Автор: Ильза Мэдден-Миллс и Тиа Луис

Автор: Ильза Мэдден-Миллс и Тиа Луис

Книга: Последний парень

Серия: Вне серии

Переводчик: Anya Lischenko (1-12 гл.), Kristina Rusnak (С 6 гл.)

Редактор: Евгения Николашина

Вычитка: Королева Виктория

Русификация обложка: Александра Волкова

Специально для группы: Книжный червь / Переводы книг

Любое копирование и размещение перевода без разрешения администрации, ссылки на группу и переводчиков запрещено.

Аннотация

Первое правило офисного романа — не начинать офисный роман, особенно если ты мечтаешь оказаться на экранах вечерних новостей, а твой босс пытается тебя уволить.

Но один взгляд на Кейда Хилла, сексуального спортивного репортёра, и сдержанная Ребекка Фильдстоун растворяется в абсолютно других мечтах.

Секс в его офисе.

Секс на кухне.

Секс в тесной кладовке.

Она не может перестать думать о бывшем квотербеке из НФЛ и о том, как идеально бы он смотрелся на её простынях, вот только он невероятный мудак с огромным… эго.

Он последней парень, с которым у неё мог случиться одноразовый секс.

Кейд Хилл ставит профессиональный крест на офисных романах, пока дело не доходит до гиперсосредоточенной Ребекки. Он хочет её, и его мечта осуществляется, когда благодаря случайной встрече они получают самый горячий секс в их жизни.

«Это всего лишь секс на одну ночь», — утверждает она.

«Когда мы сможем это повторить?» —спрашивает он.

Ребекка настроена удерживать Кейда во френдзоне, и ему будет нелегко доказать ей, что он последний парень для неё.

В ролях: горячий секс, мексиканская кухня, атака обезьян, конкурс Маленьких Принцесс и одна восхитительная Королева Трансов.

Приготовьтесь преодолеть весь путь от откровенного и горячего секса до невероятного жили-долго-и-счастливо.

Оглавление

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Эпилог

Глава 1

Ребекка

Колючая розовая тюль ударяет меня прямо по лицу, и я вздрагиваю от торнадо несущихся мимо меня кучерявых блондинок. Я в аду, точнее в пышном аду, на самом глубоком и темнейшем уровне.

— Петаль Бу Бишоп! ПЕТАЛЬ БУ БИШОП! — Огромная женщина проносится мимо меня в попытке догнать своего ребёнка, полностью сметая меня со своего пути, и я уворачиваюсь, пытаясь избежать столкновения. — Немедленно вернись сюда и надень свою пачку, сию же минуту!

Мой оператор Кевин фыркает, когда я восстанавливаю равновесие. Я бросаю на него краткий и раздражённый взгляд. Пусть попытается взять интервью у крошечных людей в самом центре хаоса.

Прочищаю горло, улыбаюсь и подношу микрофон к маленькой королеве красоты, к которой обращалась до того, как нас прервали.

— И что ты будешь делать, если выиграешь звание Мисс Земная Принцесса, Кейтлин?

Она убирает с лица занавес золотисто-коричневых волос. Парик больше, чем её голова и, несомненно, прочный настолько, что выдержит любую метеорологическую катастрофу. Мои волосы, к сравнению, абсолютно увядшие и слипшиеся в этой влажности Хьюстона, которая просачивается внутрь каждый раз, как открывается дверь.

— Сперва, я хочу съесть куриные наггетсы, затем пиццу с ананасами и колой, о, и еще тако. Я не ела тако с тех пор, как мне исполнилось три. Мама говорит, что тако плохо для бизнеса.

Мама угрожающе смотрит на неё.

— Это кажется весёлым занятием, — смеюсь я, давая ей пять и подмигивая в камеру.

Подмигивать в камеру — моя фишка, как и юбки-карандаши.

Мама Кейтлин смотрит на меня, кладёт свою руку на ручку микрофона и с усилием дёргает его из моих рук. Я тяну обратно, делая вид, что ничего не происходит, пока улыбаюсь во все зубы. Я отказываюсь ей уступать, поэтому она вытесняет меня и начинает говорить:

— После нашей победы здесь, мы отправимся на конкурс Мисс Маленькая Галактика в зоопарке Сан-Франциско, — говорит она. — Мы сразу поедем на тренировку походки и позирования. Знаете, девочки съезжаются на Мисс Маленькая Галактика со всей страны. Все дети изящны и манерно говорят, никакого детского жира. Мы на здоровой, но очень жёсткой диете.

Я в ужасе моргаю и прерываю её речь.

«Найди якорь для работы, Ребекка, улыбайся,» — думаю я.

— Вау! Как всё строго для пятилетней.

Мама бросает на меня свой взгляд.

— Я уверена, что вы в этом ничего не смыслите.

Я забираю микрофон, полностью игнорируя её комплекцию тела.

— Кейтлин, а тебе хочется быть Мисс Галактика?

— Мисс Маленькая Галактика, — поправляет меня её мама.

— Я хочу быть Принцессой Леей! — Большие карие глаза смотрят на меня.

Её мама разрывается смехом.

— С теми кручёными волосами! Ты не Принцесса Лея. Может, только твои пухлые щёки, но мы работает над этим.

Взгляд ребёнка опускается на её обувь, а мне приходится проглотить ком злости в горле. Возможно, я и репортёр с никудышной причёской, но я испытываю огромное желание украсть эту милую малышку и дать ей нормальное детство, с едой и всё такое.

Смотря прямо в линзу Кевина, я заканчиваю репортаж:

— Вот так вот, друзья. Мисс Земная Принцесса — это всего лишь первоначальная процессия для дошкольников, чтобы попасть на Мисс Соединённые Штаты Америки. Не пропустите горячую драму завтра вечером в восемь прямо здесь, в Выставочном Центре Хьюстона. Я Ребекка Фильдстоун, КНОТ-новости.

Я задерживаю улыбку на некоторое время, пока Кевин не подаёт мне знак.

— Мы закончили.

Мне нужно вернуться на станцию и закончить с этой историей, но я не могу остановить себя и ищу глазами Кейтлин. Плечи девочки опущены, и её мать подталкивает Кейтлин к камере Восьмого канала, которые находятся в противоположном углу от нас.

«Надеюсь, она скоро съест свой тако».

— Ты готов? — Я запихиваю микрофон под руку и поднимаю сумку.

— Мисс? Простите, мисс! — Женщина, чуть не сбившая меня с ног ранее, хватает меня за плечо.

Я не останавливаюсь.

Но женщина не отпускает и начинает тяжело дышать, пока бежит за мной.

— Прошу прощения, но вы еще не поговорили с Петаль Бу. Мы бы очень хотели снять её на камеру для резюме.

«Только не еще одна», — я тяжело выдыхаю.

— Простите, но я не могу обещать, что это войдёт в эфир…

Женщина хватает меня за руку и полностью останавливает.

— Вы, правда, не пожалеете. Она не как все остальные.

Я приподнимаю брови, и она меня отпускает, смотря с мольбой в глазах.

— Всего лишь взгляните. Пожалуйста.

Что-то останавливает меня. Возможно, это пот, полностью покрывающий её лицо — не могу сказать наверняка. Как обычно, это душный день конца сентября в южной части Техаса, а я оставила свои влажные салфетки в фургоне. Я уверена, что моё лицо сейчас выглядит ужасно.

Кивнув Кевину, я следую за ней. Мой микрофон готов, свет настроен, Кевин настраивает свою камеру на пушистую маленькую девочку в белом парике, который окутывает её овальное лицо.

— Привет! — говорю я с улыбкой. — Как тебя зовут?

Она отводит плечи назад и приподнимает подбородок.

— Меня зовут Петаль Бу Бишоп, и я из Меридиан, Миссисипи, — она практически кричит это своим акцентом, но её интонация отточена. — Я начала принимать участие в конкурсах после того, как победила на конкурсе «Красивый Ребёнок». Вы, наверное, о нем слышали. Он очень известный.

— Боюсь, что не слышала.

— Из «Убить пересмешника». Вы не читали? — её тон крайне неодобрителен.

Камера начинает немного трястись от того, что Кевин старается сдержать смех, и я улыбаюсь, потому что могу точно определить хороший материал. Я приседаю до её уровня, втягивая в себя живот. С этого ракурса сложнее спрятать несколько лишних килограмм, которые я набрала за последние несколько месяцев.

— Это было давно, — начинаю оправдываться.

— Книга была номинирована, как одна из лучших новелл всех времён. Она о расизме и о том, какое это зло.

— Ты очень умная девочка, Петаль. Сколько лет тебе было, когда ты выиграла «Красивый ребёнок»?

Её взгляд переместился в камеру.

— Мне было четыре года, когда я выиграла свой первый конкурс. После этого моя мама сказала, что таким образом я могу выиграть кучу денег в подобных конкурсах, так что мы отправились в путь. Мы были в Атланте, Темпе, Нэшвилле, Батон Руж, и теперь мы здесь, в штате Техас, чтобы завоевать победу в этом конкурсе. — Её рука поднимается вверх в победном жесте, во время своего рассказа у неё даже не перехватило дыхание.

— Ну что ж, — я встала, снимая напряжение со своей спины. — Удачи тебе, Петаль!

— Спасибо, мисс Фильдстоун.

«Эта малышка знает моё имя?»

— Сколько лет тебе сейчас?

— Семь с половиной. Я как раз в разгаре для игры на этом поле. Это будет мой год, подождите и увидите. Я уеду домой с короной.

Её мама поднимается на своих каблуках, гордо скрестив руки.

— В таком случае, я буду за тобой наблюдать, как и весь Хьюстон, сегодня в шесть и десять. У тебя есть какое-то специальное послание для зрителей Пятого Канала?

— Еще как есть! — она смотрит в камеру. — Люди Техаса и всего мира, никогда не останавливайтесь! Вы заслуживаете лучшего, в точности как я. — Она показывает большой палец вверх. — Берегите себя!

Я смотрю ей в след, когда она уходит и, признаться, я немного завидую её уверенности в себе. Это именно то, что мне нужно каждый раз, когда я хочу взять выходные. Так было с тех пор, как Маринн объявила, что не будет возвращаться на работу после рождения ребёнка. Она хочет посвятить себя семье, и её решение дало мне возможность выбиться из малооплачиваемых и истощённых кругов репортёров.

«Пожалуйста, Господи, — молюсь про себя. — Мне нужна надёжная работа».

Уже в фургоне я открываю зеркало, чтобы посмотреть, как выгляжу, пока Кевин везёт нас обратно в студию. У нас есть ровно сорок пять минут, чтобы все смонтировать к выпуску новостей в шесть вечера.

Мой нос выглядит так, будто кто-то пролил на него масло, а под глазами следы от туши.

— Черт! — Я смотрю на Кевина. — Почему ты мне ничего не сказал?

Кевин делает большой глоток из своей чашки. С коричневыми волосами и толстыми линзами на очках он напоминает какого-то технаря в помятой рубашке и все такое.

— Я ничего не заметил. Петаль была более интересной.

