КАРА ДИ ПОСЛЕДСТВИЯ (серия «Последствия», книга первая)

Внимание!

Текст предназначен только для ознакомительного чтения. Любая публикация данного материала без ссылки на группу и указания переводчиков и редакторов строго запрещена. Любое коммерческое и иное использование материала, кроме предварительного чтения, запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды.

Переводчик: Сесиль Ли

Редактор: Ася Климанова

Русификация обложки: Настёна Гунина

Перевод выполнен в 2020 году для группы https://vk.com/beautiful_translation

АННОТАЦИЯ

Глава 1

Три часа утра.

Остину не спалось. Он встал с кровати, не спеша надел новые очки в чёрной оправе и устало спустился по лестнице. На дворе стоял август, а это означало, что кондиционер работал круглосуточно, но Остин всё же предпочитал свежий воздух.

В Бейкерсфилде, который во многих списках занимал топовые позиции среди самых загрязнённых городов, подобное могло показаться нелепостью. Но после пяти месяцев, проведённых не по своей воле в подвале, ничто не могло заставить его не выйти на улицу.

Одетый только в пижамные штаны, Остин открыл дверь, ведущую в патио¹, и бухнулся в одно из кресел. И сразу же пожалел, что не захватил с собой стакан бурбона, но идти сейчас за ним было лень. Остин сидел молча, рассеянно массируя перевязанные запястья и уставившись в сторону заднего двора, освещённого только лампами в большом бассейне.

Слова жены породили внутри хаос, и казалось, что именно поэтому Остин не мог уснуть.

«Теперь нам нужно всё забыть. Всё осталось в прошлом. Мне тебя не хватает, Остин, и я хочу, чтобы ты вернулся».

Джейд, жена, не была жестокой женщиной. Иначе как бы он прожил с ней в браке пятнадцать лет? Но сказать такое… Как можно просто взять и забыть пять долгих месяцев заточения? Как можно просто взять и жить дальше? Как игнорировать период жизни, когда ты не знал, будешь ли вообще завтра жив?

Остин часто пытался поговорить об этом с Джейд, но та не хотела даже слушать. Она продолжала твердить, что прошлое нужно оставить в прошлом.

Потерев пальцами подбородок, Остин застонал и потёр плечо. То самое, которое продолжало беспокоить. С момента освобождения его и ещё шести пленников прошло около месяца, и с тех пор его обследовали и протыкали иголками столько раз, что и не сосчитать.

Глаза продолжали остро реагировать на солнечный свет. После многочисленных побоев и переломов в заточении тело восстанавливалось медленно. Преследовала головная боль, которая с каждым привычным стаканом чего-нибудь покрепче становилась только хуже. И ещё появилась тупая и раздражающая боль под рёбрами. Всё тело теперь было покрыто шрамами. За очень короткий срок Остин потерял слишком много в весе, поэтому с каждым приёмом пищи нужно было принимать протеиновый коктейль с добавками и прописанные врачами болеутоляющие. С Остином также работал физиотерапевт и психолог-специалист по травмам.

Угу, давай просто жить дальше.

Остин тихо фыркнул и, пытаясь справиться с подступившим гневом, откинул голову на спинку.

Он всегда был спокойным, довольным своей жизнью и не требовавшим многого человеком. Чувство гнева было в новинку. Но сейчас… Господи… Остин постоянно сдерживался, чтобы не наброситься на кого-нибудь с кулаками. Особенно когда молотком начинала долбить головная боль. Во время беседы в полицейском участке и одного особенно отвратительного интервью с журналистом новостей ему в порыве гнева удалось-таки уйти вовремя, не разгромив мебель и не разукрасив кое-кому лицо.

В голове без остановки крутились вопросы, на которые не было конкретных ответов. Может, жена права? Может, лучше всё похоронить, жить дальше и притвориться, что всё в порядке?

Я слышал, что Санта тоже настоящий.

— Папочка?

Остин быстро повернул голову. Видно, слишком задумался, раз не услышал, как открылась дверь патио.

— Что такое, малышка? — спросил он, прочистив горло, и подозвал к себе.

При виде десятилетней дочери сердце забилось быстрее. Он так скучал по ней в неволе. Посмотрев снова в карие глаза, на светло-каштановые волосы и лицо в форме сердечка, он подумал, что ради всего этого стоило бороться.

— Не могу уснуть, — пожала плечами Райли и, подойдя, забралась к нему на колени.

Обычно дочь звала его «папой», но после его возвращения домой она вдруг превратилась в совсем маленькую девочку, которую нужно было утешить. Но Остин не жаловался. Он прижал к себе дочь и поцеловал её тёплую макушку.

— Мне правда нужно завтра ехать к бабушке с дедушкой? — спросила Райли угрюмо.

Остин почти незаметно улыбнулся, хотя в ситуации не было ничего весёлого. Райли обожала родителей Остина — и если честно, то любила их больше, чем бабушку и дедушку со стороны Джейд, — но в последние дни оставляла отца с большой неохотой.

Хорошо, что были летние каникулы. Вдруг подумалось, что отправлять Райли каждое утро в школу будет делом не из лёгких.

— Ты же знаешь, что меня всё равно не будет дома, — пробормотал Остин. — А с бабушкой и дедом тебе будет веселее. Слышал, они собираются сводить тебя в зоопарк. — Он с трудом подавил зевок — слишком устал говорить, — но знал, что мысли всё равно не дадут уснуть.

Ещё одной причиной бессонницы была странная потребность отзвониться Кэму, с которым все эти месяцы просидел в одной напоминавшей клетку камере. За столько времени, проведённого вместе, между мужчинами установилась связь, совершенно непонятная, но от этого не менее реальная. Вообще-то не видеть друг друга каждый день казалось странным и неправильным. После возвращения на свободу встречи с Кэмом были случайными. А вчера он позвонил и сказал: «Бери ноги в руки и дуй ко мне домой».

Посторонним Кэмерон Нэш казался неприветливым и даже пугающим. Он выглядел как головорез, разговорил через губу и ходил так, что с ним вряд ли бы захотелось встретиться на темной аллее. Он не был похож на хозяина жизни… скорее на того, кто всем своим видом говорил: «Посмей, сука, только приблизиться!» Но Остин знал Кэма очень хорошо: это была всего лишь маска, которую тот надевал, чтобы защититься.

— Но к ужину ты же вернёшься? — Мягкий голосок Райли снова выдернул Остина из размышлений.

— Обещаю, — ответил он и прижал к себе дочь.

Позже, убедив её вернуться в постель, Остин задремал в кресле на улице, и тут же вернулся в яркие воспоминания прошлого вперемежку с кошмарами.

***

Оплатив бензин, Остин вернулся к внедорожнику жены с желанием наслаждаться выходным днём дальше. Прервать отдых пришлось по единственной причине: Джейд собиралась позже поехать за покупками, а она терпеть не могла заправлять машину. Кроме того, Райли хотела мороженое, так что Остин предложил семейству заехать на заправку, пополнить бак и заодно купить клубничное мороженое на палочке.

Была суббота. Термометр показывал 89 по Фаренгейту², и для начала февраля подобная жара стала настоящим рекордом. Для семейства Хантли это значило, что пришёл день купания в бассейне. По крайней мере, для Остина с Райли. Джейд обычно к бассейну не подходила, пока вода не прогреется.

Не успел Остин закрыть дверь машины, как перед глазами появилась чья-то ладонь. Пока он стоял, застыв в ступоре, незнакомец действовал, и через мгновение нос и рот уже были закрыты тряпкой. Во время короткого сопротивления Остин вдохнул тошнотворный сладкий запах какого-то химиката, отчего тело начало цепенеть, перед глазами всё поплыло, и через несколько секунд сознание куда-то уплыло.

Когда Остин пришёл в себя — кстати, не в первый раз, — то был потрясён и сбит с толку. Запястья сковывали наручники, его мутило, а вокруг царила полная тьма. Именно это пробуждение было настоящим. Все предыдущие разы, когда он приходил в себя, перед глазами появлялась мясистая ладонь, той же тряпкой закрывала ему нос и рот, и сил бороться уже не оставалось. И тогда не было тьмы. Но сейчас…

Чувствуя, как внутри начала подниматься паника, Остин осмотрелся по сторонам, но ничего не увидел. Даже собственных рук, скованных впереди наручниками. Было темно, хоть глаз выколи. Органы чувств понемногу приходили в норму, и когда Остин в следующий раз вдохнул, то от запаха пота, мочи и блевотины его чуть не вырвало.

— Т-тут есть кто? — хрипло проговорил он. Голову пронзила ужасная боль. Судя по отразившемуся от стен эху, пространство было небольшим.

А потом послышался ответ:

— Не повезло тебе, чувак.

Тело мгновенно пронзило страхом. На автомате подтянув к себе ноги, Остин приготовился защищаться и поднял руки. В этом небольшом… что бы это ни было, он явно был не один.

— Где я? — хрипло спросил Остин.

На этот раз голос отвечавшего смягчился:

— Без малейшего понятия.

Глава 2

После душа Кэм в намотанном вокруг узких бёдер полотенце мерил шагами гостиную. Он ещё не побрился, хоть и обещал себе сделать это сегодня — в голове вертелись мысли о куда более важных вещах. Остин опаздывал, и Кэма это раздражало до чёртиков.

Усевшись на край кровати, он нервно застучал пяткой по полу, а подушечкой большого пальца на правой руке принялся прикасаться ко всем пальцам по очереди. Потом то же самое проделал левой рукой. Дважды. Взгляд серебристо-серых глаз переместился на часы над плоским телевизором, и он нахмурился.

Чёрт, он у меня получит.

Кэм быстро терял терпение, хотя, похоже, нетерпение накатило в момент, когда стрелка часов прошла отметку в полдень. Потянувшись к журнальному столику, он схватил зажигалку и сигареты, вытащил одну, подкурил и сделал глубокую успокаивающую затяжку. Потом посмотрел на свои ладони и дотронулся большим пальцем к остальным четырём на правой руке. Только кончики. Снова и снова. И глубоко дышать через нос.

Это помогало снять стресс: нужно было на чём-то сфокусироваться.

В доме, который был не то что большим — одноэтажный с двумя спальнями, — постоянно открытые нараспашку окна считались обычным делом, как и повсюду горевшие светильники, которые с заходом солнца включались автоматически. Лэндон, старший брат Кэма, купил для этого целую кучу таймеров.

Поменялось ещё кое-что: теперь Кэм спал в гостиной. На месте дивана стояла кровать. В гостиной было больше открытого пространства, чем в спальне, располагавшейся дальше по коридору.

Кэму повезло. Пока он был… непонятно где, семья скинулась и оплатила счета — ипотеку и коммунальные услуги. Они сказали, что сдать дом в аренду означало бы не верить в его возвращение живым.

Завтра Кэму исполнялось тридцать четыре, и он испытывал ужас: дома должны были собраться члены семьи и коллеги. Последних он не называл друзьями, потому что давно сторонился подобных отношений. Но в автомастерской брата кроме Кэма работало ещё четверо парней, и они тоже собирались прийти.

Кэм планировал пригласить Остина, но потом передумал. Остин, скорее всего, придёт с женой и дочкой, а это означало бы ещё большую толпу. Кроме того, однажды ему уже довелось встретиться с Джейд, и этой встречи хватило.

Так что мы пойдём другим путём.

Тем не менее сегодня Кэм был решительно настроен увидеться с Остином, потому что и так прошло слишком много времени. Остин замкнулся в себе примерно тогда, когда бывшие пленники начали давать показания в полиции, и теперь Кэм собирался вмешаться.

Проверив время снова, он убрал со лба тёмные волосы — давно не мешало бы постричься — и кивнул своим мыслям. Пятнадцать минут. Остин опаздывал на пятнадцать минут. Чёртов засранец.

Кэм затушил окурок в пепельнице. В этот момент — слава богу! — позвонили в дверь, и он мигом подорвался с кровати. Поправив на бёдрах полотенце, Кэм отправился к двери и резко её распахнул.

— Блядь, у тебя что, часов нет? — спросил он раздражённо.

Было видно, как за очками Остин вопросительно поднял бровь. Кстати, очки были новыми. Кэм их раньше не видел, и они… они ему нравились. В этих очках Остин выглядел вроде как более авторитетно…

— Мне уйти? — В сухом тоне Остина послышался вызов.

Кэм только зыркнул и, развернувшись, пошёл по узкому коридору с тем расчётом, что Остин отправится следом. Пройдя гостиную, Кэм вышел в дверь, ведущую на небольшой задний двор. Травы там не было — Кэм ненавидел стричь газоны. Купив дом несколько лет назад, Кэм со своим братом пару недель мостил кирпичом зону вокруг овального бассейна и строил деревянное патио. Бассейн занимал большую часть территории и напоминал о вещах, по которым Кэм и Остин в неволе так сильно скучали…

Не желая больше об этом думать, Кэм тряхнул головой. Затем уселся в кресло в ожидании Остина. Между двумя креслами был поставлен кулер с пивом, и в зависимости от того, насколько задержится Остин, в холодильнике мариновались два стейка.

Ещё рядом стоял большой зонт для защиты от солнца.

Стейки и пиво. Значит, стоило запастись как можно большим количеством «Пепто»³. Угу, чёртов диетолог сказал питаться пока «в щадящем режиме», но если Кэм хочет съесть стейк, то он его съест.

В конце концов Остин вышел во двор и уселся рядом. Он был одет по погоде: шорты-карго и футболка. Страшно подумать, насколько важной для Кэма и, возможно, для других пленников стала одежда. Потому что многие вещи люди воспринимают как само собой разумеющееся. Как, например, надевать то, что хочешь.

Всё… то время… Кэм носил только рабочий комбинезон, который надевал в мастерской. И который больше никогда не наденет снова. Лэндон уже заверил, что Кэм может работать в любой другой одежде… конечно, когда вернётся на работу.

— Райли не захотела уезжать пораньше, — вздохнул Остин, объясняя своё опоздание. — Пришлось уговаривать.

Кэм только кивнул. О дочке Остина он слышал множество раз. И даже как-то лично с ней встретился, но встреча была очень короткой — в присутствии многих членов семей и в небольшом пространстве. Кэм не любил небольшие пространства. Никогда не любил. А теперь не любил ещё больше.

— Она совсем на тебя не похожа, — заметил Кэм безо всякого повода. Он старался успокоиться, и, возможно, в этом поможет трёп ни о чем. — Только волосы.

Кэм вспомнил светло-каштановые, такие же, как у Остина, волосы, но на этом сходство заканчивалось. Или, может, глаза тоже? Да похрен. Кэм не был уверен.

Остин не отреагировал на замечание.

— Ты принимаешь лекарства?

Кэм закатил глаза и взял банку пива.

— Ты кто? Мой, блядь, отец? Да, я принимаю лекарства.

Кэм лгал. Он ненавидел лекарства.

Остин снова вздохнул.

Продолжая волноваться и дёргаться, Кэм залпом осушил первую банку пива, а потом, напомнив себе, что Остин уже здесь, откинулся на спинку кресла. Ничего не случилось. Просто Райли не захотела расставаться с отцом.

Кэма бесило, что они жили в разных районах города. Даже на противоположных концах.

— Значит… завтра будет большой праздник. — Остин снова начал разговор.

— Не совсем. — Кэм закрыл глаза и спокойно вдохнул. — Если бы было тридцать или сорок, тогда да. Или даже тридцать пять. Но не тридцать четыре.

Если у кого и намечался большой праздник по случаю дня рождения, так это у Остина. В декабре ему исполнялось сорок. Кэм помнил, как однажды у него в той самой металлической клетке случилась паническая атака, и Остин успокаивал его, рассказывая бесполезные мелочи о бухгалтерском деле, истории детства и всякую чепуху, только чтобы Кэм отвлёкся и перестал зацикливаться на своём учащённом дыхании.

Через какое-то время Кэм открыл глаза и, наклонив голову, глянул на Остина. Тот молча за ним наблюдал. В присутствии этого мужчины Кэм чувствовал себя и расслабленно, и подавленно. Что-то в самом Остине заставляло Кэма желать большего и одновременно не приносило удовлетворения. Было ощущение, что его безжалостно дразнили, не собираясь давать желаемое.

Это раздражало. Сильно. И Кэм отказывался копаться в этом глубже, потому что знал, к чему всё приведёт.

— У тебя странные глаза, — нахмурившись, пробормотал он.

В зависимости от угла падавшего света глаза Остина могли быть карими, зелёными или вообще голубоватыми. Странно. Сейчас они отсвечивали смесью зелёного и золотистого. Но опять же, рядом стоял жёлтый зонт. Вздохнув, Кэм снова прикрыл веки и принялся касаться подушечкой большого пальца поочерёдно кончика каждого пальца. Указательный, средний, безымянный, мизинец. Повторить.

— Ты в порядке? — спросил Остин тихо.

— Да. Вообще-то этот вопрос я должен задать тебе. — Ответ Кэма напоминал скорее бормотание, потому что тот наконец-то по-настоящему успокоился. Дыхание замедлилось и веки потяжелели. — Ты вообще спал?

— Немного, — признался Остин, и в его голосе послышалась сильная усталость.

— Мозгоправша же выписала тебе снотворное?

— Угу. Но мне оно не нравится.

Кэм понимал. Ему таблетки тоже не нравились. От них он медленно соображал, что в свою очередь создавало ощущение потери контроля над собой и собственным телом. А контроль, чёрт побери, был очень важен. Жизненно необходим. За контроль Кэм боролся, начиная с момента своего появления на свет, но никогда не чувствовал себя таким бессильным, как в течение пяти месяцев, проведённых в сыром подвале.

_____

Остин не знал, сколько времени прошло, но понял, что находится в доме Кэма довольно долго, потому что его хозяин уснул в шезлонге.

Кэм тоже страдал от кошмаров и флешбэков, поэтому пришла мысль, что его стоит разбудить. Остин внимательно посмотрел на молодого мужчину, тоже потерявшего вес. У обоих ещё оставалась небольшая мускулатура, хотя за счёт узких бёдер Кэм выглядел более худощавым, но было заметно, что оба лишились нескольких килограммов жира и мышц.

Тело Кэма местами было изрядно разукрашенным, а местами девственно чистым. По груди поднимались чернильные виноградные лозы, вплетаясь в колючую проволоку и стихи из песен, и заканчивались у самого плеча. С этого места правую руку покрывали бесчисленные татуировки. Изображение ангела на спине с чёрными крыльями, скелет, в котором Остин позже узнал талисман одной известной рок-группы, ещё стихи из песен, винтажный автомобиль, несколько элементов мозаики в тёмных тонах, имена, даты, старомодный микрофон, пара перекрещённых барабанных палочек в виде буквы «Х», снежинка и два слова, которые с момента, как Остин их увидел, не выходили у него из головы. Вдоль шнура старомодного микрофона, который тянулся вниз и перемежался с другими татуировками, было выбито «устроен иначе». Эти два слова снова и снова всплывали по всей длине шнура.

Хорошие воспоминания о месяцах, проведённых в камере, можно было пересчитать на пальцах одной руки. И время, когда Кэм рассказывал Остину истории, скрывавшиеся за его татуировками, было одним из таких.

Сейчас Остин вернулся туда мыслями по собственной воле. В отличии от Кэма, у которого не было выбора. Попав в ловушку кошмара, его затянуло обратно в ту самую камеру. Разве что с единственным отличием: он видел не беседу о татуировках.

***

Ублюдок, три дня назад выкравший Кэма, когда тот возвращался с работы, обычно оставлял слабые флуоресцентные лампы включёнными, но иногда заставлял своих жертв находиться в полной темноте. И сейчас был как раз такой случай. Без окон не удавалось определить время и направление, но брошенный вчера в его клетку мужчина спал урывками, значит, возможно, уже наступила ночь.

Остин — так назвался новый похищенный — был одет только в штаны с логотипом местной строительной компании и футболку. И Кэм лениво предположил, что тот был строителем, как и ещё пара попавших сюда парней. Тут также находились слесарь, водитель автобуса, бармен, два безработных и почтальон. Все мужчины. В возрасте от двадцати трёх до сорока четырёх.

С момента своего заточения Кэм боролся с паническими атаками, звал на помощь, пытался управлять своим чёртовым дыханием и запоминал имена ещё восьми попавших сюда придурков. Оказалось, что всех распихали в небольшие камеры по двое: Виктор и Чейз, Ланс и Джеймс, Тим и Шон, Пит и Крис. А теперь ещё Кэм и Остин.

Имена, которые запомнились сами по себе, потому что в тот момент Кэму было на них плевать. Волновал только факт, что десять с виду крепких и здоровых мужчин позволили себя похитить. И как потом выяснилось, это сделал всего лишь один человек. Другими словами, всё выглядело охренеть как фигово.

Кэм, конечно же, читал газеты и знал, что первый парень исчез за неделю до его собственного похищения. То похищение стало большой новостью на весь штат, а сейчас количество пропавших людей увеличилось до десяти. Менее чем за две недели.

Хотелось бы сказать, что во время похищения Кэм боролся за свою жизнь. Но это было бы неправдой. После работы по дороге домой он остановился купить чего-нибудь поесть, и тут-то его и застал ублюдок. Наверное, он использовал хлороформ. Но это не имело значения. Кэм свалился через несколько секунд, потому что до этого шок уже сделал своё дело. Кэм потерял возможность двигаться, до неприличия облегчая сукину сыну задачу.

Кэм надеялся, что с его драгоценной «камаро» ничего не случилось. Лэндон, скорее всего, сразу догадался, что что-то не так: свою «малышку» Кэм никогда не оставлял без присмотра.

Приглушённое бормотание и ворчание в других клетках резко смолкло, когда послышался звук открывающейся тяжёлой двери, звук теперь настолько знакомый, что все уже узнавали входившего.

Каждый раз, когда дверь открывалась, Кэм клялся, что при малейшей возможности будет бороться. Он обещал себе, что будет драться, хоть выполнить своё обещание в наручниках казалось довольно сложным делом. Но чёрта с два он так просто сдастся. И всё же когда в клетку забросили Остина, Кэм не сопротивлялся, потому что похититель со спрятанным за чёрной маской лицом направил на него пистолет.

— Доброе утро! — Голос у Психа просел, будто все эти дни он не просыхал от виски. — Раз все рабочие места заняты, думаю, будет справедливо сообщить, кто ваш наниматель.

В подвале установилась оглушительная тишина. По отсутствию окон и иногда доносившимся сверху шагам пленники предположили, что их держали в подвале. На этом предположения заканчивались.

Сумасшедший ублюдок продолжил:

— Обращаться ко мне вы будете «сэр» или «мистер Стоун». Я ваш босс и скоро раздам каждому его расписание.

Кэм услышал, как на другой стороне маленькой клетки Остин судорожно вдохнул.

— Сукин сын. Выпусти нас отсюда, грёбанный ты ублюдок! — выкрикнул мужчина из клетки чуть дальше. Он говорил с сильным нью-йоркским акцентом. Кэм ещё ни разу его не слышал.

— Молчать! — раскатисто скомандовал Псих.

Глава 3

Кэма разбудили, когда он был в чистилище. Дезориентированный и готовый биться за свою жизнь на смерть, он взвился в кресле и бросился на Психа, коснувшегося его руки. Перед глазами ещё стоял туман, но он вцепился Психу в горло, и оба рухнули на пол…

— Кэм!

Какого хрена?

Голос Остина заставил притормозить.

— Твою ж мать. Кэм! — рыкнул Остин и с силой, которой сложно было противостоять, перевернул того на спину.

Деревянные доски патио больно врезались между лопаток. Чёрт. Патио. Он был дома. Не в аду. Не в металлической клетке. И рядом был Остин. Они были в безопасности.

Кэм постарался спокойно вдохнуть и расслабиться под тяжестью тела Остина.

Тот это сразу заметил и ослабил хватку, но не встал. Теперь он удерживал Кэма, но не для того, чтобы защититься, а чтобы успокоить. Взяв его лицо в ладони и опустив голову, Остин упёрся лбом в лоб Кэма. Так они уже делали раньше, и это работало.

Когда Остин снова заговорил, то его голос звучал уже мягче:

— Кэм, поговори со мной. На тебя больно смотреть.

Большими пальцами он погладил залёгшие под глазами друга тени.

— Мне жаль, — пробормотал тот сдавленно. — Чёрт… Я не…

Я не знаю, что со мной происходит.

Вообще-то он догадывался, но не хотел углубляться. Мозгоправша рассказала всем о посттравматическом стрессовом расстройстве, и Кэму не хотелось добавлять к и так бесконечному списку ещё одну проблему. ПТСР было состоянием, которое, казалось, никогда не пройдёт… и этого Кэму хотелось в своей жизни меньше всего. Но подобное случалось всякий раз, когда кто-то его будил, ненамеренно пугая, так что Кэм знал, что проблема существовала и её нужно было решать.

Первый раз это случилось в больнице. Тогда был брат. Потом ещё раз, через несколько дней после освобождения — он тогда завис с одной постоянно названивавшей цыпочкой. После очень посредственного секса Кэм уснул у неё дома, а когда подружка его разбудила, получила кулаком в лицо.

Сказать, что он чувствовал себя в тот момент хреново, значило ничего не сказать. Саванна оказалось понимающей. Она даже попыталась успокоить Кэма, пока тот вёз её в травмпункт, чтобы разобраться с её разбитой губой. А затем предложила отвезти его к мозгоправше. Кэм отказался, извинился сотню раз, а потом закончил их свободные отношения.

Он не собирался испытывать судьбу ещё раз с Ким или Брайаном, с которыми тоже зависал время от времени. С ними Кэм тоже порвал. Ким плакала, напоминая, насколько доставучими могут быть женщины — даже если это только случайный трах, — а Брайан как-то странно притих.

Для запланированного расставания с Брайаном имелась ещё одна причина, которая лежала сейчас на Кэме сверху. Свидания с парнем заставили бы Кэма думать о вещах, уходивших далеко от обычных дружеских отношений с Остином, мужчиной, без которого теперь он не мыслил свою жизнь.

— Ты говорил об этом с Гейл? — спросил Остин, медленно сползая с Кэма. Они ходили к одному психологу. Все выжившие парни. — Нужно было бы. Возможно, это ПТСР.

— Угу, — буркнул Кэм и поднялся. Затем подал руку Остину и помог ему встать. — Прости, что накинулся. — Кэм поправил полотенце на бёдрах.

— Переживу.

Двое мужчин стояли друг напротив друга на расстоянии касания и смотрели в глаза. И Кэму стало интересно, считает ли Остин их отношения странными. Потому что подобная близость была для них естественной, как дыхание. Как и прикосновения. Обычно Кэм крайне трепетно относился к соблюдению личного пространства, но с Остином…

Остин прочистил горло, разрушив будто окутывавшие их чары, и плюхнулся обратно в своё кресло. Потом из бокового кармана шорт достал флакон с обезболивающими таблетками, и Кэм вопросительно выгнул бровь.

— Голова болит, — ответил Остин. — Нужно время, чтобы привыкнуть к этим очкам. Ещё и солнце… — Он покачал головой и вздохнул: — Ты же знаешь.

— Они тебе идут, — отметил Кэм не подумав. Чёрт. Он уселся в своё кресло и закатил глаза: надо же было сморозить такую фигню. — Не хватает только костюма, мистер Эм-Би-Эй⁴.

Неплохо выкрутился, придурок.

— Ну ты и мудак, — ответил Остин, снимая очки и потирая глаза.

— Может, переместимся внутрь? — Кэм вскочил на ноги. У него тоже были проблемы с солнцем, но не настолько серьёзные, как у сидевшего рядом. — Пошли. Уверен, что по телику сейчас показывают какую-нибудь игру. Ты голоден?

— Не очень, но игра — это хорошо. — Остин вошёл в дом следом. — Может, расскажешь, почему кровать стоит здесь? — обвёл он рукой гостиную.

— У меня крошечная спальня, — пробормотал Кэм. Это была ложь. Комната была отличной, но Кэм до сих пор чувствовал, будто заперт в клетке. — Если предпочитаешь что-то другое, то вон стоит кресло. Я только схожу за закусками, — и тыкнул пальцем в сторону кухни. — Хочешь ещё чего-нибудь кроме пива? Колу, воду… Джулс вроде оставляла холодный чай без кофеина.

— Только колу. Спасибо, — кивнул Остин и подошёл к стенке с телевизором и аппаратурой, а Кэм направился на кухню. — Джулс — это жена твоего брата?

— Ага, — отозвался Кэм, открывая дверь холодильника. Он ещё не избавился от новоприобретённой привычки с жадностью выбирать еду по собственному желанию. Даже просто смотреть на еду было приятно. — Бесячая до чёртиков, но, думаю, она тебе понравится. Через несколько месяцев у них будет двойня. — Кэм достал из холодильника гарнир для сэндвичей.

Его брат Лэндон был бледнокожим, с выразительными чертами и серыми глазами, как у Кэма, а Джулс внешностью пошла в свою мать-мексиканку. И ещё она была очень миниатюрной, поэтому с животом, напоминавшим большую шишку, выглядела забавно. И это когда до срока оставалось довольно много времени.

Вернувшись после похищения к семье и увидев у Джулс живот, Кэм был почти шокирован. Он знал об ЭКО, но не предполагал, что Лэндон с Джулс пройдут ещё один курс в… когда? в январе? Но как бы то ни было, вскоре шок перерос в радость за брата и его жену.

Остин что-то промычал, на секунду замолк, а потом начал тихо смеяться:

— А твой тайник с порнухой найти оказалось совсем не сложно.

Кэм тоже рассмеялся, поняв, что Остин догадался по запертому на ключ шкафчику в стенке под телевизором.

— Решил не шокировать маму. Отец с Лэндоном посоветовали запирать.

Вообще-то отец тогда сказал: «Давай не будем давать твоей матери ни единого повода».

— Ты же не думаешь, что Лили никогда в жизни не видела порно? — фыркнул Остин.

Кэм был впечатлён. Короткой встречи с родителями в больнице, видимо, Остину хватило, чтобы составить вполне точное мнение о Лили и Джонатане Нэшах. Ну, по крайней мере о Лили, беззаботной и очень беспечной ирландке-хиппи из Сан-Франциско, влюбившейся в архитектора-консерватора. Правда, с тех пор в отце Кэма консервативного мало что осталось. Теперь он был тем, чей голос заставлял Лили угомониться и держаться земли. Лили же в свою очередь делала всё, чтобы Джонатан не забывал значение слова «веселиться».

Улыбаясь самому себе, Кэм забрал еду с напитками и вернулся в гостиную.

— Но точно не порно, в котором только парни, — ответил он, ставя на кровать колу, пиво, чипсы и сэндвичи. — Ладно. Давай глянем, что там у нас показывают.

Усевшись на край кровати, Кэм взял пульт. Большой плоский экран ожил. Тем временем рядом сел Остин. Он выглядел немного сбитым с толку.

— Парни?

Кэм искоса глянул на него.

— Угу. — Он оставил всё как есть — прояснять что-либо он не собирался, — и, уставившись в телевизор, быстро нашёл спортивный канал. — Не против, если я…?

Кэм показал на сигареты и пепельницу на журнальном столике. Все окна и дверь в патио были открыты, но Кэм не знал, нормально ли будет чувствовать себя Остин.

— Валяй, — пожал тот плечами.

Казалось, Остин находился не рядом, а где-то за тысячи километров отсюда. И Кэм волновался, потому что знал, чем всё невольно заканчивалось, прекрати только контролировать мысли.

***

— Какого хрена? — Кэм почесал заросший подбородок и сердито уставился на листок бумаги. — Тут написано, что я нищеброд и отребье, который прячется за улыбкой.

Это же просто кошмар, да?

— Это не расписание. — Остин изучал собственный листок, рассеянно проворачивая обручальное кольцо на пальце. Как в старых фильмах про тюрьму, в двери была встроена маленькая дверца. Именно через неё похититель доставлял все послания. Чтение у Остина вызывало головную боль, потому что очков с собой не было. Он носил их только на работе или когда читал по утрам газету. — Это сценарий.

В слабом свете дневных ламп мужчины уставились на то, что явно походило на указания для актёров. Написанное ничем не напоминало «расписание». Там перечислялись черты характера, хобби и давались какие-то туманные описания.

— Он точно невменяемый, — тихо сказал Кэм, опасливо поглядывая по сторонам.

В небольшой камере их окружал сплошной металл. Только задняя стенка отличалась — она была из гипсокартона, усиленная металлическими пластинами. Даже в грязный пол была вмонтирована металлическая сетка. Наверное, чтобы предупредить подкоп.

Ничего из окружавшего нельзя было использовать в качестве оружия.

Между двумя жёсткими койками, которые пленники никогда не называли кроватями, стояло ведро с водой, мочалкой и куском мыла. У каждого было своё одеяло. Рядом с массивной стальной дверью в стену был встроен хромированный унитаз. Туалетная бумага была одной из самых дешёвых.

Из посуды — пластиковые ложки и металлическая кружка.

Вот и всё. А теперь ещё и тексты.

— Хоть кто-нибудь пытался с ним справиться? — шёпотом спросил Остин.

Кэм, мечтая о сигарете, пожал плечами.

— Как? Я никогда его не видел. Насколько знаю, он никогда не открывает двери. Только когда прибывает новенький и… — Кэм сглотнул, глянул на Остина и отвёл глаза. — Когда он закидывал тебя сюда, то навёл на меня пистолет. И я… я впал в ступор. — Кэм невесело засмеялся. — Мне тридцать три, а я застыл, как какой-то, блядь, сосунок.

Остин нахмурился и огляделся в непонятно какой по счёту раз.

— А как он сюда доставляет еду? Как меняет воду?

В душе царил полный раздрай, но должно же быть что-то, что можно сделать.

Кэм резко кивнул в сторону стены, общей с соседней камерой.

— Двое парней рядом отказались что-либо отдавать или принимать. И Псих даже не удосужился постучать. По крайней мере в течение последней пары дней.

— Псих, — фыркнул Остин. — Подходит. И оригинально.

Кэм только сердито зыркнул:

— У тебя есть более подходящее имя? Ведь сейчас мы должны сосредоточиться именно на нём, на чёртовом имени.

Остин замолчал и снова уставился на листок бумаги в руке.

В итоге он предположил, что всем придётся играть какие-то роли, и чтобы сохранить рассудок, решил находить во всём положительные стороны. Судя по полученному заданию, похититель вряд ли собирался его убивать. Пока что. Ну или вроде того.

Нужно тянуть время, пока они не найдут возможность выбраться или пока их не найдёт полиция.

После нескольких дней в заточении выяснилось, что похититель был психически очень нестабилен. Мало того, что в один день, раздавая еду, он пожелал счастливого Рождества, так ещё и сказал всем расслабиться и взять несколько выходных, чтобы провести их с семьёй.

Вообще-то на дворе был февраль.

Ещё один факт: мистер Стоун теперь хотел, чтобы его звали мистером Коулдом.

Во время «праздников» он спускался в подвал, только чтобы принести еду и заменить в вёдрах воду. Вообще-то похититель делал это только для тех, кто не бастовал. И обращался немного лучше с теми, кто выливал старую воду в унитаз и держал ведро возле дверцы так, чтобы можно было просунув в отверстие садовый шланг налить в него свежую воду. Кэм с Остином принимали еду. Обычно это был куриный бульон, чёрствый хлеб и кружка тепловатого молока. Кстати, тарелки для супа были из картона.

***

Когда Остин взглянул на время, то игра, за которой он совершенно не следил, шла уже почти тридцать минут. Чтобы попасть домой к ужину, нужно было уходить где-то через час, чего совершенно не хотелось. Райли расстроится, если он нарушит обещание.

Остин просто пока был не готов ехать домой. Мыслями он снова и снова возвращался к словам Кэма, сказанным вполне обычным тоном, о его… хм… коллекции фильмов. Гей-порно? Что это значило? На самом деле Остин никогда особо не задумывался, но считал Кэма натуралом. Он знал про пару женщин, с которыми тот время от времени встречался. Об этом ему стало известно в больнице.

Но если серьёзно, Остина вообще никогда не волновала сексуальная ориентация. Так его воспитывали родители после случая с двоюродным братом по линии отца. В один прекрасный день тот объявил, что он гей, на что тетя с дядей отреагировали крайне плохо. Зато Гриффин и Мэгги Хантли постарались во всю.

Дерек, двоюродный брат Остина, был старше на несколько лет, и о своей ориентации он заявил буквально перед самым окончанием колледжа на Восточном побережье. Не было похоже, чтобы Дерек горел желанием жить с семьёй Хантли, но родители Остина постоянно вмешивались, заменив парню его родителей: звонили, спрашивали, как дела, отправляли посылки в общежитие и приглашали к себе домой на все праздники.

Мэгги как-то сказала:

— Люди не делятся на геев и людей. Есть просто люди. Всё до чёртиков просто.

Она сильно ругала брата Гриффина за то, что тот практически отказался от собственного сына. И как можно было её в этом винить? Остин тогда не понимал, из-за чего был весь сыр-бор. Не понимал, и всё тут. Но сейчас… Он ничего не мог с собой поделать: его ужасно интересовал Кэм и его предпочтения.

От мысли, что друг кончал под гейское порно, в теле началось какое-то странное покалывание и зуд.

Последний раз Остин пробовал что-то необычное ещё во время учёбы в универе, когда по пьяни устроил тройничок с девушкой и ещё одним парнем. По правде говоря, он мало что запомнил с той ночи. Тогда был один из редких случаев, когда соседу по комнате удалось оторвать Остина от учёбы и вытянуть прошвырнуться.

— «Брюинз»⁵ прямо в ударе, — послышался голос Кэма.

— А-а? — И Остин вернулся к реальности. — А, да. Они молодцы.

— Ого, а ты и вправду где-то витаешь, — внимательно посмотрел на него Кэм. Он улыбался, но в глазах читалось беспокойство. — Хоккейный сезон ещё даже не начался, и я не могу позволить, чтобы в моем доме находился фанат «Брюинз». Разве только ты не родом из Бостона и мастерски это скрывал.

Остин нахмурился и присмотрелся к игре. По телевизору явно шёл повтор и… это был баскетбол. Угрюмое настроение переросло в раздражение и внутри начал подниматься гнев. Чёрт, нужно взять себя в руки. В любое время суток он начинал злиться безо всякой на то причины.

— Вообще-то поэтому я и хотел, чтобы ты пришёл, — заметил Кэм и подкурил сигарету. — Что-то происходит. Ты заметил, что ты замкнулся и отдалился?

Остин знал, о чём шла речь, но этот раз не был из тех самых. Сейчас… Кэм за него переживал, но сам Остин думал только о том, нравятся ли Кэму члены.

Остин состроил гримасу и поёрзал.

— Всё под контролем, — соврал он. — Завтра у меня встреча с Гейл. Мы поговорим… об этом.

— О чём?

— О… ну, ты знаешь. — Плечи Остина напряглись. Чувствуя, как гнев начал давить сильнее, он невольно начал защищаться: — Чёрт, у тебя что, своих проблем мало? — Затем покачал головой и вздохнул: — Не обращай внимание. Мне пора.

Остин не дал Кэму возможности отреагировать и быстро ушёл.

Да, он знал, что поступает как трус, убегая, но сейчас не было сил разбираться. В заточении оба мужчины пытались решать свои проблемы вне зависимости от того, хотели они того или нет. Оба дошли до точки, когда ничего не пугало… даже оружие. Они отчаянно стремились к свободе ради возможности спастись.

Их девизом стали четыре слова: «С пистолетом или без». Не обращая внимания на препятствия, оба боролись за свою жизнь. Но сейчас они прятались. Они даже не могли сказать друг другу правду.

Глава 4

Остин думал, что Гейл, обладавшей огромным терпением, было где-то сорок с хвостиком. Волнистые чёрные волосы, карие глаза, в которых всегда светилась доброжелательность, и следы красной помады на зубах. Она могла наблюдать за ним целый день, ни разу не прерывая затянувшееся молчание. Гейл спросила Остина о его гневе, но тот не хотел отвечать. Он не знал, что ответить.

Он чувствовал себя здесь полнейшим идиотом.

Он негодовал, когда Джейд просила забыть о случившемся и оставить прошлое в прошлом, но на самом деле хотел того же. Он хотел снова стать нормальным, чтобы понимать, что он делает. Тогда всё было бы проще. Тогда он просыпался бы, одевался, завтракал, отводил Райли в школу, если б у Джейд была утром встреча, потом отправлялся на работу, делал там расчёты, анализировал статистику, организовывал встречи, составлял отчёты для головного офиса в Лос-Анджелесе, потом шёл бы домой, ужинал, помогал Райли с домашним заданием, смотрел что-нибудь по телевизору, шёл спать, при случае занимался бы с женой любовью… По выходным они проводили бы время в кругу в семьи, ездили бы к бабушкам и дедушкам Райли… в общем, делали бы вместе обычные вещи. Устраивали бы барбекю, путешествия на один день, отпуски.

Вчера после возвращения из дома Кэма, пока Джейд готовила ужин, Остин оставался вялым и молчаливым. Он притворился, что слушал рассказ Райли о том, как она вместе с его родителями провела день в зоопарке. А потом наступила ночь, и он впервые трахал Джейд. Впервые за всё время.

Он всегда был внимательным любовником, но таким себя больше не чувствовал. Он ощущал, что внутри скопилось столько дерьма, что не оставило места терпению, нежности и прелюдии. Остин трахал Джейд, просто и без изысков. Жена в подходящие моменты стонала, но Остин не был дураком. Джейд такой секс совершенно не понравился.

Остин больше не был собой, и это лишало мужества.

И Джейд определённо не нравилась его новая версия.

— Всё стало совсем непросто, — произнёс Остин, ёрзая на сиденье. Сегодня впервые за несколько месяцев он был в костюме. Он не знал, почему надел его утром. Возможно, чтобы ощутить себя больше похожим на себя прошлого? В любом случае, это не сработало. — Нет… э-э… — Остин замолчал, подбирая нужное слово. — …никакой стабильности.

— Это понятно, — кивнула Гейл. — Пройдёт время, прежде чем ты вернёшься к себе прежнему… если вообще вернёшься. Нужно помнить: то, через что ты прошёл, многое изменило.

Остин не нуждался в напоминании.

— Чем ты занимался после выписки из больницы? — спросила Гейл, склонив голову набок.

Остин вздохнул и откинулся на спинку кресла. Мысли в основном были о Райли.

— Я занимался тем, что ты предложила. Проводил время с семьёй. Не спешил, подстраивался, ну и так далее. — Он пригладил светло-каштановые волосы. Теперь причёска мало напоминала прошлую. Никакого геля. Раньше волосы были намного короче, сейчас же они отросли дюймов до трёх и вдобавок были в полном беспорядке. На щеках красовалась двухдневная щетина, и Остин даже не удосужился позаботиться об одеколоне. Просто ему было не до этого. — Я… расслабился? — Остин не знал, почему фраза прозвучала как вопрос.

— А тебе не нравится расслабляться, — предположила Гейл.

Остин пожал плечами.

— Куда проще было иметь дело с рутиной.

Когда Гейл спросила, что включает в себя «нормальный» день, Остин описал его — во всех подробностях. Начиная с привычного завтрака, утренних дел и заканчивая совместным приготовлением ужина по вечерам, домашней работой, уборкой стола и отходом ко сну.

— Дело же не только в том, что тебе нравится рутина, — заметила Гейл мягко. — Дело ещё и в том, чтобы держать всё под контролем. Ты знаешь, что вокруг происходит, ты знаешь свои задачи. Ты отдаёшь предпочтение хорошо смазанному механизму, потому что ничего странного или нового не происходит. И, Остин… — Гейл наклонилась в кресле вперёд, — …когда тебя удерживали против воли, ты ничего не контролировал. Ничего удивительного, что ты злишься.

Остин ничего не ответил, хотя слова Гейл действительно имели смысл. Но дело было не только в этом. Он чувствовал себя… как… чёрт, он даже не знал. Неудачником? Возможно. Потому что в прошлом, когда речь шла о важных вещах, он никогда не подводил. Он был благопристойным мужем, хорошим отцом и мог обеспечить свою семью. Он выделял время, чтобы провести его со своими девочками. Одни выходные с Джейд, другие выходные с Райли.

Теперь же рутины не было. Появилась куча всякой новой херни и… ещё… Кэм.

Остин нахмурился и опустил глаза.

***

Остин начал замечать, насколько беспокойнее и возбуждённее становился Кэм с каждым разом, когда похититель проявлял всё большие признаки сумасшествия. Кэм говорил себе одно и тоже. Как и Остин. Снова и снова Кэм бормотал о потере контроля и, кажется, перебирал пальцами. Нет, Остин изменил своё мнение. Подушечкой большого пальца Кэм прикасался к кончикам других пальцев. С каждым движением, вызванным причудой Кэма, его наручники мягко звякали, и Остина это бесило.

В свою очередь Кэма до чёртиков раздражали постоянное хождение Остина из угла в угол и проверка из раза в раз всех болтов и винтов в стенках.

— Ты делаешь только хуже, — однажды сорвался Остин, имея в виду запястья Кэма. Они покраснели сильнее, чем у Остина, в одном месте даже кровоточили. — Господи боже… Почему нас до сих пор не нашла полиция? — Он дёрнул себя за волосы, ощущая, что сходит с ума. — Здесь должен быть где-то выход.

— Ага. Только Псих забыл нам о нём сказать, — сухо ответил Кэм.

Остин на него только сердито зыркнул.

***

— Он постоянно говорил о контроле, — пробормотал Остин, уставившись в большое окно за спиной Гейл. — Я не знал, что тоже зависим от контроля. — Только у Остина, в отличии от Кэма, не было приступов тревоги. Остин злился. Даже приходил в ярость.

— Остин, где ты сейчас? — мягко спросила Гейл. — О ком ты говоришь?

— О Кэме. — Остин прокашлялся и выпрямился. — Когда… тогда Кэм тоже говорил о потере контроля. Мы ничего не контролировали. И у него были приступы тревоги. — Воспоминание о прошлом заставляло злиться ещё больше. — Он всячески старался помочь, — Остин мрачно усмехнулся. — Я знаю причину, кажется, но… — Неспособность помочь — вот главный триггер, понял он. И сейчас… сейчас Остин был не способен помочь даже себе.

Когда он снова посмотрел на Гейл, то увидел, что доктор рассматривала его с внимательным любопытством. Остин её не винил. Он бормотал полную бессмыслицу, вырванную из контекста. Конечно, Гейл была сбита с толку. По крайней мере, Остин полагал, что она была сбита с толку. Чёрт. Как и он.

— Остин, у тебя есть чувство, будто ты нёс или несёшь ответственность за Кэма?

***

В другой части Бейкерсфилда Кэм в своей гостиной открывал подарок от Лэндона и Джулс. Вообще-то открывать особо было нечего. Перед ним стояла коробка, и она шевелилась. Кэм широко улыбнулся и откинул крышку. Потом почувствовал, как на глаза выступили слёзы облегчения, но не подал виду. И как он сам до этого не додумался? Сложно сказать.

Теперь он будет чувствовать себя в гораздо большей безопасности. Почему? Назовём это чуйкой.

— Если тебе он не нравится, то мы с Лэндоном уже обсудили возможность завести собаку, — с озабоченным видом протараторила Джулс.

— Не-а. Этот малыш никуда не пойдёт. — Кэм сел на корточки и потрепал щенка хаски по голове.

Когда Кэм с Лэндоном были маленькими, у них был хаски. Отличный пёс. И этот щенок совершенно точно тоже заставит Кэма много двигаться. Очень хорошо. Хаски появились на этой планете определённо не для того, чтобы лениться и ходить вразвалочку.

— Сколько ему? — спросил Кэм, беря щенка на руки. Затем тихо рассмеялся: малыш лизнул его в лицо. Как и у пса из детства, у щенка были светло-голубые глаза и кремово-коричневый окрас шерсти.

