Шайла Блэк

"Обними меня на рассвете"

Серия: Братст

о судного дня (книга 4)

Автор: Шайла Блэк

Название на русском: Обними меня на рассвете

Серия: Братство судного дня

Перевод: zhenechka_poyma

Сверка: Amelie_Holman

Бета-коррект: olgo4ka

Редактор: Amelie_Holman

Оформление: Skalapendra

Аннотация

Ни один мужчина больше никогда не лишит ее свободы.

Анка МакТавиш потеряла все, когда Матиас Д’Арк захватил ее, разрушил связь с супругом и одновременно сломал тело и душу. Полная решимости залечить свое кровоточащее сердце, она присоединяется к Братству Судного Дня, чтобы сокрушить злого волшебника и реализовать свою месть. Но звание магического воина требует тесного контакта с бывшим супругом Луканом, любовь к которому никогда не покидала ее сердце. И ей придется объяснить, почему она оставила его и бежала в объятия другого возлюбленного…

Ни одна женщина никогда не сможет занять ее место.

Мир Лукана рассыпался на части, когда Анка, сбежав от Матиаса, попросила защиты у его давнего соперника, Шока. Теперь же она вернулась, и Лукан должен обучить ее противостоять новой страшной опасности, угрожающей магическому миру. С каждым ударом, выпадом, парированием Лукан обнаруживает, что Анка – уже не та покорная жена, которую он знал раньше, и его пробуждающаяся страсть к этой женщине стала потребностью, которую он не может контролировать. Он клянется сделать все возможное, чтобы вернуть ее сердце и снова сделать своей. Но когда Братство Судного Дня вынуждено вступить в малопривлекательный союз, Лукан получает шанс проверить решимость Анки так, как не делал никогда раньше. Чтобы выжить, они должны положиться друг на друга, посмотреть в лицо их самым потаенным страхам… и раскрыть самые темные секреты, угрожающие разрушить все, включая их любовь.

Глава 1

Настоящие дни. Англия.

Анка МакТавиш затаила дыхание, когда самый красивый мужчина, которого она когда-либо видела, начал стремительно приближаться к ней. Лукан, ее супруг.

“Бывший супруг”, - напомнила она себе. Теперь он ненавидел ее, и не без причины. Она могла обвинить в этом многих людей. В основном, винила себя.

Его полные губы сжались в жестокую линию, голубые глаза сузились, когда он подошел ближе. При виде его явного гнева она отвернулась к удивительному теплу редкого январского солнца, молясь, чтобы золотые лучи прогнали вечный холод, который мучил ее последние три месяца.

Это почти сработало. Затем Лукан схватил ее за руку и развернул лицом к себе, притягивая так близко к знакомому теплу тела. Внезапно ей стало совсем не нужно солнца. Наконец-то она согрелась. Их взгляды встретились, и жар просочился в ее вены. Сердце екнуло в груди. Толчок связи охватил до самой глубины души.

Так же быстро, как он схватил ее, Лукан отдернул руку. К сожалению, связь, которую она чувствовала, теперь была односторонней.

- Ты что, с ума сошла? - прорычал он.

- Нет. Однозначно, ответ - нет.

Анка опустила ресницы, преодолевая притяжение его яростного взгляда, а затем заставила себя отойти от любимого тепла. Она не стала притворяться, что не поняла.

- Полагаю, ты слышал, что я собираюсь просить Брэма позволить мне сражаться с Братьями Судного дня.

Несомненно, просить лидера воинов-волшебников, посвятивших себя избавлению магического мира от зловещего Матиаса Д'Арка, позволить ведьме присоединиться к их рядам, было рискованно. Но, черт возьми, у нее был личный интерес в этой борьбе. Те мужчины, которые последовали за Брэмом в эту ужасную магическую войну, искали мира, чтобы снова сделать магический мир безопасным. Замечательным. Когда-то она тоже этого хотела.

Теперь жажда мести билась в ее груди даже сильнее, чем собственное сердце. Она не хотела ничего, кроме как отомстить злому волшебнику, который вынудил ее разорвать священную связь с Луканом. Матиас опустошал ее тело до тех пор, пока она едва помнила собственное имя, и тем самым разрушил ее некогда прекрасную жизнь.

- Да.

Лукан наклонился к ней, его взгляд был пугающим, как он, без сомнения, и хотел.

- Лучше бы он не соглашался. Это безумие! Я этого не допущу.

Этот знакомый древесно-мускусный запах ни разу не подводил ее за все то столетие, что они прожили вместе. Сегодня тоже не подвел.

Отступив назад, Анка послала Лукану грустную улыбку. Она ни на секунду не допускала мысли, что он откажет ей, потому что любит ее достаточно сильно, чтобы заботиться о ее безопасности. Да, как и было три месяца назад, до того, как ее мир рухнул. Ни один супруг не был так заботлив, как Лукан. Сейчас? Она поморщилась. Он не хотел видеть ее, не говоря уже о том, чтобы сражаться рядом с ней. Черт побери, после того как Матиас захватил ее в плен, а затем опустошал ее разум и тело, она в конце концов сбежала к бывшему поклоннику, Шоку Дензеллу, врагу Лукана, за защитой и помощью. За это бывший супруг возненавидел ее.

Это был самый долгий разговор за последние недели, возможно, даже с тех пор, как Матиас похитил ее из дома, который она делила с Луканом.

Даже мысли о мучительных днях, последовавших за пленением, вызывали у нее стыд. Долгое время она только и делала, что пряталась, отбиваясь от одного кошмара за другим и зализывая раны.

Хватит.

Отбросив в сторону сожаление и слезы, она откинула голову назад и встретила осуждающий взгляд Лукана.

- Решать не тебе.

Он тут же стиснул зубы. Его пальцы пробежались по темным волосам. Голубые глаза могли выглядеть такими нежными. Теперь они пылали яростью и осуждением.

- Ты права, не мне. И как бы я ни ненавидел Шока, я его знаю. Он ни за что не позволит тебе драться с нами.

Это и не его дело тоже. Анка держала эту мысль при себе. Последнее, что она хотела обсуждать со своей бывшей парой, так это ее нынешнего любовника. По крайней мере, Шок был ее любовником, когда был трезв. В последнее время такого не было. Все чаще и чаще Шок хватался за бутылку и погружался на ее дно. Анка не пыталась его остановить.

Лукану было бы наплевать на ее личную драму с Шоком. Единственное, что имело для него значение, - это то, что она не вернулась домой после побега от Матиаса и его пыток. На самом деле, Лукан, вероятно, думал, что она умышленно предала его, делая все возможное, чтобы насыпать соль на рану, убежав с Шоком. И неважно, что разрыв супружеской связи на несколько недель уничтожил ее воспоминания о Лукане. Неважно, что она была едва жива и инстинктивно искала безопасное убежище на случай, если Матиас снова начнет охотиться на нее. Когда она впервые добралась до Шока, у нее было опасно мало жизненной энергии. И он был более чем счастлив разделить с ней жаркий обмен частым, грубым сексом, чтобы восстановить ее магию и сохранить ей жизнь—по крайней мере, на первых порах. Ее бывшая пара не знал и не заботился о том, что уже несколько недель Шок касался ее только для краткого обмена энергией, или что, по большей части, Анка не возражала.

Лукана волновало только то, что она предала его. И как бы сильно ей ни хотелось ругаться, она все прекрасно понимала. На его месте она бы почувствовала, как ее пронзают ножом в самое сердце. Тем не менее, она скажет Лукану прямо сейчас, что все еще любит его и всегда будет любить—если хоть на секунду поймет, что между ними не слишком много воды утекло или что ему не наплевать.

- Мнение Шока по этому поводу не должно тебя волновать, - мягко ответила она.

- Я предложила использовать мою палочку для войска, которое отчаянно превосходит Братство численностью. Если ты так против, чтобы я присоединилась, поговори с Брэмом.

На его челюсти дрогнул мускул.

- В ту же секунду, как Сабэль сообщила мне эту новость, это вошло в мои планы.

Анка сжала губы, чтобы сдержать проклятие. Конечно, ее старый друг и сестра Брэма раскроют тайну. Сабэль беспокоилась о ней и все еще верила, что Лукан достаточно заботится о ней, чтобы не дать Анке навредить себе. В некотором смысле попытка Сабэль была милой, хотя и тщетной.

- Милости прошу.

Анка указала на простор зимней коричневой лужайки Брэма, где спящие розы покачивались от легкого ветерка. Массивный новый дом лидера Братьев Судного дня манил, плотники и каменщики вдалеке добавляли последние штрихи к структуре, построенной прямо на месте первоначального поместья, которое Матиас недавно разрушил.

- Ты не помешаешь мне убедить Брэма, что я могу быть полезной в борьбе.

Лукан нахмурился, словно она сошла с ума.

- После того, что Матиас сделал с тобой? Зачем? Ты все еще исцеляешься.

- Мне уже лучше, - возразила она.

- Это чушь собачья. У тебя усталый вид. Ты собираешься солгать и сказать мне, что тебе не снятся кошмары, Анка? Я знаю тебя...

Он всегда будет знать ее, и один неоспоримый факт заключался в том, что она часто испытывала стресс в своей жизни и разыгрывала его в ужасных деталях в своих снах. Лукан не сомневался, что ее мучают кошмары. Или что она избегала спать из-за них.

- Со мной все в порядке.

- Не в порядке, - прорычал он. - Это же очевидно. Почему ты думаешь, что сделаешь что-то большее, чем подвергнешь себя - и остальных из нас, пытающихся спасти тебя - еще большей опасности?

Это был справедливый вопрос, но она отказалась отступать.

- Я уже не та женщина, какой была когда-то.

Лукан сжал массивные кулаки.

- Ясно.

Он пытался сдержать гнев. Анка не раз наблюдала подобное поведение во время их спаривания. Она прикусила губу, чтобы сдержать горько-сладкую улыбку. Как же ей не хватало его лица и всех тех выражений, которые она так хорошо знала. Если Брэм не позволит ей присоединиться к Братьям Судного дня, увидит ли она их снова?

Отчаяние пронзило ее грудь тяжелой болью. Было бы неразумно предполагать, что она забудет столетие счастья всего за несколько месяцев. Даже трагедия и насилие не могли уничтожить любовь.

- Мне нужно идти.

Анка не могла больше смотреть на него и думать, что это в последний раз.

Но когда она повернулась к дому Брэма, то увидела знакомого великана с узкими бедрами, неторопливо идущего ей навстречу. Шок. Он был одет в черную кожу сверху донизу, как кто-то из мотоциклетной банды или фетиш-клуба. Козлиная бородка обрамляла его полный рот и квадратный подбородок. Темные очки скрывали его непроницаемые глаза. Она без сомнения знала, что он пристально смотрит на Лукана.

Ее бывший супруг перенес вес на носки, явно испытывая зуд от любой причины, чтобы ударить Шока.

- Зачем ты здесь?

Это был закономерный вопрос, учитывая тот факт, что Шок, предполагаемый двойной агент Братьев Судного дня, в последнее время не раз вел себя как правая рука Матиаса. Шок стал естественным помощником злого волшебника, поскольку Дензеллы уже давно были сторонниками Матиаса. Именно в его роли предполагаемого информатора и члена Братства Судного дня все сомневались. Несмотря на то, что она жила с ним, даже Анка не знала точно, на чьей стороне его преданность. Она старалась не думать о том, что ее любовник помог ее насильнику разорвать магический мир на части, но игнорировать эту возможность становилось все труднее и труднее.

Черная бровь Шока изогнулась над темными стеклами очков.

- Думаешь, мне нужно твое разрешение, чтобы быть здесь?

Лукан колебался. Анка не думала, что это возможно, но его тело стало более напряженным.

- После того, как на прошлой неделе ты утащил Тайнана и отвел его к своему боссу, а потом бросил, у тебя есть чертова наглость показаться на глаза.

- Ты мог читать мысли Тайнана?

Нет, но Шок мог. И все знали, что, вернувшись в магический мир несколько месяцев назад, Матиас убил Орофу, любовь всей жизни Тайнана. С тех пор у волшебника появилось желание умереть. Шок не сделал ничего, кроме как помог Матиасу сделать это.

В ночь смерти Тайнана Шок еще глубже погрузился в бутылку. Учитывая глубину его мрачного настроения, Анка была удивлена, увидев, что он вообще выбрался.

- Ты мог бы спасти его, - прорычал Лукан. - И не сделал этого.

- Ты думаешь, Тайнан поблагодарил бы меня, если бы я это сделал?

Шок скрестил руки на груди и ждал, когда Лукан уступит. Этого никогда не случится. Эти двое всегда были как масло и вода. Она глубоко заботилась о них обоих. Теперь, как всегда, разделенная преданность разрывала ее изнутри.

- Я ухожу.

Она резко отвернулась от мужчин.

- Куда ты идешь? - потребовал ответа Лукан, хватая ее за руку, его хватка обжигала все тело, успокаиваясь с нежной болью прямо между ног.

Шок захватил другую в такой же крепкой хватке:

- Где ты пропадала?

Они оба были агрессивны, требовательны. Она знала, что лучше не дергаться. Один - или оба - сделают все, что в их силах, чтобы удержать ее, пока не получат ответы.

- Я здесь, чтобы поговорить с Брэмом. Отпустите.

Она сердито посмотрела на них обоих.

Лукан вздрогнул и с проклятием отдернул руку. Удовлетворенный, Шок медленно разжал пальцы на ее запястье. Анка знала, что если она повернется к ним спиной, то очень скоро они начнут спорить - с магией и кулаками. Ни один из мужчин больше не был ее обязанностью. Глядя на магическую подпись Лукана, она видела, что он был полон энергии, и задавалась вопросом, кого он брал в свою постель, чтобы генерировать ту, убивая ее. Если она задержится, чтобы обдумать этот вопрос подольше, то расплачется.

Несколько дней назад она ушла от Шока. Вероятно, это был первый раз, когда он был достаточно трезв, чтобы заметить ее отсутствие. Что-то грызло его, и он не хотел делиться этим с ней. Она хотела помочь ему. Видит Бог, она была в долгу перед Шоком. Но она больше не могла с ним жить. Хотя он давал ей защиту и время от времени энергию, в которой она отчаянно нуждалась, во всем остальном они медленно убивали друг друга.

Анка снова повернулась к дому, на этот раз увидев Брэма, шагающего к ним с мрачной целеустремленностью в проницательных голубых глазах. Одним взглядом он окинул всю сцену. Его рыжевато-каштановые волосы развевались на ветру, взъерошивая пряди совершенно нехарактерным для него образом. Он был так сосредоточен, что ничего не замечал.

- Шок?

Предводитель Братьев Судного дня остановился перед другим волшебником, приподняв вопросительно бровь:

- Какого черта ты здесь?

Очевидно, Шок не был популярен среди Братьев Судного дня. С другой стороны, он никогда таким не был. Ему никто не доверял. Анка сделала это только потому, что он так долго хранил ее ужасную тайну - так же, как она хранила его. Она всегда знала, что если один из них сгорит в огне, то они, скорее всего, пойдут вместе.

Ухмыльнувшись проявленному высокомерию Брэма, Шок сделал вид, что не заметил нетерпеливого выражения лица другого волшебника.

- Да?

- Никаких дурацких игр. Я слышал, ты пришел повидаться со мной. Тогда выкладывай. И лучше бы это было сделано для того, чтобы остановить выходки Матиаса и Морганны ле Фэй. Эта сука была так занята в последнее время, что все в Англии думают, что небо упадет на несколько месяцев раньше, чем предполагали майя.

Часть имиджа, казалось, слетела с Шока. Его поза утратила некоторую покорность.

- Именно поэтому я и пришел. Когда Матиас воскресил Морганну в ее гробнице, он планировал соединить ее силу со своей и...

- Стать самым подлым суперзлодеем магического мира или кем-то в этом роде, я уверен.

Брэм провел рукой по своим и без того растрепанным волосам:

- Но разве он не должен был взять всю эту энергию и направить ее против людей? Боже мой, если человечество узнает, что мы действительно существуем, инквизиция будет выглядеть как дружеская игра в крокет.

- Ты, черт возьми, хотел, чтобы он направил свою силу на магический мир? - нахмурился Лукан.

- Это только вопрос времени, когда Матиас придет за нами тоже, - пробормотала Анка.

- Мы все это знаем.

Она знала это лучше, чем кто-либо другой.

Шок прорычал:

- Послушай, черт побери! Матиас не имел никакого отношения ни к резне в Стоунхендже на прошлой неделе, ни к гибели всех этих людей. Морганна не подчиняется контролю.

- Даже контролю Матиаса? - поинтересовался Брэм.

- Совершенно верно.

Кивнув так, что его темные волны коснулись плеч, Шок подтвердил то, что некоторые из Братьев Судного дня давно подозревали: Морганну не укротишь.

- И она одержима.

- Чем же?

Брэм скептически посмотрел на него.

Из горла Шока вырвался хриплый смешок:

- Неужели я выгляжу настолько глупо, чтобы проводить с ведьмой больше времени, чем нужно? Черт, нет. По словам Матиаса, она полностью поглощена поисками чего-то. Он понятия не имеет, чего именно.

- Или утверждает, что понятия не имеет.

Брэм упер руки в узкие бедра, аура скептицизма тяжело повисла вокруг него.

- То есть ты хочешь сказать, что он не имеет никакого влияния на ее действия и понятия не имеет, чего она добивается? Удобно, не правда ли? - задумчиво произнес Брэм.

Шок закатил глаза:

- Сосредоточься, упрямый идиот. Я говорю тебе правду.

- Может быть, мне стоит позвать Фелицию, чтобы узнать, так ли это? - хитро пригрозил Брэм. - Неприкасаемая поймет, если ты лжешь.

Действительно. Прекрасная Фелиция могла учуять любую ложь, и Анка знала, что Брэм привык полагаться на ее умение, которое только усилилось благодаря ее недавней связи с другим членом Братьев Судного дня, Герцогом.

- Валяй. - Шок пожал массивными, обтянутыми кожей плечами. - Мне нечего скрывать.

Брэм достал мобильный телефон и быстро отправил сообщение. Не прошло и тридцати секунд, как Герцог и Фелиция появились на впавшей в спячку лужайке, изящная рука волшебника обнимала тонкую талию его пары, ее длинные золотистые волосы касались его плеча и груди.

- Повтори, - потребовал Брэм.

- Матиас не контролирует Морганну и понятия не имеет, что она ищет.

Все взгляды обратились на Фелицию.

- Он говорит правду. Или... по крайней мере, правду, которую знает.

Так что если Матиас солгал ему, или Шок намеренно позволил Матиасу сделать это, Фелиция не могла знать наверняка. Брэм вздохнул, и Герцог потащил свою пару за собой, подальше от Шока. Даже в костюме, который стоил, вероятно, больше тысячи фунтов стерлингов, Герцог все еще выглядел защитником.

Большой, одетый в кожу волшебник со вздохом покачал головой в сторону Брэма:

- Я говорю вам абсолютную правду. И несмотря на твои насмешки, я собираюсь сделать тебе огромное одолжение и сказать, что Морганна намерена убить тебя и твою сестру.

Фелиция кивнула, тревожно покусывая губу.

Страх сжал горло Анки. За Брэма - да. Но он был одним из самых способных и талантливых волшебников магического мира. Больше всего она боялась за Сабэль. Она была одаренной ведьмой, но в лиге Морганны? Никого не было. Брэм вместе с преданной парой Сабэль, Айсом, с радостью отдал бы их жизни, чтобы защитить ее. И все же этого может быть недостаточно. Что если Матиас не справится с Морганной, а Брэм погибнет, пытаясь спасти магический мир? Большая сила могла быть их единственным средством победить злую ведьму - еще одна причина, по которой Анка надеялась, что Брэм позволит ей присоединиться.

Брэм нахмурился.

- Морганна хочет нашей смерти, потому что в наших жилах течет кровь Мерлина?

- Именно.

Шок скрестил руки на груди:

- Это всего лишь предположение, заметьте, но я подозреваю, что она видит в этом расплату, потому что Мерлину удалось держать ее душу взаперти в течение последних пятнадцати столетий. Кстати, она довольно красноречиво говорила о том, что могла чувствовать боль, жажду, похоть и агонию, находясь в ловушке в этой пещере.

Расплата, конечно. Анка сглотнула. Морганна никогда не отличалась сдержанностью. Обуреваемая такой яростью, на что способна ведьма?

- Понятно. Предупреждение принято. Спасибо, - голос Брэма звучал почти благодарно.

- Значит, это погоня за человечеством вместо того, чтобы прийти прямо сюда? Чтобы выманить нас?

- Ты хочешь, чтобы я угадал мотивы Морганны? - тон Шока вопрошал, не сошел ли Брэм с ума. - Я ни хрена не понимаю, зачем Морганна вообще что-то делает. Я просто знаю, что ее надо остановить. И Матиасу чертовски хочется, чтобы он никогда не воскрешал эту суку.

Шок сделал глубокий вдох, который поднял его массивные плечи. Анка нахмурилась. Мужчина никогда не нервничал, но то, что он еще не сказал, нервировало его.

- Продолжай, - потребовал Брэм.

- Матиас пытался загнать джинна обратно в бутылку, но в одиночку ему это не под силу.

Когда до каждого из Братства дошли последствия визита Шока, все замерли. Фелиция не стала его опровергать. Анка только разинула рот. Как могло случиться, что она жила с этим человеком, но ничего не знала об этом откровении? С другой стороны, Шок никогда не был тем, кто делился. К тому же в последнее время они почти не разговаривали.

Их последняя связь была такой поспешной. Шок едва коснулся ее, вместо этого он просто расстегнул молнию на кожаных штанах и засунул в нее член. Ей потребовалось собрать все силы, чтобы не оттолкнуть его, но она нуждалась в энергии так же сильно, как и он, и чувство вины за то, что она оказалась в его постели, все еще гноилось в сердце. Совместное использование простыней Шока в этот момент не должно иметь значения. Но с каждым мгновением она думала о Лукане - и едва сдерживала слезы, пока Шок не заставил ее испытать оргазм и не застонал в завершение. Затем он немедленно застегнул молнию и оставил ее лежать в их постели.

Шок, хоть и скрытый за темными очками, теперь обратил свой взор на нее. Анка почувствовала, как его взгляд стал острее, словно он препарировал ее. Дерьмо! Он точно знал, о чем она думает. Она поморщилась и намеренно обратила свои мысли к текущей ситуации.

Брэм прищурился, глядя на Шока.

- Ты хочешь сказать, что Матиас хочет, чтобы мы помогли ему покончить с Морганной?

- Думаешь? Либо эта сука начнет буйствовать, что приведет раскрытию магического мира перед человечеством, либо она будет преследовать тебя и твою сестру со всеми хитростями, которые у нее есть. Разберитесь с этими проблемами сами или помогите Матиасу убить ее. Твой выбор.

- Нет, есть еще одно. - Лукан бросился на Шока, толкая его лицо прямо в лицо другого волшебника. - Ты и твой босс разработали эту сложную схему, чтобы привести нас в ловушку и сразу к нашей гибели. Это оставило бы Матиаса и Морганну свободными, чтобы жить вечно, с тобой в качестве их доверенного советника.

Шок уставился на Лукана, как будто укол его нисколько не беспокоил, но Анка почувствовала ярость, которую он едва сдерживал. Мгновение спустя он обернул руку вокруг ее талии. Ужас охватил ее, когда она поняла, что он публично заявляет свои права на нее - перед Луканом. Ее взгляд метнулся к бывшему супругу, и его голубые глаза стали жестокими. Стыд и чувство вины захлестнули Анку. Она отвела взгляд.

- Сильно горько? - Шок насмехался.

Эти два едких слова едва слетели с его губ, как начался настоящий ад. Лукан бросился на Шока с рычанием, которое говорило, что он собирается оторвать голову волшебнику. Шок взревел в ответ, толкая ее за спину, готовясь сражаться, как будто он собирался насладиться этим. Герцог оттолкнул Фелицию, телепортировавшись с ней вместе.

Анка прыгнула между Луканом и Шоком. Это было не похоже на ее бывшую пару - так быстро терять самообладание. Сабэль не раз намекала, что Лукан больше не был самим собой. Сердце Анки плакало от беспокойства. Она не смела надеяться, что тоска по ней заставила его нервничать. Она не знала, как заставить его понять, "как " и "почему" все произошло за последние три месяца. И теперь, когда она добровольно украсила ложе его врага, она сомневалась, что он захочет услышать. Она только хотела, чтобы он был здоров и счастлив, и ей было очень больно знать, что Лукан найдет все это без нее.

Оба волшебника оттолкнули ее с дороги, а затем снова набросились друг на друга. К счастью, на этот раз Брэм встал между ними и создал силовое поле, разделяющее их.

- У меня слишком мало сил для этого дерьма, детки, - проворчал Брэм. - Часы тикают до следующего трюка Морганны, каким бы он ни был. У меня нет пары, которая могла бы меня зарядить энергией. Мы не можем позволить себе ссориться.

Лукан глубоко, судорожно вздохнул, стиснув зубы и прищурившись. Боже, она редко видела его таким злым. Но, расправив широкие плечи, он попятился, все еще выглядя смертоносно. Ей очень хотелось помочь ему. Шок сжал мясистый кулак, но на его лице появилось такое выражение, словно ему было на все наплевать. Анка знала его лучше, и у нее было предчувствие, что скоро ей придется иметь дело с тем, что его гложет.

После долгой паузы Брэм наконец опустил руки и силовое поле. Бросив быстрый взгляд на обоих, он кивнул:

- Шок, ты можешь сказать Матиасу, что мы рассмотрим его просьбу. Я не готов что-либо предпринимать.

- Ты что, совсем с ума сошел?

Шок посмотрел на Брэма так, словно кто-то избил лидера Братьев Судного дня тупой палкой.

- Ты хоть представляешь, что еще может сделать Морганна, чтобы разоблачить нас, пока ты сидишь без дела?

Брэм схватил Шока за кожаную куртку рукой:

- Я ни хрена тебе не доверяю. И вряд ли буду сидеть сложа руки. Я не сделаю ни шагу, пока не поговорю со всеми, так что можешь бежать и сказать своему боссу, что как только мы поговорим, я свяжусь с тобой.

Шок выглядел так, будто он хотел возразить, но вырвался из захвата Брэма и поправил куртку, пожав плечами:

- Тупой ублюдок. Еще больше смертей будет на твоей совести.

- Я устал от твоего дерьма. Убирайся с моей территории.

Брэм мотнул головой в сторону ворот.

Анка закусила губу. Она хотела спросить Брэма, сможет ли он жить с этими смертями, но прежде, чем она смогла, Шок зарычал, схватив ее за руку:

- Пошли отсюда.

- Она останется здесь, - потребовал Брэм. - Она пришла ко мне за одолжением, а я еще ничего не слышал. Я выслушаю всё сейчас.

Взгляд Шока метался между ней и Брэмом. Анка думала о чем угодно, только не о своих делах с Брэмом. Она почувствовала, как Шок с силой вторгся в ее сознание. Это было больно, она посмотрела на него и поморщилась, подняв руку к своему измученному лбу.

Лукан бросился к Анке, защищая ее:

- Ты делаешь ей больно. Убирайся к черту из ее головы!

После секундного колебания Шок пожал плечами:

- Я разберусь с этим позже, когда трахну ее.

С сильным ударом ладони по ее спине, покалывающим кожу и обжигающим нервные окончания, Шок отошел и покинул территорию, хлопнув воротами, прежде чем телепортироваться.

Лукан уставился на Анку, словно не понимая. Нет, как будто он совсем ее не знал. То, что он был рядом, вызвало у Анки сильнейший шок, и ей чертовски сильно захотелось, чтобы земля разверзлась и поглотила ее целиком. Молчание почти давило на хрупкие плечи. Господи, о чем только думает ее бывший супруг? Она глубоко вздохнула и отогнала эту мысль. Лукан больше не был ее заботой, даже если она скучала по нему до тех пор, пока безумие не стало казаться ей просто удушьем.

- Почему ты с ним? - спросил Лукан.

Она не могла сказать ничего такого, что он действительно бы понял. Конечно, ничего такого, что могло бы изменить их положение. Поэтому она молчала.

- Черт побери! Если это для защиты, то ты обманываешь себя. Матиас точно знает, где тебя найти. Если он снова захочет тебя, Шок не сможет его остановить.

Скорее всего, да. Но на самом деле Матиас не хотел ее, просто чтобы ослабить Братьев Судного дня. Он чуть не свел Лукана с ума трауром после того, как насильно разорвал ее связь с ним. Она не могла позволить Матиасу снова напасть на Лукана. Она одна излечила его от этого ужасного, безумного состояния. Это стоило ей почти всей ее магии. Ни один из них не переживет этого снова.

Она заставила себя повернуться к Брэму, расправить плечи и посмотреть ему в глаза:

- Ты знаешь, чего я хочу. Я уверена, что Сабэль уже рассказала тебе.

- Черт возьми, Брэм. Нет! - рявкнул Лукан.

Брэм перевел взгляд на своего друга.

- Иди за остальными. У нас есть более важные вопросы для обсуждения.

- Этот вопрос жизненно важен для всех нас. То, что Анка сражается с нами, повлияет на всю группу.

- И на тебя больше, чем на всех остальных. И все же это не твое решение. Иди.

Лукан пристально посмотрел на нее, стиснув зубы:

- Анка…

Она судорожно сглотнула. Ей хотелось успокоить его, протянуть руку и откинуть назад его слишком длинные волосы, погладить его встревоженный лоб. Их прошлое, это... то, что все еще было между ними, больше не имело значения.

Она решительно проигнорировала его.

Он выругался, схватил стул одной рукой и швырнул тот через лужайку, направляясь к дому гигантскими шагами. У двери он остановился, глядя сквозь нее в пустоту.

- Мы еще не закончили этот разговор, Анка.

Она не смотрела в его сторону.

- Закончили.

Пауза. Она чувствовала, как нарастает его гнев. Затем она услышала, как он снова выругался. Дверь захлопнулась. Наконец-то они с Брэмом остались одни. Анка стиснула руки, чтобы они не дрожали.

Брэм удивленно поднял бровь.

- Конечно, ты видишь, что твоя борьба с нами создаст препятствия.

- Я полна решимости. Этот ублюдок Матиас отнял у меня все. Мою жизнь, мою пару, мое достоинство, мое чувство безопасности. Он пытал меня. Он пытал Лукана. Я заслуживаю мести.

- Братья Судного дня здесь не для твоей личной мести.

Правда жалила.

- Тебе нужно больше волшебных палочек, чтобы уничтожить его и привести к смерти Морганну. Вам нужна сильная магия и бойцы, которые не дрогнут, когда станет трудно. Я уже пережила самое худшее, что мог предложить мне Матиас. Он не может причинить мне больше боли.

- Ты так думаешь? - бросил вызов Брэм.

- Думаю, ты не можешь позволить себе быть разборчивым. Ты должен бороться с двумя самыми ужасными злодеями, чтобы не рассекретить магический мир, и ты думаешь бороться с ними вместе с шестью волшебниками разных способностей и человеком? Правда?

Она окинула Брэма скептическим взглядом:

- По крайней мере, я думаю, что ты должен принять во внимание, что смерть Тайнана оставляет брешь в рядах, которую я могла бы заполнить.

Брэм колебался.

- До тех пор, пока мы понимаем, что великое благо миссии и магического мира стоит выше твоей мести, я приму тебя.

Она склонила голову набок:

- Ты всегда собирался принять меня, не так ли?

На его губах заиграла улыбка.

- Возможно. Я должен был услышать, как ты отстаиваешь свою точку зрения, чтобы понять, достаточно ли предана делу, чтобы взять на себя тяжелую работу, которая для этого потребуется.

- Подлый ублюдок.

Она улыбнулась. Трудно было злиться на Брэма.

- Я уже слышал это раньше, - протянул он. - Однако у меня есть несколько условий, прежде чем я позволю тебе вступить в этот бой.

И именно здесь Брэм мог по-настоящему поставить ей подножку. Он был мастером переговоров, и все, чего она хотела, это прыгнуть и вырвать горло Матиаса прямо сейчас.

- Какие?

- Ты должна появляться каждое утро с восходом солнцах на тренировках. Ты научишься сражаться всеми способами, на этом мы с Марроком настаиваем. Ты останешься здесь, пока мы не освободим тебя. Без претензий. Это тяжелая, потная работа, и сейчас не время беспокоиться о своих волосах.

- Я не тщеславна, - запротестовала она.

- Нет, - согласился он. - Но я гарантирую, что ты никогда в жизни не будешь работать усерднее. Маррок неумолим, и я поощряю его. У нас нет преимущества в виде больших боевых сил или элемента внезапности. Мы должны быть лучше подготовлены.

- Я буду здесь каждый день, так долго, как вы будете нуждаться во мне.

- Что скажет на это Шок?

- Ничего. Я съехала. Я даже не думаю, что он знает об этом. Сабэль сказала, что я могу выбрать здесь свободную спальню.

- Нет. Это еще одно условие. Ты возвращаешься к Шоку.

- Что?

Она думала, что Брэм будет аплодировать ей за то, что она бросила человека, которого никто не любил и которому никто не доверял.

- Ты будешь нуждаться в энергии гораздо чаще. Он даст ее тебе.

Анка колебалась. Она вспомнила те первые несколько дней после образования Братьев Судного дня. Лукан возвращался домой с учений Маррока совершенно измученным. Каждый вечер он заваливал ее в постель, проводя в ней часы, превращая тело пары в сладкую пену желания, а потом занимался с ней любовью, пока они оба не наполнялись энергией до краев. Они засыпали в изнеможении, свернувшись калачиком. Это были тревожные дни, но очень счастливые, наполненные Луканом и его потребностью в ней.

Улыбка, которая уже прокралась на ее лицо, увяла. Теперь она собиралась вступить в бой, потратить энергию на тренировки—и ей нужно будет пополнять свою энергию так же часто, как когда-то Лукану. Неужели ему все еще требуется столько энергии? Она поморщилась от боли, вызванной этой мыслью.

- Я найду суррогата, - хотя она и сочла эту мысль неприятной. Позволить какому-то странному волшебнику лапать себя... в отличие от большинства ее вида, у нее было всего два любовника. Шок был ее первым, видел, как она переходит в магию, и заботился о ней, пока она не вступила в брак с Луканом. После жестокого насилия со стороны Матиаса и ста лет спаривания она не знала, как примет прикосновение другого волшебника.

Брэм покачал головой:

- Какими бы ни были проблемы с Шоком, он будет охранять тебя, когда ты не здесь. У меня нет ни сил, ни средств, чтобы беспокоиться о тебе ночью, когда ты будешь в одиночестве или с каким-нибудь странным волшебником, который может доставить тебя к Матиасу. Я могу ненавидеть Шока, но он никогда не захочет видеть, как ты страдаешь. Кроме того, я знаю, что Шок способен дать то, что тебе нужно.

Анка сглотнула. Если бы Брэм знал хоть половину... Шок не только дал ей то, что она хотела, и теперь жаждала очистить свою душу, но он использовал это как оружие, давая это скупо, сдерживая, пока она не уступила бы всем его требованиям в данный момент, и она сладко умоляла. Ни один суррогат не мог дать ей того, что мог дать Шок. Они, наверное, придут в ужас, если она скажет.

Если она хочет сразиться с Матиасом и отомстить, ей придется подавить свою гордость.

- Ладно. Тогда я вернусь к Шоку.

- Я позволю тебе тренироваться с нами. Что касается того, будешь ли ты сражаться... это будет зависеть от меня, Маррока и от того, кто учит. Если мы решим, что ты не готова, ты останешься здесь. Это не демократия.

С Брэмом вообще никогда ее не было. Она должна заслужить право сражаться.

- Не нянчься со мной, потому что я женщина или потому что я бывшая пара твоего лучшего друга.

Он улыбнулся:

- Пощады не просят, пощады не дают.

Анка резко кивнула ему, и Брэм оглядел ее. Она помнила о своей скромной бежевой юбке, изящных каблуках, шелковой блузке, буйстве кудрей. Не говоря ни слова, он перечислил все, что не соответствовало ее гардеробу и внешнему виду.

- Я буду одета во что-нибудь подходящее.

Он кивнул, как будто это было само собой разумеющимся.

- И приходи с энергией. Если ты не готова, то свободна.

Энергия. От Шока. Сегодня вечером. Отлично.

Брэм уставился на нее, приподняв бровь, и Анка не сразу поняла, что ее отпустили. Она повернулась и пошла прочь от поместья Брэма, а затем телепортировалась обратно в то единственное место, к тому единственному мужчине, которого она боялась просить снова. Но она не сомневалась, что Шок заставит ее просить за все, что он ей даст. И ему это чертовски понравится. Когда она открыла его дверь, на глаза навернулись слезы.

***

Приглашение присоединиться к Брэму в его кабинете пришло не слишком скоро. Лукан был готов сойти с ума. Что, черт возьми, Брэм сказал Анке?

Прежде чем он смог противостоять своему другу, к нему присоединились остальные Братья Судного дня, многие были со своими парами. Оливия свернулась калачиком на коленях Маррока на диване в углу, человек-воин, несомненно, наслаждался редкой возможностью прикоснуться к ней в середине дня. В комнату вошел Айс, держа Сабэль за руку. Она выглядела раскрасневшейся и безумно счастливой. Лукана пронзила зависть - и странное облегчение. Он хотел того же, что и они, но был рад, что Сабэль отказалась спариваться с ним после того, как Анка была потеряна. Да, этот шаг был бы политически целесообразным. Это помогло бы магическим миру. Но они сделали бы друг друга несчастными.

Рейден и Ронан оба подались вперед, ударив его кулаками.

- Где Кари и Табита? - спросил он.

- Кари в "Ведьминском вареве", готовится к пятничной вечеринке, - сказал Ронан, пара женщины из бара, которым она владела и управляла в Лондоне.

- А Табби плохо себя чувствует. Я думаю, что ребенок, растущий внутри моей жены, уже устроил ей ад.

- Это послужит тебе хорошим уроком, если это будет девочка, - хихикнул Ронан своему близнецу.

Рейден ударил брата по плечу чуть сильнее, чем в шутку. Брэм прервал его, откашлявшись и послав им многозначительный взгляд.

Герцог привел Фелицию. Он прислонился всем телом к стене, прижал к груди свою прелестную жену и прошептал ей на ухо что-то такое, что заставило ее покраснеть. Наконец, его собственный брат прогуливался со своей парой, огненноволосой Сидни. Их взгляды встретились, и Лукан почувствовал, как между ними разливается любовь. Та была нежной и страстной, и такой густой, что он чуть не задохнулся.

У него уже было такое однажды. Но он не защитил Анку. Теперь она была потеряна для него навсегда, согревая постель этого ублюдка Шока. Ему некого было винить, кроме самого себя. Конечно, она будет в ужасе, если вернется домой к человеку, который подвел ее. На ее месте он бы тоже избегал себя.

Этот факт причинял адскую боль.

Кейден и Сидни стояли рядом с ним, молчаливо демонстрируя поддержку. Она обхватила его за плечи:

- Знаешь, я люблю тебя, но ты выглядишь ужасно.

Без сомнения. Визит Анки сюда действительно вывел его из себя. Как он мог так сильно хотеть кого-то, кто предпочел отдать себя и свою любовь одному из худших придурков, когда-либо позоривших магический мир? Кто выбрал его соперника, его врага?

- Спасибо, Сид. Я всегда могу доверить тебе приукрашивать вещи.

Он криво усмехнулся.

- Это моя пара.

Кейден обнял ее за талию.

- Спасибо, что пришли так быстро, - сказал Брэм всем присутствующим. - И спасибо вам, милые дамы, за то, что вы так быстро приехали. У нас есть несколько обстоятельств, о которых вы должны знать. Мне нужно попросить вас о помощи.

- Можешь не просить, - заверила Оливия, все еще сидя на коленях у Маррока.

- Конечно, нет, брат.

Сабэль улыбнулась из объятий Айса.

- Мы поможем чем сможем.

- Ловлю тебя на слове. Это действительно, может быть, скучная работа. Но мне нужно, чтобы вы просмотрели все тома Мерлина и любой фольклор о Морганне, который сможете найти. Это может означать не только разницу между жизнью и смертью, но и между нашей цивилизацией и вымиранием.

Сидни глубоко вздохнула:

- Конечно, мы поможем.

Лукану хотелось, чтобы Анка помогла им в этом. Но нет. Она хотела драться. Он мог только надеяться, что Брэм ей отказал.

- Осмелюсь предположить, что с такими высокими ставками даже великие волшебники не стали бы возражать против ковыряния в книгах, - пробормотала Сабэль.

- Обычно - да. Но у нас будут другие неотложные дела, - поправил Брэм. - По словам Шока, Матиас сожалеет о воскрешении Морганны и не может сам справиться с этой сукой. Нас попросили помочь.

- Он что, блять, серьезно? - прорычал Айс, его почти выбритая голова придавала впалым щекам еще более резкий и сердитый вид.

Брэм вздохнул:

- Да. Я еще не дал ему ответа. Сначала я хочу посмотреть, что мы сможем сделать без его "помощи". Так что, если вы, дамы, будете искать, мы продолжим обучение и начнем разведку местонахождения Морганны. Если мы сможем добраться до нее, когда она отдыхает, заряжается энергией, каким-то образом уязвима...

Брэм не закончил фразу, но Лукан мог закончить ту за него. Даже если им удастся найти Морганну, ее будет нелегко подавить. Ее поиски могут стать для них смертным приговором.

- Ты серьезно собираешься доверять информации, исходящей от ублюдка, который недавно убил одного из наших? - Кейден бросил ему вызов, затем посмотрел на Лукана.

- Который забрал пару моего брата и...

- Я знаю. Но это не значит, что мы сами не можем прочитать о подвигах Морганны.

Брэм протянул руку за спину и взял последние экземпляры "Восход и закат этого мира".

- Ее выходки на первых полосах газет. Она опасна и, похоже, не заботится о том, что может раскрыть нас всех перед человечеством. Этого не должно произойти, чего бы это ни стоило.

С этим никто не спорил. Да и не мог.

- И с тех пор, как Матиас убил Тайнана, нас стало на одного воина меньше, - заметил Брэм.

- Он готов к похоронам, - печально сказала Сабэль. - Я связалась с его младшим братом Ашером. Он скоро должен быть здесь. Он задает вопросы о Совете и Братьях Судного дня.

- Я с ним разберусь, - пообещал Брэм. - Но, как я уже сказал, у нас все еще не хватает бойцов, и я не знаю, что делать...

- Анка его не заменит.

Лукан хотел только обдумать эти слова, но они вырвались с рыком. Внезапно он оказался в нескольких дюймах от лица Брэма, и Кейден крепко держал его.

- Спокойно, брат.

Кейден дёрнул его за руку.

Внутри у него все кипело, он был готов избить Брэма до полусмерти. Вместо этого он стоял и тяжело дышал, пытаясь взять себя в руки.

- И вы удивляетесь, почему я думаю, что вы не совсем готовы сражаться?

Брэм поднял бровь.

Лукан ощетинился. Черт побери, он ненавидел чувствовать себя на грани, вне равновесия. С тех пор, как Анка... Нет. Он отогнал эту мысль прочь. Она исчезла. Обвинять ее в недостатке самообладания было глупо.

Наконец он качнулся на пятках и разжал кулаки. Кейден медленно отступил.

Выражение лица Брэма смягчилось.

- Я понимаю, что это тяжело для тебя. Я люблю Анку как сестру, но я говорил с ней. Она знает, чем рискует. Она согласилась на те условия, которые я выдвинул. Если Маррок, ее тренер, и я будем думать, что она не может функционировать как боец, она никогда не выйдет в бой.

Облегчение нахлынуло на Лукана, и он широко улыбнулся. Брэм нашел лазейку. Затем Лукан прищурился:

- Ее тренер?

Теперь настала очередь Брэма улыбнуться:

- Ты.

Услышав это, Лукан рассмеялся. Она никогда не увидит момента битвы. Даже если Брэм и Маррок не поддержат его в этом, он просто скажет, что Анка не готова сражаться, и она останется позади, надежно спрятанная от Матиаса. Потому что он сделает все, чтобы снова уберечь ее от опасности.

- Идеально.

Брэм покачал головой.

- На самом деле ты должен тренировать ее—рукопашный бой, боевые искусства, оружие и тому подобное—и ты должен делать это тщательно. В Анке есть борьба. Я думаю, она достаточно умна. Она проворна. Ты мог бы помочь ей быть сильной и подготовленной.

- Черт возьми, нет! Я сделаю это только в теории. Я заставлю ее пройти через все ступени, научу ее защищаться. Все женщины должны это знать, но ни черта не...

- Это не твой выбор, Лукан. Как я уже говорил Анке, когда она протестовала против моих условий, это не демократия. Ты должен подготовить ее к бою. Она может нам действительно понадобиться.

К бою? Ему снова захотелось выругаться. Нет, он хотел швырнуть что-нибудь в Брэма и ударить его по совершенно безжалостному лицу.

- Не смотри на меня так. Я даю тебе выбор: я могу найти другого, чтобы он мог тесно работать с ней каждый... божий... день. Или же ты можешь воспользоваться этой возможностью, чтобы снова провести с ней время и посмотреть, что из этого выйдет. Твой выбор. Но, честно говоря, я думаю, что вам это нужно. Она тебе нужна. Я даю тебе то, что может быть твоим последним шансом. Я предлагаю тебе воспользоваться им.

Глава 2

Анку трясло, когда она добралась до дома Шока. Не от мысли о тренировках, сражениях или потной, тяжелой работе. Она радовалась этим возможностям. Но быть так близко к Лукану каждый день... Она вздохнула. Ей придется подавить тоску, постараться держаться от него подальше. С магической войной, в которой нужно было сражаться, и не с одним, а с двумя хищными злодеями, пытающимися уничтожить человечество и поработить всех волшебников, ее личные желания просто не имели значения. Если бы она разозлила или отвлекла Лукана, он не был бы так сосредоточен на борьбе или защите себя, как он должен быть. Она обязана держать все внутри. По крайней мере, на данный момент. Шок вытащит всё из нее в конце концов. В этом она не сомневалась.

Вытирая слезы, Анка с удивлением оглядела маленький домик, в котором жила. Тот был пуст. Не то чтобы ей действительно нужно было смотреть. Мертвая тишина, повисшая над этим местом, сразу же сказала ей об этом. Когда Шок был здесь, он заполнял пространство своим присутствием. Неподвижный воздух вокруг говорил ей, что после ухода от Брэма Шок сюда не вернулся.

Черт. Ей нужна энергия, прежде чем она появится на своей первой тренировке завтра. Маррок и Брэм будут надсмотрщиками, и она должна доказать, что готова принять вызов. Но это еще не все. Дрожь, кошмары, ярость, бурлящая внутри нее... она нуждалась в эмоциональном освобождении, которое мог дать ей Шок. По крайней мере, когда он этого хотел. Когда она достаточно умоляла, чтобы удовлетворить его.

Мысленно перебирая список его убежищ, Анка наконец остановилась на наиболее вероятном. Она телепортировалась в переулок за «Ведьминым варевом», а затем появилась между мусорным контейнером и несколькими деревянными поддонами. Оказавшись внутри паба из темного дерева, она огляделась. Кари, симпатичная пара Ронана, стояла за стойкой бара, вытирая стаканы. Человеческая женщина отбросила длинные светлые волосы за спину. На ней была клетчатая рубашка, завязанная узлом выше проколотого пупка, и джинсы с низкой посадкой на стройных бедрах. Когда она улыбнулась, ее голубые глаза потеплели.

- Анка! - поздоровалась она.

- Что привело тебя в «Варево»? Могу я что-нибудь предложить?

- Привет, Кари.

Она оглядела паб и нахмурилась:

- Ты видела сегодня Шока?

Та покачала головой, волны ее светлых волос коснулись обнаженной талии.

- Пока нет, дорогая. Но для него еще рано. Можешь сесть и подождать, если хочешь.

Вероятно, ей следовало просто отправиться на поиски еще одного пристанища Шока, но рано или поздно он обычно появлялся здесь.

- Конечно. Можно мне... - просьба о белом вине вертелась у нее на языке. Воины не пили Шардоне. Но она не любила ни эля, ни пива.

- Водку, хорошую. Со льдом.

Кари подняла бровь. Барменша прекрасно знал, что она обычно пьет. Но, слава богу, не сказала ни слова, просто налила и протянула ей стакан.

- Как поживаешь?

Она опрокинула водку в два глотка и едва удержалась, чтобы не поперхнуться. Сильная штука. Анка вздрогнула, и Кари улыбнулась.

- Лучше.

Это не было полной ложью. В каком-то смысле ей стало лучше. Физические раны зажили, хотя и осталось несколько шрамов. Ей удавалось не съеживаться и не впадать в панику каждый раз, когда мужчина касался ее, даже случайно, или когда она забиралась в постель, связываясь с Шоком для энергии. Но она все еще была отчаянно несчастна и устала чувствовать себя бесполезной. Уязвимой. Вспоминая каждый раз, как Матиас насиловал ее. Она отбросила воспоминания о том, как умоляла монстра.

- А ты?

- Отлично.

Женщина нахмурилась:

- Не обижайся, но ты не выглядишь лучше.

Анка улыбнулась:

- Так и будет, начиная с завтрашнего дня.

Кари бросила на нее пытливый взгляд, но не стала настаивать:

- Еще?

Взглянув на пустой стакан, Анка покачала головой:

- Хм... нет. Как насчет воды? Мне нужно найти столик и оставаться трезвой, пока жду Шока.

Через несколько мгновений Кари налила еще стакан воды и убрала водку. Анка с благодарностью взяла его и неторопливо направилась к столику в темном углу. Оставалось надеяться, что больше никто ее не заметит. Или не обратит внимания. Но пара человеческих мужчин в джинсах, рабочих рубашках и касках уже смотрели на нее так, что она задрожала. Она отвернулась, используя магию, чтобы отогнать неприятную атмосферу.

Сидя спиной к стене — еще один параноидальный трюк Шока, который подхватила, —она пила воду, гадая, как именно собирается просить его о том виде секса, который ей нужен. По его извращенной манере, чем больше она хотела этого, тем больше он оттягивал — пока это не соответствовало его целям.

На этот раз у нее было оружие. Она не сможет долго скрывать цель своего визита к Брэму, но Анка не сомневалась, что Шок уже отчаялся узнать об этом. Он не шутил, когда сказал Лукану, что трахнет ее. Секс по его методу означал, что она отправилась в некое ментальное место, где отпустила все свои тревоги, страхи и недостатки. Шок возьмет их вместе с каждой мыслью, проносящейся в ее голове. В ответ он разрешит ей искать утешения и освобождения. У Анки не было иллюзий - ему не нравилось то, что он видел в ее голове в последнее время. Сегодняшние события понравятся ему еще меньше.

Дверь открылась, и, успокоив дыхание, она подняла голову. Это был не Шок, а прелестная брюнетка. Высокая, гибкая, с шелковистыми прямыми волосами, в неприлично короткой юбке, дерзкими грудями, почти выпадающими из короткой белой рубашки. Ее красные шпильки не говорили "трахни меня", они кричали это. Суррогат. Анка уже видела эту женщину раньше, и ее магическая подпись отражала не только ее собственные цвета, но и цвета многих других в вихре более сложном, чем любая призма.

Кари принесла женщине выпить, и они немного поболтали. Как только барменша ушла, суррогат уставилась на дверь, явно ожидая клиента.

Прогуливаясь мимо Анки с неуверенным выражением лица, Кари заломила руки:

- Здесь скоро будет тесно. Я напишу тебе, если появится Шок.

Обычно вежливая блондинка выставляла ее вон?

- Ты просишь меня уйти?

- Нет, но я думаю, что ты захочешь.

Кари посмотрела в сторону брюнетки.

- Она суррогат.

- Правильно. Не проститутка, о чем Ронан постоянно напоминает мне. Это очень тяжело для человека. Я знаю, что суррогаты предоставляют сексуальные услуги, но так как это лекарство для магии…

- Именно так. Одна из ее сородичей поддерживает Брэма в живых. Он привязан, но из-за его отсутствующей пары он не может трахаться с кем-то еще, поэтому она помогает ему генерировать энергию...

- Она здесь не для этого, - спокойно вмешалась Кари. - Правда, ты захочешь... черт, уже слишком поздно.

Анка нахмурилась и посмотрела на дверь, когда та снова открылась. Лукан прошел через нее и с улыбкой направился прямо к суррогату. Внезапно Анка перестала дышать, особенно когда Лукан опустился на стул рядом с женщиной и поцеловал ее в сочные красные губы.

Одно простое прикосновение его губ к губам другой женщины было бензопилой для сердца Анки. Слезы жгли ей глаза. Да, она знала, что Лукан будет использовать суррогаты для получения энергии теперь, когда они больше не связаны, но она никогда не думала, что увидит его с другой. Почувствовал ли он хотя бы десятую часть этой боли, когда увидел ее с Шоком?

- Я пыталась, - сказала Кари в качестве извинения.

Пыталась. И Анка пожалела, что была слишком занята, чтобы быстро сообразить что к чему и избавить себя от этой душевной боли.

- Мне нужно идти.

Но сейчас она не могла пройти мимо Лукана. Он и великолепная замена, в данный момент запустившая пальцы в его темные волосы, сидели за столом прямо у двери. Она никак не могла уйти так, чтобы они этого не увидели.

- Помоги мне.

Кари закусила губу.

- Обычно он не задерживается надолго, когда встречает здесь кого-нибудь из них.

Конечно, нет. Он ведет их отсюда прямо в свою кровать. Их кровать. И по тому, как его губы скользили вверх по шее брюнетки, и он шептал ей на ухо что-то такое, что заставляло ее смеяться, Анка не сомневалась, что ему не терпится раздеть эту женщину и уложить на спину.

- Ты можешь просто остаться и подождать, - предложила Кари. - Они скоро уйдут.

Анка покачала головой. Нет, она не могла больше смотреть на это.

– Здесь есть другой выход?

Боже, это прозвучало трусливо. Но сейчас она предпочла бы проскочить мимо Матиаса, чем мимо Лукана, прильнувшего к своему суррогату.

Жалость смягчила выражение лица Кари, когда она встала прямо перед Анкой.

- Да. Поверни за угол направо. За ним находится мой кабинет. Там есть задняя дверь. Я прямо за тобой.

- Спасибо, - с благодарностью сказала Анка, изо всех сил стараясь не развалиться на части.

Кари тихо кивнула.

- Послушай, я провела два года, наблюдая, как Ронан очаровывает других женщин постели почти каждую ночь, прежде чем мы стали парой. Я прекрасно понимаю, что ты чувствуешь.

На дрожащих ногах Анка поднялась. Более высокая фигура барменши закрывала ей обзор на Лукана, а ему - на нее, как предположила она. Она успела бросить быстрый взгляд на свою бывшую пару, чьи губы зависли прямо над губами суррогата. Эта бензопила снова пронзила грудь Анки, разорвав сердце надвое.

Оказавшись в кабинете Кари, она плюхнулась в кресло барменши. Слезы снова навернулись на глаза. Оставшись одна, она позволила им упасть, но ничто не могло очистить ее мозг после того, как она увидела руки, губы и улыбку Лукана, обращенные к другой женщине. Как бы усердно он ни тренировался и ни сражался, она знала, что ему часто нужна новая энергия. Были и другие способы усилить его магию, но не более эффективные, чем секс. Без энергии он зачахнет, умрет. И в отличие от Брэма, который был женат, Лукану не нужно было полагаться на взаимное самоудовлетворение, чтобы набраться сил. Он мог - и, вероятно, будет - заниматься сексом с этой женщиной так, как ему заблагорассудится.

Она должна сосредоточиться на своем желании видеть его живым и счастливым, а не на том факте, что прямо сейчас он, вероятно, скользит губами по губам суррогата, глубоко погружая язык, притягивая ее цветущее тело — то, которое не было изуродовано и покрыто шрамами — к своему. Скорее всего, он готовил ее к тому, чтобы погрузиться в постель и в ее тело.

Анка прикусила губу, чтобы сдержать очередной крик. Она должна выбраться отсюда и вернуться домой.

В переулке позади мусорного контейнера она телепортировалась с мыслями о доме, резонирующими в ее мозгу. Но это был не тот маленький домик, который она делила с Шоком последние месяцы.

Анка оказалась прямо перед домом, который она делила с Луканом более ста лет.

Дом.

Знакомое тепло коричневых стен заставляло ее тосковать по дням и ночам, проведенным здесь. Ее взгляд любовно скользнул по величественной крыше, арочным окнам и длинной лужайке, окруженной садами, которые она так любила возделывать. В январе почти все пребывало в спячке. Удивительно, но ничто не выглядело запущенным или заросшим. Даже такой же маленький деревянный штакетник стоял на страже перед двором. Внизу стоял тот же самый уютный диван, на котором она любила свернуться калачиком и почитать. Через окно верхнего этажа она видела ту же самую кровать из темного дерева, на которой они с Луканом спали и занимались любовью в течение десятилетий. Та же самая кровать, в которой она задремала.…

Анка отшатнулась, дрожа всем телом. Она не была здесь с той ужасной ночи, когда Матиас вырвал ее из уюта почти идеальной жизни, которую она делила с Луканом. Матиас похитил ее, бросил в темницу и использовал для своего извращенного удовольствия в течение пяти адских дней, о которых она теперь едва могла думать без рвоты. Он оторвал ее от ее пары. Он лишил ее безопасности, самоуважения, укрытия от жестокости мира. Он оставил ей хрупкую скорлупу.

Но она не могла смотреть на этот прекрасный дом без того, чтобы в нее не ворвались другие воспоминания. Лукан впервые привел ее сюда, нервно улыбаясь и гадая, понравится ли ей он так же, как ему. Лукан, подававший ей завтрак в постель, лишь ухмылялся. Лукан, сидящий напротив нее за столом, пока они ели ростбиф и йоркширский пудинг, и слушающий, как она рассказывает о прошедшем дне. Лукан потянулся к ней среди ночи, потому что не мог больше ждать ни секунды, чтобы прикоснуться к ней.

Ушло. Все это... просто исчезло.

- Анка?

Ее голова резко повернулась в сторону, когда из сада за домом появилась фигура. Ее сердце остановилось, и она почувствовала, что замерзла.

- Кейден.

- Анка, ты дома. Ты выглядишь бледной. Что-то не так? - спросил ее бывший деверь, подходя ближе.

- Почему бы тебе не войти?

Ужас и тоска нахлынули на нее одновременно. Какая-то часть ее души хотела оказаться внутри пространства, которое она когда-то делила с Луканом, чтобы погрузиться в воспоминания. И что скажет Лукан, если обнаружит ее внутри, особенно если он приведет сюда на ночь суррогата?

Она яростно замотала головой:

- Нет. Спасибо.

- И он всегда будет твоим домом. Сидни и я можем уйти...

- Останьтесь.

Слово оцепенело слетело с ее губ.

Лукану нужен брат. Сабэль рассказала ей о трауре ее супруга и влиянии, которое Кейден оказывал после того, как Лукан почти потерял свои душу и рассудок. Анка ненавидела себя за то, что стала причиной такой боли своей бывшей пары. Она ненавидела еще больше то, что добавила к этому Шока.

Но сейчас уже слишком поздно.

- Пойдем, Сидни приготовит тебе чай, - настаивал Кейден. - Ты действительно выглядишь бледной.

- Я... со мной все будет в порядке. Спасибо. Извини. Я не хотела вторгаться ... - она почувствовала магию, окружающую дом. Лукан не препятствовал ей войти внутрь. Кейден добавил свою магию, также признав ее здесь хозяйкой. Почему? Вряд ли они захотят видеть ее здесь сейчас.

Она попятилась.

- Пожалуйста, не говори ему, что я была здесь. Наконец-то он выздоравливает. Двигается дальше.

- Анка, не уходи.

Лицо Кейдена посуровело:

- Лукан не забыл тебя. И никогда не забудет.

Мужчина, которого она видела улыбающимся в пабе? Он выглядел более чем счастливым. Она не могла этого нарушить. Его гнев сегодня утром? Что ж, Шок всегда вызывал в нем нечто темное. Кроме того, что она может предложить ему сейчас? Шрамы, тайны, кошмары, совершенно новую потребность, которую он не сможет понять. Он любил фарфоровую куклу, на которой женился. Женственная, всегда милая, играющая в его жизни как раз нужную роль. Вежливая и воспитанная, никогда не повышающая голоса. Никогда не сердящаяся.

Она больше не могла быть той девушкой.

- Мне нужно идти. Это было ошибкой. Извини.

Анка сглотнула и метнулась за штакетник, окружающий двор, готовая телепортироваться к Шоку.

Когда она нырнула в тень под огромным вязом, Лукан и его суррогат внезапно появились на крыльце, его рука обвилась вокруг ее тонкой талии. Анка снова не могла дышать. Боже, это зрелище причиняло такую сильную боль, словно все внутри нее истекало кровью. Она обхватила себя руками, чтобы остановить кровотечение, но ничто не могло остановить постоянный поток боли.

Кейден бросил на нее быстрый взгляд через плечо брата и прошептал Лукану на ухо. Лукан быстро обернулся. На мгновение их взгляды встретились. Затем он оттолкнулся от брюнетки и побежал вниз по лестнице к Анке.

Почему? Наверное, потому что она испортила ему вечер. Даже если он думает, что хочет ее вернуть, она никогда не сможет снова стать тем, в чем он нуждается. Ему было лучше с суррогатом. И может быть... когда-нибудь он снова найдет свою любовь. Было очень больно думать о том, что он доволен и женат на другой. Но она всегда будет любить его. Она хотела его счастья больше всего на свете.

Когда он прошел через калитку и направился к дереву, под которым она укрылась, она оторвала от него взгляд и телепортировалась обратно в дом Шока.

Анка сдержала рыдание, когда, спотыкаясь, вошла внутрь. Она не могла продолжать мучить себя мыслями о том, как Лукан проведет свою ночь. Как он, вероятно, проводил большинство ночей. Она должна забыть о душевной боли, позволить ему жить в мире, чтобы стать той женщиной, которая восстала из пепла своей собственной трагедии, чтобы бороться за то, чего она хотела больше всего на свете — за уничтожение Матиаса.

Чтобы начать это, она должна найти Шока.

Теперь, оказавшись в маленьком домике, она сразу почувствовала его присутствие. Она прокралась по коридору в спальню, которую они делили. Большую часть комнаты занимал лежащий на полу матрас, белые смятые простыни контрастировали с темным деревянным полом. Шок стоял у гардероба с кожаной курткой в руке, и это говорило о том, что он был здесь всего несколько секунд. Он был без рубашки, выставляя напоказ каждую выпуклость своего мускулистого торса. Он занимал все пространство и воздух в комнате.

Когда Шок увидел ее, он снял солнечные очки, бросил их на маленький прикроватный столик и пронзил ее испытующим взглядом. Как всегда, когда видела его необычные глаза, она взяла себя в руки.

Он прошелся по комнате:

- Я знаю, что ты ушла от Брэма больше часа назад. Где тебя черти носили?

Анка не ответила. Он сам все узнает. Когда он был трезв и хотел знать, у нее не было никаких способов спрятаться от него. Его экстрасенсорные способности были сильнее, чем все, с чем она когда-либо сталкивалась.

Шок сжал ее руку. Не прошло и минуты, как на его лице отразилась угроза. Он с шипением отдернул руку и покачал головой:

- Ты видела, как этот придурок целовался с другой, и все равно пошла к нему домой? Ты хочешь мучить себя?

Он притянул ее к себе, прижимая к обжигающему жару груди. Инстинктивно Анка вцепилась в него, ее пальцы легли на его талию, касаясь мышц его живота.

- Я... я не хотела...

Идти туда. Но Шоку было все равно.

- Чтобы догнать этого придурка дома? Этот чокнутый не смог спасти тебя от Матиаса. Он не боролся за то, чтобы вернуть тебя в дом, который ты знала больше века? Анка... - он нежно сжимал ее локоны в руках и откинул ее голову назад, пока она не посмотрела ему в глаза. - Ты же знаешь, что больше не можешь быть той, кем он хочет. Ты больше не та женщина.

Боже, она знала. Неужели он должен был бросить ей это в лицо?

- Если это то, что нужно, чтобы принести тебе немного покоя сейчас, то да. Я принимаю тебя такой, какая ты есть. Я не заставлю тебя притворяться той, кем ты не являешься. Что теперь будет делать с тобой великий и могущественный Лукан МакТавиш? Оденет снова в прекрасные шелка для его бессмысленных вечеринок, а потом отвезет домой для вежливого секса?

Она хотела оттолкнуть от себя слова Шока. Но слишком многое из того, что он сказал, было правдой.

- Что же тогда? Будет ли он смотреть в другую сторону, когда Матиас снова постучит в твою дверь?

Он еще глубже запустил пальцы в ее волосы и прижался к ней:

- Ты не можешь позволить Лукану снова причинить тебе боль, малышка.

Она не росла обделенной, в низшем звене магического общества, как Шок. Она выросла в привилегированном классе, но цеплялась за эту классификацию ногтями. Ее семья потеряла все связи, власть и влияние за последние несколько столетий. Ни один член их семьи никогда не был достаточно влиятельным, чтобы заседать в магическом Совете. Как бы то ни было, родители не одобряли ее детскую дружбу со старшим сыном Дензеллов, Шоком. Но это было нормально. Они поняли друг друга после того, как она раскрыла его тайну. Чтобы завоевать его доверие и дать ему почувствовать себя в безопасности, она рассказала ему свою. Они были почти неразлучны на протяжении десятилетий, и она не удивилась, когда он воззвал к ней.

Затем Лукан МакТавиш посмотрел в ее сторону, пригвоздив горячим голубым взглядом, который прожег ее до самой глубины души. В этот момент воздух замер. Ее сердце дрогнуло. Он был самым красивым мужчиной, которого она когда-либо встречала. А он, племянник члена Совета, хотел ее. Человек настолько привилегированный, что его запах сочился из пор. Своим глубоким голосом и кривой улыбкой он быстро украл у нее поцелуй.

Она влюбилась в ту же секунду, как его губы жадно накрыли ее.

- О, перестань грезить, - проворчал Шок. - Или доберись до той части воспоминаний, где этот ублюдок оставляет тебя одну в доме без защиты, чтобы Матиас мог похитить и изнасиловать тебя. Доберись до той части, где он теряет свой гребаный разум вместо того, чтобы прийти к тебе на помощь. Когда он, наконец, видит тебя, то отпускает тебя с едва заметным протестом, а затем берет другую в постель, которую вы когда-то делили.

Анка закрыла лицо руками, жалея, что не может отгородиться от его слов.

- Заткнись!

- Черт возьми, нет. Я не собираюсь смотреть, как ты выворачиваешься наизнанку из-за придурка, который пытался превратить тебя в свою идеальную женщину, а потом не потрудился стать твоим героем, когда ты в нем нуждалась.

Анка хотела опровергнуть его, но Шок не сказал ничего неправильного… по крайней мере, не полностью. После того, как она и Лукан соединились, она поняла все намёки. Как одеваться, как себя вести, как общаться. Она сделала все для того, чтобы стать такой парой, которой он мог гордиться. Она никогда не хотела, чтобы он сожалел о ее неидеальной родословной. Один год перешел в десятилетия, а затем в столетие. Она едва помнила, каково это жить жизнью, в которой она не стремилась угодить Лукану.

А потом ее забрал Матиас. После этого она чувствовала себя такой разбитой, такой грязной, виноватой и испорченной, что едва могла смотреть в лицо своему бывшему супругу, но она заставила себя сделать это, чтобы выполнить заклинание "хелбрезеле" и исцелить траур пары. После этого легкость, с которой он позволил ей уйти...должна была заставить задаться вопросом, был ли он втайне рад избавиться от женщины, с которой он делил свой дом и жизнь.

- Конечно, он был рад, - вмешался Шок. - Черт возьми, если бы я был на месте Лукана, я бы сжег весь мир, пока не нашел тебя. Я убил бы любого, кто оказался бы настолько глуп, чтобы встать у меня на пути.

Это была не пустая болтовня. Шок готов был сжечь весь мир за все, что считал важным, и за последние несколько месяцев он снова и снова доказывал, что сделает все необходимое, чтобы защитить ее и заботиться о ней. - Вот именно.

Он еще крепче обнял ее.

- И что же сделал Лукан?

По словам Сабэль, он сошел с ума.

Сейчас все это было неважно. Она не могла постоянно оглядываться через плечо и смотреть на прошлое. Она должна смотреть вперед.

- Это не то, о чем я хочу говорить, Шок.

Он смотрел на нее своими необычными глазами, копаясь в ее мыслях. Анка ему позволила. Его все равно не удержишь.

- О, черт возьми, нет! Ты не сражаешься с Матиасом.

Она знала, что его реакция будет именно такой.

- Мне не нужно твое разрешение. Ты мне не пара.

Это был удар ниже пояса, и она пожалела о своих словах, как только произнесла их. С напряженным от гнева лицом он схватил ее. Затем ее раскаяние просочилось в него. Его лицо смягчилось.

- Несколько слов все исправят, Анка. Поговори со мной о спаривании. Я ждал тебя больше века.

Анка закрыла глаза, чувствуя, как ее охватывает чувство вины.

- Я не готова принадлежать кому-либо сейчас и я не дам тебе силу, чтобы остановить меня от борьбы. Мне это нужно. Пожалуйста, пойми.

Шок выругался и оттолкнулся.

- Тогда какого хрена ты здесь делаешь?

Она заколебалась, почти ненавидя говорить это. Ее просьба звучала так эгоистично, но она не могла позволить себе сдерживаться.

- Я хочу... тебя... вот так.

Она кивнула на путы, торчащие из всех углов кровати, ожидая ее запястий и лодыжек. Для этого он и спрятал их под матрас.

- Пожалуйста.

- Почему? - потребовал он.

Анка знала, чего он ждет. Если она хочет, чтобы он заставил ее принять удовольствие без мучительного чувства вины, то должна играть в его игру. Она быстро сняла юбку, блузку, трусики и лифчик. Она оставила туфли на высоком каблуке, потом опустилась на колени и посмотрела на него большими умоляющими глазами, в которых стояли слезы.

- Ты мне нужен.

- Черт, - выругался он почти себе под нос.

Но его пальцы скользнули в ее волосы, ухватились за макушку и потянули, заставляя ее пристально смотреть на него.

- Ты сдерживалась, да?

- Да.

Это слово сорвалось с ее губ.

- Я стою на коленях. Я умоляю.

Он посмотрел на нее сверху вниз, и она задрожала от смешанного чувства предвкушения, печали, стыда и гнева, бушевавшего в ней. Без сомнения, он мог ощущать каждую из ее эмоций. Так много было связано к Луканом, и она отбросила мысли о нем. Сегодняшний вечер не имел к нему никакого значения. Теперь у него есть суррогат. Она нуждалась в этом, чтобы распутать свои чувства, очистить себя от позора. Для энергии.

- Вот именно. Он не имеет никакого значения, Анка. Это гребаная чушь, я толкаю свой член в тебя, толкаюсь в тебя, но слышу, как твои мысли крутятся вокруг того, как сильно ты скучаешь по этому мудаку и как ты чувствуешь вину за то, что трахаешься со мной. Только не сегодня. Одна мысль о нем - и все прекращается. Ясно?

- Да, Шок, - тихо сказала она, извиваясь от желания.

Он сделал паузу, послав ей долгий, оценивающий взгляд, заставляя ждать.

Наконец он кивнул:

- Стой спокойно. Ты двигаешься, когда я говорю тебе двигаться. Но не раньше.

Облегчение нахлынуло на нее:

- Да, Шок.

Ее голос снова смягчился, понизился и стал хриплым. Он ответил немедленно, его член встал в кожаных штанах. Он наклонился и обхватил ее лицо большими руками.

- Ты уверена?

Боже, мягкость его голоса проникла под ее хрупкую поверхность и начала проникать в голову. Она могла терпеть его гнев весь день, но его доброта убивала. Она прекрасно понимала, что не может быть той парой, которую он хочет. Ни он, ни... она не осмелилась закончить эту мысль. Она даже не заслуживала помощи Шока. Но ей это было необходимо.

Анка едва сдерживала рыдания:

- Да, Шок.

Он резко кивнул ей:

- На кровать. На спину. Разведи руки и ноги.

Она поспешила подчиниться; ее сердце колотилось, зная, что к тому времени, когда он закончит, она почувствует себя немного легче. Кровать казалась твердой у нее за спиной, простыни же были мягкими, пока она тяжело дышала.

Шок одобрительно кивнул, затем сбросил кожаные штаны, обнажив сильные бедра и икры, бугрящиеся мускулами, большие ступни с длинными пальцами.

- Посмотри на меня.

Взгляд Анки блуждал по его телу, останавливаясь на тяжелых яичках и толстом жестком члене, стоящем высоко и нетерпеливо. Его плоский, сильный пресс двигался с каждым вдохом. Выпуклости грудных мышц, плеч и рук кричали о его силе. Его безжалостный взгляд пронзил ее насквозь. Ее соски покрылись пупырышками. Боль поселилась возле клитора. Точно зная, как он действует на нее, Шок послал ей холодную улыбку.

Опустившись между раздвинутых ног, он схватил ее за талию и перевернул на живот, затем закрепил лодыжки и запястья нейлоновыми ремнями. Застежки были простыми липучками. Она могла бы сбежать, если бы действительно захотела... но это было последнее, чего она хотела.

Она посмотрела на него через плечо умоляющими глазами, дрожа всем телом. Его лицо напряглось, и он провел рукой по углам кровати, запечатывая ее путы своей крепкой магией. Теперь уже не было спасения.

Шок накрыл ее тело своим, каждый жесткий угол давил на ее мягкие изгибы. Она прижалась к нему, выгибаясь дугой, когда он устроился между ее бедер. Он зарычал ей в ухо:

- Ты берешь то, что я тебе даю. Кончишь, когда я скажу.

Ее дыхание сбилось:

- Да, Шок.

Он встал на четвереньки, навис над ней, обдавая горячим дыханием ее шею. Он потянулся за хлыстом. Анка едва успела собраться с духом, как почувствовала жало жесткой кожи хлыста на своей заднице. Она вскрикнула.

- Ты можешь добиться большего, чем это, - сказал Шок.

- И ты тоже, - бросила она ему в ответ.

- Зудит от боли, малышка?

У нее не было ни секунды, чтобы ответить, прежде чем он снова ударил ее, на этот раз по другой половинке, затем по бедрам, вверх по спине, по плечам, затем снова вниз, в опасной близости от ее влажных складок. Она втянула в себя воздух, стараясь побыстрее привыкнуть к боли, покрывавшей ее кожу, как одеяло. Шок давал ей боль сильно и быстро, и у нее, вероятно, будут синяки завтра. Эта мысль принесла ей странное чувство покоя, которого она до сих пор не понимала.

Это не заняло много времени, прежде чем ее мысли закружились по спирали. Боль пересилила защиту, и хрупкая скорлупа раскололась. Ее тело начало содрогаться. Послышались сухие всхлипывания, слез не было. Шок знал, что лучше не сдаваться. Он просто замедлил движения.

- Дай мне больше. Выпусти это, - прорычал он ей на ухо.

Это был не более чем приказ.

Сладостное разрешение разлилось в ее мозгу и теле. И больше не было никакой возможности сдерживать боль. Слезы хлынули тяжелыми рыданиями, обжигая щеки, пропитывая простыню.

Шок отбросил хлыст и провел грубой рукой по её пылающим ягодицам, одновременно успокаивая и усиливая жар, еще больше распутывая ее. Нежность в этом прикосновении ранила почти так же сильно, как и хлыст.

- Шок...

Прошептав проклятие, он накрыл ее тело своим собственным, удерживая жар, обжигающий ее кожу между ними. Его губы скользнули по ее шее, когда он просунул руку под ее тело, пока его пальцы не нашли ее киску и не остановились на ее нуждающемся клиторе. Она была такой мокрой, что это почти смутило ее.

Почему ей нужно было освободиться именно сейчас? Что бы ни сделал с ней Матиас, это изменило ее мозг, заставило принимать удовольствие только по приказу. Она всегда умела скрывать свои чувства, но теперь боль и рычащие требования не только доставляли ей удовольствие, но и высвобождали все, что накопилось внутри нее. Она ненавидела его, ненавидела Матиаса. Ненавидела то, что она была бессильна остановить эту потребность. Что бы Лук... Анка не закончила эту мысль.

- Тсс. Сосредоточься на мне, Анка. Прими меня сейчас, - потребовал Шок, когда раздвинул ее ноги шире, а затем скользнул членом внутрь одним мощным толчком.

Его размер всегда заставлял ее задерживать дыхание, и он давал ей очень мало возможностей приспособиться. Ее тело содрогнулось. Она с криком вцепилась в ремни. Его пальцы прошлись по ее клитору, а губы, коснувшиеся ее кожи, медленно расслабили ее. Наконец, Шок полностью вошел в ее тело и начал медленный, безжалостный темп, который подталкивал ее вверх по матрасу с каждым толчком. Время от времени он заставлял ее снова опуститься, яростно сжимая бедра и прижимая к себе, пока между ними не пропадал воздух. Путы царапали ее запястья. Простыня натирала соски. Бородка Шока царапнула ей плечо. И все это поставило ее на острие бритвы.

Его зубы скользнули по местечку между ее шеей и плечом.

- Ты заставляешь меня голодать.

Он собирался отправить ее за пределы безумия. Когда он брал ее таким образом, наслаждение всегда было таким сильным, что она кричала, пока не начинало саднить горло, а потом на долгие минуты теряла сознание. Потеря контроля была полной, и это почти пугало ее. Но Шок позаботился о стольких ее потребностях, даже проводя долгие часы с ней вначале, чтобы узнать, на что она отвечает, что заставит ее отпустить всю ярость, боль и желание, заключенные в ней. Она была обязана ему всем.

- Ты хочешь меня?

- Всегда, - пообещала она.

- Я держу тебя.

А потом он укусил.

И Анка разлетелась на куски с резким, пронзительным криком, который разнесся по всему дому и отозвался эхом. Наслаждение бульдозером поглотило ее, заставляя каждый уголок ее тела трепетать жизнью с богатым водоворотом удовольствия, от которого у нее закружилась голова, и она воспарила. Позади нее Шок целовал ее шею и вбивался в нее все сильнее, пока не выругался, не застонал, а затем не излился внутри нее. Она летела, плыла туда, где не было ни боли, ни сожаления, ни каких-либо чувств... только благословенная тишина. И темнота. Она закрыла глаза.

Когда она пришла в себя, он встал с кровати, оделся, поправил темные очки и теперь бродил по комнате с бутылкой виски в руке:

- Все в порядке, малышка?

Она потянулась, вздохнула и уставилась на Шока. Обычное чувство вины ударило ее в живот. Эта эмоция была бесполезной и только разозлила бы его, поэтому она подавила ее и встала.

- Конечно. Спасибо.

Внезапный стук в стену заставил ее подпрыгнуть. Его свирепый взгляд заполнил ее обзор.

- Мне не нужна твоя гребаная благодарность.

Он никогда не просил об этом, никогда не говорил об этом вслух, но он хотел того, чего она никогда не сможет ему дать. Ее сердце. Оно не принадлежало ей уже сто лет.

- Дерьмо, Анка. Ты никогда не пыталась. - Он схватил ее за руки, сжимая так сильно, что она ахнула. - Не делай этого. Мы уже много раз это обсуждали. Это не имеет значения. - Что тебе еще нужно от меня, мать твою?

Он редко обсуждал что-либо в таких откровенных выражениях. То, что он сейчас начал, заставило ее остановиться. Чувство вины пронзило ее.

- Ничего. Ты сделал все, что я только могла пожелать, и даже больше.

Шок нахмурился под темными очками, его темные брови превратились в букву V, которая исчезла под черной оправой.

- За исключением того, чтобы не быть дыркой для Лукана.

Это был Шок, которого она знала. Тот, который набрасывался, когда чувствовал угрозу, беспокойство или страх.

- Вот такой я страшный монстр, - усмехнулся он. - Я не боюсь.

Анка пропустила это замечание мимо ушей, не назвав его лжецом. Достаточно было того, что он вздрогнул, когда она подумала об этом. Его статус-кво менялся, и ему это не нравилось. Она все поняла.

- Рад это слышать.

Она улыбнулась:

- С завтрашнего дня я буду тренироваться, чтобы сражаться с Матиасом. Я ценю все, что ты для меня сделал, Шок. Действительно ценю. Но мне нужно это сделать.

Его поза изменилась, взгляд пронзил ее насквозь:

- Я могу научить тебя большему, чем эти придурки.

- Может быть, но это чепуха. Ты не можешь. Ты не сможешь защищать меня вечно.

Шок определенно выглядел так, будто хотел попробовать. Он скрестил обтянутые кожаной курткой руки на массивной груди.

- Лукан вообще не может защитить тебя. Тебе лучше избегать его, пока ты учишься драться. Или он залезет тебе в голову и опять нагадит, Анка.

Она закрыла глаза, пытаясь опустошить голову. Но он был прав. Лукан ничего не понял. Он никогда этого не поймет.

- Сомневаюсь, что мы будем видеться так часто. Маррок, вероятно, научит меня сражаться с людьми, и я уверена, что Брэм будет работать со мной, чтобы улучшить мои магические навыки. Я вообще сомневаюсь, что увижу Лукана.

- Хорошо. - В его голосе зазвенела сталь. - Если этот ублюдок прикоснется к тебе, я убью его.

Глава 3

Одетая в выцветшие джинсы, которые почему-то стали слишком большими за последние несколько месяцев, и хлопчатобумажную рубашку с длинными рукавами, которая позволяла свободно двигаться, Анка вошла в помещение, которое когда-то было бальным залом, в недавно отстроенном поместье Брэма. В этой итерации особняка он не потрудился сделать его шикарным или элегантным. Деревянные полы и зеркала, покрывающие одну стену целиком, существовали исключительно для учебных целей, а оружие располагалось вдоль других стен. С потолка свисали боксерские груши. Окна выходили на стрельбище и мишень для стрельбы из лука. В комнате не было никакой мебели.

Она на цыпочках вошла в тишину, вбирая в себя все происходящее. Она явилась на рассвете, как было велено, Брэм отправил ее в бальный зал и велел ждать. Расхаживая взад-вперед, она нервничала, и каждая проходящая минута раздражала ее. Она ждала уже несколько недель. Месяцы. Месть была красным туманом в ее голове. Следующим напитком, которого она жаждала. Наркотиком, в котором она нуждалась, чтобы продолжать жить. У нее не было терпения ждать.

Но, как и со всем остальным с той ночи, когда ее оторвали от прежней жизни, у нее не было выбора.

Деликатно прикусив нижнюю губу, она потрогала рукоять зловещего ножа, висевшего на стене, провела ладонью по ярко-красной боксерской груше, висевшей рядом, и отпрянула при виде очень грозного пистолета, сверкающего на стойке, полной оружия.

Боже, неужели она вляпалась по уши? В комнате пахло потом и тестостероном. Они практиковали насилие здесь каждый день своей жизни. Она никогда никого не убивала, даже насекомых. Но для Матиаса она сделает исключение. Это означало начать здесь и изучить каждое из этих видов оружия в совершенстве. Не важно, как сильно это пугало ее, как сильно вырывалось из ее тела сердце — даже если это стоило бы ей самой жизни — она убьет этого ублюдка.

Внезапно она почувствовала жар у спины. Чья-то рука обхватила ее за шею и притянула к твердому телу. Другая рука мужчины с рычанием обвилась вокруг ее талии. Накатила паника, и она закричала, отбиваясь и извиваясь всем телом. Но ее противник был выше ростом, наделён большим весом и силой, его хватка была твердой.

Анка попыталась телепортироваться, но что-то блокировало ее магию. Когда это не сработало, она наклонила голову, укусила его, впилась ногтями в его предплечье. Пихалась, толкалась, кричала. Ничего. Он не сдвинулся с места и не сдвинулся даже на долю дюйма... разве что прижал растущую эрекцию к ее пояснице.

Ощущение его молчаливого требования заставило ее замереть. Рыдание застряло у нее в горле:

- Не надо, нет! Пожалуйста.

Мгновенно он отпустил захват и отступил назад. Анка тяжело дышала, сердце колотилось в пугающем ритме, адреналин хлынул через ее тело, когда она развернулась и попятилась, широко раскрыв глаза.

- Лукан?

Она прижала руку к груди в ошеломлении.

Он просто кивнул ей.

- Я вижу, мы начнем с нуля.

- О чем ты говоришь? Какого черта ты здесь делаешь?

Она нахмурилась:

- Мы ничего не начнём. Где Маррок?

Он пожал плечами, черная футболка плотно облегала его худощавое тело и широкие плечи, подчеркивая каждый изгиб грудной клетки и живота. Во рту у нее пересохло. Он всегда выглядел подтянутым и мужественным, когда они занимались любовью. Теперь он выглядел невероятно мужественным. Сильным, внушительным. Как воин, которым он стал.

- С Кейденом, по-видимому, возвращающим Герцога в форму. Несколько дней пути с людьми, чтобы попытаться сдержать ситуацию с Морганной, и... - он покачал головой с легким сожалением. - Здесь ни у кого не бывает перерыва. Наверное, это должно быть твоим первым уроком.

Она обхватила себя руками, мысли летели в разные стороны. Она ведь не просила о перерыве, а умоляла остаться здесь. Но Анка отказывалась вступать в спор с Луканом, даже если он, казалось, этого хотел.

- Урок? Я жду Маррока или Брэма, чтобы мы могли начать обучение. Я, конечно, не ожидала, что ты подкрадешься ко мне и нападешь. Больше так не делай!

