Первым нас нашел Алессандро.

Первым нас нашел Алессандро.

Он скользнул в комнату, упираясь в стену. Его глаза окинули взглядом комнату, от шока расширившись. Но он не пошел ни за дедом, ни за осколками окон, ни за своей семьей. Он подошел прямо ко мне, обхватив мои щеки руками.

«София», - прошептал он. «София, София, моя София».

Похороны были морем черного.

На кладбище были растянуты темные куртки и зонтики, сотни людей сбились в кучу на траве и могилах. От Роккетти до политиков и соперничающих боссов мафии - все пришли засвидетельствовать свое почтение. На краю, прижавшись к забору, ждали со своими фотоаппаратами папарацци, одновременно взволнованные и опасаясь похорон печально известного дона.

Я стояла со своей семьей, прижимая к груди моего драгоценного сына. Ему несколько дней, и он уже присутствует на своих первых похоронах. К сожалению, при его жизни будет еще много похорон.

Мой муж стоял рядом со мной, его глаза были скрыты за темными очками. Но по напряжению в его плечах, по тому, как он давил на мою поясницу, я знала, что Алессандро не был доволен и чем раньше закончились похороны, тем лучше.

Рядом с моим мужем стояли Сальваторе-старший и Энрико. Дети Дона. Ни одна из их любовниц не присутствовала - ни Эйслинг, ни Сэсон не разрешили стоять вместе с семьей на таком мероприятии. Хотя, уверена, никто из них не расстроился из-за такой договоренности.

Мой шурин стоял за отцом, пустые глаза безразлично блуждали по плакальщикам. Время от времени его взгляд останавливался на Данте в моих руках, а на его лице появлялось странное выражение.

На похоронах присутствовало так много других влиятельных людей. От Патрика Макдермотта , Дона из банды Макдермотта , до Мицудзо Исида, короля якудза Нью-Джерси. Ломбардцы, Чены, Фиихи; от Нью-Йорка до Лос-Анджелеса, все пришли засвидетельствовать свое почтение, оплакивать дона Чикаго.

Их присутствие было одной из причин, почему мой муж был таким напряженным. Пока я разложила цветы и питание, охраной занимался Алессандро. В течение нескольких дней я наблюдал, как он работал, чтобы выяснить каждую проблему, каждую опасность, прежде чем они произошли. В конце концов, мафиозному боссу нечего было глумиться, а их всего больше дюжины? Рецепт катастрофы.

Но до сих пор короли преступности вели себя прилично.

Меня не волновал иностранный мафиози. Вместо этого мое внимание было направлено исключительно на моих собратьев Роккетти.

Священник отошел от могилы, дочитав псалом. Он взывал к Богу с такой страстью, что я знала, что этот бедняк просил - умолял - чтобы Небесный Отец впустил дона Пьеро. Потому что давайте посмотрим правде в глаза, дон Пьеро пошел прямо вниз и теперь, вероятно, курил сигары с Дьяволом.

В моих руках Данте издал тихое мяуканье. Я глянул вниз и был вознаграждена видом просыпающегося сына. Его маленькие глазки изо всех сил пытались приоткрыться, голубизна их тревожила, но временно. Я могла видеть, как он изо всех сил пытается разглядеть мое лицо, скрытое за черной кружевной вуалью.

Я нежно погладил его по лбу пальцем. «Тише, дорогой, - прошептала я, - все почти закончилось».

Алессандро наклонился. «Он голоден?» Его горячее дыхание щекотало мне ухо, вызывая дрожь по спине.

«Его нужно покормить через полчаса». Я поцеловала нежную кожу нашего сына. Данте сморщился, но не выглядел недовольным. Он прорабатывал свои мускулы, играл с ними, пока не корчил смешные рожи, от которых я фыркала от смеха.

Я улыбнулась Алессандро, который уже смотрел на меня сверху вниз. Его темный взгляд прожигал кружевную вуаль, согревая мои щеки.

Инстинктивно я потянулась и поправила его галстук. Я, вероятно, поправляла его прическу и костюм более десятка раз, и все же они продолжали спутываться или шевелиться, либо из-за общего раздражения моего мужа, связанного с необходимостью наряжаться для приличия, либо из-за непогоды.

С другой старый друг Дона Пьеро встал, чтобы произнести мягкую речь, его глубокий голос вызвал слезы у толпы. Я уже плакала - было бы грубо не плакать.

Я подняла глаза к небу. Октябрь в Чикаго был приятным, даже если нависла угроза дождя. Будем надеяться, что Мать-природа выстояла бы за нас сегодня. Я была не в настроении бродить по грязи.

Наконец, выступления подошли к концу. Семья менялась, выстраивалась в очередь, готовая индивидуально засвидетельствовать свое почтение.

Первыми пошли сыновья и брат дона Пьеро. Тото бросил грязь на гроб с небольшим вниманием, выглядел почти раздраженным всем этим испытанием. Энрико и Карлос-старший проявили больше сдержанности, бормоча тихие слова, которые исчезли на ветру.

Мы с Алессандро шли за его старшим братом. Я смотрела, как мой муж поднял землю, сжимая ее в руке. Мы вместе стояли на краю ямы, глядя на сияющий гроб, в которой наконец-то отдыхал Пьерджоржио Роккетти.

«Какие-нибудь последние слова?» - тихо сказал мне Алессандро.

Я посмотрела на гроб Дона.

Усталость от рождения новорожденного не помешала моему мозгу обдумывать последние минуты жизни Дона Пьеро. Я проснулась с запахом металлической крови в носу, звук выстрела звенел в моих ушах.

Вместе вы станете Доном, Боссом. Вместе вы будете династией Роккетти.

«Нет», - сказала я с тяжелым языком. "Ты?"

Мой муж щелкнул запястьем, грязь упала в яму. Тьма охватила его лицо, суровое и жестокое. «Спи спокойно, ублюдок».

Прием проходил у нас дома. Гости слонялись вокруг, потягивая шампанское и промокая сухие щеки. Гостевая книга была яростно подписана, и все доступные поверхности были заняты блюдами, которое нам кто-то принес.

Покормив Данте и уложив его спать, я вернулась вниз. Спускаясь, я кивнула Раулю, который позаботится о том, чтобы никто не осмелился подойти к моему спящему сыну. Алессандро был очень строг в своих приказах о защите Данте - до такой степени, что я пожалела Рауля.

Нина присоединилась ко мне первой, ее вуаль спала, обнажив коричневые кудри. «Тебе действительно нужна няня, София».

«У меня не было времени». Мы поцеловались в обе щеки. "Вы еще не ели не так ли?"

Она проигнорировала вопрос, вместо этого сжав губы.

«В чем дело, Нина?» - спросила я, хотя уже знала.

«Вы уволили Элизабет».

Я уволила ее. Элизабет Спейрс, круглосуточную медсестру Николетты, уволили. «Я перевезла Николетту в закрытый поселок, Нина. Вы понимаете, насколько мы должны быть бдительны в отношении безопасности здесь. И она была такая болтливая, согласитесь?»

«Я наняла ее, потому что думала, что она лучше всего подходит», - сказала Нина, пытаясь говорить дипломатично, но безуспешно.

Я слегка улыбнулась и повела ее по дому, приветствуя людей на своем пути. «Надеюсь, вы не воспримете это как личное нападение, Нина. Я делаю то, что лучше для семьи».

Это, казалось, немного успокоило ее или, по крайней мере, напомнило ей не проявлять свои эмоции с такой готовностью. «Конечно», - сказала она. «Все, что вы чувствуете, лучше всего. Кто ее заменит? »

«Я послала Нерона забрать ее, пока мы говорим». Я похлопала ее по руке. «Убедитесь, что вы что-нибудь съели. Горе делает людей прожорливыми». Я оставила Нину в дверях гостиной.

Для неподготовленного глаза это могло показаться очередным приемом. Но я могу видеть телохранителей, слоняющихся в тени, защищая своих боссов. Каждый разговор был напряженным и стратегическим, каждое приветствие имело цель. Намекнули на союзы и браки, сопряженные с угрозами и вызовами.

Глаза танцевали вокруг мужчин Роккетти, предсказывая, кто будет следующим Доном, предсказывая, с кем им следует заключить союз.

Я улыбнулась и вошла в комнату.

Алессандро стоял посреди комнаты, к нему присоединились темноволосый мужчина постарше и молодая женщина. Я узнала в нем дона Ломбардцев, но женщина была незнакома.

Мрачный взгляд моего мужа остановился на мне, и он протянул руку. «Сэр», - сказал он, приближая меня к себе. Тепло его прикосновения согрело мои кости. «Могу я представить мою жену Софию? София, познакомься с главой мафии Ломбарди Витале Ломбарди и его дочерью Изабеллой.»

Нью-Йорк был разделен на пять семей, каждая из которых яростно боролась за границы и порты. Ломбардцы были одной из итальянских мафий, их территория простиралась до Квинса и Манхэттена.

Я не могла представить, как общаюсь с вражескими семьями, в Нью-Йорке. Самой близкой к «Наряду» семьей были Макдермотты, но они жили в Милуоки.

«Вы так красивы, как говорят, миссис Роккетти», - промурлыкал Дон, целуя мою протянутую руку.

«Вы слишком добры, сэр», - ответила я.

Я поймала легкую улыбку его дочери, и мое внимание переключилось на нее. Изабелла была высокой стройной молодой женщиной с длинными темными волосами и оливковой кожей. Однако «красивая» было слишком банальным словом, чтобы описать ее - черты ее лица представляли собой набор жестких, резких линий, которые создавали поразительную красоту. То, чего мне никогда не удавалось достичь.

Она подняла плечи на мое внимание, ткань ее платья цеплялась за нее. Она выглядела намного комфортнее в черном, чем я.

Дон Ломбарди положил руку на спину дочери. Если бы я была идиоткой, я бы подумала, что это обнадеживающее отцовское прикосновение. Но я знала, что это предупреждение, и по напряженным плечам Изабеллы она тоже.

Изабелла сказала: «Мои соболезнования в связи с вашей утратой».

"Спасибо. Их очень ценят ». Я благодарно посмотрела на девочку. Нет, не девочка, упрекала я себя, она ровесница тебе.

«Жалко терять такого сильного мафиози, члена старой гвардии», - сказал Дон Ломбарди. «Традиции не так ценятся, как когда-то, но Пьер-Джоржио всегда уважал старые традиции. Как мы делаем это в Нью-Йорке ».

Выражение лица моего мужа не изменилось. «Наряд никогда не станет жертвой этой ерунды New Age »

Внезапно раздались голоса. Я повернул голову, пытаясь определить внезапный источник возбуждения. Меня приветствовал мэр Альфонсо Эриксон, вошедший в комнату, как будто он владел этим местом.

Мэр был в чистом костюме с прикрепленным к углу маленьким американским флагом. От его вездесущей высокомерной усмешки у меня встали волосы на шее.

Я извинилась перед Ломбардисом и удостоила Эриксона своим присутствием.

«Альфонсо», - поприветствовала я. «Я не могу вспомнить, как отправляла вам приглашение».

«Дон Пьеро был важным членом нашего сообщества. Я оплакиваю его так же сильно, как и всех остальных », - был его дипломатический ответ.

"Это так?" Алессандро низким голосом подошел ко мне сзади. Он обнял меня рукой, прижимая к себе.

Я улыбнулась своему мужу. «Это должно быть новое его мнение, любовь моя». Я снова перевела взгляд на Эриксона. «Только дурак посмеет войти в этот дом, веря во что-нибудь еще».

На лице политика промелькнуло беспокойство. От того, как мой муж сжал руку, он поймал это, и он был счастлив видеть это.

«Вольно», - послышался знакомый голос. Мы повернулись и увидели, что Сальваторе- младший направляется к нам, его темные глаза блестят. «Я пригласил его».

"И ты забыл сказать об этом кому-нибудь?" - коротко спросил Алессандро.

Сальваторе- младший кивнул мэру Эриксону в знак приветствия. «Спасибо, что пришли, Альфонсо. Пожалуйста, будь как дома».

Интересное предложение от имени моего зятя, учитывая, что это не его дом и он не имел права делать такое заявление. Но я любезно улыбнулась, скрывая раздражение, и указала рукой на столы с едой.

Алессандро прищурился, глядя на меня. Я встретила его.

Сальваторе- младший делал свой первый шаг. Приглашение врага на чужую территорию. Надеюсь, Сальваторе- младший был достаточно умен, чтобы защитить себя от указанного врага.

Алессандро слегка улыбнулся, словно мог читать мои мысли, хотя в этом не было ничего доброго или дружелюбного.

Медленно Алессандро повернулся к мэру Эриксону. «Мой брат покажет вам гостевую книгу».

Мы с мужем оставили мэра и Сальваторе- младшего.

«Мне не нравится, как все прошло», - тихо сказала я Алессандро, пока мы двигались сквозь толпу.

«Мне тоже», - признал он. « Сальваторе, кажется, думает, что у него есть реальный шанс стать следующим доном».

"Он?"

Алессандро сжал губы, что и дало мне ответ.

Я скрывала свою неуверенность за красивой маской, приветствуя нескольких человек, пока мы с мужем скользили мимо. Было жаль, что я не пила сейчас - можно было бы выпить шампанского.

«Я думаю, что его попытка построить отношения с Эриксоном плохо кончится. Возможно, мы должны позволить ему самому справиться », - сказала я, не в силах оставить эту тему в покое. Сальваторе- младший был моим наименее любимым Роккетти (с Алессандро, Беппе и Сантино, занявшими лидирующие позиции), и он ясно выразил свою неприязнь ко мне.

Алессандро не простил своему брату за несколько покушений на мою жизнь. Хотя я убедила его действовать умно, позволить его брату расслабиться, я не могла сдержать своего легкого желания увидеть, как мой муж разорвет ему глотку. Единственная утешительная мысль заключалась в том, что Алессандро полностью взял на себя охрану, медленно выталкивая своего брата.

Дойдя до буфета  Алессандро передал мне тарелку, не теряя головы склонив голову перед моей, чтобы мы могли продолжить беседу наедине.

"Почему ты так думаешь?"

«Эриксону не нравится Наряд. На самом деле, я считаю, что он работает с ФБР ... Ну, по крайней мере, с агентом Дюпон».

Мой муж поднял голову, глядя на другой конец комнаты, где Эриксон и Сальваторе- младший вежливо беседовали за стаканом бурбона. «Эти отношения могут стать проблемой. Мой брат сделает все, чтобы получить то, что он хочет».

Аделасия была доказательством этого ему не нужно было говорить.

Я кивнула, складывая тарелку. «Я думала о способах избавиться от него и заменить его Солсбери. К сожалению, я никогда не уделяла внимания общественным наукам, поэтому ничего не придумала».

«Мы всегда можем убить его», - небрежно сказал Алессандро.

«Нет. Тогда его заместитель вступит во владение. Она, кажется, тоже не сочувствует нашему делу». Я передала Алессандро хлеб, и мы покинули фуршет.

Алессандро нашел нам место на кушетке, чтобы сесть - ну, под «найденным» я имею в виду, он скверно посмотрел на предыдущих гостей, и они быстро убежали. Мой муж поставил тарелку на колено, даже сделав такой домашний поступок угрожающим ... и сексуальным.

Я съежилась от растущей похоти. Секс был исключен на шесть недель - по предписанию врача! Но обратный отсчет вызвал во мне небольшое беспокойство. Я знала, в здравом уме, что Алессандро не будет беспокоить растяжки, оставленные Данте. И все же ... мучительная мысль не покидала меня.

Беременность и роды сильно ударили по моему тщеславию. И хотя Данте был маяком в моей жизни, мое тело чувствовало ... как будто оно больше не было моим. Мои бедра, живот и грудь были неузнаваемыми. Больше не принадлежили исключительно мне.

Возможно, этого никогда не было. Но я была счастлив, живя в фантазиях.

"Что за странный взгляд?" - спросил меня Алессандро, его грубый голос прорезал мою жалость к себе.

"Ничего." Я улыбнулась ему. "Просто устала."

Прежде чем Алессандро успел сказать что-нибудь еще, к нему подошел его отец. Прекрасная Айслинг последовала за мной, ее глаза встретились с моими и светились в приветствии. Рыжие ее волосы резко контрастировали с черным платьем, которое она носила, выделяя ее среди брюнеток и блондинок.

Тото Грозный выглядел безумным. Его брови были нахмурены, а губы сжаты.

«Твой брат действует на мои последние нервы», - прошипел Тото. Айслинг прибыла рядом с ним, похоже, ее не волновал его гнев. "Поцелуй с политиком?"

«Ужасно», - ответил Алессандро.

Тото сунул руки в карманы, практически дрожа от досады. «Когда я был мальчиком, политики подчинялись Наряду. Как они думают, откуда берутся все эти гребаные деньги? Большой бизнес? Блять, пожалуйста».

«Они все продажные ублюдки», - согласился Алессандро. «Но у этого есть отношения с ФБР».

По лицу Тото пробегала радость. Он посмотрел на Сальваторе-младшего и мэра Эриксона. "Это не закончится хорошо". Он казался слишком довольным этим фактом. Его голова резко повернулась к нам, большая часть его внимания упала на меня. "Где мой отец спрятал девушку Сальваторе?"

Сейчас была только одна девушка Сальваторе. Аделасия ди Траглия, которая в настоящее время была беременна ребенком моего зятя, и ее местонахождение не разглашается.

Мы уже отправили Нерона на охоту за ней, и хотя он настаивал, что может расширить поиск по всей стране, результаты не были многообещающими. Где бы дон Пьеро ни спрятал Аделасию и новейшого Роккетти, он унес его в могилу своим секретом.

«Мы ее найдем», - ответила я.

Тото фыркнул. «Сомневаюсь. Мой отец умел скрывать вещи». Его взгляд упал на крышу, словно он смотрел сквозь штукатурку и изоляцию, пытаясь увидеть свою мать. "Что мы будем делать с этим ублюдком?"

Айслинг посмотрела на Тото. «Разве их не будут считать так же, как Беппе?»

Беппе, конечно же, был Роккетти, сыном Энрико и неназванной женщины. Но его отсутствие легитимности означало, что он никогда не мог быть «настоящим» членом семьи Роккетти. Что касается ублюдков, Беппе хорошо жил в Наряде, но мое сердце все еще болело за него.

«Я думаю, что Сальваторе может его утопить», - сказал Тото. Он сделал усилие, чтобы не смотреть на Айслинг, когда сказал это.

"Это твой извращенный способ выразить некоторую озабоченность?" - поинтересовалась я, не особо желая обсуждать детоубийство из-за моего положения .

Алессандро, похоже, со мной согласился. «Что будет с ребенком - решать Дону».

Кто бы ни принял мантию следующим ...

Мой взгляд скользил по комнате, выбирая всех жизнеспособных кандидатов. Это будет Роккетти - в этом не было никаких сомнений. Но кто?

Я чувствовала себя ведущим игрового шоу, выстраивая всех участников и оценивая их сильные и слабые стороны.

Карлос-старший был слишком стар, а Карлос-младший - слишком слаб. Сантино был слишком молод, а Роберто слишком скучен.

Все сводилось к четырем мужчинам : Тото Грозный, первенец и уважаемый член  Наряда;

Энрико, обаятельный и дипломатичный; Сальваторе-младший, конкурентоспособный и безжалостный ... и Алессандро. Мой муж - преданный, защищающий и готовый на все, чтобы защитить Наряд.

Казалось, у всех у нас были одинаковые мысли, мы переглядывались и смотрели друг на друга, оценивая друг друга. Кто будет следующим доном? Кто будет править династией Роккетти?

Я откусила от булочки.

Да начнется игра.

**********

Пронзительный звук будильника вывел меня из сна.

"Дерьмо!" Алессандро скатился с кровати и приземлился на ноги.

"Что здесь происходит?" - спросила я, зевая.

«Кто-то активировал сигнализацию».

Данте начал плакать спустя несколько секунд, его рыдания совпадали со звуком. Я поспешила через одеяло, снимая его с ног.

Звук отчаяния моего сына вывел меня из состояния слабости.

На другом конце комнаты мой муж схватил пистолет и приказал мне: «Оставайся здесь!» а потом он ушел.

Я выскочила из постели и направился прямо к люльке сына . Его маленькое личико было сморщено от страдания, уже покрасневшее от стенаний.

«Тсс, тсс». Я схватила его, прижимая к груди.

Полпетто пронесся мимо моих лодыжек, чуть не столкнул меня.

"Полпетто!"

Крики Данте стали громче от моего крика.

«Тише, мой дорогой». Я его качнула. «Полпетто, иди сюда! Полпетто…

Маленький белый Volpino Italiano исчез под кроватью. Я тихонько выругалась перед тем, как поспешить в безопасную комнату. Дверь, спрятанная за рядами одежды, была прижата к стене туалета -

Тревога прекратилась.

Я остановился в своем шкафу, все еще качая Данте.

Что случилось? Алессандро был в порядке? Кто-то был в нашем доме?

Серия панических вопросов, которые пронеслись в моей голове, только заставила меня крепче сжать сына.

Через несколько секунд Алессандро крикнул: «Это безопасно, София. Это Неро, и он хочет поговорить с тобой ».

Неро ?

Я нахмурилась, выходя из туалета. Алессандро стоял в дверном проеме, все еще держа пистолет - он выглядел не таким обеспокоенным, но все же недовольным.

Данте замолчал, заметив, что сигнал тревоги исчез. Как только я подошла, чтобы положить его в кроватку, он снова издал яростный вопль.

«Не плачь, мой дорогой». Я прижала его к себе. «Что здесь делает Неро ?»

«Он здесь ради тебя».

Полуночный визит наемного убийцы из Наряда сам по себе был ужасающей мыслью. Но неожиданный визит наемного убийцы из Наряда?

Я сглотнула. "Можешь его подержать?"

Алессандро осторожно взял Данте, прижимая к своей обнаженной груди. Он положил ладонь под попу Данте, другая мягко прижалась к его спине.

Я надела халат, не в силах оторвать взгляд от мужа и сына.

Для человека, который всегда был таким грубым и беспокойным, казалось, что чувство покоя овладевает им, когда он обнимает сына. Алессандро сделал сознательное усилие говорить тише, замедлить свои движения, когда с ним был Данте.

Если я обостряла Алессандро, то Данте его смягчал.

Мое сердце растаяло.

Когда я подошла к двери, Алессандро вернул мне Данте. «Мне нужны обе руки », - сказал он. Мне не нужно было, чтобы он объяснил, зачем ему была нужна полная мобильность, поскольку ладонь с его оружием сказала мне все, что мне нужно было знать.

Все огни в доме были включены, и я могла видеть проблески солдат через окна. Вероятно, они были в замешательстве после срабатывания домашней сигнализации. Я думаю, что завтра Алессандро поговорит с ними. Ни одного, что было бы уместно повторять.

В фойе, у подножия лестницы, на меня смотрело знакомое лицо убийцы Наряда. Он был весь в черном, лицо потемнело от раздражения.

Я почти спросила, почему он был так раздражен, учитывая, что мы с Алессандро проснулись, когда я заметила ее.

Нерон держал за руку молодую женщину, все еще в халате, с волосами цвета меда, зачесанными назад в низкий хвост. Она яростно посмотрела на Неро, потянула за пойманную руку и окликнула его такими именами, которые заставили меня прикрыть маленькие ушки Данте.

«У меня есть твоя медсестра», - рявкнул Неро .

Женщина повернулась ко мне и остановилась. Ее глаза метнулись к Алессандро, который маячил позади меня, и она слегка побледнела.

« Нерон, - выдавила я, - ты ее похитил?»

"Он сделал!" Женщина зашипела, обращая свой гнев обратно на Нерона.

Нерон выглядел совершенно безразличным. –« Вы просили меня за ней - я ее забрал.»

Я начала спускаться по лестнице, вздыхая через нос. Нерон просто напрасно усложнил всю эту ситуацию своей наглостью, и теперь мне нужно было распутать ее - в полночь.

«Я разочарован тем, что ты включил сигнализацию, - сказал Алессандро. Я бросил на него взгляд, но он хмуро посмотрел на Неро . «Кто-нибудь из солдат заметил тебя?»

"Нет, сэр." Неро, казалось, расправил плечи от внимания Алессандро. «Меня ... эээ, поймала сигнализация возле цветочного горшка».

Я нахмурилась, глядя на Алессандро. "Что?"

Алессандро выглядел довольным, что его система безопасности оказалась настолько успешной. Он кивнул Нерону подбородком. «Попадайся снова, и я буду искать нового убийцу». Он скользнул по мне своими темными глазами, намекая на странную женщину в нашем фойе.

Я снова посмотрела на нее. Женщина, надо отдать ей должное, немного успокоилась, но скорее из подражания, чем из здравого смысла.

«Извините, Неро», - сказала я, спускаясь по лестнице, раскачивая Данте. «Его послали предложить тебе работу».

Женщина нахмурилась. «Какая работа?» Она внезапно побледнела, ее взгляд метался между Неро и Алессандро, который был полуобнаженным. "Я медсестра ... Я ничего не знаю о ..."

«Ничего подобного», - заверила я. «Иди на кухню, я приготовлю тебе чаю».

Она не выглядела убежденной.

« Неро уйдет, - добавила я.

Это убедило ее.

Женщина бросила на Неро свирепый взгляд - он не выглядел обеспокоенным - прежде чем последовать за мной на кухню. Интересно, заметила ли она, как его темные глаза следили за ней, когда она вошла на кухню. Жара в его глазах было достаточно, чтобы мне стало тепло.

Я включила свет на кухне и уложила Данте на его подпрыгивающее сиденье. К счастью, он казался счастливым, когда его уложили.

«Присаживайтесь», - сказала я, бегая по кухне.

Женщина оглядела комнату неуверенными глазами, но расширилась, когда она приняла средиземноморский стиль. «У вас очень красивый дом», - сказала она, наполовину удивленная тем, что сказала это вслух.

"Спасибо. Чай?"

Она кивнула и осторожно села за стойку.

«Я прошу прощения от имени Неро. Он не самый ... "

"Не в своем уме?"

Я тихонько рассмеялся. В нашем мире Неро не считали сумасшедшим, но, честно говоря, среди нас также были такие люди, как Тото Грозный.

"Что-то такое. Сливки?"

Она покачала головой.

"Ой! Как грубо." Я протянул руку над островной скамейкой. «Я София Роккетти. Мне жаль, что это так неформально. Неро забыл об общественно приемлемых часах для свиданий ».

«Я знаю, кто вы, - отметила она, - вы отвечаете за Службу поддержки Роккетти и Альцгеймера».

"Я. И вы?" Я уже знала, но было вежливо спросить.

« Офелия Каприоли». Ее глаза метнулись в сторону холла, где все еще можно было слышать глубокие голоса Алессандро и Неро. «Я слышала, вы также отвечаете за что-то менее авторитетное ».

«Якобы». Я передала ей чай.

« Неро сказал, что у тебя есть предложение о работе?»

«Не меньше чем уважаемая», - размышляла я, делая глоток собственного чая и почесывая Данте живот. Его веки опускались, но я знала, что ему понадобится кормление через несколько минут, поэтому я пытался не дать ему заснуть. «Мне нужна круглосуточная медсестра, и вас очень рекомендуют».

Офелия нахмурилась. «Я ничего не знаю о младенцах ...»

«Для пациента с болезнью Альцгеймера».

"Ой. Кто?"

«Сначала ты должна согласиться на работу», - напомнила я ей. После того, как Элизабет Спирс стала так сплетничать, я гораздо осторожнее относилась к Офелии. Надеюсь, я могу доверять Офелии, что она ничего не расскажет о нашей семье под видом фальшивой кузины, которая дружила с Ниной Дженовезе, как и Элизабет.

Офелия не прикасалась к чаю. «Мой отец предупреждал меня, чтобы я не общался с вашими людьми».

«Ваш отец знает, что вы в долгах?» - поинтересовалась я.

Она напряглась, слегка побледнела, но не выглядела потрясенной. Она ответила: «Нет. Нет, не знает»

«Ваша работа в учреждении по уходу за престарелыми там платят вам достаточно, чтобы расплачиваться ?»

Ее молчание ответило на мой вопрос.

«Я не собираюсь давить на тебя», - сказала я. «Тебя очень рекомендуют, и медсестра, которая ухаживает за одним из наших любимых членов семьи, будет находиться под присмотром».

Я увидела, как в ее глазах загорелся интерес.

Я подхватила Данте, мягко похлопав его по спине, пытаясь не дать ему заснуть. Он попытался поднять голову мне на грудь, раздраженный, я пыталась не дать ему впасть в сон.

«Я пойду и принесу контракт».

Когда я вернулась, Офелия не двигалась, но выглядела более напряженной. Я улыбнулась в знак приветствия и передала ей контракт.

«Не торопись, - сказала я. "Обдумай это."

Офелия просмотрела контракт, ее губы приоткрылись, когда она увидела свою годовую зарплату. Она снова посмотрела на меня с явным недоверием. «Это по-настоящему?»

Данте проголодался, у него потекли слюнки. «Конечно. Мне нужна круглосуточная медсестра, а ты, видимо, лучшая. И единственный, кто по уши в долгах.»

Я подбежала к обеденному столу, села и приготовил Данте к кормлению.

Офелия смотрела на меня, но ничего не сказала.

Когда Данте был у меня на груди, я сказала: «Это возможность изменить жизнь, Офелия. Ты знаешь это."

Она кивнула. Я могла видеть внутреннюю битву в ее голове. Офелия не хотела связываться с Нарядом, не хотела быть на нашем радаре, но она также не могла отказаться от возможности заработать хорошую зарплату и выплатить свои долги.

Подписать контракт у нее не заняло много времени.

«Замечательно», - сказала я, когда она передала его мне, ее имя было аккуратно написано внизу. «Я познакомлю вас с Николеттой».

Тихая мелодия фортепиано была единственным признаком того, что Николетта проснулась.

Я часто проверяла ее в течение дня, беспокоясь о ее молчании. За исключением своих музыкальных талантов, Николетта практически молчала. Она всегда была рада поговорить со мной и Алессандро - или с Беппе, ее самым любимым гостем, - но в остальном она была тихой.

Когда Данте поел, я проводила Офелию в комнату Николетты. Я прижала Данте к груди, мягко похлопывая его по спине, пытаясь заставить его отрыгнуть.

«Добро пожаловать, вы будете жить здесь», - сказала я ей, ведя ее по дому. «Тем не менее, я понимаю, что вам нужно ваше собственное пространство».

«Я бы предпочла это», - решилась она.

"Конечно. Мы планируем переместить Николетту в ее старый дом, как только о ней узнают ... ну, в свое время.»

Николетта все еще считалась мертвой. Алессандро позволил мне отвечать за то, чтобы делиться новостями, и никто из других мужчин Роккетти с этим не спорил. Это не были мелкие сплетни - на самом деле это была потрясающая новость. Планирование, когда обнародовать это было, трудно.

«Если тебе что-нибудь понадобится, просто дай мне знать». Мы подошли к двери спальни Николетты. «Ты не идиотка, Офелия, и я бы не стала относиться к тебе как к таковой. Само собой разумеется, что то, что ты слышишь, что ты видишь, никого не касается - даже тебя лично.

Офелия кивнула. "Я знаю."

Я улыбнулся и похлопала ее по руке. "Замечательно! Ты станешь отличным дополнением в нашем доме ». Я постучала в дверь, тихо окликнув Николетту.

Пианино затихло, и она окликнула меня.

Я открыла дверь и увидела Николетту, сидящую за своим инструментом. Она была одета в белую ночную рубашку, со распущенными седыми волосами и остекленевшими глазами. Когда она заметила меня, она улыбнулась в знак приветствия - улыбка, которая стала шире, когда она заметила Данте.

«О, ты принесла ребенка!» - сказала она по-итальянски, сцепив руки вместе.

Офелия взглянула на меня, но ничего не сказала.

«Николетта, познакомься, пожалуйста, с Офелией. Отныне она будет с тобой вместо Элизабет.

«Приятно познакомиться », - вежливо сказала Офелия, ее итальянский язык смешался с американским диалектом .

Николетта неуверенно поднялась с фортепиано. «Дай мне увидеть Алессандро», - сказала она. «Малыш Алессандро. Где его брат? »

"Спит" Я подошела к ней ближе, повернув плечо в сторону, чтобы она могла видеть личико Данте.

Она полностью просветлела.

Для Офелия, я сказала: «Есть вопросы?»

«Когда ей поставили диагноз?» - спросила Офелия, уже не боясь, но теперь уже клинически осознавая своего пациента.

«Трудно сказать - настоящих записей нет, а медицинская наука намного лучше, чем была. Но была заподозрили шизофрению в очень раннем возрасте ... возможно, в начале тридцатых годов? Однако недавно он был обновлен до диагноза болезни Альцгеймера с ранним началом ».

Офелия кивнула с расчетливым выражением лица. «Она кажется довольно продвинутой».

«Есть хорошие и плохие дни», - ответила я. «Надеюсь, ты не пересматриваешь свою работу».

"Нет" Она улыбнулась Николетте. "Нет."

Николетта протянула руку и слегка погладила Данте по головке, мягкие светлые волосы торчали вверх. Она пробормотала что-то по-итальянски, что я не совсем уловила, но, судя по обожающему выражению ее лица, я не могла представить, чтобы это было что-то плохое.

«Беппе будет часто навещать ее. Но кроме этого, позвоните мне, прежде чем позволить кому-либо еще навестить ее, - сказала я. «И если ты выйдешь с ней из дома, мне нужно знать, и тебя предоставят охрану».

"Я понимаю."

«Что случилось с девушкой до меня? Элизабет, вы сказали, что ее так зовут?

Я улыбнулась Офелии . «Элизабет была немного болтливой». И хотя Элизабет никогда не делилась секретами, о которых я знала, это было скорее принцип действия.

Кроме того, я пытался получить как можно больше контроля над этой семьей. А иметь сотрудника, который был более лоялен к Нине Дженовезе, чем ко мне, меня не устраивало.

"Ты не устала?" - спросила я Николетту. «Сейчас середина ночи».

"Нет нет." Николетта внезапно заинтересовалась моей рукой. «Это мое обручальное кольцо».

Я скрутила кольцо пальцами, убирая его. Несколько раз она замечала мое обручальное кольцо и казалась больше озадаченной, чем огорченной находкой. Но в течение нескольких часов после этого она часто смотрела своими пустыми пальцами на пустую полоску кожи, на которой когда-то было кольцо.

«Разве ты не будешь играть для Офелии?» Я пыталась отвлечь Николетту.

Это сработало. Николетта скользнула к роялю и села, как будто она выступала для всего театра. Несмотря на то, что ее память медленно ухудшалась, мышечная память ее пальцев никогда не снижалась, и она играла на инструменте талантливо и безупречно.

Офелия с интересом наблюдала за всем этим.

"Любые вопросы?" Я спросила ее по- английски .

Она слегка нахмурилась и указала на дверь. «Будет ли этот Неро рядом?»

«Не часто», - ответила я. «Я предупрежу его, что ты под запретом». Не то чтобы это могло когда-либо помешать убийце забрать свой приз.

Но Офелия вздохнула с облегчением. «Спасибо», - сказала она. «Такие люди - не что иное, как неприятности».

Я смеялась. Если бы она только знала ...

***********

«Ты взволнован, что впервые выйдешь из дома?» - спросила я Данте, пристегивая его к автокреслу.

Данте не ответил.

«Я взволнована, - сказала я ему. «Мы с отцом собираемся отвезти тебя в парк. И Полпетто присоединяется к нам ».

«Он отвечает?» - раздался голос Алессандро.

Я бросила на него взгляд через плечо. «Он не научится говорить, если мы не будем говорить с ним. Я прочитала это в книге ».

Мой муж склонил голову, но все равно выглядел невероятно удивленным.

Прошло несколько дней с тех пор, как Нерон появился с Офелией, ровно через неделю с тех пор, как Данте появился на свет. Странно было думать, что дон Пьеро умер всего неделю, что его похороны только что прошли. Особенно в послеродовой дымке, когда время казалось, ускользало сквозь пальцы, как песчинки.

Сегодня был необычно теплый октябрьский день, солнечный свет отражался от красных и оранжевых листьев. Алессандро не нужно было работать, поэтому он присоединился к нам с Данте во время нашей первой поездки из дома. Я знала, что у Алессандро есть дела, но после того, как я выразила беспокойство по поводу выхода из дома с Данте, он волшебным образом стал доступен.

Наша маленькая семья села в внедорожник, к нам присоединились противно большая корзина для пикника и двое телохранителей в машине позади нас. Полпетто сел у меня на коленях - я не доверяла ему быть вместе с ребенком сзади.

Мой телефон зазвонил, и я его проверила.

«Почему ты хмуришься?» - спросил Алессандро, выезжая с улицы.

«Мне написала Кьяра ди Траглия». Она пригласила меня пообедать с ней, но я знала, что она искала не мою компанию. «Ди Траглиас не в восторге от Аделасии. Они отчаянно нуждаются в информации ».

Мой муж потер рот. "Я знаю."

«Неужели Нерону больше повезло?»

«Нет. Как будто она растворилась в воздухе ».

Я почесал Полпетто живот, и он в ответ радостно завилял хвостом. "Твой брат что-нибудь сказал?"

«Если да, то не мне. Думаю, он тоже пытается ее найти, чтобы жениться на ней и узаконить ребенка.»

Наличие наследника даст Сальваторе-младшему еще одно преимущество в соревновании. Это была единственная причина, по которой он обратил свое внимание на бедную Аделасию.

«Как ты думаешь, есть ли у Сальваторе шанс?» Я спросила. «Быть ​​следующим Доном?»

Алессандро постучал пальцами по рулю. «Мы с тобой будем следующим Донами. Так что это не имеет значения ».

«Я не об этом спрашивала», - мягко напомнила я ему.

"Что ты думаешь?" он спросил.

Я думала об этом. - Ну ... Сальваторе-младший уже много лет отвечает за безопасность, не так ли? Это означает, что солдаты знают его, вероятно, лучше всех Роккетти. Они вполне могут предложить ему свою поддержку ».

«Ты права, - сказал Алессандро. «Мы собираемся это изменить».

Я улыбнулась, не в силах остановить то, как тепло мое сердце чувствовалось, когда он слушал мое мнение и соглашался с ним. «Я буду обращаться с женами. Я уже знаю большинство из них ». Я подняла Полпетто, который дрожал в моих руках от волнения. «Разве это не так, мой дорогой?»

Он восторженно тявкнул.

Мы покинули закрытый поселок. В зеркало заднего вида я могла разглядеть Оскуро и Беппе, следовавшие за нами на Range Rover.

«На следующей неделе у меня встреча с Историческим обществом. Надеюсь, Солсбери покажет свое лицо ».

«Он все еще не вышел из дома?»

«У него тонкое эго», - засмеялась я. «Есть какие-нибудь зацепки относительно того, кто стрелял в дона Пьеро?»

Атмосфера в машине быстро накалилась. Я не хотела указывать на неудачу Наряда, но чем раньше мы узнаем, кто убил дона Пьеро, тем лучше. Особенно с точки зрения получения благосклонности к Наряду, которое поможет нам прийти к власти.

«Нет», - наконец сказал Алессандро. «Мы выяснили, откуда они стреляли, но не было ни камер, ни очевидцев».

Я могла сказать, что это давило на него. Не только потому, что его дедушка был убит, но и потому, что мы с Данте были на линии огня.

Сам акт вызвал много вопросов о том, насколько сильным был Наряд. Если мы не сможем защитить своего дона, кого мы сможем защитить?

«Я уверена, что они скоро раскроются. Эти вещи никогда не остаются секретами надолго,» - сказала я.

Алессандро не ответил.

Я посмотрел на него, открыв рот, когда увидела выражение его лица

Его глаза были прикованы к зеркалу обзора, быстро темнея. Он оглянулся через плечо, сжимая пальцы в руле.

Казалось, все тело моего мужа напряглось, готово. Это был тот же взгляд, который я представлял себе у льва перед тем, как он прыгнет.

«Пристегни ремень безопасности», - прорычал он.

«Он пристегнут. Что? »

Алессандро прибил машину ногой к полу.

Я оглянулся через плечо как раз вовремя, чтобы увидеть, как к нам подъезжают две незнакомые машины. Один достиг Range Rover, зависания на их слева. Окно опустилось и ...

«У них есть пистолет!»

Как только слова вылетели из моего рта, они выстрелили, едва не попав в Оскуро. Range Rover свернул, отсечение передней части второго автомобиля.

У меня все упало в животе.

Я повернула голову обратно к Алессандро.

С этой ситуацией я ничего не могла поделать. Я не знала, как стрелять из ружья, как отпугнуть эти две машины. Манипуляция и терпение в этой ситуации ничего не дадут.

Все, что я действительно могла сделать, это довериться Алессандро.

Я повернулась на стуле, глядя на сына. Данте ... крепко спал. Его маленькие кулаки были сжаты, а веки плотно закрыты.

«Сядь», - отрезал Алессандро, разворачивая машину. Мы повернули почти на двух колесах, и я чуть не полетела в окно.

Полпетто яростно взвизгнул.

Позади нас внедорожник телохранителей отступил, вступив в бой с одной из машин противника. Увидев возможность, вторая машина набрала обороты и двинулась вперед.

Я схватила Полпетто за лапы, и он тут же проскользнул под сиденье, дрожа. Затем я отстегнула ремень безопасности и поползла на среднее сиденье.

«София, клянусь Богом ...»

Мне удалось перелезть через детское кресло Данте, прежде чем в последнюю секунду споткнуться и грубо приземлиться на ремень безопасности.

"Дерьмо ... Ой ..."

"Ты в порядке?" - спросил Алессандро, свернув на другой поворот, как гонщик NASCAR .

«Хорошо», - проворчала я, садясь и вставая ремнем. Данте все еще мирно спал. «Нам нужно защитить Данте».

Мой муж переехал на машине через тротуар, чуть не сломав фонарный столб. Яростные крики и рожки следовали за нами, когда мы умчались. "Я знаю это!"

Я уперлась руками по обе стороны от Данте.

У меня внезапно возникло ощущение, будто я не могу защитить своего сына. Алессандро не мог остановиться и выпустить нас. Что бы ни случилось, было полностью вне моих рук. Мне не приходилось решать исход, в отличие от всего остального в жизни Данте - в моей жизни.

Я смотрела на затылок мужа.

Алессандро сделает все возможное, чтобы защитить Данте и меня. Изменит ли это его реакцию в этой ситуации? Кто бы ни решил атаковать, выбрал время, когда Алессандро был с женой и сыном.

Моя хватка усилилась.

«София, на заднем сиденье есть одеяло. Под одеялом есть пистолеты.  Мне нужно...

Я уже стояла на коленях, прогибаясь в спине. Алессандро не шутил, под тяжелым серым одеялом лежала значительная коллекция огнестрельного оружия .

Я схватила первый, который увидела.

Я внезапно сообразила, что в последний раз я держал в руках пистолет в день свадьбы. Я забыла, насколько они тяжелые, какие дерзкие на ощупь.

Я дернул его и переместила на переднее сиденье.

Алессандро взял его одной рукой, сбросив предохранитель.

«Нам нужно поменяться местами», - рявкнул он.

«Ты не устромиш перестрелку с моим сыном в машине!» Я почти вскрикнула.

«У нас нет особого выбора! А теперь садись за руль! »

Я забралась на переднее сиденье и упала на колени Алессандро. Он дождался, пока обе мои руки оказались на руле, а моя нога рядом с его на педали акселератора, прежде чем оторваться от меня и сесть на пассажирское место.

Когда я пристегнулась, я едва заметила старушку, толкающую свою тележку для покупок. "Дерьмо!"

Алессандро опустил окно, стремительный ветер дул во внедорожник.

В город становился все ближе и ближе, улицы становились все более оживленными, а небоскребы закрывали мне обзор.

Алессандро, казалось, не заметил, как он высунулся в окно и выстрелил.

Звук резонировал внутри - и разбудил Данте.

Мой сын издал пронзительный вопль, пронзительный, как выстрел. Сразу же грудь стала тяжелее.

Сейчас не время! - прошипела я про себя.

«Все в порядке, детка!» Сказала я, свернув. «Шшш, шшш, все в порядке - Алессандро!»

Алессандро огрызнулся, как раз перед тем, как пуля пробила воздух там, где он был. Он громко выругался, прежде чем снова прицелиться.

Снаружи послышались крики пешеходов, которые были едва слышны из-за плача моего сына.

Алессандро снова выстрелил.

Внезапно позади нас послышался визг шин, затем звук удара металла о металл.

"Получили !" - сказал Алессандро.

Я слишком увлеченно нажала ногой на педаль тормоза, и нас занесло на секунду, прежде чем внедорожник остановился.

Во время тишины я внезапно почувствовал все свое тело. Стук моего сердца, прилив крови, сужение легких. Крик или рыдание пробивалось по моему горлу ...

Данте снова завыл.

"Ты в порядке?" - потребовал ответа Алессандро. Он схватился за мое лицо с обеих сторон, его руки пахли порохом. "София!"

"Я в порядке. Иди ... пойди и посмотри, кто это был. Прежде, чем они уйдут.

Алессандро не двинулся с места.

Я слегка толкнула его. "Идти. Сейчас же. Или все было напрасно ».

Он поцеловал меня в лоб и проверил, как там Данте, прежде чем выскользнуть из машины и броситься прочь.

Я расстегнула Данте, прижав его к груди. Он скулил в моих руках, несчастный и испуганный. И от запаха подгузника ему тоже было не по себе.

Снаружи машины я увидела, как Алессандро распахивает дверь разбитой машины и выдергивает того, кто стрелял в нас. Кровь покрыла половину их лица, их бледная кожа покрылась порезами и царапинами.

Ревущий звук привлек мое внимание, и я заметил знакомый Range Rover, который мчался из-за угла, почти сбивая ряд припаркованных машин.

Меня охватило облегчение. Судя по всему, Оскуро и Беппе были в порядке.

Мы были в порядке. Мой муж, мой сын Полпетто, я сама.

Я уткнулась лицом в лысую голову Данте. Его кожа была мягкой и пахла детским маслом .

Я осторожно рухнул на пассажирское сиденье, схватив сына, и просто держал его. Он полагался на меня во всем, от защиты до питания. И впервые я подумала, могу ли я дать ему эти вещи.

Стоило ли нам ждать появления ребенка в этом мире? Не то чтобы Данте был спланирован - на самом деле, было принято множество мер, чтобы он никогда не родился.

И все же мой сын появился на свет. Он родился в тот же день, когда умер дон Пьеро, и в неделю от роду он участвовал в своей первой опасной автомобильной погоне.

Я пригладила его волосы, поцеловав его маленький лобок. Его крики стихли, теперь его лицо сморщилось от досады.

«Все будет хорошо, малыш», - прошептала я. «Папа и мама будут охранять тебя».

Полпетто высунул голову из-под сиденья. Он вскочил рядом со мной, вонзившись мне в ноги.

«О, мой храбрый Полпетто», - чуть не рассмеялась я.

Прошло несколько минут, и Алессандро позвал меня по имени. Он подошел к пассажирской стороне с темным лицом. «Ты бы хотела их увидеть?» он спросил.

Я прижала к себе Данте. "Да."

