Глава 17
— Я всё ещё не могу поверить, что у тебя есть поддельные документы, — сказала Тея, пока Коналл ехал на север. Он посмотрел на неё, гадая, когда она перестала смотреть на него так, как остальные, которые тут же подумали бы: «У него есть поддельные документы, мотоцикл и нож».
— У многих знакомых мне сверхсуществ есть поддельные документы. Рядом с нами происходят необъяснимые вещи, и не нужно оставлять следов, если полиция станет лезть.
Она кивнула, будто соглашаясь.
Коналл арендовал джип в Дюссельдорфе на поддельные документы, о которых не знал Эшфорт. Они ехали к Ноймюнстер, который стоял на севере Германии. Ехать около пяти часов, так что они собирались остановиться в отеле на ночь, а потом продолжить утром путь по Дании к Фредериксхавн. Оттуда десять часов плыть на пароме в Осло.
— Эшфорт запугивал меня властями. Что они заинтересовались мной после крушения самолёта, и что только он может меня защитить. Думаешь, правительство знает о сверхсуществах?
Коналлу не понравилось, что Эшфорт грозил раскрытием правительству, но не собирался врать малышке.
— Наивно думать, что они не знают о нашем мире. Я слышал истории о правительстве — эксперименты, плен, вербовка. В таком ключе.
— Это тебя не тревожит?
— Пока они не лезут ко мне, нет. — Он не желал войны. Главная его задача — защищать стаю. Коналл подумал о Калли, которой позвонил с таксофона в Дюссельдорфе. Она не ответила, и перезвонил Эшфорт.
— Блэквуды снова напали, — соврал Коналл. — Они отследили нас по телефону.
— Но вы выжили, — отметил Эшфорт. — Впечатляешь, Коналл.
Он чуть не подавился желчью, вспомнив спину Теи. Этот мужчина заставил вампира высечь Тею, которой было лишь девятнадцать лет, плёткой. Коналл злился лишь от одной мысли, он отодвинул трубку от уха, глубоко вздохнул, игнорируя вопрос в глазах Теи, и взял себя в руки.
— Я верну Тею без твоей помощи. Твоим людям нельзя доверять.
Эшфорт был возмущён:
— Уверяю, можно.
— Неубедительно. Дальше я поеду сам и по другому маршруту, чтобы сбросить хвост. Я не поведу ковен в свою страну и к моей стае. Наверное, мы задержимся на пару дней.
— Честно говоря, — рявкнул Эшфорт, — это не хорошо. Я бизнесмен, Коналл. У меня вообще-то есть обязанности в другом месте. Ты вернёшься немедленно.
Волк в нём легко поднялся после недавнего обращения. От этого голос стал хриплым.
— Не говори так со мной. Не ты тут альфа. Решение за мной.
— У меня твоя сестра.
Коналл зарычал, и ему было плевать, кто слышал.
— А у меня Тея. И, думаю, я только сейчас понимаю, как она важна для тебя, так что мы наравне. Знаешь, где мы не наравне, Эшфорт? Я знаю твой запах, и никакие деньги мира не смогут защитить тебя. Спрятаться негде. Так что, если тронешь хоть волосок на голове Калли или Джеймса, я отыщу тебя и спущу шкуру. Вполне буквально. — Эшфорт замолчал, и Коналл взглянул на Тею, прислонившуюся к стене у таксофона и глядящую на землю. Она мрачно улыбалась, слушая угрозу Коналла. От этого он ощутил себя великаном, подарившим ей этот момент. — Как я и сказал, мы приедем через несколько дней. Я позвоню, когда будем приближаться. А сейчас я хочу поговорить с сестрой.
Коналл пару минут слушал Калли, убеждая себя, что она в порядке. Она говорила утомлённо и скучающе, но в остальном — нормально.
После этого Коналл заставил Тею торопиться, зная, что Эшфорт примется выслеживать их.
Они были в дороге больше часа и почти не говорили. За последнюю пару дней Коналл понял, что Тея, как и он, не болтлива, пока не задают конкретный вопрос. Ему это нравилось. Их молчание было простым, как у друзей, давно знающих друг друга. Но так Коналл оставался со своими мыслями, а это не лучший вариант.
Тея сказала, что её слабость железо. После этого открытия в голове всплыли самые абсурдные выводы, которые никак не могли быть правдой. Потому он вёз её к другу, Вику. Вик вампир двухсот тридцати четырёх лет, который жил то в Глазго, то в Осло. Они встретились, когда он купил одну из старейших бутылок виски из коллекции «GlenTorr». Коналл доставил её в Глазго и был удивлён, что покупателем оказался вампир. У них было схожее чувство юмора, и Вик восхищал Коналла знаниями. Он любил учиться, имел множество степеней нескольких лучших университетов мира и связи по всей планете. Коналл и Вик оставались на связи, и Коналл навещал его, когда они оба находились в Глазго. Он знал, что Вик был в Осло, потому что отправлял ему небольшой ящик виски перед тем, как поехал искать Тею. Если кто и мог знать, кто Тея, то это Вик. Он знал всё о сверхъестественном мире и сможет прогнать бред из головы Коналла.
Коналл взглянул на Тею. Ему нравилось смотреть на неё. Слишком нравилось. Она доверяла ему, и это радовало. Он хотел убрать волосы ей за ухо, чтобы лучше видеть лицо, но сдержался. Он хотел постоянно её касаться. И знал, что и Тею к нему влекло, чувствовал это по запаху. Эта сложность им не нужна. Коналл должен игнорировать желания. Ради Калли, ради стаи. Ради него и ради Теи.
