Тилли Коул Лорд Лондона

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления! Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.

Переводчик: Арина Р

Редактор: Jane Doe

Обложка: Дарья

Вычитка: Sunshine

Перевод группы: https://vk.com/stagedive

18+

(в книге присутствует нецензурная лексика и сцены сексуального характера)

Любое копирование без ссылки на переводчика и группу ЗАПРЕЩЕНО!

Пожалуйста, уважайте чужой труд!

Пролог

АРТУР

13 лет

Я уставился на огонь.

Пламя поднималось все выше и выше, ползло вверх по каменной трубе. Я чувствовал обжигающий жар на лбу и щеках, ощущал, как начинают гореть брови. Я наклонился еще ближе, мне нужно было узнать, каково это, когда пламя касается кожи.

Мне хотелось знать, что они чувствовали, когда горели заживо, попав в огненную ловушку. Я протянул руку, почти касаясь пальцами огня. Свет яркого пламени отражался в моих очках. Все, что я мог видеть — аура оранжевого, красного и желтого цветов. Кожу начало жечь, когда я почти коснулся пламени, почувствовал запах жженых волос, но придвигался все ближе и ближе.

— Артур! — кто-то потянул меня за плечо, заставляя сесть обратно в старое плетеное кресло. — Какого черта, сынок?

Отец присел передо мной на корточки. Я посмотрел на него, но краем глаза все еще видел, как пламя манит меня ближе.

— Какого черта ты делаешь? — он слегка встряхнул меня за плечи, потом взял мою пульсирующую от ожога руку. Место, которым я почти коснулся огня, было ярко-красным. — Господи, Артур! Посмотри на свою руку!

— Я хотел узнать, что они чувствовали, — сказал я, глядя на свою покрасневшую и покрытую пузырями кожу.

Отец встал и пошел на кухню. Когда он вернулся, в руках у него был пакет с замороженным горошком. Он прижал его к моей ладони. Было чертовски больно, но я бы ни за что не сказал ему об этом. Мне было все равно больно или нет.

Я хотел, чтобы было больно.

— Держи так, — сказал отец, затем подошел к ведру с водой, стоявшему рядом с огнем, и вылил ее в бушующее пламя. Огонь мгновенно угас, шипящий звук заполнил помещение, и черный дым поднялся вверх по трубе. Я смотрел, как темнота уносится прочь. Но тьма в моем сердце и голове никуда не делась.

Я мысленно видел наш загородный дом. Точнее то, что от него осталось: только обгоревшие кирпичи, обуглившееся деревяшки... и зубы моей мамы и младшей сестры. Тела сгорели дотла. Огонь пожирал их плоть, словно демон из глубин ада.

Папа снова присел на корточки и взял меня за подбородок. Я встретился с ним взглядом.

— Я знаю, что это тяжело, сынок. Ты потерял свою маму, ты потерял Перл. — Я подумал о маме и сестре. Перл раздражала меня. Она таскалась за нами по пятам, за мной и моими друзьями. Всегда хотела быть в моей комнате, в моей гребаной жизни. Она была всего на год младше меня, но все равно была моей младшей сестренкой. Я всегда защищал ее. Я всегда должен был это делать. Но, в конце концов, я не выполнил этого. Когда она нуждалась во мне больше всего.

Я закрыл глаза и представил, как она держится за маму посреди гостиной, а огонь вырывается из-за двери, чтобы достать их, поглотить, сжечь заживо. Я слышал их крики в голове. Я слышал, как Перл умоляла меня спасти ее.

Я подвел ее. Ее и маму.

— Если бы ты пошел с ними, я бы потерял и тебя, сынок. — Голос моего отца был напряженным, низким. Он никогда не проявлял эмоций — когда дело касалось его чувств, он был ледяной глыбой. Он был грубый и жесткий. Никогда не говорил о любви и прочих подобных вещах. Но когда он упомянул маму и Перл, я услышал надлом в его голосе. Хотя он почти никогда не говорил о них, я знал, что отец тоже скучает.

Его рука переместилась с подбородка мне на затылок, и он притянул меня к себе. От него пахло табаком и мятой. Месяц назад отец запретил мне ездить в поместье. У него были дела здесь, в городе. Мне только что исполнилось тринадцать, и он хотел, чтобы я был с ним. Пришло время стать частью его семейного бизнеса.

Я все еще помню ощущение ножа в руке. Чувствую, как мои пальцы сжимают рукоятку, когда я стою перед нашим врагом на заброшенном складе в Майл-Энде. Я даже не вздрогнул, когда бросился вперед и вонзил нож прямо в грудь ублюдка. Он работал на Якудза. И сдал нас врагу. Он заслужил смерть.

Это было мое знакомство с нашим образом жизни.

Теперь я был настоящим Адли, теперь я официально часть фирмы.

Убийство того ублюдка было моим посвящением в преступный мир. А в это время моя мама и сестра умирали под обломками нашего поместья в Котсуолде.

Отец отстранился, изучая мое лицо. Я не буду плакать. Мне не хотелось плакать. Мне не было грустно, я был чертовски взбешен. Гнев бурлил в моей крови. Я хотел найти виновных и убить их. И пожарные, и полицейские сказали, что это была неисправность проводки — обычная проблема со старыми загородными домами. Нашему было больше пятисот лет.

Но этого было недостаточно. Мне было все равно кто, но кто-то должен был заплатить за то, что я потерял родных. Мне нужно было кого-то обвинить. Я не мог поверить, что это был несчастный случай.

Мне нужно было, чтобы кто-то умер... медленно... мучительно.

— Артур, — окликнул меня отец, вырывая из темноты мыслей. — Теперь остались только мы. Мы и наша фирма — теперь это наша единственная семья. У тебя есть Чарли, Винни, Эрик и Фредди. Они твои братья. Так было всегда. Они будут с тобой всю твою жизнь, точно так же, как их отцы всегда были рядом со мной.

Папа положил руку мне на плечо и крепко сжал его.

— Мы должны двигаться дальше, Артур. Не оглядываться назад. Нам нужно управлять фирмой. Мы не можем позволить, чтобы что-то ослабило нас.

Я бросил пакет с замороженным горошком на стол рядом с собой. Мне хотелось чувствовать, как жжет кожу. Я хотел, чтобы шрамы от ожогов напоминали мне о том, что и кого я потерял. Папа посмотрел на брошенный пакет, и его губы изогнулись в гордой улыбке — мой старик любил любое проявление силы, особенно если оно исходило от меня.

— Бери свое пальто. У меня назначена встреча. И ты идешь со мной.

Я последовал за отцом в коридор и схватил свое толстое черное пальто. Мы вышли из старой перестроенной церкви в Бетнал-Грин и направились к ожидавшей нас машине. Ночь была очень холодной, каждый мой выдох превращался в белый пар. Я забрался на заднее сиденье «Роллс-Ройса», а папа сел рядом.

В полном молчании мы выехали на дорогу, ведущую из Восточного Лондона. Я смотрел в окно, как мимо проносились улицы, которые принадлежали нам. Я не отрывал взгляда от всего, что видел перед собой. Вид за окном менялся от обшарпанных складов с заколоченными окнами, домов муниципалитета с террасами и захудалыми пабами к высококлассным ресторанам и барам, особнякам и машинам стоимостью в сто тысяч фунтов.

Гребаный Челси.

Джек, личный водитель моего отца, остановился перед особняком на юго-западе Челси. Джек не стал глушить машину. Снаружи полил дождь, тяжелые капли грохотали по окнам и крыше машины, словно бомбы. Джек вышел из машины, открыл отцу дверь и раскрыл черный зонт, чтобы защитить от дождя. Алфи Адли всегда должен был выглядеть безупречно. Я вышел вслед за ним из машины, и отец взял у Джека зонт.

— Мы ненадолго, — сказал он Джеку.

Мы подошли к дому, и отец постучал в дверь. Нам открыл дворецкий. Папа протиснулся мимо него, толкнув его на какую-то, без сомнения, дорогую, но чертовски уродливую вазу.

— Мне нужно поговорить с Джорджем.

— Но, сэр, подождите! — возразил дворецкий. Отец открыл дверь в коридор, а я закрыл входную дверь, заперев нас внутри. Мужчина, примерно того же возраста, что и мой отец, быстро спустился по огромной центральной лестнице и остановился.

— Подожди здесь, Артур. Я ненадолго, — сказал отец, не сводя глаз с ублюдка, который смотрел на него широко распахнутыми испуганными глазами. Мой отец смерил дворецкого убийственным взглядом. — Проследи, чтобы Альфред не наделал глупостей, вроде звонка старине Биллу. — Отец хрустнул шеей, не сводя взгляда с дворецкого. — Это дружеская встреча, верно, Джордж? Не нужно, чтобы все пошло не по плану.

— Все в порядке, Джеймс, — сказал мужчина дворецкому.

Он и есть этот самый Джордж, как я понял. Отец последовал за ним вверх по лестнице. Засунув руки в карманы, я подошел к стене в коридоре, поближе к висевшим там фотографиям, не спуская глаз с дворецкого. Я вытер очки о рубашку, стирая капли дождя, чтобы лучше видеть. Снова надев их, увидел перед собой фотографию девушки примерно моего возраста. У нее были темные волосы, темные глаза и оливковая кожа. Я прошел мимо фотографий брюнетки и Джорджа.

Закончив разглядывать фото, я сел на дорогой красный диван в гостиной и стал осматривать дом вокруг. Деньги. Кем бы ни был этот придурок Джордж, у него была куча денег.

Я оторвал взгляд от шикарных картин и скульптур и снова посмотрел на девушку на фото. Я смотрел на нее и гадал, кто она такая, пока не заскрипели ступеньки. Я резко поднял взгляд.

Каштановые волосы.

Карие глаза.

Длинные ноги.

Оливковая кожа.

Девушка с фотографии застыла на лестнице, ее глаза распахнулись, когда она увидела меня. Мой взгляд упал на ее одежду. На ней была пижама. Белая майка и шорты в розовый горошек. Ее темные волосы рассыпались по плечам.

Я молча наблюдал, как она обшаривает взглядом фойе, ее щеки пылали румянцем. Она спустилась еще ниже, пока не оказалась на черно-белом кафельном полу гостиной.

— К-кто ты? — ее потрясающий акцент ласкал мои уши. Настоящая девушка из Челси. Без сомнения, она выросла с серебряной ложкой во рту. А какой у нее был рот. Полные, темно-розовые губы, которые, казалось, постоянно надуты. Эрик, один из моих лучших друзей, называл такие губы, созданными для того, чтобы сосать член.

В случае с этой куколкой мне пришлось согласиться.

Она скрестила руки на груди, но подошла ближе.

— Ты кто? — снова спросила она.

Я откинулся на спинку дивана.

— Артур.

— Артур, — повторила она и снова подошла ближе. Она была всего в нескольких футах. Ее кожа была слегка загорелой и гладкой, а шорты подчеркивали идеальные бедра. Красивые девушки никогда не вызывали у меня подобных ощущений. Но, судя по подергиванию моего члена, эта была исключением. — Артур... — повторила она снова, ее шикарный акцент обернулся вокруг моего имени. Внезапно сверху донеслись громкие голоса. Она резко повернула голову в сторону шума.

— Папа? Это папин голос. — Она в панике повернулась ко мне. — Кто там с ним наверху?

— Мой отец.

— Но зачем?

Я пожал плечами.

— Бизнес.

Она нахмурилась, потом сказала:

— Ты ведь не слишком много говоришь, правда?

— Как тебя зовут? — спросил я, игнорируя ее вопрос.

— Ческа.

— Ческа?..

— Ческа Харлоу-Райт. — Она вздернула подбородок, гордясь своим именем.

Я нашел глазами одну из фотографий, которую уже видел на стене, на вывеске перед фабрикой было написано «Харлоу».

Все это богатство вокруг внезапно обрело смысл.

— Печенье «Харлоу». — Я вдруг понял, как они могут позволить себе жить в таком доме в лучшем районе Челси. Во всей Англии не нашлось бы дома, где не было бы пачки печенья, чтобы макать его в чашки с чаем.

— Да.

Она проследила за моим взглядом. Фотография на стене была очень старой. Перед фабрикой стоял пожилой мужчина. Рядом были молодой человек и маленькая девочка, не старше четырех лет, одетая в шляпку и красное пальто.

— Моя мама, — сказала она, подошла к фотографии и указала на маленькую девочку. — Когда она была маленькой, с моим дедушкой и прадедушкой.

Я не смотрел на фотографию. Я был слишком занят, глядя на нее. На Ческу — девчонку из Челси.

— А где она сейчас?

Лицо Чески резко погрустнело. Когда она встретилась со мной взглядом, ее глаза блестели от слез.

— Она умерла два года назад, — мои легкие сжались от печали в ее голосе, но я не подал вида. Мой отец с юных лет учил меня не показывать никаких эмоций. Всегда быть нейтральным. Чтобы ни один ублюдок не смог меня прочитать. Чтобы всегда уметь смешиваться с толпой.

Ческа осторожно присела рядом со мной. От нее пахло розами. Когда она посмотрела на меня, я увидел, что ее глаза были не такими темными, как мне показалось. Иногда они казались зелеными, когда ее голова ловила свет под определенным углом. Она скрестила руки на груди. У нее были маленькие сиськи, но для нее это не имело значения.

— А твоя мама дома? — спросила она.

— Она мертва, — просто сказал я и посмотрел на лестницу, затем через стеклянные двери в другую комнату, где дворецкий занимался уборкой. Громкие голоса стихли.

Интересно, что за дела были у моего отца с отцом Чески? Или что он сделал, чтобы заслужить личное внимание моего отца. Я вздрогнул, когда почувствовал чью-то руку на своей. Мгновенно вырвался и инстинктивно схватил запястье Чески, держа его в воздухе. Она ахнула, ее глаза были похожи на гребаные блюдца, и я медленно отпустил руку. Глаза Чески все еще были огромными, когда она потерла запястье.

— Я просто хотела сказать, что мне жаль, — ответила она. — Твою маму.

Моя щека дернулась. Я снова сделал невозмутимое лицо и поправил воротник пальто.

— Я знаю, каково это — быть без них, — прошептала она. Ее нижняя губа задрожала. — Каково чувствовать себя одиноко.

Я уставился на нее, прогоняя острое ощущение в животе, вызванное ее словами. У девчонки из Челси были длинные черные ресницы, которые касались ее щек, когда она моргала, и веснушки, рассыпанные по переносице. Над верхней губой у нее красовалась маленькая родинка.

Мне хотелось ощутить ее вкус.

Дыхание Чески участилось, и я заметил, как затвердели ее соски под майкой. Я ухмыльнулся, когда она снова быстро сложила руки на груди. Румянец вернулся на ее щеки. Девушка определенно была невинна. Она была примерно моего возраста. Но в отличие от меня, гангстерского отродья из Ист-Энда, которому отсосали и который уже трахался и кончил через минуту, она все еще была нетронутой.

Когда мои глаза скользнули вниз по телу девушки, я понял, что она будет выглядеть еще лучше, стоя на коленях. Ческа покраснела, будто могла читать мои мысли.

Звук открывающейся двери донесся сверху, отвлекая внимание девушки от меня. Я бросил на нее последний взгляд. Без сомнения, это будет единственный раз, когда я ее увижу. Мы ведь не вращались в одних и тех же кругах. Она, наверняка, ходила в какую-нибудь школу для богатеньких девочек.

Приглушенные голоса приближались. Мой отец и отец Чески спустились по лестнице. Глаза отца Чески расширились, когда он увидел ее рядом со мной на диване, почти без одежды.

— Ческа! Что ты там делаешь? Возвращайся в постель! Уже поздно.

Ческа вскочила на ноги, повинуясь папиному приказу.

— Мне захотелось пить, и я увидела здесь Артура. — Она бросила на меня испуганный взгляд. — Мы... мы просто разговаривали.

— Иди в чертову постель! — снова крикнул отец, и Ческа побежала к лестнице.

Ее отец полный придурок.

— Спокойной ночи, Ческа, — громко сказал я. Ее отец резко повернулся ко мне и покраснел от гнева. — Приятно было познакомиться. — Ческа остановилась, как вкопанная, и повернулась ко мне. Я заметил, как ее губы дрогнули, и на ее прекрасном лице появилась улыбка.

— Мистер Адли, Джеймс проводит вас, — сказал ее отец, указывая на дворецкого, появившегося из другой комнаты. Я еще несколько секунд смотрел на Ческу, а потом встретился с разъяренным взглядом ее отца.

— Мистер Адли, — сказал дворецкий. — И господин Адли. Сюда, пожалуйста.

Глаза Чески расширились, когда она уставилась на меня и прошептала: «Артур Адли». Она побледнела, и я сразу понял, что она слышала о моей семье, нашей фирме, нашей гребаной известной фамилии. В Лондоне было не так уж много людей, которые не знали бы семью Адли. Все знали, что мы — лондонские жнецы. Если мы пришли, то это значит, что ты заключил сделку с дьяволом. Чертовым Темным Лордом собственной персоной.

Я гордо вздернул подбородок при звуке своего имени, слетевшего с ее губ, а затем отец увел ее. Дворецкий открыл входную дверь, и мы шагнули в холодную, сырую Лондонскую ночь. Звуки проносящихся мимо черных такси и напыщенных придурков, вываливающихся из пафосных баров поблизости, наполнили воздух. Собираясь забраться обратно в машину, я бросил последний взгляд на особняк. В правом верхнем окне виднелась рука, прижатая к стеклу, и пара карих глаз с зеленоватым оттенком, смотревших на меня, провожая взглядом.

Глава 1

АРТУР

Марбелья, 18 лет

— Выметайтесь отсюда, идиоты. Там чертовски потрясающий вид! — Эрик подмигнул, а затем поднялся по лестнице на палубу.

Он одет в свои фирменные обтягивающие шорты, которые, как он утверждал, подчеркивают его член во всей красе. Этот придурок так часто менял девок, что я удивлен, как он до сих пор не подхватил что-то венерическое или еще какое-нибудь дерьмо.

Стоящий рядом со мной Чарли сделал глоток джина и стряхнул пепел с сигареты в хрустальную пепельницу на кофейном столике.

— Если «потрясающий вид» это не гарем из парней, которые только что вернулись с соревнований по кроссфиту, покрытые маслом и стоящие на четвереньках, то я буду очень разочарован. — Я ухмыльнулся своему кузену, сидящему, как долбаный король на итальянском кожаном троне.

— Арти! — крикнул Эрик с задней палубы. — Срочно! Сваливаем! Отсюда! Мы в чертовой Марбелье. Если через два часа мы не напьемся и не окажемся в море кисок, то я кого-нибудь пристрелю, черт возьми!

Он не шутил. Я редко видел, чтобы кому-то нравилось убивать так, как Эрику. Этот псих всегда делал это с гнусной ухмылкой.

Я прикурил сигарету, встал со стула и пнул Чарли ногой. Хорошенько затянувшись, я сказал:

— Поднимай свою задницу. Ты тоже идешь.

Позади нас открылась дверь.

— Мы все еще здесь? — спросил Фредди, потирая сонные глаза. Из всех нас Фредди был самым тихим, самым замкнутым. Но когда Эрик снова окликнул нас, даже он улыбнулся и снял футболку, оставшись в одних черных плавках. Он прошел мимо нас и поднялся по лестнице, чтобы присоединиться к Эрику наверху.

Чарли вздохнул и встал со стула.

— Просто, чтоб ты знал, это мое персональное представление об аде. Марбелья в июле, как чертовски оригинально.

— Но, по крайней мере, у нас есть чертова мегаяхта и возможность быть здесь, болван, — сказал Эрик, заглядывая в каюту, чтобы проверить, идем ли мы. — Он кивнул мне. — Арти, закажи пиво. И пусть принесут побыстрее.

Я уставился на ублюдка, пытающегося отдать мне приказ.

— Что? Мы же в отпуске. Ты можешь снять свою шляпу лидера гангстеров на несколько гребаных дней и просто быть простым парнем. Один за всех и все за одного, и все такое дерьмо.

Эрик исчез прежде, чем я успел врезать кулаком по его смазливой физиономии, чтобы он заткнулся.

Чарли снял трубку и заказал выпивку у персонала.

— Расслабься, чувак, — сказал он мне потом.

Он потянулся к серебряному подносу, на котором уже были выложены идеальные дорожки нашего лучшего порошка. Достав из стола стеклянную трубку, он втянул свою дорожку и протянул поднос мне. Я глубоко вдохнул свою порцию и почувствовал легкое жжение в горле.

— Лучше? — спросил Чарли. Я кивнул, чувствуя, как кокаин отравляет мои вены и чертовски бодрит. — Тогда пойдем и насладимся прелестями Марбельи и обществом наших британских собратьев-говнюков, которые готовы покорить эти берега.

Я уже поднимался по лестнице, когда дверь в каюту снова открылась, и вошел Винни. У него были красные глаза, а взгляд метался по гостиной яхты, будто его окружали демоны. Руки дрожали, а зубы царапали нижнюю губу.

— Останемся здесь? Я хотел бы остаться сейчас здесь. Я не очень люблю волны, Арти. Сейчас я совсем не люблю волны, черт возьми. Меня укачивает, — сказал он, глядя в окно на море, и мышцы его спины содрогались от сбившегося дыхания.

— Мы собираемся наверх, старина, — сказал Чарли, кивая на лестницу. — По-видимому, нас ожидает «нечто захватывающее».

У Винни дернулась щека. Я подошел к нему и помахал рукой перед ним, пока он не перевел взгляд на меня. Чертовски пустой, нечитаемый, как всегда, взгляд, без единой эмоции.

— Ты принял лекарство?

Винни улыбнулся широкой, дикой улыбкой Джокера, показывая какой-то хреновый тип радости, но во взгляде по-прежнему ни грамма эмоций. Винни обладал улыбкой, которая вселяла страх в наших врагов. Она ясно показывала, насколько больным на голову был мой друг на самом деле.

— Только что принял, Артур. Я только что принял волшебную таблетку. Он прошла по моему горлу вниз к желудку. Да-да, таблетка исчезла, — сказал он. Его психическая нестабильность пронизывала каждое сказанное им слово. От лекарств особо не было толка, но он хотя бы становился немного спокойнее, чем обычно. Его было проще контролировать. Но таблетки не избавляли его ни от галлюцинаций, ни от голосов в голове.

Винни был выше меня на дюйм и чертовски мощным из-за гантелей, которые он тягал, чтобы выпустить пар. Его светлые волосы спадали на плечи, а на голове был полный беспорядок. Пустые глаза были ярко-зелеными, кожа покрыта шрамами и татуировками самых случайных изображений, в том числе и на спине. Он убьет любого, кто будет угрожать фирме, за секунду, при этом истерически смеясь. У него была параноидальная шизофрения, и он провел несколько лет в психиатрической больнице, что сделало его еще более сумасшедшим и ненормальным. А еще он мне как брат. Все мои друзья мне как семья. Мы и есть будущее фирмы Адли, независимо от того, насколько мы все испорчены.

Чарли, одетый в шорты от барбери (Burberry — легендарный британский элитный бренд), первым поднялся по лестнице. Винни последовал за ним, подпрыгивая и напевая всю дорогу, как ребенок, идущий в Диснейенд. Я снял футболку, бросив ее на диван, и завязал шнурки на шортах. Мы только час назад причалили в Марбелье, расслабляясь на яхте моего отца стоимостью в пятьдесят миллионов фунтов, и только что пришвартовались рядом с другими «богатенькими компаниями». Без сомнения, их состояние было сколочено не так, как наше. И они, черт возьми, возненавидят нас за это. Один намек на наш акцент кокни из Ист-Энда, и они тут же начнут задирать свои гребаные носы.

Но нам на это наплевать.

Я поправил очки и тоже поднялся по лестнице. Жар испанского солнца ударил меня, словно железный кулак, и я откинул свои темные волосы со лба. Белые средиземноморские строения окружали нас, а туристы сидели в ресторанах и барах, пялясь на нашу яхту.

Я присоединился к своим друзьям на задней палубе, откуда открывался вид на рестораны, и взял пиво у Эрика. Он развел руками.

— Гребаный рай, парни.

Я отхлебнул пиво и посмотрел на яхту рядом с нами. Я никого не видел на палубе, но потом услышал, как люди разговаривают на носу лодки, глядя на море.

— Ну и где же эти потрясающие виды? — спросил Чарли у Эрика, закуривая очередную сигарету.

Эрик вздрогнул, встретившись с выжидающим взглядом моего кузена.

— Ну, может быть, для тебя это и не слишком впечатляюще, Чак, но для всех нас определенно так. — Он бросил взгляд на Винни, который носился по задней палубе, как по беговой дорожке, и сморщил нос. — Ладно, может быть, и не для нашего личного психопата, поскольку у него уже есть цыпочка. Но для меня, Фредди и Арти, это чертовски потрясающее зрелище!

— История моей гребаной жизни.

Чарли ухмыльнулся мне. Я последовал за Эриком, когда он направился на главную палубу в передней части яхты.

— Стало легче? — спросил я Винни. Он кивнул, и по его глазам я понял, что лекарство подействовало. Его зрачки немного расширились, а дрожь в руках уменьшилась. — С каждой секундой все спокойнее, Арти. С каждой секундой становится все спокойнее. — Он снова улыбнулся, и глубокие ямочки на щеках сделали его еще более невинным, чем он был на самом деле. Я положил руку ему на плечо, прямо на лицо вытатуированного Носферату с его острыми вампирскими зубами.

— Итак, что дальше? — спросил Фредди у Эрика. Фредди был ростом шесть футов два дюйма, с темно-каштановыми волосами и карими глазами. Он был худощав, но дрался, как долбаный ротвейлер. Его отец умер некоторое время назад, работая на благо фирмы. Застрелен русским ублюдком прямо в лоб. После этого мой отец практически усыновил Фредди. Последние два года он жил с нами в старой церкви. Он был тихим и до смерти своего старика, но теперь, по сравнению с остальными моими подонками, он был почти немым.

— Подожди, пока не увидишь, — сказал Эрик, двигая бровями. Эрик — блондин ростом шесть футов и четыре дюйма, и покрыт охренеть какими яркими клоунскими татуировками на тему ужасов. Его волосы похожи на стиль времен Второй мировой войны — зачесаны назад, как у молоденького британского солдата. Цыпочки моментально намокали, увидев его, но мы все знали, что это в первую очередь относится к Бетси, моей кузине и младшей сестре Чарли. Но ни он, ни Бетси никогда не говорили об этом. А еще он крайне редко затыкается. Но не тогда, когда дерьмо попадает в вентилятор. Он прикроет нас на все сто процентов, без всяких вопросов.

Когда мы завернули за угол, я заметил движение на яхте рядом с нами. Цыпочки в бикини, некоторые топлесс. Но мне было как-то наплевать. Если ты видел одну пару сисек, значит, ты видел их все. Заскучав, я закурил еще одну сигарету и двинулся к носу яхты, глядя в сторону открытого океана.

— Классные сиськи, сладкая! — крикнул Эрик у меня за спиной. Я взглянул на яхту рядом с нами и увидел двух девушек, загорающих, глядя в нашу сторону: одна с темной кожей и черными, как смоль волосами, которые кудрями падали на плечи, а другая — со светлой веснушчатой кожей и рыжими волосами до талии.

Я снова повернул голову, когда кто-то вышел из-под палубы и направился к двум загорающим. Рука с сигаретой замерла на полпути ко рту, когда я увидел ее длинные ноги и оливковую кожу. Темные волосы, собранные на макушке. На ней было белое бикини, а изгибы тела напоминали песочные часы.

Словно почувствовав мой взгляд, она обернулась, и в ту же минуту я узнал эти глаза. Эти чертовы большие глаза, которые смотрели на меня и расширялись с каждой секундой. Зелено-карие глаза, которые я никогда, черт возьми, не забуду…

Ческа Харлоу-Райт…

Воспоминание врезалось в мой мозг, словно железный лом. Воспоминание о том, как звучит ее шикарный акцент, впилось мне в барабанные перепонки, как когти. Девчонка из Челси. За все эти годы я ни разу не забыл эту потрясающую девушку из Челси.

Ческа резко остановилась, и красный напиток в ее руке пролился через края.

— Ческа! — воскликнула одна из ее подруг, вытирая напиток с живота. Но Ческа не двинулась с места. Она просто продолжала смотреть на меня.

Мой взгляд упал на ее тело, упиваясь каждым дюймом. Девчонка из Челси уже совсем взрослая. И, черт подери, она стала еще более великолепной, чем тогда. Наконец, я затянулся сигаретой, не сводя с нее глаз, и подошел к своим друзьям. Глаза Чески следили за мной всю дорогу, на ее щеках вспыхнул румянец. Я часто думал об этой девушке. И вот она стоит прямо передо мной, в Марбелье.

Я остановился рядом с Чарли, мой член набухал просто от вида этих красных губ девчонки из Челси. Мой кузен наклонился ближе.

— Твоя подружка, старина? — спросил он, кивнув подбородком в сторону Чески. Я прищурился, глядя на кузена. Чарли понимающе рассмеялся. Мне было не до смеха. Я представлял себе, как она лежит подо мной. Как я, черт возьми, заставляю ее разрываться на части, погружая три пальца в ее мокрую киску.

Чарли опустился на длинное сиденье позади нас.

— Разбуди меня, когда случится что-нибудь интересное.

Он лег на кремовый шезлонг и закрыл глаза. Я ухмыльнулся темнокожей цыпочке, уставившейся на Чарли так, словно он был ее следующим приемом пищи. Вот только у бедной сучки в меню не было ничего, что могло бы понравиться Чарли. Киски разве что оскорбляли его. Но женщин всегда влекло к нему. У него были каштановые волосы и карие глаза, рост шесть футов три дюйма, мускулистая фигура. Фредди называл его «мокрый сон цыпочек». Мой кузен был также самым безжалостным ублюдком, которого я когда-либо встречал. Никто не мог провести Чарли Адли и при этом дожить до следующего дня. Вот почему он был моей правой рукой и лучшим другом. Я бы доверил ему свою жизнь.

— Как вас зовут, дамы? — крикнул Эрик Ческе и ее подружкам. Рыжеволосая в ответ показала средний палец. Эрик прижал руку к груди. — Ты ранишь меня, красавица. Ты чертовски меня ранишь!

— Тогда проваливай! — крикнула она в ответ. Эрик рассмеялся, но цыпочка понятия не имела, что только что стала его следующей добычей.

Я следил за Ческой, когда она поставила свой бокал на стол рядом с подругами. Она то и дело отводила свои глаза от моих, прежде чем снова посмотреть на меня. Я сделал большой глоток пива. Она, казалось, задышала быстрее, когда я пристально посмотрел на нее. Я видел, как затвердели ее соски, и ничего так не хотел, как ощутить их своим языком, я хотел попробовать на вкус ее всю. Ее сиськи, ее загорелую кожу и ее шикарную киску.

Я бросил сигарету на пол, когда справа от меня взревели двигатели. Четверо парней подъехали на гидроциклах к яхте Чески. Я прищурился, глядя на этих придурков, когда они выключили двигатели у борта яхты, поднялись по трапу и взошли на палубу.

Белокурый смазливый паренек подошел к Ческе и поцеловал ее в щеку. Моя кровь вскипела. Мне вдруг захотелось оторвать его гребаную башку. Глаза Чески оставались прикованными к моим, даже когда ублюдок положил руку на ее задницу и сжал. У девчонки из Челси был бойфренд.

Для меня он выглядел как покойник.

Потом говнюк посмотрел на мою яхту.

— Кто, черт возьми, эти парни? — спросил он девушек, и его жалкие друзья встали позади него, как будто думали, что могут угрожать. Они понятия не имели, на кого смотрят.

Будто по моему мысленному приказу недоумки внезапно увидели Эрика. Его яркие татуировки изображали сумасшедших и психически больных клоунов: острые зубы и когти, садистские рты, из которых капала кровь. Улыбка Эрика за одну секунду превратилась из похотливой, предназначенной для рыжеволосой, в чертовски сумасшедшую, и ухмылки тут же растаяли на этих надменных рожах.

— Рад представиться, — сказал Эрик с мрачной ноткой в голосе, и его акцент кокни усилился.

Фредди пнул ногой шезлонг Чарли, и мой кузен открыл глаза.

— Ты хотел, чтобы тебя разбудили, когда случится что-то интересное. — Фредди указал на придурков с соседней яхты. — Ну вот, происходит что-то чертовски интересное.

Чарли мгновенно оказался рядом со мной, его тело дрожало от возбуждения.

— Красавчик или покойник?

— Последний, — ответил я.

— Жаль. Парень справа в хорошей форме. Он выглядит так, будто может выдержать мою грубую игру.

Эрик махнул рукой стоящему рядом Фредди.

— Фредди Уильямс.

Эрик указал на Винни.

— Винни Эдвардс.

Винни подбежал к борту яхты и безумно расхохотался, мускулы на его шее и плечах вздулись. Когда его смех затих, широкая безумная улыбка осталась на его лице, пока он просто стоял и смотрел.

Пафосные ублюдки испуганно попятились назад, как будто мой брат собирался перепрыгнуть через море под нами и приземлиться на их палубу.

— Успокойся, — сказал я Винни, чтобы он меня услышал. Он вдыхает и выдыхает, делая то, что я сказал, но его улыбка осталась. Хорошо, что Винни всегда меня слушал. Я был старшим братом его второй половинки. Он никогда не перейдет мне дорогу даже через миллион лет. Ради Перл. Все, что он делал, было ради Перл или из-за нее.

— Я Эрик Мейсон. — Эрик указал на Чарли. — Это Чарли Адли.

Потом Эрик подошел ко мне и обнял за шею. Я снова перевел взгляд на Ческу.

— А это Артур Адли. — Эрик насмешливо поклонился уродам на противоположной яхте. — Чертовски приятно познакомиться. — В его голосе не осталось ни следа от прежнего юмора. — Возможно, вы слышали о нас.

На лице придурка, который поцеловал Ческу и открыл свой гребаный рот, тут же пропала высокомерная ухмылка. Кровь отхлынула от его лица. Конечно, этот засранец слышал о нас. Подружки Чески, лежавшие на шезлонгах, быстро взглянули на нее. Она смотрела на меня, как ястреб. Ее веки слегка опустились, а по шее пополз румянец. Я хотел провести по нему языком, и точно знал, что девчонке из Челси это чертовски понравится.

— Пошли, — сказал придурок своим приятелям, которые чуть ли не писались от страха у него за спиной. Вся их бравада тут же пропала. — Давайте выпьем на нижней палубе.

Они бросились прочь, как трусливые крысы, а подруги Чески быстро побежали за ними.

— Пойдем, — сказал нам всем Эрик. — Давайте прошвырнемся по барам на пляже. Пафосные киски нуждаются в том, чтобы над ними хорошенько попотели. И если мне снова придется смотреть на этих придурков, я их прикончу. — Он нахмурил брови. — Нельзя слишком веселиться в первый день, иначе весь остаток отпуска будет сплошным провалом. Лучше приберечь кровопролитие до самого конца. Настала пора безбашенного веселья.

Фредди рассмеялся и обнял Эрика за плечи, татуировки клоунов выглядели так, словно вот-вот сползут с его кожи.

— Бар. Чертовски блестяще, — саркастически сказал Чарли, когда Эрик и Фредди направились с яхты к пристани. Чарли положил руку на плечо Винни. — Давай закинемся колесами, старина. Хоть немного напугаешь туристов до чертиков. Это будет весело.

— Мне нравится эта игра. Будет весело, пока Перл не проснется. — Винни хрустнул костяшками пальцев и запрыгнул на корму яхты. Чарли снова повернулся ко мне. Я даже не пошевелился. Я был слишком зациклен на чем-то другом.

— Если я терплю это дерьмо, то и ты тоже, кузен, — сказал он.

Я дернул подбородком, безмолвно говоря ему, что сейчас приду. Когда он не двинулся с места, я бросил взгляд в его сторону. Чарли нахмурился, затем посмотрел на Ческу, которая все еще стояла на палубе своей яхты, и все еще в поле моего зрения.

— Черт, — пробормотал он и исчез.

Я закурил еще одну сигарету, а Ческа продолжала смотреть на меня. Я засунул одну руку в карман шорт. Ее зелено-карие глаза прошлись по моему телу, задержавшись на татуировках Биг-Бена и старого Лондона на моем торсе. Ее щеки снова вспыхнули, и я почувствовал, как мой член начал набухать. Она придвинулась ближе к борту яхты. Я стоял неподвижно, ожидая, что она сделает. Ее сиськи были все такие же небольшие, но они идеально поместились бы в моей руке. Я сделал еще одну затяжку, как раз когда Ческа подошла к перилам.

Она стала, уставившись на воду перед собой, через несколько секунд подняла голову и открыла рот, но за ее спиной появился придурок.

— Чес?

Ее плечи поникли. Интересно, хотела ли она так же сильно, как и я, чтобы этот ублюдок отвалил? Я хотел услышать ее голос. Я хотел знать, что она скажет мне через пять лет. Когда болван увидел меня, он изо всех сил старался смотреть пристально, расправив плечи и прищурившись. Наверное, он пытался не обделаться.

В тот момент, когда я ухмыльнулся его слабой попытке, он напрягся. На его лице отразилась паника. Взяв Ческу за руку, он потянул ее назад.

— Да ладно тебе, Чес.

Ческа последовала за ним, и я смотрел ей вслед, позволяя никотину наполнить мои легкие.

Когда Ческа бросила на меня последний взгляд через плечо, я выбросил сигарету за борт и пошел вслед за своими ребятами. Когда я ступил на тротуар пристани, все мои братья уже ждали меня. Я взглянул на яхту Чески, и, как и пять лет назад, в верхнем окне стояла девчонка из Челси, пристально глядя на меня зеленовато-карими глазами.

Кокаин и молли (сленговое название наркотика MDMA или препарата экстази) растекались у меня в крови. Разноцветные огни кружили по танцполу, а из динамиков вокруг нас гремела музыка. Какая-то цыпочка в коротком синем платье вешалась на меня, ее пухлые губы целовали мою шею, пока я пил виски и курил косяк. Я был слишком пьян, чтобы оттолкнуть ее. Повернувшись к танцполу, наблюдал, как люди терлись друг о друга возле нашего столика в VIP-зале, когда рука шлюшки скользнула в мои шорты, и ее пальцы пробежали по моим боксерам, поглаживая член. Все были без ума от наркотиков, выпивки и свободы в этот двухнедельный отпуск на солнце, вдали от серого неба Англии и их гребаной повседневной жизни.

Шлюха, сидя у меня на коленях, обхватила мой член как раз в тот момент, когда группа людей подошла к столу рядом с нами. Зеленые лазерные лучи в клубе отражались от моих очков, затуманивая зрение, но когда я прищурился, то увидел брюнетку в облегающем розовом платье. И тогда она стала всем, что я мог видеть, черт возьми. Каштановые волосы, рассыпанные по спине, длинные ноги, потрясающее упругое тело, и она смотрела прямо на меня.

Ческа.

Когда свет переключился с зеленого на желтый, она стала кристально ясной. Я ухмыльнулся, но видимо только для того, чтобы эта ухмылка исчезла, когда придурок с яхты схватил ее за щеки и поцеловал. Стук моего сердца отдавался в ушах, наркотики жгли вены и разъедали мозг. Ческа не особо отвечала на его поцелуй. Ее глаза были открыты и устремлены на меня.

— Трахни меня, — сказала шлюха у меня на коленях. Она была самой настоящей потаскухой. И уже добиралась до моего члена. На самом деле, она увидела нас в VIP-зале и была готова сбежать с главного танцпола с любым, кто мог бы дать ей бесплатную выпивку. И она не переставала трогать меня с тех пор. — Прикоснись ко мне, — повторила она. Я не хотел даже трогать эту мерзкую сучку. У меня просто не хватило сил послать ее. Наркотики подействовали быстро, и она была уже здесь, не более того. Я не стал бы трахать ее ни за какие деньги в мире, но теперь Ческа была здесь.

И я хотел увидеть, как она будет сгорать от желания.

Не сводя глаз с Чески, пока придурок небрежно исследовал ее рот, я скользнул рукой под платье шлюхи. Взгляд Чески следил за каждым моим движением. А мой взгляд не отрывался от нее. Я отодвинул стринги шлюхи в сторону и просунул в нее палец. Шлюха на моих коленях застонала, ее ногти впились мне в плечи.

Придурок целовал шею Чески, посасывая кожу, давая ей полный обзор меня и то, что делала моя рука. Глаза Чески расширились, а щеки вспыхнули. Ее грудь поднялась вверх и вниз от чертовски тяжелого дыхания, пока я погружал свои пальцы в киску шлюхи. Мне было наплевать на то, что нужно избавиться от этой сучки. Но я хотел, чтобы Ческа увидела в этой шлюхе себя. Она сидит на моих гребаных коленях, а не пускает слюни на член этого ублюдка, который в данный момент пытается сожрать ее шею.

Шлюха закричала, и ее киска сжалась вокруг моих пальцев, когда я заставил ее кончить. Громкая музыка заглушила ее крики, но я понял, что Ческа услышала ее, по полуоткрытым губам. Сучка попыталась обнять меня, но я оттолкнул ее, решив, что ей тут больше делать нечего.

— Отвали, — сказал я, даже не глядя в ее сторону. Я оттолкнул ее задницу от себя, бросив в кресло, и поднялся на ноги.

Мне нужно было закурить.

Я пересек зал и вышел на улицу. Вытащил из кармана сигарету, прикурил и глубоко затянулся. Дверь рядом со мной открылась, я поднял глаза и увидел, как выскочила девчонка из Челси. Потом дверь с грохотом захлопнулась, заставив ее подпрыгнуть. Я сунул сигарету в рот и повернулся к Ческе, прислонившись к стене. Словно почувствовав тяжесть моего взгляда, она отвернулась от двери и посмотрела на меня.

Девушка прерывисто вздохнула.

— Я не знаю, почему пошла за тобой, — она сделала шаг вперед. Черт, наркотики были хороши. Наши, конечно же, так что я знал, что они отличные. Но они сделали эту шикарную цыпочку, которую я впервые увидел много лет назад, похожей на гребаного ангела. — Артур Адли, — сказала она и улыбнулась. Я почувствовал, как что-то сжалось у меня в груди, когда она произнесла мое имя.

— Ческа Харлоу-Райт, — сказал я, мой сильный акцент кокни звучал как дерьмо, обволакивая ее красивое двойное имя.

— Ты помнишь меня?

Я закрыл глаза, прислонился головой к стене и снова затянулся сигаретой.

— Тебе понравилось это шоу?

Я открыл глаза. У девчонки из Челси отвисла челюсть, а щеки вспыхнули ярким румянцем. Я ухмыльнулся и ждал, пока она заговорит, но дверь распахнулась. Фредди искал меня.

— Арти, — сказал он деловым тоном. Под кайфом или нет, но мое тело тут же напряглось. — Эрик связался с группой орущих валлийских придурков, — вот и все, что он сказал. — Это будет кровавая бойня.

Я закрыл глаза и откинул голову к стене. Снова открыв их, бросил окурок и прошел мимо Чески, следуя за Фредди к своим приятелям.

Чарли пристроился рядом со мной, оторвавшись от какого-то бармена, с которым явно беседовал.

— Мы и нескольких часов не можем прожить без кровопролития. — Он улыбнулся мне, сверкнув зубами. — Я не жалуюсь. Джейсон все равно действовал мне на нервы. Одни мускулы, а мозгов не хватает, — сказал он. — Мне чертовски скучно. Мне бы не помешало сломать несколько носов.

— Сколько их? — спросил я Фредди, увидев Эрика у входной двери, улыбающегося своей гребаной убийственной улыбкой окружающим его парням. Я бросил взгляд на Винни, который подпрыгивал, присоединяясь к нам.

— Думаю, пришло время для драки, — сказал Винни в пустоту рядом с ним. — Пора драться, детка. И я хочу драться. Мне нравится запах и вкус крови. Мне нравится чувствовать, как ломаются кости под моей рукой. — Винни повернулся ко мне. — Мы же деремся, да, Арти? — спросил он, покраснев. — Да, Чарли?

— Не сомневаюсь, старина, — сказал Чарли, закатывая рукава рубашки. — Мы говорим об Эрике. Он мог бы начать драку со своей собственной тенью.

Винни посмотрел рядом с собой. Он улыбнулся, но это была не его маниакальная улыбка. Это была настоящая улыбка. Та, которая у него была только для нее.

— Обещаю, сокровище мое, — повторил он в пустоту. — Я не пострадаю. Я никогда не пострадаю. Я никогда не хочу видеть тебя расстроенной.

Моя сестра. Винни мерещилась моя сестра. Так было с тех пор, как она умерла, и ее смерть только усугубила его проблемы. Винни провел рукой по воображаемому лицу, лаская только пустое пространство.

— Ты всегда беспокоишься обо мне, моя жемчужная девочка. Но я никогда не оставлю тебя, так же, как и ты никогда не оставишь меня. — Во всех смыслах и целях Винни был в отношениях с призраком моей сестры, и это происходит в течение многих лет. Это единственные отношения, которые у него, вероятно, когда-либо были.

— Их девять, — сказал Фредди, возвращая мое внимание к нему. — Эрик ублажал пальцами одну из их цыпочек у стены клуба, и это увидел ее приятель.

Я остановился, когда мы подошли к Эрику. Он не отводил взгляда от накачанных ублюдков, окружавших его. Я засунул руки в карманы и уставился на краснолицего придурка, который в данный момент целился ножом в моего друга.

— Проблемы? — спросил я, и придурок перевел взгляд на меня.

— Хорошо. Еще больше гребаных идиотов, — сказал один из них и сжал руки в кулаки. Я холодно улыбнулся. Затем шагнул вперед, и прежде чем этот придурок успел замахнуться кулаком, я схватил его за челюсть и врезал головой ему в нос. Он упал на пол, и весь чертов ад вырвался наружу. Это было месиво из кулаков и ломающихся костей, пока ублюдки вокруг пытались напасть, но каждый из них падал на пол, ни разу не ударив ни одного из нас, если это не было задумано намеренно.

Эрик опустил кулаки и позволил главному из нападающих ударить себя по лицу. Его голова дернулась в сторону, из губы хлынула кровь. Он провел языком по ране, затем улыбнулся, расширяя порез. Парень замер, увидев реакцию Эрика. И тут Эрик набросился на него. Повалил его на пол и молотил по лицу, пока тот не потерял сознание. Я отступил назад, вытащил сигарету и уставился на валяющихся ублюдков. Затянулся, давая Эрику насладиться вкусом крови, потом, зажав сигарету между губами, оттащил его от лежащего на полу урода.

— На улицу, — приказал я Эрику. Он тяжело дышал, костяшки пальцев разбиты от ударов. Мы прошли мимо вышибал. Я дернул подбородком в сторону массы стонущих придурков, пытающихся подняться с пола. — Разберитесь с ними к чертовой матери.

Вышибалы без вопросов двинулись к валлийцам. Чертовы Адли правили этим городом. Любой, кто работал здесь, не осмелился бы усомниться ни в одном моем слове, если только у него не было желания умереть. У моей семьи были люди, которым платили по всей Европе. С нашей властью мы управляли Испанией.

Я проталкивался через переполненную улицу, пьяные британцы падали и пытались подняться, пока я шел. Я оттолкнул очередного пьяного ублюдка, когда он упал передо мной.

— Эй, приятель! Тебе что, жить надоело? — рявкнул он, спотыкаясь и пытаясь приблизиться ко мне.

Чарли подошел к нему и толкнул в лоб этого засранца, а затем снова пристроился рядом со мной, как будто ничего не случилось. Ублюдок рухнул, как мешок с картошкой, и его товарищи бросились к нему.

Мы остановились на другой стороне улицы, и я бросил сигарету Эрику. Он подмигнул и ухмыльнулся, прежде чем закурить. Кровь все еще покрывала его подбородок, и он даже не пытался вытереть ее. Я оглядел свою семью. Все костяшки пальцев были в крови.

— Все из-за того, что кто-то подрочил какой-то шлюхе? — спросил Фредди у Эрика. — Надеюсь, она того стоила.

Эрик поднял руку и сунул пальцы под нос Фредди.

— Это ты мне скажи.

Фредди оттолкнул его руку, заставив Эрика смеяться. Я снял очки, вытирая пятна крови с линз, когда услышал:

— Адли.

Обернувшись, увидел перед собой Олли Лоусона. Я скривил губы, просто увидев его чертово пафосное лицо.

Снова надел очки, затянулся сигаретой и выпустил дым прямо ему в лицо. Ноздри Олли раздулись, но он ни хрена не посмел бы ничего сделать против меня. Его старик владел несколькими доками в окрестностях Лондона. Законный бизнес. Импорт и экспорт. Отец Лоусона все эти годы предлагал моему отцу миллионы, чтобы получить и часть наших. Конечно, без особого успеха. Лоусоны были самодовольными, льстивыми занозами в наших задницах.

Особенно этот ублюдок. От одного вида его лица мне захотелось расколоть ему череп.

— Лоусон! — Эрик протянул руки. — Не обнимешь меня?

— У тебя весь подбородок в крови, — сказал Лоусон с явным отвращением. Эрик убедился, что Лоусон заметил, как он слизывает кровь.

— Это все, что ты можешь сказать? — спросил Эрик, зная, что это не так. Чарли и Фредди рассмеялись. Винни прошептал что-то на ухо Перл, а я просто, черт возьми, сверкнул глазами. Я ненавидел этого придурка. Вырос с серебряной ложкой во рту и ходил с таким видом, как будто он хозяин города.

— В любом случае, мы просто хотели поздороваться, — сказал Лоусон, указывая на своих товарищей. — Мы здесь на каникулах, как и вы. Отдохнуть от большого дыма, да? — Он посмотрел на каждого из моих приятелей, но его внимание было приковано к моему кузену. — Чарли, ты в последнее время хорошо сосал члены?

— Только твоего папаши, — сказал мой кузен. — Но эту личинку вряд ли можно назвать членом.

Глаза Олли вспыхнули. Но мы все знали, что он не посмеет даже замахнуться. Лоусон не боец. Он — никто. А мы не тратили свою энергию на пустяки.

Затем взгляд Олли скользнул через мое плечо, и он расплылся в широкой улыбке.

— Жаль прерывать нашу короткую беседу, Арти, но мне нужно кое с кем увидеться.

Лоусон и его приятели прошли мимо нас и направились к клубу, в котором мы только что были. Я смотрел, как они уходят, только для того, чтобы этот ублюдок подошел прямо к Ческе. Я напрягся, готовый наброситься на придурка за то, что он вообще заговорил с ней. Затем он обнял ее. Ческа обняла его в ответ.

— Это цыпочка с соседней яхты, — сказал Фредди. — Она знает Лоусона?

Мои ногти впились в ладонь, когда я сжал кулак так сильно, что кости практически захрустели. Откуда, черт возьми, Ческа знает Олли Лоусона? Неужели она с ним трахалась? Я почувствовал, что мой гнев растет, как чертов демон внутри. Это было что-то новенькое. Ничто не вызывало таких сильных эмоций.

Я смотрел, как они направляются в клуб, Лоусон обнимает Ческу за талию. Я сжимал нож в кармане, борясь с желанием последовать за ними. И только успел глубоко вздохнуть, как в кармане зазвонил мобильник. Достав его, увидел, что звонит мой отец.

— Отец, — сказал я, все еще глядя через окно на Лоусона, находящегося в баре с Ческой. Она улыбалась ему. Она явно хорошо его знала.

— Мне нужно, чтобы ты нанес визит своему дяде Джонни Бейли.

— Какого рода визит? — спросил я. Мои товарищи собрались вокруг, наблюдая за мной.

— Радикальный, — сказал папа.

Я кивнул Чарли, он достал свой мобильный и вызвал машину.

— Сейчас мы его навестим.

Я направился прочь от клуба к главной дороге.

— Болван раздает подарки направо и налево, а мы знаем, что он не может себе этого позволить, — сказал мой отец. Это был шифр, на случай, если Скотленд Ярд или какое-нибудь другое агентство подслушивает, пытаясь что-то узнать о нашей фирме, а этого никогда не случится. Мы были чертовски осторожны.

Папа говорил мне, что Джонни прикарманивает деньги себе, вместо того чтобы, как хороший мальчик, перевести их в Лондон. Не имело значения, что он был в ближайшем окружении моего отца в течение многих лет в Лондоне и управлял одним из каналов сбыта здесь, в Марбелье, в течение последних нескольких лет. Папа был безжалостен. И он хотел, чтобы я и мои ребята отправили сообщение любому, кто попытается украсть что-то у фирмы Адли.

— Я позвоню тебе позже, — сказал я и завершил звонок.

К тому времени, как мы добрались до главной дороги, нас уже поджидал тонированный фургон. Мы забрались внутрь, и Эрик закрыл дверь. Мои товарищи посмотрели на меня.

— Вы готовы еще немного повеселиться? — спросил я, и каждый из них улыбнулся.

***

Мы остановились на вилле, вдали от всех и вся. Водитель фургона выключил фары, когда мы ехали по посыпанной гравием дороге, которая вела к вилле Джонни и подвалу, где он хранил снаряжение. Я не хотел, чтобы он знал о нашем приезде. Хотел застать этого ублюдка врасплох.

Мы остановились перед виллой и вышли из машины. Пока я шел по главной дорожке к парадной двери, мои люди шли за мной. Я не стал ни стучать, ни звонить. Толкнул дверь плечом и щелкнул замком. Окинув взглядом виллу и лестницу, ведущую наверх, понял, что тут никого нет.

— Подвал, — сказал Чарли, подходя ко мне. — Я слышу музыку.

Я склонил голову набок и тоже услышал ее, проходя через кухню. Кивнув головой в том направлении и нащупав в кармане нож, я открыл дверь подвала и спустился по ступенькам. Музыка становилась все громче, и по мере того, как мы спускались, открывался вид. На длинном столе был разложен кокаин, и люди Джонни раскладывали его по пакетам. А впереди, покуривая сигарету и сидя на стуле с откидной спинкой, как гребаный король, сидел Джонни.

Он резко вскинул голову. Я не сводил с него глаз. На секунду я увидел настоящий страх, промелькнувший на его лице. Затем он собрался с духом и поднялся на ноги. Я посмотрел на своих братьев позади меня и коротко кивнул им — всем нахрен приготовиться.

— Арти, черт тебя дери, иди и обними своего дядю Джонни. Я не знал, что ты приедешь повидать меня, старого чудака.

Я подошел ближе, наблюдая за его людьми боковым зрением. Они полезли под столы. Без сомнения, за оружием.

Я остановился перед Джонни. Его лицо было красным, он весь вспотел, и капли стекали по его пятнистой коже, падая на затоптанный пол под нашими ногами. Он выбросил сигарету и развел руки в стороны. Я даже не пошевелился. Просто безэмоционально уставился на придурка. Джонни сглотнул, а его поросячьи глаза смотрели на моих людей, которые только и ждали сигнала, чтобы обрушить ад на этих ублюдков.

— Все такой же угрюмый говнюк, как я погляжу, — попытался пошутить он. Он протянул руку и притянул меня в свои объятия. — Арти. Не хочешь обнять своего старого дядю? — спросил он, в то время как мои руки остались висеть по бокам.

Приблизившись губами к его уху, я тихо сказал:

— Какого хрена мне обнимать человека, который ворует у своей семьи?

Он напрягся. Затем его рука шевельнулась, и я понял, что он тянется к пистолету, который я видел у него в кармане. Оттолкнув ублюдка, я заломил его руку за спину и схватил за волосы.

Это движение было единственным сигналом, в котором нуждались мои парни. Они повернулись к людям Джонни, которые уже тянулись к своим пистолетам.

— Смотри, — спокойно сказал я Джонни на ухо. Потом потянул его за волосы сильнее, чтобы он мог видеть своих людей, которые вот-вот будут уничтожены у него на глазах. Джонни боролся с моей хваткой, но этот слабак не мог ничего сделать.

Пуля одного из его людей пролетела над головой Чарли. Мой кузен улыбнулся, затем достал из кармана два ножа, схватил ублюдка за рубашку, усадил его на ближайший деревянный стул и вонзил оба ножа ему в бедра. Потом вытащил их, воткнул в грудь, снова вытащил и воткнул в глаза ублюдка.

Эрик бросился на другого, ударив его о стену подвала. Придурок выронил пистолет, а Эрик поднял его, сунул в рот ублюдку и нажал на спусковой крючок. Его мозги разлетелись по стене.

Винни взревел и со всех ног бросился на человека с мачете. Винни швырнул его на пол, а потом пустил в ход кулаки. Он любил убивать голыми руками и был чертовски хорош в этом, все время напевая «Шалтай-Болтай» во весь голос: «... не может Шалтая-Болтая собрать...»

Фредди молча вонзил нож в сердце оставшегося придурка, провернул его внутри и смотрел ему в лицо, пока кровь не хлынула изо рта ублюдка. Фредди плюнул ему в лицо и вытащил нож. Придурок рухнул на пол.

— Арти, остановись, — промямлил Джонни, когда последний из его людей упал на пол, купаясь в собственной крови.

Винни сунул руку в карман и вытащил плоскогубцы. Он открыл изуродованный рот человека, которого только что стер в порошок, и выдернул зуб. Дома он хранил в банках по зубу каждого убитого им человека.

— Зуб для меня и Перл. Больше не твой. — Винни поднял его в воздух. — Смотри, Перл, — сказал он призраку моей сестры. — Они больше не могут причинить вред нашей семье. — Он что-то промычал, потом остановился и уставился на пустое пространство рядом с собой, его щеки покраснели. — Я тоже люблю тебя, мое сокровище.

Винни положил зуб в коробку, которую носил в кармане рубашки, и встал, бросив взгляд в нашу сторону. Джонни напрягся в моих объятиях.

— Арти, послушай, — сказал Джонни, повышая голос. — Ты всего лишь ребенок. Вы все еще дети. То, что твой отец заставляет тебя делать здесь, неправильно.

Я фыркнул ему в ухо.

— Что тут неправильно, так это то, что ты присваиваешь деньги фирмы, которая хорошо тебе платила.

— Нет, клянусь тебе.

Я толкнул его на пол и огляделся. В углу лежала веревка. Я возвышался над жирным куском дерьма, когда кровь его людей подтекала ближе к его потной коже.

— Бери веревку, — сказал я Фредди. Он послушался. Я посмотрел на Эрика и Чарли. — Поднимите его. — Я указал на металлические оси на перилах. — Привяжите его руки к нижней части осей.

Чарли и Эрик оттащили Джонни к лестнице, а Фредди привязал его запястья к двум металлическим осям. Стена была высокой, и когда они отошли назад, ублюдок просто висел там, как на Лондонском Тауэре. Когда мои парни отступили назад, на брюках Джонни образовалось мокрое пятно.

— Ой, он обоссался, — сказал Чарли, вытирая ножи белым тисненым носовым платком, который достал из кармана. — Жаль, что он не был так напуган, когда думал, что будет хорошей идеей ограбить нас втихаря.

— Расстегни ему рубашку, — сказал я Эрику.

Винни подошел ко мне сзади и сел на стул, на котором раньше сидел Джонни. Его руки обвились вокруг галлюцинации моей сестры, и он был доволен тем, что держал ее и смотрел шоу, которое, как он знал, сейчас должно было произойти. Я повернулся к Джонни. Его рубашка была разорвана, торс обнажен. Достав из кармана свой любимый нож, тот самый, что мой отец подарил мне на тринадцатилетие, тот самый, которым я убил в первый раз и каждый раз после этого, и подошел поближе к Джонни.

— Я все верну. — Белки его глаз ярко блестели, когда страх впивался в плоть и кости. Я лизнул лезвие ножа, смакуя металлический привкус, который он оставил на моем языке. — Арти, послушай меня, мальчик. — Он улыбнулся мне, но улыбка не коснулась его глаз. — Я знаю тебя с самого рождения. Я твой дядя Джонни. Я забирал тебя из школы. — Я остановился в футе от него и посмотрел ему прямо в глаза. В подвале воцарилась тишина. — Дай мне поговорить с твоим отцом. Позвони ему. Я могу решить это с ним. — Он засмеялся, и это мгновенно вскипятило мой гнев. — Вы все еще просто дети. Тебе пока не следует этого делать. Вы должны жить в своем мире, сеять свой овес, а не делать грязную работу за своих отцов.

Я подавил ухмылку. Этот ублюдок присутствовал при моем первом убийстве. Похлопал меня по спине, дал сигарету и глоток виски, как поздравление. Тогда ему было все равно, что я ребенок.

— Ты обокрал фирму. — Его гребаная оскорбительная улыбка сползла с лица. Я посмотрел на Эрика. — Держи его колени выше. — Эрик подошел к Джонни и поднял его колени вверх, как будто он сидел на невидимом стуле. Я придвинулся поближе к Джонни и кивнул Фредди. Он знал, чего я хочу. Он принес один из стульев с другого конца комнаты и поставил его под ноги Джонни. Эрик отпустил его, и ноги Джонни уперлись в сиденье, все еще согнутые в коленях.

— Что ты делаешь? — спросил он дрожащим голосом. Я посмотрел на его голый живот. Этот ублюдок сожрал слишком много воскресного жаркого. Это все равно, что завести свинью.

— Ты сказал, что тебе нужен мой отец. — Я пристально смотрел в широко раскрытые глаза моего «дяди». — Стоит ли? Отец — это «быстро убей и убирайся оттуда». — Я направил нож ему в лицо. — Ты же знаешь. Ты был рядом с ним большую часть его жизни. — Я кивнул в сторону своих ребят. — Точно так же, как мои братья со мной.

— Я облажался, Арти. Я чертовски облажался. Позволь мне поговорить с ним.

— Чарли? — сказал я, не отрывая глаз от куска дерьма передо мной. — Неужели ты предашь меня?

— Никогда, кузен, — просто ответил он.

— Эрик?

— Ни за что на свете.

— Фредди?

— Этого никогда не случится, Арт.

— Винни?

— Никогда, никогда, никогда. Ни за какие деньги на свете, — протараторил он. — Это навредит Перл. Я никогда не причиню вреда своей Перл.

Я склонил голову набок, глядя на морщины на лице Джонни. Язвы и лопнувшие капилляры. Наша фирма оказала ему хорошую услугу. Защищала его. Давала ему все, что он хотел.

— Верность. — Я прижал кончик ножа к его жирной щеке. — Все, что мы просим взамен — это верность. — Я надавил так сильно, что кровь брызнула и потекла по его лицу, как алая слеза. — В фирме Адли наше слово — это наша связь. Ты поклялся в верности моему отцу. — Я выдернул нож. — И ты разорвал эту связь. — Я зажал рукоять ножа между зубами, закатал рукава рубашки до локтей и снова взялся за нож.

— Ты был прав, когда хотел, чтобы мой старик стал твоим спасителем. Он может быть безжалостным, но он быстр и милосерден. — Улыбка медленно расползается по моему лицу. — А я какой угодно, но только не такой.

— Ты сошел с ума, — выплюнул Джонни, зная, что ему больше нечем крыть. — Ты всегда был мелким садистом. — Его глаза скользнули по моим парням. — Вы все такие. Все чертовы безумцы. — Он сплюнул на пол у моих ног. — Это ниже имени Адли, вести себя так. — Он сморщил нос, как будто мы были самыми дурно пахнущими ублюдками в мире. — Есть достоинство в том, чтобы быть гангстерами Лондона. Я был рядом с твоим отцом, когда он только создавал фирму. Мы жили по кодексу. Мы были гангстерами, а не гребаными психами-убийцами, которыми вы все стали.

— Психи-убийцы, — кивнул Чарли. — В этом есть что-то приятное.

— Это и есть будущее фирмы Адли? — усмехнулся он. — Вы все? — он покачал головой. — Да я лучше умру.

— Рад, что мы наконец-то пришли к согласию, — сказал я, и прежде чем он успел в это поверить, полоснул его ножом по животу, глубоко и в трех разных направлениях. Джонни закричал. Из открытых ран сочилась кровь.

Внутренне я усмехался тому, как он кричал, глядя на покрасневшее от боли лицо. Потом подошел ближе, и его полный боли взгляд последовал за мной.

— Ты когда-нибудь слышал о потрошении? — Джонни побледнел. Я воспринял это, как «да», и поставил ногу на край стула, который поддерживал его согнутые ноги. — Я только что разрезал тебе живот так, что в ту же минуту, как ты опустишь ноги, твои внутренности вывалятся из тела и упадут на пол. Ты умрешь медленно. И это будет очень болезненно.

Дыхание Джонни становилось все быстрее и быстрее. Его тело дернулось, когда моя нога качнула стул под ним.

— Нет, пожалуйста, — взмолился он. Я не сводил глаз с его пристального взгляда. Должно быть, он понял, что скоро умрет, и сказал: — Однажды ты будешь гореть в аду, Арти.

— Ты прав, — сказал я. — Но этот день еще не наступил, а до тех пор… — Я пинком вышиб из-под него стул. Он скользнул через комнату, и Джонни закричал, держа обе ноги в воздухе, используя только свою силу.

— Держу пари, ты бы хотел больше ходить в спортзал, а не в пабы, а, Джонни? — сказал Чарли, и все мои парни стояли рядом со мной, пока мы смотрели, как его ноги опускаются, силы заканчиваются, и разрезы рвутся.

На последнем крике его усилий стало недостаточно, и пальцы ног заскребли по бетонному полу подвала. Через несколько секунд порезы, которые я сделал, разорвались, и его внутренности вывалились наружу в кучу на полу. Джонни искал меня глазами, и, не говоря больше ни слова, я направился к лестнице. Я слышал, как Фредди делал снимки, которые мой отец хотел бы раздать любому другому из наших людей, кто подумает о том, чтобы обставить нас. Эрик подал знак убираться отсюда.

Я вышел в теплую ночь и скользнул на заднее сиденье фургона. Все мои ребята забрались внутрь, и мы вернулись к яхте. Я смотрел из окна на Марбелью и пьяниц, вываливающихся из баров. Джонни был прав. Я был садистом-убийцей. И прекрасно понимал, что не просто убил его. А выпотрошил, как свинью, несмотря на то, что знал его всю свою жизнь.

Все мои эмоции сгорели в пылающем аду вместе с сестрой и мамой в ту ночь, когда дом загорелся и лишил их костей и плоти. У меня ничего не осталось. А то, что еще оставалось, любило убивать и причинять боль другим. Оно кричало мне, чтобы я наказал, чтобы отомстил за мою погибшую семью.

— Я собираюсь сделать для нас значки, — засмеялся Эрик. Как и Фредди. — Клуб Сумасшедших Убийц.

— Мы снова собираемся в клуб? — спросил Фредди. — У меня еще осталось, по меньшей мере, четыре часа пьянства и траха.

Я чувствовал, что Чарли смотрит на меня. Мне было наплевать, что мы будем делать. Очевидно, мой кузен получил это сообщение.

— Том, — сказал Чарли нашему водителю. — Отвези нас в самый развратный клуб Марбельи. Сегодня нам нужно осквернить все.

— Будет сделано, — сказал Том.

Я вытащил из кармана мобильник.

— Хорошая работа, сынок, — написал мой отец. Чарли подтолкнул меня локтем и протянул фотографию подвала, сделанную Фредди. Меня тут же встретили кровь и побоище, а Джонни висел на лестнице со свисающими внутренностями… и, черт возьми, это заставило меня почувствовать себя гораздо лучше.

Глава 2

ЧЕСКА

— Если ты еще хоть раз взглянешь на эту чертову яхту, то прожжешь дыру в борту.

Я перевела взгляд с яхты Артура на Арабеллу. Она лежала на шезлонге на верхней палубе, откинув голову, и ее пропитанная защитным кремом темная кожа мерцала под палящим солнцем Марбельи.

Я сделала глоток мохито, позволяя мяте и лайму охладить мои бушующие мысли. На палубе соседней яхты видно нескольких друзей Артура. Но его самого там не было. Я не видела его с той ночи в клубе. Вскоре после приезда Олли Лоусона и его друзей, Артур и его компания исчезли. Я понятия не имела куда. Но они так и не вернулись.

Мои щеки вспыхнули, когда я вспомнила, как он смотрел мне прямо в глаза, пока вновь и вновь вонзал пальцы в лоно девушки у него на коленях. Ее глаза закатились, и она громко застонала, когда оргазм настиг ее.

Чья-то рука помахала перед моим лицом, возвращая меня из прошлой ночи. Из воспоминаний об Артуре, его темных волосах, голубых глазах в очках с черной оправой, которые просто что-то сделали со мной. Я не могла его понять. Он был непроницаем, как Форт-Нокс. Даже когда его взгляд был прикован к моему, я не могла понять, кто же он такой. Его глаза ничего не выдавали. Как будто он бездушен. Как будто у него нет даже элементарных эмоций.

Хладнокровный.

Расчетливый.

Смертельно опасный.

Рука перед моим лицом задвигалась быстрее. Когда я покачала головой, отгоняя мысли об Артуре и его глазах, которые были так же непробиваемы, как сейф в банке, я, наконец, заметила Фрейю. Она улыбнулась, но в ее темных глазах застыла тревога. Она внимательно посмотрела на меня, потом положила ладонь мне на лоб, словно проверяя температуру. Я оттолкнула ее руку.

— Фрей, — сказала я, вздыхая. — Я в порядке.

— Просто проверяю, нет ли у тебя лихорадки или чего-нибудь еще. Или теплового удара.

Она сделала глоток своего Шардоне. Пурпурное бикини каким-то образом придавало ее ирландским чертам более выразительный вид, а изгибам сходство с картиной эпохи Возрождения.

— Я абсолютно здорова.

Арабелла села и сняла темные очки от Гуччи, показав глаза цвета эспрессо. Кудри обрамляли ее прекрасное лицо.

— Ты ведь знаешь, что яхта принадлежит Алфи Адли? — она поджала губы. — Этот парень, на которого ты все время пялишься — Артур Адли. Артур Адли — наследник фирмы Адли и их империи смерти и разрушений.

— Я знаю, кто он. С тех пор как мы познакомились в тринадцать лет. Я рассказывала, помните?

— Да, мы помним, — сказала Фрейя. — А ты в курсе, что Алфи Адли приходил тогда, чтобы забрать то, что был должен твой отец? Он был там не для того, чтобы провести вечер за выпивкой и бильярдом.

— Я в курсе, — резко ответила я. Фрейя и Арабелла переглянулись, как будто я сошла с ума. Может, и так. Все, что я знала, это то, что с годами Артур стал моей навязчивой идеей. И вот теперь он был здесь. Во плоти. Пришвартовался рядом с нами. Смотрел на меня тем стальным взглядом, от которого, кажется, у меня подкашиваются колени, а разум и вовсе где-то растворяется.

— Папа совершил ошибку. Он мне все объяснил. Просто неудачно вложил деньги. — Я пожала плечами. — Он все уладил и с тех пор больше не пересекался с Адли.

—  И все же ты здесь, изнываешь от желания трахаться с Артуром до самого воскресенья. — Арабелла вопросительно подняла бровь, ожидая моего ответа.

С яхты Адли донесся хриплый смех, и я оглянулась. В этот момент на палубу вышел Артур с большим стаканом джина в руке. Он, кажется, чаще всего пьет именно его. Похоже, это был его любимый напиток — неразбавленный, со льдом. Он был без рубашки, в темно-синих шортах и снова в очках с черной оправой.

Господи, он — само совершенство. Кожа слегка загорела, а темные волосы под лучами полуденного солнца похожи на оникс.

Словно почувствовав мой взгляд, он обернулся и посмотрел прямо на меня. Его кузен Чарли проследил за его взглядом, прищурившись, словно я была проблемой, которую он хотел решить. Мое дыхание участилось, ведь Артур не отводил от меня взгляда. Даже когда Фредди Уильямс встал рядом и заговорил ему на ухо.

— Серьезно, Ческа, — сказала Фрейя, и я неохотно перевела взгляд на свою лучшую подругу. — Иди трахни своего парня, что ли. Выбрось из головы эти мысли об Артуре Адли.

Арабелла рассмеялась.

— Ты можешь себе представить, как приведешь его домой к своему папочке? У него будет сердечный приступ.

— Может быть, Артур не такой плохой, как вы думаете, — сказала я.

— Они гангстеры из Ист-Энда, — сказала Фрейя. — Они убийцы! Мы все знаем эти слухи.

— Фрейя! — я заволновалась, не услышал ли ее кто-нибудь из компании Адли. Они сидели за столом, разговаривали, играли в карты и пили. По крайней мере, большинство из них. Артур стоял, прислонившись к стеклянной двери, ведущей внутрь яхты. Он, как всегда, молчал. И его глаза все еще смотрели на меня. Мои бедра инстинктивно сжались, когда он закурил сигарету и глубоко затянулся.

Почему это было так чертовски сексуально?

— Что? Это правда. О них все знают, Ческа. Если бы Артур не выглядел так, — ее палец двигался вверх и вниз, указывая на него, — тогда ты бы боялась его так же, как и мы.

— Ты думаешь, откуда у них эта яхта? — спросила Арабелла. — Это явно не благодаря легальному бизнесу, как у наших семей. Их бизнес — это наркотики, оружие и рэкет. — Она издала презрительный смешок. — Возможно, их яхта работает вовсе не на бензине, а на крови людей, которых они убили.

Я закатила глаза.

— Ты смотришь слишком много документальных фильмов о преступлениях. Твое воображение слишком уж разыгралось.

— Если ты думаешь, что Артуру Адли не место в этих документальных фильмах, то тебе самое место в Бродмурской психушке, — сказала Фрейя. — Ни у кого во всей Европе нет ничего на Адли. Это самые опасные преступники — они неприкасаемы. Тебе нужно держаться от него подальше. Ты и дня не протянешь в его мире.

— И у тебя есть Хьюго, — сказала Арабелла. — Ты знакома с ним много лет. Его отец работал с твоим до тех пор, пока его не стало. Теперь за Хьюго присматривает твой отец, и он всегда будет рядом с тобой. Ты же знаешь, что выйдешь за него замуж, как того хочет отец. К тому же он обожает тебя.

Мой желудок сжался, когда я подумала о Хьюго. Я любила его — он был милым и добрым, и я уверена, что всегда будет верен мне. Но он не вызывал во мне огня, что бы ни делал. Но Арабелла была права. Мой папа хотел, чтобы мы поженились. Нет, он рассчитывал, что мы поженимся. Он не допускал ничего другого.

— Кстати о... — Фрейя кивнула в сторону кают. Хьюго и Перси, его лучший друг, подошли к нам. Хьюго наклонился и поцеловал меня в губы. Он был ласковым, нежным и любящим. Я уверена, что Артур никогда так не целовался. Его поцелуи, должно быть, яростные и всепоглощающие.

— Я вернусь через несколько дней. — Хьюго посмотрел на Адли, и в его взгляде промелькнуло беспокойство. Когда я проследила за его взглядом, то заметила, что Артур даже не обращал внимания на Хьюго, он все еще смотрел прямо на меня. — Какого хрена он смотрит? — спросил Хьюго. Но недостаточно громко, чтобы Артур или его друзья услышали. У Хьюго не хватит смелости пойти против них.

— В Барселону? — спросила Фрейя, отвлекая его. Хьюго повернулся к ней.

— Да. Джордж попросил меня заключить там кое-какую сделку, пока мы здесь. Когда вернемся, то поплывем на яхте на Ибицу, да?

— Звучит неплохо, — сказала я.

Перси и Хьюго покинули яхту и поехали на машине в аэропорт. Хьюго работал вместе с моим отцом уже пару лет во время каникул, пока заканчивал школу. Этим летом он начал работать на полную ставку. Ему не нужен университет или ученая степень. Он настроен пойти по стопам моего отца в компании. Образование не имеет никакого значения, если дело касается связей. Хьюго хороший человек. И я это знала. Он стал сыном, которого у моего отца никогда не было.

Конечно, мой отец любил меня. Но, увы, я не сын, а он всегда хотел именно сына. Его отношения с Хьюго, пожалуй, даже лучше, чем со мной.

Я снова перевела взгляд на Артура и увидела, что он направляется вглубь яхты. Мои глаза моментально оказались прикованы к татуировке Лондона на его животе и груди. Он мускулистый и подтянутый, но не слишком крупный. Он — живое воплощение смертных грехов.

— Пойдем, — сказала Арабелла. — Сегодня вечером на ужине мы встречаемся с Олли и остальными. — Она рассмеялась и покачала головой. — Сможем понаблюдать, как он грезит о тебе, когда Хьюго нет рядом. Это так драматично.

Я поморщилась. Олли мне нравился, но не в романтическом смысле. А он был явно неравнодушен ко мне. И не скрывал этого, когда Хьюго не было рядом. Хьюго и Олли вместе учились в старших классах. Так мы все и стали друзьями.

Фрейя взяла меня под руку.

— Ну же, Ческа. Давай развлечемся сегодня ночью. Это поможет тебе забыть дьявола с соседней яхты.

Дьявол. Такое имя точно подходит Артуру. Большинство людей боялись его. Он неприступен, а его взгляд может убить на месте. И он действительно обладал обаянием Сатаны. Магнит для греха и искушения, пробуждающий во мне желания и стремления, которые далеко не целомудренные. И если слухи были правдивы, то он обладает такой же злобой, как сам Темный Лорд.

***

Мы вошли в клуб. Олли, положив руку мне на спину, повел нас через переполненный танцпол к VIP-секции. Мы сели за наш огороженный столик, и официант принес нам бутылки кристал, грей гус и джин с тоником для коктейлей.

— Что будешь, милая? — спросил Олли.

— Джин, — сказала я и тут же подумала об Артуре. Олли налил мне джин и молча добавил тоник.

— Ну что? — спросил он. — Тебе понравился ужин?

Он наклонился ближе и провел кончиком пальца по моей руке. Я заерзала на стуле, отодвигаясь от него, и надеясь, что он не обидится.

— Все было прекрасно. — Я одарила его дружелюбной, платонической улыбкой. — Хьюго был бы в восторге. Жаль, что его здесь нет.

Ухмылка на лице Олли стала такой жесткой, что мне стало не по себе. Он сделал большой глоток водки, потом повернулся ко мне и сказал:

— Он недостаточно хорош для тебя.

Я напряглась, ошеломленно моргая от такой откровенности Олли. Обычно он ходил вокруг да около, намекая на неприязнь к Хьюго. На этот раз он сказал это в открытую.

— Олли, — предупредила я. — Не надо. Ты же мой друг. Хьюго — мой парень. Я ни за что не поступлю так.

В глазах Олли появилось что-то похожее на тьму. Волосы на руках и затылке встали дыбом. Ему потребовалась секунда, чтобы взять себя в руки, прежде чем он снова улыбнулся.

— Прости меня, — сказал он, но его слова прозвучали натянуто и жестко. — Ты совершенно права. Я не должен так говорить о нем. Он отличный парень, правда. — Олли проверил что-то на своем телефоне и скользнул взглядом по клубу. Потом вдруг замер. — Черт.

Я проследила за его взглядом. Он остановился на двух парнях из компании Адли, которые находились на противоположной стороне VIP-секции в отдельной кабинке с высокими перегородками. Я узнала Чарли, когда он поднялся со своего места, чтобы выпустить Эрика Мейсона. Взгляд Чарли упал на нас. Он повернулся и что-то сказал кому-то в кабинке. Мое сердце бешено застучало, когда я задалась вопросом, был ли там Артур. Что, если у него на коленях сидела другая девушка, которая облизывала его шею, а его пальцы были глубоко внутри нее.

— Ник, — сказал Олли, отвлекая внимание своего лучшего друга от Фрейи. Олли кивнул в сторону кабинки Адли. Ник посмотрел туда, затем кивнул в ответ. Между ними произошел какой-то безмолвный разговор, в который я, конечно же, не была посвящена.

— Тебе не нравятся ребята Адли? — спросила я.

Олли откинулся на спинку стула и обнял меня за плечи.

— Нет.

Я не думала, что он будет говорить на эту тему. Олли презрительно сузил глаза и выпил свою водку, а затем сказал:

— Мне не особо нравятся такие ублюдки из Ист-Энда, как эти подонки. Они доставляют моему отцу бесконечные проблемы. Эти идиоты думают, что имеют право управлять всеми доками в Лондоне только из-за того, кто они такие. Они — раковая опухоль для честных предприятий. Мне всего несколько раз приходилось иметь дело с Артуром. И это гораздо больше, чем хотелось бы. — Его рука замерла в воздухе, когда он опустил стакан. — А что? Ты ведь не знакома с Адли?

Я покачала головой, ложь тут же сорвалась с моего языка.

— Нет. Просто слышала о них, как и все остальные. — Я чувствовала, как Арабелла сверлит меня взглядом с другого конца стола, но не обращала внимания, опасаясь, что Олли раскусит мой обман.

Олли глубоко вздохнул.

— Хорошо. — Он схватил меня за руку. — Не связывайся с ними, — сказал он глубоким голосом, не терпящим возражений. Беспокойство прокатилось по мне, как гроза. Я попыталась пошевелить рукой, но взгляд Олли только еще больше потемнел, а хватка стала еще крепче. — Я серьезно, Ческа. Не связывайся с Адли. Особенно с Артуром. У него не все в порядке с головой.

Олли наконец отпустил мою руку. Она пульсировала, и даже в тускло освещенном ночном клубе я видела красные следы от его пальцев. Не сомневаюсь, что останутся синяки.

Мои глаза расширились от шока. Олли быстро изобразил на лице милую улыбку. Я вздрогнула, когда он нежно провел рукой по оставшимся от его хватки следам на руке.

— Я просто не хочу, чтобы ты связалась с неподходящей компанией, Ческа. — Его голос струился как шелк, но под этим шелком, как я теперь знала, скрывались острые опасные лезвия. — Я забочусь о тебе, — холодок пробежал по моей спине, когда он наклонился ближе. — Ты ведь это знаешь, правда? — Он убрал мои темные волосы с плеча. — Ты мне нравишься... очень.

Я вскочила на ноги.

— Мне нужно в уборную. — Я не стала оглядываться и проверять, идет ли кто-нибудь за мной. Просто выскочила за дверь и направилась прямо к зеркалам. Я уставилась на свое отражение. Мое дыхание было тяжелым от шока. Олли… Олли Лоусон причинил мне боль. Я стояла и смотрела на красные отметины на коже.

Что, черт возьми, только что произошло?

Мне нужна была сигарета. Я редко курила, но сейчас мне нужно было покурить, чтобы успокоиться. Выйдя из уборной, выскользнула через пожарный выход, который вел в пустой переулок. Я вытащила из сумочки сигареты и зажигалку. Сделав глубокий вдох, позволила никотину наполнить мои легкие и успокоить измученные нервы.

Едва я успела сделать вторую затяжку, как в конце переулка послышались шаги. Живот скрутило, заставляя оттолкнуться от стены, к которой я прислонилась. Мое сердце бешено заколотилось, и я бросилась к пожарному выходу. Не успела сделать и трех шагов, как из темноты появились четверо мужчин. От паники в горле пересохло, и я перестала дышать. Трясущейся рукой схватилась за дверную ручку, но как только это сделала, мужчины бросились на меня.

Мой сдавленный крик был едва слышен, меня толкнули в стену, и чья-то рука ударила по лицу. Я пыталась придумать, как сбежать, но мой мозг не работал. Щека пульсировала, голова болела, и я не могла ничего сообразить.

Паника захлестнула меня, как зыбучие пески, поглотив целиком, окутав чистым ужасом. Каждый знает, что на людей иногда нападают, но все считают, что если бы это случилось именно с ними, то они смогли бы отбиться. Драться, сопротивляться и сбежать. Но меня парализовал страх — мышцы онемели, глаза расширились, когда я почувствовала вкус крови во рту. Мое зрение затуманилось, когда я попыталась сосредоточиться на нападающих.

В ушах звенело, как колокола в соборе Святого Павла. Я попыталась отдышаться, чтобы успокоить бешено колотящееся сердце. Но головокружение поглотило меня. Я моргнула, сумев сфокусироваться достаточно, чтобы увидеть, как высокий мужчина надвигается на меня и обхватывает рукой мое горло. У него были следы от прыщей на лице и глубокий красный шрам через левую бровь. Собрав остатки сил, я беззвучно вскрикнула и толкнула его в грудь. Но он остался неподвижен. Затем он схватил меня за шею и резко прижал спиной к стене. Раскаленная добела боль пронзила мои плечи. Я застыла, пробиваясь сквозь панику и туман из мыслей, когда поняла, что его свободная рука скользнула мне под платье.

Я действовала инстинктивно, паника слегка отступила.

— Остановитесь! —  я крепче прижала руки к груди. Кулак, словно гранитный камень, врезался мне в живот, выбив из меня весь воздух. Ноги подкосились, но второй мужчина, схватив меня за волосы, резко дернул голову вверх, чтобы удержать в вертикальном положении.

