Цитаты Мафии…

Цитаты Мафии…

«Никогда не позволяй никому знать, о чем ты думаешь.»

- Майкл Карлеоне (Аль Пачино), Крестный Отец: Часть 3

Пролог

Рафаэль, Дон

Прощение грехов ... моих грехов ... это была та часть, где я застрял. Эта концепция возникала несколько раз, когда я читал Святую Библию прямо из Книги Бытия.

Мои родители, в частности моя мама, гордились бы. Обстоятельства, в которых я читал это, омрачили бы триумф, но все же она бы гордилась. Оба моих родителя гордились бы, хотя я и добрался почти до конца и теперь решил бросить это.

Это было не для меня.

Я - читающий Библию – это как метафора моей жизни. Я был почти в конце, почти в конце и задавался вопросом, что я мог сделать, чтобы изменить всё.

У меня все еще была сила, но с силой пришла и ответственность.

Итак, провел ли я остаток своих дней, используя то немногое времени, которое у меня осталось, чтобы получить Божье прощение?

Это то, что должен делать Дон семьи Росси?

Прощение грехов ... моих грехов ...

Прошлой ночью я наткнулся на камень преткновения, когда понял, что для меня уже слишком поздно, и были более эффективные способы использовать свое время. Попытка найти прощение пусть лучше сохранится для тех, у кого была нормальная семья, ванильная жизнь.

Я мог представить себе мужчину с женой, двумя детьми и собаку, похожую на собаку Питера Пэна. Они жили в аккуратном маленьком домике, который не проявлял терпимость. Сад был бы безупречен, потому что жена сама к этому стремиться. Цветы и все такое прочее дерьмо. Муж стрижет газон. В воскресенье они пойдут в церковь и будут добрыми соседями, потому что Господь так задумал.

Более того, все бы считали их хорошими людьми.

У меня не было этого, и иногда действительно было слишком поздно что-то менять.

Изменения должны были начаться в сердце, а мое было наполнено тьмой в течение многих лет, возможно, с рождения.

Однажды у меня была жена, и я верил, что она любила меня в какой-то степени до того, как ее убили. У меня также был ребенок - дочь.

Этот ребенок был зеницей моего ока. Она тоже любила меня в какой-то степени, до того дня, когда ее глаза открылись чему-то другому, что было вне моего контроля.

Когда ты действительно любишь кого-то, ты должен знать, когда его отпустить. Как по мне, ты также должен знать, когда пришло время вернуть любимых обратно.

Здесь лежит причина моего нестабильного состояния.

Когда человек умирает, у него есть время подумать о своей жизни. Внезапно это становится всем, о чём он думает. Поменяется ли он, чтобы встретить своего создателя с чистой совестью, чтобы его запись была белой, как снег? Сделает ли он все возможное, чтобы его семья была в безопасности?

Эти вопросы были у меня в голове, когда я закрывал глаза прошлой ночью, и когда я проснулся утром, ответ пришел ко мне.

Раздался стук в дверь.

Я выпрямился на стуле и откинулся на мягкую кожу. Я не мог выглядеть таким больным, как чувствовал себя перед этими людьми. Они знали меня вечно, и я ценил и доверял им больше всего, но они были как акулы. Я не мог выглядеть слабым.

Никогда не был и никогда не буду. Я буду сильным пока дышу.

Они пришли сюда на важную встречу со мной. На ту, которую они давно ждали. Сегодня был день, когда я собирался передать эстафету и выбрать нового лидера.

Выбрать нового босса.

Дело в том, что я передавал эстафету, но все еще должен был поддерживать присутствие силы и контроля. Это был мой выбор - заботиться о своей семье, чтобы контроль и власть передавались так, как я этого хотел. Я знал, что это был единственный способ, держать её в безопасности - мою дочь, мою Амелию.

Было приятно подумать, что я могу измениться, но я должен был пожертвовать Божьей благодатью для нее. Это был бы мой последний поступок как ее отца, отца, который должен был выйти за пределы того, что было нормальным, чтобы делать то, что он считал лучшим.

«Входите», - крикнул я, крутя пальцы и держа локти по бокам.

Дверь открылась, и Маркус вошел в мой кабинет с Люцианом и Клавдием, двумя его сыновьями.

Маркус Мориентц был моим старшим другом, и мы прошли вместе всю жизнь, разделили секреты друг друга - слишком много секретов.

Тем не менее, был один секрет, который он не знал, один секрет, который я подумал лучше скрыть от него, чтобы он тоже был в безопасности. Это был секрет, который, как я думал, никто не знал еще два дня назад. Это был секрет, предвестник смерти, без сомнений.

Смерть всегда была в уравнении, прямо с того момента, как все пошло не так. Это подходило мне, потому что я сам спровоцировал смерть больше, чем мог сосчитать. Я никогда не был бы белым, как снег, с Божьим прощением.

Я столько лет молчал, неся бремя истины. Это был яд для меня. Когда я посмотрел на своего лучшего друга, человека, который был мне как брат, я не мог поверить, что скрыл это от него. Мы были близки, как семья.

Даже его сыновья были, как мои, хотя братья не могли бы быть более разными, если бы попытались. Оба были лидерами; это была правда. У них обоих были сильные качества, но важно для меня было только одно по ряду причин.

Они сидели на трех стульях передо мной, и Маркус улыбнулся, когда он кивнул в знак почтения.

«Это не займет много времени», - объявил я. «У нас нет времени на длительную дискуссию».

«Как пожелаешь, Раф», - ответил Маркус.

Клавдий выпрямился с таким самодовольным отношением, к которому я привык за эти годы. Мне нравилось то, что он думал, будто я выберу его, хотя он не дал мне никакой реальной причины.

Люциан - Люк, как мы его звали, - с другой стороны, сидел так же, как и я, с изуродованными пальцами и задумчивым взглядом на лице. Он хотел этого больше, чем Клавдий, и так ...

«Люк, я выбираю тебя», - сказал я медленно и целеустремленно.

Пока Маркус выглядел довольным, Клавдий выпрямился, гнев заполнил его лицо и покраснел. Именно в это время я заметил поразительную разницу между его глазами - один синий, другой коричневый, оба смотрели на меня с антагонизмом.

«Как ты мог выбрать его?» Клавдий бросил вызов.

Все, что я сделал, это посмотрел на него, и тот сразу понял свое место. Я наблюдал, как гнев кипит, когда он пытался контролировать себя передо мной.

Он знал, что не имело значения, кем он был; если он бросит мне вызов снова, он в конечном итоге потеряет конечность или умрет.

Мне не нравились те, кто не уважал, и я также не терпел наглости.

Я снова сосредоточил свое внимание на Люке, у которого все еще было такое задумчивое выражение лица.

"Люк, что ты скажешь?" Я спросил.

«Спасибо», - последовал его простой ответ, и в этом была разница между Люком и Клавдием - Люк мог контролировать себя, хорошо это или плохо.

Я знал, что этот выбор может вбить клин между ними как братьями, но я знал, что принял правильное решение. Они были как масло и вода, но старались изо всех сил, когда Маркус был рядом. Люк был маслом, Клавдий водой.

Масло оставалось под контролем само по себе и не сгибалось по воле эмоций. Оно только смешивалось, когда условия были правильными, и только в нужный момент.

Вода, с другой стороны, текла повсюду и пыталась одолеть все на своем пути. Не было никакого контроля, только движение.

Мне нужно масло, а не вода. Мне нужен Люк, а не Клавдий, потому что, когда ситуация потребует, Люк возьмет на себя управление и сделает то, что необходимо. Он никогда не подводил, тогда как Клавдий был слишком безрассудным. Люк был бы настоящим капитаном, но что более важно, он сделал бы то, что я не смог.

Для такого могущественного человека, как я, было трудно принять то, что я больше не могу выполнять свои обязанности. По крайней мере, я принял это, и я был полностью уверен в Люке, что он будет тем человеком, в котором я нуждаюсь.

Он поймет.

Он поймет, что я выбрал его по большим причинам, нежели просто занять мое место.

Я хотел бы сказать больше. Хотел бы я им сказать, но так должно быть. Я не знал в полной мере о сложившейся ситуации, и именно так я собирался узнать больше.

Как лидер самой влиятельной семьи в Чикаго, я стал доверять своим инстинктам и чувствам. Так я продолжал нас поддерживать. Так я держал нас у власти и подальше от тех, кто мог отнять её у нас.

«Есть вопросы, прежде чем я продолжу?» Я спросил Люка.

Краем глаза я мог видеть, что Клавдий все еще кипит.

«Нет.» Люк покачал головой.

Я улыбнулся. "Никаких вопросов, Люциан?"

Он снова покачал головой. «У меня все в порядке. Когда я начну?»

По крайней мере, это был один вопрос.

«Есть некоторые условия, с которыми я бы хотел тебя ознакомить, и ты станешь лидером только после того, как ознакомишься с ними». Настало время шоу.

Маркус мгновенно выглядел брошенным. Он не ожидал, что я скажу это.

«Какие условия?» - спросил Люк, его ярко-голубые глаза смотрели на меня с большим интересом.

«Росси уходят в сторону, а это всегда был семейный бизнес. У меня никогда не было сына, который мог носить мое имя, и, как ты знаешь, мой брат и его сын умерли несколько лет назад. Я остался единственный, и я готов отказаться от имени Росси, но не от традиции сохранять бизнес в семье».

При моих словах Люк выглядел расстроенным. Маркус выглядел расстроенным, вероятно, поняв, куда я вел этот разговор.

«А как ты предлагаешь нам это сделать?» Спросил Маркус.

Это был вызов, но его тон был под контролем, в отличие от того, когда Клавдий вышел из себя.

"Амелия." Когда ее имя покинуло мои губы, кусочек меня рассыпался. Я сделал все, что мог, чтобы она не попала в эту жизнь.

«Она не хочет иметь с нами ничего общего», - ответил Маркус напряженным голосом.

«Она могла изменить свое мнение». Я твердо кивнул, несмотря на то, что знал, что мое заявление было чушью.

Амелия не хотела иметь с нами ничего общего - ничего общего со мной - но это ничего не меняло. Ей нужно было избавиться от своей ненависти и от игнорирования нашего образа жизни.

"Амелия? Кто такая Амелия? Люк спросил.

Мое сердце сжалось от его вопроса. Боже, я так хорошо спрятал своего ребенка, что никто даже не знал, что она существует.

В те дни, когда она была моей маленькой девочкой, я не впускал ее и ее мать в бизнес. Только самые близкие мне люди знали, что они у меня есть.

Первое, что мой отец сказал мне, когда передавал власть, это защищать людей, которых ты любишь больше всего, и давать им оставаться незамеченными для твоих врагов.

Причина этого была проста. Мы, Россис, были влиятельными мужчинами, но нашими слабостями были люди, которых мы любили, наши женщины и наши дети. Вот куда наши враги нанесут удар, и я перенес этот совет на следующий уровень.

Я глубоко вздохнул и посмотрел на Люка и Клавдия. Я знал, что это было тем, что я могу доверить им, но мне все еще нужно было проявить свое господство над ними из-за серьезности того, что я собирался объявить.

«То, что обсуждается в этой комнате, остается здесь. Понимаете?"

Маркус выглядел обиженным на эту просьбу и сердито посмотрел на меня. Я заслуживал этого взгляда, потому что этот человек будет хранить мои секреты до смерти, как и его мальчики.

Мои мальчики.

«Понял», - ответил Клавдий.

Люк снова коротко кивнул мне. Этого было достаточно.

«Амелия - моя дочь».

«Не знал, что у тебя есть дочь, босс». Люк задержал мой взгляд и попытался не выглядеть удивленным.

"Есть."

Люк напрягся. Похоже, он начал понимать, куда я направляюсь с моей просьбой.

Маркус и его семья жили в Чикаго в то время, когда Амелия еще была здесь, но Люк никогда не встречал ее. Маркус на много лет перевез свою семью в Лос-Анджелес и вернулся в Чикаго через год после ухода Амелии.

Люк был на пять лет старше ее и гораздо более сопоставим по характеру, чем Клавдий. Я принял это во внимание, но, кроме того, я знал, что он защитит ее.

Если то, что я думал, происходило, действительно происходило, мне нужно было знать, что моя девочка в безопасности. Мне было все равно, каким образом, или то, что она ненавидела меня за это. Мне нужно было удостовериться, что мой последний поступок в этом мире с данным Богом правом, как отцом, быть уверенным, что мой ребенок в безопасности.

Моей девочке сейчас было двадцать восемь лет, уже не та маленькая девочка, которая бегала с мамой по саду и считала меня лучшим в мире. Тем не менее, она была моим ребенком, и Люк был лучшим человеком, который мог заботиться о ней и делать то, что он считал подходящим для бизнеса.

- Итак, какие у тебя планы, Рафаэль? Люк спросил.

Мне очень нравился этот парень. Мне он нравился за то, что он решил быть другим и называть меня Рафаэлем, в то время как все остальные называли меня боссом или Рафе. Мне нравилось, что он способен приспосабливаться к моим постоянно меняющимся эмоциям и не злить меня, как всегда делал его брат. Я хотел бы, чтобы эта встреча проходила при лучших обстоятельствах.

«Люк, чтобы быть лидером и завладеть нашим заветным семейным бизнесом, в котором ты участвовал последние пятнадцать лет, тебе придется жениться на моей дочери».

Это был план, мой план, моя задача.

Люк прищурился и сжал губы.

«Я должен жениться на Амелии, чтобы занять твоё место».

Я открыл рот, чтобы заговорить, но начал кашлять, и в то же время меня охватил приступ боли, заставив меня согнуться пополам.

Маркус бросился к мини-холодильнику и дал мне бутылку воды. Я немедленно отпил и вытер рот тыльной стороной ладони. Что-то красное капало на стол.

Кровь.

Дерьмо.

Это началось вчера. Я думал, что укусил язык или внутреннюю часть щеки, но быстро понял, что это не так.

Это было от рака и слабости, которую он вызывал по всему моему телу.

Пока Клавдий наблюдал, как я пытаюсь найти салфетку, Люк взял коробку с ними с книжной полки и передал мне. Он не выглядел так, как будто он наслаждался моей кончиной. На самом деле, он выглядел грустным из-за меня.

«Я должен жениться на Амелии, чтобы занять твоё место?» На этот раз это был вопрос.

«Да, это мои условия. Ты принимаешь?»

Люк снова посмотрел на меня этими ярко-голубыми глазами и кивнул. "Я принимаю."

Хорошо.

Пришло время действовать.

Глава 1

Люк

Я должен был признаться ему.

Рафаэль был сильным сукиным сыном - достаточно сильным, чтобы заставить такого парня, как я, отправиться в чертов Лос-Анджелес, в город, в который я поклялся, никогда не возвращаться.

У него была сила, и он позаботился, чтобы мы знали это, держал нас на привязи. Ты либо играл по его правилам, либо погибал. Я понял, уловил его пути, но мне не нравилась идея стать зятем этого человека.

Желание сохранить бизнес в семье было понятным, но эта просьба была чертовски хорошим случаем, и я ... я был идиотом, который загорелся этим - не то, чтобы я когда-либо сказал "нет". Принятие бизнеса у Рафаэля было тем, к чему мой отец готовил меня. Он также готовил Клавдия, давая нам равные шансы, но я всегда знал, что мне лучше руководить, чем ему.

Тем не менее, я получил много работы.

Я был шокирован, когда узнал, что у дорогого старого Рафаэля есть дочь. Я предполагал, что у него были его женщины, но никогда не спрашивал. Я никогда не видел ничего похожего на семью в жизни этого человека, и, честно говоря, я не мог представить его в этом образе.

Мы знали, что не будем задавать вопросы, знали, что нужно просто принимать заказы и делать дерьмо, но этот приказ оставлял меня в напряженном состоянии на долгое время. Моя интуиция подсказывала мне, что работы здесь будет больше, чем встречалось мне прежде.

Амелия Росси.

Это было ее имя, моей будущей жены. Блядь. Слово звучало для меня чуждо и совершенно неестественно, как и ситуация.

Рафаэль ожидал, что я поеду в Лос-Анджелес и покорю его дочь. Да, и еще кое-что - мисс Амелия Росси не только оставила свою жизнь в Чикаго, она стала копом.

Коп.

Чертова полицейская - те существа, которых я ненавидел больше всего на свете. Они мешали и были плохими новостями для такого человека, как я.

Это было все равно что бросить меня в логово льва. Я был преступником, и список правонарушений на меня должен был быть довольно длинным, несмотря на то, что Рафаэль мог разобраться и заставить чиновников закрыть глаза.

Сам бизнес был основан на отлаженной, проработанной системе отмывания денег. Рафаэль довел все почти до совершенства до такой степени, что деньги стали чистыми задолго до того, как кто-либо мог догадаться, что происходит. Конечно, были подозрения, в основном со стороны федералов, но, поскольку они ничего не смогли доказать, они оставили нас в покое.

Об этой части бизнеса позаботились Рафаэль и мой отец, печально известный дуэт, а мы с Клавдием были букмекерами. Мы зарабатывали на ставках, в основном на футбол и баскетбол. Жить в родном штате легендарного Чикаго Буллз было для нас хорошим делом, и когда наши должники не могли расплатиться с долгами, деньги увеличились в четыре раза.

Твои деньги или твоя жизнь. Это было любимое высказывание Клавдия. Я, с другой стороны, просто бросал взгляд, и люди понимали, что не надо связываться со мной. Я не убивал, если не было нужды, но я сомневался, что это поможет, если копы когда-нибудь узнают о всех преступлениях, в которых я действительно был виновен.

Я мог бы посмеяться над моей ситуацией. Это было действительно смешно. Как я должен был убедить эту женщину не только выйти за меня замуж, но и перейти на темную сторону?

Здесь, в большом старом Лос-Анджелесе, городе в котором я родился, я был готов сделать это и не потерпеть неудачу. Я хотел взять бизнес на себя, очень хотел, и я сделаю все, чтобы получить работу. Вот почему я никогда не ставил под сомнение задачу. Жениться на дочери Рафаэля? Конечно, нет проблем.

Я бы сделал это, если получу то, что хочу.

Я сидел в частном кабинете в Aталас, современном ресторане, подходящем для человека моего вкуса. Я просматривал досье на Амелию. Рафаэль был достаточно любезен, чтобы дать мне «руководство».

Мне дали досье и сказали, что именно она будет сидеть за шестым столом, рядом с шоколадным фонтаном. Там не было никаких фотографий Амелии, ничего, что доказывало, что она когда-либо существовала.

Подозрительно? Очень, и у меня были вопросы.

Зачем Рафаэлю принимать то, что я бы назвал решительными мерами, чтобы никто кроме моего отца не знал, что у него есть дочь?

Почему она была спрятана? Почему она ушла?

Как и его люди, он следил за ней, но они не говорили - почему?

Он не видел и не слышал о ней десять лет. Это было давно. Все это было чертовски подозрительно, но он меня знал. Рафаэль знал, что я так подумаю, поэтому опять был вопрос -почему?

Официантка подошла ко мне с моим заказом – стейком средней прожарки и весенними овощами. Я взял его и подарил ей улыбку, которая заставила ее покраснеть.

- Могу я предложить вам что-нибудь еще? - она спросила в слишком податливой манере, которую большинство женщин использовали со мной.

- Бутылку вашего лучшего вина. Я любил вино, любил все самое лучшее и имел вкус к самому дорогому. Не то чтобы я любил хвастаться или что-то в этом роде. Мне просто нравилось то, что всё это представляло - богатство.

- Я могу сделать это. Она кивнула своей белокурой головой и ушла прочь.

Когда она вернулась с бутылкой, я улыбнулся, обрадованный тем, что эта женщина поняла, что я имел в виду под лучшим вином. Она принесла Мерсо, лучшее, что я видел с тех пор, как приземлился в Лос-Анджелесе несколькими часами ранее. Это был основной момент моей ночи.

- Особый случай? - спросила она с большим интересом, наливая мне первый бокал и сверкнула жемчужно-белой улыбкой, которая ослепительно доходила до ее ярко-карих глаз.

- Нет, я просто люблю свое вино. Это была правда. Зачем лгать? В этой задаче не было ничего особенного или удивительного.

- Это мило. Что ж, наслаждайтесь и позовите меня, если понадоблюсь ... для чего угодно. Длинные густые ресницы трепетали, отбрасывая тень на ее высокие скулы.

- Я это сделаю. Короткий кивок - это все, что я мог ей предложить, хотя я бы хотел сделать гораздо больше.

У нее была та типичная красота, которую я видел у большинства женщин в Лос-Анджелесе, к которой прилагали усилия. Она выглядела сделанной и определенно привлекательной, но она была для меня недоступна. Мне не нужно было рассказывать, что будет со мной, если я буду достаточно глуп, чтобы привести женщину в мою квартиру.

Как босс следил за Амелией и знал о ней все, так и он поступал со мной. Я не знал, кто следит или следует за мной, и я подозревал, что никогда не узнаю.

Тем не менее, мне не навредит если я буду смотреть на задницу этой прекрасной женщины, когда она уходила.

Я сделал глоток вина и смаковал его. Мммм. Оно было прекрасно и вернуло меня к моим дням, проведенным во Франции, в самом Мерсо. Пока в Чикаго не стало так много дел, я бывал там несколько раз в год. Это было мое основное место отдыха вместе с Италией.

Верона, Италия - для меня это был дом, мой побег. Это было мое убежище, место, где я видел себя, когда мне надоест Чикаго, то есть если я не погибну до этого.

С прекрасным виноградником, моя вилла была местом, где я мог быть собой, никто не говорил мне, что делать, не ожидал от меня ничего.

Когда я пил вино, свежий вкус яблок и персиков, смешанный с основными оттенками масла и поджаренных орехов, покалывал мои чувства, и я смягчался. Я закрыл глаза на несколько секунд, наслаждаясь вкусом. Когда я снова открыл их, я застыл, увидев невероятно красивую женщину, которую привел к ее столу один из официантов.

Мой взгляд скользил по ее телу, принимая ее совершенство. Прошло некоторое время с тех пор, как какая-либо женщина привлекала мое внимание таким образом, что заставило меня пожелать, чтобы мои обстоятельства были другими. Это была женщина, о которой я мог мечтать и отведать её, если бы у меня была возможность.

Длинные шелковистые блестящие вороньи волосы стекали по пояснице, едва различимо заканчиваясь на черном бархатном платье, которое обнимало ее крошечную фигуру и акцентировало ее изгибы во всех нужных местах. Сладострастные груди, такие полные и округлые, дразнили меня и эти ноги - Боже, я любил женщину с длинными ногами, ноги, которые могли легко обхватить мою талию, когда я врезался в нее.

Эта женщина была тем, кого я называл богиней, с такой изысканностью и дерзостью, что такой мужчина, как я, ел у неё с руки, сексуальна и уверенна в себе.

Официант также смотрел на нее, как будто она была каким-то восхитительным блюдом. Могу поспорить, что у нее такой вкус, и я не могу винить этого ублюдка. Мой рот начал наполняться слюной.

Тогда, блядь. Мои глаза обратились к блюдам, когда они остановились за шестым столом, и богиня села на стул, который вытянул официант.

Я выпрямился и прищурился.

Вино сыграло со мной шутку? Разве я позволил соблазну этой женщины заманить меня так сильно, что я захотел, чтобы она была Амелией?

От того места, где я сидел, примерно в двадцати футах от меня, я видел ее лицо - прекрасное, как ее тело.

Что-то в ее присутствии охватило меня. Что-то взволновало меня, и я инстинктивно знал, что это она. Наверняка это была Амелия. Алкоголь ничего не сделал со мной.

Все еще находясь в ловушке зова искушения, я продолжал наблюдать за ней, радуясь, что выбрал это место. Я был в идеальном месте, чтобы оценить ее, собрав информацию, которую не мог предоставить ни один файл.

По крайней мере, я мог бы поставить галочку в графе физическая привлекательность. Я бы возненавидел, если бы она была безобразна.

Я посмотрел, но заправил свой стейк, ненавидя мысль о том, что моя еда остыла. В последний раз я ел в самолете, и еда была ужасной.

Однако я перестал есть, когда темноволосый джентльмен подошел к столу Амелии, наклонился, чтобы поцеловать ее в щеку, и сел напротив нее. Она мило улыбнулась ему и соблазнительно оглядела его.

Свидание?

Последнее, с чем я хотел столкнуться, это парень, и в файле говорилось, что она не замужем.

Человек выглядел на сорок с небольшим, но он был крепким. Его строение и отношение показали, что он заботился о себе. Я не мог видеть его выражение лица, потому что его спина была обращена ко мне. Я также не мог слышать, что они говорили, но дискуссия заставила ее покраснеть, или, по крайней мере, то, что я думал, выглядело как румянец.

Прошло около пяти минут, и она смотрела, поглаживая кончики своих волос так, что это меня заводило и заставляло задуматься о том, чтобы дотронуться до нее таким же образом. Потом она встала, обошла мужскую стул, провожая пальцами по его плечам, и опустилась низко позади него, присев.

Я увидел, что платье на ней было с разрезом на ноге, но я также видел кое-что еще - вспышку холодного черного металла, прикрепленную к подвязке высоко на ее гладком бедре. Я видел, потому что я, вероятно, смотрел слишком пристально и выше, чем следовало бы, когда мои глаза бродили по ее телу.

Однако то, что произошло потом, действительно шокировало меня.

Одним быстрым движением Амелия схватила его за руки и надели на него наручники. Застигнутый врасплох, он попытался вырваться из ограничений, но безрезультатно. Бедный ублюдок, вероятно, даже не осознавал, что она с ним сделала. То, как она двигалась, скрытно, но верно и точно. Черт, она была как чертов ниндзя.

После этого ниндзя трюка, она потянулась за пистолетом и приставила его к шее, и к этому времени люди в ресторане начали паниковать.

- Полиция Лос Анджелеса», закричала она, подняв свой значок другой рукой, чтобы окружающие могли видеть его. - Извините, что беспокою ваш вечер, но было бы разумно, чтобы вы вышли через ближайший выход. Она посмотрела вокруг с властью. Все, включая обслуживающий персонал, ушли. Я, однако, остался и смотрел.

Она низко склонила голову к мужчине и продолжила говорить, ее голос был громким и чистым. - Говори. Ты тратишь мое время.

Похоже, человек отказывался сотрудничать. Она постучала пистолетом по уху и угрожающе провела им по его вырезу.

Когда она двигалась, это напомнило мне Рафаэля.

Я не знал, почему я был удивлен. Это была его дочь, и женщина сыграла свою роль неоспоримо. У нее была та же самая сущность, которая использовала власть и показывала другим, что она была боссом. Это были ее правила, или вы умирали, никаких промежуточных, никаких переговоров. Это было просто так.

Это было правдой, Рафаэль и его дочь были одинаковыми.

- Говори. Я жду, и я не хочу, чтобы меня заставляли ждать, - рявкнула она.

Я нарезал остальную часть стейка и ел. Нет смысла тратить хорошую еду впустую, и это было хорошее шоу. Интересно, что она будет делать дальше, потому что этот ублюдок не сказал ни слова.

Мои глаза расширились, когда я увидел, как она ударила его по плечу тыльной стороной пистолета, гнев наполнил ее движения. Мужчина вскрикнул, но это было все.

Через несколько секунд вошли три полицейских с нацеленными на него пистолетами. Это были крепкие парни, которые казались бывшими военными. Только когда она их увидела, она отошла от мужчины.

- Уберите его отсюда. Он не говорит. Это была чертова трата моего времени, - прошипела она у самого высокого офицера.

- Хотя ты его и схватила, босс, - посмеиваясь сказал офицер.

Два других офицера взяли мужчину и отвели его подальше.

- Не достаточно хорошо, - она нахмурилась.

Я задавался вопросом, что она сделает дальше.

- Ты хорошо выглядишь в этом платье, - сказал офицер, смеясь во весь голос.

- Не привыкай к этому, - отрезала она.

- У меня есть идея. А как насчет того, чтобы принять таблетку и остыть или пойти перепихнуться?

Я надеялся, что нет. Если нужно было перепихнуться, я хотел бы сделать это.

Наблюдая за их уходом, я не сводил с нее глаз. Никто из них не видел меня, что свидетельствует о недостаточной осведомленности с их стороны. Я мог бы быть помощником этого парня, хотя у меня сложилось впечатление, что я не остался бы в живых и секунды, если бы попытался помочь ему.

Я доел стейк и встал, чтобы уйти, когда вошли еще несколько копов. Я не хотел вопросов. Я ненавидел этих людей на обычной основе и хотел ограничить свое время с ними.

Все это будет очень интересно.

Когда я вышел из ресторана, я почувствовал, что это маленькое шоу не было простым совпадением. Это было то, что задумал Рафаэль.

Зачем еще мне нужно было быть здесь в такое конкретное время?

Он хотел, чтобы я увидел ее в действии, знал, с чем я столкнулся. Он хотел, чтобы я знал, что за женщина была его дочерью.

Это был тест, и я думал, что только что прошел его.

Второй раунд.

Задание?

Стать тем, кого я ненавидел больше всего – полицейским.

Глава 2

Амелия

Предыдущая ночь прошла успешно.

Я преследовала этого сукиного сына в течение многих месяцев, этого проклятого Монтгомери Брэберна, и хорошо, что я знала, что он слаб по отношению к женщинам - особенно к легким женщинам. Это был единственный способ, которым я смогла связаться с ним.

Мужчины.

Все они были такими похожими, такими одинаковыми. Положите предложение о сексе на стол, и это смягчит как минимум девяносто процентов из них. Это был мой опыт в любом случае.

Когда люди смотрели на меня или впервые встречали меня, они никогда не знали, чего ожидать, и это было моим преимуществом - быть непредсказуемой. Моя внешность обманула других, точно так же, как и Монтгомери. Он смирился с моим интересом к нему несколько недель назад, когда я последовала за ним в спортзал и сделала вид, что потеряла сумочку.

Из-за его пристального взгляда на моей груди мне не пришлось много работать, и мне стало еще легче столкнуться с ним в парке через две недели. Чашка кофе и напиток в баре позже, я заставила его принять мое приглашение на ужин в ресторане, который мы, очевидно, оба любили.

Каждую среду я ходила в Аталас, чтобы шпионить. Именно там он встречал других, парней, на которых я надеялась, он выведет меня. Я никогда не видела их на самом деле, но я знала, что он встречал их там почти всё время. Он ужинал около семи, а затем в восемь он либо уходил, либо заходил в заднюю комнату возле двери «Только для персонала», и я не видела, чтобы он выходил снова, пока ресторан не закрывался.

Ночь была обыденной, поэтому он уделил мне время, и мудак выглядел таким шокированным, когда я повернулась к нему после того, как надела на него наручники, и сообщила ему, что он арестован.

Сегодня я вошла в полицейское управление Лос-Анджелеса, наполненная энергией и силой. Готова к войне. Моя команда и я работали над этим делом несколько месяцев, и мне не нравились незавершенные дела или когда дела становились хуже в мою смену. Прошло уже много времени с тех пор, как я завершила расследование, и до меня дошло, что я не довела всё до конца.

Все вышло из-под контроля, и мне это не понравилось.

Банда Рикки Санчеса была на пике их ужаса на улицах, и всякое дерьмо происходило ежедневно. На прошлой неделе произошло еще одно убийство, более ужасное, чем другие, потому что они порезали парня и сожгли его пальцы на руках и ногах, поэтому нам будет трудно его опознать. Все, что мы знали, это то, что жертвой был мужчина. Вот и все. Я не догадывалась, почему его убили таким ужасным образом.

Что меня всегда интересовало, так это то, что жертв, живых или мертвых, всегда оставляли таким образом, чтобы показать превосходство банды, как будто они говорили, что полиция не может к ним добраться.

Нахрен это всё.

Я скоро их возьму. Я просто должна была думать нестандартно.

- Привет, леди-босс. Ярко-зеленые глаза Синклера приветствовали меня, когда я приблизилась.

Я не была его боссом. Я просто действовала так, как действовала, и я предположила, что, хотя мы занимали одинаковое место по старшинству, у меня было больше опыта в планировании.

- И тебе привет.

Он поднял ноги на свой стол, а потом потянулся назад в кресле, выглядя скорее как дома, чем на работе.

Улыбка на его красивом лице показала его идеально белые зубы, и блеск в его глазах прояснился, когда я приблизилась. Этот блеск всегда появлялся, когда он смотрел на меня, особенно после того поцелуя, который мы разделили.

Должно быть, я сошла с ума, поддавшись такому человеку, как он. Мы назвали его плейбоем, потому что он был таким.

В ту ночь я напилась. У меня был один из моих ностальгических дней - не тот, который заставлял вас тосковать по старым добрым временам, а другой, когда вы хотели, чтобы ваше прошлое было другим.

Это была годовщина кончины моей матери. Я всегда разрушалась в тот день, каждый год, и никогда не становилось легче.

- Максу удалось вытащить что-нибудь из него? Макс был моим партнером на работе и в преступлении.

Этот парень был моим спасением и моей скалой. Я жила со своей лучшей подругой Джиджи, которая была для меня как семья, и Макс был так же близок со мной. Мы знали друг друга почти шесть лет, и я имела честь быть его партнером в течение трех лет. Это было давно.

Он был на пять лет старше меня, его жена не могла терпеть меня, потому что она думала, что я пытаюсь украсть ее мужа, и у них была самая восхитительная маленькая девочка.

- Макс ушел примерно через час после тебя прошлой ночью, - ответил Синклер, все еще не сводя с меня глаз.

- В самом деле? Это было странно. Макс сказал мне, что собирается допросить Монтгомери. Я пошла домой только из-за этого, и потому что я устала - истощенна, вероятнее. Я не спала два дня и употребляла слишком много кофеина.

- А он еще не здесь? Я взглянула на часы позади Синклера. Было около десяти, что было поздно для меня, учитывая, что я проводила здесь девяносто процентов своей жизни.

Макс всегда был в девять, не позднее.

- Нет. Хотя что-то странное происходит. Синклер сместился, оторвавшись от стола и выпрямился, так что его массивные плечи стали квадратными. - Какой-то новый отчаянный поступил в офис Руза около часа назад.

Руз был нашим капитаном, и я ничего не слышала ни о каком новичке. У нас редко были новые стартеры, и когда они появлялись, нас заранее уведомляли.

- Новый отчаянный? - я подняла брови.

- Симпатичный паренек, вошел, как будто он владеет этим местом.

Я ухмыльнулась. - Ты подумал, что он симпатичный? Я не знала, что ты начал увлекаться парнями.

Синклер нахмурился. - Ты знаешь, что нет.

- У нас здесь очень либеральная среда. Ничего страшного, если ты увлекся, и если кто-то обидит тебя, просто укажи мне на них, и я разберусь с ними.

Он прищурился. - Детектив Амелия Тейлор, не заставляйте меня напоминать о том, насколько я влюблен в женщин или в вас.

Я закатила глаза на него. - Ты не влюблен в меня. Ты только так думаешь, потому что не можешь заполучить меня. Я улыбнулась, закатывая рукава.

Возможно, это было правдой, может быть, он был влюблен в меня, но он был из тех парней, которым девушка не могла доверять по части верности, и между нами не было никакой химии. Я нуждалась в химии, и это случалось со мной всего несколько раз.

Синклер откинулся на спинку стула, продолжая смотреть на меня.

- У тебя есть яйца, ты знаешь это?

- Да, - легко ответила я.

Он посмеялся. - Правильно, подмечено. Я только думаю, что я в тебя влюблен.

- Да, Синклер, тебе бы хорошенько запомнить это и перестать ко мне подкатывать. Это никуда тебя не приведет. Я улыбнулась и изогнула брови.

- Да, босс Тейлор. Он двигал руками вверх и вниз, делая вид, что поклоняется мне.

Тейлор.

Это было удивительно. Неважно, сколько лет прошло, я все еще не могла привыкнуть к имени. Мне казалось, что я ношу маску, проскальзываю в себя и из себя, кем я была раньше и кем стала.

Тейлор - это имя, которое мне нравилось у персонажа одной из историй, которые моя мама писала. Она никогда ничего не публиковала, сказала, что это ее личное удовольствие. Она хотела потеряться в своем мире без критики. Она писала загадочные романы, а Тейлор было имя сыщика, настоящей крутой женщины, которая разгадывала все эти странные загадки.

Я предположила, что не просто взяла имя. Я также стала персонажем, будучи детективом в подразделении организованной преступности, хотя часть организованной преступности была ближе к моему дому, чем я даже хотела думать. Было просто трудно не ...

Дверь кабинета Руза открылась через комнату с того места, где мы стояли, и он вышел, заняв свою обычную авторитетную позицию, которая заставляла вас обратить на себя внимание. За ним вышел мужчина, поймавший мой взгляд, как, наверное, с большинством женщин, потому что он был великолепен.

Я могла бы, как правило, напрячься и сдержать свои эмоции, когда дело касалось мужчин, но я оценила смертельно красивого мужчину, когда увидела его.

У него были темно-черные непослушные волосы, которые можно было бы убрать, сделав стрижку, но он хорошо с ними справился. Они были небрежными, сексуальными, и имели я только что проснулся вид, что заставило меня подумать, что он отрастил их до такой длины и сохранил их специально для внешнего вида.

Он был выше Руза, ростом более шести футов (183 см) и был мускулистым, как морпех. Эти мышцы выделялись под его белой рубашкой на пуговицах и черными брюками. У него также был авторитет, который я обычно находила привлекательным. Я знала, что смотрю слишком долго, дольше, чем обычно, если не пыталась кого-то запугать.

Как будто почувствовав мой взгляд на себе, он отвернулся от Руза и посмотрел на меня - прямо на меня.

Когда наши взгляды встретились, по моему позвоночнику пробежала дрожь, и нервы напряглись.

Руз тоже оглянулся и указал на меня.

«Новый отчаянный, не нравится мне», - прошипел Синклер.

Я посмотрела в его сторону, заметив тяжелый хмурый взгляд на его лице.

Руз и отчаянный человек направились к нам. Синклер встал рядом со мной пока они шли и издал тихий звук, который я едва услышала, потому что так сильно сосредоточилась на этом новом парне, который не сводил с меня глаз.

- Хорошо, ты здесь, - сказал мне Руз. - Ребята, это детектив Люк Смит. Люк, это детективы Брэд Синклер и Амелия Тейлор. Руз махнул рукой каждому из нас соответственно. - Тейлор, Люк станет твоим новым партнером.

Это были, вероятно, единственные слова, которые могли сломать замок наших глаз.

Моя голова откинулась на Руза, когда мой рот открылся.

- Что? Конечно, я не могла расслышать его правильно.

Руз вздохнул. - Я знаю, что это шок. Макс был отозван вчера вечером после того, как его отца отвезли в больницу, и он не вернется в ближайшее время. Люк заменит его, пока Макс отсутствует. Ребята, познакомьтесь.

Руз хлопнул в ладоши своими большими руками и оставил нас, меня с горящей кожей от шока, а Синклера уставившегося на нового парня.

Глава 3

Амелия

Я не хотела быть грубой, но я не могла ничего с собой поделать.

Я бросилась за Рузом и последовала за ним через комнату, когда он направился в свой кабинет.

- Руз, что, черт возьми, это? Я потребовала ответ. Никто другой не посмел бы так с ним разговаривать, но я была не такой, как все. Мне было наплевать на то, кем был Руз или что он был моим боссом. Я не терпела никакой чепухи, и это была полная чушь.

- Это то, что есть, Тейлор. Смирись с этим, - ответил Руз, все еще уходя, полностью отмахиваясь от меня.

Не важно - я преследовала его прямо в кабинет и даже придержала дверь открытой.

- Смириться с этим? Это твой лучший ответ для меня? Когда Макс позвонил?

Я не могла представить, чтобы Макс не предупредил меня о своем отце, но, возможно, это была одна из тех ситуаций, когда ему просто нужно было взять сумку и уйти. Его отец жил в Майами, так что да, я могла понять, почему он ушел на некоторое время. Чего я не понимала, так это необходимости нового партнера и этого парня ... Люка.

- Он позвонил мне рано утром. Его отец потерял сознание и впал в кому. Это все, что я знаю.

Иисус. Бедный Макс. Я свяжусь с ним, как только выйду оттуда. Должно быть, он все еще был на пути в Майами.

- Как он говорил? Он в порядке?

- Конечно, он не в порядке, - отрезал Руз. - С тобой все будет в порядке, если твой отец просто впадет в кому?

Я застыла на вопросе и действительно подумала об этом. В этом мире, который я создала, моим отцом был Питер Тейлор из маминых рассказов. Но, честно говоря, я основывала свое восприятие его от моего старого профессора колледжа Денниса Харлмана, который взял меня под свое крыло после того, как я покинула свой настоящий дом и стала Амелией Тейлор. Питер знал меня по этому имени также, как и все остальные.

Мой настоящий отец был… ну, он был не тем человеком, о котором я думала, не тем, кому я верила, и это сломало мою душу, когда я узнала правду.

Хотя я не ненавидела его. Я ненавидела, кем он был и чем он был, но я не ненавидела его. Если бы я услышала, что мой отец впал в кому, я думаю, что первое, что я почувствую, это вина, а затем неуверенность - неуверенность в том, что он, вероятно, получает то, что заслужил, а кома - это способ Бога забрать его.

- Мне не нужен новый партнер, - заявила я, меняя тему. Я не хотела думать о моем настоящем отце прямо сейчас.

Время было забавной вещью. Иногда оно может помутить причины, по которым вы думали, что что-то или кто-то плохой. Я всегда считала, что мой отец был плохой новостью.

- Я буду в порядке, пока Макс не вернется.

Руз нахмурился и разочарованно вздохнул.

- Мы не знаем, когда Макс вернется, и тебе нужен партнер для этого дела.

Я сердито посмотрела на него и скрестила руки, глядя на него так же, как и он делал со мной. Дело не существовало бы, если бы не я. Я была вынуждена настоять на своем, чтобы сосредоточить внимание на расследовании просто потому, что мои инстинкты никогда не подводили меня. Я всегда была права, и мне бы очень хотелось увидеть тот день, когда я окажусь неправа.

Дело, над которым мы работали, было связано с чем-то большим, с чем, я еще не могла разобраться, но я чувствовала это. Банды были слишком слишком активны, и я знала, что за этим стоит злой ублюдок Франсиско Демарко. Он был известным наркобароном, который пробирался в город прямо у нас под носом.

Его деятельность началась прошлым летом после сумасшествия в Бостоне, которое донеслось до нас в Лос-Анджелесе. Внезапно появилось больше лекарств и передозировок, а не обычные вещи. Это были серьезные смеси класса А, которых я никогда раньше не видела.

Только тогда, когда все стало действительно плохо, и в торговом центре произошла перестрелка, Руз дал мне время суток.

- Я управляю командой, - напомнила я ему. - Это моё дело - моё. У меня есть Синклер, Джефферсон и Холлоуэй. Отправь нового парня куда-нибудь еще.

- Вау. Голос проник в комнату - глубокий, мужской, сильный.

Я обернулась и увидела Люка, стоящего у двери. Он уперся в раму со сложенными руками и игривой ухмылкой на лице, которая кратко познакомила меня с его ямочками.

- Какой способ заставить парня чувствовать себя желанным, - добавил он.

- Без обид, но это не какой-то книжный клуб. Мы не приветствуем людей здесь, - огрызнулась я.

У него хватило смелости выглядеть удивленным.

- Ладно. Теперь он улыбнулся, давая мне полный эффект.

Ямочки на его левой и правой щеках привлекли мое внимание к высоким скулам, а щетина лишь придала ему привлекательности. Его пронизывающие голубые глаза смотрели на меня так, словно он пытался понять меня.

Я ненавидела трепетание бабочек, заполнившее мой живот, и напряжение нервов.

- Смотри, ни у кого нет времени на это дерьмо, - проревел Руз, снова обращая мое внимание к нему. - Я твой босс и говорю тебе, что ты сотрудничаешь с Люком.

- Черта с два я сделаю это. Он ничего не знает об этом расследовании. Нам не нужно тратить время на какого-то нового парня, которого ты хочешь свалить на нас, потому что ты не знаешь, что с ним делать.

Лицо Руза покраснело. Я поклялась, если бы я была парнем, он, вероятно, ударил бы меня.

- Ты работаешь на мой последний нерв, Тейлор. Доведи меня, и я тебе покажу.

Дело в том, что я знала, что у него хватит сил сделать это. Я почти сказала ему, чтобы он показал, но в тот момент я подумала обо всей тяжелой работе, которую я проделала с этим расследованием.

Мы прошли долгий путь. У нас был Монтгомери под стражей, и это может много значить для нас. Это может означать прогресс, и если меня отстранят, это будет плохо. Поэтому вместо того, чтобы сказать ему, что он должен пойти куда подальше и отстранить меня, я сказала: «Пошел ты».

Оставив его качать головой, я вышла прямо мимо своего потенциального партнера в свой кабинет, чувствуя, что могу дышать огнем.

Люк

Иисус Христос.

Она была именно женской версией Рафаэля.

Увидев ее поближе и при свете дня, я намного лучше посмотрел на мою будущую жену. Хотя она не была похожа на моего босса, она была определенно им во всех смыслах этого слова.

Ее манера, не зли меня, и я не отступлюсь, если не буду абсолютно обязана- это все был Рафаэль. Он подписался повсюду, бесспорная черта семьи.

Амелия Росси была хорошо скрыта от мира с тех пор, как она ушла из дома, но это была мимолетная расплата за то, что она была дочерью Рафаэля Росси, Дона одной из самых влиятельных преступных семей в Чикаго. Женщина никогда раньше не разговаривала со мной так, или даже не говорила так в моем присутствии. Мы не пускали наших женщин в наш бизнес, и они знали, что не должны задавать слишком много вопросов и не проявлять никакого неповиновения.