— Двенадцать недель, — тихо проговорил Лэндон, улыбаясь щенку и младшему брату. — В его имени должно быть два слова.

Кэм кивнул и подумал, что ему наплевать на гостей, развлекавшихся на заднем дворе. В гостиной было куда прохладней.

— Как думаешь, мама снова разозлится, если я назову его в честь какого-нибудь алкогольного напитка?

Лэндон ухмыльнулся:

— Тогда тебе было семь. По идее ты не должен был даже знать о существовании алкоголя.

Ну, тогда отец одобрил Ирландский кофе. Два слова… у пса должно быть имя из двух слов. Таким было правило. Ирландец — для краткости.

Кэм не испытывал особой привязанности к кому бы то ни было — он очень серьёзно относился к соблюдению личного пространства. Но брат и Джулс не были чужаками. Доверие Кэма они заслужили много лет назад. Подойдя ближе, Кэм поцеловал Джулс в щёку, обнял Лэндона и при этом несколько раз сказал «спасибо». Вряд ли брат и его жена понимали ценность своего подарка.

— Спасибо, — сказал Кэм, снова взглянув на щенка. Когда накатывали эмоции, Кэм избегал прямого зрительного контакта. — Как думаете, может, оставить имя «Ирландец»? — Всё-таки мать Кэма и Лэндона была ирландкой, хоть и родилась в Калифорнии. Её девичья фамилия была Маллиган. — Или, может, раздраконим маму, сказав, что он тоже будет Ирландцем, а звать его будем Бурбоном.

Храни вас бог, если вдруг Лили Нэш услышит, что ирландский виски вы называете бурбоном или ещё хуже — скотчем. Эта женщина прекрасно разбиралась в выпивке.

— Жёстко, — рассмеялась Джулс.

— Откуда ей знать о твоих намерениях? — возразил Лэндон.

Кэм пожал плечами.

— «Бурбон Маллиган» должно подойти. — Он зарылся носом в мягкую шерсть у щенка на макушке. — Да, думаю, Бурбон. На том и остановлюсь. — Потом подумал: «И к окрасу отлично подходит». — Ну что, пошли представим Ирландца? — Кэм широко улыбнулся и понёс Бурбона на задний двор, где родители беседовали с парнями из мастерской Лэндона и двоюродными братьями со стороны Джонатана. — Мам, — Кэм подошёл сзади и обнял её за плечи: — Я хочу тебе представить Бурбона Маллигана.

Лили уставилась на младшего сына ничего не выражающим взглядом.

— Вот те раз, — фыркнул Джонатан. — Ща начнётся.

— Думаешь, это смешно? — пошла в наступление Лили. — Знаешь, милый, я всегда за мир и любовь, но мне кажется, что тебя не помешало бы хорошенько вздрючить и отшлёпать…

— О-ох! — Кэм не выдержал и громко рассмеялся: — И этим ртом ты целуешь своего мужа? — Он подмигнул и отошёл взять пиво.

Все знали, что Кэм не любил находиться в толпе, поэтому, когда он уселся в одно из кресел рядом с Лэндоном, гости особо к нему не приближались. Кэм неспеша потягивал пиво и большей частью молчал, наблюдая, как его новый пёс играл с теннисным мячиком.

В доме это была единственная игрушка, так что Кэм подумал, что завтра хорошо бы сходить за новыми. От парней с работы он получил подарочный сертификат зоомагазина, большую упаковку собачьего корма, поводок, набор мисок для воды и корма, и на всём этом было написано имя Джулс. Вот как действуют мужчины. Они отдают деньги женщинам, а те делают покупки.

— Отец с мамой подарили как обычно? — спросил Лэндон.

Кэм кивнул. Это означало пятьсот баксов сберегательной облигацией и годовую подписку на журналы «Хот-род» и «Автомобиль».

Кэм достал новый телефон — старый он потерял в день похищения, — сфотографировал Бурбона и отправил снимок Остину с подписью: «Мой новый сосед по дому».

— Кому отправил?

— Остину, — пробормотал Кэм, рассматривая повязки на своих запястьях. Скоро их снимут, и тогда придётся всю жизнь ходить с этими шрамами. Шрамы были по всему телу, но на запястьях — самые глубокие. Пять месяцев практически постоянного нахождения в наручниках не прошли бесследно.

— Он вроде вчера приезжал? — спросил Лэндон и взял со стола целую пригоршню арахиса. — Странно, что Итан до сих пор не поговорил с тобой об этом парне.

— Кто? — Кэм повернул головой в сторону брата.

Лэндон озадаченно нахмурился и кивнул на группу мужчин возле гриля.

— Итан. Партнёр Джека. Он сказал, что ему очень жаль, что Остин натурал. Или что-то в этом роде. — Затем закатил глаза: — Он читал про Хантли в газетах… и видел его фотографию.

— А-а, да. — Дыша через плотно сжатые зубы, Кэм почувствовал себя идиотом. Ему показалось, что брат сказал «Эван». Большая разница. Твою ж мать!

***

Через неделю или около того к пленникам спустился «босс» и объявил, что теперь его зовут мистером Стронгом и он хочет поговорить с Эваном.

Ответа не последовало.

— Сумасшедший ублюдок. — Кэм поднёс руки к волосам и откинул несколько прядей назад.

Несмотря на ежедневное мытье с чёртовым куском мыла, от Кэма воняло, но это не имело значения. Внизу было влажно и пахло плесенью. Вдобавок как минимум одного из них стошнило, и кто-то промахнулся мимо унитаза. Воняло мочой, отчего хотелось, чтобы и сверху их камера тоже была закрыта чем-нибудь непроницаемым. Но увы. Вместо потолка был металлический лист сплошь в отверстиях шириной с палец. Вполне достаточно, чтобы пропускать внутрь свет, когда Псих решал, что пленникам хватит сидеть в темноте.

И чёрт подери! Кэму нужно было покурить. Очень. Тогда бы это паршивое место пахло лучше.

— Стоп. Сценарий… — сказал Остин, стараясь говорить как можно тише. — Там другое имя. — Он поднял с пола лист бумаги и показал в верхний угол. — Сэм.

— Здесь нет никакого Эвана! — прокричал кто-то сердито.

Пока Остин разбирался, Кэм посмотрел на свой листок и нахмурился.

— У меня Эван, — прошептал он.

***

— Я ни хрена не понимаю, — говорил в этом время Лэндон, но Кэм не слушал. Он изо всех сил старался восстановить дыхание. — Они что, все спят друг с другом? Представим, что Джулс сказала что-то типа «Как жаль, что тот парень гей». Тогда я этому парню хорошенько надрал бы задницу.

— Возможно, ему бы это понравилось, — ответил Кэм на автомате.

И в результате получил тычок в плечо.

— Я не то имел в виду, брат. — Лэндон нахмурился, поняв, как легко попался. — Но ты можешь ответить на вопрос?

— Какой?

На лице Лэндона появилось нетерпение.

— Что, геи и правда спят все друг с другом?

Кэм не удержался и рассмеялся.

— Господи, ну ты и придурок. С какого им это делать? — Он подумал о комментарии партнёра Джека об Остине. — Идиот. Это мог быть просто комплимент.

— Ну-у… откуда мне знать? Я же не гей.

— Говоришь так, будто я гей.

— Ты же играешь за обе команды, — напомнил Лэндон.

Кэм пожал плечами.

— Ну и хрена с того? Думаешь, я тогда что, эксперт? — Иногда брат безбожно тупил. — Не могу поверить, что мы говорим о таком. Ты кто, чёрт тебя подери, баба, что ли?

Лэндон и бровью не повёл.

— Видишь вон тот животик? — кивнул он на Джулс, которая смеялась над чем-то со своей матерью. — Думаю, он отличное доказательство тому, на кого настроен мой агрегат.

— Мне всё равно, — вздохнул Кэм, но тут телефон пиликнул. Пришло сообщение от Остина, или мистера Эм-Би-Эй, как значилось в списке контактов:

Если Райли это увидит, то сбежит, и мы найдём её уже у тебя дома. Так что фотку я удаляю. Кстати, с днём рождения!

Кэм улыбнулся и засунул телефон в карман. Вначале он немного волновался, что внезапный вчерашний уход Остина вызовет между ними холодок, но, похоже, этому не бывать. Кроме того, они и раньше ссорились, но всё оставалось по-прежнему.

***

Поздним вечером, когда в доме остался только Бурбон, Кэм понял, что раны от сегодняшнего флешбэка были ещё слишком свежими и не давали возможности расслабиться.

Все окна открыты нараспашку, сетки от насекомых натянуты, лампы включены. Но этого было недостаточно. Сидя на кровати в гостиной, Кэм старался не вспоминать и не чувствовать, что снова задыхается.

— Я не Эван, — бормотал он под нос, перебирая раз за разом кончиками пальцев. — Я не Эван. — Им был кто-то другой. — Я не Эван. — Профайлер ФБР по крупицам собрал много чего об ублюдке, похитившем десять парней, но это были только эмпирические предположения. — Я не Эван.

Дыхание не восстанавливалось, но Кэм даже не думал пить чёртову пилюлю от тревожного расстройства. До похищения приступов не было очень долго, а теперь они почти управляли его жизнью. Но ещё в заточении Кэм нашёл кое-что, что помогало. Вернее, кое-кого.

Кэм вытащил телефон и позвонил Остину.

Глава 5

Райли спала, посуда была вымыта, дом до блеска вычищен, по телевизору шёл фильм, но Остин не мог усидеть на месте. Вообще-то они с женой решили посмотреть романтический фильм, но расслабиться не удавалось.

После сегодняшнего сеанса с Гейл Остин позвонил в лос-анджелесский головной офис боссу, и тот велел не выходить пока на работу. «Отдохни ещё месяцок», — посоветовал мистер Стерлинг тоном, больше похожим на приказ. Ещё один месяц. Целый чёртов месяц ничего не делать…

— Господи, ну чего ты всё дёргаешься! — воскликнула Джейд раздражённо. — Пожалуйста, просто… просто успокойся. — Теперь в её голосе послышалась мольба. — Ты же обещал, что забудешь и оставишь всё в прошлом.

Остин напряженно сжал челюсти, кивнул, снова повернулся к экрану и поправил очки. Но, по правде говоря, он ничего не видел. Теперь он физически старался контролировать тело и не шевелить ни единым мускулом.

Остин ощущал необходимость что-то сделать. Он обожал проводить время на летних каникулах с дочерью, но ему нужно было что-то ещё. Что-то, что было только для него. Остин даже чувствовал тошноту от постоянных визитов родителей, которые заглядывали, чтобы просто поздороваться. Конечно, своих родителей он очень любил, но видеть мать в слезах было выше его сил. Все разговоры на тему «если бы» становились утомительными.

Гейл была права: Остину и впрямь нужно было действовать не спеша, и он знал, что если начнёт управлять своими делами сам, то с головой уйдёт в работу. А потом, в один прекрасный день, скорее всего, взорвётся. Но ходить по кругу и абсолютно ничего не делать — тоже нехорошо. Да, у Остина появилось время всё переосмыслить и восстановиться, но это также добавило седых волос.

— Вот, ты снова это делаешь, — резко заметила Джейд. — Господи, всё! Просто забудь. — Она быстро встала и выключила телевизор. — Я иду спать. Можешь присоединиться, когда начнёшь вести себя как нормальный человек.

Остин глубоко вздохнул, откинул голову на спинку дивана и закрыл глаза. «Может, мне просто нужна разрядка», — подумал он с оттенком иронии. Можно было бы взять ноутбук и посмотреть какое-нибудь порно. Потому что в отличие от Кэма у него совершенно точно не было коллекции DVD-дисков.

Порно. Расслабление.

Остин застонал и потёр ладонью лицо. Вторую ладонь он мягко запустил в серые штаны и обхватил член.

Он вспомнил, как жёстко трахал Джейд прошлой ночью, как хорошо ему было физически, и подумал, что, возможно, ему в жизни нужна именно такая разрядка — физическая. Что-то, что истощало бы тело.

Остин медленно, но уверенно приласкал полувставший член.

И как только в голове появились незваные мысли о Кэме, зазвонил телефон.

Черт бы всё подрал!

Собрав силы и встав с дивана, Остин поправил в штанах член и пошёл в коридор, где возле стопки неоткрытых писем заряжался телефон. На экране высветилось имя звонившего: Кэмерон Нэш.

Остин широко улыбнулся и перед ответом глянул на время.

— До конца твоего дня рождения ещё целый час, именинник. Я думал, что ты развлекаешься.

Но Кэм был не весел.

— У-у т-тебя есть м-минутка?

— Что случилось? — Остин мгновенно перестал улыбаться. Внутри больно кольнуло беспокойство, напомнив, как Гейл спрашивала, чувствует ли он за Кэма ответственность. Остин тогда так и не ответил, потому что не знал, что сказать. — У тебя паническая атака?

Последние несколько недель он искал в Интернете статьи и журналы о синдроме Аспергера — хотел больше знать о расстройстве Кэма. В металлической клетке поведение сокамерника немного пугало, и Остин не желал снова это переживать.

Контроль.

— Скажи, что ты выпил таблетку.

Остин знал, что у Кэма были лекарства от тревожного расстройства, но также знал, что парень ненавидел их принимать.

— На хуй её, — тяжело дыша, огрызнулся Кэм. — Поговори со мной. Расскажи какую-нибудь фигню о налогах или о чём угодно.

Остин глазами нашёл ключи от машины — они лежали в чаше, которую ещё в детстве сделала Райли из глины.

— Прими, мать твою, таблетку, или я сейчас приеду.

— Так-то лучше, — натужно засмеялся Кэм. — Мистер Эм-Би-Эй, когда ты начинаешь материться, мне сразу становится легче.

— Кэмерон, — предупреждающе рыкнул Остин и схватил ключи от своего чёрного «мерседеса».

Рядом с чашей лежал блокнот. Остин быстро нацарапал Джейд записку на случай, если та проснётся и начнёт его искать. Наряд Остина не подходил для прогулки, но это мало его волновало. Серые спортивные штаны, чёрная футболка и синие кеды вполне сойдут. Захватив бумажник, Остин открыл дверь и выскользнул на улицу.

— Как-то неправильно, — простонал Кэм. — Ты никогда не называл меня полным именем. Ну, по крайней мере, оно лучше, чем Эван.

Остин выругался и уселся в машину. Похоже, у Кэма флешбэк, раз он упомянул это имя. Как и остальные парни, Остин ненавидел вспоминать месяцы в заточении, но хотя бы не паниковал. В отличии от Кэма.

— Сегодня что-то случилось? — Зажав телефон между плечом и ухом, Остин выехал задним ходом с подъездной дорожки и дождался, пока включится Bluetooth. — Флешбэки?

— Один, — буркнул Кэм, и на заднем плане что-то затрещало, будто он подкуривал сигарету. — Никто не заметил. У меня получилось у-успокоиться.

Но сейчас Кэм не был спокойным. В трубке слышалось быстрое дыхание, и раз всплыло имя «Эван», значит, Кэму приходилось очень трудно. Имя было связано с одним из худших событий, пережитых в подвале, которое стало только началом.

***

— Как ты можешь не отзываться? — взволнованно прошептал Остин.

Он наблюдал, как Кэм без единой эмоции на лице встал, прошёл несколько шагов до тяжёлой двери и громко назвал своё ненастоящее имя. Эван.

Пока Остин день за днём искал выход, размышлял о побеге и раз за разом проверял и перепроверял камеру, Кэм сидел на своей койке. И ничего не делал.

Кэм не ответил на вопрос Остина, но задал свой:

— Ты умеешь драться?

Остин поднял брови.

— За себя могу постоять. — И про себя добавил: «Если я не под препаратами. В трезвом состоянии и без наручников». — Почему спрашиваешь?

— Было бы охеренно глупо упускать такую возможность, — ответил Кэм, дерзко вздёрнув бровь. — Нужно попытаться его одолеть.

Остин сразу же согласился. Он коротко кивнул, встал у двери, а потом начал ждать, когда мужчина снаружи приблизится к их камере.

Совсем скоро дверца открылась, и Кэм с Остином оказались лицом к лицу с той самой чёрной маской и тёмно-карими глазами, которые видели каждый раз, когда получали еду. Мистер Хрен-его-знает-как гадливо улыбнулся и швырнул внутрь два маленьких ключа.

— Снимите друг с друга наручники.

Озадаченные и взвинченные, Кэм и Остин подчинились, не собираясь упускать подвернувшийся шанс. В конце концов, свободные руки означали возможность дополнительного воздействия. Их было двое, а сумасшедший похититель — только один. Дело вроде решённое.

Или нет.

Как только они сняли путы, мужчина снаружи сказал:

— А теперь снова наденьте. За спиной.

Остин сжал зубы, пытаясь не показать разочарование из-за ускользавшей надежды.

— А если не подчинимся?

Мужчина хмыкнул и поднял пистолет:

— Я выстрелю.

***

Остин тряхнул головой, сосредоточившись на дороге и рассказе Кэма о новой собаке. Похоже, это работало, хоть и недостаточно. Кэм до сих пор прерывисто дышал и время от времени заикался. Если б это продолжилось дольше, то у него от гипервентиляции закружилась бы голова.

Когда Кэм замолк, Остин спросил:

— Что ещё нового? Как Джулс и малыши?

Беременность невестки в семье Нэша стала большой новостью.

— Блядь, — выплюнул Кэм. — Остин, я ненавижу это дерьмо. Я ч-чувствую себя, полным, сука, идиотом.

— Возьми себя в руки! — рявкнул Остин. — Послушай, я знаю, что на самом деле ты не такой. Ты сам говорил, что у тебя не было приступов уже несколько лет, так что давай, приятель. Мы через такое прошли… — Очевидно, что оно оставило свой след. — Рассказывай дальше.

Нарушив всевозможные ограничения по скорости в городе, Остин наконец въехал на тихую улицу Кэма.

Удивительно, но сейчас он не чувствовал гнева, который мучил последние дни. Остин был расстроен из-за друга, но это чувство было другим. От Кэма не требовалось ничего скрывать. Они понимали друг друга. В каком-то смысле они были даже сильно похожи, особенно когда вопрос вставал о преуменьшении своих проблем.

— Нечего больше рассказывать, придурок! — Окей, значит, Кэм начал злиться. Но с этим Остин умел разбираться. Не впервой. — Пришли родители, б-брат с невесткой, пара к-кузенов, несколько парней с работы со своими подружками, партнёры, да похуй, мы ели, и меня переклинило, а потом они ушли, и всё! Вот чёрт!

В этот момент Остин позвонил в дверь.

На секунду в трубке установилась тишина, а потом Кэм простонал:

— Сука, только не говори… — Ещё одна пауза, и дверь распахнулась. Кэм нахмурился. — Мне показалось, что ты едешь в машине, но я… Что ты здесь делаешь?

Остин завершил звонок и засунул телефон в карман. И сразу же при виде хорошо очерченных кубиков пресса на животе друга почувствовал укол зависти, но потом сказал себе, что это просто зависть… не влечение.

— Хотел тебя проведать. Убедиться, что ты в порядке. — Заметив взъерошенный вид Кэма, Остин вздёрнул бровь. Парень был одет только в чёрные баскетбольные шорты и выглядел так, будто только что вернулся из ада. Как, собственно, всё и было. Волосы в полном беспорядке, лицо казалось бледным, как у призрака, а под глазами залегли тёмные круги. — Так ты в порядке?

Вопрос, похоже, стал последней каплей.

— Блядь, ты можешь перестать вести себя как мамочка? — ответил Кэм, зло зыркнув, и тут у его ног появился щенок. О-о, Райли с ума сойдёт, когда увидит это маленькое чудо. — Я знаю, что я ненормальный, но я, блядь, не тупой.

Остин только ухмыльнулся, но ухмылка не была ни дерзкой, ни высокомерной. Она больше походила на еле заметную гримасу.

— А что такое «нормальный»? — тихо спросил Остин, шагнув навстречу Кэму в дверной проём. — И кстати, по поводу ненормальности. Во всём мире для меня сейчас только ты имеешь значение. Что тогда можно сказать обо мне? — произнёс Остин, минул Кэма и вошёл в дом. И почти пожалел о сказанном, хотя это была правда.

— Что тебе пора в психушку, — ответил Кэм сзади, но из голоса уже исчезла враждебность. Они вошли в гостиную, и Кэм спросил: — Ты что, без трусов? — И кивнул на спортивные штаны Остина.

— И чего ты туда вообще смотришь? — парировал Остин и уселся на кровать. — Ага, значит, вот ты какой, малыш. — Он протянул руку и погладил ещё не обученного Бурбона. Щенок, походу, обожал любые проявления жизни и с радостью реагировал на внимание Остина. — Он совсем кроха. Сколько ему?

— Двенадцать недель. — Кэм сел рядом. — Не могу поверить, что ты проехал весь этот путь.

— Я могу уйти, — тихо засмеялся Остин.

Не сводя глаз с Бурбона, Кэм отрицательно покачал головой.

***

Примерно с полчаса Кэм пытался отвлечь Остина обычной болтовнёй, но потом сдался. С Гейл Петерс они встречались один на один, потом на групповой терапии… Кэм и остальные шесть выживших. И Кэм знал, что Остин хотел всё обсудить. Гейл постоянно твердила: «Расскажите кому-нибудь, что вы чувствуете. Человеку, который будет слушать и позволит вам выговориться».

— Давай, Кэм, — простонал Остин и упал на кровать. Ногами он по-прежнему касался светлого деревянного пола, но его голова покоилась на подушках Кэма. — Можешь не спешить. Я здесь ради тебя. Так что начинай. С пистолетом или без, помнишь?

Кэм понял, что для предстоявшего дерьмового разговора ему нужно выпить что-нибудь покрепче. Встав, он потащился к стенке с телевизором и открыл шкафчик, в котором держал небольшую заначку выпивки.

— Будешь?

Кэм взял пару стаканов и бутылку водки для себя. Скоро придётся покупать ещё одну — эта была уже наполовину пуста.

— Бурбон, если есть. И я не о собаке.

Кэм тихо хмыкнул и взял бутылку Jim Beam.

— Лёд?

Затем отправился на кухню.

— Нет, спасибо.

На кухне Кэм вытряхнул лёд из формы в чашу, захватил пакет с арахисом и вернулся в гостиную. Остин взял свой бокал с бурбоном, а Кэм залпом выпил водку и налил себе ещё. Тем временем Остин поставил бокал на своём животе — только каждый раз поднимал голову, подносил виски ко рту и медленно его цедил.

— Окей. Поговори со мной.

— Чёрт, а ты не теряешь время. — Кэм скривился и влил в себя вторую порцию. Затем налил водки уже в больший стакан и добавил несколько кубиков льда. И чего не держать выпивку в холодильнике, как это делают все нормальные люди? — Даже не знаю, что сказать.

Кэм ненавидел вспоминать.

***

Проходя мимо деревянных балок в направлении узкой лестницы, ведущей из подвала, Кэм сглотнул, а потом судорожно выдохнул.

Псих уже проверил наручники и убедился, что они надёжно удерживают руки Кэма за спиной. Ублюдок нацелил пистолет на Остина и пообещал Кэму, что, если тот попытается что-нибудь выкинуть, Остин первый получит пулю.

Сокамерник кинул на Кэма пристальный взгляд, и тот почувствовал себя сбитым с толку. Мужчины друг друга вообще не знали, но Кэм чувствовал, что Остин хотел, чтобы он всё равно нейтрализовал Психа, даже несмотря на угрозы.

Ощущая приставленный к пояснице пистолет, Кэм начал подниматься по бетонным ступеням на цокольный этаж. Мысли носились в голове с такой скоростью, что даже начало подташнивать.

— Стой, — сказал Псих, когда Кэм взобрался на верхнюю ступеньку. Продолжая вдавливать ствол пушки в тело, Псих обошёл Кэма и открыл тяжёлую дверь из армированной стали. — Без фокусов, — предупредил он и направил дуло уже в голову.

— Или ты выстрелишь в Остина? Я знаю, — тихо ответил Кэм, пристально посмотрев на ублюдка, который теперь шёл спиной вперёд. Он не сводил с парня глаз, так что застать его врасплох было сложно.

Впервые за всё время Кэм увидел похитителя полностью, не считая чёрной маски, закрывавшей большую часть лица. Светлые волосы с проседью, чёрная одежда, тонкие губы и тело, которое, похоже, никогда не бывало в спортзале. Мужчина оказался низкого роста, где-то на полфута ниже Кэма, с пивным животом, по размеру не уступающим гимнастическому мячу его невестки — с таким она обычно тренировалась на занятиях йоги или пилатеса.

Значит, вот как выглядел ублюдок, похитивший десять рослых мужчин.

— Или в тебя, — улыбаясь, пожал плечами Псих.

Отлично.

Они пришли в крошечный холл с цементными стенами и тремя дверьми, которые вместо обычных замков закрывались кодовыми. Цемент неровным слоем покрывал то, из чего были сделаны стены. Может, гипсокартон, может, дерево. Сложно понять. Всё выглядело так, будто Псих небрежно наляпал раствор на стену и забыл выровнять поверхности.

Но стена выглядела массивно.

Кэм почувствовал, как накатило отчаяние, не только из-за практически мизерной возможности подобрать пароли к замкам — Псих много времени потратил, чтобы сделать побег невыполнимым, — но также из-за того, что сложно было определить, какая из трёх дверей открывала путь к свободе.

Прошло совсем мало времени, и Кэм узнал, что средняя дверь вела в чистилище.

***

— Кэм, дыши, — бормотал снова усевшийся Остин, который гладил Кэма по спине и старался успокоить. — Сосредоточься на дыхании.

— Ты… ты… — захлебнулся словами Кэм, а потом сжал зубы. — Ты хотел, чтобы я попытался… когда… — Матерь божья, он не мог говорить. Слишком сильное напряжение. Но прерывисто выдохнув, попробовал снова. — Перед т-тем, как Псих забрал меня наверх, ты посмотрел на меня.

Кэм заметил, что если сосредоточить внимание не на дыхании, а на Остине, то становилось легче. Было приятно, когда ладонь медленно гладила голую кожу спины.

— Ты хотел, чтобы я попробовал, даже несмотря на угрозу тебя у-убить?

Остин молчал добрую минуту — «Наверное, вспоминал», — подумал Кэм и понял, что благодарен Остину, что тот продолжал прикасаться. Сумасшествие, конечно, но это успокаивало.

И странным образом казалось чувственным, хотя Кэм готов был поспорить, что всё вышло неспециально.

Кэм понял, что нужно быть более осторожным. Он доверял Остину безоговорочно и чувствовал себя рядом с ним в безопасности. А ещё его к Остину тянуло. И если учесть совместно пережитую историю, то чувство было очень сильным.

— В тот момент, возможно, — признался в конце концов Остин. — Я ожидал, что ты сделаешь всё возможное, чтобы спастись.

— Охрененный ответ, — буркнул Кэм. — Я не настолько эгоистичный.

— Знаю. Ну же, дружище. — Мягко надавив, Остин попытался уложить Кэма на кровать. Про выпивку оба забыли. — Продолжай. Следующую часть ты уже пережил. Теперь можно о ней рассказывать.

***

Небольшая комната сильно отличалась от того, что было в подвале. Она напомнила Кэму о загородном домике. Стены, сложенные из толстых деревянных досок, выглядели так, будто им было не меньше ста лет. В одной стене, похоже, когда-то было окно, если судить по участку с более новыми досками и дополнительным латкам из цемента.

Чтобы пробиться, понадобится не один час.

— Сядь, — буркнул Псих.

В середине комнаты стоял небольшой деревянный стол. Два стула. В углу металлический шкаф. В другом — в потолок был вбит крюк, с которого свисали цепи.

— У меня мало времени. — Псих ткнул пистолетом в спину Кэму и толкнул того вперёд. — Давай всё закончим, кузен.

Кэм глянул на мужчину с удивлением. Кузен? Да что не так с этим придурком?

— Я сказал сядь, Эван! — выкрикнул Псих, внезапно приходя в ярость.

Увидев нацеленный на себя пистолет, Кэм скрипнул зубами и, подойдя к столу, упал на один из стульев. В комнате было жарко, даже жарче, чем в подвале, и Кэм проклинал свой комбинезон. Попав сюда, он сразу снял верх, а рукава из прочной ткани завязал вокруг талии, собственно, где они сейчас и были, оставив только грязную белую футболку. Но ноги… Казалось, что под униформу вообще не проникал воздух — сущий ад.

— Окей, давай поговорим о том, как ты помог разрушить мою жизнь, — сказал Псих, заходя Кэму за спину. И не сказав больше ни слова, ударил пистолетом по затылку.

Глава 6

Остин прекрасно знал, что выключать свет в гостиной нельзя — Кэм ясно дал понять, что свет очень важен, — но всё же поднялся и быстро отрегулировал светильники над головой, приглушив яркость так, чтобы не заболела голова. Затем вернулся на кровать и принялся слушать рассказ Кэма о том, как похититель избил его до бессознательного состояния.

А сам в это время делал всё возможное, чтобы успокоить друга. К этому моменту оба уже лежали, распластавшись на огромной двуспальной кровати. Руку Остина Кэм использовал в качестве подушки.

— Он продолжал к-кричать, что я разрушил его ж-жизнь, — бормотал Кэм с закрытыми глазами. — Я пытался сопротивляться, но, чёрт, даже не мог пошевелиться.

Остин опустил веки и вспомнил, как он ждал возвращения Кэма в камеру.

***

— Ну же. — Остин, не отрывая взгляда от двери, нервно стучал пяткой по полу и бессознательно тёр большим пальцем обручальное кольцо. — Давай, Кэм.

Когда дверь в подвал снова открылась, Остину показалось, что прошло несколько часов. Потом послышался звук, будто кто-то упал с лестницы, и он встревожился. Сжав в кулаки закованные за спиной руки, Остин поморщился — металлические наручники врезались в запястья, — но из-за бушевавшей внутри злости не обратил на это особого внимания. Он хотел только одного: выйти с безумцем один на один и посмотреть тогда, кто тут главный.

Скоро дверь в клетку распахнулась, и Остин в растерянности уставился на безжизненное тело Кэма, лежавшее на полу прямо у порога. Если бы не поверхностное частое дыхание, то можно было подумать, что парень мёртв.

По спине Остина прокатилась ледяная волна.

— Забирай, — выплюнул мистер Хрен-его-знает-как, тыча в Остина пистолетом. В свободной руке ублюдок держал что-то похожее на аптечку. — Забирай и приведи в порядок. Он мне больше не нужен. Пока.

— Без рук мне сложновато будет ему помочь, — огрызнулся Остин язвительно.

— Ударь его! — выкрикнул кто-то в подвале. Виктор. — Напади и забери ключи!

Остин с трудом сдержался, чтобы не закатить глаза. Конечно, сбежать хотелось отчаянно, но он же не глупец. Одолеть мужчину со скованными за спиной руками не было ни единого шанса, тем более у безумца был пистолет.

Похититель только захихикал:

— Тогда прояви смекалку.

Ни о какой ловкости или мягкости не могло быть и речи. Остину пришлось ногами заталкивать Кэма в камеру, в процессе чуть не вывихнув плечо. Всё заняло много времени, и Остин даже не мог представить, насколько больно было его сокамернику.

Лампа под потолком давала мало света, но Остину всё-таки удалось рассмотреть темнеющие синяки, кровавые порезы и отёк, казалось, всего избитого тела Кэма.

Дверь в камеру закрылась, и следом открылась дверца.

— Сними свои наручники, а потом его. — Безумец швырнул на пол два ключа, которые Остин поднял, присев на корточки. — Надень и застегни спереди. На Эвана можно не надевать. Он всё равно проспит весь день.

Остин бросил свои наручники на койку рядом, потом встал и сердито уставился на стоявшего снаружи мужчину.

— Зачем мне их снова надевать?

— Думаю, Эвану скоро понадобится подкрепиться, не согласен?

— Бля-я, — прохрипел Кэм с пола, — п-пошёл ты.

— Очень хорошо. — Гадкий псих кивнул. — Пока не наденете, еды и воды не будет. — Сказав это, Псих швырнул внутрь аптечку, закрыл дверцу и ушёл из подвала.

***

Остин выдохнул и не спеша окинул взглядом тело Кэма. Благодаря шрамам и татуировкам оно выглядело уникально. Медленно восстанавливавшиеся мышцы, казалось, делали его сильнее. А хорошее питание — здоровее. Но как бы не хотелось Остину признавать, Кэм до сих пор выглядел уязвимым.

Также нельзя было дальше отрицать, что Остин считал Кэма красивым.

Совершенным со всеми его несовершенствами.

Сонно бормоча о том, как Псих швырял его по всей пыточной, Кэм повернулся на бок, лицом к Остину, и Остин кончиками пальцев провёл по лежавшему теперь между ними правому запястью друга.

Остин надеялся, что наручники не оставят слишком глубокие следы, но теперь понял, что это была несбыточная мечта. Повязки Остина снимали уже послезавтра, а вот Кэму придётся походить в своих ещё несколько дней.

В заточении мужчины «чинили» друг друга как могли. Они стали друг для друга сиделкой, врачом, жилеткой поплакаться и боксёрской грушей. Утверждение, что Остин и Кэм уживались с самого начала, было бы ложью. Они до сих пор сталкивались лбами, особенно теперь, когда Остин легко впадал в ярость, а Кэм заводился с полуоборота, но обоим каким-то образом удавалось сохранить отношения.

Остин надеялся, что также у них получится залатать душевные раны друг друга, даже если это займёт годы.

***

Усевшись на койку рядом с Кэмом, Остин понял, что ужасно боится: у сокамерника может случиться полномасштабная паническая атака. Он медленно стянул с Кэма футболку и принялся осматривать повреждения. Твою ж мать… Повреждения определённо были. И ещё… бесчисленное количество татуировок.

— Ляг, — тихо сказал Остин, мягко толкнув Кэма на спину. Продолжая рвано дышать и смотреть широко открытыми глазами, молодой мужчина молча подчинился. — Можешь сказать, где больше болит?

Остин порылся в аптечке и нашёл какой-то антисептический крем с парой стерильных тампонов.

Когда Кэм не ответил и задышал чаще, Остин пододвинулся и на автомате взял лицо парня в ладони, но жест ему показался слишком интимным — так можно успокаивать жену и маленькую дочь, но не взрослого мужчину.

Остин положил руку Кэму на плечо и начал тихо говорить совершенно неважные вещи. Он надеялся, что так отвлечёт парня от ада, который, возможно, разворачивался у того внутри.

Одновременно Остин осторожно протирал мочалкой кожу вокруг ран. К счастью, вода в ведре была ещё относительно чистой, и прежде чем взяться за тампоны и крем, Остин подумал, что хорошо бы получше смыть кровь.

Но сначала он набрал в две кружки воды — Кэму скоро захочется пить. Впрочем, им, запертым во влажном аду, обоим скоро захочется пить, но без воды Остин сможет протянуть дольше Кэма.

Вытирая верхнюю часть тела парня, он продолжал говорить о всяких пустяках. Остин рассеянно рассказывал о дочери, когда заметил, что Кэм сильно дёрнулся при повторном прикосновении к рёбрам и пробормотал под нос проклятие. Что-то сломано? Потому что в этом случае всё очень хреново. Если это перелом, то Остин ничем бы не помог. Антисептический крем, тампоны, бинты и небольшой набор для накладки швов предназначались только для обработки поверхностных ран.

Если честно, Остин не знал, для кого продолжал говорить. Возможно, для себя, чтобы сохранить воспоминания и не потерять свою личность, или для Кэма, чтобы тому было на чём сосредоточиться. Неважно, потому что поза сокамерника слегка изменилась, как и его дыхание, и причина уже не имела значения. Кэм начал расслабляться, вот что было важно.

К тому времени, когда Остин постарался по максимуму смыть с парня кровь и пот, вода в ведре стала бурого цвета во флуоресцентном свете верхних ламп.

— Кто, чёрт подери, — прокашлял Кэм, — называет дочь Райли?

«Значит, вот на чём он сосредоточился», — подумал Остин иронично.

— Рад слышать, что ты снова вернулся к своей старой доброй «вежливости», — кивнув, произнёс он с подчёркнутой медлительностью. — Я так назвал свою девочку.

В честь младшего брата, который умер в детстве от лейкоза.

— Разве я говорил, что оно ужасно? — заершился Кэм. — Просто, ну-у… — Кэм пожал плечами и почувствовал боль. — Это же мальчишечье имя.

— Ты нравишься мне куда больше, когда задыхаешься и не можешь говорить, — резко отреагировал Остин. — Да что с тобой, чёрт подери, не так? — Остин провёл стерильным тампоном с кремом по нижней челюсти Кэма и тот, дёрнувшись, напрягся. — У тебя что, проблемы с дыханием? И, кстати, почему ты вечно перебираешь пальцами?

Остин снова раздражённо покачал головой и попытался сосредоточиться на ранах. И ещё он подумал, что хорошо бы нанести антисептик и на запястья. Пусть наслаждается свободой без наручников, пока есть возможность.

— Не твоего ума дело, — выдавил Кэм сквозь сжатые зубы.

***

Но совсем скоро это стало делом Остина. Кэм рассказал. И поскольку Остин ненавидел чувствовать себя беспомощным, он начал изучать информацию о расстройстве Кэма в свободное время, которого теперь было навалом.

— Уже поздно ехать домой, — не открывая глаз, произнёс Кэм устало. — У тебя есть планы на завтра?

Остин подавил зевок и, выловив из кармана телефон, установил будильник. Если вернуться до отъезда Джейд на работу, то проблем быть не должно.

— Вообще-то нет. Я сижу с Райли, а когда Джейд вернётся домой, встречаюсь с Анджело.

Анджело был их физиотерапевтом и работал в собственном кабинете недалеко от больницы.

— Чем занимается твоя жена?

Остин потянулся назад и положил на журнальный столик очки с телефоном.

— Она работник медико-социальной службы. Оценивает, нужна ли пациенту помощь после выписки из больницы.

Остин снова лёг набок лицом к Кэму и автоматически закинул руку тому на талию.

— Черт, как же я вымотался.

Затем подтолкнул обоим под головы подушку, а Кэм, на ощупь пошарив сзади, нашёл лёгкое одеяло и натянул его на себя и Остина.

— Это намного лучше, чем пол.

— Что ты… а-а. Точно.

М-да, в последний раз, когда они спали так близко, было не так удобно.

— Чёрт, даже не напоминай, — проворчал Кэм и подвинулся так, что их лбы на подушке коснулись. — Спокойной ночи.

Кэм заснул первым, а Остин понял, что безотрывно смотрел на мужчину, который начал представать в новом свете. Хотя, может, и не совсем новом. Оба постоянно крутились вокруг друг друга, и вполне возможно, что это была не просто дружба. Да, Остину хотелось быть с другом, но это не объясняло постоянное стремление сделать ещё один шаг, чтобы держать Кэма в пределах досягаемости. Один из них всегда совершал это небольшое движение, чтобы быть ближе.

***

Когда через пару часов Остин открыл глаза, вставать ещё было рано. Вялый и полусонный, он лениво подумал, с чего вдруг проснулся.

Не из-за Бурбона точно, потому что щенок спал в углу комнаты на чём-то очень похожем на диванную подушку. Ответ пришёл сразу, как только Остин понял, что лежал вплотную к Кэму. Перекатившись во сне, он теперь обнимал парня со спины, и Остин подавил стон, почувствовав, как утренним стояком упирается между чужих упругих ягодиц.

Кэм спал крепко, но неспокойно. Скорее всего, он и разбудил Остина, прижавшись теснее, и теперь тот испытывал более чем противоречивые чувства. В то же время Остин был ещё в полудрёме. Не очень хорошее сочетание… в зависимости от того, как на это смотреть.

Слишком сонный, чтобы оставаться на месте. Слишком сонный, чтобы получать физическое удовольствие от их позы.

Вполне проснувшийся, чтобы задуматься, простое ли это удобство или всё же влечение. Вполне проснувшийся, чтобы понимать, что ему здесь не место.

Слишком сонный, чтобы можно было не париться.

Остин позволил себе нырнуть обратно в сон, но какой-то крохотной частью сознания остался на поверхности. Погружаясь в размытые сны и чувствуя прижимавшееся тело друга, он придвинулся всего на дюйм и обнял Кэма на уровне груди. Она была покрыта пушком каштановых волосков, куда светлее, чем у Остина. Но больше всего Остина притягивало другое: слабый запах стирального порошка и лосьона Кэма после бритья. Было жарко, но одновременно уютно, так что уйти хотелось в последнюю очередь.

***

Почувствовав Остина, Кэм начал просыпаться. На долю секунды он замер, готовый дать отпор, но поняв, что рядом человек, которому доверял свою жизнь, снова расслабился.

Однако расслабился не полностью. «Учуяв» прижимавшееся со спины крепкое тело, член Кэма дёрнулся, и его хозяин тихо выругался. Конечно, хотелось бы обвинить в этом лежавшего сзади мужчину, но если учесть то, как Кэм подался навстречу, вины Остина в этом не было.

Твою ж мать. Неподходящее время. Кэму тридцать четыре. Неужели ему нужно напоминание не вести себя как подросток? Остин не только женат, он ещё и натурал. Кроме того, в последнее время он стал самым близким другом.

— Господи, Остин, — проворчал Кэм хриплым ото сна голосом. — Если не проснёшься и не придёшь в себя, я нарушу одно из своих правил. — Кэм никогда не приводил домой своих пассий. Дом он считал святилищем, а не местом для быстрых перепихонов или напоминаний о пьяных ошибках. — И тебе оно не понравится. Отодвинься. — Кэм редко под кого-либо ложился.

— Что… — пробормотал Остин, ещё до конца не проснувшись.

Кэм, раздражённый и возбуждённый, толкнулся, прижавшись к внушительному утреннему стояку друга, и проворчал:

— Вот это. Убери его от меня.

Кэм и сам бы отодвинулся, не будь уже прижат к невысокой, где-то до талии, стенке, отделявшей зону отдыха и дверь в патио. Остин Хантли явно любил спать, утянув на себя всё одеяло или развалившись на целую кровать.

Мужчина сонно что-то пробормотал и медленно толкнулся бёдрами. Ягодицами Кэм почувствовал, насколько возбуждённым был друг.

— Боже правый, — пробормотал Кэм, слегка задыхаясь. Снова накатило возбуждение, от которого нужно было быстро избавиться. Но сделать это оказалось совсем непросто, потому что к затылку в поцелуе прижались тёплые губы. — Твою ж мать, чувак, просыпайся!

Слава богу, через несколько секунд зазвонил будильник.

Кэм заметил, когда Остин полностью проснулся — тот напрягся и замер. Потом отодвинулся и выругался. Кэму тогда стало интересно, знал ли Остин, что никто уже не спал.

— Прости.

Ага, значит, знал.

— Да ладно. — Кэм сонно рассмеялся и, оглянувшись, увидел, как Остин поправил в штанах член. Показалось, что его щёки слегка залило румянцем, но уверенности не было. Может, это ото сна, а может, просто оттеняла щетина. — Обычно я на твоём месте, так что для меня это было в новинку.

Не совсем в новинку, но всё же.

Услышав это, Остин повернулся и смущённо взглянул на Кэма.

— Что?

Кэм отмахнулся.

— Ничего. Ты сразу поедешь или сначала примешь душ? — Затем потёр щеку. — Со вчерашнего дня кое-что осталось. Но не много. — Чёрт, сегодня таки придётся выйти из дома. Нужно купить кучу фигни.

— Хм. — Остин почесал плечо, а потом поднял руки и потянулся. — Блядь. Старею. — При этом его футболка задралась, выставив на обозрение подтянутый живот и дорожку из волос, ведущую к… вот дьявол. В шоке от своей реакции Кэм закатил глаза и натянул одеяло на голову. Раньше он всегда так делал, когда хотел избавиться от мыслей об Остине. — Не знаю. Наверное, лучше домой.

— Похоже, мистер Эм-Би-Эй, я плохо на тебя влияю, — проговорил Кэм в подушку, изо всех сил желая убрать свой бешеный стояк. — Даже в подвале ты выражался прилично.

По крайней мере, в большинстве случаев. «Чёрт» и «твою ж мать» были обычным делом, но Остин никогда не произносил «блядь». А теперь что? Блядь.

По правде говоря, Кэм помнил только один момент, который доказывал, что они побывали в настоящем аду.

***

Кэм с Остином сдались на вторые сутки. Они надели наручники и вернули Психу ключи с аптечкой. Поражение стало большим ударом для эго каждого, но жажда и голод не позволили заниматься самобичеванием.

Жадно проглотив еду и выхлебав половину ведра свежей воды, оба пришли к соглашению. Сила. Им нужна была сила. Обоим надо было оставаться сильными как психически, так и физически. Потому что если их не найдут… придётся полагаться только друг на друга. Чёрт, они и так это делали.

У Кэма ужасно болели ушибленные рёбра, так что вначале он мало что делал, а вот Остин в часы своего «небытия» начал тренироваться.

Сняв грязную футболку, он опустился на пол и начал отжиматься. На костяшках, как заметил слегка потрясённый этим фактом Кэм. По какой-то причине Остин казался благовоспитанным семьянином-домоседом. Но во время упражнений его даже близко нельзя было так назвать.

При каждом отжимании мышцы на спине бугрились, кожа блестела от пота. Бицепсы вздувались, шея напрягалась, дыхание становилось тяжёлым, но мужчина не останавливался. По подсчётам Кэма первый перерыв он сделал после сорока отжиманий, всего на каких-то десять минут. Потом снова вернулся к упражнениям, теперь уже к скручиваниям. Хоть Остин и не обладал точёными кубиками Кэма, но он был мускулистым и сильным. Широким в плечах. Ещё он был выше Кэма на несколько дюймов.

И очень сексуальным.

— Не забывай пить, — буркнул Кэм, с трудом отводя взгляд от Остина, упражнявшегося на полу.

По какой-то причине Кэм был раздражён. Сбит с толку и напряжён. Он тоже хотел тренироваться, но чёртовы рёбра не оставляли шанса.

И уже не в первый раз с момента похищения Кэм чувствовал, что готов убить за одну затяжку сигаретой.

***

Встряхнувшись, чтобы не дать всплыть худшим воспоминаниям, Кэм сдвинулся на край кровати и потянулся за сигаретами. Стакан водки со льдом на столе напоминал о прошлом вечере и о том, как Остин его успокаивал.

— Бурбон нассал на пол, — заметил Остин.

Кэм пожал плечами и прикурил сигарету.

— Бывает.

Наверное, нужно установить дверцу для собаки с выходом на ограждённый задний двор, но для этого придётся заменить чёртову дверь в патио — она была стеклянной. Но Кэму хотелось, чтобы Бурбон мог в любое время выбегать и возвращаться.

— Иди сюда, дружок. — Кэм наклонился к щенку и потрепал по мягкой шерсти. — Ну что, пробежимся, прежде чем займёмся неотложными, мать их, делами.

Кэм не ждал этого дня. Он ненавидел, когда вокруг было слишком много людей.

— Чем сегодня займёшься? — Остин присел на журнальный столик и принялся зашнуровывать кеды.

— Куплю продукты, заберу из гаража машины… — В отсутствие Кэма Лэндон приглядывал за его двумя «красавцами»: чёрным «доджем-демоном 340» 71-го года выпуска и тёмно-синим «шевроле-камаро СС» 69-го года. — Нужно позвонить Гейл… И, думаю, съезжу на кладбище.

Кэм нахмурился, вспомнив парней, которых уже не было в живых. В отличие от Остина, Кэм не присутствовал на панихиде — не выносил подобные вещи.

***

Несколько дней спустя мистер Стоун — да, ублюдок снова велел себя так называть, — передавая завтрак, швырнул в каждую камеру одноразовую бритву. И ещё объявил, что после обеда планирует встретиться с «Томасом». Затем ушёл, оставив всех напряжёнными и измученными.