Алессандро коротко кивнул. Вдалеке я слышала, как сирены все ближе и ближе, но мой муж совершенно не выглядел обеспокоенным. Что собиралась делать Чикагская полиция? Этот город принадлежал Роккетти.

Оскуро и Беппе вытащили обоих преступников, взяв у них пистолеты и повалив их на землю.

Я оглядела улицу. Никто не вынимал телефоны и не пытался подойти. Большинство людей начали расходиться, за исключением нескольких любопытных, которые держались на расстоянии.

Ни один из мужчин не выглядел знакомым. У обоих были похожие бледные черты лица с бледными водянисто-голубыми глазами и кривыми носами - братья, может быть? Татуировки выглядывали из-под их темной одежды , присягая на верность своей организации.

Оскуро бросил Алессандро два бумажника. «Французские имена».

Алессандро просмотрел два водительских удостоверения и сжал челюсти.

"Корсиканский союз?" Я спросила.

«Так, кажется», - подтвердил он, его темные глаза танцевали для меня.

Полицейские машины начали прибывать, то синие и красные огни над сценой аварии. Несколько офицеров остановились, увидев Алессандро, и посмотрели на своего начальника, не зная, что делать дальше.

«Пойдем», - сказал мне Алессандро, кладя кошельки в карман.

"Мы собираемся взять их, босс? " - спросил Беппе.

«Не среди бела дня», - перебила я. «Пусть полиция заберет их, а потом наблюдайте, потому что тот, кто придет требовать их, напал на нашу жизнь».

Алессандро усмехнулся мне. Он сказал Беппе и Оскуро: «Оставьте их», прежде чем повел меня обратно к машине.

Я пристегнула Данте обратно, который нисколько не обрадовался, но сумел не заглушить машину.

Мы решили отказаться от пикника, вместо этого вернувшись в безопасную охраняемую резиденцию.

Когда начальник полиции Чикаго позвонил, чтобы подтвердить, кто заплатил залог за двух мужчин из корсиканского союза, которые напали на нас, Алессандро вышел из дома еще до того, как повесил трубку.

«Алессандро, ох уж эти люди!» Я поспешила из кухни. "Тереза!"

Тереза ​​высунула голову из-за перил лестницы. "Миссис Роккетти?"

«Сможете ли вы понаблюдать за Данте пять минут? Думаю, мой муж собирается совершить уголовное преступление - до обеда! »

«Конечно», - подтвердила она. Тереза ​​никогда не упускала возможности провести время с Данте. «Давай, давай. Прежде, чем он кого-нибудь убьет.»

Я погналась за Алессандро. Он был уже на полпути по улице, его длинные шаги разделяли тротуар .

«Кто их выручил?» Я позвала, но он, похоже, меня не слышал.

Алессандро направился прямо к особняку Энрико, и меня осенило.

У нее есть связи с Корсиканским союзом.

«О, Сэзон», - взмолилась я, надеясь, что это неправда.

Я добралась до Алессандро, когда он подошел к почтовому ящику Энрико. Он обратил на меня свои темные глаза, не удивившись, увидев меня.

«Ты уверена, что тебе следует бегать так скоро после родов?» было первое, что он сказал мне.

"Я в порядке." Ложь. У меня были сильные послеродовые боли. "Чем ты планируешь заняться? Нет смысла спешить туда без запасного плана ».

Мой муж коротко улыбнулся. «Это уже не стратегическая ситуация. А теперь пора разобраться с этим, как с гангстером, а это, если ты помнишь, моя специальность.

"Я знаю, знаю. Это так дерзко ... "

Входная дверь открылась, и Энрико, нахмурившись, вышел. Он был одет в простую пару брюк цвета хаки и свитер, но я могла различить очертания его оружия рядом с ним. Позади него появилось нежное лицо Сэзон Оллье. По тому, как ее глаза расширились, когда она увидела нас, я сразу поняла, кто послал за нами.

Алессандро выступил вперед, я рядом с ним. «Мы встретили кузенов твоей любовницы, дядя, - сказал он. «К сожалению, они были не очень хорошими».

Я взяла Алессандро за руку. Для постороннего это выглядело бы так, как будто я немного напугана и ищу утешения. Но по быстрому взгляду Алессандро на меня он понял, почему я это сделала.

Мы были командой, мужем и женой. В моем партнере не было той части, которую я не видела и не любила. Будь то мужчина, который назвал меня красивой, когда я утром проснулась, или кровожадный гангстер. Этот человек был моим, и я поддержу его во всем.

Включая противостояние его жаждущему власти дяде и его любовнице.

«Я не понимаю, о чем ты говоришь, - прошипел Энрико, - но я бы посоветовал тебе выйти из моей собственности, мальчик».

«Два члена Корсиканского союза напали на мою жену и сына», - прорычал Алессандро. «А угадайте, кто заплатил за их залог, дядя? Ты. Энрико Роккетти ».

Он нахмурился. «Я такого не делал. Я был дома все… - Энрико замолчал, сверля Сэзона глазами. Сэсон смотрела на него, и выражение ее лица становилось все бледнее и бледнее. «У тебя была моя кредитная карта». Похоже, он не верил в это.

«О, Сэзон, - сказала я.

Она взглянула на меня, затем снова на Энрико. "Я сделала это для тебя!" - выпалила она, зная, что ее поймали, и умолять было лучшим способом выбраться из этого. «Ты должен быть доном. Я избавлялась от твоих конкурентов ...

Я почувствовала легкое замешательство. Я скакала вокруг, настолько сосредоточенный на своих амбициях, на своей неспособности вписаться в шаблон традиционной мафиозной женщины, что забыла о других женщинах вокруг меня. Конечно, они тоже горели амбициями и использовали своих людей как пешки в этом патриархальном мире.

Я получила ценный урок, недооценив женщин вокруг меня. Даже те, которых я не ожидала, которые никогда не были настоящей частью Наряда или казались слишком напуганными, чтобы когда-либо делать что-то столь смелое.

Было жаль, что я только что узнала об этом о Сэзон. Возможно, мы связаны этим - или, по крайней мере, я могу использовать это в своих интересах. Потому что сейчас к сожалению, я не думала, что Сэзон просуществует долго.

«Я не просил тебя об этом», - предупредил Энрико. «Насилие - не единственная валюта в этом мире, тем более что убийство Алессандро все равно оставит Софию».

Я была польщена, что Энрико считал меня еще одной угрозой, с которой нужно бороться.

Сэзон покраснел. «Пожалуйста, Энрико. Ты не понимаете. Я люблю тебя. Я хочу, чтобы ты был королем - это то, чего ты заслуживаешь. Не какой-нибудь сумасшедший идиот или одетый дикарь - ты.»

- Хватит, - отрезал Энрико. Алессандро он сказал: «Я займусь этим делом в частном порядке. Выходи из моей собственности.»

«Этот вопрос стал достоянием общественности, как только моей жене и сыну угрожали, дядя, - предупредил Алессандро. «Я не оставлю безнаказанным такое оскорбление».

Энрико слегка побледнел. Что только подтвердило мои подозрения, что он не будет достаточно силен, чтобы править Роккетти.

«Очень хорошо», - выдохнул Энрико. Сэсон испуганно вскрикнула.

Я сжала руку Алессандро. Он кивнул. «Есть способ пощадить Сэзон», - крикнула я. «Алессандро и я были бы готовы простить оскорбление, если ... если бы мы получили должную компенсацию».

Энрико довольно быстро понял. Он взглянул то на меня, то на Алессандро, то на Сэзон. Я могла видеть, как он сравнивает свои амбиции со своей слабостью к Сэзон.

Он громко сглотнул. «Я прошу ... Я почтительно прошу вас пощадить Сэзон. Взамен я полностью поддержу вас как Дон из Chicago Outfit.»

Алессандро медленно улыбнулся. «Я принимаю ваше предложение. София? Что ты думаешь?"

В глазах Энрико мелькнуло удивление. «Я тоже принимаю. Давайте снова будем семьей. И если я когда-нибудь снова увижу Сэзон в Чикаго, я убью ее ».

Слова сорвались с моего языка с удивительным комфортом.

Энрико склонил голову, оттаскивая Сэйсона от входной двери.

«Все прошло хорошо», - размышляла я Алессандро.

«Лучше и не могло быть». В отличие от меня, Алессандро не звучал саркастично.

Когда я подняла голову, чтобы встретить его глаза, он уже смотрел на меня сверху вниз. На его лице сияли гордость и торжество.

«Один отпал, - сказал он, - осталось двое».

«Осталось двое», - произнесла я.

********

«Ты выглядишь усталой», - сказала Елена.

«Спасибо», - ответила я.

Она съежилась. «Я не это имела ввиду».

Данте хотел вздремнуть, но вместо того, чтобы присоединиться к нему, я развлекала Елену. Елена уезжала в Нью-Йорк через несколько дней, поэтому она приехала попрощаться.

Было странно знать, что Елена будет за много миль отсюда. Мы знали друг друга всю жизнь. Были союзниками друг другу в школе и в самых близких отношениях. Было бы странно не слышать ее язвительных замечаний и умной честности, но у меня все еще была Беатрис, что было маленькой милостью.

Мне не нужно было выступать для Елены: заваривать чай и предлагать кексы. Ей было удобно сидеть рядом со мной на диване, скрестив ноги, и ела со своей тарелки руками.

«Я слышала об автомобильной погоне », - сказала она. Ее зеленые глаза скользнули по мне. "Ты хорошо?"

"Я жива."

Елена фыркнула. «Ну, теперь мне стало легче». Она слизала с пальцев крошки. "Как благотворительность?"

«Я еще не была в офисе».

«Это, наверное, к лучшему. У тебя только что родился ребенок. Елена внимательно посмотрела на меня. "Ты делаешь перерыв, не так ли?"

«Сейчас не время для перерывов», - пробормотала я, закрывая глаза. Всего несколько минут ... Елена может даже не заметить, если я ...

«Каково это - быть замужем?»

Я открыла глаза, глядя на Елену. Она всегда держала голову высоко, цепляясь за свой сарказм и честность, как щит. Но теперь ее глаза были широко раскрыты, а лицо бледным.

"В браке?" - повторила я.

«Да ... на что это похоже? Я имею в виду, Пьетро обожает Беатрис, так что они аномалия. Но все, кого я знаю, ненавидят друг друга. Моя мать ненавидела моего отца, моя тетя ненавидела моего дядю, моя кузина ненавидела своего мужа ". Она выглядела задумчивой. «Вы с Алессандро привыкли друг к другу и теперь у вас есть ребенок. Идеальная пара."

«Мы не идеальны», - размышляла я. «И все обожают Беатрис. Пьетро не был исключением ».

Елена не улыбнулась, но ее глаза заблестели.

«Брак - это ...» Что такое брак? Я предположила, что это означало разные вещи для разных людей. В этом мире браки устраивались и рассматривались больше как союзы, чем любовь. Наш мир был построен на долге, насилии и верности - это видно из нашего взгляда на брак.

Алессандро однажды сказал мне, что настоящего брака не бывает. Изменилось ли его мнение по этому поводу?

«Мы партнеры», - вот и все, что я могу сказать. «Он мой товарищ по команде. Мое сердце. Отец моего ребенка ».

«Я помню, когда ты его боялся», - сказала Елена. "Ты была так напугана в день твоей свадьбы.

«Я думаю, что большинство невест - такие». Я вздохнула. «Я хотела спросить, что ты хочешь от брака?»

«Не выходить замуж».

«Все хотят замуж», - пошутила я.

Раздражение мелькнуло над ее криволесьем лице. «Возможно, в этом мире», - возразила она.

Бунт в ее голосе заставил меня напрячься.

Елена сразу поймала это. «Не волнуйся, София», - она ​​чуть не рассмеялась. «Я не собираюсь тянуть бегуна. Я не твоя сестра.»

Я слегка улыбнулась - единственный знак облегчения. «Какая ты сдержанная».

«Кстати о Кэт ...»

"Мы были?" Я сделала глоток чая, надеясь, что кофеин поможет моим глазам оставаться открытыми.

Елена не стала проявлять ко мне жалость. Она тоже выросла с Кэт и приняла предательство близко к сердцу. В этом была особенность Елены; однажды ты обидела ее - кем бы ты ни был для нее - ты была мертв для нее, и она никогда не простит.

То, что случилось с ее отцом, было достаточным доказательством этого.

"Она создала проблемы?"

Я рассказал Елене о последнем разговоре с сестрой. Мы попрощались, обе готовились войти в нашу новую жизнь в полную силу. В то время это было ужасно, и я заплакал в руках Алессандро, но время начало залечивать рану.

Как и отвлечение - в виде моего сына.

"Еще нет. Но с тех пор, как дон Пьеро был застрелен, прошла неделя.

ФБР неестественно молчало. Наши шпионы и разведчики ничего не видели, не слышали никаких движений.

«Как ты думаешь, это было ФБР?» - спросила Елена, не в силах сдержать любопытство. «Или кто-то еще?»

Я зажала нос. "Я понятия не имею."

«Ну, думаю, повезло, что это не ты или Данте».

Ты или Данте.

В беспрецедентном движении все мое тело внезапно содрогнулось от рыдания.

Я наклонилась к своим рукам, дрожа. Невозможно говорить, думать ...

«Боже мой, София!» Тонкие руки Елены обняли меня, прижимая к себе. «Шшш, эй, все в порядке. Я такая сука. Я так виновата. Я не должна был поднимать этот вопрос. Ты в порядке, детка в порядке ... "

Еще одно рыдание вырвалось из моего горла.

«Черт, Господи. О, э ... Твой ребенок в безопасности, София. Данте в порядке и в безопасности ».

Данте в порядке и в безопасности.

Я прижала руку к сердцу. "На сколько долго?" - прошипела я. «В день его рождения кто-то был убит в одной комнате с ним! Тогда, даже в возрасте недели, он был вовлечен в смертельную автомобильную погоню! Что дальше? Стоит ли ожидать, что его похитят, когда ему исполнится месяц? Или бомбу на его первом дне рождения?»

Елена погладила меня по волосам, движение было неловким, но было оценено. Ее глаза умоляли меня продолжать говорить, если честно. И впервые я говорила.

«Я не ожидала ... этого, Елена. Я знала, что изменюсь, знала, что моя жизнь будет другой, но я не ожидала, что стану неузнаваемой для себя. Я ... я могу прожить дни без душа и без сна. Я либо голодна, либо испытываю отвращение к идее поесть. Я делаю записи о своем теле как лаборант : сколько молока я делаю? Сколько у меня крови? Я смотрю в зеркало и не вижу Софию Роккетти, но не вижу себя. Но я ... я зависима. Я не ожидала, что мой мозг так изменится, моя психология перевернется с ног на голову. Я все время думаю о Данте. Что он делает? Он счастлив? Печальный? Ему комфортно? Дыхание? Даже когда он у меня на руках, меня парализует беспокойство. Но ... я так его люблю. Больно, как сильно я его люблю. Каждый день я не думаю, что смогу любить его больше, а потом он смотрит на меня, и я ...»

Я подавила рыдания, вытирая глаза. Соберись, София, сказала я себе, ты Принцесса Чикагского Наряда.

Когда я успокоился, я сказала: «Прости, Елена. Я не должна была сломаться ».

Она посмотрела на меня зелеными глазами с легким недоумением. «Твоя честность - лучший свадебный подарок, который ты могла мне сделать».

Из всего, что на свете я ожидала, она скажет, но этого точно не было в списке.

Я посмотрела на нее. Ее черты лица были открытыми и честными, ее истинные мысли никогда не скрывались от мира. Неужели Елена только что похвалила меня за честность? Конечно, я ошибаюсь ...

"Что ты имеешь в виду?" Я спросила ее.

Она слегка улыбнулась. «Я имею в виду ... ты всегда все предвидела, понимаешь? Даже в старшей школе или на детской площадке ты вела себя с уверенность, которой у меня никогда не будет. Приятно осознавать, что ты так же нервничаешь, как и все мы ».

Смех поднялся у меня в горле. "Ты то серьезно?"

«Да», - ответила Елена. «И в обмен на твою честность - потому что я знаю, как сильно ты любишь сделки, - я буду честна с тобой в ответ ».

Я наклонилась ближе.

"Я в ужасе." Голос ее сорвался. «Боюсь выйти замуж. Я просыпаюсь в поту от кошмаров о Таддео и о том, как он может причинить мне боль. Но это даже не самое худшее. Я окаменела, чтобы покинуть Чикаго, потому что я знаю, я никогда не вернусь».

Я схватила ее руку, сжимая ее между своими, пытаясь сдержать слезы. «Я поговорю с Алессандро. Я прекращу брак ».

«А что, София? Разрушить отношения с Соколами, и поставить под угрозу свою власть? Пожалуйста. Это должно произойти ». Елена рассказывала факты с легкостью, но с горечью: «Неужели ты думаешь, что мой дядя позволит этому браку распасться? Это лучшее, что с ним случилось после вазэктомии.»

«Мы могли бы устроить тебя с кем-нибудь другим. Кто-то более мощный. Твой дядя не возражает против этого.»

«Есть ли кто-нибудь подобный?»

Я замолчала. При нынешнем положении нет. Подходящих холостяков найти было легко, но тот, кто имел достаточно высокий статус для Елены? Выше дона Нью-Йорка? Никого не было.

«Мне очень жаль», - вот и все, что я могла сказать. «Возможно ... возможно, все будет не так уж плохо. Может, тебе понравится Таддео.»

«Я почти не люблю свою семью. Не могу представить, что мне повезет с мужем», - пробормотала она.

«Мне нравится мой муж», - попыталась я. «То, что ни один из нас не подозревал, никогда не произойдет».

Елена выглядела задумчивой. «Я не думаю, что мне нужен партнер», - сказала она, отвечая на мой предыдущий комментарий. «Я просто хочу, чтобы меня оставили в покое. Надеюсь, мы будем как Рузвельты и будем жить своей жизнью».

«Иметь товарища по команде не так уж и плохо. Вот только он храпит».

Наконец, Елена усмехнулась.

********

Я нашла обоих своих мальчиков в кабинете Алессандро.

Алессандро откинулся на спинку сиденья, не сводя глаз с компьютера и нежно прижимая Данте к груди. Данте проснулся, медленно моргал и пытался разобраться в окружающей обстановке, все время яростно посасывая соску. Оба выглядели расслабленными.

Когда я вошла, муж посмотрел на меня, его темные глаза сразу же поймали мои опухшие щеки.

«Я только что плакала», - сказала я, прежде чем он успел спросить. "Не о чем беспокоиться. Я буду скучать по Елене ».

«Неужели ты поэтому плакала ?» Его тон подразумевал, что он знал, что это не так.

Я обошла стол, стоя рядом с Алессандро. Нежными пальцами я убрала его волосы назад, пытаясь разгладить разъяренные пряди.

"Я просто устала. И напряжена. И мои сиськи болят, так что я надеюсь, что Данте голоден ».

Глаза Алессандро смягчились. «Ты можешь сцедить сегодня вечером, и я встану с ним. Ты почти всю неделю не спала».

«Не будь смешным. Ты должен работать. Это ... Полагаю, это моя работа».

Он приподнял бровь. «Кроме того, что ты генеральный директор Rocchetti Alzheimer's Support? Ты заняты больше, чем я».

«Ты знаете, это по названию. Я едва окончила среднюю школу; что я знаю о болезни Альцгеймера? » Но мне очень хотелось зайти в офис и рассказать о благотворительном балу. Мне нужно было доработать кое-что ... но я не хотела расставаться с Данте. И я действительно не хотела выходить с ним из дома - после того что случилось.

Алессандро увидел все это в моем выражении и схватил меня за руку, крепко сжав. «София, иди поспи. Я могу позаботиться о Данте несколько часов ».

"Я знаю, что ты можешь. Но что, если..."

«Если что-то случится, я тебя разбужу. Или Данте захочет ».

Я прижалась к нему лбом, вдыхая его запах. Тепло исходило от его кожи, мои щеки покраснели.

«Знаешь, мы с Еленой только что говорили о дне нашей свадьбы».

«Вы с Еленой а браке? Мне грустно, что я это пропустил ».

Я насмехался над укусом, и он наклонился ближе к моим зубам, смеясь.

«Нет», - подумала я. "День нашей свадьбы. Елена беспокоится о своей».

«Таддео в порядке».

"Ты его знаешь?"

Алессандро кивнул. «Мы встречались несколько раз. Он молод для дона, но он позаботится о ней ».

Я расслабилась. "Ты уверен?"

«Соколы никогда не были жестокими по отношению к своим женщинам».

«В отличие от Роккетти?»

Мой муж не улыбнулся моей шутке. «В отличие от Роккетти», - холодно ответил он.

Я поцеловала его в лоб и посмотрела на экран компьютера. «Ты все еще имеешь дело с завещанием?»

«Я могу убить этого адвоката».

«Ты не можете убить Хьюго. Мы рассыпались бы ». Я погладила его по волосам и просмотрела бумагу.

Дон Пьеро решил оставить завещание, оно было сложнее кубика Рубика. Потребовалось три адвокаты, все Роккетти и Николетта, чтобы попытаться выделить какой - то смысл из него. Он был написан на английском языке (за исключением его владений в Италии), но был настолько полон юридического жаргона и загадок, что был практически неразборчивым.

Единственная часть завещания, которую нам удалось понять, - это новое владение его любимыми собаками. Собаки продолжали жить в жилом комплексе Дона Пьеро под присмотром его грумера, тренера и тех, кто работал с домашними животными. Однако на законных основаниях они принадлежали - как вы уже догадались! - Софие Антонии Роккетти и Полпетто Роккетти.

Когда Сальваторе-старший увидел, что у Полпетто что-то есть в завещании, у него чуть не вырос рог.

Итак, вдобавок ко всему, что происходило, воля дона Пьеро была еще одной проблемой.

Алессандро был готов пойти на убийство из-за этого.

«Даже после смерти он тяжелый человек», - проворчал Алессандро. «Когда я умру, ты получишь все мое дерьмо».

«Не говори таких вещей».

Он издал уклончивый звук.

«Можно было подумать, что все достанется Николетте. Она его жена ».

«Он очень умно подобрал формулировку», - сказал Алессандро. «А поскольку Николетта технически мертва, отстаивать свое место в завещании станет еще одной головной болью».

Я взяла его за затылок, запустив пальцы в его волосы, и улыбнулась ему. «Кстати о Николетте, что ты думаешь об Офелии?»

Он поднял брови. «Ты спрашиваешь как ее работодатель или как моя жена?»

«Как будто ты мог бы сделать лучше», - напомнила я ему. «Я спрашиваю, потому что Неро проявляет к ней интерес».

«А, ты заметила это, не так ли, - пробормотал Алессандро. «Этого достаточно, чтобы мне стало жаль бедную девушку».

«Скажи Неро, чтобы он отступил». Мой муж выглядел так, будто собирался посмеяться над идеей сказать Нерону что-то сделать. «Он слушает тебя. Я не буду брать на работу еще одну медсестру, Алессандро. Мне нравится только Офелия, и она находится в достаточно тяжелом положении, поэтому ей нужна эта работа. Где еще мне найти отчаявшуюся медсестру? »

Он склонил голову. "Как хочешь. Однако я должен тебя предупредить: как только Нерон задумывается о чем-то, очень немногое может его остановить. Вот что делает его таким великим убийцей ».

Я погладила мягкие волосы сына. Он сонно моргнул, довольный тем, что просто слушал наши голоса. Все, что я могла сказать, было: «Бедная Офелия».

Алессандро крепко схватил мою руку. «Я серьезно отношусь к тому, чтобы ты пошла и поспала немного», - сказал он мне.

Я вздохнула, не в силах больше сопротивляться. Может, поспать.

Когда я повернулся, чтобы уйти, Алессандро позвал меня.

«Ты же знаешь, что я не допущу, чтобы с тобой или Данте что-нибудь случилось, правда, София?» он спросил.

Я посмотрел на него через плечо. Мой прекрасный муж, который оставил Бога и Небеса в своем стремлении к власти, который пройдет через ад, чтобы защитить свою семью.

«Я знаю», - пробормотала я. "Я знаю."

*******

Я не знала, что это был последний день месяца, пока Беатрис любезно не напомнила мне.

Я покидала очередное собрание Исторического общества - мое первое после рождения Данте - где вместо обсуждения достопримечательностей все были невероятно заинтересованы фотографиями моего сына. Мне, конечно, всегда было приятно похвастаться своим малышом, и я прекрасно провела время.

Собираясь уходить, я позвонила Беатрис, чтобы узнать о ее беременности. Она должна была родиться только в начале следующего года, но было так приятно иметь с кем поговорить о младенцах. Всякий раз, когда она стонала о симптоме беременности, я могла сочувствовать ей, потому что понимала.

«Пьетро был прекрасен», - сказала она, когда я обернула шарф вокруг шеи.

«Пьетро всегда милый».

Беатрис тихонько рассмеялась на другом конце телефона. «В последнее время он очень ... защищает. Что-то происходит?»

Любопытство по поводу Наряда Беатрис было редкостью. Обычно ей нравилось жить своей жизнью, не зная подробностей о деньгах, которые она тратила, и о людях, которых она называла семьей. Это было не из-за незнания, я не думаю. Беатрис просто знала, с чем она могла и чего не могла справиться - а с мафией всегда было то, с чем она не могла справиться.

«Пьетро что-нибудь сказал?» Я спросила.

"Нет" Но очевидно, что он делал то, что заставляло Беатрис волноваться.

«Все нервничают после смерти дона Пьеро, - сказала я ей. «Я полагаю, что Пьетро просто беспокоится о том, кто станет его следующим capo dei capi».

Она издала понимающий звук, но не спросила что нибудь еще.

«Я буду скучать по Елене», - внезапно сказала она. «Печально, что мы не смогли поехать на свадьбу».

Когда я спросила Алессандро, можем ли мы поехать на территорию Фальконе, чтобы увидеть, как Елена выходит замуж, он так пристально посмотрел на меня, что казалось, его лицо вот-вот разобьется. Я предполагаю, что Пьетро отреагировал на просьбу Беатрис аналогичным образом.

«Я тоже», - пробормотала я. «Я заставила ее поклясться позвонить мне, как только она сможет».

«Это не то же самое, что быть там», - сказала Беатрис. Потом вздохнул. "Но что ты можешь сделать? Надеюсь, он добр к ней. Я уверена, она позаботится о том, чтобы он хорошо к ней относился».

«Алессандро сказал, что Таддео хороший человек», - заверила я ее, пытаясь облегчить некоторые из ее тревог. «Я уверена, что он будет хорошо относиться к Елене».

Это заставило Беатрис почувствовать себя лучше, и она выразила свое волнение по поводу того, что все в нашем маленьком трио вышли замуж.

Я слушал ее, когда заметил знакомую красивую седую голову, шагающую ко мне. Когда мэр беспокоил их, голуби яростно трепыхались, эффект был почти комическим.

«Гребаные птицы!» - рявкнул он, затем поправил галстук и двинулся ко мне.

«Беатрис, мне нужно идти. Я перезвоню позже?" Я повесила трубку, глядя на приближающегося мэра. В солнечном свете, в сочетании с его ботоксом и восковой улыбкой, он выглядел так, будто может растаять.

Краем глаза я заметила идущего к нам Оскуро с мрачным выражением лица.

"Могу я помочь вам, сэр?" - спросила я, дав ему понять, что видела, как он расстраивал голубей, и подумала, что это было весело.

Эриксон пригладил седые волосы, передавая мне мерзкий взгляд. «Я не ожидал увидеть вас здесь, миссис Роккетти, - сказал он. «У нас была встреча, которую я пропустил?»

Оскуро подошел к нам, но я поднял руку, показывая ему, чтобы он оставался, пока он мне не понадобится. «Я встречалась с Историческим обществом, поэтому нет. С вашей стороны нет забытой встречи.

«Историческое общество? Как повезло. Солсбери еще здесь?»

Эриксон очень хорошо знал, что Солсбери не появлялся на собрании Исторического общества после своей публичной потери. По словам его жены, бывший мэр все еще сидел взаперти в своем доме, ухаживая за своим разбитым эго. Когда я сказала это своему мужу, он закатил глаза и сказал мне, что все политики были чертовски бесполезными младенцами.

Я начала соглашаться.

«Солсбери в отпуске со своей женой. На Багамах, в соответствии с его последней открыткой,»я лгала . Кто будет это оспаривать? Солсбери не выходил из дома. «Разве вы не получили открытку ?»

Эриксон не одобрил мою попытку юмора. «Могу я еще раз выразить вам свои соболезнования?» - спросил он неряшливым тоном. «Ваш зять говорит мне, что семье очень тяжело». А теперь?

«Чикаго тяжело переживает это», - сказала я ему. «Дон Пьеро был… что вы сказали? Основой нашего сообщества ».

«Заменить его будет очень сложно», - сказал он. «Но не невозможно».

Я улыбнулась мэру. Его тон подразумевал, что он думал, что может лучше подходить для Чикаго. Готова поспорить, его контакты в ФБР заложили этот рассказ в его мозг.

Неужели Эриксон действительно думал, что сможет заменить Дона Пьеро? Неужели в ФБР так думали?

«Нет», - сказала я. "Не возможно." Но это не ты. «Мне есть где быть, Альфонсо. Так что, если вы меня извините ...»

Мэр не хотел отпускать меня так скоро. «Вам следует ценить эти последние минуты в Чикаго», - насмехался он. «Потому что я теперь мэр, жена Роккетти, и я собираюсь заставить вашу семью просить о пощаде».

Я не могла сдержать растущую улыбку. "Да неужели? И как вы планируете это сделать? Украсть всех проституток? Вызвать прорыв ЗППП? Я хотела бы услышать ваш дьявольский план.»

«Теперь вы шутите», - прорычал Эриксон. «Но ФБР знает о вашей семье больше, чем вы о ней. И они готовятся уничтожить тебя и твою маленькую грязную организацию.»

Оскуро шагнул вперед, но я помахал ему в ответ. Сам по себе Эриксон не представлял большой угрозы, но при поддержке ФБР? И / или Сальваторе- младшего? Он вполне мог оказаться проблемой.

Что я сказала ему в последний раз, когда он мне угрожал?

Тебе следует беспокоиться не о них.

«Конечно», - согласилась я. «Все, чтобы вы чувствовали себя, лучше. Вы простите мою организацию, если мы сделаем то же самое ». Я отступила в сторону, заставив голубя отступить в сторону, чтобы уступили дорогу. «Береги себя, Эриксон. Наслаждайтесь своими последними днями как мэра Чикаго ».

Я ушла прежде, чем услышала его раздражающий ответ.

*********

Служба поддержки Роккетти Альцгеймера заняла полдюжины уровней в огромном сверкающем небоскребе, расположенном недалеко от центра Чикаго. Лаборатории всегда были заполнены болтовней и умными учеными - всеми, кто презирал, чтобы меня отвлекали, - поэтому большую часть времени я проводила в офисах с теми из нас, кто не была достаточно умным, чтобы найти лекарства.

Мой офис, шикарный и современный, выходил на реку. Хотя на данный момент он был забит картами и досками. Я сидела за своим столом, просматривая список гостей, в то время как несколько моих сотрудников размышляли о рассадке.

Я почти оцепенела от списка имен, пока одно не привлекло мое внимание. Пеллетье.

Это имя было ужасно знакомым. Шарль Пеллетье был боссом Корсиканского Союза в 80-х годах и доставил много проблем для Наряда. Мне еще предстояло родиться, но папа никогда не говорил о тех днях, только с ужасом.

Даже жены опасались, что война между Корсиканским союзом и Нарядом когда-нибудь повторится. Вот почему они были так увлечены Галлахерами.

Я нажала на имя.

Элоиза Пеллетье.

Я сказал себе, что в Соединенных Штатах есть сотни, скорее всего, тысячи Пеллетье. Не все из них связаны с Шарлем Пеллетье.

Но я не могу удержаться от проверки.

Элоиза Пеллетье жила в доме престарелых около шести лет, у нее в преклонном возрасте диагностировали болезнь Альцгеймера. У нее не было никого в списке ближайших родственников, хотя это, вероятно, не будет в публичных записях.

Но в доме престарелых они есть.

«Эми», - позвала я свою помощницу.

Мой помощник посмотрел на меня. "Да?"

«Добавь другое имя в списке. Элоиза Пеллетье из дома престарелых " Санни Дейс ".»

"Конечно. По какой причине?»

Я смотрела на имя, произнося слоги. Пеллетье, Пеллетье. «Я думаю, она могла бы принести пользу балу».

Мне очень хотелось пойти домой и увидеть Данте. Алессандро присылал мне постоянные обновления в течение дня. Маленькие фотографии, на которых Данте спит, берет бутылку или сосет соску (больше он ничего не делал). Я скучал по нему, но не могла отрицать своего любопытства.

Оскуро вздохнул, когда я сказал ему, что мы еще не собираемся домой, но спорить не стал. Теперь он привык, что я играю в детектива.

Дом для престарелых « Санни Дейс» был расположен на окраине Чикаго, занимая красивый участок зеленой земли. Первое, что я заметила, был сад, смесь красивых ухоженных живых изгородей и цветов. Жители «Санни Дейс» наслаждались днем ​​на траве, играя в шахматы или крокет.

Это выглядело довольно мирно.

Когда я подошла к секретарше, она сузила глаза. "Я могу вам помочь?"

"Да. Я здесь, чтобы навестить Элоизу Пеллетье.

«Ты в ее списке?»

«Я старый друг. София Роккетти ».

Услышав мою фамилию, администратор довольно быстро сменила мелодию. Она извинилась перед тем, как вручить мне значок посетителя. Она сказала мне, что Элоиза будет в своей комнате смотреть телевизор днем ​​и будет рада, если к ней приедет посетитель. Когда она увидела Оскуро, вырисовывающегося позади меня, она замолчала.

Я поблагодарила ее перед уходом.

Внутри Дом престарелых « Санни Дейз» был таким же роскошным, как и снаружи. Красивые мраморные полы и изысканные картины в сочетании с люстрами и лепниной.

Когда я буду стара, вероятно, меня переведут сюда. Это было лучше, чем то место, где спрятали Николетту.

Имя Элоизы было аккуратно напечатано на ее двери.

«Останься здесь, Оскуро, ты ее просто напугаешь».

Он не был доволен моим приказом, но выполнил его.

Номер был маленьким, но приятным, с видом на зеленые сады и удобной кроватью в углу. Прежде чем я а что-нибудь еще, я увидел красивую картину. Это был участок зеленой земли с небольшим коттеджем. В углу холста можно было разобрать слова «JEAN'S BEND».

От этого изображения исходило ощущение умиротворения, скорее всего, утешая Элоизу и ее беспокойный разум.

Я отвернулась от картины и увидела естественный свет, проникающий через окна, освещающий маленькую птицеподобную женщину, сидящую в кресле, перед которой стояла трапеза. Телевизор был включен, но старуху больше интересовал ее горох.

«Мисс Пеллетье?» Я спросила.

Женщина посмотрела на меня светлыми глазами и сморщенной кожей. "Вы медсестра?" Она окинула взглядом мое платье, сумочку и ухоженные ногти. «Вы не похожи на медсестру».

«Нет. Я не медсестра. Я здесь, чтобы навестить вас. Вы не возражаете?"

Элоиза Пеллетье слегка нахмурилась. "Я тебя знаю? Я никак не смогу вспомнить.

«Мы разделяем взаимных друзья, но я здесь, чтобы навестить вас. Я скользнула в комнату, усаживаясь на запасной стул».

«У меня не так много посетителей», - сказала она. «Фактически, я никогда не принимаю их. За исключением Альберта в коридоре. Но он немного странный ».

Я улыбнулась. «Я обещаю не быть странной. Я просто хочу поговорить ».

Элоиза не выглядела убежденной. «Как ты сказала, тебя зовут?»

«Я не говорила. Меня зовут София ». Я решила не указывать свою фамилию. Я указала на ее обед. "Вам нравится еда?"

«Нет. Это дерьмо ».

Я сдержала смех. "Ой."

Элоиза еще раз внимательно посмотрела на меня. «Вы уверены, что мы не знакомы? Ты выглядишь знакомо."

«У меня одно из тех лиц».

- Нет, - пробормотала она.

Я скрестила ноги. Краем глаза я мог разглядеть Оскуро, слоняющегося по коридору, вероятно, отпугивающего бедного странного Альберта из конца коридора. «Я действительно пришела, чтобы пригласить вас на мероприятие, которое я провожу».

«Они не отпустят меня. Папа говорит, что мне нельзя уезжать.

«У меня создалось впечатление, что ты можешь уйти, когда захочешь».

Элоиза посмотрела на меня. Я заметил водянисто-синий цвет. «Новичок здесь, не так ли?»

«Виновата», - сказала я. «Но они могут сделать исключение. Я провожу благотворительный бал по исследованию болезни Альцгеймера. Для меня будет честью, если вы прейдете рассказать свою историю или просто насладиться вечером. Все, что вам удобно ".

«Благотворительный бал?» Она фыркнула. «Я была со своей долей таких. Это не что иное, как повод для богатых людей чувствовать себя хорошо, ничего не делая, кроме как одеться и передать кому-нибудь чек ».

«Возможно. Но это не меняет того факта, что оно предназначено для поддержки исследований и ухода ».

«Я, наверное, пойду в школу».

Я сделала паузу. Школа? Были ли у Sunny Days занятия? "Ой? Когда у тебя нет школы? »

Элоиза странно посмотрела на меня. «По субботам и воскресеньям. Откуда ты?"

«Не здешняя», - сказала я небрежно. «Возможно, тогда в другой раз. Я бы не хотела, чтобы ты пропустил урок ».

Она пожала плечами, как будто не возражала. « Папа говорит, что образование важно, так что мне лучше идти».

Мой отец никогда не говорил ничего подобного, но я улыбнулся, как будто поняла, и поднялся на ноги.

«Спасибо за уделенное время, Элоиза. Я оставлю тебя с ужином».

Оскуро услышал мой голос и вошел в дверной проем, загораживая свет в коридоре.

Элоиза не выглядела нервной. Вместо этого она посмотрела на него, потом на меня, потом снова на Оскуро. Ее взгляд остановился на татуировках, выглядывающих из его рукавов, а затем на значке посетителя на моей груди.

Затем, как будто в ее мозгу сработал выключатель, ее глаза расширились, и она пробормотала: «Роккетти!» Взмахнув запястьем, она ударила поднос с обедом о стену, и горошек полетел по комнате, как маленькие зеленые пули. Она ткнула меня пальцем, глядя мне в глаза. «Уходи, грязная сука из Роккетти!»

«Элоиза, я не хочу причинять тебе вреда». Я подняла руки, пытаясь выглядеть не угрожающим.

«Уходи, пока мой брат не убил тебя - точно так же, как твою плохую сестру! Выходи, вон! »

Я пыталась сохранять спокойствие, но медленно отступала. «Я не причиню тебе вреда. Я только пытаюсь помочь ».

" Папа !" Элоиза закричала. « Папа ! Убей ее! Папа ! »

В комнату влетела медсестра. «Мисс, вы должны уйти», - сказала она мне. "Сейчас же."

Элоиза все еще кричала, когда я поспешно вышла, ее крики эхом разносились по залу. Всю дорогу до сада я слышала: «Умри, сука Роккетти, умри!»

*********

Алессандро был зол на меня. Он продолжал сердито смотреть в мою сторону, пока я готовила Данте ко сну, и когда я наконец уложила его спать, мой муж заговорил.

«Элоиза Пеллетье, София. В самом деле?"

Я посмотрел через плечо из своего тщеславия, сохраняя голос тихим. Если бы Алессандро разбудил Данте, Корсиканский союз стал бы наименьшей из его забот.

«Она была не совсем вооружена, Алессандро, - сказала я ему. «И мне было любопытно».

Он подошел ко мне, очевидно, с той же мыслью о том, чтобы не разбудить ребенка. Сидя и глядя вверх, мой муж казался еще выше и угрожающе. Его темные глаза смотрели на меня.

«Тебе следовало позвонить мне, - сказал он. «Я бы пошел с тобой».

«Тогда кто бы смотрел за Данте?»

Гнев вспыхнул на его лице. Не столько на меня, сколько на мои действия.

«Я взяла с собой Оскуро», - добавила я. «Я бы не сделала ничего опасного, Алессандро, ты это знаешь».

Алессандро выпрямился, все еще излучая раздражение.

Я тихо сказал: «Ты не сможешь управлять этой семьей в одиночку, Алессандро. Никто не может. У дона Пьеро были брат и сыновья, а у тебя есть я. Не пытайся запугать меня только женой и матерью . Я твой товарищ по команде».

"Моя королева." Его глаза вспыхнули, и он поцеловал меня в макушку. Простые домашние действия заставили мое сердце биться быстрее. «В следующий раз предупреди меня».

«Конечно», - сказала я, не намереваясь поступать так.

«Ты что-нибудь обнаружила?» он спросил.

Я продолжала расчесывать волосы, избегая боя. «Нет, совсем ничего. За исключением ее неприязни к Роккетти, но, полагаю, это общеизвестно.

"На самом деле." Алессандро потер рот, глаза все еще были горячими. «Она что-нибудь говорила о моей матери?»

Я запрокинула голову, открыв шею. «Твоя мать? Нет, я не помню, чтобы она упоминала о ней. Зачем?"

Он наклонился к моему лицу, его горячее дыхание щекотало мне лоб. «Мой отец говорил, что она сбежала с французом. Интересно, знали ли мы об этом ».

Дита сказала то же самое.

Она слышала от горничной в доме Тото Грозного, что та была связана с французом! Когда Наряд находилось в состоянии войны с Корсиканским союзом.

Возможно, в этом заявлении было нечто большее, чем просто мелкие сплетни.

«У этой семьи есть десятилетия секретов», - сказала я, пытаясь подойти к теме с максимальной грацией. Если бы я услышала, что моя мать сбежала с членом Корсиканского союза, я бы расстроилась.

Алессандро кивнул, челюсть туго.

Во мне вспыхнула редкая вспышка гнева. Я не чувствовала ничего, кроме ярости от действий Данты. Теперь, когда у меня был Данте, я не могла представить, что когда-нибудь оставлю его - особенно ради какого-нибудь французского члена. Я обиделась на нее за то, что она ушла от Алессандро. Он провел большую часть своего детства с доном Пьеро, но Тото Грозный был непростым родителем и оставил свой след в его мальчиках.

Алессандро прижался губами ко мне ко лбу. «Почему ты хмуришься?»

Я, должно быть, забыла надеть маску, скрыть свои эмоции. Но мне не нужно было беспокоиться об Алессандро - он все равно мог видеть сквозь мои стены. «Просто думаю о твоей матери ».

«Не жалей на нее ни одной мысли», - пробормотал он мне в кожу.

«Надеюсь, она не заперта на чердаке, как твоя бедная бабушка».

Алессандро фыркнул. «У моего отца совершенно другой подход к вещам, чем у моего деда».

Я могла только представить.

Мой муж все еще стоял надо мной, его губы касались моего лба. Тепло, которое он всегда нес с собой, начало распространяться по моему телу, по коже и в моей крови.

«А как ты справляешься, Алессандро?» - поинтересовалась я, и мой голос стал более жарким, чем я ожидал.

Его глаза потемнели. "Осторожный. Если ты разбудишь этого ребенка ...

«Забавно», - сказала я, метнув глаза к его губам. Так близко...

Алессандро двинулся надо мной, наши глаза теперь параллельны. Глубокая тьма его глаз, казалось, поглотила меня целиком.

Этого становилось слишком много, накапливалось во мне - сжимание моего живота, сжимание моих бедер. Я уже чувствовала на своей коже его покрытые шрамами руки, чувствовала, как его тепло проникает в мои кости.

Прежде чем он успел сказать что-нибудь еще, я поймала губы Алессандро своими, неловкими и настойчивыми.

Алессандро сразу ожил.

Он вырвался, повернул меня и снова встретился с моими губами. Это произошло так быстро, что это могло быть вспышкой моего воображения.

Поцелуй был горячий и быстрый, быстрое движение наших губ против друг друга, и наши языки сплетаются.

Руки Алессандро прижались к моим щекам, удерживая меня на месте. Я схватилась за его затылок, за волосы.

Одна из его рука скользнула под мой халат, развязав пояс. Он легко снялся, обнажив мою короткую ночную рубашку. Шелк собрался вместе, когда Алессандро схватил мои бедра, его горячие руки коснулись моей чувствительной кожи.

Давление его руки заставило меня подняться на ноги, притянув к себе. Я чувствовала сильное давление его мышц на мой живот, на мою грудь.

Внезапно Алессандро отступил. Вина и боль на его лице. «Прости меня, София», - тяжело сказал он. "Ты все еще поправляетесь ..."

Холодный воздух обдувала меня, рассказывая моему телу о том, что произошло. Это не помогло остудить растущую боль между ног, зажженный огонь в животе.

«Алессандро». Мой рот ожил. «Трахни меня».

Он замер.

Я двигалась к нему, к его коже, к его запаху и к его теплу. Он не двигался, когда я обнимала его за шею. Эти темные глаза расширились от нарастающего голода и шока. Я встала на цыпочки и опустил голову, прижимаюсь своими губами к его.

На мгновение он был статуей, но потом руки Алессандро обвились вокруг меня и притянули к себе. Наши губы вращались и шевелились, мягкие, нервные и ищущие.

Огонь полился с моих губ и дальше вниз ...

Я стонала против него.

Алессандро одним плавным движением подхватил меня и пошел назад, пока я не лег на кровать. Мы вместе погрузились в матрас.

«Алессандро», - заскулила я, и мой голос вел себя не совсем так, как задумано.

Алессандро властно склонился надо мной. «Что тебе нужно, София?» - спросил он, его губы все ближе, ближе и ближе - только чтобы коснуться моего подбородка. «Что тебе нужно, София?»

"Ты. Сейчас же."

Это заставило его приподняться с выражением чистого животного голода в его глазах, а затем он оказался на мне и поцеловал меня на постели. Я обвила ногами его талию и посмотрела на него с таким же голодом. Мое тело так быстро нагрелось, и я нуждался - я так нуждался в нем.

Те тайные сны, которые были моим единственным утешением в последние недели, теперь пробуждались. А реальность была намного лучше.

«Алессандро», - я возилась с его рубашкой, снимая ее с него и швыряя на пол. Затем я взяла его штаны, но он, смеясь, зажал мои руки.

Чтобы подразнить меня, он потерся обо мне, отчего я только напряглась. «Такая голодная, София». Его язык скользнул по моей шее, не помогая моему делу. «Скажи мне, что ты хочешь, чтобы я с тобой сделал».

Я бы не доставил ему удовольствия от обладания всем контролем. Итак, я сказал: «Уйди».

Он сделал паузу, а затем вернулся, быстро отделяясь от меня. Эти темные глаза теперь были смешаны с беспокойством. "Я сделал тебе больно?"

«Нет. Мне просто стало слишком жарко. Мне нужно остыть.

Я схватила нижнюю часть своей ночной рубашки и бросила через голову. Мое обнаженное тело блестело в затемненной комнате, и когда я раздвинула ноги, стало совершенно очевидно, что Алессандро был полностью готов принять меня. Он так крепко вцепился в кровать, что она стонала, а его член с поразительной силой прижимался к его штанам.