Клавдий и я не были похожи на большинство парней Рафаэля. Эти парни относились к своим женщинам как к рабыням. Они били их, оскорбляли и заменяли их, как будто это было ничто. Это был не я. Настоящие мужчины не делали таких вещей. Им не нужно было, и они знали, что не должны так поступать. Женщины, которых я знал, знали меня, знали, кто я, знали, как вести себя со мной, и не посмели бы бросить мне вызов, опасаясь, что я буду вести себя с ними таким же образом, как и другие.

Я предположил, что ожидали такого парня, как я, парня, который был достаточно близок к Рафаэлю, чтобы считаться следующим лидером. Другие были близки, но все знали, что когда дело доходит до этого, когда дело доходит до выбора, выбор всегда будет между Клавдием и мной.

Она говорила так, потому что могла, и мне это нравилось. Мне она нравилась, нравилось видеть ее близко и лично.

Я не знал, чего ожидать от Амелии. Я знал, что эта задача будет проблемой, но я был игроком.

После этой тирады Руз просто посмотрел на меня и пожал плечами. Я понял. Что он мог сказать? Он знал, почему я здесь, настоящая причина. Он знал, кто я, и, вероятно, боялся меня.

Я кратко кивнул ему и ушел подружиться с моей напарницей.

Она нахмурилась на меня, когда я вошел в кабинет, который она делила с Максом. Я слышал, что он сильно протестовал, по той части, что он знал, что было немногим. Мы сказали ему, что ему нужно покинуть штаты, сорваться и уехать. Вот и все, никакой дополнительной информации не было предоставлено. Нам пришлось угрожать жизни его семьи, чтобы заставить его сотрудничать и действовать спокойно.

Он был в безопасности и правду говоря в Майами, но я сомневался, что мы позволим ему вернуться в Лос-Анджелес, по крайней мере, пока я не заберу Амелию и не уеду в Чикаго.

Были вещи, которые держались в секрете, вещи, с которыми я не был связан. Рафаэль имел свой секретный отряд, чтобы заботиться о дополнительной грязной работе. Эти парни были секретом даже для меня, и они знали вещи, которых никто не знал. Они делали то, что должно было случиться, это случалось, и давало нам возможность выполнять свою работу и, что самое важное, не допусткали полицейских и федералов к нашим спинам.

Я не ставил это под сомнение, никогда не нуждался в этом до недавнего времени. У меня были подозрения, но их было недостаточно, чтобы заставить меня отвлечься от плана, миссии: найти женщину, женщину, которая отвернулась от меня и решила просмотреть файлы на столе.

Я подошел к ее столу и сел на край, к ее большому раздражению.

- Слезь с моего стола, - приказала она, качая головой. Концы ее длинного темного хвостика покачивались, когда она двигалась.

Я проигнорировал ее. - Итак, ты обычно такая милая, или есть еще что-нибудь, что поможет узнать тебя?

Она нахмурилась. - Не говори со мной.

- Почему нет? Похоже, тот факт, что я живу и дышу, является для тебя проблемой. Я улыбнулся. Раньше я видел в ее глазах, что я мог нравиться ей, но теперь она закатила их.

Я бы продолжил, но дверь открылась, и вошел Синклер, выглядя взволнованным.

- Тейлор, у нас ситуация. Монтгомери исчез, - выпалил он.

Амелия вскочила со стула. - Что! Как?

- Его нет в камере».

- Это безумие. Она подлетела к нему и вышла прямо за дверь.

Я последовал за ними, с любопытством. Это был полицейский участок, так как, черт возьми, парень, которого только что арестовали и задержали на несколько часов, просто исчез?

Мы спустились в камеры, допросили охранников, а затем пошли в комнаты для допросов.

Это было безумие.

Амелия подошла к большому лысому парню по имени Кейл, который был за стойкой регистрации. Рядом с ним стоял еще один парень по имени Патрик, выглядя так, как будто был готов обделаться. Он был под наблюдением, и, видимо, за последние пять часов не было отснятого материала. Всё было уничтожено. Как такое могло случиться?

Ну, я знал как, я просто не знал почему.

- Как ты мог позволить этому случиться? Как он сбежал?

- Ему помогли, - сказал я само собой.

Она бросила на меня острый взгляд, поворачиваясь ко мне. - Как ты смеешь? Ты только что пришел сюда, и ты намекаешь, что кто-то здесь помог ему.

- Как еще он мог сбежать? - я выстрелил в ответ. - Это не Дикий Запад, где ты можешь просто прорезать решетку и прыгнуть на лошадь. Дай мне другое объяснение.

- Я был здесь все время и ничего не видел, сказал Кейл, подняв руки.

- И я был здесь в комнате наблюдения, прыгнул Патрик.

- Итак, кто-то, кого не должно было быть здесь, был здесь, - заявил я. - Кто-нибудь был еще рядом?

- Я задаю вопросы здесь, резко сказала Амелия.

- С судебной экспертизы были здесь, ответил Патрик. - Ушли около получаса назад. Они были единственными вокруг.

- Он был здесь полчаса назад? - Амелия спросила.

- Да, я пошел проверить всех в девятом ряду, - ответил Кейл.

- Полчаса - это долго, босс, - заявил Синклер. - Человек может быть где угодно.

- Уличное наблюдение. Можем ли мы получить его? - Амелия предложила.

- Я сделаю. Патрик бросился в маленькую заднюю комнату позади него.

Амелия ушла в противоположном направлении, Синклер за ней, словно он знал, что она делает. Я просто последовал, потому что понятия не имел. Я бы подумал, что лучше сначала посмотреть на видеонаблюдение, а потом двигаться, но, возможно, это был полицейский путь.

Они вышли из участкового здания на стоянку, тут же осмотрели главную улицу. Она вышла на середину дороги, оглядываясь, пока Синклер перешел на другую сторону.

Должно быть, это был мой многолетний опыт, годы, когда ребята пытались убивать меня еженедельно, потому что когда я услышал этот звук, этот отчетливый звук горящих шин и визг колес на асфальте, я сразу понял, что это было и что нам нужно было сделать.

Дорога была чиста, но, уверяю, была машина, которая срывалась с места, преодолевая ограничение скорости. Это был гладкий черный седан, и он направлялся прямо к Амелии, которая была слишком поглощена поисками, чтобы заметить его. Я видел, что должно было случиться, и начал действовать, прежде чем мой мозг смог определить, что должно было произойти.

Она обернулась на звук, машина была так близко, что она не смогла бы сбежать сама, и как только она собиралась сбить ее, я бросился вперед, сбивая ее с дороги и так сильно выбрасывая на тротуар, что я думал, что я ее раздавлю.

Она закричала от удара, когда ее голова упала на землю.

- Ты в пор ...

Один выстрел украл слова из моего рта.

Я поднял глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как Синклер упал на землю, кровь потемнела на его белой рубашке.

Амелия снова закричала.

Глава 4

Амелия

Пустота и онемение - так я бы описала свои чувства.

Я была опустошена и оцепенела, и я не могла думать трезво или формулировать слова.

Я сидела рядом с кроватью Синклера с той минуты, когда врачи сказали мне, что все в порядке, они удалили пулю и сказали, что если бы она была на дюйм ближе к его сердцу, это убило бы его немедленно. Я была рада это слышать, чего бы это ни стоило, но он еще не выкарабкался, ни в каком смысле.

Синклер был в коме и ему было трудно дышать. К нему были прикреплены всевозможные трубки, и он был на жизнеобеспечении. Я не могла поверить, что шутила с ним только этим утром, таким легкомысленным и беззаботным, говорила ему, что он не может получить меня. Я надеялась, что он не подумал, что это означает, будто мне было все равно.

Я очень переживала. Правда. Он был моим другом, парнем, которому я доверяла свою жизнь - жизнь, которой бы не было, если бы Люк не спас меня.

Я все еще думала об этом. Человек вскочил на дорогу, чтобы спасти меня от машины, которая собиралась сбить меня и убить. Тогда люди в этой машине застрелили Синклера.

Какой чертов день. Все эти действия, в одно время. Монтгомери сбежал. Я не вернулась в отдел, чтобы посмотреть, есть ли какие-либо обновления, потому что я просто сидела в больнице. Я не могла уйти.

Семья Синклера была ... ну, он был немного похож на меня в том смысле, что у него действительно не было семьи. Он был парнем, который оставил прошлое, полное дерьма, чтобы начать новую жизнь для себя. Его родители были безрассудными пьяницами и наркоманами, которые не заботились о нем. Как и я, он был единственным ребенком, и у него не было двоюродных братьев, тетушек или дядей.

Оружие – у меня был один пистолет, но я ненавидела оружие. Оно может в одиночку изменить жизнь людей. Моя мама, мой дядя Антонио и мой двоюродный брат Бернардо - все были отобраны у меня из-за оружия, и теперь Синклер был в коме из-за стрельбы из машины.

Мне напомнили об этом времени спустя годы. Это было так давно, но мне всегда казалось, что это случилось только вчера, когда я пробудилась от звонка. Это было грубое пробуждение, которое показало правду лжи, которая составляла мою жизнь.

Антонио и Бернардо умерли сначала, потом мама. Слишком многое случилось за короткий промежуток времени, но для этого была причина - преступная жизнь. Этого следовало ожидать от жизни в семье бандитов, и не в простой семье бандитов.

Неизвестная жизнь для меня уже более семнадцати лет, я была частью одной из самых ужасных преступных семей в Чикаго и окрестностях, и мой отец, мой настоящий отец, был Дон.

Рафаэль Росси.

Он был моим отцом, боссом мафии. В истинном стиле крёстного отца он был безжалостным, таким человеком, который никогда не простит и никогда не забудет. Это был второй раз за один день, когда я думала о нем, это было больше раз, за какое-то время.

Дверь открылась, и вошел Люк, держа в руках две чашки Starbucks. Он ходил за кофе. Я думаю, что выпила уже шесть чашек с момента прибытия.

Его взгляд упал на Синклера, отсканировал мониторы и затем бросился обратно ко

мне.

- Извини, я задержался. У них в кафе не было чая, которого я хотел.

- Чай?

- Чай из ромашек, для тебя. Он подошел и протянул мне чашку.

Я взяла его, но посмотрела на него прищуренными глазами. - Ты принес мне ромашковый чай?

Какой парень приносит ромашковый чай?

- Чтобы расслабить тебя.

Я просто уставилась на него. - Кофе не дал бы мне уснуть.

- Тебе не нужно больше бодрствовать. Сейчас почти девять тридцать.

Я в шоке расширила глаза, не осознавая, что уже так поздно. Мы действительно пробыли там весь день.

Мы ... Люк и я.

Учитывая, насколько искренне, по-настоящему грубой я была с ним ранее, я была удивлена, что он не только рискнул спасти меня, но и остался со мной. Он не знал нас, ни меня, ни Синклера. Ему не нужно было делать то, что он сделал сегодня.

- Я все же должна выпить кофе. Мне нужно бодрствовать.

- Тебе нужно идти домой. Он кивнул. - Ты в шоке, и тебе нужен отдых. Кроме того, ты сама поранилась. Он указал на мою голову.

Я сильно ударилась головой, но об этом не стоило кричать, учитывая, что могло случиться со мной и что случилось с Синклером.

- Я в порядке. Мне потребовалось время, чтобы взглянуть в яркие голубые глаза Люка. Он только стоял вдали от меня. Кроме того, когда он схватил меня, чтобы оттолкнуть с пути мчащейся машины, в этот момент мы были ближе всего.

- Спасибо. Я еще не сказала это. Когда его брови слегка приподнялись, я подумала, что должна уточнить. – Спасибо за то, что спас меня.

- Напарники, верно?

Я выдержала его взгляд, затем отвернулась. У меня не было возможности позвонить Максу или отправить ему сообщение. День был слишком напряженным.

- Наверное. Хотя он и спас меня, но я не хотела, чтобы он был моим напарником. Такое ощущение, что Макс никогда не вернется.

С Синклером в таком состоянии и Максом далеко, практически половина нашей команды вышла из строя. Осталась я, Джефферсон и Холлоуэй. Они целый день проводили расследование, пытаясь отследить стрелков. Я понимала, что тот, кто заменит Макса, не должен меня беспокоить, но это меня беспокоило.

- Это не значит, что ты мне нравишься, - добавила я, просто чтобы прояснить ситуацию.

Гладкая полуулыбка скользнула по его губам, и я почувствовала себя ужасно, подумав, что это сексуально. Я не должна была думать о чем-то подобном, пока мы были в такой ситуации.

- Не дай Бог. Он сел в кресло рядом со мной. - Пей чай, и я отвезу тебя домой.

- Тебе не нужно этого делать.

- Кто-то должен убедиться, что ты благополучно вернулась домой - кто-то, как я.

- Я могу позаботиться о себе, - ответила я, не желая, чтобы он увидел, что меня потрясло то, что произошло. Я никогда не нуждалась ни в ком, и парни вроде бы просто предоставляли себя мне, потому что я была почти такой же мачо, как и они.

На данный момент, однако, я не чувствовала себя такой сильной.

- Мы все можем позаботиться о себе, но время от времени не повредит, чтобы кто-то присматривал за тобой.

Я сжала губы. - Я остаюсь. У Синклера нет семьи, и парни не увидят его до завтра.

Часы посещения закончились час назад, но я догадалась, поскольку Люк и я уже были там, и, учитывая обстоятельства, персонал больницы позволил нам остаться.

- Тебе надо отдохнуть.

- С ним может случиться что-то плохое, и меня здесь не будет.

- Он выглядит лучше, - отметил он.

Интересно, как, черт возьми, он мог так сказать? Синклер находился в коме, лежал перед нами на кровати, лечился от огнестрельного ранения и обширной операции. В его виде не было никаких улучшений.

- Что заставляет тебя думать так? Я должна была знать.

- Его жизненно важные органы. Все значительно улучшилось с тех пор, как он вернулся с операции.

В моем беспокойном состоянии все цифры на мониторе смешались, и я не смогла сосредоточиться ни на одном из показателей.

- Ты так думаешь?

Он перевел взгляд с меня на Синклера. - Определенно. Он будет в порядке, будет слабым и совершенно не в себе, да, но я верю, что он выйдет из комы. Пережить ранение, это может сказаться на тебе.

- В тебя когда-нибудь стреляли?

Он усмехнулся и вздохнул. - Да, стреляли. Я предполагаю, что в тебя нет.

- Меня подстрелили, когда я была в пуленепробиваемом жилете. Это была пуля мошенника во время рейда. Я сломала ребро, но это было все. Когда пуля попала в меня, она свалила меня и вырубила, и боль, пронзившая меня после того, как я пришла в себя, была самой мучительной, которую я когда-либо испытывала в своей жизни.

- Ты счастливица. Давай. Пей чай, и мы пойдем.

Я все еще не была уверена в том, чтобы уйти и позволить Люку отвезти меня домой, но, поскольку это, вероятно, было хорошей идеей, я согласилась.

Когда я потягивала чай, мы молчали, и мне стало легче.

Когда мы встали, чтобы уйти, было уже почти десять. Монитор Синклера показал более сильное сердцебиение, и его кровяное давление стабилизировалось на уровне девяноста на шестьдесят. Все они были хорошими знаками. Я просто хотела, чтобы он проснулся.

Я поцеловала его в лоб и осмотрела его в последний раз, прежде чем мы отправились. Я не привыкла видеть его таким безжизненным, его кожа была холодной и липкой. Я действительно надеялась, что он будет в порядке и справится с этим.

Через несколько минут мы были на стоянке. Я ранее приехала в больницу на машине скорой помощи с Синклером, пока Люк ехал сюда.

Я расширила глаза, когда он привел меня к стильному рубиново-красному Ferrari, который был совершенно гладким по дизайну. Я не знала никого, у кого была такая машина или что-нибудь подобное. Она подходила ему, по стилю и гладкости. Она соответствовала тому, как он шел и приподносил себя.

Он был не совсем коп, и уж точно не тот, к которому я привыкла. Когда мы добрались до машины, он придержал дверь открытой для меня, жест, который обычно терялся для меня.

- Спасибо. Я опустилась в мягкую кожу сиденья, а он прыгнул в сторону водителя.

- Какой твой адрес? Он включил свою навигационную систему.

- Двадцать Черри Блоссом Роуд, Пасифик Хайтс.

- Круто. Он набрал его и включил передачу.

Тишина заполнила пространство между нами на несколько долгих мгновений. Я ненавидела неловкое молчание и вождение с кем-то, кого я не знала. Сейчас было и то и другое. Я искала в моем мозгу темы для разговора и придумала введение, которое, вероятно, следовало бы сделать сегодня утром, когда мы впервые встретились.

- Откуда ты? – спросила я.

Он посмотрел на меня, отводя взгляд от дороги. - Чикаго.

- Оу. По привычке я не сказала, что я тоже оттуда. Люди думали, что я родилась и выросла в Лос-Анджелесе, и я использовала эту историю. – как долго ты в Лос-Анджелесе?

- Недолго. Я приехал посмотреть, в чем же заключается волнение этого города, моя личная миссия.

- Тут не так интересно.

Я думала, что Лос-Анджелес был захватывающим в один момент моей жизни. Он также был далеко, далеко от моего отца. Это было то, что мне было нужно, но я скучала по более медленному темпу Чикаго. Он был тем, что я называла управляемый, все еще быстрый, но в Лос-Анджелесе казалось, что ты должен продолжать идти без остановок. Всегда было что-то, что могло держать меня в напряжении.

- Нет? Сегодня был волнительный день, если ты коп.

Так и было. Я просто хотела, чтобы Синклер не принял удар.

-Сегодня был…, - мой голос замолчал. Я не знала, что сказать об этом дне.

Он посмотрел на меня. – был день полон событий, - он дополнил. - Как ты думаешь, что случилось?

- Я не уверена. Вещи были сумасшедшими в последнее время. Монтгомери должен был стать главным лидером в нашем расследовании.

- Вот почему ему помогли сбежать.

Я даже не знала, где мы начнем искать его снова, потому что теперь он имел преимущество, зная, что мы преследуем его.

- Я знаю парня, которого я собираюсь проверить. Он мой информатор. Коул был парнем, на которого я часто полагаюсь. Он был бывшим наркоманом, изменившим свою жизнь, и его предыдущая зависимость означала, что он путешествовал в подпольных кругах, которые были мне полезны. Именно он рассказал мне о хризантеме, новой смеси наркотиков на улицах, и поднял мои подозрения.

- Может, мы могли бы поговорить с ним завтра?

- Нет, нет никаких нас. Ты не можешь пойти. Я покачала головой.

- Почему нет?

- Он знает меня и Макса. Новый человек заставит его слишком беспокоиться.

- Я подожду в машине.

- Нет, ты не можешь просто приехать.

- Иисус, это так всегда будет?

- Да. Я уставилась на профиль его лица. - Ты только что пришел сюда. Ты ничего не знаешь.

- Хорошо, Амелия.

Это был первый раз, когда он произнес мое имя. Все это время, в течение дня, он не обращался ко мне, и почему он думал, что должен звать меня Амелия, когда слышал, что все зовут меня Тейлор?

- Тейлор, так все остальные, зовут меня, - поправила я.

- Нет, - ответил он, к моему удивлению.

- Нет к чему?

- Я не буду называть тебя Тейлор.

- Почему? Это было странно. - Обычно ты не опровергаешь чье-то имя, когда тебе говорят, чтобы его как-то называли.

Он хихикнул, и звук отразился на мне, согревая мои внутренности.

- Я решил, что хочу звать тебя Амелия.

- Но все на работе зовут меня Тейлор.

- Поскольку я новичок, я позволю себе отличиться от всех остальных.

Я просто закатила глаза на него. Я не собиралась сидеть там, споря о чем-то столь бессмысленном, раздражающем.

- Хорошо, Люк, - сказала я, подчеркивая его имя.

- Отлично, Амелия.

Возможно, то, как он это сказал, своим голосом, задерживающимся на каждом слоге, как нежная ласка, было немного более интимней, чем мне нравилось. Краем глаза я заметила, что он смотрит на меня, но я продолжала смотреть вперед.

Мы подъехали к моему дому через час, и случилось самое странное. Я обнаружила, что осматриваю тени у переулка, который вел к следующей улице и по сторонам дома. В комнате Джиджи горел свет, но это не значит, что она дома - у нее была привычка оставлять свет включенным.

Люди в машине ранее ... они ждали меня и Синклера, ждали, чтобы убить нас. Очевидно, они были в сговоре с теми, кто помог Монтгомери сбежать, но это были люди которые-ждали-чтобы-убить-меня, и это действительно тревожило меня.

Я была полицейским уже шесть лет, пришла на службу сразу после колледжа. Я быстро поднялась по карьерной лестнице и сделала себе имя, которое набралось сил. Тем не менее, это была сила, которую я не чувствовала в данный момент. Что если кто-то, кто был в машине, узнал, где я живу, и ждал, чтобы закончить работу?

- Спасибо, за то, что подбросил, - сказала я Люку, вздохнув, пытаясь собраться.

Я вышла из машины, готовая поторопиться и как можно быстрее войти в мой дом, но Люк тоже выскочил и взял меня за руку, чтобы остановить меня.

- Не так быстро. Он оглянулся, затем его взгляд остановился на мне. Под уличным освещением эти ярко-голубые глаза приобрели лазурный цвет, который напомнил мне последние остатки сумеречного неба. - Позволь мне проверить место.

Хотела бы я, чтобы он этого не говорил, потому что, как ни крути, это подогревало мои страхи.

- Зачем? Я притворилась, что понятия не имела, почему он это предложил. Я не стала параноиком. Я никогда не была, и я не хотела становиться сейчас.

- Убедиться, что здесь безопасно.

- Конечно, безопасно. Почему нет? Они не знают, где я живу.

- Конечно. Если бы ты действительно верила в это, ты бы не проверяла всё, как сейчас.

Прежде чем я смогла возразить, он начал подниматься по моей дорожке. Он бесстрашно обошел дом с задней стороны, и я поднялась по ступенькам, ведущим к крыльцу, и стала ждать его. Он вышел из тени мгновениями позже.

- У меня здесь всё в порядке, - сказала я ему, не желая, чтобы он вошел внутрь.

- Я также проверю изнутри. Он строго посмотрел на меня, и, поскольку я слишком устала, чтобы спорить, я открыла дверь, и мы оба вошли.

Я стояла в коридоре, пока он проверял внизу. Затем он поднялся наверх, и я услышала, как одна из дверей открылась и закрылась. Мгновение спустя Джиджи побежала вниз по лестнице в своем пушистом розовом халате с полотенцем, обмотанным вокруг ее волос.

- Амелия, почему в это время ночи в нашем доме бродит великолепный мужчина? Она хихикнула, ярко-карие глаза озорно смотрели на меня. Я должна была позвонить ей раньше, чтобы хотя бы рассказать ей, что произошло, но, как и в случае с Максом, я не смогла сделать это. - Пожалуйста, скажи мне, что ты сломаешь своё заклятье засухи.

Конечно, Люк выбрал этот момент, чтобы вернуться вниз по лестнице.

- Джиджи.

- Нет. Она подняла палец, заставляя меня замолчать. - Мне все равно, кто он. Он определенно достоиный скачек.

- Джиджи, ради любви Бога, заткнись. Я вздрогнула, чувствуя, как мои щеки вспыхивают от того, что, как я знала, будет багровым на моей бледной коже.

При звуке смеха Люка она расширила глаза и приобрела тот вид оленя при свете фар. Она обернулась, когда он спустился по лестнице.

Я заметила, как неуместно он выглядел в нашем очень женственном доме, у которого над дверной аркой росли розовые розы. Мне потребовалась целая вечность, чтобы заставить их вырасти, и вместе, Джиджи и я, поддерживали их.

- Никогда раньше такого не слышал – достойный скачек, - сказал Люк со смехом.

- Джиджи, это Люк, мой напарник, пока Макс не вернется. Я представила их, чтобы спасти нас от дальнейшего смущения. Джиджи была тем человеком, который не думал, прежде чем заговорить.

- Здравствуй. Уже поздно, и я говорю странные вещи в этот час. Джиджи покраснела.

- Точно, - ответил Люк, снова делая эту полуулыбку. - Место выглядит чистым. Поспи. Я заеду за тобой в девять.

- Тебе не нужно этого делать. Я бы просто взяла такси.

- И все же я заеду. Он усмехнулся и направился к двери.

- Не думай, что из-за этого ты внезапно мне понравишься. По правде говоря, в нем не было ничего, что бы не нравилось. Я просто терпеть не могла иметь другого напарника, вместо Макса.

Он обернулся и медленно посмотрел на меня, позволяя своим глазам бродить по моему телу. Выражение его лица потянуло меня в себя, в места расположенные глубоко внутри, где я держала поводок, место, где я хранила свои эмоции.

- Не дай Бог. Он подмигнул мне и вышел через дверь.

Глава 5

Люк

Какой действительно испорченный день.

Господи, клянусь, Рафаэль заставлял меня работать сверхурочно.

Почему это не мог быть какой-то брак по договоренности, когда я нашел бы избалованную принцессу, которая любила бы ходить по магазинам? Кто-то, кто просто любила бы деньги и была бы довольна несколькими хорошими сумочками и походами в спа?

Даже кто-то вроде Марии, официантки с большими сиськами, с которой я виделся время от времени в течение прошлого года. Она жила, чтобы доставлять мне удовольствие, и делала все, что я от нее хотел.

Я вздохнул, опустился на кровать и погрузился в мягкость подушек.

Нет, я бы ненавидел избалованную принцессу, и, как бы ни было легко с Марией, она была только для веселья. Я бы не хотел её тоже.

Мисс Большой Разговор, я могу позаботиться о себе сама, называй меня Тейлор была той, кого я бы назвал типом женщины, которая подходила для меня. Она была вызовом, сложным человеком, потому что она могла позаботиться о себе в большинстве ситуаций. Мне нравилось, что она жесткая и, вероятно, справилась бы сама, но это не обманывало меня ни на секунду.

Я знал женщин. Вне зависимости от того были они сильные или нет, я чувствовал, что иногда женщине нужно знать, что ей не всегда нужно заботиться о себе. Вот почему я проверил дом для нее и проверил ее тоже.

Конечно, с избалованной принцессой было бы легче, но Амелия была желанной женщиной. Даже если бы я хотел возразить против сумасшествия первого дня, я уже видел эту ее задницу и эти сиськи.

Черт, этих активов было достаточно, чтобы любой мужчина возвращался снова и снова. Я бы все равно преследовал ее, даже без награды за контроль над многомиллиардным бизнесом, которым занимался Рафаэль.

Хотя я скучал по своему миру. Там было проще чем здесь.

Как и все, что связано с Синклером, например. В моем мире у нас уже были бы перестрелки в машине. Их просто уже бы не было. Для меня это было медленно, но будет и дальше медленно, если я хочу получить то, что хочу.

Рафаэль хорошо управлял своим бизнесом. Недвижимость для него была выгодна, как коммерческая, так и жилая. С коммерческой стороны было легче сосчитать предприятия, которые не принадлежали ему, чем сосчитать те, которые были его, а владение и контроль позволили легко фильтровать грязные деньги.

Если бы были какие-либо недостатки, я или Клавдий позаботились бы о них, и под недостатками я подразумевал тех, кто хотел наступить на наш газон и усложнить нам жизнь.

Рафаэль и другие преступные семьи жили вместе в неких симбиотических отношениях. Большинство из них понимали свое место в схеме вещей, но некоторые не понимали. Сальваторе были одной семьёй, Фонтаны - другой, но Романо были парнями, за которыми мне приходилось следить.

Бен Романо и его ребята были, вероятно, единственными парнями, которые могли сравниться с нами не по богатству, а по мудрости и тактике, хотя я должен был признать, что они играли грязно - по-настоящему грязно. Они не просто убили парня; они отрезали ему яйца и оставили их в его руках, чтобы его любимые смогли найти.

Я ненавидел смерть и старался ее избежать. Это была моя натура. Глупо, я пытался жить по этому принципу, но он не всегда работал для меня.

Убить или быть убитым. Это был наш закон.

С этой мыслью я перевернулся на бок и закрыл глаза, засыпая, и мне показалось, что я только сделал это, когда первые лучи солнечного света пролились через окно, и мой дверной звонок зазвонил. В квартире в пентхаусе звук обычно эхом разносился по всему дому.

Я знал, что это Морис, моя правая рука и лучший друг. Он был для меня таким же другом, как мой отец для Рафаэля, и он был единственной просьбой, которую я попросил перед тем, как приехать на эту миссию. Я знал, что получить Амелию будет простой задачей, и Морис был тем, на кого я мог положился.

Я открыл дверь, едва открыв глаза.

- Мужик, ты выглядишь как дерьмо. Ты один или тебе удалось обезопасить принцессу? Его большие карие глаза прояснились, когда он с интересом посмотрел через мое плечо.

- Нет такой удачи. Я мягко улыбнулся.

- В самом деле? Он посмотрел на меня с недоверием, когда вошел внутрь.

- Её будет не так легко заполучить.

- Разве ты не использовал тот модный одеколон, который я купил тебе, босс? Он ухмыльнулся.

- Не называй меня так.

Мы сели напротив друг друга на диван.

- Я просто проверял. Морис усмехнулся.

- Нет, ты не называешь меня боссом. Я вздохнул.

Прядь его густых черных волос упала ему на глаза, и он убрал её. Они были стильно уложены, как будто он собирался на вечеринку. Он всегда выглядел превосходно, независимо от времени суток.

Было семь утра.

Как было уже семь? Мне казалось, что я только что вошел.

Если бы я был дома, я бы остался, но если приманка от Рафаэля не побуждала меня достаточно, то зов женщины побудил.

- Что с тобой? У тебя такой взгляд. Морис улыбнулся. Мы слишком долго дружили, чтобы я мог что-то скрыть от парня.

- Вчера было проклятое шоу. Вчера всё свалилось на меня. Я рассказал ему о том, что случилось. Когда я закончил, он наклонился вперед и положил локти на колени, выглядя разбитым.

- Это какой-то запутанный день, чувак. Он прикусил губу. -  Также немного странный.

Немного странный?

Я не знал, был ли это лучший способ выразить это.

- Морис, то, что произошло вчера, было далеко не совсем странным.

- Что ты думаешь?

- Не уверен, что информатор ничего не собрал.

По дороге в больницу я позвонил своему контактному лицу, тому же парню, который передал мне файлы об Амелии. Он был частью секретного отряда Рафаэля. Я знал человека по его номеру, а не по имени. Он не мог многое сделать без номера лицензии. Он просканировал камеру видеонаблюдения в районе Седана, но камеры не улавливали номера, и, поскольку окна были затемнены, лиц тоже не было видно.

Странно было то, что все это произошло в мой первый настоящий день на работе.

- Ну, по крайней мере, ты заставил ее доверять тебе, - указал Морис.

Это определенно не ускользнуло от меня. До тех пор, пока я не спас Амелию, женщина была одержима ненавистью ко мне. То, что я сделал, сломало массивную стену.

- Большая победа для меня.

- Какая она? В его темных глазах мелькнуло зло.

Когда я вспомнил образ Амелии, я не мог удержаться от улыбки. Мне вспомнились длинные шелковистые черные волосы и теплые карие глаза, которые выглядели как смесь шоколада и меда. Прибавьте к ней идеальное тело, и я не мог дождаться, чтобы взять ее в свои руки.

Несмотря на все это, это была самая сложная часть - заполучить её для себя. Все остальное было легко.

- Она прекрасна.

Это задание, заставить ее согласиться выйти за меня замуж и вернуться в загон, снова пришло мне в голову. Рафаэль знал, что он делал. Он выбрал меня по какой-то причине, и если бы он думал, что я не смогу с этим справиться, он бы не сделал запрос.

У каждого было что-то, что могло заставить их совершить какой-то поступок вне зависимости того, что они обычно делали, сделать что-то достаточно сильное, согласиться на что угодно. Я должен был выяснить, что для неё было важным и использовать это.

- Я не могу поверить, что он скрывал ее все эти годы, - заявил я, поднося руку к подбородку.

- Деньги и власть. Морис кивнул. - Много денег и власти. Эй, как насчет того, чтобы проверить эту банду в нашем стиле? Мне было скучно вчера, и я ненавижу свою квартиру. Я не понимаю, почему мы не можем жить вместе. Посмотри на это место. Тут достаточно места.

Я покачал головой на него. Конечно, тут было много места. Если была одна вещь, которую я любил, это было мое пространство. Я бы не совершил еще раз ошибку, согласившись жить опять с Морисом. Парень был шлюхой-пьяницей, поэтому, если бы он не терял сознание где-нибудь в пьяном виде, у него было бы множество женщин по его требованию. Добавьте это к его безумным диковинным идеям, и мы столкнемся, как огонь и лед.

Он мог быть серьезным, когда я нуждался в нем, и был абсолютным технологом, который мог взломать любую систему, но что касается совместной жизни, это был трудный вопрос. Кроме того, я сомневался, что он ненавидел свою квартиру. Здесь было что-то еще.

- Морис, либо ты найдешь место, которое тебе больше подходит, либо ты занимаешься своей квартирой. Я не буду терпеть тебя здесь дольше, чем нужно.

Он нахмурился.

- Это пентхаус, не так ли? Я спросил. Я был бы готов поспорить, что он встретил какую-то женщину и хотел произвести на нее впечатление своим местом.

- Попался, но давай, Люк. Лос-Анджелес и я, как две вещи, которые не связаны. Вода и масло, или гнилая рыба и еще гнилая рыба. Меня не устраивает пребывание в этом месте. Мы могли бы быть великолепны вместе.

- О Боже, ты разбиваешь мне сердце. Я улыбнулся и приложил руку к моему сердцу. - Извини, приятель, смирись. Я уверен, что убил бы тебя, если бы мы когда-нибудь снова жили вместе. В прошлый раз было достаточно плохих воспоминаний, чтобы больше никогда не повторять эту ошибку.

Он закатил глаза на меня и вздохнул. - В порядке. Хорошо. Как ты думаешь, сколько времени это займет?

Черт, если бы я знал ответ на этот вопрос.

- Как ты можешь спрашивать меня об этом? Что я должен сделать, перекинуть ее через плечо и утащить ее с ногами и криками в стиле пещерного человека?

- Клянусь, ты делал так однажды. Он посмеялся.

- Не могу сделать это с ней. Это должно… Я собирался сказать, должно произойти естественно, но в этой ситуации не было ничего естественного. Я был здесь, в Лос-Анджелесе, чтобы найти женщину, которая возненавидела бы меня, если бы  узнала, почему я здесь. Если она хотела покинуть мой образ жизни и не удосужилась вернуться, это что-то значило.

Я сомневался, что она знала, как болен Рафаэль, и если бы она знала, я не был уверен, что ей не все равно. Я мог только удивляться тому, что, должно быть, произошло между ними, что она ушла, сменила имя и стала кем-то другим, и никогда не оглядывалась назад.

Она стала Амелией Тейлор и настояла, чтобы я звал ее Тейлор, как и все остальные. Я отказался, потому что это было не ее имя, и потому что Амелия была более личным. Поскольку я так и шел, я решил, что по крайней мере воспользуюсь этим.

- Это к чему? Морис подтолкнул, ожидая, что я продолжу.

- Я просто должен заставить ее согласиться.

- Рафе дает тебе какие-нибудь советы?

- Один. Я поднял палец.

- Какой? Он улыбнулся.

- Он сказал стараться не быть собой.

- Ты облажаешься. Он засмеялся и покачал головой.

Я надеялся, что нет.

Я чертовски надеялся, что, черт возьми, нет. Я не хотел, чтобы мой шанс отняли у меня, прежде чем я действительно облажаюсь.

Хотя я мог видеть его точку зрения.

Амелия

В другой жизни я была бы классической балериной.

Все началось, когда мне было пять лет, и мой отец привел меня на мой первый урок в балетном классе. Мама проводила целый день со своими подругами, и он не знал, что со мной делать.

Это было то, что он сказал мне несколько лет спустя. Это была шутка, которую мы разделили между нами, потому что все началось случайно. Он сказал, что пошел в общественный центр, и единственные уроки, которые у них были это балет и доджбол. Поскольку я уже была в розовом, он повел на балет.

Я восприняла это так, как будто меня создали для танцец, как будто Бог потратил время на то, чтобы создать мое тело для каждого движения. Мой талант был признан очень быстро, и для меня музыка, движение и я были одним и тем же существом. Музыка коснулась моей души, и мой танец был её выражением.

Эта часть никогда не покидала меня, даже после всего этого времени. Я слышала музыку, она доходила до моей души, и что-то зажигалось, но после этого ничего не происходило. Эта часть меня умерла, когда мою мать убили.

Мертва ... Я думала, что это был лучший способ выразить то чем это было, потому что рана в моей душе никогда не заживала. Тем не менее, всякий раз, когда я слышала музыку, которая затрагивала мое сердце, всегда что-то зажигалось.

Теперь я лежала в постели и слушала слабую мелодию Медитации Таиса. Джиджи играла внизу.

Еще в колледже мы играли классическую музыку, чтобы успокоить себя. Я никогда не говорила ей о своей любви к танцам, или, скорее, о своей одержимости. Но она бы быстро догадалась, что музыка много значит для меня.

Джиджи была художником. Её музыка вдохновляла на творчество и успокаивала ее, когда она была обеспокоена. Сейчас она работала в художественной галерее и все еще играла музыку в творческих целях, но у меня сложилось ощущение, что сегодня утром это было скорее для спокойствия.

Прошлой ночью, когда я рассказала ей о случившемся, она плохо восприняла это. Моя лучшая подруга, которая была для меня семьей, сломалась, когда я сказала ей, что чуть не умерла, а Синклер находился в больнице в коме. Вина нахлынула на меня, когда я смотрела, как она плачет, и та же самая вина теперь взяла меня.

Это заставило меня задуматься о жизни и о том, как изменилась моя жизнь, как я стала полицейским и почему я отвернулась от танцев… как я чуть не потеряла друга, который много для меня значил.

Я собиралась увидеть Синклера, прежде чем приступить к работе. Я должна была, и как только я доберусь до работы, я вложу всю душу в поиск ублюдков, которые в него стреляли.

Это было все, что я могла сделать.

Я посмотрела на часы на стене. Было семь тридцать, все еще довольно рано, но достаточно поздно, чтобы начать думать о том, что пора собираться и готовиться.

Я встала с кровати, решив, что так лучше. Я уже потратила слишком много времени на размышления, поэтому я приготовилась и спустилась вниз, чтобы встретиться с Джиджи.

- Здравствуй. Джиджи вздохнула, когда я вошла на кухню.

- Эй, ты в порядке? Я улыбнулась улыбкой, которую я не совсем почувствовала, но подумала, что должна хотя бы попытаться для нее.

- Нет, я не могу сказать, что я в порядке, но да ладно. Она выпрямилась, пожав плечами.

Я заметила серьезный взгляд моей лучшей подруги. Ее зеленые глаза были опухшими и все еще имели следы красного цвета от крика прошлой ночью. Весь ее вид в бесформенном сером халате, который она носила, контрастировал с сиянием, которое обычно она излучала в этот час.

Взгляд был потерян так же, как я до сих пор чувствовала.

- Как насчет тебя? Как ты себя чувствуешь?

Я не была точно уверена, как на это ответить. Обычно, когда я была полностью взбешена, я бы сказала, что я жива, но сегодня требуется больше такта.

- Я в порядке. Это был лучший ответ. - Это выглядит потрясающе. Я указала на пир, который она приготовила, все разложив на столе для завтрака.

Она предложила легкую улыбку. – Это блюдо я рада, что ты не умерла.

- Спасибо. Я снова улыбнулась, но на этот раз это было еще более вынужденно.

Когда я села, она принесла две кружки своего особенного кофе, и аромат лесного ореха щекотал мой нос, когда она поставила мой передо мной. Благодарный глоток подтвердил, что она добавила сироп фундука с оттенком корицы - совершенство в чашке.

- Фантастический вкус. Большое спасибо. Мне нравится этот кофе. Я была действительно благодарна.

- Я рада. Она села напротив меня, и мы начали наш выбор блюд, которые она приготовила: колбасы, бекон, три вида яиц, картофель кубиками и блины. Это напомнило мне о завтраке, который моя мама готовила в рождественское утро.

Я наблюдала и заметила серьезный взгляд, который внезапно наполнил ее лицо, когда в ее тарелку больше не помещалась пища. Взгляд сказал мне точно, что она собиралась сказать, прежде чем она даже заговорила.

- Все становится очень сложным, Амелия. В прошлый раз я испугалась.

Она имела в виду перестрелку в торговом центре несколько месяцев назад. Это было абсолютно страшно, даже для меня, возможно, хуже, чем когда меня застрелили, потому что это произошло на складе, где помещение было не таким открытым, как торговый центр, и мне не пришлось беспокоиться о гибели невинных людей.

- Я знаю. Я ровно вздохнула и сложила руки.

- Ненавижу, не поддерживать тебя и быть негативной, особенно когда я знаю, что ты любишь свою работу, но трудно оставаться в стороне и наблюдать за всей этой опасностью. Это было близко, Амелия. Ты могла умереть.

Я не думала, что смогу чувствовать себя хуже, чем сейчас, но я ошибалась. Когда она вытерла слезу, я рухнула.

- Мне жаль.

- Я знаю и знаю, что опасность связана с работой. Просто трудно дожидаться того дня, когда я услышу, что с тобой что-то случилось. Я буду опустошена, и можешь ли ты представить, как будет чувствовать себя твой отец?

Мой отец…

Еще один день, другой день, но было еще одно напоминание о моем отце.

Джиджи и я жили вместе годами. Мне удалось оправдать его отсутствие в моей жизни, сказав ей, что мы не ладили, и это было, по крайней мере, наполовину правдой. Я много лгала, что было ужасно, и я сделала вид, будто пошла навестить его, когда мне представилась такая возможность. Эта ложь пришла после того, как она причитала о том, как плохо злопамятствовать против наших родителей.

Я встречалась с ее мамой несколько раз, и это было время, когда важность семьи поразила меня сильнее всего.

Я обдумывала ее вопрос, зная, что, скорее всего, мой отец огорчится, если узнает, что со мной случилось что-то плохое.

- Я полицейский, Джиджи. Риск - это часть работы. Я знаю, что ты чувствуешь, потому что я тоже так чувствую, но я осознаю, что со мной может что-то случиться в любой момент. Это просто часть работы.

Очередная ложь. Какой бы жесткой я ни была, я ничего не осознавала, и, честно говоря, предыдущий день выбил меня из игры. Она была права - это было близко. Я бы не сидела здесь, если бы не Люк, и это не устраивало меня.

- Говори, что хочешь, но я знаю, что ты не можешь быть в порядке после возможной смерти. Посмотри на Синклера. Джиджи покачала головой. - Как ты думаешь, он в порядке с этим? Ее взгляд стал острым.

- Нет, я так не думаю.

- Я даже не могу сказать тебе быть осторожной, потому что я знаю, что ты и так пытаешься быть осторожной.

Я протянула руку через стол и взяла ее руки в свои. - Но я могу обещать быть очень осторожной.

На что она улыбнулась. - Ты лучшая, Амелия Тейлор. Ты мой лучший друг. Никто не получит меня так, как ты - никто. Никто не поймет, если я скажу что-то вроде: «Звезды показывают, что удача ждет вместе с надеждой и возможностью».

Я засмеялась. - Нет, не поймут. Ты бросала свои руны? Лучше придерживаться того, что она любила.

- Ну, после того, как ты вчера ударила меня новостями, я сверилась со своими картами.

Ее карты были картами Таро, которые были переданы ей от ее прапрабабушки, которая была главой семьи Козловых, одного из самых влиятельных цыганских кланов - или так утверждал Джиджи. Сила духовного гадания и предсказания была велика с ними.

Я не верила ни во что из этого, но я уважала ее убеждения.

- И они сказали тебе, что меня ждут удача, надежда и возможность? Я расширила свою улыбку.

- Нет, это было безрезультатно, поэтому я волнуюсь. Карты никогда не бывают безрезультатными, но это, вероятно, означает, что твое будущее меняется, превращаясь в нечто иное.

Конечно.

- По крайней мере, у меня есть будущее, правда? Я пожала ей плечо и ослепительно улыбнулась.

Ее ответ был прерван дверным звонком. Иногда Синклер останавливался перед работой с выпечкой для нас, но я знала, что это был не он. Когда я подумала о том, кто это может быть, мои щеки покраснели.

Люк. Он настоял на том, чтобы забрать меня.

- Детектив Великолепный. Джиджи засияла. - Иди, открой дверь. Она махнула рукой на меня.

Я нахмурилась и встала, решив, что пойду.

Я ненавидела нервы, которые танцевали в моем теле, когда я открыла дверь и увидела Люка, стоящего там. Улыбка, которая расползлась по его чувственным губам, сразу же дала мне мысли, которых я определенно не должна была иметь. Это была улыбка, которая содержала невысказанные обещания греха - по крайней мере, это то, что я прочитала из нее.

- Доброе утро. Он усмехнулся, осматривая меня с интересом.

- Доброе. Я не поеду с тобой. Последнее, что мне было нужно, - это чувствовать себя такой горячей и обеспокоенной, становясь все более слабой перед моим партнером. На работе мы были на работе, и мне не нужно было говорить с ним ни о чем другом, кроме работы. Ехать одной в машине было другим делом.