Пока Кэм с Остином по очереди сбривали отросшие бороды, парни в других камерах начали говорить о так называемых расписаниях, и мужчина, назвавшийся Крисом, сказал, что у него написано «Томас».

— Ты никогда не рассказывал, что он с тобой делал, — тихо проговорил Остин, наблюдая, как Кэм брил подбородок.

— А разве не очевидно? — резко отреагировал Кэм. — Он выбивал из меня дерьмо, а я ничего не мог сделать.

— Он что, вообще ничего не сказал? Ничего, что объяснило бы его… хм, поведение?

Кэм тяжело вздохнул и мочалкой протёр свежевыбритое лицо. Без крема или лосьона для бритья кожа определённо будет зудеть, но особо выбирать не приходилось.

— Он называл меня кузеном. Эваном. Похоже, это его двоюродный брат. Он сказал, что я приложил руку к тому, чтобы разрушить его жизнь.

— Какого хрена?! — выкрикнул парень с нью-йоркским акцентом. К этому времени Кэм точно знал, что его звали Ланс. — Эй, мне нужна помощь!

— Щас буду! — насмешливо и громко ответил кто-то другой.

Какое-то время было тихо. Из чужой камеры доносилось только шуршание.

— Господи, Джеймс! — Это был снова Ланс. — Я не могу… остановить. Я не могу остановить кровотечение.

Джеймс окажется первым, кто покинет их ад в мешке для трупа. Парень вытащит из пластиковой бритвы острые лезвия, разрежет ими предплечья с внутренней стороны, а затем проглотит.

Через несколько часов, когда Псих, безучастный к произошедшему, спустился в подвал разобраться с телом Джеймса, Кэм и Остин упали каждый на свою койку, в равной степени потрясённые.

Они и представить себе не могли, через что прошёл Ланс, проведя несколько часов в небольшом пространстве с мертвецом.

— Матерь божья! — Остин склонился к коленям и закрыл лицо ладонями. Перед глазами то и дело вспыхивали яркие образы: дочь, жена и… он никак не мог придумать «лёгкий» путь выхода на свободу. Остин должен был к ним вернуться. Особенно к дочери. Находиться вдали от Райли было невыносимо.

***

Джеймс стал первым.

— Мне пойти с тобой? — спросил Остин осторожно.

Кэм покачал головой и заметно сглотнул. Ему нужно поскорее отделаться от Остина, пока не загнал себя в ещё более неудобное положение. Прошлого вечера вполне хватило.

— Слушай, мне нужно быть готовым…

— Угу, нет так нет. — Остин встал. — Тогда поговорим позже?

— Конечно.

Дойдя до двери, они попрощались, и Остин пошёл к своему «мерседесу».

— Погоди… Ещё одно, — сказал Остин, открывая дверь машины. Он постучал пальцем по металлической крыше, будто раздумывал, сказать или нет. — А что ты там говорил по поводу… хм… правила, которое собирался нарушить?

Пытаясь понять, о чём речь, Кэм медленно моргнул. И когда до него дошло, еле сдержался, чтобы не рассмеяться. Прислонившись к дверной раме, он сложил на груди руки и почувствовал, как губы расползаются в самодовольной ухмылке.

— Дружище, ты серьёзно хочешь знать? — Кэм почесал затылок. Забавно. Нет. Не так. Просто великолепно. Остину было некомфортно — он даже не смотрел в глаза. Обычно это была проблема Кэма. — Может, лучше поторопишься домой, к своей жёнушке?

— Может, ответишь на чёртов вопрос, Кэм? — раздражённо рыкнул Остин.

— Охо-хо! — рассмеялся Кэм.

Господи, как же сейчас хотелось прочесть мысли Остина.

Закрыв дверь, Кэм прошёл две ступеньки и приблизился.

— Что ты хочешь узнать на самом деле? — Остановившись с другой стороны двери машины, Кэм лукаво улыбнулся.

— Хочу знать, что ты имел в виду, — тихо ответил Остин, и в его голосе послышалась просьба. — Как и когда ты сказал про своё обычное место.

Всё оборачивалось хорошо. Даже слишком хорошо.

— Я имел в виду, что обычно я сверху, Остин. — Кэм положил руки на дверь. — А правило? — Он тихо засмеялся. — Да я просто шутил. Не заморачивайся.

Было видно, как за очками Остин выгнул бровь. К нему вернулась уверенность.

— Обычно сверху на ком?

— Какого хрена? — снова взорвался Кэм, отступил на шаг и развёл руки. — Ты серьёзно? Что ты от меня хочешь, а?

— Ответ.

Кэму начало казаться, что он что-то упустил. О чём там думал Остин в последнее время? Потому что это было что-то новенькое.

— На том, кого трахаю. Ты это хотел услышать? — Кэм решил разложить всё по полочкам. — Мужчин, женщин. Вот. Ты получил свой ответ.

Покачав головой, Кэм повернулся и пошёл в дом.

Кэму было плевать, что думали люди о его сексуальной ориентации… обычно. Он даже представить себе не мог, что у Остина с этим проблемы. А вдруг есть? Чёрт. Кэму было не всё равно.

С-сука, ничего хорошего сегодня не будет. Кэм это чувствовал.

Глава 7

— Давай, Хантли! — Анджело хоть и выглядел как бразильская модель нижнего белья, но на самом деле был сущим дьяволом. — Давай ещё десять! — Он сильнее сжал колени Остина. — Давай!

— Иди в жопу, — буркнул Остин и ещё раз поднял туловище в сед. Футболка с шортами насквозь пропитались потом, а прошло всего полчаса. Чертовски неловко. Когда Остин вернётся домой, он, может, даже заберётся в тайничок Джейд с мороженым, что в глубине холодильника.

— Не получится, пока ты мой клиент, — подмигнул Анджело.

Остин рухнул на пол и уставился на Анджело широко открытыми глазами.

Серьёзно?

У него что, на лбу было большими буквами написано: «Сегодня я думал, а может, и не думал не о своём члене»?

— Господи, — задыхаясь, произнёс Остин. Пот щипал глаза. Взяв полотенце, лежавшее у головы, он вытер лицо. — Думаю, я всё.

И не только на сегодня.

Остин чувствовал себя отвратительно, как внутри, так и снаружи. От короткой тренировки тело болело, а в голове… для описания даже не находилось слов. Вместо того, чтобы подумать о сказанном Кэмом утром, Остин просто разозлился. Разозлился на пустом месте. Разозлился, что не мог сделать двадцать пять седов, не начав хватать ртом воздух, до этого разозлился на реакцию своего тела на Кэма, разозлился на Джейд за то, что она его не понимала, разозлился на себя по той же причине, разозлился на своего босса, что тот велел пока не выходить на работу, и разозлился на… в общем, на всех и вся, кроме дочери, конечно.

Наверное, в жизни Остина только этот аспект остался неизменным. Быть отцом получалось очень естественно, и возвращаясь домой, он мгновенно входил в роль папочки. Возможно, потому что Райли была добродушно-веселой и нетребовательной. Она любила плавать, смотреть фильмы, рисовать и вкусно поесть.

Сегодня они просто зависали у бассейна — Остин подбрасывал дочку в воде или наматывал круги, — а когда Райли захотела рисовать, перебрались на террасу. Остин прочёл несколько статей в ноутбуке о синдроме Аспергера и начал четыре книги, ни одна из которых не показалась увлекательной. Тем временем Райли за столом радостно что-то рисовала и разукрашивала. Потом оба отправились на обед в ресторанчик мексиканской кухни. Легко. Чёрт, как же легко. Чего не скажешь про остальную часть его жизни.

Последней новостью стала странная одержимость Кэмом, но Остин понимал, что новое тут только её осознание. В конце концов, они были опорой друг другу в течение долгих месяцев, и Остин без проблем признавал, что хотел быть с Кэмом рядом. До сих пор странно было просыпаться в комнате без сокамерника. Возможно, их споры и были слишком горячими — иногда по пустякам, — но с учётом обстоятельств удивительно, если б в металлической клетке между ними сразу бы завязались хорошие приятельские отношения. У обоих были более важные дела, о которых стоило волноваться — например, остаться в живых.

Тем не менее Остин наконец-то смог дать определение трепету, который испытал изначально, представив, как Кэм дрочит на гейское порно.

Возбуждение. Чёртово возбуждение в чистом виде. Чувство, которое заставляло ощущать себя живым.

Наверное, об этом стоило волноваться.

— Как плечи? В порядке? — спросил Анджело, возвращая Остина к реальности. — Болят?

— Вся жизнь — боль, — буркнул Остин и сел. — Когда наше следующее занятие?

— Хантли, сегодняшнее ещё не закончилось, — усмехнулся Анджело. — Ты говоришь, что ты всё, а я говорю, что нет. — Анджело тыкнул пальцем в четыре велотренажёра у зеркальной стены. — Двадцать минут вон на тех штуках. Вперёд.

Остин выругался под нос, забрал полотенце и бутылку с водой и последовал за дьяволом к велосипедам.

Проблема была в контроле. Снова. От невозможности достичь поставленных целей Остин ощущал себя слабым.

Такое бывало и раньше.

***

— Чёрт! — рыкнул Остин, отталкиваясь от пола. Накатывало утомление, и это злило до чёртиков. Неважно, как Остин упражнялся или сколько раз поднимал свою планку — он не становился сильнее. Он слабел.

— Спокойно, — сказал Кэм, выполняя на полу седы. — Сделай пять, потом повторишь.

Но Остин не успел ответить, потому что их прервал знакомый звук — пришёл Псих. Он объявил время обеда, и Кэм с Остином быстро избавились от одежды. Воду должны были вот-вот заменить, так что все использовали вот такие короткие моменты, чтобы замочить в ведре и наспех простирать нижнее белье с футболками.

По мере того, как грань между сутками размывалась, мужчины всё больше чувствовали себя не людьми, а скотом. Или дикими животными. Нечёсаными, вечно голодными, беспокойными, готовыми вот-вот сорваться, испуганными, запертыми в клетке и слабеющими с каждым днём. Как мотыльки они летели на слабый свет, а когда тот угасал, молча двигались в темноте.

От былой гордости почти ничего не осталось, да и неловкости или уединению не было места. Всё и всегда происходило в присутствии другого человека. Будь то справление естественных потребностей или вырвавшиеся наружу эмоции в тоске по своей семье — всё случалось на глазах сокамерника.

Вот такая специальная психологическая ломка. Шаг за шагом безумец, управлявший их жизнями, лишал парней достоинства, силы и воли.

С момента самоубийства Джеймса прошло какое-то время. Синяки Кэма пожелтели и сходили. Крис, который последним видел изнутри покрытую кафелем комнату допросов, медленно восстанавливался от боевых ран.

Мистер Хрен-его-знает-как называл Криса Томасом, который, скорее всего, был старым боссом похитителя. Если подумать, то с Кэмом ублюдок обращался ещё мягко. Пит, сокамерник Криса, рассказал, что у парня тело было одним сплошным синяком, с головы до пят. У него треснуло несколько рёбер, было вывихнуто плечо и сломан палец. Прошло много дней, прежде чем Крис смог встать.

Скука и страх образовывали опасную комбинацию, но именно её тюремщик старался вызвать у своих подопечных. Десять… нет, девять мужчин сутками были предоставлены сами себе. Ублюдок появлялся, только чтобы принести еду. А потом он всех встряхивал, устраивая пытки и психологические игры. Иногда он приходил, объявлял новое имя, поздравлял с Пасхой или говорил: «Помните, что сегодня День памяти павших», и ещё любил играть с выключателем. Он желал доброго утра, когда парни были уверены, что настал вечер, и говорил «Спокойной ночи», когда те только просыпались.

Меню было неизменным. Куриный бульон, чёрствый хлеб, тёплое молоко и новая вода для вёдер. Примерно один раз в неделю в каждую камеру Псих забрасывал новый рулон шершавой туалетной бумаги.

Те, кто отказывался подчиняться приказам, например, возвращать аптечки или надевать наручники, оставались без еды и воды. Другими словами, проходило совсем мало времени, и мужчины быстро признавали своё поражения.

Однажды у похитителя оказалось хорошее настроение. Он раздал мужчинам зубную пасту и щётки.

Какое же это было облегчение — почистить зубы нормально, а не намыленными пальцами или рукавами футболок. Но было больно. У всех болели десны, у некоторых они воспалились, а пара мужчин даже матерясь сообщили о треснувших и выпавших пломбах.

Остин не понимал, сколько был в заточении, и от этого сходил с ума. Он размышлял о том, как быстро все деградировали, и серьёзно задавался вопросом, когда же все опустятся до нижней планки. Мужчины сходились в одном: уже прошло два месяца. Кэм с Остином считали, что они были здесь больше трёх месяцев, но утверждать наверняка не могли. Ланс и Виктор думали, что скоро будет четыре месяца, но мало кто в это верил.

***

Занимаясь на велотренажёре, Остин, подпитываемый гневом, выжимал из себя всё, что мог. Нужно было вернуть обычный порядок вещей, но это адски трудно, если ты не знаешь, чего хочешь. Вернуться к работе было бы легко, но с большой неохотой Остин признался, что не готов работать часами. Что ещё оставалось? Если подумать, то совсем немного. Конечно, было плавание в бассейне по выходным и иногда в будние вечера. Наверное, можно было бы заниматься этим и днём. То же самое касалось пробуждения в одно и то же время и выполнения обычных утренних процедур: душ, бритьё и так далее.

А потом что?

Было кое-что, что Остин делал вместе с Джейд, но в последние дни появилось ощущение, что он задыхается. Не хватало терпения сидеть рядом с женой и смотреть фильм, потому что в отличие от Райли, которую мало волновало, смотрит он или нет, — пока сидит рядом с ней, — Джейд хотела от Остина полного внимания, чтобы позже обсудить просмотренное. Посиделки с соседями его не привлекали, да и выводить жену на просмотр всяких там пьес и мюзиклов тоже особо не хотелось. Вообще-то Остин никогда не любил подобные мероприятия, просто не говорил об этом открыто. В прошлом всё было не настолько скучно. Остин был нетребователен и доволен своей жизнью. До недавних пор.

Что плохого в том, чтобы пойти в бар и пропустить по бокальчику пива? Нет же, обязательно должен быть ресторан, вино и чёртово шоу. Арахиса недостаточно, непременно нужны крошечные закуски с французскими названиями. И не дай бог Остину заикнуться, что он хочет остаться дома посмотреть игру. Кстати, и старых друзей не осталось. Нет, они вообще-то были, но вещи, подобные мальчишникам, канули в Лету. Каждый был теперь окольцован, и тот, кто жил не за забором из штакетника, жил за железными воротами. Ты не мог позвать друга и сделать что-то спонтанное, потому что ему надо посоветоваться с женой и вызвонить нянь.

Остин злился, но не знал, имел ли на это право. У него была как минимум сотня вопросов, по которым он мог бы высказаться, но до сих пор этого не сделал. Окей, Остин предложил кое-что, что хотел бы сделать, но Джейд всё отмела. Хотя… если бы он хотел по-настоящему, не уступил бы.

Как случилось, что Остин позволил себе превратиться в тряпку?

Он был игрушкой для пыток в руках сумасшедшего ублюдка, возможно, поэтому не мог больше смириться с невозможностью самостоятельно принимать решения.

Очень много «возможно». Было о чём поразмыслить.

Но сейчас хотелось надраться. Пойти в бар и, чёрт, просто выпить.

Разве у Остина не было права хотя бы раз взять и отменить семейный ужин? Домой его ждали к семи — как всегда, — но если позвонить Джейд и сказать, что ему нужен вечер, чтобы побыть с собой наедине, она, конечно же, поймёт. Остин никогда не отказывал, когда Джейд хотела поехать с подругами в Лос-Анджелес на шопинг или в спа-салон.

— Окей, Хантли. Переходим на беговую дорожку.

Тяжело дыша, Остин слез с тренажёра и жадно выпил половину бутылки воды.

Потом подумал о том, прессует ли Анджело так же жёстко и Кэма. Или жёстче?

— Знаешь поблизости хорошие бары?

Остин встал на беговую дорожку. Ноги напоминали желе, но, по крайней мере, самая тяжёлая часть закончилась. Теперь нужно просто немного пройтись, а потом будет полчаса массажа.

— В Бейкерсфилде? — Анджело глянул на Остина с сомнением и подошёл к соседней беговой дорожке. — Лучше отправляйся на выходные в Лос-Анджелес.

С последнего визита Остина в бар прошло много времени, но чёрт подери. Мест для отдыха было достаточно.

— Есть парочка, но… — Анджело пожал плечами. — Даже не знаю. Могу прислать адреса.

— Угу. — Остин решил: как только закончит, посмотрит сам в Интернете.

***

В другой части города Кэм присел у могилы Джеймса и погладил пальцами надгробную плиту.

Слов не было. Мужчину Кэм не знал, чёрт, он даже никогда не видел его лица, если не считать бесчисленных статей в газетах, где публиковались его фото. Но вообще-то это не имело значения. Чувство товарищества — вот что было важно.

Могила Пита тоже была где-то здесь.

***

— Почта!

При слабом свете лампы Кэм с Остином переглянулись и медленно встали посмотреть, что на этот раз придумал сумасшедший ублюдок.

Несколько дней подряд было тихо, но складывалось ощущение затишья перед бурей.

Внезапно распахнулась дверца, пропуская внутрь два конверта, а потом снова захлопнулась. Послышался звук открывавшихся дверец по всему подвалу, и снова наступила тишина. Но… ублюдок не ушёл. Не было ни звуков шагов на лестнице, ни лязганья тяжёлой двери.

Кэм поднял проклятый конверт и попытался унять в пальцах дрожь. Если дать волю слабости, следом появится злость. Она вызовет учащённое дыхание, настроение ухудшится, и в голове начнут крутиться плохие мысли. Сначала его собственные уверения превратятся в наихудшие сценарии, а потом «здрасьте, паника».

Остин уже видел её несколько раз.

— Что в твоём? — спросил Остин, пробегаясь глазами по своему письму.

Кэм нахмурился и прочитал три строчки, написанные на листе бумаги. Три строчки, в которых «компания» уведомляла, что оставляет его пока в своём «штате».

— «Эван — хороший работник, но только вопрос времени, когда он сломается, — пробормотал Кэм. — Тем не менее, в настоящий момент мы рады, что он с нами».

Остин покачал головой и провёл ладонью по заросшему щетиной подбородку. Кожа зудела и была раздражена.

— В моём почти то же самое, — вздохнул он, потом прочёл вслух: — «Сэм до сих пор не показал свой потенциал, но мы на это надеемся. Место остаётся пока за ним».

Какое-то время в подвале стояла тишина, пока её не нарушил Псих.

— Папа! — завопил он. — Прочитай для меня письмо!

Ответа не было.

— Ублюдок сумасшедший, — прошипел Кэм и, глубоко вдохнув, попытался сохранить спокойствие. Если сорвётся сейчас, то всё будет очень плохо.

— Билл Шталь! Отвечай!

Вспоминая всех персонажей, Кэм нахмурился. Его тюремщик называл кузеном. Крис был старым боссом. Теперь он называл кого-то отцом… Биллом Шталем.

— Я… Я Билл, — проговорил кто-то скрипучим голосом.

Кэм был почти уверен, что это Пит. Он жил в камере вместе с Крисом.

— Что там в твоём послании? — спросил Псих нетерпеливо.

Пит прочистил горло. Звук приглушили листы разделявшей их стали.

— Здесь… здесь написано: «Ты уволен».

— Именно, — рассмеялся безумец. — От тебя никакой пользы! И я сыт — по горло! — тем, как ты со мной обращался, папа! Чёрт, никакого уважения! — Дверь открылась. — С самого детства ты всегда больше любил Фреда! Даже Реми, этого маленького педика!

Громыхнул выстрел, ударной волной прокатившись по всему подвалу, и от звона в ушах у Кэма с Остином перехватило дыхание.

***

— Чёрт, — выдохнул Кэм. Большим и указательным пальцем он надавил на закрытые глаза, как всегда, когда пытался сохранить спокойствие. — Какого хрена я пришёл сюда?

Он был совершенно уверен, что пожалеет об этом. Лучше бы просто отправился домой, к Бурбону. Щенка не стоило оставлять одного надолго.

Кэм хотел позвонить Остину, но сдержался. Нельзя полагаться на него вечно. Кроме того, он и так слишком много сегодня о нём думал.

Остин, скорее всего, сейчас дома с семьёй. Пришло время обеда, и Кэм с лёгкостью представил себе всю картину. Типично американская семья. С милым домом, постоянно идеальными совместными обедами, вечерами просмотра фильмов и настольных игр с Райли. Кэм всё почти видел. Мистер Эм-Би-Эй, безупречный отец и супруг. Джейд, конечно же, подходила на роль идеальной жены с точёной фигурой, белозубой сверкающей улыбкой, светлыми волосами и голубыми глазами.

Закурив сигарету, Кэм сел на мраморную скамью, с виду совсем новую, и уставился на могилу. Если б не было так лень, Кэм поискал бы Пита. Его смерть ударила по Кэму сильнее, в основном потому, что Пит её не выбирал.

— Ублюдок, — со стоном проговорил Кэм, почувствовав, как из груди вылетает сердце. Блядь, не нужно было сюда приходить.

***

Кэм сидел на койке, обхватив подтянутые к груди колени, и раскачивался вперёд и назад. Стараясь оставаться в здравом уме, он быстро прикасался подушечкой большого пальца к кончикам других. Указательный, средний, безымянный, мизинец. Мизинец, безымянный, средний, указательный. Повторить. Пит мёртв. Указательный, средний, безымянный, мизинец. Повторить. Этот сумасшедший ублюдок выстрелил Питу прямо в голову. Повторить. Повторить. Повторить.

В подвале не произносили ни слова, но тихо не было. Кто-то блевал, кто-то без стеснения плакал, Крис стучал в стены камеры, которую теперь делил с мёртвым мужчиной, чёртовы наручники Кэма звякали каждый раз, когда он касался большим пальцем другого пальца, а кто-то громил свою камеру.

— Дыши, — прошептал себе Кэм, пребывая на грани истерики. — Медленно. Спокойно. — Он зажмурился, разозлившись на себя и свою слабость… свои недостатки и больные мозги. — Нельзя терять контроль. Нельзя терять контроль.

Услышь сейчас эти слова жена брата, она бы надрала ему задницу. По правде говоря, Кэм знал, что с мозгами у него всё в порядке, но чёрт подери… Было ощущение, что они работают как-то не так.

— Кэм.

Кэм проигнорировал голос сокамерника, как и его самого.

Остин сел рядом.

— Я могу что-то сделать?

Чёрт. Он даже не спрашивал, всё ли в порядке, потому что даже слепой видел, что с Кэмом всё было не в порядке.

— Мы… мы потеряли контроль, — ответил Кэм в промежутках между поверхностными вдохами. — Контроля нет. Нет контроля. Блядь. — Грудь сдавило. Ещё один приступ на подходе. — Мы ничего… мы ничего не сможем сделать. Ничего.

Бросив перебирать пальцами, Кэм сжал пятернёй волосы и продолжил раскачиваться.

Не совсем осознавая это, Остин беспокоился. Такое поведение не было… нормальным.

— Эй, прекрати. — Он попытался разжать пальцы Кэма и отцепить от тёмных, почти чёрных волос. — Поговори со мной.

Кэм отреагировал так, будто Остин отдал приказ, которому нельзя не подчиниться, и начал произносить слова, на самом деле не сильно понимая их смысл.

— Моя невестка повторяла, что любое расстройство аутистического спектра определяет характер человека. Это дерьмо, которое появляется вместе с Аспергером или усложняет его. — Кэм кивнул. — Наивная. Моя невестка была наивной. Думаю, и сейчас тоже. Потому что она до сих пор иногда это повторяет. Но я не видел её… хм, сколько… я не знаю. Чёрт, я не знаю. — Кэм застонал.

Остин не знал, что сказать на словесный понос Кэма. Тем более что практически ничего не знал о расстройстве, упомянутом в разговоре. Но Остин нашёл бы слова, которые идеально бы подошли невестке Кэма. Что-то связанное с защитой, принятием, преданностью. У Остина было чувство, что женщина, проговорившая те слова, была далеко не равнодушна. Но этого он тоже не сказал.

Зато выдал:

— Аспар-чего-то там, что это такое?

Кэм судорожно втянул воздух и медленно отпустил волосы.

— Синдром Аспергера. — Потом кивнул снова. — Я всегда говорил, что это не такая глупая штука, как аутизм, но, когда я так говорил, моя мама всегда награждала меня подзатыльником. Она… она… — Кэм сглотнул пересохшим горлом и попытался подобрать слова. — Она считала, что если говорить глупости, то становишься дураком. Она считала, что я выставляю себя идиотом, если говорю неправду.

Об аутизме Остин тоже знал немного, но, по крайней мере, слышал об этом расстройстве. Получается, что Аспергер был примерно тем же?

— Хм, — прокашлялся Остин, чувствуя, что действовать надо осторожно. — Это от синдрома у тебя проблемы с дыханием?

— Нет. — Кэм покачал головой и начал двигаться медленнее. — Нет. Это моё тревожное расстройство. Это оно всё портит. — Кэм постучал пальцем по виску. — Я должен контролировать свою жизнь. Если теряю контроль, я паникую. А мне это очень не нравится.

«Господи боже», — подумал Остин. В этом месте они точно не контролировали свою жизнь.

— Я не чёртов даун, — резко сказал Кэм. — У меня не было приступов несколько лет. Мне не нравятся тесные пространства, я не справляюсь с большим количеством людей одновременно, я необщителен, у меня всё должно идти по своему обычному порядку… но я не глупый. — Кэм глянул на Остина с вызовом, ожидая, что тот оспорит его слова.

— Я разве сказал, что ты глупый? — поднял Остин брови.

— Я работоспособен, — продолжил Кэм, будто Остин ничего и не говорил. — В детстве я отставал в развитии, но, чёрт, это всё. Ну и что с того, что я не разговаривал до четырёх? — Он сердито посмотрел в пол. — И что с того, что я не люблю людей?

Остин не ответил. Не потому что был согласен или не согласен, а потому что не знал, что сказать.

— Не надо относиться ко мне по-другому только потому, что ты теперь знаешь, — закончил Кэм ворчливо.

— Не буду, — тихо ответил Остин, не совсем уверенный в своей честности.

***

Когда накатил приступ, Кэм позвонил Лэндону. Ему надоело, что Остин видит его таким.

Глава 8

В пятницу во время раннего ужина Остин понял, что постоянно поглядывает на часы.

Идея про бар, пришедшая в голову несколько дней назад после занятия с Анджело, Джейд не понравилась, и она была категорически не согласна, чтобы муж пропускал ужин. Так что они нашли компромисс. Остин шёл в бар сегодня, потому что Джейд планировала вместе с Райли навестить своих родителей в Делано и остаться там на выходные. Лучше не придумаешь.

— Я всё! — заявила Райли и отодвинула тарелку. — Можно посмотреть телевизор, пока мы ещё дома?

— Конечно, — проговорил Остин одновременно с Джейд, которая ответила: — Нет.

Райли сморщила нос и посмотрела на родителей, которые озадаченно уставились друг на друга.

— Мы ужинаем, — настаивала Джейд. — Так заведено.

Однако Остин не захотел уступать. Не сводя с Джейд пристального взгляда, он сказал дочери:

— Можешь идти, малышка. Только отнеси сначала тарелку в посудомойку.

Райли тихо поблагодарила за ужин, положила посуду в посудомоечную машину и быстро сбежала из кухни, в которой появилось ощутимое напряжение.

— Какого чёрта, Остин? — проскрежетала Джейд. — Такое чувство, будто тебя подменили.

— Нет! — громким шёпотом ответил он. — Сколько раз тебе повторять? — Остин пытался. Господь свидетель, правда пытался. В основном после встреч с Гейл Остин приходил домой с намерением поговорить «о них», но Джейд не хотела. Она неохотно слушала, пока не находила нечто очень срочное и крайне важное. — Я говорил, что чувствую себя иначе, что мне нужно время…

— Я хочу, чтобы мой муж вернулся, — сказала Джейд, и на глаза ей навернулись слёзы. — Тебя у меня забрали, и теперь, когда ты снова дома, ты — не ты.

Остину казалось, что он разговаривает со стеной.

— Джейд, ты меня не слушаешь? — понизил он голос и попытался сохранить терпение, что было непросто: изнутри уже распирал гнев. — Я ничего не могу с этим сделать. — Он положил руку на грудь. — Мне нужно время адаптироваться, потом всё изменится…

— Но я не хочу, чтобы всё менялось! — воскликнула Джейд. — Я хочу, чтобы между нами было всё как прежде. Я хочу, чтобы мы вернулись к нормальной жизни. Но ты ничего для этого не делаешь. — Она смахнула пару слезинок. — Ты всегда на взводе, не можешь усидеть спокойно… С тобой рядом приходится осторожничать и ходить на цыпочках!

Остин в растерянности покачал головой. Да, он был на взводе — постоянно, — но никогда не делал ничего, что напугало бы Джейд или заставило «ходить на цыпочках». Чтобы «вернуться к нормальной жизни», он пытался выполнять её требования, насколько мог, но ничего не получалось.

— Я не волшебник, — тихо ответил Остин. — Я не могу щёлкнуть пальцами и забыть, через что прошёл. В этом доме я не прожил ещё и месяца. Ты требуешь от меня слишком много.

— Тогда у нас проблема, — с трудом произнесла Джейд.

— Ты серьёзно? — Остин не мог поверить, насколько равнодушно жена это сказала. — После пятнадцати лет, проведённых вместе, ты не можешь даже поддержать меня?

И почему он тогда сидит и обсуждает это? Ему нужно время, чтобы собраться с мыслями, выяснить, что именно он желал или кого хотел видеть в своей жизни, но совершенно точно не собственную жену, раз та зациклилась на возвращении старого Остина. Для Джейд, похоже, это был вопрос жизни и смерти.

— Прости, — всхлипнула она почему-то с виноватым видом. — Но мне тоже трудно, Остин. И я не справляюсь.

— Ты даже не пыталась! — ответил он резко и зло. — Джейд, мы даже не говорили об этом дерьме! — начал он заводиться. — Тебе предложили консультации, как и другим членам семей, но ты отказалась. Я пытался поговорить с тобой о том, через что я прошёл, и через что прошла ты, но ты снова отгородилась. — Покачав головой, он встал и бросил салфетку на стол. — Поговорю с Райли, потом ухожу.

Может, выходные в одиночестве станут тем, что сейчас нужно.

Прощаться с Райли было непросто. Дочка пыталась убедить его съездить к «ба и деду» вместе, но он не мог. И чем дольше думал, тем больше был уверен, что время в одиночестве должно пойти на пользу. Но всё равно пообещал Райли позвонить, и оба начали планировать совместную поездку в Лос-Анджелес на следующей неделе.

— Мы выедем рано утром, проведём весь день на пляже и вернёмся домой поздно, — сказал он дочери, отчего та снова заулыбалась.

***

Подойдя к бару, который порекомендовал Анджело, Остин уже знал, куда шёл. Теперь стало ясно, что Анджело считал его геем, потому что после проверки информации в Интернете Остин обнаружил: бар был одним из немногих в Бейкерсфилде мест, куда люди нетрадиционной ориентации могли приходить спокойно.

Заведение оказалось дешёвым, а его помещение — небольшим, внутри вживую играла какая-то группа. Остин уселся в конце барной стойки и заказал пиво. Бар не походил на… гейский. Пол был липким, несколько мужчин постарше оккупировали бильярдный стол, парочка девушек помоложе визжали под… что-то… и толпа, похоже, кайфовала от блюзового рока местной группы. Но, чёрт, откуда Остину было знать? Он никогда не бывал в гей-барах, но сегодня почему-то захотел прийти сюда.

Интересно, бывал ли здесь Кэм?

Да, Остин постоянно думал об этом мужчине. Они не разговаривали несколько дней, и Остин боялся, что Кэм его сторонится. Чтобы не нарваться на отказ, Остин тоже не выходил на связь. Что в конечном счёте заставило задаться вопросом: он что, старшеклассник? Мужчина, которому почти сорок, должен действовать иначе — позвонить и положить конец недоразумениям, если необходимо.

Исподтишка осматриваясь, Остин тянул пиво и размышлял над самыми тупыми вещами: кто здесь гей, а кто нет. Интересно, а другие, когда на него смотрят, думают о том же? Вряд ли. Остин чувствовал себя нелепо. И неловко. Он был одет в тёмные джинсы и серую рубашку на пуговицах. Вроде ничего необычного.

— Здесь занято?

Наклонив и повернув голову, Остин увидел мужчину, который выжидательно смотрел на него.

— Нет. Свободно.

Мужчина был моложе, наверное, лет на десять или около того, и… окей, Остин признал, выглядел привлекательно. Хотя, возможно, немного по-мальчишески. Блондин, голубоглазый, стройный и больше милый, чем сексуальный.

Да что за на хрен с ним происходит? Остин понял, что во всём сомневался, но в то же время честно принимал всё новое. Он просто хотел понять. Он хотел найти что-то устойчивое, на что можно было бы опереться.

— Я Брайан, — протянул руку мужчина и улыбнулся.

Остин кивнул в приветствии и пожал чужую ладонь.

— Остин.

Улыбка Брайана стала шире.

— Приятно видеть здесь новое лицо. Но… ты выглядишь знакомо. Мы где-то встречались? — Он взглядом ощупал фигуру Остина, заставив того почувствовать себя немного неуютно. — Хм. Женат? — Брайан выразительно посмотрел на кольцо на пальце Остина.

— Да.

Брайан хмыкнул и сделал большой глоток пива.

— Сука-любовь. Я пытаюсь от своей избавиться.

— Правда. — Это был не вопрос. В некотором роде Остин не понимал. Он подумал, что, возможно, слишком долго не ходил по барам. Он не был любителем ночного образа жизни, но в студенческие годы иногда выходил прошвырнуться, когда соседу по комнате удавалось его вытащить.

— Да-а, наверное, нужно прекратить слать ему сообщения, — с тоской вздохнул Брайан. — Он вечно угрюмый, такой себе плохой парень в кожаной куртке. Из тех, на кого безнадёжно западаешь, хоть и знаешь, что для них ты только вариант для периодического перепихона. — Что ж, если у Остина и были какие-то вопросы о сексуальных предпочтениях Брайана, то теперь они отпали. — Я знал, что это долго не протянется, у нас не было каких-то особых отношений, но… — Брайан махнул рукой. — Не важно. Так что тебя привело сюда? Встречаешься с кем-то?

Остин отрицательно покачал головой:

— Захотел проветриться и выпить пару бокалов пива.

Или пару дюжин.

— Тогда ты пришёл по адресу! — На лице Брайана снова появилась широкая улыбка. — Вообще-то я тут работаю барменом, но сегодня у меня выходной. — Повернувшись лицом к бару, он громко позвал какую-то Кристину, и та сразу же появилась. — Дорогуша, принеси-ка нам выпить. — Он снова повернулся к Остину и спросил: — Какой яд предпочитаешь, красавчик?

«На хрен пиво», — решил Остин.

— «Йегер», спасибо, — попросил он вместо бурбона, но это означало, что теперь нужно смаковать. А не вливать в себя пинтами.

— Настоящий яд для настоящего мужчины, — подмигнул Брайан. — Мне он нравится. А я буду текилу. Кристина, дорогуша, ты знаешь мой вкус.

Вскоре перед ними стояла батарея из стаканов и оставленные Кристиной бутылки. Не очень мудро, ну да ладно.

***

— Окей, кажется, я тебя раскусил, — проговорил заплетающимся языком Брайан и, шатаясь, тыкнул Остину в лицо пальцем.

Остин тихо рассмеялся и опрокинул в себя ещё порцию. Новому приятелю явно было достаточно. Остин, конечно, тоже был пьян, но ещё мог стоять прямо. Брайан же был уже в стельку.

— Ты женат на женщине, — заявил Брайан, и Остин кивнул. — Но ты пришёл сюда не из-за дешёвого бухла. Я думаю… да, я думаю, ты би и тебе интересно. Угадал?

Остин улыбнулся и пожал плечами, будто сказав: «Может быть. А может, и нет».

Если честно, он сам не знал, потому что никто ему раньше не говорил, что мужчине не позволено оценивать привлекательность другого мужчины. Он и не знал, что некоторые принимали это за гомосексуальность.

Остин годами находил многих мужчин привлекательными, но это не значило, что он хотел их трахнуть. Однако после выпитого легче было признаться, что иногда хотелось быть к Кэму как можно ближе, чуть ли не залезть тому под кожу. Тогда утром, проснувшись с ним в обнимку, Остин почувствовал, что всё… очень правильно. Волнующе и одновременно уютно.

— Дорогуша, как плохо, что ты женат. — Брайан наклонился и положил ладонь на бедро Остина. — Я бы с удовольствием тебе кое-что показал.

Остин рассмеялся и собирался уже ответить, но тут в спину Брайану врезался какой-то мужчина и, сплюнув, сказал:

— Блядь, расселись тут, хуесосы.

— О! — встрепенулись у барной стойки несколько парней.

Перед глазами Остина встала красная пелена, но прежде чем он успел что-то сделать, его накрыло воспоминание из прошлого.

***

— Чёрт, Кэм, доешь, — проговорил Остин нетерпеливо. — Ты не сохранишь силу, если не будешь есть.

— Заткнись, хуесос.

Остин сцепил зубы и жадно выпил остатки бульона прямо из тарелки. Это продолжалось уже нескольких дней, с тех пор, как Кэм рассказал о своём расстройстве, синдроме Аспергера или как там его. Кэм ершился, вёл себя враждебно и матерился больше обычного. Ещё он снова сидел на своей койке и ничего не делал. Больше никаких тренировок, никаких нормальных приёмов пищи. Казалось, он будто отключился.

От этого Остин и бесился, и беспокоился. Чтобы снова увидеть дочь, ему нужно было привести Кэма в боевую готовность. Им нужна была сила. Именно к ней всегда всё сводилось. Если они превратятся в ничто, то не смогут бороться. Надо продолжать надеяться, что возможность появится, и если… когда она появится, они должны быть готовы.

Практически постоянно мужчины просыпались от плача или криков. Кошмары стали обычным делом, стоило только закрыть глаза. Особенно у Криса, который до сих пор жил в камере с трупом.

— Что, нечем крыть? — мрачно хмыкнул Кэм. — Может, потому что это правда? Ты хуесос.

Остин сорвался со своей койки, мигом пересёк узкую камеру и дёрнул Кэма вверх, схватив за воротник грязной футболки. Он с яростью уставился на молодого мужчину, который на пару дюймов был ниже его шести с половиной футов.

— Думаешь, если ты ведёшь себя как хулиган-старшеклассник, то крутой? — Остин сжал футболку Кэма крепче. — Думаешь, выглядишь так сильнее?

— Убери свои грёбаные руки! — вскипел Кэм и схватил Остина за предплечья. — Ты, блядь, не знаешь, с кем связываешься!

Остин рассмеялся и оттолкнул Кэма, грубо.

— Знаю, с жалким мудилой. Хочешь быть сволочью? Отлично. — Остин с отвращением посмотрел на парня, который оказался на полу. — Если такой сильный и умный… — он наклонился и постучал пальцем по лбу Кэма, — используй тогда эту злость для чего-то полезного.

Кэм ничего не ответил, а только сердито зыркнул в ответ.

***

Отгоняя головокружение от флешбэка вкупе с алкоголем, Остин резко тряхнул головой и поднялся. Затем повернулся к ублюдку, которого стоило научить чёртовым манерам, и зло прошипел:

— Что ты, сука, только что сказал? — Ухватившись за барную стойку, Остин выровнялся.

— Успокойся, — предостерёг Брайан. — В семье не без урода. Да ладно, Остин. Кристина уже позвала вышибалу.

— Ты меня слышал, педик, — ответил мужчина с ухмылкой.

И Остин Хантли наконец-то смог выпустить весь накопившийся гнев.

Глава 9

Кэм знал, насколько важна для собак дисциплина: если хоть раз разрешить Бурбону забраться на кровать, то позже, когда пёс будет весить под семьдесят фунтов, придётся трудно. И иметь Бурбона под боком не покажется такой уж замечательной идеей. А если однажды ночью щенок случайно разбудит Кэма, и тот спросонья подумает, что это Псих?

Так что… Привалившись спиной к кровати, Кэм сидел на полу и дурачился с малышом, жевавшим на его коленях новую игрушку, и смотрел по телевизору фильм.

Прошедшие несколько дней были изматывающими, так что в пятницу хотелось только тишины и спокойствия. Ладно, это была ложь. Хотелось ещё кое-чего, но это только привело бы к неприятностям. Нужно дистанцироваться от Остина до того, как… до чего? До того, как Кэм начнёт его хотеть? Вряд ли Остина можно хотеть сильнее, чем уже.

Влечение не было чисто физическим. Хоть мужчина и стал суперзвездой утренних дрочек Кэма в душе, товарищеских отношений с ним хотелось больше всего. Даже если они иногда бранились как старухи.

Вздохнув, Кэм глянул на телефон, что лежал на низком журнальном столике, и засомневался… одно сообщение не страшно — просто проверить, узнать, как дела… но Остин, наверное, уже спит. Семейный мужчина, как он, наверняка отправляется спать в девять вечера. Кэм фыркнул и посмотрел на Бурбона, который с увлечением жевал игрушку.

— Господи! — Кэм чуть не обделался, когда зазвонил телефон. Бурбон залаял, мило и совсем не страшно, а Кэм, взяв телефон и увидев номер, скривился. — Чёрт.

Брайана он давно удалил из списка контактов, но его номер до сих пор смутно помнил. В основном потому, что периодически натягивал парня за год до своего похищения, но ещё и потому, что Брайан за последние пару-тройку дней прислал несколько сообщений.

Кэм тогда не ответил, но сейчас пришлось.

— Да? — пробормотал он и потянулся за пивом.

— Кэм! — Да, это был Брайан. — Ты можешь меня забрать? Фил не отдаёт мне ключи. — По тону стало понятно, что Брайан надул губы, и это только разозлило. Вообще-то Кэму не нравились парни, которые вели себя как женщины, но раньше это мало беспокоило, пока рот Брайана был занят его членом. — Я бы тебе не звонил, честно, если б здесь был кто-нибудь другой.

— Чёрт, — простонал Кэм раздражённо. — Уже полночь. Тебе не кажется, что у меня есть дела поинтересней?

— Я могу тебе помочь!

Кэм закатил глаза и ссадил Бурбона с колен.

— Кто бы сомневался. А почему Фил не отдаёт ключи? — Несколько раз он встречался с Брайаном у того на работе и немного знал вышибалу. Достаточно, чтобы быть в курсе: Фил обычно не церемонился с теми, кто был слишком пьян, чтобы вести машину.

— Тут вроде как была потасовка, — сказал Брайан жалостливо. — Но я в порядке! А Фил говорит, что мне нельзя за руль.

Кэм вздохнул и встал с пола.

— Буду через десять минут, идиот.

***

Свой «додж» Кэм припарковал возле бара и взял с приборной панели вязаную шапочку. В свободных спортивных штанах, футболке с длинными рукавами и растрёпанными нечёсаными волосами, выглядывавшими из-под шапочки, он был похож на бомжа. Но какая разница? Сегодня ведь нужно только выполнить роль трезвого водителя.

Закурив, Кэм вышел из машины и отправил Брайану сообщение, что он уже здесь.

— Кэм?

Кэм обернулся и в каких-то десяти шагах увидел Остина, стоявшего прислонившись к стене с телефоном в руке. Оба нахмурились, посмотрели друг на друга с удивлением, а потом Кэм заметил рану на брови Остина и пошёл в его сторону.

— Чёрт, что случилось? — Кэм остановился, только когда оказался прямо перед Остином. — И почему ты здесь? — «Именно в этом баре», — хотел добавить он.

Кэм протянул руку, поправил Остину очки, а потом дотронулся до синяка, проявлявшегося на скуле. Мужчина явно побывал в драке, но выглядел хорошо. Очень хорошо. Даже сексуально.

Чё-ё-ёрт.

— Анджело думает, что я гей, — глупо ответил Остин. Кэм только удивлённо поднял брови. — Я хотел куда-нибудь сходить… он сказал, что мне лучше съездить в Лос-Анджелес. Но потом упомянул это место, так что…

— Поэтому у тебя синяки, — заметил Кэм с сарказмом. Затем отступил на шаг и затянулся сигаретой. Быть рядом с этим мужчиной было легко, но совершенно неправильно. Потому что Кэму хотелось большего. Чёрт, он чувствовал, что его влечёт сильнее.

— Нет, просто… — Остин пробормотал что-то под нос. — Одному придурку захотелось проблем. И я ему показал, что думаю по этому поводу. — Потом сделал, казалось, непроизвольный шаг в сторону Кэма.

— Он выглядит хуже? — Уголки губ Кэма поползли вверх. Он ни на секунду не сомневался в силе Остина. Возможно, у того и был вид добропорядочного отца семейства, но Кэм знал его лучше.

— В точку, — фыркнул Остин и коснулся нижней губы. — Он недавно ушёл.

Кэм проследил за движением, потом отвёл взгляд и прочистил горло.

— Значит, в гей-баре ты оказался по ошибке?

Он сделал ещё одну затяжку и стряхнул пепел.

Во внимательном взгляде Остина появилось какое-то напряжение и ещё нечто смутно различимое. Казалось, Кэм должен был прочесть что-то между строк. Затем напряжение превратилось в явную нервозность, и Остин приблизился ещё на один шаг.

— Нет. — Оба посмотрели вниз — их разделяло всего несколько дюймов, и Остин схватил футболку Кэма за край сбоку. Он нервно теребил мягкую ткань, потирая её большим пальцем. — Прежде чем прийти сюда, я проверил.

— А-а. — Кэм сглотнул и ненадолго прикрыл глаза. Стоя сейчас очень близко, он чувствовал запах Остина и старался унять дрожь. — Значит, хм… — Он облизал губы и быстро глянул в лицо другу. Так близко. — Почему…

Он хотел задать свой долбаный вопрос, почему Остин пошёл в гей-бар, но в этот момент появился Брайан.

— Мой спаситель! — Брайан трагически вцепился в руку Кэма, и тот неохотно отошёл от Остина. — Я готов ехать домой… О, Остин! — Брайан широко улыбнулся, потом неодобрительно посмотрел и сильно нахмурился. — Вы знакомы?

— Да, — ответил Кэм, чувствуя дискомфорт и раздражение. Он отстранился от Брайана. — Мы с ним были… То есть Остин тоже один из тех, кого похитили.

— О-о! — охнул Брайан. — Вот почему ты показался таким знакомым. — Парень печально кивнул и коснулся открытого предплечья мужчины. — Я читал о тебе в газетах.

— Точно. — Остину тоже было неудобно. — Ну что ж, вызову такси…

— Ни фига. — Раз у Кэма появилась возможность побыть с Остином, то он воспользуется ею по максимуму. Только сперва нужно избавиться от Брайана. — Я отвезу тебя. — Он кивнул на свою машину. — Сначала подбросим Брайана, а потом я завезу тебя домой.

— Но… — Брайан выглядел слегка расстроенным. — Может, сначала отвезём домой Остина, а потом…

Кэм не заметил, как Остин бросил сердитый взгляд, а потом уставился себе под ноги.

— Ты живёшь отсюда в пяти минутах езды. — Кэм почувствовал раздражение и зашагал в сторону «доджа». — Поехали. — Выбросив сигарету, он заметил, что Остин старался не сильно наступать на левую ногу, и заволновался. — Ты в порядке? — Желая поддержать, он взял Остина под локоть и вспомнил, как Псих ранил сокамерника в первый раз. Если в баре кто-то усугубил старую травму, Кэм найдёт ублюдка и разукрасит тому лицо.

— Всё нормально. — Остин скривился, усмирил свою гордость и позволил Кэму помочь.