Я встретилась с ним взглядом. Ты должна была знать лучше, чем идти против меня, любовь моя.

Я видела призрак улыбки в тусклом свете. Он сказал вслух: «София».

"Ммм?" Мои пальцы скользили по моему телу все ближе и ближе к моей боли. Чем ближе я подходила, тем больше энергии вырабатывал Алессандро. Он трясся от этого. Затем я прикоснулся к точному месту и тихонько вскрикнула. Мои пальцы дерзко боролись с влагой, сердце колотилось, а живот скручивался.

«София». Он больше не походил на моего мужа. Его голос был глухой, смесью дикого вожделения и нужды.

Я давила на себя сильнее. «Что… в чем дело, мой капо? Ты проглотил свой язык». Мои поддразнивания были бы лучше, если бы я не была так разгорячена и рассеянная.

"Ты остыла?" он спросил. Он хотел снова прикоснуться ко мне.

Я пожала плечами. «Приходите и убедись сам».

Быстрее змеи, Алессандро заставил меня лечь на спину, он лежал надо мной, и его пальцы двинулись прямо ко мне. Я испустила крик, особенно когда он начал тереться, тянуть и давить, и… Боже мой!

Его глаза, казалось, пылали похотью, и он наклонился, чтобы приблизиться к моим губам. Но незадолго до того, как он подошел к ним, он склонил голову набок.

«Посмотри, как тебе это нравится», - промурлыкал Алессандро. Потом вытащил из меня пальцы. Я издала еще один крик - очень непроизвольный. Но он заставлял меня становиться все влажнее и горячее.

С улыбкой он толкнул меня пальцем, и я снова и снова повторяла его имя. Умоляющая.

Я хотела его руку - я хотела, чтобы он был внутри меня.

«Бля, София». Он сильнее прижался ко мне, и я так крепко сжал его плечи, что знала, что оставлю царапины.

«Войди в меня, Алессандро», - сказала я, слова были трудно понять. «А теперь… теперь входи в меня».

Пальцы Алессандро внезапно остановились. «Четыре недели», - выдохнул он.

«28 дней», - ответила я.

«672 часа», - возразил Алессандро.

Наша инерция медленно остановилась, и мы освободились друг от друга. Я прижала руку ко лбу, пытаясь отдышаться.

Мой муж так же тяжело дышал, все еще парил надо мной. Однако он не лег. Нет, он просто встал на колени и смотрел на меня. Он восхищался мной, восхищался тем, что он со мной сделал. Его язык облизнулся.

"На что ты смотришь?" Я спросила его.

Алессандро ухмыльнулся. "Ты." Он наклонился ближе. Мое тело было немедленно снова готово к… «Ты знаешь, я тысячу раз думал о сексе с тобой. Я представлял твои крики и то, как ты реагируешь на определенные прикосновения. Но ... мне так и не удалось понять, как ты выглядишь после. Его глаза закатились по мне. «И я до сих пор не знаю».

«Ты можешь сделать довольно обоснованное предположение», - пробормотала я.

«Гадать не так уж и весело», - промурлыкал он, проводя рукой по моей голой коже. «Когда ты похожа на богиню, теперь я могу только представить ...»

Я покраснела. Это было так тщетно с моей стороны, но я не могла удержаться от мыслей, которые бросились к розовым линиям на груди или к растяжкам на животе.

Алессандро, казалось, не заметил их, когда он наклонился к моей груди, уткнувшись лицом в мои сиськи. «Четыре недели», - простонал он, крепче хватая меня.

«Я уверена, что это всего лишь рекомендация», - сказала я. «Бьюсь об заклад, мы могли бы заняться сексом раньше».

Он поднял голову, опираясь на подбородок. «Назначение врача, любовь моя».

«Мой большой страшный капо боится выступить против врача?» - пробормотала я, пробегая пальцами по его волосам.

Алессандро щелкнул зубами, но в его глазах был юмор. Я не могла не чувствовать растущее самодовольство от того, что заставляло его смеяться, улыбаться. Никто другой не смог этого сделать - или был слишком напуган, чтобы пытаться.

Мой муж отстранился, соскользнув с кровати.

"Куда ты направляешься?" - спросила я, приподнимаясь на локтях.

Он посмотрел на меня через плечо и застонал. «Мне нужно принять холодный душ», - пробормотал он. «И подумай о моей бабушке или что-то в этом роде».

Я посмотрела на люльку Данте, но мой сын продолжал крепко спать. «Слава богу, - подумала я. Если бы мы разбудили Данте, я бы заплакала.

Еще раз.

Я оделась еще раз, продолжила свой ночной распорядок, прежде чем лечь в постель. Вскоре после этого Алессандро вышел из ванной, его кожа все еще мерзла от холодного душа.

Он прижал меня к груди, крепко обхватив меня руками.

«Ты такой холодный», - пробормотала я, натягивая на него одеяло выше. «Как сосулька ».

Он издал низкий горловой звук, прежде чем уткнуться головой в мои волосы и глубоко вдыхать.

Сон давил мне на голову, но адреналин и похоть внутри меня не рассеялись, оставив меня лежать без сна в темноте, считать вдохи Алессандро и проверять Данте каждые три секунды.

За высокими окнами вспыхивали огни, которые были едва видны через занавески. Я могла слышать грохот машин взад и вперед по улице - вероятно, какие-то мафиози возвращаются домой на ночь.

На тумбочке у меня зажужжал телефон.

Чтобы не беспокоить Алессандро, я неловко перелезла через кровать, схватила телефон и поднесла его к лицу.

Появилось сообщение от Тото Грозного (в моем телефоне записано как «Чертов сумасшедший тесть, любезно предоставлено Алессандро»).

ФБР, спецназ, уходите сейчас же!

«Что за черт, Тото ...?»

Сработала домашняя тревога, пронзительная и повторяющаяся.

Внезапно дверь спальни распахнулась и с грохотом ударилась о землю. В комнату ворвались темные фигуры, прицелились пистолеты, а их шлемы светились маленькими зелеными огоньками.

Я закричала.

Алессандро держал пистолет в руке и указал на команду спецназа прежде, чем я успела даже перевести дух.

Не прошло и секунды, как Данте заплакал.

Я перелезла через кровать, выхватил сына из люльки и поползла обратно к Алессандро. Мой муж толкнул нас за собой, все еще держа пистолет наготове.

«Не делай опрометчивых действий, Алессандро», - послышался знакомый голос. Специальный агент Тристан Дюпон вышел вперед, почти неузнаваемый без синей пуговицы и цвета хаки. Его руки были подняты. «Здесь твоя жена и сын».

Я качнула Данте, тихо его успакаивая.

Алессандро не двинулся с места. «Что тебе нужно, Дюпон?» - прорычал он, почти не по-человечески.

Дюпон бросил на кровать лист бумаги. Никто из нас не подошел к нему. «Ордер на обыск вашего дома. Вас подозревают в связях с организованной преступностью».

"Это так?" - прорычал мой муж.

"На самом деле." Дюпон сделал мне знак. «Вы оба должны прийти в отделение ​​и ответить на несколько вопросов». Причудливый способ сказать "под арестом".

«София останется здесь», - предупредил мой муж.

«Не в соответствии с этим ордером, - сказал Дюпон.

Я положила руку на плечо Алессандро. Он взглянул на меня. «Все в порядке, - тихо сказал я. «Дита будет присматривать за Данте».

Алессандро резко кивнул и повернул голову обратно к Дюпону. Одним гневным движением он спрыгнул с кровати. Все пушки в комнате сразу указали на него, их маленькие зеленые мишени нацеливались на его тело.

У меня перехватило дыхание, но Алессандро не выглядел обеспокоенным. Он поднял руки вверх, безоружный.

Дюпон сделал мне знак, и я последовала за мужем.

«Наденьте на него наручники, - сказал Дюпон окружившим его мужчинам, - и женщину».

«Нет», - перебил Алессандро, протягивая руки. «Только не София».

Его спокойный тон заставил Специального агента Дюпон колебаться. Глаза моего мужа были совершенно черными, но выражение его лица было почти ... расслабленным.

В тот момент я знала, что мой муж был самым злым в жизни.

Руководствуясь здравым смыслом, Дюпон уступил и жестом приказал надеть наручники только Алессандро. Я парила рядом с ним, когда он был в наручниках, заложив руки за спину. Данте перестал плакать, его личико сморщилось.

Как стадо животных, команда спецназа вывела нас с Алессандро из нашей комнаты. Теперь в доме горел весь свет, и я слышала, как люди грохочут вокруг, обыскивая всю нашу мебель.

Я почувствовал внезапное облегчение от того, что накануне Николетта переехала в дом дона Пьеро с Офелией. Вся эта суматоха расстроила бы ее.

Мы достигли вершины лестницы, открывая шумный холл. У всех новых жителей на груди была печать ФБР.

«Все в порядке, мой дорогой», - пробормотала я Данте, целуя его в лоб. «Ты сразу же заснешь».

Я остановилась у верхней ступеньки, держа сына на руках. Посреди моего дома в бронежилете и коротких золотистых волосах стояла моя сестра.

Как будто она почувствовала мой взгляд, Кэтрин посмотрела на меня светло-карими глазами, блестящими в свете. Ее лицо было высечено из камня, но выражение ее лица немного смягчилось, когда она увидела меня. Ночная рубашка, распущенные волосы, босиком и на руках у меня новорожденный сын.

Когда мы с Кэтрин смотрели друг на друга, в доме стало тихо. Две сестры, обе по разные стороны закона. Мы были как будто из сказки.

«Ты не хочешь этого делать, Кэтрин», - предупредила я.

Она сделала шаг ко мне, заставив Алессандро напрячься. Дюпон крепче сжал его.

«Ты нарушила закон, София. И теперь ты будешь наказан », - сказала она.

Я спустился по лестнице, высоко держа голову. Группа спецназа последовала за ним.

Когда я подошел к ней, Кэтрин посмотрела на Данте. Его глаза были открыты и вбирали все вокруг, особенно звук моего голоса. На ее лице появилось странное выражение, как будто она видела то, в существование чего не верила.

Позади себя я услышал грохот - скорее всего, предмет мебели ударился о землю.

Я стиснула зубы. «А как закон рассматривает бомбардировку? Или убийство? »

Ее взгляд вернулся к моему лицу. "Я полагаю, ты знаешь, не так ли?"

Громкий крик привлек мое внимание, и я повернулась, чтобы увидеть большой агент топает в комнату, и белый помпон яростно жует его ногу.

"Тупая собака!" он закричал.

«Полпетто», - позвала я.

Мгновенно Полпетто отпустил и подбежал ко мне. Он заскулил и прижался к моим ногам, не зная, что происходит и кем были все эти странные люди.

Кэтрин я сказала: «Я должна позвонить Дите, чтобы она пришла посмотреть Данте. Ты можешь подождать."

Не прошло и двадцати минут, как появилась Дита с растрепанными волосами. Когда она заметила Кэтрин, она издала неодобрительный звук, как будто Кэтрин оставила мокрое полотенце на полу а не предала Наряд.

Как только Данте и Полпетто поселились с Дитой, мы уехали.

Вся закрытая резиденция сидела на лужайках, волосы все еще были запутаны, а тапочки не снимались. Я видела много мафиози которых привели в грузовики, руки наручниками за спиной. Тото Грозный был в наморднике, а у агента ФБР, который его возглавлял, была свежая кровавая рана на стороне лица.

Даже Сальваторе- младшего выводили из его дома, его ледяная маска едва скрывала гнев.

Я села рядом с Алессандро на заднем сиденье Dodge Charger, Дюпон и Кэтрин впереди.

Одетый только в боксеры, можно было подумать, что он замерзнет, ​​но, возможно, гнев моего мужа согревал его, потому что он все еще был горячим на ощупь. Я погрузился в него, пытаясь избавиться от леденящего холода, покалывающего мои кости.

Я прижалась губами к его челюсти, мягко говоря: «С каким преступлением они пытаются нас связать ?»

«Я еще не уверен», - выдохнул он. «На данный момент у них есть только подозрения и косвенные доказательства - достаточно для ордера, но недостаточно для вынесения приговора. Они попытаются заставить одного из нас заговорить.

«Как ты думаешь, кто-то из нас может?»

Алессандро глаза вспыхнули. «Если кто-то это сделает, я заставлю их пожалеть об этом».

"Хватит болтать там!" - рявкнул Дюпон спереди.

- Тристан, - тихо сказала Кэтрин, но с таким укусом, что Дюпон отступил.

Я посмотрела на затылок сестры. Возможно, я была не единственным, кто нашел себе пару.

Дверь в комнату для допросов захлопнулась, когда вошел Дюпон в сопровождении знакомого агента ФБР. Это была та же женщина, которая была в банке с Кэтрин и утешала ее после того, как я ушла - в самый первый раз, когда я была в этой комнате для допросов.

Рядом со мной сидел Хуго дель Гатто, его записи расплылись веером, а выражение его лица было жестким. Он не стал юристом Наряда из-за того, что был возлюблен, и чем больше он уклонялся от их вопросов, тем больше я начинал видеть его истинную ценность для организации.

«Вот твоя вода», - выдохнул Дюпон, передавая мне стакан. "Вам еще что-нибудь нужно?"

Дель Гатто посмотрел на меня. Я покачала головой.

«Мой клиент в порядке, спасибо», - сказал наш адвокат.

Другой агент ФБР сел и вежливо улыбнулся мне. «Я специальный агент Шульц. У нас с агентом Дюпон просто несколько вопросов к вам, и тогда вы можете идти. Мы постараемся сделать это как можно быстрее, чтобы вы могли вернуться домой к своему ребенку ».

Я улыбнулась ей в ответ. «Я только надеюсь, что смогу быть полезной».

Довольно быстро стало ясно, что у ФБР нет никаких веских доказательств. У них были подсказки и косвенные улики. Оба они пытались уличить меня во лжи, но ни одному из них это не удалось. Если они подошли близко, то вмешался Дель Гатто, и они оба немедленно отступили.

За весь допрос я произнес всего около двадцати слов.

Когда я собиралась уходить, я спросила об Алессандро.

«Мы продержим его сорок восемь часов. По закону нам это разрешено, - язвительно сказал мне Дюпон.

Я недовольно сжала губы, но ушла без боя.

Когда мы собирались уйти, Хьюго настоял на том, чтобы мы уехали за спиной. «Снаружи есть камеры, - сказал он мне. «В новостях стало известно, что половина сотрудников Чикагского Наряда - якобы, конечно, - арестованы и задержаны».

"Это так?" Я протянула руку. «Не возражаешь, если я одолжу твой блейзер?»

Я свернула порванное одеяло и выбросила его в мусорное ведро.

*******

Прошло два дня с рейда ФБР, а мы все еще убирались. Бедный Пальмерос потерял свой забор, а Триполис потерял изгородь из роз, так что мне не на что было жаловаться по сравнению с этим. Мебель была опрокинута, двери сняты с петель, шкафы полностью опустели, но, по крайней мере, мой сад остался нетронутым.

Мой разум онемел, когда я прибиралась в доме и ухаживала за Данте. Каждый раз, когда я слышала, как по улице едет машина или хлопает дверь, я бросалась к ближайшему окну, ожидая увидеть своего мужа. Но каждый раз меня подводили.

Сорок восемь часов.

У ФБР были бюрократические правила, которым они должны были следовать - они не могли ничего с ним сделать. Но также ... ФБР было известно своей способностью отводить взгляд.

Я проглотила нарастающую тошноту и посмотрела на радионяню. У Данте оставалось еще добрых сорок минут до тех пор, пока ему не понадобятся кормление и смена.

Я продолжала разбирать весь беспорядок, оставленный командой спецназа, выбрасывая поврежденные предметы.

Снаружи хлопнула дверца машины.

Я подняла голову. Знакомая темная шевелюра выскользнула с пассажирской стороны, выражение лица было жестоким.

"Ой!" Я сбежала вниз, радионяня вцепился в мою ладонь и Полпетто бежал следуя за мной по пятам.

Прежде чем Алессандро даже вошел в холл, я обняла его, крепко сжимая. Его знакомый запах окутал меня, оседая в моих легких.

Его руки обняли меня. "Ты в порядке?" он спросил.

Я кивнула.

«Давай, - пробормотал он. «Нам нужна встреча».

Я посмотрел на него, изучая темные пятна под его глазами. «Я думаю, тебе стоит отдохнуть. Тебе ... тебе следует ... отдохнуть.»

Его глаза слегка смягчились, когда он уловил мое второе значение, легкий страх за моими глазами. «Они оставили меня одного на один день, а затем задали мне вопросы для другого, моя любовь. Я в порядке." Алессандро наклонился, коснувшись моих губ своими.

«Грубо, босс!»

Я повернул голову в сторону и увидел Габриэля Д'Анджело, шагающего в фойе, его лицо светилось юмором. Он уважительно склонил голову, когда увидел меня. «София. Ребенок проснулся?

"Нет"

Габриэль выглядел мрачным. «Могу я разбудить его?»

«Определенно нет», - коротко сказал Алессандро. «Подожди в кабинете».

За Габриэлем шли остальные солдаты Алессандро. Серджио, во всей своей славе силовика, Неро, темный убийца, и Беппе, ублюдок Роккетти, который был любимцем Николетты. Паскуале Скьявоне, Энтони-младший Скалетта и Пьетро Тарантино также присутствовали. Они бросили любопытные взгляды в нашу сторону, прежде чем исчезнуть в офисе Алессандро.

Алессандро прижался ко мне лбом, глубоко дыша. «Ты ведь не собираешься бросить меня с этими диким людям, не так ли?»

«Какой бы я была женой, если бы сделала это?» - спросила я, все еще обеспокоенна усталостью в его глазах. Возможно, я смогу быстро продвинуть встречу. «Я могу пойти и забрать Данте, если ты хочешь его увидеть».

«Позже», - пробормотал он, проводя рукой по моим волосам. «Когда сброд уйдет».

Я не могла сдержать улыбку.

Все мужчины удобно расположились в офисе Алессандро, прислонившись к стенам, растянувшись на мебели и даже занимая место на полу. Алессандро сел за свой стол, я прислонилась к нему, поддерживаемая его тяжелой рукой за мою талию.

Габриэль вынул свой телефон, показывая знакомый клип мужчинам в комнате.

Я еще не смотрела клип, но Айслинг позвонила мне позже, похвалила меня и выразила сочувствие.

«Когда политики действуют таким образом, они считают, что они выше закона», - раздался мой голос с экрана. «Всего через несколько дней после смерти моего дедушки и рождения первенца я нахожусь вдали от дома, на морозе и пытаюсь доказать свою невиновность в преступлении, которого даже не было. Как женщина, которая выросла в этом городе и называет его своим домом, я очень расстроена тем, что больше не чувствую гордости за людей, которые нас представляют ».

Как только я сделал паузу, репортеры стали звать меня по имени.

«Миссис Роккетти, миссис Роккетти! Как вы думаете, почему Солсбери проиграл выборы? »

«Ну, я не политик, поэтому было бы высокомерно с моей стороны сказать, что я понимаю положительное общественное мнение - или его отсутствие». Репортеры засмеялись. «Но я знаю, что Билл - любимый член своего сообщества, и даже без официального титула он продолжит поддерживать свой город. Как и всех нас».

Начались новые голоса, кричащие мне. Кто-то спросил: «Как вы думаете, почему ФБР преследует вашу семью?»

«Повсюду ходят ужасные слухи. Я смирилась с этим и молюсь, чтобы это не повлияло на жизнь моего сына. Однако это действительно заставляет человека задаться вопросом, почему ФБР так увлечено сказками, когда есть много более реальных проблем - я полагаю, мы все любим сказки, не так ли?

«Как проходит поддержка Роккетти Альцгеймера?»

Это был вопрос, которого я ждала, и мой голос четко прозвучал: « Некоммерческая благотворительная организация получила такую ​​большую поддержку со стороны сообщества, чему я бесконечно благодарена. В этом месяце мы проводим благотворительный бал, чтобы собрать средства на исследования болезни Альцгеймера. У нас одна из лучших лабораторий в Штатах, и я очень рада быть частью их чудесной работы и помочь облегчить жизнь тысячам людей ».

Прежде чем задать еще какие-либо вопросы, я сказала: «Большое спасибо за ваше время - я знаю, что есть гораздо больше интересных людей, с которыми можно поговорить! Мне нужно вернуться домой к своему ребенку, но еще раз спасибо за ваше время».

Интервью закончилось, и в офисе раздались голоса телеведущих . «Трогательное интервью с Софией Роккетти, генеральным директором Rocchetti Alzheimer's Support и членом семьи Роккетти. Можете ли вы поверить, что у нее родился ребенок более двух недель назад, и ей приходится иметь дело с очередным рейдом спецназа, который ни к чему не привел? Как мать, я действительно сочувствую ей».

Габриэль остановил видео, его глаза сверкнули. Он поднял свой телефон, чтобы я могла видеть, и передал репортерам мою фотографию. Я была заправлена под блейзер Дель Гатто, с распущенными волосами и натянутым лицом, но я держала голову высоко и хорошо говорила, так что не могла найти в себе силы смущаться.

Алессандро сжал мое бедро. «Возможно, вам стоит сменить Эриксона на посту мэра».

«Я действительно похожа на политика, не так ли?» - размышляла я, убирая несколько прядей его волос.

«Совсем как один», - огрызнулся Нерон.

Я посмотрела на него, но именно предостерегающее выражение Алессандро заставило его успокоиться. Офелия больше не упоминала о нем после первой ночи, но по тому, как взгляд Нерона блуждал по старой комнате Николетты и дому Дона Пьеро, я знала, что Неро не остановился думая об Офелии.

«Кстати о политиках», - прервал его Беппе, пытаясь сохранить мир. «Эриксон вызывает некоторые серьезные проблемы. Должно быть, он проник в записи Солсбери, выяснил, где находятся наши товары, и теперь поместил туда постоянное звено ФБР ».

«Он также заставил одного из наших пилотов вылететь с трассы, босс», - добавил Габриэль. «Если спонсоры начнут видеть свои машины вне трассы, у нас будут серьезные проблемы. Как проблемы без денег ".

Я знала, что Эриксон вызывает проблемы, но не знала, сколько и насколько серьезные. Я была немного не в курсе с тех пор, как родился Данте, но, возможно, настало время закончить мой «декретный отпуск».

«Я думаю, мы должны убить его», - сказал Неро .

«Мы не собираемся этого делать», - прервал его Алессандро, потирая рот. «София справится с ним».

Я буду? Я подняла брови, глядя на мужа. «Мои методы могут быть не такими быстрыми, как у Неро». Или такими насильственными.

«Я уверен, что ты разберешься».

Я радостно улыбнулся.

Алессандро откинулся на спинку стула, плюшевого трона, с которого он правил комнатой. «Неро, у тебя есть новости об Аделасии?»

"Ничего." В свою защиту убийца выглядел искренне рассерженным на себя за то, что ему не удалось найти Аделасию. «Как будто она исчезла с лица Земли».

«Невозможно», - огрызнулся Серджио.

Нерон повернул голову к силовику. «Тогда ищи ее, молоток».

«Это здравый смысл, Нерон », - ответил он. «Дон Пьеро спрятал ее за день. Он не мог увезти ее с континента - или даже в другой штат».

«Я прочесал Иллинойс на грани его жизни», - утверждал Неро. «Единственное другое возможное объяснение - она ​​на шесть футов ниже».

Я замерзла.

Конечно, дон Пьеро не стал бы этого делать ... Он бы не убил беременную Аделасию. Нет, она несла Роккетти. Тем не менее ... я не была полностью уверена. Возможно, Аделасия перешла в следующую жизнь и оставила нас, тщетно пытаясь найти ее по ее следам.

По крайней мере, на Небесах она будет в безопасности от мужчин Роккетти .

Алессандро почувствовал мою реакцию и успокаивающе сжал меня. «Продолжайте искать. Я хочу, чтобы ее нашли - живой или мертвой.

Габриэль заговорил, его невероятно красивое лицо на этот раз стало серьезным. «Как вы думаете, ваш брат продвигается вперед в своих поисках ?»

Нерон фыркнул на вопрос Габриэля. «Разведчики Сальваторе не смогли бы найти свою голову, если бы она не была прикреплена к их шее».

«Мой брат умалчивает о поисках, - сказал Алессандро, - но я бы не стал его недооценивать».

Комната согласно кивнула.

«Были ли выпущены еще какие-либо проблемы?» - спросил Серхио. «С Энрико можно разобраться, но твои брат и отец по-прежнему стремятся стать донами, даже если они будут уничтожены в течение нескольких недель».

«Нет», - ответил мой муж. «Мой отец не станет его планировать. Он увидит трещину в нашей броне и набросится на нее. Мой брат, однако, будет более дотошным. Смотри себе за спину ". Он устремил на меня свой темный взгляд. «Включая тебя», - говорило его выражение лица.

Я потерла его плечо. Я недавно обнаружила, что Сальваторе-младший пытался меня убить, и сомневалась, что он добьется успеха в ближайшее время. Но опасаться зятя не убьет меня. Тем более, что он готовился стать королем, и если он воспользуется бедной Аделасией, чтобы получить то, что он хотел, я сомневаюсь, что убить меня будет слишком хлопотно.

«Есть новости от Тарханова?» На этот раз заговорил Пьетро. Муж Беатрис был тихим каменным мужчиной, но никогда не относился к своей жене иначе, как с заботой и уважением. Он мне всегда нравился.

Я посмотрела на Алессандро в поисках ответа. Я видела Константина на похоронах и получила прекрасный букет цветов в честь рождения Данте, но на этом наша переписка за последние несколько недель закончилась.

«Он вернулся в Нью-Йорк, - сказал Алессандро. «Готовимся сразить Ломбардис. По его оценкам, он будет готов через двенадцать месяцев ».

«Что будет с Изабеллой, когда он это сделает?» Я спросила.

Мой муж пожал плечами. «Скорее всего, он предложит выйти замуж, или ее отправят жить к другим родственникам в страну. Все, что принесет ему наибольшую пользу ».

«По крайней мере, она в безопасности», - подумала я. Мужчины в ее семье не разделят добрую судьбу.

Монитор ребенок вдруг ожил, вопли Данте немного встревожили комнату.

Я освободилась от Алессандро, схватила монитор и извинилась. Габриэль выглядел так, будто хотел последовать за мной.

Когда я уходила, продолжали говорить глубокие голоса. Я уловила глубокий гул Серджио: «Я знаю, что Алессандро дрался бы с этой командой спецназа прочь, зуб и гвоздь. Почему ты этого не сделал? »

«И рискнуть женой и сыном?» Алессандро ответил. «Ни единого шанса в аду».

********

Я чувствовал себя немного более человечной, чем за три недели.

После того, как я была рабом Данте и его потребностей, мне было приятно подолгу принять ванну, сделать прическу и лицо и надеть красивое платье.

Платье было шелковистым и темно-золотым, оно обвивало меня вокруг талии и груди. Узоры цветов ниспадали по бокам, от бедер до колен. Самое лучшее в платье было то, что легко было вытащить мою грудь для Данте.

День крещения Данте был долгожданным. Рожденный в тот же день, когда умер Дон Пьеро, многие пришли к выводу (несмотря на несоответствие во времени), что Данте - это Дон Пьеро, пришедший снова и продолжающий свое наследие.

Это, конечно, означало, что мой сын находился под пристальным вниманием Наряда, поэтому самое меньшее, что я могла сделать, - это убедиться, что он выглядит как можно лучше.

Данте должен был быть во всем белом, поэтому мы заправили его в платье для крещения. Все остальные Роккетти носили это при крещении, созданное матерью дона Пьеро, чтобы крестить двух своих сыновей, и теперь мой сын будет носить его.

Алессандро поднял своего сына перед церковью, усмехаясь, когда Данте пнул ногами ткань. Мой муж был одет в один из своих лучших костюмов, и хотя он оделся час назад, его галстук уже был развязан, а волосы растрепаны.

Я закатила глаза, но не могла найти в себе сил злиться на него. Мой сын крестился сегодня - ничто не могло испортить мне настроение.

Церковь была просто украшена для крещения, не такая экстравагантная, как свадьба или похороны, но все же важное событие. Белые цветы покрывали большинство доступных поверхностей, а также служили небольшими молитвами за детей и их время.

Мы втроем ждали у алтаря, занимательно беседуя с гостями и священником.

Когда мой ребенок начал суетиться, я взяла Данте у Алессандро и покачивала его на руках.

«Тебе не терпится креститься, любовь моя?» Я ворковала.

Данте даже не взглянул на меня. Он приподнял ноги, приподнял платье, и я стянула его обратно.

"Нет?"

Алессандро рассмеялся. «Посмотри на его личико. Он не хочет этого делать ».

Данте не выглядел так, как будто он хотел быть именно здесь.

«В последний раз, когда мама была здесь, - прошептала я ему, - я молился за тебя. Ну для безопасности. Но я поняла тебя - так что я знаю, что Бог услышал мои молитвы ».

Данте протянул ручку, чтобы схватить меня. Я постучала по его сжатому кулачку.

На скамьях начали заполнять знакомые лица. Тото Грозный выглядел на удивление броско в своем костюме с прекрасной Айслинг на руке. Энрико последовал за ним, один, как и все остальные Роккетти. Последним прибывшим Роккетти был Сальваторе-младший, который проскользнул рядом со своей семьей, не взглянув на нас.

Священник указал на нас с Алессандро, и мы заняли свои места на глазах у всех. Церковь сразу затихла.

«Мы собрались здесь сегодня, чтобы крестить Данте Антонио Роккетти перед Богом», - обратился священник к церкви.

Мы последовали за священником, который вел нас через молитвы за Данте. Мы отреклись от сатаны и попросили Бога присмотреть за нашим ребенком. Когда пришло время освятить его маслами, Алессандро протянул своему сыну и увидел, как священник нарисовал крест на его маленьком лбу.

Выбор крестных родителей оказался очень сложным, но в итоге мы остановились на Беатрис и Пьетро Тарантино. Алессандро не хотел, чтобы кто-то из его семьи заботился о Данте, если мы уйдем, а Беатрис была достаточно близка к семье, поэтому выбор ее не вызвал бы сплетен.

Пьетро и Беатриче гордо стояли перед нами, отвергая сатану и исповедуя свою веру. Раздутый живот Беатрис выпирал наружу, но она держалась хорошо и не стала жертвой симптомов беременности, как все мы.

Когда священник забрал Данте у Алессандро, мое сердце сжалось. Кроме Диты и Алессандро, Данте держал только я. Не знаю, почему во мне так внезапно возникло собственничество, но успокаивающая рука Алессандро на моей спине помешала мне устроить сцену.

Данте держали над освященной водой, и священник трижды вылил ее ему на голову.

Мой сын вскрикнул, когда на него ударила холодная вода, и когда священник закончил, Данте чуть не взвыл от раздражения. Как только я вернула его, он успокоился, но по сморщенному взгляду на его лице я поняла, что он недоволен тем, что только что произошло.

«Это было не так уж плохо, правда?» - прошептала я, вытирая его голову пальцем. «Нет, не было».

Мой сын выглядел так, как будто он не согласен.

Крещение пришло к концу, запечатляя душу моего сына на небесах.

Было грустно думать, что однажды он вполне может преуспеть в жизни, которая отправит его прямо в ад.

После ноябрьского холода прием был проведен в нашем доме. После яростной уборки дом, наконец, вернулся к тому состоянию, в котором он был до того, как группа спецназа вошла в него безвременно. Также мы украсили пространство белыми цветами, голубой лентой и маленькими печеньками в форме крестов - печенье всем понравилось.

Я направлялся на кухню, чтобы узнать, когда будет готова вторая волна закусок, когда меня поймала Кьяра ди Траглия.

После того, как разразился скандал с Аделасией, ди Траглия пришела в ярость. Они возлагала много вины на Сальваторе- младшего и все больше раздражались тем фактом, что Аделасию так и не нашли.

«Есть еще какие-нибудь новости об Аделасии?» - спросила Кьяра .

«Мне очень жаль, Кьяра, но это не так. Я обещаю вам, что у моего мужа есть свои лучшие люди. Они ее найдут.»

Вместо того чтобы выглядеть разочарованной, она просто выглядела рассерженной. «Три недели и ни слова, София. Если вы что-то знаете, сообщите нам ».

«Я не знаю ни больше, чем ты», - сказала я. «Мы делаем все возможное, чтобы вернуть ее в целости и сохранности».

«Но все еще беременна вне брака».

Я сжала губы. «Брак между ...»

«Вы чертовски правы, они будут женаты. Брак - единственный способ исправить что-то подобное! » - прошипела Кьяра . «Стыд, причиненный нашей семье из-за этого, непреодолим - и он пришел от рук Роккетти».

«Я понимаю, Кьяра ».

«Нет, не понимаешь!»

«Мама ...» - раздался знакомый голос. Симона направилась к нам, малышка Портия сидела на бедре, а глаза метались между нами. «Мама, оставь миссис Роккетти в покое». Мне она сказала: «Мне очень жаль, если она не уважала тебя, она очень устала ...

«Все в порядке, Симона. Тебе не нужно извиняться за нее .Мы делаем все возможное , чтобы найти ее. Как только появится хоть какой-то намек на ее местонахождение, я вам все расскажу.»

Кьяра немного расслабилась, но все равно выглядела явно расстроенной. Симона провела свою мать, оставив меня равнодушной до мозга костей.

Прежде чем я сделала еще один шаг, ко мне подошла Нина Дженовезе, сияющая в пурпурном платье. Ее глаза следовали за Кьярой и Симоной.

«У ди Тральяс возникнут некоторые проблемы, если в ближайшее время не вернется Аделасия», - предупредила она меня.

«Я знаю, - вздохнул я. «Мое сердце сочувствует им».

Нина склонила голову. «Как и мое». Она указала на мое платье. «Ты прекрасно выглядишь, София. Ты заботишься о себе? »

«Я пыталась. Данте усложняет задачу ».

«Да, легче не становится», - размышляла она, блестя глазами. «Когда нам ждать еще одного малыша?»

Я чуть не подавился смехом, но заставила себя просто улыбнуться ей. «Ни год, ни два».

«Нет спешки. Вы еще молоды, - ответила Нина. «Как поживаете вы с Алессандро? Иметь другого человека в отношениях может быть непросто ».

Нине всегда было трудно понять, спрашивает ли она из-за заботы или просто хочет посплетничать. Нина никогда не давала мне повода верить в это, но в эти дни я относился ко всем с подозрением.

«Он был замечательным. Он любит сына. Я уверена, что Давид был таким же ».

Мы с Ниной болтали о детях, пока я проверяла закуски. Только когда мы вернулись в гостиную, наслаждаясь печеньем милой формы, разговор начал меняться.

Нина заметила рядом с Тото Айслинг и раздраженно фыркнула. Когда она вспомнила, что сидит со мной, она добавила: «Любовница Тото выглядит прекрасно ».

Я улыбнулась. «Айслинг всегда такая». Не в силах сдержаться, я спросила: «Она тебе не нравится?»

«Мне не нравится Тото», - сказала она мне. «Я никогда не прощу ему того, что он сделал с Дантой».

«Что он с ней сделал? Я думала, что ничего не было подтверждено ».

Нина сжала челюсть. «Мы живем в мафии; ничего не подтверждено, но известно».

Я предположила, что это было достаточно верным утверждением. Но мне стало больно от мысли, что Айслинг может постигнуть судьбу Данты. Хотя Тото предупреждал меня в ночь облавы спецназа ... но могло быть тысяча причин, по которым он это сделал, и это не помешало ему убить свою жену.

«Надеюсь, где бы она ни была, Данта счастлива».

Нина кивнула, ее глаза на мгновение затуманились. Они были так близки, и я знала, каково это терять кого-то из близких тебе людей, кого ты считаешь своим лучшим другом. Я успокаивающе сжал руку Нины.

«Вы пробовали печенье?» Я спросила ее. «Они восхитительны».

В другом конце комнаты я увидел Алессандро, показывающего Данте. Он держал нашего сына в сгибе руки, лицо скривилось, когда мужчины тыкали ему пальцы в ножки и животик.

Нина указала на них. «Все очень рады, что у вас родился сын».

«У меня не было выбора в этом вопросе».

Я поймал блеск ее глаз. «Для женщины очень удобно иметь сына», - сказала она мне. «Особенно, когда в руководстве сейчас такой беспорядок. Иметь сына, наследника - не что иное, как преимущество ».

Скрытый подтекст под ее словами было легко расшифровать. Я улыбнулся и протянул стакан: «Еще сыновьям».

Она чокнулась своим стаканом с моим: «Еще сыновьям».

«Можем ли мы с Алессандро рассчитывать на поддержку вашей семьи, когда придет время?»

«Моя семья никогда не будет проблемой, - сказала мне Нина. Она указала на семью ди Тралья. «Но это может быть».

Я могла только согласиться.

Прием прошел без сучка и задоринки. Бомб не было. Только наша семья и другие члены Наряда празднуют крещение моего сына . Я не понимала, насколько сильно я ожидала, что что-то пойдет не так, пока не ушел последний человек, и глубоко вздохнула.

Алессандро нашел меня на кухне, помогая персоналу убирать тарелки. Когда он вошел, все остальные внезапно не нашли себе место.

«Ты их напугал», - рассмеялась я, когда он обнял меня за талию и уткнулся головой в мою шею.

«Они, наверное, думают, что я хочу быть с тобой по-своему».

Я повернула голову к нему. "Несколько недель."

«Поверь мне, детка, я знаю». Он прижался губами к изгибу моей шеи, по моей спине пробежала дрожь. «Все ушли».

"Я знаю. Слава Богу. Как ты думаешь, Данте было весело?

«Единственное, что волнует Данте, - это как твоя грудь», - сказал Алессандро.

Я насмешливо ткнула его локтем, и он, смеясь, отклонился в сторону. «Как ты думаешь, все хорошо провели время?»

"Я уверен. Мой отец съел примерно десять таких печенек.

«Мне не удалось поговорить с ним и Айслинг, - сказала я. «Я пойду завтра к Айслинг с Данте. Кстати о Данте, где он? »

Мой муж улыбнулся мне в плечо. «Твой сын с Дитой».

«О, теперь он мой сын. Что он сделал? »

«Ты сможешь почувствовать его запах».

Не прошло и секунды, как на кухню вошла Дита, удерживая Данте. Мой сын выглядел довольным собой, что стало ясно, когда я увидел его спину. Вся его задница была зеленой какашкой. Запах витал в комнате, настолько сильный, что у нас слезились глаза.

«Ваш сын - вонючка», - резко сказала мне Дита.

«Он получил это от своего отца». Я перевела взгляд на Алессандро. «Прошлой ночью я вставала три раза, чтобы покормить его. Твоя очередь."

Мой муж засмеялся, но сделал, как ему сказали.

*********

Я случайно нашла адрес Айслинга. Она мне никогда не рассказывала, но однажды я увидела это в письме, когда искала в ее сумочке гигиеническую помаду. Я не осознавала, что она не дала мне свой адрес, пока я не оказался возле ветхого жилого комплекса с потрескавшимися окнами и пятнами на потолке.

«Это то место, мэм?» - спросил Оскуро, смущенный не меньше меня.

Я кивнула. «Квартира 22.»

Надеюсь, откроет Айслинг, а не кто-то другой.

Я толкнула коляску вперед, мимо лифта мимо кота без глаз и курящего человека. Лифт пах мочой и скрипел, когда поднимался на второй этаж.

На втором этаже было не лучше, с пыльными коврами и мерцающими огнями . Оскуро выглядел так, будто собирался схватить нас с Данте и выбросить нас в окно. Когда моя нога наступила на что-то мокрое, я почти позволил ему это сделать.

Мы дошли до квартиры Айслинг, дверь свежевыкрашенна ярко - красным, заставляя его стоять в коридоре.

Я постучала.

Оскуро поерзал на ногах, оглядываясь вокруг, как будто один из тараканов представлял угрозу для моей жизни.

Дверь распахнулась и тихий голос воскликнул: "Кто ты?"

Я посмотрел вниз, быстро моргая. На меня, не старше семи или восьми лет, смотрела рыжеволосая девочка с большими зелеными глазами и веснушками на бледной коже. На ней была форма частной школы, но ее туфель нигде не было видно, оставив ее в носках с цветочным узором.

«Я София», - все, что я могла придумать, чтобы сказать.

"Нора!" - позвал знакомый голос. «Детка, что я тебе сказала об открытии двери?» В поле зрения появилась Айслинг, которая чувствовала себя комфортно в выцветших джинсах и зеленой рубашке с дырочками на воротнике.

Когда она увидела меня, ее глаза чуть не выпали из головы. "София?"

Я помахала. "Здравствуй."

Айслинг несколько раз моргнула, затем подошла и положила руку на голову своей ... дочери? ... голову. «София, что ... что ты здесь делаешь?»

«Я пришла к вам в гости. Это плохое время? »

«Нет», - ответила Нора. «Она написала убийство только что закончилось».

Айслинг кивнула, соглашаясь с дочерью. "Конечно, нет. Входи, входи. Привет, Оскуро ».

Он кивнул: «Мисс Шилдрик».

Внутри квартиры не было ничего похожего на коридор. Айслинг приложила немало усилий, чтобы здесь было уютно. Стены были свежевыкрашенны, а вся мебель подобрана с особой тщательностью. Фотографии Норы и Айслинг в паре с рисунками были разбросаны по квартире.

Айслинг проводила нас в зеленую кухню, посоветовав мне не обращать внимания на груду грязных тарелок и все школьные задания Норы.

«Айслинг, я действительно не хотела вторгаться», - сказала я.

Нора подошла и заглянула внутрь коляски, ее красные косы упали вперед. Прежде, чем я успела ее предупредить, маленькая рука Данте протянула руку и потянулась к ее волосам. Она бросилась назад, смеясь: «Глупый ребенок!» она нежно отругала.

Айслинг щелкнула по чайником, опершись бедром о стойку. Она выглядела совсем не так, как обычно, гораздо более расслабленной. Ничего похожего на наряженную госпожу, вокруг которой шествовал Тото Грозный.

«Ничего страшного, - сказала она. «Нора, детка, почему бы тебе не пойти и не показать Оскуро свои работы?»

Нора просияла. Она повернулась к моему телохранителю и скомандовала: «Давай, мистер Оскуро!» Он последовал за ней, но не раньше, чем проверил замки на окнах и дверях.

Когда они ушли, Айслинг наклонился вперед, широко раскрыв глаза. «Что-то случилось с Сальваторе? Поэтому ты здесь?

«Нет, нет, ничего подобного», - заверила я ее. «Я должна была позвонить. Я ... Это ужасно грубо.

«Все в порядке. Просто… - Айслинг посмотрела на коридор, где исчезли Нора и Оскуро. «Ничего не говори о ней. Никому."

«А Макдермотты знали ...?»

"Нет" Она налила мне чаю. «Никто не должен знать». Включая Роккетти, она не добавила, но подразумевала.

У меня было так много вопросов. Они пузырились внутри меня, но я держала рот закрытым. Айслинг сказала бы мне, если бы захотела. «Ваш секрет в безопасности со мной». Затем я добавила: «Она кажется чудесной».

Взгляд Айслинг смягчился. «Она хороший ребенок. Лучшая в своем классе, всегда получает награды и все такое ».

"Я могу сказать." Я указала на все сертификаты на холодильнике.

Данте булькал из коляски.

"Могу я?" - спросила Айслинг.

Я кивнула, и она подхватила его, покачивая на руках. «О, они такие милые, когда такие маленькие», - пробормотала она. «И они так приятно пахнут. Они не пахнут так вечно, так что наслаждайся этим ».

«Ты должна была понюхать его вчера», - засмеялась я.

Айслинг ухмыльнулась. «Приятно, когда их приучили к горшку», - призналась она, затем посмотрела на Данте. «Но ты такой милый, что я тебя за это прощаю».

Данте, казалось, был доволен вниманием и радостно булькал в ее руках.

Я не могла с собой ничего поделать, поэтому спросила: «Значит, мой тесть действительно ничего не знает? Он что-нибудь подозревает? Тото Грозный не был идиотом. Конечно, он бы заметил, если бы у его любовницы был ребенок.

«Нет. И чтобы обезопасить ее, я не собираюсь ему говорить », - сказала она.

«Как ты сохранил такой большой секрет?»

Айслинг коротко улыбнулся. «Меня учили быть любовницей с детства. Для меня солгать богатым людям так же легко, как дышать ».

Я не могла винить ее. На самом деле я была очень впечатлена. «Ну, цвет меня впечатлил».

"Спасибо." Она насмешливо поклонилась. "Ты проголодалась? Я могу предложить тебе бутерброд с PB&J ... или сэндвич с PB&J ».

«Оба звучат восхитительно».

Айслинг передал мне Данте что бы приготовить обед. Я не могла не заметить недостаток еды в холодильнике и шкафах. Я не собирался поднимать этот вопрос - это было бы крайне грубо, - но моя забота о ней начинала перевешивать мою вежливость.

«Где Нора ходит в школу?» Я спросила.

Айслинг назвал одну из самых престижных академических школ в этом районе, что также стоило копейки. Куда пошли все деньги Айслинга?

Потом мне пришло в голову, на сколько денег живет Айслинг? Большинство любовниц были избалованы дорогими украшениями и флеш-машинами. Я видела, как Тото делала ей роскошные подарки, но никогда не видела, чтобы она носила одно и то же украшение дважды. Она заложила его? Продавала снова?

Что бы она ни делала, было ясно, что Айслинг возлагает большие надежды на образование дочери. В конце концов, отношения Айслинг с моим тестем не были моим делом.

«Спасибо за чай», - сказала я. "Это прекрасно."

Она улыбнулась мне и подала бутерброд. "Спасибо." Затем она закричала: «Нора , Оскуро! Обед!"

Нора выскочила на кухню, рыжие волосы развевались. Оскуро последовал за ней более осторожно, на его рубашке теперь висела блестящая наклейка с единорогом.

"Что нужно сказать?" - спросила Айслинг, когда Нора ела обед.

«Спасибо, мамочка», - сочувствовала она. К моему удивлению, Нора встала у стойки рядом со мной, отодвигая книги, чтобы освободить место для своей тарелки.

Мы все ели обед без каких-либо жалоб, в основном слушая, как Нора говорит о школе и о том, как она планировала уничтожить (ее слово, а не мое) Мэдисон Рид на завтрашнем экзамене по естествознанию.

«Тот, кто наберет наивысший балл, получит золотую звезду», - сказала нам Нора. «У Мэдисон уже три золотые звезды».

"А у тебя сколько?" Я спросила.

«Четыре», - сказала она. «А завтра я возьму пятую».

«Принято делиться», - сказала ей Айслинг, но улыбка на ее лице сказала мне, что она действительно не возражает против соревновательной полосы своей дочери.

Когда обед был окончен, я усадила Данте на землю в окружении игрушек. Нора лежала на спине рядом с ним, держа вещи, чтобы показать ему. Оскуро парил у окна, чтобы убедиться, что мы в безопасности.

Помогая Айслину прибраться, я обнаружила знакомый ряд витаминов для беременных. Их было трудно не заметить, потому что они были единственной вещью на полке.

Я попыталась пройти мимо них, предложить Айслинг видимость уединения, но она не была дурой.

«Не беспокойся об этом», - сказала она мне.

