Вне времени (Девять минут #2)

Вне времени (Девять минут #2)Аннотация: Они думали, что его смерть положила всему конец.

Они ошибались.

Лидеру одной из самых отъявленных и беспощадных банд мотоциклистов Южной Флориды была введена смертельная инъекция. То время, когда его семья и друзья восстанавливали свою жизнь по кусочкам, прошло. Теперь они выброшены в настолько сложный и непредсказуемый мир, что даже самые безжалостные с ужасом обнаруживают паутину лжи не только на улицах Южной Флориды, но и на всем своем пути.

Книга «Вне времени» — захватывающее продолжение романа «Девять минут», проведет читателя от залитой солнцем равнины Центральной Флориды пятидесятых годов до тропической жары Форт-Лодердейла. В камерах смертников Флориды мы, наконец, узнаем историю Джейсона Тэлбота и секрет, который он пытался скрыть всю свою жизнь.

Лишь немногие люди из ближайшего окружения Гризза знают всю историю. Это трагедия, произошедшая в ранние годы его жизни. Неожиданное событие превратило его в одного из самых ужасных преступников, разыскиваемых правительством, и пробудило глубокие чувства к Джинни, невинному существу, которое он похитил и сделал своей женой.

Джинни, одержимость Гризза и мать его ребенка, несколько лет оплакивала мужчину, которому сначала сопротивлялась, а потом любила. Выйдя замуж за Томми, бывшего члена банды, девушка более десяти лет отчаянно пыталась жить нормальной жизнью, отдаляясь от жестокого, преступного мира, в который попала, оказавшись на краю Флоридских болотистых равнин. Томми любил Джинни в течение многих лет, и для него ставки особенно высоки. Наконец мечта осуществилась: парень женат на девушке, которую, как он думал, никогда не сможет заполучить. Успешная карьера, красивые дети и по-настоящему счастливый брак — это лишь видимость. Джинни и Томми, кажется, не могут забыть прошлое. Оно настигает, раскрывает секреты, разрывая все нити, связывающие их.

Когда Гризз казнен, Джинни узнает темные и зловещие тайны. Теперь она не уверена, что сможет дальше так жить.

Разорвут ли эти тайны их любовь на части? Гризз в могиле, но как далеко он зайдет, защищая то, что считает своим?

Пролог

Пятидесятые года. Центральная Флорида. Пощечина была настолько сильной, что мальчик чуть не упал. Ноги подкосились на долю секунды, но он сумел вернуть самообладание и посмотреть на отца.

— Твоя мать сказала, что ты опоздал на автобус и добирался на попутке.

В том месте, где он прикусил щеку во время удара, чувствовался привкус крови.

Мальчик знал, что его ответ породит новую вспышку гнева.

— Ида — не моя мать.

Еще один удар, пришедшийся прямо по голове, вызвал сильный звон в ушах.

Пустяк. Он переживал и худшее. Мальчик не мог понять, почему его слова так сильно беспокоят отца. Ида первая сказала, что она — не его мать.

— Не держи меня за дурака, мальчишка. Где ты был?

— Последний школьный день. Нескольким ребятам нужно было остаться после уроков, чтобы помочь учителям с уборкой кабинетов.

Ложь. В этот день он подрался с богатеньким мальчиком, который высмеивал его.

Парня зачислили за две недели до летних каникул, поэтому не успели предупредить. В раздевалке новичок спросил, не достал ли он свою одежду сегодня утром из мусорки. Пришлось оставить этого идиота на полу душевой в луже собственной крови, а самому спокойно вымыть руки и вернуться в класс. Он посмотрел на большие часы, висящие над доской. Меньше пятнадцати минут до начала летних каникул. Если отец не изобьет, он будет в состоянии следить за Рути.

Мальчик находился в переполненном школьном автобусе, двери которого открылись. Заместитель директора школы стоял рядом с водителем и искал кого-то из учеников. Указав на него пальцем, мужчина произнес: «Следуй за мной».

Черт. Он почти сбежал.

Они не обсуждали проступок, пока шли в кабинет директора. Мальчик просто наклонился над столом и вытерпел порку. Это не было чем-то ужасным, даже несравнимо с теми ударами, которые он получает от отца. Ударами, что оставляют шрамы на спине и других частях тела. Может, он еще и слишком мал, но понимает, что этот ублюдок, временная замена директора школы, восстанавливающегося после операции, получает от наказания слишком много удовольствия. Вероятно, он запрется в своем кабинете и будет дрочить, после того, как отпустит парня домой. Гребаный извращенец. Мир так отвратителен.

Последние семь миль он прошел пешком, чтобы добраться до дома, и теперь стоял здесь, принимая гнев отца. Его мачеха скрестила руки на груди, опираясь на кухонную стойку, и самодовольно улыбалась. Из окна, расположенного чуть выше раковины потянуло духотой.

Его мачеха. Ида. Сколько себя помнил, мальчик ненавидел ее. Биологическую мать он не помнил. Отец говорил, что она умерла во время родов в этом доме. На самом деле, это даже не дом, а лачуга с двумя спальнями. Она расположилась на нескольких акрах земли, окруженных со всех сторон апельсиновыми рощами. Его отец был плотником по профессии, но по некоторым причинам, которые никак не были связаны с его сыном, выбрал жить в бедности. Имея возможность жить в доме, расположенном в благополучном районе, родитель предпочел старый ветхий дом, передающийся в их семье из поколения в поколение. Отец никогда не использовал свои умения, чтобы превратить лачугу в уютный дом. Если крыша протекала, то он шлепал на нее немного смолы. Он брался лишь за мелкие починки, даже пальцем не прикасаясь к чему-то большему. Все рушилось вокруг их семьи.

Может быть, так было из-за того, что отец считал себя королем их замка, правящим недостойным окружением. Может быть, жестокость, проявляемая здесь, позволяла ему чувствовать власть, которой у него не было в реальном мире. Возможно, осознание того, что он в состоянии обеспечить комфортную атмосферу в доме, но целенаправленно этого не делает — часть психопатического начала, присущего его личности. Он не был плохим человеком. Он был гораздо хуже. Отец слишком гордился собой, поэтому отказывался от всего, что могло принести пользу его семье.

В глазах собственного сына это превращало его в настоящее воплощение зла.

Перед тем как выйти замуж, Ида работала горничной у богатой семьи в Уэст-Палм-Бич.

Его отец встретился с парой других рабочих, чтобы скоротать время по дороге к роскошному особняку, расположенному на пляже. Он собирался провести там несколько дней, делая ремонт, а вернулся с тремя товарищами и Идой, которая, наконец, поймала в свои сети мужчину. Ей надоело быть чьей-то служанкой. Когда приехавший вдовец проявил интерес, она сбежала.

К несчастью, она это сделала слишком быстро и без колебаний, не осознавая, что попадет из огня да в полымя. Даже хуже. В течение одной ночи она из одинокой, постоянно работающей горничной превратилась в одинокую, перегруженную работой и оскорбленную домохозяйку. У мальчика не было приятных воспоминаний об Иде.

Возможно, она хотела быть лучше. Может быть, старалась превратить их лачугу в уютный дом, пыталась стать хорошей матерью. Хотя если такое и было, то он не мог этого вспомнить. Возможно, она не такая ужасная, как ему кажется. Может, отец сделал ее такой. Не имеет значения. Он все равно ненавидел ее из-за того, что она делала со своей дочерью. С его сестрой, Рути.

Рути была милым и доверчивым ребенком, который с первого дня покорил его сердце. Счастливая маленькая девочка, улыбающаяся независимо от того, насколько ужасно к ней относится мать. Каждую секунду, свободную от школы и работы, он проводил, заботясь о своей маленькой сестренке. Он обожал ее и делал все возможное, чтобы защитить от родителей, особенно от Иды. Следил, чтобы она не ложилась спать голодной, старался купать ее. Он не мог делать это постоянно, но пытался изо всех сил.

Уничтожал доказательства несчастных случаев, стирая ее одежду в ручье, и высушивал перед тем как положить в комод. Вытирал Рути слезы и целовал там, где «бо-бо».

К сожалению, таких поцелуев было слишком много.

Каждую ночь она говорила: — Братик, расскажи мне сказку, в которой есть радость, и нет боли.

Он ложился на кровать, которую они делили с тех пор, как родилась Рути. Пытаясь не замечать запах их немытых тел, придумывал для нее радостные истории, которые позволяли ненадолго забыться. Они смотрели на звезды из окна комнаты, и иногда он использовал их в своих рассказах.

— Видишь ту сияющую звезду, Рути? — говорил он, глядя в окно. — Это ты.

Самая красивая звезда на небе.

— А где же ты? Тоже там? — спросила она однажды.

— Я та звезда, что ближе всех к тебе.

Мальчик не знал, становится ли она счастливей от этих историй. И не мог сказать, в чем заключается для него счастье. Разве можно объяснить это четырехлетней девочке?

Но он пытался.

Однажды, убедившись, что отец и Ида спят, он открыл заднюю дверь и впустил Разора, большого черного ротвейлера, который когда-то забрел к ним в дом и с тех пор не уходил. Сначала отец не позволил приютить собаку. Сказал, что им не нужен еще один рот, который надо кормить. Грозил, что пристрелит пса, если тот останется в доме. Собака была сообразительнее. Чувствуя отцовскую враждебность, пес приходил только ночью и дожидался объедков за сараем. Мужчина, в конце концов, смягчился. Однажды пес разбудил хозяев ночью, предупреждая, что в курятник пытается забраться какой-то зверь.

Их не разбудило бы кудахтанье кур, но собачий лай и лапы, царапающие дверь, сделали это. Отец решил, что Разор, возможно, не так уж и плох, и позволил ему остаться с одним условием: пес должен всегда находиться снаружи.

Мужчина ударил сына еще раз, и, понаблюдав за ним несколько секунд, сказал: — Начинай свою чертову уборку и не возвращайся, пока не закончишь. Не справишься с этим до ужина — останешься без еды.

Даже не нужно было смотреть на мачеху, чтобы понять, что она специально подаст ужин раньше. Мальчик направился к задней двери, захлопнув ее за собой.

— Ко мне, Разор, — позвал пса.

Когда он закончил всю работу, на улице было темно. Он нашел немного еды и отнес ее за сарай, отдав половину Разору. Поели в тишине. Он вымыл дождевую бочку и прошел в дом. Завалившись на кровать рядом с сестрой, прижал ее к себе. Она застонала.

— Братишка здесь, Рути. Хочешь, расскажу сказку?

Он устал, но не смог бы заснуть, оставив ее без истории.

— У меня болит живот, — прошептала она.

— Отвести тебя в ванную? — зашептал он в ответ.

— Нет. Это не такая боль.

— Не такая? Ты голодна?

— Мамочка ударила по животу.

Он напрягся, затем зажмурил глаза. Хорошо, что девочка не захотела слушать историю этой ночью, потому что единственное, о чем он мог думать — это то, как задушит Иду голыми руками.

*** На следующий день мальчик возвращался из рощи, неся трех белок, которых убил из рогатки. Ида могла сделать из этого неплохое рагу. Сегодня утром он наблюдал, как Рути медленно ела свой завтрак. Она выглядела нормально, и поэтому он уехал охотиться еще до того, как она закончила есть. Он нес добычу на плече и представлял выражение лица Рути, когда та увидит белок.

А потом услышал звук выстрела, донесшийся из дома. Он слышал выстрелы и раньше, когда отец охотился на зверя, но что-то подсказывало, что в этот раз все иначе.

Он бросился бежать, а затем увидел то, что заставило резко остановиться.

Напрягшись, он начал понимать, что произошло.

В руках у отца было ружье.

Ида качала окровавленную правую руку, прижав ее к груди. Разор лежал на боку в луже собственной крови.

И Рути... лежала на спине, вытянув руки по бокам.

Он подбежал ближе.

— Твой гребаный пес напал на сестру, а когда Ида попыталась остановить его, кинулся и на нее, — произнес отец равнодушно, все еще держа палец на курке. — Пришлось убить его.

Разор напал на Рути, а Ида пыталась его остановить? Это невозможно. Пес никогда не причинил бы девочке вреда.

Мачеха протянула руку, чтобы показать рану. Это было необязательно. Он увидел ее раньше, и не было сомнений, что это сделал Разор. Рана была глубокой и выглядела так, словно пес вцепился в Иду и боролся с ней.

Он бросил мертвых белок и упал на колени рядом с Рути. И тут понял, что отец врет. Сестра лежала на спине, ее глаза были закрыты. Мягкие светлые кудряшки обрамляли лицо. Она выглядела так умиротворенно и красиво, как никогда раньше.

Уголки ее губ были приподняты в полуулыбке.

Конечно, она улыбалась. Она ведь сбежала из этого ада.

Мальчик понял, что сестра мертва. На ее теле не было следов от укусов Разора.

Они лгут, он уже это понял. И не мог остановить себя. Слова вылетели изо рта, прежде чем успел подумать: — Не похоже на нападение Разора. Ни одного укуса или царапины. Только синяки, оставленные Идой.

Как и ожидалось, пощечина была сильной.

— Убери здесь, — приказал отец. — Найди место подальше от дома и похорони свою сестру. О собаке не беспокойся. Можешь оттащить эту паршивую задницу в рощу, если захочешь покормить стервятников.

Подняв с земли белок, мужчина схватил жену за неповрежденную руку: — Тебе не настолько плохо, чтобы ты не смогла приготовить ужин.

Направляясь в дом с Идой и мертвыми белками в руке, крикнул через плечо: — Когда закончишь, тащи свою задницу сюда и вымети крысиный яд, который должен был убрать еще вчера.

Он смотрел, как они уходили, и пытался представить себе мир без Рути.

Мир без света.

*** Две недели спустя он сидел на пассажирском сиденье в машине незнакомца.

Человек представился, когда посадил к себе юного попутчика, и не разозлился, когда мальчик просто внимательно смотрел, отказываясь что-либо говорить. Сейчас он смотрел в окно машины, а перед глазами мелькали воспоминания.

Он похоронил сестру так, как приказал отец. Накрыв ее тело своей рубашкой, достал лопату и направился подальше от дома, где вырыл большую яму.

Оставив лопату в могиле, вернулся домой. Зашел в сарай и убрал крысиный яд, положив немного в карман штанов.

Зайдя в дом, отметил, что Ида прибралась и теперь готовит беличье рагу. По движениям было видно, что она испытывает сильную боль. Разор хорошо потрудился над ее рукой. Она, вероятно, нуждалась в медицинской помощи, но отец никогда бы не отвез ее в больницу и не позволил бы самой вести машину. Так или иначе, дома его не было.

Должно быть, куда-то ушел.

Стало понятно, что произошло. Ида снова ударила Рути, а Разор пытался остановить ее. К сожалению, он опоздал.

Парень не знал, что сестра медленно умирала от внутреннего кровотечения, полученного из-за побоев матери. Последней каплей стал удар в живот накануне.

Он был уверен, что Ида постоянно била Рути в доме, куда Разору было запрещено заходить. Тот день отличался от остальных. Мать, скорее всего, вытащила плачущую дочь во двор, чтобы та помогла ей с тяжелой работой, и стала пороть ее, когда маленькая девочка не делала или, скорее всего, не могла сделать то, что требовали от нее. Нет сомнений в том, что пес пытался защитить Рути, хватая Иду за руку. Та была правшой.

Отвлекшись от приготовления ужина, она посмотрела в окно и увидела тело девочки во дворе.

— Ты не закончил. Что ты здесь делаешь?

Ее голос был лишен всяких эмоций. Она произнесла это так, будто спрашивала, поел ли он и покрасил ли забор. Это вызывало отвращение. Она еще больший монстр, чем отец. Она дала жизнь Рути. Вынашивала ее в течение девяти месяцев. Он ничего не знал о материнстве, но понимал, какие отношения должны быть между матерью и ребенком.

Не глядя на Иду, ответил: — Яма вырыта. Вернулся взять что-нибудь, чтобы завернуть тело. Думаю, надо использовать для этого простынь.

Они всегда делили кровать, и это была их единственная простынь. Следующие слова Иды удивили его. Ее предложение не только поразило, но и предоставило отличную возможность.

— У меня есть вещь, которую ты можешь использовать. Я получила ее в качестве прощального подарка от работодателей.

Она взяла большую ложку, которой мешала еду, постучала ей по котелку и отложила в сторону. Прижимая больную руку к груди, направилась в спальню, которую делила с мужем. Зная, насколько ей больно, он понимал, что пройдет несколько минут, прежде чем она найдет нужную вещь и вернется.

Мальчик использовал это время, чтобы достать из кармана яд и высыпать его в тушеное мясо. Торопливо перемешал рагу, радуясь, что тот быстро растворился, и вернул ложку на место. Он стоял возле задней двери, когда Ида вернулась с голубым куском ткани, перекинутым через здоровую руку. Присмотревшись, понял, что это что-то вроде халата. Из тонкого материала, и не надо иметь семи пядей во лбу, чтобы понять, что эта вещь высокого качества и дорого стоит. «Прощальный подарок, черт меня побери, — нахмурился он. — Она украла его!» Ида протянула вещь, избегая проницательного взгляда зеленых глаз. Те всегда нервировали ее, по крайней мере, он слышал, как она говорит об этом отцу. Казалось, Ида колеблется. А потом к ней вернулась прежняя бравада.

— Оберни ее этим, — мачеха бросила ему халат и вернулась обратно к готовке.

Около свежевырытой могилы он осторожно обернул маленькое тело Рути в свою рубашку.

— Брат всегда с тобой, Рути, — прошептал.

Затем обернул Разора дорогим халатом и фыркнул про себя: «Как же так получилось, что даже собака слишком хороша для подарка Иды?» Он аккуратно положил свою маленькую сестренку и Разора в глубокую яму.

— Ты был хорошим парнем, Разор. Ты поступил правильно, пытаясь защитить ее.

Теперь ты будешь охранять ее покой вечно.

Мальчик понимал, что никто не должен знать, где находится могила. Только он. В любом случае, никто не будет искать ее. Никто не объявит девочку пропавшей. Как и он, Рути родилась не в больнице. Вряд ли у нее было свидетельство о рождении. И он даже не уверен, есть ли у него, но ведь его как-то зачислили в школу. Интересно, нужно ли свидетельство, чтобы пойти в школу?

Он стоял возле могилы сестры и пристально смотрел на свежевскопанную землю.

Что-то забыл. Побродив, вернулся с огромным камнем. Тот был действительно тяжелым, и мальчик приложил немало сил, чтобы перетащить его к могиле и с глухим стуком опустить на нее. Выбор пал на этот камень из-за размера и необычной формы. Чтобы запомнит это место.

Упав на колени, мальчик заплакал. Вспомнить, плакал ли он когда-нибудь раньше, не получалось. Не каждый ребенок мог выдержать ужасы, равносильные пыткам. Он не мог объяснить, почему отец ненавидит его. Не мог понять, почему мачеха ненавидела Рути. Не хотелось думать о них. После того, как все закончится, он никогда не вспомнит о них вновь.

В нем начал зарождаться нечеловеческий крик. Это был вопль, шедший откуда-то из желудка. Проходя через грудь, горло, он вырвался изо рта, унося с собой душу и последние частички света. Света, который излучала Рути.

Мальчик не мог точно сказать, сколько просидел возле могилы Рути и Разора. Его глаза пронзила острая боль, слезы капали на голые руки, когда он с силой бил себя по щекам. В конце концов, боль в спине вывела его из оцепенения, солнечных лучи напомнили о пощечинах, которые отец нанес несколькими ночами ранее. Он был физически и морально истощен, но дело еще не завершено. Измученный, он нашел в себе силы и направился дальше, в еще более уединенное место.

Нужна еще одна могила.

Он похоронит их вместе, но не как Рути и Разора, защищающих друг друга. Нет, он вырыл огромную могилу, потому что они заслужили быть сброшенными в нее, как мусор.

Это именно то, что он собирался с ними сделать.

*** — Парень? Парень, тебе нужно в уборную?

Он очнулся ото сна и подпрыгнул, когда мужчина дотронулся до него. Ушла доля секунды на то, чтобы вспомнить, где он находится. Машина стояла на парковке.

Мужчина, который согласился подвезти его, смотрел, ожидая ответа. Он указал на окно: — Мне нужно заправиться. Тебе нужно справить нужду или что-то в этом роде?

— Где мы?

— Форт-Лодердейл. Заправимся и рванем в Майами.

Мальчик кивнул головой, приподнимаясь на сиденье. Он был болен, чувствуя, что оследние несколько дней вымотали его.

— Да, пожалуй, схожу.

Он обошел небольшую АЗС, направляясь в туалет. Там отвратительно пахло, но было на удивление чисто. Его мысли блуждали, и накатили воспоминания.

Он вернулся к той ночи в доме, когда отец и Ида сидели за столом, поедая тушеное мясо. Взял с полки старую банку из-под желе, чтобы наполнить ее водой. Прислонившись к стойке, пил, наблюдая за тем, как они едят. Никто не предложил ему присоединиться к обеду. Все в порядке. В любом случае, он бы отказался.

— На вкус как дерьмо! Как, черт возьми, можно было испортить рагу? — закричал отец.

Ида ничего не ответила, и он ударил ее по лицу.

Взяв свой импровизированный стакан, мальчик направился в спальню, заперев за собой дверь. Он лег на кровать, которую раньше делил с Рути, обнял подушку, прижимая ее к груди, и провалился в глубокий сон.

Той ночью его разбудили звуки сильной рвоты. Он плохо помнил следующие несколько дней, в течение которых делал вид, что помогает своим ослабшим родителям.

Поставив ведра рядом с кроватью, он носил им воду, отравленную крысиным ядом, найденным в сарае. Вспомнился момент, когда на лице его отца отразилось понимание.

Он попытался встать с кровати, убеждая сына отвезти их с женой в больницу.

Мальчик был слишком молод, чтобы иметь права, но водить умел. Отец предложил ему сесть за руль потрепанного минивэна, который служил для перевозки вещей.

— Ты отвезешь нас в больницу, парень, — сказал он голосом, полным боли.

— Не думаю, — он посмотрел на родителей, и улыбка заиграла на его губах. — Я собираюсь смотреть, как вы будете медленно и мучительно умирать. Я даже рад, что у нас нет телевизора. То, что происходит сейчас, определенно будет гораздо интереснее.

Налитые кровью карие глаза встретились с безжалостными зелеными. Что-то щелкнуло в его голове. Отец мельком осмотрел комнату, переводя взгляд в угол. Ружье, которое должно было там стоять, пропало. Даже если бы оно было на месте, не удалось бы дотянуться до него. Мужчина упал обратно на кровать и перевел взгляд на жену. Та свернулась в клубок, сложив руки вокруг колен и прижимая их к груди. Услышав голоса, достаточно долго пыталась открыть глаза, чтобы сказать: «Мы это заслужили».

Отец приподнялся и посмотрел на сына, который стоял у изножья кровати, скрестив руки на груди.

— Мне следовало понять, что ты — дьявольское отродье, — не дожидаясь ответа, он продолжил: — Я любил твою мать и думал, что поступил правильно, женившись на ней и приняв чужого ребенка. Когда ты убил свою мать, я должен был догадаться, что ты — чистое зло.

Вот, наконец, и ответ. Сейчас это уже не имеет никакого значения. Мужчина, растивший его все эти годы, совершенно чужой человек. Отец обвинил его в смерти матери при родах. Ребенок от другого мужчины убил любимую женщину, и он мстил мальчику за ее смерть. Мстил все это время.

Мальчик мог понять это. Он почти позволил своей совести одержать верх, и подумал отвезти их в больницу. Возможно, было еще не слишком поздно. Но потом вспомнил Рути. Не было оправдания тому, что с ней случилось. Ни одного.

Он одарил холодным взглядом человека, которого считал своим отцом.

— Я лишь прошу прощения за то, что не сделал этого прежде. До того, как ты позволил ей убить Рути.

Потом он отправился на кухню приготовить себе еды.

После того, как родители умерли, он погрузил тела в багажник машины и отвез к вырытой ранее могиле. И сбросил их с той же небрежностью, с которой выбрасывал груду куриных костей в мусорку. Швырнув лопату в фургон, поехал обратно домой.

Он не хотел привлекать к их лачуге лишнего внимания. И не собирался сжигать ее дотла. Тщательно все обдумав, решил оставить дом так, словно семья просто собралась и уехала, взяв вещи, которые поместятся в машину. Упаковал несколько картин, личные бумаги и одежду. Усмехнулся, когда увидел фотографию своего отца в детстве. Даже тогда он выглядел, как жалкий кусок дерьма. Бросил снимок к остальным вещам. Ему ни разу не попались фотографии матери.

Мальчик небрежно покидал все в старый автомобиль, оставив свободным только водительское кресло. Он зашел в свою спальню и взял коричневую сумку с вещами.

Среди них было немного одежды, тридцать долларов и двадцать семь центов, которые он вытащил из отцовского бумажника и заначки Иды, спрятанной позади тарелок на кухне.

Он сунул руку в карман, извлекая вещь, о существовании которой и не подозревал, пока не начал разбирать бумаги. Это была фотографии Рути и Разора. Снимок, очевидно, был сделан рядом с их домом, но непонятно кем и когда. Он не нашел в доме камеры. Парень и понятия не имел, откуда взялась эта фотография, а на размышления не было времени.

Он снова посмотрел на фото. Рути сидела на траве, смотрела вверх и улыбалась.

Светлые кудряшки были короче, чем он помнил. Она прислонилась к Разору, который лежал рядом. Оба выглядели счастливыми. Ее колени были прижаты к груди, а руки крепко их обхватывали. Похоже, они катались по траве, решили отдохнуть и попозировать. Он понимал, что ни Ида, ни отец не делали этот снимок. Если бы это был кто-то из них, то сестренка вряд ли бы улыбалась. Он аккуратно положил фото в карман и продолжил уборку.

Несколько часов спустя мальчик стоял посреди маленького дома и оглядывался. Не уверенный на сто процентов, он думал, что взял все самое необходимое.

Шел четвертый день месяца. Счета за воду и электричество нужно будет оплатить не раньше тридцатого числа. Школа закрыта на лето, поэтому о нем никто не вспомнит до сентября. А если это случится, вряд ли кто-то забеспокоится. Отец не нанимался на постоянной основе, поэтому по нему тоже не будут скучать. У них не было телефона, и о звонках волноваться не стоило.

Да, выглядело так, словно семья, что жила здесь, решила переехать, взяв необходимые вещи. Немного писем и газет в почтовом ящике, которые они получали в течение нескольких месяцев, лежали в отдельной ячейке почтового отделения. Никто не обратит внимания. А к тому времени, когда обратят, это не будет иметь никакого значения. Он будет уже далеко.

Он прошел к курятнику и выпустил птиц на волю. Заметив висящее на веревке белье, сгреб его в кучу и кинул в машину. После этого принес свою коричневую сумку и бутылку с водой. Сев за руль, поехал к ближайшему глубокому каналу, который находился в глуши, рядом не было построек и цивилизации. Впереди длинная пешая прогулка, но в руках у него будут лишь коричневая сумка и бутылка.

Сейчас, находясь в туалете на заправочной станции, он ополоснул лицо холодной водой и вытер его. Сунув руку в карман, достал снимок Рути и Разора. Он никогда больше не обнимет сестренку снова. Никогда не услышит ее голос и то, как она просит рассказать сказку. Он никогда больше не положит руки на шею Разора, чтобы пригладить его короткую шерсть. Сморгнув собравшиеся в уголках глаз слезы, он сунул снимок в задний карман.

На могиле Рути он дал клятву. Больше никаких слез. Никогда.

Почувствовав голод, решил вернуться в машину за деньгами.

Он заметил, что АЗС находилась на пути к магазинчику с едой. И надеялся, что там были какие-нибудь конфеты и газировка с сиропом. Он пробовал газировку лишь однажды и с нетерпением ждал этого снова.

Обошел заправку и внезапно остановился. Машина, на которой он приехал, исчезла. Моргнул, проверяя, не обманывают ли его глаза. Не обманывали. Этот сукин сын уехал вместе с коричневой сумкой, в которой было немного одежды и все его деньги. Он оставил свою бутылку на заднем сиденье. Даже она пропала.

Мир был гнилым, как и каждый, кто жил в нем.

Глава 1

2000Через два дня после казни Гризза — Вместо того чтобы прочитать в глупой журнальной статейке, что я — сын Гризза, ты предпочла бы, чтобы Лесли убили? Это так на тебя не похоже, Джинни.

Томми пытался взять себя в руки и успокоиться, но понимал, что жизнь с любимой женщиной рушится прямо на глазах.

— Конечно же, я не желаю, чтобы Лесли убили. Просто шокирована. Как вы могли скрыть это от меня? Я чувствую себя идиоткой. Просто абсурд.

Джинни скрестила руки на груди и потерла себя ими, будто замерзла и пытается согреться. Она просто не могла, да и не хотела смотреть ему в глаза.

— Давай не сейчас, Томми. Я слишком зла, — сказала она, вставая, голос ее был тих. — Не могу говорить об этом. Ты должен уйти.

— Посмотри на меня, Джинни, — Томми поднялся, хватая жену за плечи. — Посмотри на меня!

— Нет, — она повела плечами, скидывая его руки. — Не могу поверить, что вы обманывали меня все эти годы.

— Джинни, я не...

— О, нет. Нет! — Джинни перебила мужа, внезапно что-то осознав. — Мими — твоя сестра. Наша дочь — твоя единокровная сестра. Убирайся отсюда. Ты должен уйти сейчас же.

Выражение лица жены напугало его. Томми никогда раньше не видел ее настолько злой. Никогда.

— Мы должны поговорить. Я не уйду. Это и мой дом тоже.

— Теперь нет, — ответила она, подходя к двери. — Мне нужно забрать Джейсона.

Он сейчас у Макса. И чтобы тебя не было здесь, когда я вернусь. Серьезно, Томми, я хочу, чтобы ты ушел.

Дрожащими руками она взяла сумочку и ключи от машины со столика рядом с входной дверью, случайно уронив рамку с фотографией, на которой была запечатлена вся семья: Томми, Джинни, Мими и новорожденный Джейсон. В тот день их выписали из роддома, и Джинни не могла вспомнить, была ли она более счастливой, чем в тот момент.

Ее подруга, Картер, сфотографировала их и подарила снимок в самодельной рамке.

Сначала женщина собралась поставить его на место, но поняла, что изображение служит напоминанием о прошлой жизни, построенной на лжи.

Она положила рамку лицевой стороной вниз и посмотрела на Томми еще раз.

— Ты сказал, что разговаривал с Гриззом прямо перед его смертью, и он просил прощения. Я не верю тебе, — глаза начали наполняться слезами, но она не позволила им пролиться. — Я слышала, как Гризз лишь однажды просил прощения. За то, что случилось двадцать пять лет назад.

Джинни вышла, захлопнув за собой дверь.

Выехав с подъездной дорожки, с силой нажала на газ. Ее плечи тряслись, и она чуть не задохнулась, когда в спешке едва не задела кого-то. Подъехав к светофору, посмотрела в зеркало заднего вида. Транспортное средство, с которым она едва не столкнулась, было курьерским фургоном, теперь преградившим дорогу позади нее.

«Наплевать», — подумала она.

Как бы то ни было, Томми сможет оплатить расходы.

Включив радио, нашла свою любимую станцию, где крутили музыку семидесятых.

Играла «Nights In White Satin» Муди Блюза. Джинни быстро выключила песню и повернула на стоянку торгового центра, паркуясь в тени дерева. Она положила руки на руль, уронив на них голову. И заплакала.

Глава 2

Тридцатью минутами ранееОфис журнала «Любимый Лодердейл» — Тем не менее, это — любовная история. То, чего хотят люди. Любовь между матерым преступником и невинной девочкой. То, что нужно читателям — история с душещипательным концом.

Лесли разговаривала, прижав телефон к уху, и пыталась придать своему голосу убедительности. Она и не собиралась упоминать о том, что у нее уже есть финал этой истории, который просто взорвет общественность, но знает ли Джинни?

Лесли понимала, что переходит все границы, растягивая интервью. Она была не просто любопытной, а откровенно жадной. Ей нужно вытянуть всю информацию.

— Тот знак, что он подал тебе, — напомнила Лесли. — Это определенно что-то значит. Не могла бы ты рассказать об этом, Джинни?

Из динамика донесся вздох.

— Лесли, могу сказать тебе лишь одно: я провела три месяца, позволяя задавать вопросы, а настоящая история любви была у тебя под носом все это время. Ты ее не замечала. История о мужчине, который полюбил меня с самой первой встречи, с первого взгляда. О мужчине, который был и остается частью моей души. Вот такая история. Да, я любила Гризза, но все закончилось. Не нужно больше романтики. Я начала новую жизнь с… Как и предполагалось, Джинни не знает, что ее муж сын Гризза. Лесли была в этом уверена, поэтому задала последний вопрос.

— Она ведь не знает, Томми? — спросила журналистка сладким голосом, зная, что он сидит рядом с женой. — Ты еще не сказал ей? Отлично, я позволю тебе сделать это перед выходом моей статьи.

Никакой реакции не последовало. Лесли ожидала ответа от Томми пару минуту.

Тишина. Она была в растерянности.

Черт! Никто не ответил. По правде говоря, девушка была немного удивлена, что Томми не рассказал Джинни о том, что Гризз — его отец. По своему опыту она знала, что большинство людей не могут хранить такие тайны.

Лесли ненамеренно была грубой и жесткой, но ей нравилось во время интервью держать власть в своих руках. Иногда все же замечала, что слишком сильно давит на людей, но это ее не заботило. Особенно сейчас. Эта статья — переломный момент в карьере. Ее шанс засветиться в известном журнале. Она немного приврала, предлагая Джинни интервью. Фактически, девушка не работала на этот журнал, но знала, что после выхода статьи ее обязательно туда примут.

Из Лесли получился бы хороший следователь. Она умела манипулировать людьми, чтобы они открылись ей. Поэтому и взялась за это интервью. Небольшое расследование, проведенное ею, привело к человеку, имевшему влияние на Джинни, которая могла рассказать всю историю. К ее дочери, Мими. Да, Лесли знала, что Гризз был отцом Мими.

Она удивилась, узнав, что пятнадцатилетняя девочка тоже в курсе, а родители об этом и не догадываются.

Лесли повернулась к монитору компьютера, сделав несколько заметок в статье.

Отличная история, даже если Джинни не ответит на последний вопрос. Несколько исправлений, и она уйдет, возможно, проведя выходные с матерью и сестрой. Сегодня девушка находилась одна в крошечном офисе журнала, который, на самом деле, являлся отремонтированной заправочной станцией, расположенной в глуши. Владельцем был Дон и его жена, Ирэн, женщина с пышными рыжими волосами, пахнущая, как сахарная вата.

Они редко появлялись здесь, и Лесли управлялась с повседневными делами самостоятельно. С одной стороны, это неплохая работенка, но девушка устала быть главной. Ее не заботило сохранение отношений с рекламодателями, подписками, платежами и тому подобным. Она хотела лишь писать. Это — все, о чем она когда-либо мечтала.

Прошло чуть меньше часа, девушка вносила последние штрихи в статью и услышала, как открылась дверь.

— Офис сегодня закрыт, — сказала она, не отрываясь от компьютера. — Вы можете вернуться завтра утром. Мы открываемся в девять.

Лесли услышала хлопок двери и не поняла, что она закрылась изнутри, пока не услышала скрип стула рядом со своим столом.

Она посмотрела на человека и начала задыхаться.

Кит Диллон. Блу.

Один из членов банды, который, в отличие от других, не получил неприкосновенность, так как занимал слишком высокое положение в банде Гризза. Блу и еще несколько человек отправились в тюрьму вместе с вожаком. Мужчина получил десять лет, но вышел через два года.

Блу навестил Лесли через неделю после того, как Гризз напал на нее в тюремной комнате свиданий. Прямо перед казнью. Гризз сделал это из-за злости, а она глотала остатки гордости, скрывая ликование при телефонном разговоре с ним. Девушка понимала, что достаточно разозлила мужчину в первую их встречу.

Он сделал это. Рассказал ей, что Грант, то есть Томми, его сын, и Лесли чуть не выронила телефон. Гризз не отвечал на другие вопросы, а девушка желала разузнать детали. Например, знает ли сам Грант, и, если да, то как долго. Но мужчина ничего больше не сказал.

Первая встреча с Блу произошла неожиданно. Лесли вышла из продуктового магазина и ставила пакеты в салон автомобиля. На улице было жарко, и она почувствовала, как тонкая струйка пота стекает к груди. Девушка выпила обезболивающее и поехала за продуктами. Из-за высокой температуры и вновь появившейся боли девушка чувствовала себя как в тумане, но все еще оставалась в приподнятом настроении. Лесли предвидела, как секрет, разоблачающий Гризза, станет бомбой, которая поднимет ее карьеру на новый уровень.

Она не поняла, откуда появился Блу, не видела и не слышала, как он приблизился к машине. Просто тихо стоял со скрещенными на груди руками и даже не просил ее не раскрывать тайну. Он требовал.

— Гризз передумал, — Блу смотрел на Лесли сверху вниз. — Не печатай то, о чем он рассказал тебе по телефону.

Она лишь уставилась на него. Девушка знала, кем был этот человек, но он не вызывал чувство страха, как Гризз. Отойдя от машины, она поставила тележку на место.

Словно что-то вспомнив, крикнула ему через плечо: — Ты ведь даже не знаешь, о чем он говорил, верно?

Блу не ответил.

— Большой секрет. Ты не знаешь его, так ведь? — спросила она немного самодовольно, возвращаясь обратно.

— Не важно, — помедлив, ответил мужчина. — Просто не печатай. Я встретился с тобой лишь из вежливости. Ты не захочешь увидеть меня снова.

Он повернулся и ушел.

Сейчас, через два дня после казни Гризза, Блу вернулся. Он сидел на стуле и молча смотрел на нее. Однако Лесли не позволит запугать себя.

Мимолетное воспоминание о жестокости Гризза покоробило, но девушка быстро нацепила на лицо маску уверенности. Ублюдок мертв. Она в безопасности и не позволит Блу поднять на нее руку.

Мужчина осмотрел комнату, остановив взгляд на диване из искусственной кожи и плакате на стене, обшитой дешевыми панелями.

— Вау, должно быть это и есть офис редакции крупного журнала, — смешок слетел с его губ.

— Я не говорила, что работаю на них, — она напряглась. — Лишь сказала … — Я уже знаю это. Как и Гризз. Хотя я здесь не из-за этого, — не дав ей ответить, Блу продолжил: — Это не попадет в печать. Согласна со мной?

— И что это должно значить? — произнесла с уверенностью, которой у нее не было. — Гризз мертв. Я не использую настоящие имена. Это часть сделки, которую мы заключили с Джинни. Кого это беспокоит?

— Меня. Ты уберешь это из статьи. Поняла?

— Если нет, то что? Что произойдет, если я напечатаю? — она свирепо посмотрела на него. — Проколешь шины? Изобьешь меня?

— Очевидно, ты хочешь поиграть, — Блу уставился на нее с холодком во взгляде.

— Тогда правила меняются. Не будет никакой статьи. Вообще.

Лесли откинулась на спинку стула, вздыхая. Склонила голову в одну сторону и смотрела на него, раздумывая над ответом. Честно говоря, не хотелось, чтобы ее снова избили. Хорошо, она не напечатает самый главный секрет. По крайней мере, не в этот раз.

Однако будет держать информацию при себе и использует, когда это будет нужно. Она дозвонится до Диллонов снова. Диллонов? Ха! Они были Тэлботами. Конечно, если это — настоящая фамилия Гризза. Она должна узнать о том знаке. Девушка заставит их рассказать.

— Хорошо, — согласилась она. — Я не напечатаю это в статье.

— Слишком поздно, — ответил он ледяным тоном, наклоняясь вперед. — Не надо было, черт возьми, спорить со мной. Не будет никакой статьи. Тебе лучше удалить ее прямо сейчас. Если я узнаю, что ты хранишь копию, или если она когда-нибудь будет опубликована… — Что? Что тогда? — она посмотрела на него, разозлившись от запугиваний. — Я теперь знаю, каково это — глотать собственные зубы. Неприятно, но если потребуется, потерплю. Я буду делать с этой статьей все, что захочу, независимо от ваших желаний. А знаете почему? Потому что от этого зависит мое будущее. Моя карьера. Это — шанс свалить с работы в этой крысиной норе и добиться чего-нибудь самой. Поэтому, Блу… — ее глаза метали молнии. — Смирись с этим. Я не буду писать, что Гризз — отец Томми, но статья будет опубликована.

Сев обратно на стул, она торжествующе выдохнула. Лесли дрожала, но не от страха, а от безумия. Зазвонил телефон, и включился автоответчик. Сладкий голос Ирэн раздался из динамика: — Спасибо, что дозвонились до офиса журнала «Любимый Лодердейл». Мы работаем с понедельника по пятницу с девяти до пяти. Оставьте сообщение, и мы перезвоним вам. Спасибо. Удачного дня!

— Лесли! — раздался безумный женский голос. — Лесли! О, боже, пожалуйста!

Ответь. Если ты слышишь меня, подними трубку. Пожалуйста!

Голос принадлежал ее матери. Лесли посмотрела на Блу и почувствовала неловкость. Истеричные крики продолжали доноситься до нее.

— Я не знаю, что делать! Пожалуйста, позвони, когда сможешь, — было слышно, как женщина сдерживает рыдания. — Ханна… Твоя сестренка пропала!

— Мама, я здесь, — Лесли подняла трубку. — Успокойся и объясни, что случилось.

Она внимательно слушала, глядя в ледяные глаза Блу. Тот встал и быстро вышел за дверь.

С глухим стуком трубка упала на стол, а она все еще слышала голос матери.

Девушка выбежала вслед за Блу. Он садился в заведенный седан. Она приложила ладонь ко лбу, прикрываясь от солнца. Яркий свет ослеплял. Кто эта женщина на пассажирском сидении?

Лесли закричала: — Ты выиграл! Ладно. Ты победил!

Блу кивнул ей, сел в машину и уехал.

Девушка стояла, парализованная страхом. Забавно, она вспомнила их первую встречу, во время которой мужчина не внушал ей страха.

Она ошибалась.

Лесли даже не пыталась увидеть номерной знак, не разглядывала женщину. Это не имело значения.

То, что она сказала — правда. Ублюдок был мертв, но все равно победил.

Она вернулась внутрь, чтобы успокоить мать и удалить статью. Слезы катились по щекам.

Глава 3

2000 Томми не выходил из своего кабинета. Все еще не мог прийти в себя после того, как осознал, что менее чем за пять минут его жизнь совершила резкий поворот.

Черт, как бы он хотел, чтобы это был обходной путь. Больше похоже на полный разворот.

Он понимал, почему Джинни расстроена. Еще бы. Однако мужчина не ожидал ненависти и гнева, которые увидел на лице жены. Она была опустошена.

Томми не винил ее. У них счастливый брак, и он не мог заставить себя поверить в то, что все рушится. Он даже не пытался сказать жене, что не всегда знал о том, что сын Гризза. Просто не понимал, что это может иметь такое значение, как сейчас. Не думал, что Джинни обязательно должна знать об этом. В такое не стоит посвящать вообще кого-либо.

Будь ты проклят, Гризз, за то, что все рассказал Лесли. Томми запустил руки в волосы и вздохнул. Это не было частью плана, и все испортило.

— Пошел ты, Гризз. Ты говорил, что с Лесли все улажено, — сказал он в пустоту.

— Ты был под стражей пятнадцать лет. Затем я видел, как ты умер два дня назад, но ты все равно нашел способ поквитаться со мной. Я думал, мы решили, что все кончено.

Сукин сын!

Он откинулся на спинку и позволил мыслям течь своим чередом. Воспоминания всплыли в голове. Когда мужчина думал о насилии, которое выносил в детстве, руки сжимались в кулаки. Он не мог остановить картинки из прошлого. Оставив ту жизнь позади, Томми думал, что никто больше не навредит ему. Особенно Гризз.

И он ошибся. Гризз навредил ему сильнее, чем кто-либо. Даже лежа в могиле, он испортил то, что было для Томми важнее всего.

Казалось, что он мог учуять запах кошачьей мочи, гниющего мусора и кислоту губки, которую использовал для мытья посуды в доме Карен и Нейта. Мог чувствовать постоянный зуд кожи головы из-за вшей.

Мужчина неосознанно потер руки, вспоминая болезненные волдыри. Сломанные кости. Воспоминания вернули его во времена, о которых он мечтал забыть. Томми не мог остановить поток мыслей.

Он вспомнил, каково было жить в аду.

Глава 4

1969 Томми наблюдал за тенями в прихожей. Проснувшись от жажды, он собирался прокрасться в ванную, чтобы попить из крана, но Большой Человек был здесь. Он снова принес Карен денег.

Мальчик видел мужчину и раньше. Тот выглядел устрашающе. Томми не понимал, почему он дает деньги Карен. И никогда не подходил настолько близко, чтобы услышать, о чем они говорят, но сегодня сделал это.

— Он в порядке? У него есть все, что нужно? — спросил Большой Человек.

— Да, конечно, у него все есть. Почему должно быть иначе? — Карен сделала долгую затяжку и смахнула пепел в открытую пивную банку.

Большой Человек подошел к холодильнику и заглянул внутрь: — Возможно, потому что это место — полное дерьмо, а в твоем холодильнике нет ничего, кроме пива.

Большой Человек расхаживал по комнате, открывая шкафы и ящики. Томми понял, что никогда прежде не видел его внутри дома. Мальчик наблюдал за ним из окна, поскольку Карен или Нейт встречали его на улице. Они всегда слышали его приближение, когда он сворачивал на их улицу. Мужчина ездил на мотоцикле. Однако сегодня не было никакого предупреждения. Видимо, сегодня он приехал на чем-то другом.

— Что? Хочешь сказать, что я не кормлю его? — Карен хотела еще что-то добавить, но прежде чем успела это сделать, Большой Человек схватил ее за горло и поднял со стула.

Она потеряла сигарету, а вместе с ней и свою надменность. Томми в первый раз увидел Карен такой напуганной.

— С кем, мать твою, ты разговариваешь, дрянь? Ты точно заботишься о ребенке так, как должна?

О ребенке? Мысли Томми закрутилась. Большой Человек здесь из-за него! Он дает Карен деньги, чтобы та заботилась о нем. Почему? Он беспокоится о Томми? Должно быть. Но почему именно он? И почему мужчина дает деньги людям, которые пренебрегают мальчиком и издеваются над ним?

Томми был юн, но не глуп. Если он когда-нибудь собирается сбежать, то сейчас самое время. Жизнь в чужой семье будет лучше этого кошмара. Большой Человек может помочь, забрав его от Карен и Нейта. Худшее, что может случиться — Карен изобьет его после того, как Большой Человек уйдет. Может быть, Нейт добавит пару синяков, когда вернется с работы. У Томми нет времени размышлять об этом. Он должен использовать полученный шанс. Со скоростью света паренек снял свою рваную футболку и бросил ее на пол. Он передвигался неслышно, следя за тенями в гостиной, и спустился на кухню.

— Карен, хочу пить, — сказал Томми, потирая глаза. — Могу я что-нибудь выпить?

Он увидел мимолетную вспышку сожаления в глазах Карен и понял, что принял правильное решение, спустившись к Большому Человеку.

Она посмотрела на Томми, потом на мужчину, который уставился на избитого мальчика.

— Я не била ребенка. Это Нейт. Он сделал это. Только в качестве наказания.

— И, я полагаю, некурящий Нейт брал твои сигареты, чтобы оставить шрамы? — спросил Большой Человек, не отводя взгляда от Томми.

— Эм, д-да, — заикаясь, ответила Карен. — Когда это было действительно необходимо.

Мужчина завел руку за спину и достал пистолет. Его глаза, не отрываясь, следили за Томми. Без слов он направил оружие на Карен и выстрелил между глаз. Мальчик услышал тяжелый вздох и увидел Нейта, замершего в дверном проеме. Тот развернулся, готовясь сбежать, но действовал недостаточно быстро. Большой Человек выстрелил ему в затылок.

Затем убрал пистолет и посмотрел на Томми.

— Не бойся меня, — сказал он спокойно. — Будь уверен, я буду заботиться о тебе с этого момента.

— Я не боюсь вас, — произнес мальчик.

Большой Человек кивнул.

— Хочешь забрать что-нибудь? Возьми сейчас, потому что больше ты сюда не вернешься.

Томми побежал в свою комнату. Он надел рваную застиранную футболку и скользнул в кроссовки без шнурков. Подошел к комоду и открыл нижний ящик.

Дотянувшись до маленькой коробочки, вытащил ее. В ней хранились самые ценные для него вещи. Единственная ниточка, связывающая с ней. Он вернул вещи в ящик и медленно осмотрел комнату. Нет, больше здесь ничего нет. Томми вернулся в гостиную.

— Я готов.

Мальчик удивился, когда Большой Человек снял жилет, укутал его, и легко подхватив на руки, пошел к старому пикапу. Ехали они в тишине.

Спустя двадцать минут остановились возле бара «Красный краб», припарковавшись рядом с открытой дверью. Большой Человек сказал подождать в машине и зашел внутрь. Томми, насколько мог, сидел тихо и напряженно прислушивался.

Случайно бросив взгляд в окно, увидел Большого Человека. Тот подошел к телефонной будке и набрал номер.

— Нужно убрать в доме в Сан-Карлос-Эстейтс, — продиктовав адрес, он положил трубку и вернулся к бармену. — Майк, позвони Блу и скажи, чтобы он тащил сюда свою задницу. Пусть приедет один и не на байке.

— Будет сделано, Гризз.

— Мне еще нужен твой грузовик.

— Без проблем, мужик, — сказал бармен и взял телефон.

Он вышел и забрался в пикап. Посмотрел на Томми.

— Они причинили тебе много боли, — это был не вопрос.

Мальчик кивнул, глядя на лежащие на коленях руки.

— Они кормили тебя?

Томми покачал головой.

— Хочешь есть?

Томми посмотрел на Большого Человека: — Да, я очень голоден,— после небольшой паузы спросил: — Кто ты?

— Бургер и картошка, пойдет?

— Да, пожалуйста. А можно кетчуп и попить?

— Конечно. Оставайся здесь.

Гризз зашел обратно в бар, и Томми услышал, как он заказывает бургер с картошкой и содовую. Затем говорит Майку, что вернется через десять минут: — Буду в твоем грузовике. Вернусь и заберу все сам.

— Хорошо, как скажешь.

Гризз вернулся в пикап. Посмотрел на Томми, пока тот продолжал пристально рассматривать свои колени. Мужчина не был уверен, что следовало рассказать мальчику.

Он сам недавно узнал о нем. Примерно несколько месяцев назад.

— Можешь называть меня Гриззом. Не говори никому, что случилось этой ночью.

Понятно?

Томми кивнул.

Спустя несколько минут блестящий светло-голубой «Камаро» подъехал к «Красному крабу» и припарковался в нескольких метрах от грузовика. Гризз вылез из пикапа и пошел к подъехавшей машине. Томми заметил, как он поднял руку, будто говоря водителю оставаться на месте. Следуя приказу, человек опустил окно. Гризз уперся локтями в оконный проем, наклонился и начал что-то говорить. Окно Томми было закрыто, поэтому он не мог услышать разговор. Водитель вышел из машины, и мужчины направились к пикапу. Гризз открыл пассажирскую дверь.

— Я схожу за едой. Это твой старший брат — Блу. Теперь ты будешь жить с ним.

Сказав это, Гризз вернулся в бар.

Томми уставился на Блу. Он не был таким большим как Гризз, но выглядел пугающе. «Может, следовало держать рот на замке и продолжать жить у Карен?» Должно быть, Блу понял, о чем думает мальчик.

— Не бойся, коротышка. Я не причиню тебе боли.

Глава 5

2000 Трель дверного звонка вырвала Томми из воспоминаний. На секунду он позволил себе подумать, что вернулась Джинни, просто забыв дома ключи. Но быстро понял, что это лишь самообман.

Молодой румяный паренек, одетый в курьерскую форму, стоял у двери, огромная коробка расположилась рядом на крыльце.

— У меня посылка для мистера Диллона. Можете расписаться здесь, сэр? — спросил курьер, вытерев лоб рукой.

— Я не жду посылки, — ответил Томми.

«Уж точно не в воскресенье», — подумал он.

— От кого она?

— Не знаю. Тут только инициалы. Также указано, что посылка из Флориды. Вам следует знать, что она довольно тяжелая.

Когда Томми расписался, розовощекий курьер забрал у него клипборд, пытаясь поднять посылку, и передал ее мужчине. Насвистывая себе под нос, парнишка пошел обратно, сел в фургон и уехал.

Мужчина стоял на крыльце, гадая, что может быть в этой посылке. Парень был прав. Действительно тяжелая.

Он пинком закрыл дверь, направляясь в свой кабинет, и поставил коробку на стол.

Может, Джинни заказала набор гантелей или что-то подобное? Не посмотрев на обратный адрес, Томми открыл коробку и тут же опустился на стул с тяжелым вздохом.

Неожиданно. Могло ли это что-то значить? Если да, то, что?

— Дерьмо, — все, что он сказал.

Глава 6

1969 — Как Томми спит? Его все еще мучают кошмары? — спросил Гризз у Блу, когда они сидели в баре и пили пиво.

— Ему становится лучше, но он не может заснуть, пока дверь, соединяющая наши комнаты, не будет открыта, — ответил Блу и посмотрел на друга. — Ты никогда не говорил, что у тебя есть младший брат.

Тот задумался. Нужно быть осторожнее с ответом. Если подумать, то он никогда не говорил, что Томми — его младший брат. Сказал лишь, что мальчик будет жить в мотеле, а Блу должен будет изображать брата. Друг сам предположил, что Гризз — старший брат.

Сделав глоток пива, мужчина ответил будничным тоном: — Не было подходящего случая. Я ушел, когда он родился. Ты же знаешь, я не поддерживаю связь с семьей. Не думаю, что он помнит обо мне что-нибудь.

Конечно, он врал. У Томми не было воспоминаний, потому что Гризз сам узнал о существовании мальчика лишь несколько месяцев назад. И не дожидаясь ответа, добавил: — Продолжай заниматься с ним. Убеждай. Он достаточно молод, и поверит всему, что мы скажем.

Блу лишь кивнул. Сколько себя помнил, он знал Гризза, но ничего не слышал о его семье. Это не значит, что тот был одинок. Просто предпочитал об этом не говорить. Блу также понимал, что друг не позволит никому узнать о маленьком брате, живущем в мотеле. Это сделает его уязвимым, и, вероятно, будет небезопасно для мальчика. У Гризза есть опасные враги.

— Знаешь, его дразнит Мисти.

— Да все нормально. Это сделает его жестче.

— Знаешь, насколько Томми умен? Я имею в виду, что ему всего десять лет, а он поспорил с Чипом о Карибском кризисе. И выставил его идиотом. Некоторые называют парнишку взрослым карликом.

— Так он теперь Грант? — Гризз посмотрел на Блу. — Это сокращение?

— Да, пара человек зовет его так. Полагаю, что они не имеют в виду ничего плохого. Просто так легче говорить. Хочешь, чтобы они прекратили? Это звучит грубовато.

Гризз помедлил с ответом. Сделал еще один глоток и уставился на заднюю стену бара. Неудивительно, что с таким прозвищем Томми начали дразнить.

— Нет, пусть называют так. Как я и сказал, ребенок должен стать жестче.

Блу не ответил. В этом вопросе он не мог согласиться с другом. Мальчик уже достаточно натерпелся. Впервые увидев его без рубашки, мужчина едва скрыл потрясение. Тело ребенка покрывали синяки и шрамы. Сучье поведение Мисти, вероятно, ничто по сравнению с ужасами, которые испытал Томми. Тем не менее, может, приказать ей прекратить, несмотря на указания Гризза?

Когда они вернулись в мотель, небольшая группа собралась вокруг ямы. Подойдя к огню, Блу спросил ни к кому, в частности, не обращаясь: — Где мальчик? Они с Сисси уже вернулись?

Сисси была девушкой Блу. Она повезла Томми в Майами, чтобы купить одежду и книги. Ребенок не будет посещать школу, но ему необходимо учиться. После того как его привезли в мотель, мальчик сразу же попросил книг.

— Обучающих книг, — сказал он.

Гризз и Блу были в шоке, увидев книги, выбранные ребенком. Никто в мотеле не смог бы дать мальчику уроков. Содержание книг было вне сферы их знаний. Они просто дали ему все, что нужно, и позволили обучаться самостоятельно. Грант взахлеб прочитал все книги, полученные после приезда. Сейчас был второй поход по магазинам.

— Ага, — ответил кто-то. — Вернулись. Думаю, Мисти заперла его в прачечной или где-то еще.

Блу одарил Гризза долгим взглядом. Тот показал следовать за ним.

«Черт. Почему Гризз не вступается за него? И почему я так об этом беспокоюсь?» Будучи честен с собой, Блу и понимал, что на нем лежит воспитание умного и спокойного мальчика. За пару недель пребывания в мотеле ребенок очаровал всех, покоряя своей сообразительностью. И стойко выносил нападки Мисти. Чип был без ума от Томми. Особенно, когда они обсуждали политику и события, происходящие в мире.

Но, честно говоря, для того, чтобы выжить здесь, ребенку нужно стать сильным.

Может, Гризз прав, позволяя некоторым вещам идти своим чередом. Пример тому — появление недостойного прозвища.

Оно перестало быть таковым спустя несколько недель. За неуместный комментарий Гризз отрезал язык Мисти, а Грант показал себя очень смышленным. Без какого-либо медицинского опыта, по крайней мере, как мог судить Блу, ребенку удалось вылечить девушку самостоятельно. Никому, на самом деле, не нравилась Мисти. Никто не расстроился, однажды увидев, как Гризз, перепачканный кровью, вышел из своей комнаты. Грант — единственный, кто немедленно вскочил со своего места. Он увидел, что Гризз не ранен, и интуитивно понял: случилось нечто ужасное. Девушка так и не вышла из комнаты Гризза.

Той ночью Блу, сидя у ямы, наблюдал, как истерично рыдающая Мисти прислонилась к Томми, пока он медленно и осторожно вел девушку обратно в ее комнату.

«Этот ребенок слишком хорош для жизни здесь», — вздохнув, подумал байкер и сделал еще один глоток пива.

Глава 7

2000 Сидя в автомобиле возле торгового центра, Джинни вытирала глаза платочком, найденным в бардачке. Ей нужно умыться перед тем, как забрать Джейсона.

Она вышла из машины и направилась к магазину йогуртов в конце торгового центра. Не глядя по сторонам, прошла в дамскую комнату и закрыла за собой дверь, чуть не задохнувшись от освежителя воздуха с запахом лаванды. В зеркале она увидела красные опухшие глаза. Отмотала немного туалетной бумаги и высморкалась, затем ополоснула лицо холодной водой. Мысли о Гриззе, Томми и детях крутились в ее голове.

Она не знала, как долго стояла, наклонившись к раковине и вдыхая лавандовый запах.

Кто-то постучал в дверь.

— Секунду, — вяло произнесла Джинни.

Вытерев лицо бумажным полотенцем, она направилась обратно к машине, ни с кем не встречаясь взглядом.

Спустя десять минут подъехала к дому Макса и посигналила. Она могла бы зайти внутрь и забрать ребенка. Ей нравилась мать Макса. Дениз Рейнольдс действительно милая женщина, но Джинни просто не могла с ней сейчас разговаривать. Кроме того, она не была уверена, что не расклеится, беседуя с Дениз. Хотя Джинни нужно было с кем- нибудь поговорить.

«Картер», — возникла у нее мысль.

Она могла бы позвонить Картер, когда приедет домой.

Сара Джо не подходит. Она сильно любит Томми, и у них особая история. А Картер на протяжении многих лет близка и с Джинни, и с Томми, но можно рассчитывать, что подруга будет более лояльной к ней.

Интересно, а Сара Джо знала? Сердце забилось быстрее. О, нет. Она даже не могла допустить такой мысли. Нет.

Джинни не успела сделать выводы, потому что входная дверь открылась, и выскочила маленькая копия Томми, крича через плечо: — Потом, чувак.

Она уставилась на сына, которого Томми предложил назвать в честь Гризза. Сейчас поняла причину. Тот фактически был дедушкой Джейсона. У нее закружилась голова. Это нереально.

Она смотрела, как Джейсон подходит к машине, и что-то ее беспокоило. Когда они посмотрели друг на друга, губы мальчика расплылись в широкой улыбке. Ее сердце переполнила любовь. Он так похож на отца!

Возникло чувство дежавю, причину которого Джинни не могла понять. Такое случалось и раньше, но воображение никогда не выдавало настолько четкую картину.

Связано ли это с воспоминаниями о Томми в таком же возрасте? Нет, не может быть. Она не знала Томми в юности.

Было что-то еще. Только Джинни не могла понять, что именно.

— Привет, мам! — Джейсон бросил свою сумку назад и забрался на пассажирское сидение.

Она улыбнулась и наклонилась через консоль, чтобы обнять сына. Очень нежный ребенок. Как и его отец. Она поцеловала сына в лоб, пока он защелкивал ремень безопасности.

— Как прошла ночевка у Рейнольдсов? Вы с Максом повеселились? — спросила она, выруливая на дорогу.

Мама Макса вышла на крыльцо и помахала им. В знак признательности Джинни дважды просигналила.

— Ага, было очень весело. Миссис Рейнольдс сделала вечером домашнее мороженое! Может, мы тоже сделаем? Было очень вкусно.

— Конечно, почему бы и нет.

— Миссис Рейнольдс просила передать, что в сумке чистые вещи. Она постирала их прошлым вечером. Не хотела отпускать меня домой в грязной одежде, — не дав Джинни ответить, он добавил: — Я должен был помочь Полли помыть машину после похода в церковь утром.

Джинни взглянула на сына.

— Должен был? — спросила она, смеясь.

— Да. Она сказала, что я лучший мойщик!

— Уверена, что да, милый, — улыбнулась Джинни.

У Макса имелись две старшие сестры: Сара и Поллианна. Джейсон был влюблен в обеих с восьми лет. Все никак не мог решить, какую из них любит больше. Конечно, для него они слишком взрослые. Полли училась в выпускном классе старшей школы, а Сара — в колледже. Джинни была уверена, что обе девушки любили Джейсона как младшего брата. Более того, считали его надоедливым братцем. Хотя как хорошие девочки, и всегда были милы с ним. Джинни ценила это.

Ей хотелось, чтобы Мими была добрее к Джейсону. Женщина думала об этом всю дорогу до дома. Это не значит, что Мими плохая. Она просто не интересуется жизнью брата. Мать не могла объяснить этого. Иногда они спорили об этом с Томми. Пытаясь не показывать этого, Мими не была любящей старшей сестрой. Никогда. Называйте это материнской интуицией, но Джинни иногда казалось, что Мими не способна на чувства.

Женщина не понимала этого. И хуже того, Томми не замечал проблему, говоря, что жена все просто придумывает. Однажды он даже сказал, что у нее паранойя по отношению к Мими, биологической дочери Гризза.

— Джин, подсознательно ты боишься, что Мими слишком похожа на своего отца, — сказал он. — Не в первый раз говорю тебе, что Гризз не родился таким. У него было ужасное детство. Мими не унаследовала неспособность заботиться о людях. Это результат издевательств над Гриззом. Перестань думать об этом.

Но она не могла. Знала о детстве Гризза. Когда Джинни была беременна в первый раз, и они еще жили в мотеле, он немного рассказывал ей о том времени. Первый муж стал таким из-за пренебрежения, а не издевок. Джинни тоже испытывала это в детстве, но ведь она не убивала людей.

Мими не всегда была такой. Что-то изменилось в ней пару лет назад, будто щелкнул переключатель. Из милого заботливого ребенка она превратилась в отстраненного и черствого человека. Джинни хотела, чтобы дочка поговорила с кем- нибудь об этом, но все уверяли, что Мими — типичный подросток.

Всю дорогу Джейсон болтал без остановки.

Джинни чувствовала себя немного виноватой за то, что отгородилась от сына, но ее мысли были где-то далеко. Она надеялась, что Томми уйдет до того, как они вернутся домой. Не хотелось столкнуться с ним лицом к лицу.

— Мам? Мам? Почему ты мне не отвечаешь?

Джинни одарила сына долгим взглядом.

— Прости, дорогой. Ты меня о чем-то спрашивал?

— Ага, спросил. Как ты думаешь, починит ли папа ремешок на моем шлеме? До вашего уезда из города он обещал, что мы сможем покататься на его мотоцикле, когда я вернусь домой. — И не успела Джинни ответить, а он уже продолжил: — Где вы были последние несколько дней?

— Не знаю насчет твоего шлема, но, если отец обещал починить его, то, я уверена, он сделает это. И ты знаешь, где мы были. Навещали старого друга перед тем, как он уедет из города.

— Корбин сказал не так. — И не позволив матери возразить, проболтался: — Корбин сказал, что вы с папой поехали навестить какого-то парня, которого собираются поджарить.

Глава 8

1969 Грант жил в мотеле уже несколько месяцев, когда Гризз однажды сказал ему: — Давай, малыш. Поехали, прокатимся.

— На твоем мотоцикле? — спросил мальчик взволнованно.

— Нет, возьмем машину.

— Хорошо, позволь мне быстро проверить кое-что.

Грант поспешно удалился. Гризз покачал головой. Он наблюдал, как мальчик зашел в комнату Мисти. Причина, по которой ребенок заботился о чертовой девке, оставалась вне понимания мужчины. Девушка вполне выздоровела, а Грант оставался загадкой.

Гризз подошел к машине, припаркованной недалеко от офиса. Не стоит брать красный «Мустанг» с откидным верхом. Громкий двигатель и блестящие хромированные диски будут маячить, словно мишень. Также нельзя брать «Кадиллак». Слишком роскошный автомобиль для того места, куда они собираются. Нужно взять на заметку. Он сел в непримечательный четырехдверный седан. И молчал, пока мальчик залезал на пассажирское сидение.

— Куда мы поедем? — спросил Грант.

— Проверить дочку моего друга.

Гризз включил радио на полную мощность. Ребенок очень болтлив, а он просто не в настроении для бесед. За несколько миль до пункта назначения он бегло осмотрел мальчика. Гранта. Новое имя начинало приживаться.

— Мой друг умер несколько лет назад. Мать и отчим девочки — непостоянные люди. Они пренебрегают ей. Перед смертью друга я пообещал, что буду присматривать за девочкой, когда получится, и держать ухо востро. Уверил, что позабочусь о ней.

Грант впервые промолчал. Гризз предположил, что он что-то обдумывает. В конце концов, мальчик сказал: — Что ее родители думают о тебе? О том, что ты присматриваешь за их дочерью?

Это удивило мужчину. Ребенок подает надежды.

— Они не знают. Я не могу рассказать об этом. В любом случае, когда, черт возьми, у меня было на это время? — он посмотрел на Гранта. — Мэвис следит за ней.

Просто сообщает, когда ей кажется, что я должен что-то предпринять. Именно поэтому мы проверяем ее сегодня.

Мэвис — старая женщина, которая занимается бухгалтерией в паре баров, что принадлежат Гриззу. Это его единственный легальный бизнес, и она живет за счет этого.

Мэвис слишком худая и чрезмерно загорелая. С короткими светлыми волосами и немного скрипучим голосом, появившимся благодаря непрерывному курению в течение шестидесяти лет. Гризз почти сразу понял, что может доверять женщине в ее стремлении быть ангелом-хранителем Гвинни. Вдова без семьи и детей работала в небольшом магазинчике недалеко от «Красного краба». Гризз все время покупал там сигареты. Если честно, он не помнил, как началась их дружба. Вероятно, Мэвис первой начала беседу.

Позже из случайного разговора Гризз узнал, что они с мужем вели бизнес-отчетность, пока не вышли на пенсию. Стоя за кассой, она впустую тратила свой талант. Предложить Мэвис работу оказалось одним из лучших решений, которые он когда-либо принимал.

Она работала в офисе «Красного краба» и была нежно любима даже самыми грубыми посетителями.

Кроме того Мэвис была рада иметь какое-то отношение к жизни Гвинни. На неполный рабочий день устроилась кассиром в кафетерий в начальную школу, где ее полюбили все дети. Так она могла приглядывать за маленькой девочкой и заводить с ней случайные беседы без подозрений. Мэвис ждала дни, в которые сможет отравиться на работу в кафетерий. Она любила не только Гвинни, но и остальных учеников. За исключением одного. Она с трудом привыкла к местному хулигану. По ее словам, Кертис Армстронг — катастрофа.

Мальчик послал Гриззу вопросительный взгляд.

— Как ты присматриваешь за ней без чьего-либо ведома?

— Я думал, это будет сложно, но горькая правда заключается в том, что маленькая девочка настолько одинока, что меня никто и никогда не замечает. Думаю, я вроде бы заметный. Мэвис говорит мне, когда что-то случается, и я должен лично проследить за девочкой, оставаясь при этом в тени, — он не знал почему, но чувствовал, что должен продолжить. — Однажды Мэвис сказала мне, что кое-что произошло. Она подозревала, что Гвинни почти не ест дома. Девочка получала бесплатный школьный ланч, но забирала его с собой.

Грант посмотрел на него.

— Ее зовут Гвинни?

— Угу. Ее зовут Гвинни, — он замолчал, потирая бороду. — Она как по часам подходит к маленькому ломбарду раз в день. Однажды, после того как Мэвис выразила беспокойство, я решил потусоваться здесь, прикинув, смогу ли увидеть, что происходит.

И однажды увидел ее, заходящей внутрь магазина с коричневой сумкой. Она вышла, все еще держа в руках сумку и выглядя расстроенной. Я зашел в магазин после того, как она ушла. Леди за стойкой тоже была огорчена тем, что маленькая девочка, которая только что вышла, пыталась продать кое-какие личные вещи, чтобы купить еды.

— Почему родители не кормят ее?

— Я думал, что кормят, но, полагаю, они уезжали и ели в баре, забывая проверить, есть ли у нее еда, — Гризз сжал руль. — Это выбесило меня. Как и продавца, потому что, будучи работающей матерью, не могла дать ей даже доллара. И, что еще хуже, на те немногие деньги, что были у Гвинни, она покупала сигареты своей матери.

— И что ты сделал? Ты помог ей? — глаза Гранта расширились.

— Да, — пожал плечами Гризз. — Мэвис оставляла сумку с едой на их пороге.

Однажды я сам оставил ее, когда поблизости никого не было.

Это шокировало Гранта. Он не мог представить Гризза в продуктовом магазине.

Должно быть, тот понял его мысли и одарил мальчика слабой улыбкой.

— Я сказал девочкам, чтобы они дополнительно купили несколько вещей. А потом просто отвез их. И лишь раз, когда Мэвис была занята.

— Так сегодня мы доставщики продуктов? — спросил Грант, развернувшись и посмотрев на заднее сидение. Там было пусто.

— Нет, Мэвис сказала, что с тех пор дела пошли лучше.

— Она не выглядит так, словно нуждается в еде?

— Думаю, что не выглядит. Говоря по правде, я не видел ее более двух лет. Но уверен, Мэвис сказала бы, если что. Кроме того, сейчас она старше. Думаю, родители дают деньги Гвинни. Мэвис говорит, что девочка ходит в бакалею, потому что там дешевле, но это гораздо лучше, чем ломбард. — Гризз посмотрел на мальчика немного застенчиво и признался: — Я купил ей велосипед. Оставил его, пока никто не увидел.

Вероятно, ее родители думают, что им помогают соседи. Они действительно не видят в этом ничего такого.

Грант улыбнулся мужчине.

— Ты сам купил ей велосипед или кто-то другой сделал это?

— Мэвис выбрала. Что, черт возьми, я могу знать о девчачьем велосипеде? Мэвис превзошла себя. Он фиолетовый с блестящим сиденьем бананового цвета и кисточками на руле. Ей же девять лет, — засмеялся он.

Гризз умолчал о том, что ему никогда не приходило в голову, что у Гвинни нет никого, кто мог бы научить ее кататься. Мэвис заметила ободранные коленки и локти спустя несколько недель после того, как он оставил велосипед. Но девочка, в конце концов, научилась и смогла приспособить корзинку для небольшого пакета из бакалеи.

Мужчина был рад, что она пользуется подарком. И все еще не мог поверить, что родители позволяют ей самой ездить в продуктовый магазин, находящийся далеко от дома. Ей же всего девять!

Грант прервал свои размышления.

— Твой друг был бы рад узнать, что ты присматриваешь за его дочерью.

Гризз промолчал, пытаясь не встретиться с ним глазами. Кажется, ребенок умеет распознавать ложь. Гвинни вовсе не дочь его покойного друга. Она просто маленькая девочка, однажды проявившая доброту, а он пытается анонимно отплатить ей наилучшим известным ему способом.

Он никогда не использовал пластыри, которые она дала ему у магазина, но хранил их. Они кое-что для него значили.

Пластыри стали первым предметом, который дал ему кто-то, не ожидая ничего получить взамен.

Грант осмотрелся и отметил, что они заехали в глухой переулок. Ранее он не обратил на это внимание. Гризз развернулся. Они медленно продвигались вдоль дороги мимо дома с массивной оградой. Мужчина проехал немного вперед, затем к дороге, скрытой в тени.

Он заглушил мотор и оглянулся на дом, стоявший с левой стороны через улицу. И объяснил: — Это ее дом.

Грант посмотрел поверх приборной панели и напряг зрение, чтобы разглядеть дом через ограду, скрывавшую их машину. Он вопросительно посмотрел на Гризза.

— Мэвис сказала, что школьный автобус должен высаживать ее в конце квартала.

В этот момент слова Гризза были прерваны громким шумом. Газонокосильщики разгружали свое оборудование около дома, находящегося рядом с жильем Гвинни. Они только что запустили его и теперь косили газон, заодно подстригая некоторые кустарники.

Запах свежескошенной травы, смешанный с бензином от газонокосилки, проник в машину.

Гризз продолжил: — Мэвис сказала, что эти работники — новички. Не знаю, понимают ли парни, что девочка совершенно одна. Просто хочу убедиться, что они не создадут ей проблем. Она очень ранимая.

Грант снова посмотрел на дом Гвинни. Маленькая девочка шла вниз по улице, покачивая хвостиком. Она делала длинные неторопливые шаги. Мальчик проглотил свое удивление, распахнув глаза.

— Это она? — спросил Грант, садясь в кресло так, чтобы лучше ее рассмотреть.

Гризз не ответил. Девочка подошла к дому и сняла с шеи ключ, чтобы открыть дверь. Но мужчина смотрел не на нее. Он смотрел на тех парней.

«Никто из них не обратил на нее внимания», — подумал он удовлетворенно.

— Мы уезжаем? — спросил Грант расстроено, словно хотел остаться подольше.

Перед тем как Гризз смог ответить, девочка выскочила из дома, держа в руках что- то большое и тяжелое. Они сидели тихо, глядя, как она быстро и умело устанавливает складной стол на тротуаре.

Гризз удивился, как выросла она за два года, что он не видел ее. Девочка выглядела здоровой.

«Хорошо, о ней заботятся, но почему она носит толстовку? Здесь же сто гребаных градусов», — подумал он, сводя брови. Пот тек по его спине.

Она вернулась в дом и снова вышла с огромным листом плотной бумаги, прикрепив его к столу. Огромными аккуратными печатными буквами было написано: «Освежающий лимонад, 25 центов».

— Мы можем купить немного? — спросил Грант.

— Нет, не можем, — прорычал Гризз.

Он начал расстраиваться. Волновался, что газонокосильщики заметят ее, но расслабился, когда понял, что они не обратили на нее внимания. А сейчас она стоит перед стойкой с лимонадом.

«Спокойно. Они не знают наверняка, есть ли дома ее родители или другие взрослые. Кто-нибудь мог работать в ночную смену, отсыпаясь днем».

Грант прервал ход его мыслей.

— Если ты не дашь мне немного денег, я найду их сам, — сказал он, засовывая руку в карман и доставая впечатляющую пачку наличных.

— Где, черт побери, ты достал столько денег?

— Это мои, — обороняясь, ответил Грант и не успел Гризз что-либо ответить, выпрямился. — Что она делает?

Закончив установку стойки, Гвинни сидела на шезлонге, потом посмотрела на ребят и встала. Затем взяла пять бумажных стаканчиков со стойки и поставила их на маленький поднос. Наполнив каждый стаканчик, пошла в направлении соседского дома.

Гризз тряхнул головой.

«Он понесла лимонад газонокосильщикам! Черт!» Девочка подошла к каждому мужчине и предложила стаканчик. Первый парень полез в карман за деньгами, но она покачала головой и улыбнулась. Гвинни проделала то же самое со всеми рабочими, и, когда они попытались заплатить ей, отказалась.

Грант переводил взгляд с Гризза на девочку.

— Ты говорил, ей едва хватает денег на еду, а сейчас она просто раздает лимонад?

— Да, она просто раздает лимонад, — мужчина вздохнул и спрятал лицо в руках.

Гвинни вернулась к стойке и села.

Именно тогда Грант оживленно произнес: — Смотри, у нее новые покупатели!

Волнение, казалось, поутихло, когда он прищурился, чтобы лучше видеть.

Гризз увидел трех мальчишек, приближающихся к Гвинни. На велосипедах. Он замер, узнав одного из них. Кертис Армстронг. Мальчик издевался над ней, когда Гризз увидел ее в первый раз несколько лет назад. Кертис немного подрос. Теперь они друзья?

Мэвис никогда не упоминала о нем, поэтому, возможно, тот оставил Гвинни в покое.

Ответа не пришлось долго ждать.

Гвинни встала, когда три мальчика подъехали к ней. Они слезли с велосипедов, позволив тем упасть на землю. Язык тела девочки говорил, что она готовится к драке.

Черт побери.

Гризз и Грант не могли услышать их беседу, но было понятно, что Кертис заговорил первым. Они смотрели, как он наклонил ее кувшин с лимонадом и быстро насыпал в него грязь.

Все трое засмеялись.

Челюсть Гризза сжалась, и он осмотрелся.

— Я уверен, что она накормлена и использует велосипед для поездок в магазин, но это — единственная вещь, в которую я не могу вмешиваться.

Грант уставился на приборную панель, пока мужчина говорил. А потом мальчик повернулся к нему, широко улыбаясь.

— Не похоже, что ей нужно твое вмешательство.

Гризз посмотрел на стойку и громко засмеялся.

Гвинни опрокинула кувшин с грязным лимонадом прямо на голову Кертиса Армстронга.

Гризз и Грант с весельем наблюдали, как униженный Кертис и его друзья убежали в противоположном направлении. Гвинни быстро сложила свою лимонадную стойку и направилась в дом. Мужчина посмотрел на газонокосильщиков, которые не обратили внимания на то, что произошло.

В конце концов, пора было уезжать.

Они тихо вырулили на дорогу и медленно отъехали от дома. Когда проехали домов десять, Грант приказал: — Остановись!

Гризз ударил по тормозам, и до того, как смог остановить мальчика, тот выпрыгнул из машины. Он смотрел, как Грант побежал обратно к дому, от которого они только что отъехали. Мужчина собирался дать задний ход и последовать за мальчиком, но вскоре понял, что тот делает. Грант пробежал через чей-то двор, вынул карманный нож и в течение десяти секунд со знанием дела проколол шины трех велосипедов, оставленных на газоне. Затем понесся назад к автомобилю и молча захлопнул дверь.

Гризз посмотрел на него и кивнул.

«Ребенок учился этому», — промелькнула у него мысль.

Проехав несколько миль, он, в конце концов, спросил: — Собираешься рассказать мне о деньгах?

— Я не крал их, — Грант посмотрел на него.

— А я и не говорил, что крал. Где ты их взял?

— Заработал.

— И каким образом?

— Док дал мне десять баксов, когда пришел осмотреть руку Чипа в прошлом месяце. Он сказал, что я хороший помощник.

— У тебя была чертова куча денег, гораздо больше десяти баксов, — сказал Гризз, внимательно глядя на мальчика.

— Здесь шестьдесят, — произнес Грант и, предупреждая следующие слова, продолжил: — Остальные спрятаны в надежном месте.

— Остальные?

— Ага, у меня четыреста шестьдесят два доллара. Я просто взял шестьдесят на тот случай, если понадобятся деньги. Как сегодня, например. Я мог бы купить тебе стаканчик лимонада.

— Я сам мог купить чертов лимонад. Какого хрена, откуда ты взял эти деньги?

Грант чуть улыбнулся.

— Выиграл в покер.

Это удивило Гризза. Он знал, что некоторые парни из его банды еженедельно играют в покер в одной из комнат. Его никогда это особо не волновало, но он и подумать не мог, что мальчик тоже играет.

— Кто научил тебя?

— Никто. Я сам. Помогал Мо приносить ребятам пиво и закуски, просто наблюдая вблизи. Я все рассчитал.

— Кто такая Мо, мать твою?

— Ты действительно слишком много ругаешься, — заметил Грант, а затем продолжил: — Мисти. Иногда я зову ее Мо. Некоторые новички обращаются к ней так.

Кто-то спросил однажды, как ее зовут, а у нее получилось лишь промычать в ответ, потому что она не смогла произнести «Мисти». Поэтому парень решил, что она Мо.

— То есть она теперь Мо, — произнес Гризз утвердительно.

— Я спросил, нравится ли ей, и она кивнула. Захотела новое имя для новых начинаний, — глубокомысленно произнес Грант. — Она много писала мне.

Он посмотрел на свои колени.

Гризз до сих пор молчал. Мужчина удивился мыслям ребенка о том, что он сделал с Мисти, Мо, или как там она себя сейчас называет. Почему парень осуждает его? Он начал сомневаться, волнует ли его это, но мгновенно вспомнил их недавний разговор.

— То есть ты сам научился покеру и выиграл кучу денег. Знает ли Блу о том, что ты играешь с парнями?

— Ага, знает. Все в порядке, но он предупредил, чтобы я был осторожен. Иметь деньги — большая ответственность, и многих они делают безумцами. Блу сказал, что некоторые могут стать такими сумасшедшими, что попытаются вернуть их себе. Поэтому я должен научиться защищать свое.

Гризз посмотрел на него.

— Он прав. Будучи братом Блу, ты можешь не бояться, но это — большие деньги, и кто-нибудь может быть достаточно дерзким и попытается отобрать их у тебя.

— Я знаю. Именно поэтому и прячу большую часть. Нашел подходящее местечко, в котором их точно никто не найдет.

Беседа начала забавлять Гризза.

— Так, и где же тайник? В морозилке? В вентиляции? — он остановился. — Под полом?

— Не угадал, — сказал Грант многозначительно. — Я нашел место, в которое они побоятся заглянуть.

— Оу, — сказал мужчина. — Болото. Вот, что я тебе скажу. Будь очень осторожен.

Тебе следует спрятать эти деньги и лучше следить за тем, что тебя окружает. Аллигатор может схватить тебя и исчезнуть в считанные секунды.

Мальчик посмотрел на него.

— Это не болото. Говорю же, Блу посоветовал положить их в отпугивающее место, — он помолчал, а затем признался: — Я спрятал их в твоей комнате.

Глава 9

2000 Томми очнулся, когда понял, что кто-то говорит с ним. Мими. Она стояла в дверном проеме его кабинета. Он не слышал, как она вошла. У него промелькнула мысль, что Мими была в доме все это время. Она слышала их ссору? Она знает?

— Все в порядке? Я могу идти? — спросила она. Девушка не выглядела так, словно что-нибудь узнала.

— Прости, малышка, я не слышал, что ты спросила. Идти куда?

— К Кортни. Она пригласила меня поиграть в пул. Сказала, что я могу остаться на обед и ночное кино в воскресенье. Так я могу пойти?

— Да, конечно, — он моргнул, пытаясь развеять туман в голове. — Тебя нужно подвезти?

— Нет. Я прогуляюсь до Линдси. Ее тоже пригласили. Она отвезет нас, а потом подбросит до дома.

Линдси была на год старше Мими. У подруги имелись водительские права, и она пользовалась минивэном матери, когда захочет.

— Десять тридцать.

— Десять тридцать? Да, ну, пап, сейчас же лето, — подлизывалась она. — Завтра нет школы. Полночь. Ну, пожалуйста?

Томми был слишком рассеян для споров. Если родители Линдси разрешают оставаться дочери допоздна, то и он может. И отметил, что в последнее время позволяет дочери все больше и больше.

— Да, конечно, милая. И ни минутой позже.

— Ты лучший, — просияла она.

Томми даже не слышал, как Мими ушла, слишком погруженный в мысли о произошедшем между ним и Джинни.

Мими тем временем прогуливалась по широкой дороге. Она прошла мимо дома Линдси, отметив, что минивэн отсутствует.

«Хорошо, они все еще в городе, как Линдси и сказала. Спасибо, Линдс», — подумала Мими.

Она продолжила идти, оглядываясь по сторонам и не замечая знакомых. В воскресенье большинство людей не высовываются во флоридскую жару. Они сидят внутри своих домов с кондиционерами, наслаждаясь прохладой, и смотрят передачи на огромных телевизорах.

Она услышала несколько детские голоса и плеск воды в бассейне. Почувствовала запах свежескошенной травы, несмотря на то, что никто не косил газон. Откуда-то доносилось громкое жужжание. Уверенно шагая по улице, Мими подумала, что, вероятно, под чьим-то почтовым ящиком висит улей.

Она заметила, как приближается небольшая машина и перевела взгляд на тротуар, быстро осматривая водителя периферийным зрением. Женщина за рулем, прищурившись, глядела на почтовый ящик.

«Должно быть, ищет адрес», — подумала Мими.

Женщина не обратила на нее никакого внимания и проехала мимо.

Девушка быстро зашагала дальше. Завернула за угол в конце своего квартала. Она сразу же заметила его и ринулась вперед. Когда подбежала, он, схватив за талию и прижав к себе, грубо поцеловал Мими.

— Давай, детка, — сказал, передавая ей шлем.

Она запрыгнула на мотоцикл за его спину, и они умчались.

Глава 10

1969 Прошло несколько недель после случая с лимонадом, когда Блу сказал Гриззу: — Сегодня в мотеле мы собираемся провернуть кое-какие дела. Можешь найти кого-нибудь, кто увезет парнишку? Заберет его на некоторое время?

— Какие дела?

— Слэш, — все, что сказал Блу.

Мужчина кивнул. Он знал, что Слэш делится их секретами с женщиной из конкурирующей банды. Гризз планировал преподать ему урок. Он не знал, что Блу привез того сегодня в отель и дал слово. Они ожидали многочисленную толпу, собираясь продемонстрировать, что происходит с человеком, который бросает вызов банде. Гораздо хуже, чем когда кто-то бросает вызов Гриззу.

— Не знал, что это произойдет сегодня. Я займусь этим, — ответил Гризз. — А ты можешь отвезти ребенка куда-нибудь.

— Если ты не возражаешь, то я сам бы хотел сделать это, Гризз. Нужно заработать немного уважения, поэтому я должен показать всем, что не боюсь запачкать руки, и не только их, кровью.

Друг минуту подумал.

— Они уже уважают тебя, Блу. Ладно, я займусь делами в баре вместе с Мэвис.

Возьму парнишку с собой.

Блу кивнул.

— И не убивай его, — добавил Гризз. — Просто заставь желать смерти.

Час спустя Гризз и Грант подъехали к «Красному крабу» на мотоцикле. Мужчина нарочно взял байк, чтобы отвечать на миллион вопросов. Поездки с Грантом куда-либо всегда заставляли его чувствовать себя как на допросе. Мозг и рот ребенка работали без перерыва. Он был слишком умен.

Это второй раз, когда Грант встретится с Мэвис. Гризз однажды взял мальчика с собой в ее дом, чтобы разобраться с некоторыми бумагами. Это случилось, когда Грант только начал жить в мотеле. Мэвис восстанавливалась после небольшой операции на ступне и работала тогда на дому. В тот день она уставилась на маленького мальчика с ужасом. Грант все еще был слишком худым, и очевидно, что подвергался физическому насилию. Гризз быстро объяснил женщине, что над ребенком, младшим братом Блу, издевались дома и тот забрал мальчика из семьи. Мэвис понимающе кивнула. Она не задавала вопросов. Не любопытствовала. Приняла то, что сказал Гризз, и никогда не возвращалась к этому снова. Поэтому она и нравилась ему так сильно.

Осознание того, что ему действительно кто-то нравится, удивило байкера. Голос Гранта выдернул его из воспоминаний.

— Это тот бар, в который мы приехали в первую ночь?

— Я же говорил тебе не вспоминать о той ночи, — сказал Гризз низким голосом.

— Я помню. Просто хотел убедиться, правильно ли запомнил. Зайдем? Мы собираемся поесть? Не знаешь, здесь есть игровой автомат? Что насчет бильярдного стола?

Мужчина не ответил. Это будет долгий день.

Когда они открыли дверь, в нос ударил запах сигарет и жирного мяса. Грант помахал руками перед лицом, словно пытался отгородиться от зловония.

— Здесь действительно воняет, — сказал он привередливо.

Песня «White Room» группы «Cream» ревела в музыкальном автомате. Когда мальчик привык к тусклому свету, его глаза расширились.

— Эй, девчонки здесь не носят рубашки! — он толкнул локтем Гризза. — Где их рубашки? Почему они их не носят?

Тот смотрел на мальчика, пытаясь не улыбаться.

— Ты первый раз видишь сиськи?

Грант не ответил, просто пялясь, и последовал за мужчиной в небольшой офис.

Мэвис сидела за столом и улыбнулась, когда вошел Гризз. Заметив стоящего позади мальчика, она встала, чтобы обнять его.

— Ну, привет, юный мужчина. Ты определенно поправился с тех пор, как я видела тебя в последний раз. И подстригся. Выглядит отлично. Ты все еще Коротышка?

Грант смущенно посмотрел на Мэвис.

— Сначала все называли меня Коротышкой. Затем взрослым низкоросликом, но это прозвище было слишком длинным, поэтому теперь я просто Грант. Это мое особенное имя. У каждого в мотеле есть особое имя, — и тут же добавил: — Ты знаешь, почему девчонки здесь не носят рубашки? На самом деле, ты — единственная кто носит тут рубашку. Так почему ты носишь ее, а они — нет?

Гризз посмотрел на Мэвис и сказал: — Позволю тебе заняться этим. Вернусь через минуту. Ребенок, ты голоден?

— Ага. Можно мне гамбургер? Стой, нет, чизбургер и содовую. О! И фри.

— Конечно, приду чуть позже с едой. Оставайся здесь с Мэвис, пока я не вернусь.

— Заметано, Гризз, — произнес Грант и повернулся к Мэвис.

Та выглядела встревоженной. Она думала, что мальчик выглядит знакомо, но не могла понять, кого он ей напоминает. Может, это воспоминания о первой встрече, когда работала она дома, и Гризз привез туда мальчика. Сейчас он выглядит по-другому.

Здоровый и сильный, хоть и низковат для своего возраста. Мэвис вспомнила, что это же ощущение испытывала и при знакомстве. Женщина нахмурилась и решила выбросить эти мысли из головы. Велика вероятность, что Грант похож на ребенка из школы, в которой она работает, только и всего.

Подарив ему мягкий взгляд, она сказала: — Как я понимаю, ты впервые увидел женскую грудь?

Мэвис осознавала, что это не ее дело, но подумала, что Гризз ошибся, не заботясь о том, что ребенок видит вещи, не предназначенные для его возраста. Может, стоит успокоить его и тактично объяснить некоторые моменты.

— Это не грудь, — сказал Грант, как само собой разумеющееся. — Это сиськи.

До того как Мэвис смогла прокомментировать его слова, что-то привлекло внимание мальчика.

— Что это? Какая-то игра? — спросил он, глядя на один из шкафов для хранения документов.

Мэвис обернулась и увидела, что он указывает на шахматную доску.

— Это шахматы, — ответила женщина, втайне радуясь, что они сменили тему.

— Чья это игра? — полюбопытствовал Грант, когда подошел к шкафу и встал на цыпочки, чтобы лучше видеть.

— Моя, — Мэвис улыбнулась своим воспоминаниям. — Играла с мужем каждую ночь до того, как он ушел в мир иной. Когда я выяснила, что Гризз тоже играет, то принесла доску сюда, и мы время от времени разыгрываем партию. Спасибо, что спросил.

Я должна напомнить Гриззу, что сейчас его ход.

— Могу я научиться играть в шахматы? Научишь меня?

— Конечно, научу.

Грант сел на стул, облокачиваясь на него, и выложил небольшой блокнот. Достал ручку из-за уха и посмотрел на Мэвис. Она не заметила ручку, пока Грант не вытащил ее.

— Что это у тебя?

— Мой учебный блокнот. Так, хорошо. Расскажи мне правила, а я запишу их.

Напишу все в учебном блокноте. Я выучу их позже.

Мэвис тепло улыбнулась. Она любила этого ребенка. Действительно любила.

Гризз вернулся спустя десять минут с заказом Гранта. Сам мальчик в это время писал в блокноте. Мэвис посмотрела на Гризза и объяснила: — Записывает все, что, по его мнению, должен знать о шахматах. Почему бы тебе не сыграть с ним? Ты приводишь его не так часто, чтобы я могла делать это.

Мужчина ничего не сказал, лишь кивнув. Может быть, поиграть в шахматы с ребенком хорошая идея. Если Грант найдет что-то, что захватит его внимание больше покера, то Гризз не будет волноваться о парнях, которые могут навредить мальчику, выигравшему все их деньги. Да, возможно, шахматы неплохо отвлекут его от покера.

Мэвис встала и забрала еду из рук Гризза.

— Грант, милый, почему бы тебе не сесть в углу и не устроить пикник на полу?

Мы принесем шахматы, и ты сможешь понемногу обучаться.

Грант убрал блокнот в задний карман брюк и сунул ручку за ухо.

Он встал, аккуратно достал доску с высокого ящика для документов и пошел к углу, где Мэвис устраивала пикник. Она даже постелила запасную скатерть, чтобы использовать ее в качестве одеяла. Мальчик никогда раньше не был на пикнике.

Разложив все, женщина вернулась к своему столу. Гризз сидел на стуле, который ранее занимал Грант, и обсуждал с ней рабочие моменты: налоговые проблемы, платежную ведомость и расходы. Когда они закончили, Мэвис посмотрела через плечо мужчины, чтобы увидеть, занят ли все еще Грант. Вряд ли Гризз захочет, чтобы мальчик услышал ее следующие слова.

Она сказала шепотом: — Я хочу поговорить о Гвинни.

Женщина кивнула на Гранта, чтобы Гризз знал о том, что она внимательна к присутствию «юных ушей» в комнате.

Он обернулся и посмотрел на мальчика. Тот выглядел так, словно с головой погружен в новую игру.

— Ладно. Что случилось?

— Лето случилось. Школа будет закрыта. Я не знаю, как можно присматривать за ней, не видя несколько месяцев.

Мэвис понимала, что Гризз не думал о лете, ведь ему раньше не приходилось заботиться об этом. Последние пару лет женщина намеренно ходила в мини-маркет, чтобы случайно сталкиваться с Гвинни летом. Она придумала историю о том, что живет рядом с магазином, хотя это не правда. На самом деле ей приходилось идти несколько миль, чтобы добраться туда, но она действительно полюбила девочку и была обеспокоена ее благополучием. Говоря по правде, в школе Гвинни было несколько детей, находящихся под бдительным присмотром Мэвис. Она задалась вопросом, смотрит ли друг Гризза с небес с благодарным вздохом облегчения, ведь на земле у его дочери есть парочка ангелов-хранителей.

Гризз почесал подбородок и рассеянно потянул свою длинную бороду. Не дожидаясь ответа, Мэвис добавила: — Тот круглосуточный магазинчик. Почему бы мне не устроиться туда на неполный рабочий день? Вдруг это поможет.

— Я не могу просить тебя сделать это, Мэвис, — сказал он. — Ты и так уже много сделала для меня.

— Смотри сам, — ответила она. — Правда, я не возражаю. Я даже не понимала, насколько одинока, пока ты не попросил меня присмотреть за девочкой. Я полюбила постоянных клиентов бара, но у меня никогда в жизни не было шанса заиметь ребенка. По правде говоря, я люблю всех детей в этой школе. Ну, хорошо, большинство из них, — добавила она с улыбкой.

— Придется слишком много времени находиться на ногах каждый день. По крайней мере, здесь ты можешь посидеть. В кафетерии тоже. У тебя есть стул за стойкой, верно?

— Да, и у меня может быть стул за стойкой в мини-маркете. У меня есть опыт, поэтому вряд ли владельцы будут против того, чтобы я сидела за прилавком. Правда, я хотела бы попробовать. Но даже не знаю, нанимает ли Минди на неполный рабочий день.

— Они возьмут тебя, — сказал Гризз. — Такие магазинчики всегда нуждаются в работниках. — И тут же спросил: — Почему сейчас, Мэвис? Она выглядела неплохо прошлым летом, и не было нужды устраивать тебя в магазин, чтобы ты присматривала за ней.

— Вот об этом я и хотела с тобой поговорить, — тихо сказала она.

— Что? О чем ты хотела поговорить? — Гризз выпрямился.

— Я знаю, что ей только девять, но она взрослый ребенок, Гризз. Я не придавала этому значения, пока не услышала, как надоедливый Кертис Армстронг сказал кое-что.

— Что же?

Женщина посмотрела на него и начала жестикулировать руками напротив своей груди. Мэвис кивнула ему, ожидая, что Гризз поймет, о чем она пытается сказать.

— Что? О чем ты говоришь?

Она закатила глаза.

— Грудь, Гризз. Она начала развиваться. Не сильно, но достаточно для такого маленького дерьма, как Кертис. Я услышала его разговор с друзьями. И она начала носить свитера. Снаружи девяносто градусов (прим пер.: тридцать два градуса Цельсия), а она носит свитера. Пытается прикрыться.

— Ты надо мной шутишь? Ей всего девять. Разве еще не рано?

— Ты меня спрашиваешь? У меня она не появлялась, пока я не… хм, фактически у меня она и сейчас не появилась, но да. Гвинни, может, и юна, но все дети развиваются по- разному. А что она? На год младше него? — спросила она, кивая в сторону Гранта, который все еще был занят едой и шахматами. — И она определенно выше. Я просто думаю, может, пришло время для тренировочного бюстгальтера? Я не видела, берет ли эта легкомысленная мамаша с собой девочку, чтобы его приобрести. Я видела эту женщину всего пару раз, и вполне уверена, что у нее даже собственного бюстгальтера нет.

Гризз выглядел смущенным от этой идеи.

— И что ты предлагаешь сделать? Подождать, пока она придет купить сигарет для матери, и сказать: «Оу, Гвинни, между прочим, я нашла тренировочные лифчики и подумала, может, они тебе понравятся»? — Гризз скорчил рожицу. — И что такое тренировочный лифчик, черт возьми?

— Прекрати умничать. Тренировочный бюстгальтер — это просто первый бюстгальтер для девочек. Я думала пойти в комиссионный магазин и прикупить одежду, которая, как я знаю, ей подойдет. Я могла бы положить бюстгальтеры в пакет с одеждой и затем сказать Гвинни, что внучка моего соседа оставила кое-какие вещи, когда навещала его здесь. А он спросил, знаю ли я маленьких девочек, которым бы подошло все это.

Гризз откинулся назад. Это сложно. Он никогда раньше не думал, что будет делать, когда Гвинни повзрослеет. Наивно полагал, что она останется милой маленькой девочкой, которой будет нужен человек, следящий за всем. Он не знал, что придется иметь дело с хулиганами и лифчиками. Глубоко вздохнув, провел рукой по волосам.

— Ага, — сказал он в итоге. — Устройся на работу на лето. Найди лифчики. Я доверяю тебе взять это в свои руки. И дай мне знать, если вдруг что.

Мужчина вставал, чтобы выйти, когда Мэвис остановила его, подняв руку вверх.

— И еще кое-что.

Он снова вздохнул и сел обратно на стул.

— Что? Что еще, Мэвис?

Она кивнула в сторону Гранта.

— Я думаю, что он слишком мал для того, чтобы находиться здесь. Грант уже проинформировал меня о том, что у девушек не «грудь», а «сиськи». Не думаешь, что ты мог бы, по крайней мере, начать немного мягче?

Гризз посмотрел на женщину так, словно не понимает, о чем она говорит.

— Можно же было назвать их грудью, бюстом или как-нибудь еще. Обязательно было говорить «сиськи»?

— Это же сиськи. Бюст — это то, что может сказать десятилетка.

— Он и есть десятилетка!

— Ладно, хорошо, — мужчина подавил усмешку и встал. — Грант, пора идти.

Собирайся.

Мальчик встал, подошел к нему и Мэвис. Он завел руку за спину и вытащил блокнот. Достал ручку из-за уха и начал писать.

— Что ты пишешь? — спросил Гризз.

— Заметки, чтобы кое-что потом поискать.

— И что ты собираешься искать?

— Я должен узнать, почему груди Гвинни нуждаются в тренировке.

Глава 11

2000 Томми не осознавал, насколько тихо в доме, пока не услышал, как автоматический генератор льда в холодильнике вываливает лед в мусорное ведро. Глубоко вдохнув, почувствовал запах яблока и корицы, но не понял, откуда он идет. Это был один из таинственных ароматов, которые Джинни поместила где-то в доме.

Он знал, что жена имела в виду именно то, что сказала. Она хотела, чтобы он покинул дом.

Он также знал, что не уйдет.

Уставившись на тяжелую коробку на столе, вздохнул. Воспоминания продолжали крутиться, опускаясь на его плечи тяжким бременем.

Прозвенел дверной звонок. Мужчина оставил коробку на столе и побрел к входной двери. Джинни не могла вернуться так скоро. Открыв дверь, он увидел перед собой женщину, прижимающую к груди что-то вроде блокнота. О, брат, только не еще один репортер. Он напрягся, вспомнив последние несколько месяцев с Лесли. В основном та разговаривала с Джинни. Несмотря на то, что девушка не потратила много времени на интервью с ним, Томми все равно решил, что не любит репортеров и журналистов. Опыт с Лесли доказал это. Он будет мил с этой женщиной, но строг. Никаких интервью.

— Я ищу Томми или Джинни Диллон. У меня кое-что...

— Вы выглядите прилично, леди, но мы не даем интервью. Я не хочу оскорбить вас или вести себя подло, но, пожалуйста, оставьте нас в покое.

Он начал было закрывать дверь, но женщина вздрогнула, испуганно подняв руку.

— Я не репортер! Пожалуйста. У меня для вас кое-что есть.

Томми развернулся и оценивающе посмотрел на нее. Девушка казалась знакомой, но он не мог вспомнить почему. Они точно никогда раньше не встречались. Она выглядела хорошо. Средний рост, каштановые волосы со светлыми прядями, умные карие глаза и теплая улыбка. Он не смог угадать ее возраст. Прежде чем он продолжил ее осматривать, девушка заговорила: — Я Луиза, — прочистила горло. — Луиза Бейли. — Мужчина молча потряс головой. — Дочь Ронды Бейли.