Мрачная улыбка приподняла его губы — она видела, как они кривились от радости, опускались от печали, открывались ей со страстью, прежде чем он завладевал ее губами в нежном поцелуе. Это язвительное выражение было одним из тех, которые она редко видела на нем.

- Ты будешь ждать их вечно. Это я, любовь моя. Я твой тренер. В течение следующих недель и месяцев я буду нападать на тебя так, как мне хочется, и ты не сможешь сказать мне "нет".

Он резко поднял бровь:

- Все еще хочешь быть здесь?

Гнев пронзил ее, сменившись ужасом. Что, черт возьми, происходит? Анка отбросила замешательство в сторону и сосредоточилась на подавлении боли, которую Лукан, казалось, не испытывал, находясь здесь с ней.

- Ты мой тренер?

Лукан улыбнулся. Выражение его лица было не из приятных.

Земля ушла у нее из-под ног.

- Но Брэм сказал...

- То, что ты хотела услышать. Я вытащил короткую спичку. Если ты решила сразиться с Матиасом, я тот, кто научит тебя этому. Если только ты не захочешь уйти.

По его тону она поняла, что он в десять раз больше хотел, чтобы она сдалась. Вот что сделала бы прежняя она, чего бы он от нее ни хотел. Сейчас? Она скрестила руки на груди и посмотрела на него, приподняв одну бровь:

- У Брэма нездоровое чувство юмора.

- Я не буду с этим спорить, - съязвил Лукан.

- Я не собираюсь уходить.

Нетерпение отразилось на его знакомом милом лице. Близость к нему наполнила ее таким желанием, что у нее чуть не подогнулись колени. Анка глубоко вздохнула. Эта слабость не поможет ей бороться с Матиасом. Ей нужно сосредоточиться.

- Жаль, но, как ты уже говорила, это твой выбор. Но это твой единственный выбор. Все остальное - мое желание. Помни это. Делай, как я говорю, или уходи. Ясно?

- Ты ведешь себя как ублюдок.

И почему-то его жесткое отношение возбуждало.

- Это да или нет?

Она стиснула зубы. Он всегда был раздражающе упрям. По-видимому, это возросло за время их разлуки.

- Да, - прошипела она.

Лукан самодовольно улыбнулся, и она с трудом подавила гнев. Он хотел, чтобы она разозлилась, чтобы она вышла из себя, чтобы у него была веская причина отказаться тренировать ее. Образно говоря, он толкнул ее на колени и заставил встать на четвереньки. Это раздражало ее до чертиков.

Она переминалась с ноги на ногу, мучительно сознавая, что его командирская поза тоже ее возбуждает.

Черт побери.

- Приятно слышать. Следующее, о чем мы поговорим, - это твой наряд. Так не пойдет.

Анка посмотрела на себя, потом на его спортивные штаны и кроссовки.

- А что плохого в том, что на мне надето?

- Слишком мешковато. Это будет препятствовать движению. Это даст любому, кто захочет напасть на тебя, что-то, за что можно ухватиться. Это не позволяет мне видеть твою технику, пока я учу тебя. Я не чувствую, куда ты наносишь удары руками и ногами.

- Чувствуешь? - ошеломленный вопрос сорвался с языка. - Я же просила тебя не прикасаться ко мне.

- Прости, любовь моя. - Довольная улыбка скользнула по его лицу: - Помнишь, я тренер. - Он пожал плечами и указал в дальний конец комнаты: - Или вот дверь.

- Ты опять собираешься бросить мне это в лицо?

Она моргнула, глядя на него. Куда делся терпеливый мужчина и нежный любовник, которого она знала столетие? На его месте стоял человек, который бросал вызов, толкал и подстрекал. Как контролируемый, так и контролирующий. Анка снова переступила с ноги на ногу. Она ни за что не смогла бы солгать. Она была влажнее, чем в прошлый раз, когда двигалась.

Она закрыла глаза.

- При каждом удобном случае, - заверил он. - Ты можешь быть здесь только в том случае, если действительно предана делу. Я буду испытывать тебя часто. Все еще со мной?

- Да.

Как много раз он собирается спрашивать?

- Да. Да! Да! Черт побери, да!

Он изогнул бровь.

- Хорошо. Злись. Тебе это понадобится.

Анка почувствовала, как внутри нее закипает гнев. Она никогда по-настоящему не злилась на Лукана. Хорошо воспитанный, привилегированный супруг этого не сделает, поэтому она всегда проглатывала любой растущий гнев и подчинялась ему. То, что теперь ей не нужно было этого делать, одновременно пугало и освобождало. Но ей надоело идти по пути наименьшего сопротивления. Если гнев поможет ей тренироваться лучше, она выпустит его наружу.

- Завтра я приду в более подходящей одежде. А теперь перестань быть лошадиной задницей и покажи мне, что делать.

Лукан глубоко вздохнул, глядя на нее своими голубыми глазами, которые всегда манили ее и заставляли страдать от желания быть рядом с ним. Он пожал плечами и подошел к ней.

- Я хочу начать с самообороны. Я не знаю, спасло бы это тебя в ту ночь, когда Анарки подошли к нашей двери, но это не могло повредить.

Он посмотрел ей в глаза, полные искренности и печали.

- С того дня я тысячу раз пожалел, что не показал тебе, как надо защищаться. Я никогда не думал, что тебе это понадобится в нашем собственном доме. Об этом я глубоко сожалею.

Его речь застала ее врасплох, и вскоре после того, как Шок выбил пробку из ее эмоций, она с трудом сдерживала их. Жгучие слезы наполнили ее глаза, и она сморгнула их.

- Не знаю, помогло бы это или нет, но, похоже, стоит поучиться.

Он кивнул ей, затем подошел ближе, кружа позади нее. Она напряглась.

- Это всего лишь я, - прошептал он, обнимая ее за шею и снова прижимая к себе.

Его широкие плечи поддерживали ее, твердая грудь и живот поддерживали ее. Его твердый член уютно устроился у нее на пояснице. Почти сразу же, как она почувствовала это, он убрал нижнюю часть своего тела. Она чувствовала боль, зная, что он так же возбужден этим близким прикосновением, как и она. Но их отношениям пришел конец, пропасть между ними была так велика, что ничто не могло ее исправить. Секс удовлетворит ее страстное желание прикоснуться к нему и успокоить — и это будет самой большой ошибкой в ее жизни.

Положив другую руку ей на бедро, он придержал нижнюю половину ее тела чуть в стороне от себя, но наклонил голову прямо к ее уху и прошептал:

- Я подошел к тебе сзади с намерением атаковать. Каков твой первый инстинкт? Сделай это сейчас.

Его низкий голос у уха, требовательный, заставил ее вздрогнуть. Она действительно не должна реагировать на это или на него. Затем его слова дошли до нее. Первый инстинкт?

На мгновение она замерла. Затем его хватка усилилась, и настоящая паника начала подкрадываться, когда ее инстинкт борьбы или бегства взял верх. Она отчаянно пыталась вырваться и оттолкнуть его руку, все что угодно, лишь бы освободиться от его неподатливой хватки. Лукан не сдвинулся с места. Она попыталась надавить сильнее, втягивая в борьбу все свое тело, отталкиваясь от него, отталкиваясь ногами, двигая всем туловищем, чтобы было труднее держать ее.

Лукан крепче обнял ее за шею, а затем переместил руку с бедра на талию, притягивая ее прямо к себе, прижимая руку к своему телу. Затем он обхватил ее одной ногой и приподнял на цыпочки. У нее была свободна одна рука, чтобы сопротивляться, но, хотя она пихалась, кричала и билась, Лукан держал ее полностью. Ее лихорадочные движения замедлились. Каждый ее удар был сильнее, расчетливее, но ничто из того, что она делала, не влияло на его хватку. Он прижал ее к себе и потащил.

Запаниковав, Анка попыталась его затормозить:

- Нет... - ее глаза наполнились слезами. - Нет, Лукан, не надо! Пожалуйста…

Он тут же отпустил ее и повернул лицом к себе:

- Смотри на меня. Только на меня. - Она медленно сфокусировала свой дикий взгляд, и он посмотрел на нее с тяжелым от беспокойства лицом.

- Не думаю, что ты готова к этому, Анка. Ты еще не проработала все, что с тобой случилось.

- Считай это моей терапией.

Она всхлипнула, решив сдержать слезы.

- Тренировка - это не то место, где нужно работать над своими внутренними демонами. Тебе нужна ясная голова и единая цель. Каждый раз, когда я подхожу к тебе сзади, ты паникуешь, милая.

Он закрыл глаза, сожаление все глубже врезалось в его лицо.

- В ту ужасную ночь меня там не было. Об этом я всегда буду сожалеть больше, чем ты можешь себе представить. Я не знаю подробностей нападения, но могу предположить, что Матиас схватил тебя сзади. Я не делаю ничего, чтобы намеренно напугать тебя. Это нормально, если ты не в состоянии бороться или столкнуться с такого рода насилием. Нет ничего плохого, чтобы оставить борьбу другим волшебникам и мне.

Его слова нахлынули на нее, нежные, почти жалостливые. Ее охватил стыд. И гнев. Лукан ничего не понял. Она больше не могла убегать от самой себя. Она пыталась. Не было никакого покоя в том, чтобы быть сторонним наблюдателем, особенно в своей собственной жизни. Как бы страшно это ни было, ничто не пугало ее гораздо больше.

- Я не собираюсь сдаваться. Я не собираюсь уходить. И нет, тебя там не было, но это не имеет значения. Матиаса нужно убрать, и я собираюсь помочь. Скажи мне, что я должна сделать, и мы попробуем снова.

- Хорошо.

Лукан склонил голову набок и уставился на нее. Очевидно, ее ответ удивил его. Легкая улыбка заиграла на губах мужчины.

Она знала этот взгляд: он что-то задумал. Она прищурилась, глядя на него:

- Твоя цель - обучить меня или попытаться понять, как заставить меня бросить? Похоже, ты делаешь гораздо больше для второго, чем для первого.

Он пожал плечами с виноватой ухмылкой:

- Признаюсь. Это был мой первый план. Я не думаю, что ты должна стоять плечом к плечу с группой людей, сражающихся насмерть.

Анка шагнула ближе, став лицом к лицу:

- Я не фарфоровая кукла, на которой ты женился. Я уже сломлена. Теперь мне мало что может повредить. Я стану лучше. Я привыкну. Я заслужу право сражаться.

Сожаление снова отразилось на его лице, на этот раз вместе с замешательством.

- Анка, ты была для меня любимой, прекрасной парой, а не фарфоровой куклой. Ты...

- Делала все так, как ты просил. Одевалась, разговаривала, гуляла, общалась. Даже трахалась. Ты бы удивился, если бы узнал меня настоящую.

Он попятился назад:

- Ведьма, которую я знал, никогда бы не использовала эти выражения. Еще одно доказательство плохого влияния Шока.

- Не то чтобы он научил меня этому слову, Лукан. Я никогда этого не говорила, потому что не хотела тебя огорчать. Точно так же, как я никогда не носила брюки и не укладывала волосы иначе, как в виде распущенных локонов. Теперь я делаю вещи, которые кажутся мне правильными.

Она покачала головой. Этот гнев, направленный на него, не был ни его ошибкой, ни своевременным.

- Забудь. Я здесь, чтобы учиться, а не обсуждать давнюю историю. Скажи то, что мне нужно знать, а потом снова напади на меня сзади.

Долгое мгновение Лукан изучал ее, как будто не был полностью уверен, что делать с ее вспышкой или информацией, которую она дала ему. Анка яростно спрашивала себя, имел ли он когда-нибудь хоть малейшее представление о том, какую часть своего истинного "Я" она подавляла, чтобы доставить ему удовольствие. Но это не имело значения, не так ли? Она пришла сюда, чтобы быть достойной этой битвы. Все остальное было дерьмом.

- Хорошо. Я не буду спорить, пока.

Бесшумно пробравшись вперед, он схватил ее за руку и развернул, положив ладонь ей на локоть.

- Если я подкрадусь сзади, твое лучшее оружие вот.

Он похлопал по острому изгибу ее руки.

- Попытайся пробить им мою защиту и воткни его мне в живот так сильно, как только сможешь. Если не получишь желаемого, не забывай, что у всех, особенно у женщин, в ногах самые сильные мышцы.

- Я могу попытаться ударить кого-нибудь по... яйцам, кто стоит за мной?

Когда она споткнулась на этом слове, он криво улыбнулся и покачал головой:

- Нет. Ты не доберешься до промежности в таком положении и заставишь нападающего обороняться. Нога, любовь моя.

Он мягко повернул ее вперед и немного в сторону, наклоняясь так, чтобы она могла видеть его лицо. Он продемонстрировал, чего хочет, одной ногой, подняв ее и с силой топнув по полу бального зала.

- Если бы чья-то нога оказалась под моей, это было бы чертовски больно, да?

- Точно.

Она моргнула, только сейчас осознав, что его тело прижимается к ней, а его рука обвивает талию, пальцы ласкают предплечье.

Жар его прикосновения просачивался в нее, согревая те места, которые были такими темными и холодными внутри нее в течение многих месяцев. Когда он подошел к ней сзади, его ладонь коснулась ее руки. Он снова прижал ее к себе, положив подбородок ей на плечо. Она услышала его выдох, более грубый, чем обычно, возле уха. Другой рукой он снова обнял ее за талию и нежно прижал к себе, как будто последних месяцев никогда и не было. Анка закрыла глаза, ее дыхание застряло в груди; она задавалась вопросом, почувствует ли его губы на своей шее и его многозначительный шепот на своей коже, как это было в течение целого столетия. Все ее тело ныло при мысли о том, что Лукан снова обнимет ее. Но он, черт возьми, двигался дальше. Его появление с суррогатом вчера было болезненным доказательством. Все, что произошло вчера между ней и Шоком, только подчеркивало тот факт, что она больше не живет прежней жизнью.

Проблема была в том, что Анка до сих пор не совсем понимала, как жить этой жизнью.

Она напряглась в его объятиях:

- Ты готов?

Он разочарованно вздохнул:

- Анка, правда. Тебе не нужно этого делать...

- Ты готов? - спросила она, понизив голос и сделав его более решительным.

- Готов.

В его голосе звучало раздражение, но она оттолкнула его и продолжила:

- Нападай на меня.

Находясь позади нее, после секундного колебания, он сжал обе руки и двинулся, чтобы обхватить ее ноги. Как только он это сделает, она потеряет большое преимущество. Она должна действовать сейчас.

Сжав руку в кулак, она напрягла другую и с силой вонзила локоть ему в живот. Его возглас сопровождался свистом воздуха, и хватка ослабла. Воспользовавшись случаем, она подняла ногу, посмотрела на его черные ботинки и изо всех сил наступила ему пяткой.

Он взвыл и тут же отпрыгнул, схватившись за ногу.

- Черт возьми!

Анка поморщилась. Она не собиралась причинять ему боль, просто хотела посмотреть, сможет ли выполнить этот маневр. Все еще прыгая на одной ноге, он поднял глаза и бросил на нее острый взгляд, который заставлял ее извиниться и намекнул, что это не сойдет ей с рук.

Она подавила улыбку:

- Значит, я все сделала правильно?

Лукан отпустил ногу и снова захромал к ней.

- Да. Мы повторим снова. Встань ко мне спиной.

Она так и сделала; ее плечи были напряжены, дыхание неглубокое. Ее чувства обострились, нервы заплясали от возбуждения, когда предвкушение проскользнуло сквозь нее. Долгие секунды прошли без действий. Она не могла слышать Лукана, просто чувствовала его присутствие в комнате, наблюдала, думала.

То, что он смотрел на нее, как-то повлияло на ее самообладание. Заметил ли он перемены в ней? Что бы он подумал, если бы увидел ее шрамы? Она нахмурилась, отгоняя эту мысль. Без сомнения, он будет в таком же ужасе, как и она. Лукан любил красоту, совершенство. Он ценил женскую привлекательность, женщину, прекрасно одетую и совершенно послушную. Все то, кем она больше не могла быть, поэтому стоять здесь, ожидая снова ощутить его руки на себе, даже когда это всего лишь тренировка, было...

Лукан внезапно схватил ее сзади, его руки обхватили ее быстро, как молния, прижимая к себе, как стальные обручи. Она проклинала себя за то, что отвлеклась.

Ее первый инстинкт - бороться - сработал. Она попыталась вздохнуть, чтобы вспомнить, что это Лукан, а не Матиас, не член клана Анарки. На самом деле он не причинит ей вреда. Но паника просочилась в ее мысли и начала вытеснять все остальное. Она билась и кричала. Он только крепче прижал ее к себе и начал закидывать ногу на ее ногу, чтобы полностью поймать в ловушку.

- Думай, - прорычал он ей на ухо.

Утренние уроки пронеслись у нее в голове, и она почти бессознательно ткнула его локтем в живот. Его стон боли наполнил ее мрачным удовлетворением. Она отбросила ногу, собирающуюся обхватить ее, что вывело его из равновесия. Прежде чем он смог компенсировать это, она приподняла колено и топнула по его ноге. Он увернулся от нее, и она выругалась. Он снова сжал руки, чтобы сделать свою хватку сильнее.

- Ну же, Анка. Сражайся со мной.

Что, черт возьми, он думает, она делает? Гнев нахлынул, обжигая ее вены. Если ему нужен чертов ад, он его получит. Она повернулась слева направо, вонзив другой локоть ему в ребра.

- Черт, - прорычал он, отступая назад.

Она воспользовалась этой возможностью, чтобы оттолкнуть его назад, подождала, пока он не уперся ногой, а затем ударила его своей. Он зарычал на нее, затем потряс больной ногой, его ребра вздымались. Пытался ли он взять свой гнев под контроль?

Он повернулся и бросил на нее убийственный взгляд. Она видела его по-настоящему злым так мало раз в их совместной жизни. Но она помнила, что он выглядел именно так. Его ноздри раздулись, и он выпрямился во весь рост, возвышаясь над ней.

- Хорошо, - рявкнул он. - А теперь поговорим о лобовой атаке. Если кто-то приближается к тебе, приготовь колени и руки.

- Чтобы пинать и бить их?

- Не совсем. В конце концов, я научу тебя бить, но пока ты не научишься делать это хорошо, тебя будет легко блокировать, и у тебя вряд ли достаточно силы, чтобы остановить кого-то. Тебе будет чертовски больно ощущать костяшки пальцев. И если ты не будешь осторожна, то сломаешь один из пальцев или большой палец. Райден сделал это с первого же удара, который совершил.

Она не смогла сдержать улыбку:

- Ронан смеялся над ним?

- Брат-близнец дал ему затрещину. Мы должны были позвонить Конраду, целителю, и попытаться объяснить. Он, конечно, не совсем понял. Всегда хочет знать, почему мы просто не используем магию. Ты ведь знаешь ответ на этот вопрос, не так ли?

- Помню, ты говорил, что у Матиаса были какие-то человеческие Анарки, что он вырвал их души и использовал как солдат. Магия на них не действует?

Лукан кивнул:

- Они как зомби. Ужасные существа с гниющей плотью и температурой тела, как кубик льда. Они невосприимчивы к магии. Не трать свою энергию, поражая их гниющую плоть заклинанием. Тебе придется сражаться с людьми и этими противными существами. Первое, что ты можешь сделать, это взять пятку ладони (прим.: часть ладони рядом с местом соединения с запястьем), - сказал он, постукивая по плоти, - и вонзить ее в нос существа. Толкай сильнее. У тебя будет только один шанс. Тогда они точно будут сражаться, чтобы убить. Они, кажется, не чувствуют боли так, как мы, поэтому ты должна полностью отключить тело или мозг, чтобы они не добрались до тебя.

Анка посмотрела на пятку своей ладони и, нахмурившись, изобразила движение в направлении Лукана.

- Я понимаю, как это может быть больно, но если они этого не чувствуют, то зачем это делать?

- Загоняет носовую кость в мозг, убивая их мгновенно. Но ты должна бить так сильно, как только можешь. Будешь колебаться или не вложишь в удар все силы, можешь умереть.

Она понимающе кивнула. Она видела нежить, которая составляла часть армии Матиаса, Анарки. Они заставляли ее вздрагивать и хотеть отпрянуть. Теперь ей придется стоять и сражаться. Ладонь в нос, удар сильный.

- Поняла.

- Следующий маневр - тот, который ты, вероятно, знаешь. Проблема в том, что это твоя последняя линия защиты физически. К тому времени, когда твой противник будет достаточно близко, чтобы использовать этот ход, ты потеряешь много вариантов с точки зрения самообороны. Бегство, если только ты не добьешься успеха, маловероятно. Он, вероятно, либо тянется к тебе, либо держит тебя в своих руках. Ты не можешь паниковать. Тебе придется посмотреть ему прямо в глаза и подойти поближе.

Лукан боком подошел к ней, его тело почти касалось ее.

- Когда он протянет руку, чтобы схватить тебя, тебе придется вцепиться в его руки.

Он обнял ее и притянул к себе, точно прижимая там, где она была тысячи раз, сжимая в своих защитных объятиях.

Ее колени едва не подогнулись, и ей пришлось напомнить себе, что дни, когда она могла броситься к нему и попросить его о ласке, давно прошли. Вместо этого она решительно втянула воздух, схватила его за бицепсы, удивляясь тому, каким твердым стало его тело, и кивнула:

- Поняла.

- Используй руки, чтобы вытолкнуть себя вперед, когда ты поднимешь колено к его паху. - Он поднял бровь. - Мягко, в тренировочных целях.

Она осторожно сжала его руки, притягивая свое тело еще ближе, затем подняла колено между его ног, едва касаясь выпуклости его чувствительных яиц. Когда он слегка поморщился, она отстранилась и отступила назад.

- Если эти зомби-Анарки не чувствуют боли, то зачем это делать?

- Я не говорил, что они вообще не чувствуют боли. Ты должна дать им очень много, прежде чем они ее почувствуют. Обычно они разваливаются буквально. Чем старше становятся бывшие люди-Анарки, тем более хрупкими становятся их тела. Бей по шее, груди или коленям. И берегись черной крови. Ужасная вещь.

Он поморщился:

- Проникает повсюду и ужасно пахнет.

- Слышала. Я буду иметь в виду их уязвимые места. Что же еще я должна узнать сегодня? Ножи? Оружие?

- Пока нет, малышка. Мы овладеваем самообороной, прежде чем двигаться дальше. Не обижайся, пока я не узнаю, что ты можешь защитить себя.

Она нахмурилась:

- А как насчет новой магии? Вы все практиковались в чем-то более продвинутом, верно? Плетения сложных заклинаний и...

- В свое время. Сначала овладей одним навыком. А потом мы двинемся дальше.

- При таких темпах пройдут недели, прежде чем я научусь хотя бы минимуму, необходимому для борьбы с Матиасом.

- Скорее всего.

Его пристальный взгляд заставил ее возразить.

Старая Анка никогда бы не стала спорить. Теперь же она отказывалась молчать.

- Все вы нуждаетесь во мне в этой битве. Ты - сила, растянутая до предела и истощенная. Я могу помочь, если ты снимешь с меня эти чертовы подгузники. Ты не стал дожидаться, чтобы бороться. Ты прыгнул туда и испачкался.

Он вздернул бровь и скрестил руки на груди.

- И мы почти регулярно чуть не умирали. Мы прыгнули туда, потому что больше никто не мог и не хотел. Сейчас это уже не та ситуация. Давай дадим тебе время, чтобы научиться.

- В то время, как другие умирают? В то время, как вы рискуете собой без всякой необходимости?

- Если ты не готова, а мы в бою, то ты для нас всего лишь обуза. Тогда мы должны защитить тебя прежде, чем сможем сражаться с кем-либо. Как ты думаешь, ты вообще готова защищаться от нападения? Реально?

Прежде чем Анка успела запротестовать или возразить Лукану, он щелкнул пальцами. Все лампы в комнате потухли. Двери захлопнулись. Громкий щелчок замков эхом отозвался в тишине.

Анка испуганно ахнула:

- Твоя магия сработала.

- А твоя заперта в этой комнате, пока мы тренируемся, - сказал он в кромешной тьме. - Теперь тебе придется отбиваться от меня физически.

Это заставило ее сердце забиться сильнее. Она отступила на шаг назад.

- Лукан, какого дьявола ты задумал? Что значит - отбиваться от тебя?

- Докажи, что ты овладела искусством самообороны. Я дам тебе фору в десять секунд. Вперед!

- Я не хочу играть в эту игру.

- Ты зря теряешь время. Я собираюсь пойти за тобой, Анка. И если я притворяюсь Анарки, то не собираюсь вести себя хорошо. Пять секунд.

Он говорил серьезно, и она услышала его серьезный тон. Сработал инстинкт. Она повернулась и побежала. Через несколько секунд она услышала, как он бросился за ней. Ее сердце бешено колотилось и стучало в груди. Она ничего не видела в кромешной тьме и попыталась представить себе, куда бежит, но знала, что спрятаться негде. Было лишь желание убежать от опасного хищника, жарко дышащего ей в затылок. Ее мозг заработал, и она знала, что худшая стратегия, которую могла бы использовать, это спрятаться в углу, где она была бы поймана в ловушку.

Этому ее научил опыт с Матиасом.

Вместо этого она остановилась и подкралась ближе к центру комнаты, прислушиваясь к любому намеку на присутствие Лукана, прислушиваясь к звуку шагов или дыхания. Она заставила себя расслабиться и подавить панику, мысленно перебирая то, чему он ее научил.

Пригнувшись и приготовившись, Анка ждала. Долгие мгновения прошли в полной черной тишине. Нервные окончания шипели. Волосы на руках встали дыбом. Лукан был уже близко.

Эта мысль едва успела прочистить ей мозги, когда она почувствовала теплый стальной обруч вокруг талии. Другая рука скользнула в ее волосы и сильно потянула. Лукан тяжело дышал ей в ухо. Вместе с дозой страха внутри Анки вспыхнул опасный трепет. У нее свело живот. Она кричала, извивалась в его объятиях, царапалась, но он не отпускал ее.

- Дерись со мной, - потребовал он от нее, прошептав ей на ухо.

Отбросив в сторону воспоминания о другом волшебнике и другом времени, она сделала глубокий вдох и приготовилась к следующему шагу. Высвободив руку, она выкинула ее вперед, а затем изо всех сил двинула назад. Ее локоть не рассекал ничего, кроме воздуха. Он хихикнул ей в ухо, и она поняла, что он наклонился далеко в другую сторону, прижимая ее сжатую руку к своей талии - там, где она никогда не сможет прикоснуться к нему.

Она топала по земле, ища его ноги, но нашла только деревянный пол. Разочарование и тревога заиграли в ее голове, и она затопала быстрее, отчаянно пытаясь защититься.

- Ты просто паникуешь. Сосредоточься. Думай, - прорычал он ей на ухо.

Анка понятия не имела, что делать дальше, чтобы отбиться от него, и полагала, что он доказал свою правоту. Она еще не овладела навыками самообороны. Но она не могла бросить все и показать ему, что ей нечего делать в этой борьбе. Она должна была работать, чтобы освободиться.

Прекратив бессмысленно топать ногой, она переместила свой вес и ударила назад, прямо в голень Лукана.

- Черт!

Триумф вырос от его проклятия. Но он не отпускал ее. Кратковременная победа умерла. Она не могла протаранить его локтем, который он прижал к своему животу, поэтому боролась грязно, впиваясь ногтями в его бедро.

Он зашипел, затем отпустил ее талию и схватил за руку, как тиски. Освободив торс, она попятилась назад, используя все тело, надеясь застать его врасплох и опрокинуть на задницу. Он просто крепче сжал ее волосы и потянул сильнее, посылая вспышку боли по голове. Ее глаза наполнились слезами. Одним рывком он обездвижил ее тело.

Нет. Черт возьми, нет. Она не собиралась переворачиваться и притворяться мертвой. Начиная с этого момента, она вычеркивала из своего лексикона слово “бросить” вместе с "поражением". Матиас ранил ее гораздо сильнее, чем она могла себе представить, но теперь, когда она это сделала, будь она проклята, если позволит себе потерпеть поражение.

Анка не сомневалась, что ее следующий и единственный шаг будет болезненным. Но она скорее перенесет физическую боль, чем нанесет удар по своей гордости.

Она рванулась вперед изо всех сил, пытаясь вырваться из его хватки. Вместо того чтобы отпустить ее, этот упрямый ублюдок Лукан отпустил ее волосы и обхватил обеими руками за талию. Когда они рухнули вниз, мгновение чистого удовлетворения пронзило ее. Она же сама свалила его на землю! Это уже само по себе было победой. Теперь она будет драться изо всех сил. Царапаться, биться и сражаться до тех пор, пока он не поймет, что она всерьез намерена отражать Анарки и убить Матиаса.

Прежде чем они приземлились, он дернулся, извиваясь всем телом, пока не смягчил ее падение. Удар все еще причинял боль. Когда он застонал от боли, ее плечо врезалось в его жесткую грудь. Ее голова упала на твердое плечо.

Когда она попыталась откатиться и продолжить бой, он крепче сжал ее и пробормотал:

- Тебе больно?

Она помолчала, мысленно производя инвентаризацию.

- Просто потрясена.

Прежде чем она успела сделать еще один вдох, Лукан перевернул их и положил ее на спину. Он скользнул между ног и использовал свои бедра, чтобы раздвинуть ее шире, устраивая свои бедра в ее колыбели. Он был таким же твердым, каким она его когда-либо чувствовала. Огонь и жажда с шипением прошли сквозь нее.

- О чем ты, черт возьми, думала? - рявкнул он, тяжело дыша.

- Разорвать твою хватку. Сопротивляться.

Но все, что она чувствовала сейчас, - это его тело, прижатое к ней, твердое во всех нужных местах, скользящее по ее коже. Все внутри нее загорелось. Сильное желание бурлило в ее венах.

- Вместо того, чтобы стоять прямо, обладая некоторой подвижностью, чтобы продолжать сражаться, ты находишься подо мной, придавленная, гравитация работает против тебя. Сожалеешь об этом решении?

Да. Нет. Она закрыла глаза, больше не желая бороться с ним. Боже, она и представить себе не могла, что снова окажется так близко к Лукану. Боль смешивалась с тоской, пока не превратилась в ужасную боль в груди. Ей пришлось собрать все свое самообладание, чтобы не приподнять бедра и не притвориться, что последних трех месяцев никогда не было, особенно когда он прижался своей эрекцией прямо к ее влажным мягким складкам. Он тоже хотел ее — или, по крайней мере, его тело. Она прикусила губу, чтобы сдержать стон.

- Как же ты теперь освободишься?

Его голос упал до грубого шепота, который, как она знала, он использовал только тогда, когда был возбужден.

Тоска в ее груди сокрушительно распространилась по всему телу.

- Я-я... не знаю.

Его дыхание было прерывистым, когда он слегка приподнялся над ней, опираясь на локти. Анка чувствовала, что он смотрит на нее сверху вниз.

- Ты не сможешь этого сделать, пока я не отпущу тебя.

Эти слова прозвучали как клятва, и ее сердце дрогнуло.

- Почему ты вернулась домой вчера вечером?

Вопрос возник из ниоткуда, застав ее врасплох.

- Это была ошибка. Извини. Я должна была догадаться, что у тебя будет... компания. Я не хотела портить тебе вечер.

- Мне плевать на вечер и на компанию. Я отослал ее и пошел искать тебя. Ты вернулась домой не просто так. Почему?

Сердце Анки бешено заколотилось, вышло из-под контроля. Он отослал суррогата прочь? Он не взял ее в свою постель прошлой ночью, и... она крепко зажмурилась, не в силах, черт возьми, думать о нем с ведьмой.

Но всю ночь, пока Шок спал рядом с ней, она не могла представить себе ничего другого.

- Это никак не помогает моему обучению.

- Черт возьми, Анка! Впервые за несколько месяцев у меня появилась возможность получить от тебя прямой ответ. Я не отпущу тебя, пока не услышу правду. Скажи мне, почему ты не возвращалась домой до вчерашнего вечера? Скажи мне, почему ты оставила меня на несколько недель, заставив гадать, жива ли ты вообще? Скажи мне, почему ты не любила меня настолько, чтобы вернуться?

Слезы грозили пролиться. Он совершенно ничего не понял. Она любила его так сильно, что вырезала свое сердце, чтобы избавить его от того, что сделал с ней Матиас. Она любила его достаточно сильно, чтобы оставить его с фантазией, которую они разделяли в течение целого столетия. Теперь она одна несла на себе сокрушительный груз реальности.

- Если только Анарки не собираются прижать меня к земле и задавать бессмысленные вопросы, отпусти меня.

Лукан над ней напрягся. Его хриплое дыхание овевало ее губы, и она вздрогнула. Он был уже близко. Так близко, что если бы она только чуть-чуть приподняла голову, их губы соприкоснулись бы... она хотела его поцелуя с виноватой потребностью, которая тяжело отдавалась в ней, с сокрушительной тяжестью желания, давящей на грудь.

Внезапно он вдохнул, а затем оторвался от нее с длинной цепью грязных проклятий, которых она никогда раньше не слышала из его уст. В ту секунду, когда его тело перестало покрывать ее, она почувствовала пронизывающий до костей холод, который заставил ее задуматься, будет ли она когда-нибудь снова чувствовать тепло.

- Анарки ничего не скажут, просто убьют тебя. Я обещал Брэму, что научу тебя всему, что тебе нужно знать, чтобы защитить себя и дать отпор. Но, черт возьми, тебе лучше принять душ, прежде чем возвращаться на тренировку. Эта вонь просто убивает меня.

Лукан щелкнул пальцами, и огни медленно вспыхнули, постепенно становясь ярче, пока она не увидела сердитый блеск его голубых глаз, жесткую позу, сжатые кулаки по бокам.

Она нахмурилась и отшатнулась от его презрения.

- Я приняла душ.

- Этого недостаточно, - проворчал он. - Ты пахнешь, как этот мудак.

Шок. Зная, что она собирается тренироваться сегодня, он окутал ее своим ароматом, окутал тело, растирал по всему телу. Чистый стыд пронзил ее насквозь.

- Извини.

Взгляд Лукана очертил контуры ее тела, изучая магическую подпись, с проклятием. Еще больше стыда и вины охватило ее. Без сомнения, он заметил изменение уровня ее энергии со вчерашнего дня — и точно знал, кто ее обеспечивал.

Внезапно его взгляд остановился на ее запястье. Его глаза сузились от вопроса, а затем от ярости. Анка посмотрела вниз. Ее длинные рукава задрались в их потасовке. У нее перехватило дыхание. О, нет!

Она потянула за рукав, чтобы прикрыть красную ссадину и бледно-голубой кровоподтек вокруг запястья, но было уже слишком поздно. Лукан схватил ее за руку, задрал рукав и внимательно осмотрел отметины. С рычанием он рвал на ней одежду, отбрасывая ее бесполезные руки, пока она не встала, дрожа, в лифчике и трусиках.

Невероятная ярость прокатилась по нему, когда он обошел ее кругом, обращая особое внимание на синяк на ее бедре. Затем он сорвал с нее трусики и выругался длинной, мерзкой тирадой, не похожей ни на что когда-либо слышанное ею от Лукана. Анка напряглась, вздрогнула, чувствуя, как ошеломленная ярость накатывает на него бешеными волнами. Она попыталась высвободиться, но его хватка была намного сильнее.

- Этот ублюдок сделал это с тобой? - прорычал он. - Он сделал тебе больно?

Объяснение застряло у нее в горле. Лукан всегда был нежным любовником. Он никогда бы не удержал ее, не оседлал, как животное, не воспользовался ею. Он пришел бы в ужас, если бы она попросила его об этом — и если бы ей это понравилось. Вновь нахлынуло чувство вины. Черт, она чувствовала себя... грязной. Да и что она могла сказать?

- Да.

- Все понятно! - крикнул он, и его презрение эхом разнеслось по всей комнате. - С меня хватит, Анка. Чем бы он тебе ни угрожал, что бы ни использовал, чтобы заставить тебя терпеть это, но он это сделал.

Он держал ее запястье прямо перед глазами.

- Теперь все кончено. Я убью его.

- Лукан... подожди! Не надо. Я-я сама попросила его об этом.

Глава 4

Серые облака низко повисли в вечернем небе, нависая над маленьким, мрачным собранием магического мира, Лукан склонил голову из уважения к переходу Тайнана в следующую жизнь — и если бы кто-нибудь увидел его лицо, то понял бы, что он был на грани убийства. Находясь в поместье О'Ши, расположенном гораздо дальше к северу, чем Лукан когда-либо отваживался бывать, он поднял глаза и увидел своего друга и товарища-воина, лежащего на холодной каменной плите; его избитое тело было обнажено, если не считать церемониального погребального одеяния, накинутого на бедра и пах.

В своем воображении Лукан видел только Анку, как ее запястья были натерты и покрыты синяками, зад посинел, а на лице застыло виноватое выражение. Все, что он мог слышать, - это неуверенное, заикающееся признание своей бывшей пары, что она попросила этого гребаного придурка Шока сделать ей больно.

- Сегодня мы посылаем великого волшебника и храброго воина в его следующую жизнь. Иди с миром, - пробубнила сгорбленная старая жрица в красном плаще, обращаясь к группе из двух десятков ведьм и волшебников.

Лукан чертовски надеялся, что Тайнан наконец обрел покой. И увидел свою настоящую любовь, Орофу, в этой следующей жизни. Сколько Лукан его знал, у Тайнана никогда не было ни того, ни другого.

Брат погибшего волшебника, Ашер, был почти точной копией Тайнана. Темные волосы, серые глаза, но без схожего с братом лица, сравнимого с «грозовым облаком, готовым разверзнуться". Вместо этого Ашер источал сдерживаемый гнев. «Ничего удивительного», - подумал Лукан. Старший брат колдуна, которому предстояло прожить еще сотни лет, был мертв — в основном, из-за людей, собравшихся здесь сегодня, чтобы выразить свое почтение.

Рядом с Ашером стоял Брэм, склонив голову, его золотистые волосы слегка развевались на холодном ветру. Рядом с ним стояла Сабэль, выглядевшая до боли красивой, держась за руки со своей парой Айсдернусом. Большой, крепкий Айс не поклонился - не из неуважения. Он смотрел на собравшихся покровительственно прищуренными зелеными глазами, готовый защитить свою пару и друзей при любом признаке опасности. Воин времен короля Артура Маррок и его пара Оливия представляли собой идеальную картину горя, цепляясь друг за друга в поисках утешения. Кари тихо всхлипывала на плече Ронана, ее светлые волосы развевались на ветру. Старший близнец обвил рукой талию своей изящной подруги, утешая ее как мог, но Кари, возможно, была самым близким другом Тайнана.

Хорошенькая человеческая барменша не так легко оправится от этой потери. Рядом с Кари Табита сжала ее руку. Близнец Ронана, Райден, стоял позади своей рыжеволосой пары и гладил живот Табиты, растущий вместе с ее готовившимся родиться младенцем. Огненная Сидни бросила обеспокоенный взгляд на Кари. Пара Сидни, Кейден, хмуро наблюдал за происходящим. Их подруга Фелиция осталась позади, поскольку служба требовала магии, а Неприкасаемая блокировала её. Несомненно, ее пара и супруг Герцог находился поблизости, наблюдая за ней.

В этот момент Лукана поразила ужасная истина: у каждого здесь был кто-то, на кого можно положиться, кого можно обожать, к кому можно обратиться в критической ситуации, с кем можно разделить бремя, посмеяться, заняться любовью, состариться. У всех, кроме него. Даже у Брэма была Эмма. Хотя они были врозь с самого утра после их спаривания, Лукан знал, что Брэм однажды снова найдет заблудшую пару. Это был всего лишь вопрос времени.

Собственная пара Лукана — бывшая пара, черт побери, — отдалась стороннику Матиаса. Она жила под крышей Шока и спала в его постели добровольно. И она попросила того сделать ей больно.

Анка несколько дней твердила, что она уже не та ведьма, с которой он был связан сто лет. Может, она сказала правду. Женщина, которую он знал, пришла бы в ужас, если бы он был достаточно груб и готов к тому, чтобы оставить следы на ее теле. Он был бы в ужасе от самого себя. А теперь... он вообще ничего не понимал.

- Да что с тобой такое? - прошептал Кейден ему на ухо.

Он бросил быстрый взгляд на младшего брата.

- Ничего.

Кейден поднял темную бровь.

- Ты рычишь. На самом деле чертовски рычишь. Что случилось во время твоей тренировки с Анкой сегодня утром?

- Позже.

Вряд ли сейчас подходящее время и место.

В изголовье плиты Ашер взял священный сосуд с водой и наложил на него защитное заклинание.

- Мир тебе, брат. Иди с моей любовью.

Скорбящий человек выглядел так, словно хотел расколоться и сломаться. Он проглотил свою боль и отдал инкрустированный драгоценными камнями графин Брэму, который пробормотал над ним слова добрых пожеланий и счастливой следующей жизни. Все остальные сделали то же самое, включая нескольких дальних родственников Тайнана, которые решили присутствовать. По ту сторону плиты, в глубине зала, Лукан заметил утонченного Себастьяна Блэкборна, очевидно, представителя магического совета. Его отец, Карлайл, возглавлял Совет. Более скулящего, коварного ублюдка Лукан встречал редко. Сын совсем не походил на отца. Но Лукан хорошо знал, что внешность бывает обманчива. Расчетливое выражение лица Себастьяна подсказало Лукану, что мерзавец что-то задумал.

Но это было не единственное, о чем он думал. Сегодня утром, когда Анка впервые приехала в поместье Брэма, он подумал, что она выглядит хорошо, гораздо больше похожа на ту Анку, с которой он прожил целое столетие. Час, проведенный в ее присутствии, разрушил эту иллюзию. Эта Анка спорила, стояла на своем, была полна решимости делать все по-своему. Эта была настоящим бойцом.

Черт бы его побрал, если это не сделало его твердым.

Графин с водой дошел до него, и Лукан склонился над ним, добавляя заклинание защиты. Он не мог пожелать своему ушедшему другу счастья, которого сам не испытывал. Внутри сосуда он почувствовал, как магия сирен Сабэль дарит ему спокойствие и радость. Добавка Брэма к магической смеси была самой мощной. Тайнан ни за что не осмелился бы прожить жалкую следующую жизнь, и Лукан знал, что его лучший друг вложил такое количество энергии в заклинание из-за своей сокрушительной вины. Смерть Тайнана не была виной Брэма... но, как лидер Братьев Судного дня, Брэм был не согласен. Он должен был попытаться спасти Тайнана. Лукан мысленно сделал себе пометку, что позже надо будет вколотить в своего друга хоть немного здравого смысла.

Когда остальные участники собрания добавили свои магические чары, Кейден снова наклонился к нему:

- А теперь выкладывай.

Упрямец никогда не сдавался. Кейден бросил свою процветающую работу и вполне комфортную жизнь в Далласе, чтобы заботиться о нем после похищения Анки. Сколько бы раз Лукан ни говорил Кейдену, что все в порядке, что он может забрать Сидни и вернуться к прежней жизни, его младший брат настаивал, что его будущее здесь, с Братством Судного дня.

Тяжело вздохнув, он прошептал Кейдену:

- Дела плохи. Ей не хватает даже самых элементарных навыков.

- У тебя их не было, когда Маррок начал тренировать тебя.

Лукан не мог этого отрицать:

- Это не одно и то же. Я сражаюсь, чтобы защитить, а не чтобы отомстить.

Кейден пожал плечами:

- Айс хочет отомстить за убийство своей сестры. И чем же это отличается?

Он попытался представить себе сотню возможных ответов. То, что она была женщиной, а значит, ее нужно было беречь и баловать, вертелось у него на кончике языка. Если бы Сидни это услышала, она бы его до полусмерти избила. И это была не совсем правда. Анка была умна, способна к обучению, у нее было стремление преуспеть, но он не мог вынести мысли о том, что она в опасности. Или ранена.

После сегодняшнего утра он знал, что она хочет боли. Это беспокоило его больше всего.

- С ней что-то не так, брат. Она спятила или вышла из равновесия. Она...

Изменилась.

Графин с благословенной водой вернулся к жрице, которая улыбнулась под своим длинным алым капюшоном.

- Здесь очень много благословений для того, кто был убит в расцвете сил. В следующей жизни о нем будут хорошо заботиться. Этому волшебнику мы даем стихию благословенной воды.

Скрюченная старуха вылила содержимое сосуда на избитое тело Тайнана. Его мертвенная бледность на мгновение сверкнула в слабом солнечном свете. Лукан наблюдал, как Сабэль все теснее прижимается к Айсу, а Кари отворачивается и шепчет что-то Табите, чьи волосы блестели на солнце огненно-красным цветом. Что-то кольнуло глаза Лукана. Слезы. Чертовски бесполезно. За последние три месяца он пролил их слишком много. Он слишком хорошо знал, что рыдания ничего не меняют. Он все еще ощущал внутри себя такую же пустоту после бури и всегда чувствовал себя слабее из-за этого.

Но когда жрица положила руки на грудь Тайнана, Ашер поднял украшенную драгоценными камнями шкатулку с гербом О'Ши и поднял декоративную крышку. У волшебника был такой вид, словно он вот-вот сломает челюсть, так сильно он ее сжал. Жрица закрыла глаза и, казалось, нашла какое-то место внутри себя, сосредоточив свою магию. Сердце Тайнана выпрыгнуло из груди, вырванное из грудной клетки могущественным женским заклинанием, а затем наполнило коробку в руках Ашера. Но это все было напоказ. Тайнан похоронил свое сердце вместе с Орофой четыре месяца назад.

Ашер захлопнул крышку шкатулки и поставил ту в изголовье плиты. Собравшиеся вместе со жрицей повернулись к одинокому клочку земли со свежевырытой ямой в центре. Она произнесла еще несколько заклинаний над коробкой, а затем опустила ее в освященную землю на их территории, в центр их семейной силы.

- Для этого волшебника мы предоставляем благословенную стихию Земли.

Брэм, Ашер, Ронан и Айс вышли вперед по сигналу, чтобы зажечь церемониальный факел. Эта часть будет длиться дольше всего и ужаснет человеческие пары, Кари и Сидни. Но эта часть службы была священна и обязательна.

Лукан смотрел больными глазами, как факелоносцы подожгли тело Тайнана, а жрица нараспев произнесла:

- Для этого волшебника мы создаем благословенную стихию огня.

Заклинание священной воды действовало как катализатор, и Тайнан быстро начал обугливаться, гореть, таять. Кари ахнула и отвернулась с выражением горя на лице. Сидни схватила женщину за руку и закрыла ей глаза.

Лукан заставил себя смотреть на него, гадая, не лучше ли было Тайнану. Ему больше никогда не придется думать об этой магической войне. Ему никогда больше не придется представлять свою любовь в руках Матиаса. И ему абсолютно никогда больше не придется жить с сокрушительным чувством вины за то, что он не спас ее, и гадать, что, черт возьми, он собирается делать с оставшимися веками своей жизни теперь, когда единственная женщина, которая дополняла его, потеряна навсегда.

Лукан вздохнул. Конечно, Анка не была мертва, но для него она тоже могла быть мертва. Женщина, которая обитала в ее теле, наверняка исчезла.

Потрескивание пламени ревело над покровом тишины. Кейден выбрал именно этот момент, чтобы нарушить его.

- Что значит, что Анка не в себе?

Ему не хотелось отвечать. Он, черт возьми, предпочел бы забыть то, что видел, то, что она ему сказала, и жить в состоянии жалкого незнания. Но он не мог отменить этого утра. Кейден был одним из немногих ярких пятен в жизни Лукана за последние три месяца. То, что Кейден и Сидни жили с ним, сдерживало худшее из его одиночества. Пара его брата была особенно проницательна в отношении его настроения и, казалось, всегда знала, когда ему нужно взбодриться. Но видеоигра или хорошая шутка не могли решить проблему. Ни кекс, ни чай. Но, может быть, логика поможет. Кейден часто давал объективные советы. Возможно, поведение Анки имело бы для него смысл.

- Она вся в синяках - запястья, лодыжки, плечи, шея.

Он закрыл глаза, вспоминая свою ярость, когда сорвал с Анки одежду и обнаружил ушибы почти всех цветов радуги.

- Ляжки, бедра, задница.

- Как будто он ее избил? Этот ублюдок - садист! - прорычал Кейден ему в ухо. - Почему бы ей не уйти и не вернуться домой...

- Я спросил ее о том же самом. Она сказала мне, что попросила Шока связать ее и использовать таким образом. Она говорит, что ей это нужно.

Лукан перевел страдальческий взгляд на брата:

- Анка - самая нежная душа, и она умоляет его сделать ей больно. Почему?

Кейден помолчал, мрачно сжав губы.

- Говоришь, он ее связывает?

- Да.

Признание было подобно удару ножом в грудь.

- По ее собственному выбору.

- А он ее шлепает, порет или хлещет?

Лукан пристально посмотрел на брата.

- Черт возьми, Кейден! Я не задавал вопросы. Разве это имеет значение, черт возьми?

- Не совсем так.

Кейден переступил с ноги на ногу, явно не желая открывать рот, словно это было так же опасно, как открыть Ящик Пандоры.

- А Анка очень старалась во время связи угодить тебе?

Тысячи нежных, сладких воспоминаний дернулись в нем, принося теперь столько же боли, сколько когда-то было наслаждения.

- Да. Ее заботливость, ее желание сделать других счастливыми были одними из самых приятных качеств.

- Слушай внимательно, - инструктировал Кейден тихим голосом. - Эта женщина все еще внутри нее. Она просто начала выражать свою покорную натуру сексуально, а Шок выступает в роли ее Дома.

- Что?

Слова были настолько чуждыми, что Лукан не мог их разобрать.

- Нет! Ей всегда нравилось, когда к ней нежно прикасались, гладили, ласкали, баловали. Связанная и избитая? Никогда.

Рейден наклонился вперед, слегка поморщившись.

- Я думаю, Кейден прав. Как бы то ни было, Ронан тоже этого хочет.

Взгляд Лукана метнулся к остальной толпе. Близнецы наблюдали за ним с одинаковым выражением сочувствия. Брэм натянуто улыбнулся. Айс послал ему твердый кивок. Он не осмеливался взглянуть ни на одну из женщин. Унижение и ярость захлестнули его, и Кейден потащил его прочь от большей части толпы, к задней части сборища.

- Я ничего не понимаю.

Он уставился на брата, чувствуя себя так, словно под ним рухнул фундамент его мира.

- Ты же сам сказал, что она изменилась. Я бы сказал, что это одно из изменений, но похоже, что эта тенденция была всегда. Может, именно так она сейчас выплескивает свою боль. Возможно, то, что случилось с Матиасом, заставило ее осознать свои потребности. Я не знаю.

- Ее потребности? Чтобы из нее вышибали дерьмо?

- Говори потише, - прорычал Кейден.

Его брат прав. Ему нужно взять себя в руки, справиться с гневом. Сейчас не время, и не место. Они пришли сюда похоронить одного из своих, а он так погряз в собственном дерьме, что забыл ужасный смысл этой церемонии.

- Да, ты прав. Мы поговорим, когда все закончится.

Лукан заставил себя сделать глубокий вдох и медленно выдохнуть.

- Брэм будет занят делами Совета. Потому что ты знаешь, что невежливо говорить с Ашером о том, чтобы тот занял место Тайнана и попытался спасти магический мир до завершения службы, - протянул Кейден.

Лукан кивнул, радуясь, что он не был необходим для этого процесса.

- Я полагаю, что именно поэтому Себастьян Блэкборн здесь, чтобы убедить Ашера перейти на темную сторону и поддержать Матиаса.

- Боюсь, это все объясняет.

Лукан внимательно оглядел толпу.

- Дяди Стерлинга здесь нет.

- Наш дядя, несмотря на свое пребывание в Совете, не отстоит наше дело лучше, чем Брэм. Расслабься.

- И правда.

Они отступили назад вместе с остальной толпой, когда жрица погасила огонь магией и собрала пепел тела Тайнана. От сильного, измученного воина больше ничего не осталось.

Стоя у изголовья каменной плиты Ашер напрягся. Глаза мужчины блестели от слез, которые он не хотел проливать.

Жрица послала ему мягкое выражение сочувствия и протянула урну с прахом Тайнана.

- С помощью этого мы освободим его в благословенную стихию воздуха.

- Ступай спокойно, брат мой, - прошептал Ашер, взмахнув рукой и развеяв пепел по ветру, свистящему в темном небе.

Через несколько мгновений наступил закат. Пепел Тайнана рассеялся, и над толпой воцарилась мирная тишина. Он был увлечен - своими бедами, своим горем, своей бессильной яростью, своей ужасной потерей. Ушел.

Лукан закрыл глаза и позавидовал павшему воину.

- Вот почему Брэм не позволил тебе вернуться в бой, - прошептал Кейден ему на ухо.

Потому что Лукан думал о самоубийстве с помощью Анарки?

- Я знаю.

Были мучительные дни и ночи, когда он думал о том, чтобы умолять Брэма позволить ему сражаться. Или отправиться на поиски Матиаса в полном одиночестве в его логово и бросить осторожность на произвол судьбы. Но в глубине души Анка все еще была его ответственностью, несмотря на их разорванную связь. Возможно, когда-нибудь ей понадобится его защита. Однажды он ее ужасно подвел. Он больше не ошибется.

- Я бы ему не позволил, - признался Кейден.

Лукан криво усмехнулся.

- Я знаю.

Любовь и поддержка брата были одной из немногих радостей, которые заставляли Лукана двигаться дальше, чтобы продолжать существовать каждый день.

Вскоре после этого толпа начала расходиться. Все выстроились в очередь, чтобы выразить свое почтение и соболезнования Ашеру, предложить свою помощь. Они так и сделали, один за другим, а затем телепортировались прочь. Лукан шагнул вперед и посмотрел Ашеру О'Ши прямо в глаза. Бедняга выглядел так, словно его выпотрошили. Страдал не только Тайнан. Живые, оставленные, чтобы справляться, бороться и пытаться двигаться вперед, возможно, страдали больше, и конца этим страданиям не было видно. Он проклял Анарки и Матиаса. Он проклинал младшего брата Шока, Зейна, за то, что тот вернул ужасного волшебника, чтобы он мог стать правой рукой зла или каким-то жутким стремлением, которое у него было. И пока он проклинал одного брата Дензелла, он мог проклинать и того, и другого. Шок, безусловно, заслужил каждую каплю его ярости и презрения.

- Мне очень жаль, О'Ши.

Лицо Ашера напряглось еще сильнее.

- Спасибо. Кроме Брэма, вы двое здесь последние из Братьев Судного дня. Я хочу, чтобы вы все убрались с моей территории. Никогда больше не возвращайтесь.

Лукан не обиделся на Ашера. Ярость стала его старым другом с тех пор, как потерял Анку, поэтому он хорошо понимал, что чувствует этот скорбящий человек. Он обдумывал мудрость своих следующих слов, но решил, что он и его товарищи-воины уже отвергнуты. Он не мог причинить большего вреда.

- На твоем месте я бы тоже нас возненавидел. Мы позволили скорбящему волшебнику сражаться. Он был безрассуден и позволил захватить себя в надежде убить Матиаса. У тебя есть все основания презирать нас. Я могу только сказать, что потерял свою пару в этой войне. Я понимаю горечь. Твой брат был хорошим воином. Хорошим человеком. Он будет отмщен. Братья Судного дня позаботятся об этом.

Ашер уставился на него с каменным лицом, словно сдерживая поток горячих проклятий ради соблюдения приличий, но его терпение было на исходе.

- В конечном счете, - продолжал Лукан, - Матиас убил твоего брата, чтобы у него было на одного волшебника меньше противников, и нарушил равновесие в Совете. Имей это в виду, когда будешь взвешивать свои решения относительно Совета.

- Так же сильно, как я ненавижу всех вас, я ненавижу Матиаса, и даже еще больше. А теперь убирайся отсюда к чертовой матери.

Ашер резко кивнул Лукану, давая понять, что уходит.

Кейден только похлопал Ашера по плечу.

- Мне очень жаль.

Затем он схватил Сидни за руку и телепортировался. Лукан последовал его примеру, наблюдая, как Брэм и Себастьян Блэкборн кружат вокруг Ашера, пока он прощается в последний раз. Покачав головой, Лукан поспешил домой, не завидуя ни одному из оставшихся волшебников. Ответственность за управление магическими миром во времена гражданской войны была ужасной.

Вернувшись домой, Сидни поцеловала его в щеку, затем нежно чмокнула в губы Кейдена и, извинившись, ушла наверх. Его брат наблюдал, как она нахально покачивается, поднимаясь по лестнице, и Лукан завидовал тому счастью и утешению, которые Кейден мог получить от Сидни в хорошие и плохие времена. Черт, он говорил как угрюмый придурок. А сейчас он бы с удовольствием выпил. Но Кейден не одобрил бы этого, и он отказался опуститься до уровня Шока, бывшего постоянно пьяным.

Говоря о том, чтобы опуститься до уровня мудака...

- Что ты имеешь в виду, когда говоришь, что Анка сексуально подчиняется Шоку?

Кейден бросил на него нетерпеливый взгляд:

- Да ладно тебе. Ты живешь гораздо дольше, чем я. Конечно, ты слышал о таких вещах.

- Конечно. Но я не могу себе этого представить. Я почти ничего об этом не знаю. Я... я надеялся, что ты имеешь в виду что-то другое.

Боже, как бы ему сейчас не помешал алкоголь.

- Черт возьми, я не понимаю, почему она хочет, чтобы этот придурок причинил ей боль. И откуда ты об этом знаешь?

У его брата хватило такта покраснеть и притвориться, что он интересуется стеной.

- Когда я жил в Далласе и работал в газете, меня вызвали сфотографировать убийство возле клуба "Кинк". Парень, которому он принадлежал, был свидетелем, и мы начали говорить о преступлении. А потом, в конце концов, и о других вещах. Я ходил туда раз или два, пока Сабэль не привела меня сюда, чтобы помочь тебе. Мне было... интересно.

Он ухмыльнулся:

- Есть что-то действительно приятное в том, чтобы увидеть красный отпечаток руки на девственно белой заднице твоей пары.

Лукан никогда не пробовал ничего подобного. Секс был для него развлечением и источником энергии еще до того, как он встретил Анку. После нее все остальные женщины на планете перестали существовать. В последнее время это была тяжелая работа, необходимая для того, чтобы остаться в живых. Суррогаты помогали, будучи либо настолько профессиональными, либо настолько романтичными, как того желал клиент. Он испробовал оба подхода. После этого они оба заставили его почувствовать себя жалким говнюком. Как будто он волшебник в расцвете сил, чья пара трахается с кем-то другим.

Он был готов сделать все возможное, чтобы это изменить.

- Я думаю, мне нужно услышать больше.

Глаза Кейдена чуть не вылезли из орбит от удивления:

- А ты уверен?

Лукан вздохнул:

- Я могу либо навсегда потерять Анку из-за придурка, способного дать ей то, что она говорит, ей нужно, либо попытаться стать таким человеком. Я все еще люблю ее. Я хочу любить ее всегда. Может, я этого и не понимаю, но я бы предпочел быть ублюдком, оставляющим отпечаток руки на ее заднице.

Брат кивнул, как будто это произвело на него впечатление.

- Я бы тоже так на это посмотрел. Я не был уверен, что ты готов быть таким логичным.

- Не думаю, что у меня есть выбор. Быть рядом с ней сегодня... - он глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться.

Даже мысли о близости с Анкой делали его твердым, почти бешеным от того, что она была под ним, его член глубоко вошел в нее, снова делая ее своей.

- Я уже три месяца не чувствовала себя таким живым. Я не позволю ей снова ускользнуть. Как я узнаю то, что мне нужно знать?

Кейден достал из кармана мобильный телефон, нажал несколько кнопок и снова спрятал его. Секундой позже телефон Лукана запищал от принятого сообщения. Он выудил устройство и уставился на телефонный номер, код страны которого значился как Америка.

- Его зовут Митчелл Торп. Он управляет клубом под названием "Доминион" в Далласе. Самый умный, самый терпеливый ублюдок в мире, когда дело доходит до образования БДСМ. Когда ты будешь говорить с ним, скажи ему, что я заинтересован в возобновлении работы, когда смогу.

Он ухмыльнулся.

Лукан сохранил номер с мрачным выражением лица. Все происходило так быстро, и сегодняшний день был полным провалом от начала до конца. Этим утром он чуть ли не всухую трахнул Анку, как собаку в течке, пока не учуял на ней запах Шока и не увидел следы, которые тот оставил после себя. Тогда Лукан был просто злым. Похороны Тайнана довершили всю эту шумиху. А теперь ему нужно было поговорить с этим чудаком-мастером. Он устало покачал головой:

- Который час там?

- Разница с Далласом шесть часов.

Кейден взглянул на часы:

- Так... около полудня. Торп должен быть дома.

Вот как.

- Спасибо. А теперь иди и проведи время со своей парой. Мне нужно сделать один телефонный звонок.

***

Анка наблюдала, как Сабэль расхаживает по кабинету Брэма; глядела на ведьму, которую когда-то считала своей самой близкой подругой. За последние три месяца они почти не разговаривали. Она пропустила бракосочетание своей подруги с Айсдернусом Рикардом. Выбор Сабэль Айса в качестве пары безусловно был сюрпризом для всех в магическом мире, они считали Сабэль кем-то вроде принцессы из-за выдающегося положения ее родословной. Те же самые люди считали ее пару намного ниже себя, где-то между сумасшедшим и странным (хотя к Айсу это мало применимо). Но чем больше Анка смотрела на свою подругу с Айсом, тем больше понимала, что Сабэль сделала правильный выбор.

- С твоим братом все будет в порядке, - тихо сказала Анка другой ведьме.

Айс сунул Сабэль в руки чашку с чаем:

- Она права, дорогая. Это встреча, а не сражение.

Сабэль поиграла со своим длинным светлым локоном и нахмурилась:

- Я чувствую, что это так. Но я рада, что ты не пошел.

Сабэль улыбнулась Айсу, и его ответный преданный взгляд пронзил Анку, как нож в сердце. Лукан когда-то так же смотрел на нее. Теперь, когда она рассказала ему о том, как умоляла Шока взять под контроль их секс и причинить ей боль, он никогда больше не будет смотреть на нее так. Вот почему она во всем призналась. Он не мог продолжать тосковать о том, чего никогда не будет. Но так больно было сознавать, что он будет испытывать к ней нечто среднее между презрением и отвращением до конца их веков.

- Мне было лучше не ехать, - сказал Айс. - Очевидно, моя недоразвитая способность держать рот на замке, когда мой сверхразвитый счетчик дерьма отключается, является помехой в политике.

Сабэль рассеянно улыбнулась, глядя на Анку. «Черт побери, я забыла скрыть свои мысли».

- Вот именно, - казалось, Сабэль сказала им обоим.

- Ты можешь нас извинить, Айс?

Айс посмотрел на точку между ними, зеленые глаза сузились.

- Девчачьи разговоры, да? Я определенно не останусь ради этого, особенно если ты собираешься говорить о Лукане МакТавише. Идиоте.

Анка ошеломленно моргнула, когда Айс повернулся и вышел из кабинета, едва протиснув плечи в дверной проем. Несмотря на свои огромные ботинки и еще большую фигуру, он почти не издал ни звука, пока шел по кафелю и не исчез на лестнице.

- Почему Айс не любит Лукана? - спросила Анка.

- Что ты имела в виду, когда сказала Лукану, что умоляла Шока взять контроль и причинить тебе боль?

Черт бы побрал Сабэль за то, что она читает ее мысли. Анка хотела сказать ведьме, что у нее нет сил объяснять это дважды за один день, и что это глубоко личное. Поймет ли это принцесса магического мира? Несмотря на все это, правда смущала ее. Не то чтобы Сабэль читала не все ее мысли.

- Я первая спросила.

Анка вздохнула. Да, это прозвучало очень по-взрослому.

Сабэль улыбнулась, но счастье на ее лице внезапно погасло.

- Лукан чуть не умер после того, как Матиас разорвал ваши брачные узы. Траур по паре не был похож ни на что, что я когда-либо видела. Даже тетя Милли сказала, что это было более жестоко, чем она когда-либо встречала. Если бы ты не исцелила его тогда, я не думаю, что он прожил бы дольше. Он чуть не сошел с ума.

Ее сердце замерло. Анке хотелось верить, что Лукан так сильно скорбел о ее потере, потому что искренне любил ее. Но на самом деле он ее не знал. Он скучал по фасаду, по предмету комфорта. Внезапный характер их разорванной связи только усугубил бы его страдания.

- Нет, - настаивала Сабэль. - Он любил тебя. Он и сейчас любит.

Уже нет. Анка сложила руки на коленях:

- Продолжай.

Ведьма помолчала, собираясь с мыслями, потом покачала головой:

- Ты должна понять... траур до такой степени истощил его энергию очень быстро. Все Братья усердно тренировались в тот день, когда тебя похитили. Их запасы были пусты, в том числе и Лукана. После твоего исчезновения мы пробовали суррогаты, но он был так жесток, что распугал их всех.

У нее перехватило дыхание, и Анка испугалась, куда это приведет дальше. Она заставила себя спросить:

- И что же?

Сабэль плотно сжала губы.

- И... я наконец вмешалась. Конечно, это было еще до того, как я соединилась с Айсом. Мы понятия не имели, куда ты ушла и жива ли вообще. Он ускользал от нас. Он был низведен до состояния, близкого к животному, без всякой рациональной мысли. Остались только его обоняние и вкус. Я мылась твоим мылом и шампунем. Я носила твою одежду. Я сделала все, что могла, чтобы заставить его поверить, что я - это ты. В конце концов, он принял меня.

В конце концов, Лукан накрыл Сабэль своим телом, погрузил в нее член и овладел ею с той же страстью, с какой он овладел бы своей парой. С одной стороны, Анка знала, что должна благодарить подругу за то, что Лукан остался жив. Сабэль была из тех бескорыстных людей, которые рискуют собой, чтобы спасти другого.

С другой стороны, она живо представила себе сплетенных в постели Лукана и Сабэль, пальцы Лукана в ее волосах, его тело между ее длинными, раздвинутыми ногами, берущее ее с силой и потребностью, пока она не вскрикнет в экстазе под ним и не примет каждую частичку его семени в свое лоно. Боже, ее сейчас стошнит.

- Все было совсем не так.

Сабэль ободряюще потянулась к руке Анки.

Та отстранилась.

- Ты хочешь сказать, что никогда не получала с ним удовольствия?

Другая женщина замялась и посмотрела вниз:

- Нет.

- Или что он никогда не испытывал удовольствия, находясь в тебе?

- Нет.

Сабэль посмотрела на нее, отчаянно пытаясь объяснить и чувствуя себя беспомощной.

- Но Лукан нашел удовольствие - и, что более важно, энергию - вот в чем был смысл. Если бы он этого не сделал, я бы его подвела.

И не дай бог совершенной Сабэль Рион Рикард когда-нибудь потерпеть неудачу.

- Он бы умер! - блондинка почти умоляла.

Анка сразу же почувствовала себя маленькой и ничтожной из-за своей мысли. Возможно, это неправильно с ее стороны, учитывая ее отношения с Шоком и то, что она продолжала жить с волшебником и делить с ним постель, но она не могла избавиться от чувства бессильного расстройства и ревности. И тут в дело вмешалась логика. Лукан был жив, потому что Сабэль отдала себя, чтобы помочь ему. Она бы оплакивала свою бывшую пару совсем по-другому, если бы ее подруга не пожертвовала собой, чтобы спасти его.

- Я все понимаю.

Анка судорожно втянула воздух:

- Я уверена, что и Айс тоже. В конце концов он отпустит свой гнев.

- Возможно, если бы дело обстояло именно так.

Сабэль встала и прошлась по комнате:

- Ты не была здесь, и так много всего произошло... знаешь, что несколько членов Совета были убиты?

Анка нахмурилась, гадая, какое это имеет отношение к Айсу и Лукану.

- Конечно. Даже если я не была здесь с тобой, я же не в каменном веке, Бэль. Я знаю, что Клифден О'Ши и Томас МакКиннет убиты.

- Карлайл Блэкборн знает, что виноват был Матиас.

- И он ничего не предпринял?

Сабэль пожала плечами:

- Ну, я подозреваю, он знает, что Матиас приказал их убить. Я не могу этого доказать. И нет, Блэкборн ничего не сделал. На самом деле он пытался помочь Матиасу завоевать место в Совете.

Мысль о безумце, создающем правила для магического мира, заставляла страх разрываться в ее крови.

- Значит, Блэкборн либо мошенник, либо боится Матиаса, либо и то и другое вместе. У Брэма и Айса есть своя работа, которую они должны выполнять.

- Да, но избрание Айса в Совет было отнюдь не легким делом.

- Я уверена, что нет, будучи Лишенным и... ну и все такое.

Анка не думала, что это оскорбление, и надеялась, что Сабэль не воспримет это таким образом.

- И тебя считают сумасшедшей? Конечно, я знаю, что ты не оскорбляешь Айса, дорогая. Он хороший человек и заслужил это место. Тайнан, да упокоит его Господь, в это время проскользнул в кресло своего деда, так что Клифденская вакансия не была проблемой. Однако МакКинет не имел наследников. Брэм и остальные строили планы, как занять место того, кто будет голосовать вместе с Братьями Судного Дня и даст им больше власти над решениями Совета.

- А как Айс был избран? Совет уже целую вечность не сажает ни одного члена Лишенных. Брэму пришлось бы спонсировать его, и я уверена, что твой брат предпочел бы встать за кого-то более легкого в выборе. Кого-то из хорошей семьи. Кого-то, кого он хорошо знает и кому может доверять. Кого-то, на кого Совет будет смотреть благосклонно. А почему не Лукан? Потому что его дядя уже заседает в Совете?

- Да, это одна из причин. Но какое-то время Брэм настаивал, что Лукан все еще может завоевать остальных.

- Значит, Айс недолюбливает Лукана, потому что Брэм предпочел друга поклоннику сестры?

- Нет.

Теперь Сабэль явно нервничала, стоя у подлокотника дивана и заламывая руки.

- Брэм настаивал, что лучший способ заполучить Лукана в Совет - это показать его хорошие связи и стабильность.

- Все, что связано с Советом, касается внешности.

Анка закатила глаза.

- Именно. Брэм настаивал, что если Лукан женится на ком-то из хорошей семьи, кто сможет поддержать его, то его родословная будет безупречна…

Все, кем Анка не была... кто-то вроде...

- На тебе?

Анка подавилась вопросом. Но как только тот слетел с ее губ, она уже знала ответ. Спаривание Сабэль с Луканом сделало бы его не только очевидным претендентом на место в Совете, но и практически непобедимым, несмотря на то что его дядя занимал другое место.

Хорошенькая ведьма кивнула:

- Лукан и я стояли, готовые произнести эти слова. Но я пришла к нему после ночи в постели Айса, и слезы застилали мое лицо. Лукан прервал это еще до того, как слова были бы произнесены.

Чтобы пощадить Сабэль, которая явно была влюблена в свою пару. У Лукана было большое сердце; он не хотел, чтобы кто-то страдал, и меньше всего та женщина, которая спасла ему жизнь. И он никогда не лелеял политических устремлений. Он согласился бы занять место в Совете, чтобы помочь Брэму, а не ради собственных амбиций. Но сам факт того, что он был готов воззвать к Сабэль и заставить ее произнести связующее слово, соединить их жизни до конца их веков, разрывал каждую из неуверенностей Анки и наполнял их сокрушительной болью.

Она моргнула раз, другой. Она увидела жалостливое выражение лица Сабэль. Ее сердце глухо стучало в груди. Слезы кололи глаза, словно тысяча маленьких когтей, царапающих в злобном ликовании.

- Анка.

Сабэль опустилась на колени у ее ног.

- Лукан никогда не любил меня, разве что как друга. Клянусь, у тебя все еще есть его сердце.

Имеет ли теперь значение его сердце? Если бы она держала его в руках, он, конечно, был бы готов отбросить его и спариться с ведьмой, чья семья и положение были намного выше ее собственного. Он был готов принять правильное спаривание с кем-то гораздо лучшим, чем она. В течение целого столетия он клялся, что ее семья не имеет для него никакого значения. Каждый раз, когда он произносил эти слова, она была уверена, что он мягко лгал, чтобы пощадить ее. И теперь она знала правду. Все это время Анка тонула в чувстве вины за то, что жила с Шоком, убитая горем из-за того, что причинила боль Лукану своим отказом вернуться и неспособностью объяснить... но Лукан двигался дальше, готовый принять другую в свой дом, постель и жизнь.

С таким же успехом он мог воткнуть нож ей в грудь и вырезать сердце, оставив ее опустошенной и истекающей кровью, глупо тоскуя по мужчине, который скрыл от нее ужасную правду с помощью лжи.

Она предполагала, что это сделало их равными.

Анка вскочила на ноги:

- Мне пора.

- Не надо, ты меня совершенно не понимаешь. Лукан любит тебя, дорогая. Он неполноценен без тебя. Я знаю, что он отдал бы все, чтобы вернуть тебя.

- Нет, он отдал бы все, чтобы заполучить кроткую неженку, которая ловила каждое его слово и делала в точности то, что он просил. Ему не нужна была настоящая женщина, Бэль. Ему нужен был тот, кто вписался бы в его мир.

Он определенно никогда не хотел, чтобы она стала его миром.

Когда она, спотыкаясь, направилась к двери, Сабэль последовала за ней по пятам, но Айс преградил ей путь:

- Она говорит тебе правду, Анка.

- Ты подслушивал, мой дикарь? - голос Сабэль звучал чем-то средним между сердитым и удивленным.

- Может быть, немного.

На лице Айса появилась улыбка, которая исчезла, когда он снова посмотрел в сторону Анки.

- Я знаю, что Брэм и Кейден очень беспокоятся о Лукане. Он не оправился от потери тебя. Похоже, ему не хватает воли. Я думаю, его сердце разбито.

Или же он упустил возможность иметь с Сабэль ту пару, которую заслуживал, и теперь сожалел о минутной слабости, позволившей такому призу ускользнуть из его рук.

- Вы оба думаете, что он любит меня?

Анка подняла вызывающий взгляд на Айса.

- А ты бы никогда не прекратил поиски Сабэль, если бы ее у тебя забрали? Ты бы когда-нибудь перестал преследовать ее снова, как только нашел?

Айс стиснул зубы и тихо выругался, глядя в сторону.

У Анки был свой ответ.

- Конечно, нет, потому что Сабэль - это твое сердце, твоя душа, твоя вторая половинка. Ты же ее знаешь. Ты знаешь, что любишь ее и нуждаешься в ней. Что бы она ни говорила и ни делала, ты никогда не успокоишься, пока она снова не станет твоей. Лукан отпустил меня почти без возражений. Подумай, что это значит, Айс.

Когда она медленно протиснулась между ним и косяком, Айс отступил в сторону и пропустил ее. Он сделал это только потому, что знал, что она права, и у него не было никаких аргументов против ее логики. Лукан накинул на нее ментальное полотенце несколько месяцев назад. Ее откровение этим утром лишь еще глубже забьет последний гвоздь в их гроб. Хотя Лукан никогда не говорил ни слова на этот счет, Анка знала, что ее родословная и семья были недостаточно хороши для него. А теперь, когда он знал, что ей нужно в постели, чего она жаждет... что ж, он спишет ее полностью на испорченный товар, заберет свою энергию у суррогатов и когда-нибудь возьмет в качестве своей новой пары хорошо обеспеченную ведьму.

Возможно, Лукан и не ошибся. Возможно, с ней было что-то не так, и она заслужила эти ядовитые отношения, которые разделяла с Шоком. Как бы то ни было, она запирала Лукана вместе с остальным своим прошлым и двигалась дальше со своим будущим. Теперь она была свободна и могла стать именно тем, кем и чем хотела быть, и к черту все его ожидания. Как только эти тренировки закончатся, она сделает все, что в ее силах, чтобы навсегда вычеркнуть его из своей жизни — и из своего сердца.

Глава 5

Лукан вошел в тренировочный зал с полной мыслей головой. Информация, которую он вчера получил от Митчелла Торпа, соединилась с тем, что он хотел сказать своей бывшей паре. Теперь он понимал потребности Анки — во всяком случае, теоретически. Все, что объяснил владелец фетиш-клуба, бросало яркий свет прожектора на ее психику. И он был ошеломлен. Все эти десятилетия он жил с Анкой и любил ее, никогда не понимая, что она подчиняет ему свою волю, в то время как он никогда не удовлетворял — и даже не чувствовал — ее потребности. Чувство вины раздавило его. Почему она никогда не говорила ему, что жаждет чего-то другого?

Включив свет, он подошел к боксерским перчаткам, рассеянно развязывая шнурки. Дверь за ним захлопнулась, и он резко обернулся, чтобы поприветствовать Анку идеально подготовленной речью на кончике языка.

Но навстречу ему шла не его Анка. Вместо этого острая как бритва богиня качнулась в его сторону. Ее светлые волосы были заплетены в строгую косу, скрывавшую все возмутительно женственные локоны, которые он когда-то любил перебирать пальцами. Толстая коса свисала с одного плеча, чей конец лениво покачивался в нижней части ее груди. Те сочные полушария, которые он когда-то нежно ласкал и сосал, теперь были обтянуты обтягивающей черной майкой. Ткань опустилась на плоскую часть ее живота, обтягивая талию. Черные кожаные штаны обхватывали ее стройные бедра и были заправлены в черные ботинки, зашнурованные до колен, в комплекте с каблуками, которые придавали ей дополнительные несколько дюймов роста. В целом, она выглядела как нечто среднее между обалденной женщиной-воином и эротической фантазией.

Лукан молча уставился на нее, понимая, что у него отвисла челюсть. Он знал эту женщину очень близко, все еще любил ее с каждым ударом своего пустого, разбитого сердца. Но та Анка, которую он знал, предпочитала сливаться с фоном. Та, что стояла сейчас перед ним с приподнятой бровью, без единого слова требовала его полного внимания. Она заставила его кровь бежать. Ее присутствие схватило его за член и безжалостно сжало.

- Анка?

Ее кривоватая маленькая улыбка насмехалась над ним. Его скромная Анка сменилась вспыльчивой, которая будет царапаться и бороться за то, во что верила. Ему нужно, чтобы она снова поверила в него.

- Ты сказал мне, что моя вчерашняя одежда не подходит для уроков. Слишком мешковатая и тому подобное, как ты сказал. Надеюсь, сегодня такой проблемы нет?

Это был не вопрос, а вызов. Очевидно, за последние двадцать четыре часа изменилось что-то еще, кроме ее гардероба. Нечто более глубокое. Эта внешняя трансформация отражала изменения внутри нее, и Лукан хотел знать подробности. В прошлом он мог просто прижать ее к себе и спросить, что ее беспокоит. Один взгляд в ее огненно-янтарные глаза сказал ему, что она бросила перчатку к его ногам, вызывая его жить с ее вызовом или обуздать его. Баррикады вокруг ее сердца и разума стояли крепкие и прочные. Пока он снова не завоюет ее доверие, перелезть через них будет непросто.

Лукан улыбнулся в ответ. «Знаешь что, любовь моя? Теперь я все понимаю. Да начнется битва…»

Если она хотела бросить ему вызов, чтобы вернуть себе сердце, тело и душу, он с радостью согласится. По крайней мере, он снова в игре, больше не отгораживаясь от боли, которую она держала как щит, и своего собственного сожаления.

Обрывки его поучительного разговора с Торпом эхом отдавались у него в голове. «Ее травма не вызвала в ней эту покорную потребность, Лукан. Передача себя другому позволяет ей отдавать самые нежные части своей души и отпускать свою боль, но при этом сохранять способность остановить сцену в любое время, когда она пожелает, — то, чего у нее не было, когда ее изнасиловали. Шок просто вызвал необходимость угодить, которую она, вероятно, всегда испытывала, ожидая, что правильный мужчина поймет ее».

Правильный человек, Шок? Только не для Анки.

Но теперь Лукан понял, что заставило ее искать его руководства во время их спаривания в том, как лучше всего она может угодить ему в одежде и манерах. Он просто предположил, что она хочет вписаться и получить одобрение от его очень традиционных родителей, несмотря на то что ее семья была менее чем безупречной. Возможно, в какой-то степени это было правдой, но теперь он понял, что это был не единственный ее мотив. Он был так чертовски глуп последние три месяца, позволяя своей боли, смятению и чувству вины за все, что она пережила, управлять им. Никогда больше. Самое худшее, что он мог сейчас сделать, - это продолжать сохранять дистанцию между ними. На самом деле он подозревал, что его самой большой ошибкой было зализывать раны из-за ее отказа, а не требовать, чтобы она вернулась домой несколько месяцев назад. Ей не нужно было время, чтобы исцелиться; она могла сделать это и дома. Что ей действительно было нужно, так это знать, что он все еще заботится о ней.

Столько воды утекло. Она была здесь, перед ним, и будь все проклято, если он не собирался считать каждую чертову секунду.

- Твоя одежда идеальна. Спасибо.

Лукан взглянул на свой мобильный телефон.

- Но ты опоздала.

Она изменила равновесие, выдвинув одно бедро, скрестив руки на груди.

- Ты мне не хозяин. Ты здесь, чтобы научить меня бою, или просто хочешь отчитать меня за то, что я недостаточно хороша, принц Лукан?

Принц Лукан?

Он поднял бровь. Откуда же взялся этот яд? Тот факт, что он оставил ее у Шока вместо того, чтобы снова заявить свои права, или что-то еще? Как бы то ни было, она намеренно давила на него. Чтобы увидеть его реакцию? Скорее всего. Разве она не удивится, когда получит это... и, вероятно, не то, что ожидала от мужчины, который когда-то был ее нежной, заботливой парой.

Потому что впервые за несколько месяцев он сосредоточился и твердо поставил перед собой цель. Он медленно подошел к ней и щелкнул пальцами, вызывая пару стульев из столовой.

- Прежде чем мы начнем, сядь. Я хотел поговорить с тобой.

Анка ощетинилась:

- А о чем тут говорить? Я здесь, чтобы научиться драться, и я не могу этого делать, сидя на заднице. Если тебе не нравится мое отношение, я прошу прощения. Но я больше не живу, чтобы радовать тебя.

Теперь он не мог не заметить горькой обиды в ее голосе. Все эти месяцы он ошибочно принимал это за презрение. Но она бросала ему вызов, проверяя, есть ли ему до этого дело. Потому что так оно и было. Если бы ей было все равно, ее слова не сочились бы гневом и обвинением. Теперь его обязанностью было точно определить рану, чтобы он мог начать исцелять ее. Он должен найти то, что ей нужно, и дать ей это.

- Я же говорил тебе вчера, Анка, что это не так работает. Ты можешь остаться или уйти. Если я не скажу иначе, все остальное зависит от меня. Садись, - твердо повторил он.

Он наблюдал за ее потребностью, борющейся с болью, терзающей ее сердце. Битва бушевала на ее нежном лице. Он терпеливо стоял рядом и ждал.

Наконец она выдохнула воздух, который дрожал от нетерпения, и плюхнулась в кресло, скрестив ноги.

- Чего же ты хочешь? Потому что я тебе кое-что скажу. Ты можешь раздражать меня до чертиков и усложнять мне жизнь, но я не сдамся.

- Я не просил тебя уходить.

- Не словами, нет. Но ты бы предпочел, чтобы я это сделала. Это сделало бы твою жизнь проще.

- В некотором смысле так оно и было, - признал он. - Хотя мне нравится мысль, что ты будешь готова к любым неприятностям, которые могут возникнуть на пути, я был бы очень рад, если бы ты решила прекратить тренировки, чтобы сражаться в ужасной битве, которая, боюсь, закончится только тем, что ты будешь ранена.

- Ты имеешь в виду, опять ранена?

Она выгнула бровь, глядя на него:

- Матиас уже причинил мне боль. И один урок, который я быстро усвоила, заключался в том, что я была плохо подготовлена. Ты нянчился со мной и защищал от реального мира. За это он безжалостно пинал меня ногами, пока чуть не убил. Я не могу быть хрупкой безделушкой. Я больше не буду беспомощной. Кроме того, я для тебя больше ничего не значу.

Ее страстная речь заставила его откинуться на сиденье. Боже, так много всего нужно обсудить с ней, так много камней не перевернуто, так много невысказанных обещаний нарушено. Ему придется отступить еще больше, начать с самого начала с доверия, прежде чем он начнет копаться в ее сердце.

- Ты очень много значишь для меня. Вот почему я нянчился с тобой, пожалуй, больше, чем следовало. Я хотел снять с твоих плеч ответственность за благополучие. Я никогда не считал тебя беспомощной, просто очень дорогим мне человеком. Во всех ужасных вещах, которые сделал тебе Матиас, виноват я, любовь моя. Я оставил тебя беззащитной, а он использовал, чтобы ослабить меня. Мне очень жаль, что меня не было рядом, когда он пришел. Я глубоко сожалею, что впал в такой суровый траур по паре, что мне не хватило разума найти тебя. Каждый день я проклинаю тот факт, что не спас тебя до того, как он разорвал нашу связь и опустошил тебя. Я в отчаянии, если ты думаешь, что не имела значения тогда и не имеешь значения сейчас. Я понимаю, что в данный момент у тебя нет причин доверять мне, но я даю самое искреннее обещание, что сделаю все возможное, чтобы это исправить. Я никогда больше не подведу тебя.

Анка уставилась на него. Очевидно, она ожидала грубого ответа, спора. Он обезоружил ее своей искренностью и честностью. Он видел, что часть борьбы оставила ее, по тому, как смягчилось ее лицо и округлились плечи.