***

Поездка к дому Брайана была довольно спокойной. Парень не выглядел особо счастливым — он сидел на заднем сиденье. В то время как Остин на пассажирском рядом с Кэмом, но какая, на хрен, разница? Кэм был честен с самого начала: это был просто секс. Теперь всё кончено. Конец истории. Но Кэм не дурак. Он понял, что Остин помешал планам Брайана. Можно подумать, что Кэм согласился бы, останься они одни. Смешно, ей-богу.

— Спасибо, что подбросил, — тихо вздохнул Брайан, когда машина подъехал к его дому. — Кэм, может, как-нибудь встретимся?

Кэм только глянул на парня в зеркало заднего вида. Не хотелось быть мудаком, но в его жизни сейчас имелись куда более важные вещи.

— Ладно. Будь по-твоему. — Брайан бросил в ответ надменный и сердитый взгляд, а потом вышел из машины. — Остин, было приятно познакомиться.

— Мне тоже. — Остин коротко кивнул. И когда Кэм отъехал от тротуара, поёрзал на сиденье. — Значит, парень, который свалил, это ты.

Кэм скосил на него глаза.

— Что?

— Брайан подошёл ко мне в баре и сказал, что пытается забыть парня, которого любил или что-то в этом роде. И если судить по описанию, то, думаю, это ты.

О, Кэму только этого не хватало.

— И что за описание? Кстати, куда ехать? — Кэм не знал точно, где живёт Остин.

— Ты устал? — спросил Остин. — Джейд с Райли уехали в Делано на выходные, а мне домой не хочется.

— Тогда ко мне. — Кэм резко развернул машину. — Так что за описание?

Остин как-то странно посмотрел, будто что-то было не в порядке.

— Кажется, он использовал слова «угрюмый», «плохой парень». — Кэм фыркнул, на что Остин тихо рассмеялся. — И кожаная куртка там тоже в комплекте.

Кэм закатил глаза, и они пару секунд помолчали.

А потом Остин нерешительно спросил:

— Он твой бывший?

— Я бы его так не назвал. — Кэм покачал головой. — Мы иногда встречались у него дома. Всё было несерьёзно.

Остин подобравшись хмыкнул.

— Да, он об этом упоминал. Но для него — серьёзно.

В ответ сказать было особо нечего, так что Кэм замолчал. На какое-то время. Затем вспомнил слова, которые говорил несколько дней назад.

— Вот поэтому у меня есть правило. Не трахаться дома. Иначе воспоминания преследовали бы вечность. — Он поёжился, поняв всю глубину правды.

Какое-то время Кэм чувствовал на себе взгляд Остина, но притворился, что не замечает. Он слегка нажал педаль газа и удовлетворённо выдохнул, когда машина заехала на родную улицу.

Бурбон встретил их в коридоре, и Кэм застонал, увидев на полу лужицы.

— Малыш, это не круто. — Он наклонился и почесал щенка за ухом. — Мы же с тобой гуляли после ужина целый час.

Кроме того, теперь имелась собачья дверца, которая вела в патио с закрытым сверху бассейном. Выпрямившись, Кэм сказал Остину:

— Если хочешь принять душ, ты знаешь, где ванная. — Он тыкнул в пятна от выпивки на рубашке и… чёрт. — Это кровь? — Кэм мигом сократил разделявшее их расстояние и прикоснулся к груди Остина.

— Не моя, — ответил тот быстро. — Но я приму душ. Весь пропах чёртовым баром.

Нахмурившись, Кэм кивнул и отступил. Ему очень не нравилось видеть друга раненым.

— Там есть полотенца, новые зубные щётки под раковиной. Переодеться я принесу. — Остин поблагодарил и направился по коридору в сторону спальни Кэма, его тренажёрного зала и ванной комнаты. Он до сих пор старался не нагружать левую ногу. — Приятель, тебе нужна помощь?

— Нет, всё в порядке. Спасибо. — Остин растворился в темноте коридора.

Пока Остин принимал душ, Кэм убрал беспорядок, оставленный Бурбоном, потом пошёл на кухню и у окна выкурил сигарету. Он пообещал себе больше в гостиной не курить — ради Бурбона — и, когда темнело, только возле окна на кухне. В конце концов, когда Кэм справится со своим страхом темноты, то будет выходить в патио даже ночью.

Освежившись в туалетной комнате, расположенной дальше по коридору, Кэм отправился в спальню. Там он нашёл спортивные штаны, слишком для него большие, боксеры, почувствовав себя при этом как-то странно, и футболку. Кэм не знал, в чём обычно спит Остин, но в последний свой визит тот был вроде в свободных штанах. И ещё без нижнего белья — такое Кэм вряд ли забудет.

Переодевшись для сна в чёрные баскетбольные шорты, Кэм постучался в ванную, сказал, что одежда прямо за дверью, и вернулся в гостиную.

К моменту появления Остина Кэм лениво играл на своём телефоне, пока по ТВ фоном шёл какой-то второсортный фильм.

— Не против, если приглушу свет? — Остин остановился в дверном проёме и задержал руку на выключателе.

Кэм махнул «валяй», потом отвернулся и задумался об отвращении Остина к одежде. На мужчине снова были только спортивные штаны. Никакой футболки, никаких трусов. Это было заметно с одного взгляда.

Приглушив свет, Остин залез на кровать, но не уселся рядом с Кэмом, а, подвинувшись дальше, улёгся на подушку.

— Устал? — Кэм развернулся вполоборота и посмотрел на друга. Остин в самом деле выглядел измученным, и Кэм подумал, могло ли и ему тоже в последние дни приходиться несладко.

— Даже не догадываешься, насколько. — Остин потянулся к перегородке и положил на неё очки. Кэм заметил, что повязки с запястий Остина исчезли. Остались рубцы, но они были не так уж плохи. — Не представляешь, как я буду рад, когда эта неделя закончится.

— Что-то случилось? — Кэм выключил телевизор и, улёгшись на свою сторону рядом с Остином, укрыл обоих мягким пледом.

На этот раз на кровати было две подушки, и Кэм не знал, хорошо это или плохо. Засыпать вместе, лёжа почти вплотную, казалось естественно, и границы легко размывались. Не возникло и мысли, чтобы предложить Остину перебраться на диван в спальню, потому что они уже спали вместе. Сейчас было так же, как несколько раз в заточении.

— В основном сегодня, — вздохнул Остин, когда оба подвинулись друг к другу. В конце концов, как уже привычно, они лежали близко, практически касаясь лбами. — Я почти уверен, что на горизонте у меня маячит развод.

— Что за фигня? — распахнул глаза Кэм. — Я даже не знал, что у тебя проблемы. — Он был по-настоящему шокирован и, когда осознал до конца новость, откинул мысли о том, что это могло значить для него.

— Я тоже не знал, — невесело хмыкнул Остин. — Ну… — Он поколебался. — Хотя это, конечно, ложь. У нас были проблемы, но я не думал, что настолько серьёзные. Даже не знаю. — Он вздохнул и посмотрел на разделявшее их пространство. — Последние несколько лет мы жили по накатанной. Потом случилось это дерьмо, и теперь она… похоже, она ищет выход. — Остин снова посмотрел на Кэма. — Она сказала, что не в состоянии справляться с последствиями того, через что я прошёл. Но, думаю, есть что-то ещё.

Кэм в растерянности нахмурился. Он почти ничего не знал о браке друга, тогда что он мог сказать? Разговоров на эту тему не было, даже в неволе. В камере Кэм никогда об этом не спрашивал, потому что интуитивно чувствовал: Остину становилось не по себе. И когда сокамерник рассказывал истории, то в основном о Райли, родителях, детстве… а однажды он даже рассказал, в честь кого назвал дочь.

По мере того, как молчание затягивалось, тема разговора уходила в небытие, и к Остину возвращался вполне довольный вид. Кэма это немного успокоило, он надеялся, что с другом будет всё в порядке. Наверное, нужно было спросить, но, если честно, совсем не хотелось. Кэм не был силён в беседах и не горел желанием слушать рассказ Остина о женщине, которую тот, вероятно, любил.

— Я не лгал, когда сказал, что во всём мире только ты имеешь для меня значение, — пробормотал Остин спустя какое-то время. Он прочистил горло и ещё раз отвёл глаза. — Ну, то есть Гейл помогает, но… это другое.

Кэм медленно кивнул и на автомате положил руку Остину на плечо, стараясь успокоить. И чтобы быть ближе. И чтобы коснуться. И чтобы, чёрт, просто быть.

— Я знаю.

Это было правдой. С последней встречи с Остином несколько дней назад Кэм встречался с Гейл дважды. Она действительно была хорошим врачом, но, как и сказал Остин, это было не одно и то же: Гейл не сидела с ним в одном камере.

Остин снова поднял голову, и их носы соприкоснулись. Кэм втянул воздух — сердце внезапно начало бухать и вырываться из грудной клетки. Потом задержал дыхание, потому что Остин сократил разделявшее их тела расстояние и обнял за талию.

— Остин…

Какого чёрта он делает?

Кэм очень скоро узнал ответ, когда почувствовал, как его губ коснулись губы Остина. Оба еле слышно дышали, замерев соединёнными призрачным прикосновением. Лёгким, еле ощутимым, но запускавшим по всему телу мириады электрических искр. В какой-то момент Остин надавил, и Кэм, застонав, сдался и углубил поцелуй. Он открыл рот и кончиком языка лизнул нижнюю губу Остина. Тот тихо выдохнул и втолкнул свой язык в рот Кэма.

Поцелуй постепенно становился жадным и страстным, как и их руки. Отбросив переживания о зыбкой грани, что подобает делать, а что нет, Кэм скользнул ладонями по телу Остина и, обхватив упругую задницу, притянул ближе, потом ещё ближе, пока не упёрся вставшим членом в такой же стояк.

— Господи, — выдохнул Остин. Он отстранился сделать вдох, потом снова вернулся к губам Кэма, только теперь действовал напористее. Закинув ногу на его бедро, он перекатился и оказался сверху. — Остановиться? — Остин куснул небритый подбородок Кэма, а потом снова глубоко поцеловал.

— Только если ты чёртов идиот, — фыркнул Кэм и забрался ладонями Остину в штаны.

Тупыми ногтями он впился в плоть ягодиц, заставив Остина охнуть и толкнуться бёдрами вперёд. Блядь, это было хорошо. Нет, Кэм не собирался сентиментальничать, как какая-то там цыпочка, но не мог отрицать, что это было чертовски приятно во всех смыслах, известных мужчине. Остин был не только сексуальным, он был ещё и хорошим человеком и… умел целовать опьяняюще.

Остин с Кэмом целовались страстно, глубоко, переплетаясь языками, сталкиваясь зубами и сливаясь тёплыми губами. Щетина царапала и раздражала кожу, от чего член Кэма только больше наливался.

Но Кэм чувствовал, что нужно перенять инициативу. Он не имел ни малейшего представления, что творилось в голове Остина — в последние несколько дней, может даже больше, — но, хотя казалось, что он вполне нормально реагировал на поцелуи, подростковое потирание членами и бодания друг друга бёдрами, Кэм чувствовал, что Остин не решался идти дальше.

— Давай помогу тебе кончить, — произнёс Кэм скрипучим от похоти голосом и перекатил Остина на спину. В металлической клетке оба видели друг друга без одежды бесконечное количество раз. Но сейчас всё было по-другому. — Остин, развяжи шнурок, — велел Кэм, и пока Остин стягивал с себя штаны, резко сдвинулся ниже и поцеловал его чувственно, медленно, но всё так же глубоко. Потом его рука скользнула вниз, к толстому члену Остина. Обоих пробила дрожь. — Чёрт, — выдохнул Кэм. Его пальцы обхватили гладкий, тяжёлый и твёрдый, как сталь, ствол.

— Кэм, — простонал Остин. Кэм дразняще провёл зажатой ладонью вверх и вниз и пожалел, что поблизости нет смазки. В отличии от Кэма, Остин был обрезан. — О господи, как хорошо.

Кэм мурлыкнул и запечатал рот Остина поцелуем, а затем двинулся губами вниз по телу. Он неспеша выцеловывал твёрдые грудные мышцы. Чёрт, Остин пах восхитительно, и Кэму до радуг перед глазами хотелось ублажать это тело. Ощущение было новым.

Расположившись между сильных ног, Кэм лёгким толчком развёл их шире и какое-то время покрывал поцелуями твёрдый живот, мускулистые бедра и кожу с аккуратно подстриженными волосками вокруг толстого члена. Кэм чувствовал, как собственный стояк, прижатый к матрасу, жаждал ласки, и с любопытством подумал, насколько далеко Остин готов зайти.

Прижавшись носом к основанию члена, Кэм глубоко вдохнул мускусный запах смеси из возбуждения и геля для душа. Рот наполнился слюной. Кэм застонал и, сильнее сжав в кулаке чужой горячий член, длинно лизнул его языком от основания вверх. Затем нанизался ртом на головку и пососал, слегка задевая зубами.

— О чёрт, — всхлипнув, выдохнул Остин и вцепился пальцами Кэму в волосы. Не управлять им, нет. Просто удерживать там, внизу.

Облизав губы, Кэм начал отсасывать, и когда поднял глаза, увидел, что Остин наблюдает за ним голодным и обжигающим взглядом, в котором читалось сильное желание.

Собираясь сделать следующий шаг, Кэм на секунду остановился. Не прерывая зрительный контакт, он засунул большой палец в рот, обильно покрыл его слюной, а затем снова взял член Остина на всю длину. Головка коснулась задней стенки глотки, и во рту почувствовался яркий вкус выступившей капельки предэякулята. Кэм закрыл глаза, громко застонал, не выпуская член изо рта, и подушечкой большого пальца одновременно погладил расщелину между ягодиц Остина. Кэм в последнюю очередь хотел заходить слишком далеко, но появилось предчувствие, что Остину должно понравиться.

— Господи правый, Кэм, только не останавливайся. — Остин откинулся головой на подушку. От удовольствия его тело напряглось и вибрировало. Остин даже поднял колени и развёл их дальше в стороны, давая Кэму больший доступ. — Бля… как хорошо, — простонал он, когда Кэм подушечкой пальца погладил тугое колечко мышц.

Кэм прикасался мягко, растягивая ощущения. Затем он сжал губами член Остина сильнее, втянул глубже и ускорился.

Раз за разом Кэм чувствовал на языке вкус возбуждения Остина. И чем дальше, тем больше слетал от похоти с катушек. Дыша через нос, Кэм решил, что даст Остину всё, что может: себя, своё внимание и чёртов крышесносный оргазм. Впустив в себя член Остина до основания, Кэм засосал его так, что начали болеть мышцы челюсти. Одной рукой он ласкал и дразнил его анус — то прикасался и тёр, то нажимал и медленно пропихивал внутрь палец. Другой рукой обхватив тугую мошонку Остина, Кэм перекатывал в ладони яички и нежно их оттягивал.

— Я близко, — в конце концов выдавил Остин. — Бля… кончаю.

Если Кэм думал, что до этого тело Остина было напряжено, то теперь понял, что ошибался.

Он наблюдал, как взбугрились мышцы на торсе Остина, и тот начал кончать. Первая порция спермы ударила в стенку горла, когда последняя фаланга пальца Кэма исчезла в заднице Остина. Хрипло застонав, Остин вцепился Кэму в волосы, удерживая того на месте. Но Кэм пока не планировал отстраняться. Сглатывая вязкую и тёплую жидкость, он мягко двигал большим пальцем внутри и остановился, только когда Остин задрожал и расслабил мышцы.

Кэм отстранился и, прокладывая по жаркому телу дорожку из поцелуев, начал подниматься. Оба тяжело дышали: один — от пережитого, второй — от видимого напряжения.

Кэм не собирался лгать и говорить, что поцелуев и объятий будет достаточно. Ему нужно было спустить. Вопрос только как.

Но Остин, похоже, не планировал оставлять Кэма в таком состоянии. Когда оба снова оказались лицом к лицу, Остин первым потянулся за поцелуем. Их языки снова встретились, и то, как по-собственнически Остин теперь целовал, застало врасплох.

Кэм подчинился, и в результате был перевернут на спину: теперь Остин нависал сверху и рулил парадом. Его левая ладонь обследовала грудь Кэма, прикасаясь почти нежно. Чёрт, даже чувственно.

— Мне не понравилось видеть рядом с тобой Брайана, — неожиданно признался Остин. — У меня нет права это чувствовать, но… — Он не дал Кэму ответить, потому что снова страстно его поцеловал.

Изнутри обдало волной жара, и Кэм, притянув Остина, с головой нырнул в восторг влюблённого, на которого объект воздыхания наконец-то заявил права. Твою ж мать… какой же он сексуальный. У Кэма было ощущение, что его соблазняют, вовлекая в некую прелюдию, в которой он практически никогда не участвовал. У Кэма были знакомые для периодических занятий сексом, и чтобы получить желаемое, ему требовалось сделать один-единственный звонок. Долгое время в жизни Кэма не было неудачных свиданий — ни с мужчинами, ни с женщинами.

— Он давно не в счёт, — пробурчал Кэм и задохнулся, когда почувствовал, как короткие ногти Остина царапают его грудь. — И ты меня сейчас просто с ума сводишь. — Соски у Кэма были очень чувствительными, что заставляло кожу вокруг члена скукоживаться при каждом прикосновении Остина. Да и поцелуи тоже не прекращались. Они ощущались то на губах, то на шее, и казалось, что рот Остина не отлипает от его тела. — Чёрт, — выдохнул Кэм и задрожал — ладонь Остина медленно погладила упругий живот.

— Не можешь вытерпеть? — улыбнулся Остин, покрывая поцелуями почти безволосую грудь Кэма. Потом пальцами начал забираться под пояс шорт.

— Переоценил себя, — буркнул Кэм. Он поднял голову и поцеловал Остина в шею. В воздухе повис насыщенный запах секса, который вызывал такую же зависимость, как и сам Остин. — О чёрт, да-а. — Кэм снова упал на подушку: Остин наконец сжал его член. — Вот так. — Он потянулся вниз и, извиваясь, быстро избавился от шорт и боксеров.

Когда Кэм оказался полностью обнажённым, Остин устроился сверху так, чтобы его полуобмякший член и пульсирующий стояк Кэма соприкасались. Оба застонали. И Остин, взяв оба члена в ладонь, начал методично дрочить, одновременно целуя Кэма везде, куда мог дотянуться. Особенно доставалось татуировкам — похоже, у Остина был на них пунктик.

Между мужчинами осталось что-то недоговорённое — Кэм это чувствовал. Но, возможно, оба пока были просто не готовы. Слова иногда только усложняли.

— Разве ты во время дрочки ничего не используешь? — спросил Остин, глянув вниз на пах. — Смазку там или что-то типа.

Кэм толкнулся бёдрами, пропихивая член глубже в кольцо из пальцев Остина.

— А что, похоже, что мне что-нибудь нужно? — Подобные средства нужны лишь обрезанным мужчинам. Схватив Остина за подбородок, Кэм дёрнул его на себя и увлёк в жёсткий поцелуй. Они двигались вместе, потираясь членами в хватке Остина. — Да, вот так, — простонал Кэм.

Выступившую бусинку предэякулята Остин размазал по головкам членов, делая трение более гладким и горячим, а потом убрал руку. Кэм собрался запротестовать, но Остин длинно лизнул ладонь и, вернув её на место, продолжил дрочить.

Затем ухмыльнулся и поцеловал Кэма в подбородок.

— Лучше?

— Угу, — кивнул Кэм, чувствуя, как поджимаются яйца. Пресс напрягся. Волна жара медленно набирала силу, проходя по всему телу, и Кэм начал задыхаться. — Чёрт, Остин. — По мере приближения к наивысшей точке это имя постоянно крутилось у него в голове. И до умопомрачения хотелось кончить.

Без предупреждения Кэм застыл. Обжигающая волна ринулась по позвоночнику к паху, заставив яйца зазвенеть и чуть ли не взорваться. Кэм кончил со стоном, вымазывая обоих спермой в три, нет, в четыре залпа. Остин собрал всё и использовал как смазку, продлевая оргазм и прижимая их члены сильнее. Кэм почти ослеп от ярких белых вспышек перед глазами. А страстные поцелуи и стоны Остина только добавили ощущениям запредельности.

— Блядь! — выдохнул Кэм, наконец-то расслабившись. Он распластался на постели, чувствуя себя желе. — Боже… — Кэм сглотнул и поцеловал Остина лениво и мокро. — Готов к новому заходу? — Он почувствовал, как у того снова потяжелел член.

— Нет, — усмехнулся Остин сонно и как подкошенный рухнул рядом. — Мне же не двадцать, — мурлыкнул он и, притянув Кэма, прижался. Похоже, Остину было плевать на мокрое месиво, которое сейчас холодило кожу. — Господи, как же я устал.

— Я тоже. — Может, Остину и было наплевать на беспорядок, но Кэму нет. — Сейчас вернусь.

Он ненадолго исчез, потом вернулся с полотенцем. Кэм уже вытерся и теперь рассматривал обнажённое тело Остина. И там было на что посмотреть. Остин был более загорелым, чем Кэм, и при тусклом свете гостиной его кожа казалась почти золотистой.

— Отличное обслуживание, — пробормотал Остин, больше улыбаясь глазами, чем губами.

— Не стоит привыкать, — гнусаво засмеялся Кэм и покачал головой. Он вытер Остина, бросил полотенце в корзину с грязным бельём, а потом вернулся в постель. — Кстати… — подавил он зевок и скользнул под одеялом в объятия Остина, — если проснёшься утром с сожалением, то ты знаешь, где чёртова дверь.

Фраза прозвучала шутливо, но Кэм чувствовал, что говорил вполне серьёзно.

— Тебе не о чем беспокоиться. — Остин целомудренно его поцеловал, будто это было совершенно нормально, и обхватил за талию. — Обещаю.

К сожалению, Кэм не был так уверен. В голове уже крутились всякие мысли. Да, Остин был пьян, но не в хлам. И он действительно хотел сделать то, что сделал. Но, может, он был под впечатлением, и довольно сильным, чтобы игнорировать очевидные и готовые вот-вот случиться последствия? Учесть нужно было слишком много вещей. Точнее, людей. Жену Остина. Райли. Их дружбу, в конце концов.

Кэм, конечно, не был какой-то там ноющей дамочкой, что заморачивалась по любому поводу, но ему и вправду требовалось обозначить всё чётко и ясно. Произошедшее сегодня нельзя недооценивать. Потому что случившееся охренеть как всё меняет.

А Кэм ненавидел перемены.

Глава 10

Проснувшись следующим утром, Остин ожидал найти Кэма рядом. Даже приготовился успокаивать его на случай, если тот нападёт, как на прошлой неделе в патио. Но Кэма рядом не было. Он оказался на кухне — оттуда доносился звон кастрюль со сковородками, переставляемых с явно излишней силой. Хлопали дверцы шкафов с посудой. Потом дверь холодильника. Или морозильника.

Со вздохом Остин перекатился на спину и уставился в потолок. Он не знал, что думать — что чувствовать — по поводу прошлой ночи, по поводу этой недели… чёрт, по поводу всей своей жизни. До безобразия просто было бы спустить всё на тормозах и включить игнор — на некоторое время, — но это не могло продолжаться вечно. В конце концов, он должен понять, чего хочет.

Размышления о Джейд не помогали справиться с гневом, хотя особого выбора-то и не было. Остин ненавидел факт, что формально он изменил собственной жене, но… Но у него было ощущение, что, сказав те самые слова, она его предала. Да Джейд фактически выдвинула ультиматум. С другой стороны, Остин не понимал, действительно ли ему есть до этого дело. Как и до их брака. И до неё.

Потому что то, что начиналось как сильное желание находиться рядом с Кэмом из-за чувства комфорта, превратилось в неясное влечение.

Вчера Остин был не в состоянии себя контролировать. Он думал о Кэме слишком много, а потом соединил все пазлы про Брайана и Кэма в одну картинку и… превратился в жуткого ревнивца, которому во что бы то ни стало нужно пометить свою территорию. Потому что почувствовал угрозу.

Остин не жалел о случившемся прошлой ночью, но он мог бы сделать всё по-другому. Например, после того как собрал бы себя в кучу. А не тогда, когда он был пьяный, без пяти минут разведённый, уставший, озадаченный и слабый.

Остин и сейчас чувствовал себя слабым. На самом деле, было ощущение, что он вот-вот сломается. Слишком много всего навалилось. И когда одна часть сознания готова была вырубиться и превратить Остина в робота, вторая часть пронзительно закричала. Дыхание участилось. Голова закружилась. У него было слабое похмелье. Где-то внутри зарождалась головная боль. Остин не знал, что случится сегодня. Он не знал, что оставил позади.

Не было никакого контроля.

Если жить изо дня в день не получается, живи из часа в час. Чего ты хочешь, Остин?

Вопрос Гейл звучал в голове снова и снова, и Остин тоже себе его задавал. Чего он хотел?

Было слишком рано спрашивать, чего именно он хотел от Кэма, но ответ уже был и укладывался в одно единственное слово: Кэм. Остин хотел Кэма — Кэм был ему нужен. Точка. Но Остин понятия не имел, что это означало. Комфорт, близость… интимные отношения? Остин тихо застонал и снова перекатился на живот, зарывшись лицом в подушку, которая пахла Кэмом.

Остин слишком стар, чтобы проходить через всё это дерьмо.

Возможно, ответ придёт, если какое-то время провести в одиночестве. С одной стороны, поддержка — это, конечно, хорошо, но развивать зависимость от другого человека не было разумно. Остин не мог рассчитывать, что Кэм будет его постоянно спасать, хоть и хотел, чтобы тот всегда оставался рядом. Остин вроде как уже и полюбил это место, хотя и пробыл тут совсем недолго. Дом у Кэма был не слишком большой, но уютный. Не такой показушный, как его собственный на другом конце города. Дом, который выбрала и украсила Джейд.

Чёртова Джейд.

Ему нужно с ней поговорить. Чем больше Остин думал об этом, тем больше утверждался в мысли, что жена использовала его нынешнее состояние как предлог уйти. Может, в прошлом он что-то упустил? Вполне вероятно. В конце концов, у них были свои проблемы.

Час за часом, напомнил он себе. Да. Час за часом. Он разберётся со всем; он должен. С пистолетом или без. Невзирая на последствия, препятствия или реакции других, он сделает это. И начнёт с завтрака с Кэмом.

Усилием воли подняв себя с постели, Остин натянул одолженные штаны, пошёл в ванную, помочился, освежился, а затем тихим шагом отправился на кухню. Наступая на ногу, пострадавшую во вчерашней драке в баре, Остин почувствовал тянущую боль и немного поморщился.

Было ещё кое-что… Остин никогда не был бойцом. Но вчера он обезумел от ярости. Он раз за разом впечатывал в ублюдка кулак, получая совсем слабый отпор, пока их не разнял вышибала.

М-да, я в полном дерьме. Ладно.

Кэм стоял у плиты спиной к Остину, и судя по плечам, был сильно напряжён.

— Доброе утро, — осторожно проговорил Остин. Внезапно он распереживался, что о прошлой ночи будет жалеть именно Кэм.

Тот коротко кивнул. И не обернулся.

С пистолетом или без. Остин собрался с духом и сделал то, что хотел: подошёл, мягко положил ладони Кэму на бёдра и мягко поцеловал в плечо.

Кэм замер и уронил голову. Его плечи резко опустились. То ли от бессилия, то ли от облегчения, Остин не знал. Хотя и надеялся, что от последнего.

— Что, никаких грёбаных сожалений?

Остин медленно покачал головой и снова поцеловал в плечо, на этот раз дольше.

— Я же говорил. — Чёрт, как же хорошо находиться близко к Кэму. Остин прямо начинал чувствовать себя свободным. Слегка толкнув Кэма локтем, Остин молча потребовал, чтобы тот обернулся. Кэм подчинился, и как только оба оказались друг к другу лицом, Остин склонился и прикоснулся к его губам. — Ты думал, что я пожалею, — пробормотал он в перерыве между легкими поцелуями.

— Я думал, что ты решил послать всё на хрен, — поправил его Кэм и обнял Остина за талию. — Я думал, что всё это дерьмо выглядит довольно странно, и потом… — Он смолк, спрятав лицо в изгибе Остиновой шеи, а затем поцеловал местечко за ухом. — Мы оба знаем, что иногда ты можешь быть идиотом.

Остин ухмыльнулся.

— Идиотом, с которым ты нарушил своё правило.

— О, ради бога, — простонал Кэм и оттолкнул Остина. — Так и знал, что ты припомнишь и при возможности укусишь за задницу. — Он покачал головой. — Теперь проваливай с глаз моих. Видишь, я готовлю яичницу. Засранец.

Остин с облегчением рассмеялся и направился в патио, где Бурбон играл с игрушкой. Ведомый лёгкой тревогой за щенка, Остин подошёл к бассейну и слегка пнул пластиковое покрытие. Оно оказалось достаточно прочным, так что Остин успокоился. Это значило, что Бурбон мог спокойно по нему бегать и не провалиться.

***

Некоторое время спустя Остин с Кэмом сидели в патио, пили кофе и ели яичницу. Кофе на вкус был немного пережжённым, а яичница пригоревшей.

— Я никогда не говорил, что хорошо готовлю, — заметил Кэм небрежно.

— Я не привередлив. — Остин отхлебнул кофе и посмотрел вдаль поверх бассейна. — Есть планы на выходные?

— Никаких. У тебя?

— Вообще-то не особо. — Остин нахмурился, подумав, что всё же должен сделать хоть что-то. Не мог же он просто сидеть и ничего не делать. — Наверное, мне нужно кое-что обдумать.

Не отрывая глаз от своей тарелки, Кэм задумчиво кивнул:

— Я бы с удовольствием стал твоей жилеткой для поплакаться, но обычно это твоя работа. — Он натянуто улыбнулся.

— Угу, потому что ты никогда меня не утешал, — заметил Остин сухо. Господи, такое ощущение, что им обоим нужна мамочка.

Гейл постоянно говорила, что нежелание обоих мужчин принимать помощь и утешение ненормально, но это мало изменило убеждение Остина. Заливаться по-детски слезами — удел слабаков. Нет, никто этого ему не говорил. Остин просто так чувствовал. Хотя так он думал только в отношении себя. Кэма он не считал странным, когда тот начинал тревожиться или был подавлен. Остин понимал его состояние и каждый раз, когда Кэма накрывало, хотел быть рядом.

И снова в голове всплыл вопрос Гейл: чувствует ли он ответственность за Кэма? Остин наконец-то знал ответ. Нет, Кэм не был его ответственностью. Ничуть. Остин просто чувствовал, что должен защищать.

Остин о нём заботился. Очень.

— Помнишь, когда я заболел? — пробормотал Остин, немного помолчав. Кэм кивнул лишь подбородком. — Ты следил, чтобы я ел.

***

Через неделю — по крайней мере, они думали, что прошла неделя, — во всём подвале стояло ужасное зловоние. Тело Пита в камере Криса начало гнить, и некоторые парни по очереди бегали к унитазам, выблевывая всё чуть ли не до кишок.

Остин почувствовал, как желудок скрутило в тугой узел, и упал на пол рядом с унитазом. Остин был совершенно опустошён, слаб и на грани срыва. Скользкий от холодного пота, он попытался восстановить дыхание.

Остин с трудом сейчас мог поднять руку, чтобы взять стоявшую рядом кружку с водой.

Мистер Круэл, как ублюдок теперь велел себя называть, продолжал оставаться безучастным каждый раз, когда приносил еду и воду. Остин, слишком слабый, позволял Кэму забирать еду обоих. Тот с момента их последней драки на прошлой неделе начал вести себя немного лучше.

— Ешь! — Кэм сел на пол рядом и протянул тарелку с супом и ложку.

Пока Кэм смывал воду в унитазе, Остин заставил себя сесть, прополоскать рот водой с небольшим количеством зубной пасты, а потом взял тарелку. От куриного бульона снова захотелось блевать, но нужно подкрепиться. Более того, телу Остина была нужна вода. Он сдерживал слёзы по единственной причине: ему требовалось сохранить малейшие капли жидкости, оставшейся в организме. Инстинкты выживания работали в полную силу, но это не значило, что Остин был достаточно силен духом, чтобы не поддаться отчаянию.

Неважно, сколько они ждали, никто из мужчин не увидел ни единой возможности справиться с похитителем и выбраться на свободу. Даже пару дней назад, когда ублюдок «вызвал на деловой разговор» ещё одного мужчину, Виктора, наверх.

Виктор, которого безумец называл Фредом, играл роль старшего брата. Его сначала избили, а потом столкнули с лестницы. Со скованными за спиной руками. С кляпом во рту. С простреленным бедром. И многочисленными переломами. Мужчина сильно мучился, но никто не мог ничего сделать.

— Господи. — Кэм наклонился к унитазу, не уверенный, будет ли снова блевать. Но было заметно, что Кэма сильно тошнило. — Убил бы за глоток свежего воздуха и пару чизбургеров.

Остин застонал — живот опять скрутило.

— Чувак, ростбиф. Холодное пиво, немного проклятого солнечного света, запечённый картофель и бассейн.

— О да. Пицца.

— Жареная курочка…

— Чёртов буррито.

— Тако.

— Остин, мы мазохисты.

— Однозначно.

Уныние, охватившее всех, стало тяжелее, чем обычно.

Остин всегда был из тех, кто страдал молча, но вообще-то он не считал это страданием. У него никогда не было завышенных требований. Пока имелась крыша над головой, какие-то удобства, еда на столе и пока дочь была счастлива, всё было в порядке. Да, несколько лет назад они с женой застряли в рутине, но Остин не жаловался. В жизни нельзя иметь всё. Но в этот момент были вещи, которые Остин хотел бы заполучить даже ценой собственной жизни. Элементарные вещи: свежий воздух, безопасность, хорошая еда и душ… о господи! Как же хотелось принять душ. Хотелось остаться в воде и отмокать несколько дней. Впервые в жизни Остин хотел чего-то настолько сильно, что ему было даже физически больно.

Больно ещё и оттого, что он ужасно скучал по своей малышке. Никто не умел его успокаивать так, как Райли. А успокоения хотелось до отчаяния. И ещё близости. От воспоминаний об объятиях Райли пронзала тупая боль.

— Слушайте сюда! — прогудел голос снаружи. — После того, как вы закончите с едой, я немного поболтаю с Сэмом.

Остин вскинул голову, и его широко открытые глаза встретились с такими же округлившимися глазами Кэма.

Сэмом звали персонажа Остина.

***

— Теперь мы можем есть, что захотим, и всё равно вынуждены иметь дело с этим дерьмом. — Кэм оттолкнул тарелку. — Я заказываю чёртову пиццу. Ты будешь?

Остин облокотился на стол и пальцами помассировал виски. Затем отрицательно покачал головой — всё, на что был способен. Не часто флешбэки затягивали так сильно, как этот; Остин обычно мог вспоминать без тошноты и рвотных позывов. Не было никаких приступов тревоги, только ненависть к похитившему их ублюдку. Но сейчас… блядь. Остин чувствовал себя открытым и уязвимым.

И тут его накрыл ещё один флешбэк.

***

— Подожди, — быстро зашептал Кэм. Он положил закованные в наручники руки на плечо Остина и оттянул того от двери. — Нужно попробовать.

— Попробовать? — поднял Остин бровь. — О чём ты?

Кэм глянул на него с нетерпением.

— Мы попробуем его победить. Вместе. Прямо сейчас. С пистолетом или без… Нужно рискнуть.

— Даже со скованными за спиной руками?

— Да. — Кэм подошёл ближе и понизил голос: — Врежься в него. Ударь там плечом в живот. Чёрт, я не знаю… Представь, что ты играешь в футбол. Блокируй его. Я выйду следом и попытаюсь забрать пистолет.

Предложение было слишком заманчивым, чтобы отклонить, даже если Остин чувствовал ужасную боль и два дня болел. Наверное, они оба пробыли здесь достаточно долго, чтобы потерять любые признаки страха перед тем, что в мгновение ока могло оборвать их жизни. Пистолет, которым похититель любил размахивать — и пользоваться, надо заметить, — больше не казался опасным.

— Окей. — Остин сделал вдох и кивнул. — Ладно.

Оба мужчины собрались с духом и встали плечом к плечу, ожидая, когда ничего не подозревавший дьявол снаружи откроет дверцу.

— Снимите друг с друга наручники.

Остин и Кэм знали процедуру. Они избавились от своих пут, только чтобы сновать сковать друг другу руки, теперь уже сзади, и выкинули ключи ублюдку. Затем дверь начала открываться, и Остин с Кэмом быстро переглянулись.

— С пистолетом или без, — одними губами произнёс Кэм.

Эта фраза в будущем станет их девизом.

Остин слегка кивнул — с пистолетом или без — и напряг мышцы. Сделав последний глубокий вдох, он увидел открытый проход и кинулся вперёд как раз в момент, когда Псих поднял пистолет.

С силой врезавшись в похитителя, Остин застал его врасплох, и тот почти выронил оружие. Почти. Они свалились на грязный пол, и Остин оказался сверху. Несмотря на жжение в руках и невозможность их использовать, он сражался как дикарь. Выплюнув проклятие, он прижал коленом грудь ублюдка. Послышались шаги — это к ним приближался Кэм, — и тут раздался выстрел.

— У-у, сука! — вскрикнул Кэм.

Не задумавшись ни на секунду, Остин повернулся в сторону Кэма и тут же побледнел. Кэм… проклятье, Кэма подстрелили. В плечо. «Плечо, — пронеслась мысль. — С пулей в плече можно выжить». И с этим заключением Остин повернулся, собираясь пробиваться дальше на свободу. Но слишком поздно. Крошечной секунды, потраченной на Кэма, Психу хватило, чтобы вернуть себе контроль.

И вместо коричневых поросячьих глазок Остин теперь смотрел прямо в дуло пистолета.

— Слезь. С меня, — прорычал сумасшедший.

***

— Кэм, — выдавил Остин и согнулся в кресле пополам. Раз за разом хватая ртом воздух, он пытался наполнить лёгкие. Фоном Остин слышал, что Кэм ему что-то быстро говорил, но совершенно не мог понять, что именно. Всё, что он видел, слышал и чувствовал, находилось в той металлической клетке. Запах смерти и отчаяния, вся боль и скорбь, гнев и безысходность…

Если в человека выстрелили, то ты, как правило, реагируешь. Звонишь 911, пытаешься помочь, уделяешь этому человеку максимум внимания. Но Остин и Кэм дошли уже до точки, когда хорошее здоровье не имело значения. Сломанные кости, кровоподтёки и резня… всё это ничего не значило, пока существовала возможность выбраться отсюда живым. В теории всё казалось вполне правдоподобным, но на самом деле опуститься до предела, когда такой способ мышления становился вполне естественным и люди превращались в дикарей… тогда что странного в том, что только Кэм мог понять Остина? Чёрт, и что странного в том, что он не мог найти общий язык с Джейд?

Остин до сих пор частично оставался дикарём. Он до сих пор изо всех сил старался снова стать человеком. Обращайся с человеком как с животным, и он им станет. Но в отличие от Кэма, Остин умел прилично притворяться. Не мастерски, но прилично. Когда в действительности он хотел только одного: залезть в какую-нибудь глухую нору и остаться там разваливаться на части.

— Остин!

Остин чувствовал ладони Кэма на теле, на щеках, на лбу, но не мог сфокусироваться. Голова кружилась, тошнило и невозможно было дышать. Лёгкие горели.

— Приди в себя. Поговори со мной, детка. — Кто-то его удерживал и тряс. — Остин! Ну же!

***

Как и предполагалось, Остин оказался на первом этаже в комнате, знакомой по описаниям Кэма. Но его не посадили за стол, как Кэма. Вместо этого он обнаружил, что прикован к цепи, свисавшей с крюка в потолке. Обеими ногами Остин по-прежнему крепко стоял на полу, а руки были скованы наручниками за спиной, но двигаться он не мог.

Толстая двухдюймовая цепь словно змея опутывала всё тело. Она окольцевала ноги, талию, грудь, руки и даже чёртову шею. Как только Остин пытался шевелиться, цепь защемляла кожу, и стоило ему лишь слегка наклонить голову, как появлялось ощущение, что он дышит через соломинку.

— Сэм, я считал тебя своим другом.

От боли Остин застонал и попытался сфокусироваться.

— Ме… меня зовут Остин, — задыхаясь, произнёс он. Господи, звенья буквально врезались в тело и выкручивали руки — цепь стягивала слишком туго. — Остин Хантли. Не Сэм.

— Молчать! — послышался пронзительный окрик. — Сейчас, — глубокий вдох, — я говорю. — Я считал тебя своим другом, Сэм. — Мужчина медленно направился к Остину, в руке у него был нож. — Потом ты стал мистером Звезда бейсбола и забыл обо мне. Из-за тебя мои годы в старшей школе превратились в ад. — Он плюнул Остину в лицо. — Ты не обращал на меня внимания в коридорах, ты смеялся, когда Кирк и другие прикалывались надо мной, и ты…

— Я не Сэм, больной ты ублюдок!

За эту фразу Остин заработал удар кулаком в живот, и это было только начало. Его избили, не пропустив на теле ни одного дюйма. Нож рассёк кожу в нескольких местах — глубоко, но не настолько, чтобы Остин умер.

Это была пытка. Буквально.

Кровь стекала по рукам Остина, подбородку, ногам и волосам.

Он закричал: горячая ослепляющая боль пульсирующими волнами разошлась по телу, когда, резко дёрнув вверх, ему выкрутили руки и вывихнули левое плечо.

Затем с места выдернули и второй плечевой сустав.

— Ты… ты… — Остин закашлялся и зашипел: он прокусил язык, и кровь медленно наполняла рот, забивая рецепторы медным привкусом. — …чёртов т-трус! — Он метнул свирепый взгляд на коротышку. — Тебе не хватает смелости драться честно. Ты д-даже прячешь своё лицо!

С одной стороны, Остину нужно было перестать провоцировать ублюдка.

Но, с другой стороны, если ты считаешь, что пришло время умирать, то перед уходом хочешь сохранить хоть немного чёртовой гордости, так? А Остин верил, что его конец совсем близок — вот он. В памяти всплыли воспоминания, жизненные моменты, которые Остин больше всего лелеял. День, когда родилась дочь, день, когда он окончил школу и родители сияли от гордости, момент, когда Джейд объявила о своей беременности…

— Сэм, тебя я убью последним. И знаешь почему? Хочу продлить удовольствие. Потому что считаю, что предательство — самое тяжкое преступление.

Глава 11

Время, что Остин приходил в себя, для Кэма показалось целой вечностью. Если во время панических атак он был таким же, то вообще непонятно, как его семья — включая Остина — с этим справлялась. Потому что видеть бывшего сокамерника в настолько подавленном и отстранённом состоянии было офигеть как больно.

Интересно, воспринимал ли Остин своё окружение: знал ли он, что оба сейчас находились на земле в патио? Остин практически упал, и Кэм, поддержав, оказался вместе с ним внизу. Сейчас Кэм сидел, привалившись спиной к стене дома. Между ног полулежал Остин, припав головой к его обнажённой груди. Раз за разом Кэм бормотал слова, которые для Остина ничего не значили, но надеялся, что тот его слышит. Они не вернулись в ад. Они были здесь. В безопасности. Вместе. Никто не будет их пытать.

Кэм не понимал, восхищён ли он Остином или разочарован в нём. Даже в самый разгар приступа паники и тревоги Остин молчал. Он плакал, но не издавал ни звука. Рвано и поверхностно дышал, но о помощи не просил.

— Ты в безопасности, — прошептал Кэм и поцеловал Остина в макушку. Затем, дотянувшись до его ладони, переплёл их пальцы вместе. — Если слышишь, сожми, пожалуйста, мою ладонь или сделай что-нибудь. — Кэм чувствовал необходимость, чтобы Остин был в порядке, чёрт бы всё подрал. Прямо сейчас. Ждать он не собирался.

Ещё Кэм бесился, что жена Остина — настоящая сука, которая вряд ли поможет. Нельзя сказать, что Кэм сильно хотел её помощи, но фактически… это была её обязанность. Да, Кэму нравилось ощущать себя полезным — особенно с этим мужчиной, — и ещё он испытывал странное удовлетворение, что Остин обратился именно к нему. Но Кэму ужасно не нравилось, что у Остина не было других вариантов.

— Слава богу, — пробормотал он, когда Остин слабо сжал его ладонь. Слёзы продолжали увлажнять его грудь, но сейчас Кэм чувствовал только облегчение. Видимо, это было нужно Остину, так что Кэм настроился до конца оставаться сильным. — Я здесь, — пробормотал он, чувствуя себя немного не в своей тарелке. Не из-за Остина, просто проявление нежности не относилось к его сильным сторонам. Он хотел иметь чёткие указания, как помочь, а сейчас приходилось действовать вслепую, не зная, что работает, а что нет.

— П-прости, — прохрипел Остин спустя несколько минут.

Кэм закатил глаза — подумаешь, тоже мне, большая проблема. Причин для извинений не было.

— Заткнись и плачь дальше, или что ты там делаешь. — Он поморщился, сожалея, что выбрал такие слова. — Я серьёзно. — Он прочистил горло. — Я здесь… для тебя. И хм… тебе не нужно оставаться сильным всё время. — Фуф. Он выдохнул. Так немного лучше. Он на это надеялся. Потом в памяти всплыли слова мозгоправши о том, что всё нужно отпускать, что это нормально и полезно для здоровья. И, кстати, Остин тоже заставлял Кэма это делать. — Тебе нужно выговориться, — произнёс он тихо. — Что ты вспомнил? — Остин прерывисто выдохнул и начал садиться, но Кэм не отпустил. — Похрен. Оставайся на месте. — Он обнял Остина за плечи. — Если не ради себя, то тогда хотя бы ради меня.

Остин, казалось, почувствовал облегчение, потому что обмяк в объятиях Кэма. Он явно не привык полагаться на других, ни в прямом, ни в переносном смысле. Он не просил о помощи — чёртов мазохист. Но опять же, разве Кэм лучше? Чёрта с два.

М-да, охрененная из них вышла парочка.

— Тебя подстрелили… — пробормотал Остин. Этого оказалось достаточно, чтобы Кэм понял, в каком моменте тот застрял. — Чёрт, мы были такими беспомощными.

Кэм подавил начавшую подниматься внутри тревогу и сосредоточился на Остине. То время в камере оказалось самым ужасным, и Остин прав: они были беспомощны. Они ничего не могли сделать, чтобы избежать пыток и смерти. И всё из-за одного бешеного психа.

***

Кэм зашипел от боли, когда наконец-то добрался до своей койки. Ему потребовался час, чтобы преодолеть несколько футов, а потом дотащиться до места, где можно прилечь. Плечо горело, тёплая кровь не переставая сочилась из раны спереди. Одна струйка означала, что рана не сквозная. Пуля до сих пор оставалась в теле.

Глаза щипало от пота и молча проглатываемых слёз, и Кэм мечтал избавиться хотя бы от грёбаных наручников. Но к чёрту его страдания — он больше волновался за Остина. После того, что они натворили, Кэм чувствовал, что Псих Остина так просто не отпустит.

— Ты как там, в порядке? — спросил Чейз.

— Просто зашибись, — проскрипел Кэм.

Все уже знали, что случилось, но новость о неудачной попытке побега быстро отошла на задний план.

Потому что вскоре настал черёд Остина падать по неровным ступеням, и Кэм задержал дыхание, по какой-то неизвестной причине явно расстроившись при мысли, что его сокамерника пытали. Раздражённый, Кэм попытался проморгаться и убрать из глаз слёзы, но они текли по щекам не переставая. Чёртов слабак. Он ненавидел показывать слабость.

Сначала открылась дверца, внутрь заглянул Псих и заметил Кэма на койке. Потом дверь распахнулась, и Псих самолично затащил в камеру тело Остина. Он бросил на пол два ключа и большую аптечку и сказал: «Подлатайте друг друга. С вами я пока не закончил, так что рано ещё увольнять вас из компании», — и ушёл.

