Шеннен Крейн Кемп

Под зенитом

Оригинальное название: Under Zenith (Zenith Cycles #1) by Shannen Crane Camp

Серия: Зенитные циклы #1

Главы: 24

Дата выхода в оригинале:  11 февраля 2014

Переводчик и редактор: Seda Ricci

Вычитка, контроль качества: Анна Рорк

Обложка : Seda Ricci

Специально для группы WORLD OF DIFFERENT BOOKS•ПЕРЕВОДЫ КНИГ•

Любое копирование без ссылки на переводчиков и группу ЗАПРЕЩЕНО!

Пожалуйста, уважайте чужой труд!

При копировании перевода, пожалуйста, указывайте переводчиков, редакторов и ссылку на группу! Имейте совесть. Уважайте чужой труд!

Пролог

Горько осознавать, что все сентиментальные песни о любви оказались верны. Никогда не ценишь того, что имеешь, пока не потеряешь. Вроде как никогда по-настоящему не ценишь жизнь, пока не окажешься мертв.

По крайней мере, я не ценила по-настоящему жизнь, пока не умерла.

Ладно, если быть честной, я еще плохо знаю, на что это ощущение похоже, так как до сих пор не выяснила, действительно ли я мертва или нет. Вы бы подумали, что это не так трудно понять, но, как оказалось, это совершенно невозможно выяснить.

Так поди, разберись, да?

Но я забегаю немного вперед. Или, может быть, намного, поскольку я решила начать все это дело с мне-кажется-я-могу-быть-мертва бомбы. Но, когда ты стоишь на обочине дороги и смотришь на свое собственное, возможно, мертвое тело, это может стать небольшим потрясением для девушки.

Положительная сторона в том, что ночь, предшествующая моей в каком-то роде смерти, была очень хорошей. А это уже что-то.

В конце концов, думаю, я могла бы списать это на один печальный факт: я была убита руками «Mumford & Sons»¹ и собаки.

Глава 1

─ Айс-ла ─ произнесла официантка, полностью коверкая мое имя, из-за чего моя семья обменялась скрытыми улыбками.

─ Айла, ─ поправила я, надеясь, что мой сильный южный акцент не помешает донести информацию. ─ Ай-ла, ─ снова сказала я, на этот раз медленно. ─ Знаете, как в слове «Айлэнд»²? Не нужно произносить «с».

─ Окей, ну, ваш столик готов, ─ продолжила девушка, такая же веселая и невежественная, как и всегда.

Думаю, иногда просто не стоит исправлять людей. Это не их вина, что мое имя невозможно произнести, когда видишь его на бумаге.

Это вина моей мамы.

─ Спасибо, мам, ─ бросила я через плечо, пока моя семья и друзья следовали за официанткой к нашей кабинке в ресторане.

─ В любое время, сладкая, ─ со смешком сказала она. ─ Хотя мне очень жаль, что они неправильно произнесли твое имя сегодня, когда ты получала диплом. Это немного подпортило важный момент, не так ли?

─ Они даже заставили меня написать его транскрипцию, ─ воскликнула я, ощущая внезапно нахлынувшее «о горе мне» чувство.

Мой торжественный момент был разрушен невозможным именем.

─ Транскрипцию? Смотрите все, вот эта выпускница колледжа бросается громкими словами, ─ сказал мой брат Такер, накидывая руку на мои плечи и ероша волосы, как мог бы сделать только старший брат.

─ Не хочу тебя огорчать, но это не такое уж громкое слово, Так, ─ игриво ответила я.

─ Она подловила тебя, сын, ─ вмешался папа позади группы, как только мы все разместились в большой угловой кабинке. ─ И убедись, что ты точно поешь сегодня, Айла. Ты выглядишь, как маленький тощий жучок.

─ Пап, ты вообще на чьей стороне, а?

─ Я на стороне твоей сестры, которая очень много работала в течение четырех лет и таким образом смогла стать официанткой, ─ ответил папа, получив неодобрительный взгляд от нашей официантки.

─ Ауч, это было жестко, ─ сказала я, открывая меню и просматривая пластиковые страницы.

─ Не волнуйся, дорогая, на тебя никто не давит. Мы знаем, что ты столько всего сможешь сделать с дипломом по вокальному искусству, ─ сказал он, одаривая меня отеческой улыбкой, что было бы мило, если бы он не высмеивал мое образование.

Им, на самом деле, было нечем возразить, так как я единственная в нашей семье, кто пошел в колледж. Конечно, я бы, в конечном итоге, зарабатывала бы меньше денег, чем они, но, по крайней мере, я получила степень бакалавра в университете Восточной Каролины.

─ Не слушай их, Айла, ─ сказала моя соседка по комнате Моника. ─ Ты можешь просто переехать в Нью-Йорк, и внезапно твоя степень окажется на вес золота.

─ Ой, не принимай советы от Янки³, ─ сказал папа. ─ Нью-Йорк для тех людей, которые носят черное больше, чем моя маленькая девочка.

Мне пришлось признать его правоту.

Друзья всегда говорили, что я похожа на привидение, поскольку я была единственной, известной им, бледной южанкой. Конечно, тот факт, что у меня длинные платиновые волосы до талии и светло-голубые глаза отнюдь не помогли этому сравнению. Я выглядела, как футболка, которую оставили на солнце надолго, и она выцвела.

─ Не волнуйтесь, Хэнк, я могу заставить её выбросить всю эту белую одежду, и купить ей черную, ─ возразила Моника, улыбаясь в мою сторону и перебрасывая свои короткие темные волосы через плечо.

─ Ага, этого не произойдет, ─ со смешком ответила я.

Мне нравился белый. За исключением «маленького черного платья», которое каждая женщина должна иметь в своем шкафу, и пары старых синих джинс, большая часть моей одежды была белой. Мне просто нравилось, как белый сарафан выглядит на моей бледной коже. Что я могла поделать?

─ Я переманю тебя на темную сторону, ─ пообещала Моника, заведомо подняв брови.

─ Жду этого с нетерпением, ─ ответила я, поднимая стакан воды в ее направлении и улыбаясь.

К тому времени, как мы закончили ужинать, снаружи шел проливной дождь.

На самом деле, я не должна была слишком удивляться, поскольку у Северной Каролины есть дурная привычка внезапно разверзнуть небеса и потопить всех в Гринвилле⁴.

Вот только моя любовь к белому в данном случае была неудачной. Мой белый кружевной сарафан мгновенно промок, и я была очень благодарна, что кружево не стало прозрачным.

Это было бы щекотливым завершением вечернего торжества.

─ Ну, малышка, мы, конечно же, гордимся тобой, ─ сказал папа после того, как я попрощалась с Моникой. Мы с семьей шли через парковку, не обращая внимания на дождь. ─ И мы приготовили для тебя кое-что, чтобы просто показать, как сильно мы уважаем твой нелегкий труд.

─ Ой, папочка, тебе не стоило ничего мне дарить, ─ с улыбкой ответила я, тайно надеясь, что они подарят мне дорогущую книгу по вокальной технике в кожаном переплете, которую я очень долго хотела.

─ Твой подарок на самом деле состоит из двух частей, ─ под шум ливня сказал Такер.

Мы все стояли под дождем, словно даже не замечая, что промокаем. Мы слишком привыкли к нервирующей здесь погоде, чтобы нас беспокоил небольшой ливень.

─ Вот первая часть, ─ сказал Такер, протягивая маленький плоский квадрат, завернутый в газету.

И, безусловно, не заморачивались, когда дело доходило до упаковки подарков.

Я быстро разорвала бумагу и издала счастливый короткий визг. Это не была дорогая книга по вокалу, но я всегда была благодарна за возможность послушать «Mumford and Sons». Просто я любила акценты и тайно надеялась, что они позволят мне однажды петь в их группе. Мечтать ведь не вредно.

─ Спасибо, ребята, ─ со всей честностью сказала я, обнимая по очереди маму, папу и брата.

─ Мы еще даже не показали тебе лучшую часть, сладкая, ─ засмеявшись, сказала мама. ─ Тебе ведь нужно что-то, где будет играть этот компакт-диск?

─ Я могу просто поставить его на компьютере, ─ растерянно сказала я, переворачивая компакт-диск, чтобы прочитать названия песен.

─ Ну, просто на случай, если тебе не захочется послушать его дома, у нас есть вот это, ─ сказал папа, кладя связку ключей в мою мокрую руку.

─ Что это, папочка? ─ подозрительно спросила я.

Не секрет, что моя семья была не очень богатой. Мы хорошо справлялись, но мне пришлось копить всю свою жизнь, чтобы пойти в колледж, и родители тоже мне немного помогли: мама работала на двух работах, а папа откладывал сколько мог после оплаты платежей за дом и автомобиль, и за все остальное, во что бросает реальная жизнь.

Так что, это было практически преуменьшение года, когда я выразила удивление по поводу совершенно нового красного пикапа, к которому теперь вели меня родители.

─ Вы должно быть шутите, ─ практически вскрикнула я. ─ Вы, ребята, не можете позволить себе это!

─ Ох, заткнись, мы можем позволить себе все, что захотим, если будем откладывать, ─ сказала мама, слегка взмахнув рукой, словно этот удивительный подарок был пустяком.

─ Пойти в колледж, чтобы стать всезнайкой, теперь не звучит так плохо, ─ поддразнил Такер, тыкая меня в бок и ухмыляясь.

─ Да, может быть, тебе стоит попробовать когда-нибудь, Так, ─ сказала я, прежде чем повернуться к родителям. ─ Спасибо вам огромное! Я не могу поверить, что вы купили мне мой собственный пикап.

Я действительно не знала, что еще сказать им, чтобы показать, насколько я им благодарна, но наша семья, в любом случае, не была многословной, поэтому я оставила эту тему. Если бы я попыталась изложить свою благодарность, то просто смутила бы родителей.

─ Что ты стоишь и разговариваешь с нами? Иди и протестируй его! ─ практически кричал мой папа.

Он никогда не покупал себе новую машину. Я не была уверена, что смогу принять подарок, когда он даже не мог позволить себе такую роскошь, так что я колебалась, соображая, что мне делать. Должен быть хороший способ сказать, что ты ценишь что-то, фактически не принимая подарок, верно?

─ Малышка, если ты не сядешь в пикап прямо сейчас, я отдам ключи твоему непутевому брату, ─ наконец, пригрозил он, увидев мою нерешительность.

Я покачалась на пятках несколько раз от волнения перед тем, как побежать и запрыгнуть в красивый красный пикап.

Он пах новизной, сиденья были мягкими, а ключи в моей руке ощущались билетом на захватывающее начало.

Опустив окна, прежде чем уехать, я послала родителям воздушный поцелуй, волнистые светлые волосы прилипли к моим мокрым щекам.

─ Я люблю вас, ребята! ─ закричала я через окно, взволнованная началом новой жизни с дипломом бакалавра и новым красным пикапом, только сошедшим с конвейера.

С места водителя все выглядело очень хорошо.

─ Пикап? ─ практически выкрикнула Моника по телефону.

Я ехала по змееподобным проселочным дорогам города под проливным дождем, ощущая себя так, словно никогда не хотела возвращаться домой. Просто это было слишком весело.

─ Не могу поверить, что они подарили тебе пикап.

─ Знаю, ─ сказала я, улыбаясь до ушей.

─ Полагаю, теперь я не должна возить тебя повсюду?

─ Теперь я могу наконец-то начать заглаживать вину перед тобой, ─ ответила я, поворачивая за угол, фары освещали дорогу сквозь дождь и тьму.

─ Можешь начать с того, чтобы заехать в магазин и купить немного кошачьей еды, ─ предложила она. ─ Рон Свонсон не заткнется. Думаю, он голоден.

─ Этот чертов кот всегда голоден. Он похож на школьный автобус, судя по тому, сколько мы его кормим, ─ ответила я, слегка хихикнув. ─ Я сгоняю в магазин и что-то возьму.

─ Хорошо. Постарайся не слишком переусердствовать с весельем в своей новомодной тачке.

─ Будет сделано, Мон. Пока, ─ сказала я, мое лицо болело от ухмылки, которая теперь, казалось, была постоянной.

─ Пока.

Я повесила трубку и бросила телефон на соседнее сиденье, поворачивая на другом углу немного быстрее, чем, вероятно, нужно было. Я чувствовала, как шины слегка заносит в конце поворота, но проигнорировала это, понимая, что это ощущение только вызвало желание поехать быстрее. Мне почти никогда не приходилось бывать за рулем, поскольку у меня не было собственного автомобиля, и это чувство оказалось волнующим. Кто знал, что это может быть так весело?

─ Думаю, нам нужна музыка, ─ подумала я вслух, потянувшись за диском «Mumford and Sons», который дал мне Такер.

Он все еще был завернут в пластик, из-за которого невозможно было достать диск, так что я начала рвать его зубами, надеясь, что не придется прилагать особо больших усилий, ведь мне хотелось услышать взрыв песни «Below My Feet» во время быстрой езды в лучшем подарке, который я когда-либо получала.

Красивые зеленые деревья внезапно показались по обе стороны от меня, когда я подъехала к мосту, капли дождя пулями пробивали воду с небольшим шумом, прежде чем я быстро переехала через мост и меня снова окружили деревья.

Я любила Гринвилл. Это небольшой городок и, наверное, здесь не останавливалось множество людей, но здесь я выросла и здесь были все, кого я знала. Моника клялась, что, если бы я уехала с ней в Нью-Йорк, я бы никогда не захотела уезжать оттуда, но почему-то я не совсем ей верила. Кроме того, люди всегда привязаны к своему родному городу.

До сих пор пытаясь открыть компакт-диск, я повернула на другую небольшую дорогу, радуясь, что сейчас поздно, и никого нет на улице. Я не хотела, чтобы мою маленькую веселую поездку замедлил какой-то древний трактор, волочащийся по дороге.

─ Ну давай, ─ разочарованно сказала я диску, случайно уронив его под ноги.

Только я была достаточно неуклюжей, чтобы сотворить нечто подобное.

─ Черт, ─ воскликнула я в полутемном пикапе, потянувшись вниз, чтобы достать диск.

Я лишь хотела послушать новую музыку в своем новом пикапе. Неужели это настолько неправильно?

Я лишь на секунду отвела глаза от дороги, пытаясь пальцами дотянуться до дальнего края под ногами, где виднелся поблескивающий пластик.

Видимо, потребовалась лишь секунда.

Когда я снова подняла взгляд на дорогу, то увидела маленькую собачку, стоявшую в нескольких метрах впереди меня, и выглядевшую так, словно она не собиралась уходить с дороги. Я точно знала, что сделал бы мой папа. Он бы сказал, что для начала, собака не должна быть настолько глупа, чтобы забрести на дорогу, и позволил бы природе идти своим чередом.

В обычной ситуации я бы предположила, что сделала бы то же самое, что и он. Я могла бы рассуждать о смерти логически и фактически, если бы это было необходимо. Но, видимо, мои инстинкты не столь логичны, как я думала, потому что, прежде чем я смогла даже подумать об этом, я резко дернула руль вправо, пытаясь избежать столкновения с собакой, которая была не больше курицы.

Я почувствовала, как сжимается мой живот, когда пикап вдруг резко развернулся по кругу в сторону одного из больших зеленых деревьев, которые мне показались такими красивыми всего пару мгновений назад. Мои волосы взметнулись перед лицом, как в замедленной съемке, затуманив вид длинными белыми прядями, и я попробовала повернуть руль в противоположную сторону, чтобы исправить свое поспешное решение.

Это была тщетная попытка, поскольку пикап потерял управление, и прежде, чем он врезался в ствол большого дерева, я подумала: Не могу поверить, что у нового пикапа нет шин получше.

Может быть, я могла бы рассуждать логически о смерти.

Глава 2

Разум ― забавная штука, и именно в тот момент я была благодарна этому факту. Я не могла вспомнить, как врезалась в дерево, как и не могла вспомнить, каким образом пролетела через лобовое стекло и приземлилась в двадцати футах от пикапа.

Я была почти уверена, что пристегнула ремень безопасности, прежде чем выйти из ресторана в тот вечер, но лежа лицом вниз в грязи, в то время как фары моего нового пикапа освещали пространство чуть выше меня, мне пришлось признать, что это все больше и больше похоже на то, что я все-таки забыла.

Я воспользовалась правой рукой, чтобы перевернуться на спину, страшась взглянуть вниз и увидеть, в каком я состоянии. Когда тебя выбрасывает из пикапа, обычно не сулит ничего хорошего в физическом плане, и я была уверена, что если увижу свое белое кружевное платье в крови, это никак не уменьшит панику, которую я пыталась сдержать на тот момент.

Мне понадобилось целых пять минут, чтобы собраться с силами и приподняться на локти, и я слегка застонала от приложенных усилий. Мое тело не ощущалось разбитым. И даже не ощущалось раненым. Оно было в каком-то роде тяжелым и неповоротливым, что, в общем-то, неплохо, учитывая обстоятельства.

Возможно, я оказалась героиней одной из тех чудо-историй, в которых мой ремень расстегнулся сразу при ударе, и я была милостиво выброшена из машины в нужный момент, что позволило мне чудом избежать смерти.

Ладно, может быть я просила слишком много, но чем дольше я сидела там с ощущением, что возможно, со мной не произошло ничего страшного, тем больше казалось, что все-таки произошло.

Еще немного посидев под дождём в тихом лесу, я услышала вой сирен вдалеке.

─ Ну, наконец-то, ─ сказала я, потирая лоб, где начинала формироваться легкая головная боль.

Может быть, я получила сотрясение, и поэтому вела себя настолько спокойно. Это было бы не так уж плохо.

Скорая подъехала быстро в сопровождении двух полицейских машин, и я не могла не подумать, что соседи, вероятно, будут очень злы из-за наделанного мной шума поздней ночью. Мне придется занести несколько брауни или что-то еще, чтобы извиниться за свою грубость.

Я слышала, как медики разговаривают друг с другом, как их фонари освещают кабину моей машины, хотя я не могла разобрать, о чем они говорят. Я знала, что мне, вероятно, следует встать и подойти к ним, но мое тело ощущалось слишком тяжелым. Даже то, что я сидела, уже отняло у меня много сил, и я не могла представить, что буду чувствовать, когда встану и пойду. Так что я просто сидела в грязи под дождем, ожидая, когда они поймут, что в пикапе никого нет, и начнут искать меня.

После того, как они несколько минут рассматривали кабину моего пикапа, стало очевидно, что они отвлеклись на что-то другое и забыли о конкретной задаче, поскольку никто из них не сделал ни единого шага, чтобы найти меня в лесу. Я не знала, что там было такого интересного, но они оказались совершенно этим очарованы.

Вздохнув и покачав головой из стороны в сторону, чтобы размять шею (что любой жертве ДТП явно следует избегать) я медленно и осторожно поднялась на ноги, чувствуя, как грязь стекает по моему платью толстыми, тяжелыми комками. Мне повезло, что я надела коричневые ковбойские сапоги, поскольку я еле-еле пробиралась через грязь по направлению к аварии.

─ Привет, Тедди, ─ устало сказала я одному из медиков, в котором узнала папиного друга.

Он не повернулся, чтобы заговорить со мной, дождь, вероятно, заглушал мои слова. Я говорила немного тихо.

─ Тед, я в порядке, просто чувствую себя глупо, ─ попробовала я еще раз, протягивая руку, чтобы похлопать его по плечу.

Вместо того, чтобы ощутить колючий хлопок под рукой, я не почувствовала ничего, кроме воздуха. Словно моя рука прошла через него.

Я быстро отстранилась, поражаясь отсутствию контакта и пытаясь осмыслить, что только что произошло.

─ Тедди? ─ снова позвала я.

Вместо того чтобы ответить мне или дать какой-нибудь знак, что он услышал меня, он вернулся к машине скорой помощи и вытащил мобильник из сумки.

─ Я позвоню её отцу, ─ сказал он другому медику, который мрачно кивнул, уходя прочь.

─ Вам не нужно звонить ему, ─ торопливо сказала я, думая о том, насколько он будет разочарован, когда узнает, что я уже разбила новый удивительный пикап, который он мне подарил.

Отличный способ отблагодарить родителей, Айла.

Конечно же, Тедди не отреагировал, поскольку, видимо, я внезапно попала в «Сумеречную зону»⁵.

─ Она выглядит довольно плохо, ─ сказал другой медик, заглядывая в мой пустой пикап.

─ Думаешь, она справится? ─ спросил второй, побледнев после того, как взглянул на переднее сиденье, и быстро отвернулся, видимо, ему не понравилось увиденное.

─ Трудно сказать, ─ сказал первый, расстроив меня, в то время как другие медики спешили туда-сюда между моим пикапом и скорой помощью.

О чем они вообще говорили? Я стояла прямо здесь, закипая от ярости, что они игнорируют меня, и психуя, потому что тридцать минут спустя разбила новый пикап.

Хмуро ворча, я заглянула в машину, чтобы увидеть из-за чего вся эта суета, и мгновенно пожалела.

Там было то, что просто нельзя было не увидеть.

Вся кабина была залита кровью, лобовое стекло разбито, и там сидела я с закрытыми глазами, мое некогда белое платье теперь было в красных пятнах, а челюсть непривлекательно отвисла.

Бледной кожи не было видно вовсе. Все, что я могла видеть, так это липкая, красная, покрывающая все мое лицо ужасно глубокая рана, пересекающая линии роста волос.

─ Это не… ─ начала я, но на этом и затихла.

Я не знала, как закончить фразу. Я хотела сказать, что это не я там сижу, но доказательства были неоспоримы. Это мое тело на сиденье водителя пикапа выглядело так, словно я была мертва в течение длительного времени, несмотря на то, что врачи говорили о «слабом пульсе».

Может, я хотела сказать, что это невозможно, но тот факт, что я смотрела на свое перекошенное, безжизненное лицо, делал этот аргумент совершенно бессмысленным. Зачем спорить о том, что возможно, а что нет, когда «невозможное» происходит прямо перед твоими глазами?

─ Тедди, ты позвонил её отцу? ─ спросил первый медик.

─ Да, я только что разговаривал с ним, ─ ответил Тедди. ─ А что?

─ Я не думаю, что она дотянет до больницы, ─ сказал он, печально покачав головой.

─ Я здесь, ─ кричала я, теперь злясь, что они не могут видеть меня. ─ Вы должны выслушать меня, я здесь.

Я попыталась толкнуть одного из мужчин, но мои руки прошли прямо через него с легким покалыванием, которое бывает, когда не так спишь на руке и теряешь ощущения в пальцах.

─ Она угасает довольно быстро, ─ сказал второй медик.

─ Прекратите, ─ закричала я, паника начала брать надо мной верх там, где только недавно царило спокойствие. ─ Я здесь.

Быстро стало очевидно, что сколько бы я не кричала, эти люди меня не слышат, и поэтому, будучи сильно напуганной и расстроенной, я сделала единственное, что пришло мне в голову ― я побежала.

Я бежала через грязь мимо деревьев так быстро, как могли нести меня мои покалывающие ноги. Я не знала, куда направляюсь, но знала, что должна уйти от этой ужасной сцены позади меня, и поэтому я продолжала бежать вслепую.

Мои глаза защипало, словно я сейчас заплачу, но слезы не появлялись. Вместо этого меня медленно наполняло чувство страха, в то время как мое тело все сильнее замерзало под дождем, а вопросы проносились в моей голове с ужасающей скоростью.

Почему Тедди и другие медики не услышали меня? Почему не увидели? Если мое тело было хоть каким-то образом живым, то что происходит со мной сейчас? Я умираю?

Я знала, что должна была остаться рядом со своим телом. Если бы я действительно умирала, мне хотелось бы увидеть своих родителей в последний раз. Может быть, когда мой «слабый пульс» остановится, эта другая версия меня также исчезнет, и я потрачу свои последние минуты, убегая от неизбежного.

Вопросы продолжали вертеться в моей голове, дождь продолжал литься, а я продолжала бежать, пока мое тело больше не смогло выдержать, и я не рухнула в кучу листьев, позволяя миру вокруг меня медленно исчезнуть во тьме.

Это конец.

Глава 3

Я не знала, как долго проспала, но по солнцу, сияющему в небе, стало ясно, что прошло уже как минимум несколько часов. Я бы сказала, что просто проспала весь день, и уже наступил следующий, но это, вероятно, из-за тумана, окутавшего мой разум.

Картинки пикапа и моего бездыханного тела промелькнули в голове, и я попыталась их блокировать, в то время как медленно принимала сидячее положение, осматриваясь вокруг и размышляя, что если я все еще в Северной Каролине, то, скорее всего, не мертва. В конце концов, нигде не видно ни облаков, ни ангелов с трубами, окружающими меня, и, если я не была в раю все это время, то значит я пока в своем родном городе.

Я не слышала птиц, к которым привыкла с детства, и воздух ощущался каким-то странно тихим, но у меня, определенно, были более неотложные дела, о которых стоило побеспокоиться, и поэтому я не обратила внимания на эту маленькую деталь. Мой и без того перегруженный ум интересовало только что, ради всего святого, произошло прошлой ночью.

Уничтожение пикапа было воспоминанием, которое, к сожалению, невозможно стереть. А что насчет тела на сиденье водителя? Не приснилось ли оно мне? Может, мы с Моникой решили «отпраздновать» после того, как я вчера приехала домой, и все это ― просто какой-то сумасшедший сон.

Может быть, у меня был свой собственный момент похмелья, а то, что я проснулась посреди леса, стало завершением истории, и теперь мне необходимо восстановить картину по кусочкам, чтобы выяснить, что же на самом деле произошло накануне вечером.

Какой бы забавной не была эта возможность, я знала, что это наименее вероятный сценарий происходящего. Вместо того, чтобы пытаться представить свою жизнь как комедию, я согласилась, что она была трагедией, встала и отряхнула своё безупречно белое платье (подозрительно лишенное каких-либо следов грязи) и зашагала вдоль леса.

Я была не совсем уверена, какая из дорог выведет меня из леса, но просиживание на заднице ни к чему бы меня не привело, так что я продолжала бродить, осматриваясь вокруг и пытаясь вспомнить свои охотничьи инстинкты.

Папа бы гордился тем, что я запомнила, чему он научил меня во время охоты, даже если это было не особо полезно на тот момент. Однако при мысли о семье я вдруг почувствовала приступ грусти. Если я действительно умерла прошлой ночью, что будет это значить для них? Как они воспримут новость? Известно ли им уже?

Не думаю, что я была морально готова встретиться с этим лицом к лицу, и поэтому я продолжала идти, цепляясь за теорию, что я не умерла и просто пребываю в каком-то странном сне или являюсь жертвой ночной вечеринки.

Мое тело все еще ощущалось теплым и покалывающим и, взглянув на свои руки, я увидела, что что-то было слишком неправильным.

Или слишком правильным, учитывая, насколько великолепной выглядела моя кожа.

Я не имею в виду, я-только-что-намазала-на-себя-немного-лосьона хорошая. Я имею в виду, я-участница-шоу-Холостяк-и-теперь-моя кожа-переливается-и-светится-как-восход хорошая. Моя кожа была все еще такая же смехотворно бледная, как и всегда, но у нее было здоровое сияние, из-за чего я практически выглядела так, словно светилась изнутри. Могу поспорить, что Моника действительно бы подумала, что теперь я выгляжу, как призрак. Кожа, которая светится небесным светом, может появиться лишь во время смерти и перехода на Другую Сторону.

Было странно, что из всех полученных мною намеков на смерть, последний гвоздь в крышку гроба (надеюсь, гипотетически) забила безупречная кожа.

Полагаю, сколько бы папа не пытался повлиять на меня, в душе я все еще была девочкой.

Казалось, я иду целых два часа, когда небо начало темнеть. Солнца не было, но возник странный туман, снизив яркость окружающего мира, и из-за чего мне стало еще тяжелее найти свой путь, когда я уже безнадежно потерялась.

Гринвилл никогда не был особо туманной местностью, особенно, когда несколько минут назад небо было совершенно ясным и солнечным, и я задалась вопросом, является ли это внезапное изменение в погоде каким-то подтверждением, что я не там, где мне казалось. Подул легкий ветерок, и мои волнистые серебристо-светлые волосы начали щекотать мои голые плечи, заставляя меня вздрогнуть.

Мир быстро превратился из живописного местечка в южных лесах во что-то, напоминающее «Сонную Лощину»⁶. Внезапное изменение стало тревожным, мягко говоря.

Я прекратила бесцельную ходьбу, зная, что все равно не сильно продуктивна в ходьбе по окрестностям, и мурашки побежали по моим рукам.

Было что-то очень неправильное в этом месте. Я знала, что не должна быть так напугана красивым лесом, но, когда этот красивый лес таинственно материализуется после того, как ты умираешь, глупо не иметь никаких подозрений.

В добавок что-то было не так во всей этой местности. Я не могла избавиться от нервозного ощущения в животе.

Ветка треснула в нескольких сантиметрах позади меня, когда я остановилась, осматриваясь вокруг, и я мгновенно развернулась, переживая, что какое-то дикое животное, возможно, следит за мной.

Правда однако оказалась гораздо более странной, чем дикое животное.

И гораздо более привлекательной, если быть честной. Может, я была потеряна и напугана, но я не была мертва… ну… надеюсь.

― Кто ты? ― спросила я невероятно красивого мужчину, стоявшего позади меня.

Если я выглядела, как блеклый, бледный призрак, то он выглядел как моя полная противоположность. Его темно-каштановые волосы, голубые глаза, смуглая кожа, небритое лицо, черная футболка и джинсы напоминали что-то из пособия по «плохим парням» 1950-х, и меня сразу же насторожил, если не слегка заинтриговал этот человек, который таинственным образом появился из тумана.

У него были густые черные ресницы, прикрывающие ледяные глаза, и я не впервые задалась вопросом, почему парням достаются всегда самые великолепные ресницы, в то время как девушкам приходится так стараться ради этого. Если бы у меня были его ресницы, я бы больше никогда не наносила карандаш для глаз или тушь. Конечно, мальчикам не приходится заботиться о такого рода вещах, что несправедливо.

― Я Хейден, ― ответил он сильным британским акцентом, его голос был невероятно низким.

Ладно, если я мертва, и этот парень ― моя награда за хорошую жизнь, меня это полностью устраивает. Акцент и все такое.

Может быть, он и не такой уж привлекательный, если вам не нравится волевой подбородок, острые скулы и полные губы. Но я их фанатка.

― Я Айла, ― с глупой улыбкой ответила я.

Клянусь, я не была какой-то слабовольной девушкой, которая падала в обморок при виде привлекательного мужчины, но мой разум слегка вышел из-под контроля после аварии, так что я могла вполне оправдать себя за немного неловкое хихиканье, которое невольно вырвалось из меня.

― Да, я не идиот, я знаю, кто ты, ― ответил он, приподнимая губу в усмешке и мгновенно вызывая во мне желание забрать свою мысль о том, что он «награда» за мою трагическую и преждевременную смерть, обратно.

― О, ― это все, что пришло мне в голову.

Что нужно говорить, когда ты потерян, возможно, мертв и в компании кого-то, кто как оказалось, вовсе не джентльмен, как и те британские актеры, которые пытаются убедить в обратном?

Большое спасибо, Хью Грант.

― Ну да ладно, мы не можем потратить на это весь день, верно? ― риторически спросил он, в то время как прошел мимо, не дожидаясь моего ответа и направляясь неизвестно куда.

― Извини, но кто ты такой? ― снова спросила я.

― Хей-ден, ― медленно сказал он, проговаривая своё имя так, словно я тупая, и не удосуживаясь повернуться или замедлить шаг.

― Я не спрашиваю, как тебя зовут, ― сказала я, позволяя возмущению взять верх. То, что я мертва, не означало, что парню позволено быть таким высокомерным. Моему папе было бы что сказать по поводу его манер. ― Я спрашиваю, кто ты такой. Это не одно и то же.

― Я не знаю, либо это из-за акцента, либо из-за травмы мозга, но что-то мне подсказывает, что ты не так быстро соображаешь, да? ― спросил он, умудряясь снова меня оскорбить.

― Эй! ― закричала я, хватая его за руку и разворачивая к себе. ― Просто потому, что я говорю медленно, не означает, что я идиотка, ― сообщила я, желая, чтобы у меня не было такого сильного южного акцента. Очевидно, что никаких поощрений в виде брауни не достанется этому человеку и его «изысканному» британскому акценту. ― Теперь скажи мне, кто ты такой или я не сделаю ни единого шага.

Я скрестила руки на груди и вызывающе выпятила подбородок. Моя семья не вырастила тряпку.

Мужчина глубоко многострадально вздохнул, и я практически увидела, каких сил ему стоило не закатить на меня глаза.

― Ладно, девочка, ― начал он, хотя ему не могло быть больше двадцати семи лет. Не совсем справедливые основания называть меня «девочкой» в возрасте двадцати одного года. ― Я твой Гид, у нас есть лишь несколько часов, чтобы найти твое первое задание, и, если мы хотим добиться какого-либо прогресса сегодня, мы должны идти прямо сейчас.

С этим жалким подобием объяснения, он отвернулся от меня и продолжил путь через туманный лес, заставляя меня выполнять пробежку в попытке догнать его большие шаги. Я не могла поверить, что думала о его привлекательности. Стоило ему один раз открыть рот, как эта мысль мгновенно улетучилась.

― Ты мой Гид? ― спросила я.

― Да, ― ответил он через плечо, ни разу не оглядываясь назад и не замедляя свой темп.

― И что это значит?

— Это значит, что я направляю тебя, ― в отчаянии сказал он.

― Знаю, ты думаешь, что я идиотка, потому что не понимаю, что прямо сейчас происходит, но у тебя ужасно получается все мне объяснить, так что это твоя вина, ― упрямо сказала я, злясь на этого человека, который, очевидно, думал, что гораздо лучше меня.

Мое оскорбление довольно быстро привлекло его внимание. Он внезапно остановился и снова повернулся ко мне лицом, заставив меня резко врезаться прямо в его грудь. Я отшатнулась на несколько шагов, но быстро восстановила равновесие, чувствуя, как не хочу выглядеть слабой или неуклюжей в глазах этого напыщенного придурка.

― Ладно, слушай, потому что я объясню всего лишь раз. Я твой Гид. Ты застряла здесь до тех пор, пока не доберешься до своего Места Назначения, но единственный способ сделать это ― выполнить ряд заданий. Я проведу тебя к заданиям, скажу, что тебе нужно сделать, и буду ждать пока ты не завершишь их. У тебя будет одно задание на определенное количество времени и после того, как закончишь их все, ты доберешься до Места Назначения, и я смогу избавиться от тебя. Ясно? — спросил онглубоким и угрожающим голосом.

О да, он определенно пытался играть «плохого парня». К счастью, я могла видеть прямо сквозь его грубую внешность. Я была южанкой, в конце концов. Меня не мог напугать утонченный британец.

― Теперь ты слушаешь меня, ― решительным голосом начала я, подняв палец к его лицу. ― Мне нужны ответы прямо сейчас, и, если ты не дашь их мне, я просто сяду здесь и позволю тебе провалиться в качестве моего Гида. Я не знаю, на кого ты работаешь, но уверена, что провал не сулит ничего хорошего независимо от того, кто твой босс, ― сказала я наконец, опустив свой палец и бросая на него свой лучший взгляд.

Я не пытаюсь похвастаться или что-то вроде того, но я унаследовала взгляд от мамы, и он был довольно пугающим.

― Ну, могу сказать, ты будешь сущим наказанием, ― предположил он, снова вздохнув, но не оборачиваясь и не топая прочь, как я и ожидала. Думаю, мы шли к какому-то прогрессу. ― Что ты хочешь знать, принцесса?

Я проигнорировала оскорбление, чтобы получить желаемые ответы.

― Я мертва? ― спросила я, начиная с самого насущного вопроса.

― Я не знаю, ― сказал он, пожимая плечами. ― Следующий вопрос.

― В смысле «не знаю»? Как ты можешь не знать, что-то вроде этого, если ты мой Гид?

― Ты даже не знаешь, кто такой Гид, так что не заставляй меня описывать эту профессию, основываясь на твоих собственных иррациональных страхах того, что происходит здесь.

― Я просто хочу знать, мертва я или нет, ― почти кричала я, уже крайне устав от этого человека.

― Я. Не. Знаю, ― повторил он, подчеркивая каждое слово. ― Может быть, ты мертва, может быть, ты в коме. Черт, может, ты просто спишь. Все, что я знаю, так это то, что мне нужно доставить тебя к Месту Назначения, чтобы ты смогла двигаться дальше.

― Двигаться дальше? На небеса или вроде того?

― Я не понимаю, сколько раз мне говорить тебе «я не знаю» пока ты, наконец, не поймешь, ― сказал он, в отчаянии потирая виски.

― Значит, возможно, что я не мертва?

― Я уже правда начинаю надеяться на обратное, ― ответил он.

― Ты сейчас же забираешь свои слова назад, мистер, ― возмущенно сказала я. ― Просто потому, что ты думаешь, что лучше меня, не значит, что тебе нужно хамить.

Хейден замолчал на мгновение, его темные задумчивые глаза изучали меня, прежде чем он на самом деле выпустил небольшой, кратковременный смешок, который исчез практически в тот момент, как только сорвался с его губ.

― Ладно, хорошо. Мне жаль, что я сказал, что желаю твоей смерти. У тебя все еще остались еще какие-нибудь бессмысленные вопросы или мы можем продолжить путь?

― Могу я задавать тебе вопросы, пока мы идем? ― предложила я, еще не готовая слепо следовать за человеком, которого не знала. Я не была полной идиоткой.

― Я бы предпочёл, чтобы ты не делала этого, ― ответил он, оглянувшись на меня через плечо, в то время как снова начал идти. ― Но почему-то мне кажется, ты не заткнешься, вне зависимости от того, что я скажу.

― Хорошо, что ты так быстро это понял, ― сказала я, почти улыбаясь.

Он ничего не ответил, но покачал головой, прокладывая путь через лес без единого слова.

― Значит, я либо мертва, либо нет, ― начала я, думая вслух и пытаясь разобраться, что, ради всего святого, происходит. ― Но несмотря ни на что, я должна добраться до «Места Назначения», ― продолжила я. ― Значит, если я мертва, моим Местом Назначения является Рай… или что-то вроде того, и я сейчас в Лимбе⁷.

― Ты ведь не ребенок? Разве Лимб не предназначен только для детей? ― спросил он, подняв густые темные брови в мою сторону и приподнимая уголок рта.

Есть ли закономерность в том, что он улыбается, только когда дразнит мой интеллект? Этого мужчину не очень трудно изучить.

― Может быть, я не знаток католической веры, но думаю, что ты не вполне соответствуешь требованиям для Лимба. Чистилища, может быть, но не Лимба.

― Я тоже не католичка, но учитывая мое нынешнее положение, может быть, мне стоило ею быть, ― сказала я, оглядывая бесконечные просторы тумана и размышляя, что пребывание в Чистилище не было такой уж плохой идеей, если на этом всё.

Конечно, застрять с грубым британским псевдо-плохим-парнем похоже на вечное проклятие.

― Ладно, вот интерпретация Чистилища, ― снова начала я, не удосужившись дать Хейдену возможность высказать язвительный комментарий. ― Есть возможность, что я в коме и мое Место Назначения ― выйти из нее. И еще, есть очень большая вероятность, что я сплю и мое Место Назначения ― просто проснуться в своей постели и удивиться, насколько я творческий человек, раз представила себе такой сценарий.

― Я так рад, что мы поговорили обо всем этом, ― саркастически сказал Хейден. ― И какая же интерпретация, по-твоему, наиболее вероятна, потому что мне бы очень хотелось не начинать каждый разговор с «Если я мертва или в коме, или сплю, то почему это происходит?», ― сказал он, пугающе хорошо подражая моему высокому голосу и южному акценту.

Я думала над его вопросом около минуты.

Все это слишком реалистично, чтобы быть сном. Всегда существовала возможность, что врачи достаточно меня стабилизировали, чтобы доставить в больницу, где в настоящее время я лежу в коме, но, учитывая то, как они оценили моё состояние, когда нашли, это очень оптимистичный прогноз. Я не уверена, существует ли способ восстановиться, учитывая количество крови, которое я видела в пикапе.

Поэтому у меня остался только один вариант.

― Хейден? ― тихо позвала я, несмотря на мои усилия выглядеть крутой в глазах этого незнакомца.

― Что? ― спросил он, как обычно раздраженный из-за того, что я осмелилась заговорить с ним.

― Думаю, что я мертва.

Глава 4

Мы долго шли по лесу, в основном, в тишине, с тех пор как Хейден выразил некое отвращение к разговорам, а мне не хотелось подлизываться к кому-то настолько грубому. Вместо этого я попыталась смириться со своей смертью. Честно говоря, мне было не так грустно за себя, я больше беспокоилась о родителях.

Как я и говорила прежде, я могла рассуждать логически о смерти.

Я слишком безрассудно ехала под дождем и умерла. Это была моя собственная ошибка и я не могла злиться из-за того, что сейчас столкнулась лицом к лицу с последствиями собственных дурацких поступков. Но было несправедливо, что теперь моим родителям придется платить за похороны, которые они не могли себе позволить.

Конечно, мне было грустно из-за того, что они расстроятся по поводу моей смерти, но мой аналитический ум мог рассуждать только о нашем финансовом положении. Родители были хорошими людьми. Трудолюбивыми и бережливыми. Я всегда пыталась побудить их немного потратиться на отдых только для них двоих, но они просто не были теми, кто «тратился».

Теперь им придется потратить любые возможные деньги для отдыха на свою мертвую дочь.

Не говоря уже о разбитом пикапе, стоимости машины скорой помощи, и каких бы то ни было других тратах, которые ушли на похороны члена семьи. Хотела бы я посетить их в какой-нибудь призрачной форме, чтобы сказать им просто обойтись без всех этих похорон и бросить мое тело в реку или что-то в этом роде. Мне не нужен навороченный гроб и множество цветов, которые они не могут себе позволить.

― Надеюсь, что я мертва ― тихо сказала я.

― Ну что на этот раз? ― спросил Хейден, по-прежнему ведя себя так, словно старается забыть о моем существовании.

― Я очень надеюсь, что мертва, а не просто лежу в больнице или что-то вроде того, ― повторила я.

― Я думал, ты уже решила, что умерла. Почему мы возвращаемся к этой теории?

― Я не возвращаюсь к ней, ― сказала я, защищаясь. ― Я просто говорю, что если бы я была в больнице, мои родители потратили бы на меня приличную сумму. Было бы намного лучше, если бы я просто умерла, и им пришлось бы беспокоиться только о похоронах.

― Ты немного странная, ― сказал он.

― Я просто реалистка. Судя по тому, что я видела в своем пикапе, я не выживу после аварии. Если бы я умерла прямо на месте, это было бы лучше для моих родителей в финансовом плане. Если бы я прожила достаточно долго, чтобы пролежать в больнице несколько дней, а затем умереть, моим родителям пришлось бы оплачивать больничный счет и похороны, и это просто несправедливо по отношению к ним.