Знакомое имя, но Томми все еще не мог установить связь.

Она посмотрела на него и слегка улыбнулась.

— Вы знаете ее, как Чики.

Чики. Его губы задрожали. Имя, о котором он не слышал и не думал годами.

— Вы — дочь Чики?

Томми понял, что улыбается, представляя деловитую чувственную блондинку с веселыми глазами. Это было давно, по правде говоря, он и не помнил, когда в последний раз обращал внимание на женщин.

— Проходите. Расскажите мне. Мы ничего не слышали о ней долгое время.

Последнее, что нам стало известно — она открыла собственный бар где-то в Южной Каролине.

Мужчина провел Луизу в гостиную и указал на софу.

— Присаживайтесь. Выпьете что-нибудь?

Девушка снова улыбнулась, и в этой кривой усмешке и теплых глазах Томми вдруг увидел ее мать.

— Нет, спасибо. Я не хочу пить.

Томми устроился на стуле напротив нее.

— Я давно не вспоминал Чики. Как она?

— Именно поэтому я здесь. Выполняя ее последнюю волю, я посчитала, что могу рассказать вам.

— Ее последнюю волю? — спросил Томми, осознавая смысл слов Луизы.

— Мама умерла несколько лет назад. Рак.

— Мне жаль, — сказал он с искренним сочувствием. — Чики была одной из лучших.

— Да, была. Спасибо, что сказали это, — спустя мгновение она быстро добавила: — Не хочу, чтобы было неудобно, поэтому сразу скажу, что знаю о прежней жизни моей мамы с бандой, — девушка сделала паузу, сжимая блокнот. — Она годами цеплялась за кое-что. На смертном одре мама сказала, что это следует отдать вам или вашей жене после ухода Гризза, — Луиза посмотрела на него и вновь улыбнулась, но уже не так весело. — Не знаю, насколько важно, что он умер. Просто мама считала эту вещь особенной. Она навещала Гризза в тюрьме пару раз перед своей смертью. Вы знали об этом?

— Нет, не знал, — тихо сказал Томми.

— Я думаю, что Гризз тепло относился к моей маме. На ее похороны принесли красивый букет цветов. Там была карточка с инициалом «Г». Я думаю, что это от него.

Это удивило Томми. Он не мог представить Гризза отправляющим цветы на похороны. Даже Чики.

— Она рассказывала, что он был грубым, но все же ей нравился, — пожала плечами Луиза. — Он всегда был мягок с ней независимо от того, как мерзок был с другими. Не знаю, может, тут есть что-то, что могло ранить его или вывести из себя. Я никогда его не читала. Честно говоря, меня это не волнует.

Она встала и отдала Томми блокнот. Он взял его из протянутых рук.

— Что это? — спросил он, глядя то на блокнот, то на Луизу.

— Дневник Мо.

*** Дневник Мо. 1969 Дорогая Элизабет, Я ненавижу его. Так сильно ненавижу. Не могу поверить, что он так жестоко ранил меня. Я любила его. Сделала бы для него все. Не понимаю, почему он стал настолько безумен. Я убирала его кухню и сказала о том, что видела его с каким-то парнем в костюме. Я прогуливалась и остановилась неподалеку от пляжа. Заметила двух мужчин, выходящих из шикарной машины. Один разодетый, а второй — Гризз. И увидела, как они входят в здание. Я просто сказала, что его новый друг хорошо выглядит, и поинтересовалась, пригласит ли Гризз его в мотель? Он по-настоящему взбесился. Подумал, что я нарочно следила за ним. Прижал меня к холодильнику и начал задавать вопросы. Я сказала ему правду, что ничего не знаю. Просто случайно увидела его и подумала, что парень в модном костюме красавчик. Подумала, что смогу подзаработать немного денег, если познакомлюсь с ним лучше. Гризз сказал, что я могу умереть из-за увиденног, и что у меня слишком длинный язык, поэтому он не может доверять мне. А затем достал нож из кармана и сказал, что сделает мне одолжение. Потом я слышала, как Гризз рассказывал Блу о том, что он приказал сделать ему минет, а я отказалась. Ответила, что ему следует обратиться за этим к Гранту. Вот почему он сделал это со мной. Я не говорила этого, но все выглядело так, будто я могла это сделать. Я действительно вела себя грубо по отношению к младшему брату Блу. Это было так просто. Полагаю, что по некоторым причинам это заставляло меня чувствовать себя лучше. Но не теперь. Чувствую себя отвратительно. Я в один момент разрушила все, что когда-либо у меня было. Жалею, что увидев тогда Гризза, я спросила о том парне. Жалею, что была жестока к единственному человеку в мотеле, который добр ко мне. Грант. Вот как люди называют его сейчас. Мой лучший и единственный друг. Когда я думаю об этом, то осознаю, что раньше у меня никогда не было друзей. Только Фесс. Он не совсем мой друг, но он — единственный человек, который не относится ко мне, как к ничтожеству. Фесс пришел в мою комнату, чтобы побыть рядом. Он хороший. Не такой грубый, как остальные. Он играет в шахматы с Грантом, когда есть возможность. Пообещал сыграть со мной, если я научусь. Но я не хочу играть в шахматы. Хочу сделать лишь одну вещь. Это все, о чем я могу думать. Хочу причинить Гриззу гораздо больше боли, чем он причинил мне. Я желаю, чтобы он заплатил за то, что сделал со мной. Однажды он обязательно поплатится за содеянное!

Глава 12

1970 Мэвис своим ключом открыла заднюю дверь, ведущую в бар «Красный краб». Ей удалось убрать ключи, жонглируя охапкой бумаг и большой пластиковой чашкой сладкого чая. Она любила сладкий чай, и этого напитка не было в меню бара. Женщина прошла сквозь небольшой коридорчик к своему офису. В такую рань в баре уже слышались голоса завсегдатаев. Она открыла дверь офиса, которую никогда не закрывала, и остановилась, как вкопанная.

— Простите, но я не понимаю, почему мой офис используется в качестве борделя!

— скривилась Мэвис в отвращении, увидев развернувшуюся перед ней сцену.

Парочка встала, чтобы поправить одежду.

— Придется продезинфицировать стол, прежде чем сесть за него. Тебе следует знать об этом, Паулина, — Мэвис взглянула на часы. — Вы только посмотрите на время!

— Перед тем, как войти, следует стучать, Мэвис! — фыркнула Паулина, наклоняясь над столом, позади нее стоял Гризз.

Они наслаждались быстрым перепихом, пока бар не заполнился людьми. У Гризза был как у коня, и Паулина была очень не довольна, что Мэвис прервала их. Черт бы ее побрал!

— Бордель? Когда ты родилась, Мэвис? В тысяча восьмисотом?

— Это мой офис! Убирайтесь отсюда! — Мэвис смущенно отвела взгляд и указала на коридор, ведущий к бару.

Гризз отодвинулся и застегнул ширинку на джинсах.

— В любом случае я закончил, — добавил он беспечно.

— Ох, тогда хорошо, а то мы бы подождали, — парировала Мэвис.

— Я не закончила, — заскулила Паулина, натягивая трусики и короткие шорты.

— Ага, но мне насрать, — пожал плечами мужчина.

Паулина прошла мимо Мэвис, и Гризз последовал за ней. Ему нужно было вернуться в мотель на встречу.

Однако Мэвис преградила ему дорогу и захлопнула дверь перед вопящей Паулиной.

— И для справки, Мисс Сучьи Шортики, я родилась в тысяча восьмисотых! — она посмотрела на Гризза. — А ты останься. Я хочу поговорить.

Тот жестом указал на стул за ее столом, а сам сел напротив.

— Тысяча восьмисотые? Серьезно, Мэвис?

— Мне семьдесят пять. Сейчас тысяча девятьсот семидесятый. Посчитай.

Он улыбнулся.

— Итак, что произошло?

Садясь, Мэвис скривила лицо. Она отложила бумаги, поставила сладкий чай на угол стола и положила сумочку в один из ящиков. Женщина хотела положить руки на стол, но скорчила рожицу и остановила себя.

— И как долго ты используешь мой офис? — спросила она, прищуриваясь.

— Все время.

— Я надеюсь, что ты аккуратен, — нахмурилась она. — Я знаю, что эти официантки не твои рабочие девочки, но они известны своим поведением. Надейся, что твои причиндалы не отвалятся!

— Вообще-то, это не твое дело, но я всегда ношу дождевик, Мэвис.

— Дождевик? Какого черта ты говоришь о погоде? Я говорю о защите!

Гризз закатил глаза.

— Ты точно родилась в прошлом веке. Поверить не могу, что серьезно пытаюсь щадить твои чувства. Резинка, Мэвис. Другой термин для резинки. Презерватив! Ты когда-нибудь заглядывала в мусорную корзину?

Это ошеломило Мэвис. Она никогда раньше не обращала внимания на мусорку, которая аккуратно стояла под столом. Да и зачем? Уборщица опустошала ее каждое утро.

Мэвис нагнулась и вытащила корзину. Ее глаза расширились, когда она увидела выброшенный презерватив.

— Меня сейчас стошнит! — закричала она.

— Да-да. Только убедись, что сделаешь это туда, — Гризз кивнул на мусорную корзину, которую она держала. — Что еще ты собиралась мне сказать?

Мэвис вынесла корзину из офиса и оставила ее в коридоре. Тихо закрыла дверь и направилась обратно к столу. Она села, одарив Гризза твердым взглядом, и сказала: — Грант.

— Поговори с Блу, — сказал он, поднимаясь со стула.

— Он сказал поговорить с тобой. Поэтому сядь обратно.

Гризз сел.

— Слушаю.

— Пятиклассников ведут на экскурсию в местный океанариум. Я — сопровождающее лицо. Хочу взять с собой Гранта.

— Нет.

— Что это значит? Просто «нет»?

— Конечно, мой ответ — «нет». Он не может пойти с тобой на экскурсию. Как ты объяснишь его присутствие?

— Уже. Я сказала, что внук моего друга в городе, и ему до слез скучно. Спросила, можно ли взять его собой во время сопровождения пятиклассников. Мне разрешили. Это будет полезно для Гранта. Позволь ему пообщаться с другими детьми.

— Ты, твои воображаемые друзья и их воображаемые внуки, — он глубоко вздохнул и строго посмотрел на пожилую женщину. — Ты знаешь, что Блу похитил его, верно? Понимаешь, что его могут узнать? Ни за что, Мэвис.

— Я думаю, что ты параноик. Не вижу причин не отпускать его!

— Мэвис, как ты можешь так говорить? Ты ни за что не возьмешь его на школьную экскурсию. Этого не произойдет!

— Посуди сам. Его не узнают. Ты говорил, что Грант откуда-то из Северного Лодердейла. Рядом с Помпано, верно? Это не тот школьный район, а даже если и тот, то Грант перешел бы в шестой класс, да? Не в пятый?

— Не важно. Он то появлялся в приемных семьях, то уходил из них и находился в разных районах. Это слишком рискованно. Нет.

— Гризз, он нуждается в общении с другими детьми. Грант заперт в мотеле без друзей. Он умный ребенок, любит книги, но дети нуждаются в активности. Всего лишь день в океанариуме. Для него это будет хорошо, — до того как Гризз смог что-либо сказать, Мэвис продолжила: — И он не похож на прежнего ребенка. Грант накормлен. Он подрос. Нет этих длинных, неряшливых, зараженных вшами волос. Тогда был мальчик, которого запомнит каждый. Не тот ребенок, каким он является сейчас.

Гризз ответил не сразу, и Мэвис поняла, что одержала победу. Она также осознавала, что если бы кто-то разговаривал с ним так же, как она, то недосчитался бы нескольких зубов. Мэвис не знала, почему он позволяет ей так себя вести, но была рада.

Она, к тому же, очень сильно любила Гризза и заботилась о нем. Женщина не знала, скажет ли когда-нибудь ему о том, что он для нее как сын, которого у нее никогда не было. Она была уверена, что Гризз тоже неравнодушен к ней.

— Ты сопровождаешь класс Гвинни? — спросил он в итоге.

— Класс Джинни.

— Кого? — задал он вопрос.

— Сейчас она зовет себя Джинни. Думает, что «Гвинни» звучит слишком по- детски. Мне нравится сила духа этой девочки. И отвечая на твой вопрос, да, я сопровождаю ее класс. И буду держать Гранта подальше от нее. Я знаю, ты не хочешь, чтобы они контактировали. Мы разделимся на группы по семь человек. Мальчики отдельно от девочек. Родители и учителя будут сопровождать нас. Он будет в моей группе. Велика вероятность, что они даже не пересекутся.

— Нет, Мэвис, ты должна быть уверена, что они не пересекутся. Нам будет сложнее присматривать за ее семьей, если Гранта заметят. Она может запомнить его, а потом свяжет его с тобой. Ах, черт. Нет! О чем я думаю? Он никуда не идет.

— Гризз, уверяю тебя, что они не пересекутся. Я обещаю. Можешь доверять мне.

Ты знаешь, что можешь.

Гризз ничего не сказал, только посмотрел на Мэвис и согласно кивнул.

Она улыбнулась.

— Итак, как успехи с новым соседом?

— Гвидо? Он мудак, зато хорош.

Гвидо был одним из парней, работающих на Гризза. Мэвис думала, что тот имеет дела с наркотиками, но никогда не спрашивала об этом. Женщина помнила, каким обеспокоенным Гризз был в прошлом году, когда она сказала, что Гвинни в течение трех дней не приходила в магазинчик, чтобы купить сигареты для матери. Он уже хотел нанять кого-нибудь, чтобы найти бы ее семью, но они объявились. Судя по всему, ездили на Вудсток.

— Как ты узнала, что она не приходила три дня подряд? Я думал, ты работаешь только по понедельникам и четвергам? — спросил он.

— Владельцы дают мне больше рабочих часов. Они не могут держать кого-то полный рабочий день. Но твоя бухгалтерия не страдает. Большую часть я беру домой на ночь.

— Поэтому ты выглядишь чертовски усталой? Весь день работаешь у Минди? — прикрикнул он.

— Да. Я нужна им, — сказала Мэвис успокаивающе.

— Конечно, ты нужна им, Мэвис. Ты надежная. Они и пользуются. В любом случае, ты собираешься уйти, верно? Начинается школа, и ты возвращаешься в кафетерий?

— Да, через неделю или две. Я дам знать.

Гризз никогда не интересовался чувствами других людей, но Мэвис была другой и влияла на него. Может быть, он слишком давит на нее присмотром за маленькой девочкой?

Сразу после этого разговора прошлым летом он купил дом неподалеку от дома Гвинни. Получилось по соседству. Гризз поселил там Гвидо и сказал, что в дополнение к другим обязанностям тот будет следить за соседями. Мужчина не упомянул о том, что обеспокоен состоянием ребенка. Просто сказал Гвидо наблюдать и сообщать обо всем необычном.

Гризз надеялся, что Гвидо хватит ума заметить, если девочка, которая часто пропадает из виду, вдруг подвергнется насилию, будет недоедать или страдать от пренебрежения. Она выглядела хорошо в тот день, когда Гризз взял Гранта, чтобы проверить работников по обслуживанию газонов, но он все еще был обеспокоен. Ее родители алкоголики и наркозависиме хиппи. Гризз сильно удивился, узнав, что у обоих есть работа. Однако он был уверен, что Гвинни заботится о себе сама.

Он лишь хотел убедиться, что никто над ней не издевается. По своему опыту знал, как легко родителям скрыть издевательства над собственными детьми. Гризз тряхнул головой, избавляясь от воспоминаний, и сказал себе, что поселить Гвидо по соседству было правильным решением.

*** — Хорошо, Грант, мы должны придумать тебе новое имя на сегодня. Помни, ты — внук моего друга. Ты приехал навестить его из Акрона, Огайо.

— Знаю, Мэвис. Я работал над своей историей с тех пор, как ты сказала мне об этом на прошлой неделе. Я знаю все, что должен знать об Акроне. Даже придумал имя для моей бабушки и всего остального.

— Ого! Думаю, что это хорошая идея. Скажешь мне ее имя? — весело произнесла Мэвис.

— Этель. Звучит как хорошее имя для бабушки, как думаешь? Легко и просто запомнить.

Она посмотрела на него.

— Грант, милый, ты знаешь, что я хочу взять тебя с собой, чтобы ты смог пообщаться с детьми своего возраста, но ты старше и умнее, чем пятиклассники. Нет нужды говорить, что ты можешь быть дружелюбен к этим ребятам, но не можешь сдружиться с ними, понимаешь?

— Да, понимаю, — ответил Грант с грустью. — Особенно с Джинни. Гризз уже сказал мне это, и я знаю причину. И еще он попросил сказать тебе, если узнаю кого- нибудь. Если я скажу это, то мы должны будем уйти.

— Все правильно. И не грусти. Мы отлично проведем время. Ох, как тебя зовут?

Выпрямившись на сиденье ее автомобиля, и, задрав голову, он объявил: — Бартоломей. Бартоломей Эдвард Кенсингтон!

— Бартоломей Эдвард Кенсингтон?

— Шестой, — произнес он. — Бартоломей Эдвард Кенсингтон Шестой.

— Кем ты себя возомнил? Членом британского парламента? — Мэвис задрожала от смеха.

— Что? — спросил он. — Что смешного, Мэвис? Я думаю, что это звучит впечатляюще.

— Это не смешно. Просто это очень длинное имя. Может сократить до «Барта»?

— Да, конечно, я могу быть Бартом.

Когда они подъехали к океанариуму и припарковались, то увидели автобусы. В школе знали, что Мэвис прибудет своим ходом. Она нашла замену себе в кафетерии и сказала другим сопровождающим, что присоединится к ним вместе с внуком своего друга.

Это не проблема. В автобусах довольно много взрослых, присматривающих за детьми.

Грант натянул бейсболку. На этом настоял Гризз. Мальчик склонился над приборной панелью. Мэвис знала, кого он ищет. Они заметили ее сразу. Джинни. Она прогуливалась с другой девочкой возле большой группы детей. На ней была розовая футболка, длинная цветастая юбка, сандалии и шляпа с большими полями. Наряд был таким не для того, чтобы привлекать к себе внимание и выделять ее среди других девочек.

Он был под стать ее поведению.

«Она быстро растет, и это заметно».

Мэвис узнала вещи, которые отдала Джинни, оставшиеся от внучки ее вымышленного соседа.

«Бедный ребенок. Я не видела, чтобы она носила что-то кроме одежды, которую я отдала ей».

И, да, Мэвис должна была согласиться. Сейчас девочка была больше похожа на Джинни, чем на Гвинни.

Мэвис посмотрела на Гранта, а потом на детей, покидающих автобус. У мальчика случился скачок роста, и теперь он был гораздо выше пятиклассников. Она надеялась, что он не выделяется слишком сильно.

«Святые небеса, пожалуйста, пусть это не будет ошибкой», — подумала она.

Тридцать минут спустя детей разделили на группы, и они, следуя за сопровождающими, направились к месту встречи. Мэвис сделала все возможное, чтобы оставаться подальше от группы Джинни.

Экскурсия прошла без инцидентов. В их группе было шесть мальчиков: Грант, представившийся Бартом из Огайо, и пять парнишек из школы. Женщина была рада, что к ней не попали хулиганы. Очень неплохая группа. Мальчики пытались вовлечь Гранта в свою беседу. Он оставался вежливым и дружелюбным, но держал дистанцию. Следовал приказам Гризза. Смышленый парнишка.

Приблизительно час они находились в океанариуме. Только что закончили наблюдать за дрессированным бурым дельфином и спускались с лестницы, когда Мэвис запаниковала. До этого они находились высоко на трибуне и могли видеть Джинни, сидевшую со своей группой впереди. Было нетрудно заметить ее в огромной шляпе. Но теперь Мэвис со своей группой пробилась к низу лестницы и увидела, что Джинни остановилась в конце ряда и заговорила с одним из учителей. Она стояла в паре шагов от них. Бросив быстрый взгляд на Гранта, женщина поняла, что он тоже заметил девочку.

Хорошо, не такое уж большое дело. Мэвис решила, что они просто пройдут мимо.

Грант знал, что не стоит смотреть девочке в глаза. Она была увлечена разговором, и Мэвис сомневалась, что девочка заметит Гранта. Когда они подошли ближе, то услышали, о чем та говорит.

— Миссис Дэвис, я просто думаю, что кто-нибудь должен что-то сделать.

Маленькие бассейны, в которых их держат, непригодны. Бог создал их для жизни в океане. Я думаю, что Ему вряд ли бы понравилось то, что здесь происходит.

Мэвис улыбнулась про себя. Вот она, Джинни. Защищает животных. Раньше, чем кто-нибудь понял, что произошло, вытянулась рука, сильно ударила девочку по голове и скинула с нее шляпу. Сквозь болтовню других учеников можно было услышать голос Кертиса Армстронга.

— Ага, Гвинни или Джинни, или как там тебя сейчас зовут. Бог создал твою хипповую шлюху-мамашу, чтобы отсасывать весь день.

Инстинкт подсказывал Мэвис, что нужно схватить Гранта. Мальчик, возможно, казался немного наивным, не понимая, что Бартоломей — не самое крутое имя, но он жесток. Он уже год живет в мотеле. Если это не смогло бы сделать из него мужчину, то ничего бы не помогло. Мэвис знала, что он без колебаний набросится на Кертиса. Она оказалась права. Схватив Гранта, почувствовала плотно сжатые мышцы его рук.

— Проигнорируй, — прошептала она. — Позволь учителям позаботиться об этом.

Ты должен игнорировать это.

Прежде чем Кертис убежал, другой учитель, мистер Рэйберн, схватил его за шиворот и вырвал шляпу из его рук. Он вернул ее девочке и сказал миссис Дэвис: — Я разберусь с этим.

Грубо толкнув Кертиса к Джинни, он приказал: — Извинись. Сейчас, сынок, или ты проведешь все оставшееся время со мной в автобусе. Я буду сидеть рядом с тобой.

— Прости, — усмехнулся Кертис.

Понятно, что он не раскаивается. Это был лишь способ избежать поездки в душном автобусе вместе с учителем.

— И каждый день после школы ты будешь проводить один час, вымывая школьные доски и вычищая мусорные корзины. В течение двух недель, — добавил мистер Рэйберн.

— А сейчас вернись к своей группе.

Грант не мог позволить себе взглянуть на Джинни. Мальчик понимал, что увидит, словно ей больно, то постарается исправить это. Сейчас группа шла к другому экспонату, а потом собиралась пойти на ланч.

— Мэвис, мне надо в уборную,— проговорил Грант быстро. — Я могу встретиться с тобой у аквариума с тюленями.

Мэвис осмотрелась и заметила Кертиса. Он стоял на противоположной стороне от уборной. Грант посмотрел на Мэвис и понял, о чем она думает.

— Правда, Мэвис, — он одарил ее взглядом. — Мне просто нужно в уборную.

Женщина кивнула.

— Ладно, воспользуйся уборной, а потом иди прямо к месту встречи.

Грант прошел сквозь толпу и зашел в уборную. Удивительно, но там было пусто.

Он подошел к одному из умывальников и ополоснул лицо холодной водой.

Что такого могла сделать Джинни, чтобы Кертис Армстронг так возненавидел ее?

Он не знал, как и когда, но однажды Кертис поплатится. Грант оторвал бумажное полотенце и вытер лицо. Затем зашел в кабинку. Он как раз собирался спустить воду в туалете, когда услышал их.

— Вау, Кертис. Две недели оставаться после уроков. Может тебе следует просто оставить Джинни в покое?

— Угу, Кертис. В любом случае, почему ты ее так ненавидишь? Ни разу не видел, чтобы она что-то тебе сделала. Исключая ту штуку с лимонадом, но это было только потому, что ты кинул в него грязь.

Кто-то издал смешок.

— Я собираюсь проучить эту маленькую суку, — усмехнулся Кертис.

Все это время Грант оставался на месте. Остальную часть разговора было трудно услышать из-за шума льющейся мочи и спускающейся воды. Мальчик посмотрел сквозь трещину своей кабинки. Два друга Кертиса уже закончили свои дела и вышли из уборной.

Хорошо. Они с Кертисом остались вдвоем.

Грант выскочил из кабинки к двери уборной. Он пнул ее, и дверь захлопнулась.

Внутри не было замка. Нужно провернуть все быстро в надежде, что никто не войдет. Он слышал толпу, хлопающую в ладоши, у аквариума с тюленями.

Кертис вышел из кабинки. Не позволив осознать, что происходит, Грант схватил его за плечи, швырнул лицом к кабинке, из которой тот только что вышел и ударил сзади по ногам. Кертис оказался на коленях, не успев что-либо сделать. Грант схватил его за волосы на затылке.

— Ты… — он окунул голову Кертиса в туалет и вытащил обратно. — Ты… — еще раз. — Не побеспокоишь…— еще. — Джинни…— и еще. — Никогда снова!

С этими словами Грант дернул Кертиса на ноги и толкнул его к двери кабинки.

Потянувшись к заднему карману, достал складной нож. Не маленький карманный ножик, которым год назад он проткнул шины велосипеда Кертиса. Настоящий нож. В мотеле он видел достаточно, чтобы знать, как им пользоваться. Грант приставил его к горлу Кертиса.

— Слушай, ты, маленький членосос. Держись подальше от Джинни. Понятно?

Хулиган все еще пытался отдышаться. Грант прижал колено к паху Кертиса.

— Ты меня понял?

— Да. Да! — завопил Кертис.

— Я знаю, кто ты и где живешь. Скажешь кому-нибудь, что здесь произошло, и я достану тебя. Клянусь, что приду за тобой.

— Я не скажу. Клянусь!

— И будешь держаться подальше от Джинни, — это был приказ, а не просьба.

— Да, я обещаю отстать от Гвинни, хм, Джинни, — сказал Кертис, глотая воздух.

Грант закрыл складной нож. Выходя из уборной, встретил пару мальчишек.

— Вы не захотите туда идти, — предположил он. — Какой-то парень заблевал там все.

Глава 13

2000 Джинни с ужасом посмотрела на сына.

— Что сказал Корбин?

Джейсон пожал плечами.

— Корбин сказал, что вы с папой были частью мотоциклетной банды, и ее владельца приговорили к электрическому стулу. Это правда?

Джинни уговаривала себя оставаться спокойной. Корбин — одноклассник Джейсона и хулиган. В прошлом году мальчики ходили в один класс. Надо надеяться, что в новом учебномгоду этого не произойдет. Корбин жил в нескольких кварталах от Рейнольдсов, поэтому не было ничего необычного в том, что три мальчишки последние пару дней проводили вместе.

Она глубоко вздохнула.

— Никто не может владеть мотоциклетной бандой, милый, и во Флориде больше не используют электрический стул.

Джинни понимала, что фраза звучит неубедительно. Даже для ее собственных ушей. Но она была настолько не готова к вопросу Джейсона, что не знала, как ответить.

Может, будет лучше, если они с Томми поговорят с Джейсоном. Правда, они думали, что смогут держать все в секрете от сына. Даже после того, как это появилось в СМИ в прошлом году, когда были найдены останки Мо, и снова, спустя несколько дней после казни Гризза.

Не было такого цирка, как тогда, пятнадцать лет назад, когда Гризза арестовали впервые, но в прошлом году на историю Мо обратили внимание несколько репортеров.

Это кратко показали в местных новостях, и полиция допросила и ее, и Томми.

Семья Мо, в конечном итоге, забросила лошадей и продала свои земли. Останки Мо нашли экскаваторщики, когда готовили место для новой постройки. Их невозможно было опознать, но эксперты смогли извлечь ДНК из корней зубов скелета и из какой-то человеческой плоти, найденной в пластмассовом контейнере для продуктов. После сравнения результатов с ДНК одной из единокровных сестер Мо было определили, что тело принадлежало Мириам Паркер, которая числилась пропавшей с тысяча девятьсот шестьдесят девятого года.

На контейнере нашли отпечатки пальцев другой пятнадцатилетней девушки, пропавшей в тысяча девятьсот семьдесят пятом году, и, как оказалось позже, вышедшей замуж за своего похитителя.

Отпечатки пальцев Джинни оказались у полиции благодаря сестре Мэри-Кэтрин, которая после пропажи девочки настояла на том, чтобы кто-нибудь сходил к ней домой и собрал отпечатки на случай, если та когда-нибудь объявится. Это произошло задолго до того, как при доказательствах начали использовать ДНК, но пожилая монахиня знала, что их наличие поможет. Удивительно, но в полиции согласись. Отпечатки пальцев сняли и отправили в национальную базу данных.

Когда Джинни впервые узнала об этом, то была благодарна святой сестре. Кто-то, по крайней мере, заботился о ней достаточно, чтобы попытаться вынудить власти искать девочку. Но, по правде говоря, в настоящее время она жалела, что все зашло так далеко.

Джинни вспомнила, что в тот день спокойно сидела с Томми в офисе детектива. Им объясняли, что Мо умерла от передозировки. Годами ранее Джинни рассказывала эту же историю, поэтому она не была новостью, но все так же причиняла боль. Детектив записал информацию и поблагодарил их. Вся процедура заняла меньше тридцати минут.

По пути домой они решили, что расскажут Мими. Холодок пробежал по телу Джинни, когда она вспомнила тот разговор.

— Так вы с папой не в школе познакомились? — спросила Мими, как ни в чем не бывало.

— Нет. Мы с твоей мамой познакомились, когда убегали с толпой хулиганов, — сказал Томми.

Мими посмотрела сначала на Джинни, потом на Томми.

— Вы двое убегали c толпой хулиганов? — произнесла она с насмешкой.

— Скажи ей, Томми. Просто скажи правду. Мими — взрослая умная девочка. Она поймет.

Поэтому они рассказали. Мими не прерывала, пока они по очереди говорили, воссоздавая историю по кусочкам, пропустив парочку деталей. Например, то, что Гризз был отцом Мими.

— Где этот парень, Гризз? Его уже казнили, или он все еще в тюрьме?

Джинни поежилась на стуле.

— Он находится в камере смертников. Мы хотели рассказать тебе, потому что если это привлечет внимание СМИ, то мы можем лишиться некоторых друзей. Честно, я не знаю. Но мы уверены, что хотим сохранить это, насколько возможно, в секрете от Джейсона. Он еще слишком мал.

Томми посмотрел на девочку.

— Ты в порядке, Мими? Звучит шокирующе, но мы — семья. Мы должны доверять друг другу даже секреты.

— В порядке ли я? — спросила Мими, и странная улыбка озарила ее лицо. — Да это самая крутая штука, что я когда-либо слышала.

— Крутая? — моргнул Томми. — Нет, Мими, это не круто. Это часть прошлого, которое мы пытаемся оставить позади. Этим не стоит гордиться. Мы рассказали лишь потому, что ты можешь услышать это где-то еще, и мы хотели сами тебе объяснить. Это… Мими прервала Томми прежде, чем он смог продолжить. Она встала и закинула рюкзак себе на плечи.

— Поняла. Это большая-большая семейная тайна, которую люди узнают или нет.

Без разницы.

И, не оглядываясь, вышла из дома.

Джинни всегда думала, что близка с дочерью. Она думала так пару лет назад. Она с теплотой в душе вспоминала о той Мими. Однажды они вместе хихикали после того, как пришли домой с уроков фортепиано и нашли на крыльце букет роз, завернутых в фольгу, от юного поклонника. Джинни улыбалась, когда дочь неловко читала любовное письмо, прилагающееся к букету. Они вместе ходили за покупками. Та Мими держала нервно дрожащую руку матери, когда доктор прокалывал ей уши. Она бросалась в объятья к отцу, который приходил с работы поздно вечером.

Та Мими исчезла. Той Мими больше не существует.

Возможно, Джинни нужно считать себя счастливицей от того, что она какое-то время имела подобие отношений «дочки-матери». Она, впрочем, не испытывала этого со своей собственной матерью, Делией. И, как она знала, Томми также не имел опыта семейной жизни. Что они могли знать? С чем они могли сравнивать?

Ни с чем.

Джинни громко вздохнула, вспомнив о том, какой холодной становится Мими, когда она задает слишком много вопросов. Как скверно относится, когда мать вынуждает соблюдать домашние правила, комендантский час и настойчиво проверяет, что Мими проводит время с друзьями. Джинни думала, что, может быть, они немного сблизились, когда Мими просила ее дать интервью Лесли. Очевидно, она подслушала разговор родителей, обсуждающих это, и была готова предложить поддержку. Джинни согласилась, думая, что это поможет преодолеть трудности в отношениях с дочерью, возникшие в последние несколько лет. Это, казалось, немного помогло, но никакой уверенности не было.

Она подальше задвинула воспоминания последних лет, сосредоточившись на дороге, и заметила, что машина мужа все еще стоит в открытом гараже. Незнакомая машина припаркована на подъездной дорожке у дома. То есть, Томми не ушел, и у него гость.

Может, даже лучше, что он сейчас дома.

Может, они смогут обсудить вместе с Джейсоном комментарий Корбина.

Джинни успокоила себя и последовала за сыном в дом.

Она пообещала себе, что как только они избавятся от посетителя, то сядут и вместе поговорят с Джейсоном.

Затем, если он еще не сделал этого, она поможет Томми упаковать свои вещи.

Глава 14

2000 Томми не знал, что сказать Луизе. Он не предполагал, что Мо ведет дневник.

Неожиданно входная дверь распахнулась, и в дом вбежал Джейсон.

— Пап! — он бросил сумку на пол и понесся в гостиную к отцу, обхватив его за талию. — Я скучал по тебе, пап. Рад, что ты вернулся из поездки. Починил мой шлем? Мы покатаемся сегодня?

Томми обнял его, положив дневник на место, которое только что освободил.

Посмотрев поверх головы Джейсона, увидел спокойно входящую в дом Джинни. Она положила сумочку и ключи на маленький столик и прошла в гостиную. Их глаза встретились.

— Я тоже скучал, малыш, — сказал Томми, не отрывая взгляда. — Да, твой шлем починен, и я собираюсь взять тебя прокатиться вечерком, когда станет прохладнее.

Джейсон посмотрел на него, и он погладил сына по спине.

— У нас с мамой гость, и мы не хотим показаться грубыми. Можешь отнести свою сумку наверх и распаковать вещи?

— Конечно, пап, — Джейсон взглянул на Луизу.

До того как сын смог начать задавать вопросы, Томми добавил: — Джейсон, это мисс Бейли. Дочь нашего старого друга. Сегодня она пришла повидаться со мной и мамой, поэтому мне нужно поговорить с ними обеими наедине.

Луиза улыбнулась Джейсону.

— Луиза. Просто Луиза. Приятно познакомиться, Джейсон.

Томми понял, что девушка знает, в честь кого они назвали ребенка.

— Мне тоже. Увидимся позже, — крикнул Джейсон, затем подошел к матери, и, подняв свою дорожную сумку с пола, побежал к лестнице с неисчерпаемой энергией десятилетнего ребенка.

В Джинни пробудилось любопытство. Она следила за женщиной, когда Томми представлял ее. Дочь друга? Она сомневалась в этом. Это, вероятно, журналистка, говорящая очередную ложь, чтобы попасть в дом. Томми позволил появиться другому репортеру в их доме после той катастрофы с Лесли? Хотя женщина выглядит знакомо.

— Луиза — дочь Чики, Джинни, — сказал Томми тихо. — Луиза Бейли.

Неудивительно, что она выглядит знакомо. Джинни улыбнулась и вздохнула с облегчением.

— Ох, Чики! Ох, дорогая Чики. Как она?

Луиза рассказала о борьбе Чики с раком и ее смерти, затем вернулась к причине, по которой она находится здесь.

Томми кивнул на тетрадь на стуле и объяснил: — Дневник. Дневник Мо.

— Ее дневник? Не знала, что Мо вела дневник, — сказала Джинни потрясенно. — Как дневник Мо оказался у Чики?

— Она нашла его, — произнесла Луиза.

— Где? Когда? — спросила Джинни, тревожно опустившись на скамью у пианино.

Она изумленно посмотрела на Луизу, потом на мужа. — Ты знал, что Мо вела дневник?

— Нет, Джин. Я не знал, — просто сказал Томми.

Луиза посмотрела на обоих по очереди.

— Мама нашла его после смерти Мо. Она сказала, что комнатой Мо не пользовались некоторое время. Я предполагаю, что это было печальное время для вас, — Луиза кивнула Джинни.

Та опустила взгляд на свои колени.

— Да, очень. Я не могла прийти в себя долгое время. Однако я осмотрела комнату Мо в тот день, когда она умерла, — добавила она. — Томми был со мной. Там не было никакого дневника.

— Он был там. Мама сказала, что спустя несколько недель после смерти Мо вы просили, чтобы она прибралась в комнате. Вы поделились с ней мыслями о том, что Мо хотела бы отдать вещи на благотворительность. А вы не смогли заставить себя сделать это самостоятельно.

— Да, это правда, — Джинни вспомнила, как горе и чувство вины усиливались, когда она представляла Мо, ее темные волосы и глаза, слабую застенчивую улыбку.

— Мама сказала, что нашла его под стопкой бумаг. Думаю, было легко пропустить, думая, что смотрите просто на груду художественных принадлежностей.

Томми взглянул на жену и увидел на ее лице выражение чистой муки. Несколько лет назад она призналась, какое сильное чувство вины испытывала после самоубийства Мо из-за того, что не заметила ее отчаянное состояние. Он знал, о чем она думала.

— Не думай об этом, Джин. Даже не думай. Ты не заметила дневник просто потому, что спутала его с кучей принадлежностей для рисования. Я тоже его не заметил.

— Я не заметила все, что было действительно важно, — громче, чем хотела, сказала она дрожащим от непролитых слез голосом.

Луиза подняла руки.

— Простите. Я…Я не хотела приносить неприятные воспоминания в ваш дом. Я просто пыталась исполнить мамину просьбу, — она посмотрела на Джинни. — Вы знаете, мама не хотела отдавать вам его до смерти Гризза. Может быть, даже лучше, что вы не нашли его тогда, — Луиза остановилась, затем продолжила: — Но это лишь мое мнение.

Я итак уже отняла у вас достаточно времени. Думаю, мне пора.

Томми и Джинни смотрели, как она уходит.

Проводив ее, они встретились взглядами, а потом обратили внимание на дневник.

— Дневник Мо — не единственный сюрприз на сегодня, — сказал Томми тихо.

— Кому ты это рассказываешь! Позволь просто добавить это к груде мусора, которая собирается стать концом той жизни, которую мы знали, — коротко усмехнувшись любопытному выражению лица мужа, Джинни начала перечислять события этого дня на пальцах. — Давай посмотрим, ты — сын Гризза, у Мо был тайный дневник, Корбин сказал Джейсону, что мы поехали смотреть, как поджарят какого-то парня, что еще? Что еще может меня удивить, Томми?

— Была еще одна посылка сегодня, не только дневник.

— Оу, да? И что же это? — ожесточенно спросила Джинни.

— Шахматная доска Гризза.

Глава 15

1971 — Почему ты не можешь просто позволить, чтобы Мо отвозила меня? Тогда бы мне не приходилось столько ждать, — сказал Грант Блу, когда они подъезжали к мотелю.

— Я не знаю. Я не говорил, что Мо не может возить тебя. Ты ее-то спрашивал об этом? — мужчина подарил Гранту долгий взгляд.

Они только что приехали из библиотеки. Блу разрывался между бандой, женой и работой, поэтому их визиты в библиотеку можно было пересчитать по пальцам.

— Конечно, я спрашивал ее, — пожал плечами Грант. — У нее нет машины.

— Она может взять одну из машин Гризза.

— Нет, не может. Она не достает до руля у большинства из них, а он не позволит взять ей свой «Мустанг», — его осенило. — Блу, может, ты его спросишь? Можем ли мы получить собственную машину, которой бы Мо с легкостью управляла?

Блу задумался.

— Ага, я спрошу. Мы что-нибудь придумаем, — он припарковал машину у мотеля, громко хлопнув дверцей. — Убери свои книжки и приходи к яме.

Грант смотрел, как мужчина сел во главе костра. Он удобно расположился на одном из стульев, не возражая, когда одна из девчонок подошла и плюхнулась к нему на колени.

Грант отнес книги, взятые в библиотеке, в свою комнату, затем направился к яме в поисках Гризза. Он попросил Блу поговорить с ним, и это было, вероятно, лучше, чем если бы он сделал это сам. Он заметил, что руки девчонки, сидящей на коленях Блу, передвинулись к его штанам. Тот откинул голову назад, закрыв глаза.

В тайне Грант надеялся, что его невестка никогда не покажется в мотеле. Джен, наверное, убила бы мужа, если бы увидела, чем он занимается с другой женщиной. С Сисси, в частности. Мальчик задавался вопросом, как Блу удается быть с двумя женщинами сразу. Они обе нуждаются в его внимании. Удивительно, как они еще не встретись друг с другом. Он услышал однажды, как Блу объясняет Гриззу, что хочет женщину, которая не связана с бандой. Жену, которая бы заботилась о доме и детях. Он хочет порядочную женщину, а Сисси не являлась таковой. Они спорили об этом, и Гризз предупредил друга, что такая женщина, как Джен, вряд ли сможет принять мужа, отгородившись от его образа жизни.

— Она хочет отгородиться, — сказал Блу. — Не хочет такой жизни. Я говорил тебе, что она порядочная женщина. И она не обидится, если я не буду таскать ее в мотель.

— Она, может, и не хочет участвовать во всем этом, но ей не понравится узнать о том, что ты не собираешься бросать других женщин ради нее, — сказал ему Гризз.

Блу с уверенностью произнес, что может справиться с Джен.

Сейчас, глядя на развернувшуюся сцену, Грант спрятал улыбку. Блу получил порядочную женщину и весь багаж, шедший с ней в комплекте.

Грант заметил, что Гризз стоит рядом с оборудованием для детских площадок и разговаривает с кем-то. Он пошел в ту сторону, махнув Мо, когда проходил мимо. Она сидела у огня, уставившись на языки пламени — это было ее привычкой. Она махнула в ответ и вернулась к своему занятию.

— Гризз, могу я спросить кое-что? — произнес мальчик, прерывая его разговор.

Тот оглянулся на него. И ответил не сразу.

— Ага, я здесь закончил, — мужчина кивнул человеку, с которым говорил, и он удалился. — Что ты хочешь?

— Я спрашивал Блу, можешь ли ты дать Мо машину, чтобы она возила меня.

Можешь?

— Почему она должна возить тебя? Блу ведь уже делает это.

— Блу всегда занят, — Грант состроил гримасу. — Если ты дашь Мо машину, она сможет заезжать в продуктовый магазин или еще куда-то, а я могу ездить с ней. Все машины здесь слишком громоздкие для того, чтобы она могла управлять ими.

Гризз подумал об этом секунду. В действительности, он немного думал о Мо.

Ребенок прав. У Мо нет машины, она всегда просит кого-нибудь захватить ее с собой, чтобы купить продуктов. Девушка редко покидает мотель. Она следит за чистотой комнат, свежестью белья и наполненностью холодильника. Он не понимал, насколько неудобно для нее просить о поездке в продуктовый магазин или куда бы то ни было еще.

Он также не замечал, что и мальчик уходит не так часто.

— Это имеет смысл, — сзади раздался голос, Грант обернулся и увидел, что Блу стоит позади и слушает разговор. — И это могло бы помочь мне. Почему бы тебе не дать ей «Кадди»? Она ведь простаивает здесь. Ты никогда не пользовался ей.

Грант покачал головой.

— Он слишком большой. Ей нужно что-нибудь маленькое, как она сама. Что-то, что она сможет водить, доставая до педалей.

Гризз уставился под ноги, размышляя.

— Ты прав. Я не пользуюсь «Кадди». Может стоит обменять ее на что-нибудь поменьше.

Блу начал было говорить, но Гризз знал, о чем тот подумал.

— Это законно. Все на Ричарде О’Коннелле. Мартин не смог заплатить пару лет назад, и я забрал тачку. Но все же, позови Акселя и посмотри, знает ли он того, кто сможет организовать передачу всех прав без лишних вопросов.

Аксель являлся одним из механиков Гризза, и Грант был уверен, что тот занимается не только починкой машин. Он нес ответственность за все, что касается машин, включая тщательное планирование автомобильных краж и превращение украденных тачек в транспортные средства, которые невозможно отследить. Мальчик понимал, что как бы хорошо Аксель не работал, Гризз не позволит, чтобы Мо остановили в украденной тачке, особенно, если есть шанс, что он будет вместе с ней. Все будет сделано в рамках закона.

Грант услышал низкий рокот подъезжающего к мотелю мотоцикла и усмехнулся, указывая пальцем.

— Нет нужды звать его. Он здесь!

Гризз подозвал Акселя и объяснил ему свой план. Тот рассказал об автосалоне на Дикси-Хайвэй. Блу был отдан приказ взять Мо с собой, чтобы купить автомобиль.

— Я тоже хочу поехать, — быстро добавил Грант. — Это моя идея, поэтому мне следует помочь ей выбрать тачку.

Гризз посмотрел на Гранта и кивнул. Затем повернулся к Блу.

— Убедись, чтобы они не напортачили. «Кадиллак» в отличном состоянии. Я ожидаю, что она уедет оттуда на чем-то хорошем и оформленном на Ричарда О’Коннелла.

— Будет сделано, Гризз.

— Я позвоню, — сказал Аксель. — Они обо всем позаботятся.

— Я прослежу, чтобы все было под контролем, — произнес Грант, выпрямившись и выпятив грудь. — Я знаю, как заправлять делами. Нас не облапошат. Меня не обмануть.

Гризз и Блу пытались скрыть улыбки, когда ребенок направился в сторону ямы, чтобы рассказать все Мо.

— Мо, угадай что? — произнес Грант, подойдя к огню.

Она сидела на земле, скрестив ноги и уставившись на пламя. Он остановился, когда увидел, как развалившийся в шезлонге парень ударил ее сзади ногой. Достаточно, чтобы немного толкнуть. Мальчик мог сказать, чтобы тот не трогал ее, но ей было некомфортно, и она пыталась игнорировать парня.

Грант двигался медленно, наблюдая, как парень встал и обратился к людям, сидящим у ямы. Он был новеньким в банде и отзывался на имя Монк. Тупейшее имя в мире определенно было сокращением от «обезьяны» (прим. пер.: игра слов Monk — Monkey). Грант просто смотрел, соблюдая дистанцию.

— Посмотрите, она думает, что если не будет отвечать мне, то я оставлю ее в покое, — сказал Монк, не обращаясь ни к кому конкретно.

Все промолчали. Он ударил Мо снова, в этот раз, используя колено, чтобы толкнуть ее ближе к огню.

— Я сказал, что хочу немного порезвиться с тобой наедине, детка. Ты продолжаешь игнорировать меня, и я уверен, что сегодня ночью ты будешь плакать.

Монк рассмеялся от своей шутки, снова поднимая колено. Напевая, он продолжал насмехаться: — Мо хо, Мо хо, я трахну ее задницу взад и впер… Он не успел продолжить, Грант ударил головой в живот так, что выбил из него весь воздух, повалив громадного мужчину на спину. Затем запрыгнул на него, изо всех сил нанося удары по его лицу. Мо вскочила с места и попыталась оттащить мальчика. К сожалению, небольшая заминка позволила Монку подняться на ноги. С рыком он отпихнул Гранта от себя. Тот быстро отскочил, в результате чего споткнулся, повалив себя и Мо на землю.

Монк вытащил складной нож.

— Ты маленькое дерьмо. С кем, блять, думаешь, ты имеешь дело?

Блу и Гризз направились к яме. Хотя они и не слышали последнюю реплику, но видели развернувшуюся сцену. Когда Монк достал нож, Блу начал было идти вперед, но Гризз рукой остановил его.

— Подожди. Просто подожди.

Блу недоуменно посмотрел на друга, но все же остановился.

Яма погрузилась в тишину, и мужчины могли слышать их. Блу разминал костяшки пальцев, глядя, как мальчик быстро поднялся на ноги.

— Тебе следует проявить больше уважения, — Грант уставился на Монка.

Это, казалось, позабавило мужчину.

— Уважения? К кому? К этой шлюхе?

Монк рассеянно махнул ножом в направлении Мо. Она отшатнулась, становясь позади мальчика. И начала снова оттаскивать его, но передумала. Она, вероятно, стала причиной того, что он первым поднял руку.

— Она не шлюха. Она человек. Девушка, — произнес Грант, и мускулы на его спине напряглись. Он вспомнил, что складной нож оставил на ночном столике в спальне.

При нем нет оружия. Такую ошибку никогда больше нельзя допускать.

— Девушка? — Монк фыркнул. — Ты маленькое дерьмо. Мне плевать, что ты о ней думаешь, но я знаю, кто ты. Ты ебаный покойник.

Он бросился к Гранту, размахивая ножом. Тому удалось увернуться и избежать удара. Монк сделал еще два взмаха, едва не задев мальчика оба раза. Чем больше ребенок уворачивался от ножа, тем безумнее становился Монк.

В конце концов, Грант увидел свой шанс. Он сумел блокировать руку, держащую нож, ударив Монка правым кулаком по подбородку. Это заставило его отшатнуться назад.

Мужчина был ошеломлен ударом, но не потерял почву из-под ног.

— Останови это, — сказал Гризз Блу.

Когда мужчина направился к ним, Грант украдкой глянул на него. Этого времени было достаточно, чтобы Монк нанес еще один удар.

Мальчик знал, что совершил ошибку, оглянувшись назад. Последнее, что он помнил — такая жгучая боль, какую он даже и представить себе не мог, и страх на лице Монка, когда Блу схватил его и сказал: — Ты совершил огромную, блять, ошибку, напав на моего брата.

А затем все почернело.

Никто не понял, что Монк ранил Гранта. Блу грубо швырнул мужчину на колени и с легкостью вытащил нож из его руки. А затем посмотрел на Гриза, и тот кивнул ему.

Одним взмахом он разрезал горло Монка от уха до уха.

— Избавься от этого говнюка, — Блу обратился к одному из стоящих рядом парней, вытирая лезвие о футболку трупа. Затем сложил нож и убрал его в задний карман.

Когда он посмотрел снова, то был удивлен, увидев, как Гризз несет мальчика в одну из комнат в мотеле. Мо бежала рядом, стараясь поспеть за его длинными шагами.

Гризз заорал через плечо: — Позовите врача, срочно!

***Дневник Мо, 1971Дорогая Элизабет,Это моя вина, что он ранен. Если бы я просто встала и пошла с Монком вкомнату, с Грантом все было бы в порядке. Он не просыпается уже два дня. Док сказал,что с ним все будет хорошо. Порез глубокий, но жизненно важные органы не задеты. Онсказал не беспокоиться. Грант спит так много из-за обезболивающих. И все же ябеспокоюсь.Поверить не могу, что он сделал с Монком нечто подобное. Никто не заступалсяза меня раньше. Грант — мой друг. Единственная причина, по которой Блу убил Монка —тот дрался с Грантом, но я не понимаю, почему он не попытался остановить егораньше. Гранта могли убить. И никого не заботило, что Монк издевается надо мной.Никого не заботили его слова. Никого, кроме Гранта.Не думаю, что простила бы себе, если бы Монк убил его.Аксель сказал, что, когда Гранту станет лучше, мы отправимся покупать мнесобственную машину. Блу мог бы взять меня и сейчас, но сказал, что Грант хотелпоехать с нами. Я до сих пор не верю, что Гризз согласился обменять свой «Кадиллак» намашину для меня. У меня уже давно не было ничего своего. Очень-очень давно.Предполагаю, что это должно было обрадовать меня. Но нет. Ничто обрадуетменя, пока не буду уверена, что Грант чувствует себя хорошо.*** Спустя несколько недель после ранения, Блу объявился в мотеле около одиннадцати утра. Гранту было все еще немного больно, но не терпелось поехать выбирать машину. Мужчина постучал в дверь под номером четыре и зашел, не дожидаясь приглашения. Гризз выходил из спальни, застегивая молнию на джинсах.

— Прости, чувак. У тебя там кто-то есть? — спросил Блу, кивнув в сторону спальни.

Гризз усмехнулся.

— Когда это я кого-нибудь сюда приводил? Просто ходил отлить. Что ты хочешь?

— Ключи от «Кадди» и бумаги. Мы сегодня собираемся поехать за тачкой.

Без слов Гризз исчез в спальне и вернулся с ключами и конвертом.

— Документы здесь, — сказал он, передавая их Блу.

Менее чем час спустя, Блу с Мо и Грантом заезжали в автосалон, о котором говорил Аксель. Салон «Тачки Эла» был не так плох, как можно было подумать. Судя по всему, здесь представлен большой ассортимент. Блу вздохнул с облегчением. Он боялся, что товар не будет соответствовать стандартам Гризза, поэтому готовился убить день, прыгая из одного салона в другой. Аксель посоветовал еще парочку на случай, если с Элом ничего не получится.

Мужчина в светло-синем костюме из полиэстера и зачесанными назад волосами подошел, когда они выходили из «Кадиллака».

— Мы здесь, чтобы обменять тачку, — сказал Блу, кивая на «Кадиллак». — Аксель прислал нас.

Мужчина остановился и широко улыбнулся.

— Ага, Аксель сказал мне о вашем приходе. Ждал вас несколько недель назад. Я Эл.

Он пах дешевым тоником для волос и жареной курицей. Должно быть, они прервали его обед.

— Мы задержались. Могу я использовать твой телефон? — спросил Блу.

— Конечно. Прямо за дверью, — ответил Эл, махая рукой в указанном направлении.

Блу зашел внутрь, чтобы позвонить. Когда вернулся, то обнаружил, что Грант и Эл стоят возле «Мерседеса» с откидной крышей. Мо сидела на водительском кресле. Он улыбнулся.

«Гризз сказал: только честная сделка. Полагаю, это сработает», — подумал он.

И кивнул посмотревшему на него Гранту. Мальчик улыбнулся, слушая, как Эл объясняет им преимущества владения высококлассной иномаркой.

Блу облокотился на одну из машин и ждал. Минут через пятнадцать в салон заехал автомобиль. Миленькая брюнетка сидела за рулем.

Грант обратил внимание на появившийся автомобиль и приспустил солнечные очки, чтобы разглядеть водителя. Это была Паулина, одна из девчонок в «Красном крабе».

Она не принадлежала к банде, а поняв, что ей ничего не светит с Гриззом, девушка переключилась на его друга. Ее не заботило, что он женат. Она хотела собственного мужчину, и если соблазнение этого парня станет ее билетом в будущее, то так тому и быть.

Блу отошел от троицы, останавливаясь возле другой дорогущей иномарки. И посмотрел на Эла.

— У меня есть дело. Дай им то, что они хотят, — и прежде чем Эл смог вставить хоть слово, обратился к Гранту: — Ты можешь позаботиться об этом. Ты смотришь на правильные тачки. Гризз будет счастлив. Мо отвезет тебя обратно в мотель. Документы в «Кади», — он перевел взгляд на Мо. — У тебя есть права?

Он кивнула, и, не дожидаясь каких-либо возражений от Гранта, Блу проследовал к машине Паулины.

— Я поведу. Я мог бы получить некоторое обслуживание, пока мы в дороге, — сказал он, подходя к водительской стороне.

Паулина скользнула на соседнее кресло. Блу запрыгнул на водительское сидение и резко развернулся на стоянке. Когда они отъехали от автосалона, вырулив на Дикси- Хайвэй, Грант отметил, что девушку больше не видно рядом с Блу. Он медленно покачал головой. Однажды Джен прикончит его.

Не прошло и двух часов, как они прощались с Элом. Мо была непреклонна по поводу автомобиля, который хотела. Он оказался немного шумным, но Грант думал, что Аксель сможет это исправить. Девушка была счастлива. Мальчк не видел ее улыбку уже долгое время.

Когда они вернулись в мотель, Гризз, согнувшись, стоял у открытого холодильника. Он был голоден и не собирался ехать куда-то, чтобы перекусить.

— Черт, — выругался он.

Гризз должен был признать, что Грант высказал справедливое требование по поводу машины. Мо лучше иметь собственную. Никто, включая его самого, не задумывался об этом, когда подбрасывал ее в магазин. Не то чтобы он когда-то брал ее за покупками. Гризз приказывал другим делать это, но, судя небольшому количеству еды, на этой неделе кто-то ослушался его.

Он решил, что поедет в бар «У Разора», еще одно свое заведение, и поищет что- нибудь из еды там. Мужчина захлопнул дверь холодильника и собирался поднять ключи от машины с кухонной тумбы, когда был отвлечен шумом, доносящимся снаружи.

«Мотоцикл? Хмм, этот байк я раньше не слышал. Какого хрена стоит такой шум?» — подумал Гризз.

Он подбежал к двери и выскочил наружу. Прищурился, увидев черный «Фольксваген Баг», который сделал круг вокруг ямы и теперь направлялся к нему.

Челюсть упала, когда он увидел, кто сидит в машине. Мо была за рулем, а Грант возбужденно махал ему.

— Стоп, — Гризз поднял руку, становясь перед машиной. — Остановись сейчас же. Остановись прямо здесь, — он подошел к пассажирской стороне и спросил Гранта сквозь приоткрытое окно. — Где Блу?

— Ему нужно было отлучиться кое-куда, — произнес Грант как само собой разумеющееся.

Гризз скрестил руки на груди, выпрямившись. И медленно осмотрел машину.

— Вы обменяли мой «Кадиллак» на этот кусок дерьма? — его лицо покраснело от злости. — Мо, выруби ее! Я себя не слышу.

Мо повернула ключ. Прошло почти тридцать секунд, прежде чем шум окончательно затих. Вдобавок ко всему, гигантское облако черного дыма показалось из выхлопной трубы.

Грант вылез из машины и посмотрел на Гризза.

— Это машина, которую она хотела. Я знаю, она издает много шума, но Аксель сможет починить ее. Я ручаюсь за это.

— Сделка? — прорычал Гризз.

— Да, сделка, — произнес Грант, засунув руку в карман. — Эту машину хотела Мо, а я хочу, чтобы она была счастлива. И сейчас она счастлива. Тебе не следует так злиться.

Он что-то передал мужчине. Конверт.

Гризз открыл его и вытащил бумаги. Он смял конверт, бросив его на землю, и отрыл папку с документами. Там были бумаги, оформленные на Ричарда О’Коннелла, и прикрепленный к ним чек из «Тачки Элла».

Глаза расширились, когда он увидел сумму, выписанную на его поддельное имя.

— Говорил же, что я устрою тебе сделку, — сказал Грант, направляясь в свою комнату.

Глава 16

2000 — Шахматная доска Гризза? — спросила Джинни.

— Ага, — Томми скрестил руки, и складка пролегла между его бровей. — Гризз не упоминал о ней. Должно быть, кто-то забрал ее из тюрьмы и отправил сюда.

Предполагаю, что мы должны сохранить ее для Мими.

— Не думаю, что нам следует отдать доску Мими без объяснения, почему она по праву принадлежит ей, — ответила Джинни хладнокровно.

— Я не говорю, что мы должны отдать ее сейчас или даже завтра, Джин. Я просто говорю, что нам следует сохранить доску для нее.

— Отлично. Договорились. Спрячем ее в шкаф, пока не разберемся, что к чему, — она приложила руку ко лбу и, тряхнув головой, продолжила: — Я не могу думать об этом сейчас, Томми.

Джинни больше не выглядела злой. Она была печальной.

— О чем ты думаешь, любимая? — голос Томми был тих.

Женщина напряглась при слове «любимая», но желание поговорить пересилило ее.

— Просто вспомнила, как он отдал ее мне, — прошептала она. — Не знаю, о чем я тогда думала. Я занималась спасением животных, будучи ребенком. В десять лет составила петицию для освобождения морских свинок из океанариума, — она печально улыбнулась, вспоминая девочку, которой была когда-то. — Я часами гуляла по кварталу с корзиной для белья и в рукавицах. Не могла выносить мысль о сухопутных крабах, попадавших под колеса машин, поэтому переселяла их.

Томми уже знал это, потому что сам был свидетелем, но решил не прерывать жену.

— Я и предположить не могла, что те шахматы стоили жизни животным. Я имею в виду слоновую кость, — она покачала головой. — Что за идиотка. Ни разу в голову не пришло, откуда вообще взялась эта кость. Может, мы должны пожертвовать доску Гризза на благотворительность. Возможно, это положит конец нелегальной торговле слоновой костью.

— Джинни, может пора прекратить винить себя во всем? Я не эксперт и не был там, когда ты получила эту доску. Тебе было всего лишь пятнадцать. У нас даже не было интернета, чтобы поискать информацию. Как ты могла узнать, была ли торговля этими костями законной или нет?

— Должно быть, это так.

— Да, Джин, должно быть, так, — он подошел, взяв ее за руки. Джинни выдернула их. — Нам надо поговорить, Джин, и мы не можем делать это сейчас. Нет времени.

Джейсон хочет покататься, а у нас накопилось слишком много всего, что нужно обсудить.

То, что ты сказала о друге Джейсона, который спросил, не собираемся ли мы посмотреть, как кого-то поджарят. А теперь еще этот дневник.

Она встала и печально посмотрела на него.

— Ты все еще должен уйти, Томми. Я, правда, думаю, что ты не можешь жить здесь. Не после того, как я узнала, что ты скрывал от меня такое так долго. Мне нужно все разложить по полочкам в голове. У меня слишком много мыслей.

Томми начал было говорить, но жена остановила его, подняв руку.

— Меня не заботит, как ты на все это смотришь. Ты обманул меня. Я — дура, потому что никогда не замечала этого, но все же ты должен был рассказать мне.

Она взглянула на мужа по-новому. Томми не похож Гризза, не имеет с ним общих черт, но большой и внушительный. Превратившись в мужчину, по строению тела он стал напоминать отца. Почему она никогда не замечала? Или замечала, но не позволяла себе задуматься?

Нет. Сама бы она не догадалась. Томми не похож на Гризза в полной мере. У нее не было подсказки.

Он обманул ее. Они все ее обманули.

Ее жизнь — сплошная ложь.

Томми коснулся ее плеча.

— Джин, я не могу уйти. Мими и Джейсон захотят узнать причину. Нет, — он покачал головой, его тон был непреклонен. — Я не уйду.

Она отшатнулась от него.

— Отлично, тогда это сделаю я.

— Джинни, подожди. Дневник Мо. Я не знал о нем. Не думаешь, что нам стоит почитать его? Вместе?

— Возможно, но не сейчас. Мне нужно собрать вещи. Я поживу у Картер.

— Ты не можешь уйти, Джинни. Что я скажу детям? — его глаза покраснели. — И… ты действительно считаешь, что после произошедшего сегодня, дом Картер — лучшее место для тебя?

Если раньше она сомневалась, то этот вопрос укрепил ее решимость. Картер и ее муж жили в доме, который Гризз построил для Джинни в Тенистом Ранчо. Женщина распрямила плечи.

— Я бывала в этом доме сотни раз с тех пор, как переехала. И ты тоже. Я могу быть там. Это мне не помешает, — она направилась в спальню, оглянувшись на него. — И пока детей нет, придумай что-нибудь. Ты хорош в этом.

Томми лишь взглянул на нее.

Он посмотрел вниз и заметил, что все еще держит дневник в руках. Может, после всего этого им не следует читать его вместе. Возможно, там есть что-то, что ранит ее еще сильнее. Возможно, и его тоже.

Он направился в кухню и небрежно сел за стол, уставившись на закрытый дневник.

Хочет ли он знать, что там?

Глава 17

1972 Гризз разразился смехом, наблюдая за тем, как Грант быстро схватил стакан с водой и опустошил его одним глотком.

— У меня во рту пожар! — проревел он.

— Я говорил тебе, что они острые. Ты захотел проверить. Теперь знаешь, — Гризз ухмыльнулся. — Хочешь, чтобы я дал тебе не такие острые?

— Вот, ребенок. Можешь взять мои. Мне тоже не нравится острое, — сказал Аксель, подвигая ведро с куриными крылышками к Гранту. — Мои не сожгут твой рот.

Давай. Попробуй.

Гризз подозвал официантку Ронду, очень привлекательную женщину, любимицу постоянных клиентов ресторана. Это было небольшое местечко, известное, прежде всего, самыми лучшими куриными крылышками в Южной Флориде.

Гриззу понадобилось обсудить кое-какие дела с Акселем, и он решил взять с собой мальчика. Грант никуда особо не выбирался, и мужчина был уверен, что тот будет благодарен ему за эту вылазку. Он даже уступил, когда Грант напросился по-быстрому проехать мимо дома Джинни. Ему не нравилось проезжать мимо этого места, так как он знал, что обязательно обернется. Но он также знал, что Гранта не окружали дети его возраста. Как знать, может быть, такие вот поездки позволяли мальчику думать, что у него есть безмолвный друг в лице девочки.

Гризза на самом деле позабавило то, что они увидели в тот день. В руках, одетых в прихватки, девочка несла корзину для белья, полную крабов. Те пытались выползти из корзины, а Джинни настолько была занята засовыванием их обратно, что даже не заметила, как одна и та же машина проехала мимо нее дважды. Смешная картинка: решительная девочка с конским хвостиком, в прихватках и с корзиной крабов. Мужчина понял, что улыбается.

Краем глаза Ронда увидела, что Гризз подает ей сигнал. Она всегда искала его.

Женщина не хотела терять его внимание. И чтобы другая официантка не подошла к их столику. Она бросила заказ с напитками другого клиента и бросилась к столику Гризза.

Ронда всего пару месяцев работала в ресторане, когда байкер пришел сюда впервые. Он сразу привлек ее. Гризз был моложе, но, черт возьми, горяч. Большой, сильный, очень привлекательный. Настоящий плохиш. Ронда всегда обращала внимание на плохих мальчиков. Она пыталась разогреть его, но, по правде, он был не слишком дружелюбен. Сегодня он впервые пришел с ребенком. Она задалась вопросом: это его ребенок или просто подающий надежды парнишка, будущий член банды.

— Чем могу быть полезной, Гризз? — усмехнулась она, после того как торопливо пробралась к столику, игнорируя других посетителей, пытавшихся привлечь ее внимание.

— Другие крылышки. В этот раз умеренной остроты, — сказал он и кивнул на Гранта.

— Немного островаты, милый? — Ронда тепло улыбнулась мальчику.

— Немного слишком островаты. Можно мне еще воды, пожалуйста? — тот кивнул на свой пустой стакан.

— Да, конечно, — ответила она. Затем быстро взглянула на Гризза и Акселя. — А вы, мальчики, хотите что-нибудь еще?

— Мне и так хорошо, — ответил Гризз.

Аксель кивнул с набитым ртом. Она ушла.

— Она хорошенькая, — сказал Грант. — Ты ей нравишься.

Гризз оторвал взгляд от своей еды.

— Что заставляет тебя думать, что я ей нравлюсь?

— Она постоянно смотрит на наш столик, ожидая, когда тебе что-нибудь понадобится. И не смотрит на другие столы, — разгрызая сельдерей, ребенок добавил: — Думаю, она хочет, чтобы ты обратил внимание на ее грудь. Кажется, она делает все, чтобы ее сиськи были прямо напротив твоего лица, когда бы она ни подошла.

Гризз посмотрел на Гранта, затем на Акселя. Тот лишь кивнул и улыбнулся.

Мужчина оглядел ресторан и заметил, что некоторые из клиентов оценивающе смотрят в направлении Ронды. У нее и вправду отменные сиськи. И она, кажется, ладит со всеми.

Гризз только что потерял двух девчонок в «Красном крабе» и «Разоре». Он прикинул, сможет ли Ронда работать топлесс. Не повредит спросить у нее.

Менее чем неделю спустя Ронда стояла перед барной стойкой «Красного краба».

Место было переполнено, и бармен не мог справиться со всеми заказами. Она схватила два пива, так как не могла заставлять клиентов ждать. Поставила заказ на поднос, когда почувствовала, что Гризз зашел в бар. Женщина прервала свое занятие и просто уставилась на него. Он прошел к бару, но был остановлен одним из постоянных клиентов за столиком. Она не могла оторвать от него взгляд.

— Не парься. Мы уже все пытались. Он нагнет тебя над столом, и это все, что ты получишь.

Ронда оглянулась на официантку, которая только что подошла к бару за своим заказом. Паулина. Женщина работала в баре не достаточно долго, чтобы решить, нравится ли ей та или нет.

— Может, недостаточно пытались, — пожала плечами Ронда. — Может, он еще не встретил правильную женщину.

— И ты считаешь, что ты та женщина? Ха! Говорю тебе, это пустая трата времени, пока тебя не забракуют. Он не такой мужчина. Никаких обнимашек и поцелуйчиков. Ты никогда не будешь больше, чем подстилка. — Ронда приподняла бровь. — Знаю по личному опыту, — продолжила Паулина. — У него гигантский член, так что это того стоит. Но если ты мечтаешь просыпаться с ним по утрам в одной постели, следует подавить эти желания сейчас. Я не знаю ни одной женщины, которая в принципе была в его постели. Я не пытаюсь обидеть тебя, дорогая, но не вижу в тебе чего-то особенного.

Ты станешь лишь еще одной цыпочкой в его курятнике, — она отвела взгляд от Ронды, прокричав бармену: — Майк, где мой заказ? Давай, чувак, ты стоишь мне чаевых!

Месяц спустя Ронда попросила одного из парней отвезти ее в мотель после смены.

Был пятничный вечер, и ее дочь, Луиза, осталась у подруги. Она собиралась сделать парочку шагов в отношениях с Гриззом.

Ронде было известно о банде. Или они называют себя клубом? Она не помнила, да это ее и не заботило. Женщина понимала, что если хочет попасть в постель Гризза, то должна быть в мотеле. Она многого не знала о банде, но насколько плохо это может быть?

Весь прошлый месяц она вела себя с ним довольно прохладно. Флиртовала, но всегда отступала прежде, чем это зайдет слишком далеко. Она знала, что мужчина интересуется ей. Но как сильно, сказать не могла. Его трудно было прочитать.

Они остановились у мотеля, и парень, с которым она приехала, вырубил двигатель.

Его звали Чип. Он казался славным. Она слезла с мотоцикла и начала осматривать мотель.

Было слишком поздно и очень темно. Большой костер горел, возле него сидело несколько человек. Она быстро заметила Гризза и направилась к нему. По мере приближения к огню вслед доносились свист и непристойные комментарии.

Гризз заметил Ронду, когда она только слезла с байка Чипа. Что она здесь делает?

Она выглядела невредимой, поэтому вряд ли похищена. У нее есть ребенок. Хотя он мог ошибаться.

Мужчина сделал глоток пива, глядя, как она направляется к нему. Не обращая внимания на людей у костра, Ронда подошла прямо к Гриззу. Оперевшись на бедро и стоя над ним, она нацепила самую скромную улыбку и сказала: — Привет, Гризз. Что ты здесь делаешь?

Он посмотрел в ответ.

— Ты прекрасно знаешь, что я, черт возьми, живу здесь. Что ты здесь делаешь?

— Оу, я только хотела прокатиться с Чипом, и вот мы здесь. Как думаешь, сможешь отвезти меня домой позже? — даже в туманном свете костра он мог видеть трепетание ее ресниц.

Гризз встал и схватил женщину за руку, почти толкая ее в сторону мотеля. Когда они были вне слышимости, он остановился и посмотрел на нее.

— Ронда, я думаю, ты умная женщина, — прорычал он. — Ты ведь знаешь, что означает приезд сюда, верно?

Она не знала, что сказать. Гризз выглядел безумным. Она собиралась ответить, но он оборвал ее на полуслове.

— Это значит, что ты только что стала доступной для каждого мужчины, сидящего возле ямы, — он одарил ее тяжелым взглядом. — Если это то, чего ты хочешь, то меня все устраивает. Если нет, то тебе лучше уехать и больше никогда сюда не возвращаться.

Гризз начал уходить, направляясь в одну из комнат мотеля. Она была ошеломлена.

Он выглядел настолько холодным и жестоким. Ронда знала, что он мог быть таким, но в баре он всегда был мил по отношению к ней.

Она побежала за ним, окликая.

— Гризз, постой! Подожди, Гризз. Пожалуйста, просто выслушай.

Он остановился и повернулся к ней.

— Что?

— Отлично. Буду честной. Я хочу быть с тобой. Не хочу, чтобы это произошло в баре, как с другими женщинами. Насколько неправильно признаваться в этом? В том, что я хочу переспать с тобой?

Ну, вот, она сказала это. Все. Ронда чувствовала почти спокойствие. Она могла попросить подвезти ее к бару, там стоит ее машина, и отправиться домой. Может, Паулина была права.

Она не успела моргнуть, как Гризз схватил ее за руку и потащил в мотель. Они зашли в седьмой номер, и он захлопнул дверь.

Щелкнул выключателем, и абсолютная темнота сменилась тусклым освещеннием.

— Это твоя комната? — спросила Ронда, осматривая чистое, но старое помещение.

— Нет. Это не моя комната, — Гризз прошел к старому комоду и выдвинул один из ящиков. Достал презерватив и кинул его на кровать, затем уставился на нее, как ни в чем не бывало. — Дашь мне причину надеть его?

Ронда решила отбросить сомнения и попытаться возбудить мужчину. Это не займет много времени. Она беспокоилась, что он уже видел ее грудь — для него здесь не было ничего неожиданного. Но это не важно. Она спокойно выдохнула, когда заметила, что эрекция у него появилась почти сразу. Глаза расширились в удивлении, когда она поняла, что Паулина не врала о его размерах. Пришло время для магии.

Но как бы сильно ни старалась, Ронда не могла заставить его поцеловать ее. Очень странно. Раньше она не придавала значения поцелуям с другими парнями, но то, что Гризз, кажется, нарочно избегает этого, нервировало.

Немного погодя, она лежала под одеялом, закрыв глаза. Он кончил, но все еще находился внутри нее. Он вздохнула. Это был самый фантастический секс в ее жизни.

Насколько поняла, она получила гораздо больше, чем Паулина. Это не был быстрый трах на столе в «Красном крабе». Не побывав в его постели, по крайней мере, заполучила его в другой кровати.

Она начала что-то говорить, когда он поднялся и направился в ванную. Несколько минут спустя мужчина вышел и сел на краешек постели, натягивая обратно свою одежду.

— Знаешь, Гризз, — проворковала она. — В следующий раз, когда мы займемся любовью, ты не должен надевать одну из этих мерзких резинок. Я ненавижу эти штуки. Я не такая, как другие девчонки. От меня ты ничего не подхватишь.

Гризз не смотрел на нее. После того, как надел джинсы и обулся, он встал, подтянул штаны и застегнул ремень.

И бросил на нее взгляд.

— Если хочешь приходить сюда постоянно, то придумай себе имя. Я не люблю, когда кто-то приходит в мотель, используя настоящее имя.

Постоянно? Конечно, теперь она будет здесь постоянно, раз у нее такие успехи.

Ронда знала, что ей еще работать и работать на пути в его собственную постель. И потребуется немного времени, чтобы снять запрет поцелуев.

— Как насчет «Чики»? — промурлыкала она.

Ронда не могла дождаться, чтобы увидеть лицо Паулины, когда Гризз впервые обратится к ней по имени, которое та с сарказмом предложила в прошлом месяце. Будет то еще зрелище.

— Отлично, — сказал он, не глядя на нее.

Она села и, наклонившись к нему, подарив сонную улыбку.

— Как думаешь, сможешь отвезти меня обратно к бару? — она осторожно протянула руку, чтобы погладить ей вверх-вниз по его плечу. Оно было большим и мускулистым, и полностью покрытым татуировками.

Он проследовал к двери.

— Ты можешь спать здесь сегодня, если хочешь. Кто-нибудь подкинет тебя утром до бара. Я пошел спать.

— Гризз, почему бы тебе не остаться? Ты можешь спать здесь, рядом со мной, — сказала она. — И когда мы проснемся завтра утром, то сможем снова заняться любовью и делать это гораздо лучше без резинки. Ты такой большой, а они не могут быть удобными, милый.

Уже положив руку на дверную ручку, он остановился и оглянулся на нее.

— Давай кое-что проясним, Чики, — он произнес это скорее насмешливо, нежели поддразнивающе, и она вздрогнула. — Я никогда не поимею тебя без резинки. Никогда не приглашу тебя или любую другую женщину в свою постель. Я не занимаюсь любовью с женщинами. Я трахаю их. Все просто. Не пытайся превратить это во что-то большее.

С этими словами он вышел, закрыв дверь за собой.

Глава 18

2000 Джинни аккуратно достала чемодан с верхней полки шкафа, который делила с Томми.

Она фыркнула, вспомнив, как он беспокоился об ее переезде в старый дом. Тот, в котором она жила с Гриззом в течение пяти лет. Женщина бывала там множество раз, навещая Картер. Хорошо, вначале это давалось ей нелегко, но после того как она стала жить в счастливом браке с Томми, все стало проще. Она добралась до той стадии, когда могла заходить в дом, не вспоминая ночные кошмары после ареста Гризза. С самого детства она сильна духом и может отрешаться от неприятностей.

Джинни положила чемодан на кровать. Открыла его и подошла к шкафу. Кроме того, она сказала себе, были не только плохие воспоминания, о которых сложно забыть.

Были и хорошие.

Ее мысли вернулись к тому времени, когда она была счастлива. По-настоящему счастлива. Она жила в своем новом доме с Гриззом и ни разу не возвращалась в мотель.

— Так, Гризз, у меня есть четыре варианта, — девушка вошла в ванную комнату.

Тот брился, стоя возле раковины. Он посмотрел на нее.

— Четыре варианта чего, Кит? О чем ты?

— Летние концерты. Помнишь, ты говорил, что возьмешь меня на один из них? Ты пообещал мне это после того, как я сходила с тобой на «Black Sabbath», и сказал, что сходишь со мной на тот, что мне нравится.

Он постучал бритвой по краю раковины и виновато взглянул на нее.

— Э, да. Кажется, я забыл об этом. Но тебе ведь понравились «Black Sabbath», верно? Хотела бы пойти со мной?

— Да, они мне понравилась, но мы так не договаривались. Они — твоя группа, не моя. Я лишь составила тебе компанию, — она усмехнулась в зеркало и обняла его за талию.

— И то, что ты сидела на моих плечах в течение двух часов ради того, чтобы увидеть все шоу, не даст мне поблажку?

Она отошла и села на краешек ванны.

— Конечно, даст, но что-то раньше я не слышала жалоб о моих ногах вокруг твоей головы.

Он ополоснул лицо, потянулся за полотенцем и засмеялся, посмотрев на нее.

— Прости, котенок, я не против твоих ног вокруг моей головы, но ты сидела не той стороной.

Она выхватила полотенце из рук Гризза и шлепнула его.

— Ты всегда все сводишь к сексу.

— Это ты упомянула о ногах вокруг моей головы, — он прижал ее к себе. — Давай вернемся в постель. Нам же никуда не надо так рано. Давай.

Она вернула серьезное выражение своему лицу.

— Нет. Мне нужно на занятия, и я хотела бы провести немного времени с Картер.

Не уверена, приходило ли тебе это в голову, но она говорила, что парень, который ее преследовал, исчез. Ну, или переключился на кого-то другого. И я знаю, что она до сих пор переживает.

Джинни рассказывала Гриззу о парне, который заставил ее подругу понервничать.

Картер сходила с ним на одно свидание, и, когда она была занята на следующих выходных, он принял это на свой счет и начал преследовать ее. Последней каплей стало то, что она нашла труп животного на водительском сиденье своего автомобиля. Этот извращенец убил енота и проник в машину, чтобы оставить его. На самом деле, они не выясняли, убил ли он его специально или просто переехал, а потом решил поквитаться с Картер. В любом случае, это подтолкнуло ее пойти в полицию и потребовать на него запретительный судебный приказ. Джинни предположила, что в итоге это его спугнуло.

— Рад за Карсон, — произнес Гризз.

— Картер, — поправила его Джинни. — Да ради бога, ты даже не можешь запомнить ее имя!

Гризз одарил ее полуулыбкой и прислонился к раковине. Скрестил руки перед собой и сказал: — Ладно, давай послушаем твой концертный список. И лучше бы там не быть чему-то вроде «Bee Bees».

Она покачала головой, в раздражении прикусив губу.

— Вообще-то «Bee Gees». И, да, они там есть. Поверь, я знаю, что бесполезно просить тебя о том, чтобы посмотреть на них. Хорошо. Так, первый в конце мая.

«Blondie».

Он отрицательно покачал головой.

Она снова посмотрела на список.

— Так, есть два в июне. Мы можем пойти на «Boston». А ты знаешь, как сильно я их люблю, или «Styx».

— Нет. Я не хочу смотреть на них. Есть еще что-нибудь?

— «Journey» играют в июле, — Кит посмотрела на него с надеждой. — Знаю, что они не твои любимчики, но я их слушаю и уверена, что они тебе немножко нравятся.

— Продолжай, милая. Как насчет пятого варианта? — он кивнул на листок в ее руках.

Девушка опустила взгляд на бумагу, затем снова посмотрела на него.

— Я не написала пятый вариант. Здесь все, кого бы я хотела увидеть.

Он наклонился и указал на бумагу.

— Уверен, это прямо вот здесь. Видишь? Вариант пять.

— Гризз, здесь нет пятого варианта. Прекрати быть таким говнюком.

— Я ясно вижу это. И это то, что мне по душе.

Она оставила список на туалетном столике и положила руки на бедра.

— Отлично, скажи мне, что за пятый вариант, — девушка знала, что Гризз собирался отбарабанить ряд своих любимых групп.

— Пятый вариант — я прокалываю свои глаза ножом для колки льда вместо того, чтобы идти на один из твоих концертов.

Она схватила листок, разорвала его на кусочки и бросила в него.

— Это не смешно! И я думаю, риск возможной слепоты или даже смерти вместо того, чтобы просто сводить жену на концерт, говорит мне кое о чем. И я не ценю это!

Кит собралась выйти из ванной комнаты, когда он схватил ее за руку, останавливая. Она попыталась выбраться из его хватки.

— Отпусти меня. Ты заставляешь мою кровь кипеть, и я ненавижу, когда ты делаешь это целенаправленно. Я сказала отпустить меня!

— Я же дразню тебя, малышка, — сказал он, в голосе были спокойствие и доброта.

— Я отведу тебя на любой концерт, какой только захочешь.

Она немного успокоилась.

— В чем подвох?

— Почему обязательно должен быть подвох? — спросил Гризз, уткнувшись носом в шею и вдыхая ее аромат.

Он никогда не выглядел настолько утомленным. Обычно он желал продолжать спор дальше.

— Так в чем? — спросила Кит снова, добавив серьезные нотки в свой голос.

— Я просто подумал, что ты могла бы пойти на одну из моих встреч. Там будет много старух.

— Я не старуха.

— Ты моя старуха, и знаешь это. Давай, сладкая, ты редко выбираешься со мной куда-нибудь.

— Ненавижу такие походы. Я не вписываюсь в ряды других старух.

— Каждый будет рад тебе.

Будто бы у них будет выбор.

— Знаю. Просто это… эта жизнь не для меня, и ты это понимаешь. Я думала, что с переездом из мотеля все закончится. Знаю, ты должен быть там для всяких встреч. Но я — нет.

Она прикусила губу и посмотрела на него.

— Ты действительно не пойдешь на концерт со мной, если я не пойду с тобой на встречу?

— Я возьму тебя на концерт. Мне просто нужна была помощь. Точнее, Энтони нужна помощь.

Гризз знал, что Кит поняла, о чем идет речь.

— Кристи. Он все еще не опускает руки? — она вздохнула. — Мы видели их в прошлом году. Она выглядела неплохо. Они выглядели неплохо.

— Черт, я не знаю. Возможно, она изменила мнение.

— Я не понимаю, как она могла изменить мнение. Они вместе долгое время. Не могу представить, что он удерживает ее.

— Точно, Кит. Энтони не заставит ее остаться, но что-то произошло, и теперь он боится, что она уйдет. Он не понимает, что происходит, и хочет, чтобы ты поговорила с ней. Посмотрим, может быть, она что-то ему не договаривает.

Сейчас, укладывая вещи в чемодан, Джинни вспоминала ту встречу и разговор с Кристи. Все, что произошло тогда, теперь пришло в норму. Но Кристи и Энтони переехали. С тех пор они счастливы, особенно после того, как на свет появились два сына и дочь. Старший, Слэйд, родился на три года раньше Мими. Их средний сын Кристиан — ровесник Мими. И маленькая дочурка, Дейзи, на пять лет младше Джейсона. Насколько Джинни знала, сейчас у них стабильный брак, но в прошлом они пережили множество тяжелых моментов.

С едва заметной улыбкой она вспомнила, как Гризз взял ее посмотреть на «Boston».

И у нее было лучшее место.

Сбор вещей закончен. Пришло время спуститься вниз.

И попрощаться с Томми.

Глава 19

1973 Гризз развалился на кровати в седьмом номере, Уиллоу лежала на его груди, когда Чоудер постучал в дверь и прошел внутрь, не дожидаясь ответа.

— Я шел мимо четвертого номера и услышал, как звонит телефон, — сказал он, поднимая руки в извинении. — Ну, я зашел в комнату и ответил на звонок. Гвидо нужно поговорить с тобой.

Он покинул комнату, и Гризз столкнул с себя Уиллоу. Если Гвидо позвонил в мотель, то только из-за Джинни.

Мужчина натянул джинсы и быстро, но спокойно направился в свою комнату и взял телефонную трубку, лежащую на кухонном столе.

— Что?

— Просто подумал, что ты хотел бы узнать о полицейской машине, припаркованной перед соседским домом. Двое копов внутри.

— Из-за родителей? Они подрались или что?

— Понятия не имею. Я ничего не слышал. Вообще ничего не предвещало беды.

— Думаешь, пронюхали про мамочкин бизнес на стороне?

— Не могу сказать, босс. Все выглядит спокойно. Они приехали без сирен, оружия или чего-то в этом роде не показывали.

— Наблюдай за домом. Позвони мне, когда они уйдут.

— Сделаю, Гризз.

Он повесил трубку. Гризз простоял возле телефона около минуты, потерявшись в мыслях, когда почувствовал руки, обнимающие его за талию.

— Давай вернемся в седьмой номер, дорогуша. Или переместимся в твою спальню и закончим то, что начали, — Уиллоу попыталась расстегнуть молнию на его джинсах.

Гризз не мог думать. Не мог сконцентрироваться. Очевидно, был не в настроении развлекаться с Уиллоу. Он резко развернулся к ней лицом.

— Съебись отсюда.

— Да ладно тебе, детка. Я не знаю, что могло тебя так сильно расстроить, но знаю, как помочь тебе выбросить все из головы.

Мужчина посмотрел на нее пару секунд и смягчился. Он схватил Уиллоу за плечи и грубо опустил на колени перед собой. Она хотела возразить, когда Гризз расстегнул молнию и притянул ее голову между своих ног, но что-то в выражении его лица ее остановило.

Он прислонился к кухонной тумбе и закрыл глаза, просто позволяя этому происходить. Закончив, Уиллоу встала перед ним, надеясь получить поцелуй или любой другой жест.

Вместо этого он ее осадил.

— Теперь вали отсюда нахер.

Десять минут спустя его телефон вновь зазвонил. Он выслушал то, что сказал ему Гвидо, молча, положил трубку и набрал другой номер.

— Это я. Был вызов на Юго-западную Авеню 23. Копы были там около двадцати- тридцати минут назад. Что знаешь об этом?

Мужчина слушал, что говорит человек на том конце провода.

Он повесил трубку. Черт. Во что вляпалась Джинни?

Прошло два месяца. Поздней ночью небольшая группа людей сидела возле ямы. В полночь Грант собирался вернуться в мотель. На территорию заехала машина и припарковалась перед зданием. Не успел водитель заглушить двигатель, как Гризз встал и направился к автомобилю.

Мальчик узнал машину. Она принадлежала Гвидо, соседу Джинни.

Грант мог с уверенностью сказать, что раньше никогда не видел того в мотеле. Так почему он сейчас здесь? Парень подскочил и последовал за Гриззом на расстоянии.

— Что ты здесь делаешь? — требовательно произнес Гризз, сжимая кулаки. — С ней все в порядке?

— Успокойся, большой парень, она… — не позволив Гвидо договорить, Гризз инстинктивно схватил его за горло, показывая свою тревогу из-за его приезда.

Так, это по поводу Джинни. Грант сразу же почувствовал укол страха, но быстро взял себя в руки. Еще он знал, что они ничего не выяснят, если Гризз так и продолжит держать Гвидо за горло.

— Гризз, отпусти его, — сказал он спокойно. — Позволь сказать, зачем он приехал.

Мужчина отпустил его так же быстро, как и схватил.

— Она в норме, — прокряхтел Гвидо. — Но хорошо, что я вовремя добрался.

Затем объяснил все подробно: он сидел на крыльце, покуривая косяк, когда приехал какой-то парень и частично припарковался на его газоне. Прошел прямо к дому Джинни и постучал в дверь. Гвидо удивился, что девочка впустила его в дом, ведь она умная, да и родители отсутствовали дома. Что-то не так.

Гвидо подошел к ее дому и заглянул в одно из стекол на входной двери. И поступил правильно. Парень прижал Джинни к полу. Одной рукой он держал ее руки поднятыми над головой, а другой поочередно пытался прикрыть ей рот и расстегнуть джинсы. Гвидо подергал дверную ручку. Закрыто. Должно быть, ублюдок защелкнул засов, когда Джинни впустила его. Именно тогда сосед начал колотить по двери, угрожая вызвать полицию. Парень отпрыгнул от девочки и выбежал через заднюю дверь.

Джинни пришла в себя и побежала открывать дверь Гвидо. Он погнался за парнем к черному ходу, но остановился, когда заметил, что на стене кухни висит телефон.

Парниша, должно быть, зацепил его по пути. Гвидо сказал Джинни позвонить в полицию из его дома. Затем они услышали, как завелся двигатель грузовика, и парень унесся прочь.

— Она бы не вышла из дома, чтобы позвонить в полицию, — пробормотал Гвидо, держась на безопасном от Гризза расстоянии. — Девочка настойчиво дожидалась своих родителей. Поэтому я помчался в «Smitty’s» и сказал им вытаскивать свои задницы из дома. Я и тебе звонил. Подумал, что это достаточно веская причина, чтобы приехать сюда.

— Я хочу знать, кто этот парень. И хочу узнать это до рассвета, — прорычал Гризз.

— Уже узнал, кто он такой, — произнес Гвидо. — Джонни Тиллман. Узнал от родителей одной девочки из «Smitty’s».

Гризз прищурился. Он никогда не слышал это имя раньше.

— Полицейские нашли его и составили рапорт?

Гвидо кивнул.

— Пошли внутрь.

Гвидо и Грант последовали за Гриззом в четвертый номер. Он схватил телефонную трубку и набрал номер.

— Это я. В последние несколько часов составлялся рапорт о нападении или о попытке изнасилования. Знаешь что-нибудь об этом? — После нескольких минут тишины заговорил вновь: — Ты найдешь его и приведешь ко мне, — пауза. — Мне плевать, если кто-то другой поймает его. Найдешь любой чертов способ, как перехватить его. Позже скажешь, что он убежал от тебя, — опять пауза. — Ты меня спрашиваешь? Почему я, черт возьми, должен заботиться о твоей репутации? Ты найдешь этого ублюдка и убедишься, что его доставят мне. Я дам знать, если мои парни найдут его первыми.

Не дожидаясь ответа, Гризз положил трубку.

Они безмолвно последовали за ним обратно к яме. Пять или шесть парней устроились на шезлонгах возле догорающего огня. Становилось поздно, и люди собирались идти домой или упасть в одной из старых комнат. Полноватая блондинка сидела на коленях Блу и что-то шептала ему на ухо.

— Послушайте, — произнес Гризз, его громкий голос раздался в ночной тишине.

— Есть человек, которого нужно привезти ко мне. Гвидо скажет, как он выглядит и на чем ездит, — он кивнул другу. — Блу организует все так, чтобы вы смогли обыскать каждую улицу. Начните с двухмильной сетки, начинающейся со «Smitty’s» на Дэйви-Бульвар.

Блу подскочил, и блондинка шлепнулась на землю.

Гризз посмотрел в направлении девушки.

— Тини, будь полезной хоть в этот раз. Возьми телефон Чоудера и сделай парочку звонков. Скажи им то, что я говорил только что.

Не дожидаясь чьих-либо слов, он развернулся и, направившись в мотель, крикнул через плечо: — Не смейте возвращаться сюда, пока этот уебок не будет сидеть сзади на чьем-то байке.

Глава 20

1975Штаб-квартира ФБР, Вашингтон. Специальный директор Майкл Спиро едва завершил телефонный разговор, когда секретарь позвал его через интерком.

— Да?

— К вам агент Пинелли, сэр.

Он вздохнул и покачал головой.

— Пусть заходит.

Он сделал долгую затяжку сигаретного дыма и откинулся на стуле, когда агент вошел в кабинет. Пинелли встал перед его столом, сжимая папку в руках.

— Что я могу сделать для тебя, Пинелли?

Агент Пинелли — новичок, назначенный под его руководство. Несмотря на молодость, пришел с отличными рекомендациями. Спиро был впечатлен и думал, что новый человек в команде сможет посмотреть на дела свежим взглядом.

К сожалению, у Пинелли не получалось постигнуть все тонкости проводимых операций. Он не мог абстрагироваться от личных чувств и эмоций. Особенно, когда речь заходила об одной конкретной операции. Спиро заметил это на ранней стадии и немедленно отстранил парня от дела. Он быстро перевел его на другие операции, за которые бралось ФБР.

— Подумал, что вы захотите узнать об этом, сэр, — сказал Пинелли, бросая папку на стол директора. И сел на кресло, ожидая, когда тот откроет ее.

— У меня нет времени читать рапорт. Что я должен знать?

— Он снова взялся за старое. Только на этот раз зашел слишком далеко.

Спиро знал, кого агент имеет в виду.

— Он похитил девочку, — продолжил Пинелли. — Ладно, не сам. Кто-то сделал это для него.

— Знаю, — произнес спокойно Спиро. — Брось это и иди работать над делом Джаманни.

— Но, сэр, ей пятнадцать. Ей всего пятнадцать лет! — ответил Пинелли, в его голосе отчетливо слышалось недоумение.

— Я знаю, кто она. Знаю, что ей пятнадцать, и я говорю тебе бросить это. Какого черта ты вынюхиваешь? Ты не участвуешь в этом деле, и вообще, специализируешься на других операциях. Я могу доложить об этом, Пинелли. Черт, да я могу сделать так, чтобы тебя уволили!

Пинелли пропустил мимо ушей вопрос и сделанный ему выговор.

— Он, вероятно, заметил ее, когда купил дом по соседству и поселил там одного из своих людей. Я разузнал о ней. Было несложно сделать это. Так вот, о ней ничего нет.

Никакой связи с бандой. Ее мать и отчим — пьяницы. Девочка — круглая отличница.

Подрабатывает няней. Жаловалась на отца одного ребенка, за которым присматривала.

Выглядит хорошей девочкой. Я просто не понимаю, почему… Это не было новостью для Спиро. Он уже пробежался по личному делу девочки и ее семьи и был согласен с Пинелли. Они не нашли ничего особенного и не чувствовалось, что она во что-то втянута. Агент подпрыгнул, когда Спиро хлопнул ладонью по столу.

— Я сказал, мать твою, оставить все это и вернуться к делу Джаманни. Ты был направлен на его выполнение три месяца назад. Почему вы не следуете приказу начальства, агент?

— Потому что у меня есть четырнадцатилетняя сестра, сэр, — Пинелли выпрямился в кресле. — И пока вы закрываете глаза на убийства и насилие, он все ближе к моему дому. Его нужно остановить.

Пинелли не позволит ему просто так ускользнуть. Спиро следует сыграть правильно. Он выровнял дыхание и откинулся на стуле.

— Знаешь, что? Я думаю, ты можешь быть прав в одном, Пинелли, — сказал директор, кивая головой. — У меня дочь и две внучки. Да. Теперь, когда я думаю об этом, могу сказать, что ты дал хорошую зацепку, агент. Я займусь бумажной работой.

Возвращайся к делу Джаманни. Я не хочу, чтобы хоть что-то выясненное нами, можно было связать с тобой. Ясно?

Агент казался удовлетворенным. Его осанка изменилась, когда он встал.

— Да, сэр, — сказал Пинелли. — Спасибо за то, что уделили мне время.

Он потянулся к папке, которую ранее положил директору, но прежде чем успел коснуться, Спиро схватил ее и сделал вид, будто просматривает документ.

— Это все? Есть в твоих файлах еще что-то, что мне пригодится?

— Нет, сэр. Все здесь, — произнес Пинелли, кивая на папку.

— Хорошая работа, Пинелли.

— Спасибо, сэр.

Спиро перевел взгляд на сигарету, догоравшую в пепельнице. Он потянулся за другой и закурил, глубоко затягиваясь. Достал телефон и набрал номер.

— Это я. Пинелли становится проблемой, — мужчина остановился, чтобы выслушать собеседника. Ничего больше не говоря, повесил трубку.

Он сделал еще одну затяжку. Гребаный тупой ребенок. Пытается быть героем.

Спиро нашел слабое утешение в том, что Пинелли не оставит жену и ребенка.

***Дневник Мо, 1975Дорогая Элизабет,Вчера мы ходили с Кит по магазинам. Это было неплохо. Правда, она хорошаядевчушка. Я начинаю понимать, почему Гризз полюбил ее. Она отличается от женщин,которые обычно окружают его. Девочка предложила купить мне какую-нибудь одежду.Никто не предлагал мне купить что-нибудь с тех пор, как Грант помог с машиной.Выглядит так, словно Грант забыл обо мне. Я думала, это из-за школы, носердцем я понимаю, что это из-за нее. Думаю, я поняла еще той ночью, когда онпопросил меня избавиться от ее рюкзака. Я спрятала его в своей комнате. И плевать,что Гризз сказал мне сжечь рюкзак. Ненавижу Гризза! Кит слишком хороша для него, влюбом случае.Я отвезла ее на почту. Забыла о чертовом объявлении о пропаже. Думая, чтоменя здесь видели, родители развешивали эти объявления снова и снова, но я бы никогдане вернулась домой. Терпеть не могу своих сестер. Уверена, они красивы и имеют все,что было у меня. Включая языки.Я забыла об объявлении. Долгое время оно был заклеено другими листовками. Язнаю, что родители прекратили поиски несколько лет назад. В следующий раз, когда будутам, надо снять его.Я собираюсь приготовить спагетти вместе с Кит и Чоудером. Позже напишубольше…Элизабет, ужин прошел неплохо. Было весело, и я смеялась с Чоудером. Он неговорил много, но когда делал это, было весело. Затем Гризз вернулся домой. Он всегдавсе портит. Он ел с нами, и больше не было так весело.Я была права, когда говорила, что у Гранта есть к ней чувства. Я находилась уямы, когда он вернулся домой. Думаю, он проводил день с Сарой Джо на пляже. Я знаю,что они просто друзья. Ты можешь подумать, что мы тоже могли бы статьподругами, так как обе заботимся о Гранте, но Сара Джо практически никогда небывает здесь, а когда приезжает, то, конечно, не пытается подружиться со мной. Вовсяком случае, я видела, как Грант прогуливается около четвертого номера. Заметиввыключенный свет, а это означает, что Гризз не хочет компании, он прислонился кдвери, пытаясь услышать, что происходит по ту сторону.Мне кажется, Гризз еще не спал с ней, но я знаю, что будет сегодняшней ночью.После ужина я вернулась в комнату и поняла, что у меня закончились собачьи лакомства.Когда я пошла в четвертый номер за ними, то услышала музыку, которую Гризз никогдане слушает.Я знаю, что они делали, и думаю, что Грант тоже слышал их.*** — Вы, черт возьми, не поверите.

Спиро поднял взгляд от стола. Агент Маркус зашел в кабинет без стука и захлопнул за собой дверь. Его секретарь, должно быть, вышла, потому что обычно она предупреждает, когда кто-то хочет увидеться с ним. Директор сжал переносицу. У него чертовски сильно болела голова.

— Что, Маркус? — он выжидающе посмотрел на агента. — Во что я не поверю?

Тот плюхнулся в кресло перед Спиро.

— Он женился на ней. Он, блять, женился на ней.

Это заставило Спиро выпрямиться в кресле. Он понял, о ком говорит Маркус.

— Этому есть подтверждения?

— Есть, сэр. Он женился на ней. Под поддельным именем, как Рик О'Коннелл, еще и ей придумал, — сказал Маркус с недоверием. — Он действительно облажался в этот раз.

Спиро нахмурился, концентрируясь, и уставился на своего агента.

— Нет, он не облажался. Он никогда не лажает. На это должны быть причины.

— Может, он любит ее.

— Любит? — произнес Спиро, откидывая на спинку кресла. — Он никогда никого не любил. Он — самый большой ублюдок из всех, кого я знаю. Нихрена.

— Вы же видите, сэр. Он у нас в руках. Если он ее любит, мы можем воспользоваться этим. Можем засунуть его туда, где он должен быть.

— Нет, должно быть что-то еще. Что-то, что мы упустили. Он ничего не делает без причины, и я, блять, гарантирую тебе, что он женился на ней не по любви. Уверен, что на нее ничего нет?

— Ничего, сэр. Она просто девочка. Кроме жалобы о жестоком обращении с детьми, которая, к слову, никуда не дошла, она чиста. Родители-пьяницы тоже чисты. Ну, кроме того, что мамаша толкает травку в магазине, в котором работает.

— Он может быть причастен к этому, а мы упустили этот факт?

— Нет, сэр. Пустяк. Нет связи. Он у нас в руках, сэр. Сейчас он уязвим. У него есть жена, которую надо защищать. Его задница наша. Как я и сказал, время приструнить его.

— Он ничего не делает без причины, — произнес Спиро сквозь зубы. — И ты забываешь, что у него есть ребенок. И мы не уверены, что этот ребенок его. Он первоклассный сукин сын, который заботится лишь о себе самом. Мы сидим над этим делом уже очень долго. И…приструнить его? — Спиро приподнял бровь. — Как ты думаешь, кто он? Этот уебок живет так уже почти двадцать лет, и у нас ни разу не было шанса подтвердить его личность.

— Сэр, я лишь сказал… — Ты лишь сказал… Иди и делай свою гребаную работу, агент, и оставь волнение шестиклашки и догадки за дверью.

Агент ушел. У Спиро шла кругом голова. Эта операция проводится с пятидесятых годов. Он второй человек, которого назначили руководителем сверхсекретной целевой группы. Первый ушел на пенсию. Складывалось ощущение, что он тоже уйдет, прежде чем операция завершится.

Конечно, никто, включая его секретаря, не знает о его реальном звании и работе.

Никто не знает, что он и его оперативники не работают на ФБР. Они работают на правительство, и пока для других легитимных агентов ФБР Спиро выступает в роли директора, на самом деле он устроен в бюро только для одного конкретного дела. Есть два агента, которых он должен время от времени назначать на реальные дела бюро во избежание подозрений, и один оперативник в поле. Один оперативник, который ежедневно рискует жизнью ради этого задания.