- Я бы позволил себе не согласиться. Нет причин, по которым ты не должна ехать со мной. Я предложил, я здесь, и моя машина работает отлично».

- Это Ferrari - конечно, машина работает.

- Тебе не нравится машина? Хотя он прищурился, в нем был намек на озорство.

- Я этого не говорила. Я просто говорю, что это Ferrari. Я сложила руки под грудью, и моя кожа еще больше нагрелась, когда его взгляд упал на мой разрез, а затем поднялся обратно к моим глазам. Мне пришлось с трудом сглотнуть, чтобы очистить комок в горле.

- Я отвезу тебя на работу. Я подожду в машине, пока ты заберешь свои вещи.

- Мне нравится этот парень, Амелия, - сказал Джиджи позади меня.

Я посмотрела через плечо и увидела, какой довольной она выглядела.

- Доброе утро, мисс Джиджи, - коротко кивнул Люк, источая больше обаяния.

- Доброе утро, Люк. Теперь ты мне нравишься еще больше, потому что ты назвал меня мисс Джиджи. Проходи завтракать с нами. Прости манеры Амелии - она грубее, чем обычно в этот час.

Я нахмурилась на нее. - Я не грубая.

Да, на самом деле, я такая. Мне просто не нравилось, когда меня обзывали.

- Спасибо, но я бы не хотел навязываться. Люк улыбнулся и снова посмотрел на меня. Это был тот взгляд, который я видела за день до того, как все это дерьмо произошло, тот интересный взгляд. Это вызвало связь, которую я хотела игнорировать.

Это была химия.

- С какой стати ты так думаешь? Джиджи размышляла, подходя ближе. - Амелия сказала

мне, что случилось вчера, как ты спас ее жизнь. Самое меньшее, что мы можем сделать, это пригласить тебя присоединиться к нам на завтрак. Правильно, Амелия?

Я снова посмотрела на нее, увидела ее точку зрения, но также увидела, что она что-то замышляет.

- Да это правильно. Я глубоко вздохнула, снова посмотрела на Люка и заставила себя насильно улыбнуться. - Присоединяйся к нам на завтрак.

- Ты уверена, что хочешь этого? - он спросил.

- Да, я уверена, что хочу, чтобы ты это сделал, - ответила я, имитируя его акцент.

Он оглядел меня еще раз, затем последовала улыбка озорства и мерцание в его глазах.

Джиджи усмехнулась, когда он вошел внутрь.

За день до этого я знала, что от этого парня будут неприятности, но не о тех проблемах, на которых я должна сосредоточиться, таких как Монтгомери и его банда.

Как бы мне не хотелось это признавать даже себе, с его дерзкой улыбкой, пронзительными глазами и мгновенным пониманием того, как со мной обращаться, Люк был тем типом неприятностей, в которых я не хотела принимать участие.

Глава 6

Люк

Быть милым-это не по мне.

Я не был фальшивым или неискренним изначально; я просто не был полностью собой—или, скорее, для меня это было странно, потому что прошло некоторое время с тех пор, как я должен был казаться милым, в любом проявлении.

Единственной очевидной вещью для меня было состояние в миллион долларов, которое я ставил на кон, если не буду вести себя мило, и должен заметить, что Амелия начала влиять на меня также как и я начал влиять на нее.

Повышение уровня ссор определенно работает с ней. Настойчивость ее подруги тоже помогла, и все контакты с ней наладились.

Она мало говорила во время завтрака и почти ничего не говорила по дороге на работу. Мы остановились в больнице, чтобы увидеть Синклера, хотя ненадолго, поскольку время было не для посетителей, и это не помогло. Я наблюдал, как она впадала в депрессивное настроение, к которому я привык, так как сам хотел вернуться домой после того, как всё будет сделано, и мне ничего не оставалось, кроме как ждать.

Мы пробыли на вокзале несколько часов, и над нашим офисом густым облаком висела тишина, это было ...

Мы пробыли на вокзале несколько часов, и над нашим офисом густым облаком висела тишина, это было удушающе. Она передала мне стопку файлов о банде и расследовании, а затем села за компьютер на своем столе.

Я взглянул на часы на стене и увидел, что уже почти пора обедать.

- Что ты хочешь на обед? - я спросил, глядя на нее.

Она подняла глаза и посмотрела на меня так, будто только что вспомнила, что я здесь.

- Ничего. Она снова посмотрела на экран.

Я встал и подошел к ней. По крайней мере, она смотрела на меня - насмешливо, да, но она признала мое присутствие.

Мне не нужно было говорить, я понимал что у нее на уме Синклер. Он выглядел хуже этим утром.

- Тебе надо поесть. Расследование требует силы. Так и было, хотя в моем мире мы будем активно охотиться за такими придурками, как стая волков за кровью и кишками, а не просеивать бумажную работу.

- Как ты знаешь, я позавтракала, но спасибо за твою заботу.

Ах, отшила.

Я улыбнулся. – Ты всегда такая?

- Да. Привыкай к этому или уходи. Она наклонила голову в сторону.

- Не собираюсь никуда, и я не собираюсь к этому привыкать. Я одарил ее мрачной улыбкой, хищным взглядом, который я дарил, когда играл с кем-то.

- Без разницы.

Я сел на край ее стола, к ее большому раздражению, но то, что я сделал дальше, заставило ее покраснеть.

Я ослабил галстук и начал расстегивать пуговицы на моей рубашке.

- Почему ты снимаешь одежду? Кто-нибудь может войти. Ее выражение лица было классическим, смесь удивления и любопытства. Любопытство мне понравилось.

- Интересно, что они подумают, о том, что мы собираемся делать, -  я насмехался, наслаждаясь недоумением, которое заполнило ее глаза.

- Ничего. Что не так с тобой? - огрызнулась она.

Я засмеялся.

Я, безусловно, предпочел бы оказаться при других обстоятельствах с ней в этой комнате, желательно обнаженной, стоящей на четвереньках, и я пожирающий ее прекрасную задницу, но я бы оставил эту фантазию на другой день.

- Ничего. Я подражал ее тону и отодвинул мягкий белый хлопок моей рубашки, чтобы она могла увидеть татуировку, закрывающую огнестрельную рану, которая почти унесла мою жизнь. - Это то, что я хотел тебе показать.

Я указал на соответствующую татуировку, и мне понравилось, что ее глаза сканировали массу мышц рядом с ней на моем животе, желая заполнить ее прекрасный взгляд.

- Ты показываешь мне татуировку? Она необычная. Ее взгляд поднялся, чтобы встретиться с моим.

Татуировка была необычной: верхняя часть лица женщины над моей правой грудью с крыльями вместо ресниц. Я предположил, что она уникальная, но более глубокий взгляд показывал гораздо больше и рассказывал саму историю.

- Нет, я показываю тебе пулевое ранение. Художник-татуировщик проделал безупречную работу, прикрыв рану глазом. Когда я указал на рану, губы Амелии от удивления раздвинулись, и она встала, чтобы приблизиться и лучше рассмотреть.

- Что произошло? Это было близко к твоему сердцу.

Действительно близко к моему сердцу.

- Взял пулю за своего брата.

Она смотрела на меня так, словно не знала, что сказать. - О Боже.

Это был день, о котором я не хотел думать, но это было частью меня. Клавдий путался с неправильными людьми. Мы вели дела вдвоем, как дуэт, но в то время он взял дела в свои руки и не хотел привлекать меня. В результате Сальваторе убил своего друга. Я пошел за ним и взял пулю, которая убила бы его.

- Это достойно, - сказала она едва слышно.

Я уже собирался ответить, когда она потянулась и коснулась края татуировки, пальцы скользили по глазу, заставляя мою кожу покалывать.

Я смотрел на нее с восхищением, становясь все более очарованным, когда она смотрела на меня. Защитное выражение ее глаз упало на несколько секунд, когда она коснулась меня, но затем оно вернулось, и она отступила.

- Верь, что твой друг выживет, - поощрял я. - Иногда это все, что мы можем сделать, но этого достаточно.

Она сжала губы и выглядела более спокойной, хотя все еще немного раздраженной. - Я буду стараться.

Я надеялся, что она это сделает, и я надеялся, что Синклер вырвется из комы. Его травмы не было в планах. Проще говоря, это усложняло мне вещи, потому что было намного труднее связаться с ней, когда она волновалась за другого мужчину.

Две недели спустя я все еще сталкивался с той же проблемой, и как-то все стало хуже. В то же время Синклер вышел из своей комы, мы получили известие о Монтгомери, и это заставило Амелию перейти в некий роковой режим.

Жажда крови не было подходящим описанием для ее настроения и действий. Она была так сосредоточена на поимке этого парня и этой чертовой банды, что это стало навязчивой идеей. Это разозлило меня самым худшим из возможных способов, потому что план занимал больше времени, чем я хотел.

Две недели этого дерьма, и теперь я стоял возле ночного клуба Глаз Орла с Джефферсоном и Холлоуэем, второй частью команды Амелии.

Хотя их двоих можно было бы назвать жесткими на вид, они напомнили мне тех актеров, которых можно найти в классическом фильме, таком как «Касабланка» или «Мальтийский сокол». Фильмы, на которых я рос, смотрел их, потому что мой отец любил их. Джефферсон был высоким, лысым, коренастым, с мускулатурой и лицом, похожим на собаку. Холлоуэй выглядел более спортивно, как марафонец, и волосы у него были короткими. Однако то, как он подстригал бороду, делало его похожим на персонажа классического фильма.

Я хорошо ладил с ними, что было для меня бонусом, но все время я чувствовал, что попал в ловушку чужого тела. Как мне советовали, я пытался не быть собой.

Постарайся не быть собой.

Вот что сказал мне Рафаэль.

Итак, это оставило вопрос о том, кем я должен быть. Полицейским? Не бандитом? Парнем, который вел себя как полицейский и старался не позволять своему бандитскому образу мышления проявляться?

Это не сработало до сих пор. Я был здесь только для одного, и до сих пор меня втягивали в расследование, которое не имело никакого отношения ко мне или моим целям.

Предполагаемый объект моей привязанности в настоящее время находился на крыше клуба, ожидая, когда расчистится путь в комнату на верхнем этаже, где встречались большие мальчики. Нам стало известно, что там видели Монтгомери. Это было одно из его мест, и сегодня вечером он должен был прийти на встречу.

Амелия думала, что парень, с которым он встречался, был человеком Демарко, наркобароном, за которым они охотились, но Морис получил информацию, что Демарко отправили в Бразилию. Парень, где бы он ни был, жил жизнью, пока я играл в полицейского.

Дерьмо. Гребаное дерьмо.

Я посмотрел на крышу, где находилась Амелия, чувствуя ее взгляд на себе. Она была слишком высока, чтобы мы могли смотреть друг на друга, но я чувствовал ее взгляд. У меня было такое же чувство, когда я был в ее присутствии, и она смотрела на меня так, будто пыталась со мной разобраться.

Она была одета во все черное, и ее волосы были в обычном хвосте. Это, казалось, было ее фирменным стилем, хотя я предположил, что пары недель было недостаточно для того, чтобы установить это.

Это было то же самое, что пытаться выяснить все остальное - прошло недостаточно времени.

- Как дела с ней? - спросил Джефферсон, взглянув на крышу.

Мы стояли возле нашей машины, одетые, как будто мы шли в клуб. Холлоуэй сидел в машине, наблюдая за тем, что происходит в клубе, с экрана, подключенного к видеонаблюдению.

- Хорошо, - я кивнул.

Джефферсон усмехнулся. - В самом деле? Юмор был очевиден в его голосе. - Ты с ней ладишь? Когда она злится, что Макс во Флориде, а Синклер в больнице, ты лучше меня, если это правда.

- Я новичок, просто пытаюсь вписаться.

- Не позволяй ей разорвать твои яйца, чувак. У женщины может быть лицо, похожее на ангела, но она обрежет тебя, если ты перейдешь ей путь в неправильном месте.

- Понял, - усмехнулся я.

У Джефферсона зазвонил телефон, и он ответил, уходя поговорить наедине. Выглядело как будто у него проблема с женщиной, из-за шепота, с которым он говорил.

Я возобновил свое внимание на крышу. Амелия двинулась и теперь была рядом с окном, через которое ждала, чтобы войти.

Это было опасно. Эта крыша выглядела опасно, как будто она могла легко скользить.

Я смотрел, как она превращается в лунный свет. Он поймал ее лицо, и я увидел ее выражение, когда наши глаза встретились. Я бы продолжал смотреть, если бы что-то еще не попалось на глаза. Возле пожарной выхода, я увидел темные очертания человека, поднимающегося по боковой лестнице и направляющегося к крыше.

Я не знал, сможет ли она полностью увидеть меня, но я дал ей сигнал, указав, где я видел парня. Теперь он был на крыше, и она, должно быть, либо слышала, либо видела его, потому что проскользнула в окно.

Я обернулся и открыл дверцу машины, поразив Холлоуэя.

- На крыше был парень. Я иду. Вы, ребята, получите резервную копию.

Я помчался, прежде чем он смог ответить, и не удосужился удостовериться понял ли он то, что я только что сказал ему, что делать.

Внутри клуба было намного громче. Музыка качала, и вибрации отскакивали от моего тела, создавая ощущение, будто это настоящая жизненная сила, когда я пробирался сквозь тела, двигающихся вместе. Красивая блондинка пыталась потанцевать со мной, но я ее проигнорировал.

Слева от меня находился коридор и край лестницы, поэтому я продолжал идти до тех пор, пока не оказался там. Напряжение наполнило меня, когда я поднялся по лестнице и обнаружил, что место пустое. Это было почти так, как будто люди знали, что туда никто не пойдет. Я нащупал свой пистолет в заднем кармане, готовясь использовать его, если мне понадобится.

Другой коридор соединялся с этим, и в конце был слабый свет. Шаги звучали в том же направлении. Как можно тише я пробирался через дорогу.

Это была Амелия. Она пыталась открыть одну из дверей.

- По какой-то причине она заперта, - сказал голос позади нее. Я спрятался в проеме между стеной и дверной коробкой. Отсюда я мог видеть комнату.

Крупный мужчина вышел в тусклый свет и улыбнулся Амелии. На его лице была чернильно-черная татуировка с пантерой. Это было приятное дополнение к шрамам, которые он носил на своих мускулистых плечах и руках. На земле для неё не было никакого способа справиться с ним, какой бы жесткой она ни была.

- Я потерялась в поисках ванной, - ответила она, пытаясь казаться непринужденной.

- С крыши, детектив Тейлор?

Итак, это был определенно парень с крыши, и он знал, кто она такая.

- Как насчет того, чтобы ты пошла со мной? - добавил он.

Когда он поднял пистолет, и четверо парней вошли в коридор из-за двери, которую Амелия пыталась открыть, я знал, что пришло время делать вещи по-своему.

Глава 7

Люк

В моем мире мы не стояли как придурки в ожидании подмоги.

В моем мире мы не позволяли нашим врагам уйти, чтобы они могли перегруппироваться и бомбить нас, как они только что сделали.

Это была чертова засада, и я был бы проклят, если бы позволил им взять Амелию.

Извини, Рафаэль, ты можешь быть во главе, но я босс.

Прежде чем ребята смогли сделать следующий вдох, я сделал несколько выстрелов. Четверо парней упали, и татуировщик получил выстрел в шею.

К сожалению, на их месте появилось больше дураков, и вдруг весь ад вырвался на свободу. Я сосредоточился на Амелии, которая защищала себя своими ударами, но затем два парня бросились на меня.

Я стрелял в них. Один получил пулю, но другой, крупный тяжеловесный монстр, сумел выбить пистолет из моей руки и толкнуть меня на землю.

- Амелия, убирайся! - Я взревел, пытаясь освободиться.

- Убери от меня руки! - Амелия взвизгнула, когда один из парней схватил ее, и все, что я слышал, было звуком борьбы и ругательства. Я не мог позволить им забрать ее или убить. Что, черт возьми, я буду делать тогда?

Ударив головой в лысую голову монстра, я заставил его отшатнуться, и это дало мне возможность подпрыгнуть. Он снова пришел ко мне, рыча, как дикий зверь, но это было все, что я позволил. Первый раз, когда он уложил меня, был просто удачей.

У этого парня были большие мускулы и размеры, но у меня были мускулы и скорость, результат реальной тренировки для таких ситуаций, а не просто накачивания, чтобы выглядеть жестко. Выглядеть жестко - это все херня, если ты не можешь играть по правилам, когда дело доходит до драки.

С молниеносной скоростью, я послал удар прямо в его шею, отрывая его назад от комбинации его скорости и моей. Он упал передо мной, шокирующее выражение его глупого лица появилось как раз перед тем, как его глаза снова закатились.

Амелия закричала от боли, захватив мое непосредственное внимание, и я обернулся и увидел одного из придурков, держащего над головой металлический слиток. Он ударил ее этим, отправив на землю. Он схватил ее за грудь, когда она согнулась, собираясь снова ударить ее.

Во мне вспыхнул гнев, раскаленный гнев, и только убийство могло насытить его.

Схватив пистолет, я покончил с ним, прежде чем он смог сделать следующий вдох, а затем выстрелил в двух других парней, отправив их к нему.

Я бросился к ней. Она задыхалась и сжимала грудь.

- Кукла, ты в порядке?

- Люк, мое тело чувствуется разбитым, - воскликнула она.

Шаги отозвались эхом позади нас, откуда пришли мужчины, как и голоса.

- Мы должны выбраться отсюда.

Она встала, чтобы идти, но споткнулась. Я схватил ее, успокаивая.

- Ты можешь идти? – спросил я, осматривая ее. Она выглядела так, будто потеряла сознание от меня, и я не ждала ответа. Шаги и голоса приближались, и они звучали как нечто большее, с чем мы только что сразились.

Я схватил ее и взвалил на плечи, к ее большому раздражению, о котором я ничего не сказал.

- Люк, опусти меня. Я могу бежать.

- Нахрен это. Ты можешь побежать куда захочешь позже.

Я пробрался с ней в окно, и, к счастью, она держалась за меня. Я нашел пожарную лестницу и спустился вниз, но не раньше, чем у нас появилась компания.

Черт возьми, нас нашли.

Мне пришлось спрыгнуть с последних ступеней и помчаться через улицу в метро. Только когда мы вошли и были окружены множеством людей, я опустил ее на ноги.

- Ты в порядке? – спросил я. Я мог видеть, что она явно не была в порядке, но я все же спросил.

- Нет. Она вздохнула и поморщилась, снова хватаясь за грудь.

- Мы должны ехать в больницу.

- Нет, мне просто нужно отдохнуть. Она покачала головой.

- Амелия, если тебе больно, мы должны поехать в больницу.

Она посмотрела через мое плечо. -Парень только что спустился по ступенькам. Он похож на одного из них.

Вместо того чтобы оглядываться назад, я посмотрел на стекло над нашими головами, надеясь поймать отражение.

Я поймал, и она была права. Теперь два парня спустились по лестнице, и они были похожи на парней в клубе. Они осмотрели станцию.

- Давай спрячемся. Прикрытие должно последовать, - заикалась она.

Прикрытие? В самом деле?

По моему мнению, прикрытие должно было быть с нами, по крайней мере, десять минут назад, и не было никаких следов ни их, ни полицейских сирен, Джефферсона, Холлоуэя, никого - только мы.

- Давай, мы не можем спрятаться здесь. Я знаю место. Мое место.

Обняв ее, я повел ее налево, чтобы мы могли идти в противоположном направлении.

Мы прошли мимо билетных барьеров и успели сесть на поезд, когда он уже собирался отъезжать.

Поскольку сидений не было, мы встали, и, к моему удивлению, Амелия подошла ко мне ближе и положила голову мне на грудь. Этот жест отбросил меня на мгновение, пока я не заметил, что она дрожит.

- Амелия? Я обнял ее, а потом потянулся к одной из верхних ручек, чтобы поддержать нас.

Она схватила мою рубашку и резко вздохнула.

- Кукла, - подтолкнула я, проводя руками по ее спине. – Куда он попал?

- Моя грудь… мои ребра как будто сломанны.

Блядь. Если это так, нам действительно нужно отправиться в больницу. Я мог видеть, что она изо всех сил пыталась скрыть, как плохо она себя чувствовала, потому что ее глаза наполнились слезами. Мне не нравилось видеть, как женщины страдают в любой форме или в любом случае. Когда я видел это, меня пробирало.

- Я собираюсь попросить кого-нибудь встать. Я оглянулся на сидящих людей.

Пожилой мужчина с длинной бородой уже двигался, когда увидел, что происходит.

- Нет, я не хочу привлекать к себе внимание, - возразила Амелия. - Пожалуйста, просто обними меня.

Обними меня…

Я знал, что это не время, чтобы отвлекаться на нее, но я не мог ничего с этим поделать. Я отвлекся.

- Конечно, - ответил я, когда наконец нашел свой голос.

- Ей нужно присесть? - спросил мужчина.

- Нет, но спасибо. Она в порядке, хочет быть рядом со мной. Я ухмыльнулся, пытаясь преуменьшить это. Я подумал, что сказав это так вызову ее раздражение, и я мог оценить, насколько сильно ей было больно, но мой комментарий был утерян для нее. Это должно было означать, что ей действительно больно.

- Дайте мне знать, если вы передумаете, - ответил мужчина, успокаиваясь.

Было приятно видеть, что люди все еще заботятся.

- Спасибо. Я коротко кивнул ему, затем низко наклонился к уху Амелии, чтобы прошептать: «Я держу тебя».

Она прижала свои изящные руки к моей груди и прислонилась головой ко мне, когда я прижал ее к себе. Мы пойдем ко мне, где я смогу проверить ее травмы, а затем отправимся в ближайшую больницу, если нам понадобится.

Я потер ее спину, провел пальцами по мягкому черному хлопку ее рубашки, и двадцать минут спустя мы вышли на Соммервилль-Хайтс, а затем взяли такси оттуда. Я жил всего в нескольких минутах ходьбы, но она не выглядела так, словно могла справиться даже с этим. Только когда мы вошли в лифт, я увидел слезу, которая текла по ее щеке, когда она держала свою грудь.

- Эй, поговори со мной. Насколько плохо?

- Действительно плохо. Она вздохнула.

- Пойдем в больницу.

- Нет, давай… Где мы?

- У меня.

Она посмотрела на кнопку лифта и увидела, что я выбрал пентхаус. Даже сквозь боль она выглядела впечатленной.

- Ты живешь здесь?

- Да, живу, кукла. Я решил порадовать ее своей обычной дерзостью. - Впечатлена?

- Нет, и перестань называть меня куклой. Она вздохнула. - Я похожа на чертову куклу?

Сегодня вечером я впервые так ее назвал, и я не знал, что вызвало это.

- Да, -  улыбнулся я.

Она покачала головой на меня и откинулась на зеркальную стену.

- Не мог бы ты не раздражать меня сегодня вечером?

- Я не раздража. Ты задала вопрос, а я ответил.

Она сжала свои красивые розовые губы вместе.

Мы добрались до моего этажа, и я вывел ее. Ее глаза расширились, когда она увидела, что лифт открылся в мою гостиную. У меня тоже была входная дверь, но я ее никогда не использовал. С этой стороны, вы могли использовать главный лифт, которым пользовались все остальные.

Она огляделась, осматривая декор.

- Люк, ты на самом деле живешь здесь? - она посмотрела на люстру и сосредоточилась на множестве осколков в форме лепестков, которые соединялись друг с другом.

- Я живу. Я положил руку ей на спину и повел к дивану.

- Тут прекрасно, - сказала она, больше для себя, чем для меня.

Она вздрогнула, когда села, привлекая мое внимание к ее травме.

- Мы должны позвонить другим, - предложила она, тяжело дыша.

- Они могут подождать. Мне нужно проверить тебя. Я пытался держать край моего голоса. Что-то подозрительное здесь определенно было в работе, и это меня очень бесило. Ночью должно было быть серьезное ограбление, а она попала в засаду.

Она попала в засаду, и никто не пришел, чтобы помочь ей. Разве ребята не слышали выстрелы?

Я схватил несколько подушек, чтобы она могла опереться на свою хорошую сторону, что, казалось, помогло. У меня было достаточно сломанных ребер в моей жизни, и я видел достаточно травм, чтобы понять, что делать. Иногда в моей рабочей сфере, мы должны были держать вещи в тайне, пока мы не могли добраться до нашего собственного медицинского персонала.

Мой папа договорился о том, чтобы кто-то с нами проходил медицинскую подготовку в большинстве случаев, особенно когда нам приходилось напоминать определенным клиентам, с кем они имеют дело, или бороться за поддержание порядка на нашей территории. В других случаях нам самим приходилось иметь дело с травмами.

Она ослабила хвост, позволяя ее длинным шелковистым прядям пролиться через ее плечи. С ее блестящими волосами, лежащими на золотом оттенке ее кожи, она напомнила мне произведение искусства.

Я опустился на колени рядом с ней, чтобы приблизиться. - Подними свой верх, чтобы я смог посмотреть.

Она сделала, как я просил, обнажив сильный синяк, бегущий по ее правой стороне к краю ее черного кружевного лифчика. Он уже стал черным и синим, и казалось, что продолжал простираться мимо ее правой груди.

Чувство вины за то, что не смог защитить ее, накрыло меня.

- Насколько плохо? Она пыталась посмотреть.

Чтобы ответить на это, мне нужно было снять ее руташку, и мне нужно было почувствовать область, чтобы понять, не сломаны ли ее ребра.

- Попробуй сделать несколько глубоких вдохов.

Она сделала это, но остановилась на полпути, хватаясь за грудь.

- Ты можешь покашлять для меня? – попросил я. Если она не могла справиться с этим или чувствовала себя хуже, я знал, что это плохо.

Она кивнула и попыталась кашлять, но не смогла. Это был тот момент, когда я начал паниковать.

- Я не могу кашлять. Я едва могу дышать. Она задохнулась и выпрямилась.

- Можешь ли ты снять верх, чтобы я лучше осмотрел?

- Ты серьезно?

- У тебя болит грудь, и ты едва дышишь. Мне нужно проверить тебя должным образом. Я начал все серьезно, но затем ухмыльнулся, увидев обеспокоенное выражение ее лица. - Расслабься, я буду идеальным джентльменом. Клянусь, я не буду смотреть на твои сиськи.

Она закатила глаза. - Я не знаю тебя достаточно хорошо, чтобы классифицировать как джентльмена.

- Я такой.

- Точно?

Нет, был далеко не джентльмен. - Я буду для тебя. Просто притворись, что я твой доверенный практикант.

- Не мог бы ты просто дать теплую тряпку или что-то в этом роде?

- Теплая тряпка не поможет. Я нахмурился. - Кроме того, если у тебя сломано ребро, я отвезу тебя прямо в больницу.

- Нет, никаких больниц, Люк. Последнее, что мне нужно, это быть на кровати, когда мы находимся в середине расследования.

- Итак, если ребро сломано, ты проигнорируешь его и пойдешь на работу? Что было с этой женщиной? Она просто шла, шла и шла.

Её брови сжались, и она ответила, сняв рубашку, показывая то прекрасное тело, которое я наколдовал, когда впервые увидел её.

Ее гладкая, безупречная кожа напоминала теплый мед. Я также заметил, что ее пупок был проколот и имел серебряную серьгу с бриллиантами на концах. На левом бедре была татуировка стрекозы, а под ней - зеленая бабочка.

Красота смягчила твердую внешность, которую она пыталась поддерживать, и у меня возникло ощущение, что я вижу женщину под всей бравадой.

Мой взгляд переместился на кружевной бюстгальтер, который был только таким - только кружево - и я почти сошел с ума. Я должен был смотреть на темные синяки на ее коже, но мой бедный разум застрял при виде ее груди, удерживаемой на месте тонким материалом.

Такого рода белье - с прозрачными цветами, не оставляющими ничего для воображения, - лучше всего предназначалось для фантазий. Мой член закалился, когда я увидел светло-розовые соски, прижимающиеся к ткани, и я не знал, что, черт возьми, я должен был делать, чтобы успокоить свои мысли.

- Перестань так на меня смотреть, - упрекнула она, щеки стали розовыми.

- Я смотрю на синяк, - соврал я.

- Мне так не кажется. Она потянулась к своей рубашке, но я забрал ее у нее.

- Просто держись спокойно. Я касался области, стараясь не касаться ее груди, стараясь не смотреть на груди, которые были практически в моих чертовых руках. Больше всего я изо всех сил старался не переключиться. Последнее, чего я хотел, чтобы она увидела что у меня встал. Она, наверное, уйдет, если увидит это.

Здесь у нас было доверие, и это было то, что мне было нужно. Это был мой билет, мой билет к ней. Эта женщина должна была доверять мне. Вот так я и достигну ее.

Я продолжал щупать ее ребра, проверяя, где мог, и был рад, что они казались нетронутыми.

- Твои ребра не кажутся сломанными, поэтому они, вероятно, просто сильно ушиблены. Я смешаю травяное средство, но я все еще думаю, что быстрая поездка в больницу завтра будет хорошей. Ты должна сделать рентген, чтобы знать наверняка, что это просто синяк.

- У нас есть дела. Если мне станет лучше, я не собираюсь тратить время на поездку в больницу.

- По крайней мере, ты обратишься к врачу? - я сузил глаза на нее.

- Хорошо, если это оторвет тебя от моей задницы. К сожалению, она прикрыла грудь.

- Ты знаешь, что было бы лучше быть обнаженной с таким сильным ушибом, что помогло бы воздуху попасть на кожу. Это я говорил из своей задницы.

- Да неужели? - она ухмыльнулась.

- Да, как когда ты получаешь порез. Было бы еще лучше, если бы ты была совершенно голая.

Я увидел начало улыбки на ее губах. - Синяк у меня на грудной клетке.

- Кукла, ты должна думать о вещах в целом.

- Люк, ты пытаешься раздеть меня при помощи моих ранений? Разве я не показала тебе достаточно?

- Нет, определенно не достаточно. Режим Джентльмена был деактивирован теперь, когда я был на девяносто процентов уверен, что ее ребра не были сломаны.

- Я ранена, Люк.

- И все еще прекрасна, - парировал я.

Меня, казалось, задело за живое. Она смотрела на меня и смотрела, как я смотрю на нее, мои глаза снова упирались в ее груди.

Я не мог остановить себя. Мои руки, которые были так близки к ней, имели собственный разум и двигались туда, где она прикрылась рубашкой.

Я опустил ее руки, которые затем отодвинули рубашку, еще раз демонстрируя ее совершенство, и это завлекло меня дальше, когда я увидел, как ее великолепные соски начинают твердеть.

- Ты сказал, что собираешься смешать какое-то лекарство? Ее голос прорвался сквозь дым страсти, который пронесся в моей голове.

- Да, - я вернулся, думая, что это лучше.

- Спасибо, я возьму его и уйду.

- Нет, ты остаешься здесь.

- Здесь с тобой?

- Здесь со мной. Я кивнул, поднимаясь на ноги. - Клянусь, я буду джентльменом.

Ее глаза не покидали меня. Она все еще была закаленной женщиной, но что-то в ее глазах стало другим.

Тот осторожный взгляд, который она имела с тех пор, как я приехала - его там уже не было.

Глава 8

Амелия

Детектив Люк Смит был проблемой, проблемой в полной мере и самой лучшей.

Я позволила этому чертовому человеку очаровать меня всего на несколько секунд, и он очаровал меня.

Должно быть, это была боль, которая заставила меня сбросить свою защиту и поддаться соблазну быть женщиной. Может быть, я прожила эту жизнь слишком долго, и стала такой жесткой женщиной в офисе, где доминировали мужчины, где на подсознательном уровне я чувствовала, что должна постоянно проявлять себя, быть таким человеком, который мог бы надрать кому-нибудь задницу, если бы они осмелились связаться со мной.

Прибавьте измену бывшего и еще пару других неудавшихся отношений, которые, откровенно говоря, просто потратили впустую мое время, и неудивительно, что я позволила женщине, которая жила внутри меня, уйти в себя.

Она вышла к Люку, воспользовавшись моей болью. Она воспользовалась моментом, чтобы освободиться от ограничений, которые я наложила на нее, и позволила великолепному мужчине с его попутными медицинскими советами открыто пялиться на ее грудь.

Господи, какого черта?

При первой же возможности я встала рано утром. Так рано, что было еще темно.

Люк смешал какую-то странную смесь трав и льда, о которой я никогда не слышала, но это сработало как волшебное заклинание. Что бы это ни было, оно уменьшило боль, а также немного сработал Тайленол и лавандовая подушка, которые меня усыпили.

Я была удивлена, что он увлекся этим, но недостаточно, чтобы остаться, пока он не проснулся. То, что было у меня на уме, это беспокойство о поездке в больницу.

Я думала, что потеряю сознание от боли, когда этот идиот впервые ударил меня, и я сразу подумала, что он что-то сломал. Можно было только догадываться, как я выбралась из клуба одним махом, но я предположила, что должна была благодарить Люка за это - еще одна вещь, за которую я была в долгу перед ним, наряду со всеми этими колдовскими докторскими вещами.

В то время как я посещала Синклера каждый день, больницы были моим наименее любимым местом. Я ненавидела их.

Когда мне было восемь лет, мне была нужна операция. Проблема была с моими почками. Одна из них просто однажды перестала работать и заставила другую бороться до такой степени, что мне понадобилась пересадка. Когда мой отец узнал, что он подходит, он не думал дважды о том, чтобы стать моим донором. Он дал мне одну из своих почек, но поскольку оставшаяся у меня была проблемной и, вероятно, на последнем круге, я страдала и не принимала новую почку нескольких месяцев.

Я провела все это время в больнице, в некоторые дни мне становилось лучше, а в некоторые хуже. Я была в детской палате, и именно там я впервые почувствовала вкус смерти. Там был мальчик с лейкемией, и мое сердце все еще болело, когда я думала о нем.

С тех пор в моей жизни больницы не предвещали хорошее.

Я также думаю, что они заставляли меня думать о жертве, которую принес мой отец, когда дал мне одну из своих почек. Это напомнило мне, что он сделает все для меня.

Он организовал процедуру удаления шрама, чтобы уменьшить резкость шрама, который у меня остался, и теперь он был едва заметен. Он настолько поблек, что я забыла, что он был там. Поэтому любые визуальные напоминания о шрамах, которые были у большинства людей, были потеряны для меня. Больницы сделали свое дело. Они смягчали мое сердце так, как я не хотела, потому что было бы разумно помнить, что мой отец был плохим человеком.

Было еще рано, когда я добралась до участка, но казалось, что все были здесь. Я вошла в зал заседаний как раз вовремя, чтобы услышать, как Джефферсон говорит, как он был ранен.

Я осмотрела комнату и нахмурилась, увидев Люка, и, конечно же, единственное свободное место было рядом с ним. Он тоже заметил, и на его лице появилась легкая улыбка.

Я села и проигнорировала его.

- Мы не славимся такими операциями, как этот провал, - прорычал Холлоуэй.

- Тейлор, ты в порядке? - спросил Руз, притягивая ко мне все глаза. - Не ожидал, что ты придешь сегодня.

- Я в порядке, - ответила я, хотя не была. Боль все еще была очень сильна. Она немного ослабла, но я чувствовала это, когда ходила, и когда сидел, как сейчас.

Мне нужна была большая пушистая подушка или сотня, чтобы я могла погрузиться в них. Но я никак не могла сделать это здесь, не после того, что произошло в клубе.

- Ты выглядишь бледной, Тейлор. Джефферсон раздраженно хлопнул кулаками. - Не лучший твой день.

- Можем ли мы вернуться к разговору о прошлой ночи? Я ненавидела внимание на себе.

Руз вздохнул и поерзал в своем кресле. Наклонившись вперед, он еще раз вздохнул и уставился на меня.

- Вы, ребята, попали в засаду. Это похоже на то, что сказал Люк.

Конечно, черт возьми.

Никаких ошибок, я попала в засаду, и меня не позабавило, что единственной подмогой, которую я получила, был парень, которого я не хотела в напарники. Если бы он не пришел на помощь мне, эти ребята забрали бы меня.

В глубине души я подумала, что Люк сказал в тот самый день, когда он впервые начал работать, что кто-то, должно быть, помог Монтгомери. После прошлой ночи я не могла сдержать чувство, что это может быть правдой. Как иначе этот парень знал бы, что я на крыше? А те парни, которые присоединились к нам, были подготовлены, всё спланировали.

Меня тошнило от мысли, что в нашей операции была крыса.

- Они ждали, и первый парень, который пришел за мной, знал, что я была на крыше.

Джефферсон посмотрел на Холлоуэя.

- Мы можем проверить наши устройства, чтобы узнать, не было ли жучков, - предложил Руз.

- Жучков? - Люк спросил с сомнением.

- Ты не думаешь, что оборудование прослушивалось?

- Нет. Нам пришлось бы говорить о том, что мы делали все время. Мы не говорили. Тон Люка приобрел край, которого я никогда раньше не слышала.

- Так, что ты говоришь, приятель? Вскочил Джефферсон. - Ты думаешь, один из нас - крыса?

Люк сосредоточился на нем. - Что ты думаешь, Джефферсон?

- Это не я, это все, что я знаю.

Врезался Руз. - Давайте не будем забегать вперед. Это требует дальнейшего изучения. Монтгомери снова выскользнул из наших рук, и у нас нет плана Б.

- Я уточню у своих источников, - предложила я. Коул. Мне нужен Коул.

Мне не удалось найти его, что беспокоило меня, потому что предположительно происходило что-то еще. Я не хотела идти к нему домой, хотя я знала, где он живет, но если бы мне пришлось, я бы это сделала.

- Ты можешь передать это Люку?

- Нет. Мой парень мне доверяет. Коул определенно рассердился бы, если бы увидел Люка. Макс спокойно себя вел в его присутствии, и даже после этого Коул все еще встречался со мной, всегда спрашивая, не могли бы мы быть вдвоем.

Люк был выше Макса, здоровее и мускулистее. В нем не было тепла, и он не казался доступным.

- Как насчет того, чтобы поговорить об этом? Люк сосредоточился на мне сейчас, уставившись на меня своими пронзительными голубыми глазами.

Было бы намного проще, если бы он не был таким великолепным. Тогда я могла бы поговорить с ним и с легкостью подсказать ему, или, может быть, более точным было бы сказать, что мне было бы легче, если бы его внешность не влияла на меня, как вода на спину утки.

- Вы поговорите вдвоем, - приказал Руз.

Люк бросил на него забавный взгляд, который не ускользнул от меня.

Что с ним?

Плюс, вместо того, чтобы наорать на него, Руз промолчал. Он посмотрел на Джефферсона и Холлоуэя, избегая проницательного взгляда Люка.

- Снова посмотрите записи и проверьте наше оборудование. Встреча отложена. Он встал и посмотрел на всех нас. - Разберитесь, ребята. Нам нужно докопаться до этого, прежде чем мы сможем двигаться дальше.

Сначала он ушел, затем последовали Джефферсон и Холлоуэй, оставив Люка и меня.

- Ты ушла в спешке этим утром. Люк повернулся, чтобы посмотреть на меня, удерживая меня на

месте интенсивным взглядом. - Это то, что я должен ожидать в следующий раз, когда ты проведешь ночь у меня дома?

- В следующий раз? - Я прищурилась. - Что заставляет тебя думать, что будет следующий раз? Я пошла с тобой только потому, что получила травму.

- В следующий раз ты не будешь ранена. Эта улыбка стала шире. - Будет лучше. Я даже приготовлю тебе ужин.

Я моргнула несколько раз, пытаясь понять его.

- Ты не пошла к доктору, не так ли? - добавил он, теперь выглядя обеспокоенным.

- Мне не нужно. Это просто большой синяк.

- Тебя ударили металлическим прутом. Тебя могли поранить другими способами, которых ты не видишь.

Я попыталась встать, и мое чертово тело попало ад. Внезапное неправильное движение вызвало у меня боль груди. Я вздрогнула, проклиная себя за то, что не приняла болеутоляющие.

Люк встал и обошел меня, затем присел рядом со мной.

- Я отвезу тебя домой. Он говорил тихим ровным тоном.

- Есть чем заняться.

- Что ты можешь сделать, если тебе больно? Здесь есть способная команда, которая может продолжить расследование, пока ты отдыхаешь.

Он задержал на мне взгляд, и на его полных губах появилась мягкая улыбка. То, что я была так близко, дало мне возможность увидеть, насколько они полны, как я бы сказала, созданы для поцелуев.

Выбросив эту мысль из головы, я попыталась пошевелиться, но он остановил меня.

- Я отвезу тебя домой, - повторил он.

Было так много дел, и это беспокоило меня, но я думала, что он был прав. Меня беспокоило, что он пришел ко мне на помощь прошлой ночью, и теперь он снова здесь, предлагая отвезти меня домой.

- Можешь ли ты просто перестать быть Мисс мне никто не нужен и позволить мне позаботиться о тебе? - улыбка стала шире.

- Ты не обязан, - запротестовала я.

- И все же я хочу, даже если ты заноза в заднице.

- Я не заноза в заднице.

- Ты заноза в гребаной заднице, кукла. Он усмехнулся. - И не позволяй никому говорить тебе иначе.

- А ты придурок, - фыркнула я.

- Почему я придурок? - он притворился невинным.

- Ты знаешь почему, - ответила я с прищуренными глазами, вспоминая, как он поднимал мою рубашку, чтобы открыто смотреть на мои груди.

Его взгляд упал на мою грудь, и он на мгновение снова посмотрел на меня, как будто я сидела голая перед ним. Я подняла руки и сильно толкнула его в грудь, но я не смогла его сдвинуть, и это движение только причинило мне еще больше боли.

- Перестань. Хватит так на меня глазеть. Жар устремился к моим щекам.

Он разозлил меня смехом.

- Что ты такое? Какой-то извращенец?

- Нет, Амелия, я могу заверить тебя, что я не такой. Я просто парень, который может оценить хорошее тело, когда вижу его.

- А теперь ты приударяешь за мной? - я нахмурилась.

- Если бы я приударял за тобой, я бы пригласил тебя поужинать или хотя бы пообедать.

- На что я бы сказала нет.

- Почему?

- Невероятно. Как ты можешь быть таким в такое время? Я знала, когда я слишком остро реагировала, и в настоящее время я делала это из-за раздражения.

- Успойкойся. Ты же не хочешь повышать кровяное давление. Могу я? - он протянул руки, показывая, что поможет.

Я закатила глаза, сдаваясь. Как ни крути, я могла бы воспользоваться помощью. Я обняла его за шею, и он с легкостью поднял меня, обвивая вокруг руки.

Вот дерьмо. Боль снова охватила мое тело, и я обнаружила, что крепче держусь за него.

- Тебе не всегда нужно показывать всем, какая ты крутая, - прошептал он мне на ухо, прижимая ближе.

Я положила голову ему на грудь, пока боль не утихла.

- Давай пошли.

Не было смысла протестовать. Мне было больно, и мне не нужно было находиться в офисе.

Я не протестовала, когда он нес меня к своей машине, и, черт, я не протестовала, когда он остановился возле медицинского центра Сент-Джеймс вместо моего дома. Я просто посмотрела на него и покачала головой.

- Эй, кукла, я обещаю, что куплю тебе игрушку и леденец после того, как доктор осмотрит тебя. Он улыбнулся той сексуальной улыбкой, которая показывала его ямочки на щеках.

Я попыталась сохранить свою жесткую внешность, сжав челюсть, но что-то смягчилось во мне при его замечании, и я не смогла устоять и одарила его маленькой улыбкой, которая изогнула мои губы.

- Ты не начнешь нравиться мне из-за этого. Казалось, это наша фишка, и я как бы говорила это, потому что я не знала, что сказать.

- Не дай Бог, - он усмехнулся.

Глава 9

Люк

Прогресс, медленный, но верный.

Я бы с удовольствием провел с ней день, но долг зовет. Я оставался с ней до тех пор, пока она не обратилась к врачу, и я был рад, что мой диагноз был верным: ее ребра не были сломаны, только сильно ушиблены. Ей дали курс кодеина и сказали отдохнуть на выходных.

Я пытался убедить ее позволить мне найти этого человека Коула, но она настояла на том, что попытается найти его на следующей неделе, поэтому я просто отвез ее домой.

Это оставило меня с тем, что было у меня на уме.

Руз.

Он сел за свой широкий стол и сразу же выпрямился, когда я вошел в его кабинет.

- Это ты? - я спросил, уставившись на него.

Он потер свои унылые руки и затем аккуратно почесал бороду, положив их на подбородок.

Чертов ублюдок. Если это он, он хренов мертвец. Рано утром мне пришло в голову, что это может быть он, кто был крысой.

- Это я, и что?

- Ты знаешь, что я имею в виду, жирный урод. Обычно я не оскорбляю внешность, но почему бы и нет? Я пробыл здесь почти три недели, и все, что этот мешок с грязью делал, это ел и становился жирнее.

- Это не я, - твердо ответил он, словно сказал бы мне, если бы это было так. - Кто она такая? Кто для тебя Амелия Тейлор?

Мудак не должен был спрашивать. Я вынул из заднего кармана один из метательных ножей и бросил его в него. Прежде чем он успел даже попытаться закричать, он вклинился в стену над ним, выше головы на два дюйма, как и предполагалось.

Ублюдок выглядел так, словно собирался нагадить в штаны.

Я был чертовски зол, разозлился за то, что он посмел задать мне такой вопрос.

Я подошел к нему, прямо к его красному, окаменевшему лицу, и ударил его прямо по нему тыльной стороной ладони.

Ему повезло, что это все, что он получил. Я собирался ударить что-то или кого-то в течение нескольких дней.