- Я не виню тебя за то, что Матиас сделал со мной. Когда это случилось, ни один из нас не предполагал, что он опустится до такого.

- Мне следовало это предполагать. Я знал, что он нападает на семьи и похищает женщин. Я должен был понять, что он принесет бой тем, кто противостоял ему. Я был так поглощен подготовкой к битве, что даже не осознавал, насколько уязвимой оставил тебя.

И этот факт все еще причинял ему боль, как ничто другое. Он был так занят, пытаясь защитить магический мир, что оставил свою пару в одиночестве сражаться с одним из худших зол, которые когда-либо видел их народ.

- Все кончено. Оставь это.

Казалось, она готова простить непростительное, а он не мог. Он также не понял, откуда взялся ее гнев, если не из-за его неудачи?

- Я не могу. Я должен был позаботиться о твоей безопасности. Я должен был держать себя в руках, когда Матиас разорвал нашу связь, чтобы спасти тебя. Я подвел тебя, и это съедает меня живьем каждый день.

- Ты не мог контролировать свое психическое состояние, так же, как и я. Ведьмы теряют память. Волшебники тоскуют, иногда до безумия. Я не виню тебя за это.

- В чем же ты меня обвиняешь? Не говори, что ни в чем. Я слышу это в твоем голосе.

- Мы будем болтать весь день или займемся чертовой работой?

- Твоя попытка уклониться от ответа не сработает. Нам предстоит пройти довольно много тренировок. Так что чем скорее ты расскажешь мне, что я сделал, чтобы разозлить тебя, тем скорее мы сможем двигаться дальше.

- А кто сказал, что ты разозлил? Почему думаешь, что ты? Может быть, живя с Шоком, и я сделалась сукой.

Он покачал головой:

- Я знаю твои маленькие секреты, любовь моя. И один из них заключается в том, что тебе нравится радовать окружающих.

Когда она побледнела, он опустил локти на колени и слегка наклонился, чтобы посмотреть ей прямо в глаза.

- Все в порядке. Вот только ты не всегда говоришь людям в своей жизни, что тебе нужно взамен. Я не позволю этому случиться со мной снова.

Сердце Лукана бешено колотилось, и он задался вопросом, услышала ли она его невысказанное послание. Если ей нужен был лучший друг, доверенное лицо или любовник, он выполнит эту роль. Если ей потребуется более твердая рука, что ж... он позаботится о ней и так. Она получит его вечную преданность. Если в будущем кто-то оставит на Анке следы, это не будет Шок. Сначала он убьет этого мудака. Он не будет давить на Анку слишком сильно - пока. Несмотря на свою внешность и манеру держаться, она все еще оставалась хрупкой. Она нуждалась в его утешении. Но он скоро проверит теорию, что ей тоже нужно гораздо больше. Теперь все сексуальное должно было подождать, пока они не установят больше доверия. В противном случае она побежит к Брэму, который поручит ее обучение кому-то другому. Он должен быть осторожен.

Пока.

Анка замкнулась.

- Какое, черт возьми, все это имеет отношение к тому, чтобы научить меня сражаться с Анарки?

- Ты не можешь учиться у тренера, которому не доверяешь. И я не могу учить ученицу, которая не хочет открыться мне и сказать, что у нее на уме. Это тяжелая физическая работа. Сделав что-то наполовину или не сказав мне, чего ты от меня хочешь, ты можешь погибнуть. Мы должны быть командой, полагаться друг на друга без всяких вопросов. Я не скажу Брэму, что ты готова сражаться, пока не пойму, что это абсолютная правда.

- Хорошо. Я верю, что ты не позволишь мне пострадать на тренировках.

Ее ответ был всего лишь вздохом, застенчивым и раздраженным. Какая бы боль ни терзала ее, она держала ту крепко.

- Это только начало, но есть определенное ментальное и эмоциональное доверие, которое приходит, когда ты отдаешь свою жизнь в руки другого воина, любовь моя.

- Перестань меня так называть.

- Перестань указывать тренеру, как тренироваться.

Он неодобрительно поднял бровь.

Она опустила взгляд на колени. Ее бессознательное проявление почтительности было одновременно подтверждением слов Торпа и подтверждением его собственного нового понимания. Ему это тоже нравилось, что несколько удивило его. Возможно, это делало его похожим на пещерного человека, но ее уязвимость тронула его. Ее печальный вид, хрупкость и боевая позиция заставили его поклясться сделать все необходимое, чтобы сделать ее здоровой. Он ухватился за край стула, чтобы не броситься на нее, не накрыть ее прелестный красный рот-бантиком и не поглотить ее целиком.

Сделав глубокий вдох для самоконтроля, он обдумал варианты. Если бы у него было больше времени, он бы медленно вытащил ее, убедившись, что она чувствует заботу и безопасность на каждом шагу. Но сейчас, когда Морганна на свободе, а Матиас строит бог знает какие козни, не говоря уже о том, что Шок вонзил свои мясистые кулаки ей в сердце, время ему не друг.

- Прежде чем мы продолжим, я думаю, что нам важно снова работать над укреплением нашего доверия. Я собираюсь задать тебе один вопрос, и ответить на него будет нелегко. Когда я буду удовлетворен тем, что ты ответила на него полностью и честно, я вознагражу обратным ответом.

Она подняла бровь.

- А ты тоже сидел и играл в "правду или вызов" с другими мальчиками и предлагал леденец?

- Еще одна вспышка сарказма, Анка, и я начну пятикилометровую пробежку.

Он предпочел бы не угрожать ей, когда она казалась такой хрупкой, но она продолжала колоть его, испытывая достаточно, чтобы дать понять, что добивается его внимания.

- Ты меня поняла?

- Да, Лукан.

Боже, ему нравилось, как она это говорила. Ее голос был низким и сердитым, но в нем чувствовалась некоторая мягкость, которая сделала его еще более твердым.

- Хорошо, любовь моя. Скажи мне, почему ты злишься на меня...

- А что толку от этого? Ты здесь, чтобы тренировать меня. Я здесь, чтобы учиться. Конец истории.

- Благодарю за подведение итогов, но я не согласен. Мы здесь для того, чтобы укрепить наше доверие. Это включает в себя честность, даже если она жестока. Даже если ты думаешь, что мне все равно, я хочу услышать твой искренний ответ. Если я не хочу слышать то, что ты хочешь сказать, я скажу тебе. В противном случае, ты не будешь принимать эти решения за меня.

Ее глаза вызывающе сверкнули.

- Прекрати разговаривать со мной, как с трехлетним ребенком, ты, чертов ублюдок.

- Может быть, я и чертов ублюдок, но из тех, кто готов пробежать пять километров. А ты? Если нет, я предлагаю ответить на мой вопрос или услышать другой, а затем решить.

Она раздраженно поджала губы. Анке это могло не понравиться, но она нуждалась в этом. Это сработало. Это был самый продуктивный разговор, который они вели после ее исчезновения. Женщина, вошедшая сюда десять минут назад, обладала куда более сильной волей, чем та Анка, с которой он жил. Этот человек сражался... но ему было больно. Если бы он был достаточно умен и тверд, она бы в конце концов снова начала доверять ему и полагаться на него. Он просто должен был держать себя в руках, проявлять терпение и позволять ей решать все самой, подталкивая ее то туда, то сюда, когда она этого требовала.

- Что еще ты хочешь знать? - она стиснула зубы.

- Если ты не хочешь рассказать мне, что я сделал, чтобы разозлить тебя, тогда я хочу услышать, что именно сделал с тобой Матиас.

Ее янтарные глаза широко раскрылись от ужаса. Она вскочила, отпрянула назад, опрокинув стул. Тот с грохотом упал на деревянный пол.

- Ни в коем случае.

Лукан не мог ошибиться, услышав дрожь в ее голосе. Ему очень хотелось заключить ее в объятия и заверить, что она может доверить ему свою историю, что ничто из того, что она скажет, не заставит его волноваться меньше. В конце концов, он должен узнать подробности ее травмы. Она не могла по-настоящему начать исцеляться, пока не откроет правду.

Расстроенный ее молчаливостью, он придал лицу мягкое, но решительное выражение.

- Анка, я дал тебе выбор. На самом деле их было несколько. Выбери один из двух вопросов, выбери пятикилометровую пробежку или выход. Я был более чем справедлив.

Она сглотнула и принялась расхаживать вокруг стула. Лукан чуть не прикусил язык, глядя на нежный изгиб ее бедер и изящный изгиб попы, на шелковистую косу, свисавшую до самой поясницы, умоляя его потянуть за нее и согнуть ее спину, пока ее губы не задрожали бы прямо под его губами. Сколько времени прошло с тех пор, как он целовал ее, вдыхал ее запах? Попробовал ее на вкус? Всего лишь три месяца... и все же - вечность. Черт побери, как же он по ней скучал!

Анка резко повернулась к нему, выражение ее лица было резким и решительным.

- Тогда ладно. Я побегу. Позволь мне взять кроссовки. Я вернусь...

- Нет. Ты должна бежать сейчас. В этих ботинках. Или этот вариант не обсуждается.

- Я не могу, и ты чертовски хорошо это знаешь.

- Я же сказал тебе, чтобы ты была готова к тренировкам. А если нет... - он пожал плечами и невольно усмехнулся. - Признаю, что эти ботинки смотрятся на тебе просто потрясающе. Но я совершенно уверен, что ты решила надеть эти мерзкие каблуки на тот случай, если мы снова будем практиковаться в самообороне и тебе придется стукнуть своей изящной маленькой ножкой.

Она виновато покраснела, и он широко улыбнулся.

- Прости, любовь моя. Если ты не готова бежать, тебе придется ответить мне или уйти.

Она уперла руки в бока.

- Когда это ты успел стать такой хитрой задницей?

- Ты прибегаешь к оскорблениям, потому что я решил обучить тебя должным образом?

Он встал и поправил ее стул, оказавшись в опасной близости от нее.

Черт побери, она пахла так до боли знакомо. Он скучал по этому запаху, проводя целые ночи в их шкафу, нюхая ее одежду, пытаясь уловить даже самый слабый запах ее цветов и мускуса. К счастью, сегодня от нее не пахло Шоком. Он молился, чтобы его мешковатые штаны для бега трусцой и длинная футболка скрывали эрекцию, отчаянно ищущую ее внимания. Конечно, он знал, что она занималась сексом после изнасилования — и разве это не было ударом в сердце? — но он и понятия не имел, какой она была с ним. Настоящей близости у неё не было. Возможно, одна из причин, по которой она попросила Шока удерживать ее, заключалась в том, чтобы заставить преодолеть страхи, чтобы она могла принять энергию без мыслей и чувства вины. Скоро он все узнает.

- Я называю тебя манипулирующей задницей, потому что ты заставляешь меня говорить тебе вещи, которые тебя не касаются.

Ее гнев не касался его? И изнасилование - нет? О, она так сильно ошибалась. Все, что касалось ее, когда-то было его делом, и будет им снова.

- Сядь.

Он произнес свое требование мягким тоном, но в нем чувствовалась сталь.

Анка долго молча смотрела на него. Он мог сказать, что она действительно подумывала о том, чтобы уйти. Лукан и хотел этого, и боялся одновременно. Она будет в большей безопасности, если уйдет, но он, возможно, никогда больше не будет так близко к ней. Он подождал, наблюдая, как ее кулачки напряглись, а губы бунтующе сжались, а потом она опустилась на стул.

- Я не собираюсь уходить.

Старая Анка при первом же намеке на неудовольствие так бы и поступила. Эта? Ну, если они собирались восстановить отношения, это потребовало бы честности и лучшего общения. Кроме того, соблазнить это волевое существо было восхитительно.

- И на какой же вопрос ты тогда ответишь?

Она сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться.

- Я злюсь на тебя, потому что ты ведешь себя как проклятый болван.

- Завтра тебе предстоит пробежка в пять километров, Анка, за сарказм и ложь. Ты пришла в таком настроении, словно в доспехах. Я тебе не враг. Я здесь, чтобы помочь тебе. Если ты не сможешь отбросить свои щиты и довериться мне, мы никогда не выберемся из этих кресел, чтобы ты могла тренироваться. Если я не получу от тебя ничего, кроме высокомерия, то на сегодня мы закончили.

Ее нос сморщился. Она прикусила губу, и ее глаза наполнились слезами. Мгновение спустя она покачала головой, стряхивая с себя это выражение. Но он видел ее беспокойство и страх.

- Тогда все в порядке! Я злюсь на тебя, потому что ты чуть не женился на Сабэль. Ты счастлив узнать, что это причиняет мне боль? Это вызывает у тебя какое-то возбуждение?

Он был счастлив. Не от того, что причинил ей боль, конечно. Признание, хотя и неохотное, что она все еще заботится о нем, покалывало каждый нерв его тела.

- Мне очень жаль, если это причинило тебе боль. Позволь мне объяснить.

- Это не имеет значения.

- Имеет. Нет, не отворачивайся от меня.

Он немного подождал, пока она не подчинилась.

- Я вижу, ты приготовила аргументы. Просто послушай, - настаивал он. - Это. Имеет значение. В то время, когда мы с Сабэль обсуждали спаривание, я верил, что ты навсегда вне моей досягаемости. Я полностью отдался спасению магического мира, чтобы иметь проклятую цель в жизни. Мы с Сабэль никогда по-настоящему не были бы больше, чем друзьями, но есть вещи и похуже, на которых можно основать пару.

Он пожал плечами.

- В конце концов, я прекратил процесс. Она явно была влюблена в Айса. После того, как мы с тобой жестоко расстались, я отказался желать им такой боли. И поскольку ты была честна со мной только что, я буду честен с тобой.

Он схватил ее за руку и посмотрел прямо в глаза.

- В конечном счете я не мог взять Сабэль в качестве своей пары, потому что она не была тобой, а мое сердце отказывало кому-либо другому.

Анка отпрянула назад, как будто он ударил ее в живот. Она снова вскочила на ноги и яростно отвернулась.

- Ты не можешь так говорить. Шок будет читать мои мысли.

- Мне плевать на Шока, только ты имеешь значение.

Анка выглядела растерянной, и Лукану захотелось прекратить ее внутренний спор. Они не могли исцелиться, пока не уничтожили все. Он мягко повернул ее лицом к себе и обхватил ладонью щеку. Она все еще была такой нежной, такой чистой, маленькой и потерянной. Его грудь сдавило.

- Анка, что бы там ни творилось в твоей хорошенькой головке, скажи мне. Поверь мне, чтобы я мог помочь тебе.

Она резко отодвинулась и постучала носком ботинка, явно размышляя. Наконец она расправила плечи и резко втянула воздух.

- Сабэль - моя лучшая подруга, а вы двое…

Когда ее глаза снова наполнились слезами, Лукан уже достаточно вытерпел, держа расстояние между ними. Он потянулся через пустое пространство, обнял ее за талию и притянул к себе на колени.

- Она сохранила мне жизнь.

Анка закрыла глаза, пряча от него свою боль.

- Я знаю.

И все равно ей это не нравилось. Это очень хороший знак.

- Посмотри на меня, любовь моя.

- Не называй меня так.

- Анка? - он понизил голос, придавая ему нежную властность.

Ее глаза распахнулись, и она сосредоточилась на нем.

- Любовь моя, я бы умер без нее. Я уверен, что она это сказала.

Она кивнула, опустив глаза. Ее темные ресницы касались щек, и Лукан видел, как она борется с болью.

- Я не имею права злиться.

- Логика не всегда облегчает боль. Ты пошла к Шоку, когда не помнила меня, да? Ты покинула квартиру кузины, отчаянно нуждаясь в энергии для усиления своей магии, не так ли?

Анка поколебалась, потом кивнула.

Лукан провел пальцем по ее подбородку и поднял его, фокусируя ее взгляд на себе.

- Если рассуждать логически, то я знаю, что ты, скорее всего, умерла бы без него. Я должен быть благодарен ему за то, что он заботится о тебе, дал крышу над головой, точно так же, как ты должна быть благодарна за усилия Сабэль. Но логика не всегда стирает то, что подсказывает нам сердце. Ты можешь простить меня?

Он затаил дыхание. Этот ответ был очень важен, жизненно важен. Он найдет способ забыть все, что произошло между ней и Шоком, если она сможет простить ему благие усилия Сабэль. Даже если она этого не сделает, он как-нибудь преодолеет это.

Анка судорожно вздохнула, явно размышляя, когда дверь в тренировочный зал распахнулась. Лукан толкнул Анку за спину, готовый встретиться с назойливой угрозой лицом к лицу. Вместо этого он увидел своего брата, стоящего в дверях и поднявшего брови.

- Брэм собирает всех вместе. Дамы нашли кое-что, и он хочет, чтобы мы все это услышали.

Лукан бросил на Кейдена свирепый взгляд, который протестовал против ужасного выбора времени его братом.

- Через пять минут мы будем на месте.

Кейден покачал головой.

- Сейчас. Я думаю, что это имеет какое-то отношение к тому, чтобы навсегда покончить с Морганной.

И если бы они смогли устранить Морганну, то у Братьев Судного Дня и магического мира было бы на одну заботу меньше. Возможно, тогда он сможет позволить себе больше сосредоточиться на Анке. И они, возможно, не будут нуждаться в ней, чтобы сражаться.

Лукан с сожалением вздохнул.

- Мы будем там через минуту.

Кивнув, брат отвернулся. Когда Кейден вышел за дверь, Анка обошла его и попыталась проскользнуть мимо. Лукан крепко схватил ее за руку и повернул лицом к себе.

- Мы еще не закончили разговор.

- Мы должны быть там.

Она резко высвободила руку.

- Я буду оказывать тебе доверие как своему тренеру. Я знаю, что ты никогда не причинишь мне вреда и сделаешь все, что в твоих силах, чтобы научить меня тому, что мне нужно знать, чтобы остаться в живых. В свою очередь, я клянусь, что буду учиться всему, что ты пожелаешь, практиковать так, как пожелаешь, и делать все возможное, чтобы быть полезной для Братьев Судного Дня. Но не имеет значения, если ты простишь меня за Шока или я прощу тебя за Сабэль. Это имело бы значение только в том случае, если бы мы намеревались снова соединиться. А этого никогда не случится.

Лукан смотрел на ее удаляющуюся спину, мысленно вытаскивая образный нож, который она только что вонзила ему в сердце. Эти ужасные слова были частью ее брони, способом, которым она намеревалась держать дистанцию между ними, чтобы защитить себя. Но от чего же? От него? Он знал, что она не любит Шока. Когда ей пришлось выбирать между ним и этим придурком Дензеллом чуть больше ста лет назад, Анка выбрала его. Судя по тому, что сказала Сабэль, она была готова покинуть этого чертового болвана еще несколько дней назад.

И все же она вернулась, снова отдала ему свое тело и волю. Возможно, у нее было больше чувств к Шоку, чем сто лет назад. Может быть, она думала, что нуждается в нем, потому что Шок удовлетворял ее тайные желания, как никто другой.

Лукан сжал кулак.

- Какого дьявола ты делаешь? - Брэм, нахмурившись, бросился к нему. - Мы ждем вас двоих.

Когда Анка скрылась в кабинете Брэма, Лукан зарычал на лучшего друга:

- Я не могу тренировать Анку, не переходя на личности. Я собираюсь прикоснуться к ней.

Улыбка исказила напряженные черты лица Брэма, сделав его еще больше похожим на беззаботного плейбоя, которого Лукан знал веками.

- Думал, что удивишь меня?

Хитрый ублюдок.

- Она будет жаловаться.

Брэм пожал плечами:

- Я не собираюсь вставать между вами. И я не буду говорить тебе, как ее тренировать.

Наконец-то Лукану было чему улыбнуться.

- Я собираюсь вырвать ее у Шока и снова сделать своей.

- Надеюсь, что так.

Брэм хлопнул его по спине.

- Я чертовски устал видеть, как два человека, которые мне так дороги, так чертовски упрямы и ходят с грустными лицами. А теперь пошли.

Они вошли в кабинет Брэма и увидели, что остальные воины уже собрались вместе с парами. Он заметил Анку у окна, одну; утреннее солнце отражалось от ее тяжелой косы, она смотрела прямо перед собой в какую-то неизвестную точку на стене - и избегала смотреть ему в глаза. Сабэль стояла в дальнем конце комнаты, прикованная к массивному телу Айса его сильной рукой. Лицо Бэль разбило ему сердце, когда она посмотрела на Анку с болью в глазах. Обычно лучшие друзья всегда собирались вместе, и горячая вспышка разочарования пронзила его насквозь. Черт побери, Анка была полна решимости отгородиться от всего и от всех, чтобы избежать любой боли. Это было просто на нее не похоже. Ему придется открыть ее и снова наполнить ее сердце любовью.

Решительно вздохнув, он подошел к Анке и уселся рядом.

- Ты оскорбляешь чувства Бэль.

Анка отвела взгляд, сосредоточив внимание на Брэме, который теперь стоял за своим богато украшенным деревянным столом в передней части комнаты, разложив перед собой книги.

- У нее есть Айс.

- Она твоя лучшая подруга.

- Она из безупречной семьи. Она является парой, которую ты заслуживаешь.

Анка отодвинулась от окна и обнаружила пустой стул в дальнем углу комнаты.

Откуда, черт возьми, это взялось? В словах Анки было так много чертовых ошибок, что Лукан не знал, с чего начать. Определенно, они собирались во всем разобраться. Если она думала, что сможет закончить дискуссию, отойдя в угол, то жестоко ошибалась. Но здесь и сейчас было не самое подходящее время для этого.

- Спасибо вам всем, что пришли так быстро. Особая благодарность Оливии, Сабэль, Сидни и Фелиции за то, что они без устали рылись в бессвязных фолиантах Мерлина в поисках чего-нибудь интересного...

Герцог ворвался в дверь мгновением позже, прервав речь Брэма. У него был такой вид, словно он готов был оторвать не только несколько голов, но и задать вопросы попозже. Лукан нахмурился. Саймон редко терял хладнокровие. Его видимое разочарование не предвещало ничего хорошего.

- Как хорошо, что ты присоединился к нам. Где, черт возьми, ты пропадал? - спросил Брэм.

- Имел дело с самыми ужасными отбросами общества. Телевизионными продюсерами.

Саймон вздрогнул.

- Ну, в общем и целом? Все слухи, которые я слышал о разоблачении Морганны, были правдой. Мы должны действовать немедленно!

Он провел рукой по волосам, и Фелиция подошла к нему, озабоченно нахмурив брови.

- Би-би-си запланировала углубленный взгляд на трагедию в Стоунхендже. Они намеревались публично высказать предположение о том, что сверхъестественные силы могут быть в действии, и даже нашли людей, чтобы взять интервью о магии конкретно. Да, о нас. Они все еще транслируют разоблачение, но после нашего "разговора" они стали чем-то вроде домыслов. На сегодня. Как будто этого недостаточно, американское кабельное шоу под названием "Охотники за привидениями" планирует эпизод о духе Морганны ле Фэй, преследующем Англию и убивающем невинных людей. Не совсем верно, так как это сама ведьма, а не ее дух, но слишком близко для утешения. Я все еще вижу статьи, появляющиеся в различных газетах и таблоидах. Сидни, я собираюсь купить газету и уволить твоего бывшего редактора, если она не перестанет строить догадки о нападении в Стоунхендже.

Сидни вздохнула.

- Я уже сказала Холли, чтобы она заткнулась. Она не совсем меня слушает.

- Совсем.

Недовольство заставило Саймона зарычать, и Фелиция попыталась успокоить его, нежно погладив по плечу.

- Черт побери!

Брэм мерил шагами комнату.

- Это не то, что я хотел услышать. Неужели ты не можешь их остановить?

- Могу - пока. Но я не могу вечно держать их в страхе. За деньги можно купить только это, а потом... ну, разве они не будут спрашивать, почему я готов заплатить сотни тысяч фунтов, чтобы заставить их замолчать? Вместе со всеми рассуждениями о том, почему я, казалось бы, ни на день не постарел за последнее десятилетие, неизбежно возникают трудные вопросы. Я не хочу слишком много внимания уделять себе или кому-то из нас. Но у нас уже нет выбора.

Лукан сдержал проклятие. Герцог был воспитан человеком, но прекрасно понимал текущие проблемы магического мира.

- Прежде чем люди слишком пристально посмотрят на тебя, прежде чем Морганна наведет еще одну инквизицию на магический мир, прежде чем число погибших взлетит до небес, да. Черт побери все это! Мы должны избавиться от Морганны. Пока тебя не было сегодня, мы нашли кое-какую новую информацию, которая может нам помочь. Дамы?

Они все посмотрели друг на друга, затем Фелиция подтолкнула Оливию вперед, которая закатила глаза и поплелась к Брэму. Маррок с гордостью наблюдал за происходящим.

- Сегодня утром мы наткнулись на кое-что, что, как я полагаю, поможет нам, но нам нужно немного больше интерпретаций. Я знаю кое-что из Артуровского фольклора и легенд, и спрашивала Маррока, что он знает о том периоде, когда жил в нем. Так или иначе, нам удалось собрать воедино несколько фактов. Мы всегда знали, что Мерлин придумал какой-то способ окончательно уничтожить Морганну. Он изгнал ее раньше, чтобы она перенесла те испытания, которые навязывала другим, но он знал, что она была страшно сильной и в конечном счете оставил способ убить ее навсегда. Согласно этому отрывку, это зелье. Очевидцы нападения на Стоунхендж говорили, что она, казалось, отчаянно искала реликвию по кусочкам и убивала всех, кто попадался ей на пути. Я могу только догадываться, что это зелье - то, что она искала.

- А как она узнала об этом? - прорычал Айс.

Оливия нахмурилась.

- Не думаю, что Мерлин делал из этого большой секрет.

- Зная моего деда, он наверняка стал бы дразнить Морганну этим знанием, - протянул Брэм.

- Ты бы сделал то же самое, - заметил Лукан, и Брэм с усмешкой кивнул.

- Даже если мы найдем это зелье, она его не выпьет. Она слишком счастлива, что вырвалась из изгнания и снова терроризирует других.

- Точно. Я уверен, что она хочет уничтожить его, вот почему она охотится за ним. Это сделало бы ее почти непобедимой. Старость может настигнуть ее в конце концов... но каким-то образом она уже продержалась далеко за пределами обычной магической жизни, так что я должен верить, что она собрала темные силы, чтобы они могли работать на нее и каким-то образом сохранить ей жизнь.

- Это возможно? - спросил Герцог, обхватив рукой тонкие пальцы своей пары, как будто хотел прижать ее к себе.

Брэм пожал плечами:

- В этом вся сила магии. Это не значит, что законы природы и физики действуют всегда. Если ты достаточно силен и хитер, то можешь обмануть даже смерть.

- Похоже, она многому научилась. Твою мать, - проворчал Айс на другом конце комнаты.

На этот раз Лукан полностью согласился с парой Сабэль.

- А где мы можем найти это дьявольское зелье? - спросил Маррок.

- Мерлин сказал? У меня есть сильное желание запихнуть его в ее злую глотку.

Все повернулись к Оливии, которая вздохнула, опустив плечи.

- Мы точно не знаем, где оно находится. Вы же знаете, что Мерлин никогда бы не организовал информацию, описывающую, где найти зелье, с инструкциями по фактическому извлечению его из тайника. Все, что мы нашли, подробности о том, как физически заполучить зелье, как только оно будет обнаружено. И это будет нелегко.

Брэм тут же вскочил:

- Вот именно. Зелье, где бы оно ни было, заключено в клетку с помощью заклинания. Мерлин не хотел бы, чтобы Морганне было так просто заполучить его и уничтожить. Хорошая новость заключается в том, что теперь мы знаем, что нам нужно, чтобы найти его. Плохая новость? Этот заказ приоритетный.

- Ну, тогда выкладывай, - потребовал Лукан.

После того как беседа с Анкой была прервана, он обнаружил, что его терпение на исходе.

Брэм приподнял бровь, глядя на него, затем его взгляд скользнул к Анке. Она сидела, выпрямив спину, вздернув подбородок и расправив плечи, глядя прямо перед собой.

Ее бравада была полным дерьмом. Лукан видел это. Чувствовал. Он хотел проникнуть под нее, чтобы дотянуться до хрупкой женщины, которая, казалось, считала себя слишком ущербной для него. Нетерпение раздражало его, но он проглотил это. Ей нужно время, чтобы исцелиться, его внимание и уверенность, что он будет рядом, несмотря ни на что. Он никак не мог убедить ее во всем этом за один - два дня.

- Первый компонент, разрушающий заклинание Мерлина, - это кто-то из его рода.

Когда Айс выпрямился во весь рост, крепче обнял свою пару и окинул взглядом комнату, Брэм немедленно успокоил большого воина:

- Я возьму это на себя. Нет никакой необходимости вовлекать в это дело Сабэль.

Когда Айс расслабился, прекрасная белокурая ведьма с хмурым видом толкнула его в плечо.

Оливия схватила книгу Мерлина.

- Следующий компонент гораздо сложнее. Кровь кого-то из рода Наймью.

- Наймью? А это еще кто? - спросил Герцог. - Иногда я чертовски ненавижу себя за то, что не вырос волшебником. Простите, что я так сильно отстал.

Брэм послал ему мрачную улыбку:

- Наймью иначе называют Вивьен. Наиболее известная как Владычица Озера, ведьма, которая была ученицей и любовницей Мерлина и в конце концов заманила его в могилу. Найти кого-то из ее древней родословной будет непросто.

Табита рывком поднялась с дивана, ее увеличившийся живот с каждым днем становился все более заметным по мере того, как в ней рос младенец Рейдена.

- Я думаю, что смогу помочь. Мой отец, прежде чем его убили, обновил документ, наполненный самыми священными родословными магического мира, включая Наймью. Он не опубликовал его, так что у нас есть преимущество. Морганна не будет знать, где искать.

Она указала на толстую пожелтевшую книгу, которую ее супруг в данный момент держал на коленях.

- Я рада, что ты велела мне принести его, Оливия. Продолжай говорить. Я продолжу поиски. Почти все это было написано рукой моего отца, но мне кажется, я уже почти все поняла.

Лидер Братьев Судного Дня улыбнулся ей, а затем Рейден помог вернуться на свое место. Прежде чем кто-либо успел продолжить разговор, хитрая рыжеволосая женщина снова принялась листать страницы, время от времени задевая бумагой свой выпирающий живот.

- Пока она ищет, я расскажу о последнем требовании Мерлина, чтобы освободить зелье, - продолжила Оливия.

- Здесь есть упоминание о второй прачке. Что бы это ни было, у нас должна быть одна из них.

Лукан нахмурился.

- И что это значит?

- Баньши, - испуганно прошептала Анка из глубины комнаты.

И неудивительно, что женщины-кочевницы, которые бродили по земле, стирая окровавленные одежды тех, кто вот-вот умрет, распевая предсмертные гимны, были страшны для всех.

Лукан резко повернул голову и уставился на свою бывшую пару. Она не произнесла ни слова с тех пор, как началась эта встреча. Зачем сейчас озвучивать свои мысли? И откуда она знает ответ?

- Анка права, - сказал Брэм. - Но не просто баньши. Я помню, как Мерлин говорил мне, что есть три типа: дева, мать и старуха. Именно здесь заклинание становится трудным. В дополнение к крови кого-то из линий Мерлина и Наймью, нам нужно второе поколение в линии баньши, поэтому это та, кто также является матерью. Она отгоняет духов, охраняющих зелье.

- И что? - Лукан окончательно потерял терпение. - А это вообще возможно? Разве баньши не были уничтожены сотни лет назад? Те немногие, кто не был убит идиотами Совета, покончили с собой, вместо того чтобы вынести публичную казнь. До меня доходили слухи, что некоторые из них все еще существуют... но я бы никогда не остановил тренировку Анки из-за этой встречи, если бы знал, что вы ищете невозможное.

- Для нас, людей, это звучит как эквивалент того, чтобы увидеть Элвиса, - пропищала Сидни.

Брэм бросил на нее неодобрительный взгляд.

- Это невероятно, Лукан, но не невозможно. Мы должны продолжать поиски, иначе никогда не избавимся от Морганны.

В наступившей на мгновение тишине Табита ахнула, совершенно побледнев.

- Я нашла родословную Наймью!

- Ну и что? - нетерпеливо подсказал Брэм.

- Лукан прав. Это невозможно.

- Предположительно вскрыть могилу Морганны и воскресить ее тоже было невозможно, но мы имеем дело с этой сукой. Так что расскажи нам. Кто же из наших знакомых является потомком Наймью?

- Есть только один живой представитель этой родословной.

Она положила дрожащую руку на свой живот, и Рейден обхватил ее пальцы, мягко сжимая, чтобы успокоить.

- Это Матиас. Чтобы покончить с Морганной, нам придется начать опасную охоту на баньши... и заключить сделку с дьяволом.

Глава 6

Анка заерзала. Настороженный взгляд Лукана не отрывался от неё ни на секунду. Она бесстрастно изучала его лицо, а разговоры о том, чтобы объединиться с Матиасом и поймать баньши, продолжались. Ее сердце замерло, не в силах биться в течение долгих минут. Боже. Она не хотела танцевать с дьяволом. Встретиться с ним снова будет достаточно тяжело, но быть его партнером будет невозможно. Но Матиас был не единственным ее беспокойством.

В течение всего детства Анки мать ежедневно твердила ей о том, что их смертоносная родословная держится в секрете. «Не доверяй никому, девочка. И уж точно никогда не пой».

Если бы люди знали правду, за ней могли бы охотиться, посадить в тюрьму, убить. Каждый день она благодарила создателя за то, что смешение с другими видами не отражается на магической подписи. Лагеря баньши не были таким уж далеким воспоминанием, с исторической точки зрения. Преследуемые параноидальными ведьмами и волшебниками в своих отдаленных деревнях баньши-женщины были захвачены в массовом порядке в течение многих столетий и утащены прочь от всей цивилизации. Их рты всегда были волшебным образом зашиты навсегда. Часто их просто убивали. Целые поколения баньши погибли вместе. Ее бабушка отдала свою жизнь, чтобы ее мать смогла сбежать из такого лагеря. В конце концов ее мать вышла замуж за волшебника, сохранила свою тайну до самой могилы и заставила Анку пообещать сделать то же самое. И за все то столетие, что она была замужем за Луканом, она ни разу не дала ему повода заподозрить, какая именно кровь течет в ее жилах.

Но теперь... она колебалась. Может, если она расскажет друзьям свою тайну, это поможет им покончить с Морганной, и тогда они снова смогут сосредоточиться на Матиасе? Она так хотела избавиться от этого ублюдка, что отдала бы все на свете, лишь бы увидеть этого подонка, который разрушил ее жизнь, побежденным и мертвым. Она рискнет выдать себя, увидеть ужас и жалость на лицах всех, кого она называла друзьями на протяжении веков. Она даже рисковала подвергнуться изгнанию на всю оставшуюся жизнь. Но если она заговорит сейчас, Лукан навсегда поймет, что она настолько же неполноценна, как и чувствует себя. Он никогда больше не прикоснется к ней. И, возможно, это лучше для него.

Нет. Это определенно лучше для него.

Анка открыла рот. Затем закрыла его. После того, как она хранила подобную тайну от Лукана более ста лет, если она откроет ее сейчас, он будет чувствовать себя полностью преданным. Мысль о том, чтобы причинить ему еще большую боль, пронзила ее, как физическая боль. И, в конечном счете, разоблачение ее испорченной родословной никак не могло помочь им вернуть зелье Морганны просто потому, что, хотя кровь баньши текла по ее венам, она не была второй прачкой. Она не была матерью. Не то чтобы они с Луканом за все годы совместной жизни не пытались зачать ребенка. Было больно снова оказаться бесполезной.

- Тебе есть что добавить, Анка? - спросил Брэм с другого конца комнаты.

- Нет.

Она старалась ни на кого не смотреть.

Если она не сможет помочь делу, то этот позор придется нести ей — и только ей одной.

Уголком глаза она посмотрела на Лукана. Он наблюдал за ней, слегка нахмурив брови, как будто пытаясь понять ее. Он хотел проникнуть в ее голову. Она не осмеливалась позволить ему это. Позже она будет беспокоиться о том, как много она неосторожно раскрыла сегодня или почему он превратился из нежного партнера, которого она знала, в восхитительного альфа-самца, который заставил ее колени ослабеть от одного только твердого тона. Он больше не упоминал о ее синяках, но ей было интересно, о чем он сейчас думает. Был ли он возмущен... или ему было любопытно? Неужели он хочет попробовать это с ней?

Эта мысль потрясла ее. Она могла принять боль от Шока. Он освободил ее от страданий, очистил ее душу, чтобы она могла идти дальше, не обремененная прошлым. Но это не тронуло ее сердца. Лукан взял ее под свой контроль, сжимая в кулаке ее волосы, погружаясь в нее одним безжалостным толчком за другим, бормоча ей на ухо, как сильно он хочет ее... одна только фантазия полностью разрушила ее.

Она никогда больше не подпустит его так близко.

- А мы действительно уверены, что Матиас - последний из рода Наймью? - спросил Айс, с сомнением покосившись на Табиту.

- Может, твой отец ошибся. Разве Матиас не Чиллингем?

- Со стороны отца - да, - ответила беременная рыжеволосая женщина. - Со стороны матери его происхождение было окутано тайной. Мой отец отметил, что ее магическая подпись не похожа ни на одну из тех, что он когда-либо видел. Но то, что он был одним из потомков Наймью, могло бы сделать это и объяснить всю силу, которой он обладает. Это не просто магия.

- Вот именно, - вмешался Брэм. - Единственной более совершенной ведьмой времен Артура была Морганна.

Айс покачал головой:

- Тогда я хочу знать, почему этот чокнутый ублюдок считает себя более могущественным, чем сама Морганна. Зачем ему воскрешать ее, если он мог заставить ее подчиниться?

- Мужское самолюбие? - Сабэль ухмыльнулась.

Айс прошептал ей что-то на ухо, и она покраснела. Анка отвела взгляд, не в силах смотреть на это откровенное проявление любви. Ужалившая ее зависть вызвала ужасную острую боль.

Взгляд Лукана снова загнал ее в угол, острый от осознания происходящего. Она вздернула подбородок и вызывающе нахмурилась, прежде чем переключить внимание на Брэма и дело.

- Я против этой идеи. Ты действительно предлагаешь нам заключить союз с Матиасом? У нас нет баньши, и он будет использовать только нас.

- Точно так же, как мы его используем, - съязвил Брэм.

- Она, должно быть, сделала или запланировала что-то сверхустрашающее, чтобы заставить Матиаса искать нас.

- Или он надеется, что мы все погибнем, пытаясь остановить ее.

Анка нахмурилась.

- И он вполне может быть прав, - согласился Брэм.

- Судя по всему, она очень опасная сука.

- Да, - вмешался Маррок. - Это гораздо больше, чем следы ее ногтей, которые она оставляет на спине мужчины. Она настоящий эксперт по ловле на живца. Ни один мужчина не сможет перехитрить ее. Каждый из нас должен быть всегда осторожен.

- Вот именно, - поддержал его Брэм. - Это может оказаться ловушкой, как ты сам заметил. Но у нашего местного янки, Оливии, есть странная поговорка. Какая?

Красавица с фиалковыми глазами улыбнулась:

- Ты должен играть теми картами, которые тебе сдали.

- Точно. Это наша раздача. К сожалению, Матиас, похоже, сдает карты, но тем не менее мы будем играть. Пошлешь Шоку сообщение, Анка? - спросил Брэм, подходя ближе.

Она вздохнула, благодарная за то, что ей есть на чем сосредоточиться. Как только она это сделала, то сразу же получила ответ.

- Он сказал, что будет здесь, чтобы обсудить предложение Матиаса. Но ты же знаешь Шока. С ним это может занять две минуты или два дня.

Не похоже, чтобы Шок когда-нибудь кому-то отвечал. Не Брэму. Даже не Матиасу. Конечно же, и не той женщине, с которой он жил и утолял свою похоть, все время обманывая себя тем, что любит ее. Но она знала, что это не так. Когда-нибудь он тоже это поймет.

Глаза Лукана сузились, и он открыл рот. Прежде чем он успел вымолвить хоть слово, зазвонил звонок Шока. Брэм бросился к двери.

- Оставайся здесь, - потребовал Лукан, прежде чем уйти, наступая Брэму на пятки.

Анка должна была сначала добраться до Шока, убедиться, что он не выдаст ни малейшим намеком ее тайну. Она вскочила и последовала за волшебниками.

Лукан повернулся к ней, когда они бросились к двери:

- Черт возьми, женщина. Ты что, не слушаешь?

- Шок мне не навредит.

Он зарычал, его голубые глаза были холодными и жесткими.

- Чушь собачья! Если ты дашь ему достаточно времени, он это сделает.

- У него было достаточно времени. Он сохранил мне жизнь и защищал меня.

«Он хранил мой секрет почти двести лет, так же, как и я хранила его».

- То, чего я не сделал. Правильно.

С проклятием он повернулся к ней спиной, и длинные ноги понесли его к двери.

- Это не должно было быть комментарием о тебе, - мягко возразила она.

- Но именно это я и считаю правдой.

- Не делай вид, что это имеет значение, - крикнула она ему вслед. - Давай забудем об этом и перестанем причинять друг другу боль.

- Довольно! - рявкнул Брэм. - Перестаньте препираться и сосредоточьтесь. Или Морганна не находится на свободе, подвергая магический мир потенциальной бойне со стороны людей, в то время как мы должны быть милы с Матиасом, потому что это недостаточно реально для вас?

Чувство вины кольнуло Анку.

- Извини.

Лукан отвернулся, закрыл рот и замкнулся в себе.

Брэм распахнул дверь и увидел Шока, прислонившегося к косяку. Он визуально осмотрел Брэма, одарил Лукана взглядом, означающим "пошел ты", а затем пристально посмотрел на Анку:

- Тебе что-то нужно?

Часть ее задавалась вопросом, действительно ли он пришел просто потому, что она сказала, что нуждается в нем. В прошлом он мог бы так же часто молчать и не приходить. Она поморщилась. Она не могла отогнать от себя эту мысль. Он уже прочитал ее.

Гроза пронеслась по его лицу.

- Черт возьми, не думай так. Я здесь ради тебя во всех смыслах этого слова.

Анка не могла с этим спорить, поэтому просто кивнула и молча попросила его не говорить ни слова о баньши в комнате.

- Нам нужно с тобой поговорить.

Он слегка кивнул ей.

- Нам?

- Ты же знаешь, что я связала свою судьбу с Братьями Судного Дня.

- Ты это серьезно, черт возьми?

Шок протиснулся мимо Брэма и вошел в дом.

- Тогда входи. Не жди, пока я тебя приглашу, - фыркнул Брэм. - Мы готовы вести переговоры с Матиасом о том, чтобы покончить с Морганной.

На лице Шока не отразилось никаких эмоций:

- Я передам ему весточку.

- Ну, конечно, - усмехнулся Лукан.

Даже не видя их за темными очками, Анка знала, что глаза Шока сузились. Она чувствовала, как от него исходит гнев. Лукан тоже кипел не меньше. Потребность в драке сочилась из него. Она повернулась и нахмурилась, гадая, что же на него нашло. Может быть, он... ревнует? Он по-прежнему пытается заботиться? Она не хотела на это надеяться. Надежда причиняла слишком много боли, когда реальность сокрушала ее. Но правда заключалась в том, что она ревновала к Сабэль и ко всем другим женщинам, к которым прикасался Лукан. Может быть...

Очень хорошо осознавая причину рычания Шока, направленного на нее, она прервала эту мысль и на цыпочках развернулась.

Лукан встал между ними, как будто хотел защитить ее от гнева Шока.

- Она взрослая ведьма, которая может сама принимать решения.

- Я могу говорить за себя.

Она мягко оттолкнула Лукана в сторону.

- Мне очень жаль, Шок.

Так оно и было. Он так много сделал для нее, но она отплатила ему тем, что каждый божий день тосковала по своей бывшей паре.

- Да, я серьезно. Чтобы сохранить рассудок, я должна участвовать в том, чтобы отправить Матиаса в ад, лишить его чувства власти и личной безопасности, как он лишил меня моей.

Шок смотрел на нее в течение неловкой минуты, исследуя, проникая в ее мысли. Она вздрогнула, когда он вмешался. Он не был хитрым или осторожным, и это было очень больно. Но она позволила ему это. Она дала ему понять, что ее, намеревающейся повеситься перед Луканом в надежде, что он примет ее обратно, здесь нет. Она дала ему успокоение, зная, что, как бы сильно она ни желала иного, для своей бывшей пары она будет всего лишь стажером.

Наконец Шок повернулся к Лукану, его брови сошлись в виде буквы "V", когда он вонзился в лицо Лукана.

- Черт возьми, нет. Эта чертова задница тебя не тренирует. Он тебя не трогает. Я точно знаю, о чем он думает. Чему, черт возьми, он может научить тебя, кроме как пренебрегать своими обязанностями и впадать в бешенство, когда надвигается опасность?

На лице Лукана отразилась ярость:

- Ты ничего не знаешь ни о трауре по паре, ни о том, на что я готов пойти, чтобы защитить Анку. Так что отвали. Ты умудряешься удобно отсутствовать всякий раз, когда идет сражение. Как думаешь, что ты можешь сделать для Анки? Проигнорировать ее ради бутылки скотча, а потом избить до посинения за это? Ты держал ее в этом обветшалом месте, которое называешь своим домом. Она упала тебе на голову, а ты как следует позаботился о ней? Ты знаешь, что у нее аллергия на моллюсков и кокос? Тебя волнует, что она предпочитает очень специфическую марку шелкового белья? Ты же не удосужился узнать, что ей нравится, когда ее обнимают, когда она спит, и что ей снятся кошмары, и она просыпается в слезах, чувствуя, что тебе не все равно?

Анка закрыла глаза. С каждым словом Лукан напоминал ей о многих причинах, по которым она любила его. Да, она отдала ему себя - сердце, тело, душу и волю - но он дал ей так много взамен, особенно такое понимание, которое она, в чем не была уверена, что сможет найти с другим мужчиной. Но это желание сделало ее слабой. Она больше не могла позволить себе самые сокровенные желания своего сердца, особенно когда Матиас все еще на свободе.

- Тьфу, - выплюнул Шок. - Анке это больше не нужно.

Лукан обратил на нее взгляд, полный жгучего гнева.

- Это действительно так? Неужели Матиас и Шок настолько опустошили твое сердце, что ты больше не ищешь любви и утешения, которых когда-то жаждала? Или ты просто продолжаешь говорить себе, что это так?

- Мне все это больше не нужно.

«И я не могу позволить себе нуждаться в тебе». Эти слова вертелись у нее на языке, но она не могла заставить себя произнести их. Они жгли каждый дюйм ее тела, вплоть до самой глубокой части души.

- Я была глупой хрупкой принцессой, которая ничего не знала о том, как защитить себя. Матиас научил меня этому самым жестоким образом.

Лукан выглядел так, словно хотел возразить, но Брэм перебил его:

- Мы здесь для того, чтобы обсудить Матиаса и договориться о соглашении, согласно которому мы все вместе будем охотиться на Морганну. Все остальное теперь мелко и бессмысленно. Я не позволю вам тратить мое время, пока вы двое ссоритесь, как дети. Так мы будем спасать магический мир или нет?

Лукан полностью проигнорировал красивую речь лучшего друга.

- Ты опять извиняешься за фарфоровую куклу, Анка? Ты можешь стоять здесь и говорить мне, что тебе не нужно ничего из того, что мы когда-то делили?

Она проглотила обжигающий комок желания, борясь с одинокой, голодной частью себя, которая все еще тосковала по нему.

- Я уже сказала, что мне это не нужно.

Поражение отразилось на лице Лукана, его плечи поникли. За этим последовала волна обжигающей ярости.

- Тогда чертовски хорошо, что это мне тоже не нужно.

Он солгал. Потому что она причинила ему боль. Анка не осмеливалась побледнеть, но его слова ранили ее, опустошая сердце и наполняя болью внутри.

- Когда у тебя начались месячные?

Шок бросил вызов Лукану, прежде чем повернуться к Брэму.

- У тебя есть тампон для него, приятель?

Лукан напрягся, обжигающая ненависть охватила его одним ударом, - завершенным взглядом, который мог убить.

- Ты изменил ее. Погубил ее. Ты за это заплатишь. Я убью тебя, даже если это будет последнее, что я сделаю.

Шок улыбнулся, как акула, во все зубы:

- Нет, если я сначала убью тебя.

- Заткнитесь! - взревел Брэм.

Рядом с Анкой Шок поднял руку, выглядя так, словно он собирался бросить смертельную дозу магии прямо в грудь Лукана. Он выпустил ту с рычащим боевым кличем.

Но ничего не произошло.

Выругавшись, он поднял глаза и увидел стоящую Фелицию с улыбкой Моны Лизы.

- Саймон предположил, что вам будет немного трудно найти дорогу обратно в кабинет. Ну что, пойдем?

Шок резко опустил руку и, схватив Анку за локоть, потащил к кабинету Брэма. За ней следовал Лукан, судьба, как морковка, болталась у ее перед носом, предлагая ей все, что она все еще хотела — но была вне досягаемости.

***

«Она больше не хочет меня видеть. Она больше не хочет меня видеть. Она больше не хочет меня видеть».

Мантра звучала в голове Лукана снова и снова, звенящим эхом, заставляя его содрогаться каждый раз, когда отвратительная правда снова проносилась в его мозгу. Она не хотела его видеть. Сколько раз и какими кровавыми способами она должна была сказать ему, прежде чем его глупое сердце наконец поймет и сдастся?

Пока Шок тащил Анку прочь, сжимая ее своей мясистой рукой, он старался не смотреть. Старался не замышлять убийства. Может, она предпочла эмоционально отсталого ублюдка волшебнику, который сделал бы для нее все, даже отдал бы свою жизнь.

- Она не это имела в виду.

Мягкий женский шепот донесся до его уха откуда-то сзади. Нахмурившись, он обернулся и увидел Фелицию, стоящую там с легкой надеждой на улыбку.

- Что ты имеешь в виду? - потребовал он ответа.

- Анка сказала, что больше не хочет ничего из того, о чем ты говорил. Она просто лгала. Из соседней комнаты мне было все видно. Вонь стояла ужасная. Это ей очень нужно. Она хочет тебя.

Это была хорошая новость, лучшая за день. Но... зачем лгать? Зачем вырывать ему сердце - опять же - на глазах у публики? Зачем устраивать спектакль из его чувств и воспоминаний об их спаривании?

- Я вижу вопрос на твоем лице. У меня нет ответов. Я могу только сказать, что она солгала.

Он снова перевел взгляд на Анку. Может быть, у Шока было что-то, чем он шантажировал ее, что заставило ее подчиниться?

Прежде чем Лукан успел спросить что-нибудь еще, Фелиция ушла наверх. Он вошел в кабинет Брэма, который был очищен от остальных братьев и их пар. Брэм постарается сделать так, чтобы Шок не смог прочитать их мысли. Эта хитрость в гостиной не должна сработать с Фелицией в поместье, но почему-то, по какой-то непонятной причине, способность Шока читать мысли ничем не может быть ослаблена.

Стараясь держаться как можно дальше от Шока, Лукан снова занял свое место в дальнем конце комнаты, у окна, где никто — особенно Шок — не мог оказаться позади него. Ему не нужно снова получать удар ножом в спину.

Анка устроилась в углу и попыталась стать маленькой. Фелиция поклялась, что ее отказ от него был ложью, и язык ее тела определенно подтверждал это. Его бывшая пара отодвинулась от Шока так далеко, как только могла. Волшебник в кожаном одеянии не испытывал ничего подобного, сидя на соседней тахте и таща ее к себе на колени. Она открыла рот, чтобы возразить. Одна из бровей Шока поднялась над этими чертовыми дурацкими очками. Анка закрыла рот и мрачно поджала губы. Лукан отвернулся.

Она не любила Шока, и за это он должен был быть ей благодарен. Конечно, это не означало, что она любит его самого, но он не собирался снова отказываться от нее.

- Спасибо, что пришел, Шок.

Брэм стоял за столом, используя его как трибуну. Он начал переговоры точно и целеустремленно.

- Теперь, когда я здесь, чего ты хочешь?

- Все не так просто. Во-первых, ты очень хитрый тип. Ты случайно не знаешь баньши?

Анка напряглась. Лукан предположил, что ей, возможно, не понравилось, что ее нынешнего любовника оклеветали. Легкая улыбка приподняла уголки его рта. Анке это могло не понравиться, но ему-то уж точно нравилось.

- Хитрый? Пошел ты. Ты позвал меня сюда, чтобы спросить о баньши?

Он склонил голову набок и испустил долгий страдальческий вздох:

- Назови мне хоть одного человека, который знает о них. Какого хрена ты спрашиваешь?

Брэм натянуто улыбнулся:

- Просто любопытно. Прежде чем мы присоединимся к Матиасу в любой попытке уничтожить Морганну, нам нужно получить некоторые гарантии.

Шок откинулся назад, прислонившись к спинке, его рука все еще уютно обнимала тонкую талию Анки. Она немного расслабилась, прижавшись к нему.

- Люди умирают, а ты хочешь вести переговоры?

- Когда ты успел стать гребаным гуманистом?

Эти слова слетели с губ Лукана прежде, чем он успел остановиться.

«Господи, ну почему он просто не может заткнуться?»

Брэм пригвоздил его предупреждающим взглядом.

- Ты помогаешь этим усилиям?

Он покачал головой.

- Извини.

- Отлично.

Брэм снова повернулся к Шоку.

- Да, я хочу вести переговоры. Если Матиас тоже так озабочен магическим миром, он может быстро согласиться на наши условия, и мы начнем. Во-первых, он должен дать нам полную и исчерпывающую информацию о Морганне. Все, что он знает, нам, черт возьми, тоже лучше знать. Если я узнаю, что он что-то скрывает от нас, пусть даже самое незначительное, я отрежу ему голову, и он сам найдет способ усыпить Морганну.

Шок пожал плечами.

- Я ему все расскажу. Сомневаюсь, что у него возникнут проблемы. Однако я уверен, что он захочет получить подобные заверения. Ты должен выложить все, что знаешь об убийстве Морганны.

Лукан поднял голову и увидел, что Брэм пристально смотрит на него своими голубыми глазами, размышляя о том, насколько они могут доверять Матиасу. Очень мало, Лукан был уверен. Но разве у них был выбор? И ни за что на свете он не стал бы думать о... нет. Он не станет рисковать, сообщая об этом Шоку. Вместо этого он представил себе фантазию. Он начал с того, что испытывал уже много раз: Шок был широко открыт, его кровь разливалась повсюду, когда он лежал на улице, такой же грязной, как и его душа, и смотрел, как его жизненная сила покидает его, когда птицы падали вниз, одна за другой, чтобы клевать его внутренности в медленной, мучительной смерти.

- Ты мечтаешь, - прорычал Шок.

- Именно, мечтаю.

Лукан просто улыбнулся.

- Сосредоточьтесь, черт побери!

Брэм стукнул кулаком по столу и с нетерпением ждал, пока все сделают то, что он требовал.

- Властный придурок, - пробормотал Шок себе под нос.

Анка толкнула его локтем сквозь кожаную куртку. Он хмыкнул, выглядя очень недовольным, но ничего не сказал.

- Если я соглашусь поделиться своей информацией с Матиасом, он должен согласиться, что не может использовать ее без моего ведома или согласия. Он также не должен действовать в одиночку. Мы будем командой, а это значит, что он будет придерживаться тех же правил, которые управляют всеми остальными в этой работе. Я ее возглавляю. Это не подлежит обсуждению.

На лице Шока была улыбка, которая говорила "ты, блять, шутишь", но он просто сказал:

- Я передам.

- Любой, с кем он захочет поговорить о Морганне или о той информации, которой мы располагаем, должен быть тем, кого я одобряю. Он не может поделиться тем, что мы знаем, с кем бы он, черт возьми, ни захотел.

- Да, конечно. Мы все в одной команде, играем по одним правилам, бла-бла-бла. Все?

Брэм, казалось, пришел в ярость, но сумел лишь слегка кивнуть.

- Полагаю, мне нет нужды говорить тебе, что он должен быстро принять решение.

- Он пришел к тебе, придурок. Я думаю, он все прекрасно понимает.

- Как только ее схватят или усыпят, все намеки на то, что вы закадычные друзья, исчезнут. Больше никакой этой чепухи типа "враг моего врага - мой друг".

- Точно.

Шок выглядел так, словно переговоры его позабавили.

- И все же я считаю, что эта идея совершенно безумна.

Анка больше не могла молчать:

- Матиас воткнет тебе нож в спину.

- Нет, если мы сначала ударим его ножом.

Брэм улыбнулся, а затем снова переключил внимание на Шока.

- Итак, как только он согласится на все условия, пусть свяжется со мной для встречи. Мы обменяемся информацией и составим план.

Шок мягко стащил Анку с коленей и поднялся во весь свой немалый рост, проводя ладонями по обтянутым кожей бедрам.

- Я больше не буду твоим мальчиком на побегушках сегодня?

- Думаю, что да.

- Хорошо. Тогда чао. Анка?

Он протянул ей руку, словно ожидая, что она пойдет с ним. Лукан отвернулся. Ему было невыносимо видеть, как Шок любым образом касается ее.

И поскольку он был достаточно глуп, чтобы думать так, Шок ухмыльнулся и обвил рукой тонкую талию Анки, притянув ее тело к своему, а затем опустил голову для шумного поцелуя. Она сопротивлялась, толкала его, но Лукан закрыл глаза. Каждый мускул в его теле напрягся от желания спасти ее, но гребаный образ губ Шока на ее губах прожег его мозг. Как он мог помочь женщине, которая отказалась спасаться?

Внезапно Шок зарычал, а затем бросил на нее обвиняющий взгляд:

- Этого не случится, Анка.

- Ты можешь контролировать мое тело, но никогда не будешь контролировать мои желания, - тихо сказала она.

Затем она бросила взгляд в сторону Лукана. В эту долю секунды он увидел целую жизнь страстного желания, прежде чем она отвела взгляд. Сердце Лукана забилось быстрее. Сладкий румянец окрасил щеки Анки, и он отдал бы все, чтобы узнать, что она думала о нем, что заставило ее забыть о Шоке.

С рычанием волшебник в кожаной куртке оттолкнулся от стены и направился к двери, оставив Анку позади. Лукан понимал, что ему следует оставить его в покое. Они с Шоком никогда не станут друзьями. Даже эта мысль заставила его рассмеяться. Но он не упустит ни одной прекрасной возможности уколоть ублюдка.

Он последовал за Шоком из комнаты, держа Брэма на расстоянии поднятой ладони. Брэм неохотно попятился, закатив глаза.

- Что же это такое?

Шок повернулся и посмотрел ему в лицо.

- Тебе не терпится что-нибудь сказать и даже попытаться скрыть свои мысли. Если бы ты не был таким несущественным, как пятна на твоих панталонах, и ты действительно стоил бы усилий, я бы покопался в твоей голове, но я чертовски устал от твоих иллюзий о том, чтобы забрать у меня Анку — как будто ты можешь даже начать давать ей то, что ей нужно. Так что выкладывай все, что тебе до смерти хочется мне рассказать.

- Я дам ей все, что нужно.

Шок откинул назад голову и рассмеялся, звук был резким и едким.

- Ты собираешься связать ее? Выпороть эту идеальную маленькую задницу? Оставить рубцы там, где была только гладкая кожа? Никогда. В противном случае твой бредовый план - всего лишь шутка. Если она тебе небезразлична, ты поймешь, что не можешь помочь ей сейчас, и уйдешь.

Когда Шок повернулся, чтобы покинуть дом и телепортироваться прочь, Лукан схватил его за руку, сильно сжав пальцы.

- Я достаточно взрослый мужчина, чтобы дать ей то, чего она жаждет, а также любовь, которую она заслуживает. Ты слишком эмоционально отстал, чтобы помочь ей. Я ставлю тебя в известность. Она была со мной больше ста лет. Она снова будет со мной.

***

Когда Лукан вернулся в кабинет Брэма, открывшееся ему зрелище заставило его замереть на пороге. Его лучший друг схватил его бывшую пару за плечи, пристально глядя ей в глаза, и тихо разговаривал с ней. Брэм и сам был связан. Хотя его маленькая человеческая Эмма ушла через несколько часов после того, как он взял ее, это делало ее не менее принадлежащей Брэму, а он был не менее принадлежащим ей. Так, Лукану стало интересно, о чем, черт возьми, этот разговор с его бывшей парой?

Подавив ревность, он прочистил горло:

- Я вам не помешал?

Анка виновато подпрыгнула, потом резко повернулась к нему лицом:

- Нет. У Брэма возник вопрос. Я планировала вернуться в тренировочный зал и подождать тебя.

Возможно, но когда Лукан посмотрел поверх ее головы на лицо Брэма, он увидел кое-что другое. Ни похоти, ни какого-либо романтического интереса. Догадка. Здесь что-то было.

- Не сегодня, - сказал Брэм. - У нас с Луканом есть незаконченное дело. Возвращайся завтра.

Она резко повернулась к лидеру Братьев Судного Дня:

- Мне нужно это время для тренировок. Я не буду тебе полезна, если не смогу быть готовой к следующей битве, и я...

- И все это будет абсолютно бесполезно, если мы не будем готовы к тому, что должно произойти.

Брэм хотел поговорить с ним. Теперь Лукан все понял. Он кивнул Анке:

- Завтра рано утром, любовь моя. Я освобожу весь день, чтобы мы могли продолжить работу.

Губы Анки бунтующе сжались, и она, казалось, была готова спорить. Черт возьми, он скорее прижмет ее к себе, заставит эти губы смягчиться под его губами, отвезет ее домой и уложит в постель, которую они делили столетие…

- Лукан? - резко проговорил Брэм.

Он вернулся к тому, что было здесь и сейчас.

- Да?

- Мы уходим прямо сейчас. Пойдем.

- Конечно.

Но Анка стояла рядом, глядя на него так, словно хотела остаться, довериться ему... потом ее лицо стало маской, и она кивнула:

- Тогда завтра.

Прежде чем он успел сказать еще хоть слово, она вышла из комнаты и телепортировалась прочь из поместья.

- Да что с тобой такое? - спросил он у Брэма. - Завтра у вас обоих будет время строить друг другу глазки. Сегодня... с ней что-то не так. Ты заметил?

Невозможно было не заметить ее напряженное, оборонительное поведение раньше.

- В тот момент, когда прибыл Шок...

- Она замерла еще до этого. Когда мы начали говорить об условиях, чтобы заполучить в свои руки смертоносное зелье Морганны.

Лукан сглотнул, чувствуя себя полным идиотом. Боже, она была травмирована, а он был слишком ревнив и зол, чтобы понять, как сильно она нуждается в утешении.

- Разговоры о Матиасе, о работе с ним... должно быть, это пугает ее.

Брэм поморщился:

- И неудивительно почему. Я не знаю точно, что он сделал с Анкой, но мы все можем догадаться.

Вот именно. И Лукан лежал без сна ночь за ночью в течение многих месяцев, ругая себя за то, что не смог распознать опасность для нее, за то, что позволил ей быть жестокой, за то, что не пришел ей на помощь, когда она нуждалась в нем.

- Мы должны укрыть ее от него. Сделать все возможное.

Лицо Брэма напряглось.

- Она хочет стать воином. Мне не нравится, что кому-то из нас приходится иметь дело с жестокими подонками, но это связано с войной.

Лукан хотел было возразить ему, но не смог:

- Значит, ты... утешал ее?

- Неужели ты думаешь, что я собираюсь трахнуть ее?

- Нет, конечно, нет. Но вы двое выглядели гораздо комфортнее друг с другом, чем я когда-либо видел.

Брэм молча кивнул:

- Пытался прочесть ее мысли. Ты же знаешь, что для этого мне нужно прикоснуться к ней.

Конечно. Он совсем забыл об этом.

- Что-нибудь?

Он с сожалением покачал головой:

- Такой толстый слой льда. Еще более густой от страха. Она знала, что я делаю, и блокировала меня на каждом шагу. Жизнь с Шоком научила ее не только нескольким трюкам защиты своих мыслей.

Естественно. Но это не сделало удар в его сердце более легким.

- Я должен выяснить, как читать ее по-своему, разрушить барьеры, убедить ее рассказать мне, чего она боится и как я могу помочь.

- Удачи. Может, пойдем поохотимся на баньши?

Этот вопрос удивил Лукана.

- Прямо сейчас?

- Я лучше найду прачку и положу ее в задний карман раньше Матиаса. Мы должны контролировать как можно больше из этого уравнения, если хотим изгнать Морганну и остаться в живых в конце концов.

- Ты прав.

И он должен был выбросить из головы свою тоску по Анке и вернуться на войну, если хотел остаться стоять в конце и сохранить свою бывшую супругу в безопасности.

- Есть идеи, где ее найти?

- Ни единой. Они любят отдаленные деревни у водоемов. Мы проведем разведку и будем надеяться, что найдем хоть что-нибудь. Но мы должны быстро добраться до баньши, иначе нам крышка.

Глава 7

Анка вошла в поместье на следующее утро, снова одетая в кожаные штаны, ботинки и облегающую майку, надеясь, что строгая коса и суровое выражение лица скроют ее крайнюю нервозность. Еще один день наедине с Луканом, вдыхая его запах, тоскуя по нему — и отчаянно пытаясь скрыть это. Еще один день размышлений о том, что будет дальше в ее стремлении отплатить Матиасу за все, что он отнял у нее.

Перевернувшись на постели и обнаружив, что Шок, к счастью, ушел, она приняла душ в одиночестве и приехала под крышу Брэма пораньше. К ее удивлению, Лукан уже ждал ее.

Их взгляды встретились в ту же секунду, как она вошла, и Анка почувствовала толчок во всем теле, толчок в голове, толчок в сердце.

- Доброе утро.

Каким-то образом ей удалось заговорить спокойно и собранно.

- Доброе. Я планировал провести тренировку сегодня, но более важная проблема войны снова зовет меня. Брэм хочет видеть всех в своем кабинете прямо сейчас.

Он пересек комнату, выглядя более нерешительным, чем она когда-либо помнила. И обеспокоенным.

- Я возражал. Я хочу, чтобы ты это знала. Обопрись на меня, если понадобится. Я здесь ради тебя.

Серьезность его тона заставила тревожные колокольчики зазвенеть в ее голове.

- Что за чертовщина тут творится?

Лицо Лукана напряглось:

- Дьявольщина - более удачная формулировка. Матиас пришел вести переговоры.

- Здесь?

Когда Лукан кивнул, она попятилась, ее глаза расширились от паники:

- Прямо сейчас?

Конечно, она знала, что Брэм собирается поговорить с этим ублюдком, использовать его как временного союзника, но она никогда не думала, что снова окажется с ним под одной крышей. Боже, она еще не была готова к этому. Черт возьми, она не могла дышать.

Лукан сократил расстояние между ними и схватил ее в объятия, прижимая лицо к своей твердой груди и целуя в макушку. Холодный ужас, который всего несколько мгновений назад леденил ее вены, начал таять, когда он был так близко.

- Что бы ни произошло между нами, во что бы ты ни верила, возможно, я и раньше подводил тебя, но я никогда больше не позволю ему причинить тебе боль, клянусь.

Лукан схватил ее за лицо и заглянул в глаза.

Она беспомощно смотрела, желая просто затеряться здесь. Но это было невозможно. Отныне ей придется стоять на собственных ногах.

Она осторожно отодвинулась. Речь Лукана была всего лишь словами. Матиас не только причинил ей боль, но и изменил ее. Безвозвратно. Зная, что их разделяют лишь несколько закрытых дверей, паника превратилась в ледяной огонь под ее кожей, побуждающий ее бежать. Прошли месяцы, и она снова была в доме, который делила с Луканом, в их спальне, ела суп и свернулась калачиком с книгой, когда почувствовала нарушение защиты вокруг дома. Вместо того, чтобы телепортироваться, она поднялась с кровати, чтобы проверить... и была немедленно окружена, Матиас вел группу, его пальцы больно впились в ее руку, когда он широко улыбнулся в ее испуганное лицо. Он был очень доволен, когда своими руками сорвал с нее халат и подробно описал все способы, которыми собирался осквернить ее. Ему не потребовалось много времени, чтобы сделать именно то, что он обещал.

- Анка.

Обеспокоенный голос Лукана прорвался сквозь ее воспоминания:

- Вернись сюда, любовь моя.

Она моргнула, глядя в любимое лицо. Его сильная хватка, нежная команда в выражении лица. Он хотел, чтобы она была в безопасности.

- П-почему?

- Он утверждает, что согласился на условия Брэма и пришел поговорить. Вместе с ним пришел и Шок.

И снова сам тон Лукана спрашивал, как, черт возьми, она может жить с мужчиной, который общается с ее мучителем. У нее не было другого ответа, кроме как сказать, что Шок всегда защищал ее, с тех пор как она была ребенком. После того, как она освободилась от хватки Матиаса, ее подхватил Шок в ее ошеломленном, испуганном состоянии. Он был единственным человеком, который, как она знала, мог ей помочь. К тому времени, когда она вспомнила Лукана и их любовь... ну, зная, что она вляпалась в Шока, отдав ему свое доверие и тело, как она могла ожидать, что ее бывший супруг простит это? Возьмет поврежденный товар? Поймет, кем она стала после того, как заставила себя восстать из пепла своего мысленного погребального костра?

И теперь она никак не могла ожидать, что он примет яркие недостатки, которые она держала при себе на протяжении всего их столетия. Если правда о ее родословной когда-нибудь всплывет наружу, Боже, как же он ее возненавидит!

- Почему я должна быть с ним в одной комнате?

Ее желудок так сильно сжался при мысли о том, что она снова посмотрит в ледяные глаза Матиаса и вспомнит весь этот ужас.

Лукан очень долго молчал.

- В любой момент мы все можем пойти в бой вместе, чтобы избавиться от Морганны. Мы должны приостановить войну против Матиаса, чтобы защитить магический мир от разоблачения. Сейчас он нам нужен.

Она судорожно вдохнула и закусила губу. Ничто из этого не должно было удивить ее, и она реагировала слишком эмоционально. На данный момент у них была общая цель. Ее собственная личная вендетта должна была подождать, пока они не избавятся от магической угрозы злой ведьмы. Кроме того, она могла бы узнать кое-что о слабостях Матиаса, если бы сейчас сражалась рядом с ним.

- Если я сейчас откажусь находиться с ним в одной комнате, то буду выглядеть слабой. Испуганной.

Он кивнул:

- Хотел бы я сказать тебе иначе, но да.

Анка глубоко вздохнула, убеждая себя, что сможет справиться. Она хотела справиться.

- Хорошо. Я не хочу быть трусихой. Он тоже будет тренироваться с нами?

- Нет. Как Брэм сказал мне ранее, мы не позволим этому придурку раскрыть все наши секреты.

Небольшое облегчение, но она его приняла.

- Они ждут сейчас?

- За последние несколько минут все уже прибыли. Брэм позволил мне сообщить тебе эту новость наедине.

Потому что все считали ее хрупкой. И разве это не было правдой на самом деле? Шок знал, что она плакала в душе. От него ничего не скроешь. Но Лукан? Она пристально посмотрела в его синие глаза. Он не мог читать ее мысли, но в некоторых отношениях знал ее очень хорошо. А в остальном - вовсе нет. Возможно, это потому, что последние сто лет она была сама не своя.

- Со мной все будет в порядке. Пойдем.

Она повернулась к выходу и направилась в кабинет Брэма.

Лукан схватил ее за руку и снова развернул лицом к себе:

- Подожди, любовь моя. Тебе не нужно притворяться со мной. Я твой тренер. Твой защитник. Я хочу, чтобы ты приняла участие в этой встрече, потому что она посылает сигнал силы. Братья Судного Дня будут выглядеть сплоченными. Но если ты еще не готова...

- Не надо, я же сказала, что все в порядке.

Она резко высвободила руку.

На лице Лукана отразилась обида, и ей до боли захотелось успокоить его. Ничего хорошего из этого не выйдет. Желание опереться на него было очень сильным, и она ненавидела то, что он ощущал себя так, словно подвела ее. Если бы он был там в ту ночь, когда ее похитили, Матиас и Анарки значительно превосходили бы их числом. Они бы только убили его.

Они вышли из бального зала, который был превращен в тренировочный центр, и направились через поместье к кабинету Брэма. Уже перед дверью Лукан снова остановил ее и спрятал за спину.

- Я войду первым.

Она схватила его за руку, и он вопросительно взглянул на нее через плечо. Анка просто покачала головой и отпустила его:

- Иди. Я за тобой. Одна. Я не могу выглядеть так, будто мне нужно, чтобы ты держал меня за руку. Потому что тогда он действительно победил.

Лукан сжал губы, выглядя так, словно он проглотил кучу слов.

- Тебе вовсе не обязательно быть такой храброй. Я горжусь тобой за то, что ты стараешься, но...

- Да, я стараюсь. Идем.

Он вздохнул и покачал головой, его взгляд задержался на ней. Наконец он рывком распахнул дверь и исчез в кабинете. Сделав глубокий вдох и сжав кулаки, она смотрела, как за ним закрывается дверь, и стояла, прислонившись к ближайшей стене, чтобы никто не увидел, как она трусливо топчется снаружи. Матиас уже выиграл одну битву, разрушив ее брак и душу в один день. Но будь она проклята, если позволит ему навсегда сломить ее гордость.

Встряхнув нервы, она потянулась к ручке и распахнула дверь, стоя в дверном проеме с высоко поднятым подбородком. Войдя, она сосредоточилась на стене сразу за головой Брэма. Беглый взгляд по сторонам подсказал ей, что Шок и Матиас расположились где-то справа. Она направилась налево, радуясь, что Лукан рядом. Он прислонился к книжному шкафу, это движение казалось небрежным, но оно еще больше приблизило его. Это было полезно, но она не осмеливалась взглянуть на Матиаса.

- Теперь мы все здесь, - сказал Брэм из-за стола. - Эта встреча - печальная необходимость, и если кому-то она не нравится, то пусть проваливает. Нам нужно обсудить несколько новых правил. Теперь все звонят, чтобы их впустили, никаких исключений. Каждый должен хорошо играть с другими, иначе, когда придет большое веселье, вам не позволят участвовать. Теперь я буду заниматься всеми предложениями и запросами.

В комнате стояла мертвая тишина.

- Прекрасно. Никакой магии на собраниях, - продолжал Брэм, затем жестом указал на Фелицию. - Наша Неприкасаемая позаботится об этом.

- Ее пара может использовать магию в ее присутствии, - возразил Матиас с натянутой улыбкой.

Анка обнаружила, что съежилась, прижавшись к стене. Боже, прозвучал только его голос. Звуки тех знакомых, шелковистых тонов, которые преследовали ее в ночных кошмарах... Он уговаривал ее ответить, даже когда причинял ей боль. Услышанные сейчас его слова, открыли большую черную дыру, и ее снова начало засасывать в те адские дни.

- Анка, - прошептал Лукан. - Оставайся со мной.

Она моргнула, ее пристальный взгляд метнулся к нему. Он встретил ее взгляд, серьезный, уверенный, зная, что она нуждается в его силе. Они соединились лишь на мгновение, но этот жест был важен и, возможно, придал ей смелости продолжить.

- Да, но Саймон не станет колдовать, - возразил Брэм. - Он дал мне слово, и я ему верю. Если он нарушит свое слово, то будет удален. Что-нибудь еще?

- Когда это женщины стали воинами?

Матиас пристально посмотрел прямо на Анку.

Она подавила ужас. «Скажи что-нибудь!» Это требование пронеслось у нее в голове, но она не могла заставить себя открыть рот и заговорить.

- Члены наших рядов тебя не касаются, - протянул Брэм.

- Она ужасно нежная.

Матиас ударил ее ножом с понимающей улыбкой.

- Все кончено, насколько я помню. Она принимает боль гораздо лучше, чем дает ее. Красивая ведьма, но сколько же у тебя на самом деле силы воли, дорогая?

Лукан напрягся, отпрянул от книжного шкафа и бросился на Матиаса с убийственным выражением лица.

Анка схватила его за руку и удержала Лукана:

- Не надо.

Он резко повернулся к ней, крепко сжав челюсти. В его голубых глазах бушевала ярость - ходячий предвестник смерти. Все его тело было напряжено. В течение долгих мгновений она не думала, что сможет удержать его. Даже Брэм направился в их сторону. Но в конце концов Лукан тихо выругался и попятился.

Матиас в считанные минуты отнял у нее все самое дорогое. Этот ублюдок не заберет и ее достоинство. Подавив свой страх, она проигнорировала стук своего сердца и оттолкнулась от стены, заставляя себя смотреть прямо в его пылающие глаза.

- Я более чем готова поделиться с тобой своей болью и посмотреть, как ты ее примешь.

Матиас улыбнулся, как будто его это позабавило. Шок стоял бесстрастно, а Брэм удивленно поднял бровь.

- В этом нет необходимости, Анка. Давайте не будем отвлекаться от темы.

- Давайте, - согласился Матиас, затем начал пересекать комнату, направляясь к ней; его походка была медленной, покачивающейся, полной агрессии.

Она застыла на месте. Его осторожная сдержанность пугала ее, потому что это было только временно. И затем…

Лукан оттолкнул ее за спину, свирепо глядя на Матиаса:

- Отойди.

- Что? Мы с Анкой старые... друзья. Ты скучала по мне, малышка? Я скучал.

- Если ты пришел поиграть в игры разума с одним из моих бойцов, то убирайся отсюда немедленно.

Тон Брэма звенел чистой сталью.

- Я не дал ей времени скучать по тебе, - прорычал Шок, обращаясь к Матиасу.

- Мы здесь для того, чтобы поговорить об убийстве Морганны или посплетничать?

- Спасибо за плавный переход, - протянул Брэм, наблюдая за Матиасом. - Что тебе известно о ее планах?

Матиас долго смотрел на Анку, как хищник, готовый поиграть со своей пищей, прежде чем, наконец, обратил внимание на Брэма.

- Очень мало. Поскольку она известна своей несдержанностью или отсутствием контроля над характером, это беспокоит меня. Я понятия не имею, что она будет делать, но я знаю, на что она способна. Это должно нас всех беспокоить.

Выражение лица Брэма стало мрачным.

- Она ничего не сказала о своих намерениях?

- У нее определенно есть план мести. Ты и твоя сестра будете в самом верху ее списка. Маррок...

Матиас послал ему извиняющуюся улыбку:

- Она все еще не забыла. И Оливия, она готова простить свою плоть и кровь за предательство, но я уверен, что она захочет, чтобы ты помогла ей уничтожить всех ее врагов взамен. Если нет, то подозреваю, что ты найдешь и свое имя в ее черном списке. Так что, если ты не хочешь убить свою пару, будь готова.

Оливия схватила мускулистую руку Маррока. Он высвободился и обнял свою миниатюрную супругу, глядя на нее сверху вниз с беспокойством:

- Мы не станем ей кланяться. Она всего лишь стерва, вот кто она такая.

- То, что он и сказал, - Оливия кивнула.

- Что еще? - рявкнул Брэм.

Матиас пожал плечами:

- Она знает, что Мерлин оставил после себя зелье, чтобы убить ее навсегда. Она твердо решила прибрать его к рукам и уничтожить.

- Естественно. Мой вопрос в том, как мы можем быть уверены, что ты не в сговоре с ней?

- Ты и не можешь. Но она меня отшила. Три милые маленькие ведьмочки в моей темнице готовы к игре, и она освободила их всех. И, конечно же, сделала их своими ментальными рабами. Вместе им удалось убить нескольких моих самых доверенных помощников. Я едва успел освободить Зейна, пока они его не выпотрошили.

- Жаль, - сказал Кейден. - Мир был бы гораздо лучше без него.

- Я думаю то же самое о вас всех, но сейчас это непродуктивно, не так ли?

- Конечно, нет.

Брэм мерил шагами комнату.

- Значит, она тебя раздражает. Почему я должен верить, что ты не в ладах с ней?

- Я отказался от ее... чар. Учитывая, что она пыталась убить меня во сне после этого и почти уничтожила Анарки в своей ярости, я думаю, можно с уверенностью сказать, что мы никогда не будем равны.

Матиас нахмурился, глядя на Маррока:

- Я не могу решить, храбрый ты или глупый с тех пор, как разделил с ней постель. Прелестно, но нет.

Оливия толкнула локтем Маррока. Румянец залил щеки большого воина.

- Да, это урок, который я хорошо усвоил.

- Совершенно верно. Затем идет воздействие на людей. Может, я и заигрался с этой идеей, но на самом деле никогда этого не делал, особенно так, как это делала она. У меня нет других заверений, чтобы предложить тебе, Рион, кроме моей клятвы, что это в моих интересах, так же, как и в твоих, чтобы Морганна ушла. В конце концов, я не могу допустить, чтобы она разрушила мои планы.

- Конечно, ты бы хотел, чтобы весь этот злой свет падал на твою собственную уродливую задницу, - проворчал Айс.

- Айсдернус. Ты был таким тихим.

Матиас повернулся к нему с обаятельной улыбкой:

- Надеюсь, тебе приятно будет узнать, что я часто думаю о твоей очаровательной сестре. Гайлин была просто прелесть. Трагично, что она умерла так быстро.

Айс с рычанием бросился на Матиаса:

- Я убью тебя, ублюдок.

- Брэм.

У злого волшебника хватило наглости выглядеть одновременно потрясенным и испуганным.

Все знали, что это не так, и Анка кипела от злости. Этот ублюдок использовал против них их же собственные правила и наслаждался каждой секундой.

С проклятием Брэм обогнул свой стол, чтобы перехватить Айса.

- Играй красиво или войны для тебя не будет.

- Это же гребаный вздор! Он не может бросить мне в лицо тот факт, что убил мою сестру...

Когда Брэм оттолкнул Айса, чтобы удержать его на расстоянии, он повернулся к Матиасу:

- Больше никаких насмешек по поводу насилия, которое ты совершил или хотел бы совершить над кем-либо из Братьев Судного Дня или их близких. Это попадает под правило "играть красиво".

Улыбка Матиаса сверкнула, когда он сел в одно из кресел.

- О, я кого-то расстроил? Так жаль. Я сделаю все возможное, чтобы воздержаться.

Нет, этот ублюдок сделает все, что в его силах, чтобы уколоть слабые места всех, Анка знала это. Сейчас он просто проверял их, но через несколько минут он уже знал, что она боится его, Лукан сделает все возможное, чтобы защитить ее, ярость все еще была у Айса из-за ужасного убийства его сестры, и что Брэм вмешается и будет действовать как бесстрастная третья сторона, когда это необходимо. Матиас определенно ничего хорошего не замышлял. Но она действительно верила, что Морганна не на его стороне, черт побери.

- Я выложил все, что знаю о Морганне. А что ты знаешь? - спросил Брэма темный волшебник.

- Мы все еще ведем расследование. Мерлин оставил после себя зелье. Даже капля его убьет ее. Но мы понятия не имеем, где оно спрятано.

- А, так вот что она искала.

Матиас сложил пальцы на плоском животе и скрестил лодыжки, откинувшись на спинку стула.

- Она прочесала все старое, отсюда и нападение на Стоунхендж. Я также знаю, что она немного поболталась в Гластонбери.

- Я понятия не имею, куда Мерлин мог спрятать зелье.

- Ты его найдешь. А когда оно у тебя будет, я найду Морганну.

- Даже если мы его найдем, боюсь, что получить его будет не так-то просто. Мерлин наложил на него определенные условия, вот почему ты здесь.

Брэм быстро объяснил, что ему нужна кровь из линий Мерлина и Наймью.

- Интересно, но я не знаю, чем могу вам помочь.

- Мы знаем, что ты последний живой потомок Наймью.

Матиас нахмурился, затем посмотрел на Табиту, его взгляд задержался на ее подросшем животе:

- Твой отец все еще помогает тебе из могилы. Тогда это, должно быть, хоть какое-то утешение.

Но не так сильно, как то, что ее отец действительно был здесь, и Анка онемела от ужаса, осознав, сколько жизней было навсегда изменено жадностью Матиаса к власти и насилию, пока она была отделена от этой группы людей. Маррок едва не погиб, а Кейден и Сидни едва спаслись. Ее собственная кузина Аквариус чуть не погибла от рук Зейна просто потому, что так пожелал Матиас. Сестра Айса стала его жертвой несколько сотен лет назад, а сам Айс чуть было не последовал за ней, как раз перед тем, как они с Сабэль соединились. Брат Саймона оказался в руках Матиаса. Пара Рейдена, Табита, потеряла всю свою семью. Тайнан пережил жестокое убийство ведьмы, с которой так страстно желал спариться, а потом позволил Матиасу лишить себя жизни несколько месяцев спустя, просто чтобы прекратить мучения. Так много трагедий, и почему? Чтобы этот ублюдок мог быть королем зла?

Лукан шагнул вперед и вытащил ужасный зазубренный нож, висевший на ремне вокруг его бедер, который она раньше не замечала.

- Почему бы нам не взять его чертовски прогнившую кровь прямо сейчас и не оставить труп?

Брэм стоял между ним и Матиасом, приподняв бровь:

- Кровь должна быть от живого потомка Наймью. Отойди.

Анка вздрогнула. Лукан никогда не был склонен к агрессии или насилию. Кроме того, он никогда не был менее заботлив и нежен с ней. Но эта другая его сторона... она наблюдала за ним с явным замешательством. Сабэль сказала ей, что траур по паре изменил его. Неужели внезапный разрыв вековой связи был чем-то вроде потери конечности? Или это больше похоже на потерю сердца?