― Может быть, ты выжила после аварии, ― сказал он, не совсем в таком тоне, который, предположительно, внушил бы мне надежду. Больше похоже на то, что он пытается убить время примитивной беседой.

― Уф, это было бы еще хуже.

― Как так? ― спросил он.

― Если бы я выжила, моим травмам, вероятно, потребуется физиотерапия или какие-нибудь лекарства, или… я не знаю… что-то дорогое, ― сказала я, пересчитывая возможности по пальцам.

― Ты думаешь только о деньгах. Это слегка беспокоит.

― Когда ты беден, ты должен думать о деньгах все время, ― честно сказала ему я, интересуясь, был ли он когда-нибудь достаточно бедным, чтобы беспокоиться о деньгах. ― А чем ты занимался? Я имею в виду… перед смертью. Или ты всегда был Гидом?

― Нам правда не обязательно делать это, ― угрюмо ответил он.

― Делать что?

― Всю эту «давай узнаем друг друга, потому что мы застряли вместе» ерунду. Я бы предпочел, чтобы мы придерживались профессиональных отношений.

Я скептически посмотрела на него, подняв бровь и ухмыляясь.

― Что? ― теперь раздраженно спросил он в ответ на мое смутное выражение лица.

― И каким образом нужно придерживаться в каких-то странных «Сумеречная Зона» отношениях профессионализма? ― спросила я.

Что бы здесь не происходило, это были далеко не деловые иски и контракты. Это было что-то прямо из научно-фантастического фильма.

― Не задавать мне глупых вопросов и держать рот на замке.

― Ты грубый и неприятный, и ты мне действительно не нравишься, ― напрямую сказала ему я.

Может быть, это было грубо с моей стороны, но он точно напрашивался. И в самом деле, мне, наверное, не стоило пытаться быть милой с ним. Он менее всего заслужил мою дружбу.

― Это ты убила себя. Я просто делаю свою работу, ― заявил он. ― Полагаю, тебе не стоило быть таким безрассудным водителем, хм? ― саркастически спросил он.

― Если хочешь знать, я пыталась объехать собаку на дороге, ― чопорно ответила я.

Хейден ничего не ответил. Вместо этого он плотно сжал губы и улыбнулся, пытаясь сдержать смех.

― Что? ― раздраженно спросила я.

― Я мог бы приписать тебя к какому-нибудь любителю животных, ― рассмеялся он. ― Ты умерла, потому что попыталась не сбить собаку?

― Это не смешно, ― настояла я, разгневавшись, что он сводит мою смерть к чему-то столь незначительному.

― Ой, тогда тебе понравится первое задание.

― Ты все время говоришь, что есть задание, но все, что мы делаем, это ходим часами, ― пожаловалась я. Не то, чтобы мне было на что жаловаться. Каким-то образом я совсем не устала, что мне показалось очень странным.

Мы ходили уже порядка трех часов, но мне казалось, что прошло всего несколько минут. Мои ноги не болели, я не задыхалась и даже не чувствовала, как обгораю на солнце сквозь туман.

― Первое задание: Ловкость, ― загадочно сказал он, остановившись возле реки.

Мы все еще были окружены красивой зеленью Северной Каролины, хотя влажность, к моему удивлению, исчезла. Чему я была очень рада.

Видите? Чистилище не так уж и плохо.

― Ловкость? ― повторила я. ― Ты хочешь, чтобы я переправилась через реку по камням или что-то вроде того? ― спросила я, все еще озадаченная ситуацией.

― Тебе нужно добраться до хижины, находящейся примерно в миле от того места, где мы сейчас, ― сказал он, указывая на какое-то незримое место мимо реки. ― Она будет прямо на западе.

― Только и всего? ― спросила я.

Не может быть, чтобы задание было таким легким. Это просто не имело смысла. Какое отношение ходьба по лесу имеет к ловкости? Я уже прошла несколько миль с Хейденом.

― У тебя будет кое-какая компания, ― просто сказал он, опираясь на дерево и безо всякого интереса ковыряясь в ногтях на пальцах руки.

― Я надеюсь, ты не имеешь в виду себя, ― многозначительно сказала я.

Он спокойно посмотрел на меня и просто улыбнулся. К сожалению, сейчас его улыбка ужаснула меня гораздо больше, чем когда-либо.

Я бы спросила, что он имел в виду под своим комментарием, но прежде чем я смогла расшифровать его, я услышала рычание вдали.

― Что это? ― спросила я.

― Мотивация, чтобы ты двигалась быстрее. Ну знаешь? Ловкость?

― Это какое-то животное? ― спросила я, вдруг ощущая, как беспокойство покидает меня. Это действительно легко. ― Проще простого, — сказала ему я. ― Это будет похоже на охоту с моим отцом.

Хейден бросил на меня оценивающий взгляд, возможно, пытаясь выяснить, блефую я или нет. Я не знала, почему его волновало, действительно ли я думала, что задача легкая. От него же ничего не зависело.

― Ну, теперь мы не можем позволить, чтобы это было слишком легко, не так ли? ― спросил он. ― Полагаю, животные не сильный мотиватор для тебя.

― Извини, ― самодовольно сказала я, уже пробираясь через камни и успевая пройти полпути через реку, не промокнув.

Я как раз обернулась, чтобы посмотреть на Хейдена, желая позлорадствовать немного больше насчет того, что я обучена мастерить лук и стрелы из негодной древесины, лежа на лесной земле, когда волк вышел из тени леса и встал прямо рядом с ним. Я почувствовала, как мое сердце пропустило удар при виде животного, но я не побежала. Я знала, что есть множество способов, как я смогла бы справиться с ним при необходимости, используя только те средства, которые окружают меня.

Один из камней в реке мог бы оказаться гибелью этого волка, и он бы даже не узнал о том, что произошло. Я далеко не безнадежна.

― Хижина ― это твое спасение, ― с легкостью сказал Хейден, наклонившись и осторожно положив палец между глазами волка.

Животное мгновенно и беззвучно завалилось на покрытый грязью лесной пол. Не было похоже на то, что он почувствовал боль; вместо этого казалось так, словно существо просто перестало жить.

― Что ты с ним сделал? ― в ужасе спросила я.

Как я уже говорила, я рассуждала логически о смерти. Я охотилась всю свою жизнь. Но я никогда не видела, чтобы человек убил животное одним прикосновением. Он не применил ни капли силы. Это выглядело так, словно Хейден просто высосал жизнь из существа одним пальцем.

― Если ты сможешь добраться до кабины и запереть дверь, значит ты выполнила первое задание, ― продолжал он, не утруждаясь ответить на мой вопрос.

― Зачем ты убил волка? ― спросила я, по-прежнему опасно балансируя на камне посреди реки. ― Я думала, что это моя работа.

― Твоя работа ― бежать, ― просто сказал он. ― И волк недостаточно хорошо напугал тебя, чтобы сделать это.

― И поэтому ты убил его? ― спросила я, не находя в его логике никакого смысла. ― Теперь у меня еще меньше мотивации бежать.

― Я так не думаю.

Безжизненное тело волка начало дергаться возле ног Хейдена. Оно двигалось и искажалось неестественным образом, заставив меня вздрогнуть. Я видела, как серый мех быстро становится коричневым, затем черным, а затем полностью соскользнул с трупа, пока от него не осталась лишь куча кожи и костей.

― Что ты делаешь? ― медленно спросила я Хейдена, позволяя своим глазам зацикливаться на его глазах и размышляя, действительно ли он собирается помогать мне.

Что-то мне подсказывало, что лишь своего рода тьма может сделать то, что он сейчас делает.

Он быстро подмигнул мне, когда груда кожи начала подниматься с земли, изображая нечто похожее на разлагающуюся человеческую форму и мгновенно вызывая во мне тошноту.

― Я мотивирую тебя.

Глава 5

― И что же это? Зомби или что-то вроде того? ― спросила я, нервно усмехнувшись.

Животные меня не пугали. Ходьба в одиночестве по лесу меня не пугала. Даже Хейден со своим фальшивым плохим поведением не пугал меня. Но что-то в дергающемся движении трупа, уставившегося на меня пустыми глазницами, вызвало во мне первобытный страх.

― Конечно, можем назвать это зомби. Я уверен, что он не прочь съесть твои мозги, ― усмехнувшись, сказал он, видимо находя ситуацию очень забавной.

― Ты смотришь слишком много научно-фантастических фильмов, ― сказала я ему, все еще не сдвинувшись с места.

Не поймите меня неправильно. Я не была настолько сильной. Зомби-подобная штука определенно напугала меня. Но и заинтриговала. Было захватывающе увидеть вблизи что-то, что выглядело, как спецэффект в кино.

― Он ведь не убьет меня?

― Ты уже мертва, ― отметил Хейден.

― Верно ― согласилась я.

― Но это не значит, что он не сможет ранить тебя… сильно.

Мои глаза расширились в ответ на это утверждение, и внезапно мне пришлось задуматься, что же это за место такое. Какой смысл в том, чтобы зомби преследовало меня по лесу в направлении к хижине? Никакого смысла, только если это не съемки реалити-шоу.

― Ты поможешь мне или будешь просто стоять и смеяться, пока эта штука ест мой мозг? ― скептически спросила я, размышляя, сделает ли труп шаг, чтобы погнаться за мной.

К счастью, каждый фильм про зомби, который я когда-либо смотрела, предполагал, что это существо будет медленным стонущим месивом.

Тем не менее, у меня не было возможности защитить себя от него.

Я не была слабенькой девушкой, но не думаю, что смогла бы заставить себя убить что-то похожее на человека. Просто, это казалось неправильным.

― Я не могу помочь тебе, Айла. Ты должны сделать все сама, ― сказал он, пожимая плечами, и по его голосу не казалось, что он сожалеет об этом. ― И я предлагаю тебе бежать.

― Зомби. Отличный мотиватор, ― пошутила я, задержав взгляд прямо на трупе. ― Он просто стоит. Почему он не двигается?

― Думаю, он пытается играть по-честному и, может быть, дать тебе фору, ― сказал он, глядя на труп, который, в свою очередь, с громким хрустом повернул голову к лицу Хейдена.

Он пожал плечами в сторону существа.

― Хочу сказать, просто разберись с этим, дружище, ― сказал он.

Сначала я подумала, что он разговаривает со мной. Затем, когда труп повернулся, чтобы посмотреть на меня черными дырами, на месте которых должны были быть его глаза, я поняла, что он дает мотивацию зомби.

Гид что надо.

― Ненавижу тебя, ― сказала ему я, в то время как мгновенно развернулась на пятках, чтобы пересечь реку.

Один из моих сапог поскользнулся на покрытой мхом скале, из-за чего я подвернула лодыжку и упала в ледяную холодную воду. Мои колени и ладони болезненно соприкоснулись с камнем, покрывающим дно реки, вода попала мне в горло, на мгновение проносясь через голову, пока я не подтолкнула себя вверх.

Я повернулась, чтобы сказать Хейдену нечто, что моя мама бы не одобрила, когда внезапно перед моим взором возник труп. Я закричала в панике, не ожидая, что он будет уже так близко ко мне, и подняла руки, чтобы защититься.

Видимо я не была настолько ловкой, как ожидала, потому что существо схватило меня за плечи и силой окунуло обратно в воду, мучительно задев головой каменистое дно и заставляя звезды ожить перед моими глазами.

Я боролась с его весом, хватая ртом воздух в воде, которая быстро охлаждала мое тело. Почувствовав, как костлявые пальцы сжимаются вокруг моего горла, я выпятила свой ботинок вверх, нанося удар (как бы получше выразиться) «зомби» в то место, где должен был быть его желудок.

Он отпустил меня на мгновение, и я воспользовалась случаем, чтобы встать на руки и колени, отчаянно выползая из воды.

― Хейден! ― кричала я, оглянувшись через плечо и увидев пустое место, где когда-то стоял мой Гид.

Существо, не теряя времени, вернулось к поставленной задаче и вскоре выползло из воды за мной в тревожно быстром темпе. Действительно, один взгляд на бегущий труп стал мощной мотивацией, которая заставила меня вскочить на ноги и рвануть с места в направлении хижины, несмотря на воду, хлюпающую в моих сапогах.

Это было слишком для медленного стонущего зомби из фильма.

Непроизвольного погружения в реке оказалось достаточно, чтобы сбить меня с курса, но, к счастью, солнце садилось сквозь туман, а Хейден любезно указал мне, что хижина на западе. Тем не менее, пока я бежала в сторону садящегося солнца, я не знала, смогу ли обогнать существо на целую милю. Я медленно бегала, и оно быстро догоняло меня.

Естественно, ковбойские сапоги в густой грязи не очень помогали в этой ситуации.

― Хейден! ― снова закричала я, надеясь, что на этот раз он предложит мне нечто большее, чем несколько саркастических комментариев.

Ему было все равно, что эта штука пытается убить меня?

Ладно, я уже мертва. Но она определенно пыталась причинить мне боль, и Хейден демонстрировал серьезное отсутствие рыцарства, игнорируя этот факт. Он бы не выжил на юге с таким отношением.

― Помоги мне!

― Ты близко, ― услышала я его крик далеко впереди.

Я не знала, как он без моего ведома опередил меня, но каким-то образом он уже был в хижине. Теперь меня определенно не впечатляли его манеры. Он не мог просто подождать меня?

― Я не вижу хижину, ― закричала я в туман, который быстро становился гуще и гуще.

Холодное ощущение стрельнуло по моей руке, и я замедлилась, чтобы только на секунду обхватить свое запястье.

Большая ошибка.

Я снова закричала, в то время как сухие, костлявые пальцы сжали мое плечо и потащили меня назад на землю. Мои светлые волосы взлетели вокруг лица, затуманивая зрение, и ужасный запах разложения мгновенно ударил меня в нос.

― Помоги! ― снова закричала я, пиная существо, чтобы держать его в страхе.

― Не могу, ― был ответ Хейдена, звучащий гораздо ближе, чем раньше.

Зная, что только я сама могу спасти себя, я крепко зажмурила глаза, подняла колени на грудь, жестом, который был очень некрасивым для леди в платье до колен, которое в настоящее время было на мне, и изо всех сил ударила по трупу, быстро опускавшемуся на меня.

Я услышала тошнотворный глухой стук, когда мой ботинок соприкоснулся с существом, но я не открывала глаза, пока не услышала, как он ударился о землю в нескольких футах отсюда.

― Неплохо, ― сказал Хейден, теперь стоя надо мной и выглядя так, словно его это позабавило.

― Ты собирался… позволить мне умереть, ― пробормотала я между глубокими, паникующими вдохами.

Я не могла остановить истерику, нарастающую во мне.

― Уже мертва ― повторил он.

Он просто обожал указывать мне на это.

Я ничего не сказала, но недоверчиво посмотрела на него. Как он мог быть настолько бездушным во всей этой ситуации?

Положив голову обратно на глинистую землю, я закрыла глаза и попыталась восстановить дыхание.

― На твоем месте я бы не сидел там просто так, ― проинформировал он меня.

― Мне просто нужна минутная передышка. Мне вдруг стало как-то тяжело.

― Чем дольше ты здесь, тем больше вероятность того, что еще больше этих созданий вылезут наружу, ― заявил он.

― Отлично. Это именно то, что мне нужно, ― ответила я, глубоко вздохнув и поднявшись с земли в надежде, что хижина не очень далеко.

Всего лишь несколько минут назад я была поражена тем, сколько во мне выносливости, казалось, словно я приняла какое-то чудо-лекарство. Но теперь, потребовалась вся моя сила, чтобы поставить одну ногу перед другой.

― Что со мной не так, Хейден? ― спросила я, чувствуя себя полностью истощенной.

― Подожди, ― серьезно начал он. ― Этот зомби ведь не укусил тебя, верно?

― Не думаю, ― ответила я, мои глаза расширились от страха. ― В смысле, может быть. А что? Что это значит?

― Ничего ― рассмеялся он. ― Просто хотел напугать тебя.

― Ты худший Гид в мире. Все Гиды такие?

― Какие?

― Грубые и ужасные по отношению к своим… людям? ― спросила я, не в состоянии придумать ни слова, чтобы описать, кто я ему.

― Не знаю. Полагаю, что да, ― отстраненно ответил он.

Его глаза зациклились на каком-то отдаленном месте, и я тут же затихла, желая узнать, на чем он сосредоточился.

― Следы ― прошептала я.

Хейден кивнул, глядя на меня с приподнятыми бровями.

― Значит, это моя подсказка?

― Можно и так сказать ― ответил он.

― Уф. Ненавижу быть мертвой ― сказала я ему, как только заставила себя снова побежать к невидимой хижине.

Мои ноги все еще ощущались наполненными бетоном, но каждый раз, когда мне хотелось остановиться, в голове всплывало изображение зомби, нападающего на меня, и это достаточно мотивировало меня, чтобы продолжать идти. Вскоре я увидела туманные очертания небольшой конструкции вдали, и внезапно у меня появилась надежда, что я действительно смогу выбраться живой.

Без шуток.

Как только я приблизилась к хижине, Хейден высунул голову из окна, выглядя как никогда самодовольным и кивая куда-то позади меня.

― Тебе, наверное, лучше быть настороже, ― крикнул он.

Я не стала оборачиваться назад. Я уже знала, что увижу. Вместо этого я раскачала руки сильнее и побежала как можно быстрее, услышав, как хруст листьев становится все ближе и ближе позади меня, в то время как я приближалась к двери.

Как бы я ни хотела это отрицать, я знала, что не успею добраться до двери хижины до того, как существо догонит меня. Вот только я не знала, что еще можно сделать. Оно быстро приближалось, и прятаться было некуда.

Я знала, что мой брат Так мог бы запросто одолеть эту штуку, но он больше и сильнее меня. Когда мы были детьми, он преследовал меня по всему двору, пытаясь «подраться», что просто означало, что он хотел понарошку побить меня, не попадая в неприятности. Единственная защита, которая у меня была против него, это то, что я была маленькой и ловкой. Я могла лазить по деревьям, как белка.

Оглянувшись на секунду через плечо, я подумала, сможет ли труп залезть на дерево без каких-либо мышц. Он, конечно, хорошо справлялся в беге, так что очень вероятно, что эта штука сможет последовать за мной вверх по дереву, хотя в тот конкретный миг у меня не было множества других вариантов.

Либо я бы поднялась на дерево и, возможно, на меня напал бы реанимированный труп, либо я бы продолжала бежать к хижине и он, безусловно, напал бы на меня.

Не задумываясь, я побежала прямо к ближайшему дереву, использовала ногу, чтобы вскарабкаться наверх, и схватила самую низкую ветвь, до которой могла достать. После этого простая мышечная память позволяла перемещаться с ветви на ветку, при этом я старалась игнорировать упорное покалывание в ногах.

― Это не хижина, ― крикнул Хейден, увидев мое восхождение по растительности.

― Я не смогла его обогнать, ― совершенно очевидно ответила я.

Труп остановился под деревом и поднял голову ввысь, медленно скрипнув при движении. Он не сделал ни шага, чтобы направиться за мной, но и не ушел. Она просто пялился на меня теми темными дырами, где должны были быть его глаза.

Странно, что я так задыхалась, а этот монстр вообще не казался уставшим от бега. Он даже не вздохнул, пока пялился на меня.

― Мне так любопытно посмотреть, в чем заключается следующая часть твоего блестящего плана, ― с ухмылкой сказал Хейден.

Я проигнорировала его. Размышляя над тем, что если он собирается только насмехаться надо мной, мне будет лучше без него. Я умерла, в конце концов. Меня преследовал психотический зомби в качестве какого-то задания, которое я не поняла. Не то чтобы, я жаловалась просто для того, чтобы пожаловаться. У меня была вполне веская причина расстраиваться.

Расстояние между деревом и дверью было не очень большим. Если бы я не была так высоко, я могла бы спрыгнуть с дерева и попытаться обогнать существо. Но, к сожалению, я была почти уверена, что, если я спрыгну с такой высоты, я сломаю лодыжки и наверняка стану ужином для зомби.

Глядя на хижину, я поняла, что все было не так сложно, как мне казалось. Если бы я исключила людоедский труп из уравнения, я бы просто осталась с головоломкой, которую нужно решить. Страх «быть съеденной заживо» затуманил мой рассудок и слишком напугал меня, чтобы я смогла принять разумное решение.

Зачем пытаться обогнать зомби по пути в хижину, когда я могу просто спрыгнуть с ветки, нависающей над крышей?

Теперь, когда я поняла, что нужно делать, все показалось таким простым, что я чуть не засмеялась из-за того, что не додумалась до этого раньше.

― Ты кажешься счастливой, ― сказал Хейден, его голос, как обычно, казался высокомерным.

Я не ответила ему. На самом деле он, наверное, просто посмеялся бы над моей идеей и сказал бы, что меня точно съедят. Так что вместо этого я сняла ботинки, чтобы лучше держаться голыми ногами и осторожно направилась вдоль ветки дерева до тех пор, пока не встала прямо над крышей здания.

Я много раз спрыгивала с качелей в детстве, чтобы понимать, что жесткая посадка может неприятно сказаться на ногах, так что, осознавая всю ситуацию, я приготовилась и спрыгнула с ветки на крышу. Приземление было не совсем изящным, и я скатилась вниз, едва не свалившись вниз, но мне удалось успеть вовремя увидеть, как труп бежит в сторону хижины.

Я могу легко признать, что нестандартные решения ― не моя сильная сторона. У меня было два варианта, и нужно было принять решение довольно быстро, если я не хотела быть съеденной. Я могла бы сидеть на крыше и позволить зомби прийти за мной, надеясь, что он не сможет подняться туда, или я могла спрыгнуть прямо в ту самую секунду и попытаться пройти через входную дверь, прежде чем он доберется до меня.

― Чего ты ждешь? ― кричал изнутри дома Хейден, побуждая меня к действию, прежде чем я действительно смогла подумать о том, что делаю.

С громким воплем я спрыгнула с крыши, с ботинками в руках, и дернула входную дверь как можно сильнее, открывая ее резче, чем хотелось. Мне понадобилось всего две секунды, чтобы войти внутрь и начать закрывать дверь, когда рука трупа, которая теперь дико размахивала, заблокировала мой путь.

Мне казалось, что я в фильме ужасов, учитывая руку зомби, заклинившую в двери, и то, как я задыхаюсь и кричу, пока пытаюсь закрыть её. Все, что мне нужно было сделать, это запереть дверь, как сказал Хейден, и я была бы в безопасности. Я бы выполнила первое задание.

Судя по тому, насколько ужасным было первое задание, я даже не хотела думать о том, какими будут другие, или просто, сколько всего для меня уготовлено.

― Ты не можешь просто вытолкнуть его руку вместо меня? Неужели это настолько сильное вмешательство? ― спросила я Хейдена, по-прежнему упираясь в дверь изо всех сил.

Этот зомби не двигался с места.

― Не могу тебе помочь, ― снова сказал он, подняв руки вверх в знак капитуляции.

― Ты мне очень не нравишься, ― отмахнулась я, надавив достаточно сильно, чтобы существо наконец-то убрало руку.

Дверь закрылась, я заперла ее и затем развернулась, и сползла вниз по двери в поту и шоке. Я не могла ничего поделать. Я была абсолютно истощена и очень хотела ударить Хейдена по лицу, когда он невинно мне улыбнулся, сморщил нос, и сказал:

― Тяжелый денёк?

Глава 6

― Что это было? ― спросила я, сердито поднимаясь на ноги и игнорируя ощущение, словно иголки путешествуют по всему моему телу.

― Я думал, мы решили назвать его зомби, ― ответил Хейден, бросив несколько веточек в пыльный камин и вытаскивая зажигалку из кармана штанов.

― Не это, ― наверное, без всякого смысла вырвалось у меня. ― Почему ты оставил меня там умирать, ты… ― я прервала себя на полуслове, пытаясь не использовать ругательства, из-за которых в детстве мой рот хорошенько промыли мылом.

То, что я мертва, не означает, что я буду игнорировать все уроки хорошей жизни, которым научила меня мама.

― Ты почти хорошо справилась, ― ответил он, наконец, сумев развести огонь. ― Почти.

― Ой, прости, что не ответила твоим высоким стандартам уклонения от зомби.

― Может быть, следующее задание будет немного легче, ― сказал он, пожимая плечами.

Мне очень не нравился этот парень.

― Что это за место? Что это за загробная жизнь, которая заставляет бежать от зомби под предлогом испытания на ловкость? ― спросила я, сев на старое деревянное кресло-качалку и побеспокоив пауков, которые отдыхали на деревянном изделии.

― Предлог? Такое причудливое слово для кого-то, кто… ― он прервался на полуслове.

― Что? ― сердито спросила я, настаивая, чтобы он закончил предложение.

― С юга.

― Вчера я закончила весьма почитаемый университет, большое спасибо, ― сообщила я ему.

― Со степенью в области вокального искусства, ― отметил он. ― Затем ты убила себя.

― Ой, правда? А в чем ты специализировался? Как выводить людей из себя?

― Да, это была моя степень, ― невозмутимо сказал он. ― Знаешь, в чем твоя проблема?

― Уверена, ты мне расскажешь.

― Ты волнуешься не о том, о чем нужно. Неуместные переживания, ― сказал он. Его британский акцент становился сильнее, когда он был расстроен.

Хотела бы я не считать этот акцент таким привлекательным. Хотя я никогда не призналась бы в этом Хейдену. Я не дала бы ему еще один повод, чтобы его эго раздулось больше, чем сейчас.

― В смысле, неуместные? ― спросила я, пытаясь держать себя в руках, в то время как он занял место на плесневелой кровати напротив меня.

― Ты мертва, Айла, ― просто сказал он, словно это должно было объяснить его загадочные мысли. ― Ты умерла прошлой ночью и не сказала ни слова о том, что тебе грустно или что ты расстроена. Ты лишь волновалась о финансовом положении своей семьи, или сомневалась в моем рыцарстве, или придумывала какой-нибудь новый и интересный способ вызвать во мне желание сбросить тебя с обрыва.

Он покачал головой в неверии и закатил глаза.

― Разве ты не расстроена тем, что вся твоя жизнь украдена в таком юном возрасте?

Я ничего ему не ответила, не желая говорить о чем-то настолько личном с кем-то настолько бесчувственным. Конечно, я была расстроена, но пока я не выражала эти чувства, казалось, словно они не были реальны.

Возможно, я не боялась волков или угрюмых людей, но я определенно была в ужасе от собственных слабостей, и эмоции ― тоже слабость.

― А что насчет того, что ты больше никогда не увидишь своих родителей? Это не беспокоит тебя?

― Ты пытаешься вывести меня из себя? Потому что я не совсем понимаю, что здесь происходит. Почему тебя волнует, что я нормально отношусь к смерти? Твоя работа действительно состоит в том, чтобы быть посредником в моей загробной жизни?

Он пожал широкими плечами в мою сторону и лег на кровать, положив руки за голову и закрыв глаза.

― Мне все равно. Я просто думаю, что это странно, ― сказал он.

Похоже, он закончил с разговорами.

― Хочешь поговорить о странных вещах? Почему ты не можешь рассказать мне, чем занимался до того, как стал Гидом? ― спросила я, осознавая, что мой голос стал более писклявым из-за повышенного эмоционального состояния. ― Ты должен знать, как попал сюда. Поделись какой-нибудь личной информацией.

― Что если бы я сказал тебе, что делиться с тобой любой информацией о моей личной жизни ― против правил?

― Ты бы солгал?

― Да, но разве это заткнуло бы тебя? ― спросил он, снова имитируя мой голос.

― Ты грубый ― сказала ему я. ― Излишне грубый, что является худшей формой проявления грубости.

― А есть хорошая?

― Почему ты все еще здесь? Теперь, когда я закончила первое задание, ты не можешь оставить меня в покое на некоторое время? ― спросила я, не желая ничего больше, чем остаться одной.

Честно говоря, компания хорошо бы отвлекала меня от мыслей о вопросах, которые задавал мне Хейден. Я не хотела думать о том, как сильно скучала по своей семье или как несправедливо то, что моя жизнь ушла. Но Хейден не был хорошей компанией, и поэтому я подумала, что иметь дело с неприятными демонами-мыслями будет лучше, чем просидеть с ним в комнате еще одну секунду.

― Я должен остаться до конца цикла, ― ответил он, как будто этот ответ был для меня предельно ясен, в то время как он смутил меня еще больше.

― Цикла?

― Каждый день ― это цикл. Ты получаешь одно задание каждый цикл, и я должен оставаться с тобой на протяжении всего этого времени.

― Так значит, когда цикл заканчивается, ты можешь уйти? ― саркастически мило спросила его я.

― Поверь мне, дорогая, я хочу уйти так же сильно, как и ты хочешь того, чтобы я ушел отсюда. Тебе не кажется, что у меня есть дела поважнее, чем сидеть весь день, слушая, как ты бубнишь таким ужасным медленным акцентом?

― Правда? ― спросила я.

― Естественно.

― Когда все закончится? ― снова спросила я, так как он съязвил, когда я в первый раз задала ему этот вопрос. Может быть, если я продолжу спрашивать, однажды он, наконец, ответит мне.

― Как только начнется снегопад, я могу уйти, ― загадочно сказал он.

Я посмотрела в окно на туманный лес. Стало холодно, как только солнце исчезло, но я бы не сказала, что погода снежная. Просто достаточно холодно.

― Пожалуйста, не надо озвучивать очевидное и говорить мне, что сейчас недостаточно холодно для снега, ― сказал он, прежде чем я успела озвучить эту мысль.

― Ну, это так, ― пробормотала я в ответ.

― Кроме того, зомби тоже не могут существовать, ― отметил он, напомнив мне (не так тонко), что я мертва, и правила жизни изменились.

― А при чем тут зомби, кстати? Я на самом деле не представляла себе путь к небу, заполненный зомби.

― Зомби пугают тебя, поэтому он появился, чтобы замотивировать тебя, ― ответил он.

― Зомби не пугают меня, ― нервно усмехнувшись, запротестовала я.

― Слушай. Не я это придумываю. Не я придумал эту жуткую мертвую штуку. Она возникла из твоего воображения. У тебя намного больше контроля над этим миром, чем тебе кажется, ― сухо сказал он. ― Кроме того, когда тебе было девять лет, ты выскользнула из кровати и посмотрела фильм про зомби, который взяли напрокат твои родители, и с тех пор ты их боишься.

Мой челюсть отвисла от шока, что кто-то, кого я только что встретила, может знать настолько сокровенные детали обо мне. Я даже не рассказывала Таку и Монике о той ночи. В основном потому, что меня смущало, что из всех вещей в мире, которых я могла бы бояться, зомби возглавляли мой список.

И все же, может быть, это была просто удачная догадка.

― Кто тебе это сказал? ― спросила я.

― Мне не нужны ничьи слова. Я твой Гид, помнишь? Я знаю кое-что.

― Да, но кое-что о обо мне в девятилетнем возрасте? С чего бы это вообще было полезно?

Хейден не ответил. Он просто показал на темную грязную хижину, в которой мы застряли на данный момент, словно ответ на этот вопрос очевиден.

Полагаю, это был глупый вопрос.

― У скольких людей ты был Гидом? ― спросила я, желая сменить тему.

― Только у одной девочки, ― сказал он, его глаза очень пристально смотрели на потолок, пока он лежал на спине.

― С ней ты тоже был такой грубый?

― Полагаю, эта работа действительно выявляет некоторые из моих нежелательных черт, ― начал он, делая самое большое преуменьшение. ― Но она была моей племянницей, поэтому я определенно был с ней приветливее.

― Племянницей? ― спросила я, мой интерес внезапно усилился. ― Так у тебя все-таки была жизнь до этого.

― Это неважно, ― сказал он так, словно мы ступили на опасную местность.

― Она добралась до Места Назначения?

Хейден долго не издавал ни звука. Я не могла сказать, то ли он не решался ответить мне, то ли просто игнорировал меня, как обычно.

― Нет, ― наконец сказал он после долгого молчания. ― Не добралась.

Я обдумала это на мгновение.

Существовала возможность провалить серию тестов, что сделало их бесконечно страшнее. Но самым страшным было не знать, что это означало.

― Что произойдет, если мы не доберемся до Места Назначения?

― Я не помню, ― сказал Хейден, его голос звучал искренне.

― Как ты можешь не помнить что-то подобное? ― недоверчиво спросила я.

Я понимала, что стоило быть немного добрее по отношению к нему, поскольку он рассказал мне о своей племяннице, и никак не язвил за последние несколько минут, но просто мне казалось бессмысленным, что он мог забыть такую колоссальную деталь.

― Всё становится немного туманным, когда я попадаю сюда в начале цикла, ― грубо сказал он, подмечая, что наше время «открытого обсуждения» быстро подходит к концу.

― Значит, ты не помнишь, чем занимался раньше? Ты обязан помнить что-то, если можешь вспомнить свою племянницу, ― осторожно отметила я, пытаясь казаться настолько ненавязчивой, насколько это возможно.

― Разговор окончен ― сказал он с ноткой завершенности.

Честно говоря, я была удивлена, что узнала так много от него. Он совсем не казался тем, кто делится своими чувствами.

И все-таки он не был язвительным или угрожающим, что подарило мне маленький лучик надежды ― он не совсем бездушный.

Мы сидели какое-то время в тишине: я пыталась не думать о своей семье или украденной жизни, а Хейден размышлял и молчал мне назло. Прошло добрых сорок минут, прежде чем, наконец, начался снегопад. Только он не просто шел снаружи. Нежные белые хлопья пробирались сквозь несуществующие трещины в потолке, приземляясь на мои голые плечи и заставляя меня дрожать.

― Холодно, ― вполне очевидно прокомментировала я.

― Это снег, ― раздраженно отметил Хейден.

― Значит ли это, что ты уходишь? ― спросила я, громко зевая и понимая, что у меня вдруг возникло непреодолимое желание выгнать его из пыльной кровати и взять ее себе.

― Увы, наш захватывающий разговор закончится примерно через тридцать секунд, когда ты уснешь.

― Извини, ― сказала я, больше по привычке. ― Не знаю, почему я так внезапно чувствую себя уставшей.

― Это снег, ― совершенно бессмысленно сказал Хейден.

Может быть, меня охватило истощение, и он на самом деле сказал что-то логичное. А мой усталый ум только что все испортил.

Не говоря ни слова, он встал с кровати и проводил меня к ней, ведя себя, как мне казалось, почти хорошо. Почти.

― Полагаю, разберусь с тобой завтра. Постарайся не натворить дел, пока меня нет, ― сказал он.

Я открыла рот, чтобы бросить в него остроумным оскорблением, но обнаружила, что все мое тело словно невольно отключается. Это было то же самое ощущение, как когда врач поместил меня под наркоз, а я изо всех сил пыталась не засыпать. Это была проигрышная битва.

Моё зрение стало нечетким, а мои веки тяжелыми, пока я пыталась задать Хейдену один последний вопрос, который так и не вышел из моих уст. Я должна была знать, буду ли я в безопасности в хижине после того, как он уйдет. Но подавляющее желание поспать взяло верх, а мой гид исчез через входную дверь, не закрыв ее за собой.

Глава 7

На следующее утро я проснулась, ощущая боль, слабость и тепло. «Боль и слабость» были ожидаемы. Я не была в плохой форме, вследствие обязательной-комнатной-еженедельной-йоги Моники, которую она организовывала, но у меня не получалось заниматься каждый день, так что убегать ради спасения жизни от зомби было не совсем тем, для чего я тренировалась.

Я чувствовала, как солнце метает лучики по моим закрытым векам, что бесконечно удивило меня, поскольку, когда я проснулась в прошлый раз, было туманно и снежно. Видимо, погода очень непредсказуема в Чистилище. Мне стоило бы сделать заметку об этом в каком-нибудь эссе «Как я провела свои каникулы в Чистилище», которое я бы представила классу. Это несуществующее эссе, вероятно, состояло бы из трех пунктов: непредсказуемая погода, глупые задания, которые казались совершенно неуместными, и грубый, но весьма привлекательный британец.

Честно, если бы Хейден не был таким неприятным, мое пребывание в чистилище было бы не таким уж плохим. Но нет. Мистер «Плохой Мальчик» слишком груб.

Утомительно открыв глаза, я осмотрела комнату, удивляясь своему вчерашнему сильному желанию прыгнуть в совершенно отвратительную кровать, на которой я сейчас лежала. Простыни грязные, матрас пах плесенью, и весь каркас кровати покрыт паутиной. Единственное объяснение, которое я могла придумать своему желанию спать на таком ужасе, было то, что снег усыпил меня… каким-то образом… потому что в этом был весь смысл.

Логика подсказывала, что мне нужно чем-нибудь позавтракать, но как только я встала и прошлась по пыльной комнате, я совсем не ощутила голода. Вероятно, это хорошо, поскольку вряд ли в комнате есть какая-либо еда, у которой не истек срок годности более ста лет назад.

Я тяжело вздохнула, демонстративно игнорируя тоскующее-по-дому чувство, которое начало расширяться, стоило мне подумать о семье и что они могли бы делать сегодня.

Выбирали ли они гроб? Или ещё слишком рано? Сколько времени люди ждут, прежде чем похоронить кого-то?

Я вздрогнула от мысли, что мое тело может лежать где-то в морге в окружении других трупов. Все стерильное, холодное и металлическое. Полное отсутствие тепла или жизни. И в довершении всего, я терпеть не могла запах формальдегида, постоянного элемента в морге.

Такие мысли лучше держать на расстоянии. Может быть, когда все эти задания будут уже выполнены, я позволю себе подумать о семье, или обо всех тех вещах, которые я хотела сделать перед смертью. Но сейчас я собиралась сосредоточиться на поставленной задаче и просто попытаться пережить циклы и поведение Хейдена. Хотя я не знала, что хуже.

― Надеюсь, Моника не забыла покормить Рона Свонсона, ― вслух подумала я, мой несуществующий голод напоминал мне, что Моника может забыть о своих обязанностях в свете смерти своей соседки /лучшей подруги.

Наш шотландский вислоухий кот выглядел весьма сварливым, когда у него было достаточно еды. Я не представляла, как будет выглядеть его приплюснутая морда, если его не накормят.

Убивая время, пока не появится мой нежелаемый гид, я детальнее осматривала комнату, чувствуя, что она больше похожа на дом с привидениями, чем на что-либо еще. Я не планировала выходить на улицу, вдруг вчерашний зомби там остался. Конечно, я могла смотреть в окна, но жалюзи застряли, позволяя лишь крошечному лучику света, который и разбудил меня, пробираться между деревянными досками.

Усевшись на заплесневелую кровать, я невольно вздрогнула, снова проигрывая вчерашнюю травматическую сцену. В хижине было тихо; звук был приглушен слоями пыли, которая покрывала каждую поверхность. Но где-то я смутно слышала что-то похожее на плач.

Не просто плач, а женский плач.

― Мама? ― прошептала я пустой комнате, размышляя, сыграл ли мой разум со мной злую шутку.

― Моя маленькая девочка, ― прошептала она в ответ, ее голос надломился, и его было трудно слышать.

Я, правда, слышала свою маму? Был ли мой дух каким-то образом связан с моим телом?

― Мама? ― снова сказала я, на этот раз немного громче, надеясь, что каким-то чудом она меня услышит.

Я оглядела комнату, пытаясь найти хоть какое-то указание, что она слышит меня.

Хотя звук все еще был приглушен, я могла поклясться, что далее послышался голос моего брата:

― Я не могу поверить, что это произошло.

― Так! ― крикнула я, обрадовавшись, что услышала его голос, но и мгновенно расстроившись, что больше не смогу его увидеть.

Забыв о своих страхах, я открыла дверь хижины и выбежала в густой туман. Прекрасный солнечный день исчез, как только я вышла наружу. Я едва могла видеть свою руку перед лицом, но с точностью могла сказать, что земля ощущалась иначе, чем накануне.

Там, где раньше грязь и растения обвивали землю, теперь росла густая, пышная трава. Словно хижина оказалась не в том же месте, что и вчера. Конечно, это не имело никакого смысла. Но здесь ничто из моего опыта еще не имело смысла.

― Так? ― снова крикнула я, теперь слепо мчась сквозь туман, который так быстро заменил солнечный свет, не заботясь о том, что больше не вижу хижину. ― Я слышу тебя, Так.

― Ты совсем спятила? Вернись! ― выкрикнул Хейден, силком потянув меня своей рукой назад, так что я крутанулась вокруг и больно ударилась о его грудь.

― Больно, ― крикнула я ему сердито из-за того, что он так сильно напугал меня. Железная крепкая хватка его руки на моей в тот момент меня не сильно волновала.

― Не так больно, как упасть с острова, гений, ― хладнокровно ответил он, кивая через мое плечо в туман. ― Мне не нужно, чтобы ты провалила второе задание, ещё не начав.

Я оглянулась назад, пытаясь понять, о чем он говорил. Я все еще не понимала, когда солнце исчезло и оставило меня с непроницаемым занавесом тумана, но из-за него стало очень трудно осмотреть окрестности.

― Позволь мне помочь тебе, ― сказал он.

Хейден потянул меня за руку, опуская за собой на землю, в результате чего мы опустились на руки и колени, бок о бок. Он посмотрел на меня, раздраженно подняв бровь, его лицо совсем рядом с моим, и наши плечи соприкасаются.

Я ненавидела себя за то, что при такой близости заметила, какие у него голубые глаза.

― Посмотри вниз, ― сказал он, кивая на траву перед нами и, наконец, отпуская мою руку, оставив ярко-красную отметину на том месте, где его рука была всего несколько минут назад.

Что-то мне подсказывало, что он не боится причинить мне вред, так как я мучила его существование приятной беседой.

Пытаясь игнорировать тот факт, что Хейден так неожиданно испортил мой день своей угрюмостью, я немного проползла вперед, руками щупая землю перед собой, чтобы избежать какой бы то ни было опасности, которую он пытался показать мне. Мне потребовалось всего несколько секунд, чтобы понять, почему он применил такую силу по отношению ко мне (помимо очевидной причины, послужившей ему хорошим оправданием того, что он дал волю своим рукам и причинил, по крайней мере, немного боли). Трава внезапно закончилась и исчезла в небытие.

Я бы назвала это утесом, если бы смогла увидеть дно или, хотя бы, землю под травой. Но из того, что я сумела осмотреть, травяной холм, на котором я сидела, не обрывался, как утес. Он просто заканчивался. Как будто весь холм плавал в воздухе.

― Этот холм…

― Остров, ― поправил Хейден.

― Остров, ― сказала я, пробуя слово на вкус, но не пребывая в восторге от описания нашего местоположения. ― Он…что? Плавающий?

― Как я уже говорил, Каспер, не я придумываю правила. Это место ― это все ты.

― Но разве я когда-нибудь воображала плавающий остров? В этом нет никакого смысла, ― спросила я, встав рядом с ним и осторожно отступая от края.