Один, в котором они уже не уверены.

Спиро был абсолютно уверен, что за этим делом следят так же, как и за овальным кабинетом. Он не предполагал почему, лишь знал, что назначен выполнить операцию.

И теперь его мысли занимал Маркус. Слишком легковозбудимый и раздражительный. Это игра на выдержку, и Спиро понимал, что его агентов просто убивает мысль отпустить этого человека, имея на него столько информации. Но они ждут.

Их руки связаны благодаря кому-то сверху.

Если кого и надо приструнить, так это его собственного агента.

Черт возьми. Он схватил телефон и набрал номер.

Это было самое загадочное дело из порученных ему, и Спиро боялся, что оно погубит его.

Глава 21

2000 Немного погодя Джинни стояла в дверях кухни.

— Думала, ты хотел прочитать его вместе, — сказала она без эмоций.

Томми закрыл дневник и подарил ей робкую улыбку.

— Любопытство.

— Что-нибудь интересное?

Он собирался сказать о том, что Мо написала, как сильно ненавидит Гризза, какую ответственность она чувствовала тогда ночью, когда его, Гранта, ранил Монк. Он пытался вспомнить, говорил ли когда-нибудь Джини, как тогда испугался. Временами Томми не мог вспомнить, о чем он рассказывал, а о чем — нет. Однако прежде чем он смог ответить на вопрос жены, выражение ее лица изменилось.

— Знаешь что? — она подняла руку в останавливающем жесте. — Не отвечай. Я не хочу знать.

В Томми что-то сломалось. Потребовалось много сил, чтобы не разозлиться, но в итоге он не смог сдержать себя. Он встал и бросил дневник на стол.

— Что еще новенького? — спросил голосом, полным участия.

— И что это значит? — она поставила чемодан на пол, затем подошла к нему.

— Это значит, что ты лучше всех, кого я знаю, зарываешь голову в песок и делаешь вид, что ничего не происходит. Ты делала это в течение десяти лет с Гриззом и теперь продолжаешь со мной! — его лицо раскраснелось, и руки сжались в кулаки. — Либо Джинни не знает об этом, либо знает и закрывает глаза, будто ничего не случилось. Ты всегда так делала. И тогда, и сейчас.

Томми не хотел делать этого и имел в виду не это, но, черт возьми! С него достаточно. «Да, — признался он себе, — все эти годы у меня был план. Великолепный план!» Он помнил день, когда осознал, что после всего случившегося не сможет привлечь ее. Что Гризз справится сам, оттолкнув ее своей жестокостью.

Единственным недостатком плана было то, что ее боль ранит его еще больше. Он защищал ее от всего, что делал Гризз. Томми пошел против всех, но он любил ее так сильно, что не мог стоять и смотреть, как Джинни страдает.

Он был полным дураком.

— Да как ты смеешь? — ее глаза сверкнули, а голос стал тихим. Мертвым. — Как ты смеешь обвинять меня в том, что я прячу голову в песок? Ты — сын Гризза! Брат Мими! Тебе не кажется, что это достаточно важное известие, о котором стоило рассказать мне? Не кажется, что я заслуживала знать правду о том, что вышла замуж за сына своего бывшего мужа?

— Почему? — Томми хотелось ударить что-нибудь. Что угодно. — Почему я должен был рассказать, Джин? Просто это была еще одна вещь, о которой тебе не хотелось бы знать.

— Еще? Серьезно, Томми? О чем еще я не хочу знать? Ради всего святого, я жила в мотеле и знаю, чем он занимался. Я сбежала после того, как Чико, один из его парней, убил детей. Ты убедил меня вернуться. Помнишь? Помнишь тот день, когда ты нашел меня и уговорил вернуться назад?

— Да, Джинни. Я помню.

Глава 22

1976 Грант прислонился головой к стене и вздохнул. Он сидел на своей кровати, пытаясь сконцентрироваться на домашней работе, но просто не мог этого сделать.

Парень закрыл глаза и в тот же момент увидел ее. Кит. Она смеялась над чем-то, что он сказал во время одной из многочисленных шахматных партий, часто превращающихся в настоящие состязания. Девочка умна и из-за этого иногда почти обыгрывает его. Он много раз думал позволить ей выиграть, но это было не в ее правилах.

Она хотела победить честно и без помощи. Возможно, однажды у нее получится.

Сейчас, думая об этом, он не мог назвать ее девочкой. Кит жила с бандой с момента похищения в прошлом году и стала женой их главаря. Ей всего шестнадцать, и за этот год она получила гораздо больше жизненного опыта, чем некоторые взрослые за всю жизнь.

Нет, Кит определенно больше не девочка. Она женщина. И в эту женщину Грант влюблен уже довольно давно.

Даже до того, как она попала в мотель.

Все те годы, что он присматривал вместе с Гриззом за маленькой девочкой по имени Гвинни, позже — Джинни. Иногда он сам становился инициатором подобных вылазок. Гризз не видел проблемы в том, чтобы брать парнишку с собой. Может, люди не так подозрительно воспринимали мужчину с ребенком. Грант был уверен, что окружающие считали его сыном Гризза.

Не важно. Мальчик с нетерпением ждал мгновения, когда снова сможет увидеть ее.

Он не помнил конкретный момент, когда это переросло в любовь. Бессчетное количество раз он наблюдал за ее действиями, и это заставляло сердце парнишки биться чаще.

Он вспомнил ее первую ночь в мотеле. В прошлом мае. Тогда он не знал, что мужчина собирается привезти ее сюда. В глубине души надеялся, что, возможно, Гризз отойдет в сторону, позволит ей самой решать свою судьбу. Если бы так и произошло, Грант смог бы стать частью ее жизни.

Парень представлял это тысячи раз. Случайно сталкиваясь с ней. Обмениваясь парочкой фраз. Становясь причиной ее смеха. Он даже думал перевестись в ее школу, но слишком сложно было бы постоянно притворяться. Тем более он учился в колледже и не сомневался, что Гризз не одобрит эту затею. Он посмеялся про себя, вспоминая это.

Влюбленные готовы на отчаянные поступки.

Он не мог представить, что мужчина тоже влюбится в нее. Грант знал о его одержимости, но поверил в сказку, что Гризз присматривает за девочкой в память о старом друге. Возможно, парень был слишком занят, витая в мечтах о жизни с ней. О будущем.

К несчастью, пока Гризз крутится рядом, ни у одного мужчины нет шансов с Кит, что уж говорить о будущем.

Воспоминание о ее первой ночи в мотеле опалило его сознание. Он развалился на садовом стуле, уставившись на огонь. Уиллоу и Чики спорили о чем-то. Монстр заглушил мотоцикл. Грант видел, что за его спиной сидит женщина.

«Какого хрена?» — он чуть не задохнулся, когда узнал ее, а Монстр в это время толкал девушку в сторону ямы.

Краем уха он услышал, как Уиллоу говорит с Монстром о подарке в знак признательности. Дерьмо собачье. Грант знал лучше. Джинни или Кит, как она называет себя сейчас, всего пятнадцать, и она, вероятно, напугана до смерти.

Однако если она и была напугана, то не показывала этого. Он смотрел, как она спокойно наблюдает за обменом любезностями между Уиллоу и Монстром. Грант понял, что Кит не заметила Гризза, направляющегося к ней. Какой будет ее реакция? Каково же было его удивление, когда Джинни, увидев Гризза, медленно прошлась взглядом по его телу, пока не достигла лица. Он не смог разглядеть ни единой эмоции на ее лице. И когда Уиллоу бросилась на Кит, а Гризз вмешался, она даже не вздрогнула.

Он не мог поверить, насколько смелой она была той ночью. Затухающий костер отбрасывал на лицо почти ангельское свечение. На лицо, которое он любил в течение долгих лет.

И сейчас она здесь.

И принадлежит Гриззу.

Ночью он видел, как Мо проводила ее в четвертый номер. Он слышал, как Гризз говорил парням из банды никогда не обсуждать ее. Они не должны были смотреть на нее, разговаривать с ней, обращаться к ней, пока она находится в мотеле. Никогда. Затем он смотрел, как Гризз развернулся и зашел внутрь.

Это произошло за несколько минут до того, как вышла Мо. Она прошла к яме, опустив голову. Грант подскочил, когда увидел ее, осторожно взял за руку и повел к своему блоку. Он услышал несколько смешков со стороны ямы. Кого волнует? Пусть думают, что хотят.

— Она в порядке? — спросил Грант, когда они зашли в мотель. — Плакала или что-нибудь в этом роде?

Мо посмотрела на него с нечитаемым выражением лица и кивнула. Дерьмо. На какой вопрос она ответила? Он вырвал листок из блокнота, схватил карандаш, передавая все это Мо.

— Давай попробуем еще раз. Она в порядке?

Мо кивнула в согласии.

— Пожалуйста, не заставляй меня спрашивать это, Мо. Что происходит в четвертом номере?

Мо написала: «Кажется, все нормально. Не плакала. Не боится его».

Грант выдохнул.

— Хорошо. Что еще?

Мо достала что-то из своего кармана. Кошелек. Бросила его на кровать и написала на бумаге «Это надо сжечь».

Он молча смотрел на нее в течение минуты.

— Можешь сохранить его? Спрятать? Можешь сделать это для меня, Мо?

Она снова кивнула.

Грант взял исписанный листок бумаги и разорвал его на мелкие кусочки. Позже нужно отнести их к яме и бросить в огонь.

Он оставил Мо стоять в его комнате, игнорируя свист и издевки насчет их уединения.

«Мудаки», — подумалось ему.

Если бы перед тем, как покинуть комнату Грант остановился и оглянулся на Мо, то заметил бы эмоции, которые раньше никогда не видел. Женщину, которая любит того, кто никогда не будет ей принадлежать. Мо выглядела, будто только сейчас поняла, что мужчина, в которого она влюблена, отдал свое сердце другой.

Это был взгляд отчаяния.

Шум снаружи вернул Гранта в настоящее. Он поднялся и прошел к окну. Увидев развернувшуюся перед ним сцену, покачал головой. Как обычно. Похоже, что несколько парней заманили молодую пару в мотель и теперь издеваются над ними. Гризз скомандовал псам быть тише, но игнорировал происходящее в нескольких шагах от него.

Он разговаривал с Чико, который, вероятно, обсуждал какие-то поставки. Без разницы.

Что бы это ни было, вряд ли это законно.

Немного погодя Грант заметил движение слева. Кит. Она целенаправленно шла в сторону Гризза. Она сказала ему что-то, Грант не смог расслышать. Мужчина ответил, но, видимо, это ее не удовлетворило, и она осталась стоять на месте. Гризз кивнул Чико, и тот что-то сказал одному из парней.

Грант видел, как Кит вздрагивает, наблюдая за мучениями пары. Она развернулась и направилась прямиком в четвертый номер. Он четко увидел ее лицо. Она была расстроена, но пыталась контролировать эмоции.

Хорошо. Это сработает в его пользу. Ему даже не нужно придумывать, как отвадить Кит от Гризза. Беспощадность того оттолкнет ее. Нужно лишь подождать.

В любом случае Гранту понадобится некоторое время. Необходимо закончить колледж, выбиться в люди и быть в состоянии предложить ей гораздо больше, чем жизнь в банде преступников. Это займет какое-то временя.

У него есть время. Он позволит Гриззу самому показать, каким ублюдком он на самом деле является.

В шахматах Грант был лучшим. Жизнь не шахматы, но эта игра может стать самой серьезной в его жизни. Каждый ход должен быть просчитан до мелочей.

Он улыбнулся, когда увидел Гризза, стоящего напротив четвертого номера. Игра началась, и парень не собирается упускать свой шанс.

Он вспомнил, как почти испортил все в прошлом году. Была ночь, когда он взял Кит отпраздновать День Благодарения к Джен и Блу. Он облажался, сказав ей о своих чувствах. Это приостановило беседу, и он напомнил себе, что стоит быть терпеливее.

Иметь с ней отношения казалось тогда невозможным. Он должен следовать совету Сары Джо. Она сказала ждать, этим он и занимался. Тогда у Гранта не было плана, но он и не нуждался в нем. Ему нужно убедиться, что Гризз всегда будет выглядеть сволочью в глазах Кит. Она увидит, какие ужасные вещи он творит, а Грант будет рядом, чтобы подбодрить ее.

Он так глубоко ушел в свои мысли, что не заметил, как Кит прошла мимо его окна.

Она не взглянула на него, так как смотрела строго вперед, будто была на задании. Грант наблюдал, как она прогуливается вдоль мотеля. Может, Кит хотела побегать или просто выпустить пар. Хотя в руках у нее был кошелек. Зачем он ей, если она решила побегать вокруг мотеля?

Минуту спустя он увидел ее «Транс-Эм», показавшийся с правой стороны мотеля и пулей пронесшийся к Стэйт Роуд 84. Что она делает? Кит не должна уезжать одна.

Нет ни единого шанса, что Гризз не узнает о ее побеге. Он дал строгие указания насчет вождения, когда подарил ей машину на шестнадцатилетие. Сейчас, без сомнений, она ослушалась приказа. Мысли роились в голове Гранта. Она поехала в полицию? Или решила успокоиться, катаясь по округе? Будет ли она искать Сару Джо? Она только что увидела нечто ужасное. Что бы сделала девочка вроде нее после того, как на ее глазах измывались над двумя людьми? Стоит ли ему поехать следом?

Нет, не сейчас. Грант делал успокаивающий вдох, когда его осенило. Нет нужды ехать вслед за ней. Да. Он знал, где искать Кит. Хотел увидеть реакцию Гризза, когда тот поймет, что она сбежала. Он подождет.

Гризз, в свою очередь, оставил Кит в маленькой гостиной, после спора о том, что парни Чико сделали с той парочкой, которую ранее притащили в мотель.

— Пойду приму душ, — кинул он через плечо, направляясь в ванную.

Он снял одежду и забрался под душ, позволяя горячим каплям воды падать на плечи, закрыл глаза и вспомнил о Кит. Вспомнил о только что увиденном ею. Черт.

Почему он не подумал, прежде чем кивнуть Чико? Не подумал, потому что это его не заботило. Не эта парочка, в любом случае.

Кит — единственное, что важно, и он не думал заранее, как именно Чико «позаботится об этом». Никогда раньше Гризз не волновался о таком. Хуже всего, он не знал, как реагировать на спорящую с ним Кит. Он холодный, бессердечный ублюдок, не привыкший заботиться о чувствах других.

Однако чувства Кит его волновали. Хотелось поговорить с ней, быть добрее, спокойнее. Может, увезти ее из мотеля? Осесть с ней где-нибудь в другом месте? Надо подумать об этом позже.

Он вышел из душа и вытерся. Обмотав вокруг бедер полотенце, прошел в маленькую комнатку, в которой оставил Кит десять минут назад.

Ее там не было. Отдернув штору, выглянул в окно. Она не сидела возле ямы и не бегала вокруг парковки, что вошло у нее в привычку.

Кит, вероятно, захотела найти Гранта. Гризз оделся и пошел на ее поиски.

Покинув четвертый номер, он увидел, что парень с вытянутыми ногами сидит на шезлонге возле ямы. Может, он пустил Кит в свою комнату послушать записи или что-то подобное? Даже имея собственное радио, она могла настолько разозлиться на Гризза, что, закрывшись в комнате Гранта, игнорировала его. Такое происходит не впервые. Гризз улыбнулся, вспоминая, насколько безумной стала Кит, после того как он подарил ей новую машину на день рождения, и как она пряталась от него в течение нескольких дней, когда он запретил ей и Саре Джо покататься на ней.

Он обожал ее и не хотел, чтобы вещи, которые происходят в мотеле, причиняли ей боль. Гризз вдруг понял, что провалился в попытках оградить Кит от своего образа жизни.

Что он сказал ей ранее? Если не нравится, что происходит снаружи — оставайся внутри.

Он настоящий ублюдок! Кит не типичная «дамочка» и никогда ей не станет. И, говоря по правде, именно это ему в ней и нравится. Нет. Не совсем так. Он любит это в ней. Мужчина знал, что мог бы уберечь Кит от того, что она увидела сегодня, но даже после года, проведенного в мотеле, он все еще не привык к ее присутствию. Он не привык волноваться так чертовски много.

Гризз один раз постучал в дверь комнаты Гранта перед тем, как открыть ее. Пусто.

Он удивился, что ее здесь нет.

Он открыл рот, чтобы сказать что-то, когда в голову пришла одна мысль, заставившая мужчину содрогнуться.

Только не это. Кит не могла уйти. Она не могла бросить его!

Гризз быстро направился к офисной части мотеля. Уже собрался бежать, когда Чики вышла из одного из кабинетов. Он почти сбил ее с ног. Она что-то говорила ему, но он не слушал. Мужчина выбежал к парковке и остановился, как вкопанный.

Машина Кит исчезла.

Грант наблюдал, сидя у ямы. Он видел, как Гризз очень быстро пронесся мимо Чики. До этого он только раз видел этого мужчину потерявшим самообладание: в ночь, когда Гвидо приехал в мотель сообщить, что Джонни Тиллман пытался изнасиловать Джинни. Глядя на мужчину можно было сказать, что тот немного больше, чем расстроен.

Скорее, он даже в панике. Грант знал, что все станет только хуже, когда тот поймет, что машины Кит нет.

Он ждал.

Пару секунд спустя Гризз снова рванул в сторону офисов. Мужчина направился к яме, где остались Грант и еще несколько человек. Чико и другие парни уже ушли.

— Кто-нибудь видел, куда уехала Кит? — Гризз посмотрел в лицо каждому, включая Гранта.

Все отрицательно покачали головами.

Грант не мог помочь ему.

— Уехала? С чего бы ей куда-нибудь уезжать?

Гризз молчал. Стиснув челюсть, сжав висящие вдоль тела руки в кулаки, он пытался взять под контроль свои эмоции.

— Найдите ее.

— Что мы должны сделать, когда найдем ее? — спросил Монстр. — Хочешь, чтобы мы привели ее обратно? Не думаю, что сможем вернуть ее, не привлекая внимания.

— Нам следует идти на запад или отправиться на восток вдоль Аллеи? — спросил другой человек.

Этот вопрос удивил Гризза. Ему и в голову не могло прийти, что Кит направится в сторону Аллеи. Зачем ей это? Она никого не знает за пределами мотеля. Насколько ему известно, у Кит нет друзей в маленькой церкви, в которую он возит ее каждую неделю.

Хотя мужчина никогда не заходил с ней внутрь, поэтому откуда ему знать?

Только чтобы убедиться, Гризз собирался позвонить своему другу Энтони и расспросить его об одном из парней, охраняющих вход на Аллею Аллигаторов.

— Чего вы, блять, ждете? Идите! Сейчас же! — прокричал он.

Парни, которые до этого сидели, подскочили от неожиданности и направились к своим байкам.

— Я возьму машину, — сказал Грант обыденным тоном, проходя мимо Гризза.

Ага, он-то точно знал, куда она направляется, и, если бы Гризз хоть на половину так же заботился о Кит, то тоже бы знал.

Глава 23

1950-еФорт-Лодердейл, Флорида Прошло четыре дня с момента, как гнилой ублюдок забрал все, что у него было.

Он находился в центре города, отсыпаясь за зданиями офисов и питаясь отходами в мусорных баках. И ломал мозг над тем, как, черт возьми, собирается выжить c одним только мешком за плечами. Для своего возраста он крупный и может попытаться найти работу, но маловероятно, что его наймут, учитывая, как он выглядит и пахнет. Нужно немного денег на руки, чтобы помыться и нормально поесть. Может быть, тогда он сможет мыслить яснее.

Парень думал о том, чтобы украсть деньги. Можно ограбить кого-нибудь или даже ворваться ночью в офис, но он боялся, что его поймают и соотнесут с исчезновением его семьи. А это пугало гораздо больше, чем голод. Он голодал и раньше.

Прогуливаясь вдоль переулка, он смотрел под ноги и столкнулся с кем-то.

— Тупой сукин сын. Почему бы не смотреть, куда ты идешь, глупая задница?

Парнишка понял, что опрокинул старика, который нес коробки из почтового отделения. Он пытался подняться, продолжая ругаться, когда мальчик протянул руку и помог ему встать.

— Простите, мистер. Не видел вас. Я могу помочь вам загрузить вещи в машину?

— Было бы неплохо, — старик отряхнул штаны и указал на машину. — Вон та — моя.

Он наблюдал, как парнишка с легкостью поднял упавшие посылки, и сам направился к машине. Прихрамывая, старик подошел и открыл багажник. Мальчик положил туда коробки и захлопнул его.

— Что еще я могу сделать для вас, мистер?

Только после этого старик принюхался.

— Святое дерьмо, малыш, ты воняешь. Родители не позволяют тебе принимать ванну? Может, тебе следует прыгнуть в фонтан или еще что.

Мальчик промолчал, уставившись на землю под ногами.

— Что у тебя за история, малыш? — спросил старик с подозрительным блеском в глазах.

— Никакой истории. Просто ищу работу, чтобы помочь семье, — мальчик поднял голову и встретился взглядом со стариком.

Старого мужчину поразили зеленые глаза мальчишки. Умные глаза, и старик знал, что они хранят в себе секрет.

Он знал это, потому что его собственные глаза тоже хранили множество секретов.

***Двумя месяцами ранее. Мотель «Глэйдс» Старик только что вышел из седьмого номера. На этой неделе был один постоялец, и тот только что съехал. У него не имелось работников, поэтому уборка комнаты осталась на нем. Он мог не убирать. В мотеле много чистых номеров, но старик был ужасно суетлив, и одна неубранная комната приводила его в беспокойство.

Здесь не бывало много гостей. Он принял плохое бизнес-решение, поддавшись на уговоры друга о том, что вскоре здесь построят шоссе, соединяющее два берега Флориды.

Друг сказал, что первый построенный тут мотель, несомненно, станет удачным вложением. Так мужчина превратился в одинокого старика, тратящего впустую жизнь и сбережения в ожидании шоссе, которое еще не построено. Появляющиеся у него клиенты обычно просто заблудились в середине ночи. Они снимали комнату, а утром снова отправлялись в путь свежими и отдохнувшими.

Он стоял спиной к открытой двери, занятый чисткой ковра, когда позади раздался голос. Старик обернулся и заметил хорошо одетого мужчину с кейсом в одной руке и огромным чемоданом в другой.

— Я увидел знак, что у вас есть свободные номера. Могу ли я получить комнату?

Старик не услышал приближающуюся машину из-за шума пылесоса.

— Конечно, можете. Я только что подготовил эту. Надолго вы остановитесь? — спросил он у нового гостя.

— Пока не знаю. Здесь можно где-то перекусить? — поинтересовался разодетый мужчина.

Старик сказал, что ближайший ресторан в нескольких милях отсюда, за пляжем. И быстро добавил: — У меня есть еда. Буду рад разделить свой обед с вами. Вы сейчас голодны? Могу принести сэндвич. Я сделал себе один, чтобы перекусить, когда закончу здесь.

Он с надеждой посмотрел на мужчину. Старик потерял не одного клиента из-за удаленности мотеля. Он научился предлагать домашнюю еду, чтобы удержать людей от поиска более подходящего места для остановки.

И старик не возражал. У него есть все, чтобы прокормить себя. Хоть он и стар, но готовить приятнее не только для себя. Будем надеяться, этот парень не возражает против сэндвича и пива.

Говоря по правде, старик не так уж и нуждался в гостях. Он не имел долгов, а затраты на жизнь были минимальными. Его сбережений достаточно, чтобы оплачивать счета в перерывах между редкими визитами гостей.

— Конечно. Звучит отлично, — ответил мужчина.

Старик выкатил пылесос в коридор и сказал новому постояльцу располагаться.

— Я принесу вам несколько чистых полотенец и немного еды. Вы можете зарегистрироваться позднее.

— Можете ли вы принести полотенца сейчас? Я мог бы принять душ и потом найти вас, чтобы зарегистрироваться и взять сэндвич.

Старик уже принес полотенца и сейчас делал сэндвич для нового гостя. Кажется, парень неплох. Он надеялся, что гость останется дольше, чем на одну ночь, но все же сомневался. Они немного поговорили, когда старик принес полотенца. Мужчина работал страховым агентом и большую часть времени проводил в дороге. У него была жена и две дочери. Из-за работы он проводил с ними мало времени, но чем больше продавал, тем больше его комиссионные.

Старик решил удивить гостя холодным пивом и сэндвичем, которые будут ждать его в номере, пока тот в душе. Он взял связку ключей и направился к комнате. Постучал и, не услышав ответа, решил, что гость все еще в душе. Хорошо.

Войдя в комнату, поставил еду и пиво на комод. Он уже направлялся к выходу, когда большая сумка на кровати привлекла внимание. Это была одна из тех больших сумок, что используют солдаты, сделанная из прочного коричневого материала наподобие парусины с длинной застежкой-молнией по центру. Что бы ни лежало в этом мешке, казалось, что он заполнен до отказа. Старик не знал почему, но этот багаж показался странным для простого страхового агента.

Любопытство пересилило, и он обнаружил, что уже открывает замок сумки. Едва поняв, что внутри, его глаза расширились в удивлении.

Сумка до краев была наполнена аккуратно обмотанными пачками денег. Пистолет довершал картину.

— Вам не следовало приходить сюда.

Старик вздрогнул, осознав, что гость вышел из ванной. Он стоял возле двери, придерживая рукой обмотанное вокруг талии полотенце. Пар, выходящий из ванной, добавлял зловещего оттенка разыгравшейся сцене.

— Что ты сделал? Ограбил банк?

— Тебе следует заняться своими делами, старик, — мужчина отбросил полотенце, сделав быстрый выпад в сторону сумки. Он собирался взять пистолет.

Со скоростью, о которой не подозревал, старик схватил пистолет и, прицелившись, выстрелил.

Целую вечность он переносил тело и личные вещи в машину гостя. Он стар, к тому же заядлый курильщик с десяти лет, поэтому задача оказалась непростой. И единственное, что заставляло его продолжить — страх, что приедет другой гость. Вероятно, этот страх не обоснован, но с его удачей лишняя осторожность не помешает.

Он отогнал машину далеко в трясину, до места, откуда знал, что сможет спокойно и безопасно вернуться обратно. После того, как выбрался, позволил себе перевести дыхание, наблюдая, как медленно тонет машина. Пожалуй, он заберет пистолет с собой в мотель. Он понадобится старику, если тот наткнется на аллигаторов.

Когда он вернулся, то попытался придумать, что делать со всеми этими деньгами.

Одно старый мужчина знал наверняка: какое-то время нельзя тратить деньги. Не известно, будет ли кто-то искать этого парня. А пока старик решил спрятать деньги и поразмышлять о том, что делать дальше.

*** — Могу дать тебе работу, но я живу в глуши. У тебя есть машина? — спросил старик у парнишки.

— Нет. Я могу поймать машину.

— Так ты не сможешь добраться до места. Никто не поедет туда. К сожалению, — мужчина пошел к водительской двери, намереваясь сесть.

Мальчик последовал за ним.

— Может, я смогу остаться с вами. Мне не нужно спать в доме. Я могу жить во дворе, все в порядке. Буду усердно работать.

Старик посмотрел на него с опаской. У парня явно нет семьи. Вероятно, сбежал.

— У тебя проблемы с законом? Тебя разыскивают?

— Нет, сэр. Просто наступили тяжелые времена. Семьи нет, и я, думаю, не должен объяснять насколько жизнь в детском доме хуже, чем на улицах.

— Значит, ты лжец, — добавил старик без злости. — Говорил, что тебе нужна работа, чтобы помочь семье.

Он не ждал ответа от ребенка. На самом деле, ему наплевать. Он нуждается в помощи. Он стареет, и, как бы ни были редки гости, нужно содержать мотель. Судя по всему, он умрет раньше, чем успеет потратить все деньги. Требовалась пара сильных рук, чтобы заботиться о дерьмовой работе во дворе, ремонте и даже бассейне. Черт, может парнишка и готовить умеет?

Он не дал парню шанс ответить на последнее замечание.

— Имя есть?

Мальчик смотрел под ноги.

— Как мне следует называть тебя? Мальчишка?

Мальчик вскинул голову, и его зеленые глаза заледенели.

— Вы можете звать меня как угодно, но не «мальчишка», мистер.

— Хорошо, как тебя, Ральф? Могу я звать тебя Ральф?

— Ральф будет отлично, мистер.

— И я не отзываюсь на «мистер». Ты можешь называть меня Дед. Сейчас полезай в машину и открой чертово окно. Ты воняешь мертвой псиной, неделю пролежавшей под солнцем.

Глава 24

1976 Грант оказался прав.

Он заехал на стоянку около церкви и припарковался рядом с ее машиной.

Единственной машиной здесь. Она действительно сильно рисковала, приехав к своей старой церкви. Может, подсознательно хотела, чтобы ее нашли? Хотела столкнуться с монахинями, чтобы они организовали ее поиски?

Грант тихо проскользнул сквозь незапертые двери. Церковь была огромной и внушительной. Запах благовоний ударил в нос. Приглушенный свет позволял разглядеть одинокую фигуру в первом ряду. Кит стояла на коленях и, откинув голову, смотрела вверх. Парень тоже поднял взгляд и увидел огромный крест, скорее всего, алтарь. Человек был пригвожден к кресту. Должно быть, это Иисус Кит. Грант назвал его так, потому что сомневался, его ли это Иисус. Но он определенно был ее.

Кит пыталась объяснить Гранту основы христианства. Он любил ее слушать и заинтересовался некоторыми из услышанных библейских историй, но не понимал, как это работает. И уж точно не понимал, как это работает для него. Нет, он слушал ее рассказы, уважал ее убеждения, но не представлял, как кто-то вроде него может безоговорочно полюбить того человека, прикованного к кресту.

Хотя, если быть совсем честным, то он восхищался ее верой, даже немного завидовал.

Пока неторопливо шел по проходу между рядами скамей к стоящей на коленях Кит, Грант едва ли обратил внимание на красивые витражные окна, что располагались по обе стороны церкви. Поравнявшись, собирался что-то сказать, но она, не поворачивая головы, попросила: — Посидишь со мной?

Грант удивился. Как она узнала, что он здесь? Кит повернулась и смотрела на парня, когда он присаживался на стоящую позади скамью. Она скользнула на соседнее место.

— Сегодня я видела двух убитых людей, — прошептала она. — Я не знаю, куда мне возвращаться. Не знаю, что делать. Скажи, что мне делать, Грант. Прошу.

— Что Он сказал тебе делать? — Грант кивнул на крест.

— Он ничего мне не говорит. Или, даже если Он и говорит что-то, то я не слышу.

Или… — она остановилась, покачав головой. — Может, я не хочу услышать. Я разрываюсь. Гризз так добр ко мне. Должна ли я сдать его? Сдать их всех и вернуться к Винсу и Делии? Или следует остаться с ним и попытаться изменить ситуацию?

Грант обдумывал ее слова. Она не сможет вернуться домой, не привлекая внимания полиции. С исчезновения прошел уже почти год. Люди, знакомые с ней, будут в недоумении. Если она скажет, что сбежала, будут спрашивать, где она была все это время.

Кит никогда не сможет соврать о таком. По крайней мере, убедительно. Поэтому, если она вернется домой, то будет должна донести на Гризза и банду в полицию.

Грант знал, что это эгоистично, но такие мысли посещали его большую часть времени. Сейчас Блу оплачивал его занятия в колледже на деньги, вырученные от дел банды. Деньги, которые он получил, работая на Гризза. Если Грант хочет построить будущее с Кит, то ему нужно получить образование. Все развалится. Ему семнадцать, черт возьми. Грант мог пожить в приемных семьях, но, скорее всего, попал бы в колонию для несовершеннолетних. Вряд ли он сможет вернуться на правильный путь.

Нет. Нужно убедить ее вернуться к Гриззу.

Это почти сломило его. Насколько сильно Грант ненавидел мысль о том, что Кит будет с Гриззом, настолько же осознавал, что в данный момент он руководствуется чисто эгоистическими побуждениями.

— Кит, я не знаю, сможет ли Гризз помочь тебе разобраться с тем, кто он есть, — сказал Грант мягко. — Я знаю лишь то, что ты — единственное хорошее, что есть в его жизни. Абсолютно невинное. Он держит тебя близко, потому что ты его свет. Можешь ли ты увидеть это?

Грант говорил, основываясь на собственном опыте. Кит была и его светом.

— Но я не могу разглядеть то, что вижу, Грант. Не могу быть честной с собой, с моим Богом, и проживать каждый день так, будто то, что Гризз делает — правильно или приемлемо.

— Кто сказал, что ты должна думать, что все его поступки «правильно или приемлемо»? Ты не должна оправдывать его поведение или закрывать на него глаза.

Может, ты сможешь направить его на верный путь.

Грант практически подавился этим высказыванием. Последнее, чего он хотел — побудить Кит изменить жизненный путь Гризза. Нет, он делает ставку как раз на то, что мужчина не изменится, и, в конечном итоге, Кит уйдет от него. Если бы он только мог окончить школу, получить работу, свалить из мотеля и быть самодостаточным!

Ему нужно больше времени.

— Возвращайся, — прошептал он. — Возвращайся, Кит. Может, ты сможешь все изменить.

— Думаешь, я принадлежу Гриззу? — она посмотрела нечитаемым взглядом.

Это застало его врасплох. Он не хотел говорить, что Кит принадлежит Гриззу. Она принадлежит ему, Гранту.

Однако парень промолчал. Девушка встала и подала ему руку. Он мягко взял ее и поднялся вместе с ней.

Когда шел с Кит вдоль прохода церкви, он дал молчаливую клятву, что однажды она пройдет по проходу и даст собственную клятву. Быть его женой. Он сделает все, чтобы это произошло.

Оказавшись в фойе, которое, как позднее узнал Грант, называется вестибюлем, она остановилась и посмотрела на него еще раз.

— Он сойдет с ума от мысли, что ты привел меня обратно. Тебе не кажется, что мне следует поехать в мотель одной? Может, сказать, что я просто каталась неподалеку, чтобы остыть?

Грант кивнул.

— Ага, звучит как план, — он тепло улыбнулся, а она пристально посмотрела на него своими большими карими глазами. Грант настолько сильно хотел поцеловать Кит, но это спугнуло бы ее. Кроме того, он собирался подождать.

— Я покатаюсь немного, — сказал он. — Сделаю вид, что разыскиваю тебя.

Позвоню или напишу Гриззу в час. Для проверки вернулась ли ты или нет.

Он подмигнул, и ее ответная улыбка поразила его в самое сердце.

Грант проводил ее до машины, посмотрел, как она выезжает с парковки, а затем вернулся в церковь и подошел к небольшому столику у стены в вестибюле. Тот был завален разного рода брошюрами и книгами.

Но он вернулся не из-за этого. Тут было то, что он заметил, когда они с Кит уходили.

Он протянул руку к висевшей над столиком доске объявлений. Прямо на него смотрело улыбающееся лицо Кит с огромными карими глазами. Он сорвал объявление о пропавшем человеке с доски и, засунув в карман, покинул церковь.

*** Когда ехала к мотелю, Кит попыталась взять эмоции под контроль. Она не позволит себе думать, что возвращается к мужчине, который творит такие вещи.

Одно она знала точно: Гризз будет в бешенстве.

Ее ударят или накажут за бегство?

Она приподняла подбородок, бровая вызов самой себе.

«Если он поднимет на меня руку, я увижу его истинное лицо. Никогда не буду с человеком, причиняющим мне боль. Только один проступок, и я ухожу».

И совершенно неожиданно в ее голове пронеслась мысль: «Надеюсь, он не обезумеет. Я хочу остаться с ним».

Двадцать минут спустя Кит подъехала к мотелю. Возле него стояло четыре мотоцикла. Она знала, что три из них принадлежали Гриззу, и один — Гранту. Других не было.

Где все? Она припарковала машину, вышла и перекинула сумочку через плечо, когда Гризз показался из-за угла. Должно быть, он увидел ее машину на шоссе. Мужчина наблюдал. А теперь шел прямо к ней.

Кит неосознанно направилась к нему навстречу. Она открыла рот, чтобы сказать что-то… — Гризз… …Но была немедленно прервана крепкими медвежьими объятиями, почти сломавшими ей кости.

Прижав лицо к макушке Кит, он вдохнул ее запах и быстро заговорил: — Кит, ты вернулась! Ты дома! Где ты была? Почему бросила меня?

Прежде чем она смогла ответить, Гризз выпрямился и положил обе руки ей на плечи. Он посмотрел на Кит сверху вниз.

— Поверить не могу, что ты, блять, бросила меня. Ты знаешь правила. Ты никуда не должна ездить одна. Никуда!

— Ты собираешься ударить меня? Наказать? — голос Кит был спокойным, словно не принадлежал ей.

— Котенок, я зол, что ты бросила меня, и знаю, что делал с людьми отвратительные вещи, — он остановился. — И, скорее всего, продолжу делать отвратительные вещи. — Она насторожилась. — Но, — он продолжил: — Я никогда в жизни не подниму на тебя руку.

— Я видела, как ты ударил Уиллоу. Помнишь, когда выбил ей зуб?

Гризз снова прижал Кит к груди, уткнулся лицом в изгиб ее шеи и прошептал: — Я никогда не был влюблен в Уиллоу.

Глава 25

1950-е, Форт-Лодердейл, Флорида Он провел в мотеле пару недель, когда это произошло.

Он усердно работал на Деда, думая, что старается заслужить уважение старика, но это было не так. Дед оказался таким же, как все. Вовсе не хороший парень, пытающийся помочь ребенку. Он заставлял трудиться паренька больше, чем его отец. По крайней мере, мужчина не избивал его, будучи слишком старым для такого.

Дед жил в комнате, которая была немного больше других. Не просто комната с ванной, а почти маленькая квартирка. Он говорил Ральфу, что тот может спать на диване в небольшой гостиной. Хорошо, что он не дал ему собственную комнату. Не единожды парень ловил Деда, заснувшего в собственной кровати со свисающей изо рта сигаретой.

Настоящее чудо, что он еще не спалил это место!

Вся работа в мотеле была на Ральфе. Он убрал только два или три номера с тех пор, как прибыл, зато вычистил полы и бассейн, а также занимался готовкой. Даже стирал. Дед брал его с собой в небольшую поездку до Форт-Лодердейла. Они забрали его письма в почтовом отделении и отправились в налоговую, чтобы оплатить ежегодный взнос.

Парень даже сходил со стариком заплатить по счетам за воду и электричество на год вперед. Дед не нуждался в Ральфе, чтобы сделать все эти вещи, но ему нужен был парнишка, чтобы закупиться пивом и продуктами в супермаркете, и старику не пришлось бы совершать несколько поездок в город.

Этой ночью они сидели в четвертом номере. Дед перебрал с пивом. Он вспоминал о своей семье.

Ральф еще ни разу не спрашивал, была ли у Деда семья.

— У него были зеленые глаза, как у тебя, — сказал Дед невнятно.

Парень посмотрел на него и понял, что старик пьян. Тот сидел, развалившись на стуле. Они смотрели какое-то ТВ-шоу, кажется, «Новобрачные», любимая программа старого мужчины. Ральф Крамден был главным героем. А теперь угадайте, почему Дед дал ему это имя. Слюна собралась в уголках рта, когда он пытался перекричать телевизор.

— Я не знаю, сколько тебе лет, но думаю, мой мальчик был бы твоего возраста.

Может, чуть старше. Сколько тебе, кстати?

Ральф молча уставился на него.

— Не смотри на меня так. Что? Думаешь, я слишком стар, чтобы иметь ребенка твоего возраста? Думаешь, мой член перестал работать или что? — спросил Дед, склонив голову на бок. Он напрягался, чтобы удержать ее в вертикальном положении.

— Где он? — спросил парень.

— Мать увезла его порядка десяти лет назад. Не смогла сидеть в ожидании шоссе, которое никогда не построят. Как бы то ни было, она была молода. Утащила свою лживую задницу и моего сына, сбежала с пьяницей, выдававшим себя за моряка. Я не видел и не слышал о них с тех пор. У меня не было денег, чтобы найти их. Потратил все на это место, — он взмахнул правой рукой, в которой держал сигарету. Пепел разлетелся в воздухе. — С тех пор один здесь. Прекрати таращиться на меня этими дьявольскими глазами. Хватит, блять, смотреть на меня!

— Ты все время был один?

Парень начинал понимать, почему Дед столь суров. Он тоже потерял кое-кого важного. Рути. Вот что происходит с человеком? Он превращается в печального старого алкоголика? Паренек знал, что Дед не плох. Он не плох для некоторых людей, что останавливаются здесь.

Однако это спектакль. Он пользовался Ральфом как рабом. Хотя тот не жаловался.

Он привык упорно работать, и, к тому же, был сыт.

Старик рассеянно махнул рукой в сторону небольшого столика.

— Я не совсем одинок. У меня есть мои малыши.

Ральф посмотрел на картинки. Ага. Малыши Деда. Он видел картинки, но никогда не спрашивал. Две отдельные картины, каждая в своей рамке. Две немецкие овчарки.

Он хотел спросить их имена, но старик уже заснул. Мальчик схватил плед и аккуратно накрыл его. Затем забрал сигарету из руки Деда и затушил в пепельнице.

У каждого свои демоны.

О той ночи они больше не говорили, и Ральф продолжил усердно трудиться.

Однажды он решил, что сможет отойти немного от мотеля, чтобы поохотиться. У него имелись самостоятельно сделанные рогатки, и он знал, что сделает неплохой черепаховый суп, если найдет парочку.

Парень оставил Деда сидеть в кресле, а сам направился к болоту, которое, как ему было хорошо известно, находилось за пределами территории мотеля. Он остановился, как вкопанный, когда увидел три могилы. Холодок пробежал по его спине.

Каждая могила имела приличного размера надгробие, сделанное из камня с написанными от руки именами и датами. Джек. Сэнди. Бенни.

Он только что нашел семью Деда? Парень никогда не спрашивал их имена, и здесь три могилы. Не две. Одна выглядела более свежей. Он начал пятиться назад, когда услышал хруст веток под ногами.

— Какого черта ты здесь вынюхиваешь?

Ральф обернулся и уставился на лицо старика. Стоял ли он сейчас перед убийцей, расправившимся со своей семьей? Там лежали жена и двое детей? Он терялся в догадках.

Парень хотел начать бросаться обвинениями, но услышал свой голос: — Охотился на черепах. Подумал, что смогу приготовить неплохое рагу. Моя мачеха такое делала, — он приостановился и посмотрел на Деда. — Здесь похоронена твоя семья?

Он не знал, что хотел услышать в ответ, но не ожидал того, что произошло далее.

Дед громко рассмеялся, хлопая себя по колену.

— Моя семья? Думаешь, я убил жену и ребенка и похоронил их здесь? Что за недоумок будет хоронить любимых в самодельной могиле в глуши и использовать камни как надгробие?

И не обратил внимания на то, как парень замер после его последнего комментария.

— Это мои малыши, — продолжил Дед. — Хотя они заслуживали лучшего. Джек был первенцем. Затем появилась Сэнди, — он остановился, посмотрел на третью могилу, встречаясь взглядом с ребенком. — А это Бенни. Он умер прямо перед тем, как ты приехал. Никак не удосуживался сделать его фото. Рамку-то купил, как всем остальным, но никогда не использовал ее. Очень жаль. Он был самым симпатичным из них. Было в нем что-то волчье.

Он похлопал Ральфа по плечу и снова засмеялся, но сразу же зашелся в приступе кашля.

— Похоронить мою семью на болоте. Неплохое воображение, парень. Так скажи, попробую ли я черепаший суп?

Менее чем неделю спустя Ральф спал на диване. Его сон был чутким, и он знал, что в ту ночь Дед ложился в постель пьяным. Это вошло у него в привычку, и мальчику правда требовалось быть уверенным, что старик с его сигаретами не сожжет это место к чертям. Он спал, когда бормотание мужчины разбудило его.

— Подойди сюда, сынок. Подойди, позволь мне держать тебя, как раньше.

Бедный олух, он вспомнил своего ребенка! Ральф удивился, как мал был мальчик, когда жена Деда увезла его. Он собирался вернуться в свою комнату, когда заметил Деда, стоящего рядом с ним.

Прежде чем он понял, что происходит, Дед протянул правую руку и схватил его за волосы.

— Всего лишь один поцелуй. Тебе нужно сделать это лишь разок, хорошо? Ты ведь сделаешь это для папочки, не так ли?

Что за хуйня?

Ральф понял, что Дед правой рукой прижимает его голову к себе. Было темно, но не настолько, чтобы он не смог увидеть очертания эрекции старика.

Он попытался вырваться, но хватка в его волосах оказалась слишком сильной.

Ублюдок очень силен.

Что есть мочи он протянул руку и ударил старика прямо в живот. Дед попятился назад, с глухим стуком приземлившись на столик со стоящим на нем телевизором. Они наделали много шума.

Ральф вскочил и включил свет.

Он не мог поверить тому, что увидел. Это могло быть даже смешно, если бы не было так грустно.

Голый старик, распластавшийся на полу с телевизором на лице.

Парень уже понял, что убил его.

Он поднял тяжелый телевизор, посмотрел в открытые глаза Деда. Его плечи поникли под тяжестью произошедшего.

Он не собирался убивать старика.

— Сбежала с пьяным моряком? Поэтому она ушла от тебя? Она ушла, потому что ты причинял боль своему сыну. Старый тупица.

Ральф потер глаза. Уже середина ночи, и он слишком устал, чтобы разбираться с этим.

— Похороню тебя завтра рядом с твоими собаками.

Он схватил свой плед с дивана и накрыл им тело Деда. Затем прошел в спальню и свалился на кровать. Ему надоело спать на диване.

Следующее утро парень начал раньше, чтобы избежать солнечных ожогов днем.

Он протащил обернутое в плед тело Деда весь путь до собачьих могил, которые нашел ранее. Ральф нагнулся и достал лопату, которую завернул в одеяло вместе с телом, чтобы не нести ее в руках.

Он начал копать, но остановился и прислонил лопату к дереву. Для начала ему нужно отлить.

Он стоял спиной к телу Деда, когда странное рычание привлекло его внимание.

Мальчик обернулся и попятился назад. Упал на задницу, открыв рот.

Буквально в пяти шагах от него два аллигатора дрались за тело Деда. Он начал отползать назад, все еще продолжая смотреть. Это было самое ужасное, что он когда-либо видел за свою жизнь: они рвали серую плоть, выдирая куски мяса, словно играли в перетягивание каната телом старика.

Решив, что с него достаточно, они потащили тело с собой в болото. Последнее, что он запомнил — уставившиеся на него распахнутые глаза Деда, когда один аллигатор, опустив голову, скрывался под поверхностью воды.

Обжигая горло, в желудке поднялась желчь. Он нехотя проглотил ее, пытаясь отдышаться.

Страх настолько парализовал его, что парень не мог двигаться.

Выходя на охоту, он не рассматривал возможность присутствия аллигаторов. И уж точно не думал о них, когда тащил сюда Деда, чтобы похоронить.

Он почувствовал тошноту, но попытался взять себя в руки. Встал и застегнул штаны.

Поднял лопату и то, что осталось от одеяла, и осторожно побрел обратно в отель. У него много работы.

Глава 26

1976 Гризз подозвал Блу, чтобы тот сказал остальным о возвращении Кит. В итоге байки вернулись на стоянку, и люди начали занимать свои привычные места у ямы.

Кит стояла возле окна в своем номере и смотрела. Даже после того, как она вернулась, Гриз не стал дожидаться ее ответа. Он знал, почему она сбежала. Осознавал, что является ужасным человеком, совершающим отвратительные поступки, и не собирался прекращать.

Может, Грант ошибается. Возможно, Кит не сможет убедить Гризза оставить преступную жизнь. Не хотелось сейчас думать об этом. Не хотелось позволять неопределенности будущего мешать настоящему.

Машина Гранта вырулила с шоссе и направилась к парковочному месту возле главного офиса. Он был не один. Интересно, с кем? Кит взяла себя руки раньше, чем поняла, что это вспышка ревности. Потом она засмеялась, осознав, что приревновала, как оказалось, к Саре Джо.

Она отошла от окна и направилась к холодильнику, чтобы приготовить обед, когда услышала, как позади нее открылась дверь.

— Грант подумал, что тебе может понадобиться друг, — услышала девичий голос.

— Ох, Джо, — Кит заплакала, бросившись в объятия подруги.

Они болтали, пока готовили обед. Кит рассказала про все страхи и неуверенность в отношении Гризза. С тех пор, как они подружились прошлой зимой, она впервые по- настоящему открылась Саре Джо. Прошел почти год с момента, когда Гризз привез ее в мотель, и она была близка с Джо около пяти месяцев.

— Кит, скажу честно: не знаю, нравится ли мне Гризз. Он пугающий.

Кит оторвалась от нарезки лука и посмотрела на Джо. Девушку застало врасплох то, что ее лучшей подруге не нравится ее муж.

— Он тебе что-то сделал?

— Нет, нет, — быстро ответила Джо. — Конечно, он ничего мне не делал. Но я не идиотка. И знаю, что он делает с другими людьми. Я боюсь за тебя. Знаешь, твои родители полное дерьмо, но там ты не видела того, происходит здесь. Думала ли ты когда- нибудь о возвращении домой?

Кит не хотелось отвечать вопросом на вопрос, поэтому она проигнорировала его.

— Не бойся за меня, Джо. Гризз не причинит мне боль и никому не позволит сделать это.

— Хорошо. Я верю, но он не может защитить тебя от всего. И не может дать тебе нормальную жизнь. Правда, ты хочешь быть с мужчиной, чей доход поступает лишь от незаконной деятельности?

Кит вопросительно посмотрела на подругу. Они обе знали, что Фесс, отец Сары Джо, получает деньги от Гризза. Будучи учителем, он никогда не принимал участие в делах банды, но нес ответственность за список осведомителей Гризза. Достаточно важная работа, чтобы получать достойное вознаграждение.

— Нет, я не хочу быть с таким мужчиной, но хочу быть с Гриззом.

— Думаю, хреново, что это один и тот же человек.

Джо закончила помогать с приготовлением обеда, который теперь находился в духовке. Она сидела на диване, небрежно листая журнал, пока Кит на кухне занималась десертом. Джо вспоминала, как Кит оказалась в мотеле, как они впервые встретились.

Около года назад Грант показался в школе Джо в пятничный день. Май тысяча девятьсот семьдесят пятого года. Она направлялась к автобусу, когда услышала звук клаксона. Прикрывая глаза ладонью от полуденного солнца, Джо поймала вспышку синего цвета. Что Грант здесь делает? Она быстро повернулась, и вместо того, чтобы сесть в автобус, пошла в сторону школьной парковки. Место, где остановился Грант, было видно с автобусной остановки.

— Эй, что привело тебя в школу? — спокойно спросила Джо, почувствовав укол страха. — Мой отец?

Грант подошел к ней и быстро обнял.

— Нет-нет, с Фессом все в норме. Мне нужно поговорить, Джо.

Она отступила, посмотрев на его лицо.

— Что случилось? Ты в порядке?

— Нет. Я не в порядке, — а затем продолжил: — Прошлой ночью Гризз привез Джинни в мотель.

— О, нет!

Грант придержал для нее пассажирскую дверь, а затем захлопнул и направился к водительскому месту, сел и завел мотор.

— Почему? Почему Гризз притащил ее в мотель?

Джо знала, что Гризз положил глаз на Джинни уже очень давно. Знала и о вылазках с ним Гранта, чтобы проведать девочку. Знала, что после получения водительских прав Грант несколько раз ездил один. Джо слушала истории о Джинни в течение последних нескольких лет. А еще она знала об одержимости Гранта. Джинни — все, о чем он мог говорить.

— Он привез ее для тебя? Как подарок банде? Как, ну знаешь, который он преподнесет тебе?

— Нет, — сказал Грант сухо, пока выезжал с парковки. — Он привез ее для себя.

— Для себя? — Сара Джо выпрямилась и уставилась на него. — С чего бы ему хотеть ее? Разве она не моего возраста?

— Да, она твоя ровесница. Полагаю, он просто чувствует, что ей следует быть с ним, — Грант ударил кулаком по рулю. — Джо, это застало меня врасплох. Я все еще не понимаю его мотивов. Не знаю, что делать.

С минуту Джо молчала.

— Грант, ничего не делай. Просто подожди и посмотри, во что все это выльется.

Ты не можешь действовать, пока не поймешь, каковы его намерения.

— Ага, ты знаешь Гризза. Не в его стиле говорить о своих намерениях или спрашивать чье-либо разрешение сделать то, что он захочет. Я в шоке.

— Хм. Не думаю, что Уиллоу будет рада всему этому.

Грант выпустил короткий смешок.

— В этом ты права. Она в бешенстве. Хотя, это не имеет значения. Гризза не волнует, кто что подумает, особенно, Уиллоу, — он минуту помолчал. — Но, знаешь, это меня волнует. Я не хочу, чтобы Уиллоу причинила Джинни боль. Я голыми руками придушу ее, если она приблизится к Джинни.

— Гризз позволит Уиллоу навредить ей? — нахмурилась Джо.

— Нет, не думаю. Он практически выбил из нее дух, когда она попыталась наброситься на Джинни прошлой ночью.

— Значит, ему не все равно, — сказала Сара Джо тихо.

Это что-то новенькое. Помимо того, что Блу оплачивает обучение Гранта в колледже, Сара Джо никогда не слышала историй, которые доказывали бы наличие сердца у Гризза. Как бы то ни было, наличие у него души все еще ставилось под сомнением.

— Ага, не все равно, но я не знаю, хорошо это для меня или нет.

— Просто жди, Грант. Пусть пройдет время. Следи за ней, не привлекая внимания.

Это не должно быть трудно. В конце концов, ты годами этим занимался.

Он и вправду этим занимался. Оставался на заднем плане. Однако это не всегда давалось легко.

Сейчас, наблюдая, как Кит готовит домашний десерт, Сара Джо вспомнила ночь, когда Грант позвонил ей с достаточно странной просьбой. Это произошло спустя месяц после того, как ее подругу привезли в мотель. После того, как ей дали новое имя. Кит.

Голос Гранта был полон холода.

— Джо, мне нужно, чтобы ты приехала в мотель. Нужно, чтобы Кит подумала, что ты моя девушка.

— Зачем?

— Гризз думает, что она проводит со мной слишком много времени.

— А это так?

— Да, — Грант вздохнул в трубку. — Но только последнюю неделю или около того. Она искала меня, чтобы поиграть в шахматы и послушать радио. И прежде чем ты скажешь хоть слово, я знаю, что не должен поощрять ее, но ничего не могу с собой поделать. Я хочу быть с ней, Джо.

— Ты никогда не будешь с ней, если Гризз догадается о твоих чувствах, Грант.

Нужно лучше стараться, чтобы убедить его в своем безразличии.

На следующее утро Фесс подкинул Джо до мотеля. Она постучалась в дверь Гранта и зашла, не дожидаясь приглашения. Он сидел на кровати, держась руками за голову.

— Гризз сказал вчера вечером, что я могу позависать с ней на территории мотеля в течение дня. Он ясно дал понять, что Кит может давить на меня, и я должен положить этому конец.

Сара Джо положила свой шлем на комод и села рядом. Он рассказал ей немного о ночи, когда Кит лишилась девственности. Поначалу Сара Джо ничего не сказала. К концу она услышала достаточно.

— Поверить не могу, что Гризз позволил тебе быть ее первым! — Джо ходила по комнате. — Просто не могу поверить в это! Как, черт возьми, ты убедил его позволить тебе сделать это? То есть, я понимаю, что, приходясь братом Блу, ты получаешь некую форму защиты. Но ты говорил, как сильно он ее защищает, Грант, — она покачала головой. — Вообще, почему ты еще жив?

Затем Грант рассказал ей историю о том, как манипулировал Гриззом той ночью.

Она поняла, что парень не рассказал ей всего, опустив некоторые детали. Хоть они и лучшие друзья, но произошедшее было слишком интимным, чтобы делиться этим даже с Джо. Когда Грант закончил повествование, они несколько минут сидели молча.

Джо не знала, что сказать. В конце концов, она глубоко вдохнула.

— И каков план?

— Спустимся в комнату Гризза. Кит несколько раз упоминала, что Фесс — хороший парень. Все будет выглядеть так, словно это здорово — познакомиться с его дочерью. Помни, не облажайся. Сейчас она Кит. Забудь, что знаешь ее имя.

— Не проблема, — сказала она и, скользнув в его куртку, произнесла: — Для большего эффекта, как думаешь?

— Ага, ты в ней тонешь, но то, что ты ее носишь, что-то значит.

Он смотрел под ноги, его плечи опустились.

Джо подошла к Гранту и обняла его.

— Спокойствие. Ты добрый и отзывчивый. Все получится.

Они встретились глазами.

— Ты хороший друг, Джо. Давай, — он взял ее шлем, затем положил левую руку ей на плечи. Джо обняла его правой рукой за талию.

— Ты хороший парень. Ты легко заводишь друзей. Ох, эй, — она толкнула его локтем. — Я говорила, что жена Блу пригласила мою семью на обед?

Грант напрягся.

— Я знаю, как сильно ты ненавидишь ее. Она все еще пытается заставить тебя поверить, что Кевин — твой сын?

— Ага. Она сумасшедшая сука. Я тебе позже об этом расскажу.

— Просто знай, что мой младший брат выглядит, как дядя Дэйв, брат папы. Нет ничего необычного в том, что дети Блу похожи на тебя.

— Ага, знаю, — Грант вздохнул. — Я просто так сильно ненавижу ее, Джо.

— Я думала, что если мы пойдем на обед к Блу, то я подкину ей слабительное в напиток.

— Неа, она заслуживает худшего. Как насчет мини-взрывчатки в тампонах?

Сара Джо начала хихикать.

«Взрывающийся тампон! И поделом ей!» — подумал Грант и тоже рассмеялся.

Они продолжали смеяться, когда Грант открыл дверь. Кит стояла напротив с поднятой рукой, должно быть, собираясь постучать. С выражением лица, будто ее сейчас стошнит. Это разбивало его сердце.

Грант провел день с Сарой Джо на пляже, изо всех сил пытаясь не думать о Кит.

Однако она полностью занимала все его мысли так долго, что трудно было отказаться от этой привычки. Джо знала, что не нужно слов. Она просто слушала, и это было все, в чем он нуждался. Одна вещь пробуждала ее любопытство.

— Ты сказал, что спал с ней против ее воли, или, по крайней мере, я думаю, что так это звучало, — сказала она, лежа на ярком полотенце. — Но это немного сбивает с толку.

Фактически Кит лично попросила тебя присунуть ей?

Грант немного покраснел.

— Я сказал, что заставил его думать, что использую полицейскую дубинку.

Хорошо, когда она увидела ее, то попросила меня сделать это самому. Я не просто присунул Кит, Джо.

Джо вспыхнула.

— Я не имела в виду ничего такого, Грант. Я просто пытаюсь понять, как ты можешь нравиться ей после этого. То есть, если это было против ее воли, то, технически ты изнасиловал ее. Но затем ты говоришь, что она попросила сама. Просто не могу понять этого.

— Ты и не должна этого понимать, Джо, — огрызнулся он.

Джо посмотрела на него, но Грант уже отвернулся в другую сторону. Она вздохнула и прикрыла глаза. Девушка догадывалась, что не все ей суждено понять.

Оставшуюся часть дня они провели на пляже Форт-Лодердейла, потом устроили поздний ланч в кафе на открытом воздухе и поглазели на витрины магазинов вдоль пляжа.

Сильная любовь Гранта печалила, но они оба знали, что он, следуя совету Джо, ждет.

— Джо? Джо, хочешь попробовать?

Голос подруги вернул Джо в настоящее. Она не осознавала, как долго смотрит одну и ту же страницу журнала, потерявшись в воспоминаниях о прошлом. Сейчас Кит стояла возле нее, с ложкой с шоколада в руках.

— Вот, попробуй. Знаю, как сильно ты любишь шоколад. Это мусс. Что думаешь?

Джо взяла ложку и слизнула содержимое.

— Божественно, — сказала она, хихикнув, а затем вернула ложку.

Кит прошла на кухню, а Сара Джо высунулась из окна, осматриваясь. Она все еще была снаружи, когда подруга подошла к ней.

— На что смотришь?

— Просто осматриваю женщин у ямы, — пожала плечами Джо.

— А что с женщинами у ямы?

— Я не вижу Чики или Мо. Наверное, они где-то неподалеку, но странно, что каждая из этих дамочек пытается привлечь внимание твоего мужа.

Кит посмотрела туда, куда указывала Сара Джо. Гризз стоял в стороне рядом с игровой площадкой, позади шезлонгов. Похоже, у него серьезный разговор с Блу и несколькими другими парнями, которых она не знает. Возле ямы сидела обычная компания с несколькими новичками. У некоторых на коленях сидели женщины. Одна даже сидела между ног Монстра.

— Серьезно, не вижу ни одной женщины, пытающейся привлечь внимание Гризза, — сказала Кит.

— Ага? Тогда почему, как ты думаешь, у каждой женщины здесь, а я насчитала пятерых, каштановые волосы и рюкзаки?

— Эм, потому что у них каштановые волосы и рюкзаки? — Кит закатила глаза.

— Ошибаешься. А Тина на коленях Акселя? Разве она не блондинка? И я знаю Чили, видела ее раньше. Точно знаю, что она натуральная рыжая. Всегда носила прямой пробор. И никак иначе.

— Ла-а-дно, некоторые девочки покрасили волосы. И что с того?

Джо подняла бровь, а Кит посмотрела на Гризза.

— Правда, ты и не догадываешься, да?

— Догадываюсь? О чем ты говоришь?

— Я вижу, почему они любят тебя. Почему он любит, — Джо быстро одернула себя. — Вижу, почему Гризз любит. Ты так невинна, и вправду не понимаешь.

Кит вздохнула с раздражением.

— Не понимаю что, Джо? Чего я не понимаю?

— Здесь каждая женщина пытается стать тобой.

Глава 27

2000 — Да, я убедил тебя вернуться в мотель, — сказал Томми. Он не мог смотреть Джинни в глаза. — Понимаю, это было эгоистично. Знаю, что пойди ты в полицию, я бы потерял тебя, бросил бы учебу. Может, не следовало убеждать тебя вернуться. То есть, я, наверное, смог бы продолжить учебу спустя пару лет, но не думал, что пребывание с тобой займет так много времени. Мой план состоял в том, чтобы помочь тебе увидеть, насколько отвратителен Гризз, чтобы ты бросила его. И я сделал это, Джинни. Прости. Я сделал это всего один раз.

— Один раз? — она изучающе посмотрела на него. — Что ты сделал, Томми?

— Для меня это как игра в шахматы, Джинни. Я планировал и плел интриги, чтобы ты увидела, что Гризз делал кое-то ужасное, — он остановился, затем едва слышно произнес. — Тот раз в доках.

Она вздохнула, прикрыв рот рукой.

— Доки… тот раз, когда Гризз и Блу сбросили два тела в воду? Ты специально подстроил, чтобы я была там? Чтобы увидела это?

Он выдохнул.

— Да, я подстроил это. Настроил тебя. Знал, что Гризз и Блу собираются на сделку с двумя панками, которые ограбили судно дилера, полное кокаина. Я знал, что с ними произойдет.

— Поверить не могу, что слышу это. Ты помнишь, насколько расстроенной я была?

— Джинни прошла на кухню. — Сейчас даже вспомнить не могу, что побудило меня пойти туда, но я и предположить не могла, что это был ты. Если бы Гризз знал, он, вероятно, причинил бы тебе много боли. Может даже убил бы.

— Я помню, насколько расстроенной ты была, потому что ты пришла ко мне, — мужчина сложил руки на груди, вспоминая взгляд на ее лице, тени под глазами. — Когда я увидел, что сделал с тобой, как сильно это ранило тебя, я остановил свои игры. Не стоит говорить, что если бы их поймали, ты тоже была бы вовлечена. Поверить не могу, что впутал тебя во все это.

Джинни просто смотрела на него, скрестив руки и облокотившись на барную стойку.

— Джин, я мог бы продолжать обманывать, но не стал. Я осознавал, что не могу причинить тебе такую боль, не могу подвергнуть еще большей опасности. Я любил тебя.

Мужчина неотрывно смотрел на жену, но она не произнесла ни слова. Просто продолжала смотреть на него, словно Томми был незнакомцем. А он не мог остановиться.

— После этого встал вопрос о твоей защите. Защите твоего сердца от осознания тех жутких вещей, что он творил, и физическая защита тоже. Противоположное тому, что я делал сначала.

— Догадываюсь, что ты хочешь бонусов за это? Ты защищал меня? Ну и дела, не знаю, чему из этого можно верить, — ее тон был полон сарказма. — Не ты ли тот человек, который сказал, что я прячу голову в песок, потому что не хочу знать о том, что он делал?

И тут же ты говоришь, что твой план состоял в том, чтобы я точно знала о всех его делах?

— женщина подняла руку в останавливающем жесте, когда Томми попытался заговорить.

— И прежде чем ты попытаешься рассказать, каким дерьмом он был, позволь мне напомнить, что кроме опрокинутой на спину Уиллоу, кивков Чико возле ямы, скидывания тех тел в доках, спасибо тебе за это, между прочим, и избиения тех детей, которые плевали на меня на складе, я никогда не видела, чтобы Гризз что-то делал. Я была с ним десять лет, Томми. Десять лет. И я никогда не была свидетелем ничего другого.

Его глаза вспыхнули.

— И только потому, что ты не видела, этого не происходило? — голос мужчины начал повышаться. — Хорошо, поэтому ты не веришь мне. Джин, я никогда не думал, что это займет десять лет. Не знаю, может, ты оставила бы его и раньше. Однако все еще было много того, от чего я должен был держать тебя подальше. Того, что разорвало бы тебя изнутри. Я знал, что ты боролась с чувством вины за все его преступления.

Она встала и двинулась в его сторону. Руки скрещены, подбородок вздернут.

Джинни подарила мужу холодный взгляд.

— Только одно. Скажи хоть что-то, скрываемое от меня, что могло бы убедить меня бросить его. Помимо того, что я обнаружила за последние пару часов. То, из-за чего было бы возможно бросить Гризза — Если бы я думал, что ты хочешь бросить Гризза, может, сделал бы что-то, что отправило бы его за решетку. Честно говоря, ты выглядела настолько счастливой в своем маленьком серебряном коконе.

— Ты говоришь, что стал причиной, по которой арестовали Гризза? — ее голос почти сорвался на крик.

— Нет! — быстро добавил Томми. — Я не говорил этого. Я никаким боком не причастен к его аресту. Но когда это, в конце концов, произошло, я был благодарен, Джин. Чувствовал, будто обогнал время. Ты слышала, что я говорил? Я ждал десять лет, пока ты была с ним!

— Так ответь на мой вопрос. Что сделал Гризз, а ты утаил от меня?

Томми тяжело вздохнул.

— Джинни, однажды я сказал, что ты прячешь голову в песок. Ты не хочешь знать.

— И я ответила, что мне не нравится, когда ты обвиняешь меня, что я занималась этим в течение двадцати пяти лет. Скажи мне!

— Отлично. Если ты хочешь знать, я скажу. Помнишь, ты спросила меня, как умерли Уиллоу и Дэррил?

— Да, конечно, помню. Это было ужасно. Настоящая пытка.

— Позволь спросить тебя, — сказал он, глядя на нее. — Джонни Тиллмана медленно разрубили на кусочки за попытку изнасиловать тебя. Ты серьезно считаешь, что Гризз просто спокойно разрешил им зайти голыми в пустой бассейн и позволил умереть?

Не забывай, что Дэррил пытал тебя в течение двух часов, а Уиллоу все это спланировала.

— Х-хорошо, то, что ты рассказал мне, произошло. Я никогда не спрашивала Гризза, потому что поинтересовалась у тебя. И ты рассказал мне именно это.

— Да, Джинни. Я рассказал тебе именно это. Хоть я и любил тебя, хотел быть с тобой, но скрывал все потому, что не мог позволить увидеть реальную картину произошедшего с Уиллоу и Дэррилом и все время вспоминать это. Ты и так достаточно винила себя в их смерти. И, да, они умерли в этом бассейне. Но не от внешнего воздействия, — он посмотрел вниз. — Я могу с уверенностью тебе сказать, что они оба долго молили о смерти, прежде чем действительно умерли.

Они оба молчали в течение некоторого времени.

— Скажи мне, — прошептала она.

— Ты знаешь, он был одержим этим, правильно? Гризз не верил в удачное совпадение, что Дэррил оказался в ту ночь в мотеле. — Джинни просто смотрела на него.

— Гризз в течение долгого времени верил, что кто-то внутри организации знал, что его не будет той ночью в мотеле и знал, что Мо иногда позволяет собакам спать с ней. Кто-то знал, что той ночью ты будешь одна, Джин.

Тогда он сказал ей почти все.

Томми не сказал, что Гризз не просто подозревал. Он вытащил из Уиллоу имя.

Умирая, та поклялась, что ее информировала женщина по имени Вэнди. У нее был южный акцент, и она общалась с ней по телефону. Уиллоу сказала, что у Вэнди была связь с кем- то из мотеля, но поклялась, что не знает, с кем именно.

Не было никакой Вэнди, которую можно было связать с мотелем.

Хуже всего то, что Дэррил даже не закончил работу. Когда она той ночью потеряла сознание, он подумал, что убил Джинни.

Нет. Джинни не узнать об этом.

То, что она знает, итак достаточно плохо. Дрожа, Джинни подошла к одному из кухонных стульев на противоположной стороне стола. Дернув его, села, глядя на свои руки, покоящиеся на коленях. Она не могла сфокусировать взгляд. Женщина была ошеломлена.

— Ты прав, Томми, — прошептала она. — Я бы не хотела этого знать, — Джинни остановилась, прежде чем добавить: — Но, может, мне следует знать. Не знаю, — она спрятала лицо в ладонях. — Все это так неожиданно.

Томми вскочил и подошел к ней. Опустившись на колени, он взял ее руки в свои.

— Все хорошо, малышка. Мне так жаль. Мне очень-очень жаль. Я не видел, насколько для тебя важно знать все это, — когда она заплакала, подсел ближе. — Все это, чтобы защитить тебя, Джин. Это единственное, что когда-либо имело смысл. Пожалуйста, не бросай меня, Джинни. Я не смогу без тебя. Пожалуйста, не оставляй меня.

Он не добавил, что потребность защищать ее все эти годы стала хорошей причиной поговорить об этом сейчас. Томми все еще не понимал, как рассказать ей о некоторых событиях, но знал, что нужно это сделать.

Посмотрев на мужа, Джинни увидела слезы в его глазах.

С настоящей болью в сердце она глубоко вздохнула, чтобы набраться сил.

— Я люблю тебя, Томми, но все еще собираюсь уйти. Мне нужно немного пространства. Ты должен понять это. Слишком сильный шок, и с детьми все будет в порядке. Мы скажем, что я останусь с Картер поддержать компанию и помочь с животными, пока Билл за городом. Я уже делала так раньше. Они не заподозрят, что я уехала по другой причине. — Она остановилась. — Пока у нас есть время вместе… — Джинни затихла, потом взяла себя в руки. — Все. Я желаю знать все. С самого начала.

Хочу, чтобы ты рассказал мне каждую мельчайшую деталь, Томми. Даже если мне будет больно это слышать.

— Конечно, Джин, — его голос был мертвым, пустым. — Конечно.

— Я хочу, чтобы ты рассказал, что сказал, увидевшись с ним перед казнью.

Именно это он и намеревался сделать, до того как был огорошен комментарием Лесли.

Томми кивнул и собирался ответить, но его прервал голос Джейсона.

— Ма-а-ам! Па-а-ап! Можете подойти? У меня для вас сюрприз!

Глава 28

1978 Ей уже удалось связаться с Уиллоу. Потребовалось больше времени, чем предполагала, но теперь стало известно, где та находится. После шести отелей она, наконец-то, нашла золотую жилу.

— Тощая блондинка, которую будто годами не кормили? — спросил парень, подошедший к телефону.

— Ага, это она. Она там? И останется там?

— Неа, ее выгнали за то, что не заплатила. Думаю, она на пятой или где-то там. Не уверен. Но знаю, что она подцепила большинство своих сожителей в «Пестром яйце».

— Это мотель? — она добавила соблазнительные нотки в голос, растягивая слова в южной манере.

— Не. Бар. Там ты точно найдешь ее или кого-то, кто знает эту девушку. Если вдруг найдешь ее извиняющуюся задницу, скажи, что она должна Мику пятьдесят пять баксов, ни на что не годный кусок дерьма.

Она оставила сообщение Уиллоу, чтобы та позвонила из телефонного автомата в определенный день в точное время, указав, что это касается Гризза.

И, конечно, телефон зазвонил в тот момент, когда и должен был. Уиллоу слишком рьяно стремилась помочь Вэнди в исполнении ее плана.

С Мо было сложнее — она не могла говорить по телефону, но у Вэнди и на этот случай имелся план.

Она наблюдала, как Мо вышла из своего небольшого черного «Фольксвагена» и направилась в почтовое отделение. Она подошла к машине и просунула конверт в приоткрытое окно с водительской стороны. Затем бросилась к собственному автомобилю, села и уехала, пока Мо не вернулась.

Дорогая Мо!Знаю, как ты несчастна. Я тоже. С тех пор, как Кит появилась в мотеле, никомунет до тебя дела. Даже Гранту. Да, я видела ее. Знаю, как сильно ее все любят.Возможно, мы сможем помочь друг другу. Я не хочу причинять ей боль, но мы можемиспользовать ее в наших интересах. Вернуть назад наши жизни. Если ты думаешь, чтосможешь помочь мне, то будь у автомата на пересечении 441 и Тафт-Стрит вГолливуде ровно в четыре в воскресенье.Твоя подруга, Вэнди. Два дня спустя из окна мини-маркета Вэнди наблюдала, как небольшой автомобиль въехал на оживленную улицу и припарковался перед телефонной будкой, которая находилась между аптекой и салоном красоты. Мо приехала одна.

Она набрала номер. Мо подняла трубку.

— Привет, Мо. Рада, что ты отозвалась. Я знаю, что ты заботишься о Кит и не хочешь ранить ее. И я тоже не хочу причинять ей вреда. Я просто по-настоящему ненавижу Гризза и думаю, что лучший вариант отомстить ему — забрать то, что ему дорого. Помнишь, как он отрезал тебе язык? Он и у меня кое-что забрал. Око за око. Если думаешь, что сможешь помочь мне, что мы сможем слаженно работать, не причиняя никому боли, нажми любую цифру один раз.

Вэнди смотрела, как Мо сомневается. Затем девушка осмотрелась вокруг. Вэнди знала, что она ее не увидит.

— Никто не пострадает. Я просто хочу вернуть Кит домой. Это все.

Мо оторвала руку от лица и поднесла ее к телефону. Сигнал прозвучал в трубке.

Лицо Вэнди осветилось триумфом. Дело сделано. У нее есть свой человек в мотеле.

И она знала, что Уиллоу позаботится о грязной работе. Нет ничего, что приведет к ней. Вэнди заключила сделку через телефонный автомат и пейджер, который позаимствовала у друга. Он с радостью бросил свои дела, чтобы заработать пару баксов на наркотики. Когда все закончится, она просто по-тихому вернется в компанию отца и продолжит работу. Там трудится столько людей, что сложно будет проследить хоть какую-то связь.

Даже если кто-то и начнет подозревать, что все подстроено.

Ей нужно наблюдать за Гриззом. Он умен, но и она тоже. Мужчина выгнал Уиллоу из-за Кит. Отрезал язык Мо. Кое-что он забрал у нее. То, что Вэнди не готова была отдать.

Гризз заплатит за причиненную боль. Как она и сказала Мо, это будет око за око.

Глава 29

2000 Томми и Джинни с ужасом посмотрели друг на друга. Они думали, что Джейсон наверху распаковывает сумку. Как много мог услышать десятилетний ребенок?

— Вы будете удивлены, — пропел сын.

Кабинет. Его голос доносился из кабинета. Обменявшись взглядами, они направились туда и резко остановились.

На кофейном столике лежала шахматная доска Гризза.

— Я зашел в папин кабинет, чтобы взять бумаги, и увидел это на его столе. Захотел помочь распаковать и расставить фигуры. Вы удивлены? — Джейсон усмехнулся так, словно выиграл в лотерею.

Томми посмотрел на пустую коробку, стоящую на одном из диванов.

— Как ты перенес коробку туда, сынок? Она же весит тонну.

Мальчик пожал плечами, глядя на разорванную упаковку, клочки которой были разбросаны по всему полу.

— Я вытащил части, пока коробка не стала достаточно легкой, чтобы перенести ее, — и добавил застенчиво: — Я все уберу.

От шока Джинни не смогла сказать хоть что-нибудь. Воспоминания обрушились на нее, практически сбивая с ног. Томми заметил это и легонько взял ее за руку, отводя к другому дивану.

Когда жена села, он повернулся к сыну.

— Джейсон, я рад, что ты хотел помочь. Но нельзя трогать то, что тебе не принадлежит.

Мальчик выглядел удрученным.

— Но, пап, я хотел удивить тебя!

— Это не важно, Джейсон, и ты знаешь это, — сейчас Томми выглядел разозленным. — Сколько раз я говорил тебе ничего не трогать в моем кабинете? Ты это знал, и теперь будешь наказан.

Сердце Джинни разбивалось. Она понимала: Джейсон действительно был уверен в том, что помогает им, и смущен реакцией родителей.

— В любом случае, это не вам, — сын пнул одну из частей упаковки. — Хотите, чтобы я упаковал обратно?

— Что ты имеешь в виду, говоря «не вам»? — Джинни нахмурилась.

— Черный король пропал. Ведь нельзя играть без короля, да, пап? — спросил Джейсон, глядя на отца.

Томми и Джинни посмотрели друг на друга. Оба знали, что отсутствие короля подразумевает, что вы оставили игру и признаете победу оппонента. Это признание поражения. Вы сдались. Гризз отправил сообщение из могилы? Он допустил поражение?

Или, что хуже, бросил вызов? Не в его стиле убирать короля. Гризз, или кто-то другой, исключил его из игры.

Должно ли это что-то значить?

Это смешно. Томми напомнил себе, что видел Гризза за пару дней до казни. Они говорили достаточно долго, уладили все недоразумения. По крайней мере, он думал, что уладили.

Вероятно, какой-то идиот, упаковывавший посылку в тюрьме, захотел получить сувенир от Гризза. И все. Нет смысла волноваться.

Но Томми не был наивен. У него все еще имелись контакты под землей.

Он также знал, что у Гризза имелись люди, которые сделают для него все. Даже после казни.

Томми проверит кое-что позже, чтобы убедиться. А сейчас ему нужно успокоить жену.

Он сел рядом с Джинни и взял ее руки в свои. Джейсон подпрыгивал, когда Томми собирался заговорить. Он быстро оправился от отцовского выговора и выглядел даже более взбудораженным.

— Чуть не забыл! Это лучшая часть! Даже лучше, чем шахматная доска, — Джейсон опустился вниз и поднял с пола под кофейным столиком нечто, скрытое под упаковочным материалом. — Это лежало на самом дне коробки. — Джинни чуть не задохнулась, когда увидела, что, словно приз, ее сын держит в руке. — Там, и правда, была эта куртка. И, смотрите, девчонка на спине выглядит, как Мими!

Глава 30

1979 — Тебе следует лучше подумать, прежде чем просить такое, Кит, — сказал ей Гризз однажды, когда они сидели в гостиной четвертого номера.

— Ты спросил, что я хочу на день рождения, и я сказала. Не надо было спрашивать, если не хотел знать.

— Ну же, малышка. Не играй со мной в эти игры. Ты знаешь, что я не скажу тебе свое имя. Это в любом случае не важно.

— Хорошо, не говори мне свое имя. Как насчет того, чтобы рассказать мне что- нибудь о себе и своей жизни до этого мотеля. Что-нибудь, Гризз. Я твоя жена. Женатые парочки делятся подобным.

— Моя жизнь, пока я не привез тебя сюда, была ничем, — Гризз вздохнул. — Что ты хочешь услышать? Список преступлений, о времени в тюрьме, что? Верь, когда я говорю, что моя жизнь началась с того момента, как ты появилась здесь, котенок.

— Давай же, Гризз. Мы можем упростить задачу. Что насчет начальной школы, в которую ты ходил? Было ли у тебя в детстве домашнее животное? Если было, то как его звали? Родители любили тебя? Были ли у вас воскресные ужины? Какое ТВ-шоу ты любил в детстве? Какого цвета была твоя первая машина? — она улыбнулась. — Что- нибудь, Гризз. Я ничего о тебе не знаю. И это немного нечестно, так как я для тебя — открытая книга.

Гризз вздохнул и пробежался рукой по волосам. Сам виноват! Он спросил Кит, что она хотела бы получить на день рождения, и она сказала.

— Могу ли я просто сказать, что у меня была отстойная жизнь, и я не хочу говорить о ней? — и, предвосхищая следующий вопрос, сказал: — Зеленая.

— Что «зеленая»? — спросила Кит, распахнув глаза. Она проворно бросилась на край дивана. — Это твоя настоящая фамилия?

— Нет. Моя первая машина была зеленой, и, прежде чем ты спросишь, да, я украл ее.

Она встала и сложила руки на груди.

— Ох, ты такой раздражающий! Кто-нибудь говорил тебе об этом?

Мужчина приподнял брови. Вопрос Кит развеселил его, но он не хотел раздражать ее еще больше. Его лицо смягчилось.

— Котенок, пожалуйста, просто скажи, что еще ты могла бы захотеть на день рождения? Пожалуйста?

Гризз был в отчаянии. Не помогало и то, что он чувствовал всепоглощающую вину за нападение на нее и попытку изнасилования прошлым летом. Он все еще искал того, кто сделал это. По правде говоря, мужчина часто представлял, как много боли он причинит человеку, который посмел поднять руку на его жену. И, не позволив ей сказать хотя бы слово, добавил: — И, нет, я не пойду с тобой в церковь, даже не проси.

Девушка, не отрываясь, смотрела на мужа. Ее лицо становилось красным. Она действительно разозлилась.

«Она выглядит великолепно», — подумал Гризз.

Он почти улыбнулся, но быстро взял себя в руки.

Телефон зазвонил, прерывая их разговор.

— Ответь, — сказала она, направляясь к двери. — Мне нужно немного подышать.

Гризз отметил, что ее ключи лежат там, где им и положено, и подошел к телефону.

По крайней мере, он может не волноваться, что со злости она куда-нибудь уедет.

Когда закончился телефонный разговор, он отправился искать Кит. Проверив несколько свободных комнат в мотеле, прошел к офисной части. Он увидел девушку, склонившуюся к пассажирскому креслу своей машины.

Гризз остановился и посмотрел на ее задницу. Красивая задница. Попка, на которую ему никогда не надоест смотреть. Он становился твердым.

«Интересно, смогу ли я уговорить ее спустить джинсы?», — спросил он себя.

Затем отбросил эту мысль. Нет. Он предпочитал наслаждаться ею в собственной постели.

Гризз разозлился, когда вспомнил об изнасиловании. Есть кто-то, кто не только видел ее, но и побывал внутри.

Он подумал, что найдет того, кто напал на Кит, и насладится его убийством.

Медленно и мучительно.

— Что ты делаешь, Кит? — спросил он, когда подошел.

— Моя цепочка, — донеслось из машины. — Та, которую Грант подарил мне на Рождество. Я вспомнила, что потеряла ее.

Сейчас она боком взгромоздилась на сидение, одна нога прижата к телу, другая упиралась в землю. Она вскинула руки в раздражении.

— Думаешь, ты потеряла ее в машине?

— Ага, думаю, да. Замочек сломался, и несколько недель назад я повезла цепочку в ювелирный, чтобы отремонтировать. Я только сделала маникюр, когда пошла забирать ее, и, сев в машину, поняла, что не могу открыть зажим. Поэтому повесила цепочку на зеркало заднего вида. Только сейчас вспомнила, — она нахмурилась. — Но цепочки здесь нет. Понять не могу, почему. Я уверена, что повесила ее туда.

— Крестик? Цепочку с крестиком?

— Да, мой крестик, — ответила она рассеянно, роясь между коробкой передач и креслом.

— Хочешь, я подарю тебе новую?

— Нет, хочу найти ту. Я знаю, что она должна быть где-то здесь, — Кит сдула челку со лба и в разочаровании упала на сиденье.

— Может, кто-то украл ее?

— Нет. Я закрываю машину, когда ухожу. Только здесь оставляю ее открытой.

Они оба знали, что никто в мотеле в здравом уме не полезет в машину Кит.

Она вылезла из машины, громко захлопнув дверцу.

— Пойдем внутрь. Я поспрашиваю одного из парней Акселя о твоей машине. Они поищут и, если она где-то здесь, найдут.

Десять минут спустя они находились в постели.

— Уверена, что я не причиняю тебе боли, котенок? — спросил Гризз. Он был над ней, внутри нее, медленно двигая бедрами и целуя шею.

— Нет, ты не причиняешь мне боль, Гризз. Нисколько, — простонала она, выгибая спину в удовольствии. — Просто не останавливайся, хорошо?

Гризз улыбнулся в изгиб ее шеи. Правой рукой он обхватил одну грудь, дразня сосок. И стал аккуратно выходить из Кит, его губы ласково скользили по ее горлу. Не желая его отпускать, она стонала, сжимая ногами его талию, пытаясь удержать его внутри.

Гризз начал медленно покусывать ее напрягшийся сосок.

Затем он почувствовал, как она замерла. Черт. Кит вспомнила об изнасиловании.

Об укусах.

— Все хорошо, Кит. Это я, малышка, — он почувствовал, как девушка расслабилась.

Их глаза встретились, и Кит увидела ярость. Она взяла в руки его лицо, притягивая к себе.

— Я знаю, что ты все еще злишься на Мо, потому что собаки были у нее той ночью, — прошептала девушка.

Гризз не ожидал такого. Она была права.

— Чертовски верно, я зол на Мо, — он собирался сказать больше, но Кит прервала.

— Как и сказала, я знаю, что ты все еще злишься на Мо, но также знаю, что ты винишь себя.

Гризз отвел взгляд, но Кит снова повернула его голову, чтобы смотреть ему в глаза.

— Ты рассержен на Мо, потому что думаешь, что подвел меня. Ты боишься, что теперь я смотрю на тебя по-другому. То же самое было, когда я увидела, что парни Чико сделали с той парой в яме. Ты волновался, что я больше не буду прежней. Что больше не буду любить тебя.

Он не знал, как ответить. Она снова права.

— Я ненавижу то, что ты делаешь. Знаю, что ты понимаешь это. И я продолжаю убеждать себя в том, что однажды ты остановишься. Что мое присутствие окажет положительное влияние на тебя. Я честно не знаю, правда ли это, и способен ли ты прекратить.

Гризз снова отвернулся от Кит, и на этот раз она со всей возможной силой повернула его лицо к себе.

— Я люблю тебя настолько сильно, что это пугает меня. По этой причине я остаюсь. Вот почему закрываю на все глаза. Ты должен знать, что я не виню тебя за случившееся. Я люблю и всегда буду любить тебя.

Он позволил себе выдохнуть, успокаиваясь.

— Я тоже люблю тебя, котенок. Настолько сильно люблю, что это пугает меня.

Она улыбнулась и игриво укусила его нижнюю губу. Мужчина зарычал, целуя ее с такой страстью, которая выбивала воздух из его легких.

Немного погодя Гризз лежал, лениво водя пальцами по ее руке.

— Прими со мной душ.

Девушка посмотрела на него.

— Мне нужно готовить обед, — произнесла Кит и, не дожидаясь ответа, добавила: — Твой нос выглядит лучше. Все еще болит?

Гризз сломал нос неделей ранее, когда попытался остановить драку.

— Я уже столько раз ломал его, что со счета сбился. Нет, не болит. Прими душ со мной, и я отведу тебя на ужин.

— На настоящий ужин или на деловую встречу с ужином в перерыве?

— На настоящий ужин. Выбирай место.

Кит улыбнулась. Она прекрасно знала, куда хотела бы пойти на ужин. «У Винсента» — небольшой ресторанчик, который располагался в затухающем торговом центре внизу от доков. Раньше, когда только привез ее в мотель, Гризз, обеспокоенный тем, что девушку узнают, водил Кит туда. Сегодня она была в настроении для чесночных крабов, и этот ресторан показался лучшим вариантом. Девушка планировала сходить туда с Грантом на прошлой неделе, но его вызвали из города по делам. Она думала, что его, возможно, отправили в Ванкувер на несколько недель. К сожалению, чесночные крабы не выходили у нее из головы. Она жаждала их.

— Я обгоню тебя, — сказала Кит, скидывая одеяло, и понеслась в ванную комнату.

Пять минут спустя Гризз задыхался, глубоко погружаясь в нее и упираясь одной рукой в стенку душевой кабины для поддержки.

— Не могу насытиться тобой, котенок, — сказал он.

Начали они невинно: ты потрешь мою спинку, а я — твою. Но прежде чем осознали это, уже занимались любовью. Он держал Кит на руках, прижимая к стене душевой. Ее ноги обхватывали его талию. Они занимались любовью в спальне меньше пятнадцати минут назад. Кит застонала громче, так как его толчки стали более быстрыми.

Почувствовав ее освобождение, Гризз немедленно последовал за ней.

Медленно и чувственно мужчина отпустил жену, и она посмотрела на него. Он взял ее лицо в ладони и глубоко поцеловал. Кит ответила на поцелуй.

— Эта последняя минута душа может стоить нам ужина.

— Плевать, котенок. Просто не переставай целовать меня.

Час спустя они были одеты и сидели в ресторане. Они только что заказали еду, и официантка забрала меню.

— Я скоро вернусь с напитками, — сказала она.

Гризз улыбнулся Кит.

— Ты подумала?

Она склонила голову.

— О чем?

— О твоем дне рождения.

— Ох. Думала в течение минуты, когда ты говорил о том, где я могла потерять свою цепочку. Хм. Дай мне подумать, — она оглядела ресторан и быстро вернула свой взгляд к Гриззу. Подарила ему широкую улыбку, словно ей в голову пришла замечательная идея. — Да! Есть то, что я хочу на свой день рождения. То, чего действительно хочу! Я думала об этом с выпускного в прошлом году.

— Хочешь еще одну романтическую ночь в пляжном домике Мартина? — он улыбнулся с облегчением. Заниматься любовью с Кит в пляжном домике всю ночь. О-о-о, да-а-а.

— Нет. Не пляжный домик, — она подпрыгивала на стуле. — Хочу, чтобы ты взял меня куда-нибудь потанцевать. Я хочу сходить в клуб и потанцевать.

Его улыбка исчезла, и он выглядел немного расстроенным. Мужчина не собирался говорить ей свое имя. Он не собирался идти с ней в церковь. Как он в третий раз мог отказать на ее просьбу?

— Дерьмо, детка. Ты должна знать, что я не лучший танцор. Я едва выдержал медленный танец в беседке Мартина.

— Я хочу пойти танцевать, Гризз. Пожалуйста! Я занималась этим единственный раз, когда убедила Акселя потанцевать со мной в четвертой комнате. И ты знаешь, это едва ли повторится. Он не будет этого делать, пока в мотеле есть люди. Не хочет рисковать и быть увиденным.

Гризз улыбнулся. Он несколько раз проходил мимо комнаты, пока Кит с Акселем танцевали под одну из тех групп, что любит его жена. По его мнению, голоса у этих ребят такие, будто кто-то сжал их яйца в тисках. Пронзительный визг — все, что он слышал, и он никогда не оставался достаточно долго, чтобы услышать песню целиком.

— Почему ты танцуешь под песню о лысой женщине? — спросил он ее как-то раз.

Аксель и Кит остановились и странно посмотрели на него.

— Что ты имеешь в виду под «лысой женщиной»? — спросила Кит, когда Гризз убавил звук стерео.

— Эти ребята, которые звучат, словно женщины, поют о лысой женщине, — произнес Гризз.

Она начала смеяться.

— «The Bee Gees» поют «больше, чем женщина», Гризз. Не лысая! Песня называется «Больше, чем женщина», и, так случилось, что я люблю ее.

— Неважно, как песня называется, она все еще отстойная. Я сваливаю отсюда.

Гризз оценил, что Аксель танцует с его женой. И, да, он знал другой секрет Акселя.

По-честному, его это не заботило. Мужчину не волновало, что парни из его банды делают со своими членами, пока не приближаются к его жене. Но он понимал, что должен хранить этот секрет. Как лидер, только он решает, кому быть в банде, но Гризз знал и то, что не каждый отнесется с пониманием к жизненному стилю Акселя. Поэтому проще хранить все в тайне. И, между прочим, он с уверенностью мог сказать, что такого никто и не подозревает.

— Я не танцую, Кит, — сказал Гризз, покачав головой.

— Но я хочу пойти танцевать на свой день рождения, — она взмахнула руками, подарив ему обвиняющий взгляд. — Ты сказал!

Он осторожно покачал головой и посмотрел на нее.

— Может я просто куплю тебе другую машину?

Глава 31

2000 Джинни и Томми удалось взять себя в руки ради Джейсона. Он забрал куртку у сына и положил ее обратно на дно коробки.

— Начинай упаковывать обратно, Джейсон.

— Но, пап… — Сделай это сейчас, сынок, — он посмотрел на побледневшую жену.

Томми знал, о чем она думает. Джинни хочет уйти, и сделать это прямо сейчас. Он подошел к небольшому чемоданчику, оставленному ею. И держал жену за руку, пока нес его к машине.

— Я люблю тебя, Джинни. И, потому что люблю, понимаю, что тебе нужно немного времени. Не буду спорить с тобой. И позабочусь о детях.

Он положил чемоданчик на заднее сиденье и повернулся к ней.

Она охотно упала в его руки, в его объятья, которые стали родными, которые почти что воспитали ее. Сейчас Джинни знала, что Томми сын Гризза. Станет ли это постоянным напоминанием о нем? Это были те же руки, что обнимали ее почти пятнадцать лет. Почему все это казалось испорченным после осознания правды?

Она вдохнула его запах. По крайней мере, тот точно принадлежит Томми.

Затем женщина вспомнила причину своего ухода и быстро вырвалась из любящего захвата. Муж снова попытался обнять, но она, дернув плечами, забралась в машину и опустила стекло.

— Можешь позвонить Картер и предупредить, что я выехала?

Не дожидаясь ответа, завела машину и направилась в сторону Теневых ранчо.

По дороге к дому Картер и Билла мысли дрейфовали в голове Джинни. С ростом населения в последние несколько лет движение на дорогах становилось ночным кошмаром. Путь к дому подруги занял, по меньшей мере, сорок пять минут. К дому, который она когда-то делила с Гриззом. Джинни знала, что Картер будет там, а Билл — за городом.

Подруга находилась в комнате наблюдения вместе с Сарой Джо всего пару дней назад. Картер рассказала Джинни, как сильно Кэйси хотела быть с ней там, но она застряла в аэропорту где-то на Ближнем Востоке. Кэйси, одна из их подруг по колледжу, была журналистом и сейчас работала на зарубежную прессу. Постоянно в разъездах, она старалась быть рядом с Джинни, когда Гризз умер, но не смогла вовремя вылететь.

Джинни стало интересно, а доберется ли она когда-нибудь до Форт-Лодердейла.

Мысленно она вернулась к быстрой свадебной церемонии с Томми, вспомнила, как потом не могла заставить себя переехать в дом в Теневых ранчо. Тот самый дом, в который она ехала сейчас. Джинни была беременна и слишком эмоциональна. Достаточно сложно выйти замуж за другого мужчину, даже если это Томми, которого она знала так же долго, как и Гризза. Джинни вспомнила свой шок, когда в тот день Гризз сел рядом и сказал, что всегда знал о чувствах Гранта и хочет, чтобы она вышла за него замуж.

Она остановилась на красный сигнал светофора и сглотнула. Что из всего этого правда? Она больше не знала, чему можно верить.

Да, ей есть, что обсудить с Томми, но не сейчас. Сейчас она нуждается в личном пространстве. Ей о многом следует поразмыслить.

Сигнал переключился на зеленый, и она поехала, окруженная прошлым, словно одеялом. Картер сделала правильный выбор, когда решила жить в их доме, в сельской местности. Она из тех людей, которые подбирают всех бродячих животных. В доме на нескольких акрах хватает места всем «детям» Картер. Ее подруга не была замужем, когда впервые приехала в Теневые ранчо, в первую очередь, чтобы составить компанию Джинни. Она встретила Билла несколько лет спустя, во время сбора средств на помощь животным. Влюбившись с первого взгляда, они очень скоро поженились. Билл работал в сфере программирования и из-за этого довольно часто путешествовал. Он заработал неплохое состояние, чтобы поддерживать деятельность Картер по спасению животных, но не компьютеры были его страстью. Билл любил все, что имеет отношение к наблюдению, он называл это «шпионскими штучками». Он даже установил систему наблюдения в офисе Томми, чтобы помочь им поймать того, кто воровал с корпоративных банковских счетов. Билл был электронным волшебником.

В том, что Билл уехал, а Джинни проводит время в доме, помогая Картер с животными, нет ничего необычного. Женщина со смехом вспомнила, как подруга однажды приютила у себя мерзкого верблюда по имени Фил. Он был проблемным, и Джинни знала, что Картер вздохнула с облегчением, когда его поместили в приют для животных.

Гризз специально попросил ее не продавать дом, поэтому то, что Картер и Билл жили здесь, заботясь о нем, удовлетворяло всех.

Даже за решеткой, а сейчас в гробу, у Гризза повсюду были руки.

Джинни проехала в Теневые ранчо по знакомой длинной дороге. Увидела стоящих на крыльце Картер и Кэйси. Так, значит, подруга все-таки прилетела. Это хорошо. Судя по всему, Томми позвонил. Джинни понимала, что он сделает это. Он самый надежный человек на свете.

Но, как оказалось, не самый честный.

Она почувствовала укол боли в груди.

Подруги подошли к машине. Джинни даже не успела полностью припарковаться.

Она практически упала в их вытянутые руки. Заплакала, опираясь на Картер, которая медленно повела ее в дом. Кэйси достала небольшой чемодан с заднего сиденья и последовала за ними.

Глава 32

1979 — Кит, Аксель только что подъехал. Ты готова? — позвал Гризз из гостиной.

— Секундочку, — ответила она.

Несколько месяцев назад Кит так и не смогла уговорить Гризза в день рождения отвести ее на танцы. Она знала, что расспросы затянулись, но полагала, что когда-нибудь он сдастся. Девушка все еще радовалась, что муж отпустил ее в клуб. Она любила танцы, и Аксель единственный, кто рад был помочь. Конечно, он сказал Гриззу, что, если приедет в мотель забрать Кит, то не хочет, чтобы другие ему докучали. Поэтому для остальных постояльцев придумали отговорку, будто Гризз приказал Акселю сводить Кит в клуб, а тот возмущен этим до безумия. Девушка, на самом деле, удивилась, что муж позволил кому-то манипулировать им.

Гризз наблюдал из окна, как Аксель разговаривает с одним из парней возле ямы.

По языку тела можно было понять, что тот жалуется на приказ.

Гризз слегка улыбнулся. Затем улыбка сползла с лица, когда вспомнил об изнасиловании год назад. Он до сих пор не поймал того парня, но понимал, что уже близок к этому. И, если честно, не нравилось ему отпускать жену на танцы.

Однако понимал, что должен. Кит пыталась держать лицо, но, иногда глядя на нее, Гризз мог сказать, что она тонет в ужасных воспоминаниях о той ночи. Нужно дать ей немного свободы, отдыха от него и мотеля.

— Я готова! — раздался позади голос.

Гризз обернулся и увидел стоящую перед ним жену. Кит была словно видение!

Раскрыв рот от потрясения, он медленно осматривал ее с головы до милых розовых пальчиков на ногах.

— Что не так? — спросила она, глядя вниз на свое платье. Затем поднесла руки к лицу, похлопывая себя по щекам. — Что? Что-то не так с макияжем или что?

— Ты потрясающе выглядишь! — сказал Гризз.

— Ох, спасибо! — она быстро покрутилась, облегчение сквозило в ее голосе. — Я купила это платье на прошлой неделе. Оно мне так нравится. Думаю, что буду хорошо выглядеть на танцполе. Ты так не думаешь?

— Нет. Сними его. Ты никуда не пойдешь в этом платье.

— Что? Что значит «сними»? Я не сниму его. Мне нравится, и оно отлично подходит для танцев.

Гризз указал на ее грудь.

— У тебя соски напоказ.

Кит посмотрела вниз.

— Мои соски не напоказ.

— Я вижу твои соски. Ты не выйдешь в этом платье, Кит.

— Ты не можешь видеть мои соски, Гризз. Платье не прозрачное. Они напряжены, потому что здесь прохладно. Повысь температуру, насколько это возможно.

— Тогда надень бюстгальтер.

— Нет, потому что я не могу надеть его под это платье, и ты знаешь это! Посмотри, какие бретельки.

— Тогда свитер.

— Нет, я не надену свитер на дискотеку! Ни за что. Ты смешон.

Торжественным маршем мужчина направился в спальню. Кит могла слышать, как он роется в ящиках в поисках чего-то. Если Гризз вернется со свитером в руках, то он с ума сошел.

Он прошел в маленькую гостиную.

— Вот, это то, что нужно. Я помогу тебе, — сказал он, передавая ей два пластыря.

— Ты хочешь, чтобы я прилепила лейкопластыри на соски? Ты невероятен, черт подери. Ни за что, Гризз! — она скрестила руки, отказывая ему. — У тебя полуголые женщины разгуливают по бару, и тебя не заботит, что кто-то видит их соски!

— Ни одна из них не является моей женой! — прорычал он. — Я уже сказал, Кит.

Ты не выйдешь отсюда в этом платье!

Мужчина бросил взгляд в сторону окна. Аксель прогуливался перед четвертым номером.

Гризз посмотрел на нее свысока.

— Переодевайся, или я скажу Акселю, что ты никуда не идешь.

Кит протопала в спальню. Не прошло и пяти минут, как она вернулась одетая в более консервативное черное платье. Сейчас Аксель был внутри, разговаривая с ее мужем.

— Лучше? — спросила она, привлекая внимание Гризза. Девушка стояла неподвижно. — Еще правила?

— Нет. Аксель знает, когда нужно вернуть тебя домой.

Тот переводил взгляд от одного к другому. Что-то не так, но он не понял, что именно. Почувствовав напряженность в комнате, Аксель решил поднять настроение.

— Это новое платье, Кит? Красивое.

— Нет, это не новое платье, — ответила она, высоко вздернув подбородок.

— Ты же сказала, что купила новое платье на сегодняшний вечер, — произнес Аксель тихо. Может, он лезет не в свое дело. Он переводил взгляд с Кит на Гризза и обратно.

— Я купила новое платье, но мне запретили его надевать, — девушка прижала громоздкую сумку к груди и направилась к двери. Открыв ее, она крикнула через плечо.