Шок поднял голову и посмотрел на нее с суровым предупреждением. Да, она предполагала, что в будущем ее ждет наказание, но если этот день будет все труднее переносить, она будет нуждаться в нем.

Матиас лишь улыбнулся Лукану.

- Значит, тебе нужна кровь живого родственника Наймью и Мерлина. Звучит достаточно просто.

- Не совсем. К сожалению, нам еще нужна баньши. Знаешь хоть одну?

Эти бледно-голубые глаза перешли на нее, пылая злобным ликованием, и сердце Анки замерло.

- Большинство думает, что они были уничтожены, но где-то поблизости должна быть одна из них. Я в этом уверен.

Это было все, что Анка могла сделать, чтобы оставаться неподвижной, не ерзать, не уходить. Не выдавать себя с головой. Она сглотнула и уставилась на пятно на стене напротив, желая, чтобы ее бурлящий желудок успокоился, а бешено колотящееся сердце замедлилось.

Брэм посмотрел на Фелицию, ожидая подтверждения, и та кивнула. По лицу лидера Братьев Судного Дня поползло разочарование.

- Так ты ее знаешь или нет?

Анка с трудом подавила желание заломить руки. Матиас не мог лгать в одной комнате с Фелицией. Неужели он ее выдаст? Будет ли Лукан смотреть на нее с ужасом?

Шок встал и бросил на нее яростный взгляд, прежде чем попасть в фокус Брэма.

- Мы уже все обсудили. Баньши скрываются, не так ли? Мы все могли бы знать одну и ни хрена не знаем.

Выражение лица Брэма говорило, что он не верит ни одному из них, и не без оснований. И снова она задумалась, стоит ли ей признаться. Она нервно постукивала носком ботинка и перебирала все причины, которые уже обдумала, а затем пришла к тому же выводу. Она могла рисковать всем, когда не могла ничего изменить. Пока она не станет матерью, ее родословная будет бесполезна для этого дела.

- Если ты наткнешься на баньши на следующем углу улицы, пошли ее сюда, хорошо?

Брэм натянуто улыбнулся и снова повернулся к Матиасу.

- И никаких идей, где может быть спрятано смертельное зелье Морганны?

Матиас покачал головой:

- В отличие от Мерлина, Наймью не любила вести себя напыщенно. Она почти ничего не оставила после себя в рукописях. Я проверю все, что у меня есть, но думаю, что там ничего нет.

Еще один тупик. Как долго ей придется терпеть присутствие Матиаса на собраниях братьев под предлогом убийства Морганны, когда ни у кого нет нужных инструментов? Чертов фарс. И для чего же? Чтобы он мог дразнить их всех? Подойти поближе? Заслужить доверие кого-то глупого и, может быть, разорвать его изнутри? Неужели кто-то в этой комнате настолько доверчив?

- Ты посмотри свои записи. Я буду продолжать искать то, что у меня есть. Дай мне знать, если найдешь что-нибудь полезное. Как говорится, я показал тебе свои, так что ты можешь показать мне свои. Если я узнаю, что ты оставил меня со спущенными штанами ни с чем, кому-то придется чертовски дорого заплатить.

Матиас рассмеялся чертовски самодовольно. Он использовал Братьев Судного Дня, чтобы они могли помочь ему и сделать за него грязную работу, в то же время получая близкий и личный взгляд на всех вовлеченных. Они все это знали. То, что они позволили этому подонку нанять их, чтобы помочь общему делу, которое принесло им всем пользу, только еще больше разозлило Анку.

- Конечно. Я буду следить за Морганной, чтобы скользкая ведьма не ушла слишком далеко от нас, пока мы будем искать тайник с зельем. В то же время продолжайте искать баньши. Она не может быть слишком далеко.

Матиас встал, его улыбка была бодрой и веселой, и не вызывала ничего, кроме раздражения.

- Это было очень интересно. Оставайтесь на связи.

Брэм резко кивнул ему и молча отпустил. Любви не существует. Все остальные смотрели ему вслед с яростью в глазах. Последовал Шок, и Анка мысленно закричала на него:

"Если ты вообще заботишься обо мне, как ты можешь дружить с волшебником, который чуть не убил меня?"

Шок резко повернул голову в ее сторону. За этими стеклами, которые так хорошо знала, она почувствовала, как он прищурился. Но он ничего не сказал и последовал за Матиасом к двери. Оказавшись за пределами поместья, они телепортировались прочь. Как только они ушли, в комнате сразу стало легче, и все вздохнули с явным облегчением.

Кроме Анки.

Она выскочила из кабинета и побежала в тренировочный зал. Она даже не потрудилась схватить боксерские перчатки, и не имело значения, что она не знала точно, как использовать боксерскую грушу, она просто отпрянула назад и попыталась ударить изо всех сил.

Сильная рука сжала ее бицепс, удерживая на месте. Тепло скользнуло по ее телу, смешиваясь с гневом, бурлящим в крови и усиливающим сердцебиение. Анке хотелось закричать.

Она повернулась и посмотрела на Лукана через плечо:

- Не пытайся меня остановить.

- Ты можешь пораниться, если сделаешь это без перчаток.

- Да мне плевать, черт возьми! Я не могу причинить себе больше вреда, чем он причинил мне. Сидя сегодня с ним в одной комнате, я была вынуждена смотреть на его вкрадчивое лицо и вспоминать все... - она подавила рыдание, но тут же спохватилась.

Теперь уже никакой слабости. Когда она здесь, она воин и должна вести себя как воин.

Она снова попыталась ударить кулаком по мешку, но Лукан бросился вперед:

- Лучше ударь меня, - потребовал он.

Анка попятился назад, глядя на него так, словно он сошел с ума:

- Что? Нет!

- Ты злишься, и у тебя есть на это полное право.

Сжав дрожащие губы, она попыталась сдержать бурлящие эмоции. Она не могла распасться на части, не могла плакать, не могла кричать. Судорожно вздохнув, она попыталась снова взять себя в руки.

- Ударь. Меня.

Резкость в его голосе заставила ее напрячься от требования. Она никогда не хотела причинить ему боль, но он стоял рядом и предлагал ей свое тело, чтобы она могла высвободить гнев.

- Анка, сейчас.

Абсолютный приказ, и она бессознательно нуждалась в нем. Возможно, он больше не будет считать ее леди и благородной, но разве она не перестала лгать об этом? Она была ведьмой из темной семьи, тайной баньши, жертвой злой жажды Матиаса уничтожить магию рода, как они это знали. Да, черт возьми, она была вне себя от ярости, горечи и ужаса. И если Лукан хочет стать ее боксерской грушей, она согласится.

Она осторожно сжала руку в кулак и коснулась его живота. Он был твердым под ее костяшками пальцев. Вообще никакой отдачи. Он даже не хмыкнул. Его дыхание не вырывалось со свистом. Вместо этого Лукан поднял бровь, молча спрашивая, где она прячет остатки своего гнева.

Бросив на него вызывающий взгляд, она ударила его на этот раз сильнее, снова в живот. Его тело слегка покачнулось, но он не подал виду, что она вообще на него повлияла.

- Ударь меня так, как ты собирался ударить эту грушу. Нет, - поправил он себя, - ударь меня так, как ты хочешь ударить Матиаса.

Она пристально посмотрела на него, боясь, что увидит там жалость. Сначала ее встретило понимание, а потом ободрение. Он хотел, чтобы она это сделала. Почему? Она нахмурилась, и он быстро понял ее замешательство. Его лицо на мгновение смягчилось:

- Выпусти это, любовь моя. Вся эта ярость была поймана в ловушку внутри тебя, верно? Отдай ее мне. Позволь мне помочь. Если ты причинишь мне боль, я скажу.

- Но...

- Меня не было рядом, когда ты больше всего во мне нуждалась. Мне нужно быть здесь для тебя сейчас. Больше ни слова, Анка. Сделай это.

Она неуверенно кивнула ему, не в силах выразить ту признательность, которую испытывала к нему в этот момент. Это было не для него, и он не заставлял ее умолять выпустить свои сдерживаемые эмоции, как это сделал Шок. Он давал ей возможность выпустить это на волю. С того момента, как они встретились, он показал ей свое щедрое сердце. Всего на несколько мгновений он был готов стать скалой, на которую она опиралась. Боже, даже если это сделает ее слабой, она отчаянно нуждалась в этом.

Отдернув кулак, она с криком запустила его. Первобытный гнев, требующий освобождения, вырвался наружу, когда тот соединился с его животом.

- Снова!

Анка подчинилась, хотя у нее болели костяшки пальцев. Взревев, она отбросила назад другой кулак и соединила с его твердым животом, почти бессознательно обрадовавшись, когда он хрюкнул. Поэтому она поменяла руки и повторила процесс снова. Снова. Снова.

- Он причинил тебе боль, Анка.

- Да.

Свист. Удар. Свист. Удар. Река ярости подпитывала каждый удар.

- Он забрал тебя из твоего дома.

- Я ненавижу его!

Глухой звук. Столкновение. Шлепок. Теперь она просто ударила. Ей уже было все равно, где и как сильно.

- Он забрал твое достоинство.

Зажмурившись, она ответила еще более короткими сердитыми ударами, и слезы потекли по ее щекам. Она закричала.

- Он забрал твою гордость.

И он с наслаждением раздавил ее! Она беспрерывно колотила Лукана, воображая, что может дать Матиасу всю боль, накопившуюся внутри нее.

- Он забрал все. Мой дом, мое достоинство, мою гордость, мое тело, мою безопасность. Каждую чертову вещь!

Она задыхалась, пыхтела, била кулаками.

- Он забрал тебя у меня!

В тот момент, произнеся эти слова вслух, захлопнулась дверь реальности. Матиас украл не только ее жизнь и достоинство, но и единственного человека, на которого она больше всего полагалась. Это основа ее жизни. Любовник, который сделал так, чтобы биение ее сердца было достойным внимания.

- Нет. Я прямо здесь, Анка. Я всегда буду рядом.

Как отчаянно ей хотелось в это верить! Но так много всего произошло, и если бы он знал все секреты, которые она скрывала от него...

- Нет, все ушло. Все исчезло!

Он схватил ее за плечи:

- Это неправда, любовь моя.

Лукан крепче сжал ее.

- Почувствуй меня. Я не ушел. Что тебе нужно, чтобы в это поверить?

Анка вырвалась из его хватки. Каждый раз, когда он прикасался к ней, он был подобен солнцу. Горячий, яркий, наполняющий ее теплом после трех месяцев арктического льда, пробивающегося по ее венам. Она зашагала прочь, расправив плечи, размашистыми шагами ступая по полу. Гнев продолжал разрушать ее самообладание. Потребность в вещах, которые она больше не могла испытывать, расстраивала ее больше, чем она могла сдерживать. И что находилось в самом верху списка вещей, которые она больше не могла иметь? Лукан.

Она резко повернулась к нему лицом. Он пристально посмотрел на разделявшее их расстояние. На самом деле их разделяло всего несколько футов. С таким же успехом они могли бы находиться в другом мире. Как она сможет залечить брешь, которую невольно создала после мучений Матиаса? Она не знала.

Реальность запихала этот факт ей в глотку, пока она не задохнулась. И все же... Лукан не отводил от нее взгляда, его глаза горели, а кулаки сжимались и разжимались. Его челюсть напряглась. Его ноздри раздулись. Он хотел ее. Боже, просто находясь с ним в одной комнате, она промокла насквозь.

- Прикоснись ко мне.

Слова вырвались прежде, чем она успела их остановить.

Его глаза вспыхнули, когда она бросилась к нему. Лукан встретил ее на полпути, и внезапно она оказалась в его объятиях, крепко прижавшись к его широкой груди, где она могла чувствовать бешеное биение его сердца. Его губы отчаянно впились в ее губы, лишенные изящества. Но в глубине души она знала этот запах, его аромат. Он кружился вокруг нее, как наркотик, и она потерялась в нем, позволив ему заглушить ее страх и здравый смысл. Страсть взревела, когда он раздвинул ее губы и глубоко вошел в ее рот. Поцелуй был настойчивым, более неистовым, чем они когда-либо разделяли. Ее отчаяние по отношению к нему пронзило ее, и она встала на цыпочки, еще крепче прижимаясь губами к его губам, лаская его язык своим собственным, вдыхая его запах. Но этого оказалось недостаточно. Никогда не будет.

Голос разума в глубине ее сознания протестовал против ее капитуляции, а затем блаженно заткнулся. Радость и жажда взяли верх.

Анка схватила Лукана за плечи, притянув его еще ближе на сладкое мгновение, прежде чем оттолкнула его и сорвала с него футболку, кинув тесную черную тряпку через голову. Затем она сделала глубокий вдох. Его тело свидетельствовало о суровости тренировок и тяготах войны. Он всегда был хорошо сложен, но теперь торс был скульптурным, массивные мышцы выпирали повсюду, выступающие вены вздулись от усилия и напряжения. Его широкая грудь вздымалась и опускалась от резкого дыхания, когда он смотрел на нее. Его эрекция выпирала сквозь джинсы, твердая, выступающая и голодная.

Все в Лукане взывало к ее чувствам и сердцу. Она была так чертовски несчастна в течение многих недель и месяцев. Он тоже страдал. Он скорбел больше, чем большинство могло себе представить. Они уже не могли жить вечно, но могли ли они жить прямо сейчас?

Она отбросила в сторону беспокойство о Шоке и подготовке к войне. Она отказывалась думать о своих шрамах. И было уже слишком поздно переживать из-за лжи, которую она говорила Лукану в течение целого столетия, о реке предательства между ними.

- О чем бы ты ни думала, это не более важно, чем этот момент, - пробормотал Лукан. - Чем это. Чем мы сами.

Ее дыхание ускорилось, и она вдохнула его мускусный, знакомый запах, теперь с оттенком чего-то другого, более сильного. Дикого.

- Иди сюда.

От требования, прозвучавшего в этих двух словах, у нее по спине пробежали мурашки. Она хотела прислушаться к ним. Так сильно. Каждый мускул ее тела напрягся от желания. Желание затопило ее между ног. Ее руки так и чесались обхватить его и принять предложенное им удовольствие и убежище.

Черт побери, почему она борется сама с собой? Больше не надо. Она отказалась продолжать. К черту последствия.

Анка сделала последние два шага, стянула с себя майку и швырнула ее через всю комнату. Лукан окинул взглядом ее кружевной лифчик и бледную кожу горящими глазами. Он сделал глубокий вдох, затем обхватил ее рукой и притянул к себе. Она зашипела, когда их обнаженная кожа встретилась с электрическим покалыванием, которое пробежало по ее спине.

Откинув голову назад, она смотрела в его голубые глаза, всегда такие выразительные и нежные - за исключением этого момента. От этого взгляда ее безжалостно колотило желание. Ответный голод поглотил ее и заставил все между ног пульсировать.

Он потянул ее за косу, пока ее лицо не оказалось прямо под ним, а губы - в нескольких дюймах.

- Последний шанс. Ты хочешь остановиться?

Неужели она хочет отпустить Лукана? Неужели она хочет и дальше давать Матиасу власть над своей жизнью?

- Нет.

Она снова приподнялась на цыпочки и прижалась губами к его губам. Со стоном он открыл и снова взял ее рот, пожирая его, как голодный человек. Он намотал ее косу на кулак одной рукой. Другой обхватил ее щеку ладонью. Обеими руками он удерживал ее именно там, где хотел, не давая возможности отступить. Когда она обвила его языком в безумном толчке, то заверила его, что никуда не денется.

Вот и все, что ему потребовалось, прежде чем он сорвал с нее лифчик, оставив свободными ее тяжелые груди, прежде чем он отчаянно вцепился пальцами в пояс ее брюк и дернул. Кожа была плотной и неподвижной. Он зарычал ей в рот и щелкнул пальцами. Ее брюки исчезли. Как и его одежда.

Он поднял ее и отнес на толстый коврик через всю комнату, затем толкнул на спину, устраиваясь между ее раздвинутыми ногами. Он прервал поцелуй и снова посмотрел ей в глаза. Проверяет, как она там? Хочет получить подтверждение? Она сжала пальцы и потерлась костяшками пальцев о его щеку. Это было приятно, как будто она делала это миллион раз в своей прошлой жизни. Но она больше не была той женщиной, и сейчас он был ей не нужен. Она хотела, чтобы он взял ее. Ей хотелось закрыть глаза и притвориться, что она все еще принадлежит ему, что он требует ее грубым, первобытным способом влюбленного мужчины, решившего обладать своей женщиной во всех возможных смыслах.

Анка схватила его за плечи и впилась ногтями в кожу, пока он не напрягся. Его глаза сузились, и на губах появилась легкая улыбка. Затем он снова щелкнул, и ее руки волшебным образом оказались прижаты к коврику над головой. Она не могла пошевелиться, не могла остановить свое прерывистое дыхание, когда Лукан приближался все ближе и ближе…

Его губы встретились с ее шеей, язык прошелся по ключице, а затем его зубы прикусили ее грудь. Она выгнулась ему навстречу, и ее сосок скользнул в его рот. Несмотря на то, что он только посасывал твердый кончик ее груди, было похоже, что его горячее объятие охватило все ее тело. У нее перехватило дыхание, и она дернула невидимые путы, пытаясь оторвать руки от коврика и погрузить их в его волосы.

Лукан не обращал внимания на ее сопротивление. Вместо этого он просто работал над соском глубоко и медленно, посасывая, нежно покусывая и посылая миллионы покалываний по всему ее телу, вместе с ее логикой.

Кончики его пальцев прочертили линию вдоль ее ребер, по талии, вниз к бедру. Она вся напряглась. Заметит ли он там края шрамов? Почувствует ли он их?

- Что случилось, любовь моя? Ты стала напряженной.

- Быстрее, - потребовала она.

Ей это было необходимо. Ее тело горело от желания. Она не хотела иметь дело с тем, что он мог бы найти на ее теле сейчас, только с удовольствием, которое он проливал на нее, как теплый сироп, с каждым прикосновением.

- Больше.

- Похоже, я ждал этого всю свою жизнь. Я хочу наслаждаться и исследовать тебя. Я не хочу причинять тебе боль.

Неужели он снова будет обращаться с ней как с фарфоровой куклой? Конечно же, он был прав. Именно этого он и добивался. Это то, чего он всегда хотел.

- Дай мне встать. Сейчас же!

- Анка... Любовь моя, я просто хочу быть с тобой осторожным. Ты была ранена.

- И я исцелилась. Я женщина, а не хрупкая безделушка.

Он покачал головой, стиснув зубы. Неужели он сам себя обвиняет? Разочарован отсутствием ее женского поведения? Без разницы. Он со вздохом отпустил Анку.

Она больше не пыталась что-то делать и быть кем-то, кем не была.

Как только ее руки освободились, она толкнула его в плечи, опрокинула на спину и оседлала, обхватив бедрами его живот. Она схватила его за запястья и прижала их к коврику, затем скользнула бедрами вниз. Ее влажные складки опустились вниз по его животу, пока толстая выпуклость члена не пронзила ее. Затем его внушительный стояк пронзил ее насквозь. Его глаза расширились, пока она двигалась все ниже, ниже и ниже, пока он полностью не вошел в нее. Она запрокинула голову и застонала от ослепительного экстаза, когда Лукан снова наполнил ее.

Он с глубоким стоном приподнял к ней бедра.

- Анка... Боже, да!

Его глаза закрылись на долгое мгновение, а затем резко распахнулись, когда он крепко сжал ее.

- Вот так. Я так сильно хотел тебя.

- Мне это нужно. Дай мне это.

Дикими, почти безумными движениями она снова и снова пронзала его твердым членом себя, без ритма, без техники, просто чувствуя его так глубоко внутри себя, как только могла. Он сдерживался, пассивно позволяя ей это дикое спаривание. Он так прекрасно ее растягивал. Она была создана для него. Иметь его глубоко внутри себя было все равно что снова оказаться дома. Солнце, тепло и чувство принадлежности, по которым она так скучала, постепенно овладели ею, и если она закроет глаза, то почти поверит, что между ними никогда не было ничего ужасного.

Когда Лукан высвободил свои руки и обхватил ими ее бедра, он взял под контроль ее толчки, его пальцы снова надавили на шрамы, которых раньше не было. Вся правда снова нахлынула на нее. Но он не останавливался, не задавал вопросов и не делал пауз. Лукан просто раздвинул ноги и приподнял бедра, входя в нее уверенными, глубокими толчками. Его пальцы впились в ее кожу, пока он контролировал ее тело. Она могла бы начать все это и быть на вершине, но он так легко взял верх и отдал ей каждую частичку своей страсти.

- Ты выглядишь потрясающе.

Его взгляд ласкал ее рот, твердые соски, длинную линию пресса и обнаженные складочки.

- Как и во всех моих снах за последние месяцы.

Этими словами он собирался проложить себе путь обратно в ее сердце. Если он вообще когда-нибудь покидал его. Она не могла находиться рядом с ним, и все же иногда ей так сильно хотелось услышать его голос, что она плакала... больше ничего не имело смысла. Ураган, в который превратились ее эмоции, полностью уничтожил ее логику.

Теперь Лукан был ее единственным якорем.

- Остановись. Больше ничего не говори.

Потому что, если бы он это сделал, она бы просто заплакала.

Лукан потянул ее вниз, пока ее грудь не уперлась в его грудь, и крепко прижал к себе, наполняя ее глубокими, уверенными движениями, медленно разбирая на части, пока наслаждение наполняло ее восхитительным, тугим покалыванием.

- Я не могу держать это в себе, Анка. Я никогда не делал секрета из того, что скучаю.

После этого невозможно было не погрузиться в него. Все в нем было так дорого, и теперь она могла только вспомнить все причины, по которым влюбилась в него. Когда-то она обожала его нежность. Теперь же она жаждала этого каждым нервом своего тела - хотя и знала, что это полностью разрушит ее.

Затем он обнял ее и положил руки ей на спину. Она полностью напряглась, ее глаза расширились от паники. Она попыталась заглушить ту, но недостаточно быстро.

Его руки скользили вверх и вниз по ее спине, прослеживая рельефные линии, которых не было до ее похищения. Теперь он все понял. Боже, он знал. Еще одно несовершенство открылось ему, и все внутри нее сжалось. Она так сильно хотела его, но не могла смириться с тем, что в его глазах была далеко не идеальна. Черт возьми, она действительно не имела никакого смысла.

Отчаянно извиваясь, она оттолкнула его, заставляя убрать руки со своей спины. Она встала на колени и встала, выталкивая его твердую длину из своей цепкой плоти. Тяжело дыша, она встала над ним и покачала головой, а затем принялась лихорадочно искать свою одежду. Это было ошибкой - подпустить его так близко.

Когда она попятилась, он встал и подошел к ней, твердый член блестел от ее соков, сердито-красный, он требовал ее внимания.

- Вернись сейчас же.

Она настойчиво покачала головой:

- Забудь. Мы закончили.

- Ты не хочешь секса, прекрасно. Мы не занимаемся сексом. Но я хочу посмотреть на твою спину.

- Да пошел ты.

Его глаза сузились.

- Ты никогда раньше не произносила эти слова. Это уже дважды за один день.

- А тебе-то какое дело?

Может быть, если бы она могла сбить его с толку, он был бы так раздражен ее поведением, что забыл бы о шрамах.

- Меня это никогда не переставало волновать, - тихо сказал он.

Пока она моргала, вбирая в себя эти слова, он бросился к ней, схватил за запястье и притянул ближе. Мгновение нерешительности - вот и все, что ему потребовалось. Но цена была роковой, она знала это, как только он схватил ее за плечи, развернул и толкнул на колени на циновку. Внезапно свет в комнате вспыхнул так ярко, что стал почти ослепительно белым. Она сморгнула слезы, обжигавшие ей глаза. Теперь она могла бороться, но зачем? Ущерб неисправим. Она больше не могла прятаться.

- Боже мой, - его голос дрожал.

И она знала, на что он смотрит: на массу розовых линий, пересекающих ее спину, каждая из которых представляла собой раненную кожу, которую Матиас снял с нее своим любимым хлыстом. Он наслаждался ее кровью, ее болью, ее мольбами. В конце концов, она научилась молчать, но недостаточно быстро, чтобы избежать шрамов. Он полностью истощил ее энергию в течение нескольких дней, так что ее тело не могло нормально исцелиться. А потом он с каждым опустошающим толчком вливал в нее столько энергии, что она боялась сойти с ума.

Она опустила голову и зарыдала.

- Останься со мной, Анка, - тихо приказал Лукан. - Возвращайся сюда и сейчас. Не позволяй мыслям покидать меня, любовь моя.

- У меня отвратительная спина.

- Это ты, и ты никогда не сможешь быть уродливой.

Он опустился на колени позади нее, и его губы коснулись ее искалеченной кожи.

Удивление пронзило ее насквозь. Неужели он сошел с ума? Анка вздрогнула и попыталась вырваться из его рук, но Лукан не отпускал ее.

- Проклятие. Стой! - запротестовала она. - Ты не можешь этого делать. Больше нет никаких нас. Я больше не твоя ответственность. Отпусти!

Он нежно провел рукой по ее спине. Его губы последовали за той, а затем мягкий язык проделал тот же путь.

- Мне так жаль, что ты прошла через это. Мне так жаль, что меня не было рядом. Теперь я здесь.

- Это не имеет значения! - она закричала. - Все изменилось. Я больше не могу быть такой идеальной. А теперь ты знаешь. Так какого хрена все это вообще. Где моя одежда?

Она огляделась вокруг.

Ей нужно было убраться отсюда, подальше от него. Пока она окончательно не сломалась и не разрыдалась от всей той любви, которую никогда больше не получит и не заслужит, потому что никогда не будет той, кого он хочет и в ком нуждается.

Лукан обхватил рукой ее затылок и заставил снова опуститься на колени на циновку.

- Оставайся здесь. Не двигайся, Анка.

Глубокий тембр его голоса, намек на чувственную угрозу заставили ее ахнуть. Он говорил серьезно:

- Ты меня слышишь?

Глава 8

Лукан ждал, затаив дыхание. Анка наконец-то заговорила, открыв ему то, что было у нее в голове, в сердце. Это может быть хорошо для них обоих. Он знал, по крайней мере, кое-что из того, что случилось с ней по вине Матиаса. Но это знание заставило его захотеть опуститься на колени рядом с ней и заплакать.

Ради нее он не мог этого сделать, ей нужна была его сила. Он уже подвел ее во многих отношениях. Он не мог снова подвести ее. Хотя он и хотел обдумать все, что только что узнал, чтобы решить, как справиться с чувством вины за ее боль, но она нуждалась в нем сейчас. Это было гораздо важнее.

Обхватив одной рукой ее шею, а другой откинув волосы с лица, он наклонился к ней, а затем поднес палец к ее подбородку, чтобы приподнять его. Ее янтарные глаза умоляли. Ее губы задрожали. Его сердце разлетелось на миллион осколков. Боже, ради этой женщины он готов на все.

- Поговори со мной, Анка.

- Нет. Позволь мне уйти.

Она казалась такой чертовски побежденной, что это разбило ему сердце. Он покачал головой:

- Нет. Я уже сделал это однажды. Я больше не буду этого делать.

- Я не твоя проблема.

Анка, независимо от того, что думала, была его парой. Один поцелуй, и это, конечно же, пронзило его насквозь. Он ничего так не хотел, как прижаться к ней губами и впиться в нее, прежде чем произнести слова, которые снова свяжут его с ней.

Он прикусил язык и сдержал клятву. Она не была готова к этому. Анке предстояло многое сделать для эмоционального исцеления. Они должны были восстановить доверие. Лукан поклялся сделать все, что потребуется, и быть рядом с ней на каждом шагу.

- Ты права. Ты не моя проблема, потому что ты вообще не проблема. Ты нежная женщина, которая имела несчастье быть атакованной кем-то ужасным, стремящимся причинить тебе боль, чтобы уничтожить меня. Ты выдержала и выжила. Я горжусь тобой. Тот факт, что ты здесь со мной, согревает мое сердце. Ты - самая красивая женщина, кого я видел за последние месяцы. Твои шрамы - это не ты. - Он опустил руку, чтобы прикрыть ее сердце. - Вот оно да. То, что здесь есть, делает тебя особенной. Поверь мне, чтобы я мог помочь тебе.

Анка сглотнула и замерла. Ее пальцы сжались сильнее. Она выглядела так, словно отчаянно хотела ему поверить... но не могла. Лукан подавил разочарование.

- Остановись. Просто остановись! - закричала она. - Мне не нужна жалость. Я прекрасно справляюсь и без того, чтобы ты меня жалел. Или ты тоже хочешь трахнуть меня из жалости?

Может быть, именно так она и думала? Или она просто пытается оттолкнуть его? В любом случае Лукан не испытывал ничего подобного. Ее мучения душили его. Неужели Шок помог ей залечить душевные раны? Или же она была такой уже несколько месяцев - узловатым комком боли, отталкивающим любого, кто пытался ей помочь? Теперь, когда она разговаривала с ним, он ни за что не отпустит ее, особенно сейчас, когда ей нужно было избавиться от этой ядовитой агонии внутри себя.

Ему вспомнились некоторые слова Митчелла Торпа. Владелец клуба предсказал, что Анка заставит его посмотреть, насколько он предан ее нуждам. Она была близка к тому, чтобы обнаружить, что не сможет сбить его с ног ни ломом, ни всей магией мира.

- Жалость не имеет никакого отношения к тому, что я чувствую, любовь моя, - прорычал он.

Затем он толкнул ее обратно на коврик. Лукан не дал ей ни секунды на размышления о том, что он задумал, прежде чем устроил ее под собой, раздвинул ноги своими коленями и снова вонзил член глубоко в нее. Она брыкалась под ним, дергалась и задыхалась.

- Какого черта ты делаешь? Дай мне встать! Мне не нужна твоя жалость.

Слезы, струившиеся по ее лицу, разбили ему сердце.

Он отстранился почти до отказа, затем начал погружаться в нее одним уверенным, медленным ударом за другим, наклоняя ее бедра так, чтобы попасть в то чувствительное место внутри, которое никогда не подводило, приводя ее прямо к кульминации.

- Тебе же не кажется, что я тебя жалею? Я хочу тебя, любовь моя. Я хочу обнять тебя, исцелить. По твоим словам, я хочу тебя трахнуть. Ты потеряла все в ту ужасную ночь, но и я тоже, и теперь ты снова здесь, со мной. Если я не причиняю тебе боль, перестань считать, что ты знаешь, что я чувствую, и возьми все, что я хочу тебе дать. Отпусти всю боль, что внутри.

Она вонзила ногти ему в плечи и с пронзительным вздохом откинула назад голову от удовольствия.

- Лукан!

- Вот так, любовь моя. Ты такая мокрая, и то, как ты прижимаешься ко мне... Боже, я мечтал снова быть с тобой. Бесконечные ночи мечтаний только об этом.

Их любовные ласки зарядили его так, как не смогла бы ни одна суррогат, даже больше, чем нежные ласки, которыми они делились во время спаривания. Пребывание с Анкой всегда трогало его, приближало к ней, укрепляло их связь. Но придавить ее своим весом и опустошить, оскалив зубы, выпятив бедра, - все это распутывало что-то внутри него, что он держал крепко в тайне в течение целого столетия. Анка всегда была немного сдержанной и чопорной, нежной. Он относился к ней соответственно во всех аспектах их жизни. Но теперь... она раздвинула ноги шире под ним, горячо прикусила мочку его уха и извивалась под ним, ее складки стали еще более гладкими, набухая, сжимаясь вокруг него, пока удовольствие не закипело внутри него. Лукан безжалостно сдерживал его. Сначала Анка.

Просунув руку между ними, он обвел большим пальцем ее клитору и улыбнулся, когда она вскрикнула и прижалась к нему еще сильнее. Между ними закружилась энергия. Крошечные точки танцующего света и невидимые нити силы обвились вокруг них обоих. Ее кожа покраснела, а дыхание почти остановилось. Да, она вот-вот упадет в бездну наслаждения, и по тому, как покалывание собралось у основания его позвоночника, Лукан понял, что не сможет долго продержаться против этого мощного рева наслаждения.

Он запустил свободную руку в ее волосы и поднял ее лицо к своему.

- Посмотри на меня.

Она моргнула и открыла глаза, остекленевшие и расфокусированные. Она медленно остановила на нем свой пристальный взгляд и заскулила, когда он протолкнул свой толстый член еще глубже, чем раньше.

- Лукан…

- Да, любовь моя. Давай со мной. Пусть это случится. Я буду здесь, чтобы поймать тебя.

Когда она пристально посмотрела ему в глаза, все ее тело напряглось, и он почувствовал, как ее плоть сжимает его, словно тисками. Она выкрикнула его имя, и этот звук сорвал последние остатки его самообладания. Он прижался к коврику, используя пол как рычаг, чтобы проникнуть глубже в нее, пробиваясь снова и снова, даже когда ее гладкие стенки доили его, уговаривая последовать за ней в кульминационный момент. Черт побери, эта назревающая эйфория в основании его позвоночника раздулась. Ничто не могло помешать этому кружащемуся блаженству разорвать его тело на миллион кусочков.

Когда ее ногти еще глубже вонзились в его плечи, и она сердечно посмотрела на него, Лукан потерял остатки самообладания:

- О, любовь моя. - Он тяжело дышал, чувствуя, как горная волна наслаждения растет и вздымается, достигая своего неизбежного завершения. - Вот так. Ты ощущаешься... да!

Его тело вспыхнуло, когда грандиозные ощущения прокатились по нему. Он толкался и толкался в нее, пока не потерял способность управлять своим телом, пока не перестал дышать. Его горячее семя омыло ее стеночки, и он почувствовал, как она снова сжалась вокруг него с криком, создавая еще одну звездную вспышку чувств. Сердце стрекотало, дыхание шипело, удовольствие бушевало, он почти потерял сознание.

Он втянул огромный глоток воздуха обратно в легкие, когда густая, яркая масса энергии врезалась в его тело. Его скользкая от пота грудь накрыла ее, когда он обнял Анку и заставил свою гудящую голову проясниться, чтобы он мог сосредоточиться на ней.

- Ты в порядке?

Она замерла на некоторое мгновение, и Лукан испугался, что причинил ей какую-то ужасную боль. Неужели она истекла кровью? Почувствовала боль от его грубого прикосновения?

Наконец она кивнула:

- Со мной все в порядке.

Но ее дыхание было неглубоким, а взгляд - вороватым. Она осторожно толкнула его в плечи.

- Что случилось?

- Не могу дышать.

Лукан нахмурился. Она солгала. Под ним ее грудь вздымалась и опускалась. Но он приподнялся на локтях, чтобы дать ей немного пространства.

- Так лучше?

Ее лицо еще больше напряглось.

- Дай мне встать.

- В чем проблема, Анка? Мы не сделали ничего плохого. Мы были парой. Мы можем быть снова вместе. Я люблю...

- Прочь! Сейчас же! - Она отчаянно оттолкнула его, ее дыхание было быстрым, неистовым и неровным. - Слезай!

Паника сделала ее движения безумными. Ее поведение не имело никакого смысла, если только...

- Ты боишься Шока?

Свежий блеск ее глаз, как будто реакция любовника только что пришла ей в голову, еще больше расстроил ее.

- Я не могу. Пожалуйста, дай мне встать. Я...я не могу терпеть тебя сверху. Твой вес.

Она крепко зажмурилась. - Матиас…

Черт! Лукан вышел из цепких глубин ее тела, все еще твердый, все еще жаждущий большего, и перекатился на ноги. Матиас прижал Анку к земле, оседлал ее, заставил бояться оставаться лицом к лицу с человеком, который все еще любил ее. Эта мысль раздавила что-то в его груди. Этот ублюдок заплатит своей чертовой жизнью, даже если это будет последнее, что он сделает.

Лукан помог Анке подняться на ноги. Все ее тело дрожало, когда она прыгала вокруг, ища свою одежду, но смотря куда угодно, только не на него.

- Анка.

Он нежно схватил ее за руку и попытался заключить в свои объятия.

- Не надо, - она оттолкнула его. - Пожалуйста, не надо. Мне нужно идти.

- Позволь мне обнять тебя, любовь моя. Ты сбита с толку, боишься. Не уходи так просто. Я могу сделать все лучше.

- Нет.

Она наконец посмотрела на него своими большими янтарными глазами, в которых стояли слезы. - Ты не можешь, ты только еще больше все усложнишь. Пожалуйста... не надо.

- Усложню как?

Она рывком обошла комнату, собирая свою одежду.

- Ты ничего не понимаешь.

- Тогда объясни мне, потому что ты права. Я, черт возьми, ничего не понимаю.

- Все... кончено.

Она влезла в брюки, натянула лифчик и рубашку, с трудом натянула ботинки. Лукан наблюдал за этой сюрреалистической сценой, и его охватывало смятение.

- Вовсе не обязательно.

Анка закончила одеваться и повернулась к нему:

- Да, это так! Изменилось больше, чем кожа на моей спине. Я даже не могу начать объяснять. И если бы ты знал... - еще больше слез отчаяния потекло по ее лицу, и она покачала головой: - Честно говоря, Лукан, ты заслуживаешь гораздо большего. Влюбиться в кого-то другого, в кого-то цельного. Для меня это ничего не значит. И для тебя тоже должно.

Она попятилась к двери в бальный зал, и Лукан наблюдал за ней, пытаясь осмыслить ее слова. Почему ей хотя бы не остаться и не поговорить с ним? Чего же он не знает? Почему, черт возьми, она на мгновение подумала, что есть кто-то лучше для него, чем его суженая? Как она могла взять всю любовь, которую он хотел ей дать, и просто отказаться от нее, особенно когда он подозревал, что она очень сильно этого хочет?

- Продолжай твердить себе, что я ничего для тебя не значу, но я просто был внутри тебя, любовь моя. Я знаю, что это не так. Я не хочу никого лучше. Я хочу тебя.

Еще одна слеза скатилась по ее лицу, когда она покачала головой:

- Прощай.

****

Анка выскочила и телепортировалась прочь. С болью в сердце Лукан отпустил ее — на время. Пока он не придумает, как успокоить ее, заставить принять его утешение, или излияние его сердца будет бессмысленно. Одно он знал об Анке: когда ее что-то тревожило, она уходила в себя. И если он сейчас оттолкнет ее, она только еще сильнее замкнется в себе. А это означало, что он должен был придумать, как быстро избавиться от боли внутри нее, и действовать, иначе он мог потерять ее навсегда.

Но это было не одно из ее простых переживаний, как будто она надела не ту обувь под платье или пригласила не тех людей на праздник в канун Дня Всех Святых. Боль, которую он видел сегодня, исходила из глубины бурлящего колодца, и он никогда не видел такой муки на ее прекрасном лице. Она еще толком не разобралась с нападением и шрамами, которые оставил после себя Матиас. Но он чувствовал, что что-то беспокоит ее еще больше.

С проклятием он магией вернул на себя одежду, расправив напряженные плечи, все еще чувствуя жжение на коже от уколов острых маленьких ногтей. Он не знал точно, что стало причиной ее несчастий, но не собирался сдаваться, пока не выяснит их все. Он будет стоять рядом с ней, пока она не повернется лицом к каждому из них. Тогда, возможно, она будет готова взять его за руку и вернуться домой.

Энергия горела внутри него, как гигантский огненный шар, и Лукан расхаживал взад-вперед, проводя рукой по волосам, пока мысли проносились в его голове. Он сжал кулаки. Жужжание, сотрясавшее его, только подтверждало то, что он знал: Анка принадлежит ему. Суррогаты были визуально привлекательны, и их энергия поддерживала его, но каждый раз, когда он посещал одну из них, он умирал немного больше внутри, потому что женщина, к которой он прикасался, была не той, которую он жаждал. Он никогда не чувствовал себя более живым и готовым завоевать мир, чем после того, как обнял Анку.

Ее подпись, когда она попятилась к двери, излучала чистую энергию во всех его цветах. Шок не пропустит этот знак. Один взгляд на Анку - и этот придурок поймет, что они натворили. В прошлом Лукан, возможно, злорадствовал бы по поводу такого ужасного потрясения. Сегодня он не хотел терять ни минуты, заботясь о том, что подумает Шок. Этот мудак будет читать мысли Анки и видеть каждое прикосновение, которое они разделили сегодня. А что потом? Были ли слезы Анки от вины? Или же ее пугал Шок? Неужели этот чертов мерзавец имеет над ней какую-то власть? Лукан этого не знал. Может быть, именно это имела в виду Анка, когда сказала, что он не понимает?

Выбежав из бального зала, он направился через весь особняк к кабинету Брэма. Он даже не потрудился постучать, а протиснулся внутрь и обнаружил, что второй волшебник сидит в одиночестве, просматривая человеческую газету.

- Нет, правда. Входи прямо сейчас и прерви меня.

Брэм подчеркнул свой сарказм приподнятой бровью, когда поднял голову. Тут же его напряженное выражение лица стало расслабленным от удивления.

- Черт возьми, твоя подпись! Ты и Анка…

- Больше ни слова, - проворчал Лукан.

Брэма это совершенно не касалось.

- Что ты знаешь о положении Анки?

- Положении?

- От Шока, - нетерпеливо выпалил он. - Я не понимаю, почему она продолжает возвращаться к этому придурку, но, возможно, она боится его. Есть ли у него какая-то власть над ней?

Брэм заколебался, открыв рот, но тут же снова его закрыл.

Лукан нахмурился. Брэм никогда не терял дар речи.

- Что ты имеешь в виду? - наконец спросил он.

В отчаянии вскинув руки, Лукан свирепо посмотрел на него:

- Почему она продолжает жить с ним, если он ее пугает? Как он удерживает ее против воли?

Поднявшись на ноги, Брэм прошелся по комнате:

- Почему ты думаешь, что это против ее воли? Она живет с ним уже несколько месяцев.

Разве это не гребаный удар ножом в сердце? Каждый раз, когда он лежал в их одинокой холодной постели, вспоминая каждую зиму прошлого столетия, когда они прижимались друг к другу и согревались, теперь он лежал без сна, глядя в потолок, с холодными ногами, мучая себя мыслью, что Шок заключил ее шелковистое тело в свои объятия и держал ее всю ночь.

Лукан отрицательно покачал головой:

- Да, но сейчас что-то не так. Она ведет себя так, словно разрывается на части от ужаса. Она сказала, что я больше не буду любить ее, если узнаю правду. Что за чертова правда?

Брэм пожал плечами:

- Откуда мне знать, старик? Неужели ты думаешь, что она говорит правду о своих мучениях в руках Матиаса?

Лукан провел рукой по лицу. Когда он закрыл глаза, перед его мысленным взором предстала лишь картина ее шрамов, и он с трудом сглотнул.

- Он так сильно ранил ее. Я... видел. Господи, как же она страдала! Моя нежная маленькая Анка не была готова иметь дело с таким чудовищем. Неудивительно, что ее разум так же измучен, как и тело. И я ни хрена не сделал, чтобы спасти ее.

Эта горькая реальность пронзала его снова и снова.

- Мы уже говорили об этом. - Брэм хлопнул его по спине. - Ты же пытался, старик.

- Я был в трауре по паре, едва не одичал и чуть не убил твою сестру за то, что она помогла мне. Я не делал ничего полезного, пока моя драгоценная пара терпела невообразимое. И вот теперь она под каблуком у Шока, несущего какую-то... тайну. На этот раз я не могу быть бесполезным. Наверняка ты знаешь что-нибудь полезное. Что-нибудь.

Брэм глубоко вздохнул.

- Ничего. Извини. Она ничего не сказала мне о своем пленении, только то, что хочет отомстить. Она вообще не говорила со мной о Шоке. Я знаю только то, что ты знаешь, они были... друзьями целую вечность.

Он поморщился.

- Может быть, она думает, что должна ему.

- За то, что спас ее из ада, когда я не смог?

- Это чувство вины тебе не поможет, приятель.

Лукан глубоко вздохнул:

- Я знаю. Но ей больно, и я не знаю, чем помочь, кроме как любить ее. И она ведет себя так, словно моя преданность пугает ее. Я могу только думать, что она беспокоится о возмездии Шока. Эти синяки на ее теле... возможно, этот придурок сделал больше, чем просто доминировал.

- А ты не знаешь, он когда-нибудь бил Анку до того, как ты с ней спарился?

Нет. Он никогда этого не делал. Шок в те дни был саркастическим придурком. Здесь мало что изменилось. Но он всегда был готов на все, лишь бы добиться одной из этих ярких улыбок от застенчивой Анки. Так что, как бы Лукану ни было неприятно это признавать, он без труда поверил, что Шок действительно играл в силовые игры в спальне с Анкой, потому что она этого хотела. Лукан выругался. Удивляясь, почему, черт возьми, она никогда не просила его о чем-то таком, что ей было нужно, ведь это просто съедало его изнутри.

Он покачал головой, подошел к графинам с алкоголем и налил себе виски.

- Есть какая-то причина, по которой она попала в ловушку Шока.

- Мне неприятно это говорить, приятель, но, может быть, она его любит.

Лукан резко обернулся:

- Нет. Если бы она любила Шока, то никогда бы не открылась мне сегодня. Она никогда бы не поцеловала меня так, как будто ее счастье зависело от моей близости. С Анкой что-то происходит. Если она никогда не говорила с тобой о Шоке или о своем пленении, можешь ли ты придумать что-нибудь еще, что могло бы ее беспокоить?

Брэм подошел к нему и похлопал по плечу:

- Ты же знаешь, что она никогда не говорила о своих проблемах. Она никогда не говорила мне ни слова о Матиасе или о своих отношениях с Шоком. Жаль, что я не могу быть более полезным. Но когда моя собственная пара бросает меня после одной ночи и исчезает в воздухе, я не думаю, что я лучший советчик, чтобы говорить о твоих романтических проблемах.

Лукан криво кивнул:

- Ты правильно подметил. Но я больше ее не отпущу. Сегодняшний день доказал, что она все еще заботится обо мне. Где-то под всей этой болью и неуверенностью, под Шоком, давящим на нее, есть это чувство.

Улыбка сползла с лица Брэма:

- Возможно, и я, как твой друг, хочу, чтобы ты был счастлив, чего бы это ни стоило. Как предводитель этой маленькой армии? Мне нужно убедиться, что ты сосредоточен на войне и готовишь еще одного солдата. Делай все, что нужно, чтобы вернуть ее, но ухаживай за ней в свободное время.

Гнев Лукана усилился:

- Мои чувства не вмешиваются в твою чертову войну.

Брэм высокомерно поднял бровь:

- Неужели? Значит, помимо того, что вы сегодня занимались любовью с Анкой, у вас двоих к полудню был целый день тренировок?

С проклятием Лукан отвернулся, стиснув зубы. Брэм прекрасно знал, что они с Анкой не прошли ни одной тренировки. Утро было поглощено импровизированной встречей и невероятным сексом, который вернул ему все причины, по которым он когда-либо любил ее. Теперь это заставило его по-настоящему взглянуть на свою жизнь.

- То, что ты заставил ее встретиться с Матиасом сегодня утром, ее потрясло.

- Возможно, когда-нибудь ей придется сражаться рядом с ним. Если разговор в битком набитой комнате ее беспокоит, то она никогда не будет готова.

Как защитник, Лукан хотел, чтобы Анка никогда не приближалась к жестокому ублюдку, который разорвал их жизни и разрушил саму ткань их уз. Но как воин, который видел изуродованную шрамами, решительную ведьму, пытающуюся стать солдатом, он понимал, что она должна защищать себя и сражаться. Что ей нужна возможность отплатить Матиасу за то, что он сделал с ней.

- Мы ведь только начали. Дай мне еще немного времени побыть с ней.

- До тех пор, пока ты понимаешь, что пустяки и флирт не могут появиться в нашем тайном плане.

Скрежеща зубами, Лукан подавил желание послать лучшего друга подальше.

- Понятно. Я обещал тебе, что моя первоочередная задача - подготовить ее к войне. Я буду держать себя в руках. Я прошу тебя, как друга, рассказать мне все, что ты знаешь о ее отношениях с Шоком. Если бы у меня была информация об Эмме, я бы тебе сказал.

Брэм пристально посмотрел на него и долго молчал, потом кивнул:

- Я не стану сплетничать или строить догадки, но если она сама придет ко мне, чтобы поговорить, я передам.

Это было не то, чего хотел Лукан, и он понял, что ему будет лучше, если он поговорит с Сабэль. У младшей сестры Брэма был дар к чтению мыслей, так что она могла что-то понять. Но если нет, то он должен был собраться с силами. Он не вырвал Анку от Шока, не держал ее как свою драгоценную пару в течение столетия, а затем трагически оторвал от себя только для того, чтобы навсегда потерять ее в Шоке просто потому, что она слишком боялась преодолеть все страхи и боль, стоявшие между ними.

Знакомый звон прозвенел в воздухе, и простым движением руки Брэм ослабил магическую защиту вокруг поместья. Как и следовало ожидать, Герцог ворвался в кабинет Брэма в безупречном темно-сером дизайнерском костюме, с взъерошенными волосами, выглядя нетерпеливым и испуганным.

- У нас огромная проблема.

Из-за его спины появился сводный брат Саймона, Мейсон. Человек выразительно кивнул.

- У меня есть друзья в Скотленд-Ярде, готовые позвонить мне, когда случится что-нибудь... необычное. Пятнадцать минут назад мне позвонили и сообщили, что потрясающая блондинка с ужасным смехом стоит у Валла Адриана и держит в заложниках целую группу людей. Она отказывается отпускать их, пока не увидит тебя.

Глава 9

Анка телепортировалась в отдаленный уголок маленького парка неподалеку от дома своей кузины Аквариус. Она шла под слабым послеполуденным солнцем, завернувшись в твидовое пальто, обтягивающее ее дрожащее тело. Что же она натворила? Она полностью открыла свое тело Лукану, так, как никогда больше не сможет принять мужчину внутри себя. Да, но она также открыла свое сердце. Черт побери, этот человек проникал к ней под кожу иногда одним лишь взглядом. Касанием. Одним из его тихих шепотов. Он всегда точно знал, как добраться до ее сердца. И все еще делал это.

Действительно, очень плохой знак.

За свой проступок сегодня утром ей придется расстаться с домом, который она считала своим убежищем последние два с половиной месяца, по крайней мере, временно. Она ни в коем случае не причинит вреда Шоку, почувствовав очевидное доказательство своего желания к Лукану. Шок имел полное право быть обиженным и разъяренным. В конце концов, он был рядом с ней в самые тяжелые моменты ее выздоровления после нападения Матиаса. Он ждал на краю ее жизни больше ста лет, пока она была связана с Луканом и любила того. К сожалению, ей придется рискнуть и провести несколько дней в одиночестве. Но все будет в порядке. Теперь она была сильнее, способна защитить себя.

Пока она бродила по многолюдным лондонским улицам, ее мобильный зазвонил, предупреждая о появлении сообщения. Она вытащила мобильник из кармана, чувствуя, как внутри все сжимается от напряжения. Если это был Шок из-за того, что не знал, где она находится... Анка поморщилась, когда прочитала сообщение:

«Возвращайся в поместье. Чрезвычайная ситуация. Брэм»

Нахмурившись, Анка повернулась и побежала вниз по улице, снова направляясь к маленькому парку, находя темный угол за несколькими деревьями и вечнозелеными растениями, в котором можно было телепортироваться. Через несколько минут она уже была у Брэма, прибыв вместе с остальными. Кейден подошел к ней, задев плечом и глядя на ее подпись с приподнятой бровью и легкой улыбкой. Конечно, он видел, что она получила от Лукана очень много энергии. От этого никуда не деться.

- Ни единого чертова слова, - предупредила она.

- Значит, мне не следует думать, что когда я увижу своего старшего брата в следующий раз, он будет улыбаться?

Деверь, конечно, дразнил ее. Она не могла остановить собственную смущенную ухмылку.

Прямо перед ней Айсдернус, пара Сабэль, с грохотом взбежал по ступенькам в поместье. После громкого свиста появились Рейден и Ронан Вулвзи, подтрунивая друг над другом из-за какой-то шутки. Лукан распахнул тяжелую дверь и впустил их всех.

Прежде чем она успела войти, еще один сильный порыв ветра предупредил ее о появлении незнакомца. Волосы у нее на затылке встали дыбом, и она напряглась, медленно поворачиваясь. Она прикусила губу, когда ее худшие опасения подтвердились.

- Какого хрена? - крикнул Шок. - Анка!

Лукан плечом протиснулся в дверь и бросился к ней, обняв ее за плечи, словно защищая.

- Я не позволю ему причинить тебе боль.

Она посмотрела в его решительные голубые глаза, послав ему почти извиняющийся взгляд.

- Он и не причинит.

- Тащи свою гребаную задницу сюда прямо сейчас, - потребовал Шок.

- Не слушай его, - настаивал Лукан.

Но на самом деле у нее не было выбора. Потому что Шок защитил ее, когда Лукан не смог... потому что они уже давно были друзьями. Потому что Брэм настоял, чтобы она осталась с Шоком и брала у него энергию. Потому что она была обязана ему жизнью.

- Я должна, - тихо сказала она. - Мне очень жаль.

Лукан крепко прижал ее к себе:

- Нет. Черт возьми, Анка. Пойдем со мной домой. Он тебе не нужен. Я позабочусь о тебе.

Боже, как мило, но наивно с его стороны думать, что они могли заняться любовью один раз и возобновить любое подобие их прошлых отношений. Именно этого он и хотел, все это было видно в его пытливом взгляде. Если бы он только знал... но у нее не хватило смелости рассказать ему обо всех своих грязных маленьких секретах и прогнать его навсегда. Ей до боли хотелось верить в то, что он все еще может любить ее вечно.

- Лукан...

Она погладила его ошеломленное лицо извиняющимся взглядом, так сильно желая, чтобы он понял, но зная, что никогда не поймет, прежде чем выскользнуть из его объятий.

- Анка!

Тоска в его голосе причинила ей боль, но она собралась с духом и перешла к Шоку.

Он стоял на лужайке, весь в грязи, уперев кулаки в бедра, сверля дыры в ее душе. Его проникновение в ее голову не было ни безболезненным, ни тонким. Анка впустила его, терпеливо выслушав его бурные воспоминания. Он быстро нашел то, что искал, и заменил ее встречу с Луканом этим утром. Стиснув зубы и изобразив губами тонкую линию неудовольствия, он сократил расстояние между ними и схватил ее за руку.

- Ты позволила ему трахнуть себя.

Возможно, она могла возразить, что секс не был преднамеренным или что он просто поймал ее в момент слабости. Возможно, она даже убедила бы Шока в том, что у нее не хватало энергии и ей нужно было больше, чтобы продолжать тренировки. В конце концов она поделилась с ним своими мыслями. Она отказалась лгать ему.

- Да. Как ты и видел.

Он поднял глаза на подпись, окружавшую ее, бросая яркие краски Лукана в его лицо.

- Ты хочешь мне все объяснить? - прорычал он.

Остальные теперь наблюдали за происходящим, остановившись как вкопанные и уставившись на разворачивающуюся на лужайке сцену. Она чувствовала, как их взгляды впиваются ей в спину, словно маленькие клинки, не менее острые, чем у Лукана.

- Вообще-то нет. И уж точно не сейчас. Там чрезвычайная ситуация.

- Это чертовски важно, не так ли? - Шок притянул ее к себе, она вздрогнула. - Черт возьми, ты все еще пахнешь им!

Позади нее раздалось рычание, и ей не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что Лукан бросился к ней, пытаясь спасти ее от большого ужасного Шока. Вместо этого она вырвала руку из его хватки, отказываясь быть в объятиях обоих мужчин. На первом месте была месть.

- Мы поговорим позже.

Она повернулась и встала на пути Лукана, когда он бросился на Шока, выглядя готовым разорвать одетого в кожу волшебника на куски. Она уперлась руками ему в грудь и с силой оттолкнула его назад.

- Сейчас это уже не важно.

- Черт возьми, это не так.

Гнев, который накатил на Лукана, был осязаемым, настолько сильным, почти ощутимым. Его ноздри раздулись, а брови нахмурились, когда он посмотрел через ее плечо прямо в лицо Шока.

Она почти чувствовала, как тот насмехается над Луканом, и ей захотелось влепить им обоим пощечину.

- Брэм объявил чрезвычайное положение. Мы не можем позволить себе эту мелкую драку. Никто из вас никогда не завидовал тому времени, которое вы провели, тренируя другого воина.

Шок открыл рот, чтобы возразить, и она поняла, что он хотел сказать, дескать, они с Луканом точно не работали над суровостью игры на мечах, если только его «меч» внутри нее не считался. Она щелкнула пальцами, не желая, чтобы хоть один слог об этом слетел с его губ.

- Заткнись. Позже. Это была ошибка. Это больше не повторится.

- Черт побери, этого не будет! - закричал Лукан и попытался проскочить мимо нее, чтобы атаковать Шока.

Она подняла силовое поле между ними двумя, благодаря свою счастливую звезду, что Фелиции не было рядом. Это был один из приемов, который она заставила себя выучить и выучила хорошо после своего похищения. Теперь она нашла ему хорошее применение. Поскольку энергия переполняла ее до краев, она могла поддерживать его бетонную толщину и непроницаемость в течение многих часов. Возможно, им обоим потребуется столько времени, чтобы понять, в чем дело. Она нетерпеливо вздохнула:

- Прекратите сейчас же, вы оба! Брэм позвал нас сюда, чтобы решить проблему, а не для того, чтобы вы оторвали друг другу головы, потому что... почему, Шок? Потому что я генерировала энергию с кем-то другим?

- Это было гораздо больше, черт возьми, - настаивал Лукан.

Да, так оно и было. И в тот момент, когда эта мысль пришла ей в голову, Анка почувствовала, как страшная магия Шока разрывает ее щиты. Поморщившись, сосредоточившись, чтобы удержать их вместе, она сделала все возможное, чтобы держать Шока и Лукана на расстоянии. Ее мысли кружились, пытаясь найти мирное решение этой дилеммы.

- Перестаньте валять дурака, - рявкнул Брэм из парадной двери поместья. - Внутрь. Сейчас же!

Лукан и Шок продолжали смотреть друг на друга, как будто убийство было в их ближайших планах. Приказ Брэма тоже нисколько не смутил их.

- Морганна атакует внедорожник, полный людей у Валла Адриана.

Ни один из волшебников не отступил ни на дюйм. Брэм выругался и вышел на лужайку.

- Итак, если вы не хотите, чтобы все эти люди умерли, и чтобы это событие снова было размазано по всему телеэфиру и газетам, вам двоим нужно перестать спорить о красивой ведьме и бороться с плохой.

Шок дернулся. Лукан немного сбросил напряжение с плеч. И все же ни один из них не отступил.

Анка нахмурилась, чувствуя, как боль пронзает ее виски. Удержание силового поля между этими двумя зверьми истощало ее силы и вызывало головную боль. Она закрыла глаза, нахмурив брови, и попыталась сосредоточиться на том, чтобы удержать стену на месте. Если же она этого не сделает... что ж, каждый из них угрожал убить другого. Она верила, что они действительно так думают.

- Что, черт возьми, с вами происходит? - крикнул Брэм. - Вы делаете ей больно!

Оба их внимательных взгляда впились в нее. Пристальный взгляд Лукана обжег ее лицо, когда она почувствовала, как кровь покидает его. Шок пробил себе дорогу в ее голову.

Почти сразу же они оба попятились назад. Пальцы Шока сжались в кулаки. Грудь Лукана тяжело вздымалась, лицо исказилось от ярости. Но они сдерживали себя. Для нее. Возможно, она и не заслуживала их внимания, но в конце концов была благодарна им за это.

Она осторожно начала опускать щиты. Ни один из них не пронесся мимо, как она опасалась. Они просто смотрели друг на друга, оба желая, чтобы она придвинулась поближе и выбрала одного вместо другого. Они вели себя как чертовы дети.

Шок прорычал при этой мысли, и она решительно проигнорировала его, отвернувшись от них обоих и направляясь к Брэму. Один за другим все входили в дом, в кабинет Брэма, где он беспокойно расхаживал. Мейсон стоял в углу вместе с Герцогом, оба они разговаривали по мобильным и хмурились поразительно одинаково.

- Вот уже полчаса Морганна держит заложников. Новостные агентства бешено спешат к месту происшествия. Мы должны добраться до Морганны раньше них, спасти людей и сделать это тихо. Скорее всего, она ищет зелье Мерлина, обшаривая достопримечательности, достаточно старые, чтобы содержать пузырек, который мой дед спрятал бы более тысячи лет назад. Когда Стоунхендж не сработал... я полагаю, она решила попробовать в следующем месте. Я понятия не имею, как мы подойдём к ней, не погибнув. Идеи?

Герцог захлопнул телефон:

- Она уже убила одного человека. Время имеет существенное значение. В ту минуту, когда прибудет Би-би-си, это выйдет за пределы нашего контроля.

Напряжение мгновенно высосало воздух из комнаты. Все переглядывались в течение тихого момента. Брэм нарушил молчание, постучав пальцами по столу.

- Маррок, у тебя все еще есть ослабевающий браслет, который Мерлин сделал для Морганны? Тот самый, с аметистами, который я подарил тебе, когда ты был убежден, что Оливия - это реинкарнация Морганны?

Воин молча покачал головой, словно извиняясь:

- Он был уничтожен вместе с моим коттеджем. С тех пор мы обыскали завалы и ничего не нашли. Мне очень жаль.

Брэм кивнул в знак согласия. Но никто даже на мгновение не подумал, что ему это нравится.

- Герцог, ты обнаружил что-нибудь полезное, когда вы вместе с Фелицией вернулись в пещеру, в которую была заключена Морганна?

- Ничего, если не считать слоя камней и пыли глубиной по колено. Все, что там было, скорее всего, навсегда уничтожилось, когда обрушился потолок.

Брэм едва сдержал проклятие:

- И никаких следов дневника Апокалипсиса. Черт.

Герцог отрицательно покачал головой:

- Никаких.

Анка слушала с замирающим от страха сердцем:

- Черт побери! Значит, мы должны противостоять ей, не имея никаких средств, чтобы замедлить ее или успокоить?

- Выглядит именно так, - Лукан внезапно вспыхнул. - Я думаю, тебе лучше остаться здесь.

Брэм тут же отрицательно покачал головой:

- Нам понадобится каждый воин.

- Она жаждет твоей крови, - напомнил ему Лукан.

- Именно. Если она променяет меня на туристов, может быть, мы чего-нибудь добьемся.

- Зачем вообще держать туристов в заложниках? Никто из них не может знать, где Мерлин мог спрятать свое смертоносное зелье, - заметила Анка.

- Хороший вопрос.

Брэм нахмурился, ожидая ответа, затем повернулся к Герцогу и Мейсону:

- Она выдвигала какие-нибудь требования, о которых вам известно?

Братья посмотрели друг на друга с явным нежеланием говорить. Наконец Герцог вздохнул:

- Сабэль или ты.

- Брэм, - прорычал Айс с другого конца комнаты.

- Согласен. Моя сестра держится подальше от этой суки. И вообще, где она сейчас?

- Со всеми парами, включая Фелицию, в наших пещерах, - ответил Айс.

- Сабэль и Табита пытаются расслабить Фелицию настолько, чтобы позволить им использовать магию в ее присутствии. Они работают над этим упражнением уже неделю. Они делают успехи. Но я не пошлю туда никого из них встретиться с Морганной, даже мою Фе, - пробормотал Герцог.

- В Суонси они в безопасности, - успокоил всех Айс, особенно самого себя. - Даже если Морганна замыслила похитить женщин, Фелиция не позволит этой древней сучке приблизиться к ним.

Анка не стала спрашивать вслух, возможно ли, что магия Морганны может свести на нет способности Неприкасаемой. Скорее всего, нет, и нет смысла волновать каждого воина здесь мыслью о безопасности их пар. У Морганны были заложники-люди. Это наверняка займет ее на некоторое время.

- Я согласна с Луканом, Брэм, - заговорила Анка. - Я думаю, тебе лучше остаться здесь. На самом деле, я думаю, что все вы должны остаться здесь и позволить мне пойти вместо вас.

Все мужские головы в комнате повернулись к ней и уставились так, как будто у нее выросли рога и внезапно появился третий глаз.

- Нет! - Лукан и Шок заявили одновременно.

Брэм был не менее деликатный:

- Ты что, с ума сошла? Если у тебя не будет нужной Морганне информации, она только потеряет терпение и убьет тебя.

Хотя большинство из них, как правило, были впечатляющими, они все же были мужчинами и иногда могли быть немного тупыми.

- Но я же женщина. Мы все знакомы с ее хорошо документированным недоверием к мужчинам. Ей может не понравиться, что я не могу помочь ей сразу, но я могу притвориться, что дружу с ней. Я могу пообещать ей, что помогу заманить тебя в ловушку, Брэм. Я могу завоевывать ее доверие достаточно долго, чтобы освободить заложников. Поэтому давай будем реалистами, мы не собираемся захватывать ее без плана. Мы не собираемся заманивать ее в ловушку или удерживать, пока не узнаем ее слабости. Мы не собираемся убивать ее без этой возможности. Все время было бы лучше потратить на поиск местонахождения этого зелья. Если я смогу успокоить ее сейчас ... - Анка пожала плечами. - А почему бы и нет?

- Мне это не нравится, - отрезал Лукан, выглядя так, словно хотел пересечь комнату и заключить ее в объятия.

Она послала ему грустную улыбку:

- Я не прошу тебя ничего делать, но вижу в этом логику.

Все остальные молчали. Кроме Шока.

- Черт, нет!

- Я не спрашивала твоего разрешения. В этом есть смысл. Она не увидит во мне угрозы. Я придумаю какую-нибудь сумасшедшую историю о том, что Брэм обманул меня и это моя возможность отомстить. Может, мне удастся выяснить, что ей известно. Может, и нет, но если я смогу убедить ее освободить заложников, тогда мы одержим небольшую победу.

Мертвая тишина в комнате, которая последовала за этим, действительно дала ей надежду.

Брэм прочистил горло:

- У тебя есть несколько веских аргументов. Я не стану с ними спорить.

Лукан резко повернул голову и посмотрел на лучшего друга так, словно тот сошел с ума.

- Ты что, сумасшедший? Ты же не пошлешь Эмму говорить с Морганной. Почему Анка?

- Эмма - его пара, - мягко поправила та. - Я не принадлежу никому, кроме самой себя.

Ее слова прозвучали в комнате как взрыв бомбы. Зарычал Шок. Лукан бросил на нее яростный взгляд, явно готовый спорить. Но больше никто не возражал.

- Мне это не нравится, Анка, - наконец признался Айс. - Хотя эта идея имеет свои достоинства.

- Я хотела сражаться. Признаю, что еще не готова к битве, но общение с ведьмами, которые считали себя выше меня, более ста лет научило меня владеть языком, как мечом. Я могу это сделать.

- Как бы мне ни было неприятно это признавать, я не вижу лучшего плана, - проворчал Герцог. - Но она чертовски опасна, Анка.

Герцогу не нужно было объяснять очевидное.

- Я подыграю девичьей силе или выясню, что она хочет услышать, и скажу ей это. Но самое худшее, что мы можем сделать, - это послать туда группу воинов-мужчин, чтобы сразиться. Она выйдет оттуда с боем. Никаких разговоров не будет. Инцидент в Стоунхендже доказывает, что она не имеет никакого отношения к человеческой жизни, и чем дольше мы спорим, тем больше вероятность, что она убивает людей даже сейчас. Или что Би-би-си доберется до нее раньше нас. Что это будет - лазутчик или война, прежде чем мы будем готовы?

- Вот черт, - проворчал Кейден. - Боюсь, что она права.

Лукан повернулся к младшему брату с выражением недоверия на лице:

- Ты что, совсем с ума сошел?

- Мы все это уже слышали, - настаивала Анка. - Если у тебя нет идеи получше, позволь мне пойти.

Шок схватил ее за запястье:

- Черт возьми, нет. Я же тебе сказал.

- Ты мне не пара, - она выплюнула резкие слова, мгновенно пожалев о боли, которая пронеслась по его угловатому лицу. - Анка смягчила выражение своего лица и прижалась к нему, чтобы обнять: - Спасибо тебе за заботу сейчас, как и всегда. Но время на исходе. Если я хочу, чтобы магический мир не попал в новости, я должна идти немедленно.

Она вывернулась из объятий Шока, глядя мимо выражения предательства на лице Лукана, и бросила на Кейдена вопросительный взгляд:

- Пусть твоя подруга позвонит в ту газетенку, на которую раньше работала. Закиньте удочку, чтобы узнать, что они знают. Скажи ей, чтобы она пустила в ход какую-нибудь другую историю о Морганне, если понадобится. Магический мир не нуждается в большем внимании. Я...

«Вернусь?» Она не могла этого обещать. Если Морганна обратит на нее свое легендарное раздражение, она может умереть вместе со всеми людьми. Лучше даже не упоминать об этом.

- Я сделаю все, что в моих силах.

Затем, бросив последний взгляд на Лукана, на его отчаянный, встревоженный взгляд, желающий, чтобы она осталась, она с сожалением улыбнулась и вышла.

****

Ветер проносился по холмистой равнине вдоль всей Валла Адриана. Выйдя от Брэма, Анка поняла, что ей следовало задать больше вопросов о местонахождении Морганны, хотя бы для вида. На самом деле здесь недавно кто-то умер, и ее баньши-чутье могло уловить смерть. Несмотря на то, что стена была длиной более ста километров, ей потребовалось меньше двух минут, чтобы найти нужное место. Морганна прислонилась к сверкающему белому "Лендроверу" и принялась ковырять ногти. Пена платиновых волос, почти как облако, ниспадала ей на спину. Пять человек в машине прижались испуганными лицами к стеклу, глаза их были полны мольбы. Шестой был уже мертв. Морганна выглядела совершенно скучающей.

Когда Анка приблизилась, ее сердце бешено заколотилось. Внешне Морганна ле Фэй могла бы выглядеть милой и нежной. В глубине души она была ужасной сукой, которая получала огромное удовольствие, заставляя других подчиняться своей воле. Судя по всему, она также была похожа на двухлетнюю девочку, твердо решившую добиться своего.

Морганна вскинула голову при ее приближении, и ее фиалковые глаза сузились. Они были так похожи на глаза Оливии, что Анка чуть не запнулась, когда Морганна увидела ее подпись.

- Кто ты такая, ведьма?

- Меня зовут Анка. Я пришла помочь.

Морганна презрительно изогнула бровь:

- Зачем мне помощь? Уверяю, я могу угробить этот неуклюжий транспорт, полный глупых людей, без каких-либо проблем. Один взмах моей руки и...

- Я не сомневаюсь, - вмешалась Анка, говоря правду. - Но я понимаю, что ты заинтересована в поиске людей определенной родословной, которые могут помочь. Я знаю, где найти одного из них.

Ни за что на свете она не выдаст местонахождение Сабэль. Да, она могла бы позавидовать прекрасной ведьме, ее идеальному браку и прошлой близости с Луканом. Сабэль могла быть из лучшей родословной, и ее магия могла быть более уникальной, чем ее собственная, но Анка не собиралась позволить своей зависти изменить тот факт, что сестра Брэма все еще была ее самой дорогой подругой.

- Знаешь?

Морганна не потрудилась отойти от "Лендровера", а просто телепортировалась на расстояние, пока не наклонилась к лицу Анки, почти нос к носу.

- Откуда ты знаешь, чья родословная меня интересует?

- Я живу с заместителем Матиаса, Шоком. Я кое-что слышу.

- Тот большой, с темными хитроумными приспособлениями, закрывающими его глаза?

Анка кивнула:

- Тот самый.

- Что бы они ни послали тебя сказать, меня это не интересует. Я не доверяю ни одному из них, - протянула она.

- Конечно, нет, - заверила Анка бледную ведьму. - Они же мужчины. Почему ты должна?

Взгляд Морганны стал еще острее.

- А кого, по-твоему, я хочу найти? И почему, скажи на милость, я должна тебе доверять?

- Что ж, вполне логично, что ты захочешь немного... поболтать с Брэмом Рионом. Но если нет, то я уйду. Это была большая честь - встретить такую легенду.

Анка попятилась, молясь, чтобы ведьма попалась на ее удочку. Если же нет, то ей придется найти способ освободить заложников.

Она не прошла и двух шагов, как Морганна схватила ее за запястье. Сила ведьмы, шипя, как электрический ток под ее кожей, чуть не сбила Анку с ног. Она изо всех сил старалась держаться прямо и не вздрагивать от всей мощи, струящейся под кожей другой женщины.

- Мне нужен Брэм Рион, - прошипела Морганна. - Он один может сказать мне, где я могу найти что-то...- ведьма тщательно взвешивала свои слова, - ценное.

- А после того, как он тебе все расскажет, ты его отпустишь? - Анка проверила почву.

- Конечно, - Морганна улыбнулась.

Анка ни на секунду ей не поверила.

- Жаль. Я, скорее, думаю, что кто-то должен закончить эту часть и избавить остальных от наших страданий.

Медленная, коварная улыбка скользнула по лицу Морганны.

- Это то, что я могу устроить с минимальными усилиями, маленькая ведьма. Ты можешь привести его ко мне?

Если она пообещает доставить Брэма Морганне на серебряном блюде, эта сука наверняка заподозрит ловушку. Никто ничего не получал бесплатно, и Морганна знала, что за прошедшие столетия она нажила себе много врагов. Эта пародия на вежливость была лишь притворством, и если Анка не сумеет правильно сыграть в эту игру, Морганна магически разорвет ей горло и вырвет сердце из груди, пока оно еще бьется. И для нее это ничего не будет значить. Конечно, это будет стоить ей очень мало усилий. Нет, Анка знала, что она должна быть застенчивой.

- Возможно. В конце концов. Но, как я слышала, ты не хотела просто убить его немедленно. В итоге, да. Но сначала тебе нужна информация.

Морганна выглядела слегка впечатленной, несмотря ни на что.

- Ты очень хорошо информирована. Подслушивала, что ли? Или эта большая скотина говорит тебе что-то, когда находится между твоих бедер? В конце концов, мужчины так часто руководствуются своими членами.

Анка выдавила из себя заговорщическую улыбку:

- Да, но в данном случае я сама искала информацию. Видишь ли, я нахожусь с ним против своей воли.

Полуправда вылетела наружу, и ей пришлось сдержаться, чтобы не поморщиться. Анка не совсем понимала, к чему клонится этот разговор, но теперь, когда жребий был брошен, она должна была играть свою роль до конца.

Придвинувшись поближе, Морганна внимательно осмотрела ее:

- Неужели? Ты не можешь его бросить?

- Могу, - поправила она.

Что-то в тоне Морганны подсказало ей, что ведьма потеряет всякое уважение к ней, если она будет беспомощна перед простым мужчиной.

- Допустим, у него есть что-то, что мне нужно, и я намеренно осталась в его жизни, пока не получу это. Тогда у меня не будет никаких проблем с тем, чтобы оставить его.

Это заставило ее улыбнуться.

- Отлично. Итак, это была твоя идея - найти информацию, чтобы помочь мне, потому что?..

- Потому что я надеялась, что взамен ты тоже сможешь мне помочь.

Морганна с подозрением отнеслась бы к любому, кто просто предложил бы свою помощь, но неохотное уважение, появившееся в ее медленной улыбке, говорило о том, что она понимает бартер.

- В самом деле? Что ты можешь мне предложить?

- Я найду всю информацию, относящуюся к тому предмету, который ты ищешь, и...

- Предмет? - резко спросила она, проведя длинным белым когтем по щеке Анки. - Что ты об этом знаешь?

Пришло время выложить карты на стол.

- Я знаю, что это зелье убьет тебя. Я знаю, что Мерлин сделал его и спрятал. Я знаю несколько вещей о его извлечении, которые ты, вероятно, не знаешь.

Брэм, вероятно, убьет ее за это, но так как его не было здесь, она должна играть по-своему и исправить любой ущерб позже.

- Например?

- Не так быстро. Мне нужно кое-что взамен за помощь тебе.

- Будь осторожна. Я могу убить тебя мгновенно.

- Можешь, - с готовностью согласилась Анка. - Но тогда моя информация умрет вместе со мной.

На гладком лице Морганны промелькнуло раздражение. Анка без труда поняла, почему Маррок когда-то находил ее достаточно желанной в постели. Несмотря на многовековую жизнь и изгнание, она была невероятно красива. Ее фиалковые глаза были так похожи на глаза Оливии, но в них не было той теплоты и сочувствия, которыми обладала ее подруга. Вместо этого они светились хитростью и тщеславием.

- Возможно, мы сможем заключить сделку. Ты скажешь мне, где найти зелье и как его извлечь, а я выполню любую твою маленькую просьбу.

- Разве ты не должна сначала выслушать мою просьбу, прежде чем решить, что действительно можешь ее удовлетворить?

- Ты сомневаешься в моих способностях, девочка?

Опасный поворот разговора. Анка быстро покачала головой:

- Мой вопрос был скорее направлен на то, чтобы спросить, не хочешь ли ты помочь. Я хорошо знаю, что ты сможешь сотворить любую магию, какую захочешь.

Этот кусочек лести, казалось, успокоил самомнение древней ведьмы.

- Именно. Если ты дашь мне все, о чем я прошу, исполнение твоего желания не будет иметь никакого значения. Расскажи мне, что ты знаешь о зелье. Я сама решу, стоит ли эта сделка того.

Анка кивнула и сделала вид, что расхаживает взад-вперед, голова у нее кружилась. А что тут говорить? Она должна была отказаться от чего-то... сказав, что любая ложь может обернуться против нее. Смысл этого разговора состоял в том, чтобы начать строить доверие. Она не могла сделать этого с помощью лжи. В конце концов, ей придется использовать доверие Морганны против себя, но она не сможет этого сделать, пока не построит его.

- Я знаю, что зелье удерживается одним из заклинаний Мерлина.

- Ну конечно.

Морганна вздохнула:

- Не говори мне очевидного, глупая ведьма. Это должно быть нечто полезное, что я рассчитываю получить в обмен на помощь тебе.

Закусив губу, Анка приняла решение. Брэм, вероятно, будет в ярости, но если он захочет сыграть эту роль, она будет счастлива одеть его в это чертово платье и позволить ему мысленно фехтовать с кем-то, у кого были столетия, чтобы усовершенствовать навыки.

- Есть три условия, чтобы получить зелье.

- Где же оно спрятано? - нетерпеливо рявкнула Морганна.

- Я все еще ищу эту информацию. Заметки Мерлина не всегда полезны, ты же знаешь.

- Напыщенный болван, - проворчала Морганна и подозрительно прищурилась. - Три вещи, говоришь? И что это такое?

Она должна играть очень осторожно. Разговор с Морганной был чем-то вроде хождения по минам. Один неверный шаг и...

- Ну, я же не могу рассказать тебе все сейчас, не так ли? Я должна оставить себе что-нибудь для обмена.

Анка притворилась, что задумалась, давая время нетерпению Морганны вырасти и, надеясь немного побороть свой здравый смысл. Это был большой риск, но ведьма никогда не отличалась сдержанностью.

- Ты должна мне что-то сказать, иначе я с трудом поверю, что ты знаешь нечто полезное.

- Я понимаю.

Анка не могла поделиться информацией о Брэме или родословной Матиаса. Скорее всего, та выследит их обоих и посадит в тюрьму для своих целей. Они нуждались в Брэме для этой войны. А Матиас... никто не отнимет у нее эту месть, и уж тем более ведьма, которая давно должна была умереть.

- Одна из вещей, которые тебе понадобятся, чтобы достать зелье, - это баньши.

- Это достаточно просто. - Морганна пожала плечами, как будто это не представляло никакой проблемы.

- Возможно, ты не знаешь, что найти ее в наши дни - это нечто среднее между невероятно трудным и невозможным.

Громоподобный хмурый взгляд Морганны едва не заставил Анку попятиться.

- Это явная ложь, поскольку я сейчас смотрю на одну из них.

Анка не могла удержаться, чтобы ее глаза не расширились от ужаса:

- Как же...

Слова вырвались прежде, чем она успела их остановить. Она зажала рот рукой, понимая, что уже не сможет исправить причиненный ею вред. Ужас болезненно скользнул по ее животу. Неужели она уже разрушила всю хитрость?

- А я откуда знаю?

Морганна закатила свои фиалковые глаза.

- Глупышка, в мою эпоху баньши были хорошо известны. Некоторые родословные оставляли предательские следы. Если никто из этих бесполезных молодых людей теперь не знает, что искать, то в этом виновата их глупость. Но я поняла, кто ты, как только ты приблизилась.

У Анки голова шла кругом от способов спасти этот план, прежде чем он рухнет. Она наклонилась вперед, словно собираясь довериться Морганне:

- Это мой секрет. Никто не знает.

Ведьма пожала плечами, как будто ее откровенность не имела никакого значения.

- Твоя подпись говорит, что когда-то ты была с парой. Он не знал о твоих предках-баньши?

Анка покачала головой, не имея ни малейшего представления, как ответить, не выкапывая яму глубже. Эта уловка стала отчаянной и опасной. Ее сердце бешено колотилось, и она удивлялась, как могла быть настолько беспечной, чтобы дать Морганне какую-то информацию, которая могла бы быть использована против себя. Но теперь было уже слишком поздно.

- Этого никто не знает. Быть баньши сейчас, скорее всего, значит быть убитой женщиной.

- Глупые люди, всегда отчаянно желающие воевать с тем, чего они не понимают. Твой секрет в безопасности. В конце концов, ты мне нужна. Может, тебе лучше пойти со мной, милая девочка?

Морганна потянулась к ней. Анке едва удалось вырваться из ее хватки, но она точно знала, что спаслась только потому, что другая ведьма позволила ей это.

- Ну, есть одна проблема, если ты хочешь использовать меня, чтобы помочь тебе разблокировать зелье.

- Что же это такое, скажи на милость?

- Из девы, матери и старухи баньши, которая тебе нужна, должна быть матерью. Я не мать.

- Да, из твоей подписи ясно, что у тебя нет детей. Можешь ли ты привести мне баньши, которая мать? А взамен я могу исполнить одно-два твоих желания.

- Я не знаю других баньши. Большинство из них были убиты или пойманы в ловушку.

Морганна послала ей задумчивый взгляд.

- В мое время они не были особенно популярны. Идиоты. Неважно.

Пожав плечами, она схватила Анку за руку. Волна силы прорвалась сквозь тело Анки, заставив ее снова задрожать. Взрыв потряс ее тело. Она потеряла зрение и способность дышать. Ее мысли неслись неестественно быстро. Ее сердце чуть не выпрыгнуло из груди. От этого удара напрягся каждый мускул, и волосы у нее чуть не встали дыбом.

Внезапно Морганна отпустила ее.

- Это должно было сработать.

Анка упала на колени и заставила себя открыть глаза, чтобы посмотреть на Морганну. В "лендровере" позади себя она услышала крики заложников, все они были в ужасе от того, что белокурая ведьма причинит им такую же боль, как и ей. По правде говоря, ее тело казалось лишенным большей части энергии, каждая конечность обмякла, а кости стали жидкими, как вода. Она с трудом перевела дыхание, чтобы спросить:

- Что случилось?

- Мне нравится думать, что мы только что сделали друг другу одолжение, дорогая. Это не займет много времени, поэтому я предлагаю тебе быстро добраться до своего мужчины.

- Что... ты... имеешь в виду?

Она едва могла разобрать слова.

Морганна рассмеялась, это был легкий, звенящий звук, в котором слышалось озорство.

- И испортить сюрприз? Нет. А теперь беги. Я пришлю за тобой, когда буду готова. Ты можешь дать мне остальную информацию, которую я хочу, и поблагодарить меня после. А теперь иди.

Анка поставила одну ногу на ровную траву под собой и уперлась обеими руками в колено, заставляя себя подняться. Покачиваясь, она на мгновение заколебалась. Волна головокружения чуть не опрокинула ее на спину, но она раздвинула ноги и вытянула руки, чтобы не упасть.

- Заложники... они здесь не играют никакой роли. Ты только раскроешь магический мир людям.

Морганна неодобрительно нахмурилась:

- Да, это беспокоит вас всех. В мое время магия была общеизвестна, и низшие боялись нас. Но эта битва меня не интересует. Я просто хочу получить зелье.

Как раз в этот момент подъехал фургон с эмблемой Би-би-си. Анка напряглась. Неудача поразила ее. Она опоздала. Никого не спасла. Опять все сделала не так.

- Рогатые деревенщины, эти человеческие насекомые. Но если ты выполнишь мою просьбу, я отпущу их и сотру воспоминания.

Надежда просачивалась внутрь нее, медленно пузырясь среди беспорядка ее мыслей.

- Что ты от меня хочешь?

- Иди к своему мужчине, - Моргана широко улыбнулась. - Я позабочусь обо всем остальном. Делай то, что происходит само собой, милая девочка. До свидания.

Глава 10

Ошеломленная Анка широко раскрытыми глазами смотрела, как Морганна делает широкий жест рукой. Люди во внедорожнике, казалось, качали головами, моргали, а затем заикались в замешательстве. Водитель подозрительно огляделся по сторонам, затем громко крикнул пассажирам, прежде чем снова завести "Лендровер", и машина покатилась по травянистому ландшафту, становясь все меньше и меньше, пока не скрылась в сером небе. Морганна начисто стерла их воспоминания, даже не взглянув на них. Кто знает, что она сделала с мертвецом? Такая мощь заставила Анку содрогнуться.

Могущественная ведьма исчезла мгновением позже, оставив Анку одну на продуваемом всеми ветрами ландшафте с репортером Би-би-си, выскочившим из фургона и схватившим оператора за руку, убеждая его бежать прямо к ней.