― Твоя кузина Рейган играла в видеоигру, когда ты поехала навестить ее в Орегоне несколько лет назад, и ты увидела его там, ― сказал мне Хейден, сообщая детали моей жизни, и я почти поверила, что это не странно.

― Откуда ты…

― Я тебе уже говорил. Я твой Гид. Я знаю кое-что.

― За исключением того, чем ты занимался до того, как попал сюда, ― сказала я.

Я знала, что это удар ниже пояса, но я так устала от его самодовольной ухмылки, что мне пришлось сделать кое-что, чтобы поставить его на место.

― Мы опоздаем на твое второе задание, ― ответил он.

Очевидно, что я нравлюсь ему еще меньше, чем он мне, и что он просто хочет как можно скорее закончить работу, чтобы избавиться от меня.

Я не понимала, почему он не позволил мне упасть с края острова. В конце концов, это избавило бы его от множества проблем. Но если его работа заключалась в том, чтобы доставить меня к Месту Назначения, полагаю, он должен был следовать этим правилам независимо от того, насколько я его раздражаю. Он должен был делать свою работу настолько хорошо, насколько мог.

― Разве мы не должны идти немного медленнее, чтобы не упасть с этого острова и не умереть? ― напевая, спросила я Хейдена.

Туман был настолько густой, что к тому времени, как мы увидели бы обрыв, оказалось бы слишком поздно. Мы бы просто отправились на верную смерть… на вторую верную смерть, видимо.

― Если бы ты не пошла сегодня утром обходным путем, нам не пришлось бы идти так быстро, ― ответил он.

― Мне казалось, я кое-что услышала.

― Отлично, теперь ты сошла с ума. Обычно мы дожидаемся последнего задания, чтобы этот момент наступил, но рад, что у тебя он уже начался, ― сухо сказал он.

Влажная трава хрустела под ногами, и мне внезапно захотелось снять ковбойские сапоги и просто наслаждаться солнечным днем, вместо того чтобы следовать за ворчливым британцем на задание, которое, наверняка, включает всякие неприятные вещи.

― Кого ты слышала? ― спросил он спустя несколько минут, пока мы шли молча.

Сказать, что я была удивлена, услышав, как Хейден задал мне личный вопрос, ― преуменьшение века. Я не знала, к чему он клонит, но понимала, что он не спрашивает просто из вежливости. Это не похоже на него.

― Я думала, что слышу маму, ― робко сказала я ему. Я не хотела казаться слишком безумной. ― А затем брата.

Хейден ничего не ответил на мои слова, он просто продолжал идти в своем невозможном темпе, который требовал от меня неловкой полу-пробежки рядом с ним.

― Ну? ― раздраженно сказала я.

― Что «ну»?

― Ну, что это значит?

― Что ты сумасшедшая? Я не знаю, ― сказал он, снова больше смахивая на старого себя.

― Уф. Это что, твоя новая коронная фраза? ― спросила я. ― «Я не знаю». «Я не знаю», ― сказала я, подражая, как можно лучше, его голосу.

Ужасная имитация. Мой британский акцент совсем не на высоте.

Он не ответил (сюрприз, сюрприз), просто молча пошел дальше.

Туман медленно растворялся, и я смогла разглядеть смутные окрестности, которые были завуалированы тайной всего мгновением раньше. Из того, что я могла сказать (а я не могла сказать много), казалось, что мы окружены рядом плавучих островов, как тот, на котором мы сейчас стояли.

Каждый из них напоминал рожок мороженого с травянистым холмом на вершине; несколько деревьев и небольшие реки разбросаны на поверхности. Толстые корни деревьев торчали из земли по сторонам, и каждый остров вращался в медленном, ленивом темпе.

― Пожалуйста, не говори мне, что сегодня меня снова будут преследовать, ― сказала я, простонав немного, но не особо волнуясь.

Не то чтобы я могла заставить Хейдена разочароваться во мне на тот момент. Это было математически невозможно.

― Второе задание: Моторика, ― ответил он, все так же туманно, как и всегда.

Я скептически посмотрела на него, понимая, что задание обязательно будет чем-то перегружено, чтобы проверить такую простую способность. ― Не могу я просто пройти тест на трезвость или что-то вроде того? ― спросила я.

― Уже знакома с этим тестом? ― спросил он, заткнув меня.

Мы шли молча. Снова. Как обычно. Пока не подошли к противоположному концу острова, где Хейден резко остановился и выжидательно посмотрел на меня.

― Что?

― Приступай к тесту, ― ответил он так, словно я точно не должна спрашивать его, что он имеет в виду.

― Чего ты хочешь от меня? Чтобы я коснулась пальцем своего носа или что-то вроде того?

― Нет, я хочу, чтобы ты прыгнула.

Глава 8

― Прости, что? ― спросила я Хейдена, убежденная, что не расслышала его.

― Я хочу, чтобы ты прыгнула, ― повторил он самым спокойным голосом, который я когда-либо слышала.

― Разве не ты обзывал меня, как только можно за то, что я чуть не упала с края острова? ― спросила я. Он что, на самом деле такой сумасшедший?

― Это было на той стороне острова, ― с ухмылкой сказал он. ― Теперь, когда мы на этой стороне, я хочу, чтобы ты прыгнула.

― О, и это все? ― саркастически спросила я. ― И зачем прыгать?

― Моторика, ― сказал он, словно я была идиоткой.

― Какое отношение прыжки со скалы имеют к моторике?

― Видишь тот остров вдалеке? ― спросил меня он, указывая прямо на большой вращающийся остров на расстоянии пяти-шести метров.

― Я определенно не смогу допрыгнуть до него, ― сообщила я ему.

Хотя лучше было бы не упоминать нечто такое вслух. Надеюсь, эта информация очевидна.

― Нет, не этот, ― раздраженно сказал он. ― Тот, что за ним.

Я прищурила глаза в тумане, пытаясь понять, о чем он говорит, но ничего не вышло. Я видела тусклый фиолетовый свет вдали, где-то он был даже выше того острова, на котором мы стояли на данный момент.

― Свет? ― в итоге спросила я.

― Этот свет на самом деле ― камень, который установлен в стволе дерева на другом острове, ― сказал он.

Это звучало так, словно он давал эту информацию сотню раз и теперь произносил ее по шаблону. Конечно, я знала, что это не так, потому что: а) он был Гидом только у одного человека и б) он сказал, что я сама придумала это место, так что он не мог видеть его раньше.

― И я должна добраться до света?

― Где свет ― там убежище, ― мрачно кивнул он.

Я оценила расстояние до света, теперь понимая, что должна сделать. Хейден хотел, чтобы я перебиралась с острова на остров, пока не доберусь до убежища. Конечно, я не думала, что это упражнение как-то связано с моторикой, но я также и не думала, что озвучивание этой мысли Хейдену принесет мне какую-либо пользу. В лучшем случае, он просто еще больше нахмурится.

― Будет ли что-то преследовать меня на этот раз? ― спросила я, размышляя, могу ли я по крайней мере сегодня отдохнуть от зомби.

― Это задание и так достаточно сложное без какой-либо мотивации. Кроме того, сегодня речь идет не о скорости, а о твоей зрительно-моторной координации.

― И о силе туловища, ― добавила я, не будучи уверенной, что смогу подтянуть себя вверх на остров со свисающих корней, за которые, несомненно, придется ухватиться, когда мне не удастся запрыгнуть на траву.

― И об этом, ― согласился он.

― Значит, я просто должна приступить к заданию? ― нерешительно спросила я.

― Тебе станет лучше, если я крикну «марш» или начну обратный отсчет или что-то в этом роде?

Я не удостоила его колкий вопрос ответом. Я просто посмотрела на него сквозь ресницы, пытаясь передать, насколько он меня раздражает.

― Раз, два, три, ― бесстрастно произнес он.

― Спасибо и на этом, ― сказала я, подходя к самому краю острова и пытаясь измерить расстояние между двумя землями.

Оба острова вращались медленно, из чего следовало, что если я хочу остаться наравне с другим, я должна продолжать идти вправо. Эта маленькая деталь раздражала гораздо больше, чем мне казалось, по сравнению с той задачей, которая лежала передо мной.

― Я просто побегу, прыгну и буду надеяться на лучшее, ― сказала ему я, пытаясь хоть немного подбодрить себя.

― Я буду ждать, ― ответил он.

― Окей. Вперед, ― сказала я, делая глубокий вдох и отступая на несколько шагов назад.

Я побежала как можно быстрее, сфокусировав глаза на корне дерева, торчащего из светло-коричневого участка земли лишь на полметра ниже противоположного острова. И, конечно, как только я добралась до кромки травы, я остановилась, как вкопанная, и сделала несколько шагов прочь от хрупкого края.

― Очень впечатляет, ― саркастически сказал Хейден, грубо и медленно аплодируя мне. Этот парень иногда бывает таким кретином. ― Пожалуйста, сделай так еще несколько раз, чтобы убедиться, что остров к тебе не приблизится.

― Сам попробуй, если это так просто, ― раздраженно сказала я.

Я мысленно и физически встряхнула себя, пытаясь избавиться от кричащего голоса в моей голове, говорящего мне, что прыгать с одного невозможного плавучего острова на другой ― полное безумие, и надеясь, что смогу ухватиться за корень дерева при падении, затем как-то подтянуть себя вверх в «альпинистском» стиле без какого-либо оборудования. Я определенно не питала себя иллюзиями, что являюсь какой-то супергероиней. Даже в свой самый удачный день я могла подняться лишь до середины скалолазной стены на поле для мини-гольфа. И теперь, каким-то образом, я должна выполнить задание, которого никогда не было в планах ни у одного здравомыслящего человека.

― Я за что-то наказана? ― спросила я Хейдена.

― Прости?

― Наказана, ― снова сказала я, в этот раз медленнее, чтобы он понял меня правильно. ― Это потому что я взяла папину машину той ночью в старшей школе, прежде чем у меня появились права? У меня на тот момент уже было водительское удостоверение, так что все было не так плохо, как казалось.

― Ну что на этот раз? ― Хейден растерялся из-за моих внезапно нахлынувших вопросов.

― Или, может быть, это потому, что я поцеловала Бобби Пикитиса на школьных танцах в одиннадцатом классе, когда должна была сказать ему, что он, вроде как, нравится моей подруге, ― продолжала я, теперь пытаясь вспомнить все плохое, что когда-либо делала. ― Да, я смухлевала в тот раз, когда мы с Таком играли в покер, чтобы решить, кто будет выдергивать сорняки на заднем дворе.

― Пожалуйста, прекрати болтать, ― вздохнул Хейден.

Он начал тереть виски, закрыв глаза, видимо, пытаясь сохранить хладнокровие.

― О нет, ― воскрикнула я.

― Что?

― Это потому что я соврала маме о том, кто действительно уронил ее коробку с бабушкиным китайским сервизом, ― призналась я, прикрыв рукой рот и расширив глаза. ― Я сказала, что моя кузина Амелия сбила ее с полки в гараже, когда приехала в гости в Северную Каролину.

― Умоляю. Хватит болтать.

― У нее было столько неприятностей, ― сказала ему я, виновато качая головой. ― Я почти забыла об этом.

― Просто заткнись и забирайся на остров! ― в итоге выкрикнул Хейден, уже не в состоянии сдерживать свою ярость, которая маячила на поверхности.

― Не обязательно быть таким грозным командиром, ― обиженно сказала я. ― Хорошо, попытка номер два.

Соблюдая ту же схему, что и раньше, я разбежалась, решительно глядя на свою цель, и остановилась прямо у края.

― Я не могу сделать это, ― застонала я. ― Остров слишком далеко! И если я не ухвачусь ни за один из этих корней при падении, я разобьюсь насмерть.

― Ты уже мертва, ― совершенно некстати заметил он.

― Хорошо, я умру снова. Я не доберусь до Места Назначения, и у тебя будет запись о двух провалах.

― Остров не так далеко, как кажется, просто беги, прыгни и ухватись за любой корень дерева, который тебе попадется, ― посоветовал он мне.

Из его уст это звучало как самая легкая вещь в мире.

― Хорошо, ― просто сказала я, снова возвращаясь к исходной позиции, затем побежав и снова не прыгнув.

― Да ты издеваешься надо мной, ― в ужасе сказал Хейден. ― Я не могу больше этого терпеть. У моей десятилетней племянницы были более сложные задания, и она выполняла их в два раза быстрее.

Вот только она не дотянула до конца, подумала я, зная, что этот факт слишком чувствителен, чтобы упоминать его вслух. Тем не менее, я не могла игнорировать вероятность того, что могу потерпеть неудачу и, глядя на нереальный плавучий остров, удача была не на моей стороне.

― Тебе станет легче, если я прыгну вместе с тобой? ― спросил Хейден, его лоб сморщился в озабоченной манере.

Это, наверняка, шутка.

― Я думала, ты не можешь мне помогать, ― подозрительно уточнила я.

― Это не физическая помощь. Скорее некая моральная поддержка, если бы я прыгнул с тобой, ― разумно ответил он.

Я посмотрела на него на мгновение, удивляясь, почему он внезапно стал таким милым. Странно.

― Айла, ― сказал он, положив руки на мои голые плечи и глядя на меня ледяными голубыми глазами. ― Я хочу прыгнуть с тобой, хорошо?

Он был так близко ко мне, что я могла вдохнуть запах мыла на нем и внезапно, я почувствовала себя так, словно не могу нормально дышать. Как я могла так быстро перейти от чувства ненависти к смущению? Конечно, он великолепен и ведет себя как «плохой мальчик с акцентом», но в то же время он самый грубый человек и совершенно бесполезен, когда я сталкиваюсь со смертельными или вновь смертельными обстоятельствами.

Кроме этого момента.

По какой-то неизвестной причине Хейден решил образумиться именно тогда, когда я отчаянно нуждалась в его помощи.

― Мы можем сделать это, ― прошептал он мне, рисуя большим пальцем маленькие кружочки на моем голом плече.

Меня нервировала близость его лица к моему, и я попыталась вернуть самообладание.

― Ладно, ― сказала я, глупо улыбнувшись.

Как достойно с моей стороны.

Хейден взял меня за руку и направился со мной обратно к исходной точке.

― Просто дай мне знать, когда будешь готова, ― в поддержку сказал он, слегка сжимая мою руку.

― Ладно, ― сказала я, будучи в большом замешательстве из-за резкой перемены его личности. ― Думаю, я готова.

― Отлично. Вперед.

С этими словами мы оба сорвались с места, Хейден так крепко держал мою руку, что я не смогла бы отказаться от прыжка, даже если бы захотела. Если бы я вдруг остановилась, я бы сбила скорость Хейдена. Возможно, я и не сорвалась бы с обрыва, но он бы точно сорвался, и это была бы моя вина.

Другого варианта не существовала. Я должна была прыгнуть.

С громким криком я добежала до края, и Хейден внезапно отпустил мою руку, замедлил темп и чрезвычайно грубо подтолкнул меня, хлопнув прямо по спине. Мои ноги оторвались от земли, воздух покинул мои легкие от силы его удара, и ещё не осознав, я уже летела по воздуху, некрасиво размахивая руками, а мой разум сходил с ума от миллиона мыслей, одновременно проносящихся в моей голове.

Я была зла на Хейдена, что он обманул меня, паниковала, что у меня под ногами бесконечный воздух, и решила схватить хотя бы один корень, торчащий из земли передо мной, не позволяя ему проткнуть себя.

У меня не было права на ошибку в ту долю секунды, когда нужно было схватить первое, что попадется под руку. Если бы мне не удалось остановить падение, был бы мой конец, и что-то мне подсказывало, что неизвестное, ожидающее тех, кто не достиг своего назначения, ― неприятное место.

Вскрикнув в последний раз, я вытянула руки перед собой, не способная ничего видеть из-за волнистых белокурых волос, развевающихся прямо перед моим лицом.

С ужасным стуком и больно ударившись средним пальцем, я ухватилась за влажные корни дерева, которые чудесным образом удержали мой вес. Я прижала щеку к мокрой земле и прижималась изо всех сил к стороне острова, не глядя вверх или вниз, а просто задыхаясь и испытывая ненависть к Хейдену.

― Начинай подниматься, ― прозвучал его очень нежелательный голос прямо надо мной.

Как, черт возьми, он оказался на острове?

― Я ненавижу тебя! ― закричала я, все мое тело трясло от того, как я была напугана в тот момент.

Бесконечные просторы подо мной пугали, отсутствие сил в руках, чтобы подняться на остров, пугало сильнее. В какой момент я наконец признаюсь себе, что не смогу этого сделать, и просто сдамся?

― Ты меня тоже не очень волнуешь. Теперь перестань быть тряпкой и начинай подниматься.

Я никогда не была переполненным ярости человеком. До своей смерти я не могла назвать ни одного человека, которого бы ненавидела. Конечно, были девушки, которые мне не нравились, и несколько изменивших мне бывших парней, которых я бы предпочла не видеть. Но не было никого, кого бы я ненавидела.

В тот момент, цепляясь за грязный корень дерева, как будто это моя единственная надежда, я могла со всей серьезностью сказать, что ненавидела Хейдена.

Глубокой лютой ненавистью.

― Я не могу, ― крикнула я ему, оставляя ненависть в стороне в пользу логики, которая подсказывала мне, что нужно как-то подниматься.

― Да, знаю, ― сказал он, совсем не обнадеживая меня. ― Если ты не можешь сделать даже этого, то тебе никак не выполнить другие задания. Ты можешь сдаться прямо сейчас.

― Разве ты не должен поддерживать меня? ― недоверчиво спросила я. ― Разве тебе не нужно, чтобы я добралась до Места Назначения, чтобы ты смог получить повышение или что-то в этом роде?

― Выслушав все твое нытье, я не уверен, что это того стоит, ― сказал он, пожимая плечами и отдаляясь от выступа.

Он не мог говорить это всерьез. Он ни за что бы не захотел, чтобы я упала с обрыва только потому, что я немного жаловалась (полноправно, смею добавить) на то, что я мертва.

Медленно и осторожно я отпустила корень дерева одной рукой и протянула ее вверх к следующему корню, сцепляя вокруг него обжигающие болью пальцы и понимая, что я все равно конкретно застряла. Я не могла посмотреть вниз, чтобы понять, куда поставить ногу. Я не могла просто поднять себя в надежде, что корень удержит меня.

Пока не стану смелее, я смогу лишь остаться там, как белка, застрявшая на полпути по стволу дерева. В этом сценарии я видела Хейдена в образе маленького мальчика с пистолетом, неоднократно пытающимся выстрелить в меня.

Я определенно не могла умереть здесь (снова), поэтому я сделала глубокий вдох, успокоила нервы и подтянулась к следующему корню. Ногами я пыталась найти точку опоры, и, в конце концов, нашла ее, хотя и ненадежную. Сапоги не лучший выбор для скалолазания. У них не было подошвы, и они очень жесткие и негибкие. Хуже этой обуви я бы и выбрать не смогла.

Медленно и долго поднимала я себя на выступ острова. Я вспотела и была напуганной, когда трава показалась уже в пределах моей досягаемости, и все мое тело трясло от постоянных усилий, которые я прикладывала, чтобы удержаться от падения. Я точно не знала, сколько времени у меня ушло, но было ощущение, словно прошло несколько часов в тишине, в то время как я медленно и устойчиво сдерживала панику.

― Самое время, ― сказал Хейден, скучающе выглядывая из-за травы.

― Хейден, дай мне руку. Здесь больше нет корней, и я не могу схватить траву, не выдернув ее полностью, ― спокойно попросила я.

Я знала, что он полный придурок, но неужели так трудно просто протянуть руку и помочь мне подняться? Я сумела самостоятельно подняться наверх, и теперь мне нужно одно маленькое одолжение от него, которое едва расходовало бы унцию его энергии.

― Ничего не могу поделать, детка, ― просто сказал он, опускаясь, чтобы лечь на живот, и кладя подбородок на руки.

― Серьезно? Я прошу тебя только об одном. Ты не можешь просто протянуть мне руку? ― теперь разозлившись, спросила я.

― Я уже говорил тебе, что не могу тебе помогать.

― Ты столкнул меня с острова. Разве это не помогло мне?

― Это было чисто в развлекательных целях. Если бы я не столкнул тебя с края продуктивным способом, я, вероятно, сделал бы это позже просто ради интереса, ― сообщил он мне.

― Хейден, пожалуйста ― умоляла я. ― Я так устала. Я не думаю, что смогу подтянуть себя наверх. Я уже так много сделала, пожалуйста, просто помоги мне.

Я не очень хотела умолять, особенно когда речь шла о нем. Но я также не хотела снова умирать и отправиться куда бы то ни было после провала задания. Если именно так выглядело Чистилище, я могла только представить, что представляло собой место для тех, кто потерпел неудачу.

Когда я дрожа ухватилась за выступ, я не могла не подумать о том, что вчера мы так много ходили, и я даже не вспотела, но теперь я истощена, хотя долгие пешие прогулки и внезапное превращение в профессионального альпиниста ― две разные вещи.

Хейден пожал плечами, и я изо всех сил постаралась не заплакать. Мне никоим образом не было грустно, но я чувствовала нарастающие слезы ярости внутри себя. Именно они предшествовали «ужасному нытью».

Спрятав эмоции глубоко внутри себя, я протянула маленькую руку вверх как можно дальше и ухватилась пальцами за горстку травы, которая, наверняка, оторвется, как только я перенесу на нее любой вес. Я подняла одну ногу на более высокий корень, пытаясь найти опору на мокрой земле и надеясь, что я случайно не сдвину себя назад с края острова именно тогда, когда я почти добралась до вершины.

― Ты понимаешь, что потратила в два раза больше времени, которое мы обычно тратим на один цикл, и еще даже не приблизилась к завершению этого задания? ― спросил Хейден, теперь перекатываясь на спину и лениво кладя руки за голову. ― Тебе придется повторить все это на следующем острове.

Он был не очень хорош в мотивации. Он определенно вычеркнул пункт «мотивирующий оратор» из списка изучаемых предметов, прежде чем стать Гидом.

У меня не осталось сил кричать на него и подниматься наверх в одно то же время, поэтому я выбрала то, что сохранило мне жизнь… вроде как.

Сделав последний глубокий вдох, я поднялась на вершину острова. Горстка травы немного оторвалась от земли, но держалась достаточно крепко, чтобы я смогла подняться, и как только я коснулась поверхности почвы, я упала на спину рядом с Хейденом, тяжело дыша и не имея понятия, как мне сделать это во второй раз.

― Готова идти дальше? ― спросил он меня, наклонив так, чтобы повернуться ко мне лицом, его нос почти касался моей щеки.

― Мне так сильно хочется ударить тебя, но я слишком устала, ― сказала я, потерев свой лоб и проигнорировав бисеринки пота, которые нащупала там.

― Хватит быть ребенком. Кроме того, следующий остров не так уж и плох, ― сказал он, поднимаясь на ноги и отдаляясь от меня.

Видимо, он ожидал, что я последую за ним, не потратив и несколько минут на то, чтобы сначала отдохнуть. Я знала, что спорить с ним бесполезно, и даже если бы я попыталась указать на тот факт, что я только что выполнила очень сложное задание, он бы просто сказал, что я слаба, или что-то столь же неприятное.

― Да, и кстати, ты испачкала платье, ― выкрикнул он, продолжая отдаляться от меня.

Опустив взгляд на свое грязное белое кружевное платье, я увидела, что он прав. Вообще, жестоко указывать на это, ведь он прекрасно знал, что я не могу ничего исправить.

Я поднялась с травы и повернулась, чтобы в последний раз взглянуть на отвесную скалу, по которой я только что поднялась, а затем оглянулась на отдаляющуюся фигуру Хейдена. Может, упасть с острова не такая уж и плохая идея?

Глава 9

Я чувствовала, как влажная трава медленно пропитывала низ моего платья, пока я сидела, свесив босые ноги над краем острова. Я знала, что у меня будет очень непривлекательное мокрое пятно прямо на заднице, как только я встану, но я не планировала вставать в ближайшее время, так что это не имело значения. На данный момент я просто наклоняла голову к несуществующему солнцу в туманном небе, мои глаза закрыты, а маленькая улыбка растягивается на губах.

Может быть, мне достанется один из тех загаров, которые можно получить на пляже в пасмурный день⁸, так я хотя бы не буду выглядеть, как призрак, со своей бледной кожей.

― Что значит «нет»? ― спросил меня Хейден, закипая от ярости, в то время как шагал туда-сюда по траве.

У него серьезные проблемы с управлением гневом.

― Это задание ― смехотворное, Хейден, ― ответила я, едва не засмеявшись. ― Как, черт возьми, восхождение на плавучую скалу связано с моторикой? Тут нет никакого смысла, и я отказываюсь участвовать в этом безумии.

― И что теперь? Ты просто будешь сидеть здесь, пока не начнешь разлагаться?

― Это красивое место, ― просто ответила я.

― Вставай, ― тихо сказал он, его голос был довольно угрожающим.

― Неа, ― чопорно ответила я. ― Мне здесь нравится, и у меня нет сил, чтобы подниматься на другую скалу. Если тебя это злит, ты можешь уйти. Ты все равно был не самой приятной компанией.

Правда Хейден «в некотором роде» пытался помочь мне, но он был таким грубым с первой секунды, как мы встретились, что я действительно была бы не против избавиться от него. Моя загробная жизнь стала бы более приятным местом без его присутствия, и после последнего ужасного подъема я хотела побыть некоторое время наедине с собой, чтобы просто расслабиться.

Хейден ничего не ответил, просто схватил меня под руки и поставил на ноги, почти нечаянно толкнув меня через край обрыва.

― Марш, ― приказал он, указывая на соседний остров, словно я была собакой, которую он отчитывал.

― Ты мне не указ, ― сказала я, как пятилетний ребенок, выпятив подбородок.

Я не была слабой девушкой. Я не должна выслушивать всякие колкости от парня, кем бы он ни был. У папы бы случился припадок, если бы он услышал половину того, что сказал мне Хейден.

― Айла, клянусь, если ты не прыгнешь на тот остров, я сброшу тебя с обрыва, ― сказал он, приблизив свое лицо к моему и позволяя своим глазам заглянуть в мою душу.

― О нет! Хейден столкнет меня с обрыва, ― издевалась я, приблизив руки ко рту и расширив глаза.

Я не знала наверняка, когда успела стать такой храброй, особенно когда ни на секунду не сомневалась, что он исполнит угрозу. Возможно, идея упасть навстречу своей второй смерти казалась более привлекательной, чем необходимость подниматься на другую сторону скалы, вероятно, с тем же результатом.

― Если ты не собираешься выполнять задания, значит ты для меня бесполезна. А, если ты для меня бесполезна, то нет причин болтаться рядом с тобой, тратя свое время, ― прошептал он, его лицо все еще было близко к моему.

― Так значит этой речью ты цепляешь всех девчонок? ― спросила я, быстро поцеловав его в щечку, а затем посмеявшись над тем, как он старается сохранить образ плохого парня в моих глазах.

Безо всякого предупреждения, я почувствовала, как его руки резко приблизились ко мне и толкнули, выбивая из меня весь воздух, а затем мой желудок сжался, когда я начала падать с обрыва. Я не успела произнести ни звука в миг свободного падения, прежде чем рука Хейдена обернулась вокруг моего запястья, схватив меня как раз перед тем, когда я практически оказалась вне его досягаемости. Я качнулась, как маятник, в сторону острова, болезненно ударившись об него.

― Что с тобой не так? ― спросила я, тяжело дыша, все еще болтаясь на расслабленной руке Хейдена.

― Я тебя уже предупреждал, но ты мне не поверила. Теперь ты выполнишь задание до конца или нет? ― спросил он. ― Я не смогу держать тебя вечно.

― Хейден, подними меня! ― закричала я.

― Я больше не могу держать тебя, ― пригрозил он.

― Я сделаю это! ― крикнула я, опасаясь, что он действительно сбросит меня.

― Вот это другое дело.

Практически без усилий Хейден поднял меня обратно на траву и отпустил.

― Теперь приступай к заданию, ― сказал он, кивая на остров, в котором хранился следующий шаг к моему Месту Назначения.

Я ничего не сказала, теперь действительно очень страшась Хейдена и его нестабильных перепадов настроения. Когда он притворялся темным и задумчивым, он был не таким страшным, но каким нужно быть психопатом, чтобы заставить девушку повиснуть на краю обрыва, убеждая ее сотрудничать?

У него явно какие-то нерешенные детские проблемы, которые он вымещает на женщинах. Может быть, в прошлой жизни он был жутким серийным убийцей? Это бы объяснило, почему он приговорен к жизни, в которой является гидом для потерянных. Возможно, это его ироничное наказание.

Отойдя на приличное расстояние для разбега, я уставилась на соседний остров. К счастью, эта сторона скалы была не такой отвесной, как предыдущая. Маленькие выступы торчали из земли, располагаясь на недалеко друг от друга, вынуждая тем самым меня поверить, что если я прыгну достаточно далеко, мой подъем не будет таким трудным.

Мои ноги дрожали. В обычной ситуации я бы повторила свой «бежать и остановиться в последнюю секунду» маневр несколько раз. Но то, как Хейден смотрел на меня, когда я висела над выступом и моя жизнь была полностью в его руках, заставило меня поверить, что риск упасть лучше, чем риск остаться здесь с ним еще на секунду. Кроме того, если бы я остановилась перед прыжком, он бы посчитал это последней каплей и сбросил бы меня вниз.

Сделав последний глубокий вдох, я побежала так быстро, как могла, и вытолкнула себя вперед, прочь от сравнительно безопасной земли. Я полетела по воздуху, на один захватывающий миг позволяя ветру немного меня взбодрить, прежде чем тяжело приземлилась на один из торчащих выступов. Я и не заметила, что оставила свои сапоги на другом острове, придется обойтись без них. Не возвращаться же назад, а Хейден уже будет ждать меня в убежище.

Поднимаясь с выступа на выступ и отказываясь оглядываться вниз, я обдумывала варианты.

Как только я доберусь до вершины скалы, я буду вынуждена провести время в убежище с Хейденом и его многочисленными личностями. Я не могла отказаться присоединиться к нему или отказаться от выполнения заданий, потому что тогда он убил бы меня.

Как я уже говорила, я не была слабой девушкой, но и глупой тоже, и я видела, как многие мои подруги встречались со вспыльчивыми парнями. Хейден более опасен, чем мне сперва казалось. Он может оказаться абсолютно сумасшедшим человеком.

Поднявшись на последний выступ и несказанно удивившись, что я уже наверху, я осторожно встала на травянистую поверхность острова, оглядываясь вокруг в поисках каких-нибудь следов моего неуравновешенного Гида.

Дерево со светящимся фиолетовым камнем в стволе виднелось вдалеке и, несмотря на густой туман, я с легкостью направилась через поле к Месту Назначения. У ствола была крупная трещина прямо под камнем, и лестница, вырытая в грязной земле, служила весьма безопасным признаком того, что я пришла в нужное место.

Прохладная земляная лестница приятно ощущалась под босыми ногами, и я провела одним пальцем по стене, пока спускалась глубже под землю. Лестница прервалась перед деревянной дверью с теплым оранжевым светом, исходящим через открытую щель в нижней части двери. Хотя я знала, что Хейден будет внутри, я должна была войти, если хотела иметь какую-либо надежду на то, что доберусь до Места Назначения.

Я подняла подбородок, как только вошла в комнату, готовясь к борьбе. Комната была довольно маленькой и очень напоминала хижину, в которой мы были прошлым вечером, хотя в этой комнате не хватало окон. Пол был грязным, как и стены и потолок, но теплый огонь трещал в камине, и кровать была расстелена, поэтому я подошла к ней и села напротив Хейдена.

Он медленно качался туда-сюда в старом деревянном кресле-качалке и не отрывал взгляда от огня. Я точно знала, что он пытался подавить свой гнев или придумать лучший способ убить меня в камине, так что я не прерывала его мыслей.

Весь день меня терзало неприятное назойливое чувство, но я не задумывалась о нем, зная, что мне нужна полная концентрация, чтобы столкнуться с ужасным заданием под названием «моторика». Теперь, когда мы с Хейденом сидели в неловкой тишине, я вытащила вопрос из ниш своей памяти, чтобы изучить проблемный факт в спокойном свете комнаты.

За все время Хейден был Гидом только у одного человека. Этим человеком была его племянница. И этот человек не добрался до Места Назначения.

Неудивительно, что Хейден был не самым эмоциональным парнем в мире. Он был злым и грубым, и очень неприятным. Но я также не сомневалась, что он любил свою племянницу и очень хотел, чтобы она добралась до Места Назначения.

И тут еще я.

Девчонка, которая бесконечно его раздражает.

Он терпеть меня не мог, и внезапно моя жизнь и мое доверие оказываются в его руках. Если даже Хейден не смог довести свою племянницу до Места Назначения, тогда я уверена, что у меня нет абсолютно никаких шансов. Скорее всего, меня ждет смерть, потому что Хейден специально сбил бы меня с толку, чтобы избавиться от меня. Задания сами по себе достаточно сложные, и мне не нужен еще вдобавок человек, который хоть и должен предлагать помощь, замышляет что-то против меня.

Мой выбор очевиден.

Каким-то образом мне нужно избавиться от Хейдена и найти способ самостоятельно выполнить задания. Либо это, либо мне придется оглядываться назад каждую секунду, когда я с ним рядом, чтобы убедиться, что он не собирается снова столкнуть меня со скалы. Он как пороховая бочка, а я как искра, которая могла зажечь его в любой момент.

― Ты забыла свои сапоги, ― наконец, сказал Хейден, заставляя меня подпрыгнуть, как только он нарушил затянувшееся молчание.

― Что? ― спросила я.

― Твои сапоги, ― медленно повторил он.

Он поднял мои коричневые ковбойские сапоги, а затем бросил их мне на кровать, как только комната начала замерзать, и снег каким-то образом начал падать в помещение, полностью скрытое от неба.

― Ты принес их мне? ― подозрительно спросила я, чувствуя, как мои глаза становятся тяжелыми.

Это не соответствовало злому, убийственному Хейдену, с которым я только что вела мысленное сражение. Конечно, он мог снова пытаться заслужить мое доверие, чтобы сбросить меня с другого утеса… хотя на этот раз я была уверена, что он не поймал бы меня.

― Ты не можешь выполнять задания босиком, ― сказал он, пожимая плечами, чувствуя неловкость, что я посчитала этот жест таким трогательным.

Для него это было нехарактерно, мягко говоря.

― Это было очень мило, ― искренне сказала ему я, хотя мои слова уже начинали звучать нечленораздельно. ― Быть милым не плохо, знаешь ли, ― добавила я.

― Я понятия не имею, о чем ты говоришь, ― со смешком сказал он, его обычно сердитое лицо выглядело забавным. ― Думаю, что сон уже начинает одолевать тебя, ― сказал он в качестве объяснения. ― Ты не понимаешь, что несешь.

Возможно, дело было в снеге, или виноват мой полностью истощенный мозг, но с каждой секундой становилось все труднее и труднее понимать Хейдена. Было бы логичнее, если бы он продолжал игнорировать меня, пока не начал падать снег. Но теперь он просто подшучивал надо мной.

У меня появилось ощущение, что задания не единственный вопрос, который невозможно решить в этой загробной жизни.

Глава 10

Было странно, что каждое утро, просыпаясь после принужденного сна, я не могла вспомнить, что мне снилось. Я плохо спала, когда была жива. Плохой сон плохо сказывался на самочувствии, но зато я всегда могла вспомнить свои сны после беспокойных ночей.

Здесь же мне ничего не снилось, и я задавалась вопросом, хорошо ли я только что выспалась, или мертвым не снятся сны.

Очередная необъяснимая вещь.

Мое существование в загробной жизни само по себе похоже на сон. Может быть, из-за тех фантастических мест, которые я посещала каждый день, в моей голове не хватало энергии, чтобы попытаться превзойти увиденные пейзажи.

Эта мысль засела в моей голове, пока я смотрела на темный земляной потолок. Можно было разглядеть несколько маленьких корней, прорывающихся через грязь, и я думала о том, как прекрасно было бы остаться здесь навсегда. Я могла бы развесить старые консервные банки со свечами внутри на корнях, торчащих из потолка, вырезать на стенах все, что захочу, а затем все с них стереть и начать заново в зависимости от моей прихоти в тот или иной момент.

Запах во всей комнате стоял такой же, как когда пробегаешь мимо распылителей в летний день, и мне не хотелось вставать с кровати, влажной и грязной, какой она наверняка и была, для того чтобы начать другое невозможное задание с невозможным человеком. Только Хейдену удавалось ухудшить мое настроение.

Грязь, которой я была заляпана накануне, исчезла, и мое платье снова стало безупречно белым. Мои волосы, к удивлению, не спутались, когда я точно знала, что, если бы я позволила волнистым локонам испытать на себе ветер, воду и несколько почти падений с обрыва, не расчесывая их, к этому моменту они уже бы превратились в дреды.

Каким-то чудом загробная жизнь оказалась весьма выгодной для более тщеславных сторон моей личности.

У меня никаких претензий.

Я подпрыгнула от стука в дверь, в то время как Хейден вошел в комнату, такой же раздраженный, как и всегда.

― Ты все еще спишь? ― скептически спросил он, его британский акцент был сильнее обычного. ― Знаешь, как долго я ждал тебя снаружи?

― И тебе доброе утро, ― ответила я, встав с постели и надев ковбойские сапоги.

Сапоги, которые Хейден вернул мне.

Я все еще не знала, что думать о нем и его постоянно изменчивых настроениях, но этот маленький акт доброты дал понять, что у кое-кого все еще имеется душа. Может, он грубый и отвратительный, но я полна решимости вытащить наружу все хорошее, что в нем есть. Кроме того, приятнее застрять в этом месте, если ты не всё время такой злой. Время бы летело гораздо быстрее, если бы он улыбался каждые десять лет или около того.

― Можем мы просто перейти к делу? ― спросил он, поднимая бровь в мою сторону ленивым, мне-на-все-плевать образом.

У него была способность выглядеть одновременно скучающим и высокомерным. Это и удивительно, и неприятно.

― Веди, ― сказала я, указывая на дверь.

Он тяжело вздохнул и вышел из комнаты вместе со мной, вплотную следующей за ним. Как только мы поднялись по лестнице, я была шокирована освещением, простирающимся вдоль тропинки.

― Сегодня без тумана? ― спросила я.

― Сегодня он выше, чем обычно, поэтому солнце светит чуть ярче.

Я пыталась понять, что означает такой идеальный контроль погоды на протяжении всего цикла. Означает ли это, что я приближаюсь к Месту Назначения? Или это просто совпадение? Солнце всегда выглядывало на миг, когда я просыпалась, но к тому времени, когда приходил Хейден, оно всегда исчезало за туманом.

Когда я вышла из подземной комнаты в стволе дерева, меня встретило захватывающее зрелище. Окружающая обстановка в каждом задании до сих пор казалась еще более красивой, чем предыдущая, но эта превзошла их всех.

Высокое дерево с фиолетовым камнем в стволе теперь располагалось в центре поля с разноцветными тюльпанами. Ряды цветов время от времени по очереди меняли цвета, и создавали яркую радугу, которая тянулась до бесконечности. Сочетание солнца и слабого тумана словно перекрасило все в золотой цвет, из-за чего цветы самостоятельно излучали свет изнутри.

Это было потрясающе, мягко говоря.

― Это прекрасно, ― сказала я, затаив дыхание.

Мои глаза расширились от удивления, и я никак не успевала достаточно быстро смотреть по сторонам, чтобы уловить всю красоту.

― Неплохо, ― согласился Хейден, слегка кивнув.

Он почти сделал мне комплимент.

― Твоя бабушка была голландкой и всегда держала картины с тюльпанами по всему дому. Эта была твоей любимой, ― сказал он, снова цитируя мои воспоминания и бесконечно удивляя меня.

― Ты такой позёр, ― сказала ему я, закатывая глаза в сторону великолепного оранжевого неба.

Здесь не было гор, лишь несколько холмов в бесконечном поле цветов, хотя вдалеке был виден небольшой коттедж. Если это наше убежище, не похоже, что на моем пути будет много препятствий. По крайней мере, мне не придется иметь дело со скалами или высокими местами. Может, это будет испытанием на выносливость, и мне просто нужно будет оставаться в здравом уме на пути к коттеджу, в то время как Хейден бросает мне в лицо грубые комментарии.

Мы шли бок о бок, и я мягко проводила рукой по верхушкам тюльпанов, когда мы проходили мимо них. Они лениво качались взад-вперед от моих прикосновений.

Это была довольно спокойная прогулка, и если бы я очень постаралась, я бы смогла представить, что все еще жива и совершаю романтическую прогулку с каким-то парнем, которого встретила в книжном магазине в Гринвилле.

Может, я читала бы книги о вокальном исполнении, и он бы пошутил о том, что все южане хотят стать исполнителями кантри. Я бы улыбнулась и сказала, что мне больше нравятся народные песни, чем кантри, и он бы спросил меня, означает ли это, что я ношу повсюду с собой банджо⁹.

Затем я вернулась к реальности и вспомнила, что умерла, а Хейден не шутил бы со мной о банджо, если бы от этого зависела его жизнь.

Он скорее попытался бы убить меня при помощи банджо, но это был другой повод для беспокойства.

― Так какова цель третьего задания? Прогулка? ― спросила я, с нетерпением посмотрев на своего гида в надежде, что он не скажет, что это какая-то невозможная полоса препятствий, где тюльпаны вот-вот оживут и съедят меня.

Хейден на мгновение остановился и повернулся ко мне лицом. Он открыл рот, потом вдруг замер, резко вдыхая и широко раскрывая глаза.

― Что? ― тут же спросила я, оглядываясь назад.

Взгляд на его лице предполагал, что на нас внезапно напало какое-то вредоносное существо, но осмотрев местность позади себя, я не видела никакой угрозы.

Я снова повернулась к нему и увидела, что он хватается за плечо, в котором торчит металлический стержень, покрытый его кровью.

― Что это? ― испуганным шепотом спросила я.

― Стрела, ― напряженным голосом ответил он. ― Хорошее воображение, ― добавил он обвинительно.

Я обошла его и увидела длинную стрелу, которая торчала из его спины и двигалась, когда он делал вдох-выдох.

Хейден был ранен… стрелой… посреди поля тюльпанов.

Если каждое задание как-то связано с моей памятью, как это произошло? В бабушкиной картине с тюльпанами точно не было стрел.

Я отчаянно огляделась, зная, что стрелы сами себя не пускают. Кто-то должен быть рядом с нами, и я не хотела получить еще стрелу в сердце, когда мне уже пришлось перенести смерть в автокатастрофе и целых два дня терпеть Хейдена.

― Ты можешь идти? ― спросила я, поворачиваясь лицом к нему и кладя руку на его неповрежденное плечо.

Я все еще не теряла бдительности, осматривая совершенно пустое поле на наличие каких-то признаков нападавшего. Но поскольку в этом было мало смысла, никого не удалось увидеть. Хейден и я были совершенно одни.