— Оказывается, если я хочу надеть новое платье, мне нужно оставить свои соски здесь, с Гриззом. И, так как сделать это невозможно, пришлось сменить платье.

Аксель недоуменно посмотрел на Гризза, но тот только рассмеялся.

— Следи за ней. И верни домой в целости и сохранности.

Он остановился у открытой двери и наблюдал, как Аксель провожает Кит к машине и держит дверцу, пока она забирается внутрь.

Гризз улыбнулся. Кит, правда, думает, что он не заметил ее огромную сумку? Он просто дал ей немного свободы. Мужчина разрешил жене думать, что она выиграла. Он позволил Кит эту маленькую победу, но ему это не должно было нравиться. Он закрыл дверь и направился к телефону.

Они были в пути около пятнадцати минут, когда Кит сказала Акселю: — Сможешь остановиться по дороге? Мне нужно воспользоваться уборной.

— Да, без проблем, Кит, — сказал он и припарковался у ресторанчика с фаст- фудом. — Подойдет?

— Отлично. Буду через минуту.

Через несколько минут Кит вышла из ресторанчика и направилась к машине. В другом платье.

— Не говори ничего, Аксель, — сказала она, скользнув на пассажирское сидение.

— Ни слова. Я переоденусь перед тем, как ты отвезешь меня домой. Я могу надеть тупой свитер, а потом снять, но это — дело принципа. Он всегда побеждает, но только не в этот раз, — затем Кит бросила кошелек, платье, которое должна была носить, а также бюстгальтер на заднее сиденье машины. — Знаешь, Гризз не может всегда получать то, что хочет. Иногда он такой задира.

— Иногда?

Затем Аксель улыбнулся и вырулил на трассу. Кит действительно ему нравится, она милая девочка. По правде говоря, слишком милая для Гризза. И он понимал, откуда она появилась. Гризз задира, но Аксель никогда не предаст его и готов простить ему многое.

Он знал, что Кит все еще немного расстроена, поэтому решил по-своему дать ей знать, что не возражает против смены платья.

Не отводя глаз от дороги, Аксель протянул ей правую руку.

— Я ничего не смыслю во всех этих штучках с прозвищами. Я Грэг. Рад познакомиться, — и посмотрел на нее с доброй улыбкой.

Она улыбнулась в ответ и протянула руку, а затем засомневалась. Следует ли ей делать это? Может ли она? А потом Кит взяла его руку, немного встряхнув.

— Я… я Джинни. Рада познакомиться, Грэг.

Оставшуюся часть пути они говорили ни о чем и обо всем сразу, не касаясь темы мотеля. Даже потанцевав в четвертом номере, они никогда по-настоящему не общались и, казалось, были рады дружбе, что зарождалась вне мотеля и уроков танцев. Они оба согласились, что хоть «Лихорадке субботнего вечера» и было уже два года, но Джон Траволта восхитителен.

Когда они прибыли, у дверей выстроилась длинная очередь. Аксель прошел мимо людей и, кивнув вышибале, зашел с Кит в клуб.

Внутри было шумно и людно. На танцполе полно людей, дергающихся под «Я буду жить» Глории Гейнор.

Аксель осмотрел помещение. Когда он увидел того, кого искал, то кивнул и улыбнулся. Кит заметила это приветствие, но не поняла, кому оно адресовано.

Парень провел ее вниз к уборным. Было все еще громко, но здесь ему не приходилось кричать.

— Кит, небольшое изменение планов. Надеюсь, ты не возражаешь, — он смущенно смотрел под ноги.

Это что-то новенькое. Аксель, казалось, покраснел. Он посмотрел за плечо Кит и кому-то улыбнулся. Обернувшись, она быстро осмотрелась. Именно тогда увидела парня.

Короткие рыжие волосы, мальчишеская улыбка и веснушки. Она снова посмотрела на Акселя.

— Милашка. Кто он? — усмехнулась Кит.

— Его зовут Джона, — и продолжил: — Он младше меня. Не связан с бандой. И по-настоящему хороший парень.

Аксель снова уставился под ноги.

— Все нормально, Аксель. Я понимаю. Если бы я не знала тебя, то подумала бы, что ты покраснел, — поддразнила она.

— Это серьезно, Кит. Думаю, я влюбился.

— Давай. Иди к Джоне. Используй эту ночь. Просто будь здесь минут за тридцать до того, как сказать Гриззу, что отвезешь меня домой.

Он посмотрел на нее и расплылся в широкой улыбке.

— Ты ведь не думаешь, что я оставлю тебя здесь одну, не так ли?

Кит ничего не успела ответить, как почувствовала дыхание у своего уха и услышала голос, который произнес: — Как думаешь, я буду достойной заменой короля «Лихорадки субботнего вечера»?

Она повернулась и улыбнулась.

— Грант!

Они поговорили несколько минут. Аксель объяснил, что не хотел никого обманывать, просто представилась возможность провести время с Джоной. Не вдаваясь в подробности, сказал, что выпал редкий шанс побыть с любимым человеком в месте, где их никто не осудит. Кит ничего не спрашивала. Она знала, что Аксель верен ее мужу и не хотела лишать его возможности провести время с новым возлюбленным.

Девушка, задумавшись, наблюдала ребята пробирались вниз и выходили из клуба.

Затем посмотрела на Гранта, который улыбался ей сверху вниз. Они не виделись с тех пор, как он вернулся из командировки в Ванкувер около месяца назад. Девушка осознала, как сильно скучала по нему.

— Я не лучший танцор, но не думаю, что буду сильно смущать тебя, — сказал Грант.

Кит обняла его. Когда она отошла, он серьезно посмотрел на нее.

— Ты выглядишь сегодня роскошно, Кит, — сказал он. И прежде чем она смогла поблагодарить за комплимент, Грант добавил: — Не могу поверить, что Гризз выпустил тебя за дверь в этом платье. Твои соски напоказ.

Глава 33

1950-е, Форт-Лодердейл, Флорида Дед был мертв уже около месяца. Ральф занимался рутинными делами в мотеле, притворяясь, будто его старый больной дедушка проводит дни напролет, лежа в постели.

Парень объяснял гостям, что проводит здесь лето, помогая деду. Учитывая свой опыт и зрелость, он обращался с гостями так, что никто не ставил под сомнение его историю.

Он бездельничал между редкими визитами гостей и по мере надобности ездил в город, но не часто. Ральф проверял почтовое отделение и ходил в магазин за продуктами.

Не покупал пиво: он не пил, а алкоголя и так осталось много от последнего набега Деда на продуктовый. Парню не требовалось платить за коммунальные услуги, поскольку он был со стариком, когда тот оплачивал квитанции на год вперед. Ральф должен был платить телефонной компании, но мог сделать это по почте. Парень подделывал подпись Деда на чеках, которые выписывал. После того как он получил банковскую выписку по счетам старика, можно было не беспокоиться о деньгах. Их оказалось не много, но гораздо больше, чем Ральф когда-либо видел в своей жизни. Не один раз он собирался бросить все и уйти, но зачем ему делать это? Идти все равно некуда, а здесь он в безопасности.

Парень проснулся этим утром, заставил себя поесть и одеться. Он взял фотографию Рути и Разора с комода и засунул в задний карман. Носить ее с собой стало привычкой.

Держа их под рукой, он чувствовал себя лучше, даже если это и всего лишь фотография.

Она принимала все более изношенный вид, и Ральфу стало интересно, чем он мог бы покрыть ее, чтобы защитить.

Сгребая листья из бассейна, парень услышал грохот. Осмотревшись, увидел трех мотоциклистов, заезжающих на территорию мотеля. Интересно, потерялись они или искали комнаты. Гости в мотель не заезжали уже порядка семи дней.

Он отбросил скиммер и смотрел, как они объезжают бассейн и игровую площадку, паркуя свои байки напротив мотеля. Все трое слезли и направились к нему.

Они создадут проблемы. Серьезные проблемы.

Паренек ничего не сказал, позволив им говорить первыми. Один из них, видимо, лидер, решил заговорить.

— Ты работаешь здесь? — спросил.

— Да, сэр. Я помогаю дедушке. Он владелец.

Все трое остановились перед ним. Лидер снова заговорил: — Не похоже, что дела идут хорошо, не так ли?

Ральф занервничал. С чего бы парню интересоваться, как идут у них дела? Он чувствовал себя некомфортно. Со спокойствием, которого не ощущал, он ответил: — Не очень.

И встретил пристальный взгляд человека. Он был крупным для своих лет и надеялся, что производит впечатление более взрослого, чем есть на самом деле.

Лидер кивнул, медленно осматриваясь. Двое парней за его спиной повторили это действие.

Не дав им ничего сказать, Ральф спросил: — Вы, парни, ищете комнату?

Последовали смешки.

— Нет, не думаю, что нам нужна комната. Просто присматриваем место, где наши задницы смогли бы передохнуть. У тебя есть что-нибудь выпить?

— Что вы хотите? Воды, содовой, может, холодный чай?

— Что насчет пива? Есть шанс, что твой дед пьет пиво?

— Ага, думаю, могу дать вам немного пива.

— Он здесь? — спросил главарь. — Должен ли я спросить его разрешения?

Снова раздались смешки. Ральф понимал, что они играют с ним, но не знал почему, и чем дело кончится.

Все могло обернуться не очень хорошо.

— Можете встретиться с ним, если хотите. Я могу отвести вас в нашу комнату, — он кивнул на четвертый номер. — Дед действительно болен. Не встает с кровати, за исключением походов в ванную комнату. И то с трудом. Я помогаю ему, как могу.

Парень понимал, что может быть пойман на лжи, но рассчитывал, что их это не заботит. Они просто прощупывают его. Он оказался прав.

— Не-а, не будем тревожить его, пока он готов делиться своим пивом.

Ральф принес парням напиток и, продолжая заниматься хозяйственными делами, наблюдал за ними краем глаза. Они взяли стулья и расположились между игровым оборудованием и бассейном. Ральф обратил внимание, что байкеры прикончили пиво, и приготовил им немного закусок. Они выглядели довольными.

Парни побеспокоили его лишь раз, когда начало темнеть. Он сделал несколько сэндвичей. И уже собирался отнести их, как увидел, что байкеры сидят без дела вокруг разведенного огня. Они разожгли его прямо между бассейном и игровой площадкой. Что за черт! Он заботился об этом газоне и теперь прямо в центре гигантский костер.

Ральф медленно подошел к ним, и, когда лидер увидел его, то поднялся.

— Надеюсь, твой дедушка не против. Нам не нужны комнаты, мы решили остановиться и устроить привал прямо здесь.

— Надеюсь, ему не нужен был тот стол для пикника, — сказал один из парней.

Это вызвало несколько смешков. Они использовали один из столов, чтобы развести огонь. Первой реакцией Ральфа была злость, но затем он понял, что плевать хотел на этот стол для пикника.

— Ему все равно. Вот ваши сэндвичи и пиво. Это последнее, если что, — это было правдой, он смотрел прямо в глаза лидера, пока говорил это.

— Спасибо, ребенок. Как тебя зовут?

— Ральф.

— Хорошо, Ральф. Я Рэд, это Чопс и Дасти.

Мальчик кивнул и отнес еду двум мужчинам. У него в штанах было пиво, и последовал еще один раунд смешков, когда он вытащил бутылки.

Он передал Рэду пиво и сэндвич. Тот положил их на стул, на котором ранее сидел, обнял Ральфа за плечи и медленно повел в четвертый номер. Когда они оказались вне слышимости Чопса и Дасти, он спросил мальчика: — Как долго ты здесь со своим дедушкой?

Ральф не ожидал вопроса и не мог быть честен.

— С самого детства, — ответил он.

Рэд выглядел довольным его ответом. Он кивнул.

— На тебе весь бизнес? Все гости?

— Да, сэр. Я забочусь обо всем здесь.

— Твой дед когда-нибудь тебе помогает?

— Дед не может вылезти из постели. Только, как я и говорил прежде, чтобы воспользоваться уборной. Поэтому нет, сэр, он не может помочь мне.

— Хорошо, хорошо. Ты не помнишь парня, который, возможно, останавливался здесь три или четыре месяца назад? Хорошо выглядел. Аккуратно подстрижен. Точно был одет в костюм и водил клевую тачку. Он страховой агент. Помнишь кого-нибудь похожего?

Ральф мог честно ответить.

— Нет. Никто не приходит на ум. Я бы запомнил. У нас здесь бывает не так много людей.

— Спасибо, ребенок. Я ценю твое гостеприимство, — он засунул руку в карман и достал пачку денег. Взял немного и передал Ральфу. — Скажи своему дедушке, что это твои деньги. Я видел, как ты работал здесь весь день. Ты заработал их.

Ральф лишь уставился на деньги. Он не мог вспомнить никого, кто хоть раз бы платил ему за что-то. Дед никогда не платил. Он давал мальчику еду и разрешал спать на диване, но ничего более. Не дожидаясь его ответа, Рэд продолжил: — Иди в постель. Ты слишком много работал сегодня.

Он хлопнул Ральфа по спине и отвернулся, направляясь к друзьям у огня. Мальчик прошел в четвертый номер и закрыл за собой дверь.

В оставшуюся часть ночи ничего не произошло. Ральф был благодарен, что телевизор не сломался, когда Дед упал на него. Он заснул, пока смотрел его, и проснулся примерно после полуночи. Паренек выключил телевизор и направился в спальню, остановившись, чтобы выглянуть в окно. Огонь затухал, а трое мужчин спали возле него.

«Должно быть, они принесли спальные мешки», — подумал он.

Ральф посмотрел на дверь, вспоминая, как запирал ее, когда пришел. Дважды проверил, чтобы убедиться. Прошел в спальню и, не снимая одежды, завалился спать.

Он не понимал, который сейчас час или что его разбудило. Прошелся по комнате, привыкая к темноте. События предыдущего дня вторглись в память. Байкеры, сэндвичи, пиво, костер. Распахнув глаза, он подскочил, увидев мягкое красное свечение в темной комнате. Пожар?

Он посмотрел вправо и увидел причину. Телефон на ночном столике светился. В мотеле имелось два телефона: один в офисе, второй — в комнате Деда. Тот, что в комнате Деда, был на одной линии, что и служебный телефон. Дед рассказывал, что, нажав на красную кнопку и подняв трубку, можно прослушивать разговоры постояльцев.

Дед был пронырливым старикашкой. Может, одинокому человеку подслушивание чужих разговоров дарило острые ощущения? Независимо от причины такое происходило нечасто из-за редких посещений мотеля людьми, и Ральф не мог вспомнить, чтобы кто- нибудь из гостей пользовался служебным телефоном.

Кто-то пользовался им сейчас. Кто бы то ни был, он, должно быть, как-то проник в офис. Дверь в него была заперта, а единственный ключ висел на крючке в гостиной.

Ральф медленно нажал на красную кнопку, поднимая трубку. Он не слышал щелчка и надеялся, что человек, использующий телефон, тоже. Затаил дыхание, прислушиваясь. Он узнал голос Рэда.

— Я уже убедился, что его здесь не было.

— И как же ты убедился в этом?

— Здесь только ребенок и старик. Старик не может подняться с кровати. Его внук руководит этим местом. Я спросил, был ли он здесь. Ребенок не врал. Я вижу, когда кто-то врет мне. Его здесь не было. Плюс, его имени нет в гостевой книге.

— Он бы не стал использовать настоящее имя.

— Я, блять, знаю это. Знаю его почерк. Я даже знаю, как он маскирует свой почерк.

Там всего несколько подписей, и, могу гарантировать, ни одна ему не принадлежит. Его не было здесь.

— Продолжай искать. Найди его и приведи ко мне. И убедись, что гребаная сумка будет с ним.

— Не беспокойся. Я найду его, и ты получишь назад свои деньги.

— Дело не в чертовых деньгах. Мне нужна сумка.

Вдруг дикий животный вопль разнесся по мотелю. Мальчик закрыл рукой микрофон. Рэд мог услышать вопль через телефон? Или услышал так же, как и Ральф — с улицы? Он замер.

— Эта линия защищена, агент?

После небольшой паузы Рэд ответил: — Да, защищена.

— Найди эту сумку.

Щелчок. Ральф без единого сомнения знал, что Рэд догадался.

Он подскочил и побежал в гостиную. Выглянув в окно, увидел, как из офиса выходит мужчина со связкой ключей в руке.

Рэд подошел к первой двери — пятнадцатому номеру. Покрутил дверную ручку.

Конечно, та была заперта. Используя отмычку, открыл ее и зашел в комнату. Ральф знал, что телефона нет ни в одном из номеров. Если мужчина собирается проверить каждый, то мальчику следует поторопиться.

Он снял телефон со стены и подошел к небольшой корзине для белья, в которой уже лежало немного грязной одежды, и положил телефон на самое дно. Он почти засмеялся над абсурдностью ситуации. Если Рэд пройдет в спальню и увидит, что здесь нет никакого старика, ему придется многое объяснять. Черт возьми!

«Думай, думай, думай!» У него всего одна попытка.

Ральф подошел к шкафу и достал одну из сигарет Деда. Слава богу, он не выкинул их! Он закурил и начал выдыхать дым на одеяло и подушку, которые достал из комода и отнес на кровать. Схватил пепельницу со столешницы на кухне. Ему приходилось ориентироваться в темноте. Он забежал обратно в спальню и поставил пепельницу на ночной столик. Положил в нее сигарету. Откинул одеяло, которое ранее положил туда, и еще немного смял простыни.

Затем Ральф прошел в ванную комнату и включил в душе горячую воду, затем оставил свет и запер дверь изнутри.

Мальчик забежал в гостиную и выглянул за занавеску. Рэд был в шестом номере.

Проверит еще один, а потом заглянет в четвертый. Поколебавшись секунду, принял решение. Он открыл замок на двери и прыгнул на диван. Снова встал и снял штаны, бросив их на пол. Лег на диван и накрылся одеялом.

Он только закрыл глаза, как дверь отворилась. Рэд стоял на пороге, луна отбрасывала тень, заполнившую четвертый номер. Ральф знал, что мужчина не ожидал открытой двери. Мальчик смотрел сквозь опущенные веки, как байкер отбросил ключи в сторону. Они, должно быть, приземлились в траву, не издав при этом ни звука.

Рэд протянул руку к стене и включил свет.

Ральф сел на диване, потирая глаза. Он понимал, что должен выглядеть так, словно его выдернули из глубокого сна.

— Прости, ребенок. Не хотел тебя будить. Мне нужно воспользоваться телефоном.

У тебя здесь есть тот, которым я смог бы воспользоваться? — Рэд глотал слова, делая вид, что немного пошатывается.

Ральф знал, что мужчина не пьян. Он слышал его по телефону. Байкер трезв, как стеклышко. Также мальчик знал, что у Рэда были ключи, которые он отбросил в сторону, чтобы не попасться.

Ральф потер глаза, как будто пытался разобраться, что происходит. Поднял с пола штаны. Он встал и, пока застегивал молнию, ответил Рэду: — Здесь нет телефона. Простите. Я могу отвести в офис, чтобы вы позвонили оттуда.

Он прошел мимо байкера и взял ключ от офиса с крючка у двери. Ральф мог видеть периферийным зрением, как Рэд осматривает комнату в поисках телефона.

Байкер зашел в номер.

— Уверен, ребенок? Может, у твоего деда есть? — он направился в спальню и нащупал выключатель.

Ральф стоял прямо за ним и мог сказать, что мужчина медленно осматривается.

Телефона нет. Впрочем, как и старика.

Все еще притворяясь сонным, Ральф ответил: — Нет. Здесь телефона тоже нет, — он обошел Рэда и подошел к ночному столику.

Взял недокуренную сигарету и затушил о дно пепельницы. Затем посмотрел на дверь ванной комнаты. Свет был включен, пар просачивался из-под двери.

— Твой дедушка всегда принимает душ в середине ночи? — спросил Рэд, кивнув в сторону уборной. Он уже не казался пьяным.

— Ага. Говорит, что пар помогает его легким. Дышать легче становится. Вероятно, ему было бы легче дышать, брось он курить.

Ральф покачал головой и направился в гостиную, оставляя Рэда стоять в дверном проеме спальни.

Тот еще раз осмотрел комнату. Здесь нет телефона, и он был уверен, его нет и в ванной. Байкер, притворно пошатываясь, зашел в гостиную. Ральф уже лежал на диване.

— Прости, что побеспокоил тебя, ребенок. Я просто дождусь утра. Если, конечно, вспомню, кому хотел позвонить, — он выключил свет и закрыл за собой дверь.

Ральф вскочил и выглянул в окно. Он наблюдал, как Рэд поднял связку ключей с травы и направился к офису. Не пошатываясь.

На следующее утро три байкера попросили сковороду, несколько яиц и что-нибудь мясное. Ральф принес, что имелось в наличии, и увидел, что они снова разожгли огонь и разместили на нем решетку от одного из мангалов. На вершине всего этого стоял кофейник. У них было что-то наподобие армейского комплекта, поэтому не понадобилось приносить посуду. Спасибо и на этом.

Ральф занимался делами и вел себя так, словно прошлой ночью ничего не произошло. Парни, в конце концов, закончили завтракать и убрали беспорядок. Рэд сообщил, что они уезжают. Собрав все свои вещи, байкеры стояли у костра и разговаривали. Ральф прошел мимо и начал убирать стулья, решив вернуть их к бассейну.

Уходя, он повернулся спиной к мужчинам.

— Эй, мальчик, что это? Ты что-то уронил.

Ральф повернулся и увидел парня, представившегося как Дасти, который держал что-то в руке. Он отбросил стулья, когда понял, что это фотография Рути и Разора.

Должно быть, она выпала из кармана. Он считал ее своим талисманом и никогда не думал, что будет делать, если потеряет ее.

Мальчик кинулся к Дасти, чтобы забрать фотографию, но тот ожидал такого поворота событий и сделал шаг назад.

— Воу, воу, мальчик. Дай мне секунду посмотреть. Не заставляй скручивать твои яйца.

Ральф снова подошел, но Дасти сделал еще один шаг и поднял вверх руку, в которой была фотография.

— Прекрати издеваться над ребенком. Отдай ему фотографию, — прорычал Рэд.

— Отдам. Просто не понимаю, чего все всполошились. Просто девчонка и ее собачка.

Дасти протянул руку Ральфу, и, когда тот потянулся, отдернул ее до того, как мальчик смог взять снимок. Быстрое движение отвлекло его внимание от фотографии, и как в замедленной съемке она медленно приземлилась в костер и исчезла в пламени.

Снимок загорелся, и прежде чем он смог дотянуться, уже сгорел. Ральф остановился и просто смотрел.

Они ушли. Он никогда больше не увидит улыбку Рути. Ее кудряшки. Никогда не увидит преданные глаза Разора. Никогда.

— Ну и дела, малыш. Не хотел, чтобы это произошло, — Дасти говорил искренне.

Трое мужчин покачали головами и направились к своим мотоциклам. Дасти шел последним.

Раздался громкий, почти гортанный, крик и, не успев обернуться, Дасти оказался на земле, а Ральф на нем. Мальчик подхватил один из кусков дерева из огня и изо всех сил ударил мужчину. Дасти лежал на спине. От удара он не вырубился, но был стишком ошеломлен, чтобы сопротивляться. Ральф сидел на груди и бил ему морду. Рэду и Чопсу пришлось вдвоем оттаскивать мальчика.

Рэд поднял Ральфа, схватив за подмышки, и поставил на ноги. Затем схватил руками мальчика за шею, затрудняя возможность выбраться из захвата. Его дыхание было сбито. Рэд держал парнишку, пока Чопс пытался помочь Дасти.

— Успокойся, ребенок. Расслабься и дыши спокойнее. Я понимаю, почему ты обезумел. Дасти — мудак, но я знаю, что он не со зла. Успокойся.

Дыхание Ральфа выравнивалось, пока он смотрел, как Чопс помогает Дасти принять сидячее положение, достает платок из кармана и передает его байкеру, чтобы тот вытер льющуюся из носа кровь.

Дасти посмотрел на Ральфа.

— Мне, нахрен, следовало убить тебя, мелкий ублюдок. Ты, блять, сломал мне нос.

— Заткнись, Дасти. Ты вылил свое дерьмо на него. Сам виноват. Вы, двое.

Садитесь на байки. Проваливайте. Я догоню.

Рэд не ослабил хватку, пока они наблюдали, как Дасти и Чопс подходят к мотоциклам. Дасти немного пошатывался. Тот удар в голову был довольно сильным.

Видимо у мальчика тяжелая рука.

Когда они уехали, Рэд подошел к Ральфу. Тот повернулся к нему лицом.

— Это его вина.

— Я знаю. Ты не сделал ничего плохого.

Они остановились и посмотрели друг на друга. Рэд возвышался над парнишкой.

Запугивал. Огромный, грозный, весь покрытый татуировками, он обладал глубоким, раскатистым голосом. Ральф первым отвел взгляд и посмотрел на татуировки, что показывались из-за воротника футболки Рэда. Мужчина ответил на незаданный вопрос.

— Это дьявол. Ты видишь его красный хвост.

Ральф промолчал, просто посмотрел обратно на лицо Рэда. Было что-то во взгляде мальчика, что байкер заметил. Ребенок кое-что знал. Мужчина не нашел телефон, но был уверен, что паренек подслушивал. Он хранил тайну и, хотя Рэд не знал какую, он попытается ее разгадать. Можно постараться выбить из Ральфа секрет, но что-то подсказывало ему, что парень не сломается.

Рэд посмотрел на четвертый номер. Старика там нет. Этот парень достаточно умен, чтобы жить здесь самостоятельно Байкер одарил его полуулыбкой и кивнул. Ему нужно, чтобы ребенок пошел с ним.

Доверился ему.

— Смотри, ребенок. Если что-то случится с твоим дедушкой, — он остановился. — Ты понимаешь, о чем я говорю?

Ральф не ответил, поэтому Рэд продолжил: — Ты знаешь, что с его здоровьем? Если с ним что-то случится, и ты не захочешь быть сам по себе, то можешь найти меня. В Форт-Лодердейле. Я дам тебе работу.

Поначалу Ральф ничего не сказал. Просто уставился своими зелеными глазами. В конце концов, он произнес: — И как я найду тебя?

— Ты можешь найти меня в моем баре, спускаясь вдоль пляжа, — байкер двинулся в сторону мотоцикла, крикнув через плечо: — Он называется «Красный краб».

Глава 34

2000 У подруг нашлось так много тем для обсуждения, что они даже не заметили восхода солнца, пока Виктор, петух Картер, не закукарекал.

Джинни утомилась, но чувствовала огромное облегчение. Подруги не перебивали, пока она говорила. Они понимали, что женщина должна избавиться от этой ноши.

Журналисту внутри Кэйси оказалось чертовски сложно не засыпать ее вопросами.

«Но это не газетная история», — напомнила она себе.

Это история подруги, которой нужно, чтобы ее выслушали. Что они обе и сделали.

Иногда даже по-доброму посмеиваясь.

— Я помню, когда этот парень пришел за шахматной доской Гризза, — сказала Картер, услышав рассказ о том, что доска появилась в доме Джинни и Томми, и как Джейсон решил устроить сюрприз.

Джинни не смогла сдержать улыбку, понимая, о чем собирается рассказать подруга.

— Что? — спросила Кэйси. — Я чую историю. Что я пропустила?

— Ага, тебя не было в стране, — ответила ей Картер и, отпив немного вина, продолжила: — Доска оставалась здесь, когда я впервые приехала, — она махнула рукой в сторону. — Ты только что уехала в Африку, а Джинни ненадолго вернулась после отдыха у Стивена и Эйприл. Я заметила, что она избегает этой комнаты.

— Некоторые вещи по-настоящему тяжелы, — ответила Джинни тихим голосом.

— Знаю, дорогая. Поэтому я и позвала Томми распаковать вещи и перенести их в гостевой домик за гаражом. Мы тогда ездили на прием к врачу, поэтому тебя здесь не было. Я не знала, поняла ли ты, что вещи перенесли, — Картер задумчиво посмотрела на Джинни.

— По правде, я не помню, о чем думала, — честно ответила она. — Каждый день тогда был словно сражение.

— Хорошо, — Кэйси посмотрела на подруг. — Так, и что смешного?

— Ага, точно, — продолжила Картер. — Это произошло пару лет спустя. После того, как Гризза приговорили к тюремному заключению. Я тогда сидела дома, и кто-то постучал в дверь. Я ждала сотрудников из приюта для животных. Они должны были забрать Фила.

— Фила? — спросила Кэйси.

— Ага, этот чертов верблюд достал меня. В любом случае, Томми оставил сообщение, что кое-кто придет забрать шахматную доску, но я же не слушаю сообщения.

— И… — Кэйси в нетерпении махнула подруге, чтобы та продолжила.

— И… я с размаху открыла дверь, а передо мной стоит самый красивый мужчина, которого я когда-либо видела. Большой, нет, гигантский индеец! Я поняла, что просто стою и пялюсь на него.

— Энтони Бэар, — объяснила Джинни. — Один из друзей Гризза. Не думаю, что кто-нибудь из вас встречал его. Он приходил вместе со своей женой Кристи несколько раз, но не уверена, что ты пересекалась с ними.

— Думаю, я бы запомнила большого красавчика-индейца. — Кэйси приподняла брови.

— Особенно такого! — добавила Картер. — Во всяком случае, получилось неловко, так как я думала, что он здесь, чтобы забрать Фила. Он же, в свою очередь, должен был доставить что-то Гриззу, но никто не сказал ему, что именно. Мы не смогли поговорить, не помогало и то, что красноречие покинуло меня. Клянусь, я превратилась в хихикающую восьмиклассницу! — Картер усмехнулась. — Я проводила его во двор и указала на Фила. Видели бы вы его лицо. Вот и все. Просто забавная история.

Кэйси с задумчивым видом покачала головой.

— Это получилось бы еще смешнее, Кэйси, если бы ты познакомилась с Энтони.

Для начала, он больше Гризза и, думаю, гораздо серьезнее, — Джинни остановилась, посмотрев на свои колени. — Если это вообще возможно.

Наступила тишина.

— Картер, у тебя есть аспирин? — спросила она. Картер было поднялась, но Джинни остановила ее. — Я сама. Все еще на кухне?

— Аптечка в моей ванной.

Джинни прошла в заднюю часть дома. Картер пользовалась главной ванной в доме.

Той, которую она делила с Гриззом.

Вспомнились времена, когда они только строили этот дом. Гризз настоял на большой ванной.

— По какой причине мне могла бы понадобиться такая большая ванна? — спросила его Джинни, стоя напротив комнаты и положив руки на бедра.

Отделку еще не закончили. Девушка приехала поговорить с подрядчиком о выборе плитки.

Гризз подошел к ней сзади и обнял за талию. Прижав к себе, он уткнулся носом ей в шею.

— Она должна быть достаточно большой, чтобы мы вместе там поместились.

— Ты собираешься принимать со мной ванну? — удивленно спросил она.

— Ага. Я собираюсь заниматься с тобой любовью в этой ванне. Собираюсь заниматься с тобой любовью в каждой комнате этого дома, котенок. Ванна, кухня, перед камином. Везде.

Он повернул ее лицом к себе и медленно целовал, пока она не почувствовала животом его возбуждение.

Девушка разорвала поцелуй и посмотрела на него.

— Гризз, не здесь! С минуты на минуту сюда придут рабочие.

— Я могу целовать тебя весь день, котенок, — произнес он и взял ее лицо в руки.

— Ничего не случится, милая. Просто дай мне насладиться тобой еще несколько минут.

И снова приблизил свое лицо к ней.

Джинни чувствовала слезы, готовые пролиться от воспоминаний о Гриззе.

Женщина присела на кровать. Да что с ней не так? Она столько раз бывала в этом доме после ареста Гризза. Почему же так реагирует сейчас?

Может, из-за того, что он ушел навсегда? Наверное, у нее никогда не было достаточно времени, чтобы оплакать его. Она сдвинула широкое обручальное кольцо на пальце и потерла то место, где почти двадцать пять лет назад вытатуировала его имя. До того, как кольца-татуировки стали популярными. Она все еще могла чувствовать жжение от посещения салона Эдди в субботу. Джинни перестала касаться татуировки и вернула кольцо на место.

Она не понимала своих чувств и не хотела, чтобы подруги пошли искать ее. Закрыв глаза руками, встала и глубоко вдохнула.

«Сосредоточься, Джинни. Просто зайди и возьми аспирин».

Подруги перешептывались, склонившись друг к другу, когда Джинни вышла из комнаты. Они беспокоились о ней, но знали, что она пройдет через это.

— Как думаешь, следует рассказать ей что-нибудь из того, что сказал нам Томми?

— мягко спросила Катер.

— Возможно, — нахмурилась Кэйси. — Я верю в то, что Томми все это время обманывал Джинни лишь с целью защитить ее. Ему нужны союзники. Я думаю, что он хороший парень, Картер. Вряд ли кто-то сможет переубедить меня в этом.

— Думаешь, он рассказал ей историю с выпускного? Или Сара Джо могла сказать?

— Не знаю, честно. Когда Томми рассказывал, я не подумала спросить, знает ли Джинни. И факт, что Джин никогда не упоминала об этом, заставляет меня задуматься, знала ли она все эти годы. Кроме того, что Томми — сын Гриза.

Их беседу прервал душераздирающий вопль, донесшийся из ванной комнаты.

— Ка-а-артер!

— Воу-воу, — произнесла Картер, вскочив на ноги, и направилась в сторону спальни. — Полагаю, Джинни встретилась с Ричардом Пэпперблумом. Забыла ей о нем рассказать.

— Кто такой, нахрен, Ричард Пэпперблум? — Кэйси последовала за подругой. — Ты при мне никогда его не упоминала.

— Я оставила его в ванной, пока кто-нибудь не заберет его завтра, — прежде чем Кейси успела продолжить, Картер небрежно добавила: — Это аллигатор.

Глава 35

1979 Гризз позвал Акселя для разговора. Они находились в четвертом номере, хозяин сидел в своем глубоком кресле, гость — на диване. Парень бросил взгляд за плечо Гризза в сторону маленькой кухни.

— Аксель, что, черт возьми, такого интересного, что ты продолжаешь смотреть мимо меня на кухню?

— Ух, что Кит приготовила на обед?

Гризз посмотрел на него.

— Я позвал тебя сюда поговорить о делах, а ты интересуешься, что Кит приготовила на обед?

Аксель практически облизнулся.

— Жаркое, и прежде чем ты спросишь, да. Ты можешь присоединиться к нам. И нет, — добавил Гризз, — если мы не обсудим все до ее возвращения.

— Твоя жена — лучший повар, которого я когда-либо встречал, — произнес парень мечтательно.

Не дожидаясь его следующих слов, Гризз хлопнул ладонью по небольшому столику рядом.

— Аксель!

— Да, сделаем это, босс, — он принял деловой вид, поднялся и отдал огромный конверт. И опустился на диван, наблюдая, как мужчина открывает его.

Гризз рассказал, что у Кит случилась довольно серьезная депрессия из-за самоубийства Мо. Она очень хочет пойти в колледж, и ему трудно отказать жене. Будь это в его силах, он бы подарил бы ей весь мир. Гризз знал, что она приложит все усилия, чтобы не столкнуться с бывшими одноклассниками. Он надеялся, что помогает, позволяя жене проводить много времени с Грантом, но мужчина понимал, что ей нужно больше.

Он проверил содержимое конверта, прочитал находившуюся в руках бумагу, затем посмотрел на Акселя, приподняв одну бровь.

— Ты, блять, издеваешься надо мной, — только и сказал он.

— Не-а, Гризз, не издеваюсь, — произнес Аксель и после паузы добавил: — Ты не можешь покрывать это дерьмо.

— Дания? — недоверчиво спросил Гризз. — Они занимаются этим дерьмом в Дании?

Аксель кивнул на находящуюся в руках Гризза вещь.

— Ну, судя по всему, ага, предполагаю, что там.

Вошла Кит, которая находилась снаружи, ухаживая за садом. Она выращивала овощи позади мотеля. Гризз убедился, что одна из собак всегда рядом с ней. Недавно он отметил участившуюся активность аллигаторов в округе и понял, что Дэмиен или Люцифер постоят за нее, если вдруг заметят приближающуюся опасность.

Гризз заметил, как красиво становится во дворике мотеля. Он позволил своей жене немного поработать над этим местом. Вдобавок к небольшому огороду она посадила цветы вдоль лужайки. Он надеялся, что это поможет ей справиться с депрессий, но в глубине души понимал, что этого недостаточно. Ему нужно придумать способ отправить ее в колледж. Поэтому сейчас Аксель сидел здесь.

— Эй, Аксель, не знала, что ты тут, — Кит прошла к нему и легонько поцеловала в щеку. — Ты останешься с нами пообедать? Я приготовила рагу. Много рагу.

Аксель невинно посмотрел на нее.

— Конечно, если ты считаешь, что приготовила достаточно много рагу.

— Определенно достаточно, — она поцеловала Гризза в лоб и отправилась на кухню за едой.

— Хорошо, Кит. Если ты настаиваешь.

Гризз в беспокойстве сжал пальцами переносицу.

— Дайте мне пятнадцать минут, — сказала девушка, когда они встали.

— Мы будем у ямы, — сказал Гризз. — Просто крикни.

— Хорошо, — ответила Кит.

В комнате имелся небольшой обеденный столик с двумя стульями, за которым они ели. Настолько маленький, что Кит решила поставить еду на кухонную стойку вроде импровизированного шведского стола. Редко они приглашали кого-то в четвертый номер.

Они втроем смогут обслужить себя, прежде чем сесть за стол. Кит перенесла рабочее кресло Гризза к маленькому столу.

— Она больше не хромает. И выглядит сильнее, — сказал Аксель, пока шли к яме.

Он мысленно перенесся на несколько недель назад, в то время, когда стоял напротив четвертого номера, ожидая приглашения. Он разговаривал с Гриззом и Чоудером, когда послышался приглушенный крик. Кит устроила пробежку перед мотелем по старому, разрушенному асфальту. Должно быть, она оступилась и упала. Гризз немедленно побежал к ней и без труда поднял на руки, прижимая ее к себе.

— Я в порядке, Гризз. Просто споткнулась, — произнесла она, поморщившись.

— Ты не в порядке. У тебя лодыжка опухла. Надо приложить лед, — и, не давая ей вставить и слова, крикнул Чоудеру. — Отремонтируйте эту ебаную дорогу. Она могла сломать лодыжку!

Чоудер наблюдал, как муж несет Кит в четвертый номер.

— Я в течение пяти лет просил, чтобы ты позволил мне отремонтировать ее, — сказал он спокойно. — Байкам и машинам тоже не сладко приходится.

— Просто сделай это! — рявкнул Гризз, подходя к номеру.

Сейчас же тот просто пожал плечами, когда мужчины подошли к яме и заняли свои места.

— Да, было простое растяжение. Сейчас все в норме.

Менее пятнадцати минут спустя Кит крикнула им: — Обед готов, мальчики!

Девушка забежала в ванную сменить майку перед обедом. Каким-то образом она умудрилась испачкаться, пока готовила соус. Пытаясь отмыть пятно холодной водой, услышала шум. Бросив майку в раковину, Кит направилась через спальню в сторону кухни и гостиной.

Вдруг остановилась как вкопанная. Сначала почувствовала тошноту, а затем ее охватил ужас.

Гризз и Аксель стояли посреди кухни. Повсюду была кровь.

— Нужно позвонить Гранту или Доку. Наверняка придется наложить швы, — воскликнул Аксель, потянувшись за кухонным полотенцем, которое Кит до этого повесила на дверцу духового шкафа.

— Не надо ничего зашивать, — гаркнул на него Гризз, прижимая руку ко лбу.

— О, мой бог! — Кит подбежала к ним. — Что случилось? О, нет! Гризз, ты опять ввязался в драку? Кто тебя ударил? Дай мне посмотреть, что там у тебя!

— Кит, я не дрался. И нет, ты не можешь посмотреть. Не на что смотреть.

— Есть на что, — голос Акселя был тверд, когда мужчина убрал руку Гризза со лба и приложил к нему полотенце. — Выглядит ужасно. Рана глубокая. Определенно придется наложить не один шов.

— Захлопнись, Аксель. Я же сказал, что никаких швов не нужно.

— Дай посмотреть, — Кит привстала на цыпочки, осматривая его голову.

Кровь была по всему лицу, текла по правой щеке. Очередной приступ тошноты накатил на нее.

— Не на что смотреть, Кит, — выдохнул Гризз. — Аксель поможет мне наложить повязку. Почему бы тебе не помочь с этим, малышка? Сходи в ванную, принеси бинты и алкоголь или что-то подобное. Давай. Принеси что-нибудь, чтобы очистить рану.

Кит нехотя направилась в сторону спальни. Мужчины могли слышать шорох, пока она рылась в аптечке.

— Точно нужно наложить швы. Говорю тебе, Гризз, она реально глубокая. Я хорошенько рассмотрел там все, прежде чем накрыть полотенцем. Бля, чувак, нам нужно новое полотенце, — обеспокоенно произнес Аксель.

— Отлично. Позвони Гранту, он зашьет. Я просто хочу, чтобы Кит не видела всего этого, — Гризз посмотрел на него. — Кровь сводит ее с ума, как и иглы. Поторопись.

Звони ему.

Кит вернулась с антисептиком, бинтами и лейкопластырями. Также прихватила бумажные салфетки. Муж забрал у нее парочку и быстро прижал к ране вместо полотенца, чтобы она не смогла рассмотреть.

— Гризз, что произошло? — Кит успокаивающе накрыла его руку своей, затем убрала ее, опасаясь причинить еще больше боли. — Если у тебя такая рана, я даже не хочу знать, что с другим парнем.

— Никто не пострадал, Кит, не стоит волноваться, — ему удалось устроиться за небольшим кухонным столом, пытаясь не запачкать ничего кровью. — Раны на голове всегда слишком сильно кровоточат. Не велико дело. Даже не болит.

— У тебя на лбу кровавое месиво — рана, на которую следует наложить швы, и ты думаешь, что мне не следует беспокоиться о другом парне? Да ладно, Гризз. Я не идиотка.

Кто еще нуждается в помощи?

— Кит, я не дрался. И никому не причинил вреда. Хорошо?

— Правда? — она встала перед ним, скрестив руки. — Ты пришел сюда в таком виде и ожидаешь, что я поверю, что ты ни с кем не дрался?

Они уже проходили это ранее. Кит даже не хотела вспоминать время, когда Гризз мог вернуться домой с пулевым ранением. Ее взгляд скользнул к двери, и он понял, что сейчас она решает, пойти ли на улицу, чтобы проверить свою догадку.

— Нет другого парня, Котенок, — и, не дав ей сказать и слова, добавил: — Я ударился головой об одно из твоих подвесных кашпо.

*** Два дня спустя Гризз сидел на пассажирском кресле и ждал. Он не должен был залезать в машину, хоть та и оказалась открытой. Это была старая модель, поэтому пришлось покрутить ручку, чтобы открыть окно.

— Хорошо, что нет автоматического стеклоподъемника, — пробубнил он, потянувшись и к водительской двери. Черт, здесь жарко.

Он посмотрел на часы и оглянулся на дверь как раз в тот момент, когда человек, которого он ждал, вышел.

Парень шел вприпрыжку, даже не потрудившись оглядеться по сторонам.

Доверчивый дурачок! Мужчина слышал, как он насвистывает себе под нос, приближаясь к машине, даже не обратив внимания на опущенные стекла. Он забрался на водительское сиденье и чуть не задохнулся, увидев Гризза.

— Я здесь не для того, чтобы причинить тебе боль, — заметил тот, поднимая руку в предостерегающем жесте. — Я просто хочу поговорить.

К этому времени парня, Сэма, уже трясло. Он вспомнил Гризза. Да и кто смог бы забыть такого человека? В тот день он наблюдал из окна гостиной, как байкер подъехал к дому Сары Джо и легко справился с Нилом. Нил преследовал Сэм и его маму Ванессу.

После этого он больше их не беспокоил.

— В этой штуке кондиционер вообще работает? — спросил Гризз.

Сэм кивнул, пытаясь успокоить дрожь.

— Прокатимся. Закрой дверь и заведи двигатель.

Руки Сэма настолько дрожали, что он не смог попасть ключом в зажигание.

— Я не причиню тебе вреда, — повторил Гризз спокойно. — Хорошо? Я просто хочу поговорить с тобой, но в машине чертовски жарко, чтобы сидеть здесь. Просто поезжай и не убей нас, мать твою. И хоть я не хочу вредить тебе, но могу это сделать.

Уяснил?

Сэм кивнул, каким-то чудом заводя двигатель. Затем поднял окно, включил кондиционер и осторожно выехал с парковки на дорогу.

— Куда мы едем? Куда тебя отвезти? — голос Сэма был спокойнее, чем его душевное состояние.

— Просто езжай по бульвару, а затем поверни направо. Сделаем круг, и ты высадишь меня на том же месте.

Сэм сделал, как ему было велено.

Спустя минуту Гризз одарил парня долгим взглядом.

— Ты помнишь Кит?

Это застало его врасплох.

— Да, я ее помню. Это она звонила тебе в тот день, когда Нил пытался украсть байк Фесса. Она твоя девушка. Правильно? — Он бросил взгляд на Гриза, затем быстро перевел его на дорогу.

— Кит — моя жена. Она хочет пойти в колледж. Я думаю отпустить ее, но хочу, чтобы кто-то присматривал за ней для меня. И я думаю, что этот кто-то — ты.

— Я? — Сэм медленно выдохнул. — Почему я?

— Потому что она знает тебя. Ты сосед Фесса. Думаю, она тебе поверит.

— Я посещаю вечерние курсы в местном колледже. Она собирается туда?

— Нет. Она собирается пойти в Коул.

— Тогда не думаю, что смогу помочь. Я не могу позволить себе учебу в Коуле. А даже если бы и смог, я занят полный рабочий день, чтобы оплатить вечерние занятия.

— Что, если я буду оплачивать твое обучение? — Гризз скрестил руки. — И я не ожидаю, что ты будешь на всех ее занятиях. На парочке, если сможешь. Однако я хочу, чтобы ты выстроил свои занятия так, чтобы совпадало время. Пересечешься с ней между занятий. Будешь ее другом.

— Ты будешь платить за мое обучение, чтобы я просто мог быть другом твоей жены?

— Скорее ее другом-телохранителем. Но, ага, именно так. Единственное, что я хотел бы знать, дружит ли она еще с кем-нибудь. Девушки, парни, неважно. Ты знаешь, кто я и чем занимаюсь. У меня есть враги. Я хочу знать, если кто-то будет следить за ней, кто угодно.

Наступила тишина, тихий шум двигателя раздавался в вечернем воздухе Южной Флориды.

— Я хочу, чтобы ты постоянно был на связи, — сказал в Гризз. — Я дам номер своего пейджера и код, по которому я смогу определить тебя.

Сэм размышлял о том, как все это будет работать, как он сможет совмещать учебу и слежку для Гризза, не слишком бросаясь в глаза. Он волновался. Коул — хороший колледж, очень хороший. Такую возможность упускать нельзя. Да и Гризз такой человек, которому нельзя отказать.

В конце концов, он посмотрел на Гризза.

— Так я попаду в Коул на январские курсы?

— Да.

На мгновение Сэм нахмурился.

— Я не знаю, какие предметы она возьмет, чтобы быть с ней там в одно и то же время.

— Об этом не беспокойся. Я раздобуду для тебя эту информацию, как и деньги на обучение. После этого ты будешь зачислен.

Сэм кивнул.

— Ладно, я сделаю это. Так мне вести светскую беседу и все такое? — он посмотрел на Гризза. — Я мало знаю о вашей банде и просто не знаю, о чем с ней можно поговорить Я не видел ее годы, — парень откашлялся, сомневаясь в сказанных словах. — Ты знаешь?

— Если бы этого разговора не было, о чем бы ты заговорил в первую очередь?

— Честно? Я бы спросил ее о тебе и банде.

— Тогда спроси ее обо мне. Мне плевать. Ты должен быть максимально искренним.

Сэм улыбнулся. Он хорошо помнил Кит. Милая девушка, симпатичная, и, хотя он не знал ее по-настоящему, появилось чувство, что все может получиться.

— Я сделаю это. Определенно сделаю. Я не смогу позволить себе Коул самостоятельно, но хочу получить хороший диплом. Я твой человек.

Гризз посмотрел на него и нахмурился.

— Ага, ты мой человек, Сэм. — После небольшой паузы он добавил: — Я знаю, почему ты не можешь позволить себе учебу в Коуле. Я знаю, на что тратит деньги твоя мать. Все эти путешествия в Данию дорого обходятся. Они практически сделали ее нищей.

Сэм ахнул и крепче ухватился за руль. Его начало трясти. Медленно обернувшись, посмотрел на Гризза.

— Твоя мать была права, когда попросила Фесса помочь вытащить тебя из тюрьмы.

Ты бы не продержался там долго.

Сэм не знал, что ответить и как вообще реагировать на это.

— Я знаю твой секрет, Сэм. Ты сделаешь это для меня или пожалеешь.

Сэм сглотнул и кивнул.

— Да, Гризз. Я сделаю.

— Я знаю, — и после долгой паузы добавил: — Саманта.

Глава 36

2000 — Как так вышло, что она не взяла меня с собой? — спросил удрученный Джейсон, после того как отец усадил его и объяснил, что Джинни собирается помогать Картер с животными, пока ее муж отсутствует. — Мне нравится помогать тете Картер, и к тому же сейчас лето. В школу завтра не нужно.

— Но ведь нам с тобой предстоит поездка на мотоцикле, — Томми улыбнулся ему.

Лицо Джейсона просияло.

— Я уже и забыл! Пап, можем покататься подольше? Мне нравится, когда мы вдвоем на байке.

— Конечно, малыш. Можем растянуть поездку.

Томми знал, что Мими вернется гораздо позже, и, честно говоря, не был готов к тому, чтобы провести следующие несколько часов наедине с Джейсоном. Мальчишка без умолку болтал, как и он сам, когда был в его возрасте. Он улыбнулся, вспоминая, как Гризз, судя по всему, намеренно брал его с собой в поездки на мотоцикле, чтобы избежать разговоров.

Через полчаса Джейсон сидел позади него на мотоцикле, ветер дул прямо в их лица, а солнце согревало руки. Мальчик, наклонившись, что-то громко говорил на ухо отцу. Томми кивнул и почувствовал, как Джейсон откинулся на спинку мотоцикла.

Он помнил, как Джинни была беременна Джейсоном. Они поженились более четырех лет назад. До суда они так и не вступили в брачные отношения. Прошло больше года после суда, прежде чем она позволила Томми прикоснуться к себе. Когда она это сделала, все оказалось лучше, чем они оба себе представляли.

Однажды утром он проснулся рядом с ней. Он помнил это солнечное утро, когда она лежала к нему спиной. Он понял, что ей снится сон. Она проснулась и немного приподнялась, оглядываясь через плечо.

— О, слава богу, это был только сон, — сказала она, волосы ее были спутаны, но каким-то образом выглядели идеально. Он перестал дышать, глядя на нее. — Я была так зла на тебя, Томми!

— На меня? — он улыбнулся, лаская ее спину. — За что ты на меня злилась?

Она перевернулась, легла на спину и посмотрела на него. Он положил ладонь ей на живот. Еще пять недель до появления малыша.

— Мне снилось, что начались роды, — она прикрыла глаза, затем открыла, чтобы взглянуть на него. — Долгие, ужасные роды. Ты стоял позади, повторяя, чтобы я тужилась.

— По мне так звучит неплохо, исключая часть про долгие и ужасные роды.

Джинни нахмурилась в ответ.

— Все было хорошо, несмотря на боль, пока не появился ребенок.

— С ним что-то не так? — он расслышал беспокойство в собственном голосе.

— Верно, что-то оказалось не так. Доктор сказал: «Взгляните! Поздравляю! У вас прекрасная, новенькая кастрюлька для спагетти!» Не сумев сдержаться, Томми расхохотался.

— Ты родила кастрюлю для спагетти? Твои гормоны сходят с ума, Джинни! — она обиженно скрестила руки. — Клянусь, сны у тебя удивительные. Это уже третий за неделю.

— Да, это была дурацкая гигантская кастрюля. Видимо, мое подсознание подсказало сон. Помню, как на прошлой неделе я говорила, что мне нужна новая.

— Но, Джинни, почему во сне ты злилась на меня?

— Потому что я расстроилась и сказала доктору, что разочарована и надеялась на ребенка!

— И?

— А ты вмешался в разговор и сказал, мол, Джинни, нам ведь и вправду нужна кастрюля. Попробуем завести ребенка в следующий раз.

Он рассмеялся еще сильнее.

— О, Джинни, уверен, что ты носишь ребенка. И знаешь что? Я смотаюсь в магазин сегодня и куплю тебе кастрюльку для спагетти, чтобы она тебе больше не снилась.

Томми поцеловал жену в лоб, она улыбнулась в ответ, и глупый сон был забыт.

— Ты так добр ко мне, Томми, — сказала Джинни серьезным голосом. Затем ее глаза стали шире, и она села.

Оба выглядели встревоженными.

— Джинни, ты в порядке?

— Томми, слишком рано! — в ее голосе звучала паника. — Воды отошли!

Тогда они так волновались — Джейсон появился пятью неделями раньше, а Джинни пришлось рожать двенадцать часов, чудом избежав кесарева сечения. Через сутки ее отправили домой, но недоношенный Джейсон в качестве меры предосторожности еще неделю оставался в реанимации для новорожденных. Все обошлось, но Томми, как вчера, помнил тот страх.

Сейчас Джейсон сидел позади, ухватившись за своего папу и прижавшись к нему, и кричал ему в ухо что-то насчет пролетающего мимо пейзажа.

Томми улыбнулся, ведя байк по двухполосной дороге под жарким, палящим солнцем. С Джейсоном в итоге все хорошо. Может, и у них с Джинни все будет так же.

*** Они не знали, что пока Джинни лежала в больнице, и они вдвоем приходили к новорожденному сыну в реанимацию, в тюрьме строго режима в пяти часах езды от них кто-то передал Гриззу записку.

Тот тягал веса во дворе. Из тюремной аудиосистемы играла песня «Сны, которые мне никогда не привидятся» рок-группы «Молли Хэтчет».

Один из охранников подошел и передал ему клочок бумаги.

— Для тебя.

Гризз взял записку и открыл ее. Его поза изменилась, когда он прочел. Всего два предложения «Родился мальчик. Она в порядке».

В ярости он смял бумажку. Мужчина покинул тренировочную площадку двора, слова песни преследовали его. Ему хотелось врезать певцу, охраннику, любому, кто стоял на пути.

Узнав о беременности, он взбесился намного сильнее. Даже настоял на личной встрече с Грантом. В тот день ему стоило всех сил не прибить парня.

Тот сумел объяснить ему свою точку зрения. Он сказал, что было бы странно, если бы он не спал со своей женой, напомнил, что Гризз знал об этом и дал свое разрешение. И даже не разрешение, а указание. Однако мужчина наивно надеялся, что Кит навсегда отвергнет Гранта, как и идею замужества, которую поначалу не желала принимать.

Она так и не позволила Гранту после свадьбы въехать в их дом в Тенистом Ранчо.

Даже после рождения Мими Кит пришлось убеждать его поселиться в доме, который Грант построил в Форт Лодердейле. Гризз напрягся, вспоминая день, когда сказал, что не хочет, чтобы его дочь знала своего настоящего отца. Что Кит должна перестать приезжать к нему в тюрьму.

Глубоко внутри Гризз хотел верить, что, как бы сильно Грант не любил Кит, она никогда не ответит ему таким же чувством. Разумеется, она любила Гранта. Гризз признавал это и даже желал для нее этого. До беременности он по-идиотски надеялся, что любовь была платонической и сестринской. Мужчина даже допустил мысль, что Кит счастлива в браке, но он не хотел, чтобы это был брак, где царит страсть.

Когда Гризз узнал, что Кит беременна, в нем что-то умерло. Тогда он понял, что это не просто спокойный, удобный брак. Он видел, что она отдалась Гранту.

Гризз хотел бы избить его. Избить всех и каждого.

Хотя кто бы стал ее винить? Он сам сказал ей выходить замуж. Даже приказал. Это было частью сделки, которую он заключил с ними.

Его голову заполонили слова Гранта с той встречи.

— Если и вправду любишь ее, то позволишь обрести настоящую жизнь со мной. Не ту поддельную, которую, как ты думал, я ей обеспечу, потому что она все еще любит тебя.

Ты в камере смертников, Гризз. Ты должен радоваться, узнав, что она искренне любима и может любить в ответ, — тон Гранта смягчился. — И не забывай, ты был там в ночь рождения своей дочери. Ты сумел статью частью этого. Хотя бы так, Гризз. Многим в твоем положении подобное не дано.

Как ни неприятно признавать это, Грант оказался прав. Однако Гризз все еще глубоко любил Кит. Его приводило в неуправляемую ярость то, что она дала жизнь сыну, который должен был родиться от него, и родился бы, если бы не этот, мать его, сукин сын, спутавшийся с блядоватой женой Блу и Фрогги.

Он сразу понял, что Джен не хватило бы мозгов самой все провернуть. Кто-то ее использовал. Он был уверен, что знает, кто это, и терпеливо ждал, пока Блу разыщет Джен и Фрогги, чтобы подтвердить это и похоронить всех троих. Он отдал другу приказ найти Фрогги. Говорить о поиске Джен не пришлось. Блу никогда не перестанет искать своих мальчишек.

Гризз знал, что может попросить их о помощи, но не стал. Именно из-за них он сидит в камере смертников.

Он играл с ними в кошки-мышки, сколько помнил себя. Они настаивали, что не имеют отношения к его аресту и признанию виновным, но Гризз не верил. Ни на минуту.

К тому же они могли вмешаться и все остановить. В итоге он согласился дать то, чего они хотели. Но они по-прежнему с него не слезают, заставляя расплачиваться за все эти годы.

Ублюдки.

Сейчас он разыщет одного из охранников и получит доступ к Роберту Рэймонду Рингеру. Гризз мрачно улыбнулся, представляя этого парня, его жирную шею и тупые белесые глазки. Рингер сидел в одиночке. Парень оказался не просто типичным выродком, убивавшим детей, он забирал две жизни за раз. Серийный убийца, заводившийся от охоты на беременных женщин. Мужчина ускорил шаг, желая выместить свой гнев. Беременные женщины? Серьезно, блять? По понятным причинам Рингера не могли содержать с другими заключенными. Никто не проявил бы терпимости к убийце детей, неважно, насколько тяжки собственные преступления.

Гризз был в настроении прикончить кого-нибудь голыми руками и не мог вспомнить других осужденных, кто заслужил бы этого больше Бобби Рэя Рингера.

Глава 37

1985 — Больно! Ох, Томми, даже с обезболивающими невыносимо! — Джинни скорчилась от боли на больничной койке.— Моя спина... Можешь растереть ее еще немного? Меня словно выворачивает наизнанку!

За всю жизнь Томми ни разу не чувствовал себя таким беспомощным. В родовой палате он обратился за помощью к медсестре, но она лишь выдала ему немного льда.

— Неужели ничего нельзя сделать? Схватки длятся почти сутки!

Медсестра ласково посмотрела на него.

— Она еще не полностью раскрылась и не может тужиться до тех пор. Жизненно важные органы ребенка в порядке, и врач разрешил достаточно обезболивающих, чтобы снять напряжение. Извините. Теперь это игра в ожидание. Она посмотрела на часы и похлопала его по руке. — Он придет в ближайшее время осмотреть ее.

— Это больше не снимает напряжение, это ... — его прервал громкий вопль, когда медсестра выскользнула из палаты.

— Гризз! Томми, мне нужен Гризз! Я не могу пройти через это без него. Я не хочу проходить через это без него!

Она начала всхлипывать, и, впервые с момента их свадьбы, Томми подумал, что, видимо, потерял голову. О чем он вообще думал, когда Гризз попросил его жениться на Кит? Что она тут же влюбится, и они проживут счастливо до конца своих дней? Что она сможет выбросить Гризза из своего сердца и позволить другому мужчине заменить его?

Джинни хотела Гризза, не его. Томми был официально женат на ней и собирался остаться рядом, когда родится малыш, маленькая девочка, но не его дочь. Дочь Гризза.

Он просто муж на замену.

Томми рассеянно потрогал галстук. Тот самый, который расслабил по приезде в больницу. Картер позвонила ему и сказала, что у Джинни отошли воды. Он был на работе и мигом бросил все дела, чтобы добраться до госпиталя. Роды начались на три недели раньше, впрочем, обошлось без осложнений.

Доехав, он позвонил в тюрьму и сообщил Гриззу. Тот заставил пообещать, что его будут держать в курсе. Томми продолжал звонить Гриззу каждые пару часов из пустующей палаты по соседству. Однако час назад туда поступила роженица, и больше ему нельзя пользоваться тем телефоном. Он не хотел, чтобы Джинни узнала, что он связывается с Гриззом.

Мужчина почесал подбородок, чувствуя отрастающую щетину. Пора сделать еще один звонок. Нужно найти другой телефон.

— Джинни, мне нужно в туалет. Я пришлю одну из девушек, хорошо? — Она посмотрела на него с вымученной улыбкой, затем слабо кивнула.

Томми покинул больничную палату, но вместо того, чтобы отправиться в комнату ожидания, где собрались все ее друзья, свернул направо. Почти четыре часа утра, лишь одна медсестра вопросительно взглянула на него.

— Здесь где-то есть выход?

Она кивнула направо.

— Второй коридор налево приведет вас к лестнице. Лифта нет.

Он поблагодарил ее и направился обратно тем же путем, что и пришел, через двери, ведущие в маленькую приемную. Сара Джо, Картер и Кэйси сидели там с еще тремя посетителями. Мужчина трепался по единственному в комнате телефону-автомату.

Ну и ладно. Этим телефоном он бы и так не стал пользоваться.

Все посмотрели на него, когда он вошел. Томми покачал головой.

— Малыш еще не появился, тужиться еще нельзя. Такое ощущение, что ей бы стало легче от этого, но врачи пока запрещают.

Сара Джо, единственная мать из присутствующих, кивнула, соглашаясь.

Томми двинулся в сторону уборной.

— Мне нужно отойти. Кто-нибудь из вас может пойти к ней и растереть спину?

Она в агонии.

Кэйси подскочила.

— Моя очередь!

Она прошла сквозь те же двери, через которые только что вошел Томми. Сара Джо уткнулась обратно в журнал. Картер встала и потянулась, глядя, как Томми уходит. Мимо комнаты отдыха и вниз по лестнице.

Он нашел телефон-автомат этажом ниже. Набрал номер и подождал, пока кто-то сходит за Гриззом.

— С Кит все в порядке? — спросил тот, едва взяв трубку. Томми не успел ответить.

— С ребенком все хорошо?

— Не знаю. Она еще не родила.

— Что? Ты, блять, издеваешься? Что значит, еще не родила?

— Поэтому я и звоню. Ребенок еще не родился. Ей пока нельзя тужиться, раскрытие недостаточное, и, прежде чем ты спросишь, объясняю. Это означает, что шейка матки недостаточно раскрылась, чтобы ребенок безопасно появился на свет. Она мучается от боли и зовет тебя, — Грант сжал зубы. — Не знаю как, но, думаю, ты должен добраться до больницы.

На другом конце телефона повисла тишина. Казалось, прошло много времени, прежде чем Гризз ответил.

— Скажи, где с тобой встретиться. И дай мне пятнадцать минут. Эта гребаная больница видна из тюремного двора, смогу добраться пешком. Где ты можешь меня встретить?

— Она на пятом этаже, — Грант говорил тихо и быстро. — Кафетерий на втором этаже, и я знаю, что сзади есть служебный лифт. Я видел его, когда был там раньше. Я спущу его вниз и подниму тебя, а потом протащу в родильное отделение, поднявшись по черной лестнице, которую нашел. Нам придется избегать зала ожидания, где находятся ее друзья. В восточной части больницы должна быть дверь. Я спущусь вниз и подожду тебя.

— Томми сделал паузу и добавил: — И, Гризз, не убивай никого из охранников, пока будешь добираться, ладно? Заплати им или сделай что-то еще, но никого не убивай. Она бы этого не хотела.

— И что они сделают? Арестуют меня за убийство? — спросил Гризз, прежде чем повесить трубку.

Томми спустился вниз.

Двадцатью минутами позже Гризз стоял у лестницы, ведущей в родильное отделение. Томми оставил его там с указаниями не высовываться, затем пошел обратно в комнату ожидания. Он сказал Саре Джо и Картер, что возвращается обратно подменить Кэйси. Томми понимал, что не может впустить Гризза, пока Кэйси не ушла.

Когда он вошел обратно в палату, где лежала Джинни, Кэйси с облегчением взглянула на него, отходя в сторону, чтобы медсестра могла снова осмотреть Джинни.

— Они готовят ее к операции, — прошептала она, открывая дверь, чтобы уйти. — Ей будут делать кесарево сечение. Врач сказал, что у ребенка начинаются проблемы с дыхательными путями. Ты вернулся как раз вовремя.

Сразу после этих слов Джинни схватила Томми за руку и сжала ее.

— Ребенок, Томми! Малыш в опасности, — в ее горле застрял всхлип. — Мне нужен Гризз. Господи, Томми, я хочу его видеть. Как такое возможно? Как я могу родить нашего ребенка без него?

Томми не знал, что ответить. Он взял ее руку, поднес к губам и нежно поцеловал. В его глазах показались слезы, мужчина уже был готов сказать, что Гризз здесь, как вдруг Джинни вскрикнула так громко, что его напугал этот звук. Ее лицо исказилось от боли.

Была ли эта боль близка к той, что засела в его сердце?

В комнату вошла еще одна медсестра, затем третья.

— Нам нужно увезти ее в операционную прямо сейчас, — сказала одна из них, ее карие глаза были полны сочувствия и понимания. — Врачи родильного отделения уже ждут. Вам нужно подписать вот эти бумаги, прежде чем пойдете к ней. Я покажу, куда идти.

Другая медсестра собралась выкатить койку, на которой лежала Джинни. Она затихла, ее дыхание превратилось в тяжелые попытки вдохнуть воздух, и выглядело это еще хуже, чем крики боли.

Томми вышел следом, наблюдая, как Джинни увозят в другое помещение дальше по коридору. Затем он сменил курс прямо к лестнице, где ждал Гризз, и указал ему на дверь справа.

Томми присоединился к друзьям в зоне ожидания.

— Ее увезли на кесарево сечение. Сказали мне ждать здесь.

Оказавшись в операционной, Джинни почувствовала ужас. Где Томми? Почему Гризз не может оказаться здесь? Все ли в порядке с ребенком?

— Миссис Диллон, мы накроем маской ваши рот и нос и попросим начать считать со ста в обратную сторону, — сказала строго, но дружелюбно медсестра с выраженным бостонским акцентом. — Хорошо? Когда вы очнетесь, малыш будет рядом.

Джинни слабо кивнула, пытаясь боковым зрением увидеть Томми. Он здесь? Разве он не говорил, что будет рядом?

Как только ей на лицо положили маску, послышался шум.

— Кто вы? — услышала она чей-то вопрос.

— Я ее муж.

Гризз. Это голос Гризза! Несмотря на боль Джинни встрепенулась. Она понимала, что голос ей мерещится. Разговор продолжился, но был смазанным, не удавалось расслышать детали. Ей показалось, что она услышала голос врача.

— Вам нужно надеть халат. Я собираюсь проводить операцию.

Медсестра с бостонским акцентом вмешалась в разговор.

— У нас нет халата, достаточно большого для него по размеру.

Джинни не смогла вслушаться в остаток разговора. Она отключалась. Анестезия подействовала, препарат уже попал внутрь и сработал быстро. За мгновение до того, как закрыть глаза, она взглянула наверх и встретилась взглядом с его зелеными глазами. С его глазами. С ее Гриззом.

— Я здесь, котенок, — сказал он, улыбаясь. — Я здесь, моя девочка.

Она потеряла сознание, и в своем сне видела лучшее, что могло вообразить ее подсознание: Гризз был здесь с ней, когда родился их ребенок.

Глава 38

2000 У них с Джинни хороший брак. Больше, чем просто хороший. Томми, не покривив душой, мог сказать, что он счастливый человек.

По крайней мере был, до того утра, когда раздался вскрывший все звонок от Лесли.

Томми был уверен, что после смерти Гризза с прошлым будет покончено. Он не радовался казни. Даже сожалел. Когда зафиксировали смерть Гризза, Томми не мог не признать, что с его плеч словно сняли неподъемный груз. Словно он двадцать пять лет задерживал дыхание и, наконец, сумел выдохнуть и сделать глубокий, хороший вдох.

Новое начало.

Пока вел мотоцикл по бульвару Санрайз к океану, он снова задумался, а Джейсон крепко обнимал его за талию. Счастливые воспоминания всплывали в его голове. Томми улыбнулся, припоминая первое прозвище Джейсона. Эд.

Джейсону было шесть месяцев. Он и Мими быстро заснули, Томми же лежал в постели с Джинни и целовал ее тело, наслаждаясь вкусом. Она схватила его за волосы и громко застонала от оргазма, до которого он быстро довел ее.

— Сейчас, Томми! — она тяжело дышала. — Не могу больше ждать. Хочу чувствовать тебя внутри!

Томми улыбнулся и поднялся вверх, чтобы поцеловать ее. У него уже была мощная эрекция, и он только рад исполнить ее желание. Он уже приготовился войти в нее, когда послышался шум из другой комнаты — детский плач, который ни с чем не перепутаешь.

Они замерли, глядя друг на друга.

— О нет, Джейсон проснулся — Джинни состроила гримасу. — Он разбудит Мими. Я попробую снова укачать его. Он не должен быть голоден. Может, нужно сменить подгузник.

Томми разочарованно выдохнул и лег на нее всем весом, уткнувшись лицом в шею, теряя эрекцию.

— Я разберусь с этим, — ответил он.

Она не могла сдержать улыбку. Его голос звучал так расстроено. Каждый раз, когда они собирались заняться любовью, Джейсону требовалось внимание.

— Сходи к нему, — сказала Джинни кокетливо, — и я обещаю взбодрить тебя, когда вернешься.

Она произнесла эти слова ему на ухо, оставляя дорожку из нежных поцелуев.

В одно мгновение Томми подскочил и, не удосужившись надеть трусы, пошел в детскую.

Девушка снова улыбнулась, слушая голос мужа по радио-няне. Выяснилось, что нужно поменять подгузник.

— Я знаю, что ты слышишь меня, Джинни. Тебе чрезвычайно повезло, когда ты приняла мое предложение сделать все самому. Он тут целую кучу сделал, хватит на ведро.

Черт возьми, оно тут повсюду! О нет! Он еще не закончил! И еще выходит! Вот дерьмо!

Джинни захихикала. Она представила, как полностью голый Томми пытается справиться с использованными пеленками, которые понадобятся снова и снова. Она понимала, что нужно пойти и помочь, но, если честно, ей слишком сильно нравилось слушать комментарии Томми, чтобы сдвинуться с места.

— Ладно, Эд, теперь ты чист, давай-ка засыпай. Будь хорошим мальчиком, и дай папочке побыть с мамочкой, хорошо? Не знаю, как ты каждый раз угадываешь, когда папа хочет заняться любовью с мамой. У тебя какой-то встроенный радар, Эд.

Минутой позже Томми вернулся в спальню и пошел в ванную. Джинни все еще улыбалась, когда увидела выражение его лица.

— Мне нужно принять душ, Джинни. Там все обделано, и не думай, я знаю, что ты получала удовольствие, слушая меня.

Вскоре он вышел из ванной и нежно раздвинул ноги своей жены.

— Помнится, мне было дано обещание, — сказал Томми, улыбаясь.

Мягко коснулся ее щеки, и лицо его стало серьезней. Он посмотрел ей в глаза.

— Джинни, я так сильно люблю тебя. Ты сделала меня самым счастливым мужчиной во всем мире. Когда я укладывал Джейсона спать, то не мог перестать смотреть на него, — он нежно коснулся ее губ своими. — Только подумать, этот малыш — плод нашей любви.

Мужчина замолк, глядя, как в глазах жены собираются слезы.

— Ты моя родственная душа, Джинни. Я полюбил тебя с того момента, как впервые увидел. Знаешь ли ты об этом?

Она улыбнулась сквозь слезы.

— Да, Томми, я знаю. Ты каждый раз говоришь, но я не устаю слышать это.

Он покрыл ее горячими поцелуями, и соитие из неторопливого и нежного быстро переросло в страстное.

Позже, когда они лежали в объятиях друг друга и успокаивали дыхание, Джинни оперлась о локоть и посмотрела на мужа.

— Я слышала, как ты там разговаривал. Когда менял пеленки Джейсона. Почему ты назвал его Эдом? — рука покоилась на его груди, аккуратно поглаживая ее.

— Это его новое прозвище, — Томми улыбнулся, все еще не открывая глаз.

— Новое прозвище? Эд? С чего бы?

— Мне кажется, в него встроен какой-то сенсор, — он приоткрыл один глаз. — Каждый раз, когда мы собираемся заняться сексом, у меня возникает эрекция, а он начинает кричать.

Она засмеялась.

— Ты прав, похоже на то. Но почему Эд? Причем здесь Эд?

— Эд... Ну, Э.Д. означает «эректильный детектор».

Они смеялись и смеялись, пока снова не занялись любовью, а затем уснули, обнявшись.

Томми мысленно вернулся в настоящее, когда Джейсон шлепнул его по плечу, указывая куда-то. Томми посмотрел в том направлении и кивнул. Любимый фастфуд- ресторан сына. Поесть все равно нужно, так почему бы не сделать это здесь.

Он быстро свернул направо прямо на парковку и остановил мотоцикл.

— Пап, можешь отвезти меня завтра к тете Картер домой? — спросил Джейсон, когда они присели вместе с едой.

— Зачем тебе нужно к Картер? — спросил Томми, откусывая от чизбургера.

— Потому что ты будешь на работе, а Мими вечно нет дома, — Джейсон пожал плечами, выуживая картошку фри. — Не хочу оставаться один.

Томми об этом не подумал. Летом Джинни всегда оставалась дома с детьми. Она занималась ведением счетов для нескольких небольших компаний, но всегда могла делать это дома. Что Джейсон будет делать все лето, или пока жена не вернется? Если она вернется. Томми нахмурился, раздумывая.

— Твоей сестре придется побыть с тобой дома, пока она не на работе, — наконец ответил он.

Мими работала в цветочном магазине. В деньгах они не нуждались, но, как родители, настояли, чтобы она работала хотя бы по несколько часов в неделю. Хотелось, чтобы дочь жила настоящей жизнью. Хорошее образование. Немного работы. Постоянные друзья. Жизнь, какой не было ни у одного из них в ее возрасте.

— Мими разозлится, — Джейсон помрачнел. — Она любит ездить к друзьям в пляжный домик или еще куда, пока не на работе.

— Значит, ей придется позлиться, — ответил Томми, стараясь не показывать раздражения в голосе.

Ему и так будет нелегко пойти завтра на работу после всего случившегося. Стоило взять неделю выходных, и как бы он хотел иметь их сейчас в запасе. Да что с ним такое?

Томми всерьез думал, что сможет вот так сидеть в пятницу рядом с Джинни и смотреть, как умирает Гризз, а потом в понедельник спокойно собраться на работу? О чем он вообще думал?

Или, что важнее, о чем он не подумал?

Может, он позвонит одному из партнеров, когда доберется обратно домой, скажет, что какое-то время не появится в офисе. Даже сможет сделать кое-какую работу из дома.

Не проблема.

Его мысли прервал возглас Джейсона.

— Эй, девчонка на том мотоцикле один в один похожа на Мими!

Томми посмотрел туда, куда через окно показывал Джейсон, но не увидел мотоцикла. Лишь вереница автомобилей у пляжа в этот солнечный полдень.

— Ты не успел быстро посмотреть, — сказал Джейсон, причмокивая газировкой.

— Она уже уехала.

Глава 39

2000 Весь следующий день Джинни провела, помогая Картер кормить животных и ухаживать за ними. Она должна была утомиться, ведь они всю ночь не спали, разговаривая без перерыва. Однако по какой-то причине усталости не было. В ее голове проносились миллионы мыслей.

Томми позвонил ранее, сообщив, что взял неделю отпуска на работе, чтобы позаботиться о Джейсоне, и надеялся, что она не будет отсутствовать слишком долго, ведь он скучает. Джинни сказала мужу, что сожалеет о том, что не подумала о Джейсоне. Она почувствовала укол вины, но быстро напомнила себе, что подсознательно была уверена в том, что он как-то справится с этим. И, конечно же, он смог. Сказал ей не беспокоиться в своей типичной манере. Томми позаботится обо всем, но она должна дать ему немного времени, чтобы они могли поговорить. Джинни обещала.

Картер и Кэйси предложили, чтобы Джейсон остался погостить у них, а Джинни могла отправиться домой и говорить с Томми столько, сколько ей нужно. Но она не уверена, что хочет видеть Томми прямо сейчас, не говоря уже о том, чтобы быть под одной крышей. Все слишком сложно.

Мими — другое дело. Ей пятнадцать, и ей обязательно нужно все объяснить.

Несмотря на то, что девочка проводит большую часть свободного времени с друзьями, она умный и наблюдательный подросток. Она заметила, что мать исчезла. Джинни должна поговорить с Томми о том, что сказать Мими.

Голос Кэйси нарушил молчание: — Итак, Джин, Томми рассказывал подробности твоего выпускного?

Джинни перестала резать овощи и посмотрела на Кэйси.

— Выпускной? Ты имеешь в виду тот день, когда Гризз сопровождал меня?

Подруги переглянулись, а затем посмотрели на Джинни. Она не знает.

— Когда тебя отвезли на экстренное кесарево, мы провели все время в зале ожидания, пытаясь отвлечь Томми от переживаний и плохих мыслей, — вмешалась Картер. — Его не пустили к тебе. Он практически протер дыру в ковре, пока метался взад- вперед, как ураган. Мы просто продолжали разговаривать, чтобы попытаться отвлечь его.

Я не помню, с чего все началось. Может быть, Сара Джо что-то сказала. Я имею в виду, она была в курсе.

— Я знаю, что Сара Джо участвовала в этом, — Джинни пожала плечами, продолжая резать лук. — Она помогала Гриззу все организовать.

— Нет, Джинни, — Кэйси вздохнула. — Это не Гризз попросил Сару Джо помочь.

Джинни замерла и обернулась, чтобы посмотреть на подруг. Прислонившись спиной к столу, она подняла голову.

— Кто просил Сару Джо?

Ей ответили в унисон: — Томми.

— Томми и Сара Джо рассказали все в зале ожидания больницы, — сказала Картер.

— Да, похоже, он сам спланировал все до мельчайших деталей, — добавила Кэйси.

Джинни уставилась на своих подруг, пока они по очереди рассказывали подробности ее выпускного бала.

*** — Итак, как ты убедил Гризза это разрешить? — спросила Сара Джо, сидя напротив Гранта в ресторане.

— Я просто сказал, что это важная часть школьных лет каждой девочки, и поскольку у Кит нет такого опыта, возможно, мы с тобой могли бы что-то сделать, чтобы компенсировать это, — Грант пожал плечами. — Конечно, я сказал, что это твоя идея.

Кроме того, сейчас он доверяет мне. У меня есть девушка.

Сара Джо сделала глоток воды и закатила глаза.

— Да, я знаю, что у тебя есть девушка.

— Нет, правда, это круто. Между школой и работой я редко вижу Кит. Теперь, когда я живу с Синди, Гризз, похоже, не возражает, что я провожу время с ней, — он посмотрел прямо на Джо. — Давай поговорим о более важных вещах. Ты назначила все на завтра, да? Ты знаешь, что делать?

— Конечно, я знаю, что делать, — Джо показала ему язык. — Кит уже сказала, что поедет со мной, чтобы выбрать платье. Я скажу, что не хочу сама заниматься примеркой, и мне будет удобнее, если она покажет их на себе. Она сделает это. Она же такая девочка- девочка.

— И?

— И, — Сара Джо снова закатила глаза, — когда она примерит то, что ей действительно понравится, я прослежу, чтобы платье отложили. Я скажу, что ты заплатишь за него позже.

— Прекрасно, — Грант сложил руки. — И?

— И я попрошу, чтобы Кит провела день перед выпускным балом со мной, делая макияж, прическу и маникюр. Я буду настаивать на том, что я не чувствовала бы себя хорошо, наряжаясь для выпускного вечера, если бы не она. Скажу, что благодарна за то, что она со мной в этот день, — Сара Джо взяла свой бутерброд. — А что насчет тебя?

Осталось меньше месяца. Все готово?

— Все в порядке. Мартин никогда не использует тот дом, и это то, что нужно.

— На что это похоже?

— Он прямо на пляже. Там есть беседка со стереодинамиками и всем остальным.

Днем Мо поможет мне все настроить.

— Знаешь, Грант, я не совсем уверена, что тебе следует это делать. Она может неправильно понять. Это собьет ее с толку.

— Джо, я делаю то, что ты предложила три года назад. Я жду. И не думай, черт возьми, что это не ад для меня — не видеть ее так часто, как мне хотелось бы, — он сжал челюсть. — Гризз в скором времени облажается, и я буду там, но до того времени мне очень важно, чтобы она не пропустила определенные события.

— Например, выпускной, — тихо сказала Сара Джо.

— Да, и выпускной в том числе. Она не может пойти на настоящий бал. Ты знаешь, почему, не так ли? Это единственное, что пришло мне в голову.

Сара Джо улыбнулась другу своего детства.

— Это самое романтичное из того, что я когда-либо слышала. Так ты рад? Это твой последний год. Будет выпуск у тебя и Стивена.

— Да, я рад, но беспокоюсь.

— О чем ты тревожишься?

Грант подал знак официанту, чтобы принесли чек.

— Эта новая девушка, Эйприл. Я думаю, что Стивен должен ей понравиться.

*** — Так это был Томми? — спросила Джинни. Она медленно подошла к одному из кухонных стульев, тяжело опустившись на него.

Картер подошла к ней, ее голос звучал приглушенно.

— Да, все это сделал Томми. Я не могу поверить, что он не говорил. Наверное, он запретил Саре Джо рассказывать тебе об этом. Ты считала, что это была идея Гризза, и Томми не хотел разочаровывать тебя, открыв правду. Да, Гризз разрешил это, но придумал Томми, а не он.

Джинни вспомнила ту ночь. Она провела весь день с Сарой Джо, сделав макияж, укладку и маникюр. Она видела, как ее друг позировал для фото со Стивеном, а затем, махнув на прощание, уселся в респектабельную машину отца Стивена. Фесс попросил ее остаться, чтобы помочь с некоторыми банковскими документами или чем-то еще. Джинни не могла вспомнить, с чем именно, но это не имело значения. Все это оказалось уловкой.

Примерно через тридцать минут телефон зазвонил. Это была Сара Джо, слегка взволнованная. Она сказала, что забыла маленькую сумочку со всей косметикой. Сможет ли Кит привезти косметичку в дом ее друга на пляже? Там проходит вечеринка перед выпускным. Кит получила от подруги указания и отправилась туда.

Она вспомнила, как удивилась, когда добралась до впечатляющего дома и увидела один из мотоциклов мужа на подъездной дорожке. Гризз там? Но где остальные машины?

Она думала, что здесь проходит вечеринка.

Кит подошла к входной двери и заметила записку, прикрепленную к ней. Там говорилось, что нужно обойти дом с правой стороны. Девушка вошла через открытые ворота и двинулась по тропинке. Когда добралась до заднего двора, остановилась.

Перед ее глазами предстал гигантский бассейн. По другую сторону стояла украшенная белыми мерцающими огнями беседка. Приблизившись, Кит уловила плеск океанских волн, и ее окутал аромат соли. Она услышала, как Ван Моррисон поет «Into the Mystic», но не могла понять, откуда звучит музыка.

Тогда она увидела его. Гризза.

Он вышел из тени и пошел по ступеням беседки. На нем была его обычная одежда: джинсы, футболка и сапоги, длинные волосы собраны в хвост. В последнее время он начал отращивать бороду, Кит не была точно уверена, нравилось ли ей это, но признавала, что ему очень идет. Она смотрела, как он приближается, и ее сердце забилось в предвкушении. Что происходит? Гризз взял ее за руку и повел вверх по лестнице.

Девушка заметила платье кораллового цвета, висящее на одной из низких балок беседки.

Кит изумленно уставилась на него. Разве это не то самое платье, которое она примеряла несколько недель назад, когда ходила за покупками с Сарой Джо? Не такое элегантное, как то, которое выбрала Джо. Сдержанное и очень простое. Босоножки на высоком каблуке покоились на скамейке рядом с платьем, наряду с красивым букетиком из крошечных белых роз и гипсофил на запястье.

Она посмотрела на ногти на руках и ногах, улыбаясь теперь, когда все сошлось.

Сара Джо настояла на таком цвете. Теперь она поняла, почему. В цвет платья.

— Гризз? — произнесла Кит, ожидая объяснений.

Он внезапно смутился.

— Я подумал, что тебе понравится романтическая ночь со мной на пляже. Я знаю, что у Джо сегодня будут свои танцы. Я... я не хотел, чтобы ты чувствовала себя одиноко.

Он не отводил взгляда от девушки, когда снимал платье с вешалки, передавая ей.

— Мне очень хотелось бы видеть тебя в этом, котенок, — пробормотал он, обнимая Кит.

Они провели ночь, танцуя под медленные композиции, занимаясь любовью на пляже и просто разговаривая. Дом принадлежал его другу, Мартину. Она вспомнила, как представляла, что это их дом. Они даже спали там. Это ночь оказалась одной из самых романтических, которые у нее когда-либо были.

"И теперь, — подумала она, недоверчиво глядя на своих друзей, — они сказали, что это все — идея Томми?" Джинни закусила губу.

— Томми устроил романтическую ночь на пляже для меня и Гризза? Зачем?

— На самом деле, Джин, он устроил это для тебя и для него, — тихо сказала Кэйси.

— Это должно было выглядеть как вечеринка перед выпускным. Томми весь день ждал тебя. Гризз появился за пятнадцать минут до твоего приезда. Сказал Томми, что думает, будто ты разочаруешься, если его там не будет. Он не хотел расстраивать тебя или причинять боль. Он заявил Томми, что возьмет все на себя, — Кэйси похлопала Джинни по руке и нежно посмотрела на нее. — Он выпроводил Томми, Сару Джо и нескольких друзей, которые там были.

*** Дневник Мо, 1978 Дорогая Элизабет! Я знаю, что поступила очень подло, но ничего не могу поделать. Я сделала это прежде, чем смогла остановиться. Я просто ревновала. Я его друг. Но, кажется, он напрочь забыл обо мне. И вспоминает, если только ему что-то нужно. Например, помощь в подготовке романтического свидания для кого- то другого. Для нее. Я хочу ненавидеть ее, но не могу. Она мне нравится. И, кроме того, она с Гриззом. Я никогда не замечала, чтобы она делала что-то так, будто хочет быть с Грантом. Но все равно. Я не могу выносить даже мысли о том, что он прикасается к ней, пока они танцуют. Платье было таким красивым. Раньше я тоже носила очень красивые вещи. Ты ведь помнишь, Элизабет? Гризз был не против, и даже позволил им потанцевать. Но мне нужно было все испортить. Я написала ему записку, в которой сообщила, что Кит действительно будет расстроена и разочарована, если его там не будет. Он дает Кит все, что она захочет. Для него невыносима сама мысль о том, что его отсутствие может причинить ей боль. Он ненавидит танцевать и наряжаться, но сделает это для нее. Кажется, все для нее готовы разбиться в лепешку. Кит, Кит, Кит. Иногда мне хочется, чтобы она просто ушла. Вернулась туда, где нашел ее Монстр.

Глава 40

2000 Позади дома Картер Джинни прислонилась к перилам крыльца и глубоко вдохнула.

Она чувствует аромат цветов апельсина или жасмина, или одновременно того и другого?

Воспоминания вторглись в чувства. На мгновение у нее закружилась голова.

Джинни не могла поверить тому, что сказали ей друзья. Почему Томми и Сара Джо никогда не упоминали об этом? Слишком много секретов. Как будто вся ее жизнь построена на одной большой лжи. Она не знает, чему вообще еще можно верить. Или кому.

Она огляделась, пытаясь отдышаться, сосредоточиться, и ее взгляд упал на гараж.

Она не заходила в него пятнадцать лет. Это был большой бокс на три машины, стоящий отдельно от дома, с небольшой комнатой для гостей на втором этаже.

Женщина медленно направилась к нему, вспоминая связанные с ним плохие времена наряду с хорошими. Она подошла к боковой двери, встала на колени и подняла керамическую лягушку. Ключи все еще там. Как Картер и обещала, гараж больше никогда не использовался. Это единственное условие, на котором настоял Гризз, когда Джинни сказала ему, что Картер поселится в этом доме. Ни единой души в гараже. На веки вечные.

У Джинни возникла небольшая проблема со старым замком. Очевидно, его не открывали годами. Попав внутрь, щелкнула выключателем. Она ожидала встретить внутри жуткую вонь, но была удивлена. Воздух оказался лишь слегка затхлым.

Джинни уставилась на два автомобиля, покрытые брезентом. Она знала: под каждым куском ткани находилось по черному автомобилю — его и ее. Гризз покупал новый черный «Корветт» каждый год. Он постоянно пытался купить новый автомобиль и жене, но она не позволяла. Джинни любила свой «Понтиак Транс Ам». Она задалась вопросом, будет ли это теперь считаться антиквариатом.

Джинни прошла к трем мотоциклам, выстроенным в ряд как по линеечке. Она заметила, что на руле одного висит синяя бандана. Это любимый байк Гризза. Тот самый, на который он взял для их первой поездки. Она приблизилась к мотоциклу и сняла бандану с руля. Руки немного дрожали, но Джинни не обращала внимания. С трепетом держа бандану, она села на цементный пол гаража, прижав ткань к лицу. Почувствует ли она его запах?

Нет, не смогла. Это было слишком давно.

Спустя несколько минут она увидела выглядывающее из-под чехла заднее колесо своего «Понтиака». Нахмурилась, вспоминая, каково это — вновь оказаться в машине, почувствовать запах и услышать рокот мотора. Прищурившись, Джинни осматривала колпак колеса. Тот колпак.

Они были женаты уже несколько лет. Она не помнила, почему они оказались в ее автомобиле. Возможно, его машина находилась в то время на ремонте. Гризз сидел за рулем, и Кит напомнила, что ей нужна запчасть.

— Ты не забыл спросить Акселя о колпаке на диск колеса? — спросила она, пока они парковались у торгового центра.

— Он все еще не нашел его? — Гризз приподнял бровь.

— Нет, это просто дурацкий маленький колпак. Я не знаю, сам он отпал, или кто-то украл его. Не понимаю, зачем кому-то красть такое, но без него колесо выглядит странно.

Ты напомнишь ему?

Гризз ехал медленно, приглядываясь к автомобилям на парковке, будто оценивая их. Внезапно он газанул, затем резко свернул вправо. Так неожиданно, что ей пришлось ухватиться за ручку двери.

— Что за?..

— Похож на твой, может быть, тот же год выпуска, — пробормотал Гризз себе под нос и втиснул автомобиль на парковочное место. Он полез в бардачок и вытащил отвертку. Прежде, чем она смогла что-то сказать, мужчина вышел из машины и пошел прочь.

Кит обернулась и увидела, как Гризз приблизился к автомобилю, который выглядел в точности как ее, а затем исчез. Две минуты спустя он вновь появился и запрыгнул на водительское сиденье. Он бросил отвертку и неизвестно откуда взявшийся колесный колпак ей на колени и нажал на газ.

Кит смотрела на него с отвисшей челюстью. На лице мужа играла странная самодовольная улыбка.

— Гризз! — она сняла солнцезащитные очки и водрузила их на макушку, чтобы посмотреть ему прямо в глаза. — Ты украл колпак от чужого автомобиля?

Он смотрел на нее.

— Конечно, я это сделал. Где, как ты думаешь, я мог взять его?

— Зачем красть? — она вспыхнула. — Аксель, возможно, уже нашел нужный.

Поверить не могу, что ты просто украл его!

Гризз закатил глаза.

— Кит, ты жаловалась, что он тебе нужен. Я увидел возможность получить его и сделал это. Теперь не нужно напоминать Акселю. В чем проблема?

— Проблема в том, что ты украл его, — Кит сердито скрестила руки на груди. — Я не знаю, Гризз. Не думаю, что смогу водить автомобиль, зная, что ты украл колпак. Это будет угнетать меня.

Мужчина пристально посмотрел на нее, и она сразу же поняла, о чем он думает.

Кит могла читать его лицо как книгу.

— О, нет, Гризз, — она покачала головой. — Только не это. Даже не говори, что мой автомобиль украден. Пожалуйста, не говори мне этого, Гризз.

— Тогда я не скажу тебе, — ответил он с легкостью.

Девушка вздернула подбородок и вперилась взглядом в приборную панель, отказываясь смотреть на мужа. Ее лицо стало красным. Она ужасно разозлилась.

Позже он признавался, что очень любит, когда она сердится, даже если это на него.

Гризз сказал правду, так как ни за что не позволил бы ей разъезжать в украденном автомобиле. Он купил эту машину легально, но иногда ему нравилось раздражать Кит. И прямо сейчас она была в точности такой, как он любил: на взводе.

— Я просто не знаю, кем ты себя возомнил! Ты считаешь, что можешь получить вещи, которые тебе не принадлежат! — ее грудь вздымалась. — Я серьезно, Гризз! Мне кажется, ты считаешь, что можешь взять все, что пожелаешь, независимо от того, твое это или нет. — Он молчал. — Ответь! Ты, правда, думаешь, что можешь просто брать то, что хочешь?

Он просмотрел на нее и улыбнулся.

— Я взял тебя, котенок.

Теперь, сидя на полу гаража, она смотрела на колесо и боролась с воспоминаниями о том, насколько незрелой она была. Как она разозлилась из-за украденного колпака на колесе и все же игнорировала знание о других ужасных вещах, которые он совершил. Из- за любви к Гриззу она пошла на компромисс с собственными жизненными ценностями.

Кем она была тогда? Кто она теперь?

Прижимая синюю бандану к груди, как покров безопасности, Джинни осознала, что плачет. Громко хлюпая носом, она вытерла слезы банданой. Возьми себя в руки, Джин! Она уставилась на вещь в своей руке.

Синяя бандана. Она забыла о бандане.

Глава 41

1985 — Не смогу, Гризз! Я не смогу сделать это без тебя! И не хочу!

Кит навещала его в окружной тюрьме. Она была на шестом месяце, беременная Мими. Столик за стеклянной перегородкой, разделявшей их, неудобно упирался в округлившийся живот.

— Котенок, что именно не можешь? — спросил он через перегородку, на его лице застыло озадаченное выражение. — Что ты не сможешь без меня сделать?

Черт, ему хотелось коснуться ее кожи. Всего лишь одно нежное касание щеки. Он хотел смахнуть ее слезы.

— Все, Гризз, — всхлипнула Кит. — Я ничего не хочу без тебя делать. Не хочу рожать нашу малышку без тебя. Не хочу засыпать ночью без тебя, — она замолкла и сделала глубокий вдох. — Я не чувствую себя в безопасности без тебя, Гризз. Я не привыкла, что тебя нет рядом.

— У тебя есть Грант, Кит. Грант будет с тобой. Он положит жизнь, чтобы защитить тебя. Ты ведь об этом знаешь, правда?

— Да плевать! — в ее взгляде промелькнул гнев. — Он не ты, Гризз! Да, он замечательный, и я знаю, что задела его чувства отказом съезжать из нашего дома или позволить ему жить со мной. Я не готова оставить все позади, не готова быть с ним, — она покачала головой, пытаясь заставить его понять. — В этом доме слишком много «нас», Гризз, и я не могу покинуть его. Пока не могу. Ты, возможно, оставил в прошлом наши отношения, но я не могу представить день, когда разлюблю тебя.

— Черт, дорогая. Ты об этом думаешь? Что я тебя разлюбил?

Ему ни разу не приходила в голову мысль, что в его настойчивом требовании выйти замуж за Гранта она услышит финальный аккорд его чувств. Мужчина полагал, что защищает Кит, и она об этом знает. Он никогда не умел выражать свои чувства. Даже с Кит. Не говоря уже о том, чтобы объяснять окружающим свои поступки и решения.

— А о чем еще я должна была подумать?

Она начала икать.

— Кит, ты такой жизни хочешь? Привозить каждые выходные нашего ребенка на свидания к отцу в тюрьму? Такой жизни ты желаешь себе и нашему дитя?

— Если бы знала, что ты собираешься отсюда выбраться, то да! Но не похоже, чтобы ты пытался. Ты так убежден, что попадешь под суд, и присяжные признают тебя виновным, а я понятия не имею, кто эта Кэри Льюис, которую порекомендовал Мэттью.

Мне жаль, что я вообще предложила его кандидатуру.

Тон ее голоса начал снова повышаться, и ей пришлось заставить себя приглушить эмоции и ровно дышать.

Гризз откинулся на спинку стула и вздохнул. Ему было хреново от этой мысли: она считает, что он по-прежнему здесь из-за ее предложения воспользоваться услугами Мэттью Рокмэна. И что Рокмэн облажался, посоветовав им Кэри Льюис. В день ареста он разыграл дурака. Знал ведь, что Кит предложит своего старого друга Мэттью, и согласился, желая успокоить ее. Он и не собирался позволять Рокмэну представлять его интересы и задолго до ареста имел план на тот случай, если события развернутся так, как развернулись в итоге.

Он подал охраннику знак, и когда тот подошел, Гризз что-то шепнул ему на ухо.

Охранник кивнул.

Пока она сморкалась, охранник вышел в зону ожидания и подошел к ней.

— Мисс, прошу, пойдемте со мной, — сказал охранник тихо, но настойчиво.

Кит взглянула на Гризза, и тот кивнул. Все? Так все и закончится? Так он хочет сказать «прощай»? Она не верила своим глазам. Эмоции били через край, пока девушка позволяла охраннику аккуратно взять себя под локоть и вывести из помещения.

Она оглянулась на Гризза, но не смогла прочесть выражение его лица. Затем Кит начала безостановочно всхлипывать и даже не заметила, что ее привели в комнату без окон. Там стояли маленький стол да пара стульев. Охранник усадил ее на один из них и покинул комнату. Он быстро вернулся с коробкой носовых платков. Высмаркиваясь, она услышала, как он произносит на пути обратно: «Пять минут. Пять минут, или я потеряю работу».

Кит вытянулась в струнку. И увидела, как Гризз входит в помещение.

Молниеносно она вскочила и бросилась в его объятия. Крепко приобнимая, он подвел ее к стулу. Сел и усадил Кит к себе на колени. Затем, положив ладонь ей на живот, посмотрел в глаза.

— Котенок, послушай меня.

Она снова начала плакать и обняла его за шею, как маленький ребенок. Он позволил девушке сидеть так и вдыхал ее запах, мысленно ругая себя за то, что позволил всему зайти так далеко. За то, что не заключил сделку с ними раньше.

Однако, даже заключив соглашение, он вряд ли получил бы гарантии. Их по- прежнему нет, но Гризз хотя бы убежден, что делает все возможное. Для Кит. Для их ребенка. Когда она успокоилась, он деликатно убрал ее руки со своей шеи и чуть отстранился, чтобы смотреть прямо на нее.

Ребенком он бывал бит. В него стреляли и всаживали нож. Ему ломали кости. Его пытали. И все же ничто, абсолютно ничто не могло сравниться с болью, какую он испытывал, глядя в ее глаза. Ему словно по живому вырезали сердце из груди.

— Котенок, нет нужды пересказывать все, что я сделал, — она захотела прервать его, но он поднял ладонь вверх. — Нет, послушай меня, Кит. Я получаю то, что заслужил.

Понимаешь? Ты этого не заслуживаешь. Тебе нужно жить той жизнью, какая бы сложилась, могла бы сложиться, если бы я не похитил тебя. Я был эгоистом. Я взял то, чего хотел.

— И какая бы жизнь у меня была? — она фыркнула. — Стать домработницей Винса и Делии?

— Не будь наивной. Мы оба знаем, что ты бы не стала. Ты умница. Ты бы поступила в колледж и уехала от них далеко-далеко. Не делай вид, что я тебя спас.

— Но ты спас, — прошептала она. — Мне суждено было встретить тебя.

Он ничего не ответил, но что-то изменилось в выражении его лица. Кит сощурилась, словно, наконец, все поняла. Она неловко соскочила с его колен и встала напротив. Ее руки покоились на животе. С опухшими глазами и покрасневшим носом она добавила: «И мы оба знаем, что ты слишком умен, Гризз».

Он отвел взгляд.

— Ты слишком умен, чтобы вот так попасться, — она прерывисто вдохнула. — О чем ты мне недоговариваешь? О, погоди, твое настоящее имя? Ну да, оно всегда было большим секретом, — сарказм наполнил ее голос. — Но и этого кота мы достали из мешка. Мне кажется, что я уже заслужила твое доверие, разве не так? Неужели я не заслуживаю правды хоть о чем-нибудь?

Гризз поднялся, схватил девушку и притянул к себе — она не сопротивлялась. Кит крепко обняла его за талию. Прерывисто дыша, он поднял ее лицо к себе и посмотрел прямо в глаза.

— Единственная правда, которую тебе нужно знать, такова, что моя любовь к тебе настоящая и никогда не исчезнет. И все, что я в своей жизни делал, не важно, как это выглядело, я делал для того, чтобы тебя защитить. Я никогда не хотел расставаться с тобой, но сейчас выбор уже не за мной.

Прежде чем она смогла ответить, распахнулась дверь, и снова появился охранник.

— Время вышло. Пора идти.

— Подожди.

Кит схватила Гризза за запястья и прижала его ладони к своему лицу.

— Котенок, — он смотрел на нее серьезно. — Если ты в чем-то будешь нуждаться.

Если ты окажешься в беде. Если ты будешь напугана — знай, Грант будет рядом.

Она снова начала плакать.

— Но что, если его не будет рядом, Гризз? Если я выйду за него, но никогда не смогу принять как мужа? Что, если останемся только я и ребенок? Я сбита с толку, я просто не знаю, что...

— Кит, мой байк, — прошептал Гризз ей на ухо. — Мой любимый байк в гараже.

На нем моя синяя бандана. Помнишь?

Она кивнула.

— Если ты в чем-то будешь нуждаться. В чем, блять, угодно, и Грант не сможет быть рядом, чтобы помочь тебе, собери волосы в высокий хвост, как ты обычно носишь их, и повяжи на него бандану. Слышишь меня? Ходи в моей бандане, и через пару дней получишь любую помощь. Ты поняла меня?

Она озадаченно смотрела на него, пытаясь понять, как синяя бандана из гаража поможет, если она когда-то будет в нем нуждаться.