Плохая, очень плохая идея - разговаривать с репортерами. И желание вернуться домой, в ее настоящий дом с Луканом, поразило ее с большей силой, чем молния. Но страх может сделать это с человеком - заставить его хотеть нежных утешений знакомого. Но сейчас было не время. Это время может никогда больше не наступить.

Она перелезла через низкий ряд камней, оставшихся от римской стены, когда-то предназначенной для того, чтобы удержать шотландцев от вторжения в римскую Британию, и быстро нырнула за нее. Присев на корточки за древним камнем, она телепортировалась обратно в поместье Брэма и, дезориентированная, быстро упала на деревянный пол кучей.

Вся группа воинов приблизилась к ней, и у каждого было озабоченное выражение лица. Их беспокойство давило на нее, как тиски, сдавливая со всех сторон. То, что вокруг нее толпилось так много людей, раздражало. Нет, все дело было в том, что рядом было так много мужчин. Неудобно. Пугающе.

Головокружительная волна грозила сбить ее с ног. Она покачала головой, но ничего не прояснилось. Когда она поднялась на ноги и споткнулась, Лукан протянул к ней руку. Шок добрался быстрее и притянул ее к своей массивной, обтянутой кожей груди.

- Что случилось? - потребовал от нее ответа Брэм. - Ты видела Морганну?

- С тобой все в порядке?

Лукан, казалось, отчаянно пытался добраться до нее, чтобы убедиться, что она цела и невредима.

- Какого хрена ты пошла к Морганне?

Шок сжал ее еще крепче.

- Сумасшедшая.

Да, наверное.

- Вряд ли это та ведьма, с которой стоит играть.

На лице Маррока отразилось одновременно недоверие и неодобрение.

Но на самом деле она его не слышала. Кто-то здесь хорошо пахнет. Восхитительно. У нее потекли слюнки. Она тихо застонала, когда кровь прилила к ее лону с приятным покалыванием. Оно мгновенно распухло, когда Анка снова втянула в нос этот мускусный мужской запах. Ее складки быстро увлажнились, пульсируя от желания. Непреодолимое желание ощутить его губы на своих губах вызывало у нее жажду ползти вдоль каждого из этих воинов, пока она не найдет того, кто сейчас заставляет ее чувства петь.

Она облизнула губы и попыталась привести мысли в порядок. Ответы. Они хотели получить ответы о ее встрече с Морганной. Какой бы ни была эта волна страстного желания, так хотелось ощутить тяжелое давление его тела, толкающего ее на матрас, проникающего между ее ног и питающего внезапно бушующий там ад... да. Пожалуйста. Кто же он такой? Который мужчина? Она зашептала, но тут же остановилась. Нет. Морганна, война и все, что случилось сегодня, было гораздо важнее. Она должна сосредоточиться.

- Я видела Морганну.

Она ничего не могла с собой поделать и понюхала Шока. Хм, это было очень мило. Ее соски встрепенулись. Но был ли он тем мужчиной, который воспламенил ее тело? Она провела языком по его груди, оголившейся в вырезе кожаной куртки, и он вздрогнул. Может быть.

Лукан выругался низко и грязно. Произнес что-то, что ее тело очень сильно хотело сделать с ним снова. Что-то, что делало все женственным в ее пульсе от потребности.

Брэм нежно сжал ее руку своими пальцами и притянул к себе. От его прикосновения боль пронзила все ее нервные окончания. Она вскрикнула и чуть не упала на колени.

- Не надо!

Он тут же отпустил ее.

- Анка? С тобой все в порядке?

Лукан поддержал ее, убирая выбившиеся волосы с ее раскрасневшихся щек.

- У тебя болит рука, любовь моя?

Восхитительный запах снова ударил ей в нос, и она наклонилась ближе к Лукану. Она моргнула, глядя в его голубые глаза, чувствуя себя такой голодной. Ее зрение размылось. Все выглядело туманным. Но все ее чувства побуждали сорвать с себя одежду, раздеть его до самой кожи и тереться об него, пока она не соблазнит его накрыть ее своим телом и...

- Отвали, МакТавиш, - прорычал Шок и рывком притянул ее спиной к своей твердой груди, прижимая ее голову к себе большой грубой рукой.

Молния его куртки неловко прижалась к ее уху. Но это было не так больно, как ощущение ее собственной одежды.

Она извивалась, пытаясь убрать лишнюю ткань со своей сверхчувствительной кожи, но она только сильнее натирала, как будто Анка носила грубую шерсть с головы до ног. Она крепко зажмурилась и попыталась вытерпеть боль от царапающего материала.

- Пожалуйста... - она обращалась ко всем, кто хотел ее слушать. - Больно.

- Отпусти, Шок, - приказал Брэм. - Боюсь, Морганна что-то с ней сделала. Она раскраснелась, как будто ее лихорадит. Она не... Анка? - он выкрикнул ее имя, когда Шок ослабил хватку.

Она поморщилась. От Брэма пахло совсем не так, как ей хотелось. Когда он попытался нежно взять ее за щеки, она вскрикнула и попыталась отвернуться. Его легкое прикосновение не должно было причинить ей страдания... но оно причинило невыразимую боль. Она вздрогнула и свернулась калачиком.

- Не надо!

На ее глазах выступили слезы.

- Анка? Любовь моя...

В глубоком голосе Лукана прозвучала тревога, и ей захотелось сказать ему, что все будет хорошо. Но это было совсем не так.

- Вот, - сказал Брэм. - Она вся горит. Айс, возвращайся в пещеру и приведи сюда Сабэль. Я позову тетю Милли. Они обе нам могут понадобиться.

«С какой стати Сабэль и Милли приезжают сюда?» Эта мысль сбила Анку с толку, но необходимость убраться подальше от Брэма и быть поближе к тому, кто так сладко пахнет, мучила ее. Сабэль и Милли... сейчас это не имеет значения.

Несколько мгновений спустя Анка смутно ощутила, как исчезает Айс, как Шок ругается, как Лукан смотрит на нее с беспокойством, нахмурив лоб. И этот мускусный мужской запах дразнил ее нос и медленно сводил с ума. Он отодвигал все остальное в сторону.

- Как думаешь, что Морганна с ней сделала? - потребовал ответа Лукан, когда жажда внутри нее начала пылать так жарко, что сожгла все ее чувства.

- Хм.

Она пыталась его понюхать. Был ли он тем, кого она хотела? Слишком много посторонних ароматов. Слишком сильное жгучее стремление к логике.

- Подойди ближе.

Вместо этого Брэм оттолкнул его и заставил всех остальных покинуть ее пространство.

- Анка, как ты себя чувствуешь?

- Не прикасайся ко мне.

Она вздрогнула.

- Это больно.

Брэм поднял руки так, чтобы она могла видеть их обоих.

- Что ты чувствуешь?

- Боль.

Связывание двух мыслей вместе тоже ужасно больно.

- Нуждаюсь в помощи.

- Конечно.

Брэм поднял руки и обнял ее за плечи. Она отпрянула, прежде чем он успел прикоснуться к ней, и он опустил их без всякого контакта.

- Какая помощь тебе нужна?

- Пожалуйста... - отчаяние прорезалось в умоляющем голосе. - Сейчас.

- Конечно, любовь моя. А что тебе нужно? - тихо пробормотал Лукан.

Она дрожала, лихорадка бушевала в ее теле. Теперь ее могло успокоить только одно.

- Секс.

****

Ее ответ ударил его в грудь, как хук боксера. Воздух со свистом покинул легкие. Одно это слово заставило его сердце затрепетать. И у него отвисла челюсть

Рядом Маррок кашлянул, чтобы заглушить собственный смех. Черт побери, если это не подействовало на Лукана.

- Это не смешно.

- Я знаю, приятель. Извини.

Айс старался сохранять невозмутимое выражение лица.

- Ее реакция была такой... чертовски неожиданной.

Это было еще мягко сказано. В том столетии, когда он был парой Анки, Лукан всегда знал, когда она хотела его внимания. У нее были небольшие уловки, например, надеть короткую юбку к обеду или позволить бретельке своего пеньюара упасть с плеча, когда она посылала ему застенчивый взгляд с кровати. Иногда она просто целовала его, пока он не терял голову. Но никогда еще она не выражала своего желания словами, не говоря уже о том, чтобы выпалить это вот так.

Шок зарычал, и Лукан прекратил эту мысль. Черт возьми, он ненавидел ублюдка за то, что тот мог читать его мысли, и тут же вернулся к одной из своих любимых фантазий: Шок, скованный цепями и с кляпом во рту, в кипящей кислоте, его кожа медленно отваливается, слой за слоем, и он кричит в ужасной агонии.

- Пошел ты.

Шок покачал головой, и Лукан был почти уверен, что если бы он мог видеть за этими нелепыми очками, то тот закатил глаза.

- Ничего из этого ей не поможет, - огрызнулся Брэм. - А теперь иди, Айс.

Кивнув, Айс выскользнула из комнаты. Хлопок и толчок в следующее мгновение сказали Лукану, что волшебник отправился за своей парой.

Кейден придвинулся ближе, пристально глядя на Анку.

- Как ты думаешь, что с ней такое, черт возьми?

- Без понятия.

Но должно же было быть что-то такое, что Морганна сделала, чтобы эта потребность почти лишила ее разума. Он судорожно сглотнул. Невозможно отрицать, как сильно он хотел быть тем, кто восполнит ее. Во всех смыслах.

Шок протянул мощную руку к горлу Лукана. В последний момент он увернулся, мысленно повторяя видение обезглавливания Шока снова и снова. Эта фантазия ему тоже очень нравилась.

- Тупой ублюдок, - проворчал Шок, а затем переключил свое внимание на Анку.

- Это очень похоже на то, что пережила Оливия, что привело к нашему спариванию, - сказал Маррок. - Лихорадка, потребность.

Брэм отрицательно покачал головой:

- Но я подозреваю, тут совсем другое. Нечто более зловещее. Я сомневаюсь, что это совпадение, что она впала в такое состояние так скоро после того, как увидела эту древнюю суку. Он наклонился, оказавшись на одном уровне глаз с Анкой:

- Поговори со мной. Ты видела Морганну, и что потом случилось?

Она отшатнулась назад, ее лицо сморщилось от отвращения:

- Ты пахнешь... неправильно. Отойди.

Брэм бросил на Шока растерянный взгляд. Мерзавец тоже не знал, что и думать, и покачал головой.

- Мы должны помочь ей, - настаивал Лукан.

- Она больше не является твоей ответственностью. - Шок от происходящего немного прошел. - В последний раз, когда я смотрел на нее, она была твоей бывшей парой.

- Мы будем спорить об этом сейчас, когда она поражена чем-то, чего мы не понимаем, что причиняет ей боль? Может, нам тогда стоит помериться членами.

- Да пошел ты! Мне это не нужно. Я не нуждаюсь в вас — ни в ком из вас. Я забираю Анку домой.

Шок подхватил ее на руки, она выглядела такой хрупкой на фоне его фигуры.

- Подожди, - окликнул его Брэм. - А что, если она недостаточно сильна, чтобы совершить это путешествие? Сабэль и Милли лучше знают, как ухаживать за ней, но сначала мы должны выяснить, что случилось. Я никогда такого не видел, черт возьми. Это не может быть человеческая болезнь, мы знаем. Но я в растерянности...

- Сначала, - усмехнулся Шок. - Ты часто бываешь невежественным. Сабэль и твоя чокнутая тетушка не могут сказать мне ничего такого, чего бы я сам, черт возьми, не понял.

Придурок повернулся и посмотрел Лукану прямо в лицо.

- Если она нуждается в сексе, я дам ей его. Все, с чем она может справиться, и даже больше.

Лукан сдержал свои мысли на эту тему, включая убийственные побуждения, заставляющие ярость распространяться подобно огню по его венам. Он заставил себя послать Шоку безмятежную улыбку.

- Она - воин Братьев Судного Дня, а не твоя пара. Не твоя ответственность. Брэм, как ты думаешь, что сейчас лучше всего?

В объятиях Шока она резко извернулась и начала теребить свою одежду, царапая и потирая кожу.

- Мы позволим Сабэль и Милли посмотреть на нее, когда они приедут. Тогда и решим. На данный момент Лукан прав. Анка останется здесь.

- Ты думаешь, что заставишь меня оставить ее на твое попечение?

Брэм склонил голову набок и посмотрел на Шока так, словно тот был чокнутым психом. Хотя, он им и был.

- Я могу ограничить твою способность телепортировать Анку и вышвырнуть отсюда твою тупую задницу. Или же ты можешь остаться и мило поиграть с остальными. И что же ты выберешь?

- Отъебись, придурок. - Шок напрягся, как будто был готов опустить Анку на землю, чтобы освободить руки для ударов. Но он этого не сделал. - Она нуждается во мне.

- Вполне возможно, - согласился Брэм.

Значило ли это, что Брэм хотел, чтобы Шок отвел Анку наверх, снял с нее одежду и... Лукан тут же отбросил эту мысль. Последовавший за этим укол боли был слишком болезненным, чтобы продолжать созерцание. Да, он знал, что Анка согревает постель Шока, но быть так близко, услышать это - значит опустошить его.

- Да, именно это я и имею в виду, ты, жалкий ублюдок, - уточнил Шок.

Анка снова закричала, и этот звук был полон отчаяния. Она брыкалась и извивалась, хватаясь за пуговицы на брюках и стаскивая черную рубашку.

- Помогите!

Схватив в охапку свою рубашку, она принялась царапать себе живот. Из открытой раны сочилась кровь - маленькая алая лужица на ее бледной коже. Она потянула за одну из лямок своего топа и закончила тем, что поцарапала глубокую дорожку вниз по руке. Кровь быстро прилила к ее локтю. Он больше не задавал вопросов и не ждал разрешения. Вместо этого Лукан бросился вперед и схватил Анку за запястья.

- Остановись, - приказал он ей голосом, не терпящим возражений.

Она мгновенно успокоилась, но душераздирающие слезы потекли из ее глаз.

- Помоги!

- Я и хочу, любовь моя. Что я могу сделать?

Она начала задыхаться и беспомощно выкручивать руки.

- Прикоснись. Ко мне.

Черт, как же ему этого хотелось! Так сильно. Он почувствовал на себе пристальный взгляд Шока, и их взгляды встретились. Когда Анка снова заплакала, Шок, казалось, был готов защищать свое право на Анку, как пес, пометивший пожарный гидрант. Лукан проглотил желчь. Анка была первостепенной задачей. Спор мог продлиться дольше, чем Анка могла терпеть, учитывая серьезность заклинания, которое на нее подействовало. Он десять раз уступит Шоку, чтобы она могла жить. Они могли сражаться и в другой день. Мир без Анки? Невообразим.

Он наклонился к лицу Шока:

- Возьми ее наверх. Если ей нужен секс, дай ее его. Помоги ей, чего бы это ни стоило.

- Чертовски верно, - прорычал Шок, а затем отвернулся с все еще извивающейся, визжащей Анкой, умоляющей его. О помощи. Для секса. После его ухода в комнате воцарилась жуткая тишина.

Брэм похлопал его по спине.

- Как бы тяжело это ни было, ты сделал правильный выбор, приятель.

Он рассеянно кивнул. Логически - да. Внутри у него было такое чувство, будто он навсегда отказался от своего права на Анку. Как будто он постоянно своими руками запихивал солнце за густые серые облака. Как будто он никогда больше не познает ни тепла, ни света, ни счастья. Но если это то, что нужно, чтобы сохранить ей жизнь, он это выдержит. Но если она умрет... он выполнит свою жизненную миссию - выследит Морганну ле Фэй и убьет эту суку самым ужасным способом.

Герцог и Мейсон ушли под предлогом того, что им нужно связаться с Би-би-си и другими новостными агентствами, чтобы выяснить, не просочилось ли что-нибудь о нападении Морганны. Близнецы Вулвзи в кои-то веки помрачнели. Они пообещали телепортироваться в Суонси и следить за остальными женщинами. Некоторые из них выразили желание научиться драться физически, на случай если Анарки придут Морганне на помощь. Все волшебники согласились, и близнецы уже провели некоторое время, работая с дамами, чтобы начать учить их с основ. Маррок сказал, что пойдет с ними, чтобы помочь.

Кейден обнял Лукана за плечи:

- Как насчет того, чтобы я отвез тебя в "Ведьмино варево" и напоил до бесчувствия?

- Нет.

Его брат посмотрел на Брэма, молча умоляя о небольшой помощи. Брэм пожал плечами.

- Ну же, брат, - попытался уговорить его Кейден. - Тебе вовсе не обязательно здесь оставаться. После пинты или десяти ты больше ни на что не будешь обращать внимания.

- Я не оставлю ее, пока не удостоверюсь, что с ней все в порядке.

Он сглотнул, зная, что это разорвет его и вырвет то, что осталось от его сердца, если будет слушать, как она отдает свое тело этому ублюдку, слышать ее крики удовольствия, когда Шок овладевает ею. Но если он даст Анке то, что ей нужно, чтобы снова стать здоровой, Лукан готов был вытерпеть любую агонию, услышать каждый ее мучительный звук, лишь бы знать, что она вернется целой и невредимой.

Брэм вздохнул и кивнул:

- Давай присядем. Устраивайся поудобнее.

- И выпей.

Кейден толкнул его на диван в кабинете Брэма и налил немного в хрустальный бокал. Когда на жидкость падал свет, она была янтарной, темной и сверкающей, как цвет глаз Анки, когда ее охватывала страсть.

И Шок скоро это увидит. Он стащит с нее одежду, возьмет ее рот, накроет ее тело, а потом толкнет свой член в… - он не мог закончить эту мысль.

Лукан с грохотом отодвинул алкоголь.

- Еще?

Кейден посмотрел на Брэма, который кивнул. Затем брат Лукана принес графин и налил еще один стакан. Черт, Лукан не нашел времени попробовать его. Не знал, что это было. Все равно. Не останавливался, пока снова не проглотил остальную часть стакана, не подумав.

Тепло алкоголя начало обволакивать кровь. Она быстро прошла через его организм. Черт, это должно было его расслабить. Он должен чувствовать себя свободнее, иметь возможность дышать, не желая врезаться в стену или оторвать кому-то голову. Напротив, это только заставило его осознать, насколько взволнованным - нет, разъяренным - он себя чувствовал. Черт бы побрал этого гребаного ублюдка. Если Шок позволит Анке снова навредить себе, если он повредит хоть один волосок на ее голове…

Кейден с усилием вынул стакан из его руки:

- Брат, если ты разобьешь стекло, то только повредишь себе руку. Значит, меньше будет времени на тренировки с Анкой.

- Правда. Спасибо.

Ему нужно хорошенько встряхнуть голову, но он не мог этого сделать, сидя здесь, как идиот, ожидая, когда из нее вырвется первый крик удовольствия. Он вскочил на ноги и подошел к окну, глядя на мертвую бурую траву на лужайке. Серое небо скрывало каждый луч солнца, приглушало тепло. Разве это не метафора его жизни? Последние три месяца были безрадостными во всех отношениях. Потерявшись, не имея никакой возможности эмоционально связаться с Анкой, он использовал каждую частицу своей воли, чтобы держать себя в руках. Но теперь... Боже, как это вынести?

Ради нее он должен был это сделать.

Брэм вышел из комнаты, и мгновение спустя гонг и звон колокольчика возвестили о прибытии Айса и Сабэль. Троица быстро вошла внутрь. Никто не произнес ни слова. Тишина медленно угасала, и все, что Лукан хотел сделать, это забраться в эту чертову бутылку и затеряться там, пока не закончится это испытание.

- Где же они, приятель? - спросил Айс у Брэма.

Брэм ответил очень тихо:

- Наверху.

Лукан подавил гнев. Он хотел, чтобы Шок умер, и сделает все необходимое, чтобы это произошло. На самом деле, чем скорее, тем лучше. Как сейчас, например.

Он поднялся на ноги. Кейден толкнул его и усадил обратно вниз:

- Ты ничего не можешь сделать, брат. Сиди и молча поддерживай. Пей, если хочешь. Но ты не можешь подняться туда. Ты уступил Шоку, и твое присутствие только вызовет драку. Анке это не нужно.

Лукан хотел спросить, как бы Кейден чувствовал себя, если бы ему пришлось вернуть Сидни Джейми, этому придурку, или любому из людей, с которыми когда-то встречалась его пара. Но это был бессмысленный спор, и Кейден не был его врагом.

- Ты совершенно прав.

Он дрожащей рукой налил себе еще один стакан. Он уже наполовину поднес его к губам, когда пронзительный визг Анки пронзил воздух.

Больно?

- Какого черта?

Он бросился к двери. Брэм и Айс удержали. Он боролся и толкал плечами, пытаясь прорваться мимо них. Кейден дернул его за рубашку сзади, отбросив на диван.

- Прекрати! Мы должны оставить их в покое, хотя бы ненадолго. Посмотрим, поможет ли ей Шок.

- А что, если этот придурок не признает, что причиняет ей боль? А что, если он причинит ей еще больше вреда?

«Или», - подумал Лукан, - «что, если я побегу на помощь Анке, но обнаружу, что она не хочет, чтобы ее спасали? Что она больше не хочет меня?»

Он вскочил на ноги и принялся расхаживать по комнате, чувствуя, что слишком сильно ранен. Он был готов разорваться на части, если не найдет способ направить эту энергию в нужное русло. Шок заботился о ней, и он должен был позволить этому случиться. Ее потребности были гораздо важнее. Теперь все его мысли были только у него в голове. Он должен был взять себя в руки.

- Тогда мы вмешаемся, - заверил его Брэм. - Сабэль, то, что я рассказал тебе о состоянии Анки, ничего тебе не говорит?

Она покачала головой, и сердце Лукана упало. Мало того, что Анка была наверху с самым опасным мудаком, которого он когда-либо встречал, она страдала от какой-то болезни, которую никто из них никогда не видел и даже не мог понять.

Он сделал глубокий вдох:

- А Милли придет?

Если кто и мог пролить свет на причину страданий Анки, так это старая ведьма.

- В пути. Заканчивает принимать роды. Она попросила дать ей несколько минут.

Лукан провел рукой по волосам, желая вырвать их. А что, если у них не будет нескольких минут? Над лестницей снова закричала Анка - пронзительный крик, говоривший об ужасе. Он снова бросился к двери. И снова брат и лучший друг удержали его.

- Он делает ей больно! Боже, неужели ты не слышишь?

- Мы слышали крик, - сказал Кейден. - Мы не знаем, что вызвало это: боль, удовольствие, испуг... там, наверху, с ней ничего страшного не случится. Мы должны позволить этому случиться.

- Серьезно? Шок - это второй помощник Матиаса. Насколько нам известно, он использует некоторые методы своего босса на ней и...

Он не мог вынести даже мысли о том, что Шок может причинить ей боль. Или же она могла навредить себе, если бы безумие продолжалось без лечения и не ослабевало. Черт возьми, он должен сказать своему собственному благородству отвалить.

Прозвучали легкий звон колокольчика, а потом что-то похожее на удары бубна, и Брэм вышел впустить тетю Милли. Маленькая подвижная женщина щеголяла горой седеющих волос, собранных на голове в тяжелый пучок. Она была похожа на чью-то бабушку. С острым, как лезвие умом, она, к счастью, всегда была рядом с магическим миром и знала все виды магии, которые никто из них никогда не видел.

Лукан подбежал к двери, чтобы поприветствовать женщину, которая встревоженно стояла рядом с Брэмом. Как только она переступила порог, он схватил ее за руки:

- Пожалуйста, скажи мне, что ты можешь ей помочь. Я в отчаянии.

Брэм бросил на него разочарованный взгляд:

- Пусть бедная женщина переведет дух.

Ему хотелось откусить Брэму голову. Он хотел послать Брэма к черту. Вместо этого он отступил. Ясно, что это не помогло.

- Спасибо.

Брэм натянуто улыбнулся и объяснил Милли ситуацию.

Маленькая ведьма нахмурилась.

- Если Морганна что-то с ней сделала, то, к сожалению, это может быть что угодно.

- Ты можешь успокоить ее или сделать так, чтобы ей было комфортно...

Еще один резкий крик ужаса Анки прорезал ему позвоночник. Черт возьми, он вылезет из кожи вон, если услышит этот звук еще раз. Каждый раз, когда он представлял ее в такой агонии, ему становилось больно до глубины души.

Брэм схватил его и снова удержал. Лукан даже не заметил, как выскочил за дверь и направился к лестнице.

- Если мне снова придется тебя удерживать, я погружу тебя в глубокий сон, - сказал ему Брэм. - И я позабочусь, чтобы ты проснулся с адской головной болью, приятель.

Был ли он единственным, кто слышал боль и ужас Анки?

- Мне нужно заглянуть к ней, - сказала Милли. - Только тогда у меня будет хоть какое-то представление о том, как и смогу ли я помочь.

- Я отведу тебя.

Брэм бросил на Лукана предупреждающий взгляд, который настоятельно советовал ему оставаться на месте.

Кейден обнял его за плечи и от души хлопнул по плечу.

- Не стоит беспокоиться. Я держу его. Продолжайте.

Лукан смотрел, как Милли и Брэм исчезают на лестнице, казалось, целую вечность. Сабэль последовала за ними. Мысль о том, что Анка страдает, в то время как пожилая женщина не торопится, терзала его самообладание. Наконец вся троица исчезла сначала на лестничной площадке, затем в коридоре и в спальне. Айс появился мгновением позже, сунув ему в руки полный стакан.

На мгновение он уставился на виски или скотч, или что там еще было. Затем он кивнул Айсу в знак благодарности, поднес стакан к губам и выплеснул жидкость в горло. Она прожгла до самого желудка, но не избавила от грызущей его тревоги.

Он расхаживал по коридору. Либо так, либо он поднимется по лестнице, постарается размозжить голову Шоку до тех пор, пока тот не сможет пошевелиться, и возьмет Анку на руки, чтобы дать ей все, что ей нужно. Секс? Любовь? Черт побери, он бы целый год возил ее по магазинам, если бы это было то, что ей нужно, чтобы избавиться от этой загадочной болезни.

Шли минуты. Время от времени в воздухе все еще раздавались крики, прерываемые редкими всхлипываниями. Каждый из них звучал еще более жалко, чем предыдущий. Черт, он больше не мог этого выносить.

Попросив Айса снова наполнить его бокал, он сделал вид, что прошел мимо Кейдена, а затем бросился вверх по лестнице. Его брат был совсем рядом, но Лукан быстро нашел дверь, за которой была Анка, следуя за ее криками.

Он ворвался в спальню и обнаружил Шока без куртки. Его кожаные штаны были наполовину распахнуты. Он прижал запястья Анны к матрасу. Брэм сжал ее лодыжки. Между ними Анка билась и выла, ее лицо было искажено маской боли. Милли стояла над ней, проверяя остекленевшие глаза, трогая ее кожу, пытаясь погладить и успокоить во время осмотра.

Оттолкнув Брэма в сторону, он сам схватил Анку за лодыжки. Она открыла глаза и пристально посмотрела на него.

- Лукан...

- Я здесь, любовь моя.

Она захныкала, пытаясь свернуться в клубок. Звук был таким жалким, что разорвал Лукана.

- Скажи мне, как ей помочь, - умолял он Милли.

Пожилая женщина колебалась.

- Я не знаю наверняка, но видела такие заклинания. - Она покачала головой, но конструкция в форме пучка, которая выглядела так, словно весила почти столько же, сколько она сама, не сдвинулась с места. - Но в данном случае другая ведьма обрушила это на нее, а затем оставила ее одну... О, боже.

- Что это такое?

- Я думаю, это одно из заклинаний плодородия. Они довольно опасны и требуют большого количества энергии. Они были запрещены многие века. Ведьмы, использующие их, уже умерли.

Умерли? Его сердце бешено заколотилось, стуча в ушах. Он не собирался терять Анку, особенно после того, как она снова оказалась в его объятиях.

- А что мы можем сделать? Что бы это ни было, я сделаю это.

- Боюсь, все не так просто. Заклинание плодородия - это то, что сначала действует на человека как афродизиак. Обычно она выбирает первого мужчину, которого принимает ее тело, и требует повторного обмена сексуальной энергией. Обычно через несколько дней заклинание ослабевает. Заклинание автоматически заставляет ее отталкивать всех волшебников, у кого есть пары. Их запах гнилостен, прикосновения болезненны.

Что во многом объясняло поведение Анки. Он быстро перевел взгляд на Брэма:

- Отойди. Сейчас же.

Волшебник попятился назад.

- Уходи. Я займусь остальными и посмотрю, что еще мы можем узнать об этом заклинании. Я пошлю Айса на разведку к Морганне. Или баньши.

С этими словами Брэм ушел.

Анка тут же немного успокоилась, теперь ее тело лишь изредка подергивалось. Лукан сел на кровать у ее ног и принялся успокаивающе массировать лодыжки и голени.

- С тобой все будет в порядке, любовь моя.

Затем он снова сосредоточился на Милли:

- Что еще?

- Как я уже сказала, она обычно берет первого волшебника, которого примет ее тело. Однако есть одно исключение. Если истинная пара ведьмы находится поблизости, я боюсь, что она будет отвергать всех остальных, пока он не придет, чтобы...э-э ... служить ей.

Маленькая ведьма поморщилась.

- Что? - рявкнул Шок.

- Она получит своего истинного супруга только в том случае, если он будет рядом. - Она попыталась улыбнуться, глядя на них обоих: - То, как она реагирует на вас обоих... я думаю, она немного растеряна. Она может принять любого из вас.

Вряд ли это было новостью. Шок зарычал от этой мысли.

- Хорошая новость в том, что с тех пор, как Брэм покинул комнату, она значительно успокоилась, - заметила Милли бодрым голосом.

К счастью, это было правдой. Дыхание Анки выровнялось. Она больше не плакала, не кричала и не вела себя так, словно боль разрывала ее на части. Для пробы Лукан отпустил ее лодыжки. Шок сделал то же самое с ее запястьями. Анка беспокойно переминалась, закрыв глаза, выгибаясь в приглашении и раздвигая ноги. Ее тело искало любовника.

- Убирайся к чертовой матери! - зарычал на него Шок.

- Почему ты считаешь себя ее истинной парой? - бросил Лукан вызов.

«Я должен им стать. Ни один мужчина никогда не полюбит ее так, как я. Я не очень хорошо это показал после того, как ее похитили. Но меня там не было. Клянусь Богом, я собираюсь быть здесь ради нее сейчас — и каждый последующий день».

- Она пришла ко мне после пыток Матиаса, и я спас ее. Я защищал ее. Я жил с ней. Я ждал ее больше ста лет. Ты... - Шок усмехнулся. - Ты просто облажался, потерял чертов рассудок, а потом отступил, чтобы зализать раны, как побитая собака.

Правда жалила его, и он с удовольствием ударил бы током в стену, но Анка нуждалась в одном из них сейчас. Он загородил собой другого волшебника и обратился к Милли:

- Как мы можем знать, кто ее истинная пара, если она сама не может решить?

- Она может. С тех пор как я видела это заклинание, прошли сотни лет, но я помню, что если какой-нибудь мужчина попытается прикоснуться к ней после того, как это сделает ее истинная пара, он будет категорически отвергнут.

- Ты назвала это заклинанием плодородия. Значит ли это, что мужчина, которого она принимает?..

- Станет отцом ребенка, которого она, вероятно, зачнет? Да. Конечно, это не всегда срабатывает. Зависит от силы человека, произносящего заклинание.

Раз уж Морганна наложила его, оно должно быть чертовски мощным. Скорее всего, если Анка примет его сейчас, он снова станет не только ее любовником, но и парой. И отцом ребенка, которого они, вероятно, зачнут.

- Отлично. Спасибо, Милли. Будет слишком опасно для Анки, если мы попросим тебя покинуть нас?

Старшая ведьма покачала головой;

- Честно говоря, я больше ничего не могу для нее сделать. Я подозреваю, что только один из вас двоих может помочь. Удачи.

Дверь открылась и закрылась. Глоток воздуха и света прошли в комнату, обдувая лицо Анки. Она вскрикнула, это было лишь тихое хныканье, которое он едва расслышал. Царапины, которые она нанесла себе ранее, почти зажили, но она явно все еще испытывала боль. А ее соски впивались в майку - знак того, что ее отчаянное тело все еще нуждалось во внимании.

Но кого?

Лукан судорожно сглотнул. План, всплывший в его голове, был рассчитанным риском, но он также мог устранить Шока из жизни Анки и помочь остаться с ней навсегда. Все зависело от Анки.

- Отлично. Если она примет тебя сейчас, Шок, я уступлю. Я уйду, оставлю ее в покое и никогда больше не буду пытаться вернуть обратно.

- Очень вовремя. Выметайся.

- У тебя есть с ней десять минут. Если ты не сможешь доказать, что ты ее истинная пара, ты оставишь ее мне и никогда не попытаешься вернуть обратно.

Шок резко повернул голову.

- Ты думаешь, что можешь мне указывать?

- Может быть, ты предпочитаешь, чтобы я пошел первым? Я совсем не возражаю.

- Черт, нет!

Лукан пожал плечами, пытаясь скрыть тревогу, что, возможно, совершает самую большую ошибку в своей жизни.

- Похоже, это наш единственный выбор. Выбирай, и давай продолжим помогать Анке.

Шок опустил голову, глядя на женщину, за спасение которой они оба отдали бы жизнь. Лукан мог сказать много ужасных вещей об этом придурке, но он должен был признать, что Шок всегда очень заботился об Анке.

Неуклюже поднявшись на ноги, Шок расправил плечи и посмотрел в сторону окна. Ставни были опущены. Между окном и его вездесущими солнцезащитными очками Шок не должен был видеть ни черта. Но он долго смотрел на него, как будто деревянные панели, закрывающие полуденное солнце, могли дать какие-то ответы.

- Убирайся к чертовой матери.

Лукан улыбнулся Шоку, изображая уверенность, которой не чувствовал.

- Здорово. Наслаждайся. Я не сомневаюсь, что увижу тебя через десять минут.

Глава 11

Лукан вышел из спальни. Дрожа, он закрыл глаза и прислонился к стене. Оставить Анку на сомнительно нежную милость Шока когда-то было самой чертовски трудной вещью, которую он когда-либо делал. Во второй раз, зная, что Анка может принять его, как свою истинную пару, навсегда, было гораздо труднее. Какое его единственное утешение сейчас? Анка и сила любви, которую они разделяли больше века. Траур по его паре был глубоким, потому что она была для него всем. Если бы он когда-нибудь дал ей повод усомниться в этом, он бы вечно ругал себя. Как бы то ни было, он испытывал огромное чувство вины за то, что не был там, когда Матиас похитил ее. И за то, что не понимал ее потребностей до того, как их клятва была жестоко нарушена.

Если в ближайшие десять минут Шок проявится, побежденный, Лукан поклялся всем своим существом, что примет и почтит желания Анки. Он позаботится о ней, несмотря ни на что.

- Ты зеленый, - протянул Брэм, сидя в кожаном кресле с откидной спинкой прямо за дверью.

Лукан быстро объяснил все, что сказала Милли после его ухода. После того как Брэм оторвал челюсть от груди, он послал Лукану торжественный взгляд:

- Значит, теперь ты ждешь?

- Теперь я жду.

Он ненавидел это и не знал, как, черт возьми, это выдержит.

- Выпьешь?

- Нет. Если то немногое, что я уже употребил, не расслабило меня, то ничто не расслабит. Но я - ее истинная пара. Я должен быть там.

- Возможно, именно поэтому ни ты, ни Анка по-настоящему не отступили. Сабэль сказала мне, что даже когда Анка казалась равнодушной, ее мысли часто были полностью сосредоточены на тебе. Я не знаю, что заставило ее принять половину тех решений, которые она приняла.

- Страх? Может, она думает, что слишком много всего произошло и что она не сможет вернуться домой. Она вся в шрамах. Этот ублюдок распорол ее плоть насквозь и опустошил ее так, что она не могла исцелиться. Она чувствует себя не идеальной, хотя в моих глазах нет никого более совершенного. Но у меня есть еще восемь минут, чтобы выяснить, будет ли у меня возможность убедить ее в этом.

Брэм кивнул и даже не попытался заполнить молчание.

Мгновение спустя Анка закричала в беззвучную пустоту, отчего волосы у Лукана на затылке встали дыбом. Ее страдания подорвали его самообладание. Он нервно расхаживал по комнате, желая сорвать дверь с петель. Он убьет дракона ради нее, черт побери, если она ему позволит.

Шок прорычал что-то короткое низким голосом. Требование. Последовал грохот, а затем еще один ужасный крик. Затем раздался удар, очень похожий на то, что кто-то ударился о стену. Шок выругался. Все это время Лукан, затаив дыхание, надеялся, что Анка придет в себя и поймет, что он - единственный мужчина для нее.

- Это не звучит так, как будто Шоку легко, - заметил Брэм.

- Нет.

Спасибо, Боже.

Потом все снова затихло. Лукан старался не воспринимать это как плохой знак и изо всех сил старался стереть нахмуренное выражение лица.

- Как ты думаешь, почему Морганна одарила Анку заклинанием плодородия? - спросил Брэм, чтобы отвлечь его.

Лукан был ему благодарен.

- Это самый важный вопрос. - Он кружился в его собственной голове. - Не могу себе представить почему. Если бы Морганна просто хотела уменьшить численность Братьев Судного Дня, она не стала бы утруждать себя тем, чтобы сделать Анку плодовитой. Она просто убила бы ее. Нет ничего такого, что Морганна могла бы сделать следующим поколением Братьев Судного Дня. Она совсем не знает Анку, так зачем же делать ей "одолжение"?

- Согласен. Даже если Морганна прочла самые сокровенные желания Анки, зачем тратить силы на то, чтобы исполнить желание незнакомца?

- Вот именно.

- Не то чтобы Морганна была ужасно логична. Судя по всему, что мы знаем, она импульсивна и ужасно темпераментна.

- Как ты думаешь, Анка ее разозлила?

Брэм пожал плечами:

- Возможно, но опять же, если она это сделала, почему бы просто не убить ее?

- Ты прав. Совсем не логично.

Прежде чем он успел ответить, еще один леденящий кровь крик Анки разорвал воздух. Низкий голос Шока эхом отразился от стен, тон был уговаривающим. Затем по полу застучали отчаянные шаги, кто-то лихорадочно возился с дверной ручкой. Лукан вытянулся по стойке смирно, медленно приближаясь к двери и впиваясь пальцами в бедра, чтобы не распахнуть ее.

- Анка! - Шок рявкнул с другой стороны.

Она вскрикнула в ответ, словно прозвучал страшный звук отрицания. Воздух наполнился возней, а затем глухим стуком. Последовало тревожное молчание. Это тянулось долго. Лукан ждал, мерил шагами комнату, гадая, что же, черт возьми, происходит за этой дверью.

А потом раздался звук, который он так боялся услышать: ритмичный скрип пружин кровати.

Низкие стоны отскакивали от стен, от нее, Шока. Это не заняло много времени, прежде чем звук пружин кровати набрал темп, и Анка нетерпеливо фыркнула, гортанно и сексуально. Шок стонал долго и низко: это был звук, который сочился удовольствием и сжимал внутренности Лукана. «Черт меня побери, если я не хочу превратиться в груду страданий».

Вот и все: Анка приняла Шока вместо него. Даже сейчас этот ублюдок удовлетворял ее потребность и скоро наполнит ее семенем. Своим младенцем.

Так много для того, чтобы быть ее истинной парой.

Сочувствия на лице Брэма было больше, чем он мог вынести.

- Мне очень жаль.

Лукан крепко зажмурился. Поражение скользнуло по его венам густой жижей. Он почувствовал, как в животе у него закипают остатки завтрака, который вот-вот должен выплеснуться наружу. Остаток своей гребаной жизни он проведет с суррогатами, вежливо обмениваясь энергией, никогда не зная привязанности или нежности. Конечно, преданности. И никогда любви.

Анка выбрала Шока. Спарятся ли они теперь? На что будет похожа ее жизнь? Неужели этот мерзавец действительно сделает ее счастливой? Будет ли он смотреть ее любимые фильмы вместе с ней, несмотря на то что видел их миллион раз? Будет ли он растирать ее холодные ноги зимой? Или поставит ей дымящуюся ванну и нальет бокал вина, когда стресс превратит ее в милую маленькую недотрогу? Знает ли он, как нежно она нуждается в любви, когда выглядит потерянной после разговора о смерти матери?

До сих пор он готов был поклясться всем сердцем, что ответов на все эти вопросы нет. Очевидно, он ошибся.

Проглотив подступающую желчь, Лукан заставил себя оттолкнуться от двери. Он должен убраться отсюда к чертовой матери. Шаг за шагом. До лестницы осталось совсем немного. Брэм вскочил на ноги и пошел рядом с ним.

- Ты понимаешь, что я больше не могу тренировать ее, - пробормотал Лукан.

Его жизнь окончательно разбилась вдребезги. Когда-то он верил, что они с Анкой каким-то образом воссоединятся. Но теперь он знал, что это не так. Он чувствовал себя... ошеломленным. Сломанным. Вскоре гнев и печаль, жалкое отчаяние, которое он испытал совсем недавно, обрушатся на него. Он будет много пить, ругать всех, кто согласится его слушать, а потом хоронить себя дома в полном одиночестве. Как он мог так чертовски ошибаться насчет того, что было в сердце Анки?

Брэм поколебался, потом кивнул:

- Я попрошу кого-нибудь другого взять на себя ее обучение. Если она забеременеет, я ограничу ее или вообще исключу. Я знаю, что она хочет отомстить Матиасу, но если Шок сделал ей... - Брэм вздохнул, словно осознав, что сказал единственную вещь, которая должна была превратить Лукана в нечто среднее между несчастным и убитым. - Если она забеременеет, я напомню ей, чтобы она сосредоточилась на будущем, а не на прошлом, которое оставила позади.

Лукану и самому не мешало бы это запомнить. Ступив на первую ступеньку и спустившись на вторую, он с трудом подавил желание оглянуться назад. Он хотел бы ворваться в комнату, и ради чего? Неужели он действительно хотел видеть Анку обнаженной под Шоком, в то время как тот напрягался, чтобы наполнить ее плодородное тело энергией, удовольствием и семенем?

Состроив гримасу, Лукан резко развернулся и побежал вниз по лестнице, прежде чем пронзительный вопль, не похожий ни на один другой, не разорвал воздух надвое. Затем послышался топот ног, проклятие, и покачивание дверной ручки заставило его обернуться. Наконец Шок рывком распахнул дверь и встал в дверном проеме, выглядя растрепанным, с взлохмаченными волосами и свисающей с плеча курткой. На одной щеке у него красовалась целая серия гневных красных порезов. Следы от ногтей Анки. Он застегнул молнию на своих кожаных штанах, надел куртку и поправил скрывающие его черные очки на лице. Затем он бросился к лестнице и остановился рядом с Луканом. Угроза накатила на него сердитой волной.

- Я ненавижу тебя. Ты - слабак, и ты ее не заслуживаешь. Если ты не дашь то, что ей нужно сейчас и всегда, то не будет такой глубокой ямы, в которой ты мог бы спрятаться. Я выслежу тебя и убью так медленно и мучительно, как только смогу.

Шок... уходил? Признал свое поражение? Разве они с Анкой только что не занимались сексом? Разве Шок не питал ее потребность, вызванную заклинанием?

Лукан не собирался оставаться здесь и расспрашивать эту чертову кучу людей, особенно когда Анка была одна и страдала.

Он пронесся мимо Шока и побежал к открытой двери спальни, выискивая место, изнутри которого доносились отчаянные тихие всхлипы.

Внезапный грохот заставил Лукана отпрянуть назад, подняв один кулак и держа палочку наготове в другом. Но этот шум исходил не от вторгшегося врага. Вместо этого Шок двинул кулаком в стену, пробив дыру в штукатурке и краске, оставив после этого на себе рану и кровоточащие костяшки пальцев. Он свирепо посмотрел на Брэма, ожидая, что волшебник что-то скажет. Брэм только закатил глаза.

- Придурок.

Шок презрительно зарычал на Лукана:

- На что ты смотришь? Почему ты стоишь здесь, когда она ждет? Тебе нужно, чтобы я нарисовал тебе гребаную карту?

Анка действительно отказалась от Шока, устроив этому ублюдку взбучку?

- Да, черт возьми! Вперед! - крикнул Шок, затем затопал вниз по лестнице, хлопнув входной дверью.

С тяжелым звуком он телепортировался прочь.

Анка отвергла Шока... и теперь ждала его.

Дрожа, с бешено бьющимся сердцем, Лукан бросился в темную спальню и закрыл за собой дверь. Ему потребовалось какое-то время, чтобы привыкнуть к полумраку, но он нашел Анку съежившейся в углу, с испуганными глазами, прижимающей покрывало от кровати к подбородку. Она так сильно дрожала, что у нее стучали зубы.

Его сердце разбилось.

Лукан заставил себя медленно пройти по комнате и опуститься перед Анкой на колени. Одна мысль крутилась в его голове снова и снова: Шок не был истинной парой ее сердца.

Но что, если и он не был? Этот вопрос преследовал Лукана, когда он потянулся к ней, давая ей достаточно времени, чтобы отвергнуть его прикосновение, если ей это понадобится.

- Любовь моя?

Он потянулся к ней, пока не обхватил ее щеку.

Она вздохнула и задрожала еще сильнее:

- Лукан.

- Я делаю тебе больно?

- Нет. Боль от Шока... я не могла вынести, когда он прикасался ко мне. Эта боль вывела меня из безумия, но твоя рука... мне так хорошо.

Он мог дотронуться до нее и не причинять ей боли, как Шок. Надежда ворвалась в него, билась внутри него, превращая его логику в хаос. Значит ли это, что он был парой ее сердца? Отбросив этот вопрос, он заставил себя сосредоточиться на ней и только на ней.

- Скажи мне, чем я могу помочь, Анка. И могу ли вообще?

Она закрыла глаза, и ее тело начало содрогаться от рыданий. Господи, как ему хотелось, чтобы кто-нибудь просто взял нож и вонзил тот в его душу, чтобы он истек кровью. Это не могло быть более болезненно, чем видеть ее страдания, заставляющие дрожать ее хрупкие плечи.

Затем она уткнулась щекой в его ладонь:

- Скажи, что со мной не так.

- Морганна наложила на тебя заклятие, любовь моя. Через несколько дней ты будешь в полном порядке. Ты не умираешь. Нет никакой необходимости беспокоиться. Я останусь рядом с тобой, если понадоблюсь.

- Шок... - она открыла глаза и отвела взгляд. - Он пытался...

Она проглотила еще одно рыдание, не давая ему вырваться.

- Но мне было больно. Я не могла этого вынести, каким бы терпеливым и настойчивым он ни был. Это была кровавая агония. Что-то такое, что я сто раз закрывала глаза и терпела ради энергии и дружбы, но сегодня я не могла вынести ни его, ни внезапной боли. Я уверена, что ты не хотел бы обсуждать его, но мне больше не с кем поговорить.

Его сердце остановилось. В нем вспыхнула надежда. Она только терпела прикосновения Шока?

- Ты не хотела его?

- В моей голове - хотела. Он защитил меня. Но в глубине души я просто не могла. Просто не могла.

Облегчение немного ослабило хватку, охватившую его легкие, и выровняло раскачивающуюся между надеждой и страхом волну. Дыхание стало легче, мысли - быстрее. Он кивнул, когда сгреб ее в свои объятия:

- Мы хотим только лучшего для тебя, поэтому он ушел. Я здесь. Ты скажешь мне, если я сделаю тебе больно.

- Мне уже больно, - прошептала она.

Он мгновенно отпустил ее, отчаяние пронзило его изнутри.

- Из-за того, что я делаю?

- Нет.

Она наклонилась и уткнулась лицом ему в шею:

- Ты так хорошо ощущаешься.

В этой фразе было много смысла. Он успокаивал ее и заставлял чувствовать себя защищенной. Но когда она прикусила мочку его уха и поцеловала местечко чуть ниже, он вздрогнул. Комфорт и безопасность, очевидно, были не единственными вещами, о которых она думала.

- Оно возвращается, это безумие.

В ее голосе звучала легкая паника.

- У тебя жажда, любовь моя?

Он осторожно вынул покрывало из ее крепкой хватки и отложил его в сторону, чтобы она не могла дотянуться до того и снова спрятаться.

Под всем этим она сидела обнаженная, с дрожащими ногами. Она закрыла глаза и отвернулась, выглядя смущенной и измученной.

- Да. Мне так жаль.

Он подцепил пальцем ее подбородок.

- Посмотри на меня.

Он подождал, пока она не подчинилась, моргая своими янтарными глазами, которые теперь были полны слез.

- Никогда не извиняйся передо мной за то, что тебе нужно. Просто скажи, как я могу помочь.

- Это не очень... прилично.

Медленная улыбка растянулась на его лице.

- Еще лучше.

С дрожащей улыбкой она посмотрела ему в глаза:

- Я скучала по тебе.

- Любовь моя, я умирал каждый день без тебя.

Ее улыбка погасла.

- Тебе будет лучше без меня.

Он тут же перестал улыбаться и крепче сжал ее подбородок:

- Ты позволила мне принять это решение. Не думай, что ты сделаешь это для меня, особенно не поговорив со мной. Я хочу тебя. Я хочу быть здесь ради тебя. Я хочу дать тебе то, что тебе нужно. Все, что тебе нужно сделать, это сказать мне, что это.

Анка заколебалась, прерывисто вздохнула. Затем бросилась к нему, обвила руками шею и захватила его рот в требовательном поцелуе, который мгновенно сделал его твердым. Миллион вопросов все еще гудел в его голове, но он отключил их все. Позже он получит ответы на свои вопросы.

Встав с ней на руках, он отнес ее на кровать и на мгновение оторвался от поцелуя:

- Скажи, если я сделаю тебе больно.

Она торжественно кивнула, ее темные ресницы были мокрыми от слез. Затем она снова прижалась губами к его губам, жадно ощупывая их языком, прося, ища, умоляя. Это отозвалось прямо в его члене. Он прикасался к ней, пробуя ее на вкус.

Он был парой ее сердца.

Радость вспыхнула в нем, когда он уложил ее на спину и накрыл своим телом. Под ним вся ее нежная, открытая кожа манила, шелк и аромат опьяняли его. Тоска натянула его, как тетиву лука. Он сглотнул от нетерпения. После сегодняшнего дня она снова будет принадлежать ему. Она никогда не вернется к Шоку. Лукан улыбнулся, прежде чем снова завладеть ее губами. Возможно, у нее даже будет его ребенок.

- Ты слышала, что Милли сказала о заклинании?

Анка закрыла глаза, щеки ее вспыхнули:

- Да.

- Ты понимаешь, что это значит?

- Можем мы просто... не разговаривать сейчас?

Что-то внутри него смягчилось. Возможно, она еще не готова ко всему этому, и как бы сильно он ни хотел высвободить сдерживаемую потребность, кричащую внутри него, он должен быть уверен, что она справится.

- Нет, любовь моя. Я не сделаю этого без твоего полного сотрудничества.

Она вздохнула:

- Я все понимаю. Мое сердце выбрало тебя. Я могу забеременеть. Да, я все еще хочу этого и тебя. Пожалуйста...

Ее гибкое маленькое тело начало извиваться, бедра приподнимались и искали.

Все желание, которое он сдерживал только усилием воли, прорвалось сквозь его благие намерения. Вероятно, им следует продолжить этот разговор и решить, что же будет дальше. Видит Бог, ему чертовски сильно хотелось снова воззвать к ней.

Прямо сейчас он не мог больше тратить слова.

Сняв кроссовки и спустив спортивные штаны до бедер, он захватил рот Анки в отчаянном поцелуе, заставляя ее принимать каждый голодный взмах его языка, каждое победоносное нажатие его губ. Анка бормотала бессмысленные слова ободрения между каждым поцелуем, направляя его руку к своему остроконечному соску. Он застонал в следующем поцелуе, щипая и дергая нежный маленький бутон, удовлетворенный, когда тот затвердел еще больше.

Он наклонился и взял ее сосок в рот, нежно держа его между зубами, чтобы он мог хлестать его языком. То же самое он проделал и с другим. Желание ревело в нем, как товарный поезд, мчащийся на полной скорости. Оно собиралось переехать его. Он вцепился в матрас, изо всех сил стараясь подавить свое нетерпение. Но ее тихое хныканье только возбуждало его еще больше.

Изо всех сил сжав угол кровати, он обрушил свою агрессию на матрас под ней. Он не мог причинить ей боль. Пружины согнулись с болезненным металлическим звоном. Он отпустил матрас, мысленно выругавшись. Но было уже слишком поздно. Кровать рухнула.

Она одобрительно вскрикнула, вцепившись руками в его волосы:

- Больше. Сильнее.

- Будь осторожна в своих желаниях, любовь моя.

- Сейчас!

Вернулись к односложным фазам. Интересно... может, чем больше он питал ее потребность, тем сильнее заклятие охватывало ее? Да кого это, черт возьми, волнует? Она чего-то хотела. Он был чертовски уверен, что даст ей это.

Он снова безжалостно поцеловал ее, сильнее сжимая сосок. Она ахнула ему в рот, ее бедра приподнялись. Его обнаженный член скользнул между сладкими, скользкими складочками. Он сглотнул, борясь с нарастающим потоком похоти, угрожающим захлестнуть его чувства.

Скоро, так скоро он будет похоронен глубоко внутри нее, и он надеялся, что трахаться он будет не раньше, чем через несколько дней. Прямо сейчас он так сильно жаждал одного, мечтал о том моменте, когда у него будет право сделать это снова.

Скользнув вниз по ее телу, он остановился, чтобы прикусить ее набухшие соски, наслаждаясь ее руками в своих волосах. Маленькие бусинки затвердели еще сильнее, и она выгнулась ему навстречу, еще глубже погружая свою грудь в его рот. Со стоном он схватил ее и принялся поглощать. Черт, как же он скучал по ней!

Наконец ее запах стал слишком сильным, и он начал спускаться вниз по ее телу.

- Раздвинь ножки, любовь моя.

Ее тихий вскрик донесся прямо до его члена. Она знала, чего он хочет, чего жаждет. Она медленно подчинилась, раздвигая для него свои красивые бедра в знак приветствия. Ее нежные складки, скользкие от желания, так красиво раскрылись перед ним. Когда они были женаты, ему часто приходилось пробираться к ней тайком, всегда приходилось уговаривать и убеждать ее, что он хочет ее так, что это не было неприятно. Теперь же она прижала его голову ближе к своей соблазнительной плоти.

Острый запах ее сладкой изюминки заставил все его тело сжаться. Голод ошпарил его изнутри. Невозможно, но он стал еще жестче.

- Лукан!

Боже, как же ему нравился этот звук ее отчаяния.

- Ты чего-то хочешь?

- Сейчас. Пожалуйста. Мне нужно это. Прямо сейчас.

- Ты просишь меня лизать твою киску?

Его хриплый шепот едва перекрывал ее хриплое дыхание.

Она всегда ненавидела это слово, стеснялась самого действия. И он подталкивал ее, какой-то дьявол внутри него хотел знать, действительно ли она снова готова к нему. Это напрягало его ментальные цепи.

- Да! Своим языком. И губами тоже. Пожалуйста. Глубоко...

Черт возьми, она не только согласилась, но молила. Это радовало дикое животное, которое он держал глубоко внутри себя.

- Ты можешь спокойно полежать и принять это, любовь моя?

- Нет!

Ее бедра вздрагивали и извивались, отчаянно ища облегчения.

Он схватил ее и прижал к себе. Ему нравилось думать, что она в его власти, особенно когда она так сильно в этом нуждалась. В конце концов, он даст ей все, что ей нужно, и даже больше. Но сейчас ее мольба высвободила эту первобытную часть его существа, и он не думал, что сможет снова заглушить ту. Но он не хотел этого делать.

- Попробуй, Анка. Очень постарайся.

Всхлипнув, она неуверенно кивнула ему, а затем успокоилась. Под его ладонями ее бедра задрожали. Он чувствовал ее желание. Обуздание и удержание давало ему еще один уровень силы, который он мог использовать, чтобы доставить ей удовольствие. Она давала ему разрешение погубить ее любым способом, каким он только пожелает. Это был самый сладкий подарок на свете. Он планировал насладиться этим так же, как наслаждался ею.

Он жадно опустил свой рот и набросился на нее, целуя ее гладкие складки так же, как целовал бы ее рот, высовывая язык и исследуя, касаясь губами, покусывая ее, атакуя со страстным пылом, который заставил ее громко вскрикнуть и сжать его волосы в кулаках, когда она втянула его глубже в свою плоть. Ее аромат взорвал калейдоскоп ощущений внутри него, самое сильное заверение в одной вещи, в которую он никогда не переставал верить: Анка принадлежала ему.

Как и в первый раз, когда он попробовал ее, Лукан совершенно опьянел от ее вкуса. Головокружение, жужжание. Ее дикий аромат, просачивающийся на его язык, терзал его голодом, заставлял его безжалостно жаждать еще больше ее сладкого вкуса. И ее капитуляции.

Он жадно поглощал ее. Она изо всех сил старалась не шевелиться ради него. Но с каждым прикосновением его языка к маленькому бутону ее нервов, с каждым прикосновением его губ она все глубже погружалась в пучину желания. Он сделал все возможное, чтобы толкнуть ее еще глубже. То же самое желание поглотило его. Лукану было абсолютно наплевать, найдет ли он когда-нибудь выход.

Ее бедра под ним задрожали. Тело напряглось. Ее неровное дыхание превратилось в череду тихих умоляющих криков, и все это вместе с произнесением его имени.

Ее настойчивость заставила его овладеть ею еще сильнее. Он снова провел языком по ее плоти - неторопливая пытка, которая заставила ее сжать простыню и закричать еще громче. Ее ноги раздвинулись шире. Она безжалостно запустила руки в его волосы и с криком еще глубже вонзила его в свою плоть. То, как она полностью открылась ему, смирило его - и это чертовски возбуждало.

Он улучил момент, чтобы поднять голову и прорычать:

- Смотри на меня!

Пронзительный крик сорвался с ее губ, протестуя против того, что он оставил самую жаждущую часть ее тела. Но она подчинилась, открыв свои глаза и уставившись на него. Без единого слова она взмолилась.

Теперь уже улыбаясь, он медленно провел большим пальцем по ее маленькому нервному комочку:

- Ты хочешь, чтобы я продолжал лизать твою киску, любовь моя?

Она отчаянно закивала, приподняв бедра и издавая непонятный звук.

- Умоляй.

- Пожалуйста... Еще. Так близко. Нужно.

Она снова запустила пальцы в его волосы и потянула. Ему вроде как нравился этот маленький укус боли.

- Я нуждаюсь в тебе.

- Хорошо. Я собираюсь напомнить тебе об этом в течение следующих нескольких дней. Ты ведь мне все отдашь, да? Так я смогу помочь тебе преодолеть это заклинание?

Он снова обвел большим пальцем твердый маленький узел.

- Не сдерживайся.

- Не буду... Нет. Не останавливайся. Пожалуйста, Лукан.

Он мог быть ублюдком за то, что давил на нее, но теперь он знал, что ей нужно. Это было так, как если бы требование, чтобы она высказала свои желания, дало ей разрешение дать им волю. Или, может, он никогда раньше не давил на нее достаточно сильно, чтобы пробиться сквозь ее сдержанность. Как бы то ни было, он не согласится на тихие, сладкие свидания, которые они когда-то делили. Внутри нее тоже пульсировала необузданная потребность. Он собирался сохранить эту часть ее нуждающейся и отчаянной. Бог знает, что именно так он себя и чувствовал.

- У меня есть ты, любовь моя. - Он надавил на нее большим пальцем: - Я хочу, чтобы ты кончила. Ты можешь это сделать со мной?

Она ахнула и вцепилась в простыню одной рукой, а другой вонзила ногти ему в голову:

- Не могу... остановить... это.

Отлично. Он не стал дожидаться ее ответа, прежде чем снова прижался губами к ее влажным женским складочкам и поглотил ее. Он обвил языком ее клитор, чувствуя, как ее тело бьется, замирает, а затем содрогается, когда она бессвязно вскрикивает, крича от наслаждения, которое длится вечно.

Это был самый сладкий звук, почти такой же сладкий, как ее острый аромат, наполняющий его язык, и пульсирующая энергия, проносящаяся вокруг него.

Идеально. Он чувствовал себя непобедимым великаном. Его член пульсировал на накрахмаленной простыне под ними, сердито требуя места в ее мягком, влажном лоне. Он пристально смотрел на нее, пока ее дыхание медленно выравнивалось. Грудь ее покрылась мелкой испариной. Щеки горели румянцем. Она никогда еще не казалась ему такой красивой.

- Идеально, любовь моя. Чувствуешь себя лучше?

- Нет!

Она выгнулась дугой и безжалостно дернула его за волосы:

- В меня. Сейчас же!

Ну кто же знал, что под всеми этими скромными юбками и красивыми локонами она может быть такой требовательной? Ему нравилась эта сторона ее натуры.

- Ты меня не просила.

Да, он играл с ней. Казалось, он ничего не мог с собой поделать. То, что она отчаянно нуждалась в его прикосновениях, делало что-то для него, и не только для его эго, хотя это и не причиняло боли. Но это лишь усилило его собственную потребность. С ее умоляющим желанием, звенящим в его ушах, не было никакого способа, которым он не мог бы схватить ее и взять безжалостно, пока истощение не заберет их обоих.

- Лукан... умоляю тебя. Не могу больше ждать.

- Я тоже не могу.

Он извивался, пробираясь вверх по ее телу, его руки обхватили ее под коленями, чтобы поднять ноги, широко раздвигая их. Как только они легли лицом к лицу, он замер, гадая, не вызовет ли эта поза у нее ужасные воспоминания.

- Сейчас! - она закричала на него.

Он не мог спрятать улыбку, пока исследовал ее голодную щелочку своим членом, и глубоко вошел в нее одним толчком.

Нирвана.

Ее плоть цеплялась за него чертовски крепко. Он вздрогнул, когда мурашки пробежали по его спине и осели в яйцах. Глаза закатились. Черт возьми, он хотел ее. Он не мог затормозить или сдержать свое страстное желание испепелить ее своим прикосновением, потребностью. Да, в каком-то смысле она была знакома и любима. Но эта Анка была словно новое солнце, восходящее над его горизонтом, предвещая не просто новый день, а откровение. Она всегда была прекрасна, но эта Анка источала чувственность, владела женственностью. То, как она взывала к нему, извивалась под ним, впиваясь голодными поцелуями в его плечо, чтобы заставить его двигаться глубже и быстрее, стоило дорогого; эта страстная Анка распаляла его, как никогда раньше.

Оказавшись внутри нее, он уже не мог остановиться, чтобы насладиться ею. Он не мог быть нежным. Быстрыми ударами он врезался в нее, дикий ритм его толчков пригвоздил ее к матрасу. В каком-то смысле ему казалось, что он никогда ее не покидал. Его сердце, конечно же, никогда этого не делало.

Анка вцепилась в него руками и ногами, как будто никогда не собиралась отпускать его. Это вполне устраивало Лукана. После сегодняшнего дня он не собирался отпускать ее снова. Она никогда не проведет ночь в чьей-либо постели, кроме его собственной.

- Лукан!

- Возьми это, любовь моя. - Его толчки набирали скорость, подчеркивая каждое слово, которое он произносил. - Возьми. Меня. Глубже.

С каждым погружением в Анку ее глаза расширялись от удовольствия. Ее тело смягчилось. Ее соски снова налились кровью. Черт возьми, ее ягодно-сладкие губы звали его, и он не мог удержаться, чтобы не попробовать их на вкус. Он лихорадочно наклонился к ее губам, наполняя ее своим языком, растягивая сладкие, сжимающиеся складочки членом. Все инстинкты кричали ему, чтобы он схватил ее, вдохнул и не отпускал.

Когда она вонзила ногти ему в плечи, по его телу пробежал электрический разряд. Он со стоном откинул назад голову:

- Да, Анка! Я никогда не перестану прикасаться к тебе. Моя. Он оскалил зубы и зарычал на нее: - Моя!

Она открыла рот с явным извинением на губах. Он остановил ее грубым поцелуем, упиваясь ею, погружаясь все глубже и глубже, полностью теряясь в ней. Когда он наконец поднял голову, на ее лице появилось душераздирающее выражение, смешанное с отрицанием, острым желанием и, наконец, смирением. Он не был уверен, что она собиралась сказать, но не мог позволить этим словам вырваться наружу.

- Ни слова. Теперь, когда ты выбрала меня, я не позволю тебе снова покинуть меня. Возьми меня. Всего. Да. Боже, да. Любовь моя, о... Просто. Так.

Он снова ускорил темп, слыша учащенное дыхание Анки, наблюдая, как ее кожа краснеет, а глаза стекленеют. Когда ее защита рухнула и она сдалась, он увидел ее сердце, обнаженное и честное, отраженное в ее мерцающих глазах.

- Ты же любишь меня.

Его сердце воспарило, когда он увидел ее глаза, умоляющие его любить ее в ответ.

- Да, но ты боишься. Не надо. Я никогда не переставал любить тебя.

- Но... - воскликнула она, отчасти от удовольствия, отчасти от печали.

- Нет! Я больше не позволю ничему встать между нами. Навсегда. Моя. Моя. Моя!

С каждым словом он все глубже погружался в нее.

Ее спина выгнулась дугой, а ноги раздвинулись для него еще шире. Мотая головой, разинув рот, она начала пульсировать вокруг него. Лукан изменил угол проникновения, чтобы попасть в ту единственную идеальную точку внутри нее, предназначенную дать ей полное блаженство. Анка почувствовала перемену и ахнула, когда головка его члена царапнула чувствительные ткани.

- Лукан, мой... Я... Даа!

Ее лицо говорило о том, что голова хочет перестать ему подчиняться. Но было уже слишком поздно. Что бы ни промелькнуло в ее мозгу, сейчас это не имело абсолютно никакого значения, поскольку кульминация достигла пика. Для Лукана не было ничего такого, что они не смогли бы решить, если бы у них было достаточно времени.

- Да! Прекрасно, любовь моя. Идеально. Мы принадлежим друг другу. Посмотри на меня, Анка.

Она моргнула, пристально глядя на него.

- Отдай все это мне.

Он не позволил ей отвести взгляд, когда ее рот открылся в беспомощном крике экстаза. Паря прямо над ней, он слил их взгляды вместе и погрузился в нее, еще глубже под ее чарами.

- О... да. Вот так, любовь моя. Вот так. Отдай мне все.

Она отодвинулась от него, ее глаза были широко раскрытыми и умоляющими, как будто такое большое удовольствие пугало ее. Сколько бы раз они ни занимались любовью раньше, это никогда не было так глубоко, прямо от сердца. Мысль о том, что он, возможно, наконец-то вернул себе женщину своей мечты и посеял в ее чреве свое семя, заставила Лукана потерять последнюю нить самообладания. Сжимая ее бедра руками, пока она продолжала разрушаться вокруг него, он прорычал ее имя в мучительном стоне и полностью опустошил себя внутри ее сжимающегося тела, пока не почувствовал себя бескостным и насыщенным.

Его толчки замедлились, как сердцебиение и дыхание. Покой накрыл его, как одеяло, и он удовлетворенно вздохнул, глядя на ведьму, которую любил больше жизни.

Анка закрыла глаза, скрестив тонкие руки на груди и сжавшись в комок, когда из ее глаз потекли слезы.

Он мягко взял ее за запястья и крепко прижал их к бокам. Она могла почувствовать себя так, словно он поцарапал ее до самой глубины души. Видит Бог, именно так он себя и чувствовал. Но больше не надо прятаться. Больше никаких уклонений от чувств, разговоров, которые они должны были вести, эмоций, которыми они должны были делиться. С чем бы им сейчас ни пришлось столкнуться, они сделают это вместе.

****

Лукан убрал влажные локоны с ее щек и улыбнулся ей сверху. Этот жест сжал ее сердце до такой степени, что из него потекла кровь любви к нему.

- Анка, не плачь, любовь моя. То, что мы разделили, было потрясающе.

Она кивнула, не в силах не согласиться — даже когда еще больше слез упало и сожаление прокатилось по ней. Их любовные ласки были настойчивыми, первобытными... и все же душераздирающе прекрасными. Но если бы он мог увидеть уродство того, кем она была, и то, что она сделала, скрываясь под красивой внешностью, вплоть до лжи, которую она скрывала, он был бы в ужасе. В конце концов, он возненавидит ее.

Большим пальцем он снова вытер ее слезы.

- Я вижу, как ты пытаешься заползти обратно в свою раковину, и я этого не потерплю. Я люблю тебя. Я верю, что ты тоже любишь меня. Ты хочешь это отрицать?

Она колебалась. Причинить ему еще большую боль - это не выход, но если она полностью раскроется, то только сильнее влюбится. И все же это было несправедливо по отношению к нему - давать ему только ложь. Она делала это в течение целого столетия, продолжая клясться себе, что сделает все возможное, чтобы сделать его счастливым. Но в конце концов все ее грязные маленькие секреты разлучили их — и так будет всегда.

- Я не отрицаю этого, - прошептала она. - Но, пожалуйста, поверь мне. Я не могу быть тем, что тебе нужно.

- А что мне нужно?

Он перекатился на бок и приподнялся на локте:

- Любовь моя, я не думаю, что был тем, в ком ты нуждалась до этого момента. Я буду искать всю оставшуюся жизнь способы искупить это. Но не смей закрываться от меня. Я этого не допущу.

В его голосе зазвенели стальные нотки, которые она никогда не слышала от него во время их спаривания. Она не была уверена, что знает, откуда взялся этот глубокий, хриплый голос, но не обращать на него внимания было почти невозможно. И все же ради него она должна была попытаться.

- Лукан, послушай меня…

- Нет, ты послушай.

Его глаза сузились. Темно-синий цвет страсти, завлекавший ее несколько мгновений назад, теперь стал жестким и жестоким.

- Ты предпочла меня Шоку. Я - пара твоего сердца. Мы оба это знаем. И я хочу это сердце вместе с твоей преданностью и твоей душой, потому что я собираюсь отдать тебе взамен свое.

- Но ты же больше не знаешь, какую душу ты получаешь. Матиас... изменил меня. Он запятнал меня. Он использовал меня так, что ты и представить себе не можешь.

Она прикусила губу, понимая, что Лукан расценил бы это как сексуальность. Матиас так и сделал, но это не беспокоило Анку так сильно, как остальная отвратительная правда.

- Есть вещи, которых ты не понимаешь.

- Тогда скажи мне. Мы будем вместе исправлять ущерб, который он нанес твоей психике, - поклялся Лукан. - Но ни твое сердце, ни душа не черны, любовь моя. Не рисуй себя такой и не соглашайся на одиночество. Не позволяй ему победить ни тебя, ни нас. - Он погладил ее по щеке: - Я тоже не идеален. Далеко нет. Но одно я знаю наверняка: моя любовь к тебе истинна. Я думаю, что и твоя тоже. Если мы начнем с этого, если мы начнем с осознания того, что принадлежим друг другу, тогда единственное, что может удержать нас от нашего счастья, - это наша собственная глупость.

Черт побери, его слова были прекрасны, но неверны. Он не понимал этого, потому что не обладал тем знанием, с которым она жила каждый день. Она отказывалась обременять его... или рисковать из-за осуждения, которое боялась увидеть в его глазах.

- То, что ты сказал, очень романтично, но слишком просто. Есть так много вещей... моя семья была недостаточно хороша для твоей.

Он нахмурился:

- Для меня это никогда не имело значения, и мои родители полюбили тебя.

- Но они, как и все остальные, удивлялись, почему ты выбрал меня своей парой.

- Потому что я люблю тебя, и что бы ты там себе ни вообразила, их мнение для меня не имеет ни малейшего значения. Почему они так важны для тебя? И какое это имеет отношение к Матиасу? Ты хватаешься за соломинку, пытаясь разлучить нас.

Сердце Анки замерло от его проницательности. Конечно, она хваталась за соломинку. Как еще она могла держать его на расстоянии вытянутой руки, не признавшись, что более ста лет не упоминала о том, что родилась баньши? Или ужасные вещи, которые она сделала со своим "даром"? Рассказать и отпустить его было бы самым гуманным поступком. К сожалению, она была слишком труслива, чтобы рисковать его ужасом и осуждением.

- Я вижу, как у тебя голова идет кругом. Матиас изнасиловал тебя, я знаю. Я видел, что он ужасно издевался над тобой. Как ты можешь хоть на мгновение думать, что это твоя вина?

Да, это было еще одно черное пятно на ее душе.

- Я умоляла его, - всхлипнула она, - о большем. Всегда о большем.

- Террифоз, любовь моя. Он заставил жаждать этого. Ты знаешь.

Как бы то ни было, правда причиняла адскую боль.

- Когда я закрываю глаза ночью, я слышу свою жалкую мольбу к этому чудовищу! Это преследует меня, снова и снова проигрывается в голове.

- Так вот почему ты попросил Шока доминировать над тобой? Чтобы заменить прикосновения Матиаса чем-то другим?

Черт побери, ему обязательно говорить об этом. В конце концов ее потребности станут еще одной трещиной между ними. Она не могла представить себе, как Лукан швыряет ее на кровать, заставляя лежать лицом вниз, а сам шлепает ее по красному заду хлыстом, иногда до синяков. Его сострадательному сердцу было больно причинить кому-нибудь боль. И она все прекрасно поняла. Отвращение к себе разъедало ее из-за собственных желаний.

- Не совсем. - Она сделала все возможное, чтобы быть честной: - После того как я осталась с Шоком, я заперла в себе всю свою боль и страдание. Я отказалась от еды и комфорта. И пока я была последовательна, я отказывалась от энергии. Он заставил меня принять ее и нашел множество способов заставить меня выпустить свои эмоции, чтобы я могла справиться.

- Ты хотела умереть?

Он казался ошеломленным, его вопрос прозвучал почти обвинением. Но разве он не видел?

- Конечно, хотела. Я потеряла все. И когда мои воспоминания вернулись…

Она попыталась закрыть лицо руками, но Лукан схватил ее и прижал к матрасу.

- Что бы это ни было, мы встретим это вместе. Не надо прятаться. Я здесь ради тебя.

Анка попыталась высвободить руки, но Лукан не сдвинулся с места.

- Отпусти меня! Ты бы так не сказал, если бы я тебе все рассказала.

- Так расскажи мне все, каждую грязную проблему, с которой, как ты думаешь, я не смогу справиться. Матиас заставил тебя умолять его трахнуть тебя. Он выпорол и использовал тебя. А с чем еще, по-твоему, я не могу справиться?

- Он заставил меня убивать!

Она швырнула в него эти яростные слова. Затем прикусила губу, чтобы не выдать оставшуюся часть ужасной правды. Если бы у нее был характер или она могла бы набраться храбрости, она бы рассказала Лукану все — и отпустила его раз и навсегда.

Но даже в этом она потерпела неудачу. Ей не хватало ни храбрости, ни воли, чтобы разлучить их навсегда. За это она ненавидела себя еще больше.

- Убитвать кого?

Его голос стал мягким, как будто он наконец понял всю серьезность происходящего.

- Не знаю. Я почти ничего не помню. Я заблокировала эту ночь. Но Матиас телепортировал меня в чей-то дом и вынудил...

Она покачала головой.

- Все они мертвы. Волшебники, ведьмы... дети.

Ужас отразился на его лице. Анка не могла смотреть. Она отвернулась, закрыв глаза, и новые слезы потекли по ее щекам.

- Я совершила нечто мерзкое и отвратительное, чего никогда не смогу вернуть! Я украла чужие жизни. - Она судорожно вздохнула с сожалением: - И вряд ли имеет значение, была ли я вынуждена убивать или что в обычных обстоятельствах я никогда не приложила бы руку к их смерти. Уже ничего не вернуть назад. Меня преследуют крики малышей, оплакивающих родителей, которые лежат мертвыми...

Их уши кровоточат от ее песни баньши. Но она все еще продолжала плакать, потому что последствия остановки были слишком ужасны, чтобы думать о них. Так что кошмары о маленьких детях, отчаянно закрывающих свои собственные уши, когда ищут укрытие, только чтобы упасть, крича и корчась, пока она не споет им, чтобы они уснули навсегда, продолжали преследовать ее. Она избавит Лукана от этой боли.

А теперь он мог посадить своего ребенка ее утробу. Нет! О Боже, нет. Она не имела права быть матерью после того, что сделала, или посылать невинного ребенка на охоту и ненависть за свою кровь.

Анка оттолкнула его от себя, отчаянно выбираясь из постели. Схватив одежду, она начала распутывать ее, пытаясь сделать это, даже когда лихорадочная потребность от заклинания Морганны снова овладела ею, наполняя и сжимая ее соски, пульсируя в промежности. Даже ее губы ныли от желания поцелуями стереть хмурое выражение с лица Лукана, пока он не захотел только войти в ее тело и снова заняться с ней любовью.

Невозможно. Она никогда больше не даст ему возможности посадить семя в ее утробе.

Лукан сел, схватил ее за запястья и притянул к себе на колени.

- Перестань, Анка. Прекрати! Ты не можешь убежать от того, что случилось. Это трагедия. Ты - нежная душа, и я могу только представить, как глубоко это ранило тебя. Но я не люблю тебя меньше за то, что ты вынуждена причинять боль другим. Я люблю тебя еще больше за то, что ты терпишь. Не позволяй Матиасу победить.

Неужели Лукан окончательно сошел с ума? Она встретила его пристальный взгляд, разинув рот. Затем закрыла его. Он предположил, что Матиас наложил на нее какое-то ужасное заклятие, чтобы заставить ее убивать других, что она выбрала эту судьбу не по своей воле. Альтернатива была просто немыслима.

- Ты можешь думать, что все еще любишь меня, и это доказывает, какой ты щедрый, добрый человек, но я больше не могу выносить себя, Лукан. Я ненавижу смотреть в зеркало. Я ненавижу то, во что превратилась. Ты не можешь спасти меня или стать моим героем. Ты не можешь убедить меня, что я ни в чем не виновата. Ты не можешь убедить меня, что мое "доброе сердце" освобождает меня от всех моих проступков. Но ты можешь отпустить меня и поверить, когда я говорю, что тебе будет гораздо лучше без меня.

Глава 12

Анка отшатнулась от кровати, с жалким смирением наблюдая, как Лукан тихо дремлет. Когда он проснется, то будет в ярости от того, что она ударила его легким сонным заклинанием. Это продолжится не более пятнадцати минут. Он проснется свежим и бодрым. И очень злым.

Она сглотнула и уставилась на него. «Ты уже приняла решение!» Она могла бы стоять здесь и обдумывать все причины, по которым пришла к такому выводу, или же она могла перестать сомневаться в себе и сделать то, что нужно сделать. Время оправдываться и полагаться на других прошло. Если она хочет восстать из собственного пепла, то должна начать возрождаться прямо сейчас.

Без страха. Не надо полагаться на других. Никаких колебаний. Без жалости.

Переодевшись, она подошла к Лукану и нежно поцеловала его в губы, наслаждаясь долгим мгновением. Скорее всего, у нее никогда больше не будет такой возможности, возможно, она никогда не будет так близко к нему. Не сочтет ли он ее предстоящие действия предательством? Неужели она создаст между ними такую пропасть, которую невозможно будет преодолеть?

Скорее всего, да. Как бы это ни было больно, для него это будет лучше.

Как только она надела одежду, вещи сразу же натерли тело. Ее чувствительная кожа запротестовала, но она заставила себя выскочить из спальни и побежать к лестнице.

- И куда ты собралась?

Анка резко повернула голову и обнаружила Брэма в кресле с откидной спинкой, стоящем на двух ножках и прислоненном к стене. Он поднял бровь и бросил на нее пронзительный взгляд.

- А какое это имеет значение? Прежде чем ты согласился позволить мне присоединиться к Братьям Судного Дня, ты заставил меня пообещать спать с твоим двойным агентом. Не беспокойся. Я выполню свою часть сделки.

- А как же Лукан?

Ее мучила совесть.

- А что с ним?

- Твое сердце выбрало его.

Она скрестила руки на груди:

- Моя голова отвергает это решение. Почему это для тебя проблема?

- Это будет проблемой для Лукана.

- Мне очень жаль, но, как ты уже не раз говорил, война - это не мило.

Брэм коротко кивнул:

- Совершенно верно. Так ты просто собираешься разбить ему сердце?

- Я собираюсь позволить ему жить своей жизнью.

Она послала ему натянутую улыбку и сменила тему разговора:

- Ты ждешь Милли?

- Да. Она захочет проведать тебя. Я не думаю, что она будет рада услышать, что ты уже уходишь. У заклинания Морганны, вероятно, остались часы, а может быть, и дни.

Она пожала плечами с уверенностью, которой не чувствовала, стиснув зубы от прилива крови к коже и спазмов в животе. Слишком скоро эти симптомы снова захлестнут ее. Она не могла позволить Брэму узнать, что каждый шаг, который она делала, удаляясь от Лукана, был мучительным, как будто она разрезала себе грудь ногтями и вытащила свое собственное сердце. Он наденет свою маску благородства и попытается заставить ее остаться.

- Это моя проблема. Я разберусь. - Она кивнула в сторону спальни, где оставила Лукана: - Ты же разберешься с ним.

Не говоря больше ни слова, она сбежала вниз по лестнице и исчезла за дверью. Приближались сумерки, и ветер свистел завывающую мелодию среди голых деревьев, когда она вернулась в парк возле квартиры Аквариус. Она вызвала свое пальто из дома Шока. Оно защищало ее от зимнего холода, но добавляло дискомфорта коже. Переставляя ноги, она вдохнула свежий воздух, надеясь, что он успокоит ее, и направилась к маленькому домику своей кузины.

Анка вошла, махнув рукой, в надежде застать свою чудаковатую кузину заваривающей зеленый чай, готовящей какую-нибудь отвратительную здоровую пищу, которую никто - ни маги, ни люди - никогда не съест. Вместо этого место было неподвижное, необитаемое и безмолвное. Взрыв цвета, оставленный Аквариус после себя, был повсюду, но ее кузины не было дома.

Состроив гримасу, Анка проскользнула внутрь и плюхнулась на голубой диванчик, доставшийся в наследство от прошлого века. Ужасно неудобная и грязная мебель все еще приносила уют. Она была такой же странной и знакомой, как и ее кузина.

Последующая реакция на заклинание пришла не сразу.

Ее охватила дрожь. Анка сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, но почти сразу же на нее обрушилась еще одна волна, более сильная, чем предыдущая. Ее соски жаждали прикосновения, теплого рта. А плоть между ее бедер горела так, словно кто-то поджег ее танцующим пламенем, прижав к набухшим складкам. Проклятое, проклятое заклинание! Ей нужен был мужчина, чтобы облегчить изнуряющую боль.

Нет, ей нужен был Лукан.

Прижав руки к животу, она согнулась пополам, закусив губу, чтобы сдержать крик. У Аквариус были человеческие соседи, и Анка знала, что, если она будет слишком громко кричать, один из них позвонит 911, чтобы “спасти” ее. Ей придется чертовски долго объяснять, что она просто должна переждать заклинание Морганны. И надеяться, что оно не убьет ее.

Пустота ее промежности была сочащейся пустой раной. Анка упала обратно на диван, ее дыхание было затруднено, все тело пульсировало в ожидании того, что она никогда больше не будет иметь: прикосновения Лукана.

Одежда царапалась и натирала так сильно, что она уже не могла этого вынести. Она сорвала ее, пока не оказалась благословенно голой. С большим количеством судорог и схваток ей удалось освободиться от всего. Но это ничуть не уменьшило ужасную боль, разрезавшую ее надвое.

Она свернулась калачиком и попыталась раскачиваться. Пот лился с нее градом, и все, о чем или о ком она могла думать, был Лукан. Сейчас он, наверное, гадал, почему она ушла от него. Наверное, он беспокоился о ней.

Неудивительно, что Брэм считал, что она может умереть, если останется неудовлетворенной на все время этого заклинания. Это подтверждало то, как ее чрезмерно чувствительная кожа скрежетала сама по себе, а грубая ткань дивана заставляла каждый нерв в ее теле шипеть от острой боли. Ее вкусовые рецепторы вздулись и запульсировали без его поцелуя. Ее груди набухли, и она чувствовала, как кровь все еще приливает к соскам, переполняя ее слишком сильными ощущениями. Отсутствие рук Лукана на ней было само по себе пыткой. Она протянула руку между ног, чтобы унять изнуряющее желание, которое все ближе и ближе тянуло ее к безумию. Но прикосновение к себе только причиняло ей еще большую боль.

Мысли о Лукане заставляли ее плоть сжиматься и сокращаться. Она нуждалась в нем, должна была заполучить его. Если она умрет без него... разве это не то, что она заслужила?

Пот катился по ее коже, и она закрыла глаза, пытаясь отгородиться от всего, кроме фантазии в своей голове, где Лукан нашел ее, отвел в кровать, заполз между ее ног и начал ласкать языком ее скользкую плоть, пока она не вскрикнула от боли...

- Нет!

Анка сидела прямо, ожидая, что сейчас она свернется калачиком на диване. Вместо этого Шок встал на колени между ее ног, держа ее бедра широко раскрытыми, его губы были скользкими от ее соков.

- Все еще болит? - спросил он.

Она кивнула:

- Не надо.

Он тут же отдернул руки.

Анке хотелось извиниться за свой отказ, погладить его по щеке. Она хотела дать ему понять, что, несмотря на все их недостатки как людей, которые не позволяют им быть настоящей парой, часть ее всегда будет любить его, несмотря на то, что ее сердце выбрало другого.