― Нет, ― удалось ему выдохнуть, прежде чем он упал на колени прямо передо мной.

Он скорчил гримасу от боли, закрывая глаза и упираясь головой в мой живот. Довольно уязвимый шаг для кого-то, настолько помешанного на своей суровости, и я почувствовала неловкость за Хейдена. Я не возражала против фактического физического контакта в этой ситуации, но меня напугало, что такой сильный внезапно стал таким незащищенным. Довольно мрачная ситуация.

Не зная, что делать, я положила руки на его голову, поглаживая его волосы и пытаясь казаться успокаивающей снаружи, в то время как изнутри я была в абсолютном шоке. Миллион мыслей проходили через мою голову, и Хейден никак не помогал в этой ситуации.

Нужно понять, появятся ли ещё стрелы. Это бы подсказало мне, стоит ли мне пытаться бежать и вытащить отсюда Хейдена, или у меня есть время, чтобы сесть и попытаться спасти его. Мне также нужно понять, насколько серьезно его состояние. Что я буду делать, если мой проводник умрет?

― Хейден? ― позвала я, приподнимая его подбородок, чтобы он посмотрел на меня.

Я оказалась потрясена тем, как ужасно он выглядел. Его лицо вспотело, глаза заволокло, а его обычно загорелая кожа стала бледной с желтыми пятнами. Это намного хуже, чем просто рана от стрелы. На ее кончике должно быть был какой-то яд. Я достаточно часто видела, как папа охотился, чтобы знать, что это ненормальная реакция.

― Хейден, тебе нельзя терять сознание, чтобы я смогла помочь тебе. Нам нужно выбраться отсюда, если они снова нападут, ― медленно сказала я, держа его щеки, тем самым заставляя его смотреть на меня.

Это не очень помогло, так как его глаза все еще с дрожью закрывались.

― Хейден? ― снова сказала я, пытаясь привлечь его внимание.

― Добро пожаловать на Третье Задание, ― выдохнул он, его голос был настолько слабым, что я испугалась.

Прежде чем полностью отключиться, он произнес еще одно предложение:

― Логика в стрессовой ситуации.

Глава 11

― Хейден! ― закричала я, но это было бесполезно.

Его тело совсем обмякло, и теперь он сидел на коленях, облокотившись на мои ноги.

― Логика в стрессовой ситуации, ― повторила я. ― Я просто должна отвести Хейдена в безопасное место. Все просто. Ничего сложного.

Я вовсе не купилась на этот фальшивый довод, который повторяла вслух в надежде, что он окажется правдой, но попытка не пытка. Я знала, что мне нужно как-то отвести Хейдена в безопасное место. Я просто надеялась, что нас больше не подстрелят стрелами, и я смогу каким-то образом исцелить его.

Вероятно, в убежище есть лекарства, на то оно и «убежище». Если я смогу вовремя дотащить туда Хейдена, я смогу помочь ему и закончить задание.

Если не брать в расчет ситуацию со смертью Хейдена, если я не доставлю его туда вовремя, это задание наименее сложное из всех, с которыми я столкнулась ранее.

Ладно, вероятность неминуемой смерти Хейдена неплохо мотивирует, даже при том, что он всегда ужасно вел себя со мной. В его защиту скажу, он был не очень груб со мной с тех пор, как я увидела его тем утром. Так что для него это прогресс.

Решив, что мне нужно приступить к делу, я подцепила руками руки Хейдена и со всей силой приподняла его, пытаясь поставить на колени, чтобы вытащить стрелу. Я поддерживала его, снова прижав его голову к своему животу, чтобы удержать в вертикальном положении, в то время как свободной рукой крепко схватила стрелу.

К счастью, наконечник стрелы был больше похож на пулю, чем на треугольник, и не имел зазубренных краев, которые могли бы причинить вред на пути назад.

― Прости, Хейден, ― сказала я, прежде чем закрыть глаза и выдернуть стрелу.

Хорошо, что он был без сознания, иначе он был бы очень недоволен мной.

Кровь начала сочиться из его раны, и я тут же начала сомневаться, что удаление стрелы было правильным шагом. Я не врач, и хотя тогда это казалось хорошей идеей, жидкость, быстро окрашивающая его черную футболку, считала иначе.

― Мне нужно принести тебе лекарства, ― сказала я, оглядываясь через плечо на убежище.

Я могла бы быстрее добраться до лекарств, если бы оставила Хейдена здесь и сбегала бы туда и обратно без него. Но на него могли снова напасть, а это плохо. Или ему могло стать хуже, а я не смогла бы помочь ему. Я не могла этого допустить. К тому же, пока я стояла, пытаясь выяснить, что мне делать, его лицо стало бледнее, а кожа холоднее.

― Держись, Хейден, ― сказала я, пытаясь игнорировать кровь, пропитывающую его футболку.

Я перевернула его на спину, подцепила руками и потащила спиной вперед изо всех сил. Получалось медленно, и мы вдобавок оставляли дорожку сломанных и помятых тюльпанов на пути, но в нас больше не стреляли, ― ощутимое улучшение ситуации.

Ушло добрых пятнадцать минут на то, чтобы перетащить Хейдена к дому, и к тому времени, когда мы добрались туда, я была вся красная и вспотевшая. Именно в тот день, когда солнце, наконец, немного выглянуло, мне пришлось заниматься тяжелым физическим трудом.

Я провела тыльной стороной руки по лбу и уронила свой груз, случайно при этом ударив голову Хейдена об землю.

― Извини, ― вздрогнув, сказала я.

Хорошо, что он не проснулся. Он бы убил меня за такое грубое отношение. В мою защиту скажу, что он просто сидел и смотрел, когда глупый зомби с первого задания опрокинул меня на голову.

Я могла все еще нащупать там шишку, даже сейчас.

Открыв деревянную дверь коттеджа, я потащила Хейдена за собой и схватила для него подушку, так как бетонный пол, вероятно, не понравился бы его уже и так ушибленной голове. Как только я позаботилась о нем, я обыскала несколько шкафчиков в единственной комнате в поисках лекарств.

― Этого не может быть, ― подумала я вслух, удрученно закрывая последний шкаф. ― Как в убежище может не быть лекарств? В чем смысл задания?

Качая головой в замешательстве, я вернулась к Хейдену, который теперь выглядел так, словно уже ушел. Его кожа была пепельной и холодной, пульс слабый, а дыхание неглубокое. Плохо дело, и если я не смогу что-то быстро сообразить, он умрет, и это будет полностью моя вина.

― Логика в стрессовой ситуации, ― сказала я, надеясь, что, повторяя слова Хейдена, пойму, что делать. ― Если это все исходит из моей памяти, то я должна знать, что делать в этой ситуации. Я просто должна вспомнить.

Я опустилась на колени на твердый пол рядом с Хейденом, положив руку на его рану и закрыв глаза. Как бы он меня не бесил, я не могла позволить ему умереть.

Если стрела действительно отравлена, я давным-давно должна была попытаться вывести яд из его крови. Теперь идея высосать его, как укус змеи, казалась почти бесполезной, но я все равно должна попробовать. Я знала, что никогда не прощу себя, если кто-то умрет, потому что я не попыталась спасти его всеми возможными способами.

Наклонившись над Хейденом, я разорвала его черную футболку начиная с шеи до той дыры, где была стрела. Крови было не так много, как я ожидала, но рана все равно выглядела нехорошо.

― Мне сделать надрез или как? ― спросила я у пустой комнаты.

Я пыталась вспомнить, как видела укус змеи в фильмах. Казалось, что герой всегда надрезал небольшой знак «X " на коже беспомощной женщины, прежде чем высасывать яд, и если так показано в фильме, значит так и надо делать, верно?

Шучу.

Но у меня не было другого плана, поэтому довериться фильмам казалось лучшим вариантом.

Я знала, что у меня нет ножа, но Хейден, как истинный плохой парень, мог носить его, поэтому я обыскала его карманы своими крошечными ручками, пытаясь найти что-нибудь, даже отдаленно похожее на нож. Конечно же, Хейдену обязательно нужно было расстроить меня, даже когда он без сознания ― у него не было ножа, когда он так нужен.

― Значит остался один вариант, ― сказала я, глядя на рану и понимая, что мне нужно делать.

У меня не было ножа, но я все равно могла попытаться высосать яд, как бы не противилась этому.

― Просто закрой глаза и сделай это, ― сказала я себе, зная, что будет не очень приятно опускать рот на кровавую рану. Но я не упаду в обморок при виде крови. Я буду разумной, и находчивой, и храброй, даже если мне не хочется быть кем-то из этих трех на данный момент.

Словно очищая змеиный укус, я вылила немного воды из кувшина на рану Хейдена, затем наклонилась и попыталась высосать яд. Горький вкус во рту дал понять, что я, по крайней мере, делаю что-то правильно, даже если слишком долго оттягивала процесс. Я удивилась, что яд все еще был так близко к ране. К этому моменту он должен был пробраться в остальную часть его тела.

Может быть, Целевой Комитет Чистилища, если такой существовал, только что предоставил мне второй шанс.

Вскоре вкус яда исчез, и я надеялась, это значит, что его кровь чиста.

Подняв небольшой клочок его футболки, который я оторвала, я смочила его водой и крепко прижала к чистой ране. Я также прополоскала свой рот около пятидесяти раз, зная, что никогда не смогу забыть этот ужасный привкус.

Рана выглядела довольно хорошо, и я попыталась убедить себя, что проделала хорошую работу, но Хейден все еще был холодным, и кожа вокруг раны все еще горела. Что-то было не так, и поэтому я снова попыталась отыскать в своей памяти какие-либо детали, которые могут быть полезны в этой ситуации.

Я вспомнила картину в доме бабушки. Она рассказывала мне все о своих голландских предках и тех местах, которые она видела, когда возвращалась на родину. Она рассказала мне о том, как любила тюльпаны и всегда держала их в доме.

Я вспомнила, как она пыталась научить меня готовить стропвафли¹⁰, но я обожглась о сковородку.

― У меня есть для этого растение, ― мудро сказала она.

― Тюльпаны? ― предположила я.

― Недотрога¹¹, ― ответила она, потянувшись к растению, о котором шла речь.

Мой ожог тут же зажил, как только она раздавила растение и придавила его к моей коже.

Странная связь с моим нынешним окружением, но, возможно, если мой разум полностью придумывал все задание, то какая-то Недотрога просто ждет, когда ею воспользуются.

― Я сейчас вернусь, Хейден, ― сказала я Гиду.

Я не могла позволить ему умереть. Я должна его исцелить.

Выбежав на крыльцо коттеджа, я не сильно удивилась, обнаружив небольшой садовый участок с необходимым растением. Видимо, данное задание требовало лишь оставаться спокойной и рассудительной.

Не теряя времени, я схватила горсть растений, побежала обратно к Хейдену и быстро раздавила их, чтобы нанести на рану. Кровотечение, к счастью, остановилось, но его дыхание все еще было медленным и неглубоким, и я начала беспокоиться, что слишком долго лечила его.

Я провела компрессом по коже его груди и спины, надеясь, что память хорошо мне послужила; затем стала ждать. Я не была точно уверена, чего жду, маловероятно, что растение тут же подействует, но я все еще сидела, замерев на месте, одна из моих рук лежала на груди Хейдена, а другая на моем колене.

Если это не сработает, я не знала, что еще делать. Я, конечно, любила вылазки на природу, но это не означало, что я могу мгновенно вылечить чьи-то раны.

Единственными звуками в тихом коттедже были звук неглубокого дыхания Хейдена и моего собственного сердцебиения. Однако спустя мгновение его неглубокое дыхание остановилось.

― Хейден? ― сказала я, мой голос звучал робко, пока я смотрела на него сверху вниз.

Его грудь больше не вздымалась и не опускалась, и холодный страх пополз по моим венам.

― Черт! ― воскликнула я, встав на колени и прислонившись к его безжизненному телу.

Пытаясь вспомнить тренировку, которую я проходила у руководителя на первом курсе в общежитии, я зажала его нос, отклонила его голову назад и прижала свои губы к его губам.

Если бы ситуация не была настолько ужасной, было бы немного неловко находиться так близко к Хейдену. Как бы то ни было, я старалась игнорировать тот факт, что наши губы соприкасались, и фокусировалась на том, чтобы вдыхать воздух в его легкие.

Я по очереди надавливала на его грудь кулаками и вдыхала воздух в его рот в течение нескольких минут, но безрезультатно. Неважно, насколько малым это казалось, я не сдавалась. Что если еще несколько секунд спасли бы его, а я сдалась бы слишком рано? Но я не могла отрицать, что с каждой минутой я все быстрее уставала.

Я и так провела утро, перетаскивая безжизненное тело Хейдена по тюльпанному полю, а теперь мои дрожащие руки были всего лишь в шаге от того, чтобы сдаться.

Я пыталась продолжать как можно дольше, но после того как я вдохнула в него жизнь еще один раз, моя решимость ослабла, и я просто опустила свой лоб на его; наши щеки соприкоснулись, и слезы начинали наворачиваться на мои глаза.

Мне не нравился Хейден, это правда. Он доставал меня и говорил больше грубых, чем приятных слов, но это не меняло того факта, что я сблизилась с ним за последние несколько дней. Хотела я этого или нет, Хейден теперь был вроде как другом, и он умирал прямо передо мной. Я никоим образом не могла быть настолько бессердечной, чтобы это не повлияло на меня.

― Прости меня, ― прошептала я ему в ухо, обхватывая его за шею руками и прижимая щеку к его щеке. ― Пожалуйста, прости.

― Тебе не нужно просить прощения ― прошептал Хейден, ― ты не настолько плохо целуешься.

Глава 12

Я тут же отстранилась от Хейдена, поражаясь тому, что он внезапно заговорил, и радуясь, что он не умер.

― Ты цел! ― практически закричала я.

― Ну, мне пришлось терпеть стрелу, которая застряла в моем плече, чтобы ты смогла выполнить дурацкое задание, поэтому я бы не сказал, что цел, но я жив, ― ответил он, его голос звучал гораздо тверже, чем до того, как он потерял сознание. ― Хотя я довольно обеспокоен тем, что проснулся с практически разорванной рубашкой и с распластавшейся на моей груди женщиной.

― Насчет этого, ― начала я, понимая, насколько плохо, вероятно, для него выглядела ситуация. ― Не думаю, что когда-либо хотела признаваться тебе в этом, но я правда расстроилась, когда решила, что ты умер.

― И поэтому ты порвала мою футболку? ― спросил он, поднимая густую бровь в мою сторону и медленно поднимаясь, чтобы сесть.

― Я должна была очистить рану, ― объяснила я, указывая на его плечо, которое на данный момент было обернуто компрессом из растений.

― Я не могу доверять тебе ни в чем, ― пожаловался он.

Хейден стряхнул жижу прочь на землю и, к моему большому удивлению, его рана теперь смахивала лишь на краснеющий синяк на коже.

― Ладно, я знала, что я хороша, но не думала, что настолько, ― сказала я, на мгновение позволив своей гордости проявиться.

Может быть, теперь, когда я действительно сделала что-то правильное, Хейден перестанет думать, что я идиотка.

― Не будь такой самоуверенной. Это не твой рецепт деревенского растения так быстро меня исцелил. Ты поступила правильно, но задание состояло в том, чтобы найти то, что ускорит процесс.

Ему как всегда нужно было испортить мне всю малину.

Снаружи небо быстро начало темнеть, и я задалась вопросом, сколько у меня времени, пока не начнет падать снег. Я не ощущала, что провела много времени в цикле, но становилось ясно, что длина цикла основывалась на том, насколько быстро я выполняла задания, а не на фактически установленном периоде времени.

― Твое плечо все еще весьма красное, ― отметила я.

В комнате теперь было темнее, хотя окрашенное оранжевым небо все еще светило сквозь открытое окно, и огонь, который я не замечала ранее, потрескивал в каменном камине. В этом сумасшедшем месте вполне возможно, что огонь зажжется сам по себе, когда мы отвернемся. Я быстро осознала, что нормальные правила жизни не действуют, когда ты мертва.

― С ним все будет хорошо ― сказал он, неловко отмахнувшись от моей заботы.

Не дай бог кому-то быть с ним милым.

― Дай мне посмотреть, ― сказала я, сползая ближе к нему на пол и надавливая пальцами на блестящую кожу. ― Оно все еще горит! ― воскликнула я.

― Оно не горит, просто у тебя пальцы ледяные. У тебя ужаснейшее кровообращение, ― сделал вывод он, пытаясь изображать доктора.

― Как же с тобой трудно, ― сказала я, хватая его за плечо и притягивая еще ближе к себе.

― Что ты делаешь? ― настороженно спросил он.

Забавно слушать его, застигнутым врасплох. На самом деле было приятно поменяться ролями и поставить его в неудобное положение, поскольку он считал обязательным делать мою жизнь несчастной каждый день.

― Мама учила меня, что губы не меняют температуру, как руки, так что я смогу понять, действительно ли ты горишь или просто дело во мне, ― объяснила я, прижимая губы к его плечу.

― Ах да, я забыл, что это то, чему меня учили в медицинской школе. Поцелуйте плечо пациента, чтобы убедиться, что у него нет инфекции, ― издевался он, его голос немного дрожал.

Я чувствовала, как мурашки бегут по руке Хейдена, но игнорировала их, пытаясь не слишком гордиться своей победой. Не каждый день удается поставить самодовольного, чересчур уверенного в себе мужчину на место при помощи некоторых женских хитростей.

Ладно… женские хитрости были довольно банальными. Скорее всего он просто чувствовал себя неловко, когда кто-то прикасался к нему, но я все еще радовалась, что непоколебимого Хейдена можно так легко поставить в неловкое положение.

― Ты закончила? ― спросил он, глубоко вздыхая под моими губами.

Я отстранилась, удовлетворенная тем, что одновременно измерила его температуру и заставила его чувствовать себя не в своей тарелке.

― Да, закончила, большой ребенок. Думаю, ты будешь жить. У меня просто холодные руки.

― Я же говорил, ― самодовольно ответил он.

Я скорчила ему гримасу, но ничего не ответила, вставая с пола и теперь лучше осматривая маленькую комнату, не паникуя из-за смерти Хейдена.

Как и в предыдущих двух убежищах, убранство этой комнаты состояло из кресла-качалки, кровати, нескольких шкафчиков и камина. Должна быть причина, по которой все комнаты изнутри выглядели одинаково, несмотря на то, насколько разными выглядели внешне все убежища. Может быть, какое-то давно забытое воспоминание из моего прошлого заставляло меня чувствовать себя в безопасности в одной комнате.

Я была уверена, что Хейден мог сказать мне, какое именно воспоминание создало эти убежища, но я не собиралась спрашивать его и доставлять ему удовольствие, что он знает еще одну вещь, которую не знаю я.

― Ты похожа на убийцу, ― отметил он, кивнув на мое окровавленное белое платье.

Я ничего не ответила на его обвинение, просто уклончиво пожала плечами. Неважно, как выглядело мое платье, оно все равно чудесным образом очистится перед началом следующего цикла.

Хейден присоединился ко мне и встал с пола, однако быстро поднес руку к затылку.

― Что ты со мной сделала? ― спросил он, осторожно притрагиваясь к шишке, а затем прищуриваясь от ощущения.

― Я могла случайно уронить тебя раз или два, ― застенчиво призналась я.

― Раз или два? ― недоверчиво повторил он.

― Это не моя вина, ― возмутилась я. ― Если бы ты не весил так много, было бы не так трудно тащить тебя через дурацкое поле тюльпанов!

― Я думал, ты любишь тюльпаны, ― отметил он, извлекая еще одно воспоминание из моей памяти.

Нечестно, что он так много знал обо мне, когда я ничего не знала о нем.

― Я любила тюльпаны, ― поправила я. ― После того, как пришлось так долго тащить через них мужчину, потерявшего сознание, они вроде как потеряли свою привлекательность. Кроме того, у меня все еще шишка на голове от того ужасного зомби с первого задания, поэтому ты не имеешь права жаловаться на свою маленькую шишку.

― Постой, ― сказал Хейден, выглядя так, словно он на самом деле беспокоился. ― У тебя до сих пор шишка на голове?

Я была поражена его реакцией. Конечно, Хейдену все равно, есть ли у меня шишка на голове. Черт возьми, он почти нанес мне травмы и похуже, чем эта, просто ради удовольствия.

― Да… это важно? ― спросила я.

― Ты должна… как бы это сказать? Ты должна «перезагружаться» после каждого цикла, ― объяснил он.

― Поэтому мое платье никогда не бывает грязным, когда я просыпаюсь? ― спросила я.

― Только женщина будет больше заботиться о своем платье, чем о своем здоровье, ― засмеялся он, становясь позади меня. ― Дай посмотреть.

Хейден собрал мои длинные волосы вокруг шеи и переместил их через одно плечо, нежно проводя пальцами сквозь волнистые пряди на голове.

― Я уверен, что все не так уж плохо, ― тихо и поразительно близко сказал он, прижав грудь к моей спине.

Его пальцы прошлись по коже моей головы и нащупали шишку, из-за чего жгучая боль ударила мне в голову.

― Ай!

― Ну и кто теперь ребенок? ― поддразнил он.

Он надавил на шишку еще несколько раз, прежде чем вытащить руки из моих волос, провести ими по моей голове, вниз по шее, и, наконец, положить их на мои голые плечи. Я не понимала, какая холодная у меня кожа, пока теплые руки Хейдена не указали на разницу наших температур.

Я знаю, что говорила, что он ужасный, и грубый, и с характером, и я не могу терпеть его… но я бы солгала, если бы не сразу осознала тот факт, что Хейден и я стояли очень близко друг к другу, и он к тому же был чрезвычайно привлекательным (когда не открывал рот). Серьезно, кто мог бы обвинить меня в желании, чтобы он был парнем моей мечты, который любит шутить и делать мне комплименты?

Никто из нас не проронил ни слова, и мне было интересно, почему его руки все еще на моих плечах. Мне хотелось увидеть его лицо, чтобы прочитать его выражение, но я знала, что если повернусь сейчас, наше маленькое мгновение будет разрушено; и это первое приятное мгновение с момента нашей встречи. Я должна воспользоваться им в полной мере. Тем более в конце дня у меня почти не было времени, чтобы посидеть и подумать о своем опыте с ним.

Выпадал снег, и я засыпала.

Возможно, это и самое эффективное снотворное, но оно не оставляло мне времени для восстановления сил в конце каждого цикла.

Его большой палец на секунду пробежался по моей ключице, прежде чем он отстранился, прочистив горло и разрушив какие бы то ни было чары, окутавшие нас.

― Шишка не очень большая, ― сказал он, его голос звучал странно. ― Я не знаю, почему она не зажила, но если ты перестанешь ныть из-за нее, я уверен, она пройдет.

Я повернулась к нему лицом, все еще очень близко. Он посмотрел на меня взглядом, который должен был быть твердым и пугающим, но где-то среди его хмурого выражения, я увидела, что он прячется за своим сарказмом и оскорблениями.

― А ты что, теперь еще и врач? ― слегка усмехнувшись, спросила его я, разряжая обстановку.

― Личный вопрос, ― просто сказал он, отворачиваясь от меня и садясь в кресло-качалку ― его самопровозглашенное место.

Я направилась к кровати, чтобы лечь, как всегда готовясь к выпадению снега и окутывающему меня сну.

― Я почти забыла о твоей неприязни к тому, чтобы смешивать бизнес с настоящей жизнью, ― сказала я, расстроившись из-за отсутствия равенства в наших знаниях.

Несмотря на то, что он совершенно безумный и не контролирует вспышки ярости, я все же стала доверять Хейдену (насколько возможно доверять безумцу). Мне показалось несправедливым, что я должна построить это доверие, ничего не зная о нем, и все же он не доверял мне ни капли, и знал все, что можно знать обо мне. Ему нужно просто извлечь знание из моей памяти, к которой он имел полный доступ, без моего разрешения, кстати говоря.

― Полагаю, ты никогда не скажешь мне, кто ты? ― надавила я, надеясь, что смогу что-то из него вытащить.

― Я твой Гид, ― жестко сказал он.

Момент упущен.

Все было прекрасно, и теперь он снова закрылся и держит меня на расстоянии. И все же приятно не быть одной. Неважно, насколько суровая компания.

― Прости, что тебе пришлось принять на себя удар, чтобы я смогла выполнить задание, ― спустя мгновение сказала я.

Хейден выпустил смешок, все еще глядя в огонь, а не на меня.

― М-да, не знаю, как это в итоге оказалось справедливым, но если тебя это мотивировало, тогда оно того стоило, ― ответил он, все еще тихо смеясь.

― Странно, ― начала я. ― Я не видела никого в поле, кто мог бы напасть на тебя. Клянусь, мы были совершенно одни.

― Из всех странных вещей, которые придумала твоя маленькая фантазия, это наименьшая из твоих забот.

Я кивнула в знак согласия. Я все еще не убедилась, что несла ответственность за эти странные и захватывающие пейзажи, которые окружали нас каждое утро, но я бы приписала себе эти заслуги, если Хейден хотел отдать их мне.

― Есть идеи, с чем мы столкнемся завтра? ― спросила я, закрыв глаза, в то время как несколько холодных белых снежинок коснулись моих щек, щекоча кожу.

― Нет, но я могу только надеяться, что мне не придется снова попадать под прицел. Спасибо за это, кстати.

― Все для тебя, Хейден, ― пошутила я. ― И все же, каким бы неприятным ты не был, мне грустно, что ты уходишь.

Я не знала, откуда взялись эти слова, и честно говоря, мне бы хотелось не произносить их, но снег навеивал на меня усталость, и моя соседка Моника могла бы подтвердить тот факт, что уставшая я говорила всякие безумные вещи.

― Спасибо за комплимент, ― ответил он, его голос звучал гораздо ближе ко мне, чем раньше.

Я открыла глаза, увидев, что он стоит над кроватью и смотрит на меня с удивленным выражением лица.

― Знаешь, думаю, что «уставшая Айла» нравится мне больше. Она не ноет так много.

― Ты хуже всех, ― улыбнувшись, сказала ему я, как только мои веки опустились в последний раз.

Глава 13

Такое чувство, что я просыпалась с новыми ощущениями в начале каждого цикла. Во время задания под дурацким названием «моторика», я чувствовала лучи солнца на лице. При задании «Логика в стрессовой ситуации» меня окружал запах влажной земли. Сегодня же первое, что я заметила, было немного неприятное и вовсе не слабое чувство паники.

Как и в начале каждого цикла, снаружи выглянуло солнце, но только на мгновение. Конечно, именно тогда, когда я заметила, что солнце пропускает лучи между решетками окна, оно уже успело исчезнуть за густым туманом. Но сегодня за пределами коттеджа был слышен громкий металлический визг.

Я сомневалась, что мне захочется узнать, откуда издается настолько зловещий звук, поскольку мои последние несколько заданий и так оказались весьма трудными без всяких там дополнительных смертельных машин. Я могла только представить, что этот звук значит для меня.

― Айла? Тебе лучше уже проснуться, ― крикнул Хейден по ту сторону двери, даже не потрудившись постучать, прежде чем открыть ее.

Это могло бы сильно оскорбить меня, но я догадалась, что ворваться куда-нибудь ― для него сущий пустяк. Не то чтобы мне нужно было переодеваться каждое утро, или даже купаться. Плюсы того, что ты мертва, определенно включали чистую одежду, новый старт каждое утро, и исключали необходимость есть или пить. Это похоже на нерушимость, хотя шишка на затылке все-таки постаралась опровергнуть это сравнение.

Тем не менее, приятно выполнять задание, в котором нужно подняться на плавающий остров, и не беспокоиться о том, чтобы принять ванну на полпути.

Вернемся к дополнительному бремени.

― Доброе утро, ― сказала я, пытаясь взглянуть через плечо Хейдена, чтобы увидеть, что ждет меня.

― Готова приступить к выполнению задания? ― спросил он, его голос звучал так, словно любой прогресс, которого я добилась за предыдущую ночь, пробираясь через его жесткую оболочку, потрачен впустую. Как обычно, он снова был невозмутим.

― Знаешь, только потому что я технически сплю между заданиями, не означает, что мой мозг отдыхает от всего. Не совсем справедливо, что у меня всего несколько минут в конце каждого задания, чтобы расслабиться. Это утомительно, ― сказала ему я.

― Ты только что спала. Ты в порядке, ― просто ответил он, не проявляя никакого сочувствия.

― Не физически, Хейден, ― со вздохом сказала я. ― Это морально изматывает. Как будто я делаю задание, моргаю, и уже приходит время для следующего задания без какой-либо передышки между ними.

― Я рад, что сегодня мы начали с твоего нытья. Я боялся, что у нас не будет времени, чтобы поместить его в новое задание.

― Ты постоянно пытаешься действовать, не отдыхая, ― пробормотала я, разозлившись, что он не посочувствовал мне, как я хотела.

― Поверь мне, то, что я делаю, хуже, ― ответил он, заставляя меня не в первый раз задуматься, что он делает, пока я «сплю».

Конечно, я не потрудилась спросить его, так как знала, что совершенно бесполезно пытаться получить от него какую-либо информацию, которая не имеет отношения к выполняемому заданию.

― Тогда пошли, ― сказала я, приподнимая плечо, а затем быстро опуская его в поражении.

― Ты бодренькая.

Я ничего не ответила на его комментарий, зная, что он просто пытается залезть мне под кожу. Я просто вышла из хижины, чтобы осмотреть окрестности моего следующего задания. Я могла только надеяться, что здесь будет так же красиво, как и в предыдущих заданиях, так как декорации были небольшой компенсацией за то, насколько ужасным оказывался каждый этап.

Если я ожидала тюльпановые поля и красивые плавучие острова, я была очень разочарована, когда вышла прямо к куче мусора и металлолома.

Металлический визг стал громче, хотя я все еще не могла найти его источник.

― Что это за место? ― с отвращением спросила я.

Хейден улыбнулся мне.

― Не смотри так на меня, это не у меня грязные мыслишки, ― смеясь, ответил он, видимо, очень гордясь своей шуткой.

Когда шутишь раз в год или в два, приходится наслаждаться и этим.

Я закатила глаза на его попытки пошутить и направилась через бесконечные груды мусора. Казалось невозможным, чтобы он тянулся дальше, но выглядел безграничным.

Он был набит битком и тянулся до бесконечности. Более того, он напоминал большой город, полный небоскребов из отброшенных деталей автомобилей и старых тостеров. Туманный воздух казался коричневым и грязным, и не было ни единого проблеска зелени.

― Не могу поверить, что мой мозг действительно придумал нечто такое, ― сказала я, прикусив губу и осмотрев ржавчину, которая окружала меня. На моем белом кружевном платье уже было несколько алых пятен от ржавчины по бокам, где оно протиралось о груды лома.

― Не лучшее из твоих изобретений, ― согласился Хейден. ― Что напоминает мне четвертое задание: Изобретательность.

― Изобретательность? ― повторила я, оглядываясь на окружение и чувствуя, что понимаю, к чему все идет. ― Значит, мне нужно построить какую-то вещь?

― Две вещи, ― поправил Хейден. ― Одну вещь, чтобы доставить себя в убежище, ― начал он, указывая на небольшое офисное здание на вершине одной из мусорных свалок.

― А другую? ― спросила я, думая, что, вероятно, не хочу знать ответ на этот запрос.

― Другую на свое усмотрение. Но ты, вероятно, захочешь убедиться, что она сможет остановить это, ― сказал он, кивая через мое плечо.

Я не очень хотела поворачиваться, чтобы увидеть, о чем он говорил. Я была уверена, что это и был источник визжащего шума и, вероятно, что-то, с чем мне придется столкнуться. Я просто продолжала смотреть на Хейдена.

― И полагаю, помогать ты мне вообще не будешь?

― Помогал я тебе в выполнении других заданий? ― риторически спросил он.

― Понятно.

― Ну значит, если у тебя нет никаких вопросов, я оставлю тебя.

И с этими словами, только я моргнула, как он исчез.

Я не знала, куда он ушел или как он сделал это, что, впрочем, неважно. Важно то, что я одна, и за мной было нечто, что мне нужно победить.

Собирая свое небольшое мужество, я повернулась, чтобы должным образом рассмотреть свое задание.

Вдали было что-то похожее на большого металлического паука. Его длинные веретенообразные ноги были согнуты в странных местах, что заставило его ходить с незначительной хромотой, но он все равно двигался быстро, выглядя смертельно опасным. Его тело выглядело как ржавый желтый бампер с того карнавала, который я посетила, когда была маленькой. Видимо, это сочетание разных воспоминаний, сливающихся вместе в один большой ржавый беспорядок.

Хотя это существо представляло собой проблему, больше всего меня тревожили две «клешни», которые он держал перед собой. Как и его ноги, они были сделаны из длинных металлических кусков, но на обоих концах жужжали две циркулярные пилы, быстро кружась и прорезая груды металла, которые преграждали путь пауку громким визгом.

По крайней мере, это объяснило шум.

― Фантастика, ― саркастически вздохнула я.

Я думаю, по сравнению с зомби, смерть от пилы будет намного быстрее и менее болезненной. Как я уже говорила, я могу думать логически.

― Ладно, Так, что бы ты сделал? ― спросила я, желая, чтобы мой старший брат был здесь, чтобы помочь мне.

Он был никем иным, как изобретателем, и я была уверена, что он смог бы осмотреться и создать что-то удивительное за считанные минуты. Но я была сама по себе и совершенно безнадежна, в то время как паук подходил все ближе и ближе ко мне.

Я не знала, увидел ли он меня, но поскольку его единственной целью в жизни было мотивировать меня построить что-то, чтобы он не смог убить меня, я не сомневалась, что он знал, что я здесь. Может быть, он ждал своего часа, чтобы дать мне хороший старт.

― Единственный способ избавиться от него ― разбить его, ― рассуждала я, действуя так, как будто это настоящий паук, а не огромная металлическая машина для убийства. ― Но что-либо достаточно тяжелое, чтобы разбить его, будет слишком тяжелым для меня, так что это не сработает.

Я рассеянно наматывала белокурые волосы на палец, будучи, на самом деле, очень спокойной перед лицом почти неизбежной второй смерти. Паника никуда меня не приведет, я знала это, и поэтому продолжала дышать, даже когда осматривала местность на наличие любых возможных частей, которые можно использовать, чтобы убить машину.

Вдали от нескольких мусорных кучек, я увидела автомобиль, подвешенный в воздухе каким-то гигантским магнитом. Если бы мне как-то удалось разрезать цепь, поддерживающую авто, пока паук под ним, я смогла бы легко уничтожить его. Хотя разрезать толстую цепь казалось невозможным, но мне не пришлось бы ничего изобретать, чтобы это сделать.

Я вспомнила инструкции Хейдена и подумала, нужно ли вправду что-то изобретать, или достаточно просто проявить креативность с материалами вокруг, чтобы показать свою изобретательность. Я не хотела рисковать провалом задания только потому, что немного нарушила правила, но в то же время я не изобретатель. Мой брат Так всегда был хорош в постройке и создании новых устройств из старых деталей, но это талант, который я, к сожалению, не унаследовала.

― Ты специально пытаешься провалить задание или просто хочешь досадить мне? ― спросил Хейден, прямо под моим ухом, заставляя меня подпрыгнуть на целую милю.

― Что ты здесь делаешь? ― спросила я, слегка затаив дыхание от его неожиданного появления.

Он ухмыльнулся, приподняв уголок своих полных губ.

― Мне стало скучно, ― просто ответил он. ― К тому же, ты просто стояла здесь, и я подумал, может быть, ты испугалась.

― Как ни странно, сейчас я очень спокойна, ― самодовольно сказала ему я.

Конечно, я не упомянула тот факт, что на данный момент немного смирилась со своей смертью, так как не могла придумать ни одного способа, чтобы остановить паука от того, чтобы он разрезал меня пополам.

― Какая храбрая, ― игриво насмехался он.

Было странно слышать, что он шутит со мной, а не ругает меня за слабость или медлительность. Может быть, я хотя бы немного сломала его стены. Хотя толку-то, я все равно сейчас снова умру.

― Предположим, я не изобрету ничего, как такового, ― предварительно начала я, наблюдая за его реакцией. ― Что если я просто использую то, что здесь есть… но по-умному?

― Не думаю, что на твоем месте я бы полагался на свой ум или хитрость, ― сказал он, именно как тот Хейден, которого я знала и… не любила… но, может быть, терпела.

― Ты пришел сюда, чтобы усложнить мне работу? ― спросила я.

― Я пришел сюда, чтобы убедиться, что ты не потерпишь неудачу и не испортишь мне репутацию.

― Но ты не можешь мне помогать, ― отметила я.

― Рад, что ты прислушалась хотя бы к одной вещи, которую я тебе сказал, ― сказал он, его голос звучал расстроенно. ― И нет, я не могу тебе помочь. Но я могу предложить моральную поддержку и очень тонко сообщить, что кран, удерживающий автомобиль, на который ты смотрела, все еще в рабочем состоянии.

― Ну, Хейден Смит, ― неожиданно сказала я, придумывая для него фамилию. ― Если бы я не знала наверняка, я бы сказала, что ты предлагаешь свою помощь.

― Темпл, ― сказал он.

― Что?

― Хейден Темпл.

― Надо же, ты выдаешь личную информацию. Никогда не думала, что доживу до этого дня.

Я слишком сладко улыбнулась ему, чересчур драматизируя свою похвалу.

― Тебе нужна моя помощь, или ты хочешь снова умереть? ― спросил он, очевидно, насытившись по горло моим маленьким представлением.

― Я бы предпочла не умирать снова, ― сказала я. ― Если тебя это не слишком затруднит.

― О, поверь мне, меня это крайне затрудняет. Но я твой Гид, поэтому я вынужден сделать для тебя все, что смогу.

― Кроме как помочь мне.

― Кроме этого, ― согласился он, закрыв глаза и кивнув.

Мы оба были поражены нашим небольшим обменом репликами под звук механизма, приближающегося все ближе, и эффективно разрезающего микроавтобус пополам, на пути к нам.

― А сейчас, не хотелось бы осуждать твой метод, когда пытаюсь оказать поддержку, ― начал Хейден.

― Но.

― Но разве ты не должна что-то делать?

― Ой, ладно, ты брюзга, ― рассмеявшись, сказала я.

Я не знала, что меня так рассмешило во всей этой ситуации. Честно говоря, была большая вероятность, что я провалюсь, чем преуспею, но, когда рядом есть кто-то, с кем можно поговорить и пошутить, это делает ситуацию гораздо лучше. После всех тех ужасных вещей, которые Хейден говорил мне во время других заданий, теперь мне так легко угодить. Ему даже больше не нужно быть добрым ко мне. Если бы он просто воздерживался ужасных слов, я была бы счастлива.

― Мне нужно, чтобы эта штука попала под автомобиль, чтобы я смогла раздавить его, ― объяснила я, пробираясь через обломки к автомобилю, подвешенному в воздухе.

― Раздавить его? Ты говоришь так, словно думаешь, как убить жука в душе, ― ответил Хейден.

― Поверь мне, если бы я нашла жука в своем душе, это существо было бы мертвым, не успев понять, что его ударило.

― Кроме того, я не уверен, сколько раз тебе нужно его «заманивать», так как монстр, очевидно, за тобой, ― добавил он, полностью игнорируя мое заявление.

― Но как мне заставить его оставаться под машиной, если я в кабине этого… как ты его называешь? Крана?

― Точно.

― Я не могу управлять краном, иначе он пойдет за мной. И ты, конечно, тоже не можешь управлять им, потому что это будет помощь мне, ― рассуждала я.

Не было похоже, что я найду способ решить эту задачу в ближайшее время. Я могла быть только благодарна, что паук далеко от меня, и у меня есть время, чтобы все обдумать по мере его приближения.

― Это проблема, ― согласился Хейден.

Конечно, меня не должно удивлять, что он ничего не предлагает, чтобы вытащить меня из этого хаоса. Но это не значит, что меня не беспокоит сложившаяся ситуация.

Остановившись под старым ржавым автомобилем, который свисал с гигантского круглого магнита, я думала о любом возможном способе быть в двух местах одновременно.

― Знаешь, мне кажется, что ты все усложняешь, ― заметил Хейден, его голос казался скучающим.

Легко скучать, когда ты не рискуешь своей жизнью.

― Может, перестанешь болтать? ― прошипела я, закрывая глаза и концентрируясь.

Очевидно, что мне нужно стоять под машиной, чтобы паук встал именно туда, куда я хочу. Каким-то образом мне нужно получить доступ к управлению в кабине подъемного крана, чтобы сбросить машину в нужный момент. Но это также значит, что я не только должна получить доступ к управлению с того места, где стояла, но и должна убедиться, что уйду из-под машины, прежде чем она упадет.

Я не очень-то верила в свою скорость.

Подбежав к кабине крана, я запрыгнула в нее и начала осматривать консоль. К счастью, с моей наблюдательной позиции под машиной я смогла бы видеть все кнопки, даже если бы была слишком далеко, чтобы сделать что-нибудь с этим преимуществом.

― Большая красная ― это «магнит», ― указал Хейден.

― Указывать на очевидное не считается помощью? ― в досаде спросила я. ― Не важно, знаю ли я, где находится кнопка, я не смогу добраться до нее из-под автомобиля. Если бы только кабина крана не была так далеко…

― Не думаю, что это действительно считается краном.

― Ты думаешь, меня волнует, как это называется, когда глупая паучья машина собирается убить меня? ― риторически спросила я, выпрыгивая из кабины и дико обыскивая пол в поисках всего, что может быть полезно.

В паре метров от себя я смогла найти что-то, что напоминало половину металлического обруча. Ухмыляясь, я схватила его и осмотрела.

― Что это? ― спросил Хейден.

― Думаю, это одна из тех штук, которая держит навес над кроватью… ну… половина ее точно.

― Половина навеса?

― Половина держателя, ― ответила я, бросив на него раздраженный взгляд, чтобы показать, что меня не забавляют его шуточки. ― Теперь перестань задавать глупые вопросы. Знаю, что ты не можешь мне помочь, но это не значит, что ты должен мне мешать.

Как только идея начала формироваться в моем сознании, я упала на колени и начала быстро копаться руками среди груды мусора, пока не нашла то, что искала.

― Жалюзи? ― спросил он, когда я подняла занавес.

― Мне не нужны жалюзи, ― объяснила я. ― Только пластинки из них.

Я вытащила нужный предмет из жалюзи, радуясь, что крепление на конце длинного пластикового стержня не повреждено и есть насечка на конце пластика, которую я могла бы использовать.

― Ищи такой же, ― дала я указание Хейдену.

Он скептически посмотрел на меня, очевидно, задаваясь вопросом, поможет ли он таким образом мне, и буду ли я внезапно дисквалифицирована.

― Я вычислила все сама, мне просто нужно, чтобы ты нашел это, ― сказала я, пытаясь оправдаться.

Хейден ничего не сказал, он просто поднял густую бровь в мою сторону, все еще не желая нарушать правила.

Для такого плохого парня, он был каким-то честным.