- Если бы мы хотели сказать тебе, ты бы знал. Теперь смотри на меня, когда я с тобой разговариваю.

Он быстро собрался и посмотрел мне в глаза, умоляя меня не причинять ему боль.

- Это. Ты. Что-то не складывалось. Ну, ладно, там был чертов стукач, и обычно я мог выкурить крысу, но это была не моя территория. Я был совершенно не в себе, в этом грязном полицейском мире.

- Нет, это не я. Вы, ребята, платите мне хорошие деньги за то, что я делаю.

Я ненавидел копов и ненавидел грязных копов больше, чем чистых. Они были лицемерами.

Я знал, кто я такой - преступник. Моя жизнь была прожита так, как я этого хотел и жил так с той минуты, как я принял этот образ жизни. У меня было все, чего я хотел, и было еще больше что я мог получить. Я ни за что не позволю этому ублюдку все испортить для меня.

- Не шути со мной, Руз. У меня много дел здесь. Если ты обманешь меня, ты труп. Докопайся до правды. Она чуть не умерла ... Мой голос пропал. - Она чуть не умерла прошлой ночью.

Эта мысль пронзила меня.

Я знал, что знал ее недолго, и то, что она была жива, было хорошо для меня - то, что она была жива, было очень хорошо для меня. Работа всей моей жизни в бизнесе основывалась на этом: жениться на дочери Рафаэля, взять на себя бизнес и получить все, миллиарды в том, что я мог измерить, и невообразимое богатство в том, что я не мог.

Иногда от этой мысли, мне казалось, что моя голова взорвется сама собой.

Имущество на восточной стороне Чикаго стоило целое состояние, и свалка, которую собирались снести, превратилась бы в элитную недвижимость, когда я вступлю во владение. Я собирался навести порядок - буквально. Я бы навел порядок в бизнесе и сделал бы что-то более законное, чтобы наши проблемы не возникали. Это могло сработать, и я этого хотел.

Хотя, будучи в Лос-Анджелесе, я обнаружил кое-что еще, чего безумно хотел.

Её.

Я хотел ее. Я не собирался ее хотеть. Это только произошло, и на протяжении всего пути я чувствовал себя обязанным делать все правильно.

Если бы я был абсолютно жадным мудаком, которому было бы наплевать на то, что с ней случилось, я бы не был в этом офисе. Я бы не заставлял Мориса и мою команду всю дорогу в Чикаго проверять всё, чтобы удостовериться, что она в безопасности, когда я не мог быть с ней. Я бы на самом деле позволил чтобы что-то случиться с ней.

Если прошлая ночь мне больше ничего не сказала, правда была в том, что я заботился о ней, и когда она сидела там на моем диване с ее идеальной грудью, она казалась мне живой фантазией.

Единственное, что помешало мне перегнуть ее через диван и трахнуть, это ее травма. Она могла сопротивляться тому, чего она хотела в любой день, но я знал, что была часть ее, которая позволила бы мне взять ее.

- Разберись и соберись. Вот за что тебе платят, - прорычал я, обойдя его. Я вытащил нож из стены и махнул ему, улыбаясь. - В следующий раз он приземлится прямо в твою голову. Тогда я отрежу её и повешу в своем дворе, как чучело.

Выражение его лица стало классическим, чистый страх и ужас.

Я не делал такого дерьма, но ходили слухи, что я делал. Иногда было лучше заставить их думать, что ты ужаснее, чем есть на самом деле.

Я засмеялся над его страданием и ушел.

Амелия

- Земля вызывает Амелию. Джиджи подошла ко мне и щелкнула пальцами перед моим лицом.

Должно быть, я снова отключилась. Последние несколько часов я сидела в эркере гостиной и просто смотрел на улицу, размышляя.

Я посмотрела на нее и моргнула несколько раз. Ее волосы в настоящее время были ярко-рыжими, создавая впечатление, что ее стрижка-пикси была в огне. Она часто меняла цвет волос, иногда несколько раз в неделю. Она сказала, что это помогает привлекать удачу.

- Привет, - я улыбнулась ей.

- Привет тебе. Я собираюсь сделать жевательные шоколадные печенья, и ты поешь немного. Оно помогает с травмами. Ее улыбка исказилась в беспокойство.

- Хорошо, я не откажусь. Я не была голодна, но я любила ее печенье.

- Хорошо, и хорошо за то, что не отказываешься. Все, что ускорит твое выздоровление.

- Боль не сильная сегодня. Было не так уж плохо.

- Не имеет значения.

Обычно я не рассказывала ей о своих травмах, и после той недели, когда застрелили Синклера, я не хотела этого делать. Ей потребовалось несколько дней, чтобы избавиться от этого волнения и страха за мою жизнь. Однако я была вынуждена рассказать ей о той ночи, когда она увидела, сколько боли я испытываю. Я не все ей рассказала, но достаточно, и это привело меня к разговору о Люке.

Услышав, как хорошо он заботился обо мне, он по-настоящему очаровал ее. Рассказывая ей о Люке, он также смягчил серьезность случившегося. Она, казалось, успокоилась, зная, что он спас меня. Опять.

Я тоже чувствовала себя комфортно, так же как и не хотела. Было приятно знать, что он прикроет меня. Он снова спас меня, и я была благодарна.

- Я также подумала, что для сегодняшней трапезы мы должны сделать Ливанскую еду или уличную еду из Бангкока. Она засияла.

Оба варианта звучали великолепно. В субботу мы обычно заказывали еду на вынос, ели и смотрели фильм или два.

- Ты выбираешь.

Ее глаза засверкали. - В самом деле? Могу ли я выбрать сочетание обеих?

Я пожала плечами. - Я не вижу в этом никакой проблемы. Мы заслуживаем удовольствия.

- Это не удовольствие. Она покачала головой и присоединилась ко мне. Кремовый цвет подушек на сиденье едва ли можно было различить от ее капри.

- С каких это пор еда - не удовольствие? Мы обе любили еду, и именно это помогло нам сдружиться в колледже. Мы были соседками по комнате, и готовить и есть разные блюда, было нашим делом.

- С тех пор как нам было лет девятнадцать или около того. Великолепный мужчина - это удовольствие. В глазах мелькнуло озорство. - Как детектив Великолепный. Этот Макс, которого отозвали из бизнеса, - он не плох.

Макс.

При упоминании его имени, я разбивалась немного больше внутри. Я звонила ему несколько дней, прежде чем поговорить с ним. Он сказал мне, что его отец очень болен и нуждается в тщательном уходе, и он не мог сказать, вернется ли он или когда вернется. Я чувствовала себя виновной за то, что сосредоточилась на том факте, что застряну с Люком, когда бедный Макс столько переживает.

- Я скучаю по Максу, - ответила я, поднося колени к груди и убирая волосы за ухо.

- Я уверена, что ты скучаешь, но Макс - друг, на которого ты слишком полагалась.

- Нет.

- Да, и вы слишком много болтались. Конечно, Джанин подумала бы, что вы, ребята, спите.

- Мы не спали, - спорила я и закатила глаза.

- Я знаю, но для неопытного глаза, я уверена, что это выглядело иначе. Тебе нужен парень, с которым ты сможешь быть, а Синклер слишком женственный мужчина.

- Джиджи, я не собираюсь ни с кем встречаться. Я в порядке, как всегда.

- Прошло больше года с момента Джордона. Она сморщила нос и скривилась, словно попробовала что-то плохое. Это было то же выражение лица, которое она всегда делала, когда поднималась тема измены моего бывшего.

Прошло примерно восемнадцать месяцев, плюс минус два или три месяца, поэтому я подумала, что правильнее было бы сказать, что прошло около двух лет. Тот факт, что я не могла вспомнить количество времени, было хорошей вещью, очень хорошей вещью. Я старалась вообще не думать о нем, и обычно так и делала, только если кто-то упоминал его, как Джиджи.

Когда я видела его в последний раз, я буквально застала его в процессе, когда ноги какой-то дешевой проститутки обвились вокруг его талии, когда он врезался в нее. Это было у него дома, в квартире, в которую он хотел, чтобы я переехала, перед тем, как он изменил.

Мудак. Он был полным мудаком.

По правде говоря, он действительно причинил мне боль, потому что я любила его и доверяла ему. Мне потребовалось много времени, чтобы справиться с этим. С тех пор я была на нескольких свиданиях, но ничего серьезного. Я имела тенденцию избегать серьезных и просто парней, которые делали меня слабовольной ... парней как Люк.

- Тебе нравится Люк, - прохрипела Джиджи голосом песни.

- Что заставляет тебя думать так? - я протестовала.

- Ты думаешь, что говоришь мне всё, но на самом деле ты этого не делаешь. Ты говоришь мне только то, что важно для тебя, всё, что так или иначе влияет на тебя эмоционально. Ты рассказала мне о той ночи, когда была у него дома. Она хихикнула и уставилась на меня широко раскрытыми глазами.

Я не знала, что сказать на это.

- Та ночь была безумной.

- Та ночь была сексуальной, поправила она. - Ты должна была переспать с ним.

Мой рот упал. Типичная Джиджи.

- Я была серьезно ранена, а он мой напарник.

- О, черт возьми! - она поднесла руки к щекам и хихикнула.

- Что?

- Я видела это в картах. Она сияла, как будто только что обнаружила лучшие новости на земле.

Эти проклятые карты снова.

- Что ты видела? - спросила я, решив ее порадовать.

- Вчера вечером я проводила свой обычный сеанс, и когда я пошла забирать колоду, выпала карта влюбленных. Она взвизгнула и хлопнула в ладоши, глядя на меня так, словно я должна была знать, что это значит.

- Это прекрасно.

- Ты не поняла. Это значит, что любовь в воздухе.

- Может для тебя.

- Нет, это не так. Если бы это предназначалось для меня, я бы выбрала её из колоды. Это произошло потому что, что-то заставило обратить на это мое внимание - для тебя.

- Почему ты думаешь, что это я? Может быть кто угодно.

- Обычно это самый близкий тебе человек, - сказала она в ответ на вопрос. - Позволь мне взять их, - она завизжала.

Нет нет. Не надо этого делать. Я подняла руки и запротестовала, но она уже вышла за дверь.

Я не хотела иметь дело с этим дерьмом прямо сейчас. Это было последнее, что я хотела с таким большим количеством мыслей.

Люди всегда предостерегали от того, чтобы не брать работу домой, но я подумала, что это была сложная задача для копа, особенно такого, как я, которому было трудно не слишком сильно эмоционально привязываться.

- Давай начнем. Джиджи вернулась в гостиную, как будто она плыла по облаку. Она держала свою колоду в руках.

Вот мы и начали опять.

Я знала, какой была Джиджи. Все гадания, твое будущее в картах - это было для нее реальным. Она не сдалась, пока я не согласилась присоединиться, поэтому я не стала устраивать драку.

- Выбери карту. Она широко улыбнулась, протягивая мне стопку.

Я выбрала одну и показала ее ей, не глядя на нее.

Крик восторга, который вырвался из ее губ, был оглушительным.

- Святое дерьмо, святое дерьмо! Я была права. Она прыгала вверх и вниз.

Я посмотрела на карту и нахмурилась, увидев предполагаемых любовников, стоящих вместе в Эдемском саду с Древом Жизни и Древом Знаний за ними.

Я не должна была так много знать, но, возможно, я могла бы углубиться и написать тезис о том, что все это значит. Это то, что я получила с проживанием с Джиджи за последние десять лет моей жизни.

- Ты запланировала это, - обвинила я.

- Нет, ты знаешь, что это против моей веры - вмешиваться в чью-либо судьбу. Она положила руку на сердце, прежде чем перетасовать колоду, демонстрируя мне, насколько она тщательно это сделала. - Выбери снова, - она хихикнула.

Я поморщилась и подчинилась, показывая это ей.

Боже, шум от нее собирался убить меня. Я посмотрела, и, конечно же, это были любовники еще раз.

- Что за тайна кроется в этом? - сказала она своим экстрасенсорным голосом, шевеля пальцами.

- Это не существующие отношения или выбор партнеров, поэтому это должно быть искушением сердца.

Звук автомобильного двигателя заревел, заставив меня вздрогнуть, и мои бедные ребра заболели, когда я подпрыгнула. Мы обе одновременно смотрели в наши длинные створчатые окна, когда кроваво-красный Ferrari остановился возле дома.

- Это он, - визжала она.

Конечно, это был он.

Люк был соблазном и неприятностью, и он был у меня дома.

Почему он здесь?

- Меня нет дома, - быстро сказала я, качая головой.

Джиджи посмотрела на меня так, будто я только что ударила ее. - О, да ладно, Амелия. Мужчина горячий, сегодня суббота, и он здесь. Карты сдали ваше будущее.

- В задницу проклятые карты. Меня нет дома.

Мы обе смотрели с открытым ртом, когда Люк вышел из машины. Если бы я думала, что он хорошо выглядел раньше, я еще ничего не видела. То, что я видела перед собой, было шедевром человека, которым он действительно являлся.

На нем была белая футболка с длинными рукавами, которую он закатал, обнажая линию татуировок на толстых предплечьях, а темные джинсы обнимали его длинные спортивные ноги. Он немного поправил волосы, но все еще носил этот грязный стиль. Он также побрился, представив Люка с новым лицом, который напомнил мне одного из кинозвезд, в которого я была влюблена, когда была подростком. Он также шел с такой уверенностью, будто владел миром. Чтобы завершить все это, он носил пару Oakleys, усиливая черты его идеально очерченного лица.

Высокий, мускулистый и великолепный, он прошел по моей лужайке, поднялся по ступенькам, ведущим к двери, и остановился, увидев, как мы пялимся на него через окно.

- Он видел тебя только что. Я не могу лгать для тебя.

Я едва заметила, что она говорила, предавая себя, думая, что не была уверена, что хочу, чтобы она солгала.

Злая улыбка, которая освещала его лицо, была настолько греховной, что заставила меня покраснеть, когда он продолжил звонить в дверь.

Я застонала внутренне.

Это было не хорошо.

Вообще не хорошо.

Глава 10

Амелия

Когда я открыла дверь, Люк первым делом опустил очки до переносицы, демонстрируя ярко-голубые глаза.

Дьявол. Он точно знал, что делал, знал, что он великолепен, знал, какой эффект производит простым жестом, и черт побери ... он должен был знать, что он делал со мной. Тоже самое, что и  прошлой ночью, когда он поднял мой топ, чтобы открыто смотреть на мои груди.

Я не думала, что когда-нибудь забуду выражение его лица. Он смотрел на меня так, словно я была идеальной, самой желанной женщиной, которую он когда-либо видел, и я хотела быть ею.

Я не должна была этого хотеть, но я хотела.

Теперь он смотрел на меня так.

- Люк, что я могу сделать для тебя? Я пыталась успокоить свое дыхание, чтобы, надеюсь, успокоить пульс и учащенное сердцебиение.

- Много чего. Медленная, легкая улыбка появилась на его лице.

- Почему ты здесь, в моем доме? - я уставилась на него и сложила руки на груди.

- Две причины, возможно три.

Конечно, у него было две причины и возможно три.

- Может быть, четыре, но я не буду испытывать судьбу, - добавил он холодно, сжав губы.

- Ты собираешься сказать мне, какие они?

Он посмотрел на меня так, словно хотел, чтобы я спросила, и как только я произнесла слова, в его глазах появилось мерцание.

- Во-первых, я пришел проверить моего пациента. Во-вторых, я думал, что ты можешь скучать по мне. В-третьих, я подумал, что будет отличной идеей взять тебя на прогулку по пляжу. И в четвертых ... Он дал мне понять всё, не торопясь, осматривая меня.

Я застряла на двух причинах, и третья заставила жар подниматься к моим щекам. Я не могла представить, что будет четвертой.

- В четвертых? Я спросила настойчиво, пытаясь сохранить этот раздраженный взгляд, хотя внутри я таяла.

- В четвертых, поцелуй.

Я слышала, как Джиджи подавила смешок. Она была как маленькая мышка в углу, и я бы бросила на нее острый взгляд, если бы меня не обидело то, что сказал Люк.

- Что, черт возьми, с тобой? Прежде чем из моего рта вырвались следующие слова, передо мной появилась Джиджи.

- Люк, давно не виделись. Можешь дать мне секунду с Амелией? Спасибо. Она не ждала ответа. Она просто закрыла дверь и оттащила меня от нее. - Что делаешь? - прошипела она.

- Что я делаю?

- Да! Парень великолепен. Просто иди на чертову прогулку. Почему ты не хочешь пойти с ним?

Я открыла рот, чтобы говорить, но слова не вышли. Я не могла придумать причину. Был прекрасный день, у меня на пороге стоял великолепный мужчина, который просил меня пойти погулять с ним по пляжу, и прогулка принесет мне пользу.

Что оттолкнуло меня, так это поцелуй, и то что, он думал, что я скучаю по нему.

- Ты слышала, что он сказал? - я показала рукой на дверь.

- Каждое чертово слово. Она смотрела на меня так, будто не могла поверить, что я удивлена.

- Амелия, я думаю, ты либо ударилась головой, либо впала в какое-то… Я не знаю, какого черта, но ответ очевиден. Не стоит останавливаться на прошлом, и, черт побери, на Джордоне, если это то, что тебя беспокоит. Забудь Джордона, забудь этого мудака. Это Люк. У вас двоих есть химия.

Я могла дышать огнем, когда она сказала это.

- На самом деле у нас нет химии. Теперь мне действительно было сложно.

Она начала смеяться. - Да, на самом деле, есть. Она искрится как молния. Она выглядела такой довольной собой. - Ты любишь химию, так что поверь мне, ты должна обязательно пойти на прогулку.

Я застонала и глубоко вдохнула. - Ладно.

- Ладно? В ее глазах мелькнуло возбуждение.

- Да, Боже, хорошо.

- Хорошая девочка. Она взяла меня за руку и подтолкнула обратно к двери, открывая ее, чтобы встретить широкую улыбку Люка. - Она вся твоя.

Она сунула меня в его объятия и закрыла за собой дверь.

Он поймал меня, но я вырвалась из его рук, прежде чем он смог взять меня за плечи.

- Вся моя. Он улыбнулся. - Ты готова, кукла?

Нет, я не была готова, но я этого не сказала. Я просто внимательно посмотрела на него и пошла по тропинке без него.

Мы шли бок о бок к пляжу.

Обычно в это время дня он был бы занят, но только несколько коипаний людей собрались у берега. Мне приходилось гулять там раз в неделю, обычно по воскресным вечерам, и я ходила туда каждый день, когда мы впервые приехали. Близость к пляжу была причиной того, что Джиджи и я купили дом.

Мы с Люком шли десять минут, чтобы добраться сюда в тишине: я с руками, сложенными под грудью, и он, с руками за головой, сжав пальцы. Время от времени он смотрел на меня не мельком или быстрым взглядом, а одним из тех проницательных взглядов, которые я чувствовала по всему телу.

Наконец его голос преодолел напряжение. - Как твоя грудь?

- Я в порядке.

- Ты уверена?

- Да. Я в порядке.

Он вздохнул, медленно выдохнув.

Мы шли некоторое время, к счастью, не продолжая этот разговор.

- Знаешь, я не представлял, что мы молча гуляем по пляжу, - размышлял он, повернулся, чтобы идти задом и смотреть мне в лицо.

Мягкий морской бриз поднял кончики его волос, и моих тоже.

- Иногда молчание - золото.

- Не тогда, когда ты пытаешься узнать кого-то. Он засмеялся. Это был ровный раскат мужского смеха, дошедший до меня.

Я задумалась на мгновение. - Ты действительно думаешь, что среди нас есть предатель?

- Не работа.

Я прищурилась. - Что значит не работа? Ты был тем, кто подразумевал, что Монтгомери помогли сбежать, а другая ночь казалась мне довольно запланированной. Я-

- Амелия, нет. Я не собираюсь сейчас говорить с тобой о работе. Мы сегодня не копы. Эта улыбка осветила его лицо. - Мы можем говорить по делам с понедельника по пятницу или если мы дежурим по выходным, но сегодня мы просто мужчина и женщина, идущие по пляжу и знакомящиеся друг с другом.

Это выбило меня. Я была работой. Люди говорили со мной о работе, все, кроме Джиджи и Макса.

Я перестала идти. Он тоже, и мы просто смотрели друг на друга.

Что-то теплое осело в моем сердце, открывая мне безобидность этой ситуации.

- Что ты хочешь узнать обо мне?

- Что тебе нравится? - его губы изогнулись.

Я прикусила внутреннюю часть моей щеки. - Ты хочешь знать, что мне нравится?

- Да, кукла, я хочу знать, что тебе нравится.

Мой взгляд упал на землю, затем я снова взглянула на него. Он действительно ждал ответа и, казалось, искренне интересовался, что мне нравится. Хорошо ... Может быть, я могла бы немного расслабиться и быть более дружелюбной. Что мне нравится? - Клубника в шоколаде, - ответила я.

- Я делаю такое. Он выглядел гордым.

- Правда?

- Да, но в ресторане моего отца делают её лучше. Он наклонил голову в сторону.

- В самом деле? Ресторан ... Я всегда хотела иметь ресторан или кафе.

- Ого, она чем-то поделилась, - он посмеялся. - Видишь, это было не так уж и плохо, кукла?

Легкая улыбка потянула за уголки моего рта. - Думаю нет.

- Ты красивее, когда улыбаешься, - отметил он.

- Да?

- Будьте уверены, мисс Амелия.

Взгляд, который он бросил на меня, захватил меня, и я больше не могла держать щит. Я не могла не заметить химию, которая действительно зажглась между нами. Трудно было игнорировать то, что ты жаждала. Возможно, он был моим напарником, но, черт возьми ... Я бы соврала себе, если бы по крайней мере не признала химию.

И… привлекательность.

- Ты всегда такой, детектив?

- Да. Когда его улыбка расширилась, моя стала более выразительной, и тогда наш разговор действительно начался.

Ночь уже давно наступила.

Было восемь часов, восемь часов вечера, а мы были здесь с двух или около того. Я помнила, что было около двух часов, когда Люк приехал в дом.

Как мы могли быть вместе на пляже шесть часов, разговаривая? Прошло много времени с тех пор, как я разговаривала с кем-то в течение этого времени, но, да, я говорила с Люком в течение шести часов, рассказывая ему, что могла о себе, и узнавая много о нем тоже, вещи, которые я не узнала ранее и мне было стыдно.

Ему было тридцать три года, у него был брат, который был на два года старше его и жил рядом с отцом в Чикаго, как говорил брат. Это были основные вещи, которые я могла бы узнать в течение первых нескольких дней после знакомства с ним, но первый день его прибытия был беспокойным, и затем, когда в Синклера стреляли, мой разум пришел в упадок. Я могла бы спросить больше, особенно после того, как Синклер очнулся, и я поняла, что он вне опасности.

Вместо этого я продолжала защищаться и бросилась в работу, полностью избегая его. Хотя этот день был другим. Мы были такими, какими мы не могли быть на работе, или со мной, когда я волновалась из-за Синклера.

Я была на самом деле мягкой. Я не знала, как ему удалось вывести меня на эту стадию, учитывая события прошлой ночи, но здесь я держалась за его каждое слово.

Нам посчастливилось найти место в районе, предназначенном для костров, и он разжег небольшой костер, который мы оба поддерживали.

- Ты не должна смешивать супер острые перцы вместе. Это не хорошо. Конечно, острый перец с перцем средней остроты, но не похожим на призрачный перец чили и малагетас, - посоветовал он.

- У него такой же вкус - острый, - ответила я.

- Конечно, острый, но для тебя это нехорошо. Не говори мне, что ты это ешь. Он поднял брови.

- Ни за что. Я ненавижу что-то супер острое. Это убивает вкус, если только это не тот аромат, к которому ты стремишься. Мой папа - он любит еду с чили за то, что обычные люди считают её съедобной.

Мой отец - мой настоящий отец - не имел вкусовых рецепторов, потому что он убил их острым. Во всяком случае, это было то, что я помнил, и я подозревала, что он не сильно изменился.

Люк рассмеялся и выпрямился.

- В самом деле?

- Да, твердо кивнул.

- Твой отец кажется интересным человеком. Он сосредоточился на мне и положил руки на колени. Мы сидели напротив друг друга на песке, и наши тела отражали друг друга. - Ты близка со своим отцом?

Вау, если бы он только знал. Интересно, что он будет делать, если узнает, кем был мой отец? Раньше я вспоминала, как парни боялись спрашивать меня. Это было до того, как я узнала правду о моем отце, моей семье. Я долго думала, что со мной что-то не так, и никогда не думала, что на работе может быть что-то еще.

- Не так, как раньше.

- Не так, как раньше… это необычный способ выразить это. Он ухмыльнулся.

- Это долгая история, но мы не близки. У нас было огромное несогласие, с которым я не могла жить, поэтому я ушла из дома.

- Это действительно печально. Мне жаль. Как давно это было?

- Слишком давно. Если я скажу тебе, ты подумаешь, что я ужасная дочь.

- Сомневаюсь. Скажи.

Я подумала, как бы это сказать. Я только однажды рассказала Максу и Джиджи окольную версию правды, и для них я все же время от времени навещала своего отца. Я бы никогда никому не сказала, что мой отец был мафиози.

- Десять лет. Мне было странно говорить это, тем более что я никогда никому об этом не заявляла.

Он выглядел удивленным. - Это очень долго, очень долго, - отметил он.

- Ты плохо думаешь обо мне?

- Нет. Моя мама была… - его голос замолчал, и он посмотрел вперед на мягкий прилив волн, бьющих по берегу. Когда он посмотрел на меня, я увидела боль в его глазах. - Когда я был моложе, мы жили здесь, в Лос-Анджелесе, в неблагополучном районе. Мой отец приехал сюда, потому что моя мама хотела попробовать себя в роли актрисы. Мы от много отказались ради нее, чтобы осуществить эту мечту, и нам не было на что жить. Мой отец работал круглосуточно, чтобы оплатить уроки актерского мастерства и оплачивать маленькую крышу над головой. Наступил ее большой прорыв, и когда это свершилось, она оставила нас, моего брата и меня, и у моего отца остался огромный долг. Она даже не пыталась исправить нашу жизнь, просто оставила нас и никогда не оглядывалась назад. Это было двадцать лет назад.

Мрачное выражение его красивого лица охватило меня. Я знала, что ему, должно быть, было трудно пережить это.

- Мне жаль. Это ужасно.

- Все хорошо. Это жизнь.

Я знала, что моя мать любила меня бесконечно, и что касается моего отца, я предположила, что он тоже. Я также знала, что он следил за мной. Я могла оставить его и дать понять, что не хочу иметь ничего общего с его преступным образом жизни, но это не значит, что он позволил мне по-настоящему уйти.

Да, я не видела и не говорила с ним годами, но его присутствие всегда было, хотела я этого или нет. Я никогда ничего не хотела, хотя и не просила помощи.

Когда я впервые ушла из дома, он дал мне сто тысяч долларов. Я обналичила счет и пожертвовала деньги на благотворительность, но когда я открыла другой счет, там появилась еще сотня тысяч. Мое обучение в колледже было оплачено таинственно, наряду с книгами и расходными материалами. Проживание было обеспечено везде, и когда я пошла платить залог за дом и получать ипотеку, мне сказали, что он полностью оплачен. Я должна была придумать какую-нибудь убедительную историю для Джиджи и сказала ей, что мы получили большую часть денег из моего трастового фонда.

Поэтому, хотя я и отказалась от этой жизни, мой отец показал мне, что никогда не отпустит меня.

То, что он сделал для меня, что я высоко ценила прежде всего, состояло в том, что он помог скрыть мою личность. Никто не знал, что я Амелия Росси. Я смогла присоединиться к полиции и скрыть все это. Я не знала, сколько он проделал, чтобы сделать это для меня, но я предположила, что это не могло быть легкой задачей.

- Жизнь иногда отстой.

- Безусловно. Хотя я восполняю её.

- Я заметила. Я не знаю много людей, у которых есть Ferrari и которые живут в пентхаусе. Я улыбнулась.

- Я думаю, что это немного черезчур. Один угол его чувственного рта приподнялся, и он вдохнул.

- Да. Так и есть.

Казалось, стало темнее, и я заметила, что огни вдоль пирса погасли. Остался только лунный свет и мерцание от нашего огня.

Люк посмотрел на меня с благодарностью.

- Что? Что теперь? Он был нечитаем, и я никогда не могла сказать, о чем он думал.

- Ты, - пришел его простой ответ.

- Я? А что я?

- Ты в этом свете.

Мне не нравилось, когда люди смотрели на меня. Это заставляло меня чувствовать себя неловко и застенчиво, но каким-то образом я чувствовала легкость с ним, и это мне нравилось.

- Как я выгляжу?

Свет, сочетание луны и огня дали ему чувственное свечение, которое заставило мой пульс участиться.

- Прекрасно.

Слава Богу, он не видел, как я краснею. Мне напомнили о той ночи, и я снова почувствовала это желание.

- Ты должен из-за этого начать нравиться мне?

Он двинулся вперед, делая упор на свои руки, прижимая их к песку, чтобы они были по обе стороны от меня. Хитрая улыбка на его лице парализовала меня, сделав меня беззащитной перед любой схемой, которую он запланировал для меня на будущее.

Когда он двигался вперёд дюйм за дюймом, его взгляд оторвался от моего и просканировал мое тело, останавливаясь на моих бедрах, задерживаясь на моей промежности, так, что я чувствовала, что становлюсь мокрой. Его взгляд переместился на мою грудь, заставив мои соски сильно сжаться, затем к моим губам и глазам.

- Я тебе нравлюсь, - заявил он. В его взгляде скрывался дикий голод, который заставлял меня думать о хищнике, преследующем столь желанную добычу, смотрящем на нее так, как будто он хотел пожирать ее. Это заставило меня задуматься, каково это - позволить ему поглотить меня.

- Откуда ты знаешь? - мой голос звучал хрипло.

- Когда ты будешь готова, я скажу тебе, но…

Он пересел так, что теперь он был рядом со мной, вырвавшись из интимного положения, только чтобы принять другое.

- Но что?

- Я хочу свой поцелуй. Он уставился на мои губы.

- Я…Черт. Он был слишком близко, так близко, что я чувствовала его томный запах через соленый морской воздух, лесной мускус его лосьона после бритья.

Поцелуй ... это был просто поцелуй ...

Я не была уверена, как несколько часов изменили меня или вообще что-то изменилось. Изменения произошли с другой ночи, но, возможно, происходили с того первого дня, между первыми взглядами на него и спасением моей жизни.

Эта греховная улыбка танцевала на его губах, когда он протянул руку и коснулся края моей щеки. Мои нервы покалывали от его прикосновения и горели от его взгляда. Он направил мои губы к своим, и я потянулась как послушный раб. Когда его рот прижался к моему, я поняла, что это никогда не будет простым поцелуем.

Страсть разгорелась и вспыхнула, чистое тепло струилось по моему телу. Оно началось с медленного поцелуя, превратив его в голод за пару секунд.

Я почувствовала, как мои руки потянулись, чтобы коснуться его лица, пытаясь приблизить его. Движение добавило больше огня, разжигая пламя желания и делая поцелуй еще более голодным, голодным, как его взгляд. Наши языки слились воедино, смакуя новый вкус друг друга.

Я не могла насытиться им.

Тихий стон сорвался с моих губ, и я почувствовала, что сошла с ума. Этот поцелуй был непохож на стандартный первый поцелуй, который, как я думал, должен был быть исследовательским. Этот поцелуй был для людей, которые хотели большего друг от друга.

В тот момент я хотела его больше всего на свете, и именно эта мысль вернула мне мои чувства.

Я вырвалась из его рук.

- Нет, Боже, зачем? - он протестовал.

- Мы на пляже. Ты не можешь меня так целовать здесь. Я быстро встала, чтобы уйти от него, прежде чем передумаю. Он последовал и взял меня за руку.

- Почему я не могу тебя так целовать? - он дразнил.

- Это был не просто поцелуй.

Он подошел, чтобы снова поцеловать меня, но я отвернулась, поэтому он поймал мою щеку. Он оставался там, сажая поцелуи вдоль моей челюсти.

- Богиня, прошептал он мне на ухо.

Я хотела ответить по-умному, но ничего не могла придумать. Я была слишком ошеломлена.

Богиня.

- Я хочу тебя, - добавил он.

Я не думала, что когда-либо испытывала такую грубую потребность в ком-либо.

Я отодвинулась, чтобы поцеловать его восхитительные губы, но только на несколько секунд. - Ты хотел всего четыре вещи, когда пришел ко мне сегодня днем, - пробормотала я в его губы.

- Я добавляю пятую. Я хочу тебя здесь. Вокруг никого нет, только мы и этот огонь. Представить это. Дьявол, он знал, что делал.

Представить его. Это было легко, и образ нас, запертых в муках страсти, стал более ярким, когда он провел пальцем по тугому, упругому соску моей правой груди.

Я отступила, и из его груди раздалось низкое рычание.

- Ты проблема, Люк Смит.

- Ничего не поделаешь, кукла.

- Мне нужно домой.

- Ко мне? Тебе бы понравилась моя кровать.

Я посмеялась над комментарием, отдавая ему должное за то, что не сдался. – Ко мне, в мою постель, одна.

Он шагнул вперед и поцеловал меня в лоб, затем низко наклонился к моему уху и прошептал: -Теперь, когда я знаю, какой у тебя вкус, я не перестану пытаться, пока не попробую тебя всю.

Я поверила ему, и я надеялась, что он не остановится, потому что теперь, когда я попробовала его, я тоже хотела большего.

Глава 11

Люк

Это был поцелуй.

Когда я впервые поцеловал ее, я на самом деле пытался рассердить ее, вот и всё, но это открыло дверь.

Мне удалось доставить ее домой, не пошатнув её кости, но я не мог выбросить из головы образ, как я трахаю ее на пляже. Эта затянувшаяся хрень была не по мне. Кроме той части, где я хотел ее.

Эта часть была на сто процентов мной, и мне было плевать на остальное, на чертово расследование, на Рафаэля, на бизнес в Чикаго.

Я просто хотел ее.

Я ехал домой со стояком, черт побери, который ни один холодный душ не мог исправить. Той ночью я не мог заснуть, и был подавлен до воскресенья. К понедельнику я решил усовершенствовать свою тактику.

Все ускорилось в ту минуту, когда я решил, отказаться от совета Рафаэля не быть собой. Может быть, он имел в виду попытаться не быть гангстером. В любом случае, вся ситуация была такой неопределенной, и я устал от нее.

Этот поцелуй пробудил во мне то, что теперь отчаянно нуждалось в большем. У нее был вкус меда, сладкий и чистый - и это был просто ее прелестный ротик. Мне не терпелось попробовать ее на вкус.

Я приступил к работе раньше нее и притворился занятым. Руз зашел проверить меня, но мало что сказал. Похоже, он придерживался мнения, что чем меньше он скажет, тем лучше для него.

В каком-то смысле он был прав. Он был глазами и ушами Рафаэля все время, пока Амелия была здесь. Ему заплатили приличную сумму денег, чтобы он следил за ней, хотя он все еще не знал, кто она такая.

Она пришла около девяти часов в юбке, которая кричала «Трахни меня». Я впервые увидел ее в юбке и просто знал, что она надела ее для меня.

Хотя ее волосы остались прежними - собраны в хвост. Я понял что это для работы, но обязательно ли ей делать так постоянно?

Она покраснела, когда увидела меня, и попыталась это скрыть.

- Доброе утро, - раздался ее мягкий женский голос, который сразу сказал мне о сексе.

Как бы мне хотелось схватить ее, взъерошить ее волосы и повеселиться, поставив её на колени в этой юбке. Она шелестела вокруг ее ног, пока она шла, привлекая мое внимание к гладкому, золотистому, загорелому цвету ее кожи. Я оглядел ее, не зная, что меня зацепило больше - юбка, от которой не мог оторвать глаз, или белая, обтягивающая, сексуальная рубашка библиотекаря поверх розового топа, которая давала мне хороший обзор ее обтянутой груди.

- Да, оно хорошее, - ответил я.

Она бросила на меня один из своих взглядов, который обычно выражал раздражение, но сегодня улыбка в ее глазах пересилила его.

Я смотрел, как она подошла к своему столу и села. Как она могла быть так зациклена на работе, когда я умирал здесь? Ее компьютер пищал, когда она включала его, и я откинулся на спинку стула, продолжая смотреть. Не сводя глаз с экрана, она сосредоточилась на том, что делает.

Если бы это был Чикаго, что бы я делал?

Я бы увидел женщину и объявил ее своей. Вот и все, вот и все. Я не мог вспомнить, чтобы кто-нибудь когда-либо пытался мне сопротивляться.

Ах да… Донна. Она была милая, но замужем, и не рассказала мне об этом. Она бросилась на меня. Муж подговорил ее из-за денег, думая, что сможет использовать свою красивую жену как приманку, чтобы получить начальные деньги для своего бизнеса. Что за засранец. Бедная женщина не выдержала даже нашего первого свидания, признавшись во всем, не в силах довести начатое до конца. Я дал ей контактные данные адвоката по разводам.

Я не имел дела с замужними женщинами или теми, кто хотел изменить своим партнерам. У меня была мораль.

Но вернемся к мисс Амелии. То, что происходило, было нелепо. Я встал из-за стола и подошел к ее столу, сев на край. Это я объявил ее своей.

Большие карие глаза встретились с моими, когда я опустил голову и наклонился над экраном компьютера, чтобы она могла меня видеть.

- Что это? - она фыркнула.

- Сходи со мной поужинать. Я говорил медленным, целеустремленным тоном.

- У нас есть дело, которое нужно расследовать.

- Тебе еще нужно ужинать. Сходи сегодня вечером поужинать со мной. Я не мог ждать другого дня.

- В понедельник вечером я помогаю своей соседке делать покупки в магазине, и я планировала увидеть Синклера позже.

Я медленно улыбнулся, заметив, что она не говорила, что не хочет идти со мной ужинать.

- Джиджи может сделать покупки в магазине, или ты можешь заказать доставку. Таким образом, ты сможешь побыть у Синклера в течение часа и встретиться со мной у меня дома и поужинать.

- У тебя дома? - её щеки покраснели, стали нежно розовыми. Это делало ее такой непохожей на крутого копа, которым она была. Это был более мягкий взгляд, и я понял, что начинаю видеть больше женщину, которая жила под маской. Может, это была Амелия Росси.

- Мой дом. Так я смогу приготовить ужин для тебя.

Похоже, она обдумывала это. – Мне не стоит делать это.

Я не знал, пыталась ли она сказать это себе или мне. Я протянул руку и провел рукой по ее голове.

- Что ты делаешь? Ты такой странный. Она попыталась отбросить мою руку, но я достал предмет, который хотел, - ее резинку для волос. Спустив ее по шелковистой длине, я высвободил бархатную массу темных прядей, имевших этот дикий, неприрученный вид. Они обвились вокруг ее плеч, как в четверг вечером, когда она была у меня.

- Вот она, богиня.

- Мои волосы в беспорядке, - пожаловалась она, вставая.

Отлично. Я просто схватил ее, когда она собиралась отодвинуться от меня, и посадил ее себе на колени, когда сел на ее стул.

На ее лице отразился шок, но она не пыталась уйти.

- Мы на работе, Люк. Она прижала руки к моей груди. - И мы партнеры. Мы не можем этого делать.

- Если ты не заметила, мне насрать. Я ухмыльнулся. - Поцелуй меня.

Она вздрогнула. – Ты - проблема.

Я улыбнулся и поцеловал ее в шею. - Поцелуй меня.

- Нет. Она хихикнула.

- Хорошо, тогда я продолжу. Я поцеловал ее шею, оставаясь там. От нее пахло весной, когда весной в Италии цвели розы. Она напомнила мне розарий на вилле.

- Люк, нас так уволят, если поймают.

- Я не против уйти сейчас. Больше поцелуев. Я достиг ее груди. - Ты выглядишь круто в этой юбке, кукла.

Она отшатнулась, но я крепче сжал ее. - Это безумие. Мы-

Я провел рукой по ее правой груди, нежно сжал ее, и мой член затвердел видя как она пытается не допустить того, чтобы ей это нравилось.

- Останови меня, - насмехался я, давая ей выбор, на который я знал ответ, но все же хотел предоставить его.

Я посмотрел на дверь, проверяя, закрыта ли она. Я хотел встать, чтобы запереть её, но не хотел прерывать контакт, который у меня был с ней. Было еще рано, Руз уже пришел, и больше никого не было, кому мы могли бы понадобиться. Однако на всякий случай я бы дал себе пять минут - ровно столько, чтобы попробовать ее на вкус.

Я продолжал сжимать, видя, что ей это нравится. - Останови меня, если хочешь, Амелия. Я улыбнулся ей и провел большим пальцем по ее напряженному соску.

- Люк, сто… Это прозвучало как стон, который сводил меня с ума.

Отодвигая мягкую ткань ее блузки и топа, я обнаружил еще один кружевной бюстгальтер, на этот раз кремовый. Мне понравилось, что ей нравились кружева.

Злобно улыбнувшись, я мучительно медленно отодвинул чашку в сторону, и, поскольку она не останавливала меня, я продолжал, пока не вытащил всю грудь.

- Блядь. Последние несколько дней у меня была фантазия о ее идеальной груди, заполняющая все мои мысли. Получить настоящую живую версию было нереально.

Я перевел взгляд с ее прекрасного лица с ее розовыми розовыми щеками на ее грудь в руке, заостренный розовый сосок нацелился на меня, готовый чтобы его засосали.

В моей голове ничего не было, кроме идеальной женщины, которая была у меня на коленях, вся моя. Она уступила моей воле, отбросив все сомнения, которые у нее были в отношении меня, и я знал, что могу проникнуть в ее разум.

Я нырнул, беря отчаянный сосок себе в рот, пробуя ее на вкус и наслаждаясь ею, воспользовавшись тем, как она внезапно выгнула спину, проталкивая свою восхитительную грудь глубже мне в рот.

Она застонала, плотно закрыв глаза, ее идеальные губы приоткрылись от удовольствия. Теперь меня охватило отчаяние, и я притянул ее пышное тело еще ближе, по двум причинам: во-первых, чтобы прижать ее к моему члену, чтобы она могла почувствовать, насколько я тверд для нее, а во-вторых, чтобы я мог наслаждаться этой преданной версией ее. Все следы той женщины с яицами, которую я впервые встретил, исчезли.

Срывающийся с ее губ удовлетворенный гул побудил меня продолжить, но я остановился. Эти карие глаза распахнулись, и на ее красивом лице появилось выражение наполовину удовольствия и наполовину боли.

Как и все остальное, я любил играть. Это делало все интереснее.

Я переместил руку к ее другой груди, дразня пальцем сосок.

- Ты все еще можешь остановить меня, если хочешь, богиня. Просто не хотел упускать это из виду.

Я мог бы засмеяться. Она не остановила меня, и, похоже, она тоже не собиралась этого делать.

Вместо того, чтобы вытолкнуть ее грудь из бюстгальтера, я расстегнул застежку, предоставив мне полный доступ к обоим. Я приступил к работе с ее левой грудью, как только обнажил ее сосок.

- Ты все еще можешь остановить меня, богиня. Я облизывал ее сосок, теперь дразня ее, пока она смотрела на меня.

- Не… останавливайся, - ответила она. - Не останавливайся.

Ее голос, полный сексуального тепла, заставил меня потерять контроль. Теперь, когда я сосал, я потакал ей, желая сделать для нее больше, но зная, что не смогу из-за того, где мы были. Не в этом месте, в нужное время, но определенно не в этом месте.

Я слышал негромкий рокот в ее груди и по покачиванию ее бедер над моим членом знал, что она приближается. Прежде чем стон смог вырваться из ее губ в той грубой способности, которую я почувствовал, я накрыл ее рот своим, проглотив стон и поцеловав ее одновременно.

Она скользнула изящными руками по моей шее, лаская меня там. Я поцеловал ее нежные губы с жадностью, которая меня удивила. Как будто я нуждался в ней, хотел попробовать ее на вкус, иметь все, что было ею. Чувство вышло за пределы моей игры, за пределы Рафаэля и проклятого бизнеса. Это напугало меня, потому что я чувствовал, что то, что я держал в своих руках, - она - было всем, что я только мог желать в этом мире.

Как я мог так себя чувствовать за такое короткое время?

- Твои крики принадлежат мне, - сказала я сквозь поцелуи.

- Мои крики? - она ненадолго отстранилась.

Я прижался к ее носу и обхватил ее лицо ладонью. - Твои крики принадлежат мне. Я никогда не делюсь вещами, которые принадлежат мне, так что мы продолжим это позже.

Остановиться там в тот момент было самым трудным, что мне приходилось делать.

Я поцеловал ее в губы и поднял, чтобы посадить на стол. Она быстро поправила одежду, внезапно смутившись, когда к ней вернулось сознание.

- Увидимся в восемь, кукла. Я отошел от нее и направился к двери.

- Куда ты собираешься? - голос ее звучал неуверенно.

Я остановился и повернулся, чтобы увидеть ее.

- Архивы. После этого не могу оставаться здесь с тобой сегодня. Я быстро подмигнул ей и двинулся к двери. - Не опаздывай, - крикнул я через плечо.

Я не сомневался, что она появится позже.

Я бы поспорил на хорошие деньги, что она даже придет раньше.

Глава 12

Амелия

Я вспомнила, как впервые встретила Джордона Блейка, адвоката по уголовным делам, которому удалось привлечь меня в свою жизнь. Это были мои первые серьезные отношения. Я была влюблена в него полностью и всем сердцем. Если бы кто-нибудь сказал мне, что наши отношения не будут длиться вечно, я бы никогда не поверила им. Я могла бы посмеяться над абсурдом, потому что чувствовала, что любовь, подобная нашей, должна длиться как минимум всю жизнь.