Он со вздохом откинулся на пятки:

- Аквариус пришла домой и нашла тебя в бреду на диване. Она позвонила мне. Почему ты уехала от МакТавиша? Ты же его любишь. Он хочет тебя. Ты боишься быть счастливой?

У Шока счастье казалось таким простым. Закажи его из меню и пуф! Кто-то тут же подал его, дымящееся и вкусное, в картонном контейнере навынос.

- Это не имеет значения.

Она прижала колени к груди, когда ее снова охватила судорога. Она вскрикнула и закусила губу. Надо было помнить о соседях.

- Это чертовски важно.

Он поднял ее на руки.

Даже это маленькое прикосновение заставило каждый нерв в ее теле метнуться вниз головой в острую боль, которая заставила ее кричать, будь прокляты соседи. Шок отбросил ее, как горячую картофелину, и она выругалась.

- Ты нуждаешься в нем, малышка, особенно сейчас. Я думаю, он ничего не стоит, но...

- Не могу быть с ним.

Он тяжело вздохнул:

- Ты стала упрямой, Анка.

- Живя с тобой.

Она поморщилась, готовясь к новой волне боли.

- Ты в агонии и все время шутишь?

Она выдавила из себя легкую улыбку:

- Работает?

- Да ну тебя к черту! А где твой мобильный?

Чтобы он мог позвать Лукана, и тот приехал и позаботился о ней? Да, именно так он и поступит. Несмотря на все свое буйство, он глубоко заботился о ней. Она причинила ему боль... и все же он был готов поставить ее потребности выше собственных.

- Не скажу.

Шок не стал тратить время на то, чтобы отчитывать ее, а просто порылся в карманах сброшенной одежды и наконец вытащил устройство.

- А где же номер этого придурка?

Пока он просматривал меню, она заставила себя отвлечься от боли и ожидающей волны безжалостного желания, угрожающего задушить ее.

- Заставь меня уснуть.

- Я уже пытался.

Она нахмурилась, моргая, глядя на его хмурое лицо.

- И когда же?

- В ту же секунду, как я вошел и увидел, что ты мечешься. Поверь мне, звонить добропорядочному ублюдку - это не мой первый выбор.

Поэтому в отсутствие какого-либо другого плана Шок вернет ее своему врагу и пожертвует своим счастьем, чтобы спасти ее. Его врожденная доброта и преданность тем, о ком он заботился, с самого первого дня расположили его к ней. Ей хотелось, чтобы этого было достаточно.

- Нашел.

Он начал нажимать на кнопки.

Через мгновение звонок соединится. Лукан уже проснулся и, вероятно, прибежит сюда. Он будет настаивать дать ей все необходимое, чтобы она почувствовала себя лучше. И они создадут следующее поколение баньши. Лукан все больше приближался к истине, от которой она пыталась его защитить.

У нее не было ни выбора, ни времени.

Имея в голове лишь смутный план, она пришла к Аквариус. Настал момент привести тот в действие. Как только эти слова будут произнесены, даже Лукан не сможет прикоснуться к ней.

Анка облизала пересохшие губы, пытаясь связно произнести все слова:

- Когда я становлюсь частью тебя, ты становишься частью меня. Я буду честной, доброй и верной...

- Какого хрена ты делаешь?

Шок отбросил телефон в сторону и опустился перед ней на колени:

- Не надо.

Сказаны слова, которые он ждал более века, чтобы услышать. Привязка к нему. Это должно было быть сделано в конце концов, если бы он или Лукан когда-нибудь действительно были свободны. Это было ужасной манипуляцией - и только так она могла помочь обоим мужчинам, которых любила.

- Я прислушалась к твоему Зову. Тебя ищу.

- Ты не имеешь в виду ни одного из этих слов. Заткнись! Черт возьми, заткнись сейчас же!

Он нуждался в этом. Возможно, он действительно ненавидит ее выбор времени, но когда-нибудь он поблагодарит ее. Тот факт, что это давало Лукану легкую причину навсегда отвернуться от нее, тоже не причинял боли.

Собравшись с силами, она судорожно вздохнула и закончила свою клятву:

- С этого момента для меня нет никого, кроме тебя.

Взрыв потряс ее, раздробив на части в агонии, во сто крат худшей, чем та, что она испытывала раньше. Она только думала, что познала боль, но ошиблась. Очевидно, привязанность к волшебнику, которого ее сердце не выбрало, в то время как жаждала другого, делала ее боль еще более ужасной.

Она взвизгнула и заплакала, свернувшись в тугой клубок на диване. Смерть должна скоро наступить.

- За каким хреном ты это сделала? - тихо спросил он, его рука нависла над ней, как будто он хотел прикоснуться и успокоить ее, но не осмеливался.

- Я... - она судорожно сглотнула, - теперь твоя пара.

- Неужели ты думаешь, что я хочу тебя сейчас, когда знаю, что твое сердце принадлежит этому придурку? Я не мог достаточно быстро убегать на дно бутылки каждый чертов раз, когда трахал тебя, а ты тосковала по нему. Я не хочу заниматься этим всю оставшуюся жизнь. Я не хочу быть твоим вторым выбором, Анка.

- Согласна.

Она сжала кулаки, пытаясь дышать сквозь боль, гудящую в ее теле.

- Сделала это... для тебя.

- Значит, я могу помнить каждый гребаный раз, когда приближаюсь к тебе, что ты не хотела меня? Нет. Черт возьми, нет.

Она покачала головой и попыталась сосредоточиться на словах, а не на страдании:

- Отведи меня к Милли.

Шок поколебался, прежде чем понимание озарило его смуглое лицо. Он сорвал с себя темные очки, и она не сомневалась, что он сделал это для того, чтобы она увидела, как глубоко ее жест взволновал его. В конце концов, он поблагодарит ее. Может, через столетие или два. Теперь же он был просто взбешен.

- Ты что, блять, издеваешься надо мной? Ты сделала это, чтобы освободить меня. Нет. Ни в коем случае. Пара, сломавшаяся прямо сейчас, убьет тебя.

- Нет... это не самое худшее.

- Это ты так думаешь? Вот дерьмо. Ты меня слышишь? Вот дерьмо! Я уже собираюсь потерять тебя и...

- Ты меня не любишь.

- О, теперь ты думаешь, что знаешь мое сердце?

Несмотря на мучительную боль и ноющую промежность, она улыбнулась. Шок всегда был враждебным, когда кто-то касался его эмоций.

- Да.

- Ты же все прекрасно знаешь.

- Отведи меня к Милли.

Он вздохнул и потянулся обхватить ее одной рукой за плечи, а другой - за колени.

В ту же секунду, как он это сделал, боль от прикосновения стала невыносимой.

- Нет! Боже, не надо... нет…

Шок немедленно отошел.

Послышались рыдания. Ей нужно довести дело до конца. Отпустить Шока, чтобы он наконец прожил остаток своей жизни, чтобы был полностью свободен, чтобы влюбиться в пару, предназначенную для его завершения, а не в трофей, который он хотел отполировать до блеска и показать Лукану и каждому другому привилегированному ублюдку, когда возникнет такая возможность. Если бы Лукан поверил, что она выбрала Шока, чтобы разделить с ним жизнью, хотя бы временно... Что ж, это сделает его решение найти лучшую женщину еще более легким. И Брэм мог настоять, чтобы она жила с Шоком, но ему придется пережить это, если она решит положить голову на другую подушку.

- К черту все.

Шок снова надел очки и снова схватил ее телефон.

- Я не позволю тебе умереть из-за этого.

- Лукан не может теперь трогать меня.

Он сделал паузу.

- Он не может трахнуть тебя. Но я думаю, что он единственный мужчина, который может прикоснуться к тебе. Он доставит тебя к Милли. Как только она снимет это заклинание Морганны, мы поговорим о том, что будет дальше.

Она открыла рот, чтобы возразить, но Шок покачал головой и толкнул ее коленом. Как и следовало ожидать, совершенно новая боль опустошила ее.

Он закончил разговор и рявкнул в мобильник:

- Доберись до Аквариус. Ты нужен Анке.

Шок едва успел отключить звонок, как Лукан громко постучал в дверь.

- Не говори ему, - закричала она.

- Что ты собираешься разорвать нашу счастливую дружескую связь? Я буду говорить все, что захочу, черт возьми.

Тяжелыми шагами он протопал к двери и рывком распахнул ее. Лукан ворвался внутрь и бросил взгляд на ее магическую подпись, которая теперь провозглашала, что она пара Шока.

Предательство на его лице разбило ее сердце на миллион осколков.

- Почему? - выдавил он из себя.

На этот раз ей не пришлось изображать агонию. Анка опустила голову на колени, все еще прижимаясь к груди, и позволила горю выплеснуться наружу. Она хотела избавить Шока в благодарность за все, что он сделал, чтобы помочь ей. Она хотела прогнать Лукана и избавить его от всего того уродства, с которым он не мог и не должен был справляться.

Но Боже, это было гораздо больнее, чем она могла себе представить. Гораздо хуже, чем любой побочный эффект заклинания Морганны.

- Милли, - выдохнула она.

- Я не могу к ней прикоснуться, - рявкнул Шок. - Привязанность ко мне только усилила ее боль.

Лукан повернулся к нему:

- Тогда почему ты ей это позволил? Ты должен был знать... ее сердце сделало другой выбор. Конечно, это должно было причинить ей невыразимую боль.

- Это не значит, что я ее поощрял. Я воззвал к ней больше ста лет назад. Откуда мне было знать, что она выберет этот особенный гребаный момент, чтобы наконец согласиться?

- Ты что, не можешь читать ее чертовы мысли?

- Нет, не почувствовав ее боли, придурок. Так что я держался подальше от ее мыслей. Неужели ты действительно собираешься обвинить меня в этом сейчас?

Анка слушала их спор, морщась, пока очередная волна потребности разрушала ее механизмы преодоления и истощала запас энергии. Она взвизгнула от боли. Оба мужчины бросились к ней.

- Упрямая ведьма, - проворчал Шок. - Если бы я мог дотронуться до тебя, я бы отшлепал твою задницу.

Она попыталась улыбнуться:

- Не мог бы.

- Но я могу, - прорычал Лукан. - Если бы ты была хоть немного сильнее…

Беспокойство на его лице затмило любую угрозу, которую он мог попытаться передать. Она протянула руку, чтобы коснуться его, но передумала.

- Милли?

Смущение исказило лицо Лукана, и Шок закатил глаза:

- Отвези ее обратно к Брэму, придурок. Ей нужна его тетя.

Лукан выглядел готовым разнести череп Шока на мелкие кусочки, и поднятая бровь Шока определенно приглашала его попробовать. Но они оба отступили — пока что. Ради нее.

- Но это еще не конец. Мы еще поговорим. Он может быть твоим... твоей парой... - Лукан выплюнул это слово в ее сторону, - но как только ты поправишься, мы поговорим обо всем, ты и я.

Она слабо кивнула, чувствуя, как еще один горячий порыв окатил ее тело, когда Лукан приблизился. Ее лоно содрогнулось. Промежность сжалась. Ее соски пульсировали. И необузданная жажда к нему так быстро лишила ее энергии.

Боже, неужели заклинание Морганны убьет ее?

Наконец Лукан выругался и притянул ее к себе, прижав к груди. Боль немного утихла, и она вздохнула от мгновенного облегчения:

- Спасибо.

- Не благодари меня, - прорычал Лукан. - Я еще не закончил с тобой.

****

Они телепортировались обратно в дом Брэма, и в тот момент, когда их предводитель открыл дверь, чтобы впустить гостей, его глаза расширились, как будто он только что увидел летающих свиней. К счастью, Анка потеряла сознание во время телепортации. Чрезмерная боль, заставлявшая ее кричать, была больше, чем Лукан мог вынести.

- О чем она только думала, убегая и отвечая на зов Шока, особенно когда терпела чары Морганны?

- Не знаю, - признался Шок.

- Но, черт возьми... - обвиняющий взгляд Брэма застыл на Шоке. - Ты позволил ей привязаться к тебе?

- Я уже рассказал все это дерьмо холостяку номер один.

Шок ткнул большим пальцем в сторону Лукана.

- Успокойся, придурок.

- Где Милли? - потребовал ответа Лукан. - Я хочу, чтобы она рассказала мне больше о тех чарах, которые Морганна наложила на Анку. Это слишком быстро истощает ее энергию.

И с такой скоростью они, скорее всего, убьют ее раньше, чем захочется.

- Я позову ее.

Брэм окинул Анку мрачным взглядом:

- И скажу ей, что это срочно. Положи Анку обратно в спальню.

Лукан бросился вверх по лестнице, чувствуя Шока на полшага позади. Он хотел сказать этому ублюдку, чтобы тот убирался прочь, что Анка - это не его дело. Но она выбрала его себе в пару, хотя и знала, что ее сердце решило иначе. Почему?

Положив ее на кровать, он поднял глаза и увидел, что Шок потирает рукой усталое лицо.

- Она делает это, чтобы освободить меня.

- От твоего существования без секса? Я совершенно уверен, что ты получаешь свою долю с тех пор, как она поселилась под твоей крышей.

Он не смог скрыть горечи в голосе.

- Да, и если это чертовски раздражает тебя, что ж, очень жаль, сэр Галахад. Но она заговорила со мной о Клятве, потому что намерена отпустить меня. Навсегда. Как ты и сказал, ее сердце выбрало, и это был не я.

Шок поверил, что Анка намеревается разорвать их связь?

- Кто-нибудь, дайте этому парню награду, - распорядился Шок. - Именно. Как еще я могу быть свободен, чтобы любить кого-то другого или что там у нее в голове крутится?

- Но почему именно сейчас? Это может убить ее.

Мощные руки сжались в кулаки.

- Я не думаю, что эта идея беспокоит ее так же, как тебя или меня.

Черт возьми!

- Она ни хрена со мной не говорила.

- Добро пожаловать в клуб. Она действительно уже не та женщина. Ее независимая жилка теперь в милю шириной.

- Очевидно.

Лукан расхаживал взад-вперед, пытаясь осознать все это и понять последствия.

- Значит, Анка произнесла связующее слова и... надеялась, что я увижу твою связь?

Он кивнул.

- Тогда потеряй свою проклятую гордость и навечно осуди ее, чтобы, как только моя связь с ней будет разорвана, тебе было уже все равно. Это мое предположение.

Он фыркнул.

- Этого никогда не случится.

- Ты правда любишь ее?

Повернувшись к Шоку, как будто он сошел с ума, Лукан нахмурился.

- Как ты можешь сомневаться в этом?

Шок посмотрел на него так, словно тот потерял все остатки здравого смысла.

- Ты едва ли потребовал, чтобы она вернулась к тебе после того, как она исцелила тебя от траура по твоей паре. Ты оставил ее со мной и не боролся. Что еще можно подумать, кроме того, что твоя гордость была важнее твоей любви к ней?

Речь Шока жалила. Хуже того, Лукан понял, что в этом может быть зерно истины. Он был так разбит и зол, когда понял, что Анка не вернулась домой к нему, и предположил, что она отвергла его из-за провала, который он не мог вынести. Она разбила ему сердце. И он был слишком горд, чтобы спросить почему.

- Теперь ты видишь? Она плакала, когда несколько дней назад случайно телепортировалась в ваш дом и обнаружила, что ты привез туда суррогата.

Она видела, как он вел кого-то еще в их дом, пока готовился закрыть глаза и притвориться, что он больше не один. Осознание того, что он причинил ей сильную боль, пронзило его сердце горькой яростью. В тот день он отчаянно пытался доказать, что может удержать кого-то еще в этих четырех стенах, которые Анка все еще преследовала своим присутствием. И он с треском провалился. Один взгляд на Анку - и все мысли о другой женщине улетучились.

Теперь оставалось только сожалеть.

- Я вижу, ты начинаешь понимать. Ты оставил меня собирать осколки и обвинил ее в том, что она осталась со мной, хотя ты почти не показывал, что она имеет значение.

- Это же чушь собачья. - Лукан толкнул его в грудь. - Я умолял ее вернуться домой.

- Один или два раза. Но ей было больно и страшно. Она нуждалась в утешении. Когда ее дух был сломлен, ты слишком легко воспринял ее отказы. После этого, черт возьми, как она могла поверить, что ты действительно заботишься о ней?

Когда, черт возьми, Шок стал доктором Филом?

- Это совсем нетрудно, глупый болван, когда я могу читать ее гребаные мысли.

Да, это так.

- Зачем давать мне столько полезных советов, когда она теперь твоя пара? Чары Морганны исчезнут, и тогда ты сможешь оставить ее себе.

Шок вскинул руки вверх:

- Ей нужен вовсе не я. И я не возьму ее по доброй воле. Неужели тебе так трудно поверить, что я готов на все ради нее?

В этот момент?

- Нет, но разве какая-то часть тебя не задается вопросом, может, со временем ты сможешь заставить ее полюбить тебя?

- Она уже любит меня, - заверил его Шок, абсолютно уверенный в этой оценке. - Но не так сильно, как она любит тебя. Мне чертовски больно это говорить, но ради нее я так и сделал. Не заставляй меня сожалеть об этом.

Лукан ошеломленно кивнул. Шок был не совсем таким, каким он думал или ожидал. Его чувства к Анке отодвинули эти слои и показали кого-то более человечного, более чувствительного...

- О, черт! Ты ведь не считаешь меня чувствительным.

По лицу Шока пробежала сердитая гримаса.

- Не беспокойся, - соврал Лукан.

- Впечатляюще. А теперь отвали.

После всего, что ему рассказал Шок?

- Конечно. С удовольствием. Не стесняйся сделать то же самое.

- Как только она поправится, обязательно.

Они оба уставились на Анку, которая тихо вздыхала, ворочаясь на мягких простынях. Она нуждалась в его прикосновениях. Лукан понимал это интуитивно. Ему было больно класть руку на ее обнаженную кожу, в то время как ее подпись расплывалась от доказательства ее связи с Шоком. Но дело было не в нем, и Шок поставил его на место.

Упав на колени рядом с кроватью, он обхватил ладонями щеки Анки.

- Я здесь, любовь моя. Оставайся с нами. С тобой все будет в порядке.

По крайней мере, он надеялся, что это правда.

- Милли скоро будет здесь! - крикнул Брэм с лестницы. - Сабэль тоже вернется, чтобы посмотреть, сможет ли она успокоить Анку своими способностями сирены.

Идеально. Почему, черт возьми, он не подумал об этом раньше? Может, Сабэль сможет успокоить Анку и помочь ей пережить разрыв пары. Он молился. Мир без Анки... он покачал головой и попытался успокоить ужас в животе. Знать, что она находится под крышей Шока, было невыносимо и ужасно, но, по крайней мере, в глубине души он всегда знал, что у него будет шанс поговорить с ней снова. Если она не выживет сейчас, Лукан тоже не думал, что выживет

- Мы должны верить, что она справится, - проворчал Шок, хмуро глядя на нее. - Чертовски ненавижу, когда она вот так бледнеет.

Да, Лукан тоже это ненавидел.

- Послушай... траур по паре, - Шок сглотнул, - это действительно чертовски ужасно?

Лукан поднял голову, понимая, что Шок вскоре переживет то, что он пережил после того, как Матиас разрушил его связь с Анкой. В любой другой день он бы радовался при мысли о том, что этот мудак испытывает боль. Сегодня все это было маловажно.

- За гранью ужаса. Я не помню ничего, кроме постоянной агонии, пустоты внутри, которую ничто не могло заполнить, мучительного горя и ярости, что не мог умереть.

- Действительно звучит чертовски ужасно.

И Шок выглядел нервным из-за этого.

- У меня нет никаких ободряющих слов.

- Тогда дай мне что-нибудь, мужик. Если я потеряю гребаный рассудок, сделай мне одолжение?

В этот момент, как бы Лукану ни было неприятно это признавать, он был в долгу перед Шоком.

- Хорошо. Что тебе нужно?

- Когда связь будет разорвана, если мой разум затуманится, просто убей меня.

Глава 13

- Мы почти закончили, - сообщила Сабэль, высунув голову спальни.

Застряв в коридоре, Лукан хотел было прошагать туда-сюда, но продолжал беспокойно и тревожно сидеть. В кресле с откидной спинкой сидящий рядом с ним Шок, казалось, готов был выползти из кожи.

- Это чертовски неудобно.

Лукан старался не обращать внимания на сложившуюся ситуацию.

- Разве не так? Ты сидишь рядом с бывшим вашей нынешней пары, ожидая, чтобы стать и ее бывшим тоже.

Шок бросил на него свирепый взгляд. Лукан ничего не видел за темными очками, но все равно чувствовал жар раздражения волшебника.

- Благодарю, Капитан Очевидность.

Вот и весь разговор. Лукан постучал носком ботинка, напрягаясь, чтобы услышать любой звук из комнаты, любой признак того, что с Анкой все в порядке. Они все знали, что Шока не будет, когда всё закончится.

- Вот именно, - прорычал Шок. - Ты обещал покончить со мной.

Лукан не был точно уверен, как он это сделает, но был обязан Шоку. В любой другой день, получив бесплатное приглашение убить ублюдка, можно было бы бросить конфетти и надеть праздничную шляпу. Не сегодня. Черт возьми.

- Я выполню свою часть сделки, - пообещал Лукан.

А потом он больше не мог ждать. Он вскочил на ноги и зашагал по коридору.

- Почему так долго? Матиас разорвал нас на части, казалось, за считанные мгновения. Я едва почувствовал намек на панику и страх Анки, прежде чем это было сделано.

- Думаю, Милли и Сабэль должны быть осторожны. Ее энергия иссякает, не так ли? Ей очень больно. Черт возьми, я даже не знаю насколько.

Может, и нет, но это звучало как хорошая догадка.

- Она может умереть, пытаясь освободить тебя, и мне очень хотелось бы возненавидеть тебя за это. Но она сделала свой выбор. На ее месте я поступил бы точно так же.

Но Лукан не знал, сможет ли жить с этим.

- Думаешь, я не взволнован? Когда она поправится - не если, когда - моя злость взорвется, как незаконная дань Гая Фокса прямо ей в лицо, - проворчал Шок, а затем вздохнул: - Ты не воззовешь к ней ее еще раз?

Анка снова покинула Лукана - явный признак того, что она не собирается провести остаток своих столетий рядом с ним. Но, как метко заметил Шок всего несколько часов назад, Анка нуждалась в утешении. Она нуждалась в ком-то, кто бы боролся за нее. Он планировал стать таким человеком. Теперь он ни за что не отпустит ее.

- Мы дойдем до этого.

Шок фыркнул.

- Даже если тебе придется тянуть ее за волосы? Ей это нравится, ты же знаешь.

От этого зрелища ему стало плохо.

- Ни слова больше, черт побери, а то я потеряю весь свой Дзен и набью тебе морду.

- Вообще-то я бы предпочел именно это.

Лукан не удержался и рассмеялся. Проснувшись сегодня утром в холодной постели в одиночестве, он никак не мог предположить, что к ночи все изменится. Он был парой сердца Анки, и он собирался удержать ее за это. А остальное? Оформление витрин - это не имело значения. С какими бы препятствиями они ни сталкивались раньше, он постарается оставить их позади и восстановить хрупкое чувство собственного достоинства Анки, пока она не поймет, что все, что сделал с ней Матиас, не имеет для него ни малейшего значения. Важна только она.

- Хорошо. Сейчас ей нужна твердая, ведущая рука. Я не отдам ее обратно кретину. Я бы боролся за нее зубами, если бы ты не был достаточно силен, чтобы дать то, что ей нужно.

Дать то, что ей нужно. Эту фразу Митчелл Торп очень любил употреблять. Лукан понимал, что его первая обязанность перед Анкой - обеспечить ее эмоциональное благополучие. И он это сделает. А потом они серьезно побеседуют тет-а-тет о том, почему она не вернулась домой после того, как освободилась от Матиаса. Там таились проблемы с доверием. Лукан не был уверен почему, но он должен быстро добраться до сути.

Сабэль снова высунула голову из-за двери:

- Лукан?

Он бросился к двери:

- Что?

- Она отчаянно нуждается в энергии. Сейчас.

Сабэль отступила назад, чтобы впустить его.

Лукан колебался.

- Я не могу обмениваться с ней энергией, пока связь не разорвется. И ты это прекрасно знаешь.

- Тогда будет уже слишком поздно. Она... умрет.

- Какого хрена? - Шок выругался у него за спиной.

Лукан провел рукой по волосам.

- Откуда ты знаешь, что я не причиню ей еще больше боли?

- Я не знаю. Но, по крайней мере, у нее будет достаточно сил, чтобы выстоять.

Ладно. Еще одна неприятная правда. Еще одна чертова загадка без решения.

Он оглянулся через плечо. Шок выглядел измученным, как будто ему сейчас насрать, если бы его переехал поезд. Впалые щеки, черная щетина на подбородке, одежда помята, вспыльчивый. Но он не отходил от этого бдения. Как ни странно, Лукан восхищался решимостью волшебника. Он не слишком доверял Шоку — за исключением тех случаев, когда дело касалось Анки. Сегодня этот мерзавец доказал, что всегда будет делать то, что лучше для нее несмотря ни на что.

- Что ты думаешь? - спросил он у Шока. - Я не хочу причинять ей боль, но отказ от вмешательства не вариант.

Шок кивнул.

- Когда она закричит, это испортит мне настроение. Но у тебя нет выбора. Иди.

Вот именно. Лукан проглотил взвинченность. Анка нуждалась в нем... но он не мог с чистой совестью оставить Шока в покое сейчас. Он же обещал.

Лукан выхватил мобильник и быстро послал Кейдену сообщение.

- Черт возьми, нет! - Шок ощетинился.

- Я не нуждаюсь в том, чтобы твой младший брат нянчился со мной.

Но время протестовать у опасного волшебника закончилось почти до того, как оно началось. Брэм впустил Кейдена в парадную дверь. Айс последовал за ним вверх по лестнице. Вместе они стояли по бокам Шока с одинаковыми насмешливыми улыбками. Очевидно, оба надеялись, что Шок сойдет с ума.

- Очень жаль, Дензелл, - съязвил Айс. - Будь хорошим мальчиком, а то потом не получишь мороженого.

- Отвали.

Шок пристально посмотрел на них обоих, а затем снова прошествовал к креслу с откидной спинкой у стены. Он поднял глаза на Лукана:

- Иди.

Кивнув, Лукан обратился к брату:

- Ты знаешь, что делать. Если случится худшее, жди меня.

Он ни за что не отвернется от своего обещания и не станет уклоняться от ответственности. Если Шок сойдет с ума, Лукан поклялся, что доведет свой мрачный долг до конца.

Шок прочел его мысли и вскинул голову. Они обменялись понимающим взглядом. Он кивнул.

- Спасибо.

- Я твой должник.

Три самых трудных слова, которые Лукану пришлось произнести вслух, но они были правдой. Затем он нырнул в спальню.

Милли суетилась в полутемной комнате, освещенной лишь кругом свечей. Пожилая женщина нависла над мертвенно-бледной Анкой, которая билась и стонала на искореженной кровати, закрыв глаза на весь мир. Сабэль крепко сжала руку Анки и закрыла глаза, очевидно пытаясь передать ей исцеляющие, успокаивающие эмоции.

- Это работает, Бэль? - тихо спросил Лукан.

Ее извиняющийся взгляд говорил о многом.

- Не совсем.

- Проклятие.

Он повернулся к Милли:

- Чем я могу помочь?

- Заключи ее в объятия. Пусть она почувствует твою любовь. Она может не слышать тебя, но скажи ей, что у тебя на сердце, все, что может побудить ее вернуться. Она борется не так сильно, как мне бы хотелось. Она позволяет себе... уплыть.

Паника разрушила Лукана. Сабэль подняла голову, чтобы отчитать его:

- Ты не можешь позволить ей почувствовать это от тебя. Ты ее напугаешь. Передай ей свою любовь. В глубине души именно этого она и хочет.

- И когда я закончу и буду знать, что она свободна от опасности, мы оставим тебя, чтобы ты зарядил ее энергией.

Если Анка проживет достаточно долго. Милли этого не сказала, но он все равно услышал предостережение.

Он мрачно кивнул и снял рубашку. Сабэль вопросительно посмотрела на него. Милли широко раскрыла глаза, и на ее лице отразилось легкое возмущение.

- Ей нравится контакт кожа-к-коже, - пробормотал Лукан. - Если она не слышит меня, я хочу, чтобы она почувствовала меня и знала, что я здесь.

Он не стал дожидаться комментариев или разрешения, просто лег на кровать и обнял Анку, прижимая ее к своей обнаженной груди.

Черт побери, она была просто ледяной. Легкая дрожь ее тела вызвала в нем приступ ужаса. Он изо всех сил старался потереть ее руки, прижаться щекой к ее щеке — все, что угодно, лишь бы дать ей тепло своего тела.

- Держи ее как можно спокойнее и теплее. Понижение температуры заставляет ее дрожать и метаться, чтобы не замерзнуть, но это быстрее истощает ее энергию, - объяснила Милли.

Как он и подозревал.

- Понятно. Сколько еще ждать, пока ты закончишь?

- Где-то между десятью и тридцатью минутами. Я почти достигла критической точки. Мне придется работать медленно или…

Милли не успела закончить фразу. Лукан тоже этого не хотел:

- Продолжай. Я держу ее.

Он говорил так чертовски спокойно. Паника - это не выход. Но внутри он дрожал до самого основания. Все, что он любил в жизни - свою семью, Братьев Судного Дня, солнце, первый снег зимы, великолепную индийскую еду, - все это не имело значения без этой женщины в его объятиях. Последние три месяца недвусмысленно научили его этому.

- Анка? - прошептал он ей на ухо. - Любовь моя?

Она замерла. Ахнула. Затем она еще глубже зарылась в него, словно ища его тепла. Он еще крепче обнял ее.

- Это Лукан, любовь моя. Я здесь. Я всегда буду рядом с тобой, несмотря ни на что. Не смей меня покидать. Между нами осталось слишком много недосказанного. У тебя осталось слишком много жизни.

Сабэль ткнула его в плечо.

- Я немного ощущаю ее чувства. Она испустила огромный внутренний вздох облегчения от того, что ты здесь. Продолжай говорить с ней.

- Она слышит меня?

- Видимо, так и есть.

- Спасибо, - одними губами сказал он Сабэль, а потом снова повернулся к Анке:

- Тебе хорошо в моих объятиях. Я провел так много дней и ночей, веря, что никогда больше не обниму тебя так. То, что ты здесь, - это чудо. Не оставляй меня страдать без тебя, любовь моя.

Она пошевелилась в его руках и придвинулась ближе. Все, что касалось этого момента, заставляло его задыхаться. Сладкий женский запах Анки заполнил его нос. Ее знакомые изгибы прижимались к нему, едва прикрытые простыней. Он псолз вниз, чтобы прижать их полностью друг к другу. Ее сердце билось против его, вялое и слабое.

- Борись! Вернись ко мне, любовь моя. Ты слишком много пережила, чтобы теперь сдаваться. Еще немного, и мы все уладим, ты и я. Что бы ни разделяло нас раньше, что бы ты ни думала, что я не могу принять или простить, я обещаю тебе, что между нами нет такой высокой горы, на которую я не взберусь, чтобы быть с тобой.

Лукан услышал всхлип и, подняв глаза, увидел, что по щекам Сабэль текут слезы.

- Теперь она точно тебя слышит. Она так сильно хочет тебе поверить.

Это был первый шаг. Надежда нежно провела пальцами по его сердцу.

- Анка? Я говорю тебе правду, любовь моя. Что бы ни мешало тебе опереться на меня, поделись этим со мной. Вместе мы можем все, что угодно.

У него за спиной Милли судорожно вздохнула.

- Поцелуй ее. Тогда тебе придется отпустить ее, чтобы я могла закончить дело.

Он пристально посмотрел на старую ведьму. Отпустить ее? Уже?

- Почему я не могу удержать ее до конца? Ей нужно...

- Ты. Я знаю. Но нет, ты не можешь, она должна выйти из супружеской связи одна.

Милли бросила на него жалостливый взгляд грустных голубых глаз:

- Попрощайся на всякий случай, мальчик.

Попрощаться? Нет. Черт возьми, нет! Лукан еще крепче прижал Анку к себе и почувствовал, как его собственные слезы обжигают щеки.

- Анка, послушай меня, любовь моя. Пожалуйста, борись за себя. За нас. Я не могу потерять тебя. Это убьет меня.

Он вцепился в нее так, словно от этого зависела его жизнь. Потому что так оно и было. Почему, черт возьми, он не может держать ее руками и ногами? Почему они вообще так рискуют?

- Стой!

Он перекатился на спину, положив Анку поперек груди, и уставился на Милли:

- Не заканчивай это дело. Она может остаться парой Шока, если это означает, что она останется жива.

- И ты отдашь ее ему? - спросила Сабэль с открытым ртом.

- Я бы предпочел, чтобы она была жива и с Шоком, чем отдавать ее четырем стихиям для следующей жизни.

Жалость на лице Милли стала еще глубже:

- Прости меня, мальчик. Я не могу сейчас остановиться. Если я это сделаю, она умрет. У Анки должна быть энергия, прежде чем чары Морганны исчезнут. Она не может принять это от Шока, только от тебя. Но спаривание гарантирует, что она не сможет заниматься любовью ни с кем, кроме своей пары.

Какой запутанный гребаный клубок.

- Зачем ты это сделала, Анка? - Он крепко прижал ее к себе. - Боже, любовь моя. Я... я сделаю все, чтобы сохранить тебе жизнь.

Тут его осенила одна мысль, и он взглянул на Милли:

- Передай ей мою жизнь.

- Что? - закричала Сабэль. - Ты не можешь...

Лукан не обратил на нее внимания.

- Сделай это.

Старая ведьма колебалась, ломая руки.

- Я могу перенести жизнь. Ты же знаешь, что это означает, что ты... уйдешь в свою следующую жизнь.

- Конечно. Не теряй времени даром! Просто сделай это.

И все же Милли остановилась:

- Даже если ты отдашь свою жизнь, она может не принять ее. Сабэль?

Сестра Брэма тряхнула белокурыми кудрями, ее красивое лицо покраснело от слез. Все они знали, насколько отчаянной стала ситуация. Но никто не мог остановить поезд, который несся мимо рельсов прямо на встречную.

- Она не примет, - выдавила Сабэль. - Она непреклонна. В своей голове она кричит. С ее точки зрения, все, что происходит... должно произойти.

- И потеря тебя может убить ее, - заметила Милли.

Лукан сглотнул, прижимая к себе любимое тело Анки, отчаянно ища любой выход. Но он продолжал оставаться ни с чем.

Потеря ее навсегда может убить его.

Черт, это не последний раз, когда он обнимал ее. Он отказывался верить, что она никогда больше не улыбнется ему, что он никогда не увидит, как ее ресницы распахнутся, что у него никогда не будет возможности вернуть ее в их дом, чтобы он наконец стал тем, кто ей нужен. Что они никогда не увидят своего ребенка, рожденного в этом мире. Они никогда не состарятся вместе за эти столетия. Что Анка просто исчезнет, пространство, которое она когда-то занимала, станет пустым, пустым, как и его руки, навсегда.

Он всхлипнул ей в шею, в отчаянии сжимая ее в объятиях. Мягкие пряди ее волос рассыпались по его пальцам. Ее слабые выдохи коснулись его щеки. Ее сердце билось рядом с ним. Через несколько мгновений они все могли бы затихнуть... исчезнуть навсегда.

- Разве нет других вариантов?

Черт возьми, он говорил так, словно умолял. Так и было, он умолял.

Милли виновато нахмурилась:

- Мне очень жаль.

Вот и все. Он должен отпустить ее сейчас, иначе потеряет навсегда. Лукан крепко прижал ее к себе, и горе пронзило его грудь когтями. Его терзала беспомощность. Это его чертовски разозлило. Анка всегда была нежной, доброй и щедрой к другим. Она слушала, успокаивала, заставляла людей смеяться. Несмотря на ее кожаные штаны в последнее время, эта женщина все еще жила в теле Анки. Он хотел, чтобы она вернулась, вместе с воительницей, которая показала так много дерзости. Ему нужна была та героиня, которая пришла к нему с непоколебимой решимостью.

Вот и весь ответ. Она хотела сражаться. Ему нужно было, чтобы это желание справедливости снова вспыхнуло в ней.

Лукан перекатил Анку под себя. Ее глаза оставались закрытыми, губы слегка приоткрытыми и расслабленными. Он погладил ее по щеке. Черт возьми, она была так прекрасна и внутри, и снаружи. Если он не сможет воззвать к ней с любовью, то обратится к ней единственным оставшимся у него способом.

- Оставайся сильной, любовь моя.

Он мягко прижался губами к ее губам, желая вложить в ее тело как можно больше энергии.

- Как только Милли закончит, я вернусь за тобой. Тогда я сделаю все возможное, чтобы помочь тебе отомстить Матиасу. Это ведь то, чего ты хочешь, не так ли? Теперь ты не позволишь ему избить тебя. Ты ведь не сдашься, пока не отплатишь ему за все, правда?

В кресле у кровати Сабэль выпрямилась и широко раскрыла глаза, разинув рот.

- Сейчас она сражается.

Лукан послал ей дрожащую улыбку облегчения и снова нежно поцеловал Анку:

- Вот так. Ты останешься в живых. Возвращайся ко мне, чтобы мы могли продолжить тренировки. Мы сделаем из тебя победителя, достойного того, чтобы навсегда покончить с Матиасом. Я обещаю тебе все, что у меня есть, все, что я есть, все, что тебе нужно. Просто вернись ко мне.

Сабэль пристально посмотрела на Анку и нахмурилась. Выражение лица с каждым мгновением становилось все темнее. Тревога пронзила Лукана насквозь.

- Что?

Внезапно Сабэль зажала рот рукой, выглядя совершенно ошеломленной:

- Она думает, что больше не может быть одной из Братьев Судного Дня. Что-то о моем брате, отказывающем ей, потому что она больше не будет возвращаться к Шоку каждую ночь.

Лукан нахмурился. Беспокойство Анки едва ли имело смысл, но сейчас не время выяснять это. Он должен сосредоточиться на Анке, на том, чтобы убедить ее бороться за свою жизнь и свое возмездие.

- Не беспокойся о Брэме, дорогая. Я поговорю с ним. Уломаю. Ты все равно сможешь тренироваться. Мы будем сражаться с Матиасом. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы убедиться, что ты получишь отмщение.

Сабэль долго смотрела на Анку, потом кивнула.

- Она вздохнула с облегчением. Анка хотела уйти от Шока до того, как начнет тренироваться. На самом деле так оно и было. Очевидно, мой брат очень настаивал, чтобы она вернулась к нему. Ей разрешили присоединиться к Братьям Судного Дня только потому, что она согласилась остаться с Шоком.

Анка пыталась уйти от Шока почти неделю назад, а Брэм ей отказал? Ярость поднялась волной, соединяясь с предательством, чтобы создать цунами, которое грозило затянуть его под воду. Пока что он держал всё в узде.

- Все в порядке, дорогая. А теперь поцелуй меня. Я вернусь, когда ты освободишься.

И хотя он молился о том, чтобы это было не в последний раз, Лукан коснулся губами ее губ. Она лежала расслабленно и неподвижно, ее дыхание было неглубоким... за исключением одного маленького мгновения. Ее губы приоткрылись. Она тихонько застонала. Он наслаждался ею - ее выдохами на его коже, ее запахом, обволакивающим его, ее сладким ароматом, милостью, которую он мог ощутить на ней. Где-то там, внутри, она все еще любила его. Ей нужно справиться со своей жаждой возмездия, и они должны поговорить о доверии. А потом он сделает все, чтобы они были счастливы до конца своих столетий вместе.

Сдерживая желание прижать ее к себе и никогда не отпускать, он собрал всю силу и душевную стойкость. Но в конце концов он отстранился и уставился на нее, навсегда запечатлев в своей памяти образ ее любимого лица.

Милли мягко коснулась его плеча.

- Уже пора. Ее энергия долго не продержится. Моя возможность закончить все это сокращается.

- Борись, любовь моя, - прошептал он Анке. - Ради себя. Ради нас. Мы можем сражаться вместе и победить Матиаса. Я люблю тебя.

Сжав ее руку в последний раз, он заставил себя отпустить ее вялые пальцы и с грохотом выскочил за дверь. Он сделал все, что мог, но этого было недостаточно. Но этого было недостаточно. Остальное зависело от Милли, Анки и судьбы.

Ему хотелось свернуться калачиком с бутылкой, напиться вонючей мочи и выплакать все глаза. Он не мог себе этого позволить. Что он мог контролировать? Его "друга”.

В коридоре за дверью спальни стоял Шок.

- Ну?

Одним взглядом он отослал Айса и Кейдена прочь. Они молча спустились по лестнице, Айс выглядел более чем разочарованным, тем, что сегодня ему не удастся убить Шока.

- Нет ничего нового, - сказал Лукан Шоку. - Она слаба, но борется, так что теперь мы ждем. Знаешь, что Анке разрешили присоединиться к Братству только, если она согласится продолжать жить с тобой?

- Да. Эта женщина не может иметь в моем присутствии ни одной мысли, которую я не мог бы прочесть. - Он криво улыбнулся: - Она действительно ужасно скрывает мысли. Я знал, что она пыталась уйти, так же, как и то, что Брэм заставил ее вернуться.

Сукин сын.

- Почему?

Шок склонил голову набок.

- Брэм оправдывался тем, что она нуждалась в энергии и защите.

- Но ты же не купился на это?

- Брэм мог дать ей защиту. С энергией сложнее, но если бы Брэм собирался диктовать ей, кто ее дает, он мог бы с такой же легкостью выбрать тебя, своего лучшего друга. А так она постоянно думала о тебе. Учитывая все это, как ты думаешь, почему Брэм приказал ей жить со мной?

Предательство снова обожгло Лукана.

- Потому что ему нужен был шпион.

- Это мое предположение. Я не знаю наверняка. Он достаточно опытен, чтобы стереть свои мысли, когда я с ним. Он очень ловко прячется. Там есть стена, которую я не часто могу преодолеть... но мне не нужно быть Эйнштейном, чтобы знать, что он мне не доверяет. Вполне логично, что он предположил, что, пока она тренировалась здесь, он мог незаметно выкачивать из нее информацию о моих действиях. Пока он не вбил ей в голову это мерзкое слово "шпион", я ничего не узнаю.

Лукан склонил голову набок.

- Так ты все это время знал?

- Конечно.

- И подыгрывал ему?

- Это сработало в обоих направлениях. Я мог защищать Анку и давать ей энергию - или все, что ей нужно. Но я также мог читать ее мысли о том, что задумал Брэм.

- Чтобы передать Матиасу?

Шок бросил на него резкий взгляд, который было нетрудно узнать даже за солнцезащитными очками.

- Да пошел ты.

Именно. Абсолютная преданность Шока не была вопросом времени. В отличие от Брэма. И они собирались его вывести на чистую воду.

- Подожди здесь Анку. Я вернусь меньше, чем через пять минут.

Лукан ненавидел оставлять Анку, но, если она справится с этим разрывом пары, он хотел, чтобы она вернулась в мир настолько совершенный, насколько он мог сделать его для нее. И он хотел исправить это для нее прямо сейчас.

Перешагивая через две ступеньки, он быстро спустился по лестнице, пересек холл и направился в кабинет Брэма. Он толкнул дверь, и та отскочила от стены.

- Ты подлый, жалкий мерзавец.

Удивление исказило лицо Брэма:

- Прошу прощения? В чем, черт возьми, проблема?

- Ты заставил Анку жить с Шоком, когда она больше не хотела этого делать. Чтобы она могла шпионить для тебя. Ты отправил травмированную женщину, которая нуждалась в любви, обратно к мужчине, который не является ее парой, чтобы она могла сделать грязную работу? Ты оставил меня без пары...

- Я оставил ее с кем-то, кто мог защитить ее и дать ей энергию. С кем-то, кто доказал, что может это сделать, потому что он делал это в течение многих месяцев.

- Я мог сделать это для нее! - прорычал Лукан.

- Правда? Я должен был поверить в это, основываясь на каких фактах? Она была твоей парой, когда ее похитили. Ты не смог ее вернуть. Ты не был психически устойчив в течение нескольких месяцев. Я до сих пор не уверен, что это так.

- О, я знаю, что не был рядом с ней, как должен был. Я знаю, что виноват. Но пока она тренировалась, она могла бы остаться здесь с тобой, если бы ты так заботился о ее безопасности. Она была бы вне опасности в одной из ваших пятидесяти спален или еще где-нибудь. Я мог зарядить ее энергией здесь, когда бы она ни пожелала.

- Она не хотела тебя.

Это могло быть правдой, по крайней мере, в то время, и это причиняло боль.

- Но она также не хотела Шока, чертов ублюдок.

Брэм встал, пересек комнату и закрыл за собой дверь. Намек на приветливость исчез.

- Шок обеспечил ей... способ избавления от боли, на который, честно говоря, я не думал, что у тебя есть выдержка. Можешь ли ты действительно дать ей боль, если она нуждается в ней?

- Да.

После разговора с Торпом он понял Анку так, как никогда раньше. Он увидел ее потребности с другой точки зрения. Самое главное сейчас было то, что он выполнит ее желания, как только сможет.

- Хорошо, я тебе поверю. - Но по тону Брэма было ясно, что это не так. - Послушай меня, Лукан. Когда она попросила присоединиться к нам, она не была готова жить с тобой или снова влюбиться в тебя. Я дал тебе возможность тренировать ее, чтобы она могла проводить с тобой время. Я подозревал, что это будет мост, который вам обоим нужен для решения ваших проблем, чтобы вы могли снова быть вместе. Тем временем я не видел причин не оставлять ее в ее нынешнем положении, когда она, казалось, была свободна от Матиаса и относительно счастлива.

- Даже зная, что она хочет уйти от Шока, ты думал, что она счастлива? - недоверчиво спросил Лукан.

- Ладно. Может быть, слово "счастлива" слишком сильно сказано. Честно говоря, она была не более несчастна, чем ты. Но если присутствие воина Братьев Судного Дня под крышей Шока сделало его более лояльным или нас более информированными, то в чем же тогда вред?

Когда у Лукана отвисла челюсть, Брэм скрестил руки на груди.

- Ладно. Поскольку логика не оставляет на твоем лице следов предательства, позволь мне попробовать еще раз. Ты, несомненно, полагаешь, что я ценю свои махинации больше, чем нашу дружбу. Ты можешь позволить себе роскошь беспокоиться в основном о своей жизни, своем сердце и одиноких веках перед тобой. Мне не так повезло. У меня над головой балансирует все существование магического мира. Один неверный шаг... - он пожал плечами, но явно не нашел в этом ничего банального.

- До сегодняшнего дня ты сомневался в мотивах Шока ничуть не меньше, чем я. Если Анка сможет остаться в безопасности, если он сможет заставить ее взять энергию, от которой она так опасно отказывалась, и если он сможет невольно предоставить информацию, то тем лучше.

Лукан внимательно выслушал короткую речь Брэма. Да, с точки зрения другого волшебника, это было вполне логично.

- Ты просто говнюк. Если бы Эмма пришла ко мне, отчаянно нуждаясь в энергии и защите, и мне пришлось бы выбирать между тобой или... Себастьяном Блэкборном, например, я бы предположил, что ты хочешь свою пару. Что ты можешь позаботиться о ней. Я бы дал тебе преимущество в сомнениях, война это или нет. Я бы никогда не ударил тебя в спину. - Он прищурил глаза. - Когда Анка очнется, я заберу ее домой, где ей самое место. Завтра мы вернемся, и она продолжит тренировки. Несмотря на то, что она больше не может вытрахивать информацию из Шока для тебя, она все еще одна из нас. И ты ей ничего не скажешь.

- Несколько дней назад ты вообще не хотел, чтобы она была одной из нас. Ты же хотел, чтобы она и близко не подходила к сражению.

- Если что-то и заставит ее пройти через разрыв пары, то это будет огонь ее мести. Она нуждается в этом, и я здесь, чтобы дать ей то, что ей нужно. А теперь пошел ты.

Развернувшись и распахнув двойные двери, он вышел из кабинета.

- Лукан, не делай этого! - крикнул ему вслед Брэм. - Мы слишком долго были друзьями...

- Были. - Лукан не замедлил шага, просто направился к лестнице. - Теперь мы просто сражаемся на одной стороне.

Если Брэм и хотел еще что-то сказать в свою защиту, то Лукан не хотел этого слышать. Все равно. Только Анка имела значение, и он побежал вверх по лестнице, обнаружив, что Шок расхаживает взад-вперед.

- Впечатляет, - сказал одетый в кожу волшебник. - "Подлый, жалкий мерзавец" звучит вполне убедительно.

- Я хотел добавить "дерьмовый, подлый засранец", но у меня перехватило дыхание.

- Ты действительно в бешенстве.

- Представь себя на моем месте.

Шок задумался и кивнул:

- Я, наверное, убил бы его.

- Не думай, что мне это не приходило в голову. Он одержим войной, так что я не удивляюсь. Неужели он вообще потратил какое-то время на поиски своей пропавшей пары? Я не знаю, что он сделал. Наверное, мне не стоит удивляться.

- На самом деле даже больше, чем ты думаешь. Он уверен, что сузил круг ее приближенных. Очень жаль, что он совершенно не прав.

У Лукана отвисла челюсть.

- Ты знаешь, где сейчас Эмма?

- Да, небольшое задание для Матиаса. Я уберегал ее от опасности. Но я тоже держал ее под каблуком. Брэм никогда ее не найдет.

Удивление снова и снова охватывало Лукана. Шок оказался умнее - и опаснее, - чем кто-либо предполагал. Лукан испытывал к этому парню совершенно новый уровень уважения.

Шок рассмеялся:

- Я ублюдок с равными возможностями. Матиас тоже не знает, где она. Я спрятал ее в идеальном месте. Когда настанет подходящий момент... я расскажу тому, кто больше всего захочет знать.

Это беспокоило Лукана. Возможно, он больше не считал Брэма своим другом, но ему не хотелось видеть его под перекрестным огнем.

- Матиас убьет ее.

- Он мог угрожать ей, но покончить с ней для него не выгодно. Скорее всего, он использует ее, чтобы добраться до Брэма.

- И волшебник отдаст свою жизнь, чтобы спасти пару.

- Именно.

Шок скрестил руки на груди с высокомерной ухмылкой.

Это напомнило ему, что в этой войне у Шока были свои планы. Не то чтобы Лукану сейчас на это наплевать. Он вытащил из кармана мобильный телефон.

- Сколько еще ждать?

Улыбка Шока погасла.

- Черт возьми, я не знаю, но это занимает слишком много времени.

Да, и ожидание известий об Анке убивало.

Эта мысль едва успела прийти ему в голову, как дверь спальни открылась. Они с Шоком одновременно вытянулись по стойке смирно и столпились около прохода, когда появилась потрясенная Сабель.

Глава 14

Лукан не стал дожидаться, пока Сабэль заговорит. Он протиснулся мимо нее в спальню и остановился, опустившись на колени у кровати. Анка выглядела призрачной и неподвижной, когда он взял ее ледяную руку в свою. Ее грудь не поднималась и не опускалась. Ее магическая подпись была лишена влияния Шока, за исключением крошечной трещинки, которая провозгласила его своим бывшим супругом. Но все ее краски исчезли так быстро, что его сердце остановилось.

Анка ускользала из его пальцев. Если он ничего не предпримет, она скоро умрет. Боже, нет. Он ни за что не отпустит ее. Он не зашел так далеко, обнаружив, что не стал парой ее сердца, а просто потерял ее навсегда. Сдаваться невозможно.

Он прыгнул на кровать рядом с Анкой, обнял ее и прижал к своей груди. Она безвольно повалилась на него, холодная, безжизненная тряпичная кукла.

- Что случилось? - спросил он у Милли.

Старая ведьма покачала головой, страдальчески нахмурив свое маленькое личико.

- Я пыталась. Как только брачные узы были разорваны, она просто упала.

- Упала? Что же это значит?

Лукан крепче сжал Анку, желая, чтобы она согрелась, чтобы дышала, чтобы открыла глаза и увидела, как сильно он ее любит.

- Я... этот термин целители используют. Когда ты выполняешь сложную магию, это очень сложно. И это все еще магия, которая несовершенна и... - Милли нервно сглотнула: - Это не всегда срабатывает так, как ты ожидаешь. Я думала, что была медленной и нежной, что мы сделали все, чтобы ей было тепло и безопасно...

- После того, как ты ушел, и Милли начала разрывать супружескую связь с Шоком, я ощутила, что Анка чувствует себя брошенной на произвол судьбы. Покинутой, - добавила Сабэль и покачала головой.

- Нет, это не совсем так. Я ощутила, что она ищет якорь. Когда она не смогла его найти, то уплыла прочь.

Она чувствовала себя одинокой? Ей нужно было на кого-то опереться?

- Думаю, что да, - ответила Сабэль, явно просматривая его мысли.

Он повернулся к Шоку, чье неуклюжее присутствие Лукан мог почувствовать позади себя.

- Прочти мысли Анки. Хоть что-нибудь?

Шок склонил голову, помолчал. Наконец он снова вскинул голову и кивнул:

- Она все еще жива. Только у нее опасно мало энергии. И она боится.

- Не бойся, любовь моя. Ты никогда больше не будешь одна. Никогда, - яростно прошептал Лукан ей на ухо. - У тебя есть я.

Он встал, накинул простыню на ее обнаженное тело, затем вынес ее из комнаты и понес вниз по лестнице.

- Спасибо тебе, Милли, Сабэль. Я возьму ее с собой.

За ним по пятам последовал Шок.

- Я слабо слышу ее мысли. Она боится тащить тебя через грязь своих проблем.

- Наших проблем, - прорычал он ей, направляясь к входной двери Брэма. - Они не только твои, дорогая. Я буду с тобой. Сосредоточься, чтобы вернуться ко мне.

- Вот так, Анка, - подшучивал Шок. - И я не против. Ты не можешь умереть из-за нас. Ты же знаешь, если мне придется действовать исподтишка, чтобы сохранить тебе жизнь, я это сделаю. Я уже делал это раньше.

Выйдя наружу, Лукан прижал Анку к груди, готовый телепортироваться прочь, и его душила настоятельная потребность доставить ее домой, прижать ее обнаженную кожу к своей и заставить энергию проникнуть в ее маленькое тело. Но он был кое-чем обязан Шоку.

- К черту все это, - прорычал Шок. - Ты ничего мне не должен. Иди.

- Ты же не в трауре по паре.

Шок поколебался.

- Может быть, задержка?

- Меня сломило мгновенно. Отключились все рациональные мысли от мозга и всего остального тела. Инстинкт взял верх, и только моя пара могла это сделать. Если ты ничего этого не чувствуешь, то она тоже не была парой твоего сердца.

Не дожидаясь ответа, Лукан телепортировался обратно в дом, который делил с Анкой уже более ста лет. Когда он приземлился в середине фойе, Кейден и Сидни бросились в комнату.

Его невестка в ужасе ахнула, увидев обмякшую Анку, уставившуюся на нее широко раскрытыми карими глазами.

- Боже, - прошептал его брат. - Она...

- Нет. Я не позволю, черт возьми. Сидни, приготовь немного еды. Через тридцать минут чтобы все было готово. Кейден, сделай ей горячий душ. Сейчас я ее подготовлю.

Оба молча кивнули. Сидни поспешила на кухню, и Лукан услышал, как она роется в холодильнике. Кейден взбежал по лестнице в рекордное время. Вода стекала по стеклянным стенам душевой кабины, когда Лукан вошел в дверь хозяйской спальни. Направляясь к выходу, он прошел мимо брата. Они обменялись торжественными взглядами, прежде чем Кейден, ободряюще кивнув, похлопал его по плечу и ушел. В этот момент Лукан понял, что младший брат будет рядом с ним, несмотря ни на что, в любом случае, в чем бы он ни нуждался.

В ту же секунду, как дверь закрылась, Лукан одним щелчком пальцев разделся, затем сорвал покрывавшую Анку простыню и отнес ее обмякшее тело под горячий душ, благодарный за обжигающую воду на ее холодной коже.

Как, черт возьми, это сделать? Как разбудить ее настолько, чтобы она почувствовала удовольствие, чтобы довести ее тело до оргазма, который ей понадобится, чтобы они обменялись полной дозой энергии? Или это истощит ее силы? Удерживал ли он ее через свое собственное освобождение и надежду, которые позволили бы ей открыть глаза и принять все остальное, в чем она нуждалась? Время помогло бы ему понять это, но у него не было ни малейшего повода для размышлений или споров.

Черт возьми, он никогда в жизни не чувствовал себя менее сексуальным, чем сейчас.

Проглотив панику и беспокойство, он инстинктивно сделал выбор. Если она чувствовала себя брошенной на произвол судьбы во время разрыва пары, то теперь он не оставит ее в покое. Но она была не в том состоянии, чтобы дать ему хоть каплю энергии.

Усевшись на кафельную скамью в душе, он усадил Анку к себе на колени, лицом к себе и верхом, а затем прижал ее к своей груди. Горячие брызги ударили ей в спину, и ее кожа слегка потеплела. Он молился, чтобы это удержало ее от полного истощения. Все остальное зависело от него - и от ее стремления жить.

Он быстро взял свой член в руку и погладил, поглаживая пальцами чувствительную головку, заставляя себя затвердеть, пока говорил с Анкой.

- Любовь моя, я здесь. Пожалуйста, возьми от меня энергию. Только не сдавайся. Только не уходи. Я всегда буду рядом. Я сделаю все, что потребуется, чтобы доказать тебе это.

Никакого ответа - ни от нее, ни от его члена. Черт. Он должен был добраться до нее. Она заслужила все, что он мог ей дать.

Анка вела себя мужественно, потому что была храброй. Черт возьми, она отправилась на встречу с Морганной одна и, вероятно, все еще страдала от последствий заклинания. Но под своими барьерами Анка была хрупкой и испуганной. Месть и независимость - она уже несколько месяцев пыталась маршировать под эти барабаны. Теперь они обеспечивали ритм ее жизни, но по природе своей Анка была склонна отдавать. Она сдалась - сама себе, своему доверию, своей любви. Без спутника жизни ей не с кем было делить себя. Возможно, Анка в чем-то и изменилась. С другой стороны, она все еще была ведьмой, которая хотела принадлежать, которая хотела быть любимой. Вполне логично, что она все еще хотела отдать свое сердце и свое будущее мужчине, который будет любить ее вечно.

Ей нужно было знать, что он и есть тот самый человек.

Лукан взял ее лицо в ладони и нежно поцеловал в губы:

- Стань частью меня, как я стану частью тебя. И с этих пор, я обещаю себе и тебе, каждый день, что мы разделим, я буду честен, добр и искренен. Если это то, что ты ищешь, прими мою Клятву. С этого момента для меня есть только ты.

Анка вздрогнула и ахнула. Надежда сжала его сердце.

- Для меня никогда не существовало никого, кроме тебя, любовь моя. Открой глаза. Позволь мне доказать это.

Она всхлипнула, изо всех сил стараясь подчиниться. Ожидание было любовницей, дразнящей его, пока он задерживал дыхание. Но в конце концов Анка в изнеможении снова повалилась ему на грудь.

Его настроение опустилось... вместе с членом.

Гневные слезы угрожали пролиться. Ему хотелось ударить кого-нибудь кулаком. Проклятия. Разбить стекло и снести стены. Лукан сдержал гнев. Он чертовски не хотел сдаваться. Она вернулась от Матиаса, от Морганны. Она нуждалась в нем сейчас. Он не собирался отпускать ее.

Лукан сосредоточился на своей фантазии, в которой Анка сидела у него на коленях, а лунный свет играл на ее розовой коже. В этом видении она услышала его зов и открыла свои сияющие глаза, чтобы улыбнуться ему, чтобы соединиться с ним, а затем открыла свой рот и свои бедра ему. Яркое изображение стремительно разливало кровь по его телу. Он мгновенно стал твердым, как железо, и смог достаточно быстро протолкнуться внутрь Анки. Ему нужно было почувствовать, как его возлюбленная сжимает его во всей своей плотной, захватывающей красе.

Лукан расположил ее безвольное тело над собой, лепестки ее промежности раскрылись, когда он провел по ним головкой члена. Он зашипел от огненной линии удовольствия, проносящейся вниз по его телу, обхватив ладонями ее лицо и прижавшись губами к ее губам. Ее прохладные губы не остановили его. «Анка вернется ко мне, клянусь Богом». Так или иначе, он восстановит ее. Если бы ему пришлось изнурять и истощать себя, чтобы наполнить ее всей своей энергией, заверить ее каждым своим словом и вздохом, что он никогда больше не оставит ее одну, чего бы это ни стоило, он бы это сделал.

Жадно пожирая ее губы, он завладел ее телом, глубоко вдавливаясь в нее, чувствуя, как ее плоть растягивается, чтобы принять его. Черт побери... он застонал, когда скользнул внутрь до упора, и она приветственно сжала его.

Теперь каждое прикосновение было откровением. Анка не двигалась вместе с ним, но ее учащенное дыхание, ее податливая плоть говорили, что она чувствует их связь так же сильно, как и он. Возможно, у нее еще не было сил быть с ним физически, но мысленно? Они были слиты воедино. Она чувствовала все, что он делал.

Анка судорожно вздохнула у его рта, когда он приподнял свои бедра вверх, погружаясь все глубже в ее тело, когда снова и снова касался ее губ своими.

- Ты не одна, любовь моя. Чувствуешь меня? Возьми меня. Мы будем сражаться.

Она вздохнула в ответ на его поцелуй и наклонилась, поморщившись, пока не вывернула одну руку и не закинула ее ему на плечо. Анка тянулась к нему, желала его! Он еще быстрее вошел в нее.

- Вот так, любовь моя. Двигайся со мной, сколько сможешь. Я здесь. Я никуда не собираюсь уходить. Черт, ты так хорошо ощущаешься.

Мягкая хватка ее складочек сомкнулась вокруг него и с каждым мгновением становилась все более скользкой, скручивая все его тело в бурлящую потребность, которую, как он знал, могла удовлетворить только Анка. Лукан отбросил в сторону все, кроме парящего наслаждения, покалывания, поднимающегося вверх по его телу, тяжелой боли, обжигающей его яйца. Он нежно положил ее голову себе на плечо, затем схватил ее за зад, как одержимый, и глубоко вошел в ее тело, кряхтя при каждом толчке вверх. Черт побери, он должен был отдать ей всю свою энергию, чтобы она открыла глаза и снова стала его.

Ее пышные груди соблазнительно покачивались у его груди. Он поднес один из напряженных пиков к своему рту и сильно пососал, обвивая тот языком, покусывая зубами, когда снова вошел в ее плотную киску.

Анка выгнулась дугой. Все больше ее великолепной плоти заполняло его рот, и он жадно сосал ее, прежде чем перейти к другой и сделать то же самое. Раскаленное добела желание опалило его. Пот присоединился к теплой воде, стекающей по его лицу. Он стонал с каждым грубым вздохом, все глубже входя в нее.

Она сумела поднять другую руку и обвить его шею, а затем тихо застонала:

- Лу...кан.

- Да, любовь моя. Будь со мной. Чувствуй меня. Я дам все, что тебе нужно.

- Так... устала.

- Я знаю. Скоро ты почувствуешь себя лучше. Не сдавайся.

- Все горит.

Остатки заклинания Морганы?

- Ты нуждаешься во мне?

Она издала звук, который он принял за согласие, когда с ревом вошел в ее тугую, истекающую киску. Экстаз растекался, как густой зыбучий песок. Он засасывал его, царапая по спине, чтобы собраться у основания позвоночника. Покалывание скапливалось там, кипятилось. Все внутри него напряглось, заставляя его трахать ее быстрее. Он не мог, черт возьми, дышать, когда желание расплющило его в лепешку. В ушах у него стучало сердце. Единственным другим звуком, который он слышал поверх этого, было грубое вколачивание с каждым толчком в ее набухшую киску.

Черт, как же он скучал по ней, по занятиям любовью в их доме. Теперь он был чертовски рад, что ему ни разу не удалось привести в эту комнату другую женщину, чтобы попытаться изгнать призрак Анки, преследующий его душу. Это пространство принадлежало им и той любви, которую они всегда будут разделять, что бы ни случилось и сколько бы времени ни прошло. Вечность в конце концов разрушит все, но Лукан поклялся, что даже она не сможет разрушить эту любовь.

После сегодняшнего дня она всегда будет здесь, рядом с ним ночью, первым лицом, которое он увидит каждые утро и день. Губами, которые он целовал. Женщиной, которую он держал. Они будут жить и любить вечно.

Восторг вспыхнул в то же самое время, когда удовольствие достигло пика. Он прижал ее к своей груди и обвил руками ее плечи сзади, пальцами толкая вниз на свой нетерпеливый член. Он издал первобытный звук обладания, когда экстаз взорвался внутри него и унес его прочь. Ощущение того, что он находится вместе с ней в коконе наслаждения, длилось долгие восхитительные мгновения. Ее гладкие стеночки мягко обхватили его. Черт возьми, он хотел отправить ее в это кульминационное блаженство вместе с собой, но она не могла позволить себе такую потерю энергии. Ещё нет. Вместо этого он застонал у ее рта, изливая свое семя глубоко внутрь нее, поклявшись, что загладит свою вину.

Наконец она открыла глаза и рот. И душу тоже.

Она ахнула, словно очнувшись ото сна, и заморгала, глядя на него смущенными, но настороженными янтарными глазами.

- Ты это сделал. Ты сам меня вытащил!

- Я не собирался сдаваться, любовь моя. Я никогда не сдамся.

Он поцеловал ее, его язык скользнул в рот, чтобы снова показать ей, как много он имел сказать. И как сильно он ее любил.

****

Хотя каждый мускул в ее теле болел, несмотря на теплые брызги воды на спине, когда Лукан закончил поцелуй, Анка медленно подняла ресницы, сосредоточившись на окружении. Ванная комната, тускло освещенная луной и светом, льющимся из соседней спальни, была до боли знакомой. Ее глаза широко раскрылись.

- Ты вернул меня обратно...

Домой.

Она не осмеливалась даже выдохнуть это слово, не говоря уже о том, чтобы поверить.

Лукан обхватил ее лицо ладонями и впился взглядом. Его пристальный взгляд заставил ее прислушаться.

- Да, в наш дом. Твое место здесь.

Эти сладкие слова едва не погубили ее, точно так же, как те, что, как она помнила, пронзили ее бессознательное состояние.

- Т-ты снова воззвал ко мне?

- Я не могу сказать яснее, чего хочу, любовь моя.

Голубизна его глаз усиливалась бахромой густых черных ресниц. Он прорвался сквозь ее защиту и заглянул прямо в ее душу.

- Что бы Матиас ни сделал с тобой, как бы ты ни думала, что это повредило тебе, почему ты считаешь, что ты недостаточно хороша... это все дерьмо. Ты и я и то, что мы чувствуем - это все, что имеет значение.

- Я в шрамах.

Он знал это, но все же слова выскочили как признание.

Лукан пожал плечами:

- За последние месяцы я сам получил несколько шрамов. Анарки, Зейн, Матиас - все они отрывали от меня кусочки мяса. Я не всегда заботился о том, чтобы получить достаточно энергии, чтобы исправить это.

- Но моя семья, они не...

- Я спарился с тобой, а не с твоей родословной. - Он нахмурился, глядя на нее: - Любовь моя, ты всегда старалась угодить мне, и я обожал тебя за это. Но в том, что тебя беспокоит, нет твоей вины. Если кто и должен извиняться, так это я. После того, как ты исцелила мою скорбь по паре, я никогда не должен был отпускать тебя. Я должен был схватить тебя, сказать, что именно я чувствую, и не дать тебе уйти. Но я не сопротивлялся. Твой отказ ошеломил меня. Я позволил ему раздавить меня. Я воспринял твои отказы так, будто ты больше не любишь меня.

Чувство вины раздавило ее на миллион кусочков. Она закрыла рот рукой, и на глаза ее навернулись слезы.

- Я слишком сильно любила тебя, чтобы втягивать в то, во что превратилась.

И то, кем я все еще являюсь.

Боже, он так обнажил свою душу для нее, как она могла держать свою родословную баньши в секрете? Она не могла этого сделать, если бы хотела, чтобы он был в ее жизни. Она должна быть честна с ним. Но как она могла сказать ему такую ужасную правду, которую скрывала от него больше века?

Лукан щелкнул пальцами, мгновенно возвращая ее внимание к себе:

- Тебе больно? Что-нибудь нужно?

- Нет.

- Тогда я не знаю, где и почему твой разум бродил, но он должен остаться здесь, с нами.

Анка кивнула:

- Да. Извини.

- Хорошо. Когда я закончу, ты скажешь мне, что у тебя на уме, да?

- Хорошо.

Он нежно поцеловал ее в губы и неохотно отстранился.

- Когда я с тобой, я снова могу дышать. Я чувствую себя целым, живым. Я чувствую себя любимым. Что бы еще ни случилось, я буду неотступно преследовать тебя, пока ты снова не свяжешь себя со мной или не посмотришь мне в глаза и недвусмысленно не скажешь, что больше не любишь меня.

Ее сердце чуть не разорвалось. Он был так откровенен, так храбр в своих чувствах. От этого она еще больше почувствовала себя трусихой.

- Лукан...

- Дай мне закончить.

Он поднял руку и погладил ее по щеке:

- Я также понимаю, что не давал тебе всего того любовного руководства, в котором ты нуждалась, когда мы уже были вместе. Я разговаривал с мужчиной... доминантом. Кое-что читал. Теперь я понимаю, любовь моя. Господи, как бы я хотел, чтобы ты мне все рассказала!

Глубокий румянец охватил ее тело. Настоящий, совершенный Лукан знал все ее темные желания? Она попыталась отвернуться, спрятать лицо. Лукан схватил ее за подбородок и не дал ей спрятаться. Все-таки она сжала веки, плотно их закрыв.

- Остановись. Посмотри на меня. Сейчас же, - нежно потребовал он, молча ожидая, пока она выполнит его просьбу.

Когда она осмелилась взглянуть на него, его прямой взгляд ждал ответа, как ломом, раскрывая ее душу.

- Лукан...

Он прижал палец к ее губам.

- Дай мне закончить и не отворачивайся. Не быть полностью честным - это часть того, что привело нас сюда. Возможно, я не смог бы помешать Матиасу взять тебя или причинить тебе боль - и мне чертовски больно это говорить, но, может, если бы я был всем, что тебе нужно, и чаще говорил бы тебе, как ты достойна любви, ты бы с самого начала захотела вернуться ко мне домой. - Он убрал ее мокрые волосы с лица и нежно поцеловал в губы: - Позволь заверить тебя, что нет ничего такого, чего бы ты захотела, а я не захотел. Ты очень хрупкая, и я часто боялся сломать тебя. Я подавил в себе порывы, которые, как я теперь знаю, доставили бы тебе удовольствие. Я всегда отчаянно хотел тебя. Я хотел проникнуть глубже в твое тело и душу, но боялся слишком сильно напугать или ранить тебя, чтобы что-то предпринять. Теперь все изменилось.

Она подняла голову, разинув рот:

- Но как насчет...

Черт, она не могла просить его об этом. Может ли она это сделать? Анка сглотнула, ее охватила нерешительность. Она ненавидела быть трусихой, но ее передернуло при мысли о его отказе.

- Если это у тебя на уме, так и скажи. Первое из того, на что я надеюсь, - будет много переговоров между нами, Анка. У тебя будет все, что нужно. У меня тоже есть свои потребности.

Он провел рукой вниз по ее спине, чтобы обхватить ее зад. Она пошевелилась у него на коленях, и его член снова затвердел в ней, жесткий и настойчивый.

Вспышка желания задрожала где-то в глубине ее живота. Как легко было бы отдаться его прикосновению и просто забыть этот разговор. Но Лукан прав. Если у них будет какое-то будущее, нельзя сейчас врать.

- П-порка?

Его улыбка стала еще шире. Он медленно поднял Анку вверх по своему члену.

- Конечно. Я с нетерпением жду, чтобы окрасить твой красивый зад.

Удовольствие нахлынуло на нее, даже когда она почувствовала, как покраснели ее щеки, на этот раз с робкой улыбкой.

- Ты... свяжешь меня?

- Ты справишься с этим?

Анка кивнула, а затем застонала, когда Лукан снова поднял ее вверх по своему члену.

- Да! Матиас не делал этого со мной.

- Хорошо. Тогда да.

Он снова вошел в нее, мучительно медленно.

- Черт возьми, да. Чувствуешь, как я медленно проникаю в тебя, любовь моя?

Она извивалась у него на коленях, всхлипывая, и он крепче сжал ее зад, сохраняя полный контроль.

- Я знаю, что ты делаешь. Но чувствуешь ли ты всю любовь, которую я хранил в своем сердце? Я даю ее тебе, когда растягиваю тебя шире, чтобы мы снова могли соединиться. Я хочу, чтобы ты чувствовала всю мою потребность, мою нежность, мою безусловную любовь, наполняющую тебя снова и снова. Это все для тебя. Всегда для тебя.

Каждый медленный толчок пробуждал ее нервные окончания и желание. Она со вздохом откинула назад голову.

- О, ты ощущаешься так хорошо, любовь моя. Я уже обдумываю множество интригующих идей, способов привязать тебя к нашей кровати, чтобы я мог делать это с тобой часами.

- Пожалуйста... - ее голос дрогнул, когда она умоляла.

Она не знала, куда они направляются и что будет дальше, но знала, что в данный момент ничто не имеет значения, кроме него. Если бы он действительно любил ее так сильно... возможно, он смог бы справиться с ее ужасной правдой.

Взмахнув рукой, он выключил душ и встал:

- Оберни ножки вокруг меня.

Его твердый голос прозвучал в ограниченном пространстве, знакомый... но более глубокий, чем когда-либо. Уверенный в себе. Это была не просьба, а приказ. Это одновременно взволновало ее сердце и возбудило тело. Еще раз взмахнув рукой, он обернул их обоих одной большой банной простыней. Другой – щелкнул и переместился в спальню.

Она забыла обо всем, когда Лукан сделал свой первый шаг, гравитация загнала его в неё глубже, чем когда-либо прежде. Она вскрикнула, впиваясь ногтями в его плечи, покрывая поцелуями шею и подбородок. Хотя он схватил ее за задницу и приподнял, Анка почувствовала, что соскальзывает — и ей не хватает сил, чтобы схватить его. Энергия, которую он дал ей ранее, оживила ее, но быстро убывала, истощаясь от тяжелого заклинания Морганны.

Ее внезапно отяжелевшие веки опустились, и он поцеловал ее в губы, в то время как каждый шаг заставлял ее задыхаться от каждого глубокого толчка в ее тело. Затем кровать оказалась у нее за спиной, полотенце под ней, и Лукан подтащил ее к краю и встал.

Неторопливо отодвинувшись, он начал ласкать ее ноющий сосок.

- Ты выглядишь измученной, любовь моя.

Черт побери, она хотела не спать, оставаться с ним, наслаждаться этим драгоценным моментом в объятиях пары, в постели, которую они так долго делили.

- Я с тобой согласна.

- Тебе нужно больше энергии.

- Я знаю. Но мне больно. Мне нужно.

Он нахмурился, когда почти полностью отстранился, затем опустил толстую вершину своего члена обратно между ее блестящими складками, с гортанным стоном наблюдая, как тот исчезает в ее теле.

- Видит Бог, я хочу доставить тебе удовольствие. Так сильно, что ты больше не сможешь находиться вдали от меня. Но я не знаю, разумно ли сейчас давать тебе освобождение и делиться со мной своей энергией.

- Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста!

Лукан заколебался, затем провел пальцами по ее животу, погрузив их в припухший бутон и коснувшись костяшками пальцев твердой маленькой жемчужины сверху.

Вспышка ощущений была словно солнечный луч, пронзивший ее насквозь. Анка ахнула, широко раскрыв глаза. Он просто улыбнулся, продолжая медленную пытку своими пальцами и членом, дразня ее так медленно и точно, что она не могла сопротивляться.

- Лукан...

- Давай, любовь моя.

Она выгнулась с хриплым криком, сжимая простыни в кулаках и глядя на него широко раскрытыми глазами, тяжело дыша.

- Да. О мой...

Крик вырвался из нее, высокий вопль ее потребности и удовольствия, который разрушил ее всю до самой души, в то время как ее тело сотрясалось и пульсировало огненным шаром оргазма. После этого у нее возникло смутное ощущение беспокойства Лукана, его настойчивые толчки в ее тело снова и снова; скользкая кожа скользила по ее собственной, отчаяние густо висело в воздухе. Затем его сдавленный крик, когда он снова вошел в нее, и ощущение теплого семени, бьющего в ее лоно.

Она проснулась позже в своем старом шелковом халате, мягко обернутом вокруг ее тела, и ее сноха, Сидни, вбежала с подносом яичницы и фруктов, черничная лепешка лежала на краю тарелки.

Анка с удовольствием съела все, что было перед ней, улыбаясь, когда Лукан взял вилку в руку, чтобы убедиться, что она доела каждый кусочек. Он ласкал ее, целовал, и на его лице отражалась вся та любовь, которую она боялась никогда больше не увидеть и так отчаянно желала.

- Наелась, любовь моя?

Она сонно кивнула и свернулась калачиком рядом с ним, уткнувшись лицом ему в грудь, вдыхая его и прижимая к себе. Покой нахлынул на нее, желанное чувство, которое, как она думала, никогда больше не узнает.

- Замечательно. А теперь спи.

Она сама этого хотела. Полноценный ночной отдых - без Шока, проносящегося по дому в предрассветные часы, настолько пьяного, что он едва помнил собственное имя, - казался одновременно божественным и восстанавливающим силы. Но у них с Луканом были незаконченные дела. По совести, она не могла заставить его ждать, пока он узнает ее секрет. Если, услышав это, он все еще захочет ее... тогда она ответит на его Зов.

- Мне нужно сказать тебе кое-что...

Он приложил палец к ее губам:

- Неужели наступит конец света, если ты не скажешь мне прямо сейчас?

Нетерпение и тревога просто раздражали ее, но ее тайна была в безопасности уже более ста лет. Еще одна ночь не должна иметь значения, разве что для ее совести.

- Нет, но...

- Никаких "но". Тебе нужно поспать, и я позабочусь, чтобы ты это сделала.

Анка сдалась. Да, она хотела насладиться целой ночью в объятиях Лукана и снова оказаться в его постели на случай, если он перестанет любить ее после того, как она признается. Время было украдено, но она жаждала этих мгновений с ним.

- Тебе нужно больше энергии. В течение ночи я позабочусь, чтобы ты получила еще.

Он подмигнул ей.

Анка не верила, что это возможно, но она еще больше влюбилась в Лукана. На этот раз ей показалось, что весь ее мир снова собрался воедино. Она молилась, чтобы их любовь была достаточно сильной и удержала их вместе навсегда.

Глава 15

В темноте спальни Лукан с кривой улыбкой выскользнул из постели, натянул спортивные штаны и спустился по лестнице. Кофе, небольшой завтрак для них двоих, а потом... его улыбка стала еще шире. Он дал Анке достаточно энергии на всю ночь. Она должна быть более чем в состоянии дать ему что-то взамен, и он очень ждал этого. То, что она была с ним всю ночь, было самым сладким чудом. Он едва позволял себе спать из страха, что проснется и обнаружит, что каждое прекрасное мгновение с ней было всего лишь сном.

На кухне Лукан включил свет и махнул рукой перед кофеваркой. Дождавшись окончания приготовления горячего напитка, он открыл холодильник и внимательно осмотрел его содержимое. Он никогда не овладевал искусством приготовления пищи, даже магически. Он мог попросить Сидни помочь ему или позвонить Сабэль, но...

- Ты воззвал к Анке снова?

Услышав удивленный вопрос Кейдена, Лукан обернулся. Его брат уставился на измененную подпись. Выражение лица Кейдена не было осуждающим... но он и не выглядел взволнованным.

- Она моя, брат. Моя единственная. Это не может быть сюрпризом.

- Она приняла Зов?

Это было единственное разочарование Лукана. Он хотел быть уверенным, что она выбрала его свободно, но... если он был парой ее сердца, то почему она колебалась? Ожидание раздражало.

- Еще нет.

Теперь Кейден дал волю своему неудовольствию:

- Она предпочла тебе врага, Лукан.

- Все гораздо сложнее, а враг... да, Шок - хитрый, но он заботится об Анке. Она ничего не помнила обо мне после того, как сбежала от Матиаса, поэтому укрылась у единственного человека, на которого могла рассчитывать. К тому времени, как она вспомнила, что когда-то у нее была пара... - он пожал плечами. - Я подвел ее и не стал бороться, чтобы вернуть ее обратно. Если кто и виноват, так это я.

- Это же полное дерьмо!

- Так ли это? Зейн ужасно интересуется твоей парой. Если бы ты не смог защитить Сидни от него, если бы он опустошил ее, и она едва спаслась, неужели ты действительно ожидал бы, что она прибежит к тебе с распростертыми объятиями?

Войдя в комнату, Кейден схватил кофейную чашку и постучал большим пальцем по стойке. Он знал ответ, и ему тот не нравился.

- Скорее всего, нет.

- Потому что каждый волшебник знает, что невысказанная часть Зова требует, чтобы ты отдал все, даже свою жизнь, чтобы защитить свою половинку. Я не сделал этого, я подвел ее. Я должен вернуть ей доверие, прежде чем смогу рассчитывать на ее преданность.

Когда запах свежесваренного кофе наполнил воздух, Кейден кивнул:

- Значит, ты решил снова сделать ее своей парой.

- Да. Мы с Анкой обсудим наши проблемы, но я преодолею все барьеры между нами, чтобы мы могли начать все сначала. Она спит у меня под крышей...

- И в твоей постели, если шум прошлой ночью был достоверным. Сидни много хихикала.

Лукан улыбнулся, впервые за три адских месяца чувствуя себя почти оптимистом.

- В постели, на полу, у стены...

- СМИ¹, брат.

Кейден закатил глаза.

- Знаешь, если у тебя с Анкой все получится, мы с Сидни будем рады переехать куда-нибудь и позволить вам остаться вдвоём...

- Нет. Вы семья. Я хочу, чтобы ты был здесь, если хочешь остаться. Кроме того, безопасность в количестве. Матиас взял Анку, потому что она была одна и совершенно не подготовлена. Когда мы оба будем здесь, у нас будут дополнительные укрепления вокруг дома. Никто больше не застанет нас врасплох.

Кейден задумчиво кивнул:

- В этом есть смысл. Наличие дополнительной защиты для Сидни позволит мне дышать немного легче, когда я не могу быть с ней. У этой женщины есть склонность находить неприятности.

- Да, страшная, - с усмешкой согласился Лукан.

- Я должен сказать тебе, что мы с Сидни подумывали... - он вздохнул, потирая затылок. - Она хочет ребёнка.

Лукан не смог скрыть удивления на лице.

- Вы оба молоды. Времена сейчас опасные.

- Я не могу не согласиться. Но она отказывается откладывать жизнь на потом. В ее голове, поддавшись страху, который заставляет ее чувствовать Матиас, она позволяет ему победить. Ты же знаешь, какой упрямой она может быть.

- Ты, должно быть, говоришь о ком-то другом. Сидни упрямая? - поддразнил Лукан.

Кейден шутливо врезал ему кулаком в плечо. Кофеварка перестала капать, показывая, что напиток готов. Они оба бросились к кофейнику, но Лукан оказался быстрее. С величественной улыбкой он налил обе чашки и сделал глоток, постанывая от глубокого наслаждения.

- Не надо больше! Я достаточно наслушался ночью, - протянул Кейден.

- Я плачу тебе за все те ночи, когда я был один и вынужден был слушать вас двоих.

Гримаса Кейдена говорила о том, что он не думал об этом раньше.

- Мы должны перенести нашу спальню дальше по коридору.

- Отличная идея. Тебе больше не нужно быть так близко ко мне. Больше никаких приступов ярости, когда я пытаюсь разнести дом голыми руками.

- Слава Богу.

Брат похлопал его по спине, потом достал из шкафчика еще одну чашку, наполнил чайник чаем и махнул рукой в сторону плиты, чтобы та включилась.

- Какой вкус хочет Сидни сегодня?

- Ей нравится PG Tips ²с корицей.

Кейден подождал, пока закипит вода, и приготовил чашку чая.

- Удачи тебе с Анкой. Ты же знаешь, я хочу, чтобы ты был счастлив. Если она единственная, то сделай все, чтобы завоевать ее.

- Спасибо, брат. Именно таков мой план.

Когда Кейден ушел, Лукан приготовил Анке чашку чая. Он не умел хорошо готовить, но с тостами справлялся. Через несколько секунд он достал из буфета хлеб и поджарил его магией. Он сложил все это на поднос и наколдовал цветок из сада, а также маленькую вазу под него, с удовлетворением наблюдая, как восходящее солнце заливает кухню. Отныне он покажет Анке, как много она для него значит. В большом смысле, в малом... она никогда больше не будет сомневаться в нем.

Вместо того чтобы рискнуть расплескать чай, поднимаясь по лестнице, он телепортировался на лестничную площадку. Во всяком случае, быстрее, и Лукан не мог отрицать, что он чертовски отчаянно хотел вернуться к Анке, скользнуть к ней в постель и разбудить ее одним из тысячи восхитительно порочных способов, бомбардирующих его мысли.

Он пинком распахнул дверь. Солнечный свет лился сквозь окна, и его взгляд автоматически переместился на подпись Анки, чтобы проверить уровень ее энергии.

При виде ее, его рот раскрылся. Поднос выпал из вялых пальцев. Тот с грохотом упал на ковер.