― Уф, отлично! ― вздохнула я, обыскивая свалку в поисках того, что я искала. ― Там! ― выкрикнула я, увидев одну из них рядом с Хейденом. ― Можешь хотя бы снять ее с остальных жалюзи?

― Ты просишь слишком много, ― вздохнул он, делая, как я прошу, и передавая мне длинную пластиковую часть. ― И для чего же это?

― Я выполняю задание, ― просто ответила я.

Подойдя к Хейдену, я схватила его за пояс брюк и потянула к себе, немного удивив его, поскольку он нахмурил брови.

― Черт возьми ― сказала я, разочаровавшись в отсутствии резинки в его черных штанах.

― Любовь моя, вряд ли это подходящее время или место, ― очень серьезно сказал он, наклонившись ко мне и подарив свою версию соблазнительной улыбки.

Это оказалось гораздо более эффективно, чем ему казалось.

― Ты отвратителен, ― сказала ему я. ― Я добилась другого. Мне просто нужно что-то эластичное или типа того.

― Конечно, ― мрачно сказал он, его голос звучал так, словно ему стало жалко мое несуществующее увлечение им.

― И для протокола, это никогда не будет тем, что я имела в виду.

― Слава Богу.

Я не удостоила ответом его комментарий. Под металлический визг паука, теперь находящегося поразительно близко мне, я попыталась найти последнюю недостающую часть моего «изобретения». Конечно, изобретение в значительной степени полагалось на мой замысел, довольно ржавенький из-за отсутствия практики.

― Наконец-то, ― прошептала я себе, заметив пижамные штаны на старом холодильнике.

Излишне говорить, что я не стала терять времени, вытаскивая резинку из пояса пижамы. Я побежала обратно к своей отметке под висящей машиной и соорудила весьма грубоватый лук, надеясь, что смогу поразить такую маленькую цель так далеко.

― Я могу понять, что ты делаешь, ― начал Хейден. ― Я просто не могу понять, как, по-твоему, ты сможешь нажать кнопку одним выстрелом, в то же время беспокоясь о том, чтобы тебя не разорвали в клочья пилой.

― Спасибо, что обрисовал для меня эту красочную картину, ― крикнула ему я.

Ну конечно, Хейден ведь был в безопасности рядом с кабиной крана со скрещенными руками, в стороне от опасности. По меньшей мере, он был раздражен.

Я чувствовала, как земля вибрирует под моими ногами, когда паук приближался позади меня. Мое взгляд был сосредоточен на кнопке, которая спасла бы меня, и тот факт, что я должна ударить по ней при помощи пластинки от жалюзи, эластичного шнура и половины держателя для навеса не подавал больших надежд. Внезапно, вся идея показалась мне совершенно нелепой, и мои коленки начали дрожать.

Как, черт возьми, это может сработать?

Тем не менее, я прицелилась, надеясь на лучшее. Я оглянулась через плечо, на мгновение увидев паука всего в нескольких шагах позади себя, поскольку визг стал почти оглушительным.

Отрезок времени, за который я должна была нажать на кнопку, был очень маленьким. Где-то в этом отрезке я должна была убедиться, что паук достаточно близко, чтобы его раздавить, но недостаточно близко, чтобы разрубить меня пополам. Небольшая перспектива, но определенно отличный мотиватор.

― Скорее, Айла, ― крикнул Хейден, внезапно выглядя очень обеспокоенным за меня.

Это было неожиданно, хотя все же немного помогло мне. Но мысль о том, что он слегка расстроен моей возможной второй смертью, была трогательной.

― Айла! ― крикнул он, в то время как я уже чувствовала исходящее тепло от механизма на задней части шеи, мои волосы разлетались вокруг от жужжания пилы.

Сделав последний глубокий вдох, я отпустила резинку, которая держала мою «стрелу» и пристально наблюдала, как она летит по воздуху, ударяя по консоли кабины слева от красной кнопки.

Если бы у меня было время, я бы прокляла свое невезение, но мне нужно было перезагрузить стрелу и попробовать в последний раз, прежде чем либо умереть, либо убежать.

На лице Хейдена теперь была маска чистой паники и, хотя меня не должно было удивить то, что он нервничает, я все же удивилась. Может быть, он просто не хотел испугаться той кровавой сцены, которая последует за моей неудачей.

В любом случае, я выкинула его лицо из головы, как только перезагрузила свою «стрелу», проигнорировав жужжащий клинок паре десятков сантиметров от своей кожи, и выстрелила в цель в последний раз.

На этот раз пластиковый стержень попал в цель, и я позволила себе быструю улыбку, гордясь своей победой. Мне удалось попасть в цель, которая так далеко!

Вот только после нажатия кнопки автомобиль надо мной не сдвинулся с места.

Глава 14

― Что? ― губами проговорила я, прежде чем резкий толчок в спину опрокинул меня на грязный пол.

Я закричала от страха, когда одна из острых металлических паучьих ног вонзилась в землю рядом со мной, зарываясь глубоко внутрь.

Вот и все. Я провалила задание, и теперь дурацкий механизм разорвет меня на куски.

Я приподнялась, пытаясь встать на колени, чтобы уползти, прежде чем эта штука убьет меня, но внезапно другая нога погналась за мной, прижав нижнюю часть моего платья к земле.

Понимая, что у меня большие проблемы, и надеясь, что «смерть от пилы» не будет слишком болезненной, я отчаянно посмотрела на Хейдена, но он больше не смотрел на меня. Вместо этого он, спотыкаясь, бросился на красную кнопку на консоли, сильно нажав на нее, а потом появился рядом со мной и вытянул меня за запястья из-под паука.

Он оттащил меня назад, в результате чего я оказалась на нем, и через секунду можно было услышать звук бьющегося металла о металл, и маленькие кусочки мусора пролетели над нами в порыве ветра, сопровождающего хаос. Я крепко зажмурила глаза на груди Хейдена, в то время как он оградил мою голову от металлических осколков, которые стреляли во всех направлениях, и внезапно все затихло.

Я долгое время не двигалась. Вместо этого я сосредоточилась на том, чтобы соответствовать движениям груди Хейдена, пока она поднималась и опускалась под моей, пытаясь успокоить свое дыхание. Его руки все еще лежали на моей голове, в то время как в ней проносились тысячи мыслей, хотя одна из них была более насущной, чем другие.

Провалила ли я задание из-за того, что Хейден помог мне?

Спустя долгое время я открыла глаза и подняла голову, чтобы хорошо рассмотреть Хейдена. Он выглядел таким же потрясенным, как и я, наши голубые глаза были расширены.

― Что случилось? ― шепотом спросила я.

― Не знаю, ― ответил он, его голос выдавал то, как неуютно он чувствовал себя во всей этой ситуации.

― Извини, ― быстро сказала я, отталкиваясь от Хейдена, чтобы не мешать ему дышать.

Я села на землю рядом с ним, мое платье было полностью покрыто грязью и ржавчиной, и разорвано вдоль края там, где Хейден вытащил меня из-под паука.

Паук!

Я быстро обернулась, осматривая своего павшего врага и надеясь, что у него нет какой-то секретной системы перезагрузки. Хоть я и не знала много о технике, я могла смело заявить, что эта штуковина непригодна для ремонта, поскольку из-под автомобиля исходил дым.

― Ты спас меня, ― сказала я Хейдену, стараясь, чтобы в моем голосе не было слышно обвинения, хотя оно вроде как там было.

― Нет, ― быстро ответил он, в отрицании качая головой и выглядя так, словно сожалел, что спас мою жизнь.

― Ты нажал на кнопку.

― Я не хотел этого делать, ― подчеркнул он.

Он все еще выглядел потрясенным, и я не знала точно, был ли он больше расстроен из-за того, что нарушил правила, чтобы спасти меня, или из-за того, что его поймали за чем-то хорошим.

― Что это значит? ― спросила я, боясь услышать ответ. ― Я провалилась?

Хейден осмотрел свалку, словно ответ был написан на куче мусора.

― Я так не думаю, ― медленно начал он. ― Я имею в виду… ты сама ведь придумала, как убить эту штуку. Ты даже построила что-то для этого. Именно это и требовалось.

Он по-прежнему казался неуверенным, и мне не нравилась неопределенность в его голосе, когда дело касалось моей смерти.

― Когда мы узнаем, провалилась я или нет? Это произойдет тут же, или они ждут, пока ты не закончишь все задания, чтобы, наконец, сказать: «Ой, извините! У Вас ничего не получилось», ― слегка истерично спросила я.

― Я не знаю, ― немного рассердившись, ответил Хейден.

― А что насчет твоей племянницы? Как было с ней? ― спросила я.

Я чувствовала себя виноватой, что мне пришлось снова говорить о ней. Я могла с точностью сказать, что данная тема причиняет боль Хейдену, но я должна знать, все ли для меня потеряно.

Он поморщился при упоминании о своей первой неудачной попытке направить кого-то к Месту Назначения, но, тем не менее, он ответил мне.

― Мы поняли сразу, ― тихо сказал он, глядя прямо вперед.

Я хотела знать, что он имел в виду, но не стала давить на него. Только потому, что Хейден импульсивно спас мою жизнь не означало, что он внезапно перестал ненавидеть меня, и если я хотела добраться до Места Назначения, мне нужно стараться с ним не ссориться.

Ветерок дунул через свалку, подбрасывая пыль и нарушая тишину между нами. Я не знала, должна ли я сказать что-то еще или просто встать и завершить вторую часть задания. По лицу Хейдена почти невозможно ничего прочитать, и я никогда не знала, когда он был темным и задумчивым, готовым сорваться на ком-то, а когда он был просто тихим, потому что ему нечего сказать.

В конце концов, я встала и оттряхнула платье, совершенно бесполезно, так как не было никакого способа отчистить ржавые пятна с белого кружева… до того, как перезагрузится цикл, и я снова по волшебству стану чистой.

Это место такое странное.

Хейден последовал за мной, поднявшись на ноги и рассеянно проводя пальцами по темным грязным волосам.

― Спасибо, что спас меня, ― наконец, сказала я, посмотрев на убежище, а не на Хейдена.

Он не относился к эмоциональным людям. Я не думала, что он захочет, чтобы я с тоской смотрела ему в глаза и благодарила его. Воздавать ему какую-либо похвалу за его храбрость, вероятно, слишком сопливо для него.

― Пустяки, ― резко сказал он, отмахнувшись от моего комплимента, как будто ему физически больно выслушивать что-то хорошее.

― Итак, теперь мне просто нужно забраться на вершину этой кучи мусора? ― спросила я, указывая на убежище, которое расположилось высоко над нами.

Возможно, резкая смена темы была слишком грубой, но я не думала, что Хейден будет возражать, ведь тогда я перестану хвалить его.

― Ты должна что-то построить, чтобы подняться туда, ― поправил он.

― Я не могу просто подняться? ― заныла я.

― Можешь, если хочешь порезаться о ржавый кусок металла и заразиться столбняком.

― Слишком поздно, ― сказала ему я, протягивая руку и показывая кровавый порез, который получила от атаки паука.

― У тебя реально склонность наносить себе повреждения?

Он вздохнул и схватил меня за руку, чтобы осмотреть порез. Если и было что-то, чем Хейден явно наслаждался, так это играть в доктора. Или, может быть, он не наслаждался, а просто был вынужден брать на себя эту роль из-за моей неуклюжести. Он провел пальцем по ране, фактически размазывая кровь по моей коже и одновременно раздражая меня.

― Разве можно трогать кровь голыми руками? ― спросила я, приподняв бровь.

Просто я немного скептически относилась к его несуществующей медицинской квалификации.

― У тебя какая-то болезнь, о которой ты мне не рассказала? Помимо того, что ты хронически раздражающая?

― Я проигнорирую это, ― сказала я.

― Как великодушно с твоей стороны, ― ответил он, все еще проверяя мой порез, чтобы определить, смертельно ли это. ― Опять же, ты едва избежала смерти с этой маленькой царапиной.

― Это глубокий порез! ― настаивала я.

Может, я и не плакала из-за своей раны, но я не хотела, чтобы этот самодовольный мужчина говорил мне, что это пустяк. Если бы я была дома (и жива), Моника уже позвонила бы в национальную гвардию и посмотрела бы пять видеороликов в Youtube о том, как наложить швы, используя только предметы, найденные на кухне. Если я не рыдаю, не означает, что мне не больно.

― Ты такой ребенок, ― сказал он, отпуская мою руку, проводя рукой по моему животу, чтобы вытереть кровь со своей кожи, и направляя взгляд обратно к убежищу, которое напоминало офисное здание.

Когда он благополучно повернулся спиной, я скорчила ему рожицу, но решила не мстить словесно.

― Насколько свободно можно использовать термин «изобретать» в этом задании? ― спросила я.

― Ну, учитывая, как ты «изобрела» лук и стрелы… которые, безусловно, уже были изобретены, я бы сказал, что данный термин плохо используется в этом контексте.

― Прекрасно, ― с улыбкой сказала я.

Я не знала, что можно придумать, чтобы доставить меня в убежище, но была уверена, что смогу построить какой-нибудь подъемник или канатный механизм. Не без причины.

― Я бы спросила, есть ли у тебя какие-либо идеи, но знаю, что ты не можешь мне помогать, ― сказала я.

― Неа.

― За исключением тех пяти минут назад, когда ты помог мне.

― Угу.

Вряд ли я могла вытянуть из него что-то ещё по этой теме, хотя от него и не отделаешься так легко. Я бы пересмотрела небольшое отклонение Хейдена от правил, как только мы завершим задание.

Пока не выпадет снег.

Дурацкие правила.

― Тогда увидимся наверху? ― спросил он, не дожидаясь моего ответа.

Прежде чем я повернула голову, чтобы посмотреть на него, он исчез. Что точно можно сказать о Хейдене, он не злоупотребляет гостеприимством.

Я глубоко вздохнула и вернулась к поставленной задаче. Каким-то образом я должна понять, как добраться до вершины скалы… сделанной из мусора… изобретя что-то. Я все еще не могла понять, какое отношение эти задания имели к тому, чтобы попасть на небеса, но я не собиралась провалить их и выяснить, куда вместо этого попаду.

Передо мной зловеще маячила куча мусора, но я отказывалась пугаться. Мне нужно что-то, что подбросило бы меня туда.

Может, какая-нибудь катапульта?

С этой потенциально плохой идеей в голове я начала осматривать местность в поисках всего, что можно использовать. Не потребовалось много времени, чтобы найти подходящие материалы в кучах мусора, и вскоре я на самом деле начала строить сыроватую катапульту.

Большинство материалов были связаны вместе, а не соединены сваркой или прибиты гвоздями, но узлы, казалось, делали свою работу, поэтому я не слишком придиралась на этот счет.

― Что-то подсказывает мне, что прямо сейчас ты выполняешь плохо продуманный план, ― сказал Хейден, заставляя меня подпрыгнуть еще раз.

― Ты прекратишь это делать? ― крикнула я.

Мои нервы уже и так пошатнулись от сегодняшнего задания, а тут Хейден еще внезапно появляется передо мной без предупреждения.

― Прекратить делать что? Предлагать свой дружеский совет?

― Или оставайся здесь или уходи, но не появляйся и не исчезай вот так. Это пугает, ― сказала ему я.

― Что ты вообще делаешь с этими штуками? ― спросил он, пнув кучу мусора, которая сразу же развалилась.

― Ты только что испортил мою катапульту!

― Катапульту? ― скептически повторил он. ― Ты собиралась попытаться запустить себя в убежище?

― Может быть, ― защищаясь, ответила я.

Хейден взорвался от неудержимого смеха, услышав мой ответ, и я тут же бросила на него неодобрительный взгляд.

― Это самая глупая вещь, которую я когда-либо слышал! Почему ты не попыталась построить самолет из шнурка?

Хейден продолжал смеяться, в то время как я продолжала смотреть на него с раздражением. Клянусь, он не мог забыть об этом очень долго. Быстро же он заскучал, ожидая меня.

― Я так тебя ненавижу, ― сказала ему я, снова начиная искать что-то, что могло бы помочь мне подняться на ржавую гору мусора.

― Палки и камни могут разбить мои кости, но слова никогда не причинят мне боль¹², ― возразил он.

― Что насчет этого? ― спросил его я, держа ярко-оранжевый закрученный удлинитель. ― Он удержит мой вес?

Хейден настороженно оценил удлинитель, а затем осмотрел меня с головы до пят, внезапно смутив меня.

― Я бы не рискнул поставить на это твою жизнь.

― Это было почти мило с твоей стороны, ― слегка подмигнув, сказала ему я, привязывая конец шнура к настольной лампе, которую нашла.

― Крюк? ― догадался он.

Я лишь пожала плечом в ответ, затем повернулась лицом к куче мусора перед собой. В один из дней, когда я не буду пробиваться через странные задания, у меня будет время остановиться и подумать, что же могло вызвать этот конкретный пейзаж в моей памяти. Затем я бы поработала над тем, чтобы окончательно его извлечь.

― Ты действительно думаешь, что твоя рука настолько сильна, чтобы запустить эту лампу до дома? ― спросил он меня.

― Мне не нужно закидывать его до самого дома, ― ответила я.

Из горы мусора торчало нечто, похожее на металлический каркас кровати. Я не была уверена, насколько он прочный, но надеялась, что он сможет выдержать меня, когда я поднимусь при помощи импровизированного крюка.

― Это довольно далеко, ― отметил Хейден. ― Ты действительно хочешь положиться на штуку, которая с большой вероятностью не удержит тебя?

И вот опять он проявляет некую заботу.

Это было бы мило, если б было мотивировано чем-то другим, нежели его собственным эгоистичным желанием доставить кого-то к Месту Назначения и затмить ранее неудачный опыт. Желание Хейдена помочь мне пройти через испытания, независимо от мотивации, все же очень полезно, поэтому я не позволяла себе чувствовать боль из-за причин его поведения.

― Мы же узнаем, сработает ли? ― спросила я, хорошенько оттягивая за спину руку и используя все силы, чтобы подбросить лампу над собой к каркасу кровати.

К счастью, лампа немного превысила цель, и начала падать, зацепившись за металлический стержень каркаса.

― Еще лучше! ― воскликнула я, схватив лампу и обернув другой конец шнура вокруг нее, создавая импровизированный подъемник.

― Удачный бросок, ― сказал Хейден с вершины кучи возле убежища.

Он такой позёр.

― Буду через секунду ― уверенно сказала я.

Я хорошенько потянула шнур, чтобы проверить его силу. Когда он не сдвинулся с места, я подскочила и схватила его, позволив всему своему весу повисеть на нем всего лишь в полуметре от земли. Каркас кровати издал низкий металлический стон, но шнур не сдвинулся с места, и я приняла это как доказательство, что смогу подняться на нем.

Сила в руках, необходимая, чтобы подняться к убежищу, будет небольшой проблемой, но я подумала, что, если просто полагаться на адреналин возможного падения, у меня все получится. Кроме того, подъем будет не очень долгим. Мне лишь нужно было напрячься на короткое время.

Грязный туман, казалось, цеплялся за мою кожу, когда я тянулась руками вверх по удлинителю. Я придерживалась горизонтального положения, пока мои ноги поднимались по вертикальной стене мусора, словно это был тротуар. Я чувствовала, как грязь в воздухе оседает на мой потный лоб, и я не могла дождаться, когда цикл перезагрузится, чтобы снова стать чистой.

Я могла только надеяться, что следующее задание будет в красивой местности, как первые.

― Я весьма впечатлен, ― обратился ко мне Хейден, теперь всего в нескольких метрах от меня, пока я продолжала подъем.

― Ты и должен быть, ― сказала я, затаив дыхание, мои руки дрожали от усилия, чтобы удерживать меня в вертикальном положении.

Я не осмеливалась оглянуться назад, чтобы увидеть, как далеко я зашла, иначе бы запаниковала и отпустила бы «веревку». Не то, что мне хотелось бы сделать в этот момент.

К тому времени, как я добралась до конца, как в прямом, так и в переносном смысле, я была готова рухнуть в кучу. Я приподнялась над выступом ржавого металла и легла на землю за пределами убежища на несколько минут, пытаясь перевести дыхание, когда Хейден встал надо мной с самодовольной улыбкой на лице. Я не знала, что его так осчастливило, но это бесконечно раздражало меня.

― Устала? ― радостно спросил он.

Вот и все? Он счастлив, что я снова показала свою слабость? Он просто любил находить всякую причину, чтобы указать на любой из моих недостатков, которые, как я быстро понимала, были многочисленными.

Смерть определенно показала мне, насколько я не в форме.

― Тебе легко издеваться надо мной. Ты просто появляешься здесь без каких-либо усилий, ― сказала я, наконец, вставая на ноги и восстанавливая дыхание. ― Хотела бы я посмотреть, как ты выполняешь эти задания, пока я просто стою и смеюсь.

― Может, однажды, ― сказал он.

― Не обнадеживай меня, если не сможешь претворить это в жизнь, ― ответила я, направляясь к убежищу ― подальше от своего невероятно разочаровывающего гида.

Глава 15

Это убежище немного отличалось от других в декоре, хотя общая планировка комнаты осталась точно такой же. В маленькой комнате, как обычно, была одна кровать, хотя она больше была похожа на больничную койку. Вместо шкафчиков здесь располагались картотеки, кресло-качалка было металлическим, а в роли «камина» выступал обогреватель.

― Уютно, ― саркастически сказала я, шаркая ногами по полу линолеума.

― Ты создала это, ― еще раз возразил Хейден.

Я не могла с ним поспорить, каким бы странным мне не казалось то, что я решила выудить из своей памяти свалку, содержащую все, что я когда-либо использовала.

― Почему именно это? ― спросила я, кивнув вверх на мерцающий флуоресцентный свет над головой.

― Знаю, ты думаешь, что я могу читать твои мысли, но тебе стоит быть немного более конкретной.

― Из всех воспоминаний, которые я приобрела за эти годы, почему мы оказались на свалке? ― спросила я, пытаясь быть «более конкретной», чтобы воспрепятствовать любым ехидным замечаниям от Гида.

Хейден пожал плечами, что делал он часто.

― Нам нужно было что-то для задания на изобретательность, и это сработало, думаю так, ― объяснил он, заняв привычное место в металлическом кресле-качалке, в то время как я села на ситцевое покрывало больничной койки.

Не очень удобно.

― О, значит нам было нужно? ― спросила я, задаваясь вопросом, кто это «мы» в данной ситуации. Может, его супер-секретный босс? ― Кто это мы?

Хейден пожал плечами.

― Ты прекратишь это делать? ― в отчаянии спросила я.

― Ты так часто повторяешься.

― А ты делаешь много неприятных вещей. Видишь, как это работает?

― Снег выпадет еще не скоро, ― брюзгливо сказал он.

― Я просто хотела сказать, что задание было странным, ― подытожила ему я, пытаясь заключить перемирие. ― Другие задания я могу понять. Они были приятными и выглядели, как будто бы посланы с небес. Но свалка была неуместна. Вся ситуация похожа на фильм, который не знает, какого он жанра. В одну минуту это триллер, затем ужасы, а потом внезапно плохая романтическая комедия, где я застряла с кем-то вроде тебя, однако полным придурком.

― Вроде меня? ― совершенно озадаченно спросил он.

Я сразу же пнула себя за то, что сболтнула, Хейдену совсем необязательно знать, до чего он привлекательный. Он ведь не осведомлен об этом факте. И даже сейчас он, казалось, не понимал, что я сказала, поэтому я продолжила.

― Да… потому что ты кажешься милым, ― импровизировала я. Очень плохо, могу добавить.

― Это все из-за акцента, верно? ― вздохнув, спросил он. ― Думаю, это вина Хью Гранта. Вы, американки, думаете, что любой с английским акцентом ― это учтивый джентльмен, который вскружит вам голову и собьет с ног.

― Технически, ты правда сбил меня с ног, ― с усмешкой начала я. ― И прямо над обрывом.

― Мелочи, ― ответил Хейден, отмахиваясь рукой от вопроса, хотя я заметила намек на улыбку под его упрямыми щеками. ― Дай посмотреть свою руку.

Я была сбита с толку внезапной сменой темы, но признательна, когда он подошел ко мне, чтобы осмотреть порез.

― В последнее время ты помогаешь гораздо больше, ― обвинила его я.

― Мы приближаемся к концу. Я подумал, что если ты зашла так далеко, то сможешь добраться до Места Назначения.

― Что может понравиться твоему таинственному боссу.

― Да, ― просто ответил он, его глаза мастерски блуждали по моей руке.

Мой порез уже не болел так сильно, но и не выглядел лучше. В этом месте хорошо восстанавливался один лишь Хейден.

Сгорая от любопытства, я схватила его за плечо свободной рукой и притянула ближе к своему месту на больничной койке. Я потянула вниз его рубашку, увидев, что травма, которую он получил на последнем задании, полностью исцелилась.

― Что ты творишь, сумасшедшая ты женщина? ― спросил он, пытаясь вырваться из моей хватки.

― Твое плечо. Оно зажило, ― недоверчиво сказала я.

Я провела пальцем по коже там, где должен быть шрам, но не было ни следа от него.

― Прекрати, пожалуйста ― пожаловался он, отстраняясь от меня и поправляя воротник черной рубашки.

― Почему ты исцеляешься, а я ― нет? Мы оба перезагружаемся в начале каждого цикла, ведь так? ― спросила я.

― Я действительно удивлен, что ты не исцеляешься. Я думал, что это будет так же быстро, как и у меня, ― сказал он, выглядя обеспокоенным. ― Твоя голова все еще болит?

Я кивнула, но ничего не сказала, потому что Хейден снова провел пальцами по моим волосам, чтобы найти шишку. Не в первый раз наша близость и ощущение его пальцев, скользящих по моей голове, заставили меня пожелать, чтобы он не был хорошим парнем, милым и очаровательным, а представлял собой кошмар.

― Она понемногу заживает, ― тихо сказал он.

Мое лицо практически уткнулось в его плечо, пока он осматривал мою голову, и я сопротивлялась желанию положить ее туда.

― По ощущениям тоже, ― согласилась я, закрыв глаза, и в голове у меня промелькнула фантазия о милом Хейдене.

Действительно, моя загробная жизнь была бы захватывающей, если бы компания получше. На Хейдена приятно смотреть, но совсем не в радость слышать постоянную критику от него. Такое ощущение, что передо мной висит карамельное яблоко, которое оказывается гнилым внутри. Оно выглядит хорошо, но от него меня стошнит.

― Еще рановато для снега, верно? ― спросил Хейден, отрываясь от меня и оглядываясь.

Ему показалось, что я ошеломлена и смущена нашей близостью. Мне немного неловко.

― Значит, ты не помнишь, чем занимаешься, когда цикл заканчивается? ― спросила я, желая сосредоточиться на чем-то другом, помимо противоречивых чувств к гиду.

― Я уже говорил тебе, что знаю, что делаю что-то между этими заданиями, но все как-то расплывчато. Когда выпадает снег, я ухожу, и следующее, что я помню, как я снова здесь в начале цикла, жду тебя.

― Хейден, ― серьезно начала я, когда он отодвинулся, чтобы мы могли поговорить без того, чтобы он практически лежал на мне. ― Ты точно знаешь, что здесь происходит?

― Да, Айла. Все в порядке, ― раздраженно сказал он.

― Нет, я серьезно. Ты знаешь, что случится со мной, когда я доберусь до Места Назначения?

Хейден задумался на мгновение. Я была уверена, что уже знаю ответ, но мне хотелось услышать от него, что мы оба в значительной степени не осведомлены о том, что происходит. С момента последнего задания я начала беспокоиться, что, возможно, добраться до Места Назначения будет не так уж хорошо. Если даже Хейден не знал, что ждет меня, кто сказал, что это будет хорошее место?

― Мне кажется, что в некотором роде я должен знать, ― сказал Хейден, выглядя сердитым из-за того, что не мог вспомнить самую основную мотивацию для себя в качестве Гида. ― И я чувствую, что знаю, когда меня нет рядом с тобой. Но как только цикл возобновляется, и я прихожу к тебе, я не могу вспомнить.

― Это не совсем обнадеживает, ― честно сказала ему я.

― Я не знаю, сколько раз мне повторять это тебе, но я знаю, что все будет хорошо… если ты доберешься до Места Назначения. Я не могу назвать тебе причину, но я знаю, что провалить эти задания ― плохо, а добраться до Места Назначения ― хорошо, и на данный момент этого должно быть достаточно для тебя.

Для меня этого было недостаточно, но если я скажу это Хейдену, ничего не изменится, поэтому я придержала рот на замке. Я и так уже доверила свою жизнь (или точнее вторую жизнь) этому маньяку, а теперь я еще должна поверить, что делаю это ради благой цели. Это как один слепой ведет другого.

Хейден почувствовал мое беспокойство, но не посмеялся надо мной, а подошел и сел рядом на больничную койку. Не такая уж сильная поддержка с его стороны, но и не грубость.

― Спасибо, что спас мне жизнь сегодня, ― снова сказала я, на этот раз смотря ему в глаза.

― Мне нужно благополучно доставить товар к Месту Назначения, ― просто сказал он, его глаза заключали в себе глубокий смысл, который он хотел, чтобы я уловила. Он спас меня не потому, что заботился обо мне. ― Я всего лишь курьер.

― Ясно, ― ответила я, слегка салютуя ему и стараясь не выглядеть слишком обиженной.

Мы оба молчали некоторое время: я раскачивала свисающими ногами, а Хейден молча размышлял.

― Это задание сегодня напомнило мне о моем брате Таке, ― сказала я спустя долгое время.

Я была больше не в состоянии справиться с молчанием и гадать, почему снег все никак не выпадет. Просто получилось больше времени, чтобы побеседовать с человеком, который не поклонник светских бесед.

― Ты постоянно ходила с ним на свалку, когда была младше, потому что он считал себя изобретателем, ― монотонным голосом сказал Хейден.

― Если ты собираешься рассказать мои воспоминания, то почему бы тебе просто не позволить мне сделать это? ― раздраженно спросила я.

Ему удавалось выставлять мои воспоминания в таком примитивном свете, вне зависимости от того, какими бы блестящими они ни были в моем сознании. Если у него есть доступ к моим воспоминаниям, почему он не может почувствовать, насколько особенные они для меня? Или, может быть, может, и пытался принизить их… потому что подлый человек.

― В любом случае, ― сказала я, многозначительно глядя на Хейдена и молча провоцируя его на то, чтобы снова прервать меня. Он поднял руки, сдаваясь, и жестом попросил меня продолжить. ― Так вообразил себя изобретателем, потому что увидел какой-то рекламный ролик о поставке изобретений для какой-то компании, и поэтому он всегда таскал меня с собой на свалку и строил там маленькие вещи из частей.

― Похоже, у вас было волшебное детство, ― саркастически сказал Хейден.

Полагаю, игру на свалке нельзя назвать детской мечтой, и хотя мы выросли без того, что было у большинства других детей, я никогда не чувствовала себя бедной. Не имело значения, что Хейдену жаль мое детство или как там он хотел назвать свое презрение по отношению ко мне. Я наслаждалась каждой секундой своей жизни.

До той последней секунды, когда мой новенький пикап врезался в дерево.

Эта секунда была не так уж хороша.

― Ты знаешь, что однажды Так спас мне жизнь? ― спросила я.

― Я не знал, ― сказал Хейден, его голос казался немного удивленным.

― Очень смешно, ― возразила я.

― Нет, я не шучу ― сказал он, выглядя еще более озадаченным, чем раньше. ― Почему я этого не знаю?

Я не знала, почему он не мог вызвать одно из важнейших для меня воспоминаний, но было весело наблюдать, как он теряет немного власти надо мной.

― Поскольку мои воспоминания такие примитивные, полагаю я не буду тебе ничего рассказывать, ― подразнила я.

― Ты это просто придумала? ― все еще обеспокоенно спросил он.

― Конечно, нет ― засмеявшись, ответила я.

О да, я слишком наслаждалась этим. Наверное, стоило задуматься, почему Хейден не может вызвать одно из моих воспоминаний, но веселье перевешивало беспокойство.

Намного.

― Однажды летом Так и я спустились к реке. Было невероятно жарко и сыро, а мы не могли позволить себе пойти в общественный бассейн. Так переживал, что я была так несчастна, поэтому он пообещал мне, что мы найдем способ поплавать, ― начала я, смягчаясь, и просто рассказала Хейдену историю.

Было приятно поведать ему историю, которую он не знал. Внезапно на меня накатило волнение, что я снова переживу тот опыт.

― Мы спустились к реке, довольно отвратительной. Вода была немного грязной, но прохладной, поэтому нам было все равно. Думаю, сначала мы просто планировали намочить ноги, так как были в одежде, а не в купальниках, но в конце концов все закончилось тем, что мы просто плескались и плавали, не заботясь о том, что наша одежда промокла.

― Плавание в реке и игры на свалках. Если ты пытаешься убедить меня, что ты не неотесанная провинциалка, у тебя не очень хорошо получается, ― пошутил Хейден.

Я закатила глаза в ответ на его комментарий.

― Итак, ― громко сказала я, чтобы заглушить все, что еще может сказать Хейден. ― Так плавал в реке, и я вбила себе в голову, что было бы неплохо спрыгнуть с дерева в воду. Прямо как трамплин в бассейне.

― Ну как же иначе.

― Так умолял меня не прыгать, говорил, что слишком мелко. Он даже вылез из воды и начал взбираться на дерево, чтобы спустить меня вниз, но я испугалась, что он собирается столкнуть меня в воду, поэтому прыгнула, ― сказала я, вспоминая ощущение падения сквозь влажный жаркий воздух, затем внезапное погружение в ледяную воду.

― Течение было действительно сильным, и я оказалась немного дезориентирована после прыжка, поэтому не могла вспомнить, как всплыть наверх. В конце концов, я ударилась головой о камень, и окружающий мир стал очень туманным и темным. Какое-то время я думала, что моя рубашка закрывает мне обзор в воде, потому что я ничего не видела, и казалось, что моя кожа словно уснула. Я помню, как говорила себе снова и снова не делать вдох, как бы мне ни хотелось.

― Я продолжала пытаться поднять руки, чтобы почувствовать щеки, казалось, они онемели, но я вообще не могла пошевелить телом. Через некоторое время я не ощущала воду вокруг себя и поняла, что нахожусь на суше, но я по-прежнему не хотела дышать.

Я остановилась на мгновение, впервые осознав, насколько это воспоминание похоже на то, которое я создала несколько дней назад.

― Мне приснился очень странный сон, когда я потеряла сознание. Я сидела на ветвях дерева над Таком и смотрела, как он пытается вернуть меня к жизни. Мое лицо было грязным, а вокруг меня была кровь, там, где я ударилась головой о камень. Я все думала, что не смогу вернуться и не смогу перевести дух, но внезапно мне захотелось сказать Таку, что я в порядке. Желание увидеть его снова было настолько непреодолимым, что я заставила себя сделать вдох.

Я остановилась. Глаза начало жечь при мысли, что моя последняя история закончилась совсем не так, как эта.

― И? ― спросил Хейден. Хорошо, что его голос звучал более заинтересованным, чем когда-либо. Я не могла допустить, чтобы он принизил дорогое мне воспоминание.

― И я проснулась, ― просто сказала я. ― Так стоял надо мной на коленях. Думаю, он молился. И выглядел белым, как призрак. Мне наложили десять швов на затылке и наказали на неделю за купание в реке, когда мама с папой сказали нам не делать этого. У меня до сих пор остался шрам.

Я собрала волосы и повернулась спиной к Хейдену, чтобы показать ему небольшой шрам чуть ниже линии волос на затылке.

Он на мгновение провел по нему пальцем, никак не комментируя мою историю. Хотя и не смеялся надо мной, что уже что-то, да значило.

― Так всегда был стереотипным старшим братом. Он всегда был рядом, чтобы защитить меня, ― сказала я, мой голос неожиданно надломился, когда я снова посмотрела на Хейдена.

― Он все еще жив, ― отметил Хейден, очевидно, неправильно интерпретируя мою печаль.

― Но он не смог спасти меня в этот раз, ― объяснила я.

― Да, но не его вина, что ты умерла.

Он все еще не понимал меня.

― Не имеет значения ― сказала я, мой голос задрожал, как только глаза наполнились слезами. ― Он будет винить себя за то, что не смог мне помочь. Просто он такой. Он чувствует, что его работа ― защищать всех. Он работает без устали, чтобы внести свой вклад в семью. Он так и не взял футбольную стипендию, потому что испугался, что если уйдет, мама и папа не смогут зарабатывать на свои нужды самостоятельно.

― Он бескорыстный.

Я вытерла скопившиеся слезы из уголков глаз, больше не желая думать о Таке. Или о том, что я больше никогда не увижу свою семью.

Хейден никак не прокомментировал мою историю, но очень медленно провел рукой по кровати, в итоге накрыв ею мою. Как бы мал ни был этот жест, я знала, что для Хейдена оказать какую-либо поддержку было очень значимо, и я весьма это оценила.

― Знаешь, каждый раз, когда ты говоришь о смерти, ты говоришь о том, как это повлияло на всех, кроме тебя. Почему? ― спустя мгновение спросил он.

― Не знаю, ― соврала я.

― Неужели ты настолько равнодушна к собственным амбициям и чувствам, что тебя просто не волнует, что твоя жизнь так резко оборвалась?

― Конечно, меня это волнует, ― ответила я. ― Нужно быть сумасшедшей, чтобы ни капли не расстроиться, что все, о чем ты мечтала, теперь украдено.

― Я не исключал возможности, что ты сумасшедшая. Я просто хотел убедиться.

― Заткнись, ― игриво сказала я, на мгновение засмеявшись, прежде чем смех оборвался икотой, что только заставило меня смеяться еще больше.

Я использовала руку, которую не держал Хейден, чтобы вытереть оставшиеся слезы.

― Я много чего хотела сделать, ― заверила я его. ― Мы с Моникой хотели поехать за границу.

Я упустила тот факт, что мы надеялись встретить симпатичных мальчиков с английским акцентом, так как это натолкнет его на мысль, что, несмотря на его грубость, у меня слабость к хорошему английскому акценту.

― Был один парень, работающий в книжном магазине, которого я всегда хотела пригласить, но так и не сделала этого. На самом деле, я договорилась с Моникой, что дам ему свой номер на следующий день после выпуска. То есть, это был бы следующий день после моей смерти, ― сказала я с легким изумлением. ― Надеюсь, она пошла с ним на свидание, чтобы почтить мою память.

― Ты ― это нечто, Айла Эдисон, ― сказал мне Хейден.

― Откуда ты знаешь мою фамилию? ― спросила я.

― Как я могу вспомнить все, кроме одного из твоих воспоминаний? ― риторически спросил он.

― Верно, ― согласилась я, прежде чем вернуться к своим бессвязным мыслям. ― В любом случае, Монике этот парень тоже понравился, поэтому я надеюсь, что она все-таки не откажется поговорить с ним из-за страха, что я буду преследовать ее или что-то вроде того. Кстати говоря! После того как все эти задания будут выполнены, смогу ли я вернуться к своей семье в качестве призрака или типа того?

Хейден рассмеялся над этим вопросом. Я восприняла это как «нет».

― Я знаю только как доставить тебя к Месту Назначения. Все остальное тебе придется решить с кем-то на другой стороне.

― Ты не пойдешь со мной? ― спросила я, внезапно немного погрустнев от мысли, что Хейдена не будет рядом, каким бы неприятным он ни был.

― Конечно, я не могу пойти с тобой, ― заявил он.

Я не могла сказать, что он чувствовал по поводу этой ситуации, когда он так просто вернулся к своему привычному недовольному расположению духа, но мне нравилось думать, что Хейден медленно начинал видеть во мне друга. Он как бы превращался в моего невольного заложника, и у меня были все намерения заставить его стать счастливее, нравится ему это или нет.

Гадая, думает ли он обо мне теперь как о друге, я открыла рот, чтобы спросить его, но тут же быстро закрыла, когда начал падать снег. Я определенно не хотела задавать такой вопрос, когда у Хейдена в наличии такой прекрасный повод внезапно уйти без ответа.

Я чувствовала, как тяжелеют веки. Хейден убрал руку с моей, и внезапно прижал к себе мою голову, в то время как опускал меня на кровать. Он на самом деле вроде как помогал мне.

Я пыталась держать глаза открытыми, чтобы сказать ему, как я рада, что он такой милый со мной, но мне не удавалось сформировать ни одно предложение. Желание заснуть было просто огромным.

Как только мои глаза полностью закрылись, я почувствовала, что Хейден заправил мне за ухо прядь волос, его рука прикоснулась к моей щеке всего на мгновение дольше, чем нужно, и я узнала ответ на свой вопрос, даже не задавая его.

Хейден был моим невольным другом.

Глава 16

― Айла?

Слово прозвучало так тихо, что я практически решила не открывать глаза. Мое тело все еще ощущало тяжесть после вчерашнего снегопада и там, где шишка отказывалась заживать, все еще болела голова.

― Айла?

Снова прозвучало моё имя. Только на этот раз я резко села прямо. Дело не в том, что меня позвали, а именно в голосе, который это сделал.

― Папа? ― прошептала я в том же пустом кабинете.

Бумага зашелестела подо мной, когда я повернулась на больничной койке и босыми ногами коснулась холодного линолеума.

Я не сняла сапоги накануне вечером, когда заснула. Возможно, Хейден снял их с меня, пока я спала. Что не соответствовало нормальному поведению моего Гида. Я не могла представить его в роли милого, заботливого парня.

Солнце все еще пускало блеклые лучи сквозь тени в офисе, и я подумала, что еще слишком рано, чтобы солнце по-прежнему находилось в цикле. Я бы не удивилась, если бы Хейдена еще даже здесь не было. Казалось, что он появится только после того, как солнце скроется, позволяя покорить себя постоянно присутствующему туману.

― Пап? ― снова позвала я, на этот раз встав с кровати и осмотрев маленькую комнату.

Мне не нужно было делать ни шагу, чтобы осмотреться, поскольку комната очень крошечная. Но я не хотела рисковать, что упущу из виду отца, если каким-то чудом он оказался в комнате.

Возможно, именно это и происходит, когда ты приближаешься к Месту Назначения. Может быть, тебе позволяют увидеть члена своей семьи, чтобы послать некоторый стимул или моральную поддержку.

Солнце уже начало исчезать, и вскоре туман значительно затемнил комнату, оставив только мерцающий флуоресцентный свет над моей головой.

Мне не потребовалось много времени, чтобы убедиться, что моего отца нет в комнате. Это не стало для меня сюрпризом, но у меня в глубине души ещё жила надежда, что я смогу увидеть его в последний раз.

Почувствовав, что не следует слишком долго задерживаться на галлюцинации, я надела сапоги и вышла на улицу, предположив, что там столкнусь со своим Гидом, и он либо сможет объяснить, что произошло, либо даст мне еще одно невыполнимое задание, которое позволит мне отвлечься от собственного одиночества.

― Как раз вовремя, ― как по команде обратился ко мне Хейден.