Нет, нет, нет... пожалуйста...

Я попыталась громко закричать от жгучей боли, но чья-то рука зажала мне рот прежде, чем с моих губ сорвался хоть какой-то звук. Я пыталась отбиваться, кусая пальцы, но это было бесполезно. Ничего не получалось. Я не могла отбиться от них. Не могла спастись!

Думай, думай, думай!

Но я не могла. Все происходило слишком быстро. Они были слишком сильные, и их было слишком много. Меня развернули и снова ударили о стену. Мужчина позади меня задрал мое платье до талии. Даже сквозь густой туман в голове я услышала предательский звук расстегиваемой молнии.

Моя отчаянная паника и безнадежные попытки вырваться внезапно прекратились. Как будто весь кислород во мне поглотил вакуум, заставляя меня замереть. Время замедлилось, воздух вокруг стал неподвижным и тяжелым, а позади на меня надвигался человек, словно удушающая тьма. Мой пульс грохотал в ушах, как тяжелый зловещий саундтрек, отсчитывающий время до нападения. Мне удалось немного повернуть голову, царапая щеку о грубый кирпич. Этого было достаточно, чтобы очнуться. Острые края кирпича врезались мне в кожу, заставляя мое тело и разум ожить.

Я изо всех сил укусила руку, зажимающую мне рот, пока не почувствовала вкус крови.

 — Ты гребаная сука! — прорычал мужчина позади меня, отдергивая руку. Я воспользовалась моментом и сделала так нужный мне глубокий вдох влажного соленого испанского воздуха.

Мне нужно было продолжать дышать. Мне просто нужно было продолжать дышать. Нужно продолжать двигаться, чтобы спастись.

— Остановитесь! — я умоляла, пытаясь отбиваться ногами, руками, всем, чем угодно, лишь бы избавиться от них. — Я сказала, остановитесь! — резко запрокинула голову, и мне удалось ударить в нос человека, стоявшего позади меня. Хруст сломанной кости эхом отразился от стен переулка.

— Чертова избалованная сучка Харлоу! — прошипел голос, и две руки обхватили мое горло, снова перекрывая мне дыхание. На этот раз его хватка была крепче. Я его разозлила.

Я ощущала, как липкий воздух обволакивает мое голое тело ниже талии. Платье все еще было закатано до талии, открывая им полный обзор. Черные точки заплясали у меня перед глазами, когда мужчина надавил пальцами на мою трахею. Я билась все сильнее и сильнее, изо всех сил, какие только могла в себе найти. Но по мере того, как его хватка становилась жестче, я поняла, что это конец. Мои шансы на спасение уменьшались вместе с моей способностью дышать.

Когда я была уже на грани потери сознания, мои руки были вытянуты по обе стороны от меня, как будто я была привязана к кресту. Меня держали неподвижно неумолимой хваткой, но руки на шее ослабили хватку достаточно, чтобы я смогла сделать вдох.

Мои глаза наполнились слезами.

— Прекратите, — прохрипела я, чувствуя, будто горло пронзили тысячи лезвий. — Пожалуйста, прекратите… — прошептала я. Но я знала, что они этого не сделают. А потом…

— Кажется, она сказала тебе остановиться, ублюдок.

Я замерла. В этот момент сильный акцент кокни звучал, как голос самого Бога в этом пустынном переулке.

— Отвали, придурок, — выплюнул один из мужчин.

— Нет, не могу.

Мне удалось повернуть голову в сторону, снова царапнув кожу о грубый кирпич, только чтобы увидеть знакомые черные волосы и пронзительные голубые глаза за очками в толстой оправе, испепеляющие моих нападавших.

— Артур, — с трудом прошептала я, и слезы облегчения наполнили мои глаза. Его пристальный взгляд метнулся ко мне только на секунду, прежде чем снова вернуться к нападавшим. Артур сунул руку в карман и вытащил нож.

Мужчины позади меня засмеялись.

— Последний шанс отвалить, — сказал один из них. Акцент определенно не был английским или даже испанским. Я понятия не имела, откуда они и зачем я им понадобилась. — Или ты тоже не выберешься из этого переулка.

Мое сердце дрогнуло. Они собирались убить меня. Я боролась с тошнотой и молилась, чтобы ноги удержали меня в вертикальном положении, хотя мое тело дрожало от ужаса.

Артур ткнул ножом в мою сторону.

— Будьте хорошими мальчиками и прикройте леди, которую вы раздели, и я, возможно, подумаю о том, чтобы не убивать вас. — Он говорил без эмоций, его лицо ничего не выражало. — Верните платье на место, и тогда я вас просто покалечу.

— Кто ты, черт возьми, такой? — спросил главный из нападающих. — Убить его, — приказал он своим людям.

Наконец, мои руки оказались свободны, когда люди, державшие меня, бросились на Артура. Я покачнулась, абсолютный страх захватил меня в свои объятия, когда трое мужчин бросились на него. Артур не шевельнулся. Даже не изменил позы. Он просто ждал, когда первый нападет, и через секунду полоснул его ножом по горлу. Мужчина упал на землю.

Прежде чем остальные успели напасть, Артур ударил одного ножом в грудь, прямо в сердце, а другого в шею, прямо в сонную артерию. Мужчины падали около него, как прихлопнутые мухи, переулок мгновенно залил красный цвет.

Мужчина позади меня убрал руки с моей шеи. Я прислонилась к стене, пытаясь собраться с мыслями и понять, что происходит.

Они были мертвы. Артур убил их.

Я отползла еще дальше по стене и позволила своим неверящим глазам отыскать Артура. Они не смогли даже дотронуться до него. На его белой рубашке не было видно ни капли крови. Он не запыхался. Будто он ничего сейчас не сделал.

Артур ткнул ножом в человека, задравшего мне платье. Склонив голову набок, он изучал его, как пантера изучает свою жертву — незаметно, холодно, сдержанно.

— Кто вас послал? — спросил Артур.

Мужчина раскачивался на ногах из стороны в сторону, глаза метались по переулку, явно ища спасения. Но его не было. Без шансов, если только ему не удастся пробиться через Артура.

— Никто, — ответил он.

Артур подошел ближе.

— Я задал тебе простой вопрос. Ты не дал мне ответа. — Артур протянул руку и, словно питон, обхватил нападавшего за горло. Мужчина набросился на него с кулаками, но Артур был слишком силен для него. — Я не задаю вопросов дважды. — Глядя нападавшему прямо в глаза, Артур медленно вонзил клинок в его плечо. Мужчина закричал от боли. Артура, казалось, не волновало, услышат ли люди крики или нет.

Я стояла неподвижно, как статуя, застыв в шоке и сосредоточившись на дыхании. Я не обращала внимания на пульсирующую щеку и шею, когда смотрела шоу ужасов передо мной. Я наблюдала, как мальчика, которым я была одержима в течение многих лет, поглощает тьма, которая, как меня предупреждали, жила внутри него.

Это был тот самый Артур Адли, о котором все слышали. Это был тот самый парень, который приводил в ужас весь Лондон.

Но также это был человек, который только что спас мне жизнь.

Артур вытащил нож из плеча мужчины и кивнул в конец переулка позади меня.

— Там лежит битое стекло. Ты пойдешь и возьмешь осколок.

Я в замешательстве нахмурилась вместе с нападавшим.

— Что? — спросил он. — Ты хочешь, чтобы у меня было оружие?

— У тебя есть пять секунд, или я убью тебя на месте, медленно и мучительно.

Мужчина подбежал и поднял длинный осколок зазубренного стекла. Мой желудок сжался.

О чем Артур только думал?

— Артур… — предупреждающе прошептала я. Но Артур даже не обратил на меня внимания. Его внимание было приковано исключительно к нападавшему и оружию, которое он теперь держал перед собой.

Мужчина пригнулся, готовый к атаке. Артур сунул руку в карман. Я подумала, не тянется ли он за другим оружием, может быть, пистолетом. Но потом поняла, что он просто небрежно и непринужденно сунул руку в карман.

— Расстегни ширинку еще раз, — сказал Артур, и воздух в переулке наполнился прерывистым дыханием. Он указал на нападавшего кончиком своего ножа — ножа, с которого теперь капала кровь четырех людей — кровь убитых им жертв. Нападавший сделал так, как сказал Артур. Я повернула голову и увидела член нападавшего. На нем не было нижнего белья. К горлу подступила желчь. Он собирался изнасиловать меня. Если бы Артур не появился…

Артур стоял спокойно и уверенно. Он указал на осколок в руке нападавшего и сказал:

— А теперь отрежь свой член.

Я перестала дышать. Глаза нападавшего расширились.

— Если ты думаешь, что я трахнул...

Нож Артура просвистел в воздухе и вонзился в другое плечо мужчины. Он закричал и упал на колени. Артур подошел к нему, спокойный и невозмутимый, и выдернул нож из плеча мужчины. Теперь он держал его у горла.

— Делай, как я говорю, и я оставлю тебя в живых. Не сделаешь — умрешь. Это твой выбор.

Артур отступил назад, терпеливо ожидая. Трясущимися руками нападавший поднял осколок стекла, глядя на него так, словно это была его смерть. Он поднес его к своему члену и держал на дюйм выше, глаза его бегали из стороны в сторону, как будто он пытался найти выход и как можно быстрее. Его дыхание было прерывистым, а на глазах выступили слезы. Бежать было некуда. Это было очевидно.

Артур возвышался над ним как смертоносный страж, молча стоящий перед своей жертвой, ожидая, что его приказы будут выполнены. Мои ноги не двигались. Мне нужно было уйти, чтобы не видеть этого, но я была словно парализована. Как будто темная сторона моего подсознания хотела увидеть этот акт мести.

Артур шагнул вперед, держа нож наготове, чтобы перерезать нападавшему горло.

— Стой! Подожди! — закричал нападавший и, взявшись за свой член, поднес осколок стекла, чтобы слегка прижать его к плоти. Он стиснул зубы и начал резать. Я зажмурилась в ту же секунду, как он сделал первый надрез, но услышала гортанные звуки, которые вырывались из его горла, и липкий звук стекла, разрезающего плоть.

В панике я открыла глаза и сосредоточилась только на Артуре. Мне нужно было увидеть его, чтобы успокоиться. Он казался таким же невозмутимым, как и тогда, когда убивал людей, лежащих теперь на земле. Когда раздался громкий рев, я оглянулась на нападавшего и подавила тошноту, увидев его отрезанный член, лежащий на земле. Кровь хлестала у него между ног, пот ручьями стекал по ярко-красному лицу.

— Отпусти меня, — взмолился нападавший хриплым от боли голосом.

Артур коротко кивнул — краткий молчаливый ответ. Мужчина вскочил на ноги, прихватив с собой отрезанный орган. Пошатываясь, он направился к Артуру, который остался неподвижен.

Как только он прошел мимо Артура, тот в мгновение ока выбросил вперед руку и перерезал нападавшему горло. На мгновение в глазах мужчины промелькнуло выражение чистого недоверия, прежде чем он упал на колени, а затем вперед, кровь вытекала из его ран, когда он приземлился рядом со своими друзьями.

Артур вытер нож о рубашку нападавшего, пока тот истекал кровью, затем достал из кармана мобильный и написал кому-то сообщение. Он встал, и осознание того, чему я только что стала свидетелем, того, что только что произошло со мной, врезалось в меня, словно пуля.

— Пойдем. — Артур приближался ко мне. Большими шагами он подошел к тому месту, где я стояла, затем поднял меня на руки и пошел к выходу. Я закрыла глаза, когда мы проходили мимо неподвижно лежащих на земле тел.

Через некоторое время я открыла глаза и обвила руками шею Артура. Я чувствовала, как его сильные руки прижимают меня к его груди. Я взглянула ему в лицо. Он был так красив, что я едва могла это вынести.

Он спас меня.

Он отомстил за меня.

Он убил ради меня.

— Спасибо, — прошептала я. Артур продолжал смотреть вперед, но я заметила, как он быстро сжал челюсти. И если мне не показалось, его руки прижали меня чуть крепче.

Я услышала, как открылась дверца машины, и поняла, что мы дошли до конца переулка. Артур усадил меня на заднее сиденье и сел рядом. Мне следовало бы переживать, отправляясь куда-то с ним, но я чувствовала все в точности наоборот. Я была в безопасности. Знала, что с ним я в безопасности.

Когда мы начали отъезжать, я увидела, что позади нас остановился фургон. Люди в черной одежде и балаклавах вышли из машины и направились по переулку. «Зачистка», — предположила я.

Я уставилась на Артура, который писал сообщения на телефоне, и чувствовала, как боль нарастает. Я смотрела на мальчика, которого впервые встретила в тринадцать лет. На мальчика, о котором я думала чаще, чем это должно быть. А теперь он спас меня. Я его не знала. Наша короткая встреча в детстве была мимолетной, но мне казалось, что она была выжжена в моем мозгу раскаленным железом.

Впервые за пять лет я осталась с ним наедине.

Я была вся в синяках и ссадинах, но жива. Жива, дышу, мое сердце все еще бьется, благодаря одному человеку. Человеку, которого все советовали мне избегать.

Прекрасный дьявол, который только что убил четырех человек у меня на глазах. И, что самое странное, это ничуть не уменьшило моего влечения к нему. Это только заставило меня захотеть узнать его поближе.

Кто такой Артур Адли?

Мне нужно это выяснить.

Глава 3

ЧЕСКА

Машина остановилась у яхты Артура. Мой мобильник завибрировал, и я вытащила его из сумочки, которую Артур подобрал в переулке.

Фрейя: Где ты? Мы беспокоимся.

Я сделала глубокий вдох.

Еду домой. Заболела голова. Собираюсь лечь спать. Повеселитесь там. Не волнуйтесь за меня.

Я положила телефон обратно в сумку, стараясь не чувствовать вину за то, что умолчала о случившемся. Но, несмотря на пульсирующую боль и нападение, мне нужно было узнать, что Артур собирается делать дальше. Мне хотелось поговорить с ним. Я хотела пробиться через высокие стены, которые он явно возвел вокруг себя. Он — непроницаемая темная тайна в соблазнительной упаковке, и я полна решимости разгадать ее.

Водитель открыл дверь со стороны Артура, и тот вышел. Он обошел машину со стороны багажника и открыл дверь мне. Я вылезла, поморщившись, когда мой живот пронзила боль — последствия удара. Как и в переулке, Артур, не колеблясь, подхватил меня на руки и понес к своей яхте. Сердце бешено стучало.

Артур прошел через заднюю палубу к каютам. Я обвела взглядом обстановку, тупо глядя на отделку из вишневого дерева и итальянскую мебель. Меня ждал пожилой мужчина, и, увидев его черную сумку, я поняла, что это врач.

— Только не здесь, — сказал ему Артур и понес меня через центральный коридор в большую спальню. Он положил меня на огромную кровать, застеленную черным постельным бельем. Артур отступил назад, но по тому, как он скрестил руки на груди и остался всего в нескольких футах от кровати, было совершенно ясно, что он не собирается уходить.

Доктор посмотрел на него с некоторым беспокойством.

— Сеньор? Сейчас я осмотрю ее, —  Артур кивнул испанскому врачу, но остался на месте. — Вы можете выйти из комнаты.

— Нет, — коротко сказал Артур. Мурашки побежали по моим рукам от его резкого, холодного ответа.

Доктор посмотрел на меня, ожидая указаний.

— Я не против, чтобы он остался, — сказала я.

Доктор вздохнул, но осмотрел меня с головы до ног. Он заколебался, оглянулся на Артура и спросил:

— Были ли вы скомпрометированы, сеньорита?

Мне потребовалось некоторое время, чтобы понять, что он имеет в виду. Когда до меня дошло, я покачала головой.

— Нет, — сказала я, видя, как Артур снова стиснул зубы. Доктор встал и начал складывать свое оборудование обратно в сумку.

— Примите ванну, а потом приложите лед к щеке, чтобы снять отек. Я оставлю вам обезболивающее. Нет никаких значительных повреждений. Вы будете в порядке, как только пройдут синяки.

— Спасибо, — сказала я, и доктор вышел. К нему подошел мужчина в темном костюме, чтобы сопроводить его. Я посмотрела на свое порванное окровавленное платье и почувствовала отвращение и нотки ужаса.

Что было бы, если бы Артур не нашел меня?

— Душ находится вон там. — Артур указал на ванную комнату. Когда я попыталась встать с кровати, он протянул мне руку. Едва наши ладони соприкоснулись, мое сердце забилось вдвое быстрее, и по позвоночнику  пробежала дрожь. Артур помог мне встать с кровати. Не было никаких причин, по которым я не могла пойти и принять душ на своей собственной яхте, стоящей по соседству. Но я не хотела возвращаться туда одна. Эта мысль заставила меня кое-что вспомнить, и я почувствовала, как мой желудок сжался.

— Они знали мое имя, — прошептала я, встретившись взглядом с Артуром. От этой информации его рука сжала меня чуть крепче. Я судорожно втянула воздух. — Они назвали меня избалованной сучкой Харлоу. — Я проглотила желчь, которая подступила к горлу. — Артур… они знали, кто я. Они знали, что я Харлоу. — Страх, который я испытала после нападения, усилился в десять раз, когда я поняла, что стала мишенью. Что они специально пошли за мной в переулок. Что они ждали подходящего момента, чтобы схватить меня. Сделать мне больно. Сделать со мной…

Артур шагнул ближе, так близко, что я почувствовала запах его лосьона после бритья и аромат геля для душа.

— Они не достанут тебя здесь, — сказал он, и я почувствовала, что истина этого заявления обрушивается на меня, как освежающий летний дождь. Он кивнул подбородком в сторону ванной. — Иди в душ. Избавься от запаха этих ублюдков.

Услышав его резкий тон, я вошла в ванную и закрыла дверь. Перед этим, я успела заметить, как Артур достал из кармана телефон и начал кому-то звонить. Я подошла к душевой кабинке и включила воду. Пар заполнил роскошное пространство, и я сняла платье, не глядя в зеркало. Раздевшись, я хотела встать под обжигающие струи, но боковым зрением поймала свое отражение.

Я должна была это увидеть. Нужно было знать, что эти монстры сделали со мной. От их хватки остались красные следы, а щека распухла и болела от удара по лицу. Но, как ни странно, больше всего меня привлекли отпечатки пальцев Олли Лоусона на моей руке. По спине пробежала дрожь, когда я подумала о том, как он за секунду превратился из доброго и внимательного друга, которым всегда был, в агрессивного парня с манией контроля.

И он ненавидел Артура. Артура, который только что спас меня.

Мои ноги ослабели, когда я встала под душ, горячие брызги обрушились на мою голову, как святая вода, принесенная из Лурда. Должно быть, я все еще была в шоке. Мои ноги подкосились, и я ударилась о кафельный пол.

Эти люди знали мое имя. Они пришли за мной.

Кто они? Что им от меня нужно?

Дрожа, я попыталась встать, но мои жалкие ноги не двигались, шок от нападения не давал мне возможности управлять собственным телом. Дверь в ванную внезапно распахнулась, и там стоял Артур, освещенный тусклым светом спальни, делающим его похожим на падшего ангела.

— Я не могу встать, — прошептала я, ненавидя предательскую дрожь в своем голосе.

Артур подошел ко мне. Он ни разу не взглянул на мое обнаженное тело, когда взял меня на руки.

— Ты уже помылась? — он посмотрел на мои наполовину влажные волосы и все еще грязную кожу и, должно быть, решил для себя, что это не так. Он снял очки и положил их на край раковины. Я не могла оторвать глаз от его лица, от темно-синих глаз и длинных темных ресниц.

Как будто я совсем ничего не весила, он поднял меня под струи воды. Его белая рубашка и темно-синие шорты промокли насквозь, а темные волосы из зачесанных набок упали на лоб. Так он выглядел намного моложе. Временами я забывала, что мы ровесники. Он всегда казался намного старше.

Артур усадил меня на выступ и потянулся за шампунем на угловой полке. Налив немного себе в руку, начал мыть мои длинные волосы. Я поморщилась, когда он коснулся синяка, образовавшегося на голове, когда нападавшие дернули меня за волосы назад. Руки Артура перестали двигаться, и он сделал долгий, ровный вдох. Он снова принялся мыть мне голову, но на этот раз мягче, осторожнее, так нежно, что у меня на глазах выступили слезы. Когда я откинула голову назад, слезы потекли по моим щекам, стекая по шее и сливаясь с горячей водой. Я зажмурилась, чтобы попытаться скрыть их, не показывать слабости перед таким сильным и грозным человеком. Артур отстранился, явно видя, что я плачу. Когда я снова открыла глаза, то увидела, что он смотрит на меня так, как никогда раньше. Его стальные глаза казались мягче, сочувственнее. Склонив голову набок, он положил обе руки на мое лицо, осторожно прижимая ладонь к моей ушибленной щеке.

Едва касаясь, он смахнул слезы с моей кожи большими пальцами. Я сглотнула от тяжести момента. Прикосновение его рук к моему лицу словно исцеляло мои нервы, избавляло от страха, который так густо струился по моим венам, что все тело болело.

Белая рубашка Артура стала прозрачной, и сквозь ткань я увидела рельеф его мышц и черные узоры татуировок. Лондонский горизонт на его торсе казался зловещим и готическим: Лондон старого, Викторианского, жуткого времени.

Он молча стоял передо мной, пока я проливала слезу за слезой, изгоняя образы нападавших и их нежелательные прикосновения. Когда слез больше не осталось, он взял насадку для душа и промыл мои волосы.

Он взял с полки мочалку, налил гель для душа и наклонился, пока не оказался на уровне моих глаз. Я протянула руки, и Артур провел мочалкой по моей покрасневшей коже. Мне становилось все труднее дышать с каждым его касанием. Он провел рукой по моей шее и вниз по груди. Я задыхалась, когда он скользил по моему телу, но он ни разу не взглянул на меня с желанием. Не в этот момент. Он заботился обо мне после нападения. И от этого меня еще больше тянуло к нему.

Артур провел мочалкой по ногам и перешел на ступни. Потом поднялся обратно, обнял меня за талию и развернул. Одной рукой удерживая меня на ногах, он провел по спине, а затем вниз по пояснице и верхней части бедер.

Я с трудом сдерживала слезы горя и облегчения. Горе из-за нападения, но облегчение от того, что Артур спас меня. Развернув меня обратно, чтобы я села на выступ, Артур поднес ко мне насадку для душа и смыл мыло.

Кто этот человек? Человек, который только что убил четверых на моих глазах, не испытывая ни напряжения, ни чувства вины. Садист, который заставил кого-то кастрировать себя на моих глазах. А теперь он здесь, заботится обо мне, словно святой, хотя мы все знаем, что он совсем не такой.

Артур вынес меня из душа и завернул в огромное полотенце. Он положил меня на кровать и ушел обратно в ванную. Дверь была слегка приоткрыта, скрывая Артура из вида. Но когда я подняла глаза, то увидела его отражение в зеркале. Я видела каждый дюйм его тела, когда он снял рубашку и шорты. Я сглотнула, когда его слегка загорелое тело полностью появилось в поле зрения. Потом он снял боксеры, и мои щеки вспыхнули, когда он выпрямился перед зеркалом, ни на что не обращая внимания, и проводил полотенцем по своим темным волосам.

Я задыхалась, но и не могла оторвать глаз. Он — высокий, подтянутый, покрыт татуировками и более чем хорошо одарен. Артур протер стекла очков и снова надел их. Прежде чем я успела отвести глаза, его взгляд нашел мой в зеркале. Мне хотелось отвернуться.

Но я не могла.

Я крепче завернулась в полотенце и замерла, пока Артур вытирался, не сводя с меня глаз, проводя полотенцем по каждому дюйму своей кожи. Кожи, покрытой множеством шрамов. Но даже они не могли отнять его суровой красоты.

Капли воды скользили по его мышцам. Я хотела прикоснуться к нему. Мне хотелось запустить пальцы в его влажные волосы и почувствовать его полные губы на своих. Артур был совсем не похож на Хьюго. На самом деле, он был полной противоположностью во всех отношениях. Я никогда не тосковала по Хьюго. Никогда не хотела, чтобы он взял меня так, чтобы я забыла, кто я и как меня зовут.

Артур вернулся в спальню, обернув полотенце вокруг бедер. Из шкафа он достал длинную футболку и пару чистых боксеров. Потом бросил их на кровать рядом со мной.

— Вот, надень.

— Спасибо, — сказала я. Он достал черные пижамные шорты и надел их под полотенце.

Артур откинул голову назад и вздохнул. Интересно, о чем он думает? А что, если он сожалеет, что я здесь? Когда он опустил голову, то сказал:

— Одевайся. Нам нужно приложить лед к твоей щеке.

Трепет, вызванный этими словами, был жалким, но, тем не менее, реальным.

Я быстро надела одежду, которую он мне дал. Она пахла им. Табаком, пресной водой и стиральным порошком, которым пользовался персонал на яхте.

Когда я была готова, он, придерживая за талию, вывел меня из комнаты. Его тело было твердым и сильным, а рука касалась моего живота, чтобы удержать меня.

От его близости у меня перехватило дыхание, голова закружилась, а кожа горела.

В главной гостиной он помог мне опуститься на диван, наполнил чистое полотенце льдом из морозилки и принес мне.

— Спасибо, — я прижала полотенце к щеке, зашипев от боли.

Артур искал что-то у барной стойки, мышцы его спины напрягались при каждом движении. Он вернулся со стаканом виски и джином со льдом для себя. Прислонившись к стойке, он посмотрел через двойные двери на темное небо и сверкающие огни красивой пристани Марбельи.

— Артур, — сказала я, желая услышать от него хоть что-нибудь. Он почти не говорил, и это сводило меня с ума. Он повернулся ко мне. — Спасибо. — Он кивнул, как будто ничего не сделал. Как будто убийство четырех человек не было чем-то большим, чем просто частью его повседневной жизни.

Судя по слухам о его фирме, это могло быть правдой.

Я сделала глоток виски, чувствуя, как жар от спиртного обволакивает мое горло. Но это придало мне смелости произнести:

— Ты убил тех людей. — Артур никак не отреагировал на мои слова. Они долетали до него так же легко, словно я сказала, что на улице тепло. — Ты убил их, Артур... И то, что ты сделал с последним человеком, со стеклом…

Артур внимательно смотрел на меня и когда, наконец, заговорил, его голос не выражал никаких эмоций:

— Я делал вещи и похуже, принцесса.

Принцесса…

Несмотря на нежность этого слова, кровь отхлынула от моего лица.

— Нет, я не верю... — Артур подошел и присел передо мной. Его голубые глаза изучали мои. Они были почти темно-синими. Цвет, который соответствовал его темной, загадочной личности. Как небо в сумерках, прежде чем наступит темнота, и его поглотит чернота ночи.

— Поверь, принцесса. — Он изучал мое лицо, поднимая полотенце со льдом обратно к моей щеке. Я зашипела от холода, но он все равно удерживал мою руку на месте. Он облизнул губы, и я не могла не проследить это движение глазами. Он точно так же облизывал губы у меня дома пять лет назад — глупая привычка, которую я всегда помнила. И сейчас я была так же заворожена, как и тогда.

Артур сделал глоток джина.

— Все, что ты слышала обо мне и моих людях, вероятно, правда. — Его губы слегка скривились — вспышка веселья или, может быть, гордости. — То, что ты слышала обо всей моей семье, тоже правда. На самом деле… — Он склонил голову набок и откинул прядь волос с моего лица. Я затаила дыхание от этого действия. — Мы поступали хуже, чем ты себе можешь представить. — Глядя мне прямо в глаза, он сказал: — Намного хуже.

— Тебе всего восемнадцать, как и мне, — пробормотала я, как будто это могло каким-то образом сделать его невиновным. Я покачала головой, пытаясь понять, что хочу знать. — Я имею в виду, что ты слишком молод. А те мужчины сегодня... ты так запросто убил их. — Его пустое выражение лица только подтверждало, что это правда. — И последний человек... То, что ты заставил его сделать с собой…

Артур отпустил мою руку, державшую полотенце со льдом, и провел большим пальцем по моей щеке. Ощущение его руки на моем лице заставило температуру моего тела подскочить на несколько градусов.

— Такая невинная, — сказал он, и его теплое дыхание коснулось моей щеки. — Настоящая маленькая принцесса в башне из слоновой кости.

Я облизала губы, и это движение тут же привлекло внимание Артура. Его вызывающий привыкание запах окружал меня, топил, тащил вниз, на тот уровень ада, где он обитал. Мне стало жарко, одежда внезапно стала похожа на огнеупорное одеяло.

Я опустила взгляд на тело Артура, на изображение готического Лондона, вытатуированного на его груди и животе. Я подняла руку, и он резко вдохнул, когда мои пальцы коснулись его твердой груди. Он поставил стакан с джином на пол рядом с нами и положил руки по обе стороны от меня на диван. Он был здесь, передо мной, пленя меня своим высоким, мускулистым телом. Я провела рукой по его груди и вниз к прессу. Артур был так же спокоен, как и в переулке. Я никогда не представляла, что кто-то может так хорошо скрывать свои эмоции и чувства, как он. Никакой реакции. Казалось, ничто не могло нарушить его спокойствие.

Мне хотелось увидеть, как он расколется.

Я хотела быть той единственной, кто пробьется через его невидимый щит, который он воздвиг вокруг себя.

— Артур, — прошептала я, моя рука опустилась ниже, к его узким бедрам. Я видела, как он напрягся. Я чувствовала, как он прижался к моему бедру, наклонившись еще ближе. Я старалась выровнять дыхание, пытаясь побороть желание почувствовать каждую часть его тела без одежды. Желание чувствовать, как он входит в меня, как его грудь прижимается к моей, когда он заставляет меня развалиться на части…

Потом зазвонил мой телефон, нарушая напряжение, пульсирующее между нами. После пятого звонка, Артур встал и достал его из моей сумки. Его глаза вспыхнули, когда он посмотрел на экран, и он протянул его мне.

Олли. Звонил Олли Лоусон.

— Олли? — спросила я, когда ответила. Темная буря разразилась в глазах Артура.

Это была первая трещина в его броне, которую я увидела.

— Фрейя сказала, что ты вернулась на свою яхту, — сказал он. — Я сейчас приеду.

— Нет! — я отвернулась от Артура. — Я уже в постели. И собираюсь спать. У меня болит голова. Я… Увидимся завтра или в другой раз.

Олли так долго молчал, что мне показалось, он отключился.

— Но с тобой все в порядке? Ты просто ушла из клуба, никому не сказав. Я искал тебя. Подумал, что ты, наверное, вышла на улицу, но в переулке было пусто.

Я повернулась к Артуру, который с сигаретой в руке смотрел через стеклянные двери на пристань.

Переулок был уже пуст? Люди Артура работали очень быстро.

— Олли. Я в порядке. Пожалуйста, просто развлекайся.

— Ты не ранена? Ничего не случилось? — от его настойчивых вопросов по моей коже пробежала дрожь беспокойства.

— Нет. А что? Почему ты думаешь, что я могу быть ранена?

Я слышала, как кто-то говорил с Олли на заднем плане, но не могла разобрать слов.

— Тогда, черт возьми, проверь еще раз, — рявкнул он тому, с кем разговаривал.

Качая головой в отчаянии, я сказала:

— Мне пора, Олли.

— Увидимся завтра, — сказал он после долгой затянувшейся паузы. Его слова прозвучали скорее угрозой, чем заботливым обещанием. Я повесила трубку и подошла к Артуру, смущенная странным поведением Олли.

Мой живот все еще болел, когда я шагала, но первоначальная боль немного ослабла после душа и обезболивающих, которые дал мне доктор.

— Ты знаешь Олли Лоусона? — невозмутимо спросил Артур, когда я подошла к нему. Он не сводил глаз с мерцающих огней пристани.

— Да, — я изучала Артура, ожидая другой реакции. Я не знала, почему беспокоилась. От Артура ничего не дождаться, если он не захочет дать это сам. Но я почему-то уверена, что такого не происходит почти никогда. — Со школы. — В комнате вдруг стало холодно, и я обхватила себя руками. — Я ходила в школу-интернат для девочек. Частную, конечно. Хьюго учился в корпусе для мальчиков. Олли стал там учиться в старших классах. Я знаю его всего пару лет. У нас есть общие друзья.

— Хьюго, — сказал Артур. — Хьюго Харрингтон. Твой парень.

Я ненавидела слышать слово «парень» из уст Артура по отношению к Хьюго.

— Да, — сказала я. Артур одним глотком допил остатки джина. Он затушил сигарету в пепельнице и тут же закурил новую.

— Давай отведем тебя домой, принцесса, — сказал он, и мой желудок скрутило. Мне хотелось еще немного побыть с Артуром. Но больше всего мне не хотелось возвращаться домой. На меня напали. Одна я не была в безопасности, в безопасности я только рядом с ним.

— А что, если они снова найдут меня сегодня ночью? — сказала я, мои измученные нервы снова отражались в словах.

— Мои люди уже следят за твоей яхтой. Они были на борту и провели обыск. Там никого нет, и никто до тебя не доберется. Я могу тебе это гарантировать.

Я удивленно моргнула.

— Спасибо, — сказала я, пораженная его великодушием.

Вернувшись к дивану, Артур взял мою сумку, прошел мимо меня и открыл двери, ведущие на заднюю палубу.

Разочарование сопровождало каждый мой шаг, и я последовала за Артуром к своей яхте. Я повернулась к нему лицом.

 — Еще раз спасибо, — сказала я. Он вернул мне сумочку.

Облако дыма окутало мое лицо, когда Артур выдохнул.

— Спокойной ночи, принцесса.

Он пошел обратно к своей яхте, не оглядываясь. Я подскочила, увидев пару мужчин в черных костюмах, которые подошли ко мне. Мое сердце бешено забилось, пока они не кивнули мне в знак приветствия, и я поняла, что это люди Артура, которым он приказал охранять меня.

Обхватив себя руками, я поднялась на борт и направилась в свою спальню. Свернувшись калачиком на кровати, я почувствовала запах лосьона после бритья Артура на своей одежде и закрыла глаза, позволяя ему окутать меня. Мой желудок скрутило, когда я вспомнила события той ночи, нападавших, но больше Артура, убивающего их так просто, так холодно, так жестоко.

Я не знала, что это за человек, но, прокручивая в голове эту сцену снова и снова, я могла думать только о том, что он спас меня. Он убил, чтобы спасти меня, и в его темной душе не было ни капли раскаяния.

Я уставилась на свои руки. Руки, которые касались его груди, живота и бедер. Несмотря на то, что знала, что это неправильно, я хотела снова почувствовать его. Только на этот раз я не хотела, чтобы он сдерживался. Я не хотела, чтобы он держался на расстоянии. Я хотела, чтобы он схватил меня и заставил забыть собственное имя. Может быть, тогда я смогу избавиться от этой одержимости им раз и навсегда.

Может быть.

***

Музыка лилась из динамиков яхты, и после нескольких бокалов сангрии я начала чувствовать себя расслабленной и свободной. Мой взгляд скользнул по людям, танцующим на верхней палубе. Солнце садилось за горизонт, отбрасывая теплый оранжевый свет. Арабелла и Фрейя подошли ко мне, когда я прислонилась к перилам яхты.

— Ты в порядке? — спросила Арабелла.

Я дотронулась до лица и провела пальцами вниз по шее. Отек немного уменьшился, но на щеке все еще красовался уродливый багровый синяк, а на шее красные следы от пальцев. Тональный крем достаточно скрывал их, чтобы люди не обращали внимания. Я сказала Арабелле и Фрейе, что сильно упала в своей комнате. Не уверена, поверили они мне или нет, но ни одна из них не стала дальше расспрашивать меня. В наших кругах многие вопросы часто оставались незаданными. Никто не хотел портить нашу, казалось бы, идеальную жизнь такой банальной вещью, как правда.

Я посмотрела на яхту Адли, стоявшую рядом с нами. Артура я не видела ни вчера вечером, ни сегодня. Завтра вернется Хьюго, и мы должны будем отправиться на Ибицу. Я снова перевела взгляд на танцующих на верхней палубе людей. В основном это знакомые Арабеллы и Фрейи. Некоторые из них вращаются с нами в одних светских кругах в Челси, но присутствовали здесь не все.

Олли Лоусон встретился со мной вчера, как и обещал. Я позаботилась о том, чтобы встреча произошла вне яхты, в ресторане в присутствии моих подруг. После той ночи в животе поселилось какие-то неприятное чувство, когда я думала об Олли. Что-то с ним было не так. Что-то такое, что я не могла объяснить, но мне казалось, что в его глазах отражалась тьма. Однако в ресторане он был, как всегда, очарователен и внимателен. Но отец вызвал его обратно в Лондон, и он уехал из Марбельи. У меня был только сегодняшний вечер. Один вечер без Хьюго и без Олли, пристально наблюдающего за мной.

Звук голосов с яхты Адли привлек мое внимание.

— Ты унылый придурок! — крикнул Эрик Мейсон кому-то в гостиной, пока выходил оттуда одетый в шорты и белую льняную рубашку. Волосы, как всегда, были зачесаны набок.

Фредди Уильямс шел за ним по пятам и отвесил Эрику подзатыльник.

— У него есть дело, которое он должен решить, идиот, —  сказал он. —  Или ты хочешь позвонить Алфи и сказать, что его сын отлынивает от работы, потому что вместо этого мы идем напиваться?

— Отличная идея, — сказал Эрик, сделав вид, что задумался на несколько секунд. Затем они спустились с яхты и направились в сторону прибрежных баров.

— Фух. По крайней мере, они не пытаются попасть к нам на борт этим вечером, — сказала Фрейя. Она выпрямила спину, когда подошел Бенедикт Шоу и, взяв ее за руку, без единого слова потащил на импровизированный танцпол.

— Она такая взбалмошная, — сказала Арабелла и чуть не упала на колени, когда к ней подошел Кассиус Локк. Она тут же отвернулась и залпом выпила свою «Маргариту». Когда я улыбнулась и вопросительно приподняла бровь, она показала мне средний палец. — Для храбрости, понятно? Не осуждай меня.

— Арабелла? — спросил Кассиус. Он кивнул головой в сторону бара. — Не хочешь выпить?

Арабелла широко улыбнулась мне, когда он повел ее вглубь яхты. Я наблюдала, как знакомые мне люди постепенно напивались. Все разбились на пары, а небо становилось все темнее.

— Пошли, старина, — раздался голос с яхты Адли. Чарли Адли и Винни Эдвардс покидали борт. Винни подпрыгивал на ходу, как будто ему вкололи чистый адреналин, и его мышцы постоянно сокращались. Чарли, обняв Винни за плечи, повел его к ожидающей их машине. Автомобиль тронулся с места и вскоре задние габаритные огни скрылись из вида.

Я допила остатки своей сангрии, пока диджей переключал музыку. Людей на танцполе становилось все больше, таблетки и шоты передавались друг другу. Я заметила Фрейю возле бара и Арабеллу, которая уже вела Кассиуса в свою комнату.

Я разглядывала людей передо мной. Все они богаты. Все говорят с таким же акцентом, как и я. Каждый из них ходил в частную школу, и не просто какую-нибудь, а лучшую из всех, что были в Англии. Мы все часто обедали в «Синей птице» в Челси и всем нам суждено было вращаться в одном кругу, соответствующем светским семьям.

Я не была исключением.

И это так сильно душило.

Поставив бокал на ближайший столик, я ушла подальше от танцпола и направилась в заднюю часть яхты. Музыка стихла, когда я перегнулась через борт лодки и невидящим взглядом уставилась на рестораны позади нас.

Знакомый запах сигаретного дыма прервал мои размышления. Даже в темноте пристани я увидела оранжевое мерцание табака, превращающегося в пепел прежде, чем упасть на пол.

Артур.

Я выпрямилась, видя, как лицо Артура чуть осветилось, когда он сделал еще одну затяжку. Его яхта была почти погружена в темноту, свет едва виднелся. Но я сразу поняла, когда он заметил меня боковым зрением. Он склонил голову набок, и его голубые глаза пробежали по моему платью. Оно было пурпурного цвета с глубоким V-образным вырезом до пупка. По бокам сквозь тонкую ткань были видны очертания груди, а юбка струилась по ногам. Мои длинные темные волосы зачесаны назад, открывая шею благодаря нескольким заколкам.

Я пыталась успокоить свои нервы, пока он смотрел на меня. Он держал руку в кармане, вся его поза — воплощение спокойствия. Я попыталась сделать то же самое, но внутри мое сердце билось так быстро, словно крылья колибри.

Люди на этой яхте были очень далеки от Артура. Возможно, Артур и был богат как грех, но он вырос в Ист-Энде. Он не учился в лучших школах и не проводил каникулы в экзотических странах, как все мы. Он жил в бедном и грязном Бетнал Грине, с его фирменным акцентом кокни. У него под ногтями кровь врагов, а их останки заперты в клетке вместе с его сердцем, поглощенным тьмой.

Но я все еще была здесь, ноги сами несли меня прочь с моей яхты. Туда, где стоял он. Артур все еще курил, держа одну руку в кармане. Но он следил за моим приближением, как лев за газелью, а мое отражение мерцало в очках с черной оправой, которые он всегда носил. Пока я поднималась по ступенькам на борт его яхты, мне казалось, что мою грудь сдавливает демон. Дорогой деревянный пол скрипнул, когда я выпрямилась и посмотрела на человека, который в последнее время завладел всеми моими мыслями. Платье развевалось теплым испанским ветром, обнажая мои ноги через разрезы юбки.

Артур выбросил сигарету за борт, повернулся и прошел через стеклянные двери к жилым комнатам. Я прижала руку к груди, чтобы убедиться, что мое сердце не выскочит. Каждая частичка меня кричала, чтобы я ушла, прекратила эту глупость. И все же что-то внутри меня, что-то грубое и дикое заставляло меня остаться. Я видела, как Артур приближался к барной стойке. Единственный свет, которым освещалась комната, это свет баров и ресторанов снаружи.

Я взглянула на свою яхту. Видела танцующих. Слышала, как они смеются, пьют и веселятся. Я должна была развернуться и уйти. Мне нужно было вернуться к Фрейе и Арабелле и хорошо провести время в ожидании возвращения Хьюго. И продолжать свою спокойную, счастливую жизнь.

Я потерла руки, но не для того, чтобы согреться, а чтобы кровь лучше поступала к мозгу, чтобы очнуться и бежать от того соблазна, который манит меня внутрь. Ведь мое непреодолимое желание кого-то вроде Артура Адли допустимо только в моих фантазиях. Не в реальной жизни. Не в том обществе, в котором я живу.

Я закрыла глаза, решив, что нужно уйти. Оставить эту жалкую одержимость в прошлом. Это была глупая школьная влюбленность в плохого парня с другого конца города. Я глубоко вздохнула и открыла глаза, решив поступить правильно. Но когда я посмотрела вперед, все мои благие намерения испарились. Артур стоял передо мной, в самом центре гостиной, его запретный глубокий взгляд голубых глаз был устремлен на меня. В руке у него был стакан, сигарета снова зажата между губ. Глядя на его четко очерченные мышцы, ясно видимые под рубашкой, я поняла, что останусь. Он поймал меня в свою ловушку, всю мою логику сдуло испанским ветром, и я охотно это позволяла.

Мои руки дрожали, но я заставила себя абстрагироваться от всего, что происходило вокруг, и пошла сквозь темноту к Артуру. Повернувшись, я закрыла за собой двери, запечатав нас внутри и заблокировав реальный мир. Весь шум снаружи поглотили дорогие звуконепроницаемые двери. Я была в вакууме. Вакууме, наполненном искушением, грехом и запретным объектом моей одержимости.

Артур затянулся и вытащил сигарету изо рта, дым клубился вокруг нас. За исключением тех случаев, когда я курила сама, мне не нравился запах сигарет. Но не тогда, когда он исходил от Артура. Это совсем другое. Он пах как мой личный рай.

— Тебя не должно быть здесь, принцесса, — сказал Артур, его глубокий голос обволакивал меня так же крепко, как змей из Эдемского сада. Он шагнул ближе ко мне, и волосы на затылке встали дыбом от одного только его присутствия. Мой разум все еще пытался предупредить меня, чтобы я ушла, напоминая страшные моменты ночи в переулке. Артур хладнокровно убивал людей вдвое старше себя. Приказал напавшему на меня кастрировать себя, без единой эмоции на его совершенном лице, без каких-либо сожалений в его порочной душе.

«Но он спас тебя», — утверждала другая часть меня, подавляя мой разум. — «Он спас тебе жизнь».

Прежде чем я смогла отговорить себя, я сделала шаг вперед и остановилась прямо перед ним. Артур допил джин. На стойке позади него стояла полупустая бутылка «Бомбей Сапфир» — его любимая марка. Он затушил сигарету в пепельнице на стойке. Легкая щетина на подбородке и щеках только придавала ему более жесткий и суровый вид.

Артур встретился со мной взглядом. Потом он облизал губы, и я почувствовала, как вспыхнули мои щеки.

— Беги, — сказал он хриплым предупреждающим голосом. Указательным пальцем дотронулся до моего подбородка и, едва касаясь, провел вниз по моей шее, а затем и по груди. Мне стало трудно дышать, мои соски затвердели, а между бедер начало собираться тепло. — Беги, принцесса. Беги подальше отсюда, назад к своей крепости из слоновой кости и доблестным рыцарям, которые защищают тебя.

Я перестала соображать. Действовала чисто инстинктивно. Когда он убрал палец от моей груди, я схватила его и поднесла ко рту. Взбунтовавшаяся часть меня, о существовании которой даже не подозревала, одержала надо мной верх, и, не сдержавшись, я взяла его палец в рот и сильно укусила.

Глаза Артура вспыхнули, в их сапфировой глубине, казалось, полыхал пожар. Он не издал ни звука, когда мои зубы встретились с его плотью. Никакая я не хрупкая маленькая принцесса. Прямо сейчас я хотела быть кем угодно, только не идеальной хорошей девочкой, которую Артур не хотел развращать.

Он действовал быстро. В мгновение ока он прижал руку к моему лицу, его указательный палец все еще был у меня во рту, когда он толкнул меня к широкой барной стойке. Моя спина с глухим стуком ударилась о мраморную столешницу. Я не видела ничего, кроме Артура и его дьявольского взгляда. Его свободные пальцы все еще были прижаты к моим щекам, а изучающий взгляд мог расплавить меня. Я сильнее укусила его за палец, пока не почувствовала вкус крови. Артур зашипел, прижимаясь грудью к моей груди, и с моих губ сорвался стон.

Ему это нравилось.

Ему нравилось, что я причиняю ему боль.

Артур убрал палец от моего рта. Было слишком темно, чтобы что-то разглядеть, но я знала, что на его коже останутся следы зубов. Я провела языком по зубам, чувствуя металлический привкус крови.

Его кровь. Дьявольская кровь Артура, которая на вкус казалась мне манной небесной.

Артур возвышался надо мной, прижимаясь своим твердым, мускулистым телом к моему. Кончик его носа скользнул по моей щеке. Он все еще держал меня в своей хватке, а его теплое дыхание ласкало мою раскрасневшуюся и жаждущую прикосновений кожу. Он отодвинулся на дюйм и провел большим пальцем по моей нижней губе, размазывая ярко-красную помаду.

— Я собираюсь разрушить тебя к чертовой матери, — честно предупредил он спокойным мрачным голосом. Моя спина выгнулась от его порочного обещания. Мой клитор пульсировал, а мышцы гудели в ожидании того, что будет дальше. Он скользил большим пальцем по моим губам, пока они не начали опухать. Потом он засунул большой палец мне в рот, и я уже знала, чего он хочет. Я прикусила изо всех сил, пока мои зубы не порвали кожу. Челюсти Артура сжались, его бедра прижались ко мне, и я почувствовала его затвердевший член у моего бедра.

Я обвела языком его большой палец, как будто это был его член, и вкус его крови взорвался на моих вкусовых рецепторах, словно редкое марочное вино. Мышцы на шее Артура напряглись, и он убрал большой палец от моего рта. Я едва успела перевести дыхание, как он потащил меня за плечи к обеденному столу и повалил на него. Я вскрикнула от удара спиной о дерево, но прежде чем мой голос успел разлететься в воздухе, Артур разорвал мое платье пополам и стянул с меня трусики.

Он отбросил их в сторону и с убийственным взглядом раздвинул мои ноги. Я была полностью обнажена перед ним. Он провел руками по моим бедрам, шире раздвигая их, опустил голову и коснулся языком клитора. Я громко закричала, моя спина выгнулась над столом, раскаленное удовольствие пронзило меня, пробирая насквозь. Артур не останавливался. Он сосал и лизал мой клитор и вход с такой безумной силой, что мне казалось, я этого не вынесу. Его руки словно капканы удерживали мои ноги раздвинутыми так, что я не могла даже пошевелиться. Я моргнула в беспросветной темноте. Все, что я видела, это как огни пристани отражались от темных волос Артура и его очков.

Отчаянно желая прикоснуться к нему, я наклонилась и нежно провела руками по черным прядям. На ощупь они были словно шелк. Но когда Артур сменил свой безжалостный язык на зубы и прикусил мой клитор, звезды вспыхнули перед моими глазами от нестерпимого коктейля из наслаждения и боли.

Его пальцы впились в мои бедра, и я дернула его за волосы. С губ Артура сорвался резкий, сексуальный стон, доказывающий то, что желание проникло сквозь его непроницаемые стены. Этот звук... будто поднесли зажженную спичку к бензину. Я потянула его за волосы, когда его язык скользнул внутрь меня, толкаясь вглубь, облизывая, описывая круги. Я застонала, не в силах вытерпеть его язык и все то, что я никогда не чувствовала раньше. Артур просунул палец внутрь меня и снова прикусил клитор. Это было все, что мне потребовалось, чтобы мой мир разлетелся на части.

Моя кожа все еще пылала от пронзившего меня удовольствия, когда Артур встал и вытащил свой член из шорт. Моя грудь болела, жаждала прикосновений, и я сжала соски, пока моя киска сжималась, удерживая остатки удовольствия.

Мои глаза расширились, когда я увидела его член — он был толстым, длинным и больше, чем я видела когда-либо прежде. Артур сбросил рубашку на пол и погладил свой член, прежде чем обхватить меня руками и пристально посмотреть мне в глаза. Его ноздри раздулись, и как только я потянулась, чтобы положить ладонь на его заросшую щетиной щеку, он вошел в меня. Мои губы приоткрылись, и я закричала от ощущения наполненности и легкой боли. Я была далеко не девственницей, но мне казалось, что этот человек, Артур Адли, дьявол собственной персоной, только что прорвался сквозь мою невинность и уничтожил память обо всех, с кем я была до него.

Существовали только он, я и пульсирующая тьма. Артур не был нежным или терпеливым. Он трахал меня. Жестко. Он трахал меня словно демон, которым, по слухам, он и был — грубо, дико и безжалостно.

— Артур, — прошептала я. Как только я заговорила, он схватил меня за горло, чтобы я больше не могла сказать ни слова. Его глаза сверкали, пока он сжимал мою шею, и я чувствовала в этой хватке всю его невероятную силу. В его взгляде был греховный блеск, пока я вся была в его власти. Все, что читалось в его взгляде — что-то среднее между трахнуть меня и убить.

Он сжал руку еще сильнее, пока я не перестала дышать, но я не боялась его. Я хотела, чтобы он делал со мной все что угодно. Хотела каждую чертову часть этого мужчины. Если это моя единственная ночь с Артуром, я хочу получить все, что только он даст мне. Я хотела жестокости. Хотела боли. Хотела, чтобы этот человек, человек, который заставил взрослого мужчину отрезать себе член, трахнул меня с такой же порочной легкостью.

Я выгнулась, откинув голову назад, подставляя ему свою шею. Мне хотелось отдать ему все. Жаждала, чтобы он довел меня до предела и трахнул так, будто я была последней, кого он имел. Низкий, дикий стон вырвался изо рта Артура, и его свободная рука тоже схватила меня за горло. Он вонзался в меня сильнее и сильнее, словно изгоняя из меня остатки хорошего.

У меня все будет болеть. То, как он врезался в меня, точно оставит синяки и боль, но прямо сейчас, в этот самый момент, он наполнял меня так, как никто прежде. Твердая плоть царапала мою точку G, заставляя меня терять рассудок.

Артур наклонился лицом к моему лицу и его нос коснулся моего. Его глаза были прикованы к моим, он все еще сжимал мою шею, будто это была его собственность, будто это было его право сломать меня, если он того захочет. Капли пота выступили у него на лбу, прядь ониксовых волос упала на глаза. Я провела руками по его загорелым голым бедрам, желая прикоснуться к нему. Пальцы сжались на моей шее, когда я проводила руками все выше. Мои глаза затрепетали от невероятных ощущений, охвативших мое тело, но я изо всех сил старалась держать их открытыми. Я не хотела пропустить ни секунды пребывания с Артуром, пока он берет меня так грубо, так сильно и так настойчиво.

Я почувствовала, как внутри все сжимается, когда его толчки стали быстрее. Я вот-вот кончу. Провела руками по его бедрам и крепкому заду, притягивая его ближе к себе. Не веря, что это вообще возможно, я почувствовала, как Артур вошел в меня еще глубже, и закричала от смеси боли и экстаза.

— Я близко… — прошептала я, его руки на моей шее сдерживали громкость моего голоса. —  Артур, я сейчас кончу... — Я застонала и взорвалась. Разорвалась на части, мое тело покрылось мурашками от жара и ощущений эйфорического оргазма, захватившего меня своими острыми когтями.

Затем руки Артура сжались достаточно сильно, чтобы на мгновение остановить мое дыхание. Это движение только усилило ощущения, заставляя меня парить. Голова кружилась. Потом его хватка ослабла, и я будто начала возвращаться обратно в свое тело, глубоко дыша. Затем он перевернул меня на живот.

Артур прижал меня к столу и вошел сзади. Он обхватил меня за волосы, его грудь прижималась вплотную к моей спине. Я не могла пошевелиться, застыв на месте, пока Артур трахал меня. Он не просто трахал меня, он поглотил меня, завладел мной. Разрушил меня. Он сказал мне, что сделает это.

Нет, он пообещал.

И он это сделал.

Артур вошел в меня так сильно, что я почувствовала, как нарастает второй оргазм. Я не могла его остановить, не могла сделать так, чтобы это ощущение продолжалось как можно дольше. Артур вытянул из меня последнюю унцию удовольствия, пока я лежала под ним не в силах пошевелиться. Пока его член был внутри меня, он потянул меня за волосы и с диким рычанием входил в меня снова и снова. Он толкнулся в меня еще несколько раз, наслаждаясь окончанием оргазма. Я едва смогла вдохнуть, голова кружилась от того, что только что произошло.

Артур тяжело дышал, но продолжал сжимать мои волосы, молчаливо предупреждая не двигаться. Я и не хотела этого. Не хотела нарушать этот момент. Меня никогда так не брали. Понятия не имела, что секс может быть таким. Все мои ожидания или фантазии об Артуре были просто ничто по сравнению с реальностью.

Разве кто-нибудь может сравниться с ним?

Мои ладони лежали на столе, щека покоилась на холодной деревянной поверхности. Мои руки дрожали, слишком много адреналина бежало по венам. После нескольких минут молчания Артур пошевелился, и я вздрогнула. Он выскользнул из меня, и по моим бедрам потекла влага. Закрыв глаза, поблагодарила Бога за то, что принимаю таблетки. Я отогнала все тревоги из-за того, что он взял меня без презерватива, и попыталась сосредоточиться на том, что будет здесь и сейчас.

А потом почувствовала нежный поцелуй в центре позвоночника. Я замерла.

На секунду мне показалось, что все это мне приснилось. Мне снилось, что мужчина, который только что так жестоко овладел мной, целует меня так нежно. Настолько нежно. Это так резко контрастировало с тем, как он обращался со мной до этого.

Я затаила дыхание и, не моргая, уставилась в окно яхты, ожидая, сделает ли он это снова. Его дыхание было глубоким, а тепло тела тяжелым одеялом нависало надо мной. Я не сделала ни единого вдоха, просто ждала, жаждала... потом он поцеловал меня в верхнюю часть спины, и я судорожно выдохнула. Рука Артура все еще была в моих волосах. Он отвел длинные пряди в сторону и поцеловал пульс на моей шее. Мое сердце бешено забилось, и по коже побежали мурашки.

Я рискнула взглянуть на него, слегка повернувшись, чтобы увидеть его лицо. Его щеки пылали. Он был потрясающе красив. Даже когда мне было тринадцать, я считала его таким. И тем более сейчас, когда я с ним переспала.

Я нервно сглотнула, не зная, прикажет ли он мне убраться с яхты или равнодушно отойдет от меня, и больше не будет никакой привязанности. Но за линзами его очков я увидела, как темно-синие глаза немного смягчились. Артур, как и прежде, провел большим пальцем по моим губам.

— Я хочу погубить тебя, — сказал он, его глубокий хриплый голос прокатился по моему телу, словно летняя гроза. Его твердая грудь все еще скользила по моей спине, но он переместился так, чтобы наклониться к моему рту. Он поцеловал меня в губы, затем его язык ворвался в мой рот. Его пальцы скользнули между моих ног и погрузились внутрь. Я задохнулась от нежности и ощущений того, что происходит.

Артур оторвался с моих губ.

— Я хочу разрушить тебя, — я не могла дышать, мое тело содрогалось, когда его пальцы снова коснулись моей точки G. Я застонала и увидела, как вспыхнули его глаза. — Я хочу испортить тебя всю к чертовой матери, — он схватил меня за щеки и заставил посмотреть ему в глаза. — Я хочу сломать тебя, принцесса.— Я замерла от его резких слов. Мое тело было словно оголенный провод, пульсируя от его темных желаний. Потому что я тоже этого хотела. Боже мой, я жаждала его. Мне нужно было больше чем то, что он только что дал мне. Я не знала, что все это значит, но, пока я находилась здесь, под ним, мне было все равно.

Мои глаза затрепетали, когда его пальцы внутри меня задвигались быстрее.

— Не знаю, смогу ли я выдержать еще, — прошептала я, чувствуя, как бьется сердце.

— Сможешь, — сказал он и прижался к моей точке G, пока мои бедра не начали дрожать. Зубы Артура прошлись по моей челюсти и губам. Я задыхалась, чувствуя, как нарастает новый оргазм. Его грудь все еще была прижата ко мне, и я чувствовала каждый его мускул.

Он укусил меня за шею и спустился к груди. Когда обхватил губами мой сосок, и несколько раз провел по нему языком, я кончила. Закричала, слезы навернулись на глаза, когда оргазм пронзил меня, как бушующий огонь. Это было слишком, слишком много, чтобы принять после того, что Артур уже дал мне.

Мое тело было истерзано и измучено, но я ощущала себя такой живой. Мои веки отяжелели, но я чувствовала, как Артур вынимает пальцы из меня, и наблюдала, как он подносит их к губам и берет в рот.

И тут я поняла, что пропала.

Я знала, что никто никогда не сравнится с ним, с Артуром, его присутствием и водоворотом чувств, которые он вызывает. Он потянулся к столу и взял сигарету. Прикурил и затянулся, выпустив в воздух белое облачко. Я медленно перевернулась на спину, позволяя глазам блуждать по его обнаженному телу. Мне хотелось прикоснуться к нему. Я хотела провести всю ночь, исследуя его, не спеша, чтобы ничего нам не мешало. Но знала, что это невозможно. Этот вечер был единственным, что у нас может быть когда-либо. Ни в одном мире мы не можем быть вместе.

Артур снова посмотрел мне в глаза. Я заметила, как его член дернулся, когда он скользнул взглядом вниз по моему телу, прежде чем снова найти мои глаза. Он еще раз затянулся сигаретой, потом отстранился от меня, а я осталась лежать на столе. Его лицо нависло над моим, он схватил меня за подбородок и открыл рот. Наклонившись, он выдохнул, и дым от его сигареты проник в мои легкие. Я закрыла глаза, когда никотин затопил мое тело. Я осторожно провела руками по рукам Артура по обе стороны от моей головы. Его мышцы напряглись. Я изучала его тело. Шрамы покрывали его кожу. Я посмотрела ему в глаза и увидела, что он наблюдает за мной. Его губы были слегка приоткрыты, а брови опущены вниз, как будто он не мог понять, почему позволяет мне так нежно прикасаться к нему.

— Артур, — попыталась сказать я, но он, стараясь сохранить невозмутимое выражение лица, сделал еще одну затяжку и, как и до этого, выдохнул мне в рот, оборвав мои слова. Он повторял это до тех пор, пока сигарета не кончилась, и я окончательно не выдохлась.

Он затушил ее в пепельнице, стоявшей на столе чуть дальше. Потом наклонился и поцеловал меня. Он целовал и целовал меня до тех пор, пока мне стало не хватать воздуха. Мне было все равно. Я могла бы счастливо умереть таким образом. Губы в синяках, тело измучено.

Артур, наконец, отстранился. Он взял меня под руки, поднял со стола и поставил перед собой. Мое платье висело по бокам, обнажая мое голое тело. Я завернулась в него и завязала оторванным лоскутом вокруг талии, как поясом.

Артур натянул шорты, оставив расстегнутыми молнию и пуговицу. Я все еще могла видеть верхушку его члена и четко очерченную букву V, которая только заставляла меня жаждать его еще больше. Он подошел к бару и налил себе джина. Повернувшись, протянул мне бокал. Я взяла его и сделала глоток. Артур стоял, прислонившись к стойке бара, и наблюдал за мной.

— Мы уезжаем завтра, — сказала я, пытаясь прорваться сквозь пульсирующее тяжелое напряжение, возникшее между нами.

Артур отхлебнул джина.

— Бойфренд возвращается, да? — спросил он. Мой желудок сжался от того, что имя Хьюго стало частью этого момента. У меня был парень. Парень, которого обожал мой отец. И я только что изменила ему. Я только что трахалась с Артуром Адли из клана «Адли».

И я не чувствовала ни капли сожаления.

— Мы едем на Ибицу. — Я допила джин, и Артур небрежно подлил еще. Его тело замерло, а взгляд то и дело устремлялся на мою яхту. Я догадалась, что обычно он не из тех, кто болтает после секса. Тоска нарастала в моей груди. Все, что тут произошло, явно было кончено.

— Я пойду, — я поставила свой уже полный бокал на стол, на котором только что занималась сексом с Артуром. Я уже открыла дверь, чтобы уйти, но почувствовала, как рука Артура скользнула по моей. Резко повернула голову, чтобы посмотреть ему в лицо. Его глаза были прикованы к его руке на моей. Он стиснул зубы и крепче сжал мои пальцы. — Артур? — прошептала я, сердце бешено стучало.

— Ты остаешься в Лондоне после окончания школы? — спросил он.

Я смущенно нахмурилась, но мне так отчаянно хотелось остаться с ним.

— В сентябре я уезжаю в Оксфорд. В школу бизнеса.

Артур поднял голову, и от тени ухмылки на его губах у меня подкосились ноги.

— Умная сучка, да?

Я рассмеялась, и тепло наполнило мое тело, когда рука Артура сжала мою сильнее. Услышав, что меня кто-то зовет, я посмотрел на свою яхту. Выглянув в окно, увидела Арабеллу на верхней палубе, которая явно меня искала.

На этот раз мне нужно уйти. Никто из моих друзей никогда не узнает об этом.

Повернувшись к Артуру, я заметила на стойке ручку. Я взяла его ладонь, которая все еще держала мою, и написала на ней номер своего мобильного. Я не питала никаких иллюзий. Не ожидала, что Артур позвонит мне. И знала, что это была самая глупая вещь, которую я когда-либо делала.

Но сейчас мне было наплевать.

Написав последнюю цифру, я медленно и нежно поцеловала кончики его пальцев, вдыхая его запах и пытаясь запомнить его. Я отпустила руку Артура и поняла, что он изучает меня.

— На случай, если когда-нибудь окажешься в Оксфорде, — сказала я и двинулась к нему. Артур смотрел, как я приближаюсь. Я положила руки ему на щеки, не уверенная, что он позволит мне это сделать. Когда он не пошевелился, поцеловала его в губы. — До свидания, Артур Адли. — И поспешила прочь с его яхты, ни разу не оглянувшись.

Я прокралась к себе на яхту и направилась прямо в свою комнату. Как только заперла дверь, сразу же пошла в ванную. Я тяжело дышала, последствия того, что только что сделала, наконец-то обрушились на меня. Я выглядела опороченной. Моя красная помада размазалась по всему рту, тушь потекла под глазами, а на коже остались красные отметины в тех местах, где Артур сжимал мою шею, где он держал меня пока трахал.

Недоверчивый смешок сорвался с моих распухших губ. Артур выполнил свое обещание. Он разрушил меня. Он испортил меня для всех остальных.

И он действительно погубил меня.

Глава 4

АРТУР

23 года

— Держи. — Фредди протянул мне стакан джина.

Я взял стакан, а Фредди сел на стул напротив меня, потягивая виски. Мы сидели возле камина в моей перестроенной церкви, одетые в костюмы и начищенные ботинки, готовые к встрече с деловыми партнерами наших отцов.

— В полночь, — ответил Эрик и сел рядом с Чарли на диван. Он провел рукой по лицу. — Вы можете себе представить, что когда-нибудь будете заниматься бизнесом при свете дня? — спросил Эрик. — Я не против этой гребаной вампирской жизни, но часто задаюсь вопросом, каково это — заниматься делами, когда гребанное солнце высоко над головой и вокруг все видно.

— Я уверен, что мы могли бы устроить тебя на работу с девяти до пяти, — сказал Чарли. — Офисным планктоном? Продавцом в супермаркете? Копом? — Чарли пожал плечами. — Это даже может быть полезно для тебя, старина. Будешь всегда под контролем.

— Тогда кто будет ежедневно спасать твою задницу? — сказал Эрик, улыбаясь моему кузену. — Нет уж. Я, черт возьми, лучше буду заниматься торговлей наркотиками, оружием и убийствами. В этом и состоят мои таланты.

— Мне нравится убивать, — небрежно сказал Винни, положив руку на спинку стула. Я понял, что Перл была рядом с ним в его голове, по тому, как он наклонился к ней всем телом. Я часто задавался вопросом, как она выглядит в его воображении? Какая бы она была сейчас? Без сомнения, красивая. — Скоро нам снова придется убивать? У меня жесткий стояк, когда мои руки в чьей-то крови. — Он улыбнулся Перл. — Перл нравится, когда я трахаю ее после того, как прикончил какого-то ублюдка. Она стонет еще громче. Еще сильнее царапает мне спину. Говорит, что ее ощущения еще лучше.

— Спасибо, Вин. Нам всем чертовски необходимо было представить эту картину у себя в головах, — сухо сказал Фредди и посмотрел на меня, недоверчиво качая головой.

Меня бесило, что Винни так отзывался о моей покойной сестре. Но теперь я к этому привык. Пусть он воображает ее живой и здоровой, если хочет. Если это удерживает его от саморазрушения, то какое мне, черт возьми, дело? Я больше никого не терял в своей жизни. Сейчас я был на расстоянии одной смерти от безумия. Я знал это. И они все знали.

Дверь открылась, и в комнату вошли Вера, Ронни и Бетси.

— Посмотрите на себя, жалкие придурки. — Вера остановилась прямо перед нами, всматриваясь в наши скучающие лица. — Почему такие кислые рожи?

— И тебе привет, сестренка, — сказал Эрик, целуя Веру в щеку. — Наши старики призвали нас к оружию. Вот и ждем, когда они притащат сюда свои морщинистые задницы, чтобы мы пошли заниматься своими делами, а я мог вернуться к траху своего последнего завоевания.

— Опять проститутки? — сказала Бетси, проходя мимо Эрика и садясь рядом со своим братом Чарли на подлокотник дивана. — Они единственные, кто настолько отчаялся, чтобы трахаться с тобой.

Эрик улыбнулся Бетси своей фирменной грязной улыбкой.

— Значит, и ты проститутка? — спросил он, и улыбка Бетси сменилась знакомым оскалом. — Ты достаточно объездила этот член, чтобы пройти квалификацию. — Эрик развалился в кресле, словно был королем гребаного мира. — Причем по собственной воле.

— Меня от тебя тошнит, — огрызнулась она, прищурившись.

— Продолжай твердить себе это, дорогуша.

— Ну хватит, детишки, — сказал Чарли Эрику и Бетси. — Мы не хотим больше слышать вашу грязную историю. Сжальтесь над нами. Мы еле вытерпели, когда все это происходило в прошлом. А теперь эти ваши постоянные споры чертовски утомительны.

— Вот что это такое. Прошлое. — Бетси подошла к бару и налила себе большой бокал вина. Глаза Эрика пристально следили за ней. То же самое собственническое выражение, которое всегда возникало на его лице, когда она рядом. Эти двое — чертовы психи. Как Фред и Нэнси или подобная токсичная хрень. Не могут быть вместе, не могут быть порознь.

Бетси проигнорировала Эрика и, проходя мимо, поцеловала Винни в макушку, а потом поцеловала Перл.

— Винни, Перл, у вас все в порядке? — спросила она, как будто то, что мы все притворялись, что моя сестра все еще с нами, было нормальным.

Винни широко улыбнулся, будто гребаный клоун.

— У нас все хорошо, Бетси. Перл передает привет.

— Я скучаю по тебе, малышка Перли. — Правда в словах Бетси отразилась на ее лице, прежде чем она взяла себя в руки и села прямо напротив Эрика, пристально глядя на него и потягивая вино. Бетси и Перл были неразлучны в детстве. Они были так же близки друг с другом и Верой, как мы с парнями. Я думаю, что причина, по которой она подыгрывает галлюцинациям Винни, заключается в том, что она по-прежнему не может смириться с тем, что Перл действительно больше нет.

Ронни схватила свой бокал и, закурив сигарету, села на стул у камина. Вера присела к ней на колени, крепко обняв подругу.

— Так что у нас сегодня вечером? — спросила Вера.

И она, и Ронни всегда ходили в костюмах, включая жилеты и карманные часы. Они были чертовски хорошими бойцами, хорошими стрелками, но наши старики никогда не пускали женщин в нашу фирму. Они старой закалки и считают, что женщины должны сидеть дома. И все это из-за того, что единственной женщиной, оставшейся из всех наших матерей, была моя бабушка. Остальных или убили, или они покончили с собой, или свалили много лет назад, не в силах справиться с такой жизнью. Нужен был определенный тип людей, чтобы преуспевать в этом гребаном преступном мире. Папа не верил, что женщины созданы для бандитской жизни. Но стоит посмотреть на этих троих и станет ясно, что это чушь собачья. Но убедить его в обратном было невозможно. Если бы я был главным, они бы уже через секунду бились со мной рука об руку.

— Русские. — Я допил свой джин. — Нужно обсудить маршруты новой поставки метамфетамина, которую мы только что организовали.

— Для красных лучше всего использовать восточный док, — сказала Ронни, проводя рукой по длинным светлым волосам Веры. Как она сказала, это помогает ей думать. Темные волосы Ронни были коротко подстрижены и уложены волнами, как в 1940-х. Взгляд ее темных глаз затуманился, потерявшись в мыслях. Она уроженка Ямайки по происхождению, но родилась в Лондоне и до мозга костей была кокни. Они с Верой вместе уже несколько лет. Чертовски гениальный ум Ронни создан для всего этого делового дерьма. Но из-за того, что она обладательница вагины, ей непозволительно вмешиваться в дела наших отцов.

— Арти? — позвал папа, входя в дверь в костюме Сэвил-Роу и шляпе. — Все готовы?

Я тут же поднялся на ноги, как и Эрик, Чарли, Фредди и Винни. Девушки подняли бокалы на прощание, и мы пошли следом за нашими стариками. Мы сели в фургон. Я, как всегда, сел рядом с отцом.

— Мы пойдем внутрь. А вы, ребята, следите за копами, — сказал папа, когда мы выехали с территории церкви.

— Я должен быть на этой встрече с тобой, — сказал я. Чарли кивнул с сиденья напротив.

— Эти ублюдки старой закалки. Мне бы не хотелось, чтобы ты там присутствовал. Мы быстро встретимся, а потом перекусим. — Отец ухмыльнулся, глядя на мое хмурое лицо. — Ты уже охотишься за моей короной, Арти?

Я отрицательно покачал головой.

— Нет, но эти придурки чертовски хитрые. И уже давно. Помимо вас в комнате должны быть еще люди. Я слышал о разногласиях в их семьях, группировки распадаются и хотят чего-то большего, чем все это дерьмо с наркотиками и оружием. — Все старики с удивлением уставились на меня, и это взбесило меня до чертиков. — Мы должны быть готовы ко всему, что они могут выкинуть. Убить их, если понадобится.

— Алф, его жажда крови совсем не похожа на твою, — сказал дядя Тревор. Он был папиным братом и отцом Чарли и Бетси.

— Мне ли не знать, — пошутил папа с гордой улыбкой. Я отвернулся и не сводил глаз с нашего маршрута к старому складу в восточном порту. Они могут считать, что я слишком молод, но я изучал наших «партнеров». Я знаю об изменениях в преступном мире куда больше, чем даже папа мог себе представить.

Фургон остановился. Красные уже были внутри старого склада. Мы все вышли из машины.

— Держитесь снаружи, парни. Будьте начеку, — сказал отец.

Я схватил его за руку.

— Нам нужно было взять с собой солдат. У нас не хватит людей, если что-то случится. Мы слишком беззащитны. А мы никогда не должны оставаться без защиты.

— Арти, я знаю Алексея и Сергея много лет. Это джентльменская встреча. И все. Не нужны никакие солдаты. — Он положил руку мне на плечо. — Сынок, ты должен перестать быть таким суровым по отношению ко всему. Может, мы и живем хреновой жизнью, но у нас все же есть свой кодекс. Наши собственные извращенные нормы морали.

— Все меняется, — предупредил я.

— Арти. Хватит.

С этими словами они вошли на склад. Мы с парнями встали перед дверьми склада и смотрели в оба. Шел дождь. Небо заволокло серыми тучами, а над землей навис густой туман. От нескольких фонарных столбов, разбросанных по доку, почти не было никакого толка.

Я вытащил сигарету, прикурил и глубоко затянулся, пытаясь прислушаться к тому, что происходит внутри.

— Мы тут промокнем насквозь, — пожаловался Эрик, сложив ладони у рта, пытаясь согреть их дыханием. — И я отморожу свои огромные яйца.

— Единственный гангстер в Лондоне, которого можно одолеть холодом, — сказал Чарли, ухмыляясь Эрику. Эрик показал средний палец.

Повышенные голоса, доносящиеся изнутри, внезапно заставили меня напрячься. Встретившись взглядом с Фредди, я понял, что ему это тоже не нравится. Братья окружили меня, прислушиваясь. Как только моя рука потянулась к дверной ручке, звуки выстрелов разорвали ночь, словно гребаные бомбы блицкрига.

Я распахнул дверь и ворвался внутрь, чтобы увидеть, как наши старики отстреливаются из полуавтоматов. Кровь и плоть вырываются из их тел, пока ублюдки накачивают их свинцом.

Мои глаза застелило кровавой пеленой. Я вытащил пистолет и начал стрелять. Я побежал вперед, наплевав на то, что русские стреляют прямо в нас. Пуля за пулей вылетали из моего ствола и рассекали красную плоть, разрывая сердца, печень и легкие, роняя ублюдков на землю. Я продолжал стрелять. Продолжал идти вперед, не обращая внимания на пулю, задевшую мой правый бицепс. Подойдя вплотную к этим уродам, я прижимал ствол к головам, разбрызгивая их мозги по старым складским стенам.

Я слышал, как стреляли пушки моих братьев. Видел, как Винни перерезает глотки красных и вонзает ножи в сердца, видел, как Фредди и Эрик стреляют из револьверов. Мой кузен перерезал горло последнему стоящему человеку, кровь стекала по лицу и шее Чарли, багровые пятна покрывали его руки.

Мое дыхание стучало в ушах, а гребаное сердце колотилось в груди. Я оглядел комнату и увидел, что все русские тонут в лужах собственной крови. Словно в гребаной замедленной съемке, я видел, как мои братья подбегали к своим старикам и падали на колени.

Эрик притянул отца к себе. Я видел, как он запрокинул голову и закричал. Глаза дяди Билла были широко открыты, а в груди зияла дыра, кровь стекала на пол.

Он умер.

Чарли склонился над дядей Тревором, прижавшись лбом к отцу. Руки Чарли дрожали, а дядя Тревор невидящим взглядом уставился в потолок. Чарли встряхнул его, но в его теле не осталось жизни.

Он умер.

Винни стоял над отцом. Его светлые волосы до плеч были измазаны красным. Его руки и белая рубашка были покрыты кровью отца.

— Папа, — сказал он, его голос был достаточно громким, чтобы пробиться сквозь звон в моих ушах. — Папа! Вставай! — крикнул он. Но когда я посмотрел вниз, дядя Уинстон был в самом худшем состоянии из всех. У него не хватало половины головы, пуля вошла ему в щеку, разбив лицо. — Папа, вставай, мать твою! — крикнул Винни, его щеки покраснели, а на шее вздулись вены.

Винни присел на корточки и поднял дядю Уинстона на руки.

— Спаси его, — сказал он мне. Эти слова стали тем, что заставило меня прийти в себя, вернуться в «здесь и сейчас». — Арти. Спаси его ради меня. Пожалуйста.

— Я... Я... Я… — я не мог, черт возьми, закончить свои слова. Чарли внезапно оказался рядом со мной. Я посмотрел на кузена, потом проследил за его пустым взглядом. Мой потрясенный взгляд остановился на Фредди, который нес моего отца.

— У него все еще есть пульс! — быстро пробормотал Фредди, потоки слез оставляли следы на его щеках. — Артур, он еще жив, черт возьми! Скорее!

Мое сердце будто бы пронзила волна адреналина, я схватил отца и побежал к фургону.

— Забирайте их и поехали! — крикнул я. Я положил отца на сиденье и даже не поднял глаз, когда мои братья погрузили тела своих отцов.

— Гони, черт побери! — крикнул я водителю и прижал руку к груди отца, пытаясь остановить кровь. — Фредди, позвони доктору. Скажи ему, что он должен быть в церкви в течение пяти минут, или я перережу ему горло к чертовой матери. — Лицо отца было совсем бледным, он потерял много крови. Я хотел, чтобы он открыл глаза. Я хотел, чтобы он заговорил и сказал, что это все просто дерьмое шоу. Но он молчал. Черт, он молчал.

Я поднял глаза и увидел, что мои братья держат своих отцов.

— Они умерли, — сказал Чарли, и его голос прозвучал в фургоне, как гребаный крик. — Они все умерли, черт возьми!

— Арти, — сказал Винни, прижимая отца к груди. У дяди Уинстона не хватало половины черепа. Эти красные ублюдки отняли у него половину гребаной головы. — Он начинает замерзать. Папа замерзает.

Эрик смотрел в пустоту, потерявшись в своем шоке и горе. Он держал отца на руках, но не мог сказать ни слова.

Я не знал, что, черт возьми, делать. Они все ждали от меня указаний, смотрели на меня, а я не знал, что делать!

Фургон остановился, и водитель открыл дверь. Подъехала еще одна машина. Я схватил пистолет, готовый выстрелить, но из нее вышел доктор. Его глаза расширились, когда мы вышли из фургона с нашими стариками на руках.

— Он еще жив, — сказал я доктору и побежал к входной двери. Захлопнул дверь и потащил отца в его спальню, доктор и медсестра, которую он привел с собой, тут же принялись за него.

Они сняли с него одежду и вымыли, чтобы осмотреть повреждения. Фредди стоял рядом со мной, когда стало видно все пулевые ранения моего старика. Все его тело усеяно дырами от пуль. Эти ублюдки перестреляли всю нашу семью. Мой отец... наши дяди…

Громкий, пронзительный крик разорвал церковь. Это была одна из девушек. По коридору поплыли неудержимые крики, вопли и рыдания.

— Нужно оперировать, — сказал мне врач, которому мы заплатили чертову кучу денег.

— Тогда действуй, черт возьми! — крикнул я так, что Фредди отшатнулся от меня.

— Ему нужно в больницу. Я не могу делать это здесь.

Я ткнул пальцем доктору в лицо, сдерживаясь, чтобы не задушить ублюдка.

— Здесь. Никаких долбаных больниц. Никакой гребаной полиции. Ты сделаешь это здесь. И ты, мать твою, спасешь его, или я сам тебя убью.

Медсестра побежала к машине, отталкивая перепуганного до смерти доктора. Он повернулся и начал готовить отца к операции. Вбежала медсестра, и они принялись за моего старика.

— Это не гигиенично, — прошептала медсестра доктору. — Кровать не стерильна.

Доктор бросил на меня быстрый взгляд.

— Это не имеет значения. Мы просто должны спасти его.

— Арти. — Фредди положил руку мне на грудь. — Мы должны оставить их в покое. Будет лучше, если нас не будет в комнате.

Я замер, когда увидел, как они разрезали моего старика, воткнув в него провода и трубки. Как бы мне ни хотелось остаться, я позволил Фредди вытащить меня в коридор. Он повел меня в гостиную и открыл дверь. Там было пусто.

Он сунул мне в руку стакан виски.

— Пей. Пей, черт возьми, Арти! — я сделал, как сказал Фредди, и почувствовал, как что-то шевельнулось внутри меня. Это что-то застыло и превратилось в гребаную сталь. Как будто из меня выбили весь воздух, оставив после себя только смерть.

Смерть. Все, что было вокруг — это гребаная смерть.

Я не знал, сколько виски выпил. Не знал, сколько прошло времени, но мои братья, наконец, вошли в комнату. Я посмотрел на Чарли, Винни и Эрика. Их лица ничего не выражали. Чарли покачал головой, и я снова начал осознавать происходящее.

Они были мертвы. Все мои дяди. Они были мертвы. Лидеры фирмы «Адли» хладнокровно расстреляны русскими.

— Дядя Алфи? — спросил Эрик.

— Еще оперируют, — ответил за меня Фредди. Папа был практически отцом Фредди. Казалось, время тянулось бесконечно. Я поднял голову и посмотрел на Фредди. Его рука дрожала, когда он поднес виски ко рту.

Я услышал шаги позади нас, и девушки медленно вошли внутрь. Вера и Ронни пытались держаться. Бетси обхватила себя руками, ее бледное лицо было мокрым от слез. Чарли притянул сестру и прижал к себе.

— Что теперь? — спросила Вера, и я почувствовал, как внутри меня разгорается странный огонь. Чертов пожар, который успел распространиться на все мое тело еще до того, как Вера замолчала.

— Арти? — я резко поднял голову и увидел мою бабушку в дверях. Она высоко держала голову, выражение ее лица было чертовски каменным. Бабушка была самым жестким человеком, которого я когда-либо встречал. Ей было семьдесят лет, но выглядела она всего на пятьдесят. Седые волосы, но хорошо уложены. Она была одета в элегантные черные брюки и белую блузку. Я отрицательно покачал головой. Ее тело вздрогнуло, как будто она сама только что получила пулю. Мой отец и дядя Тревор были ее сыновьями, но и остальные тоже были практически ее детьми. Но бабушка держала себя в руках.

— Мне нужно их увидеть. — Она повернулась и пошла по коридору. Когда бабушка ушла, у меня задрожали руки. Не от страха или потрясения. А от долбаного яда, заполнившего мои кости до самого гребаного мозга. Воспоминания поглотили меня. Вся наша семья, лежащая мертвой, и кровь, просачивающаяся на грязный пол склада.

Королей уничтожили, как животных.

Мне казалось, что что-то внутри меняется, адский огонь заменяет мне кровь. Я будто онемел. Чувствовал, как вся моя гребаная человечность сгорает дотла. И тогда понял, что в тот момент отдал свою душу гребаному дьяволу.

Кровь.

Предательство.

Потеря.

Смерть.

Смерть.

Гребаная смерть!

Взревев от ярости, я швырнул стакан через всю комнату. Он разбился вдребезги, врезавшись в двухсотлетние стены. Я должен убить их. Должен убить русских, ответственных за это. Всех. Всех этих предателей, их семьи и всех, кто хоть как-то связан с этой кровавой бойней.

Подняв голову, я посмотрел на своих братьев и сестер.

— Собери гребаных солдат, — сказал я Чарли. — Всех до единого.

— Арти? — спросил Чарли.

— Мы убьем их. — Адреналин кипел в моих венах при мысли о том, чтобы покончить с нашими врагами. — Мы убьем их всех. Сейчас. Сегодня ночью. Ни один ублюдок не останется в живых.

Эрик стоял, прислонившись к стене, но после моих слов тут же от нее оттолкнулся. Он кивнул, и в его пустых глазах загорелась жизнь. Руки сжались в кулаки, а на лице появилась садистская ухмылка. Он в деле.