Подпись Анки сияла ярким водоворотом цветов - гораздо больше, чем ожидалось. Ее, да. Его тоже. И цвета, который он не узнал вообще. Смесь их подписей светилась в слабом кольце прямо внутри нее. Но это случилось бы только, если...

- Ты беременна?

Анка перестала потягиваться и напряглась. Ее глаза широко распахнулись, и она стала изучать края своей подписи, ее глаза становились все шире и шире. Она ахнула, моргнула и посмотрела на него.

- К-как?

Она с явным недоверием покачала головой.

- Заклинание Морганны сработало. Вчера, в доме Брэма…

Когда она приняла его в свое тело, чтобы он мог посадить свое семя, она объявила его парой своего сердца и дала ему надежду на их любовь. И потом, невероятно... они создали жизнь вместе.

Лукан перепрыгнул через упавший поднос и опустился на кровать, прижимая ее к себе.

- Любовь моя, это больше, чем я смел надеяться. Мне плевать, что Морганна приложила к этому руку. Пожалуйста, скажи мне, что ты счастлива.

Анка робко улыбнулась ему и положила дрожащие руки на свой плоский живот.

- Я просто ошеломлена. И в восторге! Я так давно мечтала о ребенке, но никогда не думала, что мы действительно будем благословлены.

Благословлены. Да. Вот что он чувствовал сейчас. Это было похоже на человеческую версию выигрыша в лотерею. Магические пары так редко зачинают. Вчера он чуть было не убил Морганну из-за этого заклинания. Он чуть не убил Анку, но она выжила. А теперь он испытывал искушение поблагодарить древнюю ведьму. Они с Анкой будут держать результат своей радости и любви в объятиях осенью.

- У малыша Рейдена и Табиты будет товарищ по играм. Они, без сомнения, будут рады.

Он ухмыльнулся:

- Как думаешь, у нас будет мальчик или девочка? Это не имеет значения...

Внезапно ее улыбка сменилась мрачным выражением ужаса.

- Девочка. Это будет девочка. О боже...

Она закрыла лицо руками, но Лукан успел заметить, как ужасное чувство вины отразилось на ее лице.

- Не знаю, почему ты так думаешь, но все в порядке, любовь моя. Я буду любить девочку. Мы вырастим ее такой же сильной, настоящей женщиной, как ее мать.

Анка отстранилась от него, подвинулась к дальней стороне кровати, прижала колени к груди и склонила голову.

- Нет! Это мой самый страшный кровавый кошмар. Я хотела тебе сказать, но не так.

- Что такое, Анка?

Смятение смешалось с ужасом в его груди.

- Что случилось?

Она смотрела на него так, словно ее мир рушился.

- Ты меня возненавидишь!

Тревога поднялась еще выше. Он изо всех сил старался отодвинуть беспокойство в сторону и успокоить ее.

- Скажи, о чем ты говоришь. Ты можешь рассказать мне все, что угодно, любовь моя.

- Есть еще одна причина, по которой я не вернулась к тебе после того испытания с Матиасом. Помнишь, как я призналась, что он использовал меня, чтобы убить семью?

- Да.

Как же он мог забыть? Лукан хотел, чтобы она сейчас же выдала свою тайну. Ощущение того, что он стоит на краю чего-то ужасного и смотрит вниз, в неведомую пропасть, разрывало его в клочья.

- Я убила эту семью только своим голосом.

Она закрыла глаза, как будто могла скрыть стыд. Рыдания сотрясали ее плечи.

- Своим голосом?

Он протянул руку через расстояние, которое она установила между ними.

- О чем ты говоришь, любовь моя?

- Я...

Она долго смотрела в потолок с таким видом, словно хотела навсегда оставить эти слова при себе.

- Я баньши.

Недоверие не смогло скрыть его реакцию, когда он отдернул руки. Комок ужаса собрался в его животе, и он уставился на нее, когда она уткнулась лицом в колени, в круг своих рук; ее бледные кудри рассыпались повсюду, она продолжала всхлипывать.

Лукан даже не прикоснулся к ней. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но на языке у него не было слов. Миллион вопросов пронеслись в мозгу. С чего бы ему, черт возьми, начать? Ему было трудно дышать, двигаться. Он просто смотрел на нее, как будто это могло как-то изменить то, в чем она призналась.

Ее следующий нервный всхлип разорвал ему сердце. Баньши или нет, но она все еще была той самой Анкой, которую он всегда любил. Она была его парой. Матиас, заставивший ее убить семью, явно мучил ее душу, и теперь он должен был освободить ее от этого.

- Ты не хотела никого убивать.

Она подняла залитое слезами лицо и сердито посмотрела на него.

- Я убила. Я добровольно лишила их жизни. Матиас сказал мне, что убьет тебя, если я этого не сделаю.

Ее новость пронзила его прямо в сердце.

- Ты сделала это, чтобы защитить меня?

- Да. Сначала он угрожал изнасиловать меня, а потом отдать Анарки и позволить им использовать меня до тех пор, пока я не истеку кровью, как сестра Айса. Я сказала ему, что скорее умру, чем совершу убийство. Поэтому он угрожал единственному человеку, для которого, как он знал, я сделаю все. Я не могла позволить ему причинить тебе боль, не тогда, когда я могла предотвратить это.

Она потерла лицо и снова зарыдала.

Она предала свою нежную натуру и убила что-то внутри себя, просто чтобы спасти его? Он чувствовал себя отвратительно, униженным и чертовски смущенным.

Лукан крепко обнял ее.

- О, Анка. Любовь моя...

Она стряхнула его хватку.

- Когда все закончилось, Матиас вернул меня в свое логово. Именно тогда он разорвал нашу связь и... ты знаешь, какие мучения он причинил тогда. Я осталась живой только потому, что Шок убедил его, что, если ты узнаешь, что я живу с твоим врагом, это сведет тебя с ума и еще больше лишит способности сражаться.

Ярость захлестнула Лукана. Он весь день чувствовал себя почти благодарным Шоку за его помощь с Анкой. Он и не подозревал, что этот ублюдок открыто замышлял вырвать ему сердце и пнуть по яйцам сразу.

- Это сработало. В течение тридцати четырех дней я был совершенно недееспособен из-за траура по паре. С тех пор я ни хрена не стою. Если Шок убедил Матиаса отдать тебя на его попечение, то как же ты оказалась с Аквариус?

- Я... убежала. Шок отпустил меня. Конечно, он знал, где меня найти. Он всегда умел читать каждую мою мысль.

И Шок просто отпустил Анку? Почему?

- В конце концов, я поняла, что подвергла Аквариус опасности, поэтому вернулась к Шоку. Я была близка к смерти, и именно этого и хотела. Он не давал мне увядать и вливал в меня энергию в тот день и каждый день в течение многих недель. Я была оживлена физически, но не могла избавиться от чувства вины и боли. Или сильного томления, которое заставляло меня проводить каждую ночь практически без сна. Я не помнила тебя, Лукан, но я знала, что мне не хватает любви всей моей жизни. Однажды Шоку надоело мое унылое чувство вины, и он отшлепал меня. Наконец я заплакала. Я наконец-то... отпустила кусочек всего, что пожирало меня заживо. Эти шлепки стали чем-то вроде ритуала. Я начала понемногу приходить в себя.

- Синяки, которые он оставил на тебе, были не просто от шлепков, - слова Лукана были жестким обвинением.

Она покраснела.

- Так оно и было. Иногда боль... освобождает меня. Я уверена, что это не имеет для тебя никакого смысла, но я не могу чувствовать жало хлыста и одновременно сдерживать всю боль. Я должна отпустить боль изнутри, чтобы справиться с болью на спине. И знание того, что кто-то контролирует это, позволяет мне снять цепь с этого темного места в моей душе и отпустить это.

Анка была права, он не совсем понимал ее. Но он также не сбрасывал со счетов и ее чувства. Она верила, что это сработает, и это было все, что ему сейчас нужно знать о дисциплине Шока.

- Что заставило тебя вспомнить меня?

- Однажды я услышала разговор Шока по телефону. Я не знаю, с кем он разговаривал, но я слышала, как он прорычал твое имя.

Она прерывисто вздохнула, когда на глаза ей навернулись новые слезы.

- Все вернулось ко мне мучительным потоком. Я вспомнила тебя и нашу совместную жизнь. Я сразу же вернулась домой, чтобы повидаться с тобой, поговорить. Я не знаю, почему именно, но мне очень хотелось увидеть тебя. Но я слышала твой вой и дикое рычание. Я знала, что ты оплакиваешь меня, так же как знала, что могу исцелить тебя. Я сделала все, что могла, чтобы спасти тебя от мучений. Мне было невыносимо думать о твоих страданиях, поэтому я применила заклинание и исцелила тебя. Когда ты попросил меня вернуться домой, я отчаянно этого хотела. Но к тому времени мои грехи были уже слишком велики. Я больше не могу тебя заслужить.

Ее объяснение заполнило множество пробелов в его знаниях об ужасных событиях, которые разлучили их. И это разбило его гребаное сердце. Как она могла хоть на секунду вообразить, что он сочтет ее недостойной? Как бы ему ни было неприятно это признавать, но Шок спас ей жизнь. То, что она баньши, находясь под каблуком у Матиаса, должно быть, было ужасным потрясением для Анки, и у нее не было никого, кто мог бы ее утешить. Она так много сделала, чтобы спасти и защитить его — они будут говорить о том, что она должна была позволить ему приютить ее, а не наоборот, — и он был обязан ей всем за ее бескорыстную отдачу, особенно своей любовью.

Лукан снова потянулся к ней и прижал к себе, прижав к телу. Она боролась с ним, но он заключил ее в стальные объятия, пока борьба не сошла на нет. И все же она не смотрела на него, не могла перестать рыдать.

- Любовь моя, твои грехи были навязаны тебе силой. Я бы никогда не стал винить тебя ни за один из них. Ты когда-нибудь думала о том, чтобы уйти от меня, прежде чем Матиас похитил тебя?

- Нет.

- Было ли у тебя когда-нибудь раньше желание убивать?

Она отчаянно замотала головой.

- Нет.

- Неужели ты втайне страстно желала Матиаса и его хлыст?

- Никогда!

По выражению ее лица он понял, что эта мысль привела ее в ужас.

- Ты любишь Шока?

Теперь она колебалась.

- Да.

Предательство, омрачившее его сердце, должно быть, отразилось на его лице. Когда он уже хотел отступить, она схватила его за руку.

- Если я объясню тебе это, то должна буду рассказать все. Я люблю Шока с тех пор, как была девочкой. Он мой лучший друг, мой первый любовник, волшебник, который провел меня через переход. В течение многих лет он был хранителем моих секретов и моим защитником.

Каждое слово разрывало грудь Лукана и вырывало его сердце.

- Но ты же сама выбрала меня парой своего сердца. Ты любишь его больше?

Она покачала головой.

- Это было бы невозможно. Он мой друг. Навсегда. Но ты - мое все.

Крепкая хватка его паники ослабла. Она любила Шока как друга. Волшебник всегда был ей предан. Она была обязана ему своей преданностью и любовью. Лукан все еще не доверял этому ублюдку ни на йоту — если только речь не шла о благополучии Анки. Но потом он понял, что его манеры и кожаная куртка ничего не значат. Шок был готов сделать все, чтобы спасти Анку и сделать ее счастливой. Как и он сам.

Лукан сглотнул и поцеловал ее в макушку.

- Ты тоже для меня все, любовь моя. Вот почему я снова воззвал к тебе. Вот почему этой осенью у нас будет малыш. Это будет девочка. И мы сделаем все, чтобы защитить ее. Охотники на баньши все еще существуют. Эта тайна не может выйти наружу. Никто не может этого узнать. - Он нахмурился. - А как Матиас узнал, что ты баньши?

- Когда он впервые привел меня в свое логово, он раздел меня и начал резать ножом. Множество маленьких глубоких порезов.

- Почему я не почувствовал твоей паники?

- Я пыталась закрыть нашу связь, так чтобы ты не чувствовал. Я знала, что если ты попытаешься спасти меня, он убьет тебя.

Даже когда она была напугана и наиболее уязвима, Анка пыталась защитить его. Тот факт, что она не дала ему возможности помочь, одновременно сокрушил его и разжег нежность.

- Анка…

- Он продолжал вырезать свое имя на моей плоти снова и снова.

Она закрыла глаза. Ее дыхание снова стало прерывистым, кожа побледнела.

- Мне очень жаль. Ты чувствовала, что твоя жизнь в опасности, и плакала? - догадался он.

- Да.

Ее голос дрогнул:

- Это просто случилось. После он ухитрился заклеить мне рот изолентой, чтобы я больше не могла издавать крик баньши, а потом злобно ухмыльнулся и оставил меня лечиться. Посреди ночи он вытащил меня из камеры в дом этой семьи и сказал...

Бледная и дрожащая, Анка разразилась рыданиями. Разговоры об этом в конце концов очистят ее, но сейчас она словно заново переживала этот ужас. Лукан крепче сжал ее в объятиях.

- Все в порядке, любовь моя. Я здесь ради тебя. Отпусти это. - Он успокаивающе погладил ее по спине. - То, что тебя забрали из дома, должно быть, само по себе было травматично, но какой ужасный удар - внезапно осознать, что ты баньши, и быть вынужденным использовать свою силу против воли. Как, черт возьми, твои родители могли скрывать от тебя происхождение? Каким же страшным и опустошительным должно было быть это внезапное открытие в таких ужасных обстоятельствах. Черт возьми!

Она сглотнула и долго находилась с открытым ртом. Затем она вырвалась из его объятий и соскочила с кровати, набросив маленький халатик на голое тело и свернувшись калачиком, как будто хотела спрятаться от него. Лукан уставился на нее, и его охватило смущение. Что, дьявол побери, не так? Яростно шагая в дальний конец комнаты, Анка оглянулась на него безумными глазами и глубоко вздохнула, как будто это могло помочь ей обрести мужество. Но для чего?

- Любовь моя?

- О Боже! Ты думал... - паника снова промелькнула на ее лице, а за ней последовало такое ужасное чувство вины, что он увидел, как оно сокрушает ее.

- Вот почему ты меня возненавидишь. Вот почему малыш, растущий во мне, будет всем, что у меня останется от тебя после сегодняшнего дня.

В прошлом Лукан ждал бы ее объяснений, не желая пугать или расстраивать еще больше. Он все еще сопротивлялся, но не собирался перекладывать всю ответственность на ее плечи. Последние несколько дней научили его бороться за нее всем, что у него было.

Он спрыгнул с кровати и подошел к ней, прижав к стене и схватив за обтянутые шелком плечи.

- Не говори мне, как я буду реагировать. Я никогда не смогу возненавидеть тебя и даже представить себе, что оставлю. Расскажи о своих проблемах, Анка. Мы будем работать над ними вместе.

Она попыталась освободиться от его хватки. Лукан же не отреагировал на это. Он крепче обнял ее, поднял бровь и стал ждать.

- Ладно.

Она нервно сглотнула.

- Ужас Матиаса не побудил меня ни к какому самопознанию. Я знала, что я баньши, всю свою жизнь.

Лукан смотрел на ее прекрасное, любимое лицо. Он слышал ее слова, но они просто не воспринимались. Да и как они могли? Потому что если она сказала то, что он думал...

- Почему ты никогда не говорила мне?

- И рискнуть потерять тебя? - Она склонила голову и покачала ею: - Я была слишком напугана.

- Значит, ты скрывала это знание от меня на протяжении всего нашего века?

Глаза Анки закрылись. Она кивнула, несколько складочек появилось между ее бровей, когда она хмурилась.

- Я чувствовала, что должна была это сделать. Попытайся понять...

- Понять что? - рявкнул он. - Что ты лгала мне больше ста гребаных лет?

Подняв ресницы, она встретилась с ним взглядом.

- Если ты хочешь видеть все именно так, то да. Но ты же знаешь, что есть еще охотники, готовые продать баньши Совету ради прибыли! Эти женщины - большинство из них ничего не сделали, и все же их отправляют в лагеря, где их редко можно увидеть или услышать снова. Так много людей стремилось к нашему уничтожению. Неужели ты не понимаешь моего страха?

Он крепко схватил ее и встряхнул:

- Значит, ты вообразила, что я продам тебя монстрам, которые могут посадить тебя в тюрьму или убить? Боже, Анка! Неужели ты действительно в это веришь?

Она покачала головой:

- Я никогда не думала, что ты позволишь охотникам схватить меня или расскажешь кому-нибудь мою тайну. Но я не хотела обременять тебя этой ужасной правдой. Когда я росла, моя мать каждый день убеждала меня хранить нашу тайну, прежде всего. За все время их совместной жизни она ни разу не сказала моему отцу ни слова правды. Она говорила, что мы никогда никому не сможем рассказать о своем истинном происхождении.

Лукан резко втянул воздух. Как бы ему ни было неприятно признавать это, ее мать не была полностью неправа. Среди волшебников было много таких, кто одновременно боялся и ненавидел баньши за смерть, которую они часто оставляли после себя. Но он никогда бы не позволил никому задержать ее. Он бы забрал ее тайну с собой в могилу. Она должна была это знать.

А может, и нет.

Ярость кипела в его жилах, как огненная река.

- Я не просто кто-то, Анка. Я был твоим мужем больше проклятого столетия. Даже после стольких лет ты все еще недостаточно доверяешь мне?

Анка дрожала в его объятиях. Она прикусила губу, затем провела языком по истерзанной плоти. Ярость и желание одновременно ослепили его. Ему хотелось швырнуть ее на кровать, сорвать с нее халат и трахать до беспамятства так сильно, как и заставить ее страдать так же, как страдал и он.

- Лукан...

Она положила дрожащую руку ему на грудь, прямо на сердце, и будь он проклят, если его плоть не горела от желания еще раз прикоснуться к ней.

- Я боялась сказать тебе об этом, потому что тогда ты поймешь, насколько я недостойна тебя. Твоя семья имеет гораздо большее значение, твой дядя в Совете. Я боялась, что если ты узнаешь, то...

- Что? Отвергну тебя? Оставлю? Брошу тебя ради дочери какого-то члена Совета, которая могла бы добавить еще больше значения к фамильному имени?

Когда она попыталась отвернуться, всхлипывая, он встряхнул ее, как будто это могло заставить ее понять, насколько глубоко было это предательство.

- Черт побери, ведьма! Неужели ты никогда не верила в мою любовь? Я никогда не отвергну тебя из-за твоего происхождения, в отличие от тех тупых, параноидальных идиотов среди волшебников, которые боятся самого вида баньши.

- Извини.

Ее голос был тихим.

- Извини? И это все?

Он скрестил руки на груди:

- Больше ста лет я с каждым ударом сердца верил, что ты можешь рассчитывать на мою любовь. Я рассчитывал на твою. Но ты ведь мне совсем не доверяешь, правда? Не настолько, чтобы открыть мне свой секрет, не настолько, чтобы поверить, что я буду защищать тебя от Матиаса, не настолько, чтобы любить тебя, несмотря ни на что. То, что ты так мало веришь в меня как в свою пару, должно быть, сделало твое решение жить с Шоком намного легче. - Он горько поморщился. - Все это время я поклонялся тебе. Ты просто хотела сохранить свою маленькую тайну.

- Это неправда. Я любила...

- Ты не любила меня! Нет, если считаешь меня настолько мелочным, что я разорвал бы нашу связь из-за крови, с которой ты родилась.

- Я не знала, что д-думать.

Еще больше слез было у нее на лице, и он старался не обращать на них внимания.

- Я чувствовала себя такой неполноценной, такой недостойной. Я-я не могла дать тебе больше причин сожалеть о том, что принял меня как свою пару.

- Я никогда этого не сделал бы, Анка. До этого момента - нет.

Ее лицо вытянулось, она выглядела потрясенной. Он почти хотел взять свои слова обратно. Почти, но он этого не сделал.

- Лукан...

Она потянулась к нему с мольбой на лице.

- Нет! - взревел он, отступая назад. - Почему ты вообще хочешь прикоснуться ко мне, когда ясно, что тебе всегда не хватало уважения или уверенности в том, что я достойная пара? Ты видела мою привилегированность и решила, что я пустой болван? Это было то, во что ты верила? - недоверчивое рычание вырвалось из глубины его груди. - Ты полагала, что я никогда не полюблю тебя по-настоящему, если не поверю, что ты мне ровня?

- Дело не в этом. Я хотела быть твоей самой настоящей любовью, а не самым глубоким сожалением. Я никогда не хотела тебе говорить, потому что... тогда ты бы понял, что я недостаточно хороша для тебя. Ты всегда прикасался ко мне так нежно, был вежлив до крайности, советовал, что надеть, как говорить, с кем дружить. Я всегда знала, что ты пытаешься представить меня в лучшем свете для других, чтобы у тебя не было причин жаловаться, что воззвал ко мне, поэтому я не могла представить, что скажу тебе, что я баньши.

Лукан отшатнулся назад.

- Ты думала, что я руководствуюсь только внешностью? Что мне не наплевать на то, что думают другие? Это было для тебя. Половину времени ты казалась потерянной, испуганной. Я пытался помочь тебе найти свой путь. Я был... - он провел рукой по волосам. - Я был полным дураком.

- Ты не пытался сделать из меня то, что хотел?

- Черт возьми, нет, ведьма! Временами я скучал по той девушке, которую встретил, по той, что была искрой и огнем. Ее место заняла скромная, вежливая незнакомка. Я думал, тебе нужен нежный волшебник, который будет относиться к тебе с почтительным обожанием. Иногда я стискивал зубы, потому что все, что я действительно хотел сделать, это прижать тебя к стенке и трахать в течение следующих недель.

Ее пухлые красные губы сложились в букву "О". Даже когда он боролся с желанием пробить дыру в стене, Лукану до боли хотелось накрыть ее красивый рот своим и опустошить его.

- Я-я не знала.

- Очевидно, я и сам был в неведении относительно многих вещей.

Он сжал кулак, чувствуя, как в нем закипает гнев. Давление росло до тех пор, пока он не испугался, что сейчас взорвется и скажет что-то такое, что не сможет взять назад, сделает то, о чем будет вечно сожалеть.

- Черт побери! Я не могу остаться.

Он резко развернулся и направился к двери. Тонкие пальцы Анки обвились вокруг его руки. Желание вспыхнуло глубоко внутри. Ее прикосновение опалило его до глубины души.

- Отпусти.

- Пожалуйста... не уходи! Это мой худший страх, который сбылся. Вот почему я никогда не говорила тебе об этом.

Ее лицо исказилось от горя, и ее боль разрывала ему сердце. Отгородиться от нее - значит убить, но если она так мало верит в него, то что же у них есть, кроме запятнанного прошлого и будущего малыша? Он был слишком зол, чтобы говорить сейчас. Слишком ошеломлен, слишком обижен, слишком разъярен.

- Отпусти.

Она отдернула руку, отшатнувшись из-за выражения его лица. Затем ее собственный гнев, казалось, взял верх. Она сжала кулаки и вызывающе посмотрела на него:

- Ты сказал, что тебе все равно, что я баньши, и вот ты выходишь за дверь, как только я призналась.

- Мне плевать, что ты баньши. Меня волнует, что ты солгала. Меня волнует, что ты не доверяешь мне. Я ненавижу себя за то, что теперь мне приходится сомневаться, была ли наша жизнь хорошей только для меня.

Анка ахнула, ее глаза вспыхнули от ярости.

- Нет, каждый день был мечтой, ставшей явью. Я так сильно тебя любила. Я даже разбила сердце другу детства и заставила его вынести сто лет страданий, потому что мне не терпелось стать твоей парой. Каждый день я не могла дождаться, когда проснусь и увижу твою улыбку. Каждую ночь я мечтала быть ведьмой в твоих объятиях, чувствовать твое прикосновение. Я часто щипала себя, наполовину уверенная, что моя радость не может быть настоящей. Никогда не думай, что я тебя не любила! Или что я тебе не доверяю. Не смей принимать мою неуверенность и мои тщетные желания, что я могла быть идеальной для тебя, и бросать их мне в лицо!

Какая-то его часть хотела наброситься на нее и заставить понять его гнев. Другая половина... черт побери, эта первобытная часть хотела только одного - сбросить тонкий халатик с ее расшитых бисером сосков, прижать ее к стене и напомнить, кому она принадлежит.

Но даже если бы он это сделал, отсутствие доверия все равно осталось, расширяя пропасть между ними.

- Анка, если бы ты полностью доверяла мне, то не колебалась бы ни секунды и сказала мне об этом. Я бы узнал правду еще несколько десятилетий назад. Если бы ты действительно верила, что это не имеет для меня никакого значения, то никогда бы не скрыла этого от меня. - Он покачал головой, и внутри у него все оборвалось. Весь его гребаный мир снова разваливался на части. - Без доверия у нас ничего нет.

Черт возьми, он не мог смотреть на нее сейчас, цвета ее подписи искрились с его Зовом и его малышом, и любовью... только для того, чтобы обнаружить, что, возможно, он совсем ее не знает.

Он вырвал свою руку из ее хватки и отвернулся.

Анка обежала вокруг него и встала между ним и дверью с умоляющим выражением лица. Боль почти разорвала его на части.

- Я люблю тебя. Я доверяю тебе свою жизнь, свое сердце, свою защиту. Я клянусь.

Все внутри него содрогнулось. Его кулаки сжались. Его внутренности сжались, как будто его ударили ножом. Как чертовски сильно он хотел ей верить...

- Слова даются легко, Анка. Они ничего не значат.

- Я докажу. Скажи мне, как это сделать, и я сделаю. У меня больше нет секретов, мне нечего скрывать. Мне больше нечего обнажить. Я отдала тебе все, клянусь.

Но она ошибалась. Она не была нага. Она ведь не все ему отдала. Этот халат прикрывал ее. Он не был внутри нее. Но как бы сильно он ни желал ее, что докажет то, что он снова затащит ее в постель? Она будет приветствовать его. Ее острые соски доказывали это. И черт возьми, он чувствовал запах ее киски. Сочная, спелая плоть будет пухлой и нуждающейся, ожидая только его. Нельзя отрицать, как сильно он хотел ее снова. Она была зависимостью, болезнью, от которой не было лекарства.

Трахая ее сейчас, он ничего не докажет, но это заставит его чувствовать себя чертовски хорошо - пока он не вспомнит, что между ними не осталось никакого доверия.

Голос Митчелла Торпа звенел у него в голове. Те часы, когда они говорили о доверии и контроле, и о насущной необходимости для них в любом виде обмена властью. И когда в голове Лукана промелькнула мысль, он улыбнулся.

Если Анка хочет доказать свое доверие, то, видит Бог, он позволит ей попробовать.

- Сними халат, ложись на кровать и раздвинь широко ноги.

Она моргнула, глядя на него большими глазами.

- Лукан?

- Сделай это сейчас или я уйду. Твой выбор. Либо делай, как я говорю, и докажи свое доверие, либо я ухожу, и все кончено.

Все ее тело дрожало, когда она смотрела на него, изо всех сил пытаясь разгадать его мысли. А может быть, она хотела, чтобы он проявил милосердие. Но этого не должно случиться. Она нуждались в его решимости больше, чем в его сострадании.

Наконец Анка сглотнула и расстегнула шелковый халат. Тонкий черный лоскут упал на ковер. Вид ее пышного обнаженного тела, даже после того, как он провел с ней целую ночь, почти лишил его чувств. Она медленно попятилась к кровати и легла поперек нее, раскинув руки и ноги.

Он неторопливо подошел к ней, заставляя себя двигаться медленно, сдерживать гнев и тщательно обдумывать свои действия. Стоя в изножье кровати, он стоял между ее раздвинутыми ногами и смотрел на нее из-под отяжелевших век. Плотский огонь опалил его до самой сердцевины. Он потребует от нее всего. Если она отдаст это, может быть... может быть, они смогут поговорить.

- Какое твое наименее любимое орудие наказания? Тебе лучше сказать мне правду.

- Я...я не знаю. Шок чаще всего использовал стек. Я уверена, что не потерплю кнута. Никто, кроме Матиаса, никогда не использовал его на мне. Он меня пугает.

Он ничего не знал о том, как держать его в руках, но это одновременно заставило бы ее почувствовать страх и решить, действительно ли она ему доверяет.

С треском он наколдовал кнут. Туго заплетенную кожаную полосу, черную, длинную и смертоносную на вид. Он свернул его в кулаке и протянул ей. Анка мгновенно ахнула от этого зрелища, ее глаза были широко раскрыты и умоляли.

- Нет. Пожалуйста…

- Сделай свой выбор. Либо встань, подойди к стене и прижмись к ней лицом, либо одевайся и уходи. Выбирай сейчас.

- Лукан...

- Ты веришь мне или нет, Анка? Неужели я действительно причиню тебе боль?

- Ты злишься.

Она снова шмыгнула носом, сдерживая слезы.

- Я умею держать себя в руках. Я бы никогда и пальцем тебя не тронул в гневе. Никогда. Но я могу говорить это тебе до тех пор, пока звезды не упадут с неба. Ты могла сказать мне, что веришь, но сейчас ты веришь в меня не больше, чем я в тебя. Так что выбирай.

Он смотрел, как Анка дрожит от страха, поднимаясь на ноги. Она взглянула на халат, и на мгновение он был уверен, что она наденет его и уйдет.

- Если ты прикоснешься к халату, между нами все кончено.

Тогда она повернулась к нему, ее умоляющий взгляд почти вернул его добрые намерения. Если он позволит ей снова поставить между ними какие-то барьеры, Лукан боялся, что их будет невозможно разрушить. Она должна довериться ему, иначе им нечего делать вместе.

Как раз в тот момент, когда он был уверен, что она собирается схватить халат и укрыться им, она направилась прямо к стене. Ошеломленный и немного взволнованный, он смотрел, как солнце струится сквозь окно, отражаясь от ее обнаженной кожи, когда она качнулась к стене, а затем остановилась, прижавшись к ней лбом. Она сжала кулаки. Боже, она была в ужасе. Лукан не мог не заметить исходящий от нее страх. И снова какая-то упрямая, тоскующая по любви часть его хотела нянчиться с ней и защищать, заставить кнут исчезнуть и держать ее. Но внутри он все еще не мог поверить, что она скрывала от него такую огромную бомбу в течение целого столетия. Они не протянут и часа, если он не поверит, что они снова смогут завоевать доверие.

Лукан последовал за ней к стене и остановился позади. Он не мог устоять перед желанием прижаться к ней, потереться своим пульсирующим членом ее попку. Черт побери, как же сильно ему хотелось снова прикоснуться к ней.

- Хорошо, Анка. Тебе страшно?

- Д..да.

По крайней мере, на этот раз она честна. Лукан хотел, чтобы она знала, что он понимает, как трудно ей было сделать себя уязвимой перед ним. Это немного подняло его надежды, показало, что она доверяет ему на каком-то уровне.

- Спасибо за это.

- Лукан.

Анка произнесла его имя как мольбу, откинувшись назад на его грудь и положив голову ему на плечо.

Их взгляды встретились, и толчок пронзил его до самой души. Ему не терпелось прикоснуться к ней, отбросить кнут и просто ласкать ее тело, пока она не сдастся, и он не овладеет ею. Но доверие должно быть прежде утешения, прежде успокоения, прежде удовольствия.

Он поднял перед ней кнут, и она, задыхаясь, попыталась отпрянуть. Она яростно огляделась в поисках спасения, но между его телом и руками, прижавшими ее к стене, он не дал ей ни одного шанса.

- Ты же знаешь, что это такое, Анка. Ты же знаешь, что он может сделать.

Анка посмотрела на него через плечо, ее губы дрожали, она сдерживала слезы. Но все же кивнула.

- Да.

- Ты знаешь боль, которую он даёт.

Анка крепко зажмурилась, как будто могла остановить ужасные воспоминания, обрушившиеся на нее.

- Да.

- Я хочу внести ясность. Сейчас ты отдашь себя мне и этому кнуту?

Она выглядела так, словно боролась за мужество.

- Если это то, что нужно, чтобы снова завоевать твое доверие, д-да.

Ее голос дрожал, но она изо всех сил старалась дать ему то, в чем он нуждался, и мужчина внутри него наслаждался этим. Мало того, что он должен был верить, что она отдаст ему все свои проблемы в будущем, она должна была знать, что может это сделать.

Лукан медленно развернул кнут, позволяя ему скользить по коже спины и бедер. Она резко втянула воздух и напряглась. Но она не произнесла ни слова, когда он пригладил им волосы на затылке, провел по плечу, позволил пройтись между грудей.

- Все ещё боишься?

- Да.

Кнута или его? Он должен был ответить на этот вопрос, заставить ее мысленно разделить их, чтобы она могла сосредоточиться только на нем.

Он убрал кожу, взяв за ручку, а затем положил перед ней оставшуюся часть свернутой спиралью длины.

- Прикоснись к нему.

- Ч-что?

- Прикоснись к нему. Обхвати пальцами. Ласкай. Исследуй.

Она заколебалась, вызывающе сжав кулаки.

- Сделай. Это, - скомандовал он.

Склонив голову, она сгорбила плечи, словно готовясь к взрыву боли.

- Расслабься, - прошептал он ей на ухо. - Вздохни. А потом дотронься до него.

Она неуверенно кивнула ему, затем глубоко вздохнула и сделала еще один глубокий вдох. Наконец она разжала пальцы и потянулась вверх, ее рука поползла к висящей перед ней коже. Приблизившись, она заколебалась и снова прижала руку к груди, словно защищаясь. Затем она покачала головой, собралась с духом и снова протянула руку.

Одним пальцем она провела вниз по всей длине, пока не нащупала выступ на конце. Затем она снова двинулась вверх, прослеживая путь от узловатого кончика до длины, собранной в его руке.

- Разве это больно? - тихо спросил он.

- Нет.

- Может ли сам кнут причинить боль?

- Нет.

Повышенные нотки в ее голосе прозвучали так, словно это было для нее откровением.

За ее спиной он слегка улыбнулся. Она слушала и старалась изо всех сил. Анка хоть немного заботилась о нем. В это он верил. Но он не мог принять часть ее привязанности или чего-то, что только казалось любовью. Он нуждался во всем этом, в том числе и в ее доверии.

- Обхвати его рукой.

Она сделала это без колебаний, и его улыбка стала еще шире. Когда она сжала его, он почувствовал, как в нем вспыхнула странная гордость. Может, он как-то ослабит ее страхи. Может, он поможет ей изгнать призраков, поможет ей выздороветь.

- Он тебя не укусил?

- Конечно же, нет.

Ее голос звучал еще увереннее, чем в прошлый раз.

- Так это кнут причиняет боль тебе или мужчина?

Как только его урок стал ясен, она снова напряглась:

- Мужчина.

- Именно. Ты так красиво преодолела первое препятствие, не отступай и сейчас.

- Я попробую.

Ей лучше сделать больше, чем пытаться.

- У тебя слишком много решимости, чтобы позволить страху победить тебя, Анка. Ты хотела сразиться с безумцем в чертовой войне, чтобы отомстить ему. Где же эта женщина?

- Погребена под страхом.

Она прислонилась лбом к стене и глубоко вздохнула.

- Что самое худшее я могу сделать с тобой? Если я сделаю тебе больно, тебе нужно будет только схватить халат. Я немедленно отступлю. Ты будешь свободна и сможешь уйти.

- С Матиасом все было совсем не так.

- Но я не он.

Медленно она кивнула.

- Я знаю.

Так ли это? Пришло время определить, насколько она ему доверяет.

Лукан снова развернул кнут и обернул его вокруг ее бедер, мягко проводя им взад и вперед по коже, задевая скользкие складочки ее лона и маленький бутон между ними. Она потрясенно втянула воздух, и запах ее возбуждения снова наполнил воздух, едва не поставив его на колени.

Облизывая ее шею, так страстно желая оказаться внутри нее, он поднял хлыст по ее животу, затем под грудью, слегка приподняв их крепкой кожей. Она застонала.

Он прикусил ее мочку.

- Кнут - это приятно, правда?

- Да.

Слово больше походило на стон. Оно направилось прямо к его члену, и он жаждал снова раствориться в ней, наполнить ее своей пульсирующей плотью и заставить ее признать, что она не доверяла ему. Но он никогда по-настоящему не узнает, будет ли она доверять ему завтра, если он не увидит этого сейчас.

Он провел хлыстом по ее груди, позволяя плетеной коже касаться жестких красных вершин. Анка шлепнула ладонями по стене, и это удовольствие явно застало ее врасплох. Он сделал это снова и наклонился, внимательно наблюдая, как она прикусила губу.

- Нет, не сдерживай стоны. Я должен их слышать. Мне нужно знать, что ты чувствуешь.

Ее губы выскользнули из-под прикуса. Затем он снова провел кнутом по ее соскам. Она царапнула стену и застонала.

Какой прекрасный звук! Как сладостно ее зарождающееся доверие. Лукан почувствовал, что дрожит от силы, которую она начала ему давать. Да, не много за один раз. Но она доверяла ему свой самый страшный страх, не умоляла, не кричала. Просто верила, что он никогда не причинит ей вреда. Ему хотелось трахнуть ее за то, что она давным-давно так не доверила ему свою тайну.

Он прокатывал кожаный хлыст по выпуклостям ее грудей и обернул вокруг шеи, мягко притянув ее голову обратно к своему плечу. Если бы она боролась с ним, это бы отрезало ей воздух. Если она этого не сделает, он скажет ей, какой красивой он ее считает, как сильно она ему нравится.

Анка колебалась лишь мгновение, затем выгнула шею в знак подчинения, ее взгляд вспорхнул к нему, ее глаза были широко раскрыты и светились.

- Вот так, любовь моя. Когда ты отдаешь себя в мои руки, ты сияешь. Ты опять дрожишь. Сейчас ты боишься?

- Нет. У меня все болит. Я хочу тебя.

Честность звенела в ее голосе, и Лукану пришлось бороться с желанием отпраздновать это событие, схватить ее и засунуть в нее каждый дюйм своего ноющего члена. Она действительно пыталась преодолеть свои страхи и полностью отдаться ему. Теперь он должен сосредоточиться на Анке и ее нуждах. Если он встретится с ее, они точно доберутся до его.

- Мы еще не закончили.

Он медленно попятился.

- Стой к стене лицом.

Она снова напряглась, но подчинилась.

- Ладно.

- Напомни мне, что причиняет тебе боль - кнут или мужчина?

- Мужчина.

- Правильно.

Он отступил еще на несколько шагов, затем остановился.

- Я когда-нибудь по-настоящему причиню тебе боль?

- Нет.

- Никогда, - поправил он ее. - Поэтому я стою здесь, позади тебя, с кнутом в руке, готовый нанести удар. Ты нервничаешь?

- Да. Моя голова говорит, что мне не о чем беспокоиться, но опыт велит мне бежать.

- У тебя была ужасная, травмирующая встреча с Матиасом. Я заставляю тебя с этим смириться и довериться мне. Я еще не прошу тебя отпустить что-то настолько ужасное. Только время позволит тебе сделать это. Но неужели ты действительно боишься, что я сделаю что-то, что причинит тебе боль, когда наброшусь на тебя с этим?

Анка надолго замолчала.

- На самом деле... нет. Может быть только потому, что ты никогда... - Она резко замолчала, а потом осмелилась спросить: - Ты делал это или нет?

- Использовал кнут на ком-то другом для чувственной пытки? Нет.

Из своего разговора с Митчеллом Торпом он понял, что использование этого девайса не было чем-то таким, что можно использовать легко или без большого опыта. Если бы на его стороне не было магии, Лукан никогда бы не попытался сделать это без серьезной практики. Он очень серьезно относился к защите Анки.

- Я хочу, чтобы ты мне доверяла, Анка.

Нет необходимости добавлять “или еще что-то". Оно висело там, невысказанное, но понятное.

Эта пауза длилась дольше, но в конце концов она кивнула.

- Я доверяю.

- Хорошо.

Он щелкнул кнутом у своих ног, позволив звуку наполнить спальню.

Анка вздрогнула, как будто он ударил ее, а затем замерла, погрузившись в дрожащее молчание. Этот звук явно напугал ее. Скорее всего, это навевало ужасные воспоминания.

- Последний шанс. Хватай свою одежду или скажи мне, что ты готова.

Ее пальцы сжались в кулаки, а тело напряглось.

- Я готова.

Лукан позволил ей долго ждать. Он проверил вес кнута в руке, прикинул, сколько магии ему понадобится, чтобы добиться своего, не причинив ей настоящей боли. И он позволил ей подумать. Если она все это обдумает, то будет знать, что он никогда не причинит ей вреда.

Подняв руку с кнутом, он щелкнул запястьем, смягчая удар магией и приглушая треск для нее. Кожа едва ласкала ее зад, насадка скользила по коже, как шепот поцелуя.

Она медленно повернула голову и встретилась с ним взглядом.

- Лукан?

- Если ты мне доверяешь, повернись и дай мне закончить.

Не говоря больше ни слова, она снова повернулась лицом к стене. Он повторил процедуру, медленно касаясь другой половинки ее попки. Снова. И снова, никогда не давая ей больше, чем нежное скольжение по коже. С каждым ударом она расслаблялась, напряжение покидало ее плечи, кулаки разжимались. Он почти видел, как растет ее доверие, и это наполняло его гордостью. Это заставляло его чертовски жаждать ее.

Он нанес последний удар в то место, которое, как он знал, заставит ее остановиться, легчайшее прикосновение к нижней части спины, скользящий удар по шрамам. Она вся напряглась. Затем кнут исчез, и она глубоко вздохнула, все напряжение покинуло ее.

- Ты хочешь, чтобы я сделал это снова? - спросил он, с любопытством ожидая ее ответа.

- Если ты желаешь.

Не умоляет его остановиться. Не умоляет его перестать давить на ее зону комфорта. Просто... согласие и оливковая ветвь доверия.

- Если бы я это сделал, ты думаешь, я причинил бы тебе боль?

- Нет.

Ее реакция была автоматической.

Он улыбнулся и бросил кнут, крадучись подошел к ней и сбросил спортивные штаны. Когда они упали на пол, он подошел к Анке и схватил ее за бедра.

- Раздвинь ноги.

И снова она быстро подчинилась, и свежая, острая волна ее запаха ударила ему в ноздри, заставив рот наполниться слюной, а член истекать. Черт побери, эта женщина разрушала его каждый раз, когда он приближался к ней.

Обняв Анку, он взял ее грудь в руки и подышал ей на шею, затем согнул ноги и прижал толстую головку члена прямо к ее скользкой дырочке. Он сделал паузу.

Она всхлипывала и извивалась, пытаясь помочь войти в себя всей его длиной. Он сильно ущипнул ее за соски, чтобы привлечь ее внимание, и она ахнула. Затем он прикусил мочку ее уха.

- Стой спокойно. Я еще не готов. У меня есть несколько вопросов.

- Скорее, - возмутилась она.

Он схватил пригоршню великолепных светлых локонов, спускающихся по спине, и дернул за них.

- Как только ты ответишь мне, Анка. Но не раньше. Ты больше не будешь скрывать от меня свои тайны?

- Нет.

- Ты никогда больше не будешь скрывать от меня ничего важного?

- Нет. Я обещаю, - всхлипнула она. - Я расскажу тебе все, что ты захочешь узнать.

- Ты доверяешь мне?

Она кивнула.

- Да.

Лукан не колебался, он должен был знать.

- Ты меня любишь?

- Всегда любила.

Ее слова текли по нему, как мед.

- Дай мне услышать, как ты это скажешь.

Она оглянулась через плечо, их взгляды слились, и в ее глазах заблестели слезы.

- Я люблю тебя.

Черт, он больше не мог сопротивляться. Он схватил ее за бедра и с ревом глубоко вошел.

Задыхаясь и царапая стену, она выкрикнула его имя. Он почувствовал, как она мгновенно стала еще влажнее.

- Ведь именно этого ты и хотела все это время, не так ли?

Румянец пополз вверх по коже Анки. Она стояла, ее киска была влажной и открытой, пока ведьма задыхалась от каждого его толчка. Она полностью отдала ему свое удовольствие, а он - свое, чтобы дать или удержать. Эта сила была пьянящей. Она нарастала внутри него, возбуждение само по себе добавляло остроту к значительному блаженству, уже бурлившему в его крови.

Одна рука сжала ее бедро. Другой он скользнул между ее ног, чтобы потереть маленький нуждающийся комочек нервов, совершенно твердый и отчаянно нуждающийся в его прикосновении.

- Ответь мне, Анка! - зарычал он ей в ухо.

- Да. Я фантазировала о том, чтобы почувствовать силу твоего желания и дать тебе все…

И он был слишком нежен, чтобы принять это раньше, так же как он не был достаточно силен, чтобы спасти ее или бороться за нее когда-то.

Это время уже давно прошло, черт возьми.

Он прижал ее к стене, ее груди прилипли к синей краске, когда он толкался в нее, как поршень, быстро и сильно, без остановок, без передышки. Основательными ударами в тугую глубину ее киски.

Предательское трепетание ее складочек говорило ему, что она близко. Ожог от приближающейся кульминации лишил его способности сдерживаться. Тот нагрелся, объединился, начал переполняться. Блять! На этот раз, как и в любой другой проклятый раз, она собиралась уничтожить его. С ней он просто не мог сдержаться. Каждый инстинкт внутри него требовал, чтобы он вошел глубоко в нее и снова пометил. И не важно, что она уже ждала его ребенка. Он хотел сделать это еще раз.

Но сначала он хотел почувствовать ее удовольствие.

- Кончи, Анка, - прорычал он ей на ухо. - Прямо сейчас, мать твою!

Он едва успел произнести эти слова, когда она закричала сдавленным, низким стоном, ее ногти впились в стену, а все тело дернулось, и колени начали подгибаться.

Держа ее одной рукой за талию, а другой - между ног, он позволил конвульсиям ее промежности творить волшебство. Он коснулся клитора, чтобы вытянуть каждую унцию экстаза из ее тела. Лукан издал хриплый крик, а затем клубящийся узел напряжения внутри него вырвался наружу, как гейзер, забирая с собой его сопротивление и здравый смысл.

Через несколько мгновений он снова пришел в сознание и обнаружил, что его предплечье уперлось в стену над головой Анки, а член все еще погружен в ее влажный жар. Господи! Волна головокружения накатила на него, и он отстранился от нее, шатаясь, добрался до кровати, обхватив ее рукой. Вместе они упали на матрас и растворились, плоть пульсировала от избытка энергии.

Изнеможение охватило Лукана. Он закрыл глаза, гадая, как, черт возьми, переварить все, что произошло этим утром. Кроме ребенка, сегодня Анка оказала ему свое доверие. Достаточно ли этого, чтобы они восстановили свою любовь? Или ее признание запоздало на сто лет?

Глава 16

Лукан лежал, растянувшись на спине, и беспокойно спал рядом с ней. Он задремал, не свернувшись калачиком, не прикоснувшись к ней, как обычно. Смысл сказанного не ускользнул от нее. Показано доверие или нет, но она скрывала от него нечто жизненно важное уже больше века. Рана легко и быстро не заживет.

Весь последний час она смотрела в потолок, размышляя о будущем, о том, как растет в ней ребенок, и о своем месте в Братстве Судного Дня. Она точно знала, почему Морганна ударила ее заклинанием плодородия. Когда Лукан услышит о ее разговоре с Морганной, он поймет замысел древней ведьмы - и, скорее всего, возразит. Анка не хотела еще больше портить их хрупкие отношения. Она любила Лукана. В какой-то момент он тоже любил ее. Скорее всего, он и сейчас так думает, по крайней мере, на каком-то уровне. К сожалению, она не считала, что остаться в стороне от этой битвы это вариант.

Она должна добраться до Брэма. Временами он был коварным, но чертовски умным. Он увидит причину.

Когда она поднялась с постели, тишину нарушил стон. Лукан потянулся и перевернулся на другой бок. Он открыл глаза и сразу же нашел ее.

- Куда это ты собралась?

Она знала, когда отвечала, что это, скорее всего, приведет к новой ссоре, но отказывалась лгать, если между ними возникнет проблема с доверием. Она взяла его за руку:

- Мне нужно увидеть Брэма.

- Зачем?

Он казался подозрительным.

- Ну, во-первых, я думаю, что оставила свой мобильный где-то в его доме.

- Отдыхай.

Лукан поднялся, восхитительно обнаженный.

- Я принесу его.

Что-то внутри нее хотело уступить ему и позволить заботиться о себе, но это была лишь фантазия. Они жили в реальности войны — той, в которой они сражались за само свое существование.

- Я также хочу поговорить с ним о том, как я могу быть полезна нашему делу.

Он нахмурился, уже приняв защитную позу и выглядя как настоящий воин.

- Теперь ты беременна. Ты не можешь драться.

Если бы они жили в лучшем мире, она постаралась бы помочь им в тылу, а не вцепиться в яремную вену человека, который едва не погубил ее. Но даже если у Матиаса не было дальнейших планов превратить ее жизнь в ад, она была почти уверена, что Морганна придумала один или два плана. Месть Анки больше не была единственной вещью, которая имела значение. Лукан и их малыш должны быть куда важнее. Она должна работать не только над тем, чтобы отомстить за свое прошлое, но и над тем, чтобы построить их будущее.

- Я не могу сидеть в углу, как беспомощная маленькая девочка. Это не сработает.

Она направилась к шкафу, гадая, не осталось ли там еще чего-нибудь из ее старой одежды. Когда Анка включила свет, она обнаружила все в точности таким, как оставила, аккуратно уложенным и выглаженным, готовым к ношению. Вид ее совершенно нетронутой одежды тронул что-то глубоко внутри нее. Лукан не двинулся с места. На самом деле он даже не пытался. Она подавилась комком эмоций и, повернувшись, увидела, что он стоит на расстоянии вытянутой руки и наблюдает за ней.

- Ты все сохранил?

И он никогда не выбрасывал ее вещи в приступе безумной ярости, желая отправить ее в ад?

Он смотрел на нее серьёзными голубыми глазами.

- Я всегда надеялся, что ты вернёшься домой.

Это заставило ее сердце забиться сильнее, а колени ослабеть. Она робко прижала руку к его груди.

- Ты все еще так считаешь?

Выражение его лица было непроницаемым, замкнутым.

- Я воззвал к тебе. У тебя будет мой ребенок.

Она покачала головой:

- Ты воззвал ко мне в отчаянии, чтобы сохранить жизнь. Я ношу твоего малыша, потому что так пожелала Морганна. Ни один из этих фактов не означает, что ты хочешь видеть меня здесь.

Черт возьми, так много всего произошло между ними. Смогут ли они когда-нибудь наладить отношения настолько, чтобы снова быть счастливыми?

Он схватил ее пальцы и яростно поцеловал.

- Не говори мне, чего я хочу, Анка. Я сам знаю.

Она набралась храбрости, чтобы подойти поближе:

- Между нами все еще существуют препятствия. Я понимаю, что мы недостаточно общались, когда были связаны. Я позволила своей неуверенности заглушить правду, потому что боялась потерять тебя. С тех пор, учитывая все, что случилось с Матиасом и Шоком... я не знаю, как нам снова быть вместе.

Он плотно сжал губы.

- Значит, ты от нас отказываешься?

С ее одеждой, все еще висящей в его шкафу, и ее сердцем, все еще принадлежащим ему?

- Нет. Это будет нелегко, но... - ужасная мысль пришла ей в голову. - А ты?

- Я зол и обижен, что ты скрыла от меня правду. Я опечален твоей неуверенностью. Я никогда не думал, что ты чувствуешь себя так некомфортно. Я никогда не захочу, чтобы ты чувствовала что-то подобное. Только время покажет, сможем ли мы по-настоящему восстановить веру, которая у нас когда-то была. Но прямо сейчас я не собираюсь отпускать тебя.

Облегчение охватило ее. Она с трудом перевела дыхание. Она больше, чем наполовину боялась, что ее предательство уничтожит чувства Лукана к ней.

- Тогда мы пройдем через это вместе. Но сейчас я должна поговорить с Брэмом.

- Зачем? Этот ублюдок вернул тебя к Шоку и попытался встать между нами. Я бы предпочел не давать ему другой возможности.

Ее лицо смягчилось:

- Он также попросил тебя тренировать меня, чтобы мы могли проводить время вместе и решить наши проблемы, не так ли?

Лукан заворчал:

- Он все еще последний человек, которого нам сейчас нужно видеть.

Он подошел к ней сзади, преграждая путь.

- Ты не воюешь, Анка. Это окончательно.

- У нас может и не быть такого выбора.

Она сорвала с вешалки футболку и джинсы, затем нырнула под его руку и направилась к комоду, чтобы достать чистые трусики и лифчик.

Морганна наделила ее особым даром иметь малыша — для своих собственных целей, да. Но Анка решила защитить его любой ценой. Это означало взять дело в свои руки до того, как кто-то другой отнимет его у нее.

Лукан схватил ее за руку:

- Ты не станешь рисковать нашим малышом ради мести.

Отказаться от мести было бы логично. Соединиться с Луканом, сосредоточиться на их будущем ребенке и оставить прошлое позади — да. Она постарается. Но если она совсем откажется от мести, будет ли она вечно истекать кровью и злиться изнутри? Неужели она будет разбита и не сможет двигаться вперед, если хотя бы не приложит руку к тому, чтобы поставить Матиаса на колени, как он поставил ее на колени? Что же это будет за пара для Лукана? Что же это за мать для их драгоценной дочери?

- Это не входит в мои планы, - пообещала она.

- Чушь собачья! Упрямый взгляд на твоем лице говорит об обратном.

Лукан был встревожен, и совершенно справедливо. Однажды он тоже потерял все. Теперь им обоим было что терять.

- Я доверяю тебе заботиться о нас. Разве ты не этого хотел?

Его сердитый взгляд сказал ей, что ему не понравилось, что его слова используют против него.

- Хорошо. Тогда оставайся дома. Я наложу защитное заклинание вокруг дома...

- Потому что в прошлый раз это сработало так блестяще, - сказала она, с трудом натягивая одежду. - Она знала, что эти слова ранят его, но правда была важнее, чем возможность щадить его чувства, какими бы язвительными эти слова ни были. - Мы не можем сидеть сложа руки, Лукан. Это больше, чем то, что мы хотим. Пойдем со мной, поговорим с Брэмом, и я все объясню.

Она вышла из спальни, когда Лукан натягивал джинсы и искал рубашку.

- Объясни мне сейчас же! - закричал он.

Если бы она это сделала, он бы только возразил против ее плана. Подкосить его не было ее целью, и она не хотела рисковать своим ребенком. Но они не могли позволить себе роскошь сидеть сложа руки. И как бы ей ни хотелось иного, Анка не была уверена, что сможет посмотреть в лицо своему будущему, прежде чем примирится со своим прошлым.

- Пойдем со мной. Клянусь, там я все объясню.

Анка попыталась телепортироваться из дома. Магия Лукана блокировала ее.

Он ухмыльнулся:

- Ты никуда не пойдешь.

- Ты ведешь себя неразумно. У меня есть кое-какая информация о Морганне, которую Брэм и остальные должны знать, и я хочу рассказать ее только один раз.

- Так ты можешь найти какой-то способ вмешаться. Нет.

Она глубоко вздохнула, пытаясь сдержать гнев.

- Я понимаю, что тебе нужно защищать, но сейчас не время вести себя как проклятая кирпичная стена.

Лукан делал чертовски хорошую имитацию, поднимая бровь и все еще отказываясь сдвинуться с места.

- Ладно. Я не хочу делать это без тебя, но так как ты даже не слушаешь меня, ты вынуждаешь меня идти самостоятельно.

Он мог магически ограничить тех, кто телепортировался в дом и из него. Но оказавшись снаружи, он уже не сможет ей помешать. Она вышла из спальни и направилась к выходу. Из прихожей она увидела, как Кейден целует Сидни на кухне.

- Остановите ее! - потребовал Лукан, запрыгивая в ботинки и надевая рубашку.

Анка не стала дожидаться, пока младший брат последует за ней. Выйдя из дома, она вышла на свежий утренний воздух и увидела серое небо, которое, что неудивительно, предвещало дождь. Она стояла, готовая телепортироваться, когда кто-то схватил ее за запястье. Она резко обернулась.

Кейден пристально посмотрел на нее, прищурившись.

- Давай кое-что проясним. Если ты разобьешь ему сердце ... - внезапно он замолчал.

У него от изумления отвисла челюсть. - Ты беременна его ребёнком?

- Именно. И что ты сделаешь, если я разобью ему сердце? Изобьешь меня?

- Нет.

Он выглядел очень сердитым:

- Я не из тех, кто бьет женщин. Но я сделаю все, что в моих силах, чтобы помешать тебе уйти сейчас. Вам с Луканом нужно разобраться в своих разногласиях. Он был чертовски несчастен без тебя.

Она слышала, что Лукан и Кейден теперь близки. Она не хотела вставать между ними, особенно когда Кейден пожертвовал столь многим, чтобы заботиться о Лукане в последние несколько месяцев.

Ее взгляд смягчился:

- Я была несчастна без него, и у меня нет никакого желания причинять ему боль. Мы с этим разберемся, клянусь. Но он должен видеть причину. Отведи его к Брэму, - она вырвалась из рук Кейдена, когда Лукан выбежал в парадную дверь.

- Анка!

Она телепортировалась прежде, чем кто-либо из них успел сказать еще хоть слово.

Выйдя на лужайку перед домом Брэма, она бросила свой звонок. Мгновение спустя барьеры ослабли, чтобы впустить ее. Позади нее раздался свистящий звук. Она бросила быстрый взгляд через плечо. Лукан и Кейден неотступно следовали за ней по пятам.

- Анка! - закричал Лукан, и в его голубых глазах вспыхнула ярость. Она определенно собиралась получить нагоняй. - Ты не будешь драться.

- Нет, если только мне не придется, - бросила она в ответ и вошла в дом, направляясь к кабинету Брэма.

В воздухе звенели магические звонки Лукана и Кейдена. Они послали их быстро, и не один раз.

Она добралась до Брэма как раз перед тем, как он впустил братьев. Он резко вскинул голову. В одно мгновение его глаза расширились.

- Будь я проклят, черт побери! Ты...

- Да, я жду ребенка. Лукан знает. Мне нужно, чтобы ты собрал всех и выслушал меня в течение десяти минут. Если ты позволишь Лукану остановить меня до того, как я все объясню, то я не смогу помочь делу.

Брэм бросил на нее задумчивый взгляд:

- Ты все равно ничем не можешь помочь. Я уже не раз ставил войну выше своих друзей, и теперь Лукан презирает меня за это. Если я позволю тебе драться беременной, он, черт возьми, убьет меня. Ответ - нет.

- Я знаю, как высвободить зелье Морганны и, возможно, одновременно убить Матиаса.

Оттолкнувшись от стула, Брэм недоверчиво уставился на нее:

- Что?

Звонки Лукана и Кейдена продолжали звучать непрерывно.

- Есть ли причина, по которой ты их не впускаешь? - крикнула Сабель с лестницы.

- Через минуту! - крикнул Брэм и снова повернулся к ней.

- Ты меня слышал, - ответила Анка. - Впусти Лукана и Кейдена, а потом собери остальных. Я все объясню.

Он заколебался, проницательные голубые глаза изучающе смотрели на ведьму.

- Ладно. Даю тебе десять минут. Если меня это не убедит, ты пойдешь домой с Луканом и останешься там, пока малыш не вырастет!

Когда Брэм отправил срочное сообщение всем воинам, он впустил каждого, кто прибыл, внутрь защиты, окружающей поместье. Лукан и Кейден ворвались внутрь, несколько других последовали за ними, когда Маррок спустился по лестнице в кабинет.

- Вот как ты доверяешь мне заботиться о тебе? Выбегаешь и не слушаешь ни одного моего проклятого слова?

Выражение лица Лукана стало грозным, темные брови нахмурились над сердитыми голубыми глазами.

- Я только прошу тебя выслушать меня.

Она положила руку на его бьющееся сердце.

- У меня есть информация, которую все должны знать, и я хочу сказать это только один раз. Пожалуйста.

На его челюсти дрогнул мускул.

- Ты ведь не всем обо всем рассказываешь, правда?

Анка закусила губу. Она понимала оговорку Лукана о том, что она должна рассказывать целой комнате людей о своей родословной. Любой, у кого есть будущий топор, мог донести на нее, и её арестовали бы навсегда, пытали, а затем, вероятно, убили. Но если они собирались спасти магический мир, то ее единственная жизнь не могла быть важнее всех остальных.

- Черт побери!

Услышав знакомый яростный рев, Анка обернулась. Она всмотрелась в знакомые темные очки, глядя на мрачный, напряженный рот Шока. Стоя в дверях, он, казалось, готов был голыми руками разорвать крышу особняка, черепицу за черепицей.

- Ты беременна его ребёнком?

Даже сквозь темные очки она видела, что взгляд Шока был сфокусирован, как лазер. Он выглядел ошеломленным... и разбитым.

Нервы скрутили ее желудок узлом.

- Как видишь.

Он резко обернулся и увидел, что Лукан все ближе подбирается к ним.

- И ты воззвал к ней, - сказал Шок. - Но ведь Анка еще не произнесла слова привязки?

- Нет, - пробормотала она, чувствуя, как Шок проникает в её голову.

У нее действительно не было возможности привязаться к Лукану. Им нужно было больше времени, чтобы справиться с трудностями и научиться лучше общаться, прежде чем они оба возьмут на себя обязательство навсегда. И она дала Шоку понять это. Она должна была сказать ему правду.

Лукан обнял ее одной рукой.

- Но она скажет.

- Дети! - Брэм свистнул, привлекая всеобщее внимание. - Теперь слово за Анкой. Никто — и я имею в виду, что никто... - Он бросил на Лукана яростный взгляд: - Не перебивает. Или я вышвырну вон. Продолжай, Анка.

Она вошла в середину круга воинов и потянулась к своей храбрости.

- Спасибо, Брэм. Как вы все знаете, мы должны иметь три существа, чтобы получить зелье, которое убьет Морганну: кровь из линий Мерлина и Наймью, которую мы имеем от Брэма и Матиаса, и баньши во втором поколении.

Общий рокот согласия прокатился вокруг нее, и она двинулась дальше.

- Наша проблема заключалась в том, чтобы найти баньши, которая также является матерью, верно?

После очередной серии кивков и бормотаний она рискнула взглянуть на Лукана и Шока, которые стояли рядом. Лукан оставался напряженным, готовый наброситься на нее, если она раскроет свою тайну. Шок выглядел так, как будто у него была целая куча вопросов о том, что еще она собиралась рассказать.

Послав Шоку легкое, успокаивающее покачивание головой, чтобы он знал, что его тайна останется с ней, она обратилась к остальным:

- У нас больше нет такой проблемы.

В комнате воцарилась тишина. Волшебники посмотрели друг на друга, явно недоумевая, как она могла сделать такое заявление.

- Анка... - предупредил Лукан.

Кейден хлопнул его по спине, не слишком мягко, как напоминание о приказе Брэма заткнуть рот.

- Как видите, джентльмены, я жду ребенка.

Она будет защищать эту маленькую жизнь своим предсмертным дыханием. Но сначала она должна была убедиться, что мир, в котором будет расти ее дочь, будет максимально безопасным. Но если при этом она отомстит Матиасу, тем лучше.

Брэм прищурился:

- Ты ожидаешь этого, да, но магия Мерлина достаточно сильна, чтобы понять, что ты не баньши. Притворство не сработает.

- Я не притворяюсь.

Все в комнате замерли как вкопанные. Никто не двигался, не говорил. Вздохнули. Они все уставились на нее — кроме Лукана и Шока. Они одновременно произнесли одно и то же проклятие.

- Ты можешь сейчас завопить и убить нас всех? - наконец спросил Айс.

Она пожала плечами:

- Пожалуй, да.

Когда они с Герцогом попятились, она подняла руки вверх:

- Пока Матиас не забрал меня, я никогда не кричала. Это был ужасный, ужасный опыт, и я больше не хочу использовать свой голос таким образом.

- Так ты хочешь, чтобы мы с Матиасом взяли тебя с собой, чтобы выпустить зелье Морганны?

- Оставь это Брэму, чтобы он не испугался странной девушки и сразу перешел к делу.

- Она останется дома, - настаивал Лукан.

Анка покачала головой:

- Вы не можете получить зелье Морганны без меня.

- Так вот в чем причина заклинания плодородия Морганны?

Очевидно, колесики в голове Брэма быстро вращались.

- Она знала, что ты баньши?

- Так и есть, - ответила Анка. - Но я сказала ей, что не являюсь матерью и, следовательно, не представляю для нее никакой пользы.

- Так она все для тебя исправила. Блестяще.

Глаза Брэма сузились:

- Но откуда она знала, что для получения зелья потребуется баньши во втором поколении? Мерлин никогда бы не позволил ей узнать эту информацию.

- Я ей сказала. - Отреагировав на коллективные недоверчивые взгляды и рычание вокруг, она нахмурилась. - Я должна была дать ей кое-какую полезную информацию, иначе она сразу же отправилась бы за тобой и Сабэль.

- Вот черт, - пробормотал Брэм. - Морганна потенциально еще более опасна, чем Матиас, Анка.

Лукан взмолился:

- Вернись домой и позволь мне защитить тебя.

Анке хотелось закричать. Правда была перед Луканом. Почему же он этого не видит?

- Это невозможно. Она знает мое лицо, мою родословную... и то, что я теперь ношу ребенка. Я ей нужна, и она это знает. Она найдет меня, и не будет иметь значения, кто встанет у нее на пути. Пока она понимает, что я всего лишь часть комбинации для разблокировки ее зелья, она не причинит мне никакого вреда.

Лукан сжал кулаки. Он выглядел так, словно его сбил грузовик, но больше не спорил.

- Ты хочешь сказать, что мы просто отдадим ей это зелье?

Вопрос Брэма не оставлял сомнений, он решил, что она сошла с ума.

- Мы вдвоем, вместе с Матиасом, должны вернуть его.

Она сглотнула, понимая, как близко она должна быть к своему мучителю. Он будет комментировать ее беременность, произносить более завуалированные угрозы. Матиас поймет, что он может снова сделать Лукана слабым, если причинит ей вред. Он будет пугать ее до чертиков и наслаждаться каждой минутой этого удовольствия. Черт побери, она ненавидела быть уязвимой, но сейчас ничего не могла поделать.

- Однако я ничего не говорила о том, чтобы дать Морганне зелье. На самом деле, у меня есть план использовать его, чтобы уничтожить ее и Матиаса.

Кейден вмешался:

- Зачем рисковать тобой, ребенком и гневом моего брата, чтобы остановить ее? Почему бы не оставить зелье в тайне?

Повернувшись, Анка обратилась к нему:

- Ты имеешь в виду, помимо того, что Морганна мне не позволит? Во-первых, Братья Судного Дня не могут сражаться одновременно с Матиасом и Морганной. И не забывай, что мы не можем вернуть зелье без Матиаса. Пока Морганна угрожает разоблачить нас перед людьми, она представляет собой еще большую угрозу. Неужели я ошибаюсь?

- Вовсе нет, - ответил Брэм. - Нам нужно это зелье.

Анка улыбнулась:

- Во-вторых, я ни на минуту не допускаю мысли, что Матиас хочет играть с нами по-хорошему ради блага магического мира. В тот момент, когда это зелье освободится, он осуществит любой план, который готовит в своей голове, и обманет нас. Он попытается использовать зелье, чтобы контролировать Морганну.

Брэм скрестил руки на груди.

- Я уже думал об этом. Продолжай.

- У меня есть идея одновременно влить зелье в горло Морганы и заманить Матиаса в ловушку.

- Неужели?

Брэм приподнял бровь.

- Два суперзлодея за один день. Сколько битв ты уже пережила, Анка?

- Не смей принижать ее, ты, тупица, - прорычал Лукан.

Анка послала ему благодарный взгляд, а затем снова обратила внимание на Брэма.

- Ни одной, признаю. Сколько ночей ты провел в темнице Матиаса?

- Ты хочешь сказать, что знаешь его лучше, потому что он мучил тебя?

Анка кивнула:

- Лучше, чем ты думаешь. Я же не дура. Самая большая его слабость - тщеславие. Он воскресил Морганну, даже не подозревая, что она будет слишком могущественна, чтобы он мог ее контролировать. Если мы будем играть на его высокомерии, он никогда не заподозрит, что мы на шаг впереди него.

- А ты уверена, что действительно хочешь участвовать в этом деле? - снова спросил Брэм, взглянув на Лукана. - Он может думать иначе, но Лукан - мой друг. Он погибнет во всех смыслах этого слова, если с тобой и ребенком случится самое худшее.

- Морганна не позволит мне отсидеться здесь. Моя жизнь вряд ли будет иметь значение, если мы позволим ей сеять хаос по своему желанию. Она убьет невинных и разоблачит нас всех. А что потом? - она бросила вызов, глядя на Лукана. - Ты должен позволить мне сыграть свою роль.

- А если я не позволю?

Лукан скрестил руки на груди.

Лукан назвал ее обманщицей. Анка, угрожающая бросить его или встретиться лицом к лицу с Морганной, все равно ничего не добьется. Она любила Лукана, независимо от того, какие проблемы им предстояло решить. К сожалению, сначала им предстояло выиграть войну.

- Тогда твой ребенок вырастет в очень опасном мире - если вообще вырастет. И ее мать будет очень несчастна.

Лукан с взволнованным вздохом покачал головой.

- Черт побери! Ладно, при одном условии: как только зелье разблокируется, ты телепортируешься обратно в безопасное место. Без лишних вопросов.

Анка колебалась. Она отчаянно хотела нанести Матиасу удар, предпочтительно смертельный. Но с появлением ребенка она должна была смотреть в будущее, а не в прошлое.

- Согласна. Я оставлю процесс отдачи зелья Морганне другим. Я постараюсь избежать боя. Но я думаю, что знаю, как заманить Матиаса в ловушку.

- Знаешь?

Брэм потребовал:

- Расскажи нам.

- Сначала нам нужно, чтобы все были здесь. Все ведьмы, волшебники и люди, которым мы доверяем. И Неприкасаемая тоже. Она нам особенно нужна.

- Я не хочу, чтобы Фелиция оказалась в центре всего этого, - сердито возразил Герцог.

Он мог быть стильным в дорогих дизайнерских костюмах, но оставался чертовски пугающим.

- Никто не хочет быть в центре всего этого, - возразила Анка. - Но с Фелицией у нас будет шанс. Без нее, даже если Морганна и Матиас не дружат, они могут объединиться, чтобы уничтожить нас. Отними у них магию, и они будут сражаться вдвоем против многих. Тогда у нас есть шанс.

Никто не спорил с этой логикой, хотя Лукан выглядел так, словно хотел попробовать. Разочарование хлынуло из него потоком.

Она вложила свою руку в его ладонь:

- Я сделаю все, что в моих силах, чтобы остаться в безопасности, но ты же знаешь, что это не пройдет, если мы ничего не предпримем.

Со вздохом он обнял ее за плечи:

- Мне это не нравится. Но ты совершенно права.

Анка улыбнулась Лукану. Он действительно был самым красивым мужчиной, которого она когда-либо видела. И к тому же одним из лучших по характеру.

- О, блевотина, - пробормотал Шок рядом с ней.

«Пожалуйста, постарайся быть счастливым. Я сохраню твой секрет. И я всегда буду рядом, если понадоблюсь тебе».

- Да, да, - проворчал он. - И тебе того же.

Шок передал ей сообщение громко и ясно. Он не был в трауре по паре. Он даже не был ужасно расстроен. Ее инстинкт, что она не была парой его сердца, оказался верным.

«Когда-нибудь ты найдешь идеальную женщину для себя. Она дополнит тебя, заставит улыбаться и вытащит из бутылки. Я буду очень рада за тебя».

Передернув широкими плечами в черной кожаной куртке, Шок поморщился:

- Я бы предпочел обезглавить себя бритвой.

- Нужна помощь? - язвительно спросил Лукан.

Но в нем не было той ненависти, которая поддерживала его слова раньше.

- Да пошёл ты, - проворчал Шок.

- Подожди, - возразил Брэм достаточно громко, чтобы снова привлечь всеобщее внимание. - Если Фелиция будет там, никто из нас тоже не сможет использовать магию. Я не знаю, хорошая ли это идея.

Анка отстранилась от Лукана и повернулась к Брэму.

- Вот в чем дилемма. Мы должны дать Фелиции ускоренный курс по доверию ко всем нам. Без этого план не сработает. И мы должны действовать быстро. Морганна не собирается долго ждать, чтобы найти меня. Еще день или два, в лучшем случае, а потом... боюсь, нас ждет война.

****

Лукан прижал к лицу влажное полотенце и попытался успокоиться. Герцог и Маррок отвели в сторону человеческих дам, Сидни и Кари, чтобы обучить их самообороне. Оливия работала в углу с книгой заклинаний, лихорадочно читая, чтобы понять более продвинутую магию. Все они прекрасно справлялись. На этом хорошие новости закончились.

Фелиция сидела, свернувшись калачиком у дальней стены, закрыв глаза и явно сосредоточившись, пока он, Шок, Анка, Кейден, Айс, Сабэль, близнецы и Брэм по очереди пытались использовать свою магию. Рейден настоял на том, чтобы Табита отсидела битву, учитывая ее скорые роды. Они все согласились.

Бедная Неприкасаемая выглядела маленькой с коленями, прижатыми к груди, и ее миниатюрное тело казалось угнетенным среди такого количества воинов. Фелиция позволила ведьмам преодолеть барьер доверия в течение часа. Анка и Сабэль умудрялись включать и выключать свет, колдовать над предметами и легко использовать магические защитные заклинания. Анка даже проявила немного своей озорной стороны и вырастила толстый пол из бермудской травы внутри бального зала Брэма, в комплекте с насекомыми. Как и следовало ожидать, Брэм запротестовал. Но ему никак не удавалось волшебным образом заставить неуместную фауну исчезнуть и восстановить деревянный пол.

Время было на исходе. Они занимались этим уже почти сутки, останавливаясь лишь ненадолго, чтобы поесть и поспать несколько часов. Несмотря на разочарование, все волшебники продолжали свои попытки. Лукан подавил желание крикнуть Фелиции, что он никогда не причинит ей вреда. Шок вообще не сдерживался. Кейден отвлекся с помощью висящей боксерской груши. Айс присоединился к нему. Даже Брэм начал терять самообладание.

- Какого хрена мы будем делать, если ничего не получится? - спросил Шок.

Лукан колебался. Он понятия не имел, почему этот придурок разговаривает с ним.

- О, закопай уже этот гребаный топор войны. - Голос Шока звучал как нечто среднее где-то между усталостью и раздражением. - Ты получил женщину. Я свободен. Теперь мы все можем срать единорогами и радугой и быть счастливыми.

- Звучит забавно.

Но он все еще не понимал, почему Шок его о чем-то спрашивает.

- Честно? Айс будет ненавидеть меня вечно, и это не будет для меня потерей. Брэм чертовски раздражает меня. Твой брат... - он пожал плечами. - Я совсем не знаю этого мерзавца. Похоже, он сильно взвинчен. Близнецы ушли в свой собственный мир. Если бы они не были родственниками, я бы подумал, что у них романтическая связь. Значит, остаешься ты.

Обычно Шок вообще не хотел разговаривать, но Лукан решил, что может немного подыграть ему.

- Кейден, Айс! Перестаньте колотить эту чертову грушу и посмотрите, не нужно ли что-нибудь Фелиции. Расслабляющего.

Он отошел в дальний конец комнаты, и неожиданно за ним последовал Шок. Анка хмуро наблюдала за ним, но он остановил ее, подняв руку. На этот раз она прислушалась.

- Значит, ты больше не испытываешь ко мне ненависти. Прекрасно. Это все?

- О, я бы так не сказал. Но Анка всегда будет важна для меня, даже если она любит тебя по какой-то непонятной мне причине. Если мне придется быть милым с тобой, чтобы увидеть ее, я это сделаю.

- Но она не пара твоего сердца.

- Видимо, нет. - Он оглядел комнату, глядя куда угодно, только не на Лукана, как будто весь этот разговор был слишком неудобным. - Я уже несколько дней как трезвый. Новая ясность и все такое дерьмо.

- Просвети меня, и я буду более склонен позволить тебе время от времени видеться с Анкой.

Шок нахмурился:

- О Боже, ты из тех типов, которые хотят, чтобы парень вывернул себя наизнанку? Опра в одежде волшебника? Блять. Ладно. Что ты хочешь знать?

- Почему ты зациклился на Анке?

- Превосходно. Это очень простой вопрос, на который нужно ответить, чертов идиот. - Он покачал головой. - Она очень красивая. И она действительно порядочная. Добрая. Я знаю ее почти всю свою жизнь. Она хранит секреты. Она очень преданная.

- Но у тебя никогда не было к ней инстинкта спаривания. Ты не взывал к ней, пока я не заинтересовался. Когда ты боялся, что потеряешь ее, вот тогда ты и действовал.

- Благодарю вас, доктор Фрейд. Я почти уверен, что все эти брачные инстинкты - чепуха, поэтому я выбрал ведьму, которую, как мне казалось, смогу терпеть всю оставшуюся жизнь. В моих глазах она все еще женщина, стоящая выше всех остальных. И да, несколько месяцев, чтобы утереть тебе нос тем, что Анка спала в моей постели, было весело. Особенно мне нравилось читать твои мучительные мысли.

Лукан напрягся. Как раз в тот момент, когда он подумал, что Шок не был полным придурком, он сказал что-то, чтобы доказать, что Лукан ошибается.

- Иди, мать твою, напейся и оставь меня в покое.

Он двинулся вперед, чтобы пройти мимо Шока и возобновить работу. Все равно нет времени на эту дурацкую болтовню.

Шок схватил его за руку:

- Я залез в бутылку только потому, что устал читать мысли Анки каждый раз, когда мы трахались. Она думала только о тебе. И единственный раз, когда я мог отвлечься от ее мыслей, это когда я был пьян в стельку. Счастлив?

Недоверчивость скользнула сквозь Лукана.

- Что?

- Если ты не слышал этого в первый раз, глухой болван, то я не буду повторять.

Шок только что признал, более или менее, что он все это время знал, что Анка хочет свою бывшую пару. Что он никогда по-настоящему не любил ее больше, чем друг. Небо падает?

- Нет, зайка, не падает. - Шок испустил раздраженный вздох: - Мне она нравится, и я подумал, почему дурак с привилегиями должен получить девчонку?

Так Анка была достойным призом. Он хотел, чтобы она выровняла поле между ними двумя. Он хотел победить не потому, что любил девушку, а потому, что ненавидел проигрывать. Ошеломление не могло скрыть реакцию Лукана.

Лукан посмотрел на Шока для подтверждения. Волшебник только покачал головой:

- Да пошел ты, тупица.

Из этих слов Лукан понял, что был прав.

Шок развернулся и направился обратно к Фелиции и другим воинам. Лукан остановил его:

- Ты можешь видеть Анку. Она заботится о тебе. Я никогда не отниму у нее то, что делает ее счастливой. Ты никогда не будешь угрожать ее безопасности.

И Лукан знал, что, как только они с Анкой соединятся, она больше никогда не сможет прикоснуться к Шоку.

- Я не буду стоять у тебя на пути.

Широкие плечи напряглись, Шок остановился как вкопанный и обернулся.

- Спасибо. А теперь действительно отвали.

Лукан рассмеялся, глядя, как другой волшебник уходит, послав Айсу непристойный жест рукой, чтобы просто затеять драку. И как вы думаете, это сработало. Он закатил глаза, глядя на двух волшебников, катающихся по циновкам, как дети, а затем подошел к Фелиции.

Опустившись на колени перед Неприкасаемой, он с беспокойством смотрел, как она уткнулась лбом в колени, опустив плечи.

Он посмотрел на Кейдена.

- Позови Герцога. На сегодня с нее достаточно.

Фелиция вскинула голову:

- Мы должны двигаться дальше. Я должна сделать так, чтобы это сработало. Просто у меня уже было время с Сабэль и некоторыми другими дамами в Суонси. И... доверять мужчинам мне гораздо труднее.

Он вспомнил, что однажды Герцогу пришлось чертовски долго уговаривать эту красавицу поверить в него.

- Мы справимся. Не дави на себя слишком сильно.

- Безопасность каждого в моих руках. Твоя, твоего брата, Брэма, Анки... малыша. Я не могу подвести вас всех. - Ее глаза наполнились слезами отчаяния. - Это подождет еще пять минут.

Лукан наклонился и, несмотря на ее протесты, подхватил ее на руки и понес к обеспокоенному мужу.

- Нет нужды убивать себя. Отдохни немного.

- Но я подвергаю вас всех опасности с каждой минутой промедления. Я не знаю, почему я не могу... ослабить свою защиту.

Она хлопнула себя ладонью по лбу.

- Ничего подобного, - мягко возразил он. - Мы справимся сами. Я верю в твои способности. Ты должна сделать то же самое. Привет, Герцог.

Сердитый супруг Фелиции подошел к ним и протянул руки. Лукан передал в них маленькую блондинку, и она свернулась калачиком на груди Герцога.

- Тебе вовсе не обязательно нянчиться со мной.

- Обязательно, - не согласился Герцог. - Это было частью моей работы, когда я подписался на роль твоей чрезмерно заботливой половины. Прости, солнышко. Ты застряла со мной.

Она устало улыбнулась Герцогу и снова повернулась к Лукану:

- Спасибо.

- Подожди несколько минут.

Лукан скользнул взглядом по Герцогу.

- Я думаю, она пропустила большую часть своего обеда.

Волшебник прищурил темные глаза, глядя на свою маленькую пару:

- Фелиция?

- Я не была голодна.

Гергоц вздохнул:

- Тебе нужна сила.

Фелиция закатила глаза, затем перевела взгляд на Лукана:

- Сплетник.

Лукан улыбнулся:

- Виновен. А теперь ешь.

- Вот именно. Лукан заботится только о твоих интересах.

Герцог выругался:

- Осмелюсь предположить, что он больше заботится о твоем благополучии, чем ты сама.

Глядя, как они уходят, Лукан задумчиво улыбнулся. Будут ли они с Анкой так тесно связаны в будущем? Сможет ли он оправиться от ее вероломства и просто снова поверить ей? Злиться на нее было бы легко - и бессмысленно. Она была напугана и неуверенна в себе. Ни один из них не был достаточно общителен. Теперь они должны были двигаться вперед, и у него было только два выбора: либо сойти с ума и уйти, страдая целую вечность, либо попытаться понять ее страхи и помочь ей, а потом посмотреть, что принесет им будущее.

Никакой борьбы. Он не собирался отпускать ее. Но одно беспокойство не давало ему покоя. Сможет ли она когда-нибудь полностью открыться ему и впустить его в свою голову и сердце?

Казалось, все вокруг сделали перерыв. Кейден нашел Сидни и притянул ее к себе на колени, чтобы спросить о ее обучении самообороне. Сабэль стояла между Айсом и Шоком, ударяя их обоих, пока они не взорвались проклятием. Близнецы все еще махали кулаками и громко ругались в углу, а Кари со смехом наблюдала за ними. Брэм сидел, прислонившись спиной к стене, с закрытыми глазами, и украдкой посапывал.

Чье-то присутствие скользнуло у Лукана за спиной. Знакомый запах. Его сердце бешено колотилось.

- Подкрадываешься ко мне, Анка?

- Нет, я... - она покачала головой. - Что ты сказал Шоку, чтобы его разозлить? Он пытался избить Айса в кровавое месиво, а Айс ничего не ответил.

«Конечно же, нет».

- Я заставил его признать, что его любовь к тебе - дружеская. Тогда я сказал ему, что не буду стоять между вами.

- О, ты пытался быть хорошим человеком. - Она мягко улыбнулась: - Без сомнения, это разозлило его.

- Точно.

Он обнял Анку, и она скользнула в его объятия, отчаянно желая, чтобы они остались одни. Он жаждал поговорить с ней, восстановить их прежнюю близость. Он ни за что не откажется от возможности разделить с ней удовольствие и энергию. Он застонал, едва сдерживаясь, чтобы не потереться о нее, его спортивные штаны стали еще теснее, чем несколько минут назад.

- Анка, я знаю, что это ужасное время, но последние несколько месяцев научили меня, что хорошего времени может больше никогда не быть. Я не буду откладывать важные разговоры с тобой. Почему ты до сих пор не ответила мне на Зов?

Лукан не был уверен, что ему нужен ответ.

Ее улыбка погасла.

- У нас было так мало времени, чтобы все уладить.

- Ты можешь произнести эти слова сейчас, и у нас будет на это время до конца наших веков.

Она судорожно сглотнула:

- Ты воззвал ко мне снова только потому, что думал, что я умираю.

- Это то, что ты думаешь? - Он покачал головой: - Я бы все равно произнес эти слова.

- Даже после всего этого? Я не была уверена, что ты все еще хочешь меня. Я была далеко не идеальна...

- Мне не нужно совершенство, только честность.

- Ладно. Честно говоря, я беспокоюсь по двум причинам: когда связь пары отразится в наших подписях, мы снова станем мишенью. Матиас и Морганна оба будут знать, где ты снова уязвим. Они могут использовать это против тебя.

Лукан пожал плечами:

- Возможно, но они уже видят мой Зов в моей подписи и моего малыша в твоей. Даже без полного завершения брачных уз Матиас уже знает, что ты моя слабость. Я не думаю, что держать эти слова при себе будет иметь какое-то значение. Какая у тебя еще отговорка? Я знаю, что твое сердце выбрало меня.

Анка колебалась, очевидно обдумывая вопрос. Лукану казалось, что он уже несколько часов как затаил дыхание, ожидая, когда она скажет ему эти драгоценные слова. И все же она оставалась нема. Он чувствовал, что в ее нежелании было нечто большее.