***

При воспоминании о безжизненном теле Остина сердце Кэма сжало будто железными тисками.

Наверное, от того факта, как один единственный человек умудрился причинить десяти сильным мужчинам столько боли, что те испытывали злость до сих пор. Задета была не гордость, нет. В ярость его приводило неверие. Несмотря на тюремные условия, наручники, оружие, психологические игры и пытки, трудно было поверить, что один человек мог обладать такой огромной властью.

И, похоже, Остин из-за этого пострадал больше всех. Он чувствовал постоянную нужду оставаться полезным и по какой-то причине не мог понять, что без него Кэм точно бы умер. Он даже не понимал, насколько сильно помог.

Кэм с трудом выдохнул и уткнулся носом в волосы Остина.

— Ты всегда меня «чинил». Не забывай об этом. — Не говоря уже о бесчисленных случаях, когда Остин поддерживал Кэма во время панических атак.

— Ты помог мне выжить, — прохрипел Остин. — Я был слишком слабым.

— Ты… Господи, Остин. Ты не был слабым. — Кэм подавил накатившую раздражительность. — Ты хоть помнишь, каким ты был избитым?

Кэм об этом никогда не забудет.

***

Делом первостепенной важности было снятие наручников. Потом Кэм разбудил Остина, побрызгав ему в лицо водой, и тот оставался в сознании достаточно долго, чтобы каркающим голосом сообщить, где болит больше всего. И, ох, Кэм семь раз пытался вернуть плечевые суставы Остина на место. Он чувствовал себя плохо, но он же не чёртов врач!

В любом случае, Остин тогда от боли вырубился, и это привело их туда, где они находились сейчас. Сняв с Остина одежду — разодранные штаны и грязную футболку, — Кэм обработал ножевые раны. А когда закончил с лицом сокамерника, решил порезать обе их футболки на полосы, потому что повязок из аптечки для двоих не хватило бы.

Требовалось зашить четыре раны, поэтому Кэм был рад, что Остин продолжал лежать на полу в отключке. Без анестезии или даже самого слабого болеутоляющего это было бы охренеть как больно. Но важнее всего — закрыть порезы и максимально всё продезинфицировать. Алкоголь, которым Кэм щедро поливал, наверное, жалил не хуже ос.

Немного он оставил для себя: когда закончит с Остином, нужно будет вытащить пулю из своего плеча.

— Какого хрена он с тобой сделал? — прошептал Кэм, не ожидая ответа. Он аккуратно промокнул смоченным в спирте ватным тампоном лоб Остина, прямо на линии волос. Пластырей должно хватить.

Кэм заметил, что Остин начал приходить в себя: тот всхлипнул и по виску скатилась одинокая слеза.

— С тобой всё будет в порядке.

— Больно, — выдавил Остин, не открывая глаз.

— Знаю, — заплетающимся языком пробормотал Кэм. — Можешь сказать, где что сломано?

— Я… м-м. Я не знаю…

Кэм кивнул и вернулся к своему занятию. Остин остался в одних только чёрных боксерах, и Кэм мог видеть все повреждения, которых было просто до фига. К зашитым ранам на бёдрах и икроножных мышцах он приложил стерильные прокладки, а потом разорвал футболки на полоски и перевязал ноги Остина.

Пока Кэм обрабатывал руки сокамерника, вернулся Псих и, не дав мужчинам запаниковать, объявил, что пришёл «забрать мертвеца». Пита. Гниющий труп. Пита, невинного человека. Того, кого Псих называл папой. Чёртов безумец.

— Остин, теперь надо, чтобы ты проснулся, — заявил Кэм. Он не понимал, почему, но видеть Остина таким было просто неправильно. Именно этот мужчина помог, когда Кэм вёл себя как последний мудак. Да. Так что нужно, чтобы Остин проснулся и снова стал прежним. — Больше я ничего не могу сделать. — Он внимательно оглядел тело Остина. — Я смыл кровь, наложил швы, я-я не думаю… э-э… я не думаю, что есть большой риск заражения. Как плечи?

Остин тихо и болезненно застонал, и всё стало понятно.

— Ну, по крайней мере, ты дышишь, — пробормотал Кэм, затем поморщился, когда случайно пошевелил больным плечом. — Проклятье, нужно было выпить.

***

Кэм сильнее обнял Остина, глаза защипало от непролитых слёз. Тот дрожал. Ладонями Кэм скользнул по открытой коже Остина — слишком много шрамов. Некоторые уже сходили. Некоторые были слишком глубокими, чтобы когда-нибудь исчезнуть.

В кармане шорт завибрировал телефон, но Кэм его проигнорировал. Утром, до пробуждения Остина, кто-то звонил на телефон Кэма с незнакомого номера много раз, но он не ответил.

— Остин, ты со мной? — пробормотал Кэм. Он надеялся, что не съедет с катушек, когда Остин притихнет.

— Да…

Кэм сдержано выдохнул.

— Вставай. Давай войдём внутрь. — Солнце было уже в зените. Даже Бурбон спрятался в тени на другой стороне бассейна, где увлечённо грыз кость. Высокий деревянный забор, окружавший задний двор, дарил уединение, но если в полдень ты сидел не в бассейне, то оказывался как на раскалённой сковороде. — Мы немного поговорим и отдохнём, а потом закажем пиццу. — Кэм любыми способами собирался вернуть Остина в норму.

Ради этого он даже, подавив отвращение к медикаментам, принял чёртову пилюлю, которая помогала противостоять паническим атакам.

***

Остин не устал, он был полностью опустошён. Казалось, он плакал не пару часов, а несколько дней подряд. Голос охрип и при разговоре дрожал. Глаза опухли. Но Кэм продолжал давить. Мягко. Настойчиво. Он следил, чтобы Остин говорил о том, что вспомнил.

— Нет. Открой глаза. — Кэм поцеловал его между бровей. — Мне нужно услышать, что было дальше, потому что я ни хрена не помню.

— Да, ты тогда знатно вырубился, — пробормотал Остин сонно и натянул одеяло повыше. До того, как они упали на кровать, Кэм включил вентиляторы на потолке и на низкой стенке за спиной Кэма. Так что теперь в гостиной было приятно и прохладно, несмотря на солнцепёк на улице.

— Продолжай рассказывать, — сказал Кэм, и в его голосе послышались еле заметные нотки раздражения.

Оставаясь с закрытыми глазами, Остин улыбнулся. Кэм не был бы Кэмом, если бы не раздражался.

— Нечего особо рассказывать, — солгал Остин, и тут нахлынули воспоминания.

***

— Вот, стисни зубами. — Остин сунул в рот Кэму несколько полосок туго скрученной ткани. Оба были на полу, голова Кэма лежала у Остина на коленях — пришло время вытащить чёртову пулю. Ну, вообще-то Кэм настаивал. Остин чувствовал себя разбитым.

Он не мог описать собственную боль — она была слишком сильной, всепоглощающей. От неё кружилась голова, пока тело боролось с инфекцией. Тем не менее прошёл уже день, и Кэму становилось хуже.

Лихорадка означала, что тело сопротивлялось, сражалось с каким-то вирусом… или чужеродным объектом, который просто не был частью плеча человека. Это означало, что иммунная система работала. Но не было никакой возможность узнать, закончится всё победой или проигрышем. А в случае с Кэмом у Остина были причины волноваться. Не из-за лихорадки, а из-за того, что Кэм жаловался на холод, хотя в камере было влажно и жарко. У Кэма стучали зубы, значит, до выздоровления ещё далеко.

Остину вспомнилось, как однажды Райли слегла с гриппом. Через несколько дней она начала беспрестанно потеть и жаловалась, что ненавидит это, потому что становилась липкой и ужасно грязной. Но мама Остина тогда пояснила Райли, что это хорошо: её маленькое тело победило инфекцию, и теперь она очень скоро вернётся к нормальной жизни.

Если в ближайшее время у Кэма не спадёт температура, то очень даже возможно, что от истощения его тело сдастся и выключится насовсем. Хотя подобное могло случиться, только если была инфекция. А насколько Остин знал, лихорадка Кэма могла быть от застрявшей в ране пули.

— Ты уверен? — спросил Остин в сотый раз, доставая пинцет для тампонов. — Если повреждён нерв или задета артерия, я не смогу ничего сделать, когда вытащу пулю. — Он много всего пересмотрел по телевизору, чтобы это знать. — Кэм… — он взял лицо Кэма в ладони и заставил посмотреть в глаза, — ты понимаешь, что я говорю? Ты можешь истечь кровью.

— Мой, блядь, выбор, — выдавил Кэм сквозь зажатую в зубах ткань, и фраза прозвучала глухо. — Вытяни из меня эту блядскую пулю.

Тяжело вздохнув, Остин снял с Кэма временную повязку, наложенную вчера. Крови было не много, и Остин с радостью отметил, что цвет кожи не изменился, а отёк не увеличился.

— На счёт три, — пробормотал он, но, когда произнёс «один» и услышал, как Кэм судорожно выдохнул, мягко скользнул пинцетом в рану.

Кэм вскрикнул, сильнее вцепился зубами в тканевый валик во рту и напряг каждый мускул. Но Остин не останавливался. Удерживая Кэма на месте, он продолжал орудовать пинцетом, пока округлые кончики не наткнулись на что-то металлическое. Остин почувствовал беззвучный удар о твёрдое.

— Почти, приятель. — От напряжения Остин нахмурился и со второй попытки зажал пулю. По его вискам стекали капельки пота, а побелевшего лицом Кэма в это время немилосердно трясло.

Просто чудо, что Кэм вчера не впал в шоковое состояние, но теперь Остин боялся, что это случится прямо сейчас. Аккуратно вытащив пулю, Остин бросил её на пол и тут же принялся всё промывать. Он не жалел алкоголя, обильно смазал рану антисептическим кремом, наложил стерильные тампоны и заклеил медицинской лентой.

— Кэм, готово, — прошептал Остин и вытащил изо рта Кэма импровизированный валик. — Уже всё. — Единственным ответом был слабый кивок, а потом Кэм прикрыл глаза. — Нет, оставайся со мной. — Остин осторожно подтянул Кэма к одеялу, свёрнутому в валик. Потому что боялся этого. Остин боялся, что у Кэма будет шок или он истечёт кровью. И если вдруг что-либо из этого случится, Остину нужно оставаться рядом. — Можешь открыть глаза? — Он проверил, чтобы Кэму на раненое плечо ничего не давило.

Оба лежали на твёрдом полу — так, по крайней мере, было теплее, чем в койке, да и Кэм нуждался в тепле. Снова включился инстинкт выживания, и Остин бесцеремонно натянул на них одеяло и улёгся совсем близко, так, что их тела соприкасались.

— Посмотри на меня. — Остин положил ладонь на щёку Кэма и осторожно смахнул влагу, собравшуюся под глазами. Кэм усилием воли наконец открыл глаза, и Остин облегчённо выдохнул. — Ты поправишься. У тебя почти нет кровотечения, слышишь? Это очень хорошо.

— Б-б-бля, холодно, — выдохнул Кэм, до сих пор стуча зубами.

Остин кивнул и придвинулся ближе.

— Мы очень быстро поднимем температуру, обещаю. — По правде говоря, он знал об этом… ровным счётом ничего. В детстве он много ходил с отцом в походы, поэтому кое-что знал, например, как накладывать шов на рану, но больше ничего. А вот как обращаться с человеком в шоковом состоянии… Господи правый, это уже было делом врачей.

Пытаясь согреть Кэма как можно быстрее, Остин пододвинул его голову себе под подбородок и прижался к его телу плотнее. Кэм в свою очередь погрузился в обволакивающее тепло Остина и постарался расслабиться. Может быть, это был шок, а может, и нет. С таким же успехом это могла быть лихорадка, но вообще-то это было не важно, потому что в обоих случаях требовалось тепло.

Боль, которую испытывал и Кэм, и Остин, невозможно было описать словами, но в конце концов истощение победило, и оба уснули.

***

— Чёрт, ты был таким упрямым со своей пулей, — прохрипел Остин.

Он проморгался, пряча слёзы и размышляя обо всех «что, если», что, кстати, никогда не заканчивалось ничем хорошим. По этой причине он не мог оставаться честным со своими родителями. Мэгги уже потеряла одного сына, и каждый раз, когда смотрела на Остина и думала, чем всё могло закончиться, ей на глаза наворачивались слёзы. Поэтому Остин делал вид, что жизнь прекрасна… или, по крайней мере, была ничего так. Вполне сносной.

— Я не истёк кровью, — напомнил ему Кэм. — Сработало.

— Но что, если…

— Хватит. — Кэм взял Остина за подбородок и уверенно поцеловал в губы. — Не думай об этом. — Его голос смягчился, а на губах заиграла лёгкая ухмылка. — А то быстро поседеешь.

— Отвали. — Остин снова уронил голову на подушку и пригладил ладонью волосы… в которых проседи, между прочим, было очень мало. — Вместо этого дал бы мне лучше поспать. Я охренеть как устал.

Кэм поцокал.

— Мистер Эм-Би-Эй, и так разговаривает. — Он улыбнулся и коснулся лба Остина. — Я отчётливо помню, как ты тоже не давал мне спать.

О-о, Остин хорошо это помнил. Такого он никогда не забудет. Но, по крайней мере, это воспоминание было светлым.

***

— Выпей ещё, но медленно. — Остин держал у рта Кэма металлическую кружку с водой.

Возможно, некоторым покажется, что их тюремщик — нет, какой там! Он был грёбаным мучителем! — делал доброе дело, когда доставлял еду и не требовал от мужчин сначала надевать наручники. Но Остин с Кэмом не считали, что это по доброте душевной. Псих хотел, чтобы его жертвы страдали, что, собственно, и происходило, и Остин подозревал, что ублюдок точно знал, что они могли выдержать, а что нет. Например, сейчас, если бы пришлось обходиться без рук, они бы точно не выжили. Так что Остин с Кэмом второй день получали еду и воду, при этом им было позволено оставить себе аптечку и не надевать наручники.

Кэм восстанавливался со скоростью улитки, но уже хотя бы мог сесть… с посторонней помощью. Кэм был слаб — лихорадка пока не спадала, — но всё чаще пребывал в сознании.

— Хочу спать, — проворчал Кэм.

— Ещё рано. — Остин сидел, привалившись спиной к стене возле туалета — как-никак, удобство под боком, — и прижимал к себе спереди Кэма, расположившегося между его ног. Так Кэму было теплее, да и опираться спиной на грудь Остина куда комфортнее, чем лежать на полу. Уже несколько месяцев они спали на твёрдой поверхности, и каждое движение отзывалось в телах болью.

— Сочувствую твоей жене. — Кэм снова начал ныть. — Ты самый настоящий доктор Смерть… Дай мне поспать.

— Когда она болеет, то не ведёт себя как ребёнок, — ответил Остин, но вместо раздражения в его голосе слышалась улыбка. Остин уже привык к поведению Кэма. — Ну же. — Он заглянул ему через плечо и ближе поднёс кружку к губам. — Пей, парень.

— А потом ты заткнёшься и дашь мне поспать?

Остин тихо засмеялся:

— Да. Я заткнусь и дам тебе поспать.

— Господи боже. Отлично, — пробормотал Кэм, медленно сделал два глотка и добавил: — А хорошая медсестра, между прочим, хотя бы предлагает обтереть губкой.

— Вообще-то ты назвал меня доктором Смерть. А доктора не обтирают пациентов губкой.

Кэм фыркнул и глотнул ещё воды.

— Медбрат Смерть. Вот как тебя зовут.

— Значит, вот так ты меня используешь, да? — Остин надсадно улыбнулся и мягко провёл мочалкой по шее и неповреждённому плечу Кэма. — Пока я буду нарабатывать навыки, ты будешь фантазировать о моделях-красотках.

Кэм только тихо что-то муркнул, ничего не подтверждая и не опровергая.

***

— Ты был таким доставучим, — Кэм тихо засмеялся. — Считай, это моя месть.

— В конце концов я же дал тебе поспать, — напомнил Остин.

— Ты никогда не обтирал меня губкой.

Остин не удержался и рассмеялся.

— По крайней мере, сейчас я знаю, что ты не станешь фантазировать о моделях-красотках. — Было приятно смеяться, даже если он чувствовал огромную усталость. Остин терпеть не мог зависеть от кого-либо, но сейчас было легко. Возможно, ему это было нужно. Он словно от чего-то освободился.

— Хм-м. Нет. Зачем мне представлять каких-то там тощих женщин? — Кэм пробежался ладонью по спине Остина вниз. — Когда-нибудь думал надеть каблуки?

Остин фыркнул:

— И совсем не смешно. — Он открыл глаза и увидел, как Кэм с трудом скрывает веселье. — Иди сюда, — пробормотал он и потянулся за поцелуем.

Всё начиналось довольно невинно, но Кэму удавалось пробуждать в Остине чувства, о способности к которым тот даже не подозревал.

Всё тело буквально гудело от потребности заявить свои права. Очутившись в итоге на Кэме, Остин отодвинул в сторону свою усталость ради кое-чего более приятного. Они целовались глубоко и долго, изучая рты друг друга.

Остин не был уверен, следует ли осторожничать. Он только знал, что рядом с Кэмом чувствовал себя свободным. Оба действовали порывисто — оба по своей природе были доминантами, но это не значило, что Остин не допускал мысль о подчинении. И он надеялся, что Кэм тоже. Потому что чем ближе друг к другу они оказывались, тем прекрасней становились ощущения. Не возникало ни намёка на необходимость слов или пояснений, пока Остин мог дарить удовольствие и получать его взамен.

— Господи, какой же ты сексуальный, — тихо озвучил Остин пришедшую в голову мысль. И это было правдой. Кэм выглядел потрясающе. Иначе, не похоже на обычного себя, и одновременно притягательно. Остина привлекала его мужественность: гибкое тело пловца, сила, чёртов голос и несовершенный характер с грубоватыми манерами.

Остин чувствовал себя комфортно, даже несмотря на всю жёсткость Кэма. Но одновременно настолько же привлекательными были и более мягкие стороны его натуры. Уязвимость, которую Кэм так старался скрыть, незащищённость и иногда неуклюжесть с подбором слов. Всё это пробуждало в Остине по непонятным ему самому причинам настоящего дикаря.

Чувствуя, как Кэм трётся о его пах стояком, Остин толкнулся бёдрами и застонал во влажные губы:

— Хочу тебя. — Очень мягко сказано. Большего хотелось ещё прошлым вечером, но тогда он слегка смутился, потому что никогда раньше не спал с парнем. Он хотел, чтобы Кэму было хорошо, поэтому струсил, когда дело дошло до орального секса. Но сейчас… — Встань. — Тяжело дыша, он скатился с Кэма и указал на пространство между кроватью и журнальным столиком.

— Я думал, ты устал. — Голос Кэма стал хриплым и низким от похоти. Он снова поцеловал Остина и только потом подчинился. В ответ Остин просто покачал головой — ложь наполовину. Он устал, но не настолько, чтобы отказаться от жгучего желания ощутить вкус Кэма. — И что теперь? — Встав, Кэм вопросительно выгнул бровь, упёрся руками в бёдра и посмотрел на Остина с еле заметным вызовом.

Тот только усмехнулся и пододвинулся на край кровати. Он спустил ноги на деревянный пол, поставил между ними Кэма и, наклонившись, поцеловал его бедро. Кэм рвано втянул воздух, и Остин, запустив пальцы под резинку шорт, стянул их вниз вместе с боксерами и полностью оголил Кэма.

— Тебе не обязательно… — начал было тараторить Кэм, но потом замолчал и запустил руку в волосы Остина. — Похрен. Только идиот откажется. Кроме того, я это слишком часто представлял. Продолжай.

Остин тихо усмехнулся и уткнулся носом в мягкую кожу на бедре Кэма. Затем медленно провёл ладонями по выпуклостям мышц, стараясь не нервничать. Он не считал минет чем-то плохим. Минеты бывали хорошими, отличными и просто сногсшибательными. И Остин точно знал, что хотел для себя. Чтобы подразнили, но не слишком долго, иначе это раздражало. Чтобы хорошо пососали, пуская слюни, и чтобы помассировали яйца. Остин мог так сделать.

Ведь мог же?

Учуяв мускусный запах возбуждённого Кэма, Остин тихо заурчал. Член Кэма — необрезанный, длинный, не слишком толстый — давно уже отвердел, а кожа вокруг основания оказалась куда мягче, чем ожидалось. Остин тоже брился, но не постоянно.

Покрывая поцелуями область вокруг напряжённого члена, Остин взял его в ладонь и начал медленно, но уверенно надрачивать. Одновременно он облизал губы и, оставляя лёгкие поцелуи, стал подниматься от основания к головке. Господи боже. Как же хорошо. Даже лучше, чем Остин предполагал. Коснувшись губами горячей головки, он втянул её, а потом засосал так глубоко, насколько мог.

— О чё… Ох блядь. — Кэм задрожал всем телом и вцепился пальцами в волосы Остина. — Вот так. Да.

Остин прикрыл глаза и старательно облизал набухшую плоть, потом пососал и наконец-то ощутил на языке вкус предсемени. Солоноватый и в то же время мягкий.

Вкус не был сногсшибательно прекрасным, но он возбуждал больше, чем можно себе представить.

Остин застонал и заглотил член на один дюйм дальше, чуть глубже, чем способен был справиться, но это его не останавливало. Он самозабвенно сосал и усиленно работал языком. Кэм в ответ стонал и матерился. Затем, через несколько минут, начал трахать рот Остина, правда, делал это с осторожностью. Что его партнёру совершенно не понравилось. Положив свободную руку Кэму на задницу, Остин молча велел тому не сдерживаться. По крайней мере, сдерживаться не так сильно. Потом, потянувшись вниз, той же рукой скользнул в штаны и принялся надрачивать себе с такой же скоростью, с которой сосал член.

С каждым толчком Кэма Остин становился увереннее. Он взял в ладонь яички Кэма и оттянул их вниз, сделав то же самое и себе. Затем засосал головку снова и большим пальцем размазал по своей выступившую каплю предэякулята. Это был один из самых эротических моментов, переживаемых Остином, включая и в первые годы его брака, когда Джейд вела себя более раскованно.

— О господи, — жалобно простонал Кэм. — Ты дрочишь?.. Чёрт, сними штаны. Хочу тебя видеть.

Немного отодвинувшись, Остин стянул с себя нижнюю часть одежды и высвободил член. Затем зажал в кулаке, задвигал им быстрее и сразу же вернулся к блестевшему от слюны и предсемени стволу Кэма. Засосав как можно глубже, Остин застонал — он был офигеть каким возбуждённым. И он точно знал, чего хочет. Заглотить Кэма до самого основания.

Несильно толкаясь, Кэм трахал его рот.

— Матерь божья, Остин. — Он скрипнул зубами. — Я почти. — Это было предупреждение — шанс для Остина отодвинуться. — Помоги мне кончить… пожалуйста.

Это пожалуйста проняло, заставив всю кровь прилить к головке члена, и Остин неожиданно передумал получать немедленное удовлетворение. Тяжело дыша, он отодвинулся и остро почувствовал, что хочет доминировать.

Контроль.

— Ляг, — приказал Остин спокойно. — Сейчас же.

Напрягшись всем телом, он пожирал взглядом Кэма, который подчинился, хоть и выглядел сбитым с толку. Но в тот момент Кэм уже дошёл до точки, когда готов на что угодно, лишь бы кончить. Каждый мужчина на планете испытывал подобное.

— Блядь, только не надо меня дразнить, — произнёс Кэм, укладываясь на спину. Одну руку он положил под голову, а второй рассеянно водил по груди вверх и вниз. — Иди сюда.

Остин мрачно усмехнулся и вытер рот.

— Давай кое-то проясним. — Он расположился между ног Кэма и навис сверху. — Когда от меня зависит, кончишь ты или нет, не тебе мне приказывать. — Затем куснул его нижнюю губу. — Я ясно выражаюсь, детка?

— Бля, — выдохнул Кэм. По его телу прокатилась сильная волна дрожи. Он сглотнул и потянулся за поцелуем, но Остин отстранился и поднялся выше. — Да, блядь. Да. Хорошо.

— Отлично. — Остин быстро поцеловал и уселся на пятки. Продолжая ласкать свой член, он дразняще провёл им по расселине между крепкими ягодицами. — И почему это я должен позволить тебе кончить?

— Потому что ты по-другому не можешь, — задыхаясь, ответил Кэм. Господи, ему отчаянно нужны были прикосновения Остина. Говорить об этом было легко. — Ты же тоже хочешь. — Увидев выгнутую бровь Остина, означавшую, что тот настроен серьёзно, Кэм пошёл на попятную. — Чёрт возьми, Остин. Я готов умолять. Ты этого хочешь? Я сделаю всё что угодно. Просто… помоги мне кончить.

Губы Остина медленно растянулись в улыбке.

— Не стоило упоминать «всё что угодно». — Одновременно он приставил головку к колечку мышц Кэма. — Кто-то может этим воспользоваться.

Он дразнил.

В основном.

Выдав что-то среднее между стоном и всхлипом, Кэм сжал свой член и принялся грубо дрочить.

— Хочешь трахнуть меня? — Кэм кивнул на журнальный столик. — Презерватив и смазка там, в моём бумажнике. Но… — Он резко сел и схватил Остина за подбородок. — Будь готов тоже однажды подставить мне свою сладкую задницу. — В мгновение ока в голосе Кэма послышались властные нотки. Остин был ошеломлён, но во взгляде явно читалось, что от своей изначальной идеи оказаться внутри Кэма он не отказался. — Даже не представляешь, сколько раз мне хотелось тебя нагнуть и трахать целую неделю. Я ясно выражаюсь?

Остин вздрогнул и медленно кивнул, переваривая сказанное. Затем закрыл глаза. Странное это было чувство — брать и одновременно давать. Последние двенадцать часов его потрясли и перевернули весь мир вверх тормашками.

Остин давно привык, что в его жизни присутствовал Кэм, но только сейчас осознал: они вросли друг в друга насколько сильно, что порознь быть уже не могли — во всех смыслах. Их отношения не были счастливой случайностью или способом провести время.

Но он не знал, как объяснить Кэму то, что чувствовал. Все эмоции казались какими-то скомканными и сумбурными. Когда-то Джейд называла его романтиком, но всё же она ошиблась. Остин мог дарить цветы, помнить о годовщинах и приглашать на ужины, но слова были его проблемой.

Так что он просто пробормотал:

— Для меня это не шуточки. — Потом поцеловал Кэма, за секунду превратив тяжестью повисшее напряжение в зашкаливающее по температуре возбуждение. — Я хочу, чтобы ты мне доверял.

Кэм облегчённо выдохнул и улёгся обратно.

— Ладно.

Потянувшись к кофейному столику, Остин достал презерватив и небольшой одноразовый пакетик со смазкой. И сосредоточил внимание исключительно на Кэме. Он поцеловал его грудь, огладил член и снова устроился у него между ног. По крайней мере, в прошлом Остин занимался анальным сексом. Даже если это было более десяти лет назад. И с женщиной.

— Хочешь, чтобы я сначала что-то сделал? — спросил он, водя носом у основания стояка Кэма. Член Кэма немного обмяк, но теперь снова стоял по стойке смирно.

— Пальцы, — буркнул Кэм, подав бёдра вверх. — И пососи ещё. Пожалуйста.

Остин улыбнулся и, направив член Кэма в рот, сильно и влажно его засосал.

Значит, пальцы для разогрева?

Дай мне только возможность.

У Остина были свои планы. Член Кэма он взял в правый кулак и начал мягко им двигать; едва касаясь губами, спустился вниз к яичкам, а потом и чуть ниже. Остин вылизывал и сосал чувствительную кожу. Не раз и не два он ловил себя на том, что вдыхал полной грудью. К запаху возбуждения и свежего пота Кэма примешивался аромат геля для душа, того самого, что Остин позаимствовал вчера вечером, когда мылся.

В миг, когда Остин прошёлся языком по тугой дырочке, Кэм на кровати чуть ли не дугой выгнулся. В комнате послышалось резкое, произнесённое с заиканием ругательство, и Остин в прямом смысле почувствовал, как отреагировал стояк Кэма. Член в его двигающемся кулаке вытянулся. Вполне понятный ответ на вопрос, нравится ли Кэму или нет, когда его задницу трахают языком.

— Господи, Остин! — Казалось, что Кэм злился… и почти задыхался. Он приподнялся и опёрся на локти. — Предупреждать надо, что… о боже!? — В ответ Остин только прикоснулся губами к еле заметной мягкой складочке мышц и надавил на неё языком. Стоны Кэма подхлестнули ещё больше. — Бля, бля, бля… — Только и было слышно в перерывах между судорожными вдохами.

А потом, будто пытаясь подстегнуть Остина, Кэм согнул колени, упёрся стопами в матрас, развёл ноги шире в стороны и посмотрел голодным взглядом. Выразительные серебристо-серые глаза потемнели от желания и стали цвета жидкой ртути. Остин уставился в ответ, но при этом таранил зад Кэма языком, постепенно растягивая тугое колечко мышц. В какой-то момент Кэм запрокинул голову, и Остин подумал, что в жизни не видел ничего более сексуального. В то же время он почувствовал, как по члену Кэма потекла горячая вязкая струйка.

— Ты сводишь меня… — охнул Кэм, — …сводишь меня с ума.

Когда Остин посчитал, что пора переходить к следующему этапу, он заменил язык средним пальцем. Через пару минут добавил второй, а затем и третий. Раз за разом Остин останавливался и менял пальцы на язык, не скупясь на слюни и ласки.

И вместо Кэма, вечно ворчащего и сыплющего проклятиями, он видел перед собой всхлипывавшего и умолявшего великолепного мужчину.

— Остин, трахни меня, — задыхаясь произнёс Кэм. — Блядь, я прошу тебя.

Когда оба были более чем готовы, Остин поднялся и, усевшись чуть в стороне, раскатал по члену презерватив. Затем оторвал уголок пакетика со смазкой и выдавил её на два пальца, поднеся их к заднице Кэма. Потом размазал блестящую субстанцию по анусу, протолкнул пальцы внутрь и сделал два, три поступательных движения. Свободной рукой он нанёс остатки смазки на свой член. Скользкий и в полной боевой готовности, он ещё пару минут поласкал простату Кэма — тот выглядел безумно сексуально, когда терял контроль. Кэм извивался и задыхался, его торс блестел от пота, а лежавший на животе член пульсировал.

Вытянув пальцы из ануса, Остин вытер их о простыню и, взяв свой член у основания, дразня потёрся головкой о растянутый вход. Сердце в груди бешено колотилось, и, хотя Остин не совсем был готов окунуться в свои чувства к Кэму — какими бы они ни были, — нельзя было дальше игнорировать их значимость. Остин подтянулся, устроившись так, чтобы оказаться с Кэмом лицом к лицу, и, медленно вводя член, упёрся лбом в его лоб. Оба загнано дышали, смешивая выталкиваемый из груди воздух в крошечном пространстве, разделявшем их губы.

— Да, — лихорадочно проскрежетал Кэм. — Ещё.

Остин посмотрел вниз, туда, где толстый член исчезал в тугой заднице. Он застонал сквозь стиснутые зубы и прикрыл глаза — внутри набирал силу вихрь из множества приводивших в шок ощущений, — но затем снова их открыл, потому что понял, что хочет всё видеть. То, что он ощущал, было… каким-то сверхъестественным. Туго, скользко, горячо. В самый раз.

Святая матерь бо…

— Ты в порядке? — хрипло спросил Остин, когда член вошёл полностью.

— У-угу. — Кэм отрывисто кивнул и положил руки Остину на ягодицы. В его глазах отразились и боль, и удовольствие. — Просто прошло время.

Следующие несколько минут Остин целовал и трогал Кэма везде, куда мог дотянуться. Он не двигался, пока Кэм не начал просить. А потом всё резко изменилось. Оба были внимательными, но никак не медленными или нежными. Оба отпустили себя. Движимые страстным желанием и жаждой, они интуитивно вернулись к сознанию дикаря, разбуженному в неволе.

Кэм подмахивал на каждый толчок и требовал продолжения.

— Блядь, только не останавливайся. — Кэм зажал пятками ягодицы Остина и, притянув к себе, жадно засосал его губы. — Не останавливайся. Не останавливайся.

— Я не… — Остин просунул руку между их телами и, взяв в ладонь член Кэма, начал его надрачивать. — Не смогу. — Почувствовав себя наркоманом, подсевшим на Кэма и ощущение скользящего в его заднице члена, Остин понял, что не в состоянии остановиться. — Мне нужно… нужен ты. — Он вышел и снова въехал на всю длину, вызвав у обоих громкий стон, затерявшийся в жадном и мокром поцелуе. — Ты нужен мне. — Он сплёлся языком с языком Кэма, царапая и покусывая его зубами. А внутри… казалось, что вот-вот разразится шторм. Остина то и дело накрывало мощными и смутными эмоциями, после ухода которых он чувствовал себя уязвимым и беззащитным.

Один трах не может изменить чувства человека, но он может заставить кое-что осознать.

По опыту Остина первой всегда приходила похоть, но это был не его случай. В какой-то миг последних шести месяцев Остин начал влюбляться в Кэма, и сейчас пути обратно уже не было. Слова типа «дружба» и «братство», возможно, даже «товарищи по оружию» притупили понимание, но теперь Остин осознавал всё чётче.

Особого опыта, чтобы сравнивать, не было, но определённые вещи были ясны как божий день. Не слова жены приносили Остину успокоение. Не в собственном доме хотел он проводить время. Не тело Джейд хотел он исследовать, чувствовать рядом и ублажать, доставляя безмерное удовольствие.

Всматриваясь в точёную фигуру Кэма, Остин осознал, что подобное притяжение не могло быть вызвано психологической травмой. После всего, через что они прошли, вполне понятно желание сделать из Кэма тихую гавань, где можно укрыться от любых невзгод. Но это было другим.

Остин трахал распростёртого под ним мужчину всё сильнее и быстрее не потому, что чувствовал успокоение, а потому что любил его.

Остин не знал, насколько сильно он встрял, — он в любом случае не собирался выискивать особый смысл, — но теперь точно понимал, чего хотел, точнее, к чему всё вело.

— Давай помогу тебе кончить. — Он поцеловал Кэма, пока у обоих не осталось в лёгких воздуха. Остин тоже был на грани. — Господи. — Погружаясь в задницу Кэма до основания, он почувствовал, как яйца поджались и напряглись, как от макушки до копчика прокатилась волна знакомого покалывания, и всосал нижнюю губу Кэма.

— Близко, — прохрипел Кэм. — О чёрт, Остин! — Он вжался затылком в подушку и выгнулся дугой. — Кончай тоже. Сейчас!

Будто у Остина был выбор. Он уже проиграл эту битву. Въехав в задницу Кэма глубже, Остин увидел, как член Кэма вытолкнул первую струйку спермы, и его накрыло. Бёдра пульсировали — одно от накатившей боли, — но Остин не остановился. Содрогаясь, постанывая и задыхаясь, оба отдались на волю своего оргазма.

Остин прошёлся пальцами по мокрому члену Кэма и глубоко вдохнул, чувствуя, как рот наполняется слюной. Это было опьяняюще, почти до головокружения.

Когда их тела вытолкнули последние капли семени, Остин поднёс мокрый палец ко рту Кэма и провёл им по губам. Кэм высунул кончик языка, и Остин, тут же приникнув к его губам, всё слизал. Их языки встретились, страстно смакуя солёный вкус возбуждения и друг друга.

Затяжной поцелуй, под конец превратившийся в томный, прервался, и оба погрузились в уютную тишину с невысказанными словами. Оба чувствовали их при взгляде друг на друга. Отсвет зелёного в карих глазах Остина сиял теперь ярче, а темнота в серебристой дымке Кэма исчезла.

Остин ожидал этого и совершенно не удивился, когда Кэм отвёл взгляд — помнил, что зрительный контакт для него иногда был трудным делом. Так что нежно поцеловал Кэма в лоб и медленно вытянул обмякший член.

— Давай приведём себя в порядок, мистер Эм-Би-Эй, — тихо сказал Кэм. — А потом ты поспишь.

Глава 12

Во сне Остин крутился и ворочался. Под одеялом он был совершенно голым, но память вернула его в то время, когда конкретная пара брюк стала причиной его похищения. Сегодня Остин пережил так много флешбэков… Возможно, поэтому они никак не прекращались.

***

Через несколько дней наручники вернулись, аптечка и ключи снова оказались у Психа, и на этот раз опасность отступила от мужчин. Оба могли двигаться, хоть и осторожно, да и лихорадка спала.

— Думаешь, это станет новым веянием моды? — сухо пошутил Остин, надевая штаны. Они были не только грязными, но и в мелких резаных дырках после встречи с ножом мучителя. — Если бы мой отец увидел свои уничтоженные штаны, то, наверное, расплакался бы.

На самом деле всё было неправдой, но в их семье эта шутка стала расхожей: отец Остина чрезвычайно гордился своей компанией. Он успешно руководил строительным бизнесом, лично созданным с нуля, и покупал всякие модные футляры для защиты своих визитных карточек.

Однажды матери Остина даже пришлось выдержать серьёзное противостояние, потому что отец собирался купить наволочки с логотипом компании. А на Рождество и дни рождения Гриффин Хантли в качестве особого подарка раздавал ручки, одежду, полотенца, кофейные кружки, кепки и блокноты — и все со своим логотипом. Само семейство Хантли было ходячей рекламой «Г. Х. Констракшн».

При мысли о родителях Остин почувствовал в груди острый укол печали. Он ужасно по ним скучал и даже представить не мог, насколько сильно расстроена мать. Мэгги принадлежала к тому типу женщин, которые одной рукой отвешивали подзатыльник, а другой угощали яблочным пирогом.

— А чего твоему отцу заморачиваться? — Кэм выглядел озадаченным. — Он что, покупает тебе одежду?

Остин фыркнул:

— То ещё было бы зрелище. Нет. — Он тыкнул пальцем в логотип на правой штанине. — Бизнес моего отца.

Какое-то время Кэм рассматривал Остина, а потом задумчиво кивнул.

— Ну, тогда всё ясно. Ты мне сразу показался непохожим на строителя.

Остин не знал, обижаться ему или радоваться.

— И что это должно значить? — Ладно, фраза прозвучала немного ершисто.

— Спокойно, солдат, — протянул Кэм и лениво улыбнулся. — Просто говорю, что ты не такой уж… хм… расслабленный? Чёрт, даже не знаю. Для обычного разнорабочего ты просто выглядишь немного зажатым. — Он кивнул своим мыслям. — Так и вижу тебя в костюме.

Остин решил всё-таки обидеться. Человека в костюме обычно не описывали словами типа «забавный», «рискованный» или «беззаботный». Или «расслабленный». Вместе с костюмом в комплекте обычно шли прилагательные «хмурый», «чопорный» и «напряжённый».

Но опять же, разве Остин не был таким? Возможно, не напряжённым, но он находил свою жизнь довольно спокойной и размеренной. В то же время он не мог вспомнить, чтобы жаловался на нехватку экшена. Он вёл безопасную жизнь. Довольную и комфортную.

Кэм, наверное, добавил бы ещё «до чёртиков скучную».

— Я бухгалтер, — пробормотал Остин и сел на свою койку.

— Вот как, — тихо рассмеялся Кэм. — Ну, теперь всё сходится. — Он усмехнулся и почесал лоб. — Уверен, ты постоянно в костюме.

Остин бросил на него косой взгляд:

— Вообще-то вряд ли можно считать нормальным, если управляющий партнёр будет расхаживать по офису в гавайской рубахе.

— Партнёр, значит? — Кэм кивнул. — Круто.

Остин скромно пожал плечами. Он всегда легко управлялся с цифрами. Ему нравилось решать возникавшие тут и там случайные задачи. И поскольку налоговое законодательство постоянно менялось, приходилось непрестанно оставаться в курсе. Проведённых в колледже лет было недостаточно. Всегда появлялось что-то новое, требующее изучения.

Страсти к работе Остин давно не испытывал — она умерла много лет назад, — но в структуре и порядке находил определённый комфорт.

— Вообще-то нет, — в конце концов ответил Остин. — Головной офис компании находится в Лос-Анджелесе, а в Бейкерсфилде только региональное отделение. — И только один клиент: муниципалитет округа Керн. — В любом случае… — Остину захотелось сменить тему. — Что насчёт тебя? Механик? — Он кивнул на рабочий комбинезон Кэма.

Оглядываясь назад, мужчины теперь с уверенностью могли сказать, что их дружба началась именно в тот момент. После нескольких месяцев, проведённых взаперти, они начали узнавать друг друга. Чтобы как-то скоротать время, они делились воспоминаниями и рассказывали друг другу о своих семьях и увлечениях.

Особенно Остин любил слушать истории, связанные с татуировками Кэма, в основном теми, которые рассказывали о его расстройстве. Среди них была снежинка, потому что говорили, что люди с аутизмом и синдромом Аспергера похожи на снежинки — такие же уникальные, единственные в своём роде. Два слова «устроен иначе» как никогда точно описывали Кэма. Они тоже были частью цитаты о синдроме Аспергера. Кэм как-то сказал: «Мы не глупые. Мы просто устроены иначе». Ещё было несколько тёмных фрагментов пазла, которые отображали понятие аутизма. На коже Кэма красовались тексты песен, ноты и инструменты… и каждая татуировка сопровождалась анекдотом, воспоминанием или какой-то причиной.

***

Из кошмаров Остин плавно перешёл в более приятные воспоминания и некое осознанное состояние. Слишком расстроен, чтобы найти покой, слишком измучен, чтобы полностью проснуться и встать, слишком потрясён, чтобы понять всё крутящееся подобно фильму перед внутренним взором под закрытыми веками.

В одном сне он легонько касался пальцами татуировок Кэма. В другом он был на полу камеры и жёстко трахал сокамерника, чего, конечно же, никогда не происходило в действительности. Потом вместо вымысла Остин увидел групповые занятия с Гейл, где они все вместе пытались понять мотивы похитителя. Даже с привлечённым к делу профайлером из ФБР можно было только эмпирически предполагать, почему безумец их похитил.

Но спустя какое-то время сон снова превратился в кошмар. Пытки всегда возвращались.

Пытки и смерть.

***

Крис молчал в своей камере два дня, пока парни не обнаружили, что он покончил с собой так же, как Джеймс — вскрыв вены и проглотив лезвия.

Теперь одна камера пустовала. Крис и Пит были мертвы. Ланс после смерти Джеймса остался в камере один.

Их тюремщик, вытаскивая тело Криса из подвала, насвистывал весёлую мелодию, и уже собираясь исчезнуть, объявил, что запланировал встречу со «Скоттом» по поводу его «аттестации».

Настоящее имя Скотта было Шон, и он сидел вместе с Тимом в камере рядом с Кэмом и Остином.

Все знали, каким будет итог.

И с этим ничего нельзя было поделать.

Для уверенности Остин в энный раз принялся обыскивать камеру, и теперь Кэм ему помогал. Неужели нет никакого выхода? Разве возможно, чтобы один-единственный человек удерживал в заложниках десятерых? Хотя уже семерых…

— Думаешь, мы до сих пор в Бейкерсфилде? — спросил Кэм тихо, проверяя болты унитаза. Он попытался его расшатать, но цельный хромированный унитаз не сдвинулся ни на миллиметр.

— Без понятия, но у меня более интересный вопрос. — Остин лежал на спине на полу и разглядывал нижнюю часть своей койки. — Думаешь, нас до сих пор ищут?

— Чувак, лучше им нас искать.

***

На периферии зрения возникали имена и размытые лица; кошмары держали Остина в заложниках так же надёжно, как и тот сумасшедший. Кэм, Эван, Остин, Сэм, Чейз, Реми, Шон, Скотт… имён было слишком много, и только половина из них принадлежала парням в заточении.

Другие имена… что ж, они получили ответы на свои вопросы.

Но почему безумный ублюдок не пытал настоящего Сэма? Почему не избил до бесчувственного состояния настоящего Эвана вместо Кэма? Зачем разыгрывать представление с невинными людьми?

***

Спустя несколько часов почти бессознательного Шона вернули в его камеру.

Остина поразило, насколько горько Шон плакал по своим детям, пока Тим обрабатывал его раны.

Сидя на полу, Остин подтянул к груди колени и уронил на них голову. Он хотел, чтобы Шон прекратил — заткнулся и страдал молча. Потому как всё, что тот сейчас делал, вызывало у Остина желание заплакать по своей дочери.

Хоть он и скучал по жене тоже, но, когда речь заходила о дочке, всё становилось иначе. Только с рождением Райли Остин понял слова матери о нерушимой связи между ребёнком и его родителем. Друзья могут уйти, жёны и мужья развестись, страсть угаснуть, но любовь к своему ребёнку остаётся навечно.

Мэгги редко упоминала о младшем сыне, умершем от лейкемии, когда Остину было десять, но это не значило, что его забыли. Она регулярно приходила на могилу Райли, фотографии всегда оставались на стенах, и она любила умершего сына так же, как если бы он до сих пор был жив.

В день, когда родилась дочь Остина и он объявил, что назовёт её в честь младшего брата, Мэгги не грустила, а гордилась.

— Чувак, нельзя терять надежду, — сказал Кэм, садясь рядом. — Продолжай надеяться, что скоро её увидишь.

Остин был благодарен, что Кэм ничего не обещал. Не было уверенности, что ему хватит сил слушать заверения, которые не мог выполнить ни один человек.

— Кажется, я пропустил её день рождения, — пробормотал Остин, сдержанно наклоняя голову, чтобы вытереть о плечо выступившие слёзы.

— Когда?

— Пятого мая.

Когда Кэм снова заговорил, в его голосе послышалась улыбка.

— Дитя мексиканского праздника, да? — Он осторожно обнял рукой Остина за плечи.

— Ага. — Остин шмыгнул носом и сумел слабо улыбнуться, но продолжил смотреть вниз. — Мексиканскую еду она тоже обожает. И день рождения не считается, если не будет пиньяты.

Вообще-то Райли только недавно выяснила, что праздник Синко де Майо не имел к ней никакого отношения. Это был очень печальный день, который сразу стал веселее, когда Остин пригласил Райли в ресторанчик попробовать чипсы, сальсу и кесо. От кесо дочка была в восторге.

Вспоминать об этом было больно, особенно из-за непокидающего чувства, что одной ногой он уже стоял в могиле.

В момент беспомощности и отчаяния Остин отклонился назад и, отыскав плечо Кэма, положил на него голову. Свернувшись калачиком, он почувствовал себя маленьким и слабым.

И даже не подумал, что это было раненое плечо Кэма. Но Кэм не произнёс ни звука. Он молча потянул Остина, чтобы тот прислонился к нему и устроился наконец поудобнее, а затем прижался щекой к его макушке.

***

Конечно, Остин пропустил десятый день рождения Райли. Он не знал, что именно делал в день, когда дочке исполнилось десять лет, потому что мужчины в том подвале времени не ощущали. Время только забирало их жизни. Оно лишало их надежды, силы, достоинства и человечности.

Так было, пока ситуация не изменилась, и одежда с профессией не стали играть крайне важную роль. Наконец случилось то, что дало мужчинам возможность всё обдумать. Причины, мотивы… и вызвало ещё больше вопросов.

Прозвище Остина, которое дал ему Кэм, тоже возникло тогда…

***

— Завтрак! — завопил мистер Сумасшедший.

— Я бы хотел увидеть меню, — пробормотал Кэм, поднимаясь с койки и ожидая, когда откроется дверца. — Богом клянусь, если когда-нибудь выберусь из этого места, никогда в жизни не буду есть куриный бульон.

Он распрямил бицепс, потянул плечо и сморщился, чувствуя непроходящую боль. Но, по крайней мере, ему становилось лучше. Медленно, чёрт подери, слишком медленно, но чего можно было ожидать без надлежащего медицинского ухода?