— Да, мы убьем их, — сказал Винни, потирая руки. — Мы убьем их всех нахрен, Арти. Всех. Мы отомстим за наших отцов. И они будут счастливы. Я знаю, что они скажут мне об этом, когда мы со всем покончим.

Я посмотрел на Веру, Ронни и Бетси.

— И вы тоже. — Девушки посмотрели друг на друга, на их лицах было непонимание и шок. — Вы хотели попасть в эту чертову фирму? — Я развел руки в стороны. — Тогда добро пожаловать. — Вера и Ронни кровожадно улыбнулись. Бетси подошла к ним с напряженным взглядом, вздернув подбородок. — Берите все чертовы пушки. Пора нанести русским визит.

Я толкнул дверь и вошел в комнату отца. Остановившись у входа, я увидел, как бабушка наблюдает за доктором, пытающимся спасти моего старика.

— Они должны умереть, — сказала она небрежно, как будто говорила о погоде. Я услышал звонкий стук, когда доктор вытащил пулю из моего отца и положил ее в металлическую миску.

Бабушка повернулась ко мне и, несмотря на то, что я был весь в крови, поправила воротник пиджака и затянула галстук.

— Руководство этой фирмой теперь перешло к тебе, сынок. — Она положила руку мне на щеку. — Ты должен отомстить за них. — Я почувствовал, как меня поразила правильность этих слов. — Мы не должны выглядеть слабыми, — бабушка откинула назад мои волосы, пропитанные кровью. На ее руках много лет была кровь. Ее это нисколько не беспокоило. — Новость о том, что старейшины фирмы «Адли» убиты, быстро разлетится. А значит, волки скоро будут у наших дверей.

— Я уничтожу их, — прорычал я, получив небольшую гордую улыбку от бабушки. — Они нас не возьмут. А если только посмеют попытаться, то я убью каждого собственными руками.

— Они попытаются, Артур. Боюсь, сейчас мы свернули на очень опасную тропу. Самая большая, самая могущественная фирма во всем Лондоне только что была уничтожена.

— Нет, это не так, — перебил я с твердой уверенностью. — Они понятия не имеют, что, черт возьми, только что начали. Они открыли врата ада, и теперь чертов дьявол и его демоны готовы к нападению.

— Арти? — крикнул Чарли из коридора. — Все солдаты здесь. Мы готовы.

Бабушка поцеловала меня в лоб, а когда отстранилась, на ее щеке была кровь. Она снова молча наблюдала за моим отцом. Я пошел по коридору. Моя семья ждала. И мужчины, и женщины. Я щелкнул пальцами, и мы все вышли из дома. На нашей одежде и коже все еще была кровь.

И мы собирались добавить еще.

Когда наша колонна машин и фургонов выехала из церкви и направилась к докам и зданию, в котором находились русские, я почувствовал, как желание убивать овладело мной.

И я позволил этому ощущению поглотить меня целиком.

Когда машины остановились, мои братья и сестры посмотрели на меня. Мы все были в фургоне, на деревянном полу которого еще оставалась кровь наших отцов. У меня был только один приказ для них:

— Никого не оставлять в живых.

 Я выскочил из фургона и увидел солдат Адли, ожидающих приказа. Все одеты в костюмы и с полуавтоматами и ножами в руках.

***

Выйдя из здания, я задыхался и чувствовал на зубах кровь врагов. Солнце начало подниматься над Лондоном. Я достал сигарету, вымазанную в крови, и прикурил. Сделав длинную затяжку, повернулся к солдатам и моей семье, которые были вымотаны, но гудели, словно электрические провода, от желания убивать. Я посмотрел на своих сестер: первые убийства придали смысл их обычной скучной жизни. Больше никакого укрытия. Теперь они тоже участвуют в этом дерьме.

— Это еще не конец. Это еще далеко не конец. — Я расхаживал перед ними из стороны в сторону. — Они придут за нашими портами. Они придут за нашими договорами. Они придут на нашу территорию. — Я остановился и указал на каждого члена моей семьи. — Они придут за нами.

Я холодно улыбнулся, зная, что мои зубы испачканы кровью русских ублюдков, и рявкнул:

— Пусть, черт возьми, приходят. — Я закрыл глаза и сделал еще одну затяжку, а затем с ухмылкой на лице сказал: — Посмотрим, кто умрет первым.

Где-то вдали завыли полицейские сирены.

— Уходим, — сказал я и пошел к фургону. Моя семья последовала за мной. Всю обратную дорогу мы молчали, воздух был пропитан запахом пороха и свежей крови.

Когда мы остановились у церкви, я вошел внутрь и направился прямо в комнату отца. Войдя, остановился как вкопанный. Он лежал на своей кровати, окруженный со всех сторон аппаратами, из него торчали трубки и провода. Он был накрыт белой простыней и уже выглядел мертвым.

— Кома, — сказала бабушка у меня за спиной. Я уставился на безжизненное лицо отца. Он был очень бледный и уже одной ногой стоял в могиле. Бабушка стояла рядом с отцом и убирала волосы с его лица, как это делала моя мама со мной. — Доктор не думает, что он когда-нибудь придет в себя. Он спас его. Но, похоже, мозг не функционирует. Его тело может быть живым, но душа уже под землей.

Я позволил этим словам окутать меня, но только не поразить. Я не дам им причинить мне чертову боль. Ничто больше не причинит мне боли. Я этого не допущу.

— Дело сделано? — спросила бабушка. Я кивнул. Она провела холодным полотенцем по папиному лбу. — Это была только первая битва в тяжелой войне, которая только предстоит, Арти, — сказала она, и я знал, что это правда. Теперь весь Лондон и все за его пределами будут пытаться занять место моего отца в преступном мире.

Я не позволю этому случиться. В замке появился новый король.

Я стоял под душем, не обращая внимания на кровь, стекающую с моей кожи. Когда вышел, моя чертова кожа зудела, и мне было прекрасно известно, что не смогу заснуть. Одевшись, я схватил телефон и бумажник. Проходя мимо гостиной, увидел там своих братьев и сестер.

— Куда это ты собрался? — спросил Эрик.

— Прогуляться, — сказал я. Их глаза уставились на меня.

Прежде, чем я смог пойти дальше, Чарли сказал:

— Она не сможет смириться с тем, что произойдет. — Я остановился как вкопанный. Мои мышцы напряглись, а гнев настолько поглотил меня, что мне казалось, будто я вот-вот превращусь в пепел. Я развернулся к кузену. Он курил трубку, но не сводил с меня глаз. — Она не из этого мира. То, что нужно будет сделать, чтобы сохранить нашу фирму... она не сможет, Арти.

Я подумал о зелено-карих глазах, каштановых волосах и киске, которую я трахал и вылизывал пять чертовых лет. Чертова сучка, которая как наркотик, снова и снова притягивала меня.

— Я ухожу, — сказал я, своим убийственным взглядом приказывая Чарли заткнуться. Она была моим гребаным героином. Я не собирался ее бросать.

— Она пострадает, — сказал Чарли, и на этот раз я повернулся к нему. Чарли не дрогнул, когда я встретился с ним нос к носу, готовый оторвать ему гребаную голову, если он заговорит еще раз. Я чувствовал, что мои братья и сестры наблюдают за нами, но Чарли говорил достаточно тихо, чтобы только я мог услышать его следующие слова.

— Я знаю, что она тебе нравится, Арти. Чертовски нравится. Мы все знаем, что это больше, чем трах, несмотря на то, что ты доказываешь обратное. Мы не дураки. — Его рука опустилась мне на плечо. — Но теперь ты босс Адли. Больше не наследник. Это не только ответственность. Это еще и огромная мишень на твоей голове. — Чарли отступил назад и поднял свой стакан с виски. —  Король умер. Да здравствует новый король!

Несмотря на желание вырвать его гребаный язык, я знал, что мой кузен не был идиотом. Я видел боль в его глазах, когда он произносил эти слова. Мой отец не был мертв, но даже если бы он когда-нибудь очнулся, он больше не был бы в состоянии возглавить эту фирму.

Теперь все зависит от меня.

Все зависит только от меня.

Мои братья и сестры подняли свои бокалы в воздух, эхом повторяя «Да здравствует король!» и сделали большие глотки. Вера грустно улыбнулась мне. Я должен был уйти. Я не мог, черт возьми, находиться здесь сейчас, когда призраки моих дядей совсем недавно появились в стенах, а мой отец теперь лежит в своей постели, как овощ.

— Мне нужно кое-что сделать. — Уходя, я взял с барной стойки неоткрытую бутылку виски. Сев на заднее сиденье машины, тут же получил подтверждение, что мои люди зачистили оба места разборок. У копов ничего на нас нет. Потом я откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза, попивая виски, пока меня везли в единственное место, от которого я, черт возьми, никогда не мог оторваться. В течение пяти гребаных лет.

В Оксфорд.

К ней.

К той, что заставляла меня возвращаться снова и снова.

Глава 5

ЧЕСКА

Я открыла жалюзи, позволив утреннему солнцу залить светом мою квартиру. Как только первые лучи пробились через стекло, перевела взгляд на огромный бриллиант... бриллиант, который блестел теперь на безымянном пальце моей левой руки.

Мой желудок сжался при одной мысли о том, что произошло два дня назад. Хьюго стоял на коленях в оранжерее дома моего отца в Челси. Мои и его друзья собрались вокруг нас с широкими улыбками и полными бокалами шампанского. Поздравления, объятия и поцелуи... Но в моей голове было только одно-единственное лицо в ту минуту, когда «да» сорвалось с моих губ.

Голубые глаза за толстыми стеклами очков. Лицо, которое никогда не будет моим.

Мне стало больно дышать, когда я подумала о том, что буду женой Хьюго. О том, что навсегда буду связана с этой жизнью. О том, что придется отказаться от того, что я действительно любила. Нет, не что. А кого.

Я села на край кровати и посмотрела на часы. Мне нужно собираться в университет. Сейчас я готовилась к получению степени магистра. Оксфорд был моим бесценным местом уединения вдали от отца и Хьюго. От жизни, которая медленно душила меня день за днем. Я выбрала магистратуру, чтобы остаться здесь подольше, избегая жизни, которая меня ожидала.

И самой главной причиной было то, что в Оксфорде мы могли тайно встретиться, вдали от любопытных глаз. Когда несколько часов в неделю он был в моих объятиях и в моей постели. Когда я могла притворяться, что он мой. Когда мы могли притворяться, что наши совершенно разные миры не разделяют нас.

Это кольцо изменило все.

Я должна сказать Артуру, но не знаю, как это сделать. Не могу даже представить, как мне с ним попрощаться навсегда. Но единственное, в чем я была почти уверена, так это в том, что это прощание сломает меня.

Я заставила себя встать и принять душ. Но только успела натянуть джинсы и свитер, как в дверь позвонили. Нахмурившись, и гадая, кто мог позвонить в такой ранний час, я посмотрела в камеру наблюдения, и мое сердце дрогнуло.

Артур стоял, прислонившись к стене. На нем был кремовый джемпер «Аран» и черные брюки, а в руке он сжимал почти пустую бутылку виски. Открыв ему дверь, я вышла на лестничную площадку, чтобы подождать, пока он поднимется. Я слышала его медленные, тяжелые шаги по мраморным ступеням, которые вели в мою квартиру на верхнем этаже. Он никогда не пользовался лифтом, всегда поднимался пешком через пять лестничных пролетов.

Как только я увидела его темные волосы, легкие сжались. Он был прекрасен, как всегда. Смертельно опасная красота, которая крала каждую частичку моего рассудка, стоило мне только взглянуть на него.

Но волна желания быстро сменилась беспокойством, когда он поднял на меня свои сапфировые глаза, в которых отражалось полное опустошение.

— Артур, — сказала я, когда он покачнулся на верхней ступеньке и сделал еще один глоток виски. Он быстро выпрямился, затем подошел ко мне, вытаскивая сигарету из кармана. Взяв ее в рот, подошел ближе и толкнул меня обратно в квартиру. Захлопнув за нами дверь, прижал меня к стене. Потом достал еще одну сигарету и сунул ее мне в рот. Мы находились так близко друг к другу, что достаточно было одного движения зажигалки, чтобы одновременно прикурить обе сигареты. Артур глубоко затянулся, и я сделала то же самое. Выдохнув дым, я провела рукой по его джемперу. Он никогда так не одевался, так небрежно. Всегда носил костюмы с жилетами и носовыми платками в нагрудном кармане, часы и дорогую обувь.

Посмотрев в его глаза, я заметила, что они были красными, а под ними залегли глубокие темные круги.

— Артур, что случилось? — спросила я. Его ноздри раздулись. Я чувствовала запах виски в его дыхании и его одеколона. Это было единственное, что принесло мне хоть какое-то утешение.

Что-то было не так. Что-то было совсем, совсем не так.

— Артур... — я не успела закончить фразу, когда он прижался своими губами к моим. Я застонала, когда его рука скользнула мне в волосы, и Артур прижал меня еще сильнее к стене. Я едва могла дышать. Всем своим весом он давил на меня, не оставляя возможности двигаться.

Моя сигарета упала на пол, и я почувствовала запах табака, горящего на деревянных половицах. Артур, наверное, тоже уронил свою, потому что другой рукой он взял меня за подбородок, удерживая в таком положении. Он целовал меня. Пожирал мой рот, превращая в слабую дрожащую кашицу.

Он развернулся и швырнул меня на кровать. Я глубоко вдохнула, пытаясь отдышаться. Артур смотрел на меня сверху вниз, щетина покрывала его щеки. Расширенные зрачки почти стерли синеву глаз. Я видела смертельное обещание в его взгляде. Обещание, что он снова меня погубит. Это происходило всякий раз, но иногда ситуация становилась еще более напряженной. Более агрессивной. Больше подходящей для того, чем он зарабатывает на жизнь. Я знала, что это дьявольская сторона Артура. Сторона с почти полным отсутствием морали, бесконечной тьмой в его душе и абсолютно нулевым контролем, когда дело доходило до того, чтобы взять то, что он хотел. И прямо сейчас это была я.

Он обошел кровать, чтобы закрыть жалюзи. Чтобы скрыть то, что мы здесь делали, от всего мира. Сквозь тонкую ткань жалюзи пробивалось достаточно света, чтобы я могла видеть каждое движение этого тела, которое так хорошо знала.

Артур снял джемпер и брюки и забрался на кровать. Он уже поглаживал твердую длину своего члена — на нем не было нижнего белья. Я легла на спину, а Артур лег сверху. Мое сердце едва не выскочило, когда он поднял руку к моему лицу и нежно провел пальцами по щеке. Комок застрял у меня в горле, когда я посмотрела в его глаза. Могу поклясться, что видела, как они мерцают.

Артур никогда не делал ничего нежного. Он не был ласковым и любящим. Я была безумно влюблена в него много лет. И понятия не имела, чувствовал ли он то же самое. Он никогда не открывался мне. Ни разу не позволил себе сорваться в моем присутствии, сколько бы раз мы ни были вместе. Но сегодня в нем было что-то другое. Мне было страшно. Что бы ни случилось, в этом точно не было ничего хорошего.

— Артур, — прошептала я, взяв его руку и поднеся к своим губам. Я поцеловала его ладонь, но в ответ услышала быстрый прерывистый выдох.

Артур отдернул руку и схватился за край моего свитера. Он стянул его с меня через голову, затем снял мои джинсы и швырнул их на пол. Лифчик и трусики полетели туда же. Я лежала голая на кровати, Артур поглаживал свой член все быстрее и быстрее. Все его отчаяние было видно по стиснутым челюстям.

— Соси его, — сказал он, и его сильный акцент Ист-Энда заставил мое тело отреагировать. Я встала на колени и обвела языком головку. Артур напрягся, когда мой рот коснулся его плоти. Подняв глаза, увидела, что его взгляд прикован ко мне. Я обхватила губами его кончик, а затем взяла в рот полностью. Голова Артура откинулась назад, и он запустил руку мне в волосы. Он крепко потянул за пряди, и мое тело начало таять от приятной боли, как это всегда бывает рядом с ним.

Он давал мне то, о чем я никогда даже не подозревала. И я, кажется, делала с ним то же самое. Артур направлял мою голову вверх и вниз, и я заглатывала его так глубоко, как только могла. Я обхватила его яички ладонями, он зарычал и сильнее вонзился мне в рот. Теперь я уже знала, что ему нравится. И он точно знал, что нравится мне. Все это было гребаным танцем необходимости, боли и желания. И только мы двое знали эту хореографию.

Артур резко оторвал мою голову от своего члена и толкнул меня на спину. С глухим стуком я ударилась о матрас, и он закинул мои ноги на свои широкие плечи. Я нахмурилась, увидев повязку у него на руке. Но у меня не было времени подумать об этом. Артур провел языком по моей киске, заставляя меня выгнуть спину и растерять все свои мысли.

Он сосал мой клитор до тех пор, пока звезды не поплыли у меня перед глазами. Он делал все так жестко и быстро, не давая мне ни секунды передышки, заставляя меня кончить. Я закричала в экстазе, и прежде чем успела прийти в себя, он перевернул меня на колени и положил руки на спинку кровати.

Пока я все еще чувствовала пульсацию оргазма, Артур вошел в меня. Он входил в меня сильнее и быстрее, чем когда-либо прежде. Я задыхалась от его жесткости, от сводящего с ума темпа и, наконец, ощущения, как он напрягается внутри меня. Как будто он выбивал демонов из своей души. Но потом его голова упала мне на плечо, и он нежно поцеловал меня. По моей коже побежали мурашки. Поцелуй был таким контрастом с яростными толчками его бедер. Потом его пальцы сжали мои. Я не могла отвести взгляд от наших соединенных рук, когда он переплел свои пальцы с моими на изголовье кровати.

Он держал меня за руки.

Он трахал меня, как шлюху, а потом нежно касался и целовал. Не знаю почему, но на глаза навернулись слезы. Артур никогда не держал меня за руки. Он редко проявлял нежность. Я всегда принимала его таким, какой он есть. Но мечтала о том моменте, когда он покажет, что заботится обо мне. Что я для него больше, чем какая-то цыпочка, от которой он получает удовольствие, трахая раз в неделю.

Я не могла подавить нарастающий во мне оргазм. Мне хотелось насладиться этим моментом, понежиться в нем еще немного. Я не хотела, чтобы это заканчивалось. Но это должно было закончиться. Я выхожу замуж. Это действительно конец.

Артур поцеловал меня в шею и снова вошел в меня. Я ощущала его всем телом и кончила, дрожа и выкрикивая его имя. Затем Артур замер, и я почувствовала, как его жар затопил меня. Мои руки и ноги онемели, я едва могла дышать. Артур снова уткнулся лбом мне в плечо. Только на этот раз я почувствовала, как он дрожит. Сначала я подумала, что это от напряжения, но потом ощутила, как по спине потекли слезы. У меня сжалось сердце.

Он плакал.

Я отвела наши все еще соединенные руки от изголовья кровати и повернула голову. Артур откинулся назад, и я увидела следы слез на его щеках.

— Артур, — прошептала я, слыша, как дрожит мой собственный голос.

Я опустилась на кровать, увлекая за собой Артура. Он позволил мне прижать его к себе и обнять. Когда он положил голову мне на живот, меня обдало жаром. Он никогда раньше не позволял мне держать его так. Никогда не позволял мне ласкать его и заботиться. И он никогда не делал того же со мной.

— Все хорошо, — успокаивала я, чувствуя, как плечи Артура трясутся, а его безжалостные слезы стекают по моему животу. Он обнимал меня так крепко, словно я могла исчезнуть, если бы он чуть ослабил хватку. Комок застрял у меня в горле, и я поняла, что не хочу слышать, что с ним случилось. Потому что, что бы это ни было, оно ранило его. Артур, который всегда был самым несокрушимым и грозным человеком, из всех, кого я когда-либо встречала, был раздавлен. Я провела руками по его волосам, пытаясь заставить его чувствовать себя в безопасности, чувствовать себя желанным, чувствовать себя любимым.

Я не знала, сколько мы так пролежали. Но плечи Артура перестали дрожать, и его слезы на моем животе почти высохли. Он не спал. Я знала это, потому что он лениво рисовал круги на моем животе. И он все еще не отстранился. Это действовало на меня сильнее, чем я готова была признать.

— Они ушли, — наконец прохрипел он, и его усталый голос прозвучал в тишине комнаты, как битое стекло. Я напряглась. — Отец в коме, но они думают, что он вряд ли когда-нибудь очнется.

Мои глаза расширились в темноте, затем я медленно вдохнула, пытаясь привести в порядок свои рассеянные мысли.

— Кто ушли, малыш? — осторожно спросила я, стараясь говорить тихо и мягко. Я никогда раньше не называла так Артура. Но ничего не могла с собой поделать, когда так бережно держала его в своих объятиях.

— Все они, — сказал он, его палец переместился к моей груди. — Мои дяди, мой отец… все боссы нашей фирмы. — Мой желудок сжался, когда я осознала серьезность этих слов. Его отец и его люди пользовались дурной славой. Известные гангстеры, самые страшные люди в Лондоне, в Англии и, черт возьми, в большей части Европы.

— Куда ушли? — спросила я. Это глупо, но мне нужно было услышать истинные слова из его уст.

— Они мертвы. — Артур обнял меня за талию, словно это признание могло лишить его сил. Я зажмурилась, сочувствуя боли, которую он испытывал. И тут меня осенило. Артур — сын Алфи Адли. Это означало, что Артур — наследник, а значит…

Он склонился надо мной, его живот прижался к моему. Положил руку мне на щеку, и я инстинктивно прижалась к ней. Поцеловав его запястье, я услышала его почти беззвучный вдох от моего прикосновения. Взгляд Артура прошелся по каждой части моего лица, как будто он видел его в последний раз. Я все еще чувствовала запах виски, исходящий от него, и знала, что единственная причина, по которой он когда-либо позволял себе проливать слезы и прикасаться ко мне так нежно, с любовью, заключалась в том, что он был пьян.

— Теперь пришло мое время править адом. — Его слова резали меня, словно нож. — Пришло мое время принять тьму, принцесса.

Он провел большим пальцем по моей нижней губе. Движение, которое я всегда любила больше всего. Он сделал это на яхте в Марбелье много лет назад, когда мы впервые были вместе. Даже сейчас это заставляло меня страстно желать его, полностью поддаваться его контролю.

— Артур, не надо, — взмолилась я, не желая, чтобы он так говорил. Это было слишком страшно, слишком грустно, слишком похоже на конец всего.

Он улыбнулся мне, и у меня чуть не остановилось сердце.

— Моя душа больше мне не принадлежит, — сказал он, наклоняясь и целуя мою грудь. — Она принадлежит сатане. А завтра я стану дьяволом на земле.

— Артур…

— Ты была хорошей девочкой, принцесса, — сказал он, перебивая меня. — Ты была единственным хорошим, что у меня было.

— Но теперь это в прошлом, — закончила я за него, понимая, что он имеет в виду. Я прижалась к его губам и поцеловала его так мягко и нежно, как мечтала сделать много лет. И если все действительно так, то мне больше нечего терять. Артур поцеловал меня в ответ, и я прокрутила в голове его слова: «я стану дьяволом на земле».

Я не верила, что он вообще может быть дьяволом.

Я не наивная и прекрасно знала, что в нем таится тьма, которую я даже представить не могу. Это, честно говоря, пугало. Но до сих пор это была всего лишь часть мальчика, которым я одержима с тринадцати лет. Часть, которую я не знала, кроме как в спальне. То, как он трахался, было настолько порочно... То, как он целовал меня, было настолько дико… Все это доказывало, что он сделан из чего угодно, только не из добра и света. Но он все еще был моим. Это был мой Артур, которого я любила и никогда не хотела потерять.

Я не знала, как выглядит другой Артур Адли. Глава преступного синдиката Адли. Я не знала его в этой роли. И по его тону я поняла, что никогда не узнаю.

Поэтому я целовала его до тех пор, пока мои губы не распухли, и он не заснул в моих объятиях. Я смотрела на него сверху вниз и гадала, какая жизнь ждет его впереди. Когда я гладила его волосы, обручальное кольцо в четыре карата, которое Хьюго подарил мне менее сорока восьми часов назад, смотрело на меня в ответ. В этот момент оно казалось более угрожающим, чем когда-либо мог быть Артур.

Я не хотела этого. Не хотела быть женой Хьюго. Но я не знала, как быть кем-то другим, кроме как Ческой Харлоу-Райт, дочерью династии Харлоу, которая вскоре станет супругой Хьюго и светской львицей Челси.

Я закрыла глаза и попыталась не думать об этом. Я знала, что время с Артуром на исходе, и старалась как можно дольше оставаться здесь и сейчас. Держаться за этот миг как можно дольше.

Его тело было таким теплым, тяжесть его веса успокаивала меня. Я все еще чувствовала его отголоски внутри себя, его язык и руки, которые отпечатались на моей коже.

И я молилась, чтобы эти ощущения никогда не исчезли.

***

Прохладный ветерок коснулся моей кожи. Я моргнула, и комната медленно сфокусировалась. Горела настольная лампа, и события дня медленно просачивались в мой мозг.

Артур… Артур!

Я попыталась сесть и увидела обнаженную спину Артура. Он сидел на краю кровати, выпрямив спину. Я взглянула на часы: девять вечера. Мы заснули и проспали весь день.

Вспомнив, как расстроился Артур, я протянула руку и провела пальцами по его спине. Он напрягся, и я отдернула руку. Я почувствовала нечто большее, чем холодный ветер, обдувающий меня. Артур поднялся на ноги и начал одеваться. А я сидела, завернувшись в одеяло.

— Артур, — прошептала я, и мои тихие слова разорвали тишину.

Артур вытер очки о джемпер, снова надел их и медленно повернулся. Я тут же пожалела об этом. Исчезли те нежные глаза, которые смотрели на меня, доверяя мне свое утешение. На их месте были леденящие душу обсидиановые камни. Холод и темнота были всем, что скрывалось в глубинах этого взгляда.

«А завтра я стану дьяволом на земле». Эти слова крутились у меня в голове. Он больше не был пьян, и теперь эта фраза, казалось, звучала правдиво. Я знала каждый дюйм лица этого человека. Запомнила каждую родинку и шрам на его коже. Знала его глаза — взгляд, задумчивый и теплый, насмешливый и обиженный. Но этот уверенный, жестокий взгляд не был тем, что я когда-либо видела раньше.

— Артур, — сказала я, борясь с комком в горле. — Ты расстроен. Пожалуйста, я могу помочь…

— Я больше не твоя проблема, принцесса. — Он мрачно ухмыльнулся. Я жила ради его улыбок. Но эта ухмылка была такой, которую я предпочла бы никогда не видеть. Пренебрежительная. Высокомерная. Заставляющая меня чувствовать себя дешевкой.

Артур наклонился к кровати, и мне стало интересно, что он собирается делать. Наконец он взял мою левую руку и надменно кивнул подбородком в сторону бриллианта.

— Вижу, это, наконец, случилось.

Он отбросил мою руку, и она с глухим стуком упала на матрас. Схватив бумажник и телефон, направился к двери. На глаза навернулись слезы, но я не позволила им пролиться.

— Поздравляю, принцесса, — сказал он, и я встретилась с ним взглядом. — Похоже, рыцарь на белом коне все-таки добрался до тебя. Развлекайся в своей гребаной башне из слоновой кости.

Он открыл дверь, и я потянулась к его руке. Я сжала его пальцы, молясь, чтобы он сделал то же самое в ответ. Артур остановился как вкопанный, но, не глядя в мою сторону, отбросил мою руку и ушел.

И теперь я поняла. Я поняла, что это последний раз, когда я вижу его. Артур, которого я знала, умер, и на его месте появился тот холодный дьявол, которым, как он предупреждал, станет.

Мальчик, которого я любила, продал свою душу злу. И даже когда подошла к окну и смотрела, как водитель увозит его, я чувствовала, что мое сердце было в той машине вместе с ним. Возможно, он и не хотел этого. Возможно, ему была ненавистна сама мысль об этом. Но оно все равно принадлежало ему. Даже если я никогда не увижу его снова, мое сердце принадлежит ему.

Я верила, что так было с самого рождения и так будет всегда.

Глава 6

ЧЕСКА

13 месяцев спустя

Хьюго поцеловал меня в щеку и сел напротив. Он мимолетно улыбнулся мне, прежде чем посмотреть на экран своего мобильного.

— Какие-то проблемы? — спросила я, когда официантка принесла мне джин-тоник.

— Нет, просто работа, — сказал он, пока я внимательно наблюдала, как официантка ставила перед ним его индийский эль. В последнее время он вел себя странно, и я не знала почему. Мы должны пожениться меньше чем через месяц. Мой желудок скрутило от этого факта. Это действительно скоро случится. Я на самом деле выхожу замуж за Хьюго. Это всегда было очевидно, но, несмотря ни на что, сейчас это все еще казалось не реальным.

— Здравствуйте, дети. — Папа сел между мной и Хьюго. — Как ты, Чес? — спросил он меня в своей обычной сдержанной манере. Я любила своего отца. Это правда. Но ни для кого не было секретом, что он никогда не был таким любящим отцом, как большинство людей. Моя мама была любящей матерью. А отец всегда был бизнесменом до мозга костей. Семья всегда была для него на втором месте. Я знала, что он любит меня. Но его мир точно никогда не вращался вокруг моей персоны.

— Ты готова к свадьбе? — спросил папа. Официантка поставила перед ним сэндвич и латте.

— Заберу платье на следующей неделе. Все остальное готово. — Я отхлебнула суп. — Мой девичник в эти выходные. Арабелла и Фрейя все спланировали. И я понятия не имею, что мы будем делать.

— Звучит неплохо, — пренебрежительно сказал отец и похлопал меня по руке. Он отвернулся к Хьюго. — Я только что говорил по телефону… — мой разум моментально отключился, как только папа заговорил с Хьюго о работе. Я поймала себя на том, что просто наблюдаю за другими людьми в кафе. Мой отец ясно дал понять, что, несмотря на степень магистра бизнеса в Оксфорде и желание присоединиться к империи печенья Харлоу, мне там не место.

Я подавила свой растущий гнев и снова сосредоточилась на обедающих парах и семьях, улыбающихся и счастливых. На мгновение мне стало интересно, каково это — быть ими. Радоваться встречам с родителями или братьями и сестрами. У нас были деньги, и я никогда ни в чем не нуждалась. Но все богатства мира не могли компенсировать эмоциональную бедность, сопровождающуюся отсутствием семейной привязанности.

Играя лаймом в стакане, я вдруг заметила темноволосого мужчину. Он был одет в безупречный костюм и носил очки в черной оправе. Мое колотящееся сердце едва не выпрыгивало из груди. Я сосредоточилась сильнее, пытаясь разглядеть его, но поняла, что это был не он. Глубоко вздохнув, заставила себя успокоиться. Мужчина сел рядом с женщиной в длинном красном платье, поцеловал ее в щеку и взял за руку.

Я редко позволяла себе такую роскошь, как думать об Артуре. С тех пор, как он ушел из моей жизни тринадцать месяцев назад, я ни разу его не видела. Не получила ни одного сообщения. Но это не означало, что я не слышала о нем. Теперь все в Лондоне и за его пределами знали об Артуре. За тринадцать месяцев, прошедших с тех пор, как возглавил фирму Адли, он вызвал то, что можно было назвать только хаосом в преступном мире.

Убийца. Зверь из Бетнал-Грин. Сам дьявол. Или, как его чаще всего называли, Темный Лорд Лондона — какой-то броский заголовок, которым его заклеймила одна из дешевых бульварных газет.

Он прочно засел в моей голове.

Я все еще помнила холодные, лишенные эмоций глаза, которые прощались со мной в Оксфорде год назад. Как за те часы, что он спал в моих объятиях, он превратился из человека с темной душой в то, что, по слухам, было воплощением зла. Он проснулся в моей квартире в Оксфорде хладнокровным гангстером, каким он теперь был известен. Он держал весь город в железном кулаке. Он оставлял за собой след из страданий и трупов. Но полиция никогда не могла его поймать. Артур был неприкасаем. Его боялись.

И, несмотря на все это, глупая, я все еще была безумно влюблена в него.

— Ческа! — я покачала головой, когда меня вывел из задумчивости знакомый голос, смеющийся над моим оцепенением. Я оторвалась от мужчины в костюме и подняла глаза, чтобы увидеть Олли Лоусона, стоящего у нашего столика, одетого в светло-серый костюм. Он улыбался той же широкой улыбкой, какой всегда улыбался мне. — Ты в порядке, милая? Ты будто только что была не в себе.

—  Извини, —  рассмеялась я и встала, чтобы поцеловать его в щеку. —  Как ты? Я давно тебя не видела. С тех пор, как несколько месяцев назад у Фрейи был званый ужин.

Он нежно сжал мои руки.

— Я в порядке. А ты как? — спросил он, и я снова села. Олли всегда был чересчур ласков со мной. Но он был милым и безобидным. Тот странный акт агрессии, который он совершил в Марбелье много лет назад, остался теперь далеким воспоминанием.

— Хорошо, спасибо, — я махнула рукой в сторону отца и Хьюго. — Просто пришла за компанию пообедать.

Хьюго странно ерзал на стуле, бросая раздраженные взгляды на Олли. Отец улыбнулся ему, но я заметила в его взгляде странное опасение. Хьюго и Олли друг друга не любили. И так было всегда. Олли теперь тоже занимался бизнесом вместе с отцом. Импортом и экспортом.

Судя по тому, что я узнала от людей из наших кругов общения, направление, которым руководил Олли, работало невероятно хорошо, даже лучше, чем при его отце. Он одевался со вкусом, и у него была абсолютно новая квартира в самых дорогих апартаментах Найтсбриджа. Может быть, моему отцу он не нравился потому, что он не нравился Хьюго. Мой отец и жених были закадычными друзьями, так что это имело смысл. Или просто потому, что Олли был невероятно успешным. Ничто так не бесит богатых в наших кругах, как кто-то другой, более успешный.

— Я слышал, что через несколько недель ты выходишь замуж? — он кивнул на мое обручальное кольцо.

— Да.

— Что ж, поздравляю. — Олли махнул официантке. — Их обед за мой счет. И принесите бутылку вашего самого дорогого шампанского.

— Олли, не надо…

—  Я настаиваю, —  сказал он, наклоняясь и целуя тыльную сторону моей руки.

—  Правда, не надо, —  сказал Хьюго, улыбаясь, хотя по его стиснутым зубам я поняла, что его это нервирует.

— Я угощаю. Считай это ранним свадебным подарком, — сказал Олли.

— Тогда спасибо, — сказала я, пытаясь разрядить неловкое напряжение, окутывающее моего отца и жениха.

— Нет проблем. — Олли широко улыбнулся и подмигнул мне. — Я надеялся, что когда-нибудь смогу украсть твое сердце, но кое-кто добрался до тебя первым, — сказал он, указывая на Хьюго. — Шанс упущен. — Хьюго буквально впился в него взглядом. — Ну, что ж, — сказал Олли, оглядываясь через плечо и махнув рукой двум мужчинам, которые только что вошли в кафе. — Дела ждут. Приятного аппетита и еще раз поздравляю.

Он ушел, и я вздохнула с облегчением.

— Терпеть не могу этого парня, — сказал Хьюго, когда официантка принесла шампанское.

— Новенький богатей, — сказал отец. — Без какого-либо класса. — Я закатила глаза, глядя на них обоих, ведущих себя как напыщенные ублюдки, и снова подумала об Артуре. На этот раз у него было что-то общее с моим отцом и Хьюго. Кажется, он тоже ненавидел Олли. — Как бы то ни было, я говорил о контракте с китайцами, когда нас грубо прервали, — сказал отец Хьюго, возобновляя разговор.

Поэтому я просто продолжала молча обедать. Как от меня и ожидали.

***

— Слава Богу, у тебя нет для меня мигающего ожерелья в виде члена, — сказала я Арабелле, пока она сидела на огромной кровати в моем номере.

— Всему свое время, милая.

Она пошевелила бровями и рассмеялась, наливая мне еще один бокал шампанского. Фрейя и Арабелла привезли меня в шикарный спа-отель в Найтсбридже. Завтра к нам присоединятся еще друзья, чтобы провести вечер в городе.

— Мы можем расслабиться и напиться этой дряни сегодня вечером, а завтра пойти в «Спарроу Рум». Я заказала нам столик, все по полной программе.

Комната закружилась, когда она сказала, куда мы собираемся пойти завтра. Арабелла и Фрейя пристально смотрели на меня, явно ожидая моей реакции.

— «Спарроу Рум», — сказала я, и у меня внезапно пересохло в горле. Я допила содержимое бокала, а затем быстро наполнила снова. Арабелла рассмеялась над моим явно шокированным выражением лица.

— Видела бы ты свое лицо! — она толкнула Фрейю локтем. — Я знаю, что ты была одержима владельцем, но это было очень давно.

—  К тому же, — невозмутимо добавила Фрейя, — кто не хочет повеселиться в клубе, принадлежащем самому опасному гангстеру в мире? — Она встала на кровать и театрально развела руками. — Знаменитому Темному Лорду Лондона!

Арабелла рассмеялась над Фреей и потянула ее сесть обратно. Но я не могла дышать. Я была почти уверена, что у меня сердечный приступ. Я не могла пойти в этот клуб. Была причина, по которой я никогда не была ни там, ни в трех других клубах, которыми он владел по всему Лондону.

Фирма Адли больше не ограничивалась делами в Восточном Лондоне. Они распространили свои владения. Словно раковая опухоль, как я однажды услышала слова отца. Теперь им принадлежал весь Лондон: Север, Юг, Восток и Запад. Их самый большой и успешный клуб находился здесь, в Найтсбридже. Меня бросало в дрожь каждый раз, когда я проезжала мимо «Спарроу Рум» в такси, задаваясь вопросом, был ли в это время там Артур. Я часто слышала, что он там. Тем больше у меня причин держаться подальше.

Я знала, что это был грандиозный клуб. Очень много наших знакомых было в восторге от него. Но о чем никто не знал и даже не подозревал, так это о моей пятилетней связи с Артуром.

—  Мы уже подобрали тебе наряд на завтра, — Фрейя спрыгнула с кровати. — И на сегодняшний ужин. — Она взяла фиолетовое шелковое макси-платье от Фенди и пару туфель от Джимми Чу на низком каблуке. Затем подошла ко мне и прогнала с кровати. — Ужин через двадцать пять минут. Так что поторопись! — я схватила платье и туфли и пошла в ванную.

Как только я закрыла дверь, то сразу же прислонилась к ней, пытаясь унять панику. Я пойду на ужин сегодня вечером, а завтра откажусь. Скажу, что у меня пищевое отравление или что-то такое. Я не могу войти в этот клуб. Я не могу вынести встречи с Артуром после стольких лет. И уж конечно, я не могу смириться с его отказом. Потому что я знала, что столкнусь именно с этим. Он уже не был тем человеком, которого я когда-то знала, это было и так понятно. И я знала, что слышала только верхушку айсберга о том, что он и его фирма сделали с другими бандами и преступными синдикатами за последние тринадцать месяцев. Все хуже. Намного хуже.

— Тебе лучше поторопиться, дорогая! У нас пятнадцать минут! — крикнула Фрейя через дверь. Это заставило меня пошевелиться. Я нанесла легкий макияж, завязала волосы в низкий пучок и надела платье. Посмотрев на себя в зеркало, увидела, насколько моя кожа бледная. Я чертовски нервничала.

Я подошла к окну и приоткрыла его, вдыхая прохладный воздух. Я посмотрела вдоль улицы, прямо в направлении «Спарроу Рум». Он был недалеко отсюда. Можно дойти пешком. Если я сосредоточусь достаточно сильно, то смогу услышать звуки доносящейся оттуда музыки. Вообще-то он не особо заполнен до позднего вечера, но уже сейчас его двери открыты для тех, кто хотел начать пораньше.

— Ческа! — крикнула Арабелла.

— Иду! — я открыла дверь и вышла к своим подругам.

***

Пока мы ужинали, я все время старалась сосредоточиться и наслаждаться всеми усилиями, которые мои лучшие подруги приложили к организации сегодняшнего вечера. Я любила их. Они действительно похожи на моих сестер. Но я не заслуживаю их. Ведь это я долгое время скрывала от них огромную часть своей жизни.

К тому времени, как мы вернулись в номер за напитками, Фрейя и Арабелла были безнадежно пьяны. Я была слегка навеселе, но держала себя в руках, опасаясь, что скажу что-нибудь об Артуре, если алкоголь овладеет моим языком.

Я бросила сумку на стол, когда услышала звук входящего сообщения. Смеясь над тем, как Фрейя пытается кувыркнуться на кровать в своем костюме от Гуччи, я разблокировала экран и попыталась разобрать, что там. Мне потребовалось всего несколько секунд, чтобы понять. Это было видео, без звука. Мои руки начали дрожать, когда камера развернулась.

— Нет, — всхлипнула я, когда в поле зрения появились отец и Хьюго. Они были избиты и все в крови. У отца открытым оставался только один глаз. Фрейя и Арабелла подбежали ко мне. Увидев то, что вижу я, Фрейя прикрыла рот рукой. Арабелла схватила меня за руку.

И мы смотрели.

Мы смотрели, как избивают моего отца и Хьюго. Затем вперед вышел человек в черной одежде и балаклаве, держа в руках пистолет. Отец пытался вырваться, но мужчина приставил дуло к его голове.

И нажал на курок.

Я закричала, когда голова моего отца дернулась вперед и жизнь покинула его тело. Хьюго тоже сопротивлялся, с ужасом глядя на моего отца. Он повернулся лицом к нападавшему. Он отчаянно говорил с ним, умоляя о чем-то. «Просил пощады», — подумала я. Но убийца просто приставил пистолет к его голове и выстрелил, убив и его.

Ноги подкосились, и я рухнула на пол. Фрейя и Арабелла последовали за мной, обе обняли меня.

— Папа… Хьюго… — воскликнула я, снова и снова прокручивая видео в голове.

— Полиция. — Фрейя поднялась на ноги. — Нам нужно позвонить в полицию. — Она как раз подошла к телефону, когда дверь в нашу спальню распахнулась, и в комнату вошли трое мужчин. Я чуть не закричала, когда увидела, что они одеты в ту же черную одежду и балаклавы, что и мужчины на видео. И они двигались быстрее, чем я могла осознать происходящее.

Один схватил Фрейю и закрыл ей рот, чтобы она не кричала. Другой взял Арабеллу за волосы и потащил по ковру к Фрейе. Он вытащил из кармана скотч, связал ей руки и заклеил рот. С Фрейей сделал то же самое. Потом один из них подошел ко мне. Я попыталась встать и сбежать, но он схватил меня за талию и ударил по лицу. Я почувствовала вкус крови, и как она стекает с моей губы вниз по шее.

— Сука, — прорычал он и пнул меня по ногам. Я рухнула на покрытый ковром пол, и мои руки и рот тоже заклеили.

Они поставили нас на колени в ряд около кровати, а затем один из них вытащил камеру. Слезы текли по щекам Фрейи и Арабеллы. Я не доставлю этим людям удовольствия увидеть, как я сломаюсь. Мне нужно было сохранять самообладание. Я почти уверена, что была в шоке после того, как увидела, что моего отца и Хьюго убили так жестоко. И вот теперь они были здесь.

Пришли за мной.

— Сучка Харлоу. — Мужчина поднес камеру ближе к моему лицу. — Твой папочка и жених разозлили очень плохих людей. — Я увидела, как сдвинулась его балаклава, и поняла, что он улыбается. — Они задолжали кое-какие деньги очень влиятельным людям. — Он опустился передо мной на колени. — И они решили, что слишком хороши, чтобы платить по счетам. — Он кивнул одному из мужчин, стоявшему рядом с Фрейей. — И теперь мы возвращаем долг.

В мгновение ока мужчина нанес удар и перерезал ножом горло Фрейи. Я закричала, но клейкая лента заглушала мой крик. Глаза Фрейи расширились, и она посмотрела мне прямо в глаза, когда рана открылась, и кровь ручьями потекла по ее шее.

Я кричала. Кричала и кричала, когда она упала на пол. Ее тело содрогалась, пока она боролась за жизнь. Ее взгляд не отрывался от меня, пока жизнь не покинула ее... пока ее тело не перестало двигаться, не перестало бороться... не перестало жить.

Мужчины засмеялись, и в моей груди зародилась чистая ярость. Арабелла прошептала что-то неразборчивое рядом со мной, и я посмотрела в ее испуганные темные глаза. Она крепко зажмурилась, и по ее щекам снова полились слезы. Снова открыв глаза, посмотрела на мужчину, который медленно приближался к ней. Она не сопротивлялась. Моя лучшая подруга с отчаянным спокойствием наблюдала, как тот, кто связал ее скотчем, опустился на колени, а затем вонзил длинный нож прямо ей в сердце.

Я отвернулась, когда Арабелла начала задыхаться, и на этот раз я почувствовала, как силы бороться с этим покидают меня. Я оглянулась на Арабеллу, лежавшую на полу с открытыми глазами. Она была мертва, а под ней собралась лужица крови.

Они собирались убить меня. Мой отец и Хьюго как-то облажались, и теперь мы все умрем из-за этого. Арабелла и Фрейя были не при чем. Я была Харлоу. Я была той, кто им нужен.

— Улыбнись, — сказал человек с камерой, поднося объектив к моему лицу. — Твои подруги мертвы. Отец и Хьюго мертвы. Остаешься только ты. — Я замерла, когда он вытащил нож из груди Арабеллы и вытер кровь моей подруги о верхнюю часть моей груди. Я ждала, что он ударит и меня, но вместо этого он поднял меня за руку. — Нет, ты не умрешь. У нас на тебя другие планы. Действительно хреновые для тебя. Смерть — слишком легкий выход.

Он поднял меня на ноги. Я была босиком и чувствовала кожей еще теплую кровь Арабеллы и Фрейи. Я боролась с тошнотой, пока меня тащили в коридор, и старалась не спускать глаз с моих подруг, молясь, чтобы они не умирали. Но я видела, как свет угасает в их глазах. Я искала кого-нибудь, кто мог бы мне помочь, но вокруг было тихо. Мужчины оттащили меня от главной лестницы и лифтов к запасному выходу. Я споткнулась и попыталась вырваться. Они били в живот, в лицо, в голову. В глазах потемнело, и я почувствовала, как еще одна пощечина разорвала мою губу еще больше.

Мне показалось, что на какое-то время я отключилась. Когда пришла в себя, один из мужчин разговаривал по телефону. Я не слышала, что он говорил. Чувствовала только, как кружится голова и пронизывающую боль. И старалась сохранять самообладание, оставаться в сознании. Мне нужно было бежать. Мне нужно было уехать отсюда. Мне нужна была помощь. Я не могла позволить им забрать меня.

Но когда мы вышли из подъезда в переулок, меня тут же потащили к дверям ожидавшего фургона. Двое мужчин забрались внутрь. Один был позади меня. Я быстро взглянула на него: нож, которым он убил Арабеллу, был заткнут за пояс.

Как только он схватил меня за руку, чтобы втолкнуть внутрь, я прижалась к нему всем телом. Он рассмеялся, явно решив, что я снова споткнулась. Но, конечно, не подозревал, что я схватила нож и вонзила ему в живот. Он упал, и я побежала. Я бежала по переулку так быстро, как только могла.

Вдалеке виднелась главная дорога.

Мое сердце билось все быстрее и быстрее, когда я услышала шаги по булыжной мостовой. Кто-то преследовал меня. Но дорога была в поле моего зрения, это была моя цель. Мое спасение. Я потянула ленту вокруг запястий, пытаясь  оторвать ее на бегу. Сорвав скотч с губ, я продолжала попытки освободить руки, дергая вверх и вниз. Я рискнула быстро оглянуться и увидела двух других мужчин, бегущих за мной по пятам.

Но до конца переулка оставалось всего несколько футов. Когда я вырвалась на ярко освещенную главную улицу, меня охватило облегчение. Но я не могла себе позволить расслабиться. Я побежала к стоянке такси у входа в спа. Люди смотрели на меня, когда я бежала мимо. Я не обращала на них внимания. Мне нужно было добраться до такси. Я знала только одного человека, который мог бы мне помочь. Единственный человек, которого я хотела видеть сейчас больше, чем Бога.

На стоянке никого не было, и я запрыгнула на заднее сиденье ближайшего такси.

— Поехали! — крикнула я таксисту. Его глаза в зеркале заднего вида расширились.

— Черт возьми, дорогая. Вы в порядке?

— Пожалуйста! — умоляла я, чувствуя, как затянувшийся шок начинает царапать мое горло, а паника вот-вот задушит меня. — Пожалуйста, просто поезжайте.

Я оглянулась и нигде не увидела преследовавших меня мужчин. Было бы слишком заметно, если бы они появились на публике в таком виде. Но это не означало, что они не следили за мной.

— Куда едем, милая? — спросил таксист, выезжая на дорогу.

— Эм… — у меня перехватило дыхание. — «Спарроу Рум». — Я знала, что это совсем рядом, вверх по дороге, но мне нужно было время, чтобы отдышаться. Пешком я бы до клуба не добралась. Мне было плохо, и сил совсем не оставалось.

— Они не пустят тебя в таком виде, милая. Он такой же шикарный, как Букингемский дворец.

— Я знаю, — пробормотала я и откинулась на кожаное сиденье, чувствуя, как раны начинают пульсировать и жечь. Все мое тело, казалось, пульсировало, и мне показалось, что я чувствую запах крови. Я выбросила из головы образы Фрейи и Арабеллы, папы и Хьюго, застреленных на стульях, к которым они были привязаны. Мне просто нужно добраться до Артура, и тогда я буду в безопасности. Он поможет мне. Даже если я ему больше не нужна, он спасет меня.

Я распустила волосы и изо всех сил попыталась спрятать лицо. Такси остановилось. Вход в «Спарроу Рум» был слева. Это было большое здание с огромными вышибалами, охраняющими вход. Мне просто нужно было попасть внутрь.

— Я не могу вам заплатить, — прошептала я таксисту, когда поймала его пристальный взгляд.

— За счет заведения, дорогая, — сказал он и разблокировал для меня двери. От неожиданной доброты я чуть не расплакалась, но сдержалась. Я просто должна была продержаться еще немного. — Они вас не пустят, — повторил таксист.

Я посмотрела, как вышибала снимает веревку, чтобы впустить людей внутрь, и поняла, что именно так я туда и попаду. Я могла бы быстро пробежать. И тогда мне останется только найти кабинет Артура. Я молилась, чтобы он был там.

Вышибала снова закрыл веревку, и я стала ждать. Я держала руку на ручке дверцы такси. Когда он двинулся, чтобы открыть ее снова, я распахнула дверь и побежала без остановки.

Я бежала так быстро, как только могла, прямо через вход. «Эй!» — услышала за спиной крик вышибалы, но продолжала бежать. Я не могла остановиться. Я пробежала мимо раздевалки и кассы, следуя за грохочущей танцевальной музыкой, пока не вбежала в главный зал клуба. Там было тесно, темно, и от стены до стены толпились танцующие. Я проскользнула в толпу, зная, что вышибалы будут искать меня по всему клубу.

Огляделась вокруг, пытаясь сориентироваться. Трехэтажный интерьер напоминал театр или оперу, но с танцорами и диджеем на главной сцене. В клетках двигались танцовщицы гоу-гоу, а бары кишели людьми, покупающими напитки. Но потом я увидела, как кто-то в костюме вошел в дверь рядом со сценой. Когда охранник открыл дверь, и свет упал на лицо человека в костюме, то сразу я узнала его. Чарли. Это был Чарли Адли.

Только надежда несла меня вперед. Я проталкивалась через танцующих и пыталась придумать, как попасть за дверь. Но высшие силы, должно быть, решили оставить меня в долгу перед ними: рядом с охранником началась драка, которая привлекла его внимание, и он отошел от двери.

Я снова побежала, используя последние силы, чтобы пробраться через дверь. Я закрыла ее за собой, услышав, как щелкнул замок, и поморщилась от яркого флуоресцентного света. Мой бок начал пульсировать еще сильнее, и когда я посмотрела вниз, то заметила, что из него сочится кровь. Меня ударили ножом? Я не помнила, когда это произошло. Неужели это случилось на лестнице, когда они избивали меня? Я думала, что потеряла сознание…

Чувствуя головокружение, я помчалась по коридору. Прошла мимо двери кладовой, но там не было никаких офисов. Я поднялась по лестнице в конце коридора, молясь, чтобы мне хватило сил добраться туда прежде, чем я рухну на пол. Из-за одной из дверей доносились приглушенные голоса. Я поднялась по ступенькам, стараясь не обращать внимания на боль, пронзающую ребра, на опухшие губы и то, что с каждой секундой силы все больше покидали меня.

Добравшись до верха лестницы, я увидела имя Артура на одной из дверей и направилась в ту сторону. По мере моего приближения голоса становились все громче. Я коснулась дверной ручки и повернула ее, распахнув дверь. Вокруг меня кипела бурная деятельность, но я ни на что не обращала внимания. Я видела только человека за столом. Мужчину в дизайнерском костюме, с темными волосами и ярко-голубыми глазами, сияющими за очками в черной оправе.

И, несмотря ни на что, я почувствовала, как облегчение затопило меня, принесло мне свет. В этот момент видеть Артура было так же удивительно, как видеть самого Христа.

Я протянула к нему руку и прошептала:

— Я нашла тебя… Я, наконец, нашла тебя...

Потом мои глаза закрылись, и весь мир погрузился в темноту.

Глава 7

АРТУР

Я вскочил со своего места и начал обходить стол, сдвигая его в сторону. Чарли, Эрик, Винни и Фредди выхватили свои пистолеты и нацелились на Ческу, как только она ворвалась в комнату. Я наклонился, перевернул ее и увидел, как кровь заливает ее платье. Она была без сознания, с разбитой губой и синяком на щеке, но, черт возьми, даже в таком состоянии она была чертовски красива. Но ее раны… ее чертовы раны…

Во мне вспыхнул огонь. Кто-то причинил ей боль. Кто-то, черт возьми, ударил ее. Я разорвал платье пополам и обнаружил колотую рану в боку.

— Позвони доктору. Пусть он приедет ко мне домой, — приказал я Чарли и поднял Ческу на руки.

Чертова Ческа Харлоу-Райт снова была в моих руках.

Я не видел ее больше года, и теперь она была в моих гребаных руках, истекающая кровью и избитая до полусмерти.

— Вызови водителя к запасному выходу, — приказал я Эрику, ворвавшись в коридор и помчавшись вниз по лестнице. За спиной послышались шаги.

— Ческа? Это та самая цыпочка, которую ты трахал все это время? — спросил Эрик. Я проигнорировал его и бросился к выходу, пнув дверь ногой. Машина уже стояла на месте. Я забрался внутрь и обнял ее.

— Домой. И, черт возьми, быстрее! —  приказал я, и водитель выехал на главную дорогу. Я откинул темно-каштановые волосы с лица Чески и осмотрел ее порезы и синяки. Странная боль пронзила мою грудь, когда я смотрел на распухшую губу и рану на боку. Мои легкие болели, как будто я мог что-то чувствовать. Как будто мне было не все равно. Но я уже давно перестал заботиться о чем-то. Все, что я чувствовал все это время — это ярость, месть и необходимость уничтожить любого ублюдка, который встанет у меня на пути.

Я крепче прижал руку к ее ране, пытаясь остановить кровотечение. Я чувствовал, как ее кровь обжигает мою ладонь. Ее дыхание было ровным, но едва заметным. Ческа не очнулась, когда я прикоснулся к ней. Она все еще была без сознания.

Я видел достаточно подобных ранений, чтобы знать, что они не были слишком глубокими, но было ясно, что она теряет много крови.

— Быстрее, — сказал я водителю. Я еще сильнее надавил на ее рану и почувствовал, как что-то сжалось у меня внутри. Я стиснул челюсти, ощущая себя так, будто меня только что ударили ломом в живот.

Ческа. Чертова Ческа Харлоу-Райт. Она всегда делала со мной это дерьмо. Ее потрясающее лицо, ее тело, которое я всегда так жаждал, и эти двухцветные глаза, которые, черт возьми, притягивали меня как магнит.

— Принцесса, какого хрена? — сказал я ей в щеку и крепче прижал к себе. Ее сиськи были выставлены напоказ с тех пор, как я разорвал платье. Лифчика на ней не было. Я перевел взгляд на водителя. Его внимание было приковано к дороге, но меня захлестнула волна собственничества. Я не хотел, чтобы какой-нибудь ублюдок видел ее такой. Только я. Только я мог так смотреть на ее сиськи и тело.

Я снял пиджак и завернул ее в него. У меня перехватило дыхание при виде Чески в моем пиджаке. Она была такой миниатюрной, что просто утонула в нем. Но мне нравилось видеть ее в своей одежде. Черт, я чувствовал запах своего одеколона, смешивающийся с ее духами, и обнял ее еще крепче.

Кровь пропитала мою рубашку, пока она лежала прижатая ко мне, но мне было все равно. Я начал постукивать ногой по полу. Моя гребаная кожа зудела от необходимости доставить ее в безопасное место.

Мне просто нужно было привезти ее в мой чертов дом.

Как только мы свернули с главной дороги на территорию церкви, я позволил себе вздохнуть. Когда мы остановились у дома, я выскочил из машины и побежал к входной двери. Доктор уже ждал. Он знал, что лучше делать так, как я сказал. К тому же я заплатил ему кучу денег, чтобы он был у меня на побегушках.

— В мою спальню, —  бросил короткий приказ и внес ее внутрь. Положив Ческу на кровать, я неохотно отошел в сторону. Но я все еще держал ее руку в своей, продолжая сжимать пальцы. Я не мог оторвать глаз от нее, лежащей на кровати.

На моей гребаной кровати.

Эти темные волосы.

Эти зелено-карие глаза, которые всегда смотрели на меня, и эти слова: «Артур… Я нашла тебя… Я, наконец, нашла тебя…»

Ее голос. Ее хриплый шикарный голос, когда она, пошатываясь, ворвалась в мой кабинет. И это ее состояние, когда она упала на пол.

Ческа.

Ческа, которую я оставил в Оксфорде чуть больше года назад, чтобы никогда больше не видеть. Доктор начал приводить ее в порядок, и мне захотелось выпить. Мне нужно было чертовски много выпить и затянуться сигаретой.

Отпустив ее руку, я вышел из комнаты. Пока шел по коридору, неотрывно смотрел на свою ладонь. Она была еще теплой. Даже истекая кровью, она согрела мою гребаную руку. Я направился прямо к бару, налил себе большую порцию виски и залпом выпил половину стакана. Воспоминания, нахрен, нахлынули на меня. Воспоминания, которые я пытался забыть и навсегда похоронить внутри себя.

Я пришел к ней в тот день, когда их всех убили. В тот день, когда отца обстреляли гребаные русские. Мой взгляд скользнул в сторону спальни моего старика, где он все еще лежал. Все еще в коме, тело атрофировано и парализовано. Никаких признаков того, что он когда-нибудь очнется.

Ческа.

Чертова Ческа Харлоу-Райт.

Я услышал, как открылась входная дверь, и сразу понял, кто это. Через несколько секунд Эрик, Чарли, Винни и Фредди вошли внутрь. Они все смотрели на меня, чего-то ожидая.

— ЧТО? — рявкнул я, не собираясь разбираться с их дерьмом. Я был на грани. Я слишком много чувствовал сейчас. В этот самый момент я предпочел бы не чувствовать ничего, кроме разжигаемого ненавистью огня внутри меня. Она разрушала мой разум. То, что Ческа была здесь, ей было больно, и она, черт возьми, искала меня после года разлуки, разрывало мою голову на части.

— Во-первых, успокойся, психопат, — сказал Эрик, скрестив руки на груди. — А во-вторых, твоя бывшая цыпочка вваливается в клуб, избитая и изрезанная, и ты спрашиваешь «что»?

Я достал сигарету и прикурил. Сделав глубокий вдох, почувствовал, как никотин ударил по венам и дал мне секунду гребаной передышки.

— Она ворвалась в клуб, пробежала через гребаных вышибал и проскочила на танцпол. — Чарли налил себе бренди. — Неплохо для цыпочки, которую подрезали. — Он ухмыльнулся мне. — Упрямая малышка, не правда ли?

— Она пришла к тебе, — как всегда прямо сказал Винни. — Она искала тебя, Арти. — Он похлопал себя по глазам. — Ее глаза. Ее взгляд изменился, как только она увидела тебя. Как у Перл, когда она смотрит на меня. — Винни засунул руки в карманы и начал насвистывать «Ring a Ring o’ Roses», и теперь его взгляд был прикован к пейзажу какого-то загородного дома на стене.

— Разве она скоро не выходит замуж? Я видел их рожи на каждой странице светской хроники, — сказал Фредди, усаживаясь в кресло.

— Ты читаешь светскую хронику? — переспросил Эрик у Фредди, прикрывая рукой улыбку.

— Большинство ублюдков, которые должны нам деньги, постоянно мелькают на этих страницах, придурок. Я слежу за ними, чтобы они не пытались сбежать из города. Эти газетенки, похоже, знают о богачах даже больше, чем их собственные семьи.

— О, я и не знала, что вы все здесь, — сказала Бетси, входя в комнату. — Я думала, вы сегодня в клубе. — Она нахмурилась, глядя на нас, потом расправила плечи. — Что случилось?

Чарли кивнул в мою сторону.

— Ческа Харлоу-Райт. Что же еще могло так потрясти нашего бесстрашного лидера?

Глаза Бетси расширились, и я понял, что этот ублюдок говорил обо мне своей сестре. Между прочим, из-за этих остроумных комментариев я был примерно в пяти секундах от того, чтобы снести ему голову.

— Ческа? — спросила Бетси.

— Она самая.

Чарли ухмыльнулся, когда я бросил на него испепеляющий взгляд. Мой кузен и друзья были единственными людьми на этой гребаной планете, которые не писались в моем присутствии.

— Ческа. И какое, черт возьми, вам дело? — всего за секунду моя семья заставила меня сорваться.

— Никакого, — Бетси пожала плечами и тоже налила себе выпить.

Я закурил еще одну сигарету и прислонился к камину, наблюдая за пляшущими языками пламени. Я представил себе Ческу, когда она была еще ребенком, в доме ее отца. Потом в восемнадцать лет в бикини на яхте. Она прижималась ко мне, а затем распласталась на обеденном столе на нашей яхте, пока я трахал ее, пока вонзался в нее, надеясь, что после этого она уйдет. Но вместо того, чтобы уйти, она захотела меня еще больше.

А потом годы. Чертовы годы, когда я брал ее всеми возможными способами. Ей нравилась грубость, которая нужна была мне. Всякий раз она набрасывалась на меня, делая меня чертовски зависимым от нее.

В комнате стало тихо, и я не мог этого вынести. Я знал, что они все смотрят на меня.

— Что? — снова крикнул я, вскинув руки. — Что это за чертова тишина?

Бетси, которую нисколько не тронула моя вспышка агрессии, наконец, заговорила.

— Просто я не видела тебя таким с тех пор, как… — Она замолчала, и мы все поняли, что она имела в виду. На следующий день после моего возвращения из Оксфорда, после того, как наших отцов не стало, мне пришлось встать у руля. В ту ночь я выбросил из себя все чувства и эмоции, которые испытывал к Ческе, и стал тем, кем должен был стать, чтобы моя семья выжила.

В ту ночь мы, черт возьми, вступили в войну. И с тех пор мы продолжаем сражаться.

— Она что-то значит для тебя, —  добавила Бетси, тщательно подбирая слова. —  И, если ты будешь честен с собой, то поймешь, что так было всегда.

— Я ее трахал! Вот и все, — выплюнул я и швырнул сигарету в огонь, покончив с этим разговором и разбором моей гребаной жизни. Я вышел из комнаты и направился прямо в свою спальню. Когда я вошел, доктор как раз собирал свои вещи. Ческа была вымыта и накрыта одеялом до самых плеч. Через трубку в руке ей вливали кровь.

— Она потеряла много крови, но все не так плохо, как я боялся. — Он указал на ее лицо. Ее чертово избитое лицо. Мои руки сжались в кулаки. Никто настолько совершенный, как Ческа, никогда не должен выглядеть так.

— Я промыл ей раны на лице, но это были просто поверхностные повреждения. Вколол антибиотик и оставил таблетки, чтобы она выпила их, когда проснется — обезболивающее и противоинфекционное. Она должна принимать их до конца курса. — Он указал на таблетки на прикроватном столике и прошел мимо меня. — Она проснется после того, как немного отдохнет. Отделалась относительно легко, учитывая то, что, как я полагаю, она пережила сегодня вечером.

— А ее память? — спросил я. Мне нужно было знать, что с ней случилось. Мне нужно было знать, кто, черт возьми, сделал это с ней, чтобы я мог убить этих ублюдков.

— Память не должна быть затронута. Физически, конечно. Но вот, что касается психологического аспекта... Здесь могут быть проблемы.

Я молчал, когда доктор проходил мимо меня, не задавая больше никаких вопросов. Он закрыл за собой дверь, и я уставился на Ческу.

Мои челюсти болели от того, как сильно я стискивал зубы. Я вспомнил последний день, когда ездил к ней в Оксфорд. Когда я напился виски и просто нуждался в ней. Из всех, кого я знаю, черт возьми, я предпочел обратиться к ней. И не просто трахаться, а быть где-то в другом месте, подальше от этой церкви, моей семьи, моего отца, лежащего в постели, в которой он будет лежать долгие месяцы. Потому что мне нравилось чувствовать ее в своих объятиях. В тот момент, в тот чертов мрачный момент, она была единственной, кого я хотел.

Я покачал головой, когда вспышки воспоминаний наполнили мои мысли. Как я плачу на ней, словно слабак. Это чертово кольцо на ее пальце, этот яркий бриллиант, привлекший мой пьяный взгляд. Она обручилась за пару дней до той ночи. Один взгляд на это чертово кольцо, и я сорвался. Я нуждался в ней, нуждался, черт возьми, в том, чтобы владеть ею. И вот оно. Кольцо какого-то мудака на ее пальце. Пальце, который только что касался моих волос, моего гребаного лица, моего члена.

Я подошел ближе к кровати и увидел, что на ее руке все еще было надето это чертово кольцо.

Она скоро выходит замуж. Фредди сказал мне это некоторое время назад, как будто я ни хрена не знал. Я знал каждую деталь. Свадьба в Соборе Святого Павла, а потом банкет в «Ритце». Я, черт возьми, знал. Я знал об этой цыпочке все. Она изо дня в день царапала мне мозг своими когтями с тех самых пор, как мы впервые встретились.

Какое-то гребаное колдовство.

Я не мог снова пойти по тому же самому пути. Ческа была для меня чистым криптонитом. Она была гребаным хранителем всего того дерьма, которое мне нужно было держать надежно запертым.

Мне нужно было уйти. Мне нужно было послать сюда Бетси, чтобы присматривать и заботиться о Ческе, когда она проснется. У меня была работа, семейные дела, и этой девчонке больше не было места в моей жизни.

Но мои ноги, черт возьми, понесли меня вперед. Я подтащил кресло из угла своей комнаты к кровати, как будто меня тянуло к ней какой-то невидимой веревкой.

Я закурил сигарету и уставился на ее лицо. Даже вся избитая и в синяках она была чертовски прекрасна. Но она не принадлежала миру, в котором жил я. Никогда, черт возьми. Но это не помешало мне взять ее. Проклятье, я украл ее у света и сделал своей во тьме.

Я думал, что это будет только один раз. Неизбежный трах, который, как мы оба знали, должен был помочь выбросить друг друга из головы. Но одного раза было недостаточно. Даже в восемнадцать лет, когда моя душа еще не была окончательно потеряна. После того, как я трахнул ее в Марбелье, я жаждал ее еще больше. Я должен был заполучить ее киску один раз и уйти. Она не собиралась заманивать меня в ловушку. А я не должен был стать зависимым от нее.

Я вернулся в Лондон с проклятым номером ее мобильного, все еще записанным на моей ладони. Через неделю я снова был в ней и оставался там пять гребаных лет.

До той самой ночи.

Пока не наступила та самая ночь, когда все изменилось, и мне пришлось вышвырнуть ее подальше от гребаных демонов, которые схватили меня за лодыжки и тащили в ад.

Но она все равно нашла меня. Тринадцать месяцев спустя она нашла меня далеко от места, где должна была быть. Ангел, ищущий помощи у дьявола. Какой именно помощи? Я ни хрена не знал.

Так что я буду ждать в этом чертовом кресле, пока не узнаю.

***

Я проснулся от звука кашля. Открыв глаза, увидел, как Ческа поморщилась от боли. Ее веки медленно открылись. Я выключил основной свет и оставил только лампу, чтобы в комнате было не слишком светло. И ждал. Когда глаза Чески открылись, я увидел, как ее охватило смятение. Она посмотрела в мою сторону, и на ее лице промелькнуло узнавание. Несмотря на то, что она была бледная, ее щеки покраснели.

— Артур, — прошептала она слабым голосом.

— Принцесса, — сказал я. Ее глаза смягчились при этом прозвище.

— Что... — начала было она, но тут же замерла, словно вспомнив, что, черт возьми, с ней произошло. Ее руки задрожали, а глаза наполнились слезами. Дрожащей рукой она прикрыла рот и вздрогнула, ощупывая пальцами распухшие губы.

— Они убили их, — сказала она голосом, искаженным болью, и мое тело напряглось. Ческа посмотрела на меня, ее взгляд был чертовски измученным. — Кто-то убил моих подруг у меня на глазах, Артур. Фрейю и Арабеллу. Они перерезали горло Фрейе и вонзили нож Арабелле прямо в сердце.

Я не мог этого вынести. Не мог вынести ни этого ужасного звука, ни слез в ее печальных глазах. Я встал со стула и сел на матрас рядом с ней. Она посмотрела мне в глаза, дрожащими руками вцепившись в одеяло.

— Хьюго, папа… их тоже больше нет.

— Мертвы?

Она кивнула. Она сломалась и начала плакать, черт возьми, и я подал ей стакан воды с прикроватного столика. Когда ее руки тряслись так сильно, что она не могла удержать его, то поднес его к ее рту. Придержал ее за затылок и убедился, что она сделала глоток.

Ческа отодвинула стакан, но схватила меня за запястье прежде, чем я успел отойти. Ее пальцы были такими слабыми, но, черт возьми, это заставило что-то сжаться в моем гребаном животе.

— Они прислали мне видео, — сказала она. Ческа сглотнула, словно у нее в горле застрял комок. — Как они убили папу и Хьюго. — Она судорожно втянула воздух. Ее глаза затуманились, а мысли явно возвращали ее к сегодняшнему вечеру. — Потом они пришли в отель, где мы были, и схватили нас. Они убили Фрейю и Арабеллу в спальне, но сказали, что отвезут меня в другое место. У них были другие планы на меня. — Она снова сосредоточилась на мне и крепче сжала мое запястье. — Что-то медленное и болезненное.

Ярость поглотила меня.

Медленное и болезненное…

Когда я доберусь до уродов, которые сделали это с ней, то позабочусь о том, чтобы их смерть была чертовски медленной и мучительной.

Я чувствовал, как моя кровь закипает до такой степени, что кто-то обязательно должен умереть от моих рук, чтобы я успокоился. Свободной рукой я поставил наполовину полный стакан на столик.

—  Артур, они пытались затащить меня в фургон в переулке, но... но мне удалось сбежать.

Она всхлипнула и передвинула руку с моего запястья на ладонь. Ее пальцы сжали мои, и я почувствовал, как гребаный электрический разряд пронзил меня так, будто меня только что ударили кнутом.

Я потянулся, чтобы отдернуть руку. Мне нужно было держаться от нее на гребаном расстоянии. Но я не смог. Чертово колдовство. Эта цыпочка была единственной в этом чертовом мире, кто так управлял моими мыслями. Я никогда не держался за руки. Только с ней. С тех пор, как ее чертово ведьмино заклятие окутало меня.

— Они сказали, что папа и Хьюго задолжали опасным людям, но так и не вернули долг. Поэтому заплатили своей жизнью. И жизнями моих лучших подруг.

Ческа, в конце концов, перестала плакать, шок явно немного отступил. Ее хватка на моей руке стала крепче.

— Они придут за мной. Они заберут меня в качестве оплаты. Артур… они вернутся за мной. Они не остановятся.

Ее слова, смешанные с явным ужасом в ее хриплом голосе, заставили меня захотеть свернуть шею какому-нибудь ублюдку. Пока она произносила каждое чертово слово, я чувствовал, как огонь внутри меня обжигает гребаную плоть, и единственное лекарство от этого ощущения — это чья-то кровь, покрывающая мои руки.

Она дрожала, в ее глазах застыл страх.

— Артур, — прошептала она, а затем прижалась щекой к тыльной стороне моей ладони, почти заставив меня упасть на колени. — Никого нет. Вся моя семья, мои друзья... Никого больше нет. Я совсем одна… — Ее разбитая губа касалась моей кожи, открывая порез и окрашивая мою кожу ее кровью. — Мне так страшно.

Игнорируя тот факт, что она была ранена, я притянул ее ближе, пока ее лицо не оказалось прямо перед моим. Я сжал ее челюсть и заставил посмотреть мне в глаза.

— Они и близко к тебе не подойдут, — прорычал я, и Ческа облегченно выдохнула.

И я увидел то, что было в ее взгляде. Я знал этот гребаный взгляд. Я точно знал, что чувствовала ко мне Ческа. Для такой умной цыпочки она была чертовски тупой, когда дело касалось меня. Безрассудной. Она была похожа на ребенка, сунувшего руку в костер, когда ей слишком много раз говорили отойти подальше, иначе она сгорит. Но вот она снова оказалась в аду.

— Теперь, когда ты под моей защитой, никто не посмеет связаться с тобой, — пообещал я.

— Артур, — прошептала она, и этот шикарный акцент подействовал на меня, как всегда. Как опиум или еще какое-нибудь дерьмо. Успокаивал меня, черт возьми. Я понятия не имел, как ей это удалось, но она была единственной в моей жизни, кто когда-либо оказывал на меня такое воздействие.

Она была чертовски опасна.

Я смахнул волосы с ее лица. От нее пахло антисептиком, но под всем этим скрывался тот самый знакомый запах, который неделями держался на моей коже после того, как я нанес полуночный визит в Оксфорд и трахнул ее. Запах, который чуть не свел меня с ума в течение нескольких дней после этого, пока я снова не оказался между ее ног. Эти розовые духи, которыми она всегда пользовалась.

— Ты понятия не имеешь, кто эти ублюдки? — спросил я, примерно за две секунды до того, как забраться на кровать и трахнуть ее. Она была жива, и дьявол послал ее сюда, чтобы я овладел ею. Дар за безупречное выполнение работы.

Это было чертовски трудно. Мне нужно было почувствовать ее под собой, царапающую мою спину и дергающую меня за волосы. Умоляющую трахнуть ее посильнее — тогда я бы точно знал, что она чертовски жива. Мне было все равно, были ли у нее синяки и побои. Темная часть внутри меня просто должна была быть внутри нее, чтобы убедиться, что она в порядке. Что эти ублюдки в масках не погубили ее. Не сделали ей больно, не убили.

Эти уроды понятия не имели, что только что назначили Адли гребаную награду за свои головы.

— Нет, — сказала она, отстранившись от моего лица. Постепенно она приходила в себя, глядя в пустоту. — Я даже не знала, что бизнес в беде, и что отец снова связался с опасными людьми. — Я знал, что это «снова» произошло из-за того, что отец Чески имел дело с моим отцом в прошлом. Взял в долг. Так мы и познакомились. Старый добрый папочка взял у моего отца ссуду и опоздал с возвратом. Итак, Алфи Адли нанес визит мистеру Райту, и я столкнулся с его гребаной дочерью с силой астероида, врезавшегося в Землю. Отец Чески взял свою маленькую невинную принцессу и загнал ее прямо в поле моего зрения. Заставил ненормального парня из Ист-Энда обратить внимание на ее запретную шикарную задницу. Будущий Темный Лорд нашел свою невинную маленькую богиню. И выжидал до тех пор, пока не украл ее прямо из-под присмотра невнимательного папочки, заставив перейти на темную сторону.

Теперь отца не стало. Как и ее дружка-женишка. Она, черт возьми, плыла по течению, без дома, без семьи…

— Ты сказала, что они прислали тебе видео на телефон? — мне нужно было отвлечься от Чески. Синяки на ее лице и теле становились все темнее, и я видел по отяжелевшим векам, что она устала. Мне нужно было свалить к чертовой матери. Нужно было успокоиться. Нужно было подумать. А я ни хрена не мог думать, находясь рядом с ней.

— У меня нет телефона. Он остался в отеле. Все произошло так быстро, что я не успела его взять.

— Мы можем взломать твой телефон и переписку. Мне просто нужен твой номер.

Ронни во всем этом чертова гений.

Глаза Чески закрывались.

— Спи, — сказал я. Я заставил себя сдержаться, чтобы не поцеловать ее разбитые губы. Ческа закрыла глаза, и ее тело начало расслабляться. В конце концов, я отпустил ее руку. И снова увидел это чертово кольцо, безумно желая сорвать его с ее пальца. Долбаный Хьюго мертв. Он больше не имеет на нее никаких прав.

Я встал с кровати. Мне нужно было очистить свою гребаную голову. Когда я поднялся, глаза Чески приоткрылись, и она посмотрела на свою ладонь, которую я только что отпустил.

— Какой у тебя номер мобильного? — спросил я, и это чертово опустошенное выражение на ее лице слишком сильно ударило меня в грудь.

— Все тот же. — Ческа уставилась на меня, и от ее взгляда у меня сжалось сердце. — Я не хотела ничего менять. — Она глубоко вздохнула. — На всякий случай…

На случай, если я когда-нибудь позвоню ей снова, буду нуждаться в ней снова. Она ждала. Эта чертова девчонка ждала, когда я вернусь к ней.

Чего она не понимала, так это того, что я управлял этим городом. Мне не нужно было звонить ей, чтобы узнать, как она. Я мог узнать, чем она занимается в любой день, и она ни о чем бы не догадалась.

— Спи, принцесса, — сказал я и увидел, как она закрыла глаза. Никто не осмелится войти в этот чертов дом, если у них нет желания умереть. Здесь она была в безопасности. И пока я не выясню, кто пришел за ней, она не выйдет отсюда.

Я ждал, пока ее дыхание выровняется, стоя у кровати, как какой-то демон, готовый схватить ее душу и утащить в свое логово в аду. Когда она заснула, я вернулся в гостиную, прокручивая в голове все, что она мне рассказала. Ронни и Вера тоже были в церкви. Отлично. Пришло время для гребаного семейного собрания.

Они молча смотрели, как я вошел в комнату и налил себе джина. Я осушил стакан и снова наполнил его до краев. Повернувшись к ним, прислонился к стойке бара.

— Ее отец и жених были убиты сегодня ночью вместе с двумя ее лучшими подругами. Нападавшие попытались похитить и Ческу, но ей удалось сбежать. Она пришла, чтобы найти меня. Поэтому и появилась в клубе.

— Черт, — сказал Фредди, качая головой, и Ронни встала. Если и было что-то, что разжигало огонь под задницей Ронни, так это нападение на женщин. Тем более, если это были парни.

— Что нужно сделать? — спросила она, стараясь направить свой гнев на работу. И у меня для нее она как раз была.

— Они прислали ей видеозапись, на которой застрелили ее старика и тупицу-жениха. Я хочу посмотреть это чертово видео.

— Номер?

Я назвал номер мобильного, как будто меня спросили время суток. И чувствовал на себе понимающий взгляд Чарли, пока произносил цифры. Ронни ушла в офис, чтобы выполнить то, что мне было нужно.

— А что с девушкой? — спросила Вера с ноткой любопытства в хриплом голосе.

— Она останется здесь.

— Этим может заняться полиция, Арт, — сказал Эрик. — Она очень богата. Одна из тех, о ком они точно позаботятся. Будут охранять ее. Пусть с этим разбираются эти свиньи. У нас и так достаточно дел.

— Я СКАЗАЛ, ЧТО ОНА, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, ОСТАНЕТСЯ ЗДЕСЬ! — заорал я, и Эрик поднял руки, когда мой голос эхом разнесся по комнате.

— Хорошо, Арти. Остынь, черт возьми. Я просто предложил. — Чертова самодовольная ухмылка на его лице дала мне понять, что он точно знал, что делает, провоцируя меня. Придурок. Бетси прикрыла улыбку рукой. Наверное, впервые за много лет она по-настоящему улыбнулась Эрику, а не послала испепеляющий взгляд.

Фредди что-то смотрел в своем телефоне, а затем встретился со мной взглядом.

— Это только что попало в новости, Арти. — Он повернул телефон так, чтобы я мог видеть экран. — Сообщается о смерти ее отца и жениха. Аноним прислал полицейским видеозапись, на которой они были застрелены. Также сообщается о смерти ее подруг. — Фредди прочел статью. — Подозревают, что Ческа похищена. Никаких зацепок. Камеры видеонаблюдения в этой части города были на какое-то время отключены.

— Они не достанут ее здесь. Они даже не знают, где искать. И она никуда не пойдет, пока эти ублюдки все еще охотятся за ней.

— Значит, она останется с тобой? — спросила Бетси, и я увидел какую-то искру в ее глазах. Что-то вроде надежды. — В твоей спальне?

— Все не так, — сказал я, опрокидывая еще один бокал «Бомбей сапфир» и чувствуя, как он наполняет мой желудок. Я повернулся к бару и попытался отогнать образ Чески, прижатой к матрасу подо мной, выкрикивающую мое имя, когда я обхватил рукой ее горло и погрузил свой член в ее влажную киску. — Ей, черт возьми, не место в этом мире.

Что-то сжалось у меня в груди, когда я это произнес. Я посмотрел в зеркало на стене, но видел перед собой все, что окружало мою жизнь. Все, что я видел, это мрачная тень, и каждый дюйм моей кожи покрыт чьей-то кровью.

Чьей угодно, но никогда моей собственной.

— Разве ты не считаешь, что это зависит от нее? — пробормотала Бетси. Я оторвал взгляд от своего окровавленного отражения и посмотрел на кузину. Она просто смотрела на меня без грамма страха, как обычно.

— Не надо, — предупредил я хриплым голосом, приказывая не совать нос в мои дела и убираться к чертовой матери.

— Просто хочу сказать, — продолжала Бетси, поднимаясь со своего места и идя в мою сторону. Она налила себе портвейна и повернулась ко мне. — Ты никогда не настаивал на том, чтобы исключить женщин из круга Адли. Тела наших отцов еще не остыли, когда ты принял меня, Веру и Ронни в фирму с оружием в руках, а через несколько часов у нас под ногтями уже была кровь русских.

— Это не имеет никакого отношения к тому, что она гребаная девчонка, — огрызнулся я.

— Вовсе нет. — Чарли встал рядом с сестрой. — Это связано с тем, что мисс Харлоу-Райт твоя цыпочка. Разве не так, Арти? — Я уставился на своего лучшего друга. Он не боялся сказать это вслух. Я знал Чарли так же хорошо, как самого себя. Я знал, что он всегда беспокоился за меня. Он почти не отходил от меня последние тринадцать месяцев, с тех пор как я взял на себя роль главы в этой гребаной фирме. Он всегда был рядом, пока я падал все глубже в эту гребаную пропасть. И он ни разу не пожаловался. Но я знал, что он боится, что я растворюсь во всем этом: убийствах, крови, преступном мире, которым я правил с такой жестокостью.

Я повернулся к Бетси, игнорируя Чарли.

— Ты отвечаешь за Ческу. Будешь присматривать за ней, пока она здесь. Оставайся рядом и защищай ее.

— С удовольствием, — сказала Бетси, а затем пошла и села рядом с Верой на диван.

— Ваши цвета совпадают, — сказал Винни, когда в комнате воцарилась тишина. Теперь Винни жил со мной. Его отец присматривал за ним, пока был жив. Мы все понимали, что Винни нельзя оставлять одного. За ним нужно было следить. Учитывая происходящее, этот придурок на свободе был бы как Джек Потрошитель, убивая лондонцев ради забавы самыми изощренными способами. К тому же он сказал мне, что в церкви он лучше понимает Перл. Это был первый намек на то, что Перл — галлюцинация, а не моя сестра, которая выросла и стоит рядом с ним, из плоти и крови.

— О чем ты, приятель? — спросил Эрик, хмуро глядя на Винни.

Взгляд Винни был прикован ко мне. Он держал раскрытую ладонь рядом с собой, как будто держал чью-то руку.