Я стону, роюсь в своей большой сумке и достаю пудру, чтобы привести своё лицо в порядок.

«Почему я не посмотрела на своё лицо перед этим глупым репортажем?»

Марв, наш властный руководитель новостного отдела, мог углядеть крупинку перца с внутренней стороны зубов. Я покойник. Смотря в окно, я думаю, можно ли вернуться и все переснять… Хотя кого я обманываю? Неизвестно, где сейчас Петаль Бу и, учитывая городские пробки, мы еле успеваем доехать до студии вовремя.

— Ты нормально выглядишь, Бэкс. — Кевин делает еще один глоток. — Ты слишком строга к своему внешнему виду.

Я бросаю на него сердитый взгляд, а он, пожав плечами, продолжает смотреть на дорогу. Нормально не подходит в наши дни. Ты должна быть молодой и симпатичной, практически идеальной, когда тебя снимает камера. Есть главные секреты, самые видимые точки в цепочке репортёров.

Мы наконец-то в студии, и я направляюсь в комнату редактора, чтобы выбрать материал и собрать его воедино. Большинство кадров с Кейтлин вырезаются при монтаже, что есть на руку воровке сцены — Петаль Бу. Это грустно, но я не могу перестать улыбаться, понимая, что, возможно, Петаль — одна из самых ярких личностей на этой неделе. Даже несмотря на то, что я выгляжу безобразно рядом с этой маленькой, загорелой и красивой королевой. Я не очень-то и против. Она очень интересная личность, и точно кому-то приглянется.

Я записываю свой голос поверх ролика, где маленькие девочки в париках размером с Техас играются и кружатся в вечерних платьях с блёстками за тысячу долларов, ослепительных ковбойских сапогах и усыпанных блёстками слитных купальниках. Весь материал готов, и начинает звучать заставочная музыка Пятого Канала.

— Бэкс! Мне нужна твоя история прямо сейчас! — Викки, наш главный продюсер, машет мне рукой в конце маленького холла, где размещены все комнаты редакторов.

Я нажимаю «сохранить» и показываю ей большой палец.

— Всё готово к запуску.

Откидываюсь в своём кресле и вспоминаю старые дни, когда ребёнок набирал полную тележку кассет и мчался в комнату редактора. Теперь все намного проще, когда все в электронном виде.

Поднимаясь со стула, я даже не беспокоюсь, чтобы заправить свою белую рубашку в юбку. Черт, и так все слишком плотно. Держа в руке свои туфли, я забираю пиджак и сумку, я готова закончить на этом свой рабочий день. Я находилась в офисе канала с девяти утра до начала утреннего выпуска, прежде чем отправлялась на запись своего задания. Я подхожу к своему столу, чтобы проверить почту, прежде чем покинуть работу.

Конечно же, мой путь пролегает мимо спортивного логова, новой отреставрированной зоны, которая состоит из столов и компьютеров в форме восьмиугольника, словно зона ММА боев. Я даже не пытаюсь скрыть, как закатываю глаза. Все же… единственное что останавливает меня — это наш руководитель спортивного блока.

С вьющимися темными волосами и стальными голубыми глазами Кейд Хилл находится с нами меньше трёх месяцев, а уже модернизировал весь департамент в истинно спортивный стильный центр, где начинается мужской рай.

Он — бывшая звезда американского футбола, сын миллионера и невыносим как ад. После ухода в отставку из команды «Соколы Атланты», где он был квотербеком, прежде чем повредил себе колено, он устроился к нам и моментально стал главой спортивного департамента. У него нулевой опыт, и он считает себя ведущим? Я вас попрошу. Нужно нечто больше, чем сексуальная мускулатура, чтобы рассказывать новости в эфире.

К моему счастью, он стоит, наклонившись к компьютеру на столе коллеги, предоставляя мне превосходный вид его упругой задницы. У меня есть две слабости в жизни: упругая задняя часть, от которой отпрыгнет даже монета, и мексиканская кухня, и я уж точно не думаю о гуакамоле сейчас.

Как только он чувствует на себе мой взгляд, то тут же поворачивается и ловит, как я таращусь на него. Мои щеки горят, а он начинает улыбаться, — и у него получается это так невероятно самоуверенно, что делает мои трусики мокрыми. Он выпрямляется во все свои сто девяносто сантиметров роста, и я набираю скорость, пытаясь избежать разговора.

«Соберись, Бэкс. Кейд Хилл последний парень, которому я позволю разрушить свои звёздные планы».

— По-настоящему потрясный сюжет сегодня, Стоун, — говорит он, открывая двери.

Я беру себя в руки и, подняв нос еще выше, продолжаю идти.

— Типичный мужской ответ в сторону доминирующей профессии для женщины, Хилл.

Бабочки в моем животе начинают бушевать каждый раз, когда температура его горячего тела оказывается позади меня, но я не замедляюсь.

— Профессии? — говорит он, и я чувствую, как он улыбается. — Я что-то пропустил?

— Благотворительную организацию, — отвечаю я. — Эти конкурсы предлагают более трёхсот пятидесяти тысяч долларов на стипендии каждый год.

— Знаешь, а мы могли бы задействовать твои навыки в спортивной команде, — говорит он, и я все-таки останавливаюсь. Кейд прикасается своим пальцем к моей щеке. Я делаю глубокий вздох. — Немного блеска вот здесь.

«Он же только что не упомянул моё жирное лицо? О, он сделал это».

— К твоему сведению, температура в центре Хьюстона превышала сто градусов по Фаренгейту сегодня в обед.

— Забавно, Пет в своём прогнозе говорил всего о девяносто восьми.

— Пета там не было, и тебя тоже. — Мои глаза скользят вниз по его синей рубашке с манжетами на локтях, благодаря чему выделяются мускулистые предплечья, к его брюкам от Armani. — Это хорошая новость. Я уверена, что ты не хочешь испортить свой дорогой костюм.

— Спасибо, что заметила. — Он меняет направление, тем самым предоставляя мне еще одну возможность полюбоваться его задницей, но затем по какой-то причине он останавливается и оборачивается. — Ты выглядишь расстроенной, Стоун. Моё присутствие ставит тебя в неловкое положение?

«Да».

Однажды он проскользнул мимо меня в один из офисов, и я сразу представила себе его размеры. Ладно, я преувеличиваю, но я разлила кофе на свою юбку по всей длине и даже на свои новенькие Лабутены.

— Я профессионал. Я не испытываю неловкости в какой-либо ситуации.

«Вранье, все это вранье! Кейд Хилл самый сексуальный, самый устрашающий мужчина, которого я знаю, и я представляла его бороду между своих бёдер слишком много раз.» — в сторону эти мысли.

Он улыбается и уходит. Я сажусь за стол, быстро просматриваю входящую почту и решаю, что может подождать до завтра. Когда вечерние новости заканчиваются, я готова отправиться домой, поправляю лифчик и направляюсь к выходу. Когда я прохожу мимо кабинета нашего директора новостей, я слышу, как Марв зовёт меня изнутри стеклянных окон:

— Ребекка! Можешь зайти на минутку?

Марв старой закалки, поэтому мой неаккуратный вид будет пристально рассмотрен. Рубашка наверху, туфли в руках, макияж потёк — у меня были дни и получше. Тем не менее, я работаю на канал пять лет. Эти ребята хорошо меня знают.

Кинув туфли на пол, я обуваю их и заправляю рубашку в юбку.

— Как раз направляюсь домой… — я замолкаю, когда вижу Кейда, сидящего внутри кабинета спиной к двери. Он выглядит растерянным, но я натягиваю улыбку и фокусируюсь на Марве. — Как все прошло?

— CBS лидируют с взрывом завода в Техасе. NBC остаётся на одной позиции с нами, показав сотовую забастовку, блокирующую движение на северной стороне. — отвечает он, смотря на три больших экрана, вмонтированных в стену: они все настроены на местные каналы соперников.

— Слава Богу, что мы не снимали об этом. — Я сажусь в кресло напротив Кейда.

— Это был трудный выбор, но я ценю ваше рвение. — Он берёт со стола карандаш и начинает крутить его в пальцах. — Видел и твой кусок. Неплохо.

Неплохо? Да я сделала конфетку из этой дурацкой истории, но Марва тяжело удивить. Я принимаю его критицизм кивком. Работать в главном местном филиале в четвёртом по величине городе США не для тонкокожих.

— Зрителям понравится Петаль.

Казалось, что Марв не верит в это. Я почувствовала покалывание вдоль позвоночника. Петаль, возможно, и была во всей красе, чего не скажешь обо мне.

Звук каблуков вне офиса привлекает моё внимание.

— Викки! — кричит Марв. — Можешь зайти на минутку?

«Викки тоже?» — у меня сжимает горло.

— Что случилось? — Викки переступает порог, выглядя профессионально и круто в кремовых широких брюках и зелёной рубашке, которая прекрасно оттеняет её рыжие волосы.

— Привет, Кейд. — Она осматривает офис и поправляет свои очки. — Привет, Бэкс. Отличная работа с теми маленькими роботами сегодня.

— Будущие степфордские жены, — брякаю я, и она смеётся. — Не считая Петаль.

Будучи всё ещё стильной леди в свои сорок, Викки Грант и я сошлись в первый же день, и с тех пор она прикрывала мой тыл. Мы обе разделяли общие идеи, что этот город нужно встряхнуть от всего этого футбольного доминирования и пролить свет на проекты и организации, которые пытаются внести какие-то изменения к лучшему… и детские конкурсы, возможно, тоже туда входят.

— Консультанты приезжали сегодня в обед. — Марв вернул наше внимание к себе. — Они дали мне отзывы о наших вечерних новостях.

В животе будто ухает. Корпоративные учредители шлют пару своих «обидчиков» (как мы их называем между собой в новостном отделе) дважды в год, чтобы проследить за нашей работой и предоставить «конструктивную критику», которая в основном состоит из постоянной негативной критики, уничтожающей репортёров, начиная от нашего внешнего вида и заканчивая тем, как мы говорим на камеру. Это неприятно, и я не хочу, чтобы Кейд слышал что-либо обо мне.

Марв облокачивается на свой стол, упираясь локтями. Его серые глаза поднимаются вверх к его широким бровям. Наши взгляды встречаются.

— И? — я ёрзаю на стуле.

— Какие еще проекты у тебя есть сейчас в работе, Бэкс? — Он опять начинает играть с карандашом, крутя его туда-сюда между пальцами. — Может, какие-то внештатные проекты, которые готовы к выходу?

— Внештатные проекты? — Я в замешательстве. Мне и так приходится проводить каждую свободную минуту на этой студии, включая выходные, даже если бы и были какие-то сенсационные новости. — У меня нет времени для этой ловушки, Марв.

— Хм. Хочешь присоединить кого-нибудь к производственному персоналу? — Он смотрит на Викки, и я делаю то же самое.

Я могу точно сказать, что она в шоке, но не подаёт виду.