«В конце концов, ты должна ему сказать».

Она вздохнула, выглядя усталой. «Я знаю, София. Я знаю."

Я изо всех сил пыталась представить, как Тото Грозный отреагирует на эту новость. Он не проявлял особого интереса к Данте, и все его внимание к сыновьям зависело от того, насколько ему скучно. Был бы он зол? Он бы согласился с этим? Не то чтобы у Роккетти не было других бегающих внебрачных детей.

«Он может быть взволнован», - предположила я, но слова не оправдались.

Айслинг посмотрела на меня так, будто оценила усилия. «Да, может быть», - пробормотала она. «Но отца Норы не был, так что посмотрим».

Я взглянула на Нору, которая все еще развлекала Данте. Двое казались довольными. "Вы были ..."

"Замужем?" Она смеялась. «Нет. Я никогда не был замужем. Такие женщины, как я, не выходят замуж ».

Я покраснела. «Я уверена, что Тото все равно позаботится о тебе». Нет, не была, и мой тон ясно дал это понять.

«Я могу позаботиться о себе», - заверила меня Айслинг. "Все будет хорошо. Скоро я ему надоем, и меня соблазнит другой мафиози, который хочет хорошо провести время вне его брака».

«Ты могла бы прийти на работу ко мне» , - сказала я, прежде чем даже успел обдумать свое предложение. «При поддержке Роккетти Альцгеймера. Будь моим помощником или что-то в этом роде. Ты бы получала зарплату, получала пособие».

Она выглядела тронутой, но опечаленной. «Я не могу. Мне не суждено быть на этой стороне ».

Так было со многими любовницами, и я бросила эту тему, не желая слышать ничего, что могло бы потенциально навредить ей. «Что ж, если вам двоим что-нибудь понадобится, просто дайте мне знать».

Айслинг наклонила  голову в знак благодарности. Когда мы заканчивали, она поймала меня за запястье и сказала: «Это не мое дело ... но ...»

«Мм? Что такое?"

Она закусила губу. «Ты ... знаешь, что случилось с Дантой?»

Вопрос меня удивил. «Я бы подумала, что ты знаешь больше меня. Вы с Тото спите в постели ».

«Он мне такого не говорит».

Тогда о чем ты говоришь? Я хотела спросить.

«Полагаю, я знаю то, что знают все, - сказала я. «Она сбежала с кем-то, кто не был ее мужем, и ее больше никогда не видели. Ходит много слухов, но ни одному из них нет никаких доказательств ... »

«Какие слухи?» Зеленые глаза Айслинга, казалось, заблестели от любопытства.

«Эээ, не самые лучшие». Сказать ей, что мой свекор мог убить свою жену? Айслинг не была глуп, но держал ей в темноте было плохо . «Ну, Дита - экономка моего отца - сказала, что сбежала с французом, но Нина Дженовезе считает, что все это было всего лишь предположением, и, ну, Тото убил ее за это».

Айслинг не выглядел испуганной. Я предположила, что она, вероятно, слышала и похуже во время своего общения с мафией. "Во что ты веришь?"

Я вспомнил картину Данты, как ее глаза были жестоко вычеркнуты, и слова «КРОВАЯ ШЛАВА» были нацарапаны у нее на лбу. Было ли это поведение человека, который убьет свою жену? Тото не был известен своей способностью быть разумным, так что я думала, что он убил Данту?

Я не поверила, что он убил Данту.

Айслинг заметил мое выражение лица и глубоко вздохнул. «Это все просто предположения». Она звучала так, будто пыталась убедить себя больше, чем меня. «Он никогда не давал мне повода думать, что может причинить мне боль».

В самом деле? Я хотел рассмеяться, но сдержался. «Ты не замужем, так что, может быть ...»

«Он будет со мной мягче, если я сбегу с французом?» На ее лице промелькнул легкий юмор. «Какое облегчение».

Я заставила себя рассмеяться. «Просто держись подальше от Корсиканского Союза», - пошутила я, но это не удалось.

«Я действительно пытаюсь», - размышляла она. Затем выражение ее лица немного посерьезнело. «Сэзан ... Сэзан вернулась в Союз».

«Это лучше, чем быть убитой».

Айслинг согласно кивнула.

Мой телефон зазвонил, и я быстро взглянул на него. Это было от Елены, которая сообщила мне, что до свадьбы осталось несколько часов, и она позвонит мне, когда сможет.

«Елена?» - спросила Айслинг, увидев мое выражение лица.

"Да. Сегодня она выходит замуж ». Я набрала свой ответ, стараясь звучать как можно более утешительно.

«Я жилав в Нью- Йорке с Фиачис в течение нескольких лет, - сказала Айслинг, - и они никогда не говорили плохого слова о Фальконе».

Я оценила ее попытку подбодрить меня, но вместо этого спросил: «Ты жила в Нью- Йорке ?»

«Когда я впервые приехала в Штаты, - сказала она. «Я была чуть старше девятнадцати».

Мой желудок свело судорогой при мысли о юном Айслинг в руках ирландской мафии, в одиночестве и без защиты. «Ты была ...?»

"Любовница?" Похоже, ее не расстроил вопрос. "Конечно. Это все, чему меня когда-либо учили ».

"Есть обучение ?"

Айслинг улыбнулась. «Тебя учили быть женой, не так ли? Полагаю, мое обучение было немного менее католическим, чем твое, но да, обучение было необходимо.

«Кто тебя тренировал?»

«Моя мать », - сказала она. «Она всю жизнь была любовницей, как и моя бабушка. Мы не умны и не богаты, но красивы. Она всегда так говорила.

Я посмотрел на Нору, которая сейчас читала Данте.

«Нора не собирается продолжать женское наследие Шилдрик», - тихо сказала Айслинг. «Она собирается поступить в колледж, стать кем-то и зарабатывать собственные деньги. Не быть игрушкой для какого-нибудь богатого человека.»

Несмотря на ее слова, в ее тоне не было горечи. Она звучала решительно по отношению к дочери, но более восприимчивой к своей роли в жизни. Похоже, Айслинг была любовницей всю свою сознательную жизнь. Возможно, она потеряла надежду, что для нее есть что-то еще.

Я сжала ее руку. «Ей повезло с тобой».

На ее лице промелькнуло удивление, щеки покраснели. Вместо того чтобы что-то сказать, она в знак благодарности склонила голову.

Я снова посмотрела на Нору, точную копию ее матери с ярким будущим впереди. Она объясняла Данте, что такое атом. Мой сын выглядел очень заинтересованным, глядя, как ее рыжие волосы развеваются, пока она говорила.

Я снова повернулся к Айслинг, красивой и самоотверженной.

Я подумала, что если мой тесть причинит боль любой из этих девочек, я его убью.

Когда я вернулся домой, я была удивлена, обнаружив возле своего дома Кьяру ди Тралья. Она шагнула ко мне, когда машина подъехала к подъездной дорожке.

«Вы хотите, чтобы я сказал ей уйти?» - спросил Оскуро.

Я покачала головой, вздохнув: «Нет».

Я даже не вытащила Данте из автокресла, когда она подошла. "Вы что-нибудь слышали?" она спросила.

Я держала сына, закутывая его, чтобы защитить от ноябрьского холода. «Нет, не слышала», - ласково сказал я ей. «Как насчет того, чтобы зайти внутрь и выпить чаю?»

Кьяра в гневе стиснула зубы, но приняла мое приглашение.

Данте дремал на своем подпрыгивающем сиденье, а мы с Кьярой сидели в гостиной, и никто из нас не двинулся к чаю с печеньем.

«Аделасия где-то там, одна и беременна», - проговорила Кьяра. «Вашей семье не удалось ее найти». Резкость на ее тон заставил меня прикусить мои слова, но сохранить мое лицо приятным.

"Мы делаем-"

«Вы делаете все, что можете. Сохрани это, - огрызнулась она. «Я все это слышал. И все же Аделасия все еще пропала, и наша семья все еще страдает ».

Я слегка отступила. « Кьяра, - сказала я ровным голосом, - я понимаю, что ты расстроена, но ты не будешь говорить со мной таким образом. Когда я говорю вам: «Мы делаем все возможное, чтобы найти вашу заблудшую племянницу», - вы должны мне поверить ».

Глаза Кьяры вспыхнули. «Без ди Тральяса Наряд был бы ничем», - резко сказала она. "Ничем."

Ди Tральяс действительно составляли большую часть Наряда. Из всех семей они были безусловно самыми многочисленными.

«Репутация нашей семьи испорчена. Теперь наши дочери - парии для брака, а наши сыновья вряд ли станут мужчинами ».

«Мне очень жаль, что репутация вашей семьи сильно пострадала», - сказала я. «Особенно в такой респектабельной семье, как твоя собственная».

Кьяра проигнорировала мои поцелуи в задницу. «Вашему зятю нужно найти Аделасию и жениться на ней. Назови его ублюдком.

"Или?"

«Или ди Траглиас покинет Наряд».

Я не позволила своей реакции отразиться на моем лице. «Это очень серьезная угроза, Кьяра . Давайте забудем этот разговор и вместо этого направим все силы на то, чтобы вернуть Аделасию домой ».

«Нет. Найди Аделасию или забудь о том, что когда-либо будешь Донной. Без поддержки моей семьи вы и ваш муж никогда не сможете править ».

По-своему она была права. Отсутствие поддержки со стороны подавляющего большинства Наряда чрезвычайно затруднило бы управление организацией.

« Кьяра, даю слово, мы найдем Аделасию». Живой или мертвый, - раздался голос Алессандро в глубине души.

Кьяра поднялась со своего места. «Вам лучше на это надеяться. Для собственной пользы».

Я позвала ее по имени перед тем, как она ушла, не вставая со своего места. «О, и прежде чем ты уйдешь», - сказал я, когда привлекла ее внимание. «Было бы упущением, если бы я не сказала тебе, что если ты когда-нибудь заговоришь со мной так же, как только что, Аделасия будет наименьшей из ваших проблем. Поддержка семьи или нет».

Она склонила голову, понимая, что зашла слишком далеко, и быстро ушла.

Когда она ушла, я взяла Данте и посадила его себе на колени. Он мирно спал у меня на руках, едва шевелясь, когда я его двигала.

Мой мозг двигался торопливо и в панике. Если бы мы потеряли поддержку ди Тральяса, у нас с Алессандро было бы намного больше проблем, чем только у его отца и брата. Они могли разорвать наряд надвое.

Сами по себе они никогда бы этого не сделали. Но ди Тральса могут нанести серьезный ущерб моим собственным амбициям  своем уходом.

Я нежно поцеловала Данте в лоб.

Слова Кьяры звучали в моем мозгу. Брак - единственный способ исправить что-то подобное.

Я закрыл глаза, вдыхая сына. Ему не было и месяца, а план его жизни уже формировался перед ним.

На глаза навернулись слезы. Я знала, что собираюсь делать - что собирался делать мой муж. Мы бы не рискнули потерять ди Тралья, мы не рискнули бы потерять Наряд.

В тот момент я пожалела, что у Данте были не лучшие родители, родители, в крови которых не текла Коза Ностра.

Дита нашла нас в темноте несколько часов спустя, мои щеки все еще были влажными.

«Отдохни, София», - пробормотала она. «Я буду наблюдать за ним».

Я приняла ее предложение, но не собирался отдыхать.

В церкви было холодно.

Я дрожала на скамейке, низко склонив голову. Каждый раз, когда я погружалась в свои мысли, в пение молитв, я могла поклясться, что чувствовала, как глаза Марии Мадонны жгут мою кожу. Но когда я резко вскинула голову, глядя на неподвижную статую, я испытала облегчение и встревожилась, обнаружив, что это всего лишь мое воображение.

Позади меня хлопнули большие двери. Шаги приблизились ко мне, сильные и уверенные.

Оскуро ждал впереди и никого не пускал, так что я сразу поняла, кто это был.

Мой муж скользнул на скамью рядом со мной, его тепло проникло в меня.

«Ты в порядке, любовь моя?» - спросил он, его низкий голос был беспокойным.

Я склонила голову набок, взяв его за руки. Большие и грубые розовые шрамы украшают оливковую кожу. Это были руки, которые подвергали жестокому обращению и пыткам, руки, которые в возрасте четырнадцати лет обвивали мужчину за шею и задушили его до смерти.

Но они никогда не обращались ко мне в гневе, никогда я их не боялась.

Я скользнула в его пальцы, и он тут же их схватил.

«Ты когда-нибудь молился, Алессандро?»

Алессандро зажал меня рукой под подбородком, подняв мои глаза к себе. Выражение его лица поглотило меня; наполовину свирепый, наполовину обожающий. "Только однажды."

Это был не тот ответ, которого я ожидала. Я ожидала, что он будет издеваться над моей суеверной природой, моей верой в высшую силу.

"Однажды? Когда?"

Он убрал пальцы с моего подбородка, обхватив мою щеку. Меня охватило тепло, напомнив, каким холодным было все мое тело. «Когда я услышал выстрел в больничной палате моей жены».

Мое сердце екнуло. Все, что я могла сказать, было: «Это неправильный способ молиться».

«Я не знал, что есть правильный путь».

«Мы католики». Я слегка улыбнулась. «Есть правильный способ сделать все».

Взгляд Алессандро упал на мои губы. "Ой? Ты научишь меня?"

Я встала, дрожа ногами. Алессандро пошел со мной, уронив ладонь от моей щеки и взяв мою холодную руку. Я подвела его к алтарю, к мраморной статуе Девы Марии. Красные и синие и зеленый веер над нами, результатом лунного света сияет через витражные окна.

Темные глаза Алессандро блуждали по аркам и шпилям, на его лице было ностальгическое выражение. Он помнил нашу свадьбу? Крещение нашего сына? Или, может быть, индукция Энтони Скалетты? Может, он вспомнил об одном из множества похорон, которые мы пережили в этом холодном святом месте.

"О чем ты думаешь?" Я спросила.

Мой муж улыбнулся собственнически и полудико. «Когда мы поженились».

«Радостный день», - подумала я.

Небольшая часть меня хотела вернуться назад и утешить прошлое - Софию. Я бы обняла ее, согрела и сказала, что все будет хорошо. Она увидит всех вас, и это будет ужасно, но все будет хорошо.

"На самом деле." Он поднял глаза на лицо Марии Мадонны. «Ты собиралась научить меня молиться?»

«Ты должен встать на колени».

Глаза Алессандро заблестели. Одним плавным движением он упал на землю.

Он посмотрел на меня слишком темными глазами, слишком понимающими.

У меня перехватило дыхание. «Ты должен сложить руки вместе».

"В самом деле?" Он поймал мои бедра, надавливая на них, пока я не прислонился к статуе, камень впился мне в спину.

«Да», - выдохнула я. Жар от его ладоней стрелял прямо вверх, подавляя мои чувства ...

«Я когда-нибудь говорил тебе, что плохо учу новое?» - спросил Алессандро. Возможно, он стоял на коленях, кланяясь мне, но было очень ясно, кто в этом виноват.

Я заикалась, пытаясь сделать свой голос более ровным: «А?»

Его ухмылка только стала шире, белки его зубов сверкнули. «Все мои учителя сказали, все мои отчеты. Капо, которому я служил в юности. Даже мой дедушка.» Я чувствовала, как его горячее дыхание щекотало мне бедро.

"Почему?"

«Видимо, меня слишком легко отвлечь».

Я ахнула, когда его руки обхватили мои бедра, раздвигая их. «Не понимаю, почему», - ответила я с придыханием.

Пальцы Алессандро скользнули по моим ногам, скользнув под юбку. Я почувствовал их электрическое прикосновение, когда он приблизился к боли в моем центре. Он обвил пальцами сбоку мои трусики, его улыбка только расширилась, когда мои губы приоткрылись.

Когда он тянул, ткань легко спускалась. «Выйди, дорогая», - пробормотал он.

Я вылезла из трусиков, едва в состоянии думать ни о чем, кроме его рук, его губ, его языка ...

Алессандро мягко оттолкнул меня, предлагая сесть на пьедестал статуи. Каменные ноги Марии Мадонны вдавливались мне в позвоночник, но я этого не замечала.

Его грубые руки подняли мою юбку, ткань сбилась в кучу на моих бедрах. Холодное нажатие мраморной статуи на мою открытую кожу заставило меня вздрогнуть. Шум эхом разнесся по церкви.

"Слишком холодно?" - спросил Алессандро.

Я кивнула.

«Думаю, мне просто нужно согреть тебя». Его голова опустился. Я чувствовала его губы на своем колене, бедре, все выше и выше ...

Сначала я почувствовала его горячее дыхание, затем его губы прижались к моему чувствительному месту.

Язык Алессандро стремительно высунулся, его щетина касалась моего бедра, его пальцы впивались в мои колени. Давление между ног стало сильнее, влажнее. Воздух покидал мои легкие; мои соски сжимались.

Я схватила его за голову, вцепившись пальцами в его волосы. «Пожалуйста, о Боже».

«Не Бог. Кто?" пробормотал он против меня.

Я бы сказала ему что угодно в тот момент. «Ты - Алессандро - мой муж!»

Он засмеялся горловым смехом. "Моя любовь", сказал он, когда его рот снова опустился ко мне, связь была поразительной и горячей.

Алессандро покусывал, лизал и кусал, пока я не свисала с края, так близко, но так далеко - его большой палец царапал мой клитор, сильно надавливая вниз, пока не осталось ничего, кроме его плоти, прижимающейся к моей, его пальцы прижимались ко мне, пока мои бедра не дернулись -

Я воззвала к Небесам, когда я нашла свое освобождение, моя голова была зажата между изгибом ног Девы Марии, а мои руки впились в волосы Безбожника.

После этого Алессандро прижал меня к груди, мы оба прислонились к статуе, и наше дыхание было единственным звуком в церкви.

«С ди Тральяса будут проблемы», - прошептала я.

«Я знаю, любовь моя», - пробормотал он, проводя рукой по моим волосам. «Мы разберемся с этим, когда Аделасия будет найдена».

Его тон подразумевал, что он ожидал увидеть тело, а не будущую невестку.

Чем дольше мы не находили ее, я чувствовала, что мои собственные ожидания начинают истощаться.

«Я думаю, нам придется как-то привязать к себе ди Траглиаса».

Алессандро прижался губами к моему виску. "Мы."

«У нас есть только одна вещь, с которой можно торговаться». Мой рот задрожал, но я не заплакала.

«Он сделает то, что от него ожидается. Как и все остальные Роккетти ». Он не выглядел особенно довольным своим заявлением. «Как и все мужчины ».

Я закрыла глаза. «Долг неизбежен».

Алессандро на мгновение замолчал, а затем тихо сказал: «И все же ... я нашел столько счастья в тебе».

*********

«Ой, Билл», - сказала я, осматривая темную комнату. Отчетливый запах еды на вынос и страдания были достаточно сильными, чтобы глаза заслезились.

Под одеялами, наполовину закутанные в тени, был недавно свергнутый мэр Билл Солсбери. Если бы не мягкое поднятие и падение одеяла, я бы подумала, что он мертв.

Но бедняга был жив - и все еще страдал от публичной потери мэра Альфонсо Эриксона.

«Уходи», - пробормотал он из-под одеяла. "Я сплю."

«Билл, это я. София Роккетти ».

Билл очень медленно передвинул одеяла, из-под них торчала копна жирных седых волос. «София Роккетти?»

Я подошла ближе к кровати. «Единственная и неповторимая».

Его лицо стало мрачным, когда он принял меня. «Ты здесь, чтобы сказать мне, что поддерживаешь Эриксона? Если так, то не нужно было заходить так далеко. Опросы сказали мне достаточно ».

Я подавила желание закатить глаза. Все эти политики были такими драматичными. Попробуйте на день побыть женой мафии.

«Твоя жена позвонила мне, Билл. Она устала от ... чего бы это ни было.

Билл вздохнул.

«Ты не можешь так продолжать», - напомнила я ему. «Придет время, когда тебе придется столкнуться с Эриксоном. И твоим городом ».

«Нет, не будет».

«Да, будет. Потому что ты приглашен на благотворительный гала-концерт в поддержку Роккетти, посвященного болезни Альцгеймера, в качестве моего почетного гостя. Насколько глупо я буду выглядеть, если ты не явишься, как я сказала? "

Солсбери, как и все политики, был высокомерным человеком. Это пришло с территорией. Но, как и все другие высокомерные мужчины, он не мог упустить возможность быть почетным гостем. Может кто-нибудь?

Одеяло отодвинулось, и было видно его лицо. Его борода вышла из-под контроля, скрыв большую часть лица. Он выглядел так, будто заблудился на необитаемом острове на несколько лет.

Я скрыла свою реакцию на его появление, вместо этого любезно улыбнулся. «Там будут члены Исторического общества. Они ужасно скучали по тебе в последние несколько недель.

"Да уж?"

«Мммм», - успокоила я. «Вы знаете, как все будут рады видеть вас снова? Особенно на таком важном мероприятии, как это ».

«Будет ли Эриксон там?»

Я улыбнулась. "Конечно, нет."

Это скрепило сделку. После нескольких недель виртуального затворничества Солсбери, наконец, снова стал известен публике.

Что было к лучшему.

Я не могла допустить, чтобы политик, которого я планировал заменить Эриксону, все время прятался под одеялом, как какой-то испуганный мальчик.

*******

Гости, одетые в свои лучшие смокинги и платья, слонялись вокруг столов, смеясь над шампанским и закусками. Ученые, политики и светские люди толкались в одно пространство, пытаясь выжать друг из друга деньги или информацию.

Бальный зал был украшен до совершенства. От эмоциональных фотографий на стенах до сверкающих золотых огней, свисающих с потолка. Цветы добавили ощущение мягкости, обвив дверные проемы и стулья.

Я стояла у двери с Алессандро, мы оба были одеты в свои лучшие наряды и приветствовали гостей.

Мое платье упало на землю, сформированное из золотой прозрачной ткани и сверкающего шелка. Когда оно поймало свет, оно выглядело так, как будто было залито солнечными лучами. Покрой был достаточно скромным, видны были только мои плечи и верхняя часть груди. Если бы не моя распущенная прическа, мне было бы очень холодно.

Алессандро перестал ерзать, как только я позволила ему снять блейзер. Сияние его татуировок под рукавами было похоже на ядовитую змею, демонстрирующую свою яркую чешую. По бледным взглядам покровителей бала, когда они проходили мимо него, я знала, что они тоже согласятся.

Моему мужу быстро надоело целоваться со светскими людьми, и он вместо этого нашел другие способы отвлечься. В основном играя со мной.

Быстро ущипнуть за задницу, потянуть за локон, поцеловать мое голое плечо.

«Тебе повезло, что мы на публике», - прошептал Алессандро мне на ухо в перерыве между людьми.

Я встала на ноги, пытаясь смыть стремительную боль в моем центре. "Ой?"

Его черные глаза понимающе блестели, ловя румянец на моей шее и щеках. «Мне очень нравится твое платье», - сказал он мне.

«Я надеялась на это. Это тебе достаточно стоило.

Улыбка промелькнула на его лице, но голодный взгляд не уменьшился. Если бы он продолжал так смотреть на меня, мне пришлось бы сесть и обмахнуться веером - или отвести его в ванную для тишины и покоя.

Одна неделя, сказала я себе. Еще одна неделя.

«Мы приветствуем людей», - напомнила я себе больше, чем ему. «Сейчас не время ...»

«Не время для чего? Поговорить с женой?

Я пыталась скрыть улыбку, но не смогла. «Это не то, что ты делаешь, и ты это знаешь».

Выражение его глаз становилось все ярче.

Я повернулась, чтобы поприветствовать входящих гостей, но почувствовала тяжесть его взгляда на своей открытой шее. К счастью, мне удавалось отвлечься, приветствуя людей на благотворительном балу и падая в обморок от всех их комплиментов.

Старый политик попытался подружиться. Из руки двигались слишком медленно, а глаза слишком похотливо.

Алессандро грубо двинул рукой. Когда старый политик открыл рот, чтобы что-то сказать, мой муж злобно усмехнулся.

Я засмеялась, когда политик поспешил прочь. «Я думаю, ты заставил его нервничать».

"Хорошо." Алессандро поцеловал меня в висок, собственнически обнял меня за талию. Его движения, казалось, вопили.

«Надеюсь, ты не ревнуешь», - сказала я.

Его смех прокатился по груди. «Ревнивый? Я не завидую. Я знаю, что ты моя. Ты даете им свою соблазнительную, нарядную картинку, свою отфильтрованную версию. Я вижу тебя, когда ты впервые просыпаешься; Ты у меня есть, когда ты танцуешь на кухне и поешь нашему сыну ".

Я отказалась от всех своих притязаний на общественную привязанность и поцеловала его, обхватив руками его грубую челюсть.

Алессандро ухмыльнулся мне в губы. «Ты возмущаешь своих покровителей, любовь моя».

«Когда ты беспокоились о том, чтобы стать участником скандала?»

Его взгляд стал горячим: «Никогда».

Он встретился с моими губами, горячими и грубыми. Я почувствовала, как его руки обвились вокруг моей спины, крепко прижимая к себе.

Звуки бала вокруг нас исчезли, от голосов гостей до мелодии, которую играла Николетта. В тот момент все, что меня волновало, это губы Алессандро на моих, сила и тепло его тела, то, что мы могли сделать, когда вернемся домой ...

Алессандро вырвался, тяжело дыша. «Боже, если бы мы были дома».

Я собиралась предложить, чтобы мы пошли и исчезли в кладовке, когда начала прибывать знакомая группа людей. Я пригласила «Санни Дейз Дом престарелых», так как у них действительно один из самых высоких процентов пациентов с болезнью Альцгеймера в их учреждении, и они были важной частью сообщества. Я сказала им, что они могут привести кого угодно.

Когда я увидел маленькую Элоизу Пеллетье, хрупкую, как птицу, меня охватил шок. Что она здесь делала? Она бы начала сцену?

Рука Алессандро коснулась моей поясницы, и он пробормотал: «Я правильно думаю?» Он знал, что это так, но давал мне возможность объясниться.

У меня не было шанса. Директор Санни Дейз вовлек меня в разговор, поблагодарив за мой вклад в сообщество.

Как будто она пыталась меня нервировать, Элоиза Пеллетье подошла к директору с ясным выражением лица.

«Большое спасибо, что пришли», - сказала я директору.

«Спасибо, что пригласили нас». Это была Элоиза. Ее воздушный голос расколол разговор надвое и заставил моего мужа стать выше. «Я люблю хорошую вечеринку».

«Я только надеюсь, что тебе понравится».

Ее глаза заблестели. "Я буду."

Мне это не понравилось.

Группа «Санни Дней» разошлась по клубам, их команда медсестер хорошо заботилась о своих пациентах.

Краем глаза я посмотрел на Николетту и Офелию . Николетта сидела за фортепьяно и играла красивую мелодию, Офелия парила рядом с ней, внимательно наблюдая за всем, что могло ее расстроить.

В нескольких футах от нее, наполовину в тени, находился Нерон. Он не двигался, не ерзал. Просто прислонился к стене и смотрел, почти неотличимый от горшечных растений рядом с ним.

«Я не приглашала Элоизу», - сказала я Алессандро, как только мы остались одни. «Она хрупкая старуха. Какую угрозу она могла представлять на самом деле?»

Его поза не расслаблялась. «Посмотрим, правда?»

Я сжала губы, но опустила тему. «Я позвоню Дите и проверю, как там Данте. Твои мальчики остановились у бара».

По пути в ванную я заметил Солсбери. Он сидел посреди группы людей, широко размахивая руками, когда рассказывал историю. Судя по очарованному взгляду в их глазах, должно быть, оно было хорош.

Я ожидала, что Солсбери потребуется некоторое время, прежде чем он снова вернется к своей глупой натуре, но я недооценил в нем политика. Через несколько секунд после того, как он вошел на бал, он не привлекал к себе ничего, кроме положительного внимания и был самым харизматичным.

Хоть кто-то развлекается, я чуть не засмеялась.

Мне потребовалось несколько попыток, чтобы добраться до ванной, потому что меня все время втягивали в разговоры. Казалось, все хотели поговорить со мной сейчас, когда рядом со мной не было моего страшного мужа, и, хотя я была счастлива прижаться к элите Чикаго, я действительно хотела проверить своего сына и отмахнулась от большинства из них.

Позже, через минуту, я продолжала повторять, почти желая, чтобы Алессандро был здесь, чтобы отпугнуть их.

Мой муж прошел через комнату к бару и теперь стоял с Габриэлем и Серхио. Никто не осмеливался подойти к ним.

К своему удивлению, в ванной я нашла Нарцису Оссани. Она вытерла руки, не особо обращая внимания на свое окружение.

«Нарциса, дорогая, как ты?»

Она посмотрела на меня, но не испугалась, а только удивилась. Когда она заметила, что это я, она приветливо улыбнулась. Ни блеяния, ни страха. «София, привет».

"Весело ли тебе?" Мы поцеловались в обе щеки. "Я вижу, ваш муж пошел в бар".

Ее щеки порозовели, но она ответила: «Я прекрасно провожу время. И да, Серг решил, что больше не может терпеть болтовню.

Серг? Не Серхио? Я почти схватила ее за руки и подпрыгнула от радости, взволнована тем, что она и ее муж, казалось, стали ближе, но держала язык за зубами.

«Не могу сказать, что виню его». Я отошла. «Мне нужно проверить Данте, но я увижу тебя там снова».

Мы попрощались, и я, наконец , удалось до позвонить домой. Дита заверила меня, что с моим сыном все в порядке, он все еще спит именно там, где я его оставила. Я хотела привести его сегодня вечером, но Алессандро посоветовал этого не делать, так как мое внимание уже будет разделено между гостями, и добавление моего сына к смеси может испортить ночь.

Возможно, я бы почувствовала себя немного более расслабленной, если бы Данте сегодня не был привередливым. Прошлой ночью он плохо спал, так как бедняжка боролся с простудой. Я провела всю ночь, считая его вдохи и неоднократно прочищая его нос, пока Алессандро не взял на себя ответственность и не дал мне несколько часов спокойного сна.

«Он в порядке, София», - напомнила мне Дита почти неодобрительным голосом. «Иди, развлекайся, отдохни».

«Ты уверена, что с ним все в порядке?» Я спросила. «Ему понадобится еще лекарство через сорок четыре минуты».

"Я знаю. У меня есть твой список.

Я знала это. Я знала, что все под контролем. И все же я не могла избавиться от чувства вины, от спазмов в животе.

Дита была первой, кто повесил трубку, и когда я перезвонила ей, она не ответила. «Они в порядке, - сказал я себе. Совершенно нормально. С ними Рауль и Беппе. Ничего не произойдет.

Повторяя свои заверения, я вышла из ванной, ступив в логово льва.

Как только я это сделала, меня потянуло в пятнадцать разных направлений. Время шло быстро, я болтала, смеялась и еще немного болтала. Все хотели поговорить со мной, и не только о благотворительности. Люди хотели узнать больше о моем сыне и Николетта, которая до недавнего времени считалась мертвой.

Вскоре я оказался с Николеттой и Офелией.

«Вы двое в порядке?» Я спросила, а затем добавил по-итальянски: «Николетта, у тебя есть все, что тебе нужно?»

Она улыбнулась и кивнула: «Да, да».

Офелия согласилась. «Нам здесь хорошо. За исключением мистера Крипи в тени.

Я взглянула через ее плечо на Неро. Он поймал мой взгляд и раздраженно покачал головой, как будто я выдавала его позицию, а не то, что он был ростом 6 футов 3 дюйма.

Я сказала Офелии: «Я могу заставить одного из мальчиков выгнать его?»

«Нет, все в порядке», - сухо сказала она. «Николетта убеждена, что он ...»

«Что она здесь делает?» - внезапно огрызнулась Николетта.

Я повернулась туда, куда она указывала. Элоиза Пеллетье тоже видела Николетту и направлялась сквозь толпу к нам.

Ой ой.

Николетта встала со своего пианино, как будто собиралась сразиться с Элоизой. Обе женщины с трудом могли встать с постели без посторонней помощи, поэтому я не могла представить, что они могут причинить друг другу реальный вред. Но все же, я пыталась к диффузной ситуации.

«Николетта, как насчет тебя…»

Элоиза подошла к нам, прервав меня. «Грязный Роккетти», - прошипела она по- английски .

Я повернулась к Николетте, готовой перевести, но на прекрасном английском она сказала: «Грязные Пеллетье. Как ты посмела показать свое лицо в городе моего мужа? »

"Вы можете говорить по- английски ?" - единственное, на чем Офелия могла сосредоточиться. Обе женщины игнорировали ее.

"Город вашего мужа?" Элоиза рассмеялась. «Пока я владею Джинс Бенд, этот город никогда не будет полностью принадлежать ему».

Я хотела отметить, что он мертв.

« Запомни мои слова, ты, французская сука, - прошипела Николетта, ее итальянский акцент внезапно стал сильным. «Город принадлежит Роккетти, и никакой Пеллетье никогда не станет ему угрожать - ни разу».

«Посмотрим», - засмеялась Элоиза. «Мой брат забрал твою дочь, он заберет и остальных. Он вышел из тюрьмы, твой сын знает об этом?»

Николетта посмотрела на меня ожидая, что я могу подтвердить эту информацию.

Голос дона Пьеро пронесся в моей голове. Сын Пеллетье только что вышел, - сказал он в той записи. Он получил смягченный приговор за выдачу Союза.

Знает ли Тото об этом? - спросил Карлос-старший.

Ты можешь сказать ему, брат,- это был ответ дона Пьеро.

О чем кричала Элоиза при нашей первой встрече? Убирайтесь, пока мой брат не убил тебя - точно так же, как твою плохую сестру!

Я не особо вникла в слова, так как я была слишком занята, попытками ее успокоить.

Мой брат забрал твою дочь ...

Для Элоизы все мы, Роккетти, должны быть одинаковыми. Я сомневалась, что в ее уме были родственники. Просто люди, которые были Роккетти, и люди, которые не были.

Я чувствовала, как части начинают складываться вместе, изображение становится четче.

Я слышал от горничной в доме Тото Грозного, что она была связана с французом! Когда «Наряд» находился в состоянии войны с Корсиканским союзом, голос Диты пронесся в моей голове.

Это не могло закончиться хорошо.

Я потянулась к Николетте, нежно, но крепко схватив ее за плечи. «Этого достаточно, дамы», - пробормотала я. «Это публичное мероприятие, а не парковка у супермаркета. Давайте разделимся и остынем ».

Я попыталась подать знак некоторым сотрудникам «Санни Дней» прийти и помочь, но никто из них, похоже, не заметил.

Элоиза шагнула вперед, но я подняла руку. «Сохраните свои угрозы, используя своего брата-предателя, для кого-то другого».

Ее ноздри раздулись. «Мой брат не предатель».

«Он крыса, которая продала Союз за смягчение приговора», - сказала я ей небрежно. Наконец, одна из медсестер Санни Дейз заметила нас и суетливо подошла к нам.

Николетта хотела что-то сказать, но я сильнее сжал ее. «Довольно, Николетта, - сказала я.

Ее глаза со странным выражением взглянули на меня. «Хорошо», - сказала она так, словно не могла поверить, что говорит это. Она посмотрела на мое обручальное кольцо и нахмурилась, но ничего не сказала.

Я спрятала руку в юбке.

«Нонна», - раздался знакомый голос Алессандро. Его глаза встретились с моими, несмотря на то, что он звал бабушку. Все хорошо? они как будто спрашивали.

Я кивнул. «Николетта, как насчет того, чтобы показать Алессандро свою новую песню?»

Медсестра «Санни Дейс» пыталась уговорить Элоизу отойти, но свирепая француженка не двигалась.

Она сжала челюсти, холодно глядя на меня. «Мой брат не крыса», - сказала она. «Он был убийцей, но не крысой».

В этом мире быть убийцей было гораздо предпочтительнее, чем быть крысой.

В следующий момент мой помощник подбежал ко мне. «Эриксон здесь!»

Я отпустила Николетту. Конечно, Эриксон был здесь! Почему бы ему не быть? Все остальные в Чикаго, казалось, были довольны появлением - приглашение или нет.

Алессандро хотел сделать шаг вперед, но я схватила его за руку. «Я разберусь с этим». Я кивнула Офелии подбородком. «Не позволяй Николетте приближаться к Элоизе».

Элоизу уводила медсестра, но ее глаза обещали возмездие. Офелия пыталась отвлечь Николетту своим пианино, но матриарх семьи Роккетти не сводил глаз с француженки.

Я вздохнула через нос и пошла к выходу в сопровождении мужа.

Никто не осмеливался подойти ко мне с Алессандро рядом со мной. Фактически, они отступили, опустив глаза. Все, что угодно, лишь бы не помешать будущему Дону из чикагской команды их заметить.

Контраст почти рассмешил меня. Когда я была одна, люди бросались поговорить со мной, но с моим мужем я вполне могла быть прокаженной.

Одно мне не особенно нравилось больше, чем другое. Но я предпочла, чтобы рядом со мной было теплое присутствие Алессандро, большое и защищающее. И ужасающий.

Мои юбки закручивались вместе с моими шагами, но остановились, когда я уперлась пятками в землю. Передо мной, разговаривая с представителями службы безопасности, был мэр Альфонс Эриксон.

«Я не помню, чтобы тебя приглашали», - сказала я спокойно. К моему удивлению, Алессандро молчал, его рука прижалась к моей пояснице.

«Я мэр Чикаго», - прошипел Эриксон.

«Вы говорите так, будто это что-то значит», - ответила я. «Вы не король, а просто представитель некоторых людей, которые решили, что у них нет других планов в день голосования».

Эриксон покраснел от гнева. «Вы не можете выгнать меня. Скандал может испортить ваш маленький побочный проект ».

Благотворительность не была моим второстепенным проектом. Фактически, в тот момент, мой побочный проект задавался вопросом, как я могу убить Эриксона и избежать наказания за это.

«Вы здесь без приглашения. Я не думаю, что моя репутация может пострадать » , - сказала я.

Несколько любопытных зрителей подошли ближе, сделав это намного более публичным, чем я хотела. Отказ от приглашения Эриксона вызвал бы сплетни, но моя поддержка Солсбери всегда была достаточно публичной, и, надеюсь, отставка мэра не привлечет слишком много внимания.

Надеюсь, они просто увидели в этом политический вопрос.

"Я-"

«Незаконное проникновение», - мягко сказал Алессандро, всегда готовый сыграть плохого парня и спасти меня от этого. «Уходите по собственному желанию или по нашему. Но ты уйдешь ».

Эриксон может не бояться меня, но он боялся моего мужа. Я видела, как он слегка побледнел от грубого тона Алессандро и начал обдумывать варианты. В любом случае, он будет унижен - ему следовало подумать об этом, прежде чем он появится без приглашения.

Очевидно, Эриксон слишком долго принимал решение. Алессандро махнул рукой, и из тени образовались солдаты. Они подошли к Эриксону, но не попытались схватить его.

Собственная охрана мэра побелела при виде их.

Мэр Эриксон выпрямился, пытаясь вернуть себе часть своего достоинства. «Я зашел только поздороваться », - сухо сказал он. Все это было напоказ; взгляд, который он бросил на меня, когда повернулся, чтобы уйти, обещал отомстить.

«Становитесь в очередь», - хотела я позлорадствовать, но промолчала. Вместо этого я просто улыбнулся.

Казалось, это только разозлило его еще больше.

Когда Эриксон ушел, я поцеловал Алессандро в его грубую щеку. «Спасибо», - пробормотала я. «Это могло бы стать очень уродливым и очень быстро стать публичным, если бы ты не напугал его».

Алессандро сжал мою спину, не пытаясь стереть помаду, которую я оставила на его лице. «Конечно, любовь моя, - сказал он. «Надеюсь, в следующий раз он станет некрасивым. Эти вещи чертовски скучны ».

Несмотря на то, что все люди наклонились ко мне, я засмеялся, и звук отразился от света и стен, почти громче, чем звук игры на фортепиано Николетты.

********

В тот день, когда пошел снег, Алессандро решил, что забирает нас на выходные.

«Неужели настало время уезжать из Чикаго?» Я спросила, когда он рассказал мне новости. «Твой отец и брат все еще борются за трон, Эриксон доставляет неприятности, а ФБР настолько тихо, что это страшно».

«Именно поэтому нам нужен отпуск», - сказал он мне. «Это всего на три дня, любовь моя. Если ты действительно не можешь справиться с тем, чтобы не быть женой мафиози семьдесят два часа, то мы вернемся домой пораньше ».

«Смешно».

Однако я была рад перерыву. Конец ноября стал сигналом начало курортного сезона. Это никогда не приходило мне в голову, пока Нина не предупредила меня, но я отвечал за Рождество, День Благодарения и Новый год. Роккетти будет принимать их всех - и под Роккетти я имел в виду себя.

Я не возражала, не совсем. В конце концов, то, что меня видели в качестве ведущей, могло только помочь нам с Алессандро получить больше благосклонности. И поскольку лидерство все еще витает в воздухе, а команда все еще расходится по поводу того, кого они поддерживают, собрать всех вместе, чтобы отпраздновать, было только хорошо.

Сказав это, Алессандро сел со мной и обсудил безопасность всех обедов и вечеринок. Была очень большая вероятность, что хотя бы одна из них разразится дракой, и мой муж хотел убедиться, что ущерб будет минимальным.

Я, возможно, надеялась, что сезон отпусков внесет гармонию в Наряд, но мой муж готовился к конфликту.

В ту же пятницу он рассказал мне о своих планах, мы собрали машину и уехали. Было легче не предупредить слишком много людей. Не только потому, что это защитит нас лучше, но и для того, чтобы нам не приходилось отбрасывать слишком много вопросов или иметь дело с членами семьи, которые приглашали себя с нами.

Было бы неплохо провести время с моими мальчиками наедине ... и с Оскуро и Беппе, которые ехали за нами на своем Range Rover.

Данте так сильно развился за последние несколько недель. Теперь, когда ему исполнился месяц, он больше просыпался и проявлял больший интерес к вещам. Он мог лучше концентрироваться на своем окружении и все больше привык к запахам и звукам. Он уловил голоса Алессандро, и меня, теперь поворачивая голову в нашу сторону всякий раз, когда слышал нас.

Однако, с другой стороны, он больше суетился и плакал. В большинстве случаев я едва могла выйти из-под его поля зрения, не спровоцировав срыв .

Даже сейчас, в машине, я держала руки за спинку его сиденья, напоминая ему, что я здесь и не бросила его. Данте продолжал хватать их, но его навыки захвата еще не сформировались, поэтому он продолжал отпускать и пытаться снова.

Алессандро посмотрел на него в зеркало, его губы скривились в ухмылке. «Ты управляешь своей матерью, мой мальчик?» Он смеялся.

Я рассмеялась. «Ты просто завидуешь, потому что он не против, когда ты уходишь».

Мой муж бросил на меня взгляд, но юмор в его глазах сказал мне, что он не зол. "Может быть,  я никогда не скажу.

Нам потребовалось пару часов, чтобы добраться до семейного убежища Роккетти. Расположенный в деревне, дом был куплен на тот случай, когда мужчинам в семье требовалось тишина и покой. Построенный из красного кирпича и покрытый голыми глициниями, он выглядел почти заброшенным, особенно покрытым толстым слоем снега.

«Будет холодно», - сказала я Алессандро, когда он припарковался на обледенелой дороге.

«Он быстро нагревается», - заверил он меня.

Мы вышли из машины, Алессандро расстегивал Данте. Полпетто выскочил, потом почувствовал, насколько холодна земля, и быстро вернулся в машину. Я засмеялся и поднял его, защищая прижимая к груди.

Ключ был под приветственным ковриком, и Алессандро пришлось толкнуть дверь плечом, чтобы открыть ее. Я не была уверена, чего ожидала внутри, но дом на удивление превзошел мои ожидания. Чистый, винтажный и домашний, дом отдыха выглядел как что-то из рождественского фильма.

Я поставила Полпетто на землю, и он немедленно отправился исследовать.

«Я вытащу вещи из машины», - сказал мне Алессандро, передавая мне Данте. Мой сын прислонился головой к моей груди, его маленькие глазки с интересом осматривали новое место. «Иди и осмотрись».

Как и большинство зданий, принадлежавших Дону Пьеро при его жизни, это место было украшено прекрасными произведениями искусства. Заглянув в книги Роккетти, я поняла, что многие из них были украдены - некоторые даже активно разыскивались Интерполом.

Когда я спросила Алессандро, почему дон Пьеро отказался выставлять экспонаты в музее, он рассмеялся. Мой дед любил выставлять красивые вещи на обозрение, но под его опекой.

Заявление прозвучало немного близко к дому. Дон Пьеро любил красивые вещи, любил их выставлять напоказ, но только если они принадлежали ему. Я испытала это - как и Николетта.

Я нашла главную спальню и почувствовал, как меня пронизывает жар.

Это был один день, пока ожидание не закончилось вверх, гонка была выиграна. За последние шесть недель все горячие взгляды и украденные прикосновения наконец достигли своего апогея - как в прямом, так и в переносном смысле.

Данте булькал в моих руках.

"Я знаю." Я поцеловала его в висок, закрывая дверь в комнату. «Пойдем и найдем камин».

К тому времени, как весь багаж был загружен, я уже прогрела гостиную. Мы с Данте сели перед огнем. Мой ребенок лежал на животе и пытался поднять голову с моей поддержки и помощью.

«Не помогай ему», - сказал мне Алессандро, когда заметил меня с Данте.

«Ему просто нужна небольшая помощь от его мамы», - проворковала я.

Мой муж покачал головой. «Он сделает это сам или вообще не сделает».

Полпетто, танцуя, вошел в гостиную и направился прямо к Данте. Алессандро подхватил его, прежде чем он подошел ближе, держа в руке, как мягкую игрушку.

Я подняла Данте с пола, прижимая его к себе. Он все еще пытался поднять голову. «Ты хочешь похвастаться перед папой?» Я засмеялась, приглаживая его волосы. Цвет еще не потемнел, но все Роккетти были уверены, что он будет брюнетом, а я все еще надеялся, что у него будет мой цвет волос. «Мой сильный мальчик, поднимет голову, сам по себе».

Губы Данте изогнулись, почти превратились в ...

«Алессандро, он улыбается!»

Алессандро наклонился ближе, заметив выражение лица моего сына. «Думаю, это он просто, София, тренирует свои лицевые мышцы ».

"Неа." Я поцеловала его в щеку. «Он улыбается своей матери. Мой дорогой мальчик, ты широко улыбаешься своей матери, не так ли?»

Данте все пытался поднять голову, не обращая на меня внимания.

«Иди сюда, мой мальчик», - Алессандро протянул руки. Данте не суетился, когда пошел к отцу. «Я позволю тебе спокойно открыть свое лицо».

Я закатила глаза, но не смогла сдержать растущей улыбки, когда посмотрела на двух своих мальчиков. Алессандро прижал Данте к груди, его руки были сильными, но нежными с сыном.

«Куда делись Оскуро и Беппе?»

«Они проверяют это место, - сказал Алессандро, - а затем отправятся в гостевой дом. Это будут только мы ».

Только мы.

Полпетто залаял, и я почесала ему затылок. «И ты тоже, мой дорогой. Мы не отправим тебя в гостевой дом ».