— Все вокруг тебя черное, — Винни покачал головой, его светлые волосы до плеч закрывали часть лица. — Раньше такого не было. Раньше все было красным. — Он сжал воздух в руке. — Это из-за тебя впервые пришла тьма, — сказал он, как я предположил, своей галлюцинации о Перл. — Когда вы с мамой сгорели. Часть красного ушла и на ее место пришла чернота. — Винни поднес невидимую руку ко рту и поцеловал. Он снова повернулся ко мне. — Когда не стало твоего отца, все больше и больше красного сменялось черным. Месяц за месяцем я наблюдал, как все становится все более и более черным, пока не понял, что красного не осталось.

— Но? — спросил я, чувствуя, что тоже начинаю сходить с ума, пока внимательно слушаю то, что говорит Вин.

— Все же осталось немного. Но я понял это только тогда, когда ты держал Ческу. Она заставила твой красный цвет вспыхнуть. — Мои легкие сжались. Тьма. Я всегда знал, что она поглотила меня... Винни видел это лучше остальных.

Тот кусочек красного, который еще остался, это и есть Ческа Харлоу-Райт.

— Вокруг нее почти все красное, — сказал Винни. Он улыбнулся, и эта улыбка была похожа на оскал ротвейлеров, которых мы держали в доках для охраны. — Но вокруг нее уже есть тонкая черная полоска. Тьма заразила ее. Возможно, она еще не знает этого... но узнает.

Я... я был этой гребаной тьмой. Это я заразил ее. Запятнал ее невинность.

— Черт возьми, Вин, ты ведь когда-нибудь убьешь нас всех, да? — Эрик подался вперед, сидя на стуле. — Однажды ночью мы проснемся, а ты будешь рядом, чтобы прирезать нас. Ты, черт возьми, безнадежен, приятель.

— Эрик, — предупредил Чарли.

Эрик улыбнулся Чарли, и я понял, что этот болван еще не закончил.

— У тебя ведь нет параноидальной шизофрении? Ты гребаный медиум или что-то в этом роде. Каждый день ты целыми днями разговариваешь с мертвецами, и именно поэтому ты и попал в психушку. —  Эрик указал большим пальцем в сторону Винни. —  Мы могли бы неплохо заработать на этом придурке. — Эрик подмигнул Винни, и тот улыбнулся в ответ. Выглядело чертовски странно, когда эти два клоуна-садиста ухмыляются друг другу. Обычно только их жертвы видели эти безумные улыбки.

— Я с ними разговариваю, — сказал Винни, и мы все уставились на него. — Он пожал плечами. — С нашими стариками. Я все время с ними разговариваю. — Он посмотрел на меня. — Даже с Алфи. Он тоже приходит ко мне.

Я стиснул зубы, не желая это принимать. Он говорил мне, что мой отец все равно, что мертв. Но я отказывался в это верить. Я отказывался отпустить его. Он очнется. Я знал, что он очнется. В какой-нибудь гребаный день это случится.

Улыбка Эрика тут же погасла. При упоминании наших отцов он побледнел. Он открыл было рот, чтобы что-то сказать, но тут в комнату вернулась Ронни. Она нажала что-то на планшете, и телевизор над камином ожил. Через несколько секунд мы уже смотрели, как люди в черном молча убивают отца и жениха Чески.

Когда экран погас, Ронни сказала:

— Никаких следов. Кем бы ни были эти парни, они хороши. Действительно чертовски хороши в своем деле. — Ронни взглянула на Веру, и та тут же вскочила и обняла ее.

— В чем дело, детка?

Ронни перемотала видео назад и остановила на каком-то кадре. Она увеличила изображение одной из рук мужчины. Я прищурился, чтобы разглядеть то, на что мы смотрим, и увидел полоску кожи между его кожаной перчаткой и рукавом куртки. Ронни наблюдала за мной, ожидая, что я это увижу.

— Мои торговцы. — Она потерла отметину на плече. Такую же, какую этот ублюдок носил на запястье. Огонь разгорелся у моих ног и начал подниматься. Я почувствовал, как он испепеляет мои кости, пока не оказался повсюду. Пока это не стало всем, что я из себя представлял. Тьма, огонь, зло, которое жило во мне, взяло все под свой контроль.

— Какого хрена? — рявкнула Вера. — Они снова появились?

— Давненько не виделись, — сказал Чарли, проводя рукой по щетине. — Что им нужно от Харлоу?

Я весь горел. Чертовски кипел, готовый взорваться.

— Они не приблизятся к Ческе, — прорычал я. — Где они? — обратился я к Ронни.

Ее плечи опустились.

— Адреса нет. Никаких следов. Так же, как и всегда.

— Чертовы ублюдки! — рявкнул я и швырнул свой стакан в огонь, наблюдая, как подпитываемое алкоголем пламя поглощает его. — Я, черт подери, почти покончил с этими уродами!

Фредди вскочил на ноги, уставившись на телефон.

— Черт! — он повернулся ко мне. — На нас опять напали.

Я замер и уставился на брата. Он повернул телефон, чтобы показать мне текст и фотографию западного дока, пустых контейнеров и мертвых охранников, истекающих кровью на земле.

— Какого хрена? — сказал я, хватая пальто со спинки стула и надевая его. Мои братья последовали моему примеру. Это было уже пятое нападение на наши доки и грузовые суда за последние полгода. Какой-то ублюдок пытался добраться до меня. И это работало. Никто, черт возьми, не осмелился бы связаться с фирмой Адли. И никто не может бросить мне вызов и выжить, чтобы рассказать об этом кому-либо.

— Трусы, — сказал я. — Прячутся за подлыми нападениями и убивают охранников. Вместо того чтобы встретиться со мной лицом к лицу! — я проверил обойму пистолета, убедившись, что она полна. И сунул его обратно в кобуру пальто. — Нам нужно все проверить. — Я повернулся к Бетси. — Следи за Ческой. Не выпускай ее из виду.

— Обещаю, Арти, — сказала она, и я почувствовал, как огонь немного утих. Затем я вышел из комнаты, и мои парни последовали за мной. Кто бы там ни покушался на наше снаряжение, он умрет. Как и те торговцы, которые связались с Ронни, а теперь нацелились на Ческу.

Дьявол внутри не позволит мне потерпеть неудачу.

Глава 8

ЧЕСКА

Мои ноги не двигались. Я попыталась пошевелиться, подбежать к Фрейе, ползущей по полу в нескольких футах от меня, но не смогла дотянуться до нее. Ее глаза расширились, и она потянулась к горлу. Кровь. Так много крови хлынуло из ее горла, из ушей, из глаз.

— Нет! — кричала я, чувствуя, как мое сердце разрывается на части.

— Ческа? — я резко повернула голову вправо и увидела Арабеллу, спотыкающуюся в тумане. Она искала меня, протягивая руку. Чтобы я проводила ее домой.

— Арабелла, — сказала я и попыталась взять ее за руку. Ее пальцы почти встретились с моими, когда из тумана появился нож и вонзился ей прямо в грудь. Ее губы шевелились в беззвучном крике о помощи. И она упала на землю.

Я закричала, глядя, как она падает. Тело Фрейи исчезло в луже ее собственной крови. Затем туман рассеялся. И все они вместе с ним. Фрейя, Арабелла, папа и Хьюго.

Они исчезли... Они были мертвы.

Мое горло саднило от крика, а щеки болели от слез. Я не смогла их спасти. Не смогла...

Я услышала голос еще до того, как открыла глаза. Это Фрейя. Она всегда пела, когда собиралась. Я улыбнулась, радуясь, что это был всего лишь кошмар. Мое бешено колотящееся сердце постепенно успокаивалось, пока я пыталась выбросить этот ужасный сон из головы. Открыв глаза, увидела незнакомый потолок. Голос все еще звучал, но он был глубже, чем мягкий голос Фрейи. Более плавный. Более фальшивый.

Сбитая с толку, я повернула голову набок и увидела девушку, которую никогда раньше не встречала. У нее были длинные каштановые волосы, свободно падающие на плечи. Одна сторона ее волос была откинута назад, открывая фарфоровую кожу и ярко-голубые глаза. Она была высокой и стройной, одетой в узкие черные джинсы и белую рубашку, заправленную за пояс. Она была очень красивая.

Я нахмурилась, гадая, кто бы это мог быть, но тут память начала возвращаться, накрывая меня тяжестью последних произошедших событий. Папа… Хьюго… Фрейя… Арабелла…

Это был не сон. Это был не просто кошмарный сон. Это была реальность. Все это было реально. Из меня вырвался болезненный всхлип. Губы все также пульсировали от боли. Я поднесла руку ко рту и коснулась распухших губ. Вспомнила, как меня ударили, как тащили к фургону… Как я бежала. «Спарроу Рум». Артур. Артур…

— Артур, — прошептала я. В горле будто были осколки стекла.

— Ш-ш-ш, — девушка поднесла мне ко рту стакан воды. Я взяла его и попыталась сесть. Я должна была что-то сделать. Мои подруги… Папа… Хьюго… — Позволь мне помочь, — сказала она. Ее акцент поразил меня, хотя моя голова, казалось, была наполнена туманом. Она была кокни, как и Артур. Она взяла меня под руки и приподняла, чтобы я села. Но я выронила стакан, намочив край кровати. Голова безумно кружилась, и я потеряла равновесие. Прижав ладонь ко лбу, я глубоко дышала, пока комната не выровнялась и волна тошноты не отступила.

— Прошу прощения, — сказала я, открывая глаза и опуская руку на влажную постель.

— Ничего страшного, дорогая, — сказала девушка и откинула простыню. Я посмотрела вниз. На мне была ночная рубашка. Я не помнила, как надевала ее. Я не понимала, что происходит. Все казалось слишком нереальным.

— Я вымыла тебя и одела после того, как доктор осмотрел тебя сегодня утром.

— Сегодня утром? — спросила я. Замешательство росло, пока я оглядывала комнату. Повсюду виднелись старые балки, косой потолок, стены были белые и неровные, как у большинства старых зданий. Минималистичная комната была обставлена винтажной мебелью.

Дом Артура. Его знаменитая перестроенная церковь.

Девушка стояла рядом со мной. Я внимательно вгляделась в ее лицо. Она была такая хорошенькая, с россыпью веснушек на носу.

— Дорогая, ты проспала около двадцати четырех часов.

— Правда?

— Ты была измотана. Твоему телу нужно было время, чтобы восстановиться после того, что ты пережила. — Она откинула простыни и стянула их с кровати. — У тебя хватит сил сесть на этот стул, если я помогу тебе подняться? Мне нужно сменить постель.

Я пошевелила ногами и, несмотря на боль в боку, смогла сдвинуть их с кровати. Девушка взяла меня за руку и помогла встать. Я слегка охнула, когда боль пронзила мою рану. Но после того как мне стало легче, я позволила ей помочь мне сесть. Это было то самое кресло, на котором сидел Артур, когда приходил ко мне. По крайней мере, мне показалось, что он приходил. Может быть, это мне тоже приснилось.

— Меня зовут Бетси. — Девушка одарила меня убийственно красивой улыбкой. — Бетси Адли.

Мои брови, должно быть, поднялись, когда она произнесла свою фамилию, потому что потом подмигнула мне и сказала:

— Я кузина Артура.

Я пожала ее протянутую руку.

— Ческа.

— О, я знаю, кто ты. — Я не была уверена, что она имеет в виду и как понять тон ее слов. В голове стучало, и я едва могла сосредоточиться. — Вот, — сказала Бетси. Я подняла глаза и увидела в ее руке две таблетки и стакан воды. — Твое лекарство, назначенное доктором. Обезболивающее. — Я молча взяла их у нее, проглотила и молилась, чтобы они быстро подействовали.

Бетси перестилала постель и то и дело посматривала в мою сторону. Когда она закончила, помогла мне вернуться на кровать, взбивая подушки, чтобы я могла сесть прямо. Мне казалось, что я нахожусь в каком-то ужасном сне. Волны эмоций продолжали обрушиваться на меня. Печаль, гнев, оцепенение... Я изо всех сил пыталась удержать это состояние. Потом подумала об Артуре. Я посмотрела на свою руку, и мне показалось, что я чувствую его ладонь на своей. Его призрачное прикосновение.

Мой взгляд скользнул к двери.

— Его здесь нет, — сказала она. Я посмотрела на нее. — Все уехали.

Бетси протянула мне поднос, который я даже не заметила на маленьком кофейном столике возле большого камина. Томатный суп и хлеб с маслом.

— Я дала ему немного остыть, — она положила поднос мне на колени. — Попробуй немного поесть. Ты, должно быть, умираешь от голода.

Желудок скрутило, как только мой разум заставил меня вернуться к моим подругам в отеле, к видео с моим отцом и Хьюго. Мое тело вздрогнуло, и я начала задыхаться. Я не могла дышать. Мне казалось, что я не могу дышать!

Кровать прогнулась, и Бетси встретилась со мной взглядом.

— Дыши. — Бетси глубоко вздохнула, и я последовала ее примеру. Мой бешеный пульс начал замедляться, и тиски, сжимающие мои легкие, начали ослабевать. Я вдыхала и выдыхала, повторяя за Бетси, пока паника не утихла и не осталась только боль в груди. — Ешь, Ческа. Тебе нужны силы.

Я смотрела вниз, на томатный суп, но все, что я видела, это кровь. Алая кровь Фрейи, кровь Арабеллы… Папы и Хьюго, безжизненно осевших на стульях.

— Я не могу выкинуть их из головы, — прошептала я, мои глаза остекленели, и разум снова вернул меня в то место. Но чем глубже я погружалась в воспоминания, тем сильнее чувствовала, как что-то внутри меня нарастает. Стены. Стены, растущие с головокружительной скоростью, в попытке блокировать воспоминания и не дать мне окончательно разбиться на кусочки.

— Я знаю, — сказала Бетси с пониманием. — Я и сама была в похожей ситуации. — Она пожала плечами. — Я имею в виду, когда того, кого ты любишь, убили. Прямо перед тобой.

— И ты это видела? — спросила я, чувствуя себя так, словно находилась под анестезией. Каждый вдох и каждый стук сердца обжигали эмоциями, которые разрушали меня, пожирали и медленно убивали.

Шок. Должно быть, это был шок. Мне было все равно. Я просто не хотела сейчас ничего чувствовать.

— Моя мачеха, — сказала Бетси, возвращая мое внимание к ней. Она встала и налила мне еще стакан воды из графина, который стоял на прикроватном столике. Я снова выпила весь стакан. — Враги Адли убили ее некоторое время назад.

— Прямо на твоих глазах?

— Прямо на моих глазах. — Бетси едва заметно вздрогнула. Она откинула назад мои волосы, затем собрала их и завязала в пучок, чтобы они не падали мне на лицо. — С тобой все это только-только случилось. И такого рода события не являются нормой в твоей жизни. Но для тех, кто часто видит подобные вещи, все становится легче. Пережить не то, что с ними случилось, а потерю. И продолжать двигаться дальше.

— Это правда так? — спросила я. Но я уже начала переставать что-либо чувствовать. Как будто боль была заперта в клетке. Закрыта на замок до тех пор, пока я не буду готова освободить ее.

Но когда я подумала о лице Артура, я снова почувствовала. Я чувствовала все эмоции, которые когда-либо испытывала с ним — любовь, счастье, разочарование и боль. Но в основном потребность его присутствия. Жгучая, всепоглощающая, всеобъемлющая потребность. Все внутри меня онемело, спрятано за высокими стенами… кроме него.

Он был привратником, охранявшим двери сквозь эти стены.

Бетси села на кресло, и я ухватилась за мысль об Артуре. О том, что с ним я в безопасности.

— Ешь, дорогая.

Словно робот, я опускала ложку в суп и ела. Почти не ощущая вкуса. Все это время я чувствовала, что Бетси наблюдает за мной. Не уверена, было ли это подозрение или беспокойство с ее стороны.

Когда я доела, она унесла поднос, оставив меня одну всего на несколько минут, прежде чем вернуться. Я слышала, как она разговаривала с кем-то в коридоре. Мое сердце тут же забилось быстрее при мысли, что это может быть Артур. Я хотела увидеть его. Мне нужно было увидеть его. Он заставлял меня чувствовать себя в безопасности. Странно, но рядом с ним так было всегда.

Но когда Бетси вернулась, она была одна. В руке она держала бокал вина. Она села на кресло Артура и внимательно посмотрела на меня.

— Итак, — сказала она после нескольких напряженных минут. — Ты — это она.

Это был не вопрос, а скорее констатация факта.

— Она? — спросила я, подавляя дрожь беспокойства от этого странного замечания.

Бетси прикусила губу.

— Та, кто хранит кусочек красного во всепоглощающей тьме Артура. По крайней мере, так говорит Винни. Как бы там ни было, я подумала, что это чертовски поэтично.

— Я… Я не понимаю.

Бетси потягивала красное вино.

— Я знаю, что не понимаешь. Потому что он никогда не скажет тебе. Потому что мой упрямый, самоотверженный кузен никогда не примет то, что ему нужно или чего он хочет. Вместо этого он позволил бы злу поглощать себя, день за днем, чтобы спасти тебя. Пока от него не останется ничего, кроме бездушного призрака того, кем он когда-то был. Жизнь которого наполнена грехом, убийством и смертью.

— Артур? — спросила я, пытаясь разгадать загадки, которыми она говорила.

Дверь открылась, обрывая меня, и я затаила дыхание. Но тут появилась светловолосая девушка, а за ней потрясающая афро-карибка, держащая ее за руку. Обе были одеты в черные костюмы-тройки, обе на высоких каблуках. Даже несмотря на свое разочарование, я не могла не думать о том, как поразительно они выглядели вместе.

Они остановились у края кровати.

— Вера, — сказала Бетси, указывая на блондинку. — И ее подружка, Ронни.

— Привет, — сказала я, гадая, кто они и зачем пришли ко мне.

— Ну, в жизни ты еще красивее, и это при том, что твое лицо в таком ужасном состоянии, — сказала Вера.

Ронни пожала плечами.

— Теперь я понимаю, почему он так зациклился на ней, — сказала она Вере, положив подбородок ей на плечо и изучая меня.

Вера ухмыльнулась и посмотрела на Бетси.

— И что? О чем мы думаем?

— Я думаю, судя по тому, как она смотрит на дверь и задерживает дыхание каждый раз, когда кто-то входит, это выглядит многообещающе.

— О чем вы говорите? — частицы гнева пробивались сквозь тяжелый туман в моей голове, сжигая онемение в моем сердце.

Бетси наклонилась вперед. Вера скрестила руки на груди.

— Почему ты собиралась выйти замуж? — спросила Бетси.

Я напряглась и в шоке уставилась на Бетси.

— Что? — прошептала я, отказываясь представлять Хьюго на том стуле, умоляющем сохранить ему жизнь, только чтобы в итоге получить пулю в голову.

— Почему ты собиралась выйти замуж? — эхом повторила Вера, и я встретилась с ее ледяными голубыми глазами, которые холодно смотрели на меня. Лицо Ронни ничего не выражало, но ее внимание тоже было приковано ко мне.

— П-потому что я любила его. — Полуложь казалась такой грешной, соскользнув с моего языка.

Бетси со скучающим видом откинулась на спинку стула.

— Ты любила его? Хьюго Харрингтона?

Я посмотрела на кольцо на своем пальце и почувствовала, как притворство покидает меня. Я вспомнила Хьюго, стоявшего на коленях и просившего меня выйти за него замуж год назад, и то, как мое сердце и желудок сжались, потому что он был не тем, кого я хотела. Потому что только один человек был в моей голове, когда он все это делал.

Артур. Всегда только он.

— От меня этого ждали, — я сняла кольцо. Без него мой палец казался таким легким. Я ненавидела себя за то, что думала об этом, но это было так, будто сбросить бремя. Я держала в руке кольцо с бриллиантом в четыре карата, камень отбрасывал лучи от лампы рядом со мной на постельное белье. — Мой отец... он не позволил бы мне отказаться.

Я сморгнула слезы и снова почувствовала боль в груди от того, что мой отец никогда по-настоящему не заботился о моем счастье. Ему нужно было, чтобы этот брак состоялся, чтобы Хьюго получил права на бизнес, как наследник моего отца. Чтобы общество видело в нас достойную пару. Он хотел, чтобы все его утки выстроились в аккуратный ряд.

— Ты любила его? — спросила Вера. Я посмотрела на нее, потрясенная прямым вопросом, исходящим от кого-то, кого я не знала. — Хьюго. Ты любила его? Только не ври. Терпеть не могу лжецов.

Это было похоже на предательство, но, в конце концов, я покачала головой и прошептала:

— Нет. — Я невесело засмеялась. — Но, думаю, он любил меня, если конечно это имеет значение. — Я вздохнула. — Я была с ним много лет. И не похоже, чтобы кто-то еще собирался просить моей руки.

— Ты уверена в этом? — спросила Ронни.

Я нахмурилась.

— Более чем.

— Ты любишь Артура? — спросила Бетси так же прямо, как и Вера. Я повернула к ней голову и почувствовала, как кровь отхлынула от моего лица. Я покачала головой, но, в отличие от правды, которая пыталась вырваться, когда меня спросили, люблю ли я Хьюго, ложь о том, что я не люблю Артура, была менее откровенной.

На губах Бетси появилась торжествующая улыбка. Она снова повернулась к Вере и Ронни, и между ними завязался безмолвный разговор.

— Он не любит меня, — наконец сказала я, прерывая их странное молчаливое общение. Это привлекло их внимание. — Какая разница, люблю я его или нет, если это не взаимно? — я расправила плечи и собрала всю оставшуюся во мне решимость. — Я была для него приятелем по сексу пять лет, вот и все. Он трахнул меня и бросил. Он не впускал меня в свою жизнь и ничего не рассказывал. — Я рассмеялась, но даже мне этот смех показался горьким. — Я просто была пафосной киской, которую он трахал, потому что мог. Любовь для него даже не участвовала в этом уравнении.

— Ты чертовски слепая, — сказала Вера.

Я уставилась на нее.

— Почему?

Она покачала головой, смеясь про себя.

— Я спросила, почему, черт возьми, я слепая? — огрызнулась я, не заботясь о том, что она была частью фирмы и могла застрелить меня там, где я лежу. Что мне еще терять?

— О, привет. Вот и она, черт возьми. — Вера посмотрела на Ронни, приподняв бровь. — Что сказал Винни? Вокруг нее тоже была тонкая полоска тьмы? Похоже, мы только что с ней столкнулись.

Бетси встала со стула и села на кровать рядом со мной.

— Ческа Харлоу-Райт. Моя сестра по оружию пытается сказать тебе, что Артур, мой дорогой кузен, просто одержим тобой. И что ты, — она изобразила в воздухе кавычки, — «пафосная киска», которую он трахнул. И единственная за всю его жизнь, кто сумел что-то пробудить в нем. Единственный человек, который заставил его открыть свое сердце настолько, чтобы впустить хоть какой-то свет.

Мне стало трудно дышать, будто меня ударили в грудь кулаком, несмотря на то, что сердце забилось сильнее. Я не могла понять, что говорит Бетси. Она, должно быть, лжет... но зачем ей лгать?

— Ческа, если ты думаешь, что мой кузен не любит тебя… так одержимо, так по-собственнически и так яростно… — Она ухмыльнулась. — Значит, ты не так умна, как внушают нам твои многочисленные дипломы из Оксфорда.

— Он бросил меня, — возразила я. Внутри вспыхнуло что-то вроде сопротивления, искореняя оцепенение, которое окутывало меня в течение последних нескольких дней. — В ту ночь, после… — Я посмотрела на трех девушек, стоящих около меня и поняла, что в ту ночь погибли их отцы. — Когда вы потеряли своих отцов. После той ночи он бросил меня. Хладнокровно. Жестоко. Больше я о нем ничего не слышала. Он выбросил меня из своей жизни, как объедки.

Вера снова рассмеялась. Этот снисходительный звук действовал мне на нервы.

— Он приехал к тебе. В Оксфорд. Мы потеряли всех лидеров нашей семьи, наших отцов. В кому впал его отец, глава нашей фирмы. Это дерьмо попало в гребаный вентилятор для всех нас, а он пришел к тебе. Наследник Адли. Он оставил нас всех здесь, потрясенных и сломленных, и отправился в Оксфорд к тебе. И ты думаешь, что все это было просто трахом? — Вера перегнулась через спинку кровати. — Может, ты и хорошо трахаешься. И я могу себе это представить, куколка. Но ни одна гребаная киска не может быть настолько хороша, чтобы такой парень, как Артур, бросил бы все свои обязанности посреди кровавого дерьма, только чтобы сунуть в нее свой конец.

Я уставилась на нее, не зная, что сказать. Мой пульс бился так быстро, что я думала, вот-вот случится сердечный приступ.

— Но то, как он ушел…

Бетси взяла кольцо у меня из рук и подняла его в воздух.

— Он никогда не говорил и никогда не скажет нам. Потому что Артур — это чертова крепость. — Она внимательно посмотрела на бриллиант. — Но думаю, что его поступок может иметь какое-то отношение к этому.

Я вспомнила, как проснулась от того, что он держал меня за руку, смотрел на кольцо, а потом отшвырнул мою руку обратно на матрас, как будто я ему противна. Нет, не я. Оно. Это чертово кольцо.

— Это было началом его восхождения. — Ронни села на край кровати и прислонилась к изголовью, непринужденно общаясь со мной, как будто мы были подругами много лет. — Его восхождения к Темному Лорду Лондона. — Она произнесла это имя, данное таблоидами, и устало закатила глаза. — В тот вечер он вернулся домой другим. Какой бы свет не оставался у него внутри, он был потушен к чертовой матери.

— Ты, — сказала Вера, усаживаясь на кровать напротив подруги, каблук ее сапога на шпильке почти проткнул одеяло. — В ту ночь он потерял наших отцов, своего отца и... тебя.

— Ты не какая-нибудь шикарная цыпочка, которую он трахал несколько лет, Ческа. Ты единственная, кого он впустил в свою жизнь, как бы мало для тебя это ни было. Это была большая часть его души. Ты его чертов спаситель, — сказала Бетси.

— От чего? — прошептала я, не в силах осознавать услышанное.

— От самого себя. От темноты, которая почти полностью поглотила его, — сказала Ронни. — Она будет поглощать его до тех пор, пока в нем не останется ничего. Ни человечности, ни гребаной жизни.

— Все боятся Артура, и именно поэтому никто не связывается с нашей фирмой. Нельзя победить человека, который не боится смерти, — сказала Вера.

— И как бы это ни было полезно для нашей преступной семьи, мы любим нашего кузена больше, чем место на вершине гребаного лондонского преступного мира, — сказала Бетси. — Если он и дальше будет так жить, то умрет в одиночестве, никогда не познав любви. Постоянно преследуемый призраками всех людей, павших от его руки. — Бетси вздохнула. — Совсем, как его отец. — Она сделала глоток вина. — Как бы я ни обожала своего дядю Алфи, на самом деле он умер много лет назад. Он умер, когда моя тетя и кузина сгорели в пожаре. И вместо того, чтобы любить Артура сильнее, он превратил его в мужчину, с которым никогда нельзя связываться. Который стал самым грозным криминальным авторитетом в Лондоне. Он сделал своего сына непроницаемым. Бесчувственным. Он сделал его смертельно опасным.

— И придурком, который не может выражать свои чувства. Дядя Алфи боялся, что Арти ослабеет, если будет на это способен. — Вера взяла Ронни за руку. — Любовь, Чес. Артур был воспитан в убеждении, что любовь — это быстрый путь к гибели. — Она ухмыльнулась, но в ее ухмылке сквозила печаль. — Сильный и грозный Артур Адли, который убивает без угрызений совести, сбегает, как только сталкивается с этим чувством. Ирония судьбы, правда? Я бы сказала, что это единственная вещь в жизни, которая действительно пугает его.

— И тут появляешься ты, — сказала Ронни. — Богатая, шикарная и не имеющая ничего общего с его образом жизни. — Она пожала плечами. — Я уверена, ему было легко убедить себя, что вы двое ни за что не продержитесь долго. Никогда по-настоящему не будете вместе.

Она указала на кольцо.

— И в ту единственную ночь, когда он опустил свои стены и признал, что нуждается в тебе, оставив нас всех, он просыпается с этим. — Я вспомнила, как он плакал. Вспомнила слезы на моем животе и его руки, крепко обнимающие меня за талию, когда он сказал мне, что их всех не стало. Потом я вспомнила его холодные, безжизненные глаза, когда он выходил из моей квартиры, даже не оглянувшись.

Я видела то, что они описывали. Я видела трещину в его броне. В течение нескольких заветных часов я видела человека, спрятанного в железной клетке. И вместо того, чтобы оберегать его, я вонзила меч в трещину и пронзила хрупкое тело изнутри, наблюдая, как он истекает кровью.

— Он держится от тебя подальше, — сказала Бетси. Я едва могла видеть ее сквозь затуманенное зрение. — Он поручил мне заботиться о тебе.

— Он будет охранять тебя, но не будет подпускать к себе, — сказала Вера.

— Я не хочу, чтобы он это делал, — сказала я, чувствуя, как во мне просыпается новая цель. Артур. Я сотру боль, которую причинило это злосчастное кольцо. Я исцелю то, что ранила в нем.

— Не имеет значения. — Вера склонила голову набок. — Он облажался, понимаешь? — она улыбнулась, и я поняла, что это не из жалости к Артуру. Это была гордость. — Он убивает. Много. Он чертов повелитель смерти.

— Я знаю. — Я вспомнила мужчин в Марбелье, когда нам было по восемнадцать. Как он легко зарезал их и заставил четвертого парня отрезать себе член.

— И тебя это не смущает? — спросила Вера.

Я пыталась найти в своем сердце хоть каплю ненависти к тому, кем и чем был Артур. Но я всегда знала. Я всегда знала о его семье, и о том, что он делал. Я была свидетелем этого и все равно вернулась. И я не могла найти в себе силы ненавидеть того, кто спас мне жизнь.

Дважды.

Теперь он спас меня дважды.

Мир разваливался. Может быть, для того, чтобы по-настоящему жить, нужно было вытерпеть все это. Сейчас, когда по моим венам бежали только опустошение и горечь, это меня совсем не беспокоило.

— Не так, как должно бы, — наконец ответила я. Девушки посмотрели друг на друга. Я увидела в их глазах что-то вроде облегчения и, возможно, намека на волнение. Это заставило меня что-то почувствовать. Заставило какую-то давно забытую часть меня наполниться чем-то неизвестным. Но, в первую очередь, я позволила их словам о том, что Артур любит меня, проникнуть в мои кости, избавляя от боли.

Я не могла в это поверить. Какая-то часть меня сомневалась. Верила в то, что они обманывают меня, дразнят, пытаются заставить сбежать из дома Артура. Но по их искренним лицам я поняла, что это не так. Они обожали Артура, это было видно любому. И также боялись за него. Боялись, что человека, которого они все любят, окончательно поглотит тьма. Утащит вниз, в ад, из которого он никогда не сможет вернуться.

— Это будет нелегко, — сказала Бетси. Я не уверена, касалось ли это меня, Веры и Ронни, или всех нас. Ее взгляд был устремлен на огонь, бушующий в камине. — Он будет сопротивляться. Будет испытывать. Доводить до предела, чтобы понять, что она сможет принять. — Бетси зажмурилась, возвращаясь в здесь и сейчас. — Он бросит тебе вызов, если ты попытаешься показать ему свою любовь. Он будет сопротивляться, потому что это все, что он умеет. Он попытается все испортить. Будущее, которое, как ему говорили, у него никогда не будет.

— Конечно, это не дает ему право вести себя как полный придурок, — сказала Ронни, скривив губы в ухмылке. — Не позволяй высокомерному ублюдку игнорировать то, что тебя бесит. Не позволяй ему обращаться с тобой как с дерьмом. — Я поймала себя на том, что улыбаюсь ей. Она подмигнула. — Оттолкни его. Брось ему вызов. Дай ему попробовать его собственное лекарство.

Я попыталась представить себе мир, где Артур мог бы любить меня, а я могла бы свободно любить его в ответ. Я никогда не позволяла себе верить в это. Эти мысли были за пределами моих фантазий, так что это было трудно даже представить. Но эти девушки говорили мне, что это возможно. Что он хотел меня так же сильно, как я его. Что он ждет меня, мне лишь нужно пробиться сквозь его тьму, чтобы найти его.

Остатки света, которые, по-видимому, все еще оставались.

Я тонула в горе. Сокрушительные волны печали поглотили меня целиком, увлекая в глубины отчаяния. Но возможность того, что я могу любить Артура, а он будет любить меня в ответ, была сродни тому, что его рука погружается в неспокойное, бурное море и приподнимает мою голову над водой.

Теперь я думала о своей жизни. Странный и незнакомый путь, который теперь предстал передо мной. Выстроенный из крови и смертей тех, кого я любила. Меня охватывало беспокойство... но не тогда, когда я думала об Артуре, идущем рядом. Держа меня за руку.

С ним я была спокойна.

— Я люблю его, — повторила я, на этот раз громче, с большей уверенностью. — Я всегда любила его. Больше никого. Только его. — Я рассмеялась, не заботясь о том, как жгло порез на губе. Я слишком долго таила в себе это признание, никогда не говоря об этом ни одной живой душе. Но сейчас я исповедовалась так же честно, как католический паломник, изливающий душу священнику.

Казалось вполне уместным, что исповедь происходила в перестроенной церкви и, по иронии судьбы, о человеке, которого уподобили самому дьяволу.

— Хорошо, — сказала Вера, и я поймала ее мимолетную улыбку. Может быть, она не такая уж грозная, какой себя показывает.

— А теперь перейдем к другим вопросам. — Ронни достала из кармана листок бумаги и положила передо мной фотографию. Мне потребовалось несколько минут, чтобы отвлечься от уголька надежды, вспыхнувшего в моем разбитом сердце. На снимке был какой-то знак, клеймо на чьей-то коже. Он был круглым, с V-образной фигурой внутри. — Ты узнаешь его?

— Нет, — сказала я, нахмурившись. — А должна?

— Это было на твоих нападавших, — сказала Бетси, затем внимательно посмотрела на Ронни.

Ронни села и сняла пиджак и жилет. Она расстегнула галстук, несколько верхних пуговиц рубашки и сняла ее. Ее темная кожа была гладкой, красивого насыщенного цвета, если не считать небольшого клейма на лопатке. Я наклонилась, чтобы рассмотреть поближе, и замерла. Это был знак с фотографии. Тот же, что был на нападавших.

— Ты когда-то работала на них? — спросила я, чувствуя, как страх наполняет мои мысли.

Ронни резко повернула голову, и ее темные глаза стали ледяными.

— Я не работала на них, Чес. Я была у них в плену.

— Что?

В комнате было тихо и напряженно, пока Ронни одевалась. Надев пиджак, она села на кровать.

— Это история для другого раза, но меня похитили, — Вера взяла Ронни за руку. Ронни крепко сжала ее пальцы. Если не считать этого красноречивого жеста, Ронни была непроницаема и казалась непоколебимой. — Меня продали, Чес. Меня сделали шлюхой и рабыней. — Желчь подступила к горлу. Ронни глубоко вздохнула. — Меня спасли Адли. Взяли в свою фирму. — Она указала на фотографию клейма. — С тех пор я ищу этих ублюдков. — Она подняла на меня глаза, в ее взгляде было обещание. — А когда я их найду, то убью. Всех до единого.

— Их невозможно отследить, — объяснила Вера. — Они редко оставляют после себя какие-либо следы. Никто не знает, кто они. Мы близки ко многим криминальным семьям и организациям по всему Лондону. Черт возьми, по всей Великобритании. Их никто не знает.

— Твоя видеозапись была первой уликой, которая появилась у нас за последние годы, — сказала Бетси. — Мы надеялись, что ты сможешь пролить хоть какой-то свет.

Я отрицательно покачала головой.

— Я понятия не имею, кто они. — Я сделала паузу, когда кое-что пришло мне в голову. — Мой отец. Эти мужчины упомянули, что мой отец и Хьюго задолжали им деньги. Что они не заплатили им за какую-то ссуду. — И еще одна мысль посетила меня. — Печенье «Харлоу»? Кто сейчас им занимается? Неужели меня ищут? Полиция?

— Совет директоров вмешался в бизнес твоей семьи. На данный момент они его прикрыли. Но ты официально считаешься пропавшей без вести. — Вера улыбнулась и добавила: — Мы натравили копов, чтобы увести их подальше от нас. Это дает нам немного времени, чтобы разобраться, с кем именно мы имеем дело.

— Артур не остановится, пока не найдет их. Они посмели взять то, что принадлежит ему. Значит, они все умрут. Таков его закон.

— Ему… — сказала я, наслаждаясь тем, как это прозвучало, когда сорвалось с моего языка. Мне это слишком нравилось.

— Признает он это или нет, но ты принадлежишь ему, — сказала Бетси с озорным выражением на лице. — Все это время он спал. И настало время его разбудить.

В голову тут же пришла мысль.

— Компьютеры моего отца. Его рабочая электронная почта. Его телефон. Его ноутбук. Может быть, это поможет. И Хьюго тоже. Они должны были с кем-то общаться. Где-то должно быть что-то, что может дать зацепку.

— Хорошая мысль, дорогая. — Ронни вытащила телефон. — Я распоряжусь, чтобы их привезли мне.

Пока Ронни печатала что-то на своем телефоне, я наблюдала за ней, гадая, через что ей пришлось пройти. Как только до меня дошло, реальность того, что должно было случиться со мной, поглотила меня.

— Они собирались забрать меня с собой, — сказала я вслух, чувствуя дрожь. — Это была плата, о которой они говорили, правда? Они не убили меня, потому что собирались продать? Чтобы вернуть деньги, которые задолжали мой отец и жених?

— Ты была бы дорогим трофеем, — сказала Ронни, как будто речь шла о какой-то вещи. — Я видела достаточно аукционов, чтобы понять это. Они так разозлятся, что ты сбежала.

— Тогда они захотят меня вернуть, — поняла я. Если они могли продать меня за большие деньги, это означало, что я была активом, который они не захотят просто так потерять.

Чья-то рука коснулась моей, отгоняя холод страха.

— Теперь ты Адли. Никто тебя не тронет, — сказала Бетси. Ее прикосновение было именно тем, что мне было нужно.

— Адли, — повторила я. Бетси сказала это с такой уверенностью, что я поверила. Мне это нравилось. Эти слова заставляли меня хотеть быть достойной этого.

— А где Артур? — спросила я.

Бетси понимающе улыбнулась.

— Он уехал по делам на несколько дней. Но он должен вернуться на выходные. У тебя достаточно времени, чтобы отдохнуть и подлечиться. Доктор сказал, что к тому времени ты будешь чувствовать себя намного лучше. Я бы сказала, почти вернешься к нормальной жизни.

— В субботу вечером, — сказала Вера, ее заявление смутило меня. Она встала с кровати. — Посмотрим, сумеет ли наша принцесса Челси убедить Лорда пойти с нами на нашу маленькую ночную прогулку.

— Куда? — спросила я.

— Увидишь, — сказала Ронни, явно уверенная, что Артур уступит и возьмет меня с собой.

— Будем надеяться, что ты не соврала, когда мы спросили, беспокоит ли тебя работа Артура.

Это могло означать только одно: в субботу нас ожидало единственное, что Артур принес в Лондон в изобилии, — смерть.

Глава 9

АРТУР

Я накинул пальто на вешалку и пошел по коридору. Приоткрыв дверь в комнату моего отца, увидел, что медсестра меняет ему пакеты с питательными растворами.

— Никаких изменений, сэр, — сказала она, заметив меня, и я кивнул. Я взглянул на лицо отца. Все также бледный. Все также неподвижный. Все также в гребаной коме.

Я закрыл за собой дверь и направился в гостевую комнату. Мне нужно было пройти мимо двери своей спальни. На самом деле, я пообещал себе, что даже не подниму головы и просто проигнорирую ее существование. Вместо этого я остановился прямо перед ней и повернул ручку. Было уже больше двух часов ночи. Снаружи была кромешная тьма, и я был измотан. Но не настолько, чтобы сопротивляться этому гребаному притяжению, что тащило меня в эту комнату.

Я открыл дверь. Лампы были выключены, но света от огня в камине было достаточно, чтобы я мог ее увидеть. Я попытался остаться в дверном проеме, чтобы посмотреть на нее издалека, но она повернулась во сне в мою сторону, и я не заметил, как зашел внутрь. Успев сделать всего шесть шагов, я застыл как вкопанный.

Синяки на ее лице почти исчезли. Распухшие губы уменьшилась до нормального размера, а порезы на ее теле были едва заметны.

Она выглядела как Ческа, которую я всегда знал. Моя чопорная и правильная девчонка из Челси. Та, в ком я терялся неделю за неделей. И этого никогда не было достаточно. И никогда, черт возьми, не будет.

Я уставился на открытую дверь позади себя. «Уходи, чертов придурок», — мысленно сказал я себе. Но вместо этого, я сидел в кресле и просто слушал ее дыхание. Наблюдал, как поднимается и опускается ее грудь. И старался не представлять, что бы случилось, если бы ее поймали торговцы. Где она была бы сейчас? Куда, черт возьми, они могли ее отвезти?

Я сжимал кулаки так сильно, что болели кости. Нам ничего не удалось выяснить. Исследования Ронни тоже пока что ничего не дали. Ничего из того, что не было бы известно моим знакомым. Они чертовски хитры. И не оставляли следов. И это чертовски бесило меня.

Мне нужны были ответы. А когда дело касалось Чески Харлоу-Райт, у меня их не было. Она всегда убивала мой разум. Как гребаное алгебраическое уравнение, решение которого мой придурок учитель ожидал от меня. Чертовски нерешаемо.

Ческа пошевелилась, и одеяло соскользнуло с ее тела. Она была одета в пурпурную шелковую ночную рубашку. Это заставило меня вспомнить, как я впервые трахнул ее в Марбелье. В ту ночь она была одета в пурпурное платье и выглядела как гребаная богиня, когда пробралась на мою яхту в кромешной тьме ночи.

Думая о ней тогда и видя сейчас, мне потребовались все мои силы, чтобы не забраться к ней в постель и не трахнуть ее, как в старые добрые времена. Но я заставил себя подняться. Я не стану этого делать. Я больше ни хрена в это не вляпаюсь.

Но когда уже собрался уходить, увидел ее руку. Эту чертову левую руку. Гребаная рана в моей груди, которая никогда не затягивалась, начала болеть при виде этого безымянного пальца, на котором больше не было того чертового бриллианта. Он исчез. Оковы, связывающие ее с Хьюго, исчезли. Я не мог отвести взгляд. Я не мог отвести взгляд от этого, теперь пустого, пальца.

Нужно уйти, придурок. Прямо сейчас. Вот что я говорил себе, пытаясь вернуть мысли обратно. Я устал. Я просто чертовски устал. Вот и все. Я ушел из спальни и попытался смыть с себя последние несколько дней, в течение которых заключал новые контракты с дилерами и гонялся за теми, кто, черт возьми, подумал, что было бы неплохо добраться до моих доков. Ничего. Точно так же, как с ублюдками, которые пытались забрать Ческу.

Кучка каких-то ублюдков. Меня это достало.

Я вытер пар с зеркала в ванной и уставился на свое отражение. Мне нужно сохранять холодный рассудок. Я найду мерзавцев, которые напали на Ческу, и отпущу ее. За последние несколько дней мысли о ней слишком часто забивали мне голову. Бетси слишком часто сообщала мне последние новости о ней.

Фарфоровая раковина заскрипела, и когда я посмотрел вниз, то понял, что она едва ли не треснула пополам от того, как я сжимал края руками. Проведя ладонями по лицу, я надел очки и лег на кровать, уставившись в потолок. Я не мог себе этого позволить. У меня есть семья, которую я должен защищать. И чертова тонна людей, которых нужно держать подальше от наших дверей. Ческа отвлекала мое внимание, и я не мог это себе позволить.

***

— Кто, черт возьми, еще здесь? — спросил Эрик, когда мы шли к заброшенному складу на окраине Эссекса. Он остановился рядом с припаркованным мерседесом. — И какой же безвкусный ублюдок предпочтет немецкую машину английской? Разве они не слышали о Бентли? Астон Мартин? Непатриотичные болваны.

— Старина Сэмми сказал, что у него есть еще один кандидат, кому он подумывает продать док, — сказал Чарли, держась рядом со мной. — Артур сказал, что слишком уважает старикашку, чтобы заставить отдать его нам. — Чарли улыбнулся и подтолкнул меня локтем. — Конечно, будет хреново, если старик Сэм заключит сделку с другим покупателем. Они пожалеют, что вообще когда-либо встречались с нами.

Раздутый от стероидов парень из синдиката старого Сэмми открыл дверь склада. Стол для совещаний стоял прямо перед нами. Сэмми сидел во главе стола, а слева от него сидели...

— Чертовы Лоусоны. Кто же еще, — прошипел Фредди рядом со мной. Гребаный Олли Лоусон встал из-за стола, его правая рука, Ник, последовал примеру своего босса.

Олли расплылся в улыбке, от блеска виниров на его зубах мне резало глаза.

— Вот и они! Король Артур и рыцари круглого стола.

— Лучше бы я был Ланселотом в этой истории, — сказал Эрик, обходя Фредди. — Он был симпатичным парнем, верно?

— Тогда какая же ваша роль? — сказал Чарли, обращаясь к Олли. — Плебеи?

Чарли поправил запонку, и я заметил, как Олли стиснул зубы. Этот ублюдок ненавидел нас так же сильно, как и мы его.

Почти.

Мы были водой и маслом. Наши бизнесы работали днем и ночью. И не пересекались между собой.

— Садитесь, садитесь, — сказал старик Сэмми, указывая на стулья с другой стороны стола. Я отодвинул стул рядом с ним и сел прямо напротив Лоусона.

Он свирепо посмотрел на меня, и мне потребовалось все мое терпение, чтобы не выхватить револьвер и не проделать дыру у него во лбу. Но, как и учил меня отец, я не реагировал. Я не выдал ни единой эмоции. Оставался невозмутимым. Он даже не стоил потраченной впустую пули.

— Что происходит, Сэмми? — спросил Чарли. — Ты собираешься легализовать нас? —  Чарли повернулся к Олли. — Или это ты решил пошалить и продать свою душу темной стороне?

— Мой бизнес легален, — сказал Олли. — На самом деле, дела идут так хорошо, что мне нужно больше доков, чтобы покрыть спрос. Некоторым из нас не нужно совершать преступления, чтобы добиться успеха.

Я закурил сигарету и выпустил дым через стол прямо в лицо Олли. Ноздри придурка раздулись.

— Что ты хочешь за него, Сэмми? — спросил я. Мне хотелось быстрее покончить с этим. — Заканчивай эту чертову театральщину и делай свой выбор: этот жалкий придурок или мы.

— Больше наркотиков в массы? — спросил Олли, ухмыляясь.

Раздался выстрел. Люди старика Сэмми сорвались со своих постов, держа оружие наготове. Я бросил взгляд через стол на Винни, который выстрелил в воздух. Он громко рассмеялся.

— Просто проверяю, есть ли в нем патроны. — Винни направил пистолет прямо в голову Лоусона. Олли замер, когда Винни склонил голову набок и прицелился, закрыв один глаз. Олли чуть из кожи не выпрыгнул, когда Винни хлопнул ладонью по столу и крикнул: — Бах!

Винни засмеялся еще громче. Его болезненный, издевательский смех был направлен прямо на вздрогнувшего Олли. Смех, который большинство жертв Вина слышали прямо перед тем, как он разорвал им глотки.

— Тише, тише, — протянул он, показывая пальцем на до смерти напуганных Олли и Ника. — Попались.

— Вы все, черт возьми, под кайфом, — прорычал Олли, постукивая себя по виску. — Больные на голову.

— Верно подмечено, — сказал Фредди, взглядом провоцируя Олли на следующий шаг.

Олли полез в карман. Я внимательно следил за каждым его движением. Но придурок не посмел бы напасть на нас. Кишка тонка. Он просто вытащил листок бумаги и положил его на стол перед Сэмми.

— Вот столько мы готовы заплатить вам. Дайте мне знать, что вы решите.

Олли кивнул Нику, и они вдвоем покинули собрание. Когда дверь закрылась, Сэмми сказал:

— Я был должен его отцу. А я всегда возвращаю свои долги. Этот был последним: просто позволить этому пафосному ублюдку прийти сюда было достаточной платой его старику. Долг уплачен.

— Его отец умер в прошлом году, — сказал Эрик.

— Можешь считать меня старомодным, но долг есть долг, — Сэмми покачал головой, смеясь и посасывая трубку. — Док твой. — Он подмигнул мне. — Он всегда был только для Ист-Энда. Если ты не рожден кокни, то от меня ни хрена не получишь.

Я встал и пожал Сэмми руку.

— Эссекс, Сэмми. Серьезно?

 Он пожал плечами.

— Моя старая швабра хотела уехать из города. Не мог же я, черт возьми, драться с ней из-за этого. Я стар, и у меня больше нет сил на это.

— Деньги будут у вас сегодня вечером, — сказал Эрик, пожимая руку Сэмми.

Когда мы повернулись, чтобы уйти, Сэмми сказал:

— Тяжело носить корону, Артур. — Я остановился и повернулся к одному из ближайших друзей моего отца. Он сидел, откинувшись на спинку стула, с трубкой в зубах, и смотрел прямо на меня.

— К счастью, у меня чертовски крепкая шея.

Сэмми никак не отреагировал, но потом кивнул, поняв, что разговор окончен. Если бы это сказал кто-то другой, то не обошлось бы без последствий. Но это был старик Сэмми. Он был частью гребаного Ист-Энда. Он был членом семьи.

— Кстати, разве вы не слышали? — Эрик обнял меня за шею. — У здешнего короля есть свой гребаный круглый стол, чтобы держать его в узде. Просто спросите Лоусона.

— Так оно и есть, — сказал Сэмми и кивнул одному из своих людей, чтобы тот открыл двери. Мы вышли, и я сел в первую машину. Чарли сел рядом. Остальные заняли свои места в машине позади нас.

Когда мы выехали обратно в Бетнал-Грин, Чарли сказал:

— Я отправлю людей следить за Лоусоном. Этот ублюдок напрягает меня.

Я закурил сигарету и глубоко затянулся.

— Он гребаный притворщик. Богатый идиот, играющий с папиными деньгами. — Я сделал еще одну затяжку. — Этот придурок даже не знал бы, что делать, если бы действительно захотел играть вне правил. Его разорвут на куски в ту же секунду, как он войдет в этот мир.

— И все-таки он так на тебя смотрел, — сказал Чарли, глядя в окно и наблюдая, как деревья сливаются в одну длинную темную линию. — Я приставлю к нему людей. Хочу знать каждый его шаг. Не нравится мне этот ублюдок.

Я вспомнил, как в Марбелье он преследовал Ческу, как чертова сыпь. Он убогий. Но пусть Чарли проследит за ним. Если этот ублюдок хоть на дюйм переступит черту, я хочу знать об этом. Я опустил стекло и выбросил окурок на дорогу. Холодный ветер наполнил машину, и я подставил лицо.

— Все готово к завтрашнему вечеру? — спросил я Чарли.

— Все готово. — Мой кузен улыбнулся. — Все пройдет отлично.

Я кивнул. Я больше не мог ждать. Во мне было столько сдерживаемого гнева, который мне нужно высвободить...

И я чертовски сильно хотел это сделать.

***

Я сидел у камина в старом кабинете моего отца. В маленькой комнате не было окон. Полки с книгами от пола до потолка занимали все четыре стены. По обе стороны комнаты к ним были приставлены две библиотечные лестницы. Старый письменный стол занимал северную сторону, а перед большим камином стояли два кресла с откидными спинками. Между ними стоял маленький столик, на котором лежала старая шахматная доска моего деда.

Я сидел в одном из кресел уже несколько часов. Знал, что на улице темно. Но понятия не имел, сколько сейчас времени. Может быть, часа два ночи. Мне было все равно. Я вел ночную жизнь, поэтому это не было для меня чем-то новым.

Передо мной стояла большая бутылка джина. Комнату заполняли только свет от камина и напольной лампы. Это была любимая комната моего отца. Место, где он мог хотя бы на минуту отгородиться от всего мира и давления, связанного с деятельностью фирмы.

Это была и моя любимая комната по той же самой причине.

Я сделал глоток джина, передвинул пешку на шахматной доске и уставился на фигуры. Вся моя гребаная жизнь была всего лишь одной большой шахматной партией между мной и Богом.

И я не был уверен, кто, черт возьми, из нас выиграет.

Дверь медленно приоткрылась. Я уже собирался сказать, чтобы тот, кто потревожил меня, проваливал и дал мне несколько гребаных часов покоя, но когда увидел знакомые темные волосы и зелено-карие глаза, появившиеся в дверном проеме, не смог открыть рот.

Ческа обвела взглядом комнату. Мимолетная улыбка тронула ее губы, когда она увидела кучу книг. В то время как она была занята разглядыванием кабинета, я был занят тем, что смотрел на нее. Синяки практически исчезли, осталось только одно место на щеке, где на оливковой коже был заметен легкий синеватый оттенок.

На ней были узкие джинсы и короткая белая футболка. На ее лице не было ни капли косметики, и она все еще выглядела как гребаная модель. Словно услышав этот комплимент, она повернулась ко мне и расправила плечи.

— Так вот, где ты прячешься? — ее чертов шикарный акцент Челси окутал меня. Обычно я его терпеть не мог, но от нее это звучало прекрасно. Я закурил сигарету и просто смотрел на нее, гадая, что она будет делать и зачем вообще здесь. Я должен был послать ее к черту, обратно в свою спальню, с глаз долой.

Но так и не открыл рот.

Она шагнула внутрь, оглянулась на меня через плечо, повернулась и закрыла дверь. Когда дверь захлопнулась, она прислонилась к ней. Ческа встретилась со мной глазами. Затем ее взгляд скользнул по мне.

— Артур Адли без пиджака, жилета и галстука, — сказала она, улыбаясь. — Редкое зрелище.

Я снял их, как только вернулся домой со склада старика Сэмми. На сегодня с делами покончено. Я расстегнул несколько пуговиц на рубашке и сел здесь, чтобы пить, курить и ни хрена ни о чем думать.

Но проблема все равно нашла меня.

Проблема в виде богатой цыпочки с длинными ногами и самой сладкой киской, которую я когда-либо пробовал.

— Впечатляющая коллекция, — сказала Ческа, проходя вдоль книжных полок. Ее рука пробежала по корешкам сотен старых книг в твердом переплете. Она подошла ближе ко мне, используя книги как предлог, и остановилась у серебряной барной тележки. — Можно? — она подняла хрустальный бокал. Я кивнул и сделал еще одну долгую затяжку. Ческа налила себе джина и прошла мимо меня, остановившись у свободного кресла напротив.

Я, черт возьми, не приглашал ее сесть. Я хотел посмотреть, сбежит ли она из-за отсутствия у меня манер или все равно сядет. Ческа посмотрела мне прямо в глаза и опустилась в кресло. Моя щека дернулась от вызова в ее глазах. Она высоко вздернула подбородок, и я подумал, не этому ли ее научила та гребаная модная частная школа, в которой она училась.

— Ты не заходил ко мне, — прямо сказала она и сделала глоток джина. Она явно хотела, чтобы я считал, что ей наплевать на то, что я не разрешал ей находиться здесь. Но легкая дрожь в ее голосе выдавала то, что она нервничает.

— Был занят. — Я поставил джин на стол и снял очки. Протер линзы о рубашку и снова надел.

— Занят... — кивнула она. — Мне уже лучше, спасибо, что спросил. — Она закинула ноги на кресло и наклонилась поближе к огню. Отблески оранжевого и красного пламени плясали на ее щеках. Огонь отражался в ее глазах, когда она смотрела на меня. Сжимая джин в руках, она наблюдала за мной поверх хрустального бокала.

— И что за дела у тебя были? — спросила она, и я фыркнул в ответ.

— Семейный бизнес, — ответил я. Она кивнула, но я заметил, как на короткий миг на ее лице промелькнуло осуждение. Она глубоко вздохнула. Футболка натянулась на ее сиськах, и мне потребовалась невероятная сила, чтобы удержать свою задницу в кресле. Чтобы не опрокинуть гребаную шахматную доску между нами и не трахнуть ее прямо на полу.

Ческа ни хрена не догадывалась, что прямо сейчас я представляю, как прижму ее к книгам, которыми она только что восхищалась, и войду в нее сзади.

Она указала на шахматную доску.

— Ты играешь один?

Я докурил сигарету и бросил окурок в огонь.

— Ты играешь? — я проклинал свой гребаный язык за то, что задал ей этот вопрос. Я поклялся держать девчонку из Челси на расстоянии. Мы найдем ублюдков, которые охотились за ней, и она отправится обратно в свою идеальную маленькую жизнь, подальше от Темного Лорда, который какое-то время трахал ее. Я знал, чем закончится эта история. Аристократам и простолюдинам не место рядом друг с другом.

— Боже, нет. — Она рассмеялась. Вызывающий привыкание звук заполнил комнату. Здесь не было окон, через которые мог бы вырваться этот смех. И я знал, что отныне этот звук будет преследовать меня каждый раз, когда я войду в этот чертов кабинет. — Я даже не знаю, с чего начинать.

Она наклонилась вперед, и вырез ее футболки открыл мне вид на ее сиськи без лифчика. Сиськи, которые я держал во рту сотни раз. Соски, которые я обводил языком и кусал, заставляя ее кричать.

Ческа взглянула на меня из-под длинных ресниц. Она чертовски хорошо знала, что делает. Но я не реагировал. Пусть попробует спровоцировать меня, как чертова сирена. Я хотел посмотреть, как далеко готова зайти шикарная маленькая принцесса, чтобы заставить меня сдаться.

Она указала на одну из фигурок.

— Это что?

— Пешка.

Ческа кивнула, принимая ответ.

— Наименее ценная фигура?

— Солдат, — сказал я. — Не так много сил, как у остальных, но, тем не менее, она необходима.

— Как твои солдаты? — спросила она. — Для твоей фирмы?

Очевидно, девчонка из Челси проводила свои исследования. Явно с подачи Бетси. Я знал, что моя кузина прониклась симпатией к Ческе. И я видел хитрость и коварство в глазах Бетси, когда она упоминала при мне Ческу. Я не знал, что задумала моя кузина. Но что бы это ни было, это не сработает.

— Как и мои солдаты, — подтвердил я.

Ческа кивнула и указала на ладью.

— Может двигаться только в стороны или вперед и назад, — объяснил я.

Она указала на коня. Затем я рассказал обо всех фигурах, пока не осталось две.

— Значит, — сказала она, — это, должно быть, король и королева. Я не очень много понимаю в шахматах, но это я знаю.

— Король и королева.

Ческа откинулась на спинку кресла и принялась изучать доску.

— Так все это… — Она указала на фигуры. — Весь смысл игры в том, чтобы защитить короля? — Я кивнул головой. — Если король падет, это будет шах и мат? — Я снова кивнул.

— И дай угадаю, — сказала она с изрядной долей язвительности в голосе. — Король обладает наибольшей властью?

— Напротив, — сказал я, и, допив джин, поставил стакан. — Эта честь принадлежит королеве.

Ческа открыла рот, но не произнесла ни слова. Я поднял короля и внимательно посмотрел на богато украшенную фигурку из черного дерева. На корону с крестом на вершине.

— Король — одна из самых слабых фигур. Все остальные должны защищать его, так как его возможности ограничены. — Я пристально посмотрел на Ческу. — Ему особенно нужна королева. — Я стиснул зубы, но позволил себе сказать: — Она его самая важная часть. Его защитник. Его сила.

— И это действительно так? — спросила Ческа, понизив голос. Румянец покрыл ее щеки, и она облизнула губы. — А без нее?

— Короля легко побить. Мат. Игра окончена.

Ческа кивнула. Она посмотрела на книги, окружающие нас, но я знал, что она не смотрит на их названия или обложки. Она снова повернулась к шахматной доске и взяла свою королеву. Фигура была из слоновой кости, гордо носящая корону.

Ческа допила джин, поставила бокал на стол и смело встретилась со мной взглядом.

— Тогда я бы сказала, что в интересах короля не отталкивать ее.

Я позволил ее словам проникнуть в мой мозг. А потом позволил факелу, который она только что поднесла, разжечь огонь во мне. Ческа не отрывала от меня взгляда. Она давила на меня. Бросала мне вызов. Пыталась спровоцировать.

Это было что-то новенькое.

Я улыбнулся. Широко. Ее глаза округлились. Наклонился вперед, упираясь локтями в колени.

— Король не очень-то любит игры разума, — сказал я, наблюдая, как грудь Чески поднимается и опускается все быстрее. — Он не тратит свое время на королев, место которым только в их чертовом мире. — Я бросил своего черного короля рядом с ее королевой из слоновой кости. Свет и тьма. Противоборствующие стороны. — Королев, притворяющихся, что жаждут тьмы, но на самом деле мечтающих о благородном рыцаре на белом коне, который увезет в замок, как в какой-то гребаной сказке.

Я еще больше наклонился над доской. Ческа осталась на месте. То, что она отказывалась сдаться, заставило мой член дернуться в штанах. Я чувствовал запах геля для душа, которым она пользовалась. Миндаль или еще что-то. Что-то сладкое. Что-то, от чего мне захотелось облизать каждый дюйм ее кожи.

— Король, которого королева намеревается спровоцировать, и есть тьма. — Щеки Чески покраснели, ее оливковый цвет лица не мог скрыть ее желание. — Он не живет в замке из слоновой кости. Он живет среди монстров в призрачном лесу. В его мире нет дневного света, только ночь. Вечная гребаная ночь. Ни луны, ни звезд на небе, ничего, кроме безжизненных деревьев со сломанными ветвями и засохших кустов роз, пронизанных похожими на кинжалы шипами.

Я изучал лицо Чески, пытаясь представить ее в моем мире. Пытаясь представить ее рядом, держащую мою чертову руку. И тут же выбросил эти мысли из головы.

Это было не по-настоящему. И никогда не сможет быть реальным.

— А вокруг его королевства самые страшные ужасы, какие только может вызвать любой уровень ада. Демоны и монстры охотятся за троном короля, стервятники кружат, готовясь украсть его корону. Его трон стоит на костях его врагов, на жертвах, которых он разорвал голыми руками. — Я наклонился еще ближе. Так близко, что чувствовал дыхание Чески на своем лице. — Жертвах, которых он с удовольствием убивал и душил, наблюдая, как они борются за воздух.

Ческа судорожно вздохнула.

— И все же королева все еще хочет его, — сказала она, и трещина, которую она пробила в моей груди много лет назад, начала пульсировать.

Я выдержал ее взгляд. Мысленно велел ей бежать. Спрыгнуть с кресла и бежать, пока еще это возможно.

— Королева знает, кто и что такое темный король, и она все еще хочет быть рядом с ним. — Она опустила глаза. Я глубоко вздохнул, зная, что, в конце концов, она не выдержит. Но ее взгляд вернулся к моим глазам, сверкая гребаным огнем. — Она всегда хотела быть рядом с ним. Даже когда не знала, что это повлечет за собой. Когда она не знала всего.

— Не знала всего... — огрызнулся я, мой голос сочился ядом.

Я поднялся с кресла и, обойдя стол, подошел к ней. Я пнул ногой стол с шахматной доской, и фигуры со стуком упали на деревянный пол позади меня. Я поймал Ческу в ловушку, положив руки на подлокотники ее кресла.

— Королева ни хрена не знает, — сказал я. — Она знает только то, что позволила себе услышать. Она делает вид, что понимает, что должен делать король, чтобы удержать свое королевство. — Я помолчал и, улыбнувшись, наклонился еще ближе. Так близко, что мой нос коснулся кончика ее носа. — Королева понятия не имеет, о чем просит. Она просто наивная маленькая принцесса, играющая в корону большой девочки.

Лицо Чески нахмурилось, и, застав меня врасплох, она подняла руку и схватила меня за подбородок. А меня не так-то легко удивить. Взгляд заволокло красной пеленой. Я, черт возьми, видел красное. Но вместо того, чтобы оторвать ей голову за то, что она осмелилась прикоснуться ко мне, мне пришлось бороться с желанием прижать ее к стене и, трахать, пока она не закричит и не попросит сделать это снова и снова.

— Эта королева не играет в переодевания, — прошипела она. — Она ждет, когда король перестанет говорить загадками и, черт возьми, покажет, кто он на самом деле. — Она улыбнулась, и от этого дерзкого вида у меня закипела кровь. Ее ногти впились в кожу на моей челюсти, и мой член напрягся. — Она ждет монстра, от которого ее все предостерегали. Чтобы он вышел поиграть. А не красивый фасад, за которым он прячется.

Ческа приблизила мое лицо к своему, коснулась губами моих губ и продолжила.

— Она ждет и всегда ждала, когда король покажет свое истинное лицо. И тогда он поймет, что ей не нужен доблестный рыцарь на белом коне, который увезет ее в счастливое будущее. Она ждет, когда появится чертов дракон, чтобы сжечь любого, кто встанет у него на пути, и потребовать королеву раз и навсегда. Ей нужен дракон, Ваше Величество, — насмешливо сказала она. — Она хочет огня. Ей нужны шипы и острые, как бритва, ветки. Она хочет вечной гребаной тьмы. Она хочет сидеть рядом с королем на его драгоценном троне из костей.

Ческа тяжело дышала, как будто адреналин бурлил в ее крови. Я схватил ее за запястье и сжал, пока ее пальцы не оторвались от моего лица. По тому, как жгло следы от ее ногтей, я понял, что она разодрала кожу до крови. Мое сердце грохотало в груди, а кровь превратилась в лаву, обжигающую и испепеляющую стенки моих вен.

— Ты хочешь тьму? — сказал я ей, прижимая ее грудью к спинке кресла. — Тогда ты получишь тьму. Тебе нужен гребаный дракон, огонь и кровь? Тогда ты получишь гребаного дракона. Ты хочешь костей, плоти и смерти? — я провел рукой по ее щеке и вниз по шее, затем прикусил зубами ее горло. — Тогда ты получишь гребаную смерть, — сказал я в ее обжигающую кожу.

Я отстранился, глядя на Ческу, которая сидела, откинувшись на спинку кресла и вцепившись в подлокотники. Смотрела на меня так, словно я был до последнего дюйма Темным Лордом, как меня называли в жалких газетенках.

— Завтра вечером ты можешь пойти с нами, и мы посмотрим, хочешь ли ты все еще жестокости и разврата, из-за которых, как ты утверждаешь, твоя киска становится мокрой.

Ее глаза сузились от моей грубости. Но, когда я подошел к двери, собираясь, черт возьми, убраться подальше от Чески и всего того, что моя злобная душа хотела услышать, она сказала:

— Я хочу, чтобы Темный Лорд на обсидиановой колеснице, запряженной черными лошадьми, унес меня в ад. А не рыцарь на белом коне. Он уже у меня был. Я позволила ему спасти себя. И он оказался никчемным.

Ческа встала, взяла с камина пачку сигарет и закурила.

— Мне нужен король из моих темных кошмаров.

Ческа опустила глаза и посмотрела на королеву из слоновой кости и короля из черного дерева, которых держала в руке. Она еще раз затянулась сигаретой, а затем затушила ее о самый центр королевы из слоновой кости. Черная метка запятнала белую фигуру. Я видел вызов в глазах Чески. Затем распахнул дверь и пошел в свободную комнату, в которой ночевал, пока она спала в моей постели.

Завтра вечером. Завтра вечером она увидит настоящего гребаного темного короля, с которым, по ее словам, она хотела разделить ад. Тогда и увидим, соответствуют ли ее убеждения тому, что она говорит.

Посмотрим, действительно ли она хочет быть королевой, чтобы идти со мной рука об руку. Через кровь и пытки.

Сквозь тьму и ад.

Глава 10

АРТУР

Я стоял у бара в ожидании Бетси и Чески.

— Ты уверен, что это хорошая идея, приятель? — спросил Фредди рядом со мной.

— Если она хочет быть в этом мире, значит, пусть пройдет испытание, — ответила за меня Вера.

— Он будет сдерживаться. — Чарли дерзко улыбнулся мне.

— Не буду, — сказал я, не сводя глаз с гребаной двери. — Она хочет увидеть все это дерьмо, которым мы живем. Значит, она увидит. Все, как оно есть.

— Не приготовить ли нам лимузин, чтобы увезти ее светлость после того, как она увидит наше логово? — спросил Эрик. — Я могу оставить его вместе с аптечкой наготове у запасного выхода.

— С Ческой все будет в порядке, — сказал Винни, выпучив глаза от нетерпения. Из всех моих людей он больше всего жаждал этих ночей. Почти так же, как и я. — Я видел, — Винни поднял голову и кивнул в потолок, как чертов псих. — Теперь вокруг нее больше черного. Еще есть немного красного, но гораздо больше черного. Все мертвы. Вся ее семья мертва. От этого всегда становится больше черного. И уже никогда не проходит.

Что-то сжалось у меня в животе. Я отошел от стойки, поправляя запонки, как раз в тот момент, когда дверь в гостиную открылась, и вошли Бетси и Ческа. Я замер, увидев девчонку из Челси. Она была одета во все черное. Узкие черные кожаные брюки обтягивали ее чертовы ноги, как вторая кожа. Ноги, которые казались бесконечно длинными. На ней был облегающий черный топ, заправленный в брюки с высокой талией. Волосы распущены, и она была накрашена. Я не видел ее накрашенной с тех пор, как она рухнула на пол моего ночного клуба. Из-за высоких шпилек она была всего на несколько дюймов ниже меня. Так мне было бы проще перевернуть ее и погрузиться в киску, если бы ей удалось продержаться эту ночь.

Ронни и Вера поднялись. Все замолчали. Бетси бросила на меня самодовольный взгляд и встала рядом с братом, взяв его под руку.

— Идем, — сказал я, направляясь к выходу.

— Сначала одна вещь, — сказала Ронни, и я остановился как вкопанный. Она повернулась к Ческе, смотревшей на нее с подозрением. Лицо Ронни ничего не выражало, когда она подошла к Ческе и прижала ее к стене. Ческа с глухим стуком ударилась спиной о стену. Я стиснул зубы, готовый вышвырнуть Ронни к чертовой матери. Я дернулся, но Вера бросила на меня свирепый взгляд. Она покачала головой, вынуждая меня остановиться. Ледяным взглядом я дал понять кузине, что, если прямо сейчас что-то случится с Ческой, они пожалеют об этом.

— Думаешь, что готова к сегодняшнему вечеру? — спросила Ронни. Ческа кивнула, высоко подняв подбородок, точно так же, как в кабинете прошлой ночью. Никогда не думал, что эта шикарная цыпочка способна на это.

Ронни ухмыльнулась, затем взяла лицо Чески и прижала ее голову к стене. Свободной рукой Ронни сунула руку в карман и что-то вытащила. Я шагнул вперед, подозревая, что это нож. Но она подняла какой-то серебристый предмет и улыбнулась.

— Тогда тебе лучше добавить кое-что убийственно красное к этим каблукам, — сказала она и покрутила в руке тюбик. Это была помада.

Я закатил глаза на весь этот театр и, расталкивая всех, двинулся к выходу. Проходя мимо, бросил взгляд на Ческу и заметил, как она улыбается Ронни, крася губы. Бетси рассмеялась, и мои парни последовали за мной. Мы сели в машины, и в зеркало заднего вида я увидел, что Ческа села с Бетси, Верой и Ронни.

В том месте, куда мы направлялись, нет смысла скрывать ее личность. Людям там все равно было наплевать, кто она такая. И они знали, что со мной лучше не связываться. Может, они и мои партнеры по бизнесу, но на всех них у меня было столько компромата, что хватит на всю гребаную жизнь. Место, куда мы направлялись, принадлежит мне. Никто из них не посмеет перейти дорогу кому-то из Адли. А если так, то это идеальное место для мести.

— Готов, старина? — спросил Чарли. По дерзкому выражению его лица я понял, что он имеет в виду не сам вечер. Речь шла о Ческе. Но прямо сейчас я не хотел думать о ней. Сегодня она увидит одно из наших предприятий и уйдет. Прочь из моей жизни и обратно в ее мир. Тогда я снова смогу нормально дышать. Потому что не уверен, что сделал хоть один полный гребаный вдох с тех пор, как она ворвалась в мою жизнь.

***

Машины остановились у старого склада в Майл-Энде. Я поднял воротник пальто и закурил сигарету. Чувствовал, как леденящий холод окутывает меня, и направился к помещению. Для нормальных людей это был просто склад, заполненный автомобильными деталями и прочим дерьмом. Для нас и тех, кто был в моем мире, это были врата в обитель греха.

Я распахнул дверь и спустился по лестнице. Солдаты Адли открыли стальные ворота, ведущие в подземелье.

— Все отлично, босс, — предупредили они. — Сегодня полный зал.

Как только открылись звуконепроницаемые двери, ночь Ист-Энда наполнил звук ударов кулаками о плоть. Оглянувшись через плечо, я увидел Ческу, идущую с Бетси, Ронни и Верой. Я указал подбородком в сторону Эрика. Он кивнул мне в ответ, приняв приказ не спускать глаз с нее и остальных девушек.

Запах пота и крови наполнил воздух, когда мы вошли внутрь склада. Это был мой настоящий клуб, а не «Спарроу Рум», заполненный пафосными придурками. Это был клуб, который приносил мне настоящие деньги.

— Артур, — люди приветствовали меня, когда я проходил мимо. Помещение было заполнено и мужчинами, и женщинами. И все из преступных синдикатов, которые нас не трогали. Партнеры. Знакомые, и те, кого у меня еще не было повода убить.

Арена за ареной заполнялись бойцами. Никаких кастетов, только голые кулаки. Места вокруг арен заполнились зрителями. Цезари смотрели сверху вниз на своих гладиаторов.

Я вел свою семью через толпу зрителей, пока солдаты Адли следили за аренами, принимали ставки и держали всех под контролем. Мы шли к задней части склада, где находились настоящие ринги. Лучшие бои. Большие деньги. Где единственный способ покинуть ринг не будучи победителем — в долбаном гробу.

Мои люди убедились, что все в порядке и наши места готовы. Это были лучшие места, гарантирующие, что нас видели все. Видели, кто правит этим гребаным замком. Кто здесь настоящий император, правящий всеми ими.

Я снял пальто и закурил сигарету, глядя вниз, на главную арену, где двое мужчин разрывали друг друга на части. У одного из них сломана челюсть и заплыл один глаз, но придурок не сдавался.

Одной ногой он уже был в гробу.

Бетси и Ческа сели позади меня, на несколько мест правее. Я посмотрел на девчонку из Челси. Ее глаза едва не вылезали из орбит, когда она оглядывала все вокруг, но она все еще не сбежала. Словно почувствовав, что я наблюдаю за ней, она посмотрела на меня и расправила плечи. Затем сосредоточилась на арене, как раз в тот момент, когда сильно избитому бойцу сломали шею, и он рухнул на пол. Судья дал сигнал, что все кончено, и поднял руку победителя. Ческа сглотнула, но, кроме этого, ничем не показала, что то, что она видела, было слишком.

Девчонка, изображающая из себя темную королеву, продолжала играть свою роль.

— Артур, черт тебя дери, — произнес знакомый голос. Я обернулся, затянулся сигаретой и увидел Ройала, президента лондонского отделения «Палачей Аида». — Давно не виделись.

— Ройал, — я оглянулся и увидел, что его люди наблюдают за боем. Перевел взгляд на байкеров и заметил, что кое-кого важного не хватает. Ройал пожал мне руку и отстранился.

— Где, черт возьми, Радж? — спросил я, не видя среди них болтливого придурка.

— Этот болван свалил от нас в Техас, — сказал Ройал, откидывая назад свои каштановые волосы до плеч. Он был одет как обычно. Джинсы, дерьмовые ботинки, белая футболка и куртка Палачей. Палачи были среди наших ближайших соратников. А Ройал был одним из тех людей вне моей семьи, которых я знал лучше всех. Один из немногих людей, кого я мог терпеть. У нас долгая общая история, и этот ублюдок должен мне услугу за возвращение одной из похищенных сучек клуба.

— Техас? — спросил я. — И что, черт возьми, в Техасе?

— Главное отделение «Палачей», — сказал Ройал, качая головой. — Ублюдок отправился туда, чтобы провернуть какую-то схему, и не вернулся. Этот черт так глубоко лижет задницу президенту головного отделения, что практически чистит там зубы.

— Он оставил нас без бойца, — сказал я.

— Нет. — Ройал кивнул подбородком в сторону своего вице-президента Джага.

Джаг подошел и пожал мне руку. Из-за его спины вышел парень примерно моего возраста, может даже моложе. Спортивного телосложения, покрытый татуировками с головы до ног. С темными глазами, обещающими гребаную смерть. — Кузен Раджа, Хром.

— Хром? — спросил Чарли, подойдя ко мне. Он пожал руки Палачам, оценивая нового бойца.

— Хром. Как один из самых твердых металлов в мире, — сказал Джаг. — Ты думал, что Радж — лучший боец, которого ты когда-либо видел? Подожди, пока не увидишь этого маленького ублюдка. Я рад, что его кузен застрял в Остине. Теперь у нас явный апгрейд.

Рефери объявил следующий бой, и Ройал похлопал меня по плечу.

— Наш черед.

Палачи вернулись на свои места, а Хром спрыгнул на арену. Я сел и с интересом наблюдал, как Хром убил своего противника ровно за тридцать секунд, двадцать из которых он просто играл со своей жертвой.

— Все, что я вижу, когда смотрю на этого парня, это знаки фунтов, — сказал Фредди. — Понятия не имею, нахрена, черт возьми, менять Лондон на Техас, но я рад, что Радж это сделал. Я был близок к тому, чтобы после еще одной тупой шутки выбить ему зубы.

Судья дал сигнал к следующему бою. Эрик поднялся со своего места и разделся до пояса. Глаза Чески расширились, и она что-то прошептала Бетси. Прежде чем Бетси успела ответить, Эрик подошел к моей кузине.

— Поцелуешь на удачу? — сказал Эрик Бетси.

Бетси наклонилась, и глаза Эрика расширились. Она остановилась прямо перед его губами.

— Пошел к черту, Мейсон. — Она дала ему пощечину, и звук был достаточно громким, чтобы его услышали зрители.

— Бессердечная сука, — сказал Эрик, улыбаясь. Он показал на нее пальцем. — Я трахну тебя после того, как выиграю.

Бетси закатила глаза, и Эрик спустился на арену. Татуировки в виде клоунов с садисткими улыбками покрывали каждый дюйм его кожи. Он дрался против нового чеченского бойца. Десять минут спустя Эрик был чертовски заряжен энергией, с кровью на руках и во рту. А мертвый чеченец жрал песок у его ног.

Следующим вскочил Винни. Он улыбнулся и наклонился к галлюцинации моей сестры, а итальянцы, сидевшие недалеко от нас, смотрели на него, как на сумасшедшего. Так оно и было. И именно поэтому он убивал любого, кого ставили с ним в бой. Я никогда не ставил против него.

В ту же минуту, как Винни оказался на арене, он стал тем животным, каким мы его знали. Ублюдок, который жил ради крови и желания убивать. Единственным поводком, который мог его удержать в это время, был призрак моей сестры. Если она когда-нибудь уйдет от него, в Лондоне будет, о чем беспокоиться, кроме меня.

Винни разорвал своего маньчжурского противника на части, и после того, как тот сдох, еще долго резал его на куски своими ножами. К тому времени, как Винни закончил, его соперник превратился в кучу искореженной плоти и костей. Винни запрокинул голову и заорал, когда судья, наконец, объявил окончание боя.

Он выскочил с арены с черными от адреналина глазами.

— Куда теперь? — спросил он меня. Я указал подбородком в сторону рефери на соседнеей арене. Он подозвал Винни, и тот снова пошел драться.

Я посмотрел на Ческу, которая все еще сидела на своем месте, как чертова статуя. Мои легкие сдавило. Девчонка из Челси едва справлялась. Она поймала мой взгляд. Затем, не сводя с меня пристального взгляда, вытащила из лифчика пачку денег и протянула ее дилеру, стоявшему рядом с нами.

— Все, — сказала она, убедившись, что я слышу, как ее чертов голос отдает команду. — На ирландца.

Дилер протянул ей карточку, и Бетси ухмыльнулась в мою сторону. Ческа снова посмотрела на меня с гребаным вызовом в глазах. Я не знал, где эта девчонка пряталась все эти годы, но принцесса явно избавилась от розового платья и постепенно начинала соответствовать этим гребаными кожаным брюкам, в которые она втиснула свою идеальную задницу.

Подошел Симус, глава ирландской мафии. Затем к нам присоединился Вано, глава цыган. Эти ублюдки и Палачи были так близки ко мне и моей семье, как я никому не позволял.

Бои продолжались до середины ночи. Когда завершились последние, мои солдаты вывели из склада последних бойцов и зрителей. Остались только мы, Палачи, ирландцы и семья Вано.

— Что происходит? — я услышал, как Ческа спросила кого-то.

Встав со своего места, я посмотрел на девчонку из Челси. Потом снял пиджак и рубашку, оголив торс. Ее взгляд остановился на моей груди, затем скользнул к моим глазам.

— Мы поймали несколько тварей, пытавшихся проникнуть в мое королевство, — сказал я, зная, что только она поймет намек. — И теперь король должен разорвать их на части.

Глаза Чески расширились, и я спрыгнул на арену.

Один из моих людей вытащил цепь, которую мы захватили из одного из наших доков. Тяжелая, с помощью которой ставили на якорь наши буксирные лодки. Цепь упала к моим ногам, и на арену втащили парня с черным мешком на голове. Один из моих солдат пнул его по ногам и швырнул на землю. Ублюдок упал, а затем стащил мешок с головы. Он крутил головой из стороны в сторону, пытаясь сообразить, где находится. Потом его взгляд остановился на мне, и кровь отхлынула от его лица.

— Мистер Адли. — Он отполз назад, как гребаная крыса, которой он и был. Я закурил сигарету и выпустил дым в воздух.

— Ты сдал Якудза, откуда прибудет один из моих кораблей. — Ублюдок начал качать головой, но одного взгляда на его дрожащую нижнюю губу было достаточно, чтобы понять, что он виновен. Этого и чертовой записи его телефонного разговора с Хиро, лидером Якудза, которую Ронни заполучила. — И они потопили корабль вместе со всем снаряжением, которое перевозили контрабандой, и заключили свою собственную сделку.

Я кивнул Ронни, и она подошла к краю арены. Достав мобильный, включила запись голоса подонка, чтобы все мои свидетели услышали.

— Артур, — сказал ублюдок и ударил себя по голове, как чертов псих. — Я облажался. Я действительно облажался. Пожалуйста…

Я ходил вокруг него, вдыхая запах лжи и страха, который источала его потная кожа.

— Ты был частью Адли. Под покровительством нашего имени. — Я указал на его уродливую гребаную рожу. — Тебе следовало бы с гордостью носить наше имя. Вместо этого ты на него нагадил. Ты, черт возьми, нассал на все, чем мы являемся, когда продал нас Хиро и его людям. — Ублюдок покачал головой, но я ни хрена не хотел больше слышать. Если я хоть что-то от него услышу, то пришью. Огонь в моей крови уже кипел, а дьявол внутри меня истекал слюной от предвкушения.

Я посмотрел на Симуса, Ройала, Вано и их людей, потом, наконец, на Ческу, которая сидела на краешке стула. Зажав сигарету между пальцев, я широко раскинул руки и сказал:

— Это суд Адли.

Чарли одобрительно кивнул. Он жил ради этого дерьма так же, как и я. Винни подпрыгивал на долбаном стуле, смеясь, в ожидании кровопролития. Фредди наблюдал со спокойной ухмылкой на лице, а Эрик хлопнул в ладоши.

— Место, где судят предателей. А они борются за свою жизнь.

Я повернулся и обратился к куску дерьма, сидящему на залитом кровью песке.

— Деннис Шорт, — громко сказал я, и мой голос разнесся по арене и пустому складу. — Добро пожаловать в Суд Адли. Тебя обвиняют в предательстве. — Ублюдок вздрогнул. — Слово Адли — закон. Ты его нарушил. И я здесь, чтобы вернуть должок.

Я остановился прямо перед шмыгающим ногом придурком и наклонился. Прижав зажженный конец сигареты к его лбу, смотрел, как этот ублюдок кричит. Выпрямившись, я позволил скопившемуся внутри гневу вырваться наружу.

— Мистер Адли, пожалуйста, — взмолился крыса Деннис, стоя на коленях.

— Выбирай оружие, — сказал я, указывая на стол, заваленный оружием.