Прежде чем охранник вывел его, Гризз громко спросил: «Котенок, ты уже выбрала какие-нибудь имена? Решила, как хочешь назвать малыша?» — Джейсон, если будет мальчик. Мириам, если девочка.

Он вопросительно поднял бровь.

— Так звали Мо.

Выражение его лица смягчилось, и Гризз быстро кивнул.

— Рут. Как насчет Мириам Рут?

— Тебе нравится имя Рут? Так звали кого-то, кого ты знал? — голос Кит звучал с надеждой, она отчаянно хотела узнать еще одну крупицу правды из его прошлого.

Но он едва улыбнулся.

— Нет. Просто оно мне нравится. Лучше, чем Мириам Джиневра.

Кит поразмышляла над именем и решила, что ей оно тоже нравится.

— Рут — библейское имя. Мириам тоже, но Рут была удивительной женщиной.

Достаточно удивительной, чтобы в Ветхом Завете получить свою книгу. Если будет девочка, мы назовем ее Мириам Рут, — пообещала она.

Гризз нежно поцеловал ее в губы и исчез.

*** Сейчас, сидя в гараже, женщина плакала и плакала, сжимая бандану, вспоминая, как та смотрелась на нем. За много лет так и не пришлось надеть синюю бандану, но она помнила, как лежа поздно вечером в постели, утешала себя мыслью о висящей на байке бандане. Прямо здесь, на случай, если она когда-нибудь ей понадобится.

Визиты в тюрьму продолжались, но ее вопросы оставались без ответа. В конечном счете, вспоминала Джинни, она постепенно влилась в совместную жизнь с Томми. В жизнь, которой она сейчас дорожит. Как говорится, все идет своим чередом. Время лечит.

По крайней мере, лечило. До вчерашнего дня.

Джинни зарыдала сильнее прежнего, уткнувшись в бандану. И когда не осталось больше слез, она прижала ее к груди и, лежа на холодном цементе, уснула.

Глава 42

1950-е, Форт-Лодердейл, Флорида В поисках того мешка с деньгами он перевернул мотель вверх дном. Он сделал это спустя неделю после того, как Рэд и его гребаные друзья уехали. Ральф убедился, что никаких денег уже нет. Кого бы там ни искал Рэд, тот парень никогда здесь не останавливался.

Он только что зашел в четвертый номер, чтобы позавтракать. Сев на диван с сэндвичем, уставился в телевизор. Тот не был включен, но Ральф пялился, пытаясь вспомнить телешоу, которые недавно смотрел. Были среди них интеллектуальные — о шпионах и расследовании преступлений. Куда мог бы спрятать мешок с деньгами кто-то из участников тех шоу?

Откусив еще кусок сэндвича, парень запил его небольшим количеством содовой.

Она заканчивалась. Ральф надеялся, что скоро появится постоялец. Возможно, он кого-то встретит, когда поедет за продуктами в лавку. Парень взял бы такси на обратном пути.

Однажды он так и сделал, и это не стоило слишком много.

В поле зрения попал стол рядом с телевизором. Собаки Деда — Джек и Сэнди. Их снимки навсегда защищены стеклом рамки. Парень пожалел, что не догадался убрать снимок Рути и Разора в такую же рамку. Он предпочитал всегда носить фото при себе, чтобы достать его, когда возникнет необходимость. Ральф ненавидел себя за то, что был так небрежен с той фотографией.

Интересно, как звали последнюю собаку? Есть ли у Деда ее снимок? Он не знал этого. Просто подумал, что собака недавно умерла, потому что эта могила свежее, чем другие. Парень расслабился и пристально посмотрел на пустой телевизор снова. Нет времени, чтобы вспоминать о собаках Деда. Он должен думать как гениальный сыщик.

Как те, кого он видел по телевизору. Особенно тот парень, шпион. Если бы Дед достал деньги, что бы он сделал?

Кроме текущего обслуживания в мотеле нечем было больше заняться. Ральф больше не связан по рукам и ногам в ожидании указаний Деда, так что теперь его дни стали не столь загружены. Иногда он прикидывался, что является кем-то важным, таким как Рэд. Он мог стать таким как Рэд. Как один из тех парней по телевизору. Интересно, Рэд работает под прикрытием? Наверное, так и есть. Человек на другом конце телефона назвал его «агентом».

Погрузившись в фантазии о горячих красотках и быстрых автомобилях, Ральф внезапно сел, выпрямившись на диване, и уронил бутылку с содовой. Жидкость с шипением полилась на ковер, лежащий на полу.

Он понял, где находятся деньги.

К тому времени, когда парень притащил сумку назад в мотель, он задыхался и был весь в грязи. Сумка оказалась большой и тяжелой, и находилась там, где он и думал.

Могила собаки. Только не было никакой собаки.

Ральф не мог представить, как Дед с его слабым здоровьем мог притащить и закопать такую тяжесть. Когда он сам копал, возникали сомнения. Совесть подсказывала, что он чувствовал бы себя ужасно, если бы выкопал собаку Деда. Бенни. Теперь он вспомнил имя. Последний пес, но у старика не было его фотографии. Дед только однажды сказал, что где-то валяется рамка для снимка, но у него никак не доходят руки туда вставить фото.

Правда, обшаривая мотель сверху донизу в поисках спрятанной сумки, он не видел пустую рамку. Должно быть, старик лгал. Но не факт. Возможно, рамку сломали и выбросили. Может, она стала напоминанием о не сделанном снимке, и Дед избавился от нее, но Ральф так не думал.

И оказался прав.

Парень разложил старую простыню из мотеля на кровати, с трудом поднял на нее тяжелую сумку и расстегнул молнию. От увиденного перехватило дыхание. В этой сумке больше денег, чем он когда-либо мог себе представить. Такое количество невозможно вообразить даже в банковском хранилище. Он взял аккуратно связанную стопку банкнот и раскрыл ее.

А потом кое-что вспомнил. Той ночью человек по телефону сказал, что не волнуется о деньгах, а хочет сумку. Почему ему нужна вшивая старая армейская сумка? В ней должно быть что-то еще.

Ральф взобрался на кровать и взял сумку за основание, подняв ее вверх тормашками над простынью. Деньги вывалились, некоторые даже соскользнули с кровати и упали на пол. Парень встряхнул сумку, удостоверившись, что в ней больше ничего нет.

Кроме денег ничего больше не выпало. Однако сумка все еще казалась тяжеловатой. Он спрыгнул с кровати и запустил руку внутрь, ощупывая все вокруг. Задел локтем что-то твердое, зашитое в подкладку сумки.

Сбегав на кухню за ножом, Ральф сделал внутри аккуратный разрез. Потянулся и вытащил две металлические пластины с надписями. Положив их на кровать, сразу понял, на что смотрит. Эти деньги фальшивые, а пластины используются для изготовления подделок. Ну что ж.

Парень был разочарован. Что он будет делать с этой кучей поддельных денег?

Потратить нельзя, потому что его наверняка поймают. Его отследят до мотеля, а затем начнут искать Деда. Черт возьми!

Может, стоит найти номер телефона «Красного краба» и связаться с Рэдом?

Передать тому, чтобы приехал и забрал свои фальшивки? Ральф чувствовал себя полностью выжатым: азарт поиска и ожидание открытий закончились. Раньше он не понимал, какое волнение вызывает в нем охота. Парень не мог объяснить этого, просто получал острые ощущения, представляя себя кем-то вроде Рэда — тайным агентом в поисках чего-то более важного, чем большой мешок денег.

Тот мужчина сказал, что его не интересуют деньги. Кого могут не интересовать деньги? Ральф помнил, как важны были деньги, когда он бродил по Форт-Лодердейлу и ел из мусорных баков.

Когда он сидел на краю кровати, задаваясь вопросом, что делать, нечто привлекло его внимание. Он сощурился, вглядываясь внимательнее. Глаза не врали: что-то коричневое торчало из распоротого шва, в котором он нашел пластины. Потянувшись, достал большой, увесистый конверт. Открыл и вытащил содержимое. Несколько фотографий выпало к нему на колени. Ральф быстро просмотрел их, но поскольку не узнал лиц или имен на обороте, то обратился к бумагам, которые держал в руках. Это был большой документ, на несколько страниц. Ральф начал читать.

Будучи молодым и не имея хорошего образования, он оказался достаточно умен, чтобы понять: то, что он читает, важно. Гораздо важнее, чем мешок фальшивых банкнот.

Некоторые имена он узнал. Другие нет. Имелись конкретные даты, места и события.

Интересно, то, что он читает — это правда? Как такое может быть?

Это была серьезная информация. И она может уничтожить людей. Разрушить их жизни. Возможно, это уже случилось.

Дед, должно быть, убил владельца сумки. Страховой агент. Он наверняка не был страховым агентом. Что, если он тоже был агентом под прикрытием, как и Рэд?

Ральф не понимал, насколько важна информация, что он прочел, но думал, что мог бы спросить у кое-кого.

В течение следующей недели он сделал все необходимое, чтобы закрыть мотель.

Сжег фальшивые деньги в яме — так он назвал место, где Рэд и его парни жгли костер в первую ночь. Спрятал пластины и конверт туда, где их точно никогда не найдут. Он перепрячет их позже, но нужно время, чтобы решить, где именно. Ральф откопал где-то старую цепь и сделал табличку «Закрыто на реконструкцию», повесив ее на входе в мотель. Осушил бассейн и сделал звонок в телефонную компанию, чтобы отключить телефон. Затем сделал то же самое с компаниями по водоснабжению и электроэнергии. О газовых колонках можно было не волноваться. Дед говорил, что они не использовались годами.

Он уже проверил все личные бумаги Деда. Настоящее имя того было Гейни Дж.

Тэлбот. Ральф взял чековую книжку старика и кое-какие бумаги, которые могли понадобиться в будущем, плюс документы на мотель и на автомобиль. Сам автомобиль парень собирался оставить здесь. Затем сжег все другие личные вещи Деда, включая старые армейские фотографии и приказ об увольнении. Он сделал паузу, когда столкнулся с документом, который не заметил раньше.

Свидетельство о рождении. Дата рождения не совпадала с его собственной, сын Деда был старше Ральфа, но это могло сработать. Оно спасет Ральфа.

Имя Джейсон Уильям Тэлбот не хуже любого другого. Кроме того, он ненавидел имя Ральф.

Парень упаковал все, что мог унести, и двинулся в сторону города. Он собирался согласиться на то предложение Рэда о работе.

Глава 43

2000 Кэйси нашла Джинни спящей в гараже. Она осторожно разбудила ее и отвела обратно в дом.

— Тебе надо сходить и запереть замок, — сказала она Картер, кивнув в направлении гаража. Затем повернулась к Джинни. — Мы оставили тебе поесть.

— Спасибо, но я не голодна, — сказала Джинни утомленным голосом и через кухню направилась в свою комнату. — Я пойду, попытаюсь немного поспать.

Однако десять минут спустя она в пижаме вышла из спальни. На кухне возле плиты нашла спокойно разговаривающих подруг.

— Я хочу поспать, но не могу заснуть. Думаю, что перебила сон, задремав в гараже, — Джинни робко улыбнулась подругам, и те обняли ее.

— Я так и думала, что это может произойти, — ответила Картер успокаивающе. — Вот почему я заварила травяной чай. Это должно тебя расслабить.

— Надеюсь, что так. Не могу поверить, что на всю ночь останусь один на один со своими мыслями.

Подруги обменялись понимающими взглядами.

— Ждите меня в гостиной, — сказала Картер. — Я принесу чай.

Кэйси и Джинни вошли в гостиную и устроились на своих любимых местах.

Картер появилась минуту спустя с тремя кружками на подносе, от каждой из которых поднимался пар. Они потягивали чай в уютной тишине. Наконец, Джинни громко зевнула.

— Ну и дела, кажется, я устала больше, чем думала, — женщина взглянула на выражения лиц своих подруг, и ее потрясли воспоминания двадцатипятилетней давности.

Тогда все было так же. Только в этот раз Джинни была благодарна. На этот раз она не ощущала прилив адреналина.

Она посмотрела на Картер, а затем на Кэйси, с трудом выговаривая слова.

— Вы дали мне наркотик. Я думаю, что должна сказать спасибо.

*** Джинни видела сон. Она в руках Гризза. Он держит ее. Она прижата к нему спиной, а он обнимает ее за талию своей тяжелой рукой.

Однако в этом было что-то неправильное. Это была рука Гризза, но не сам Гризз.

Знакомый аромат ударил в нос, выводя из глубокого сна. Томми? Почему Гризз пахнет как Томми?

Женщина открыла глаза и потребовалась минута, чтобы сообразить. Гостевая комната. Она в одной из комнат для гостей в доме Картер. Это комната, которую она переделывала в детскую для Мими.

Джинни посмотрела на руку, обнимающую ее. Увидела татуировку. Ленты с надписями «Мими» и «Джейсон». Она знала, что они связаны с орлом, держащим сердце между своими крыльями. Сердце с ее именем.

Томми. Томми лежит в постели и обнимает ее.

Она слегка повернулась и увидела, что муж не спит. Прежде чем Джинни успела спросить, он пробормотал: — Это была не моя идея. Это придумали Картер и Кэйси.

Джинни развернулась к нему лицом. Ее голову заполняли невысказанные вопросы.

— Они позвонили вчера вечером и рассказали мне о том, что сделали, — объяснил Томми спокойно. — Картер и Кэйси понимали, что, подремав в гараже, ты не заснешь всю ночь. Когда я пришел, ты спала на диване. Они отправились к нам домой, чтобы присмотреть за Джейсоном и Мими. Уверен, что дети будут в восторге от их присутствия и даже не спросят о нас. Я перенес тебя с дивана сюда.

Джинни не знала, что сказать. Просто смотрела на Томми с легкой улыбкой на губах. Он облегченно вздохнул.

Вспомнив причину, по которой приехала к подруге, она перестала улыбаться и сжала губы в тонкую линию.

— Кофе, — все, что она сказала.

Томми согласно кивнул.

— Э-э, они сказали, что ты знаешь, что делать с животными.

— Да, я знаю, что делать. Не могу поверить, что Виктор не разбудил нас на рассвете.

— Ты имеешь в виду петуха?

— Да, он кукарекает как по часам, — Джинни начала впадать в панику. — О нет!

Вдруг с ним что-то случилось?

— Не волнуйся, Джинни. Петух в порядке. Он кричал этим утром. Ты просто проспала.

— И ты не спишь с тех пор?

Томми не ответил.

— Твои глаза, — он с беспокойством всмотрелся в лицо жены. — Что случилось с твоими глазами?

Она чувствовала, что лицо опухло и красное.

— Наверное, от того, что я плакала.

Он понимающе кивнул.

— Давай я для начала сварю кофе, ты примешь душ, а затем мы позаботимся о зоопарке Картер. Вместе.

— Ладно, — Джинни больше ничего не сказала, но Томми понял, о чем она думает.

— Когда все будет улажено, и все будут счастливы и накормлены, мы поговорим.

— Да, мы поговорим. Думаю, у тебя есть, чем со мной поделиться.

— Да, Джинни, — его лицо стало серьезным и печальным. — Мне нужно многое тебе рассказать.

Томми предпочел бы вести этот разговор дома, но не получилось. Это лучше, чем ничего.

Она надела джинсовые шорты, майку и ковбойские сапоги, волосы небрежно собрала вверху. Они немного поболтали, когда вместе кормили животных и ухаживали за ними: вычистили лошадиные стойла и совком для экскрементов убрали во дворе, где разрешено гулять собакам. Томми с помощью шланга помыл собачьи клетки, в то время как Джинни давала лекарства и витамины другим животным. Среди животных, которых выхаживала Картер, собак оказалось больше всего. Она принимала активное участие в оказании помощи по внедрению тюремной программы, где она и ее коллеги отправлялись в места лишения свободы и обучали некоторых преступников тому, как подготовить брошенных собак, подвергнувшихся жестокому обращению, к использованию на службе.

Это была превосходная программа, где человеку и животному в равной степени давали второй шанс посредством реабилитации. Джинни и Томми провели почти целых два часа, заботясь о собаках и играя с ними. Приют для животных требовал большой работы.

Тяжелой и физически, и морально.

Несколько часов спустя, сделав всю работу по дому, Томми и Джинни сидели на заднем крыльце, устроившись в шезлонгах. Джинни потягивала холодный чай со льдом, а Томми — воду.

— С чего мне начать? — спросил он, глядя на жену.

Джинни обхватила колени руками.

— Это ведь не Блу убил твою сестру и ее мужа той ночью, не так ли?

— Прежде чем я начну, Джинни, ты должна знать, что мы с Гриззом серьезно поговорили перед его казнью. Я собирался все тебе рассказать. Когда Лесли намекнула, что у меня есть от тебя тайны, я понял, что придется признаться. Джинни, я собирался сделать это, так или иначе. Надеюсь, ты веришь мне, — выражение его лица было искренним, и Джинни хотела ему верить.

Однако ее что-то удерживало от этого. Наверное, неуверенность в том, что знает настоящего Томми. И знала ли она его когда-нибудь? Женщина пыталась вспомнить их пятнадцатилетний брак, но в голове все перемешалось, и она, конечно, не собиралась придавать слишком большое значение выражению лица, которое видела бесчисленное количество раз прежде.

— Пожалуйста, просто ответь на мой вопрос, — сказала Джинни спокойно. — Это был не Блу, верно?

— Нет, это был не Блу.

А затем он рассказал ей все про ту ночь, когда Гризз приехал за ним. Переезд в мотель. Встреча с бандой. Его молодость там.

— Так имя Мо в банде было Мисти? — перебила она.— Я никогда не задумывалась о том, откуда взялось прозвище Мо.

— Да, раньше она была Мисти, — Томми продолжил историю, а когда добрался до части о Кертисе Армстронге, Джинни выпрямилась в кресле.

— Ты был там? Ты видел, как я вылила на него лимонад?

Да, он был там. Был во время многих вещей. Был рядом, когда Мэвис обратилась к Гриззу по поводу нескольких бюстгальтеров. Тогда, на школьной экскурсии.

— Мэвис? — перебила Джинни. — Ты знал Мэвис?

— Да, Джинни. Я знаком с Мэвис. Она работала на Гризза. Внимательно наблюдала за тобой и сообщала Гриззу, если тебе что-нибудь было нужно. Ты должна помнить, как на вашем пороге появлялась еда. Или велосипед. Ты, наверное, думала, что соседи оставили его для тебя? Все это было из-за Мэвис.

— Я много лет не вспоминала о Мэвис, — сказала она, ее лицо смягчилось. — Я перестала с ней сталкиваться после того, как перешла в среднюю школу. Интересно, что с ней случилось?

— Она мирно умерла во сне. Однажды не появилась на работе в «Красном крабе».

Мэвис была самым пунктуальным и надежным человеком на планете. Многие постоянные клиенты действительно любили ее. Одна из девочек, я думаю, что, возможно, даже Чики, пошла к ней домой после того, как не смогла дозвониться по телефону. И нашла ее в своей постели.

Глаза Джинни наполнились слезами.

— Она была так добра ко мне, — внезапно у нее вырвался смешок. — Однако думаю, что она действительно ненавидела Кертиса Армстронга. Она никогда не позволяла себе опускаться до его уровня, но защищала всех детей, которых он пугал. Не только меня.

— Она говорила то же самое о тебе и всех твоих делах. Говорила, что ты чемпион, — Томми улыбнулся жене. Затем добавил: — Между прочим, это ее шахматы. Те, на которых я учил тебя играть. Те, что стоят в нашей спальне. Шахматы принадлежали Мэвис и ее мужу. Именно она предложила мне научиться играть.

Слезы текли по щекам Джинни. Ее тронула новость, что все те годы она имела тайного ангела-хранителя. Мэвис. Она нетерпеливо смахнула слезы. Не хотела снова плакать. Джинни необходимо оставаться сильной. Она сделала глубокий вздох и сменила тему.

— Ты знаешь, я поняла, что Чики любила Гризза, — Джинни почувствовала укол жалости к женщине. — Она сказала это в день, когда приехала, чтобы провести со мной время на пляже западного побережья. Однако я так и не узнала, как она познакомилась с Гриззом. Чики говорила, что, наконец, положила глаз на Фесса. Наверное, она не добилась с ним какого-либо прогресса. Уверена, что Сара Джо упомянула бы об этом.

Сара Джо действительно никогда не говорила о своем отце. Фесс уехал в Мэн несколько лет назад.

— Возможно, поэтому она в итоге оказалась в Южной Каролине, — задумалась Джинни.

— Да. Я могу представить ее управляющей собственным баром в Южной Каролине. Чики действительно была неплохой женщиной.

Несмотря на жару, у Джинни побежали мурашки.

— Когда мы с Гриззом поженились, он рассказал про день, когда увидел меня впервые. Рассказал, как наблюдал за мной. Я никогда не спрашивала его о деталях. Хотя сомневаюсь, что он ответил бы. Просто я думала, что Гризз послал кого-то, чтобы время от времени проверять меня. Возможно, тот сосед, Гвидо. Я никогда не понимала, что он на самом деле подсадил кого-то в мою жизнь. Никогда не осознавала, сколько он на самом деле сделал для меня в те годы. Хотела бы я знать хоть что-то из этого раньше. Могу честно сказать, что хотела бы поблагодарить его.

Джинни смотрела на широкий двор, когда говорила это. А потом перевела взгляд на Томми: — Еще я никогда не думала, что ты тоже был там. То, что ты видел меня. Как я могла не заметить?

Томми улыбнулся жене, и она увидела любовь в его глазах.

— Ты была самой занятой девочкой, которую я когда-либо видел, — продолжил вспоминать он. — Ты всегда жила своим умом. Участвовала во всем. Продажа лимонада.

Спасение сухопутных крабов. Организация протестов. Продажа маленьких сшитых тобою прихваток в попытке собрать деньги для какой-то благотворительной акции, которой ты занималась. Откуда бы у тебя нашлось время, чтобы заметить, что за тобой следят? Ты была слишком занята заботой о своем доме. Твои родители действительно обманули тебя, Джин, — он отвел взгляд. — Я слышал то, что ты сказала Лесли в интервью. Ты описала свою мать как босую, счастливую хиппи, которая любила жизнь и имела беззаботный и легкий характер, — Томми покачал головой. — Правда в том, что ты носила розовые очки, или твоя память соответствует тому образу, какой ты хотела. Делия была коварной сукой, умеющей искусно манипулировать, которая относилась к тебе как к дерьму.

Это озадачило Джинни, но если она собирается быть честной, а именно она сказала Томми, что пришло время для правды, он прав. Винс и Делия. Она не думала о них годами. Не думала о них вообще, пока несколько месяцев назад Лесли не спросила ее о детских годах.

Джинни попыталась осознать услышанное. Поразительно. Томми мог просто сказать ей, что Гризз его отец и умолчать о других вещах. Однако он этого не сделал. Он пошел дальше, рассказал ей больше. Намного больше. Гризз, являющийся отцом Томми, был единственной тайной, на которую ссылалась Лесли. Журналистка не знала о других вещах. О реальном детстве Гризза. О Делии, знавшей, где дочь провела все эти годы.

Томми не должен был открывать все тайны, но он это сделал.

Возможно, он действительно планировал рассказать ей кое-что, чего она не знала.

Возможно, он говорит правду.

Джинни поджала губы. Значит, Делия знала, где она. Знала, что Гризз взял ее. И ничего не сделала с этим. И почему ее это не удивило?

На самом деле нет. Это типичная Делия.

Глава 44

10 мая 1975. Запятьднейдопохищения Этот день был долгим. Гризз, облокотившись на раковину, изучал свое отражение в зеркале. Он только что сбрил бороду. Кожа под ней выглядела бледной. Он попытается.

Если не считать легкого солнечного ожога на носу и лбу, Гризз выглядел нормально — не таким усталым, каким себя чувствовал. Он только что вернулся с западного побережья Флориды, где встречался со своим другом. Энтони Бэар и Гризз дружили еще с молодости, с тех времен, когда им приходилось красть и продавать автозапчасти. И они вместе мотали срок в одной тюрьме. Энтони сейчас лидер банды на западном побережье. Друзья регулярно встречались, чтобы обсудить дела. Управление их, так называемыми, бизнес-делами осуществлялось отдельно, но будучи друзьями, они обменивались информацией и опытом, которые могли помочь другому. Не говоря уже о заключаемых время от времени коммерческих сделках.

Гризз не видел Джинни больше двух месяцев. Время замирало каждый раз, когда мужчина собирался проведать ее. Он отметил, что стал пристальнее следить, когда она превратилась в подростка. Ему нравилось присматривать за Джинни. И нравилось заботиться о ней, даже если она не знала, что он делает это. Гризз плеснул холодной воды в лицо.

Громкий рев нескольких мотоциклов, подъехавших к мотелю, прервал его мысли.

Пробежавшись мокрыми пальцами по волосам, он вышел к яме. И получил подтверждение от Блу.

Затем, не сказав никому, куда направляется, уехал. Примерно через сорок минут он уже затормозил у дома Гвидо и вошел внутрь.

— Привет, чувак! Что случилось, здоровяк? — спросил Гвидо с дивана.

Он лежа читал газету, когда появился Гризз. Сигарета догорала в пепельнице на журнальном столике. Три банки пива, видимо пустые, стояли рядом. Гризз просто вошел, не постучав, но хозяина дома, казалось, это не смутило. Технически это был дом Гризза.

— Ты Джинни видел? Я по ней соскучился. Она дома в это время? — спросил он.

— Сейчас ее нет, но я уверен, что она в порядке. Она помогает с уроками какому-то пацану, — Гвидо сел. — Я слышал, как она говорит об этом матери, и та, конечно, хотела знать, оплачивают ли ей репетиторство, но я не думаю, что это так.

— Что за пацан? — Гризз стоял, возвышаясь над ним.

— Гм, я не знаю. Он околачивается тут. Несколько дней подвозил ее в школу и обратно. Сегодня утром он заехал за ней около одиннадцати. Похоже, они собрались на пляж, — голос Гвидо стал тише, как будто он понял, какую совершил ошибку. — Ну, знаешь, как поступают подростки с правами в Форт-Лодердейл. Она еще не вернулась домой.

Гризз сжал челюсти. Очевидно, что такое развитие событий ему не нравится, и он зол, что Гвидо не рассказал об этом раньше. Сегодня суббота. Дети делают то, что делают дети по субботам. Что не так с этим парнем и его одержимостью соседской девочкой?

Несовершеннолетней соседской девочкой.

Гризз пытался сдержать гнев. Он злился, но не знал, почему. Машинально потянувшись к бороде, он вместо этого схватил свежевыбритый подбородок. Он осмотрел небольшую гостиную. За исключением нескольких газет, разбросанных на журнальном столике, и банок пива, в комнате был порядок. Мебели минимум, но она удобна. В доме пахнет сигаретами и потом. Окна открыты, впуская теплый вечерний ветерок. Уже начало темнеть. Он подождет.

Гризз сидел на мягком стуле перед окном, и ожидание, казалось, длится целую вечность, хотя прошло около тридцати минут. Он заставил Гвидо выключить телевизор и не разрешил зажигать свет. Они говорили вполголоса о бизнесе и всякой ерунде, когда, наконец, услышали, как подъехала машина.

Гризз встал и подошел к окну с правой стороны, уверенный, что его не заметят.

Руки по бокам крепко сжались в кулаки.

Джип остановился на подъездной дорожке и припарковался позади старого автомобиля Делии под навесом гаража. Свет в доме не горел. Ее родители, должно быть, напиваются в «Смитти». Он слушал, как Джинни и парень вышли из джипа и подошли к переднему крыльцу дома.

— Итак, — сказал парень. — Итак… как-нибудь вечером на этой неделе… не хочешь выйти и прогуляться?

Джинни подняла голову.

— Это свидание?

— Да, свидание. Если ты хочешь это так назвать. Мы могли бы даже сегодня вечером пойти, если захочешь. Я схожу домой переодеться, приму душ и вернусь за тобой.

Она улыбнулась.

— Итак, это свидание, если только я хочу так назвать. Так что, если я не называю это свиданием, значит это похоже на тусовку двух друзей? — Джинни подошла к входной двери и порылась в поисках ключа в пляжной сумке. Еще не до конца стемнело, но в сумерках содержимое сумки было плохо видно. Она искала на ощупь.

— Ну, нет, не как друзья.

Джинни нашла ключ и вставила его в замочную скважину, но обернулась, чтобы посмотреть на парня.

— Не свидание. Не друзья. Ты сбиваешь меня с толку, Мэтью — поддразнила она, наклонив голову на бок, когда смотрела на него.

— Джин, ты должна знать, что нравишься мне.

— Я знаю, что учила тебя и проводила время с тобой и твоей семьей. Они действительно замечательные.

«Тьфу. Это прозвучало так глупо», — подумала девушка про себя.

Она застенчиво потупила взгляд, понятия не имея, что еще сказать.

По правде говоря, Джинни плохо разбиралась в сигналах. И, конечно, не была хороша во флирте с мальчиком, которого могла бы заинтересовать. Полностью сосредоточившись на своих оценках и получении образования, чтобы выбраться из этого дома, она никогда не позволяла себе никаких развлечений. День с Мэтью на пляже прошел без инцидентов. Он вел себя как настоящий джентльмен. Они болтали о школе, прогуливаясь вдоль берега. Наткнулись на волейбольный матч в самом разгаре, и им предложили присоединиться, что они и сделали. Когда один из парней, с которыми они только познакомились, начал проявлять интерес, Мэтью прервал его под предлогом, что пора возвращаться к оставленным на пляже вещам. Это стало первым намеком на то, что она могла нравиться ему больше, чем друг и наставник.

Джинни наслаждалась временем, проведенным с Мэтью. Он оказался способным учеником и, вероятно, в действительности даже не нуждался в помощи. Ему просто трудно сконцентрироваться. Она предположила, что это обратная сторона популярности.

Мэтью Рокмэн — звезда школы, полузащитник. Футбольный сезон, конечно, закончился, но он слишком занят, проводя время на тусовках, чтобы сосредоточиться на вещах, которые действительно имеют значение. Например, оценки и будущее.

И все же она ничего не могла с этим поделать. Мэтью ей нравился. Он заставлял ее смеяться, а смех — это то, чего серьезно не хватает в ее жизни.

— Да. Да, я хотела бы пойти с тобой, но только в пятницу. По будням я никуда не хожу, и у меня уже есть планы на сегодняшний вечер.

Джинни не сказала, что ее планы на сегодня включали уборку пылесосом и стирку.

День, проведенный на пляже, стоил ей драгоценного времени, выделенного для тяжелой работы. И немного стыдно признаться, что она действительно никуда не ходила вечерами.

Она всегда предпочитала быть одиночкой.

До сих пор.

— Назови это свиданием, назови это дружбой. Назови вообще, как хочешь, — сказала Джинни застенчиво.

Мэтью шагнул ближе и обхватил ее лицо ладонями. Он наклонился, чтобы мягко поцеловать девушку в губы. Это был сладкий поцелуй. Не долгий или страстный, но он произвел эффект, которого Джинни не ожидала. Ей понравилось. Она обняла Мэтью за талию и притянула немного ближе. Поцелуй начал углубляться, когда свет фар рассеял чары. Откуда-то раздался громкий шум, но он потонул в звуке тарахтящего двигателя старого фургона, который уже въезжал на лужайку перед домом.

— Винс и Делия дома, — сказала Джинни, когда Мэтью отступил.

— Хочешь, я спрошу у твоего отца разрешения на свидание с тобой? — голос Мэтью был искренним.

— Необязательно. Им все равно.

Гвидо начал паниковать. Стоя за спиной Гризза, он видел, как парень провожал Джинни до двери. Мужчина был слишком маленького роста, чтобы смотреть поверх плеча Гризза, так что ему приходилось выглядывать то из-за одного, то из-за второго бока байкера, чтобы наблюдать за тем, что происходит. Хотя Джинни и ее друг говорили не громко, их все еще можно было услышать. На улице тихо, строения стоят близко друг к другу, окна Гвидо всегда открыты — именно так он слышал большинство разговоров, происходивших в домах по соседству.

Он ощутил, что тело Гризза напряглось, когда мальчик спросил ее. От гнева байкера, казалось, настолько сгустился воздух, что его можно было резать ножом. Гвидо вздрогнул, когда парень поцеловал Джинни, и Гризз ударил в стену кулаком. Он не знал, собирался ли тот сделать что-либо еще. Понятия не имел, почему байкер так зол. Слава богу, Винс и Делия приехали вовремя!

Мэтью уехал. Семья по соседству собралась дома. Включился свет, стало слышно обрывки разговоров. Не говоря ни слова, Гризз вышел за дверь, сел в машину и уехал.

Гвидо включил свет в гостиной и вздохнул. Теперь от удара в стене между дверью и окном зияла гигантская дыра. Проклятье. Нужно срочно это исправить.

Глава 45

12 мая 1975. За три дня до похищения Гризз подошел к небольшому магазинчику на Эндрюс Авеню. По внешнему виду можно сказать, что заведение специализируется на девчачьих безделушках. По крайней мере, именно это думал владелец, когда его продавал. Однако Гризз знал, что мать Джинни использует его в качестве прикрытия, чтобы торговать травкой. На самом деле, ему насрать. Не для этого он пришел сюда.

Он действительно расстроился, наблюдая, как Джинни целует того парня. Девочка созрела. Она выглядела совсем уже женщиной в объятьях мужчины. Или скорее мальчишки. Даже просто подумав о том, насколько ему трудно было той ночью у Гвидо, Гризз сжал челюсти. Если бы родители Джинни не вернулись вовремя, невозможно было предсказать, что бы он натворил. Мужчина заснул в субботу ночью, мечтая превратить морду пацана в бесформенный мешок, и сам не мог понять, почему.

Открыв дверь, ему пришлось пригнуться, чтобы колокольчики не звякнули. В нос ударил густой запах ладана, висящий в воздухе словно пелена. Ладан тлеет, чтобы замаскировать запах травки. Значит, она курит траву на работе. Конечно. Он огляделся, но не увидел ее, а потому направился к прилавку в дальней части магазина.

Делия сделала последнюю затяжку косяка, выкурив его быстрее, чем обычно.

Выдохнула, а затем взяла сигарету. В подсобке магазина она распаковыла новые товары, и решила посмотреть, нужна ли новой клиентке помощь.

Выйдя из задней комнаты, резко остановилась. У прилавка стоял мужчина, самый большой и самый страшный из виденных ею когда-либо. И он, конечно, не из тех, кто часто посещает такого рода магазин. В «Лулу» продавались растительные лекарственные средства, украшения и ремни из макраме, подвесные кашпо, ароматные самодельные свечи и мыла. У Делии также имелась своя собственная определенная клиентура, но они в большей степени оказывались случайной публикой. Этот парень выглядел зловеще.

Возможно, ему понадобилось что-то для жены.

Делия непринужденно подошла к нему и положила сигарету в самодельную глиняную пепельницу на прилавке. Она бросила курить сигареты некоторое время назад и просто имела их под рукой, когда была под кайфом на работе. Они маскировали запах конопли в лавке и в ее дыхании. Эта, в конечном итоге, догорит сама.

— Могу я чем-нибудь помочь? — спросила она почти высокомерно.

Он не ответил. Просто уставился на нее. Его взгляд обладал завораживающим, почти гипнотическим действием. Пристально рассматривая мужчину, она оценила его размер. Большой и угрожающий. Преступник? Возможно. Делия подошла к прилавку, чтобы посмотреть, находится ли бейсбольная бита, которую она там держит, в пределах досягаемости. «Лулу» располагалась не в самом безопасном районе.

Гризз заметил ее движение.

— Ты оставишь это там, где оно лежит, — сказал он спокойно.

— Оставить что?

— Ту, блять, херню, к которой ты тянешься.

Женщина спокойно положила обе руки на прилавок.

— Хорошо, так чем я могу помочь вам, мистер?.. — она сделала паузу, надеясь, что мужчина представится.

Гризз немного удивился. Зная, что Делия — вечно обкуренная хиппи, он не ожидал, что она окажется такой смелой. Хотя она под кайфом, возможно, поэтому и такая храбрая.

— У тебя есть дочь, — начал он.

— Я не знаю, что вы пытаетесь...

— Я говорю. Ты замолкаешь и слушаешь. Поняла? Не отвечай. Просто кивни.

Она кивнула.

— У тебя есть дочь. Она — умная и симпатичная девочка. Не принимает наркотики и не спит с кем попало. Получает отличные оценки. Занимается всеми твоими банковскими операциями. Оплачивает все твои счета. Готовит, убирает, стирает твои вещи. Даже заботится о животных, которые бегают по всему вашему дому. По сути, ты используешь ее для стирки и уборки.

Это застало Делию врасплох.

— Вы говорите о ней так, будто она рабыня, — сказала женщина, забыв, что должна просто заткнуться и слушать.

— Она — рабыня. Я скажу просто. Я хочу ее.

Глаза Делии расширились.

— Мне не нужно твое разрешение, чтобы забрать ее. Я могу просто взять ее и гарантирую, что в полицию ты не пойдешь. Ты скажешь всем, кто спросит, включая мужа, что она убежала.

Делия не знала, что сказать. Кто этот парень и зачем ему нужна Джин? Она посмотрела на него.

— Слушайте. Я не знаю, кто вы, и я не знаю, почему вы хотите мою дочь. Но она не продается.

— Я не предлагаю купить ее, но нахожу любопытным то, что ты упомянула это, — Гризз явно насмехался.

— Я не предлагала продать ее, так что...

— Ну, раз уж ты заговорила об этом, — перебил он. — Вот цена. Я не скажу полицейским о твоей заначке и маленьком тайном бизнесе на стороне. Я даже позволю жить тебе и Винсу. Как тебе такая оплата?

Делию так потрясло то, что он знает о ее тайном травяном бизнесе и имя ее мужа, что не сразу нашлась с ответом.

— Я... я... я люблю свою девочку.

— Да, расскажи это кому-то, кто на самом деле поверит этому. Ты используешь ее.

Ты никого не любишь.

— Я забочусь о ней! И как я узнаю, что вы не сделаете то, что сказали, мне и Винсу? Я все еще даже не в курсе, кто вы, черт возьми, такой!

Гризз склонил голову набок и серьезно посмотрел на нее.

«Интересно, — подумал он, — она больше волнуется по поводу угрозы, которую я высказал в их с мужем адрес, чем о благополучии своей дочери».

Затем мужчина вспомнил обстоятельства, которые привели к инциденту с Джонни Тиллманом. Он на самом деле позволил себе поверить, что с тех пор Делии стало не насрать на Джинни? Нет. Она всегда была бессердечной сукой.

— Ты не узнаешь. Но тебе лучше не рисковать. Не стой у меня на пути, — затем мужчина запустил руку в правый карман и вынул полиэтиленовый пакет от сэндвича.

Бросил его на прилавок.

— Или что? — спросила она надменно. — Вы будете угрожать мне своим ланчем?

Она покосилась на лежащий перед ней на прилавке прозрачный пакет. Содержимое напоминало двух высушенных и сморщенных червяков.

— Просто хочу, чтобы ты увидела, что происходит, когда кто-то бесит меня. Ты же помнишь Джонни Тиллмана? Ебаного гондона, пытавшегося ее изнасиловать?

Как этот парень узнал об этом?

— Да, что с ним?— спросила Делия, все еще глядя на пакет из-под сэндвича.

Должно быть, это лежало в морозильнике, так как внутри пакета скопился конденсат.

Гризз облокотился на прилавок и приблизился к ее лицу.

— Я знаю, что ты сделала той ночью. И я знаю причину.

Это застало Делию врасплох. Она сделала шаг назад и подобралась. Никак не получалось придумать, что ему ответить, а потому пришлось сделать вид, будто не слышала несколько последних слов.

— Хотите, чтобы я спросила его, почему мне не стоит вас злить? Я не могу. Он уехал...

— Ты можешь спросить его, но он не ответит, — сказал Гризз, поднимая мешочек и бросая в нее.

Она поймала его одной рукой.

— В самом деле? И почему же?

— Потому что ты держишь его губы.

Делия ахнула и выронила мешочек. Гризз повернулся и пошел к выходу из «Лулу», бросив через плечо: — Если тебе нужно больше доказательств, я держу его яйца в морозильнике.

Гризз решил зайти в «Красный краб» и что-нибудь поесть. У него есть еще одно неотложное дело, но было бы лучше, если бы он разобрался с этим после наступления темноты. Нужно найти Мэтью Рокмэна и немного поговорить.

*** После работы Винс и Делия встретились в «Смитти». Она казалась очень тихой. Он спросил, все ли хорошо, и жена ответила, что все прекрасно.

Делия почувствовала облегчение, когда Винс собрался поиграть в бильярд.

Женщина потягивала пиво и вспоминала тот день, когда страшный парень вошел в ее магазин. Она вспомнила указания, которые он дал где-то между заявлением, что хочет Джинни, и тем, как бросил в нее тот отвратительный мешок. Все было как в тумане, но большую часть она запомнила.

Мужчина не назвал конкретную дату. Не сказал, когда или где, но был непреклонен по отношению к тому, как именно это будет происходить. Делия с дрожью вспомнила его инструкции.

— Однажды, очень скоро, она не придет домой. Ты не запаникуешь. Поговоришь об этом с мужем. Скажешь, что вы поспорили, и она, вероятно, рассердилась и ушла к подруге.

— Он не поверит. Джинни никогда не спорит. Она послушный ребенок. У нас нет с ней проблем. И у нее действительно нет друзей. Просто несколько знакомых.

— Тогда ты придумаешь что-то, чему он поверит.

— Я просто не вижу, как...

— Сделай это! — мужчина ударил кулаком по прилавку, удивив ее и заставив задрожать. — Ты сделаешь это и будешь убедительна. И когда Винса не будет рядом, ты зайдешь в ее комнату и соберешь несколько вещей, которые она могла бы взять с собой, отвезешь их в Майами и бросишь в мусорный контейнер. Ты откажешься вызывать полицию в течение нескольких дней, так как уверена, что она просто выпускает пар.

— Но это не похоже на нее! Винс никогда не поверит этому.

Он наклонился к прилавку и схватил ее за руку, притянув близко к своему лицу.

— Ты заставишь его поверить. Возможно, тебе будет легче придумать что-то, если от этого будет зависеть твоя жизнь.

Он оттолкнул ее назад так же быстро, как и схватил, и Делия чуть не споткнулась.

Теперь же она сделала еще один глоток пива и вздохнула, подумав о том, что было после. Вспомнила, как боролась с тошнотой после того, как поняла, что парень знает причину, по которой Джонни Тиллман напал на Джинни больше года назад. После того, как он вышел, она бросилась в туалет, и ее вырвало. Она выбросила мешочек в мусорный контейнер позади «Лулу», ни секунды не сомневаясь, что этот парень выполнит свои угрозы.

Делия оказалась перед необходимостью позволить ему забрать Джинни.

Опуская оставшееся пиво, она стукнула бутылкой по столу с большей силой, чем рассчитывала. Отлично. Просто здорово. Мало того, что она лишилась дочери, так еще и оказалась перед необходимостью начинать заботиться о доме, готовке, обо всем этом.

Черт возьми!

И Делия справилась. Это оказалось не так сложно, как она первоначально думала.

Винс был слишком пьян, чтобы заметить в первую ночь, что Джинни не пришла домой.

Когда он спросил, не нужно ли отвезти дочь на автобусную остановку следующим утром, Делия сочинила что-то о ее желании добраться до школы пораньше.

— Она уехала? Мэтью забрал ее? — спросил Винс.

Женщина не знала, как ответить. Если Мэтью допросят позже, она не хотела быть изобличенной во лжи. Однако отвечать не пришлось.

— Черт возьми, Делия! Одна из твоих мерзких кошек нассала в мой ботинок!

Только в воскресенье вечером Винс понял, что что-то не так.

— Где Джин? Я не видел ее все выходные, — спросил он в пьяном оцепенении.

По привычке он был навеселе, но не в стельку, поэтому заметил, что раковина полна грязной посуды, кошки завывают от голода, а у него нет чистых рубашек на завтра.

Именно тогда Делия разыграла спектакль, после которого Винс поинтересовался: — Разве мы не должны позвонить в полицию? Сообщить, что она сбежала?

— Что они могут сделать? — возразила Делия. — Она придет домой, когда будет готова. Джин — умная девочка, и, вероятно, планировала это какое-то время.

Он не сопротивлялся.

Делия сказала себе: «Это легче, чем я воображала. Возможно, ей будет лучше с тем парнем. Удачи, Джинни, где бы ты ни была».

Она забила косячок, глотнула остатки теплого пива из банки, которую держала в руках, и решила, что с утра первым делом отвезет кошек в приют. Ей не улыбалось заботиться о них.

Глава 46

2000 Томми наблюдал за тем, как Джинни переваривает все, что он рассказал. По крайней мере, то, что ему стало известно. Он был не в курсе всего, но знал достаточно.

— И ты не сказал мне все в воскресенье, — пробормотала она, опустив взгляд на свои колени.

— Нет, детка. У меня не было возможности поговорить. Ты так разозлилась.

— Я имею в виду, что могла бы поверить, когда ты рассказал о том, как Гризз сообщил Делии, что собирается забрать меня. Ты знаешь, это же Гризз. Он никогда не спрашивал. Просто делал то, что хотел. Но остальное, — она снова взглянула на Томми, ее голос зазвучал очень тихо. — Делия и Винс знали, что в тот вечер Джонни Тиллман приедет в дом? Они знали и ушли нарочно? Почему? — ее глаза начали наполняться слезами.

Томми глубоко вздохнул. Он обещал, что расскажет ей все. Это действительно будет больно.

— Это было связано с тем полицейским отчетом, Джин. Помнишь, примерно за два месяца до того, как пришел Джонни Тиллман? Когда полиция была в вашем доме?

— Да, это я позвонила им. Из-за Донни Маркуса, маленького мальчика, у которого была няней. Делия велела мне не лезть не в свое дело, но я не могла. Мне просто невыносимо было знать, что отец делает с ним, а затем надевает эту свою маску для общественности. «Стивен Маркус. Честное и заслуживающее доверия лицо города», — процитировала она насмешливым тоном. — Он оказался самой низшей формой человеческого существа.

Джинни вспомнила, что мистер Маркус выглядел прекрасным мужем и отцом, истинным джентльменом. Он всегда настаивал на том, чтобы забирать ее и отвозить домой, даже при том, что она предложила ездить на велосипеде. Маркусы производили впечатление хорошей семьи и всегда неплохо платили ей за заботу о сыне. Донни неизменно был в пижаме, когда приходила Джинни. В ее обязанности входило играть с ним и читать. Они вместе готовили специальный десерт, и после того, как он чистил зубы, она укладывала его в кроватку и целовала в лоб. Джинни даже учила его читать вечернюю молитву. Ей нравилось работать няней. Донни являлся частью семьи ее мечты. Она лелеяла перепадавшие ей крупицы любви и внимания, которые никогда не получала в детстве. Джинни все чаще задавалась вопросом, сможет ли однажды стать хорошей матерью.

Она поняла, что что-то не так, той ночью, когда Донни пролил часть горячего шоколада на пижаму и не позволил Джинни переодеть себя. Он начал корчиться и говорить, что может спать в шоколадной пижаме, и что мама переоденет его, когда вернется домой.

Именно тогда Джинни поняла, что ее никогда не просили купать мальчика или готовить ко сну. Донни всегда был в пижаме с длинными рукавами, когда она приезжала, независимо от времени. Он что-то скрывал?

Она не должна была этого делать. Не стоило совать нос в чужие дела, но подозрения не давали покоя. Она знала, что Донни крепко спит. Его мать настояла, чтобы он надел подгузник на ночь, потому что никогда не просыпался, даже если мочился под себя. Поэтому после того, как мальчик заснул той ночью, она осторожно расстегнула пуговицы его пижамной рубашки. И съежилась, увидев синяки. Некоторые совсем свежие, другие более давние. Джинни медленно вытащила его руку из рукава, перекатив крошечное тельце на один бок. Она задохнулась и зажала рот, когда увидела спину мальчика. Никаких синяков. Скорее шрамы. От ударов плетью. Одни поблекшие, остальные все еще красные. Этот ребенок подвергался ужасному насилию.

Она переодела Донни в другую рубашку, и когда, перевернув, застегивала пуговицы, посмотрела на лицо мальчика. С широко открытыми глазами он наблюдал за ней.

— Кто причиняет тебе боль? — спросила она шепотом.

Донни ответил не сразу, и Джинни повторила вопрос.

— Папа, — сказал он.

— Мама тоже обижает тебя?

— Нет. Ей не нравится, когда он делает это. Сначала она плакала, и папочка тоже сделал ей больно. Она больше не плачет, — после паузы ребенок добавил: — Он рассердится, если я не буду носить ту же пижаму, когда придет домой.

Ей была невыносима сама мысль о том, что ребенка еще раз изобьют. Она быстро застирала пятна на его пижаме и стояла перед сушилкой, в нетерпении постукивая ногой по кафельному полу и ожидая, когда одежда высохнет. Джинни одела малыша в старую пижаму за десять минут до того, как его родители переступили порог.

У Джинни побежали мурашки от воспоминаний. Она покачала головой.

— Итак, — продолжил Томми. — Гризз знал о твоем звонке в полицию. Он проверил этого парня, Маркуса. Тот оказался политиком. У него, должно быть, имелся какой-то серьезный компромат на твою мать или Винса. Скорее всего, он угрожал. Твоя мать и отчим знали Джонни Тиллмана из «Смитти». Делия не смогла заставить тебя прекратить давление, поэтому она убедила Джонни прийти в ваш дом, чтобы преподать тебе урок. Полагаю, она решила, что ты забыла бы о Маркусе, если бы у тебя была своя собственная травма. Ты же помнишь, какой была тогда, Джин. Зная тебя, становилось ясно, что ты не оставишь это просто так.

— Я и не оставила, — ее глаза сверкнули. — Я доставляла столько неприятностей, сколько могла. Я говорила с учителем Донни. Я сообщила директору его школы. Я разговаривала с его соседями. Никто ничего не сделал. Я продолжала звонить в полицию, чтобы узнать, проверил ли кто-либо мое заявление. Они палец о палец не ударили, Томми.

Всем было наплевать! — Джинни снова взглянула на него. — Я даже угрожала обратиться к газетчикам. — Она откинулась на спинку стула и вздохнула. — Я собралась пойти в газету, и Делия безумно рассердилась на меня. Сказала, что вышвырнет из дома, если из- за меня будут проблемы. У меня просто не было шанса, — она уронила голову на руки, вспомнив все это сейчас. — Джонни Тиллман появился спустя день-другой и попытался изнасиловать меня.

Томми наблюдал за ней с ноющим сердцем.

— Гризз уже знал о твоем звонке в полицию, и что Маркус издевается над своим ребенком. Я не думаю, что в то время он был в курсе, что Маркус угрожает Делии, чтобы заставить тебя замолчать, и что Делия каким-то образом убедила Тиллмана появиться в вашем доме. Я думаю, что она, возможно, пообещала ему немного травки. Так или иначе, Тиллман рассказал Гриззу все.

— Делия и Винс не просто знали об этом? Они на самом деле послали его, чтобы сделать это со мной? — спросила она, недоверчиво уставившись на Томми.

— Я не знаю, насколько твой отчим был вовлечен и осведомлен. И я не знаю, что у Маркуса было на твою мать, но это должно было быть нечто большее, чем дурацкое выращивание травки дома.

— Я помню ту ночь, когда Винс и Делия появились после нападения Джонни. И помню нежелание Делии вызвать полицию. Сначала я подумала, что это из-за того, что она не хотела, чтобы они нашли ее травку. Я помню, Винс был пьян, но все равно заставил Делию вызвать полицейских. Клянусь, что она не стала бы, если бы Винс не настоял. Он опознал Тиллмана. Делия молчала, — она наморщила лоб. — Теперь я знаю почему. Если бы они нашли Тиллмана, он, вероятно, рассказал бы, что она послала его.

Джинни молчала в течение долгого времени. Она просто сидела, уставившись на свои колени.

— А мистер Маркус? — спросила она. — Что Гризз сделал с ним? Я знаю, что их семья переехала после того случая с Джонни Тиллманом. Гризз убил его, пытал или что- то еще? Он должен был что-нибудь сделать.

Томми не смотрел на нее. Подробности этого она не захочет знать, несмотря на то, что спросила сама.

— Скажем так, Гризз не убил его. Но я могу с уверенностью утверждать, что Маркус никогда больше не причинял своему сыну боль. Тебе не нужно знать, почему или как я знаю это. Поверь мне. Ладно, Джинни?

Она, стиснув зубы, кивнула.

— Гризз узнал, что было у мистера Маркуса на Делию? Из-за чего такого важного она устроила мое изнасилование?

— Если Гризз действительно знал, Джин, он унес это с собой в могилу.

Беседу прервал звук подъезжающей к дому машины. Джинни вышла, и Томми последовал за ней. Они смотрели, как двое мужчин приближаются к парадной двери.

Джинни узнала этот грузовик.

— Что они здесь делают? — спросил Томми.

— Они здесь из-за аллигатора. Должны были прибыть еще вчера, но не доехали, — обернувшись, ответила она и подошла к входной двери.

— Какого аллигатора?

— Того, что в хозяйской ванной, — Джинни открыла парадную дверь. — Следуйте за мной, джентльмены, — сказала она, затем отступила и махнула в сторону спальни хозяев. — Прямо там. Вы найдете его в ванне.

— Джин, — позвал Томми. — Я воспользовался ванной Картер, в то время как ты была в душе этим утром. Я думаю, что заметил бы аллигатора в ванной.

— Что? — она чуть не задохнулась. — Его нет в ванне? Он был там! Я первым делом накормила его, прежде чем принять душ, когда ты делал кофе.

Двое мужчин прошли через спальню хозяев в ванную. Теперь они выходили, качая головами.

— Никакого аллигатора в ванне нет, миссис, — сообщил тот, что повыше.

Вчетвером им не потребовалось много времени, чтобы найти его. Ричард Пепперблум с комфортом устроился под буфетом в столовой. Джинни испытала облегчение, что он не пополз за ней или Томми и не сбежал во двор. Он, вероятно, сожрал бы одно из животных Картер.

— Удачи, Ричард Пепперблум! — сказала она, махнув двум мужчинам, отъезжавшим в грузовике без опознавательных знаков.

На самом деле, аллигатора везли на ферму рептилий, которая находилась в частной собственности у семейной пары, заботившейся о них, как о домашних питомцах. Джинни не знала, законно это или нет, и не спрашивала.

— Каким образом у Картер оказался аллигатор и как ей пришло в голову такое имя? — спросил Томми, следуя за женой на террасу.

— Ты же знаешь Картер и эти ее безумные имена животных, — Джинни пожала плечами и усмехнулась.

Картер коллекционировала и животных, и имена. Она любила давать своим питомцам имена реальных людей. Некоторое время у Картер жил даже задиристый страус. Джинни улыбнулась, вспомнив, как показала подруге свои первые поддельные водительские права, и та решила, что Присцилла Селери — прекрасное имя для наглого страуса.

— Картер рассказывала мне про какую-то леди из Форт-Лодердейла, нашедшую Ричарда на заднем дворе. Он прорвался через москитную сетку в комнату и сидел под столом в патио. Скорее всего, он проделал путь от Эверглейдс до побережья, а затем вверх по каналу. Как он забрался на дамбу — остается лишь гадать, — Джинни сделала большой глоток чая со льдом и устроилась на садовом стуле. — Значит, Гризз твой отец — сказала она почти непринужденно.— Ты всегда знал?

Томми выпил воды и сделал паузу, поставив стакан на стол между их стульями. Он отвечал на вопросы супруги в меру своих возможностей, даже если она перепрыгивала с одного на другое. Этот вопрос застал его врасплох.

— Нет, я не всегда знал, — ответил он честно.

— Как ты узнал? — спросила Джинни, взглянув на него.

Она сделала еще один глоток чая, почти не ощущя его вкуса. Чай уже стал теплым.

Он оставался на веранде во время инцидента с аллигатором. Женщина просто хотела сделать что-нибудь, чтобы занять руки. Что-то, что помешало бы ей действовать сгоряча.

— Я стал подозревать это во время судебного процесса, — ответил Томми, пристально глядя во двор. Прежде чем она успела спросить, быстро добавил: — Я всегда думал, что Гризз мой старший брат, а не Блу. Но я не догадывался, что он мой отец.

Никогда, Джинни.

И тогда он посмотрел на нее.

— Расскажи мне, — произнесла она.

Глава 47

1987 Томми сидел в задней части зала суда и наблюдал за слушаниями. Гризз поручил ему одну работу. И был непреклонен насчет этого. Томми согласился, а потому проблем не возникало. Необходимо, чтобы Джинни держалась подальше от зала суда. Он не хотел ее присутствия там.

Они с Гриззом обсуждали это ранее, во время перерыва. Они находились наедине в одном из конференц-залов без окон и дверей. Офицер полиции разместился снаружи, пока они говорили.

— Она спрашивает меня о ходе слушаний каждый день, Гризз, — сообщил Томми.

— Я должен рассказать ей хоть что-то.

— Хорошо. Расскажи ей кое-что. Но, думаю, не нужно тебе напоминать, о каких вещах ей не стоит знать.

— Конечно, я знаю. И делаю все возможное, но это не просто. Джинни несколько раз пыталась найти кого-нибудь, чтобы присмотрел за Мими пока она здесь. Я умолял ее подруг не соглашаться на роль няни. Я сказал, что для Джинни лучше, если ее здесь не будет. Все отказались, а она не оставит Мими с незнакомым человеком, так что это не проблема. Но она допытывается, когда я возвращаюсь домой.

Он вздохнул. По правде говоря, если бы Джинни увидела череду преступлений, в которых обвинялся Гризз, это только бы помогло Томми. Но он отказался от этого плана несколько лет назад.

Они не были близки, но Джинни лежала рядом с ним каждую ночь. Уже серьезный прогресс. Сначала он спал в комнате для гостей. Однажды ночью его разбудили ее крики.

Джинни снился кошмар, и Томми пошел к ней и провел всю ночь, обещая, что будет держать и защищать, пока она спит. Именно так они начали спать вместе. Мужчина ни разу не форсировал событий и не прикасался неподобающим образом. Он ждал.

Технически он спал с нею. Но это было все, что он делал.

— Так как у тебя с ней дела? — наконец спросил Гризз. — Ты с ней спишь?

Услышав этот вопрос, Томми выпрямился. Он нелегко дался Гриззу. На его лбу заметно пульсировала вена.

— Ты знаешь, что я не сплю с ней, и ты знаешь, почему. — Гризз ничего не ответил, и Томми продолжил: — Она любит тебя. Думает, что ты собираешься сохранить жизнь и, возможно, выйти, отделавшись какой-нибудь формальностью. Джинни ждет тебя. Она никогда не двинется дальше, если ты не скажешь ей.

— Я сказал ей, пусть, нахрен, выходит замуж за другого, — прорычал Гризз.

— Да, ты уговорил ее выйти за меня замуж, чтобы не быть одной. Чтобы у Мими был отец. Ты убедил Джинни, что я ее люблю. Это хорошо, потому что так и есть. Но она не любит меня.

— Я просто хочу, чтобы о ней позаботились, пока я не разберусь с этим.

Это привлекло внимание Томми. Он выпрямился на стуле.

— Разберешься с этим? Ты собираешься найти способ выкрутиться?

— Нет. Я не думаю, что смогу выкрутиться, но все еще надеюсь, что смогу придумать что-нибудь.

— Так ты что, собираешься изменить условия сделки? Ты хочешь признать себя виновным, чтобы сохранить жизнь без условно-досрочного освобождения? — Томми запутался и не был уверен, понял ли его мотивы Гризз.

— Не имеет значения, что я сделаю. Тебе не надо знать. Ты должен сделать то, что обещал, когда меня арестовали. Ты позаботишься о ней. Я выясню остальное.

Томми не мог понять, что Гризз должен выяснить. Тот вел переговоры с обвинителем в течение двух лет. Некоторых людей, включая самого Томми, оставили в покое. Другие же, такие как Блу и Монстр, предстали перед судом.

— Кэри, твой ведущий адвокат, сказал ей, что ты признаешь себя виновным, если они назначат тебе смертную казнь. Почему он сказал ей это? — спросил Томми.

— Кэри иногда бывает гребаным идиотом.

Томми не поверил бы, что Гризз задумался хоть на секунду. Он скрывает что-то.

Тогда его осенило. Гордость. Нет такого варианта, в котором Гризз будет гнить в тюремной камере до конца своих дней. И побег невозможен. Он слишком заметен. Он никогда не смог бы затеряться в толпе. И что можно сделать, взяв Джинни и ребенка с собой в бега?

Возможно, Гризз действительно делает все это из любви. Увидев, что нет никакого выхода, он хочет дать ей нормальную жизнь. Возможно, это стало причиной, по которой он настаивал, чтобы Мими не узнала, кто ее биологический отец. И все же, что там можно было еще придумать? Он собирался вытащить кролика из шляпы в одиннадцать часов и выйти? Томми бы не удивился.

Кэри заглянул внутрь.

— Заседание продолжается.

Двадцать минут спустя они наблюдали, как опрашивают свидетеля. Тот был относительно новым членом банды, занимая настолько низкое место в иерархии, что Томми даже не узнал его. Уильям Джексон.

— Итак, вы видели, что делал подсудимый? — спросил его представитель обвинения.

— Он провожал ее до машины, и они разговаривали.

— Вы слышали, о чем они говорили?

— Только отдельные части. Она говорила о том, что «передаст ему сообщение», и он велел ей заткнуться и не возвращаться в мотель.

— Вы знали, кого упомянула женщина, говоря «он»?

— Нет, не слышал имен. Они говорили о чем-то еще, но всего я расслышать не мог.

— Пожалуйста, продолжайте, мистер Джексон.

— Это произошло настолько быстро, что я не уверен, мог ли кто-то остановить его.

— Вы не находитесь под следствием, мистер Джексон. Вы просто свидетель. Так что произошло?

— Он сломал ей шею, — голос мужчины был тихим, но не возникало никаких сомнений в том, что он сказал. — Очень быстро. А затем поднял ее и забросил на плечо.

Дал сигнал мне и нескольким другим парням избавиться от автомобиля. Я видел, что он бросил ее в болото.

— Значит, эту женщину, которую никто не может опознать, подсудимый хладнокровно убил и избавился от тела в болоте?

— Да, так и произошло. Он сломал ей шею и выбросил ее за мотелем. И мы знали, кто она. Один из парней узнал ее.

Это застало прокурора врасплох. Два других свидетеля давно мертвы. Оба старые члены банды, один умер от передозировки, другой — от поножовщины. Обвинитель не помнил, как свидетель назвал эту женщину в досудебном интервью, но он, возможно, был неправ.

— И кто эта женщина, мистер Джексон?

— Не знаю ее настоящего имени, но Чопс сказал, что ее звали Кэнди.

Из дальней части зала суда раздался короткий вскрик. Все обернулись. Томми почти задохнулся, когда его глаза встретились с Джинни. Он быстро посмотрел на Гризза, который взглядом говорил: «Какого черта она здесь делает? Тебе лучше вытащить ее отсюда немедленно».

Томми вскочил и быстро подошел к Джинни. Он взял ее за руку и мягко вывел из зала суда. Когда оказались в коридоре, мужчина спросил: — Джинни, что ты здесь делаешь? Где ребенок? С кем Мими?

Джинни ответила не сразу. Она дрожала. Томми отвел ее к скамье в небольшом алькове, почти скрытом от главного коридора. И дал минуту, чтобы успокоиться.

— Миссис Уинкл вернулась пораньше из своего круиза. Мими с ней.

Миссис Уинкл — пожилая соседка, которая любила присматривать за Мими. И, как предполагалось, она в трехмесячном круизе по Средиземному морю, который Томми устроил для нее анонимно. По какой-то причине она вернулась раньше. Теперь не имеет значения. Ущерб нанесен.

— Как долго ты была там? — он схватил ее за руки. — Сколько ты слышала?

— Я просто вошла и села. Я слышала, как адвокат говорит что-то о женщине, которая не опознана, ее убили и бросили в болото.

Томми начал говорить что-то, когда Джинни прервала его.

— Еще я слышала, как парень сказал, что это была Кэнди. Бывшая девушка Блу.

Это застало Томми врасплох.

— Кэнди? Ты знала Кэнди?

— Нет, — ответила Джинни, уставившись на свои колени. — Но я слышала ее однажды ночью. Я была в спальне. Гризз не знал, что я там. Джо привезла меня домой с пляжа. Я страдала от сильной головной боли и пыталась, поспав, избавиться от нее. Во всяком случае, Джо пригнала мою машину домой. Гризз не узнал бы, что я там. Я проснулась, когда они спорили. Предполагаю, она хотела видеть Блу, чтобы извиниться за все плохое, что произошло. Она не сказала, что это, а просто сожалела. Гризз не хотел, чтобы Кэнди видела его. Сказал, то, что она взялась за ум, еще не дает ей права вернуться обратно в его жизнь.

Томми нахмурился.

— Гризз сказал, что она бывшая девушка Блу?

— Не совсем. Я предположила, потому что он однажды говорил мне о ней, но не назвал имя. Не могу поверить, что Гризз убил ее. Он действительно убил ее, чтобы помешать увидеться с Блу? О, Томми, это кошмар. Это настолько ужасно.

*** Именно тогда одна из лошадей Картер заржала и прервала историю, которую Томми рассказывал Джинни. Пришло время начать второй этап ухода, который требовался животным Картер.

— Я помню тот день, Томми. Это был первый и последний раз, когда я была в зале суда. Но я не понимаю, какое отношение это имеет к Гриззу и тому, что он твой отец.

Томми вздохнул и, не глядя на Джинни, тихо сказал: — Кэнди была моей матерью.

Глава 48

1950-е, Форт-Лодердейл, Флорида Ральфу не потребовалось много времени, чтобы найти «Красный краб». Он вошел внутрь и положил сумку на стол. Остановившись, медленно обвел взглядом помещение.

Музыкальный автомат играл незнакомую песню. В субботу днем возле барной стойки ошивалось несколько парней, и еще двое играли в бильярд. Он услышал стук молотка с другой стороны бара и обошел кругом. Чувствовался запах свежей краски. Кажется, здесь шел ремонт.

— Кого я вижу! Эй, Рэд, здесь пацан, который выбил дерьмо из Дасти.

Ральф сразу узнал этот голос, раздавшийся от одного из мужчин, сидящих в баре.

Этого человека они называли Чопсом, вспомнил он. Тот пил пиво и что-то ел. Сигарета тлела в пепельнице перед ним, спиралью синего дыма рисуя ореол вокруг его головы.

Услышав слова Чопса, Рэд появился за барной стойкой. Он посмотрел на парня и широко улыбнулся.

— Ну, привет! Ты здесь, чтобы принять мое предложение о работе?

Ральф просто кивнул.

— Что насчет твоего деда? Разве ты не нужен ему в мотеле? — спросил Чопс.

Рэд с Ральфом обменялись понимающими взглядами.

— Он умер сразу после того, как вы уехали, — ответил Ральф.

Однако Чопс уже не слышал его. Он нацелился на блондинку в мини-юбке и белых сапогах, которая только что вошла в бар. У нее были длинные волосы и слишком загорелая кожа. Ральф подумал, что яркая помада девушки делает ее похожей на клоуна.

Рэд вышел из-за барной стойки и похлопал Ральфа по спине. Он радовался, что пацан объявился сам. Это избавило его от необходимости вернуться в мотель.

Несомненно, Том побывал в том мотеле. Будучи профи во многом, Рэд преуспел в выслеживании людей, и именно в этом мотеле след Тома обрывался. Он все еще не знал, есть ли у парня сумка, но собирался это выяснить. Просто нужно держать мальчика поближе к себе.

— Так вы нашли своего друга? — спросил Ральф.

Рэд не ожидал вопроса. Он решил действовать согласно легенде, которую ему сказали использовать.

— И да, и нет.

Пацан просто смотрел на него.

— Выяснили, что он был в круизе с ужином в Майами. Что-то устроенное его компанией, чтобы поблагодарить страховых агентов. На судне, типа парома, на котором люди отправляются к океану, чтобы хорошо поесть и поразвлечься. С кучей выпивки и баб, — он подмигнул парню. — В последний раз его видели беседующим с кем-то на корме. Был сильно пьян и сказал человеку, который разговаривал с ним, что ему надо отлить. После этого его никто не видел.

— Куда он пошел? — спросил Ральф, очевидно проявив любопытство в вопросе.

— Предполагается, что он пытался мочиться за борт. Потерял равновесие. Никто этого не видел, но есть свидетели, которые сказали, что он точно попал на борт, но так и не сошел на берег. Послали береговую охрану на его поиски, но найти так и не удалось.

Они считают, что он утонул по неосторожности.

Ральф не знал, что и думать. Возможно ли, что это другой человек? Или Рэд лжет?

— Мне жаль. Я знаю, вы говорили, что он ваш друг.

Рэд посерьезнел.

— Спасибо, малыш. Он был моим другом. Оставил жену и двух дочерей. Печально, что он, работая страховым агентом, не застраховал свою жизнь и оставил семью без гроша.

Рэд врал. Том не работал страховым агентом, но из-за его предательства о его семье не будут заботиться. Это дерьмово.

В этот момент их разговор прервал жуткий грохот.

— Срань господня, Джон, что ты делаешь? — спросил Рэд, повернувшись, чтобы посмотреть на человека, делающего ремон.

— Извини, чувак. Пацан уронил ведро гвоздей, — ответил Джон.

— Пусть соберет их. Они, блять, везде. — Рэд кивнул Джону и маленькому мальчику, который бежал, чтобы подобрать гвозди, которые только что разбросал.

Рэд повернулся к Ральфу.

— Это Джон Лоуренс. Бригадир плотников. Мы расширяемся. Ребенок в комбинезоне — соседский пацан. Джон питает слабость к нему. Родители часто оставляют его одного, так что Джон берет мальчика с собой всякий раз, как может. Сбор гвоздей займет его маленькую задницу на некоторое время.

Ральф поглядел на пару. Джон — низкорослый и коренастый человек в синих джинсах и белой футболке. Его плотничий пояс выглядел полным и тяжелым, но мужчина работал уверенно и непринужденно, несмотря на лишний груз. Маленькому мальчику, должно быть, только четыре или пять. Ральф подумал о возрасте Рути. Мальчик был одет в комбинезон без рубашки под ним. Коротко стриженый, с брызгами синей краски на ладошках, и даже пятно на одной щеке.

Рэд заметил, что Ральф разглядывает ребенка.

— Он пытался помочь покрасить барные стулья. На нем осталось больше синей краски, чем на стульях. Его зовут Кит.

Их разговор прервал женский голос.

— Джон, я уже сказала, твой суп остывает. — Женщина жестом указала на тарелку, стоящую на барной стойке. Рядом лежало что-то, похожее арахисовое масло и сэндвич с желе. Это, должно быть, для Кита. Она пробормотала про себя, уходя: — Не знаю, как человек может жить на одном супе из моллюсков. Ты мог бы подумать, что он уже давно сыт им по горло. Каждый день, суп на обед и суп на ужин. Суп, суп, суп.

— Ты голоден, Ральф? — спросил Рэд.

— Нет, я не Ральф. Мое имя Джейсон.

— Ты сказал в мотеле, что ты Ральф.

— Ральфом я был в мотеле. Теперь я Джейсон.

Рэд подумал, что у этого пацана есть позиция и от него может быть больше проблем, чем он того стоит. Он подумал еще с минуту и улыбнулся. С другой стороны он мог бы идеально вписаться.

— Ладно. Ты голоден, Джейсон?

— Да. Я голоден, — ответил Джейсон. — Я сам могу купить себе ланч.

Рэд кивнул.

— Хорошо, потому что я не раздаю подачки. Я дам тебе работу и заплачу за нее, но ты должен уяснить прямо сейчас: я не хороший парень. Я не делаю ничего и ни для кого без веской на то причины. Я буду хорошо платить, но ты, блять, должен заработать каждый цент. Для тебя это проблема?

— Я знаю, как работать.

— Держу пари, что да, — сказал Рэд, двинувшись к бару. — Пэтси примет твой заказ.

Джейсон сидел в баре и медленно ел сэндвич с беконом, салатом и помидорами, спокойно наблюдая за происходящим вокруг. Джон и Кит прикончили свои ланчи и вернулись к работе по другую сторону бара. Рэд за барной стойкой беседовал с Чопсом и леди в мини-юбке, которая пришла ранее. Еще мужчина и женщина присоединились к ним. Официантка подавала пиво и принимала заказы от нескольких новых клиентов, которые только что вошли. Теперь Чопс рассказывал историю, и его голос становился все более возбужденным. Джейсон не обратил внимания на историю и сделал большой глоток содовой. Когда он поставил ее, осознал, что в баре стало тихо. Джейсон поднял глаза и понял, что Рэд и его компания уставились на него.

Он оглянулся.

— Разве не так? — Чопс смеялся, хлопая себя по бедру. — Скажи им, Рэд. Скажи им, какие звуки издавал пацан, когда напал на Дасти.

— Больше похоже на большого старого медведя гризли, — поведал Рэд заинтересовавшейся компании с мелькнувшей на губах улыбкой.

— А я говорил. Говорил же, он звучал похоже. Я клянусь, что мы слышали рычание и все такое. После того, как Дасти ударил, он набросился на него. Клянусь, он стер его в порошок в точности как гризли. Большой и злой. Этот парень, блять, опасен, я точно тебе говорю.

Мисс Яркая Губная Помада затянулась сигаретой, давая Джейсону возможность окинуть ее восхищенным взглядом. Они вернулись к своему разговору.

Джейсон неловко поерзал на своем месте, и ему пришлось поправить штаны.

Возможно, девушка выглядела нелепо с копной волос и яркой помадой, но взгляд, который она ему подарила, заставил его член подскочить.

Рэд стянул полотенце, перекинутое через плечо, и бросил его на барную стойку. Он подошел к Джейсону и сжал рукой его плечо.

— Ты закончил свой обед. Давай, прокатись со мной.

Джейсон вынул деньги, чтобы заплатить за ланч, когда услышал, как Рэд сказал: — Оставь это там, Пэтси. Это для Стейси Энн.

Пэтси покачала головой.

— Рэд, этот мешок конфет всегда лежал у тебя здесь. Я просто собиралась предложить несколько маленькому мальчику. Одна конфетка из мешка еще никому не повредила. Он заслуживает немного удовольствия. Его крошечное сердечко работает для Джона.

— Я же сказал, что держу его для Стейси Энн. Это ее любимые. Если она когда- нибудь вернется, я хочу, чтобы он был здесь для нее.

— Да, да, да. Стейси Энн и ее леденец, — Пэтси взяла поднос и вышла в зал, чтобы убрать стол.

Джейсон положил деньги на барную стойку и последовал за Рэдом через черный ход к его машине. Это был хороший автомобиль.

— Кто такая Стейси Энн? — спросил Джейсон, когда они вышли на парковку.

Рэд бросил на него косой взгляд.

— Дочь моего друга. Страхового агента, который умер. Стейси Энн — его старшая дочь. После его смерти она стала проблемной. Влипла в неприятности. Я пытался следить за ней, но это почти невозможно. Она совершенно чокнутая.

— Вы держите для нее леденец в баре? — это было очень странно.

— Главным образом я держу его там для себя. Она любила конфеты, когда была маленькой. Я все еще вижу, как ее лицо озарялось каждый раз, когда я приходил к ним на ужин. Мы придумали игру с ней и ее сестрой: найти спрятанную конфетку в моих карманах. Полагаю, что это напоминает мне о тех счастливых временах.

Разговор закончился, когда они заехали на автозаправочную станцию. Она была большой и состояла из нескольких гаражей.

— Парень, которого ты встретил в баре, Джон, это его семейный бизнес. Он плотник, но этот гараж принадлежит его семье. Ты что-нибудь знаешь об автомобилях?

Джейсон покачал головой.

— Ты научишься.

Они припарковались и стали подниматься по ступенькам, которые вели в комнаты над гаражами. Когда достигли верха, Рэд постучал в дверь и открыл ее нараспашку.

Парень немного моложе Джейсона сидел на полу. На газетах, повсюду разложенных вокруг него, лежало множество автомобильных запчастей. Покрытыми до локтей черной смазкой руками он держал какую-то деталь. Еще один парень вышел из ванной. Он был в длинных штанах и без рубашки. Со смуглой кожей и длинными черными волосами, собранными сзади в конский хвост. Джейсон никогда прежде не видел парня с хвостиком.

— Грег, Энтони, это Джейсон. Вы научите его всему, что знаете. Теперь он будет жить здесь с вами.

Грег ничего не ответил, просто кивнул Джейсону и вернулся к изучению автозапчасти. Энтони окинул взглядом Джейсона и сел на пол рядом с Грегом.

— Энтони, не забудь спрятать волосы под кепкой, прежде чем выйдешь. А то выглядишь как белая ворона.

Рэд повернулся спиной к обоим парням, и Джейсон застал Энтони, показывающим Рэду средний палец. Он попытался не улыбнуться.

— Теперь пошли, потом я привезу тебя обратно, — сказал Рэд Джейсону, когда они развернулись и пошли вниз.

На обратном пути Рэд рассказал: несмотря на то, что оба парня молоды, они знают все, что нужно об автомобилях. Они потихоньку начнут обучать Джейсона разбираться в запчастях и их применении.

— Ты умеешь водить? — спросил он Джейсона.

— Да, но у меня нет водительского удостоверения. Еще недостаточно взрослый.

— Ты выглядишь взрослым. Хотя ты не взрослый, ты просто здоровяк. Сможем сделать для тебя фальшивое.

Они возвращались в бар, когда Рэд резко свернул на парковку вправо. Он остановился и молниеносно выскочил из машины, направившись к другому припаркованному автомобилю. Женщина склонилась к водительской двери, стоя спиной к Рэду. Человек, с которым она болтала, должно быть, сказал что-то, поэтому она обернулась, когда Рэд приблизился, и ее лицо исказилось от страха. Джейсон слышал ее со своего места на пассажирском сидении.

— Прости. Прости. Прости. Я сожалею, Рэд. Я собиралась позвонить тебе. Я клянусь, — она начала отклоняться к машине, но потеряла равновесие и стала падать.

Рэд грубо схватил ее за руку.

— Ты сожалеешь? Ты должна мне, Мэг. Где мои деньги? Я знаю, что ты работала на той гребаной конференции. Я знаю, что ты скрываешься от меня.

— Ты делаешь мне больно! — закричала она.

Рэд, должно быть, сильнее сжал ее руку, потому что женщина завопила еще громче.

— Это не больно, Мэг. Если ты не принесешь мои деньги в бар сегодня вечером, то узнаешь, что такое боль, — он грубо оттолкнул ее от себя прочь.

Рэд забрался в автомобиль, не глядя на Джейсона, завел двигатель и нажал на газ.

Какое-то время в замешательстве парень ничего не говорил. Он слышал, как той ночью человек по телефону обратился к Рэду «агент». Разве агенты не были хорошими парнями? Он думал, что были. Но проведя всего несколько часов с Рэдом, уже догадался, что тот делал что-то незаконное с автомобилями, и понял, чем Мэг зарабатывает на жизнь.

Джейсон молод и вырос в глуши, но совсем не глуп. Кто этот парень, одновременно на специальном секретном задании получающий сумку с деньгами и платящий несовершеннолетним детям зарплату, а затем пугающий до усрачки проституток?

Рэд взглянул на него, одной рукой небрежно держа руль.

— Так что, ты собираешься остаться? Все еще хочешь работать на меня?

Он намеренно устроил для парня шоу, когда увидел Мэг. Не хотел, чтобы тот думал, что он хороший. Рэд уже сказал, что это не так. То, что он держит мешок с конфетами за барной стойкой для своей крестницы, еще не значит, что он тряпка. В течение многих лет мужчина работал по обе стороны закона. И делал это только для одного единственного человека. Для себя.

Он сообщит другим своим работодателям о парне и убедит, что в их интересах держать его поближе. Скорее всего, если пацан и нашел сумку, то не знает, что у него в руках. Рэд не уверен на сто процентов, что сумка у мальчика, но если бы он должен был поставить свою жизнь на кон, то доверился бы своему чутью. И его чутье говорило, что она у пацана.

Да, он подержит Джейсона возле себя и использует его. И даст им понять, что мальчугана можно обработать и использовать — сейчас и в будущем.

Тогда у него еще не было возможности узнать, что мальчик себе на уме и никогда ни перед кем не будет отчитываться.

Рэд знал, что Джейсон сбит с толку. Мальчик слышал телефонный разговор той ночью и то, что штаб-квартира называет его «агентом». Он узнал, что у Рэда есть банда автоугонщиков, и на него работают шлюхи. Джейсон посмотрел на него, и его проницательные зеленые глаза наполнились неуверенностью.

— Так что, Рэд?

— Да?

— Мы хорошие парни или плохие?

Рэд просмотрел на него и улыбнулся.

— Малыш, мы те, кем мы, блять, хотим быть.

Глава 49

2000 Джинни пораженно уставилась на Томми. Она затруднялась подобрать слова.

Наконец, тихо спросила: — Ты хочешь сказать, что Кэнди — леди, которую я слышала той ночью — твоя мать, и Гризз убил ее?

— Да, Джинни. Я хочу сказать именно это. И именно тогда я начал что-то подозревать, но не знал точно. Я знаю Блу, и у него никогда не было подруги по имени Кэнди. Я жил в мотеле с десяти лет. Он встречался с женщиной по имени Сисси, другую звали Паулина, не говоря уже обо всех промежуточных, — лицо Томми потемнело. — После этого или, возможно, даже когда-то во время всего этого появилась Джен. Но я могу сказать тебе наверняка, что никогда не было Кэнди. — Томми сглотнул и продолжил: — Мне стало любопытно, кто она, если не подружка Блу. Почему Гризз убил ее? Я не спрашивал его, не уверенный, что он скажет правду. Чутье подсказывало, что это все важно. Именно тогда я начал копать.

— И Карен? Если она была твоей сестрой, значит, Гризз был ее?..

— Я узнал, что многое в этой истории — правда. Карен была моей тетей, а не сестрой, как мне изначально сказали. Она была сестрой моей матери. Настоящее имя Кэнди — Стейси Энн. Она бросила меня на попечение бабушки и тети Карен. Их мать, моя бабушка, действительно официантка, которая сбежала с дальнобойщиком. Моя мать и ее сестра на самом деле остались без отца, он случайно утонул. Все это произошло в Форт-Лодердейле, а не в Майами, как я уже говорил. Часть истории, все то, что я рассказал тебе несколько лет назад, правда. Я смог проверить кое-что из этого.

Джинни не могла поверить услышанному. Томми уже рассказывал о том, как Гризз приехал за ним ночью, но тогда он солгал и сказал ей, что это был Блу. Теперь осознание того, что это Гризз, терзало ее изнутри. Джинни не понимала, что чувствует.

— Гризз всегда знал о тебе? Что заставило его решиться пойти и забрать тебя?

— Нет, он не всегда знал обо мне, и он на самом деле приезжал не ради меня. Гризз давал деньги Карен, чтобы та могла заботиться обо мне. Когда он узнал, что этого не происходило, то сорвался и убил их. Он мог оставить меня там или взять с собой. Он, очевидно, выбрал второе.

— Он говорил тебе, почему убил твою мать?

— Кое-что. Он думал, что Кэнди знает слишком много о его преступной деятельности, и когда она взялась за ум и захотела увидеть меня, то, вероятно, угрожала создать неприятности. Я не знаю. Возможно, Гризз пытался защитить меня. Он не хотел, чтобы его враги знали, что у него есть сын. Вот почему мне было трудно поверить в то, что он женился на тебе, когда он это сделал. Я все время боялся за твою безопасность.

Гризз был умным парнем, но серьезно, женитьба на тебе — самая глупая вещь из всего, что он когда-либо делал.

Джинни, очевидно, не оценила последний комментарий. Нужно сменить тему. И рассказать кое-что еще. И Томми не был уверен, что поступает правильно, сообщая ей это.

Хотелось надеяться, что жена помнит, что тогда он был подростком.

Томми рассчитывал, что если скажет правду, то она поверит в его искренность.

Он вздохнул.

— Ты знаешь, он со злости рассказал Лесли о том, что я его сын. После того, как узнал о полицейской дубинке.

Джинни напряглась.

— Конечно, как я могла забыть это? — ее слова были пропитаны сарказмом.

— Джин, я должен рассказать об этом еще кое-что, — Томми наклонился вперед на стуле и уперся обоими локтями в колени, опустил голову, подперев ладонями лицо. Как она отреагирует? Он готов рискнуть, но это слишком серьезно. — Джинни, — мужчина сделал паузу, собираясь с духом. — Я обманул его той ночью. Гризз не просил, чтобы я забирал твою девственность. На самом деле это была моя идея.

Теперь он привлек ее внимание. Джинни просто уставилась на него. Томми не мог прочитать ее эмоции. Он сделал еще один глубокий вздох и продолжил.

Глава 50

1975 Грант сидел в своей комнате мотеля вместе с Кит. Он только что рассказал ей историю о своей жизни до мотеля и о той ночи, когда Блу спас его и убил Карен и Нейта.

Конечно, он опустил то, что на самом деле это Гризз приехал за ним. Тот велел ему никогда об этом не рассказывать.

— Ничего себе, я могу честно сказать, что Делия и Винс хорошо справлялись с тем, чтобы меня игнорировать, но они никогда не поднимали на меня руку, — глаза Кит были полны сочувствия.

— Я скажу тебе одно. Никто и никогда больше не поднимет на меня руку. Это, черт возьми, совершенно точно, — в тоне Гранта скользила легкая горечь. — Блу и Гризз убедились, что я знаю, как защитить себя.

— Да, наверное. И все же мне трудно понять этот образ жизни. Гризз не сделал мне больно и не тронул меня, но теперь, когда ты рассказал, как он расправился с Джонни Тиллманом, я не знаю, что думать, — девушка задрожала. — И Блу? Он, возможно, защищал тебя, но хладнокровно убил двух человек. Ты просто так выглядишь, что... — она сделала паузу, пытаясь подобрать правильное слово. — Ты кажешься настолько нормальным по сравнению со всем этим.

Грант рассмеялся. Боже, он любит ее. Кит потягивала предложенный им напиток и листала его словарь. Она зевнула. Похоже, ей становилось все труднее концентрироваться на страницах.

Он вспомнил тот день, когда Гризз вызвал его в четвертый номер. Кит совершала пробежку по мощеному участку дороги перед мотелем. Эта почти идеальная овальная дорожка окружала детскую игровую площадку и бассейн. Старый асфальт покрыт выбоинами, но Кит все равно ежедневно бегает по нему кругами. На самом деле, это единственное физическое упражнение, которое она делала, и ей, похоже, нравилось.

— Ты разобрался в том, как мне не сделать ей больно? — спросил Гризз.

Грант сразу понял, о чем он говорит. После того, как Кит недолго пробыла в мотеле, Гризз пришел к нему и задал вопрос, знает ли он что-нибудь с медицинской точки зрения о том, как не причинить вреда женщине, лишая ее девственности. В тот момент Грант с облегчением узнал, что Гризз не взял ее насильно. Так или иначе, он не думал, что мужчина будет так делать — у него все время имелись женщины, готовые прыгнуть к нему в койку. Однако не мешало получить подтверждение. И он понял, почему сейчас Гризз обратился к нему, обычному ребенку. Грант вылечил Мо после того, как тот отрезал ей язык. Он штопал членов банды с той поры, как ему исполнилось десять. Если кто и знает что-то об этом, это, очевидно, Грант. Даже если у того нулевой личный опыт в таких вещах.

— Раз уж ты спросил, я думал об этом. Особенно когда ты сказал, что, по твоему мнению, мог бы повредить даже некоторых опытных женщин из-за твоего… ммм… размера, — Грант пожал плечами. — Единственная вещь, которую я могу предложить: в первый раз ты используешь что-то меньшее, чем себя.

— Что? Пальцы?

Здесь Гранту нужно быть осторожным. Он не хотел, чтобы Кит потеряла девственность с Гриззом. Парень принял мгновенное решение. Он станет ее первым, но необходимо тщательно подготовиться. Хорошо, что Гризз ищет его совета, это позволит манипулировать им в своих интересах.

— Я полагаю, что ты мог бы использовать пальцы, но не имеет значения, что ты используешь. Она будет ненавидеть тебя, несмотря ни на что.

Это заявление заставило Гризза схватиться за голову.

— Что, черт возьми, ты имеешь в виду?

— Посмотри на то, что ты сделал. Ты устроил так, чтобы Монстр забрал ее из дома.

Ты даже сказал ей, что убил парня.

— Этот уебок собирался изнасиловать ее! И она была несчастлива дома. Ее родители пьяницы, которым на нее насрать. Ты знаешь это.

— Но это единственный дом, который она когда-либо знала, и ты забрал ее оттуда.

Я просто не вижу, как не причинять ей боль физически или эмоционально. Мало того, — добавил Грант, — если ты настолько крупный, как говоришь, то я просто не вижу варианта, при котором она сможет перенести это легко.

С минуту Гризз ничего не говорил. Он просто смотрел этим напряженным взглядом зеленых глаз. Пришло время для Гранта сделать свой ход. Будет ли Гризз кусаться?

— Я мог бы сделать это, — затем быстро добавил: — Чтобы не причинить ей боли.

— Ты, блять, издеваешься надо мной? Ты не засунешь свой член в Кит. Ни один мужчина, кроме меня, никогда не будет внутри нее, — Гризз пошел на него. Грант заставил себя не отступить, потому что знал: сделав это, будет выглядеть виноватым.

— Ты не понимаешь. Я не имею в виду себя. Я могу сделать это маленьким предметом. Черт, мужик. Пусть она ненавидит меня вместо тебя. Я могу справиться с этим. Не хочу, чтобы Кит возненавидела меня, но она даже знать не должна. Я могу дать ей что-то, чтобы усыпить. Заставить ее спать, и она никогда не узнает. Тогда в первый раз, когда ты будешь с нею, это не причинит такой боли, как если бы она все еще была девственницей.

Гризз сделал паузу, обдумывая эту идею.

— Я не хочу причинять ей боль, — сказал он.

— Я и говорю, что могу позаботиться об этом, пока она спит.

Гризз ничего не сказал. Грант боялся, что потерял его.

— Ты, наверное, забыл, что я принял роды у Чили, когда мне было тринадцать лет, — добавил он.

Гризз внимательно посмотрел на него и кивнул.

— Да, я действительно забыл про это.

— Я сделал все. Заставил ребенка дышать, обрезал пуповину и позаботился о последе. Я даже зашил Чили. Это не хвастовство, но я мог бы пойти в медицинскую академию. Я на самом деле даже серьезно об этом подумываю, — Грант продолжал прямо смотреть на Гризза, стараясь не отвести взгляд.

— Как именно ты сделаешь это? — мужчина поднял голову.

— У меня есть такая маленькая дубинка. Это старый полицейский жезл. Даже мой член больше. Думаю, он намного меньше, чем ты, — прежде чем Гризз мог бы ответить, парень быстро добавил: — Это, вероятно, не намного больше, чем зеркало.

— Какое?

— Зеркало. Ты знаешь, та вещь, которую используют, когда делают женщине внутренний осмотр. Это, как предполагается, открывает их, чтобы доктор мог осмотреть.

— Неважно, — Гризз покачал головой. Слишком много информации. Он ничего не говорил в течение минуты, и Грант понял, что должен сменить тактику.

— Я могу дать дубинку тебе, чтобы сделать это. Если таким ты хочешь запомнить свой первый раз с ней. Или ты можешь сделать это сам, но если твой член настолько большой, она, вероятно, проснется и поймет, что ты ее изнасиловал.

— Что? Что, черт возьми, ты имеешь в виду под фразой «будет знать, что я изнасиловал ее»? Я никогда не изнасилую ее. Никогда не заставлю ее! Когда Кит будет готова, то придет ко мне, и я хочу удостовериться, что не причиню ей боль.

Теперь Гризз кричал, вена на его лбу начала пульсировать.

— Слушай, ты спросил, знаю ли я медицинский способ лишения девственности, не причиняющий боли женщине, — Грант поднял руки. — Нет. Ни одного. Поэтому все, что я предлагаю — ты позволишь мне сделать это, или сделаешь сам, пока она спит. Кит не будет помнить. И после этого твой первый раз с ней будет не так плох. Она не узнает. — Гризз просто стиснул зубы и посмотрел на него, а Грант продолжил: — Я имею в виду, ты был со многими женщинами, поэтому знаешь, как далеко можешь войти, не причиняя боль или навредив ей, правильно? — он не сломается под пристальным взглядом Гризза.

Конечно, Грант знал надлежащие медицинские термины. После того, как принял роды, ему стало любопытно. Но он уж точно не знал того, о чем говорил сейчас. Он просто надеялся, что Гризз тоже не знает. Мужчина все еще молчал. Гранту нужно думать быстро.

— Я вижу три варианта. Первый — подожди, пока Кит не будет готова и не придет к тебе. Даже если она будет готова, ты сделаешь ей больно. Никуда от этого не денешься.

Это данность. И я не знаю, является ли это для женщины чем-то, что прочно засядет в ее памяти. Наверное. Ей только пятнадцать, и она совершенно невинна. Даже если это по согласию, я сомневаюсь, что она забудет. Но это первый вариант. — Грант поднял второй палец. — Два: ты делаешь это сам, когда она спит, будь это твой член или полицейская дубинка. Но ты должен будешь жить с этим. Конечно, ты делаешь много вещей, с которыми приходится жить, и они не беспокоят тебя. Почему то, что ты сделаешь больно Кит, должно отличаться? — он знал, что бьет ниже пояса, но продолжал. — Но если ты сделаешь это своим супер огромным членом, она проснется, понимая, что что-то произошло. — Грант пожал плечами и поднял третий палец. — И три. Ты позволишь мне дать ей наркотик, я сделаю это с помощью небольшой дубинки, и Кит никогда узнает. Она очнется усталой и ни черта не поймет. Это я могу обещать. Это не будет отличаться от гинекологического осмотра. Ты позволил бы доктору осмотреть ее, верно? На самом деле, настоящий осмотр причинил бы больше боли, потому что она бы бодрствовала. И знаешь, если ты собираешься вести половую жизнь с Кит, действительно нужно начать с регулярных визитов квалифицированного врача.

Грант добавил последний комментарий для пущей достоверности. Если он будет казаться профессионалом, возможно, Гризз не увидит в этом ничего личного.

Оба молчали в течение нескольких секунд. Грант пытался вести себя естественно.

Незаинтересованно, как будто он сухо предлагает решение проблемы. Он надеялся, что живот не выдаст его. Его крутило, и парень чувствовал небольшие спазмы, поскольку нервы сдавали.

Грант понял, что мужчина всерьез рассматривает его предложение. Он не тупица, скорее наоборот. И, честно говоря, у Гризза никогда не было причины подозревать или сомневаться относительно него до настоящего времени. Добавьте к этому то, что мужчина заботился о благополучии Кит с детства. Не покидала надежда, что Гризз не может трезво мыслить, когда дело касается ее. Рассчет был на то, что мужчина не задумается о будущем. Как он будет чувствовать себя позже, зная, что другой мужчина лишил Кит девственности. Он обеспокоен настоящим, и Грант использовал в своих интересах эту уязвимость. Без сомнения, Гризз никогда бы не причинил боль Кит.

Парень пожал плечами и начал уходить. Но к удивлению и огромному облегчению, услышал, как Гризз пробормотал: — Сегодня вечером, Грант. Сделай это сегодня вечером. Но, черт возьми, убедись, что она спит и ничего не помнит.

Той ночью Кит встала с кровати и собралась уйти. И теперь настало время для того, чтобы сыграть роль всей его жизни. У него имелось два преимущества. Во-первых, Грант понимал, что когда вытащит ту полицейскую дубинку, то выставит Гризза крысиным ублюдком в глазах Кит. Во-вторых, он знал, что Кит никогда не согласится на дубинку. Нет, она попросит его сделать это. Грант не знал, откуда ему это известно, но сделал это. И оказался прав.

Сейчас он лег сверху и мягко развел ее ноги коленом. Они посмотрели друг другу в глаза, и Кит спросила: — Ты можешь назвать меня по имени один раз? Ты можешь назвать меня Джинни?

— Я постараюсь не сделать тебе больно, — и прошептал после паузы. — Джинни.

— Пожалуйста, скажи мне свое имя. Я никогда не расскажу. Клянусь!

— Я не могу. Ты же знаешь. Ты тоже не должна была говорить мне свое имя, — но, конечно, он уже знал ее имя. Сначала он узнал ее как Гвинни и вместе с Гриззом наблюдал, как она превратилась в Джинни.

А сейчас она начала отключаться. Грант медленно скользнул внутрь, как только ее глаза закрылись. Они распахнулись, когда он вошел полностью. Парень не мог сказать, причинил ли ей боль. Кит начинала снова проваливаться в забытье и быстро открыла глаза в попытке не спать. Но безрезультатно. Когда они закрывались в последний раз, и Грант был уверен, что она теряет сознание, то прошептал: — Томми. Меня зовут Томми.

Она услышала его? Видела слезы в его глазах? Если бы она видела его слезы, то, вероятно, подумала бы, что это по причине действий против своей воли. Она не имела возможности узнать, что его слезы от чего-то другого. Это слезы радости и скорби.

Радость быть ее первым даже при таких обстоятельствах. Скорбь, потому что Грант знал в глубине души, что после сегодняшнего вечера должен будет уступить место и наблюдать, как женщина, которую он любит, отдает себя другому человеку. Это не навсегда, но похоже на это.

После того, как Кит отключилась, Грант остался в ней, уткнувшись лицом в ее шею. Он не позволил бы себе испытать оргазм. Не без нее. Он просто оставался там, вдыхал ее запах и ждал. Казалось, прошла вечность, прежде чем он смог безопасно выйти, не взорвавшись внутри. В ванной он намочил полотенце теплой водой и осторожно вытер девушку.

Грант сделал это прежде, чем смог остановить себя. Он сделал это, прежде чем даже осознал это как мысль или решение, которое будет принято. Он должен знать.

Неосознанно, он медленно наклонился лицом к месту, которое только что вытер. Он не позволил бы своим губам дотронуться до нее, но вдохнул аромат и мгновенно снова стал твердым. Блять. Что теперь? Он не извращенец. Он никогда не возьмет женщину без ее согласия.

Грант опустил голову, сгорая от стыда, поскольку понял, что именно это он только что сделал. Но, безусловно, это было по-другому, не так ли? Это ведь Джинни, а он любит Джинни.

Хотелось пойти дальше. Хотелось попробовать ее. Грант был уверен, что такого она никогда не испытывала прежде. Он также понимал, что Гризз даст ей это.

Собрав всю свою волю в кулак, он запретил себе делать что-либо. И очень, очень осторожно надел на нее нижнее белье и натянул простынь.

«Я всегда буду ее первым», — подумал он про себя. Это стало его единственным утешением, и этого должно было быть достаточно.

Глава 51

2000 — Томми, я поверить не могу в то, что слышу.

Затем Джинни подошла. Она остановилась, глядя на мужа сверху вниз и скрестив руки на груди. Он не знал, чего ждать — слез или крика. Не знал, чего боится больше.

— Джин, мне жаль, — Томми опустил взгляд на колени. — Я мечтал быть с тобой сколько себя помню. Не могу вспомнить время, когда не хотел тебя. С того момента, как увидел тебя, идущей по улице, а потом продающей лимонад и до сегодняшнего дня. И я знаю, что неправильно было обманывать его, но...

Ее терпению пришел конец.

— Хочешь сказать, что ты действительно, ну, ты действительно... — женщина не смогла закончить предложение. Она указала рукой на область промеж ее ног. — Ты бывал там своим ртом, пока я спала?

Томми пытался не улыбаться.

— Будучи такой пламенной, Джинни, ты даже не можешь спросить, ласкал ли я тебя? Нет, не бывал. Но хотел. Не буду врать на этот счет.

Джинни изо всех сил врезала ему по лицу. Томми отпрянул, но больше от шока, чем от боли. Но то была хорошая боль. После всего, через что она прошла, он хотел боли.

Нуждался в ней.

— Как ты смеешь сидеть тут и называть меня пламенной, не думая, что меня это выбесит? Полагаешь, твое так называемое признание все исправит? — Джинни сжала кулаки, ее трясло от ярости. — Пытаешься сбросить груз вины? Но знаешь что, Томми? Я из-за этого чувствую себя дешевой и использованной. Как вы с Гриззом посмели вот так играть с моей жизнью! Я сижу тут и слушаю рассказ о решении, каким образом я потеряю девственность, принятом тобой и Гриззом! Вы примерно так же могли обсуждать заказ в ресторане, выбирая стейк или курицу.

— Джинни, это решение далось нам непросто. Не говори так об этом.

— Это и не должно было стать твоим решением! И Гризза тоже, — Джинни врезала мужу снова, в этот раз до крови, потекшей из носа. — Стоило вломить и Гриззу много лет назад, но в пятнадцать я была наивна, не осознавая значимость или серьезность того, что со мной сделали.

Томми отошел от шока и посмотрел на Джинни.

— Я это заслужил. Я заслужил даже больше, — мужчина вытер медленно стекающую кровь.

Он помнил, как ему доставалось и больше. После того, как она тем вечером покинула его комнату и вернулась в четвертый номер, Гризз ворвался без стука. Грант сидел на кровати, опустив голову на руки. Чувство вины переполняло его. Когда мужчина вошел, он поднялся и попытался что-то сказать, но шанса объясниться не получил. Гризз заехал ему в челюсти с такой силой, что он просто полетел назад на кровать. Повезло, что челюсть не сломалась, и все зубы остались на месте.

— Это за то, что не удостоверился в том, что она уснула, ублюдок, — сказал Гризз, разворачиваясь и направляясь обратно в четвертый номер.

Грант удивился, когда позже к нему спустился Блу и сказал, что мужчина разрешил свозить ее за пределы территории мотеля. Его это поразило, но парень предполагал, что Гризз чувствовал себя виноватым за то, что Кит знает о случившемся. Мужчине нужно было отлучиться по делам, и взять ее с собой он не мог, как, впрочем, и не хотел, чтобы она весь день сидела в мотеле, раздумывая над тем, что с ней сотворили.

Сейчас же Джинни, напряженная от злости, повернулась к нему спиной. Она подошла к перилам и посмотрела на просторный двор, когда-то принадлежавший ей, а теперь — Картер.

— Мне показалось, что тем вечером я видела слезы в твоих глазах. Я выдумала их?

— спросила Джинни, не оборачиваясь. Она тяжело дышала, по-прежнему злясь.

— Нет, Джин. Тебе не показалось. Я не мог вынести мысль, что после этого вечера мне все так же придется ждать тебя. — Томми помедлил, а затем добавил: — Могу я спросить тебя кое о чем?

Женщина повернулась и взглянула на него.

— О чем? — ее голос звучал холодно и отстраненно.