Он стоял на вершине травянистого холма и раздраженно смотрел на меня. Видимо, я смогла разозлить его еще до того, как открыла рот.

― Хейден, мне нужно у тебя кое-что спросить, ― сказала я, подбегая к нему.

Я бы спросила его о голосе, который слышала несколько минут назад. У меня были все намерения спросить, возможно ли, что мой отец может быть здесь. Но слова так и не вылетели из моего рта, когда перед собой я увидела яркие лужи.

― Йеллоустоун¹³? ― догадалась я, пытаясь придать смысл зеленой долине, окружающей каменистые бассейны неонового цвета.

― Вроде того, ― подтвердил Хейден, по его голосу можно было сказать, что он был лишь слегка впечатлен от моей догадки. ― Йеллоустоун с небольшими изменениями.

― По крайней мере, это не свалка, верно? ― попыталась пошутить я, но не получила никакой реакции от Гида. ― Эй, в Йеллоустоне есть место под названием Долина Хейден… так что это… интересно, ― неубедительно закончила я.

Сегодня он был не в настроении шутить. Наверное, израсходовал всю свою приятную энергию прошлой ночью, когда помог мне в кровати.

― До тех пор, пока мне не придется отбиваться от медведей или останавливать неудержимый гейзер, думаю, что смогу справиться.

― Ты даже еще не знаешь, в чем заключается задание, ― отметил Хейден.

Казалось, ему скучно.

― Я знаю, что это не гигантский робот-паук, который хочет разрезать меня пополам или плотоядный зомби, гоняющийся за моими мозгами. Так что уже шаг вперед.

― Какой у тебя был вопрос? ― спросил он, очевидно, желая сменить тему, не касающуюся любого аспекта моей личности, которая беспокоила его в данный момент.

На мгновение я задумалась, как бы сформулировать свой вопрос. Я не могла просто спросить, был ли здесь мой отец, потому что Хейден сказал бы, что я скучаю по дому и проявляю слабость. С другой стороны, я не могла сказать, что слышала его голос, потому что тогда он был бы уверен, что я совершенно спятила.

― Я хотела знать, сколько всего заданий, ― наконец сказала я. На самом деле я собиралась задать совсем другой вопрос, но и это уже некоторое время меня интересовало.

― Я не могу поверить, что тебе потребовалось столько времени, чтобы спросить меня об этом, ― снисходительно сказал он, прежде чем я бросила на него взгляд, говоривший, что я сегодня не в настроении к его дерзости.

― Всего шесть заданий, ― уточнил он.

― Шесть? ― повторила я. ― Так после этого у меня останется только одно?

Казалось невозможным, что я так близка к выполнению сумасшедших и, казалось бы, произвольных заданий. Это новообретенное знание означало, что мне действительно нужно подумать, хочу ли я попасть в Место Назначения или нет. В конце концов, даже Хейден не мог сказать мне, что на самом деле означает попасть туда.

Учитывая все, что он знал, это могло означать, что я могу добровольно стать Гидом. Или, может быть, я просто прошла бы через дверь, и это был бы конец для меня. Я оказалась бы брошена в вечность небытия.

― Ты просто собираешься стоять или мы продолжим, если не возражаешь? ― спросил он, и если бы я не была так глубоко в раздумьях, я бы еще раз метнула на него взгляд. Но я просто рассеянно кивнула. ― Прекрасно.

Хейден начал спускаться с холма к бассейнам с водой, хотя я не последовала за ним. Внезапно, находясь так близко к концу, я не была уверена в том, что чувствую, так быстро выполняя каждое задание в надежде, что быстрее доберусь до своего неизвестного Места Назначения.

Почему мне так хотелось попасть туда, если я даже не знала, улучшится ли мое нынешнее положение?

― Я знаю, что сейчас немного рано, но тебе нужно находиться здесь, чтобы выполнить эти задания, ― крикнул Хейден через плечо, остановив свой путь с холма и повернувшись, чтобы бросить на меня оценивающий взгляд. ― Мне не хочется шокировать тебя этим фактом или вроде того.

Он выжидающе посмотрел на меня, ожидая, что я брошу в ответ резкое замечание или начну ныть по поводу его постоянного грубого ко мне отношения. Его радость жизни состояла в том, чтобы обмениваться мелкими репликами и вести себя настолько ужасно, насколько возможно. Но ни с того ни с сего, мне не хотелось ничего больше, кроме времени, которого у меня не было. Я не хотела, чтобы меня заставляли начинать задание, и мне было все равно, испортит ли это каким-то образом долю Хейдена.

Вместо того, чтобы ответить ему, я повернулась и направилась к лесистой местности, прочь от безопасного дома и предстоящего задания.

― Айла? ― позвал Хейден, его голос поначалу звучал растерянно, и я могла только гадать, сколько времени потребуется, чтобы замешательство сменилось злостью.

Его злость не заставила себя ждать.

Игнорируя, что он зовет меня, я остановилась под тенью высоких сосен и села на землю, не обращая внимания на грязь, которая неизбежно появится на подоле платья. В конечном счете, это не имело значения, так как а) я была мертва, и б) мое платье само очистится на следующее утро.

― Что ты делаешь? ― спросил Хейден, его ранее утихомиренная злость теперь проявилась в виде вены на лбу.

― Сижу, ― ответила я со слишком милой улыбкой.

― Да, я вижу. Я не идиот, но, возможно, мне нужно перефразировать вопрос, чтобы ты поняла. Почему ты не выполняешь задание?

Я воздержалась от того, чтобы закатить глаза в ответ на его менее, чем дружелюбный тон.

― Почему я должна гореть желанием добраться до Места Назначения?

― Пожалуйста, только не снова, ― сказал он в полном раздражении. ― Клянусь, поставить меня в пару с тобой ― это какое-то наказание.

― Я говорю серьезно, Хейден!

― Как и я.

― Если даже ты не знаешь, что из себя представляет мое Место Назначения, то зачем мне туда идти? ― спросила я. ― Все может закончиться плохо.

― Это называется иметь чуточку веры, ― сказал он, не делая никакого движения, чтобы сесть рядом со мной, но не крича и не бросаясь ничем в меня. ― Тебе просто нужно довериться мне.

― Довериться тебе? ― засмеялась я. ― Я доверяю тебе настолько, насколько могу.

― Очаровательный способ самовыражения.

― С какой стати мне доверять тебе? Ты не дал мне абсолютно никакого повода.

― Ты же смогла добраться сюда? ― самодовольно спросил он.

― Точно не благодаря тебе. Я добралась так далеко, несмотря на все твои попытки саботировать меня на каждом шагу.

— Значит, мы просто решили забыть о помощи, которую я тебе оказал? ― спросил он, удивляя меня тем, что сам поднял тему о нарушении им правил ради меня.

― Извини. Спасибо за тот раз, когда ты помог мне, потому что меня собирались разрезать пополам, и ты проявил одну унцию человеческой порядочности, ― саркастически поправила я.

Я была благодарна, что он помог мне во время последнего задания, так как я определенно была всего в нескольких секундах от повторной смерти. Но все же, единственный его достойный поступок ― это небольшое нарушение правила, чтобы остановить кое-кого от разрыва на части. Я надеялась, в Хейдене больше человечности.

― О чем ты говоришь? Тебе нужна была мотивация для первого задания, и я обеспечил её, чтобы ты не потерпела неудачу, ― сказал он, и кажется, он действительно верил в свои ужасные рассуждения. ― Ты не думала, что сможешь перепрыгнуть через пропасть во втором задании, поэтому я помог тебе и с этим.

Он не упомянул, что «помогать мне» означало солгать и практически сбросить меня с утеса против моей воли.

― Я оставался в сознании достаточно долго, чтобы объяснить, в чем заключается третье задание, чтобы у тебя было представление, что нужно сделать. Не говоря уже о том, что мне пришлось терпеть твое ужасное гостеприимство и стрелу, прострелившую мое плечо.

Когда он повторял все в таком свете, я практически могла понять его необоснованную логику. Но потом я вспоминала, как он обескураживал меня, лгал мне, насмехался надо мной и вообще делал меня несчастной.

― Ты действительно думаешь, что помогаешь мне? ― с недоверием спросила я.

― Ты действительно думаешь по-другому? ― спросил он, потрясенный моим взглядом.

― Ты тот еще тип, ты в курсе?

Качая головой, я встала на ноги, отряхнула платье и пошла обратно по направлении к заданию. Я знала, что Хейден не позволит мне надолго отказаться от нашего строгого маршрута, но надеялась, что он даст мне хотя бы несколько минут, чтобы все обдумать.

― Высокомерный, самовлюбленный, тщеславный мужчина, ― бормотала я себе под нос, в то время как Хейден шел рядом со мной с самодовольной улыбкой на красивом лице.

Он слишком наслаждался моим гневом.

― Может, тебе стоит остановиться на секунду, чтобы я мог рассказать о задании, ― начал он, но я проигнорировала его и продолжила идти к ярко окрашенным бассейнам передо мной.

― Я уверена, что у тебя в запасе много «полезных» вещей, чтобы рассказать мне, ― саркастически выплюнула я, насколько сильно взбесил меня Хейден.

Я нисколько не замедлила свой темп, практически сбежав с холма, пока не оказалась прямо перед скалистым пейзажем.

― Эй! ― закричал Хейден, схватив меня за плечо, и потянул назад, из-за чего я с силой ударилась о его грудь.

― Что? ― закричала я в ответ, развернувшись к нему.

Мой фактор устрашения немного уменьшился из-за разницы в росте. Сердитый взгляд плохо работает, когда хочется встать на носочки. Лишь немного грустно.

Его лицо снова быстро сменилось от внезапно раздраженного к безразличному и самоуверенному.

― Какую бы неприязнь ты ко мне не испытывала, тебе нужно выслушать мои инструкции для задания, ― безучастно сказал Хейден.

Он всегда казался таким отстраненным, словно был выше всего этого. Что приводило меня в бешенство.

― Что за задание? ― спросила я, отворачиваясь от него.

Я старалась, чтобы мой голос звучал настолько раздраженно, насколько это возможно, хотя и подозревала, что скрытое послание все еще не дошло до него.

― Задание пятое: Стратегия.

― Стратегия. Со стратегией я справлюсь, ― уверенно сказала я. ― Стратегия обычно не предполагает то, что тебя поймают, убьют или съедят.

― Не всегда, ― начал Хейден с ликующим выражением лица.

― Серьезно? ― спросила я ― Что убьет меня на этот раз?

― Кислотный бассейн, ― просто ответил он.

Я сделала несколько шагов назад от ярко окрашенной лужи перед собой и, в конце концов, хорошенько осмотрелась. Местность впереди была каменистой и пустынной, несмотря на леса вокруг этой маленькой долины. Я увидела убежище вдалеке на вершине одного из подиумов, похожего на каменное сооружение.

После осмотра долины, полной бассейнов, казалось, что мне нужно будет прыгать с подиума на подиум, пока я не доберусь до убежища, которое находилось на самом высоком из камней.

— Значит, бассейны кислотные? ― хмуро засмеявшись, спросила я.

— Вот почему я должен объяснить тебе все… чтобы помочь, как я всегда и делаю, ― сказал он.

Я подумала, что он слегка беспечно использовал слово «помощь», но ничего не сказала. Я позволила гордости на миг отойти на задний план, чтобы не упасть в кислотный бассейн. Справедливый компромисс.

― Во-первых, тебе понадобится вот это, ― сказал он, вручая мне пять маленьких стеклянных флаконов, каждый с разной цветной жидкостью внутри. ― У каждой жидкости свои свойства в зависимости от цвета. Неважно, выпьешь ли ты ее или коснешься, она все равно подействует.

Оглядываясь еще раз на бассейны, все начинало обретать для меня смысл.

― Не все бассейны кислотные, ― догадалась я.

― Только оранжевые, ― подтвердил он.

― И у меня, по счастливой случайности, нет оранжевого флакона.

― Я сопротивлялся искушению.

― Какая большая «помощь» с твоей стороны, Хейден, ― сказала я, убедившись, что подчеркнула слово, которое он, похоже, не понял.

― Я никто иной, как помощник.

― Я бы никогда не сказала, что ты «никто», ― мило ответила я.

Он сверкнул в мою сторону фальшивой и кратковременной улыбкой, затем продолжил.

― Я скажу только один раз, поэтому предлагаю тебе сделать мысленную заметку о свойствах каждого из цветов, ― продолжил он. ― Когда ты сойдешь с травы, у тебя больше не будет контроля над своим телом. Ты начнешь идти и больше не сможешь никак остановить себя, пока задание не будет завершено. Это очень важно понять.

― Понятно, ― сказала я, взмахнув рукой.

― Как только ты начнешь задание, ты не сможешь его остановить, ― подчеркнул он, явно не поверив, что я действительно поняла его.

― Ладно, ― резко сказала я, мой голос соответствовал его серьезному тону, хотя и сочился сарказмом.

― Ты будешь использовать жидкость во флаконах и различные бассейны, чтобы перемещаться по местности. Вероятно, тебе следует снять сапоги, чтобы ты могла убедиться, что жидкость коснется твоей кожи, если ты пройдешь через нее.

Я бросила на него странный взгляд, но все же последовала его указаниям, сняв ботинки, и передала их ему.

― Первые два цвета довольно просты. Красная жидкость замедляет тебя, а зеленая ускоряет. Прямо как на светофоре.

― Пока это весьма просто.

― Синяя жидкость позволит тебе вернуться назад, но лишь на несколько секунд, прежде чем ты автоматически начнешь снова двигаться вперед. Но жидкости, которая остановит твое движение назад, здесь нет. Тебе просто нужно подождать, пока синяя жидкость не растворится, если захочешь двигаться вперед. Фиолетовая жидкость поможет тебе перепрыгивать через пропасти и препятствия, в том числе бассейны, что как раз может спасти тебе жизнь, если бассейн окажется оранжевым.

― Что делает его кислотным, ― повторила я, просто чтобы показать, что я хороший маленький слушатель.

― Очень хорошо.

― Так что же делает желтый флакон? ― спросила я.

― Возвращает солнце, ― объяснил он, совершенно сбивая меня с толку.

― Стоп. Что?

― Время от времени, солнце будет исчезать. Тогда тебе будет нужно выпить из желтого флакона, чтобы снова зажечь его. Ты захочешь сохранить его, если сможешь.

― Каким-то образом я упустила всю эту штуку с исчезновением солнца при поездке в Йеллоустон, когда была маленькой, ― невозмутимо сказала я.

― Не знаю, как так могло выйти, ― ответил Хейден.

― Должно быть, потому что я необразованная провинциалка.

― Я собирался сказать, что это из-за того, что ты женщина. Но, вероятно, здесь комбинация «два в одном», ― торжественно кивнув, согласился он.

Я протянула свою руку, чтобы ударить по его руке, но в итоге уронила желтую пробирку. Она разбилась в ту же секунду как соприкоснулась с каменистой почвой, и я ахнула, в шоке поднеся руку ко рту.

― Не могла бы ты хотя бы начать задание, прежде чем полностью провалить его? ― спросил Хейден, приподняв бровь, и в то же время вытащил еще один желтый пузырек из кармана штанов и передал его мне.

― Прости, ― вздрогнув, ответила я.

― Я прощу тебя на этот раз. Довольно очевидно, что твоя цель ― добраться до убежища и не упасть в кислоту.

― И в чем проявляется стратегия?

― Можно использовать только один цвет за раз. Помимо этого, у тебя ограниченное количество каждой жидкости поэтому убедись, что не использовала всю желтую жидкость во флаконе, если прямо перед тобой находится желтый бассейн. На самом деле, я бы вообще не стал использовать флаконы, только на крайний случай. Бассейны ― гораздо лучший вариант.

― Ясно. Что-нибудь еще?

― Только одно, ― сказал Хейден, будто он совершенно не верил в меня. ― Удачи.

Глава 17

― Все не так уж плохо, ― крикнула я Хейдену, и пока что, так и было.

Естественно, я пока еще не наткнулась ни на один из кислотных бассейнов, и мне не нужно было использовать флаконы.

― Не могла бы ты перестать разговаривать и просто сосредоточиться? ― просто сказал он.

Хейден шел по периметру задания, избегая бассейнов и не предлагая никакой помощи. Казалось, он вообще не обращал на меня внимания, хотя было удивительно, что он шел рядом со мной, а не ждал меня в убежище, как раньше.

Я думала над тем, как близко мы находимся к Месту Назначения, и я не могла не думать, что это заставляет его нервничать. Это была самая результативная его работа в качестве Гида, и теперь он принимал дополнительные меры предосторожности, о чем свидетельствовал его отказ уйти, пока я не выполню задание.

― Приближается фиолетовый бассейн, который… ― слова затихли, пока я напрягала память. Хорошо, что я еще не была в опасности, поскольку почти мгновенно забыла, что делал каждый цвет. ― Заставит меня прыгнуть? ― догадалась я.

Хейден выглядел очень подавленным из-за моего беспечного отношения к заданию, но его беспокойство сделало меня счастливее.

Мои ноги продолжали нести меня вперед по своей собственной воле.

Сначала, когда я приступила к выполнению задания, потеря контроля над собственными ногами испугала меня. Теперь я хотела бы иметь возможность включать эту способность, когда захочу. Это похоже на вождение автомобиля: я бы добралась до Места Назначения, но мне не приходилось тратить свою энергию.

В ту секунду, когда босая нога коснулась фиолетовой лужи, я почувствовала, как согнулись колени и ноги приготовились к прыжку. В следующее мгновение меня с пугающей скоростью пронесло по воздуху; ветер свистел над моими ушами, а волосы развевались вокруг лица, когда я достигла пика высоты.

Прыжок не сильно продвинул меня вперед, как я надеялась. Это был практически вертикальный прыжок, и к тому времени, когда мои ноги снова коснулись земли, я недалеко отошла от фиолетового бассейна.

― Не помешало бы знать, что мои «прыжки» такие слабые, ― сказала я Хейдену, надеясь, что смогу избегать пропастей между подиумами на пути к убежищу.

― Подумай о других цветах, ― загадочно ответил он.

Я знала, что он не может мне помогать, но казалось, что он хочет. Я совсем не думала, что Хейден доверяет мне выполнить это задание.

― Я не могу использовать два за один раз, ― в замешательстве ответила я.

― Верно, но эффект некоторых длится, по крайней мере, несколько секунд.

Я посмотрела на флаконы в своих руках и вдруг подумала, насколько долго зеленая жидкость ускорит меня. Действительно, если бы это было немного дольше нескольких секунд, у меня было бы время попробовать фиолетовую жидкость, и в результате получился бы беговой прыжок.

― Похоже, сейчас у тебя будет возможность это испытать, ― сказал мне Хейден и, конечно же, зеленый бассейн находился всего в нескольких метрах впереди меня.

Следующий бассейн, всего в нескольких метрах от него, был оранжевым.

― Кислота, ― сказала я себе, отметив, что у меня должен быть готов фиолетовый флакон к тому времени, когда я достигну смертельного бассейна.

Не имея возможности остановить это, мои ноги коснулись лужи зеленого цвета, и я мгновенно начала бежать с головокружительной скоростью; быстрее, чем когда-либо смогла бы бежать самостоятельно. Я поднесла фиолетовый флакон к губам на мгновение, дожидаясь самой последней секунды, чтобы сделать глоток.

Удивительно, но жидкость на вкус была именно такой, как выглядела, ― растаявший виноградный фруктовый лед. Сказать, что я была приятно удивлена, было бы преуменьшением. Я подумала, что в этом месте, где всё против меня, жидкость в каждом флаконе будет на вкус как тухлые яйца.

В долю секунды мое тело вынуждено подскочило, и я пролетела над оранжевым, а заодно и желтым бассейном. Как только мои ноги снова коснулись земли, я продолжала бежать в течение тридцати секунд и только потом замедлилась.

― Вау, ― выдохнула я.

Я была удивлена, что мне действительно удалось избежать соприкосновения с бассейном, и взволнована из-за ощущения полета.

― Полагаю, это длится довольно долго, ― крикнула я Хейдену.

― Ты уронила красный флакон, ― ответил он, накрыв лицо рукой, как будто не мог смотреть на меня и на все мои неудачи.

― О-оу, ― сказала я, оглядываясь на разбитый красный флакон.

Я уронила его за желтым бассейном, и по какой-то причине не могла вспомнить, какой флакон отведет меня обратно.

― Мне все равно не нужно было замедляться, ― сказала я Хейдену, мой голос звучал даже менее уверенно, чем я чувствовала себя. ― Кроме того, все эти флаконы лишь висят грузом и сбивают с толку.

С этими словами, я бросила синий флакон на землю, вспомнив, наконец, какой цвет отвезет меня обратно, и решив, что это не важно.

― Что ты делаешь? ― Хейден практически кричал. ― Ты совсем спятила?

― Мне не нужно возвращаться назад. На кой черт мне это нужно? ― спросила я, поглядывая на другие цвета в моих руках и гадая, какие из них можно ещё выбросить, как внезапно исчезло солнце.

― Черт, ― пробормотала я.

Я не смотрела вперед, поэтому не могла быть уверена, что всего в нескольких шагах не находился кислотный бассейн. Поднося каждый флакон по очереди к своему носу, я надеялась, что остальные будут пахнуть так же, как выглядят, и дадут мне некоторое представление о том, что они из себя представляют, так как было слишком темно, чтобы увидеть, какого они цвета.

Первый пах виноградом, и я знала, что это флакон для прыжков. В данный момент он точно не нужен. Следующий флакон пах яблоками, и на мгновение я задумалась, как у меня по-прежнему могла находиться красная жидкость, когда я сама видела, как она разбилась позади меня.

― Зеленые яблоки, ― спустя мгновение поняла я, в руке остался только один цвет.

Лимонная жидкость с удвоенной силой ударила по моему языку, мгновенно зажигая солнце и предупреждая меня об оранжевом бассейне всего в нескольких шагах. Быстро двигаясь, я сделала маленький глоток зеленой жидкости, а затем почти сразу же фиолетовой, обеспечивая себе необходимый беговой прыжок, чтобы избежать последнего кислотного бассейна на данном подиуме.

― Отличная работа ― сказал Хейден, хотя я не могла сказать, с сарказмом или без.

Всегда было безопаснее предположить, что он нарушает обычные привычки.

― Теперь мне просто нужно невозможным способом прыгать с подиума на подиум, ― ответила я.

Глядя на предстоящее задание, я попыталась оценить его, как одну из видеоигр, в которую брат заставлял меня играть с ним. Зеленая жидкость определенно действовала достаточно долго, чтобы я бежала до самого убежища. Технически, я могла бы выпить оставшуюся зеленую жидкость, выбросить ее и беспокоиться только о фиолетовой и желтой.

Думать только о двух флаконах гораздо легче.

― Ты выглядишь так, будто о чем-то размышляешь, и это меня всегда беспокоит, ― крикнул Хейден.

― Просто думаю о том, как избавиться от еще большего количества флаконов, ― заверила я его, хотя он выглядел далеко не убедившимся.

― Ты же понимаешь, что избавиться от флаконов во времябега ― глупая идея? Тебе нужен каждый из них, и избавление от них не даст тебе преимущества.

― Я в порядке, ― ответила я, ни на секунду не прислушиваясь к его советам. ― Ну, вперед!

С этими словами я выпила оставшуюся часть зеленой жидкости и бросила флакон на землю, свободно держа в другой руке желтый флакон, в то время как поднесла фиолетовый к губам, готовясь к каждому препятствию на своем пути.

Я могла только догадываться, что находилось на земле между подиумами, но если бы я рассуждала логически, то решила бы, что оранжевый кислотный бассейн. Не то, чтобы я действительно хотела убедиться в этом.

Ноги быстро несли меня вперед по скалистой местности и по крутому склону к первому подиуму. Как только я приблизилась к первой пропасти, я выпила немного фиолетовой жидкости, в результате чего подпрыгнула в воздух и грациозно приземлилась на второй подиум.

Я повторила этот способ три раза, пока не оказалась на последнем участке холма, как раз перед убежищем на другой стороне последней пропасти.

― Проще не бывает, ― крикнула я Хейдену, который теперь стоял у входной двери убежища.

― Ты слегка выпендриваешься. Тебе так не кажется?

― Это не выпендреж, а чистое мастерство, ― пошутила я.

― Да, конечно.

Я радостно ухмыльнулась ему, обнаружив, что на самом деле это задание было захватывающим, а не ужасающим, и оно значительно подняло мне настроение.

Я все еще бежала на полной скорости, хотя могу поклясться, что я замедлялась каждую секунду. До тех пор, пока у меня было достаточно скорости, чтобы преодолеть последнюю пропасть, мне было все равно.

― Может быть, тебе стоит перестать злорадствовать и обратить внимание на то, чтобы правильно рассчитать прыжок, ― предложил Хейден.

― Да, я справлюсь с этим, ― засмеявшись, бросила я в ответ, как раз тогда, когда солнце исчезло, оставив меня в полной темноте.

Мои ноги продолжали бежать, а последняя пропасть продолжала приближаться, но внезапно, в момент паники, я не могла вспомнить, в каком флаконе находилась фиолетовая жидкость.

― Мне нужно снова вернуть солнце! ― выкрикнула я. ― Кроме того, я никогда не думала, что произнесу эту фразу.

― Айла, ты приближаешься очень близко к краю. Я предлагаю тебе быстро со всем разобраться, ― крикнул Хейден, на удивление мне показалось, что он в панике.

Я не знала, как он мог видеть в кромешной темноте, что я приближаюсь к краю, но предположила, что это какое-то преимущество Гидов.

Я чувствовала, что мое время истекает, пока я продолжала мчаться к краю, думала лишь левая рука или правая? В какой из них фиолетовый?

― Айла! ― снова выкрикнул Хейден, на этот раз казалось, что он в двух секундах от того, чтобы действительно сорваться.

Должно быть, я близко подобралась к обрыву.

― Я не помню, в правой или в левой руке у меня фиолетовый флакон, ― крикнула я в ответ, теперь совершенно отчаянно.

Я поднесла оба флакона к носу, пытаясь различить два запаха, но знала, что у меня практически нет времени.

― В левой! ― выкрикнул мне Хейден.

Без всяких вопросов я быстро выпила жидкость в левой руке и почувствовала, как мои ноги покидают землю на один захватывающий миг. Оба флакона выпали из моей руки, и я надеялась, что они мне больше не понадобятся, как только я доберусь до убежища.

Мои ноги коснулись мягкой травы последнего подиума, и я тут же врезалась в твердую фигуру, отправив нас обоих на землю. Солнце снова появилось, и я посмотрела на Хейдена, на котором я уже во второй раз с нашей встречи лежала сверху. Наши подбородки соприкасались, и, несмотря на смешанные чувства, которые внезапно ожили во мне, я выдохнула с облегчением.

― Спасибо, ― прошептала я ему.

― Не за что, ― ответил он, затаив дыхание.

От моего внимания не ускользнула, что Хейден слишком часто нарушает правила ради меня для того, кто так стремится им следовать.

Глава 18

С убежищем было что-то не так. Почти все было идентично тем комнатам, в которых я останавливалась прежде, но одна вещь отсутствовала, что я не могла никак объяснить: кресло-качалка Хейдена.

Я не стала заострять внимание, но уверена, Хейден заметил. Мое воображение создавало каждое задание и каждое убежище, и до этого момента я всегда создавала место для себя и для Гида. Но по какой-то неизвестной причине сегодня мой разум не создал для Хейдена его места, и я не понимало, это потому что где-то глубоко внутри меня я хотела, чтобы он ушел из убежища, или потому что каким-то чудом хотела, чтобы он был вынужден сесть рядом со мной.

В любом случае, мы оба вскоре расположились бок о бок на деревянной кровати убежища, похожего на хижину, глядя на потрескивающий огонь и не произнося ни слова.

Колено Хейдена упиралось в мое, и казалось, что между нами проносился электрический заряд, хотя, если посмотреть на моего Гида, он выглядел так, как будто ему все равно, где сидеть. Он продолжал смотреть на огонь, выглядя хмурым и запутавшимся, и просто в целом не радостным.

Держу пари, он не чувствовал электричества, которое я придумывала между нами.

― Почему ты мне помог? Снова, — тихо спросила я, глядя на свои руки, которые сжимала на коленях.

― Я не хотел, чтобы ты пострадала, ― ответил он.

Достаточно простой ответ. Несложный. Но тот факт, что Хейден не хочет, чтобы я пострадала, выявил совершенно новый смысл. Он не из тех, кто заботится о благополучии других, и он гордился тем, что раскрыл эту маленькую подробность. Он мог бы просто сказать, что не хочет потерпеть неудачу и доставить еще одну мертвую девушку к Месту Назначения, но он сказал другое. И ни с того ни с сего, мой мозг включился на полный режим «анализировать все».

― У тебя не будет проблем из-за нарушения правил?

― Как я понимаю, это был тест на стратегию, ― обосновал он. ― Ты уже придумала стратегию и знала, что хочешь сделать. Помнить, в какой руке какой флакон ― не часть стратегического аспекта.

Интересно, действительно ли это законный способ обойти правила? Но если кто-то и осведомлен о правилах, то как раз Хейден. Он же сторонник правил, как никак.

― Ну, в любом случае, я это ценю, ― сказала я, все еще не глядя на него.

Странно, что всего несколько часов назад я хотела его убить. На самом деле, я хотела его убить большую часть времени. Он совершенно грубый, эгоистичный и просто наглый. Но чем дольше мы с ним вынуждены находиться рядом, тем больше он позволял грубости сходить на нет. Он не по своей воле показывал мне, что в глубине души может быть милым.

Самое смешное, что это его приятнейшее поведение всегда проявлялось, когда он в полной панике и должен принять решение в долю секунды. Мой папа всегда говорил, что по-настоящему можно узнать человека, когда он пребывает в отчаянии. Именно тогда он показывает свое истинное лицо.

Получается, Хейден хороший парень, который притворятся плохим? Или же плохой парень, который поступает правильно, когда дело доходит до крайних мер?

― Перестань, это раздражает, ― наконец сказал Хейден своим привычным тоном.

― Что перестать?

― Перестань так громко думать.

― А что? Ты слышишь мои мысли? ― скептически спросила я.

Я не сомневалась, что у Хейдена здесь есть какая-то власть, но сильно сомневалась, что его власть простирается так далеко.

― Конечно, я не могу читать твои мысли, но ты заламываешь руки и прикусываешь губу. Именно так ты ведешь себя перед тем, как сказать что-то, что считаешь умным.

― Но что не очень умно? ― спросила я, стараясь не засмеяться над тем, как сильно я его разозлила.

― Не совсем, нет.

― Должно быть, тебе здесь тяжело, Хейден, ― сказала я, в моем голосе слышалась насмешливая симпатия.

― Почему?

― Ты вынужден застрять с кем-то, кто намного ниже твоего уровня.

― Большинство людей ниже моего уровня. Привыкаешь через какое-то время, ― ответил он, и на мгновение я подумала, что он говорит серьезно.

Затем он повернулся и посмотрел на меня с намеком на улыбку на лице.

― Расслабься, Айла. Я пошутил.

― Ты не очень хороший шутник. Ты должен придерживаться того, что знаешь.

― И чего же… например? Как разозлить тебя настолько, чтобы ты попыталась спрыгнуть со скалы? ― спросил он, приподняв бровь.

― Ты и вправду в этом весьма хорош, ― призналась я.

― А в чем же хороша ты? Кроме того, что умеешь бесконечно раздражать меня.

― Я хорошо пою, ― предложила я. ― И нет, я не буду демонстрировать.

― Слава Богу.

Я окинула его ледяным взглядом, но он быстро перерос в улыбку у меня на лице.

― Родители всегда смеялись над моей вокальной специализацией. Они сказали, что я плачу кучу денег, чтобы получить степень в том, в чем степень не нужна.

― Они правы в каком-то смысле, ― отметил Хейден, наигранно поморщившись.

― Возможно. Но я получила отличный опыт в колледже и изучила теории вокального исполнения, которые иначе не узнала бы.

― Я уверен, что это тебе очень помогло, ― с сарказмом ответил он.

― Может быть, если бы я не попыталась разбить лобовое стекло своей головой, это бы отлично сработало, ― пошутила я, хотя шутка о моей смерти оставила плохой привкус во рту, поэтому я быстро продолжила. ― Мои родители всегда поддерживали меня, несмотря на их насмешки. Они гордились, что я буду первым человеком в нашей семье, который закончит университет.

― Чем вообще можно заниматься с дипломом по вокальному исполнению? ― спросил Хейден, казалось, он был не очень впечатлен моим творческим достижением.

― Я могу быть певицей или преподавать уроки вокала. Есть множество вариантов, как я могу им воспользоваться… могла воспользоваться, ― поправила я. ― Я бы иногда пела на свадьбах или на ярмарке. Однажды я пела национальный гимн на бейсбольном матче. Было весело.

У меня было не так много времени, чтобы использовать свой диплом, но внезапно я почувствовала потерю своих мечтаний, которые хотела претворить в жизнь и которые теперь оказались недоступны.

― Я писала собственную музыку, ― гордо сказала я, с улыбкой глядя на Хейдена и пытаясь превратить разговор в счастливую беседу, а не в вечер жалости к себе, в которую он превращался.

― Поздравляю? ― спросил он.

― Эй, это действительно трудно, ― воскликнула я, игриво ударив его по плечу.

Сбросив ботинки на деревянный пол, я подняла ноги на кровать, поджав их под собой, так что мои голые колени оказались рядом с бедром Хейдена, и мне было проще смотреть на него.

― У меня под кроватью спрятано около десятка песен. Музыка и тексты готовы к записи, ― сказала я Хейдену, ухмыляясь и рассказывая свой маленький секрет. ― В качестве подарка себе на выпускной я собиралась арендовать студию звукозаписи и записать все свои песни на CD, чтобы разослать их местным звукозаписывающим студиям.

― Хорошо, ты должна ответить мне честно, ― сказал Хейден, похоже, немного расслабившись, когда расслабилась я. Раньше мы оба сидели по стойке смирно. ― Хорошо ли у тебя получалось?

― Не знаю, как ответить, чтобы не показаться тщеславной, но у меня очень хорошо получалось, ― сказала я, немного засмеявшись над собственным описанием себя. ― Нет способа сказать это скромно, верно? ― спросила я, сморщив нос.

― Я так не думаю, но ты приложила героические усилия. Молодец, ― теперь тоже смеясь, ответил Хейден.

Его смех был глубоким и бархатистым. От него у меня мурашки побежали по коже.

― Пожалуйста, скажи мне, что ты не поешь кантри, или я буду вынужден выгнать тебя из убежища сию же минуту.

― Что не так с кантри? ― спросила я, мой голос звучал оскорбленно, хотя я ничуть не обиделась.

― Все на юге считают себя исполнителями кантри, и большинство из них ужасны, ― сказал он, бросая на меня взгляд. ― На самом деле, жанр ужасен сам по себе, так что я не могу винить людей, которые его поют. Эту музыку ничем уже не спасти.

― Ты самый неприятный человек из всех, кого я встречала, ― со смехом сказала ему я, заправляя волосы за ухо.

― Ну, я не пою кантри, так что это невозможно.

Я сопротивлялась желанию протянуть руку и снова ударить его.

― Мне нравится кантри, ― сказала я.

― Ну, конечно. Ты провинциалка из глуши в Северной Каролине.

― Северная Каролина ― это даже не южный юг, ― оборонительно сказала я.

― Он достаточно южный, чтобы у тебя появился ужасный акцент, ― отметил он, теперь открыто ухмыляясь мне.

Я не привыкла к такому зрелищу, и оно на миг сбило меня с толку.

― Ну, ты будешь счастлив узнать, что я не пою кантри.

― Думаю, ты лжешь, ― сказал он, сузив глаза, как будто пытался прочесть меня.

Кажется то, что я сегодня сбила Хейдена с ног (во второй раз) перепрограммировало его мозг, и ему внезапно пришло в голову, что не будет концом света, если он пошутит со мной или будет вести себя как приличный человек. Приятная перемена, мягко говоря.

― Клянусь, ― сказала я ему, поднимая руку. ― Слово скаута.

― Тогда что ты поешь?

― Я пою народную музыку, ― самодовольно сказала я.

― Это то же самое! ― практически закричал он, все еще улыбаясь.

― Нет, не так! Народные песни больше похожи на «Mumford and Sons». Не на кантри.

― Это правда, ― согласился он.

― К тому же, у них этот потрясающий акцент.

― Что, английский акцент? Ты думаешь, английский акцент ― замечательный? ― спросил он так, будто это самое смешное, что он когда-либо слышал.

Взгляд, который он на меня бросил, был очень похож на тот взгляд, которым я смотрела на людей, когда они говорили, что им нравятся южные акценты. Лично я даже не считала, что у меня есть акцент, так как он может быть особенным или другим?

― Я совсем не собиралась признаться тебе, но у меня есть слабость к английским акцентам, ― сильно смутившись, сказала я, раскрывая эту подробность Хейдену.

Он немного скептически отнесся к моему откровению, но наклонился ближе, словно проверяя теорию. Это определенно был не тот Хейден, к которому я привыкла. Обычно он делал все, что возможно, чтобы держаться от меня подальше. Близость ― не его конек.

― Слабое место, да? ― тихо спросил он, все еще приближаясь ко мне. ― Так ты считаешь мой акцент очаровательным?

Наши голубые глаза сконцентрировались друг на друге, когда он остановился так близко ко мне, что я могла чувствовать его чистый запах мыла. Его лицо выглядело расплывчато от близости, но я могла видеть отдаленный взгляд в его глазах, как будто его клонило ко сну. Или, может быть, это просто отражение его мыслей? Точно не тот взгляд, который я видела раньше.

― Когда ты не говоришь ужасных вещей, это так, ― прошептала я, до смерти напугавшись, что неправильно истолковала сигналы, которые он мне посылал. ― Но ты почти всегда говоришь ужасные вещи.

Мое сердце колотилось так сильно, что руки дрожали, но чудесным образом в голове не проносилось миллиона мыслей. Интересно, Хейден готов поцеловать меня, или он собирается внезапно отстраниться и посмеяться надо мной за то, что я подумала, что он когда-нибудь захочет поцеловать меня.

Его нос теперь касался моего, а голубые глаза лениво блуждали по моему лицу, и в голове была лишь одна мысль: «это самая длинная подготовка в мире». Но стоит признать, что прелюдия к первому поцелую обычно оказывалась лучшей частью, поэтому я позволила себе насладиться, не рассматривая унизительную возможность того, что поцелуя не будет.

Как только я подумала, что его губы вот-вот коснутся моих, он наклонил голову в сторону и нежно провел ртом по моей шее, вызывая дрожь по всему телу. Я закрыла глаза и старалась не слишком сильно наслаждаться ощущением, пока он оставлял небольшой след поцелуев на моей шее, останавливаясь в уголке моего рта. Его губы слегка двигались над моими, все еще не совсем целуя меня, но будучи достаточно близко, что мне пришлось использовать всю свою силу воли, чтобы не наброситься на него.

Он глубоко вдохнул, заставляя меня чувствовать, что он вдыхает меня и одновременно забирает воздух из моих легких.

― Извини, Айла, ― наконец прошептал он мне в ответ, пространство между нами оказалось слишком большим для него, поскольку он сократил расстояние и устранил практически несуществующий разрыв.

Я наклонила голову назад, его руки неуверенно сжали мои щеки, мягко соприкасаясь под моим лицом. Я не знала, что делать со своими дрожащими руками, поэтому повернулась к нему, позволив пальцам скользить по его широким плечам и соединиться за его шеей, играя с его волосами.

Несмотря на легкое прикосновение его руки, поцелуй был глубоким и совершенным. Он был более реальным, чем ощущение падения, которое я испытала всего за несколько дней до того, когда этот самый человек столкнул меня со скалы.

У нас определенно дисфункциональные отношения.

Он поцеловал меня жадно, не проявляя никакой робости в том, чтобы наклониться ко мне, и я почувствовала, что могу продолжать вечно. Однако через некоторое время я почувствовала, как губы Хейдена скрутились в улыбку под моими. Я чувствовала, что он хочет что-то сказать, но не позволила ему, не желая заканчивать этот момент. Я наклонилась еще ближе к его телу, пытаясь устранить любое пространство между нами, и решила наслаждаться каждым моментом этого слишком совершенного поцелуя. Его руки покинули мои щеки и пропутешествовали по моим рукам, останавливаясь на моей талии, где давление его пальцев послало мурашки по моей коже.

Было почти больно, насколько удивительно совершенным оказался поцелуй.

Пока я не почувствовала, как снежинка ударила меня по щеке, и мой разум мгновенно стал нечетким.

Я перестала целовать Хейдена, но слегка прижалась губами к его губам, едва касаясь.

― Твой разум находит ужасно неподходящее время, ― сказал Хейден, щекоча мои губы речью и одаривая меня последним поцелуем, пока я изо всех сил старалась удержать себя в вертикальном положении.

― Я не хочу, чтобы ты уходил, ― сонно сказала я, не уверенная, что мои слова имеют смысл, когда он осторожно опустил меня на кровать.

― Честно говоря, я никогда не думал, что скажу это тебе, но я тоже не хочу уходить, ― признался он.

И с этими словами он коснулся губами моего лба, и я впала в вынужденный сон с самой умиротворенной улыбкой, которую когда-либо носила на своих все еще покалывающих губах.

Глава 19

Когда я проснулась на следующее утро, у меня болела голова, а редкие лучи света, проникающие через закрытые ставни, казались слишком яркими. Я прикрыла рукой глаза и натянула одеяло до подбородка, мне не хотелось вставать с кровати для последнего цикла.

Мне повезло, что каждую ночь я была вынуждена спать, иначе я ни за что не смогла бы отдохнуть с мыслью о последнем задании, нависшем надо мной. Я все еще не решила, хороший ли будет для меня конец, когда я попаду в Место Назначения или плохой, и то, что Хейден настаивал на том, что это важно, мало успокаивало меня.

Ну и конечно, стоял вопрос о нашем поцелуе накануне вечером. Я не знала наверняка, как Хейден будет справляться сегодня с потенциально неловкой ситуацией общения, но точно знала, что справляюсь с ней именно так, как хочу: свернувшись в постели, скрываясь от мира.

Хейден не относился к заботливо-романтичным бойфрендам. У меня не сложилось впечатления, что он внезапно станет милым и ласковым. Я бы забеспокоилась о его здравомыслии, если бы оно было. Конечно, учитывая вышесказанное, я понятия не имела, как себя будет вести Хейден после поцелуя. Я даже не была уверена, что чувствую по поводу произошедшего прошлой ночью. Да, я хотела поцеловать Хейдена, как бы я ни пыталась отрицать, но это не значило, что я должна была поцеловать его.

Какая мне выгода?

Сегодня очередь моего последнего задания, и он не сможет пойти со мной, куда бы я ни шла, так что я просто ненамеренно усложнила последний цикл из-за одного глупого поцелуя.