Мы познакомились из-за дела и были вместе три года. Все было красиво. Он был красив и заставлял меня чувствовать себя красивой, как будто я каким-то образом получила этого идеального мужчину в награду за прошлое, от которого я бежала.

Потом он изменился.

Деньги - это может быть замечательно, когда они у вас есть, но есть причина, по которой люди говорят, что это корень всех зол.

Потому что это так. Они могут полностью изменить людей.

Джордон, которого я встретила, зарабатывал приличные деньги и любил работать на общественных началах. Он хорошо справлялся со своей работой, и вскоре фирма начала получать еженедельные запросы и хотели, чтобы он работал на них. Он отказывал им, потому что его глаза были прикованы к прокуратуре штата. Именно этим он и хотел заниматься в конце концов.

Настал день, когда он получил работу, к которой стремился, и вместе с ней ему повысили зарплату, втрое больше, чем он получал. Он понял, что может получить все, что захочет, и милый мужчина, которого я любила, исчез.

Внезапно я стала недостаточно хороша для него, но он держал меня рядом, вероятно, потому, что мы были вместе так долго, и ему было плохо, когда он меня отпускал. Мне очень хотелось, чтобы он это сделал, потому что я не думала, что когда-нибудь выкину из головы образ его и этой дурочки.

Я всегда слышала истории о людях, которые приходили домой, не в обычное время, и встречали своих партнеров во время измены. Это было то, что случилось со мной.

Я не жила с ним, но пришла к нему домой, полагая, что он будет на работе. Я хотела удивить его романтическим ужином. Даже когда я услышала крики и стоны удовольствия, исходящие из его спальни, я отказывалась верить тому, что говорили мне мои уши. Когда я это увидела, поняла, что происходит - он трахал какую-то женщину, которая выглядела как проститутка - часть меня умерла, часть меня, которая любила и хотела любви в моей жизни.

Всё исчезло, как будто никогда и не было, и положение усугубилось тем фактом, что он даже не преследовал меня, никогда не извинялся, никогда не приходил ко мне, чтобы узнать, в порядке ли я. Я не понимала, что ранило больше, и именно поэтому мне потребовалось так много времени, чтобы преодолеть всё. Иногда я задавалась вопросом, было ли мне всё ещё так больно.

Каким-то образом я обнаружила, что сравниваю с ним других мужчин. Люк был первым, с кем я этого не сделала. Как ни странно, это было безумием, я думала о нем иначе, никак о своем партнере, коллеге по работе - и все же я была его коллегой.

То, что он сделал за последние несколько недель, растопило мою решимость и довело меня до такой степени, что я ушла домой раньше с работы и собралась, облачившись в милое маленькое черное платье, которое я надевала на помолвку кузена Джиджи. Вечеринка была четыре месяца назад. Мои волосы были распущены, и я даже дошла до того, что завила концы. Я сделала макияж, создав дымчатый взгляд, который усилил мои огромные карие глаза, и теперь красила ногти.

Было семь часов. Дорога до Люка займет около сорока минут, и казалось, что я всё таки иду на ужин, на который он меня пригласил.

Я посмотрела на себя в зеркало. Я действительно хорошо выглядела. Из-за кудрей мои волосы выглядели знойно и сексуально, а макияж был идеальным. Если бы я думала, что это просто ужин, я бы все равно приложила усилия, но не настолько. Он очень ясно дал понять, в чем заключаются его намерения, и вот тут я сдалась.

Я сошла с ума? Как я на него запала? Что в нем такого?

Я закрыла глаза, когда он подошел ко мне.

Он показал мне, что какая-то его часть заботится обо мне. С самого первого дня он заставил меня ...

Он показал мне, что какая-то его часть заботится обо мне. С самого первого дня он заставил меня доверять ему так, как я строила доверие месяцами с другими людьми, и сегодня утром в моем офисе было жарко, адски жарко, греховно жарко. Никогда раньше со мной так не разговаривал мужчина.

Твои крики принадлежат мне. 

Вот что он сказал мне, поцеловав, когда крик застыл в моем горле, после того, как я кончила. Этот мужчина довел меня до безумного оргазма интенсивно посасывая мою грудь. Я не могла поверить, что позволила ему сделать это со мной на работе. Я не остановила его. Это был тот странный гипноз, который снова ослабил меня, и мне стало любопытно, что он сделает со мной в следующий раз.

Затем он сказал, что не делится тем, что ему принадлежит.

Он думал, что я его?

Я принадлежала себе, а не кому-либо другому. Мне пришлось пойти на обед, чтобы хотя бы дать ему это понять.

- Ты прекрасно выглядишь, - заметила Джиджи.

Я повернулась, чтобы посмотреть на нее. Она стояла у двери моей спальни, прислонившись к двери с широкой улыбкой на лице.

- Спасибо. Я неуверенно улыбнулась.

Когда я вернулась с работы, она была дома, но я не сказала ей, что случилось, и что я собиралась встретиться с Люком.

Я хотела, чтобы это была я, просто мое решение, а не как в субботу, когда она убедила меня пойти с ним на прогулку. Таким образом, я знала, что делаю это, собираюсь увидеться с ним по собственному желанию - то есть, если я смогу выбраться из дома в следующие пятнадцать минут.

- Ты выглядишь так, будто собираешься на свидание. Она вошла в комнату и села рядом со мной на подходящее будуарное кресло. Она оперлась мне на плечо, и мы вдвоем уставились на себя в зеркало.

- Думаю, что могла бы, - ответила я, глядя на свое отражение.

- С Люком?

- С Люком. Мое лицо в зеркале выглядело встревоженным. Я волновалась.

Это казалось неправильным, запрещенным. Он был под запретом, потому что мы были напарниками, и хуже всего было то, что я не могла сосредоточиться достаточно долго, чтобы выполнить какую-либо работу за весь день. Руз, наверное, меня за это отчитает. Встречи с коллегами по работе на участке не были чем-то необычным; это было не идеально. Те, кто имел отношения, были разделены и помещены в разные отделы.

Иисус Христос. Послушайте меня. Почему я вообще об этом думала?

Это ужин. Я как раз собиралась на свидание к Люку, одетая в свое лучшее, и выглядела так, будто я изо всех сил старалась хорошо выглядеть. И я действительно хорошо выглядела.

Проклятая химия и влечение.

- Я не должна.

- Но ты одета, чтобы убить его наповал. Ясно, чего ты хочешь. Она хихикнула. - Карта влюбленных сегодня снова выпала из моей колоды.

- Выпала?

- Так и было. Развлекайся на свидании. Она встала, чтобы уйти. - Я не буду ждать.

Я расширила глаза на нее, но она только засмеялась и ушла.

Это будет просто ужин. Я могу поужинать. Мы поговорим и поедим, а потом я сразу вернусь домой, вот и все.

Было без пяти восемь, когда я добралась до Люка.

Я взяла бутылку вина; казалось, что нужно принести что-то, а Люк казался парнем, который ценит хорошее вино.

Я думала, что подожду здесь, за дверью, до восьми. Это дало мне пять минут, чтобы успокоиться, собраться с мыслями и ...

Дверь открылась, и Люк встал передо мной, с захватывающим дух видом в бежевой рубашке на пуговицах, которую он закатал на своих мускулистых руках. Черные брюки завершили образ, сделав его элегантным.

Он тоже нарядился.

- Я слышал, как ты думаешь через дверь. Ты серьезно собиралась подождать до восьми, чтобы позвонить в звонок? Он улыбнулся.

Я улыбнулась в ответ, пытаясь выглядеть уверенно. - Ты сказал, что ужин в восемь.

Он посмотрел на свои часы. - Семь пятьдесят пять. Похоже, ты у меня на пять лишних минут.

- Похоже на то.

- Это для меня? - он посмотрел на меня.

Я протянула вино. - Ты казался человеком, который любит вино. Оно выдержано.

- Спасибо, но я говорил не о вине.

Бабочки заполнили мой живот, когда он потянулся и дернул меня за платье.

- Это - это для меня?

Этот парень был мягким, прирожденным чародеем.

- Это для меня, - сообщила я ему.

Улыбка на его лице потемнела, а глаза загорелись соблазнением.

- Хорошо, я постараюсь не слишком разочаровываться. Он махнул рукой, поманив меня внутрь. Когда я это сделала, мне показалось, что я вступаю в логово дракона, оставляя себя открытой для атаки.

Место выглядело таким безупречным, насколько я помнила. Я попыталась пройти в гостиную, думая, что мы идем туда, но он схватил меня за талию и притянул к себе. Вино отняли у меня и поставили на столик у двери, а затем он повернул меня к себе лицом.

Я прижала палец к его приближающимся губам и захихикала.

- Никаких поцелуев.

- Что на счет их? Я хочу попробовать их снова. Он сжал мою грудь, но я отбросила его руки и вышла из его обьятий.

- Ты слишком напорист. Ты не можешь просто так трогать меня и тот трюк, который ты проделал на работе, ты тоже не можешь так делать. Я сдержала смех.

- Нет?

- Нет. Что, если бы кто-то вошел? Как бы мы объяснились?

Он усмехнулся, снова схватив меня за талию, затем низко наклонившись к моему уху. - Я не вижу ничего плохого в том, чтобы мужчина и женщина терялись друг в друге. Я сосал твою грудь. Это было бы ясно как день для любого, кто вошел бы, и им просто нужно было бы дождаться, пока я закончу.

- Так обычно? Так просто?

- Да. Это экономит время.

- Для чего экономит время?

- Для того, что должно быть дальше.

- Похоже, ты знаешь, что будет дальше. Он знал и тоже посмотрел на меня.

- Может быть, я знаю.

Я посмотрела ему в глаза. - Что будет дальше, Люк?

- Что захочешь, богиня.

Богиня. Я таяла каждый раз, когда он называл меня куклой или богиней.

- Все, что я захочу? - пришлось переспросить.

- Все что ты захочешь. Что тебе нужно, Амелия? Он улыбнулся, глядя на меня, как будто мог дать мне все, чего я хотела.

Я не знала, чего хотела. У меня было видение того, какой я хотела бы видеть свою жизнь, но каждый раз, когда я позволяла себе поддерживать любую из этих идей, я думала о своем прошлом. В последнее время я много думала о своем прошлом. Как будто Амелия Тейлор истощалась, а Амелия Росси изо всех сил пыталась вырваться из тюрьмы, в которой я ее держала.

Итак, чего я хотела? Может быть, в глубине души я снова хотела быть Амелией Росси, потому что ей действительно нравился Люк.

Я остановилась на том, чтобы сказать: - Я хочу поужинать.

- Только поужинать? - он склонил голову в сторону и притянул меня ближе.

Я прижала руки к его твердой груди. – Хорошо поужинать. Медленно. Чего ты хочешь? Я не могу одна решать.

- Я хочу больше, чем ужин. Я хочу ужин и десерт.

- Есть десерт? - спросила я, подыгрывая.

- Кукла, будет десерт, если захочешь.

Я не могла сдержать улыбку, которая играла на моих губах. Он наклонился для поцелуя, и я попыталась поцеловать его в ответ, но он игриво отстранился.

- Ты меня дразнишь.

- Видишь, каково это? - он усмехнулся, затем снова посмотрел на дверь. - Ты видишь эту дверь?

- Вижу.

- Когда ты вошла, ты оставила реальность снаружи. Все остается снаружи, и ты можешь иметь здесь все, что хочешь, быть той, кем хочешь.

- Как новый человек? Если бы он только знал, что я играла в эту игру раньше и по-прежнему была ее участником.

- Как новый человек. Если ты хочешь быть акробаткой, я с тобой. Собачник или клоун - мне все равно, куколка.

- Мне нравится выбор. Я всегда хотела пойти в цирк. Я усмехнулась.

Он прищурился. - Так ты пойдешь с клоуном? Или акробатом?

Я искала убежище в его чудесных глазах, обретая безопасность, которой никогда раньше не испытывала.

У меня была идея. Я собиралась быть собой, настоящей собой.

Амелией Росси.

Ему не обязательно было знать мою фамилию, но он мог знать, какой я была, когда была ею.

- Я танцовщица. Я занимаюсь классическим балетом. Я поехала в Джульярд, а затем начала путешествовать с Балетом Нью Йорка. Вот кем я была бы, если бы я не выбрала этот путь в жизни.

Я танцевала всю свою жизнь и была готова к Джульярду тем летом, когда уехала из дома. Я действительно поступила. Это была мечта, о которой так долго мечтало мое сердце.

Это было до того, как дерьмо поразило фанатов, и мне пришлось отказаться от мечты.

Мне понравилась благодарная улыбка на лице Люка. - Привет, танцовщица Амелия. Звучит реально.

- Так и было, - сказала я, затаив дыхание. - Я так и не добралась до Джульярда и не танцевала в Балете Нью Йорка, но я была танцовщицей. Это была я.

- Ого, ну, думаю, тогда я тоже буду играть по-настоящему. Я садовник. Он улыбнулся.

Я засмеялась, совсем не ожидала, что он это скажет.

- Ты меня разыгрываешь?

- Еще нет. Иди сюда, позволь мне кое-что тебе показать.

Он взял меня за руку и провел через гостиную на террасу, где я застыла.

Во-первых, над пространством было что-то вроде сетчатого покрытия в форме шара. Высокие лозы плюща тянулись по ним, а между ними была жимолость. Лепестки, казалось, двигались, и когда я подошла к ближайшему скоплению, стая желтых бабочек взлетела.

Я ахнула, отпрыгивая, испуганная и удивленная одновременно. Они взлетели, чтобы присоединиться к остальным на потолке, где и собрались. Я повернулась, чтобы снова взглянуть на Люка, и увидела море розовых орхидей прямо за углом.

- Ты сделал все это? Я думала, он пробыл здесь максимум месяц.

- Не все. Самые высокие деревья и виноградные лозы уже были здесь. Я посадил орхидеи и купил для этого бабочек.

Он снова взял меня за руку и повел к одинокому растению на отдельном острове, вокруг которого протекал небольшой ручей.

- Это бонсай?

- Японский бонсай из вяза, - гордо заявил он. - Любит бабочек, лучше растет когда они рядом, поэтому, куда бы я ни переехал, у меня всегда будут бабочки. Я собираюсь однажды отвезти его в Италию.

Я любила Италию, несмотря на мои связи с мафией. Я тоже хотела однажды вернуться туда.

- Италия?

- Да, в Верону. На краю великолепной виллы есть виноградник.

- Вилла Москони Бертани. Это сошло с моего языка, когда я вспомнила о посещении красивого, впечатляющего места. Моя семья каждое лето ездила в Италию, и это было то место, которое мне всегда приходилось посещать.

Он удовлетворенно улыбнулся. - Ты знаешь это место?

- Да.

- Я поеду туда.

Мне это понравилось. Я любила это место.

- Там красиво.

Что-то чувственное промелькнуло в его глазах. - Ты прекрасна.

- Спасибо...

Жар поднялся к моим щекам, когда он подошел ближе и опустился к моим губам, целуя меня. Казалось, что в тот первый раз мы поцеловались, словно что-то сильное взяло верх и зажгло огонь страсти между нами.

Я только начала получать удовольствие, когда он отстранился.

- Сначала ужин, потом десерт, - заявил он.

- Сначала ужин, потом десерт, - я согласилась.

Глава 13

Амелия

Ужин был божественным. Я не знала многих мужчин, умеющих готовить, и тех, кто утверждали, что знают что делать, обычно лучше всего готовили барбекю. Люк, однако, подал изумительный пир из запеченного цыпленка в медовой глазури и весенних овощей. Еще он приготовил гужоны из креветок для закуски. Я очень давно не ела так хорошо из-за моего напряженного образа жизни и постоянного нахождения на работе.

Мы поговорили, и не было неудобной неловкости, которую я себе представляла, но тогда я вспомнила, что уже чувствовала, что такое быть с ним на пляже. После этого мы вместе сели на диван в гостиной.

Что ж, это было что-то вроде преуменьшения. Я была в его объятьях, опиралась на его грудь, а он играл с кончиками моих волос.

- Что заставило тебя стать полицейским? - спросил он, и вокруг его пальца закрутился завиток. - Твои глаза загорелись, когда ты заговорила о танцах.

- Я хотела помогать людям и остановить коррупцию. А что насчет тебя? Ты, кажется, вкладываешь время в свои растения.

- Да, но они все еще есть в моей жизни. Ты все еще танцуешь?

Я не могла. Это разбило бы мне сердце, потому что напомнило бы мне о той жизни, которую я могла бы прожить.

Я покачала головой. - У меня не было времени. Лучше так сказать.

Я посмотрела на стену, затем на окно в крыше. Когда я впервые приехала сюда, был вечер, а сейчас было еще позже, около одиннадцати. Я повернулась к нему лицом и открыла рот, чтобы что-то сказать, даже не зная, что сказать, но он притянул меня к своим губам.

Я была втянута в поцелуй, слишком сильно наслаждаясь его сладким вкусом. Мои нервы закрутились, когда он провел руками по моей груди и начал водить пальцами вперед и назад по моим напряженным соскам. Я не остановила его, и это, казалось, направило энергию на поцелуй и сделало его более голодным, сделало меня еще более голодной, заставило меня хотеть еще больше этого волшебного блаженства.

Однако я все еще не была уверена, что следует делать это, и отстранилась.

- Люк, я должна ехать домой. Это было разумно.

Злая улыбка осветила его лицо.

- Должна?

- Да, я должна.

- У нас еще не было десерта.

- Что на десерт, Люк? Пришлось спросить.

- У тебя есть выбор: мороженое или я.

- Твое мороженое настолько хорошее, что я останусь? - я пошутила.

- Тебе не нужно мороженое, Амелия.

- Правда?

- Ты хочешь меня.

Я не знала, как он мог быть таким прямолинейным, но он не ошибался. Я просто не знала, могу ли я позволить себе его.

- Откуда ты это знаешь?

- Ты сказала мне.

Я засмеялась, снова отдав ему должное за его браваду. Однако ему это не показалось смешным. Что-то дикое наполнило его глаза.

Он соскользнула с дивана и упал на одно колено. Затем, взяв мою левую ногу, он осмотрел мои высокие каблуки.

- Ты должна оставить их на себе.

- Что ты сейчас делаешь?

- Напоминаю тебе. Он поцеловал меня в верхнюю часть стопы, затем прошел мимо ремней возле моей пятки и поднялся вверх по моей ноге. Покалывание пробегало по нервам с каждым поцелуем. Он остановился у моих бедер, подтягивая мое платье, обнажив черные кружевные трусики.

- Черное кружево, - с удовлетворением задумался он.

Огонь обжег мою кожу, когда он коснулся меня.

- Люк, мы… - мой голос оборвался, когда его губы коснулись моей внутренней поверхности бедра, и он поднялся к моему центру.

Когда в последний раз меня так трогали? Я не могла вспомнить. Черт, он видел удовольствие, которое доставлял мне, и решил доставить мне больше, проведя пальцем по мягкому шнурку моих трусиков, прижав свой волшебный палец к моему клитору.

- Ты промокла. Дьявольская улыбка на его лице возбудила меня еще больше.

Я не могла ответить, но сомневалась, что мне следовало бы ответить иначе.

Он шокировал меня, поцеловав прямо здесь, прямо у входа в мой центр. Люк зарылся лицом и поцеловал меня, затем отодвинул ткань в сторону, что позволило ему скользить пальцами в меня. Я попыталась подавить хныканье, но не смогла. Я задохнулась хриплым стоном, корчась от его прикосновения. Он снова и снова скользил пальцами внутрь и наружу, сначала медленно, затем быстрее.

- Люк! Я простонала его имя, не в силах больше терпеть.

- Скажи, что хочешь меня.

Я не могла, потому что не могла сложить слова в предложение.

- Скажи мне, Амелия. Я услышала возбуждение в его голосе.

Мои зубы стиснулись, когда ощущение накатило на меня нахлынувшей волной, и я выгнула спину, уткнувшись головой в мягкую кожу дивана. Все мое тело было в огне. Яростный оргазм захлестнул меня, пробудив во мне удовольствие и очистив мой разум от всего, что я знала.

- Я хочу тебя, - выдохнула я.

Только тогда он перестал шевелить пальцами и наклонился, чтобы попробовать меня, напиваясь жидким огнем, сочившимся из меня.

- Мед и нектар, - насмехался он, подходя ко мне и прижимаясь лицом к моему ядру. - Я весь твой, богиня, весь твой.

Мой.

Я посмотрела на великолепного мужчину, парящего передо мной, говоря, что он мой. Когда я потянулась к нему, его губы прижались к моим. Этот поцелуй не был похож на тот, который мы разделяли раньше. Он был тяжелым и нетерпеливым, ищущим, острым, и меня пронзила острая потребность. Я никогда не нуждалась ни в чем, ни в ком так, как нуждалась в Люке прямо сейчас, даже в Джордоне, в которого я слепо верила, что влюблена. Я никогда не испытывала к нему такой потребности.

Пуговицы подпрыгивали по полу, и прозвучало рвущееся кружево, когда мое платье оторвалось от моей кожи. По крайней мере, он пощадил мой бюстгальтер, расстегнув застежку, и пока он начал сосать мою грудь, я попыталась стянуть с него рубашку. Его губы снова нашли мои, и внезапно я оказалась перед ним в лифчике и на каблуках.

- Я хочу тебя, - выдохнул он мне в губы.

- Возьми меня, каждую частичку меня. Я хотела, чтобы он взял меня и сделал со мной все, что он хочет.

Он поднял меня, зажав свои сильные руки под моей задницей, когда я обвила его ногами. Мы продолжили наш праздник поцелуев, пока он нес меня вверх по лестнице в свою комнату.

Когда мы вошли внутрь, свет загорелся автоматически, заставляя меня на мгновение оторваться от него. Комната выглядела как что-то из сна. Кремовые и золотые оттенки дополняли массивную мебель из красного дерева, а кровать размера «кинг сайз» в центре была оформлена в старинном викторианском стиле, который мне нравился.

Моя спина упиралась в мягкий шелк простыней, и я улыбнулась Люку, когда он навис надо мной.

- Я голая, а ты все еще одет. Я ухмыльнулась, приподнявшись на локтях.

- Тогда исправь, - ответил он, его тон заставил меня это сделать.

Я встала на колени, подойдя ближе, чтобы расстегнуть его пуговицы. Он продолжал целовать меня и играть с моей грудью. Я хихикнула, когда он снова начал сосать.

- Мне этого мало, Амелия. Господи, ты идеальна, - простонал он.

Мне удалось оторвать его от меня достаточно надолго, чтобы снять с него рубашку, открыв шедевр тела, совершенно вылепленного с пиками, впадинами и татуировками.

Я был абсолютно слаба перед мужчинами с татуировками.

Я уже видела лицо женщины с крыльями вместо ресниц поверх его пулевой раны, и мне приходилось видеть те, что были у него на руках каждый день. Я наслаждалась его видом, видя, что есть еще много всего, что нужно исследовать, и я провела пальцами по его прессу.

- Позже, богиня, - сказал он с напряжением в голосе, схватив меня за руку, когда я провела по кончику хвоста дракона, который вел вниз к его штанам. - Я не хочу смущать себя.

Мы оба смотрели на массивную выпуклость его члена, проталкивающуюся сквозь штаны.

- Ловлю тебя на слове.

- Тебе и не нужно, кукла. Я человек слова.

Он отошел от кровати и расстегнул пряжку ремня. Я с восхищением наблюдала за ним, как он одновременно спустил штаны и боксеры, выпуская свой массивный член.

Я покраснела при виде того, насколько он большой, и сжала губы. Он провел рукой по своей длине от кончика до основания, глядя на меня.

- Хочешь его, кукла?

Мое тело жаждало, чтобы он был внутри меня, просто наблюдая за ним, и желание смешалось между моими бедрами.

- Я хочу его.

Эта дьявольская улыбка осветила его лицо и заставила меня растаять.

Он подошел к тумбочке, чтобы достать презерватив, давая мне прекрасный вид на чернильного баварского дракона, прикрывавшего его спину и его идеальную задницу. Все в этой ночи было похоже на сон, и я никогда не забуду, как он укладывал ножны своей длины.

- Встань на четвереньки. Его сексуальный голос очаровал меня, и я сразу сделала то, что он велел, хотя мне хотелось смотреть, как он входит в меня.

Я оглянулась, наблюдая, как он направляется ко мне. Он снова просунул пальцы внутрь, а затем заменил их толстой головкой своего члена, дразня мой вход, растирая, не входя, разжигая топку моих чресл. Затем он погрузился глубоко внутрь меня, толкаясь в раскаленную сердцевину моего тела, наполняя меня до самого края.

Это было слишком. Он был слишком большим, слишком большим, и я закричала, когда меня охватила боль. Странно было… боль была такой приятной.

- Кукла, твоя милая киска такая тугая. Ты в порядке? Он погладил меня по спине.

- Я в порядке.

Он вышел почти на половину, затем снова нырнул обратно, двигаясь быстрее, и именно здесь я потеряла себя. Он крепко прижал мои бедра к себе и начал биться в меня, удерживая меня между мучениями и экстазом. Ярость его глубоких толчков наполнила меня, и я с нетерпением встречала его удары, постанывая при каждом толчке.

Я схватилась за простыни, когда он врезался в меня с острой потребностью. Я закричала от удовольствия, наслаждаясь каждой секундой того, что внутри меня был этот мужчина. Его тело напряглось от моего крика, и внутри него раздалось глубокое рычание.

Вскоре меня охватили множественные оргазмы, и я знала, что, если бы он не поддерживал меня, я бы упала.

- Ты чертовски хорошо чувствуешься, Амелия. Он толкнул сильнее, и меня охватил шок экстаза.

Вот и все, я больше не могла терпеть, и по ощущению его члена внутри меня я знала, что он тоже достиг своего предела.

- Люк!

Он вздрогнул быстрее, морщась и застонав в собственное освобождение. В то же время бессмысленный экстаз охватил меня, напряжение крутилось внутри меня, а затем выпало раскаленной добела волной. Охвативший меня оргазм оторвал меня от реальности, и мир наполнился Люком.

Он замер и прислонился ко мне, его тело было скользким от пота, который пропитал нас обоих. Мы опустились на простыни, и он поцеловал меня в верхнюю часть плеча, задерживаясь там, пока мы пытались отдышаться.

Это было удивительно. Он был потрясающий и чертовски ...

Когда осознание вернулось в мой разум, и реальность просочилась наружу, я ожидала, что подумаю Что я только что сделала?, но этого не произошло. Мое тело нуждалось в нем. Я не знала, насколько это хорошо или плохо.

- Я вернусь. Он ускользнул от меня, чтобы позаботиться о презервативе, затем быстро вернулся. Я повернулась, чтобы посмотреть ему в лицо, и он прикрыл мое лицо ладонью и улыбнулся.

- Богиня, твоя кожа сияет.

- У меня только что был дикий секс с великолепным мужчиной, - ответила я, смакуя глубокий мужской звук его смеха.

- Дай мне десять минут, и мы сможем повеселиться.

- Десять минут? - я была впечатлена.

- Может, меньше, кукла. Он попытался схватить меня, но я остановила его.

- Погоди. Теперь моя очередь повеселиться. Я была здесь, и с ним было больше удовольствия, чем я могла представить в своих самых смелых мечтах.

- Что ты имеешь в виду, богиня?

- На этот раз я сверху. Как только я сказала эти слова, он поднял меня на себя.

- Это будет долгая ночь.

Я не могла не согласиться.

Глава 14

Люк

Мы не спали всю ночь.

Я отымел ее шесть великолепных раз - или, может быть, я должен сказать, что она меня. Я не был уверен в этом, но все было нормально. Главное было то, что я получил удовольствие от нее и сделал ее своей.

И я готовился сделать это снова.

- Люк, ты выглядишь усталым. Она хихикнула, взяв меня за подбородок и поцеловав, когда я навис над ней. Она лежала рядом со мной, указывая на меня своей идеальной грудью, умоляя меня пососать её. В мягком сиянии лунного света каждый её дюйм выглядел как у богини, которой я окрестил ее. Эта масса волос растянулась вокруг нее, и бархатные, нежно-розовые губы, были приоткрытые и опухшие после того, как я пожирал ее.

- Нет ни единого шанса что я усну и позволю тебе сбежать, как в прошлый раз.

- Я никуда не уйду, - промурлыкала она, напомнив мне маленького котенка. - Я получу больше дикого секса, если останусь. Ее глаза закрылись, и она вздохнула. - Хотя есть шанс, что я устала.

Было шесть утра - конечно, она устала.

Она открыла глаза, когда я накрыл ее правый сосок своим ртом и начал сосать.

- Мои соски болят.

- Это не единственное, что будет болеть, когда я закончу с тобой.

- Что ты собираешься со мной делать? - она облизала губы.

Мне нравилась эта ее сторона, эта сексуальная, женственная сторона, которая была полностью женщиной, богиней, женщиной, которую я хотел.

- Сделать так, чтобы я понравился тебе.

Она задержала мой взгляд и посмотрела на меня с удивлением. Я опустился на нее, посасывая ее прекрасную, красивую киску, пока она корчилась от удовольствия. Она потянулась к моим волосам, запустила в них пальцы, удерживая меня там, и там я оставался, пока этот сладкий нектар не потек мне в рот, и я не вылизал ее начисто.

- Да! - закричала она, уткнувшись головой в простыни, и выгнула спину. Я схватил ее за бедра, пока ее тело содрогалось, и надел еще один презерватив. Я бы хотел снова взять ее сзади, но я видел, насколько она измотана, поэтому я оставил ее на спине.

Взяв ее сзади дало мне возможность увидеть ее идеальную задницу. Этот способ тоже был хорош, потому что я видел, как ее грудь подпрыгивает вверх и вниз.

Пока она тихонько стонала, я скользнул в нее. Она все еще была напряжена, но не так, когда я впервые вошел. В тот первый раз я подумал, что, должно быть, причинил ей боль, но с тех пор ее тело привыкло ко мне, растягиваясь, чтобы приспособиться ко мне.

В ту минуту, когда я начал двигаться внутри нее, тепло пронеслось по моему телу, подпитывая мою потребность иметь больше ее, чтобы стать ближе. Боже, из всего, чего я когда-либо хотел в своей жизни, я не думал, что моя потребность приблизиться к этому, и все же, как бы сильно я ни врезался в нее, неважно, насколько сильным был экстаз, охвативший нас, поглотив нас обоих, я не мог подобраться достаточно близко.

Я даже не стал бы, потому что чувствовал нарастание собственного освобождения и слишком устал, чтобы контролировать его. Я достиг кульминации одновременно с ней, но потом случилось то, что меня захватило. Она потянулась к моей руке, сжимая ее, заставляя меня ослабить хватку на ее бедрах.

Она смотрела на меня, действительно смотрела. Через это болезненное и полностью удовлетворенное выражение она смотрела мне в глаза. Взгляд пронзил меня, достиг моей души, наполнив меня магией, которую я не мог сравнить ни с чем другим. Я отымел эту женщину всего семь раз, и я знал, что отымею ее больше раз, до конца дня, но чувство, которое овладело мной, было неописуемым, и это было всего лишь от одного взгляда.

Когда ее глаза закрылись, момент наступил, вернув нас к удивительному сексу, который у нас только что был. Я замер и соскользнул с кровати, чтобы избавиться от презерватива. В ванной я мельком увидел свое отражение и был потрясен, увидев сияние собственной кожи. Я раньше дразнил ее из-за этого, но со мной было так же. У меня была тень под глазами, радужной оболочка глаз была красного цвета, волосы были взлохмачены и растрепаны, но моя кожа светилась, как проклятая лампочка.

Мои мысли немедленно вернулись к текущей ситуации. Это правда, что, войдя в свой дом, я оставил мир снаружи. Я оставил работу снаружи, что было немного сложно, когда работа была со мной все время.

Рафаэль дал мне задание: жениться на его дочери, если я хочу взять на себя управление бизнесом и стать руководителем крупнейшего предприятия, которому принадлежала большая часть Чикаго.

Жадность заставила меня сказать «да».

Все мафиози были жадными - жадными до денег, жадными до секса. Получайте деньги и трахайтесь.

Потом я увидел ее. Я действительно видел ее. Она больше не была файлом или задачей. Она была женщиной, которая сразу же очаровала меня, девушкой, которую я удерживал.

Что я мог сделать со всей этой ложью?

Я вернулся в спальню и обнаружил, что она сидит, прислонившись к изголовью кровати, прикрыв простынями ее красивую грудь. Ее телефон был у нее в руках.

Она подняла глаза и улыбнулась, когда увидела меня, затем обняла меня, когда я занял свое место рядом с ней.

- Я должна написать Джиджи.

Я приблизился, чтобы поцеловать ее. - Скажи ей, что увидишь ее через несколько дней. У меня была идея.

- Что! Люк, мы должны приступить к работе менее чем через три часа.

- Нет, кукла. К сожалению, на работу мы и близко не пойдем.

Она выпрямилась. - Итак, мы просто собираемся остаться здесь на несколько дней?

- Теперь ты говоришь на моем языке.

Она засмеялась. - Мы находимся в процессе большого расследования.

Я схватил телефон и позвонил Русу. Я владел его задницей, и он сделал бы все, что я скажу, но для нее это должно выглядеть законно.

Я еще не мог отпустить ее, не мог вернуться в реальный мир, где я был гангстером, а она была полицейским, женщиной, которая убежала от своего прошлого, потому что она не хотела иметь ничего общего с моим миром.

Еще немного, еще чучуть, я хотел быть простым садовником, а она - танцовщицей.

Рус ответил после второго гудка. Амелия с любопытством оглядела меня, ожидая услышать, что я скажу.

- Люк, все в порядке? - спросил Руз.

- Хорошо, как феникс. Феникс было кодовым словом, которое мы использовали, когда что-то придумывали. - Руз, Амелия и я вчера вечером выследили некоторых парней из штата. Мы были вне службы, но должны были следовать за ними, потому что они были похожи на панков из перестрелки.

- Ладно. Я почти видел, как он кивает.

- Похоже, они направляются в Вегас. Если понадобится, мы вызовем подкрепление, но если мы все еще здесь, то сообщим об этом в полицию. Дерьмо с юрисдикцией - дома нас это не заботило. Если мы кого-то выслеживали, мы отслеживали его до края земли, если нужно, и они принадлежали нам.

- Дайте мне знать, если вам нужно что-нибудь.

- Дадим. Вероятно, нас не будет несколько дней, но мы будем держать тебя в курсе. Еще одна ложь, но это было по уважительной причине.

Амелия прикрыла рот, чтобы не рассмеяться, и прижалась ко мне, когда я повесил трубку и отбросил телефон в сторону.

- Ты сумасшедший. Он серьезно просто принял это?

- Да, он принял. Таким образом, она без вопросов осталась бы со мной, и если бы она захотела позвонить Рузу и проверить, то пожалуйста.

- Он бы надрал мне задницу, если бы я ему это сказала.

- Он не может получить твою задницу, потому что она принадлежит мне. Я ухмыльнулся.

Она снова выпрямилась.

Я посадил ее себе на колени, позволив простыне упасть с ее груди. Ей не нужно было прикрываться от меня.

- Моя задница принадлежит тебе? А мои крики? Ты заставляешь меня походить на домашнего питомца.

- Ты не домашнее животное. Ты самая красивая женщина, которую я когда-либо видел в своей жизни, и я хочу, чтобы ты была моей. Это был я. Это была правда, если отбросить все остальное.

-Так очаровательно. Что, если я откажусь?

- Тогда я не трахнул тебя должным образом, но в ближайшие несколько дней у меня есть возможность переубедить тебя.

Я знал, что могу быть эгоистичным придурком, когда захочу, но с ней это не сработает. У нее был сильный характер. Она не была из тех покорных типов, которые поступали так, как ей говорили. Она делала это только тогда, когда хотела, или если это было для нее выгодно. Мне это нравилось, и я ни черта не хотел в ней ничего менять - кроме, может быть, того, что я хотел, чтобы она была самой собой, а не тем человеком, которого она выдумала.

Увидев ошеломленное выражение ее лица, я улыбнулся ей.

- Я буду продолжать встречаться с тобой, Амелия.

- Это сработает, так как я тоже буду встречаться с тобой. Она покраснела, затем на ее лице промелькнуло серьезное выражение. - Они нас разделят на работе. Я не смогу скрыть, что встречаюсь с тобой, и мы не можем работать вместе.

- Мы сохраним это в секрете. Работа - это не жизнь. Это просто работа. Это не определяет тебя, и это еще не все. Я выдержал ее взгляд. - Ты меня слышишь? Я погладил ее по щеке.

- Я слышу.

- Я сделаю все возможное, чтобы держать свои руки подальше от тебя, пока мы работаем… в пределах разумного, - поддразнил я. На земле я не мог прожить целый день, не прикасаясь к ней.

- Ты проблема, Люк Смит.

- Только для тебя, богиня.

Она наклонилась и поцеловала меня, и я перевернул ее на кровать.

- Спи, кукла. Ей было нужно.

Я смотрел, как она засыпает, и смотрел на нее несколько минут, пока думал о том, что я собираюсь делать.

Я не был Люком Смитом. Имя казалось мне чуждым.

Для нее было необходимо изменить имя. Ей нужно было это сделать, даже если она настаивала что хотела.

А я… Я был самозванцем.

Я очень хотел ее, хотел ее, как ничего другого.

Может, все получится.

Может быть…

Мы продолжали наш безумный праздник любви в течение следующих трех недель, трех недель волшебного блаженства.

Амелия в конечном итоге оставалась у меня дома как можно чаще, и, черт возьми, как я ни старался, я не мог оторвать от нее руки на работе. Несколько раз в день мы оказывались в маленькой стационарной комнатушке размером не больше буфета. Он хорошо служил своей цели.

Поскольку для нашего расследования ничего нового не появилось, нам было легко проводить больше времени вместе.

Сегодня вечером она была в гостях у Синклера, чтобы наверстать упущенное время. Бедный парень все еще был в больнице, бодрствовал и был начеку, но еще не двигался.

Я воспользовался возможностью, чтобы встретиться с Морисом, и когда он вошел, он выглядел немного нервным, хотя у него была упаковка из шести бутылок нашего любимого пива.

- Иди сюда скорее, - сказал он, бросаясь к окну.

Я последовал за ним и добрался как раз вовремя, чтобы увидеть байкера, одетого во всё черное, на Kawasaki.

- Что происходит?

- У меня плохое предчувствие, Люк. За последние несколько недель я видел этого байкера шесть раз.

- Может, он живет в этом здании.

- Я видел его на вокзале и недалеко от дома Амелии.

Мгновенно я переключился в серьезный режим, отказавшись от любимого вздора, из-за которого я стал мягким. Морис был моими глазами и ушами, но если бы он замечал этого парня столько раз, я бы заметил его хотя бы раз.

- Я впервые вижу его здесь, - добавил Морис.

- Ты знаешь, как долго он там был?

- Нет. Я видел его только потому, что припарковался на южной стороне. В такой час парковаться близко - это невозможно.

Было чуть больше шести тридцати.

- Что ты думаешь?

- За Амелией следят. Она общий знаменатель. Может, он думал, что она будет здесь.

Достаточно справедливо, если он скрывался в полицейском участке. Это было возможно, и я это понимал, но пойти к ней домой было другим делом. Он знал, где она живет, и также приезжал сюда.

У меня было очень плохое предчувствие внизу живота. Я просто надеялся, что этот парень был не из Чикаго, который преследовал меня. Первое, что мы знали о нашем образе жизни, - это не пускать женщин в наши дела, потому что, когда возникали проблемы, наши враги нападали на нас через тех, кого мы любили.

Это случилось с Клавдием.

Мой брат был бабником. Временами мне казалось, что у него нет чувств, но была одна женщина, которую он любил. Его жена. Хорошая женщина, красивая и любила его всем, что было в ней. Я сам это видел.

Однако, когда он разозлил Манеллос сделкой на миллион долларов, которая прогорела, они отплатили ему, убив ее.

Он так и не смог это пережить.

Я не думал, что мое прикрытие каким-либо образом было раскрыто, но мне нужно было быть осторожным.

- Ты получил результаты?

- Получил их и проверил. Парень по имени Питер Сент-Джеймс, двадцать девять лет, дважды сидел в тюрьме за вооруженное ограбление. Морис ухмыльнулся. - Мелкий парень, но все равно опасен, если проверяет ситуацию.

Меня беспокоило то, что он был здесь, у меня. Возможно, меня не знали бы в Лос-Анджелесе, но если бы достаточно людей заговорили и сделали снимки; меня было бы легко опознать.

Гребаный Рус. Если бы он сделал свою работу, этого бы не произошло. Я не избавился от своих подозрений в отношении него. Можно было подумать, этот дурак выставит лишних людей для патрулирования или проведет какое-нибудь дополнительное расследование или что-то в этом роде.

Эти парни, следящие за Амелией, определенно изменили ситуацию, так что мне нужно было поднять ее на ступеньку выше.

Глава 15

Амелия

Синклер сидел.

Я чуть не закричала и обняла его, когда вошла в его комнату. Он привстал и крепко сидел, хотя и опирался на стопку подушек. Тем не менее он сидел.

За неделю до этого медсестры заставили меня накормить его обедом. Это было для меня честью, и он посмотрел на меня с такой благодарностью, что это растопило мое сердце.

- Ты сидишь! Я бросилась к нему и взяла его за руку. Я ничего не могла поделать, по моей щеке текла слеза.

- Нет, Тейлор. Не лей гребаные слезы. Он поморщился.

Я пыталась не делать этого, но потерпела неудачу. Я покачала головой и вытерла слезы, текущие по моим щекам.

- Ты не представляешь, как сильно я хотела, чтобы тебе стало лучше.

- Мне лучше. Он сжал мою руку и поднес ее к губам, чтобы поцеловать её. - Ты хороший друг, ты это знаешь? Семья для меня.

Я наклонилась вперед и поцеловала его в лоб.

- Я всегда буду рядом с тобой, всегда.

- Я знаю. Я просто хотел быть там с тобой. Он смотрел на меня огромными грустными глазами.

- Не будь смешным. Тебя подстрелили.

- Да…

Мы не говорили о том, что произошло. Когда бы я ни приходила, он был недостаточно здоров для обстоятельных разговоров, и я думала, что он, вероятно, все еще не готов.

- Как красавчик? - хитро спросил он.

Люк.

Я попыталась убрать румянец, от которого мои щеки вспыхнули.

- Он в порядке. Он не Макс, но подойдет.

- Тейлор, если есть что-то, что я знаю, это когда ты лжешь или пытаешься что-то скрыть. Я знаю, что вы двое вместе. В его глазах была грусть, которая до меня дошла.

Я не могла не чувствовать себя плохо, даже хуже, когда я вспомнила поцелуй, который мы разделили. Он думал, что это что-то значит. Я знала это давно и знаю сейчас. Но моего сердца там не было.

Я знала Люка чуть больше пяти недель, но что-то в нем открыло во мне часть, о существовании которой я никогда не думала. Если бы кто-то попросил меня описать это, я бы сказала, что меня тянет к нему. Я годами пыталась не быть собой, но скучала по себе. Он заставил меня почувствовать себя собой, как будто я снова могу быть такой.

Синклер знал Амелию Тейлор, но мне казалось, что Люк знал Амелию Росси. Это было глубже.

- Ничего страшного, не волнуйся, я ничего не скажу, - сказал он с мягкой улыбкой. - Не прикажешь себе кого любить, да?

- Мы только начали встречаться. Это… Я хотела сказать что-то, чтобы успокоить чувство вины, но быстро поняла, что было бы несправедливо по отношению к Люку, если бы я сделала это. - Это новое, - решила я сказать.

Он понимающе кивнул. - Могу я хотя бы быть твоим другом и посоветовать тебе быть осторожной?

Я сжала его руку. - Да, ты определенно можешь быть другом, хотя я считаю тебя намного большим.

Казалось, это его подбодрило.

- Ты тоже, Тейлор.

Дверь открылась, и вошел Люк.

Синклер опустил мою руку и отпустил ее.

Лицо Люка просветлело, когда он увидел, что Синклер сидит, но выглядел он взволнованным.

- Люк. Я просияла. – Смотри. Я указала на Синклера.

- Я вижу! Я говорил тебе, что он крепкий орешек. Люк кивнул. - Как дела, приятель?

- Функционально, - ответил Синклер. Было что-то в его тоне и в его поведении, что говорило мне, что он не был уверен на сто процентов насчет Люка.

Причина не вызывала сомнений. Это была я. Синклер испытывал ко мне чувства столько, сколько я себя помню, и теперь я была с Люком.

- Ей нужно, чтобы ты был более чем функционален. Быстрее поправляйся, - ответил Люк.

Синклер кивнул, оценив комментарий. Я тоже. Мне нравилось видеть, как личность Люка с каждым днем раскрывается все больше и больше. Он был крутым парнем, мужчиной, который мог стоять на своем, но все же имел сердце.

- Извини, что вмешался, но мне нужна Амелия, - добавил Люк.

- Я собирался уже уходить. Я снова повернулась к Синклеру. - Увидимся завтра.

- Дай себе передохнуть. Ты приходишь сюда каждый день.

- Увидимся завтра. Я наклонилась вперед и поцеловала его в щеку.

Затем мне пришлось контролировать шаг и не подпрыгивать, когда я подошла к Люку. Как будто это было самой естественной вещью в мире, Люк взял меня за руку и вывел.