— Зачем ты рассказала Лесли о ночи, когда потеряла девственность? Зачем подняла эту тему?

Она покачала головой.

— Просто глупость. Она хотела больше узнать о том, насколько ужасен Гризз. Не верила, когда я утверждала, что он никогда не принуждал меня к сексу. Что я сама инициировала наш первый раз. Она не смогла поверить в это. Мне казалось, его это оправдает, если я расскажу, что он не хотел мне навредить и решил поручить это тебе. Ее потрясло, что человек, за которого я вышла замуж, изнасиловал меня старой полицейской дубинкой, тогда я стала защищать тебя. Я сказала, что попросила тебя сделать это самому.

Оглядываясь назад, думаю, стоило просто оставить все, как есть. Пусть думала бы о Гриззе, что хотела. В любом случае это уже не имеет значения. Все еще не могу поверить, что он умер, зная об этом. — Джинни опустила голову. — Как бы ты поступил, не попроси я тебя сделать это?

— Я бы ничего не сделал. Не коснулся бы тебя. Клянусь. Я бы скорее сказал Гриззу, что передумал, и мне не нравится эта идея. Я бы лучше поступил так, чем подошел к тебе с той палкой.

Она опустила взгляд на пол веранды, на которой они стояли, медленно кивая головой, словно принимая все сказанное. Джинни не выглядела настолько огорченной, какой Томми ожидал ее увидеть. Удары стали сюрпризом. Он не думал, что в ней найдутся силы на такое. Он ни разу в жизни не видел, чтобы она на жучка наступила. Но все же испытывал небольшое облегчение.

Джинни спросила о том, какую роль сыграл Блу во всем этом обмане. Томми рассказал, как Блу и Гризз поработали над его памятью еще в самом начале. Как они убеждали его в том, что он брат Блу. Он даже поверил на какое-то время. Пока не стал старше и не заподозрил, что, возможно, Гризз — его брат. Однако, как и говорил раньше, Томми не предполагал, что Гризз — его отец. И это правда.

— Ты спрашивал его о ней? О твоей матери. Как они встретились? Любил ли он ее? — Джинни задала последний вопрос, не встречаясь с ним взглядом. Она не могла признаться, что мысль о Гриззе, влюбленном в другую женщину, пусть и давно, была ей неприятна.

— Мне хотелось бы кое о чем узнать, но, если честно, Джинни, больше всего я хотел просто оставить все позади. По-прежнему хочу. Он сидел в тюрьме, ожидая смерти через несколько дней, а она давно мертва. От его рук. Мы с тобой поженились, а это все, о чем я мечтал. Быть с тобой, — Томми пожал плечами. — Зачем ворошить уродливые детали прошлого? Я мог бы жить, не зная всех ответов. Ты всегда была моей целью, и я, наконец, достиг ее. Что тогда, что сейчас, главное — это быть с тобой, Джинни. Так было всегда.

Она прикусила губу.

— Когда ты узнал о его настоящем детстве? Он рассказывал мне другое, когда я забеременела впервые. Вообще, это случилось в тот вечер, когда я услышала, как он разговаривает с Кэнди.

— Стала бы ты его винить за то, что он не сказал правду? Можешь не верить, но Гризз рассказал мне после того, как сукин сын Дэррил изнасиловал тебя. Мы по очереди сидели рядом, пока ты была без сознания. Он пил. Скажу честно, до того вечера я никогда не видел Гризза пьяным. Ни разу.

— И я ни разу. Думаю, он мог быть под градусом в ту ночь, когда я поймала его с Уиллоу, но только тогда, и все. Он иногда мог взять пиво и никогда не принимал наркотики.

— Нападение на тебя стало ударом для него. Гризз просто начал рассказывать о разном. Все то же, что я рассказал тебе в воскресенье. Я думал, мое детство было паршивым. Детство Гризза, без сомнений, гораздо хуже. Не то чтобы он терпел побои или что-то в таком духе. Он жил с чувством беспомощности, не имея сил защитить сестру. Как по мне, именно это сделало детство Гризза тяжким.

— Жуткая история, — Джини вздрогнула. — Не могу представить Гризза ребенком, столкнувшимся с подобным. Он когда-нибудь говорил, где вырос? Все произошло там? В Южной Флориде? Кажется, он однажды упоминал Вест Палм Бич.

Называл ли он когда-нибудь имя своей сестры?

Женщина подозревала, что уже знает ее имя, но хотела, чтобы Томми подтвердил.

— Нет, он никогда не говорил, где родился или рос, никогда не произносил ее имени. Вот так все и было.

Да, это правда. Гризз рассказал саму историю, но никогда не произносил названия места, где все случилось, или каких-то личных деталей о своем детстве. Единственное имя, которое он услышал — Ида.

Томми хотел подойти и обнять жену, но боялся ее реакции. Мечтал прочесть ее мысли. Они, должно быть, перегружены новостями. После нескольких минут молчания мужчина выпалил: — Джинни, я не знал, кто я в этом мире. Чей-то брат, чей-то сын, преступник, студент, некто злой, некто добрый. Но когда ты появилась в моей жизни, я понял, кем хочу быть.

Глаза Джинни начали наполняться слезами, и она сглотнула. Не стоит поддаваться эмоциям. Она не собирается вспоминать, как любит просыпаться по утрам в его объятиях.

Она отвела взгляд, размышляя.

— Еще кое-что, Томми. Я никак не могу в этом разобраться. Ты столько времени проводил со мной. Наедине. Разве Синди не ревновала? Я все еще удивляюсь, что Гризз позволял нам видеться. Поражаюсь тому, что он настоял, чтобы я вышла замуж за тебя.

Такое поведение противоречит всему, что Гризз делал для меня. Ты знаешь, почему? — Джинни сощурилась и посмотрела на мужа. Потом наклонила голову набок. — Томми?

Он глубоко вдохнул.

— Да, и об этом...

Глава 52

1978 Грант никак не мог примириться с изнасилованием Кит, испытывая глубокое чувство вины из-за переезда к Синди. Смог бы он предотвратить нападение, если бы не съехал? Это съедало его изнутри.

На самом деле его переезд к Синди являлся частью большого плана, чтобы быть ближе к Кит. Зная, что Гризз позволит Гранту быть рядом с ней, только если не увидит в нем угрозы. План появился совершенно случайно.

Грант все еще в колледже изучал архитектуру. Престижная фирма предложила ему работу на неполный рабочий день, услышав о парне от одного из преподавателей. Не имея высшего образования, он очень хотел работать с фирмой, зная, что получит хороший опыт в проектировании домов. Гранту не дали бы поставить сертифицированную печать на проект, но один из главных архитекторов мог заметить работу и сделать ее официальной.

— Синди, это приятный молодой человек, я хочу, чтобы ты с ним познакомилась, — сказала женщина, войдя в кабинет Гранта без стука.

Собственно, это даже не его офис, а маленький закуток, который он занимал, работая в архитектурной фирме «Monaco, Lay & Associates». Дама, миссис Дженкинс, богатая светская львица, строила дом на побережье и наняла фирму, чтобы сделать работу. Она сказала, что хочет начать с нуля с ее собственных идей.

Миссис Дженкинс заметила Гранта в субботу утром, когда приходила на встречу с другим архитектором. Она мгновенно пристала, настаивая, чтобы он проектировал ее дом.

Ей пытались объяснить, что Грант все еще студент и проходит у них стажировку, но миссис Дженкинс была непреклонна. Теперь, глядя на молодую женщину, которую тащила ее мать, он понял почему.

— Майкл, я хочу, чтобы вы познакомились с моей дочерью Синди.

Грант поднял глаза и увидел, как милая девушка с детским личиком вошла вслед за своей матерью. Ее смущение было очевидным. Лицо покраснело как свекла. Он снял очки и положил их на стол, затем встал и протянул руку.

— Приятно познакомиться, Синди. Я Майкл. Майкл Фриман, — Грант продолжал использовать псевдоним, который взял после переезда в мотель много лет назад, и имя легко слетало с языка.

— Майкл, я хочу, чтобы Синди как можно больше была вовлечена в принятие решений. Дом в любом случае достанется ей, поэтому она может выбрать, каким он будет.

— Мама, я люблю свой пентхаус. И не хочу пляжный домик, — вздохнула Синди, едва не закатив глаза.

— Не имеет значения. Однажды ты поблагодаришь меня.

Именно так все и началось. Миссис Дженкинс использовала любую возможность оставить Гранта и Синди вместе. Женщина играла роль свахи, и он не понимал, почему она нацелилась на начинающего архитектора, а не на одного из сыновей ее светских друзей. Но она нацелилась.

Спустя примерно три недели после их знакомства миссис Дженкинс настояла, чтобы Грант встретился с Синди в пентхаусе.

Девушка открыла дверь, качая головой.

— Я сожалею, Майкл. Я знаю, что она подталкивает вас к этим встречам последние несколько недель. Мне так стыдно.

Грант улыбнулся. Синди — хорошая девочка, сладкая, милая и очень симпатичная.

Он не прочь проводить с ней время, хоть она его и не привлекает. Его тянет только к одной женщине. И просто убивает нехватка времени, которое можно провести с Кит.

Даже если между учебой и работой удавалось выкроить часок, он не оставался в одиночестве.

— Все в порядке, Синди. Я знаю, что она делает. Просто не понимаю, почему выбрала меня, — сказал Грант, следуя за Синди в большой кондоминиум, оглядывая изысканную и дорогую обстановку.

Здесь пахло смесью ванили и лимонов. Он слышал звон колокольчиков и песню «Sweet Talkin' Woman» от «Electric Light Orchestra», звучащую, видимо, из современной аудиосистемы.

Синди повернулась, чтобы посмотреть на него и рассмеялась.

— Не воспринимай это как оскорбление, но мама исчерпала остальные ресурсы. Я отказала всем парням, с которыми она меня знакомила. Просто так ее не остановить. Она не понимает намеков. Пляжный домик, думаю, должен стать дополнительным стимулом.

Грант последовал за девушкой на широкий балкон.

— Не понимает намека на что? — спросил он, любуясь захватывающим дух видом на пляж Форт-Лодердейла.

— То, что ты тоже не мой тип, — ответила она, глубоко вздохнув.

— И каков же твой тип, Синди? — ему стало любопытно.

— Для начала у тебя должны быть большие сиськи.

Пригласив Гранта присесть, она продолжила изливать ему душу. Наверное, девушка так долго вынуждена была держать все в себе, что это просто переполняло ее.

Она не знала, как рассказать родителям. В семидесятые годы люди не были столь толерантны.

Синди думала, что если преуспеет в учебе и будет принимать участие в общественных мероприятиях, родители оставят ее в покое. Однако мать была неугомонна.

Грант слушал, как Синди рассказывает ему свою историю. Она даже призналась, что у нее еще со средней школы имеется такая же подруга, Карла.

— Мои родители думают, что мы лучшие подруги. Коими мы и являемся, — добавила она быстро.

Грант оглядел кондоминиум.

— Так она живет с тобой здесь? Соседка по комнате?

— Нет. Родители никогда не одобряли Карлу даже просто как лучшую подругу.

Говорили, что она из бедного квартала. Они — претенциозные снобы. Нет ничего плохого в Карле или ее семье.

Они сидели за столом на балконе, потягивая лимонад, который предложила Синди.

Она посмотрела на свой стакан.

— У меня есть другое место. Оно находится в Майами. Родители не знают о нем. Я провожу там столько времени, сколько могу, но между школой и этим глупым домом моя мама хочет свести мен... — девушка замолчала. Она посмотрела на Гранта взволнованным взглядом. — Я боюсь, что потеряю ее. У меня просто нет на нее времени.

Парень откинулся на стуле и посмотрел на Синди. Размышляя в течение секунды, он принял решение. Да, можно поступить так.

— Синди, — начал он, — возможно, мы сможем помочь друг другу.

Так начался этот фарс. Грант проектировал пляжный дом самостоятельно, рассказывая миссис Дженкинс, что идеи принадлежат Синди. Настойчивая мамаша приходила в восторг. Еще больше ее взволновало их решение официально стать парой.

Таким образом, меньше, чем через шесть недель Грант переехал в кондоминиум.

Синди была счастлива. Все, что от нее требовалось — появиться под ручку с Грантом на случайном мероприятии. Родители оставили в покое. Девушка продолжила учебу и в будние дни жила с Карлой, забегая в кондоминиум, чтобы забрать корреспонденцию и показаться швейцарам и случайно встреченным соседям.

Конечно, Грант никогда не рассказывал Синди подробности своей реальной жизни.

Она знала его как Майкла Фримана, который собирается стать архитектором и нуждается в девушке для прикрытия. Она была только рада соответствовать и никогда не любопытствовала. Со временем Синди познакомилась с Кит и Гриззом, и все поняла.

После встречи с людьми, которые называли его Грантом, парень рассказал ей немного больше. Он поведал о жизни банды и сказал, что сожалеет о том, что втянул ее.

Девушке было все равно, и она сказала ему не волноваться. Родители так радовались, что у нее появился бойфренд, что не удосужились разузнать о нем. Когда спросили о семье, он рассказал им то, чему сам верил: отец утонул, мать бросила его, а сестра с мужем, которые заботились о нем, трагически погибли. Его отдали на воспитание в приемную семью, и он оказался достаточно умен, чтобы поступить в колледж.

Родители не спрашивали, кто платил за обучение, и получал ли он стипендии. Они не казались обеспокоенными из-за того, что парень из бедного района. Возможно, они до такой степени эгоистичны, что почувствовали облегчение, когда нашли парня для дочери и оставили ее в покое, вернувшись к своей жизни. После того, как Синди стала жить с Майклом Фриманом, ее родители начали активно путешествовать и редко наведывались в Форт-Лодердейл. Миссис Дженкинс даже не взглянула на пляжный дом, который проектировал Грант.

*** — Ты думаешь, что это защитит меня от мамы? — спросила Синди отца.

Разговор происходил за чашкой кофе в его кабинете задолго до встречи с Грантом.

Мистер Дженкинс улыбнулся своей единственной дочери.

— А ты — нет?

— Я не знаю, папа, — ответила девушка честно.

— Послушай, я подам эту идею твоей матери. Я скажу, что, возможно, строительство пляжного дома поможет убедить тебя успокоиться. Не сомневаюсь, когда я пошлю ее в фирму, где он работает, твоя мать клюнет. Она пытается навсегда связать тебя с мужчиной. Он гораздо моложе, чем любой из работающих там, и к тому же красивый парень. Я знаю, что твоя мать заметит его.

— И мне не нужно ничего делать, только подружиться с ним? Работать вместе над глупым пляжным домиком? — спросила Синди.

— Просто стань его подругой, — ответил отец.

— Боже, папа. Я не знаю, какой у тебя мотив, и ты можешь мне не рассказывать.

Но если ты поможешь мне держать маму подальше и сохранить втайне от нее дом в Майами, я дам ему шанс.

— Твоя мать не должна знать о доме или Карле, — ответил отец.

— Зачем тебе это, папа? Не вдаваясь в подробности, потому что, зная тебя, их не будет, но что такого важного в этом архитекторе?

— Я просто пытаюсь показать новым друзьям, что мне можно доверять. То, что я могу внести свой вклад. Это все.

— Звучит так, будто ты собираешься вступить в братство.

— В некотором смысле да.

Синди не понимала, почему ее отец хочет, чтобы она сблизилась с Майклом Фриманом, но не возражала играть эту роль в течение многих лет. Кончилось тем, что она очень заботилась о нем, и не могла видеть, как он тоскует по Кит. Она даже вспомнила, как помогала ему, пытаясь вызвать у девушки ревность. Синди не знала, помогло это или только навредило ему.

Синди точно знала, что Гризз — муж Кит — самый страшный сукин сын, которого она когда-либо встречала. И она не чувствовала себя комфортно в его присутствии, хотя он никогда не говорил и не делал ничего неподобающего. И с ним явно лучше не связываться. Время от времени она на самом деле боялась за Майкла.

Синди не хотела думать, что может случиться с Майклом, если Гризз узнает, что тот любит Кит.

*** Хитрость сработала на некоторое время. Теперь Томми вспомнил, как его чуть не поймали. Он окончил университет и работал полный рабочий день в «Monaco, Lay & Associates». Однажды Гризз позвонил ему.

— Приезжай в мотель. Немедленно, — приказал он по телефону и повесил трубку, не дожидаясь, ответа.

Какого хрена? Грант вскипел. Днем у него запланировано две встречи, и просто нет времени для визита в мотель. Он в задумчивости откинулся на спинку стула. Гризз никогда не вызывал его. Вдруг что-то случилось с Кит?

Успокойся. Ты же видел ее несколько дней назад.

Грант пригласил Кит на ужин, а затем в кино. Гризз не волновался, считая, что у парня серьезные отношения, а с его женой они просто друзья. Если у мужчины не было возможности выгуливать Кит, то в этом вопросе вполне можно положиться на Гранта.

Парень всегда представлял эти вылазки, будто это они с Синди вытаскивают девушку в свет, в самом начале предупредив Кит: — Синди действительно много учится, и она не возражает, если я встречаюсь с друзьями, Кит. Однако не думаю, что стоит рассказывать Гриззу, что мы выходим одни. Я знаю, что мы не делаем ничего плохого, и ты знаешь, но прекрасно понимаешь, какой он.

— Я знаю, Грант. Просто очень не хочу лгать. Я не лгу, и особенно Гриззу.

— Он когда-нибудь спрашивает подробности?

Она выглядела задумчивой.

— Нет, Гризз никогда не спрашивает, чем мы занимаемся с тобой и Синди. Обычно просто интересуется, хорошо ли я провела время. В духе: «Грант убедился, что ты в безопасности добралась до своего автомобиля, прежде чем уехал?». Ты знаешь, как он беспокоится о моей безопасности.

Грант улыбнулся.

— Тогда тебе не нужно врать, и мы все еще можем проводить время вместе, — сказал с облегчением.

Вдруг Гризз узнал, что Синди не участвует во всех этих небольших экскурсиях?

Что обычно Грант и Кит гуляют вдвоем?

Он нажал кнопку на своем телефоне: — Эйлин, у меня есть кое-какие личные дела, требующие внимания, — сказал он.

— Пожалуйста, перенесите мои встречи.

Сорок пять минут спустя Грант присел на диван в четвертом номере. Кит отсутствовала, и он не стал спрашивать, почему в надежде, что она уехала за покупками или что-то в этом роде. Казалось, все прекрасно. Никто не ранен. Гризз сидел в большом кресле, Аксель на диване, рядом с Грантом.

Гризз с минуту пялился на парня, а потом спросил: — Ну, как дела у тебя и Синди?

Вопрос застал Гранта врасплох. Гризз никогда не интересовался их отношениями.

Ни разу. Имелось только одно объяснение. Предыдущие предположения Гранта верны.

Гризз узнал, что Синди не присутствует на «дружеских свиданиях» с ним и Кит. Как он узнал? Кит, должно быть, нечаянно проговорилась.

Грант оказался перед необходимостью думать, как прикрыться. Он злился на себя за то, что не подумал об этом до сегодняшнего дня. Нужно было иметь готовый ответ.

Возможно, он слишком остро реагирует. Возможно, слишком много думает. Он подыграет и посмотрит, куда клонит Гризз.

— Синди в порядке. Мы в порядке, — ответил ровным голосом.

Гризз ничего не сказал. Он просто посмотрел на Акселя, затем обратно на Гранта.

— Есть что-то, что ты хочешь сказать мне?

Это оно. Гризз действительно знает. Проклятье. Нужно все равно притворяться.

— О чем? — со всей искренностью спросил Грант.

— Все в порядке, расскажи мне, — сказал Гризз безэмоциональным голосом.

«В самом деле?», — подумал Грант. Это странно. Гризз никогда и ни с кем не ходит вокруг да около. О чем же на самом деле разговор?

— Сказать что? — спросил Грант, посмотрев сначала на одного мужчину, потом на другого. — Что, по твоему мнению, я должен тебе сказать?

— Ты хочешь рассказать мне, почему живешь с лесбиянкой?

Грант попытался не уронить челюсть. Уж очень неожиданно Гризз выяснил, что Синди лесбиянка. Как он узнал? Парень посмотрел на Акселя. Бинго! Помимо работы с угнанными автомобилями, у того были связи, позволяющие тщательно проверять личные данные людей.

Грант вздохнул.

— Почему ты проверял Синди? Зачем полез в ее прошлое?

— Одна из компаний ее отца пришла на встречу, — сказал Гризз. — Когда увидел его имя, проследил связь. Я вспомнил, что у Синди Дженкинс богатый отец. Захотел посмотреть, тот ли это парень. Оказалось, тот. Захотелось увериться, что она с тобой не из-за бизнеса. Моего бизнеса.

— И?

— Они чисты. Я вполне уверен: ее отец не знает точно, во что его бухгалтер вложил капитал.

Это не совсем так, но Гризз не сказал этого Гранту. Мужчина подозревал, но не был уверен. Кроме того, если Синди встречается с парнем по той причине, о которой Гризз думает, она ничего не получит от Гранта. Он не допустил парня в другой свой бизнес именно по этой причине.

— Но это не главное. Почему ты строишь дом с лесбиянкой? И я знаю, что она не живет в кондоминиуме, — Гризз кивнул в сторону Акселя, добавив: — Я знаю о череде педиков, которые появляются и ночуют в этом пентхаусе.

Грант отвел взгляд, уставившись на что-то на стене. Его план иметь подружку для отвода глаз, сработал на некоторое время. И Гризз позволял ему проводить время с Кит.

Что сказать? «Я люблю твою жену, и это единственный способ, который я смог придумать, чтобы проводить с нею время»?

Как оказалось, ему вообще не нужно ничего говорить.

— Все нормально, просто скажи мне, если ты педик, малыш.

*** Блестящая идея, или так ему показалось в тот момент. Гризз думает, что он гей.

Грант промямлил что-то в ответ. Он был потрясен, но вместе с тем чувствовал облегчение. Стоит ли позволить Гриззу считать себя геем?

Затем он запаниковал. Кит.

— Не говорите ей! — выпалил Грант, поочередно посмотрев на мужчин. — Пожалуйста, не говорите Кит. Я не уверен, как она отреагирует, — парень уткнулся взглядом в пол. — Я не хотел бы, чтобы она плохо обо мне думала. Ты знаешь, что я забочусь о ней. Она мне как сестра.

Сначала Гризз ничего не сказал. Он не думал, что Кит будет переживать об этом.

Она, казалось, приняла ориентацию Акселя без осуждения, хотя, конечно, ни в чем нельзя быть уверенным. Кит религиозна. И хотя Гризз ни черта не знал об отношении к этому вопросу ни религии Кит, любой другой религии, возможно, гомосексуализм является табу. Например, в байкерском мире это так. Вот почему Гризз прикрыл Акселя, и теперь должен будет прикрывать своего сына.

Будет ли Кит смотреть на Гранта другими глазами? Будет ли вести себя с ним по- другому, заставляя кого-то еще задаться вопросом о сексуальной ориентации Гранта?

Гризз хорошо пристроился. Вряд ли у него получится выводить Кит в свет так, как ей бы понравилось, и Грант взялся делать это за него. Тем более, он уж точно не считал себя парнем для ужина и киношки. Окей. Итак, его ребенок гей. Ну и что с того. По правде говоря, у него действительно не было мнения на этот счет.

— Она не должна знать, — наконец ответил Гризз.

Затем без лишних слов встал, направился к входной двери и вышел, захлопнув ее.

Грант был доволен. Он просмотрел на Акселя, который молчал все это время.

— Ты не гомик, — сказал тот, как ни в чем не бывало.

Грант не знал, что ответить. Он вспомнил, как узнал тайну Акселя. Тогда ему было, возможно, двенадцать или тринадцать лет. Они сидели без дела возле ямы, когда один за другим все встали и начали расходиться. Когда остались вдвоем, он сказал: — Знаешь, ты не должен так смотреть на них. Когда ты провожаешь их взглядом, легко все понять.

Аксель посмотрел на мальчика.

— О чем, черт возьми, ты говоришь, малыш?

Грант посмотрел на него и доброжелательно ответил: — Не волнуйся, Аксель. Я не скажу. Но ты должен быть осторожным. Я знаю, что ты пытаешься устроить шоу. Ты уединяешься с Мо в комнате время от времени, чтобы соблюсти приличия. Предполагаю, это из-за того, что она немного похожа на парня с короткими волосами и военными ботинками?

Аксель не знал, что ответить. Из-за гомосексуализма его могут убить. Как ребенок узнал? Умный маленький засранец.

— Ты должен быть осторожным, — повторил Грант. — Не осознавая этого, ты смотришь на некоторых парней, когда думаешь, что другие не видят. Я часто наблюдаю за людьми и замечаю это. В конечном счете, кто-то еще сможет.

Грант встал и оставил байкера сидеть одного возле ямы. Аксель пытался переварить слова мальчика. Если ему дорога жизнь, то стоит быть осмотрительнее.

Наверное, хорошо, что пацан заметил. Это, возможно, на самом деле спасло ему жизнь. С самой молодости он дружил с Гриззом, и может, это дало бы ему некую форму защиты, но нет никаких гарантий. Особенно в байкерском мире.

Теперь же Грант бросил на Акселя взволнованный взгляд.

— Откуда ты узнал, что я не педик? И что такого сказал Гриззу, что тот подумал о моем гомосексуализме? — и прежде чем Аксель смог ответить, добавил: — Кроме того, что Синди — лесбиянка?

— Я просто сказал, что никогда не видел тебя с женщиной. Рассказал об архитекторе из Орландо. Он с удовольствием регулярно остается ночевать. Гризз думает, что он — твой бойфренд.

Аллен? Теперь все обрело смысл. Да, Аллен Рибизи, тридцать пять лет, красивый, богатый и веселый. Он был хорошим другом Синди и пару раз в месяц, когда приезжал по делам в Форт-Лодердейл, останавливался в ее пентхаусе. Иногда на один или два дня.

Грант с ним тоже подружился и часто вместе выходил поужинать. Аллен знал, что Майкл Фриман не гей, и никогда не любопытствовал. На самом деле он оказался хорошим наставником. Грант даже дважды ездил в Орландо, чтобы навестить его. Конечно, Гризз мог подумать, что парень является геем.

И все же Грант мужчина. За эти годы у него было несколько интрижек. С гетеросексуальными подругами Синди. Многие из них приезжали, чтобы остаться в пентхаусе и предложить себя, как они считали, бойфренду их традиционной подруги.

Некоторым девушкам он не отказывал.

Аксель прервал его мысли.

— Почему ты позволил ему думать, что гей?

Посмотрев на него, Грант вздохнул. Можно ли сказать байкеру правду?

Аксель не дал ему додумать.

— Прежде чем рассказать мне что-либо, ты должен знать: я никогда не выступлю против Гризза и не предам его. Ты мне нравишься, малыш. Я не хотел рассказывать ему о том, что выяснил, но если бы он когда-нибудь узнал, что я умолчал об этом… В общем, думаю, не стоит напоминать, что произошло бы тогда.

Грант решился. Он прикинул, что все еще может усложнить ситуацию, если расскажет определенным членам группы о том, что Аксель гей. Возможно, они могли бы сохранить тайны друг друга.

— Кит, — выпалил он. — Я просто хочу проводить время с Кит.

— Походит на грандиозный обман, только чтобы провести время с женщиной.

— Если бы ты рассуждал о нормальной женщине, то был бы прав. Но женщина, о которой мы говорим, принадлежит Гриззу.

— Что ты делаешь со своей личной жизнью — твое дело. Если бы это касалось банды, у меня была бы проблема. Но со мной твой секрет в безопасности.

Когда речь шла о делах банды, Аксель был абсолютно предан Гриззу. Но как человек, испытавший на себе, что такое отрицать свое истинное «я», сопереживал пацану.

Кроме того, искренне верил, что влюбленность Гранта, или что бы это ни было, в конечном счете, закончится сама собой. Парень посохнет по Кит, как влюбленный щенок, в течение какого-то времени и, в конце концов, найдет доступную женщину. Он сохранит секрет мальчишки и, возможно, даже немного повеселится.

Затем Аксель встал и потянулся.

— Если хочешь выглядеть убедительно, тебе, возможно, потребуется узнать немного больше о том, что значит быть геем.

— Я не собираюсь трахаться с мужиком, Аксель. Ни за что. Ты знаешь, я не гей.

— Я не говорю, чтобы ты занимался сексом с мужиком. Но ты все еще должен избегать рискованных действий. У Гризза может быть кто-то еще, помимо меня, кто проверяет тебя. Говорю же, ты должен вжиться в роль.

— Прекрасно. Что ты предлагаешь?

— Сегодня вечером, часов в одиннадцать, я припаркуюсь на пляже напротив твоего кондоминиума. Ты можешь отправиться со мной оттуда.

— Куда мы пойдем? — спросил Грант.

— Время представить тебя подземному миру гей-последователей Форт- Лодердейла.

Глава 53

2000 Джинни уставилась на мужа.

— Ты говоришь, что позволил Гриззу считать себя геем в надежде проводить больше времени со мной? Что твоя девушка Синди на самом деле лесбиянка? — она вскинула руки в воздух. — Томми, что за бред. Я не верю тебе.

— Это правда, Джинни, — он выглядел обиженным. — Я не делал этого намеренно, но все так случилось, и я просто воспользовался возможностью.

— Нет. Быть не может. Гризз был слишком умен. Он бы...

— Он бы что? Сообразил? Он и сообразил. Поймал меня.

— Поймал тебя? Как он тебя поймал?

— Кто-то, похоже, видел меня с женщиной и передал Гриззу, что я изменяю своей богатенькой подружке. Либо так, либо он за мной следил. На самом деле он не сказал, как понял. Да и в общем уже не важно. Он понял, что я соврал, и понял, почему.

— Что за женщина?

Джинни почувствовала укол ревности. Чувство было схоже с тем, какое возникало, когда Томми периодически брал Синди на их «дружеские свидания». Девушка фанатела по Роду Стюарту и всегда включала песню «Tonight's The Night» на кассетном плеере в машине Томми. Она даже напевала себе под нос. Если подумать, сейчас Джинни даже немного ревновала, ведь как бы она ни обожала Рода Стюарта, эту песню просто ненавидела. И теперь понятно почему. Если подумать, не было причин ревновать к Синди.

Интересно, специально ли девушка пыталась задеть ее. Внезапно до Джинни дошло.

— Джин, были и другие женщины, — сказал деликатно Томми. — Я ведь человек.

А ты была замужем. С несколькими девушками я пытался сблизиться. Я старался. Но ни одна так и не стала мне дорога. Не было шансов. Я не мог забыть тебя только из-за того, что встречался с другими.

Она отмахнулась от своих чувств, продолжив дальше.

— Забудь. Так значит, Гризз тебя поймал? Что он сделал?

— Этого тебе знать не нужно.

— Надоело это слышать, — Джинни сказала, как отрезала. — Ты сказал, что я прятала голову в песок. Что я никогда не видела, на что реально способен Гризз. Ну, так скажи мне! Скажи, что он сделал, когда обнаружил, что ты его обманул. Не могло же быть все так плохо. Ты, может, и не знал, что он твой отец, но он-то знал, — она подбоченилась и наградила его самодовольной улыбкой. — Что он сделал с собственным сыном?

— Он голыми руками выбил из меня все дерьмо и на две недели отправил в больницу. Вот. Это ты хотела услышать?

*** В ту страшную ночь Грант должен был ужинать с Алленом. Неожиданно позвонил Гризз и сказал, чтобы он, не отлагая, приехал в мотель. Парень взглянул на часы. Он явно не успевает. Позвонил Аллену и сообщил, что припозднится. Тот попросил не волноваться на этот счет. Он дружен с хозяином ресторана. Столик останется за ними, в какое бы время они ни появились. Аллен просто подождет его в баре.

Грант въехал на территорию мотеля и припарковался напротив номера Гризза и Кит. Ее машины позади офиса он не приметил.

Интересно, вдруг нашли парня, изнасиловавшего ее. Может, хочет поговорить об этом?

Когда Грант выходил из машины, услышал несколько приветствий со стороны ямы. Он машинально махнул в ответ, затем постучал один раз и вошел в четвертый номер.

Гризз сидел в своем кресле.

— Не присаживайся, — сказал он, как только Грант собрался сесть. Затем встал перед парнем, и внезапно комната мотеля показалась слишком маленькой для его роста.

— Не садиться? Почему? Что случилось?

— Хочу, чтобы ты, как мужчина, встретился со мной лицом к лицу, когда я тебе вломлю.

Грант моргнул.

— Вломишь мне? За что?

— Мне нужно кое-что знать, — голос Гризза стал низким, угрожающим. — Ответь мне сейчас, ведь когда я закончу, ты уже не сможешь говорить. — Парень сглотнул. — Ты позволил мне думать, что пидор. Признаю, что к такому выводу я пришел, полагаясь на отчет Акселя. Но ты не просто так позволил мне так думать. И единственная причина, которую я вижу — твоя влюбленность в Кит. Ты хочешь проводить с ней время. С моей женой.

Удар в лицо заставил Гранта пошатнуться. Он не упал, но уже понимал, что эту битву ему не выиграть. Но и проигрывать, не сопротивляясь, он не станет.

*** — Гризз избил тебя и отправил в госпиталь? Собственного сына? Из-за меня? — голос Джинни звучал почти как писк.

— Он очень сильно избил меня. Я тоже просто так не сдался. Знаю, что сломал ему пару ребер и посадил фингал под глазом. Мы разнесли ваш номер. Как ты не заметила, что там была драка?

— Думаю, я помню тот вечер. Я вернулась домой, а четвертый номер выглядел так, будто на него бомбу сбросили. Гризз сказал, что заходили двое знакомых, начали выяснять отношения, а он влез между ними, пытаясь растащить, так и получил свой фингал и сломанный нос. Ты с ним это сделал?

— Да, я. Он был больше и сильней, но ты должна помнить, что он сам учил меня драться, — на губах Томми помелькнула тень улыбки. — Я сломал ему нос? Правда?

— Не обязательно произносить это так самодовольно, — она закатила глаза. — Что случилось после?

— Аксель усадил меня в машину и отвез в ресторан, там мы нашли Аллена. Тот сначала доставил меня в больницу, потом на частном джете перевез в Орландо, чтобы я мог восстановиться под его присмотром. Он позвонил мне на работу и сочинил какую-то историю о том, что я влип куда-то. Может, сказал, что меня ограбили. Не помню. Помню, как ты спрашивала меня, как прошли две недели в Ванкувере.

— Гризз сказал, что ты уезжал по работе, — голос Джинни был негромким. Затем ее осенило. — Он узнал, что Аксель обманул, подкинув информацию о том, что ты гей?

— Нет, я прикрыл его. Сказал, что Аксель доложил все, как было. Я действительно зависал с геем. Мы с Алленом пару раз в месяц ночевали в пентхаусе. Почему бы Акселю и не поверить в это?

— Но и после этого случая я тебя видела! Не понимаю, мы ведь продолжили проводить вместе время. Как так вышло? Если он был так зол и знал, что ты в меня влюблен, почему позволял нам встречаться? Что-то не сходится.

— Когда я впервые увидел его после драки, Гризз сказал, что передумал: слишком уж проблематично объяснить тебе, почему он не одобряет продолжение нашей дружбы, ну и что это он из меня дурь выбивал. Или, может, просто хотел держать меня поближе к себе, присматривать. К тому же он прекрасно знал, что после того избиения я никогда, вообще никогда не попытаюсь пойти дальше в отношениях с тобой. Я и не пытался. Та драка была предупреждением.

Джинни, замерев, выдохнула. Столько секретов, столько лжи. Если она и прятала голову в песке, то точно не по своей вине.

— Но Томми, ты ведь все так же продолжал привозить с собой Синди после этого.

Продолжал оставаться в ее пентхаусе. Почему?

— Тому несколько причин, — он пожал плечами. — В основном ради нее. Ей все еще нужно было прикрытие. И мне было удобно. Я жил в апартаментах за миллион долларов недалеко от работы. А Синди отличная девчонка. Мы дружили. Что еще мне оставалось делать в этой ситуации?

Джинни покачала головой, чувствуя, как от всей этой информации закружилась голова.

— Все еще не могу понять, почему Гризз не возражал против того, что мы проводим столько времени вместе.

Чего Томми не собирался и не мог рассказать своей жене, так это то, что знает причину. Когда он пришел увидеться с Гриззом за несколько дней до казни, они почти час провели вместе, гуляя по внутреннему двору тюрьмы. Когда дело доходило до Джинни, тот оставался все тем же старым Гриззом. Он все еще злился, ведь несколько недель назад Лесли разнюхала об инциденте с полицейской дубинкой. Он сказал, Томми повезло, что он не додумался спросить об этом, когда выяснилось о его якобы нетрадиционной ориентации. Без сомнений, сообрази он тогда, Томми бы не в больницу попал на пару недель. Сын или нет, он отправил бы его в могилу. Гризз был просто в ярости, когда узнал от Блу, что Томми приходится отцом одного из его сыновей.

Потом Гризз в мельчайших подробностях стал объяснять все Томми. Ничего не скрывая. С открытым ртом Томми таращился на Гризза, услышав, что тот вовлечен в дела, которые выходят далеко за пределы его криминальной активности. И все встало на свои места. И то, что Гризз отправился в тюрьму без борьбы. И то, что позволил Томми находиться рядом с Джинни. И то, что попросил Томми жениться на ней после его ареста.

Теперь Томми знал, почему все так произошло, и не винил его ни секунды. И он понимал, почему Гризз не сказал ни единой душе. Ведь объяснение лишало дара речи.

— Гризз был преступником, Джинни. Он предполагал, что однажды я ему понадоблюсь. Чтобы позаботиться о тебе. Я хоть и попытался одурачить, притворяясь геем, но ему это кое-что продемонстрировало. То, что я тебя любил и стал бы защищать.

Подумай об этом. Я не обращался к нему с предложением жениться на тебе после ареста.

Он обратился ко мне.

Джинни покачала головой, пытаясь все осознать. Ей нужен тайм-аут.

— Налить еще? — спросила она, подхватывая пустые стаканы.

Томми кивнул. Он сидел, глядя, как жена входит в дом, прикрывая за собой стеклянную дверь.

Оставшись наедине со своими мыслями, он обругал себя за то, что продолжает умалчивать. Однако затем вспомнил. Он обязан. Для ее же безопасности.

Его мысли прервал звук ковбойских сапог, застучавших по полу веранды. Она протянула ему стакан воды и села.

— Возвращаясь к тому, что ты его сын. Почему так важно было скрывать это?

— У него были враги, Джинни. Враги, которые способны навредить мне, чтобы добраться до него. Он сказал, что даже Блу не знал. Блу, который знает все, не догадывался, что Гризз — мой отец. Только когда он приехал в тюрьму после того, как разыскал Джен и своих сыновей, Гризз рассказал ему обо мне.

— Ты, правда, веришь, что Блу не знал?

— Да, думаю, да. Они встретились в молодости, но Блу не знал Кэнди.

— Я слышала их ссору. Помню, Кэнди кричала что-то о том, что она представила Гризза людям, которые поставили его на то место, где он был.

— Но это не ее заслуга, а друга ее отца. Она просто пыталась поиметь хоть какую- то выгоду, преувеличивая свою важность. Кэнди как впорхнула в постель Гризза, так и выпорхнула. Он был юн. Он не помнил, чтобы ее пути пересекались с Блу.

— Давай-ка еще раз. Я изо всех сил пытаюсь выстроить цепочку событий, — она вдохнула и начала загибать пальцы на руке. — Лесли сказала Гриззу на их тет-а-тет интервью, что ты не использовал дубинку для лишения меня девственности. Он каким-то образом умудрился врезать ей прямо в тюрьме, но был так зол на тебя, на нас обоих, что вскоре дал ей короткое интервью по телефону, сказав, что ты его сын.

— Вроде того, — Томми кивнул. — К тому времени, как я рассказал обо всех деталях этой истории, он уже остыл и заказал Лесли, чтобы все это не вышло в печать.

— Мне кажется, слишком радикально с его стороны было заказать ее. Ты так не думаешь? Гризз и без того страшен. Думаю, он мог пригрозить ей как-нибудь по-другому.

Это просто статья в журнале.

— Серьезно, Джин? Вспомни, как ты отреагировала. Гризз не хотел, умирая, думать, что ты все узнаешь и сделаешь именно то, что сделала — уйдешь от меня. Он всегда хотел, чтобы за тобой присматривали.

На этой фразе Джинни хлопнула руками по стулу и встала.

— Присматривали? Мне так надоело слышать это, Томми, — она сверкнула глазами. — Вечно все пытаются защитить меня: «Джинни слишком милая», «Джинни слишком невинная», «Мы не можем рассказать Джинни», «Джинни будет больно», — передразнила она. — То, что я ходила в церковь, пыталась видеть в людях хорошее и смотреть на мир с позитивной точки зрения, не означает, что со мной стоило обращаться, как с ребенком, которого надо защищать. Я взрослая женщина! У меня есть образование, я сама себе подмога. Я могу сама за себя думать, Томми.

— Я знаю, Джин. Мне жаль. Мы оба слишком долго недооценивали тебя.

— Продолжай, — она села обратно, скрестив руки.

— Я сообщил Гриззу все, что рассказал тебе сегодня. Сказал, почему обманул его, лишив тебя девственности. Ему это пришлось не по вкусу, но хочешь — верь, хочешь — нет, он принял это. Гризз уже понял к тому моменту, что раскрыть свое отцовство было куда хуже, чем просто маленький секрет. Последствия могли затронуть Мими.

Обнаружить, что твой отец на самом деле тебе наполовину брат? Мне же не надо объяснять, какая волна говна последовала бы потом, — он закрыл глаза, потирая точку меж бровей. — В любом случае я отговорил его заказывать Лесли и попросил разрешить ситуацию без крови. Когда я рассказал тебе все, время, отведенное на заказ, уже вышло.

Он мог придумать, как не дать Лесли напечатать статью, не убив ее. Он согласился и сказал, что уже остыл и отозвал заказ.

Джинни кивнула, и Томми продолжил: — Блу наведался к Лесли и сказал, что Гризз передумал и не желает выхода статьи.

После этого, но до казни Гризза, Блу получил вести от частного сыщика, которого нанял, чтобы найти Джен и мальчишек. Они к тому времени выросли и с матерью не жили, но детектив отправил Блу фотографии. Рассмотрев их и поговорив с Джен, он отправился к Гриззу в тюрьму за неделю до казни.

— Блу нашел Джен и мальчиков? — переспросила Джинни.

— Да, и в последнюю встречу Блу и Гризза всплыло нечто, сильно его разозлившее. Тогда-то он и послал за мной. Вот почему я решил увидеться с ним до казни.

— Так в чем причина поездки? Почему нельзя было уладить вопрос по телефону?

— Нужно было поговорить с ним один на один. Я хотел лично объяснить кое-что.

— Почему?

— Потому что он обнаружил нечто, выставившее меня не в лучшем свете. Пусть все и случилось давно, до истории с геем, но смотрелся я неважно.

— Да о чем ты говоришь? Что такого узнал Гризз?

— Мне нужно рассказать тебе о Кевине.

Глава 54

2000 Кевин. Младший сын Блу и Джен. Джинни сглотнула. Блу и Джен использовали ее в качестве няньки для Кевина и его старшего брата, Тимми, только в крайних случаях.

Джинни закусила губу и нажала на кнопку.

— Это правда? Сделаны ли какие-либо тесты, чтобы доказать отцовство? И, что еще более важно, я полагаю, ты думаешь, что Кевин твой?

— Да. Я сейчас занимаюсь этим. Джен пыталась сказать, что он от меня, но я не верил. Никогда не хотел, я полагаю. Но Гризз показал мне фотографии, когда я пришел увидеться с ним. Он мой, Джинни. Мне не нужен тест на отцовство, чтобы доказать это.

Они оба долго молчали.

— Когда звонила нам, Лесли намекала на секрет, что ты приходишься Гриззу сыном, который был помещен в статью в воскресенье утром. Гризз умер за два дня до этого. Независимо от того, что он собирался сделать, чтобы остановить Лесли, это не сработало.

— Гризз умер, думая, что все улажено. И так и было, — Томми поднял руку, чтобы остановить ее следующий вопрос. — Я знаю, что Лесли требовались весомые доказательства, Джин. Знаю, что об этом позаботились, и знаю, что никто не пострадал.

Он просто не рассчитывал, что прежде чем ее остановят, Лесли расскажет все тебе.

Джинни понимающе кивнула. Она видела облегчение на лице мужа. Они добились кое-какого прогресса с раскрытием тайн. С предательством. То, что сейчас так легко объяснил Томми.

Слишком легко?

Джинни понимала, что многое еще предстоит рассказать. Она могла прочитать выражение на лице своего мужа и знала, о чем он думает. Томми полагал, что они вернутся вместе домой сегодня вечером. Но она знала, что этого не будет. Она все еще не готова и до сих пор не решила, чему верит, а чему — нет.

И сможет ли она жить со всем этим.

Джинни смотрела мимо него.

— Томми, это ничего не изменило. Все тайное становится явным. Мне все еще требуется время. Ты знаешь это, верно?

Томми не знал, что ответить. Он думал, что поделившись многим и будучи правдивым, вернет жену домой. Она поймет, что все не настолько ужасно, как она думает.

Однако это не сработало.

Он хотел обсуждать это в их доме, должен был обсуждать это в их доме. Гризз дал четкие инструкции. Томми даже не добрался до той части, где Джен возложила ответственность за арест Гризза на него. Слишком много информации сразу. Он должен поместить это на второй план, пока не сможет убедить жену вернуться домой.

— Нет, Джинни, я этого не знаю, — Томми осторожно взял ее за руки, но она отстранилась. — Я понимаю, что ты узнала слишком много информации, милая. Но не понимаю, почему ты не можешь вернуться домой, чтобы услышать это. Почему избегаешь меня? Наших детей?

— Томми, не разыгрывай детскую карту. Даже не пробуй. Это не имеет никакого отношения к нашим детям, поэтому даже не пытайся этим воспользоваться. Это касается нашего брака. Возможно, я могу объяснить, что чувствую, понятным тебе способом. Так, как тебе близко, — Джинни наклонилась вперед. Аналогия пришла ей в голову этим утром. — Скажем, ты жил в одном доме в течение многих лет. Он не идеальный, но это единственный дом, который ты знал, и... и ты любишь и принимаешь его, потому что он твой. Но много лет спустя в твою дверь стучат. Это какой-то чиновник из городской администрации, и там только сейчас поняли, что твой дом был построен на земле, которая нестабильна. Что-то неправильно с землей, на которой он стоит. Ты идешь и достаешь свой оригинальный проект, и не видишь ничего плохого. У тебя есть проект, одобренный печатью архитектора. Ты оглядываешься назад и видишь некоторые вещи, которые, возможно, мог бы изменить, чтобы сделать дом лучше. Но дом все еще хороший, и ты не хочешь верить, что все это время он, возможно, стоял на какой-то большой яме, которая могла поглотить его целиком!

— Джин, это не...

— Позволь мне закончить! Я знаю, что это не то же самое, но имей терпение.

Представитель городской администрации сказал, что фундамент, на котором ты построил свой дом, небезопасен. Ты можешь провалиться через секунду. Итак, ты начинаешь ходить вокруг своего дома и приглядываться ко всему, что в нем любил. И теперь, когда ты на него смотришь, действительно смотришь вблизи, видишь, что стены построены из некачественных материалов. Они могли рухнуть в любой момент. Крыша и окна не выдержали бы и десяти минут во время сильного шторма. Возможно, краска на стенах содержит вредный свинец. — Слезы начали заполнять глаза Джинни, и Томми сделал то, что она просила. Прислушался. — Подрядчик предал тебя, Томми. Он урезал расходы любой ценой, обманывал, зная, что ты там действительно живешь. Все это время. Разве ты не сердишься? Разве ты не разъярен? Он пытается объяснить, говорит, как хорошо, что ты этого не знал. Это было для твоей же «собственной пользы», — женщина презрительно фыркнула, слезы одна за другой катились по ее щекам. — Ты никогда бы не смог позволить себе иметь дом своей мечты, дом, который подрядчик построил бы, используя превосходные строительные материалы. И он не подумал сообщить тебе, что использует низкокачественные материалы для стройки. Он напоминает, что ты никогда бы не был счастлив в доме, если бы переживал о том, что он может обрушиться на тебя без предупреждения. Подрядчик сделал правильно, не сказав, в чем ты живешь. Его нужно поблагодарить и похвалить за спасение тебя от такого бедствия. Но знаешь что, Томми?

Он не думал, как ты себя будешь чувствовать, когда провалишься в эту яму, или точнее сказать выгребную яму.

Тишина заполнила пространство. Томми не знал, что сказать. Джинни права. И он, и Гризз виновны в том, что она жила среди лжи и тайн. Насколько было бы лучше, расскажи они ей о некоторых событиях, которые уже произошли, вместо того чтобы вывалить все это сейчас? Томми был неправ и знал это. Он хотел говорить, но слова не шли.

— Я только прошу тебя дать мне время, Томми, и я думаю, это низко, что ты не соглашаешься. После всего этого, — теперь ее слезы исчезли, сменившись холодным гневом. — Ты эгоист, и я буду честна, Томми. В данный момент я нахожу, что этот эгоизм в миллион раз более омерзителен, чем то, что ты спал с Джен.

Не дав ему шанса ответить, губы Джинни расплылись в кривой усмешке. Она уставилась на раздвижную стеклянную дверь, которая вела в дом.

— Я не слышала, как подъехал автомобиль!

Томми повернулся, чтобы увидеть, на что она смотрит.

— Сюрприз! Привет, мама! Привет, папа!— Джейсон вышел на террасу, и Джинни схватила его в крепкие объятия. — Тетя Картер и тетя Кэйси сказали, что я могу помочь позаботиться о животных сегодня вечером. Почему твой нос красный, папа? Похоже, что текла кровь. Почему твой нос кровоточил?

— Ударился о дверь сарая, Джейсон. Не о чем волноваться, — быстро сказал Томми, выдавливая из себя лучезарную улыбку.

Подруги вышли вслед за Джейсоном на заднюю террасу. Тихо закрывая раздвижную дверь позади себя, Кэйси произнесла: — Прости, он соскучился по своим родителям.

Джинни и Томми знали, что она права. Бедный ребенок провел несколько дней у Рейнольдсов, в то время как они были в тюрьме. Едва доставив его домой, Джинни уехала к Картер. На следующий день уехал Томми, а его заменили Картер и Кэйси. Скоро Джейсон начнет что-то подозревать. И одному Богу известно, что творится в голове у Мими. Джинни сжала кулаки, она не могла не беспокоиться о своем старшем ребенке.

Как будто читая ее мысли, Картер вмешалась: — Мими в гостях подруги по имени Кортни. Надеюсь, все хорошо. Кэйси говорила с ее родителями, и они сказали, что Мими в порядке.

— Хорошо, что она с ними.

Картер ответила на невысказанный вопрос: — Она даже не спросила.

Джинни кивнула. Наверное, ей стоит быть благодарной за это.

Картер взяла Джейсона за руку.

— Ладно, мне нужна помощь с лошадьми. — Джинни видела, что сын рад помочь.

Когда они спустились по ступенькам террасы и направились к стойлам, Картер бросила через плечо: — Будь у меня хоть одна унция его энергии, я могла бы закончить работу по дому за десять минут.

Томми молчал с тех пор, как девушки привезли Джейсона. Он взглянул на Кэйси.

— Знаю, ты только что привезла его сюда, но мне действительно нужен хотя бы час, чтобы поговорить с Джин. Как думаешь, он заметит, если мы выберемся поужинать куда-нибудь?

Джинни начала возражать, но Кэйси будто не слышала.

— Джейсон будет в порядке. Он будет с Картер, по крайней мере, в течение часа.

Мы займем его. Идите.

Томми посмотрел на жену.

— Съездим на ужин куда-нибудь?

— Не знаю. Я не приняла душ, но проголодалась.

— Ты прекрасна, милая. Просто надень какие-нибудь джинсы.

Не хотелось иметь дело с другими мужчинами, пялящимися на длинные ноги его жены. Они выглядели сексуально в шортах с этими ее ковбойскими сапогами. Хоть он и не хотел этого признавать, но, как и Гризз, был очень ревнив.

Томми умылся, а затем сидел и тихо разговаривал с Кэйси, пока Джинни переодевалась в джинсы.

— Ударился о дверь сарая? — Кэйси ухмыльнулась.

Он не ответил. В это время Джинни вышла из спальни.

— Все готово.

Томми последовал за ней к парадной двери.

— Итак, куда ты идешь? — небрежно спросила Кэйси.

В душе Джинни понимала, что это неправильно, но ничего не могла поделать.

— Томми берет меня, чтобы встретиться с его бойфрендом Алленом.

Глава 55

1980 — Уверена, что поедешь? Почему бы не отправить кого-нибудь вместо себя? — спросил Гризз у Кит, стоя в маленькой гостиной четвертого номера.

— Я в порядке. Уже не так сильно тошнит, — ответила она, взглянув в его обеспокоенные зеленые глаза.

— Вдруг тебе станет плохо за рулем? Знаешь что? Дай мне ключи. Я отвезу тебя.

— Гризз, ты зря переживаешь. Думаю, я в состоянии справиться с поездкой в магазин. Уже то, что я снова могу заняться готовкой, означает, что худшее позади.

От одной мысли о запахе любого мясного блюда она съеживалась, а желудок хотел вывернуться. Однако третий день ее не рвало. Уже что-то. Возможно, утренняя тошнота, а в ее случае тошнота целого дня, наконец, прошла.

Кит обняла мужа за талию и приподнялась, чтобы поцеловать его.

— Я люблю тебя так же сильно, как ты любишь меня, и даже больше, но это всего лишь бакалейный магазин, — она засмеялась. — Я скоро стихами заговорю!

Гризз обнял ее сильнее и углубил поцелуй.

— Не может быть, чтобы ты любила меня больше, чем я люблю тебя, котенок.

Если ты и вправду чувствуешь себя лучше, может, задержишься немного дольше? — спросил он дразняще.

— Дай мне съездить до магазина, и, возможно, твое ожидание будет вознаграждено, когда я вернусь обратно, — поддразнила она в ответ.

Выражение лица Гризза стало очень серьезным. Он нежно обхватил ладонями ее лицо, потирая подбородок большим пальцем.

— Я лишь дразню, ты же знаешь, — он кивнул в сторону спальни. Не дожидаясь ее ответа, добавил: — Как бы я ни любил заниматься любовью с тобой, котенок, это не главное в наших отношениях. И никогда не было главным.

Нахмурив брови, он пытался подобрать слова, которые описали бы его сильную любовь к Кит.

Как бы сильно она ни желала услышать эти слова, понимала, что ему такие признания даются тяжело. Она улыбнулась, взяла Гризза за руку и повернула ее так, чтобы коснуться губами ладони.

— Я знаю, Гризз. Я знаю.

Он так сильно опекает ее. А ведь это просто поездка в магазин. Кит взяла сумочку и ключи. Ее сердце переполняла любовь. Совсем скоро они переедут в новый дом. У них родится ребенок, а вишенкой на торте стало то, что Гризз собрался покончить с бандой.

Она не могла быть счастливей, чем сейчас.

Гризз неохотно отпустил Кит и смотрел, как она вышла за дверь. Он подошел к окну, взглядом следуя за девушкой, идущей по тротуару у мотеля и сворачивающей за угол здания.

Тогда он заметил машину. Чоудер разговаривал с водителем. Гризз сощурился, пытаясь узнать человека за рулем. Он смотрел, как Чоудер на шаг отошел от машины и указал в сторону шоссе. Видимо, объясняет заблудившемуся, как выехать на дорогу. Не в первый раз ничего не подозревающий путешественник по ошибке сворачивает к мотелю.

Машина обогнула яму и проехала мимо четвертого номера, а Гризз отошел от окна, чтобы его не заметили. Однако прежде он успел опознать водителя.

Что Мэтью Рокмэн делает у мотеля?

Гризз без промедлений подошел к телефону и набрал номер.

— Надо кое-кого проверить.

Не прошло и недели, как Гризз подъехал на поросшую зеленью парковку у заброшенного здания в старом районе Голливуда. Похоже, раньше оно было фабрикой и знавало лучшие дни. Его человек проверил Мэтью Рокмэна, а затем организовал эту встречу.

Спустя две минуты дорогая машина бизнес-класса остановилась рядом с ним. Из нее вышел мужчина и сел на пассажирское сиденье в машине Гризза.

— Что тебе нужно, Гризз? — мужчина, оказавшийся Кэри Льюисом, был одет в дорогой, хорошо сшитый костюм.

От него за версту несло самоуверенностью, дорогим одеколоном и, пожалуй, некоторым высокомерием. Гризз был единственным человеком, с которым он встретился бы в такой обстановке. Льюис терпеть не мог секреты и интриги, но с Гриззом иначе не выходило. Он требовал особого внимания и хорошо за это платил. Кэри имел три бывших жены, пятеро детей и двадцатиоднолетнюю подружку. И рад был угодить.

Гризз передал ему конверт.

— Есть один парнишка, выпускник юридической школы.

— Хочешь, чтобы я дал ему работу?

— Нет, — медленно ответил Гризз. — Не работу. Но мне нужно, чтобы ты подобрался к нему поближе. Пока еще рано о чем-то конкретном говорить, но, возможно, ты мне понадобишься.

— Как его зовут, и что ты хочешь, чтобы я сделал? — спросил Кэри.

— Его имя — Мэтью Рокмэн.

— Окей, понял, Мэтью Рокмэн. Есть еще информация? Какое юридическое направление он изучал, какие-нибудь подробности?

— Все там, — Гризз кивнул в сторону конверта, лежащего на коленях Кэри.

— Окей, что еще? Что мне сделать?

Гризз жестко посмотрел на Кэри.

— Ты должен заработать его доверие, — он сделал паузу. — А когда будешь уверен, что он безоговорочно тебе доверяет...

Кэри ждал.

— Что тогда?

— Ты должен убедиться, что он думает, что ты ненавидишь меня так же сильно, как и он.

*** После встречи с Кэри Гризз поехал в «Красный краб». Он вошел и направился в свой офис. Чики заметила его краем глаза и показала, что ей нужно поговорить. Мужчина поменял направление и подошел к ней. Чики ему нравилась. Она была одной из нескольких его любовниц, с которой он приятельствовал.

Гризз припоминал, как Чики, которую на самом деле зовут Ронда, пыталась много лет назад втянуть его в отношения. Когда она предлагала свое тело, он ничего не имел против. Однако, попытавшись превратить это в нечто большее, она его разозлила. И он испытал облегчение, когда она обратила внимание на другого. Он даже улыбнулся, вспомнив, как Чики «передала» его Уиллоу, и как сильно та жаждала его любви. Как эта шлюха вообще могла подумать, что нравится ему, что уж там про любовь говорить?

В ответ на другое воспоминание его улыбка исчезла. Та ночь, когда Монстр привез Кит в отель. Как Уиллоу накинулась на нее. И позже, когда приложила руку к ее изнасилованию. Надо было сломать ее гребаную шею еще в ту ночь.

Чики прервала его мысли.

— Эй, Гризз. Слушай, просто хотела передать, что тебя искал Гвидо. Он заезжал недавно, сказал, что отправлял сообщения по пейджеру и звонил тебе везде, где мог.

Гризз снял пейджер с ремня и посмотрел на него.

— Сообщения от Гвидо не приходили.

И как только он произнес это, пейджер ожил, показывая сообщение с цифрами «911». Что-то неотложное. Он пошел в офис и набрал номер.

— Это я.

— Как раз вовремя, босс. Я несколько часов до тебя дозвониться не могу.

— Сообщение на пейджер только дошло. Что такого, мать его, срочного?

— Тебе нужно кое о чем знать. Ее мать, мать твоей жены...

— Что с матерью Кит?

— Похоже, она ее разыскивает, — Гвидо сделал вдох. — На самом деле, я думаю, она ищет тебя.

Глава 56

2000 Джинни бросала косые взгляды на мужа, когда он вез ее на ужин.

— Так почему я никогда не слышала о нем и не встречала твоего так называемого «хорошего друга»? — наконец спросила она надменно.

Джинни отказывалась позволять себе сожалеть из-за комментария, который она бросила об Аллене.

Не глядя на нее, Томми пробормотал: — Из-за ВИЧ, ослабившего иммунную систему, он умер от пневмонии.

Джинни мгновенно устыдилась и уткнулась взглядом в свои колени.

— Я... я сожалею, Томми. Я не знала, и ты никогда не упоминал о нем, — теперь она посмотрела на мужа. — Но почему, Томми? Почему не рассказывал, что у тебя был близкий друг, который умер? Ты должен был скорбеть. Как возможно, что ты никогда о нем не говорил?

— Я не знаю, Джин. Наверное, не хотел, чтобы наше время, наша новая жизнь были омрачены печалью, смертью и потерей. Этого было слишком много в первой части моей жизни, — он пожал плечами. — Я пережил это.

Ее разум все еще пытался переварить истории, которые она услышала еще в шестьдесят девятом году. Томми казался удивительно спокойным для человека, который долгое время хранил страшные тайны. У Джинни были свои причины для расстройства, но Томми жил с этим изо дня в день. Он знал о реальном детстве Гризза. Знал о том, что тот на самом деле сделал с Дэррилом и Уиллоу. Даже частично был свидетелем. Он, в конечном счете, узнал, что Гризз убил его мать, Кэнди. И... Джинни не могла забыть, что он даже играл роль гомосексуалиста лишь бы быть с нею, затем из-за этого спектакля пережил избиение, после которого провалялся в больнице в течение многих недель. И теперь он говорит, что потерял близкого друга, не сказав ей об этом.

Она решила, что Томми или самый заботливый и щедрый человек в мире, или холодный, как камень сумасшедший.

Джинни вздрогнула и посмотрела в окно. Муж оказался прав, сказав, что она в течение многих лет прятала голову в песок. Это был ее защитный механизм. Она играла роль наивной жены для двух мужчин. Она не глупа. И сейчас злилась за то, что позволила себе верить, что была такой. Джинни никогда не рассматривала это как избегание правды.

Она действительно была из тех, у кого «стакан наполовину полон». Сколько себя помнила, она пыталась оставаться уверенной и оптимистичной независимо от того, что приготовила ей судьба.

Однако теперь она осознала, что всю жизнь только и занималась тем, что пыталась справиться с неурядицами, которые все время судьба подкидывала ей.

Джинни стала жертвой похищения и даже не пыталась сбежать, убедив себя, что защищает Винса и Делию. Конечно, она могла с гордостью сказать, что справляется с любыми трудностями, брошенными в нее судьбой, но тайком ругала себя, не раз подумывая о том, чтобы бросить что-нибудь взамен.

Они молчали, двигаясь в плотном потоке машин. Джинни задавалась вопросом, о чем думает Томми. Вспоминает своего друга Аллена? Или думает о том, что собирается заказать на ужин? Думает ли, что их брак разрушен? Вот какие вопросы возникали у нее.

Сколько в личности Томми на самом деле от Гризза? Джинни моргнула. Ее нынешний муж приходится сыном ее первого мужа. С какой стороны ни посмотри, звучит странно. Но есть ли что-нибудь в нем, что хотя бы отдаленно намекало на это?

Женщина позволила себе вернуться назад к тому времени, когда была замужем за Гриззом, но иногда проводила время с Грантом. Они ездили куда-то, она не могла вспомнить, куда, но то, что случилось потом, помнила, будто это произошло вчера.

— Гризз сказал, что встретит нас в «Разоре», — сказал Грант ей в машине.

— «Разор»? — Кит наморщила нос. — Разве мы не можем встретиться с ним в другом месте? Я ненавижу ходить в его бары. Все женщины топлесс, и мне становится неловко. Не говоря уже о клиентах. Все они — преступники.

— У Гризза там дела, Кит, и ему легче встретиться с нами там. У меня нет времени, чтобы отвезти тебя домой. Кроме того, еще рано, поэтому не думаю, что там будет много народа. Плюс, Вандерлайн наверняка работает.

Кит улыбнулась. Ей нравилась Вандерлайн. Она была одной из немногих женщин, работавших на Гризза, которыми на самом деле восхищалась Кит. Того же возраста, что и Кит и работает топлесс в баре только ради того, чтобы заработать на колледж. Она сразу предупреждала клиентов, что не проститутка и не будет подавать ничего из того, чего нет в меню. У нее было жесткое, сугубо деловое отношение, и клиенты любили ее.

Они подошли к «Разору», и Кит с радостью убедилась, что на парковке всего несколько байков. Грант был прав. Народу действительно мало. Она не увидела ни машины Гризза, ни одного из его байков. Возможно, припарковался с другой стороны.

Она не была уверена, на чем, но надеялась, что он скоро доберется. Хотелось бы надеяться, что Гризз на автомобиле. У нее нет с собой шлема.

После того, как глаза привыкли к полумраку внутри, они нашли место рядом с музыкальным автоматом. На другой стороне бара несколько парней играли в бильярд.

Вандерлайн, с пышной грудью и обнаженная до талии, направилась к ним.

Кит и Грант стояли, когда она приблизилась.

— Привет, вы двое, давно не виделись, — сказала Вэндерлайн, обнимая их. Она улыбнулась, заметив, что Кит покраснела.

— Привет, Ви. Мы просто ждем Гризза, — сказал ей Грант. — Он сказал, что у него тут дела и нам легче встретиться здесь, чтобы он забрал Кит.

— Да, он звонил за несколько минут до вашего появления. Сказал, опоздает, но у него что-то в офисе, и он хочет, чтобы ты взглянул на это. Вы голодны? Я знаю, что рановато, но, уверена, мы сможем организовать ланч, если вы хотите.

— Я не голоден, но возьму чай со льдом, — сказал Грант, затем повернулся к Кит и указал на офис. — Я скоро вернусь. Гризз хочет, чтобы я увидел это, позволь мне пойти взглянуть.

Кит сказала Вандерлайн: — Мне тоже чай со льдом, и...

— Много льда и лимона. Я помню, — девушка тепло улыбнулась Кит, прежде чем направиться к бару.

Наблюдая за тем, как официантка идет к бару, она вспомнила, когда увидела Вандерлайн в первый раз. Гризз привез Кит к «Разору», чтобы взять что-то. Она сидела в углу и наблюдала за официантками в действии. Вандерлайн привлекла внимание Кит, потому что была единственной темнокожей девочкой. Позже она спросила Гризза о ней.

Он рассказал, что Вандерлайн, которую постоянные клиенты звали мисс Ви, одного возраста с Кит. У нее красивая экзотическая внешность и тело, от которого мужчины, казалось, не могут отвести взгляд. С очень большой, полной грудью и соответствующей задницей, она имеет татуировки на обоих запястьях и одну маленькую чуть выше левой груди. Вандерлайн мулатка. Когда спрашивали, она гордо заявляла, что у нее были темнокожий отец и мать-испанка. Она потеряла обоих родителей, будучи очень молодой.

Мать умерла от рака. А отец, который никогда в жизни не употреблял наркотиков, от горя обратился к ним. Он умер от передозировки спустя шесть месяцев. Вандерлайн передавали от родственника к родственнику, пока она в шестнадцать лет, наконец, не отправилась на вольные хлеба.

После того, как Гризз сказал, что девушка работает, чтобы поступить в колледж, и отказывается зарабатывать деньги проституцией, Кит настояла на знакомстве. Они нашли общий язык, и Вандерлайн произвела на Кит такое сильное впечатление, что та стала просить Гризза о повышении девочке жалованья.

— Она приводит много постоянных клиентов. Если я дам ей повышение, то она окончит школу и уйдет оттуда, — сказал Гризз после того, как она упомянула об этом в первый раз.

Кит уставилась на него.

— Ты просто спросил меня, что я хочу на Рождество. Я хочу, чтобы Вандерлайн зарабатывала больше денег. Гораздо больше денег.

— Котенок, ты убиваешь меня.

Однако Кит знала, что Вандерлайн получила повышение зарплаты, и вскоре сможет уйти из «Разора».

Пока искала мелочь в сумочке, Кит улыбнулась воспоминаниям. Что недавно сказал Грант? Вандерлайн окончит школу через несколько месяцев. Кит подошла к музыкальному автомату. Она изучала выбор музыки, когда дверь открылась.

Оглянувшись, посмотреть Гризз ли это, увидела двоих мужчин. Девушка вернулась к просматриванию подборки музыкального автомата. Хм, нет ни «Boston»,ни «ELO». Нужно сказать об этом мужу.

Она слышала, как новые клиенты устроились за столиком рядом с ней. Кит вставила монету и сделала выбор. Ничего. Сломался? Она услышала, что Вандерлайн поставила два напитка на стол позади нее и обратилась к мужчинам.

— Что я могу предложить вам, парни? — спросила она.

— Что у тебя есть выпить?

— К черту это, — сказал другой парень. — Я хочу немного коричневого сахара, дорогуша. Слышал, в этом баре есть хорошие кусочки. Не знал, что у них есть шоколадная версия.

Кит все слышала, но не обернулась. Она вздрогнула, но расслабилась, когда прозвучал ответ официантки.

— Единственным коричневым, что ты можешь получить, будет мой кулак в твою глотку, если не уберешь руку от моей задницы прямо сейчас.

— Тихо-тихо, это ничего не значило! Прости!

— Так что я могу принести вам? — Вандерлайн и раньше приходилось общаться с такими придурками. Ее это не беспокоило вообще.

— Что бы ты ни принесла, будет прекрасно.

Кит слышала, что девушка отошла и краем глаза увидела, как та подошла к барной стойке.

— Так-так-так, что у нас здесь? — спросил один из парней. — Эй, сладенькая.

Почему ты носишь рубашку? Слишком хороша, чтобы показать нам свои сиськи?

Кит напряглась. Он обращается к ней? Она обернулась и встретила пристальный взгляд. Мужчины, похоже, байкеры. Тот, что повыше, улыбнулся ей, показав, что у него не хватает двух передних зубов. Привык драться. У второго, что поменьше, сигарета свисала изо рта, сальные волосы собраны в конский хвост, а бейсболка была так грязна, что Кит даже не могла разобрать эмблему.

Она проигнорировала их и вернула внимание упрямому музыкальному автомату, нажав K13. «Hash» «Deep Purple». Ничего.

— В чем проблема, принцесса? — спросил здоровяк. — Ты слишком хороша для нас?

Вандерлайн только что вернулась с пивом.

— Если не хотите проблем, оставьте ее в покое. Она не работает здесь, — сообщила официантка, ставя перед ними напитки. — Я могу предложить вам что-то еще?

— Как насчет чего-нибудь погрызть? Есть какие-нибудь крендели с солью или что- то такое? — спросил высокий парень. Прежде чем Вандерлайн смогла ответить, он добавил: — Эй, принцесса, мой приятель с тобой разговаривает.

— Вы двое должно быть не местные, — Вандерлайн повысила голос. — Я повторю еще разок. Если вы не хотите неприятностей, то заткнетесь. Я сказала, что она не работает здесь. Отвалите нахрен!

— Что случилось, шлюха, ревнуешь, что мимо прошли? Ты упустила свой шанс, милашка. Ну же, девочка, дай-ка нам немного посмотреть на сиськи.

Как по команде оба встали, их стулья тяжело заскрежетали по полу. Мужчины двинулись к Кит. Она развернулась и увидела, что они приближаются. Этого не может быть! Что делать?

Она прижалась спиной к музыкальному автомату и уставилась на Вандерлайн.

Однако та с удивлением смотрела на что-то за плечом Кит. Никто и глазом моргнуть не успел, как Грант схватился с обоими байкерами.

Кит поняла, что ее челюсть бувально упала, когда увидела, как легко он справляется с мужчинами. Где-то по пути между офисом и музыкальным автоматом, Гранту удалось захватить бильярдный кий. Прежде чем его приближение заметили, он сломал его о голову здоровяка. Затем обратил внимание на того, что поменьше.

— Иди, садись в машину, Кит, — крикнул он через плечо.

Здоровяк стал надвигаться на парня. Бильярдный кий оглушил его, но не отправил в нокаут, как на то надеялся Грант.

Вандерлайн схватила Кит за руку и подтолкнула к двери.

— Делай, что говорят, милая. Я вызову полицию. Иди.

Позже девушка рассказала Кит детали. Каким-то образом той удалось отодвинуть в сторону подробности, уложив их в аккуратное маленькое местечко со всеми другими плохими воспоминаниями.

Однако теперь она вспомнила их и вспомнила выражение лица Вандерлайн, когда она рассказывала.

Грант получил несколько ударов в тот день, но показал, насколько он хорош.

Несколько минут спустя оба мужчины валялись на полу. Грант направился к барной стойке и поднял трубку, а Вандерлайн наблюдала.

— Эйлин, это Майкл. Мне нужно, чтобы вы перенесли мои встречи. Передвиньте их примерно на два часа, — он сделал паузу. — Да, тогда увидимся. Спасибо.

Он повесил трубку и обратился к Вандерлайн.

— Скажи Гриззу, что я решил отвезти Кит домой. Вызови полицию и присмотри, чтобы они зачистили все до его приезда.

— Сделаю, — сказала Вандерлайн, а он направился к входной двери.

Она подошла к более крупному парню и пнула его в лицо.

— Это за комментарий про шлюху, — затем подошла к коротышке, который смотрел на нее и стонал. Она сильно топнула по его причиндалам. — И это за то, что говорил гадости моей девочке Кит.

— Какие гадости? — раздался голос сзади.

Вандерлайн повернулась и увидела Гризза. Он вошел через черный ход, поэтому и не встретил Гранта. Что она скажет ему? Парень ведь хотел, чтобы она вызвала полицию.

Но ничего говорить не пришлось. Коротышка свернулся в позе эмбриона. Его рвало на полу, и он все еще стонал от удара в пах. Здоровяк пришел в себя от удара по лицу и теперь пытался сесть. Он окинул Гризза взглядом, предположив, что это союзник.

— Эй, чувак, может, ты поможешь паре байкеров. Этот тупой ублюдок, который только что вышел и его фригидная ледяная королева думают, что они лучше, чем мы.

Хочешь помочь нам закончить то, что мы начали? Нам бы не помешала небольшая помощь от такого крутого сукиного сына, как ты.

Вандерлайн фыркнула. Завершить то, что они начали? Они вдвоем были против одного Гранта. Им не победить даже бумажный пакет. Грант буквально вытер пол их задницами. И они просят, чтобы Гризз помог закончить работу? Им следовало заткнуться, когда она сказала.

Девушка глубоко вдохнула и протяжно выдохнула. Она знала, что станет свидетелем того, что не в состоянии будет стереть из памяти. Тупые мудаки не поняли, что сейчас подписали себе смертный приговор.

Вандерлайн быстро пошла к машине, прикрывая свою по-прежнему голую грудь подносом. Автомобиль посигналил, подъезжая. Девушка показала им большой палец.

— Полиция уже в пути, — соврала она Кит, заглядывая в окно автомобиля и даря обоим успокаивающую улыбку.

Она сделала это для Кит, и Грант осознавал это.

Теперь Джинни покачала головой, вспоминая. Она видела, как Томми обращался с теми двумя мужчинами несколько лет назад. Он вел себя как крутой. Как Гризз.

То, что она не позволила себе вспоминать — взгляд, который она видела в глазах Томми в гуще той борьбы.

Они были холодными, ледяными. И абсолютно бесчувственными.

Глава 57

1980 — Приезжай в «Красный краб». Сейчас, — сказал Гризз и повесил трубку, не дожидаясь ответа.

Двадцатью минутами позже Гвидо нашел его в офисе. Тот сидел за старым письменным столом Мэвис и пил пиво. Мужчина вошел и закрыл за собой дверь.

— Рассказывай, — сказал Гризз.

— Да особо нечего рассказывать, — начал Гвидо, усевшись на один из небольших стульчиков, стоявших перед столом. — Я начал подмечать разные мелочи несколько месяцев назад.

— Какие мелочи?

— Меня всегда раздражало, что эти придурки нормально не завязывают мешки с мусором, и когда ставят их на обочину, пивные банки и бутылки из-под ликера откатываются на мой участок.

— Итак, благодаря затянувшемуся конфликту из-за мусора, ты методом дедукции решил, что родители Кит разыскивают меня? — Гризз фыркнул.

— Нет, нет. Банки и бутылки исчезли из мусора. Я пытаюсь тебе втолковать, что они протрезвели. Каждое воскресенье вижу их, одетыми с иголочки и куда-то уезжающими. Думаю, они ездят в церковь. В прошлую среду возле дома стояли несколько машин. Выглядело как собрание. Когда люди расходились, то показались мне кучкой почитателей Библии.

Гризз ничего не ответил, размышляя.

— А поговорить с тобой я хотел из-за ее матери Делии. Она увидела меня сегодня утром на крыльце и просто, блять, подошла и заговорила, будто это самое что ни на есть обычное событие. Спросила, помню ли я ее дочь.

— Что ты ответил? — Гризз выпрямился на стуле, его тело напряглось.

— Вел себя естественно. Сказал, мол, да, она ведь сбежала несколько лет назад, так? Сказал, что плохо помню ее дочь. Затем она спросила, видел ли я неподалеку от их дома, когда они уезжали здорового жутковатого парня с кучей татуировок, — Гвидо замолчал и нахмурился. — Думаю, она спрашивала о тебе.

По дороге обратно в мотель Гризз волновался. К таким эмоциям он не привык и не был уверен, что они ему нравятся. Сам не понимая, почему, ему отчаянно хотелось обнять Кит. Вдохнуть ее запах. Вдохнуть ее саму. Кит. Его жена и настоящая любовь. Его единственная любовь. Гризз никогда бы не подумал, что может действительно полюбить.

Однако она что-то с ним сделала. Необъяснимое. Она словно растопила его изнутри.

Стала единственной женщиной, с которой он занимался любовью. Единственной женщиной, которая спала в его объятиях. Единственной и останется.

Гризз улыбнулся, вспоминая, как счастлива была Кит, когда он пообещал бросить криминальные дела. Если честно, неизвестно получится ли полностью оставить свою прошлую жизнь, но он попытается. Ради нее. Особенно сейчас, ведь вскоре родится малыш. Он не принимал наркотики и много не пил, но ему это и не требовалось. В каком- то смысле Кит стала его пристрастием. Ему никогда не будет ее достаточно.

Кто-то засигналил, вырывая его из потока мыслей. Загорелся зеленый сигнал светофора. Гризз подумал насчет того, чтобы выбраться из машины и зарядить в лицо тому, кто, не переставая, сигналит позади. В зеркале заднего вида увидел молодого парнишку. Ему бы не помешало преподать урок, но он слишком сильно хотел добраться домой. Подождал, пока не загорится желтый. Еще несколько машин начали сигналить. За долю секунды до красного сигнала он выжал газ на «Корвете» и унесся вперед, оставляя позади длинную колонну машин, застрявших на светофоре.

Тот парнишка и представить не мог, как ему повезло.

Минутой позже Гризз увидел в зеркале мерцающие огни. Он быстро свернул на заправку. Полицейская машина остановилась позади. Он достал портмоне и опустил стекло, прежде чем полицейский подошел к нему.

— Могу я взглянуть на ваши права и регистрацию, сэр? — спросил молодой коп.

Мужчина передал ему оба документа.

— Ты должно быть новенький.

Он погрузился в размышления пока полицейский пошел обратно к своей машине, чтобы проверить его документы. Всплыло несколько кусочков прошлого. Мэтью Рокмэн объявился в мотеле неделю назад. Делия и Винс протрезвели и ищут Кит. Оба события — лишь совпадение?

Тогда, неделю назад, он продолжил наблюдать из окна и видел, что после того как Мэтью расспросил Чоудера о направлении, Кит поехала следом за парнем по 84-й трассе.

Гризз выбежал на улицу сразу, как оба свернули на шоссе. Двое парней у ямы получили приказ следовать за ними и доложить обо всем немедленно.

Примерно через час они вернулись и сказали, что Кит доехала до магазина, а тот парень направился севернее по Юниверсити Драйв. Они не пересеклись. Кит, по всей видимости, ехала следом за парнем, пока не свернула на Фламинго Роад. Она ни разу не обогнала и даже не поравнялась с ним. Они не контактировали.

Надо будет подумать об этом. Если ее мать начала сновать повсюду и задавать вопросы, это может испортить жизнь, которую он создал для себя и Кит. Та назойливая монашка ни до чего не докопалась, когда он забрал девушку, и в итоге сдалась. Но Делия с ее вновь обретенной трезвостью… Кто знает, какие неприятности она устроит? Гризз отправит кого-нибудь следить за Делией, дабы убедиться, что она не обратилась в полицию. А если обратилась, он знает, с кем переговорить, чтобы дело замяли.

Тем временем он все обдумает и решит, что делать. Ну а пока будет рад вернуться домой к своей красавице-жене. Она недавно сказала, что утренняя тошнота прошла. И стало лучше. Гризз приедет домой и будет заниматься с ней любовью, пока Кит не сорвет горло от криков удовольствия.

О да, он любит эту крикунью. Мужчина усмехнулся от этой мысли.

Коп подошел и вернул его к реальности.

— Простите, что побеспокоил вас, сэр, — он почти что взвизгнул, передавая мужчине права и регистрацию. Рука копа тряслась так сильно, что он едва не выронил документы.

Гризз взял их из его руки и с отвращением фыркнул. Он завел машину и отъехал.

Ему не нужно было смотреть в зеркало заднего вида — он итак знал, что оставил новобранца под градом камней и щебня.

Глава 58

2000 Джинни и Томми закончили свой недолгий ужин и собирались возвращаться в дом Картер. Они обосновались в маленькой закусочной в торговом центре. Это была та же самая площадь, где Гризз украл колпак для ее колеса много лет назад. Они направлялись к автомобилю, когда Джинни сказала: — Томми, ты можешь подождать меня в машине? Я использовала последний аспирин у Картер и хочу купить другой.

Прежде чем муж ответил, они услышали, как кто-то сказал: — Вы носите очень хорошие ковбойские сапоги, девушка. У моей жены была пара ковбойских сапог, похожих на эти. Я встретил ее в Техасе. Она была настоящим профессионалом. Настоящим ковбоем.

Оба повернулись, чтобы посмотреть, кто с ними заговорил. Старик. Он сидел на скамейке между входом в небольшой торговый центр, из которого они только что вышли, и продуктовым магазином. Рядом стояла трость, а на скамейке — кислородный баллон.

Старик был дряхлым. Они улыбнулись.

— Побудь с ним, — сказал Томми. — Я сбегаю за аспирином.

Джинни улыбнулась, а он направился в магазин. Она удобно устроилась на скамейке и слушала, как ее новый друг совершал прогулку по закоулкам памяти. Они наслаждались беседой, когда рядом затормозил шикарный спортивный автомобиль. Он припарковался прямо перед ними на месте для инвалидов. Энергичный парень лет тридцати вышел из него и направился к дверям торгового центра. Джинни узнала в нем владельца парикмахерской, что находилась в нескольких кварталах вниз от маленькой закусочной, где они только что съели ужин. Однажды она даже зашла в его салон несколько лет назад. Там с ней обращались слишком высокомерно. И владелец, по слухам, наркоман и бабник. Его имя — Джонатан Джойнер.

— Молодой человек, — ее пожилой компаньон вежливо обратился к парню. — Вам следует освободить это место для людей, которые действительно в нем нуждаются.

Джонатан Джойнер замер, остановившись на полпути, и посмотрел на них.

— Ага, а тебе следует пойти на хуй, — ответил он. Затем улыбнулся старику — не теплой или доброй, а вызывающей улыбкой.

Джинни ничего не могла с собой поделать. Она оказалась на ногах за две секунды.

— Не следует быть настолько злым и грубым, приятель. Он не был с тобой невежлив. Просто указал на очевидное. Тебе не нужно место для инвалидов. Может, оставишь его для того, кто действительно нуждается в нем и будет благодарен тебе за это.

Томми только что вышел из продуктового магазина. Он видел, что Джинни встала, и находился достаточно близко, чтобы услышать ее слова.

— А ты кто? — Джонатан ухмыльнулся. — Его маленькая шлюшка? Ну, иди на хуй тоже, вместе со своим сладеньким папочкой, и...

Он не смог закончить фразу. Томми прижал его к земле, прежде чем он договорил.

Женщина, которая вышла вслед за мужчиной из магазина, старательно смотрела в сторону, быстро направляясь к своему автомобилю. Старик, однако, просто наблюдал и усмехался.

— А-а-а, ты сломаешь мне руку! — закричал Джонатан.

— Принеси извинения леди.

— Извините. Извините! О, мой бог, ты вывернешь мне руку!

— Ему не нужно приносить мне извинения. Он должен извиниться перед этим милым джентльменом. Он был ужасно груб с ним, — сказала она, кивнув на старика.

— Не ломай мне руку, мужик. Пожалуйста, не делай этого. Я руками зарабатываю на жизнь. Я не смогу делать это со сломанной рукой. Я скажу старику, что сожалею.

Просто позволь мне уйти. Пожалуйста.

Томми отпустил руку Джонатана Джойнера и встал.

Теперь Джонатан был на четвереньках. Он посмотрел на старика и сказал с ухмылкой: — Извини.

— Я не думаю, что ты имеешь в виду то, что говоришь, — сказал Томми.

И не дав Джонатану ответить, он со всей возможной силой обрушился каблуком своего сапога на его руку, раздробив ее. Джонатан завопил от боли и притянул руку к груди, падая на бок. Он свернулся калачиком, рыдая, и подтянул колени вверх.

Томми наклонился, чтобы взять маленький пакет из продуктового магазина, который небрежно отбросил. Он взял Джинни за руку и повел ее к машине.

Уходя, она оглянулась назад на старика. Тот все еще улыбался.

— Не волнуйтесь, юная леди. Я ничего не видел. Абсолютно ничего.

Глава 59

1980 Гриззу не пришлось долго размышлять о том, как решить проблему с Делией, ее новообретенной трезвостью и поисками дочери. Очевидно, женщина чувствует себя виноватой за свое поведение в прошлом и нуждается в том, чтобы поступить правильно по отношению к ребенку, которым она пренебрегала всю жизнь.

Не прошло и недели, как позвонил Гвидо.

— Ну и дела, босс. Конечно, вы быстро сработали, — сказал он.

— О чем ты говоришь?

— Ее родители. Я не знаю, как вы провернули это, но получилось блестяще. Никто бы никогда не заподозрил.

— Провернул что? О чем ты говоришь?

— Так это были не вы? Теперь, когда я думаю об этом, это должен был быть идеальный план, и я не могу представить, как вы могли заставить кого-то сделать это.

— Что за хуйню ты несешь, Гвидо? — взревел Гризз.

— Ее родители. Родители вашей жены. Они мертвы. Погибли в автокатастрофе в выходные. Я бы даже не узнал, но соседи постучали в дверь и рассказали об этом. Они интересовались, не знаю ли я, как связаться с кем-то из родственников.

Гризз на мгновение потерял дар речи. Человек, который следил за Делией, не сообщил об этом. Он не видел ее в течение нескольких дней и сказал, что Делия с мужем, возможно, поехали за город.

Гризз обдумывал план, как избавиться от них, но пока не успел ничего предпринять. Он со своим информатором до сих пор работали над деталями. Теперь, похоже, ничего делать не нужно. Силы природы вмешались и решили его проблему. Черт возьми.

Затем кое-что пришло ему в голову.

— Гвидо, мне нужно, чтобы ты кое-что сделал и немедленно.

Гвидо выслушал его инструкции.

На следующий день он ждал Гризза в офисе «Красного краба». Тот вошел и закрыл за собой дверь. Оглядел офис и, усаживаясь за стол, спросил: — Где вещи? В твоей машине?

— Нет, все здесь, — правой рукой Гвидо поднял книгу в кожаном переплете.

Гризз не решил, как собирается избавляться от Делии и Винса. Но точно не стал бы убивать их. Он не смог бы поступить так с Кит. Даже не узнай она об этом, как после такого можно спокойно смотреть ей в глаза? Поэтому в его планах было найти способ убедить их не искать дочь.

Автокатастрофа изменила все. И Гризз понял, что не хочет, чтобы вещи, принадлежавшие Кит, попали в поле зрения официальных властей. Он не хочет напоминать, что у Делии есть дочь, сбежавшая пять лет назад. Самое главное, он не хочет, чтобы кто-нибудь снова начал искать ее. Нужно достовериться, что этого не будет.

— Как долго ты был там?

— Почти три часа, — сказал Гвидо серьезно. — Я везде проверил. Чердак, стены, матрасы, — он сделал паузу. — Я также удостоверился, что никто не заметит обыска. Вы же знаете, что я в курсе, как сделать это, не привлекая внимания, не так ли?

— Да, — ответил Гризз.

— Это все, что там было, — Гвидо протянул ему книгу.

Библия. Гризз открыл ее и увидел надпись на первой странице. Имя «Джиневра Лав Лемон» было аккуратно выведено, очевидно, детским почерком. Почерком Кит.

— Ты обошел весь гребаный дом, и это — все, что нашел?

— Вот именно. Ни фотографии в рамке, ни чучела животного, ни старого табеля успеваемости или рисунка. Ничего. Моя бывшая жена всегда прикрепляла рисунки детей на холодильник. Они висели в нашем доме повсюду. Такое впечатление, что Кит никогда не существовала. Ее старая спальня превратилась во что-то типа кабинета. В нем даже нет кровати. Полагаю, когда она уехала, они избавились от ее вещей. Вы помните, когда я получил ее гитару на гаражной распродаже, помимо нее там продавалось много вещей Кит. Это было когда? Пять лет назад? Думаю, что Делия просто избавилась от всего, — Гвидо пожал плечами. — Ну, за исключением нескольких вещей. Есть несколько сувениров в конце книги.

Он кивнул на Библию, которая теперь лежала на столе Гризза.

Тот пролистал страницы и вытащил то, что застряло между ними. Он уставился на снимок и замер. Фотография маленькой Кит. Он посмотрел на оборот. Хоть дата и не стояла, но он знал, что фото сделано в то время, когда ее плохо кормили. Это можно понять по впалым щекам. Под ее большими карими глазами красовались темные круги.

Это единственный снимок дочери, который хранила Делия?

Затем Гризз посмотрел на другие предметы, прикрытые фотографией. Несколько тетрадных листков и бумаги, сложенные пополам и удерживаемые вместе тонкой скрепкой. Он развернул их и сначала прочел записи, сделанные от руки. Три тетрадных листа, исписанные аккуратным почерком. Гризз просмотрел первые два абзаца и отложил их. Затем обратил внимание на четыре листка бумаги, соединенные вместе скрепкой. На одной из страниц нечто привлекло внимание. Нахмурив брови, он вгляделся внимательнее.

— В записке объяснение, — сказал Гвидо. — Но вы все же должны прочитать всю историю.

Дерьмо! Возможно, не такая уж хорошая идея сказать Гриззу, чтобы он прочел это.

Тот, перечитав рукописную записку, пробормотал: — Это прекрасно. Это чертовски хорошо.

Письмо и документы объясняли кое-что. Это совпадало с тем, что Стивен Маркус рассказал ему несколько лет назад. Маркус, мешок дерьма, который издевался над своим ребенком. Раньше Кит подрабатывала няней этого мальчика. Ублюдок признался, что у него есть на Делию, но не упомянул об этом. Возможно, он даже не думал об этом, потому что настоящий секрет Делии оказался гораздо серьезнее. Или никогда не знал, потому что в записке говорилось, что Делия только недавно получила кое-что из этого.

Гризз свернул листки бумаги и положил их вместе со снимком обратно в Библию.

Возвращая ее Гвидо, он сказал: — Сохрани это для меня. Сохрани в безопасном месте.

Затем он откинулся назад на спинку стула и усмехнулся.

— Делия, — произнес Гризз вслух. — Ты умный, гребаный кусок дерьма.

И натужно рассмеялся.

Глава 60

2000 Когда они возвращались, Джинни молча наблюдала за Томми.

— Джинни, этот засранец сам напросился.

Ей нечего было сказать. Она видела Томми в ярости и раньше. И знала, что в шестнадцать он прибил взрослого мужчину к забору. Видела, как избил до полусмерти двух мужчин в «Разоре».

Но с тех пор, как они поженились, Джинни не видела, чтобы муж совершал насилие. Почему он так жестоко повел себя с Джойнером? Почему в последнюю минуту принял решение раздробить руку мужчины? Что заставило его буквально взорваться?

Сдерживаемая много лет агрессия или напряжение последних дней?

Не зная, что и думать по этому поводу, она отчетливо поняла только теперь: Томми сын своего отца.

За ужином они поговорили. Джинни хотела знать, о чем они беседовали с Гриззом перед казнью. Понимая, что вынуждает мужа повторяться, она хотела убедиться, что Гризз умер мирно. Без затаенного в сердце гнева.

Вернувшись, они обнаружили, что Джейсон все еще не помогает Картер с животными.

— Он даже не понял, что вы уезжали, — сказала Кэйси, вопросительно посмотрев на подругу, так как была заинтригована ее последним заявлением перед уездом.

— Я расскажу тебе об этом позже, — сказала та, бросив сумочку на столик. — Это длинная история.

— Я посмотрю, не проголодались ли они, — Кэйси выскользнула, оставив супругов одних.

— Ты не вернешься домой со мной и Джейсоном сегодня вечером, — сказал Томми спокойно.

Он утверждал, не спрашивал, и она не ответила.

— Джинни, пожалуйста, милая, — он повернулся к ней. — Я понимаю, что ты не можешь прийти домой сегодня вечером. Возможно, даже не вернешься на этой неделе. Но я должен знать, что наш брак в порядке. Что это время нужно, чтобы ты могла справиться со всем этим. Пожалуйста, Джин... ты не беспокоишься о нашем браке, верно? У нас крепкий брак, правильно?

Она просто молча смотрела на него.

— Когда вернешься домой, я расскажу тебе остальное, — пообещал Томми. — И я думаю, что мы должны подумать о переезде. Мы можем даже уехать из Флориды. Начать с чистого листа в другом месте. Как насчет Северной или Южной Каролины?

— Остальное? — Джинни бросила на него взгляд. — И теперь ты собираешься переехать? Томми, мы не можем просто забрать детей и уехать. А как же школа? Что будет с твоей работой?

— У нас достаточно средств, чтобы жить комфортно, пока я не найду новую работу. Дети справятся. Они заведут новых друзей в новых школах. Джинни, давай продадим этот дом. Давай избавимся от всего этого и начнем жить заново. Пожалуйста.

Их прервали вошедшие через заднюю дверь сын и подруги. Джейсон направился к ним.

— Тетя Кэйси собирается приготовить мне жареный сыр, — сказал он, подбегая к матери и крепко обнимая ее талию. — Ты придешь домой сегодня вечером, правда, мама?

— он посмотрел на нее, затем на отца. — Вы оба придете домой, верно?

Томми посмотрел на Джинни с мольбой в глазах.

Та взъерошила сыну волосы.

— Нет, сладкий. Кэйси нужно вернуться на работу, а Билл еще не вернется. Картер не помешает моя помощь.

Джейсон начал протестовать, когда Кэйси позвала: — Джейсон! Помоги мне пожарить сыр!

Пожав плечами, он закрыл рот и направился в сторону кухни.

Однако муж не перестал уговаривать Джинни, чтобы она вернулась домой.

Наконец ее терпение лопнуло.

— Нет! — заорала она так громко, что Томми бросил быстрый взгляд на кухню.

Никто не вышел, все, должно быть, вернулись на улицу, чтобы поесть. — Прекрати спрашивать меня, Томми. Ты понимаешь, что в течение двадцати пяти лет я не принимала самостоятельных решений, кроме того, каких бухгалтерских клиентов взять, или что приготовить на ужин или где мы проведем отпуск? Перестань изводить меня. Я приду домой, когда буду готова.

Он был так потрясен редкой для нее вспышкой, что сделал пару шагов назад и уставился на жену. Но она все не остановливалась.

— Я не делала важный выбор для себя. Никогда. Я не принимала решение быть с Гриззом. Он выбрал меня, — она буквально выплевывала слова. — И даже не знаю, что сказать о ночи, когда я потеряла девственность, — женщина сказала последнее предложение шепотом, глядя на патио, затем перевела взгляд обратно на Томми. — Да, я добилась поступления в колледж, но всегда казалось, что это спланировал Гризз, не я.

Требовалось много аргументов. Если Аксель не брал меня, я не могла пойти танцевать. Я ничего не могла делать одна. И затем, даже после того, как Гризза арестовали, он сказал мне выйти замуж за тебя. Он вынудил меня сделать это, сказав, что если я действительно люблю его, то сделаю это. Не пойми меня превратно, это было правильное решение. По крайней мере, раньше я так думала. Теперь я уже не так уверена. Но это снова был не мой выбор.

Джинни понимала, что ее слова ранят, но ей было все равно.

Томми знал, что она права. Всегда был кто-то — Гризз или он — кто влиял на нее.

Даже в тот день он убедил ее вернуться к Гриззу после того, как нашел в церкви, участвуя в интриге со своей стороны. Он мгновенно почувствовал укол вины.

— Если действительно хочешь спасти наш брак, ты должен дать мне пространство, — смягчив тон и пристально глядя на мужа большими карими глазами, сказала она. — Ты только что рассказал мне несколько слишком сумасшедших, чтобы верить историй. Не говоря уже об открытии, что меня снова и снова обманывали практически всю жизнь. И теперь я должна поверить? Честно, я хочу, но не знаю, Томми. Ты понимаешь меня?

Он мог только кивнуть.

Джинни принялась рассказывать ему о кое-каких бытовых вещах. Сообщила о расписании Мими и Джейсона. Она радовалась, что он взял неделю отпуска. Это поможет ей, оставаясь у Картер, привести мысли в порядок, не чувствуя себя виноватой.

Затем Джинни кое о чем подумала, но не была уверена, должна ли она поднять эту тему. Любопытство взяло верх.

— Дневник Мо. Ты читал его?

— Немного.

— Есть что-нибудь, что я должна знать? — спросила она. — Стоит прочитать его?

— Честно, Джин, не знаю, должна ли ты читать его. Я не знаю, что это даст. До сих пор ничего плохого. Не совсем хорошо, но эй, это жизнь, — он улыбнулся. — Она все время разговаривает с кем-то по имени Элизабет.

— Что?

— Элизабет. Без понятия. Все записи начинаются одинаково. Дорогая Элизабет.

— А мы слышали когда-нибудь имена ее матери или сестры?

Прежде чем Томми мог ответить, до них донесся голос Джейсона.

— Как лошадь!

Джинни и Томми обернулись.

— Что? — спросила Джинни. — Какая лошадь?

— Элизабет! — сказал Джейсон, кивнув. — Это имя коричневой лошади на картине, которая находится в вашей спальне. На лошади есть маленькая лента, как будто она получила награду. На ленте написано «Элизабет». Если ты посмотришь достаточно близко, то увидишь это.

Глава 61

2000 Оставшись в одиночестве дома, Томми сидел в постели, которую делил с женой.

Прошло немногим больше недели с тех пор, как она ушла к Картер. И еще не вернулась домой. Возможно, никогда не вернется.

Томми не мог сказать, что винит жену, особенно после всего, что поведал ей. Они стали гораздо больше общаться по телефону, но он еще не рассказал ей всего. Джинни до сих пор не знает, что Джен все эти годы обвиняла Томми в том, что он подставил Гризза.

Это он хотел рассказать ей лично. Чтобы оценить реакцию. Это неправда, и ему нужно убедиться, что жена верит ему.

Томми глубоко вздохнул и потянулся к лежащему на тумбочке дневнику. Взгляд упал на картину, гордо висящую над шахматами Мэвис в алькове их спальни. Мо подарила ее Джинни в первый День Благодарения, когда та отказалась ехать к Блу. Его жена хранила подарок все эти годы и даже поместила в изготовленную на заказ раму.

Их обоих потрясли слова Джейсона, что Элизабет — это лошадь с картины Мо. Это имело смысл. Хорошо, что Джейсон любил эту картину, часами пялясь на нее, когда был маленьким. Конечно, он заметил маленькую ленту, которую они упускали из вида в течение многих лет.

Томми фыркнул про себя. Ирония заключалась в том, что они пытались жить своей жизнью, будто банды не существовало, но устроили чертов алтарь в своей спальне. Он покачал головой и сделал глоток пива, которое принес с собой. Откинулся на спинку кровати и открыл дневник.

Дневник Мо, 1978Дорогая Элизабет,Все не должно было случиться так. Она не должна была пострадать. Я даюслово, что ей не должны были причинить боль. Вэнди, когда я дала сигнал, поклялась мне,что горизонт чист, что кто-то приедет, похитит ее и отвезет в полицейский участок.Они узнали бы, откуда она взялась, и Гризз наверняка попал бы в тюрьму за похищение. Яхотела отомстить ему за то, что он сделал мне. Это все. Я не хотела, чтобы тотчеловек сотворил с ней такое. Она не заслужила этого!Я думаю, Вэнди с самого начала планировала, что парень будет мучить ее. Когдая вошла в ее комнату на следующее утро, чтобы взять корм для собак, то понятия неимела, что она будет там. Она должна была исчезнуть. Но это было ужасно, Элизабет.Я думала, что она мертва! Затем, когда Дэмиен нашел Гвинни, я хотела умереть сама.Я не могу поверить, что тот парень сделал это с Кит, а затем убил и Гвинни. Яне желала никому из них того, что произошло, Элизабет. Я клянусь, что это не должнобыло случиться так. Вэнди сказала, что Гризз получит по заслугам. Он должен былпойти в тюрьму, а она должна была вернуться домой. Вэнди сказала, что это будет окоза око. Томми чуть не выплюнул пиво, когда прочитал этот отрывок.

— Не может быть! Только, блять, не это!

Как он не понял тогда? Настолько был поглощен Джинни в течение многих лет, что пропустил очевидное? Он провел рукой по волосам. Чики, должно быть, тоже это поняла.

И поэтому не хотела, чтобы Гризз узнал о дневнике. Чики волновалась за кого-то. Кого?

Постепенно наступало осознание.

Он знал Вэнди, человека, ответственного за подготовку нападения на Джинни.

Томми точно знал, кто она. Он швырнул свое пиво в стену. Элизабет и ее незаметная лента врезались в маленький столик, стоявший ниже, разбрасывая повсюду шахматные фигуры.

Глава 62

2000 Женщина посмотрела на часы, бросив несколько последних вещей в портфель.

Этим утром у нее важная встреча, на которую нельзя опоздать. День распланирован отлично. Она тщательно расписывала каждый день с точностью до минуты. Ее органайзер открытым лежал на кухонном столе. Делая последний глоток кофе, она на минутку заглянула в него. Рабочие встречи записаны черным. Семейные — красным. Футбольный матч, балет, забрать костюмы мужа из химчистки. Нет, нужно убрать это из списка. Его секретарь может съездить в химчистку.

После обновления списка она закрыла органайзер и положила его в портфель.