— Эм… конечно, мы бы были рады Бэкс в нашей сфере. Она умна, и у неё опыта больше, нежели у кого-либо на нашем канале, но…

— Отлично! Это просто отлично! — На лице босса появляется облегчение, и он облокачивается назад в своё кресло, как будто только что принял решение. — Разве ты так не считаешь, Кейд? Ты ведь теперь в менеджменте.

Я бросаю на него свой взгляд.

— В спорте, — говорит он. — Я не могу отвечать за остальных.

— И все же, — продолжает Марв, — ты знаешь, чего хочет зритель. У тебя есть чутье.

В моём горле стоит ком.

— Минуточку… — я не могу скрыть панику в своём голосе, пока смотрю то на Марва, то на Кейда. — Вы только что сняли меня с позиции репортёра? Вы же знаете, что я много работала, чтобы получить это место.

Кейд опускает взгляд, а радость Марва таки вырывается наружу.

— Консультанты думают, что ты будешь работать еще лучше по другую сторону камеры. Но не волнуйся, это не конец…

— Какого черта? — я сдерживаюсь, как могу. Он все еще мой босс, но я уже стою на ногах. — С чего бы они так считали? Им понравился мой репортаж о динозаврах прошлым летом!

Адамово яблоко у Марва заметно дёргается, когда он сглатывает. Это признак его беспокойства, что заставляет нервничать и меня.

— Они думают, что нам нужны новые лица. Кто-то, кто смог бы привлечь внимание зрителей от восемнадцати до двадцати пяти лет.

— Вы, должно быть, смеётесь надо мной! Это не та категория, которая смотрит новости. — Я хожу кругами по кабинету, уже почти выйдя из него.

Кейд прочищает горло:

— Марв, я не думаю, что должен…

— Они думают о продвижении, — продолжает Марв. — Зрители не хотят видеть своих матерей в вечерних новостях.

Мой мозг не соображает, и я не могу понять, какое из его слов меня больше всего задевает.

— Я одна! Даже ни с кем не встречаюсь!

— Ну, наверное, тогда тебе следует.

«Неужели он только что шагнул на эту тропу?» — у меня отвисает челюсть.

— Это сексизм! Моя личная жизнь не имеет никакого отношения к моей работе.

— Для меня это новость, Марв, — говорит Викки, и её голос наполнен спокойствием. — Вероятно, нам стоит обсудить все это в приватной обстановке, прежде чем принимать какие-либо решения.

Он пожимает плечами, смотря поверх меня. Эта задница даже не может встретиться со мной взглядом.

— Возможно, есть несколько вариантов, как ты можешь преобразить свой вид на камеру. Что-то вокруг зоны лба, чтобы выглядеть не такой… злой.

— Ботокс? — выпаливаю я. — Ты говоришь, что мне нужен ботокс?

— Перестань пихать слова в мой рот. — Он встаёт со стула, опираясь о стол. — Я не сказал ничего насчет пластической хирургии. Не так ли, Кейд?

— Пластическая хирургия?! — Моё сердце начинает биться быстрее, а грудь вздыматься. Я хватаю свою сумку. Черт, должно быть я слишком учащено дышу. — Мне ведь только что исполнилось двадцать восемь!

Кейд вжимается в кресло, а Марв продолжает:

— Ребекка, просто признай, что ты сама не своя в последнее время. — Его взгляд опускается на мою талию.

Я пытаюсь сдержать слёзы.

— Ты с нами уже пять лет без перерыва, — он чешет запястье возле часов. — Может, немного какой-нибудь интенсивной программы, совмещённой с хорошими пробежками по парку.

— Вы называете меня толстой? — спрашиваю я напрямую.

Марв смотрит на меня так, будто проглотил золотую рыбку и не уверен, как именно она выберется наружу.

И вновь Викки пытается загладить ситуацию:

— Сегодня длинный день. Почему бы нам всем не отдохнуть? — Она подхватывает меня под локоть и ведёт к двери. — Мы с Марвом решим всю эту ситуацию в течение нескольких дней, и уже после сможем поговорить более детально обо всем.

— Отличная идея, — говорит Кейд.

Я позволяю Викки выпроводить себя из кабинета, но меня все еще трясёт от злобы и ярости.

— Просто дыши, — шепчет она, как только мы выходим из кабинета.

— Ну, конечно, кинь мне какую-нибудь традиционную цитату. — Она может стареть сколько угодно, ведь она не в кадре, а вот мне нужно оставаться прежней, словно мне всегда двадцать один.

Кейд выходит из кабинета Марва и тут же поворачивается на сто восемьдесят градусов при виде нас.

— Он не должен был присутствовать на этой встрече.

— Согласна, — Викки смотрит на меня из-под очков. — Я не знаю, о чем Марв думал.

Меня все еще тошнит. Телевидение — это то место, где можешь работать, только если любишь своё дело, но иногда камера не любит тебя.

— Неужели он прав, Викки? Неужели я выгляжу как чья-то толстая и злая мать?

— Конечно же нет. — Она гладит меня по руке. — Я здесь за тебя. Но все же… ты можешь помочь мне, помогая себе.

Я застываю и встречаюсь с ней взглядом.

— О чем ты?

— Прекрати быть унылой, — она осматривает меня с ног до головы. — Измени кое-что или все, ну, знаешь, по мелочи.

Я вырываю свою руку из её.

— Будь честной и притворись, что мы не друзья. Скажи, что мне сделать, чтобы остаться перед камерой.

Глубоко выдыхая, она скрещивает свои руки.

— Окей… но я говорю все это только потому, что забочусь о тебе. Тебе нужно потерять как минимум два килограмма. Высокая талия подчёркивает абсолютно все.

Посмотрев вниз, я вижу складки на животе и тут же втягиваю его. Это правда. Я немного себя запустила. Когда моя лучшая подруга Нэнси жила со мной, ей всегда удавалось готовить мои любимые рецепты, уменьшая в блюдах количество ненужного жира и калорий. Это было её специальностью — любимая пища в правильной обертке. Теперь она в кулинарном институте Нью-Йорка в погоне за своей мечтой, а я осталась здесь, наедине со своими тако и дополнительными семью килограммами.

Конечно же, была и другая причина.

— Думаю, я была сама не своя с тех пор, как мы с Джеймсом расстались… — я надеялась на чуточку сожаления. — Тяжело следить за тем, как ты выглядишь голой, когда у тебя нулевые шансы, что кто-то увидит тебя голой.

— Ты можешь также исправить все эти мелочи макияжем.

Я вскидываю руки вверх.

— Мы рвали свои задницы, чтобы успеть вовремя с материалом, было жарко как в аду, и я слишком поздно осознала, что забыла свою косметичку в машине.

Выражение её лица меняется, и мой голос утихает. Я знала, что она скажет до того, как она произносит это вслух:

— Это очень конкурирующая сфера, Бэкс, — она сжимает мою руку. — Ты не можешь расслабляться ни на месяц и ожидать чего-то. Я помогу тебе выиграть пару недель, но тебе придётся показать, на что ты способна, и что ты делаешь прогресс.

— Я знаю, — я тру свой лоб. — Ты права. Я знаю, что ты права.

— Начни прямо завтра. — Она оставляет меня у двери и возвращается на своё рабочее место, чтобы подготовить ночной выпуск.

Я перекидываю свой пиджак через руку и направляюсь к выходу. Общая уборная находится как раз у выхода, поэтому я решаю, что мне нужно пописать перед всеми ожидающимся пробками.

Открыв дверь, мой взгляд падает на красивую спину никого иного, как Капитана Секси. Он отходит от туалета, и мало того что мне удаётся еще раз посмотреть на его прекрасную задницу, пока он поворачивается, я могу лицезреть вид его длинного, толстого… друга. Интересно, какой он в полную величину?

Моя челюсть сжимается, я абсолютно забываю о том отвратном собрании только что, и моя сумка падает на пол. Еще никогда мне так не хотелось, чтобы мои шансы быть увиденной голой увеличились. Забудьте об этом, я просто-напросто хочу быть голой возле всего этого.

Это. Превосходно.

Глава 2

Кейд

— Неужели ты не знаешь, как стучать, Стоун? — Я застёгиваю ремень, пряча своё удивление от сексуальной блондинки, вломившейся в уборную, словно сумасшедшая.

Её рот открывается, закрывается и открывается вновь.

— Твои штаны были опущены! Я увидела… — она сглатывает, и её лицо краснеет. — Не могу поверить, что ты не носишь белье в Армани.

Мои губы дёргаются, пока я мою и сушу руки.

— Это называется отлить, и обычно я делаю это в одиночестве. Не возражаешь дать мне немного личного пространства?

Я поворачиваюсь к зеркалу, чтобы поправить свой галстук, в тайне радуясь, что хоть что-то может отвлечь нас от того странного собрания с Марвом, в которое он меня вовлёк. Он глубоко заблуждался, если думал, что я поддержу его во всей этой ерунде со Стоун. Я положил на неё глаз еще с первого дня, её сдержанность и абсолютную незаинтересованность во мне. Часть меня считала это интригующим — женщина не у моих ног, но другая часть была раздражена. Я хотел с этим покончить.

Она фыркает.

— Тебе следовало закрыть чёртову дверь, и перестань называть меня Стоун! Это смешно. Хищник.

Моя челюсть сжимается при упоминании моей футбольной клички.

— Смотрю, ты подготовила своё домашнее задание. Тебе больше по вкусу Бэкс?

— Это только для близких друзей

— Ребекка? — я проговариваю её имя по слогам, и мне нравится, как оно звучит на моем языке. Наши взгляды встречаются в зеркале.

— Нет, — она скрещивает руки.

— Почему я тебе не нравлюсь, Стоун? — Я приподнимаю бровь и поворачиваюсь к ней. — Что такого я тебе сделал?

— Для начала тебе не стоило присутствовать на той встрече только что.

— Согласен.

С уверенностью могу сказать, что она не ожидала такого ответа. Она наклоняет голову вниз и заправляет прядь волос за ухо. Пока девушка смотрит в пол, я пользуюсь моментом, чтобы изучить её. Её медового цвета волосы прекрасно дополняют превосходную, бледную кремовую кожу. Она что-то мямлит про себя.

— Что ты сказала?

Прочистив горло, она повторяет:

— Я сказала, что ты напоминаешь мне кое-кого. Моего бывшего, Джеймса. У него тоже была борода, — она крутит пальцем у моего лица, все еще избегая зрительного контакта.

— Все закончилось не так уж хорошо?

— Он был мудаком. — Волосы девушки соскальзывают ей на спину, когда она пожимает плечами. — Он бросил меня три месяца назад ради баристы, которая обслуживала нас каждое утро по пути на работу. Теперь я даже не могу пойти в свою любимую кофейню. Я говорила, что ей двадцать один? В твоём репертуаре.

— Ты хочешь сказать, что он мой двойник? — Мне не нравится, что Стоун была в отношениях с кем-то, похожим на меня.

Она вздыхает.

— Борода и волосы похожи, только ты …

— Горячее? — улыбаюсь я.

Она сжимает губы и что-то говорит, при этом думая о другом.

Я внимательно смотрю на неё.

— На самом деле ты злишься на меня с моего первого дня работы. Почему?