— Думаю, я уже и забыл, какая на вкус пицца, — вздохнул Остин и вылил воду из ведра в унитаз.

Одежду уже выстирали, насколько это было возможно, и теперь комбинезон Кэма и порванные штаны Остина сушились на полу. Последние дни они обходились без мыла. Последний выданный кусок уже смылился, а нового они не получили.

Зубная паста тоже закончилась, но у них ещё оставались зубные щётки.

— Даже моё дерьмо пахнет курицей, — заметил Кэм.

Остин не знал, поддеть сокамерника или рассмеяться.

— Нет, не пахнет. — Прихрамывая, он подошёл к Кэму — правое бедро до сих пор адски болело, — и посмотрел на него искоса. — Поверь мне. Курицей оно точно пахнет.

Кэм хмыкнул:

— Да пошёл ты.

Остин ухмыльнулся и повернулся к двери в момент, когда Псих открыл дверцу.

— Эван. Сэм. — Безумец гадко заулыбался. — Похоже, вы неплохо восстанавливаетесь. — Остин поднял пустое ведро, и мистер Сумасшедший начал наполнять его из садового шланга. — Это хорошо. Значит, скоро я смогу запланировать наши следующие встречи.

Кэм стиснул зубы и не мигая уставился на Психа, стараясь не показывать свой страх. Ещё один поход в комнату наверху наверняка его убьёт.

— Думаю,однойвстречи вполне достаточно, — решительно заявил Остин, ставя ведро на пол.

— О, только не с необразованными простаками. — Мужчина рассмеялся и протянул две тарелки дымящегося куриного бульона. — Я тут босс, парни. И сам знаю, что для вас лучше. В конце концов, я бы не получил эту должность, будь дураком.

Кэм взял тарелки и тихо фыркнул:

— Нет, всего лишь сумасшедшим преступником.

— Угу, а я-то думал, что со степенью МВА Университета Дьюка меня больше не будут называть необразованным простаком, — произнёс Остин с подчёркнутой медлительностью так, чтобы услышал только Кэм.

Но, похоже, фраза была сказана недостаточно тихо.

— Что и откуда? — рыкнул вдруг их похититель. В поросячьих глазках, вцепившихся в Остина, появилось кровожадное выражение.

Кэм напрягся.

Остин нахмурился, но прежде чем успел что-то ответить, дверца захлопнулась, и в подвале послышались яростные крики о разрушенных планах и том, что только образованные люди заслуживают жить.

— Что, чёрт возьми, только что произошло? — Он повернулся к Кэму с растерянным выражением на лице.

— Ты меня спрашиваешь, мистер Эм-Би-Эй? — Кэм фыркнул и покачал головой. — Иногда мне трудно понять людей даже в здравом уме.

***

Во сне Остин всхлипывал. Из глаз неосознанно катились слёзы. Тело напряглось от гнетущего напряжения.

В промежутках между очередными кошмарами члены семьи задавали вопросы, на которые Остин не мог ответить. Если бы ему дали выбор, он вернулся бы в прошлое и надел бы костюм, спасаясь тем самым от похищения? Этот вопрос задала жена. Мать спросила, будет ли оно того когда-либо стоить. Дочь только плакала, плакала и плакала. Остин пытался до неё дотянуться, но образ Райли, рыдавшей так, что разрывалось сердце, исчез.

***

Прошло целых двое суток, а безумец так и не появился. Это означало двое суток без еды и воды. Двое суток, проведённых в вышагивании по камере, томительной тревоге в грязи и скуке, и придумывании теорий о мотивах похитителя.

Остин был расстроен, его одолевало чувство, что стоит взглянуть на всё под правильным углом, и они получат больше информации.

Практически все они были на одном уровне, так было с самого начала. Но со временем вскрывалось всё больше разных подробностей. Изначально каждому была назначена своя роль, и мужчины достаточно быстро поняли, что все персонажи представляли кого-то из реальной жизни мучителя. Отец, два родных брата, старый босс, заклятый враг из старшей школы, друг, который, по-видимому, предал его, парень, который, похоже, женился на давней любви похитителя, дядя и два кузена.

Всё очень походило на месть, вот только она вершилась не над теми людьми. Вместо того, чтобы выместить свой гнев на тех, с кем он вырос или жил, этот ублюдок похитил десять невинных незнакомцев.

В течение последних двух суток те немногие, кто остался в живых, развивали свои теории. Мужчины рассматривали случившееся с разных сторон, сначала ища то, что связывало бы их друг с другом и семьёй похитителя. Это не возраст. Точно. Потому что убитый выстрелом в голову Пит, которому похититель назначил роль своего отца, был лет на десять моложе сумасшедшего ублюдка.

Они предположили, что ему было около пятидесяти лет, а Питу — тридцать шесть. Фактически все мужчины, скорее всего, были моложе Психа, как Кэм прозвал его несколько месяцев назад.

Крис, который не так давно покончил с собой, был среди них самым «старым» — ему было сорок четыре года, — и всё равно был моложе похитителя.

— Где вы все росли? — спросил Чейз, и все продолжили строить догадки вместе. Один вырос в Нью-Йорке, многие были из Бейкерсфилда, парочка — из Лос-Анджелеса, а один парень — из Портленда.

Никакой связи, разве только это как-то связано с семьёй и друзьями похитителя.

— Чёрт, наша работа! — выпалил Кэм, нахмурившись. — Да, давайте подумаем. — Он щёлкнул пальцами. — Кто чем занимается?

Но тут, не дав больше никому возможности размышлять дальше, в подвале появился безумец.

— Внимание, миньоны! — крикнул он. — Похоже, у нас появилась проблемка, и я, как хороший босс, пришёл, чтобы её решить.

Остин с Кэмом обменялись настороженными взглядами, сели на своих койках, наклонились вперёд, упёрлись локтями в колени и внимательно прислушались.

— Кто учился в колледже? — нетерпеливо спросил безумец.

Все недолго помолчали, потом один заговорил.

— С какого хрена мы должны отвечать, ты, сукин…

Но мистер Хрен-его-знает-как резко оборвал:

— Захотел пулю в лоб? Так я устрою, жалкий безмозглый слизняк!

В подвале повисла тишина, на этот раз напряжённая.

Потом мужчины начали отвечать — один за другим, нерешительно. Большинство в то или иное время учились. Одни проходили двухлетние программы в местных колледжах, чтобы получить дипломы младших специалистов, другие имели бакалаврские степени. Когда Кэм тихо объявил, что он тоже бакалавр, Остин с любопытством спросил, в какой области.

И был более чем удивлён, услышав ответ Кэма.

— Теология, — пробормотал тот, выглядя немного смущённым. И уже через секунду расправил плечи, будто готовясь защищаться.

Но Остин не собирался нападать. Он просто был удивлён и заинтригован. Кроме того, безумец ждал его ответа. Так что Остин вздохнул и проговорил:

— Учился в Маршалльском Университете Южной Калифорнии, потом получил МВА в Университете Дьюка. — В его дни Школу бизнеса Маршалла так не называли, но сейчас её знали именно так. Отчего он почувствовал себя немного старым.

Последним ответил Тим:

— Мне остался год, чтобы получить степень магистра в инженерной области.

И это по какой-то причине вызвало у безумца настоящий взрыв.

— Чёрт, но ты же почтальон! — проревел он. — Ты носишь униформу!

Остин посмотрел на рабочую одежду Кэма и подумал: «Интересно, все носили какую-то униформу?» Но потом вспомнил, что двое парней были безработными, так что тут тоже не было ничего общего.

Хотя… какого чёрта этот сумасшедший так прицепился к работе и образованию?

— Это чтобы платить за учёбу, идиот, — буркнул Тим. — Когда у меня появилась семья, я решил сменить работу. Нужен был доход. Чёрт бы тебя подрал.

За пределами камер послышались звуки яростных шагов, глухих ударов ногами о что-то и кулаков в стену.

Кэм весь напрягся и застыл.

Остин почувствовал себя обессиленным. С ними забавлялись, как с игрушками, и у Остина оставалось совсем мало сил до того, как он сломается. Или сдастся. Прошло уже несколько месяцев без намёка на проблеск свободы.

— Похоже, придётся кое-что переделать, — решительно заявил их тюремщик. — Замена всех вас займёт слишком много времени, но… — Казалось, он разговаривал сам с собой, и Остин не знал, как воспринимать услышанное. — С Сэмом и Фрэнком покончено, это ясно. — Ублюдок говорил о персонажах Остина и Тима. От его слов оба мужчины пришли в ужас, не говоря уже о Кэме, если судить по выражению его лица. — Потом… степени бакалавра… конечно, хорошо, но многие потом провалились. Всё же… образованные… — Он громко рыкнул. — Нужно начать сначала. Нельзя делать всё через жопу.

И прежде чем уйти, Псих объявил:

— Спасибо за сотрудничество, но на этом всё. У меня осталась ещё одна встреча — с Сэмом и Фрэнком, — а потом проект будет закончен. — Он сделал паузу. — Под проектом я имею в виду вас. Всех. — В конце в его голосе послышалась улыбка. — Как вы относитесь к огню?

***

Остин рывком сел в кровати и начал хватать ртом воздух. По лицу катились слёзы.

Он точно был уверен, что чувствует запах бензина.

Глава 13

Кэм уже подходил к дому после прогулки с Бурбоном и покупки двух буррито, когда увидел мужчину, собиравшегося позвонить в дверь. Остин спал, поэтому Кэм ускорился.

— Я могу чем-то помочь? — спросил он раздражённо.

Он смутно признал в мужчине соседа, который жил ниже по улице. По возрасту он был как Кэм, может, на несколько лет моложе, не очень высокий, стройный, с тёмными волосами, которые были намного короче по бокам и длиннее на макушке, с многочисленными татуировками и пирсингом, и по виду напоминал смесь скейтбордиста и панк-рокера.

— Простите, — ответил парень, засунув руки в карманы мешковатых хлопчатобумажных брюк. — Не хотел вас беспокоить. Я пытался до вас дозвониться.

Кэм поднял бровь. Может, это был тот самый анонимный абонент? Тогда всё становилось ясно. Домашний номер телефона Кэма, к сожалению, значился в телефонной книге, но мобильного там не было. Значит, если звонил этот парень, то он не мог получить номер от тех, кто был в чёрном списке.

— Я живу ниже по улице, — продолжил сосед неловко. — И пытаюсь связаться с Чейзом Галлардо…

— Не интересует, — резко оборвал Кэм. Чёрт, когда люди оставят их в покое? В надежде взять интервью идиоты постоянно пытались связаться со всеми уцелевшими и ни во что не ставили предупреждения. Парни — обычные люди, которые хотели жить своей жизнью.

Нельзя было утверждать, что Кэм близко общался с остальными выжившими, в том числе и с Чейзом, но он виделся с ними раз в две недели на групповом занятии с Гейл.

— Пожалуйста, подождите, — произнёс парень почти умоляюще. — Мне нужно с ним поговорить… Я хочу извиниться.

Услышав эту фразу, Кэм повернул голову. Застыв с одной рукой на дверной ручке, он внимательно посмотрел на парня, который, казалось, с трудом сдерживал слёзы. Он прятался за каменной маской гнева, но Кэм видел под ней ещё и чувство вины с отчаянием.

— Пару недель назад со мной связалась полиция, — пояснил сосед, путаясь в словах. — С несколькими членами моей семьи. Но некоторые подробности расследования были обнародованы лишь вчера. — Кэм не интересовался делом, потому что не видел причин следить за гадским расследованием. Суда всё равно не будет. Сейчас все пытались собрать пазл воедино, и неважно, насколько правдоподобной выглядела каждая теория, никто никогда не предоставит убедительных доказательств. — Я узнал, какую роль дали Чейзу Галлардо, когда вас похитил… — Парень рвано выдохнул. — …мой единокровный брат.

Кэм стиснул зубы, заставляя себя успокоиться. В его глазах, наверное, отразилась ярость, потому что парень сделал шаг назад.

— Вы, собственно, кто такой? — спросил Кэм пугающе спокойным голосом.

— Меня зовут Реми, — ответил парень так, будто носить это имя было преступлением. — Реми Шталь.

Кэм коротко кивнул. В подвале Чейза называли Реми. Он был младшим братом Психа. — Единокровный брат?

— Да. — Парень, Реми, дёрнул пирсинг в губе и опустил глаза. — У моего… нашего… отца был роман с моей мамой. — Возможно, это объясняло разницу в возрасте, потому что Реми не выглядел старше тридцати, а Психу было где-то в районе пятидесяти, к тому же у него был ещё и старший брат. — Послушайте, я пришёл сюда не за неприятностями. Со своей семьёй я практически не общаюсь, но я хотел бы извиниться перед Чейзом… — Он замолчал. Парень всё также выглядел виноватым.

Кэм подумал, что это похоже на чувство вины, которое появляется у выживших, вроде так его называют.

— У меня нет его номера, — проговорил он. — И где Чейз живёт, я тоже не знаю. Но… — На какой-то миг Кэм заколебался. — Я увижу его на следующей неделе. — Во вторник планировалось групповое занятие. Он мог бы рассказать Чейзу о парне.

Реми кивнул и выдохнул:

— Я пойму, если он не захочет меня видеть. Нормально, если я оставлю для него письмо?

Кэм не видел в этом ничего плохого.

— Думаю, да.

***

Бурбон быстро побежал на кухню попить, и Кэм тоже направился к холодильнику. Прогулка длилась всего пару часов, но из-за того, что Кэм нормально не поел — яичница, которая на вкус была полным дерьмом, не в счёт, — сейчас он умирал с голоду.

Оставив буррито Остина на кухне, он взял своё и пошёл в патио. Но когда дошёл до гостиной и увидел пустую постель, замер на месте. Его не было каких-то пару часов, а значит, Остин спал мало. Совсем.

— Остин? — позвал он. Ответа не последовало. Тогда Кэм прошёл дальше по коридору и возле ванной комнаты услышал звук работающего душа. — У тебя всё в порядке?

— Да. — Голос Остина за звуком льющейся воды было почти не различить. — Я скоро выйду.

Кэм нахмурился, но потом сказал себе, что волнуется на пустом месте, и вышел на улицу.

Сидя за столиком в тени зонта, он молча ел и обдумывал странную встречу с Реми Шталем. Но поняв, что не знает, как расценивать случившееся, просто отодвинул мысли в сторону. Возможно, если бы он был ближе с Чейзом, у него и сложилось бы какое-то мнение. О Чейзе Кэм знал немного: ему было тридцать шесть, он работал барменом, по характеру был спокойный и сдержанный.

— Гадство. — Кэм потёр грудь — слишком быстро ел. Снова. Теперь придётся пить «Пепто».

Стянув футболку через голову, он бросил её на стул рядом и выудил из кармана сигареты. В это же время к нему присоединился Остин в одном замотанном вокруг бёдер полотенце. Кэм сказал, что на кухне его ждёт еда, и Остин исчез на минуту, чтобы в следующую появиться уже с буррито.

— Спасибо, — тихо проговорил Остин и поцеловал Кэма в макушку. Потом уселся с другой стороны стола, и Кэм за очками Остина заметил глаза, налитые кровью. — Что? У меня что-то на лице?

Кэм поджал губы и слегка покачал головой:

— Не получилось поспать?

Теперь настала очередь Остина качать головой.

— Кошмары. — Он распаковал свой буррито и, казалось, пытался дышать ровно.

— Ты можешь поговорить со мной о них, — осторожно предложил Кэм.

— Последняя ночь, — прошептал Остин, не отрывая взгляда от еды. — Постоянно мерещится запах бензина.

Кэм с трудом сглотнул и перевёл взгляд на крытый бассейн.

Последняя ночь в заточении была во многих отношениях самой худшей.

***

Кэм не представлял, что его последней едой будут обычный куриный бульон, чёрствый хлеб и тёплое молоко. Хотя это не имело значение. Аппетита не было абсолютно.

Этому не помогал и новый запах, появившийся в подвале. Недавно Псих разлил по полу бензин, который медленно просачивался внутрь камер. Его испарения вызывали у всех головокружение и тошноту.

— Тебе нужно поесть, — пробормотал Остин автоматически.

Сидя на койке, Кэм покачал головой и уставился в тарелку. После вчерашнего объявления Психа желудок мог принимать только воду.

— Кэм…

— Он сожжёт это место к чёртовой матери, — прошептал Кэм, не поднимая глаз и боясь посмотреть другу в лицо. — Мы сгорим заживо.

До сих пор Псих выполнял каждое своё обещание. Он не боялся использовать оружие, и, похоже, испытывал удовольствие, когда пытал других. Не было причин полагать, что это всего лишь тактика запугивания. Во всяком случае тяжёлый запах бензина только доказывал, что Псих собирался всё тут поджечь.

— Не хочу об этом думать. — Голос Остина был хриплым. — Кроме того… — он попытался говорить веселее, но безуспешно, — …во-первых, у меня встреча, которую я с нетерпением жду.

Кэм опустил тарелку с бульоном. Он ни за что на свете не сможет его съесть. У Кэма болел желудок, и после нескольких месяцев заточения с пытками всё тело тоже.

— Думаешь, он заберёт тебя с Тимом вместе? Он говорил только об одной «встрече». Потому что, если обоих… — Он хватался за соломинку, но что ещё оставалось делать? — Может, вы сможете его одолеть?

Губы Остина скривились, и на лице появилась лёгкая гримаса.

— Кэм, мы с тобой пробовали, и это не сработало. — Он вздохнул. — Я не собираюсь отказываться от возможности, если она появится, но сильно на неё не рассчитываю. Псих всегда слишком скрупулёзный. Чтобы притащить нас сюда, он использовал наркотические препараты, чтобы усмирить — заковал в наручники… он кормит нас ровно настолько, чтобы поддержать в нас жизнь, и свой пистолет он использовал не единожды. — Оба подняли глаза и встретились взглядами. — Если честно, я не знаю, на сколько меня хватит. Я чувствую постоянную усталость и… — Он замолчал и отвёл глаза. — Я не знаю. Не думаю, что осталась надежда.

Кэм выдавил из себя улыбку:

— Даже не знаю, как на это реагировать. — Как известно, он питал отвращение к проявлению слабости. Но Остин доказал, что перед ним Кэму не нужно прятаться. Остин не относился к нему по-другому только потому, что знал о его расстройствах. По крайней мере, это не бросалось в глаза. Возможно, Остин был чуть более терпелив и внимателен, чем обычно, но не обращался с Кэмом как с фарфоровой куклой и до сих пор не реагировал на его дерьмо.

— У меня только одно предложение. — Остин отставил тарелку в сторону. Потом встал и жестом попросил Кэма встать тоже. Они сократили разделявшее их расстояние, Остин закинул закованные в наручники руки Кэму за голову, взял его шею в ладони и прислонился к его лбу своим. — Думаю, пришло время для пустых обещаний.

Кэм сдержано выдохнул и кивнул в ответ, наслаждаясь чувством комфорта и одновременно ощущая, как сердце захлёбывается от боли из-за столь очевидной капитуляции. Неужели это всё? Неужели они настолько разуверились в своём спасении, что должны лгать друг другу, чтобы найти силы продолжить дышать?

— М-мы выберемся отсюда живыми, — прохрипел он. — Ты снова увидишь жену и дочь, а я опять буду копаться под капотом какой-нибудь винтажной тачки. — Кэм грустно улыбнулся, но не собирался показывать это Остину и склонил голову. — Всё будет хорошо. — Кэм мазнул носом и губами по внутренней части предплечья Остина.

Воздух между ними, казалось, потрескивал от напряжения, настолько сильно оба нуждались хоть в какой-то близости. Это привело их в замешательство, но долгое время ни один не решался отстраниться.

Рвано выдохнул, Остин уронил голову на плечо Кэму. Тот почувствовал, как Остин едва слышно прикоснулся губами к его коже. По спине сверху вниз медленно, но верно прокатилась волна сильной дрожи, заставляя весь внутренний жар подняться на поверхность.

— Я попробую… — Голос Остина был тусклым и почти неслышимым. — Если увижу шанс, то буду бороться изо всех оставшихся сил.

Эти слова Кэма и успокоили, и напугали.

— С пистолетом или без?

— С пистолетом или без.

***

Кэм закрыл глаза и прислушался к внутренним отголоскам «пустых» обещаний.

Им удалось выбраться живыми, но в тот момент никто из них не верил в возможность побега.

— Эй. — Остин схватил руку Кэма, которая лежала на столе. — Я не собирался взваливать на тебя своё дерьмо.

— Перестань. — Кэм тряхнул головой и переплёл их пальцы. — Это круто. Я в порядке. Я просто думал… — Что Остин получил то, чего хотел: вернулся к жене и дочери.

И чёткое непонимание, что именно между ними происходит, заставило Кэма дёрнуться. Он доверял Остину свою жизнь и знал, что тот говорил правду — для него это были не шуточки. Но реальных ответов всё равно не было. Остин всегда будет ставить Райли на первое место, и хотя Кэм мог это понять — чёрт, да и не могло быть иначе, — всё равно задавался многими вопросами. Например, останется ли Остин с Джейд ради Райли?

Даже если нет, то как далеко готов зайти Кэм? Они только недавно обрели свободу; их судьбы изменились навсегда. Кто знает, сколько ещё придётся собирать себя из осколков, чтобы вернуться к нормальной жизни. Кэму нужна была его рутина; ему нужна была его стабильность. Но с другой стороны, Остин ему тоже был нужен. Он хотел ночевать с ним в одной чёртовой постели.

Прошло всего несколько часов, как он позволил Остину себя трахнуть. И это было… потрясающе — другие слова просто не подходили. Кэм редко был снизу, но это не означало, что он предпочитал быть сверху. Ну, вообще-то нет, он бывал, но считал, что нижняя позиция более интимная. И не для случайных перепихонов. А это означало, что он не был снизу со времён колледжа. Именно тогда у Кэма в последний раз был постоянный партнёр. Их отношения не закончились драматически, никаких разбитых сердец или чего-то подобного, но Кэм тогда решил, что для него всё же лучше случайные встречи. Ему сложно было открыться другому человеку, и для доверия требовалось много времени. Но с Остином?

Кэм готов был сделать для этого мужчины всё что угодно.

Чёрт, похоже, я влюбился в этого засранца.

Остин уже собирался что-то сказать, но тут Кэм услышал, как в доме зазвонил телефон. Рингтон был не его, поэтому он решил, что это телефон Остина.

— Твой телефон звонит, — произнёс он и почувствовал, как от осознания своих чувств всё внутри сматывается в тугую пружину.

Неужели правда? Неужели он запал на Остина?

— О-о. Это, наверное, Райли. — Остин встал и пошёл внутрь.

Кэм тяжело вздохнул, зажёг сигарету, а потом большим пальцем начал касаться всех пальцев по очереди.

***

Взяв с журнального столика телефон, Остин с удивлением увидел, что звонили с домашнего номера.

Жена с Райли должны были вернуться из Делано от родителей Джейд только завтра.

— Алло? — ответил он на звонок, но сразу же отвёл телефон от уха, потому что в трубке послышались громкие рыдания дочери. — Райли, что случилось? — Остин уже спешил по коридору, собираясь надеть то, в чём был прошлым вечером. — Малышка, поговори со мной.

— Пап, я не хочу переезжать! — заголосила Райли.

— Что? — В замешательстве Остин нахмурился и натянул джинсы. — Я не понимаю. Можешь объяснить?

Райли продолжала плакать:

— Мама сказала, что мы переедем! Я не хочу переезжать в Делано! У меня здесь все друзья! — Остин замер. Через какую-то секунду в телефоне послышался голос Джейд. — Это не то, что ты думаешь, Остин. Райли случайно услышала наш с мамой разговор, поэтому мы уехали пораньше… Слушай, ты можешь вернуться домой? Где, чёрт возьми, тебя носит? — Теперь её голос звучал раздражённо.

— Я… — Остин не знал, что сказать. Он был ошарашен. — Хм… Я с Кэмом. — Он тряхнул головой, будто хотел обрести ясность мысли. Но потом к нему вернулся гнев, уже в полную силу. — О чём говорила Райли? — Натянув рубашку, он неловко застёгивал её одной рукой.

— Ничего такого, что нужно обсуждать по телефону… Райли, иди в свою комнату! — крикнула Джейд фоном. — Скорее, Ост…

— Буду через двадцать минут, — рявкнул он и сбросил звонок.

Как всегда, в голове творилась полная каша, но теперь добавилась новая куча дерьма. Господи правый, когда же всё закончится? Казалось, этот день невероятно трудно пережить… но в присутствии Кэма это было вполне выполнимо.

— Кэм, мне нужно… — Остин замолчал, заметив, что Кэм стоит в коридоре с его бумажником и ключами от машины. Он вздохнул и подошёл ближе. — Спасибо, — тихо произнёс он, принимая личные вещи. — Джейд с Райли вернулись домой раньше. Мне нужно ехать.

— Я уже понял. — Кэм натянуто улыбнулся. — Проблемы в раю?

Остин фыркнул и начал обуваться:

— Больше похоже на забивание последнего гвоздя в гроб.

Измотанный и злой, он провёл рукой по лицу. Это был один из тех моментов, когда Остин не хотел быть взрослым. Быстро сократив разделявшее их расстояние, Остин положил голову на плечо Кэма.

— Скажи мне, чтобы я вернулся. — Ему нужно было это услышать… услышать, что что-то реально.

Незамеченное до этого напряжение Кэма в плечах начало уходить.

— Возвращайся, когда сможешь, — пробормотал Кэм. — И… хм, для тебя это будет тяжёлый день. Пожалуй, тебе лучше принять лекарства.

Остин устало улыбнулся и поднял голову:

— Посмотрим. — Наклонившись, он поцеловал Кэма, но слишком быстро отстранился. — Я позвоню.

Глава 14

Переступив порог своего дома, Остин сразу услышал крики Джейд и рыдания Райли.

Но Остин был к этому готов. Он знал, что его ожидало, поэтому заранее взял себя в руки. Он направился в кухню. Первой его заметила Райли и бросилась к нему в объятия.

— Папа, мы что, действительно переезжаем в Делано? — выкрикнула она.

— Нет. Обещаю. — Он крепко её обнял и поцеловал в макушку. — Теперь иди в свою комнату, а я поговорю с мамой.

— Но…

— Иди, — мягко скомандовал Остин, и Райли, понурившись, отправилась наверх. Следующей Остин увидел Джейд и с удивлением задал себе вопрос, почему они не развелись раньше. Ясно же, что давно пора. — И как долго ты думала о разводе? — прямо спросил он. Потому что не верил, что идея была новой. С момента его возвращения домой не прошло и месяца. Брак не распадётся так быстро… не после пятнадцати лет.

Джейд сглотнула, на её лице промелькнуло сожаление.

— С прошлого года… Остин, мне, правда, жаль…

— Не извиняйся. — Остин не хотел ничего слышать. — Я должен был это предвидеть. Господи, теперь всё понятно. — Он сел за стол, следом осторожно присоединилась Джейд. — Но что это за дерьмо с Делано?

— Мне там предложили работу, — призналась она. — Я хочу согласиться.

Остин кивнул, просто желая покончить со всем побыстрее. Стало совершенно ясно: чтобы исцелиться, ему нужно остаться в одиночестве. Не считая присутствия дочери.

— Райли остаётся со мной.

Джейд распахнула глаза.

— Что? Нет! — выкрикнула она. — Я её мать, она должна быть со мной.

На лице Остина появилась слабая и зловещая ухмылка.

— Неправильная формулировка, Джейд. Она должна быть с тобой, если ты этого хочешь. А не потому, что ты её мать. — В его глазах пылал гнев. — Как ты собираешься со всем справляться? Тебе придётся упаковать чуть ли не весь дом, переехать в Делано, устроиться на новом месте, адаптироваться на новой работе, записать Райли в новую школу и при этом иметь дело с нежеланием дочки жить там.

Джейд внимательно на него посмотрела:

— Не надо ставить палки в колёса. Я хочу лёгкого развода, и твоё раздражение тут не поможет.

Не удержавшись, Остин рассмеялся.

— Раздражение? О, Джейд. — Он фыркнул и покачал головой. — Ты всё поняла неправильно. Ты считаешь, я хочу, чтобы мы остались вместе. — На лице Джейд внезапно отразилось потрясение. — По правде говоря, мне уже плевать на тебя с высокой горы. — Слова были сказаны с целью сделать больно, и, похоже, это удалось. Но его бывшая, чёрт бы её побрал, жена этого заслужила. То, как она с ним обращалась, когда Остин вернулся домой… — Ты маленькая манипуляторша… — Он замолчал, чувствуя, что злится ещё больше.

— Остин, — сдавлено произнесла Джейд. — Что ты делаешь? Как можешь говорить мне такое…

— …спрашивает женщина, которая посоветовала мне забыть пятимесячное заточение, даже сочувственно не похлопав по спине? — Остин поднял бровь. — Ты использовала это как предлог разойтись. Я прав? — Джейд не ответила. Но Остин и не нуждался в ответе. Джейд никогда не умела лгать; правда была написана на её лице. — Блядь, какая же ты эгоистка. — Остину не хотелось думать подобным образом о женщине, с которой он прожил в браке пятнадцать лет, но такова была реальность. Несколько лет оба принимали друг друга как нечто само собой разумеющееся и просто плыли по течению… Джейд была права.

Он был раздражён. Как и она.

— Моя мама ещё удивлялась, почему я на тебя обижаюсь, — тихо и беспомощно рассмеялась Джейд сквозь слёзы.

Остин посмотрел на неё долгим и тяжёлым взглядом, пытаясь найти в себе хоть одну эмоцию. Но постоянным был только гнев. То появлялись, то исчезали жалость, печаль, сострадание, понимание, сожаление и разочарование.

— Если тебя это утешит, я знаю, что был не лучшим мужем. — Он хотел добавить, что, по крайней мере, все эти годы был верен ей, до тех пор, пока не почувствовал, что его больше тянет к Кэму, чем к Джейд. Так было бы правильно. Но Остин не хотел лгать, хотя причиной и был Кэм. Если Остин заявит о своей верности, то всё будет так, как если бы он отрицал то, что начал с Кэмом. Он не мог это сделать. Он не будет это делать.

— Мне жаль, что давила на тебя и заставляла оставить прошлое в прошлом, — пробормотала Джейд не особо искренне. — Я и правда использовала это против тебя… думала, что ты сам уйдёшь… раньше, чем это сделаю я.

«Манипуляторша» — правильное слово.

Вот что по большому счёту являлось причиной раздражения Остина. Он чувствовал себя преданным. Он прошёл через ад, а Джейд использовала это в качестве оправдания, чтобы получить желаемое.

— Райли остаётся со мной, — повторил Остин. Теперь он готов был со всем покончить. Даже если окончательного развода в штате Калифорния придётся ждать шесть месяцев, разъехаться можно уже сейчас. — Мы разделим все активы, и я не буду требовать алименты. — Он зарабатывал больше Джейд, поэтому было бы нелепо их просить. — Райли может оставаться с тобой каждые выходные и когда захочет увидеться. Я не против.

— Это неправильно, — скрипучим голосом ответила Джейд. — Вообще-то мы должны спросить её. — Она выглядела почти самодовольной.

И это доказывало, что Джейд не знала собственной дочери так, как думала.

Райли была папиной дочкой. До мозга костей.

***

После того, как Райли выплакалась и заснула, Остин всю ночь сидел в кресле у окна в её комнате. Несмотря на очевидные обиду и враждебность, которые чувствовали друг к другу Остин и Джейд, оба сумели остыть — Остин принял ещё один душ, а Джейд позвонила своей матери, — и только потом, как подобает ответственным взрослым, сели и сообщили Райли, что мама с папой разводятся.

Райли отреагировала так, как и положено любой десятилетней девочке: она была безутешна. Мама с папой должны оставаться вместе, точка. Но, к счастью, — в зависимости от того, как на всё посмотреть, — Райли была достаточно взрослой, чтобы знать: некоторые браки распадались. Суровая реальность, но Райли будет не первой в классе, где учились дети разведённых родителей.

Время, проведённое с одноклассниками, показало ей обе стороны медали. Были родители, которые после развода не ладили: дома у них было не так хорошо, как раньше… больше ссор. Были родители, которые справлялись отлично: их дети улыбались и рассказывали, что это как если бы у тебя было два дня рождения, две собственные комнаты и два Рождества. Ещё у Райли были друзья, родители которых поженились снова…

Райли не понравилась идея, что её родители найдут новых супругов.

Остин быстро перевёл разговор на другую тему и вместе с Джейд долго объяснял всё так, чтобы стало понятно десятилетнему ребёнку. Это была не её вина. Иногда взрослые расходятся. Нет, мама с папой не ненавидят друг друга. Она может выбрать, где хочет жить. Мама с папой никогда не примут решение, которое ей навредит.

К чести Джейд, она хорошо скрыла своё разочарование, когда Райли сказала, что не хочет покидать Бейкерсфилд. Пока Остин, оставив их наедине, пошёл звонить своим родителям, Джейд с дочерью начали планировать, как будут развлекаться, когда Райли приедет в Делано.

Сейчас дочка уснула, и Остин мог видеть разводы от слёз вокруг глаз и мокрые пятна на подушке.

Произошедшее было началом нового этапа, и Остин на самом деле не понимал, что чувствовал. Но несмотря на всё он не злился. Он был в оцепенении, однако время от времени внутри вспыхивали маленькие искорки облегчения. Он обретал свободу — он уже делал это раньше. Но в совершенно иной ситуации.

***

Когда безумец вернулся забрать Остина с Тимом, слово «пистолет» обрело множественное число. Но наличие двух пушек не означало больше преимущества. Потому что внимание Психа разделилось, и Остин молился, чтобы появилась хотя бы малейшая возможность.

Остину с Тимом не пришлось говорить, одного взгляда друг на друга было достаточно, чтобы понять, что это наверняка их последний шанс. Если они не бросятся в бой немедля, вполне возможно, что рухнут мёртвыми прямо здесь, прямо сейчас. На самом деле они настолько были поглощены этой мыслью, что едва осознавали: они видят друг друга впервые. Остин только заметил, что Тим был высоким, жилистым и темноволосым, а Тим — что Остин такой же высокий, но мощный и крепкий. Если Остин, возможно, был хорош для удара телом, то сильной стороной Тима была скорость.

— Пошли. — Мучитель попятился по узким ступеням, наставив пистолеты на Остина с Тимом, руки которых были скованы за спиной. — Надеюсь, вы попрощались со своими приятелями, потому что снова их не увидите.

Остин не позволял панике взять над собой верх. Стиснув зубы, он начал подниматься по лестнице в том же медленном темпе, что и их похититель. Остин знал, что не сможет нормально сражаться, если пройдёт через ещё один сеанс пыток.

А это значит, у него оставалось всего две возможности. Первая — когда придёт время вводить пароль, чтобы открыть дверь в пыточную, и вторая — если безумец надумает заковать их в той самой комнате. Он не сможет это сделать, не упустив Остина и Тима из виду.

Тим, похоже, думал о том же, потому, когда оба добрались до верхней площадки, он слегка столкнулся плечом с плечом Остина.

Тем временем мистер Сумасшедший был настолько сосредоточен, что по его шее из-под маски начали стекать капельки пота.

— Без фокусов, — проговорил он, толкая и открывая тяжёлую дверь.

Остин с Тимом ждали своего часа, не желая, чтобы борьба разразилась всего в нескольких дюймах от края лестницы. Оба не сводили глаз с мужчины, который несколько месяцев назад забрал их от их семей.

Шанс вот-вот появится. Нужно воспользоваться им или создать его.

Наверное, похититель почувствовал себя слишком самоуверенно, и это оказалось серьёзной ошибкой. Он явно не знал, насколько бесстрашными могут стать люди перед перспективой быть застреленными. Тиму и Остину терять былонечего. По-хорошему, безумцу следовало бы привести их наверх каждого по отдельности.

Когда они дошли до небольшого холла с тремя дверьми, Остин с Тимом одновременно задержали дыхание, наблюдая, как их цель, не спуская с них глаз, медленно приближается к цифровой панели.

Чтобы проверить правильность набранного кода, похитителю потребовалась какая-то доля секунды, и он отвёл взгляд.

С пистолетом или без. Остин с Тимом ринулись вперёд.

Остин впечатался в безумца прямо-таки с сумасшедшей яростью и отчаянием. Он услышал грохнувший выстрел, но практически не ощутил пулю, пронзившую его плоть и застрявшую глубоко в бицепсе. Он также почти не ощутил ужасную боль, которая взорвалась и разошлась по всему телу.

Вкус возможной свободы затмил любой страх.

С силой врезавшись плечом в ключицу похитителя, Остин ударил лбом ему в нос, заставив споткнуться. Спусковой крючок был нажат снова, и Тим выкрикнул проклятие. Но Тима это тоже не остановило. Пока Остин, прижав Психа, пытался любым образом ему навредить, товарищ по несчастью изо всех сил старался забрать оружие, что без рук было крайне сложно.

Третий выстрел болезненным эхом прозвучал в небольшом пространстве в тот миг, когда Остин, надавив всем своим весом, сломал руку безумца о дверной косяк. Рука выгнулась под каким-то странным углом, послышался хриплый вскрик, и один пистолет упал на пол.

Не тратя время на освобождение рук, Тим отфутболил пушку в сторону и обошёл с другой стороны, собираясь выбить вторую.

— Справедливость восторжествует! — закричал похититель.

— На это и рассчитываем, — прорычал Остин, изо всех сил прижимая мужчину к стене. — Ты больной ублюдок. — Усталость и боль быстро брали верх, но Остин отказывался сдаваться. Через закрытую дверь, ведущую в подвал, слышались крики их товарищей по неволе. — Господи боже! — У Психа получилось заехать коленом Остину в живот, хотя Тим защищал его, надавив плечом похитителю на горло. Хорошо, что он был офигенно высоким.

— Сэм и Фрэнк заслуживают смерти. — Голос мистера Сумасшедшего был похож на придушенный хрип.

— Мы не они! — выкрикнул Тим и наконец-то сумел выбить второй пистолет. Тот упал, и Тим с Остином, не теряя времени, повалили свою добычу на пол. — Сядь на него.

Остин сделал лучше. Он уселся задницей на пол и упёрся локтем в верхнюю часть спины безумца. Руки Остина жгло огнём, ладони болели, их ужасно хотелось высвободить, но пока нужно было сделать именно это. Похититель лежал лицом вниз в нескольких футах от своих пистолетов, удерживаемый острым локтем на месте.

Когда Остин убедился, что их тюремщик не может двигаться, Тим принялся искать ключи.

— Ещё не всё кончено, — прохрипел безумец.

— Это точно, — пробормотал Остин. — Ты ещё дышишь.

— Нашёл! — Тим выудил что-то из заднего кармана похитителя, и это оказались ключи от наручников. — Сука, я нашёл их!

Глава 15

В ожидании группового занятия с Гейл Кэм потёр запястья, на которых уже не было повязок. Из-за запланированного визита в больницу он пришёл раньше, но некоторые парни были уже здесь. И Чейз среди них. Кэм отдал ему письмо Реми, стараясь быстрее покончить с поручением. Он коротко объяснил, что Реми нашёл его, чтобы связаться с Чейзом, и всё. Теперь Чейз сидел на другой стороне зала ожидания возле кабинета Гейл и молча пялился на нераспечатанный конверт.

— А Хантли не придёт? — спросил Виктор, наверное, потому, что Кэм с Остином всегда появлялись вместе.

Кэм отрицательно покачал головой и забарабанил пальцами по ноге. Говорить не хотелось, вот он и молчал. Но это не означало, что он не думал, почему отсутствовал Остин. Ещё как думал.

Остин не появился ни в субботу, ни в воскресенье, ни в понедельник. Но они поддерживали связь сообщениями и звонками, и Кэм знал всё о расставании и разводе.

И — он не мог этого отрицать — по эгоистичным причинам чувствовал облегчение. Каждый раз, когда Остин звонил, разражался гневными тирадами, ворчал, орал… или просто спускал пар, Кэм ощущал удовлетворение, потому что Остин высказывал это ему. Похоже, между Остином и Джейд установились крайне прохладные отношения, хотя оба и старались сохранять видимость единства для Райли, и теперь спешили разъехаться в разные стороны.

Джейд собиралась пожить у родителей в Делано, пока не найдёт себе жильё. По словам Остина, сначала ей нужно было освоиться на новой работе, к которой она приступала через три недели. Сегодня у них с Райли был девичник. Остин сказал, что они собрались делать копии со всех домашних фильмов, собирать из разных фотографий альбомы, и… заниматься ещё какой-то фигней. Сам же Остин — вот почему он не пришёл на групповое занятие — планировал посмотреть квартиру недалеко от дома Кэма.

Ещё одной причиной закончить расставание побыстрее было приближение у Райли учебного года в новой школе, и Остин хотел разобраться с переездом до его начала. Так что он не особо привередничал. Главное, чтобы у дочери была собственная комната. Всё делалось якобы временно, эта затея с квартирой, но Кэм не задавал лишних вопросов. Он был просто в восторге, что Остин искал жильё рядом с его домом.

Размышляя о будущем, он понимал, что для Райли это означало новый школьный район, так что да, причина для спешки была. Менять школу невесело, а если делать это после начала семестра, то удовольствия ещё меньше.

Насколько знал Кэм, Райли выдвинула только одно требование: остаться с отцом в Бейкерсфилде в относительной близости к своим старым друзьям.

Появился Шон и кивнул вместо приветствия. В этот момент телефон Кэма завибрировал — пришло сообщение от Остина:

Можно у тебя переночевать? Завтра тоже. Джейд превращает дом в показательный особняк для фотографа риелтора, а Райли через несколько часов забирают мои родители.

«Они и вправду не тратят время зря», — весело подумал Кэм, набирая ответ.

Это тебе дорого обойдётся.

Ответ пришёл почти мгновенно:

Ты о риелторе или о ночи с тобой? Думаю, справлюсь.

Кэм ухмыльнулся и засунул телефон в карман. Он надеялся, что вскоре увидит Остина, если точнее, сразу после занятия. У обоих сегодня запланировано много дел, но поскольку Остину пришлось отказаться от встречи в группе, он договорился с Гейл встретиться сразу по окончании. Им не повредит увидеться мимоходом.

Позже Кэм собирался в автомастерскую к брату. Кэм никогда не был транжирой, поэтому имел много сбережений, но он скучал по вымазанным рукам. Он скучал по запаху, он скучал по возне с машинами. В прошлом это всегда помогало унять беспокойство. Увидеть, как внутрь заталкивают автомобиль, найти проблему и устранить её… Да, Кэм прямо рвался вернуться. Особенно к старым машинам, винтажным красавицам. Но они, конечно, обслуживали и другие автомобили — у Лэндона был большой автосервис и опытная команда.

Парни Лэндона могли справиться и с большими грузовиками, у которых отказала пневматическая тормозная система после езды по пересечённой местности, и с мотоциклами, которым требовалась замена тормозных колодок, и с винтажными автомобилями, зажигание в которых иногда доставляло неприятности — старые технологии не были настолько продвинутыми, как современные, — и с организацией буксировки. У Кэма тоже имелось укромное местечко в большом боксе, где он решал проблемы, перед которыми другие пасовали.

Обычно Кэм быстро терял терпение, но когда дело доходило до автомобилей, то его было в излишке. Кэм понимал автомобили. В двигателях была логика. Чёткая и ясная.

Когда-то очень давно Кэм целых пять лет изучал теологию, чтобы понять религию, но так и не получил нужных ответов. Родители Кэма были религиозны ровно настолько, чтобы ходить в церковь по праздникам, да и Джулс выросла в строгой католической семье, хотя по ней нельзя было этого сказать. Но Кэм не видел тут ничего особенного. Он полагался на науку, прямые ответы и логику. Хотя и пытался. Никто не мог утверждать обратное.

И если религия была плохой, то что мог он сказать о психологии? Господи, как же Кэм ненавидел сюда приходить, пусть это и было необходимо. Он не понимал, как Гейл помогала, но тем не менее она помогала. После нескольких сеансов Кэму казалось, что с него содрали кожу и вывернули наизнанку, но это позволило не сойти с ума. Его путь лежал через боль. Если бы Кэм законсервировал её внутри, она его бы просто уничтожила.

— Вы читали интервью во вчерашней газете? — спросил Ланс. Он пришёл последним, и Кэм знал, что сегодня — его последнее занятие. Ланс решил вернуться в Нью-Йорк, обратно на Статен-Айленд. Кто мог его в этом винить? Два года назад Ланс переехал сюда для работы в строительной компании. Наверное, этого было недостаточно, чтобы перевесить плохие воспоминания, с которыми он теперь жил.

После времени, проведённого в пропахшем плесенью подвале, Ланс даже заработал астму.

Некоторые парни пробормотали «да» — они читали интервью, но Кэм промолчал. Он слишком хорошо знал, что старший брат и мать Психа не скупились на добрые слова, что сильно напоминало пропаганду. Кэму не нужно было читать подробности.

— Эта сука сказала, что он был студентом-отличником и прекрасным сыном, — проговорил Виктор насмешливо. — Прекрасным, блядь.

Всё повторялось, как и перед каждым групповым занятием. Парни сплетничали и матерились по поводу интервью, а Кэм с Остином обычно молча сидели и старались это игнорировать. Вообще-то Чейз тоже не открывал рот. По теории Кэма, Чейз помалкивал, потому что чувствовал себя виноватым — дурацкая, глупая причина: он ни разу не видел пыточную изнутри. И такой он был не единственный. Кэм считал, что парни должны воспринимать это как благословение, но всё равно они тоже прошли через ад.

Кэм тряхнул головой и посмотрел на шрамы на запястьях. Благословение. Божественное дерьмо. Чёртова религия.

— Эй, Кэм. — Ланс дёрнул подбородком. — Где Остин?

— В другом месте, — безэмоционально ответил Кэм.

Эти парни ему не особо нравились. Но опять же, ему многие не нравились.

К счастью, в этот момент Гейл открыла дверь в свой кабинет и спасла Кэма от ненужной болтовни. В мире существовало только несколько вещей хуже бессмысленного разговора.

— Парни, проходите! — Она улыбнулась, сверкнув белыми зубами со следами помады.

Как всегда, Кэм уселся в углу на двухместном диванчике, где обычно сидел с Остином, и старался быть подальше от всех. Кабинет был небольшим, поэтому, когда в него набивались семь — сейчас шесть — парней, становилось довольно тесно. Гейл села перед своим столом, Тим и Шон заняли кушетку, Ланс с Виктором расположились в двух креслах, а Чейз устроился на полу возле двери. Даже теперь пара стульев оставалась свободной.

Насколько знал Кэм, только между Тимом и Шоном — бывшими сокамерниками — образовалась связь, похожая на связь Кэма с Остином… хотя вряд ли между ними было что-то большее, чем дружба. Чейз, например, делил одну клетку с Виктором, но между ними не наблюдалось никакой привязанности.

— В прошлый раз мы говорили о двух последних сутках, когда вас оставили без еды и воды, — проговорила Гейл, складывая руки на блокноте. — Сегодня, думаю, мы можем поговорить о вашей последней ночи. — Её пристальный взгляд переместился на Кэма, и на губах появилась мягкая улыбка. — Ах да. Остина нет. — Потом Гейл взглянула на Тима. — Почему бы тебе не начать? Вам с Остином удалось одержать верх.

Пока Тим неохотно вспоминал события, которые в конечном счёте позволили всем сбежать, Кэм возился со своим телефоном. Вообще-то с чёртовым устройством он ничего не делал, но нужно было чем-то занять руки. Кэм вынужден был слушать, и у каждого из них были свои воспоминания о той ночи. Кэм тоже вспомнил. Испытанный леденящий душу ужас, пока он ждал и надеялся увидеть Остина живым.

***

Кэм мерил шагами пространство возле двери камеры. Слёзы текли по щекам, но он этого не замечал. Кэм был слишком занят, стараясь дышать.