«Мы выставим его на улицу».

"Нет" Я отмахнулась от комментария Алессандро. Он все еще отрицал, что ему нравится Полпетто. «Мы такого делать не будем ».

Во время нашего вечера атмосфера была непринужденной и теплой. Я готовила, пока Алессандро подбрасывал Данте, который на полпути решил, что ненавидит это, и вырвал на своего отца.

Я так сильно засмеялась, что Полпетто выглядел искренне обеспокоенным, а Алессандро с отвращением вымылся и сказал, что у нас больше не будет детей.

Данте был очень доволен собой.

Из окна я могла видеть свет в гостевом доме, а также темные формы Оскуро и Беппе.

«Они уверены, что не хотят заходить на ужин?» Я спросила Алессандро, как только он переоделся.

«Я спросил - они сказали нет».

«Ты спрашивал или спрашивал?»

Он нахмурился. – «Ты дважды сказала одно и то же слово, София. Сколько существует разных способов спросить кого-нибудь, хочет ли он поужинать? »

Я выложила наши тарелки. «Ты имел в виду, что им не рады?»

Алессандро насмешливо положил руку себе на грудь. «Любовь моя, я самый гостеприимный человек в мире».

Губы Данте снова наклонились.

«Ты улыбаешься своему папе?» - напевала я.

«Ты всегда будешь на стороне мамы, не так ли?» - спросил его Алессандро, притворившись сварливым, но безуспешно.

«Надеюсь, следующий будет твоим товарищем по команде, не так ли?» Я привыкла.

Алессандро слегка улыбнулся, действие было мягким и удивительным. «Если бы я был на их месте, я бы тоже был на твоей стороне».

Когда Алессандро вернулся от убаюкивания Данте ко сну, меня внезапно охватил приступ беспокойства. И не только потому, что это был первый раз, когда Данте не спал в одной комнате со мной.

Наши шесть недель подошли к концу, их финал. Может быть, мы пришли на день раньше, но ждать уже нельзя.

Я знала, что на этот раз все будет по-другому. В следующий раз, когда мы будем спать вместе, мы будем разными людьми, у нас будут другие отношения.

Интересно, знал ли об этом и Алессандро?

"Тебе холодно?" - спросил он меня, войдя в спальню и мягко закрыв за собой дверь. Его глаза блуждали по моей короткой ночной рубашке, задерживаясь на моих голых ногах.

"Немного." Ни за что. Все, о чем я могла думать, было его губы на моих, его руки на моей коже, каково это будет, когда он войдет в меня -

София!

Я быстро моргнула, пытаясь очистить свой мозг от всех грязных мыслей. «Я, наверное, пойду спать».

«Ты не хочешь оставаться со мной?» он спросил.

"Чем ты планируешь заняться?"

Низкий наклон его улыбки сказала мне все, что мне нужно было знать.

Я почувствовала, как тепло поднимается по моей шее. "Не долго..."

Я прижалась к постели, пока Алессандро готовился. Я оперлась на локоть, наблюдая, как он снимает боксерские трусы. Сильные очертания его мускулов, порезы и складки на оливковой коже заставили меня вспыхнуть до корней.

Алессандро посмотрел на меня. «Ты смотришь на меня, София?»

Меня поймали. «Нет. Просто думаю."

Его глаза блеснули ложью. "О чем ты думаешь?"

Ты, я, голые. "Ничего интересного. Моя голова - это место пустых мыслей о последних модных тенденциях и неприятных сплетнях о моих друзьях ».

«Я не в твоих мыслях?»

«Ты носишь туфли на каблуках от Louboutin? Нет, тогда нет.»

Алессандро добрался до конца кровати. Он схватил меня за ногу под одеялом, как гадюка.

Я пискнула, смеясь, и попыталась отползти . Его хватка не ослабла. Попав в ловушку, я попыталась: «А что, если бы ты был в моих мыслях?»

«Я бы хотел знать, что делаю». Его глаза скользили по моей ноге, начиная с лодыжки, которую он держал в руке, и заканчивая местом между моими бедрами. Там начала нарастать постоянная пульсация, которая только усиливалась под его голодным взглядом.

Алессандро мог сказать, даже сквозь одеяло. Он медленно улыбнулся, взгляд был таким голодным, таким диким, что мои пальцы на ногах скривились.

«Уплата налогов». Это было первое, что пришло мне в голову и наименее сексуальное, что я могла придумать.

Мой ответ удивил его, потому что его хватка ослабла. «Уплатить налоги?» он усмехнулся. "Что-нибудь еще?"

Если я подробно расскажу обо всех грязных мыслях, которые у меня были, Алессандро мог бы возмутиться. Я пожала плечами, улыбаясь про себя: «Нет. Это все."

«Ты опять врешь, любовь моя?» Выражение его лица потемнело снова, непосредственно сжимая мое ядро. Он прищелкнул языком. «Я думал, мы договорились больше этого не делать».

«Мы должны сделать исключение», - выдохнула я.

Алессандро схватил мою вторую лодыжку под одеяло и теперь прижимал их обоих. Ему не нужно. Я никуда не собиралась.

Почему он хотел контролировать мои ноги, стало ясно, когда он начал медленно раздвигать их, одеяло растягивалось. Несмотря на то, что моя киска все еще была защищена слоем ткани, она чувствовала себя открытой и болезненной.

Промокшей.

Алессандро рванулся на кровать, скользнув между моими коленями, не давая им снова согнутся. Он навис надо мной, полуобнаженный, весь в шрамах и татуировках.

«Ты все еще устала, любовь моя?»

Я покачала головой.

«Это удобно». Алессандро прижал ладони к моей голове, парив над ним. Его запах, его тепло были такими захватывающими, такими завлекающими. Он обхватил пальцем воздушную нить, потянув ее. «Я планирую не давать тебе заснуть очень долго».

«Хорошо», - сказала я, как идиотка.

Он наклонился к моим губам, смешивая дыхание. Его глаза были такими глубокими, такими темными, он выглядел почти одержимым. Что-то в моем выражении лица заставило его остановиться. «Мы можем подождать до завтра. Пока ты не будешь готова.»

Теперь я была готова.

Я обхватил его затылок рукой, потянув вниз. Мы встретились в столкновении губ, зубов и языков. Я почувствовала нотку острого томатного соуса после обеда.

Алессандро еще больше наклонился ко мне, наши тела все еще были разделены одеялом. Я чувствовала, как его грудь прижимается к моей, его бедра касаются моих, его таз между моими ногами.

Мне стало только жарче от его ощущения. Все это собрало силы, сдерживая только меня. Только когда-либо для меня.

Мы создали медленное раскачивающееся движение, наши тела терлись друг о друга, ища освобождение, которое они искали.

Алессандро быстро разочаровался в одеяле, отбросив его в сторону. Я скинула его с ног, смеясь, когда он оторвался, чтобы сбросить его с кровати.

Холодный воздух ударил меня, но через несколько секунд Алессандро снова оказался против меня, плоть против плоти. Одна из его рук бродила по моей теперь обнаженной коже, от бедер до рук, как будто он проверял, все ли на месте. Когда он встретил мою ночную рубашку, он оторвался, тяжело дыша.

« Алессандро ». Я крепче сжала его волосы, пытаясь притянуть его к своим губам.

«Ах, ах, любовь моя». Алессандро откинулся на пятки, ловя оба мои колена руками. Он раздвинул их, затем снова собрал вместе, прежде чем снова раздвинуть.

Пульсация между ног становилась все сильнее.

«Ты видишь, что не так на этой картинке?»

«Ты меня не целуешь?»

Его зубы сверкнули в темноте. "Это не так." Его руки соскользнули с моих колен и исчезли под моей ночной рубашкой. Я чувствовала, как он дергает за концы. «На тебе слишком много одежды ».

Алессандро одним плавным движением разорвал ночную рубашку пополам.

«Алессандро!»

"Что?" - невинно сказал он, сдирая с меня тонкий шелк, обнажив мою тяжелую грудь и живот.

Я соскользнула с остальной части и швырнула через край кровати.

Прежде чем я успела сказать что-нибудь еще, Алессандро обхватил мою грудь, его ладони грубо касались моих чувствительных сосков. Он осторожно размял их, глядя на меня, когда я задыхалась.

«Они продолжают меняться». Он не выглядел расстроенным - скорее, довольным. «Интересно, одинаковые ли они на вкус».

Алессандро ответил на свой вопрос. Он наклонился, беря в рот мой левый сосок.

Теперь они стали намного более чувствительными, и я зашипела от этого контакта, прижимаясь пятками к матрасу. Попытка отстраниться от нарастающей жары, отсутствия контроля, необходимости.

Другой рукой он обнял мою правую грудь.

«Алессандро». Я уткнулась головой в подушку, сжимая его волосы.

"Ммм?" - пробормотал он вокруг моего соска.

Я почувствовала, как его зубы слегка дернулись, и ощущение пронеслось прямо до изгиба между моими бедрами. Я издала хриплый стон.

Алессандро поднял голову. Его темные глаза угрожали поглотить меня целиком. «Посмотри на себя», - мрачно сказал он. «Поскольку я люблю тебя, я позволю тебе выбирать. Твой правый сосок или ... - Его пальцы скользнули по моему животу. «Или твою киску».

Легко.

Я приподняла бедра, встретившись с его пальцами. Место было таким готовым, таким влажным, что первый удар его пальца был как молния для моего кровотока.

«Бля, София», - прошипел Алессандро, почувствовав меня. «Ты собираешься убить меня».

«Нет, если сначала убьешь меня, - подумала я.

Алессандро ущипнул меня за клитор, мои бедра в ответ дернулись. Двумя пальцами он очертил мою киску, надавливая на чувствительную плоть.

Я приподнял бедра. Больше больше больше.

«Тебе это нравится, любовь моя?» - напевал он.

Я кивнула.

«Я хочу услышать, как ты это говоришь».

Я проглотила свою гордость. Единственное, о чем я думала, это то, как его пальцы касаются меня. «Мне это нравится, Алессандро. Мне это и вправду нравится."

Он ухмыльнулся. "Мое сердце. Как насчет того, чтобы я ... - Он скользнул в меня пальцем.

С моих губ сорвался стон. Я схватила его за запястье, чтобы убедиться, что он им не двигает.

Алессандро засмеялся, легко подавив меня, но усмирив мои попытки, добавив еще один палец. Я чувствовала, как он прижимается к моим стенам, медленно двигается внутрь и наружу, внутрь и наружу, выстраивая ритм…

«Нет, нет, пока нет», - произнес он, когда почувствовал, что мое тело начало напрягаться.

Я раздраженно вскрикнула. «Алессандро!»

«Ты собираешься кончить с моим членом внутри тебя, - сказал он в разговоре, - чтобы я могла чувствовать твою плоть, твое удовольствие вокруг меня. Понятно?"

Он послал мне выжидательный взгляд.

«Понятно», - выдохнула я.

Алессандро продолжал играть с моим клитором, подтягивая меня к краю, прежде чем снова охладить меня. Я уперлась пальцами ног в матрас, взяла его за волосы, несколько раз выругала его, но он все равно не позволил моему телу освободиться.

Он поднял два пальца и протянул их, чтобы показать мне мою влажность. «Посмотри, какая ты мокрая, любовь моя».

«Не дразни», - сказала я, поднимая одну из ног и прижимая ее к твердости, лежащей на его бедре.

Глаза моего мужа вспыхнули. «Ты играешь с огнем, София, - предупредил он меня. «Ты должен сказать мне, что хочешь».

Я приподнялась на руках, грудь и волосы упали вместе с движением. Взгляд Алессандро остановился на мне.

«Трахни меня», - выдохнула я. «Трахни меня, Алессандро».

Одним движением Алессандро двинулся вперед, склонившись надо мной, без трусов-боксеров. Я чувствовала каждый кусок обнаженной кожи на своей собственной, горячий, покрасневший и липкий от пота.

Алессандро пошевелил бедрами, принимая позицию. Он снова сделал паузу, проверяя меня.

Я наклонилась и поймала его губы, поцелуй был горячим и глубоким. Алессандро соответствовал моему темпу, моему вожделению.

Медленно, но верно он прижался к моему входу, а затем вошел.

Я вскрикнула, прерывая поцелуй .

Я чувствовала его везде. Его руки вокруг меня, его таз напротив моего, его член внутри меня. Во мне не было ни пяди, которым Алессандро не владел.

«Бля, София», - выдохнул он. «Ты чувствуешься раем».

Алессандро медленно вышел, а затем скользнул обратно, набирая обороты. Его бедра раскачивались взад и вперед, двигаясь вместе со мной.

Я почувствовала, как его пальцы вернулись к моему клитору, зажимая чувствительную кнопку.

Ощущений было слишком много. Я чувствовала, как он двигается туда-сюда, его пальцы тянут меня, его таз качается относительно моего.

В тот момент мир мог взорваться, и я бы не заметила, не заботилась бы. Все, что имело значение, это мы с Алессандро и этот отрезок времени.

Пульсация усилилась, мышцы напряглись, спина выгнулась. Я чувствовала его приближение, чувствовала, как мое тело готовит меня ...

"Ой! Бог!"

Я кончила с криком, сжимаясь вокруг члена Алессандро. Он издал стон, его бедро дернулось, когда он вошел внутрь меня, соответствуя оргазму с оргазмом. Никто из нас не хочет, чтобы его оставили в стороне.

Алессандро потерял силу, перевернулся, прежде чем упасть на меня.

Я вдохнула воздух, голова все еще была затуманена от кульминации удовольствия. Мы оба были мокры от пота, и Бог знает что еще, но никто из нас не двинулся с места.

В комнате внезапно стало не так холодно.

Я прикрыла глаза рукой, продолжая глубоко дышать.

Рука Алессандро обняла меня за бедро, на мгновение сжав меня. "Ты в порядке?" он спросил.

Я опустила руку и улыбнулся ему. Он смотрел на меня сверху вниз, ища любые признаки дискомфорта. «Я в порядке», - ответила я. "Спасибо."

Его брови приподнялись. «Я должен поблагодарить тебя. Позволить Безбожнику лечь с тобой ... - Он покачал головой с мрачным выражением лица.

«Я не так совершенна», - пробормотала я. «Возможно, это тебе следует беспокоиться обо мне».

«Как правило, София, - прошептал Алессандро, - я всегда беспокоюсь о тебе».

Мы нежно и нежно поцеловались, прежде чем Алессандро перегнулся через край кровати и снова натянул одеяло. Он накинул его на нас обоих, несмотря на то, что потребность в тепле уже была удовлетворена.

Я заснула в его руках, мои сны были наполнены яркими красками и кружащимися звездами.

Выходные прошли слишком быстро. Когда наступило воскресенье, никто из нас не хотел уходить, счастливые в маленьком пузыре, который мы создали. Но у нас были обязанности и дела, которые нужно было выполнить, поэтому нам нужно было вернуться в город.

«Мы можем вернуться, когда дома уладится», - сказала я, когда мы вышли, чтобы уйти, Данте крепко прижал меня к груди.

Алессандро кивнул. "Я знаю." Но он все еще казался недовольным.

Когда мы ехали домой, я увидела праздник - Алессандро начал исчезать под гангстером - Алессандро. Я знала, что он мог быть только определенными частями себя, когда был дома со своей семьей, и я тоже следовала этому образцу. Но все же это напомнило мне, что наш перерыв закончился, и мы снова стали Принцем и Принцессой Чикаго.

Я прижалась головой к окну, сонная после нескольких часов, проведенных с Алессандро накануне вечером. Между ног возникла приятная болезненность, не болезненная, а просто напоминание о том, что обратный отсчет наконец-то закончился, наши отношения укрепились во всех отношениях.

По дороге домой мы ехали по сельской местности. Куски полей и деревьев, все красиво одетые в снег и мерцающие рождественские огни.

Небольшой коттедж стоял одиноко в поле, серый на солнце. В этом было что-то знакомое -

Мы проехали мимо вывески с надписью «JEAN'S BEND».

«Алессандро! Это земля Элоизы Пеллетье. Постой."

Мой муж бросил на меня странный взгляд. "Зачем?"

«Я хочу посмотреть. Тебе не любопытно?

Он замедлил машину, но не остановился.

«Не будет никаких Пеллетье в засаде, дорогой», - сказала я ему. «Представь, насколько символичным было бы, если бы мы купили последний участок земли Союза в Иллинойсе? Давай, пойдем и проверим ».

Он посмотрел на меня.

«Данте нужны перемены. У него такое дерьмовое лицо.»

Это его убедило.

Алессандро развернулся, Оскуро и Беппе в замешательстве последовали за нами. Он остановился на обочине дороги, снег хрустел под колесами. Как только машина остановилась, декабрьские холода стали просачиваться сквозь окна и двери.

Мы вышли, закутавшись в пальто, чтобы побороть холод.

«Все в порядке, босс?» Оскуро позвал.

«Это земля Элоизы Пеллетье. Мы собираемся это проверить ».

Похоже, ни Беппе, ни Оскуро этого не хотели.

Я схватила сумку для пеленок Данте и быстро переодела его на заднем сиденье. Краем глаза я могла заметить, как Алессандро и Беппе шагали по территории, напряженные и настороженные. Оскуро стоял у машины и смотрел на меня.

«Пойдем посмотрим, что делает папа, а?» Я завернула Данте и надела его маленькую шапочку. Он мгновенно попытался дергать ее, так что я в спрятала его руки в одеяло . «Я знаю я знаю. Тебе ничего не нравится на твоей голове.»

Оскуро последовал за нами, пока мы с Данте пытались догнать Алессандро, его тяжелые шаги соответствовали моей скорости.

«Алессандро!» Он был слишком далеко, чтобы услышать мой крик, поэтому я остановился. «Эти мужчины», - пробормотала я.

Данте мяукнул в моих руках.

«Не ты, конечно, любовь моя. Ты свободен от всего моего раздражения по поводу твоего пола». Я повернулся к Оскуро. «Ты помнишь войну Корсиканского Союза?»

«Я был очень молод. Но мой отец говорил об этом ».

"Что он сказал?"

Оскуро пожал плечами. «Что и все говорят. Это было кроваво и ужасно. И только закончилось тем, что Пеллетье отправили в тюрьму ».

«Сын Пеллетье вышел из тюрьмы».

«Никто не знает, где он. Я всегда предполагал, что его забрал Союз. Они не очень любят крыс ».

Я кивнула, оглядывая собственность. «Это действительно последний участок земли, принадлежащий Пеллетье в Иллинойсе?»

"Другого нет."

"Странно. Почему дон Пьеро не подобрал его?»

«Я уверен, что у него на тарелке были вещи побольше, чем наследство какой-то старушки», - сказал мне Оскуро.

Я шагнула в сторону коттеджа . «Пойдем и проверим».

Алессандро и Беппе подошли к линии деревьев. Я видела, как они что-то говорили друг другу, прежде чем повернуться и направиться к нам.

Сам коттедж был ужасно запущен, окна были покрыты гниющим деревом и ржавчиной. Мне не хотелось подходить слишком близко и рисковать Данте, поэтому я обошла домик, разглядывая плесень и трещины.

Моя нога зацепилась за что-то острое, и я запищала.

«Что, это черт возьми?»

Я посмотрела вниз и закричала.

«СОФИЯ!» Алессандро вылетел из-за угла дома, Беппе и Оскуро следовали за ним. «Что… О, черт возьми».

"Это, что?" - спросил Беппе.

"Да. Это скелет ».

Наполовину похороненный, наполовину замерзший скелет лежал на земле. Их полый череп смотрел на меня почти обвиняюще.

Я отступила, крепче прижимая сына. «Не смотри, мой ангел». Я прижала его лицо к груди. «Боже мой, Элоиза кого-то убила?»

«Это может быть чей-то скелет ». Голос Алессандро казался более неуверенным. "Пошли."

«Разве мы не должны попытаться идентифицировать их?»

Мой муж выглядел так, будто собирался сказать «нет», но что-то в моем выражении лица должно быть изменило его мнение, потому что он кивнул подбородком в сторону Оскуро: «Возьми кость. Мы отправим его Ли Фонти ».

Оскуро осторожно подошел к скелету, стараясь не беспокоить его слишком сильно - как если бы человек, которому он изначально принадлежал, был бы против. Он схватил маленькую кость в руке, дернул ее, а когда она не вышла из снега, сильнее дернул.

Кость вылезла наружу, вспышка золотого света -

- О, - Оскуро поднял кость. Кость пальца - скорее всего, обручальный безымянный палец , если уж на то пошло золотое кольцо . Это было красивое кольцо с надписью, которую я не могу разобрать. «Я знаю это кольцо. Алессандро, не правда ли ...

Я посмотрела на мужа и встревожено подошла к нему. Лицо моего мужа было серым, все его тело было напряжено, а глаза были такими темными, что он выглядел почти одержимым.

«Алессандро…» Я шагнула к нему. Я не поняла его реакции. Данте попытался поднять голову, почувствовав резкое изменение настроения отца.

Рядом с ним Беппе тоже побледнел и бормотал себе под нос: «Вот дерьмо, дерьмо».

Я снова посмотрела на скелет и почувствовала, как части встали на свои места.

« Обручальное кольцо моей матери», - сказал Алессандро холодным голосом, как зимний мороз, окружавший нас. «Это обручальное кольцо моей матери».

«Почему…» - выдохнул Оскуро.

«Я полагаю, мы только что нашли место, где мой отец спрятал тело моей матери». Поведение моего мужа изменилось, потемнело. Я знала, что если бы мой тесть был здесь с нами в этот момент, мой муж попытался бы убить его.

Я положила руку ему на плечо, пытаясь подавить свой ужас. «Не будем торопиться с выводами. Мы проверим кости на ДНК и продолжим ».

Но я уже знала, что скажет тест ДНК, и мой муж тоже.

На следующий день я нашла мужа в его кабинете.

Он откинулся на спинку стула, глядя на золотую полосу на своем столе. В ответ крутил собственные кольца. Мое обручальное кольцо было моим собственным,  но обручальное кольцо передавалось от женщины к женщине, включая Данту.

У Алессандро было задумчивое выражение лица, твердое и каменное. В то время как мой гнев, казалось, делал меня громче и нестабильнее, худший гнев моего мужа, казалось, его тише, резче.

Я знала, у кого из нас был самый ужасающий гнев, и это определенно была не я.

"Что сказала лаборатория ?" он спросил.

Я отдала кости скелета некоторым ученым из службы поддержки Роккетти Альцгеймера. Им не потребовалось много времени, чтобы вернуться ко мне с ответом, и новости были не очень хорошими, но ожидаемыми.

«ДНК соответствует одному Данта Д'Анджело».

Алессандро посмотрел на меня черными глазами. Я перевернулась под его вниманием, не понимая его гнева, но отказываясь показывать страх. Он был моим мужем, моим сердцем, отцом моего ребенка. Он никогда не причинил бы мне вреда.

Он откинулся на спинку стула, не отрывая взгляда от меня. «Итак, мой отец убивает ее и оставляет гнить на земле Элоизы Пеллетье. Зачем?"

«Я ... я не претендую на то, чтобы знать причину, по которой твой отец что-то делает, Алессандро», - напомнила я ему. «Но мы не должны указывать пальцем без доказательств».

«Все считают, что мой отец убил мою мать. Ты так не считаешь? »

Образ перечеркнутых глаз Данты заполнил мой разум, но теперь они казались пустыми и неискренними . Кровавая шлюха, кровавая шлюха, слова звенели в моем мозгу.

Я сглотнула. «Нет. Я не."

«Что ж, - сказал Алессандро, - я бы хотел, чтобы ты сказал мне это раньше».

Я нахмурилась. "Почему?"

«Потому что он идет сюда». Мой муж поднялся со своего места, показывая пистолет на поясе, который был спрятан за столом. «Иди наверх, любовь моя. Тебе не обязательно это видеть ».

Я не двинулась. «Ты не собираешься убивать своего отца. Это был не он, Алессандро. Я думаю, это был Союз ...

«Сейчас не время гадать или думать». Его тон не был жестоким, просто фактическим. «Моя София, только потому, что ты считаешь его невиновным, это не значит, что он невиновен. Он сумасшедший, мафиози с маленькой честью. Убить мать своих детей было бы для него всего лишь обычным вторником».

"Это так?"

Я развернулась, подавляя удивленный крик.

Тото Грозный стоял позади меня, его темные глаза с диким восторгом метались по кабинету. Он подошел к столу и увидели золотую ленту.

В одно мгновение выражение его лица изменилось.

«Где, черт возьми, ты это нашел?» - мрачно спросил он.

«София», - предупредил Алессандро, его голос подразумевал, что он хотел, чтобы я поднялся наверх и забаррикадировался в нашей комнате. Я не уходила.

Тото шагнул вперед, движение выглядело угрожающим. «Я задал тебе вопрос, мальчик», - прошипел он своему сыну. «Где ты нашел это кольцо?»

«Там, где ты его оставил», - холодно, сказал Алессандро .

Какая-то часть меня жаждала пламенного гнева мужа. Я знала это намного лучше, чем я знала этот другой его гнев.

Свекор тоже заметил странное настроение сына. "И где именно я его оставил?" - прорычал он, едва сдерживая гнев.

Я отступила назад, втиснувшись в книжный шкаф.

«Не прикидывайся дураком», - сказал Алессандро. Сколько раз он мне это говорил? Мне почти хотелось смеяться, не получая ответа, но я промолчала. «Все знают, что ты убил мою мать ».

"Почему тебя это волнует?" Тото ухмыльнулся. «Ты даже не помнишь свою мать ».

Если он был невиновен, он проделал потрясающую работу, пытаясь убедить нас в обратном.

«Это не значит, что ее убийство может остаться безнаказанным».

«Она бы не сделала того же самое для вас», - сказал мой тесть. «Вы знаете, она вышла, завела любовника».

Выражение лица Алессандро вспыхнуло, и это был первый настоящий признак ярости, накапливающейся внутри него. «Это не является основанием для ее смерти».

Выражение лица Тото стало счастливым, и он впервые посмотрел на меня. – «Тебе стоит умереть прямо сейчас, София?» он спросил. «Ты сбегаешь и убеждаешь моего сына, что это не закончится смертью тебя и твоего любовника?»

"Довольно!" - отрезал Алессандро. «Это между тобой и мной, отец. Не трогай Софию ».

Я подняла подбородок и встретилась с сумасшедшим взглядом Роккетти Тото. «Я на твоей стороне», - сказала я ему. «Я не верю, что ты это сделал. Так что выбирай с умом, что ты мне говоришь, потому что прямо сейчас я единственный твой союзник ».

«Мне не нужен твой союз, София, - сказал Тото, повернувшись к моему мужу. «Ты действительно веришь, что я убил твою мать?»

«Ты никогда не давал мне повода не делать этого». Алессандро прислонился к своему столу. «Это все равно, что признание».

"Это?" Я спросила.

Меня проигнорировали.

Мой тесть поднял подбородок и развел руками. «А что, если я убил Данту? Душил из нее жизнь? Это было мое право, мальчик. Я был ее мужем, а она - моей женой. Так устроен этот мир. Возможно, тебе это не понравится, но это не значит, что он изменится ».

Алессандро не был согласен с отцом. «У тебя не было доказательств».

"С меня довольно. Уйти из дома на ночь? Бросить сыновей? Быть холодной к мужу? Что могло заставить женщину сделать это, кроме как чужой член? »

Мой муж ничего не сказал.

«Теперь суди, сын мой. Но однажды ты вполне можете оказаться в том же положении. Мать твоих детей, любовь всей твоей жизни, и вместо того, чтобы вести себя так, как вы оба согласились вести себя, она выходит, крадется в ночи. Покидает свою семью, чтобы взять член какого-нибудь француза ...»

Алессандро сделал выпад.

Подобно разрыву резинки, гнев моего мужа победил его самообладание, и он повалил отца на землю. На короткое время Тото был застигнут врасплох, но на каждый удар сына он отвечал своим.

Они выкатились в холл, кровь сочилась за ними.

Ни ружей, ни ножей. Просто жестокая сила и злость.

"Прекрати!" - завопила я. «Если ты разбудишь ребенка, да поможет мне Бог ».

Ни один из них не перестал пытаться убить друг друга. Они изо всех сил искали слабые места, настолько сосредоточившись на нападении, что позволяли другому человеку пройти мимо их защиты.

К моему удивлению, они оба сражались одинаково. Полудикие, грязные. Это было похоже на наблюдение, как два отражения выбивают друг из друга дерьмо.

"Довольно! Твоя кровь на моем ковре! »

В звуках из борьбы выманили Терезу в фойе. "Боже мой!" она ахнула, когда увидела их. «Они собираются убить друг друга!»

Как только она это сказала, я услышал треск костей. Они двигались слишком быстро, слишком яростно, чтобы я могла понять, чья это была рана.

Я не пошла туда, чтобы остановить их, поэтому бросилась к двери: «Рауль! Оскуро! Кто угодно! "

Несколько солдат направились в мою сторону, знакомое лицо Беппе было впереди. Он протиснулся мимо меня в дом, выругавшись, когда увидел Алессандро и Тото Грозного.

«Это для власти?» он спросил меня.

«О, пожалуйста, как будто я позволю своей короне зависеть от какой-нибудь драки в моем фойе», - отрезала я. Не знаю, откуда взялась внезапная вспышка гнева, возможно, это была смесь истощения и стресса, но я немедленно успокоился. «Алессандро думает, что Сальваторе убил свою мать ».

«Тесты вернулись как Данта?»

«Это она», - подтвердила я.

Беппе сжал губы и снова переключил внимание на Алессандро и Тото. Его глаза блуждали по двум мужчинам, пытаясь найти слабую опору, точку, где он мог бы вмешаться.

Он потер губы. «Я пойду за Сеско. Не позволяйте им убивать друг друга ».

«Я постараюсь изо всех сил», - произнесла я, наблюдая, как они столкнулись с вешалкой. Стойка упала и с грохотом ударилась об пол.

«Если они сломают мою вешалку, - подумала я, - я действительно приду к варианту убийства».

Алессандро так сильно ударил Тото, что я увидела, как кровь разлетелась по комнате. В ответ Тото направился прямо к колену моего мужа, звук удара об пол был почти эквивалентен толканию консервной банки.

Оскуро и Беппе прибыли в тот момент, когда мой муж схватил Тото за лодыжку, перевернув его. Тото недвигался ненадолго . Он вскочил и бросился моему мужу прямо в живот.

Они оба снова упали на землю, размахивая кулаками.

«Я беру Алессандро, ты - Тото», - проинструктировал Оскуро Беппе. «Заодно раз, два… три!»

Оскуро вошел, Беппе за ним по пятам.

В течение нескольких секунд казалось, что все четверо дрались, нанося удары руками и ногами. Но тогда было видимость порядка. Беппе схватил Тото за шею, одним плавным движением дернув его назад: «Ого, дядя Сал!»

Оскуро схватил Алессандро, схватил его за плечи и отбросил в сторону.

Неудивительно, что Тото укусил Беппе за руку.

"Мудак!" Беппе бросил Тото, и тот упал на землю.

Через несколько секунд он снова встал на ноги и ...

Алессандро пошел за отцом одновременно с ним.

На этот раз Беппе встал между ними двумя - чего я бы не сделала ни за какие деньги - и толкнул их обоих по лицу.

Это дало Беппе и Оскуро шанс схватить отца и сына, крепко прижать их и прижать к земле.

Алессандро покачал головой. "Отстань от меня. Я в порядке, я в порядке ».

Оскуро последовал приказу, но держался поблизости, готовый схватить его снова в любой момент. Я смотрела, как мой муж расправил плечи, держа его возглядом. Его глаза блуждали по холлу, вглядываясь в кровь и вешалку, прежде чем остановились на мне.

Я недовольно посмотрела на него.

Алессандро склонил голову в извинениях, но не переставал смотреть на отца, как будто он был готов убить его.

А Тото не успел остыть. Он боролся под Беппе с яростью на лице.

«Дайте мне встать», - приказал он.

«Не могу, дядя Сал», - сказал Беппе.

«Глупый ублюдок». Тото указал пальцем на Алессандро. «Приди и сразись со мной сам, киска!»

Этого было достаточно, чтобы мой муж рванул вперед. На этот раз мои ноги двигались перед моим мозгом, и я обнаружил, что прижимаю руку к груди Алессандро. Я грубо схватил его за подбородок и он опустил глаза.

«Не надо», - выдохнула я.

Алессандро уставился на меня. Я чувствовала больше, чем видела, как он расслаблялся. Его плечи разжались; его мускулы смягчились.

Я посмотрела на Тото, который все еще был в ярости.

«Позвони Айслинг», - сказала я Оскуро. «Позвони ей сейчас».

Оскуро вытащил свой телефон и быстро позвонил ей, его глаза переместились на Тото, понимая, почему я хотела, чтобы он привел сюда Айслинг.

Если кто-то на всей Земле и способен успокоить Тото, так это Айслинг. Или, ну, я так думала, наблюдая за борьбой своего тестя, у нее будет лучшие шансы.

Внезапно Тото ударил Беппе по яйцам, из-за чего Беппе освободил его из-за боли. Оскуро уронил телефон, двигаясь как молния, схватив Тото за ноги.

Алессандро двинулся вперед, но я удержала его. «Это того не стоит», - напомнила я ему.

Тотора боролся между Беппе и Оскуро, которые держали его между ними, как свинину на гриле.

Телефон Оскуро щелкнул.

«Привет, мистер Оскуро!»

Нет-нет, я посмотрел на телефон Оскуро.

«Мамы сейчас здесь нет», - сказал тихий голос Норы. «Она с доктором и младшим братом».

Моя голова повернулась к Тото.

Мой тесть полностью замер, его челюсть отвисла, а глаза широко раскрылись. Больше не сопротивлялся, полностью в шоке.

Единственная мысль, которая у меня была в голове, была: я была права. Звонок Айслинг его успокоила.

«М-р Оскуро?» - повторила Нора, ее вопрос был тихим.

Я сглотнула, шагнула вперед и взял трубку. Я почувствовала на себе пылающий взгляд Алессандро, когда сказала: «Привет, Нора, дорогая. Ты можешь сказать своей маме, чтобы она позвонила мне? »

«Привет, мисс София!» - чирикала она. «Я победила Мэдисон!»

«Это прекрасно, дорогая. Мне надо идти. Но не забудь сказать маме.

"Хорошо хорошо." Нора повесила трубку.

Я медленно повернулась к мужчинам. Алессандро не выглядел рассерженным или счастливым: скорее, растерянным. Тото выглядел так, как будто он испытывал все известные человечеству эмоции, до такой степени, что его лицо исказилось, как будто он только что почувствовал действительно ужасный пердеж.

Затем очень медленно Тото спросил: «Кто это был?» Его внимание переключилось на Оскуро.

Оскуро ничего не сказал.

«Я задал тебе вопрос, мальчик», - буркнул Тото. «Ты будешь делать, как тебе говорят».

«Оскуро тебя не слушает». Это был Алессандро. Он сунул руки в карманы, не обращая внимания на растущие синяки, образующиеся на его коже, и кровь, капающую из носа. «Он меня слушает».

Оскуро кивнул.

Затем мой муж спросил: «Оскуро, кто это говорил по телефону?»

«Ты пытался убить своего отца минуту назад». Я шагнула к нему. «А теперь вы пара детективов? Вы не могли найти этот дух товарищества до того, как разрушили мой дом? »

Алессандро посмотрел на меня, юмор на мгновение промелькнул в его глазах, но исчез за его гневом. «Я думал, мы договорились о никаких секретов , мисс София».

Я прикусила язык, подходя к нему ближе. Оскуро и Беппе действительно пытались дать нам видимость уединения, отворачиваясь. А мой тесть смотрел на нас, как свою любимую программу по телевизору.

«Айслинг просил меня молчать», - тихо прошептала я ему. «Это не был секрет, который я держала из злых умыслов. Это было по просьбе Айслинг».

Его глаза изучили мое лицо. «А доктор и младший брат?»

Я вздохнула. «Это было немного сложнее объяснить». Я посмотрела на Тото. «Он заслуживает знать первым».

Алессандро сжал челюсть, его мышцы подергивались. «Он убил мою мать. Почему ты так уверена, что он заслуживает знать о ребенке Айслинг»?

«Я думаю, это был Корсиканский Союз». Я рассказала ему все факты, которые были в нашем распоряжении, все, что я слышал от дона Пьеро, Диты и Элоизы. «Плюс тот факт, что ее тело было найдено на земле Пеллетье. Тебе это не кажется странным? Зачем твой отец бросил ее туда?»

Он посмотрел на своего отца и громко сказал: «Ты не убивал ее. Почему ты подразумевал что это ты? "

Тото пожал плечами. "Я думал, что это было забавно."

«Ублюдок, ты думал…» Алессандро попытался бросится вперед, но я схватила его за руку.

«Ты увидешь его лицо, когда Айслинг расскажет ему новости», - напомнила я ему. «Пусть этого будет достаточно, чтобы он был сумасшедшим».

Мой муж расслабился и дико ухмыльнулся. "Ты права." Он выпрямился, казалось, снова взял себя в руки. "Где она сейчас?"

«Я предполагаю, что она у врача, как сказала Нора. Но мы будем ждать ее звонка». Я успокаивающе сжал его руку. "Давай. Я очищу тебя.

«А что насчет моего отца?»

«Он может обзавестись собственной женой».

Алессандро фыркнул, позволив мне увести его подальше от мужчин, насилия и боли, которую все мужчины Роккетти держали внутри себя, пока не пришло время взорваться.

Быстро стало ясно, что моего медицинского опыта будет недостаточно.

Доктора Ли Фонти, и ассистента -врача, вызвали в дом, чтобы он осмотрел Алессандро и Сальваторе- старшего. Оба они очень сильно избили друг на друга, оставив Тото с двумя сломанными ребрами, а моего мужа с сильно ушибленным коленом и переломом носа.

Ни один из мужчин не хотел садиться и лечится, поэтому мне приходилось парить над ними, как будто я была их матерью, и щелкать каждый раз, когда они возились с бинтами .

Поскольку оба не двинулись с места при упоминании о больнице, доктор Ли Фонти был вынужден дать им обоим опиоиды и посоветовать им расслабиться в течение следующих нескольких недель. Судя по тому, как доктор вздохнул, он знал, что еще до истечения недели ему еще раз позвонят и скажут, что один из них снова ранен.

Я поблагодарила его, когда он ушел, помахав ему рукой на улицу. Машина Айслинг обогнала его, и она въехала ко мне на подъездную дорожку, рыжие волосы соответствовали ее разъяренному выражению лица.

"Я доверяла тебе!" Она захлопнула дверцу машины.

«Послушай, что произошло, прежде чем делать предположения», - сказала я из патио .

Поскольку у Айслинг был здравый смысл, в отличие от двух избитых мужчин, сидящих в моей гостиной, она остановилась и посмотрела на меня в поисках ответов.

«Алессандро и Тото пытались убить друг друга. Мне удалось успокоить Алессандро, но Тото не успокаивался. Итак, я сказала Оскуро позвонить тебе ... но Нора взяла трубку.»

Айслинг в особенности смягчилась немного. «Это не так плохо, как я думала».

«И сказала всем, что ты была с доктором и ее младшим братом».

Гнев взял ее еще раз. «Черт, София! Это плохие новости ».

Я подняла брови на ее тон, но ничего не сказала. Я действительно чувствовала себя виноватой за то, что позволила ее тщательно охраняемой тайне стать достоянием общественности.

Она потерла лицо, выглядя более напряженной, чем я когда-либо видела. "Черт побери! Где он?"

"На диване."

Айслинг прошла мимо, войдя по снегу в мой дом.

Я не отставала от нее, главным образом потому, что хотела увидеть, что произойдет между ней и Тото. И из беспокойства, и из любопытства - беспокойства, потому что кто знает, как Тото отреагирует, и из любопытства, потому что кто знает, как Тото отреагирует.

Когда она вошла, Тото поднял глаза. «Ты хочешь мне что-то сказать?» он спросил.

"Я не знаю." Она скрестила руки и посмотрела на Алессандро, сидевшего на другом конце дивана.

Мы с мужем никуда не собирались, поэтому я подала ей знак идти дальше.

«Что ты сделал с собой?» - спросила Айслинг, заметив повязку Сальваторе- старшего вокруг его ребер. «Ты был глупым?»

Его ноздри раздулись. «Не пытайся меня отвлечь, Айслинг». Я никогда не слышала, чтобы Тото говорил таким тоном. Он звучал почти ... нормально. Злой и разозленный, но нормально. «Ты беременна, не так ли?»

Она пощупала челюсть, но ответила: «Да».

"Как давно?"

«Чуть меньше 20 недель».

Я подсчитал в уме. Это означало, что она забеременела в сентябре, всего через месяц после того, как стала его любовницей.

Тото потер рот - как это делал Алессандро - и резко кивнул. Он встал, держась за бок. «Скажи, что тебе и ребенку нужно».

Айслинг по праву выглядела подозрительно.

Он продолжил: «И тому, который побольше».

«Который побольше?» Я сказала прежде, чем я смогла остановить себя.

Мой тесть действительно выглядел немного смущенным. Или, может быть, я это представила. Мой мозг, обманывающий меня, казался более правдоподобным, чем Тото Грозный, на самом деле показывающий такую ​​эмоцию, как смущение.

«Твоя девочка, твоя дочь. Я заплачу за все. Ты и твои дети ни в чем не должны нуждаться », - сказал он.

Я посмотрел на Алессандро. Глаза моего мужа были широко раскрыты, а губы приоткрыты. Очевидно, он не ожидал, что его отец предложит финансировать жизнь Айслинга.

«Вы можете вернуться к Ирландия, если хотите, - добавил Тото, когда никто не ответил. «Я знаю, что ты хочешь домой. Не беспокойтесь о стоимости ».

Айслинг несколько раз моргнула. «Я остаюсь в Штатах. Школа моей дочери здесь ». Она искала что-то на его лице, но, судя по разочарованному взгляду, не нашла этого. «Увидимся в обычное время».

«Нет, - сказал Тото. «Наша договоренность окончена».

Обида - настоящая боль - промелькнула на лице Айслинг, но она подняла плечи, не давая глазам намокнуть. «Хорошо, - твердо сказала она, - если ты этого хочешь».

«Это не будет иметь никакого отношения к отношениям Наряда с Макдермоттами».

Потому что это то, из-за чего она так расстроена, я хотел огрызнуться. Даже Алессандро смотрел на своего отца, как на идиота.

Айслинг склонила голову. Мне она сказала: «Спасибо, София. Я сейчас пойду»

«Я провожу тебя».

Уходя, она слегка повернула голову: «Между прочим, это мальчик, Сальваторе».

Тото не ответил.

Снаружи, в падающем снегу, я крепко обнял ее. Айслинг держал меня так же крепко, уткнувшись головой в мою шею.

Ни один из нас не разговаривал какое-то время, пока она не пробормотала: «Спасибо, что всегда добра ко мне, София. Все женщины, которых я встречал на протяжении многих лет, жены и любовницы, сестры и дочери, вы были единственной, кто когда-либо приглашал меня на детский шауер ».

«Если тебе что-то нужно, просто дай мне знать».

Айслинг отстранилась с мрачным выражением лица. «Боюсь, единственное, чего я хочу, недостижимо».

Я смотрела, как она уезжает, позволяя снежинкам медленно замораживать меня до костей.

Когда я вернулся в гостиную, ни один из мужчин Роккетти не разговаривал друг с другом. Фактически, они оба старались игнорировать друг друга.

Я подошел к Алессандро, положив руки ему на плечи и наклонившись к его уху: «Что-то случилось, пока меня не было?»

«Мой отец идиот. Я просто сказал ему об этом ».

Я поцеловала его в щеку. "Согласна."

Алессандро поцеловал меня в ответ, чувствуя на губах привкус крови. «Извини за беспорядок, который мы устроили», - сказал он. «Я куплю тебе одиннадцать вешалок, чтобы наверстать упущенное».

«Я готова простить только за двенадцать вешалок».

« Высокая цена, но хорошо».

Я улыбнулась ему в губы.

Внезапное движение Тото через комнату заставило моего мужа напрячься и повернуться к нему. Он протянул ко мне руку, как будто Тото собирался броситься через комнату, чтобы добраться до меня. Я потерла его плечи.

Я наблюдал, как мой тесть поднялся во весь рост, слегка покачиваясь, прижав руку к ребрам.

«Я готов поддержать тебя как дон, мой мальчик».

Слова пронеслись по комнате, заставив Алессандро и меня замолчать. Он серьезно? Или он пытался внушить нам чувство безопасности?

Алессандро взял меня за руку, которая лежала у него на плече. "Это так?"

Тото повернулся к нам, глядя прямо на наши соединенные между собой руки. Он не усмехнулся и не издевался над Алессандро, просто кивнул, как будто теперь он мог видеть то, чего не мог раньше. «При одном условии».

Вот оно. Условие. Я могу только представить, что Тото Грозный сформировал в своем извращенном мозгу, что он считал достаточно важным, чтобы отказаться от власти.

Алессандро сжал мою руку, готовый торговаться со своим отцом за наше будущее. Будущее нашего сына. И будущее его сына.

"Да?"

Тото посмотрел в потолок. «Дети Айслинг публично и юридически должны быть признаны Роккетти».

Что?

Он снова посмотрел на нас. «Это единственный способ поддержать тебя, Алессандро. Если мальчик и девочка признаны Роккетти. Не как Беппе, а как ты или я».

«Законно», - пробормотала я, потеряв сознание от странных слов Тото. Возможно, Тото по-своему заботился об Айслинг. «Они будут частью завещания, имея право унаследовать собственность».

Тото кивнул.

Алессандро не сразу согласился. «У девочки нет крови Роккетти. Мальчика я признаю, но девочка не из нас».

«Таковы мои условия, Алессандро», - сказал Тото, развевая руки. «Возьми их или оставь. Я не буду вести переговоры».

Мой муж посмотрел на меня.

Я тихо сказала: «Моя любовь, поддержка твоего отца будет неоценимой в получении благосклонности к Наряду. Все, что тебе нужно сделать, это принять еще нескольких членов семьи. Это и ежу понятно ".

Алессандро кивнул и сказал отцу: «Хорошо. Оба ребенка Айслинг будут признаны законными Роккетти. Они, как юридически, так и публично, станут частью этой семьи ».

Тотора склонил голову, прижал руку к сердцу: «Мой Дон, моя Донна».

Внезапное название заставило меня вздрогнуть, но не настолько, чтобы отвлечь меня от вопроса: «Почему, Сальваторе?»

«Почему что, София?» - повторил он, как если бы он был глуп.

«Зачем просить нас об этом? Мы бы дали вам все и вся, если бы вы этого хотели ».

Алессандро бросил на меня взгляд, говорящий: «Не давайте ему никаких идей».

Свекор пожал плечами. «У меня уже все есть. Я могу получить все. Я ничего не хочу, кроме этого. Поэтому."

Слова Айслинг промелькнули в моей голове. Боюсь, единственное, чего я хочу, недостижимо.

Меня охватила печаль, но я приняла его ответ.

Два есть, остался один.

Позже той же ночью я сидела на краю ванны и тихонько разговаривала по телефону с Еленой. Алессандро и Данте оба спали в другой комнате, поэтому я молчала. У моих ног свернулся клубочком Полпетто. Он последовал за мной в ванную, но ему быстро стало скучно, и он заснул.