Решительность вспыхивает в её глазах.

— Ты хочешь знать?

— Я бы не спрашивал, если бы не хотел.

— Это раздражает — нет, это сводит с ума, то, как ты попал на самый большой канал Хьюстона даже без специальности журналиста и вдруг стал спортивным парнем, и все потому, что раньше ты был неплохим квотербеком, а твой отец владеет половиной города.

Я ухмыляюсь. Она пытается пробраться мне под кожу, и мне это нравится, но я не могу промолчать по поводу футбола.

— Неплохие квотербеки не приносят победу на СуперКубке. Я один из самых лучших.

Она задумывается на секунду и кивает.

— Справедливо. Но ты единственный был с бородой, когда все остальные были чисто выбриты. У твоей бороды, наверное, отдельный фан-клуб, — длинный выдох исходит из её рта. — Все вокруг любят тебя, но ты этого даже не заслужил.

— Это всё? — Я засовываю руки в карманы.

— В основном да.

— Хорошо. Я могу с этим жить, — я пожимаю плечами.

Она дерзко смотрит на меня.

— Тебя не раздражает, что я сказала, что у тебя нелепая борода, упомянула о твоём прошлом таланте и семье?

— Как тебе приходиться жить будучи Стоун? Что особенного в тебе?

Её губы начинают дрожать, и мне тут же хочется забрать свои слова обратно. Черт. Обычно она в настроении для стёба, но после сегодняшнего собрания…

— Я имел в виду… — я тру лицо.

Она поднимает руку, уравновешивая своё дыхание.

— Во-первых, мне не приходится. У меня бакалавр в юриспруденции и магистерская в журнализме.

— Не смогла поступить в юридическую школу?

— И шесть лет опыта перед камерой.

— Я тоже. Поэтому я позвонил в НФЛ.

— Попасть в юридическую школу? — повторяет она. — Как будто мне хочется застрять в офисе, читать ерунду и считать оплачиваемые часы.

— Хороший ответ. Я, наверное, впустую потратил своё время в юридической школе.

— Что? Где? — её глаза округляются.

— Леланд. Лучший в своём выпуске.

— Ты врёшь.

— Я думал, ты делала своё домашнее задание, — улыбаюсь я.

— Почему ты улыбаешься? — требует ответа Стоун.

— Потому что я не тупой идиот, которым ты меня считаешь. Я заслужил эту работу. Я работал также тяжело, как и ты, просто немного по-другому.

Она наклоняет свою голову,

— Ты, наверно, прав, — побеждённо произносит она.

Нет. Мне это не нравится. Я сжимаю челюсть и злюсь из-за дурацкого собрания у Марва в офисе. Стоун никогда не сдаётся в споре, особенно в словесной перепалке. Я позволяю себе внимательно осмотреть её. Тело девушки напрягается, и она пытается сдержать себя в руках. Черт, её лицо морщится.

— Погоди.

Она плачет?

Нет, Иисусе, пожалуйста. Не здесь. Не сейчас. Не со мной.

Она плачет. Её плечи трясутся, она шмыгает носом и вытирает все это рукой.

Черт.

Я беспомощно развожу руками и взглядом ищу что-то полезное. Увидев на умывальнике салфетки, я беру одну и протягиваю ей.

— Черт. Стоун. Я тебя обидел?

Она берет салфетку и вытирает лицо.

— Господи, нет. Это не ты. Прости за это. Я никогда не плачу. Это был длинный и не самый лучший день.

— Точно, — я делаю паузу. — Хочешь об этом поговорить?

— Не с тобой.

Спасибо, блять. Я не знаю, как говорить о таком с женщинами.

Я провёл большую часть своей жизни в мужской раздевалке, окружённый мужчинами.

Вопреки здравому смыслу, я придвигаюсь ближе к ней.

— Послушай, я знаю, что мы не особо ладим, но уверяю тебя, я отличный слушатель.

Она хлопает глазами на меня, и они вновь наполняются слезами,

— Конечно же, ты такой. Ты мистер Совершенство, не так ли?

— Я очень далёк от совершенства, — мямлю тихо я. — По правде говоря, я абсолютно сбит с толку, потому что ты плачешь.

Она немного улыбается.

— Правда?

Я киваю.

Она берёт себя в руки и вытирает тушь под глазами. Я внимательно смотрю на неё. По правде говоря, немного увлекаюсь этим. Я виню в этом её губы. Они темно-розового цвета, натуральные, пышная нижняя губа будто умоляет нежным рывком укусить её.

И её груди чертовски привлекательные — торчащие и полные — и возможно, я представлял своё лицо между ними несколько раз.

«Не трогай эту грудь», — напоминаю я себе строго.

Не стоит закручивать роман с сотрудниками, когда ты пытаешься начать новую карьеру.

Эхо голосов, доносящиеся с холла, напоминают мне, что мы вдвоём находимся в одной уборной, что может быть неправильно истолковано. Мы с Марвом не разделяем взгляды, особенно насчет Стоун, поэтому мне не хочется предоставлять ему еще больше боеприпасов. С тех пор, как совет согласился дать мне свободу управления спортивным отделом без его влияния, он вёл себя как маленькая сучка.

Пока Стоун все еще безуспешно борется со слезами на глазах, я провожу рукой по своим волосам, а затем притрагиваюсь к её лицу. К черту. Когда чувствую себя неловко, я слушаю свои инстинкты, поэтому ближе подхожу к ней, легко обнимаю и притягиваю к себе. Лёгкие объятия, словно обнимаю сестру.

— К черту Марва, — говорю я. — Хочешь, я надеру ему задницу?

Она утыкается головой в мои плечи и двигает ей из стороны в сторону, говоря нет.

Мы обнимаемся, стоя в маленьком пространстве, и я терпеливо жду, когда она восстановит своё дыхание и успокоится. Через несколько минут она отстраняется от меня, расправляет плечи и осматривает вокруг себя комнату, словно пытается сориентироваться.

— Прости, что накричала на тебя.

— Пустяки, — говорю я мягко. — Мы можем убраться отсюда и пойти выпить чего-нибудь, если хочешь, — мой взгляд останавливается на её пухлых губах.

Она смотрит на мою бороду, затем наши глаза встречаются, и все вокруг начинает затуманиваться.

— Нет… нет, я не могу.

Я вздыхаю с облегчением. Я не знаю, какая часть меня вообще могла такое предложить.

Она быстро прощается, забирает свою сумку и практически выбегает из дверей. Я слышу, как она сталкивается с кем-то в коридоре и извиняется. Звучит как новенькая репортёрша Саванна, только что пришедшая из колледжа.

Я жду, когда в коридоре станет тихо, переваривая события прошедших нескольких минут. Ребекка Фильдстоун увидела мой член, отшила меня, поплакала у меня на плече, а затем извинилась. Это самый близкий контакт, который у нас когда-либо был.

Я возвращаюсь обратно в свой личный кабинет. Строители закончили работу всего несколько недель назад. Мой личный офис — это часть сделки с каналом. Канал согласился, что было необычно для спортивного парня, но не все являются Кейдом Хиллом. Я мог пойти куда угодно, даже в Спортивный Центр, но Хьюстон и этот канал именно то, чего я хотел.

Я закрываю двойную дверь и направляюсь в сторону окна, откуда видно парковку. Хочу убедиться, что Стоун доберётся до своей машины без приключений. Наш офис находится в хорошей части города, но недавно было пару прецедентов с ограблением в зонах парковки. По словам свидетелей и полиции это был один и тот же парень или одна и та же группа ребят.

Я наблюдаю, как она врывается в сентябрьскую ночь, сверкая ногами из-под юбки-карандаша. Она выглядит высокой на своих каблуках и фигуристой во всех правильных местах, так как мне нравится.

И я лицемерно думаю о ней в этом русле. Пытаюсь успокоиться. У меня есть на чём сфокусировать своё внимание. Например, работа. Мне нужно просмотреть весь список футбольных команд из колледжей и игры на завтра.

И все же я продолжаю стоять у окна и наблюдать за ней.

Быстрыми шагами, прижав свою коричневую сумку к груди, она мчится в сторону электрического Приуса, своей маленькой зелёной машины смерти. Люди в Техасе гоняют на грузовиках, но только не Стоун. Нет, она абсолютно другая.

Она распахивает дверь и кидает свои вещи внутрь. Затем разворачивается лицом к красному зданию и взмахивает двумя руками как птица.

Я смеюсь. Я уверен, что это предназначено Марву… чертовки прямолинейно.

Черт, возможно, это для всего канала.

Она садится в машину и, как маленькая мышка, направляется в сторону дороги. Уверен, что это не машина её мечты, но так она экономит на бензине.

Позади меня открывается дверь кабинета.

Две вещи случаются одновременно: я слышу раздражающий смех, и резкий запах цветочных духов раздражает мои рецепторы. Я поворачиваюсь и вижу Саванну, стоящую в дверях. Симпатичная и подвижная блондинка, она с самого первого своего дня посылает мне сигналы, что открыта и свободна для быстрого перепихона. Она всегда заходит в мой кабинет без разрешения.

— Что? — грубо спрашиваю я, сажусь в кресло и открываю файл, который нужен мне на завтра.

— Ой, прости, Кейд, — еще один смешок. — Я все никак не могу разобраться с этой дверью. Она вечно открывается, — она делает паузу и прочищает своё горло. — Твоя невеста в комнате отдыха, спрашивает тебя.

Я медленно поднимаю голову. У меня нет невесты, но у меня определённо есть ненормальная бывшая. У неё есть привычка говорить, что мы обручены, когда ей того захочется. Я сникаю.

— Худая платиновая блондинка с характером?

— В яблочко. — Она подходит ближе к моему столу, виляя бёдрами в своих узких брюках. — Она говорит, что не уйдёт, пока ты с ней не поговоришь.

Я тру лицо.

— Черт.

Саванна даёт мне возможность обзора её декольте, пока берёт пустую чашку из-под кофе.

— Она говорила, что ты именно так и ответишь. Она также просила передать, что будет присутствовать сегодня на ужине у твоего отца.

Я сжимаю челюсть. Байрон, мой отец, думает, что Мэгги Грейс идеальная партия для меня, особенно с тех пор, как её престарелая тётя оказалась в совете директоров Хилл Глобал, нашей семейной компании. Мэгги Грейс и офшоры её тёти — это всё часть плана, чтобы я наконец остепенился, женился и полностью погрузился в семейный бизнес. Я также владел акциями в Хилл Глобал, но мне не хотелось быть частью ежедневного бизнеса. Футбол — моя жизнь, и работать в спорте это все, о чём я мечтал.

Я не Байрон Хилл и никогда им не буду.

— Хочешь, чтобы я сказала ей уйти? — ликование проскальзывает в глазах Саванны.

Я улыбаюсь.

— Не волнуйся, Саванна. Я справлюсь сам.

— Ладно, — она пожимает плечами и еще раз смотрит на меня через плечо, прежде чем закрыть двери.

Выдохнув, застёгиваю свой пиджак и встаю из-за стола.