Коналлу нужно отвлечь их обоих.
— Твои родители знали? О железе?
Её глаза были почти чёрными в сумраке салона джипа, и на фотографиях Эшфорта выглядели тёмными, и их насыщенное тепло в реальности стало неожиданностью. Как и эмоции в них. Как Коналл мог подумать, что в этой женщине было зло?
«Коналл, порой ты ведёшь себя, как дурак».
Голос Теи отвлёк его от укоров.
— Не так много предметов сделано из чистого железа. Ну, по крайней мере, было. — Она невесело посмотрела на него. — В последнее время чистым железом стали украшать перила. Весело придумали.
Коналл задумался — чистое железо серебристо-серый металл, чуть податливее железа, но достаточно прочный, чтобы нанести урон. Спина Теи тому доказательство. Но если железо так отравляло Тею, не было важно, насколько оно чистое. Как и с серебром у волка, одно прикосновение к коже обжигало. Коналл побелел, представив, как ощущалось бы, если бы его отстегали плёткой с серебряными наконечниками, и поразился силе Теи.
— Так они не знали.
— Может, и знали. Мы не говорили об этом. Чистое железо содержит меньше углерода, поэтому не так прочно и нечасто используется, как другие материалы. Сейчас больше того, что называют коммерческим чистым железом, но оно всё же влияет на меня. То, из чего кузнецы делают те дурацкие декоративные перила… но… — Она с дрожью выдохнула. — Его используют и в авиации. Чистое железо я проверила в Гугле первым делом, когда убежала от Эшфорта. Там была страница, где говорилось, что коммерческое чистое железо используют в авиации.
Коналл молчал, пока обдумывал это. Она считала…
— Тея, — мягко произнёс он, — многие самолёты из алюминия.
— Алюминия? — у неё «ю» прозвучало как «ух».
— Да. Только не алухминий, а алюминий, — подразнил он, пытаясь убрать напряжённое выражение с её лица. Тея не могла винить себя в смерти родителей. Она не улыбнулась на его шутку.
— А маленькие части самолёта? Там может где-то быть чистое железо?
— Чтобы ты заставила самолёт упасть? — Он покачал головой. — Вряд ли, малышка. Ты… — Он не хотел возвращать её туда мыслями, но было важно успокоить. — Ты чувствовала боль или нечто похожее на простуду, когда села на самолёт с родителями в тот день?
Она сглотнула так сильно, что он слышал это.
— Нет, — прошептала она. — Я не знала тогда, но чувствовала себя так, как когда происходит что-то плохое. Шею обжигает и покалывает, сердце колотится, а внутри страх.
Коналл выгнул бровь.
— И ты каждый раз так ощущаешь опасность?
— Ага.
— Но ты не ощущала боль в тот день?
— Нет.
— Тогда твои инстинкты знали, Тея, что с самолётом что-то не так. Не ты причина катастрофы. Просто инстинкты говорили, что самолёт упадёт.
— А если от моих эмоций стало хуже? Я поджарила самолёт Эшфорта, а перед этим разбила лобовое стекло.
Коналл хотел остановить машину и посмотреть ей в глаза, говоря следующие слова, чтобы она видела его уверенность и искренность.
— Тея, ты не убивала своих родителей. Ты пыталась их спасти… не твоя вина, что они не послушали.
Она надолго замолчала, и он думал, что расстроил её. А потом:
— Порой я виню их за это. Они должны были понять, ведь знали меня. Знали… что я другая. Что нужно слушать меня, раз мне казалось, что что-то не так.
Он был рад, что отвлёк её от мыслей о своей вине и спросил:
— Когда они поняли, что ты другая?
— Как только я родилась. Они поняли, что что-то не так после анализа крови. У меня ДНК не совсем человека. Такую ДНК не заносят в базу.
Коналл кивнул.
— И у оборотней так. Врачами и акушерками у нас работают такие же оборотни.
— Умно. Но мои родители были людьми, так что я — загадка. Врачи провели анализ снова, оставили меня в больнице, но после месяцев различных тестов, не обнаруживших, что моя ДНК может вести к проблемам со здоровьем, другой доктор отправил моих родителей домой со мной. И они покинули город. Мама зарабатывала хорошо у Эшфорта, и они переехали в пригород Вестчестера. Мама с папой говорили, что, когда мне исполнился год, они поняли, что я особенная. Я начала говорить предложениями.
Коналл фыркнул.
— Как рано.
— Очень. И я была сильной. Сильнее папы. И… могла двигать предметы.
Он нахмурился не только от информации, но и от трепета в её голосе.
— Двигать предметы?
— Не касаясь их.
Коналл посмотрел на неё, и она с опаской посмотрела в ответ. Он хотел, чтобы она так не делала. Со спокойным выражением лица он произнёс:
— Я не знал, что ты так умеешь.
— Я и не могу. — Она покачала головой. — Уже не могу. Эшфорт не знает об этом. Родители этого так сильно испугались и пытались защитить, так что попросили меня остановиться. Я так и сделала. И годы без применения, казалось, поставили ментальный блок. Но когда сильно волнуюсь, почти могу вновь так сделать.
— Как когда включила свет в отеле вчера?
— Да. Мои родители, видимо, знали, что что-то не так. Папа даже не мог принять, что я была не его. Он доверял маме. И я точно его ребёнок. — Коналл посмотрел на Тею, которая мягко улыбалась. Он посмотрел на её рот, а потом повернулся к дороге. — У меня его тёмные волосы, глаза и улыбка. А мама рыжеволосая.