Он слышал три выстрела и несколько минут спустя какую-то суматоху.

Хватит ли у него мужества надеяться, что Остин ещё жив?

— Лучше бы ему выжить, — пробормотал он себе под нос и, проклиная наручники за спиной, вытер влажную щеку о плечо. — Блядь, лучше бы ему остаться в живых.

Кое-что не складывалось. Во-первых, в прошлом, когда Псих пытал других, ничего не было слышно, но теперь чётко доносился какой-то шум. Во-вторых, выстрелы озадачили Кэма, потому что за ними раздались глухие удары, крики и вроде как звуки впечатывания кого-то в стены.

Кэм с ненавистью подумал о степени своего отчаяния… о том, что цеплялся за ненужные детали, которые могли означать новый исход схватки. Такое тоже было возможно, разве нет? Кэм слышал шум драки, следовательно, парни были ближе, не в пыточной, верно? И Кэм никак не мог представить, что Псих «запланировал» пытку сразу за дверью на первом этаже. Или где они там находились.

— Наверное, Тим и Остин с ним дерутся… — проговорил Шон, но в его голосе не чувствовалось особой уверенности. — Мы не можем здесь умереть. Они должны его одолеть.

— Блядь, да заткнись ты! — Кэм пнул дверь. — Считаешь, это их обязанность? Забавно, чувак… что-то не помню, чтобы ты пытался сопротивляться.

— Эй, я не имел в виду…

— Да какая разница, — выплюнул Кэм. — Просто закрой рот! — В голове будто отбойным молотком било. Парни фактически делали ставки на происходящее, и от этого становилось только хуже. Чёрт. Кэму нужно увидеть Остина. Прямо сейчас.

И может быть, всего лишь может быть, после мучительно долгого ада, через который они прошли, их мольбы наконец-то услышали. Потому что спустя минуту дверь в подвал открылась, и на лестнице раздались шаги двух человек. Никого не бросили на пол, и вошёл явно не один. Двое. Вошли двое. Кэм молился всем богам, чтобы это был Остин. И Тим.

Он задержал дыхание, потому что тот, кто находился с другой стороны, начал возиться с замком на двери камеры. Псих делал это, только предварительно заглянув через дверцу.

Время для Кэма остановилось — в открытом проёме появился Остин, потный, грязный, со стекавшей по руке кровью, в одних рваных брюках. Оба мужчины выглядели как ожившие мертвецы, на перепачканных лицах читался шок.

— Остин, — наконец выдавил из себя Кэм.

Остин не ответил, но когда дотащился ближе, то по его напряжённой позе стало заметно, что он испытывал сильную боль. Добравшись до Кэма, он обнял того за талию и упёрся лбом ему в плечо. Кэм судорожно выдохнул, сохраняя молчание и едва дыша, когда Остин снял с него наручники.

— Мы сделали это.

— Господи. — Кэм обхватил шею друга, но тут же отступил, потому что Остин поморщился. — Твоя рука. — Его подстрелили. — Блядь, твоя рука, Остин!

— Выживу, — ответил он со слабой улыбкой и коснулся лбом лба Кэма.

За пределами камеры появились другие мужчины — Тим всех выпустил.

— Ты действительно это сделал. — Кэм с трудом мог поверить в случившееся, это просто не укладывалось у него в голове. — А где?..

Остин кивнул в сторону лестницы:

— Наверху. Мы заковали его в наручники… забрали ключи и оружие тоже. — Он выдохнул. — Мы закроем его в одной из камер…

— Почему бы нам его просто не убить? — прямо спросил Кэм.

— Поверь, эта мысль приходила мне в голову. Но чтобы выйти отсюда, нам нужны пароли. — Остин вздохнул и осмотрел своё ранение. — Думаю, я в шоковом состоянии. Я практически ничего не чувствую. Нужно залатать рану, иначе потеряю много крови. — Он криво улыбнулся. — У Тима прострелена стопа… даже не представляешь, как его это выбесило.

Кэм проигнорировал это и сказал:

— Нужно найти аптечку. Ты говорил об оружии. Можно сделать пару выстрелов в дверь. Возможно, выбьем петли или что-то типа того.

Он подошёл к ведру с водой, намочил тряпку и аккуратно обмотал её вокруг того запястья, которое повредилось наручниками сильнее. Ткань и вода были далеко не чистыми, и Кэм рисковал подхватить инфекцию, но здесь ко всему было опасно прикасаться, а боль чертовски хотелось хоть как-то облегчить. Прохладная вода могла помочь.

— Если мы выберемся без помощи ублюдка, я его убью.

— Думаю, придётся встать в очередь. — Остин немного скривил губы. — Пошли, поговорим с другими.

Из-за шока мужчины сделали удивительно много, не испытывая эмоций, которые обычных людей ставят на колени.

***

Кэм сглотнул и стиснул зубы. В наступившей тишине Ланс начал говорить, и Кэм попытался восстановить дыхание. Это заметил только Чейз — он наблюдал за Кэмом краем глаза, но ничего не сказал.

Господи правый! Кэм презирал это. Но должен был признать: ему становилось лучше. Чем больше он вспоминал, тем больше привыкал к всплескам эмоций. Теперь приступы не заставали врасплох, как несколько недель назад.

— И насколько я понимаю… Кэм, у тебя была теория, почему он выбрал именно вас, — терпеливо продолжила Гейл. — Ты говорил об этом, пока Виктор, Шон и Ланс пытались открыть дверь.

Кэм пожал плечами и тяжело вздохнул. Сказанное Гейл вообще-то было не совсем верно. Все сходились в одном мнении относительно мотивов Психа. Кэм всего лишь дорисовал картину. То, что казалось догадкой, благодаря мыслями Кэма стало правдоподобной теорией.

— Я только сказал про нашу одежду, — буркнул Кэм. — Типа похоже на правду.

***

Пока Кэм прочищал ему рану от пули на бицепсе, Остин откинул голову назад — казалось, у него кружилась голова. Как Кэм и предлагал, несколько парней испробовали пистолеты на бронированных дверях и одну сумели открыть. Патроны закончились, но открытая дверь оказалась входом в складское помещение. В нём мужчины много чего нашли: аптечки, посуду, туалетную бумагу, бритвенные станки, зубные пасты и щётки… Но самое главное, там обнаружились ящик с инструментами и монтировка, с помощью которых Виктор, Шон и Ланс попытались открыть дверь, как все надеялись, на свободу. Оружие помогло нанести некоторый ущерб, и теперь оставалось только сделать последний рывок.

Тем временем Тим с Чейзом охраняли сумасшедшего ублюдка, сидевшего в наручниках в старой камере Криса и Пита. Она была выбрана не случайно: в одном углу находилась труба — отличное место, чтобы приковать Психа.

Кэм с Остином расположились на ступеньках подвала с аптечкой.

Как-то странно было передвигаться свободно, даже будучи неизвестно где запертыми. В подвале было довольно темно, а испарения разлитого бензина ухудшали и без того тяжёлую ситуацию. Но всё же это был маленький кусочек свободы.

— Вы не должны жить! — выкрикнул Псих. — Это неправильно! Совсем неправильно!

— Заткнись! — рыкнул Кэм, повернув голову в сторону камеры. Его ладони на бицепсе Остина замерли, но он их не убрал. — Мне плевать. Просто… снесите ему на хрен башку!

— С удовольствием, — послышался тихий голос Чейза. Вскоре он уже колотил похитителя.

Кэм вздохнул и продолжил наносить на руку Остина антисептический крем.

— Я тут подумал, — сказал он тихо. — Что можно сказать, глядя на всех парней?

Остин, похоже, решил, что Кэм хочет отвлечь его от боли.

— Ничего. Только что они такие же избитые и грязные, как мы.

Кэм хмыкнул:

— Одежда. Все в рабочей одежде. За исключением Шона, он безработный. У Пита тоже не было работы, но… — Пита уже не было в живых, так что на самом деле это не имело значения.

— Я не в рабочей одежде, — заметил Остин и зашипел — Кэм положил на рану стерильный тампон. — Чёрт!

— Прости. Но вообще-то да, ты вроде как в ней. — Кэм многозначительно посмотрел на изорванные штаны Остина. — Псих забрал тебя, когда ты был в штанах с логотипом строительной компании.

— Верно, — согласился Остин. — И? К чему ты ведёшь?

Вместо ответа Кэм глянул поверх лестницы:

— Шон! — Непрекращающийся шум, производимый тремя мужчинами, которые пытались открыть тяжёлую стальную дверь, на мгновение затих. — Что ты делал, когда тебя схватил ублюдок?

Какое-то время стояла тишина, а потом явно уставший Шон ответил:

— Я выходил из закусочной. А что?

Кэм сосредоточенно нахмурился. Потом задал следующий вопрос:

— А что ты делал до этого? Что делал в тот день?

— А что? — По голосу было слышно озадаченность Шона. — Что за игра в «Двадцать вопросов»?

— Просто ответь, — проговорил Кэм быстро и нетерпеливо.

Он чувствовал, что Остин улыбался, и был уверен — это потому, что Остин его уже знал: его характер, его нетерпеливость. На секунду Остин наклонился к нему, но потом нахмурился и отстранился, быстро тряхнув головой.

— Перед обедом, — продолжил Шон, который, казалось, вспоминал день своего похищения, — я забрал смокинг сына… для танца на день Святого Валентина. И, э-э… Я искал работу. У меня была назначена пара собеседований. Поговорил с людьми возле биржи труда…

— Возможно, это оно. — Кэм щёлкнул пальцами и кивнул. Потом продолжил заматывать руку Остина и заговорил, понизив голос. Шон уже выбыл из разговора. — Представь, Псих пытается найти следующую жертву. Он следит за Шоном, который выглядит как обычный парень, и срывает джекпот, потому что Шон заходит на биржу труда и неосознанно объявляет всему миру, что он безработный. — Кэм ненадолго замолк. Он аккуратно оторвал кусок медицинской ленты и закрепил ею повязку Остина. — В результате у Психа оказалась пара безработных, пара строителей, один механик, один почтальон, один слесарь… как-то так. Никаких офисных работников. — Он посмотрел на Остина. — Никакой Лиги плюща или других крутых колледжей. Никакого успеха.

Остин поднял брови:

— В строительстве крутится очень много денег. — И продолжил, пояснив несколько причин. Бейкерсфилд был привлекательным главным образом для нефтяной промышленности и сельского хозяйства, ещё тут был низкий налог с продаж, поэтому многие компании перебрались сюда — или туда? — в зависимости от того, где они сейчас находились. Земля стоила дёшево, и когда какой-то бизнес обосновывался в Бейкерсфилде, это приводило к расцвету других предприятий. Строительство определённо было одним из таких. Заводы и производственные склады, жилищные проекты и строительство дорог… список можно было продолжать бесконечно.

Но Кэм отмахнулся:

— Это не имеет никакого отношения к делу. Неважно, сколько зарабатывает механик или строитель. Когда ты слышишь о них, тебе не приходит на ум слово «успех». И при виде почтальона ты совершенно точно не думаешь о его академическом успехе.

— Так вот что ты пытался сказать раньше, — пробормотал Остин. — Мы говорили о любых возможных связях, и ты упомянул работу каждого.

Кэм кивнул и вытер выступивший на лбу пот:

— Вот что нас объединяет. Черновая работа, так сказать. Ты же помнишь, как грёбаный ублюдок вызверился на вас с Тимом, когда услышал про ваши дипломы. Что-то с этим не так. Он не выбирал случайных прохожих.

***

Кэм начал рассказывать, и Гейл кивнула. На этот раз его голос не срывался, кроме того, необходимость говорить давала возможность оставаться в настоящем и не позволять затягивать себя в прошлое.

— К той же теории пришёл и мистер Моррис. — Виктор говорил о профайлере ФБР, которому поручили давать ответы тем, кто имел вопросы. Кэм к ним не относился. Возможно, теории и были правильными, но только больной ублюдок мог их подтвердить.

— Но это никак не согласуется с реальной семьёй сумасшедшего придурка, — заметил Шон. Выглядел он при этом расстроенным. — Я из рабочего класса, в то время был безработным, а он постоянно называл меня Скоттом, хулиганом из старшей школы. Но реальный Скотт… В его интервью я прочитал, что он адвокат. Женат, имеет детей, занимается благотворительностью… в общем, полный пакет.

— Да, — согласился Виктор. — Я должен был играть роль его старшего брата, который сейчас в газетах несёт всякую бредятину про этого безумца. Говорит, что они были близки, но меня всё равно подстрелили. В любом случае, он — этот Фред, старший брат — успешный представитель, чёртов лоббист какой-то нефтяной компании.

Кэм вздохнул и, на мгновение закрыв глаза, покрутил головой. Это могло продолжаться вечно, и они никогда не придут к какому-то единому мнению. Тогда зачем заморачиваться? У Психа поехала крыша. Давайте на этом и остановимся. Всякие объяснения и причины не помогут Кэму лучше спать по ночам.

— Его застращали успехом.

Все повернулись к Чейзу, говорившему спокойным низким голосом. Упираясь головой в стену, он сидел с закрытыми глазами и подтянутыми к груди коленями, сложив сверху руки. Своим взлохмаченным видом он напоминал Кэма, хоть и был старше на пару лет. Рваные джинсы, байкерские ботинки, простая футболка, солнцезащитные очки на голове.

Гейл приятно удивилась — её легко понять, — потому что Чейз говорил редко. Даже Кэм с Остином, которые обычно вели себя тихо, не шли с ним ни в какое сравнение.

— Чейз, можно поподробнее? — спросила Гейл подбадривающе.

Не сдвинувшись с места, Чейз продолжил говорить с закрытым глазами, будто дремая. — Они все добились успеха… члены семьи ублюдка. Для меня тут всё ясно. Я читал каждое интервью, просматривал все новостные колонки… — Он пожал одним плечом. — Похоже, в какой-то момент своей жизни парни с ним плохо обращались, но его застращали именно их статусом. Поэтому он выместил гнев на десяти невинных, не являющихся большими шишками. С нами он мог играть роль босса. Но он не смог бы сделать это с юристом, генеральным директором, продюсером…

На какое-то время наступила тишина, потом заговорил Тим:

— Реми, младший брат Шталя, работает в тату-салоне. Я не считаю, что он очень успешен.

При упоминании Реми, имени, данному ему в заточении, Чейз слегка напрягся, но ответил без колебаний.

— Он занимается этим ради удовольствия, это его хобби. У него есть собственный сайт… что-то, связанное с музыкой, и на рекламе он поднимает хорошие бабки. Поверь, у этого хмыря денег до фига.

Чейз явно провёл расследование.

— Но почему Шталь боялся успеха? — спросил Ланс. — Вот этого я не понимаю.

Кэм закатил глаза: для этого могло быть миллион причин и факторов.

— Насколько я понимаю, всё дело в проблемах с отцом. Везде есть люди, больные на голову из-за того, как их растили в детстве. — Про это можно было только догадываться, и именно поэтому Кэму было плевать. — Может, папаша сказал ему, что без образования или хорошо оплачиваемой работы он лузер. — Кэм пожал плечами.

Гейл обвела парней взглядом:

— Ну, тут определённо есть о чём подумать.

«Не совсем», — подумал Кэм иронично. Несколько недель назад они выяснили, что отец Психа живёт в доме престарелых и страдает болезнью Альцгеймера. Так что вопрос: какое это имеет значение? Они что, будут допытывать старика, который даже не помнит своего имени, как он растил сына?

Угу, не думаю.

— Ладно. — Гейл выпрямилась и бросила быстрый взгляд в блокнот. — Давайте двигаться дальше. Что было потом?

Желающих рассказать не оказалось.

***

Когда Псих выкрикнул «Я сказал назад!», его услышали все. Тим с Чейзом уже были в камере, а Кэм с Остином ворвались туда за несколько секунд до Виктора, Шона и Ланса. Столпившись у дверного проёма, мужчины уставились на грёбаную Zippo в скованных наручниками руках Психа.

— Я думал, ты его обыскал. — Чейз хлопнул Тима по руке.

— Я искал оружие и ключи, — рявкнул в ответ Тим, явно разъярённый тем, что пропустил зажигалку. Ублюдок, видно, держал её в одном из задних карманов. Чёртова зажигалка работала, что доказывало довольно большое пламя. Но была более серьёзная проблема: бензин, разлитый Психом в коридоре снаружи камер, медленно, но верно просачивался внутрь.

Чтобы поднять весь подвал на воздух, достаточно уронить зажигалку там, где стоял их похититель.

— Ты самоубийца? — спросил его Кэм. Он указал на мокрый пол. — Если уронишь блядскую зажигалку, ты тоже умрёшь. Не только мы.

Псих улыбнулся:

— Убив вас, я окажу миру услугу. А себя принесу в жертву. — Его улыбка стала более широкой и жуткой. — Может, так всё и задумывалось. Я уйду в мир иной героем, который забрал с собой десять посредственных ничтожеств. — Стоявший сзади Остин положил руку Кэму на бедро и осторожно потянул того от двери. Всего на несколько дюймов, но достаточно, чтобы Кэм спиной коснулся груди Остина. Это было молчаливое требование: Остин не хотел, чтобы Кэм находился слишком близко к опасному месту. А Псих продолжил: — Мой отец наконец-то будет гордиться мной.

Ублюдок выглядел таким довольным собой, что Кэма бросило в дрожь. Потому что подонок был не просто сумасшедшим, он бредил. Что давно было понятно, вот только сейчас напомнило, что все мужчины находились далеко не в безопасном месте. Несмотря на наручники, власть всё равно оставалась у Психа.

Виктор попытался приблизиться, но далеко не ушёл.

— Не-а. Ещё один шаг… — Предупреждение Психа было достаточно ясным. Он был готов бросить зажигалку и отправить всех на верную смерть. — Вообще-то, зачем тянуть? Больше мне нечего сказать.

И прежде чем кто-либо смог среагировать, зажигалка выскользнула из его руки.

Глава 16

Остин припарковался рядом с «камаро» Кэма в последнем ряду на парковке, заглушил двигатель, отстегнул ремень безопасности, но из машины не вышел. Он взял бутылку воды, достал из бардачка обезболивающие, проглотил две таблетки и с тяжёлым вздохом откинулся на спинку сиденья.

Сняв солнцезащитные очки, он потёр уставшие глаза, потом надел очки обратно.

Был только вторник, а Остин уже устал от этой недели до чёртиков.

Он успел многое сделать, но сейчас понимал, почему Гейл советовала больше расслабляться. Хоть ему и нравилось чувствовать себя постоянно занятым, но от этого голова шла кругом. Остина мучили жестокие головные боли, а теперь ещё и крайняя нужда физически выплеснуть копившийся внутри гнев.

В жизнь Остина медленно возвращался контроль — хоть за это спасибо. Потому что по-другому это невозможно было описать. Это был он, контроль. Остин устанавливал контроль над своей жизнью. Появился план, появилась повестка дня, появились вещи, которые нужно было сделать. Остин оформил все необходимые документы, поговорил с Анджело, своим физиотерапевтом, о том, что помогло бы выпустить пар, нашёл квартиру — двадцать минут назад — и запустил процедуру перевода Райли в другую школу. И сейчас он чувствовал себя выжатым лимоном. А впереди оставалось ещё одно незаконченное дело: встреча с Гейл.

Остин уже знал, о чём пойдёт речь, и от этого легче не становилось. Сначала он подумал, что не будет великой потерей пропустить одно групповое занятие, но, когда Гейл назвала сегодняшнюю тему, Остин с большой неохотой попросил об индивидуальном сеансе.

В последнюю очередь хотелось говорить о том, как они выбрались из подвала на свободу.

***

Время замедлилось настолько, что каждая миллисекунда чувствовалась болезненно ясно. Остин не упускал ни единой мелочи. Широко открытыми глазами он с ужасом наблюдал, как зажигалка падает на пол и порождает море огня.

Схватив Кэма за руку, Остин начал быстро отступать. Кто-то прокричал: «Нет!» Кто-то выкрикнул: «Бегите!» Передвигаясь будто в замедленном кино, Остин и Кэм побежали к лестнице. Следом помчались остальные мужчины.

За их спинами пламя уже поглотило пол и начало лизать стены. Злой смех похитителя сменился оглушительными воплями. Огонь бушевал повсюду, кроме бетонной лестницы. Мужчины надеялись, что это даст несколько дополнительных секунд, потому что проблема с дверью никуда не делась.

— Готовьтесь таранить дверь! — выкрикнул Тим.

Они добрались до небольшого холла — слишком маленького для семи мужчин, — и пока кто-то закрывал дверь в подвал, Остин, Кэм, Виктор и Чейз ринулись на дверь, которая вела к свободе.

Боль прошила тело Остина, когда раненная рука, плечо, — чёрт! — пострадавшая сторона приняла удар. Но дверное полотно сдвинулось с места, поэтому Остин отодвинул боль в сторону. В полном отчаянии мужчины бросались на дверь, калечась в процессе. Но Остину было плевать, кроме того, он находился ближе всех к выходу. Перед глазами стоял образ Райли. И это заставляло бороться сильнее. Остин должен увидеть свою малышку снова.

Когда дым и жар из-под двери подвала начали просачиваться в холл, время и силы стали решающими. Никто не думал о будущем, хотя мысль о нём гнала всех вперёд, и никто не замечал своих травм.

В крови семерых мужчин бушевал адреналин, и два изречения соединились в одно. Первое гласило: «Своих не бросаем», второе твердило: «Каждый сам за себя». Они противоречили друг другу, но работали. Тараня дверь с максимально возможной силой, парни не заботились, кто именно врезался в середину, но все действовали как единое целое. Никто не собирался никого бросать, но главная цель гарантировала, что всем плевать на синяки и поломанные кости.

Остин мельком подумал о двух изречениях и том, как слова, которые они с Кэмом несколько раз проговаривали, подвели всему итог. С пистолетом или без. Независимо от травм, они сделают всё, чтобы выбраться на свободу. Но, возможно, придётся зайти немного дальше. Потому что для Остина важнее было освободить Кэма, чем других.

Кровь, пот и слёзы перемешались с дымом, медленно заполнявшим небольшое пространство, но общие усилия окупились. В момент, когда Ланс, задыхаясь от дыма, начал что-то говорить, петли двери поддались.

— Да! — выкрикнул Виктор хрипло.

— Давай! — рявкнул Чейз.

Хватая ртом воздух, Кэм с Остином, как и другие, вцепились друг в друга и помчались вперёд спасать свои жизни, при этом следя, чтобы все были на месте. Они направились наугад в сторону света. В головах билась только мысль о свободе, но всё же они заметили, что попали в деревянное строение, сильно напоминавшее пыточную. Это место должно было вот-вот загореться. Дом был старый, очень старый, выглядел ветхо и, казалось, ещё минута — и он рассыпется.

Пройдя мимо закрытых комнат, окон, задрапированных тяжёлыми портьерами, и грязной кухни, мужчины наконец добрались до двери, которая должна была вести наружу.

Когда они выбежали, их встретил прохладный ночной воздух.

Мужчины помчались в сторону сарая, стоявшего примерно в пятистах футах, и Шон беззвучно всхлипнул:

— О господи.

— Не останавливайся! — Тим схватил его за руку и заставил двигаться.

Для кого-либо другого эта ночь не показалась бы «прохладной». Воздух был сухим и горячим, в отдалении слышались раскаты грома — вполне обычно для пустыни Мохаве в середине лета. По мнению Остина, они находились именно здесь. Должно быть.

Тем не менее для парней, просидевших месяцы в затхлом и влажном подвале, легчайший ветерок ощущался ледяным холодом.

Сарай знал и лучшие дни. Передней стены практически не было, деревянных досок не хватало, на земле валялись ржавые гвозди. Дверей тоже не было. Остались только две зияющие дыры: одна вела под землю, вторая — на чердак.

Но сарай всё равно был укрытием, и мужчины вбежали внутрь, едва ли обращая внимание на гвозди и болты под ногами. Все были босиком, предметы одежды большей частью тоже отсутствовали. Остин стоял в своих рваных штанах, болтавшихся низко на бёдрах, Кэм — в комбинезоне с повязанными вокруг талии рукавами, Виктор был в одних боксерах и рабочей футболке, Шон — в дырявых джинсах… всё разорвано и изношено.

По мере того как оставленный позади дом поглощало пламя, семеро выживших тупо смотрели на разрушение и восстанавливали дыхание. Их лица покрывала въевшаяся грязь, кровь — старая и новая, — пот и сажа. К этой смеси добавились полосы от солёных слёз, стекавших по щекам.

— Я… я не могу… — задушено выдохнул Кэм и, упершись руками в бёдра, согнулся пополам. Остин знал: Кэм до сих пор не мог поверить в случившееся. Остин тоже. Он никак не мог осознать реальность. Они выбрались на свободу, но понимание не приходило.

Оглядевшись, Остин увидел классический пустынный ландшафт. Насколько позволяла разглядеть ночь, в окрестностях среди низких кустарников, небольших скал и редких деревьев-юкк возвышались только горевший дом и сарай. Не зная точное место их нахождения, гадать можно было до бесконечности.

В пустыне Остин был не впервые, но во времена, когда ребёнком ходил с отцом в походы, они обычно держались троп и популярных у туристов мест, а если и отваживались уходить в пустыню, то совсем ненадолго. Никто не хотел заблудиться там и пропасть.

В зависимости от сезона и высоты температура могла как взлетать до предела, так и опускаться до минимальной.

— Думаете, слишком рискованно добраться до того грузовика? — Ланс дёрнул подбородком в сторону старого «шевроле», стоявшего рядом с домом.

— Даже не думай, — подтвердил Тим. — Тем более мы не знаем, где ключи.

Буквально через минуту грузовик тоже загорелся.

***

Остин сделал глубокий вдох, заполняя лёгкие послеобеденным воздухом. Окна в его «мерседесе» были опущены, создавая приятный сквозняк, пока машина стояла в тени пары деревьев.

Остин напомнил себе, что ему никогда не придётся проходить через это снова.

Райли всегда была активной, любила гулять на улице, но из-за своего прошлого опыта Остин практически отказал Райли, когда та попросила купить ей компьютер в их новый дом. Частично он считал, что дочка слишком мала, чтобы иметь собственный компьютер, но большей частью причина крылась в другом: Остин хотел подстегнуть Райли выходить из дома и играть со своими друзьями, а не чатиться и строчить эсэмэски, или как это там сейчас называли.

Чтобы общаться в социальных сетях, всем определённо приходилось проводить много времени в одиночестве.

Вместо компьютера Остин пообещал дочери собаку, что, конечно же, смягчило стресс от перехода в другую школу. Возможно, и грязный трюк, но Остину было на это начхать. Он брал на себя эту ответственность. Даст бог, он тоже скоро вернётся на работу, тогда можно будет нанять кого-то, кто возьмётся выгуливать питомца днём.

Остину приходилось заново приспосабливаться, но он был готов. По сравнению с дерьмом, с которым он жил в прошлом, происходившее было куда лучше.

***

Приближался рассвет. Мужчины молча и спокойно сидели в сарае. Кэм с Остином расположились на земле, прислонившись друг к другу в поисках поддержки и утешения. Конечно, можно было отдохнуть и у стен, но они предпочли не встречаться со змеями и прочей живностью. В этой местности нетрудно было предположить, кто прячется под камнями или за деревом.

— Парни, вы тоже это видите? — спросил Шон, а потом зевнул.

Устало проследив за его взглядом, Остин прищурился и подумал, что очень похоже на столб пыли. Но до него было слишком далеко, поэтому сложно было утверждать наверняка.

— Думаете, машина? — спросил Виктор.

— Блядь, я на это надеюсь, — пробормотал Чейз. — Когда взойдёт солнце, нам лучше быть в другом месте.

Все понимали, о чём он говорил. Пожар бушевал целую ночь, и если от его зарева болели глаза, то солнце их точно ослепит или травмирует на всю оставшуюся жизнь. Солнечные лучи едва коснулись горизонта, а у Остина уже жгло глаза и застило их спасительными слезами.

Остин давно не вспоминал про свои очки для чтения, но предполагал, что скоро ему понадобятся новые. В прошлом его зрение было почти нормальным, но, когда приходилось напрягать глаза, часто следом появлялась головная боль, так что очки помогали. Однако что будет теперь? Остин понимал: если солнце его хоть как-то травмирует, у него будут серьёзные проблемы со зрением.

Люди могли подумать: они должны прыгать от счастья — наконец свободны! Но как?! Остин чувствовал себя совершенно опустошённым и был уверен, что другие тоже. Внутри не осталось ничего, кроме оцепенения и усталости. Господи, как же он устал. Он, как и остальные, голодал и страдал от сильной боли. Ещё немного, и начнётся обезвоживание. Тем более в такой жаре.

Хотя бы воздух был вроде свежим. Остину нравилось.

— Ты в порядке? — Обращая на себя внимание, Кэм прикоснулся к его заросшей щетиной щеке.

Остин машинально кивнул, не сводя глаз с приближавшегося столба пыли.

Возможно, кто-то видел пожар. Возможно. Он надеялся, что так и было.

— Ты? — спросил Остин запоздало.

— Зашибись.

Столбом пыли оказался грузовик, в котором ехали отец с сыном. Они увидели дым от пожара и решили поехать проверить.

И пришли в шок, обнаружив семерых мужчин. Блядь, семерых полуголых и истощённых мужчин!

Выяснилось, что Остин с парнями находились неподалёку от Йоханнесбурга, или Йо-бурга, как называли его два местных жителя, и Йо-бург был одним из многих городов-призраков в этом районе. Почему город, в котором жили люди — неважно, насколько их мало, — назывался призраком, Остин не понимал.

Но это не имело значения.

Двое незнакомцев собирались отвезти их обратно в Бейкерсфилд.

В пути поднялось солнце.

Мужчины закрыли лица руками.

***

Прямой солнечный свет после нескольких месяцев его отсутствия в сочетании с пылью пустыни определённо создал Остину проблемы. Один врач сказал, что зрение ухудшилось из-за темноты в подвале, другой — из-за внезапного воздействия солнца. Но причины были неважны. Остину теперь нужны были очки, а когда выходило солнце, он надевал солнцезащитные. По глупости Остин не соблюдал предписания врачей, но пытался. Он ещё мог обходиться без очков, но возвращение головных болей, не говоря о сухости и раздражении глаз, было всего лишь вопросом времени.

Остин проверил время — групповой сеанс должен скоро закончиться. Он надеялся, что, перед тем как придётся тащиться в кабинет Гейл, у него будет возможность провести наедине с Кэмом минуту-другую. Потому что прошедшие дни были утомительно выматывающими, и ему не хватало Кэма. Остин сильно по нему скучал.

Несколько раз он думал рассказать Гейл о своих новых… можно ли назвать это отношениями?.. что бы это ни было с Кэмом, но потом решил помалкивать. По крайней мере пока. Для него всё было настолько новым и напоминавшим безопасную гавань, что делиться ни с кем не хотелось. Если бы он считал свои отношения с Кэмом нездоровыми, возможно, тогда бы заговорил, но Остин думал иначе.

У него не было потребности видеть Кэма каждый день или каждый час. Он не чувствовал себя каким-то особо навязчивым или эмоционально зависимым, не раздражался, когда Кэм уходил из дома или оставлял его одного. Он просто хотел… он хотел, чтобы они были вместе. Проводили вместе ночи, были ближе, чем на расстоянии телефонного звонка, и имели одно место, которое называли бы домом. Остин пока не был к этому готов, кроме того, следовало думать о Райли, но в конечном счёте он хотел именно этого…

Кэм открыл пассажирскую дверь и уселся, не дав Остину закончить мысль.

— Чёрт, ты меня напугал. — Остин громко выдохнул. Повернувшись на сиденье, он с жадностью уставился на мужчину, от вида которого рот наполнялся слюной. — Как прошло занятие? — Он хотел прикоснуться к Кэму, но сегодня они впервые оказались в общественном месте с тех пор, как… хм, с тех пор, как трахались. Остин не знал, будет ли это нормально.

Его машина стояла в дальнем углу парковки — между «камаро» Кэма и следующей машиной оставалось несколько свободных мест, — поэтому здесь должно было быть безопасно…

— Прошло, — только и ответил Кэм, который не выглядел внутренне напряжённым. Он перегнулся через консоль и подставки для стаканов и, потянув на себя Остина, крепко поцеловал. — Ты в костюме, — пробормотал он, положив ладонь тому на пах.

— Господи, — прошипел Остин. Несмотря на неожиданность, он толкнулся бёдрами навстречу руке Кэма. Это произошло инстинктивно. — Я… я подумал, что при осмотре квартиры не стоит выглядеть как бездельник на пляже. — Больше он не стал объяснять и углубил поцелуй. До встречи с Гейл оставалось пятнадцать минут, и Остин собирался использовать их с максимальной пользой. — Дай я закрою окна. — Как сейчас хотелось, чтобы в Калифорнии существовал медицинский отвод в отношении законов о тонировании окон, но, увы, такого в штате не было. Машина не изолировала от внешнего мира, хоть окна и были частично затемнены.

— Ты нашёл квартиру? — хрипло спросил Кэм, когда Остин потянулся к молнии на его джинсах. — Нет. На хрен. — Он оттолкнул Остина и начал расстёгивать его ремень. Потом вжикнул молнией на ширинке модных костюмных брюк. — Отвечай на вопрос.

— Я, ах… — простонал Остин — Кэм достал его полувставший член. — Чёрт. Да, я понял. Подписал договор аренды на шесть месяцев и заплатил за первый… о-ох. — Кэм наклонился и заглотил его член до основания. — О-ох.

Сколько раз за последние несколько дней он мечтал об этом? Остин потерял счёт. Сняв солнцезащитные очки, он положил их на приборную панель — хотел лучше видеть Кэма. Затем запустил пальцы ему в волосы и сосредоточился на великолепном рте своего любовника.

— Соси медленно, — пробормотал Остин. Сейчас его член стал твёрже камня и при каждом движении касался стенки гортани Кэма. — Бля-я-я, как хорошо-о. — Остин застонал и начал направлять. Он вскинул бёдра и, толкнувшись в мокрые, мягкие губы Кэма, почувствовал, как член заскользил по горячему языку. — Проклятье, — простонал он. — Как мне тебя не хватало в душе. — Но фантазии даже рядом не стояли с реальностью.

— Неужели? — Целуя и вылизывая член Остина по всей длине, Кэм дошёл до мошонки. Её он тоже поцеловал и облизал. И пососал. — Ничего не скрывай. Расскажи, о чём думал.

Соображать было чертовски тяжело.

— Хм… — Глаза Остина прикипели ко рту Кэма. — О том, чтобы трахнуть тебя. Хочу быть внутри тебя снова. — Голова Остина запрокинулась на подголовник — Кэм ещё раз втянул кожу в рот и замурчал. — Я постоянно думаю о тебе. — Ещё Остин хотел, чтобы Кэм его тоже трахнул. По утрам во время душа Остин обильно кончал, сжимая вздыбленный член, с пальцами в собственном анусе — все мысли были только о том, как его брал Кэм. — Хочу почувствовать тебя внутри, — признался Остин голосом, полным похоти. И на этот раз Кэм, надетый ртом на его член, застонал и ускорился. Он сжал губы, заставив Остина балансировать на грани исступления.

Растягивать себя пальцами сначала было больно, но потом благодаря фантазиям, где это делал Кэм, Остину стало нравиться. Один палец, пока он себя возбуждал, второй — пока яростно себе дрочил, мчась навстречу разрядке, и третий, когда кончал на стенку душевой кабинки.

Без малейшего предупреждения тело Остина напряглось, волны жара прокатились от макушки до паха и, не дав произнести и слова, захлестнули сильнейшим оргазмом. Но Кэм это явно почувствовал. Потому что, когда Остин толкнулся в его рот глубже, Кэм проглотил всё и продолжил сосать. Скрутив язык трубочкой вокруг головки, он дразняще задел зубами натянутую кожу.

— Господи боже… — Остин бессознательно затаил дыхание, а потом часто задышал. Затем откинулся на спинку сиденья, а Кэм засунул его член обратно в боксеры и застегнул брюки. После как-то странно нежно взял его ладонь и поцеловал… Остин заметил, почему.

Это был безымянный палец на левой руке. От разлившегося внутри тепла Остин задрожал. Кольца уже не было. Остин снял его, проснувшись утром в воскресенье. Теперь только слабо загоревшая полоска на коже напоминала о женщине, которая дала жизнь Райли.

Мягко взяв Кэма за подбородок, Остин попытался заставить его поднять глаза:

— Детка, взгляни на меня.

— Не сейчас, — ответил Кэм, выпрямляясь на сиденье. Он поправил свой эрегированный член в джинсах и уставился на кирпичное здание перед парковкой. Остин не давил, помня, что Кэму не всегда просто давался зрительный контакт. — Ты сегодня придёшь ночевать?

Остин медленно кивнул, хотя Кэм на него не смотрел:

— Если ты не против. — Он всё бы сделал, чтобы попасть сейчас в голову Кэма. Там явно что-то происходило.

Кэм коротко кивнул и открыл дверь машины:

— Более чем не против. Увидимся позже. — Не сказав больше ни слова, Кэм вышел из машины Остина и пересел в свою.

Незаметно для Остина Кэм только что осознал: он на самом деле влюблён.

Когда с пальца исчезло кольцо, внутри что-то щёлкнуло.

И это оказалось немного пугающе.

Глава 17

— На сегодняшнюю ночь у меня есть предложение, — проговорил Остин, прочистив горло. Он бросил остаток пиццы в коробку на журнальном столике и уселся на кровати лицом к Кэму. Простыня слегка съехала с его бёдер, обнажив ноги.

— Звучит серьёзно, — хмыкнул Кэм и взял следующий кусок пиццы. — У меня хорошее настроение. Ты решил его испортить?

Фыркнув, Остин рассмеялся:

— Угу, я смотрю, ты прям весёлый, как Санта. — Он покачал головой, возвращаясь к теме. — Проведи со мной ночь в твоей спальне.

За последние два месяца многое изменилось. В лучшую сторону.

Остину нравилась его новая трёхкомнатная квартира в пяти минутах от дома Кэма, в новой школе у Райли появилось много друзей, отношения между Остином и Джейд вышли на цивильный уровень, дом наконец-то продали, с кошмарами и флешбэками стало проще справляться, Райли была без ума от своей новой собакокрысы по кличке Начо — чёрного чихуахуа, и ещё Остин вернулся на работу.

У него появилась рутина. Расписание. Иногда день проходил суматошно, но Остин всегда выделял время для отдыха. Он регулярно ходил на встречи с Гейл, а ещё подобрал режим тренировок, который позволял чувствовать себя лучше. Он занимался бегом, плаванием и кикбоксингом — всем, что улучшало его физическое и психическое здоровье.

Когда Райли гостила у своей матери в Делано, Остин практически не покидал дом Кэма, и когда дочь гуляла с друзьями или занималась после школы в кружках, мужчины находили время, чтобы видеться. Но Остин хотел большего… Господи, он мечтал об этом.

В прошлом месяце как-то во время секса Кэм пробормотал: «Хочу с тобой большего». И эти слова запустили цепную реакцию, превратив мечты Остина в настоящее стремление. Иногда он мог думать только об этом.

Остин не хотел скрывать от всех свои отношения с Кэмом. Хотя слова «скрывать от всех» не совсем верны. Дело было только в Райли. И Джейд, но она вроде уже не шла в счёт.

Остин рассказал своим родителям, и это оставило после себя хорошие воспоминания, по крайней мере, по сравнению с каминг-аутами других. Конечно, он нервничал, в основном потому, что всегда был близок с отцом и матерью. Если они не одобрят, будет очень больно.

Остин вспомнил, как признался в любви к мужчине, с которым был заперт в одной камере, и в комнате повисла напряжённая тишина. А потом заговорил отец.

***

— Знаешь, сынок, многие мужчины в сорок лет свой кризис среднего возраста переживают, покупая «Порше». — Гриффин выразительно посмотрел на сына. — Ты мог бы сделать также.

Остин тихо и нервно хохотнул. Он почувствовал облегчение. Если таким был их ответ, то можно считать, что ему повезло.

— О, милый. — Мэгги внезапно посмотрела на сына неодобрительно. — Если это только на время, то, надеюсь, ты не разобьёшь парню сердце.

***

Это определённо не было «на время». Остин любил мужчину рядом так, что не передать словами, и наконец был готов двигаться дальше. Он хотел познакомить его с Райли, хотел совершать глупые вещи, например, на людях держать Кэма за руку, и хотел быть уверенным, что всё это к чему-нибудь приведёт.

Как уже говорилось, Остину нравилась его квартира. Но он её не любил. И выбрал он это жильё по соседству с Кэмом только по одной причине — хотел быть ближе. Квартира была временным явлением. По крайней мере, Остин на это надеялся.

— Нет, — наконец произнёс Кэм. — Я не готов. Спальня слишком маленькая… я буду в ней з-задыхаться.

— А ты пробовал? — Остин придвинулся и ладонью прикоснулся к щеке Кэма. Он не заставлял его смотреть в глаза, просто хотел контакта. — Гейл считает, что ты должен попробовать.

— Насрать, что она считает, — взорвался Кэм, швырнув свой кусок пиццы в коробку на столе. — Знаешь, я не вкуриваю, почему это так важно…

— Это важно, — тихо и напористо произнёс Остин. Толкнув Кэм на кровать, он навис над ним сверху. Их обнажённые тела разделяла только простыня. Была суббота, когда они любили проводить время сначала трахаясь, как сумасшедшие, а потом просто валяясь. Одежда не требовалась. — Это важно, если мы хотим большего.

Кэм посмотрел как-то странно:

— Большего? — Он стремительно уселся в кровати и, похоже, собирался слушать. — Большего — чего именно? — В его глазах засветилась осторожная надежда.

— Большего для нас, — признался Остин. Самое время разложить всё по полочкам. — Начну с того, что я не хочу продлевать аренду через четыре месяца. — Он подумал, что это даст им целую кучу времени, чтобы привыкнуть к большему.

Дело оставалось за малым: сделать всё официально. Остин уже разговаривал с родителями Кэма по телефону, и, хотя те не знали истинного положения вещей, глупыми точно не были. Лэндон и Джулс поняли очевидное без подтверждения. Гейл, похоже, тоже догадывалась. Его родители всё знали и хотели с Кэмом встретиться.

Да, Остин ужасно нервничал, но он пообещал себе перестать довольствоваться малым. Он хотел рискнуть ради того, чего сильно желал. Он хотел прояснить всё с Райли насчёт мужчины, которого та знала как друга папы. Райли и Кэм ещё не встречались, но их знакомство уже обсуждалось. С обоими. Кэм хотел встретиться с дочкой Остина, а Райли хотела познакомиться с другом папы, у которого был крутой пёс по кличке Бурбон Маллиган.

— Ты… — Кэм замолчал. В голове крутилась куча мыслей.

— Обещаю, что не буду давить, — пробормотал Остин. — Но, может, ты хотя бы подумаешь? — Он остановился, напоминая себе, что Кэм не хрустальный. Он мог справиться с правдой. Кроме того, не только у Остина каждый день наблюдался прогресс. Выяснилось, что Кэм тоже любит свою работу, потому что часами торчал в мастерской Лэндона. Дома он чувствовал себя спокойно. Ему здесь нравилось, и уже не нужно было включать во всех комнатах свет. За несколько недель Кэм не выкурил в доме ни одной сигареты и… в общем, дела налаживались. — Я хочу, чтобы спальня была для уединения, — продолжил Остин тихо. — Она нам понадобится, если… если дома мы будем не одни. — Он поднял бровь.

— О-о, — Кэм сглотнул. — Ты хочешь… хочешь большего. В этом смысле. — Он колебался. — А что насчёт Райли?

— Я хочу представить тебя ей. — Остин наклонился и легонько поцеловал Кэма. — Как своего партнёра. Как человека, с которым хочу провести всю жизнь.

Наконец-то Остин не сомневался ни в своих чувствах, ни в намерениях.

Было время, когда его всё смущало, но даже тогда он не мог оставаться в стороне.

***

— Я знал, что найду тебя здесь, — тихо рассмеялся Остин и прихрамывая направился к Кэму. Тот стоял и курил прямо возле двери отделения неотложной помощи. Остин задумался, кого же он подкупил, что ему позволяли подобное, и уже не в первый раз. Но все они делали всё возможное, чтобы избежать прессы.

Восемь дней назад по возвращении в Бейкерсфилд Остин свалился от полного истощения. И не только он. Благодаря толпам журналистов, разбивших лагерь вокруг больницы, выжившие мужчины находились в блаженном неведении и под успокоительным. Все пули были вытащены, кости вправлены или собраны, всевозможные анализы проведены, кровь влита, а питание закачивалось внутривенно.

Кэм фыркнул и глубоко затянулся.

Оба носили солнцезащитные очки, из-за которых стали похожи на фриков, но очки были необходимы. Особенно при ярком дневном свете и солнце, стоявшем прямо над головой.

— У меня до сих пор болят дёсны, — пробормотал Кэм и кончиком языка провёл по верхним зубам. Те сейчас были гладкими и чистыми, но пользоваться щёткой ещё было больно.

Остин знал, каково это.

— Нервничаешь? — поинтересовался он, когда подошёл к Кэму. Теперь он почувствовал себя лучше — рядом со своим бывшим сокамерником. И не только потому что снял с себя больничную одежду. Он засунул руки в передние карманы толстовки. Остин мог сделать только это, чтобы не натворить этими же руками чего-нибудь ещё. Чего-нибудь, что сложно понять или объяснить.

— Там слишком много народа, — пожал Кэм плечом. — Ты в порядке? — Он посмотрел на Остина сквозь очки.

— Учитывая обстоятельства, — ответил тот уклончиво.

Правда была в том, что Остин был далеко не в порядке. Он чувствовал себя бомбой замедленного действия.

Одно дело узнавать последние новости от Райли, которая вслух читала ему газеты. Другое дело — слушать Джейд, которая не переставая рассказывала о ходе полицейского расследования и событиях в Бейкерсфилде после исчезновения Остина и других мужчин. Внутри рос и крепчал гнев, и Остин не знал, что с ним делать.

Пять месяцев и три дня. Столько он пробыл в том подвале.

— Не пудри мне мозги. — Кэм сделал последнюю затяжку и затушил сигарету о подошву обуви. — Остин, со мной это не пройдёт. — Он засунул окурок в коробку и спрятал её в карман. — Говори. Что случилось? — Затем положил руку на плечо Остина.

Чувствуя себя неловко и не в своей тарелке, Остин сглотнул:

— Ничего не случилось. Я в порядке.

— Угу. — Губы Кэма растянулись в лёгкой улыбке. — Я и вижу.

— Его звали Бен, — выпалил Остин. Он резко выдохнул и провёл ладонью по чисто выбритому лицу. — Бен Шталь. Так… так его звали. — И его, этого сумасшедшего психа, считали одной из жертв. В газетах писали, что он пропал без вести примерно в то же время, что и Кэм. Мать психа пошла в полицию, где заявила, что не слышала о сыне уже несколько дней. Как и у остальных парней, у Бена Шталя были свои пятнадцать минут славы, пока полиция искала улики. — Они писали о нём целые статьи — интервью с его семьёй, всякое возвышенное дерьмо о том, какой он добрый человек… был.

— Я знаю. — Кэм об этом тоже слышал.

— Бесит до чёртиков, — прошептал Остин, глядя вниз. — Блядь, Кэм, я очень зол.

— Ого, чувак! Это ты только что сматерился?

Остин слабо улыбнулся.

Кэм вздохнул и шагнул ближе, затем свободной рукой коснулся локтя Остина. И Остин почувствовал, как на его суставе сомкнулись крепкие пальцы. Он закрыл глаза, внутренне сопротивляясь неописуемо острой тоске. Внутри царил ступор. Остин не понимал, что происходит.