Я знаю, как решать вопросы, когда дело доходит до моего отца и Мэгги Грейс, и лучше всего их встречать лицом к лицу.

Глава 3

Ребекка

— О нет, детка, нет. Неужели они так и сказали? — Моя лучшая подруга и новая соседка (технически он был парнем) по квартире, превосходная Чес-Сей МакКвин, сидит на диване, держа в своей большой шоколадной руке бокал с розовым Космо. — Поэтому тебе никогда не следует работать с детьми и животными. Первое правило шоу-бизнеса.

— Прошлым летом я брала интервью у профессора, у которого была кость, которой почти тысяча лет, так вот, тогда они не могли меня нахвалить, — я утыкаюсь в свой бокал с вином.

— Хмм… — Чес отпивает коктейль и осматривает нашу маленькую квартирку. — Тысячелетняя кость, интересно каково это.

— Не. Смей. Шутить, — рявкаю я. — Я в бешенстве.

— Ты точно уже близко к этому. — Макияж Чеса сегодня в стиле королевы, большой голубой гибискус заткнут за левое ухо. — Я смотрел шоу. Эти маленькие девочки то, что надо. Почему ты хотя бы носик не припудрила?

Мои ноздри раздуваются.

— У меня не было времени на зеркало! Нас поздно отправили туда, и стояла невероятная жара, а Кевин даже не удосужился сказать мне, как я выгляжу — у меня был вид, будто я только что вышла из парилки.

— Кевин не заметил бы даже дырку на своей заднице. Кто делал тебе макияж?

Я поднимаю свой взгляд.

— Ты же знаешь, что я сама.

— В этом и кроется проблема, — говорит она, и поставив свой напиток на столик рядом, Чес уходит в свою комнату, и я слышу, как она ищет что-то на своих металлических полках в шкафу.

Чес возвращается из комнаты, держа в руках голубое платье с перьями.

— Что ты думаешь? Слишком Шер?

— Куда ты собралась?

— Джесси сказала, что заболела, — она закатывает глаза, — Так что я её заменяю сегодня вечером в клубе Pussycat.

— А, — я падаю обратно на диван и делаю еще один глоток Шардоне. — Кем ты наряжаешься?

— Ру Пол Андре Чарльз, конечно же! — Чес театрально кружится, с макияжем и париком её сложно отличить от настоящей королевы фриков. — Тебе тоже следует пойти. Валяться на диване плохо для фигуры.

Я морщу нос и подтягиваю колени к груди.

— Я не в настроении для фриков.

— Это самая нелепая отговорка, которую я когда-либо слышала. Разве ты не знала, что фрики были созданы, чтобы выгонять тоску из людей? Это все для того, чтобы воплощать комедию в жизнь и избавляться от всех комплексов, которых больше, чем тебя самой! — Она широко расправляет руки, и с её ростом это выглядит действительно впечатляюще.

— Ты снова читала «Энергичная Я»?

— Я превращаюсь в вымышленную версию себя. И ты тоже должна.

— Я превращаюсь в ту, кто допьёт свой напиток и отправится спать. Вечеринка не поможет мне с моими морщинами около глаз.

— Подруга, это единственное, что поможет тебя, — Чес смеётся, и я опускаю глаза. — Не все сфокусированы на теле. Тебе нужна радость в жизни, которая осветит твоё лицо.

Она уходит в свою комнату, а я смотрю на большой телевизор, висящий на стене. Это наша совместная покупка. Чес большая фанатка маленьких экранов, так же, как и я, но все её любимые реалити-шоу смотрятся лучше на большом экране, чем, собственно, она и занималась, когда я вернулась домой.

Я смотрю её реалити-шоу, которое идёт без звука. Одна из сестёр Кардашьян лежит на диване, завёрнутая в покрывало. Её брови сведены в одну линию, и она явно говорит о чём-то, что её расстроило. Она держит в руках бокал белого вина, как и я, а её сестра на кухне внимательно слушает её. Это погружает меня в мысли о Нэнси.

Мы были как сестры и, несмотря на то что Чес был в какой-то мере старшим братом или странной извращённой версией сестры, я очень скучала по Нэн. Сейчас она наверняка бы сделала мне что-нибудь вкусное и здоровое, затем отправила бы меня в постель пораньше, а утром проконтролировала бы, чтобы я сходила на пилатес.

Шоу продолжается — сестра на кухне очень взволнована, она вскидывает руки вверх и трясёт ими, как будто наносит хайлайтер на всю голову. Та, что на диване определённо расстроена. Она быстро моргает, пока камера надвигается на неё, и смахивает пальцем воображаемую слезу. Я вздыхаю, когда она практически выкалывает себе глаз своими акриловыми ногтями.

В следующем кадре две сестры уже одеты в облегающие платья и высокие каблуки, — они в каком-то ночном клубе. У обеих в руках высокие бокалы с шампанским, и люди пытаются оказаться ближе к ним. В кадре кто-то улыбается и наслаждается каждый раз, когда я смотрю на экран. В этот момент я принимаю решение.

Поставив бокал на край столика, я встаю, как женщина, которая контролирует свою судьбу. Петаль была права. Если я чего-то хочу, то мне стоит этого добиваться. Сегодня я не буду сидеть на диване и грустить о том, какая я толстая и морщинистая, и о том, что могу потерять свою работу. Не до тех пор, пока есть алкоголь, который нужно выпить, и пока в запасе у меня все ещё есть пара тройка движений.

— Чес! — зову я. — В котором часу мы выходим?

Тёмное лицо выглядывает из-за двери, у неё на голове большой платиновый парик.

— Как только ты будешь готова, детка! — Затем появляется остальная часть моей соседки в голубом платье с перьями. — Я сделаю тебе макияж.

Глава 4

Кейд

Я чувствую напряжение, когда, наконец, выхожу из итальянского ресторана в тёплый ночной воздух. Позади себя слышу каблуки Мэгги Грейс, догоняющие меня. Я её не жду и прошу у парня в черно-белой униформе пригнать мою машину.

Мой отец все еще в ресторане разговаривает со своим старым приятелем. Хотя бы наш ежемесячный ужин, где мы обсуждаем дела компании, позади. Конечно же, отец настоял на встрече даже вопреки тому, что у моего младшего брата Трента сегодня день рождения.

Мои мысли возвращаются к Тренту. Ему нравится праздновать свой день рождения, и я уж точно не могу предугадать, где наша ночь сегодня закончится. В прошлом году, на свой двадцать пятый день рождения, он арендовал целый дом и превратил его в рейв. И я надеюсь, что сегодня будет что-то менее масштабное. Я смеюсь. Кого я обманываю? Трент никогда не устраивает что-то небольшое.

Я люблю его до безумия. Жаль, что мой отец не разделяет это чувство.

И вот так просто знакомая злоба подкрадывается ко мне.

Подрастая, Трент был чутким ребёнком, любившим музыку и актёрское мастерство. У него не было и шанса преуспеть в футболе, будучи худосочным, да и к тому же он не умел бегать. И все же, мой отец толкал его, записывая на всевозможные тренировки. Трент восстал в свой выпускной год в школе и заявил родителям, что он гей. Посреди учебного года в университете на последнем курсе в качестве квотербека я бросил все и отправился домой, чтобы быть буфером во всей этой драме между братом и отцом.

Это не сработало.

Отец запротестовал, что если Трент хочет остаться жить под его крышей, ему придётся отправиться в лагерь, где из него выбьют всю эту гомосексуальную дурь. Это не прокатило. Я потратил все сбережения, чтобы оплатить Тренту квартиру и онлайн курсы в школе.

Теперь, восемь лет спустя, любое упоминание Трента заставляет моего отца замолчать.

Я прогоняю из головы эти мысли. Забудь о своём отце. Сосредоточься на имениннике, которому необходимо написать и узнать, где мы собираемся.

Мне приходит сообщение от Трента, будто он читает мои мысли.

Т.: Закончил трапезу со старым Драконом? Уже в плохом настроении?

К.: Да и да. Каков план, именинник?

Ранее он заверял меня, что все будет очень сдержанно.

Я ему до сих пор не верю.

Т.: Клуб Pussycat на Хайленд-стрит 959 через час. Оставь свой костюм дома и захвати мелкие купюры.

Pussycat? Это не кажется чем-то знакомым. Я тут же представляю себе неоновую вывеску со знаком: девушки, девушки, девушки.

К.: Это стрип-клуб?

Ничего не имею против стрип-клубов, но теперь я репортёр спортивных новостей, который доносит информацию телезрителям, и мне стоит думать дважды, прежде чем где-то появляться.

Он присылает мне много плачущих от смеха смайликов.

Т.: Даже лучше. Транс-шоу. Стрип-клубы для качков и парней с традиционной ориентацией.

Черт. Я улыбаюсь.

К.: Зачем тогда мне мелкие купюры?

Т.: На случай, если захочешь оставить бармену чаевые. Доставай свою голову из канавы. Это шоу превосходное.

Я смеюсь. Не уверен, стоит ли мне туда идти, учитывая, что завтра утром на работу, но какая-то часть меня требует чего-то весёлого. Может быть, в этом виновата Стоун. Я до сих пор представляю её, несущуюся на каблуках через парковку.

Прекрати о ней думать.

Правильно.

Я делаю выдох и начинаю оценивать свои варианты на ночь. Трент удержит меня допоздна, и будет много алкоголя. Возможно, мне стоит пропустить тусовку в клубе и просто остаться дома отдыхать.

Длинная кисть обвивает мой бицепс, и я вижу Мэгги Грейс.

Сегодня на ней чёрное кружевное платье и высокие каблуки. Её светлые волосы закручены в какую-то стильную причёску, а её синие, как озеро, глаза изучают моё лицо.

Увидев недовольно-вопросительное выражение моего лица, она вздыхает.

— Послушай, я уже извинилась за то, что ворвалась на ваш ужин. Но я в городе всего на день, и так получилось, что твой отец позвонил мне, — она сделала паузу и посмотрела вниз. — И… я не хотела упустить возможность, чтобы увидеть тебя, Кейд. Уже прошли недели с тех пор, как мы виделись на том матче по поло.

— Мы не будем сходиться обратно, Мэгги Грейс. Тебе всего лишь одиноко, потому что ты опять с кем-то рассталась. — Да. Её бросил сын какого-то сенатора пару недель назад.

Она непрерывно моргает, и слезы накатываются на её глаза.

— Нам было хорошо вместе. Я скучаю по этому.

Черт, что не так сегодня с женщинами и их слезами?

Я стискиваю челюсть, и мой взгляд не смягчается, как это случилось ранее со Стоун. Интересно. Я отвожу от неё взгляд и смотрю прямо на пустую дорогу. Где моя чёртова машина?

— Мы жили вместе год, Кейд, — говорит она, изменив свой тон. Типичный стиль Мэгги Грейс, она не собирается сдаваться.

Я сжимаю зубы.

Она достаёт платок из своей сумочки и вытирает глаза.

— Я буду наследником доли тётушки Анны в ХГ. Мы в любом случае будем пересекаться. Я не могу избавиться от чувств.