«Это не так уж плохо - быть замужем», - говорила Елена. «Он в основном занимается своим делом. Кроме секса ".

Я подобрала халат. "Как секс?"

«Я имею в виду, это нормально. Больно, но длится недолго. Я обычно думаю о другом, - усмехнулась она.

Я почувствовала, как в ответ вскинулась своих собственных губы. "Да уж? Как что?"

«То, что я хочу на завтрак, книги, которые хочу прочитать. Нормальный материал, - ответила она.

«Даже твои мысли о сексе скучны», - поддразнила я, и она засмеялась на другом конце телефона. «Как ты вдали от Чикаго?»

Даже если Таддео был кошмаром, Елена все равно предпочла бы Нью-Йорк Чикаго. По тишине на другом конце телефона было очевидно, что она пыталась придумать хороший способ сказать мне, что предпочитает здесь больше, чем здесь.

"Ты счастлива?" Я спросила, когда она не ответила.

Елена тихонько фыркнула. «Я, София. Поверьте мне, я в порядке. Это не так плохо и не так хорошо, как я думала. Это ... посредственно. "

«Я уверена, что Таддео обрадуется комплименту».

«На самом деле он не обращает на меня особого внимания», - сказала она, обрадовавшись этому. "Ой! София, тебе нужно посмотреть библиотеку.»

«Я только раз зашла в библиотеку, Елена. Когда мне было четырнадцать и ...

«Адам Майлс гнался за тобой с этим заплесневелым хлебом!» Елена засмеялась, прервав меня, вспомнив историю так же хорошо, как и я.

«Не могу поверить, что ты смеешься», - сказала я, улыбаясь. «Эта маленькая какашка преследовала меня по школе».

Она не переставала смеяться, вместо этого смех становился все сильнее, когда она вспомнила историю.

Я покачала головой, но не смогла остановить свое счастье, услышав ее смех. Я так волновалась за нее в Нью-Йорке, совсем одина. Но с Еленой все было в порядке - на самом деле, она звучала лучше меня.

Когда она успокоилась, она спросила: «Как Беатрис?»

"Хорошо. Она должна родиться через месяц, так что она не часто выходит из дома, - сказала я. «Держу пари, что это девочка. Что ты думаешь?"

«Я за, мальчика, из-за бедного Пьетро. Представь себе жизнь с двумя Беатрисами? Он будет голодать ».

Я смеялась. «Не будь такой злой. Выпечка это сложно ».

«Это правда? Мне грустно, что я пропустила детский шауер. Мы говорили о них в домашней комнате, помнишь?»

Я вспомнила. Когда мы были моложе и думали, что все, что нам говорят взрослые, было законом. Моя жизнь была изложена передо мной: получить высшее образование, выйти замуж, родить ребенка, родить еще одного ребенка, умереть. Я все еще следовала этому плану, но со своими небольшими поправками.

Интересно, что подумает обо мне София-подросток. Она не узнает, где находится ее сестра, - это была первая мысль, поразившая меня, и это была правда. Юная София ничего не делала без старшей сестры.

Я закрыла глаза.

«Ты все еще здесь, София?» - спросила Елена.

"Я здесь. Просто потерялась в воспоминаниях» .

«Ностальгия может быть такой опасной», - разумно сказала она. Когда она приняла этот прозаичный тон, все могло вырваться из ее рта и звучать правдоподобно. «Как у тебя дела сейчас, с материнством и всем остальным?»

«Становится немного легче, когда Данте становится немного старше. Его не нужно кормить столько, и имеет лучший график сна, но это все-таки ... это по - прежнему трудно.»

Елена сочувственно фыркнула. «Надеюсь, Таддео не захочет иметь детей еще несколько лет».

«О, они не так уж и плохи», - сказала я. «Он вообще-то милый».

«Это его падовинская кровь», - сказала она. «Подождите, пока он не начнет превращаться в Роккетность».

«Роккеттизм»? Не говори мне, что ты придумываешь сейчас слова, Елена, я начну предполагать, что тебя накачивают наркотиками.»

Она фыркнула. Елена никогда не ценила когда ее ум был поставлен под сомнение, даже в шутку. "Я просто говорю."

"Я знаю я знаю. Я шучу." Я вытянула ноги и уперлась пальцами ног в мягкий коврик для ванной. Полпетто посмотрел на движение, виляя хвостом. «Я счастлива, что ты счастлива», - сказала я ей. «Верно».

"Я знаю. Ты тоже счастлива?

Я улыбнулась. "Я да."

"Как ваши попытки вернуть Чикаго?" - спросила Елена, пытаясь рассказать о моей жизни, хотя она ненавидела город, который я назвала своим домом.

Я тихонько рассмеялась. «ФБР усложняет задачу».

«У них проблемы?»

«На самом деле, наоборот». Я почесала Полпетто в затылке, обнимая его. Он свернулся калачиком у меня на коленях животом кверху. «Они молчали, как мыши».

«Подозрительно».

«Я тоже так думаю», - пробормотала я. «Может, когда я стану королевой, ты подумаешь о возвращении».

«Будут ли Агостино?»

"Конечно."

Елена засмеялась, но без юмора. «Тогда я никогда не вернусь. Живой."

«Я уверена, что ты нас всех переживешь», - сказала я. «Ты можешь позаботиться о Данте и Полпетто».

«Я надеюсь, что им нравится Нью-Йорк», - ответила она.

Я зевнула, ломая суставы .

"Я отпущу тебя. Спасибо, что поговорила со мной ».

«В любое время», - сказала я. «С тобой разговаривают в Нью-Йорке, верно? Это не первый человеческий разговор, который у тебя был, верно?

Я не могла видеть ее лица, поэтому было трудно понять, был ли ответ, который она мне дала, правдив. «Как я уже сказала, - ответила она, - я осталась одна».

Мы попрощались, и я вернулась в постель. Полпетто бросился прямо к своей кровати, устраиваясь поудобнее, после чего резко упал и сразу же погрузился в глубокий сон.

Я переползла по кровати, заползая под одеяло. Мгновенно меня обняла рука Алессандро.

"Как твой маленький друг?" Его голос был сонным.

«Елена в порядке. В безопасности, в счастье ». Я уткнулась лицом в его шею, вдыхая его. «Ты был прав насчет Таддео. Он не так уж и плох ».

Алессандро издал согласный звук, прежде чем его дыхание снова замедлилось , и вскоре последовал тихий храп .

Я нежно поцеловал его, прежде чем закрыть глаза и позволить взлетам и падению его груди погрузить меня в сон без сновидений.

*********

Историческое Общество приветствует Солсбери с распростертыми объятиями, только рады, что один из своих любимых членов вернуться. Чтобы отпраздновать это событие, я пригласила их на экскурсию по Подлому Сэлу - без чердака Николетты и лунных туннелей, превращающихся в подземелья.

Я не могу себе представить, как они все отреагируют, увидев, что враги Наряда заперты, узнав, что в этом кафе находятся одни из самых страшных преступников страны. Поскольку воля дона Пьеро все еще витала в воздухе, никто не оспаривал мое право на подписку или разрешение людям совершать поездку по ней.

Гид проводил нас по окрестностям, подробно рассказывая об эпохе сухого закона и о том, что это значило для мафии.

Я улыбалась рассказам гида, почти гордясь своими предками. Иногда нарушение закона было прибыльным, и они быстро это поняли.

Я хорошо проводила время, разговаривая со всеми, смеясь над тем, что владею Подлым Сэлом. По мере того, как это продолжалось, я видела, как бывший мэр раздражался все больше и больше. Ему не нравилось, что я была в центре внимания. Поэтому, когда Солсбери бросил мне вызов, я не была так удивлена. Он был абсолютно предсказуемым.

"Вы знали об этом?" - громко сказал он мне в ответ на то, что сказал гид. Его липкая улыбка отразилась на его лице. «Что первоначальный владелец этого заведения был частью мафии?»

"Почему она не знала этого?" - спросила Мэри Инада.

«София - наш новый член», - ответил Солсбери, ведя себя так, будто каким-то образом застал меня врасплох. «Я просто хотел убедиться».

Я улыбнулась. "Конечно. Это то, что только что сказал гид. А вы знали, что самогон делают из краски? »

«Да», - сухо сказал он. "Я знал."

"Всего лишь уточняю." Я сохраняла яркую улыбку, мои глаза светились, но мой тон был резким. «О, посмотрите на великолепную картину!»

Все обернулись и загудели над произведением искусства, на которое я указала. Украдено, но дон Пьеро проявил достаточно высокомерия, чтобы выставить на обозрение свои незаконные товары. Кто собирался отнять это у него?

Поскольку Солсбери разыграл силовую игру, я решила показать ему, что я делала, пока он дулся в своей спальне. Я скрестила руки с Инадами и возилась над днём рождения Эсперансы. Каждый раз, когда я ловила его, собирающегося открыть рот, я быстро начинала разговор, давая понять, что я, может быть, и самый новый участник, но я была безусловно самым любимым.

В конце концов, Солсбери безмолвно упал на спину стаи.

Мой телефон зазвонил, Имя Алессандро загорается на экране. Я извинилась и исчезла в знакомых коридорах, чтобы уединиться.

"Веселишься?" - спросил Алессандро .

Я поднялась по лестнице, смеясь. "Взрыв. А что насчет тебя и Данте ? "

"Было хорошо. Я просто уложил его ».

Я проверила время на телефоне. "Так рано?"

«До его сна осталось двадцать минут, София», - мягко напомнил мне Алессандро . «Он был готов лечь спать».

«Они в порядке, - сказала я себе. Алессандро не глуп. Передать контроль над Данте моему мужу было неожиданно трудным делом, но я пыталась оправдать его сомнения. Данте был таким же сыном Алессандро, как и мой.

«Если тебе станет скучно, ты можешь вернуться домой», - сказал Алессандро.« Данте поспит еще час. Мы могли бы себя развлечь ».

Я закатила глаза. Алессандро был ненасытен. "Это правильно? Ты сможешь развлечь меня своим поврежденным каленом? "

Он проклял своего отца. «Я мог бы заставить это работать».

Я засмеялась и вошла на чердак Николетты . Оставшаяся мебель была покрыта простынями, и начала образовываться пыль .

"Ты что-нибудь слышал от своего брата?" Я спросила.

«Всегда замышляет ...» - голос Алессандро звучал так, словно пытался не рассмеяться. «Нет, любовь моя. Он, наверное, где-то тает ».

«Сейчас декабрь».

«А, ну тогда он заблудился в снегу».

Сальваторе-младший был очень тихим - возможно, слишком тихим. После того, как Тото согласился поддержать нас с Алессандро, в Наряде начало возникать странное чувство ожидания. Все знали, что до конца месяца у них будет свой дон, их король.

И после нескольких месяцев без руководства Чикагский Наряд был готов приветствовать новую эру.

Алессандро или Сальваторе? Казалось, все спрашивают. Самый старший или самый младший?

Я приложила все усилия, чтобы сделать нас с Алессандро наиболее подходящими кандидатами. У нас родился сын - наследник; Я проводила каждое общественное мероприятие в семье. Ни один из нас не дрогнул, и не проявил слабости.

Но если бы мой зять поймал нас ... если бы ему удалось убить моего мужа ...

Я прижала руку к груди и прислонился к ближайшей стене.

«Любовь моя, ты в порядке?» - спросил Алессандро с другого конца телефона. «Ты замолчала».

«Я беспокоюсь о твоем брате».

Он вздохнул. "Я тоже." Он никогда бы не признался в этих словах никому, кроме меня, и я крепко держала их, утешая его честностью.

«Как ты думаешь, каким будет его следующий шаг?»

«Понятия не имею, - сказал Алессандро . «Но это будет тщательно спланировано». Затем он добавил: «Оскуро с тобой?»

«Он внизу».

Мой муж издал неодобрительный звук. «Ты должна быть с ним все время, София. Мы в состоянии войны ».

«Я пойду за ним сейчас». Я хотела выйти из комнаты Николетты, но следы в пыли заставили меня остановиться.

В комнату вели следы. Они прошли от двери до конца чердака мимо брошенной мебели.

«Это просто твои следы», - сказала я себе, прежде чем заметить свои следы от каблука, которые совсем не похожи на иностранные.

«Я не слышу, что ты собираешься найти Оскуро», - сказал Алессандро .

«Минуточку», - пробормотала я, следуя по следам. «Ты был в комнате Николетты?»

Я оборвала себя с криком.

"София!"

Телефон выпал из моей руки, с треском ударившись об пол.

Нет нет нет.

Я отпрянула, пятка зацепилась за простыню. Мои руки подошли ко рту, прерывая пронзительный крик, который исходил от меня.

Этого не могло быть. Никакого выхода не было.

Всего в нескольких футах, упавшая, как тряпичная кукла, окруженная лужей засохшей крови, лежала Аделасия ди Траглия. Она смотрела в потолок пустыми и безжизненными глазами. Ее кожа уже начала сереть.

Такая молодая, такая невинная, а теперь лежащая в одиночестве и безжизненная на чердаке бара .

Дон Пьеро ни за что не оставил бы ее здесь. Мы не могли так легко пропустить ее, наши разведчики не могли быть такими бесполезными, Сальваторе-младший был недостаточно глуп -

И все же вот она.

Позади меня раздался громкий треск, и Оскуро влетел в комнату. «Черт, Алессандро позвонил мне, почему…» Он заметил Аделасию и замолчал, его лицо расслабилось от шока. "Это не хорошо."

Нет, это нехорошо! Я хотела закричать, но не могла издать звука, который не вызвал бы другого крика. Я прикрыла рот, пытаясь подавить нарастающую панику и тошноту.

Оскуро наклонился и взял мой телефон. Алессандро все еще был на связи, его гневный крик был слышен . «Э-э, сэр… да, она в порядке, но вам нужно добраться сюда. Сейчас же." Он посмотрел на меня. "Зачем? Эээ ... лучше не говорить по телефону, сэр. Вы должны увидеть это сами ».

Что было когда нас нашел Алессандро.

Бледный Оскуро прислонился к стене, а я сидела на диване, закрыв голову руками. Неподвижная, Аделасия осталась там, где была, все еще очень, очень мертва.

Я не могла перестать думать о ди Тралья. Как мне сказать им, что Аделасия ушла? Как я смогу уменьшить эту боль, мою неудачу?

Как мне помешать им развалить Наряд?

Знаешь, сказал тихий темный голос в моей голове.

"София!" Алессандро направился прямо ко мне, отбросив все мысли о ди Тральясе. Его руки бродили по моей голове и рукам в поисках несуществующих травм.

«Я в порядке», - пробормотала я.

Следующей он заметил Аделасию и выругался.

Когда Серхио и Неро вошли позади него, они так же отреагировали на ее безжизненное тело. Ругаться и матерились, не понимая, что делать дальше.

«Это сделал твой брат?» Я спросила.

Алессандро не мог мне сказать «нет». «По словам отца, мой брат живет в Эванстоне. И ... он не совсем известен тем, что пачкает руки».

Это доказали многочисленные покушения на мою жизнь. Ни разу он не спускал курок. Нет, каждый раз он ослаблял охрану, перемещал несколько человек и позволял тем, кто вел вендетту делать всю грязную работу.

Нападение на Аделасию было не в его стиле, но он легко мог убедить кого-нибудь сделать это за него. Возможно, он не нанес ей ран, но его руки были в крови.

Своим людям Алессандро сказал: «Позвони Ли Фонти. Сейчас я хочу узнать причину смерти».

Серджио отошел, прижав телефон к уху.

Неро подошел ближе к телу, холодно глядя на него. «Похоже, тупая травма головы, босс. Вот откуда идет кровь ».

Как убийца Наряда, Неро, вероятно, имел наибольший опыт обращения с телами. Тем не менее, его высокомерный характер заставлял меня нервничать.

Мой муж оставил меня и подошел к телу. Не в силах выйти из- под контроля, я встал и присоединился к ним, стараясь не рвать при виде ее смятого черепа.

Несмотря на свои раны, Аделасия выглядела нетронутой. Свитер и брюки, которые она носила, не были помятыми и рваными, только свободными и удобными. Я старалась не представлять, как она расслабляется, чувствуя себя комфортно. Теперь она была мертва, выдумывая что-нибудь еще, причинит мне только боль.

Что-то привлекло мое внимание на ее руке. Я присела, не обращая внимания на запах крови, и посмотрел на ее запястье.

«На ней больничный браслет». Я не могла в это поверить. Кто отвез ее в больницу ? Кто-нибудь ее видел? Возможно, там были камеры наблюдения ...

«Там написано, в какая больница?»

Я наклонилась ближе, зажимая нос. "Это выполнимо."

Алессандро присел рядом со мной, наклонившись ко мне. «Это прямо за углом».

Я посмотрела на ее живот и осторожно протянул руку. Мякоть была мягкой и хрупкой, а не твердой и опухшей.

Во мне снова захотелось рвоты.

«Ребенок ...» Я повернулась к Алессандро, он уже смотрел на меня, сжав челюсти. «Это было бы преждевременно, но есть очень хороший шанс ...»

Он кивнула и поднялась на ноги. Он протянул мне руку, и я взяла ее. Я сцепила свои пальцы в его, крепко сжимая.

« Неро, не позволяй ничему случиться с телом. Серджио, Оскуро, ты с Софией и мной ».

Странный гнев Алессандро снова овладел им.

Тот спокойный, тихий гнев, который он держал. И Оскуро, и Серхио отошли от него подальше, не отрывая глаз от дороги и стараясь не дышать слишком громко, чтобы они не спровоцировали его.

Я сидела на заднем сиденье со своим мужем, пытаясь разгадать его новую ярость.

«Почему ты смотришь на меня, София?» - спросил он, метнув на меня темные глаза.

Я убрала несколько растрепанных прядей его волос. Он наклонился ко мне. «Я пытаюсь понять твой новый темперамент», - прошептала я.

Брови Алессандро приподнялись. «Новый темперамент?»

Он не понимал? - Ты почти спокойный. Больше не кричишь и не штурмуешь, готовясь к насилию. Но ... как-то иначе. Это довольно ужасно ».

«Ты не выглядишь очень напуганной».

«Я мне нужно», - сказала я ему. «Что бы ты ел на ужин, если бы меня не было здесь, а?»

Юмор на мгновение промелькнул на его лице. Там и исчезли в одно мгновение.

Я наклонилась к нему ближе, создавая наш собственный маленький пузырек на заднем сиденье. «Почему ты больше не сердишься?»

«Я все еще так зол». Алессандро перехватил прядь моих волос и обвил ею свой палец. «Я просто не такой изменчивый».

"Почему нет?"

Он пожал плечами. «У меня нет для тебя хорошего ответа. Я просто вижу твой мысленный взор, спокойный и терпеливый, и кажется, что расслабляюсь».

"Так, это моя вина? Твоим людям будет приятно узнать.»

Алессандро улыбнулся и наклонился для поцелуя, его губы были горячими и ищущими.

Мы приехали в больницу быстро, в основном благодаря тому, что Оскуро не соблюдает правила дорожного движения. К счастью, это было не то место, где я родила Данте. Травматические воспоминания того дня лучше всего оставить в прошлом.

Медсестра в приемной чуть не упала в обморок, когда увидела нас четверых. Это был тот шок, который остановил ее от бегства, позволив мне сказать: «Привет. Мы здесь, чтобы навестить нашу сестру. Ее зовут Аделасия ди Тралья? К сожалению, у нас нет номера комнаты». Я засмеялась, как будто мы были идиотами.

Медсестра не двигалась с огромными глазами.

" Аделасия ди Тралья?" Я подсказала.

Медленно она присела и начала печатать на компьютере. «У нас есть только одна ди Тралья. Она выписалась вчера. Ее испуганный взгляд метнулся к трем мужчинам позади.

Я махнула рукой, привлекая ее внимание. «О, не обращайте на них внимания. Вы сказали вчера? Мы, просто скучали по ней ».

«Вы здесь, чтобы забрать ребенка?» - внезапно спросила медсестра, снова хмуро глядя на экран.

Я кивнула. «Мы, мы. В больнице сказали приехать.»

Похоже, она не заметила изменения в истории. Только кивнула, встала и помахала дрожащей рукой: «Медсестра Фарра занимается всеми детскими делами . Она будет в детской ».

Мы проследовали за медсестрой через стерильные коридоры и в конце концов добрались до детской. Родители ворковали над своими морщинистыми новорожденными, пока суетились медсестры.

«Не могу поверить, что Данте был таким маленьким!» - сказала я, когда заметила несколько новорожденных .

«Он любит поесть», - защитно сказал Алессандро.

Я закатила глаза, все еще поражаясь тому, насколько вырос мой ребенок.

Медсестра Фарра смутилась, увидев нас. Это была невысокая женщина, одетая в синие халаты с небольшими узорами в виде уток.

«Ребенока ди Тралья уже взят под опеку», - сказала она. «Кто вам сказал, кто звонил вам? Кто-нибудь в этой больнице?»

Я старалась не раскрывать ядовитый коктейль эмоций, клубящийся внутри меня. «Вы знаете, кто забрал ребенка?»

«Боюсь, это конфиденциально».

Алессандро шагнул вперед, больше не беспокоясь о светских беседах и тонкостях. Медсестра Фарра побледнела при виде его, сразу узнав его. «Кто забрал ребенка? Расскажи нам сейчас же.»

Медсестра Фарра схватила свой блокнот и начала листать страницы. «Э-э ... вчера ... вот оно! Мальчик, ди Тралья, был взят под опеку некоего ... Тристана Дюпона ».

Я моргнула. "Извините, что?"

«Тристан Дюпон?» Она посмотрела на меня и Алессандро, отступив при виде наших выражений лиц. "Вы его знаете? Голубые глаза, светлые волосы? »

«О, - сказала я, - мы его знаем».

После нескольких недель радиомолчания ФБР, наконец, сделало свой шаг, и это был стратегический шаг. Они взяли что-то, что принадлежало Наряду, что-то, что принадлежало Роккетти. Больница не виновата - я была уверена, что специальный агент Дюпон смог легко убедить их, что он законный опекун ребенка.

Меня охватил неописуемый гнев.

Даже после всего, что они сделали, от помощи Галлахерам в нападении на мою свадьбу до взрыва на свадебного приема Нарцисы и Серхио, Наряд не ответил. Насилие по отношению к правительственному учреждению было гораздо более привередливым, чем нападение на некоторых товарищей-гангстеров.

Но это ... это была соломинка, которая сломала спину верблюду.

Алессандро молчал, когда мы выходили из больницы, единственным признаком его пылающей ярости было сжимание и разжимание кулаков.

«Я собираюсь убить их», - мягко сказал он мне тоном, достаточно сладким, чтобы быть признанием в любви. «Я собираюсь убить их всех».

Я прижалась губами к его щеке. «Нет. Мы собираемся сделать с ними хуже ».

Его глаза встретились с моими. «У нас была сделка, любовь моя. Я справляюсь с гангстерами а тебе политики».

«Разве это агентство не наполнено политикой и белыми воротничками?» Я спросила. «Это моя область знаний, Алессандро».

Я не могла любить его больше, чем в тот момент, когда он спросил меня: «Что ты имеешь ввиду?»

Позади нас Серхио и Оскуро напряглись, не в силах скрыть растущую ярость. Они были такой же частью этой организации, как Алессандро и я, и восприняли это оскорбление так же лично, как и мы.

Я чувствовала, как мой план растет в моем мозгу, формируется и сливается воедино. Годы и годы игры по правилам, притворства и игры в роли, казалось, привели к этому моменту. Казалось, подготовил меня к этому обстоятельству.

Мне нужен мой муж. Его люди. Может быть даже мой свекр.

И ножницы.

Я улыбнулась и прижала руку к щеке мужа. «Как ты относишься к следующему отпуску?»

**********

Ветер Вашингтона, округ Колумбия, ужалил меня в затылке, настолько холодный, что казалось, будто отдельные сосульки впиваются в мою кожу. Я стянула шапку еще ниже, пытаясь свести к минимуму дискомфорт.

Наступила ночь, и праздничные огни осветили деревья и снег красным и зеленым. Я сидела под одним из голых деревьев, закутавшись в зимнее пальто, глядя на вход в штаб-квартиру Федерального бюро расследований.

До Дня благодарения оставалось два дня, так что штаб был занят наполовину меньше обычного. Они работали с костяком сотрудников, надеясь, что преступники отменили сезон отпусков.

«Ты в порядке, София?» - сказал мне на ухо Алессандро слегка жестким голосом.

Я повернулась немного влево, увидев в тени Неро. Мой муж и его охранник ехали на машине через две улицы, готовые приехать и забрать меня в любой момент, но именно Нерон был моим первым щитом защиты. Лицо Алессандро было слишком узнаваемым, чтобы он мог присоединиться ко мне.

Я нажала на наушник. «Хорошо». У меня перехватило дыхание. "Не долго, теперь."

«Оставайся в безопасности», - предупредил он. Даже в квартале от него он все еще мог заставить меня почувствовать тепло и головокружение - как какая-то девочка-подросток.

Я снова посмотрела на вход. Двери открылись, и две фигуры вышли в снег.

Я наклонила голову, но не сводила с них глаз. Они были закутаны в пальто, и на них было труднее различить черты лица, но я знала эту походку как свои пять пальцев.

Кэтрин.

Моя сестра шла рядом с другим агентом, слушая, как они говорят.

Я посмотрела на то, что было на мне, почти смеясь про себя. Я выбрала одежду, которую, как я знала, будет носить Кэтрин, темно-синего и черного цветов. Я попала в самую точку, вплоть до темной шапочки.

Кэтрин всегда предпочитала комфорт красоте, особенно в холодные месяцы. У нее было мало терпения из-за холода, она всегда жаловалась, как только почувствовала хоть малейший озноб.

Приятно было знать, что некоторые вещи никогда не менялись.

Моя сестра и другой агент исчезли на парковке. Спустя несколько мгновений машина с ревом ожила, и в ночи фары стали поразительно яркими.

«Твоя сестра ушла», - сказал мне Алессандро несколько секунд спустя. "Твоя очередь."

Я поднялась со своего места, вытянула замерзшие ноги и направилась ко выходу.

«Ты справишься, - сказала я себе. Подумай о Кэтрин, подумай о своей сестре.

В моей памяти всплыло воспоминание о нас двоих. Мы были девочками-подростками, молодыми, свежими и не тронутыми тьмой жизни. Это была жаркая ночь, поэтому мы лежали на лужайке, обе хотели видеть светлячков, но не хотели идти и искать их.

- Вот лучник, - сказала Кэтрин, указывая на ночное небо.

Где? Я вспомнила, как спрашивала.

Она схватила меня за руку и указала на коллекцию звезд. Ты видишь это сейчас?

Я могла бы. Нет, я солгала.

Она повернулась ко мне с неодобрительным выражением лица. Да, можно, Соф. Не лги мне. Я не папа.

«Я не вижу этого», - повторила я, и мой смех вырвался из моего горла.

Она закатила глаза. Ты такая лгунья.

- Ты тоже, - возразила я. Я знаю, что ты сбежала прошлой ночью.

Ее глаза блестели в темноте. Итак, ты проснулась! Я знала это! Она засмеялась, больше не злясь на меня. В следующий раз можешь прийти.

Папа рассердится.

Только если он узнает. Кэтрин повернула ко мне голову, глядя мне в глаза. Я вспомнил свирепость ее выражения, как у льва, обвившего пасть газели за шею. Ты скажешь обо мне, Соф?

Конечно, нет, Кэт. Ты моя сестра.

Она усмехнулась. «Я никогда больше не брошу тебя», - сказала она, возможно, первая ложь, которую она мне когда-либо сказала.

Я не против, чтобы меня оставили позади, если ты мне скажешь, куда идешь.

Выражение лица Кэтрин смягчилось. Я не против, когда ты лжешь, если ты не лжешь мне.

Обещаю не лгать тебе.

Обещаю не оставлять тебя.

Ни один из нас не сдержала своего обещания.

Это было то воспоминание, которое я держала у груди, когда шела к входу. Те пустые обещания, которые мы дали друг другу той летней ночью, были даны не с намерением нарушить их, но мы знали, что у нас есть хороший шанс. Кэтрин хотела уйти, а я хотела соврать.

Какая у нас пара.

Я высоко подняла подбородок и сузил глаза. Кончики волос щекотали шею.

Глубоко внутри я вызвала все, что знала о моей сестре. Ее амбиции, ее страхи и мечты. Как ей нравился ее кофе, как она справлялась с разочарованием.

Обещаю не оставлять тебя.

Я прижала руку к двери и вошла в штаб.

Внутри было тепло, но пусто. Огромное открытое пространство с современными окнами и большим количеством мер безопасности, чем необходимо. Единственным другим человеком был телохранитель, ссутулившийся на стуле и наблюдавший за входящими и выходящими людьми.

«Будь Кэтрин», - сказала я себе. Будь твоей старшей сестрой.

Я вытащила распечатанное удостоверение личности, точную копию того, как могла бы выглядеть Кэтрин.

Я ускорила шаг, протягивая карточку: «Что-то забыла!»

Телохранитель поднял глаза.

Я собираюсь это сделать? Я прошла мимо телохранителя, так близко к лестнице ...

"Падовино!" он закричал.

Я остановилась. Вот дерьмо. Вот дерьмо. Я повернулась и подавила желание улыбнуться. Кэтрин не улыбнется, сказала я себе. "Да уж?"

«Ты собираешься к Джули в пятницу?»

Я качнулась на каблуках, засунув руки в карманы. Что сказала бы Екатерина? «К Джули? Возможно нет."

"Да, я тоже." Телохранитель откинулся на спинку стула. «Что ты забыла?»

Что я забыла? "Мой телефон. Спокойной ночи! "

Я взлетела, прежде чем он успел сказать что-нибудь еще.

Здание ФБР было действительно очень стильным. В моем воображении я сформировала изображение нескольких столов с надписью NARCS WORK HERE, но на самом деле это было очень хорошо. Современно, чисто, дорого. Было ясно, куда уходят доллары налогоплательщиков.

Горело не так много ламп. Я прошла мимо нескольких освещенных столов, но люди, работающие за ними, не уделили мне внимания.

Нерон, очевидно, однажды убил кого-то в этом здании, так что у него уже была карта этого места. Странно терпеливый ко мне, он объяснил, где будет располагаться оперативная группа по организованной преступности. Он сказал, что третий этаж, сзади. Если вы заблудились, найдите ближайшую ванную комнату. У них будет карта пожарных выходов, и они будут использовать ее, чтобы узнать, где вы находитесь.

Чтобы попасть на третий этаж, мне нужно было подняться на лифте.

Это была часть, из-за которой я больше всего нервничала. Если бы кто-то был со мной, яркий свет мог выдать, что я на самом деле не Кэтерин Падовино. Я использовала стрижку и шарф, чтобы как можно больше на нее походить, но мы не были близнецами.

Когда я вошла в лифт, вокруг никого не было.

Хорошо, сказала я себе. Третий этаж, третий этаж.

"Погоди!" В лифт влетел молодой человек, глупый на вид. "Извините извините."

Я прижалась к стене. Каковы были шансы, что он меня узнает?

Пистолет, прижимающийся к спине, стал теплее.

"Третий этаж?" - спросил он, глядя на зажженную кнопку. - Значит, вы часть подразделения Дюпона?

Я прижала руку к спине, чувствуя очертания оружия. Было бы подозрительнее ничего не сказать. «Ага».

Он повернулся ко мне с ярким лицом. "Это так круто. Я бы сделал все, чтобы работать с Дюпон. Вы знали, что он однажды выстрелил в гангстера в упор?

"Ой?" А теперь?

"Какой он?" - спросил молодой человек. «Бьюсь об заклад, он супер крутой, пьет свой черный кофе и все такое. Знаете, крутые штуки .

Я не могла сдержать улыбку. «Я тогда не очень крута. Я люблю сливки и сахар в кофе».

«Я тоже», - засмеялся он. Лифт зазвонил. "Не могли бы вы сделать мне одолжение? Назови меня Дюпону. Лео Моралес из ИТ ».

"Конечно. Я дам ему знать». Я вышла из лифта, а затем Лео поблагодарил меня.

Укрытие все еще не взорвано, я направилась к задней части третьего этажа. На этом этаже не было столько холлов, сколько офисов со стеклянными стенами и столами. Я заметила несколько человек, но все они были отвлечены своими задачами и не обращали на меня внимания.

Я волновалась, что могу не узнать зону организованной преступности, но пропустить это было довольно сложно. Если вы просто посмотрите на набор столов в сочетании с белой доской и сложной компьютерной системой, вы подумаете, что это нормально.

Но потом я заметила стены - даже часть крыши! К стене были приклеены тысячи фотографий, от карт до изображений и документов.

Они даже закрыли заднее окно, полностью заблокировав город.

Я не могла оторвать глаз от изображений. Я заметила фотографию Витале Ломбарди, выходящего из машины, свидетельство о рождении Эвелин О Фиайх, урожденной Макдермотт, копии антимафийских документов Картеля Бенитеса. Была даже фотография Константина Тарханова на том, что выглядело как скачки.

Затем я нашла стену Чикагского Наряда.

Передо мной была вся моя общественная жизнь, вырезанная без моего ведома. Начиная с моего первого Дня святого Валентина с Алессандро, когда мы сидели вместе за столиком у Николетты, до моего дня рождения на Circuit di Chicago. Были каталогизированы даже мои прогулки с Полпетто.

Сидеть на церковных скамьях с Доном Пьеро, смеяться с Мэри Инадой на собрании Исторического общества, посещать могилу моей сестры.

Даже моего драгоценного ребенка сфотографировали. Крестины Данте, прогулка по парку. Была даже расплывчатая фотография, на которой мы выходили из больницы, меня держал под мышкой Алессандро, когда он уводил нас в безопасное место.

Я прикрыла рот, подавляя крик.

Я знала это - знала, что они смотрят. И все же ... до такой степени? Я так много раз гуляла по городу Чикаго, и все они были записаны и повешены на стене криминального мира ФБР.

Кэтрин любила вести записи, не так ли?  USB, оставленный внутри Долли, были достаточным доказательством этого.

Я отступила от стены и посмотрела на столы. Нетрудно было понять, какой из них принадлежит ей. Он был самым чистым, с набором знакомых книг, прислоненных к компьютеру. Ее ручки были заказаны, лампа без пыли.

Ничего подобного моему домашнему столу, разобраться с которым было настоящим кошмаром. Алессандро съеживался каждый раз, когда видел это.

Я подошла ближе к столу сестры, мое внимание привлекло изображение. В рамке, но наполовину скрытая за компьютером, была фотография Кэтрин и меня. Мы обе сидели на корточках, грязь покрывала наши колени, и мы были едва старше четырнадцати.

Я даже не смотрела в камеру, вместо этого мои ладони были сложены чашей передо мной, и светящийся жук почти застрял между ними. Зеленый свет жука освещали мое лицо.

Кэтрин смотрела в камеру яркими глазами. Она не улыбалась, но была счастлива.

«Я даже этого не помню», - подумала я, охвачена внезапной грустью.

Я взяла рамку, покрутила ее. На обороте она написала: «Я обещаю никогда не лгать тебе»; Я обещаю никогда не оставлять тебя.

Я положила его обратно, где нашла.

«Все в порядке, София?» - спросил голос Алессандро. Мы должны были свести контакт к минимуму на случай, если кто-то подслушает.

"Ладно ладно. Почти сделано."

Я предупредила себя, что сейчас не время для воспоминаний. Тебе нужно поторопиться.

Я включила ее компьютер и выудил из кармана собственный USB-накопитель. Подошел ее логин. С четырнадцати лет Кэтрин использовала для всего один и тот же пароль .

Мариакристина25111991.

Имя любимой куклы и ее день рождения.

Выскочил ее рабочий стол, на заднем плане было изображение ее и Дюпона. Оба улыбались в камеру, по-своему счастливые. Я была бы счастлив за нее, если бы Дюпон не был таким придурком.

Я поспешно просмотрела ее файлы в поисках самых личных. Или было хоть какое-то упоминание слов ди Траглия.

27 октября был назван один.

Это был день рождения моего сына.

Я скопировала весь файл, не беспокоясь тратить время на его перелистывание.

«Падовино, ты работаешь допоздна».

Дерьмо.

Я остановилась и медленно обернулась.

За меной был ... красивый мужчина. Высокий, черные волосы, оливковая кожа и ярко-голубые глаза. В сочетании с острой линией подбородка, длинными ресницами и губами в форме лука купидона. Одетый в синюю рубашку и брюки хаки, он не мог быть старше 34 лет и выглядел так, будто только что сошел с подиума.

И прямо сейчас он дружелюбно улыбнулся мне.

Я чуть не покраснела.

Он задал тебе вопрос! - сказала я себе. «О, да». Я сглотнула. Звучит как Кэтрин, звучит как Кэтрин! «Я просто хотела кое-что сделать до выходных». Отклонить, отклонить. "Ты тоже?"

Красивый мужчина кивнул. «Диана отвела девочек на выходные к родителям. Тристан вернется на этой неделе или он продлит свое время в Чикаго?»

Я понятия не имела. «Он еще не сказал. Он хочет увидеть ... если что-нибудь случится».

«Я знаю, что трудно не присоединиться к нему», - сказал мужчина. «Но в Чикаго для тебя небезопасно».

«Ага, я знаю».

Он посмотрел на меня, его голубые глаза были достаточно глубокими, чтобы утонуть в них. Кто был этот мужчина-модель и почему он работал для ФБР? Кем бы ни была Диана, она заслужила высокую оценку за то, что поймала его в ловушку. «Что без борьбы?» Он смеялся. "Ты болеешь?"

Я постаралась наилучшим образом воспроизвести смех Кэтрин. «Просто надо много работать».

"Конечно. Я оставлю тебя наедине». Мужчина отошел и направился к одному из стеклянных офисов.

Я выдернула USB, закрывая компьютер. У меня было слишком много близких звоночков.

Собираясь уходить, я заметила стол Дюпона. Я уперлась пятками в землю, не в силах пройти. Через плечо я могла видеть странного человека за своим столом, склонив голову над компьютером.

Я быстро вернулась к столу Дюпона и просмотрела его. Были две фотографии: на одной он и Кэтрин, на второй - старуха с водянисто-голубыми глазами. «Должно быть, мама», - подумала я.

Я открыла один из ящиков его письменного стола и вытащила первое, что встретились моими пальцами. Это была небольшая книга, дневник. Это подойдет.

Я сунула его под мышку.

Пора идти, сказала я себе. Надеюсь, у нас есть что-то достаточно хорошее для использования.

«Кэтрин?»

Я повернулась.

Красивый мужчина стоял, прислонившись к двери своего кабинета. «Тебя нужно подвести домой?»

«Э, нет, спасибо. Я доеду сама."

"Ой? Я не видел твою машину на стоянке ".

Я пожала плечами. «Я припарковалась подальше. Я пытаюсь ... сделать еще кардио тренировку». Что, София? В самом деле? Сделай еще кардио?

Боже, как повезло, что я так хорошо умела быть женой мафии. Из меня бы получился ужасный шпион.

Мужчина кивнул, как будто понял. "Увидимся в понедельник."

"Ты тоже. Передай детям мою любовь ».

Я была готова бежать, но заставила себя медленно уйти, высоко поднятые плечи. «Успокойся, - сказала я себе. Не давайте им повода причинить тебе боль.

«А, а Падовино?»

Что теперь? Я хотела закричать, но сохраняла хладнокровие.

Красивый мужчина все еще смотрел на меня с легкой улыбкой на лице.

В тот момент, наполовину в тени, со всезнающим выражением лица, я могла поклясться, что он выглядел знакомым. Не так знакомо, как я встречала его раньше, но больше похоже, что я выросла среди мужчин, которые держались так же, как он, стояли в темноте, как он.

«Это невозможно, - сказала я себе, отталкивая эту мысль.

"Да сэр?"

«Я хотел спросить вас, слышали ли вы что-нибудь еще о Тарханове. Мои шпионы молчали. Можно подумать, что мы услышим больше, особенно когда он готовится захватить «Соколы». Он слегка улыбнулся. «Якобы».

Моя сестра тоже шпионила за Константином? Я должена был сказать об этом Алессандро. «Э-э, Ломбардис, сэр. Не "Соколы".

Его брови приподнялись. «Разве ты не слушала сегодня утром собрание, Падовино? Шульц сказал, что Тарханов заключил сделку с Ломбардис. Теперь он нацелен на «Соколы».

«Не реагируй, - сказала я себе. Что известно ФБР ? «У Ломбардцев больше ресурсов. Я не вижу смысла, чтобы он перешел на «Соколы».

«Я думаю, это зависит от того, чего вы хотите», - сказал мужчина. «Что-то« соколы »должно быть привлекло внимание Тарханова. То, чего нет у Ломбардцев.»

«Он может даже не добиться успеха».

«О, он будет».

Что-то в его тоне ... Я взглянула на него. «Похоже, вы хотите, чтобы он уничтожил« Сокол ».

"Я?" - спросил он. «Все, что я хочу, - это чтоб исчезла организованная преступность в Соединенных Штатах. Разве не этого мы все хотим, Кэтрин? Особенно ты?"

«Конечно», - ответила я. «Это все, чего я хочу».

Голубые глаза мужчины заблестели. «Скоро дела в Нью-Йорке станут очень интересными. Братва, Коза Ностра. Все они борются за власть, идут на все, чтобы получить то, что хотят ». Его улыбка оставалась дружелюбной, но от его слов волосы у меня на затылке встали дыбом. «Чикаго станет скучным сейчас, когда началось правление внука Дона Пьеро и его жены. Нью-Йорк - лучшее место ».

«Я думала, что в Чикаго до сих пор нет дона».

«Мы с тобой оба знаем, что это неправда, Падовино. Что ты говорила? Ах ... «Не недооценивай мою сестру. Она поджидает меня ». От его взгляда у меня сжался живот. "Она все еще поджидает?"

Я встретилась с ним взглядом. Ты помнишь Кэтрин? Я себя предупредила. Я не могла сказать. «Думаю, нам просто нужно это выяснить ».

«Действительно, будем», - согласился мужчина.

Я сделала шаг назад, показывая большим пальцем через плечо. «Мне лучше идти».

«Спокойной ночи, Падовино. Скоро увидимся."

У меня было неоспоримое чувство, что мы скоро снова увидимся. Но в следующий раз я будет София Роккетти, Донна из Чикаго, а он не агент ФБР.

Как только частный самолет поднялся в небо, я повернулась к Алессандро и спросила: «Ты знал, что Константин передумал? Он планирует убрать «Соколы» вместо «Ломбардис».

Серхио, Неро, Тото и Оскуро отвернулись.

Мой муж бросил на них суровый взгляд, прежде чем сказать мне: «Константин сказал мне недавно, что он изменил свое мнение ».

«Изменение мнение ? Изменение сердца! Алессандро, так можно сказать о покупке обуви. - Нехорошо обсуждать отстранение семей от власти, - прошипела я. «Особенно, когда одна из этих семей связана с нами через брак!»

«Я знаю, что ты беспокоишься о Елене», - попытался он.

Мое настроение росло быстро и стремительно. Стресс от того, что я только что сделала, в сочетании с истощающим меня адреналином рассердили меня еще больше, чем обычно.

Я не хотела огрызаться перед людьми Алессандро, но их мнение обо мне не имело значения. Им пришлось уважать меня из-за моей связи с Алессандро. Они не были чикагскими политиками или светскими людьми, просто солдаты моего мужа.

«Почему ты ничего не сказал?» - потребовала я. «Мы созданы быть товарищами по команде. Ты думал, я не замечу, когда мы пойдем навестить Константина, а на подъездной дорожке лежит куча костей Фальконе? Или, может быть, когда Елена расскажет мне, что вся ее семья была убита, мне и в голову не прейдет, что Константин имел к этому какое-то отношение? Это было просто совпадение ».

Алессандро сжал челюсть, затем рявкнул: «Вон!»

Все его люди вскочили на ноги и скрылись в самолете. Мой тесть на ходу показал мне большой палец вверх.

Если бы у меня было другое настроение, я бы засмеялась.

Когда они ушли, Алессандро сказал мне: «Я не сказал тебе, потому что знал, что ты нервничаешь по поводу приезда в Вашингтон и проникновения в штаб-квартиру ФБР. Я собирался рассказать тебе потом».

«Это не твоя работа, чтобы выбрать, с чем я могу или не могу справиться .»

Его глаза вспыхнули. "Да, это моя работа. Я твой муж. Я всегда буду твоим мужем, а не соучастником преступления ».

Я ткнула в него пальцем. «Если что-нибудь случится с Еленой, я буду привлекать тебя к личной ответственности».

«Вот что значит быть королем, София, - предупредил он. «Ты должна принимать трудные решения. Решения, которые причиняют боль людям, которых ты любишь и о которых заботитесь, чтобы защитить их от более серьезных угроз ».

«И от какой большей угрозы я защищаю Елену, Алессандро?» Я спросила его. «Соколы? Тархановы? Нас?"

«Константин пообещал не трогать волоса на ее голове», - ответил Алессандро. «Она будет немедленно возвращена в Чикаго. Она не будет богатой вдовой - Константин заберет имущество Таддео, - но она будет иметь свою жизнь и безопасность ».

Это меня успокоило. Как вода в огне. «Можем ли мы ему доверять?»

«Он дал слово. Он также знает, что если он причинит ей вред, я приму это как прямое нападение и буду действовать соответственно ».

Я откинулась на спинку стула, глубоко дыша. Я медленно поняла, что мне нужно дышать, и это было просто здорово.

Я вздохнула. «Я пойду остыть. Не… - сказал я, когда он начал вставать, - иди за мной. Мне нужно всего пять минут».

Глаза Алессандро были темными. «Я бы сказал тебе, любовь моя. Мы оба согласились не хранить секреты; Я не нарушал эту сделку ».

Я знала это. Я действительно знала.

Я поступила иррационально, так смущающе. Первый признак того, что Алессандро оставил меня в стороне, держал меня в стороне от петли, отправил меня в штопор. После многих лет борьбы со своими амбициями я, наконец, заняла положение, в котором я могла процветать - все благодаря Алессандро.

Возможно, я не преодолела свое детство, когда скрывала свое истинное «я» так легко, как я думала. Или, возможно, то, что я была так близка с сестрой, расстроило меня так, как я не могла понять.

Чтобы показать ему, что все прощено, я поцеловала его в голову, провела пальцами по его волосам, прежде чем уйти. Могу поклясться, что видела, как он заметно расслабился.

Когда я вернулась, все пятеро мужчин склонились над ноутбуком.

"Что-нибудь интересное?" Я спросила.

Алессандро поднял голову, сверкнув глазами. Я улыбнулась ему. Было хорошо.

Он кивнул. «Мы изучаем документы, которые ты украла у ФБР. Есть кое-что, чего мы не знали. Например, где находится их логово в Чикаго.

"Что-нибудь об Аделасии?" Я обошла спину Алессандро, свободно обхватив его за шею. Он сжал мое запястье.

"Нет, ничего."