Деннис резко повернул голову в ту сторону.

— Артур, пожалуйста…

— Еще одно гребаное слово, и я отрежу тебе язык, — предупредил я, но, по крайней мере, ублюдок был достаточно понятлив, чтобы захлопнуть свой рот. — Выбери чертово оружие, а потом повернись ко мне лицом, — Деннис покачал головой. — Ты отвернулся от нас. Теперь ты, черт возьми, станцуешь с дьяволом. — Я указал на себя. — Встретишься с ним лицом к лицу.

Я поднял цепь, лежавшую у моих ног. Металл был до приятного тяжелым. Мой член моментально затвердел от боли в мышцах, и от того, что кровь вот-вот прольется к моим ногам.

Деннис подбежал к столу и схватил длинную металлическую трубу. Я закурил еще одну сигарету, позволив никотину удержать меня от того, чтобы просто убить этого придурка. Сначала он должен поплатиться. Люди, окружающие меня, должны были понять, что когда дело доходит до Лондона, то это мой чертов город. Все остальные были просто жильцами. Как только кто-нибудь переступит черту, его тут же выселят.

Сигарета свисала с моих губ, когда я откинул волосы с глаз. Слабый свет арены отражался от моих очков. Я начал слегка раскручивать конец цепи. У Денниса отвисла челюсть, когда я начал обходить его вокруг.

Он держал трубу, будто это был его гребаный спасательный круг. Я поднял руку и, не отпуская цепь, подал ему знак ударить. Я видел момент, когда крыса решил драться. Я видел, как он стиснул зубы и крепче сжал трубу. Он бросился на меня, но когда приблизился, я отступил в сторону и, размахнувшись цепью, ударил его тяжелым металлом по спине. Я ухмыльнулся, когда услышал треск ломающихся ребер.

Деннис упал на землю, и труба со звоном отскочила. Я затянулся сигаретой и выпустил дым.

— Поднимайся, мать твою, — потребовал я, пока он катался по полу. Деннис застонал и проигнорировал мой приказ. — Я сказал встать!

Звук моего повышенного голоса заставил Денниса вскочить на ноги.

Я стоял неподвижно, опустив руки так, что цепь низко свисала. Подняв трубу, он резко обернулся. Я стоял и совершенно не двигался, когда он атаковал. Даже не пошевелился, когда он ударил меня трубой в живот. Деннис выдохнул, спотыкаясь по рингу. Я повернулся, пульсация в животе только разожгла огонь внутри еще сильнее.

— Ты сошел с ума. — Он окинул взглядом зал, где все зрители наслаждались его медленной и затянувшейся смертью.

— Моя очередь, — сказал я и, подняв цепь, ударил толстыми звеньями по его лицу. Я услышал еще один треск и понял, что у него сломана челюсть. Деннис закричал и снова попытался напасть на меня. Но этот ублюдок потерял остатки самообладания. Он бросился вперед, пытаясь ударить меня в лицо. Но моя цепь добралась до него первой, ударив в живот, и труба с грохотом выпала из его рук. Удар заставил его упасть на колени, и он сплюнул кровь на песок.

Я все еще держал в зубах сигарету, так что, сделав долгожданную затяжку, выдохнул дым через нос. Лицо Денниса было залито кровью, цепь разорвала ему губу.

— Пожалуйста, — взмолился он, и от его слабости у меня по коже побежали мурашки отвращения.

Я размашисто раскрутил цепь и обошел его. Деннис выбросил вперед руку, пытаясь схватить трубу и ударить меня. Но я оборвал все попытки этой крысиной морды. Ублюдку пришло время сдохнуть.

Стоя прямо перед его лицом, я ждал, пока он встретится со мной взглядом. Потом изменил угол наклона цепи, отпустил ее и смотрел, как она обвивается вокруг его шеи, словно железный удав. Дэннис вцепился пальцами в металл, его бледное лицо покраснело, когда он боролся за воздух. Вот только его слабые руки не могли оторвать тяжелую цепь от горла.

Я курил и не отводил взгляда, наблюдая, как этот предатель борется за жизнь. Но боролся он недолго. Он потянулся ко мне, в последний раз моля о пощаде.

Я отбросил его гребаную руку, сломав запястье, и ублюдок рухнул на песок. Глаза остекленели, отражая только смерть. Я поднес руку ко рту, сделал последнюю затяжку и стряхнул пепел на его еще теплый труп.

В этот момент я подумал о королеве из слоновой кости в руках Чески и прожженном пятне, которое расползлось по ее безупречно белой груди. Я посмотрел на свою семью и отыскал единственного человека, которого хотел увидеть. Она наблюдала за мной. Слегка побледнела, но ее плечи все еще были расправлены. Ее чертов задранный нос провоцировал меня на еще большую тьму.

Я ухмыльнулся. Она ни хрена ни о чем не догадывалась. Потому что ублюдок, лежащий мертвым у моих ног, был только началом.

Я щелкнул пальцами одному из своих солдат. Все еще удерживая растерянный взгляд Чески, я подошел к столу, взял плеть с девятью хвостами и сказал:

— Ведите следующего.

Глава 11

ЧЕСКА

«Вот он — Артур Адли», — мысленно говорила я себе, наблюдая, как еще один человек умирает от его рук. Его чертовых садистских рук. Песок, на котором он стоял, был уже не бежевым, а алым. Кожа Артура уже не была слегка загорелой. Из-за его ненасытной жажды смерти не было видно ее цвета. Татуировка с изображением викторианского Лондона теперь была забрызгана кровью его жертв. Жертв, которые кричали, плакали и умоляли о пощаде.

Но о пощаде не могло быть и речи. На самом деле, если они умоляли пощадить их, Артур делал их смерть еще более мучительной.

Это мое испытание.

Ронни, Вера и Бетси говорили мне, что так и будет. Артур привел меня сюда, чтобы я увидела его самую темную сторону. Он хотел, чтобы я была здесь, чтобы сбежала, оставив его с жестокостью и злом, которые стали его зоной комфорта. Оставив в клетке из греха, в которой он заперся.

Я не сводила глаз с арены, когда он воткнул меч в верхнюю часть черепа его четвертого «предателя». Я подавила тошноту, подступившую к горлу, когда мужчина упал. Артур повернулся с мечом в руке. Король Артур. В моей голове не могло не возникнуть это сравнение, когда голубые глаза моего чертова короля впились в мои. Когда он стоял с обнаженным торсом, но одетый в броню из крови своих жертв поверх его безжалостного сердца.

И в своих смертоносных руках он держал свой собственный Экскалибур.

Бетси сжала мое колено в знак поддержки, молча умоляя меня быть сильной. Когда мы вошли сюда, я не была готова к тому, чем закончится эта ночь. Кровь, драки, смерть.

Так много смертей.

А потом появились «партнеры». Известные байкеры, которые разъезжали по Лондону, как будто они и есть сам закон. Ирландская и цыганская мафии, о которых все слышали, но никто из моих знакомых никогда не имел с ними дела. Все они наводили ужас сами по себе, но смотрели на Артура так, будто он действительно был Темным Лордом, которым его называли.

Ройал, человек, который, как сказала мне Бетси, был президентом «Палачей», поднялся на ноги.

— Чертово шоу, как всегда, Адли. — Его люди направились к выходу. — До следующего раза, приятель.

Артур кивнул каждому из своих «приятелей». Когда они ушли, остались только Адли. Но Артур не двинулся с места. Его дикие глаза не отрывались от моих, и я не могла пошевелиться. Я была кроликом в его капкане.

— Я так понимаю, нам пора уходить, — саркастически сказал Эрик и ткнул пальцем в лицо Бетси. — У нас с тобой свидание, дорогуша.

— Отвали, Эрик, — огрызнулась Бетси, но в ее голосе прозвучало что-то похожее на волнение. Она поднялась на ноги, скривив губы. Эрик схватил ее и развернул к себе.

— Ты, черт возьми, оседлаешь мой член, как только мы сядем в машину. — Он надел рубашку на окровавленную грудь, и сквозь дорогую ткань проступили красные пятна. — И это будет чертовски долго.

— Если это вообще можно назвать членом, — снова огрызнулась Бетси. Но ее зрачки расширились, а кожа покраснела. Эрик зарычал и потащил ее со склада.

Как только они подошли к двери, Бетси крикнула:

— Вера, Ронни, увидимся в церкви. Кажется, это будет долгий путь домой.

Я не обращала никакого внимания на то, что все остальные вокруг меня уходили. Я была слишком сосредоточена на дыхании. На том, чтобы успокоить свою кожу, которая, казалось, горела, когда грудь Артура, все еще стоящего на арене, поднималась и опускалась, а воздух трещал от напряжения. Я смотрела на кровь на полу и на его коже.

Один из солдат Адли вытащил с арены последнее тело и исчез из склада. Я пыталась найти в себе жалость к тем людям, которых Артур так жестоко убил сегодня ночью, но все, что я видела вместо них — это те, кто напал на меня. Людей, которые убили моего отца и Хьюго. Людей, которые так легко перерезали Фрейе горло и пронзили ножом сердце Арабеллы.

— Артур защищал этих людей, обеспечивал их, дал место за нашим семейным столом, — сказала Вера, когда Артур играл с мужчинами на арене, как лев со своей добычей. — Эти ублюдки предали его. Все они — чертовы Иуды, — выплюнула она. В ее хриплом голосе слышался гнев.

— Они знали, на что подписываются, — сказала Ронни, когда Артур ударил мужчину ножом в ухо. — Их жадность и отсутствие преданности привели к этому. Тупые гребаные придурки. Они заслуживают смерти. Они знали о контракте, когда пришли в фирму. Они его нарушили. Они сами напросились на смерть.

Я думала, что мир, в котором он жил, существует только в кошмарах. Но на самом деле, все это просто было у нас на пороге в ожидании, чтобы застать врасплох и утащить вниз. Я жила «нормальной» жизнью, и все же оказалась в руках торговцев людьми. Зло в любой момент могло сжать меня в своих когтях. По крайней мере, в жестоком королевстве Артура было хоть какое-то подобие кодекса чести.

Я знала, что что-то темное проникло в мою душу, когда поняла, что жажду увидеть людей, которые убили мою семью, на острие окровавленного меча Артура. Мне хотелось видеть, как они будут молить о пощаде у его ног, а вместо этого получат боль и мучения.

Я услышала, как захлопнулась дверь. Окинув взглядом склад, я поняла, что мы совсем одни. Артур по-прежнему не двигался. Он все еще стоял с сигаретой в зубах. Его мышцы были напряжены и изрезаны после драки, а кожа покрыта застывающей кровью.

И он все еще смотрел на меня. Он ждал, что я сделаю.

«Вот оно что, — подумала я, поднимаясь на ноги. — Выбор. Решение, которое я должна принять. Артур или моя прежняя жизнь».

Но я не собиралась выбирать.

Я подошла к лестнице, ведущей на арену. Артур пристально следил за мной. Я видела  свое отражение в его очках, подходя все ближе, и даже не вздрогнула, когда мои шпильки начали тонуть в песчаном настиле арены, а медный запах крови и сигаретного дыма наполнили воздух.

Арена казалась гораздо больше, когда я вошла внутрь. Рядом со мной стоял стол. Я провела рукой по оружию, большую часть которого никогда раньше не видела. Это было похоже на что-то из пыточной камеры Великого Инквизитора.

Я обошла арену по кругу. Артур следил за каждым моим движением.

Наконец, я остановилась перед ним. Сунув руку в карман, я вытащила фигуру королевы из слоновой кости с его шахматной доски. Я взяла ее вчера вечером, когда он вышел из кабинета. После того, как он провоцировал меня, а я провоцировала его в ответ, положив начало сегодняшним событиям. Пятно от сигареты все еще окрашивало грудь моей королевы.

Я взяла сигарету изо рта Артура и глубоко затянулась. Дым наполнил мои легкие, я ощущала вкус Артура на языке. И выпустила дым ему в лицо. Затем я прижала королеву к основанию горла Артура. Пристально глядя на него, я провела ею вниз, стирая толстый слой крови на его коже, запятнав ее оставшуюся чистоту. Размазывая следы смерти и пыток по ее гладкой полированной поверхности.

Я остановилась, когда добралась до пояса его брюк, низко сидящих на бедрах.  Буква V, по которой стекали кровь и пот, вела к его выдающемуся члену.

Подойдя ближе, так близко, что могла чувствовать пылающий жар его кожи, я положила королеву в карман его брюк, слегка коснувшись рукой его твердого члена. Отпустив королеву, я провела рукой по его длине через тонкий материал.

Я докурила сигарету, в последний раз выпустив дым в лицо Артура, прежде чем бросить окурок на пол. Артур стиснул зубы, потом схватил меня за горло и оттолкнул на несколько футов, пока я не ударилась спиной о стену.

Его глаза были дикими, а ноздри раздувались. Он тяжело дышал, но хватка на моем горле не была жестокой. Это был просто способ держать меня неподвижной и послушной, показывая свое доминирование. Артур поднял меч, который все еще держал в руке, и приставил лезвие к моему горлу, над рукой, которой удерживал меня на месте.

— Боишься? — спросил он низким голосом. Слабый свет на арене отражался от нескольких оставшихся чистыми участков лезвия меча.

— Нет, — сказала я, и в моем ответе не было ничего, кроме правды. — Ты не причинишь мне вреда.

— Ты в этом уверена? Я мог бы убить тебя, — сказал он, сильнее прижимая лезвие к моей коже. Я чувствовала его остроту, и как легко он мог перерезать мне горло.

— Не убьешь, — сказала я, зная, что это правда.

Я знаю, что это правда…

Передо мной стоял самый опасный человек в Лондоне, его рука сжимала мое горло, а меч опасно прижимался к моей коже. Но я знала. Я была полностью уверена, что он не причинит мне вреда. Этот факт словно яркая вспышка солнечного света в серый и дождливый день.

Я была одной из немногих, кто мог с полной уверенностью сказать, что Артур Адли, Темный Лорд Лондона, никогда не причинит им вреда.

Я сглотнула, что-то шевельнулось внутри меня от этой уверенности. Это необратимо. Затмение, а его луна бросает на меня такую нужную мне тень. Это принятие того, что я отпустила свою прежнюю жизнь и родилась заново. И это все — мое очищающее крещение в бушующем адском огне.

Это была опьяняющая волна силы, разливавшаяся по моим венам.

Артур сильнее надавил мечом на мое горло, возвращая меня в настоящее. Тонкая струйка крови побежала по моей шее к груди — мое причастие, моя клятва присоединиться к нему. Глаза Артура были похожи на камни, покрытые лавой, пеплом и яркими вспышками, когда он продолжал провоцировать меня.

— Ты так уверена, — сказал он, склонив голову. Он прищурился, как будто искал обман в моих глазах, хоть какие-то сомнения в моем сердце.

Но их не было. Ни одного.

Убедившись, что полностью завладела его вниманием, я сказала:

— Я твоя королева.

 Артур перестал дышать. Воспользовавшись паузой, я подняла руку и отодвинула лезвие. И он позволил это сделать.

Остатки недавнего горя растаяли, и проснулось новое чувство. В моем сердце открылась новая дверь. Та, которая впускала только Артура и его семью. Того, с кем я была в безопасности. Того, кто защищал меня своими объятиями. Я чувствовала себя выше, сильнее... другой.

Я прижала ладонь к его груди, не заботясь о том, что там все еще была чужая кровь.

— Я твоя запятнанная испорченная королева.

— Ты не готова для этого, — прорычал он, но я уловила намек на тоску в его голосе. Он дрожал передо мной, как дрожит земля во время первых толчков землетрясения. Предупреждение о том, что грядут разрушения. Что, как только его гнев окажется на свободе, назад дороги не будет.

Как только Артур впустит меня в свое гранитное сердце, я уже никогда не смогу его покинуть.

— А ты попробуй, — поддразнила я и обхватила его член свободной рукой. Он был твердым как камень. Артур зашипел, когда я сжала его.

Я заставила его посмотреть прямо на меня и сказала:

— Пробуй все возможное, чтобы уничтожить меня, Артур. Старайся изо всех сил разорвать меня на части. Но я все равно буду здесь, когда ты выдохнешься. Мои ногти глубоко вонзятся в твою плоть, пока ты будешь тащить нас обоих в ад.

— Я не отпущу тебя, — предупредил он, и дрожь пробежала по моей спине от этой угрозы. — Ты хочешь править на моей стороне? Тогда я никогда не позволю тебе покинуть меня. Если ты будешь рядом со мной, то никогда, черт возьми, не сможешь уйти.

Я заключала пожизненный контракт с дьяволом. «Слово Адли — закон...» — так сказал Артур на арене. И он ждал, когда будет подписано устное соглашение. Ждал, когда я, наконец, отдам свою душу.

— Я твоя королева. А ты — мой король. Твое темное королевство теперь наше. — Я убрала окровавленную руку с его груди и пальцем начертила крест над сердцем. —  Навсегда.

И вот тогда он сломался. Мой мир содрогнулся, когда Артур прижался своими губами к моим. Он не был нежным. Но я никогда не ждала, что он будет таким. Он был диким, наполненным яростью от потери отца. Все, чем он жил — это жестокость, смерть и никаких чувств.

Но я буду любить его. Всего его. Такого злобного и жестокого. И так было всегда. Я никогда не хотела, чтобы он менялся. Все, что мне было нужно — это только чтобы он впустил меня в свою жизнь.

Язык Артура скользнул по моему, и я застонала, схватив его за волосы. Его руки опустились на мои кожаные штаны. Он дернул за пуговицу, и я услышала, как она упала на пол. После того, как мои брюки были стянуты до лодыжек, я вытащила одну ногу. Артур сорвал мои трусики и погрузил в меня два пальца. Его губы оторвались от моих и скользнули вниз по шее. Он прикусил мою кожу, и я откинула голову назад. Мой клитор пульсировал от его грубости.

Я потянула его за волосы, так сильно, что у него не было выбора, кроме как посмотреть вверх.

— Я люблю тебя, — сказала я, и Артур замер. Его челюсти сжались, а руки переместились на мою талию, крепко держа меня. Мои глаза затуманились. — Я люблю тебя, Артур Адли, — сказала я мягче и погладила его по щеке. Его кожа кипела, и моя грудь сжалась, когда он повернул голову и поцеловал мою ладонь. Это был единственный проблеск ласки. Мимолетное выражение нежности перед тем, как темнота снова накрыла нас обоих.

Через секунду он вытащил свой член и приподнял меня, прижимая стенке арены. Он толкнулся внутрь меня с диким ревом.

Я застонала, царапая его спину, когда он наполнял меня после стольких месяцев без него. Я скучала по нему. И теперь осознала насколько сильно. Я ничего подобного не чувствовала. Никто никогда не наполнял меня так, не владел мной.

В этот момент я ни в чем не была так уверена, кроме как в том, что Артур создан для меня. Когда почувствовала, как его руки сжимают мои бедра, пока он входил в меня, а его широкое, мускулистое тело заключило меня в ловушку, я поняла, что никогда не нарушу своего обещания. Никогда не оставлю его. Никакого выбора не было. Я связала себя с ним.

Сливая наши души, соединяя наши сердца.

Я целовала его. Моя киска начала сжиматься, но я целовала его и целовала, пока он двигался все быстрее. Его язык сражался с моим, трахая мой рот так же сильно, как он трахал меня.

— Я люблю тебя, — прошептала я ему в губы, наблюдая, как его глаза расширились, когда слова ударили в уши, словно выстрелы.

Артур трахал меня, пока мои ноги не онемели. Пока я не стала частью него, а он — частью меня. Кровь его жертв, покрывавшая его кожу, теперь покрывала и меня. Его победы — мои, его грехи — мои.

Стоны Артура были дикими. Я чувствовала напряжение в нижней части спины, нарастание оргазма, который вот-вот вырвется из меня. Царапала его спину своими длинными ногтями, его кровь смешивалась с алым коктейлем на коже. Моя киска сжалась, и под неумолимый ритм Артура я жестко кончила, крича о своем освобождении в пустоту склада.

Я закрыла глаза, прижимаясь щекой к щетине на лице Артура. Его кожа горела, и я чувствовала, что сгораю в испепеляющем огне, когда он входил в меня все сильнее и сильнее, пока не остановился. И почувствовала его освобождение внутри. Он зарычал, и каждый мускул в его теле напрягся, когда он сделал меня своей. Полностью. Окончательно. Безвозвратно.

Я глубоко дышала, пытаясь прийти в себя. Тело Артура расслабилось, прижимая меня к стене так сильно, что я знала, на спине останутся царапины. Мои пальцы все еще оставались запутавшимися в его темных волосах.

Я любила его. Любила Артура больше жизни. Его тьма и его образ жизни ничего не значили по сравнению с этим. Я любила его, несмотря на злость в его душе. Я любила его таким. Не все созданы для жизни, полной теплых летних дней, прекрасных лепестков роз и ароматных духов. Некоторым предназначена жизнь среди шипов холодными зимами.

И это не значит, что у них не может быть любви.

Артур поцеловал меня в шею, пробуя на вкус капельки пота. Он все еще держал мои ноги, обернутыми вокруг своей талии. Его член все еще был внутри меня, подрагивая и посылая толчки удовольствия вверх по моему позвоночнику.

Мое дыхание выровнялось, и его губы нашли мои. Его очки были грязными от пота и крови, но для меня он все еще выглядел идеальным. Он целовал меня, пока мои губы не распухли и не начали болеть.

Когда он отстранился, его голубые глаза были прикованы к моим. Жаль, что я не могу читать его мысли. Мне хотелось, чтобы он сказал мне, что чувствует в своем сердце, когда смотрит на меня. Такую растрепанную, но теперь принадлежащую ему. Но я понимала, что не стоит давить на него слишком сильно.

Мы были здесь. Вместе. Он позволил мне разрушить его высокие, непроницаемые стены. Я знала, что потребуется время, чтобы разобраться со всем  остальным. Но эта задача меня не пугала. Я мечтала знать об этом человеке все. Мечтала о том, чтобы он любил меня и открыл мне свою душу.

Оно того стоило.

— Ты давным-давно разрушил меня, — сказала я, и мой голос эхом отразился от стен склада. Я сняла очки с Артура. Без них он выглядел таким юным. Толстые черные оправы были будто его щитом, без них он был обнажен и уязвим. Он тяжело дышал, и я поцеловала его в обе щеки. Придвигаясь к его уху, я прошептала: — Теперь моя очередь разрушить тебя.

Он напрягся. Но когда его руки легли на мои бедра, поняла, что ему понравилось то, что я сказала. И это было правдой. Члены его семьи говорили мне, что он любит меня. Что я была единственным человеком, который мог претендовать на его каменное сердце. Но я хотела не просто претендовать. Я хотела завладеть им так же, как он владел моим.

Мне это было нужно. И это справедливо, ведь он уже сделал это со мной.

Артур снова поцеловал меня, и я могла только представлять, как мы выглядели со стороны. Измазанные кровью и потом, пахнущие сексом и грехом. Я вытерла его очки о свой топ, затем снова надела их на него, а мой Лорд все еще держал меня в своих объятиях.

Не говоря ни слова, он вышел из меня. Я ахнула от чувства пустоты. Он поставил меня на пол, и мои ноги затряслись от напряжения. Артур присел на корточки и натянул на меня штаны.

Я была шокирована. Он заботился обо мне. Так сладко. Так нежно. Как будто я могу исчезнуть в любую минуту.

Когда моя одежда снова была на месте, он застегнул свои брюки, а затем повернулся к лестнице, которая вела с арены. Не говоря ни слова. Он не сказал, что любит меня. Я этого и не ждала. Знала, что для Артура это только первый шаг. Новая территория, которая незнакома для него.

Он начал было выходить с арены, но вдруг остановился и замер. Его плечи напряглись, потом снова расслабились. Мне стало интересно, в чем дело. Но потом он повернулся, закурил сигарету и затянулся. Его голова откинулась назад, и он закрыл глаза.

Он был совершенством. Грубое, дикое, покрытое татуировками и шрамами совершенство. Он выпустил белое облако дыма, затем опустил голову и встретился со мной взглядом. Оставив сигарету балансировать на нижней губе, он медленно поднял руку. Мне потребовалось некоторое время, чтобы понять, что он предлагает ее мне.

Он хотел взять меня за руку.

Пульс грохотал у меня в ушах, я потянулась и позволила своей руке утонуть в его. Наши пальцы переплелись. Он сжимал их так крепко, что это граничило с болью. Мне было все равно, даже если он сломает мне каждый палец. Он держал меня за руку. Этот простой жест был для Артура таким же сложным, как сдвинуть гору. Но он делал это. Он пытался.

Так он показывал мне, что ему не все равно. Остров одинокого человека, приглашающий меня прорваться сквозь его черный песчаный берег.

Я встала рядом с ним, и мы вместе, бок о бок, покинули склад.

Его машина ждала нас у заброшенного здания, водитель терпеливо ждал своего босса. Мы скользнули на заднее сиденье. Моя задница едва коснулась кожи, когда Артур дернул меня к себе, его рука обвилась вокруг моей шеи, собственнически прижимая меня к себе. Он закурил еще одну сигарету и молча передал ее мне.

Я взяла ее, прижалась к нему и вернула обратно. Он все еще был без рубашки, она, вместе с пиджаком, лежала рядом на сиденье. Я потянулась к его руке на моем плече и переплела наши пальцы. Воздух был наполнен дымом, пока мы ехали из Майл-Энда обратно в Бетнал-Грин.

Он снова сжал мою руку, когда мы вошли в церковь. Мы прошли в гостиной мимо некоторых членов его семьи, и на их губах появились понимающие ухмылки. Я гордо шагала следом за ним в его спальню и прямо в душ.

Он трахал меня у кафельной стены, потом в своей постели. Нашей постели. Потому что я знала, что никогда не покину его.

Мы так и не произнесли ни слова. Но разговор и не был нужен. У нас была клятва, контракт, подписанный кровью, потом и сексом. Он приехал за мной на своей колеснице и увез меня к себе домой, в ад.

Чтобы быть с ним.

Никогда не уходить.

Леди для ее Лорда.

Темная королева для ее единственного безжалостного темного короля.

Глава 12

ЧЕСКА

3 недели спустя

Я вошла в гостиную и поняла, что там никого нет, кроме Фредди. За несколько недель, прошедших с той ночи на арене, я почти не отходила от Артура. Только, когда он уезжал по делам, я оставалась в церкви. Он брал меня с собой лишь, когда собирался в «Спарроу Рум».

Мне все еще приходилось скрываться. Полиция искала меня. Артур отказывался выпускать меня из церкви, если не мог быть рядом. Нападавших на меня так и не нашли, и мы ни на шаг не приблизились к тому, чтобы выяснить кто они.

Все равно мне не хотелось покидать церковь. Она стала моим убежищем.

Сегодня вечером вернется Джин Мейсон. Я никогда с ним раньше не встречалась. Он был младшим братом Веры и Эрика. Артур не был особенно откровенен, когда дело касалось этого парня. Я знала только то, что он был в частной клинике. Вера объяснила мне, что у ее двадцатилетнего брата слишком много демонов, и депрессия возглавляла этот список. Его пребывание в реабилитационном центре закончилось, и я понимала, что Артур хочет, чтобы он вернулся домой. Атаки на его корабли и транспорт не прекращались, он становился еще более нервным, когда все это оставалось безнаказанным.

Артур любил свою семью так, как я даже представить не могла. Он работал день и ночь, чтобы обезопасить их. Он не говорил этого прямо, но это отражалось во всем, что он делал.

Внешний мир считал его самым настоящим злом. И они никогда так не ошибались. Однако Артур не сделал ничего, чтобы переубедить их. Он утверждал, что лучше пусть так считает каждый за пределами его семьи.

Со мной он тоже почти не разговаривал.

Он никогда не говорил мне, что любит меня. Никогда, даже шепотом, не произнес ни одного приятного слова в мою сторону. Но то, как он обнимал меня в постели, как брал за руку, как целовал и трахал, как следил за каждым моим движением, куда бы мы ни пошли, показывало все, что мне нужно было знать.

Но бывали моменты, когда я видела разочарование и гнев на его лице. Нахмуренные брови и призрачная тень, мелькающая в его красивых чертах. Бывали моменты, когда его настроение было мрачным, настолько мрачным, что он практически источал злость. Он отдалился. Пил больше. Еще больше курил. Были даже моменты, когда он оставлял меня одну, только чтобы найти чуть позже в тот же день и трахнуть так сильно, что оставались следы на коже, и я чувствовала его внутри себя еще долгое время.

Мне были непонятны причины этих настроений. Но я верила в нас. Верила, что однажды он мне все расскажет.

— Ческа, — поприветствовал меня Фредди, вырывая из размышлений. Он протянул мне бокал джина, а сам потягивал мартини.

— Артур еще не вернулся? — спросила я, просто чтобы что-то сказать и избавиться от беспокойства.

Когда я познакомилась с семьей Адли, стало ясно, что Фредди был самым тихим, если не считать Артура. Он всегда был добрым и открытым, но больше всего ему нравилось просто сидеть в кругу семьи, изредка предлагая поболтать или отвечая, когда ему задавали прямой вопрос.

— Пока нет. — Фредди сел, а я опустилась в кресло рядом с ним. Впервые с тех пор, как я приехала, мы остались только вдвоем. — Они все скоро вернутся. Эрик и Вера поехали за Джином.

Фредди посмотрел на часы, потом на телефон. Я откинулась на спинку кресла, пока он печатал текст.

— Ну и? — спросил Фредди, кинув на меня оценивающий взгляд и кладя телефон рядом. — Как ты? — он ухмыльнулся. — Как тебе жизнь по эту сторону забора?

— Хорошо, — сказала я искренне. — Хочешь — верь, хочешь — нет, но в этой перестроенной церкви я чувствую себя дома больше, чем когда-либо в Челси.

Фредди кивнул.

— Верю. — Я знала, что Фредди живет здесь уже много лет. Его отец умер несколько лет назад. Я не знала подробностей, но знала, что Артуру он, как брат.

— Ты уже давно здесь живешь, — сказала я, одновременно и спрашивая, и утверждая.

— Да, — сказал Фредди, уставившись на свой мартини. — Артур рассказал тебе, что случилось с моим стариком?

— Не совсем.

Фредди тепло улыбнулся, и это заставило меня улыбнуться тоже. Он явно думал о своем отце. Фредди любил его. Он не произнес ни слова, но его лицо говорило мне об этом.

— Он был настоящим чудаком, — сказал Фредди. — Болтун, в отличие от меня. Жесткий взяточник. И верный генерал рядом с Алфи. — Он сделал глоток мартини. — Он был приемным кокни, если так можно сказать. Родился в Южном Лондоне, но переехал в Бетнал-Грин, когда был подростком. Начал работать с Алфи, когда я был еще ребенком. Алфи он нравился. Мой отец делал все, что мог, без вопросов, и Алфи уважал это.

— Похоже, он великий человек.

Фредди встретился со мной взглядом.

— Так и было.

— Что случилось? — спросила я, надеясь, что не переступила черту.

— Сделка сорвалась. — Тепло, которое он излучал, остыло до арктического холода. — В фирме была крыса, один из солдат. Продал нас конкуренту. Это была подстава. Была перестрелка, и мой старик стал тем, кто заплатил за это.

— Мне очень жаль. Сколько тебе было лет?

— Шестнадцать.

— Мне очень жаль, Фредди. — Я потянулась вперед и сжала его руку. Он уставился на нее, потом допил свой напиток, когда я отстранилась.

— Я переехал к Алфи в тот же вечер. С тех пор я здесь.

— Он тоже тебе, как отец.

Боль или что-то похожее мелькнуло в его глазах.

— Да.

— Артур верит, что он очнется, — сказала я, зная, что боль Фредди возникла из-за комы Алфи. Артур ни разу не навестил отца в его комнате. Он несколько раз в день разговаривал с сиделкой, но никогда не навещал его самого. Никогда не разговаривал с ним и не держал его за руку.

— Он должен, — сказал Фредди с хрипотцой в голосе. — Он должен очнуться. — Фредди встал и подошел к бару. Мое сердце разрывалось из-за него. Потерять еще одного отца… Мой желудок скрутило. Я знала, каково это — терять людей, которых любишь. Это было похоже на тяжелый груз, постоянно давящий сверху. Он заставлял тебя задыхаться, когда становилось слишком. Слишком тяжело. Настолько, что не можешь даже пошевелиться.

Запертые на замок эмоции, которые я держала в клетке внутри себя, напомнили о себе. Затаив дыхание, отогнала горе, которое так старалась не чувствовать. Я не была готова выпустить его. Иногда замечала, как Артур пристально наблюдает за мной, словно ожидая, что я в любой момент сломаюсь. Но я не могла. Не стала бы. После всего, что с ними произошло… Я не была уверена, что когда-нибудь справлюсь со всем этим, если железные двери клетки, сдерживающие эти эмоции, когда-нибудь не выдержат и выпустят их на свободу.

Я ухватилась за уже знакомое чувство оцепенения и вздохнула. Фредди готовил еще один мартини, и когда я смотрела на него, мне казалось, что ощущаю то, как ему тяжело. Я думала о том, что, может быть, у него тоже есть собственная клетка, запертая на замок.

— Маму ты тоже потерял? — спросила я.

Плечи Фредди напряглись, но он кивнул и повернулся ко мне. Помолчав секунду, сказал:

— Я был совсем маленьким, когда она умерла. Были только я и мой отец, пока и его не стало. Мы были не разлей вода. Он был моим лучшим другом. Был для меня всем.

— Мне жаль, — повторила я. Я представить не могла, как можно облегчить эту боль от потери. Эта боль, словно кинжал, пронзила мое сердце. Я была такой же. Тоже потеряла всех. И Артур тоже. Вот почему они с Фредди были так близки. Они оба так много потеряли.

Они были самыми настоящими братьями во всех отношениях, пусть и не кровные.

— Ну что за чертовски грустный повод для вечеринки, — сказал Чарли с порога. Бетси взяла его под руку и улыбнулась шутке брата. — Хотите поговорить о том, как моя мама бросила нас в детстве и сбежала со своим психиатром? Тогда мы действительно сможем устроить чертову тусовку. — Чарли закатил глаза и прошел дальше в комнату. Он наклонился и поцеловал меня в щеку, как и Бетси.

— Мы ждали, когда вы все приедете, болван, — сказал Фредди и подмигнул мне.

— Так вы говорите о смерти? Отличный способ омрачить комнату.

— Все в порядке, Чак, — сказал Фредди. — Ты осветишь собой любую комнату.

— Я знаю, что ты просто саркастичный придурок, но я все равно принимаю этот комплимент.

Чарли налил себе выпить и сел на диван рядом с Бетси.

— Так что? — сказал мне Чарли. — Как семейная жизнь у вас с моим кузеном? — В его глазах появился игривый огонек.

— Хорошо, — ответила я, надеясь, что мое недавнее беспокойство по поводу странного поведения Артура не отразилось на моем лице.

— Хорошо? Что ж, это отличное определение для супружеской жизни. — Чарли ухмыльнулся. Должно быть, он все-таки заметил во мне беспокойство, когда сказал: — Сейчас слишком много всего происходит. В бизнесе. Нападения. Все эти непонятные события. Старина Арти слишком занят всем этим.

— К тому же он понятия не имеет, что такое отношения, — добавила Бетси. Она посмотрела на часы, когда в дверь позвонили. Бетси широко улыбнулась. — Это, должно быть, Джейкоб. — она вышла из комнаты.

— Джейкоб? — спросила я Чарли.

Он махнул рукой и принялся раскуривать трубку.

— Однозначно, это ее очередной инструмент, чтобы заставить Эрика ревновать. — Чарли откинулся на спинку кресла, скрестив ноги. — Не волнуйся. Ты скоро привыкнешь к самым хреновым отношениям всех времен. И играм, в которые они играют только для того, чтобы позлить друг друга. — Как только Чарли замолчал, Бетси вошла под руку с высоким рыжеволосым мужчиной в костюме. Она встала на цыпочки и поцеловала его в щеку.

— Выпьешь, дорогой? — спросила она его.

— «Гиннес», — ответил он с шотландским акцентом.

Винни вошел в комнату, его рука висела в воздухе, очевидно, обнимая его галлюцинацию Перл. Глаза Джейкоба расширились.

Винни оглядел Джейкоба с ног до головы.

— О, это будет весело.

Он сел на диван вместе с напитками для себя и Перл, шепча ей что-то на ухо. Джейкоб побледнел, глядя на него. И мне стало интересно, как Бетси объяснит это сегодня вечером своей семье. Если она вообще беспокоилась об этом.

Я услышала, как открылась и закрылась входная дверь, затем стук каблуков по полу в коридоре.

— Похоже, бабушка, — сказала Бетси, и у меня екнуло сердце. Ева Адли. От Веры и Бетси я слышала о матриархе Адли. Они недвусмысленно объяснили мне, что Артур — ее любимчик. И что она властная особа. А ее слово во всем, что касается семьи — закон.

Я затаила дыхание, когда в дверях появилась стройная элегантная женщина. У нее были седые волосы, уложенные в изящный короткий боб. На ней были сшитые на заказ черные брюки, облегающая белая блузка и черные лабутены. На плечах — длинный черный пиджак.

— Бабушка. — Чарли встал и поцеловал ее в щеку. Бетси и Фредди последовали его примеру.

Винни тоже встал и поцеловал Еву. Ласково погладив его по щеке, она сказала:

— Как поживает моя девочка? — я поняла, что она имеет в виду Перл.

— Хорошо, Ева. Действительно чертовски хорошо. — Винни снова занял свое место рядом с Перл, шепча ей что-то на ухо.

Глаза Евы Адли встретились с моими, потом с глазами Джейкоба.

— Кажется, у нас в комнате есть парочка незваных гостей, — сказала она. Но она почти не обращала внимания на Джейкоба. Ее серьезный взгляд был сосредоточен на мне. Было ясно, что Ева знает, кто я, но я понятия не имела, что она думает по этому поводу.

Я поднялась на ноги.

— Миссис Адли. — Я протянула руку. — Я Ческа Харлоу-Райт.

Она пожала мне руку, но тут же отпустила и вытащила из сумочки сигарету в тонком черном мундштуке. Чарли протянул ей зажигалку. Затем она прикурила сигарету, затянулась и, выдохнув, сказала:

— Это ты трахаешь моего внука?

Я отшатнулась в шоке. Ее акцент был таким же сильным, как и у остальных членов семьи. Искра раздражения вспыхнула в моей груди.

— Я больше, чем просто трахаю его, — ответила я со стальным оттенком в голосе.

Ева приподняла бровь.

— Да неужели?

— Независимо от того, что вы думаете, я люблю его.

— Любовь? — Ева рассмеялась, бросив улыбку Фредди, когда он подал ей бренди. — Любовь не всегда приносит пользу людям нашей профессии. — Она прошла мимо меня и села в высокое кресло, как Снежная королева. Затем посмотрела на меня проницательным взглядом. — И что тебе нравится в моем внуке? Власть? Деньги? Или то, что ты наслаждаешься его грубостью, чтобы потом вернуться обратно на ваши пафосные улицы Челси.

Бетси поморщилась, затем слегка кивнула мне в знак одобрения.

— Как вы смеете? — коротко сказала я. — Да, я Харлоу-Райт. — Я высоко подняла голову. — И у меня есть и власть, и мои собственные деньги. И я люблю Артура, за то, что он Артур.

— Последнее, что я слышала, это то, что твоя семья разорена, — сказала она, и я почувствовала, будто нож вонзился мне в спину.  — Твой отец и жених были убиты за то, что не смогли вернуть сомнительный кредит. Разве нет?

Образ отца и Хьюго пронесся в моей голове, легко проскальзывая сквозь мою защиту, но я быстро отогнала его.

— У меня есть свои деньги. Деньги, оставшиеся от мамы, к которым отец никогда не имел доступа. Очень много. Мне не нужно ни пенни от Артура. И никогда не было нужно. — Я скрестила руки на груди. Скорее из чувства самозащиты, чем из наглости. — А если бы вы знали своего внука, то поняли бы, что он достоин любви. Для этого не нужны какие-то причины.

— М-м-м, —  сказала она. — А тут проскакивает высокомерие голубых кровей. — Она сделала глоток бренди и позволила сигарете догорать в мундштуке, не сделав ни единой затяжки. — Но скажи мне, как ты можешь любить того, кого едва знаешь?

— Я его знаю.

— Ты знаешь его всего пять минут.

Я шагнула ближе к Еве, борясь с желанием дать ей пощечину.

— Я познакомилась с Артуром, когда мне было тринадцать. А потом снова встретила его в восемнадцать. — Глаза Евы сузились. Очевидно, для нее это было новостью. — Потом мы были вместе пять лет. Я знаю его дольше, чем вы думаете.

Ева хлопнула себя по руке.

— Тайный роман еще ничего не доказывает. — Наконец она затянулась сигаретой и сказала: — Он был слегка отодвинут в сторону. Ты была помолвлена с пафосным придурком и трахалась с Арти за его спиной. Это и есть та самая великая любовь, о которой ты говоришь?

Гнев. Вот что пронеслось во мне. Раскаленная лава и такая злость, что у меня дрожали руки. Это чувство было настолько безумным, что я использовала эту ярость, чтобы выплюнуть:

— Ни в одной вселенной Артур никогда не мог быть просто «немного в стороне». Я любила его тогда и люблю сейчас. Я здесь, и никуда не уйду. Это то, с чем вам просто придется смириться.

В комнате воцарилась тишина. Ева сердито посмотрела на меня, но мне показалось, что в ее взгляде что-то промелькнуло. Что-то вроде одобрения.

— Бабушка. — Я обернулась и увидела Артура, заполнившего собой дверной проем. Он был одет в серый костюм в тонкую полоску, белую рубашку и черный галстук. Его голубые глаза встретились с моими, и мое сердце тут же бешено заколотилось.

— Арти, — сказала Ева. Артур подошел к бабушке и поцеловал ее в щеку. Он налил себе джина и повернулся ко мне. Я не могла понять выражение его лица, когда он пересек комнату, направляясь прямо ко мне. Он остановился передо мной, положил руку мне на затылок, прижал мои губы к своим и жадно поцеловал. Я едва не падала на него, а люди в комнате начали отворачиваться, когда он скользнул языком в мой рот.

Артур отстранился, но продолжал держать меня за шею, прижимая к себе.

— Принцесса, — поздоровался он. Он сел на свое обычное место у камина и притянул меня к себе на колени, обхватив рукой за талию. Он всегда так делал, когда мы были в этой комнате. Когда бы он ни был со мной, он всегда прикасался ко мне, обладал мной, никогда не отпускал.

Я обняла Артура за шею, чувствуя, будто выросла на десять футов. Чарли сел, борясь с ухмылкой, как и Фредди. Бетси осталась стоять рядом с Джейкобом, но когда наши взгляды встретились, она подмигнула мне.

— Это первый и последний раз, когда ты допрашиваешь Ческу, бабушка. Я серьезно, — сказал Артур. Ева махнула ему рукой, давая знак, что разговор окончен.

Я прижалась к теплому телу Артура, вдыхая запах табака на его костюме, мускус от его лосьона после бритья. Я посмотрела ему в лицо. Артур стиснул зубы, но тут же сверкнул голубыми глазами в мою сторону. Я улыбнулась ему. Через несколько секунд он снова целовал меня, как будто не мог насытиться. Не придавая значения тому, что его бабушка, без сомнения, кипела через всю комнату от неодобрения.

Он выбрал меня… Артур выбрал меня.

Входная дверь снова открылась, и в коридоре послышались голоса Веры и Эрика. Артур не встал, чтобы поприветствовать их. Он обнимал меня одной рукой и пил джин, как настоящий король.

Вера первой вошла в гостиную. Она улыбнулась, но как-то натянуто.

— Вот и он, — сказала она. За ней стоял невысокий стройный парень с вьющимися каштановыми волосами, падавшими на глаза. Он не поднимал взгляда. На нем была черная одежда. Длинные черные бинты скрывали его запястья и предплечья. Мой желудок сжался. Была только одна причина, по которой кому-то понадобились такие вещи. То, что он пытался скрыть.

— Джин. — Ева поднялась на ноги. Она обняла его, и он неохотно позволил это, выглядя так, словно хотел быть где угодно, только не в этой комнате с нами. Когда она отстранилась, Джин оторвал взгляд от пола. У него были карие глаза и бледная кожа. Он был напуган, явно не уверен в себе и застенчив. Но слабая нервная улыбка, которую он всем бросал, казалась милой.

Он оглядел комнату, и его взгляд остановился на мне. Если он и был удивлен, то не подал виду. Чарли встал и направился к Джину, и тот впервые поднял голову. Он не сводил глаз с Чарли.

— Джин, — сказал Чарли, обнимая его. Джин уткнулся головой в изгиб шеи Чарли и прижался к нему. Его пальцы впились в пиджак Чарли, как будто он пытался проникнуть в него и никогда не отпускать. — Ты в порядке, малыш?

— Да, — сказал Джин, и у меня в горле образовался комок от того, как крепко Джин держал кузена Артура. Как будто Джин тонул, а Чарли был спасательным жилетом, удерживающим его голову над волнами.

Чарли отстранился и похлопал Джина по щеке.

— Мы скучали по тебе, малыш, — сказал он, и Джин улыбнулся самой доброй из улыбок. Он казался таким непохожим на остальных членов своей семьи. Полная противоположность его сестре и брату. Эрик — смертельно опасен, Вера — самоуверенна и могла убить одним взглядом. Джин… Я не могла не думать, что он слишком невинен для этой жизни. Слишком ценен. Его нужно было завернуть в одеяло и оберегать от всех невзгод.

— Я тоже скучал по вам, — почти прошептал он. Чарли повернулся и направился к бару. Карие глаза Джина пристально следили за ним.

Эрик появился позади Джина и положил руки на плечи младшего брата.

— Он вернулся! — сказал Эрик, затем поднял голову и посмотрел на остальную часть комнаты. Он посмотрел на Бетси... потом на мужчину рядом с ней. Его радость по поводу возвращения Джина померкла, а лицо стало жестоким. — Кто, черт возьми, этот придурок? — Эрик отодвинул Джина в сторону и вошел в комнату.

Прежде чем Бетси успела открыть рот, чтобы представить шотландца, Эрик схватил Джейкоба за шею.

— Убирайся к чертовой матери! — он потащил Джейкоба из комнаты.

— Эрик! — крикнула ему вслед Бетси со злостью в голосе, подбегая к двери гостиной. Она остановилась, как вкопанная, когда входная дверь захлопнулась. Отступила на несколько шагов, и тут в комнате снова появился Эрик. Он тяжело дышал, и в его глазах была ярость.

Он указал в лицо Бетси.

— Еще раз приведешь сюда этого заморыша, и я перережу ему глотку. Ты, черт побери, знаешь, что я не шучу.

— Какой же ты придурок! — Бетси хотела ударить Эрика по лицу, но он перехватил ее запястье в воздухе прежде, чем она успела это сделать. Он прижал ее к груди, и Бетси плюнула ему в лицо. — Отвали от меня, — угрожающе сказала она себе под нос.

Эрик рассмеялся ей в лицо, затем отпустил ее запястье.

— Сука.

— Самая настоящая, — ответила Бетси и пошла к своему креслу, оставив Эрика, кипящего от злости, смотреть ей вслед. Я поймала ее взгляд, когда она села, желая знать, все ли с ней в порядке. Ее самодовольная улыбка сказала мне, что она была более чем в порядке. Многозначительное подмигивание, которое она бросила мне в ответ, дало понять, что она на самом деле чувствовала себя победительницей.

Я понятия не имела, что, черт возьми, только что произошло.

Артур похлопал меня по руке. Я встала, и мы направились к Джину. Артур обнял его.

— Джин.

Джин робко обнял его в ответ.

— Арти. — Джин снова перевел взгляд на меня, и я улыбнулась ему.

Я протянула ему руку.

— Ческа, — все, что сказал Артур.

— Приятно познакомиться, — сказала я, и Джин слегка склонил голову.

Эрик снова обнял Джина за плечи и повел к трехместному дивану. Они с Верой сели по обе стороны от Джина, как охранники, которым было поручено защищать их хрупкого двадцатилетнего брата.

Джин молчал, только кивал или качал головой в ответ на все, что его спрашивали.

Артур снова притянул меня к себе на колени, играя с прядью моих волос. Кончики его пальцев скользнули по моему позвоночнику, и по спине побежали мурашки.

Ронни приехала через час. Она кивнула, глядя на Артура, и я поняла, что она что-то сделала для него. Это было как-то связано с недавними нападениями на его товар. И я знала, что она все еще ищет следы моих нападавших. Тех, кто ее похитил. Но я все еще не знала всей истории. И не была уверена, что хочу этого.

Наступила ночь, и вскоре Джин попросил разрешения вернуться домой. Он остался с Эриком, выглядя измученным, под глазами темнели круги. Вера и Ронни тоже уехали, чтобы остаться с Джином. Вскоре Чарли и Бетси тоже ушли.

— Бабушка? — спросил Артур. — Тебе нужна машина?

— Чуть позже. — Она встала. — Сначала я проведу немного времени со своим сыном.

Она быстро вышла из комнаты. Артур напрягся после ее слов, и я внимательно посмотрела на него. Его лицо ничего не выражало. Только легкое напряжение в теле подсказывало мне, что он как-то отреагировал на визит бабушки к отцу.

— Я иду спать, — сказал Фредди и остановился передо мной. — Лай Евы хуже, чем ее укус, — сказал он. — Она просто защищает своего золотого мальчика.

— Иди к черту, — сказал Артур, но я уловила веселье в его грубом тоне. Рука Артура на моей талии напряглась.

— Спокойной ночи.

Фредди вышел из комнаты, оставив только нас и Винни.

— Перл спрашивает, не хочешь ли ты еще выпить. Говорит, что скучает по брату, — сказал Винни, и я услышала, как у Артура перехватило дыхание при упоминании сестры. Я нахмурилась и скользнула рукой вниз по его руке на моей талии, сжав его пальцы. Это, казалось, зажгло что-то в Артуре, и он встал, подняв меня и поставив на пол.

— Мы идем спать, — сказал он.

— Спокойной ночи, — сказал Винни, и его тревожная улыбка направилась в нашу сторону. — Не позволяйте клопам кусаться!

Артур потянул меня в свою спальню. Как только дверь закрылась, он снял пиджак и бросил его на ближайший стул. Странное настроение, в котором он пребывал уже много дней, все еще окружало его, как дым от сигарет.

Затем он повернулся ко мне и прижал к стене. Он хотел трахнуть меня. Трахнуть так же, как всегда это делал. Но мне хотелось чего-то другого. Когда он шагнул ко мне, я увернулась от него и прошла в ванную. Закрыв дверь, переоделась в пурпурную шелковую ночную рубашку. Я слышала, как Артур расхаживает по спальне.

Когда я открыла дверь, Артур сидел на краю кровати. Без рубашки, в одних расстегнутых брюках, открывающих соблазнительную букву V.

— Иди сюда, принцесса, — сказал он. Я заметила, что он уже был твердым. Его лицо раскраснелось, а взгляд, устремленный на меня, пронизывал насквозь.

Он разглядывал меня, пока я приближалась. Остановившись возле кровати, провела руками по его волосам. Он поймал мое запястье и подтолкнул прямо к своему члену.

— Я не люблю, когда меня заставляют ждать, — сказал он, и я уловила осуждение в его голосе.

Я погладила его через брюки. Артур что-то проворчал себе под нос. Потом я остановилась и отдернула руку. В его взгляде читались вопросы.

— Ты ведешь себя странно, — сказала я и на этот раз провела пальцами по его волосам. Артур замер. Он провел руками по моим ногам, по бедрам, скользнул по пурпурному шелку и остановился на талии. Я почувствовала, как затвердели мои соски. — Расскажи мне, — попросила я. В ответ его хватка усилилась. — Что-то не так?

— Я хочу трахнуть тебя, вот что, черт возьми, не так. — Он притянул меня ближе. Обхватил губами мой правый сосок через ночную рубашку, и мои глаза закатились от этого ощущения. Удовольствие разливалось внутри меня, посылая теплые потоки света через мое тело. Артур переместил голову к другому соску, и я сжала бедра вместе. Мои руки переместились с его волос вниз к шее, чтобы почувствовать его пульс, который бился с невероятной скоростью.

Он оторвался от моей груди и потянул вниз бретельки ночной рубашки. Шелк соскользнул с моего тела и растекся по полу. Он снова притянул меня к себе за талию. Агрессивно, властно. Я обожала его таким. Но на этот раз... на этот раз...

— Я хочу, чтобы ты занялся со мной любовью, — прошептала я. Артур замер. Он не смотрел на меня, хотя я знала, что он чувствует мой взгляд. Положив руки ему на щеки, я приблизила его лицо к своему. Его челюсть была плотно сжата, в глазах не было никаких эмоций.

— Я трахаюсь, — сказал он, его рука покинула мою талию и опустилась между моих ног. Он прижал палец к моему клитору. Я остановила его движения, схватив за запястье, и он сказал мне: — Я трахаюсь, а ты кричишь, вот как это бывает.

— И ты хорошо трахаешься, — успокоила я, убирая его руку. — Но это не значит, что ты не можешь заняться со мной любовью. — Я видела, как миллионы мыслей пронеслись в его голове, когда он нахмурился и прищурил глаза. Миллионы различных нош терзают его, многочисленные демоны пытаются отговорить его от выполнения моей просьбы.

Опустившись на колени, я сдвинула пояс его брюк и ласково поцеловала нижнюю часть живота. Артур зашипел, его мышцы напряглись. Мои поцелуи были мягкими и нежными. Я старалась показать ему, как сильно его люблю. Опускалась все ниже и ниже, пока мои губы не поцеловали нижнюю часть его длины. Подняв глаза, увидела, что он наблюдает за мной. Он смотрел на меня так, словно я была загадкой. Словно он никогда не видел меня раньше… Как будто понятия не имел, что со мной делать.

Тут меня осенило, что он никогда не занимался любовью. Артур только что сам сказал мне, что трахался. Он трахал жестко и хорошо, но никогда не занимался любовью.

Я откинулась назад и провела ладонями по его бедрам.

— Я люблю тебя, — прошептала я в тишину комнаты. — Я люблю тебя, Артур Адли.

Артур зарычал и рывком поднял меня на ноги. Я схватила его за руки, прежде чем он успел до меня дотянуться. Он замер. Я встретила его горящий и растерянный взгляд и поднесла ладонь к губам, оставляя нежнейшие ласковые поцелуи на шершавой коже. Я сделала то же самое с другой его рукой. Опустив их себе на плечи, я начала стягивать с него брюки. Артур был обнажен передо мной, и я улыбнулась, глядя в его мужественное лицо.

Опустив голову, медленно и уверенно, я поднесла его длину к своим губам. Артур зарычал, когда я обвела языком его кончик, а затем взяла в рот. Его руки сошли с моих плеч и остановились на моей голове. Я ожидала, что он будет грубым, вонзится мне в рот и схватит за лицо. Но он этого не сделал. Он позволил мне взять его, как я хотела. А когда я подняла глаза, он смотрел на меня. Он смотрел на меня с потерянным выражением лица. Стиснув зубы, покраснел так, будто был не в своей тарелке.

Он был таким неуверенным. Мое сердце едва не разрывалось, когда я видела его таким. Неужели он всегда считал, что секс должен быть случайным и грубым? Разве он никогда не жаждал глубокой, значимой связи, существующей между родственными душами? Той, что, как мне казалось, могла существовать и между нами?

Я поднялась на ноги и прижала руки к его твердой груди. Артур откинулся на спинку кровати, позволив мне взять инициативу в свои руки. Я перелезла через его мускулистое тело, оседлала его бедра и поцеловала. Я поцеловала его с нежностью, которой, как я знала, он никогда не испытывал. Он поцеловал меня в ответ, и мне захотелось плакать от того, что этот мужчина позволил мне контролировать себя.

Мой язык скользил по его, лаская… чувствуя, пробуя и целуя. Отстранившись, я посмотрела ему в лицо. Я улыбнулась, но что-то темное мелькнуло на лице Артура, он зарычал и перевернул меня на спину. Он заключил меня в свои объятия и смотрел на меня сверху вниз, как на худшего соперника. Его глаза под очками расширились. Они закрылись, и я увидела движение под его веками. Я знала, что он борется с самим собой, борется с демонами, живущими в его темной душе. Его мышцы были напряжены, и я могла сказать, что он изо всех сил пытался расслабиться, отпустить.

Чтобы позволить нам просто быть…

— Я люблю тебя, — снова прошептала я, и глаза Артура распахнулись. Я заметила, что каждый раз, когда я это говорила, он как будто не мог в это поверить. Как будто он не считал себя достойным... не считал себя достойным любви…

Я замерла. Вот что это. Вот почему он всегда только трахался. Вот почему он никогда ни на что не реагировал. Он прятался за высокими стенами, которые возвел давным-давно, потому что не считал себя достойным любви.

Кожа Артура была прохладной — единственный признак того, что это как-то на него повлияло. Что мои слова любви и обожания пробиваются через плотную, покрытую боевыми шрамами броню.

— Я люблю тебя, — повторила я, и он отстранился, присев на корточки. Проведя рукой по волосам, оглядывал комнату, как будто ему нужно было сбежать, как будто нужно было быть где угодно, только не на этой кровати со мной. Как будто он не мог вынести, когда ему говорили, что его любят.

Я встала на колени и встретилась с ним взглядом. Его шея была напряжена, и вены на четко очерченных мышцах выступали сквозь кожу. Я обхватила ладонями его лицо. Он попытался вырваться, но я крепко держала его. Он не сопротивлялся мне так сильно, как я боялась. Он схватил меня за запястья, словно хотел отшвырнуть. Но вместо этого его руки держали меня, как спасательный круг, так же, как Джин держал Чарли. Как будто он мог упасть в ледяную пучину, если бы не держал меня так крепко.

Я медленно приблизилась, целуя его заросшую щетиной щеку, пока мои губы не встретились с его. Я целовала его. Нежно целовала его, показывая любовь, которую чувствовала. Любовь, которой, как теперь знала, он был так долго лишен. Любовь, с которой он понятия не имел, что делать.

Я потянула его на себя и легла на кровать. Он придвинулся ближе, прерывисто дыша.

Потом его губы встретились с моими, и он поцеловал меня. Этот поцелуй не был требовательным. Он целовал меня так, как я всегда мечтала. Всегда надеялась, что он сможет и когда-нибудь это сделает.

И как только он начал, не смог остановиться. Артур поцеловал меня в губы, в шею, в грудь. Он целовал мой живот и потянулся между бедер. Я раздвинула ноги, а он опустил голову и лизнул мою сердцевину. Моя голова откинулась назад, когда он лизнул мой клитор, затем передвинулся вниз к моему входу.

— Артур, — прошептала я, теряясь в удовольствии, теряясь в нежности, ласке. Я провела пальцами по его волосам и посмотрела вниз, когда он прикасался ко мне. Его руки лежали на моих бедрах, сдвигаясь только для того, чтобы ввести в меня палец. Его язык и палец двигались все быстрее и быстрее, пока моя спина не выгнулась дугой, и я не разорвалась на части.

Я закричала, и звук эхом отразился от старых потолочных балок. Артур переместился выше. Его глаза встретились с моими, когда он скользнул внутрь меня, обхватил руками, прижимаясь своей грудью к моей. Он застонал, и звук был словно симфония в моих ушах, когда он входил в меня в постоянном, сводящем с ума темпе. Когда я закрыла глаза, слезы защипали мне веки.

За все годы, что он приезжал ко мне в Оксфорд, за все ночи, прошедшие после той ночи на арене, ничего подобного не было. У меня никогда, никогда не было такого. И я знала, что это никогда не повторится.

Я открыла глаза. Он отстранился от моей шеи и заметил, что я плачу. Артур нахмурился, затем слизнул слезы, увеличивая темп. Он медленно сводил меня с ума, мягко толкаясь внутрь, пока я не напряглась, а затем закричала в экстазе. Я обнимала его так крепко, будто хотела раствориться в нем. Артур поцеловал меня, затем замер, застонав мне в рот в освобождении.

Он упал вперед, уткнувшись головой мне в шею. Его губы целовали мою влажную кожу. Он все еще оставался внутри меня, мягко толкаясь, продлевая остатки удовольствия. Я провела руками по его спине, гладя разгоряченную кожу.

Артур поднял голову, затем вышел из меня, прижав к груди. Его сердце бешено колотилось. Он тяжело дышал, и мне было интересно, о чем он думает. Я знала, что он мне не скажет. По крайней мере, чувствовала, что должна дать ему время открыться мне.

Но то, что мы только что разделили, было началом.

Мы только что занимались любовью. Артур только что занимался со мной любовью. Я никогда не думала, что доживу до того дня, когда он позволит мне это.

Он считал себя мрачным, недосягаемым и нелюбимым. Для меня он был кем угодно, но только не таким.

Я уставилась на потолочные балки. Его рука сжимала мою. Он закурил сигарету и вокруг нас расползался запах дыма. Он клубился в воздухе над нами, и я наблюдала, как он исчезает, превращаясь в ничто.

Мои мысли вернулись к нашим разговорам. Когда Артур провоцировал меня, пытаясь проверить, не сбегу ли я. Что, если бы я бросила его из-за его образа жизни, из-за того, что он сделал и продолжал делать. Что, если бы я, в конце концов, не выдержала тьмы и пустоты, живущей в нем. Что, если бы я сбежала от демонов, с которыми он сражался каждый день и которые завладели его душой.

Я бы не смогла. Быть с ним — стоит того. Все, что у нас есть — хорошее, плохое и порочное — действительно стоит того.

— В темноте есть утешение, — сказала я тихо, чтобы не потревожить то, что только что произошло. Но Артур напрягся, и его рука сжалась в моей. Свободной рукой я лениво водила кругами по тыльной стороне его ладони. — Люди боятся темноты. — По тому, как он затаил дыхание, я поняла, что он прислушивается к каждому моему слову. — Но в темноте тоже можно найти утешение.

Я улыбнулась, увидев полуночное небо через люк в старом потолке. Звезды и луна светили прямо за окном, освещая нас там, где мы лежали.

— Вот так, — сказала я, указывая на небо. — Без темноты мы не увидим звезд. Луны. — Я повернула голову к Артуру, глядя на шрамы на его торсе, следы от ножевых ранений, от его многочисленных жестоких драк. Некоторые раны, судя по всему, были близки к смертельным. Я поцеловала его самый большой шрам, затем посмотрела ему в глаза. — Я не боюсь темноты, Артур. И никогда не боялась.

Он смотрел на меня так долго, что я не думала, что он ответит.

— Хорошо, — только и сказал он, когда я закрыла глаза и почувствовала, как он обнимает меня.

***

— Давай, принцесса. Просыпайся.

Я моргнула и открыла глаза. В комнате по-прежнему было темно. Но в свете лампы на прикроватном столике я увидела Артура. Он уже был одет и ждал меня. Я поняла, что он, должно быть, совсем не спал, когда увидела на часах, что прошло всего два часа. — Одевайся.

— Куда мы собираемся? — спросила я, протирая сонные глаза и спуская ноги с кровати. Ноздри Артура раздулись при виде моего обнаженного тела, но он бросил мне нижнее белье, черные леггинсы и толстовку. Я быстро оделась, чувствуя его запах на толстовке, пока натягивала ее через голову. Я засмеялась, когда посмотрела вниз. Край толстовки почти касался колен. Затем мое сердце бешено заколотилось, когда я увидела веселую ухмылку на губах Артура.

Он так редко позволял себе показать хоть какие-то признаки радости, что от любого намека на нее захватывало дух.

Я надела кроссовки и взяла Артура за руку. Он вытащил меня из комнаты, а затем и из дома. Артур открыл дверцу «Рейнджровера», и я застыла в шоке — на водительском сиденье не было водителя.

— Ты за рулем?

— Какой ужас, — сухо ответил он. У меня потеплело в груди от намека на добродушный сарказм в его ответе.

Я села на пассажирское сиденье, борясь с улыбкой, когда Артур выехал на улицу Ист-Энда. Глядя на дома и закрытые пабы, мне казалось, что это совсем другой мир, чем тот, откуда я родом. Тот же город, но совсем другая жизнь. Но этот мир быстро становился и моим тоже.

Мы приехали на склад, где находился подпольный бойцовский клуб. Я напряглась, понимая, что мы снова спускаемся вниз. Но когда Артур подвел меня к стальным дверям, и они открылись, остались только мы. Я нахмурилась, глядя на пустые арены и пустые партеры. Было чисто, на полу арен лежал свежий песок. Все следы крови исчезли, в воздухе повисла пьянящая тишина. Как будто природа знала, что это место разврата, смерти и насилия.

— Зачем мы здесь, Артур? — спросила я, сжимая его руку.

Он провел меня в дальнюю комнату. Она была длинной и узкой, и в конце нее виднелись мишени из тюков сена. Артур снял пиджак, сбоку в кобуре был пистолет. Он вытащил его и подошел ко мне.

— Ты должна научиться стрелять, — сказал он, и мой желудок сжался. Я посмотрела на пистолет в его руке и отпрянула. Никогда в жизни мне не приходилось держать в руках оружие.

— Принцесса, — сказал он с ноткой упрека в голосе. — Я всегда под дулом пистолета. Ходячая мишень. — Артур, казалось, немного опустил свои стены. — Если ты со мной, если встанешь на мою чертову сторону, то тоже будешь мишенью. — Он ударил себя ладонью в грудь, его голос стал жестче и громче. — Люди хотят меня убить. И очень многие. Ради мести, власти, наркотиков, доков, маршрутов сбыта — называй, как хочешь. Ублюдки со всего мира хотят моей смерти либо за то, что я сделал, либо за то, чем владею. Они придут и за тобой. — Его голос пронизан неизбежным обещанием смерти. — Или, по крайней мере, попробуют.

Он схватил меня за подбородок.

— Волки у моей двери теперь будут и у твоей. — Он невесело рассмеялся. — И они захотят твоей крови. Из-за меня они захотят твоей крови. — Я хотела было заговорить, но он пообещал: — И я этого не допущу. — Его голос слегка дрогнул, и мое сердце тоже. — Я, черт возьми, не могу этого допустить.

Это было самое личное, что Артур говорил о том, как ко мне относится. Я видела, как он теряет хладнокровие, как его обычно бесстрастное лицо выдает его чувства. Я подошла к нему поближе. Он сглотнул.

— Они придут за тобой, принцесса. Они придут за тобой из-за меня.

Это из-за сегодняшнего вечера. Это все потому, что мы занимались любовью. Не трахались. Занимались любовью.

Это потрясло его. Это подействовало на него сильнее, чем я могла подумать.

Я уткнулась носом в его руку и поцеловала ладонь.

— Они уже пришли за мной, Артур, — сказала я, встретившись с его дикими глазами. — Волки уже пришли. И не из-за тебя. — Я закрыла глаза и снова прогнала угрожающее горе из груди. Я не могла позволить печали настигнуть меня прямо сейчас. Потом я подумала о торговле людьми, о крови и клейме, которым были отмечены работорговцы, пытавшиеся меня похитить. Но пока я не могла думать обо всем сразу.

Замок снова задрожал, как тогда, когда я разговаривала с Фредди. От сильного страха у меня перехватило дыхание. Что будет, когда я все это выпущу? Раздавит ли это меня? Уничтожит? Приведет туда, откуда я не смогу вернуться?

Артур разжал мою ладонь и сунул мне в руку пистолет. Металл был холодным и казался слишком тяжелым, чтобы удержать. Не столько вес, сколько ответственность и тяжесть того, что это означало, если я когда-нибудь нажму на курок.

У меня тряслись руки. Замок внутри дрожал сильнее.

Артур встал за мной и обхватил мои руки, вытянув вперед. Он прижимался ко мне всем телом, щека прижималась к моей. Он переместил мою руку в правильное положение на пистолете.

— Сними с предохранителя, — сказал он, направляя мою руку. — Целься, — добавил он, затем положил свой палец на мой и нажал. — Огонь. — Грохот выстрела поглотили звуконепроницаемые стены арен. Пуля пробила белую бумажную мишень, прикрепленную к тюку сена, и прошла прямо через красный круг.

Кровь стучала у меня в ушах, и коктейль адреналина, страха и захватывающего чувства контроля мчался по моему телу.

— Хорошо, — сказал Артур. — Еще раз.

Я прицелилась, потом выстрелила. Пуля попала в цель, и у Артура вырвался вздох облегчения. Его щека все еще была рядом с моей, он наклонился и поцеловал меня. Я чувствовала, как от его нежности по спине пробежали мурашки.

Артур отпустил пистолет и оставил меня одну.

— Еще раз, — приказал он и отступил. Когда я почувствовала под пальцем курок, в моей голове всплыло лицо человека в балаклаве, который перерезал горло Фрейе, и воспоминание проскользнуло через дверь клетки. Затем мужчина, вонзивший нож в грудь Арабеллы, быстро последовал за ним, напомнив мне, как ее глаза расширились, когда лезвие дюйм за дюймом входило в ее все еще бьющееся сердце. Я вспомнила, как она приняла этот удар, не плача и не умоляя. Как встретила смерть со стальной храбростью и жутким спокойствием.

Когда я прицелилась, моя рука задрожала сильнее. На глаза навернулись слезы, и тюки передо мной превратились в расплывчатое бежевое пятно. Я выстрелила, понятия не имея, куда угодила пуля. Не знаю, говорил ли Артур со мной, пытался ли помочь. Тогда я это почувствовала. Я почувствовала, как щелкнул замок, и дверь клетки распахнулась. Мое сердце упало в колодец горя, который я старалась держать закрытым. Место печали и отчаяния, яма с зыбучими песками, которая хотела затянуть меня слишком глубоко, чтобы я смогла вернуться.

Я крепко держала пистолет и снова прицелилась. В голове у меня стояли образы Хьюго и отца, привязанных к стульям и отчаянно умоляющих сохранить им жизнь. Потоки воспоминаний затопили мое сознание.

И как будто убийства моего отца, Хьюго и моих друзей были недостаточно сильны для моего ума и сердца, образ моей мамы появился следующим. Ее нежная, но костлявая рука сжала мою. Как же она была слаба, когда пыталась крепко обнять меня и попрощаться. Моя мама, единственный человек, который когда-либо показывал мне любовь, настоящую любовь, оставила меня. Рак украл ее у меня. Я видела, как она смеется, улыбается и ведет меня в парк. Послеобеденный чай в «Хэрродсе», и как она держала меня за руку, пока мы шли по Бонд-стрит.

Затем она исчезла, ее тело и яркое улыбающееся лицо затуманились штормовым ветром смерти.

Ее нет.

Я выстрелила, вспомнив, как она угасала в постели. Когда ее грудь поднялась, опустилась... и больше никогда не двигалась. Ее рука, и без того слабая в моей, обмякла. Шли часы за часами, а я все не могла ее отпустить. Маленькая девочка смотрела на бледное, неподвижное лицо матери, удивляясь, почему ей не становится лучше. Почему она не могла снова улыбнуться мне. Почему она не могла исцелиться, чтобы все снова стало так, как раньше.

Потому что осталась только я. После того как она ушла, я осталась одна. Материнская любовь ушла, и сдержанные отцовские объятия стали жалкой заменой.

Мама.

Папа.

Хьюго.

Фрейя.

Арабелла.

Я стреляла из пистолета снова и снова, пока пули не сменились пустыми щелчками, посылающими в тюки только воздух и потерянные мечты. Слезы заливали мои щеки, и во мне не осталось сил бороться. Пистолет в моих дрожащих руках весил, казалось, десять тонн. Я опустила руки, уронив его на землю. Ноги были, как желе, и я чувствовала, что начинаю падать на песок, но сильные руки подхватили меня прежде, чем я коснулась пола.

Я видела только кровь. Все, что я могла видеть, это мои близкие, связанные и молящие об освобождении. Их испуганные глаза, когда они поняли, что их не спасут. Папа и Хьюго на видео молча умоляли нападавших о пощаде. Двое мужчин, которые не были особенно нежны со мной, но которых я любила, потому что они были моими. Моя единственная семья… Я видела, как мама поцеловала меня в лоб, когда прощалась, как она сказала мне быть хорошей девочкой, и что она будет смотреть на меня с небес…

Моя семья… все исчезло.

Я не понимала, что разваливаюсь на части, из груди рвались рыдания, пока Артур не сел на пол и не притянул меня в свои объятия. Его объятия были, как бальзам на мою истерзанную душу.

— Они мертвы, — прошептала я, слыша выстрелы в голове.

Звуки, которые поглотили комнату, когда нападавшие стреляли в головы моего отца и Хьюго. А мои лучшие подруги... они погибли из-за меня.

— Это моя вина, — сказала я, мое горло саднило от грусти, от чувства вины. — Мои подруги погибли из-за меня. Их не стало из-за меня... — Артур обнял меня крепче, и, несмотря на пустоту в сердце, я чувствовала себя в безопасности. Пока изгоняла из себя недели подавленной печали и вины, он держал меня на руках, не давая упасть.

— Артур, — кричала я, хватаясь за его руки, чтобы хоть как-то удержаться. Чтобы удержать эмоции, разрывающие меня на куски. — Их нет. Все, что у меня было. Всех их больше нет. — Мне двадцать четыре, скоро исполнится двадцать пять. А все они исчезли.

Артур поднял меня к себе на колени. Я свернулась калачиком у него на груди и плакала о четырех потерянных жизнях. Четыре жизни, которые были моей семьей, которую я любила. Отнятые так жестоко, так быстро.

И мой ангел, моя мама, которую забрали у меня так рано.

Руки Артура прижались к моим щекам и приподняли мое лицо. Его большие пальцы смахнули слезы, и он наклонился, целуя соленые следы на коже. Он целовал меня и защищал от всего мира, пока мое тело тряслось от напряжения, от эмоций, вырвавшихся на свободу. Он целовал каждую мою слезу. Забирал мою печаль, отнимал мою боль.

Я задыхалась, грудь болела. Когда мои рыдания стихли, и слезы начали высыхать, Артур встретился со мной взглядом.

— Ты не одна, принцесса.

Я смотрела ему в глаза, нуждаясь в большем. Рубашка Артура была мокрой, и сквозь прозрачную ткань я видела линии его татуировки. Я знала, что мои щеки красные и покрыты пятнами, но мне было все равно. Меня наполняло пугающее спокойствие, но внутри все еще беспорядочно кипело ощущение печали и горя.

— Я не думала, что можно чувствовать такую потерю, — прошептала я и позволила Артуру откинуть с моего лица мокрые от слез пряди волос. Я прижала руку к груди. — Не думала, что здесь можно чувствовать такую пустоту. — Я судорожно втянула воздух. — Прямо в сердце.

Пронзительный взгляд Артура поймал мой и не отпускал. Крепче сжав мои щеки, он повторил:

— Ты не одна.

Каждое его слово было как бальзам. Открылась дверь, которая была заперта на засов. В мерцающем свете вспыхнула надежда.

— Не одна? — прошептала я.

Артур прижался своим лбом к моему. Его губы скользнули по моим.

— Нет.

Я схватила его за запястья, ощущая тепло его рук на своем лице.

— Я… — я отстранилась, чтобы видеть его лицо. — Мне кажется, я сломлена, — призналась я, чувствуя, как правда этих слов отзывается болью в сердце. — Я не уверена, что когда-нибудь переживу это, эту потерю.

Руки Артура сжались на моих щеках, и я знала, что это был его способ сказать мне, что он знает, каково это. Конечно, он знал. Он видел, как вокруг него умирали те, кого он любил.

— Разве можно полюбить сломленную королеву? — спросила я, улыбаясь, хотя мое лицо онемело.

Артур внимательно посмотрел мне в глаза.

— Разве можно полюбить сломленного короля?

Я перестала дышать. Когда он смотрел на меня, я поняла, что он ждет моего ответа. Нет, ему нужен был мой ответ. Потому что Артур, мой Артур, только что впустил меня чуть больше.

Он тоже был сломлен. Этот человек, этот непоколебимый и непроницаемый титан, тоже был сломлен.

— Уже люблю, — сказала я, мой исповедальный шепот окутал нас в пустой комнате.

Артур вздохнул.

— Тогда не задавай вопросов, на которые уже знаешь ответ.

Его грубый ответ остановил мое сердце. Артур отвел от меня взгляд, но тут же снова посмотрел на меня, и его завуалированное признание проникло мне в душу. Он тоже любил меня. Это было самое близкое, что он мог сказать вслух.

Этот сломленный король любил свою сломленную королеву.

Я поцеловала его. Губы болели, щеки горели. Я целовала его и пыталась вложить в этот поцелуй всю свою любовь. Я отстранилась и посмотрела на мишень. Бумага была испещрена пулевыми отверстиями. Артур поднял пистолет и протянул его мне.

— Твой, — сказал он. Когда я выхватила у него пистолет, он дернул меня вперед так сильно, что я ударила его в грудь. — Мне нужно, чтобы ты научилась им пользоваться. Ты должна его освоить. И использовать, когда это потребуется. Без каких-либо колебаний. — Дыхание Артура участилось, выдавая то, как сильно ему это нужно.

— Обещаю, — сказала я и была вознаграждена глубоким поцелуем.

— Поехали домой.

Я последовала за Артуром из склада в его машину. Всю дорогу домой он держал меня за руку. Опустившись на теплое сиденье, я наблюдала, как над Лондоном поднимается утренний туман. Продавцы на рынках просыпались ото сна, готовясь к утренней торговле. Мне нравилось это время. Затишье перед бурей. Когда было тихо и спокойно. Глубокий вдох перед выдохом дня.

Когда мы вошли в церковь, я почувствовала себя мертвецом. Эмоционально и физически истощеннной.

Когда мы проходили мимо гостиной, Артур сменил направление и втащил меня внутрь. Винни сидел у камина, глядя на пламя. Артур кивнул брату и налил мне большую порцию виски. Когда я взяла напиток и осушила половину стакана одним глотком, чувствуя, как горячая жидкость обволакивает мое горло, поняла, что кто-то наблюдает за мной.

Это был Винни. Его голова склонилась набок, когда он изучал мое лицо, как будто слушал кого-то, говорящего ему на ухо. Я улыбнулась ему, всегда чувствуя такую печаль к этому человеку и демонам, которые мучили его. К человеку, явно заблудившемуся в запутанном лабиринте жизни. Я поднесла стакан к губам, нуждаясь в обезболивающем действии алкоголя, когда Винни сказал:

— Они не винят тебя.

Моя рука замерла. Он кивнул на то, что я предполагала, было его галлюцинацией Перл. Винни глубоко вздохнул.

— Они вовсе не винят тебя.

— Кто? — спросила я, чувствуя, как Артур двигается позади меня. Он обнял меня за талию и притянул обратно к своей груди, как будто знал, что мне нужна его поддержка, чтобы не упасть.

— Твои подруги, — сказал он с той же легкостью, с какой говорил обо всем остальном. Сердце бешено колотилось в груди.

— Мои подруги. — Оцепенение пыталось задушить меня, защитить от новой боли. Но я отталкивала это чувство от себя. Я хотела это услышать. Мне это было необходимо.

— Они знают, что это не твоя вина, — сказал он. — Они просто хотели, чтобы ты знала. — Винни снова уставился на огонь, как будто не он только что вскрыл мою душу и дал мне то, чего, как я думала, никогда не получу. Прощение моих умерших подруг.

Мой спасательный трос.

— А мой отец? — спросила я, зная, что Винни никогда по-настоящему не видел мертвых, но все равно хваталась за предложенную мне веревку. Я знала, что это его болезнь, галлюцинации. И все же мне так отчаянно хотелось верить, что это правда, что я настаивала на большем. — Хьюго?

Артур крепче сжал меня при упоминании Хьюго. Но ему не нужно было ревновать. Я не любила Хьюго в романтическом смысле. Но я любила его, как друга, как свою семью. Я никогда не желала ему никакого вреда.

Винни склонил голову набок и непонимающе посмотрел на меня.

— Я их не слышу.

Мой желудок сжался.

— Пойдем, — сказал Артур, ясно видя, как усталость тянет меня вниз, к отчаянию. Он провел меня в нашу спальню, взял у меня из рук бутылку виски и поставил ее на прикроватный столик.

Потом раздел меня, но мои мысли были далеко. Когда он снял с меня одежду и надел через голову футболку вместо ночной рубашки, я спросила:

— Ты ему веришь? — я позволила своему вниманию переключиться на дверь и гостиную, в которой, без сомнения, все еще сидел Винни. — Что он разговаривает с мертвыми? — я проглотила комок в горле. — Что он только что разговаривал с Фрейей и Арабеллой? Что они… — я глубоко вздохнула. — Что они не винят меня. Что они хотели, чтобы я знала.

Артур разделся. Оставшись в одних боксерах, он подошел ко мне и запустил руки в мои волосы.

— Я уже давным-давно бросил попытки понять Винни. Поэтому скажу так: верь во что хочешь, принцесса.

— Но ты ему веришь? — я осторожно переспросила: — Насчет Перл. Ты веришь, что он действительно видит ее, или это просто галлюцинация, рожденная психическим заболеванием и стрессом от потери?

Артур стиснул зубы, и я поняла, что смерть его сестры и мамы были одним из демонов, с которыми ему еще предстояло столкнуться. От Бетси я знала, что это была единственная часть его жизни, о которой он никогда не говорил. Никогда. Не мог говорить об этом. Всегда отказывался.

— Я думаю, Винни верит, что она настоящая, и это все, что имеет для него значение. Не дает ему сойти с ума. Я знаю, что он болен. Это было подтверждено целой армией врачей. — Артур пожал плечами. — Но Эрик всегда верил, что Вин видит что-то еще, видит то, чего не видит большинство людей. Видит нечто большее.

— Он не увидел моего отца и Хьюго.

— Это не самый надежный дар, если вообще дар. — Артур снова протянул мне виски. Я осушила стакан и позволила ему положить меня на кровать. Он обнял меня, и я закрыла глаза, позволяя горю, которое так долго отталкивала, снова попытаться утопить меня.

Я должна была смотреть правде в лицо.

Но когда волны горя и вины накатывали на меня, я крепко держалась за Артура, веря, что он защитит меня. Я держалась, прокручивая в голове смерть своих близких. Потом я вспомнила слова Винни: «Они знают, что это не твоя вина. Они просто хотели, чтобы ты знала».

Фрейя и Арабелла не винили меня. Я чувствовала эту истину в глубине своего сердца. Я почувствовала, что это правда, когда Винни встретил мой взгляд с непоколебимой верой и сказал мне об этом, передав послание от них моей охваченной чувством вины душе.

Винни не знал о моем срыве на складе. Он не знал, что я открыла свое сердце Артуру и позволила боли, с которой боролась неделями, наконец поглотить меня. Он не знал, но его сообщение было настолько своевременным, что у меня волосы на затылке встали дыбом.

Так что я ему верю. Моя душа умоляла меня довериться ему, найти утешение в его словах. И когда взошло солнце и Лондон начал просыпаться, Артур крепче прижал меня к себе, как свою королеву, защищенную его заботливыми руками.

Глава 13

АРТУР

Она, черт возьми, ломала меня.

Я сидел в машине, подъезжая к докам, и думал о Ческе. Это все, что я делал. Думал о ней, когда не был рядом. Она ни на минуту не покидала мою голову, как будто обладала мной. Ее зелено-карие глаза и то, как они видят меня насквозь. Как будто она всегда знала, о чем я думаю. Как будто могла вцепиться в мою грудь и сжать сердце рукой.

Я вышел из «Бентли», небо было серым и пасмурным, ледяной дождь лил как из ведра. Мне было наплевать на ливень, который стекал по моему лицу и пропитывал костюм. Мне было наплевать на все, кроме Чески и того, как я был внутри нее, пока она царапала мою спину.

Встретив Фредди в лесу, я остановился перед деревом и привязанным к нему тупым ублюдком. Достав из кармана нож, подошел к придурку, который пытался сверлить меня взглядом, высоко задрав подбородок.

— Он сказал: «пошли все к черту», — сказал Фредди. Этого придурка поймали, когда он стирал информацию о маршруте одного из наших грузовых кораблей. Одного из кораблей, которые должны были перевезти миллионы фунтов кокаина, а теперь эти судна кормят рыб в Северном море.

У меня нет времени на это дерьмо. Набросившись на него, я перерезал ублюдку горло, залив его кровью землю, а затем направился обратно к машине.

— Будь дома к семи, — крикнул я Фредди.

Я сел в машину, и водитель выехал на дорогу. Весь путь обратно смотрел в окно и чувствовал себя чертовски нервным. Как будто не мог сидеть спокойно. Как будто вот-вот выпрыгну из своей собственной кожи. Чувствовал себя чертовски разбитым.