Раздражение охватывает меня, и это душит меня.

— Прекрати распевать о том, как мы будем пересекаться. Между нами все кончено. Иди и найди какого-нибудь очередного парня, а лучше найди саму себя.

Она резко делает вдох.

— Где-то внутри тебя есть часть, которая заботится обо мне, Кейд.

Я и правда любил её когда-то, но затем я получил травму колена, все усугубилось и мне пришлось покинуть команду. Тогда-то она и ушла от меня.

Я строго смотрю на неё.

— Ты ушла от меня три года назад, когда была нужна мне больше всего.

Она прикусывает свою губу и мотает головой, будто воспоминание ранит её.

— Да. Я совершила ошибку. Я была молодой и глупой, но я повзрослела с тех пор. И знаю, что не все крутится только вокруг меня. Неужели ты не можешь меня простить?

Я выдыхаю, закрываю глаза и вновь открываю их. Я не хочу её подначивать, но черт, в конце концов, то, что она бросила меня тогда, пошло мне на пользу. Девушка, которую я вижу рядом с собой в жизни, никак не похожа на Мэгги Грейс. Я хочу кого-то, кого не будет волновать, что больше я не могу пробежать все поле.

— Кейд?

Я поворачиваюсь к ней.

Возможно, ей нужно поставить точку.

Всё что угодно, лишь бы убраться отсюда поскорее.

— Да, — говорю я. — Я прощаю тебя за то, что ты решила жить своей жизнью, когда ты, очевидно, не была счастлива. Вот. Ты это хотела услышать?

— Мы можем быть друзьями? — Её широко раскрытые глаза полны надежд.

— Конечно, — я киваю и достаю телефон, чтобы проверить сообщения от Трента. — Друзья.

Когда вижу знакомые фары моего Эскалейда, то начинаю отдаляться от девушки. Я выхожу на дорогу, готовый сесть в машину, как только машина остановится. Я слегка машу ей, чувствуя себя более комфортно от того, что транспорт для моего побега уже здесь.

— Послушай, это было…неплохо. — Чёрт, это ведь вранье. — Увидеть тебя, но мне пора ехать.

— Позвони мне как-нибудь, — кричит она мне в след.

Я даю чаевые работнику, пока он открывает мне дверцу, и сажусь внутрь. Облегчённо выдыхаю, осознав, что эта часть вечера закончилась, киваю ей и направляюсь в пентхаус, расположенный в нескольких кварталах отсюда.

Припарковавшись на своём месте в подвале, захожу в лифт и поднимаюсь на двадцатый этаж.

После такого тяжёлого вечера мне не помешает душ. Как только я выхожу из душа, мой телефон вжикает — сообщение от Трента.

Т.: ПРИВЕТ??? Куда ты подевался? Шоу начинается через полчаса. У него пять звёзд на TripAdvisor. Это то, что ты обязательно должен увидеть в Хьюстоне.

Я печатаю ответ:

К.: У Барбекю Боба тоже было пять звёзд, и все же я отравился там. Я практически умер в больнице. Блюющий смайлик.

Он тут же отвечает.

Т.: То была какая-то деревенская еда, но ты не будешь есть, ты будешь пить. ЭТО МОЙ ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ!

Я смотрю в телефон, размышляя, как поступить. У Трента есть суперспособность делать всех вокруг себя счастливыми, даже после сегодняшнего ужасного ужина.

Возможно, мне следует расслабиться, даже если это и транс-шоу. Последние месяцы я только и делаю, что работаю на канале не покладая рук. Все наконец-то движется именно так, как я хочу. Разминаю шею, чувствуя напряжение. Я должен дать себе возможность расслабиться.

Кроме того…

Что мне еще остаётся делать? Сидеть и смотреть телевизор? Думать о работе? Позвонить маме?

И эта мысль заставляет меня остановиться. Вот он я, тридцатилетний мужик, планирующий позвонить своей маме. Чувак.

Я принимаю решение. К черту. Это мой единственный брат, и, если он хочет затусить в транс-клубе, я буду там, чтобы полностью его в этом поддержать.

Я достаю свои джинсы.

Pussycat, я в пути.

Глава 5

Ребекка

Большая плазма над баром в Pussycat стоит на беззвучном режиме на канале KHOT. Я улыбаюсь, зная, что мой эпизод покажут менее, чем через час.

— Неужели все было так плохо? — Я делаю большой глоток своего коктейля джин с тоником (конечно же, с огурцом, низкий поклон Кристиану Грею).

— Ты не была припудрена, находясь в ловушке света, и освещение, само по себе, было ужасным. — Чес держит свежий Космо и приподнимает брови. — Ты знаешь, что прогонит с тебя тоску? Кое-что большое.

Я давлюсь своим коктейлем. Моя соседка двигает меня к себе, и думаю, со стороны это выглядит устрашающе, но я слишком хорошо её знаю, чтобы переживать о чем-либо.

— Когда ты меня так обнимаешь, все только на нас и смотрят, — я подмигиваю.

— Пусть смотрят! — Чес делает акцент на каждом слове, размахивая руками. — Ты слишком молода, чтобы так много работать. Когда у тебя последний раз был секс?

— Джеймс.

— О, Боже! — Еще больше взмахов руками. — Даже не произноси его имя. Я его презираю.

Я соглашаюсь и бросаю взгляд вниз на бежевое супермини-платье, которое надела под давлением Чес. Если я подниму руки слишком высоко, то покажу миру все, учитывая, что на мне только трусики танго цвета нюд. Благодаря моим загорелым красивым ногами (единственная часть тела, которая все еще помнит, что такое мышцы), моё эго несколько укрепляется. Время от времени ловлю на себе взгляды, и это при том, что я в комнате, где вокруг одни королевы, это все-таки о чем-то да говорит. Хоть кому-то по душе мои новые формы.

Бар заполняется быстро, быстрее, чем доносятся слова из микрофона о выступлении моей подруги. Чес крутится в этих кругах еще с тех пор, как мы выпустились из колледжа, и её пародия на Ру Пола великолепна.

Pussycat — один из клубов высшего класса, со стеклянным танцполом, лазерными прожекторами, диско-шаром и ретро-музыкой. Допив свой коктейль, я даю сигнал, чтобы мне повторили, пока Чес продолжает разговор о Джеймсе. Он ей никогда не нравился.

— Я не удивлена, что он меня бросил. — Я делаю большой глоток своего джина с тоником. — Мы практически не виделись из-за моего сумасшедшего графика. Я практически не бывала дома.

— Так вот из-за чего? — Тон Чес полон скептицизма. — Мне всегда казалось, что у него не хватало амбиций, и именно это было истинной причиной измены с какой-то официанткой из кофейни.

— Думаю, у нас было мало общего, — вздыхаю я. — Ему было без разницы, какой у меня график, пока мне удавалось его регулярно трахать.

— Подруга, — Чес крутит головой. — Это все, чего он хотел.

Откусываю кусочек свежего огурчика. Наверное, я уже немного пьяна.

— Ты права, — говорю я, кивая. — Это была зависимость от совокупления.

— Ты же не сказала только что совокупление.

Наши взгляды встречаются, и мы взрываемся смехом. Мои глаза полны слез от смеха, и я вытираю их, пытаясь успокоиться.

— Мне опять снился тот сон.

Моя соседка по комнате садится на барный стул, что делает нас примерно одного роста. Как только я это упоминаю, она тут же успокаивается.

— Тот самый про высокого, тёмного и красивого мужчину?

Кивнув, я делаю глоток.

— Именно про него.

— Незнакомец, который появляется на пороге твоей двери в костюме, а затем страстно целует твою руку?

— Да.

— Который говорит, что никогда прежде не встречал кого-то столь превосходного, как ты, но он ждёт ответа от эксклюзивной и суперсекретной программы НАСА? — Я ещё сильнее улыбаюсь и киваю. — Затем он дарит тебе сильнейший оргазм за всю твою жизнь, а потом узнает, что его приняли в программу, и он немедля покидает тебя, чтобы улететь на Марс на пять лет?

Мой лоб морщится.

— Я слишком часто рассказывала тебе об этом?

Глаза, обрамлённые толстыми накладными ресницами, смотрят на меня несколько секунд.

— Дорогая, этот сон и есть твоя проблема. Ты боишься обязательств.

— Это абсолютно не так, как я это вижу, — я делаю еще один глоток. — Это значит, что мужчина моих грёз, мой идеальный мужчина, красивый, интеллигентный, превосходный в постели, с амбициями — всего лишь неосуществимая мечта. Его не существует.

— Фобия обязательств! — Опять руки. — У этого мужчины мечты есть имя?

— Крис.

Громкая толпа ребят вваливается в двери, и мы смотрим в их сторону. В основном молодые, стильные типажи, но один, самый высокий, выделяется из толпы.

«Кейд Хилл? ГЕЙ? С таким-то членом? Тогда все понятно» — я дважды моргаю.

— Крис? — Чес все еще говорит о мужчине мечты. — Прэтт? Как Крис Прэтт? Повелитель галактики?

Я пытаюсь еще раз незаметно взглянуть на Кейда, когда он ловит мой взгляд своими голубыми глазами. Он рассекречивает меня, и я моментально поворачиваю голову к подруге. Она ничего не упускает.

— Что это было? — её голос слишком громкий.

— Что? — Я пытаюсь сыграть дурочку, но с Чес это не работает.

— Только что, вон там. Кто он?

— Доказательство, что я выйду замуж за гея, если не буду бдительной, — мямлю я и делаю большой глоток из своего стакана. Я почти готова к третьему.

— Именно для этого у тебя есть я. Вон тот красивый мужчина традиционной ориентации скоро проделает в тебе дыру.

— Что? — Я еще раз смотрю в ту сторону, и Кейд прямо-таки таращится на меня, только теперь его улыбка не такая хвастливая. Это словно выбить страйк.

«Мудак», — напоминаю я себе, но уже не так уверенно, как раньше. На самом деле он был очень мил со мной, когда мы находились в уборной после той ужасной встречи с Марвом. И после того, как я увидела его причиндалы. Мне необходимо сжать бедра вместе.

— Перестань на него смотреть! — шиплю я. — Это Кейд Хилл, спортивный репортёр моего канал. Это с ним я столкнулась в уборной.

— Подожди… Что? Ты что сделала? — Чес делает глоток Космо и быстро приседает.

Я закрываю глаза. Знаю, что сейчас будет.

— Я видела его член.

— ЧТО? — кричит Чес.

Я съёживаюсь.

— И он такой превосходный… и огромный.

Мы обе краснеем и смеёмся.

— Подруга… — У моей соседки перехватывает дыхание. — Теперь я хочу потереться об его бороду. Думаешь, он позволит мне потереться об его бороду?

— Я с тобой больше не разговариваю.

— Конечно, ты не разговариваешь. Мне пора на сцену.

Чес поднимается.

— Помни про кое-что большое.

Мы посылаем друг другу воздушные поцелуи.

— Порви их! — говорю я.

— Обязательно! — кричит она в ответ, и я остаюсь одна.