Только когда мы вышли в коридор, я потянула его за руку, привлекая его внимание. Он смотрел за миллион миль отсюда.

- Люк, дело не в том, что я не рада тебя видеть, но я не знала, что мы встречаемся сегодня вечером.

- О, ммм… ну, я подумал, было бы хорошо, если бы ты осталась со мной сегодня вечером.

- Ладно. У тебя все нормально? Ты выглядишь беспокойным. Я выдержала его взгляд, заметив его беспокойство.

- Нет, просто скучал по тебе, богиня.

Я оценила его, осмотрев, и решила, что он больше ничего не скажет.

- Я скучала по тебе тоже.

Он выглядел так, будто только что вспомнил что-то и закусил губу. - Джиджи дома?

- Нет, ее не будет до завтра, она на художественном съезде.

- Хорошо. Давай пошли.

Он снова начал идти, но я оттащила его назад, когда мне в голову пришла идея.

- Подожди. Я оглядела его, пробегая взглядом от макушки до кончиков его лоферов, наслаждаясь всем, что под ними. - Поехали ко мне.

Джиджи уехала на ночь, и я планировала посмотреть один или два старых классических голливудских фильма, может быть, «Касабланку» или «В джазе только девушки», но Люк, в моей постели всю ночь - это была лучшая идея.

Его лицо озарила чистая греховная улыбка.

- Поехать к тебе? Он тоже посмотрел на меня и провел языком по нижней губе.

- Да. Я хочу, чтобы ты был в моей постели, в моей ванной и на моей кухне. Я замолчала, когда мимо нас прошла пожилая пара.

Люк притянул меня к своей груди, сократив расстояние между нами за наносекунды, когда его губы обрушились на мои.

- Где еще ты хочешь меня, богиня? - спросил он у моих губ.

- Где угодно. Я хихикнула. – Просто подумай, сумасшедший, безумный сек ...

- Трах. Его глаза стали голодными, синие потемнели до того лазурного цвета, который я любила.

- Трах, - согласилась я.

- Пошли отсюда на хрен. Его хватка усилилась на моей руке, и мы практически выбежали из  помещение.

Моя входная дверь распахнулась, когда Люк пнул ее ногой после того, как отпер ее. Он нес меня, жадно целовал, а я обвила ногами его талию.

Моя рубашка сорвалась в его машине, а юбка была задвинута вокруг моих бедер, поэтому я была благодарна за ночное прикрытие, которое скрыло мои трусики, которые, как я знала, были разорваны.

Люк на мгновение остановился, чтобы запереть дверь, затем прошел вместе со мной в гостиную и усадил меня на большой диван. Я стянула с него рубашку, забравшись туда раньше, чем он успел раздеть меня, как всегда. Я хотела провести время, водя руками по всему его телу, наслаждаясь ощущениями от него, но, как всегда, этот человек запутал мой мозг, и все, чего я хотела, чтобы он делал со мной все, что хотел.

Он снял с меня бюстгальтер и направился прямо к моей груди, сильно посасывая, так сильно, что я чувствовала это подошвами моих ног. Я застонала, не в силах контролировать себя. Господи, я так потерялась в этом человеке. Он получил меня полностью, особенно когда он это делал, и он знал это.

Пламенные поцелуи отошли от моей груди и дошли до моей пульсирующей сердцевины, которая умоляла его. Ему потребовалась секунда, чтобы заметить удовольствие на моем лице, и это дало мне шанс прийти в норму.

С тех пор, как мы были вместе, он всегда добивался своего. Даже когда я думала, что получаю свое, он каким-то образом подчинял меня своей воле - не то чтобы я жаловалась. Я просто хотела сначала насладиться им.

Я переместилась так, чтобы он получил верхнюю часть моего бедра, а не бугорок, затем я прыгнула на него. Мы оба упали на плюшевый ковер, и он поймал меня.

- Ты. Он усмехнулся, целуя меня.

- Я хочу доставить тебе удовольствие.

Его голубой взгляд смотрел на меня с дерзостью и открытым восхищением. - Ты выглядела так, будто доставляла мне удовольствие.

- По-моему, - ответила я, позаимствовав его обычные слова, потому что хотела исследовать его. Это вызвало улыбку на его лице. Его путь был быстрым и жарким.

- Ладно, богиня, по твоему, но я возьму тебя сзади.

- В игре. Он попытался подняться, но я толкнула его обратно и хихикнула. - Оставайся там.

Я не знала, что этот мужчина со мной сделал, но я была возбуждена от секс гормонов и хотела его. Прошло много времени с тех пор, как я могла позволить себе идти этим путем, и, возможно, я никогда этого не делала. Я не могла вспомнить, чтобы так к кому-то относилась.

Я начала прижиматься носом к его шее, целовала и пробовала на вкус. Его запах наполнял меня, сводя с ума. Я целовала его грудь, задерживаясь на его татуировках. Он втянул воздух и провел руками по моим волосам, удерживая меня там, но позволяя отодвинуться, когда я хотела. Я прикусила край его пояса и зажала его зубами, натягивая его штаны.

- Непослушная девочка, ты хочешь мой член, - прорычал он.

-Я могу взять его?

- Мое тело принадлежит тебе. Бери, что хочешь, богиня. Он так сказал. Он говорил подобные слова и раньше, но чем больше он их повторял ... это имело тот громкий эффект, когда я говорила, что он мой.

Это было так непохоже на Джордона. Джордон никогда не был моим, даже с самого начала, но сейчас мне не хотелось думать о нем. Двое мужчин нельзя было сравнивать. Люк выглядел как какой-то мифический бог, а Джордон был обычным Джо, у которого было немного искры.

Я улыбнулась, отпуская ткань с губ. Я хотел адумать о Люке, только о нем.

Только его.

Я расстегнула пряжку его ремня, пока он смотрел на меня своим хищным взглядом. После того, как ремень был расстегнут и молния опустилась, я стянула с него брюки и боксеры, выпуская джекпот.

Его массивный член свободно выступал, твердый и длинный, красивый. Я схватилась за основание, желая попробовать его на вкус, и этот хищный взгляд затлел, превратившись в удовольствие. Он стал еще тверже в моих руках, с начала и до верха по толстому изгибу, желая освобождения. Проведя руками вверх и вниз по его длине, я почувствовала сильный жар.

- Черт, Амелия, я не протяну, если ты будешь делать это намного дольше, - простонал он.

- У нас есть вся ночь.

- Кукла, не лишай меня возможности быть внутри тебя.

Я бы не стала. Я об этом мечтала.

Я улыбнулась ему и опустила голову, беря его в рот, заставляя мое горло открываться для него шире, чтобы он мог проникнуть глубже. Все это время я смотрела на его лицо, наслаждаясь напряженным выражением лица, которое усилилось, когда я начала сосать. Я облизывала и сосала, скользя языком по его члену, желая его, как наркотика.

Он становился сильнее и, казалось, вырастал еще больше, если это было возможно. Именно тогда я поняла, что пора остановиться, если я не хочу, чтобы он кончил. Он ахнул и глубоко вдохнул, схватив меня и перевернув.

- Я хочу тебя, Амелия, - прорычал он.

- Возьми меня, - простонала я.

Он вышел из штанов и боксеров, как следует демонстрируя свое шедевральное тело. Я лежала на спине, зачарованно наблюдая за ним, желая, чтобы он был во мне. Он потянулся к штанам и порылся в кармане, на его красивом лице отразилось недоумение.

- Что случилось? – я спросила.

- У меня нет презерватива. Он нахмурился. - Извини, у тебя есть один?

- Я ... на противозачаточных. Я ему доверяла. Доверие было чем-то, что мне приходилось нелегко, но я верила, что он был со мной только последние несколько недель. - Мы могли бы просто использовать это, если ты мне доверяешь.

Его глаза превратились в блюдца, когда его осенило.

- Конечно, я тебе доверяю. Ты мне доверяешь?

- Да.

Это было похоже на подписание контракта, и как только я подписала соглашение, сделка была заключена. Он повернул меня так, чтобы я стояла на четвереньках, затем провел пальцем по моей спине и приподнял юбку.

- Оставь её. Это чертовски сексуально.

Я бы оглянулась и сказала что-нибудь, но вдруг я почувствовала, как его член дразнит складки моего входа, твердый, как сталь, готовый для меня. Он двинулся ко мне, и ощущение его настоящей кожи на мне было другим. Это казалось правильным, как будто так должно было быть.

Люк погрузился в мой влажный жар, и я застонала от толчка, выгибая спину и бедра, чтобы выдерживать каждый удар. Это было потрясающе. Он схватил меня за бедра и принял верный ритм, в котором мы оба потерялись. Жар лизнул мою кожу, поджигая меня. Я едва могла дышать, с трудом могла удерживаться на земле, потому что ни один секс на земле не ощущался таким. Он тоже это чувствовал - я могла сказать это по тому, как он двигался.

Мы продолжали дикий ритм, позволяя экстазному удовольствию поймать нас в ловушку. Каждый толчок заставлял меня шататься, когда он врезался в меня, грубо и хрипло, зажигая мою страсть.

Звуки резкой потребности и сексуального тепла наполнили комнату.

Трение на трение, мы били друг друга до края. Тогда все, что я знала, это мое освобождение и его освобождение.

Глава 16

Амелия

Мы стали рабами страсти.

Как только мы оправились от сеанса на полу в гостиной, мы возобновили наслаждение в моей спальне, а затем перешли на кухню, где я попыталась приготовить нам что-нибудь поесть. Затем была ванная, и это было похоже на один из тех дней, когда мы либо опаздываем на работу, либо вообще не появляемся.

Однако мы не могли сделать это снова. Последний раз был сумасшедшим - хорошим, но сумасшедшим.

Было два часа ночи, и мы были в ванной. Я устроилась между ног Люка, спиной к его груди. Горячая вода успокаивала нас, а он успокаивал меня. Я держала его руку, переплетая его пальцы, а он большим пальцем поглаживал мой сосок.

- Я хочу пригласить тебя на свидание. Его голос проник в наступившую на нас тишину.

Я повернулась, чтобы увидеть его лицо. - Свидание?

- Да.

- Ужин? - спросила я, обрадовавшись такой перспективе.

- Ужин и…

- Ужин и десерт? - задорно спросила я.

- Богиня, десерт будет всегда. Я думал, что отведу тебя на балет, но ... только если это тебя не расстроит.

Я подняла голову и посмотрела на него.

Балет.

Одна только мысль об этом заставляла все мое существо дрожать от нетерпения и волнения, как будто я нашла давно потерянного друга. Меня не было столько лет, и я забыла, каково это ценить вихрь эмоций и вдохновения, который я всегда чувствовала, до того, как ушла. Хотя в детстве я могла танцевать практически каждый день, моя мама также всегда мне разрешала смотреть шоу. Это было нашим делом, по крайней мере, каждый месяц.

- Я бы не расстроилась. Я искала его глаза. - Почему ты думаешь, что я расстроюсь?

- Ну, иногда, когда мы перестаем заниматься любимым делом, очень грустно видеть, как это происходит без тебя. Он остановился на мгновение. - Звучит странно. Я не говорю правильно. Он казался нервным, черта, которую я не думала, что увижу в нем.

- Я знаю, что ты имеешь ввиду. Я могу этим не заниматься, и это может не быть частью моего мира в том смысле, что я мечтала стать танцором, но я хочу пойти с тобой.

Он наклонился и нежно поцеловал мои губы.

- Что насчет пятницы? В семь будет шоу в Ройс Холле.

Я кивнула, прежде чем он успел закончить. - Да.

- Прохладно.

Я продолжала смотреть на него. Он приложил палец к моему носу и провел пальцем по щеке.

- Мы идем на свидание.

- Да, мы идем на свидание, - подтвердил он.

Секс - это одно, а свидания - другое.

- Все хорошо?- пришлось спросить.

- Амелия, это я пригласил тебя на свидание. Он усмехнулся. - Конечно, все в порядке. Это нормально для тебя? Слишком быстро? Он выглядел обеспокоенным.

- Люк, я сижу голая в своей ванне с тобой в два часа ночи. Мы давно пропустили мимо «слишком быстро».

- Хорошая точка зрения. Его взгляд усилился. - Но… не думай слишком много. Это отнимает удовольствие.

- Ладно. Обещаю не думать. Я засмеялась, но сразу же нарушила обещание, когда вспомнила несколько недель до того, как он впервые приехал.

- Ты думаешь, кукла. Ты не так хороша в этом обещании, не так ли?

- Мне жаль, что я была такой сукой, когда впервые встретила тебя. Я подумала, что мне нужно просто сказать это.

- Это не проблема, и ты не совсем стерва.

- Я сказала тебе не разговаривать со мной, - напомнила я ему.

- Что ж, слава богу, я настойчивый. Он изобразил ту сексуальную полуулыбку, которую я любила.

- Да, слава богу, ты настойчивый.

Он сделал намного больше, чем большинство парней, чтобы привлечь мое внимание и узнать меня, настоящую меня, человека, которого я не показывала всем остальным, но все же во мне было больше ... больше я не думала, что смогу когда-либо поделиться с кем-либо.

Это был первый раз, когда я беспокоилась об этом, возможно, потому, что впервые это имело значение.

- Что мы будем делать, Люк? - спросила я, прижимаясь к его груди. - Я не хочу сегодня идти на работу.

Я никогда не думала, что услышу, как я говорю эти слова. Я чувствовала себя достаточно безответственной, потому что на прошлой неделе мы взяли выходные, чтобы повеселиться друг с другом как животные.

- Тогда не надо. Мы не пойдем, - соблазнил он.

- Ты дьявол, ты это знаешь? К тому же, если я не работаю, мне не платят. Ты богат, так что тебе не о чем беспокоиться.

Он рассмеялся глубоким отрадным смехом. - Я не богат.

- Верно, потому что каждый может позволить себе жить в пентхаусе, водить Ferrari и есть стопроцентно чистые органические продукты. Он рассказал мне эту последнюю часть за завтраком у себя дома, когда заставил меня есть утиные яйца, потому что, по всей видимости, утки в Лос-Анджелесе выращивались на более свободном выгуле, чем цыплята. Я не стала просить его уточнить. Я просто поела.

- Думаю, я иногда склонен баловать себя. Я думаю, мне просто нравится самое лучшее. У меня ... была не самая лучшая жизнь, поэтому я компенсирую это сейчас.

Я подумала, что у меня всё было наоборот. У меня было все, что мне нужно, когда я росла, и я никогда ничего не хотела. Мой отец позаботился об этом, как и до сих пор.

Тем не менее, казалось справедливым вывод, что Люк был богат.

- Мне очень жаль, что тебе было плохо, но ты, мой дорогой Люк, богат.

- Ты хочешь, чтобы я не был богатым? - игриво спросил он. - Если бы я был беден и все, что я мог позволить себе, это еда с игрушкой, ты все равно была бы заинтересована?

Мне не нужно было об этом думать. - Да.

Богатство не было чем-то, что привлекало меня в мужчине, и мой ответ, казалось, его удивил.

- Да? Он сузил глаза.

- Да, но это я. Другим твоим подругам это может не понравиться. Это была шутка, но когда я подумала об этом, это меня обеспокоило.

Я хотела его себе. Я не хотела делить его ни с кем. Раньше я доверяла ему, решив, что мы можем заниматься сексом без презерватива, а теперь, когда я знала, каково это чувствовать его таким образом внутри себя, я действительно не хотела ничего другого.

Тем не менее, когда-то раньше я потерпела неудачу в своей нереалистичности. Джордон и я были вместе долгое время, и я была уверена, что он обманывает меня больше, чем когда я его словила.

Люк был моим напарником. Мне не следовало переходить эту черту с ним, и теперь, когда мы это сделали, я не знала, кем мы были, кроме того, как я описала нас Синклеру – чем-то новым.

- У меня нет других подружек, - твердо сказал он, прерывая мои мысли. - И мы не друзья, Амелия. Со мной такого не происходит, когда я с друзьями. Он прижал свою эрекцию к моей заднице.

Я бросила на него дерзкий взгляд. -Нет?

На его лице появилась медленная улыбка. - Кукла, о чем ты хочешь меня спросить?

- Ни о чем. Я попыталась отмахнуться. Такой разговор был худшим, когда ты была с парнем несколько недель. Я не хотела так себя вести, но у меня был свой комментарий о подругах.

- Позволь мне облегчить тебе задачу, принцесса. Он наклонился вперед и поцеловал меня в плечо. - Ты моя настолько, насколько хочешь, а я твой, и пока я твой, я не буду общаться ни с какими подругами. Это ясно?

Все, что я могла сделать, это смотреть.

Кто так говорил? Я никого не знала.

Он не оставлял места для путаницы и был чистым, как чистый кристалл.

- Ясно.

- Хорошо. Итак, как насчет того, чтобы я задал тебе встречный вопрос.

- Какой вопрос?

- Тот, который мы не задавали. Он ухмыльнулся. - Я думаю, это связано с тем, что мы эксклюзивны.

-Спрашивай. Я хотела услышать, как он это скажет.

- Ты хочешь быть моей, Амелия? Он задержался на последнем слоге моего имени.

Я принадлежу себе, а не кому-либо другому. Я вспомнила, как думала об этом некоторое время назад. Я не могла вспомнить, почему я так подумала, но знала, что это как-то связано с Люком. Я хотела видеть себя сильной женщиной, и я была такой. Однако это не имело ничего общего с тем, чтобы принадлежать ему.

Вместо того, чтобы пытаться изменить меня, как это делал Джордон во многих случаях, Люк охватил и конкретизировал мою личность. Он хотел меня для меня.

- Я хочу быть твоей, - сказала я на выдохе.

Улыбка на его лице росла, как и искорки в глазах.

- Тогда ты моя. Он наклонился, чтобы поцеловать меня, целуя все мои мысли и все мои страхи.

Я просто хотела, чтобы он также мог поцеловать все мои секреты.

Глава 17

Люк

Мои чувства были в напряжении.

Точно так же, как некоторые люди могут ощущать страх, неприятности или что-то в этом роде, я мог ощущать проблемы, мог чувствовать их и я знал, что за нами наблюдают.

Мы здесь уже больше часа, и я почувствовал это с того момента, как мы вышли из моей машины.

Затем, когда мы вошли в театр и сели смотреть балет, у меня защемило нервы. Мне с трудом удалось успокоиться, поэтому я не вызвал у нее подозрений.

Амелия выглядела мечтательно, как фантазия, а не грубо сексуально, как она выглядела с первой нашей встречи. Это было своего рода райское разнообразие, где она выглядела как ангел.

На ней было темно-синее платье, которое подчеркивало все ее достоинства, но придавало ей ту изысканность и изящество, что мне хотелось смотреть на нее всю ночь. Ее волосы были заплетены в одну из тех сложных косичек, которые напомнили мне одну из тех старинных картин, на которых изображены женщины викинги.

Она была похожа на сон, и все это было для меня, но я не мог наслаждаться ею. За нами наблюдали, и я не знал почему, кроме того, что это было из-за нее. Вместо того чтобы наслаждаться своей девочкой, я держал руку возле своей вещи в боковом кармане, чтобы быть готовым к неприятностям, если они к нам придут.

Моя девочка.

Я не знал, когда я начал думать о ней как о своей девушке, но это определенно произошло задолго до того, как я попросил ее стать моей.

В своей жизни я был со многими красивыми женщинами, женщинами с разными характерами, которые ослепляли меня своим телом, которые соблазняли меня искушениями и творили какое-то довольно глупое дерьмо. Однако эта была другой, и мне хотелось встретить ее при других обстоятельствах. Я хотел бы встретить ее без влияния ее отца, потому что она возненавидит меня, когда узнает, как я оказался здесь. Она подумала бы, что все это ложь, подумала бы, что я пытался завоевать ее сердце по своим эгоистичным причинам.

Жениться на дочери босса мафии и получить все, что я когда-либо хотел - блять, если бы это было так просто.

Я не знал, в какой ад я ввязываюсь, и я не знал, что могло заставить Рафаэля поверить в то, что она все равно согласится выйти за меня замуж. Я еще не понял, в чем её проблема, но кое-что я понял наверняка, а именно то, что Амелии нравилось быть нормальной.

Ей нравилась нормальная жизнь, жизнь без всякого дерьма и поиск проблем. Она была копом, но это не значило, что она хотела им быть. Я понял, что это ее способ справиться со своим прошлым. Она происходила из семьи, которая олицетворяла насилие. Эта информация скрывалась от нее большую часть ее жизни, и, когда она узнала правду, она ушла, оставив мечту танцевать, чтобы помогать людям и останавливать бандитов вроде меня.

Принцесса так ненавидела нас, что работала в гребаном отряде организованной преступности. Я думал, что Рафаэль сошел с ума, когда он сказал мне, что я не должен быть собой, но теперь я знал, что он имел в виду под этим.

Он имел в виду именно то, что сказал, просто и ясно. Он не говорил мне не использовать мою обычную тактику для завоевания женщин; он говорил мне не быть гангстером.

Я чувствовал себя уверенно, говоря, что сидеть здесь с Амелией и смотреть балет было совершенно не гангстерским образом жизни.

Мне нравилось видеть ее такой - счастливой. Я наклонился к ней, и она инстинктивно положила руку мне на бедро. Когда я взял её в свою, она отвела взгляд от выступления и сосредоточилась на мне.

Я поцеловал ее руку и прижал к своему сердцу.

Она улыбнулась и потянулась, чтобы поцеловать меня своими мягкими полными губами, ведя меня в то райское место, откуда она пришла.

- Я не хочу отвлекать тебя, - сказал я, немного отстранившись. Я видел, как она наслаждается, просто находясь здесь, и хотел, чтобы она продолжала.

- Я хочу, чтобы ты отвлекал меня, - проворковала она, порхая ресницами из-под дымчатого макияжа глаз, который придавал ей томный вид. Мой член подергивался, просто глядя на нее.

Я снова прижался губами к ее губам, чтобы поцеловать ее, к счастью, что снял балкон. Ранее она жаловалась на то, что я богат, когда увидела, где мы сидим, но я видел, что ей втайне это нравилось. Это дало нам уединение, необходимое для поцелуев, и я смог выделить несколько мгновений с ее восхитительной грудью. Мне удалось просунуть большой палец под ткань платья и ее бюстгальтера и потереть твердый сосок ее правой груди.

Я остановился, когда почувствовал, что мой член твердеет. Я был не прочь взять ее прямо здесь - в конце концов, было довольно уединенно, - но я знал, что ее на борту не будет.

- Смотри на балет, принцесса. Я могу взять тебя позже. Мне пришлось отступить, чтобы успокоить свое желание.

Она улыбнулась мне и прижалась к моей груди. Ее жар побудил меня попробовать ее, но я сохранял спокойствие. Потом. Я могу взять ее позже.

Я попытался снова сосредоточиться на паре на сцене перед нами. Ничто на свете не могло заставить меня надеть чертову пару колготок, как у того парня, но я должен отдать ему должное за то, как по-мужски он их носил. Женщина напомнила мне Амелию только изяществом и уравновешенностью.

Поскольку Амелия сказала мне, что она раньше танцевала, я смог уловить это по ее походке. Ничего подобного в ее деле не было. Многое из того, что я узнал о ней, пришло не оттуда. Мне пришлось практически найти трещину в стене, которую она построила вокруг себя, и протиснуться внутрь.

Спектакль продолжился, и я позволил себе насладиться с ней. Что касается моего первого балета, я должен был быть честным и сказать, что он не так уж плох. Я бы пошел с ней снова, потому что ей это нравилось.

Я держал ее за руку, чтобы ощущать ее рядом со мной, когда мы выходили из здания. Обычно я обнимал ее, но так мне было легче схватить пистолет, если возникнут проблемы. Это позволило ей остановить меня, когда она заметила, что я тороплюсь вернуть нас к машине.

- Пойдем по реке. Она прекрасна. Она сияла, выглядя как богиня в ярком лунном свете.

- Ты красивая, - сказал я, обнимая ее лицо, наслаждаясь шелковистостью ее гладкой кожи.

Она улыбнулась. - Спасибо. Давай, прогуляемся со мной по реке. Тебе понравится.

- Для тебя всё что угодно. Я обнял ее, когда она наклонилась ко мне, и мы двинулись по тропинке, ведущей к реке. Она протекала слева от большого зала, ее поверхность искрилась, когда на нее падал свет фонарных столбов.

Было приятно просто быть таким, наслаждаться обществом друг друга.

- Мне понравился балет, Люк. Она шаркала в моих руках и смотрела на меня.

- Итак, значит ли это, что я снова возьму тебя с собой?

- Ты возьмешь меня снова? Волнение в ее голосе было заразительным.

- Не раздумывая, кукла.

- Тебе понравилось? Я понимаю, если это не твое. Я никогда никому не рассказывала о своей любви к танцам. Я даже не сказала Джиджи или ... Максу.

Я заметил, как ее глаза наполнились беспокойством, и она напряглась, когда произнесла имя Макса. Это заставило чувство вины разъедать мои внутренности.

- Ты была довольно близка с Максом, не так ли?

- Он мне как брат. Я скучаю по нему, но эй ...

Я тоже чувствовал себя плохо из-за ситуации с Максом, но мне пришлось сблизиться с ней.

- Он скоро вернется, - соврал я и почувствовал себя засранцем за это. Макс не вернется в ближайшее время. Так было лучше.

- Я сомневаюсь в этом. Похоже, что на какое-то время он будет занят своим отцом. Просто значит, что я могу предоставить тебе больше времени.

Мы остановились у фонтана со скульптурой девушки, танцующей с феями. Амелия хихикнула, когда я поднял ее, чтобы сесть на парапет. Она положила руки мне на плечи и ярко улыбнулась.

- Я сижу на парапете. Она смеялась. - Почему я здесь, Люк?

- Это самое близкое, откуда я могу доставить тебя на небеса, богиня.

- Ты очаровательный, детектив.

- Пока я очаровываю тебя.

Я взял одну из ее тонких ножек и начал целовать ее.

- Нас арестуют, если мы здесь что-нибудь сделаем. Она нервно огляделась. Вокруг было несколько человек, но не рядом.

- Мы ничего не делаем. Я просто наслаждаюсь тобой цивилизованно, - поддразнил я. - Итак, когда я увижу, как ты танцуешь?

- Никогда.

- Даже танец на коленях на мой день рождения? Оно будет через пять недель. Я надеялся отметить тридцать четвертый год дома в Чикаго, чтобы она была рядом со мной - или, что более лучше, в моей постели, - но я определенно выбрал бы танец на коленях.

Она обдумала это. - Может быть.

- Может быть? Ты не станешь танцевать для меня на коленях? Что, если это все, что я хочу в подарок? Я мог представить ее с распущенными волосами, на шестидюймовых каблуках и в тех кроваво-красных стрингах, которые она носила недавно… только это, ничего больше.

- Ладно. Что-нибудь еще?

- Я получаю удовольствие от того, когда беру тебя сзади.

- Люк ... Ее румянец был красивым в слабом свете.

Я поцеловал ее в ногу выше, подталкивая платье к ее бедру. - Я возьму тебя сзади, когда мы вернемся к тебе, на кухонном столе.

Она хлопала меня по рукам, когда я пытался дотянуться до шнурка ее трусиков.

- Ты такой плохой.

- Иначе я тебе не понравлюсь. Я быстро обхватил ее грудь, когда увидел отчетливую форму ее сосков под тканью, показывая мне, что она заводит меня. Я не мог насытиться ею, и это заставило меня задуматься о том, каким я был бы, если бы действительно принял то, что стал частью ее мира.

Нормальным - это было то, чего она хотела, и она была моей. Моей девушкой.

Если это было нормальным, это не казалось таким уж плохим. Это был чистый образ жизни. Мы гуляли, наслаждались друг другом, занимались любовью ...

Но… ждать…

Что-то привлекло мое внимание, напомнив мне, что я ненормальный.

Река сужалась в канал, огибая театр. Прямо напротив нас стояла темная фигура, наблюдавшая за нами.

Как я его не заметил?

Было слишком темно, чтобы разобрать лицо или даже увидеть, в какой одежде он был, но он определенно наблюдал за нами.

К моему ужасу, к нему подошел кто-то еще.

Я мог бы списать это на паранойю, но я прожил слишком много лет, оглядываясь через плечо и развивая для этого не только шестое, но и седьмое чувство. Седьмое чувство подсказывало мне, что я в опасности. Теперь оно говорило мне об этом, и дело было не только во мне. Дело также было в моей девочке… или, возможно, только в ней.

- Что случилось? - спросила Амелия, заметив резкое изменение моего настроения.

Я быстро потянулся к ней, снял ее со стены и заключил в свои руки, как защитные крылья. Ни хрена я не позволю, чтобы с ней что-нибудь случилось.

- Люк? - она настаивала.

Я следил за мужчинами. Оба отошли от перил, у которых стояли, и растворились в тени.

Я мог предположить, что они ушли назад в парк, но был шанс, что они завернули за угол, который приведет их прямо к маленькому мостику, ведущему к холлу.

- Пойдем отсюда, кукла. Я быстро повел ее к машине.

- В чем дело? Ты что-то видел?

Я подумал, стоит ли сказать ей, что за ней следят. Я посмотрел на нее и открыл рот, чтобы сказать слова, но ничего не вышло. Она выглядела такой красивой в своем платье, настолько непохожей на ту задиру, которой она была как полицейский.

Я просто хотел быть частью ее мира на одну ночь, пойти с ней на свидание и забыть о том, кем мы являемся.

Я решил сказать отчасти правду. - Я видел кое-что странное, подозрительных персонажей.

Она посмотрела на меня сузившимися глазами.

- Люк, мы копы.

Я взглянул на нее. У нее была приподнятая бровь, а на лице появилось веселое выражение.

- Сегодня мы не должны быть полицейскими. У тебя нет пистолета при себе. Я не собираюсь подвергать тебя опасности.

- Ты очень мило ухаживаешь за мной вот так, но я могу позаботиться о себе, будь у меня оружие или нет.

Мы остановились на светофоре, и тут я увидел, что впереди мчался мотоцикл с гос. номером P370UFB.

Блядь. Это был тот парень.

Итак, я был прав, и я должен ей сказать.

- Кукла, я думаю, за нами следят.

Слава богу, она по крайней мере выглядела встревоженной. Я сказал «мы», чтобы смягчить удар, потому что технически преследовали нас обоих. Если бы я сказал ей, что следили только за ней одной, она бы захотела знать, откуда я это узнал, а я не осмелился бы сказать ей об этом. Тяжело это или нет, но услышать, что кто-то был в ее доме, испугало бы ее, и она хотела бы знать, почему я ничего не сказал раньше.

Над этим работал Морис, но он еще не смог определить местоположение этого парня.

- Что заставляет тебя думать так?

- Дай мне секунду. Я вытащил телефон и проделал то же самое, что и полицейский: позвонил Джефферсону, который, как я знал, работал допоздна. Он сможет увидеть парня со своей стороны. Увидев этого идиота, я понял, что мне нужно вовлечь копов.

- Эй, приятель, как дела? Джефферсон прогремел. - Мы знаем, что ты вытащил Тейлор…

- Джефферсон, мне нужно чтобы ты взглянуть на мотоциклиста с бортовым номером P370UFB. Просто видел их на Мейн-стрит. Мне нужно знать, куда они направились.

- Понял. Перезвоню тебе. Он повесил трубку.

К черту это. Если бы я делал все по-своему, я бы сам последовал за этим парнем и уговорил Мориса прислать команду, чтобы поддержать меня.

- Люк, что происходит? Как ты думаешь, почему за нами следят? - ее голос ворвался в мои мысли.

- Тот байкер, который только что проехал мимо нас - я видел его несколько раз.

- Не шутишь? Она посмотрела вперед, пытаясь увидеть, но было уже слишком поздно.

- Да. Я собирался посмотреть, увижу ли я его снова, и теперь, когда я увидел, я уверен, что это не было совпадением.

- Зачем им следовать за нами?

- Должно быть, мы к чему-то приближаемся. В этом не было смысла.

Наши ежедневные задачи с той ночи в клубе заключались в том, чтобы выследить Монтгомери, следить за всем необычным на улице из-за этой новой смеси наркотиков и, в конечном итоге, выявить связи Демарко.

Я был бы первым, кто признал бы, что последние несколько недель был на автопилоте, потому что был слишком поглощен Амелией, чтобы наплевать на все расследование. Что касается случая, я все еще чувствовал то же самое, но все стало для меня личным, когда я узнал, что эти парни тусуются возле ее дома, и теперь я был просто в ярости.

Мы молча поехали к ней домой, и я мог сказать, что она волновалась, потому что в этом не было никакого смысла - а может быть, отчасти и был.

- Кукла. Я потянулся и коснулся ее руки, когда мы припарковались.

- Да… Она казалась задумчивой. Амелия посмотрела на меня, ее красивое лицо выглядело бледным. В ее обычно ярких глазах была какая-то тусклость.

- Ты в порядке?

- Нет. Она покачала головой.

Я повернулся к ней лицом. - Поговори со мной.

Она выдержала мой взгляд. - Иногда я… - ее голос затих, и она посмотрела вниз. - Иногда я скучаю по дням, когда все, о чем мне приходилось беспокоиться, это то, что я надену на следующий балет, или смотрю балет, а затем иду в танцевальную студию танцевать.

- Ты можешь вернуть те дни.

- Нет. Она покачала головой. - Я не могу. Я прыгнула со сковороды прямо в огонь, думая, что могу изменить мир, но я не могу, и теперь похоже, что мне целятся в спину.

Я не мог сказать ей, что Рафаэль никогда этого не допустит. У него было все самое лучшее, и он посылал их, прежде чем позволить чему-нибудь с ней случиться. У Демарко и Монтгомери не было бы ни единого шанса.

Это было неважно, и я был здесь. Это было занозой в заднице, но я не собирался позволять ей обижаться, не из-за того, что я поставил на карту в профессиональном плане.

Она была для меня важна.

- Пока ты со мной, с тобой ничего не случится.

- Эти парни опасны, Люк. Есть причина, по которой мы не смогли их поймать.

Они не могли их поймать, потому что они были копами и должны были делать все законно. Если бы это происходило дома, это уже было бы сделано.

- Не беспокойся об этом. Теперь я здесь. Разве я не вытащил тебя из засады?

Она немного улыбнулась. - Да.

- Тогда мы были просто напарниками. Представь, что будет сейчас. Теперь я бы бездумно убивал, если бы кто-нибудь осмелился с ней дернуться. К черту мои моральные сомнения насчет убийства.

Раньше я не давал людям право сомневаться. Я знал, как все работает, и часто парня, приходящего за тобой, заставляли это делать. С ней, однако, если бы я хоть раз видел поднятый другим человеком пистолет, я бы достал их, прежде чем они смогли бы сделать следующий вдох.

- Ты… ты действительно так серьезно относишься ко мне?

Я был удивлен и сбит с толку вопросом. Я думал, мы перешли этот мост, но понимал, почему она спрашивает. Это было как в ту ночь. Это был вопрос, ее вопрос. Вероятно, это был также мой шанс сказать ей, что я чувствовал на самом деле.

- О да. Я определенно серьезно отношусь к тебе, но не позволяй мне льстить тебе. Ты посмотри на меня и скажи, если я сделаю так. Мой отец всегда говорил, что когда люди находятся рядом, они должны иметь возможность смотреть друг на друга и знать, когда другой лжет или говорит правду. Я надеялся, что он прав, потому что я никогда не был близок ни с кем - до сих пор, и это, вероятно, было связано с тем, что мне пришлось показать этой женщине свое истинное Я с надеждой, что я смогу завоевать ее сердце.

Она посмотрела на меня, и ее губы приоткрылись.

- Я поняла, - медленно сказала она.

- Хорошо, запомни это. Я нежно поцеловал ее в губы.

Я свяжусь с Морисом, когда вернусь домой. К сожалению, то, что я задумал на ночь, придется отменить до завтра.

Я вышел из машины, готовый подойти к ней и открыть дверь, но я замер, когда увидел, что окно ее дома было разбито.

Дерьмо.

Глава 18

Амелия

Моя расческа и помада.

Вот что было взято. Кто, черт возьми, врывается в чей-то дом и забирает такие вещи?

Дерьмо. Я не могла с этим справиться. Это должно быть какая-то странная игра на нервах, которая сводит меня с ума. Должно быть, они воспользовались этим, чтобы напугать меня и дать мне понять, что они знают, где я живу.

Я была просто благодарна, что Джиджи не было, когда это случилось. Она вернулась примерно через час после того, как мы с Люком приехали, и в панике ворвалась в дом, увидев полицейские машины.

Люк вызвал ближайших патрульных полицейских, Джефферсон и Холлоуэй тоже приехали. Все они разговаривали в гостиной, а я сидела на террасе с Джиджи.

Я осталась здесь, чтобы собраться с мыслями, хотя Джиджи сводила меня с ума своим безумным трепом. Она, конечно же, достала свои драгоценные карты Таро и начала их разыгрывать. До этого она считала, что мы в опасности - как будто мы этого еще не знали - и, очевидно, мне нужно было кушать лучше. Всеобщий классический вывод, к которому она пришла, заключался в том, что кто-то взял мою расческу и помаду только для колдовства. Она была убеждена, что кто-то хочет меня заворожить. Когда Джефферсон и Холлоуэй услышали это, они насмехались над нами с презрением.

- Ты меня слушаешь? - спросила она, размахивая руками перед моим лицом.

- Нет, конечно, я тебя не слушаю, - отрезала я.

- Почему, черт возьми, нет?

- Потому что, Иисус Христос, Джиджи, ты думаешь, что это колдовство. Клянусь Богом, ты ни к чему не относишься серьезно. Это серьезное дерьмо.

- Это тоже серьезное дерьмо. Ладно, колдовство я просто предположила, но карты говорили, что ты в опасности.

- У меня опасная работа. В ярости я сбила карты со стола, позволив им рассыпаться по земле.

Люк выбрал этот момент, чтобы войти в комнату. Он выглядел взволнованным и рассерженным - действительно рассерженным. Он остановился у двери и посмотрел на землю, где упала одна из карт. Он ухмыльнулся, когда наклонился, чтобы подобрать её, затем поднял, размахивая.

Джиджи взвизгнула и вскочила, сцепив руки вместе.

- Рыцарь кубков. Она ахнула, глядя на Люка, потом на меня. - О Боже. Вот это да.

- Хорошо, - неуверенно сказал Люк, обойдя остальные карты, чтобы добраться до нас.

- Не обращай на нее внимания, пожалуйста. Прямо сейчас я сомневаюсь в нашей дружбе.

- Нет, ты позволишь мне говорить. Она взяла карточку, когда Люк протянул её.

- Это важно, Джиджи? У бабушки была такая стопка карт. Я забыл значение . Люк, должно быть, подшучивал над ней. Это было мило с его стороны, потому что лицо моей лучшей подруги засияло, как будто у нее под кожей была лампочка.

- Люк, я знала, что ты мне понравишься. От этого ты нравишься мне еще больше. Она показала мне карту. Там был средневековый рыцарь, ехавший на своем белом коне с золотой чашей. - Ты рыцарь в сияющих доспехах. Ты производишь впечатление спокойствия и умиротворения, и в тебе заключена великая сила. Ты используешь его, чтобы защитить тех, кто для тебе важен. Каждый удар - это прямое попадание, и ты никогда не пропустишь ни одного.

Он почтительно склонил голову и одарил ее ослепительной улыбкой. - Мисс Джиджи, для меня большая честь, и я надеюсь, что буду соответствовать видению рыцаря.

- Ты будешь. Она кивнула.

- Хорошо, хватит уже. Я вскочила со стула. Происходили серьезные дела, и они сидели, балуясь магией и дерьмом. - Что происходит?

- У нас будет несколько парней, которые будут постоянно патрулировать снаружи, но если вы двое не чувствуете себя здесь в безопасности, вы обе можете остаться со мной. У меня есть место.

- Ты такой милый, - проворковала Джиджи.

- Мы не можем так навязаться тебе. Я хотела бы остаться с ним, но были дела, в которых мне нужно было разобраться, дела, которые мне нужно было сделать, для которых мне нужно было собственное пространство.

Мне хотелось бы сказать, что это связано со взломом и ограблением или даже с тем, что за мной и Люком следят вдобавок ко всему прочему, но это было не так.

Это был он, и то, как я начала к нему относиться. Я не знала, какое безумие овладело мной, чтобы спросить его, серьезно ли он относится ко мне. Как будто мне просто нужно было знать. Я должна была знать, и то, что он сказал, вспыхнуло в моей голове. Я действительно посмотрела на него и увидела больше, чем ожидала. Я видела, как глубоко под его голубыми глазами зреет нечто, что говорило мне о его чувствах ко мне, было настоящим. Я слишком много сравнивала его с Джордоном, но на самом деле никакого сравнения не было.

- Нет никакой навязчивости.

- Я не могу, - сказала Джиджи. - Завтра ночью кровавая луна, и мне нужно подготовиться к ней, а потом я уезжаю на праздник солнцестояния.

Люк улыбнулся, увидев, как я была раздражена ответом Джиджи.

- Джиджи, клянусь Богом, ты испытываешь мое терпение. Я встречаюсь с этим мужчиной. Разве ты не можешь просто сказать, что тебе нужно навестить тетю или что-то в этом роде?

Джефферсон и Холлоуэй вошли как раз вовремя, чтобы услышать, как я это говорю.

- Я знал это. Она только что подтвердила, что они встречаются. Джефферсон просиял, указывая на нас обоих. - Плати, Холлоуэй. Я говорил тебе, что они встречались.

Я нахмурилась.

К счастью, вмешался Люк: - Ладно, ребята, поехали отсюда. Думаю, этим дамам хватит за одну ночь.

- Вернемся на борт в понедельник, Тейлор, - сказал Холлоуэй, передавая Джефферсону двадцати долларовую купюру. - Мы заставили всех разобраться, что здесь произошло. Ты будешь в безопасности.

- Как вы думаете, почему они забрали мою помаду и расческу? - спросила я, не в силах сдержать дрожь в голосе.

- Наверное, расчесать их собаку или его задницу, потом нанести на нее помаду и вернуть ее тебе, - предположил Джефферсон, едва сдерживая смех. Холлоуэй тут же рассмеялся. Как и Джиджи.

Люк, однако, этого не сделал.

- Это не смешно, - тихо сказал он.

- Будем благодарны, что больше ничего не было взято, - ответил Джефферсон, отступая через дверь.

Холлоуэй склонил голову и последовал за ним.

- Я дам вам двоим уединение, - сказала Джиджи, тоже уходя.

- Не волнуйся, мы разберемся с этим, - сказал Люк, когда я посмотрела на него.

- Это нервирует.

- Я имел в виду остаться со мной. Ты можешь, если ты хочешь.

- Я обязательно подумаю об этом, - сказала я ему, надеясь, что он увидит мою признательность за предложение. Он наклонился и поцеловал меня, задерживаясь на моих губах. Я почти забыла, что волновалась, пока он не отступил.

- Позвони мне, если я тебе понадоблюсь, и я буду здесь, хорошо? Решительный взгляд его глаз напомнил мне то, что Джиджи сказала о рыцаре кубков.

Возможно, я не верила в ее карты и в ее образ мышления, но втайне мне нравилось то, что она говорила, и я думала, что Люк определенно был таким.

- Ладно. Я кивнула. - Мне нужно найти Коула, - добавила я.

Этот проклятый Коул ушел от меня в самоволку. Я искала этого подлого ублюдка всюду, где только м ...

Этот проклятый Коул ушел от меня в самоволку. Я искала этого подлого ублюдка всюду, где только могла подумать, но так и не смогла его найти.

- Понедельник. Давай позволим ребятам разобраться в этом подробнее, чтобы у нас было больше информации.

- Почему я чувствую, что есть что-то большее, чем просто издевательство надо мной?

Беспокойство, отразившееся на его лице, подсказало мне, что я ничего не придумала, но каков был ответ?

Он взял мою руку и поцеловал. - Богиня, не волнуйся. Попробуй поспать. Я зайду утром.

- Ладно.

Бросив на меня последний взгляд, он ушел.

Я снова села, чувствуя себя дерьмом. Хотела бы я держать Монтгомери под стражей. В тот день, когда он сбежал, все стало личным.

Сначала меня чуть не сбили насмерть на дороге, и Синклера подстрелили, потом в клубе устроили подставу, а теперь вот это. Я, должно быть, очень разозлила Монтгомери, когда арестовала его той ночью в ресторане, и я подумала, что сильно навредила, выставив его на публике вот так.

Что будет дальше?

Я могла только представить.

Люк

Я, должно быть, был сумасшедшим, совершенно сумасшедшим - либо это, либо глупцом.

Я остановился возле дома Амелии, в нескольких машинах от других полицейских, как раз там, где дорога поворачивала на следующую. Никто не знал, что я здесь.

Морис пришел с небольшим количеством информации. Никто не смог узнать о местонахождении байкера.

Утром я вернулся в свою квартиру, чтобы принять душ и переодеться. Мне нужно было несколько часов поспать и что-нибудь приличное поесть.

Я выспался так, как мне было нужно, и пришел Морис с очень ценным завтраком из яиц, блинов, сосисок и бекона. Этого хватило, чтобы накормить как минимум пять человек, и мы съели все это, я больше, чем он. Я не понимал, насколько я голоден.

- Итак, теперь, когда нас накормили и напоили, давайте поговорим о деле. Я как бы откладывал это, потому что не был уверен, забегали ли мои мысли впереди меня, или я был разумным человеком, которым себя считал.

- Деле. Морис щелкнул пальцами. - Что у тебя на уме, босс?