Тото заметил, что Алессандро небрежно держал меня за запястье, и в его глазах промелькнуло странное выражение. Почти зависть, но не совсем. Он скучал по возможности кого-то удержать? Тото ни в коем случае не был целомудренным, но случайная встреча - это не то же самое, что наладить знакомство с кем-то, отношения.

Как с Айслинг.

Я все еще общалась с Айслинг, наши разговоры были короткими и неловкими. Чем дольше я не рассказывала ей о просьбе Тото, тем сильнее она давила на меня.

«Это не твое дело», - сказал мне Алессандро, когда я спросила его об этом. Пусть мой отец сам решит, что он хочет делать со своей любовницей.

Я знаю, ответила я. Мне просто кажется, что они намеренно стараются быть несчастными.

Позволь им.

Подлый.

Его глаза вспыхнули и опустились на мои губы. Так что я.

Этот разговор привел к часам стонов, пота и…

София, сейчас не время, - предупредила я себя, уже чувствуя, что краснею. То, что Алессандро так близко и так хорошо пах, не помогло.

«Были файлы с датой рождения Данте, - сказала я. «Давай посмотрим на них».

«Возможно, Кэтрин сейчас очень похожа на тетю», - заметил Нерон .

Серджио фыркнул.

Алессандро бросил на них обоих суровые взгляды. Они сразу протрезвели.

Мой муж пролистал все файлы, которые я скопировала, огромное количество информации. Он нашел файл под названием «27 октября» и щелкнул по нему. Выскочил единственный файл - видео .

Он щелкнул по нему.

Экран растянулся, на нем появилось зернистое изображение. Камера находилась высоко на здании, глядя на знакомые улицы Чикаго. Я могла разглядеть крышу здания, а также больницу сбоку.

Был день.

Видео двигался быстро, уже отредактировано, чтобы ускорить воспроизведение . Вскоре в кадре появилась фигура с тяжелым чемоданом, комично быстро. Фигура несколько раз обогнула крышу, гудя с места на место, как пчела. Похоже, они пытались найти идеальное место. В конце концов, он это сделал.

Фигура присела и открыла чемодан. Его руки исчезли, прежде чем снова подняться с огромным ружьем.

Он приготовился, направив снайперскую винтовку в сторону госпиталя.

Во мне начало расти чувство холода. Мне очень хотелось отвернуться, утешиться Алессандро или подержать сына на руках. Мне казалось, что я наблюдаю, как начинает происходить что-то плохое, за несколько секунд до автомобильной аварии, но я не могла отвернуться.

Снайпер заметил жертву. Очень осторожно он положили палец на спусковой крючок, ожидая.

Внезапно вспыхнула синяя и золотая вспышка. Женщина выскочила из тени, нырнув за снайпера.

Она столкнулась с ними, как только они нажали на курок. Пушка двигалась вместе с ними обоими, меняя направление.

Снайпер и женщина упали на землю. Он быстро одолели ее, открыв себя мужчиной - их лицо было таким знакомым, слишком знакомым. Прежде чем он смог нанести еще один удар женщине, из ниоткуда появился светловолосый мужчина и выстрелил в снайпера.

Снайпер скрылся, перелетев через край здания.

Вместо того, чтобы идти за ним, мужчина присел рядом с женщиной, притянул ее к своей груди и потер спину. Видео закончилась их заперли в объятиях друг друга, глядя друг на друга, как не было никого в мире.

Алессандро посмотрел на меня. "Ты в порядке?"

«Моя сестра спасла меня». Как только эти слова были произнесены вслух, я поняла, что не смогу их забрать. «Снайпер собирался убить меня, но ... она его остановила». А вместо этого был застрелен дон Пьеро.

«Я знаю этого мальчика», - сказал Тото, не отрывая глаз от экрана. «Это один из солдат твоего брата».

«Рауль», - сказал Алессандро. «Рауль Андолини пытался убить мою жену».

Я закрыла глаза, глубоко дыша. Очередное неудавшееся покушение. Я была либо проклят, либо очень, очень благословлена.

Мой муж крепче сжал меня, как будто я собиралась исчезнуть в прошлом, в «а что, если».

Все, что я хотела, - это держать сына.

«Зачем твоей сестре это делать?» - спросил меня Серджио не грубо.

"Я не уверена."

Он скривил губы, но больше ничего не сказал. Я видела, как его взгляд упал на телефон, как будто он ожидал сообщения. Но мы были в самолете, поэтому новых сообщений не было.

Я провела пальцами по волосам Алессандро, это успокаивало. «Давайте продолжим просматривать файлы. Я хочу узнать, есть ли у них что-нибудь о Корсиканском Союзе или Аделазии ».

Алессандро выключил видео и продолжил прокрутку.

Неро спросил меня: «Были ли на стене ФБР фотографии членов Союза?»

«Я ничего не видела. Но фотографий были тысячи. Я легко могла их пропустить ».

«Жутко, что они хранят так много наших фотографий», - сказал Неро.

«Они не хранят фотографии твоей уродливой задницы, Неро», - поддразнил Серхио.

Неро толкнул Серхио в плечо, но они отступили друг от друга, когда Алессандро бросил на них предупреждающий взгляд. Оскуро выглядел так, словно пытался не рассмеяться.

Было странно видеть, что убийца и силовик Народа более расслаблены. Но опять же, Алессандро не был капо все время, и не был Принцем Чикаго, когда был со мной.

Полагаю, маски были частью этой жизни. Надо было действовать определенным образом, выполнять определенные задачи. Но разве не все в мире? Вы плакали в метро или ходили голым по супермаркету? Разные места - разные люди - диктовали определенные правила, определенные действия.

Мне просто повезло найти кого-то, с кем мне не нужно было обо всем этом беспокоиться. Кто-то, кто видел мою маску насквозь, потребовал, чтобы я ее сняла. Не только показать ему, но показать себе. Чтобы напомнить себе, что я скрывала за макияжем, манерами и улыбками.

В моей голове промелькнули образы Дюпона и Кэтрин. Как они улыбались, как смотрели друг на друга.

И хотя я хотела обхватить руками горло Дюпона, я была счастлива за свою сестру. Я была счастлива, что она нашла кого-нибудь, с кем можно снять маску.

Надеюсь, у нее не возникнет проблем с поиском другого человека, с которым можно снять маску, когда все будет сказано и сделано.

Возможно, я могла бы связать ее с сексапильным человеком из ФБР, я подумала, потом сказала людям : «Я встретила кого - то странное в штаб - квартире.»

Алессандро посмотрел на меня обвиняющим взглядом. "Ой? Кого?"

"Мужчина. Он был высоким, с голубыми глазами и черными волосами. На вид ему было за тридцать ». Он тоже был великолепен, но это не имело значения для его описания. «Я могла бы поклясться, что он знал, кто я. Он сказал, что Чикаго скоро наскучит, и что Нью-Йорк - лучшее место для этого ». Увидев суровый взгляд Алессандро, я добавила: «Не угрожающе. Скорее ... как будто он принял наше лидерство? »

«Единственный человек, о котором я могу думать с таким описанием, - это Джованни Вильяно», - сказал Алессандро. Другие люди кивнули в знак согласия. На мой вопросительный взгляд он пояснил: «Он управляет портами вдоль побережья штата Мэн. Ничто не входит и не выходит с Северо-Востока без его ведома. Я не знаю, зачем он был в Вашингтоне или агентстве ФБР ».

Оскуро передал мне свой телефон. Человек, с которым я столкнулась, уставился на меня: голубые глаза светились даже сквозь экран телефона. На этом снимке мужчина идет через улицу в строгом костюме, держа телефон у уха. За ним последовали двое телохранителей.

"Это он! Только вот его волосы короче.

«Ты долго смотрела на него?» Тото злобно усмехнулся мне, но это не было так злобно, как раньше. Вместо этого мне показалось, что это была его попытка подразнить меня.

В ответ я одарила его насмешливым взглядом, отчего его усмешка только расширилась. Мой муж внимательно смотрел на нас обоих.

«Есть ли у Джованни близнец?» Я спросила.

«Насколько я знаю нет, - сказал Алессандро.

«Он один из ублюдков Лоренцо, не так ли?» - спросил Серхио.

Нерон кивнул. «Один из них», - фыркнул он. «Лоренцо оставил ублюдков по всем Штатам. Джованни - единственный, у кого достаточно яиц, чтобы претендовать на фамилию Вильяно.

Тото согласно фыркнул. «Думаю, Лоренцо даже оставил несколько в Чикаго. Хотя уверен, что с ними справился мой отец. Ему никогда не нравился Лоренцо Вильяно ».

Я решила позволить леденящим кровь словам Тото повиснуть в воздухе нетронутым. Я спросила мужа: «Нет ли ничего о том, где может быть ребенок Аделасии?»

Мы продолжили перебирать информацию. Многое у нас уже было или было о других организациях. Полезно, - заверил меня Алессандро. Но это было не то, что мы хотели.

В нескольких минутах езды от Чикаго мы просмотрели все файлы, которые я нашла. Не было ничего об Аделасии и ее ребенке.

Я не могла избавиться от чувства вины. Я прошла через все это и до сих пор не нашла подсказки, где находится наш племянник.

Я только надеялась, в отличие от его матери, что мы найдем его до того, как найдем его тело. Мы подвели Аделасию; мы не могли подвести и ее сына.

Алессандро сказал мне, что его брат тоже не знал, где был ребенок. Меня не было рядом, когда мой муж сообщил эту новость своему брату, но, по его словам, Сальваторе-младший почти не отреагировал.

Даже Тото Грозный проявил некоторую реакцию, когда узнал, что Айслинг беременна. Но Сальваторе-младший просто каталогизировал новости, как Алессандро рассказал ему о погоде.

Этот пустой ответ на мир вокруг него нервировал меня больше, чем я когда-либо мог бы передать.

«Моя любовь, ты сказала, что видела фотографию матери на столе Дюпона?» - спросил Алессандро.

Я кивнула. "Я видела"

«Неро, выследи ее», - приказал Алессандро. «Если Тристан захочет трахаться с нашей семьей, мы будем трахаться с его».

«Ты собираешься быть с ней жестоким?» Я спросила. «Она старая женщина».

«Я не против», - сказал Неро. Его проигнорировали.

Алессандро посмотрел на меня, сжав челюсти. «Угрозы не всегда приводят к насилию. Если хочешь, можешь с ней разобраться. В любом случае мне нужно немного поговорить с Раулем.»

Мой тесть выглядел слишком взволнованным.

«Она моя. Ты имеешь дело с Раулем». Я прижалась губами к уху Алессандро. «Заставьте его заплатить за то, что он почти причинил боль моему сыну. Я хочу, чтобы все в Иллинойсе знали, что происходит с теми, кто осмеливается прикоснуться к нашей семье ».

«Не волнуйся, любовь моя, - пробормотал мой муж. «Его кровь орошит землю нашей династии».

*******

Миссис Дюпон жила одна в пенсионном поселке между границей Канады и Штатов, вдоль реки Сент-Клер. В ее маленьком доме было чисто и тихо, и единственным признаком того, что в нем жили люди, было кресло-качалка на крыльце.

Я подошла к двери и громко постучал. Оскуро ждал у машины, напряженный и настороженный.

Дверь открылась, и передо мной предстала невысокая старуха с водянистыми голубыми глазами и белыми волосами. Она удивленно моргнула: «Алло?» В ее голосе был легкий французский привкус.

"Миссис Дюпон?" Я протянула руку. «Так приятно наконец встретить тебя. Я София, подруга твоего сына. Могу я угостить вас чаем?

*******

Алессандро вернулся домой глубокой ночью.

Я почувствовала, как его пальцы прошли по моим волосам, прежде чем он исчез в ванной. За ним доносился запах крови.

Я выскользнула из постели, закутавшись в халат. Данте продолжал спать, но я постаралась закрыть за собой дверь ванной, чтобы свет не беспокоил его.

Алессандро уже выскользнул из рубашки, порезов не было видно, но ткань все еще была испачкана кровью.

«Это не моя», - тихо сказал он, склонившись над раковиной.

Я подошла к нему сзади, провела пальцами по его спине. "Я знаю, любовь моя." Я прижалась губами к его руке, словно бабочка поцелуя. «Рауль?»

"Мертв."

"Твой брат..."

"Следующий"

Я глубоко вздохнула. Это было то, чего мы ожидали, но новость не принесла мне никакой радости. "Мне жаль."

"Почему ты сожалеешь?" он спросил.

«Я надеялась на другой исход. И тебе, и твоему отцу ».

Он поцеловал меня в макушку. «С детства я знал, что Салви был моим самым большим противником. Что будет дальше, написано со дня моего рождения ».

Я проскользнула между стойкой и Алессандро, прижавшись к его телу. Его твердость прижалась ко мне, тонкий шелк моего халата был лишь узким барьером между нами. Раковина впилась мне в спину.

Его взгляд наполовину восторженно блуждал по моему лицу.

«Что ты с ним сделал?»

Алессандро прижался ко мне лбом, глубоко дыша, вспоминая. «То же самое я сделаю со всеми, кто осмеливается противостоять мне».

«Он защищал Данте, Алессандро. Мы ... доверили ему защиту нашего сына. Я не могу перестать думать об этом. Все шансы, что Рауль мог навредить Данте, все, что ему нужно было сделать, это протолкнуться мимо Диты и Терезы.

"Я знаю, любовь моя. Но с нашим сыном все в порядке ».

Я прижалась губами к его ключице, потом все ниже и ниже.

Алессандро напрягся, когда я двинулась дальше, царапая зубами и языком его переплетенные мышцы. Я провела ногтями по его татуировкам, следуя линиям клятв, которые он дал Наряду и Роккетти.

- Моя София, - тихо пробормотал он.

"Ммм?" Плитка в ванной была холодной у моих колен.

Его рука обвила мою голову, вплетаясь в мои волосы.

Я расстегнула его ремень, его штаны соскользнули, пока он не раскрылся полностью. Я проследила его счастливый путь вниз, улыбаясь, чувствуя, как он напрягается подо мной.

- София, - прорычал он. «Никаких поддразниваний».

"Это так?" - размышляла я, заменив пальцы губами. Двигаясь все дальше и дальше вниз ... «Где это правило? Где ты главный? "

Он издал низкий горловой звук.

В ответ я взяла его в рот, обхватив руками его длину.

«Черт», - прошипел он, его хватка за мои волосы стала почти болезненной.

Это был мой первый раз, когда я делала минет, но я быстро училась. Я наблюдала и прислушивалась к реакции Алессандро - получая указания по тому, как крепко он сжимал мою голову.

Я провела языком по его члену, царапая головку зубами.

«Без зубов», - рявкнул Алессандро, слова были еле слышны.

Я засмеялась, но повиновалась, продолжая втягивать его в свое горло. Пальцами я нежно обхватила его яйца, нежно потирая большим пальцем тугую кожу.

Алессандро застонал.

Его бедра дернулись, его тело предупредило ...

Он вошел мне в рот, горячий и соленый.

«София», - было единственное слово из его уст, настолько мрачное и тихое, что я не была уверен, было ли это признание в любви или угрозой.

Я вытащила его изо рта, глядя на него. Сперма капала с моих опухших губ.

Алессандро присел, положив руки на мое лицо. Он поцеловал меня глубоко и медленно, язык переплелся с моим. «Моя София», - прошептал он больше себе, чем мне. «Моя любовь, моя Донна».

********

Праздники всегда были захватывающей частью жизни в Наряде. Любая возможность провести время вместе, всей семьей, выпить и поговорить друг о друге, было долгожданным событием. Тем более что смерть дона Пьеро все еще нависала над Чикаго, любой шанс отпраздновать это была радость.

День благодарения был проведен в кругу ближайших родственников, в то время как Рождество было более известным событием. Проведя утро в церкви (разумеется, после открытия подарков), была рождественская вечеринка, одно из самых любимых событий в Наряде.

Алессандро нашел нас с Данте на кухне, пока персонал суетился, украшая и готовя.

«Что ты сделала с моим сыном?» он спросил.

«Он олень». Я пошевелила ногой Данте. Он слегка улыбнулся. Я одела его в маленький оленьей комбинезон с рогами на голове. «Он соответствует Полпетто».

Алессандро посмотрел на Полпетто, который фактически соответствовал Данте. "Иисус Христос. По крайней мере, подожди, пока он сможет дать отпор».

«Тогда я никогда не смогу его одеть».

Алессандро подхватил сына, держа его над головой. «Что твоя мать сделала с тобой, мой мальчик?» Он снял повязку с рогами и отбросил ее в сторону. Он указал на разложенную еду. «Все почти готово?»

"Да. Мне просто нужно пойти и приготовиться ». Я поцеловала Данте в лоб, прежде чем нежно поцеловать мужа.

"Ваш маленький политик придет?" он спросил.

Солсбери присоединился к нам на вечеринке. "да."

«Разве ты не хочешь, чтобы я с ним поговорил?»

Алессандро имел в виду тот факт, что Солсбери стал немного большим для своих ботинок. Он кратко бросал мне вызов, сначала в Историческом обществе, а теперь, когда мы встречались. Он забыл, что я была на его стороне. Я списала это на высокомерие, но это очень быстро превратилось в нечто более опасное.

«Нет. Пока не знаю, как я с этим справлюсь, - пробормотала я. «Подождем до окончания праздников».

Он склонил голову.

Когда через пару часов я спустилась вниз, уже начали прибывать несколько гостей. Мой муж стоял в фойе, Данте держал на руках, терпеливо пытаясь поприветствовать членов нашей семьи. Из-за того, что его мускулы сжались, он быстро начал волноваться.

Как будто он чувствовал меня, Алессандро повернул ко мне голову, его глаза потемнели.

"Тебе нравится мое платье?"

«Да, - серьезно сказал он.

Само платье было длинным, темно-красным, с высоким воротником и длинными рукавами. Несмотря на скромный крой, бархат прилипал ко мне. Я закрутила свои короткие волосы через плечо, добавив красную ленточку к локонам, но Алессандро даже не заметил - его внимание скользнуло по платью.

Я схватила его за руку, почти предупреждающе сжимая. «Мы на публике».

«Это может измениться очень быстро», - сказал он. "Это мой дом."

Я закатила глаза, борясь с румянцем, и почесала Данте живот. Алессандро не переодел его в комбинезон с оленями. «Мой малыш, ты такой же сварливый, как и твой отец». Данте действительно хмурился. «Где дух Рождества моих мальчиков?»

«Мой наверху», - ответил Алессандро.

Я смеялась. "Давай. Поприветствуем наших гостей ».

Мой дом был украшен буквально на дюйм от его жизни. От омелы над дверными проемами до венков на дверях и золотисто-красных лент, обвивающих свечи. В гостиной стояло огромное дерево, переливающееся мерцающими огнями, и ангел украшал его на верхушке.

Снаружи шел снег, поэтому мы зажгли огонь, потрескивание пламени стало неофициальной фоновой песней к нашей болтовне.

Ночью обменивались дарами и ели еду. В конце концов я обнаружила, что оглядываюсь вокруг, глядя на знакомые лица.

В углу у дерева Николетта была с Офелией и листала музыкальную книгу, которую мы с Алессандро подарили ей. В нескольких футах от них Нерон смотрел в темноту.

У огня Серджио заговорил с Нарцисой, склонив головы. Его обычно жесткое лицо было гладким, даже ярким. А Нарциса, обычно такая нежная и застенчивая, улыбалась и отвечала без страха на лице.

Габриэль и Оскуро сидели на кушетке и смеялись над рассказом. Их напитки угрожали вылиться через бокалы, но им удалось успокоить свои движения, прежде чем испачкать мою мебель. «Хорошо, - подумала я.

Дальше на кушетке сидела Беатрис за несколько недель до срока. Пьетро приносил ей еду, наблюдал за ней, пока она ела, и улыбалась, когда она что-нибудь говорила. Они пойдут домой рано. Беатрис было слишком неудобно, чтобы отсутствовать надолго.

Я заметила Роккетти вдоль стен, от Сантино до Беппе и Большого Робби. Они над чем-то посмеялись. Энрико и Тото Грозный были увлечены беседой, Карлос-младший слушал только наполовину, его внимание было сосредоточено на тарелке с едой.

С Карлосом-старшим разговаривали Давиде и Нина Дженовезе. Внук Нины и сын Энджи прижались к ногам его бабушки с тяжелыми глазами в ночи.

От Палермоса до Тарантиноса и Скьявонес и ди Траглиас атмосфера была теплой и праздничной. Даже Кьяра улыбалась, оправляясь от новостей об Аделасии и ее потерянном ребенке.

У окна, глядя в снег, был мой отец. Он скоро снова женится, но невесты нигде не было. Все эти годы ожиданий, правил и обид улетучились ветром, прощены, но не забыты.

Наша история закончилась, она достигла апогея и подошла к концу. Я больше не была ему обязана - или он мне.

« Папа», - пробормотала я, подходя к нему. "Принести тебе что-нибудь? Выпить, тарелку? »

Он посмотрел на меня, глаза, которые он передал мне, загорелись. «Нет, бамболина. Ты можешь просто постоять здесь со мной ».

Я смотрю в окно, глядя на темную улицу и мерцающий снег.

«Ваш мальчик очень красив, - сказал в конце концов папа.

«Он выглядит так же, как его отец», - ответила я.

Папа покачал головой. «Я вижу тебя в нем. Тонко, но оно есть ».

Я польщено улыбнулась. "Спасибо. Это очень мило с твоей стороны.

"Это?" Отец продолжал смотреть в окно, засовывая руки в карманы. «Я должен был сказать это много лет назад, но если тебе что-нибудь понадобится, просто дай мне знать».

"Ой?"

"Ничего вообще." Он повернул ко мне голову, его глаза стали более интенсивными. «Сначала я мафиози, но я все еще твой отец. Если тебе что-нибудь понадобится, дай мне знать ».

Интенсивность его тона заставила меня задуматься, что еще может быть. Но у меня уже было все необходимое, поэтому я благодарно улыбнулся: «Спасибо».

«Ты как твоя мать, ты это знаешь?» - внезапно сказал он.

«Дита сказала, что она была невероятно скучной», - пробормотала я.

Папа покачал головой. «Твоя мать ... Антония. Она ... очень рано поняла, как оставаться в живых. Когда ты росла, я не распознал в тебе эту черту, может быть, потому, что не хотел, или ты слишком хорошо умела скрывать это, но ты несешь то же понимание ». Он выглядел задумчивым. «Единственная разница в том, что в то время как твоя мать заставляла себя скучать, чтобы выжить, ты выбрала процветание, чтобы добиться успеха».

«Прямо под носом».

«Прямо у меня под носом». Он не выглядел рассерженным по этому поводу. «Как и Кэтрин, но у нее были другие планы, не так ли?»

Это было преуменьшение. "Я полагаю, она сделала".

Папа ярко улыбнулся. «Твой муж ищет тебя. Иди и будь со своей семьей ».

Я нежно поцеловала его в щеку. «Поздравляю с помолвкой. Было бы неплохо отметить еще одно событие ».

«Я прославляю будущего Дона, убивающего человека, который пытался убить мою дочь», - сказал он. «Все остальное никогда не будет таким праздничным».

Из меня вырвался смех, но я оставила отца у окна, глубоко погруженного в свои мысли о том, как он подвел своих дочерей.

Алессандро все еще держал Данте и разговаривал с несколькими своими людьми. Когда я подошла, они рассыпались, и мой муж дернул подбородком в первую очередь.

«Чего хотел твой отец?» он спросил.

Данте при виде меня издал мяуканье. Я взяла его у Алессандро, прижимая к груди. Он так идеально подходил ко мне - я могла держать его вечно.

"Ничего плохого. Мы только что поболтали ». Я поцеловала Данте в лоб. «Кажется, он рад, что ты убил Рауля».

"Это касается нас обоих."

Я оглядела гостиную. «Твой брат показал свое лицо?»

«Он бы не посмел».

На самом деле.

Я не жаловалась. Отсутствие интереса Сальваторе-младшего к семейным событиям пошло на пользу нам с Алессандро. Быть королем значило больше, чем править - этого мой зять еще не понял.

«Я собираюсь проверить, как там Николетта», - сказала я. "Становится поздно."

«Ему еще не нужно ложится?»

Я посмотрела в лицо Данте. "Скоро. Я сначала покажу ему еще кое-что.

Алессандро покачал головой, но улыбался.

Когда я подошла к Николетте, Офелия подняла глаза. На ней было зеленое платье до колен, от этого цвета ее глаза выглядели ярче. Я могла понять, почему Нерон не отвел от нее взгляд.

«Николетта, София здесь», - сказала Офелия.

Николетта посмотрела прямо на Данте. Она радостно проворковала: «Ах, малышка Роккетти. Могу я его подержать? »

Я передала ей Данте, держась за руки на случай, если она забудет захватить его. Николетта покачивала его на руках, напевая ему.

"Ты хорошо проводишь время?" - спросила я Офелию.

Она кивнула. «Еда очень хорошая, и все очень дружелюбны».

Хотя она работала на нас, ее все же считали посторонней, поэтому большинство моих гостей вели себя с ней наилучшим образом. Тем более что она говорила по-итальянски.

«Единственная проблема - это он». Она кивнула подбородком в сторону Неро. «В чем его проблема? Я не собираюсь причинять вред Николетте».

Я хотела сказать, что он смотрит не поэтому, но не стала. «Семья очень важна» , - ответила я. «Я поговорю с ним снова».

Не то чтобы это принесло пользу. Нерон нашел то, что заинтересовало его, и на этот раз я не думаю, что он планировал убить ее.

«Как живется в этом большом доме с Николеттой?»

«Хорошо. Она действительно помнит планировку дома, поэтому я не особо беспокоюсь о том, что она заблудится, - сказала Офелия. «Я теряюсь больше, чем она».

Я улыбнулась. "А собаки?"

«Флоренция классная». Овчарка Дона Пьеро Маремма, прекрасное животное, которому разрешили жить в доме. «Остальные не перестают лаять».

«Большинство из них - сторожевые собаки», - мягко сказала я ей.

Офелия пожала плечами. «Это не делает это менее раздражающим».

Я засмеялась, соглашаясь с ней.

Николетта спела небольшую мелодию для Данте. «Твоя мама скоро будет дома», - сказала она ему по-итальянски. "Не долго, теперь." Она посмотрела на меня. «Когда Данта вернется?»

«Скоро», - ласково сказала я.

«Ее давно не было». Лицо Николетты исказилось. «Я должна была позвонить кому-нибудь, когда она не вернулась ...»

На ее чертах начала формироваться тревога.

Офелия мягко заговорила с ней, уверяя, что волноваться не о чем.

Но в голове Николетты что-то зацепилось. «Нет, нет», - сказала она. «Я сказала ей не идти. Глупая, глупая девочка ».

«Сказал ей не идти куда, Николетта»? Я спросила.

Выражение ее лица напряглось. «Я ... я не могу ...»

«Все в порядке, Николетта», - успокоила Офелия. «Данта скоро вернется. Как насчет того, чтобы я принесла тебе что-нибудь поесть? "

Глаза Николетты расширились. «Пеллетье», - поняла она. «Она отдает себя Пеллетье. О, мы должны ее остановить! »

Я не понимала, о чем говорила Николетта. «Почему она отдалась Пеллетье?»

Люди начали обращать внимание, встревоженные повышенным голосом Николетты.

Николетта крепко схватила меня за запястье. Я тут же положил руку под сына, готовый схватить его, если она отпустит.

«Это были не они», - сказала она мне. «Это всегда были мы».

«Николетта ...»

«Это всегда были женщины Роккетти, София». Она впервые произнесла мое имя. «Это никогда не были мужчины; они никогда не приносили мира. Это всегда были мы ».

Я схватил Данте, как только Николетта прижала руки к лицу, рыдая.

«Данта, о, Данта! Она променяла свою жизнь на нашу - я сказал ей этого не делать»!

Я посмотрела через плечо на тестя.

«Отец», - холодно сказал Алессандро, стоя рядом со мной. «Что случилось в ночь, когда исчезла мама?»

Тото Грозный не выглядел счастливым, когда сказал: «Мы ссорились. Она сказала, что уезжает, что она меня не любит. Она была влюблена в сына Пеллетье. Я ... я позволил ей уйти. Больше я ее никогда не видел».

У Сальваторе-старшего было неприятной привычкой отпускать женщин.

Я снова повернулась к Николетте, которая все еще рыдала.

Только что вышел сын Пеллетье.

Убирайся, пока мой брат не убил тебя - точно так же, как и твою плохую сестру!

Мой брат забрал твою дочь ...

Я слышала от горничной в Дом Тото Грозного, что она была связана с французом! Когда Наряд находилось в состоянии войны с Корсиканским союзом.

Тело Данты было найдено на земле Пеллетье.

Война между Корсиканским союзом и Нарядом закончилась в 80-х, когда Чикаго чуть не разрушили. Об этом говорили только со страхом. Никто не хотел, чтобы эта война повторилась.

Данта, моя свекровь, отдалась Пеллетье в надежде, что Союз оставит Наряд в покое. Взамен он убил ее ... но вскоре после этого война закончилась, и Наряд вышло на первое место.

Данта пожертвовала своей репутацией, своей жизнью. Она была похоронена на некатолическом кладбище, терпела шепот ее имени. Но на самом деле она сделала все, что могла, чтобы ее мальчики были в безопасности.

Я нежно прижала руку к голове Николетты. Она посмотрела на меня.

«Это всегда были женщины Роккетти», - подтвердила я, правда стала ясна как дневной свет.

Позже той ночью, когда все ушли, я нашела свой телефон. Я спрятала его в спальне перед вечеринкой. Экран был ярким, пропущена голосовая почта.

Алессандро шел позади меня, неся на руках спящего Данте. «Все в порядке, любовь моя?»

«Мммм». Я разблокировала телефон, глядя на неизвестный номер. Когда я нажала на него, комнату наполнил знакомый голос.

«Если вы хотите ребенка, иди в церковь, где вы поженились. Приходи одина, иначе мы его не отдадим».

Это закончилось щелчком.

Я посмотрела на Алессандро. Он уже смотрел на меня.

Мы знали, что нам нужно делать.

Единственный свет в церкви исходил от уличных фонарей.

Тьма окутывала статуи и арки, тени падающих снежинок скользили по скамьям. Внутри было почти так же холодно, как и снаружи, мои пальцы онемели, как только они надавили на тяжелые двери и вошли внутрь.

В конце церкви, наполовину скрытая за статуей Девы Марии, была моя сестра. Кэтрин стояла прямо, прижимая к груди пучок одеяла.

Дверь за мной захлопнулась с эхом.

Она повернулась ко мне, золотые волосы блестели в лучах света.

Мои шаги эхом разносились по церкви, пока я шела к ней, твердо и медленно. Было не время показывать отчаяние, не торопиться. Кэтрин набросится на первый признак слабости.

«Что в твоих руках ?» - спросила она поразительно громким голосом .

«Я принесла тебе подарок».

Кэтрин вздернула подбородок. «Положи его на землю».

Я этого не сделала.

Вместо этого я подняла его, показывая фотографию. Несколько месяцев назад я узнала, что она тайно училась в колледже. В то время он был огромным, но теперь казался ничтожным. Тем не менее, я сохранила заказанные фотографии, не в силах найти в себе силы отказаться от них.

Ее губы приоткрылись. «Мои выпускные фотографии ».

Я положила их на землю, придвигая ногой ближе к ней. "Мой племянник?"

Она кивнула, передавая мне сверток.

Я отодвинула одеяло от его лица, стараясь не расстраивать его холодными пальцами. Сын Аделасии был великолепен и здоров. Он был похож на своего отца, то есть на Роккетти.

Я качала его на руках. «Все в порядке, мой дорогой», - пробормотала я. «Теперь ты в безопасности. Ты со своей семьей ».

«Я не знала», - внезапно сказала моя сестра.

Я посмотрела на нее.

Она раскачивалась взад и вперед на каблуках. «Я не знала, что ФБР собиралось его схватить».

«Ты выглядишь удивленной». Я изучала ее лицо. «Ты знала, что они также убили Аделасию?»

Кэтрин моргнула. «Нет, мы ее не убивали. Мы получили сообщение из больницы, что она была там, и пошли посмотреть, не появились ли вы ».

«И украли ее ребенка?»

«К тому времени она ушла», - сказала моя сестра. «Мы думали, что она отказалась от ребенка. Она ушла незамеченной.

Я посмотрела на своего племянника, пытаясь увидеть в нем хоть какой-то намек на Аделасию. Не было. «Почему я должна тебе верить?»

"Я не знаю. Но я говорю правду ».

Внезапно раздался громкий хлопок двери. "Кэт!"

Я бросила на нее глаза. «Сказать правду, не так ли?»

Ее глаза расширились. «Я не сказала им, что приду».

Дюпон влетел в церковь через черный ход, его лицо покраснело от холода. Несколько агентов ФБР последовали за ним, кивнув Кэтрин в знак приветствия.

Дюпон двинулся к нам, но я сказала: «Сделай еще один шаг, и я скажу солдату возле дома твоей матери, чтобы он ее убил».

Дюпон замолчал. Он не двигался. Он знал, что мы посетили его мать, и он знал, что я не представляю пустую угрозу.

Его глаза опустились к ребенку. «Кэтрин, что ты наделала?»

«Использовала свой здравый смысл».

Я обернулась, когда мой муж вошел в церковь, его люди позади него. Он быстро осмотрел меня, его лицо было жестким, когда он шагал по проходу.

Алессандро остановился в нескольких футах от нас, параллельно Дюпону с другой стороны от нас. Кэтрин и я остались посередине, под бдительными глазами Мадонны Марии.

«Я сказала тебе приходить одна», - сказала мне Кэтрин.

Я бросила на нее странный взгляд. "И ты думала, что я буду?"

Она поморщилась. "Я полагала, я думала".

Дюпон взглянул ледяными голубыми глазами на Кэтрин, его лицо было разъяренным. "Пошли. Сейчас же."

«Не так быстро, Дюпон», - сказал Алессандро. Прямо к делу, мой муж продолжил: «Отделение организованной преступности ФБР покинет Чикаго сегодня».

«Зачем нам это делать?» - прошипел Дюпон.

«Если вы этого не сделаете, ваша мать может оказаться в очень плохом положении».

Кэтрин метнула взгляд между своим мужчиной и моим мужем. «Тристан, может, пора».

«Слушай свою девушку, Дюпон, - сказал мой муж. «Этот город больше не находится под опекой ФБР».

«Вы не можете претендовать на город, Роккетти, - отрезал Дюпон. «Твой дед не мог нас удержать».

Алессандро медленно улыбнулся. «Я не Дон Пьеро».

Дюпон сделал шаг вперед, бессознательно сигнализируя тени.

Вокруг нас эхом разносились звуки включения предохранителей, шум вульгарный в таком святом месте.

Агенты ФБР обернулись, мгновенно заметив десятки мафиози. Они прислонились к колоннам, стояли на статуях, ждали под окнами. Все они направили свои пистолеты в сторону агентов ФБР, на них светили маленькие красные огоньки.

Я видела, как Дюпон побледнел. Он взглянул на Кэтрин. Красный свет был направлен на нее, танцуя над ее горлом.

Он посмотрел на меня.

Я изящно отступила от сестры и пошла к мужу. Алессандро приветствовал меня в толпе, прижав меня к себе, с малышом у моей груди.

«Выбери свой следующий шаг с умом, Дюпон», - сказал мой муж. «Мои люди будут».

Я посмотрела на него, отмечая темноту его глаз, резкость его выражения. По его улыбке и осанке было ясно, что мой муж контролировал эту ситуацию, выполняя свое право по рождению, свое тезку. Безбожник.

Я снова посмотрела на сестру. Она не двигалась.

«Иди в Нью-Йорк, Кэтрин», - позвала я ее. «Чикаго больше не для тебя».

Ее глаза встретились с моими. Между нами витали десятилетия воспоминаний и общей крови.

Я мысленно увидела расплывчатое видео, на котором она отталкивала Рауля от пистолета.

Вот почему Алессандро согласился не убивать ее. Он сказал мне, что он у нее в долгу за спасение моей жизни. Я надеялась, что она это знает. Я надеялась, что она поняла, что это был выбор, который он им предлагал из благодарности, а не из слабости.

И он предлагал это только один раз.

Кэтрин медленно кивнула. «Тристан, пошли. Эта церковь видела достаточно кровопролития. Многое на наших руках ».

Дюпон взглянул на мою сестру. «Они чудовища, Кэтрин».

«И мы сделали ужасные вещи, чтобы наказать их за этот факт», - пробормотала она. Но в церкви было так тихо, что мы ясно ее слышали. «Поехали в Нью-Йорк или Вашингтон без разницы. Я здесь закончила».

Кэтрин наклонилась и взяла выпускные фотографии. Красный свет следил за ее движениями.

Дюпон поерзал на ногах, презрительно глядя на моего мужа. «Ваш вид не заслуживает пощады. Вы охотитесь, убиваете и губите жизни », - сказал он. «Ваш расчет придет. Это может быть не в моих руках или не в руках Кэт. Но оно придет, и вы будете молить о пощаде ».

Алессандро, похоже, не беспокоила угроза Дюпона. «Иди поиграй со своими USB и бомбами где-нибудь еще, Дюпон. Чикаго не для тебя ». Он взглянул на меня темными глазами. «Она съест тебя живьем».

Очень медленно специальный агент Тристан Дюпон склонил голову. «Наслаждайтесь своим городом, Роккетти. Наслаждайтесь женой и сыном, но держите их рядом ».

Я втянула воздух сквозь зубы. ФБР было так близко к тому, чтобы уйти целым и невредимым. Но угрожать нам с Данте?

Дюпон совершил роковую ошибку.

Выражение лица моего мужа не дрогнуло. Он поднял руку, щелкнув пальцем.

Звук разнесся по церкви, пуля попала в плоть. Крик Дюпона эхом разнесся по церкви.

Он ударил по мрамору с треском, кровь залила драгоценный камень.

Кэтрин ахнула, рванувшись вперед, руки потянулись прямо к ране. Ее крик мог разбить окна.

«Не будьте дураками», - сказал Алессандро, когда другие агенты ФБР попытались выступить вперед с оружием наготове. Они остановились по команде его тоном, пехотинцы другого короля, но не могли игнорировать приказ.

Он провел протянул мне руку, и я взяла ее.

«Сестра», - сказала я.

Кэтрин посмотрела на меня, слезы текли по ее щекам. Она ничего не сказала.

«Эриксон наш».

Губы ее задрожали. «Все, что угодно! Возьми его! Мне все равно!» Она повернулась к Дюпону, снова и снова бормоча его имя, прижав руки к его груди.

Мы с Алессандро вышли из церкви, взявшись за руки, его люди следовали за нами, как воронье убийство. Вой моей сестры преследовал нас по проходу и уходил в снег.

«С ним все будет в порядке», - сказал мой муж. «Он был ранен в плечо. Выглядит хуже, чем есть на самом деле ».

«Тебе следовало убить его», - был мой ответ.

Пока Данте и Адриано спали, мы с Алессандро пошли в мэрию.

Как обычно, Эриксон работал допоздна. И под работой допоздна я имела в виду развлечение его любовницы. Как только мы вошли в его кабинет, она вскрикнула, ныряя под стол, обнажая кожу.

Эриксон был в ярости из-за того, что его прервали, безвольный член висел между его голыми ногами. "Как ты смеешь!"

«Скажи ей, чтобы она ушла». - сказал Алессандро.

Женщине не нужно было повторять дважды. Она схватила свою одежду и с визгом убежала из офиса.

«Я позвоню в службу безопасности»

«Ваша охрана занята», - перебила я. «С нашей безопасностью».

Эриксон побледнел. Он знал, что это значит. "Что ты здесь делаешь?"

«О, мы здесь не для тебя», - сказала я, дружелюбно улыбаясь мужу. Как будто мы гуляли по парку. «Но кое-что есть».

Солсбери вытолкнули из коридора, он выглядел немного покрасневшим и смущенным. Позади него смотрел Нерон, готовый заблокировать дверной проем, если ему понадобится. Глаза Билла расширились, когда он увидел Эриксона и повернулся ко мне.

"В чем дело?" он спросил.

Алессандро вытащил пистолет из-за спины и положил его на стол. Два политика напряглись. Я поймала ухмылку своего мужа в связи с их стрессом - он не очень терпимо относился к политикам, но согласился мне помочь.

«Кто бы ни убил другого, он может стать мэром моего города», - сказал Алессандро. «Моя жена верит, что вы примете правильное решение, но я не согласен».

Эриксон пробормотал: «Это незаконно! ФБР ...

«Ушли», - перебила я. «На самом деле, совсем недавно. Они позволили мне оставить тебя, что было очень мило с их стороны».

Он побледнел.

Мне было интересно, помнит ли он слова, которые я сказал ему все те месяцы назад, когда мы стояли в Подлом Селе.

Твоего грязного мужа здесь нет, а твоему тестю наплевать на твою жизнь.

Вам следует беспокоиться не о них.

Алессандро протянул мне локоть; «Я возьму это».

«Подумайте о силе, джентльмены», - крикнула я, когда муж проводил меня из комнаты.

Мы тихонько закрыли за собой дверь.

Идея пришла мне в голову, когда я вернулась из церкви, вспомнив Энтони-младшего Скалетту и кровь, которую он пролил. У мафии было обычным делом заставлять молодых людей убивать, чтобы они стали умными. В конце концов, если они когда-нибудь станут слишком буйными, Служба может посадить их в тюрьму по обвинению в убийстве.

Солсбери слишком часто бросал мне вызов. Его нужно было держать на поводке.

«Как ты думаешь, они это сделают?» - спросила я Алессандро.

«Конечно», - сказал он. «Ничто так не подпитывает человека, как сила и жадность».

В тени Нерон согласился.

Я прислонилась к стене, прислушиваясь.

Был громкий взрыв внутри офиса, что привело к некоторой возне. Я слышала крики и ворчание.

Затем выстрел.

Алессандро приподнял брови, когда дверь открылась, и окровавленный Солсбери шагнул вперед с пистолетом в руке.

«Никто никогда не узнает, что ты сделал», - сказала я ему. «Это будет нашим маленьким секретом».

Солсбери побледнел.

Проходя мимо, Нерон со смехом хлопнул его по спине. «Теперь ты принадлежишь нам, Билл».

По выражению его глаз Солсбери знал это. Он повернулся ко мне, раздувая ноздри: «Почему ...»

Я оборвала его, цокая языком. "Нет нет. Ко мне не так обращаются ». Я улыбнулась ему, ничего доброго или дружелюбного в этом нет. «Увидимся в понедельник, Билл? Исторические Общество голосования, которые они хотят, чтобы стать их новым директором».

Я уже выиграла - мы оба это знали.

И с этой властью я теперь владела всеми историческими зданиями в Чикаго во всем, кроме названия. Когда подрядчик хотел получить участок земли, он должен был прийти ко мне, подлизываться ко мне.

На прощание я поцеловала Солсбери в щеку. В ответ он потерял сознание.

Алессандро усмехнулся. «Политики - маленькие суки».

******

Через несколько дней я стояла в детской, прислонившись к краю кроватки. Данте и Адриано дремали бок о бок.

Их маленькие грудки синхронно поднимались и опускались. Их разделял плюшевый слон, не давая Данте перекатиться на своего кузена.

Когда Кьяра вбежала в детскую, я прижала палец к губам, прижимая ее.

Через несколько секунд вошли другие ди Тралья. Включая Натаниэле ди Траглиа, патриарха семьи ди Траглиа. Старик, который работал в «Наряде» с детства и зачерпнул сицилийских улиц Дон Пьеро. Его семья была жизненно важна для мира в Наряде, факт, который мы все знали.

Алессандро последовал за ним, с комфортом обнимая меня за спину. Мы стояли вместе, глядя вниз на ди Траглиас.

"Ребенок. Адриано, - сказал мой муж, указывая на кроватку.

Кьяра бросилась вперед, но Натаниэле схватила ее за руку, нежно удерживая за спину. Он не взглянул на ребенка. " Адриано ?" он спросил.

«Это было самое близкое к имени его матери», - сказала я.

Он склонила голову.

Глаза Кьяры наполнились слезами. «Я хочу смерти Сальваторе! Репутация нашей семьи разрушена, и теперь у нас есть бастард! »

«Хватит, Кьяра », - мягко сказала я. «Если у тебя возникнут проблемы, можешь уйти».

Она замолчала.

Натаниэле я сказал: «Ваша семья - очень важная часть Наряда. То, что сделал Сальваторе-младший, неприемлемо, и мы не поддерживаем его ».

Его взгляд переместился на Алессандро позади меня, но мой муж кивнул, соглашаясь с моим заявлением.

«Я долгое время являюсь частью этой организации. Смерть вашего деда нарушила Наряд так, как мы пока не можем видеть, но его смерть также привела к исчезновению старых распрей и сделок», - сказал Натаниэле. «Из-за инцидента с моим сыном ваш дедушка заявил, что никакие Роккетти и ди Тралья не поженятся».

Это было наказанием из-за того, что случилось с Оссани. Убийственная история, которую я не рассказывала. Но дон Пьеро четко дал свои инструкции.

«Мы знаем это», - серьезно сказал Алессандро.

Натаниэле оглядел комнату, увидела плюшевого жирафа и оливково-зеленые стены. Он взглянул на пеленальный столик и крохотные туфельки Данте. Даже мобильный телефон с маленькими львами привлек его внимание.

«Моя семья - респектабельная, - сказал Натаниэле после того, как осмотрел детскую. «Сильная, гордая семья. Смерть Аделасии и рождение Адриано нанесли нам ущерб. Мы не можем устраивать браки для наших дочерей, а наши сыновья изо всех сил пытаются быть приняты капо ».

Я посмотрела на своего сына, такого молодого и невинного. «Мне жаль, что ваша репутация сильно пострадала, Натаниэле. Это не приносит нам удовольствия ».

«Спасибо, миссис Роккетти», - сказал он, игнорируя тот факт, что в детстве он называл меня Софией, а я звала его Зио Натаниэле. «Есть только один способ гарантировать, что моей семье разрешат вернуться в Наряд».

Алессандро больше не танцевал, ему надоели хитрые слова и комментарии. «Моя жена сказала мне, что нет доступных девушек. Портия, ваша младшая, была обручена с внуком Томмазо.

«Мы были бы готовы проиграть этот матч», - неуверенно сказала Натаниэле.

«Нет, - сказала я, - я не рискну оттолкнуть Палермос». Натаниэле я сказала: «Следующая девочка, которая родится в вашей семье, выйдет замуж за моего сына и присоединится к обеим семьям».

Натаниэле кивнула. «Я хочу, чтобы это было заявлено публично. Наша репутация в клочьях ».

В моей голове проносились старые обещания.

Я, Алессандро Джорджио Роккетти, даю клятву Наряду никогда не соглашаться ни на какие браки моих будущих детей без их согласия или одобрения.

Я, София Антония Роккетти, обязуюсь своей любимой сумочкой Gucci никогда не продавать своих детей, как кобыл.

Наверху, в углу моей спальни, стояла моя подпаленная сумка Gucci. Когда Алессандро нашел меня поджигающую ее, он никак не отреагировал. Вместо этого он крепко держал меня за руку, томясь в собственной нарушенной клятве.

У нас не было другого выбора. Ди Траглиас были слишком важны для Наряда, и их репутация сильно пострадала.