Повернувшись к бару, я пытаюсь мысленно исчезнуть. И, конечно же, в этот самый момент по телевизору начинается мой сюжет. Моё лицо заполняет экран, и я кривлюсь. Я действительно выгляжу так, будто только что пробежала четыре квартала.

— О, Боже, — вздыхаю я, допивая третий коктейль. Я даю сигнал бармену, что мне нужен еще один, как низкий голос вибрирует по моему телу.

— Все не так уж и плохо, — говорит Кейд, и я чувствую тепло его тела.

Черт возьми! Этот мужчина находится так близко ко мне, что я слышу запах его крема после бритья. Он облокачивается на барную стойку, и я смотрю на него с нервной улыбкой. После того, как я оставила его в уборной, то практически побежала к своей машине, чтобы создать между нами пространство. Кейд опасен для меня.

— Так ты не согласен с оскорблениями в мой адрес?

— Чтобы спрятать тебя за камеру? — Его тон притягивает к нему мой взгляд. Кейд хмурит брови, отчего создаётся впечатление, что он зол. — Марв кретин, если позволит им сделать это с тобой. Ты одна из самых лучших репортёров, которые у нас есть.

Я удивлённо моргаю. Он добр. Снова. Всего на мгновение я улыбаюсь. Он больше не в костюме, а в простых джинсах. Светлая синяя кофта с закатанными рукавами, благодаря чему выделяются его мускулы. Темные волосы... эх. Я забыла, насколько он горяч.

— Неожиданный комментарий от тебя, — подразниваю его я.

«Никакого флирта. Кейд мой коллега. Я не хочу его. Еще как хочу!»

— Конечно, не как в спортивном уголке у нас, — говорит он.

«Вот он. Хвастун» — я снова закатываю глаза.

— Что ты пьёшь? — кивает он на мой напиток.

— Джин и тоник с огурцом.

— Значит, тебе нравится Джимми Хендрикс?

— Он самый влиятельный рок-гитарист всех времён, — пытаюсь пошутить я.

— Во-первых, Джимми Хендрикс психоделик, во-вторых, Стиви Рей Вон самый влиятельный рок-гитарист всех времён, и в-третьих, он из Техаса.

— Неужели?

— Да. Его вклад в Боуи «Let's Dance» модернизировал звучание легенды и дал Боуи свой первый хит за десятилетие.

Моя челюсть отвисает, и я не могу ничего поделать с собой, потому что мне дико хочется рассмеяться.

— Что?

— Я всего лишь шутила, — признаюсь я. — Я, на самом деле, не такой уж большой знаток рок-гитаристов.

Взгляд на лице Кейда поникает.

— Ах, ты шутила, — он поворачивается к бармену и машет ему. — Теперь я унижен.

Я смеюсь.

— Я никогда не знала, что ты такой знаток.

— Иногда ты можешь быть настоящей занозой в заднице, знаешь ли, Стоун.

Я прикрываю свой рот рукой, но не могу остановить смех.

— Это очень привлекательно, — он улыбается, шутя, и протягивает бармену десятку. — Так все же, какого черта ты тут делаешь?

Прочищая горло, я делаю еще один глоток через тоненькую трубочку в моем стакане.

— Я могу спросить то же самое у тебя. Я никогда не ожидала увидеть главного спортивного репортёра КНОТа, который бы тусовался в Pussycat.

Он пожимает плечами, и вся раздражительность улетучивается.

— У моего брата день рождение. Ему всегда удавалось затащить меня в самые лучшие места.

— Твой брат? — Я поворачиваю голову в сторону толпы парней. — Какой именно?

Я чувствую жест Кейда возле меня, и привлекательный парень с белыми волосами, знакомыми глазами и большой улыбкой машет в ответ. Я тоже машу.

— Я думала, что для тебя поход в такого рода заведение будет жёстким пределом. — Я делаю еще глоток.

— Жёсткий предел? — Он вскидывает брови и смотрит на меня.

— Это из Пятьдесят… это из описания книги.

Его взгляд направлен на меня.

— Тебе нравятся все эти БДСМ-штучки, Стоун?

— Нет, — я краснею.

Тишина. Он пристально смотрит на меня.

— А тебе? — спрашиваю я.

Лицо Кейда становится гладким, как и его стакан. Никакой реакции. Маска репортёра.

— Для подходящей девушки я сделаю все, что угодно.

Сглатываю и притворяюсь, что не услышала его, но я не могу скрыть своё резко участившее сердцебиение с тех пор, как он подсел ко мне.

Он допивает свой скотч.

— Так вот, вернёмся к моему брату. Ему было нелегко расти геем. Наш отец не самый понимающий. К черту, весь Техас не понимающий.

— Я так понимаю, твой брат не увлекается футболом, — я смеюсь, и приятное, тёплое чувство разливается во мне в районе желудка.

«Не забывай, что он мудак. А может быть это и не так?» — я начинаю путаться.

— Наш отец не верит, что геи существуют.

— Не верит, что существуют? Он гейтеист? — выдавливаю я.

Он смеётся.

— Гейтеист, хорошая шутка. — Кейд заказывает еще один напиток и возвращается ко мне. — Нет, он говорит, что пидары, его слова, не мои, или извращенцы, или психопаты, и в том, и в другом случае они должны быть изолированы.

— О Боже, — слова срываются с моих губ прежде, чем я могу их остановить. — Это…это…

— Довольно-таки отвратительно, — говорит Кейд на одном дыхании. — Пока мы росли, в школе всё крутилось вокруг спорта, и если у тебя не получалось со спортом, тебе было лучше надеяться, что ты чертовски умный и смешной. Во всяком случае, Трент весёлый, — он подмигивает. — Я шучу. Он также и очень умный. Он яркий, всегда таким был, а отец, ну, он никогда его не принимал. Вот мама, она любит его несмотря ни на что.

— Что к черту здесь происходит? Выглядит, как будто разговор в морге. — Между нами появляется брат Кейда и кладёт руку ему на плечо.

— Трент, познакомься, это моя коллега с телеканала, неповторимая Ребекка Фильдстоун. — Кейд указывает на меня, и его брат делает пару шагов назад.

— Ребекка Фильдстоун, — громко произносит Трент, пытаясь перекричать шум. — Тот репортаж, что ты сегодня сделала о тех маленьких девочках, просто восхитителен!

— Неужели? — произношу я сквозь смех. — Тебе стоит позвонить моему директору и сказать то же самое.

— Но, детка, тебе определённо нужно УВОЛИТЬ того, кто делает тебе макияж. Эта сучка будет тебя подводить! — Трент подпрыгивает, и мне кажется, Кейд только что дал ему локтем в бок. — В любом случае, у меня сегодня День Рождения! Шоты! Шоты! Шоты!

Трент настолько воодушевлён, что бармен быстро оформляет заказ. Шесть рюмок с шотами выстраиваются прямо перед нами.

— О нет! — Кейд делает шаг назад и поднимает обе руки. — У меня больше не гибкий график работы. Завтра утром мне нужно быть в офисе.

— К черту! Перестань быть таким трудоголиком и начни, наконец, жить! — кричит Трент и толкает мне в руку шот. — ЭТО МОЙ ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ!

Трент и компания, все поднимают рюмки вверх и одним глотком выпивают виски с корицей, оставляя меня и Кейда таращиться друг на друга.

— Он прав, — замечаю я.

— Ты оказываешь плохое влияние, Стоун. Я выпью, но только если и ты тоже выпьешь.

— Пей! Пей! Пей! — кричат парни.

Кейд протягивает свою рюмку к моей. Мы опрокидываем их и выпиваем одновременно.

— Аааа! — Алкоголь обжигает моё горло. Я только успеваю перевести дыхание, как вторая рюмка оказывается в моей руке. — Ой, ну я даже не знаю…

Меня прерывают крики толпы. Начинает играть Канди Статон «Young Hearts, Run Free», что означает начало выступления Чеса. Я быстро выпиваю шот, начинаю аплодировать и, крутя бёдрами, бегу к сцене танцевать.

Открывается занавес цвета серебряного металла, и выходит моя соседка в белом мини, белом кружевном бюстье и белых оперных перчатках. Двадцатисантиметровые белые шпильки делают Чес еще выше, она также сменила свой белый парик в стиле Ру Пол на огромное афро. Плиссированная металлическая ткань прикреплена на ее лопатках и запястьях, формируя серебряные «крылья». Пока Чес танцует и виляет бёдрами, дождь из блёсток падает с потолка. Это словно вечеринка в стиле ангельского Марди Гра, и мы все приглашены.

Я кричу и прыгаю вверх-вниз, хлопая в ладоши, пока она выступает. Около меня появляется Трент.

— Ты её знаешь? Я видел, что вы пили вместе.

— Это моя соседка, — кричу я в ответ ему на ухо.

Трент отпрыгивает обратно и округляет глаза. Он открывает рот, и я смеюсь, наклонившись к нему. Все друзья Трента и Кейд окружают нас, и мы сливаемся в цунами наслаждения. По кругу проходит третий раунд шотов, мы кричим и танцуем.

Еще шоты, и я перестаю чувствовать лицо. Чес продолжает выступать под «Let’s her it for the Boy» Дэниса Уильямса. Чьи-то сильные руки поворачивают меня к себе так, что я оказываюсь лицом к лицу, грудью к груди с мужчиной, о котором не так давно думала, как о настоящем мудаке, сильно похожем на моего бывшего.

— Она замечательная! — говорит он, наклоняясь ближе к моему лицу. Я вполне уверена, что Кейд пьян настолько же, насколько и я. — Как вы познакомились?

Я чувствую тяжесть и лёгкость одновременно. Смеюсь и прижимаюсь щекой к скуле Кейда.

— Чес был моей парой на выпускном.

— Что? — Он трясёт меня, поэтому я поднимаю голову и смотрю на него. — Почему?

Я пожимаю плечами и позволяю себе окунуться в старые воспоминания.

— Я вообще не собиралась идти. А Чес не могла пойти, по крайней мере так, как ей того хотелось, но она сказала, что мы не имеем права пропустить выпускной, поэтому мы пошли вдвоём.

— Почему ты не собиралась идти? — спрашивает он напряжённо, а я смотрю на его губы. Я никогда прежде, до этой самой секунды, не замечала, насколько они идеальны. Мне хочется до них дотронуться.

— Я думала, что выпускной для идиотов.

Его идеальные губы расплываются в идеальной улыбке.

— У тебя не было с кем пойти?

Меня бросает в жар от раздражения.

— Я не хотела ни с кем идти. Выпускные для идиотов.

— Только люди, у которых нет пары на выпускной говорят, что выпускной для идиотов. — Его крепкие руки обнимают меня, а мои пальцы держат его за бицепсы. Я обращаю внимание, что они крепки как камень.

Чес прерывает наш разговор своим грандиозным финалом — «Proud Mary» Тины Тернер. Она начинает танцевать как Тина, и я кричу вместе с толпой у самой сцены.