И я ненавидел это чувство.

Из-за Чески. С тех пор, как девчонка из Челси подошла ко мне на арене и бросила свою корону к моим ногам. С тех пор, как она оставила нахрен свою старую жизнь и присоединилась к гребаной тьме, которую предлагал только я.

Я люблю тебя…

Ее голос постоянно звучал в моей голове. Черт возьми, он преследовал меня. Это сводило меня с ума.

И я не хотел, чтобы это когда-нибудь прекратилось.

Я прижал большие пальцы к глазам, вспоминая ее на коленях, как она сосала мой член, как лежала на спине, пока я трахал ее. Нет, не трахал, занимался любовью, как говорила она.

Я люблю тебя... твоя сломленная королева…

Она похожа на меня. Просто чертовски похожа на меня. Грудь болела так, словно я бился с боксером в тяжелом весе и проиграл. Пульс грохотал в безумном ритме.

Ческа крепко засела в моей голове. Я впустил ее в свой разум, и она терзала меня. Я не мог думать, когда она была рядом, не мог думать, когда ее нет. Все, что я хотел — это держать ее при себе и трахать, погружаться в ее киску и слушать крик, пока она прижимается своими сиськами к моей груди, а затем… Я люблю тебя…

Машина свернула на подъездную дорожку к церкви. В небе сверкали фейерверки. Поля усеяны кострами, в которых горели чучела Гая Фокса.

Чертова Ночь Костров. Пятое ноября.

И день рождения Чески.

Она молчала с той ночи на складе. Часто сидела одна, погруженная в свои мысли. И я не знал, как помочь ей. Она потеряла своих друзей, своего отца и этого придурка Хьюго Харрингтона. Ческа не привыкла к смерти, как я. Особенно к убийствам. А потом все это вылилось на нее. Как керосин на костры по всей стране сегодня вечером.

Машина остановилась, и я вышел. Я направился прямиком в свою спальню. Мои ноги чуть не подкосились, когда я проходил мимо комнаты моего старика. Что-то внутри пыталось притянуть меня к нему. Та часть меня, которая вырвалась наружу, когда девчонка из Челси ворвалась в мою жизнь. Когда она стояла передо мной в этих своих кожаных штанах, бросала мне вызов, проводя белой королевой вниз по моей окровавленной груди, и говорила мне, что она моя.

Моя. Что она чертова темная королева, готовая править рядом со мной.

Трещина в моем сердце, которую она оставила, так и не затянулась. Чем больше времени я проводил с ней, тем больше она расширялась. И с каждым дюймом эта чертова боль почти ставила меня на колени. Заставляла меня ненавидеть ее, заставляла хотеть оттолкнуть ее, чтобы она перестала портить мою жизнь. Но потом Ческа улыбалась мне, смотрела на меня этими чертовыми зелено-карими глазами и... Я люблю тебя…

И уничтожала меня, еще глубже вонзая когти в мой мозг. Я никого не впускал в свое сердце. Никогда никого не впускал. Не мог. Не мог после мамы и Перл, но потом Ческа... Пришла и разрушала мои стены, пока не проникла мне под кожу и не начала разрывать меня на части, захватив все мои мысли.

Она нужна мне. Она чертовски нужна мне.

Чески в спальне не было. Я быстро принял душ и отправился на ее поиски. Чарли, Эрик и Винни уже были в гостиной.

— Ставлю пенни на парня, — сказал Эрик, протягивая свой стакан с виски.

— Синяк под глазом подойдет в качестве замены? — сказал я и налил себе джина.

— Как жестоко, — ответил этот придурок.

— Итак, старина, — сказал Чарли, подходя ко мне. — Как поживает предатель?

— Мертв.

Чарли одобрительно поднял свой бокал.

— Пожалуй, выпью за это.

Мои глаза были прикованы к дверному проему в ожидании Чески.

— Где она?

— В одной из комнат с Бетси. — Чарли ткнул меня локтем, его губы дрогнули в улыбке. — Успокойся, Арти. Прошло всего пять минут с тех пор, как ты видел ее в последний раз.

— Иди к черту.

— Серьезно, — сказал Эрик, садясь рядом с Винни, — кто знал, что великого Артура Адли, Темного Лорда Лондона, можно укротить с помощью шикарной киски.

— Осторожнее в выражениях, — предупредил я Эрика.

— Перл одобряет, — сказал Винни, и я почувствовал, как снова напрягаюсь. Я посмотрел на Вина. Псих смотрел на меня так, словно мог видеть мои мысли, видеть, как сильно Ческа морочит мне голову. Он кивнул в сторону Перл. — Она сказала, что Ческа ей нравится, даже несмотря на то, что она из Челси.

Я вспомнил о Ческе в тот вечер, когда Винни сказал ей, что с ее подругами все в порядке. Что они не винят ее. Ческа спросила меня, действительно ли Винни может разговаривать с гребаными мертвецами. Я никогда об этом не задумывался. А теперь не мог перестать думать об этом. Мне снились мама, Перл, пожар. Снилось то, как в моего старика стреляют у меня на глазах. Мне снилось, как они сидят вокруг Винни и смотрят прямо на меня.

Это было похоже на кран. Все дерьмо, которое я запер в своей голове, как гребаный кран. Один поворот и капля превращается в кровавый поток. И я, черт возьми, уже не мог его выключить.

Раньше я ничего не чувствовал. А теперь вместо этого, будто стал беспомощным. Я должен жить этой жизнью, быть главой семьи. Чтобы выжить самому и защищать свою семью. Но теперь в моей груди была огромная кровоточащая дыра размером с Ческу.

В комнату вошел Джин. Парень был чертовски пуглив.

— Джин, — сказал я, оглядывая его черную одежду и длинные рукава, скрывавшие повязки, под которыми было бесконечное количество следов от порезов.

Вот с чем сталкивались люди, которые слишком много чувствовали в этой жизни. Вскрытие вен, прием наркотиков и смерть — единственные способы избавиться от этого.

— Привет, Арти, — сказал он и сел в кресло. Он уставился себе под ноги, подняв глаза только для того, чтобы посмотреть на Чарли. Парень чувствовал себя гораздо лучше в компании моего кузена. И это правильно. Чарли поддержит любого, кто является частью нашей семьи.

— Где она, черт возьми? — повторил я, желая увидеть лицо Чески.

Фредди вошел в комнату и рассмеялся.

— Черт возьми, Арти. Успокойся. Никогда не думал, что доживу до того дня, когда тобой будет управлять цыпочка.

Я готов был убить их всех. Одного за другим.

Пять минут спустя я с громким стуком поставил стакан на стойку бара и собрался вытащить Ческу из комнаты, неважно, готова она или нет. Либо это, либо трахать ее на кровати, не обращая внимания, если даже кто-то наблюдает. Когда я проходил мимо кресла Джина, в дверях появились Бетси, Вера, Ронни и Ческа.

— Все в порядке, Арти, — сказала Бетси, понимающе улыбаясь. — Ты выглядишь взволнованным. — Бетси потянула Ческу за собой. Мое гребаное сердце почти остановилось, когда она вошла в джинсах с высокой талией и белом топе. Этот наряд демонстрировал каждый дюйм ее идеальной фигуры.

Ческа улыбнулась мне, ее каштановые волосы рассыпались по обнаженной спине.

— Иди сюда, черт возьми, — прошипел я, и Ческа подошла ко мне. Обхватив ее затылок, я притянул ее к себе. Прижался губами к ее губам, пробуя что-то сладкое. Наверное, очередной гребаный коктейль, который Бетси ей приготовила.

Снаружи донеслись раскатистые удары, эхом разносясь по старой церкви.

— Фейерверки! — сказала Ронни, и все направились к выходу.

Когда они ушли, я прижал Ческу к стене.

— С днем рождения, принцесса, — сказал я ей в рот, проводя руками снизу вверх, прямо к ее сиськам, когда она прижалась ко мне. Мои губы спустились к ее шее.

Я, черт возьми, проклинал эту женщину. Я был зависим от нее. Не хотел, чтобы она исчезала из моего поля зрения. И когда я думал о тех ублюдках, которые хотели украсть ее у меня, продать и использовать, как шлюху, мои глаза наливались кровью. Я хотел разорвать этих уродов на куски и повесить их кости на мою гребаную дверь, чтобы все видели, что их ждет.

— Я скучала по тебе, — сказала Ческа, коснувшись ладонями моего лица. Я снова поцеловал ее. Слова давались мне нелегко. Я не говорил ей, что люблю ее или чертовски скучаю по ней. Я защищал ее, трахал и делал своей другими способами. Это все, что я мог дать. Все, что умел.

— Пойдем, — она взяла меня за руку. Я дернул ее назад, внимательно глядя на нее. Я знал, что под макияжем у нее темные круги под глазами. Она похудела, и с той ночи на складе ее мучили кошмары. Я прищурился, пытаясь прочесть ее мысли.

— Я в порядке, малыш, — неубедительно сказала она и поцеловала меня в губы. — Правда. Я... — Она вздохнула, и я почувствовал, как она ускользает из моих рук. Я всегда знал, что это была чертова несбыточная мечта — быть со мной и оставаться в порядке. — Давай просто насладимся сегодняшним вечером. — Она сверкнула жемчужно-белыми зубами. — Кто не любит фейерверки?

У двери Ческа надела пальто, и я последовал за ней. Дождь прекратился, и все лондонское небо заполняли яркие вспышки, похожие на молнии. Ческа встала рядом с Бетси. Я обнял ее за талию и притянул спиной к своей груди. Прикурив сигарету, сунул ее в рот Чески. Она забрала ее, и я закурил свою. Ческа откинула голову мне на грудь, глядя в небо. А я не сводил глаз с нее. Эта боль в груди снова вернулась, и становилась еще глубже, еще сильнее.

Рука Чески накрыла мою. Она повернулась ко мне, выдохнув облако дыма, и широко улыбнулась. Трещина в груди превратилась в гребаный каньон. Я бросил взгляд на церковь, затем на кладбище и высокие надгробия, убеждаясь, что все в порядке.

Чарли поймал мой взгляд и нахмурился. Он подмигнул, но я заметил беспокойство на его лице.

Я сходил с ума. Ческа сводила меня с ума. Вот почему мой отец так и не оправился после смерти мамы. Никогда больше не женился, черт возьми, даже не завел подругу. Конечно, он трахал женщин, шлюх, но как только моей мамы не стало, он запер все свои чувства, давая волю только гневу, который поглощал его, когда дело касалось врагов. Меня он тоже этому научил. Если бы он сейчас не был без сознания, то рассмеялся бы мне в лицо за то, что я так чертовски жалок из-за какой-то киски. Сказал бы мне, что я идиот и чтобы перестал заниматься этой хренью с Ческой, пока она не сделала меня слабаком.

Потом Ческа повернулась и поцеловала меня. И, несмотря на все это, я продолжал впускать ее в свое сердце и голову. Я пробовал ее на вкус и позволял ее духам окутать меня. Фейерверк наконец-то закончился. Остались только мелкие случайные вспышки, доносившиеся с разных сторон.

— Выпивка! — крикнула Бетси и повела нас внутрь. Мы вошли в гостиную, и раздались хлопки. — Подарки! — снова громко объявила Бетси.

Ческа напряглась, прижимаясь ко мне.

— Нет, вам не нужно было этого делать...

Бетси протянула ей подарок, и я услышал, как Ческа глубоко вздохнула. Бетси, должно быть, заметила это, и сказала:

— Открой, дорогая.

Ческа открыла коробку. Она засмеялась, вытаскивая книгу сленга кокни. Бетси пожала плечами.

— Просто подумала, что это может помочь тебе немного больше в этих краях. Не так уж много людей в округе могут поддерживать беседу с королевой. — Моя кузина снова кивнула в сторону коробки. — Там еще пара сережек от Тиффани.

— Спасибо, — сказала Ческа дрожащим голосом. Я крепче прижал ее к себе.

Ронни встала рядом. Она протянула ей другую коробку.

— От меня, Веры и Джина. — Ческа сняла крышку и замерла. — Клинки, — ухмыльнулась Ронни. — Может быть, это и не то, к чему ты привыкла. Но они, по крайней мере, точно будут полезны в этой семье.

Я поцеловал шею Чески, когда она развернула бумагу. В коробке лежали два тонких длинных серебристых ножа. Ческа достала их.

— Чтобы всегда носить с собой, — сказала Вера. — На всякий случай.

Ческа коснулась кончика и отдернула руку, когда на пальце появилась капля крови.

— Мой подарок — это уроки, как ими пользоваться, — сказал Эрик с другого конца комнаты.

— Пиявка, — уставилась на него Вера.

— Мы парни, черт возьми, — ответил он, указывая на остальных. — Мы не дарим подарков. Если только тебе не нужна проститутка. Я могу доставить ее сюда ровно за пять минут.

— Вот свинья, — Бетси закатила глаза.

— Все в порядке, спасибо, Эрик, — улыбнулась Ческа и опустила глаза. Я видел, как моя семья переглядывалась, гадая, что с ней не так.

— Это много значит для меня, — сказала она напряженным голосом, и я крепче прижал ее к себе. Она повернулась ко мне, и я нахмурился. — Я в порядке, — сказала Ческа, как всегда читая мои гребаные мысли.

Я как раз собирался получить от нее ответы, когда звякнул мой телефон. У Чарли тоже. Он посмотрел на свой телефон и выплюнул:

— Черт!

Он встретился со мной взглядом. Я вытащил телефон и увидел сообщение. Кровь в моих жилах закипела.

— Черт, — прорычал я, поднимая Ческу со своих колен.

Ронни вскочила на ноги через две секунды, когда тоже увидела сообщение.

— Я еду.

Вся моя семья получала это сообщение, один за другим.

— Мы все едем, — сказала Бетси. Я взглянул на Ческу. — Ей придется поехать. И Джину тоже. Здесь некому будет за ними присматривать. Если только вы не хотите, чтобы я вызвала солдат.

— Они едут, — сказал я. Моя семья знала, что я не доверю Ческу и Джина ни одному ублюдку. Мы все бросились к машинам. Ческа схватила меня за руку, когда мы забрались на заднее сиденье моего «Бентли».

— Что случилось? — спросила она, широко раскрыв глаза.

— В мой новый док подбросили грузовой контейнер.

— О’кей, — сказала она. — Контейнер с чем?

Я провел рукой по подбородку, покрытому щетиной.

— С женщинами, — сказал я и увидел вопрос в глазах Чески. — Женщинами, ставшими жертвами торговли людьми.

Она побледнела и крепче сжала мою руку, пока мы ехали к докам. Я снова прокрутил сообщение. Все солдаты, охранявшие док, убиты. Майки, один из моих генералов, пошел проверить очередную партию и увидел, что ворота распахнуты настежь, повсюду трупы. Он нашел брошенный грузовой контейнер, заглянул в щель и увидел внутри чертову тонну женщин в клетках, накачанных наркотиками и совершенно голых.

Это был док старого Сэмми. Он все еще принадлежал ему. Мы просто заплатили ему кучу денег за него. Формально он был у меня уже несколько гребаных недель. Вот и все. Тот, кто нападает на наши доки, теперь добрался и до него.

Ческа молчала всю дорогу. Ее гребаный день рождения. Эти ублюдки нанесли очередной удар в ее чертов день рождения. Пока мы ехали, грохот из-за Ночи костров вокруг нас не прекращался. Ческа прислонилась к окну, наблюдая за фейерверками, взмывающими в небо. Но она так и не отпустила мою руку.

Наконец мы выехали на дорогу, ведущую к доку. Я обратил внимание на ворота, когда мы проезжали мимо. Петли были сорваны, а ворота распахнуты настежь. Я прищурился, глядя на своих людей, лежащих мертвыми на земле. Рука Чески дрожала, и когда я бросил взгляд в ее сторону, то увидел, что ее глаза были закрыты, чтобы не видеть истекающих кровью солдат.

Машина остановилась, и мотор затих. Было тихо. Я отпустил руку Чески. Мне нужно было выйти и разобраться со всем этим дерьмом, но она крепко держалась за меня и сдвинулась на сиденье в мою сторону.

— Я пойду с тобой, — сказала она, вскинув свой гребаный подбородок.

Наклонившись, я поцеловал ее, а потом открыл дверь. Звуки фейерверков эхом отдавались от причалов. Я подошел к Майки и увидел, что он уже расставил солдат вокруг, патрулируя периметр. Его глаза остановились на Ческе, когда я подошел к нему, явно задаваясь вопросом, кем, черт возьми, она была для меня. Мои братья и сестры шагали рядом со мной. Вера и Ронни стояли по бокам Чески, защищая ее.

Пошел дождь, и мое внимание привлек красный контейнер.

— Как, черт возьми, он попал сюда, и ни один ублюдок не заметил? — спросил Эрик и подошел ближе к контейнеру.

— Ни одного свидетеля не осталось. — Майки выдохнул на руки, когда чертов холод окутал его. Он ткнул большим пальцем в сторону трупов, выложенных вдоль стены. Наших людей просто вырезали. — Следующая смена придет только через пару часов. Это был основной состав. И их всех убрали.

— Камеры? — спросил Чарли, и я услышал раздражение в его голосе.

— Камеры посрезали, записи стерты. Ни единого гребаного следа.

Я чувствовал, как в моем позвоночнике начинает собираться гнев. Он пронесся по моим костям, заполняя каждую клетку, пока я не превратился в сгусток ярости и огня. Люди приходили от нас в ужас. Мы могли оставить все наши доки открытыми, без присмотра, оставить снаряжение на виду, и ни один ублюдок не посмел бы ничего взять, опасаясь нашего гнева. Это репутация, которую я создавал с тех пор, как моего старика убили. Мы были гребаными лондонскими жнецами. Ты пытаешься обставить нас — мы приходим и забираем твою душу. Кто бы сейчас ни делал все это, он либо новичок в Лондоне, либо у него безумное желание умереть.

У меня в голове роились мысли только о том, что тут куча мертвых людей, гребаный контейнер и тот факт, что ни один ублюдок из тех, кому я платил, не имеет ни малейшего представления, что, черт возьми, происходит.

— Артур… — Майки заткнулся, как только увидел выражение моего лица.

Я раскинул руки, показывая на все вокруг, и рявкнул:

— ЧТО ПРОИСХОДИТ, МАТЬ ВАШУ? Почему у нас до сих пор нет ни одного ублюдка, посаженного на кол за то, что смеет связываться с фирмой Адли?

Фредди стоял у контейнера с парой людей из команды Майки. Холод превращал каждый мой прерывистый выдох в белый дым. Разноцветные вспышки разрывали гребаное небо, заглушая мою ярость.

— Мы их достанем, — сказал мне Эрик, и я услышал, как открылась задвижка на двери контейнера. — Мы, черт возьми, достанем их, Арти. Никто с нами не связывается. Они не могут вечно прятаться. И когда мы их найдем, то порвем на куски.

Один из мужчин рывком открыл контейнер, и нас окутала невыносимая вонь.

— Черт! — выплюнул Винни, закрывая рукой нос и рот. Он напрягся так, будто был готов к гребаной битве.

— Нет, — прошептала Ронни, а затем отошла от остальных. — Нет! — Она бросилась к контейнеру.

— Детка! Подожди! — Вера побежала за ней, а Ческа и Бетси пошли следом.

Я почувствовал, что что-то не так, как раз когда слева от нас раздался гребаный взрыв. Я резко повернул голову к пристани, заметив полыхающую на воде лодку. Двигатель взорвался, от чего в небо высоко поднималось пламя. Весь этот звук заглушался фейерверком, все еще вспыхивающим в небе.

— Черт! — крикнул Чарли, и моя грудь сжалась так сильно, что я подумал, что вот-вот сломаются ребра. — Что это за чертовщина?

Вера и Бетси уже стояли рядом с нами, держа оружие наготове, и готовясь сразиться с любым, кто воспользуется взрывом, чтобы напасть на нас.

Я услышал крик Ронни и, обернувшись, увидел, что Ческа и Ронни пытаются открыть ближайшую клетку. Я прищурился и увидел, что девушки внутри начинают просыпаться.

— У них есть клеймо, — сказала Ронни, ее голос был пронизан болью. — Заберите их отсюда. Заберите их всех! У них у всех на спинах клеймо!

Ческа кинулась вперед, помогая ей. Раздался еще один взрыв — загорелся еще один пустой контейнер на западной стороне дока. Крики боли прорезали воздух. Кто-то из команды Майки отползал от взрыва, их одежда горела. Эрик и Винни бросились им на помощь.

— Ческа! — крикнул я, и мой голос эхом разнесся по горящему доку. — Иди сюда быстро!

— Ронни! — Вера подбежала к подруге.

Ческа и Ронни вытаскивали из клетки полуживую девчонку. Ческа оглянулась на меня, но продолжала пытаться вытащить девушек. Я побежал, догоняя Веру, как раз в тот момент, когда что-то с боку контейнера привлекло мое внимание.

— Ческа! — закричал я, увидев на двери контейнера корпус от взрывчатки.

— Нет! Нет! — Вера сплюнула, когда увидела, на что я уставился. Ческа схватила Ронни за руку и попыталась оттащить ее, понимая, что что-то не так. Но Ронни не двинулась с места. Она продолжала настаивать на том, чтобы Ческа осталась рядом с ней и помогла ей открыть как можно больше клеток.

Когда я добрался до Чески, то увидел, словно в гребаной замедленной съемке, как огонь вспыхнул в задней части контейнера. Я толкнул Ческу на землю, прикрывая своим телом, когда это чертово устройство взорвалось. Громоподобный грохот разнес подброшенный контейнер и всех, кто был внутри. В нос ударил запах горящей плоти.

Ческа все еще была подо мной. Я отполз в сторону и перевернул ее. Я был недостаточно быстр. Ей слишком сильно досталось. Царапины, порезы и грязь покрывали ее кожу.

 —  Принцесса, — пробормотал я, притягивая ее к себе. Спиной чувствовал жар от горящего контейнера. Мне было наплевать. — Принцесса, очнись, мать твою!

Я зарычал и почувствовал, как мой желудок сжался. Огромная дыра в моей груди начала пульсировать в разы сильнее, когда я уставился на закрытые глаза Чески. Пустота вытеснила все остальное из моего тела, когда я притянул ее ближе к своей груди. Она мертва. Неужели она мертва…

Кто-то дотронулся до меня, я схватил его за руку и дернул к себе, готовый разорвать всем глотки за то, что они подошли слишком близко ко мне и Ческе.

— Арти, это Чарли. Вам нужно уйти подальше от огня.

Я смотрел в карие глаза кузена, пытаясь заставить свой мозг успокоиться.

— Ее нет. Черт, ее больше нет! — взревел я. Потребность уничтожить того, кто это сделал, полностью поглотила меня. Я крепче прижал к себе Ческу. Она была такая теплая. И все еще в моих объятиях. Моя девчонка из Челси. Единственная девчонка, которая когда-либо могла пробиться сквозь тьму и мрак, терзавшие мое гребаное полумертвое сердце.

— Арти, шевелись. — Чарли взял меня за руку и поднял на ноги. Я еще крепче прижал к себе Ческу и двинулся к машинам. В глазах стояла красная пелена. Я не мог дышать, каждый чертов вдох ощущался, будто я вдыхаю кипяток.

Я поднял глаза и увидел Веру, обнимающую Ронни, ее чертовы глаза смотрели на Ческу в моих руках. Я огляделся, видя бушующий огонь и тела на земле. Фредди и Винни бегали вокруг, вытаскивая людей из огня. Эрик обнимал Бетси и Джина. Ческа обмякла в моих гребаных руках.

Вся жизнь улетучилась из моих вен, и в этот миг я сам стал смертью. Я стал ничем иным, как злом, местью — всем, чего я мог желать. Горький, вызывающий привыкание вкус жажды крови наполнил мой рот.

До моих ушей донесся шум, и я опустил взгляд. Я замер, когда веки Чески затрепетали, а ноги и руки пошевелились.

— Ческа, — прохрипел я, и ее глаза, наконец, открылись. Она моргнула, а потом эти чертовы зелено-карие глаза посмотрели на меня.

— Артур, — сказала она удивленно, но я видел, что туман в ее голове рассеивается с каждой секундой. Потом ее глаза распахнулись, и она снова посмотрела на контейнер, на языки пламени, поднимающиеся все выше, и на последний из ночных фейерверков, угасающий в небе над нами.

— Девушки, — прошептала она, вырываясь из моих рук, пока ноги не коснулись земли. — Те девушки! — она попыталась вернуться к контейнеру. Но я крепко держал ее за талию. Она повернулась, тяжело дыша. Я никогда больше не позволю ей отойти от меня. — Артур! — закричала она, пытаясь вырваться из моей хватки. — Те девушки!

— Они мертвы, — сказала Бетси позади нас. Я услышал чертовски мучительный вопль Ронни. Она все еще была в объятиях своей подруги, рыдала, прижимая к себе Веру, как будто завтрашний день не наступит. — Никто из них не выжил после взрыва, — сказала Бетси, когда фургоны начали подъезжать и наши солдаты прибывали, чтобы разобраться с этим дерьмом. Мне нужно чертово доказательство того, кто это был. Чтобы я мог обезглавить ублюдков, которые напали на нас, раз и навсегда. Чтобы я мог уничтожить их, разорвать на части.

Никто не смеет трогать мое.

Никто не смеет трогать мою женщину!

— Уходим. — Я потащил Ческу, брыкающуюся и отбивающуюся от меня, обратно к машине. Я втолкнул ее внутрь, кивнув Вере, чтобы она тоже посадила Ронни в нашу машину. Солдаты выходили из фургонов. Их глаза побагровели, когда они увидели кровавую бойню. Сегодня вечером я поговорю с Сэмми и выясню, что ему известно.

Солдаты смотрели на меня, пока я стоял у своей машины.

— Уберите здесь все, но обыщите территорию в поисках каких-либо доказательств того, кто это сделал. Я заплачу кучу денег любому из вас, кто даст мне наводку или ответ. — Я встретился с каждым из них взглядом. — Кто-то пытается нагадить нашей фирме. Теперь они покушались на мою семью, и это уже не просто гребаная детская игра, а самая настоящая война. Смотрите в оба и найдите мне ублюдков, которые подумали, что будет разумно связываться со мной.

Я сел в машину и позвонил Чарли.

— Выстави людей вокруг нашего дома. Ни один ублюдок, кроме членов семьи, не входит и не выходит. Мы собираемся все вместе — скажи всем, чтобы собирали чемоданы и тащили свои задницы в церковь.

— Понял, Арт, — Чарли повесил трубку.

Ческа смотрела в окно на горящий контейнер, не сводя глаз с единственной девчонки, которую им удалось вытащить. Но она тоже уже была мертва. Я обнял Ческу за шею и притянул к себе. Повернув ее лицо к себе, схватил за щеки и поцеловал в дрожащие губы. Слезы потекли по ее лицу, и я почувствовал на языке соленый вкус.

— Ты жива, — сказал я, чувствуя, как часть расплавленного гнева внутри меня превращается в дым от того, что она была здесь, рядом со мной, чертовски живая.

— Эти девушки... — сказала Ческа, ее дыхание сбилось. — Она покачала головой. Взяла меня за руку и, черт возьми, изо всех сил сжала мои пальцы. — Та, которую мы вытащили… — Она закрыла глаза, и снова потекли слезы. — Она была похожа на Фрейю. На минуту… — Ее подруга, чье горло было перерезано у нее на глазах. — Я пыталась спасти ее. Мне нужно было спасти ее. — Ческа подняла глаза и посмотрела на Ронни. Она потянулась через сиденье и схватила ее за руку. — Ронни…

— У них было клеймо, — сказала Ронни всем нам и никому одновременно. Ее темные глаза были, как чертово стекло, кожа побледнела. Вера крепче прижала подругу к себе, целуя ее в лоб, но Ронни, черт возьми, потерялась в прошлом. Запертая в тех днях, когда она жила в гребаной клетке, заклейменная точно так же, как те девушки, от которых теперь остались только пепел и обугленные останки.

— Я познакомилась с ними в ночном клубе, — сказала она, и Ческа напряглась. Ронни встретилась с ней взглядом. — Я пробралась туда, будучи несовершеннолетней. Встретила их в баре. Они угостили меня выпивкой. Предложили мне работу, сказав, что им все равно, что я слишком молода. — Голос Ронни был напряженным и слабым, но она продолжала говорить. Она, черт возьми, изливала свое прошлое на заднем сиденье «Бентли», пока он вез нас туда, куда никто не посмел бы за нами прийти. Единственное гребаное место, где я мог бы защитить нас.

Чертова крепость моей семьи.

— Я была слишком юной, — сказала Ронни. — Я сказала, что им нужно поговорить с моими родителями. — Ронни сглотнула, словно подавилась каменным комком. — Я не знала, что у моего отца были проблемы с азартными играми. Я не знала, что он накопил тысячи фунтов долгов у ростовщика. — Она покачала головой. — Только это был не ростовщик. Это была фирма, организация. — Ронни посмотрела на сосредоточенное лицо Чески. — Стая демонов, притворяющихся хорошими людьми.

— Что они сделали? — спросила Ческа.

Вера притянула Ронни к себе, и та продолжила:

— Они подошли к нашей двери. Я думала, что они пришли получить разрешение на мою работу, чтобы я могла помочь своей семье заработать. Мы были бедны, — Ронни уставилась в окно. — Но мы были счастливы. Когда папа открыл дверь, я поняла, что что-то случилось. Его голос задрожал, и мама тоже поняла, что что-то не так.

Свободная рука Ронни сжала бедро Веры.

— Они пришли туда, чтобы предложить моему отцу сделку: долг прощен, если он отдаст меня. Если родители позволят им забрать меня.

— Сколько тебе было лет? — спросила Ческа.

— Семнадцать, — сказала Ронни. — Отец, конечно, сказал «нет». Моя мама кричала и молила Бога спасти нас от их зла. Но он не помог. — Голос Ронни стал хриплым. — Они их расстреляли. — Воздух в машине наполнился ненавистью и яростью. Не только от меня, но и от Веры, Ронни, и, судя по тому, как сжались ее губы, от Чески тоже. — Они поставили их на колени и убили. Расстреляли их за отказ продать меня.

— Кто мог это сделать? — спросила Ческа, ее наивность в этой жизни давала о себе знать. — Какой человек продаст своего ребенка? Свою семью?

— Я бы сказала, что, по крайней мере, половина этого контейнера были платой отчаявшихся или дерьмовых родителей за свои долги, — холодно сказала Ронни.

— Нет, — сказала Ческа, но Ронни кивнула.

— Похищенные, плата за долги, беглянки, проститутки. Называй, как хочешь. Они делают людей уязвимыми или охотятся на уже слабых.

Ческа посмотрела на меня и по моему невозмутимому лицу поняла, что это правда. Мы держались подальше от такой работы, но это все равно процветало в лондонском преступном мире. Секс и торговля людьми — это беспроигрышная лотерея. Куча гребаных денег гарантирована.

— Куда... — Ческа расправила плечи. — Куда ты попала потом? Что с тобой случилось?

— Меня продали. На рынке...

— Рынке?

— Как скот, — выплюнула Вера, вытирая ладонями щеки Ронни. — Выставляли на показ, чтобы люди покупали их в качестве рабов для уборки, траха или чего угодно другого. — Знаменитый гнев Адли пульсировал в голосе Веры. Она злилась на то, через что прошла ее подруга.

— Куда они тебя отвезли? — спросила Ческа. — За границу?

Ронни убедилась, что Ческа смотрит прямо на нее, когда сказала:

— Найтсбридж.

— Но… что? — прошептала Ческа.

— Меня держали в клетке, в подвале в Найтсбридже. Меня насиловала и била пара, у которой был пунктик на боль. Долгие годы я служила им, давала все, что они хотели от меня. Пока они не уехали по делам, а человек, наблюдавший за их домом, не получил сердечный приступ и не умер у меня на глазах.

— Ты сбежала, — сказала Ческа с гордостью за Ронни в голосе.

Ронни кивнула.

— Я была из Ист-Энда. И знала только одну семью, которая могла мне помочь. Знала только одну группу людей, которые могли бы защитить меня и, возможно, помочь мне привлечь моих похитителей к ответственности. — Ронни ухмыльнулась и посмотрела прямо на меня. Я вспомнил тот день, когда она появилась на пороге нашего дома, вся в синяках, но сказала, что сделает для нас все, что угодно, если мы ей поможем. — Я знала, что полиция мне не поможет. — Она улыбнулась еще шире. — Итак, я попала к хорошим ребятам.

— Хорошим ребятам, — эхом отозвалась Ческа и встретилась со мной взглядом. Взгляд, который она бросила в мою сторону, заставил мои гребаные легкие гореть. Она знала. Моя девчонка понимала это, потому что сделала то же самое.

— И они помогли мне. Помогли найти эту парочку и позволили отомстить.

— Эта пара… они не сказали тебе, кто продал тебя им? Что за организация?

— Там все под прикрытием, — сказала Вера. — Чертов лабиринт прикрытий. Хорошо продуманные обманные маневры.

— Мой отец взял ее на работу в одно из наших предприятий, — сказал я, и краска медленно вернулась к лицу Ронни. — Подняв архивы о ней, мы узнали, что в детстве она была хакером. После этого отец Веры взял ее под свое крыло.

— Она сразу же привлекла мое внимание. — Вера поцеловала подругу в губы. — Тогда я ее и покорила.

Ческа тяжело вздохнула.

— Это то, что они сделали бы со мной? — спросила она, осознав реальность и серьезность своего положения. — То же, что и с этими девушками, если бы я не нашла тебя в твоем клубе... — Она повернулась ко мне, и выражение ее лица, этот гребаный взгляд вывернул мою душу наизнанку, снова превращая трещину в груди в гребаный каньон. — Хороших ребят, — сказала она, используя слова Ронни. Она придвинулась ближе и прижалась ко мне так, как будто могла объединить нас в одного гребаного человека.

— Они застрелили моего отца и Хьюго так же, как застрелили твоих родителей, — сказала Ческа Ронни. Потом прижала руку к моей щеке. — Но ты спас меня, Артур. Ты спас меня от этой ужасной жизни. Спас меня от того, что Ронни пришлось терпеть так много лет. — Ческа взяла Ронни за руку. — Ты мой герой.

Ронни поцеловала руку Чески, а затем откинулась на спинку сиденья. Ронни встретилась со мной взглядом.

— Они наращивают обороты, — устало сказала она, имея в виду торговцев. Ронни бросила быстрый взгляд на Ческу, а я так крепко обнял свою женщину, что, казалось, она не сможет дышать. Им нужна была Ческа.

Они знали, что она со мной.

Я не знал откуда, но они, черт возьми, знали, что она со мной.

Вера и Ронни, должно быть, подумали то же самое, потому что на их лицах застыло грозное выражение. Им нравилась Ческа. Черт, они любили ее, и не только потому, что она была моей.

Они ее не получат. Я поклялся себе, что они никогда не получат ее.

Ческа не отходила от меня, когда мы подъехали к церкви. Я не отпускал ее, пока мы не вошли внутрь и не сели в гостиной. Один за другим члены моей семьи возвращались домой вместе со своими сумками. Мы все останемся здесь до тех пор, пока ублюдки, которые связались с нами, не будут пойманы.

Никто не произнес ни слова, пока мы сидели в комнате. Ческа сидела у меня на коленях. Я смотрел на ножи в ее руках, пока она изучала подарок Ронни. Ее пальцы гладили сталь и замысловатые узоры на рукоятках.

— У меня еще есть ножны для тебя, — сказала Вера, кивая на клинки в руках Чески.

— Ножны? — спросила Ческа.

— Чтобы прятать их, — Вера показала на рукава и низ брюк. — Они лежат ровно, так что никто не узнает, что они у тебя. Это даст тебе время спланировать побег.

Ческа кивнула, но ее глаза расширились. Потом я увидел, как что-то промелькнуло на ее лице. Что-то, чего я никогда не видел в ней раньше — чертова тень, вспышки тьмы.

Тьмы, которая соответствовала моей собственной.

Телефон зазвенел у меня в кармане. Я вытащил его, ожидая увидеть сообщение от Майки о том, что полиция подкуплена и док чист. Вместо него было сообщение, отправленное с зашифрованного номера.

Я открыл его, пока Эрик и Чарли рассказывали о том, что Майки уже нашел, а остальные слушали. Ческа была занята тем, что снова и снова вертела в руках свои клинки, а я сосредоточился на присланном видео.

Видео было темным, а качество зернистым. Мне потребовалось некоторое время, чтобы понять, на что я смотрю. Но когда камера развернулась, и я увидел знакомую крышу и ухоженный сад с деревянным забором, все понял.

Я напрягся, каждая клетка в моем теле была готова взорваться. Ческа резко повернула ко мне голову, очевидно, почувствовав, что во мне что-то изменилось. Мое дыхание стало быстрым и тяжелым, когда я смотрел, как какой-то ублюдок во всем черном идет к дому, который хранил все хорошие детские воспоминания, которые у меня когда-либо были. И я смотрел, как эта мразь кружит вокруг дома и поливает бензином стены.

И я, черт возьми, смотрел, как вышла моя мама, проверяя какой-то шум, который она услышала. Я не пошевелил ни единым гребаным мускулом, наблюдая, как ублюдок бросился на нее из своего укрытия и затолкал обратно в дом. Запер внутри, забаррикадировав дверь металлическим засовом. Мама стучала по стеклу в двери. Затем она подбежала к окну гостиной как раз в тот момент, когда пламя вспыхнуло, поймав ее в ловушку внутри.

— Малыш? — сказала Ческа ласковым голосом, но все, что я слышал — это белый шум в голове, когда на видео наш дом начинал гореть. Я видел, как мама отбегает от окна, когда жар становится невыносимым. Видел ее чертовски испуганное лицо, когда она попятилась, а пламя поглощало дом, будто челюсти самого ада.

Камера выключилась, и комната погрузилась в тишину. Но голоса мамы и Перл все еще звучали у меня в голове. Крича о помощи, которая так и не пришла. Когда горел дом, а моя младшая сестра, которая, наверное, была в постели, нашла маму в густом черном дыму и крепко обнимала ее, пока все вокруг рушилось в огне. Как жизнь покидала их.

Это был не несчастный случай.

Поджог.

Это был чертов поджог.

Их убили. Мама… Перл... они были убиты. Я даже не почувствовал, как столкнул Ческу с колен. Я ни о чем не думал, когда отдался ярости и начал крушить комнату. Бутылки из бара разбивались, когда я опрокидывал столы и стулья. И все, что находил вокруг.

Их убили. Мою маму... мою сестру… Какой-то ублюдок...

Я поискал свой телефон и нашел его на полу. Промотав видео, я увидел...

Я снова выронил чертов телефон, когда увидел его. Когда ублюдок, держащий камеру, стал отключать видео… Этот круг. Этот ублюдочный круг со странной, как дерьмо, V-образной фигурой посередине. Клеймо.

Меня трясло. Трясло от чистой ярости, поглощающей меня, топящей меня в огне. От гребаной трещины, которую Ческа пробила во мне, когда ворвалась в дверь клуба. Трещины, которая позволила чувствам просочиться в мою кровь и отравить меня эмоциями, слишком многими гребаными эмоциями, которые я не должен был чувствовать. Которые никогда не хотел чувствовать.

— Малыш, пожалуйста, ты меня пугаешь, — голос Чески прорвался через шум в моей голове. Через гребаные крики, стук сердца, звуки крови, несущейся по венам с бешеной скоростью… Но я мог слышать ее, Ческу… Ческа… Ческа…

Я запрокинул голову и заорал, черт возьми, пытаясь избавиться от этой тяжести, этих чертовых слез в моей крови, которые высасывали из меня жизнь. Мне нужно было все это выяснить. Мне нужно было избавиться от этих эмоций и чувств, чтобы, черт возьми, я мог убрать этих ублюдков. Чтобы мог делать свою чертову работу, а не быть поглощенным болью, чувством вины и ощущениями, будто душа разрывается на куски.

Руки на моем лице вернули меня в настоящее, в комнату, в которой все было разгромлено, и моя семья смотрела на меня с беспокойством. Затем...

— Малыш, ш-ш-ш, все в порядке. — Ческа. Ческа стояла передо мной, положив руки мне на щеки. — Я здесь, все в порядке. Позволь мне помочь…

Но ничего не было в порядке. Она сделала это. Она ворвалась в мою жизнь и все испортила. Она прорвалась сквозь тьму, поселившуюся во мне, и попыталась вывести меня на свет. Мне, черт возьми, не нужен был свет. Я не хотел ни света, ни гребаных улыбок, ни поцелуев, ни занятий любовью.

Все это сделало меня слабым.

Она сделала меня слишком слабым.

Я откинул голову назад и увидел, как Чарли поднял с пола мой телефон и уставился на экран. Руки Чески остались в воздухе, там, где они только что были на моем лице. Как будто я обжег ее.

— Отвали от меня, — прорычал я, и лицо Чески побледнело. — Ты, — сказал я, указывая на нее. Я ударил себя кулаком в грудь. Мне нужно было закрыть эту трещину в груди. Нужно было остановить боль, которая просачивалась через нее, отравляя мой мозг, мое сердце. — Ты.

— Что? Пожалуйста... — она попыталась подойти ближе, но остановилась, когда я покачал головой. — Что я сделала? Артур…

Я хлопнул себя по голове, пытаясь заставить пульсирующий мозг успокоиться. Этот голос, ее надломленный гребаный голос заставлял меня чувствовать то, что я, черт побери, не хотел чувствовать, не мог чувствовать, чтобы делать свою работу правильно.

— Ты морочишь мне голову, — прорычал я и поднял бутылку водки, которая упала на пол, но осталась целой. Я бросил крышку в огонь и одним глотком опустошил половину бутылки. Ческа скрестила руки на груди, защищаясь, и отошла к Бетси. — Ты, черт возьми, залезла в мою гребаную голову, гребаное сердце и сломала меня! — рявкнул я. Позади нее я увидел, как Эрик передает телефон Фредди. Лица Чарли и Эрика пылали гневом, когда они встретились со мной взглядом.

Фредди передал телефон Винни.

—  Арти, — сказал он, и я увидел гребаное недоверие на его лице в тот момент, когда мы все узнали, что моя мама и сестра не погибли в результате несчастного случая. Что они на самом деле были убиты. Убиты теми же ублюдками, которые забрали Ронни, которые убили всю семью Чески и пытались забрать ее тоже.

Те же, кто подбросил в мой гребаный док контейнер с девушками, ставшими жертвами торговли людьми! Это были они... это были заклейменные ублюдки, которые пытались добраться до меня, несмотря на все, что мы создали.

Им нужна была Ческа. Они, черт возьми, хотели забрать ее!

Я оглядел комнату в поисках Чески, но ее уже не было. Чертова тяжесть давила на мои легкие, как орудие пытки. Мое темное сердце дразнило меня, приказывая найти ее. Вернуть. Мою чертову королеву. Ту, кто контролировал гребаную шахматную партию, которая была моей жизнью.

Самую важную часть моей жизни.

Но я сопротивлялся. Боролся со всем этим, пытаясь вернуть себя в оцепенение, с которым жил раньше, во тьму, в гребаную пустоту, которая не давала мне чувствовать ничего из этого дерьма. Прямо сейчас, черт возьми, я не мог думать!

— Ты чертов придурок, — выплюнула Бетси, глядя мне прямо в лицо. Моя челюсть сжалась, когда моя кузина столкнулась со мной нос к носу. — Не смей вымещать это на Ческе.

— Она сделала это, — прорычал я, ярость все еще волнами текла по моим венам, сжигая каждую клетку моего тела. — Она, черт возьми, заставила меня чувствовать! Сделала меня таким!

— Человеком? — парировала Бетси. — Гребаным живым существом, дышащим, преуспевающим, а не ходячим демоном, в душе которого нет ничего, кроме тьмы и ненависти?

— ОНИ УБИЛИ МОЮ МАМУ И СЕСТРУ! — прорычал я в лицо Бетси и посмотрел на остальных членов моей семьи. Я поймал взгляд Винни. Он был прикован к полу, и его тело сотрясала дрожь. От ярости.

— Они убили ее, — Винни поднял голову и встретился со мной взглядом. — Они убили ее, Арти. Она не сказала мне, что ее убили.

— Не думаю, что она знала, — сказал Чарли, успокаивая взбесившегося Винни, и его веру в то, что он все еще видел и говорил с моей сестрой. — Когда дом загорелся, она не знала, как начался пожар.

Винни кивнул, ухватившись за эту мысль как за спасательный круг. Он посмотрел на свои сжатые кулаки и сказал:

— Мы должны убить их, Арти. — Он кивнул, словно убеждая себя, что именно это и должно было произойти, чтобы все дерьмо встало на свои места. — Они все должны сдохнуть. Все до одного.

— Просто помни, — сказала Бетси, снова встав передо мной, игнорируя всех остальных, — что Ческа тоже потеряла всю свою семью. Не только ты. Она потеряла их всех. — Бетси невесело рассмеялась. — И она любит тебя. Прямо сейчас я понятия не имею почему. — Бетси направилась к двери, но остановилась и, не оглядываясь, сказала: — А Перл была моей лучшей подругой, моей гребаной сестрой. Ты сам выбрал, как справиться с этим. У тебя есть люди, которые любят и поддерживают тебя, но ты предпочел остаться бесчувственным, когда умерли наши отцы. Ты решил оттолкнуть нас всех и закрыться, никого не впуская. И ты умрешь в одиночестве, если будешь продолжать это делать. Как и наши отцы. Потому что я, например, чертовски этого не хочу.

Бетси ушла, а ее слова кружились у меня в голове, пока я допивал водку, опустошая бутылку. Я поднял глаза. Большинство моих братьев все еще были рядом со мной. Джин и Винни были единственными, кто куда-то ушли, Ронни и Вера тоже.

— Мне нужно, чтобы их нашли, — сказал я Эрику, Чарли и Фредди, когда они сидели, потягивая свои напитки. — Мне нужно их уничтожить.

Мое зрение затуманилось, и я слышал свой голос. Он был надломлен и невнятен. Водка не заглушила боль в моем теле, как я планировал. Она заставила ее пульсировать еще глубже, сильнее, настолько, что я почти не мог этого вынести.

— Мы их достанем, — сказал Чарли, и Эрик с Фредди кивнули. Я смотрел на огонь, снова вспоминая пожар. Видел, как какой-то ублюдок заталкивает мою маму обратно в дом, запирая ее внутри.

Я сел, когда почувствовал, что боль в груди вот-вот прикончит меня.

— Что, черт возьми, с нами происходит? — сказал я им. — Никто не может с нами связываться. Я позабочусь об этом, — я уставился на догорающее пламя, которое гасло под обгоревшими поленьями. — Мы — Адли. Мы, черт побери, управляем этим городом. — Я ударил кулаком по столу, стоящему рядом. — Я должен помешать этому дерьму случиться с нами. Но кто-то все равно пробивается. Кто-то, черт возьми, пробирается сюда. Я слеп. Я чертовски слеп по отношению к ним. — Я взял наполовину полную бутылку виски и открутил крышку. Выпил почти до дна. — Я их не вижу, — посмотрел на Фредди, Эрика и Чарли. — Я их не вижу. Они прячутся практически в моем гребаном доме, и я, черт возьми, не могу их найти!

— Мы это сделаем. — Чарли поднялся на ноги. Но я не хотел, чтобы они шли со мной. Не хотел, чтобы кто-то был рядом. Я был словно яд. И отравлял все вокруг.

Я ударился плечом о стену, пока, спотыкаясь, шел по коридору. Моя комната. Мне нужно было попасть в свою гребаную комнату. Нет, в кабинет. Мне нужно было попасть в кабинет. Никаких окон. Никакого света. Только темнота. Мне нужно было шагнуть в темноту и позволить ей поглотить меня целиком.

Я пытался идти. Пытался идти, но все, что видел — это моя мама, выходящая на улицу, завернувшись в свой кардиган, чтобы защититься от ночного холода. Потом он толкнул ее. Эта мразь набросилась на мою маму и поймала ее в ловушку внутри дома. Чертов дом, который она любила. Дом, в котором она чувствовала себя в безопасности. Она все время возила нас туда, чтобы мы отвлеклись от фирмы и от моего отца, который жил только ради этой семьи, этой гребаной жизни.

«И ты умрешь в одиночестве, если будешь продолжать это делать. Как и наши отцы… — Голос Бетси эхом отдавался в моей голове. — И ты умрешь в одиночестве, если будешь продолжать это делать. Как и наши отцы…»

Я остановился у двери слева. Дверь, в которую я никогда не позволял себе войти. Я повернул ручку и, спотыкаясь, вошел. Свет был выключен, его сиделка ушла домой на ночь. Мои ноги были будто гребаные цементные блоки, приросшие к полу. Но я заставил их двигаться. Я сделал глоток виски и позволил ему обжечь мое горло, когда приблизился к отцу. К человеку, к которому я не позволял себе приближаться больше года.

Все пахло антисептиком. Аппараты, окружавшие его, запищали и пронзили мой череп. Я ухватился за изножье кровати и крепко держался. Мой взгляд был сосредоточен на одеяле, которое скрывало его от меня.

— Посмотри вверх, слабак, — сказал я себе, затем заставил себя поднять глаза. Я отвернулся, когда мой взгляд упал на его лицо. На его слишком худое тело, которое ни хрена не двигалось. Даже палец не шевельнулся. Моя рука дрожала на горлышке бутылки виски, но я заставил себя снова обернуться.

— Убей его, — услышал я голос отца, и воспоминание ворвалось в мою голову. Я видел мужчину в своих глазах. Видел его на полу на арене. Видел, как отец встал у меня за спиной и сунул мне в руку нож…

— Убей его, — сказал он. Я уставился на нож в своей руке. Мне было тринадцать. Мне только что исполнилось тринадцать. Чарли, Эрик и Фредди наблюдали за мной сверху. Нож казался чертовски тяжелым.

— Пожалуйста, парень, не надо, — сказал мужчина на полу. Я посмотрел ему в лицо. Он был весь в крови, избит и стоял на коленях.

— Смотри ему в глаза, когда будешь это делать, — сказал папа, прижавшись губами к моему уху. — Сделай так, чтобы он умер, глядя в твои глаза — будущее нашей фирмы.

— И что же он сделал? — я шагнул вперед, ближе к мужчине.

— Он облажался. Сдал нас врагу. Некоторые из наших людей погибли. — Тогда я это почувствовал. Почувствовал, как начинает нарастать гнев. Папа сказал, что никто никогда не связывался с нами, с нашей семьей. И если они это сделают, то должны будут умереть.

— Артур, — повторил папа. — Убей его.

Я прошел вперед и остановился перед мужчиной. Я чувствовал запах пота и мочи на его одежде. Кровь. Я поднял нож, когда один из наших солдат разорвал рубашку мужчины. Я не сводил с него глаз и вонзил нож ему в грудь, прямо в сердце. И я не сводил с него глаз. Я не сводил с него глаз, когда он открыл рот и начал задыхаться. Когда нож остановился, скрывая лезвие до самой рукоятки.

Когда он упал, отец положил руки мне на плечи.

— Хорошо, Арти. Чертовски хорошо, парень.

Я моргнул, и воспоминание исчезло из моей головы. Потом вспомнил, как чувствовал это тогда. Чувствовал, как тьма начала подкрадываться, открылась дверь к чему-то злому, чему-то, что вонзило свои когти в мою душу.

Это была та самая ночь. Это была та чертова ночь, когда мама и Перл сгорели. Когда я убил этого человека, этого предателя, они уже были пеплом вместе с домом.

И ты умрешь в одиночестве, если будешь продолжать это делать. Как и наши отцы…

Лицо отца было серым и осунувшимся, совсем не похожим на человека, которого я только что представил. Застрелен гребаными русскими. Живой только потому, что я заплатил чертову кучу денег, чтобы он оставался таким.

Никто никогда не приходил к нему.

Кроме нас у него никого не было. Его товарищи давно умерли. Мама и Перл умерли. А я? Я никогда не заходил в эту комнату.

...ты умрешь в одиночестве…

Я допил остатки виски, и у меня закружилась голова от воспоминаний. О Перл.

— Давай, Арти. Поиграй со мной. В прятки.

О Маме.

— Иди сюда, — сказала она, протягивая руки. Я подошел к ней, она потянула меня на диван и поцеловала меня в макушку. — Давай посмотрим телевизор. Скоро ты перестанешь общаться со своей старой мамой.

Я, черт возьми, не мог этого вынести. Боль, вся эта чертова боль в груди. Я не мог смотреть на отца. Не мог вспомнить видео, которое только что видел. Я попятился из комнаты, пока не оказался в коридоре. Я не мог дышать.

Я не мог дышать, черт возьми!

Но мое сердце еще не перестало мучить меня. Вместо этого оно показывало мне лицо Чески, когда я велел ей отвалить от меня. Сказал ей, что стал таким из-за нее. Я видел боль в ее зелено-карих глазах. Дрожание ее нижней губы. Я закрыл глаза, ударившись спиной о стену коридора, и увидел ее над собой, верхом на мне, с откинутой назад головой и приоткрытыми губами. Видел, как она спускается на арену, в коже на ногах и с чертовым адским огнем во взгляде.

Видел, как она встала передо мной и провела королевой вниз по моей груди. Я твоя королева.

Твоя королева... твоя королева... твоя королева…

Моя чертова сломленная королева.

Я поднялся с пола, отбрасывая из головы все эти образы и придерживаясь за стену, ворвался в спальню. Ее там не было.

Мое сердце заколотилось от ужаса. Я должен был найти ее. Чертова боль в моей груди прекращалась только тогда, когда она была со мной. Когда она была рядом со мной, когда мои губы были на ее губах... когда я был внутри нее....

— Ческа! — прокричал я, хлопая дверями. Моя семья пялилась на меня, когда в комнатах я находил только их. Я помчался по коридору, виски затуманивало мне зрение, лишая равновесия.

— Ческа! — звал я, сбивая вазы и прочую дрянь с полок, отталкиваясь от стен. Мне нужно было найти ее.

Я люблю тебя…

Ее голос звучал в моей голове, от чего я едва не падал на колени. Ее лицо. Ее лицо, когда я сказал ей отвалить от меня, ее руки, когда она обхватила себя так, будто я ударил ее прямо в сердце.

С таким же успехом я мог бы это сделать на самом деле.

Я люблю тебя, Артур…

— ЧЕСКА! — я с грохотом распахнул дверь кабинета. Бетси вскочила на ноги. — Убирайся, — сказал я кузине, увидев, что Ческа сидит в кресле позади нее. — Ческа, — повторил я. Боль в груди немного отступила, когда я увидел ее макушку и каштановые волосы.

Она все еще была здесь.

Я протиснулся в комнату. Бетси прошла мимо меня. Я чувствовал на себе ее горящие, прищуренные глаза, но не смотрел на нее. Все это, черт возьми, из-за нее.

Огонь в камине разгорался все сильнее, когда я обошел кресло и увидел ее. Вот она... моя сломленная королева. Ее взгляд был прикован к шахматной доске между двумя креслами. Я уставился на нее и увидел, что она передвинула фигуры и играла в одиночку. Королева была вне доски, а король открыт для удара врагами.

Его самое дорогое сокровище было уничтожено.

Я упал на колени. Ческа не двигалась. Она словно была парализована, не замечала ничего, что ее окружало, кроме этой гребаной шахматной доски.

Я посмотрел в глаза Чески. Они были безжизненны, чертовски пусты. На этот раз мои внутренности скрутило не из-за трещины в груди, через которую проникала армия удушающих чувств, сыпавшихся на меня, как пули, а из-за опустошенного взгляда на лице Чески.

Я никогда не видел ее такой. Даже когда она рухнула на пол моего кабинета в ночном клубе. Даже когда она очнулась и правда о том, что произошло, снова обрушилась на нее.

Я уничтожил ее, как и всегда предполагал, что сделаю.

Погубил ее.

Перед моим мысленным взором она предстала ребенком на лестнице своего дома в Челси, когда я впервые встретил ее. Ее оливковая кожа и огромные глаза. Я видел ее в этом гребаном бикини на яхте в Марбелье, когда нам было всего по восемнадцать. Я видел ее лицо, когда она поняла, кто пришвартован рядом с ней, чертовски одержимый взгляд в ее глазах, который никогда не исчезал.

До сих пор.

— Ческа, — сказал я хрипло, мой голос оборвался. Я опустил голову, чувствуя, как силы бороться покинули меня. Когда я поднял глаза, ее образ был размыт, слезы, черт возьми, закрывали ее от моего взгляда. — Их убили, — сказал я, и когда мои глаза прояснились, я увидел, как что-то похожее на боль промелькнуло на ее лице.

Ческа продолжала смотреть на шахматную доску, на уязвимого короля и его королеву, отставленную в сторону.

— Они убили их, — повторил я и перестал бороться с гребаными чувствами, которые и так добрались до меня, поглотив каждый дюйм моей плоти и костей. — Они сожгли их заживо, — сказал я. Ческа поморщилась. Мои плечи поникли. — Я не знаю, как с этим справиться, — сказал я, бессильный и чертовски измученный на полу, у ее ног.

И все же она молчала.

— Это… — сказал я и поднял глаза. Ческа наблюдала за мной печальным взглядом. — Чувство, — признался я и увидел, как лед в ее глазах тает. Лед, возникший там из-за меня. Я знал это, даже будучи чертовски пьян.

— Артур…

— Я его отключил. Я отключил все чувства после мамы и Перл, после папы... после того, как я оставил тебя в тот день в Оксфорде, — сказал я, выплескивая все это наружу. Всю гребаную боль, которую держал внутри, из-за которой моя плоть будто гнила. Которая была словно смертельный вирус, пока я не перестал чувствовать ничего, кроме ярости и желания убивать.

Ческа заерзала в кресле, но по-прежнему не прикасалась ко мне. Я знал, что ей нужно больше. Нужно, чтобы я рассказал ей больше. Я закрыл глаза и вспомнил, как она упала на полу моего клуба. Чертова боль, которая началась в ту минуту, когда она вернулась в мою жизнь. Тринадцать месяцев. Я не видел ее тринадцать месяцев, не чувствовал ничего, кроме ярости, жажды крови и тьмы после смерти наших отцов.

Потом я увидел ее лицо. Ее окровавленное, избитое лицо, и трещина в моей груди пробила защитные стены. Чем больше я был рядом с ней, тем больше чувства начинали пронзать меня, день за днем, минута за минутой.

— Ты… — я вспомнил, как сегодня вечером она вытащила из контейнера безжизненную девушку. Гребаный страх, глубокий и опустошающий страх, когда контейнер взорвался, и я подумал, что опоздал. Думал, что Ческа мертва. Что ее нет. Что я потерял ее.

Черт возьми, потерял.

Я сглотнул комок в горле, затем встретился взглядом с Ческой.

— Ты снова заставила меня чувствовать. После того, как прошло так много времени, и кровь, смерть, все темные мысли… — Я крепко зажмурился. — Ты заставила меня чувствовать.

Я услышал шорох и почувствовал запах духов Чески. Руки коснулись моего лица, мягкие руки держали мои щеки. Я не был уверен, что мне это не показалось. Что это не виски и водка вызвали такую же сильную галлюцинацию, как у Винни. Я не хотел открывать глаза, боясь, что все это исчезнет. Ческа унимала мою боль. Она прогоняла всю боль прочь.

А я все разрушал. Это все, что я делал. Разрушал.

— Открой глаза, — сказала она. Ее гребаный акцент глубоко проникал в мои кости. Успокаивая все мои разоренные нервы. Тепло ее ладоней согревало мое замерзшее тело. — Малыш, открой глаза.

Я сделал, как она сказала, и здесь, прямо передо мной, тоже на коленях стояла моя девчонка из Челси. Единственная, кого я когда-либо чертовски хотел. Единственная, кого я когда-либо впускал в свою жизнь и сердце.

— Я не знаю, как это сделать, — сказал я, и глаза Чески наполнились слезами. — Я не знаю, как позволить себе чувствовать все это. Как… — Я коснулся ее лица, ее нежной, словно шелк, кожи под моими мозолистыми пальцами. — Как, черт возьми, мне это сделать? — я ухватился за эту эмоцию, которую так боялся потерять сквозь надломленный тон моего голоса.

— Артур, — Ческа поцеловала меня. Эти гребаные мягкие губы касались моих, и боль исчезала все больше и больше, как и огонь в моих венах, как и пульсация в моей голове. Все эти мысли в моей голове… Видео снова и снова... Воспоминание о Ческе на земле, в моих руках, неподвижная…

Я обнял ее за талию, притягивая ближе. Мне нужно было, чтобы она была ближе. Ее руки запутались в моих волосах.

— Впусти меня, — сказала она и поцеловала меня в шею. — Не отталкивай меня больше. Пожалуйста, просто впусти меня. Назад пути нет.

— Я не могу, — сказал я, инстинктивно пытаясь восстановить свои стены. Закрыть трещину в моей груди. — Я, черт возьми, не могу.

Ческа отстранилась и, встретившись со мной взглядом, сказала:

— Я люблю тебя, Артур Адли. Больше, чем кто-либо когда-либо кого-то любил. — Наполовину выстроенные стены снова рухнули, когда эти слова сорвались с ее губ. Трещина превратилась в черную бездну. — Я люблю тебя и знаю, что ты любишь меня, даже если не можешь произнести эти слова вслух.

Я застонал и схватился за голову, нуждаясь в том, чтобы чертова боль прекратилась. Остекленевшими глазами я снова посмотрел на нее.

— Они убили их. Заклейменные ублюдки, которые пытались забрать тебя. Они убили мою маму и сестру. Сожгли их заживо.

— Я знаю, — сказала она, и слезы потекли по моим гребаным щекам. Она вытерла мне лицо, и моя голова упала ей на плечо. Я вдыхал ее запах. Я, черт возьми, почувствовал, как она заполнила мои легкие. Почувствовал, как она пробежала по моему телу, как проклятое лекарство от яда, который слишком долго был в моей плоти и крови.

— Я здесь ради тебя. Позволь мне быть рядом с тобой. — Она прижимала мою голову к себе, обнимая и заставляя дышать. — Позволь мне любить тебя.

— Я не знаю как, — прошептал я. — Я ни хрена не знаю, как это сделать.

— Ты уже начал. — Она подняла мою голову. Ее рука легла мне на сердце. — Не отключай это больше. Если тебе грустно — грусти. Если чувствуешь боль — позволь своему телу принять эту боль. Радость, печаль, горе, вина, счастье... любовь. — Она улыбнулась, и это чуть не раздавило меня. — Никто не может вытеснить их навсегда. В конце концов, что-то или кто-то, — сказала она, целуя, — заставит вырваться наружу, а вместе с этим и все эмоции, которые ты загнал обратно в коробку, где им не место. — Ческа поцеловала меня в щеку, потом прижалась лбом к моему. — Я хочу узнать тебя, Артур. Всего тебя. Каждую частичку тьмы, каждую частичку печали, все это. Хорошее и плохое, жестокое и душевное.

— Прости меня, — сказал я, чувствуя, как слова застревают у меня на языке. — За то, что сделал. — Я стиснул зубы, не зная, как это сделать, как впустить ее, извиниться, чтобы она действительно была рядом. — Видео… — Я отрицательно покачал головой. — Я не знал, как с этим справиться. Я все еще не... — мой голос сорвался, и я опустил голову на плечо Чески. Она села на пол, и притянула мою голову к себе на колени. Я не сопротивлялся. Обнял ее за талию и позволил моему сердцу оставить стены в обломках, позволил ей снова занять мой разум.

Ческа обхватила мою голову руками. Оставляла поцелуй за поцелуем на моем лице, волосах, везде, куда могла дотянуться. Мы лежали так целую вечность, и пламя камина плясало в моих глазах. Но в нем я видел, как горит дом, как мама и сестра сидят внутри, не в силах убежать. Видел безжизненную Ческу на руках.

— Я не могу потерять тебя, — сказал я, и Ческа перестала дышать. — Я не могу потерять и тебя тоже.

Ческа выдохнула. Она крепче прижала меня к себе.

— Я тоже не могу потерять тебя.

Мало-помалу боль в груди покидала меня, оставляя только онемение. Это было похоже на действие наркотика. Как жар, который наполняет вены, когда алкоголь начинает действовать. Ческа продолжала гладить меня по волосам, и я чувствовал, как мои веки опускаются. Я так чертовски устал.

У меня больше не было сил отталкивать Ческу. Она была рядом, гладя меня по волосам. Мое дыхание стало глубоким, и я выдохнул. Но перед тем как заснуть, я открыл глаза и посмотрел прямо в глаза Чески.

— И ты меня погубила, — сказал я и позволил себе найти утешение в темноте. — Когда я встретил тебя, принцесса... ты тоже меня погубила.

***

Ческа спала на полу. Огонь в камине погас, остались только угли. Виски и водка все еще крутились во мне, и гребаные последствия уже начали действовать. Я чувствовал себя чертовски дерьмово, но принял это. Я заслужил адское похмелье.

Снаружи все еще была кромешная тьма. Я проспал всего два часа, но проснулся и понял, что должен это увидеть. Я не был там двенадцать лет. Я должен был вернуться... и я хотел, чтобы Ческа была со мной.

Присев на корточки, уставился на ее спящее лицо. Я чертовски ненавидел себя за то, что сделал с ней сегодня. Она чуть не погибла, а потом я растоптал ее гребаное сердце, оттолкнув на глазах у моей семьи. Обидел ее. Заставил почувствовать, что она не нужна мне.

Нет ничего более далекого от правды, чем это.

Я глубоко вздохнул. Мне хотелось блокировать все это. Снова выстроить стены и вернуться к тому, как это было раньше. Но не могу этого сделать. Иначе потеряю ее. А я не собирался снова ее терять.

— Принцесса. — Я провел пальцем по ее лицу. Ческа пошевелилась, но тут же снова заснула. Я почувствовал, как ухмылка растянулась на моих губах, и подумал, как это чертовски странно. Я никогда не улыбался, разве что перед убийством. Но когда она вот так отказывалась просыпаться, это была совсем другая улыбка. — Принцесса, —  повторил я, глаза Чески открылись, и она быстро села.

— Что? — в панике спросила она, потирая сонные глаза. — Что-то не так? Что-то случилось? — ее глаза привыкли к слабому свету в комнате без окон, и она осмотрела меня. — Ты в порядке?

Я взял ее за подбородок и притянул к себе. Поцеловал ее в губы, скользя языком по ее. Я хотел войти в нее. Трахать у камина, пока она не выкрикнет мое имя.

Что-то во мне изменилось. Когда я проснулся всего двадцать минут назад, с Ческой в моих объятиях и обрушившимися стенами внутри, все изменилось.

Меня ничего не пугало. Смерть меня не пугала. Но девчонка из Челси, Ческа Харлоу-Райт? Она чертовски пугала меня. Потому что поселилась в моем сердце. Она вцепилась в него когтями, и если захочет уйти или если ее заберут, пути назад не будет. Это будет конец.

Я принял душ и почистил зубы, пытаясь избавиться от тяжести ночи и алкоголя. Но с той минуты, как мои глаза открылись, мне нужно было, черт возьми, выйти. Мой желудок скрутило, подсказывая мне, куда нужно идти. Машина ждала, и фургон с солдатами был готов следовать за нами.

Я оторвался от губ Чески. Она внимательно посмотрела на меня.

— Мне нужно, чтобы ты поехала со мной.

— Куда? — спросила она, но встала. Стопроцентное доверие. Она доверяла мне без колебаний. Жар распространился по мне от осознания этого.

Я поднял одеяло, которым накрывал Ческу. Схватив ее за руку, притянул ее к своей груди, снова целуя. Я был чертовски зависим. Так было всегда. Но теперь, после сегодняшнего вечера, все было по-другому. Это было похоже... на нечто большее.

— Ты можешь поспать в машине, — сказал я, и она вышла из комнаты, все еще полусонная, сжимая мою руку. У двери она надела кроссовки, и я завернул ее в одеяло, когда мы вышли на морозный ночной воздух. Она прижалась ближе ко мне, когда мы вышли под дождь и сели в «Бентли».

Когда мы выехали на пустынную в это время улицу, Ческа прильнула ко мне. Я чувствовал, что она наблюдает за мной, пока выискивал кого-нибудь, кто мог следить за нами. Мои люди в фургоне и те, что были в других, менее заметных машинах, незаметно следовали за мной, чтобы проследить, что ничего не случится.

Наконец, убедившись, что все в порядке, я встретился с ней взглядом.

— Принцесса, — сказал я и откинул волосы с ее лица. Мне нужно было видеть это идеальное лицо.

— Ты в порядке? — она нервно сглотнула. — Мы в порядке?

Я прижался лбом к ее лбу, моя грудь сжалась. Потому что я мог винить только себя. Я облажался. Был эгоистичным придурком слишком много лет. Был бесчувственным и холодным слишком долго. Но я собирался попробовать с ней. Девчонка из Челси была единственной, кто мог заставить меня попытаться ослабить свою защиту. Больше никто. Только она. Всегда она.

— Мы в порядке, — сказал я ей в губы, услышав вздох облегчения. — Более чем.

— Мы едем в Котсуолд? — тихо спросила, читая мои гребаные мысли. Она знала меня. Ческа тоже теряла людей. Знала, что я сейчас чувствую. Я кивнул и поцеловал ее в макушку, когда она прижалась ко мне. Я думал, она уснет. Но она не спала, пока мы ехали несколько часов, чтобы добраться до любимого места моей мамы.

Ческа взяла меня за руку и крепче прижала к себе, мое тело напряглось, когда мы приблизились к дому, и в поле зрения появились знакомые узкие, извилистые проселки. Деревья создавали вокруг нас туннели, их ветви были голыми, лед прилипал к коре.

Когда мы приехали, было еще темно. Я хотел вернуться в церковь к утру. Я хотел, чтобы охота началась немедленно. Я хотел, чтобы эти заклейменные ублюдки были найдены.

Но мне нужен был этот момент затишья перед бурей.

Ческа села и повернулась ко мне.

— Я с тобой, — я кивнул ей в ответ и позволил себя поцеловать. Она схватила меня за руку, когда водитель выехал на подъездную дорожку. Я выглянул в окно. Тюдоровский дом с мансардными окнами должен был быть виден из-за кустов. Но там ничего не было, только звезды в небе над тихой деревней и вороны, кружащие впереди, как будто они знали, что здесь произошли убийства. Как будто они знали, что было совершено преступление против моей семьи, и я был здесь, чтобы увидеть призрак жнеца, который забрал их.

«Бентли» остановился, и Ческа выглянула в окно. У меня в животе забились крылья, огромные гребаные крылья, принадлежавшие кондору или кому-то подобному. Я видел, как мои люди заполонили территорию, держа оружие и ножи наготове, проверяя, все ли чисто. Джим, командир этого отряда, кивнул мне, возвращаясь из-за деревьев.

Все было чисто.

Но я не мог пошевелиться. Не мог пошевелиться. Я уставился в окно на землю, ранее выжженную, где теперь росли трава и сорняки. Чертово место, где мама и сестра, должно быть, кричали и хватались друг за друга, когда огонь поглощал их целиком.

— Ты готов, малыш? — Ческа сжала мою руку. Я запер дверь. Мои челюсти сжались, и я почувствовал, что закрываюсь на хрен, заглушая чувства, которые пытались задушить меня. Они загоняли меня в угол, и я не собирался подчиняться. Не собирался, черт возьми, сдаваться и позволять демонам взять контроль.

Но тут Ческа опустилась передо мной на колени и приподняла мою голову.

— Ты можешь это сделать. Ты можешь выйти из машины, если хочешь. — Она поцеловала тыльную сторону моей ладони.

Глядя на ее лицо, я заставил себя расслабиться. Заставил себя позволить гребаному горю поглотить меня. Горю, которое пыталось жить во мне годами, занять свое законное место в моем полумертвом сердце, пока не перестану дышать.

Я закрыл глаза. Голова раскалывалась. Это было связано с похмельем. Это было связано с тем, что крики моей сестры и мамы были заперты в деревьях вокруг нас, их крики все еще были в гребаном ветре, который дул с ураганной скоростью вокруг.

— Я не могу, — выдохнул я, так ясно представляя себе дом. Представляя, как открылась входная дверь, и Перл выбежала на улицу к деревянным качелям на дереве. Представляя, как мама вышла следом за ней с чаем и печеньем на подносе. Потом подошла ко мне, когда я сидел на скамейке под окном. Села рядом со мной. Просто была.

Просто была моей мамой.

Моя чертовски идеальная мама, которую эти ублюдки заперли внутри и сожгли.

— Я буду с тобой, — сказала Ческа, и я повернулся к ней лицом, ее зелено-карие глаза говорили мне, как сильно она, черт возьми, любила меня... меня... гребаного убийцу. Но эта девчонка… Шикарная и потрясающая девчонка любила меня.

Ческа улыбнулась мне. Так ласково и сладко.

— Покажи мне место, которое ты любил до пожара, — сказала она, и я повернул голову, услышав призрачное эхо Перл, кричащей от смеха, когда я преследовал ее с моим водяным пистолетом. Еще слишком мал, чтобы папа вложил мне в руку настоящий.

«Арти! Нет!» — она закричала и нырнула в переднюю дверь, чтобы мама защитила ее.

Я хотел показать Ческе это место. Я хотел, чтобы она увидела, что я не всегда был таким испорченным. Меня не всегда мучили тьма и демоны с гребаными лезвиями вместо зубов. Я не всегда был убийцей, каким она меня знала. Когда-то я был невинен. Моя душа была непорочна и чиста. Мое сердце не всегда было черным и окруженным личным валом Адриана.

Я так крепко сжал руку Чески, что испугался, что причиню ей вред. Но я открыл дверь, холодный ветер хлестал нас по лицу, и вывел ее из машины. Ческа завернулась в одеяло, чтобы согреться от пронизывающего холода, а я ощутил под ногами знакомую почву и вдохнул свежий воздух. В этом воздухе не было смога и того запаха, что в Лондоне.

— Так тихо. — Ческа прижалась щекой к моей руке. — Покажи мне, — сказала она. — Покажи мне, почему тебе здесь так нравилось. Почему она так любила это место.

Моя мама.

Это была гребаная встреча Чески с моей мамой.

Эта дорожка. Я гулял со своей женщиной по акрам, которыми мы владели. Через рощу деревьев и сад, который Перл и мама сажали давным-давно, теперь заросший и дикий, а растения давно отцвели и сгнили. Ческа так и не отпустила мою руку. И с каждым шагом я чувствовал, как чертова потеря моей сестры и мамы проникает все глубже и глубже. Как должно было быть много лет назад.

Мы свернули с тропинки, ведущей в сад, и я остановился, как вкопанный, на том месте, где когда-то стоял дом. Мои легкие сжались, словно кто-то сдавил их в кулаке. Мое сердце колотилось все быстрее и быстрее, будто собиралось вырваться из груди, а желудок сжался так сильно, что мне показалось, будто мышцы вот-вот разорвутся пополам.

Поцеловав тыльную сторону ладони Чески, я отпустил ее пальцы и сделал шаг вперед. Мои ноги словно налились свинцом, когда я заставил их дойти до центра места, где когда-то стоял дом. Я поднял голову к ночному небу и почувствовал запах дыма, который мог бы поглотить пространство. Густой черный дым заглушал тяжелый запах роз, которые мама с сестрой посадили по периметру дома.

Розы… От Чески тоже всегда пахло розами.

Я открыл глаза и моргнул, каждое движение моих век роняло на мои щеки слезы. Ветер уносил их так же быстро, как они появились. Я, черт возьми, плакал. Проливал все больше и больше слез, как проклятую грешную воду Адли. Будто дань их жизням. Жизням, отнятым нашим темным преступным миром. Какими-то заклейменными ублюдками, которые разрывали мою семью на части так много лет, что невозможно сосчитать.

Я наклонился, опустив руку в землю под ногами. Грязь проваливалась сквозь пальцы. Слезы текли по моим щекам и капали на землю, присоединяясь к невидимому пеплу членов семьи, которых я любил больше всего.

— Арти. — Я закрыл глаза и услышал, как мама зовет меня по имени, как будто она была прямо у меня за спиной. Я чувствовал ее руку на своем плече. Сильный запах дорогих духов, которые папа покупал ей на каждое Рождество. — Я люблю тебя, мой мальчик, — шептала она мне на ухо. — Мой милый, милый мальчик. Я скучала по тебе.

— Я тоже скучал по тебе, мама, — прошептал я в ответ.

И я, черт возьми, сломался. Мои плечи затряслись, когда годы и годы горя лились из меня на землю Котсуолда. Мое испорченное, разорванное в клочья сердце истекало кровью подо мной. На той самой земле, где лежали тела моей мамы и сестры, когда они горели. Когда они испускали свой последний вздох. Мои руки и колени уперлись в землю, пока я разваливался на части.

Я с трудом дышал, когда это видео снова возникло в моем сознании. Я мысленно повторял шаги ублюдка на экране, заливающего бензином дом и заталкивающего мою семью внутрь. Он чиркнул спичкой и бросил ее, совершенно не заботясь о том, что убивает мою мать. Мою маму. Мою сестру. Мою надоедливую младшую сестренку, которую я так сильно хотел разозлить каждый день.

Руки обхватили меня, и я прижал голову к груди Чески.

— Я здесь, — сказала она. Ее слова обволакивали меня и прогоняли запах огня, дым, который заполнял мои легкие и лишал возможности вдохнуть свежий воздух.

— Они умерли, — сказал я срывающимся голосом. — Они, черт возьми, умерли, а я их не спас.

— Ты не мог их спасти, — поправила Ческа. — Ты был ребенком. — Ребенок, который был занят своим первым убийством, когда все рухнуло.

Я сел и провел руками по лицу. Ческа сидела рядом со мной, положив руку мне на спину.

— Их убили, принцесса. — Она кивнула, и слезы покатились по ее бледным щекам. — Их, убили.

— Я знаю, малыш.

Я вздохнул, а потом мой желудок сжался, когда я подумал, может ли мама видеть меня сейчас. Если бы только, где бы она ни была, она могла увидеть меня здесь, наконец-то узнавшего правду о ее смерти.

Но мое гребаное сердце едва не остановилось при этой мысли.

— Ты думаешь, они видят, во что я превратился? — спросил я. Ческа попыталась прочесть выражение моего лица, и я подумал, это потому, что она не знала, как отнестись к вопросу. Я сам не был уверен, что именно я вкладывал в этот вопрос.

Гордилась бы она мной или ужаснулась тому, чем я зарабатываю на жизнь?

Ческа положила руки мне на щеки.

— Мне кажется, она тебя видит. Я думаю, она видит тебя, улыбается, любит и так гордится тобой, что ей больно видеть тебя снова. Потому что не может прикоснуться к тебе, поцеловать в щеку и сказать, как она гордится тем, что ты так заботишься о своей семье. Как жертвуешь своим счастьем снова и снова, чтобы не сломаться, чтобы не упасть. И я думаю, что это разбивает ей сердце. Видеть, как бремя таких тяжелых испытаний давит на тебя. Как ты отталкиваешь людей, только чтобы не принимать горечь потери. — Ее нижняя губа задрожала. — Что ты нашел любовь, которую заслуживаешь. Но боролся с ней так много лет, что она сделала тебя измученным и чувствующим себя недостойным такого дара.

— Она бы тебя полюбила, — сказал я.

Лицо Чески погрустнело.

— И я уверена, что полюбила бы ее. И твою сестру тоже.

Я кивнул, и улыбка тронула мои губы. Потому что Перл полюбила бы Ческу. Она много раз говорила мне, что хотела бы иметь сестру вместо меня, своего надоедливого старшего брата.

Я стоял на коленях, пока небо не начало светлеть. До тех пор, пока непроглядная темнота неба не начала превращаться в королевскую синеву. Взяв Ческу за руку, я сказал:

— Поехали домой.

— Мой ли это дом? — прошептала Ческа, показывая мне, как глубоко ранили ее мои слова прошлой ночью.

Я не знал, то ли меня толкнуло ощущение мамы рядом, то ли это была просто Ческа. Мое сердце и гребаная темная душа признают ее своей и заявляют на нее права навсегда. Я притянул ее лицо к своему.

— Принцесса… — сказал я, чувствуя, как пульс бьется у меня на шее. Чувствуя, как жар обжигает кожу, несмотря на то, что было чертовски холодно. Ческа затаила дыхание. — Я… — Я крепко зажмурился. — Я люблю тебя.

— Артур, — вкрикнула Ческа и прижалась губами к моим.

— Все, что у меня есть, принадлежит тебе, принцесса, — сказал я, и Ческа прижалась к моей груди. — Все… все твое.

— Мне просто нужен ты, — вздохнула она. — Я всегда хотела только тебя. Только тебя, Артур.

Дорога обратно в Лондон была тихой, зимнее небо светлело, пока не выглянуло солнце, и мы не остановились у церкви. Ческа уснула на мне, положив голову на колени. Не желая будить ее, я отнес ее в церковь. Бетси и Чарли вышли в коридор, проверяя, кто только что вошел.

Когда Бетси увидела Ческу в моих объятиях, обвившую мою шею руками даже во сне, она облегченно улыбнулась мне и вернулась в свою комнату. Чарли подмигнул, решив не говорить мне ничего о выходе из дома, когда я приказал всем остальным не покидать этих стен.

Я положил Ческу на кровать, снял с нее кроссовки и накрыл одеялом. Она пошевелилась, но, в конце концов, сон снова поглотил ее. Я снял пиджак и пошел на кухню. Когда чайник вскипел, приготовил себе чашку чая. Я был измотан, чертовски пуст внутри, но... Чувствовал себя по-другому. Как будто только что очнулся после десяти лет нокаута. Как будто только что вышел из годичного шторма в гребаный ясный день.

Я зашел в гостиную, чтобы выпить свой гребаный чай, и увидел, что Винни сидит на своем обычном месте. Этот придурок почти никогда не спал. Он, как всегда, сидел у огня. Я почти вышел из комнаты, нуждаясь в одиночестве. Но остановился в дверях, вспомнив о Ческе. О той ночи, когда он рассказал ей о ее подругах, о том, что они не винят ее в своей смерти. Я подумал об Эрике и о том, что он сказал несколько недель назад… «У тебя ведь нет параноидальной шизофрении? Ты гребаный медиум или что-то в этом роде. Каждый день говоришь с мертвецами…»

Мои ноги начали двигаться прежде, чем я осознал это. Я сел напротив Винни, моя рука с чашкой чая дрожала.

— Арти, — поприветствовал меня Винни, на лице у него расползлась маниакальная улыбка. Я понятия не имел, что происходит в голове моего брата. Не был уверен, как он переживает каждый гребаный день. Но из всех нас, с галлюцинацией Перл рядом с ним, он, вероятно, был, по иронии судьбы, единственным, кто жил хоть какой-то нормальной жизнью.

Мне казалось, что, несмотря на душевную болезнь, он счастлив.

— Вин. — Я сделал глоток горячего чая, ощущая, как он обжигает горло. Винни, как всегда погруженный в свои мысли, смотрел на огонь. Но, словно прочитав то, что было у меня на уме, он повернулся ко мне, и я понял, что он ждет, когда я заговорю. Его светлые до плеч волосы скрывали половину лица. Мое сердце колотилось так, словно я только что пробежал чертов марафон.

Я медленно подался вперед в своем кресле, ритмичное тиканье дедушкиных часов позади меня почти заглушало мой голос, когда я спросил:

— У них все хорошо? — мой голос был так слаб, что я не был уверен, что Винни услышал меня. Пока он не кивнул. Я кивнул в ответ. — Они… — Я уставился на свои руки. Потом поставил чай на стол между нами и сцепил пальцы, подняв глаза на Винни. — Они чувствовали боль?

Винни не нужно было объяснять, о ком я говорю. Он знал. Так или иначе, он всегда знал.

— Никакой боли, — сказал он, качая головой. — Это было быстро. Как будто просто заснуть.

Меня охватило облегчение. Я глубоко вздохнул и поднялся на ноги. Я устал, как собака, и мне просто нужно было поспать. Мне чертовски хотелось прижать Ческу к себе и закрыть глаза. Проходя мимо Винни, я в знак благодарности положил ему руку на плечо.

Он схватил меня за руку, когда я собрался уходить. Я посмотрел на своего брата по оружию, и он сказал:

— Она рада, что ты вернулся. — Волосы на затылке встали дыбом. — Что попрощался. Она была рада видеть тебя там. — Я кивнул, чертовски уверенный, что не смог бы заговорить, даже если бы попытался. — Винни отпустил мою руку. — Твоей маме нравится Ческа. Она ей очень нравится. Сказала, что счастлива, что ты впустил ее в свое сердце... наконец. — По коже побежали мурашки. Потому что я слышал, как мама говорила это. Слышал, как она с сильным акцентом кокни произносит эти слова, а потом целует меня в щеку.