«Прости, сын мой», - подумала я, глядя на своего ребенка. Надеюсь, вы найдете то, что нам с твоим отцом удалось найти в нашем браке по договоренности.

Алессандро фыркнул. «Нет. Когда ребенок родится, мы объявим об этом ». Он протянул руку. «Когда девушке исполнится восемнадцать, она выйдет замуж за моего сына».

Другой мужчина пожал ему руку, закрепляя договор. «Следующая девочка, рожденная в семье ди Траглия, выйдет замуж за вашего сына, когда ей исполнится восемнадцать».

Итак, сделка была заключена.

"А Адриано ?" - спросила Натаниэле.

«Он принадлежит семье Роккетти, - сказал Алессандро. «Он вас не касается».

Старик кивнул со слабым облегчением.

"Отлично. А Сальваторе-младший ... Он опозорил мою семью.

«Будет мною убит», - сказал муж. «Но вы можете делать с останками все, что хотите».

Говоря о дьяволе, Оскуро заглянул в детскую с набором функций. «Ваш брат здесь, Алессандро. Он пришел за своим сыном ».

Алессандро наклонился ко мне, прижав руку к моей щеке.

«Остался еще один», - прошептала я, зная, что это последнее препятствие, с которым моему мужу придется столкнуться в одиночку.

"Моя любовь." он поцеловал меня в лоб. «Пойдем и примем нашу династию».

Наряд «Чикаго» раскинулся по заснеженным садам, закутанная в пальто и шарфы, дрожа, но не желая заходить внутрь. От детей до женщин и Мужчин - все в организации были готовы, ждали. Все эти люди, с которыми я выросла, кормили и отдавали взамен. И вот был последний момент, кульминация.

Сегодня вечером будет коронован новый Дон.

Сальваторе-младший стоял посреди толпы и ждал.

Люди отступили в сторону, когда мой муж пробирался через них, расходясь как Красное море. Но вместо пророка Бога они уступали дорогу Безбожнику.

«Где мой сын, брат?» - спросил Сальваторе-младший холодным голосом.

«Аделасия мертва, на случай, если ты забеспокоишься».

«Я знаю это», - сказал мой зять. «Она явно не сопротивлялась».

Я видела, как ди Траглиас переместился в толпе.

«А где же ребенок?»

«Позаботься о себе прямо сейчас, брат», - голос Алессандро был низким.

Черты лица Сальваторе-младшего не изменились. «Ты наконец бросишь мне вызов, младший брат?»

Все затаили дыхание.

Я протиснулась впереди толпы, игнорируя утешительные слова и хваля свой путь. Снежинки падали вниз, цепляясь за волосы, но холода я не чувствовала.

Алессандро оскалил зубы. «До смерти, брат».

Его брат кивнул. «До смерти, брат. Победителем станет Дон из Чикагского Наряда».

«Дон из Чикагской Наряда», - согласился мой муж.

На мгновение мир затих. Сам снег, казалось, расслабился и смотрел.

Кто будет следующим королем? Кто приведет династию Роккетти в новую золотую эру? Кто будет следующим доном чикагской команды?

Затем, как вспышка молнии, и Алессандро, и Сальваторе сделали выпад.

Они встретились посередине.

Я никогда не видела такого боя. Не в церкви, где мы были женаты, или когда Алессандро и Тото разрушили мое фойе.

Они оба боролись за свою жизнь, свое будущее. Сальваторе-младший был старше, силен и бесчувственен, но мой муж подпитывался гневом и амбициями.

Летели кулаки, трещали колени.

В моменты, когда был перерыв, всего на секунду, когда они не пытались убить друг друга, я могла видеть, как кровь стекает у них обоих и пот покрывает их кожу.

Никто из них, казалось, не заметил этого, слишком потерявшись в битве, чтобы заботиться о нем. Оба были полны такой ярости и ненависти, и им нужно было убивать, что было просто потрясающе смотреть, как они сражаются.

Они рычали, рычали и кричали. Они били кулаками, толкали и нападали. Некоторые движения были настолько быстрыми, что я не знала, что они были сделаны, пока не услышал глухой удар, не увидела вспышку крови.

«Ты хочешь играть вот так, младший брат?» - спросил Сальваторе-младший, вытирая окровавленный нос. Он отвел руку в сторону, окрашивая белый снег в красный цвет. «Ты действительно думаешь, что сможешь стать королем, Алессо?»

"Ты?" рассмеялся Алессандро, дикий и полный ярости. «Ты ничему не предан, ничему не поклоняетесь».

"И я полагаю, что ты знаешь?"

Мой муж дико ухмыльнулся. «О, да, я знаю».

В очередной вспышке движения они столкнулись и спустились в снег. Толпа отступила, когда они приблизились, задыхаясь от разливающейся крови, окрашивая шарфы и пальто.

Я видела, как Сальваторе протянул руку назад и ударил Алессандро прямо в горло.

Я ахнула, прикрывая шею, фантомная боль пронзила меня.

Алессандро повернулся ко мне посреди боя, как будто он услышал меня и встретился со мной взглядом.

Казалось, весь мир остановился.

Эти темные глаза привлекли меня.

Все, о чем я могла думать, это день нашей свадьбы. Когда я взяла его за руку, в ужасе за свою жизнь, и посмотрела ему в глаза. Роккетти были для меня монстрами, созданиями теней и кошмаров. Но теперь я была одна из них, я была замужем на одним, я родила одного.

Я была так напугана. Но теперь, когда я посмотрела ему в глаза, яростная любовь и преданность охватили мое сердце. Этот сердитый человек взглянул на уродливое существо под моей красивой золотой внешностью и упал.

Влюбился.

И в тот момент я знала, что если Сальваторе убьет его, я убью его. Я бы отказалась от своих планов и амбиций. Я бы охотилась на Сальваторе каждый день, преследовала его и сводила с ума. Я вывернула бы его наизнанку, пока он не умолял меня о пощаде.

Я дала понять это Алессандро, сказав ему своими глазами.

Он что-то сказал мне.

Затем он повернулся к брату, размахивая кулаками, более яростно, чем раньше.

Толпа зашипела, когда они соприкоснулись с плотью друг друга, и приветствовала, когда услышала треск костей. Было сложно понять, за кого они болели, но было ясно, что кто бы ни выиграл, они примут как своего дона.

Внезапно Алессандро взял верх так быстро, так внезапно, что я даже не смогла заметить, как он ...

Он ударил Сальваторе прямо в висок, и звук его расколотого черепа разнесся по закрытой общине.

Мой зять упал.

Алессандро быстро, как хлыст, развернулся и подошел ко мне. Я ничего не могла сказать, когда он схватил меня за запястье, взял у Габриэля пистолет и потащил меня по окровавленному снегу туда, где лежал его брат.

Сальваторе взглянул на него, борясь за свою жизнь.

Алессандро вложил пистолет мне в руку. «Это твоя жизнь, которую он пытался забрать несколько раз. От нападения в пентхаусе до снайпера в больнице ».

Это было правдой.

«Его смерть принадлежит тебе, любовь моя. Никому другому."

Я уставилась на Сальваторе-младшего, встревожена тем, что даже после смерти на его лице отразилось очень малая эмоция.

Я думала обо всей боли и страхе, которые он мне причинил. Он намеренно ослабил охрану вокруг меня, обманом заставил телохранителей думать, что со мной все в порядке, и оставил меня незащищенной.

От его рук умерла не только Аделасия, но и дон Пьеро.

Я крепче сжала пистолет.

В последний раз я убила кого-то на своей свадьбе. Я вспомнила ощущение ножа, пронзающего плоть, прилив горячей крови, льющейся на меня.

На этот раз не будет такой жестокости. Он был более расслабленным, более контролируемым.

Намного больше в моем стиле.

Я спросила мужа: «Ты простишь мне это?»

Алессандро положил руку мне на шею, окровавленный и холодный, но знакомый и успокаивающий. «Все, что ты когда-либо сделаешь, София Роккетти, уже прощено».

Я держала пистолет над зятем, держа палец на спусковом крючке.

«Я не уверена, что знаю, как это сделать», - пробормотала я.

Алессандро обошел меня, крепко держа меня за запястье. Мне на ухо он сказал: «Да, ты знаешь. Нет ничего, что ты не умела бы делать. Никаких препятствий или проблем что ты не преодолеешь. Ты знаете, почему я всегда собирался быть Доном? Потому что у меня была ты, моя Донна, моя королева».

Сила пистолета прошла через мою руку, и только сильная грудь Алессандро не позволила мне отлететь назад.

Сальваторе ударился головой о снег, кровь хлынула.

Снежинки продолжали падать, нежные и мирные.

Я глубоко вздохнула. "Готово? Мы выиграли? »

Алессандро поцеловал меня в щеку: «Взгляни на себя».

Я обернулась и встретилась глазами с представителями Чикагского Наряда. Все женщины, с которыми я проводила часы, все мужчины, которые боялись моего мужа. Эти люди, которых я знала как дяди, тети и двоюродные братья, которых я называл семьей.

Вы все попались на это? Я хотела спросить. Мои красивые слова убедили вас, что я должна быть вашей королевой? Моя самодисциплина подвела меня?

Вы поклоняетесь мне так же сильно, как моему мужу?

Тото Грозный выступил вперед: «Дону и Донне из Наряда! Король и королева Чикаго! »

Наряд дружно взревела, приветствуя наше правление, наше лидерство. Кидали снег, делились поцелуями. Их аплодисменты были настолько громкими, что Небеса и Ад могли услышать их, теперь знали, что мы с Алессандро победили.

Я повернулась к мужу, любви всей моей жизни, прижалась губами к его губам.

- Роккетти, - пробормотал он.

«За нашу династию». - прошептала я в ответ.

*******

Меня разбудил тихая болтовня ребенка по радионяне .

Я потерла глаза, наполовину прислушиваясь к дочери. Она не звучала в отчаянии, просто говорила и пела про себя. Я подвернула голову в подушку, пытаясь упасть обратно в сон.

Затем она запела «Мамаа». "Мамааа".

Я вздохнула и подняла голову. Рядом со мной крепко спал, Алессандро лежал на животе, одна рука обнимала подушку, а вторая - мою талию. Он тяжело дышал.

Он пришел домой рано утром, пахнув порохом и кровью.

Я погладила его волосы слегка, легонько.

«Мамааа, дадааа», - пела моя маленькая девочка в мониторе.

Я повернулась, схватила монитор и выключила его. Я не собирался снова заснуть и предпочла бы держать детей подальше от их отца, чтобы он мог отдохнуть. Бросив последний взгляд на Алессандро, я осторожно выскользнула из постели, закуталась в халат и отправилась на поиски дочери.

Дверь в детскую была открыта, ее голосок разнесся по коридору. Я заглянула в дверь и увидела комнату розовой принцессы с балдахином над кроваткой и маленькими игрушечными принцессами, разбросанными по полу.

Пиа висела на краю кроватки, раскачивалась и пела. На ней был маленький комбинезон с узорами в виде бабочек. Ее золотисто-каштановые волосы были собраны в две маленькие косички, туго скрепленные розовыми лентами. Их неловкое положение подсказало мне, что это сделала за нее ее старшая сестра.

«Привет, детка», - проворковала я, входя в комнату.

Она обрадовалась, увидев меня. «Мама! Доброе утро, мама!»

«Доброе утро, Пиа», - засмеялась я.

Она потянулась и прыгнула мне на руки, прежде чем я успела ее схватить. Пиа цеплялась за меня, как обезьянка, ее теплое маленькое тело прижималось ко мне. Меня накрыл запах детской присыпки .

"Ты хорошо выспался, детка?" - спросила я, цепляя ее за бедро и прижимая к себе. Я разгладила ее кудрявые булочки.

"Мм." Она протянула руку, сжимая и разжимая кулачки. "Габби!"

«О, мы не можем забыть Габби». Я перегнулась через кроватку и схватил ее розового плюшевого мишку, у которого не было уха и глаза. Она прижала Габби к груди. Я пыталась спрятать ее соску от ее глаз, но Пиа заметила ее и указала.

Я передал ее ей, и она с радостью сунула ее в рот, улыбаясь вокруг соски.

Пиа Сальватрис Роккетти была самой младшей из всех моих детей и, возможно, самой похожей на меня. Она была шумной, обаятельной и болтливой, больше всего ей нравились куклы и принцессы. В данный момент она переживала фазу, когда выходила из дома только в костюме принцессы.

"Может нам пойти и проверить твоих братьев и сестер?" - спросила я, выходя из ее спальни.

"Зозо?" она спросила.

Я заглянул в комнату Энцо. Он был наполовину на кровати, свешивая ногу в воздухе, и на нем не было одежды (я одела его накануне вечером, но ему удавалось раздеваться обнажаясь каждую ночь). Его язык был высунут, а золотисто-каштановые волосы взъерошены.

Я тихонько закрыла дверь. «Энцо спит».

Данте тоже все еще спал. Он был закутан в одеяло и тихо дышал.

«Данте все еще спит. Давай проверим, как там Катерина».

«Кэт, Кэт», - пела Пиа.

Я заглянул в комнату Катерины, ожидая увидеть еще одного спящего ребенка, но Кэт была спрятана под окном, закутанная в одеяло, с книгой перед ней.

"Кэт Кэт!"

Катерина посмотрела на нас, улыбаясь. «Доброе утро, мама. Доброе утро, Пиа».

Катерина София Роккетти была моим вторым ребенком. Хотя ее внешний вид нравился ее отцу больше, чем другим моим детям, от ее длинных прямых темно-каштановых волос до оливковой кожи, она была самой спокойной и тихой из всех моих детей. Умная, бдительная и замкнутая, я скорее застану ее за чтением книги, чем за игрой со своими игрушками.

"Доброе утро малышка." Я подошла к ней, поцеловав ее в голову. «Пиа и я собираемся приготовить завтрак. Хочешь помочь?»

"Ладно." Катерина вылезла из-под одеяла. «Нонно сказал, что бабушка сегодня занята, поэтому я могу пойти с ним в Эванстон».

«Посмотрим, что скажет твой отец».

К всеобщему удивлению, Тото и Катерина оказались очень близки. С того дня, как она родилась, Тото обожал ее, и Кэт считала его одним из своих лучших друзей. Тото был добр к другим моим детям, но Кэт была наименее детской, так что я могла понять, почему он благосклонен к ней.

На кухне нас приветствовал Полпетто. В эти дни он становился все медленнее и обычно спал на первом этаже, поэтому ему не приходилось подниматься и спускаться по лестнице.

«Привет, Петто!» - поздоровалась Пиа, покачиваясь в моих руках.

«Будь нежна с Полпетто», - сказала я ей.

Пиа была одержима собаками. В последнее время она просила только щенка. Алессандро опустил руки - один из тех редких случаев, когда он делал это с одной из своих девочек.

«У меня в этом доме достаточно диких животных», - сказал он, когда дети настаивали на этом. Тебе повезет больше, если ты попросишь у меня другого брата или сестру».

Это было то, на чем я остановилась.

Вид моего дома немного изменился почти через десять лет. Хотя все еще красиво, на стенах появилось несколько вмятин, игрушки и маленькие туфли были запихнуты под мебель, и я могла заметить несколько маленьких рисунков, которые Энцо оставил на дверях. Ущерб, который они нанесли, не единственное изменение.

Сотни фотографий украшали стены и все доступные поверхности. Все дни рождения и дни рождения моих детей. Семейные портреты нас шестерых, а также других Роккетти и их близких. Все мы улыбаемся, счастливы. Ничего похожего на дом, в котором я выросла, в котором вырос мой муж.

Когда Пия извивалась слишком сильно, я поставила ее, позволив ей бежать прямо к моей собаке. Полпетто метнулся вокруг нее, направляясь прямо ко мне.

"Петто!" воскликнула она.

Катерина ушла к сестре. «Он играет с тобой, Пи».

Пиа с улыбкой посмотрела на сестру. Как и большинство младших сестер в мире, Пиа была одержима своей старшей сестрой. Хотя Энцо, вероятно, был ее фаворитом (они больше всего играли вместе), у двух моих девочек была особая связь. Одному я была рада, то, который привело к тому, что я отдала Долли и Марию Кристину Катерину.

- «Когда Пиа подрастет, мы позволим ей поиграть с ними, - сказал я дочери. Сейчас она слишком молода».

Катерина очень серьезно отнеслась к двум куклам, храня их в чистоте и на высокой полке.

Как только я начала готовить блины, запах разнесся по дому, как Энцо спустился вниз. Он бросился на кухню, дикий и беспокойный во всем, что делал.

Прежде чем я успела что-то сказать, он бросился на стойку, почти не заботясь о своей жизни.

«О, Энцо! Ты знаешь, что нужно спросить перед восхождением ».

Энцо Чезаре Роккетти был полной неожиданностью, но оказалось, что это всего лишь мой второй сын. Из всех моих детей он был самым подверженным несчастным случаям не из-за невезения, а потому, что унаследовал безрассудный характер своего отца. Все опасное привлекало Энцо.

Мой тесть хрипло смеялся, когда Алессандро ругал Энцо. Судя по всему, Алессандро был таким же плохим, как ребенок, и с возрастом становился только хуже.

«Я тоже кое-что с нетерпением жду».

Полпетто промчался мимо, Пиа бросилась за ним.

«Убери его, Пи!» Энцо обрадовался.

Пиа остановилась, когда заметила своего брата, глупо улыбающегося ему. "Зозо!" Она подняла руки вверх, желая сесть с ним за стойку. «Вверх! Вверх! Мама! »

«Ты можешь сидеть в стульчике для кормления или продолжать бегать».

«Нет», - заскулила она.

Катерина присела, и Полпетто подбежал к ней. Она нежно прижала его к груди, достаточно умная, чтобы знать, как удержать его, не расстраивая его. «Пиа, подойди и погладь Полпетто».

Внимание Пии переключилось, и она бросилась к своей старшей сестре, протянув пальцы. "Петто!"

Полпетто выглядел так, словно собирался обосратьса.

«Мама?» Данте вошел на кухню, протирая глаза.

«Доброе утро, мой дорогой».

Данте, как и Катерина, в своей повседневной жизни был немного более осмотрительным. Он был очень серьезен до такой степени, что почти постоянно сердился. В отличие от нас с Алессандро, Данте не научился драматизму или дикой стороне, вместо этого он подходил к жизни трезво.

Однажды он станет прекрасным Доном, - это обычный комплимент, который мы получали в адрес его ответственного сурового характера.

Он бы хотел, но сейчас ему было всего девять, и ему нужно было беспокоиться только о школе, играх и домашних делах.

Когда все четверо были вместе, было легко сказать, что они братья и сестры. Хотя Катерина была единственной с темно-каштановыми волосами, трое других сумели смешать оттенок волос Алессандро и мой, создав золотисто-коричневый цвет, у них были общие черты и атрибуты.

У всех четверых тоже были глаза Роккетти. Иногда было поразительно, когда на тебя бросались четыре пары почти черных глаз.

Гены Роккетти сильны, сказал мне Алессандро много лет назад, когда глаза Пии потемнели. Я хотела, чтобы хотя бы у одного из них были мои глаза цвета виски.

Он был прав. Все четверо имели очень отличительные черты и характеристики Роккетти, второго поколения нашей династии.

Энзо хлопнул руками по стойке. «Блины!»

"Что ты говоришь?" - спросила я, не в силах сдержать легкую улыбку. Я никогда не умел дисциплинировать - обычно с этим справлялся Алессандро. Особенно с мальчиками. «Ты говоришь, пожалуйста, не так ли?»

Он дерзко усмехнулся. "Не знаю."

"Ты не знаешь?" - спросила я. "Я подвела тебя?"

«Да, да!» Энцо потянулся через прилавок за вазой с фруктами. В прошлый раз он открыл все бананы и создал фреску из еды на полу.

«О нет, ты этого не сделаешь», - засмеялась я, нежно отбросив его руки. «Ты хочешь помочь своей матери?»

«Нет», - сказал он.

«Я помогу тебе, мама», - сказал Данте, собираясь достать ингредиенты.

"Спасибо детка."

Как только он увидел, что его старший брат помогает, Энцо решил, что он тоже хочет. Я помогла ему встать со стула, чтобы он не сломал себе шею. Как только его ноги коснулись земли, он побежал за Данте, исчезнув в кладовой.

Катерина и Пиа вошли на кухню.

«Блины!» Пия запела, прыгая, как лягушка, по плитке. «Блины!»

«Что вы, девочки, хотите на блины?»

«Кленовый сироп», - ответила Катерина.

Пиа скопировала свою сестру, крича «Сироп!».

Я разгладила ее кудри, смеясь. «Это так нездорово! Вы не хотите фруктов? »

"Неа!" - воскликнула Пиа .

Катерина кивнула. «Хорошо, мама».

Пиа быстро изменила свое отношение. «Нана?»

«Да, можно банан».

Мальчики вышли из кладовой. Энцо держал муку, а у Данте было все остальное. Каким-то образом мука попала на лицо и волосы Энцо.

«О, мой мальчик, как это случилось?» Я облизнула большой палец и вытерла его щеки. Он бросился прочь, но не раньше, чем Катерина быстро взяла у него муку.

«Я не знаю, мама, - сказал Данте. «Я обернулся, и он был прикрыт».

«Это не твоя вина, детка». Я тоже пригладила волосы старшей. Я сложила руки вместе, наблюдая за своими четырьмя детьми. «Хорошо, дети мои, кто хочет помочь мне с тестом?»

Больше всего помогали Данте и Катерина, а двум малышам со временем стало скучно. Они взлетели, маниакально хихикая.

«Не будите отца!» Я крикнула им вслед.

Энцо засмеялся так, что я поняла, что они направляются в нашу спальню. Именно он смеялся мне в ответ, что не позволило ему увидеть ноги своего отца, врезавшиеся прямо в них.

«Ты проснулся», - засмеялась я.

Алессандро подхватил Энцо, раскачивая его, как обезьяну. «Еще не восемь, а мой мальчик уже доставляет неприятности!»

Энцо засмеялся в объятиях отца. Даже будучи новорожденным, он любил (мягкое) подбрасывание Алессандро. Никто из моих других детей не заботился об этом.

Алессандро перебросил его через плечо. «А теперь, куда он ушел?»

Энзо так смеялся, что ему потребовалась минута, чтобы сказать: «Вот, папа!»

Мой муж сделал вид, что нашел его, вернул обратно. Когда он снова поставил его на пол, Энцо заскулил.

«Накрой стол, а потом я тебя еще немного побросаю», - проинструктировал Алессандро.

Энцо подбежал ко мне в поисках тарелок.

«Доброе утро, папа», - сказала Катерина.

Алессандро поприветствовал двух наших старших детей, взъерошив Данте волосы и поцеловав Катерину в лоб. «Отлично, что помогли своей матери», - сказал он им обоим.

Оба они обрадовались его одобрению.

Я закатила глаза, но позволила Алессандро обнять меня и нежно поцеловать его в губы.

«Ты меня не разбудила, - сказал он.

«Я пыталась дать тебе поспать, но, к сожалению, у твоих детей были другие планы».

Глаза Алессандро заблестели. «Кстати о моих детях, мне не хватает одного».

Как будто она знала, что мы говорим о ней, на кухню вошла Пиа, хихикая. На ней была одна туфля.

«Папа!»

Алессандро подхватил ее. «О, моя девочка! Зачем тебе туфля? Куда-то собираешься?"

Она смеялась.

"Давай. Давай поможем твоему брату накрыть на стол.

Вскоре я поставила блины на середину обеденного стола. Все мои дети мгновенно окопались; их цепкие пальцы протянулись.

«На всех хватит», - сказала я, когда Энцо попытался выпить целую пинту апельсинового сока. «Не будь жадным».

Когда Энцо не остановился, Алессандро предупредительно назвал его имя. Мгновенно наш четырехлетний ребенок замер.

«Невероятно», - пробормотала я, садясь на свое место.

«Что вы, дети, говорите?» - спросил Алессандро.

Мгновенно все они сказали: «Спасибо, мама». Пиа даже послала мне воздушный поцелуй, заставив меня рассмеяться.

«Спасибо, детки. Итак, что все запланировали на сегодня? »

Данте посмотрел на Алессандро. «Папа берет Рафаэле, Адриано и меня на трассу ».

Мой муж кивнул. «До обеда».

Затем Алессандро пришлось пойти на работу. В 2 прибыла партия наркотиков, которую должен был контролировать Алессандро. Он был от нашего нового поставщика, поэтому мой муж был особенно критичен.

«Папа, - заговорил Кэт, - могу я пойти с Нонно в Эванстон?»

Алессандро встретился со мной взглядом через стол, приподняв брови. Я кивнул. «Все в порядке, дорогая».

Она просияла. «Спасибо, папа».

Его черты смягчились. Алессандро питал слабость к обеим дочерям, особенно к первой. В то время как я относился к мальчикам немного мягче, Алессандро всегда относился мягче девочки. Не знаю, почему так вышло, но так оно и было.

«Что вы с дедом собираетесь делать в Эванстоне?» он спросил.

«Evanston mall - единственный торговый центр в Иллинойсе, у которого в настоящее время есть полный Оксфордский словарь», - сказала она небрежно, как будто мы все знали, что это такое.

Алессандро кивнул. "Ах."

На наш пустой взгляд она добавила: «В нем есть все английские слова, когда-либо записанные в нем».

Мы все кивнули.

«Звучит потрясающе, детка», - сказала я. «Возможно, вам придется привезти его домой».

Катерина слегка улыбнулась. "Да, возможно."

«Что насчет вас, мистер Энцо?» Я спросила.

Энцо в настоящее время пытался размять всю клубнику в своем блинчике. Он улыбнулся мне, зная, что нарушает правила, играя с едой. Ему было все равно? Нет.

«Я буду есть блины», - сказал он мне.

"Очень хорошо. Что-нибудь еще?"

"Неа!" Он лизнул ложку.

«А что насчет тебя, Пиа?»

Моя дочь не слушала. Она заметила Полпетто, и ее глаза сузились. "Петто!"

Алессандро оглянулся и заметил собаку. «Оставь его в покое, Пиа».

"Щенок!" крикнула она.

Как будто это было кодовое слово, все дети выпрямились на стульях.

"Мы можем завести собаку?" - спросила Катерина.

«Крутой», - добавил Данте. «Как мастиф ».

Энцо кивнул. "На одном мы можем ездить!"

"Щенок!" Пиа закончила.

«Больше никаких домашних животных», - предупредил Алессандро. «Если вы хотите поиграть с собакой, отправляйтесь в дом своей прабабушки».

Обычно мы так поступали, просто отправляли их на несколько часов с Николеттой поиграть с собаками. Я не думала, что Алессандро заметил, что это только заставило их захотеть еще одного питомца.

«Нет», - заскулил Энзо.

«Нонна Николетта даже не знает моего имени», - сказал Данте.

«Не будь грубым, - сказала я ему. «Она знает твое имя; она просто не знает твоего лица ».

Он вырезал мне улыбку, идентичную улыбке Алессандро.

Когда завтрак закончился, я расслабилась за столом, пока Алессандро и дети складывали посуду. Катерина даже налила мне кофе, очень стараясь не пролить его.

Я смотрела, как они работали, все мое сердце разделилось на пять отдельных душ. Они хихикали и дрались, бросая друг в друга мыло и пузыри. Когда Энцо застрял в волосах Катерины, Алессандро выключил игру.

«Вы зашли слишком далеко, и теперь не весело», - сказал он им, но его глаза заблестели.

Я услышала, как открылась входная дверь, потом: «Алло?»

«Сюда, дорогой!»

Адриано Роккетти вошел в кухню, его темно-карие глаза сияли. «Привет, тетя София».

«Привет, Адриано. Если хочешь, есть блины.

Моя дочь воскликнула: «Нет, нет». Я повернулась, чтобы увидеть Катерину с Энцо. Энцо выбросил оставшиеся блины в мусорное ведро, как фрисби.

Я бросила на него предупреждающий взгляд, но сказала Адриано : «Ты можешь съесть немного фруктов».

«Все в порядке, тетя София», - сказал он, приглаживая темные волосы. «Я уже позавтракал».

"Тогда ладно."

«Мы уходим через минуту, Адриано» , - сказал ему Алессандро.

Адриано выпрямился. "Да сэр." Пиа он сказал: «Аурелия снаружи».

"Довольно!" - щебетала Пиа.

Данте съежился.

Аурелия ди Тралья была первой девочкой, родившейся в семье ди Траглия, то есть она была обручена с Данте. В тот момент они оба были такими маленькими и пухлыми, но однажды они поженятся. Аурелия была слишком молода, чтобы понимать, но Данте знал.

«Ты должен пойти и поздороваться, Данте», - сказала я ему.

Он не выглядел так, как будто хотел этого.

Несколькими мгновениями позже мой тесть вошел в наш дом, как будто это был его собственный. Раффаэле шел рядом с ним, уклоняясь от игривых ударов отца.

«Где моя внучка?» - крикнул Тото Грозный, входя внутрь.

Катерина помахала рукой. «Привет, Нонно».

«Готовы пойти и купить какую-нибудь большую книжку?»

«Язык», - предупредил Алессандро.

Тото подмигнул внучке. Своему сыну он сказал: «Передай привет своему брату и Софии».

Раффаэле поприветствовал нас, и я предложил ему фрукты, от которых он вежливо отказался.

Вытащить мальчиков из дома оказалось непросто, но вскоре я стояла на подъездной дорожке, Пиа и Энцо стояли у моих ног. Алессандро взял троих старших мальчиков, а Тото перенес Катерину на своих плечах через улицу, слушая что-то, что она ему говорила.

Уходя, Алессандро глубоко поцеловал меня, не обращая внимания на крики отвращения наших детей.

«Я люблю тебя», - сказал он.

"Я тоже тебя люблю. Езди осторожно."

Он кивнул, оставив меня с улыбкой.

Наш брак был крепким и сильным последние десять лет. Мы были счастливы, по-прежнему преданы друг другу. Как странно думать так после того, чего я ожидала, когда была намного моложе и была новоиспеченной женой.

Я заметила на лужайке Беатрис, двух ее детей, Элизабетту и Стефано, преследующих друг друга. Серджио помахал проходившему Алессандро, держа его дочь Розанна Оссани сидит у него на бедре. Аурелия ди Траглия побежала, преследуемая отцом, их смех поднялся в облака.

Такой внутренний, такой пригородный, но здесь живут одни из самых жестоких гангстеров в мире.

За десять лет, прошедших с тех пор, как я вышла замуж за Алессандро «Безбожника» Роккетти, столько всего произошло. Люди влюблялись и разлюбляли, рождались и благословлялись дети, заключались браки.

Наряд изменился, Роккетти изменился. Мафия за пределами Чикаго изменилась. Прошло больше историй, чем я могла когда-либо рассказать, сказок, наполненных болью и преданностью, кровью и долгом.

Я смотрел на своих детей, глядя в их темные глаза.

И произойдет еще много историй.

*****

10лет назад

«Мисс София, ваш отец желает вас видеть».

Я подняла глаза от теста, который замешивала. Дита стояла у двери в кухню, переминаясь от одной ноги к другой.

«Скажи ему, что я буду там через мгновение».

«Он был весьма… настойчив, мисс София, - сказала Дита. Она оглянулась через плечо, как будто чего-то боялась.

Я вытерла руки. «Я пойду прямо сейчас. Ты не возражаешь…"

"Конечно, нет." Дита заняла мое место на кухне, работая с тестом рукой эксперта.

Я вымыла руки и повесил фартук. Папа не обрадуется, если я принесу муку в его кабинет.

Папин кабинет был самой важной комнатой в доме, как я всегда думала. Туда заходили наши дяди и двоюродные братья и сестры после обеда, много курили и обсуждали дела в сфере Наряда. Каждый раз, когда двери из красного дерева закрывались, мы знали, что нужно оставить комнату как можно дальше. Вызов в офис приравнивался к отправке в кабинет директора.

Если бы Папа был королем, то его офис был бы центром его власти.

Двери приоткрылись, но я все равно постучала. " Папа ?"

«Входи, бамболина».

Я проскользнула в комнату, тихонько закрыв за собой дверь.

Кабинет был тускло освещен, единственным источником света были солнечные лучи, проливавшиеся из-под занавески. Если вы посмотрите сквозь дымный воздух, то сможете разглядеть старые книги с их нераспечатанными корешками и картины сицилийских сражений, выстроенные вдоль стен. Посреди комнаты стоял большой письменный стол, за которым сидел мой отец, наблюдая за комнатой, как монарх 17 века.

Папа сделал мне знак. «Садись, бамболина».

Я послушно села, кожаное кресло провалилось под моим весом. «Все в порядке, папа ?»

Мой отец не выглядел счастливым - не то чтобы он был человеком, известным своим позитивным взглядом на жизнь. Но обычно мене он тонко улыбался.

«У меня есть новости, - сказал он.

Новости? Какие новости? Хорошие новости или плохие новости? "Ой?"

Папа сцепил пальцы перед собой. «Дон обратился ко мне с очень… очень щедрым предложением. Щедрее, чем мы того заслуживаем ».

Дон? Мой живот сжался. Мне не понравится то, о чем идет этот разговор.

«Он предложил тебе выйти замуж за одного из своих внуков».

Все мысли кружились у меня в голове, а затем хлынули назад единой тревожной волной. Дон? Брак? Внук? Я с трудом могла сформировать связную мысль - с трудом могла поверить в то, что слышала.

«Ты станешь Роккетти. Учитывая все обстоятельства, это хороший матч », - сказал он.

Я приоткрыла губы, но не произнесла ни слова.

«Я надеялся на кого-то более мягкого для тебя», - виновато сказал Папа . «Но… мужчин, равных твоему статусу, больше нет, а тебе почти двадцать пять, моя дорогая. Слишком стара, чтобы не жениться.

«Мне всего двадцать один год» - вот все, что я могла сказать.

Его слова все еще повторялись в моей голове, но не вбирались в меня.

«К тому времени, когда ты выйдешь замуж, тебе будет двадцать два года», - сказал он.

Папа посмотрел на фотографии, разложенные вдоль его стола. Фотографии моей сестры и меня. Его бесчисленные жены никогда не были удостоены, чтобы быть представленным на столе, так что я обычно чувствовала странное достижение над этим. Теперь они были напоминанием о том, что у меня когда-то была сестра, и у меня ее больше нет.

Я посмотрела на стул рядом со мной. Перед столом моего отца стояли два кожаных кресла. Я всегда занимал сиденье слева, а Кэт всегда занимала место справа.

Пустой стул обманывает меня молча.

"София?" - подсказал папа .

Я посмотрела на него.

В свою защиту Папа, похоже, не очень обрадовался этому предложению. Но я знала, что он получит власть и деньги, объединив меня с кем-то, даже если он сам боялся моего нового жениха и его семью.

«Я пытался, София»,

Папа пытался. «Это единственный способ узнать, что о тебе заботятся. Я не буду жить вечно, чтобы заботиться о тебе ».

"Конечно, нет." Я натянуто ему улыбнулась. У меня осталось немного семьи, и разговоры о смерти отца не заставили меня почувствовать себя лучше. «Но… Роккетти?»

Даже при произнесении их имени воздух в комнате становился холоднее.

«С тобой будут хорошо обращаться», - сказал он. Затем добавил: «Только не давайте ему повода наказать тебя, и ты будете в безопасности».

Так я прожила свою жизнь. Избегать наказания, будь то наказание насилием или разочарованием. Просто ведя себя или ведя себя достаточно глупо, чтобы избежать неприятностей. В любом случае, я знала, чего от меня ждут. Я знала, что мой отец накажет меня, только если я нарушу его правила ... но как насчет моего будущего мужа?

Он может просто наказать меня ради забавы.

Во мне поднялась тошнота.

Папа начал меня раздражать. Я видела это в его глазах. «Ты должна быть очень счастлива, София. Роккетти предлагали множество молодых женщин, но выбрали именно тебя. Это очень влиятельная семья, и любой брак с одним из них гарантирует роскошь и безопасность ».

Семьи этих молодых женщин были бы расстроены тем, что не смогли сыграть, но сами молодые женщины почувствовали бы облегчение.

Я выпрямилась. «Я знаю, папа . Прости меня ... Я просто боюсь. Ходят слухи о женщинах… »

«Игнорируя их, тебе пойдете на пользу», - сказал Папа . Но его тон и положение тела говорили мне, что он сам им верил. «Я знаю, что ты боишься, моя дорогая. Но ты хорошая девочка и будешь хорошей женой. Чего тебе бояться? »

Его слова не оправдались.

Я попыталась улыбнуться. Если бы это был какой-нибудь другой мужчина, я была бы благодарна. Хотя после смерти сестры мое желание вступить в брак уменьшилось, я понимала, что старею и так быстро выходить замуж после смерти в семье было совершенно неуместно. Большая часть меня просто хотела остаться с отцом, но он скоро умрет, каким бы болезненным оно ни было, и что тогда я буду делать?

Но выйду замуж за Роккетти…

«Какой Роккетти?» Я успела спросить.

Папа выглядел явно неуютно. «Алессандро Роккетти».

Моя кровь остыла. "Что."

«Ты не скажешь что, София. Это дурной тон ".

Я была ошеломлена. «Но… но он ужасен! Он чудовище! Папа, ты даже не любишь разговаривать с ним на мероприятиях, потому что он такой ужасный! »

Папа внезапно рассердился, и я поняла, что зашла слишком далеко. «Ты не говоришь со мной так, София Антония. Вступление в брак с семьей Роккетти принесет вам жизнь в роскоши ».

А моему отец много денег и статус в бизнесе.

«Прости, папа ». Я откинулась на спинку стула.

Алессандро Роккетти… был человеком, с которым нужно было считаться. Они назвали его Безбожным, что было не таким уж тонким намеком на все нечестивые зверства, которые он совершил за эти годы. Я не была причастен к бизнесу по продаже в Наряде, но это не значило, что я не слышала ужасных историй, которые рассказывали о младшем брате Роккетти.

Я ухватилась за стул, чтобы не упасть.

Папа явно не успокоился и встал. Он навис над своим столом и опустился на меня. Огромная властная фигура в моей жизни, которую я за один день перешла от обиды к любви к обиде. Иногда даже несколько раз в день.

«Ты не должена ненавидеть своего отца», - сказала я себе.

И я этого не сделала, не совсем. Кэт ненавидела его, ненавидела наших мачех. Она негодовала даже домработниц. Но я никогда не находил в себе силы ненавидеть их - в конце концов, они просто делали то, что их и учили делать. Особенно наш отец Капо.

Даже если он продал меня монстру, мало заботясь о моем благополучии.

«Тебе очень повезло, что Роккетти разрешили тебе жениться на их сыне Софии. Я знаю, что они ищут кого-то совсем другого для Сальваторе ». Это означало, что им нужен был кто-то моложе, и кто не был в трауре.

Я посмотрела на пустой стул рядом со мной. Кэт что-нибудь сказал бы. Она никогда не делала того, чего не хотела.

«Я знаю, что он жесткий человек», - сказал Папа, пытаясь казаться мягким, но безуспешно. «Но ты хорошая девочка, когда молчишь, и хорошее поведение позволит тебе остаться безнаказанной». Как всегда с ним. "Я надеялся выдать тебя замуж за кого-то… другого. Но мы не можем смотреть в зубы даренной лошади ».

Его формулировка меня удивила. Для них было странное смирение, как будто папа не был полностью вовлечен в мой брак с кланом Роккетти, несмотря на связи и деловые сделки, которые он наверняка получит от этого.

Я не указала на это. Он будет это отрицать.

Папа обошел свой стол и положил тяжелую руку мне на плечо. «Я не хочу причинять тебе больше горя, София, но факт в том, что я не буду жить вечно, и я хотел бы уверен, что о моей дочери позаботятся, когда я уйду. Твоим мужем, а затем твоим сыном.

Учитывая то, как Роккетти проходили через женщин, я сомневался, что доживу до своего сына.

"Когда свадьба?" - пискнула я.

«Это запланировано на 25 января».

До этого оставалось не больше шести месяцев. Помолвки происходили годами - даже десятилетиями! Но даже не полгода? Это было не так.

«Тебе скоро нужно будет купить платье», - сказал он. «Возьми несколько своих кузин и выбери одно. Вам это понравится ».

Я кивнула, не особо слушая. "Когда ... когда помолвка ?"

«Не хватает времени, чтобы спланировать помолвку и свадьбу», - сказал Папа . «Вам просто придется обойтись без него. Но Алессандро подарит тебе кольцо. Я ожидаю, что ты будешь вести себя наилучшим образом ».

Лучшее поведение? Мне хотелось закричать, как будто ногтями срывали обои. Мне захотелось броситься на отца и причинить ему боль. Я хотела выть и кричать, и мне было больно -

Но вместо этого я нежно улыбнулась папе .

В конце концов, он не питал ко мне неприязни. Это был просто бизнес.

Мой страх перед Роккетти только усилился по мере того, как я начала осознавать свою помолвку.

Даже домашний персонал смотрел на меня с жалостью, и Дита приложила особые усилия, чтобы приготовить все мои любимые блюда . Было ощущение, что они точно знают, что со мной случится, когда я буду на попечении Роккетти.

То же самое, что случилось с любой другой женщиной, которая вступала в контакт с этими ужасными мужчинами.

Моя помолвка стала достоянием общественности вскоре после того, как папа сказал мне, что привело к сотням телефонных звонков от родственников и знакомых. Хотя свадьбу нужно было отпраздновать, я слышала легкий ужас в их голосах. Колючка страха, которую Роккетти так легко поразил в сердцах людей.

О, бедная маленькая София, я слышала, как они говорили, что она не переживет Роккетти.

Сначала мать, потом сестра, а теперь и она сама.

Когда настал день, я села в изголовье кровати, прижав колени друг к другу. Я чувствовала себя почти побежденной - что было досадно.

Я была готова несколько часов, ожидая, когда Безбожник приедет. Будет ли это весь наш брак? Я жду его, одета в пух и прах? Я могла только надеяться.

Если мне повезет, мы можем даже стать одной из тех разлученных пар. Это не было редкостью. Часто жены поселялись в основном доме, воспитывая детей, в то время как мужья проводили большую часть своего времени в других местах своего проживания с женщинами, более охотными, чем их жены.

Однако это было, если бы я прожила так долго. У женщин Роккетти была странная привычка ... исчезать. От жены Дона Пьеро до матери моего мужа женщины, казалось, ... просто исчезли.

Однажды я вполне мога бы ... просто уйти.

Стук в дверь поразил меня.

"Мисс София?" - раздался голос Диты. «Мистер Роккетти здесь. Пора поторопиться ».

Я сглотнула так громко, что была уверена, что Дита слышит это по ту сторону двери.

С большей храбростью, чем я чувствовала, я скользнула на каблуках, дважды проверила цвет лица и спустился вниз. Никто не должен был говорить мне, что мой отец и Безбожник были в кабинете. Где еще они были бы?

Я остановилась, когда подошла к деревянной двери. Часть меня хотела убежать с криком, но что это дало мне? Меня поймают и назовут угрозой. Это не принесло бы мне никакой пользы.

Я сжала кулак и ударила.

«Заходи, София».

- Глубоко вдохни, Соф, - раздался голос моей сестры. Сделайте глубокий вдох.

Медленно я открыла дверь и вошла в кабинет.

Сначала я заметила темные волосы Алессандро, прежде чем он встал и повернулся.

У меня перехватило дыхание, как всегда, когда я его видела.

Алессандро Роккетти мне не улыбнулся. Только посмотрел на папу.

Папа быстро отреагировал. «Алессандро, моя дочь, Софья Падовино. София, иди сюда ».

Я подошла ближе, но обнаружила, что мои ноги не подчиняются моему мысленному требованию.

Папа посмотрел на меня, сжав челюсти.

Алессандро не потрудился поцеловать мою руку в знак приветствия. Во всяком случае, я была слишком далеко.

«Мисс Падовино», - сказал он в приветствии. Затем к папе: «Я хочу поговорить с ней наедине, Чезаре».

В его словах не было просьбы.

Папа встал и кивнул. "Конечно. Я буду прямо снаружи ». Дружеский способ сказать ему, чтобы он держал руки подальше, пока мы не поженимся.

Я беспомощно смотрела, как мой отец прошел мимо меня и тихонько закрыл за собой дверь, оставив меня наедине с существом, которого мы назвали Роккетти.

Движение привлекло мое внимание, и я повернулась и увидела, что Алессандро наливает себе что-нибудь выпить.

Тишина нарастала.

Алессандро сделал глоток своего напитка и повернулся ко мне, уделяя мне все свое внимание. Мое сердце забилось быстрее. Я чувствовала себя газелью под глазами голодного льва.

Я сцепила руки перед собой, судорожно их скручивая. «Прошу прощения, если вы долго ждали. Если бы я знала, во сколько вы приедете, я бы поприветствовал вас».

«У меня были дела с твоим отцом».

"Конечно." Я взглянула на напиток в его руке. Может, стоило попросить? Это могло только помочь.

Алессандро подошел к фотографиям на книжной полке. Он сделал глоток, просматривая фотографии моей сестры и меня, от младенцев до молодых женщин. Он остановился возле одного из нас с Кэт в нежном девятнадцатилетнем возрасте, красиво одетый и стоящий перед рождественской елкой.

«Рождественская вечеринка», - сказала я. «То было сделано на рождественской вечеринке». Как будто это не было очевидным.

«Мои соболезнования в связи с кончиной вашей сестры». Он не звучал так извиняющимся тоном.

Я натянуто улыбнулась. "Спасибо. Это была тяжелая потеря ... но вы ведь не новичок в этом, не так ли? "

Алессандро взглянул на меня.

Должна была держать язык за зубами, должна была держать свой проклятый рот на замке -

«Нет, я полагаю, что нет». Алессандро сделал еще один глоток своего напитка, прежде чем вытащить из кармана небольшую коробку. «Ваше обручальное кольцо».

"Спасибо." Я взяла у него бархатную шкатулку и открыла ее. Внутри отдыхало красивое кольцо. В центре кольца был один большой бриллиант, а по краю - маленькие бриллианты, почти похожие на цветок. Полоса была золотой и блестела в свете кабинета.

"Это красиво."

«Это семейная реликвия».

Я улыбнулась ему. «Тогда я постараюсь сохранить его в безопасности».

Он не выглядел удивленным.

Я быстро посмотрела вниз и надела кольцо. Он красиво сверкало, и я почувствовала себя намного старше, чем была.

Алессандро поставил пустой стакан на стол .

Алессандро на мгновение взглянул на меня. Что-то происходило за его почти черными глазами. В конце концов он кивнул.

Он не дал мне разрешения использовать его христианское имя, только обошел меня и ушел. Я слышала папу и его глубокие голоса за пределами кабинета, прежде чем входная дверь закрылась.

Я сжала кулаки.

Алессандро Роккетти был устрашающим и грубым. Если бы я когда-либо вела себя или относилась к кому-нибудь так, как он относился ко мне, с меня содрали бы кожу живьем. Если честно, если бы я могла убить кого-то голыми руками, я бы не стала беспокоиться о манерах общества.

Но я не была каким-то коллегой, которого он должен был нести на протяжении его смены. Я собиралась стать его женой.

Я посмотрела на красивое кольцо на своем пальце. То, которое носили все остальные женщины Роккетти.

О, Боже, помоги мне.