Поставила кофейную чашку в посудомоечную машину, добавила немного моющего средства в диспенсер и нажала старт. Женщина подошла к холодильнику, вытащила кастрюлю, аккуратно поставив на плиту, и включила ее.

Вот. Ужин будет готов в шесть, и я могу сходить на балет Шерил, имея запасвремени. Она тщательно осмотрела кухню. Все чисто. Приходящая няня должна быть здесь, когда дети приедут из летнего лагеря. Ее старший проводил неделю в Аризоне с другом из средней школы, переехавшим туда летом. Двое младших знали, какую работу по дому должны будут сделать, когда вернутся домой. Ей осталось только зайти в спальню и надеть обувь.

Женщина улыбнулась, направляясь туда. Она была счастлива и довольна. У нее здоровые дети, умные и талантливые. Стэн — прекрасный муж и отец, весьма уважаемый и популярный хирург, который со всего мира получает предложения о работе. Конечно, она никогда не позволила бы ему работать вдали от Южной Флориды. Она слишком упорно работала, чтобы сделать свой родной город таким, каким хотела его видеть.

Искоренить зло и коррупцию, которые узнала, будучи ребенком.

Чувствуя огромную гордость за предложения о работе, которые получал Стэн, она не хотела переезжать. Она чертовски хорошая дипломированная медицинская сестра.

Уверена, что именно из-за этого и попалась на глаза Стэну. После того, как забота о пациентах истощила ее эмоционально и физически, муж предложил ей войти в администрацию. С тех пор она оставалась там. С зарплатой и успехом Стэна можно было не работать, но она хотела.

Женщина оглядела свой прекрасный и организованный дом и согласилась, что правильно выбрала профессию. Она управляла домом и офисом с практически идеальной точностью.

Надев обувь и захватив портфель из кухни, она собиралась пройти через дверь, которая вела в гараж, когда зазвонил дверной звонок.

Кто бы это мог быть? Восемь тридцать утра. Наверное, миссис Кравиц, решила женщина. Да, на самом деле существовала настоящая, живая миссис Кравиц, живущая в ее районе. Точно так же, как любопытная соседка из старого телевизионного ситкома шестидесятых (прим. пер.: Глэдис Кравиц — персонаж американского комедийного сериала 60-х годов «Моя жена меня приворожила», любившая шпионить за соседями). Новый почтальон иногда путал их адреса. Миссис Кравиц не любопытна, просто одинока и возвращает почту лично вместо того, чтобы просто засунуть ее в почтовый ящик. Она открыла парадную дверь.

— Привет — все, что он сказал.

— Привет, — ответила она немного ошеломленно.

Он никогда не появлялся просто так, без звонка. Что-то случилось? С его семьей все в порядке? А с ее семьей все хорошо?

— Мне нужно поговорить с тобой.

— Не сейчас, Томми. С этим придется подождать. У меня утренняя встреча.

— Это не может ждать.

— В чем дело? Что случилось?

Он был очень серьезен, и это начинало нервировать.

— Много чего произошло. — Прежде чем она могла спросить мужчину, что он подразумевает под этим, Томми сказал: — Ты можешь кое-что рассказать мне о... — он сделал паузу и продолжил: — Вэнди.

Глава 63

2000, северная ФлоридаЗа неделю до казни Гризза Гризз застыл, собираясь произнести слова.

— Грант не мой младший брат, — и после длинной паузы добавил: — Он мой сын.

Блу уставился на него и откинулся на спинку стула, медленно кивая.

— Я должен был это понять, — сказал он.

— Нет, ты не должен был понять. Я сделал все возможное, чтобы не догадались ни ты, ни он. Нужно было рассказать тебе в самом начале, но подумал, что это не имеет значения.

— Не имеет значения? Теперь, когда Джен сообщила мне по телефону, что Грант подставил тебя, не имеет значения, что это твой сын?

— Нет. Это не важно, — ответил Гризз. — Кроме того, мы оба знаем, что она лжет.

— Да? Я должен сказать тебе, Гризз, что нет сомнений, Кевин — его сын. Я знаю, с тех пор, как Лесли рассказала тебе о полицейской дубинке, вы помирились. Однако он не выглядит хорошим. По крайней мере, в моих глазах. Сейчас я увидел это и на твоем лице.

Ты задаешься вопросом, рассказал ли он тебе правду. Похоже, каждый раз, когда мы думаем, что знаем что-то, Грант удивляет нас.

— Ты оставишь Гранта мне. Почему твоя сумасшедшая бывшая решила приплести его? Узнай, когда пойдешь на встречу с ней. Возможно, она объяснит. А может, и нет. В любом случае, ты обязательно скажешь, что поверил ей и тоже хочешь отомстить Гранту.

Нам очень поможет ее доверие.

Блу понимающе кивнул.

— Почему ты не говорил мне найти ее?

— Зачем? Я знал, что ты никогда не прекратишь искать своих мальчиков. Когда ты нашел Фрогги несколько месяцев назад, я понял, что вскоре найдешь и Джен. Блять, очень жаль, что его уже нет в живых, чтобы получить по заслугам, но мне все еще нужна она, чтобы закончить это. У тебя есть трудности с этим?

— Черт, нет. Это вот-вот произойдет, — Блу замолчал и посмотрел на Гризза. — Ты планируешь умереть на следующей неделе. Что, если я найду ее после этого?

— Я расскажу тебе нечто, чтобы ты закончил то, что собираешься организовать.

Все записано и будет доставлено тебе после моей смерти. Я доверюсь тебе, чтобы все прошло по плану. Знал, что ты никогда не перестанешь искать своих детей, и как только найдешь их, позаботишься и о моих делах. Я считаю бонусом, что ты нашел ее, прежде чем я уйду. По крайней мере, я умру, зная, что она получит по заслугам. Очень жаль, что гребаного Фрогги нет в живых, чтобы поприсутствовать на вечеринке.

— Ты прав. Я бы разобрался с этим. Я разберусь с этим, — Блу заулыбался, глядя на лежащую на столе папку.

Затем ему в голову пришло еще кое-что. Он очень серьезно посмотрел на Гризза.

— В последнее время стало известно некоторое дерьмо о Гранте. То, что он трахал мою жену, вызывает у тебя новые сомнения относительно него?

Гриззу пришлось глубоко задуматься над этим вопросом. У него был очень долгий разговор с Грантом после того, как Лесли проболталась о полицейской дубинке. Они планировали снова встретиться перед казнью.

«Грант будет здесь через несколько дней», — подумал Гризз.

Ему нужно было многое сказать парню. А также будет возможность спросить о Кевине, ребенке Блу. Гризз не думал, что ошибся относительно Гранта, но полагал, что следует иметь и резервный план. Так как он хотел позаботиться о Кит, то не оставил бы ее с Грантом, если бы тот не был тем человеком, за которого себя выдает.

Он подумает над этим немного дольше.

В то же время Гризз знал наверняка, что больше не сможет встретиться с Блу перед казнью. Тот уедет, чтобы лично увидеться со своей бывшей женой. И вряд ли им удастся безопасно поговорить по телефону. План разработать следует прямо сейчас.

— У тебя есть объект, который будет в наблюдательной комнате? — спросил Гризз.

— Да, она будет там, — ответил Блу. Ранее они решили, что на казни нужно присутствовать человеку, который будет наблюдать за любыми знаками Гризза в последние минуты его жизни — Я дам сигнал.

Они обсудили план Гризза по наказанию Джен и теперь решили включить туда Гранта. Как это будет связано с парнем, станет ясно после того, как Гризз встретится с ним в последний раз. Если он чист, то может продолжать жить, как прежде. Если обнаружится даже намек на что-то, Блу позаботится о нем. Сын или нет, никто не наебывает Гризза. Никто кроме них.

Таким образом, он подаст сигнал информатору, и Блу будет знать, как поступить.

Гризз сменил тему.

— Ты сказал, что Лесли нужны более убедительные аргументы. Что планируешь?

— Этот вопрос я решу через несколько дней после казни. Но обязательно до того как она отправит статью. Лесли пыталась быть милой, когда я догнал ее в продуктовом магазине. Поверь, она поймет, что мы серьезно. И не напечатает статью. Кит не узнает.

— Хорошо. Очень хорошо. Я не возражаю против гребаной статьи, но не хочу, чтобы Кит было больно, если она узнает, что Грант — мой сын. Нельзя было говорить Лесли, но мы можем остановить ее. Кит не должна узнать.

— Она не узнает. Я улажу это.

Разговор был закончен, и Блу понял, что ему пора. Однако это последний раз, когда он сможет спросить что-то у Гризза. Нечто, не дающее ему покоя. И на самом деле это не важно. Он не должен знать всего о друге, и, очевидно, не знал. Признание, что тот приходится отцом Гранту, огорошило Блу. Он с детства знал Гризза и понятия об этом не имел. Хотя, по правде говоря, Кэнди появлялась не слишком часто, и никто в «Красном крабе» не знал, что она забеременела.

Но было кое-что еще, не дававшее ему покоя.

— Ты сказал, что если бы ты умер до того как нашлась Джен, ты заставил бы меня нажать на курок по плану, отправив мне сообщение.

Гризз кивнул.

— Кто? Через кого ты общаешься все эти годы? Ты получаешь сообщения от определенных людей. Даже от меня. Кого ты используешь?

Гризз пристально посмотрел на Блу.

— Это имеет значение?

— Нет, я думаю, что нет. Мне просто любопытно.

— Тебе придется усмирить свое любопытство. Это не для твоей защиты. Это для их безопасности. После того как я уйду, банда, или то, что осталось от нее, твое.

Разберись с Джен и держи Кит подальше от всего, что связано с бандой. С этим не должно возникнуть трудностей. Она никогда не подходила для такого образа жизни и оставалась в стороне с тех пор, как я здесь. Несмотря на это, следи за ситуацией, если сможешь.

— Да, она не была предназначена для такого образа жизни, не так ли?

Блу смущенно посмотрел на друга. Будто боялся произнести что-то. Гризз понял.

— Что такое?

Молчание.

— Скажи мне. Что происходит?

Блу вздохнул.

— Я не знаю, как принять руководство, когда тебя не станет.

Гризз одарил его полуулыбкой и склонил голову набок. Он не был удивлен.

— Блу, я буду мертв. Мне похуй, что ты сделаешь. Ты можешь закрыть дело, продать по самой высокой цене, просто уйти. Сделай все, что хочешь, — он сделал паузу и серьезно добавил: — Сделай я это давным-давно, вероятно, не сидел бы здесь.

Гризз не мог честно сказать, было ли его последнее заявление верным. Однако сопереживал Блу, зная, что тот недавно увлекся женщиной. Женщиной, которая перевернула его мир с ног на голову и вывернула его наизнанку. Ее звали Дикки, и Блу сказал, что только сейчас понял, чем Кит привлекла Гризза. Добродетельность и полное презрение к чему-либо преступному подкупали.

Дикки работала в полиции, но Блу не мог ничего с собой поделать. Он быстро и сильно запал на рыжего детектива. Его привели для допроса в связи с недавним арестом за наркотики. Блу не волновался по поводу этого. Он не замешан. Ему нечего скрывать.

Однако во время допроса мужчина не мог отвести глаз от женщины-детектива. Около тридцати, очень привлекательная. Округлости во всех нужных местах. Красивое лицо с умными, ярко-зелеными глазами. Короткие рыжие волосы, торчащие во все стороны.

Сложно сказать, намеренно девушка сделала такую прическу или просто скатилась с кровати и оставила ее как есть. Он чувствовал шевеление ниже пояса, когда думал о том, как она вылезает из кровати. Ему нравилось то, что увидел.

Блу сидел в комнате для допросов, когда она вошла, извиняясь перед напарником за опоздание. Она подошла, чтобы поставить свой кофе на стол. Но девушка держала стакан за крышку, и та оторвалась, разлив напиток повсюду. Вернувшись с бумажными полотенцами, она стала вытирать беспорядок, но случайно толкнула напарника локтем в нос. Только выбросила мокрые бумажные полотенца и направилась к столу, как ее сотовый зазвонил. Телефон был прикреплен к ее поясу. Девушка потянулась за ним слишком быстро, и когда выхватила, телефон вылетел из руки. Едва не угодив в голову Блу, тот врезался в стену позади и разлетелся по полу.

Неуклюжая недотепа. Блу был очарован.

— Уже третий в этом месяце, Дикки, — сказал напарник сухо. — Твою зарплату начнут урезать.

Не пропуская удара, она возразила: — Нет проблем, Чарли, у меня есть скидка в сотовой компании.

— Хорошо, потому что она тебе понадобится. А еще тебе понадобится скидка на автомобильное крыло и на химчистку вниз по улице.

Не обращая внимания на выпад напарника, Дикки села и посмотрела в глаза Блу.

Ее взгляд не дрогнул. Она не смутилась от неудач. Не расстроилась от комментариев напарника. Она пристально смотрела на Блу, и он подумал, что в ее внимательном взгляде сквозит неприязнь. Нет. Он ошибся. Он ей не то чтобы не понравился. Она прямо ненавидела его. Его член только что дернулся?

— Я детектив Финдер, и уверена, что детектив Коннор уже сказал вам, почему вы здесь, мистер Диллон.

Блу рассмеялся.

— Финдер? Ваше имя Дикки Финдер? (прим. пер.: Блу услышал «Fynder» как «Finder». Получается: Пташка-Искатель) — он никогда не думал, что услышит более смешное имя, чем Гвиневра Лав Лемон, настоящее имя Кит.

— Да, Финдер с «Y», и мы не должны обсуждать здесь мое имя.

Это было необъяснимо. Никогда прежде его никто не привлекал так, как она. И мужчина не понимал, что именно теперь чувствует. Он пытался остепениться и завести семью. Настолько остепениться, насколько это было в его понимании. Он никогда бы не стал пробовать снова. Поэтому придерживался легкодоступных женщин, которых интересовало то же самое, что и его. Эпизодические встречи для траха без каких-либо обязательств. Женщины пыталась заманить его в отношения. В конечном счете, даже Паулина сдалась и обратила свой взгляд на другого кандидата.

Блу тоже попробовал. Он действительно думал, что, женясь на Джен, мог вести подобие нормальной жизни, но в нем этого попросту не было. Он был любителем шлюх и всегда будет любителем шлюх. Ему насрать на то, чего хотят женщины, что они думают или что чувствуют. Он давно ничего не чувствовал и не планировал.

До сих пор. Что-то дрогнуло в нем.

В этом мгновенном притяжении к ней не было никакой логики. Но что-то было.

Блу чувствовал искру чего-то нового и захватывающего. Чувствовал личный вызов. Он хотел ближе узнать эту женщину. Хотел понять, почему она его так ненавидит. Как бы безумно это ни звучало, он счел ее презрение к нему привлекательным.

Ну что это за хуйня? Он усмехнулся.

— А-а-а, Дикки, — сказал Гризз, откинувшись на спинку стула. — Значит, это серьезно?

Блу отвел взгляд.

— Думаю, да. Блять, я не знаю. Я нужен ей. Она умная и все такое, но она — гребаная катастрофа.

— После всех лет и всех женщин, которые западали на тебя из-за мотоцикла и тату, ты только сейчас начинаешь понимать, что тебя привлекают женщины, которых это не манит? Это охрененно смешно, Блу.

Тот только пожал плечами.

— Дикки другая, Гризз. Не могу объяснить это.

Гризз понимающе кивнул. Друг не усвоил урок. Дикки никакая не катастрофа. И она не нуждается в Блу, но хочет, чтобы он так думал. Она точно знает, что делает. Стоит ли предупредить друга? Стоит ли рассказывать, что узнал о ней?

Нет. Он позволит другу узнать самому. Вряд ли его жизнь в опасности. Гриззу было немного жаль, что его не будет рядом, чтобы увидеть все лично, но он верил, что его верный друг способен справиться сам. Итак, Блу влюблен в детектива Дикки Финдера.

Удачи, приятель. Тебе она понадобится. — Я скажу еще раз, Блу. Это твоя жизнь. Делай, что хочешь. Я просто прошу, чтобы после того как я уйду ты позаботился о последних нескольких моментах, которые мы обсудили. Не нужно присматривать за Кит или Грантом. Просто держи ухо востро, удостоверься, что они максимально далеко от дел банды. Я не думаю, что это сложно, но я буду спокоен.

Он встал. Пора прощаться.

Друг тоже встал и взял файл с фотографиями семьи. Гризз выхватил его из рук Блу.

— Я придержу это у себя, пока не встречусь в последний раз с Грантом тет-а-тет, — сказал он.

Они просто стояли, пока часы отсчитывали секунды. Никаких последних слов между друзьями. Никаких объятий или похлопываний по спине. Они больше не увидятся.

Наконец, Блу слегка кивнул Гриззу и направился к двери, но не раньше, чем тот увидел легкий блеск слез, наполнивших темные глаза друга. Он бы тоже заплакал, но давным-давно дал клятву, что никогда больше не прольет слез. И он этого не сделал.

Глава 64

2000Нэшвилл, ТеннессиЗа три дня до казни Гризза Блу изучал сидящую перед ним женщину. Они не виделись пятнадцать лет. Он понимал, что она все еще привлекательна, но у него почему-то вызывает отвращение.

Женщина до сих пор пользуется теми же духами. Раньше это делало его твердым. По крайней мере, так было в начале их отношений. Теперь его тошнит.

— Просто чтобы ты знал, я оставила конверт, который откроют, если я не вернусь, — она выдержала его пристальный взгляд. — Я написала, что пошла на встречу с тобой.

Затем она сглотнула и отвела взгляд. Женщина боялась Блу. Если ей не суждено вернуться с этой встречи, хотелось, чтобы люди знали, кто несет за это ответственность.

— Джен, если бы я хотел, чтобы ты умерла, ты была бы мертва.

— Я в программе защиты свидетелей. После твоего звонка все, что я должна была сделать — набрать номер, и меня бы немедленно перевезли. Тебе пришлось бы начинать поиски заново. Однако я этого не сделала, поверив тебе. Хочу, чтобы ты снова познакомился с Кевином и Тимми.

— Я знаю, что ты набрала номер. Я знаю, ты надеялась, что тебя сразу же перевезут. Защита свидетелей не без недостатков. Поиск ее слабых мест просто потребовал немного больше времени.

Мелко задрожав, она неловко поерзала на своем месте. Конечно. У Блу везде есть свои люди. Быстрый толчок страха заставил ее сердце учащенно биться. Много народу видело, как она вошла в вестибюль отеля. Останутся записи с камер видеонаблюдения.

Это понимали оба. Она в безопасности. И она не глупа. Вот почему заметила: — Я сказала, что не буду препятствовать видеться с мальчиками, — Джен сложила руки. — Зачем ты хотел меня видеть?

— Мы доберемся до мальчиков позже. Ты неплохо устроилась. Развелась с богатым муженьком. От этого брака не осталось детей, о которых нужно заботиться, а наши — выросли.

Ничего не ответив, она просто смотрела на него.

Блу опустил голову и сжал пальцами переносицу. Тринадцать часов он ехал, чтобы поговорить об этом лично. Однако, несмотря на усталость нужно сосредоточиться.

Вспышка диких рыжих волос и страстные зеленые глаза вторглись в его мысли.

Наконец с полуулыбкой на лице он сказал: — Расскажи мне о Гранте.

Блу проделал весь этот путь, чтобы спросить о Гранте? Джен откашлялась.

— Что ты хочешь знать?

— Для начала, как долго он трахал тебя?

Блу не хотел задавать этот вопрос, но прежде чем смог остановить себя, произнес слова. Конечно, узнать это не являлось его главной целью и, по правде говоря, мужчине глубоко насрать, кто поимел его бывшую жену. Однако ему было любопытно.

Джен напряглась. Нельзя говорить Блу правду. Что она могла сказать? «Я злилась, что ты спал с женщинами в мотеле, поэтому накачала наркотиками твоего маленького братца и приковала наручниками к нашей кровати»?

Она вспомнила, когда впервые узнала, что Блу изменяет. Она подозревала, потому что их занятия любовью становились все реже. Это случилось после рождения Тимми, их первенца. Джен намеренно сблизилась с Уиллоу после того, как муж настоял, чтобы пара девочек оставалась с ней, пока она беременна и не принимает лекарства. Блу не позволял ей иметь любую связь с бандой, поэтому стало неожиданностью, что он разрешил Уиллоу, Чики и Мо проводить с ней время. Джен знала, что ей понадобится друг в мотеле. Тот, кто будет держать ее в курсе относительно происходящего там.

После рождения Тимми она постоянно общалась с Уиллоу. Не знай Джен ее лучше, подумала бы, что та получает удовольствие, рассказывая об изменах Блу.

Во всяком случае, теперь все это не имеет значения. Да, она была рассержена на мужа и отомстила, переспав с его младшим братом. И сделала это не для того, чтобы Блу узнал. Джен боялась, что он убьет обоих. Просто это оказался единственный способ, чтобы ее мужа настигло возмездие за неверность.

Джен вспомнила, как обманом заманила Гранта в дом, пока муж был на работе.

Она сказала, что нуждается в помощи по составлению семейного бюджета. Посетовала, что у Блу трудные времена, и она хочет удивить его финансовым планом. Конечно, соврала. Джен любила тратить деньги, которые зарабатывал муж в банде.

Грант был рад помочь. Мо подвезла парня до их дома, и Джен обещала проследить, чтобы Блу отвез его в мотель после ужина. Парень так ничего и не заподозрил. Он уже был ожесточен, живя в мотеле, но некоторая невинность все еще присутствовала в нем.

Пока они болтали, Грант потягивал напиток, предложенный Джен. Женщина рассказывала, в какой помощи нуждается. Затем попросила помочь достать квитанции, которые хранит в обувных коробках в шкафу хозяйской спальни.

Очнулся парень сонным, голым и прикованным наручниками к спинке кровати.

Джен покраснела, вспомнив, что все пошло не по плану. Она думала, что подросток станет есть у нее из рук. Она нуждалась в подтверждении, что остается мечтой любого мужчины.

Но от Гранта она этого не получила. Он был зол.

— Расстегни наручники, Джен, — прорычал парень после того, как очнулся.

Она ласкала Гранта, когда он был без сознания. И после пробуждения не потребовалось много времени, чтобы возбудить его. Джен не могла понять его злость.

— Почему бы тебе не позволить себе просто насладиться этим? — спросила она обольстительно.

— Убери от меня свои руки, нахуй!

Джен посмотрела ему прямо в глаза.

— Я не думаю, что ты хочешь, чтобы я убрала от тебя руки.

Она ласкала его член.

Грант боролся.

— Это неправильно, Джен. Это несправедливо по отношению к Блу. Сними наручники, и мы забудем, что произошло.

Джен не могла поверить в то, что слышала. Этот маленький говнюк посмел отказать ей? Ни за что. Она быстро оседлала парня. Грант не смотрел на женщину, когда она осторожно опустилась на него и начала скользить вверх и вниз. Она выиграла.

Почувствовав, что его семя пролилось в нее, медленно остановилась.

— Я была первой, не так ли? — проворковала она. Грант не смотрел ей в глаза.

— Отстегни меня, — все, что он сказал.

Джен наклонилась и потерлась носом о шею Гранта. Его следующие слова заставили ее напрячься.

— Сейчас же сними с меня эти чертовы наручники, больная психованная сучка!

Именно тогда все и началось. Чем сильнее он давал отпор, тем более одержимой она становилась. Джен не могла понять Гранта. Она привлекательная и чувственная женщина. И свободно предлагает себя. Любой мужчина мгновенно воспользовался бы предоставленной возможностью.

Джен была уверена, что после занятия сексом, он будет искать любой предлог, чтобы провести с ней время в отсутствие Блу. Она даже фантазировала о том, как мягко отошьет его.

И никак не ожидала отвращения, которое видела в его глазах. Да, именно тогда она стала одержима им. Джен не помнила, как долго это длилось, прежде чем осознала, что ей уже насрать на поведение Блу в мотеле. Теперь она расспрашивала Уиллоу о Гранте.

Выдавая интерес за сестринское беспокойство о благополучии, она хотела знать все, что касалось парня. Его отказы только усиливали влечение.

А потом она услышала о той девочке. Кит.

Уиллоу не понимала, что Джен влюблена в Гранта.

— Я не знаю, почему Гризз не может позволить Гранту или кому-то еще быть с ней! — сердито призналась Уиллоу после полудня. — Я имею в виду, Грант всегда смотрит на нее. Многие парни на нее заглядываются, но она идеально подходит Гранту.

Они одного возраста. Я действительно не понимаю, что Гризз в ней нашел.

Джен знала эту историю. Что-то о девочке, преподнесенной в «знак благодарности» Гриззу. В новостях или газетах она не видела объявлений о пропавшей девочке. Вероятно, та сбежала из дома. Никто не знает наверняка.

— Почему бы тебе не позвонить в полицию? Возможно, если они выйдут на мотель, то проверят кто она.

— Это не сработает, — вздохнула Уиллоу. — Начать с того, что Гризз узнает об этом. Я показала себя в первую ночь, когда он получил ее, собираясь задушить ее. Он через секунду поймет, что это я.

Как интересно. Джен передаст эту информацию позже. Если вдруг захочет свести счеты с Уиллоу. Можно позвонить в полицию и слить информацию своему знакомому, но она не станет. Если Кит вернут в семью, а Гризз попадет в тюрьму за похищение, Гранту это обеспечит возможность быть с девочкой.

Тогда Джен не знала, что звонок в полицию с информацией о нахождении Кит в мотеле не пройдет мимо человека, который отвечает на вызовы. В то время у Гризза везде были свои люди. Она не стала вызывать полицию. Тем более она только что родила ребенка от Гранта. Однажды он будет с ней. Так или иначе.

День, проведенный с Кит, был адом. Особенно, когда Джен увидела, как на Кит сидит ее купальник. Женщина помнила себя в этом возрасте. Неловкий и неуклюжий подросток, плоский, как гладильная доска. А Кит с изгибами. И она действительно хороша. Умна. С удовольствием возится с мальчиками. Они тоже полюбили ее, отчего делалось только хуже. Неудивительно, что Гризз хочет ее.

Время, проведенное вместе, превратилось в чистую пытку. Джен не справилась, к концу дня готовая взорваться. И она это сделала. В своем гневе она была осторожна, не упоминая Уиллоу, сказавшую, что видела, как Грант смотрит на Кит. Джен обвинила в этом Блу. Но в любом случае это не имело значения. Ее мало заботило, что у мужа могут возникнуть проблемы. Он трахал всех, у кого есть сиськи, а Джен хотела только Гранта. И не могла его заполучить.

Грант постарался по возможности избегать посещений их дома. Он никогда больше не принимал от нее напиток. Джен задавалась вопросом, замечает ли это кто-то кроме нее.

Наверное, нет. Парень не проводил у них столько времени, чтобы это стало очевидным.

Он проигнорировал Джен, когда та сообщила, что Кевин его сын. Он представлялся ей довольно изобретательным мучителем.

Если бы Джен была честной с собой, поняла бы, что Грант не сделал ничего, чтобы помучить ее. Она сама себя извела, не принимая его отказ.

Теперь, сидя напротив Блу, Джен радовалась, что бывший муж нашел ее и обнаружил, что Кевин сын Гранта. Возможно, это поможет разрушить маленькое «и жили они долго и счастливо» Гранта и Кит. Пребывание в программе защиты свидетелей не помешало Джен провести небольшое собственное расследование. Она узнала, что они поженились даже до того как Гризз предстал перед судом. Еще она узнала, что Гризз собирается умереть, а Блу в ярости. Возможно, она могла бы еще больше отомстить за отказ Гранта от сына.

— Грант изнасиловал меня, — выпалила Джен. — Он устроил так, чтобы Мо привезла его в дом, когда тебя не было. Придумал какой-то предлог о желании видеть Тимми. Конечно, я и представить не могла, что ему нужно на самом деле. Ты должен помнить, это случилось в день, когда ты пришел домой, и он был там. Мы сказали, что пытались составить бюджет. В действительности же тебя это не особо волновало.

Блу искоса взглянул на нее.

— Он изнасиловал тебя, и ты забеременела Кевином? Только один раз?

Мужчина не подвергал сомнению способность подростка изнасиловать взрослую женщину. Грант был крупным для своего возраста, и знал, как позаботиться о себе. Он без проблем мог совладать с Джен. Однако Блу просто не мог представить, чтобы Грант сделал это, а значит, Джен лжет.

— Один раз — это все, что требовалось, Блу, — ответила она, уткнувшись взглядом в свои колени. — Я не рассказала тебе, потому что не хотела, чтобы ты убил его.

В конце концов, он — твой брат, и я знала, что ты заботился о нем — И, не дав времени Блу на ответ, быстро добавила: — Я не знаю, замечал ли ты когда-нибудь, но после этого он стал сторониться нас. Он получил, что хотел. Вероятно, Грант чувствовал себя виноватым каждый раз, когда оказывался рядом со мной, поэтому держался подальше. Я действительно ненавидела его после этого, Блу. Я пыталась его простить, потому что он твой брат, но всегда боялась, что он может появиться снова, когда тебя не будет рядом.

Особенно после того, как он получил водительские права и начал ездить.

Джен посмотрела на Блу. Интересно, поверил или нет?

— Как он связан с поимкой Гризза?

Блу проигнорировал историю с изнасилованием. В любом случае это не имеет значения. Скорее всего, он уже знает ответ и на этот вопрос, но позволит ей высказаться.

— Я беру на себя ответственность за это. Да. Я действительно обманывала тебя, но давай будем честны, Блу, между нами не было никакой любви. Все кончилось задолго до того, как мы расстались.

Немного признав свою собственную вину, легче будет убедить бывшего мужа.

Тот кивнул, позволяя ей продолжать.

— Он приехал ко мне во время борьбы за опеку, — Джен вздохнула. — Сказал, что устал ждать, когда Кит будет с ним. Грант сказал, что, возможно, мы могли бы помочь друг другу. Это все. Он заварил кашу, а потом бросил меня и Фрогги отвечать за все. Он получил Кит, и дело сделано.

Это тоже ложь, но Джен не расскажет Блу, кто действительно инициировал все.

Человек, который приехал к ней во время борьбы за опеку, сказал, что может предложить решение. Идеальное решение. К тому времени она уже переборола одержимость Грантом.

Он тоже закончил с Кит. Или, по крайней мере, ей так казалось. Он приводил ту богатенькую сучку Синди на несколько встреч, которые она посетила. Ей было все равно.

Она встречалась с адвокатами и даже судьей за спиной Блу. Пусть они оба имеют, кого хотят. К тому времени Джен хотела убраться как можно дальше от банды. Она не подходила на роль «старухи». Слишком хороша для этой группы гнусных дегенератов.

Блу лениво смотрел на нее, задавая еще несколько вопросов. Она ответила на них как можно лучше. В разговоре наступило затишье. Включился кондиционер, нарушив молчание в гостиничном номере.

— Я не знаю, что можно на самом деле сейчас сделать с этим, — Джен пожала плечами. — Я имею в виду, что было, то было, Блу. Прошли годы. Гризз умрет через сколько, два, три дня? Почему это имеет значение?

Бывший муж бросил на нее презрительный взгляд.

— Если ты так ненавидела Гранта за свое изнасилование, почему не сдала его, когда сдавала всех остальных? Почему Фесса не было в списке?

Сейчас Блу просто играл с ней. Он хотел понаблюдать, как она будет изворачиваться.

Это застало Джен врасплох. Она не помнила, кто был или кого не было в списке.

Человек, с которым она работала, сказал, что позаботится обо всем. Вроде ни Гранта, ни Фесса не допрашивали или допрашивали в самом начале. Наверное, они не были закоренелыми преступниками как другие. И после того, как Гризз заключил сделку, их в любом случае оставили в покое. Предполагалось, что Джен все это не известно. Она уехала задолго до начала судебного заседания, но ее человек держал ее в курсе. У Блу, должно быть, также был «крот». Все контакты с ней прекратились после того, как Гризза приговорили к смерти. С тех пор от ее человека ни слуху, ни духу.

Она стала заикаться.

— Разве не очевидно, что он не был в списке потому, что работал со следствием?

— Это вызвало бы наши подозрения. Джен, я знаю, что ни Грант, ни Фесс не помогали тебе и не заставляли помогать им, — Блу хрустнул пальцами и откинулся на кресле. Он все такой же большой и сильный, как она помнила. — Кто это был?

Теперь она дрожала по-настоящему. Джен испугалась, понимая, что загнала себя в угол.

— Почему бы тебе не найти Фрогги? — выпалила она. — И не спросить его?

— Я действительно нашел Фрогги, но опоздал. Он упился до смерти приблизительно два года назад, — Блу сменил тактику. — Послушай, Джен, ты утверждаешь, что мой младший брат изнасиловал тебя. Я верю. Я знаю, что он всегда был влюблен в тебя без памяти. Однако я понимаю, что он не подставлял Гризза. Я знаю, что есть ублюдок, который несет ответственность за то, что мои мальчики не со мной. Если ты скажешь, кто это, возможно, мы сможем помочь друг другу.

Слова повисли в воздухе. Джен уставилась на него, широко распахнув глаза. И задалась вопросом, знает ли Блу, что она потратилась на бракоразводный процесс со вторым мужем. Она нуждалась в деньгах и знала, что человек, стоящий за арестом Гризза, очень успешен. По крайней мере, тогда он был таковым. И она понимала, что Блу убьет его. Может, они могли бы поработать вместе, вымогая у этого человека деньги?

— Хорошо, я скажу, — тихо произнесла она, скользнув взглядом по его лицу. — Но ты тоже должен помочь мне. Мне не помешало бы немного...

— Да-да, я знаю, что ты на мели. Как его зовут? — Блу уже знал, но сыграть следовало именно так.

— Я не готова сказать. Я не уверена, что могу полностью доверять тебе, Блу.

— Ты можешь доверять мне, и я понимаю, почему ты боишься. Ты хочешь сохранить тайну, пока я не докажу, что говорю серьезно. Это хорошо. Поэтому мы будем сотрудничать. Мы вместе отомстим Гранту и человеку, ответственному за развал моей семьи.

— Ты же не собираешься убить собственного брата?

— Я не буду убивать его, но он ответит. Он поплатится за все. Мы позаботимся, чтобы Грант отправился в тюрьму и испробовал свое собственное лекарство. Хоть и мой брат, но он изнасиловал тебя, когда ты была моей женой. Это не останется безнаказанным.

Она слегка улыбнулась...

— Итак, что мне нужно сделать?

— Ты должна вернуться со мной во Флориду. Примерно на неделю. Может быть, немного дольше. Мы вытащим достаточно денег из парня при условии, что он еще жив и до сих пор живет там, — Блу уже знал, что парень жив и живет очень комфортной жизнью во Флориде. — В противном случае мы можем придумать план относительно Гранта.

— А если его поиски не увенчаются успехом? Я просто предполагаю, что он там.

— Кто, по-твоему, занимался деньгами Гризза, пока он был в тюрьме?

Джен нахмурилась.

— Если у тебя есть деньги Гризза, почему мы должны вымогать их у парня?

— Для меня тут дело не в деньгах. Он заплатит за то, что забрал моих детей. Если до того, как я разберусь с ним, мы сможем получить для тебя немного денег, это будет приятным бонусом.

Джен улыбнулась и слегка облизнула губы, как кошка, преследующая добычу.

Блу серьезно посмотрел на нее.

— Если я узнаю, что ты солгала мне хоть в чем-то, я убью тебя. — У меня тоже есть много причин ненавидеть их, Блу. Программа защиты свидетелей не так уж и хороша. Мне пришлось прозябать в роли секретарши в рекламном агентстве. Мне не позволили работать в адвокатской фирме, потому что это слишком близко к тому, чем я раньше занималась. Не встреть я Ричарда, не знаю, что произошло бы со мной и мальчиками. Я бы через неделю пошла с ходатайством на получение пособия. Как бы там ни было, я помогу тебе.

Она говорила правду. Джен плевать на парня, который убедил помочь ему посадить Гризза. Ей нужно немного деньжат, и она рада позволить Блу сделать тому человеку все, что угодно. Но Грант — это совсем другая история. Он отверг ее. И заплатит за это. Джен выслушала план Блу. Затем открыла сотовый телефон и позвонила.

— Я спрятала ключ в искусственном камне. Просто поливайте их каждые несколько дней. Возможно, вы сможете включать свет ночью. Я так торопилась, что не успела все запланировать, — Джен ждала, в то время как человек на другом конце телефона что-то говорил. — О, вы сокровище, Конни. Спасибо. Увидимся через неделю или около того.

Джен закрыла телефон и посмотрела на Блу.

— Обо всем уже позаботились. Моя соседка польет растения и последит за домом.

Блу кивнул и полез в карман, вытаскивая пачку наличных. Он убедил ее уехать, не забегая домой, чтобы упаковать вещи. Обещание нового гардероба стало слишком соблазнительным для Джен, чтобы отказаться. Блу знал, что она вот-вот потеряет дом.

Вместо того чтобы найти работу после развода, она жила как светская львица и полагала, что прежде чем деньги закончатся, сможет заманить в ловушку нового богатого мужа.

Джен ошиблась. Поэтому она воспользовалась возможностью, и Блу понимал это.

А еще он знал, что она больше года не общалась с мальчиками. Так что ее не будут искать.

— Мы поедем на моей машине, а твою оставим здесь. Я привезу тебя обратно на следующей неделе. Этот отель довольно необычен. Почему бы тебе не спуститься вниз, в бутик в лобби, и не купить для себя что-то приятное, чтобы отпраздновать наше партнерство?

Она взвизгнула, когда выхватывала деньги из его руки.

— Ты хочешь пойти со мной и помочь мне выбрать какое-нибудь шикарное нижнее белье? Я знаю, что у них это есть, — Джен захлопала ресницами.

Он едва не закатил глаза.

— Я спущусь через секунду. Мне нужно отлить.

Она взяла кошелек и направилась в лобби. Блу знал, что она не устоит перед зеленью.

Оставшись в одиночестве, он осмотрел комнату. Никто не проследит ее до этого отеля. За номер он расплатился краденной кредитной картой. Комнату уберут, и точно будут использовать в течение следующей недели. Он вытащил телефон из кармана и набрал номер.

— Приступай. Нужно попасть в дом. Ключ находится под искусственным камнем.

Леди по соседству будет смотреть в оба, так что будь осторожен. Ты должен найти конверт или записку, в которой она написала, что встречается со мной. Она не самый гениальный человек, поэтому записка находится, скорее всего, на чертовой стойке. — Блу сделал паузу. — Нет, ключей в ней не будет. Я уверен, что они находятся в кошельке.

Просто уберите ее машину подальше от отеля. Продайте ее по частям, сбросьте, мне все равно, что вы сделаете, чтобы ее не отследили.

Человек на другом конце линии сказал что-то еще. Блу ответил: — Я уже сильно ударил ее телефон. Она даже не заметила. Я избавлюсь от него.

Затем он выключил телефон и пошел вниз, чтобы найти бывшую жену.

Глава 65

1985, Вашингтон, округ КолумбияГлавный офис Федерального бюро расследований Лестер Форман бросил файл на стол и посмотрел на сидящего перед ним агента.

— Кто этот отчаянный адвокат, который хочет подгадить ему?

— Сопляк Мэтью Рокмэн, — агент ухмыльнулся. — Он молод, ловок и думает, что непобедим. Единственная связь, которую мы можем установить: он ходил в ту же среднюю школу, что и его жена. И только. Он — адвокат защиты, но тайно работает в офисе окружного прокурора, чтобы преследовать банду. В частности, Тэлбота.

Приятельствовал с его адвокатом. Кажется, Льюис взял его под свое крыло несколько лет назад.

Форман кивнул.

— Кэри Льюис. Да, это еще один скользкий кусок дерьма. Он знает, что Рокмэн сотрудничает с государством, чтобы уничтожить своего самого высокооплачиваемого клиента?

Агент покачал головой.

— Мы так не думаем.

Форман не был уверен, что делать с этой новой информацией. Спустя пару лет после того, как Спиро ушел на пенсию, он вступил в должность начальника специального отдела. Ему стали известны все подробности дела, хотя по правде говоря, информации имелось не так много. Однако он являлся лучшим кандидатом на эту должность. К тому же ничего не знал о том, что пробовали делать в прошлом. Тэлботу все сходило с рук в течение многих лет. Казалось, никто, не в состоянии остановить его преступную деятельность. Что еще хуже, оказывается, Тэлботу позволили выйти сухим из воды из-за случайной помощи, которую он оказал им. Якобы он один из них. Форман чувтсвовал, что в этой конкретной операции что-то было не так, но не мог понять, что именно.

Они пытались. Из кожи вон лезли все эти годы. Иногда казалось, что ничего не происходит. Годы шли, и даже наблюдая и имея своего человека внутри, они не могли разрешить ситуацию. Потом кого-нибудь повышали в должности, выигрывали выборы, и все начиналось сначала.

Одну вещь он знал наверняка. У Тэлбота что-то есть. Что-то, чего хотел кто-то с огромной властью. Они даже подумывали об использовании его жены, но Тэлбот был слишком умен. Появись они возле нее, он обнародовал бы информацию, которая может поставить на колени влиятельные семьи. Убей они его, это приведет в действие механизм, который сделает то же самое.

Дело в том, что они были в полной заднице. Они пытались заключить сделки на протяжении многих лет. Он двигался с места. Это превратилось в игру в ожидание. Им даже пришлось позволить своему тайному агенту пойти на преступление, чтобы доказать, что ему можно доверять. Они даже не знают, их тайный агент все еще их парень или нет.

Форман знал, что у ФБР был такой же опыт с предшественником Тэлбота, Дональдом «Рэдом» Энменом. Как одна большая игра в кошки-мышки. Гребаное соревнование. Рэд и Тэлбот считались агентами, но вели преступную деятельность, чтобы им поверили. Но, по мнению Формана, Тэлбот зашел слишком далеко. Даже для тайного сотрудника ФБР с очень длинным поводком.

Форман пристально посмотрел на агента.

— Мы, не вмешиваясь, позволяли ему уходить от наказания в течение многих лет.

Я предлагаю не вмешиваться и сейчас. Давай посмотрим, что сможет сделать Рокмэн. У него должно быть несколько влиятельных друзей, чтобы взять Тэлбота, не разоблачая себя. Пусть они сделают это. Пусть встряхнут его мир и его жизнь. Знаю, он выпутается и из этого, но давайте подождем и посмотрим, — он поморщился. — Черт, кто знает, возможно, он придет к нам, и мы сможем использовать его в наших интересах.

Форман сложил пальцы рук домиком.

Возможно, мы даже сможем использовать его, чтобы вернуть все, что он украл за эти годы.

Глава 66

2000 — Я не могу дышать! Ты задушишь меня! — она начала кашлять и бессвязно бормотать. Как следует испугав женщину, Томми ослабил хватку. — Я сделала это для всех нас, Томми, — Сара Джо схватилась за горло и отступила к лестнице.

Несколько мгновений назад Томми практически затолкал ее в комнату, пинком закрыв входную дверь и припечатав женщину к стене. Теперь он совладал со своим гневом. На какое-то время.

— Позвони в офис и скажи, что не можешь сегодня прийти, — приказал он спокойно. Сара Джо задрожала.

— Послушай, Томми, я не могу прикинуться больной. Ты не имеешь ни малейшего представления о том, что у меня сейчас происходит. Мы можем поговорить об этом завтра или на следующий день, в любое время, когда ты захочешь, — она пыталась не показывать страха, когда поправляла блузку и разглаживала свою одежду.

Однако ее отношение вывело мужчину из себя.

— Звони прямо сейчас, твою мать! — закричал он, и женщина от испуга буквально отскочила назад.

Сара Джо не видела, чтобы Томми выходил из себя. Никогда. Она не понимала, может ли в этот момент доверять ему.

И никогда в жизни она так не боялась кого-либо.

Не отрывая глаз от Томми, женщина пыталась нашарить в сумке сотовый телефон.

Затем, повернувшись к нему спиной, набрала номер.

— Привет, это я, — сказала она, изобразив ослабший голос. — М-м-м, слушай, прости, но сегодня нужно отменить все мои встречи. Я уже готова была выходить, но пришлось бежать обратно в туалет. Не знаю, что со мной, но меня тошнит, — в разговоре наступила пауза. — Нет, я думаю, что это отравление. Меня стошнило завтраком, и теперь сильно болит голова. Мне просто надо лечь, — еще пауза. — Нет, со мной все будет в порядке. Я только что разговаривала по телефону со своим другом Томми. Он заедет по пути на работу, чтобы привезти что-нибудь от головной боли. А то дома ничего нет.

Затем женщина оглянулась через плечо на Томми, и тот закатил глаза. Она нажала отбой на телефоне, затем жестом пригласила его присесть на диван.

Он сел, скрестив руки на груди.

— Хороший ход, Джо. Намекнуть, что твой друг Томми заглянул. Думаю, это на тот случай, если я решусь убить тебя, и так полиция узнает, кого искать. Да тебе надо писать криминальные романы за деньги.

— О, просто заткнись, Томми. Просто заткнись.

— Я заткнусь. А ты выложишь все.

Она встала с другой стороны журнального столика, лицом к нему. И все ему рассказала.

Десять минут спустя Томми просто не выдержал. Он был готов взорваться от ярости.

— Ты стоишь здесь и говоришь мне, что Уиллоу послала Дэррила, чтобы изнасиловать, избить и почти убить Джинни для тебя, для меня и для нее? Удружила, блять? Что ты каким-то образом убедила бедную Мо помочь тебе? Ты помешалась, Джо.

Ты просто, блять, спятила, если думаешь, что я поверю в это.

— Да, Томми, именно поэтому я сделала это. Но он не должен был причинять Джинни вред, — глаза Джо покраснели. — Он просто должен был вернуть ее полиции. Ты не слушаешь меня. Я не ненавидела Джинни. Я любила Джинни! Я любила и тебя, Томми.

Но Гризз? Я ненавидела Гризза, — ее слова были пропитаны ядом.

— И тебе никогда не приходило в голову, что ненависть Уиллоу к Джинни привела к тому, что на самом деле произошло с нею? Джо, ты знала, что заставляя Уиллоу помочь, рискуешь жизнью Джинни. Ты чертовски хорошо это понимала.

— Нет! Я не понимала! Я думала, что Уиллоу будет рада видеть, что Джинни вернули, и она далеко от Гризза. Я не знала, что она настолько ненавидит Джинни, чтобы практически убить ее.

— Это чушь собачья, Джо! Ты знала, что Уиллоу презирает Джинни. Мне все равно, сколько прошло лет. Гризз вышвырнул задницу Уиллоу подальше из-за Джинни.

Как ты могла даже не подозревать, что все может обернуться настолько плохо?

Женщина не ответила. Ее плечи тряслись, и она сжала бедра, чтобы взять себя в руки.

— Мо написала в дневнике, что кто-то по имени Вэнди сказал ей, что Гризз забрал у нее кое-что. Итак. Что Гризз забрал у тебя, Джо?

— Дневник? — она выглядела сбитой с толку. — И что Гризз взял у меня? Ты серьезно, Томми? Он взял моего отца. Он взял моего кроткого, милого и любящего отца, который не мог даже отшлепать собственных детей. Он платил моему отцу, чтобы тот вел его бухгалтерские книги, или что там папа для него делал. Знаешь, сколько раз за эти годы наш дом обыскивала полиция в поисках этих дурацких гроссбухов?

Томми не ожидал этого. Он знал, что за связь с Гриззом приходится платить определенную цену, но не понимал, как сильно это повлияло на Сару Джо.

Но он заставил себя не поддаваться. Обыск — ничто по сравнению с тем, что произошло с Джинни. И все из-за Джо.

— Эпизодические рейды? — Томми фыркнул. — Я знаю, что это тяжело, если ты к этому не привыкла, но все не могло быть так уж плохо. Особенно, если они никогда ничего не находили. Они, должно быть, в конечном счете, оставили вас в покое.

— Ладно, но как насчет того, что мой отец отправлялся в мотель, чтобы трахать дешевую, ни на что не годную, немую шлюху? — закричала она. — И после того, как она умерла, появилась другая! И пыталась вести себя так, будто она лучше, чем использованный кусок байкерского дерьма. Будто она хозяйка в нашем доме. У Чики хватило наглости появляться в моем доме и готовить для моего отца, будто она могла заменить мою мать.

Джо встала и подошла к окну.

— Это то, что Гризз забрал у меня, Томми, — сказала она, теперь ее голос стал тихим, настолько тихим, что приходилось напрягаться, чтобы услышать женщину. — Он взял отца, который не стал бы обращать внимание на Мо или Чики, потому что знал, каково быть с настоящей леди. Моя мать была светской львицей, и из-за Гризза мой отец опустился до еды из мусорных баков.

Она тяжело дышала, лицо покраснело. Томми не мог поверить своим глазам. Он никогда бы не подумал, что Сара Джо настолько ненавидит Гризза и банду. Особенно Чики и Мо. Томми мог понять ее боль. Но он не мог понять ее ненависть. Чики и Мо, возможно, не были леди, но и плохими людьми они не были.

Он поднял бровь.

— Если бы не Гризз, ты и твоя семья жили бы в машине. Ты ведь знаешь, что твой отец был на грани банкротства, не так ли? Он мог потерять дом. Болезнь твоей матери опустошила его в финансовом отношении.

Лицо Сары Джо покраснело еще больше, если такое вообще возможно.

— Как ты смеешь! — завопила она. — Как ты смеешь обвинять мою мать в том, что из-за нее отец должен был зарабатывать дополнительные деньги, чтобы прокормить нас и сохранить крышу над головой, вращаясь среди самых мерзких отбросов этого города. Моя мать была идеальна! Она была совершенна во всех отношениях!

Джо так громко кричала, что сорвала голос. Медленная тонкая струйка крови потекла из ее носа. Она провела рукой по лицу. Томми вскочил и устремился на кухню, быстро вернувшись с кухонным полотенцем. Он промокнул ее нос, затем грубо подтолкнул женщину назад к дивану.

Для Томми стало очевидным, что у Сары Джо серьезные проблемы. Проблемы, которые она скрывала глубоко в себе в течение многих лет. По-видимому, он только что стал свидетелем того, что происходит, когда вы пытаетесь притвориться, что вулкан останется бездействующим.

Томми сглотнул, ожидая, когда Джо возьмет себя в руки. Он не знал. Даже не подозревал, как она возмущена связью Фесса с бандой.

Повернувшись к ней, спросил: — Зачем понадобилось, чтобы Дэррил напал на Джинни? Зачем, Джо?

Ее плечи резко поникли.

— Я уже говорила, он не должен был причинять ей боль, Томми. Я люблю Джинни. Клянусь могилой матери, я не хотела, чтобы кто-то пострадал. Через миллион лет я и подумать не могла, что Уиллоу заставит Дэррила сделать то, что он сделал. Я действительно считала, что она будет счастлива, если Джинни окажется в полицейском участке. И затем у Гризза будут проблемы, реальные проблемы. Может, отсидит немного.

Мои намерения не были исполнены ненависти, Томми.

Последние слова женщина уже шептала, ее глаза наполнились слезами, любые остатки гнева забылись в настоящий момент.

— Да, они были, Джо, — сказал он спокойно, но твердо. — Ты, возможно, не осознавая этого, действительно ненавидела. Ты ненавидела Мо, потому что твой отец заботился о ней. Ты ненавидела Гризза. И ты, наверное, думала, что ему воздастся, если устранить Джинни, но твоя ненависть была намного глубже, чем ты готова признать.

Они помолчали, а потом до него дошло кое-что еще.

— Блять, Джо. Теперь, когда я думаю об этом, ты на самом деле создала трудности Джинни, выбирая имя Мими вместо Мо. Ты закатила истерику о неподходящем имени, сказав, что это старомодно, что ребенок будет ненавидеть его, когда вырастет. Ты ненавидела его. Я должен был почувствовать еще тогда. Я просто слишком доверял тебе.

Сара Джо проигнорировала последний комментарий.

— Она не должна была пострадать. Предполагалось, что все будет просто: Гризз садится в тюрьму, Джинни идет домой. Тогда ты бы мог быть с ней. Все были бы счастливы. Разве ты не видишь, как я смотрела на это?

— Я хочу увидеть, но не могу. Ты же понимаешь, что несешь ответственность за пытки, изнасилование и близость смерти своей лучшей подруги? И ты так же виновна в смерти Мо, Уиллоу и Дэррила, как если бы убила их сама.

Сара Джо не ответила, а просто уставилась на стену. Он прав. Она жила с чувством вины все эти годы, маскируя его, как могла. Но оно никогда бы не исчезло.

— И Чики, которую ты обвинила в заботе о твоем отце, на самом деле спасла тебя.

Это привлекло внимание Сары Джо. Она бросила осторожный взгляд на Томми.

Тот пристально смотрел на нее.

— Ты не спросила, как я узнал, что это ты, Джо. После того как Мо умерла, Чики нашла ее дневник и прочитала его. И она обнаружила в нем кое-что, что Гризз тоже мог понять. Когда Мо писала, что контактировала с Вэнди, она упомянула о том, что та сказала, что это будет «око за око». Так я и понял, что это ты. Я миллион раз слышал, как ты произносишь эту фразу. Думаю, Чики тоже слышала, как ты это говоришь, когда пыталась завести отношения с твоим отцом. Мо не узнала ни фразу, ни твой голос, потому что ты никогда не подпускала ее к себе. Она была недостаточно хороша для тебя или твоего отца, поэтому ты относилась к ней пренебрежительно, — Томми потер глаза. — Мне стыдно, что я не заметил этого. Она была хорошим человеком, Джо. Она через многое прошла. Одному богу известно, говорила ли ты когда-нибудь это в присутствии Гризза, но если это так, и он прочел бы дневник и узнал тебя, ничто на земле не защитило бы тебя от него. И насрать, что ты дочь Фесса или якобы лучшая подруга Джинни. Гризз повесил бы тебя, и Фесс не смог бы остановить его.

Сара Джо громко сглотнула.

— Я была ужасно груба с Чики, когда она приезжала к нам домой, — сказала она тихим голосом. — Никто не винил бы ее, покажи она Гриззу дневник и расскажи ему то, что выяснила. Когда она отдала его тебе?

— Она этого не сделала, — ответил он. — Ее дочь принесла дневник в наш дом после казни Гризза. Сказала, что молчит про него еще со времени смерти Чики несколько лет назад. Мать специально наказала ей ждать смерти Гризза, чтобы отдать его нам.

Сара Джо слегка выпрямилась на диване.

— В таком случае, полагаю, что и она не ангел, не так ли? Она могла избавиться от него, но нет. Она цеплялась за него все это время, чтобы причинить мне боль.

— Нет, Джо, — голос Томми звучал устало. Все долгие годы их дружбы он понятия не имел, кем Сара Джо была в глубине души. — Не для того, чтобы она могла причинить тебе боль. Затем, чтобы Джинни и я знали правду о том, что произошло тогда.

Узнали истинную причину самоубийства Мо. Мо покончила с собой из-за чувства вины.

Она чувствовала, что, помогая Вэнди, тебе, она чуть не убила Джинни.

— Джинни не умерла, — возразила Джо. — Не знаю, почему Мо решила убить себя.

— Сара Джо, кто ты? Ты слышишь себя? Возможно, это не была единственная причина, по которой Мо убила себя. Возможно, она была одинокой и грустной, и ты, конечно же, не помогла ей.

— А ты помог? Ты был так занят, пуская слюни вслед Джинни, а потом переехал к Синди, что тоже забыл про Мо. Признай. Она ничего для тебя не значила. На самом деле.

Не притворяйся, будто она действительно что-то значила. Мо была невидимкой. По крайней мере, я честна в том, что думала о ней. Ты прячешься за каким-то самодовольным, высокомерным отношением, как будто тебе не все равно. Да ты так заботился, что оставил ее в мотеле с этим чудовищем, когда съехал. Я поняла, что он зашел слишком далеко в тот день, когда заставил того бедного бродягу съесть свою собственную рвоту в моем гараже. Поверь, я поступала правильно, когда пыталась увести Джинни подальше от него. И мне все равно, расскажешь ли ты ей. Я скажу сама. Она простит меня. Она любит меня и поймет, — Джо фыркнула. — Кроме того, она жила с Гриззом. Она должна была прощать его каждый день своей жизни.

Когда Томми заговорил, его голос был тверд.

— Не думаю, что она поймет, Джо. Никогда. Знаешь, какую душевную боль она испытывала, чувствуя себя ответственной за смерть Мо? За смерть Уиллоу и Дэррила?

Она чувствовала ответственность за все это, а ты сидишь здесь и самодовольно говоришь, что моя жена простит тебя? Нет. Этого не произойдет. Мы прошли через ад после казни Гризза, и я не взвалю на нее еще и это.

— Ну, тогда хорошо, — Джо снова выпрямила плечи, будто пыталась засунуть хаос, драму и все муки назад, в одну аккуратную маленькую коробочку. — Тогда договоримся, что она не должна знать. Можно притвориться, что этого разговора не было.

Сара Джо взглянула на часы и начала вставать с дивана.

—У меня как раз есть немного времени. Я могу переиграть все и быть в офисе к десяти часам.

— Нет, — Томми тоже встал. — Ты никуда не пойдешь, Джо. Ты проведешь утро, разговаривая по телефону со своим мужем. Ты убедишь Стэна принять одно из предложений о работе, которые он продолжает получать из разных стран. Я хочу, чтобы до конца месяца он начал проходить собеседования.

Резкий смех сорвался с ее губ.

— Ты сумасшедший, если думаешь, что я перееду, Томми. Наша жизнь здесь. Здесь моя карьера.

— Джо, я не знаю, что с тобой произошло. Я не знаю, когда ты слетела с катушек.

Может, в тот момент, когда умерла твоя мать. Может, в тот день, когда ты обнаружила, что твой отец спит с Мо. Может, когда ты увидела, как тот парень съел рвоту. Я не знаю, и мне все равно. Я не позволю тебе остаться в одном городе, штате или стране и притворяться настоящей подругой моей жены.

— Я и есть ее настоящая подруга, Томми, — она скрестила руки на груди. — И твоя тоже.

— Нет. Видеть тебя не могу.

Это застало Сару Джо врасплох.

— Прекрасно, — она медленно выдохнула. — Я прерву дружбу с Джинни, но это только причинит ей еще больше боли.

— Вот почему я хочу, чтобы ты уехала из страны. Ваша дружба будет медленно умирать. Зная Джин, она попытается поддерживать связь по телефону и электронной почте, но ты будешь слишком занята, чтобы отвечать ей. Просто так вышло. Люди постоянно отдаляются друг от друга.

— Ты не слышишь меня, Томми. Я искренне люблю Джинни, — Джо наморщила лоб. — Я искренне люблю тебя и вашу семью. Я сожалею, Томми. Я не знаю, как доказать это. Я сделала это не для того, чтобы причинить ей боль.

— Но ты причинила, Джо. Ты это сделала, и ты уберешься из нашей жизни, — сказал Томми как ни в чем не бывало. — Навсегда.

— Джинни доверяет мне, Томми. Она плакала на моем плече, когда узнала, что Гризз твой отец. Джинни не хотела говорить, она боялась, что я тоже знала, и она боялась, что мы обманули ее вместе. Ты знал это, Томми? — Сара Джо моргнула, наблюдая за его лицом. — Ты тоже не всегда говорил ей правду.

Томми улыбнулся. Широкой, медленной улыбкой. Но это не была добрая улыбка.

Нисколько. На самом деле, это была улыбка, которую Джо никогда не видела прежде.

— Почему бы тебе не сказать, в чем дело, Томми? А? Почему ты не признаешь, почему на самом деле хочешь, чтобы я уехала из страны? Ты наконец-то получил то, что хотел. Он мертв, а у вас с Джинни счастливая жизнь. Я напоминаю о той старой жизни, и ты хочешь быть как можно дальше от нее. Я права? Почему ты не можешь признаться… Не успела Сара Джо закончить фразу, как он схватил ее за руки с такой силой, что стало больно. Его лицо было так близко, что она чувствовала его теплое дыхание.

— Джо, ты знаешь, что со мной лучше не связываться, — его голос был холоден как лед. — Особенно теперь, когда стало известно, чья кровь течет в моих венах. Тащи свою задницу из города, или ты пожалеешь. Это первое и единственное предупреждение.

Томми не оглядываясь, направился к выходу. Сара Джо пошла следом и остановилась в дверях, наблюдая, как он проскользнул в автомобиль и отказался от их дружбы.

Она смотрела, прищурив глаза, а потом едва слышно прошептала: — Да, я знаю, чья кровь бежит в твоих венах, и он ушел навсегда. Я никогда не думала, каким самонадеянным страшным сукиным сыном ты можешь быть, Томми. Если бы я знала это, то не пыталась бы помочь тебе быть с ней. Это со мной лучше не связываться. И я думаю, тебе придется научиться этому на собственном горьком опыте.

Она посмотрела, как он уехал, и закрыла дверь. Нужно помыться и вернуться к работе.

Глава 67

2000 Джинни сидела в классе воскресной школы, уставившись на чистую сухую доску на стене. Всякий раз, когда на сердце становилось тяжело, она оказывалась в церкви.

Несколько лет назад церковь стали запирать, но каждому учителю воскресной школы выдали ключи. Много раз, просто посидев здесь в одиночестве, она брела вверх по лестнице в кабинет второго класса. Не понятно, что тянуло ее туда, возможно, она находила успокоение в невинности маленьких детей. Даже будучи пустой, комната казалась наполненной их присутствием и сладкой радостью. Она взглянула на стены и улыбнулась, увидев написанные вручную имена на ликах ангелов, которые они рисовали в воскресенье перед смертью Гризза. Лэйни. Джонатан. Ноа. Эдуардо.

Затем женщина перевела взгляд на левую руку. Она передвинула широкое обручальное кольцо таким образом, чтобы увидеть его имя. Гризз.

Джинни знала, что прямо перед казнью Гризз хотел видеть, что она все еще носит на себе его имя. Понимала, что для него это был способ перед смертью убедиться, что она по-прежнему его любит. Она хотела, чтобы у него осталось это последнее утешение, и то, что Томми одобрил это, показало ей кое-что. Несмотря ни на что ее второй муж не лживый лицемер. По крайней мере, больше нет. Стоя в тени, он в течение многих лет ждал, чтобы быть с нею. Он придумал назвать их сына в честь Гризза, так как знал, что это много значит для нее. Она попросила, и после казни Томми отвез ее, чтобы увидеться с Эдди. Ей не удалили татуировку. То, что она сделала, стало последним штрихом. Дата.

Дата смерти Гризза. Это был ее способ попрощаться с ним. Джинни так гордилась собой из-за того, что не упала в обморок, пока Эдди работал над ней. Это место немного жгло, как от укуса пчелы. Некоторое время спустя чесалось. Она рассеянно потерла его теперь.

Джинни глубоко вздохнула, позволив себе подумать обо всем, что случилось после смерти Гризза. Не только потрясение от его казни, но и все секреты, которые открылись после нее. Сегодня утром звонил Томми и сказал, что Стэн, муж Сары Джо, проходит собеседования на вакансии из других стран. Джинни казалось, что с отъездом Сары Джо она потеряет маленький кусочек себя.

Но она тоже начала верить в новое начало. Джинни посмотрела из окна на ослепительный солнечный свет, яркое голубое небо. Билл, муж Картер, вернется в город завтра, и у нее не будет оправданий оставаться там дольше. Она скучает по детям. Она скучает по дому.

Она скучает по мужу.

Джинни вспомнила многочасовые разговоры с Томми. Объяснения. Реальные истории. Она по двадцать раз задавала мужу одни и те же вопросы разными способами, пытаясь сбить с толку, изобличить во лжи. Лжецы забывают детали, так что, в конечном счете, все портят. Но каждая история соответствовала. На каждый вопрос давался одинаковый ответ.

Верит ли она своему мужу? Если подумать, то да, верит. По крайней мере, она хочет верить ему. Томми, казалось, был откровенен во всем.

Однако сможет ли она двигаться дальше? В состоянии ли оставить прошлое позади и начать с Томми все заново? Может ли она принять то, что он сын Гризза?

Единокровныйм брат Мими? Сможет ли жить с ним? Вот эти вопросы настоящие.

И Джинни не уверена, что знает на них ответы. Но она точно знает, что не в состоянии принять решение, пока не вернется домой. Пока не вернется к своему браку и своему дому, чтобы посмотреть, сможет ли жить жизнью, которую не выбирала. Однако, повзрослев, стала ее ценить.

Любит ли она Томми? Кажется, да. Но начинает сомневаться в себе, и единственный способ выяснить правду — быть с ним. Понять, что чувствует.

У нее промелькнула мысль, и она тут же устыдилась. Узнай она эти секреты, когда Гризз был еще жив, осталась бы с Томми? Или жила бы, регулярно посещая Гризза в тюрьме вплоть до его казни?

Она разозлилась, когда поняла ответ. Нет. Гризз не дал бы ей так жить. Когда он находился в окружной тюрьме, Джинни попыталась сказать, что останется в одиночестве, но Гризз не позволил.

Снова решение, которое у нее отняли.

Гнев придал женщине решимости. Она поедет домой и посмотрит, получится ли наладить отношения с Томми. Она даст ему шанс. Джинни любит его, и не только потому, что Гризз свел их вместе, но и потому, что Томми удивительный человек, муж и отец. Ей не нравится ложь, но это был подросток. Который влюбился в нее. Она вернется домой.

Она попытается.

Решив это, Джинни почувствовала, будто с души упал камень.

Сотовый телефон зазвонил, прерывая мысли.

— Алло?

— Джинни, — это был Томми.

Она улыбнулась, услышав его голос. Должно быть, это знак.

— Томми, я так рада, что ты позвонил. Я в церкви. Я... я возвращаюсь к Картер. Я собираюсь собрать вещи и приехать домой, — Джинни сделала паузу, но Томми молчал.

— Я не говорю, что все в порядке. Я просто говорю, что хотела бы попробовать.

Сначала он ничего не сказал. Что не так? Это то, чего он хотел, не так ли? Он умолял ее вернуться домой. Так почему не взволнован ее решением?

— Мне нужно, чтобы ты вернулась домой прямо сейчас. — Только теперь Джинни услышала затаенное чувство беспокойства в его голосе. Что-то не так. — Здесь несколько детективов. Они хотят поговорить с нами.

— Поговорить с нами? О чем?

— Судя по всему, они только что нашли труп внизу на пляже. Это женщина, и она убита. Они говорят, что это Джен. Меня допрашивают, Джинни. Впечатление, будто меня считают имеющим какое-то отношение к этому. Думаю, меня подставили.

— Что? Джен, жена Блу? Что происходит? Боже мой, Томми!

— Я не причастен к этому, милая. Ты просто нужна мне дома. Хорошо?

— Позвонить адвокату? Или позвонить Вандерлайн? Спросить, что нам делать?

Вандерлайн добилась многого. После того как накопила деньги и выучилась в юридической школе, стала уважаемым адвокатом. Теперь она работает судьей в Нью- Йорке.

Однако звонок уже был завершен. Дрожащей рукой Джинни положила телефон на небольшой стол рядом с местом, где сидела. Убийство Джен? Томми сказал, что Блу недавно нашел Джен. Это сделал Блу?

В груди стало тяжело. Неужели они никогда не смогут избежать темноты, связанной с бандой? Даже не требуя подробностей, Джинни знает, что ее муж прав. Его подставили. Вероятно, это Гризз приказал сделать в отместку за обман Томми. Видимо, Гризз или Блу не простили Томми, узнав историю о полицейской дубинке и о том, что Томми отец Кевина.

Тот кивок перед казнью ничего не значил. И даже не имеет значения, что Гризза больше нет. Он грозный и могущественный враг даже из могилы.

Джинни быстро схватила телефон и кошелек. Она нужна Томми. Она получит ответы, как только вернется домой. Женщина все еще не уверена, где находится эмоционально. Но она чувствует настоятельную необходимость защитить мужа любой ценой после того, как услышала последние новости. Это говорит о чем-нибудь?

Джинни спустилась вниз по лестнице и направилась к своей машине. Несколько мгновений спустя она поехала по направлению к дому.

Глава 68

2000 Две недели спустя Джинни и Томми лежали в своей постели, свободно переплетя ноги, и спокойно разговаривали. К их удивлению, после допроса Томми в полиции, стало ясно, что полицейские нацелились на более крупного подозреваемого — Мэтью Рокмэна, который теперь попал за решетку.

— Я все еще не могу поверить, что он в тюрьме! — сказала Джинни, обнимя мужа.

Ранее Томми рассказал ей новости из полиции. Мэтью мстил, не сумев смириться с тем, что Гризз угрожал ему, а затем похитил Джинни. Он на очень долгое время затаил обиду и использовал Джен и Фрогги, чтобы отвлечь внимание от того, кто тайно преследовал Гризза. То есть, от самого себя. Он представил ситуацию так, будто жена Блу в борьбе за опеку заварила всю кашу. Что было довольно умно. Или так Мэтью думал в то время.

Он, должно быть, запаниковал, когда Джен вернулась в город и потребовала денег.

— Наверное, Мэтью испугался и убил ее, — сказала Джинни, лежа на сгибе руки Томми.

— Думаю, он понял, что не располагает достаточной суммой денег, чтобы Джен замолчала навсегда. Она высосала бы его досуха и держала бы в своей власти, потому что просто могла рассказать Блу, что Мэтью стоит за арестами. Он знал, что будет убит за участие в аресте банды, смертном приговоре Гриззу и отправке семьи Блу в программу защиты свидетелей.

Она вздохнула.

— Все эти годы я винила себя в аресте Гризза. И считала, что Джен стоит за этим, потому что нашла мой кошелек. Конечно, все выглядело так, но Мэтью всегда знал мое настоящее имя, — она закусила губу. — Он хорошенько использовал Джен.

Они лежали неподвижно некоторое время, слушая звук потолочного вентилятора и гул кондиционера.

Он притянул ее ближе, прошептав: — Джинни, все кончено. Мы можем теперь постараться оставить все это позади?

Можем ли мы действительно начать все заново, любовь моя?

Он отстранился, чтобы заглянуть прямо в ее глаза.

Она потеребила свое кольцо.

— А что насчет Кевина, Томми? Если он твой сын, разве мы не должны признать его? Я имею в виду, мы могли бы сделать тест ДНК, чтобы выяснить, но я видела его фотографию. Ты прав. Нет сомнений, что он твой сын. Ты был очень молод, когда она забеременела.

Он уже рассказал ей о поступке Джен. Джинни передергивало от отвращения, когда она думала об этом. Та женщина была сумасшедшей. И теперь ее нет.

— Гризз тоже был очень молод, когда Кэнди забеременела мной, если так подумать, — Томми поднял бровь и усмехнулся. — Похоже, что это у нас в генах.

Она сжала его руку.

— Иногда казалось, что у меня дежавю, когда Джейсон делал что-то или говорил.

Я думала, что ты тоже делал так в его возрасте, но вспоминала, что не знала тебя ребенком. Однако я знала Кевина. Так и есть. Я помню Кевина малышом. Зная, что он — старший брат Джейсона, может, теперь имеет смысл признать его?

— Я говорил с Блу, Джинни. Я хочу, чтобы Кевин присутствовал в нашей жизни, и это возможно, но не знаю, стоит ли в данный момент говорить ему, что я — его биологический отец. Если только не существует срочной медицинской необходимости, не думаю, что кому-то это пойдет на пользу. Блу любит своих мальчиков и не прекращал искать их все эти годы. Он злился, пока я не рассказал о произошедшем, но зная свою жену, понял, что я не лгу. Блу хочет попытаться выстроить отношения с детьми заново.

Не вмешиваясь, но пытается узнать их. Однажды мы скажем Кевину. Просто сейчас неподходящее время. Думаю, нам обоим будет полезно для начала проконсультироваться.

Знаешь, чтобы удостовериться, что мы поступаем правильно. Так много произошло за такое короткое время, и я не хочу торопиться. Знаю, мы оба стремимся узнать правду и уйти от всего, что произошло, но необходимо рассмотреть вопрос, как это может повлиять на Кевина. Нужно понять, как стать ближе к нему.

— Ты прав. Все достаточно сложно, учитывая последствия того, что ты оказался сыном Гризза. Надеюсь, Кевин помнит нас. Возможно, мы сможем вернуться в его жизнь, когда наступит время. Я согласна. Надо поговорить с психотерапевтом, — она сделала паузу. — Мы когда-нибудь расскажем Мими о ее отце?

— Я — ее отец, Джинни.

— Я знаю, Томми, я имею в виду...

Он прервал ее.

— Знаю, что ты имеешь в виду. Но я не хочу, чтобы наши жизни превратились в какое-то тупое дневное ток-шоу, где люди бросают стулья друг в друга на сцене. Я понимаю, тебя возмущает, что ты жила все эти годы среди тайн и лжи.

— Точно, Томми, — сказала она, сев и повернувшись, чтобы посмотреть на него.

— И я не хочу этого для Мими.

— Я тоже. — Он вздохнул. — Мы скажем. Она должна знать. Имеет право знать. И об этом мы можем поговорить с терапевтом. Она — моя дочь. Я не хочу потерять ее, Джин. Но я хочу удостовериться, что мы все правильно сделаем. Мы скажем, но только после консультации. Идет?

— Идет. — Она кивнула и откинулась назад на его плечо.

— А пока, как насчет отпуска? — спросил он.

— Только мы вдвоем?

— Как бы сильно мне ни хотелось неделю на тропическом острове не выпускать жену из постели, я знаю, что в прошлом месяце дети чувствовали себя брошенными.

Ночевали у друзей, мы оба приходили и уходили, пытаясь разобраться во всем. Я хочу назад свою семью. Как насчет круиза с той большой мышью? Той, с высоким голосом, — поддразнил он.

Она усмехнулась.

— Звучит неплохо, Томми. Возможно, я смогу забронировать места до начала занятий в школе, чтобы они не пропустили ни одного учебного дня.

— Походит на план, — он потянулся, чтобы выключить лампу на тумбочке.

Она повернулась к нему в темноте. Медленно, начала целовать его шею, затем проделала путь вверх, пока не нашла его губы. Ее рука проскользнула вниз по его животу.

Это был первый раз, когда они собирались заняться любовью после казни Гризза.

— Я скучала по тебе, Томми, — сказала она, рукой нащупав его эрекцию.

Очевидно, что муж тоже соскучился.

Томми углубил поцелуй, затем быстро перевернул Джинни на спину, целуя ее шею, грудь, гладкий, плоский живот.

Он подавил тошноту, стараясь не думать о том, что узнал. Нужно действовать как будто все в порядке. Повезло, что член сотрудничает с ним. Он собирался войти в свою жену, и мысль об этом вызывала желание блевать.

Глава 69

2000 Вновь оказаться в объятиях Томми оказалось приятно. Джинни ненавидела признавать это, но в их браке были времена, когда она, занимаясь любовью с Томми, думала о Гриззе. Казалось, что она изменяет первому мужу.

Она все еще оплакивает и будет любить его всегда. Однако теперь может отдаться Томми, не чувствуя, что предает Гризза. Его смерть, пусть и чрезвычайно болезненно, но поставила точку.

Джинни глубже спряталась в ловушке рук мужа.

— Мне нужно еще некоторое время побыть у Картер, Томми, — прежде чем он смог возразить, она добавила: — Не сейчас. Возможно, когда мы вернемся из круиза.

Нужно очистить гараж.

Она почувствовала, как он расслабился.

— Давай сделаем это перед круизом, милая. Я помогу тебе.

— Нет, я думаю, что должна сделать это сама, — она прижалась теснее. — Кроме того, когда мы вернемся из поездки, ты начнешь работать, а дети будут в школе. Я думала об этом. Начну, выставив автомобили и мотоциклы на продажу. Затем смогу заняться гостевой комнатой над гаражом. Вряд ли это слишком трудно. У Гризза было немного личных вещей.

— Джинни, я не знаю, должна ли ты делать все в одиночку. Пройти через это действительно сложно. Сложнее, чем ты думаешь.

— Я не буду одна. Картер всегда рядом, заботится о животных. Я дам ей знать, если понадобится помощь. — Она повернулась, чтобы взглянуть на него в темноте. — Томми, думаю, что я должна сделать это без тебя. Пойми. Я знаю, что ты сможешь.

— Да, милая, — сказал он и поцеловал ее в лоб. — Понимаю.

Она заснула почти сразу. Томми долго лежал в темноте, слушая звук ее дыхания.

Он подумал, что теперь его совесть чиста. По крайней мере, чиста насколько возможно при той жизни, какой он жил. Ложь и обман все эти годы давали ему ложное чувство уверенности в себе. Когда вы убедили себя, что делаете что-то для того, кого любите, это не кажется таким уж плохим.

Он рассказал Джинни в мельчайших подробностях о встрече перед казнью, не упоминая только то, что по их с Гриззом обоюдному согласию, она не должна знать.

Слишком опасные для нее детали. Он принял решение не рассказывать о роли Сары Джо в ее изнасиловании, которое привело к самоубийству Мо. Он не понимал, верно ли поступает, но это казалось правильным. Томми хотел, чтобы Сара Джо заплатила за жестокий обман, но чувствовал, что Джинни будет еще больнее, если она узнает о настоящей причине отъезда подруги за границу. Боялся, что еще одно откровение сломает ее.

Томми признавал, что жена — сильный человек. Сильнее, чем он предполагал.

Наверное, ей стоит узнать о Джо, и, возможно, когда-нибудь он расскажет. Просто не сегодня. Чики была права, спрятав дневник от Гризза. Это, вероятно, спасло Саре Джо жизнь.

Он все больше думал о последней встрече перед казнью. Томми собирался убедить Гризза, что он не провоцировал Джен сдать его, Блу и вместе с ними всю банду. Но ему вообще не нужно было ничего доказывать, удивительно.

*** — Я знаю, что это не ты. Но, Грант, я злился. — За три дня до казни они стояли в нише тюремного двора, солнце палило за пределами навеса. Гризз выдохнул, затем пнул цементную плиту. — Ты помнишь, что гребаная репортерша рассказала мне о полицейской дубинке. Мы договорились с тобой, все решили. Мне должна была понравиться эта новость? Что мне нужно было сделать? Убить тебя и оставить Кит одну?

Потом Блу стал показывать фотографии своих детей, заявил, что один из них — твой.

Сказал, что Джен призналась, будто ты стоишь за моим арестом. Сразу вспомнилось, как ты манипулировал мной той ночью. Другими ночами тоже. Признай, Грант. В моих глазах твои поступки выглядели плохо. Действительно плохо.

Томми кивнул, соглашаясь.

— Но я знаю, почему ты все это сделал. Ради нее.

Он удивленно уставился на Гризза.

— Всегда, Гризз. Это всегда было для нее. Послушай, — он резко выдохнул. — Ты скоро окажешься на столе. У меня нет причин что-то скрывать от тебя. Знаю, ты думаешь, что я подставил тебя. Знаю, ты думаешь, что я трахал Джен.

Гризз поднял руку.

— Остановись прямо сейчас. Мне насрать на Джен, Блу тоже. Когда она сказала, что это ты все подстроил, я разозлился. Но только на секунду. Никто дважды не смеет обманывать меня...

— Я не обманывал дважды...

— Заткнись на минуту и позволь мне закончить. Я знаю, что это не ты. Хорошо?

Сколько раз я должен повторять? Тебя втянули в эту херню, когда ты был ребенком. Не могу винить тебя за любовь к Кит. Я сам люблю ее. Я совершил много поступков, которые заставляют других людей испытывать отвращение. Единственный, который разрывает меня на мелкие кусочки — я сказал ей выйти за тебя замуж. Запретил приходить ко мне на свидания. Убедил, что моя дочь не должна знать меня. Я понимаю это, малыш. Правда, понимаю. Мне не нравится, но я принимаю это. Потому что люблю ее.

— Можешь перестать называть меня малышом, — сказал Томми с ухмылкой. — Я такой же большой, как и ты.

Гризз проигнорировал этот комментарий. Никто не мог быть таким же большим.

— У меня здесь было много времени, чтобы подумать, Грант, и чем больше я думал, тем больше задавался вопросом, как эта потаскуха, жена Блу, смогла все осуществить. Мне нужно надрать самому себе задницу за то, что не подумал об этом раньше. Я совершенно уверен, что был прав в своих первоначальных выводах.

— Кто? Кто это сделал?

— Этот мелкий мудак Мэтью ебаный Рокмэн. Он в ответе за то, что разрушил мою жизнь, и, благодаря ему я окажусь на столе через несколько дней. Теперь уже ничего не поделаешь, но доверься Блу и разберитесь во всем.

Томми моргнул. Мэтью Рокмэн? Образ этого парня всплыл у него в памяти.

Молодой адвокат, который предложил Джинни нанять фирму Кэри Льюиса для защиты Гризза. Этот сопляк разрушил все?

— Так у нас все в порядке теперь? — спросил Гризз.

— Я в порядке, если ты в порядке, — с облегчением ответил Томми.

— Прогуляемся по двору? Хочу услышать все о дочери и внуке. Хочу знать все о них, прежде чем умру.

Томми колебался. Двор? Гризз что-то подстроил? Во дворе ждут парни, чтобы наброситься на него?

— Тебе разрешают принимать посетителей во дворе?

— Я умру через несколько дней. Мне разрешают делать все, что захочу. Идем.

Неохотно он последовал вслед за Гриззом во двор. Тот был пуст и имел овальную форму, во многом схожую с площадкой возле мотеля, на которой Джинни раньше бегала трусцой.

Именно там Гризз рассказал ему все. С самого начала. Он сразу объяснил, почему настаивал на разговоре снаружи. В тюрьме могли оказаться нежелательные уши, он должен быть уверен, что никто не услышит этот разговор.

Гризз предупредил, что вскоре последуют допросы по делу об убийстве Джен.

Томми стоило удивиться, но этого не случилось. Это же Гризз!

— Когда Блу приезжал в последний раз, мы договорились, что я подам знак кое- кому в наблюдательной комнате, убирать тебя или нет. Верю рассказанному тобой сегодня, поэтому дам соответствующий сигнал. Все пройдет по плану, но ты должен знать, что у меня сведения, которые могут привести к тебе, но не приведут. Это будет похоже на неаккуратную попытку Рокмэна подставить тебя. Я сделаю так, что ты сможешь предоставить больше информации, и она еще сильнее вовлечет Рокмэна.

Понимаешь?

Затем Гризз рассказал настоящую причину, почему он сидит в камере смертников.

Во что он вляпался, будучи ребенком. Что они хотели от него. Они не имели никакого отношения к аресту Гризза. Это работа Мэтью Рокмэна, но они решили посмотреть, куда это приведет. Могут ли они использовать Гризза в своих интересах. У них нет названия.

На самом деле есть, но он не скажет его Томми. Тому не следует его знать, но, чтобы было понятней, пусть называются NNG. (Прим. пер.: группа без имени No Name Group). ФБР думает, что они подчиняются Белому дому, но на самом деле они отчитываются перед людьми, еще более влиятельными, чем правительство США. Гризз уверен в этом, основываясь на именах, которые узнал много лет назад. Организация, более секретная и сплоченная, чем ЦРУ. На самом деле NNG мощнее какого—либо правительства. Конфиденциально избранные из собственных рядов, они представляют различные слои общества: политики, педагоги, руководители, меценаты. Они всем заправляют. Они заботятся, чтобы правильный человек сидел в Овальном кабинете. Они управляют экономикой в мире. Они делают все.

И все же у байкера из Южной Флориды оказалось в распоряжении кое-что, испугавшее их до усрачки.

— Ты обнаружил нечто, испугавшее их, и решил, что можешь победить людей, управляющих миром? Гризз, ты понимаешь, это звучит неправдоподобно? Я имею в виду людей, которые «управляют миром»? — Томми сделал воздушные кавычки.

— Об этом Кит не должна узнать. Это все объясняет. Это — самое малое, что я могу сделать для тебя. И тебе необходимо справиться с тем, что я расскажу.

Томми нахмурился, затем кивнул, ожидая продолжения.

— Я рассказывал тебе о моей младшей сестре. Как я убил родителей и направился в Форт-Лодердейл. Но это оказалось только началом.

Когда они сделали круг по тюремному двору, Гризз продолжил рассказывать Томми остальную часть истории. Мотель. Смерть Деда от несчастного случая. Визит Рэда и его парней. Находка после их уезда. Он рассказал все.

— Мешок фальшивых денег с пластинами, чтобы сделать еще больше? Они должны было что-то финансировать? — Глаза Томми широко открылись.

— Да, но я не узнал остального, пока не стал старше. Я сжег той ночью почти миллион долларов в яме. Думал, что наткнулся на пластины для изготовления фальшивых денег. Я не понял, что это были настоящие пластины и настоящие деньги. Настоящие пластины, которыми владели NNG. Неудивительно, что они так чертовски богаты, владея гребаным монетным двором.

Томми резко выдохнул. Такого он не ожидал.

— Каким образом был причастен Рэд?

— Рэд работал под прикрытием ФБР. Он дружил с отцом Кэнди, Томом. В честь него она назвала тебя. Том был сотрудником Секретной службы, хотя его семья не знала этого. Они думали, что он торгует страховками. Возможно, он был в тайной Секретной службе, если такая существовала в то время. Я действительно не знаю. Секретная служба ответственна за обнаружение фальшивомонетчиков и борьбу с ними. Вероятно, Том подумал, что наткнулся на них. NNG заставили Рэда найти Тома и вернуть ту сумку. Но они искали не деньги. В сумке было кое-что, о чем даже верный Том не подозревал. Но я нашел это.

Томми замедлил шаг, чтобы посмотреть на Гризза, но тот потащил его вперед, бормоча шепотом: — Продолжай идти и не удивляйся. Предполагается, что это дружеский разговор между отцом и сыном на прощальном свидании. Мы должны выглядеть, будто дышим свежим воздухом, чтобы я мог умереть счастливой смертью.

— Ясно. — Солнце припекало все больше, когда они прогуливались. — Так что ты нашел?

— Документ я нашел. Аккуратно напечатанный, с логотипом и все такое, на первый взгляд, официальный. Имена, даты, события. Краткие объяснения, примечания по каждому из них. Это был основной план главных мировых событий.

— Событий? Каких?

— Берлинская стена. Карибский кризис. Война во Вьетнаме. Имена мужчин, которые станут президентами. Уотергейт. Газовый кризис. СПИД...

— Что здесь такого важного, Гризз? Все это знают. Ты не наткнулся на какие-то большие секреты. Возьми гребаный учебник по истории.

— Ты не настолько умен, как я всегда думал, Грант. Ты слушаешь, но не слышишь, — очень тихим голосом, пропитанным гневом, продолжил Гризз. — Я нашел этот документ в пятидесятые годы. Берлинскую стену достроили в шестьдесят первом.

Карибский кризис случился в шестьдесят втором. В этом письме было сказано, кто будет президентом, кто убьет его и кто убьет его гребаного убийцу. В нем говорилось о президенте, который будет участником скандала под названием Уотергейт. Это было в семьдесят втором. Там говорилось, что будет газовый дефицит. Что они работают над вирусом, который уничтожит «нежелательных» людей.

У Томми отвисла челюсть, когда пришло осознание того, что рассказывает Гризз.

— Ты говоришь, что видел карту будущего? Как предсказание Нострадамуса?

— Именно это я и сказал. И хотя я был всего лишь ребенком, понимал, что это очень важно. Просто не понимал насколько. Не думаю, что Рэд знал, что я нашел. Он умер, думая, что это фальшивые банкноты. Он был одержим тем мешком денег, и верно догадался, что я нашел его. Он убедил ФБР, что я могу пригодиться. Даже они не знали всей правды. Они думали, что отчитываются перед представителем Белого дома, и возможно так и было, но чиновник затем докладывал все им.

— И ты использовал эти знания, чтобы держать их в страхе? И поэтому они позволяли многому сходить тебе с рук?

— Я трахнул их по-крупному. Позволил думать, что меня уговорили работать на них там, где могут присматривать за мной. Я иногда делал какие-то мелочи, чтобы они думали, будто я — их, и я буду...

Томми перебил его.

— Почему тебя просто не запугали, не подвергли пыткам, не убили?

— Пробовали. Я почти умер после первого и единственного раза, когда меня пытали. Именно тогда я и сообщил, что имею в распоряжении. И что могу придать огласке это дерьмо. Но это произойдет только в случае моей смерти. Это правда. Я устроил, чтобы в этом случае материалы были обнародованы. Блядь, меня даже защищали какое-то время. Когда я так сильно взбесил наркокартель, что меня захотели убить, они достаточно сильно наложили в штаны. В течение многих лет я играл с ними, зная, что мне сойдет с рук все, что бы я ни сделал. Они не позволят мне умереть, — он сжал челюсть. — Именно тогда я перегнул палку. Думал, что, когда меня арестовали за похищение Кит и за все другое дерьмо, меня вытащат. Особенно, если меня приговорят к смертной казни. Они рисковали разоблачением.

Томми кивнул. Теперь все обретало смысл.

— Но они этого не сделали, — Томми закончил спокойно. — Они не пришли тебе на помощь.

— Нет, они тоже сыграли со мной. Сказали удостовериться, что Кит и ребенка не будет в моей жизни. Было бы слишком подозрительно, если бы моя женщина ждала меня.

Они были правы. Я знаю мужчин, которые вышли из строя, потому что их женщины отказались идти дальше. Было слишком очевидно, что они ждут своих мужчин, — Гризз издал горький смешок. — Конечно, я сказал, что если хоть один волос упадет с ее головы, я разоблачу их, и сделал бы это. Но для меня все имело неприятные последствия. Я сделал то, что они сказали. Я сказал ей выйти замуж за тебя, но не говорил почему. Я не смог бы ничего объяснить, не подвергая ее опасности.

Томми не знал, что сказать.

— Думая, что меня вытащат, я сделал то, что велели, но они оставили меня гнить в тюрьме. Черт возьми, Грант, я ожидал, что выйду через несколько лет под прикрытием фальшивой казни. Но не думал, что буду отсутствовать так долго, что Мими запомнит тебя своим отцом. Я считал, что выйду и отдам их дерьмо, а они переселят нас с Кит и ребенком и оставят в покое, — Гризз покачал головой. — Все покатилось в бездну.

— А тебе не приходило в голову, что я действительно люблю ее? Что, сработай твой план, ты оторвал бы ее и Мими от меня? — он понимал Гризза, даже сочувствовал ему. Но, дерьмо, это причиняло боль.

— Честно, Грант? Я использовал тебя. Знал, что ты любишь ее, но мне было все равно.

Оба молчали. Единственными звуками оставались их шаги на дорожке тюремного двора. Спустя несколько минут Гризз добавил: — Я уверен, ты не подозреваешь, что Синди была подсадной уткой.

— Синди?

— Думаю, ее отец притворялся. Пытался подобраться, показывая, что может им помочь. Я догадывался, но не волновался по этому поводу, потому что Синди ничего не могла узнать от тебя. Ты ничего не знал.

— И что теперь? Теперь, когда события из тех документов произошли, имеет ли это значение сейчас? Любой может сделать документ, похожий на тот, что написала в пятидесятых годах некая тайная группа с секретным названием, и он будет выглядеть так, будто являлся планом будущих мировых событий. Ты сказал, что нашел фотографии. В наше время они могут быть сфабрикованы. Все можно сделать задним числом.

— События не останавливаются на семидесятых, Грант, — сказал Гризз тихо. — Не останавливаются на восьмидесятых или даже на девяностых годах. В том документе указаны события для следующих семидесяти пяти — ста лет. Этим миром управляют силы, которые были всегда, и они планируют остаться. Блядь, чувак, там названы дети, которые еще даже не родились.

От этого шла кругом голова. Томми моргнул.

— Как они выяснили, что документы у тебя? Ты сказал, подозревали, но как убедились в этом?

— Я показал свою задницу. Мне было около двадцати, и я всегда следил за участком, где похоронена сестра. Именно там я спрятал это дерьмо, как только получил права и смог ездить один. Я иногда звонил и справлялся об участке. Когда узнал, что его продали и собираются разрабатывать, я тайно эксгумировал останки и устроил надлежащие похороны. В то время решил пересмотреть документы снова. Я не читал их много лет. Заметил название компании, которое мелькало в новостях. Я решил купить ее акции и сделал на этом кучу денег. Это не прошло незамеченным и только подтвердило, что у меня есть то, о чем они подозревали все это время. Они поняли, что я не лгал и не размахивал членом перед ними. Это было глупо с моей стороны.

Затем он рассказал Томми о других деталях. Совсем недавно вступил в игру новый игрок, со стальными яйцами, и решил, что больше не собирается позволять трахать их.

Время Гризза закончилось. Они не оставили ему никаких рычагов давления. Они хотели свое дерьмо назад и хотели его сейчас. Недавно избранный представитель NNG удостоверился, что мужчина может обнародовать находящиеся у него материалы. Однако тогда Джинни умрет медленно и мучительно, а Гризз будет наблюдать за этим.

Томми пытался не показывать эмоции, но мысль о том, что Гризз подвергает опасности Джинни, разозлила его.

— Значит, все закончилось? Больше нет противостояния? — Томми пытался говорить непринужденно, но его горло горело. Он тяжело сглотнул.

— Больше нет противостояния.

— Жаль, что ты просто не отдал это, когда еще был ребенком. До того как понял, что попало тебе в руки. Но как бы ты узнал, что произойдет?

— Я бы хотел, Грант. Поверь мне. Но позволь предупредить: если они хоть на секунду подумают, что ты или Кит знаете об этом, вы — покойники.

— Тогда почему ты рассказываешь мне? — спросил Томми недоверчиво.

— Потому что должен убедиться, что они оставят вас обоих в покое после того, как я уйду. Вас не тронут, если они будут уверены, что вы не знаете об этом. Мне нужно знать, что даже случайно вы с Кит не скажете ничего, что позволит им думать, что вы в теме.

— Но мы итак ничего не знаем! И я определенно не собираюсь говорить ей. Кроме того, как, не допрашивая нас, они проверят, что мы ничего не знаем?

Гризз обнял Томми за плечи.

— Они могут наблюдать за нами даже сейчас. Так что ты никоим образом не должен реагировать на то, что я собираюсь сказать. Понятно? Ты просто киваешь и смеешься, как будто я просто сказал что-то забавное.

Томми сделал так, как ему велели, и с улыбкой на лице спросил: — Как, Гризз? Как они могут знать что-то определенное о Джинни, если даже я не знаю ничего?

— Ваш дом прослушивается в течение многих лет.

Глава 70

2000 Томми просто взбесился, когда услышал последнее заявление, но теперь все приобретало смысл. Откуда NNG знать, что Гризз не поделился этой историей с женой и сыном? Он этого не сделал, и следует это показать им. Поэтому после казни Томми необходимо разыграть свою партию.

Предполагалось, что после смерти Гризза он отвезет Джинни домой и откроет некоторые ужасные тайны. Томми был готов сделать это.

— Ты должен дать им хоть что-то, — сказал Гризз. — Понимаешь? Возвращение домой, и спокойная жизнь заставят их продолжать прослушку. Они слушают до сих пор потому, что у тебя, блядь, рот на замке. В разговорах никогда не всплывала информация о банде, о жизни Джинни со мной, ничегошеньки. Это выглядит, будто вы намеренно скрываете что-то.

— Мы ничего не скрываем, — тихо сказал Томми. — Мы живем обычной жизнью.

Я — архитектор. Она — бухгалтер и футбольная мамаша (прим. пер.: «футбольная мамаша» занимается, в основном, детьми, забирает их после школы, везет на футбол или другие кружки, постоянно опекает). Это ничего не значит?

— Ты должен дать им хоть что-то. Моя казнь станет прекрасным поводом, чтобы освободиться от всех тайн. Ты расскажешь ей все, что сможешь вспомнить о юности, проведенной в мотеле.

— Нет. Я много лет не рассказывал ей ничего. Не хочу причинять боль.

— Я провел годы, тоже пытаясь защитить ее, Грант. И был неправ. Она умна и достаточно сильна, чтобы со многим справиться. Но ей не разрешали узнать правду.

После вопросов журналистки по телефону Томми готов был рассказать Джинни кое-что. Теперь, узнав о прослушке и догадываясь, как трудно ей будет многое принять, он понимал, что Гризз прав. Нужно дать им хоть что-нибудь.

Однако он не рассчитывал, что Лесли узнает, что он сын Гризза. Не рассчитывал, что Джинни уедет из дома к подруге. Они не могли подслушать их разговоры там. Не будь их, он не изводил бы жену, заставляя вернуться домой. Он дал бы то пространство, в котором она нуждалась. Но отчаянно пытаясь наладить дальнейшую жизнь, Томми должен был дать им желаемое.

Оставалось только молиться, чтобы этого достаточно для того, чтобы они оставили его семью в покое.

Гризз ничего не говорил о шахматах. Он их прислал или тюрьма это сделала? И все еще не понятно, что означает пропавший король, если это вообще что-либо означает.

Теперь, когда Джинни заснула, он крепко прижимал ее к себе и подавлял растущий гнев. Они подслушивают все, что происходит в его доме. Каждый шепот, каждый смех, все интимные тайны. И как заниматься любовью, зная, что они слушают? И как не усугубить ситуацию, если они с женой не были вместе почти месяц. Оба уже готовы взорваться от потребности друг в друге, и он ненавидит это. Ненавидит их.

Томми должен был упиваться любовными ласками, а вместо этого скрежетал зубами и имитировал соответствующие движения и звуки ради Джинни.

Глава 71

2000, северная Флорида,За три дня до казни Гризза После прогулки по тюремному двору они вернулись в комнату, которая возможно прослушивалась. На случай, если это так Гризз объяснил, о чем нужно говорить. Он полагал, что они с Томми тоже должны дать какую-то информацию NNG.

— Почему ты вообще стал возиться со мной? — спросил Томми, когда они вошли в комнату. — Почему забрал меня от Карен той ночью? Почему в течение многих лет позволял думать, что я брат Блу? Я бы все еще не знал, что Кэнди моя мать. Я провел небольшое расследование после суда над тобой. Ведь она моя мать?

— Да, Кэнди твоя мать, Грант. Она забеременела и бросила тебя на мать и сестру.

— Это я знаю. Но как ты узнал обо мне?

— Когда тебе было лет семь Карен принесла фотографию в «Красный краб».

Школьное фото. Ты, должно быть, воспитывался в приемной семье, когда был сделан снимок, потому что выглядел хорошо. Был ухоженным.

— Да, возможно. Я мотался из одной приемной семьи в другую. Одни хорошие, другие не очень, но меня кормили.

— Так или иначе, она настаивала, что ты от меня. Карен сказала, что мать сбежала, а у нее нет денег, чтобы заботиться о тебе. Кэнди ушла еще раньше. Карен заявила, что, если я не дам денег, она соберет шмотки. И однажды ты вернешься из школы, а ее нет.

— Ты дал ей денег на основании фото? Если моя мать была проституткой, я мог оказаться чьим угодно ребенком.

— Верно. Но кое-что заставило меня поверить. Во-первых, я посчитал, что ты похож на меня в этом возрасте. Во-вторых, об этом говорила дата твоего рождения.

Зачатие совпадало со временем, когда Кэнди ушла с улицы и осталась в квартире над гаражом. Рэд пытался отучить ее от наркотиков. И сбросил ее на меня и Энтони. Сделал ее заключенной. Мы должны были меняться, не выпуская ее из поля зрения. Когда мы отсутствовали, Рэд оставался с ней. Она определенно не встречалась ни с кем. Аксель несколько месяцев находился в колонии для несовершеннолетних, так что его не было рядом. В любом случае, он не спал бы с ней, — Гризз понимающе ухмыльнулся. — Но мы с Энтони спали с ней каждый раз, когда представлялась возможность. Она соглашалась.

Пыталась таким образом убедить нас позволить ей вернуться на улицу. Мы были молодыми и озабоченными маленькими засранцами. Рэд позволил ей уйти, думая, что она чиста. — Он пожал плечами. — Я никогда больше не видел ее. Только той ночью, когда она приехала в поисках тебя в мотель.

Томми просто смотрел. И ничего не говорил.

— Ты, черт возьми, уж точно не наполовину индеец, — выпалил Гризз. Затем покачал головой и добавил: — Черт, возможно, ты не мой ребенок. Может, я ошибался все эти годы.

Томми нахмурился.

— Ты не ошибался, — тихо сказал он. — Раньше я думал, что, возможно, ты, а не Блу, мой старший брат. Но я не подозревал, что ты мой отец, пока на суде не услышал показания о Кэнди. Тогда я начал копать дальше, но ничего не добился. Потребовалось время, чтобы убедиться. Только около года назад, когда нашли Мо, я подумал, что можно сделать несколько тестов, — он сделал паузу. — У нас с Мими одинаковые ДНК.

Гризз просто кивнул. Показалось, что Томми увидел мелькнувшую на его лице вспышку удовлетворения.

— Тогда почему ты убил ее, когда она пришла в мотель той ночью? — Продолжал Томми. — Все, что нужно было сделать, это приказать, чтобы она солгала. Сказала бы, что кто-то другой мой отец, а Блу — ее брат или что-то в этом роде. Почему ты убил ее?

— Не хотел, чтобы она ворошила дерьмо. И чтобы кто-то знал, что ты мой сын.

Томми рассмеялся.

— Да ладно. Кому какое дело, твой я ребенок или нет?

Гризз серьезно посмотрел на него.

— У меня были веские основания убить ее. Ты не знаешь, сколько врагов я приобрел за все эти годы, они не стали бы думать дважды, начиная охоту на тебя, чтобы добраться до меня. Я спасал твою жизнь, когда убил ее.

— Да, без сомнений.

Теперь он подыгрывал, как и велел ему Гризз. На случай, если они подслушивают.

Мужчина во время прогулки объяснил, что протрезвев, Кэнди начала копаться в смерти отца. Она вспомнила некоторые слова Рэда. Они пронюхали об этом, сказав Гриззу, что, если она когда-нибудь появится, ее нужно устранить. Немедленно. Она представляла угрозу. Гризз выполнял приказ. Он был честен с Томми, признавшись, что, убивая ее, не чувствовал угрызений совести. Это просто часть работы.

Сейчас в комнате Гризз хлопнул рукой по столу.

— Черт возьми, Грант, послушай. Я знаю, что ты долгое время ждал, чтобы быть с Кит. Ты хочешь это разрушить? Ты хочешь разворошить все мерзкое дерьмо, в которое я раньше был вовлечен? Блу помешает Лесли написать в ее гребаной статье, что ты мой сын, — он провел рукой по волосам и пробормотал: — Я все еще не могу поверить, что позволил тебе уговорить меня на это. Блядь! Ты сказал, что Кит говорила о том, что необходимо поставить точку, и я хотел, чтобы у нее было это. Я знал, что глупая сука не работает на серьезный журнал, как утверждает. Я полагал, что все просто сойдет на нет. Я практически ничего не делал, пока Кит не позвонила мне.

Это последнее заявление привлекло внимание Томми. Он отошел от сценария.

— Джинни звонила тебе?