Винни снова уставился на камин, а я пошел в свою спальню в гребаном оцепенении. Сбросил с себя одежду и забрался в постель рядом с Ческой. Схватил ее за талию и притянул к себе.

— Я люблю тебя, — пробормотала она сквозь сон.

Когда ее дыхание выровнялось, я ответил:

— Я тоже люблю тебя, принцесса. — Я знал, что никогда не стану самым романтичным человеком на этой ублюдочной планете. Я был чертовым лондонским гангстером из Ист-Энда, в моей крови текли ненависть и жажда мести. Я никому не показывал свою любовь. Но может быть... просто может быть…

Я поцеловал шею Чески, услышав ее вздох в ответ.

Может быть, я сделаю для нее исключение. Только для нее.

Всегда для одной нее.

Глава 14

ЧЕСКА

— Еще раз, — сказал Эрик, пока я вытирала пот со лба.

Сделав глубокий вдох, крепко сжала свой нож. Бросившись на Эрика, я отбросила его руку, чтобы он не схватил меня, и прижала острие к его груди прямо в области сердца.

— Хорошо, — сказал Эрик, когда я отступила. — Уже лучше.

Я схватила бутылку воды с усыпанной листьями земли церковного двора. Проглотила прохладную жидкость и откинула голову назад, глядя в серое небо. На улице было холодно, но я вспотела. Часы тренировок здесь с Эриком, среди старых надгробий, помогли мне избавиться от беспокойства, которое я испытывала в последнее время. Сдерживаемая горечь от чувства вины, которая все еще съедала изнутри, и болезненная грусть от того, что я скучаю по своим подругам, по отцу, Хьюго.

Я снова повернулась к Эрику, когда Чарли вышел к нам, чтобы закурить сигарету. Он прислонился спиной к стене церкви и наблюдал за мной с веселым выражением на лице.

Эрик взял мой нож и повернул острием к своей обнаженной груди у сердца.

— Помни, что ножи-шпильки наиболее эффективны для прокалывания крупных органов, а не для перерезания горла или разрывания плоти. — Он прижал его к своей коже, оставив след, чтобы показать мне точно, куда я должна целиться, если мне когда-нибудь придется использовать его. — Сердце, — сказал он и опустил его. — Легкие. Почки. Печень, — сказал он, указывая на них по очереди, затем опустил нож на бедро. — Главные артерии. Здесь. — Потом к шее. — И здесь. — Он прижал нож к виску и улыбнулся. — А если ты хочешь быть настоящей дикаркой, то висок. Загоняй нож прямо ублюдку в мозг. Через глаз тоже можно.

От этой мысли меня затошнило. Но я должна была знать. Должна быть готова ко всему. В прошлый раз, когда за мной пришли, я была беспомощна. Если это случится снова, я буду готова. Буду в состоянии хотя бы попытаться дать отпор.

Поэтому я приняла предложение Эрика научить меня пользоваться ножами, которые Ронни, Вера и Джин подарили мне на день рождения. Артур учил меня стрелять. Но после папы и Хьюго и той ночи на складе огнестрельное оружие все еще было для меня слишком.

Тем не менее он отвел меня в церковный подвал и помог прицелиться. Он настаивал, чтобы я все равно училась, что в этой жизни мне нужно хотя бы знать, как им пользоваться. И на сердце у меня потеплело, когда я подумала о причине.

Потому что ему была невыносима сама мысль потерять меня.

Прошло уже несколько дней после нашей поездки к дому, и он почти не отходил от меня. Как будто я — Святой Грааль, а он — глава Ордена Тамплиеров. Если я не была с ним, то была с одним из членов его семьи. Кто-то всегда был в церкви со мной и Джином. Солдаты Адли патрулировали дом двадцать четыре часа в сутки.

Это была настоящая крепость.

Можно подумать, что все это чересчур. Но я видела, как убивали моих подруг и семью. Каждый день проживала те мгновения моего похищения. Теперь я видела кадры, на которых на маму Артура напали и затолкали в дом. И я видела страх в голубых глазах Артура. Видела его беспокойство, когда грабежи этого неизвестного врага оставались безнаказанными. Чувствовала это, когда он прижимал меня к себе ночью. Когда он целовал меня и погружался в меня. Его затравленный взгляд.

Эрик вернул мне нож.

— Я бы советовала не показывать Бетси эти движения. — Я указала на красные точки от ножа, оставшиеся на его теле. — Она может использовать их против тебя в следующий раз, когда ты ее разозлишь. — Что случалось довольно часто. У меня начинала болеть голова, когда я пыталась их понять. Они утверждали, что ненавидят друг друга, но их горячие взгляды и частые перепихи говорили об обратном.

— Она бы попыталась, — сказал Эрик, надевая футболку и прикрывая татуировки улыбающихся жутких клоунов. — Но все просто закончится тем, что мы будем трахаться, истекая кровью. Все, как я люблю.

Чарли откашлялся позади нас.

— Я ее брат, придурок. Избавь меня от этого дерьма.

— Все в порядке, Чак. Я же не прошу тебя смотреть. — Эрик вошел в дом. — Мне нужно принять душ и ехать в клуб. Ты хорошо поработала сегодня, Чес.

— Спасибо! —  крикнула я ему вслед, и он махнул в ответ.

Чарли покачал головой, когда я направилась к дому.

— Им нужно либо действительно быть вместе, либо оставить друг друга в покое, — сказал он, имея в виду Эрика и Бетси. — Если я еще раз услышу, как они ругаются, пока мы все торчим в этом доме, я сам перережу им глотки. Есть некоторые вещи, которых брату лучше не знать.

Я засмеялась.

— Если тебя это утешит, я думаю, они любят друг друга до смерти.

— До смерти, — задумчиво произнес Чарли, бросая окурок. — Боюсь, что именно это однажды и произойдет, если они будут слишком давить друг на друга. — Искорка в его карих глазах подсказала мне, что он шутит, но то, как они время от времени провоцировали друг друга, вполне могло к этому привести.

— Уверена, они разберутся, — сказала я, пожимая плечами. — Нам с Артуром потребовались годы, чтобы добраться до этой точки. — Я почувствовала, как горит мое лицо. Чарли, конечно, это знал. Он прошел через все это.

Он посмотрел на меня, и мне стало интересно, о чем он думает.

— Последние несколько дней... — начал он, перешагивая через старинные надгробия. — Если бы ты не вернулась тогда, мы бы, наверное, уже сравняли Лондон с землей. После того, как он увидел это видео, старый Арти был бы весь в крови и продолжал бы убивать людей минуту за минутой, пока не выяснил бы, кто виноват. Он сделал бы нас еще большими врагами в глазах всех. И нам пришлось бы удвоить все усилия по защите нашей фирмы в течение следующих нескольких лет, пока люди, которых он убирал во время очередного своего приступа ярости, не отступили бы. — Чарли ухмыльнулся. — Или пока они не убили бы моего кузена.

Мое сердце болезненно сжалось.

Тьма. Вот и вся прежняя жизнь Артура. Просто чистая тьма. Ничего хорошего.

— Но на этот раз он думает. Больше использует своих людей. Ронни, Веру. Позволяет им использовать навыки, которые они так давно хотели привнести в фирму. — Чарли отошел от стены и поправил пиджак и галстук. — Он продумывает месть. Приходит ко всем нам за советом, вовлекает нас в принятие решений.

От слов Чарли меня захлестнула гордость.

— Артур всегда хорошо руководил этой семьей. Он — лучший человек, о котором только могла мечтать наша фирма. Люди либо любят его, либо чертовски боятся. И это правильно. Он был рожден для этого. Чтобы управлять этим гребаным беззаконным городом. Но эта его версия? Этот думающий Артур, тот, кто использует свой мозг... это тот, кого все должны чертовски бояться. Потому что Артур силен, жесток и может драться, как чертов питбуль. Но преимущество, которое он имеет перед всеми остальными в преступном мире, заключается в том, что он чертовски умен. Это та часть моего двоюродного брата, которую я мечтал увидеть в действии. Но сначала нужно было абстрагироваться от всепоглощающей ярости.

Он рассмеялся.

— Или, по крайней мере, превратить в бушующий огонь, а не в неконтролируемое пламя. — Чарли кивнул мне с искренней благодарностью на красивом лице. — Мы должны благодарить тебя за это, Ческа. Когда ты рядом с ним, он действительно смертельно опасен. А в нашем мире это равносильно выигрышу в кровавую лотерею.

Я пожала плечами.

— Я просто люблю его.

— А он любит тебя. — Чарли хотел было вернуться в дом, но его внимание было приковано к саду. Я проследила за его взглядом и увидела Джина, сидящего у дерева. Он закурил сигарету и уставился в небо. Выражение, которое я не могла расшифровать, промелькнуло на лице Чарли, когда он наблюдал за младшим братом Эрика.

— Кажется, он потерян, — сказала я, чувствуя симпатию к молодому человеку. Ему двадцать лет, и он такой потерянный.

— Да, — только и сказал Чарли и вернулся в дом, прежде чем я успела сказать что-нибудь еще.

Я последовала за ним и только успела сесть в гостиной, как Ронни выскочила из своей комнаты и бросилась к нам. У нее были мешки под глазами, волосы растрепаны, одежда помята. Она выглядела так, словно не спала несколько дней. Ее глаза обшаривали комнату.

— Артур? — спросила она.

— Я здесь, — сказал Артур, подходя к Ронни. Его глаза тут же остановились на моих, и от жара в его взгляде мне ничего так не хотелось, как исчезнуть с ним в нашей спальне. Артур оттолкнул Ронни, наклонился и поцеловал меня. Он поднял меня с кресла, словно я ничего не весила, и посадил к себе на колени. Я сразу почувствовала себя, как дома.

— Я вышла на след, — сказала Ронни. Артур напрягся подо мной. Я уставилась на Ронни. Чарли, Фредди, Винни и Эрик замолчали и повернули головы в ее сторону. Бетси, явно услышав шум в гостиной, проскользнула внутрь.

— Что ты нашла, малышка? — спросила Вера у Ронни.

— Они в Южном Лондоне. — Она помахала листком бумаги в руке. — Видео, которое тебе прислали с зашифрованного номера, — сказала она так быстро, что я едва успевала за ней. — Оно было отправлено из Южного Лондона.

— Откуда именно? — мрачно спросил Артур, закуривая сигарету.

— Мне пока не удалось точно определить. Но я это сделаю. Уверена, что сделаю. — На хорошеньком личике Ронни появилась маниакальная, усталая улыбка. — Это первый прорыв, который я сделала по этим ублюдкам. За все время.

Артур все еще неподвижно сидел, держа меня на коленях. Все еще напряжен.

— Хорошая работа, Рон, — сказал он. Вера встала и поцеловала подругу.

— Пойду работать дальше, — сказала Ронни, и они вышли из комнаты.

— Значит, Южный Лондон. — Чарли погрузился в свои мысли. — Ни у кого из обычных людей там, внизу, нет ресурсов, чтобы сделать что-то на таком уровне.

— Нет, — сказал Артур. — Это не те, кого мы уже знаем. Ни один простой наркодилер не смог бы все это провернуть. Это кто-то другой. Кто-то еще. Банды, о которых мы знаем в Южном Лондоне, по всему Лондону, мелочь по сравнению с ними. Эти ублюдки — гребаная империя. Скрытая гребаная империя. — Артур затянулся сигаретой, потом выдохнул. — Потому что только другая империя могла так напасть на нас. — Он стряхнул пепел в пепельницу рядом с нами. — Но империи падают. И эти ублюдки будут похоронены вместе со всеми, кто попытается разрушить мою семью.

Я почувствовала губы Артура на своем плече.

— Пойдем, принцесса. — Я узнала этот тон в его голосе. Я встала, и он последовал за мной в спальню. Он стянул с меня одежду и включил душ.

Артур трахал меня у стены, его губы на моих губах, щеках, груди. Он трахал меня жестко и быстро, пока я не закричала в заполненной паром, душной комнате. Кожа Артура скользила по моей, его голова уткнулась в изгиб между моей шеей и плечом, когда он кончил, его рев эхом отдавался вокруг нас.

Все еще находясь внутри меня, он отнес меня к кровати и уложил. Он целовал меня так, словно хотел проглотить. Его руки скользили по каждому дюйму моей кожи, как будто он владел ею.

Так и было. Он владел моим сердцем и душой.

Задыхаясь, я оторвалась от его рта и хватала ртом воздух. Артур, все еще не желая отпускать, притянул меня к своей груди, и я затаила дыхание, наблюдая, как солнечный свет исчезает в окне наверху.

— Сегодня я связался с моим знакомым по поводу бизнеса твоей семьи. — Я подняла голову и посмотрела в глаза Артуру. Он снова надел очки и прикурил две сигареты. Одну передал мне.

— Ты правда это сделал? — спросила я, делая затяжку.

— Они наняли временного генерального директора, пока ты считаешься пропавшей без вести. — Я сглотнула и снова затянулась, табак успокаивал меня. — Полиция все еще бегает вокруг, как идиоты, попавшись на наши ложные зацепки. Они до сих пор не нашли тела твоего отца и этого ублюдка. — Я напряглась, гадая, где их могли бросить. Артур и Чарли думали, что их, вероятно, сожгли. Никаких следов.

— А Фрейя и Арабелла?

— Обеих похоронили. Похороны были проведены, как только полиция дала добро. Расследование все еще продолжается. — Артур взял меня за подбородок и приподнял. — Для их семей не будет никаких ответов. По крайней мере, до тех пор, пока мы не похороним этих ублюдков, и ты снова не будешь свободна.

Я сглотнула.

— А что я им скажу?

— Мы что-нибудь придумаем.

Я провела рукой по татуировке на груди Артура, и мой палец скользнул по верхушке Биг-Бена и зданиям парламента.

— Я не уверена, что когда-нибудь захочу, чтобы меня нашли. — Я вздохнула, чувствуя себя более чем расстроенной при мысли о возвращении к моей прежней жизни.

Артур сунул свою сигарету в рот и потянул меня вверх, чтобы я легла на его грудь. Мое лицо нависло над его. Вынув сигарету, он сказал:

— Ты слишком высокого статуса, принцесса. Ты же Ческа Харлоу-Райт, а не хрен пойми кто. — Тень пробежала по его лицу. — Если ты хочешь быть со мной и не позволять каждому гребаному копу в стране думать, что это моя семья похитила тебя, ты должна в какой-то момент всплыть.

— Я не хочу, чтобы они думали, что это вы.

Артур ухмыльнулся. Его влажное и мускулистое тело, сигарета между губами заставили мои бедра сжаться.

— Они подумают, что это стокгольмский синдром или что-то в этом роде. Что ты влюбилась в гребаного Темного Лорда Лондона, а я развратил тебя, затащил в свое логово и сделал своей темной королевой.

— Ну, — сказала я. — Это не так уж далеко от истины.

Одна из рук Артура скользнула вниз по моей спине и по заднице. Он спустился ниже, по изгибам моих ягодиц к моей киске, затем погрузил палец внутрь меня, и мой лоб опустился к его груди. Стон вырвался из моего горла, и я раздвинула ноги, когда он добавил еще один палец и толкал их в меня с бешеной скоростью.

— Темная королева, — прошипел он, и я почувствовала животом, как он затвердел. Я перекинула ногу через него. Его рука выскользнула из меня, когда я оседлала его ноги и опустилась на член. Моя голова откинулась назад, когда он наполнил меня целиком.

Руки Артура опустились мне на грудь. Я оседлала его, раскачиваясь взад-вперед, когда пепел от сигареты, все еще зажатой между зубов, упал на его кожу. Не думаю, что он заметил это, пока трахал меня. Я скакала на нем, бедра двигались все быстрее и быстрее, он опустил одну из своих рук и потер пальцами мой клитор.

— Артур, — прошептала я, дрожа, когда почувствовала предательское напряжение в бедрах и боль в нижней части спины. Прежде чем смогла снова произнести его имя, я рассыпалась, кончая жестко и быстро. Мои ногти впились в его грудь, и он замер, застонав, освобождался в меня.

Упав ему на грудь, прижалась ухом к его сердцу — оно бешено колотилось. Артур затушил сигарету в пепельнице на прикроватном столике и обнял меня. Я слышала слабые голоса его семьи в гостиной. Уход Эрика, тихое бормотание Ронни и Веры, когда они проходили мимо двери спальни.

Я хотела этого. Мне не нужна моя прежняя жизнь. Я хотела эту семью, а не душную светскую жизнь Челси. Меркантильность, помешанность на деньгах и на том, сколько власти можно получить среди богатых.

— Я не хочу этого, — сказала я, отдышавшись. Артур молча слушал. — Мою прежнюю жизнь. — Я приподнялась и уперлась руками в его твердый торс. — Я хочу быть с тобой. Не скрываясь. С гордостью быть рядом с тобой.

На губах Артура заиграла улыбка.

Эта улыбка растопила мое сердце.

— Это вызовет чертов переполох.

— Мне все равно, — яростно сказала я. — Пусть думают, что хотят. Мне надоело переживать о том, что думают обо мне все, кроме тебя и этой семьи.

— А бизнес твоей семьи? — спросил он. — Часть акций перейдет тебе. Часть ответственности, если ты этого хочешь.

— Я изучала бизнес в течение многих лет в Оксфорде. И у меня это хорошо получалось. Но… Я могу оставить акции себе. — Я не хотела полностью разрывать связь с наследием моей матери. — Но, может быть, пришло время передать бизнес кому-то, не настолько вовлеченному в это. — Я думала о своем отце и о том, как много жизни отнимал у него бизнес. Овладел им, пока не стал всем, о чем он заботился, забыв о семье и о ребенке. Я подумала о Хьюго и о том, что сейчас, оглядываясь на наши отношения, я с абсолютной уверенностью понимала, что между нами никогда не было никакой романтической любви. Скорее, это была просто привязанность. И он хотел моей руки, чтобы обеспечить себе место в «Харлоу Бисквитс». Мой отец никогда бы и близко не подпустил меня к руководству. Он был хорошим человеком в некоторых отношениях, но очень мало думал о женщинах вообще, и особенно в работе. Он считал их одноразовыми. Средство для достижения цели. Оглядываясь назад, даже не была уверена, что он вообще любил мою маму. Я начинала верить, что он любил только бизнес и власть, которые принесло ему ее имя.

Именно бизнес так сильно привлекал Хьюго и папу — они были сделаны из одного теста. И хотя мы мало что знали о том, кто их убил, мы знали почему — потому что они каким-то образом пустили бизнес под откос и задолжали преступному синдикату деньги. Они снова заняли деньги у безжалостных людей, и мои лучшие подруги заплатили своими жизнями за их долги.

— Для меня эта компания теперь запятнана, — сказала я. — Она пропитана кровью и ложью. — Артур откинул с моего лица мокрые волосы. Он все понимал. Я видела, что написано на его лице. Провела пальцем по Вестминстерскому мосту на его животе. — Но я умею отступать. — Я поймала его взгляд. — Я умная, Артур. И хорошо разбираюсь в бизнесе. Я не хочу жить в стороне. Я не какая-то маленькая девочка, которая может вернуться домой босиком и беременная. Если я с тобой, в этой семье, я хочу помочь. Хочу быть частью того, что мы все делаем.

— У меня есть несколько бизнесов, — сказал он, и мой пульс забился быстрее от игривого подергивания его губ. — Довольно много, — он пожал плечами. — В разных областях. Но среди них есть несколько законных, которые приносят неплохую прибыль. Достаточно, чтобы держать Скотленд-Ярд подальше от меня и от моей настоящей работы.

Во мне вспыхнуло возбуждение. Волнение от того, как может выглядеть наша жизнь. Артур поддерживал женщин в своей фирме. Я могла бы быть ему полезна. Оставить жизнь светской львицы, которую я все равно никогда не могла вынести.

Улыбка сползла с лица Артура, и он помрачнел. Я знала, что это потому, что все это просто мечты… и так будет до тех пор, пока мы не найдем того, кто за нами охотится. Будущее, которого мы хотели, о котором мечтали, превратится в пепел, если их не найдут. Если с ними не разберутся.

При мысли о том, что Артур сделает с ними, когда поймает, меня затошнило. Не из-за убийства. Они убили слишком много близких нам людей, чтобы избежать такого правосудия. Но я боялась, что с Артуром что-то случится. Что его заберут у меня после того, как мы, наконец, обрели друг друга.

Вместе. Счастливы. Влюблены…

У меня в животе образовалась пустота, когда я представила, что ему больно или еще хуже.

Артур сел.

— Мне нужно уехать, принцесса. У меня назначена встреча. — Я неохотно слезла с него и смотрела, как он одевается. Ничто в этом мире не выглядело так же хорошо, как Артур Адли в костюме. Я тоже оделась и села на кровать, наблюдая, как он собирает свои вещи. Он подошел ко мне и взял меня за подбородок. — Когда-нибудь тебе не придется здесь оставаться. Ты сможешь быть рядом со мной, черт возьми. — Его губы скривились в ухмылке. — Моя королева тьмы.

Я рассмеялась, увидев огонь в его глазах, и поцеловала его, как раз когда кто-то постучал в дверь.

— Да? — сказал Артур мне в губы, не потрудившись отстраниться. Я закрыла глаза, углубляя поцелуй, но тихий кашель прервал нас.

Артур отстранился, и в комнату вошли Вера и Ронни. Они были в пальто и с сумками в руках.

— Что все это значит? — спросил Артур.

— У меня есть друзья-хакеры, надежные друзья-хакеры, которые должны мне услугу, — сказала Ронни. — Я думаю, они помогут мне разобраться во всем этом. Действительно помогут нам узнать, кто они — имена, фирмы. Все. — Она указала на листок бумаги, который держала в руке. Тот, на котором была информация о зашифрованном номере, который ей удалось отследить.

Артур несколько напряженных секунд молчал, потом сказал:

— Только исчезните с радаров. — Он нахмурился. Затем между Верой, Ронни и Артуром произошло какое-то молчаливое общение. Что-то важное танцевало между ними. Интересно, они разговаривали наедине?

Прежде чем я успела их расспросить, зазвонил телефон Артура.

— Уже иду, — сказал он звонившему. Артур поцеловал меня и вышел из комнаты. Вера и Ронни следовали за ним по пятам, и все трое вышли из дома.

Было темно, ветер выл снаружи, ударяясь о старые стены церкви. Мои мысли вернулись к тому, что Артур рассказал мне о похоронах Фрейи и Арабеллы.

Я должна была быть там.

Я достала телефон и впервые с тех пор, как они умерли, забила в поиск их имена. У меня кровь застыла в жилах, когда я увидела сообщение за сообщением об их смерти. Везде упоминалось мое имя, подозрения, что я тоже мертва. Потом я увидела статью об их похоронах. Глаза защипало от слез, когда я увидела их родителей, держащих друг друга так, словно они упали бы на колени, если бы их оставили без поддержки.

Горе. Боль. Все это обрушилось на меня, как тонна кирпичей.

Завернувшись в свой огромный кардиган, я направилась в церковный двор. Мне нужен был свежий воздух. Мне было все равно, холодно или нет. Мне нужно было чувствовать ветер на своем лице, нужно было чувствовать природу на своей коже, жизнь, цветущую вокруг меня.

Я закрыла глаза, как только вышла за дверь. Ночь была ясной, и звезды сияли в небе россыпью сверкающих бриллиантов. Серп луны освещал старые могилы у церкви. Все выглядело так, будто сошло прямо со страниц сказки Братьев Гримм.

Я направилась к рядам надгробий, думая о похоронах Фрейи и Арабеллы. Подойдя к первому, увидела на высоком мраморном постаменте ангела. Его лицо потрескалось от многолетних ударов суровой, непостоянной английской погоды. Я провела рукой по выгравированному на камне имени, но оно было слишком потертым и обветренным, чтобы разобрать буквы.

Я шла мимо одной могилы за другой. Некоторые с именами, которые все еще можно было прочесть, в основном люди, умершие столетия назад. Короткая жизнь и долгая жизнь — люди, которых очень любили. Комок застрял у меня в горле, когда я подумала о том, где сейчас лежат Арабелла и Фрейя. Как выглядели их надгробия и что было написано для их эпитафий.

Их не стало так рано.

Слишком рано. Слишком молоды. Слишком много жизни текло в их жилах.

Я скучала по ним. Скучала по ним всем сердцем. Мои глаза наполнились слезами, и я уже собиралась отвернуться, когда увидела два надгробия в углу сада, под большим деревом. Летом оно будет покрыто густой зеленой листвой, его ветви водопадом падают на две белые мраморные плиты. Они казались новее остальных, более ухоженными.

Под ногами хрустели опавшие листья. Мое дыхание превращалось в белые облачка, когда холод ночи обнимал меня. Я подошла к могилам и замерла.

Энни Адли.

Перл Адли.

Я закрыла глаза и почувствовала, как их потеря настигает меня до глубины души. Потеря двух человек, которых очень любила их семья, особенно их сын и брат. Я опустилась на колени и смахнула листья и ветки, упавшие на верхушки надгробий от бушующего ветра.

— Привет. — Я убрала мусор с подстриженной травы вокруг них. — Приятно наконец-то познакомиться, — я чувствовала себя немного глупо, разговаривая с ними таким образом. Но я хотела этого всем сердцем. — Я Ческа, — сказала я, стараясь говорить тихо. Я улыбнулась, смотря на имя Энни. — И я всецело и безумно влюблена в вашего сына. — Я подавила комок в горле, когда его лицо всплыло в моей памяти. — Обещаю, что буду любить его за вас обоих. Я обещаю заботиться о нем, когда он забывает заботиться о себе, и обещаю, что всегда буду рядом с ним. — Я вдыхала холодный воздух, чувствуя, как он обжигает легкие, но успокаивает измученные нервы.

Едва я поднялась на ноги, как услышала за спиной треск веток и почувствовала запах сигаретного дыма. Я резко обернулась с бешено колотящимся сердцем и увидела Джина, стоящего в нескольких футах от меня.

Он поднял руки, его лицо побледнело.

— Прости. Я сидел вон у того дерева. — Он указал на дерево, под которым я видела его раньше. — Я не хотел тебя беспокоить.

— Джин, — сказала я, прижимая руку к бешено колотящемуся сердцу. При звуке наших голосов из-за угла выбежал один из солдат с пистолетом наготове. Он остановился, осматривая местность.

— Все в порядке?

— Да, — сказала я, и солдат снова ушел. Я подошла поближе к Джину и села на скамейку возле могил Адли. Джин топтался рядом, явно не зная, что делать. — Не хочешь присоединиться?

Джин застенчиво опустил голову, но сел рядом со мной. Ветер кружил вокруг нас, но ветви дерева защищали нас от большей части его суровости. Я наслаждалась тишиной, радуясь, что нахожусь снаружи, вдыхая свежий воздух в хорошей компании.

— Они были хорошими людьми, — сказал Джин несколько минут спустя, кивнув в сторону могил Энни и Перл. — Они мне очень нравились. Очень скучаю по ним.

— Я слышала об этом. Мне очень жаль, что я никогда не встречалась с ними.

Джин опустил голову и провел рукой по своему длинному рукаву, а затем поднял его, показывая черные бинты. Я не была уверена, что он вообще осознает, что делает. Будто какая-то нервная привычка. Я изучала его лицо. Он был похож на Эрика и Веру, но они оба были блондинами, яркими и громкими личностями, у Джина были темные волосы и робкие карие глаза. Он был тихим, замкнутым... напуганным.

— Он изменился, — сказал Джин, и его тихий голос почти унес ветер. Я уставилась на него, и его взгляд метнулся ко мне, прежде чем он снова начал смотреть на деревья.

— Артур? — спросила я.

Джин кивнул и потер руки — еще один нервный жест.

— Когда я уезжал… — Он не договорил. — Некоторое время назад. — Ему это было нужно. Когда его семья заплатила, чтобы ему помогли справиться с его внутренними демонами. — Он был... — Джин нахмурился, как будто видел Артура в своей памяти, пытаясь найти правильное описание человека, которым он когда-то был. — Похож на призрака, — сказал он. — Он был призраком. Опустошен, если не считать гнева, который подпитывал его. Он не жил. Его глаза... — Джин вздохнул. — Они были безжизненны. Никакого счастья.

— Были? — спросила я, вспомнив пустой взгляд Артура, когда он выходил из моей квартиры в Оксфорде той ночью после того, как застрелили его отца. Как он изменился. Как ушел тот человек, которого я давно знала. Его всегда мучили и преследовали. Но когда он уходил в тот день, он был не более чем призраком, подпитываемым смертью.

— Мне это знакомо как никому другому, — сказал Джин и чуть не разорвал мне душу. Мне хотелось дотронуться до него, утешить, но я не знала его границ. Не знала, возможно ли это. Его бледное лицо залил румянец. — Я… — Он стиснул зубы. — Пока не увидел Арти, я не думал, что люди могут так сильно измениться. — В его голосе звучала большая доля надежды, и я поняла, что это значило для него самого. Что если Артур мог измениться, спастись... то и он мог.

— Ты в порядке? — спросила я, решив не давить на него и не нарушать его границы.

Джин ответил не сразу. Но потом он ответил вопросом на вопрос.

— А ты?

Я прислушивалась к шуму проезжающих мимо машин за высокими стенами кладбища. Вдыхала свежий зимний воздух.

— Я чувствую… — плотнее закуталась в кардиган. — Я чувствую себя так, словно нахожусь в каком-то странном чистилище. — Я кивнула, понимая, что правильно выразилась. — С одной стороны, у меня есть моя прежняя жизнь, жизнь, далекая от всего этого. — Джин уставился на землю, но по тому, как он замер, я поняла, что он слушает. — Но, с другой стороны, у меня есть шанс на эту новую жизнь, которую я хочу всем сердцем, но которая просто недосягаема. Недосягаема, пока тот, кто хочет навредить мне… нам… не умрет.

Я улыбнулась про себя, несмотря на свои страхи.

— Жизнь с Артуром. Жизнь, которую я никогда не думала, что он сможет дать мне, или я могла бы дать ему. — Джин посмотрел на меня, и я чуть не заплакала от того, как его глаза, казалось, жаждали того же. — А пока я здесь. Скрываюсь. Прячусь до тех пор, пока мне не станет ясно, что я могу двигаться дальше и перейти к следующей главе. — Я рассмеялась и покачала головой.— Что-нибудь из этого вообще имеет смысл?

— Да, — Джин откинулся на спинку скамьи. Его вьющиеся каштановые волосы упали ему на глаза. — Я все прекрасно понимаю.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила я. — Вернувшись сюда?

Джин опустил рукава, пока они наполовину не закрыли ладони.

— Как и ты, — сказал он. — В ловушке между прошлым и будущим. — Он поднял голову к небу. — Мое прошлое… — Он постучал себя по голове, потом по груди у самого сердца. — У меня есть мысли и чувства... темные мысли. Демоны. Они тянут меня вниз. Пока не перестану дышать.

Мне хотелось обнять его, помочь ему почувствовать, что он не один, в безопасности. Но я не двигалась. И слушала.

— Я никогда не вписывался в эту семью, как остальные, — хрипло сказал он, и я слышала боль в его голосе. — Я не такой, как мои брат и сестра. И никогда не был. Никогда не был таким, как Артур. Они рождены для этой жизни, готовы вступить в ряды и служить семье. А я… — он вздохнул. — Не знаю, для какой жизни я был предназначен. Мне кажется, что ни для какой. Жизнь и я… Похоже, вообще не очень-то подходим друг другу.

— Джин. — Я боролась с желанием взять его за руку, мое сердце разрывалось от таких печальных, болезненных слов. — Это не так. Ты создан для этой семьи. Здесь есть место для тебя. Тебе просто нужно найти его. Сейчас может показаться иначе. Но твое место здесь, я знаю это, — я медленно приблизилась к нему. — Твоя семья любит тебя. Они просто хотят, чтобы ты был счастлив. Какой бы путь ты ни выбрал.

— Счастлив... — произнес он так, словно это слово было чем-то, чего он никогда не слышал, чем-то, чего он никогда не чувствовал. То, что он не мог понять.

— Кто-то, — спросила я, — или что-то помогает тебе чувствовать себя счастливым? Заставляет что-то внутри тебя гореть? Кто-нибудь помогает облегчить печаль? — его взгляд метнулся ко мне, и я вспомнила тот день, когда встретила его. Он держал голову низко, опустив глаза, когда смотрел на нас всех... пока один человек не подошел к нему. Пока один человек не обнял его, и Джин держал его так крепко, что казалось, никогда не отпустит.

— Чарли, — сказала я уверенно, и Джин замер. Его рот открылся и закрылся. Я не думала, что он что-нибудь скажет, но он повернулся ко мне, на его лице мелькнула искорка жизни… или, возможно, надежды… или...

— Принцесса? — при звуке голоса Артура Джин закрыл рот и замолчал, глядя через мое плечо. Я проследила за его взглядом и увидела приближающегося Артура. Он посмотрел на могилы матери и сестры, потом снова на меня. Выражение его лица смягчилось, когда он понял, что я здесь делаю. Кого я нашла.

— Джин, — сказал он. — Ты в порядке, парень?

— Я в порядке, Арти. — Он поднялся на ноги, обутые в мартинсы, черные узкие джинсы обтягивали его стройные ноги. — Было приятно поговорить с тобой, Ческа. — Он улыбнулся, и от этого зрелища у меня перехватило дыхание. Он был прекрасен. Я всей душой хотела, чтобы он избавился от тьмы, держащей его в плену, и чтобы его свет привел его домой. — Добро пожаловать в нашу семью.

Я смотрела, как Джин уходит. Артур провел пальцем по моей щеке.

— Ты замерзла. — Он протянул руку. — Пойдем в дом. — Я позволила ему увести меня в дом, прямо в нашу спальню. Я сидела на краю кровати, и наш разговор с Джином вертелся у меня в голове.

— Он мне нравится, — сказала я Артуру, когда он снял пиджак, жилет и галстук. Он расстегнул верхние пуговицы рубашки и закатал рукава до локтей.

— Он хороший парень, — ответил Артур, и я улыбнулась в знак согласия.

— Он всего на пять лет моложе тебя, но выглядит усталым, как будто прожил долгую и тяжелую жизнь.

Артур сел рядом.

— У него была тяжелая жизнь. Он всегда был в состоянии войны с самим собой. Но, надеюсь, он поправляется. Эрик думает, что на этот раз обойдется без рецидива.

Я подумала о Джине и о том, как он светился при одном упоминании кузена Артура. Потом я вспомнила о том, как сегодня Чарли наблюдал за Джином под деревом, его темные глаза были непроницаемы. Я держала эти мысли при себе. Это не мое дело.

Артур взял мою руку и поцеловал тыльную сторону ладони.

— Мне так и не удалось сделать тебе подарок на день рождения.

Я улыбнулась, и Артур достал из кармана брюк коробочку. Он открыл крышку, и внутри оказался набор бриллиантовых сережек.

— Моей мамы, — сказал он, и я резко вскинула голову.

— Артур, я не могу...

— Я хочу, чтобы они были у тебя, — он сжал мою руку. На секунду он, казалось, заволновался. Я никогда не видела, чтобы Артур волновался. Я не была уверена, что он вообще может. — Ческа, — сказал он хриплым голосом. — Черт побери, возьми их, принцесса. — Он положил их мне на ладонь. — Мне нужно, чтобы ты взяла их.

— Ладно. — Я провела пальцем по старинным бриллиантам. — Они прекрасны, — прошептала я. Артур встал и подошел к пиджаку, который повесил на спинку стула. Он вытащил большую квадратную коробку, которая выглядела так, будто в ней находился браслет или что-то подобное.

— Артур, — сказала я, когда он присел передо мной и положил ее мне на колени. — Я не могу принять и это. Это слишком много. — Артур открыл коробку, и на меня уставился потрясающий толстый серебристый браслет. — Он великолепен, — сказала я. Но когда подняла глаза, выражение лица Артура было настороженным. Мой желудок скрутило. — Что? — спросила я. — Что-то не так?

— Я сделал его специально для тебя.

— Хорошо… — тихо сказала я. Воздух между нами потеплел, сгустился от напряжения. Я не понимала, откуда оно взялось. Поставив коробочку рядом с собой на кровать, я положила руки на лицо Артура.

Он потянулся за браслетом и вынул его из коробки. Он молчал, плечи напряглись, когда он положил его на мое запястье, щелкнув застежкой. Как только он это сделал, я поняла, что это был тип браслета, который нельзя снять. Он был невероятно красивый, но когда Артур с облегчением выдохнул, и его плечи опустились, я поняла, что эта вещь на моем запястье означает гораздо больше, чем просто украшение.

— Арт...

— Мне нужно, чтобы ты носила его, — сказал он напряженным голосом. Его глаза были широко раскрыты, в них отражалась одержимость. — Ты не можешь его снять, его можно только отрезать.

— Ладно. — Я попыталась рассмотреть браслет, чтобы понять, что в нем такого особенного. Но он просто выглядел как любой другой. Великолепный. Но ничего необычного.

— Я заказал его для тебя. Знаю одного ювелира. — Он сглотнул, потом его лицо стало суровым, когда он встретился со мной взглядом. — В него встроен GPS-трекер.

Мир остановился. Все остановилось. Но сердце билось все быстрее и быстрее, и вдруг легкий браслет на запястье показался мне наковальней.

— Что? — сказала я, мой голос дрожал от гнева, настоящего гнева. Я повернула запястье, изучая каждый изгиб браслета. Я не видела никаких следов трекера, но и понятия не имела, как он выглядит.

Я протянула ему запястье.

— Сними его с меня.

Артур стиснул зубы, и его щеки покраснели. Его глаза сузились, и передо мной возник прежний Артур.

— Сними его с меня! — сказала я громче, мой голос разнесся по большой комнате. — Сейчас же, Артур. А если не сможешь, найди мне кого-нибудь, кто сможет. За мной не нужно следить.

Артур поднялся на ноги, буквально рыча.

— Нет, — упрямо сказал он, и мой уровень гнева поднялся до его. — Нет! —  снова выкрикнул он, видя, что я собираюсь встать и бросить ему вызов.

Руки Артура скользнули по его волосам, и он... растерялся. Он паниковал передо мной, маска хладнокровия, которую он всегда носил, спала, и под ней оказался человек с манией преследования. Он расхаживал передо мной вперед-назад, шея напряжена, а мышцы покрылись вздутыми венами.

— Ты должна его носить, — коротко сказал он, но я услышала легкую дрожь в его голосе. Предательское беспокойство. Я молчала. Не знала, что сказать, видя его таким. Он всегда был таким спокойным и собранным. Я не понимала, почему он так ведет себя из-за трекера. Из-за браслета.

— Арт...

— Ты, черт возьми, должна его носить, — рявкнул он, снова обрывая меня. Я наблюдала, как он ходит по комнате, как волк, запустив руки в волосы, а затем опустив на лицо. — На всякий случай.

Я потянулась и схватила его за руку.

— Артур, — строго сказала я. — Остановись. — Он остановился и замер. Но его широко распахнутые глаза все еще горели от беспокойства, пока он возвышался надо мной.

Он шагнул вперед и положил руки мне на плечи.

— Послушай меня, — сказал он, пристально глядя мне в глаза. — Ты должна быть в безопасности. Я всегда должен знать, где ты.

— Что... что-то случилось? — спросила я, и по спине пробежали мурашки от беспокойства.

Артур коротко рассмеялся, но без всякого юмора.

— Что-то случилось? — он покачал головой, потом прижался лбом к моему. — Они убили мою маму и сестру, — сказал он тихо, так тихо, что это было душераздирающе. Его руки крепко держали меня за голову, прижимая к себе. — Они убили твоего отца, твоего урода-жениха, двух твоих лучших подруг и пытались похитить тебя, — прошипел Артур, на мгновение зажмурившись. — Они, черт возьми, хотели тебя продать. Как эти мрази сделали с Ронни. Так же, как они поступили с женщинами в том грузовом контейнере.

— Малыш...

— Это они! — сказал он, его дикие глаза умоляли меня выслушать и понять. — Это они стоят за всеми нападениями на нас. Это они подкрадываются, издеваются над нами. И я не знаю, кто они. Я ни хрена не знаю, кто они такие!

В отчаянии он прижался своими губами к моим. Поцелуй не был нежным. Он был грубым, диким и необузданным. Когда он отстранился, я почувствовала пустоту на губах.

— Я не могу позволить им забрать тебя. Если что-то случится, если они нападут снова, если они, черт возьми, доберутся до нас каким-то образом, у меня должна быть возможность найти тебя. — Его рука скользнула вниз к запястью, на котором был браслет. — Это значит, что я смогу найти тебя. Если все сгорит в гребаном пламени, я смогу найти тебя, — его кожа побледнела, а голос сорвался до полушепота. — Я не могу потерять тебя, черт возьми! — сказал он так печально, что мое сердце сжалось. — Принцесса… Я не могу потерять и тебя.

Я тоже положила руки ему на лицо, гнев растаял, превратившись в печаль. Мы стояли у его кровати, обхватив ладонями лица друг друга, держась друг за друга изо всех сил.

— Пожалуйста, — сказал Артур, и моя кровь застыла при звуке этого слова из уст кого-то, вроде Артура Адли. — Я буду умолять, если понадобится, принцесса. Но… — Его дыхание сбилось. — Просто носи его. Пожалуйста, просто носи его, чтобы я мог хотя бы спать. — Я подумала о надгробиях в саду. Тех самых, у которых он нашел меня на скамейке, разговаривающей с Джином.

— Я не могу похоронить тебя там, — сказал он, читая мои мысли. — Только не тебя тоже… Черт возьми, не тебя...

— Хорошо, хорошо, — спокойно сказала я и поцеловала его в щеки, запястья и губы. Ласково, успокаивающе, нежно. — Я буду носить его, — сказала я. Мне не нравилась мысль о том, чтобы отслеживать меня. Но потом я вспомнила, как нападавшие связали мне руки и заткнули рот кляпом. Вспомнила, как тащили вниз по ступенькам спа-отеля и чуть ли не силой затолкали в фургон. Я не хотела, чтобы это повторилось. Но если это когда-нибудь случится, я буду знать, что Артур найдет меня.

Если это была та страховка, в которой Артур нуждался, чтобы чувствовать себя спокойно, я сделаю это для него.

— Я буду носить его. Обещаю, — заверила я, и Артур с облегчением выдохнул. У него были темные круги под глазами, и я знала, что он не спал. Он был измотан. И напряжен. И беспокоился за меня. Но было и что-то еще. Что-то еще.

— Вы что-нибудь выяснили? — я вглядывалась в его лицо, пытаясь понять, что вызвало все это.

Артур закрыл глаза и глубоко вздохнул. Отступив назад, он убрал руку с моего лица, закурил сигарету, сделал успокаивающую затяжку и потер затылок.

— Пока нет. Просто кое-что не складывается, — он хотел сказать что-то еще, но не стал. — Кажется, я схожу с ума, — сказал он и сделал еще одну затяжку. — Будто я что-то упускаю.

— Когда ты в последний раз отдыхал? По-настоящему отдыхал? Когда ты в последний раз спал?

— Я не могу, — сказал он, опустив взгляд в пол. — Они, черт возьми, где-то там. И я не могу их найти. Я всегда нахожу тех, кто угрожает нам. Но эти ублюдки, эти змеи, зарылись слишком глубоко. И… — Он покачал головой и сел на кровать. Я опустилась на колени перед ним.

Глаза Артура остановились на браслете, и я почувствовала, как он становится чуть спокойнее. Дыхание становилось все ровнее, когда свет отражался от серебристой ленты на моем запястье.

— Ты боишься этих людей, — сказала я, замечая навязчивую потребность в том, чтобы включить маячок.

Артур рассмеялся, и от этого насмешливого звука у меня подогнулись пальцы на ногах. Но в нем было и отчаяние.

— Боюсь... — сказал он с еще одним холодящим душу смешком. Он покачал головой, снова уставившись в пол и докуривая сигарету. — Я не боюсь ни одного ублюдка в этом городе. Они могут нападать на меня сколько угодно, с целым арсеналом пушек и взрывающимися контейнерами. Они могут попытаться добраться до меня — пусть, черт возьми, приходят. — Я нахмурилась, не понимая мучительного выражения его лица.

Ноздри Артура раздулись, а челюсти сжались. Затем, на выдохе, он сказал:

— Я ничего не боюсь, включая смерть. — Он посмотрел мне прямо в глаза. — Но я чертовски боюсь, что они заберут тебя. Я не могу дышать, когда думаю о том, что эти ублюдки могут забрать тебя, причинить тебе боль... убить.

Слезы защипали мне глаза, и горло сжалось. Артур положил руку мне на затылок и притянул к себе, прижавшись лбом к моему.

— Мой самый большой страх, мой единственный гребаный страх во всем этом дерьмовом мире — это то, что тебя заберут у меня. — Он провел пальцами по браслету, и я почувствовала его страх до самой глубины души. Потому что я тоже этого боялась. Я не хотела жить в мире, где Артура не было бы рядом.

— Я никогда не покину тебя, — прошептала я.

Губы Артура изогнулись в легкой улыбке.

— Можно я напишу это кровью?

Я откинула голову и повторила движение, которое сделала тогда на складе на арене, прочертив пальцем крест напротив сердца. Артур притянул меня к своим губам и поцеловал. Он целовал меня и целовал, пока у меня не перехватило дыхание.

— Пойдем, — сказала я, когда напряжение в комнате спало. — Давай выпьем по чашечке чая.

Артур взял меня за руку и повел на кухню. Он прислонился к столешнице, пока я кипятила воду и готовила чай. Когда я достала две чашки из буфета, мой желудок заурчал.

Я рассмеялась, услышав этот звук, и Артур нахмурился.

— Ты еще не ела?

Чайник закипел, и я заварила чай.

— Я забыла, — сказала я. Артур направился прямо к холодильнику.

Он посмотрел на пустые полки.

— Это все, что есть, — он нахмурился, глядя на контейнер. — Что это за чертовщина? — спросил он, доставая гранатовый салат со второй полки.

Я улыбнулась, и его глаза вспыхнули от моего смеха.

— По-моему, это Бетси.

Он снял крышку и достал из ящика вилку.

— Ну вот, теперь он твой. — Я пошла наливать чай, но Артур развернул меня. — К черту чай, принцесса. Ешь. — Он зачерпнул вилкой зернышки граната и поднес их ко рту. Они лопнули у меня на языке, и я застонала. Даже не подозревала, что так проголодалась.

Я облизнула губы.

— Вкусно.

Артур скормил мне еще одну вилку, и еще, пока контейнер не опустел. Темный Лорд кормит свою королеву. К тому времени, как я проглотила последний кусок, Артур уже затвердел в штанах, а его зрачки были расширены.

Зарычав, он притянул меня к своей груди и собственнически положил руку мне на затылок.

— Ты никогда меня не бросишь. Ты понимаешь это? Ты, черт возьми, останешься здесь навсегда.

Я почувствовала, как мои бедра сжались от его резкого, непреклонного тона.

— Чай, — сказала я, когда он начал кусать мои губы, расстегивая джинсы.

— К черту чай, — прошипел он.  — Ты будешь кататься на моем члене. — Артур поднял меня, заставив обхватить ногами за талию, и понес в спальню.

Чай был полностью забыт.

Глава 15

АРТУР

Я проверил свой телефон. Ронни и Вера так и не звонили. Они все еще были с хакерами. Об этом не знал никто, кроме меня. Я хотел, чтобы как можно меньше людей знали о том, что они делают. Даже моя семья. Они думали, что девочки на встрече с ливерпульцами на севере. И я придерживался этой версии.

Я только что вернулся со встречи со старым Сэмми. Он до сих пор ничего не слышал о том, кто напал на его старый док. За ним они тоже приходили. Подожгли его букмекерскую контору в Миллуолле. В Камдене убиты Палачи. Ирландцы и цыгане тоже подверглись нападению. Все, кто был связан со мной. И вчера вечером они напали на итальянцев. Во всем Лондоне не было ни одного проклятого синдиката, который не охотился бы сейчас за этими ублюдками.

Но нужны они именно мне. Мне. Я хотел найти их и уничтожить. За их головы была назначена награда, и только я собирался ее получить. Остальные семьи могли бы встать в гребаную очередь.

Я вошел в гостиную. Остальные члены моей семьи тоже только что вернулись. Ческа и Джин сидели рядом у камина. Бетси была с Чарли и Винни. Эрик и Фредди разговаривали в баре.

Я только открыл рот, чтобы заставить их всех доложить обстановку, как в комнату влетела медсестра моего отца.

— Мистер Адли, — сказала она, задыхаясь, и моя кровь застыла от панического выражения на ее лице.

— Что? — напряженно спросил я. Все головы в комнате повернулись в нашу сторону.

Ческа тут же оказалась рядом со мной, Фредди тоже подошел поближе.

— Он очнулся, — сказала медсестра, и с таким же успехом она могла ударить меня ломом по лицу.

— Что?

— Он очнулся. Я сняла с него часть оборудования, в основном дыхательную трубку. Я вызвала врача. Он то приходит в себя, то отключается. Он очень слаб. — Она улыбнулась, и эта улыбка озарила все ее лицо. — Но он очнулся.

Я не двигался. Черт возьми, не мог даже пошевелиться.

Я почувствовал, как чья-то рука прошлась по моей, а затем крепко сжала мой бицепс. Я моргнул и, черт возьми, будто рухнул обратно на землю. Фредди стоял передо мной, потрясенный не меньше меня.

— Арти, — сказал он. — Он, черт возьми, очнулся.

Ческа сжала мою руку, и я посмотрел в ее зелено-карие глаза, заметив, как они блестят. Мое сердце бешено колотилось, а тело все еще не хотело двигаться.

Чарли начал было подходить ко мне, но тут зазвонил его телефон. Он нахмурился, посмотрел на звонившего и ответил. Его губы сжались в тонкую линию.

— Уже едем.

Он повесил трубку, и я почувствовал прилив адреналина, глядя на кузена. Что-то было не так.

— Что? — спросил я, прорезая тишину комнаты.

— Еще одно нападение, — сказал Чарли. — На этот раз западный док. Он покачал головой, не веря своим словам.

— Черт! — рявкнул я, понимая, что должен добраться до этого гребаного дока и разобраться с этим дерьмом.

Через секунду Чарли оказался рядом со мной.

— Ты никуда не поедешь. — Чарли кивнул подбородком в сторону Эрика, Бетси и Винни. — Поедем мы. Ты должен остаться и проведать дядю Алфи. И Фредди тоже. Это ни хрена не мешает чему-то настолько важному.

— Я могу поехать... — попытался сказать Фредди, но я покачал головой.

— Нет, он тоже тебе, как отец, — сказал я, и Ческа наклонилась и поцеловала мою руку. — Я указал на Чарли. — Доложите мне, как только узнаете, что произошло. Как только все выяснишь, я хочу знать, что именно произошло и кто, черт возьми, это сделал.

— Как обычно, — Чарли поцеловал меня в макушку. — Он, черт возьми, пришел в себя, приятель. — Он одарил меня ослепительной улыбкой. Они все подошли и обняли меня и Фредди. Потом мои кузены, Винни и Эрик ушли.

Джин поднялся на ноги.

— Я рад за тебя, Арти, — сказал он. — Я буду в своей комнате. Передай от меня привет дяде Алфи. — Я кивнул, когда парень проходил мимо нас, и крепче сжал руку Чески.

Фредди вышел из комнаты, и я, черт возьми, застыл. Мой отец пришел в себя. Это действительно произошло. Все это время я держал его на аппаратах, но в глубине души верил, что его больше нет. Теперь он был здесь. Здесь. Черт возьми, вернулся из мертвых. Настоящий глава нашей фирмы воскрес.

Мой старик жив.

— Пойдем, малыш, —  сказала Ческа. Я молча кивнул ей, поцеловал и пошел в его комнату.

Я глубоко вздохнул, открывая дверь спальни. Фредди уже стоял у кровати, отойдя на несколько футов, пока медсестра осматривала отца. Фредди наблюдал за ней. Глаза отца были закрыты, но когда я подошел ближе, то увидел, как его веки шевельнулись, а затем открылись, его голубые глаза прищурились от слабого света.

Мой пульс учащенно забился, когда его растерянные глаза оглядели комнату, сначала Фредди, потом остановились на мне. Я думал, что упаду, когда он уставился на меня. Я вспомнил ту ночь, когда его подстрелили. Вспомнил это с полной гребаной ясностью — русские открыли огонь по руководителям нашей фирмы и расстреляли их всех к чертовой матери. И я вспомнил, как Фредди нащупал пульс на шее моего отца.

И вот он здесь. Чертовски живой, дышит и смотрит прямо на меня.

Его губы шевельнулись, и я понял, что он заметил меня. Он знал, что это я. Он не мог говорить, и я знал, что, пробыв в коме так долго, он мало что будет понимать. Но мой отец смотрел на меня, и я понял, что он, черт возьми, узнает меня.

Ческа отпустила мою руку. Я посмотрел прямо на нее.

— Иди к нему, — сказала она и отошла от кровати. Я взглянул на Фредди, который чертовски побледнел. Он встретился со мной взглядом, и я кивнул ему, чтобы он подошел поближе. Медсестра отошла от кровати, а я встал рядом со стариком.

Его лицо было очень худым, и сам он был кожа да кости, но это был Алфи, черт его дери, Адли. Гребаная живая легенда нашей фирмы.

— Хорошо, папа, — сказал я, и его ошеломленные глаза сфокусировались на мне. Он не двигался, но я знал, что его мышцы сейчас атрофированы после такого длительного бездействия. Папа глубоко вздохнул, я разжал кулак и взял его руку.

Мы никогда не занимались таким дерьмом. Это не для нас. Но прямо сейчас… Мне захотелось взять его за руку.

— Ты помнишь Фредди, — пошутил я и кивнул в сторону Фредди, который стоял, как чертова статуя, по другую сторону от папы.

— Алфи, — сказал Фредди. Папа отреагировал на звук его голоса. Он медленно моргнул, посмотрев на Фредди, и я понял, что он так здоровается.

Я приземлился на кресло рядом с кроватью, когда мои гребаные ноги подкосились. Папа снова повернулся ко мне. Просто смотрел на меня. Мышцы на моем лице напряглись, но я растянул губы в ухмылке.

— Я не думал, что увижусь с тобой снова, — сказал я. Папа глубоко вздохнул. — Думал, ты наконец-то обналичил свои фишки с дьяволом.

Губы папы дрогнули, и он снова медленно моргнул: нет. Этот треск, этот гребаный треск в моей груди вернулся, ноющий и пульсирующий, в горле комок размером с булыжник. Я посмотрел на Ческу, которая наблюдала за нами с едва заметной улыбкой на лице.

— Попалась птичка, — сказал я папе, подмигнув девчонке из Челси, и его взгляд переместился на нее.

— Здравствуйте, мистер Адли, — сказала она, подходя чуть ближе. — Приятно, наконец, познакомиться.

Папа снова посмотрел на меня, словно хотел что-то сказать. Но тут телефон Фредди запищал, уведомляя о новом сообщении.

— Они только что приехали к доку, — сказал он. — Чак расследует случившееся.

Нахмурившись, я проверил свой телефон, удивляясь, почему мой кузен не позвонил мне. Я же ему сказал. И он всегда отчитывается мне.

Я набрал его номер и уже собирался позвонить, как вдруг Фредди схватил медсестру, которая меняла пакет на одной из папиных капельниц, вытащил пистолет и всадил ей пулю прямо в череп.

Все, черт возьми, будто замедлилось вдвое, когда я увидел, как медсестра упала на пол со все еще широко раскрытыми глазами, и дверь в спальню моего старика распахнулась. Люди в балаклавах и во всем черном ворвались внутрь.

— ЧЕСКА! — закричал я, когда один из мужчин схватил ее, закрывая рот рукой. Я отпустил руку отца и вскочил на ноги. Полез в карман пиджака за пистолетом, но какой-то ублюдок ударил меня сзади электрошокером. Я боролся с током, пульсирующим во мне и пронзающим все изнутри. Когда он ударил меня еще раз, я, черт возьми, упал на пол. Я сопротивлялся, как мог, двигая руками и ногами, полз, чтобы добраться до Чески, которая кричала под рукой ублюдка и пыталась вырваться. Но два урода оттащили меня назад, связали руки и прижали к полу.

— Вам не жить, — прорычал я, не сводя глаз с Чески. — Считайте, что вы оба уже мертвы.

Они подняли меня на ноги, и я услышал щелчок предохранителя. Я попытался заставить себя крепко стоять на ногах, затем моя голова резко повернулась к Фредди, который держал револьвер у головы моего отца.

Чертово время остановилось.

— НЕТ! — крикнул я, когда мой отец встретился со мной взглядом, внимательно посмотрел, медленно моргнув еще раз, как будто прощаясь, и Фредди выстрелил. Что-то внутри меня разлетелось вдребезги вместе с громким грохотом выстрела. Какой бы кусок изношенного троса ни удерживал меня от полной потери себя и поглощения злом, он разорвался.

На этот раз выжить было невозможно. Пуля пробила голову отца, кровь растеклась по подушке позади него.

— Нет! — я снова зарычал и использовал всю свою силу, чтобы бороться с ублюдками, держащими меня, швыряя их на пол.

Удары электрошокера отняли у меня большую часть энергии. Но у них была Ческа. У них была моя девчонка, а Фредди только что застрелил моего отца. Я отошел на несколько футов, волоча ноги по полу, к Ческе, когда один из ублюдков поднялся на колени и снова ударил меня электрошокером, пока мои ноги не подогнулись, и я не рухнул снова. Я повернул голову ко Фредди.

Чертов предатель это Фредди. Я подозревал кого угодно, но не гребаного Фредди.

— Почему? — прорычал я, стиснув зубы, пытаясь собрать хоть какую-то гребаную силу. Ческа издала еще один приглушенный крик, и я перевел взгляд на засранца, который держал ее. Она посмотрела мне в глаза, и я попытался взглядом дать ей понять, чтобы она держалась.

Просто, черт возьми, держалась.

— Почему? — переспросил Фредди, обходя кровать. Я посмотрел на своего старика и почувствовал, как трещина в моей груди взорвалась лавой, обжигающим жаром, наполняющим меня только раскаленной яростью вместо крови. Фредди остановился передо мной, и я представил себе, каково это — обхватить руками горло ублюдка.

Сжимать и смотреть, как его покидает жизнь.

Он был моим братом. Он был моим гребаным братом.

Фредди уставился мне в лицо, насмехаясь.

— За моего отца.

Мои мысли плыли, из-за электрошокера я был словно пьян, густой туман вторгался в мой разум. Я подумал об отце Фредди, о Фрэнке. Я ничего не понимал. Я ни хрена не понимал!

— Мой отец умер из-за него, — сказал Фредди, снова направляя пистолет на моего отца. Должно быть, он заметил мое замешательство, потому что сказал: — Мой отец не был гребаным Адли. Он был из Дептфорда. Он насквозь был парнем из Южного Лондона. И он годами подсылал в твою гребаную семью ублюдков. Сливал информацию настоящим хозяевам этого города. Его настоящей семье. — Фредди улыбнулся мне. — Моей настоящей семье.

— И кто же твоя настоящая семья? — я улыбнулся. Ледяной улыбкой, обещающей медленную и мучительную смерть.

Фредди встал.

— Ты с ними познакомишься. На самом деле, чертовски скоро.

— Отпусти их. — Я услышал тихий голос, доносящийся от двери в спальню, и побледнел, когда увидел Джина, стоящего в дверях с пистолетом в руке. Его рука дрожала. Карие глаза парня были широко раскрыты от ужаса.

— Джин! — успела сказать Ческа, прежде чем ей заклеили рот скотчем. Слезы потекли по ее щекам, когда ее глаза метнулись к моим, и я увидел в них гребаный ужас. Не за нее. Или меня. За Джина. Она полюбила его.

— Джин! — крикнул я, как раз в тот момент, когда на него набросился один из ублюдков, стоявших рядом. Парень выстрелил, но нападавший на него придурок отбил его руку, направив пистолет к потолку. Затем он вырубил парня ударом в лицо.

Джин согнулся и упал на пол.

— Оставь его, — сказал я Фредди. — Оставь его здесь, и когда я, наконец, убью тебя, то сделаю это немного менее болезненно.

Фредди улыбнулся, затем сказал ублюдку рядом с Джином:

— Забирайте его тоже. Не могу допустить, чтобы моя старая семья узнала, что я замешан во всем этом дерьме. — Он пожал плечами. — К тому же, это разозлит Эрика и Веру. — Фредди улыбнулся еще шире. — И Чарли, конечно. Я бы все отдал, чтобы увидеть, как этот придурок ловит несколько пуль. А еще лучше — как лежит в шести футах под землей.

— Я ПРИКОНЧУ ТЕБЯ НА ХРЕН! — заорал я на Фредди.

Фредди шагнул прямо ко мне. Мой брат. Во всех смыслах и целях это был мой чертов брат. Все эти проклятые годы он жил с нами. Здесь. В этом гребаном доме. Я едва мог дышать, когда он посмотрел мне в глаза. Ческа замерла в руках своих похитителей. Она встретилась со мной взглядом, и я увидел понимание в ее зелено-карих глазах. Я хотел вытащить ее отсюда. Как угодно. Я вытащу ее.

Фредди щелкнул пальцами у меня перед носом, красная пелена застилала мне глаза. Он наклонился ближе и, убирая пистолет обратно в карман пиджака, сказал:

— Ты проиграл, Арти.

Внутри у меня все кипело от ярости. Взглядом я бросал ему вызов, но молчал. Я снова стал тем, кем был. Позволял ублюдкам позади меня думать, что они меня поймали. Пусть эмоции исчезнут с моего лица, как всегда учил меня отец. Фредди рассмеялся, и некоторые мужчины в комнате засмеялись в ответ, сочтя мое молчание проявлением слабости. Внутри меня полыхал вулкан, готовый извергаться чертовски мучительными смертями.

Фредди снова повернулся ко мне.

— Ты же великий шахматист, Арти. — Он наклонился вперед, пока не оказался всего в дюйме от моего лица. Его улыбка погасла, но смех все еще плясал в его гребаных глазах. — Шах и мат.

Внешне у меня не дрогнул ни один мускул. Но внутри... Внутри я бил предателя ножом в глаз и вырывал его все еще бьющееся сердце из груди, пока он еще дышал и мог чувствовать каждый удар.

— Забирайте их, — сказал Фредди после того, как я позволил ему высказаться, и ублюдки потащили нас из комнаты. Ческа посмотрела на меня, и я медленно кивнул. Все будет в порядке. Я не позволю им причинить тебе боль. Я вытащу нас отсюда. Я никогда, черт возьми, тебя не отпущу.

— Я люблю тебя, — говорили ее глаза, как будто она смирилась, будто это было наше гребаное прощание. Как будто она никогда не вернется ко мне. Я изо всех сил старался дышать, чтобы не взорваться. Мне нужно было подумать.

Мне нужно подумать.

Какой-то придурок позади меня вынес Джина вслед за моей девушкой. Ублюдки подтолкнули меня шагать дальше.

Когда мы вышли за дверь, нас уже ждали два небольших фургона и машина. Я оглядел все вокруг, церковный двор и подъезд к дому. Мои люди лежали на земле с перерезанными глотками. Убиты, без предупреждения, без чести. Фредди ждал, когда моя семья покинет дом.

«Сообщение», — подумал я. Сообщение, которое он получил, сидя рядом с моим отцом. Оно было не от Чарли. Это означало, что кем бы ни были эти чертовы люди, они убили солдат, наблюдавших за моим домом, и были готовы напасть на нас. Мои мысли метались. Интересно, было ли вообще нападение на западный док, куда поспешила моя семья? Или это тоже была подстава? Неужели они попали в засаду, когда добрались туда?

Неужели они все мертвы?

— Разделите их, — сказал Фредди, возвращая меня в реальность. Я повернул к нему голову, уже ощущая на языке запах его неминуемой смерти. — Вон тех двоих туда, — сказал он, указывая на фургон, потом на Ческу и Джина. Эти ублюдки сначала затолкали Джина в фургон.

Ческа повернулась ко мне лицом, и я поднял подбородок, приказывая ей ждать меня. Что я приду за ней. Что бы ни случилось. На ее лице появилась слабая улыбка, и ее втолкнули в фургон. Двери за ней захлопнулись.

Я хотел броситься в атаку. Чтобы отбиться от ублюдков, держащих меня, и послать пули в их гребаные черепа. Но мне нужно было подумать. Мне нужно как следует подумать. Я был в меньшинстве и не хотел подвергать Ческу и Джина риску.

Фредди победоносно ухмыльнулся, глядя, как меня запихивают в фургон. Два урода, которые держали меня, тоже сели со мной. Когда двери фургона закрылись, я увидел, как Фредди скользнул на заднее сиденье машины.

Зазвонил телефон. Один из придурков рядом со мной услышал это, полез в мой карман и, вытащив телефон, раздавил его ногой. Но не раньше, чем я увидел имя: Ронни.

Она что-то нашла. Ронни и Вера, черт возьми, что-то нашли.

Мотор зарычал, и фургон отъехал от церкви. Руки у меня были связаны за спиной липкой лентой. Тупым ублюдкам надо было использовать титановые наручники или подобное дерьмо. Потому что я собирался свалить. Я уйду, но когда вернусь, на их головы обрушится весь чертов гнев дьявола.

Я потянулся к поясу брюк и потайному карману. Не издав ни звука, я вытащил из кармана нож, который прятал при себе, повертел его в руках и начал разрезать ленту. Придурки рядом со мной смотрели в затемненные окна, очевидно проверяя, не преследует ли нас кто-то из моих людей. Водитель был отгорожен тонированной перегородкой.

Скотч поддался под моим лезвием, и руки освободились. Мое дыхание стало глубже, когда я попытался справиться с последствиями ударов электрошокера. Я напряг мышцы ног, проверяя их силу. Этого было достаточно. Этого было достаточно, чтобы убить этих ублюдков и убраться к чертовой матери из этого фургона.

Я крепче сжал нож, а затем, как гребаная вспышка, полоснул острым лезвием по горлу обоих ублюдков, по одному, сзади — они даже не заметили моего приближения. Взгляды широко распахнутых глаз начали метаться по фургону. Я повалил их на спину, придавив коленями, чтобы водитель ничего не услышал. Их кровь пропитала мою одежду. Я сорвал с них маски, пока они боролись за воздух. Всматривался в их лица, но не узнал. Ничто в них не давало мне ни малейшего представления о том, кто, черт возьми, эти ублюдки.

Они оба схватились за горло, отчаянно пытаясь зажать рану. Потом я увидел их запястья… Я, черт возьми, видел это: круглое клеймо с V-образной фигурой в центре. Клеймо, которое стало для меня гребаным спусковым крючком. Метка, которая заставляла меня хотеть выпотрошить их всех до единого.

И Фредди был одним из них. Он был одним из тех, кто убил мою маму и сестру, а теперь он убил моего отца, раз и навсегда, Алфи Адли — всего лишь труп на кровати, в которой он застрял на так много месяцев. Я выбросил эти мысли из головы. У меня не было времени думать обо всем этом, мне нужно было рационально мыслить. Я должен выбраться из этого гребаного фургона. Я должен вернуться к своей семье, к своим людям.

И тогда охота начнется.

Мужчины перестали дергаться, и я молча перелез через них и добрался до задних дверей фургона. Слава богу, это был старый фургон, у которого не было датчиков, предупреждающих водителя об открытии. Я повернул замок, затем распахнул двери. И сразу узнал дорогу — мы все еще были в Ист-Энде. Все еще в моем гребаном королевстве.

Убедившись, что позади нет машин, я выпрыгнул из фургона на асфальт, раздирая кожу от удара. Но я этого не чувствовал. Ни хрена не чувствовал. Мое сердце и любая способность чувствовать что-либо уносились прочь вместе с моей девчонкой из Челси, направляясь Бог знает куда. Только потребность убивать и мстить поддерживала меня. Все мои мысли были сосредоточены на том, что я должен был сделать.

А потом я, черт возьми, побежал. Оказавшись за ближайшим зданием, я оглянулся на дорогу и увидел фургон, в котором сидели Ческа и Джин. Впереди была  машина Фредди. Они повернули налево и скрылись из виду.

В ту минуту, когда этот чертов фургон исчез, с Ческой на заднем сиденье, смертельное спокойствие охватило меня. Темный Лорд только что потерял из виду свою Темную Леди, и это повернуло мир вокруг своей оси. Демоны внутри кричали мне, чтобы я вернул ее. Бунтовали внутри меня и рычали, требуя вернуть свою королеву. Стереть с лица земли любого ублюдка, который встанет у нас на пути.

Мои ноги уже двигались на автопилоте. Я увидел впереди паб «King’s Head» и побежал, пока не ворвался внутрь. Каждый посетитель в заведении повернулся, чтобы посмотреть на меня.

— М-мистер Адли? — бармен заикнулся, и я узнал в нем знакомого моего старика. Мой отец использовал этот паб для встреч много лет назад.

— Телефон, — рявкнул я, подходя к бару. Посетители моментально убрались с моего пути. Мне было наплевать, что я оставляю кровавый след на полу. Пошлю кого-нибудь убрать здесь позже. Прямо сейчас мое внимание было сосредоточено на другом. Каждая частичка энергии, которую я мог собрать, была направлена на одну задачу — вернуть Ческу и убить тех, кто забрал ее у меня. Они забрали у меня мою чертову девчонку. Они понятия не имели, что натворили. Какого гребаного монстра они только что разбудили.

Бармен лихорадочно положил передо мной телефон. Я набрал номер Чарли, зная, что если он не ответит, значит, они мертвы. Но мой двоюродный брат взял трубку после первого же гудка.

— Чарли, — сказал я, когда он сначала ничего не ответил.

— Артур? Черт, Артур! Это ты? Что, черт возьми, происходит?

— Они схватили ее, — процедил я сквозь зубы. Я боролся с тем, чтобы, черт возьми, не утонуть в ярости и не погнаться за ними, убивая всех на своем пути, не дожидаясь ответов. Я не просто хотел, чтобы ублюдки сдохли. Мне нужен их глава. Их чертов безумный король, который решил, что это хорошая идея — брать мое.

— У них Ческа и Джин, — сказал я. Чарли замолчал. Чертовски мертвая тишина. — Пришли машину к «King’s Head», — приказал я и положил трубку. Я вышел на улицу и встал в гребаной тени рядом с пабом, просто дыша, думая, позволяя злу в моих венах набраться сил, когда я больше всего в этом нуждался.

Через пять минут подъехала машина. Я сел на заднее сиденье.

— Вези домой.

Я представил себе лицо Чески, ее чертовы зелено-карие глаза, когда она садилась в фургон. Прощальный взгляд, которым она одарила меня, глаза, говорящие «Я люблю тебя. Прощай». Она прощалась.

Мои мысли затуманились, возвращаясь к отцу. Кулаки сжались на коленях, когда я подумал о своем отце. Мой отец, который смотрел на меня и медленно моргал, тоже прощаясь со мной.

Прощай... Прощай… Я чертовски устал от этих гребаных прощаний!

Машина свернула к церкви. Повсюду стояли машины и фургоны моей семьи и солдат. Я выскочил из машины еще до того, как она остановилась, ворвался в парадную дверь и бросился в гостиную. Моя семья уже была там, все в крови и порезах, но готовые нести смерть всем, кто перешел нам дорогу.

Бетси бросилась ко мне и обняла.

— Черт, Артур. Ты в порядке? — она отступила назад, проверяя мою окровавленную одежду. Внезапно Чарли тоже оказался передо мной. Он ждал, когда я заговорю. У него были порезы и синяки на лице, костюм был испорчен и порван.

— Фредди, — сказал я, борясь с гребаной яростью, вызванной этим именем. Но я не мог ее сдержать. — ЭТО БЫЛ ЧЕРТОВ ФРЕДДИ! — я ударил кулаком по стойке, и все бутылки с грохотом упали на пол. Я выдохнул, закрывая глаза, чтобы сдержать ярость.

— Что? — прошептала Бетси, побледнев.

Я расхаживал взад и вперед, изгоняя взбешенных демонов внутри себя, выплескивая энергию, которую они излучали внутри меня. Мне нужно было куда-то деть гнев, пока я не буду готов обрушить ад на людей, которых нам нужно убить.

— У них Ческа и Джин. — Я посмотрел на Эрика, который был готов убить любого, кто встанет у него на пути. Его младшего брата похитили, его брата, который уже столько раз чуть не умер за свою недолгую мучительную жизнь.

— Они устроили засаду в доке, — сказал Чарли. — Но Майки добрался туда первым. Он понял, что что-то не так, когда один из его людей не пришел вовремя. Он вызвал подкрепление, и они уже убили большую часть ублюдков, готовящихся напасть на нас.

— Оставили кого-нибудь в живых для допроса? — спросил я.

— Они покончили с собой, — ответила Бетси. — Когда они поняли, что не смогут справиться с нами всеми, все покончили с собой.

— Чертовы трусы, — прорычал я.

— Что теперь? — спросил Чарли, сдерживая себя в руках. Чертово спокойствие против моей бушующей бури. Вот почему мы отлично работали, почему он был моим самым близким другом. Он был моим настоящим гребаным братом.

А не этот ублюдок и предатель Фредди.

— Мне нужен компьютер, — сказал я и бросился в кабинет. Я должен был сосредоточиться на том, как вернуть ее. Отвлечься от мысли, что они причинят ей боль, продадут ее... убьют.

Я начал стучать по клавишам, пачкая их кровью. Запустил программу слежения, которую раньше использовал на своем телефоне, и потом…

— Дептфорд, — сказал я, трекер Чески привел меня прямо к змеиному гнезду. Фредди упомянул Дептфорд. Этот ублюдок никогда не был таким умным, как все мы. И я должен был заметить. Я должен был понять, что он живет в семье, которую ненавидит. Видеть его насквозь.

Я услышал, как открылась дверь, и резко вскинул голову, готовясь к атаке. Но это был всего лишь мой двоюродный брат. Чарли был чертовски бледен, остановившись передо мной.

— Алфи, — сказал он. Эрик и Винни вошли следом.

— Он убил его, — сказал я. — Отец, черт возьми, очнулся, и Фредди убил его. — Я сдерживал свои эмоции. Я пытался бороться с ними до тех пор, пока не смогу освободить их. Направить их на ублюдков, которые заслужили все, что накопилось внутри меня.

— Нет! — закричала Бетси из коридора, очевидно, тоже только что увидев моего отца.

Кто-то ворвался в парадную дверь дома. Я был в коридоре в считанные секунды — все мы. Вера и Ронни стояли с пистолетами наготове.

— Какого хрена произошло? — спросила Вера, оглядывая дом в поисках признаков неприятностей.

— Ты что-нибудь нашла? — спросил я Ронни, игнорируя Веру. Ее темные глаза опустились на мою окровавленную одежду.

Я слышал, как Эрик рассказывал Вере, что происходит, что у них Джин. Что у них Ческа. Что мой отец мертв. И все из-за Фредди. Фредди, чертов ублюдок, сдал нас. Гребаный волк в овечьей шкуре, живущий среди нас все эти чертовы годы.

Мат. Его самодовольный голос в моей голове действовал мне на нервы. Ты проиграл…

— Лоусон, — сказала Ронни, прерывая мои мрачные мысли. Мое внимание мгновенно переключилось на нее. Она сглотнула, словно желчь подступила к горлу. — Это Лоусон, — повторила она, когда я не двинулся с места. — Олли Лоусон.

Огонь бушевал во мне, сжигая каждую клетку, каждую гребаную клетку моего тела. Темные глаза Ронни не отрывались от моих, пока ее слова били меня, как чертовы пули. Россыпь гребаных пуль, которые вонзились в мои органы, отключая их все. Пока я не умер. Пока я не стал гребаной ходячей смертью.

— Олли Лоусон, — сказал я, и его имя с ненавистью сорвалось с моих губ. Я напрягся, перестал дышать и мысленно увидел лицо этого ублюдка. Все это чертово время это был Лоусон… Олли, мать его, Лоусон!

Я задрожал, готовый взорваться как граната. Он был там, все это время, прямо у нас под носом. Смеялся прямо в нам в лицо!

Ублюдок держался подальше от подпольного мира, как гребаная крыса, которой он и был. Никакой чести, никакого кодекса, по которому все мы, гребаные преступники, жили в этом городе. Утверждал, что у его семьи настоящий бизнес. Законный гребаный бизнес. Импорт и экспорт.

Импорт и экспорт, черт возьми.

Он торговал людьми. Торговал под видом процветающей компании. Спрятанные на виду, с жалкими клеймами на коже и трусливыми сердцами в груди. Гребаный криминальный культ, полный ублюдков, слишком боящихся показать свои гребаные лица.

Я собирался их убить. Олли Лоусона. Фредди Уильямса. Я собирался, черт возьми, перебить их всех.

Ронни протянула толстую папку. Я взял ее, гнев внутри меня нарастал и нарастал, пока все, что я мог вдыхать, не стало запахом смерти.

Торговцы людьми. Все эти годы, существующие у всех под носом. Постепенно выводящие семьи из строя. Кравшие контракты. Воровавшие детей, продававшие их по всему миру и уничтожавшие весь преступный мир, как гребаные воры в ночи.

— Собери всех, — сказал я, мой голос звучал хреново даже для моих ушей. — Каждого гребаного солдата, который у нас есть. Готовьте их к войне. Потому что сегодня вечером мы пойдем за этими ублюдками. Эта трусливая империя падет сегодня ночью.

Я пролистал страницы и остановился, увидев что-то на одной из последних. Я читал информацию — текстовые сообщения, стенограммы, электронные письма без IP-адресов... и моя кровь превратилась в смолу, пока она пробивалась через мое чертово дьявольское сердце.

Я поднял глаза. Ронни уже наблюдала за мной, ожидая, что я увижу одну важную информацию. Она кивнула, подтверждая это, и когда я прочитал это снова, просто чтобы дать гребаным словам утонуть в моих мыслях, холодный порыв спокойствия пробежал по моей спине.

Смертельное, леденящее душу спокойствие.

Моя семья смотрела на меня, хмурясь, ожидая, что я расскажу о том, что только что увидел, что сделало все это еще хуже. Сделало мою причину убийства Лоусона более глубокой.

Он еще больше заслужил смерти.

Так что я, черт возьми, им сказал. Я рассказал им все до мельчайших подробностей о том, что натворил Лоусон.

Ческа.

Черт, когда она узнает…

Это гребаное предательство только заставило мою тьму еще глубже погрузиться в мою и без того заполненную злом душу. Они напали на мою королеву. Они напали на мою семью. Теперь они все утонут в собственной крови.

Я сжал папку в руке, кости пальцев хрустнули. Мертвенно-бледные лица членов моей семьи смотрели на меня, жаждущие мести.

— Приготовьте оружие. У них Ческа и Джин. Они убили моего гребаного отца. — Я закурил сигарету и выдохнул дым. — Они убили мою маму и Перл. — Ярость кипела, наполняя меня гневом для Лоусона, Фредди и их людей, и я позволил дьяволу внутри меня полностью взять бразды правления. — Сегодня они все умрут.

Я встретился взглядом с каждым из моих братьев и сестер. Они кивали головами. Винни широко улыбнулся мне, жаждущий крови и смертей.

Сначала мне нужно было сделать несколько звонков. Потому что эти ублюдки связались не только со мной. Папка в моей руке была единственным доказательством, которое мне нужно было, чтобы привлечь другие семьи и синдикаты на свою сторону. Сеть Лоусона была большой, жестокой, эффективной. Так же, как и остальная часть гребаного лондонского преступного мира. По отдельности мы были опасны. Вместе... мы были гребаным воплощением смерти.

Сегодня нам нужно было уничтожить весь синдикат Лоусона. Ни одного из этих ублюдков не будет в живых, когда завтра взойдет солнце. Но мы — моя семья — доберемся до змей на самом верху. Мы уничтожим все это чертово гнездо.

— Позвони Ройалу, Симусу и Вано. Скажи им, что у нас есть кое-что, что они хотят увидеть. Итальянцам, чеченцам, китайцам и евреям тоже. Лоусон обставил многих из нас. Слишком долго он оставался безнаказанным. Сегодня вечером он заплатит за все. — Глаза моей семьи загорелись возбуждением, мстительным возбуждением. — Но Фредди — мой, — сказал я. — Из всех этих ублюдков Фредди Уильямс — мой.

Я протиснулся мимо своей семьи, чтобы переодеться и дождаться, когда соберутся все мои солдаты.

А потом я верну свою девчонку.

Глава 16

ЧЕСКА

Джин очнулся в темном фургоне и застонал, пытаясь подняться. Ему тоже связали руки скотчем. Он ухитрился сесть, и в тусклом слабом свете — единственным источником света были фонарные столбы за окном — его карие глаза нашли меня. В их глубине блеснуло смятение, но вскоре оно рассеялось, и его рот приоткрылся, когда он увидел меня со связанными руками и кляпом во рту.

— Ческа, — прошептал он и огляделся вокруг, пытаясь сориентироваться. Затем его привычное неуверенное выражение на застенчивом лице сменилось решимостью, и впервые с тех пор, как встретила его, я увидела, как «Адли» смотрит на меня. Стальная и безжалостная решимость в его взгляде.

— Они нас найдут, — сказал он, стараясь говорить тихо, хотя от водителя нас отделяла непроницаемая перегородка. Он придвинулся ближе ко мне. — Они выяснят, что случилось, и вытащат нас отсюда. — Он нахмурился, потом прошептал. — Артур?

— Он жив, — сказала я из-под ленты. Мне удалось языком отлепить скотч с моих губ, что помогало дышать и говорить с Джином. — Он в другом фургоне.

Джин кивнул и задумался.

— Он скажет нам, что делать, — уверенно сказал Джин. — Когда мы прибудем на место и выйдем отсюда. Он нас вытащит.

Мой взгляд упал на браслет у меня на запястье. Мы с Артуром никому не говорили, что я его ношу. Если бы мы только сказали кому-нибудь, хотя бы Чарли или Бетси... Они смогут нас найти. Потом я вспомнила Артура, когда наши глаза встретились в комнате его отца. И перед тем, как меня посадили в фургон... когда прежний Артур завладел им. Тот, кого я знала много лет, тот, кто никогда не давал мне понять, о чем думает.

Безжалостный человек, в которого, несмотря на его отчужденность, я так сильно влюбилась.

Фургон остановился, и меня охватил страх. Это были те самые люди, которые пришли за мной в отель. Те, от которых я сбежала. Те, кто убил мою семью… и теперь они заставят меня заплатить. Я была в этом более чем уверена.

Снаружи послышались приглушенные голоса, затем двери распахнулись. Взволнованный Фредди уставился на нас сверху вниз, его плечи слегка расслабились, когда он посмотрел на меня, а затем на Джина.

— Проверь чертовы дороги, — прошипел он стоящему рядом мужчине. — Он не мог уйти далеко.

Мое сердце бешено заколотилось в надежде. Фредди на секунду отошел в сторону, и я увидела фургон, в котором был Артур. И он был пуст... если не считать двух убитых мужчин, которых вытаскивали через задние двери. Кровь капала с их шей, а глаза остекленели от пелены недавней смерти.

Безумная улыбка тронула мои губы. Я повернулась к Джину.

— Он сбежал, — прошептала я, и на лице Джина отразилось облегчение. Я снова осмотрела фургон. Люди, окружавшие машину, выглядели испуганными и измученными. — Он сбежал, — повторила я, успокаивая себя, когда меня вытащили из фургона и поставили на ноги.

У меня вырвался смешок, и я почувствовала тяжесть браслета на запястье. Браслет, который приведет Артура и его семью прямо к дверям этой банды.

Фредди резко повернул голову ко мне, его лицо покраснело от ярости. Я подняла подбородок и подумала о Вере, Ронни и Бетси. О том, как они всегда держались. Они никогда не позволят никому увидеть свою слабость.

И я не позволю ему увидеть мою.

Фредди подошел ко мне вплотную, и я мысленно напомнила себе, как он убил Алфи Адли в церкви. Я слышала мучительный крик, вырвавшийся из горла Артура, когда кровь его отца пролилась на подушку. Как безжалостно и самодовольно Фредди сказал ему, что он проиграл.

— Он убьет тебя, — я слышала угрозу в своем собственном голосе. Ожила та часть меня, о существовании которой я даже не подозревала. Та часть, которая жаждала головы этого человека на блюде, которая жаждала увидеть, как он задохнется на последнем издыхании. Часть меня, которая, казалось, росла с каждой секундой, пока я стояла перед ним. Глядя в глаза человека, который лгал столько лет. Который столько лет презирал человека, которого я люблю. Он осмелился считать, что победил своего врага.