- Анка, правду. Всю.

Она вздохнула:

- Я не могу избавиться от чувства, что всегда буду разочаровывать тебя. Я баньши со шрамами из нереспектабельной семьи. Ты мог найти гораздо лучше.

Черт возьми, она все еще чувствовала себя недостойной. Они будут работать над этим понемногу, день за днем. Он мог надрать себе задницу за то, что поправлял ее в течение их прошлого столетия, хотя ему следовало каждый день говорить ей, что она прекрасна именно такая, какая есть.

Лукан обхватил ее лицо ладонями:

- Но я не могу! Ты же моя пара, Анка. Навсегда. Я просто разваливался на части без тебя. Твой мягкий дух, чувство юмора, доброта и то, как ты думаешь о других. Любовь моя, я возвращаюсь к тебе снова и снова, потому что ты - это ты. Ты та женщина, в которую я влюбился. Ни время, ни расстояние, ни место никогда этого не изменят.

Она кивнула, и ее янтарные глаза наполнились слезами, когда она бросилась в его объятия.

- Ты больше не сердишься?

- Что хорошего в том, чтобы злиться? Цепляясь за злость, я не получаю того, чего хочу, а именно тебя. Но я ожидаю абсолютной честности в будущем, иначе придется чертовски дорого заплатить. Ясно?

У нее вырвалось рыдание.

- Спасибо. Я всегда буду стараться быть такой, как тебе нужно. Клянусь, я больше никогда не буду хранить секреты.

Она отстранилась, чтобы погладить его по щеке и заглянуть в глаза. Любовь сияла на ее лице. Он уже видел это выражение однажды, полное надежды. Она хотела произнести связующие слова.

- Я все понял!

Брэм вскочил на ноги и вдруг закричал так громко, что его слова эхом разнеслись по большому бальному залу.

- У меня был сон... видение будущего. Теперь я понимаю. Я точно знаю, где найти зелье. Все собирайтесь. Скорее! У нас не так много времени.

Глава 17

Через несколько часов все члены Братства Судного Дня и их пары сидели за огромным обеденным столом Брэма. Они все разошлись в разные стороны, чтобы зарядиться энергией, и Анка покраснела, вспомнив, как ее любил Лукан. Каждое прикосновение было страстным, приятным... и отчаянным. Они оба знали, что если дела пойдут плохо, то это могло быть их последним разом.

Теоретически сегодняшняя миссия состояла в том, чтобы просто достать зелье, но видение Брэма предсказало битву, в которой будут присутствовать и Морганна, и Матиас, и, вероятно, Анарки. У волшебника не часто бывали такие предчувствия, но когда они появлялись, они были точны. Анке до чертиков хотелось, чтобы Брэму приснился такой исход, чтобы она знала, к чему готовиться.

Когда они с Луканом удалились в спальню, которую делили как пара, Анка всей душой жаждала привязаться к нему, но она ждала. Сейчас не время быть импульсивной или эгоистичной. Матиас, вероятно, все еще имел желание ослабить Братьев Судного Дня. Если им удастся достать это зелье и заставить Морганну выпить его, Матиас все равно останется их врагом, а она и Лукан станут еще более опасной мишенью теперь, когда она ожидала малыша. Если бы она сегодня сказала связывающие слова, Анка не могла не чувствовать, что, независимо от того, что думает Лукан, она будет держать неоновую вывеску, рекламирующую их уязвимость перед Матиасом.

Теперь воины снова собрались на ужин, понимая, что им необходимо усовершенствовать свой план. До сих пор Шок не появлялся. Это немного беспокоило Анку. Другие могли бы многое сказать о Шоке, и порой они были даже правы. Но когда речь шла о ее безопасности, Шок всегда ставил ее на первое место.

- Мне это не нравится, - сказал Айс. - Никто из волшебников пока не может использовать магию рядом с Фелицией. Я думаю, она должна остаться здесь.

- Мне очень жаль, - пробормотала Неприкасаемая.

Фелиция выглядела ужасно виноватой. Анка всем сердцем сочувствовала женщине.

- Я тебя ни в чем не виню.

Айс попытался смягчить выражение лица, но оно все еще выглядело как нечто среднее между хмурым и сердитым.

- Я просто констатирую факт.

- Даже если ты не можешь использовать магию рядом с Фелицией, мы с Анкой можем, - заметила Сабэль.

- И ни Морганна, ни Матиас не смогут этого сделать. У нас все еще есть преимущество.

- Это слишком опасно.

На этот раз Айс даже не потрудился скрыть рычание.

Сабэль приподняла бровь и, казалось, была готова встретиться с ним лицом к лицу.

- Это так же безопасно, как и битва.

Кейден вскочил:

- Я согласен с Айсом. Это слишком рискованно. Это накладывает бремя сдерживания и убийства Морганны, а возможно, и борьбы с Матиасом, на Сабэль и Анку. Лучше оставить Фелицию дома и надеяться, что наша объединенная магия достаточно сильна. Мы же воины. Мы готовились к этому месяцами. Вы талантливые ведьмы, но не готовы к этому.

- Это дерьмо! - настаивала Сабэль. - Вы не смогли заманить Матиаса в ловушку с тех пор, как Зейн вернул его обратно, но вы собираетесь добавить Морганну в микс и вдруг добьетесь успеха?

Маррок откинулся на спинку стула и скрестил руки на массивной груди:

- Если Морганна и Матиас не владеют своей магией, то подумай вот о чем: ни один из них не разбирается в человеческих способах ведения войны. С помощью магии ваших женщин, - он обратился к Айсу и Лукану, - и всего объединенного боевого мастерства в этой комнате, вероятно, мы сможем заставить Морганну выпить смертельное зелье. Тогда, возможно, Айс сможет отравить меч своей кровью и покончить с Матиасом.

- Я могу помочь заманить его в ловушку, чтобы ты мог заколоть его, Айс, - предложила Анка.

Она могла предложить себя в качестве приманки, если это необходимо.

- У тебя будет ребенок, - прогремел Лукан. - Ты обещала телепортироваться, как только мы получим зелье. Неужели забыла?

- Конечно, нет, но...

- Никаких "но".

Лукан покачал головой:

- Если тебя там больше нет, и никто из воинов не может использовать магию, можем ли мы действительно ожидать, что только магия Сабэль победит Морганну и Матиаса?

- Черт возьми, нет! - прорычал Айс.

- Разве они не будут похожи на людей без своей магии? - возразила Анка. - Я знаю, что обещала телепортироваться, но если они будут выведены из строя... разве их не должно быть легко победить?

- Теоретически, - заметил Лукан, - Фелиция отключает магию Матиаса. Мы знаем это с той ночи, когда он напал на дом предков Герцога. Но мы не знаем наверняка о Морганне, мы предполагаем, что силы Фелиции будут воздействовать и на магию этой суки, но кто знает?

- Согласен, - поддержал Герцог. - Слишком многое непредсказуемо. Анка, эта драка слишком опасна для тебя и ребенка. И что помешает Матиасу найти способ убить Фелицию? Он должен быть в сотне ярдов от нее, чтобы она могла отключить его магию. Он же не дурак. Он наверняка догадался, что мы будем держать ее поблизости, и приготовился использовать какое-нибудь человеческое оружие.

Да, риск был, но эти чересчур заботливые волшебники не видели общей картины.

- Матиас тщеславен, - возразила Анка. - Он никогда не поверит, что кто-то, и уж тем более группа женщин, может превзойти его.

- Возможно, - согласился Лукан. - Но стоит ли ради мести рисковать малышом?

Вопрос прозвучал как пощечина для Анки.

- Мы уже это обсуждали. У нашей дочери нет будущего, если Матиас и Морганна все еще здесь.

- Хватит спорить.

Брэм встал, наконец-то насытившись этим спором.

- Фелиция, ты готова пойти с нами и продолжать пытаться пропустить волшебников через свою неприкасаемую защиту? Если они смогут использовать магию около тебя... Матиас может ожидать этого, но он все равно будет бессилен. А если Шок - шпион, то он доложит, что до сих пор мы безуспешно творили заклинания около Фелиции.

- Тогда почему бы не подождать день или два, чтобы убедиться, что мы действительно можем добиться успеха? - спросил Рейден.

- А что, если Морганна потеряет терпение и сделает что-нибудь такое, что снова выдаст нас человечеству? - бросил Брэм. - У нас на руках будет потенциальный геноцид, охота на ведьм двадцать первого века. Я не сомневаюсь, что она скоро найдет Анку, а потом пригрозит убить всех, кто нам дорог, пока мы не приведем ее к зелью. Если мы захватим его первыми, то, может, у нас есть какая-то молитва, чтобы остановить или убить ее?

- Но если мы знаем, что Матиас схватит его и попытается контролировать ее, почему мы играем ему на руку? - спросил Лукан.

- Если мы сделаем все так, как я хочу, Матиас будет мертв, и его планы не будут иметь никакого значения.

Брэм повернулся к Неприкасаемой:

- Фелиция?

Она с извинением перевела свои голубые глаза на Герцога и снова повернулась к Брэму:

- Да. Я буду продолжать пытаться. Всегда.

- Я верю в тебя, - заверил ее Брэм. - Ты пришла за Герцогом в самый последний момент, когда уже встречались с Матиасом. Я верю, что со временем ты снова обретешь доверие.

- Ты уверен, что Морганна будет там? - спросил Кейден.

- Она была в моем видении. Либо она сама вычислила местонахождение зелья, либо следит за каждым нашим шагом. Я ожидаю, что она сделает осуществление этого плана трудным или даже невозможным. Поэтому мы должны быть готовы ко всему. Что же касается Матиаса, то у меня в рукаве припрятан еще один трюк. Это должно быть весело.

****

Лукану чертовски не понравилось, что Брэм потребовал, чтобы он последовал за ним в эту последнюю минуту отдыха. И он с радостью велел бы своему бывшему другу отвалить... но ему не нравилась мысль, что Брэм будет плести интриги без присмотра. Если внук болвана Мерлина собирается впустить его в то, что, черт возьми, зреет у него в голове, Лукан последует за ним.

Брэм вытащил зачарованный камень из кармана, что-то пробормотал и бросил. Удовлетворенно кивнув, он вышел из столовой и направился прочь от остальных. Лукан последовал за ним, чувствуя на себе оценивающий взгляд Брэма.

- Вижу, ты все еще зол на меня.

Лукан удивленно поднял бровь:

- В ярости, на самом деле.

- И ты никогда не поверишь, что я отправил Анку к Шоку, чтобы обезопасить ее?

- Ты мог отправить ее ко мне.

- Она бы не пошла.

- А ты откуда знаешь? Ты не пробовал эту тактику, - возразил Лукан.

- В то время она почти не разговаривала с тобой.

Брэм пригвоздил его взглядом.

- Мы бы с этим справились. Тебе просто нужен был шпион. Признайся.

- С удовольствием. Да, мне это было необходимо. Единственный человек, которому я доверяю Шока - это Анка. Он всегда будет заботиться о ее интересах. Я уверен, что это принесет ему некоторую пользу, хотя до сих пор не могу понять, какую именно. Но он сделает все, чтобы защитить ее. Я дал тебе возможность тренировать ее, потому что знаю, что вы двое принадлежите друг другу. Я хотел, чтобы у нее было больше времени, чтобы научиться драться, но миссия теперь на нас. И скоро она будет привязана к тебе, а у тебя уже есть ребенок. - Брэм натянуто улыбнулся: - Не благодари.

Гнев хлынул из Лукана, как раскаленная лава:

- Морганна сделала больше для того, чтобы мы снова были вместе, чем ты, придурок!

Брэм открыл рот, но, прежде чем смог выдать любой кусок дерьма, который в настоящее время крутился в его мозгу, прозвучал волшебный звонок. Легкий и звонкий, немного старомодный.

- А, вот и она.

Брэм бросился к входной двери и впустил свою дряхлую тетю Милли.

Она похлопала его по щеке морщинистой рукой:

- Привет, дорогой мальчик.

Она улыбнулась Лукану:

- И тебе тоже. Как поживает Анка?

- Очень живая и беременная, - добавил Брэм.

У Милли был такой вид, словно она хотела спросить, кто же это сделал, но никак не могла найти способ выразить столь деликатный вопрос. Лукан избавил ее от лишних хлопот.

- Моим ребенком.

Она лучезарно улыбнулась:

- Значит, ты - пара ее сердца. Как это мило!

Да, он пара ее сердца. Предположительно. Тогда почему Анка не произнесла эти слова сегодня днем, когда они были одни и он был глубоко внутри нее, обмениваясь любовью и энергией?

- Что я могу сделать для тебя, милый племянничек? - спросила Милли. - Ты хочешь, чтобы я посмотрела Анку?

- Мне нужно немного связующей магии.

Маленькая ведьма поджала губы:

- Ты же знаешь ограничения.

- Мы получим ее согласие, - заверил ее Брэм.

- Какого черта ты делаешь? - потребовал ответа Лукан.

Если это касается Анки и Брэм снова возьмет дело в свои руки, Лукан поклялся Богу, что разорвет бывшего друга на кусочки.

- Что-то такое, что поможет нам справиться сразу с двумя проблемами.

Лукану совсем не понравилась улыбка Брэма.

- Лучше бы это не имело никакого отношения к Анке.

- Абсолютно никакого, кроме как более обезопасить ее, - заверил Брэм. - Тебе это наверняка понравится.

Племянник вел Милли, положив руку ей на поясницу. Через несколько шагов Лукан понял, что они спускаются в подземелье. Брэм взмахом руки открыл некоторые из своих магических защит, а затем снова запечатал их, как только они миновали барьер.

Кивнув нескольким новым охранникам, которых он поставил сюда после последнего побега Зейна из этого места, Брэм подошел к магической камере с ее единственной пленницей Реей.

Любимая игрушка Матиаса и одновременно куртизанка надулась, упершись локтями в бледные колени, и села на деревянную скамью внутри камеры. На ней было черное белье, которое никак не могло быть законным даже в спальне. Гладкие темные волосы волнами спадали ей на плечи. Со своими темными, сонными глазами, такими красными губами и грешным телом Рея выглядела как любовница дьявола. По сути, так оно и было. Она также выглядела чертовски истощенной, ее магическая подпись тускнела и слабела.

Она встала при их приближении. Ее полные груди едва умещались в корсете. Трусики даже не касались ног, которые, казалось, тянулись вечно. Она была прекрасной ведьмой, но Лукан почти не мог выносить ее вида.

- Что вам надо? - потребовала она.

- Я здесь, чтобы заключить с тобой сделку, Рея.

- У меня нет на это сил. Последний суррогат, которого ты мне прислал, дал мне так мало, - захныкала она, затем посмотрела в сторону Лукана. - А я-то надеялась, что ты привел мне еще одного сюда.

Лукан почувствовал, как ее взгляд танцует по всему его телу, раздевая, а затем она закатила глаза.

- Он очень мил, но женат. И как это мне поможет?

- Для этого тебе не понадобится энергия, дорогая. Все, что тебе нужно сделать, это сказать "да". Моя тетя позаботится обо всем остальном.

Рея с подозрением посмотрела на них обоих:

- Я ни на что не обязана соглашаться.

- Не обязана, - согласился Брэм. - Если только не хочешь быть свободной.

Она вытянулась по стойке "смирно" и прищурилась:

- В чем подвох?

- Я хочу связать твою судьбу с Матиасом. Это будет очень похоже на то, что ты стала его парой.

Ее губы приоткрылись. Глаза заблестели, и Лукан понял, что мысль о браке с Матиасом пришлась Рее по душе. Больная женщина.

- Что ты имеешь в виду? - подозрительно спросила она.

- Ну...

Брэм подошел поближе к ее камере и провел костяшками пальцев по ее руке:

- Если мы свяжем твою жизненную силу с его, то в конце сегодняшней встречи с Матиасом, если он будет следовать правилам и знакам внутри линий, ты немедленно телепортируешься туда, где он находится. Ты будешь свободна.

- А как же твоя магия? Разве это не удержит меня здесь?

- Я дам тебе слово, что ты будешь освобождена при таких обстоятельствах. Это будет частью волшебства в твоей связи.

Рея закусила губу. Лукан видел, что ей очень понравилась эта идея.

- Что тебе с этого?

- Ты - причина его поведения. Я случайно узнал, что он очень скучает по тебе. Я думаю, он будет хорошим мальчиком сегодня, если мы дадим ему правильный стимул. Это ты.

- Если он будет сотрудничать сегодня, я буду свободна? Никаких фокусов?

- Точно. Что скажешь, дорогая? Мне будет немного грустно, когда ты уйдешь. Я так наслаждался нашими разговорами.

Она сузила глаза:

- Я не сказала тебе ничего полезного.

- Но ты была восхитительно упряма. Теперь я понимаю, почему Матиас так увлечен тобой.

Она улыбнулась этой мысли. Затем, словно поняв, что слишком много выдала, она стерла это выражение с лица.

- А если он не будет сотрудничать?

- Тогда тебе не станет хуже. Ты просто останешься здесь. Твой выбор.

Брэм пожал плечами, как будто это не имело никакого значения.

Но Лукан почувствовал напряжение в теле волшебника. Он определенно что-то задумал.

Брэм послал ей кокетливую улыбку:

- Я почти надеюсь, что он идиот. И даст больше времени для нас вместе.

Рея закатила глаза:

- Заткнись, придурок. Я ненавижу это место, и ты это знаешь. Ты же спариваешься.

- Это не значит, что я мертвый, когда увижу хорошенькую ведьму. - Он подмигнул: - Что выбираешь? Возможность уйти с Матиасом или остаться здесь со мной?

Она заколебалась, явно обдумывая все, что он сказал в голове. Наконец она кивнула:

- Я воспользуюсь любым шансом выбраться отсюда и снова быть с Матиасом. Что мне нужно сделать?

- У тебя есть что-нибудь от Матиаса?

- Зачем?

- Будет гораздо проще связать ваши судьбы.

Она бросила на него подозрительный взгляд:

- Ты исполняешь заклинание?

- Нет. Моя милая маленькая тетушка. Она полна сердечной магии.

Милли шагнула вперед:

- Все в порядке, дорогая. Ты ничего не почувствуешь, и все, что сказал тебе Брэм - правда. Если ваши судьбы связаны, то, как только Матиас выполнит свою часть сделки, ты перенесешься отсюда и вернешься к нему. Гораздо легче выполнить заклинание, если у тебя есть что-то от возлюбленного.

- У меня на шее висит маленький пузырек с кровью Матиаса.

Рея осторожно потянула за серебряную цепочку.

- Прекрасно.

Тетя Брэма старалась не морщиться при виде этих жутких украшений.

- Мне нужно, чтобы ты отдала его мне добровольно, и тогда все будет готово.

Рея поспешила сделать то, что ей велено, и протянула Милли флакончик с цепочкой.

Пожилая ведьма постаралась не вздрогнуть, когда взяла его.

- Что бы ты ни предложила от своего возлюбленного, мне нужно то же самое от тебя.

Когда Рея смутилась, Милли добавила:

- Кровь, дорогая.

- Я помогу.

Брэм схватил ее за запястье, затем провел пальцем по ладони, порезав ее немного глубже, чем это было необходимо, с помощью магии.

Рея зашипела. Кровь собралась в чувствительном центре ее ладони, а затем побежала между пальцами. Милли открыла пузырек и вылила немного крови Матиаса на свою ладонь, пробормотав несколько слов над ладонью Реи. Пока Лукан зачарованно наблюдал, маленькая вспышка света была его единственной подсказкой, что заклинание подействовало. Волшебники, как известно, плохо разбираются в сердечной магии. Тот крошечный кусочек, который он попробовал... катастрофа. Слон в посудной лавке. Милли могла быть маленькой и мало чего стоила на поле боя, но сейчас она была богиней.

- Дело сделано.

Ведьма улыбнулась, а затем взмахнула рукой над рукой Реи, чтобы остановить кровотечение.

- Спасибо большое, тетя Милли.

- Да не за что, дорогой.

Она похлопала Брэма по щеке и повернулась, чтобы выйти из подземелья.

Лукан последовал за Брэмом, прямо за ним. Как только они покинули подземелье и Брэм снова закрепил магическую защиту, Лукан повернулся к волшебнику:

- Что это, черт возьми, было?

Брэм широко улыбнулся, явно наслаждаясь своим маневром:

- Неужели ты думаешь, что Матиас будет играть по правилам?

- Ты что, совсем спятил? Конечно же, нет.

- Именно. Я уверен, ему наплевать на Рею или кого-то еще, кроме его собственных амбиций. Но я сказал ей абсолютную правду. Она свободна, если он следует нашим правилам. Поскольку мы оба знаем, что этого не произойдет, она просто останется здесь. Но лучшая новость в том, что, если нам удастся убить Матиаса, она тоже умрет.

****

Лелея свою собственную идею, Лукан вышел из подземелья и заглянул в столовую, надеясь найти там Анку вместе с остальными собравшимися. Ее место было пусто.

Нахмурившись, он наклонился и прошептал на ухо Сабэль, не обращая внимания на хмурый взгляд Айса:

- Мне нужна твоя услуга.

- Конечно. - Она посмотрела на него через плечо, ее голубые глаза выжидающе смотрели: - Какая?

- Мне нужна твоя помощь с заклинанием. На всякий случай.

Лукану не хотелось готовиться к такой возможности, но он ничего не мог исключить. Если Фелиция не сможет добраться туда вовремя, если ее Неприкасаемые силы не подействуют на Морганну, если Анка не сможет - или не захочет - телепортироваться в нужное время, он должен дать ей возможность защитить себя. Матиас, скорее всего, придет за ней ради собственного удовольствия. Ни в коем случае Лукан не позволит снова захватить свою пару.

Сабэль поднялась под пристальным взглядом Айса. Зеленые глаза волшебника сузились, обещая медленную, сильную боль, если Лукан коснется хоть одного волоска на голове Бэль. Лукан поднял обе руки вверх. Как бы хороша она ни была, у него не было никаких планов на сестру Брэма. У Анки было его сердце... и Брэм был бы ужасным шурином. Черт возьми, Айс, наверное, заслужил награду.

В библиотеке Сабэль быстро нашла то, что ему было нужно. Он вырвал страницу из книги, просмотрел ее и вернул ей.

- Это именно то, что нам нужно. Ты можешь это сделать, если необходимо.

- Конечно.

Лукан улыбнулся.

Он хотел поблагодарить Бэль поцелуем в щеку, но потом решил, что сейчас лучше не злить Айса. Вместо этого он проводил ее обратно в столовую.

- Ты не видела Анку? - спросил он, снова усаживая ее.

Прекрасная ведьма помедлила, как будто не хотела отвечать, прежде чем, наконец, призналась:

- Шок пришел около десяти минут назад. Очевидно, он только что получил от кого-то очень много энергии. Анка, казалось, была вполне удовлетворена этим фактом. Затем они завели загадочный разговор, что-то вроде того, что Шок был полным или нет. - Она виновато пожала плечами: - Понятия не имею, что это значит. Я знаю только, что он сказал, что нет, и они исчезли наверху.

Наверху? Там нет ничего, кроме спален.

Поблагодарив Бэль, Лукан вышел из столовой, перепрыгивая через две ступеньки, тревога грызла его изнутри. Он вышел на лестничную площадку как раз вовремя, чтобы увидеть, как Шок выходит из одной из спален с развязным, довольным видом. Анка, последовав за ним, побледнела и прижалась к стене. Она закрыла глаза и глубоко вздохнула. Лукан почувствовал, что его гнев выходит из-под контроля.

Его взгляд метался между Шоком и Анкой, удар в живот напомнил ему, что поскольку Анка не произнесла слова привязки, она была свободна делать с Шоком все, что захочет. Все, что угодно. Поддаваться каждому похотливому, похабному, порочному требованию, которое было у придурка.

Черт возьми, Лукан почувствовал тошноту. Анка утверждала, что любит его. Он был парой ее сердца. Она родит ему малыша. И все же... она исчезла в спальне с бывшим любовником.

- Что это?

Он пристально посмотрел на Анку, желая, чтобы она сказала правду, которая не убьет его. Вместо этого ее ноги подкосились, и Лукан бросился, чтобы подхватить ее на руки, когда она упала на пол. Он повернулся к Шоку с обвиняющим взглядом:

- Какого хрена ты натворил?

Другой волшебник стал замкнутым.

- Не паникуй, сэр Галахад. С ней все в порядке. Я велел ей лечь. Упрямая ведьма меня не слушает.

- Откуда ты знаешь, что с ней все в порядке? Что ты с ней сделал, черт побери?

Шок зарычал:

- Я же сказал, что с ней уже все в порядке.

- Мне все равно, что ты сказал. Твой жуткий образ может напугать других. Не меня! Мне наплевать, что ты можешь сделать со мной. Если ты угрожаешь ей…

- После всего, что я для нее сделал, ты можешь обвинить меня в этом с невозмутимым лицом?

Лукан разжал кулаки. Он медленно попятился назад. Шок никогда не повредит Анке. Ему было не все равно. Возможно, она даже необходима ему каким-то странным образом. Или, по крайней мере, Брэм намекал на это. Брэм, может быть, и хитрый болван, но очень умный. Но безопасность Анки была не единственной заботой Лукана.

- Но это не значит, что ты не спал с ней, - огрызнулся он.

Всего несколько минут назад Сабэль упомянула, что Шок прибыл в поместье, переполненный энергией. Теперь Лукан не видел и намека на энергию Анки в подписи Шока.

- Хотел бы я.

Шок не коснулся ее, и выражение его лица говорило о том, что он жалел об этом.

- Не хочу, блять. Но ты выиграл эту битву, так что отвали.

- Извини.

Лукан был вынужден признать, что ошибался. Он вздохнул, прижимая Анку к груди.

- Что же тогда с ней не так? Неужели что-то случилось?

Шок поморщился:

- Нет. Правда, дай ей десять минут. Она будет в полном порядке. А где Брэм? Мне нужно с ним поговорить. Матиас начинает нервничать.

Прежде чем Лукан успел остановить это, в его памяти вспыхнула картина, как он спускается в подземелье вместе с Брэмом, чтобы поговорить с Реей.

Другой волшебник зарычал ему в лицо:

- И что же они обсуждали?

Лукан намеренно отключил свой разум:

- Матиас заботится о Рее?

- Матиасу на всех наплевать.

Как он и подозревал.

- Тогда не о чем беспокоиться.

- Чертов придурок, - пробормотал Шок и зашагал прочь, трусцой спускаясь по лестнице в своих кожаных штанах.

Лукан смотрел ему вслед со смешанным чувством. Он не любил Шока и не слишком доверял ему, но то, как он вел себя с Анкой, доказывало, что когда он был верен ей, то был верен до мозга костей. Очень жаль, что они не смогли передать часть этой преданности Братьям Судного Дня. Они могли бы использовать кого-то бесстрашного и надежного, имеющего связи с обеими сторонами.

Скорее всего, пройдет месяц полнолуний, прежде чем это произойдет.

Анка проснулась в его объятиях, ее темные ресницы затрепетали над янтарными глазами. Когда она поняла, где находится, а точнее, кто ее держит, у нее перехватило дыхание.

- Где Шок?

- Спустился вниз. А что ты с ним делала?

Лукан старался, чтобы обвинение не прозвучало в его голосе, но боялся, что он не справится с заданием.

Она извивалась в его руках, пока он не поставил ее на ноги, осторожно держа рядом на случай, если ей понадобится его поддержка. Анка так долго колебалась с ответом, что Лукан испугался, как бы она вообще не отказалась говорить. Да, вот тебе и вся честность. Наконец, она покорно вздохнула:

- Этого я тебе сказать не могу. И мне действительно очень жаль. Он хранил мою тайну с самого детства. В обмен я согласилась сохранить его. Я решила рассказать тебе и остальным о себе, чтобы больше не обманывать тебя и быть полезной Братьям Судного Дня. Но я не могу разглашать его тайну, даже тебе. Я слишком многим ему обязана. Если ты злишься на меня и не можешь принять это, мне очень жаль.

Речь ошеломила его, и он с открытым ртом смотрел, как она на дрожащих ногах направляется к лестнице. Взволнованный ее нетвердой походкой, он подбежал к ней и заставил одной рукой держаться за поручень. Сам схватил за другую руку.

Он старался не чувствовать себя отверженным, преданным. Но это не сработало. Он сосредоточился на том, чтобы благополучно спустить ее вниз. А потом они здорово поссорятся.

- Ты недостаточно устойчива, чтобы сражаться сегодня вечером.

Она даже не взглянула на него, не остановилась.

- Со мной все будет в порядке. Конечно, Шок сказал тебе об этом.

И он просто должен доверять Шоку? Лукан провел рукой по лицу.

- Да. Но Анка, после всего, что случилось, ты просишь меня просто... поверить ему?

Анка помолчала, ее светлые кудри покачивались на груди, все еще плотно обтянутой футболкой.

- Нет. Я прошу тебя поверить мне. И верить в то, что я знаю, что буду совершенно здорова, чтобы сражаться. Ты хочешь, чтобы я доверяла тебе, но ты должен сделать то же самое в ответ. Если ты не можешь поверить, что я говорю правду... - она моргнула, глядя на него с таким сожалением в глазах, что его сердце дрогнуло.

- Я люблю тебя, но, может быть, это и к лучшему, что я не ответила на Зов.

****

Брэм позвал всех обратно в столовую, чтобы ждать Матиаса, чтобы они могли якобы поделиться с ним. Анка ерзала в своем кресле. Лукан сидел рядом с ней молча, хмуро смотря на своего бывшего лучшего друга, прежде чем переключить молчаливый хмурый взгляд на нее. Очевидно, ему не понравилось то, что она сказала ранее, но она не могла взять слова обратно. Она не стала бы, даже если бы могла. Она слишком много задолжала Шоку, и Лукан должен был это понять. Если он не... Боже, она не могла снова оказаться между ними, чтобы быть вынужденной выбирать. Это слишком больно.

Чем больше Брэм говорил, Анка не слушала его, как следовало, - тем больше Шок выглядел готовым переползти через стол и придушить его. На самом деле, Шок и Лукан могли не соглашаться во многом, но было ясно, что они оба яростно ненавидели настойчивое требование Брэма, чтобы Матиас пошел с ними к месту, где Мерлин спрятал зелье Морганны. Но Брэм отмахнулся от них. Без Матиаса не было никакой возможности узнать, осталось ли зелье на своем месте.

Лукан повернулся к ней во время затишья в разговоре за столом:

- Ты действительно готова сражаться сегодня?

- Конечно.

Она нервничала, но не хотела обременять его этим. Но она уже полностью оправилась от нескольких минут потрясения.

- Анка... - Предупреждение в его голосе не могло быть ошибочным. - Не ври мне.

Честность. Правильно. Она не могла этого забыть.

- Я очень волнуюсь. Каждый раз, когда Матиас приближается ко мне, я покрываюсь холодным потом и замираю. Боюсь, я не вспомню свою роль вовремя. Или что он поймет, что может воспользоваться моим испугом. Я не хочу быть слабым звеном.

- Я буду там вместе с тобой. Я не позволю тебе споткнуться.

- Я бы отдал за тебя жизнь, Анка. - Голос Шока прозвучал тихим рокотом с другого конца стола. Очевидно, ему было наплевать, кто его услышит. - И ты это знаешь.

Она одарила их обоих улыбками, которыми хотела подбодрить. Она действительно чувствовала себя намного лучше, зная, что они будут рядом. Но она также знала, что должна твердо стоять на ногах и не позволять Матиасу запугивать себя. Она не будет той, кто нанесет ему удары, как только он обманет их, но она должна сыграть свою роль. Этого должно быть достаточно. Лукан и остальные выполнят план, и если он пройдет без сучка и задоринки, они избавят магический мир от его худших злодеев и смогут жить безопасно и счастливо до конца своих дней.

- Есть еще вопросы по поводу плана? - требовательно спросил Брэм.

Никто не произнес ни слова.

- Идеально. Все ли помнят, что нужно делать...

По комнате пронесся леденящий душу магический звон. Анка ахнула. Она точно знала, кому тот принадлежит.

- Матиас? - спросила Сабэль.

Брэм скривился:

- Слишком рано. Почему?

Хороший вопрос. Она посмотрела на Шока, который только пожал плечами.

- Разве ты не можешь читать его мысли? - потребовал ответа Лукан.

- Не без его ведома. Он эксперт. Есть последствия.

Другими словами, Шок будет разоблачен как сторонник Братства? Анка нахмурилась, в кои-то веки пожалев, что сама не может читать мысли Шока. Он посвятил ее в большинство своих самых сокровенных тайн... но кое-что сохранил для себя.

Услышав ее мысли, он приподнял бровь над темными очками, но не сказал ни слова.

С проклятием отодвинув стул, Брэм поднялся, чтобы впустить Матиаса. Анке хотелось наброситься на этого бессовестного ублюдка, царапаться, кричать и бить его голыми руками, пока он не превратится в кровавое месиво. Ее гнев на его жестокость никуда не делся, и она не знала, как остановить кипение жгучей кислоты в своей душе, как смотреть вперед, а не назад. Малыш в ее животе родится уже через несколько месяцев. Беременность еще не вызывала у нее тошноты или толчков в животе, чтобы служить физическим напоминанием о ее “хрупком” состоянии. Но Матиас и ее жажда мести были прямо здесь, прямо сейчас. Она чувствовала, как это сильно стучит у нее внутри.

Лукан погладил ее по руке, поглаживание успокаивало.

- Расслабься. Не позволяй ему знать, что он беспокоит тебя, иначе он будет использовать это только для того, чтобы проникнуть под кожу.

- Я ничего не могу поделать, - прошептала она. - Я хочу убить его!

- Думаешь, я не хочу? - бросил он. - Я бы с удовольствием отрезал ему яйца, засунул их в глотку и смотрел, как он медленно задыхается. Но время придет. Ты не останешься неотмщенной. Доверься мне.

Брэм вернулся с Матиасом, и Анке захотелось смахнуть вкрадчивую улыбку с его обманчиво красивого лица. Он весело помахал всем собравшимся, явно забавляясь, когда каждый женатый мужчина притягивал свою пару чуть ближе, включая Лукана.

Матиас послал вопросительный взгляд в сторону Шока:

- Странно встретить тебя здесь.

- Представь себе, - сказал Шок.

Затем взгляд Матиаса остановился на Анке, следуя затем за руками Лукана, обнимающими ее.

- Вижу, вас можно поздравить. У тебя с МакТавишем будет ребенок. Разве это не счастье?

Анка ощетинилась. У Матиаса в рукаве была припрятана какая-то хитрость. Он всегда так делал.

- Ты сегодня рано, - сказал Брэм.

- Понимаешь, я хотел бы узнать немного больше о нашей сегодняшней миссии, прежде чем мы пойдем.

- Мы собираемся забрать зелье. Я подозреваю, что Морганна наблюдает за этим местом, ожидая, когда мы начнем действовать. Теперь у нас есть все необходимые элементы, так что мы отправимся туда вместе. Я приведу Маррока, Кейдена, Айса, Сабэль и Лукана для подкрепления. Они будут следить за нами, пока мы будем доставать зелье.

- Сабэль? - Матиас перевел взгляд на Айса. - Значит, ты учишь свою пару драться? Она такая хрупкая. Ты не боишься, что ее легко сломать?

Хмурый взгляд Айса кричал, что он готов переползти через стол и оторвать голову злому волшебнику.

- Я верну ее, будь уверен.

- У меня будут наготове Анарки.

Матиас улыбнулся, как будто знал, что это не дает никакого утешения, и ему это нравилось.

- Как только достанем зелье, мы должны убедиться, что Морганна его выпьет. Мы понятия не имеем, когда и где она будет, - солгал Брэм. - Но когда мы найдем ее, нам придется сделать все, что в наших силах, чтобы загнать его ей в глотку.

Никто и словом не обмолвился ни о видении Брэма, ни о Морганне, ожидавшей их на месте.

- Конечно. Так как мы сегодня заберем зелье, значит ли это, что прекрасная Анка наконец призналась в своем истинном происхождении? Вы все были глупы, что не заметили этого раньше.

- Извини, мы не имеем никакого опыта общения с баньши, - ощетинился Брэм. - Если ты знал, то мог бы дать нам ключ к разгадке.

Матиас пожал плечами:

- Это был мой тест, чтобы посмотреть, сможешь ли ты разгадать все подсказки и выполнить свою часть сделки.

- Мы ничего не могли бы сделать без тебя, - заметила Анка. - У Наймью больше нет детей, так же как почти не осталось баньши. Мы должны работать вместе.

- Это правда. И Брэм, будучи самым благородным Рионом из Рода Великого Мерлина, сделал то, что обещал, и связался со мной. Я уверен, мы сработаемся. При одном условии.

Анке очень хотелось сказать Матиасу, чтобы он выкинул свое условие и отправился прямиком в ад, но он все еще был им нужен. И этот план может решить судьбу ублюдка. Это стоило любого дискомфорта, который она могла бы вынести сейчас.

- Каком? - рявкнул Брэм.

- Когда мы достанем зелье, я думаю, ты должен отдать его мне.

Маррок фыркнул:

- Это слишком удобно, - оставить его у тебя. Почему мы должны делать что-то настолько глупое, ты, чванливый негодяй?

- Потому что Морганна вам совсем не доверяет. Она хочет убить вашего лидера. Но она считает меня своего рода домашним животным, поскольку именно я воскресил ее. Я позволил ей поверить, что помогаю ей найти зелье.

Сидевший в конце стола Маррок заметно вздрогнул, без сомнения, вспомнив отвратительное время, проведенное в постели Морганны.

- Извини, - сказал Брэм без малейшего намека на сожаление. - Я тебе его не отдам.

- Тогда как ты поймаешь ее врасплох, чтобы дать ей зелье? У тебя есть другой план? Я могу сделать это и в постели, когда она спит. У меня есть способы заставить ее проглотить это.

Он взглянул на Шока:

- Если у тебя есть идея получше, давай послушаем.

Анка не понимала, какую опасную роль играет Шок как правая рука Матиаса и даже на чьей он стороне, но она знала, что лучше не копать слишком глубоко, особенно сейчас. И он, и Лукан будут горячо возражать, и она не осмелится сделать больше, чтобы привлечь внимание Матиаса теперь, когда она беременна.

- Я согласен, но у меня есть собственное условие, - проворчал Брэм. - Ты должен следовать всем моим правилам и указаниям, пока мы добываем зелье, иначе сделка будет расторгнута. Иначе откуда мне знать, что это не просто уловка?

Матиас предупреждающе прищурился:

- Я пришел к тебе за помощью, если помнишь. Я хочу, чтобы эта сука исчезла.

С этим никто не мог поспорить.

- Ладно. Я дам тебе зелье, - проворчал Брэм, словно уступая вопреки своему здравому смыслу и воле.

Анка наблюдала за ним, почти уверенная, что Матиас просто попал в какую-то ловушку Брэма.

- Прекрасно. Куда мы идем?

- Ну, Наймью была Хозяйкой Озера. Мы начнем оттуда.

С этими словами вся группа встала. Больше не о чем было договариваться. Оставалось только телепортироваться к месту, где Мерлин, вероятно, спрятал зелье целую вечность назад, и надеяться, что им удастся покончить с Морганной, сдержать Матиаса и все они вернутся живыми.

Глава 18

Все волшебники напряженно попрощались со своими парами, за исключением Сабэль, которая отважилась выйти в сумерки вместе с ними. Анка телепортировалась вместе со всеми в тихий район Сомерсета, недалеко от Гластонбери. Водоем выглядел безмятежным, окруженный высокими ивами в сочной траве. Старый каменный мост с тремя арками стоял в отдалении, когда заходящее солнце бросало последние лучи на зеркальную поверхность воды. Вдалеке за морскую береговую линию к западу от них цеплялся туман.

Анка нахмурилась, потирая руки. Здесь очень холодно. Было в этом месте что-то такое, что ей не нравилось. Она почти слышала эхо прошедших древних сражений, отдававшееся по равнинам, чувствовала запах текущей крови, впитывающейся в землю. Конечно, присутствие Матиаса рядом с ней совсем не помогало ее воображению. Когда они добрались до берега, тревога укоренилась.

- Это река, - указал Лукан, нависая позади нее и обнимая рукой, чтобы дать ей тепло своего тела.

- Это не озеро.

- Это один из многих способов Наймью скрыть свое местонахождение от тех, кто охотится за ней, - язвительно заметил Матиас. - Она была очень хитра.

Эта черта явно передавалась по наследству.

Шок тоже обхватил Анку:

- Тебе нужно пальто?

Она отрицательно покачала головой

- Я знаю, что тебе холодно.

Даже когда она не смотрела на него, то чувствовала его волнение и беспокойство. Бедный Шок. Он так старался заботиться о ней во всех отношениях. В конце концов он все равно остался один.

- Со мной все будет в порядке.

Она оглянулась на него через плечо, на ее лице было написано сожаление.

Он замкнулся, сразу и бесповоротно. Очевидно, он не хотел ее жалости.

- Ты уверена?

Лукан нахмурился, как будто ему тоже не понравился ее ответ.

Анка попыталась послать ему ободряющую улыбку. Холод, который она чувствовала, был где-то глубоко внутри. Ужас. Страх. Пальто этого не исправит.

- Что теперь? - потребовал ответа Айс.

- Мы рассредоточимся на случай неожиданного появления Морганны, - сказал Брэм.

- Согласен.

Матиас щелкнул пальцами, и на берегу реки появилась армия Анарки.

- Где мы их разместим?

- Прямо там.

Брэм, казалось, был готов стереть зубы в пыль.

- Айс, Лукан и Кейден, идите на противоположный берег реки. Если нам придется сражаться с Морганной, у нас будут солдаты на обоих берегах. Ей придется пройти через них, чтобы достать зелье.

- Если только она не прибегнет к хитрости, а это у нее хорошо получается. Шок, оставайся с остальными.

Матиас указал на Айса, Лукана и Кейдена.

- Это лучшее применение твоим талантам.

После того как все четверо телепортировались через реку, Брэм обратился к остальным членам Братства Судного Дня:

- Маррок, Сабэль, Рейден и Ронан, рассредоточьтесь и идите к мостику. Если у нас есть хоть какая-то человеческая компания, она, скорее всего, прибудет оттуда. Сабэль, отправь остальным домой сообщение, чтобы они были наготове на тот случай, если нас навестит злая сучка, хорошо? Они могут присоединиться к нам, если понадобится.

Сабэль вытащила телефон из кармана джинсов и быстро набрала сообщение. Анка знала, что это был сигнал Герцогу быть готовым телепортировать Фелицию сюда, чтобы застать Матиаса врасплох и сдержать Морганну. Следующее сообщение приведет сюда Неприкасаемую.

- Великолепно. Анка, Матиас, мы пойдем в воду.

Анка нахмурилась:

- В воду? Сейчас январь. Температура воды ненамного выше нуля.

- Думаю, что нет.

Брэм посмотрел на воду.

- Я не могу долго оставаться здесь, не прибегая к магии или не умирая от переохлаждения. Готовы?

- Конечно, - заверил его Матиас.

- Но, прежде чем мы войдем внутрь, нам нужно произнести заклинание? Должны мы взяться за руки или вместе совершить какую-то магию? А что говорил Мерлин?

- Ничего.

Брэм пожал плечами.

- Так что я собираюсь угадать, что он имел в виду, основываясь на том, что я знаю о моем дедушке. Паршивый старый хрыч. Временами он был полусумасшедшим.

Подняв брови, Анка пристально посмотрела на Брэма. Безумный как лис, возможно. Сумасшедший, как и его внук. Без сомнения, Брэм что-то задумал.

Матиас улыбнулся:

- Как только мы получим зелье, я телепортируюсь вместе с ним, попытаюсь найти Морганну, а потом вернусь, как только она умрет, да?

Даже для ушей Анки этот план звучал нелепо. После всего того зла, которое причинил им Матиас, неужели он действительно верит, что они настолько доверчивы? Так глупы? Должно быть, он так и думал, потому что самодовольно улыбнулся. Анке очень хотелось стереть с его лица вкрадчивую улыбку, и она едва удержалась.

- Конечно, - спокойно ответил Брэм. - Пойдем?

Когда они подошли к кромке воды, Анка задрожала от холода, Матиас так близко стоял рядом с ней. Она посмотрела на противоположный берег и заметила, что Лукан пристально наблюдает за ней. Он мог казаться расслабленным, расставив ноги и сложив руки перед собой, но ее это нисколько не обмануло. Он не хотел, чтобы она была рядом с Матиасом. Его большое, крепкое, как у воина, тело было готово к схватке, и он в любой момент бросится ей на помощь. Поза Шока почти не изменилась.

Волнение бомбило Анку. Она погладила свой все еще плоский живот. Пройдут месяцы, прежде чем малыш изменит форму ее тела, но в ней растет жизнь. Она не хотела рисковать, но очень надеялась, что они смогут нейтрализовать Морганну, если та появится. И что каким-то образом Матиас сегодня дорого заплатит за свои грехи. Как бы она ни уговаривала себя заглянуть в будущее, эта жажда мести все еще мерцала и горела внутри нее. Анка вошла в реку между Матиасом и Брэмом. Почти ледяная вода быстро окружила ее до колен. Анка ахнула, чувствуя, как холод поднимается по ее телу и катится по крови. Брэм протянул руку, чтобы поддержать, но она оттолкнула его. Она не должна выглядеть слабой, иначе Матиас найдет способ использовать это в своих интересах.

- Я в п-порядке.

Брэм фыркнул:

- А я - Гвиневра.

- Неа, ты бедняк. Ее лицо было намного светлее, чем твоя уродливая рожа, - рассмеялся Маррок, направляясь к остальным на мостик.

Анка, Брэм и Матиас все глубже погружались в воду, пока та не поглотила их по пояс.

- Погружаемся, - потребовал Брэм, стиснув зубы. - Мерлин хотел бы, чтобы мы полностью вымокли в водах Наймью, прежде чем просить об услуге.

Задача становилась все сложнее и сложнее. Мало того, что она ненавидела холод, но ее магия просто не была настолько сильной, когда она тратила всю свою энергию, дрожа, чтобы согреться. Взгляд, брошенный на Лукана, доказал, что он ничуть не обрадовался этому и был готов возразить. Но ей это не понадобится. Это должно быть сделано.

Зажав нос, Анка погрузилась в ледяную воду, опустив плечи, лицо и голову. Холод проник под кожу, проникая до самых костей, когда она поднялась с дрожащим вздохом. Рядом с ней появились Матиас и Брэм, оба мокрые, суровые и решительные.

- Я Брэм, наследник рода Мерлина. Я пришел забрать то, что он оставил после себя.

Волшебник наколдовал клинок и вонзил его в ладонь, позволив нескольким каплям крови упасть в озеро. Затем он перегнулся через нее и протянул нож Матиасу, подталкивая его взглядом.

На нее нахлынули воспоминания о страшном волшебнике, сжимающем нож, прежде чем прорезать ее плоть, смеющемся, когда она кричала, вырезающем свое имя на ее окровавленной коже. Подавив страх, она обошла его и придвинулась ближе к Брэму, обхватив себя руками, чтобы успокоиться.

- Я Матиас, наследник рода Наймью. Я пришел забрать то, что Мерлин остался после себя.

Заметив неуверенное выражение лица Матиаса, Брэм кивнул, безмолвно показывая "ок" пальцами. Матиас повторил жест Брэма, разрезая ладонь. Он сжал руку в кулак и сжимал его до тех пор, пока несколько капель крови не упали в холодную темную воду.

Оба волшебника выжидающе повернулись к ней. Дрожа от холода и ужаса, она взяла клинок у Матиаса и судорожно втянула воздух.

- Я Анка, баньши, дочь старухи, мать девы, пришедшая просить духов освободить то, что оставил Мерлин.

Брэм улыбнулся в знак молчаливого одобрения. Резать себя казалось варварством и глупостью, но так много древней магии было связано с кровью, и она знала, что это подтвердит их идентичность духам, охраняющим зелье.

Поморщившись, она порезала себе ладонь. Из раны сочилась кровь. Она перевернула руку ладонью вниз, наблюдая, как медленно капает кровь в спокойную реку, а затем исчезает в ее глубинах.

Анка сунула нож в карман и выпрямилась, ожидая, что будет дальше. Река замерла, как будто все живое, вплоть до самого мха, затаило дыхание. Над землей воцарилась тишина, когда солнце наконец скрылось за горизонтом и ночь окутала их своими лунными объятиями.

Внезапно вода покрылась рябью, начиная от берегов, с тихим плеском, постепенно превращаясь в волнение, последовал прерывистый всплеск, а затем превратился в яростную волну, которая достигла пика над берегами. На середине реки бушевал гейзер, взметнувшийся высоко в воздух прямо перед ними тремя. Серебристая луна освещала брызги, которые поднимались все выше и выше, пока не сравнялись с высокими древними деревьями вокруг них.

Гейзер медленно отступал, пока не превратился в спокойный фонтан. На самом верху струи танцевал маленький хрустальный флакончик. Матиас бросился к нему, но духи, управляющие каскадом, передали его прямо в руки Анки. Она схватила бутылочку, держа дрожащей рукой холодное стекло.

- Оно у меня.

Но какого дьявола Брэм хотел от нее сейчас? Отдать его Матиасу, правда? Таков был план... но, если она отдаст ему бутылочку, он только ускользнет от них, чтобы угрожать им в другой раз, на этот раз с Морганной рядом. Тогда Анка испугалась того, что они могут сделать с ней и остальными Братьями Судного Дня.

А где Фелиция? Она должна была уже быть здесь.

Краем глаза она заметила, как Сабэль тайком пишет сообщение, давая Герцогу и Фелиции сигнал телепортироваться сюда. Анка судорожно втянула воздух. Скорее! Пока они не прибыли, ей придется тянуть время.

Анка уставилась на Матиаса. Ей совсем не нужно было напрягаться, чтобы притвориться испуганной.

- Маленькая ведьма...

Матиас попытался смягчить голос, но она увидела нетерпение в его ледяных глазах, в напряженном движении пальцев, когда он жестом попросил ее дать ему зелье. Анка почти не сомневалась, что он забрал бы его у нее, но она чувствовала, что Брэм рядом, настороже и наготове. Матиас должен вести себя хорошо. На данный момент.

- Не подходи ко мне! - закричала Анка.

На берегу реки Лукан смотрел на Матиаса с молчаливым предупреждением, его лицо было полно гнева, как у мстителя, который только и ждет повода, чтобы уничтожить пятно на магическом мире.

- Дай мне зелье, - потребовал Матиас.

- Нет!

Матиас посмотрел мимо нее на лидера Братьев Судного Дня:

- Брэм?

- Мы согласились дать ему зелье.

- Я знаю, - почти умоляла она.

Они согласились... но Анка заметила, что Брэм на самом деле не приказывал ей отдать его.

Она крепче прижала бутылочку к груди.

Прищурившись, Матиас перевел взгляд на свой батальон безжизненных солдат-Анарки. Мгновение спустя темная армия, выстроившаяся ряд за рядом, насколько хватало глаз, внезапно проснулась. Мертвяки повернулись и с угрозой направились к реке.

Матиас мысленно приказал им сражаться. Это было его объявление войны.

Анка вскрикнула и приготовилась к нападению, запихивая маленькую бутылочку в мокрые джинсы и выхватывая нож, который она спрятала в кармане. Магия не убьет Анарки. Ей придется прорубить себе путь сквозь них.

- Отзови их, Матиас! - приказал Брэм.

- Думаю, что нет. Ты обещал мне зелье.

Он повернулся к Анке, сверля ее яростным взглядом:

- Отдай его мне или встреться с ними лицом к лицу.

Как один, Айс, Кейден и близнецы телепортировались на берег перед наступающими Анарки, держа наготове человеческое оружие, защищая ее от их наступающего марша. Со своей позиции на мостике Маррок бросился в бой, явно готовый к битве.

Внезапный лязг клинков и хриплые крики воинов наполнили ночь. Анка нервно наблюдала за яростью битвы. Пять солдат с рекой за спиной против сотен Анарки. Кто может выжить в таких условиях? Да, они могли использовать магию — по крайней мере сейчас, — но даже тогда было слишком много Анарки, чтобы сражаться. Ужас скользнул по ее венам.

Внезапно Лукан схватил ее за руку и спрятал за спину, наблюдая за приближением Анарки.

- Уходи!

Мгновение спустя воздух наполнился свистом. Анка обернулась, оглядываясь в поисках Герцога и Фелиции. Неприкасаемая спасет их от ада, вырвавшегося на свободу, или, по крайней мере, не позволит Матиасу использовать больше магию.

Вместо этого на холме неподалеку от реки стояла ведьма, ее распущенные платиновые волосы мерцали в лунном свете и развевались на холодном ветру. На ней было платье прямо из шестого века. Ее подпись ярко вспыхнула, как неоновая вывеска.

- Морганна, — это имя сорвалось с губ Анки.

Боже милостивый, они обречены.

Брэм видел здесь древнюю ведьму, и он был прав. Что же, черт возьми, теперь будет? Битва эпических масштабов, в этом она не сомневалась.

Голова Матиаса резко повернулась, и он, прищурившись, уставился на хрупкое тело Морганны вдалеке, ее волосы и платье развевались на ветру. Взгляды Лукана и Шока последовали за ним.

Этот план быстро катился ко всем чертям.

Анка засунула зелье поглубже в карман, стараясь не выдать Морганне, что пузырек у нее. Но фиалковый взгляд Морганны мгновенно остановился на ней. Порыв холодного ветра пронесся сквозь Анку, также вызвав взрыв злобной ярости. Сильный шторм едва не поставил ее на колени. Несмотря на то, что дрожала, она отказалась подчиниться не слишком тонкому предостережению Морганны.

- Дай мне зелье, баньши. Ты должна мне за тот дар, что растет у тебя в животе.

- Уходи, Анка! - закричал Лукан.

Телепортироваться. Она обещала Лукану, что останется в безопасности ради их малыша. Она должна сохранить зелье в целости, несмотря ни на что, иначе Морганна будет мучить их вечно.

Анка знала, что после огромного секрета, который она так долго скрывала от Лукана, ему нужно знать, что он может доверять ей. Но если она уедет сейчас, то обречет своих друзей - и пару своего сердца - на смерть? Этот флакон был их разменной монетой. Она должна быстро решить, как лучше его использовать.

- Оставайся здесь, Анка, - сказал Брэм. - Она будет преследовать тебя и загонит в угол только тогда, когда ты останешься одна.

- Ты этого не знаешь, Брэм. Сейчас, Анка! - рявкнул Лукан. - Защити малыша.

Ее мысли лихорадочно метались. В битве с Анарки Айс и Кейден оба вытащили свои волшебные палочки. Она не была уверена почему, ведь Анарки были невосприимчивы к магии. Но у них должен быть какой-то план. Это могло помочь делу, но кто будет сражаться с Морганной и Матиасом?

Еще один свист прервал эту сцену. Бросив испуганный взгляд налево, Анка заметила Герцога и Фелицию, стоявших в десяти метрах от берега реки, рядом с Шоком.

Неприкасаемая нейтрализует Морганну и Матиаса - да, это облегчение, - но она также помешает Кейдену, Айсу и близнецам использовать магию для борьбы с Анарки. Черт возьми! Что теперь? У горстки воинов не было ни малейшего шанса одолеть в одиночку целый батальон Анарки. Матиас дал своим безмозглым приспешникам команду сражаться, и они будут продолжать это делать. Теперь, когда он больше не мог использовать магию, чтобы приказать им отступить, единственным способом быстро остановить их было убить Матиаса.

- Неприкасаемая? - внезапно закричала Морганна.

- Анка, - приказал Брэм. - Все в порядке. Помни о нашем уговоре. Отдай зелье Матиасу.

Сейчас? Добровольно приблизиться к человеку, который разрушил ее жизнь, ее тело, ее разум, и дать ему инструмент для управления самой могущественной ведьмой магического мира? Она посмотрела в сторону Лукана, не удивляясь тому, что он готов был оторвать голову бывшему другу.

Почему Брэм хотел, чтобы она отдала зелье Матиасу? Потому что тогда Морганна нападет на злого волшебника? Потому что они выполнят свою часть сделки? Один сценарий за другим проносились в ее голове, неуверенная Анка подыгрывала ему и кивала, ее внутренности дрожали от страха.

Звуки звенящих мечей и рычащих проклятий раскололи воздух. Так много всего произошло, и так быстро. Исход битвы никогда еще не был менее определенным. Анка хотела жить, хотела увидеть, как родится ее драгоценный ребенок. У Брэма был план, и она должна верить, что он сработает.

Трясущейся рукой Анка протянула зелье Матиасу. Он жадно выхватил его у нее из рук и сунул в карман пальто. Его близость пугала ее, приводила в ужас. Она хотела быть отважной и храброй и бороться с ним, но воспоминания переполняли ее. Она отпрянула назад, тысячи воспоминаний о худших днях ее существования безжалостно обрушились на нее. Все, о чем она могла думать, - это как можно больше отдалиться от него.

Но половина Братьев Судного Дня сражалась с целой армией в одиночку. Лукан переводил взгляд с нее на своих друзей, явно разрываясь между ними. Когда Кейден получил удар клинком по плечу, Лукан вскочил и присоединился к схватке.

- Анка! - закричал он, командуя грубым голосом. - Уходи!

Спаси себя, имел в виду он. Исчезни. Перестань разделять его верность и позволь ему помочь остальным сражаться с Анарками — возможно, даже до самой смерти. Именно этого он и хотел от нее.

Но она не могла оставить всех друзей и близких умирать.

Пронзительный крик разорвал воздух. Анка вздрогнула, ее желудок сжался от страха, когда Морганна сжала свои изящные кулачки. Ярость исказила лицо ведьмы в убийственном выражении, когда она выплеснула свое неудовольствие.

- Откуда ты взялась, Неприкасаемая? Убирайся отсюда!

- Неприкасаемая никуда не уйдет, Морганна, - крикнул Брэм. - Ты ждала, пока мы достанем зелье?

- На протяжении веков. Оно мое, ты, отродье Мерлина! Матиас, отдай его мне!

- Иди и возьми его, - протянул Брэм.

- Наличие Неприкасаемой здесь не было частью нашего соглашения, Рион, - прорычал Матиас из-за ожесточенной битвы на берегах реки.

- Небольшая страховка.

Улыбка, которую Брэм послал Матиасу, была совсем не утешительной.

- У меня было подозрение, что появится Морганна, и вот она здесь. Она не может телепортироваться прочь. И ты тоже не можешь. Так что, если ты хочешь догнать ее и дать ей это зелье сейчас, мы все будем счастливы.

Но Анка знала, что Матиас не собирается этого делать. Он скорее возьмет под контроль устрашающую силу Морганны, чем уничтожит ее. Самодовольная ухмылка Брэма свидетельствовала о том, что Матиас никого не обманет.

Матиас выругался, затем повернулся к Анке, его злые глаза обещали боль и страдания. Он схватил ее за руку. Она ахнула от его жестокого захвата, но не смогла вырваться.

- Отошли Неприкасаемую, или я начну убивать вас всех, начиная с беременной баньши.

Он выхватил клинок Брэма из ее кармана и прижал к груди.

- Возможно, сейчас я не смогу использовать магию для убийства, но этот нож также легко пронзит мышцы и кости, чтобы добраться до ее сердца.

Анка задрожала. В последний раз, когда она попала в лапы Матиаса, она была его жертвой. На этот раз она отказалась сдаваться без боя.

Вспомнив о небольшой тренировке, которую Лукан преподал ей несколько дней назад, она толкнула Матиаса локтем в живот. Крякнув, он ослабил хватку настолько, что она смогла вырваться. Затем она резко повернулась, подняла руку и, согнув пальцы, ткнула Матиаса в нос тыльной стороной ладони. Гейзер крови вырвался наружу вместе с криком боли.

Он выронил нож и схватился за лицо, кровь хлынула сквозь пальцы. Анка подняла сверкающий клинок, прежде чем тот опустился на дно темной воды, и подняла его на Матиаса, угрожая ему.

Он прищурился, зажимая руками поток крови из носа.

- Ты не причинишь мне вреда.

Анка приподняла бровь, услышав его приглушенные слова.

- Не сомневайся, я это сделаю, так же как ты причинил мне боль.

- Матиас! - закричала Морганна, как будто она была в агонии. - Убери отсюда Неприкасаемую. Сейчас же!

Анка не осмеливалась даже взглянуть на ведьму. Она не сводила глаз с Матиаса, пока он приближался к ней. Внезапно Лукан оторвался от битвы и бросился к ней, толкая ее за спину, его поза была угрожающей.

- Ты собираешься драться со мной? - Матиас рассмеялся: - Скорее всего, ты отправишься в траур по паре, как только я снова разорву ваши узы.

- Нет, я буду сражаться за нее до самой смерти, предпочтительно твоей.

Прежде чем Матиас успел произнести язвительный ответ, который, как Анка была уверена, вертелся у него на кончике языка, Морганна снова взвизгнула:

- Зелье! Я должна получить его, Матиас…

Ее жалобные всхлипы перекликались с грохотом битвы. Лукан стоял рядом, защищая ее, а Анка взглянула на ведьму и ахнула.

Волосы Морганны отросли на целый фут и стали совершенно тускло-серыми. Впадины ее щек глубоко вдавились в кости, кожа вокруг глаз была покрыта глубокими морщинами. Она выглядела очень слабой.

- Что происходит? - вслух удивилась Анка.

Брэм повернулся к ведьме:

- Куда делась твоя красота, Морганна? Магия держала тебя вместе? Ой, теперь здесь нет никакой магии…

Древняя ведьма взмахнула руками перед лицом. Они вдруг превратились в узловатые руки старой женщины с пятнистой морщинистой кожей и ломкими ногтями. Морганна закричала так пронзительно, что Анке пришлось зажать уши ладонями, иначе у нее лопнули бы барабанные перепонки. Все остальные сделали то же самое.

Мысли Анки лихорадочно метались. Может ли Фелиция убить Морганну, просто стоя здесь и подавляя магию, поддерживающую старую суку? Может ли быть так легко избавить магический мир от ее кары?

Она посмела оставить это на волю случая?

Дрожа в ледяной воде, чувствуя, как холодный январский ветер обдувает ее мокрую кожу, Анка снова сунула в карман нож Брэма и бросилась к Лукану, чтобы вырвать пузырек с зельем Мерлина из кармана пальто Матиаса.

Он запротестовал и схватил ее за руку. Лукан предупреждающе щелкнул пальцами вокруг запястья Матиаса.

- Ты никогда больше не прикоснешься к ней.

- Верни мне это, сука, - рявкнул Матиас через плечо Лукана. - Или я буду наслаждаться, слушая, как ты умоляешь меня изнасиловать тебя снова, зная, что этот придурок будет страдать и снова терять рассудок с каждым мгновением, которое проходит.

- Матиас! - пронзительный крик Морганы прозвучал отчаянно и неуверенно.

Анка снова взглянула на ведьму и увидела, что за последние тридцать секунд та постарела на полжизни.

- Проваливай отсюда, Морганна. В конце концов я достану зелье. Теперь я должен поставить эту сучку на место.

- Ах ты свинья! - воскликнула Морганна и побежала так быстро, как только позволяла ее нетвердая походка.

Куда, черт возьми, она собралась? Анка совсем не понимала старую ведьму, пока Морганна наконец не скрылась за дальним склоном холма в соседнем поле. Затем налетел похожий на циклон ветер. Затем пуф, Морганна исчезла, телепортировавшись прочь в тот момент, когда она вышла за пределы защиты Неприкасаемой Фелиции.

- Твою мать! - завопил Матиас. - Двуличная гадюка!

Анка моргнула, услышав его проклятие. Значит, Матиас все это спланировал заранее. Он использовал Братьев Судного Дня, чтобы раздобыть это зелье. Как только он добьется успеха, у него будет в руках то единственное, что заставит Морганну подчиниться его приказам. Имея ее в качестве фаворитки, он планировал править и порабощать магический мир с самой устрашающей силой, когда-либо существовавшей, кроме силы Мерлина.

Вместе Братья Судного Дня сорвали их план.

Но она не сомневалась, что у Матиаса в рукаве припрятаны еще какие-то хитрости.

- А куда делся твой подельник, Матиас? - Брэм подшутил над ним. - Неужели ты думаешь, что я не догадался? Ты точно знал, кто и что тебе нужно, чтобы вернуть зелье. Она точно знала, где его искать. Ты ждал, пока не решил, что у тебя есть все... но ты не рассчитывал на то, что мы будем умны.

Матиас прищурился, но не на Брэма, а на нее. Он снова собирался броситься на нее. Она выдернула стальной клинок из кармана и присела, готовая к бою.

- Лукан! - крикнул Кейден из битвы на берегу реки позади них.

Крик был отчаянный, панический.

Анка не осмеливалась посмотреть, но Лукан посмотрел - и выругался.

- Анка, пожалуйста, уходи. Ты же обещала. Мой брат нуждается во мне.

Или он умрет от рук Анарки. Она услышала невысказанные слова в его голосе.

Но если бы она оставила их сейчас, они бы потеряли одного воина. Может, она и не очень хорошо обучена, но только они с Сабэль могли использовать магию рядом с Фелицией. Пора спасать остальных, пока не стало слишком поздно.

- Помоги Кейдену. - Она подтолкнула его к брату. - Мы с Сабэль справимся сами.

Лукан послал ей тяжелый взгляд, раздираемый тревогой и яростью одновременно.

- Анка…

- Верь мне. - Она посмотрела ему прямо в глаза: - Я знаю, что не всегда давала тебе повод для этого, но прошу тебя. Я могу сделать это и остаться в живых.

Он смотрел, явно разрываясь между ними.

- Брат!

Голос Кейдена звучал слабее, даже более отчаянно.

- Иди, - сказала она Лукану. - Я люблю тебя.

Он бросился в драку, вытаскивая из-за поясницы какое-то мерзкое огнестрельное оружие.

- Храбро, - прокомментировал Матиас с отвратительной улыбкой. - Но глупо. Ты не можешь бороться со мной. Я слишком сильно тебя пугаю.

- Сабэль! - крикнул Лукан прекрасной полу-сирене, вступая в бой. - Заклинание. Используй его сейчас же!

Сабэль на мгновение заколебалась, потом кивнула, ее светлые волосы блестели в лунном свете.

Какое заклинание? У Анки не было времени удивляться, прежде чем Лукан ударил одного монстра в капюшоне, а затем выстрелил другому прямо между глаз. Черная кровь брызнула во все стороны.

- Дай мне услышать твой голос, Анка. Освободи его, - приказал Лукан.

Она разинула рот. Он хочет, чтобы она подождала?

- Я всех убью!

- Доверься мне. Я уже все продумал. Сделай это!

Когда Матиас бросился на нее, одной рукой потянувшись за ножом Брэма, а другой пытаясь прикрыть ей рот, у нее не было времени расспрашивать Лукана. Она просто должна была сделать прыжок веры и поверить, что он может спасти ее, точно так же, как он должен был доверять ей, чтобы остаться в живых.

Она открыла рот и начала пронзительно кричать, ее вопль был высоким, резким и громким. Матиас мгновенно присел на корточки и зажал уши ладонями. Остальные Братья Судного Дня выглядели блаженно невозмутимыми.

- Как ты, черт возьми, делаешь это, когда Неприкасаемая здесь?

- Крик - это не магия, - злорадствовал Брэм. - А моя сестра может использовать щит, чтобы защитить нас, даже если рядом будет Фелиция. Наслаждайся своей медленной, мучительной смертью.

Сабэль защищала всех остальных заклинанием? Лукан все заранее спланировал? Надежда наполнила ее.

Черная кровь из трупов Анарки начала сочиться по травянистым берегам в реку. Звуки выстрелов эхом отдавались в ночи. Столкновение мечей. Отчаянные звуки боя и боли окружили их. Здесь все еще было слишком много Анарки, чтобы все волшебники могли сражаться. Сабэль бросила встревоженный взгляд на Айса, который отбивался сразу от трех монстров в капюшонах. Как долго это могло продолжаться, когда он и остальные были в меньшинстве, пятьдесят к одному?

Анка отпрянула еще дальше от Матиаса. Она должна убить его быстро. Кроме Сабэль, она была единственным человеком, который мог использовать магию в присутствии Фелиции. Ни один из них не обладал навыками борьбы в рукопашном бою, не говоря уже об армии зомби. И Сабэль не могла перестать защищать остальных от крика баньши, чтобы использовать какую-нибудь боевую магию, иначе все их близкие умрут.

Покончить с Матиасом навсегда было их единственной надеждой.

Как, черт возьми, она собирается это сделать? Ее мысли лихорадочно метались, пока она смотрела, как Брэм выругался, а затем схватил Матиаса за волосы на затылке и ударил его лицом о ближайший валун. Анка услышала тошнотворный треск костей. Матиас закричал от боли, но Анка продолжала кричать, высоко и ясно, ее голос звенел в ночи. Матиас рухнул в ледяную воду, из ушей у него текла кровь. Еще до того, как плеск воды прекратился, Брэм выскочил на берег, вытащил из кармана какой-то отвратительный пистолет и направил его на Анарки. Через несколько секунд раздался выстрел, и еще один Анарки упал.

Анка рискнула бросить взгляд через плечо на сражение на берегу. Шансы были лучше с семью обученными воинами, но все равно это было безнадежно - свист пуль, звон мечей и эхо криков. Царил хаос. Если она не убьет Матиаса, то может потерять всех, кто ей дорог, особенно отца ее еще не родившегося ребенка, волшебника, которого она любила.

Когда-то она была жертвой Матиаса. Она отказывалась быть ей снова.

Усилив свой крик, она подкралась поближе к нему. Он попытался отползти и посмотрел в сторону Фелиции, но Герцог стоял на страже своей прекрасной пары. Казалось, он разрывается между желанием защитить ее и помочь братьям по оружию.

- Солнышко, - взмолился Герцог, хватая ее за плечи. - Пожалуйста, любимая. Доверься им. Всем до единого. Потому что ты мне доверяешь. Никто тебя не подведет. Им нужна магия.

Анка сделала глубокий вдох, мысленно умоляя Фелицию поверить в них всех.

- Я... я постараюсь, - пообещала Неприкасаемая.

Внезапно Матиас нырнул на противоположный берег. Оказавшись на ногах, он, возможно, сумеет убежать, пока, подобно Морганне, не телепортируется за пределы их досягаемости. Это могло облегчить их сегодняшнюю проблему, но он возвращался снова и снова, как назойливое насекомое. Она должна раздавить его прямо сейчас. В конце концов, ее крик убьет его, но это был медленный процесс. Чем больше времени она даст ему на обдумывание своих планов, тем больше шансов, что он найдет способ сбежать.

Используя магию, Анка быстро телепортировалась на край поля боя. Все еще издавая предсмертный крик, она искала Айса. Она обнаружила, что он защищает западную сторону рукопашной схватки, парируя два удара Анарки с мечом в правой руке. В левой руке он держал пистолет и стрелял, поражая одного врага за другим. Температура среди мертвых существ была даже холоднее, чем в реке.

Когда она подошла к Айсу сзади, большой воин не колебался. Он бросил взгляд через плечо, и на долю секунды их взгляды встретились. Она вытащила лезвие из кармана и подняла его вверх. Он нахмурился, затем кивнул, и она знала, что он вспомнил, как сражался с Матиасом за место в магическом Совете, когда обнаружил, что его кровь, чистого сердцем и намерениями, была неподкупна — и ядовита для Матиаса. Анке оставалось только надеяться, что сегодня это сработает.

- Все в порядке. Делай, что тебе нужно, - крикнул он, перекрывая шум.

Поморщившись от боли, она провела лезвием по его бедру, не слишком глубоко, но он все равно замер на мгновение, когда она провела лезвием по его плоти. Она покрыла одну сторону ножа его кровью, затем перевернула его и провела другой стороной лезвия по кровоточащему разрезу, пока нож не стал красным.

Внезапно Лукану удалось осветить берега реки пылающими полосами пламени, даже когда Матиас попытался отползти в сторону. Анка и раньше видела, как он использует эту силу. Лукан мог зажечь огонь, чтобы поджечь весь мир, когда это было необходимо.

На поле за рекой Анка увидела, что Фелиция закрыла глаза, сосредоточившись на том, чтобы прислушаться к своей паре и позволить волшебникам использовать магию. Она впускала людей внутрь, доверяя им использовать свои силы во благо. Слава Богу!

Улыбаясь, Анка телепортировалась обратно к Матиасу. Она чертовски надеялась, что ее маленький план сработает.

Когда она снова появилась у него за спиной, Матиас попытался найти какой-нибудь выход из реки, подальше от ее крика. Она не могла этого допустить. Но вид его, ползущего в страхе, глубоко удовлетворил ее израненную душу. В конце концов, он заставил ее проглотить всю гордость, заставил встать на четвереньки и подойти к нему, несмотря на ее кровь и унижение. Теперь все было с точностью до наоборот.

Матиас повернулся, чтобы избежать огненного барьера, и попытался отползти на другой берег, чтобы исчезнуть в битве. Анка блокировала его жалкие попытки к бегству, зажав его между своим неумолимым клинком и огнем Лукана за спиной. Позади себя она услышала гигантский треск, похожий на раскаты грома. Анка оглянулась и увидела дождь пуль с неба, каждая из которых попадала в Анарки. Тогда Кейден быстро умножил себя, используя силу, которой обладал только он, чтобы создать армию, которая могла соперничать с численностью Анарки. Битва разрасталась, становилась все громче, жестче — но гораздо менее односторонней.

Братья Судного Дня быстро пробились к южному краю битвы и вели бой, пока не вынудили Анарки отступить прямо к реке. Затем Лукан поджег травянистый берег. Клонированные солдаты Кейдена контролировали восточную и западную границы сражения, неуязвимые для огня. Вскоре бездушным Анарки некуда было повернуться, чтобы не наступить на мечи Братьев Судного Дня или на погребальный костер, который устроил Лукан. Затем началась резня, Анарки разинули рты и завыли, когда, размахивая руками, попали в смертельную ловушку и умерли.

Но ничто не могло заглушить крик Анки.

Матиас вскочил на ноги и снова закрыл уши руками:

- Прекрати, ты, сука-баньши! Шок!

Анка уставилась на Шока, мысленно предупреждая его, чтобы он не вставал между ней и Матиасом. Он стоял совершенно бесстрастно.

Удовлетворение густым и горячим потоком прокатилось по ее венам, и она подошла к Матиасу. С клинка, который она сжимала в руке, все еще капала кровь Айса. Никогда прежде она не была жестокой, но с глубоким удовлетворением вонзила этот нож так глубоко в живот Матиаса, как только могла.

Он хмыкнул, и его глаза выпучились от боли. Он сгорбился, и его кожа поблекла до серого цвета, когда яд чистоты Айса проник внутрь. Напрягаясь, чтобы глотнуть воздуха, он нащупал в своем туловище рукоятку клинка. Анка просто завернула его глубже, мщение гудело в ней.

Этот момент был так чертовски сладок.

- Это за сестру Айса, Гайлин, - Анка перестала кричать достаточно надолго, чтобы сказать.

- Шок! - потребовал Матиас. - Ты служил мне…

Тот кивнул.

- Я точно знаю, что делать.

Матиас рухнул на спину, и нож выскользнул. Он схватился одной рукой за открытую кровоточащую рану в животе, а другой попытался прикрыть ухо, корчась на земле в агонии.

• Хорошо. Да... Скорее!

Когда Шок приблизился к Матиасу, он был уже совсем незаметен.

- Нет! - предупредила Анка своего бывшего любовника, своего друга, высоко подняв клинок.

Ему лучше не пытаться спасти гребаного насильника, который чуть не уничтожил ее, особенно после всего, что она и Шок значили друг для друга.

- Успокойся, Анка. Это к лучшему.

- Чтобы ты спас его? Нет!

Она перестала кричать и знала это. Сейчас она не могла позволить себе спорить с Шоком, но верить, что он поможет Матиасу после всего, что чудовище сделало с ней... было чертовски больно.

- Все в порядке, - пообещал он.

Шок сделал выпад, но не для того, чтобы забрать Матиаса. Вместо этого он бросился к ней и вытащил зелье из ее кармана. А потом он побежал так, словно за ним гнались адские псы.

- Шок! - крикнула ему вслед Анка.

Они нуждались в этом зелье. Без сомнения, Морганна снова придет за ним. Что бы они сделали, если бы смерть Морганны не была в их руках? Как бы они уговорили Шока отдать его им, чтобы они могли покончить с Морганной навсегда?

Прежде чем она успела даже подумать о том, чтобы погнаться за Шоком, Матиас неожиданно сильно схватил ее за лодыжку и грубо повалил на землю. Она с грохотом упала в реку, старательно удерживая клинок подальше от воды. Ей нужно то, что осталось от крови Айса, чтобы прикончить этого ублюдка навсегда.

И ей нужно продолжать кричать.

Она собралась с духом, чтобы снова начать свою песню. С безумными глазами Матиас дернул ее к своему окровавленному телу.

- Черт побери, баньши. Больше не надо!

Покачав головой, Анка закричала еще громче, пока он не отпустил ее. Она не склонится. Не сдастся. Она никогда больше не позволит ему причинить боль себе — или кому-либо еще.

Матиас заткнул уши и попятился назад. Она двинулась на него, как ангел мщения, подняв нож над головой.

- Первый удар был за Гайлин. - Она встала над ним, широко расставив ноги, и смотрела, вселяя в него тот же страх, который он когда-то испытывал к ней, с таким безжалостным восторгом. - Этот за меня.

Матиас уставился на нее с таким выражением, какого Анка никогда не ожидала увидеть в его глазах: неподдельный страх. Зная, что она служила справедливости и нанесла удар за всех тех, кто был обижен этим монстром - Айс, Табита, так много магических семей, которых он убил, - Анка не колебалась.

Она вонзила клинок глубоко в его сердце и закричала самыми резкими нотами своей песни баньши. Через несколько секунд он безвольно упал на спину, его ледяные глаза были широко раскрыты и ничего не видели. Позади нее раздался громкий глухой удар, и Анарки, движимые только жизненной силой Матиаса, все как один рухнули на землю. Лукан поднял руки, как дирижер оркестра, чтобы усилить свой огонь. Братья Судного Дня все бросились прочь, чтобы посмотреть, как холодные фигуры в капюшонах горят в одном гигантском костре.

Огонь шипел и потрескивал, но мгновение спустя яростный поток воздуха пронесся прямо рядом с Матиасом. Затем появилась Рея, распростертая на земле, раненая, с кровоточащими ушами, такая же безжизненная, как и этот злобный ублюдок, которого она обожала.

Сабэль телепортировалась к ней, когда голос Анки затих. Сестра Брэма опустилась на колени перед парой и коснулась их кожи.

- Мертвы.

Брэм подбежал поближе, чтобы лично осмотреть тела. Его лицо расплылось в улыбке, которая превратилась в смех:

- Связывание их жизненных сил сработало. Как это чертовски прекрасно!

Айс похлопал его по спине:

- Два в одном. Я впечатлен.

Анка проигнорировала их, ища глазами Лукана. Внезапно он вынырнул из середины рычащего пламени и врезался в нее на полном ходу, обхватив руками так крепко, чтобы она знала, что он никогда ее не отпустит.

- Ты сделала это, любовь моя. Ты убила Матиаса Д'арка всего лишь клинком, капелькой крови и своим особым даром. Я всегда знал, что ты невероятная, но сейчас... будет знать весь мир.

Анка обвила руками его шею и поцеловала в губы:

- Мы все это сделали. Вместе мы избавили магический мир от наихудшей угрозы за последние века. Мне все равно, знает ли кто-нибудь о моей роли. Я забочусь только о мире. И любви. Может, ты отвезешь меня к себе домой? - Она посмотрела на него, и в ее глазах блеснули чувства. - Я имею в виду к нам домой?

Глава 19

Благодарность боролась с головокружительным счастьем, когда Лукан поднял Анку на руки, крепко прижав к груди.

- Конечно, любовь моя, дом - это то пристанище, где тебе самое место. Я никогда больше не позволю тебе уйти от меня. Я буду сражаться за тебя. Я умру за тебя. И я буду любить тебя каждый день.

Мокрая и дрожащая, покрытая грязью и кровью, только что свершившая правосудие, это была не та Анка, в которую он влюбился больше ста лет назад. Эта Анка пережила ад и прошла сквозь огонь. Как Феникс, она восстала из пепла, став сильнее и лучше. Он глубже понимал эту женщину, ее страхи, ее печали, ее потребности. Лукан поклялся Богу, что сделает все возможное, чтобы наполнять ее сердце, тело и душу каждый день до конца их веков. Эта Анка была еще милее и прекраснее, чем когда-либо.

Собираясь телепортироваться, он посмотрел на небольшую толпу, собравшуюся вокруг тел Матиаса и Реи. Он возблагодарил Бога за то, что, за исключением нескольких порезов и царапин, все они выглядели не хуже, чем всегда. Глаза Сабэль наполнились счастливыми слезами. Айс, обняв свою хорошенькую пару, кивнул ему, словно поздравляя с хорошо выполненной работой. Маррок поднял меч в знак приветствия. Брэм послал ему высокомерную улыбку, как бы намекая, что он все это время знал, что Лукан воссоединится с Анкой. Лукан еще не был уверен, что готов простить Брэма. Но он вернул свою женщину. В конце концов, все остальное не имело значения. Близнецы одарили его кривой усмешкой. Да, озорной дуэт точно знал, что они с Анкой будут делать дальше.

- Повеселитесь. И не делайте ничего такого, чего не сделали бы мы, - предложил Ронан, поигрывая бровями.

Рейден засмеялся.

- Не волнуйся, приятель. Это оставляет вам множество вариантов.

- Совершенно верно, - протянул Герцог, прижимая к себе усталую, но сияющую Фелицию.

- Прекрасный совет, - усмехнулся Лукан.

На самом деле он не мог дождаться, чтобы начать действовать.

В его объятиях Анка рассмеялась. Боже, как приятно было снова услышать этот звук.

Кейден похлопал его по спине и послал Анке нежную улыбку.

- Ты это заслужил. Вы оба. Любите хорошо и навсегда.

- Мне бы этого хотелось.

Ее голос дрожал, но на этот раз не от холода, Лукан знал это. Она вся дрожала от волнения.

- Мне это очень нравится.

Лукан крепче прижал ее к себе.

- Как будто я всегда буду любить тебя. Пойдем.

Анка ласкала его лицо, любовь сияла в ее янтарных глазах:

- Забери меня домой.

Лукан поцеловал ее в кончик носа, затем закрыл глаза и представил себе их спальню. Несколько мгновений спустя они стояли в центре комнаты, которую делили в течение нескольких лет совместной жизни в их прошлом. Он поставил ее на ноги и притянул к своей груди. Она подняла голову, чтобы встретить его поцелуй. Лукан ничего не мог с собой поделать. Он жадно накрыл ее рот своим. Его жажда к ней никогда не будет утолена. Его любовь к ней никогда не закончится.

Внезапно она отстранилась и потупила взгляд, увеличивая расстояние между ними. Он с беспокойством посмотрел на нее.

- Ты можешь простить меня за то, что я не сказала тебе правду раньше? - прошептала она.

- Любовь моя... мне было больно, что ты не можешь доверить мне правду или хотя бы на мгновение поверить, что я не считаю тебя достойной. Никогда больше не сомневайся во мне. Я всегда буду здесь. Точно так же, как я никогда больше не буду сомневаться в тебе. Ты всегда будешь моей луной, солнцем и звездами.

Страстное желание поверить ему смягчило ее полные слез глаза.

- Даже если я баньши?

Он обхватил ее лицо ладонями:

- Особенно потому, что ты баньши. Ты спасла нас сегодня и сделала что-то невероятно смелое. Что-то такое, что спасало жизни. Что-то такое, что магический мир будет праздновать вечно. Я не могу более горд. Я знаю, что так же буду гордиться нашей дочерью.

Анка положила руку на живот:

- Спасибо тебе за дары твоей любви, твоего семени и вечности.

- Вечности?

Он внимательно посмотрел ей в глаза.

Анка застенчиво улыбнулась:

- Когда я становлюсь частью тебя, ты становишься частью меня. Я буду честной, доброй и верной. Я прислушалась к твоему Зову. Тебя я ищу. С этого момента для меня нет никого, кроме тебя.

Вечность.

Лукан не стал дожидаться ни душа, ни ужина, ни даже очередного вздоха. Он поднял Анку, прижал ее к кровати и заставил их одежду исчезнуть. Мгновение спустя он погрузился глубоко в нее, безмолвно обещая ей, что будет ее парой, ее любовником, ее другом и ее сердцем до конца их веков. Со своим мягким, приветливым телом и страстными криками в течение нескольких часов любви той ночью, она поклялась быть такой же для него.

Когда взошло солнце, его тело насытилось, но сердце никогда не перестанет тосковать по ней. Он крепко прижал Анку к себе, положив ее голову себе на грудь. Он не мог оторвать глаз от ее нежного лица, от припухших губ, от полумесяцев темных ресниц на бледной коже.

Он поцеловал ее в лоб. Солнце струилось сквозь окна, когда ее ресницы распахнулись, и она встретила его взгляд с такой преданностью, что у него сжалось сердце. Лукан крепче прижал ее к себе. Новый рассвет. Новый день. Новое начало для них.

- Я люблю тебя.

Он нежно поцеловал ее.

- Я знаю, - тихо сказала она. - Наконец-то я в это поверила. Никогда больше не сомневайся, что я тоже люблю тебя.

Конец

Notes

[

←1

]

СМИ - слишком много информации

[

←2

]

фирменное название чайной смеси компании Брук бонд, отличие, что этот чай срывался с верхних листочков