Я ненавидел, когда он называл меня так, даже для галочки, но это было круто. Даже когда он перегибал палку или делал это, чтобы меня раздражать, в конечном итоге это было сделано из уважения.

- Много, мой друг. Ночью со мной произошло кое-что, связанное с моими подозрениями. - Теперь копы ничего не думают о пропаже расчески и помады Амелии.

Тупицы. Даже предложение Джиджи было лучше их, но я знал, почему они ничего об этом не думали.

Джиджи, благослови ее сердце. У меня возникла слабость к ней, потому что она напомнила мне мою кузину Клариссу, которая последовала примеру нашей бабушки и стала современной ведьмой. Я думал, что все это абсурдно, но иногда такие люди могут видеть нестандартно.

Джиджи подумала, что расческу и губную помаду отобрали, так что кто бы ни взял их, можно было наложить на Амелию проклятие. Предметы могли идентифицировать ее, потому что они были ее личными вещами, поэтому заклинание сработало бы.

Ключевое слово было "идентифицировать", а что я знал, чего не знали копы? Я знал, что у Амелии была тайная личность, которую нужно держать в секрете.

- Но мы знаем, что такие вещи могут быть опасными, если их использовать определенным образом для открытия определенных вещей, - продолжил я.

Он внимательно посмотрел на меня. - Некоторые вещи вроде… кем является такой человек на самом деле.

- Да, такие вещи, конечно. Единственная волосина с ее расчески могла показать именно это. На этой помаде останется след ее губ.

Блядь. Я ненавидел, когда я что-то подозревал, и все складывалось вместе, чтобы дать мне ответ. Кусочки головоломки становились на свои места, но изображения я еще не видел. Но мой следующий вопрос поможет. Это связано с моими первоначальными подозрениями в отношении Рафаэля.

- Итак, почему банда, или в частности Монтгомери и такой человек, как Демарко, хотят знать, кто такая Амелия, если они уже определили ее как Амелию Тейлор?

- Люк, это дерьмо становится чем-то другим. Не знаю, как мы этого не видели раньше.

- Я здесь не только для того, чтобы заставить ее выйти за меня замуж, не так ли? Я сказал больше себе, чем ему.

- Я так не думаю. С самого первого дня было слишком много всего, чтобы всё было так. Морис кивнул и выглядел обеспокоенным.

- Почему Рафаэль просто не послал меня защитить ее? Я не понимал. Он мог просто это сделать. Эгоистичный ублюдок. Он знал, что что-то не так.

Либо я, либо Клавдий, берущий на себя руководство бизнесом, всегда были в игре. Мы знали об этом, особенно потому, что болезнь Рафаэля ухудшалась с каждым днем. Затем внезапно он выдает замуж Амелию за меня, как будто он только что вспомнил, что у него есть дочь, которая должна быть частью договоренности, так что бизнес останется в семье.

Было бы более правдоподобно, если бы я знал с самого начала, что женитьба на ней будет условием, но об этом только что говорили. Что-то должно было произойти, чтобы он захотел сделать всё таким образом. Я знал его, знал, как он работает, знал, как он думает.

- Похоже, это та часть, которую мы должны выяснить. Морис вздохнул.

- Есть вещи, которые не складываются. Мне нужно поговорить с Рафаэлем.

- Не думаю, что тебе следует это делать. Морис покачал головой. - Должна быть причина, по которой он просто не вышел и не сказал тебе, что было что-то большее. Я чувствую, что он не мог.

- На нашей встрече были только я, Клавдий и мой отец. Он доверяет моему отцу свою жизнь. Мой отец ничего не знал. - А Клавдий вспыльчив, но тоже доверяет ему.

- Доверяет ли? Он резко поднял бровь.

Все, что я мог сделать, это смотреть на Мориса. Что это за вопрос? Рафаэль им доверял, он, должно быть, доверял, но ... может быть, нет.

Почему?

А что на счет меня? Доверял ли он мне больше чем им, больше чем моему отцу?

- Посмотри на это с другой стороны, - начал Морис. - Мы приходим сюда с делом, вот и все, и мне говорят, что если я расскажу о чем-либо кому-либо, кроме тебя - не то чтобы я стал - я мертвец. Я знаю, что у твоего отца и Клавдия есть определенный уровень доверия, но если Амелии нужна защита, возможно, он не хотел, чтобы они задавались вопросом, почему. Может быть, он хотел что-то скрыть от них, чтобы ты узнал.

У Мориса было больше мудрости, чем я полагал. Все это имело смысл, но что мне теперь делать? Мне нужны были ответы.

Рафаэль мог дать их мне, но я должен был встретиться с ним, чтобы получить их, и я не мог уйти или послать Мориса в ближайшее время.

Я был так глуп, когда думал, что Рафаэль пришлет своих лучших людей, чтобы убедиться, что Амелия в безопасности и ничего не случится с ней. Я поступил глупо, не осознав, что человек, о котором я говорю, был самим собой.

Я был его лучшим человеком.

Глава 19

Амелия

Этот проклятый Коул.

Скользкий харек определенно пытался избежать меня, а это означало, что кто-то подобрался к нему, может быть, измучил его и угрожал. Обычно его было не так сложно найти, и мне никогда не приходилось приходить в такое место, где я сейчас была, чтобы найти его.

Мои глаза осмотрели полуразрушенный интерьер здания. Предполагалось, что это будет жилой комплекс из нескольких отдельных квартир, но наркоманы, похоже, жили как одно целое, деля тайники друг друга. Здесь пахло мочой и дерьмом, чистой нищетой. Вся надежда была смыта в канализацию.

Место было незаконным, все в нем было незаконным и напомнило мне что-то сюрреалистическое из темной абстрактной картины, изображающей кошмары. Повсюду наркоманы теряли сознание и кололись.

Худые, изможденные лица смотрели на Люка и меня, пока мы шли в поисках Коула. Это были не те, кто представлял угрозу, в отличие от банд, с которыми я боролась, чтобы убрать их с улиц. Эти люди были на последнем этапе, принимая дозу, пытаясь сохранить последний кусочек того, что они чувствовали, когда были под кайфом.

Было трудно им не сочувствовать, хотя все это было их выбором. Я знала, что было не так просто сказать, что они сделали это сами с собой. У этих людей были проблемы, и большинству некому было о них заботиться. Другие отошли на второй план и оказались в ловушке этой жизни.

Мне было интересно, в какую категорию попадает Коул. Когда я впервые встретила его, он пытался привести себя в порядок и привести в порядок свою жизнь. Мое сердце упало, когда источник сообщил мне, что видел его на этой свалке.

Я все еще надеялась, что это всего лишь стратегия сокрытия, даже если он прятался от меня. Коул был парнем, который очень старался измениться, и я уважала его за это. Он несколько раз подвергал себя опасности, чтобы дать мне ценную информацию, и я не хотела, чтобы с ним что-нибудь случилось. Я также не хотела, чтобы он вернулся к своим прежним привычкам.

- Эй, кукла, посмотри. Люк обнял меня за талию и притянул к себе. Иногда было трудно отделить ту версию нас, которая работала вместе, от другой, которую я жаждала, где мы были бы вместе как пара, особенно когда он так прикасался ко мне.

Я проследила за его взглядом туда, где в одну из открытых комнат только что вошел парень с сумкой для покупок. Он опустил капюшон своей куртки, и при немного рассмотрев, убедилась, что это Коул. В сумке, которую он держал, были банки с едой. У него не было того изможденного, заброшенного взгляда, который был у всех остальных, поэтому я надеялась, что он снова не принимает наркотики.

- Что ты хочешь сделать? Ты сказала, что он беспокойный.

Я отказалась от этой роскоши, потому что чувствовала, что два человека найдут его лучше, чем один, но я подумала, что, может быть, будет лучше, если я подойду к нему одна.

- Не мог бы ты остаться? - спросила я тихим голосом. На нас посмотрел мужчина в углу. Место было тускло освещено, и хотя мы были одеты небрежно, мы полностью выделялись. Я просто надеялась, что мы не похожи на копов. Люк не был похож на копа в своей черной байкерской куртке и темной одежде, но, может быть, я была похожа. Люди говорили, что я хожу как коп.

Люк кивнул и отпустил меня. Я покинула его и направилась к Коулу, который не заметил меня, пока я не подошла к нему.

- Надеюсь, ты просто прячешься здесь и больше не употребляешь, - начала я.

В испуганном выражении его лица был элемент вины, который трудно было не заметить. Его и без того луковичные глаза расширились еще больше, а кожа побледнела как у призрака. Вблизи я могла видеть, что его нос выглядел красным и влажным. Он употреблял.

- Черт, как ты меня нашла? Он не хотел слышать ответ на этот вопрос.

Прежде чем я успела открыть рот, чтобы ответить, он бросился влево, направляясь к открытой двери. Я пошла в погоню, решив поймать его. Мне нужна была информация, и скоро она мне понадобится.

В такие времена я была благодарна за обучение танцам. Мое гибкое тело позволяло мне легко прыгать в воздухе, практически летать по лестнице и пропускать несколько шагов за раз. Я легко запрыгнула на тонкие брусья и - мой личный конёк - перепрыгнула через десятифутовый проволочный забор, не вспотев.

Я приземлилась в переулке одновременно с Коулом и схватила его, сильно толкнув в стену. Мгновение спустя Люк подошел к нам, держа пистолет, готовый выстрелить. Его большое тело занимало все пространство, и он навис над нами, как мстительный бог, готовый к наказанию.

- Не бей меня, пожалуйста. Коул заерзал. Он выглядел так, словно собирался наделать в штаны, когда увидел Люка.

- Поговори с ней, если не хочешь, чтобы пуля попала тебе в голову, - пригрозил Люк.

У меня не хватило терпения переживать о том, насколько резко и грубо это прозвучало. На данный момент Коул заслуживал резкости.

- Почему ты прячешься, Коул? Я везде тебя искала, но ты это уже знаешь. Я прижала руку к его груди. - Мой друг все еще в больнице из-за этого беспорядка, и там творится всякое дерьмо.

Я была на дюйм или два ниже его, но моя сила никогда не подводила меня.

- Я больше не могу с тобой разговаривать. Пожалуйста, оставь меня в покое. Мне жаль. Они угрожали мне, говорили, что убьют меня, если я заговорю с тобой.

- Кто это сделал? - перебил Люк.

- Пожалуйста, я не могу сказать. Я все равно, наверное, мертвец. Его глаза яростно метались по сторонам.

Когда я увидела, что он выглядел напуганным, я отпустила его, и он упал на землю в слезах. Я взглянула на Люка, но не увидела в нем сочувствия. Опустившись на колени, я встретилась с испуганными глазами Коула.

- Что происходит, Коул? Скажи-ка. Мы можем защитить тебя.

Он покачал головой. - Я покойник. Не знаю как, но они узнают, что я видел тебя сегодня вечером. Они узнают.

- Кто они?

- Хватит этого дерьма. Одним ловким движением Люк двинулся вперед, схватил Коула за шею и поднял его в воздух.

Я поморщилась. – Люк …

- Нет. Происходят серьезные вещи, и этот панк нам ни хрена не расскажет. Это не шутки. Люк усилил хватку, и Коул хватал ртом воздух. - Ты собираешься говорить? Люк посмотрел на Коула, и тот энергично кивнул.

- Это все большая заворуха. Коул закашлялся.

- Что? - я спросила.

- Рики Санчес и его парни - просто пешки, пешие солдаты, которые распространяют наркотики. В этом замешан кто-то еще, не только Монтгомери. Это похоже на игру, в которую они с тобой играли.

- Какого хрена они хотят играть с нами в игру? - сердито спросил Люк.

- Нет, не со всеми вами. Коул отвел взгляд от Люка и посмотрел на меня. - Только с тобой, Амелия.

- Со мной? - я покачала головой. - Почему?

- Я не знаю. Клянусь, не знаю. Думаю, ты разозлила Монтгомери.

- Как он сбежал из-под стражи?

- У вас есть крыса. У вас определенно есть крыса, кто-то изнутри, кто им помогает.

- Это всё? Я очень старалась сохранять хладнокровие, но внутри я сходила с ума. Что все это значит?

- Расскажи нам больше об этой предполагаемой игре, - потребовал Люк.

- Это отвлекающий маневр, созданный для того, чтобы пообщаться с вами и увидеть в действии. Хризантема была на улицах в течение последних двух лет, а Демарко находится в Бразилии. Его здесь даже нет. Он уже заработал свои деньги.

Я сжала кулаки. Нашей целью был Демарко.

Я решила задать вопрос, который у меня на уме, хотя он мог показаться абсурдным. - Несколько ночей назад в мой дом ворвались, и преступник забрал мою расческу и помаду. Тебе это кажется странным?

- Нет, если есть что-то, что могут сказать о тебе расческа и помада.

О Господи…

Боже… нет.

Эти вещи можно использовать, чтобы определить, кем я была на самом деле, с помощью тестирования ДНК. Я официально изменила свое имя, чтобы начать все заново, но это не означало конец. Меня просто зарегистрировали как Амелию Тейлор. Копните немного глубже, и любой, кто действительно посмотрит, узнает, что я сменила имя. Я вспомнила, что однажды мне приснился кошмар, что кто-то узнает, кто я. Кем я была на самом деле. Раньше я думала обо всех возможностях разоблачения человека. Единственный способ, который мне бросился в глаза, - это когда я лежала в больнице в восемь лет. Из-за моих почек. Тогда мне должны были сделать всевозможные анализы, и я была зарегистрирована там как Амелия Росси.

Я всегда думала, что это был бы путь к тому, чтобы узнать, кто я такая. Не только это. Как полицейский, у меня были отпечатки пальцев и вся информация в системе. В системе. Я, как Амелия Тейлор, сложила все вместе, и все было бы равнозначно тому, что я родственник Рафаэля Росси.

Но кто бы это сделал? Кто захочет меня найти? Отец всегда держал меня в неведении и не допускал к работе. Пока я не узнала всё.

Я отступила назад, чувствуя слабость.

Это то, о чем идет речь?

Должно быть дело в этом. Это было единственное, что имело смысл. Мне даже в голову не приходило, что такое могло произойти.

Были люди, которые искали меня, пытаясь определить, была ли я Амелией Росси.

Но почему? А почему именно сейчас?

- Мы организуем для тебя безопасное место, - сказал Люк Коулу. - Собери свои вещи и поедем в участок.

Коул кивнул, но смотрел на меня.

Я не знала, что еще сказать.

Больше не было что сказать.

Люк

Ну, этим все сказано.

Я думал, что объяснение Коула было настолько хорошим подтверждением, насколько мне было нужно.

После этого Амелия замолчала. Она это понимала. То, что он сказал, должно было дать ей понять, что кто-то хочет знать, кто она такая.

Кто-то хотел подтвердить, что она Амелия Росси, дочь короля мафии.

Я тоже должен был выяснить, почему. Что было безумно, так это то, что я должен был сделать это самостоятельно, только сам. И, полагаю, Морис.

В какой-то момент мне нужно будет вернуться в Чикаго, чтобы поговорить с Рафаэлем, но не сейчас. Амелия была целью.

- Эй, кукла, ты в порядке? - спросил я, когда мы вернулись к машине.

Я подумал, что лучше оставить Коула, чтобы он собрал все свое дерьмо. Мы отвезем его в участок и поместим в безопасное место.

Она прислонилась к двери машины и посмотрела на меня своими огромными карими глазами, которые пленили меня.

- Нет.

- Поговори со мной.

- Есть вещи, которые я… Она выглядела так, будто не хотела продолжать.

Дело в том, что я кое-что понял, когда впервые встретил ее. Собственно, было несколько вещей. Первое - не лгать ей. Я знал, что я лгал, потому что она думала, что я Люк Смит, детектив, который присоединился к участку после переезда из Чикаго, но я никогда не лгал ей в разговоре, что привело меня к следующему - доверию. Эта женщина ценила доверие, и если бы я мог заставить ее доверять мне, это пригодилось бы, когда Пандора откроет свой ящик, и Амелия узнает правду обо всем.

И правду обо мне ...

- Ты можешь мне доверять?

Она посмотрела на меня с тоской. - Я могу.

- Тогда поговори со мной.

- В моем прошлом есть вещи, которые я хочу похоронить. Я думаю, кто-то пытается узнать обо мне личные вещи.

- Это плохо?

- Это касается не меня конкретно, а моей семьи. Я думаю, что в этом дело. Я, наверное, не должна больше ничего говорить.

- Хорошо, мы поговорим наедине, когда сможешь. Я здесь, Амелия, когда я тебе понадоблюсь. Я действительно имею ввиду это.

Следующие мои слова были прерваны, когда Коул подбежал к нам с рюкзаком и несколькими сумками для покупок. Я помог ему сесть в машину. Мы взяли машину Амелии вместо одной из патрульных, чтобы не привлекать слишком много внимания.

Она нервно взглянула на меня и прошептала: «Спасибо», прежде чем мы отправились на вокзал.

Через пятнадцать минут мы приехали и разобрались с жильем Коула.

Следующей моей задачей на вечер было доставить Амелию домой в целости и сохранности. Я подумал, что могу остаться с ней, так как Джиджи уехала на свой фестиваль накануне, и мне не хотелось, чтобы Амелия одна, беспокоилась о себе.

Она стала тихой, очень тихой, какой мне никогда не нравился. Это был вид, когда человек размышлял о серьезных вещах.

Мы вошли в ее дом, и она сняла куртку, обнажив тонкие тонкие руки в приталенном сером топе. Она хорошо выглядела. Я думал она будет полностью в черном, но она выбрала серый топ и пару узких джинсов, которые сразу отвлекли мое внимание на ее задницу.

Черт, сегодня вечером я снова хотел эту задницу и эту грудь. Я хотел всю ее, эту женщину, поглотившую мои мысли наяву и мои сны, но сейчас не время.

Она вошла в гостиную и зашагала вокруг. Я снял пиджак, затем подошел к ней и обнял. Она кончила с легкостью, положив голову мне на грудь. Мой нос заполнил запах меда и ванили, а под ним - ее запах. На днях я решил, что она напоминает мне гардении. У меня они выросли по всей основной части сада на вилле в Италии.

Когда она впервые пришла ко мне в квартиру, я упомянул виллу и виноградник. Я не сказал, что это место принадлежит мне. Это сделало бы ее слишком подозрительной – зачем такому богатому, работать копом в Лос-Анджелесе?

Я представил ее в саду в красивом летнем платье, с этой массой волос, развевающихся на ветру за ее спиной, демонстрируя ее ангельские черты. Улыбка на ее лице всегда заставляла меня чувствовать, что я дома, где бы она ни была, когда бы это ни было.

Черт, послушайте меня.

У меня были подобные мысли всю последнюю неделю, может быть, дольше, возможно, с тех пор, как я понял, что она важна для меня не из-за обещаний Рафаэля, а потому, что она была моей.

Печальное выражение ее лица, когда она отстранилась, вернуло мое внимание к настоящему, и я был удивлен, когда увидел, как одинокая слеза скатилась по ее щеке. Она быстро вытерла его со смущенным видом и попыталась отодвинуться, но я поймал ее за руку.

Я взял ее за плечи и пристально посмотрел на ее крохотное тело.

- Почему ты всегда отстраняешься?

- Я не отстраняюсь. Она попыталась уклониться от вопроса.

- Не всегда нужно быть таким жестким человеком. Тебе не обязательно быть такой со мной. Это не ты. Я быстро обнаружил, что то, что она показала миру, было мерцанием, маской, которую она носила, чтобы защитить себя.

- Ты этого не знаешь. Ты меня не знаешь. Она выглядела раздраженной.

Я одарил ее хитрой улыбкой, на которую она не ответила. - Я знаю тебя, Амелия. Ты просто хочешь верить, что не знаю.

- Во мне есть кое-что, что тебе не понравится.

- Попробуй рассказать мне. Может, это было хорошо. Если бы мы могли поговорить, было бы здорово. Возможно, мне будет легче сказать ей, кто я такой.

- Нет, не сегодня. Она покачала головой. - Я не могу и не должна.

- Ты хочешь, чтобы я ушел?

Она покачала головой.

- Кукла, если мы не собираемся разговаривать, не ожидай, что я буду сидеть здесь и смотреть на тебя всю ночь. Я ухмыльнулся. – Я не буду.

Этот страстный свет желания вспыхнул в ее глазах и согрел ее щеки. Мой взгляд упал на ее губы, затем на ее грудь.

В этом топе они хорошо смотрелись, полные, округлые, мясистые.

Когда я смотрел, ее соски стали более выраженными, и я потянулся, чтобы погладить их, затем наклонился, чтобы шепнуть ей на ухо. - Ты хочешь меня. Прижав палец к ее губам, я обвел контур ее красивого рта. Она поцеловала мои пальцы и тяжело сглотнула. - Скажи мне, если да.

- Ты мне нужен.

- Нужен? - повторил я на грани вдоха. Потребность отличалась от желания.

- Я хочу забыть… все. В ее глазах мелькнуло отчаяние. - Сможем ли мы сделать то, что оставит мир снаружи, а все здесь будет таким, каким мы захотим, чем бы это ни было?

- Мы можем это сделать, кукла.

Она отошла от меня с намеком на улыбку на лице. Она протянула руку и потянула за край моей футболки, и я понял, пожав плечами, стянул через голову и отбросил в сторону. Амелия прижала руки к моей груди и поцеловала меня прямо под мою правую сторону грудной клетки, в самом начале татуировки волка. Я потянулся к ее мягким грудям и ласкал их, пока она продолжала целовать мою кожу.

Я обожал ласкать её грудь, и, черт возьми, я собирался играть с ней всю ночь.

Я украл несколько секунд, чтобы снять с нее верх и бюстгальтер, и как бы я ни любил ее в этих джинсах, они тоже должны были уйти. То, что было под ними, с лихвой компенсировало потерю - пара белых кружевных трусиков с маленьким розовым атласным бантом на краю бедра.

- Пошли наверх. Она улыбнулась. Эта улыбка была ее.

- Поправка, позвольте мне отнести тебя наверх. Я усмехнулся, поднял ее на руки и заставил хихикать.

Я поднял ее, чтобы она могла обхватить меня ногами, и я получал удовольствие от того, что ее великолепные груди подпрыгивают перед моим лицом. В тот момент я не мог думать ни о чем, чего хотел бы больше, и я бы умер довольно счастливым, если бы это был мой последний момент.

Я отнес ее в спальню, целовал и посасывал ее соски. Я положил ее на центр ее прохладных атласных простыней, стряхнул с себя джинсы и боксеры и вернулся к своему безумному посасыванию. Она потянулась к моему члену, провела руками вверх и вниз по моей длине, застонала, когда я посасывал её грудь.

- Черт, Амелия, я не знаю, какого хрена ты со мной сделала, но не могу выбросить тебя из головы, - признался я, поцеловав ее в губы.

Она протянула руку и взяла меня за лицо. - Могу я остаться там? В твоей голове?

- О, определенно, кукла. Ты никуда не уйдешь. Я встал на колени, снял с нее трусики и раздвинул ее ноги, чтобы скользнуть в ее небесное ядро.

Я просунул в нее пальцы и улыбнулся, когда увидел, насколько она мокрая для меня. Мой член был готов к работе, но я должен был попробовать ее на вкус. Я не мог отказать себе.

Я нырнул, проталкивая язык прямо в нее. Потекло еще больше соков, сладких, как нектар, теплых, как мед, сексуальных, как она, богиня.

Она стонала и корчилась у меня во рту, от этого движения я становился все тверже, до такой степени, что я думал, что взорвусь.

- Люк, я не могу, - простонала она. - Трахни меня.

- Не волнуйся, я планирую сделать именно это. Я не мог устоять чтобы не поддразнить, поэтому направил свой член к ее входу и погладил ее там, потирая твердый выступ ее клитора.

Я знал, что она близка чтобы кончить, и хотел довести ее до того момента, когда её нужда кончить будет болезненной. Я увидел это и сильнее потер пальцами ее клитор. Она выкрикнула мое имя, когда кончила, тяжело дыша, и тогда я погрузился в нее, наполнив её.

Она ахнула и схватилась за простыни, затем потянулась ко мне. Сначала я пытался двигаться медленно, но она чувствовалась слишком хорошо, такой напряженной, такой мокрой, такой наполненной мной, как будто мы всегда должны были быть такими. Жар облизал мою кожу, и я начал колотиться, врезаться в нее, как животное, позволяя своим первобытным инстинктам взять верх. Наполовину болезненное, наполовину довольное выражение ее лица подогревало мое желание, заставляя меня хотеть и нуждаться только в ней.

Она несколько раз выкрикнула мое имя, пока я держал ее в чистом экстазе. Казалось, что это будет длиться вечно, и все же недолго, потому что вскоре я почувствовал, что мое собственное освобождение нарастает, и я не мог удержаться от кульминации, которая меня охватила. Это охватило нас обоих с высшей страстью, поглотив нас обоих целиком и пожирая нас.

Тогда это было похоже на огонь, вспыхнувший на моей коже изнутри. Это было чувство, которого я никогда раньше не испытывал, и в глубине души что-то подсказывало мне, что я испытаю это чувство только с ней.

Глава 20

Люк

Морис поставил передо мной большой кофе «Старбакс». Мы сидели на скамейке в парке, на который выходила моя квартира, и вечер уже начинался, давая ощущение холода.

- Что ж, осмелюсь сказать, похоже, у тебя любовная часть уже в сумке. Я говорю, что вы двое отправитесь в Чикаго и закончите все грубые дела. Морис рассмеялся.

- Да, мы должны сделать это - к черту все остальное. Я был саркастичен, но на самом деле это звучало как хорошая идея.

- Конечно. Я бы, черт возьми, так и сделал. Это сработало для тебя.

- Как ты вообще такое мог сказать? Я покачал головой. Во всяком случае, это был чертов бардак.

- Она тебе нравится, не так ли? Он пожал плечами, как будто все просто сводилось к этому.

- Она мне нравится, - ответил я, но я знал, что мои чувства были глубже, чем просто симпатия.

- Вот так. Что, если бы она не понравилась тебе, или была некрасивой?

- Морис, ты как будто умолчал все детали и перешел от А до Я.

- Я не собираюсь лгать, вроде бы пытался, а почему бы и нет? Мне плевать. Я просто скажу это. Рафаэль поместил нас в какое-то серьезное дерьмо и не сообщил подробностей. Ты здесь, потому что хочешь взять на себя управление бизнесом, а я здесь, потому что я твой друг и втайне надеюсь, что ты хотя бы отдашь мне свою машину, когда заработаешь состояние.

Я усмехнулся, но потом подумал об этом. - Мне нужен не только бизнес. На самом деле, я не уверен в этом.

- Что ты имеешь в виду? Люциан, сейчас я заберу твою машину, если ты сошел с ума.

- Она не захочет так жить. Она не захочет мафиозной жизни.

Морис долго и пристально смотрел на меня. - Ты с ума сошел? Итак, ты говоришь, что мы перестаем быть теми, кто мы есть? Я не стану копом или, что еще хуже, кормильцем.

- Мы?

- Эй, ты собираешься бросить меня ради девушки? Он приподнял густые брови.

- Неа. Я не об этом говорю. Я покачал головой. - Я просто хочу сказать, что не ожидаю, что ты последуешь за мной.

- Ну, я здесь навсегда, мой друг. Ты мне как брат. Итак, скажи мне, о чем ты думаешь? Не будь идиотом и не отказывайся от бизнеса. Я даже не знаю, сможешь ли ты. Твой отец бы ...

- Он бы во мне разочаровался. Я уже думал об этом накануне вечером, когда начал рассматривать вещи в перспективе, рассматривая различные варианты. Все варианты включали Амелию, но я думал также о своем отце.

Он гордился мной, очень гордился. Он оставил мафиозную жизнь ради моей матери, а она его уничтожила. Если бы я ушел, он бы увидел, что со мной происходит то же самое.

- Знаешь, мы не так уж плохи, - заметил Морис.

Я невесело рассмеялся. - Ты шутишь, что ли?

- Нет, Люк. Мы не ведем грязных дел, как большинство. Мы не такие, как Антонеллисы или Барратты.

Я приподнял брови. Это было правдой. Это было то, что я называл убивающими семьями. Тебе нужно было кого-то удалить, ты им звонил, и я не имею в виду какого-то старика. Я имел в виду таких людей, как правительственные чиновники, сенаторы, президенты, люди, которые были важны. Эти парни могли добраться до кого угодно, независимо от степени безопасности.

Дело было не в том, что Рафаэль или моя семья сошли с ума или что мы не были по существу опасными. Скорее, мы были более авторитетными и предпочитали не привлекать к себе внимания.

- Рафаэль подчистил многое с тех времен, когда работал с Тэгом.

- Бля, вот что я слышал.

Тэг был сокращением от Тэглиони, как Доначи Тэглиони, и он был худшим из всех. Черт возьми, он был ужасен. Были дни, когда Рафаэль был насквозь грязным. Они брались за все: отмывание денег, рэкет, мошенничество, похищение высокотехнологичных средств - все.

Это было тогда, когда мой отец Клавдий и я жили в Лос-Анджелесе. Это было в те дни, когда Рафаэль зарабатывал деньги, становился умнее и инвестировал в недвижимость, что с его стороны было действительно хорошим шагом.

Недвижимость была подарком, который продолжал приносить дохож. Что касается жилого фонда, то у него была империя роскошной собственности, которая всегда была занята богатыми, и когда я говорю «богатый», я имею в виду отвратительных вонючих богатых богачей, людей со старыми деньгами. Затем, с коммерческой стороны, у него было все от ресторанов до юридических фирм. Вы называете это, Рафаэль владел этим, и он также владел людьми. Они были его и выполняли его приказы, все, что ему было нужно.

В целом, он работал как единое целое, чтобы скрыть то, что лежало под всем этим. Все эти грязные деньги, пропущенные через его деловые записи, были очищены в течение нескольких минут после того, как они регистрировались на его имя, и его любезные арендаторы знали, что с ним нельзя связываться, не задавать слишком много вопросов и закрывать глаза, когда они видят что-то необычное.

У него все было хорошо, и все могло бы стать моим, если бы этот план сработал.

- Есть о чем подумать, правда? - заявил Морис.

- Есть о чем подумать. Это всё равно всё грязное. Мы не хорошие люди, какими бы чистыми ни были дела.

Морис приподнял бровь и ухмыльнулся, посмотрев на меня, и я понял, что у него сложилось какое-то мнение.

- Что с тобой? Серьезно. Ты действительно хотел бы иметь другую жизнь? Нормальную жизнь - для нее?

- Я не знаю. Это была правда.

- Господи, Люциан. Что за день. Возможно, мне придется написать об этом в своих мемуарах.

- У тебя есть мемуары? - я засмеялся.

Что-то привлекло мое внимание. Должно быть, этот парень двигался хитроумно. Он внезапно появился в парке ...

Это был мотоциклист. Он только что подъехал, прямо в парк.

- Морис, у нас компания. Я посмотрел через его плечо, и он понял, что смотреть не надо.

- С чем мы имеем дело? - он напрягся.

- Байкер. Он вернулся.

- Что мы делаем? Мы не можем преследовать его на его байке.

Моя машина стояла в гараже в многоквартирном доме. Машина Мориса стояла где-то поблизости, но ее не было видно.

У байкера хватило наглости взглянуть прямо на нас, и то, что я увидел в следующий момент, заставило холод пробежать по моейспине. По дороге мимо байкера проехал черный седан. Окно опустилось, и я приготовился к тому, что кто-то сзади высунет кусок и выстрелит в нас.

Но ничего предсказуемого не произошло.

Свет изнутри машины осветил лицо, которое я никогда не думал, что увижу снова, просто из-за того, что человек, на которого я смотрел, должен был быть мертв.

Я должен был знать, потому что убил его.

Виктор Пертринков повернул голову и посмотрел прямо на меня.

Жив и дышит, а не мертв.

Блядь.

Машина остановилась, по его приказу, дав ему возможность взглянуть на меня. К этому времени Морис тоже повернулся, чтобы посмотреть, глаза превратились в блюдца, когда он обратил внимание на то, кто смотрел на меня.

Байкер завел мотор и умчался, затем Виктор ухмыльнулся и поднял окно, давая знак машине продолжать свой путь.

Я встал, чувствуя, как все мое тело напрягается, сердце бешено колотится в стенках груди.

- Морис, зови парней. Это стало реальностью.

Теперь дело было не только в Амелии.

Дело было и во мне.

Отец помолчал несколько минут.

Я представил, как он делает то же самое, что и всегда, когда можно буквально час ждать его ответа. Он замер в задумчивости, но будьте уверены, ответ, который он даст, будет хорошим.

У меня не было выбора, кроме как позвонить ему, хотя я знал, что от него что-то скрывают. Все стало слишком опасно и неопределенно, чтобы я мог просто исходить из предположений. Рафаэль что-то скрывает от моего отца и Клавдия, что я должен был выяснить, но я не знал, что, черт возьми, я должен был решить.

Чтобы связаться с Рафаэлем, вам нужно было поговорить с моим отцом. Я рассказал ему не все, а только то, что ему нужно было знать, важные моменты. Я сказал, что кто-то пытается выяснить, кто такая Амелия, а потом рассказал ему о Викторе. Настойчивым было то, что эти люди знали, что я здесь, в Лос-Анджелесе. В результате, если бы они еще не знали, кем была Амелия, у них было бы очень хорошее предчувствие, и они просто ждали бы подтверждения, или, может быть, оно у них было, и игры только начинались, начиная с поездки ... мимо парка.

Виктор сделал то, что сделал. Жуткость была лишь одной из его сильных сторон.

Чего я не понимал, так это то, как все это связано.

- Может, мне стоит вернуться? - предложил я. - Всего на несколько дней. Мне нужно поговорить с Рафаэлем.

- Нет. Ты останешься и узнаешь, чего хотят эти люди. Его голос был твердым. - Верни девушку, как только сможешь. Здесь ты сильнее.

- Па, она не приедет. Она ни за что не поедет со мной, если только узнает правду.

- Ты заставишь её приехать, Люциан. Мы упорно трудились, чтобы добраться до этой точки-не испортить всё. Держите меня в курсе. Он повесил трубку, что меня удивило.

Но когда я подумал об этом, может, мне не стоило так сильно удивляться. Мой отец не был дураком и, должно быть, сообразил, что Рафаэль послал меня в Лос-Анджелес из-за предсказуемости некоторой надвигающейся опасности, о которой он не упомянул.

Я вспомнил, как Рафаэль потребовал, чтобы я женился на Амелии. Мой отец был так же потрясен, как и я, услышав это, что очевидно, означало, что эта идея тоже возникла у него. Я надеялся, что поступил правильно, позвонив ему. Я чувствовал, что мне это нужно, но было так много важных моментов, что было трудно понять, что лучше.

Морис покинул меня в ту минуту, когда я сказал, позвать парней. Они были моей командой, и одного вида Виктора было достаточно, чтобы понять, что дела ушли за пределы моей досягаемости. У нас с Морисом было слишком много незавершенных дел. Вся эта ситуация зашла так далеко, как я ожидал, и все же она была похожа на разбросанный бардак, кусочки головоломки с неподходящими частями.

Единственное, что имело смысл, это то, что эти люди хотели Амелию, и единственная причина, по которой они хотели ее, заключалась в том, что Рафаэль сделал что-то. Готов поспорить, все дело было в этом. Коул сказал, что это были отвлекающие маневры, и это должно было быть для чего-то большого, если такие высокие уровни сложности были вплетены в эту паутину ловушек.

Я вздохнул в полном разочаровании. Что бы ни сделал Рафаэль, он хотел скрыть это от моего отца и всех остальных, если на то пошло. Чтобы воскресить Виктора Пертринкова из мертвых, нужно было что-то грандиозное, экстравагантное.

Что за хрень? Что на самом деле за хрень?

Виктор был воплощением дьявола. Парень был ужасен, и вы видели его только тогда, когда вы или кто-то, кого вы знали, собирались умереть.

Вот почему я был припаркован возле дома Амелии. Я пробыл здесь около часа и собирался остаться здесь, чтобы понаблюдать.

Появление Виктора было предупреждением. Это означало, что он давал вам шанс, но не из сострадания. Это было частью его игры.

Он не просто убивал людей - ему нужно было перейти на следующий уровень и сначала каким-то образом изувечить их, мучая их самым худшим из возможных способов, пока они не умоляли о смерти, и ему было все равно, кто это был, мужчина, женщина или ребенок.

Я не понаслышке знал, на что способен Виктор, я сам видел это пятью годами ранее, когда он убил Генри и его семью.

Прошло семь лет с тех пор, как я в последний раз видел Виктора, и ночь, когда он убил Генри и его семью, была той ночью, когда я думал, что убил его.

Генри был так же близок со мной, как и Морис, может быть, даже ближе. Когда он женился и у него родились дети, он попросил меня стать их крестным отцом. Вот как мы были близки. Я был частью красивой семьи, которую он создал.

Потом Виктор забрал их всех, вот так.

Мое сердце сжалось при воспоминании о большом, крутом парне, которого я прикончил, когда я вспомнил все, что произошло.

Как этот гребаный засранец мог быть жив? Как он выжил после взрыва, который должен был его убить?

Я разочарованно вздохнул. Нет смысла становиться мягче сейчас. У меня не было такой роскоши. Я должен был собраться. Я не мог позволить Виктору добраться до Амелии. Добраться до нее было не единственной причиной, по которой он был в Лос-Анджелесе. Он также хотел отомстить мне, и ему бы это понравилось.

Я имел несчастье видеть психотическую работу Виктора до Генри, а он имел пристрастие к поеданию человеческого мяса. Этот человек был каннибалом, а не той долбаной выдумкой, которую вы видели по телевизору. Он был настоящим и в миллион раз хуже, чем можно было представить.

Этот парень был вне мафии и принадлежал к отдельной категории.

Зло.

Чистое зло.

Его присутствие здесь подчеркивало личную природу всего, чем это было, а это означало, что у того, кто его нанял, была очень глубоко укоренившаяся личная вендетта.

Это была часть того, что я должен был выяснить - в чем заключалась личная вендетта?

Я откинул голову на сиденье, сильно прижимаясь к мягкой коже. Я уже провел здесь слишком много ночей, полагая, что так поступал правильно. Конечно, копы следили за домом Амелии, но из-за крысы среди них я также должен был быть здесь, на всякий случай.

Ну… было еще чувство, что я должен защищать её. Мне казалось, что она моя, простая и понятная, моя девочка, моя кукла.

Что эта женщина делала со мной? Это был не я. Я бы скорее притащил ее к себе домой или был бы прямо в ее доме. Однако я решил сделать то, что заставляет ее чувствовать себя комфортно, а это дать ей пространство.

Я закрыл глаза, глубоко вздохнул и почувствовал, что ухожу. Мои мысли были разбросаны из-за того что произошло, особенно сегодня.

Гребанный Виктор. Почему он здесь? Почему он был жив? Как он все эти годы держался вне поля зрения?

И… на кого он работал?

Кто это был?

Все это имело отношение к Рафаэлю. Кого он разозлил до такой степени?

Мой разум кружился и кружился, потом замер. Спокойствие убаюкивало меня своим комфортом, казалось, на несколько коротких секунд, а затем я услышал постукивание, будто монеты звенели о стекло. Я открыл глаза и быстро закрыл их, слишком много яркого солнечного света.

Черт, уже утро? Невозможно. Я просто закрывал глаза на несколько секунд и должен был выйти на улицу, на которой обычно парковался до рассвета, чтобы меня не заметили.

Снова раздалось постукивание, и я открыл глаза, наклонил голову набок и обнаружил, что смотрю прямо на нее.

Амелия.

Я, должно быть, все еще был в тисках сна, потому что все мои мысли были бессвязными. Когда я увидел ее, я замер и смотрел, как она смотрела сияя на меня через стекло.

- Люк. Стекло заглушило ее голос. Я сел и открыл дверь. - Богиня.

- Не богиняй мне здесь, - ответила она, делая вид, что ругает.

Я вышел из машины и встал рядом с ней, чувствуя себя глупо, что меня поймали. На ней были черные штаны для йоги и майка, а волосы были собраны в высокий пучок на голове. Похоже, она либо собиралась бегать трусцой, либо возвращалась с тренировки; Я решил что только собиралась, потому что она бы сразу увидела мою машину, когда вышла из своего дома.

- Что ты здесь делаешь? Ее красивое лицо сморщилось, а карие глаза расширились в ожидании моего ответа.

Я взял ее лицо ладонью, и она улыбнулась. - Как ты думаешь, что я делаю? Честность была лучше всего.

Она покачала головой и нахмурилась. - Ты спал в своей машине?

- Я не хотел навязываться.

- Ты мог войти в дом.

- Ты могла бы быть у меня, но я понимаю, что ты хочешь остаться здесь, дома, на своей территории, поэтому я здесь и присмотрю за своей девушкой, если что-то случится.

Обожание наполнило ее глаза, когда она протянула руку и коснулась моей груди. - О, Люк… Спасибо. Я приду к тебе сегодня вечером.

- Видишь, как ты теперь себя чувствуешь, - предположил я.

- Если я останусь здесь, ты подумаешь, что тебе снова нужно спать на улице? Подожди, пожалуйста, не говори мне, что ты делал это часто.

Я приподнял бровь. Со времени нашего свидания в пятницу была всего одна ночь, когда я не делала этого, когда пропали ее расческа и помада.

- Я бедный придурок со страстью к тебе. Я пожал плечами.

- Люк. Она преодолела пространство между нами и положила голову мне на грудь.

- Амелия. Я погладил ее по волосам, когда она вздохнула. Дыхание было мягким, как перышко, как и ее кожа.

- Заходи и, пожалуйста, не делай этого снова. Если ты здесь, я хочу, чтобы ты был в моем доме. Она посмотрела на меня, и глаза ее заблестели.

Я решил быть нахальным. – Просто в доме?

Она хихикнула и отступила от меня. - Ты проблема, детектив.

Я был проблемой для себя и для нее. Мне снова стало жалко из-за лжи - детектив. Как могла женщина, от которой я был так без ума, не знать обо мне правды? Я не думал, что буду чувствовать то же самое.

- Мне нужно вернуться домой и переодеться.

Она взглянула на маленькие часы-браслет на запястье. - Сейчас шесть утра. Мы можем зайти внутрь и провести вместе несколько часов, а затем вернуться к тебе домой, прежде чем отправиться на работу. В ее глазах вспыхнул дерзкий блеск, и я не мог сказать «нет».

Секс должен был быть последним, о чем я думал, но мысль о том, чтобы потакать ей, заставила меня думать своим членом, а не своим чертовым мозгом.

Она не говорила о том, что рассказал Коул. Я подумал, что мне будет легче, если она это сделает, но я не мог настаивать.

Я обнял ее за талию, и, как темное облако смятения и надвигающейся гибели, ложь нависла надо мной, всё сильнее, чем сильнее я влюблялся в нее.

Глава 21

Амелия

Я никогда не понимала, почему и как кто-то может потеряться в другом человеке, отодвигая свои проблемы в сторону, дополняя все, что с ними случалось, сексом.

По правде говоря, я делала это с Люком с ночи нашего свидания. Он был единственным человеком в моей жизни, который заставил меня чувствовать себя хорошо, позволил мне сбежать от дерьма, сбежать от реальности и потеряться в нем.

Мужчина спал возле моего дома, чтобы убедиться, что я в безопасности. Я не знала никого, кто бы это делал, и я чертовски уверена, что не было никого, кто бы сделал это для меня. Джиджи была близка со мной как семья, а Макс был моим лучшим другом, но я не думала, что такое могло бы прийти им в голову.

Услышав, что Люк сделал это для меня, я почувствовала, что меня ценят, но мне пришлось столкнуться с реальностью. Что-то грандиозное происходило со мной, с моим отцом. Люди пытались узнать, кто я, и единственная причина, по которой они это делали, заключалась в том, чтобы добраться до него. В его мире именно так вы добирались до своих врагов - вы преследовали их слабости, людей, которых они любили больше всего. Иногда даже этого было недостаточно.

Это было тревожно - действительно тревожно.

- Эй, не беспокойся так сильно о своей хорошенькой головке, - сказал Люк.

Он сидел за своим столом напротив меня и выглядел как примерный красавец. Его лицо было угловатым, а его темные блестящие волосы были хорошо уложены.

Мы заехали к нему домой, чтобы он принял душ и оделся. Я должна была ждать в его гостиной, пока он это делал, но каким-то образом я оказалась с ним в душе ... а потом в его постели, как будто тех двух раз, когда он взял меня в моем доме, не было достаточно.

- Я не волнуюсь.

- Ты волновалась до того, как посмотрела на меня. Теперь ты думаешь о том, чтобы попрыгать на моих костях. Он ухмыльнулся, глядя на меня своим кокетливым взглядом.

Жар бросился к моим щекам. - Я думаю об ужине, что я могу съесть.

- О да?

- Да.

- У тебя сегодня курица.

Мне нравилась его решительная речь, когда он принимал решения за меня. Он не спрашивал; он просто действовал. Я никогда не думала, что это сработает со мной, потому что я не следовала указаниям, в которых мне не было нужды, но этому парню удалось меня приручить.

- Да?

- О да. И у меня есть планы на нас - много планов.

- Какие?

- Еще одно свидание, еще один балет.

Вот что я имела в виду, говоря о выходе, который он мне дал. - Мне бы понравилось это.

- Отлично, и, может быть, если я соберусь сделать это, я попрошу тебя поехать со мной в Италию, как я и планировал.

- Что? Я прищурилась, но втайне была впечатлена и взволнована.