Победил нас.

Всю семью Адли.

— Он убьет тебя, — пообещала я и улыбнулась под скотчем. — И заставит тебя кричать.

Быстро, словно змея, Фредди полоснул меня по лицу тыльной стороной ладони. Щека запульсировала, и на языке появился металлический привкус крови. Я дернулась от силы удара. Но во мне не было ни страха, ни ужаса. Скорее, этот удар придал мне смелости. Боль, рикошетом отразившаяся от моего лица, заставила меня надавить на Фредди сильнее. Чтобы довести его, заставить сомневаться в каждом шорохе и движении вокруг. Заставить его нервничать из-за гнева, который, как я знала, мой любимый Лорд скоро обрушит к его дверям.

Фредди, должно быть, заметил отсутствие страха на моем лице и снова поднял руку, сжав ее в кулак. Я напряглась, готовясь для нового, более сильного удара, но чья-то рука схватила Фредди за запястье.

— Не смей больше к ней прикасаться.

Я повернула голову к мужчине, который держал Фредди за руку. Голосу, который мой затуманенный разум узнал…

У меня перехватило дыхание, когда я увидела, как он вышел из-за спины Фредди.

— Олли…

Олли Лоусон. В моей голове проносились причины, по которым он мог быть здесь. Я огляделась вокруг. Это был какой-то заброшенный двор, окруженный старыми зданиями и хозяйственными постройками. Полуразрушенная резиденция. Что он здесь делает? Ему нужно уходить. Эти люди… они убьют его.

— Ческа. — Олли одарил меня той же улыбкой, что и всегда. Та самая, которая так напрягала Хьюго, что он потом много дней говорил о своей ненависти к Олли. Олли дернул подбородком в сторону Фредди. — Сними скотч с ее рта и возвращайся к остальным.

Взглядом Фредди можно было плавить металл, когда он посмотрел на меня, но сделал, как велел Олли, бросил скотч на землю и пошел к зданию, похожему на гараж, через двор.

Что происходит? Что, черт возьми, происходит?

Олли шагнул ближе ко мне, пока мое бешено бьющееся сердце пыталось уговорить мой затуманенный мозг осознать то, что сейчас происходит. Он осмотрел меня снизу вверх тем горячим, как раскаленные угли, взглядом, которым он всегда смотрел на меня.

— Я скучал по тебе, — сказал он, а я изо всех сил старалась понять, что, черт возьми, происходит.

Потом Олли поднял руку и провел пальцами по губам... и я увидела это. Я увидела круглое клеймо на его запястье. Клеймо, которое я стала презирать, ассоциировать со смертью, болью и разрушительными потерями.

То, что связывало Олли с ужасными действиями, в результате которых убито так много людей... с торговцами людьми. Так много невинных и беспомощных девушек…

— Ты? — спросила я почти шепотом.

Лицо Олли вытянулось, и он сунул руки в карманы.

— Ты все испортила, милая. — Он разочарованно покачал головой. — У меня был план. Все было продумано. Идеальное исполнение. — Тень недовольства пробежала по его лицу. — Но я не думал об Адли. — Он произнес это имя с чистой ненавистью в голосе. — Я не рассчитывал, что ты начнешь отбиваться от моих людей. Честно говоря, я даже не думал, что у тебя хватит духу сбежать, бросившись в тот переулок.

Спа. Он говорил о спа. Я подавила свои эмоции, сдерживая слезы, которые угрожали пролиться, когда я все поняла. Это Олли, Олли Лоусон приказал убить моего отца и Хьюго, Арабеллу и Фрейю.

Он подошел еще ближе.

— И я не ожидал, что ты приползешь к Адли. Чертово проклятие моей жизни. — Он стиснул зубы. — Этот ублюдок постоянно встает у меня на пути.

— Ты убил их, — сказала я едва слышно. — Арабелла и Фрейя были твоими друзьями, и ты убил их. Безжалостно.

— Они просто мешали, — сказал он с такой беспечностью, что все внутри меня горело от ярости. Внутреннее затмение, заглушающее любой свет, живущий в моей душе.

Олли откинул прядь волос с моего лица. Мне хотелось наброситься на него, убить за все, что он сделал, за всю ту печаль и боль, которую он причинил.

— Я всегда хотел тебя, Ческа, — сказал он и дернул мою голову назад. Он ухмыльнулся, когда болезненный стон сорвался с моих губ, и мне пришлось глубоко дышать, борясь с желанием напасть на него. Я знала, что Джин стоит за моей спиной. Я должна была защитить его. Должна была остаться в живых ради Артура.

Мне казалось, что браслет пульсирует вокруг моего запястья, обещая мне, что он придет. Что он найдет нас здесь и уничтожит людей, которые принесли нам столько боли.

— Мне пришлось перестроить так много планов, чтобы, наконец, заполучить тебя. Долгие годы я жаждал тебя. И на этот раз я не потерплю неудачи и сделаю тебя своей. — Он покачал головой и невесело рассмеялся. — В первый раз это был Адли, который встал на моем гребаном пути. Я не рассчитывал, что этот придурок будет рядом. Или даже позаботится о тебе. — Его руки сжались в кулаки, когда он говорил об Артуре. — Я должен был догадаться. Чертовы Адли всегда мешали нам в этом городе. Думали, что они контролируют все. Заставляют всех в этом мире ссаться от страха. — Выражение его лица стало ледяным. — Но не меня. Не мою организации.

Олли Лоусон… Я все еще пыталась осознать тот факт, что врагом, темной силой, которая причинила столько разрушений, были Олли и его семья. Он учился в школе с Хьюго. У него был успешный бизнес. У них было все. Очевидно, этого было недостаточно — они погрузились во тьму преступного мира, чтобы удовлетворить свои мерзкие желания.

Они торговали людьми, как будто те были ничем.

— Все должно было сработать, — сказал он, возвращая меня к реальности. Суровый зимний ветер окутывал нас, пока я слушала безумца передо мной. Дьявола, который обманул мир, заставив его думать, что он какой-то великодушный Бог. Но вот он стоит передо мной, показывая свои клыки, чешую и рога.

— Они нападут на тебя, а я спасу тебя. Таков был гребаный план — простой, но эффективный. Я спасу тебя, и ты, наконец, обратишь на меня внимание. — Я замерла, пытаясь мысленно вернуться к тому, о чем он говорил.

Сучка Харлоу...

То, как нападавшие выплюнули мое имя в спа. Так же, как и те мужчины в Марбелье много лет назад.

— Ты? — спросила я, от шока почти лишившись дара речи. — Это ты все подстроил? В Марбелье?

— Да, — сказал он почти гордо. — Но Адли сунул свой гребаный нос туда, где ему не место. — Он ласково улыбнулся мне. — Мой старик был недоволен этим маленьким трюком, который я выкинул. Не тогда, когда твой отец только что пришел к нам за помощью со своим провальным бизнесом. — Мое сердце медленно стучало, как будто грудь превратилась в зыбучий песок и лишала его воздуха. — Он пошел к одному из наших партнеров, к одному из наших прикрытий, и тот привел его прямо к нашим дверям. — У меня кровь застыла в жилах. — Наши отцы, в конечном итоге, довольно много дел провернули вместе...

— Ты хочешь сказать, что вы одолжили ему деньги, зная, что он никогда не сможет их вернуть, — выплюнула я.

Олли пожал плечами.

— Это был выбор твоего отца и начало прекрасных рабочих отношений. — Он замолчал. — Пока не случилось то, что случилось, конечно.

— Ты убил их, — прошипела я, и тошнота подкатила к горлу, когда я вспомнила, как моему отцу и Хьюго пустили пули в голову.

Олли уставился на меня на секунду, слишком долгую, чтобы быть случайной, а затем сложил ладони и дыхнул на них теплым воздухом.

— Здесь чертовски холодно. Может, продолжим наш разговор внутри?

Олли кивнул в сторону мужчин, которые вывели нас из церкви. Один схватил меня за руку.

— Не делайте ей больно, — предупредил их Олли, и мужчина ослабил хватку. — Не хочу, чтобы моя девушка пострадала.

Его девушка.

Он бредил.

Олли Лоусон был чертовски сумасшедшим.

У меня голова шла кругом от осознания того, что это был он в Марбелье. Он организовал нападение только для того, чтобы предстать рыцарем и «спасти» меня. Чтобы я увидела его, заметила... захотела.

На следующий день я пошла с ним обедать. По спине пробежали мурашки, когда я вспомнила, как он расспрашивал меня, проверяя, все ли со мной в порядке. Несколько раз переспрашивал. Он искал ответы. Пытаясь собрать воедино то, что пошло не так.

И кто именно встал у него на пути.

Я почувствовала еще большую тошноту, когда эта информация закружилась у меня в голове. Потом осознание, что это он торговец людьми. Его подпольная организация, огромные деньги, которые она приносила, были построены на потерях и уязвимости людей. Людей продают в рабство и на секс-работу. Я вздрогнула. Потому что он не был каким-то уродливым монстром, каким-то злым человеком, само поведение которого держало в страхе. Он сам был обычным человеком, его отец был, казалось бы, обычным, хорошим человеком. Но они стояли во главе скрытой империи, построенной на разбитых мечтах и никому неслышных криках жертв.

Нас с Джином отвели в старый гараж, в котором скрылся Фредди. Казалось, что в задней части здания располагались обветшалые офисы, но Олли повел нас в противоположную сторону, приказав сесть на пол в комнате побольше, которая, как я предположила, когда-то была чем-то вроде приемной.

Старая, потертая и выцветшая мебель была расставлена по всей комнате. В центре горел костер в пустой канистре из-под масла, и Олли подошел к нему, протягивая ладони к огню. Я внимательно следила за ним, незаметно подкрадываясь ближе к Джину, надеясь защитить его, пока Артур не доберется до нас.

— Так-то лучше, — сказал Олли через несколько минут. Он улыбнулся мне так, словно его люди не похищали нас, не убивали Алфи Адли и не оставляли после себя кровавую бойню.

Согревшись, он придвинул к нам старое мягкое кресло и непринужденно сел. Фредди стоял в углу комнаты, глядя на нас с Джином таким взглядом, будто мы были ничем, даже не стоили того, чтобы жить. И если бы у него был выбор, мы бы уже стали пищей для червей.

— Значит, ты убил моих подруг и семью? — наконец сказала я Олли. — Просто чтобы забрать меня после твоего провального плана в Марбелье. Еще одно инсценированное «нападение»? — я рассмеялась над тем, насколько он был жалок. — И что? Ты собирался снова броситься и спасти меня? В итоге я должна упасть к твоим ногам, и мы должны безумно полюбить друг друга? — на скулах Олли заиграли желваки, и я поняла, что разозлила его. — При том, что ты убил моего отца и Хьюго?

Олли склонил голову набок.

— Твой отец и Хьюго заявили, что не смогут выплатить долг. — Он наклонился вперед. — Ты знала, насколько все было плохо в компании твоего отца? Знаменитое культовое печенье Харлоу. Ты знала, что бизнес вот-вот перейдет в ведение администрации и что ты, твой отец и жених окажетесь на грани разорения? У них не осталось ни гроша за душой, ни пенни.

Мой пульс участился, но я сохраняла невозмутимое выражение лица. Я не знала. Я ничего этого не знала.

— Твой отец уже отдал нам документы на ваш дом. Шикарную гребаную квартиру Хьюго в Челси. Они уже отписали нам свои машины. — Он поиграл бровями. — Фамильные драгоценности.

— Ты их обчистил. И когда они не могли больше платить деньгами, то заплатили кровью.

Олли стиснул зубы, и не осталось ни следа от его маски равнодушия.

— КАКОГО ХРЕНА ТЕБЕ ВСЕ НУЖНО ИСПОРТИТЬ?! — рявкнул он.

Я вздрогнула от его внезапной вспышки. Хладнокровная личность, которую он собой представлял до этого, постепенно исчезала, открывая истинного монстра, скрывавшегося под ней. Он встал со стула и опустился передо мной на колени, его голос снова стал спокойным и мягким.

— Я хотел, чтобы ты была рядом. Я хотел, чтобы ты захотела меня.

— Я никогда не смогу хотеть тебя. Ты убил мою семью. Моих друзей. Ты лишил моего отца и Хьюго их имущества, их достоинства, — прошипела я.

— Достоинства? — сказал он оскорбленно. — Какого достоинства?

— Ты убил их. Привязал к стульям и выстрелил им в головы, пока они умоляли тебя о прощении. Милосердии. Я видела то видео. Это ты мне его прислал. Ты хотел, чтобы я это увидела, чтобы, спасая меня, ты выглядел героем.

Олли протянул руку и провел ладонью по моему лицу. Я попыталась вырваться, откинув голову назад. Он ударил меня и схватил за челюсть, притягивая ближе, вонзая ногти в мою кожу. Я закричала от боли, не в силах сдержать крик. Олли вцепился мне в лицо.

— Я так давно хотел тебя трахнуть. — Я замерла, и дыхание Джина изменилось. Он был зол. Мне хотелось умолять его ничего не предпринимать. Чтобы не навредить себе.

— У тебя не было ни единого шанса, — сказала я.

Олли махнул рукой одному из своих людей. В следующую секунду в комнату втащили женщину примерно моего возраста. Когда я внимательно ее рассмотрела, то поняла, что мы похожи. Каштановые волосы, то же телосложение, те же глаза. Она могла бы быть моим двойником.

Она молчала, пока ее тащили дальше в комнату. Я попыталась поймать ее взгляд, взгляд тех же глаз, что и у меня, но она просто смотрела в никуда. В ее взгляде не было света. Будто она жива, но вовсе не жила.

Она была одета в пурпурное шелковое платье, и мой желудок скрутило от ужаса. Олли подошел к ней и провел ладонями по ее обнаженным рукам. Он бросил взгляд в мою сторону, затем погладил ее грудь.

— Остановись, — сказала я, мое сердце разрывалось от того, что не было никакой реакции девушки. Как долго он так издевался над ней? И тут я поняла…

— Ты продал ее, — сказала я, зная, что это правда. — Ты украл ее.

— Я купил ее, — поправил он и поцеловал ее в губы. Она никак не отреагировала. Но Олли это, похоже, не волновало. Он застонал, как будто она целовала его в ответ, с любовью.

Я купил ее…

Я закрыла глаза и вспомнила историю Ронни. Семья Олли тоже пытались купить Ронни. Они долгами сделали ее отца беспомощным. Долгами, которые он никогда не смог бы выплатить, и пытались забрать ее в качестве оплаты.

Я купил ее…

Родители этой девушки, ее муж... кто-то из близких... они продали ее, чтобы спасти себя. Они бросили ее на растерзание волкам… самому злобному из всех волков.

Олли повернулся ко мне лицом и поцеловал девушку в шею.

— Ты знаешь, — сказал он и стянул бретельки ее платья с плеч. Платье упало на пол, под ним она была обнажена. Было холодно, но она не жаловалась, не пыталась согреться.

— Внешность — не единственное, что у тебя с ней общего, — сказал Олли, и гнев обрушился на меня, отскакивая от стенок моей кожи, будто пинбол. Олли просунул палец между ног девушки. Я отвернулась от этого зрелища.

Олли рассмеялся, и я услышал, как он шагнул ко мне.

— Посмотри на меня, Ческа, — тихо сказал он. Я не могла. По-прежнему сидела отвернувшись. — Я сказал, посмотри на меня, сука! — Я резко повернула к нему голову, широко раскрыв глаза от того, как он только что говорил со мной. Он ласково улыбнулся. — Так-то лучше. — Он оглянулся на девушку, которая все еще стояла, уставившись в пустоту. — Ты даже не представляешь, сколько было таких, как она.

Я перестала дышать.

— Мне нужны месяцы, чтобы найти их. Они должны выглядеть как надо. — Его взгляд унесся куда-то вдаль, но потом он снова уставился на меня своим гребаным взглядом. — Они похожи на тебя, говорят, как ты. — Олли наклонился и поцеловал меня в лоб. Я отшатнулась от его прикосновения. Он, казалось, ничего не заметил… или ему было все равно. — Но это не ты, Ческа. Никто из них никогда не сравнится с тобой. — Олли встал и подошел к девушке. В одну секунду он выхватил нож, а еще через секунду вонзил его ей прямо в сердце.

Моя невозмутимость, которую я так пыталась сохранить, исчезла. Я закричала, когда девушка упала на пол, ударившись головой о бетон. Кровь текла на пол. Но я увидела это... увидела единственный кусочек жизни, который все еще был в ее глазах, когда она сделала свой последний вздох. Облегчение.

Она хотела умереть.

У меня внутри все сжалось. Что случилось с ней, что заставило ее захотеть умереть? Чтобы в ее разбитом сердце не осталось надежды?

— Ты убил ее! —  прорычала я. — Зачем ты убил ее?

Олли вытер нож о пиджак одного из своих людей и убрал его обратно в карман.

— Зачем она мне, когда у меня есть ты? Теперь у меня есть подлинник. После всех этих лет у меня наконец-то есть ты. Больше никаких подделок.

— Нет меня у тебя, — произнесла я четко и громко. — Ты никогда не получишь меня.

Олли бросился на меня, остановившись всего в дюйме от моего лица. Когда он говорил, из его рта брызгала слюна.

— А кто получит? Адли. Чертов Артур Адли. — Он рассмеялся. — И ты считаешь меня демоном? Это он чертов монстр.

— Он не торгует людьми, — выплюнула я. Олли покачал головой, словно разочаровавшись во мне. Нет… как будто ему было жаль меня.

Олли обхватил ладонями мои щеки. Я попыталась вырваться, но его хватка была железной. Я ненавидела это. Ненавидела, потому что Артур держал меня так. Он всегда держал меня так. Когда он это делал, я чувствовала себя желанной. Я чувствовала себя в безопасности. Чувствовала себя обожаемой.

Когда это сделал Олли, я почувствовала себя оскорбленной.

— Бедная, бедная, наивная девочка, — сказал Олли таким мягким тоном, словно разговаривал с ребенком. — Ты понятия не имеешь, какое зло живет в нем. Ты не видела, сколько тьмы живет в его душе. Разве ты не боишься этой тьмы внутри него?

Я посмотрела прямо в глаза Олли.

— Ты еще не видел мою.

Олли отшатнулся, словно не узнавая меня. Как будто та версия меня, которую он жаждал, была отравлена влиянием Артура. Хорошо. Я хотела погибнуть в его глазах. По правде говоря, Олли теперь меня не знал. Он никогда не встречал эту Ческу. Ту, у кого отняли всю семью, всех друзей. И это был не Артур. Все это дерьмо было из-за него.

Он отравил меня. Он погубил девушку, которую когда-то страстно желал. Я стала чудовищем, созданным им самим.

Олли поднялся на ноги, и по тому, как он с отвращением посмотрел на меня, я поняла, что зашла слишком далеко. Но мне было все равно. Я хотела, чтобы он никогда не прикасался ко мне. Мне хотелось, чтобы он умер. Я взглянула на девушку на полу. Он должен был сдохнуть за то, что убил ее, причинил боль, украл ее из этой жизни.

— Она была жалкой копией тебя, — сказал Олли, проследив за моим взглядом. — Ее родители действительно облажались со своим долгом. Заключили со мной сделку, которую не смогли выполнить. — Он пнул ее, перевернув на спину, и пожал плечами. — Но ее можно было купить относительно дешево. Долги ее родителей были не так уж велики. — Он отвел свой взгляд от девушки и, ухмыляясь, сказал: — В отличие от тебя.

Потребовалось некоторое время, чтобы до меня дошло то, что он только что сказал. Чтобы осознать это. Мое сердце сжалось от того, что он имел в виду. Я покачала головой, все быстрее и быстрее, а его ухмылка превращалась в торжествующий оскал.

Он не это имел в виду. Он издевался надо мной.

— Я хотел тебя, — вздохнул Олли. — Но мой отец считал мою потребность в тебе странной. Все время твердил мне, чтобы я забыл о тебе. Что я веду себя как болван. — Он пожал плечами. — К сожалению, несколько дней спустя он попал в ужасную аварию, разбившись на вертолете, и встретил свою безвременную кончину. Оставил меня во главе нашей империи. Организации, которая шаг за шагом сминала под себя преступный мир.

Холод. Все, что я чувствовала — это холод. Осколки льда впивались в мою плоть и царапали каждую из моих костей, причиняя мучительную боль.

— Наш бизнес перешел ко мне, и у меня появилось несколько человек, которые внезапно должны были заплатить раньше, чем планировали.

Мой папа. Хьюго.

— Ты угадала, — он убедился, что я слушаю, — их не пришлось долго убеждать. Мы все знали, что Хьюго не любил тебя, во всяком случае, не так. Ему всегда нужна была только компания. А твой дорогой папаша был в таком дерьме, что я сделал ему предложение, от которого он не смог отказаться.

— Ты лжешь, — прошипела я, но в моем голосе не осталось ни грамма уверенности.

— На самом деле все было просто, — сказал Олли. — Все это устроить. Вы должны были пожениться. Конечно, этого никогда бы не произошло, нужно было только заключить сделку. Но тебе и не нужно было этого знать.

— Ты убил их, — сказала я, чувствуя, как лед начинает таять, и сквозь него пробивается ярость.

— Или мы смонтировали это видео, чтобы заставить тебя так думать?

Я замерла.

Нет... нет, нет, нет… Он лжет. Должно быть, он лжет.

Олли кивнул своим людям и улыбнулся мне, когда они вышли из комнаты. Я услышала приглушенные голоса за пределами комнаты, в которой мы находились. Затем в дверях появились воскресшие из мертвых мой отец и Хьюго.

Я сломалась. Когда увидела их лица, живые и здоровые, мое сердце разорвалось на части.

— Ческа, — прошептал Хьюго и побледнел. Человек, державший его за руку, втолкнул его в комнату. Хьюго упал на пол в нескольких футах от того места, где мы сидели.

— Ческа, нет... — сказал Джин рядом со мной. Его голос был полон печали из-за того, что я видела.

Я перевела взгляд с Хьюго на отца. Моего отца. Который продал меня. Который, по словам Олли, продал меня.

— Ческа, — сказал папа, и в его глазах заблестели слезы. Он попытался дотянуться до меня, но мужчина, державший его, тоже поставил его на колени рядом с Хьюго. Они выглядели так же, как и всегда. Помятые от того, что их привезли сюда, но такие же, как всегда.

Где они жили все это время? Чувствовали ли они себя виноватыми в том, что сделали?

— Нет, — сказала я, отказываясь верить правде, которая смотрела мне в лицо.

— Ческа, — сказал Хьюго, нахмурившись. — Мне очень жаль, очень жаль.

— Ты продал меня, — сказала я, но смотрела прямо на отца. Мой отец. Человек, который должен был заботиться обо мне. Любить меня. Но все, чем он когда-либо был — это холод. После смерти мамы в моем мире не было любви. На этот раз я была рада, что моя мама умерла. Если бы она была еще жива, это убило бы ее.

— Олли сказал, что позаботится о тебе. Он сказал, что не причинит тебе вреда. Что он любит тебя. — Мой отец сглотнул. Как будто знал, что слова, которые произносил, были полнейшей чушью. — Тебе всегда нравился Олли, — папа опустил голову, и за всю свою жизнь я ни разу не видела, чтобы он выглядел сломленным. Он  всегда был уверенным и сильным. Но сейчас передо мной он казался слабым, побежденным. Наконец, я увидела, как чувство вины волнами отхлынуло от него.

— Ты продал меня, — повторила я, и его извиняющийся взгляд отскочил от меня, как от стены.

— Долги были слишком велики. — Глаза Хьюго были такими же, как у девушки, лежавшей на полу. Лишенные жизни. И, глядя на своего бывшего жениха, я поняла, что он терзается чувством вины, которое и должен был испытывать. Амбиции Хьюго всегда были его ахиллесовой пятой.

Мне и в голову не приходило, что я стану той, кого они продадут, чтобы спасти свою шкуру.

— Вот видишь, Ческа, — сказал Олли. — Я был твоим спасителем. — Олли подошел к отцу и Хьюго, стоявшим на коленях. — Твоя собственная семья не заслуживала тебя, — он покачал головой, как будто сам разочаровался в них. — Тебе просто повезло, что именно со мной они торговались за твою жизнь. С тем, кто любил тебя. С тем, кто мог бы подарить тебе весь мир.

— Мир, построенный только на страхе, — огрызнулась я, но не отвела глаз от папы. Как он мог так поступить со мной? Его единственной дочерью…

Папа поднял голову.

— Мне очень жаль.

Его извинения пытались зацепить мое сердце. Но я их отбросила. Пустое выражение лица Хьюго оставалось на месте. Он был оболочкой. Не более чем живой труп.

— Фирма Адли построена на страхе, но ты достаточно легко раздвинула для него ноги, — прошипел Олли, и я увидела, как покраснело лицо отца. Я видела, как это пренебрежение ко мне вызвало в нем волну гнева.

— Не смей, мать твою, — рявкнул мой отец на Олли. Тот властный человек, которого я знала, показался в нем. — Не смей, мать твою... — прежде чем мой отец успел закончить фразу, Олли вытащил пистолет и на этот раз всадил пулю прямо в папину голову по-настоящему.

Папа тут же рухнул на землю.

— Прости меня, детка. Пожалуйста, прости меня, — сказал Хьюго и, найдя в себе силы, бросился на Олли. Он повалил Олли на землю, и я закричала. Я закричала, когда жизнь покидала тело моего отца. И я закричала, когда один из людей Олли приставил дуло пистолета к виску Хьюго и выстрелил. В следующую секунду он уже лежал на полу рядом с моим отцом, а Олли выползал из-под него.

Слезы текли по моему лицу, и я не думала, что смогу выдержать еще. Я больше не смогу. Больше никакого обмана. Больше никаких смертей. Сколько может выдержать один человек, прежде чем окончательно сломается?

— Ческа, — сказал Джин, ясно видя мое эмоциональное падение. Я посмотрела на него рядом со мной. — Оставайся сильной. Ты должна оставаться сильной. — Я закрыла глаза и попыталась отгородиться от своей семьи на полу, от девушки, которая была похожа на меня.

Смерть. Так много смертей.

Олли опустился передо мной на колени.

— Тише, милая.

Глядя ему прямо в глаза, я плюнула ему в лицо.

— Иди к черту, — сказала я. Прямо сейчас я чувствовала, как мое сердце окаменело.

Олли вытер слюну с лица и схватил меня за волосы. Он рывком поднял меня на ноги. Скальп пронизывала боль, пока он тащил меня в меньшую комнату в задней части гаража. Я слышала, как Джина также тащат за нами. Олли швырнул меня на пол, и я ударилась щекой о бетон.

— Ты должна следить за своим языком, дорогая.

Я приподнялась на руках и сказала:

— Ты убил маму и сестру Артура? — Олли остановился, как вкопанный, потом повернулся ко мне. — Пожар? В том доме?

— Это мой отец. Тогда я был слишком молод, чтобы принимать такие решения. — Услышав это признание, Джин издал сдавленный звук. Олли пожал плечами. — Мой старик ненавидел Алфи так же сильно, как я ненавижу Артура. Я был рад, что они, черт возьми, сгорели там.

— Он убьет тебя, — холодно сказала я, когда Олли пошел закрывать дверь. — Он найдет меня здесь и убьет тебя.

Олли помолчал.

— Он понятия не имеет, кто мы такие, — сказал он с гордостью. — Много лет мы существовали здесь, в старом добром Лондоне, и никто нас не нашел. Мой отец позаботился об этом.

— Но это был он. — Я видела, как улыбка сползла с лица Олли. — А ты все испортишь. Ты облажаешься. Ты облажался в ту же минуту, как только начал связываться с Адли. Ты был слишком неаккуратен в своих навязчивых поисках меня, в своей жажде мести. Ты — не твой отец. Он построил империю. Это был Ксеркс. Ты просто наследник, который никогда не будет соответствовать ему. И ты увидишь, как эта империя падет.

— Осторожнее, Ческа, — сказал Олли. — Ты же не хочешь присоединиться к своей семье здесь, на полу. — Он сжимал дверь, его руки побелели, выдавая его гнев. — Артур Адли понятия не имеет, где мы. Ты забываешь, что Фредди его знает. Всю свою жизнь он был с его семьей. Он может читать Артура, как книгу. Адли вспыльчив. Предсказуем. А если он нас найдет… — Олли пожал плечами. — Тогда он присоединится к отцу. Самое время втоптать эту семью подонков в грязь. Они отравляют наш город и должны быть уничтожены. — Он указал на Джина. — И я думаю, что начну с тебя.

Олли захлопнул дверь, и в комнате воцарилась тяжелая тишина. Я слышала, как Олли отдавал приказы своим людям. Моя голова гудела от всего, что только что произошло. Я держалась и поклялась сама себе не сдаваться.

Если мы выберемся отсюда, то позволю себе сломаться позже. Тогда я смогу поддаться боли. Прямо сейчас я должна быть сильной. Переместившись, я наклонилась так, чтобы коснуться руки Джина. Я обхватила его пальцы своими и крепко сжала.

Фредди мог знать Артура. Он мог думать, что знает о нем все. Но он знал только прежнего Артура.

Он не знал, что Артур дал мне маячок, не знал, что он послал Ронни и Веру с заданием выяснить, кому на самом деле принадлежит эта чертова «империя». И более того, он не знал нового Артура. Того Артура, у которого была я. Человека, которым он стал с тех пор, как впустил меня в свое, окруженное стеной, сердце.

И Фредди не знал о нашей общей любви, о той связи, которая существовала между нами — непогрешимой, непоколебимой, мстительной по отношению к тем, кто пытался разлучить нас.

Олли Лоусон понятия не имел, что его ждет. Потому что если до этого они думали, что Артур — зло, что в его жилах течет непроглядная тьма… Они понятия не имели, каким чудовищем он станет, чтобы вернуть меня.

Я уставилась на браслет на своем запястье, практически чувствуя, как успокаивающий голос Артура шепчет мне на ухо… Держись, принцесса. Я иду за тобой. Ты никогда меня не бросишь. Я никогда тебя не отпущу…

Поэтому я прижалась к Джину, сделала глубокий вдох и стала ждать, когда мой темный король начнет штурмовать вражеский замок.

Глава 17

АРТУР

Чарли присоединился ко мне у главного офиса. Последние несколько часов он работал над тем, чтобы собрать другие организации, с которыми связался синдикат Лоусона. В ту минуту, когда я позвонил им всем и сказал, кто на них напал, отправив им доказательство, найденное Ронни, они все были на месте. Чертовски готовые уничтожить этих ублюдков сегодня вечером.

Сегодня вечером на Лондон обрушится очередной гребаный блицкриг. Ронни, Вере и хакерам удалось найти каждую ячейку, адреса и штаб-квартиры всех этих ублюдков по всему Лондону. От самого Олли Лоусона до ничтожного куска дерьма, который грузил рабов на лодки и доставлял «товар» заказчикам.

Сегодня они все умрут.

Каждый гангстер в Лондоне был подготовлен и готов покончить с империей, которой, как думал Лоусон, он управлял.

— Никто не уйдет, пока мы не сделаем это. Никаких утечек. Лоусон сбежит, если решит, что мы его вычислили. Я не стану так рисковать, — сказал я.

— У них есть приказ, — сказал Чарли. — Они знают, что если что-то пойдет не так с их стороны, то мы не сможем добраться до них всех. — Чарли выдохнул. — Каждый ублюдок, которого мы знаем, готов к смерти этих уродов.

Я бросил на землю окурок, Эрик свистнул, и все наши солдаты собрались вокруг нас. Бетси, Ронни и Вера вышли из кабинета следом за мной. Одетые в черное, с пистолетами и ножами наготове. Винни стоял рядом с Эриком. Он был спокоен, как ночь. И собирался встретиться лицом к лицу с организацией, которая убила Перл. Которая забрала мою сестру из его рук, из его жизни. Он был готов смотреть, как они умирают. Готов послать их всех к чертовой матери. И мы все тоже.

Я повернулся к Вере.

— Ты разобралась с копами? — у нас было более чем достаточно кротов в полиции, чтобы выстроить гребаную гору. Вера пустила слух, что сегодня вечером произойдет что-то серьезное. И если они услышат что-нибудь, то обязательно сунут свои поросячьи морды туда. Их предупредили, что, если мы уберем этих ублюдков, то торговля людьми в городе сократится, по меньшей мере, на тридцать процентов, и если им это покажется привлекательным, то они закроют глаза на то, что сегодня вечером весь лондонский преступный мир будет охвачен чертовым огнем.

Это и будет отвлекающим маневром в Лондоне, прямо посреди туристического центра. Ирландцы сказали мне, что разберутся с этим. Это означало, что все готово к нашей версии молниеносной войны.

Сегодня вечером банда Лоусона сгорит так же, как они сожгли мою маму и сестру. Скоро они сгорят в аду.

Я повернулся к своим солдатам, одетым во все черное, каждый из которых был вооружен чертовой тонной пистолетов, патронов и ножей. У Лоусона были целые команды людей, охраняющие заброшенные здания. Я не хотел рисковать. Мы должны были, черт возьми, ворваться туда и осыпать всех пулями. Без представлений. Без разговоров. Просто перестрелять всех к чертовой матери.

Потом я найду Лоусона и Фредди. Найду Ческу и Джина.

— У вас есть приказ, — сказал я своим людям. — Оставить Лоусона и Фредди нам, — сказал я, кивнув головой в сторону своей семьи. — Как только все их люди будут убиты, охраняйте периметр и не позволяйте никому из их организации выжить. Стрелять на поражение. Ни один из них не должен сделать ни вдоха, когда мы закончим с ними. — Мои солдаты кивнули, словно вынося приговор для жизней, которые собирались забрать.

Телефон Чарли звонил снова и снова, и он кивнул мне.

— Все готовы. Ройал, Симус, Вано, итальянцы... все. Вооружены и готовы к гребаному броску.

— Выходим, — приказал я своим людям, и все погрузились по фургонам. Майки и Джим, мои генералы, возглавили свои подразделения. Я забрался в последний фургон, вся моя семья села рядом. Как только сел, закурил еще одну сигарету. Проверил, заряжены ли пистолеты и все ли ножи на месте. Потом прислонился головой к стенке фургона и почувствовал, как он отъезжает.

Моя семья молчала, пока мы ехали в Дептфорд. Никотин успокаивал, и я боролся с гневом, который давил на меня, пытаясь вырваться на свободу.

Еще нет. Еще рано.

Но скоро. Скоро я выпущу на волю гребаных демонов внутри себя. И все они направятся к Фредди и Лоусону.

— Со мной все будет в порядке, детка. Обещаю, — говорил Винни своей воображаемой Перл. Его зрачки расширены. Он поцеловал ее в щеку и обнял. — Я никому не позволю причинить нам вред, — Винни посмотрел на меня, потом снова на Перл. — Я позабочусь о нем, клянусь.

Я глубоко вздохнул, зная, что он говорит обо мне. Эрик встретился со мной взглядом и кивнул. Он был готов. Более чем чертовски готов вернуть своего брата. Пара зелено-карих глаз проникла в мою голову, и я держал их там. Прямо в поле моего зрения. Я хранил их там, как талисман. Как гребаный проводник к моей девчонке, запертой в этом гребаном заброшенном гараже.

Я взглянул на свой телефон, замену того, который разбили эти ублюдки Лоусоны. Открыл приложение и увидел, что Ческа не двигалась уже тридцать минут. Судя по чертежам, которые нам удалось раздобыть, ее держали в каком-то подсобном помещении.

Я старался не думать о том, что она пострадала. Мне нужно было сдерживать свою ярость, пока мы не окажемся там. Мысль о ней в любом состоянии, кроме идеального, заставляла ярость наполнять кровь и просачиваться в мои кости, мою плоть, разрывая мое вынужденное спокойствие.

— Идем напролом, — сказал я своей семье, которая все еще смотрела на меня. — Точно так же, как мы поступили с русскими. Идем туда и никакой гребаной пощады. — Все они либо кивали головами, либо сжимали пистолеты, либо щелкали ножами. — Как только солдаты Лоусона будут убиты, начнем охоту на Олли и Фредди. — Моя рука в кожаной перчатке сжала приклад пистолета. — Позволим им вести. И сначала посмотрим, что они сделают. — Я указал на свой пистолет. — А потом достанем и их.

Остальная часть поездки прошла в молчании. Мы остановились, и водитель стукнул кулаком по перегородке между нами. Чарли ждал моего сигнала. Я снова проверил маячок. Девчонка из Челси все еще не двигалась.

— Сожжем их к чертовой матери, — сказал я Чарли, и он послал сигнал другим синдикатам, разбросанным по городу, чтобы они выдвигались и уничтожили этих уродов раз и навсегда.

Я закинул новую сигарету в рот, затем кивнул Эрику, чтобы он пинком распахнул двери фургона. Он так и сделал, мои солдаты выстроились в одну длинную гребаную стену смерти. Ублюдки Лоусона, удивленные нашим появлением, выскочили из заброшенных зданий, открывая стрельбу.

Я взвел курок пистолета, а затем обрушил гребаный дождь из пуль.

Приняв мой первый выстрел за сигнал, солдаты Адли открыли огонь по людям Лоусона, которые пытались нас уничтожить. Я шел вперед, моя семья и солдаты ни разу не нарушили нашу линию.

Мы двинулись дальше, один гребаный смертоносный отряд. Люди Лоусона начали падать, их защита рассыпалась под внезапной атакой. Я покуривал сигарету, вгоняя пулю за пулей в ублюдков, которые пришли за моей семьей, семьей Чески, моей гребаной кровью.

Винни безумно смеялся, пробивая дыры в головах и сердцах. Ронни кричала о кровавой мести, слезы текли по ее лицу, когда ее пули попадали в цель. Мы шли  вперед, пока Эрик не крикнул:

— Сейчас!

Это был сигнал для Майки и Джима разделиться со своими людьми, направляясь в другие здания.

Увидев гараж прямо перед собой, мы с семьей убрали оставшихся ублюдков у входа в старое здание и ворвались внутрь. Я опустил пистолет и зашагал к двери, ведущей туда, где держали Ческу и Джина. Остановившись в дверях, я затянулся сигаретой.

Затем закрыл глаза и позволил ярости, которую я сдерживал в течение нескольких часов, наполнить мои мышцы и кости, наполнить мою кровь лавой, готовой обрушить ад на ублюдков за дверью.

Я пинком распахнул дверь, и прямо передо мной на чертовом старом кресле сидел Олли Лоусон. А вокруг него были головы. Гребаные головы на кольях. Головы, отрезанные от тел. Я пробежал по ним глазами и сразу узнал.

Отец Чески.

Хьюго и...

Мое гребаное сердце замерло, когда мой взгляд упал на третью голову. Каштановые волосы, оливковая кожа, открытые зелено-карие глаза, полные гребаные губы. Я был готов взорваться. Вот-вот потерять свой гребаный разум и разорвать этого ублюдка на части голыми руками, но пригляделся поближе.

Это была не Ческа.

Мое гребаное сердце снова ожило. Это была не Ческа.

— Будем честны, — сказал Олли, скрестив ноги и сложив руки на коленях. — Я почти поймал тебя.

Дверь за нами захлопнулась, и я услышал приближающиеся шаги. Я знал, кто это, даже не глядя. Но прежде чем Фредди успел подойти ко мне, Эрик ударил его прикладом пистолета в лицо и схватил, заломив руки за спину.

— Тот же гребаный ход, что и всегда, придурок, — прорычал Эрик. — Надо было догадаться, что ты слишком тупой, чтобы попробовать что-то новое.

Я слышал, как Фредди пытался драться с Эриком. Но этот ублюдок в ближайшее время не вырвется из рук Эрика. Я бросил сигарету к ногам Олли, не заботясь пока о своем брате-предателе. Олли смотрел, как окурок едва не ударился о его ботинки, и улыбался мне.

Я собирался стереть эту ухмылку с его уродливого гребаного лица.

— И что? — Олли откинулся на спинку стула, словно мы вели непринужденную беседу. — Что привело тебя в мою лесную глушь?

— Где она? — прорычал я, играя в эту чертову игру. Фредди мог немного понаслаждаться объятиями Эрика, пока я не был готов прикончить его. Сначала я должен был разобраться с этим куском дерьма.

— А, ты имеешь в виду Ческу? — Олли поднялся на ноги. — Он указал на головы ее отца и Хьюго. — Она чувствовала себя немного нехорошо после того, как увидела этих двоих. После того, как верила, что они мертвы. — Он помолчал. — На случай, если ты не знаешь, то это было не так. — На самом деле я знал. Это было то, что я сказал своей семье в церкви. В досье Ронни говорилось, что они продали ее Лоусону. Они направлялись на Карибы, чтобы начать свою жизнь заново. Но когда Ческа сбежала после нападения Лоусона в спа-отеле, он держал их в плену, пока ее не нашли. Понятное дело, он никогда не собирался отпускать их за границу.

Я позволил Лоусону произнести свою гребаную речь. Пусть думает, что это он устроил это шоу.

— Видишь ли, они продали ее мне, Адли. Формально она моя. Оплата их долга. — Он пожал плечами. — Ты знаешь правила. Ты и сам даешь в долг.

— Она, черт возьми, моя, — сказал я гортанным голосом, обещающим смерть.

— Вот тут-то ты и ошибаешься. — Я ждал, что он продолжит. — Ты не получишь ее, если умрешь.

Дверь в комнату, где, как я знал, находились Ческа и Джин, распахнулась, и двое мужчин открыли огонь. Но мы были готовы. Мы читали их чертовски хорошо. Олли не был таким лидером, каким был его отец. Он был трусливым, избалованным маленьким ублюдком, который понятия не имел, что нужно, чтобы управлять успешной гребаной криминальной империей.

Винни и Вера уже были там, всаживая пули в их черепа. Мозги разлетались по полу.

Олли потянулся за пистолетом, но я тут же оказался рядом, запустив кулак в его уродливую рожу и перерезав ножом подколенные сухожилия. Он закричал и упал на пол. Я отшвырнул его пистолет, обойдя вокруг него, пока он лежал, сжимая ноги.

Затем Ческу и Джина втащили в комнату последние двое людей Лоусона. Ронни и Бетси проверили другие комнаты, ища кого-нибудь еще. Но мои глаза были прикованы к Ческе. К ее чертовому красивому лицу. Ее идеальному лицу, избитому и в крови. Вся комната стала красной, когда кровавая пелена застелила мои глаза.

Они тронули мою девчонку. Этот ублюдок прикоснулся к моей гребаной девчонке!

— Отпустите их, — ядовито сказал я тем, кто их держал. Олли рассмеялся, лежа на полу.

Мужчины отвлеклись на смех своего босса. Чарли воспользовался этим отвлечением, чтобы прицелиться им в головы и послать пули прямо в черепа. Ческа всхлипнула, когда мужчина позади нее упал, а Вера и Ронни подошли ближе. Они срезали скотч с нее и Джина.

— Артур, — с облегчением прошептала Ческа, а потом увидела колья вокруг Олли и головы, насаженные на них. Когда она подошла ближе ко мне, то не могла оторвать глаз от своего отца, Хьюго и той, кто, черт возьми, был так сильно похож на нее.

Слезы наполнили ее глаза и потекли по щекам. Но она не рыдала. Она ни хрена не сломалась. Вместо этого я увидел, как темнота заполнила ее глаза. Та же тьма, что жила во мне. То, что было моим, теперь стало и ее.

Я взял Ческу за руку и притянул к себе. Прижался губами к ее губам, которые так любил. Я не хотел отпускать ее. Мне нужно было держать ее рядом с собой, но я должен был расправиться с ублюдком на полу.

Я отпустил Ческу и кивнул ей, чтобы она отошла. Олли смотрел на меня с пола. Ублюдку не понравилось, что я поцеловал свою девчонку.

Я холодно рассмеялся, потом раскинул руки.

— И это все? — крикнул я в пустую комнату. — Это и есть великая империя Лоусонов? — Олли наблюдал за мной, но теперь в его расстроенных глазах было веселье. Это просто взбесило меня до чертиков. Я подошел к нему и пнул ногой в голень. Услышав треск, понял, что сломал ему кость. Я закурил сигарету, не сводя глаз с ублюдка, стонавшего и сжимавшего свою сломанную ногу.

Ческа стояла рядом, неподвижная, как чертова статуя, не сводя глаз с Лоусона. Испепеляя его взглядом. В ее глазах было выражение смерти, и это заставляло меня чертовски возбуждаться.

— Знаешь, она так кричала, — сказал Олли, отвлекая мое внимание от Чески. Казалось, ему было наплевать, что он вот-вот умрет от моей руки. Я обошел его, наступив ему на руку, когда проходил мимо. Раздался еще один хруст, и крик Олли нарушил тишину в комнате. Но потом этот крик превратился в пронзительный смех. Психопат хохотал.

— Когда огонь пожирал дом, она кричала, — сказал он, задыхаясь от боли.

Моя кровь вскипела в ту же минуту, как он упомянул дом, провоцируя меня действовать. Я снова наступил на ту же руку. Конечность опала словно плеть. Я плюнул ему в лицо.

— Продолжай говорить о моей маме, и я, черт возьми, сделаю так, чтобы это длилось всю ночь, сука. Я разорву тебя на куски, порву тебя на полоски, а потом насажу твою отрубленную гребаную башку на один из этих кольев.

Лоусон улыбнулся и переместился, пока не встал на одно колено, пытаясь удержать равновесие. Ублюдок посмотрел мне прямо в глаза и сказал:

— Кто сказал, что я говорю о твоей маме?

— Я убью тебя! — взревел Винни, но Чарли удержал его прежде, чем он успел вырвать язык Олли. — Не смей говорить о моей Перл. Никогда, черт возьми, не смей говорить о моей Перл. — Винни тяжело дышал, его лицо было ярко-красным.

Я сердито посмотрел на Лоусона. Он должен был умереть. Медленно.

Я шагнул вперед с ножом в руке.

Но как только я это сделал, мой телефон запищал, и лицо Олли просияло.

— Похоже, еще не все мои люди мертвы. — Широкая улыбка тронула его губы. Я понятия не имел, о чем он говорит. — Ну? — спросил он. — Разве ты не собираешься посмотреть? Если дело дойдет до этого, я хочу быть уверен, что ты это видел, пока я здесь.

— Я скорее убью тебя, чем посмотрю какое-нибудь гребаное видео, которое ты с трудом отправляешь, — сказал я.

Вокруг меня снова раздались сигналы о новых сообщениях, затем наступила тишина.

Через несколько секунд Чарли подошел ко мне, протягивая телефон. Его лицо выглядело так, словно он увидел чертово привидение.

Мой двоюродный брат нажал кнопку воспроизведения видео. Бетси и Вера не сводили глаз с Олли. Но Лоусон смотрел только на меня. Я чувствовал тяжесть его взгляда, когда видео запустилось.

Я смотрел, как какой-то ублюдок в обычной черной одежде и балаклаве выносит мою сестру из задней двери дома. Дом горел, мама была внутри, но кто-то зашел за Перл. Мое сердце бешено колотилось, когда я увидел свою сестру живой, но ее забрали.

Видео оборвалось. Мои руки чертовски тряслись от ярости, когда воспроизвелось следующее. Девушка в костюме. Блондинка с глазами Перл. Девушка лет двадцати с небольшим…

У меня перехватило дыхание, и я понял, что вижу. Мой мозг пытался, черт возьми, осознать то, что я видел.

Перл…

— Энни, — сказал Олли, произнося имя моей матери. Он не заслуживал того, чтобы произносить ее гребаное имя. Я вырву его грязный гребаный язык, если он скажет это еще раз. — Это моя сестра, Энни Лоусон.

Победа отразилась на его лице, когда его слова проникли мне в мозг. Рука Олли висела, нога была сломана, но ублюдок все еще смотрел на меня.

— Что может быть лучше, чем взять твою любимую сестренку и сделать ее одной из нас?

— Ты лжешь, — прорычал я, но смотрел на девушку, сидящую в кафе в какой-то другой гребаной стране. Франции, Швейцарии или еще каком-то дерьме, судя по всему. Кто-то подошел к ее столику, и она улыбнулась, пожимая ему руку. Я замер. Потому что я знал эту гребаную улыбку.

Это была Перл… Они забрали Перл!

— Тварь! — я бросился на Олли, но тот был готов. Он вытащил пистолет и выстрелил, задев мою руку. Я не чувствовал боли, не прекращая наступать на него. Мне просто нужно было, чтобы этот ублюдок сдох.

Когда я поднял руку, чтобы ударить его по лицу, он сказал:

— Энни управляет нашим европейским предприятием. — Я замер и представил, как она в этом костюме пожимает кому-то руку. Видео, о котором она явно не знала.

— Торговля людьми? — спросила Бетси с отчаянием в голосе. — Перл замешана в торговле людьми?

Олли поднял бровь, глядя на мою кузину.

— Энни не вытянет такого дерьма. — Он снова посмотрел на меня. — Моя сестра настоящая чертовка. — Я собирался убить его. Я должен был, черт возьми, убить его. Перл была моей сестрой, а не его. Моей чертовой младшей сестренкой.

— Она больше подходит для наркотиков и оружия. — Он снова улыбнулся. — На самом деле вкусы у вас очень похожи. Она ничего не знает о торговле людьми в нашем бизнесе. — Он вздрогнул. — Энни может быть настоящей маленькой садисткой, если ей кто-то не нравится. Ей нравится заставлять платить по счетам. И она любит меня. Ее старшего брата. Я никогда не расскажу ей о наших настоящих лондонских авантюрах. Не хотел бы навлечь на себя ее гнев.

— Где она? — прорычал я.

— Где она, черт возьми?! — крикнул Винни позади меня, все еще сдерживаемый Чарли.

— Не здесь, — сказал Олли, и мой разум превратился в гребаный хаос. Перл была жива и работала на Лоусонов. Нет, не работала. Она была Лоусон. Чертова Адли, удочеренная Лоусонами, носящая имя нашей убитой мамы.

— Она ничего о тебе не помнит, — сказал Олли, и я услышал, как Бетси резко втянула воздух, словно ее подстрелили. — Она не знает, что знаменитая семья Адли когда-то была ее. — Он рассмеялся, и этот звук действовал мне на нервы. — На самом деле, она чертовски ненавидит вас. Ненавидит тебя… — Олли наклонился ко мне. Но я не мог даже пошевелиться, трещина в моей груди превращала все внутри меня в пустоту.

Моя сестра ненавидела нас. Ненавидела меня.

— И если что-нибудь случится с ее самым дорогим старшим братом, со мной, то она уничтожит вас всех.

Все, что я мог видеть в своей голове — это Перл. Перл была жива. Сидит в кафе, улыбается и пожимает руку какому-то придурку.

Моя младшая сестра была чертовски жива.

Олли приставил пистолет к моему лбу. Ствол прижался к моей коже, и огонь зажегся в его гребаных глазах. Смерть. Он хотел моей смерти.

Перед глазами плясала тьма, сам Сатана готов был утащить нас обоих с собой.

— Сделай это, — прорычал я с горящими глазами, отталкиваясь от пистолета. — ЧЕРТ ВОЗЬМИ, СДЕЛАЙ ЭТО! — крикнул я, поднимая свой пистолет к его черепу. Олли широко улыбнулся и снял пистолет с предохранителя точно так же, как я снял свой. Мы собирались умереть. Этот ублюдок умрет прямо сейчас, даже если мне самому придется спуститься в чертов ад...

Потом он замер.

Его глаза расширились.

И Лоусон начал задыхаться, шевеля губами. Его рука задрожала, и пистолет упал на пол. Я откинул голову назад, когда он рухнул на пол, только чтобы увидеть Ческу, стоящую позади него, с одним ножом в руке, а другим в шее Олли Лоусона, торчащем прямо в сонной артерии.

Она подняла свои зелено-карие глаза на меня. Я, черт возьми, дышал, бешеный стук сердца разрывал мою гребаную грудь. Затем я вскочил на ноги, прижавшись губами к ее губам, ее руки отчаянно царапали мою спину, шею и голову.

— Принцесса, — прохрипел я, опуская руки на ее тело, проверяя, все ли с ней в порядке.

Она жива.

Чертовски жива.

 — Я люблю тебя, — сказала она, отстраняясь и глядя мне в глаза без слез. Не было никаких гребаных слез.

Я резко обернулся. Фредди смотрел в мою сторону, все еще удерживаемый Эриком. Но я видел страх в глазах крысы. Его босс сдох, и теперь пришло его время встретиться лицом к лицу с гребаным жнецом.

— Ты знал, что она жива. — Я остановился перед ним. — Все это время ты, черт возьми, знал, что Перл жива. Что она теперь Лоусон. — Я никогда не хотел никого убить так сильно, как этого ублюдка. Эту двуличную крысу.

Фредди ухмыльнулся. Он знал, что у него мало времени. И он использовал свои последние минуты, чтобы еще глубже вонзить нож мне в спину.

— Это устроил мой отец. Знал, когда твоя мама и Перл останутся одни. Он организовал все, чтобы Лоусоны подожгли дом, а потом увез ее из дома, подальше от вас, ублюдков. А теперь она одна из нас, — его глаза вспыхнули. — И она убьет тебя. Она убьет вас всех, когда узнает, что вы сделали. — Взгляд Эрика горел яростью. — Если ты Темный Лорд, то она — сам ад. — Фредди кивнул. — Она придет за тобой, Арти. Твоя сестра, которую ты оплакивал, по которой скучал каждый день, ненавидит тебя и придет, чтобы убить. Она...

Я схватил его за лицо и свернул ему шею, прежде чем он успел сказать что-нибудь еще. Я больше не хотел слышать его гребаный голос. Фредди обмяк в объятиях Эрика, и Эрик бросил его на землю, как мусор.

Я обернулся. Вся моя семья смотрела на меня, их глаза были полны боли и ярости от новости о Перл.

Моя сестра была жива.

Винни уставился в пол, его разум был вывернут наизнанку. Все смотрели на меня, ожидая ответов.

У меня их не было. Черт возьми, не было!

Ярость закипала во мне от пальцев ног до гребаного черепа. И я заорал. Я запрокинул голову и зарычал. Мой рев эхом отразился от стен. Она была жива. Перл была жива, и она ненавидела нас. Презирала нас. Хотела увидеть, как мы сдохнем.

Руки обхватили меня сзади.

Ческа.

Обернувшись, я встретил ее слезящиеся глаза, притянул к себе и прижал к груди.

— Мы вернем ее, — сказала она и поцеловала меня. Она поцеловала меня, и мое тело успокоилось.

Вода для того, чтобы усмирить мой гребаный огонь.

Я обнимал Ческу, потом обхватил ладонями ее окровавленные щеки.

— Ты, черт возьми, убила его, — я искал на ее лице хоть малейший признак сожаления, шока или вины. Чарли и моя семья начали принимать звонки, возвращаясь к гребаному бизнесу. Но все это было белым шумом, когда я смотрел на мою женщину, мою принцессу, мою гребаную королеву.

— Он заслужил смерть, — холодно произнесла она, и ее глаза потемнели. — За то, что он сделал. За все, что он сделал со всеми нами, — Я прижался лбом к ее лбу, и все, что было внутри меня, объединило нас. В этот момент я понял, что аура тьмы, та, что, по словам Винни, окутывала меня, слилась с ее красным. Что бы там ни видел Винни вокруг нас, теперь мы были чертовски похожи. Нет ни начала моей жизни, ни конца ее.

— Ты пришел за мной, — прошептала она, и я опустил руку к браслету на ее запястье, благодаря Бога за то, что он был на ней.

— Я же говорил, что сделаю это, — прорычал я, снова завладевая ее губами. Ее язык был на вкус как гребаный рай. — Ты никогда меня не бросишь. Никогда, черт возьми, не покинешь меня. Отныне, черт возьми, ты Адли, и что бы мы ни делали, ты будешь рядом со мной.

Ческа улыбнулась мне в губы и вздохнула.

— Теперь я Адли.

Я зарычал, прижимаясь к ее губам, чертовски крепко поцеловал. Затем с трудом заставил себя оторваться от нее и сказал своей семье:

— Идем, черт возьми, домой.

Глава 18

ЧЕСКА

Я вышла из душа, вдыхая влажный воздух. Завернувшись в полотенце, вошла в спальню. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что Артура нет, а Ева Адли сидит в кресле. Я замерла и встретила ее жесткий взгляд.

Она, как всегда, была одета безупречно, но, присмотревшись внимательнее, я заметила, что ее щеки побледнели, а глаза покраснели. Мое сердце разрывалось от жалости к матриарху Адли. Она только что потеряла своего единственного оставшегося сына от рук мальчика, которого она вырастила, как горячо любимого внука. Предатель, воспитанный, чтобы уничтожить ее семью изнутри.

— Ева, — поздоровалась я и направилась к ней. Она молчала, глядя на меня каменными глазами, когда я остановилась в нескольких футах от нее. — Мне жаль, — сказала я, чувствуя себя совершенно опустошенной. — Насчет Алфи. Фредди. Мне невероятно жаль.

Ева не отреагировала, не вздрогнула. Вместо этого она поднялась на ноги и встретилась со мной нос к носу. Ее глаза оценивали меня. Я напряглась, ожидая ее осуждения. Но открыв рот, она сказала:

— Ты убила Олли Лоусона.

Я не могла говорить, поэтому просто кивнула.

Ева прошла мимо меня, но, взявшись за дверную ручку, повернулась ко мне лицом.

— Это тяжелая, опасная и порой неблагодарная работа — быть хозяйкой этой фирмы.

Я вздернула подбородок, услышав вызов в ее голосе.

— Я готова к этому.

Ева наклонила голову в сторону, как будто рассматривая меня.

— Впереди трудный путь. Артур не успокоится, пока не вернет Перл. Пока остальные предприятия Лоусона не будут уничтожены.

— Я знаю.

Ева посмотрела на бушующий огонь в камине, затем снова встретилась со мной взглядом.

— Может быть, я ошибалась насчет тебя, — сказала она, и от этих слов у меня в груди разлилось тепло. Но потом она пожала плечами, поджав губы. — Посмотрим.

С этими словами она вышла из нашей спальни, закрыв за собой дверь, и ее мимолетное одобрение вызвало легкую улыбку на моих губах.

***

Я нашла его у их могил.

Солнце только начинало подниматься над церковью Адли, озаряя новый день. Резкий ветер хлестал по моим влажным волосам, вызывая озноб на моей свежевымытой коже. Я отчаянно хотела смыть с себя прошлую ночь. Но пятно в моем сознании не исчезало, сколько бы воды ни пролилось на меня из душа. События той ночи отпечатались в моем мозгу так же четко, как клеймо, которое организация Олли гордо носила на своих запястьях.

Я все еще была в шоке, когда думала о Хьюго и моем отце. Я знала, что так будет не всегда. Но сейчас это было так, как если бы мое тело не могло больше терпеть боль, достигнув своего предела. Оно отвергало тяжелые эмоции, пытавшиеся пронзить меня изнутри, и создало непроницаемую броню вокруг моего сердца. Броню, которая опускалась только для моей новой семьи и, конечно же, короля, который держал мое сердце в своих крепких руках.

Под ногами хрустели опавшие листья. Услышав шум, Артур оглянулся и молча протянул руку. Руку, о которой я мечтала, что он позволит держать в своей. Привязанность, которую он теперь дарил мне.

Нахмурившись, он смотрел на могилы матери и сестры. Глаза прикованы к новому участку, на котором была вырыта могила для его отца, наконец-то присоединившегося к своей любимой жене после всех этих лет без нее. Завтра мы похороним его, попрощаемся в последний раз.

Я крепко сжала руку Артура, оказывая ему молчаливую поддержку, в которой он, без сомнения, нуждался. Я прочла эпитафию на могиле Перл и сделала глубокий вдох.

Мы понятия не имели, чьи останки похоронены на этом маленьком кладбище Адли. Останки найдены на месте дома. Без сомнения, их подкинули туда после того, как Энни Адли и ее любимый дом превратились в прах.

Я положила голову на руку Артура, чувствуя тяжесть в его сердце.

— Все в гостиной. Винни все еще в своей спальне. Но все остальные ждут... тебя.

Артур устал, его голубые глаза были измучены болью. Потому что, хотя он узнал, что его младшая сестра жива, он также узнал, что она не помнит о принадлежности к этой семье, о нем. И она презирала их. Если Олли был прав, Перл Адли теперь планировала войну с братом, о существовании которого даже не подозревала из-за какого-то лжеца.

— Может быть, отложим собрание до тех пор, пока все не выспимся, — сказала я. Артур все еще был покрыт засохшей кровью. — Наша семья поймет. Мы все на пределе своих возможностей.

— Нет. Я хочу с этим разобраться. — Он повернулся ко мне и обнял. — Я хочу, чтобы эта чертова ночь закончилась. — Артур вдохнул запах моих свежевымытых волос, его плечи расслабились, как будто одно мое присутствие успокаивало его, успокаивало ярость, которая бушевала в нем, все еще ища мести.

Мне хотелось уложить его в постель и просто обнять, дать ему понять, что он любим, что его обожают. Но я знала его. Он серьезно относился к своей роли главы этой семьи. Он безропотно нес тяжесть давления фирмы. Я поклялась, что отныне буду помогать ему разделять это бремя. Я бы облегчила его ношу, даже если бы это было возможно, только заботясь о нем после того, как все закончится.

Когда Артур отпустил меня, он закурил сигарету и обнял меня за плечи, ведя нас обратно в церковь, которую теперь патрулировало вдвое больше солдат Адли, чем когда-либо прежде.

Теперь, когда мы все вернулись в целости и сохранности, он не собирался рисковать.

Мы вошли в гостиную. Вся семья, кроме Винни и Джина, сидела на знакомых стульях. В камине горел огонь, и я вдыхала успокаивающий запах горящих поленьев.

Я стояла рядом с Артуром, пока он наливал два бокала джина в баре, положив руку ему на поясницу. Он передал мне один стакан, потом сел в свое обычное кресло, возглавив круг, составляюший его семейные собрания. Артур притянул меня к себе на колени и поцеловал в затылок.

— Знаешь, мы можем выделить Чес ее собственный стул, — сказал Эрик с ухмылкой на лице. Это была первая капля легкомыслия, которую принес день.

— Она останется здесь, черт возьми. — Артур обнял меня за талию и прижал спиной к своей груди. Я прижалась к его теплу, запах табака и мускуса просочился в мои легкие. Артур открыл было рот, чтобы что-то сказать, но в дверях появился Джин.

— Джин? — Эрик подвинулся вперед, в его голосе больше не было смеха. — Что случилось? Ты в порядке?

Джин кивнул. Он указал на свободный стул, тот самый, который обычно занимал Фредди.

— Ничего, если я сяду?

Я изумленно уставилась на него. Джин хотел присутствовать на семейном собрании. Он никогда раньше не сидел здесь. Никогда не предпринимал попыток включиться в семейный бизнес. Артур и остальные всегда признавали, что у него нет никакого желания вступать в фирму. Я могла сказать по ярким глазам и скрытым улыбкам, сияющим в сторону Джина, что они были более чем согласны с тем, чтобы он занял освободившееся место.

— Твое место здесь, — сказал Артур, и Джин сел, его щеки покраснели под всеобщим вниманием. Но слова Артура, казалось, дошли до его ушей, и он выпрямился на стуле, как будто наконец нашел цель, путь из лабиринта, в котором, как он признался мне, жил.

Джин встретился со мной взглядом, и я подмигнула ему. Его губы сложились в мягкой ухмылке. Затем его взгляд застенчиво переместился на Чарли. Чарли, который уже наблюдал за Джином с непроницаемым выражением лица.

Чарли отвел взгляд только тогда, когда Артур заговорил с ним. Чувствуя, как в груди разливается тепло, я положила голову на плечо Артура, глядя на свою измученную битвами семью с любовью и уважением в сердце.

Моя семья. Теперь у меня была настоящая семья.

Словно почувствовав мои мысли, Артур провел большим пальцем вверх и вниз по моему животу — жест утешения, любви.

— Все тела уничтожены. Ни одного ублюдка не осталось, — сказал Чарли. Он снова сунул трубку в рот. — Копам были даны наводки о местонахождении похищенных девушек и о том, где их держат Лоусоны. А также список адресов людей, которые держат одну или нескольких из них дома.

Чарли встретился со мной взглядом.

— Мы нашли клетку в квартире Олли, где он держал девушек, похожих на тебя. Тех, что он оставлял для личного пользования. — Мой желудок сжался, кровь остыла до ледяной температуры. — Когда ты будешь готова, мы отвезем тебя туда, и копы узнают, что Ческа Харлоу-Райт была похищена Олли Лоусоном и все это время находилась у него дома. — Чарли взмахнул рукой в воздухе. — Мы позволим им найти тебя, создадим историю, которой ты будешь придерживаться, а потом свалим всю вину на Лоусона. Ты можешь утверждать, что он сбежал, когда попал в неприятности с кем-то, оставив тебя там. Тогда ты сможешь оставить все это дерьмо позади и, наконец, стать одной из нас, — Чарли подмигнул мне и улыбнулся.

— Она уже, черт возьми, одна из нас, — сказал Артур без возражений.

— Слышали, слышали, — сказала Бетси, поднимая бокал.

Артур повернулся к Эрику.

— Есть что-нибудь о Фредди? — Эрик приказал солдату сохранить жизнь одному из людей Лоусона. Солдат остался в гараже, когда мы уходили, и получил ответы, прежде чем избавиться и от него.

— Только то, что сказал нам этот ублюдок, — сказал Эрик. — Его отец проник в круг твоего отца много лет назад. Он с детства был правой рукой старика Лоусона. Он подослал его в нашу фирму, чтобы добывать для них информацию. Когда Фредди вырос, его учили делать то же самое. Они сливали информацию Лоусонам.

— Когда умер его отец, Фредди был раздавлен, обвинил нас и решил отомстить. В течение многих лет он планировал вместе с Лоусоном, как они нас уничтожат.

Эрик кивнул мне.

— План Лоусона по похищению Чески отличался от того, который предназначался нам. — Он пожал плечами. — Но потом все изменилось. — Я сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. — Они никак не ожидали, что Ческа придет сюда. Мозги тупого Олли закипели, когда Ческа появилась в «Спарроу Рум» после того, как его нападение закончилось провалом. Фредди сказал ему, что вы не виделись больше года, полагая, что ты бросил Ческу.

— Фредди не планировал, что все это дерьмо пойдет ко дну, но когда Ронни отследила видео, которое он прислал тебе о твоей маме, он понял, что у него мало времени. Что скоро мы узнаем, что среди нас завелась крыса.

Эрик стиснул зубы.

— Когда твой отец очнулся, Фредди понял, что сможет застать тебя одного. К счастью для него, пробуждение Алфи совпало с ловушкой, которую он оставил для нас на пристани. Внезапно у него появился способ оставить тебя и Чес с ним наедине. Присутствие Джина было просто счастливым совпадением. Он понял, что сможет добраться до тебя, пока остальные будут в доках разбираться с шоу, которое они устроили. — Эрик вздохнул.— Он убил твоего отца по собственной воле.

Артур напрягся. Я взяла его руку и поднесла ко рту. Поцеловала тыльную сторону его ладони и почувствовала, как он расслабился, медленно выдыхая через нос.

Винни пронесся по коридору и влетел в гостиную, весь в ярости. Его глаза были широко раскрыты, а волосы растрепаны больше обычного.

— Она ушла, — сказал он отчаянно. — Перл, — уточнил он, его руки дрожали. — Я не могу ее найти. Она, черт возьми, ушла. — Галлюцинация. Призрак Перл, который сдерживал его, помогал ему оставаться в здравом уме. — Она, черт возьми, ушла! — Винни остановился. — Видео. Девчонка на видео. Она забрала ее у меня. — Он замер, а затем, сжав руки в кулаки, заорал: — Эта чертова самозванка забрала мою Перл!

Чарли поднялся на ноги, подняв ладони перед собой.

— Успокойся, Винни, — сказал он, подходя к нему, как к дикому зверю. — Мы вернем ее, — тихо сказал он. — Клянусь тебе, мы вернем ее тебе. — Винни выдохнул, задыхаясь, будто не дышал несколько дней.

— Ты обещаешь? — спросил он Чарли, цепляясь за его слова, как за якорь той капли здравого смысла, что у него еще оставался.

— Я когда-нибудь врал тебе раньше?

Винни покачал головой.

— Нет. Нет, ты никогда не врал мне раньше.

— Давай нальем тебе чаю. Все будет хорошо. — Чарли вывел Винни из комнаты, оставив за собой мертвую тишину.

— Рон? — сказал Артур, снимая напряжение, вызванное вспышкой Винни.

Ронни глубоко вздохнула, готовясь передать информацию о Перл, которую ей удалось найти после того, как мы вернулись домой.

— Это правда. Все это правда. Перл жива и носит имя Энни Лоусон. — Ронни покачала головой. — Не знаю, почему она не помнит ни тебя, ни свою настоящую семью, но ясно, что случилось нечто такое, что заставило ее забыть обо всем. — Вера кивнула Ронни, чтобы та продолжала. — Во всех смыслах Олли был ее старшим братом. — Артур замолчал. — Они увезли ее в Швейцарию, подальше от этой семьи. И там она росла, училась, до сих пор живет. Олли все время навещал ее. Перл ведет свой наркобизнес в Швейцарии.

— И кто они? — спросил Артур грубым голосом.

— Сидэл Групп, — сказала Ронни. Артур сделал короткий вдох.

— Ты издеваешься надо мной, — сказал Эрик.

Я посмотрела на Артура, ожидая объяснений. Выражение его лица было каменным, но голубые глаза горели огнем.

— Наши самые крупные конкуренты в Европе, — сказал Артур.

— Твоя сестра управляет конкурирующим европейским бизнесом?

— Я… мы никогда раньше не слышали о ней, — сказала Вера. — Они ее прятали — это очевидно. Но теперь она босс Сидэл Групп. Никаких сомнений. Взяла дело на себя, когда их… отец Олли умер в прошлом году. Мы понятия не имеем, знает ли она, что его убил Олли. Мы просто знаем, что это она.

Артур рассмеялся, но в его смехе не было юмора.

— Моя младшая сестра — наш конкурент. Она чертовски ненавидит нас и, по словам Лоусона, придет за нашими головами из-за его смерти.

— Мы с этим разберемся, — сказала Бетси Артуру. Эрик кивнул Бетси в знак согласия. — Перл в безопасности... хотя она больше не знает нас, как свою семью. Она в безопасности там, в Швейцарии, и она жива. По крайней мере, мы можем утешиться этим. — Бетси осушила свой бокал. — Мы вернем ее. Так или иначе, Артур, мы вернем ее к нам. К Винни... к тебе.

Артур выдохнул, и я слышала усталость в его тяжелом дыхании. Я положила руку ему на щеку и повернула его лицо ко мне.

— Пойдем спать. Давай приведем тебя в порядок и немного поспим. Мы можем вернуться к этому в другой раз. Мы победили. Мы все в безопасности. Теперь пришло время немного отдохнуть.

— Она права, — сказала Вера, устало поднимаясь. — Я чертовски устала. Мы все устали. У меня под глазами не мешки, а чертовы чемоданы. — Она взяла Ронни за руку, держась за нее так, словно никогда не отпустит. — Мы тоже собираемся немного поспать.

Я встала и, держа Артура за руку, повела его из гостиной прямо через спальню в ванную. Сняла с него одежду. Артур молча наблюдал за мной, в его глазах горел жар. Я включила душ и тоже разделась. Шагнув в душ вместе с ним, начала очищать его от крови, которая все еще прилипала к его коже. Артур все это время не сводил с меня глаз. Как будто он не мог поверить, что я здесь, с ним. Как будто не хотел закрывать глаза на случай, если я исчезну.

Когда вода из красной стала прозрачной, я выключила душ и аккуратно вытерла нас обоих полотенцем. Подвела его к кровати. Стоя рядом, положила руки на лицо Артура и поцеловала его. Артур без колебаний просунул свой язык мне в рот, скользя по моему. Обхватив меня железной хваткой, прижал к груди, его твердость давила на мой живот.

Я застонала от его прикосновения, и Артур опустил меня на матрас. Я прижалась спиной к мягкому пуховому одеялу, и он, оторвавшись от моих губ, поцеловал меня в шею, вытесняя из моей памяти ужасные события прошлой ночи, заменяя удовольствием, теплом и любовью.

Он поцеловал мой живот и бедра. Я качнула бедрами, желая его, нуждаясь в нем внутри меня. Его голубые глаза поймали мои, когда он раздвинул мои ноги, а затем лизнул киску. Я вскрикнула, пока он сосал мой клитор, когда толкал свои пальцы внутрь меня и делал все для того, чтобы я забыла эту ночь и просто была с ним. Человек, которого я любила. Тот, кто пришел за мной, тот, кто спас меня.

Снова и снова.

Я влюбилась в него в тринадцать лет, и теперь была с ним. В его доме. Теперь я часть его семьи.

— Артур… — я застонала, запустив руки в его волосы. Артур зарычал, когда я потянула за пряди, и он лизал меня сильнее и быстрее, пока я не превратилась в задыхающееся месиво на кровати. Глаза закрылись, когда почувствовала приближение оргазма. Артур продолжал сладкую пытку, пока я не вскрикнула, мои дрожащие бедра пытались сомкнуться вокруг него, а наслаждение было слишком сильным, чтобы удержаться.

Не давая мне ни минуты передышки, Артур навис надо мной, затем его мощное, мускулистое тело придавило меня. Обхватив голову руками, он вошел в меня, наполняя так, что я чуть не потеряла рассудок. Он входил в меня жестко и быстро, не отрывая свой взгляд от моего.

— Я люблю тебя, — сказала я, и он застонал, прижимаясь губами к моим. Он целовал меня до тех пор, пока у меня не закончился воздух... пока мне не пришлось оторваться от его губ, чтобы сделать такой необходимый вдох.

Но рот Артура не отрывался от моей кожи, пробуя каждый дюйм. Мы были мокрые после душа и от поднявшегося между нами жара. Я впилась ногтями в его спину, и он прижался лбом к моему лбу, вонзаясь в меня. Мои глаза закатились, и знакомое удовольствие росло и росло, пока все, что я могла чувствовать и пробовать, не стало Артуром. Пока он не оказался внутри меня, и его душа не слилась с моей.

— Артур... — я кончила, прижимаясь грудью к его груди и крепко прижимая его к себе. Артур застонал, затем, войдя в меня в последний раз, замер, высвобождаясь с громким стоном.

Я прижалась к нему. Обнимала его, пока он переводил дыхание, капли пота выступили на его темном лбу. Артур нежно целовал меня, целовал и целовал... Потом откинул голову и, поймав мой взгляд, прорычал:

— Я чертовски люблю тебя.

Мое сердце едва не выпрыгнуло, когда я услышала, как эти слова легко сорвались с его губ. Видя искренность на прекрасном лице Артура, когда он произносил эти слова, и слыша глубокую привязанность в его хриплом голосе.

— Я тоже тебя люблю, — прошептала я в ответ, положив дрожащую руку ему на щеку. Артур поцеловал мою ладонь и перекатился на спину, увлекая меня за собой. Он обернул свою руку вокруг меня, прижимая к груди.

Через несколько минут наше дыхание пришло в норму, и Артур закурил. Я посмотрела ему в лицо, повернувшись так, чтобы он мог видеть меня, а я — его. Откинула упавшую прядь черных волос с оправы его очков.

— Ты пришел за мной.

Он выдержал мой взгляд.

— Я бы пошел за тобой в ад, принцесса.

Улыбаясь, я провела пальцем по мышцам у него на животе.

— Ты дьявол, не так ли? Ад — это твои владения. Ты можешь просто войти.

Ноздри Артура раздулись, и я заметила, как он улыбнулся.

— Тогда тебе не о чем беспокоиться, — сказал он. — Никто не связывается с дьяволом. — Он наклонился вперед и взял меня за подбородок. Приоткрыл мне рот и выпустил дым. Я закрыла глаза и вдохнула никотин, чувствуя, как он разливается по венам.

Когда я выдохнула дым и открыла глаза, он сказал:

— И никто с этого дня не посмеет снова связаться с моей темной королевой, или я обрушу гнев миллионов кровожадных демонов к их гребаным дверям.

Я ему поверила. Я видела выражение его лица, когда меня вытаскивали из комнаты со связанными руками и избитым лицом. Если бы у ярости было физическое тело, в тот момент это был бы Артур.

Артур погладил меня по щеке большим пальцем.

— Ты в порядке, принцесса? — я знала, что он имеет в виду моего отца и Хьюго.

Я думала о них. Я покачала головой, но эмоции внутри меня сейчас были заперты в уже знакомой клетке. И будут там, чтобы не дать мне развалиться.

— Нет, — призналась я. — Но буду. — Я улыбнулась ему и поцеловала в грудь, прямо над сердцем. — Теперь, когда я с тобой, буду в порядке.

Артур сунул сигарету в рот и притянул меня к себе так, что мое лицо оказалось перед ним. Это было мое любимое движение. Как будто я вообще ничего не весила.

— Ты убила Лоусона. — Артур внимательно посмотрел мне в лицо. — Ты, черт возьми, убила Лоусона.

— Он это заслужил, — сказала я. На хмуром лице Артура мелькнула гордость. Я не шутила. Ни одна часть меня не сожалела о том, что лишила Олли жизни. Он приставил пистолет к голове Артура после того, как проделал дыру в его сердце из-за сестры. И я не могла этого вынести. Мне пришлось действовать. Олли принес боль и смерть слишком многим людям. Я не могла сожалеть о том, что оборвала жизнь человека, который, если выживет, причинит боль еще большему количеству людей.

И никто не обидит моего Артура.

— Моя королева, — сказал Артур, его слова эхом отзывались в моей душе. Он обхватил меня руками и прижал к груди. — Моя чертова темная, испорченная королева. Самая важная фигура на моей доске, — прошептал он. — Самая, черт возьми, важная часть моей ублюдочной жизни. — Моя грудь наполнилась теплом, а его слова исцелили все мои искалеченные нервы, еще больше привязав меня к нему.

Через некоторое время дыхание Артура выровнялось. Я подняла голову и, улыбаясь, вынула все еще дымящуюся сигарету из его рта и затушила в пепельнице рядом с ним. Потом положила голову на грудь Артура и тоже закрыла глаза.

Моя жизнь принесла мне тьму и боль, но я не могла расстраиваться, когда эта тьма объединялась с тьмой внутри него. Вместе мы будем жить счастливо в нашем темном королевстве. Мы найдем Перл и вернем ее нам. Чего бы это не стоило, мы, наконец-то, привезем ее домой.

А до тех пор у меня есть он, а у него — я.

Лорд Лондона и его Леди рядом с ним, гордо принимающая тьму.

Эпилог

АРТУР

Месяц спустя

Мы прошли к аренам, и каждый ублюдок смотрел на нас, когда мы проходили мимо. Моя рука обнимала плечи Чески, и ее голова была высоко поднята, когда все эти придурки разинули рты. Я затянулся сигаретой, проходя мимо кулачных боев и направляясь к аренам для убийств.

Ческа была одета во все черное, эти чертовы кожаные штаны, в которых ей так нравилось демонстрировать свою идеальную задницу. Я свирепо смотрел на каждого, кто пытался взглянуть на мою девчонку. Никто не посмеет заработать стояк от ее присутствия.

Когда мы добрались до наших мест у главной арены, я развернул Ческу лицом к себе и прижался губами к ее губам. Она застонала мне в рот и провела рукой по моему животу, обхватив мой член и заставив меня потерять гребаный разум. Зарычав, я отстранился, обещая своим пылающим взглядом, что трахну ее позже. Прямо здесь, у стены.

— Вот это появление, — сказал Ройал, подходя сзади и хлопая меня по плечу. Я обернулся и ухмыльнулся. — Осторожнее, брат, ты чуть не улыбнулся. Это чертовски пугает, — сказал он.

— Твой парень готов? — спросил я, кивнув подбородком в сторону кузена Раджа.

— Он сегодня в бешенстве, так что я бы поставил на него пару тысяч, если хочешь к концу вечера заработать. Он всегда дерется лучше, когда в хреновом настроении.

— Пять тысяч на Палача, — сказал Ческа нашему букмекеру, явно слыша, что сказал Ройал. Весело покачав головой, Ройал вернулся к своим ребятам, а я сел рядом с Ческой.

Я поднял ее с сиденья и посадил к себе на колени, где ей, черт возьми, самое место. Ее рука обвилась вокруг моей шеи, а я обнял ее за талию, показывая каждому ублюдку во всем гребаном лондонском преступном мире, что она моя. Что она была моей темной королевой, и никто из этих придурков не должен был касаться ни единого волоса на ее голове, иначе они столкнутся с моим гребаным гневом.

— Моя очередь, — сказал Эрик, когда действующий чемпион на арене проломил череп своему противнику, убив его одним ударом. Эрик поднялся со своего места. Он подошел к арене и с ухмылкой посмотрел на Бетси. — Я выиграю этот бой, и сегодня вечером возьму тебя в задницу.

— Чертовски много хочешь, — огрызнулась она, но мимолетно улыбнулась и отвела взгляд.

Чарли покачал головой, затем наклонился ближе к Джину, возобновляя разговор, который они вели. Парень был здесь впервые. И он, похоже, воспринял это лучше, чем я ожидал.

Мы выжидали до тех пор, пока Ческа не сыграла в эту чертову игру, которую Чарли запланировал для нее. Ее «нашли» в квартире Лоусона. Теперь весь гребаный мир знал Лоусона, и каким ублюдком он был. Ческа порвала со своим семейным бизнесом, будучи теперь всего лишь членом совета директоров, а потом переехала ко мне в церковь.

И она никогда, черт возьми, не уйдет.

От Перл пока ничего не было слышно. Но мы знали, что ее люди в пути. И направляются в наш гребаный город. Я буду готов к встрече с ней. Готов напомнить ей, кем она была. Она вернется к нам, легким путем или трудным — неважно.

— Выпусти меня, — сказал Винни, стоя прямо передо мной, с поднятыми вверх кулаками. Его глаза были налиты кровью и безумны. С тех пор как Перл «исчезла» из его жизни несколько недель назад, он исхудал и побледнел.

Мой брат сошел с ума.

Я кивнул подбородком на вторую арену позади нас, и Винни рванулся вперед, очевидно, чтобы оторвать голову какому-нибудь ублюдку и бросить ее на песок.

***

Ческа не отходила от меня всю ночь, Вера и Ронни разговаривали с ней рядом. Потом арены опустели, и началось настоящее гребаное веселье.

Я шлепнул Ческу по заднице, и она слезла с моих колен. Встал, снимая пиджак, рубашку и галстук. Палачи, ирландцы и цыгане остались, как всегда. И мои солдаты принесли стол с оружием.

Я спрыгнул на песок и принялся разминать шею. Мой солдат вытащил первого ублюдка, который осмелился предать мою фирму. Когда с его головы сорвали мешок, он чуть не обосрался, увидев меня. Я закурил сигарету и глубоко затянулся, позволяя дыму наполнить легкие.

Я широко развел руками.

— Добро пожаловать в Суд Адли. Тебя обвиняют в предательстве. Слово Адли — закон. — Я указал ему в лицо. — Закон, который ты нарушил. И я здесь, чтобы вернуть должок. — Я сплюнул на песок перед ублюдком и кивнул в сторону стола с оружием. — Выбирай оружие. —  Этот придурок не пытался протестовать или умолять о пощаде. Знал, что это значит.

Он схватил лом и приготовился драться. Я взглянул на Ческу.

— Иди сюда, принцесса. — Ческа поднялась со своего места, словно гребаная королева Адли, которой она и была.

Она спустилась по лестнице на арену и встала рядом со мной. Ее аромат сводил меня с ума. Ее взгляд был прикован к моему, а ее чертовы ярко-красные губы выглядели слишком идеальными. Так что я впился в ее рот. Она застонала, цепляясь за мою обнаженную грудь, пока я ласкал своим языком ее, размазывая ее красную помаду.

Я отстранился. Пора приступать к делу. Я стер следы помады с лица и провел большим пальцем по ее губам, прежде чем она поймала его в рот и сильно прикусила.

Ческа встретилась со мной взглядом, когда я зашипел, ее гребаная голова была высоко поднята, владея и мной, и всеми на этой гребаной арене.

— Выбирай, — сказал я Ческе, указывая на стол с оружием.

Ческа подошла к столу. Ее каштановые волосы волнами спадали по спине. Эта девчонка держала мое черное сердце в своих руках. Она взяла копье и направилась обратно ко мне.

Поднявшись на цыпочки, она поцеловала меня в губы. Затем, свирепо глядя на ублюдка, она вложила копье в мою руку.

— Малыш? — спросила она, скривив губы от отвращения.

— Да, принцесса?

— Заставь его кричать.

Так я и сделал.