— Мы сделаем так, чтобы все узнали, что не такой он и невиновный, — уверенно сказал Кэм и максимально приблизился. Обняв Остина, он притянул его к себе, а тот в свою очередь порывисто обнял в ответ. — Мы не допустим, чтобы мир считал его жертвой. Хорошо?

Остин кивнул Кэму в шею, позволив себе какой-то миг не пытаться быть сильным. Рано или поздно он вернётся к Джейд с Райли и наденет маску. Он будет отцом года и мужем… хм, в общем, в любом случае порядочным.

Кэм — слишком рано! — отстранился, сначала отведя бёдра, потом ослабив объятия. Остин воспринял это как молчаливый призыв мужаться и отодвинулся.

— Прости, — пробормотал он, отводя взгляд.

— Всё нормально. — Голос Кэма почему-то был странно хриплым.

***

Многое изменилось. Многое прояснилось. Почти вся правда вышла наружу.

Теперь настало время и для Остина.

— Я хочу представить тебя ей как мужчину, которого люблю.

Он определённо не ждал ничего взамен, к тому же чувствовал, что Кэму нужна минута или две осознать сказанное, поэтому Остин замолчал и сосредоточился на распростёртом под ним красивом теле. Покрывая кожу лёгкими поцелуями, он спустился к члену, который с того момента несколько месяцев назад побывал в нём бесчисленное количество раз. Остин никогда не подумал бы, что подсядет на член, в прямом и переносном смысле.

— Остин… — пробормотал Кэм.

Тот мурлыкнул и засосал член Кэма, ощущая, как он твердеет с каждым движением. Они занимались сексом утром, тогда Остин был сверху, а сейчас хотел наоборот. Потому что Кэм как любовник… Господи, он был великолепным. Диким, грубым, но внимательным к реакциям и желаниям Остина.

В минуту, когда Кэм перестал думать, они поменялись позициями. Остин оказался на спине и с восторгом наблюдал за проявлявшейся доминантной стороной натуры Кэма. Чёрт, как же заводит! Взяв со столика смазку, Кэм вернулся к Остину, который поднял ноги и широко расставил колени, как самая последняя шлюха.

— Хочу тебя трахнуть, — пробормотал Кэм Остину в шею. Длинными пальцами, смоченными в смазке, он сначала погладил сжатое колечко мышц, потом нырнул ими внутрь и сразу же нашёл простату.

— О господи! — От силы удовольствия Остина всегда коротило. Он сгрёб в кулаки простыню и беспомощно смотрел, как его член без малейшего касания толстел и удлинялся на глазах. Подушечками пальцев Кэм гладил чувствительное место, пока Остин не начал учащённо дышать и толкаться бёдрами. — Кэм, пожалуйста, — проговорил он скрипучим голосом, — трахни меня.

Кэм медленно вытянул пальцы и смазал свой член. Около месяца назад они проверились и теперь наслаждались сексом без защиты. Это было всего лишь формальностью, завершающей череду анализов, которые оба прошли, но результаты позволили им теперь ощущать всё. Упираясь рукой в подушку возле головы Остина, Кэм направил свой член в разработанный анус и вошёл одним слитным толчком.

— Бля, — резко выдохнул Кэм и, уронив голову, уткнулся лицом в ключицу Остина. Несколько ударов сердца они оставались неподвижны. И когда Кэм начал двигаться, Остин почувствовал себя ещё более беспомощным, чем прежде. Соприкасаясь с Остином лбами, Кэм входил и выходил, двигаясь в тугой заднице, и в какой-то момент поднял голову и посмотрел на Остина в упор. Серебристые глаза потемнели от похоти, и Остин нашёл этот взгляд чертовски обжигающим.

Кэм запустил пальцы Остину в волосы, сгрёб их в охапку и, наклонившись, глубоко его поцеловал. Затем едва отстранился и, соприкасаясь тёплыми губами и дразня языком, тихо произнёс:

— Я люблю тебя. — Он толкнулся сильнее и застонал. — Остин, я т-так т-тебя люблю.

Остин зашипел и толкнулся навстречу, от наивысшей степени удовольствия и облегчения его лицо исказилось.

— Господи, я люблю тебя. — Обжигающая боль от члена Кэма только усиливала ощущения, которые и так были потрясающими, а добавленное к этой взрывной смеси признание в любви сделало её почти невыносимой. Взяв лицо Кэма в ладони, Остин притянул его и с жадностью поцеловал. — Заставь меня кончить.

— Сейчас. — Кэм приподнялся и закинул левую ногу Остина себе на плечо. Потом они оба смотрели, как скользкий член Кэма исчезает в анусе Остина. — Дрочи себе, — скомандовал Кэм хриплым голосом. — Приласкай свой толстый ствол… покажи, как ты это делаешь.

— Кэм, — простонал Остин. Он зажал в кулаке свой член, уже возбуждённый до боли, и принялся дрочить в такт с движениями Кэма. — Мне нужно больше.

Кэм еле заметно ухмыльнулся. По его груди катилась бисеринка пота.

— Я знаю, что тебе нужно.

После нескольких минут жёсткого траха Кэм заменил член пальцами. Сначала Остин запротестовал — он хотел вернуть член обратно, но, когда его простату снова начали массировать, закрыл рот. Голова кружилась, и волна экстаза грозила захлестнуть в любую секунду.

— Детка, ты уже близко, — пробормотал Кэм.

Остин кивнул и взглядом прикипел к члену Кэма. С каждой секундой они дрочили себе сильнее и жёстче. Их тела блестели от выступившего пота. Каждый напряжённый мускул был на виду. О, да, да, да. Остин почувствовал, как внутренности сворачивает в тугой узел, и глухо застонал.

И когда Кэм надавил на простату снова, Остин окончательно потерялся. Он выгнулся дугой, судорожно выдохнув ругательства, когда член запульсировал, выстреливая спермой. В этот момент Кэма тоже накрыло. Их стоны и хрипы смешались, и сперма обоих щедро излилась на тело Остина.

Несмотря на улучшившееся физическое состояние, Остин чувствовал себя смертельно уставшим. Прямо сейчас хотелось лишь одного: почувствовать прижимавшегося к нему Кэма и расслабиться. К счастью, у Кэма были похожие планы, поэтому после того, как они помылись, оба нырнули под простыни и просто наслаждались близостью друг друга.

— Я попробую, — проговорил Кэм через какое-то время, лениво водя пальцами вдоль позвоночника Остина. — Спальня… я попробую.

Остин улыбнулся и поцеловал Кэма в лоб:

— Во время сна мы можем оставлять дверь открытой. И если не сработает… мы можем купить в гостиную раскладной диван. — Так они смогут уединиться в спальне, а когда подойдёт время спать, Кэм выберет, где ему будет лучше.

За последние два месяца Остин трижды случайно будил Кэма, и в результате тот бросался на Остина. По этой причине хорошо, что у них оставалось время приспособиться.

Остин даже представлять не хотел, как кто-то другой пытается разбудить Кэма и в ответ получает то же самое обращение. Остин мог ещё с этим справиться, он всё понимал и умел Кэма быстро успокоить. Но Райли… Остин никогда бы не пошёл на такой риск. А если Кэм будет спать в спальне, Остин сможет запретить Райли его беспокоить.

— Мне нравится, — прошептал Кэм, уткнувшись взглядом в плечо Остина. — Ну, когда ты говоришь так… Мне нравится, когда ты говоришь так, будто живёшь тут. Мне нравится.

Хотя Кэм всего лишь сказал, что ему нравится, Остин внезапно почувствовал себя полным идиотом. В мыслях он давно уже всё спланировал. Оно и понятно: когда у тебя ребёнок, ты просто обязан всё продумывать, но Остин даже не дал Кэму возможность проникнуться этими мыслями.

— Мы не будем спешить, — пообещал Остин. — У нас есть время. И если ты не будешь готов через четыре месяца…

— Почему ты даёшь задний ход? — Кэм глазами встретился со взглядом Остина и нахмурился. — Не будь идиотом. Я не люблю идиотов. — Он проговорил это так буднично, что Остину захотелось улыбнуться. — Мы мало об этом говорили, но это не значит, что мы не двигались в этом направлении долгое время.

Кэм был прав. Начиная с самой первой совместной ночи, они были преданы друг другу, не говоря об этом ни слова.

— Вторую спальню я почти не использую, — осторожно сказал Кэм. — Так что если я Райли понравлюсь…

— Она полюбит тебя. — Грудь распирало. В голове бушевал ураган мыслей, но самым важным было облегчение, от которого Остин почти впал в эйфорию. Он очень хорошо помнил, как Райли сказала, что не хочет видеть, как мама с папой будут встречаться с другими, но Остин не терял надежду. Сейчас дочь относилась к разводу проще, а поскольку Остин с Джейд старались ставить Райли на первое место и при этом не избаловать, он был уверен, что дочка изменит своё мнение.

— Как ты можешь знать наверняка? — Кэм бросил на него сердитый взгляд и, улёгшись на спину, уставился в потолок. — Я не особо лажу с детьми. У меня нет ни одного знакомого ребёнка. У меня нет навыков общения.

— С Райли тебе они не понадобятся, — убеждённо заявил Остин. — Ей легко угодить. Я не хочу выставлять её какой-то избалованной материалисткой, но у тебя есть милый пёс и бассейн — она полюбит тебя. — Даже в конце октября температура на улице не опускалась ниже восьмидесяти, а возле их квартиры не было бассейна.

— Крысу вы тоже возьмёте с собой? — Однажды Кэм видел Начо, когда Остин вывел пса на прогулку. Бурбон тогда подумал, что малявка — отличная игрушка, но Кэма собака Райли не впечатлила. Как и Остина, но они имели то, что имели. — Я случайно сяду на него, и Райли убежит вся в слезах. — Он прикрыл рукой лицо. — Чёрт!

Остин не удержался и рассмеялся. От всей души.

Глава 18

Неделю спустя Кэм был под командованием Остина. На дворе стоял жаркий субботний полдень, и это было хорошо. Это означало, что Райли могла купаться в бассейне.

Кэм понял, что ему нужна вся возможная помощь, потому что чувствовал себя полной развалиной. Вот поэтому Остин и взял на себя управление ситуацией. Он справлялся лучше, чем Кэм.

Хотя Кэму это нравилось. С ним Остин особо не нянчился, иногда подталкивал, но не давил. В этом была разница. Остин знал пределы Кэма и если что помогал ему чувствовать себя сильнее и увереннее.

Чтобы всё прошло как можно легче, Кэм и Остин пригласили своих родителей и Лэндона с Джулс тоже, но Кэм не был уверен, что они поступили правильно. Теперь придётся произвести впечатление ещё и на родственников Остина, а Кэм этого просто не мог. Он не умел впечатлять людей. Он не подлизывался и не деликатничал. Он только неловко и неуклюже мялся, умудряясь вызывать у людей неприязнь, и беспрестанно суетился.

Пяти минут, когда их семьи встретились в больнице сразу после похищения, было недостаточно, чтобы теперь говорить друг другу: «Приятно снова встретиться». Скорее: «Приятно познакомиться». Без пиликанья больничных аппаратов, лекарств, капельниц, вялых мыслей и подавленности.

К большому облегчению Кэма первыми пришли Джулс с Лэндоном.

— Братец, ты выглядишь так, будто вот-вот наделаешь в штаны, — ухмыльнулся Лэндон.

— Это шорты, придурок. И пошёл ты. — Кэм окинул взглядом свои пляжные шорты и посмотрел на Джулс: — Разве ты не должна быть в больнице? — Роды ожидались со дня на день. Её огромный живот нагло выпирал — в нём сидела двойня.

— Вы, братья Нэши, просто сама любезность, — ответила Джулс сухо. — Теперь пропусти меня. Мне нужно присесть.

Кэм отодвинулся в сторону как раз в момент, когда в коридоре появился Остин.

— Точно. Это Остин. Остин, это мой брат Лэндон и Джулс, моя невестка.

Мужчины были одеты одинаково — в пляжные шорты и футболки, — но Кэм считал, что по сравнению с Остином, который выглядел как модель, сам он напоминал бездомного сёрфера. На лице Остина появилась приятная улыбка, в уголках карих глаз за очками собрались мелкие морщинки, в светло-каштановых волосах затерялось несколько серебристых прядей, а при взгляде на его тело член Кэма то и дело оживал.

— Приятно наконец-то с тобой познакомиться… официально, — произнёс Остин, пожимая ладонь Джулс. И как заправский джентльмен даже поцеловал ей руку, отчего Джулс залилась румянцем. Чёрт, она никогда смущалась.

— О, мне тоже, — захихикала Джулс, как школьница. Лэндон с Кэмом переглянулись: старший Нэш был слегка раздражён, а младший веселился. Наверное, Остину не стоило будить в Лэндоне собственника. — Кэм, он такой милый.

— Очень смешно, — угрюмо сказал Лэндон и шагнул вперёд. Он тоже пожал Остину руку, хорошенько её сжав, но Остин, похоже, не заметил. Оба мужчины оказались одного роста и телосложения; они даже были одинакового возраста. — Значит, теперь ты с моим братишкой?

— Да, — кивнул Остин и жестом предложил Джулс пройти в патио. — Тебе нужно поднять ноги. — Конечно Остин знал, как обращаться с беременными женщинами. — Хочешь чего-нибудь выпить? Кэм запасся холодным чаем без кофеина.

— Звучит идеально. — Джулс сияла. — Кэм, не вздумай с ним расстаться. — Сказав это, она уточкой проковыляла на задний двор.

Лэндон хмыкнул и пошёл следом.

— Не думаю, что это был разумный ход. — Губы Кэм расползлись в ленивой улыбке. — Ты настроил брата против себя.

Но Остин, похоже, не воспринял угрозу всерьёз.

— Мне кажется, что попасть в милость к Лэндону можно, только добившись одобрения Джулс.

Проклятье. Наверное, он прав.

— Ну, у тебя это получилось, даже слишком, — фыркнул Кэм. — Ладно, что мне делать?

— Отнеси Джулс холодный чай. — Остин сжал Кэму ягодицу, целомудренно его поцеловал и вернулся на кухню. — Думаю, мои родители с Райли придут с минуты на минуту, — громко бросил он через плечо.

Кэм тихо чертыхнулся и пошёл следом на кухню — он знал, что Остин собирался звонить Джейд. Возможно, не самый подходящий момент, но так Остин при необходимости мог закончить звонок досрочно.

— Пожелай мне удачи, — протянул Остин.

Кэм тихо хохотнул, взял поднос, поставил на него кувшин с охлаждённым в холодильнике чаем и пару банок пива со стаканом, а затем направился в патио, где Бурбон туда-сюда прыгал в бассейне. Пёс умел плавать, но не любил. Тем не менее, он обожал освежаться. Поэтому он несколько раз запрыгивал в бассейн, а потом устраивался в тени рядом со своей миской с водой и полученной у Кэма косточкой.

— Нервничаешь? — спросил Лэндон, кивнув благодарно за пиво.

Кэм пожал плечами и сосредоточил всё внимание на чае — он ни за что на свете не признается в слабости.

— Она будет от тебя в восторге, — сказала Джулс уверенно. — И родители Остина тоже.

— Ты же их ни разу не видела, — заметил Кэм и толкнул стакан с чаем в сторону Джулс. Он знал, что с его удачей всё закончится плачевно: он случайно убьёт Начо.

Не желая слышать больше всякие заверения, Кэм открыл свою банку с пивом и вернулся в дом. Было слышно, как Остин разговаривал по телефону.

— Нет, Джейд, это не шутка, — проговорил он и закатил глаза, когда Кэм вошёл на кухню. — Я хотел позвонить и сказать тебе лично до того, как сообщить Райли. — Джейд начала что-то говорить, и Остин замолк, а Кэм поднял бровь, спрашивая, как обстоят дела. Остин посмотрел как-то разочарованно, но в то же время во взгляде сквозило веселье. — Она считает, что я её разыгрываю, — сказал он, отведя телефон в сторону. — И сейчас ругает меня за плохое чувство юмора.

Кэм фыркнул и, подпрыгнув, уселся на столешницу:

— Скажи ей, что я готов прислать доказательства. — Это была шутка. Он притянул Остина к себе и чувственно поцеловал в шею. Теперь, когда Остин снова работал, он всегда был чисто выбрит и пах лосьоном после бритья, от чего у Кэма рот всегда наполнялся слюной.

— Да, я тебя слушаю. — Остин говорил с Джейд, но был сосредоточен на губах Кэма. А потом на его руке, которая легла на член Остина. — Угу. Да, продолжай… что? — Кэм придушенно хохотнул. — Нет-нет… я просто… чёрт. Слушай, я сказал тебе всё, что хотел. Мы с Кэмом не просто друзья, и сегодня он знакомится с Райли. Мои родители тоже будут. — Джейд что-то ответила, на что Остин ухмыльнулся. — Верь, во что хочешь, Джейд…

В расстройстве Кэм на каком-то автомате выхватил у Остина телефон и выдал первое, что пришло в голову:

— Чем быстрее ты ему поверишь, тем быстрее я заберу у него телефон и смогу отсосать…

— Кэм! — Остин резко забрал телефон, выглядя при этом ошеломлённым, разозлённым и одновременно готовым взорваться от смеха — всё сразу. — Господи боже. — Он выдохнул и потёр пальцами переносицу. — Джейд? — Он приложил телефон к уху, потом вздохнул. — Она отключалась.

Кэм старался не показывать, что чувствовал он себя плохо… нет, чёрт, гораздо хуже. Он чувствовал себя дерьмово.

— Как подросток какой-то, ей-богу, — проговорил Остин, совершенно без тени раздражения или злости. Это сбило Кэма с толку, и когда он решился взглянуть на Остина, то увидел в его глазах веселье. О слава богу. — В следующий раз, когда мы останемся вдвоём… — он взял Кэма за подбородок, — ты загладишь свою вину. Понятно?

О да, Кэм понял.

— Да, сэр. — Он отсалютовал Остину.

Остин сексуально ухмыльнулся, как мог только он, но в дверь позвонили, и чары развеялись.

Услышав голос Райли снаружи, Кэм побледнел. Чёртово кухонное окно было открыто.

— Эй, перестань. — Взгляд Остина стал нежным. А затем Остин поцеловал Кэма между бровей. — Всё будет хорошо. Пошли.

Гриффин и Мэгги Хантли определённо были родителями Остина. Фактически Гриффин был его более старой версией, но не с такими выразительными чертами и большей проседью в волосах. Высокий, крепкий, вежливо улыбающийся. Мэгги была невысокого роста, с добрым взглядом, более тёмными волосами и теми же, что и у Остина, карими глазами.

Когда Кэм увидел логотип на нагрудном кармане футболки Гриффина, то быстро и с каким-то извращённым весельем глянул на Остина, который в этот момент, казалось, читал его мысли. Если бы на Остине в день похищения не было штанов с логотипом строительной компании Гриффина, их жизни сейчас, возможно, выглядели бы совершенно иначе.

— Привет, пап! — Райли с Начо в руках кинулась вперёд и обняла Остина за талию.

— Привет, малышка. — Остин поцеловал её в макушку, а Кэм только наблюдал.

Райли была… чёрт, она была хорошенькой. В госпитале Кэм видел её сразу после их спасения, совсем недолго, так что даже не задумывался об этом. И Райли походила на Остина больше, чем Кэм изначально предполагал. Глаза у неё были скорее зелёные, чем карие, длинные волосы завивались, но их цвет был такой же, как и у Остина. Ещё в Райли было много от Джейд и даже немного от Мэгги.

Джинсовые шорты, обычные кеды и поношенная футболка, которая на её долговязой фигуре казалась слишком большой, делали из неё девчонку-сорванца, но Кэм видел много фотографий Райли и знал, что дочери Остина нравились и чисто девчачьи вещи тоже.

— Хочу познакомить тебя с Кэмом. — Остин улыбнулся и вывел Райли вперёд.

Мужчины договорились, что Остин позже отведёт Райли в сторону и всё ей расскажет, так что пока он был просто Кэмом. Без объяснения. Без названия. Что, честно признаться, Кэму нравилось больше, чем официальное знакомство. Кэм и так нервничал. Куда уж больше?

— Здравствуйте. Я Райли Хантли, — сказала Райли скромно, держась поближе к Остину. — Папа показывал мне фотографии Бурбона. А это Начо. — Она указала на собаку в руках размером с крысу.

Кэм нервно улыбнулся и с трудом сдержался, чтобы не начать суетиться:

— Приятно познакомиться, Райли. — Он прочистил горло и посмотрел в сторону патио. — Если хочешь увидеть Бурбона, то он, скорее всего, на заднем дворе. Э-э… и там есть бассейн… ну знаешь, на случай, если захочешь поплавать.

— О, да. Папа рассказывал. — Райли живо закивала. — Можно я пойду переоденусь? — Она подняла глаза на Остина, и тот тихо рассмеялся.

— Я отведу её, — предложила Мэгги, шагнув вперёд. Она протянула к Кэму руку. — Кэм, приятно с тобой снова встретиться.

— С вами тоже, миссис Хантли. — Кэм кивнул. — Ванная дальше по коридору. Или вот тут. — Он указал на туалетную комнату рядом. — Правда, она не очень большая.

— Спасибо. И зови меня Мэгги. — Она подмигнула. — Пошли, милая. — Она направилась с Райли по коридору. — Давай Начо тоже подготовим.

— Они настаивают, что на этого маленького грызуна нужно надеть спасательный жилет, — криво усмехнувшись, сказал Гриффин и последним поздоровался с Кэмом. — Мой мальчик много о тебе рассказывал. Я слышал, ты хорошо разбираешься в автомобилях?

— Ага. — Кэм пожал протянутую руку. — То есть да. Да, сэр. Блядь. — Кэм удручённо выдохнул.

Гриффин громко хохотнул и шлёпнул Остина по спине:

— Одобряю, сын. — Он хмыкнул точно как Остин. — Ну-с, мне сказали, что тут угощают пивом. Мэг сегодня за рулём.

Остин весело покачал головой:

— Иди в патио. Я принесу.

Когда в коридоре остались только они вдвоём, Кэм вцепился пятернёй в волосы и прислонился к стене:

— Чёрт, это было отвратительно.

— Нет, — возразил Остин. — Мы знаем, что такое отвратительно. — И он был прав. — Я хочу, чтобы ты расслабился и был самим собой. Мои родители не какие-то там снобы, так что перестань вести себя подобным образом.

Кэм неохотно кивнул и позволил Остину увести себя из коридора.

Теперь они ждали Джонатана и Лили, родителей Кэма.

***

Именно этого Остин и хотел.

Спустя час или чуть больше семейства Нэшей и Хантли прекрасно спелись. Гриффин с Джонатаном занимались грилем и беседовали об экономике. Мэгги, Лили и Джулс сидели за столом — их главной темой были неродившиеся близнецы.

Как и предполагалось, Джонатан и Лили догадывались об Остине с Кэмом и отреагировали очень благосклонно.

Тем временем Кэм, Остин и Лэндон обосновались в бассейне с Райли и двумя псами. Овальный бассейн был всего лишь двенадцать футов в ширину и двадцать в длину, но этого оказалось очень много для троих человек, а в середине было достаточно глубоко для того, чтобы вода доставала Райли до груди, так что той пришлось становиться на цыпочки.

— Смотрите! — прокричала Райли. — Начо может плавать!

— Со спасательным жилетом — конечно, — рассмеялся Остин, подплывая к дочери. — Малышка, готова? — Подняв Райли, он подбросил её туда, где Кэм помогал Бурбону выбраться из бассейна.

— Берегись! — завизжала Райли.

Бурбон залаял и завилял хвостом, затем прыгнул снова в воду, а Кэм хмыкнул и застонал.

— Джулс, надо и нам такого завести! — Лэндону явно понравился Начо.

— Остин, ты за это заплатишь, — мрачно хмыкнул Кэм. — Иди сюда, дорогая. — Настала его очередь подбрасывать Райли, которая, видимо, наслаждалась короткими полётами и нырянием в воду. — Забрызгай тут всех.

Кэм поднял девочку в воздух, и та захихикала:

— Будет сделано.

Не сдерживаясь, Кэм бросил хохочущую, молотящую руками и ногами Райли в сторону Остина, который ушёл под воду в тот самый момент, когда дочь коснулась поверхности.

Остин вынырнул, смеясь и отплёвываясь, со вцепившейся в него Райли, которая пыталась снова затолкнуть его под воду.

— Пап, так нечестно!

— Думаю, стейки уже готовы, — мимоходом проговорил Джонатан.

***

— Как приятно видеть тебя расслабленным, — пробормотал Остин, возвращаясь за Кэмом на кухню. Все остальные задержались снаружи, наслаждаясь последними лучами солнца и простыми разговорами. — Всё идёт хорошо, да? — Он поцеловал Кэма в шею.

Ужин закончился, и настал черёд кофе, пива, газировки, мороженого и десертов.

— Начо я ещё не убил, так что, думаю, всё хорошо. Пока. — Кэм повернулся и положил ладони на бёдра Остина. — Кстати, твоя мама ещё та бунтарка.

Остин угукнул и присосался к губам Кэма. Его совершенно не интересовали разговоры о матери. Теперь, когда они официально стали парой, когда объявили об этом своим семьям и те их приняли, было достаточно трудно обойтись невинными прикосновениями. Если честно, Остина нельзя было назвать большим любителем публичных проявлений любви, но между держанием за руки с целомудренными чмоками и лапаньем за задницу с подростковыми поцелуями взасос была разница. И Остин определённо хотел всего вышеупомянутого.

— Хм. — Это явно был не Кэм и не Остин.

Отстранившись, Остин оглянулся и, увидев в дверном проёме Райли, мысленно чертыхнулся.

Она сильно покраснела и выглядела так, будто её поймали за воровством печенья из банки.

— Твою ж мать, — прошептал Кэм, потирая лицо ладонями. — Поговори с ней.

Остин прокашлялся и, почувствовав, как в груди зашлось сердце, обратился к дочери:

— Хм, давай-ка найдём тихое местечко. — Он провёл Райли через гостиную дальше по коридору и открыл дверь во вторую спальню Кэма, в которой кроме немногочисленных тренажёров почти ничего не было.

Возможно, поэтому Остин и не нервничал из-за встречи с семьёй Кэма. Потому что ждал именно этого момента — когда сообщит дочери о своих отношениях так скоро после расставания с её матерью.

Остин сел в кресло рядом со стойкой гантелей:

— Мне нужно тебе кое-что сказать.

Райли кивнула, продолжая избегать его взгляда, и вздохнула.

— Мне стоит сначала выпить чего-нибудь покрепче? — При этих словах Остин чуть не уронил челюсть на пол, но Райли только отмахнулась. — Я слышала, как это сказал Лэндон, когда разговаривал с Джулс о сбережениях для учёбы близнецов в колледже. А дедуля мне объяснил.

— А-а-а… понятно. — Остин не был уверен, что ему нравилось, как по-взрослому дочь это сказала. Райли должна была всегда оставаться его малышкой. — Хм, то, что ты увидела в кухне…

— Ты целовал Кэма, — сказала она уверенно.

— Верно. — Остин кивнул и начал осторожно подбирать слова. — Мне он очень дорог…

Райли на него как-то весело посмотрела и перебила… снова. К разочарованию Остина. Ему и так было довольно сложно.

— Пап, мне десять. Я знаю, что друзья так не целуются. — Она нахмурилась и упёрлась руками в бёдра. — Вы теперь такие же человеки, как дядя Дерек?

— Люди, — автоматически поправил Остин, в то время как в его голове крутились мысли.

Вопрос сбил с толку, и Остин попытался понять ход размышлений Райли. Впрочем, после упоминания о его кузене Дереке, который был геем, всё стало на свои места, и неожиданно Остин почувствовал к нему благодарность. Как и к своим родителям, которые принимали всех такими, какими те были. Дерек жил на Восточном побережье, и Райли виделась с ним нечасто, но всё же уже встречалась. И с его партнёром тоже.

— Человеки более разумно. Это множественное число от «человек», — возмутилась Райли. — Один человек, много человеков. Один мальчик, много мальчиков. — Остин не решился поправить дочь — уж слишком она была милой. — Но вы… Ты и Кэм, вы теперь человеки, как дядя Дерек?

Он втянул в лёгкие воздух, а потом выдохнул.

— Думаю, можно и так сказать, — ответил Остин медленно и осторожно. — Мы вместе, если ты это имеешь в виду.

— Я это и имею в виду. — Она прикусила губу. — Ты поэтому развёлся с мамой?

— Нет, — быстро ответил Остин. — Помнишь, мы с мамой рассказывали, что взрослые иногда расстаются?

— Да, помню, — проговорила она, потому что слышала это слишком много раз. — Мама говорила, что у вас начались проблемы несколько лет назад. — Ну, можно было и так сказать. Незачем углубляться в семантику. — Но… проблемы были, потому что тебе нравятся мальчики?

Остин нервно засмеялся:

— Нет, малышка. Не поэтому.

Он не собирался разводить долгие разговоры о том, что его не привлекает конкретно один пол, но влечение — другое дело. Кэм оказался первым мужчиной, к которому Остин чувствовал притяжение настолько сильное, что полностью сдался на его милость. В прошлом случалось, что Остин восхищался мужчинами и при этом ничего подобного не испытывал. Но с Кэмом всё было по-другому.

— Так… что ты обо всём этом думаешь? — Остин наклонил голову набок, стараясь прочесть выражение лица Райли. — Кэм классный, да? — Ему нужно было, чтобы дочь одобрила Кэма.

— Он крутой. — Она пожала плечами, а потом наморщила нос. — Он матерится, много, — захихикала она, а Остин широко улыбнулся.

— Ага, к этому надо привыкнуть, да? — Он тихо засмеялся. — Но сегодня он нервничал. Поэтому матерился больше.

— Почему он нервничал?

— Потому что хочет тебе понравиться, — ответил Остин мягко. — Он знает, насколько ты важна для меня… что ты мой номер один, поэтому твоё мнение о нём имеет значение. — Он добавил про «номер один», потому что хотел дать Райли понять, что её не заменяют. В Интернете он прочёл, что многие дети боятся пренебрежительного отношения, когда разведённые родители встречают новых партнёров.

— Ты его любишь? — спросила Райли. — Он будет жить с нами? Это он тебя попросил стать его бойфрендом? Или ты ему предложил? — Теперь дочь было не остановить. — Вы собираетесь завести ребёнка?.. — На этой фразе она ненадолго запнулась. — Как вообще это всё будет?

Остин открыл рот, а потом снова закрыл. Господи правый. Дочь была любознательной.

— А как насчёт… — он замолчал, пытаясь собраться с мыслями, — …не спешить? Да, я люблю его. Нет, он не будет жить с нами, но… — Остин заколебался. — Однажды, — он надеялся, что очень скоро, — если всё будет хорошо, возможно, мы переедем к нему. Сюда. Его же дом лучше нашей квартиры, да? — Райли быстро глянула в окно на бассейн, и Остин получил ответ. — Конечно, у тебя будет своя комната. Вот эта, вообще-то. Мы тут всё переделаем. Это предложил Кэм. — Одно очко в пользу Кэма. — Но, Райли, не сейчас. Сейчас мы постараемся узнать друг друга получше. Например, я сказал Кэму, что ты отлично играешь в футбол. Он с удовольствием посмотрел бы твою следующую игру.

— Он может прийти. — Гордясь собой, Райли широко улыбнулась.

Остин испытал огромное облегчение.

— Но ты поняла, что я сказал? Мы начнём делать всё медленно. Вместе будем смотреть кино по вечерам, ходить на твои игры, вместе ужинать, прогуливаться с Бурбоном и Начо в парке, может, иногда ночевать здесь…

— Пап, я понимаю конспект слова «медленно». — Райли закатила глаза. — Мне же десять.

Остин тихо засмеялся и покачал головой:

— Концепция, малышка. И я знаю, что ты понимаешь. Я просто хочу убедиться, что ты не думаешь, будто всё изменится в одночасье. Ты с этим согласна?

— Да, — ответила она раздражённо. — Мама уже сказала мне, что собирается ходить на свидания. Теперь мне можно мороженое?

Да хоть всё мороженое мира!

Когда Остин с Райли вернулись в патио, атмосфера там стояла неестественная и некомфортная. Остин заметил, каким напряжённым был Кэм, поэтому решил, что все с нетерпением ждали, чем закончится Разговор отца и дочери. Увидев, как Райли вприпрыжку понеслась к мороженому, Мэгги с Лили просияли, а Остин успокоил остальных улыбкой.

— Можешь расслабиться, — тихо сказал Остин, усаживаясь рядом с Кэмом — плечи того от облегчения заметно опустились. — Всё прошло хорошо. — Он взял ладонь Кэма, поцеловал её и сплёл их пальцы.

Всё закончилось.

Остаток вечера оба семейства продолжали своё знакомство, и всякий раз, когда Остин и Кэм прикасались друг к другу, Райли хихикала, закатывала глаза и густо краснела.

***

Позже этой ночью, когда все разошлись по домам, Остин с Кэмом молча вошли в душевую кабинку. Оба размышляли о том, как хорошо всё сегодня прошло, и пока Остин планировал день, который проведёт с Райли и Кэмом, Кэм просто наслаждался.

Для смелых планов у Остина имелась причина: Кэм чуть раньше обмолвился, что нужно пойти купить раскладной диван для гостиной.

Было такое чувство, что Остин увидел пресловутый зелёный свет. Кэм готов был попробовать и хотел, чтобы Райли во время своих визитов ощущала себя комфортно. Так что гостиная снова станет гостиной, а спальня Кэма будет принадлежать теперь двум мужчинам. По крайней мере, когда Остин будет здесь ночевать.

— Нет, дай я. — Кэм забрал у Остина гель. — Помнишь, я должен загладить вину?

Остин устало рассмеялся:

— Ты же знаешь, что я больше шутил.

— Зато твой член — нет, — ухмыльнулся Кэм. — Теперь повернись.

Остин развернулся, наслаждаясь струями горячей воды, стекавшей по обнажённому телу, и застонал от удовольствия — Кэм начал массировать его плечи, вместо лосьона используя гель для душа.

— Как думаешь, комната будет вся розово-попсовая? — спросил Кэм через минуту. — Потому что не знаю, смогу ли справиться с этим дерьмом.

Остин лениво усмехнулся и уронил голову на грудь:

— Вроде её любимый цвет сейчас жёлтый, но он постоянно меняется.

Изначально Остин намеревался сегодня вернуться с Райли в их квартиру, но планы изменились. Райли была в восторге от перспективы оформить собственную комнату, даже если та ещё не принадлежала ей полностью. И несмотря на это, Райли ухитрилась уговорить бабушку с дедом отправиться завтра посмотреть цветовые образцы для стен во второй спальне Кэма. Так что Райли ещё одну ночь переночует не дома.

— С жёлтым я справлюсь, — пробормотал Кэм и этим закрыл тему.

Он тёр плечи и спину Остина уверенно и одновременно чувственно. Его пальцы массировали плоть, заставляя Остина раз за разом стонать. Потом переместились ниже. И когда Кэм велел ему положить ладони на кафель стены и расставить ноги, Остин подчинился. Он поддерживал себя, пока Кэм опускался, чтобы встать на колени.

— Чёрт, — выдохнул Остин. Кэм массировал ему бёдра, а горячая вода быстро смывала мыльную пену. Ощущения были фантастические. И в воздухе витало предвкушение. Чем ближе Кэм подбирался к ягодицам Остина, тем твёрже становился его член. Совсем скоро Остин почувствовал, как длинные пальцы, не переставая массировать и мыть, раздвигают его половинки, и застонал. Но не столько из-за пальцев, сколько из-за рта Кэма. — Боже правый… — Мышцы на бёдрах резко напряглись — Кэм подразнил его анус языком и пальцами. Одновременно Кэм ласкал свой вход. Взяв собственный член в кулак, Остин почувствовал, как в него проникает язык Кэма — мягкий, влажный и очень горячий, — и начал себе дрочить.

Замурчав, Кэм принялся медленно трахать анус Остина языком. Но глубины, как и твёрдости, не хватало — почувствовав разочарование, Остин с жадностью толкнулся навстречу.

— Думаю, ты готов, — тихо рассмеялся Кэм и отстранился. Встав, он поменялся с Остином местами и оглянулся: — Смазка на стойке.

Остин нахмурился и отодвинул занавеску — конечно же флакон со смазкой стоял на месте. Он взял её и, посмотрев на Кэма, поднял бровь:

— Ты это спланировал? — Они точно не держали в каждой комнате дома по флакону смазки.

— Ясное дело, — ответил Кэм, поворачиваясь лицом к стене. — У меня есть потребности, а когда ты полностью заведён, то берёшь меня жёстко. Я готов.

Остин ожидал, что сегодня ночью всё будет немного по-другому, но слова Кэма подействовали похлеще афродизиака. Теперь Остин хотел одного: засадить Кэму на всю длину, до самых яиц. Что он и сделал, обильно смазав член и сильнее раздвинув ноги Кэма.

— Бля, — задохнулся Кэм.

— Достаточно жёстко? — зашипел Остин ему на ухо. Вцепившись пальцами в бёдра, он вытащил член и в следующую секунду снова толкнулся внутрь. Туго. Скользко. — Господи, обожаю твою задницу. — С хорошо читаемой в глазах жаждой Остин наблюдал, как его эрегированный член появляется и снова исчезает в анусе Кэма. К сожалению, он знал, что долго не продержится, поэтому взял твёрдый ствол Кэма и принялся его надрачивать, продолжая трахать.

Кэм откинул голову на плечо Остину и повернулся за поцелуем. Остин подчинился и целовал его, пока не закончился воздух.

— Мне нужно кончить, — запыхавшись, простонал Кэм. — Блядь, мне нужно…

— Я тебе помогу. — Остин снова положил руки Кэму на бёдра и толкнул его немного вперёд. — Одну ладонь на стенку, — скомандовал он. — С другой ты знаешь, что делать. — Он с силой впечатался в задницу Кэма и стиснул зубы. Потом повторил, снова и снова. Наверное, было больно, но Кэм стонал и просил ещё, и совсем скоро обоих накрыло волной оргазма. — Чёрт, Кэм! — Остин запрокинул голову, на автомате продолжая рвано вжиматься в жаркое нутро. Он излился, наполнив задницу Кэма горячим потоком семени. Остин с трудом переводил дыхание, напрягшись каждой мышцей.

Кэм сцепил зубы и украсил кафельную стенку белыми потёками.

В течение следующих нескольких секунд в кабинке были слышны только звуки льющейся воды и их сбитого дыхания.

— Если хочешь отнести меня в кровать, я не буду возражать, — произнёс Кэм через какое-то время, продолжая тяжело дышать. — Бедная моя задница.

Остин хмыкнул и начал их обоих мыть.

— Ты сам просился. — Кэм устало охнул и слабо кивнул, на что Остин рассмеялся и с любовью его сжал. — Давай, детка. Закончим тут и сразу в постель.

Эпилог

Два года спустя…

Выйдя из спальни, Кэм застегнул шорты цвета хаки и закатал рукава белой рубашки. После приёма душа тонкий кожаный шнурок на запястье до сих пор был влажным. Кэм слегка улыбнулся, вспомнив, как этим утром Райли подарила браслет на его тридцать шестой день рождения. Три белых бусинки с чёрными буквами, составлявшими слово CAR — «автомобиль», — делали это подарок очень особенным. Райли сказала, что браслет отлично подходит для автомеханика, но потом добавила:

— Но ты должен всем объяснять, что эти буквы означают Кэм, Остин и Райли. Человеки должны это знать.

Кэм собирался убедиться, что человеки знали.

Проходя мимо гостиной, он резко остановился: Райли с подругой танцевали под какую-то ужаснейшую попсу. Но Кэма ввела в ступор не музыка, а тот факт, что две двенадцатилетние девчушки трясли теми частями тела, которых у них ещё не было.

— Какого чёрта вы делаете? — практически выкрикнул он.

— Танцуем! — рассмеялась Райли, покачивая попкой в каком-то летнем платье, купленном ей Лили. — А что?

— Так не танцуют. — Кэм сердился. — Если только тебе не больше восемнадцати и тут нет шеста, — проворчал он себе под нос. Только через мой труп. — Солнышко, послушай. — Он подошёл и протянул руку. Райли приняла её с явным интересом на лице. — Прежде всего, когда какой-нибудь ублю… э-э… мальчик пригласит тебя на танец, ты согласишься, только если он сначала поцелует тебе руку. — Он взял обе ладони Райли и поцеловал в костяшки пальцев. — Это значит, что он хороший парень. Поняла? — Райли кивнула и захихикала. Её подруга Майя хихикнула тоже. — А пока вы танцуете в одиночку или с подругами, лучше придерживаться танца маленьких утят. Ты всё поняла?

Девчушки буквально вдвое сложились от смеха, но Кэм не видел в сказанном ничего смешного.

— Отстой! — воскликнула Майя.

— Да. Это же для малышни! — согласилась Райли.

— Будто вы знаете, что такое отстой. — Кэм усмехнулся и направился в сторону кухни. — Вам всего двенадцать! — Зайдя на кухню, где Остин распаковывал привезённые готовые гарниры для сегодняшнего барбекю, Кэм вздохнул и достал из холодильника пиво. — Ты видел, что там творится?

Остин покачал головой, хотя этот жест мало походил на «нет»:

— Я подумываю отправить этого ребёнка в женский монастырь. — Он окинул Кэма быстрым взглядом и подошёл. — Ты хорошо выглядишь. — Как и Остин в своих шортах-карго и чёрной футболке, по мнению Кэма. — Я говорил тебе, что мои родители заберут Райли сегодня к себе?

Кэм ухмыльнулся и, зацепив пальцами пояс, подтянул Остина ближе.

— Пару раз. — Он мазнул носом по его гладковыбритому подбородку и утробно заурчал. — И тебе нравится мне об этом напоминать. — Он прижался бёдрами к бёдрам Остина, заставив того тихо охнуть. — Тебе же просто не терпится запихнуть свой член мне в рот. — С хриплым смехом он накрыл ладонью его пах. — Но думаю, детка, сегодня моя очередь. — Кэм умирал от желания ощутить губы Остина на своём члене, а потом быть жёстко оттраханным. — При мысли о том, как он почувствует Остина внутри, у Кэма поджались ягодицы. Прошло уже несколько дней…

— Проклятье, — пробормотал Остин хрипло. — Значит, не судьба. — Он поправил вставший было член и отступил. — Тогда иди проверь гриль, что ли. Наши семьи и друзья могут прийти в любую минуту.

Кэм тихо рассмеялся и снова пошёл в гостиную. Девочки смотрели телевизор, хотя музыка продолжала играть.

— Мы завтра едем к младшему брату в лагерь, — проговорила Майя, пока они наблюдали за тощими моделями на плоском экране. — Хочешь с нами?

— Звучит прикольно, — ответила Райли. — Но сначала мне нужно спросить у моих пап.

Глаза Кэма стали похожи на два больших блюдца. В голове раз за разом звучало одно слово, от которого сердце заходилось в бешеном ритме. Папы, папы, папы, папы. То есть их было двое. Не только Остин. Но и Кэм тоже. Крутанувшись на пятках, он решительным шагом вернулся на кухню. Райли, конечно, его всегда принимала, он ей нравился как партнёр отца, но сейчас, услышав, что он полностью принят в её семью, Кэм был на седьмом небе от счастья.

— Гриль уже готов? — спросил Остин рассеянно.

Кэм не произнёс ни слова — он не мог. Он просто подошёл к Остину и, притянув его, страстно поцеловал.

— Уф. — Такой напор застал Остина врасплох.

Стараясь не прервать поцелуй, Кэм пригвоздил Остина к холодильнику и втолкнул язык в горячий рот. Слов не хватало, и Кэм чувствовал, как внутри росло нетерпение. О только что услышанном нужно было как-то сказать, но всё произошло слишком быстро. В свойственной себе манере Кэм разозлился и, поскольку нужные слова не приходили, он продолжил целовать Остина. В губы, подбородок, щёки, шею — пока оба, возбудившись, не начали задыхаться.

— Мы д-должны п-пожениться, — выпалил Кэм, прикрывая глаза.

Чёрт. Сказано было как-то не очень.

— Ты сейчас серьёзно? — Остин тяжело дышал прямо Кэму в щёку. — Не могу поверить, что ты только что…

— Да, — произнёс тот хрипло. Плечи напряглись, и Кэм приготовился защищаться. Так он всегда делал. Он собрался с духом. — У тебя с этим какие-то проблемы?

На выдохе Остин слегка хохотнул и поднял голову. В его глазах… что-то светилось. Кэм был слишком нервным и раздражённым, чтобы понять, что именно, но этот свет напомнил ему прошлый год, когда он пополнил свою коллекцию татуировок датами рождения Остина и Райли.

На следующий день Остин пошёл делать своё первое тату, которое красовалось теперь у него на лопатке. Там был выбит отпечаток ладошки маленькой Райли и ниже слова «В ад и обратно с тобой», которые представляли Кэма.

— Детка, проверь мой левый карман, — прошептал Остин, направляя руку Кэма в нужное место.

По-прежнему напряжённый, Кэм избегал зрительного контакта, уставившись куда-то за спину Остина, и действовал на автопилоте. Он опустил руку в карман, и его пальцы нащупали два металлических предмета. Округлых.

Остин осторожно улыбнулся и прикоснулся лбом ко лбу Кэма:

— Я собирался сделать тебе предложение вечером, когда все уйдут.

— О, — проронил Кэм почти беззвучно. — Я пришёл неподготовленным. — Он медленно вытащил руку. — Хотя я могу купить кольца на роспись. — Блядь, ему нужно было заткнуться. Господи правый.

Его отец тоже носил два кольца, и Кэму нравилась идея иметь одно кольцо на помолвку, а второе — на свадьбу. Так что… сейчас ему хотелось заполучить на палец первое.

— Я хочу только твоё «да», — пробормотал Остин. Засунув руку в карман, он достал оттуда два золотых ободка и на раскрытой ладони протянул их Кэму.

— Оно у тебя есть. Конечно. — Кэм кивнул. — Да. — Чувствуя, что зрительный контакт будет ему пока не под силу, Кэм прикипел взглядом к кольцам. Он наблюдал, как Остин надевает одно ему на палец левой руки, а потом, сглотнув, с трудом подавил эмоции, когда такое же кольцо оказалось на безымянном пальце Остина. — Я люблю тебя, — пробормотал он, осмелившись посмотреть только на рот Остина.

— Я тоже тебя люблю. — Остин наклонил голову и тёплыми губами прижался к губам Кэма.

Татуировка Остина чётко обозначила всё. Они побывали в аду и вернулись оттуда вместе. Они справлялись с последствиями похищения — эмоциями и различными препятствиями, всегда оставаясь друг другу опорой. Возможно, не всё шло очень гладко. Кэм до сих пор спал с открытой дверью спальни, а Остин укрощал свой гнев, выкладываясь по полной на тренировках с боксёрской грушей, в бассейне или на беговой дорожке. Кэм наслаждался обществом своей семьи, пока не становилось слишком людно. Райли не разрешалось будить Кэма по утрам, чтобы не напугать его. Остин продолжал преуменьшать собственные трудности, но он над этим работал. Встречи с Гейл останутся в их жизни надолго, а некоторые шрамы никогда не исчезнут.

Но Кэм и Остин были вместе, с пистолетом или без, и в этом доме в Бейкерсфилде создали свой собственный маленький, но офигенно уютный мир.

Как друзья, любовники, партнёры, товарищи по оружию, а вместе с Райли — как семья.

Notes

[

←1

]

Открытый задний дворик. (Здесь и далее — прим. пер.)

[

←2

]

Примерно 31 °С.

[

←3

]

Препарат, используемый для лечения изжоги, нарушений пищеварения, расстройства желудка, тошноты.

[

←4

]

MBA — магистр делового администрирования.

[

←5

]

«Бостон Брюинз» — профессиональный хоккейный клуб, выступающий в Национальной хоккейной лиге.