- В мой виноградник. Он поерзал, наклонившись вперед на свой стол.

Я выпрямилась, желая, чтобы он продолжил. Он уже однажды говорил о винограднике, в ту ночь, когда я впервые пообедала у него. - Виноградник?

- У меня есть фантазия о тебе в саду, окруженная гардениями.

- Я просто гуляющая в саду?

- Нет, я мечтаю о том, как я занимаюсь с тобой любовью в саду при лунном свете.

Он выдержал мой взгляд.

Я приняла к сведению его слова - заняться любовью. Была разница между занятием любовью и бурными сексом, который у нас был.

- Заняться любовью?

Дверь внезапно открылась, прервав нас.

Джефферсон ворвался в комнату. - Вы, ребята, не поверите.

- Что сейчас произошло? - я спросила.

- Патруль только что обнаружил перестрелку на заброшенном складе. Они все мертвы.

Я снова в который раз посмотрела запись с камеры видеонаблюдения, показывающую перестрелку на складе. Было темно, так что я едва могла видеть, кто есть кто, но не могла разобрать их лица. Я видела, как Монтгомери поднял пистолет и застрелил трех парней. Эта часть была простой.

Причина, по которой я смотрела отснятый материал снова и снова, заключалась в том, что я пыталась понять, что он им сказал, прежде чем нажать на курок.

Они сели за стол и играли в покер. Он подошел к ним и сказал то, что я подумала: - Ты не должен был причинять ей боль, только парню. Вы знаете, насколько она важна. Затем он открыл огонь, стреляя в них прежде, чем они смогли схватить свое собственное оружие, чтобы защитить себя.

Вы не должны были причинять ей боль, только парню. Вы знаете, насколько она важна.

Я была уверена, что он сказал именно это, но гребаная лента была приглушенной и полна помех. Никто не смог в достаточной степени улучшить звук.

Люк вошел в офис, когда я снова начала смотреть. Он уехал с Джефферсоном раньше, чтобы осмотреть место преступления, пока я оставалась здесь.

- Все еще смотришь кассету? - он спросил.

Руз сказал мне остановиться около часа назад, но я продолжила. Мне просто нужно было это подтвердить.

Очевидно она, это была я.

- Мне нужно услышать, что он сказал, - ответила я.

- Слишком невнятно, чтобы понять, - заявил Люк. Он смотрел его первые несколько раз перед отъездом.

Я разочарованно вздохнула. - Ты можешь просто посмотреть еще раз, пожалуйста?

- Конечно. Он подошел и сел рядом со мной, инстинктивно потянувшись немного сжав мою руку.

Я посмотрела на него с признательностью и перемотала запись. С тех пор, как он ушел, Сэм, один из наших технических парней, немного отрегулировал звук. Он не думал, что это имеет большое значение, но я подумала, может быть, и имеет.

- Просто скажи мне, что ты сейчас услышишь. Когда Люк слушал раньше, голоса были действительно приглушенными. Все, что я тогда слышала, было то, что вы не должны были причинять ей боль.

Мы наблюдали, как Монтгомери вошел в зону обзора камеры. Трое мужчин играли в покер, и один из них выпрямился, когда Монтгомери подошел к столу. Затем он сказал: - Вы не должны были причинять ей боль, только парню. Вы знаете, насколько она важна.

Я приостановила запись, прежде чем он открыл огонь.

- Проиграй это еще раз, Амелия. Люк сразу же забеспокоился.

- Что ты слышал?

- Просто проиграй еще раз.

Я сделала. Он попросил еще раз, и я согласилась. Во время просмотра он проговаривал с Монтгомери следующие слова: - Вы не должны были причинять ей боль, только парню. Вы знаете, насколько она важна.

Я ахнула. - Ты тоже это слышал.

Он встал, испустил разочарованный вздох и уставился на меня.

- Я должен сказать Рузу и остальным, - заявила я. Это был правильный поступок, несмотря ни на что. Им нужно было знать, что происходит. Мне не нужно было рассказывать им, кто я на самом деле или что я подозревала, только основы. Им нужно было знать.

- Нет, - к моему удивлению ответил Люк.

- Почему? - я покачала головой. - Эти люди хотят меня почему-то.

- Просто подожди.

- Кто-то послушает кассету и поймет, что это обо мне.

- Может быть, но пока нет. Нам нужна дополнительная информация. Прямо сейчас остальные пытаются выследить Монтгомери. Амелия, тебе нужно думать о себе и быть в безопасности. В его глазах было предупреждение, которого я никогда раньше не видела. - Я должен напомнить тебе, что один из наших парней работает с кем-то?

Честная оценка. - Я не знаю, что делать.

- Никому не доверяй.

- Я доверяю тебе. Я думала, что это вызовет у него лучшую реакцию, чем ту боль, которую я увидела в его глазах - нечто другое, чего я раньше не видела. - Я могу доверять тебе… верно?

Он присел рядом со мной, взял мою руку и поцеловал ее, затем прижал мою ладонь к своей груди. Я чувствовала, как его сердце бешено бьется в твердых стенах.

- Верь этому. Доверяй своим чувствам. Он кивнул, и мне пришлось сдерживать слезы, потому что я знала, что чувствую. Я знала, как я к нему отношусь. Я знала, что доверяю ему, но было странно, что он так ответил на мой вопрос. Я перевела взгляд с его груди на его глаза. - Ты можешь мне доверять, - мягко сказал он, к моему облегчению.

- Я рада, что могу, - я вздохнула.

- Есть что-то, о чем ты хочешь поговорить с той ночи?

Было много вещей, о которых я хотела поговорить. Я просто никогда никому не доверяла свои секреты, даже Джиджи. Я знала ее всю жизнь, тогда как Люка знала меньше двух месяцев, но я поделилась с ним этой огромной связью, которой никогда ни с кем не делилась.

Мой секрет мог быть опасным - опасным для него.

- Я не могу здесь говорить, пока.

Он понимающе кивнул. - Мы должны выяснить, чего хотят эти люди.

Он должен был знать, что что-то не так, даже из того, что сказал Коул. Люк был прямо рядом со мной, когда Коул намекнул, что от моей расчески и губной помады могут быть другие вещи. Он мог не знать, что мне есть что скрывать, но он чертовски уверен, что идентификация кого-то должна быть одной из причин для кражи таких вещей.

- Я думаю, было бы неплохо поговорить с Коулом еще немного.

Он снова кивнул, хотя, похоже, ему эта идея не понравилась. Я знала, что это могло быть бесплодным занятием, но я просто выбрасывала идеи из головы, независимо от того, насколько они хороши или плохи.

Сорок минут спустя мы подъехали к конспиративной квартире, которую устроили для Коула. Это был север штата, поэтому для него не было никаких проблем. Я надеялась, что это полностью выведет его из наркобизнеса, и он сможет разобраться в себе, не прячась. Ему было всего двадцать два года, и он так много мог сделать. Однажды он сказал мне, что хочет поступить в колледж и получить степень в области информационных технологий; возможно, он все еще мог.

Я шла за Люком, когда мы поднимались по ступеням жилого комплекса. Коул находился на втором этаже в пятом блоке справа.

Люк внезапно остановился, прежде чем мы подошли к двери Коула.

- Подожди. Он возложил на меня руку, удерживая меня, и понюхал воздух.

- Что такое? - я спросила.

Он продолжал шмыгать носом, затем вытащил пистолет из кобуры. - Оставайся здесь.

- Люк, что такое? Я пойду с тобой.

- Амелия, пожалуйста, останься здесь. Он не отрывал глаз от меня, показывая, насколько он серьезен.

Я хотела напомнить ему, что я способный офицер, и бывала во многих опасных ситуациях, но я этого не сделала. Я осталась там, где он меня оставил, и ждала у стены, держа руку рядом с пистолетом.

Мне не пришлось долго ждать, потому что, клянусь, меньше чем через минуту вернулся Люк с болезненным выражением лица, которое выглядело бледнее, чем когда он оставил меня. Темное чувство наполнило мою душу. Оно сжалось у меня в животе, потянуло все внутренности, и мне сразу стало плохо.

- Где Коул? - я посмотрела на Люка, зная, что ответ будет плохим.

- Дорогая, я действительно думаю, тебе стоит вернуться к машине.

Дорогая?

Если бы он не хотел меня тревожить, он не должен был бы называть меня так - как будто мне нужна была дополнительная ласка, чтобы смягчить удар.

Я промчалась мимо него, прежде чем он успел произнести следующие слова. Он попытался поймать меня, но я убрала руку, давая себе хорошее преимущество. Я бросилась в квартиру и замерла, кровь сошла с моих щек.

Мой взгляд остановился на Коуле. Его безжизненное тело свисало с толстой веревки, прикрепленной к потолку, а глаза были…

Его глаз не было. Они были выдолблены, а его губы сшиты.

Я зажала рот руками, чтобы не закричать. Кровь капала из раны на груди, а прямо рядом с ней была записка, в которой говорилось:

Амелии Р.

Глава 22

Люк

Амелии Р.

Я отвел очень оцепеневшую и потрясенную Амелию обратно к машине, чтобы подождать. Затем я взял записку, прежде чем Джефферсон и остальные смогли приехать сюда.

Я также позвонил Морису с помощью красного кода. Это был наш сигнал изменить ситуацию, отказаться от текущего плана и перегруппироваться. Мне пришлось. Они знали, кто такая Амелия, и знали, что я здесь. Они убили Коула, и они ...

Нет, не они.

Виктор.

Если вы его видели, это означало, что кто-то вот-вот умрет, и я знал, что это был он, потому что он оставил свою визитную карточку. Вы могли бы увидеть это, только если бы искали: X на стене рядом с его жертвой.

X отмечает место.

Его оставили мне, а записку - Амелии.

Теперь, учитывая тот факт, что только полиция знала, где был помещен Коул, а это была лишь горстка людей, можно было с уверенностью предположить, что крыса была среди нас, вероятно, в настоящее время в комнате.

Это был не Руз, но я чувствовал, что он каким-то образом замешан. Я еще не знал как, но я узнаю.

- Я нужен в участке? -мя спросил Джефферсона, задаваясь вопросом, был ли это он.

- Нет, ты останешься с Тейлор. Думаю, ты ей можешь понадобиться. Джефферсон сочувственно улыбнулся. - Она знала этого ребенка какое-то время. Она тяжело перенесет это.

- Ладно. Позвони мне, если я тебе понадоблюсь.

Он кивнул, и я подошел к Амелии. Она все еще сидела на сиденье в том же положении, в котором я ее оставил. Я ожидал, что она сломается, но она не плакала. Она ничего не делала. Она просто молчала и выглядела подавленной.

Я отвел ее в ее дом, поднял в ее комнату и усадил на кровать. Тем не менее, ничего не было.

У меня был способ связаться с ней, но я не хотел этого делать. Правда кричала на меня уже несколько дней, но я продолжал игнорировать ее. Пришлось, но пора было как минимум открыться. Остальное было бы для нее слишком многим в данный момент.

Я встал перед ней на колени и вынул из заднего кармана записку, которую мы нашли на теле Коула. Затем я взял ее руку и положил ей на ладонь.

Увидев это, она резко вздохнула и посмотрела на меня, тяжело дыша.

- Ты взял это? Ее голос прозвучал хриплым, полным эмоций.

Я придвинул стул и сел перед ней, взяв ее за руки.

- Либо сохрани её, либо уничтожь.

Она начала качать головой, но я тоже покачал своей, останавливая ее.

- Я чертовски серьезен, Амелия.

- Я не могу. Это доказательство.

- Кукла, сейчас не время быть хорошей. Пора быть мудрой, иначе возникнут вопросы. Амелия Р…

Ее глаза наполнились слезами, и она попыталась отстраниться от меня, но я держал её.

- Люк… Коул был убит из-за меня. Это моя вина.

- Нет, виноваты ублюдки, которые его убили.

По ее щекам текли слезы, она пыталась заговорить, но не могла. - Люк, я ...

Вот и все, что она могла сказать.

Наконец она сломалась.

Я посадил ее себе на колени, прижимая к себе, пока она кричала во всю свою душу, прижимаясь к моему сердцу.

Это было неправильно. Все было так неправильно, и мне нужно было что-то с этим делать. Она была моей, и, насколько я понял, нам была объявлена война, война и гибель.

Будь я проклят, если позволю кому-нибудь навредить нам, ни Виктору, ни Рафаэлю.

Нет, не Рафаэлю.

Как я говорил раньше. Он мог быть главным, но я был боссом.

Амелия

Я проснулась от запаха готовящейся еды. Мои глаза болели, и я чувствовала себя истощенной. В последний раз я так много плакала на похоронах матери, много лет назад.

Коул умер из-за меня.

Коул ...

Мне было больно, что незадолго до того, как мы узнали, что он мертв, я думала, что у него может быть шанс на жизнь, надеялась, что ему больше не придется скрываться.

Я села в постели, когда вспомнила все - Люка, записку.

Люк взял записку.

Он назвал меня Амелией Р.

Я оглядела комнату. Яркие солнечные лучи сияли в окне, яркие, как утренний свет. Мой взгляд упал на часы на стене было 7:15.

На мне была свободная ночная рубашка, только это и ничего больше. Я приняла душ накануне вечером, когда смогла успокоиться, а затем заснула в руках Люка.

Соскользнув с кровати, я направилась на кухню, где обнаружила, что он готовит завтрак. На нем была майка и брюки. Казалось, что в какой-то момент он возвращался домой за одеждой.

Уголки его рта приподнялись, когда он увидел меня. - Кукла.

Я сцепила руки и подошла к нему. Я хотела услышать, что он скажет о записке, хотела услышать, что он думает.

- Здравствуй.

- Присаживайся.

Я вытащила из-за стойки один из стульев и села.

- Сделал тебе завтрак.

- Я попробую съесть это, но я не голодна.

- Но ты попробуй его съесть. Эта сексуальная полуулыбка тронула его рот.

- Я попробую.

Он подал яичницу, бекон, сосиски и тосты.

Всего было слишком много, но как только я начала есть, я все это проглотила в мгновение ока. Я полагала, что была голоднее, чем думала.

Мы ели молча. Он закончил раньше меня и выпрямился на стуле, когда я закончила. Пришло время поговорить.

- Амелия, - начал он.

Я смотрела на него, желая, чтобы все было по-другому. В этом не было сомнений: мое прошлое следовало за мной, настигло меня, и люди платили за это. Кто-то хотел добраться до моего отца, и они использовали меня для этого.

- Да. Я сделала медленный вдох.

- Есть кое-что, о чем нам нужно поговорить… вещи, о которых мне нужно поговорить.

- Может, лучше не делать этого. Я не могу, не сейчас, может, никогда. Это подвергнет тебя опасности.

Он посмеялся. Я не была уверена, смех это был настоящий юмор или сарказм.

- Я не в опасности, кукла. Ничего, с чем я не справлюсь. Я знаю, что у тебя что-то на уме, но у меня тоже. Я имел в виду, что мне нужно кое о чем поговорить. Это важно.

Когда я посмотрела на него, меня осенило, что, может быть, он хотел сказать мне, что больше не хочет быть со мной. Это было понятно, да кроме того, кем мы были? Это был просто сон, мечта, в которой я боролась, чтобы не заблудиться, но потом меня поймали.

- Это о нас, не так ли? Будь сильной, Амелия. Ты можешь сделать это. Я могла бы быть без него. Хотя я знала, что, если он больше не хочет меня, мне будет очень больно. Мне было бы больно без конца и даже больше. - Ты больше не хочешь меня.

Он ухмыльнулся. - Я бы хотел, чтобы все было так просто. Не думаю, что когда-либо хотел чего-то больше, чем ты.

Я долго и пристально смотрела на него, не веря тому, что он мне говорил.

- В самом деле?

- О да, и у меня есть много чего, поверь мне, но ... у меня еще нет тебя, потому что есть много дерьма, которое нужно решить, прежде чем это произойдет. Я, должно быть, сошел с ума, потому что так много всего происходит, и я все еще вижу тебя в своей голове, в своих фантазиях об Италии, в винограднике. Вот где ты полностью моя, и ты счастлива.

Это было похоже на сон.

«Я бы хотела этого». Эти слова едва вырвались из моего рта, как раздался звонок в дверь.

Я сузила глаза, когда посмотрела на входную дверь. Из кухни я могла видеть высокий силуэт человека, но я поняла, кто это был, только когда он постучал в дверь знакомым ритмом «два раза».

- Синклер. Я не могла поверить в это. Это должна быть уловка.

Забыв, что на мне только ночная рубашка, я бросилась из кухни прямо к двери и распахнула ее.

Это был он. На самом деле это был он.

Синклер стоял на крыльце, одетый по работе, с причесанными волосами, в костюме и с пистолетом наготове в кобуре. Меня не заботило выражение его глаз, когда он смотрел на меня, и, вероятно, знал, что на мне нет лифчика. Я просто бросилась в его объятия.

- Я прерву это, чтобы избежать надвигающейся боли в груди. Он крепко обнял меня, но я отпрыгнула, когда поняла, что он имел в виду.

- Мне так жаль. Что ты здесь делаешь? Тебе нужно отдыхать еще пару недель.

- К черту это. Я тебе нужен. Нельзя лежать в постели, как анютины глазки, когда дерьмо происходит. Он вошел внутрь. - Я слышал, что случилось. Тейлор, я видел тебя на выходных. Почему ты не сказала мне о взломе?

- Очевидно, я не хотела тебя беспокоить. Тебе нужно пойти домой и отдохнуть. Я не могла поверить этому парню.

Он ухмыльнулся, но его улыбка исчезла, когда он оглянулся через мое плечо и увидел Люка, входящего в комнату.

- Привет, приятель, - сказал Синклер. Затем он посмотрел то на меня, то на Люка беспокойным взглядом, который сказал мне, что ему не нравится, что я с ним.

- Привет. Рад видеть тебя на ногах, - ответил Люк. Он всегда был тем парнем, который мог постоять за себя.

- Спасибо. Синклер снова сосредоточился на мне. - Ребята, вы может захотите одеться. Я слышал, они привели парня, который рыскал по квартире Коула.

Он приподнял бровь и повернулся на каблуках, оставив нас.

Я снова посмотрела на Люка, который не спускал глаз с Синклера даже после того, как вышел за дверь. Он тоже уловил напряжение, и ему это явно не нравилось.

Я подошла к нему, обняла его и положила голову ему на грудь, вспоминая и наслаждаясь нашим предыдущим разговором об Италии. Только тогда он уделил мне все свое внимание.

- Мы должны закончить наш разговор, - предложила я.

- Потом. Поехали на вокзал. Теперь это более важно.

Он поднял мое лицо, чтобы поцеловать меня. Это был хороший поцелуй. Мне просто хотелось, чтобы у меня не было ужасного ощущения, что все вот-вот изменится.

Глава 23

Люк

Пора было перестать быть копом и вернуться к своему прежнему «я». Пришло время действовать, а не притворяться.

Ладно, они поймали парня, шпионящего у дома Коула, но это было частью игры. Я смотрел на идиота, когда Амелия и ее старый добрый друг Синклер допрашивали его. Он выглядел как обычный наркоман, худший из тех, кто все время был под кайфом и под тем наркотиком, по которому нельзя сказать, было ли то, что он говорил, правдой или нет, - но в нем было что-то не так, что-то большее, чем просто быть под кайфом.

Он был тем, что мы называли пешкой. Я мог сказать это по тому, как он отвечал на их вопросы. Они были на передовой, которые после чего-то обнюхивали все вокруг, чтобы проверить воду.

Он отвечал на все дотошно, как будто его подготовили, и этот ублюдок продолжал смотреть на меня, хотя я не сказал ему ни слова за весь час, который мы здесь провели.

Кусок дерьма. Если бы я поступил по-своему, он бы уже потерял руку. Я бы отстрелил её вместе с его членом и смотрел, как он пытается поднять его с земли другой рукой.

- Итак, вы сказали, что Коул должен вам денег. Как вы узнали, где он остановился? - спросила Амелия идиота. Она задавала ему один и тот же вопрос несколько раз, но по-разному. Это была тактика, чтобы попытаться поймать его.

Раньше он говорил, что об этом ему рассказали несколько парней, но теперь он на мгновение промолчал. - Я не помню. Может, твой парень так смотрит на меня, будто собирается убить. Он потряс своими светлыми дредами и рассмеялся, глядя на меня.

Вот и все. Я не мог больше этого терпеть. К черту это.

Я двигался с ловкой скоростью. Мои руки нашли его шею, подняли его со стула и подняли в воздух, его хрупкое тело казалось легким.

Идиот закричал.

- Люк! - Амелия ахнула.

- Эй, опусти его, приятель, - добавил Синклер.

Дело в том, что Синклер был последним человеком, о котором я хотел услышать прямо сейчас, так что это не совсем помогло мне успокоить себя.

Он был влюблен в Амелию. Я не спрашивал об этом, но она была моей, и это создавало для него угрозу, хотя я не был уверен, отвечала ли она на его чувства. Раньше я бы отмахнулся от этого, но теперь я видел ее с ним несколько раз и знал, что он важен для нее. Это заставило меня ревновать.

- Отпусти меня! - крикнул дурак.

- Скажи правду, или я убью тебя прямо сейчас. Кто тебя послал? - рявкнул я, сжимая его шею.

- Я говорил тебе. Группа парней рассказала мне, где живет Коул.

- Как они выглядели?

- Я не помню! Я просто хотел денег, чувак.

Легкое прикосновение к моей руке усилило гнев, который я почувствовал. Это была Амелия. Я посмотрел на нее, глядя ей в глаза, и мое сердце смягчилось, позволяя отпустить парня.

- Черт возьми, ты, должно быть, он, - пробормотал дурак, кашляя.

- Он? Что, черт возьми, ты имеешь в виду? - я нахмурился.

- Большой плохой босс из Чикаго. Слухи ходят по улицам, так что тебе не захочется раскрываться.

Блядь и черт его подери.

Я был прав.

Амелия посмотрела на меня прищуренными глазами.

- Что это за слова? - с любопытством спросил Синклер.

Парень просто засмеялся. - Слова есть слова, а копы слепы, чтобы видеть. В вашем участке крыса, и мафиози захватывают его. Его глаза закатились в голову, как сумасшедшие, и он начал смеяться.

С меня достаточно этого дерьма. Я встал и ушел не только из комнаты, но и из офиса, из участка. Я не вернусь. Не было смысла даже разговаривать с Русом.

На самом деле, чем меньше я ему говорю, тем лучше. Мы все еще нуждались в нем, чтобы он был там и в том положении, в котором он был.

Пора делать это по-своему.

Мне нужно было найти Виктора, найти его и получить ответы.

Амелия

Я поклялась, что Люк выглядел так, будто собирался убить того парня, и теперь я не могла его найти. Он вышел из комнаты для допросов, и я надеялась, что он просто остынет, но теперь был конец дня, а он все еще не вернулся.

Нам пришлось отпустить парня. Его звали Брэндон. У нас не было достаточно улик, чтобы удержать его, и, судя по тому, что он сказал, он, похоже, ничего не знал, кроме того, что он сказал, когда Люк был здесь.

В вашем участке крыса, и мафиози захватывают его.

Почему от этого у меня озноб? Конечно, тот факт, что он сказал это и знал, что у нас есть крыса, был достаточно тревожным и определенно этого было достаточно, чтобы свести меня с ума, но мафиози? Вот к чему я пришла.

Я была дочерью мафиози. Люди, ищущие меня, теперь знали это. Это то, что он имел в виду?

А потом было то, что он сказал о Люке: большой плохой босс из Чикаго.

Я всегда думала, что это мой отец. Люди не называли его «большим плохим боссом» - на самом деле, я не думала, что у них есть для него имя, но если бы они это сделали, то это было бы так. Что заставило Брэндона сказать это? А насчет Люка?

- Еще не вернулся? - спросил Синклер. Он подошел к двери, которую я оставила открытой, и остановился, прислонившись к раме. Он скрестил руки и посмотрел на меня.

- Нет, - ответила я.

Он вошел внутрь и сел на край моего стола.

- Как насчет того, чтобы совершить одну из наших обычных прогулок? Док говорит, что мне нужны упражнения.

Я улыбнулась ему, позволяя себе насладиться счастьем, которое я испытывала оттого, что с ним все в порядке.

- Я хотела бы.

Было уже поздно, около семи. Я уже должна была уйти, но я надеялась, что Люк вернется. Я решила, что после прогулки зайду к нему.

Что-то с ним было не так, то, о чем он хотел поговорить сегодня утром, а также то, как он вел себя с Брэндоном.

Мы шли минут десять до парка, освещенного люминесцентными лампами. Это выглядело красиво.

- Итак… похоже, я многое упустил, - заявил Синклер.

Мы только что вошли в парк. - Да.

- Я ему не доверяю, Тейлор.

- Кому?

Я знала, кого он имел в виду, но притворилась что не знала.

- Люк. Мне жаль. Я знаю, что вы двое вместе, но есть что-то в нем, чему я не доверяю.

- Зачем? Он не сделал ничего плохого.

- Не для тебя.

Я поморщилась. - Что он с тобой сделал? Он был к тебе только мил.

- Ты с ним. Этого достаточно.

Господи, я не могла поверить, что мы шли по этой дороге, когда происходило столько всего. Я не хотела обидеть его чувства, совсем не хотела обидеть его, но мне пришлось бы, если бы он собирался сделать проблему из меня и Люка.

- Синклер, это не проблема. Он не нарушил наших отношений. Я выбрала быть с ним. Я не поверила его смелости. Как будто он думал, что я была бы с ним, если бы Люка не было.

Когда я внимательно посмотрела на него, я поняла, что это именно то, о чем он думал.

- Я знаю, что сейчас не время спрашивать об этом, но, черт возьми, мне нужно. Что ты видишь в нем? Я знаю тебя давно, и этот парень просто появляется и покоряет тебя. Что, черт возьми, он сделал, чего я не смог? Он выглядел разъяренным.

Было такое плохое время для этого разговора. Мои эмоции все еще были такими острыми от предыдущего дня, и комок в моем горле образовался при воспоминании о том, как я видела Коула, его безжизненное тело, свисающее с потолка, искалеченное и израненное. Я не могла представить себе, через что он должно быть прошел, как он, должно быть, страдал, боль, пытки и, наконец, смерть - все из-за меня.

Блядь. Записка все еще была у меня в кармане. Люк взял её и отдал мне. Он не должен был этого делать. Голова болела, мысли разбегались. Я не должна была брать её, но с ней в кармане никто не знал, что все это обо мне. Они все еще вели расследование, не обращая внимания на тот факт, что эти люди пытались выяснить, кем я была на самом деле, и единственным логическим объяснением этому было мое отцовство, проклятый босс мафии. Они пытались добраться до него через меня.

Взгляд Синклера усилился, и я поняла, что мой разум убежал с мыслями, которые поглотили его целиком.

Я не знала, что сказать. Чувства, которые я испытывала к Люку, были не такими, как те, которые я испытывала к кому-либо, и, вероятно, это произошло потому, что этот человек проник глубоко внутрь меня и заставил меня влюбиться в него.

Влюбиться в него ... Иисус.

Я не могла ни в кого влюбиться ни сейчас, ни когда-либо.

Но то, что он сказал… это все, что я хотела. То, что он заставлял меня чувствовать, было тем, что я хотела чувствовать.

Он был тем, кого я хотела.

- Синклер, я рада, что ты выписан из больницы и все в порядке. Поскольку я не хочу расстраивать тебя больше, чем уже расстроила, я иду домой. Вот и все. Это все, что я сказала.

Я повернулась и пошла прочь, направляясь к своей машине, но не домой.

Мне нужно было найти Люка.

Уже начинало темнеть, когда я остановилась у его дома. Чернильная чернота ночи заполнила большую часть неба, и в воздухе была сырость, сигнализирующая о начале дождя.

Я предпочла припарковаться на дороге, а не заехать в гараж дома. В большинстве случаев было трудно найти место, и я просто хотела его увидеть. Я пыталась позвонить ему несколько раз, но он не отвечал на звонок. Обычно он отвечает при первом гудке.

Я как раз потянулась за сумкой на заднем сиденье, когда увидела его.

Он был вдалеке, в парке. Свет осветил его, и первым я узнала его куртку, черную байкерскую куртку, которая, как я всегда думала, заставляла его выглядеть круто.

Я бросилась через улицу ко входу в парк.

- Люк! Я позвала его, надеясь, что он меня услышит и остановится.

Я знала, что день был дерьмовым - вообще-то вся неделя была дерьмом, - но вид его заставил мое сердце биться быстрее. Однако мое бедное сердце застыло, когда Люк остановился, и из-за угла у больших дубов я увидела, что появился Брэндон. Люк положил руку ему на плечо и повел по извилистой дорожке.

Что он с ним делал? Я должна следовать за ними?

Что-то подсказывало мне не делать этого. Это было так подозрительно, так странно. Люк практически напал на парня, и теперь он встречался с ним в парке.

Как он смог с ним связаться? Он вышел и покинул станцию до того, как мы отпустили Брэндона.

Я решила пойти домой и подумать об этом, но мой разум был временно отвлечен звонком от Джиджи, который пожелал мне счастливого лета с благословениями. Судя по всему, сегодня отмечен первый официальный день лета. Когда мы закончили разговор, я вернулась к своим прежним мыслям. Так много всего происходило, так много, о чем я не хотела думать, так много, что я хотела, чтобы никогда не произошло.

Когда мысли и заботы крутились в моей голове, в моей голове появился отец. Я могла позвонить ему. Я могла бы спросить его, почему по прошествии стольких лет кто-то так отчаянно пытается узнать, кто я. Я могла бы спросить его, что он с ними сделал. Я могла бы спросить его, что мне делать, чтобы их остановить.

Но… я не знала, смогу ли. Мой отец был последним, с кем я хотела поговорить, потому что, если бы он был лучше, ничего бы этого не произошло. Я бы осталась в Чикаго. Я бы стала танцовщицей. Я бы никогда не подумала о том, чтобы стать полицейским, а это означало бы, что я никогда не подвергну себя тьме, существовавшей в мире, тьме и злу.

Я заснула на диване в гостиной с мыслями о Коуле в той квартире и Люке в парке с Брэндоном.

На следующее утро меня разбудил телефонный звонок.

Синклер.

- Здравствуй. Я подумала, будет ли это продолжением вчерашнего разговора. Я надеялась, что нет, потому что не хотела хлопот.

- Эй, мне нужно, чтобы ты приехала. У нас проблема.

Я быстро села, чуть не опрокинув стакан с водой, который поставила на журнальный столик, прежде чем лечь. - Что произошло?

- Сегодня утром патруль нашел Брэндона мертвым в мусорном контейнере.

Я ахнула и зажмурилась.

Брэндон? Мертв?

Мои внутренности сжались, как и стенки моей груди.

Люк был с Брэндоном в парке, и я видела их.

Глава 24

Амелия

Первым предположением патологоанатома было то, что Брэндон был убит около десяти часов. Они составили этот отчет, основываясь на времени, когда его заметили с помощью системы видеонаблюдения, и они смогут указать более точное время примерно через день.

Мне не нужно было услышать более точное время, потому что я знала из того, что они говорили, что Люк был бы последним, кто видел его живым. Было ли это в десять часов, восемь часов или шесть, правда оставалась неизменной.

Я спустилась на вокзал и села в свой офис. Синклер вошел с неловким выражением лица.

- Что теперь? - я спросила.

- Где Люк?

- Я не знаю.

- Да? Со вчерашнего дня? В его тоне была заминка, которая мне не нравилась.

- Ничего. Технически это была ложь, и я не знала, когда это случилось, я начала лгать коллегам-офицерам, но я знала, что случится, если я скажу, что видела Люка с Брэндоном.

Я хотела сначала поговорить с Люком. Мне нужно сначала поговорить с ним.

- Этим утром, прежде чем я позвонил тебе, я попытался найти его номер в справочнике персонала, но ничего не вышло. Не хотел беспокоить тебя, потому что у тебя были тяжелые времена, поэтому я искал его по номеру социального страхования и угадай, что я нашел?

- Что ты нашел?

- Не Люк Смит. Его номер совпадает с числом погибшего пять лет назад ветерана войны. Конечно, это вызвало у меня немного подозрений, поэтому я провел еще несколько поисков, и знаешь что? Пришло несколько файлов на парня из Чикаго, предыдущий материал, но все же. Люк из Чикаго. Брэндон на самом деле назвал его большим злодеем из Чикаго, не так ли? Он приподнял бровь.

Я не могла дышать, едва могла говорить. - Что за штука?

- Рэкет, ассоциация по отмыванию денег. Дело в том, что это все вещи, которые никто не мог приписать ему. Я собираюсь сказать, что не думаю, что наш парень тот, кем он себя называет. Я определенно буду изучать так называемого Люка Смита намного глубже. Парня из Чикаго зовут Люциан. Люциан… Люк. Интересно, от этого короткое Люк? Меня тошнило от насмешливой ухмылки на его лице и его сарказма. Меня тошнило от всего, что он только что сказал, как и от удовольствия, которое он получал от этого.

Я вскочила со стула и направилась прямо к двери, но Синклер догнал меня и схватил меня за руку.

- Куда ты собираешься?

- Оставь меня в покое. Я попыталась вырваться из его хватки, но он усилил хватку.

- Нет, ты найдешь парня-самозванца, с которым ты трахаешься.

Вот и все. С меня хватит.

Я подняла руку и так сильно ударила его, что остался отпечаток, и как раз когда он переживал это, я так же сильно ударила его по другой щеке.

- Пошел ты. Не смей так со мной разговаривать.

Он отпустил меня.

Сузив глаза, я бросилась прочь. Мне было все равно, что он сказал. Мне нужно было найти Люка и самой выяснить, что, черт возьми, происходит.

Я думала, что Синклер, должно быть, преувеличивал или лгал, но зачем ему это? Он был честным парнем. Ему не нужно было лгать, даже если это должно было отвернуть меня от Люка.

Итак, если то, что он сказал, было правдой ... что это значило?

Люк был не тем, кем себя назвал? Он был мошенником?

В самом деле?

Это был не тот парень, которого я знала, человек, которому открылось мое сердце.

Я добралась до квартиры Люка в рекордно короткие сроки. Было странно, что входная дверь была закрыта, но не заперта, поэтому я вошла прямо внутрь. Похоже, не было никаких признаков его присутствия, это место выглядело безупречным и нетронутым. Обычно у него на журнальном столике лежала газета, либо не было пульта дистанционного управления от телевизора, а подушки на диване выглядели немного помятыми.

Не сегодня.

- Люк? - крикнула я.

Ничего.

Я вышла на террасу, где бабочки, как всегда, встречали меня, наполняя трепетом, даже в моей тревоге.

Дождь, который грозил обрушиться с прошлой ночи, начался с легких брызг, которые стекали по стеклу крыши, а затем что-то зашуршало справа от меня за лозами жимолости и плюща. При всем накапливавшемся напряжении моим непосредственным инстинктом было потянуться за пистолетом.

Он снова зашаркал и, казалось, двигался медленно. Послышались шаги.

- Кто здесь? - спросила я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал.

Вытянув пистолет, я была готова к бою, я расправила плечи и стала немного выше.

- Я не убивал его. Это был голос Люка, но почему он звучал таким эхом? Как будто он был везде? - Я не убивал Брэндона.

- Люк? Мои руки дрожали на пистолете и дрожали, когда он появился из щели в изгороди справа от меня. Я поняла, что он, должно быть, шел через пролом на террасе, ведущий к пожарной лестнице.

Когда я смотрела на него, меня охватил конфликт, конфликт до глубины души. Если то, что сказал Синклер, было правдой, Люк был мошенником, и я должна принять его на допрос. В любом случае мне следовало допросить его, потому что я чувствовала, что он был последним, кто видел Брэндона живым.

Но я не смогла, и мои руки крепче сжали пистолет.

Он подошел ближе, прямо ко мне, прямо на линию огня.

- Ты хочешь застрелить меня? - спросил он, глядя на меня своими голубыми глазами.

- Нет… Во рту пересохло, как будто я проглотила горсть мела. – Мне стоит хотеть застрелить тебя?

Я смотрела на него пристально, сосредоточенно. Я хотела посмотреть, не ошиблась ли я насчет него. Я хотела посмотреть, не обманула ли я себя, заставив чувствовать все, что я чувствовала к нему.

- Может, будет проще. Его ответ не помог.

- Почему?

- Потому что сейчас я не могу быть с тобой, и быть без тебя похоже на смерть.

Я несколько раз моргнула, вслушиваясь в его слова. - Что происходит? Скажи-ка. Ничего не имеет смысла ... ничего.

- У нас есть две минуты - твои друзья примерно на две минуты позади тебя. Синклер с ними. Я не убивал Брэндона, как мне хотелось бы. Тот же парень, что убил Коула, убил его, и это тот, кого я должен выследить. Он опасен, и, когда он на свободе, все, кого ты знаешь, в опасности. Его зовут Виктор Пертринков. Там, откуда я родом, мы называли его Разрушителем. Я думал, что убил его несколько лет назад, но он жив и работает на того, кто очень хочет тебя.

Я сузила глаза на него. - Откуда ты все это знаешь?

- Что именно?

- Все это. Откуда ты знаешь, что едут копы, и как ты узнал об этом человеке?

- Я всегда слежу за тобой, чтобы убедиться, что ты в безопасности. Я знаю, где ты, что делаешь, и буду продолжать, нравится тебе это или нет. Это мой ответ на оба твоих вопроса.

Дождь усилился, и мое сердце сжалось. Я тяжело сглотнула, боясь задать следующие вопросы. В глубине души я думала, что знаю ответы.

Почему я не видела его раньше? Неужели я была настолько ослеплена своими чувствами к этому человеку, что умалчивала о своих инстинктах? Чикаго, отношение, внимание к телу Коула, чрезмерная опека ...

- Скажи мне правду. Если ты знаешь, где я и что делаю, значит, ты знаешь, что Синклер сказал мне о тебе. Это правда?

- Да. Он даже не колебался.

Слеза потекла по моей щеке, когда мое сердце разбилось. - Кто ты?

- Меня зовут Луциан Мориенц.

- Луциан Мориенц. Я сказала его имя больше себе, чем ему. Я сразу узнала фамилию. Как я могла не узнать?

Маркус Мориенц был лучшим другом моего отца. Я знала его, когда росла, а когда мне было десять лет, его семья переехала из Чикаго. Они были очень хорошими друзьями, но Маркус всегда приходил навестить моего отца один, хотя у него была семья. Я знала, что у него двое сыновей, и предполагала, что смотрю на одного из них.

- Я все еще Люк, Амелия Росси. Услышав, как он произнес мое имя, я еще больше встревожилась. Я сразу перешла в режим защиты, но солгала бы, если бы сказала, что мне чертовски неприятно слышать свое настоящее имя.

- Ты знаешь, кто я на самом деле?

- Твой отец послал меня сюда.

Бог… Бог на небесах. Все, что я могла сделать, это смотреть, как мое сердце перестало биться.

Прямо у меня в груди оно просто остановилось, и мне показалось, будто ковер реальности выдернули из-под меня.

Я посмотрела на человека передо мной, человека, которому я отдала свое сердце и душу, и не могла поверить в то, что он мне говорил.

- Нет. Не ты ... Тебя послал мой отец? Мой бедный голос был едва слышен из-за скрежета, который его охватил.

- Я пришел по эгоистичным причинам, но потом все изменилось, и я понял, что ты в опасности.

- Почему он послал тебя? Я не могла поверить, что это происходило, и, черт возьми, я не могла остановить слезы. Они только покатились. – Он знал, что я в опасности?

- Да, он знал, но он мне этого не сказал. Он болен. Он умирает.

Мое дыхание остановилось, задерживаясь где-то между легкими и задней частью горла.

Мой отец умирал ...

Мой отец.

Я внезапно вспомнила, когда Руз спросил меня, как бы я себя чувствовала, если бы мой отец впал в кому, и я думала, что мне будет грустно, но также подумала, что он может заслужить это за все зло, которое он совершил.

Я онемела.

Услышав, что он болен и умирает, я оцепенела.

Онемела и ...

Подождите ... Люк стал моим напарником, когда Макс ушел заботиться о своем отце. Мне никогда не был нужен напарник, а отец Макса вообще болел?

- Всё… это всё было ложью, не так ли? Отец Макса, ты мой напарник?

Его глаза расширились, в них переполнилась печаль. - Да. Ну, почти все, но не все.

- Макс, он в порядке? Когда я в последний раз разговаривала с Максом, он говорил так осторожно, и я не понимала почему. Я подумала, что, может быть, его отец был поблизости, поэтому он шептал из-за этого.

Возможность того, что ему и его семье угрожает один из крупнейших мафиозных боссов, никогда не приходила мне в голову.

Я не часто звонила и не писала ему по двум причинам. Во-первых, я хотела дать ему время и место для заботы об отце. Во-вторых, я была так поглощена Люком, этим человеком, который стоял передо мной. Я даже не знала, какой сегодня день. Времени не было. Мы были вне всего, и все остальное не имело значения, когда я была с ним.

- Макс в порядке. Он во Флориде со своей семьей. Он нужен нам там, чтобы я мог быть здесь.

- Что мой отец обещал тебе? Должно быть, много чего.

Тревога на лице Люка говорила обо всем. Было обещано определенно много.

- Он выбрал меня, чтобы перенять у него бизнес. Его единственное требование заключалось в том, чтобы я женился на его дочери.

Я зажмурилась, затем снова открыла их, правда жгла, как ядовитый яд. Иисус Христос. Мой отец предложил ему все, и я должна была выйти замуж за Люка, как будто это было так просто.

С моих губ сорвался циничный, сводящий с ума смех. Ничего в этом не было смешного - вообще ничего. Это было отвратительно.

Когда я думала о том, как я была с Люком, меня тошнило и меня раздражало. Мой смех превратился в рыдания. Он шагнул вперед, потянувшись ко мне, но я отступила и подняла свободную руку.

- Не трогай меня. Никогда не трогай меня. Это все было ложью, ты и я. Ты был со мной только для того, чтобы заставить меня влюбиться в тебя, чтобы ты мог взять на себя бизнес моего отца.

- Нет. Он закусил губу изнутри. - Мой план изменился в течение двух секунд после встречи с тобой. Мне не нужен этот бизнес, Амелия ... я хочу тебя.

- Ты действительно ожидаешь, что я поверю в эту гребаную чушь? Я знаю, что ты знаешь, что его предложение стоит миллиарды.

- Мне все равно. Я говорю тебе правду, хочешь верить или нет. Твой отец полагался на мою жадность, чтобы защитить тебя. От этого меня тошнит, мне стыдно. Но мы были правдой. Я никогда не лгал о своих чувствах к тебе. Я никогда не лгал, когда говорил тебе, что я твой.

Я покачала головой. - Ты заставил меня поверить, что ты кто-то другой - это была ложь. Ты заставил меня влюбиться в Люка Смита - это было ложью. Ты даже не представляешь, как я себя чувствую сейчас.

- Как будто стены реальности обрушиваются сами на себя, а в твоей душе есть пустота, которую невозможно заполнить. Я так чувствую. Я никогда не ожидал, что влюблюсь в тебя.

- Я не… я не могу больше об этом говорить. Ты должен поехать в участок. Я даже не знала, почему сказала это.

В уголках его рта появилась легкая улыбка, та же улыбка, которую я считала сексуальной. Я могла бы ударить себя за то, что подумала об этом в тот момент.

- Я не поеду в участок, Амелия. Ты знаешь наш путь - мы защищаем то, что наше, до смерти, а ты моя.

Я услышала слабый звук полицейских сирен, и у меня заболело сердце.

На этот раз, когда он потянулся ко мне, я не могла пошевелиться. Он подошел ближе и коснулся моей щеки. Мое тело предало меня, любя ощущение его прикосновения.

- Ты моя, и я должен защищать тебя. Нужно найти человека, за которым я иду. Я мог бы взять тебя с собой и держать запертой в каком-нибудь месте, я знаю, что ты будешь в безопасности, но я думаю, ты предпочла бы другой способ. Таким образом, у тебя будет нормальная жизнь, над которой ты так много работала.

Мы смотрели друг на друга несколько мгновений, которые могли длиться вечно.

Мое сердце хотело, чтобы это было навсегда, как и моя душа.

Момент был сломлен, когда мы оба услышали, как хлопнула дверь в его квартиру, а затем голоса. Был отдан приказ обыскать место.

- Это будет моя реплика, чтобы уйти. Он убрал руку и попятился.

- Куда ты собираешься? Мои руки дрожали, и глупый пистолет казался мне свинцовым.

- Не могу тебе этого сказать, богиня. Его губы расплылись в тонкой улыбке.

- Ну это все? Это конец? Отчаяние взяло верх. Он был прав - стены реальности рушились, потому что я думала, что он был моей реальностью.

- Нет, кукла. Он покачал головой. - Нет.

- Это было реально для меня. Мне пришлось промокнуть глаза, потому что он превратился в размытое пятно. Все мои эмоции переполнились во мне, и этого стало слишком много. Мои слезы были из-за всего.

- Амелия. Для меня это реально, - сказал он мне с уверенностью и улыбкой.

В комнате позади меня раздались тяжелые шаги, которые становились все ближе, и я оглянулась, когда дверь на террасу открылась. Синклер первым вышел вперед, с поднятым ружьем, готовый к бою.

Моя кровь закипела, когда я увидела его, но гнев растворился, когда я повернулась к Люку и увидела, что он ушел… просто ушел, как будто его никогда там не было, как будто он был просто плодом моего воображения.

Это был момент, когда я действительно почувствовала себя потерянной.