Ну, одного удивительного поцелуя. Но все же, от этого не легче.

Свет уже давно потускнел за окном, сменившись туманом, и все же я не сделала ни единого движения, чтобы встать с кровати, и Хейден еще не постучал. Похоже, мы оба избегали сценария «на следующее утро».

В идеальном мире Хейден ворвался бы в комнату, вскружил бы мне голову поцелуем и сказал бы мне, как я прекрасна и как он счастлив, что мы наконец-то безмолвно заявили о наших чувствах друг к другу.

Но что-то подсказывало мне, что этого не произойдет.

Как будто по команде, входная дверь распахнулась, и Хейден ворвался внутрь, как всегда с самодовольным выражением лица, и даже не подавая никаких признаков того, что прошлой ночью что-то произошло.

― Ты все еще в постели. Прекрасно, ― сказал он, и даже не глядя на него, я могла слышать, как он закатил глаза.

Я не хотела иметь с этим дело. Вместо того, чтобы вести себя по-взрослому, я перевернулась на бок лицом к стене, и теперь Хейден созерцал лишь мою спину. Получай, мистер я-слишком-мрачный-и-задумчивый-чтобы-у-меня-были-к-кому-то-какие-либо-чувства-кроме-как-к-себе-и-к-моей-собственной-замороченной-мрачности.

― Ты сдаешься именно сейчас, когда мы на последнем задании? Потому что, да поможет мне Бог, я проведу тебя через этот лабиринт под дулом пистолета, если придется, ― пригрозил он, сделав несколько шагов ближе ко мне и одним быстрым движением стянув одеяло с кровати.

― Хоть я и не сомневаюсь, что ты выполнишь свою угрозу, мне не хочется вставать, ― возразила я, все еще лежа к нему спиной. ― Я даже не уверена, что хочу добраться до своего Места Назначения.

― Чудесно, ― невозмутимо произнес он, прежде чем просунуть под меня руки и поднять с кровати.

Он держал меня, как ребенка, пока выносил из хижины, перенося через кирпичный пол.

― Отпусти меня, Хейден! Ты не можешь заставить меня выполнить задание! ― закричала я, нанося удары кулаками по его груди.

― Наоборот. Ты такая маленькая и хиленькая, в то время как я намного больше тебя и вполне способен заставить тебя делать все, что захочу, ― деловито сказал он, остановившись на вершине большой кирпичной лестницы, которая открывала вид на самый большой кирпичный лабиринт, который я когда-либо видела.

Там было много кирпичей, это точно.

Он бесцеремонно бросил меня на землю, и я не могла не почувствовать, что мы не только игнорировали вчерашний поцелуй, но и вернулись к тому, как относились друг к другу в первый день, когда встретились. Не очень хорошо. Для меня это значило больше синяков, а для Хейдена ― больше разочарований.

Я потерла пятую точку, как только встала, и сердито посмотрела на Гида.

― Я не знаю, сколько раз смогу повторять тебе, но ты худший человек из всех, кого я встречала, ― сказала ему я.

― Замечательно. Теперь хорошенько посмотри на лабиринт, потому что ты больше его не увидишь, ― сказал он, совершенно невозмутимо реагируя на мое заявление. ― Задание шестое: память.

― Память… вроде как, насколько хорошо я могу использовать свою память, пока меня преследует какой-то ужасный монстр? Или просто… память?

― Никакой погони. Никакого расчленения. Просто попытайся запомнить, где находится эта маленькая метка в середине лабиринта и как туда добраться, или мы застрянем сегодня вместе надолго. И поверь мне, дорогая, я не особо рад этому на данный момент.

О да, он определенно не из милых парней.

Собирая кусочки своей полностью разбитой гордости, я вытянула подбородок и попыталась сделать вид, как будто мне все равно, как грубо ведет себя Хейден, в то же время рассматривая лабиринт подо мной. Если он хочет избавиться от меня, прекрасно. Я могу быстро выполнить задание, наконец, добраться до Места Назначения и покончить с ним. Хорошая мотивация для перехода на другую сторону. Отталкивающая личность Хейдена лучше любого зомби.

― Проще простого, ― уверенно сказала я.

Я ни за что не собиралась играть роль раненой брошенной девушки.

― Рад, что ты так уверена в себе и все такое, но постарайся отнестись к заданию серьезно. Это не так просто, как кажется.

Я фыркнула в ответ на замечание Хейдена, но последовала его совету, действительно пытаясь запомнить лабиринт передо мной. Ярко-красные кирпичи образовывали гигантский круговой лабиринт с кирпичной меткой в центре. Довольно пугающе с того места, где я стояла.

Я попыталась запомнить направления в уме, но через некоторое время мои «сначала вправо, потом влево, затем снова влево» направления стали слишком сложными. Это же просто лабиринт, уверена, что смогу его пройти.

― Готова? ― спросил Хейден, переместив на меня взгляд и совершенно при этом в меня не веря.

Я сузила глаза в его сторону и спустилась по лестнице, оставив его позади.

Вход в лабиринт был закрыт большой деревянной дверью, и я глубоко вдохнула, прежде чем открыть ее, надеясь, что Хейден не солгал о пункте «без монстров» в этом задании. Я могла легко представить, как ему доставляет большую радость бросить меня как ничего не подозревающую добычу какому-то мифологическому Минотавру, охраняющему лабиринт.

Дверь закрылась за мной и Хейденом, как только мы вошли в лабиринт, оставив нас в относительной тишине. Из-за кирпичных стен и пола, наряду с туманным воздухом, место ощущалось слегка холодным и тоскливым, но я сопротивлялась желанию вздрогнуть и просто повернула направо, чтобы начать путешествие.

Мягкая кожа моих пальцев прослеживала грубую кирпичную стену, пока я шла, вспоминая, по крайней мере, первые несколько поворотов, которые должна была сделать, прежде чем моя память полностью меня подвела.

Тест на память был, вероятно, самым сложным заданием, с которым я могла столкнуться. У меня была ужасная память, когда я была жива, и что-то подсказывало мне, что, будучи мертвой, у меня она, вероятно, еще хуже.

Травма головы такому способствует.

Примерно через тридцать минут прогулки по лабиринту вслепую и нескольких поворотов назад, Хейден посмотрел на меня с удовлетворенной усмешкой и сказал:

― Заблудилась?

― Я не заблудилась, ― возразила я, пытаясь придумать лучший способ сказать, что понятия не имею, куда иду. ― Я просто… ― мои слова затихли.

― Заблудилась? ― снова предложил Хейден, сморщив нос, что можно было бы посчитать ужасно милым, если бы жест не был таким разочарованным.

― Уф. Я так тебя ненавижу, ― в миллионный раз сказала я с тех пор, как встретила его. ― И я не заблудилась.

― Верно, ― сказал он, не ведясь на это ни на секунду. ― Я полагаю, ты намеренно шла по дороге, которая ведет в тупик.

Я не хотела верить, что он прав, но, посмотрев за угол и столкнувшись с еще одной кирпичной стеной, я разочарованно вздохнула и развернулась на пятках, чтобы вернуться.

― После тебя, ― сказал он, мягко положив руку мне на поясницу, пока провожал меня из тупика.

Я бросила на него странный взгляд, гадая, зачем он вообще ко мне прикасается, но он, кажется, ничего не заметил.

Мы продолжали в том же духе довольно долго: обменивались хитрыми замечаниями, не добивались никаких успехов, и Хейден находил мелкие причины класть руку мне на руку или на спину. Это вводило меня в полный тупик, так как он явно вообще отказывался говорить о нашем поцелуе, но посылал мне противоречивые сигналы.

Я пыталась игнорировать узел в животе по поводу своего таинственного Места Назначения, надеясь, что фраза «конечный пункт назначения» окажется гораздо менее зловещей, чем звучит. Но несмотря на все придуманные оправдания, неразумно с такой охотой отправляться туда, полагаясь лишь на слова сумасшедшего.

― Не совсем то, ― сказал Хейден, когда мы обогнули еще один угол и нашли еще один тупик.

На этот раз я ничего не сказала в ответ на его триумфальный возглас, я молча закатила глаза и пошла в другом направлении, когда Хейден снова положил руку мне на спину.

― Почему ты продолжаешь это делать? ― наконец, спросила я, сытая по горло всеми тайнами в моей жизни.

― Забавно наблюдать, как маленькая вена вылезает у тебя на лбу, когда я тебя раздражаю, ― ухмыльнувшись, ответил он.

― Не это, ― сказала я, кивая через плечо на тупик, где он смеялся надо мной. ― Почему ты продолжаешь прикасаться ко мне?

После этих слов его улыбка мгновенно исчезла, и он быстро сбросил руку с моей спины. Будто он не осознавал, что прикасался ко мне, и то, на что обратила его внимание, смутило его.

― Я не прикасаюсь к тебе, ― автоматически сказал он, хотя было очевидно, что он сбросил руку с меня.

― Хорошо, ― насмешливо сказала я.

Я покачала головой, пока шла по кирпичному лабиринту, не в состоянии вспомнить, проходила ли я уже этот путь или нет. Хейден на мгновение отстал, а затем побежал догонять меня.

― С чего ты взяла, что я прикасался к тебе? ― спросил он, и это звучало так, как будто он интересуется моим мнением о его намерениях.

Мне не потребовалось много времени, чтобы понять: он спрашивает, почему я воображаю, что он прикасался ко мне. Как будто я все это выдумала.

Разочарованная, я остановилась и повернулась к нему лицом.

― Весь день ты касаешься моего локтя, ― сказала я, схватив его за локоть для демонстрации. Или кладешь руку мне на спину, ― снова продемонстрировала я, положив другую руку на его поясницу, пытаясь доказать свою точку зрения, заставив его чувствовать себя так же неудобно, как его странный физический контакт заставил чувствовать меня. ― Почему ты продолжаешь это делать? ― практически кричала я.

― Ты спятила, ― сказал он, отдаляясь и выглядя так, будто ему жаль меня. ― Возможно, я пытался помочь тебе сегодня. Зачем раздувать из мухи слона?

Я не сумасшедшая. Хейден никогда не прикасался ко мне раньше, и теперь, когда мы поцеловались, он внезапно нашел повод находиться рядом. Это не было бы странно, если бы он просто признал наш поцелуй накануне вечером. Но так как он не поднимал этот вопрос, весь разговор получился неудобным.

― Просто забудь, ― сказала я, снова пробираясь через лабиринт, совершенно потерявшись и теперь просто надеясь, что случайно найду метку в центре. ― Жаль, что у меня нет губной помады.

― Помады? ― осторожно спросил Хейден.

― Чтобы отмечать, в какую сторону я уже ходила, ― объяснила я. ― Однажды я видела это в кино.

― И, конечно же, черпать стратегии из фильмов ― это всегда беспроигрышный вариант, ― саркастически сказал он.

― Знаешь, что? Я не спрашивала твоего разрешения или совета, я просто кое-что упомянула. Тебе не нужно взвешивать каждую мелочь, которую я говорю, потому что, честно говоря, мне все равно, что ты думаешь, ― раздраженно огрызнулась я.

Тишина, последовавшая за моей маленькой вспышкой, казалось, длилась вечность, и я слышала только собственное рваное дыхание. Как этому человеку удавалось сводить меня с ума все это время?

― Ты закончила? ― скучающим тоном спросил он. ― Потому что мы должны двигаться дальше.

Я расширила глаза в ответ на его бестактность и продолжила задание, стараясь полностью игнорировать Гида.

Когда я стояла над лабиринтом, рассматривая его целиком, он не выглядел таким большим, как сейчас, и чем дольше мы шли, тем больше я уставала. Я вспомнила, как была поражена во время первого задания, что не устала, когда зомби преследовал меня по лесу. Теперь же, я просто шла по кирпичному лабиринту, и мне показалось, что это чересчур для меня.

Я хотела спросить Хейдена, чем объясняется эта маленькая аномалия, но не хотела нарушать свой обет молчания по отношению к нему. Ему нужно знать, что он не может постоянно вести себя так ужасно и грубо без последствий.

― Ты сегодня такая странная из-за того, что случилось прошлым вечером? ― спросил Хейден, удивив меня.

Я не ожидала, что он поднимет эту тему. Даже через миллион лет.

― Нет, ― соврала я, все еще двигаясь вперед и пытаясь игнорировать усталость.

― Потому что это был просто… момент импульсивности, ― сказал он, проявляя еще более ошеломляющее отсутствие такта.

И это о чем-то говорило.

― Согласна, ― коротко сказала я, отказываясь смотреть на него.

― Так что нам, наверное, стоит просто забыть обо всем, ― совершенно без необходимости продолжал он.

― Я сказала, согласна. Ты можешь просто замолчать?

Всего за несколько секунд он смог превратить и так уже плохую и неловкую ситуацию в гораздо худшую. Я не только злилась на него, что он проигнорировал поцелуй, я была в ярости, что, когда он признал его, это прозвучало как ошибка, о которой он сожалел.

Замечательно. Некий «особенный момент», который мы разделили.

― Я просто говорю, что я твой Гид, и будет не очень хорошо, если между нами что-то будет, ― продолжил он, не слушая мою просьбу помолчать.

― Хорошо, что между нами ничего нет, верно? ― спросила я, не в силах скрыть раздражения в голосе.

― Точно, ― сказал он без особого энтузиазма.

Он постоянно посылал мне запутанные сигналы.

― На самом деле… Айла, ― начал Хейден, хотя я тут же прервала его.

― Вот оно! ― воскликнула я, подбежав к высокой кирпичной колонне в центре лабиринта.

Мои ноги окунулись в небольшую лужу воды прямо перед колонной, и сильная хватка Хейдена обернулась вокруг моей руки, когда он потянул меня назад, привычка, от которой он, казалось, не мог избавиться.

― Ай! ― закричала я, выдернув руку из его железной хватки.

― Перестань ныть, я только что спас тебя ― раздраженно сказал он, указывая на лужу, через которую я собиралась пробежать.

В центре воды было темное квадратное отверстие, как будто дымоход был погружен под пруд.

― Что это? ― спросила я, вдруг обрадовавшись, что Хейден так сильно оттащил меня назад.

― Это для тебя, ― сказал он, его голос действительно звучал очень обеспокоенно, и совсем не похоже, что он был счастлив, что мне предстояло еще одно невыполнимое задание. ― Насколько долго ты можешь задерживать дыхание?

Глава 20

― Что? ― спросила я.

Похоже, что именно так и проходили все наши беседы. Хейден говорил мне что-то, что я не хотела слышать, я задавала ему вопрос, а затем, в конце концов, выполняла то, что нужно, потому что я либо хотела сбежать от Хейдена, либо приблизиться к нему. На сегодняшний день я еще не заставила свой разум выбрать необходимую мотивацию.

― Это последнее задание, перед тем, как ты доберешься до Места Назначения, ― объяснил он, выглядя так, словно ему не хотелось мне говорить, что я должна делать.

За какие-то пять секунд он перешел от объяснения того, что не хочет иметь со мной ничего общего до того, что начал беспокоиться обо мне. Я начала переживать, что у него раздвоение личности.

― И в чем же именно оно заключается?

― Здесь под водой есть тоннель, который ведет к воротам. За ними находится Место Назначения.

― И мне нужно доплыть туда? ― догадалась я, опуская взгляд на дымоходную конструкцию под водой и обдумывая, что не смогу проплыть через это пространство.

Там не хватало места, чтобы я смогла проплыть, мне пришлось бы толкать себя вниз по тоннелю, опираясь руками на стены. Из-за этого у меня мурашки побежали по коже… и не в хорошем смысле слова

― Ты, вероятно, захочешь нырнуть вниз головой, потому что так ты сможешь увидеть направление, пространство слишком маленькое, чтобы развернуться, ― механически сказал он.

― Я не могу туда залезть, ― сказала я, внезапно почувствовав приступ клаустрофобии при мысли о темном тоннеле, заполненном водой.

Мало того, что я должна нырнуть вниз головой, так я еще и должна плыть прямо вниз, все дальше от воздуха на поверхности тоннеля. Это не сулит ничего хорошего, когда ты уплываешь все дальше от воздуха.

― Что, если у меня закончится кислород? ― спросила я, ощущая полную панику при мысли о завершении задания.

Жаль, что Хейден не рассказал мне об этом задании до того, как я выполнила остальные. Я бы просто навсегда осталась на плавучих островах, настолько счастливая, насколько это возможно.

― Я предлагаю тебе поторопиться, ― сказал он. ― Как только ты погрузишься в воду, решетка закроет вход в тоннель, и ты не сможешь отступить, даже если захочешь.

― Стоп. Значит я не только буду двигаться по маленькому, заполненному водой, тоннелю без воздуха, но еще и не смогу вернуться за ним, если начну задыхаться? У меня только один шанс?

Мои колени задрожали, и внезапно мне захотелось сесть. Я позволила себе упасть на твердый кирпичный пол, мои сапоги начали промокать там, где ноги коснулись темной воды.

― Как только ты доберешься до конца тоннеля, тебе просто нужно открыть решетку и проплыть, а затем ты доберешься до Места Назначения, ― продолжил он, притворяясь, что не обеспокоен этим заданием, хотя я видела, что он не хочет, чтобы я его проходила.

― Как далеко от входа решетка? ― спросила я, глядя на Хейдена и ощущая, как несколько непроизвольных слез стекают по моим щекам.

Я могла справиться с монстрами, скалами и жесткими стрелами, но я не была уверена, что смогу справиться с холодным темным пространством, где я утону без надежды на побег.

― Я не знаю, ― сказал он. ― Мне жаль.

И в его защиту скажу, мне действительно казалось, что он сожалеет.

― Хейден, пожалуйста, не заставляй меня это делать, ― умоляла я, не переживая о том, что выгляжу слабой, и о том, что он, вероятно, будет смеяться надо мной. ― Пожалуйста. Я сделаю что-нибудь другое. Какое-то другое задание.

Он покачал головой, но не посмотрел на меня. Вместо этого он уставился на пятно на полу, сжимая челюсть и переступая с ноги на ногу. Что-то заставляло его чувствовать себя неловко. Может быть, проявление реальных человеческих чувств, когда сталкиваешься с плачущей девушкой?

― Я сражусь с каким-нибудь монстром или решу еще одну головоломку. Только, пожалуйста, не заставляй меня идти туда. Я не умею справляться со всеми этими замкнутыми-без-воздуха пространствами.

― Это не зависит от меня, ― сказал он, поднимая на меня извиняющийся взгляд.

По крайней мере, в свои последние мгновения, я оказалась с вроде-как хорошим Хейденом, а не с его обычной ворчливой версией, которую он так безупречно изображал.

― Хейден, мне страшно. Я не могу этого сделать.

Я словно умоляла его помочь мне, и действительно так и было. В этот момент я не была слишком гордой, чтобы просить о помощи.

Постукивая большим пальцем по ноге, он пришел к какому-то решению, протянул руку и снова поднял меня на ноги. Он схватил меня обеими руками, держа на расстоянии и пристально глядя на меня, как будто пытаясь донести свое послание.

― Айла, я буду с тобой откровенен, ― начал он. ― Когда я впервые встретил тебя, я был очень зол, что нас поставили в пару, потому что я действительно не хотел добиться еще одного провала.

Я не была уверена, какая часть этой речи должна была заставить меня чувствовать себя лучше, но позволила ему продолжать, не желая прерывать.

― Я был убежден, что ты слабая, испорченная и совершенно немотивированная. Я был уверен, что ты не справишься с первым заданием, так что я не позволил себе надеяться на тебя, ― его слова было тяжело слышать, какими бы правдивыми они ни были. ― Но потом ты прошла первое задание. А потом второе. И затем третье, пока, наконец, не прошла через все из них, и добралась до последнего.

― Ты должна простить меня за то, что я абсолютно не верил в тебя, пока не стало настолько очевидно, что должен был. Иногда я могу быть немного тупым, ― сказал он, одаривая меня однобокой ухмылкой, которую нацепил накануне вечером, когда все неловкие чувства всплыли наружу.

― Я бы не стала забегать вперед, ― сказала ему я, стирая слезы со своих щек и пытаясь немного взбодриться. ― Наверное, сейчас тебе не стоит слишком верить в меня. Не думаю, что смогу выполнить это задание.

― Ты недооцениваешь себя. Я знаю, что я твой самый суровый критик, и я ничего не сделал, чтобы облегчить тебе весь этот опыт. Но несмотря на все мои усилия удержать тебя от цели, ты все равно ее достигла. Ты намного сильнее, чем думаешь, и это последнее задание ― не то, с чем ты не справишься.

Я не знала, откуда взялась эта мотивационная речь, но она, по крайней мере, подарила мне легкий проблеск надежды, что я безопасно доберусь до Места Назначения.

Чтобы до этого не утонуть.

Однако вспоминая послужной список Хейдена, мне пришлось задаться вопросом, был ли внезапный всплеск мотивации вызван его собственным желанием добиться успеха? Так же, как он провоцировал меня спрыгнуть с острова во время второго задания, он мог и очень легко играть роль «поддерживающего Гида», чтобы заставить меня выполнить это задание.

― Как трогательно, что ты веришь в меня, но я по-прежнему не могу сделать это, Хейден. Я лучше буду просто сидеть здесь, пока не провалюсь, чем умру в смертельной камере с водой, ― призналась я, не уверенная в своих чувствах по поводу того, что Хейден созерцает, как я полностью теряю гордость и сдаюсь.

― Айла, ты уже так близко. Ты просто должна совершить прыжок веры¹⁴.

― Прыжок веры, который мне бы подошел. Дай мне какой-нибудь выступ, и я спрыгну… при условии, что мне не нужно будет прыгать в воду. Кроме того, я до сих пор не знаю, хочу ли добраться до Места Назначения. Мы не знаем, что ждет меня на другой стороне. Но мы знаем, что ты не пойдешь со мной.

― Я думаю, что это будет привилегия. Своего рода награда за прохождение всех заданий, ― сказал он с усмешкой, из-за которой мои ноги стали ватными.

― Иногда мне кажется, что это будет награда, ― начала я. ― И затем ты проявляешь ко мне немного симпатии, и внезапно я вспоминаю, почему я вообще изначально думала о тебе как о друге. Я просто хочу, чтобы ты был более постоянным.

― Что в этом интересного? ― спросил он, приподняв бровь.

Я рассмеялась над его комментарием и кивнула. В какой-то момент мне придется прекратить разговаривать с Хейденом и фактически заставить себя войти в небольшую наполненную водой камеру у моих ног. Я просто хотела отложить это, как можно дольше.

― Так как я, вероятно, снова умру, и уверена, что никогда не увижу тебя после, можешь ответить мне на один вопрос? ― спросила я. ― Без сарказма, без шуток и скрытых намерений.

― Вряд ли я бы на это согласился, но раз это твое предсмертное желание, я могу его выполнить, ― сказал он, заработав от меня неодобрительный взгляд. ― Я шучу. Ты не умрешь там… ладно, какой у тебя вопрос?

― Почему ты поцеловал меня? ― спросила я.

Хейден был ошеломлен вопросом, хотя я не могла поверить, что он не ожидал его. Мне нужен был честный ответ от него, хотя я все еще сомневалась, надеялась ли я, что он скажет, что ненавидит меня, тогда мне нечего будет терять в этом тоннеле, либо скажет, что я ему нравлюсь, чтобы у меня была причина быть храброй.

― Я поцеловал тебя, потому что в какой-то момент позволил себе быть непрофессиональным и необузданным, вне зависимости от последствий и результата этого поцелуя, ― честно сказал он, его руки все еще держали мои.

― И?

― И это было самое ужасающее, что я когда-либо делал. Это было ужасно и замечательно одновременно, ― засмеявшись, объяснил он. ― Я не из тех, кто управляет своими эмоциями.

― Кроме своего гнева ― заметила я.

― Кроме гнева, ― согласился он.

― Так почему же ты сказал, что это был момент импульсивности? ― спросила я, мне нужно было знать, прежде чем я окунусь в водянистую могилу. Почему-то это было для меня важно, несмотря на то, что в целом, не имело значения для моего успеха в задании.

― Ну, я не знаю, ― сказал он, потирая затылок после того, как я опустила руки. ― Потому что ты ничего не сказала, и казалось, избегала меня этим утром, поэтому я не хотел быть тем жутким парнем, кто воспользовался твоей усталостью прошлым вечером, а затем продолжал подталкивать к этой теме на следующее утро. И полагаю, мое эго было немного задето тем, что ты избегала меня.

Я ни на секунду не задумывалась, что избегала Хейдена утром, но оглядываясь назад, увидела, что мой отказ вставать с кровати или поговорить с ним был немного уклончивым. Возможно, он не единственный, кому не доставало тактичности.

― Кажется, я так и поступила… ― виновато заметила я

― Совсем немного, ― согласился он. ― Послушай, прости, что я был так строг к тебе, но ты действительно прекрасно справилась. Я ни капли не сомневаюсь в том, что ты сможешь пройти через тоннель.

Я не разделяла его уверенности, но не могла сказать ему этого, когда он был так добр ко мне. И, видимо, он не жалел о нашем поцелуе так сильно, как я думала.

Теперь я стояла, переводя взгляд между Хейденом и тоннелем, не совсем понимая, что делать. Мне казалось, что я должна с ним попрощаться. Может быть, поблагодарить его за помощь, которую он предлагал, когда не был ужасен, или обнять его, или похлопать по плечу.

Что-нибудь.

Мне показалось неправильным просто отвернуться от человека, который прошел столько испытаний со мной за такое короткое время.

Не зная, что делать, я в последний раз улыбнулась Хейдену, не подобрав подходящих слов, и направилась к луже. Я сняла сапоги в последний раз, не желая, чтобы они меня утяжеляли, и старалась не дрожать от температуры холодной воды.

― Айла, подожди, ― позвал меня Хейден, его ноги расплескали воду позади меня.

Я с надеждой повернулась к нему. Он не романтик, но это не помешало мне надеяться, что он сделает какое-то, достойное фильма, признание в любви… или, по крайней мере, похожее.

Вместо этого он вытащил из кармана маленький металлический фонарик и протянул его.

― Он не очень яркий, но это лучше, чем черная дыра, ― не очень восторженно сказал он.

― Спасибо, ― ответила я, взяв фонарик и одаривая его маленькой неуверенной улыбкой. ― И спасибо за твою помощь во всем.

― У тебя странное представление о том, что означает слово «помощь», но я приму это, ― пошутил он, используя мое собственное обвинение против меня.

― Прощай, Хейден, ― сказала я. ― Я буду скучать по английскому акценту.

Он засмеялся над моим заявлением и тепло кивнул в память.

― Я, может, не буду скучать по твоему южному акценту, но буду скучать по тебе… совсем немного, ― признался он, сводя указательный и большой палец вместе, чтобы показать, как мало он будет скучать по мне.

Я обняла его за шею, не желая прощаться с ним навсегда, но проявляя хотя бы какую-то привязанность. Было нелегко застрять с ним настолько долго, но я многое узнала о своей собственной силе, и я должна была отдать ему должное.

― Ты отлично справишься, ― сказал он мне на ухо, крепко обнимая меня.

― Хорошо сказано, ― признала я, отстранившись, но все еще держа его за руки.

― Постарайся не облажаться, как делала раньше, ― быстро исправился он.

― Это другое дело, ― сказала я, наклонившись в миг чрезвычайно нехарактерной для меня храбрости и поцеловала его в губы.

Поцелуй длился всего секунду, и никто из нас ничего не произнес, когда я отстранилась. Хейден грустно улыбнулся мне, выглядя так, словно он на одну минуту отложил все то, что ему не нравилось во мне, чтобы мы могли насладиться этим приятным моментом, который закончится слишком рано. Я не хотела больше тянуть время, уже теряя те немногочисленные остатки своих нервов, поэтому вместо очередного прощания, я отвернулась от него, крепко сжав фонарик в руке и опуская взгляд на темную воду подо мной.

― Смелее, Айла, ― прошептал мне на ухо Хейден, его губы коснулись моего виска.

Я резко обернулась, внезапно задаваясь вопросом, можем ли мы просто остаться в последнем задании вместе, не переживая из-за возможного удушья, но он ушел.

Не осталось и следов, что он когда-либо был там.

Незамедлительное чувство пустоты было подавляющим, но оно придало мне сил, чтобы справиться с заданием. Если бы Хейден остался, возможно, я бы нашла предлог, чтобы сидеть и разговаривать с ним вечно.

― Правильно, ― сказала я, мысленно встряхнувшись и снова повернувшись лицом к тоннелю. ― Ты просто должна это сделать.

И с этими словами я встала на колени, сделала глубокий вдох и нырнула головой в маленький, наполненный водой проход.

Глава 21

Тот маленький огонек, который создавало маленькое отверстие в проходе, тут же погас, как только решетка закрылась над моим единственным источником кислорода. Моя скользкая рука держала фонарик перед собой, а другая рука прижималась к кирпичным стенам, которые окружали меня со всех сторон, продвигая меня вниз через темноту.

Перед собой я видела только кирпичную стену с тупиком вдалеке. В сочетании с тем фактом, что я никогда не умела надолго задерживать дыхание, быстро вызывало панику. Я чувствовала, как бьется мое сердце, и идея пройти это задание показалась ужасной.

Может быть, я была не права насчет привлекательности Места Назначения. Может быть, оно на самом деле означало, что я снова умираю. В этом не было большого смысла: даже в моем паническом, лишенном воздуха состоянии я это понимала. Тем не менее, у меня было зловещее предчувствие, когда я плыла вниз по тоннелю, все глубже и глубже под землю.

К тому времени, как я добралась до другой стороны тоннеля, мое тело непроизвольно сглотнуло, пытаясь набрать несуществующий воздух в легкие. Все мои мышцы, казалось, одновременно напряглись, и я отчаянно огляделась в поисках решетки, о которой мне рассказывал Хейден. Но вместо неё увидела еще один длинный водянистый бесконечный коридор.

Мои глаза расширились от проблем от нового коридора, и, если бы я была на открытом воздухе, а не в ловушке под водой, я бы расплакалась. Но я отчаянно оттолкнулась от кирпичной стены в надежде, что раз этот новый коридор сворачивает в сторону, а не вниз, то это хороший знак.

Я перешла в состояние полного кризиса за считанные секунды. Я увидела еще одну кирпичную стену, приближающуюся ко мне, что означало еще один бесконечный проход, в котором нужно проплыть без воздуха, но мне не хватало воздуха в легких даже, чтобы вообще добраться до следующей кирпичной стены. С каждой секундой я становилась все слабее от насыщенного дня отсутствия дыхания.

Отчаявшись, я посветила фонариком по всему проходу, надеясь, что в стене будет какой-то скрытый отсек или кнопка сброса, которую я могла бы нажать. Луч фонарика лишь пронзил мутную воду, и, хотя кнопки сброса нигде не было, я увидела небольшой отступ в потолке с крошечным отсеком воздуха. Это казалось неправдоподобным, но я надеялась, что смогу вдохнуть. В этот момент я была готова ухватиться за любую возможность.

Я заткнула нос свободной рукой, чтобы не утонуть, перевернулась на спину в проходе и прижалась губами к маленькой воздушной ямке. Сухой кирпич, хоть и казался жестким при соприкосновении с кожей, все же ощущался приятно, и я попыталась сохранять спокойствие по мере того как медленно всасывала воздух в рот. Я не хотела сделать внезапный вдох и случайно наполнить легкие водой.

Воздух был затхлым, но он все же остановил дрожь в теле и дал мне импульс, чтобы добраться до другой стороны тоннеля. С новообретенной мотивацией от наполнившего легкие воздуха, я продолжила боковое путешествие к следующему тупику.

На этот раз, вместо тоннеля, ведущего еще дальше от надежды, надо мной показался следующий открытый проход, ведущий далеко к свету. Если бы мой мозг, лишенный воздуха, работал правильно, мне бы показалось, что я плыву в гигантской букве «U» и должна открыть решетку, чтобы очутиться где-то внутри лабиринта. Мне казалось, что я проплыла недостаточно далеко, чтобы полностью выбраться из бесконечной раскидистой кирпичной структуры.

Игнорируя этот факт и сосредоточившись на том, чтобы подняться к воздуху, я оттолкнулась от кирпичей, надеясь, что это в последний раз, протянула руки перед собой и нацелилась на дальнюю решетку.

Я отчаянно карабкалась по проходу, который, казалось, становился все уже и уже, чем ближе я приближалась к решетке. Маленький фонарик выскользнул из моей руки, и я мгновенно погрузилась в частичную темноту. К счастью, решетка надо мной пропускала достаточно света, чтобы вести меня в правильном направлении, независимо от того, насколько жуткой оказалась мгновенная темнота.

Мои ладони царапались о грубые кирпичи, пока я пыталась бороться с желанием перевести дух, точно так же, как когда я сидела рядом со своим собственным телом, наблюдая, как мой брат Так пытается оживить меня. Когда я приблизилась к решетке, мне пришлось приспособить руки. Проход стал слишком узким, чтобы держать руки по бокам, и с этого момента мне нужно было держать руки над головой, чтобы втиснуться в небольшое пространство.

Это как снять через голову жесткое и слишком маленькое платье.

Было бы преуменьшением сказать, что я чувствовала клаустрофобию, когда стены буквально приближались ко мне.

Я чувствовала, как царапается кожа на моих плечах, когда проталкивала тело через пространство, надеясь, что оно не станет уже до того, как я дойду до решетки. Мое продвижение вверх уже замедлилось и скоро я совсем остановлюсь. Но мне нельзя сейчас останавливаться.

Я использовала кончики пальцев, чтобы продвигаться вперед, пока мое тело совсем не остановилось, оказавшись вне досягаемости решетки. Я была полностью зажата между четырьмя кирпичными стенами с руками, прижатыми к голове, беспомощно размахивая ими прямо под решеткой.

Мое сердцебиение участилось, и глаза начали закатываться, в то время как мои легкие с криком требовали воздуха. Я чувствовала, что теряю контроль над телом, и знала, что в любой момент потеряю сознание и утону в этом ужасающем пространстве.

Я попыталась протолкнуть себя еще на несколько сантиметров ногами. Голыми пальцами, волочащимися по кирпичам, я смогла переместить тело на пять сантиметров ближе к решетке над собой, оставаясь лишь на пару сантиметров вне досягаемости. Вода передо мной была окрашена в слабый розовый оттенок, и я могла только представить себе ущерб, который нанесла своим плечам, когда продвинулась дальше по тоннелю. Я чувствовала, как кирпич разрывает мою кожу с каждой попыткой подтолкнуть себя ближе к решетке, но меня мало волновали несколько царапин по сравнению с миром вокруг, быстро погружающимся в темноту.

Используя остатки сил, я в последний раз оттолкнулась от кирпичной стены пальцами ног, надеясь, что это приведет меня к Месту Назначения.

Мои холодные пальцы соприкоснулись с решеткой передо мной, и как только я обернула их вокруг металла, я почувствовала воздух прямо надо мной. К сожалению, я все еще была зажата.

Сколько иронии в том, чтобы утонуть всего в нескольких сантиметрах от поверхности воды. Жаль, что я не могла насладиться этим с наружной стороны препятствия.

Держась за решетку как можно крепче, я попыталась оттолкнуть ее в сторону.

К сожалению, это случилось в тот самый момент, когда мое тело сдалось, и когда решетка начала скользить, мой мир почернел.

Глава 22

― Клянусь, я видел это, ― услышала я голос Така где-то вдалеке.

Его голос был приглушенным и отдаленным, но он точно принадлежал ему, и я задалась вопросом, выдумывала ли я это снова или мне позволили услышать их голоса в последний раз, прежде чем уйти навсегда.

Я со всей остротой осознавала, что все мое тело пульсировало, а голова раскалывалась, но на данный момент мне было плевать на боль в теле, потому что я, наконец, могла дышать. Каким-то образом мне удалось пройти сквозь решетку, хоть я и не помню, как это сделала.

Судя по последнему воспоминанию, я не должна была завершить задание. Я была зажата между кирпичными стенами и совершенно лишена воздуха. От всего сценария попахивало плохим концом.

Тем не менее, я здесь, в каком-то нечетком темном месте слушаю голос брата. Хотя мое тело сильно болело, услышать его голос стоило того, чтобы пройти через все эти невыполнимые задания.

― Сын, я ничего не видел, ― ответил мой папа, его голос звучал немного ближе, чем голос Така.

― Я видел, как двигались ее веки, пап, ― настаивал Так.

Его голос терял неясные очертания и становился резким и четким.

― Иди, приведи маму, ― сказал папа, и через секунду я услышала его отступающие шаги.

Так вот оно что? Я получила возможность увидеть всю свою семью перед уходом? Может быть, переход не будет столь травмирующим, как я думала. Где-то глубоко внутри меня я хотела, чтобы Хейден тоже был частью моего приветственного собрания (или это больше похоже на прощальное собрание?), но я провела с ним много времени за последние несколько дней. Могу понять, если он не хотел видеть меня снова.

― Айла? ― позвала меня мама, и вдруг я почувствовала, как ее рука коснулась моей.

Этот жест, по правде, причинил слабую боль, чего я не ожидала, и это заставило меня вздрогнуть.

― Вы видели? ― недоверчиво спросил Так.

Я приподняла уголок рта, намекая на улыбку в ответ на выходки брата. Удивительно, что самый маленький жест с моей стороны показался ему таким интересным.

― Она улыбается! ― практически выкрикнула мама.

Очевидно, колоссальная попытка улыбнуться сильно вымотала меня, и я позволила себе стереть ее с лица. Если я не могу удержать улыбку, каким образом мне открыть глаза? Я справилась с шестью невыполнимыми заданиями под руководством невыносимого человека, практически не вспотев, а теперь даже не могу улыбнуться?

― Детка, ты меня слышишь? ― спросила она.

Несмотря на усталость, которую я чувствовала, я медленно открыла глаза, гадая, на что будет похож мой рай, и волнуясь, что увижу свою семью в последний раз.

Ослепительные белые огни прямо надо мной заставили меня вздрогнуть, как только я открыла глаза, что, в свою очередь, причинило боль моей голове, поэтому я быстро закрыла их снова.

― Она очнулась. Она действительно очнулась, ― сказал папа, его голос звучал так, словно он растрогался из-за этого откровения.

Эмоции в его голосе заставили меня пожалеть, что я не могу сделать что-то более впечатляющее, чем просто открыть глаза на две секунды. Я хотела сесть и обнять его или сказать, чтобы он перестал волноваться, потому что теперь я в порядке и буду присматривать за ним с небес. Вместо этого я постаралась снова открыть глаза, решив больше их не закрывать.

Все вокруг было расплывчато, свет был слишком ярким, а лица моей семьи казались слишком усталыми и обеспокоенными. Каждый из них выглядел так, будто не спал годами, но все равно был счастлив. Я понимала это чувство. Несмотря на усталость, я чувствовала себя потрясающе, потому что могла, наконец, снова их увидеть.

― Айла, ты меня слышишь? ― медленно спросила мама, ее голос казался слишком громким из-за головной боли.

Я попыталась сказать ей, что я в порядке. Я открыла рот, чтобы произнести эти слова, но ни звука не вышло. Просто это было слишком утомительно.

Но от ощущения, что я рядом с ними, в животе распространялась приятная теплота. Глаза светились, несмотря на темные круги под ними.

― Не утомляй ее, Молли, ― сказал папа, ни на миг не отводя от меня глаз. ― Они сказали, что она будет быстро уставать, когда проснется.

Я моргнула несколько раз, пытаясь прояснить зрение. Было странно снова видеть родителей, когда я думала, что они ушли навсегда, но еще более странно, что они говорят обо мне, когда я лежу прямо перед ними.

Похоже, двигать глазами ― единственное, что я могу сделать, не теряя сознания, поэтому я начала блуждать взглядом по комнате, которая никак не была похожа на райскую. Я пыталась понять, что у меня перед глазами, и внезапно начала сомневаться, что умерла.

Я лежала в больничной палате с жужжащими и пищащими машинами вокруг меня. Запах был стерильным, а свет ― слишком ярким, но это определенно был не рай.

Ничего в этой ситуации не имело смысла. Если я не умерла, где я была до этого? Я застряла в каком-то чистилище, пока мое тело решало, умрет оно или нет? И кто тогда Хейден? Ангел смерти?

Мой разум был переполнен вопросами, и ничто, казалось, не имело смысла. Я хотела спросить родителей, что происходит, но не могла даже сформировать предложение. Может быть, я умерла, и вот так выглядел ад ― всевозможные вопросы, на которые невозможно ответить.

Пытаясь отбросить разочарование в связи с неспособностью контролировать голос, я решила проверить остальные части тела.

Потребовалось немного усилий, и мои кости к тому же казались одеревеневшими, но я смогла немного пошевелить пальцами рук и ног. Кажется, я в состоянии двигать всеми мышцами, мешала только усталость.

― Так, иди разбуди доктора, ― сказал папа.

Разбудить? Если сейчас поздняя ночь, это объясняет усталые взгляды на лицах моей семьи. Как долго я была без сознания? Я разбила машину в довольно поздний час, так что на самом деле могло пройти сколько угодно времени. Два часа, может четыре или пять, перед тем как взошло солнце?

Когда Так скрылся из виду, я попыталась поднять руку, вспомнив ужасную сцену в кабине пикапа после того, как он разбился. Там было так много крови. Как, во имя всего, я пережила это и как я выглядела сейчас?

― Милая, просто попытайся отдохнуть, ― сказала мама, взглянув на мою руку, которую я отчаянно пыталась поднять.

Я знала, что она права. Я знала, что мне нужно успокоиться, но я должна была увидеть, изуродовано ли мое лицо или случилось ли что-нибудь еще, столь же ужасное.

На это ушли все мои силы, но мне удалось поднести руку к лицу, нащупав там поврежденную кожу. Я осторожно провела пальцами по месту, которое причиняло мне наисильнейшую боль: по левой стороне лба, прямо у линии волос. Мои глаза расширились, когда я почувствовала, как жесткие швы пробиваются через мою кожу, и в следующую секунду мама схватила мою руку и оттащила ее.

Как я выглядела и почему не могла говорить? Пострадала ли я на всю жизнь из-за этой глупой собаки на дороге? Нужно было просто подождать, пока не вернусь домой, чтобы послушать свой новый диск. Мой разум мгновенно наполнился еще большим количеством вопросов, и у меня вдруг закружилась голова, как будто моя больничная койка внезапно повернулась в сторону и собралась скинуть меня на пол.

― Просто расслабься, ― успокоила меня мама, подняв взгляд на отца, который, в свою очередь, посмотрел за занавеской на кровать рядом с моей.

Почему он смотрел на пациента рядом со мной?

― Он проснулся? ― спросил папа Така, который внезапно возник в поле зрения.

Даже мой доктор спал со мной в одной комнате? Я, должно быть, была в очень плохой форме, раз мне обеспечили круглосуточное наблюдение.

― Да, ― просто ответил он, кивнув доктору, когда тот подошел.

― Доктор Темпл, она двигается, но до сих пор не сказала ни одного слова, ― сказал мой отец человеку по другую сторону занавеса.