— Да, я уже поговорил с тобой, и все еще размышлял над этим, когда получил известие от нее. Я едва не уронил гребаный телефон, когда услышал ее голос. Она сказала, что действительно нуждается в этом интервью. Чувствует, что не полностью исцелилась от всех этих лет в банде, от того, что видела и знала, что они делали. Это важно для нее, но репортеру нужно больше. Необходимо поговорить и со мной тоже, чтобы увидеть, что в интервью она говорит правду. Кит сухо сказала, что я должен ей.

— Гризз, Джинни не звонила тебе.

— Не говори, что она мне не звонила, — прорычал он. — Я, блядь, говорил с ней.

— Когда до этого ты в последний раз разговаривал с Джинни?

— Она позвонила, чтобы сказать, что вы назвали сына в честь меня. Когда он родился? Десять лет назад? Мы тогда говорили меньше минуты.

Томми покачал головой.

— Не могу поверить. Не могу, блядь, в это поверить.

— Во что ты не можешь поверить?

— Это не твоя вина. Я тоже их путаю по телефону.

— О чем, черт возьми, ты говоришь?

— Это была Мими, — сказал Томми. — Тебя обманула Мими.

Гризз откинулся назад и тяжело посмотрел на него.

— Ты, блядь, издеваешься надо мной? Откуда ты это знаешь? Зачем ей это делать?

— Я не уверен, но узнаю. Она обрабатывала и Джинни. После того, как появилась Лесли, Мими очень заинтересовалась. Сказала матери, что, возможно, это помогло бы ей забыть все. Дать интервью как способ закрыть дверь в прошлое, ее жизнь в банде. Мими отдалилась от нас в последние несколько лет. Типичные подростковые проблемы я полагаю, но знаю, Джинни рассматривала статью как способ сблизиться снова.

Гризз стал очень серьезным.

— Мне это не нравится. Мне это совершенно не нравится. Ты выяснишь, что это за херня и исправишь все. Я доверил тебе своего ребенка. Держался в стороне в течение пятнадцати лет, полагая, что у тебя все под контролем. И теперь ты говоришь, что Лесли получила интервью со мной и Кит, благодаря Мими? Мое время почти истекло. Ты исправишь это, Грант. Ты слышишь меня?

— Да, я слышу тебя. Может и ничего страшного, но я уверен, что докопаюсь до причины.

Единственное, что Гризз не рассказал Томми, это то, что когда родился Джейсон, он прекратил вести наблюдение за Мими. У него была возможность по фото наблюдать как она взрослеет, но он остановился, когда Кит продолжила жить своей жизнью и родила еще одного ребенка. Боль была невыносимой.

— Хорошо. И ты должен обещать мне кое-что еще, — теперь Гризз возвращался к сценарию, который они обсудили во дворе. — Ты просил меня поверить, что это не ты меня подставил. Я поверил. Ты просил меня понять обман, когда в молодости ты хотел быть с Кит. Я понял. Прощаю тебе это. Но говорю, что иду на смерть, давая тебе свободу двигаться дальше с женщиной, которую я люблю. Единственной женщиной, которую я когда-либо любил. Теперь ты должен обещать мне кое-что. Просто позаботься о ней и моей дочери, — он сделал паузу, внимательно глядя на Томми, — и о моем внуке.

Позаботься обо всех них. Ты сможешь сделать это?

— Да, Гризз. Я смогу сделать это.

— И еще одно, — добавил он быстро. — Скажи Кит, Джинни, что я сожалею.

Хорошо? Скажи ей, что я сожалею о многом, но не о том, что любил ее. Я никогда не пожалею об этом. И она не ответственна за то, что я оказался здесь. Она, вероятно, думает, что это из-за Джен, нашедшей ее кошелек, но это не так. Я здесь из-за того, что сделал. Не из-за нее.

Сейчас в их постели Джинни глубоко вздохнула. Томми тряхнул головой, избавляясь от воспоминаний, и притянул ее ближе. Ее аромат опьянял. Он держал жену в объятьях, вдыхая и вспоминая, как полюбил ее с самого первого взгляда. Вплоть до недавнего времени она думала, что это произошло, когда ее привезли в мотель. Затем, когда он рассказал, что приезжал с Гриззом несколько раз проверять ее, она подумала, что это случилось, когда она вылила лимонад на голову Кертиса Армстронга. Он улыбнулся воспоминаниям.

Он осторожно выпустил ее из рук и тихо спустился в свой кабинет. Щелкнул выключателем и подошел к столу. Он выдвинул ящик и открыл потайное отделение.

Затем очень тихо достал маленькую коробку.

Та самая коробка, которая лежала в комоде в ночь, когда Гризз пришел за ним. Та самая коробка, которую он хранил на протяжении прошедших тридцати двух лет.

*** — Эй, новенький? Правда, что у тебя нет настоящих родителей? И тебя дали взаймы какой-то семье лузеров, которая побрила тебя налысо, потому что было полно вшей?

Послышался смех. Томми просто смотрел в книгу из библиотеки, делая вид, что не слышит. Шел тысяча девятьсот шестьдесят седьмой год. Ему было восемь.

— Наверное, у него и в ушах жучки, и он нас не слышит, — подхватил другой.

Томми продолжил читать книгу и не стал смотреть. Во время утренней перемены он сидел на земле, прислонившись спиной к дереву. В этой школе он сегодня первый день. Он не думал, что его приемные родители лузеры. Они хорошие люди, и он не винил их за бритье головы. На самом деле он испытывал облегчение.

Он смотрел на страницы и продолжал игнорировать их. Прежде чем понял, что происходит, книгу выхватили из его рук и, потянув за полы рубашки, подняли его на ноги.

Его первой мыслью было: «Пожалуйста, не порвите мою новую рубашку».

Но не успел он отреагировать, хулиган отпустил его и покачнулся назад. Томми удалось устоять. Все, что он мог делать, это смотреть.

Он не видел, как она подошла. Она была выше Томми. Повернувшись к нему спиной, она встала перед мальчиком, которого только что толкнула на землю. Уперла руки в боки и сказала: — Прекрати задирать всех, Артур. Попытайся читать книги время от времени.

До того, как Артур встал на ноги, раздался крик: — Гвиневра! Иди сюда сию же минуту.

Девочка посмотрела на трех хулиганов и неохотно направилась к своему учителю.

Один из них посмотрел на Томми.

— Лучше следи за своей спиной. Не всегда будет рядом тощая девчонка, чтобы драться за тебя.

Не успел он ответить, Артур и другой мальчик уходя, крикнули через плечо: — Давай, Кертис, мы достанем его позже.

— Гвиневра, — сказал Томми вслух. Он поднял книгу и направился к очереди у питьевого фонтанчика.

Остальная часть утра прошла не так уж плохо. Он наслаждался учебой, и некоторые дети даже улыбались ему. Томми задавался вопросом, в каком классе учится Гвиневра. Возможно, он увидит ее в столовой. В классе стояла тишина. Дети корпели над таблицей умножения. Он примчался очень быстро и понял, что весь день не был в туалете.

Слишком нервничал, чтобы сходить, когда пошли всем классом. Он встал и медленно подошел к учительнице.

Та с доброй улыбкой подняла глаза.

— Да, Томас?

— Могу я сходить в туалет, мэм?

Она кивнула и спросила, знает ли он, где это. Он сказал, что знает и тихо вышел.

Томми вышел из уборной для мальчиков и возвращался в класс, когда услышал ее имя. Две учительницы разговаривали в классе. Он притормозил, проходя мимо двери.

— Я смотрю, Гвиневра опять за свое, — сказала одна из них с улыбкой в голосе.

— Да, кажется, в последнее время она сует нос везде.

— Каков последний крестовый поход?

— Прихватки. Она шьет прихватки на продажу, потому что хочет купить Кенни Шульцу новую обувь. Он ходит в обносках брата, а они слишком большие. Он постоянно спотыкается о свои ноги.

Томми услышал звук выдвигаемого ящика.

— Где она взяла деньги, чтобы наделать прихваток? Разве она не из нуждающейся семьи? — спросила другая учительница с замешательством в голосе.

— Кажется, одна дама из столовой дала ей комплект прихваток. Сказала, что внучка ее соседа получила его в подарок, но ей они не нужны, так что, сосед спросил даму, может, они понадобятся кому-то из детей в школе.

— Это очень мило, что она использует их, чтобы помочь кому-то еще. Почему вы держите прихватки в своем ящике?

— Мне неловко, но это — школьные правила. Я сказала, что она может продавать их только до или после школы, и, честно говоря, не знаю, сколько денег она сможет заработать, продавая их по пять центов.

Томми слышал, как ящик стола закрылся, и нырнул за шкафчики. Он надеялся, что они выйдут из класса и пойдут в другую сторону.

— Ладно, нам лучше продолжить занятия в классах, или не останется времени, чтобы съесть ланч, — сказала первая, когда они вышли наружу и двинулись в противоположном направлении.

Томми вздохнул с облегчением, что его не поймали за подслушиванием. Он подошел к двери и повернул ручку. Не заперто. Он быстро подбежал к столу учителя и открыл верхний ящик. Ничего. Открыв следующий ящик, увидел их. Небольшие прихватки, сшитые из лоскутков окрашенной ткани. Они лежали в прозрачном полиэтиленовом пакете, на дне которого он рассмотрел три пятицентовых монеты. Она продала три. Он залез в карман и вынул те две монеты, которые приемные родители дали ему на ланч. Он тщательно выбрал две прихватки из пакета и спрятал их под рубашкой.

Он бросил тридцать пять центов в пакет, вернул в ящик и осторожно закрыл его.

Он возвращался в класс, испытывая какое-то совершенно новое чувство. Счастье.

Он был рад сделать это для Гвиневры. Его либо ненавидела сестра, либо жалели незнакомцы. Томми не имел возможности отдавать, и ему понравилось это ощущение. Он не волновался, что не осталось денег на ланч. Голодал и прежде, поголодает и сегодня.

Для нее.

Теперь, в прохладном полумраке своего кабинета, Томми сидел за столом и смотрел на прихватки в руках. Он вспомнил разочарование из-за того, что после того дня уже не вернулся в школу Джинни. Какой-то государственный чиновник решил, что его жизнь в семье не была в действительности настолько ужасна, чтобы оправдать расходы.

Поэтому его вернули Карен. Он вспомнил, как радовался, что приемные родители позволили ему оставить новую рубашку. Улыбка исчезла, когда плохие воспоминания стали возвращаться, но он немедленно затолкал их подальше, заменив мыслями о том, как нашел ее снова.

Он едва не задохнулся в тот день, когда увидел ее, идущую по улице. День, когда она продавала лимонад.

Его мысли прервал голос Джинни.

— Что у тебя там? — спросила она тихо.

Томми удивленно поднял глаза. Она устало прислонилась к дверному проему.

Сколько времени она простояла там? Он не слышал, как она последовала за ним вниз по коридору. Он смотрел в ее большие карие глаза, и слезы начали собираться в его собственных.

— Я хочу рассказать тебе о моменте, когда я влюбился в тебя, Джинни. Мне нужно рассказать тебе о самом первом взгляде, — он смотрел на нее с любовью, которая оказалась вне времени. — Я ждал долгое время, чтобы отдать их тебе, родная.

Глава 72

2000 — Ты была самой красивой невестой в мире, — сказал Томми, передавая ей сладкий картофель. — Скажи маме, какой красивой она была, Джейсон.

— Ты была очень красивой, мама. Почему ты не выглядишь так красиво каждый день?

Томми чуть не уронил миску, которую передавал, но Джинни просто рассмеялась.

— Потому что это был особенный день, и я позаботилась о том, чтобы выглядеть красивой для вашего отца, — ответила она.

— Я не понимаю, зачем нужно было надевать белое, — вмешалась Мими. — Ты слишком стара, чтобы носить белый цвет, мама. Не похоже на то, что вы с папой не занимались этим.

— Занимались чем? — спросил невинно Джейсон, потянувшись за булочкой. — Что вы делали? Я тоже хочу сделать это!

— Мими, не пытайся скрыться за сарказмом. Я видела, когда ты смотрела, как твои родители произносят клятвы, у тебя были слезы на глазах, — вмешалась Картер.

Они сидели за обеденным столом. Томми и Джинни только что вернулись из короткого, но запоздалого медового месяца. Они не смогли забронировать недельный круиз для всей семьи, поэтому решили отложить его до Рождества. Именно Томми решил, что хочет настоящую свадьбу с Джинни, а не только регистрацию в здании суда, которую они провели много лет назад. Он вспомнил, как поклялся однажды, что проведет ее по проходу в церкви. А сейчас был так давно ожидаемый медовый месяц.

Они смогли организовать все очень быстро, пригласив только близких друзей.

Томми настоял, чтобы она надела белое платье. И так же, как та Джинни, в которую он влюбился, она была прекрасна в своей простоте. Они устроили небольшой прием и попросили, чтобы вместо подарков гости сделали пожертвования в местную благотворительную организацию, которая помогала детям лучше адаптироваться в приемных семьях. Дети остались в доме Картер и Билла.

Томми и Джинни только что вернулись домой и были очень рады встрече с Картер и детьми. Подруга взяла детей, чтобы они помогли ей приготовить ужин-сюрприз.

— Не знаю, смогу ли я выдержать морепродукты четвертый вечер подряд, — сказала Мими шепотом.

— Ты же знаешь, что Картер не ест мяса. Вы гостили в ее доме, поэтому жили по ее правилам, — сказал Томми. — И что касается такой еды, я уверен, что она купила и приготовила ее, поэтому твое мнение не учитывается.

— Как я мечтаю о жарком, — пробормотала Мими, закатив глаза.

— О, Мими, — фальшивым голосом пропела Джинни. — Я не могу дождаться, когда у тебя появится собственный подросток. Ты знаешь, говорят, расплата — тот еще дьявол?

— Хрен, мама, — перебил Джейсон. — Я думаю, что это хрен, не дьявол. Корбин сказал это о своем старшем брате однажды.

В этот момент раздался звонок в дверь. Мальчик вскочил и побежал открывать.

Джинни просмотрела на подругу и тихо сказала: — Дети возвращаются в школу на следующей неделе. Я закончу уборку гаража.

Картер кивнула.

— Дядя Билл! — крикнул Джейсон от двери. — Дядя Билл здесь. Он принес подарок!

Несколько секунд спустя муж Картер, Билл, последовал за мальчиком в столовую.

— Извините за опоздание. Пробки сильнее, чем я ожидал. — Он поцеловал жену в макушку, затем улыбнулся Томми и Джинни. — Как прошел медовый месяц?

Не успели они ответить, Джейсон затараторил: — Что в коробке? Это свадебный подарок? Ты же знаешь, что они не хотели подарков, ведь так? Почему в коробке дырки? Ты принес им подарок с дырками?

Билл рассмеялся и ответил: — Нет, я не виноват. Коробка лежала на вашем крыльце, когда я приехал.

Он подошел к Джинни, и когда она встала, протянул ей коробку.

— Что это может быть? — спросила она.

— Открой ее, мама! Открой сейчас. Подожди, можно я открою? — Джейсон заглядывал через ее плечо, почти подпрыгивая от волнения.

Это была необычной формы белая коробка, перевязанная большой серебряной лентой. Джинни передала ее Джейсону и передвинула несколько предметов на столе.

— Здесь, милый. Поставь ее на стол.

Мальчик поставил коробку на стол и быстро развязал ленту. Когда поднял крышку, взволнованно завизжал: — Посмотрите! Посмотрите, что нам подарили!

Он осторожно вытащил что-то из коробки и прижал это к своей груди. Оказалось, это крошечный черный котенок.

— Ооо, ты милая маленькая зверушка! И смотри, папа, смотри, что у него на ошейнике. Я лучше сниму это. Оно тяжелое.

— Что это? — спросила Мими, выглядывая из-за Картер.

— Это — черный король. Такой же, как тот, который отсутствовал в новых шахматах папы.

Взгляды Томми и Джинни встретились. Он понимал, что она не знает, что и думать.

— Интересно, мальчик это или девочка, — сказал Джейсон, взъерошив котенку мех.

Даже Мими встала и засуетилась возле малыша. Картер присоединилась к ним и развязывала ленту, которой шахматная фигура крепилась к ошейнику.

— Мы можем оставить его, правда, мама? — спросил Джейсон, глядя на свою мать. Не ожидая ответа, он посмотрел на отца. — Правда, папа? Мы оставим его, да?

— Да, сынок, — широко улыбнувшись, ответил Томми. — Мы можем его оставить.

Это был сигнал, который Гризз обещал из могилы. Их дом снова принадлежит им.

Прослушка прекратилась, и тот, кто мог проверить это для Гризза, должно быть, послал и котенка.

Томми позже сказал, что думает, будто Гризз таким способом благословляет Джинни быть счастливой. Кивка не достаточно. Он должен был заверить, что это нормально — двигаться дальше и продолжать жить. Она согласилась.

— Как мы его назовем? — спросил Джейсон.

Глава 73

2000 По дороге к Картер Джинни опустила стекла машины и наслаждалась теплым бризом. Дети вернулись в школу, а она запланировала уборку гаража, прежде чем взять нового бухгалтерского клиента, надо надеяться, на следующей неделе.

Она подпевала любимой радиостанции семидесятых, вспоминая о прихватках, которые Томми вернул ей в первую ночь, когда они занялись любовью после короткой разлуки, перед тем как обновить свадебные обеты. Когда муж поведал, сколько времени он хранит их, она поняла, что правильно решила поверить ему и доверить их будущее.

Больше не осталось сомнений относительно подлинности его любви к ней.

Джинни ощущала неловкость, что не помнит инцидент на школьном дворе, который он описал, но она помнила прихватки. Он поддразнивал, что положит или повесит их в своем кабинете. Она, наконец, согласилась, что пришло время отпустить прошлое. Все прошлое. Пришло время убрать прихватки, шахматы Гризза и Мэвис, картину Мо и даже куртку Гризза.

Томми был рад, что она согласилась.

*** После разговора о прихватках они, скрестив ноги, сидели на полу кабинета.

— Джинни, мне кое-что не дает покоя. В последнем интервью ты сказала Лесли, что она пропустила историю настоящей любви. Историю о человеке, который любил тебя с первого взгляда. Я знаю, что ты говорила обо мне. Ты это имела в виду, когда говорила, что я всегда был твоей родственной душой? Ты считала когда-либо Гризза своей родственной душой?

Джинни подтянула колени к груди и обняла их. Она не сразу ответила, просто склонила голову набок, обдумывая то, что собиралась сказать.

Прежде чем она смогла открыть рот, он добавил: — По языку твоего тела можно понять, что ты пытаешься решить, нужно ли говорить мне правду. Не стоит лгать. Ты можешь сказать мне.

— Я сказала Лесли правду. Это — единственная история любви сейчас.

Томми кивнул. Он ничего не мог поделать с собой. Зная, каким будет ее ответ, он все равно спросил.

— Это — единственная история любви сейчас, но это не единственная история любви вообще, не так ли?

— Я знаю, что ты хочешь услышать. Что ты — моя первая и единственная настоящая любовь и родственная душа. Бог свидетель, что я не хочу причинять тебе боль, но я не буду отрицать, что он был моей первой и настоящей любовью. Я имела в виду то, что я сказала — ты моя родственная душа, Томми. Но я также думаю, что у человека может быть больше, чем одна. Я все еще считаю Гризза родственной душой. И я верю, что его душа все еще жива. — Она поигрывала рукой мужа. — Я очень любила Гризза. И все еще по-своему люблю его, несмотря на то, что его больше нет. — Она рассеянно покрутила обручальное кольцо. Бросив быстрый взгляд на мужа, добавила: — Не позволяй моим словам отнять у нас то, что мы имеем сейчас. Я не могу отрицать прошлое и любовь к нему. Но это не означает, что я люблю тебя меньше, чем любила его. Его больше нет. Ты здесь, и я люблю тебя. Это — правда. Я не чахну без Гризза. Я оплакиваю его? Да, потому что он ушел навсегда. Но с каждым днем мне становится немного легче.

Прости, что я ответила так подробно.

Он поцеловал ее в волосы.

— Я понимаю.

Затем она нахмурилась.

— Знаешь, я всегда обижалась на инсинуации Сэма о том, что у меня стокгольмский синдром. Я понимаю, почему он так думал, но это неправда. Никто не видел наш брак изнутри.

— Кто мог? Гризз держал тебя в защитном пузыре. Будто в одном из тех стеклянных снежных шаров.

— Томми, у нас с Гриззом был хороший брак и, да, я презирала банду, его деятельность и некоторых его друзей. Но я действительно любила этого мужчину. Это случилось не сразу, но постепенно я начала открывать его. Ты знал, что Гризз любил звезды? На нашу первую годовщину я купила ему телескоп. Я думаю, он все еще в гостевом домике над старым гаражом, — ее взгляд стал задумчивым.

— Откуда мне было знать нечто подобное? Гризз редко обсуждал личное.

— Он раньше брал меня на полуночные пикники. Мы отправлялись в разные места, где, как он знал, будет пусто. Зоопарк, парк развлечений. Мы даже лежали на палубе чьей- то яхты и наблюдали за звездами однажды ночью, — она сделала паузу и добавила: — Ему нравилось строить. Ты знал это?

— Нет, я не думаю, что и об этом мог знать.

— Он практически жил в доме на Теневых Ранчо, когда тот строился. Ему всегда было мало. И я полагаю, что ты уже знаешь о его слабости к животным. Особенно услышав историю о его собаке. Я думаю, что именно поэтому он согласился, чтобы Картер поселилась в нашем доме и держала там животных.

Джинни уставилась в точку за его плечом, и он понял, что она еще не закончила. И позволил ей выговориться. Это — то, чего они хотели.

— Я вставала и отправлялась в церковь каждое воскресенье одна, затем приходила домой и находила Гризза на его любимом стуле с разбросанными повсюду газетами. Он смутился, когда я поймала его за чтением комиксов. Для человека с таким трудным характером он был очень уязвим, именно в это я влюбилась, Томми. Я по-настоящему любила его.

Томми кивнул.

— Ты, наверное, не знал, что он боялся дантиста. Что его любимым цветом был синий, и не поверишь, он готовил лучше, чем я, — она отрешенно улыбнулась. — Однажды он взял меня на рыбалку. Поблизости находились дети, которые стреляли из рогаток в мелких животных. Белок и птиц. Гризз остановил их и сказал, что нельзя причинять боль животному, любому животному, только для спорта. Думаю, они настолько испугались, что не возражали ему. Однако потом он научил их стрелять из рогатки. Он был превосходным стрелком. Он поступил очень мило.

Томми ничего не сказал, просто продолжая слушать.

— Я потеряла работу из-за него. Я когда-нибудь рассказывала об этом? Когда я работала на бухгалтерскую фирму в Мирамаре?

— Нет. Я думал, что ты ушла сама.

— Я позволила Гриззу думать, что ушла. Как-то раз дочь владельца подвезла меня домой. Моя машина не завелась, и я не могла связаться с ним, чтобы он забрал меня. Она ухватилась за возможность подвезти меня. По каким-то причинам я была интересна людям в офисе.

— Что произошло? — тихо спросил он.

— Гризз не подходил к телефону потому, что был в гараже, ремонтируя один из байков. Когда он услышал, что подъехал автомобиль, вышел посмотреть, кто это. В грязной майке и гаечным ключом. Моя подруга подумала, что он грабит дом. Она смутилась, когда я сказала, что это мой муж, — она отвела взгляд. — На следующий день мне стали намекать, что планируются сокращения и что я должна, наверное, задуматься о поиске другой работы. Я поняла, что это их способ от меня избавиться. И ушла прежде, чем поставила их в неловкое положение необходимостью уволить меня.

— И ты не рассказывала ему?

— Нет. Я не сказала, потому что каким бы ни удивительным тебе это ни показалось, у Гризза тоже были чувства.

— Я не сомневался, что у него были чувства, Джинни. Я просто не видел, чтобы он показывал их.

— Ну, он показывал их мне. Потеря работы не стала проблемой. Они пошли ко дну шесть месяцев спустя. Их поймали на помощи одному из клиентов в уклонении от уплаты налогов. Я был потрясена. Они казались мне честной фирмой.

В кабинете минуту стояла тишина. Томми посмотрел на жену, и она поняла, о чем он думает.

— Что? — спросила она. — Скажи. Хотя, знаешь что? Не говори. Я знаю, что будет. Ты скажешь, что Гризз имел какое-то отношение к их проблемам. Не говори и не думай так, Томми. Просто не надо!

Ничего и не требовалось говорить. Томми понимал, что Гризз заметил бы удивление на лице леди, которая подвезла Джинни домой. Он был слишком умен, чтобы не увидеть, что жена уходит в отставку сразу после этого. Он разорил ту фирму, потому что они посмели задеть самолюбие Джинни. Он неустанно защищал жену. Почти впадая в крайность. Нет. Определенно за гранью. Он пытался восполнить то, что не смог дать своей сестре.

Задумавшись об этом, Томми понял, что очень похож на Гризза. Он неустанно добивался желаемого. И он получил это. Он получил ее. Единственное, что он когда-либо действительно хотел. И пусть не так, как первоначально планировал, и пусть гораздо позже, чем ожидал, но он победил.

Томми прервал тишину другим вопросом.

— И когда ты влюбилась в меня, Джинни? Ты сказала Лесли, что если бы не Гризз, ты не была бы замужем за человеком, в которого сейчас влюблена по уши. Ты сопротивлялась в течение многих лет после того, как я женился на тебе. Когда ты поняла, что любишь меня?

*** — Но обе программы сконцентрировались на архитектуре и классическом искусстве древнегреческой и римской культуры. Это было единственной школой архитектуры в западном мире, пока Джонатан Сили не закончил Университет Иллинойса как первый студент архитектуры в тысяча восемьсот семьдесят четвертом году.

Джинни резко остановилась, услышав голос Томми из гостиной. Она выглянула из- за угла, и на ее глаза навернулись слезы. Это было в тысяча девятьсот восемдесят восьмом. Томми сидел на диване и расположил Мими на сгибе своей руки. Другой рукой держал один из архитектурных журналов и читал вслух. Девочка была очарована его голосом. Для трехлетнего ребенка его история не имела абсолютно никакого смысла, но дочь была загипнотизирована им. Она смотрела на Томми, вслушиваясь в каждое слово.

Сердце Джинни растаяло от этой картины.

— Ладно, крошка, я закончил историю, — сказал он Мими. — Хочешь, я расскажу тебе еще одну?

Она услышала, как девочка хлопнула в ладоши.

— Тори дну, папа! Веселый тори!

Джинни улыбнулась, затем прислонилась к стене рядом с дверью. Она слушала, как Томми начал рассказывать Мими другую историю.

— Когда-то давно, на далекой земле, жила прекрасная принцесса...

Женщина закрыла глаза, слушая, как Томми рассказывает дочери о принцессе, которая была так красива, что походила на горшочек с рубинами и изумрудами, столь же блестящий как солнце. Ее звали Джинни. Она прижала руку к сердцу и задушила вздох.

Какой же он милый!

— Если вы женитесь на моей дочери, то должны будете взять все рубины иизумруды в моем королевстве, — сказал король храброму рыцарю.— Для меня было бы честью жениться на вашей дочери и взять драгоценныекамни, которые представляют ее сияющую красоту, и я буду охранять их всю своюжизнь, — ответил храбрый рыцарь, кланяясь королю.— Но подождите! — добавил король. — Если вы возьмете мою дочь и вседрагоценные камни, вы должны также взять кое-что еще.Король приказал храброму рыцарю встать, и когда он это сделал, король вручилему красивую девочку. Это — моя внучка, принцесса Мириам. Она — самый редкийдрагоценный камень из всех. Более редкий и более красивый, чем ее мать. Вы не можетевзять одно без другого, и вы должны взять этот горшочек безупречных алмазов, потомучто они воплощают собой чистоту и невинность маленькой принцессы.Храбрый рыцарь посмотрел в глаза принцессы Мириам, и понял, что его жизньнавсегда изменилась. Он полюбил Мириам как собственную дочь. Он защитит ее ценойсвоей жизни. В своем сердце он поставит ее на самый высокий пьедестал и не позволитей упасть с него.— Для меня большая честь, Ваше Величество, защищать и любить то, что выоцениваете как самое дорогое. Я отдам свою жизнь за обеих ваших принцесс. Джинни понадобилось сдержать рыдания, поэтому она тихо пробралась вниз по коридору в маленькую ванную возле кухни.

*** — Это произошло в тот день, когда я подслушала историю, которую ты рассказывал Мими. По твоим словам, что кто-то дал тебе горшочек рубинов и изумрудов, но чтобы взять горшочек рубинов и изумрудов, ты должен был взять еще и горшочек алмазов. Звучало не так, будто ты взял на себя бремя. Моего ребенка. Скорее похоже на то, что ты рассматриваешь это как подарок. Ты принял ее и любил, несмотря на то, что она дочь Гризза и что я любила его. Думаю, даже тогда я все еще любила его. Но ты любил ее. Тебе не обязательно было делать это, но ты делал, потому что любил меня, — Джинни моргнула, с удивлением обнаружив, что ее глаза влажные от слез. Но это были слезы счастья. — Я сдерживалась, отрицая чувства, которые испытывала к тебе, когда была моложе. Я все еще помню, как боролась с ними. Мне было всего пятнадцать. Я была смущена. После того, как я услышала, что ты рассказал ту историю, я позволила себе чувствовать снова.

Он улыбнулся.

— Джинни, конечно, я люблю ее. Она от тебя. Как я могу не любить ее? Она — моя дочь. Не позволяй себе думать иначе.

Она шмыгнула носом и улыбнулась в ответ.

— Я могу вернуться к твоему первоначальному вопросу?

Он кивнул.

— Да, я считаю тебя моей родственной душой, но и Гризза тоже. Я надеюсь, что ты понимаешь это. Я надеюсь, что ты сможешь принять это, — она вопросительно посмотрела на мужа.

— Я действительно понимаю и принимаю это, — Томми тепло улыбнулся. Но он не мог отрицать, что сердце пропустило удар.

Как будто читая его мысли, она быстро добавила: — И да, Лесли действительно пропустила историю настоящей любви. История настоящей любви — та, в которой я живу сейчас.

Там, на полу его кабинета, она взяла его руки в свои.

— Была ли у меня история настоящей любви и с Гриззом? Да, несмотря на глупые обвинения в стокгольмском синдроме. Но думаю, что наша история закончилась, когда он сказал мне выйти замуж за тебя, Томми. Ты — единственная история любви сейчас, но это не значит, что у меня не было этого до тебя. Ты понимаешь?

Томми вздохнул с облегчением. Именно это он действительно хотел знать. Что теперь она любит его. Подсознательно он хотел услышать, что ее любовь к его отцу не была настоящей. Насколько же больно слышать о ее чувствах к Гриззу! Однако он оценил ее честность. И понимал, что она говорит правду о своей любви в настоящем.

Джинни была более честна, чем он большую часть их брака.

— Я хотела спросить тебя кое о чем, — произнесла она. — Дневник Мо. Я еще не читала его. Мне вообще нужно?

Пришло время. Понимая, что они будут слушать, он ждал этого момента. Томми был рад, что она подняла эту тему, и не придется придумывать способ начать разговор.

— Я не думаю, что тебе нужно читать его, если ты доверишь мне рассказать основные моменты. — Жена нахмурилась, и он добавил: — Я знаю, что ты беспокоишься по поводу доверия, но тебе действительно нет нужды читать дневник. Я могу тебе все рассказать.

— Тогда ладно. Расскажи мне то, что по-твоему, я должна знать.

— Для начала ты не должна ни в чем винить себя. Мо покончила жизнь самоубийством. Случайная передозировка. Она писала, как испытывает затруднения со сном и принимает все больше таблеток, чтобы справиться с этим. Она была такой маленькой, Джин, думаю, ее тело просто не справилось.

Томми не был абсолютно честен. Все еще нет. Он не мог рассказать, что Мо совершила самоубийство, потому что чувствовала себя виноватой в том, что помогла Вэнди устроить нападение на Джинни. Он чувствовал, что это наделает шума. Ведь Сара Джо оказалась Вэнди. Он определенно расскажет ей об этом. Но не сейчас. Слишком рано. Консультация, на которую они согласились, поможет. Нужно подождать.

— В самом деле? Ты серьезно, Томми?

— Да, Джинни. Я серьезен. Это не имело никакого отношения к чувству вины из-за отсутствия собак той ночью. Да, она плохо себя чувствовала. Она упомянула это несколько раз. Но она убила себя не из-за этого.

— Я так рада слышать это! Я часто испытывала чувство вины все эти годы за разные вещи. Это — несчастное чувство. Я почти завидую тому, что Гризз, никогда, казалось, не чувствовал себя виновным.

— О, и это может показаться тебе интересным. Джен сказала тебе, что Гризз отрезал Мо язык из-за комментария, который та сделала обо мне. Не правда.

— Что? — Джинни практически выкрикнула.

— Нет, Мо увидела Гризза с каким-то чуваком, одетым в шикарный модный костюм, и сказала ему об этом.

— И он отрезал ей язык? Это не может быть правдой! — ответила она с сомнением в голосе.

— Подумай, Джинни. Это был конец шестидесятых. Он начинал налаживать каналы поставки наркотиков с южноамериканским картелем. Она была болтлива.

Вероятно, он действительно думал, что делает ей одолжение. Он придумал историю с минетом для всех остальных, включая Блу.

— Мне жаль признавать это, но да, я могу понять, зачем Гризз сделал это, — она покачала головой, будто пробудившись ото сна. — Так что мы сделаем с дневником?

Сохраним, вернем полиции? Найдем ее семью и отдадим им?

— Я могу сделать предложение, Джин?

— Конечно, Томми. Что нам с этим делать?

— Завтра день мусора. Я предлагаю выбросить его.

Глава 74

2000 Джинни испытывала странный восторг, стоя в автомобиле на красный сигнал светофора по дороге к дому Картер. На следующее утро она наблюдала, как Томми церемонно выбросил дневник Мо в мусорное ведро на кухне и, связав его, подошел к тротуару. Она подумала о церковной церемонии и последовавшем за ней медовом месяце.

Она подумала о консультациях, которые они регулярно посещали. Они помогали, и она была рада, что Томми предложил это. Она даже подумала о маленьком черном котенке, который появился, когда они вернулись домой после медового месяца. Черный котенок, который с тех пор сеял хаос в ее доме. Она улыбнулась.

Все еще наслаждаясь музыкой семидесятых, она вслепую залезла в сумочку, чтобы откопать пачку жвачки, которая, она знала, была где-то там. Она почувствовала что-то на самом дне и попыталась понять, что это, когда вещь оказалась в ее руке. С минуту она смотрела на нее, потом улыбнулась. Джинни поднесла ее к губам и мягко поцеловала.

— Прощай, моя любовь, — прошептала она. — Наверное, я все еще держала ее в руке, когда той ночью Кейси нашла меня в гараже.

Она не помнила, как засунула ее в сумку, но, очевидно, сделала это. Она приподняла правое бедро и положила синюю бандану Гризза в задний карман джинсов.

Она вернет ее на байк в гараже Картер. Где ей и место.

Утреннее движение было оживленнее, чем ожидалось, и сорок пять минут спустя она заезжала на подъездную дорожку. Подруга находилась в стороне, занимаясь животными. Приблизившись, Джинни махнула. Картер вышла из загона и сказала: — Сегодня для тебя пришла посылка.

— Посылка? — Джинни быстро обняла ее. — Сюда? Ты уверена, что это для меня?

— Да, здесь написано для Кит. Я полагаю, что это для тебя.

Джинни замерла. Подруга знала ее имя в банде, но она не Кит уже пятнадцать лет.

— Давай, — убеждала Картер. — Если хочешь, я могу побыть рядом, пока будешь ее открывать.

— Кто ее принес? — спросила Джинни, следуя за подругой внутрь.

— Не могу сказать. Я нашла ее этим утром на крыльце.

Картер закрыла за ними дверь. Она взяла пакет с журнального столика и осторожно вложила его в руки Джинни. Он был завернут в оберточную бумагу с надписью «Кит» черным маркером сверху. Джинни не узнала почерк и не могла себе даже представить, кто послал его.

Медленно она развернула оберточную бумагу, а затем упала на диван Картер с открытогоым ртом.

— Это — моя Библия! — произнесла Джинни недоверчиво. — Это — моя Библия в то время, когда я была маленькой девочкой.

Она заулыбалась и открыла ее, заметив свое имя, написанное крупными печатными буквами «Гвиневра Лав Лемон».

— Интересно, у кого она была? Интересно, почему мне не отдали ее раньше?

Картер села рядом с ней.

— С тобой все будет в порядке?

— Да, все хорошо. Это приятная неожиданность. Я потрясена, но рада видеть ее.

Это похоже на встречу со старым другом.

Она подумала о появлении шахмат. О курткеи Гризза. Котенок с пропавшим королем. Даже дневник Мо. Что еще может обнаружиться?

Джинни тряхнула головой. Она никогда не бродила впотьмах, и сейчас не станет.

Не тогда, когда она так близка к тому, чтобы начать все сначала.

— Выпьешь что-нибудь? — спросила Картер. — Я умираю от жажды.

— Нет, я не хочу пить, может, позже. Я хочу сделать серьезный рывок, вычистив гараж к концу дня.

Картер широко улыбнулась — Молодец, — она встала. — Я возьму себе попить и пойду обратно. Позовешь меня, если понадоблюсь?

— Хорошо, — сказала Джинни.

Она откинулась на спинку дивана и начала осторожно листать страницы, когда поняла, что между ними застряло что-то. Она достала какие-то бумаги. К ним была прикреплена старая школьная фотография. Она уставилась на нее. Снимок не вызывал хороших воспоминаний. Она бы его выбросила.

Вслед за этим она заметила остальные бумаги и немедленно определила почерк Делии. Узнать его было не трудно. Она отлично научилась его подделывать, когда занималась финансами семьи. Раньше он был немного нетвердым, но этот почерк казался аккуратным и четким. И все же, это определенно писала Делия.

Джинни с трудом удалось унять дрожь в руках и прочесть то, что было аккуратно написано на старом тетрадном листе, теперь немного пожелтевшем от времени.

Моя дорогая Джинни!С чего мне начать? С чего я вообще должна начать рассказывать тебе то, чтоты имела право знать с самого начала?Наверное, мне стоит начать с твоего отца. Я не жила в коммуне, когдазабеременела тобой. Я знаю, ты всегда в это верила. Это всего лишь одна из многихмоих выдумок. На самом деле я была замужем за человеком, которого очень любила. Тебязачали в любви, Джинни, но все пошло ужасно неправильно, и я виню себя.Твоего отца звали Дэвид Данн, а меня — Элис Креспин. Мы поженились сразупосле школы и поступили в колледж. Было нелегко, но мы были молоды, мотивированы ивзволнованы нашим будущим. Мы хотели дождаться окончания школы, чтобы завестиребенка, но оба пришли в восторг, когда узнали, что я беременна.Я не помню точно, как это началось, но твоего отца пригласили на студенческиймитинг в колледже. В это время начались протесты против ядерного оружия. Я помню,как он говорил, что не хочет воспитывать ребенка в мире, который небезопасен. Онначал все активнее заниматься политикой, митингами и протестами. Я обожала твоегоотца, и ходила с ним на некоторые из них, но была так погружена в работу, учебу и своюбеременность, что не поняла, насколько глубоко он вовлечен в это. Я не увидела этововремя, чтобы спасти его. Спасти нас. Стало полной неожиданностью, когда ты итвоя сестра родились почти на два месяца раньше. Мы не знали, что у нас два младенца.Мы боялись, что потеряем вас обеих, но, несмотря на размер, ты оказалась бойцом. Тыоставалась в больнице почти два месяца, прежде чем мы, наконец, смогли привезти тебядомой. Твоя сестра родилась намного меньше и должна была оставаться дольше.Ты была дома всего лишь несколько дней, когда твой отец пришел домой с работыоднажды ночью и сказал мне, что уходит. Он вытащил тебя из плетеной кроватки исказал, что собирается сделать что-то важное. Он собирался совершить что-то, чтосделает мир лучше, чтобы воспитывать своих прекрасных дочерей, Джози и Джоди.Тебя назвали в честь моих родителей. Моего отца звали Джозеф, и мою мать —Диана. Это — твое настоящее имя, Джозефин Диана. Мы называли тебя Джози.Я улыбаюсь, когда пишу это. Имя твоей сестры немного сложнее. Отцом вашегоотца был Джедедайя. Мы провели дни, пытаясь сократить это имя. И не смогли,поэтому назвали ее Джоди Мари. Мари звали мать вашего отца.Бог свидетель, я не знала, что ваш отец действительно собирался сделать тойночью. Когда я спросила его, очередной ли это протест, он просто передал тебя мне иулыбнулся. Я никогда больше не видела его или твою сестру.Около полуночименя разбудил стук в дверь. Я была потрясена, увидев двухмужчин, которых знала с протестов. Они сказали, что произошла ужасная ошибка.Группа планировала сделать большое заявление. Они заложили бомбу в библиотекеколледжа. Они не хотели, чтобы кто-то пострадал, поэтому должны были сделать этоночью, когда никого не будет вокруг. Они не знали, что некоторым студентамразрешили пользоваться библиотекой после закрытия, чтобы подготовиться к сессии.Твой отец понял это слишком поздно и вернулся предупредить их. Твой отец вместе ссемью студентами погиб при взрыве.Двое мужчин, которые пришли в наш дом, сказали, что я должна уехать. Мненеобходимо собраться и съехать, прежде чем опознают твоего отца. Они сказали, чтособираются по домам, чтобы взять свои вещи и выехать из города, и если я не хочупопасть в тюрьму и потерять детей, я тоже должна. Я была слишком потрясена,чтобы даже ответить им. О чем думал ваш отец? Разве он не понимал, что, даже еслибы никого не убили, взрыв в колледже — это серьезно, и власти знают о протестах? Этостало бы только вопросом времени, прежде чем они установили бы связь. Я разозлиласьна него, не осознавая полностью, что он мертв.Но затем мой страх стал нарастать. Я собрала тебя. Я взяла небольшую папку снашими личными документами. Свидетельство о браке и свидетельства о рождении,социальная карта и школьные аттестаты. Я взяла те немногие наличные деньги, что унас имелись, и пошла на ближайшую автобусную остановке. Я несла тебя, сумку спеленками и небольшой чемоданчик. Я оставила все остальное, включая твою сестру. Ябы отправилась прямо в больницу, чтобы забрать ее, но она была все еще слишком мала.Это оказалось бы равносильно подписанию ей смертного приговора. Она оставаласьслишком маленькой, чтобы жить вне инкубатора.Той ночью у меня был ужасный выбор. Рисковать потерять обоих детей илитолько одного. Я выбрала последнее.Я не помню, сколько дней провела, пересаживаясь с автобуса на автобус. Яоказалась в Майами и медленно начала восстанавливать наши жизни. У твоего отца и уменя не имелось семьи, к которой можно было бы обратиться. Я была напугана иодинока, лишь с тобой. Не потребовалось много времени, чтобы создать новую личность— Делию Лемон. Я нашла низкооплачиваемую работу и пожилую леди, котораязаботились о тебе, в то время как я работала.Какое-то время я думала, что у меня все в порядке, Джинни. Потом что-тоизменилось. Я была несчастна, истощена и одинока. Я помню, как в один из дней ядержала тебя, и ты испачкала последний чистый подгузник. Я сидела в душной, тесной,однокомнатной дыре без чистого подгузника в поле зрения и что-то во мне сломалось. Япосмотрела в твои глаза, и вспомнила то, что твой отец говорил в последний вечер,когда он был жив. Он сказал, что делает это для своих дочерей. Он делал это для тебя иДжоди, а она ушла из моей жизни.Поэтому я обвинила тебя. Я убедила себя, что вынуждена жить той жизнью,которая теперь у меня была, жизнью в бегах, из-за того, что твой отец якобы сделалдля тебя. Оглядываясь назад, я была наивна. Я уверена, что могла бы пойти к властям исказать им, что не принимала участия. Мужчины, которые появились в дверях тойночью, вероятно, пришли запугать меня, чтобы я не сдала их. Однако я убедила себя, чтовиновна в соучастии, и не хочу идти в тюрьму.Что-то произошло в тот день. Что-то, о чем я сожалею каждый день моейтрезвости, но не то, о чем, знаю, я должна была сожалеть тогда. Я оставила тебя однув грязном подгузнике, пошла к ближайшему винному магазину и купила что-нибудьвыпить. Что-нибудь, чтобы заглушить боль. Боль потери твоего отца, твоей сестры ижизни, которую мы знали. И что еще хуже, я позволила себе свалить все на невиннуюдевочку. Тебя.Это стало началом конца, и мне не нужно рассказывать тебе, какую рольсыграло это в дальнейшей твоей жизни. Ты жила в кошмаре и вероятно даже не зналаэтого. Ты всегда оставалась счастливым, уверенным ребенком, и это только заставляломеня ненавидеть и злиться на тебя еще больше. Какая женщина может ненавидетьсвоего собственного ребенка? Я обращалась с тобой так ужасно, как только могла, иты упорно выстояла. Ты никогда не опускалась до моего уровня.Ты, вероятно, задаешься вопросом, почему я не бросила тебя. Просто неизбавилась от тебя. У меня нашлось время, чтобы поразмыслить над этим, и,оглядываясь назад мне стыдно говорить, что я рассматривала тебя как оправдание,чтобы погрязнуть в зависимостях. Ты являлась напоминанием, что это нормально —продолжить пить и принимать наркотики. Ты являлась причиной моей боли, и язаслуживала того, чтобы накуриться и нажраться в хлам.Я помню, что думала о том, что, если бы власти искали меня, они искали быженщину с дочерью твоего возраста по имени Джозефин. Именно тогда я началаназывать тебя Гвиневрой. Я даже вспомнить не могу, как придумала это имя. Я уверена,что это было в то время, когда я экспериментировала с тяжелыми наркотиками. Яупотребляла ЛСД к тому времени, когда встретила Винса. Он стал единственнойпричиной, по которой я остановилась. И даже тогда я не остановилась полностью. Я всееще принимала тяжелые наркотики даже после того, как мы поженились.Когда я переехала в Форт-Лодердейл, прошло два года, и тебе пришла пора идти вшколу. Тебе сделали поддельное свидетельство о рождении с именем Гвиневра и ложнуюдату рождения. Ты всегда была маленькой и только немного подросла к тому времени,когда я записала тебя в детский сад. В семь лет ты легко сошла за пятилетнюю, иникто не засомневался.Ты в значительной степени оставалась предоставлена сама себе с этого времени.Я почувствовала облегчение, когда еда обнаружилась на нашем пороге. Нормальныйродитель был бы благодарен. Возможно, даже немного смущен. Не я.И, несмотря на то, какой ужасной я была, признаю это, я все же никогда непосылала Джонни Тиллмана изнасиловать тебя. Он должен был напугать тебя. Ондолжен был сказать, чтобы ты отступилась от дела Стива Маркуса. После того, какты выяснила то, что Маркус делал со своим ребенком, он приехал ко мне и угрожал. Онзнал, что я выращиваю и продаю травку, но что гораздо хуже, он сделал так, что кто-то залез в наш дом. Я избавилась от настоящих свидетельств о рождении и другихдокументов несколькими годами ранее, но сохранила свое свидетельствоо браке, и ониукрали его и кое-что раскопали. Маркус сказал, что сдаст меня. Я попаду в тюрьму каксоучастник убийства или еще хуже, потому что это был взрыв, меня будут судить вфедеральном суде, и приговор будет гораздо более суровым.И, чтобы ты знала, Винс не участвовал в этом. Он не знал, что я отправилаДжонни Тиллмана в наш дом той ночью. Джинни, я сожалею о том, что даже послетого, как это произошло, я не стала относиться добрее к тебе. Настоящая матьутешила бы свою дочь. Настоящая мать не спросила бы ее, как она могла сделать что-то настолько тупое. Настоящая мать не послала бы монстра, чтобы напугать тебя.Оглядываясь назад, настоящая мать не стала бы издеваться над своей дочерью,принуждая принимать противозачаточные таблетки. К тому времени ты нашла такоеутешение в церкви, и я даже это пыталась забрать у тебя. Я знала, чтокатолическаяцерковь против контроля над рождаемостью, но заставила тебя принимать их. Ядумаю, что ревновала к твоему счастью и вере, и пыталась разрушить и это, вынуждаятебя делать то, из-за чего, я знала, ты будешь чувствовать вину. Я не могла видетьтебя счастливой. Я вижу теперь, что Джонни Тиллман не был монстром. Им была я.Больше года спустя какой-то крупный татуированный мужчина появился у меняна работе. Он сказал, что заберет тебя и угрожал мне и Винсу. Затем он показал мне,что осталось от Джонни Тиллмана. Хуже того, он сказал, что знает о моем прошлом.Он нес ответственность за то, что запугал Стива Маркуса, и он знал о взрыве. Маркус,должно быть, сказал ему. Я боялась за себя и Винса. Я не боялась за тебя, Джинни. Мнетак жаль. Очень жаль.Я пыталась найти тебя. Мы с Винсом, наконец, протрезвели, и я рассказала ему опрошлом. Я рассказала ему все. Он тоже сожалеет о тебе. Мы пошли в полицию, но онипросто делают записи и говорят, что свяжутся с нами. Я буквально вчера спрашивалаГвидо, не помнит ли он такого мужчину, как этот, бродящего вокруг нашего дома. Мненикогда не приходило в голову, что тот мужчина, должно быть, видел тебя где-нибудь.Возможно, он даже жил в нашем районе тогда, а я не замечала его. Конечно, я быласлишком обдолбана, чтобы заметить многое тогда.Я пишу это письмо как часть терапии. Я не знаю, прочитаешь ли ты его когда-нибудь, потому что я не знаю, смогу ли я когда-нибудь найти тебя. Но если ядействительно найду тебя, то посмотрю тебе прямо в глаза и скажу, что я искренне иглубоко сожалею. Я позволю тебе прочесть это, и я попрошу у тебя прощения. Богнаучил меня прощению. И если ты не простишь меня, я должна буду принять это. Ядаже не уверена, что сейчас прощаю себя, но я пытаюсь, и Бог знает это.Я пыталась искать и твою сестру. Я возлагала большие надежды на то, что ееудочерила хорошая семья. Вместо этого я нашла свидетельство о смерти. Она умерласпустя неделю после того, как я оставила ее. У меня нет ничего, чтобы помнить ее. Нифотографии, ни одежды, которую она носила. Ничего. У меня осталаось тольковоспоминание о прекрасной медсестре, которая заботилась о ней, как о своейсобственной. Я даже не помню имя медсестры, только то, что у нее был симпатичныйакцент. Она называла твою сестру Сверчок, потому что когда Джоди глубоко вздыхала,ее выдох был похож на стрекот маленького сверчка.У меня не так много вещей, на память и о тебе, Джинни. После того, как тотмужчина забрал тебя, я начала вычищать дом. Сказала себе, что убирая любую памятьо тебе, я могу убрать вину, которая медленно прокрадывалась в мою душу. Возможно,она была там все время и видела, что твои вещи привлекают внимание к ней. Я спряталатвою Библию в основании никогда не используемого ящика, и там она лежала все этигоды. Я ненавижу твою фотографию, которую нашла внутри. Она была сделана в товремя, и я знаю, что тобой ужасно пренебрегали. Но теперь это все, что у меня есть.Еще твое и Джоди настоящие свидетельства о рождении, которые я недавно смоглаотыскать.Винс отвез меня обратно в город, где я поступила в колледж. Я собираюсьвстретиться со своим прошлым и признать свою часть вины за взрыв. Хотя я неучаствовала в большем, чем несколько протестов, я была замужем за человеком,который помог спланировать взрыв и заложить ту бомбу.Когда вернусь, я продолжу твои поиски. И я продолжу писать это письмо.Возможно, ты захочешь узнать больше о своем отце. Я могу сделать это. Я могурассказать тебе о нем больше. Она не подписала письмо. Сквозь затуманенное зрение Джинни уставилась на три тетрадных листа, по ее щекам текли слезы. Делия не подписала его, потому что так и не вернулась домой. Джинни посмотрела на дату на письме: меньее недели спустя Делия и Винс погибли в автокатастрофе.

К обратной стороне письма были прикреплены четыре листка бумаги: поддельное свидетельство о рождении, что Делия сделала для Гвиневры Лав Лемон много лет назад и два настоящих, показывающих ее и Джоди настоящую дату рождения. Они родились в тысяча девятьсот пятьдесят восьмом. Свидетельство о смерти Джоди тоже прилагалось.

В этот момент вошла Картер и сказала: — Я просто вернулась за своим... о, Джин, что случилось? — она подбежала к подруге. — Почему ты плачешь, милая? Что произошло? Плохие воспоминания? Хочешь, я позвоню Томми?

Джинни попыталась улыбнуться.

— Нет, я наконец-то получила ответы. Вот и все. Я наконец-то получила ответы.

Горько узнать, что она не единственный ребенок в семье. По крайней мере, в первые месяцы ее жизни. На что стала бы похожа ее жизнь, если бы отец не помог заложить бомбу? Каково это — быть воспитанной трезвой Элис Креспин и отцом? На сердце у нее было тяжело. Можно ли оплакивать жизнь, которой ты не знаешь? Будь у нее такая жизнь, она бы точно не выросла во Флориде. Она бы никогда не узнала Гризза. Она бы никогда не узнала Томми. Не родились бы ее дети.

Нелегко оказалось прочитать письмо Делии, и все же было в нем и что-то освобождающее. Она немного разозлилась, когда поняла, что кто-то хранил эту Библию в течение многих лет. Делия умерла в восьмидесятом. Почему его только сейчас ей отдали?

И конверт адресован только на ее имя в банде. Какой в этом смысл?

Нет. Никакого. Она была уверена в этом. Возможно, о нем просто забыли. Это не имеет значения теперь, так или иначе. Ничего из этого на самом деле. Ничего.

Она глубоко вздохнула и вспомнила, зачем приехала к подруге. Теперь она займется уборкой гаража. Она передала письмо Картер и попросила прочесть ее самой.

Она вытерла слезы тыльной стороной ладони и улыбнулась.

— Я собираюсь заняться гаражом. И готова начать все заново.

Картер подняла глаза от письма и улыбнулась ей.

— Я могу прийти помочь тебе.

— Нет. Я сделаю это сама.

Она прошла широкими уверенными шагами в сторону гаража, пытаясь игнорировать боль в груди. Боль жизни, которую она не знала, не узнает, но почему-то все еще оплакивает. Ты добилась прогресса, Джинни. Не разваливайся сейчас. Ты должна радоваться, что узнала правду. Узнала, что Делия сожалела о тебе. Однако Джинни не могла отрицать, что больно оказалось в исповеди Делии не прочитать, что та любила ее.

Она открыла дверь ключом, который положила обратно под керамическую лягушку. Вошла и включила свет, затем нажала кнопку, чтобы открыть все три автоматических двери гаража. Направляясь к мотоциклам, она смотрела вниз.

Улыбнулась, почувствовав дуновение свежего воздуха из недавно открытых дверей. Она полезла в задний карман за голубой банданой и остановилась как вкопанная.

Любимый байк Гризза исчез.

Джинни держала бандану в руке и смотрела на то место, где лежала на земле и плакала более чем месяц назад. Затем она подняла глаза и вышла из гаража, внимательно всматриваясь в пространство участка. Она посмотрела на бандану в руке. И вспомнила, как несколько лет назад Гризз попал в окружную тюрьму.

— Если тебе когда-нибудь что-нибудь понадобится, — сказал он тогда. — Я имею ввиду, черт возьми, что угодно, и Гранта не будет рядом, ты поднимешь волосы в один из тех высоких конских хвостов, которые тебе нравится носить, и обернешь мою бандану вокруг него. Ты слышишь меня? Ты носишь мою бандану, и может потребоваться день или два, но ты получишь любую помощь, в которой нуждаешься. Ты понимаешь меня?

Теперь она поняла. Она поняла, что он имел в виду. Но как? Кто? Кто получил бы сигнал, что он ей нужен и переслал сообщение Гриззу в тюрьму? Кто следил за ней, если это был не Томми?

Краем глаза она заметила какое-то движение и быстро взглянула на крыльцо.

Картер сидела там в кресле-качалке. Свою правую ногу она закинула на край стула и оперлась одной рукой на него, раскачиваясь. Письмо Делии свисало с ее руки. Их глаза встретились. Подруга слегка улыбнулась.

Картер? Ее дорогая, милая подруга Картер следила за ней для Гризза? Гризза, человека, которого она обвиняла в равнодушии к другим людям. Много лет назад она рассказала Гриззу о своей новой подруге, которую встретила в колледже, Картер, и сталкере, вызвавшем у той страх. Сталкере, который оставил ее в покое после того, как она пошла в полицию и взяла судебный запрет. Джинни поняла теперь: не было никакого полицейского отчета или судебного запрета. Гризз позаботился о нем и получил союзника на всю жизнь.

Ее глаза снова наполнились слезами. Хочет ли она знать? Осмелится ли спросить?

Возможно ли это? Она посмотрела на синюю бандану в руке и на пустое место, где раньше стоял байк Гризза. Потом снова посмотрела на подругу. Они встретились взглядами, и она поняла, что Картер скажет ей правду. Подруга слегка кивнула.

Надежда сменилась немедленным и сильным гневом. Гневом, которого она не ожидала. Как он мог! Как посмел он сделать это с ней! Если она поняла кивок Картер правильно, то это означает, что он жив.

Знает ли Томми?

Она подумала о поведении мужа после казни Гризза. Нет. Томми не знает. Она была уверена в этом. Это понятно по его поведению. Если бы он хотя бы заподозрил, что Гризз все еще жив, то стал бы защищать ее еще больше. Томми вел себя не как человек, чья жизнь все еще висит на волоске, пока он ждет, когда упадет второй ботинок. Нет. Он вел себя как человек, который только начал жить. Он действительно верил, что котенок был сигналом из могилы, что все прощено. Она тоже наивно в это верила.

Она спрыгнула на мощеную дорожку и села, скрестив ноги, переваривая то, что узнала. Все еще сжимая бандану, снова заплакала. Но это не был печальный, тихий крик.

Это был злой, громкий голос. Она почувствовала, как руки Картер пытаются обнять ее сзади, и стряхнула их.

— Не надо! Не надо, Картер. Оставь меня в покое, — завопила она, отвергнув попытку своей подруги утешить.

Та встала и обошла вокруг, чтобы встать перед ней. Подняв глаза, Джинни закричала: — Картер, оставь меня в покое. Просто уйди и оставь меня в покое.

Подруга села на корточки и схватил лицо Джинни обеими руками. Вытирая большими пальцами слезы, она тихо спросила: — Чего ты от него ожидала, Джин? Ты ожидала, что он появится на вашем пороге и объявит об этом? Ты ожидала, что он даст тебе выбор? Поставит тебя в положение, когда ты должна решить, оставить ли семью и исчезнуть с ним? Жить под новыми именами? Или оставить Томми и взять детей с собой, чтобы быть с ним и начать все сначала? Можешь себе представить, как вы двое пытаетесь растить детей, которые станут спрашивать, почему их забрали у единственного отца, которого они когда-либо знали?

Подумай о выборе, который тебе пришлось бы сделать, если бы он появился.

— Прекрати за него оправдываться, — слезы Джинни высохли. — Я не просила у него ничего кроме правды, Картер. Это — все, что я просила у него с самого начала. Он даже не сказал мне свое настоящее имя. И не думай ни секунды, что я не знаю, что, вероятно, назвала сына в честь его псевдонима. Он никогда не доверял мне достаточно, чтобы действительно впустить меня. Я получала кусочки тут и там, но он никогда не говорил мне всего. — Ее голос стал очень низким, она почти рычала. — Я не дура. Я знаю, что он подставил Джен и Мэтью. Я уверена, Томми тоже так думает, но мы никогда об этом не говорили. Мы это делали в нашем доме в течение многих лет. Отрицали прошлое и притворялись, что не были частью чего-то ужасного. И если бы Гризз хоть на секунду подумал, что именно Томми помог Джен, он бы заплатил за это.

— Джинни, не...

— Ненавижу его! Я ненавижу его, Картер.

Рыдания возобновились, стали громкими и неуправляемыми. Картер снова потянулась к ней, и на этот раз Джинни позволила себя обнять и успокоить.

— Как он мог так поступить со мной? Как он мог заставить меня так сильно любить его только для того, чтобы оставить? Потом заставить меня оплакивать его, а теперь узнать, что он жив и намеренно не захотел быть со мной все эти годы? Я ненавижу его за это, Картер.

Подруга тихо заговорила: — Я не думаю, что ты ненавидишь его, Джинни. — Она посмотрела на Картер. — Я не знаю подробностей, да и не хочу знать. Но я точно знаю одно. Я знаю, что у него отняли возможность быть с тобой. Потому что я никогда не видела, чтобы мужчина, любой мужчина, может быть, даже Томми, любил женщину так, как Гризз любит тебя. Я никогда не видела, чтобы мужчина защищал кого-то, с кем он не мог быть. Возможно, у тебя сейчас много сомнений на его счет, и я тебя не виню. Но в одном ты никогда не должна сомневаться — это его любовь к тебе.

Картер отодвинулась от Джинни и по выражению лица увидела, что та услышала ее. Она начала вдыхать большими глотками воздух, и слезы утихли.

Они сидели так в течение нескольких минут. Джинни вытерла слезы банданой, пытаясь успокоить дыхание.

— Теперь со мной все в порядке, — сказала она тихим, нормальным голосом. — Он сделал выбор за меня, так что я не хочу больше говорить об этом.

Картер вопросительно взглянула на нее. Это так похоже на Джинни. Храбрая, решительная, непреклонная.

— Серьезно, Картер. Я в порядке. Это был тяжелый день. Моя Библия и теперь это, но я в порядке. Ну, не в порядке, но я буду.

Картер кивнула. Она знала, что Джинни нужно немного пространства и времени, чтобы обдумать это.

— Если понадоблюсь, я у лошадей. Я люблю тебя, Джин.

Джинни смотрела, как подруга направляется к стойлам, и снова глубоко вздохнула.

Она попыталась собраться с мыслями. Двадцать пять лет воспоминаний нахлынули на нее в одно мгновение. Она не сомневалась, что Картер говорит правду. Она ни разу не усомнилась в истинной любви Гризза к ней. И если это все тот же мужчина, за которого вышла замуж и в которого влюбилась много лет назад, то это не его выбор. Он не был с ней, потому что не мог быть, а не потому, что не хотел быть. Она не знала, почему и не знала, должна ли пытаться это выяснить. А если она узнает, что тогда делать?

Нет, объяснение Картер имело смысл. Как она сможет выбрать?

Голова закружилась, и она поняла, что Гризз сделал ей одолжение. Он любил ее до такой степени, что спас от необходимости сделать этот выбор. И все же он хотел, чтобы она знала, что он здесь. Он всегда будет ее защитником. Но действительно ли она должна была знать об этом? Неужели таким способом он разрушает ее жизнь с Томми?

Подсознательно она понимала, что позволила Гриззу бросить тень на ее брак. Только после его смерти в прошлом месяце и ее возвращения домой к Томми, она действительно позволила себе поместить свое прошлое туда, где ему и место. В прошлом. Это продлилось не долго.

Она не могла точно сказать, что чувствует. Гнев, облегчение, раскаяние, горе. Все так противоречиво. Всего сейчас просто слишком много. Письмо Делии, и теперь это.

Не теряй его, Джин. Не теряй его сейчас. Ты зашла слишком далеко. Она посмотрела на бандану, так плотно сжатую в кулаке, что побелели суставы.

Сегодня она не будет принимать решение. Она сделает то, зачем приехала сюда: очистит гараж и свое прошлое вместе с ним. Она вытерла последние слезы уже влажной банданой и, приподняв правое бедро, убрала ее в задний карман. Возможно, Гризз прав.

В конце концов, она не знала, понадобится ли ей бандана однажды. Она не знала, понадобится ли она ему однажды. Ему. Джейсону Уильяму Тэлботу.

Глава 75

2001, шесть месяцев спустяГде-то в Луизиане Он не знал, как долго ехал. Он едва помнил дороги, маленькие городки, через которые проезжал, жалкие забегаловки, ветхие старые мотели. Он покачал головой.

Мотель.

Воспоминания пронзали и дразнили его сердце. Большие карие глаза, невинный взгляд, слезы, смех, страсть, любовь. Страсть. Так много страсти. Любовь. Еще больше любви.

Он покачал головой, пытаясь урезонить себя. Он пытался вспомнить, зачем это сделал. Ничего, даже пятнадцать лет в тюрьме или опыт почти смерти, который он пережил на столе от смертельной инъекции, не подготовили его к пустоте, пустоте души, которая не любит. Или что еще хуже, душа, которая не думала, что может полюбить снова, нашла это с Кит, только чтобы потерять.

Потерять из-за собственной глупости.

Двадцать пять лет назад он увидел искру света. Он прожил в сиянии этого света десять лет. И не осознавал, насколько ярким был этот свет, пока ему не пришлось жить без него, пока он не оказался в тюрьме. А потом он действительно умер на том столе и увидел, что такое темнота. Настоящая тьма.

Кит столько лет пыталась разделить с ним свою веру. Представить его Богу, которого, он был уверен, не существует. Он ошибся. Теперь он знал, что Бог существует, потому что его вытащили из преисподней. Если ад реален, а теперь он это знает, то и рай тоже должен быть реален.

Но он был уверен, что там нет места для таких, как он.

Он вспомнил, как во время казни жестом показал Кит ее татуировку в виде кольца.

Он не видел своего имени, но знал, что оно все еще там, и это все, что ему нужно было увидеть. Он знал, что они навсегда вычеркнули ее из своей жизни, но не могли вычеркнуть его из ее сердца. Она могла бы удалить эту татуировку много лет назад, особенно когда он сказал, что она должна жить дальше и оставить его позади. Она наконец-то влюбилась в Гранта, родила от него ребенка.

Но она не убрала имя Гризза. Слабое утешение, но это все, что он получил, и больше, чем заслуживал.

Он облажался по-крупному, больше, чем хотел признать. Сожаление, чувство, в котором он редко признавался, пронзило его, и как бы Гризз ни старался похоронить его, оно все равно оставалось. Много лет назад он не мог знать, что влюбится в нее. Тогда он не заботился о людях и уж точно не любил. Особенно после Рути.

Но все изменилось после того, как он привез ее в мотель.

И какого черта он вообще делает в Луизиане? Он знал, что ищет какую-то связь с женщиной, которую в детстве вырвали из дома и заставили жить под вымышленным именем ее глупой матери. Он не видел письма Делии из Библии с того дня, как Гвидо показал ее ему много лет назад. Но ему показалось, что он помнит город в настоящем свидетельстве о рождении Кит. Свидетельство Делия разыскала. Итак, размышлял он, Кит было семнадцать, когда он взял ее, а не пятнадцать. Ему стоило почувствовать некоторое облегчение, узнав, что она оказалась немного старше, но, честно говоря, ему было все равно. Возраст не играл никакой роли в его решении забрать ее.

Он не мог вспомнить название больницы, но нашел ту, в которой, как ему показалось, она родилась. Он сидел на байке и пялился на нее. Идиот. Он даже не знал, правильно ли помнит город, так что шанс, что сидит перед местом, где она родилась, ничтожно мал. Что он надеялся здесь найти? Ничего особенного. Он знал, что искать нечего. Это его последняя слабая попытка ухватиться за то, что было частью ее.

Два дня спустя он все еще колесил по проселочным дорогам, медленно отдаляясь от того, что, как он думал, могло стать его последней связью с ней. Цепляясь за крупицу надежды, что однажды он ей понадобится. Для того, кто думал, что он такой умный, он оказался на самом деле тупым ублюдком.

Он притормозил и прищурился, чтобы посмотреть, открыта ли маленькая закусочная, к которой приближался. Нет. Еще один местный бизнес, который рухнул под тяжестью попыток заработать на жизнь в маленьком городке. Маленький городок в этой стране. Он усмехнулся про себя, подумав о том, что на самом деле происходит в этой стране. С этим миром, вообще-то. Рестораны работали жестко. Они не могли продать свои запасы. Когда клиенты не приходили, еда, в конце концов, гнила. Как и темные души, которые думали, что их можно реабилитировать.

Он чувствовал себя обманутым судьбой.

Его мысли вернулись обратно к хорошим воспоминаниям. Ему не нравилось вспоминать хорошее, потому что это делало все еще более болезненным, когда воспоминания заканчивались и он возвращался к холодной действительности, которая стала его жизнью. Поездка по обветшалым изъеденным дорогам, оставаясь вне поля зрения их радара, на всякий случай. Держаться подальше от радаров мира и оплакивать жизнь, которую он небрежно позволил у себя отнять.

Он улыбнулся этому воспоминанию. Возможно, он даже позволит себе посмеяться над тем, какой очаровательной она была. Он терпеливо ждал, чтобы познакомить ее с оральным сексом. Он сходил с ума от ее запаха, и не спуститься ниже по ее телу стало настоящей пыткой. Его улыбка стала шире, когда он вспомнил, как она сползла с кровати.

Как она считала, что, уклоняясь от его попыток, действовует тонко. Он с самого начала знал, что она избегает этого, и предоставил ей свободу действий.

Он крепче сжал байк, когда он вспомнил, как она сказала ему, что должна сохранить что-то для своего будущего мужа. Он был потрясен, когда понял, что она не видит его в своем будущем. Что она собирается сохранить себя для человека, за которого она выйдет замуж «в один прекрасный день». «Нахуй это!» — думал он тогда. У него и в мыслях такого вопроса не возникало. Ни на мгновение он не задумывался о том, чтобы жениться на ней. В ту ночь она заснула в его объятиях, и он подумал о том, что в ней такого особенного. Что привлекло его к ней, как мотылька к пламени Все началось с того, что он отплатил за доброту явно заброшенному ребенку. Когда она вышла из магазина и протянула ему коробку с пластырями, его охватило незнакомое чувство. Какое именно? Благодарность за то, что увидел искру доброты, даже если она исходила от ребенка? Возможно, именно она, но он не мог вспомнить наверняка, и действительно не видел себя иначе, чем молчаливого партнера в ее заботе и защите. Это все Мэвис. Да, он нес ответственность за то, что устроил в школу Мэвис, но на самом деле не делал ничего, кроме как выкладывал деньги на самое необходимое.

Нужно признать, что, когда он узнал о ее стремлении свергнуть известного бизнесмена и местного политического деятеля, этого ублюдка Маркуса, начал восхищаться ею. И это редкость. Как правило, Гризз восхищался только собой. Он гордился тем, что самостоятельно добился успеха в бизнесе. Он покачал головой. Нет, он не бизнесмен. Он головорез, который своим тяжелым детством оправдывал то, что сеял ужас и хаос, куда бы ни пошел.

Все начиналось не так. С самого начала он искренне верил, что избавляет мир от грязи. Он не помнил, когда сам незаметно пересек эту черту. Когда он начал превращаться в грязь. В конце концов, он позволил себе думать, что имеет право на все, что захочет. Он говорил себе, что не только перехитрил правительство, но и держал за яйца настоящих властителей. Он стал дерзким и слабым, и это стоило ему Кит.

Возможно, он обманывает себя. Может, она никогда и не принадлежала ему по- настоящему.

Первый неверныйный шаг, который он сделал — похитил девушку, потому что увидел, как Мэтью Рокмэн поцеловал ее. Тогда он не любил ее. Как он мог любить? Он не знал ее. Кроме того, он вообще никого не любил до этого. Но увиденный поцелуй неожиданно и необъяснимо расстроил его. У него и в мыслях не было целовать ее, но он не мог не заметить, как скрутило живот при виде Рокмэна. Рокмэн. Этот уебок.

Он вспомнил первый проблеск света в своей душе той ночью, когда ее привезли в мотель. В ту ночь, когда она впервые увидела его и посмотрела на него из шезлонга широко раскрытыми невинными карими глазами. Несмотря на то, что он видел ее издалека на протяжении многих лет, он оказался не готов к потрясению, которое получил, когда их глаза встретились. Страх, который она пыталась заменить фальшивой бравадой.

Ее запах. О, черт, ее запах, когда она проходила мимо, когда Мо вела ее к четвертому номеру. Он никогда не приближался настолько, чтобы вдохнуть ее сущность. Пронизав все его существо в ту ночь, она никогда больше не покидала его. Она и теперь остается здесь, в его сознании, мучит его.

Еще одну улыбку вызвало воспоминание о том, как она бросила вызов, когда он сказал, что она никогда больше не будет использовать свое настоящее имя. Это смехотворное, но красивое имя заклеймило его душу. Гвиневра Лав Лемон. Конечно, тогда он не знал, что это ее не настоящее имя. Делия умела заметать следы. Впрочем, это не имеет значения. Она всегда будет его Кит.

Он не раз думал, что это произойдет, когда ее узнали через столько лет в ветеринарной клинике. Что, если бы она призналась знакомой из средней школы, что, да, она и есть Джинни Лемон? Он сказал тогда, что схватил бы ее и убежал, и он бы так и сделал.

Повернулось бы все по-другому, если бы это произошло?

Его вторая ошибка — жениться на ней. Не потому что не хотел. Он хотел этого с отчаянно. Убедиться, что в ее жизни не будет никакого другого мужчины.

Но он и это проебал. Ошибка заключалась том, что он позволил им увидеть, что любит. Он сделал себя уязвимым.

В своей жизни он любил только двух человек. Первой была Рути. Второй стала Кит. Он любил девушку и своими действиями показал это, а они узнали и использовали против него. И вот здесь он поступил не так, как требовалось. Тогда он должен был бросить все. Отдав им желаемое в обмен на новую жизнь с ней вдали от Южной Флориды.

Несколько факторов помешали ему сделать это. Во-первых, его эго. Он же Гризз.

Он может иметь все. Он ошибся. Во-вторых, он успокоился, позабыл, что они все еще там.

Он решил, что «власть имущие» либо умерли, либо исчезли. Ведь после того, как они сказали ему избавиться от Кэнди, он не слышал о них много лет.

И, в-третьих, не было никаких гарантий, что вместо того, чтобы переселить с новыми удостоверениями личности, их просто не уничтожили бы. Гарантий по-прежнему нет, но он находился здесь достаточно долго, чтобы увериться, что они сдержали слово.

Он знал, что в последние несколько недель они внимательно прислушивались ко всему, что происходит в доме Гранта и Кит. Они были уверены, что пара, которая годами молчала о Гриззе, рано или поздно проговорится о том, что знает. Знать было нечего.

Он был с ними в тот день, слушая обрывки последних разговоров Гранта и Кит.

Грант поступил умно, выбросив дневник в мусор. Он знал, что они будут подслушивать и должны убедиться, что ничего важного там нет. Грант понимал, что они достанут его из мусорного ведра, и, конечно, так и произошло.

Он был также рад, что Грант так и не раскрыл правду о самоубийстве Мо. По словам двух агентов, Мо чувствовала себя виноватой за нечаянную помощь Вэнди в организации изнасилования и попытки убийства Кит. Для Гризза это не стало новостью.

Он так и не нашел Вэнди. Наверное, Уиллоу обманула Мо по телефону. Разве не это сказала ему Уиллоу? Что Вэнди звонила и говорила с южным акцентом? Скорее всего, это Уиллоу. Он вспомнил самодовольное поведение агента, когда они сидели и слушали записи.

— Похоже, твой сын все еще лжет ей. Так и не сказал, что некто по имени Вэнди стояла за нападением на нее, — сказал младший из двух агентов с детским личиком и волнистыми темными волосами. — Что за гребаный хаос ты оставил, Тэлбот, или как там, блядь, твое настоящее имя.

Потребовалось собрать всю силу воли, которой Гризз обладал, чтобы не выбить дерьмо из чувака прямо здесь и сейчас. Он сидел в изолированном офисе на задворках магазинчика материалов для бассейна где-то в Таллахасси. Это было согласованное место встречи. Он отдал документы, фотографии и денежные пластины, а они должны были дать ему жизнь, а Гранту и Кит свободу от вторжения NNG в их частную жизнь.

Не было гарантий, что электронные версии того, что передал Гризз, не распространятся, но они больше не волновались об этом. Не волновались об этом какое-то время. Кто угодно может сделать все, что захочет во всемирной паутине. Разве не так они это называют? Гризз передал те самые, подлинные документы, которые они хотели. Он понимал, что с достижениями в судебной экспертизе даже по прошествии стольких лет можно вытянуть ДНК и отпечатки пальцев из этих предметов. Конечно, отпечатки Гризза тоже были там, но вовсе не он их беспокоил. Кто-то влиятельный хотел все это вернуть.

Он был уверен, что этим агентам доставляло садистское удовольствие позволять ему слушать некоторые записи. Он старался не вздрагивать, когда слушал, как они занимаются любовью. Он пытался не выдохнуть с облегчением, когда Кит призналась, что Гризз ее настоящая любовь и родственная душа. Он должен был услышать это. Получить подтверждение. Он даже почувствовал жалость к Гранту, когда услышал слова о том, что ее любовь к Гриззу настоящая, и она не будет отрицать этого.

Его руки крепче сжали руль байка, когда он вспомнил, что Джен подтвердила его подозрения в отношении Мэтью Рокмэна. Тот не работал на NNG. Он мстил Гриззу совершенно один, не зная, что помогает им. Они могли помочь найти Джен намного раньше, чем Блу. Но не сделали этого.

Гризз признавал, что вел себя как эгоцентричная задница, гордясь тем, что на два шага опережает всех и вся. И не считал это утомительным. Его это бодрило. И, тем не менее, он облажался по-королевски. Все эти годы, пока он сидел в тюрьме, они ебали ему мозги. Он понимал, что только они могли осуществить поддельную казнь со смертельной инъекцией. Однако они удостоверились, что на законопроекты по легализации смертельной инъекции в тюрьме Флориды продолжали налагаться вето, что способствовали его пребыванию в камере смертников.

Он лгал Гранту в тот день в тюремном дворе. Не появилось новое ответственное лицо, которму все равно, разоблачит ли он их. На самом деле все наоборот.

Кого-то нового приняли в высшие ряды NNG, и почти немедленно смертельную инъекцию легализовали. Кто-то, наконец, был готов начать игру. Вспомнив о том, что видел в документах, и узнав, что произойдет в этом году, он мог понять почему. Эти события поставят страну на колени.

Сидящие напротив мужчины позволили ему сделать прощальный подарок. Они не помешали Блу избавиться от Джен и подставить Рокмэна. Гризз почувствовал укол совести. Побывав на волосок от смерти, он почти сожалел, что для него убили Джен и подставили Рокмэна.

— Ты должен узнать, что последнее, что Блу должен был для тебя сделать, не вышло. Ты не найдешь деньги на оффшорном счете. Ты без гроша в кармане.

Младший из двух мужчин практически выплюнул это. Второй парень был старше, с румяным лицом, тонкими губами и зачесанными на лысину прядями седых волос. Он смотрел с молчаливой улыбкой, когда младший агент сообщил Тэлботу эту информацию.

«Хорошо!», — подумал он про себя. Они прошли по следу, который оставил им Блу, подумали, что нашли деньги Гризза и собирались отобрать их у него. Он позволит уебкам так считать. По крайней мере, это кое о чем говорило. Он мог уходить. Он получил доказательство, что наблюдение с дома Кит и Гранта сняли. У него был надежный человек, который подтвердил, что они говорят правду. Тот же человек доставил котенка.

Они думали, что он уходит побежденным и сломленным. Они думали, что устроили ему жизнь, которая хуже, чем смерть.

У него имелось много денег, он не остался без гроша, но он все еще сломлен. У него больше нет ее.

Дела завершены. Гризз встал и начал уходить, но повернувшись, задал последний вопрос: — Этот дневник, о котором они говорят. Он принадлежал Мо, правильно?

— Мириам Паркер? Девочка, которую ты искалечил? Да, ее. Он был у Ронды Бэйли. А что?

— Что вы собираетесь сделать с ним? — спросил он.

— Выбросить. В нем нет ничего, Тэлбот. Ты хочешь забрать его? Типа подарок на память? — спросил мистер Лысый Начес.

— Да. Я хочу его.

Все произошло почти шесть месяцев назад. Он отдал все их вещи. И вышел с этой встречи, не уверенный, что не получит пулю в спину. Однако они отдали ему дневник и позволили уйти. Они были уверены, что вскоре он найдет себе проблем и погибнет. Они получили желаемое, а он потерял их защиту. Его смерть больше не разоблачит их.

Он не читал дневник Мо. Оказался не готов. Гризз был уверен, что в нем полно бессмысленных бредней человека, который терпеть его не мог. Стоило ли винить ее?

Грант думает, что он мертв. Блу думает, что он мертв. Все думают, что он мертв.

Все, за исключением Картер и Билла. Кит тоже должна была так думать, но он не смог.

Гризз не смог уйти, не сообщив ей, что всегда будет рядом. Он подождал, пока она не возобновит клятвы Гранту, чтобы сообщить о себе, забрав любимый байк. Он уехал, не сталкиваясь с ней, чтобы исключить потрясение, которое мог вызвать, вынудив ее выбирать.

Чего он хотел? Чтобы из-за него она оставила семью, или оставила мужа и забрала детей, чтобы начать жизнь с ним где-нибудь? Никакой из вариантов не подошел бы Кит, и Гризз любил ее достаточно, чтобы понимать это.

Он нахмурился, когда понял, что сделал кое-что еще. Гризз не хотел. Он рассказал Гранту правду о NNG, а тот не мог поделиться этим с Кит. Затем он позволил ей понять, что все еще жив и знал, что она не скажет об этом Гранту. Кит не захочет причинять ему боль. Не позволит думать, что Гризз однажды появится и попытается вернуть ее.

Даже не осознавая этого, он заставил пару хранить еще больше тайн друг от друга.

Гризз покачал головой, поняв, что сделал этого неосознанно. Видимо, у него получается быть только первоклассным гнилым сукиным сыном.

Ее Библия. Гризз забыл о ней, пока в своем сообщении Гвидо не спросил, что с ней делать. Он дал указание передать ее Картер после его смерти.

Гризз был погружен в свои мысли, когда кошка выбежала перед ним на дорогу, и ему пришлось свернуть. Съехав с дороги, внимательно осмотрелся вокруг. Где это я, черт возьми? Он заметил ресторан впереди. Живот заурчал, будто отвечая на невысказанный вопрос. Он проголодалмя и надеялся, что здесь открыто.

Нажав на газ, увидел впереди всего один автомобиль. Ресторан был маленький, опрятный с виду. Старое здание покрывал слой свежей белой краски. Переднее крыльцо состояло из трех ступеней, тянущихся по всей ширине фасада. Оконные рамы и перила крыльца окрашены в цвет зеленого авокадо. Именно тогда он и заметил вывеску. «Зеленая фасоль». «Хорошо, что не зеленый авокадо, — ухмыльнулся он. — Зеленая фасоль зеленая. Откуда, блядь, я это знаю?» Гризз посмеивался про себя, пока парковался и слезал с байка. Когда потягивался, на глаза попался знак на передних перилах крыльца «Байкерам нельзя».

Удивительно. Он поскреб подбородок. Мы еще посмотрим. Его тяжелые ботинки прогремели по деревянным ступеням крыльца. Будто громкий рев выхлопных труб байка не возвестил уже о его визите. Он заметил, что входная дверь с сеткой. Несомненно, все слышали байк. Возможно, внутри его будут ждать с дробовиком. Гризз надеялся на это. Они сделали бы ему одолжение, думал он про себя, распахивая дверь и входя внутрь, позволив ей захлопнуться позади него.

Он вдохнул пряный аромат. Память вернула его домой к одному из приготовленных Кит блюд.

Не успел он опомниться, как услышал знакомую мелодию. Взгляд обратился к старомодному музыкальному автомату в дальнем углу. Он был похож на тот, который был у Гризза в баре еще в семидесятых. Негромко играл «Boston» «Don’t Look Back». У них с Кит отличались музыкальные вкусы, но на протяжении многих лет он слышал эту песню достаточно, чтобы узнать. Где чувак с дробовиком? Он хотел бы один большой заряд в грудную клетку, пожалуйста.

И тогда Гризз услышал ее.

— Еще один ебаный байкер с дерьмом вместо мозгов. Ты что, блядь, даже прочитать не можешь, дедуля? Знак говорит «Байкерам нельзя». Я слышала, как ты подъехал, грязный кусок байкерского дерьма с яйцами вместо мозгов!

Гризз не знал, что потрясло его больше: то, что его назвали дедулей или голос, который произнес это. Да, он достаточно стар, чтобы быть дедушкой, ну и что? Он быстро оглядел себя в зеркале позади кассового аппарата. Несколько полос серого цвета были едва заметны на его грязно-белых волосах. Неосознанно продя по ним рукой, он задался вопросом, не пора ли побриться. Кит нравилось, когда он был чисто выбрит.

Сможет ли он когда-нибудь не думать о ней?

Этот голос всколыхнул его чувства даже больше, чем песня «Boston» и запах еды.

Гризз узнал его. Голос, который был имплантирован в его мозг. Голос, который он никогда не сможет забыть. Впервые он услышал его двадцать пять лет назад, когда Кит имитировала британский акцент в разговоре с девушкой, которая узнала ее в ветеринарной клинике.

Он улыбнулся про себя, вспомнив как неуклюже и совершенно восхитительно она попыталась вести с ним грязный разговор с тем же самым акцентом.

Гризз повернулся, чтобы посмотреть, откуда доносится этот голос, и чуть не попятился назад. Он не мог думать. Он не мог двигаться. И уж точно не мог говорить. Он был уверен, что похож на огромную обезьяну с висящими вдоль туловища руками и открытым ртом.

— Ты что, не слышишь? Твои уши заполнены мочой или еще чем-то? Тебе и таким, как ты сюда нельзя. Тащи свою большую, татуированную, волосатую морду из моего ресторана. Ты возвращаешься к своему чертовому байку и двигаешь отсюда.

Она стояла и смотрела, уперев руки в бедра и дерзко вздернув подбородок.

Дерзкий подбородок, который он знал. Гризз смотрел на светлую, голубоглазую версию Кит. Ее глаза казались слишком яркими, почти чересчур, и он понял, что она носит цветные контактные линзы. Он едва остановил свою руку, чтобы не потянуться и не приласкать ее щеку, провести вниз по челюсти. Он мог представить, как наклоняет эту челюсть к своему лицу, чтобы поцеловать ее губы. Он делал это тысячу раз прежде. Гризз попытался выбросить эту мысль из головы.

Это не Кит. Но кроме волос и глаз, она выглядит точно так же, как Кит. Он медленно оглядел ее от обесцвеченных светлых волос до покрашенных розовым цветом ногтей на ногах. Гризз знал каждый дюйм этого тела. Сосал эти пальцы.

Никаких татуировок и никакого пирсинга. Он выпалил первое, что пришло на ум.

— Ты боишься игл? Ты можешь упасть в обморок из-за них?

Это было неожиданно, и по выражению ее лица он понял, что застал ее врасплох своим комментарием. Она быстро взяла себя в руки.

— О, так ты — удивительный ебаный Зорон? Какого хуя ты можешь знать о том, что заставляет меня упасть в обморок или нет? Ты наглое чертово дерьмо. Все вы одинаковые. Хуйло безмозглое.

Гризз посмотрел на нее вопросительно, услышав о Зороне.

— Этот долбоеб читал мысли в семидесятых, — она закатила глаза. — Ебаные американские мужики. Ты никогда не слышал об удивительном Зороне? Знаешь, Зорон, рифма с гондон! Ты жил, засунув голову себе в задницу?

Не дожидаясь ответа, она указала на дверь.

Мужчина начал двигаться к ней. Она не отступила, просто скрестила руки на груди. Будто готовясь к неприятностям.

— Смотри, как бы тебя дверью по жопе не ударило, когда будешь уходить.

В этот момент он услышал еще один голос из-за барной стойки.

— Не будь такой злой к парню, Сверчок. Не похоже, что ему нужны какие-то проблемы, и он один.

Гризз поднял глаза и увидел, как пожилая женщина выглянула из окна кухни.

— Да, он один. Наверное, весь день напролет сосет свой чертов член. Ты можешь обслужить это безмозглое хуйло, Эдна. Я буду в подсобке заниматься документами.

Двойник Кит прошла мимо него в сторону подсобки маленького ресторанчика. Он наблюдал, как она проходит через две распашных двери. На самом деле он пялился на ее задницу. Это была задница, с которой он близко знаком.

Гризз не сомневался, что видел близняшку Кит. Близняшку, которая должна быть мертва. А она живет в глуши Луизианы с британским акцентом и словарным запасом, который заставил бы матроса покраснеть.

Он читал письмо Делии. И знал, что та пыталась найти свою вторую дочь и вместо этого нашла свидетельство о смерти. Как ее зовут? Из письма смутно припоминалось прозвище Сверчок, но настоящее имя он не мог вспомнить. Что писала Делия? Джоан, Дженни, Джини? Нет, не то. Он не мог вспомнить и настоящее имя Кит. Просто то, что оба начинались с Дж.

Гризз обошел стол и сел у барной стойки. Эдна вышла из кухни и вручила меню.

Даже не посмотрев в него, он спросил: — Есть какие-нибудь специальные предложения?

Женщина кивнула.

— Мясной рулет, пюре и зеленая фасоль.

— Ага, и бутылку воды. — И прежде чем она смогла повернуться, кивнул на распашные двери в кухню. — Что у нее за зуб на байкеров?

— О, не позволяйте Сверчку беспокоить вас. У нас были некоторые проблемы из-за них в прошлом, только и всего. Она на самом деле хороший человек.

— Сверчок? Что это за имя такое — Сверчок?

Эдна улыбнулась.

— Джоди. Она прослыла Сверчком еще с детства. Я всегда знала ее как Сверчка.

— Вы знали ее ребенком? У нее не здешний акцент.

Женщина поставила перед ним воду.

— Я дружила с ее матерью. Мы вместе работали в больнице. Та была медсестрой, а я работала в столовой. Она вернулась в Англию, когда Сверчок была маленькой. Ее воспитали там. Мы с ее матерью поддерживали отношения все эти годы. Когда она умерла, я попросила Сверчка приехать сюда и помочь мне с рестораном. Я думаю, что она скучала по матери или возможно у нее были какие-то проблемы там. Она здесь уже год и взяла на себя роль сторожевого пса в ресторане. Теперь он принадлежит ей. Она выкупила его у меня. Она не плохая девочка, серьезно. Ну, она — очевидно, не девочка, но вы знаете то, что я имею в виду.

Гризз не ответил, и Эдна ушла через распашные двери. Он видел, как на кухне она наполняет его тарелку. Хотелось еще немного порасспрашивать женщину.

Он потягивал воду и думал о светловолосой голубоглазой женщине, которая говорила с ним как никто, никто и никогда не говорил прежде. Сквернословящая британская версия Кит с затаенной обидой размером с валун.

Нет, это не его милый маленький котенок. Она больше похожа на тигра.

Сквернословящего отвратительного мерзкого тигра. И не будь он уверен, что смотрит на близнеца Кит, заткнул бы ее немедленно. Был момент, когда он почти схватил ее за горло, но остановился, потому что, несмотря на синие линзы и светлые волосы продолжал видеть лицо Кит.

Нужно подумать, что делать с этой информацией. Должны ли близнецы встретиться? Должны ли они узнать друг о друге? И если так, как, черт возьми, он устроит это? Он улыбнулся, когда подумал о том, как забавно было бы перетащить ее задницу во Флориду и бросить на порог Блу. Тот признался, что Дикки привлекает его своей неприязнью. Если это так, то в случае со Сверчком член друга прыгал бы до потолка.

Эдна поставила перед ним тарелку, прервав его мысли.

— Какое сегодня число? — спросил он. После того, как женщина ответила, он кивнул на телевизор в углу. — Работает?

Она схватила пульт и нажала на кнопку включения.

— Хотите посмотреть что-нибудь определенное?

— Как насчет национальных новостей?

Она переключила на информационный канал и положила пульт рядом с ним.

Гризз ел и вполуха слушал, как диктор рассказывает о снеге на севере, поиске парусной лодки, потерявшейся в Карибском море с невестой известного актера на борту и последней статистике фондового рынка.

— Теперь мы возвращаемся к трагической истории, которую рассказали вам вчера, — бубнил диктор. — Женатый отец двоих детей в Южной Флориде все еще находится в критическом состоянии и едва держится за жизнь. Как сообщает полиция, он попытался вмешаться при ограблении мини-маркета. Продавец был убит, а преступник все еще на свободе. Свидетелей нет, но полиция считает, что сорокаоднолетний архитектор из Форт- Лодердейла...

Гризз повернулся лицом к телевизору в углу и схватил пульт, чтобы прибавить громкость. На экране он увидел мини-маркет с заградительной лентой и несколько полицейских машин.

Диктор продолжил обеспокоенным голосом: — По иронии судьбы пострадавший собирался выступить свидетелем на суде над выдающимся адвокатом Южной Флориды Мэтью Рокмэном. Ожидается, что Рокмэн предстанет перед судом за убийство летом прошлого года женщины, которую он устроил в программу защиты свидетелей более чем пятнадцать лет назад. Не ясно, имеет ли отношение эта перестрелка к судебному разбирательству или же жертва просто оказалась не в то время и не в том месте. Мы расскажем вам больше, а пока будем следить за ходом расследования.

Он почувствовал печаль, с которой не мог отождествить себя. Грант при смерти, и он сожалеет об этом. Его плечи поникли. Он понял, что искренне сожалеет, и это открытие удивило его. Все эти годы он не позволял себе любить сына, но заботился о нем и не мог отрицать их связи. Он всегда питал слабость к мальчику, даже если хотел пару раз закопать его в землю.

Он потянулся к пейджеру на поясе. Он знал, что теперь все носят с собой мобильники, но это не в его стиле. Он все еще зациклен на старых технологиях. Один человек знал номер пейджера. Картер. Он положил его на барную стойку и почувствовал, как последняя искра надежды покидает его душу. Гранта раненили вчера, он лежал в больнице, цепляясь за жизнь, а сообщений не было. Представь он время, когда может понадобиться Кит, оказалось бы, что сейчас именно тот случай.

Но он не угадал. Она действительно двинулась дальше. Она окружена друзьями, которые любят ее и будут подбадривать. Она смирилась с его уходом, и он ни капли не винит ее в этом. И все же осознание этого навалилось на его душу тяжким грузом. Он чувствовал, как тьма возвращается обратно. Будет ли он бороться с ней или позволит поглотить себя?

Он уставился на пейджер на барной стойке, и что-то привлекло его внимание.

Прищурившись, заметил, что подсветка не горит. Странно. Она всегда включена. Он потянулся к пейджеру и внимательно посмотрел. Должно быть, случайно выключил, цепляя к поясу. Как долго он выключен?

Его гигантские пальцы нащупали крошечную кнопку включения. Когда зажглась подсветка, он положил пейджер обратно на стойку и уставился на него. Ничего.

Гризз взял еще один кусок и понял, что потерял аппетит. Уже собирался попросить у Эдны счет, когда громкое жужжание привлекло внимание, и пейджер практически прыгнул через стойку.

Мужчина поднял его и прочитал сообщение. На экране красными буквами было выведено три слова «Ты ей нужен». Он ехал домой. К ней. Чертовски вовремя.

Эпилог

Картер сидела в приемном покое больницы и рассматривала странный микс людей, которые собрались здесь.

В одном углу группа байкеров. Она узнала некоторых, особенно крупного, симпатичного индейца, который приехал в ее дом много лет назад, чтобы забрать шахматы Гризза. Энтони Бэар. Красивая блондинка, разговаривающая с Джинни — его жена, Кристи. До трагедии они официально не были представлены. Энтони в большей степени был другом Гризза, чем Томми. Бэары переехали на это побережье только в прошлом году, и хотя Кристи и Джинни были подругами, Картер все же не пересекалась с ними до вчерашнего дня.

Другой угол предоставил укрытие мужчинам и женщинам в деловых костюмах.

Это, скорее всего, коллеги Томми. Одни одеты более небрежно, очевидно, другие приехали прямо из офиса. Она узнала Эйлин, секретаршу, которая работала с Томми в течение многих лет. Ее красный нос и опухшие глаза свидетельствовали о том, что она плакала.

Самая большая и шумная группа собралась в центре комнаты. Друзья Джинни из церкви и района, а также несколько родителей школьных друзей Мими и Джейсона.

Картер заметила, как один из байкеров взглянул на вошедшего. Она повернулась и узнала журналистку из комнаты наблюдателей во время казни прошлым летом. Что ей нужно? Байкер, в котором она теперь узнала Блу, с гораздо более длинными волосами и бородой, направился прямо к репортерше и, схватив ее за локоть, грубо вывел из зала ожидания. Хорошо, что я не на ее месте.

Затем ее взгляд упал на Мими. Ее нос и глаза были красными. Она плакала. Она сидела рядом с очень красивым молодым человеком. Его представили, как старшего сына Энтони и Кристи. Его звали Слэйд, и Картер не сомневалась, что он и Мими скрывают что-то. Они знали друг друга с детства, и Мими смотрела на Слэйда с желанием, которое Картер было знакомо. Она не могла бы сказать по поведению парня, что он чувствовал то же самое.

Однако она могла сказать, что младшему брату Слэйда, Кристиану, это не нравилось. Он сидел напротив со скрещенными руками, впиваясь взглядом в своего брата.

Несмотря на то, что она никогда не встречала эту семью до сегодняшнего дня, Картер достаточно слышала о них за эти годы, чтобы знать, что Кристиан ровесник Мими. И по его пристальному взгляду очевидно, что ему не нравится видеть старшего брата с ней.

Картер попыталась не улыбнуться. Муки первой любви. Я так рада, что для меня это пройденный этап. Она почувствовала прилив нежной любви к Биллу, ее Биллу, всегда такому надежному и верному. Она ценила это больше страсти и драмы изо дня в день.

Она посмотрела на часы и задалась вопросом, когда Билл вернется с Джейсоном.

Он взял ребенка, чтобы на некоторое время утащить подальше от больницы. Мальчику нелегко приходилось из-за нападения на Томми, и Картер была благодарна, что муж находился в городе и прилагал все усилия, чтобы его отвлечь.

Громкий вопль из-за спины оторвал ее от наблюдений. Все в комнате замолчали и наблюдали, как Сара Джо вошла в комнату и драматично бросилась в объятья Джинни.

— Я бы раньше приехала, Джин. Я села в самолет, как только услышала.

Картер знала, что Сара Джо была за границей со своим мужем. Он рассылал резюме по всему миру еще с прошлого лета и до сих пор не нашел работу. Они просто не могли договориться, в какой стране хотят обосноваться.

Джинни снова расплакалась, и Сара Джо прижалась к ней, пытаясь успокоить и утешить ее. Все вернулись к разговорам и оставили подруг утешать друг друга, а Картер пристально посмотрела на Сару Джо. Что-то не так. Она не выглядела настолько расстроенной, как должна была бы. Разве Томми не ее друг детства? Разве она не должна выставлять напоказ красные глаза и нос? Будто прочитав мысли Картер, Сара Джо тоже как по команде начала плакать.

— Слава богу, вы со Стэном еще не переехали, Джо, — пролепетала Джинни, шмыгая носом. — Я не могу представить, как справлюсь с этим без тебя. Даже мысль о твоем переезде в другую страну слишком тяжела.

Сара Джо продолжала крепко обнимать подругу.

— Теперь мы не уедем. Я бы не переехала, оставив тебя здесь одну справляться с этим. Это просто ужасно, Джинни. Не думай об этом. Мне даже не нужно говорить со Стэном об этом. Мы остаемся.

Джинни громко всхлипнула. Подошла Кристи и протянула ей чистую салфетку.

— Стэн сейчас консультируется с врачами Томми, — добавила Сара Джо. — Он позаботится, чтобы Томми получил максимально возможную помощь.

Картер поерзала на своем месте, с подозрением наблюдая за Сарой Джо. Что-то неправильно. Подруга плакала, но Картер не видела слез.

Конский хвост Джинни немного покачнулся, когда они с Джо обнялись. Он щеголял синей банданой, но немного провис под тяжестью вчерашней травмы. Картер не забывала об одолжении, о котором Гризз попросил ее много лет назад, и рада была вернуть долг. Он сказал Джинни использовать синюю бандану в качестве способа сообщить ему, что она в нем нуждается.

Картер наблюдала за своей подругой в течение многих лет. Это было не сложно.

Они проводили много времени вместе. Принадлежали к одной и той же церкви. Картер посещала все фортепьянные концерты Мими и любое спортивное мероприятие, в котором участвовал Джейсон. Были семейные ужины, барбекю, походы по магазинам, отпуска. Не говоря уже обо всех мероприятиях по сбору денег для спасения животных, в которых они обе принимали участие. Та синяя бандана оставалась на байке Гризза в течение многих лет.

Даже после фальшивой казни Гризза прошлым летом и осознания Джинни, что он все еще жив, синюю бандану не надевали, и Картер старалась быть рядом со своей подругой даже чаще, чем обычно.

Она не заметила изменений в поведении Джинни после открытия, что он жив. Это была та же самая Джинни, такая же внимательная, любящая и отдающаяся без остатка жена и мать. Она не менялось и никогда не изменится. Джинни есть Джинни.

Однако она обнаружила новую пустоту в глазах подруги. Картер сожалела, что подтвердила подозрения в тот день на подъездной дорожке, но этого хотел Гризз.

Убедиться, что она знает. Теперь Картер сомневалась в мудрости этого решения. Это, вероятно, было худшее, что мог сделать Гризз.

Но она поняла это. Она верила в то, что сказала подруге в тот день. Она никогда не видела, чтобы мужчина любил женщину так, как Гризз любил Джинни. Она задавалась вопросом, сможет ли Джинни когда-нибудь поговорить с ней об этом. И если бы он был ей нужен, разве она не приехала бы непосредственно к Картер и не попросила бы ее связаться с Гриззом?

Картер улыбнулась и покачала головой. Нет. Джинни была слишком умна, чтобы упомянуть его. Она была уверена, что подруга поймет, что не без причины получила такие инструкции. Джинни не рискнула бы называть его имя даже Картер. Нет. Ее подруга надела бы бандану, понадобись ей когда-нибудь Гризз. Короткий разговор, который случился у них на подъездной дорожке прошлым летом, не упоминался снова, и Джинни, казалось, приняла это и пошла дальше.

Два дня назад подруга позвонила Картер, чтобы напомнить, что у Джейсона состоится важный баскетбольный матч на следующий день.

— Он в плей-офф. Ты же придешь, правда? — спросила Джинни тогда.

— Мы с Биллом не пропустили бы это. Ты же знаешь, Джин.

Картер и Билл присутствовали на игре Джейсона на стадии плей-офф. Они сидели на открытой трибуне и подбадривали его команду вместе с Джинни, Томми, и даже Мими.

На том баскетбольном матче на Джинни была надета синяя бандана. Картер извинилась, сказав, что пойдет в туалет и послала сообщение через двадцать минут после того, как увидела бандану.

И это было почти за двадцать четыре часа до того, как в Томми стреляли….

Конец Document Outline

Глава 57