От меня не ускользнуло, что он назвал его доктор Темпл, и я невольно затаила дыхание. Окажется ли он тем, кем я думаю, или мое воображение просто выдумало его?

― Поначалу этого и следовало ожидать, мистер Эдисон, ― сказал ему доктор с сильным английским акцентом, усилившим частоту моего сердцебиения еще на несколько ударов, что в обычной ситуации не было бы неловко, однако сигнальная машина рядом со мной увеличила темп. Здравствуй, унижение. ― Ей потребуется немного времени, чтобы акклиматизироваться, и нельзя сказать, насколько трудным окажется для нее восстановление, пока не проведем пару тестов. Каждый случай индивидуален.

Через секунду он оказался возле моей кровати, одетый в синюю форму и белый больничный халат, а не в тот черный комплект, который носил во время заданий. Он выглядел точно так же, как и за несколько мгновений до того, как я поцеловала его, хотя его глаза выглядели более уставшими, а лицо немного измотанным.

― Мисс Эдисон? Моргните дважды, если слышите меня? ― попросил он, глядя на меня беспокойным взглядом, сдвинув густые брови.

Это был Хейден. Мой Хейден.

Я моргнула дважды и попыталась улыбнуться ему, хотя и не была уверена, как это на самом деле выглядело.

Помнил ли он меня? Или я выдумала наши с ним отношения через обрывки разговоров, которые слышала в бессознательном состоянии?

― Почему она так смотрит? ― внезапно спросил Так.

― Такер! ― возмутилась мама.

― Что, мам? У нее странное выражение лица.

― Ах, да. Ну… ― начал Хейден, выглядя немного взволнованным и быстро подняв взгляд на моего отца. Может быть, он вспомнил меня и теперь смущен, что ему придется рассказать моей семье, как ужасно он вел себя со мной. Я бы с удовольствием посмотрела на папино лицо, когда Хейден попытался бы объясниться. Ему повезет, если он не вытащит дробовик и не прогонит Хейдена. ― Возможно, она испытывает некоторую путаницу, пытаясь справиться с тем, что она испытала в коме, и с тем, что видит сейчас.

В коме?

― Мисс Эдисон, ― медленно сказал Хейден. ― Вы попали в аварию три недели назад.

Мой разум снова помутился, когда комната начала крениться в одну сторону. Три недели? Я была в коме в течение трех недель?

― У вас сломана рука, которая все еще заживает, и была довольно неприятная рана на голове, но вы прекрасно поправлялись. Вы были в коме, но мы возлагаем большие надежды на ваше выздоровление.

О да, не было никакого шанса, что это был мой Хейден. Он был слишком милым. Если бы это был мой Хейден, он бы сказал: «Ты пострадала. В этом нет ничего особенного. Почему бы тебе просто не смириться и не перестать ныть?» Но значит ли это, что я полностью его придумала, и теперь привязалась к тому, с кем на самом деле совершенно не проводила времени?

― Я, ― сказала я, отчаянно пытаясь сформировать предложение. Мой разум был таким помутнённым.

Глаза моей мамы расширились, когда она услышала эту попытку. Очевидно, они не ожидали, что я смогу говорить. Я уверена, что Хейден был бы не против, если бы я никогда не заговорила снова, так как я сильно нервировала его своим непрекращающимся нытьем, но только если этот парень действительно тот, кого я помнила.

― Замечательно, мисс Эдисон, ― ободряюще сказал Хейден, несказанно пугая меня своим хорошим поведением.

Даже если это не мой Хейден, странно видеть того, кто выглядел точно так же, как он, и вел себя хорошо и ответственно.

― Швы? ― спросила я, и мой брат тут же разразился смехом, а мама ударила его по руке за эту вспышку.

― Только моя сестра может первым делом спросить о своей внешности, ― сказал Так, все еще смеясь и улыбаясь мне.

Я скучала по нему, и было удивительно снова видеть его лицо. Так понимал меня с полуслова.

― Я не буду беспокоить вас подробностями ваших травм, так как они хорошо заживают, ― начал Хейден, его голос все еще звучал слишком профессионально.

― С твоей головы вроде как снимали скальп, ― уточнил мой брат, и, хотя в обычной ситуации я была бы благодарна за его честность, в тот момент он просто заставил мой желудок повернуться.

― Сын, ― предупредительно сказал отец.

Даже Хейден неодобрительно посмотрел на него.

Вот. Его неодобрительный взгляд был гораздо более знакомым.

― Сейчас это неважно. Важно то, что к тому времени, когда вы поправитесь, у вас будет небольшой шрам вдоль линии роста волос. Не намного больше, чем тот, что на затылке.

Одно это утверждение уже доказывает, что Хейден был реальным все это время. Я рассказала ему историю о том, как ударилась головой о скалу в реке и получила шрам на затылке. Как еще он мог об этом узнать?

Конечно, только если он не был моим врачом и не осмотрел меня, увидел шрам… что явно более вероятное объяснение.

― Самое лучшее для мисс Эдисон сейчас ― это отдых. Очень хорошо, что она немного говорит, но нам не стоит давить на нее.

Моя мама как будто не замечала, будто врач собирается выгнать её из комнаты, но Хейден бросил на нее многозначительный взгляд, который пересилил ее желание быть рядом со мной.

― Вам наверняка захочется хорошо отдохнуть, прежде чем вы увидите ее завтра. Хороший ночной отдых в собственных кроватях принесет вам больше пользы.

― Но… ― начала мама.

― Я буду здесь всю ночь, и обещаю, что буду проверять ее так часто, что медсестры будут переживать за мое здравомыслие, ― с улыбкой заверил ее он.

Я не хотела, чтобы моя семья уже уходила. Мое сердце болело при мысли, что я снова буду далеко от них.

― Спасибо, доктор Темпл, ― с благодарностью сказала мама, глядя на меня с теплой улыбкой.

Они продолжали говорить обо мне, пока я лежала неподвижно, и я отчаянно пыталась сказать им, что не устала и не хочу спать, но мои веки непроизвольно закрылись, и независимо от того, что я пыталась сказать себе, как бодро себя чувствую, сон одолел меня.

Глава 23

Несмотря на усталость, мой сон был беспокойным и прерывистым. Я продолжала просыпаться и заново приспосабливаться к своему окружению, когда понимала, что нахожусь в больничной палате вместо убежища.

Казалось, что я лежу одна в больничной палате несколько дней, хотя маленькие цифровые часы на стене сообщили мне, что моя семья ушла лишь несколько часов назад. Я не могла понять, каким образом я просыпалась семь или восемь раз за такой короткий промежуток времени, но в конце концов мне наскучило одиночество, и я попыталась заговорить.

Мне хотелось задать Хейдену серьезные вопросы. К тому же, было бы неплохо сообщить моей семье, что я в порядке, чтобы они перестали переживать.

Я сделала глубокий вдох, собрав мысли и обдумывая предложение снова и снова. Произнести одно простое предложение не должно составить труда, но внезапно это показалось грандиозной задачей.

― Меня зовут, ― начала я, стараясь идеально произнести каждое слово. ― Айла Эдисон.

Ну вот.

Не так уж и сложно.

Конечно, на то, чтобы сказать одно предложение, у меня ушли все силы, не говоря уже о том, как долго я готовилась его произнести. Тем не менее, это намного лучше, чем вообще не быть в состоянии говорить, и, учитывая сломанную руку и швы на лбу, я бы сократила свои потери и довольствовалась бы тем, что досталось.

― Меня зовут Айла Эдисон, ― повторила я, на этот раз без паузы.

Прогресс на лицо. Мне все еще не доставало плавности, но зато получилось полное предложение без странных пауз. Я была уверена, что с еще одной попыткой я смогу стать профи.

― Меня зовут…

― Айла Эдисон, ― закончил Хейден, входя в комнату с планшетом в руке. ― Да. Я слышал ваши первые две попытки. ― пошутил он.

При виде моего Гида, который на самом деле не был им, я замолчала, внезапно потеряв способность снова говорить.

― Простите, ― быстро сказал он. ― Я не хотел напугать вас. Мне просто нужно кое-что проверить, и тогда я перестану вам надоедать.

Я медленно кивнула головой (о чем сразу же пожалела, когда почувствовала резкую боль) и проследила глазами за его движениями.

Он изучил различные аппараты, к которым я была подключена, проверил мою капельницу, затем положил пальцы на мое запястье и посмотрел на часы, чтобы проверить мой пульс. Ощущение его теплых пальцев на моей холодной коже вызвало небольшую дрожь в моем теле, и я внезапно ощутила значительное чувство потери наших отношений.

Даже если эти задания были выдуманы моим сознанием, я все равно чувствовала, что знаю его. Это было ужасно ― смотреть на знакомого, но чувствовать себя такой далекой от него. В тот момент я бы отдала все, что угодно, чтобы он сказал мне что-нибудь грубое или неприятное, чтобы я поняла, что это действительно мой Хейден.

Но он продолжал строчить заметки на планшете.

Я собралась с мыслями, пытаясь задать ему вопрос. Мне хотелось быть остроумной и смешной. Может быть, бесстрастной и саркастичной, каким сам он был всегда, но удалась лишь жалкая фраза:

― Я буду жить, доктор Темпл?

Мой вопрос показался слишком серьезным. Я пыталась быть беззаботной, но моя корявая речь звучала так, как будто я действительно думала, что могу умереть в любую секунду. Не говоря уже о том, что слова «доктор Темпл» никогда не должны были слететь с моих губ. Всякий раз, когда я шутила над Хейденом, изображающим доктора, я никогда не думала, что он им действительно является.

Хейден не мог быть кем-то таким серьезным, как доктор. Он был просто Хейденом.

И все же я растаяла, когда он посмотрел на меня голубыми глазами, в уголках которых собрались морщинки, когда он улыбнулся.

― Да, мисс Эдисон. Вы будете жить, ― заверил он меня.

Мисс Эдисон.

Я ненавидела его манеру общения со мной. Такая официальная. Еще одно подтверждение, что все события, случившиеся со мной за три недели в коме, происходили у меня в голове.

― Мы сделали МРТ, когда вас впервые привезли, чтобы извлечь субдуральную гематому, но похоже, что у вас было лишь сотрясение мозга… хотя я все еще не уверен, почему вы так надолго впали в кому, но разум ― любопытная вещь, ― быстро сказал он, произнося это с таким умом и важностью.

― Непредсказуемая? ― спросила я, слегка улыбнувшись, на что Хейден улыбнулся мне в ответ.

― Верно. Мы хотели убедиться, что у вас нет кровоизлияния в мозг или опухоли, которую необходимо контролировать, но с вами все было хорошо, ― начал он. ― Хотя однажды у меня был пациент с опухолью, и нам пришлось снять кусок его черепа и дождаться пока уменьшится опухоль. Чтобы сохранить его жизнеспособность, мы поместили его в живот, ― закончил он, похоже радуясь этой идее.

Я с отвращением сморщила нос, услышав его рассказ.

― Извините. Наверное, это не очень интересно, если вы не врач. Я должен был понять, насколько отвратительна эта история, ― быстро сказал он, отступая назад и слегка нервничая.

Он определенно не проявлял никакой непринужденности при разговоре со мной. Казалось, он был не уверен, как ему себя вести. Это было бы мило, если бы не так грустно.

― Я просто… ― сказал он, поворачиваясь к двери и не заканчивая предложение.

Я наблюдала, как Хейден направился к двери, но затем остановился, как только подошел туда. Он повернул голову из стороны в сторону, как будто осматривал коридор, потом медленно закрыл дверь комнаты и вернулся к моей кровати, присев рядом со мной.

Он посмотрел на меня с совершенно другим выражением лица, не похожим на те, которые я видела у него с самого пробуждения. Его брови были нахмурены, губы поджаты, и сам он выглядел встревоженным. Он открыл рот, чтобы заговорить, но тут же закрыл его вновь, как будто пытаясь придумать, как ему сказать то, что он должен сказать, и внезапно я испугалась, что действительно умираю. Может, он не хотел говорить это перед моей семьей, но мне действительно осталось жить всего несколько дней.

Класс.

Я наконец-то смирилась, что жива, хотя думала, что была мертва все это время, и теперь я должна узнать, что на самом деле умираю, и мне придется переосмыслить все снова.

― Айла, ты помнишь меня? ― наконец спросил Хейден, все еще испытывая противоречивые чувства.

Я посмотрела на него широко раскрытыми глазами. О чем он на самом деле спрашивал? Моей первой мыслью было, что все реально, и я действительно пережила все эти ужасающие и прекрасные мгновения с Хейденом. Но потом я подумала, вдруг он просто хочет убедиться, что моя кратковременная память в норме.

Я не знала, как ответить, и надеялась, что смогу правильно передать свою мысль, хотя моя речь была еще несколько шаткой. Нужно подобрать краткий и приятный ответ. Нелегко придумать, какая фраза будет достаточно неопределенной, чтобы не показаться сумасшедшей, если я все-таки придумала это все, но при этом достаточно конкретной, чтобы Хейден все понял, если он действительно был тем, кем я думаю.

Гораздо более сложное задание, чем те шесть, с которыми я столкнулась в коме.

― Мой Гид? ― спросила я, нахмурив брови, хотя кожа на лбу показалась мне слишком стянутой.

На лице Хейдена мгновенно отразилось облегчение, когда он наконец сделал выдох, а я ведь даже не поняла, что он задерживал дыхание. Он кивнул, и улыбка образовалась на его губах.

― Что ты помнишь? ― спросил он.

Многозначный вопрос с одним простым ответом.

― Все, ― просто сказала я, надеясь, что не выглядела слишком сумасшедшей.

Я была на седьмом небе от счастья, что это мой Хейден. Он помнил меня. Мне не нужно переживать потерю наших отношений.

― Почему ты ничего не сказал раньше? ― спросила я, моя речь теперь была гораздо более плавная, хотя я все еще делала паузы, которые не могла контролировать.

― Я подумал, что приударить за своей пациенткой перед ее семьей не будет выглядеть очень профессионально, ― пошутил он.

― Если ты вот так… клеишься ко мне, я могу… понять, почему ты все еще одинок, ― ответила я, чувствуя, как мои губы сворачиваются в улыбку, несмотря на то, как болели мои щеки. ― Череп в животе?

― Рад, что ты не утратила своё фирменное остроумие, ― ответил он точно так же, как тот Хейден, которого я помнила, только немного приятнее.

― Ну а ты, конечно, само очарование, ― обвинила я, удивляясь, почему он не ведет себя ужасно со мной.

― Насчет этого, ― начал он, выглядя виноватым. ― Вся процедура, чтобы вернуть тебя назад, по-видимому, выделила один аспект моей личности, и эта черта обострилась… сильно.

― Ты действительно… хороший человек? ― спросила я, надеясь, что смогу должным образом передать свой скептицизм через искореженную речь.

― Я от природы бесстрастный и саркастичный человек, ― признался он. ― И, по-видимому, когда я переместился, это обернулось тем, что я стал садистским придурком, который пытался сбросить тебя с обрыва.

Я хихикнула, вспоминая, хотя моим ребрам это не понравилось.

― Спасибо, ― сказала я ему.

― Да, я не знаю, каким образом когда-либо смогу извиниться за свои… давай назовем это приступы агрессии, когда ты видела меня там.

― Где именно? ― спросила я, желая точно понять, что произошло.

Замечательно, что Хейден вернулся ко мне, но мне нужно знать, как он стал моим Хейденом. Я не думаю, что какая-то связь на психическом уровне ― обычное дело для пациентов в коме и их докторов.

― Я обещаю, что объясню тебе все позже, но сейчас я должен быть хорошим доктором и сказать тебе, чтобы ты еще поспала. Тебе нужен отдых, ― сказал он, все еще кажущийся слишком хорошим и слегка сбивая меня с толку.

― Ты мне не мама, ― саркастически сказала я.

― По-видимому, ты лучше реагировала на меня, когда я был придурком, ― сказал он, все еще улыбаясь мне.

Я попыталась пожать плечами, но это оказалось слишком сложно, поэтому я просто с вызовом посмотрела на него, пребывая в восторге от такой знакомой коротенькой перепалки с ним.

― Знаю, что твой медленный южный образ мышления слегка мешает тебе выполнять указания, но ложись спать сейчас же и постарайся не напортачить, ― невозмутимо сказал он.

― Это… больше похоже на правду.

Глава 24

Я была убеждена, что Хейден что-то подлил в мою капельницу, прежде чем уйти, потому что я действительно удивительно хорошо спала всю оставшуюся ночь, и к тому времени, когда я открыла глаза на следующее утро, моя семья снова была в комнате, наблюдая за мной, подобно ястребу.

― Привет, ребята, ― устало сказала я, улыбаясь сквозь сонливость.

― Айла, ты можешь говорить, ― со слезами на глазах сказала мама, взяв меня за руку и слегка сжимая ее.

― Я так сожалею о пикапе, ― тут же сказала я.

На сегодняшний день это явно не самая важная тема, но я должна была сказать, пока не забыла. Пикап, который папа подарил мне, был дорогим, а моя семья не богата. Я владела им меньше часа, прежде чем полностью разбить его вдребезги.

― Почему-то мне кажется, что ты достаточно за это расплатилась, ― с усмешкой сказал мне папа. ― Не беспокойся. Мы просто рады, что ты в порядке.

― Что случилось, Айла? ― спросил брат, подняв на меня взгляд, в котором читалась радость от того, что он снова видит меня, вперемешку с искренним любопытством. ― Полиция сказала, что ты просто без причины свернула с дороги.

― Я уронила компакт-диск, который ты мне дал, ― сказала я, поразившись тому, как легко теперь могла говорить. ― И потянулась вниз, чтобы достать его, но когда подняла взгляд, на дороге была собака.

― Ты едва не погибла, пытаясь избежать столкновения с собакой? ― скептически спросил папа.

Несомненно, дочь охотника не свернула бы с дороги из-за собаки.

― Да, папочка, ― засмеявшись, сказала я. ― Всё произошло очень быстро. Я просто запаниковала.

― И раз ты пыталась достать компакт-диск, который я купил тебе, дай догадаюсь, ты попытаешься свалить всю вину на меня? ― в шутку спросил Так.

― Сам знаешь, ― сказала я ему, прежде чем у меня снова закружилась голова.

Я ненадолго закрыла глаза, почувствовав внезапное отсутствие равновесия, и стала ждать, пока комната перестанет вращаться.

― С тобой все хорошо, малышка? ― спросила мама, ее голос звучал обеспокоенно. ― Так, почему бы тебе не сходить за доктором.

Мои глаза мгновенно раскрылись при мысли, что я снова увижу Хейдена в той же комнате, где и моя семья. Это было похоже на две разные жизни, которые внезапно столкнулись вместе. Это было и так достаточно странно, когда я впервые проснулась, но теперь, когда я знала, что Хейден знает меня, и то, через что мы прошли было каким-то образом реальным, это чересчур странно.

Почти сразу же в комнату вошел мужчина в форме и проверил мои капельницы и аппараты, внимательно меня осматривая.

― У нее может немного кружиться голова. Мы отправим ее на физиотерапию, как только она снова встанет на ноги, снова начнет работать над равновесием и убедится, что ее шея способна полноценно двигаться, ― сообщил доктор моей семье.

― Где Хейден? ― в замешательстве спросила я.

― Хейден? ― ответила моя мама, глядя на меня так, словно была обеспокоена, что я вижу то, чего нет.

― Доктора Темпла сейчас нет, но он должен вернуться позже вечером, ― сказал другой врач, кивнув моим родителям и выйдя из комнаты.

― Хейден? ― снова переспросила меня мама.

― Доктор Темпл, ― с покрасневшими щеками пробормотала я.

― Оп-па, ― сказал Так с озорной ухмылкой на лице.

― Ну, кто-то же должен ее обеспечивать, сынок. Она получила диплом по вокальному исполнению, ― сказал мой отец, всегда готовый поддразнить меня по поводу моей специальности. ― Она вполне может влюбиться и в доктора, если не хочет лишить себя надежды жить в доме, который не на колесах.

Такое ощущение, словно меня вообще нет рядом. Они снова вернулись к тому, чтобы дразнить меня.

Вот вам и сильное беспокойство за свою травмированную дочь.

― Моя голова уже в порядке, спасибо, что спросили, ― громко сказала я, надеясь, что смогу изменить тему и радуясь, что моя семья не из тех, кто грустит и скорбит.

Даже если они сводили меня с ума, я рада, что они не воспринимают меня иначе. Мне бы не помешала нормальность в этот момент.

― Вероятно, все благодаря Хейдену, ― совсем не помогая мне, сказал брат.

― Боже, я очень устала, ребята, ― солгала я, зевая для пущего эффекта.

Да, я была рада снова увидеть свою семью, и да, я была счастлива, что не умерла, но я ни за что не собиралась обсуждать свою влюбленность в доктора с Таком. Я бы лучше сначала сыграла роль восстановлиющегося-после-комы пациента.

― Мы позволим тебе отдохнуть, дорогая, ― нежно сказала мама, втихаря мне подмигнув, и повернулась к выходу.

Да, она прекрасно понимала, что происходит.

Милый доктор. Одинокая дочь. Не нужно быть гением.

― Она же явно притворяется, мам, ― заметил Так, хотя это было напрасно. Она уже выталкивала его за дверь.

― Что-то происходит между тобой и этим шикарным ирландским доктором? ― спросил папа, как только мама и Так ушли. ― Я видел, как он тебе улыбался.

― Ирландским? ― засмеявшись, спросила я.

Папа ужасно расшифровывал акценты. В половине случаев он думал, что люди из Калифорнии были из Европы, так что меня не удивило, что он думал, что Хейден ирландец.

― Не меняй тему.

― Я не буду говорить с тобой о мальчиках, пап, ― настаивала я, мои щеки уже горели от этого разговора.

― Ну, это не сработает, малышка. Не думай, что я не буду у двери этого мальчика с дробовиком в ближайшие несколько дней, убеждаясь, что он достаточно хорош для тебя, ― с улыбкой пригрозил мой папа.

Он наклонился и легонько поцеловал меня в лоб.

― Хэнк, оставь девочку в покое, ― сказала мама из коридора.

Папа в последний раз улыбнулся мне, давая понять, что я не отвертелась, как считал Хейден, прежде чем выйти за дверь.

― Люблю вас, ребята! ― крикнула я им, мысленно качая головой на мою сумасшедшую семью.

Они совершенно невыносимы.

***

― Тук-тук, ― сказал Хейден, просунув голову в дверь, прежде чем войти.

Он, должно быть, не работал сегодня, потому что на нем были белые кеды «Chuck Taylor», брюки цвета хаки и светло-синяя футболка, которая подчеркивала его завораживающие голубые глаза.

― Что ты здесь делаешь? ― в замешательстве спросила я, радуясь, что наконец сижу в постели, а не лежу, чтобы нам не пришлось снова неловко разговаривать.

― Я тоже рад тебя видеть, ― с сарказмом сказал он.

Возможно, черты его характера были не так уж преувеличены, как он говорил. Хотя я должна признать, что он все же вел себя гораздо приятнее, чем в заданиях.

― Извини, я просто… другой доктор сказал, что ты не работаешь сегодня до позднего вечера.

― Так и есть, ― подтвердил он, подходя к моей кровати, чтобы присесть. ― Но я подумал, что должен принести тебе что-то, чтобы извиниться за… ну ты знаешь… то, что хотел сбросить тебя с обрыва и кричал на тебя… постоянно.

Он вытащил из-за спины маленький букет белых лилий и протянул их мне. Я взяла их, но подняла бровь в ответ на этот жест.

― Разве это не похоронные цветы? ― спросила я.

― Я не смог устоять, ― с усмешкой сказал он. ― Просто ты продолжала говорить и говорить о своей смерти, поэтому это показалось уместным.

Да. В конце концов, он всё-таки мой Хейден. Мой Хейден в сочетании с хорошим человеком.

― Так ты всё время знал, что я не была мертва? ― недоверчиво спросила я, гадая, как он мог позволить мне думать, что я навсегда потеряла свою семью.

― Технически я знал, ― виновато сказал он. ― Но не знал, когда был рядом с тобой.

― Ладно, тебе серьезно придется объяснить мне, что произошло, потому что я уже запуталась.

― Это весьма напрягающе… ты готова принять особый психологический вызов? ― спросил он, как тот Хейден, которого я знала и который не верил в меня.

― Рада, что твой характер не сильно изменился, ― обвинила я, сузив глаза на него.

Он проигнорировал мое замечание и продолжал, как будто я ничего не произносила.

Как обычно.

― Когда скорая привезла тебя сюда, было вполне очевидно, что у тебя серьезная травма головы, ― начал он, положив руку на кровать всего в нескольких сантиметрах от моей.

Я сопротивлялась желанию взять его за руку, но предпочла слушать объяснение о моем странном с ним опыте.

― Ты была без сознания, но твой мозг полноценно функционировал. Ты дышала самостоятельно, твой мозг посылал все нужные сигналы, чтобы сохранить тебе жизнь, но ты не просыпалась. Мы были уверены, что травма головы вызвала кому, мы просто не знали, как вывести тебя из нее.

Я представила себе, как страшно все это было для моих родителей и мгновенно пожалела, что вообще подверглась этому психологическому испытанию. Это было слишком болезненно.

― У нас были такие случаи раньше, и мы разрабатывали новую процедуру, чтобы помочь вернуть сознание нашим пациентам в коме, но она ещё неопробованная. Прежде мы испытывали ее только один раз.

― На твоей племяннице? ― спросила я, вспоминая сожаление Хейдена по поводу нее. Он мрачно кивнул, отворачиваясь от меня. ― Что с ней случилось?

― Я пробовал то же самое, что мы пробовали с тобой, но… это не сработало. Нам так и не удалось вернуть ее обратно.

Я вздрогнула от этой мысли и, несмотря на свои сомнения, схватила руку Хейдена и сжала ее. Он посмотрел на меня и грустно улыбнулся, прежде чем вернуть самообладание и продолжить.

― Твои родители не проявляли особого желания к этой процедуре, но так как ты несколько дней не просыпалась, они решили попытаться.

― Это новая процедура? ― спросила я, на что Хейден кивнул. ― Она, должно быть, дорогая.

Когда я была с Хейденом на заданиях, я выразила надежду на то, что действительно умерла, потому что пребывание в больнице означало, что я вздремну самым дорогим образом. Теперь, когда я жива и в сознании, мне придется жить с финансовым крахом, который я навлекла на свою семью.

Меня затошнило от этой мысли.

― Мои родители не могут позволить себе что-то подобное, ― тяжело вздохнув, сказала я.

― Я помню, как ты упоминала об этом, когда я был с тобой один раз…или два раза…или миллион, поэтому я взял на себя смелость создать фонд на твое имя здесь, в больнице, ― сказал он, и в одночасье я стала благодарна, что он не был таким неприятным, как в заданиях. ― Люди должно быть любят твою семью, потому что мы собрали более чем достаточно, чтобы покрыть расходы на больницу. Люди сплотились вокруг твоей семьи. Теперь ты что-то вроде местной знаменитости.

― Чудно. Девушка, которая чуть не умерла, пытаясь не сбить собаку, ― знаменитость, ― саркастически сказала я, хотя была невероятно благодарна.

Не думаю, что смогу когда-нибудь отплатить за щедрость незнакомцев, которые пожертвовали столько времени и денег, чтобы удержать мою семью на плаву. Мои глаза немного защипало от слез, которые я не позволила себе пролить перед Хейденом.

Я подожду, пока он уйдет.

― Спасибо тебе за это, Хейден, ― серьезно сказала я, надеясь, что он понимает, как сильно спас мою семью. ― Я знаю, тебе не нравится, когда я такая сентиментальная, но ты действительно оказал нам огромную услугу. Мне не кажется, что ты понимаешь, как сильно помог моим родителям. Эти медицинские счета уничтожили бы их.

― Я не такой ярый противник эмоций, Айла. Я говорил тебе, что не настолько бессердечен, как ты думаешь.

Я еще не была уверена, что верю ему, но его действия определенно начали менять мое мнение о нем. Казалось, что несмотря ни на что, я никогда не знала, чего ожидать от Хейдена. Но он всегда меня удивлял.

― Итак, процедура? ― спросила я, пытаясь вернуть разговор в нужное русло.

― Верно, ― сказал он, покачав головой, чтобы вновь сосредоточиться. ― Звучит немного как что-то из рода научной фантастики, но мы разработали экспериментальную процедуру, в которой наши мозги связывались при помощи ряда проводов и передатчиков.

Я бросила на него странный взгляд, услышав эту информацию. Это не казалось чем-то реальным.

― Я знаю… именно поэтому она экспериментальная, ― сказал он, понимая, как безумно звучит его объяснение. ― Нас подключали друг к другу, делали мне наркоз, и погружали меня в твое сознание с помощью сыворотки, над которым мы работаем. И если с тебя еще недостаточно невозможного, все эти «задания», которые ты выполняла… хочешь угадать, что это было?

― Какая-то больная, садистская штука, которую ты придумал, чтобы пытать меня? ― рискнула я.

― Близко, но нет, ― сказал он, бросая на меня взгляд из-за моего саркастичного ответа. ― Мы с тобой на самом деле составляли карту разных частей твоего мозга, пытаясь восстановить функции в каждой области. Таким образом, пройдя задание на память…

― Я бы восстановила контроль над своей собственной памятью, ― закончила я, мой голос звучал отдаленно.

Это было безумно и совершенно неправдоподобно, но все же имело смысл. Независимо от того, насколько невероятным было объяснение Хейдена, они попытались, и это сработало, так что каким-то чудом все стало возможным.

― Следовательно, провал задания означал… что? ― спросила я.

― Ты не смогла бы восстановить контроль над этой частью своего мозга, и если бы ты не смогла бы полноценно использовать различные области в своем разуме, ты бы не вышла из комы, ― объяснил он. ― Вот почему было так важно, чтобы ты не провалила задания.

― Тогда почему ты сразу не рассказал об этом? ― недоверчиво спросила я, мой акцент стал сильнее из-за сильных эмоций. ― Я бы не была такой занозой, если бы понимала, что происходит.

― Может ты успокоишься и дашь мне объяснить, безумная ты женщина? ― спросил он, бросая на меня взгляд, который сильно напомнил мне о проведенном вместе времени в циклах.

Это был взгляд, который говорил: «Как же ты меня раздражаешь».

― Поскольку процедура была экспериментальной, существовало еще множество недочетов. Один из самых больших состоял в том, что я не мог отличить реальность от того, что происходило у тебя в голове, когда я был с тобой.

― Это похоже на большой недочет, ― сказала я.

― И не говори. Сначала я здесь с твоей семьей, рассказываю им, что мы делаем всевозможные успехи и действительно надеюсь, что смогу помочь тебе, затем отправляюсь в это странное место, где мое единственное воспоминание ― это смутная идея, что я твой Гид и должен доставить тебя к Месту Назначения. Это все, что мне было известно.

― Не говоря уже обо всех моих воспоминаниях, к которым у тебя был доступ, ― заметила я.

― Еще один странный побочный эффект ― пренебрежительно сказал он. ― Но представь себе мое разочарование, когда я возвращался из этого места в реальный мир? Я был так зол, что не мог вспомнить ничего, чтобы рассказать тебе, что на самом деле происходит, и я ненавидел себя за то, что был так груб с тобой, но мало что мог с этим поделать. Я всегда пытался сказать себе, что все тебе объясню, как только вернусь, но почти сразу же забывал об этом.

― Да, что-то подсказывает мне, что процедура прошла бы гораздо более гладко, если бы ты был добрее и мог сказать мне, что я не умерла.

― Лишь немного более гладко, ― пошутил он, глядя на меня с ухмылкой, которая опалила мои щеки.

― А что за причудливая погода в каждом цикле? ― спросила я. ― Или это просто мое сумасшедшее воображение?

― Я не уверен, но у меня есть теория, ― начал он.

― Которая заключается в?

― В цикле всегда было солнечно, прежде чем я появлялся, верно?

― Верно, ― подтвердила я.

― Ну, я всегда проверял твои зрачки, прежде чем уснуть и подключиться к твоему разуму. Скорее всего, «солнце», которое ты видела, на самом деле просто было моим фонариком. ― Но он не был уверен в этом. ― Но помни, это всего лишь теории. В этой процедуре еще столько всего, чего мы не понимаем. Все немного загадочно.

― Логично, ― медленно сказала я. ― Но это не объясняет туман или снег.

― Больше теорий, ― с усмешкой ответил он.

― Должно быть интересно.

― Туман, вероятно, был из сыворотки, которую вливали через твою капельницу, когда нас связывали друг с другом. Мое сознание всегда становилось затуманенным, так что, может быть, это выражалось в форме тумана для тебя?

― Звучит не так убедительно, как теория солнца, но продолжай, ― подразнила я.

― Со снегом, наверное, то же самое. По мере того, как сыворотка выходила из твоего организма, она оставляла за собой ощущение холода в твоих венах, поэтому каждый раз, как сыворотка выделялась и цикл подходил к концу, ты рационализировала холод в венах со снегом, который усыплял тебя.

― Значит, у меня действительно странное воображение.

― Или гениальное. Ты придумала творческий способ объяснить все, что с тобой происходит, ― сказал он, его голос казался почти впечатленным.

― Я очень творческая, ― согласилась я. ― Так значит, у каждого цикла был заданный промежуток времени? Казалось, что завершение цикла зависит от того, насколько быстро я выполню каждое задание.

― Нам повезло, что все совпало именно так, но все точно зависело от времени.

― Но было такое чувство, что циклы стали длиннее к концу.

Хейден виновато опустил взгляд.

― Что? ― спросила я, пытаясь выудить из него его секрет.

― Ну, я может быть сказал, а может и нет, твоей семье, что мне нужно больше времени с тобой для последующих заданий, ― признал он.

― Но все-таки не сказал? ― спросила я, думая о том, что это похоже на правду.

Чем дольше длились задания, тем сложнее они становились. Было понятно, что ему нужно было больше времени, чтобы убедиться, что я их все выполню.

― Не совсем. Я просто хотел проводить с тобой больше времени. ― Он неловко сглотнул при этом откровении. Совершенно очевидно, что он не был готов выразить свои чувства. ― Конечно, я не понимал, что именно поэтому циклы становились длиннее, как только я попадал туда, поскольку я забывал всю ценную информацию, как только мне делали наркоз.

Он казался расстроенным из-за этого факта, но его появившаяся на лице улыбка сказала мне обратное.

Мне понравился улыбающийся Хейден. Его ухмылка могла растопить ледник.

― Кроме того, ты можешь себе представить, как мне было неловко поцеловать тебя… в твоем сознании, а затем проснуться в комнате с твоими родителями. Не самый лучший способ разделить свой первый поцелуй с кем-то.

При упоминании о нашем поцелуе мое сердцебиение мгновенно ускорилось, и я прокляла эту дурацкую машину, которая измеряла пульс. Хейден взглянул на быстро пищащую машину, но ничего не сказал.

― Думаю, технически мы еще не целовались, верно? ― спросил меня он, подняв бровь, как всегда делал, из-за чего мой разум затуманился сильнее, чем когда я впервые проснулась после комы.

― Я не знаю, справедливо ли говорить об этом, пока я подключена к этой машине, ― возразила я, не в состоянии игнорировать постоянный звуковой сигнал, который, похоже, не собирается замедляться, пока Хейден в комнате.

Он наклонился поближе и положил руку на мою, постукивая по небольшому резиновому зажиму, который держался на моем пальце.

― К какой, этой? ― спросил он невероятно глубоким и мягким голосом.

Машина ускорилась на несколько ударов.

― Да, к этой, ― с раздражением ответила я.

Теперь он был так близко, его улыбка ни разу не дрогнула, а звуковой сигнал на моей машине становился все быстрее.

― Мне она вроде как нравится, ― прошептал он, сдвигая датчик с моего пальца и сокращая пространство между нами.

Этот поцелуй был не таким глубоким, как наш (воображаемый?) первый. Он слегка прильнул своими губами к моим всего на несколько секунд и снова отстранился, его потрепанная легкая щетина щекотала мою кожу.

― Это очень непрофессионально, ― тихо пошутила я, слегка тыкнув его нос своим.

― Я вроде как паршивый доктор, ― согласился он, снова наклонившись и еще раз медленно и долго целуя меня.

От него все еще пахло мылом, и его длинные пальцы мягко тянулись по внутренней стороне моей руки к запястью, посылая мурашки по шее. Через мгновение он осторожно отстранил свои губы от моих и встал.

― И я должен позволить тебе отдохнуть.

― Что? ― недоверчиво спросила я. ― Хейден Темпл, ты не можешь просто поцеловать меня и затем уйти. Ты сейчас посадишь сюда свою задницу и закончишь объяснять мне все, или я столкну тебя со скалы при следующем удобном случае. Дверь открывается в обе стороны.

― Я рад, что не просто так выдумал твое упрямство, ― с многострадальным вздохом сказал он, все еще направляясь к двери и безмолвно сообщая мне, что я проиграла эту битву: я должна поспать, вне зависимости хочу я этого или нет.

― Ты не выиграл, знаешь ли, ― самодовольно сказала я ему. ― У меня много вопросов и я знаю, где ты работаешь.

― К счастью, у нас двоих более чем достаточно времени, ― сказал он, ведя себя так, словно этот факт для него бремя. ― Наверное, даже слишком много времени.

― До тех пор, пока наше с тобой время больше не включает никаких заданий, ― с усмешкой сказала я. ― Или же мне, возможно, придется сидеть сложа руки и смотреть, как ты пытаешься выполнить невозможные и совершенно бессмысленные задания, пока я просто появляюсь и исчезаю, когда мне заблагорассудится. Звучит знакомо?

― У тебя не хватит терпения, ― бросил он мне вызов.

― Ах, Хейден, тебе будет так весело узнать о моей нехватке терпения.

― Я не знаю, во что ввязался, но вижу, что ты будешь сущим наказанием, ― в насмешливом раздражении сказал он, после чего бросил на меня последнюю ухмылку и вышел за дверь.

Он и не догадывался.

Благодарности

Эти благодарности будут странными. Я имею в виду, страннее, чем обычно, потому что эту книгу было очень странно писать. Спасибо доктору Айсу и доктору Окинаве за все те «факты», которые вы мне предоставили. Потому что Бог знает, больше всего я ненавижу пытаться найти информацию, когда я всего лишь хочу быть креативной. Если я что-то не так поняла, во всем виноваты вы. Шучу. Ну а теперь серьезно. Эшли, спасибо за то, что фанатела вместе со мной от этих персонажей, чтобы я еще больше радовалась этой книге. Зак Снайдер, я видела только один ваш фильм, но это был лучший фильм в моей жизни. И он вызвал во мне желание написать что-то безумное, что я и сделала в этой книге. Киллиан и Скарлетт, безо всяких тонких намеков, спасибо за то, что вы такие совершенные. «Mumford and Sons», мне жаль, что я сказала, что вы убили мою героиню, но думаю, что это просто доказывает, насколько замечательная ваша музыка.

Конечно же, эта книга даже не вышла бы в свет, если бы у меня не было такой эпической, замечательной, ПОТРЯСАЮЩЕЙ семьи из издательства CHBB. Я рада, что вы, ребята, все немного сумасшедшие. Это издательство просто бы не было таким хорошим, если бы не вы.

Семья, спасибо, как обычно, что терпите меня. Тем более, что я не могла перестать говорить «разве Айла не упрямая? Разве они оба не забавные? Разве Хейден не милашка?» о вымышленных персонажах, которых я писала. Возможно, не так разумно. Джеки, спасибо тебе за глину и конфеты и за то, что ты такой Шерлок.

Муж, спасибо за совместный мозговой штурм и за то, что ты самый замечательный человек во Вселенной. Хеммингуэй, спасибо, что не съел черновые наброски этой книги. И Господь наш, благодарю тебя за этот дар.

Об авторе

Шеннен Крейн Кемп родилась и выросла в Южной Калифорнии, где у нее развилась любовь к чтению, письму и всему, что связано с кино. После окончания школы она переехала в Юту, чтобы поступить в университет имени Бригама Янга, где получила степень в области медиа-искусства и нашла себе мужа в родной Калифорнии Джоша Кемпа. Теперь они живут либо в Калифорнии, либо в Юте…они все еще не могут решить.

Шеннен любит слушать мнения читателей, поэтому свободно пишите ей на Shannencbooks@hotmail.com или посетите ее веб-сайт для получения дополнительной информации:

http://shannencbooks.blogspot.com

Notes

[

←1

]

Mumford & Sons — фолк-группа из Лондона, основанная в конце 2007 года.

[

←2

]

Island читается как «Айлэнд», буква S не произносится.

[

←3

]

Янки ─ унизительное или оскорбительное название жителей Новой Англии; позднее, в более широком смысле, — жителей США в целом

[

←4

]

Гринвилл — город в штате Южная Каролина

[

←5

]

«Сумеречная зона» — художественный фильм, снятый по мотивам одноимённого телесериала 1960-х годов.

[

←6

]

Сонная лощина ─ готический фильм ужасов 1999 года режиссёра Тима Бёртона, вольная экранизация новеллы «Легенда о Сонной Лощине» Вашингтона Ирвинга. Герой фильма, нью-йоркский констебль Икабод Крейн, отправляется в деревню Сонная Лощина расследовать загадочную серию убийств, якобы совершенных мистическим Всадником без головы.

[

←7

]

Лимб (Limbo) ― мультиплатформенная компьютерная игра в жанрах пазл-платформер с элементами survival horror, разработанная независимой датской студией Playdead. Протагонистом игры является безымянный мальчик, который пробуждается посреди леса «на краю ада». Герой ищет свою пропавшую сестру и по ходу повествования встречает людей, которые нападают на него, либо убегают прочь, а некоторые уже мертвы к моменту их обнаружения

[

←8

]

Даже в пасмурную погоду можно загореть поскольку облака, на самом деле, не препятствуют проникновению солнечных лучей на землю. Таким образом, процесс загара, во время пасмурной погоды не сильно отличается от обычного загара.

[

←9

]

Банджо — струнно-щипковый инструмент, род гитары с резонатором с 4–9 струнами.

[

←10

]

Стропвафли — вафли из двух тонких слоёв теста, запечённые с начинкой из карамельного сиропа. Происходят из голландского города Гауда.

[

←11

]

Недотро́га — род цветковых растений семейства Бальзаминовые.

[

←12

]

Перевод пословицы «Sticks and stones may break my bones but names will never hurt me». Значит, что именно к словам человек безразличен какими бы они ни были.

[

←13

]

Национальный парк Йеллоустон (Йеллоустоунский национальный парк или просто Йеллоустон) ― самый старый и один из самых известных национальных парков США. Геотермальные бассейны парка похожи на цветные лужи, отличаются они оттенками, химическим составом и формами. Красочные оттенки водоёмов — результат жизнедеятельности водорослей и бактерий.

[

←14

]

Прыжок веры (с англ. ― leap of faith) ― «прыжок в неизвестность», поступок наобум, «наудачу».