Выступление заканчивается грандиозными аплодисментами и выкриками толпы, и моя соседка посылает всем воздушные поцелуи. Когда в толпе она находит меня, я показываю ей большой палец, она драматически кивает, что даже меня вгоняет в краску.

Кейд обнимает меня за талию. Моя спина прижата к его груди, и мне не хочется двигаться. Тем не менее, представление закончено, начинает играть хаус-музыка, и у меня больше нет причин оставаться с ним в таком положении.

— Это было чертовски хорошее шоу, — говорит Кейд, улыбаясь мне.

— Она выйдет через пару минут, и ты сможешь лично ей это сказать.

Он кивает, и когда Чес выходит, Трент и группа его друзей кричит так, будто это концерт Битлз. Я смеюсь, а руки Кейда по-прежнему лежат на моей талии.

— Трент очень счастлив, — говорит Кейд мне в волосы.

— Что это? — Моя соседка хлопает глазами. — У меня есть свой фан-клуб?

Кейд продолжает меня обнимать, а я наблюдаю, как моя подруга танцует под «Dancing queen» Аббы со всей толпой. Её взгляд встречается с моим, и она тут же направляется ко мне на своих высоченных каблуках.

— Ну, привет, — говорит она, протягивая руку Кейду. — Тебя как зовут?

— Кейд Хилл, — отвечает он своим серьёзным репортёрским голосом, но я слышу немного небрежности.

— Крис? — Взгляд Чес перемещается на меня. — Вы сказали, Крис?

Если бы я могла стоять более ровно, то ударила бы её в голень. Так и есть.

— Эм… нет, — Кейд озадачен.

— Ах, не важно! — Чес отмахивается. — Ты определённо друг Ребекки.

Кейд сжимает мою талию, и я таю у его груди. Мне хочется сорвать с себя платье и прижать своё тело к его.

«Нет, Ребекка! Да, Ребекка! Нет! Погоди, а на чьей я стороне?»

— Мы работаем вместе, — говорит Кейд.

Точно.

— О, Господи! Это идеально! — напевая, произносит Чес. — Возможно, у вас получится сделать для меня огромное одолжение?

— Конечно, — Кейд улыбается.

— Меня только что пригласили на вечеринку, которая, скорее всего, продлится аж до самого утра. Мы с Ребеккой пришли вместе, и я очень бы не хотела, чтобы она добиралась домой одна, со всеми этими грабежами и всё такое. — Кейд нежно дотрагивается до моей руки. — Ты не мог бы успокоить меня и убедиться, что она благополучно доберётся домой?

У меня отвисает челюсть, но я быстро её закрываю. Проворная сучка. Я могла бы вызвать такси отсюда. Кейд смотрит на меня, и я вижу неуверенность на его лице. О нет…

— Конечно, без проблем. Я буду рад помочь.

— Тебе не обязательно, — говорю я, мотая головой.

— Вы просто спасли мне жизнь, Крис! — восклицает Чес. — Вы точно не из этого мира!

Теперь я точно знаю, что ударю её.

— Кейд просто вежлив.

— Это не проблема, — говорит он мне. — Разве что ты не хочешь находиться наедине со мной.

Я облизываю губы.

— Я планировала вызвать такси…

Чес перебивает меня:

— Думаешь, я доверю таксисту остаться наедине с тобой? Ты видела этот мем? Гарри из Убер выглядит точно так же, как Тед Банди¹. Здесь... Я привела тебя сюда.

— В этом нет необходимости. — Я ловлю её за руку, набирающую сообщение.

Она закатывает глаза, серьёзно и драматично.

— Я никогда себе не прощу, если какой-то водитель такси завезёт тебя в пустыню и отрежет тебе почку.

— Господи, Чес, мы же не в Бразилии.

Кейд смеётся низким вибрирующим смехом, и глаза моей соседки загораются.

— Ах да! Я упомянула, что сегодня не буду ночевать дома? Уже поздно. Вам обоим уже пора. Разве вам не надо утром на работу?

— К чему спешка? Вот твоя шляпа, — ворчу я.

— Доброй ночи, моя любовь! Я хочу узнать все твои мысли завтра, — Чес наклоняется и целует меня в обе щеки.

Я чмокаю её в ответ, и мы вместе кричим наше стандартное «Покааааааа!» от Ру Пола.

Глава 6

Кейд

Я планировал вернуться домой пораньше, но сейчас решаю оставить свою машину возле клуба Pussycat и вызываю такси. Сначала завезу домой Ребекку, а затем отправлюсь к себе. Один.

Приезжает маленький чёрный седан, в который мне будет сложно поместиться, но я все равно поеду.

Мы залезаем на заднее сиденье, где пахнет кожей и картошкой фри. Я двигаюсь на свою сторону и стараюсь казаться нормальным, но мои глаза исподтишка начинают поедать загорелые ноги девушки, как только она садится рядом. Её платье задирается, и открывается прекрасный вид на внутреннюю сторону её ног. Я отвожу свой пристальный взгляд и заставляю себя смотреть в окно.

— Глупый ремень безопасности. — Она пытается застегнуть ремень безопасности, но обе её попытки заканчиваются провалом.

— Давай помогу. — Я наклоняюсь и дотягиваюсь до ремня. Трачу на это слишком много времени. Я выпил более чем достаточно, но все-таки застёгиваю его. И все же я задерживаюсь возле неё на несколько секунд дольше. Она так чертовски хорошо пахнет, словно запахи кокоса и солнца смешались вместе. Я опускаю руку и случайно дотрагиваюсь до её груди.

Черт.

Я сажусь обратно и застёгиваю свой ремень безопасности.

Пока мы едем, в машине стоит тишина, как в церкви в воскресенье, и мне становится интересно, как так вышло, что под конец мы с ней оказались в одной машине… наедине… вдвоём.

Мои мысли возвращаются назад в клуб и к тому, как мы были прижаты друг к другу. Как пара.

«О чём, черт возьми, я думал?»

Флиртовал, идиот.

Именно. Флиртовал с колючей, нервной Ребеккой Фильдстоун. И что теперь?

Довезти её до дома, а затем поехать к себе. Это будет разумно.

Но часть меня не хочет быть разумной. Я хочу закинуть ноги Стоун себе на плечи и хорошенько её оттрахать.

Я сдерживаю свой рык от воображения всей этой картинки в своей голове. Хлопаю руками по своим ногам и смотрю в окно. Опять.

Она прочищает горло и играет с бусинкой на своём платье. Без непокорной толпы и громкой музыки, подогревающей меня, я не могу придумать ничего остроумного, и, наверное, она тоже. Чтобы отвлечь себя, я беру две бутылки воды, которые стоят у водителя в маленьком отсеке на полу. Открываю одну из них и предлагаю Стоун. Она мямлит тихое «спасибо» и делает большой глоток. Я наблюдаю за тем, как двигается её горло, когда она глотает, а её пухлые губы крепко сжимают горлышко бутылки.

Её губы… мой член… глотание.

Стоп.

Я мысленно встряхиваю себя.

Тру рукой висок.

Господи, я все еще должен называть её Стоун? Это подходит. Мне нравится её так называть, потому что это по-другому.

Почему меня так к ней влечёт?

Эти чёртовы губы.

Её грудь.

Наши пререкания.

Я беру вторую бутылку воды и почти всю её выпиваю в надежде, что хоть немного протрезвею.

«Слишком поздно для этого, — говорит мне мой мозг. — Ты в жопе».

Я смотрю на часы, расположенные впереди на радио. Ровно две минуты как мы молчим. Но ощущается как два часа.

Я наклоняюсь к водителю, молодому парню в бейсбольной кепке.

— Сколько нам еще ехать?

Он смотрит на проводник, встроенный в его машину.

— Еще около пяти минут.

Чёртова вечность.

Почему она ничего не говорит?

Лучше спросить, почему я веду себя как неотёсанный парень на первом свидании?

Наконец я сдаюсь, беру её руку и просто следую инстинктам.

— Эй, спасибо, — говорю я.

— Что? За что? За то, что танцевала с тобой? — Она немного сбита с толку, смотрит на наши руки, а потом на меня. Я отвечаю ей улыбкой. Стоун такая милашка, когда выпьет. Я сдерживаюсь, чтобы не заправить прядь её волос за ухо.

Я пожимаю плечами.

— Просто за хорошее время вместе и за то, что познакомила Трента с Чес. Правда в том, что мой брат любит перегибать палку. И я был готов принять все его шутки. В буквальном и переносном смысле, — слегка усмехаюсь. — Я практически передумал идти, но у меня был до этого отвратный ужин с отцом. — мой голос затихает, и я вздыхаю. — Не обращай внимания, это не то, о чем тебе бы хотелось знать.

— Ты очень мил по отношению к своему брату. — Её большой палец начинает гладить мою руку, слегка рассеяно, словно она не знает, что делает. — Я рада, что ты все же решил прийти. Я отлично провела с тобой время.

— Я тоже.

Она улыбается, и я знаю, что это искренняя улыбка, а не та, которой она улыбается на камеру для всех телезрителей.

— Расскажи мне о Тренте.

Я киваю, расслабляясь.

— Он провёл большую часть времени, обвиняя себя в разводе родителей, но моей маме всегда было лучше без отца. А Трент, он единственный брат, который у меня есть. Когда я разбил своё колено, он появился на пороге моей квартиры и помог мне. В смысле, ты видела его развесёлым на вечеринке, но он также может быть серьёзным, когда тебе это надо.

Она кивает.

— Чес такой же.

— У тебя есть братья или сестры?

Казалось, что это просто глупый разговор, но на самом деле это не так. Я действительно хочу больше узнать о ней.

К тому же мы держимся за руки.

Господи.

«Мы блин держимся за руки! Что я делаю?»

Как будто не специально, я убираю свою руку и провожу по своим волосам.

Её улыбка исчезает, но она продолжает говорить.

— Нет, но моя лучшая подруга мне как сестра, — говорит она. — Она переехала в Нью-Йорк семь моих килограмм назад, которые я набрала за последний год.

Её голос становится невнятным, и это возмущает меня.

— Меня нравятся твои формы.

Она смотрит мне в глаза.

— Как так?

— Очень подходит твоей личности. Плюс, ты высокая девушка и в общей сложности… ну, ты сексуальна. — Она краснеет. — Ты особенная, когда стоишь перед камерой. Не допусти, чтобы Марв или кто-либо другой говорили тебе обратное.

Она нежно смотрит на меня.

— Это самое милое, что кто-либо мне когда-то говорил.

Тепло разливается по моему телу.

И это не от алкоголя.

Машина останавливается, и я чувствую облегчение, что она, наконец, дома. Я прошу таксиста подождать и выхожу из машины, чтобы открыть ей дверь, но она уже выбралась из машины и споткнулась об бордюр. Ребекка смеётся, когда я начинаю ей помогать.

— Я слишком много выпила сегодня. Мы же никому не скажем, правда? — она прикладывает палец к губам и говорит: — Шшш.

— Крест тебе на груди, — улыбаюсь я. — Пошли заведём тебя внутрь. — Я кладу её руку себе на бицепс и веду её к дому. Останавливаемся у входа, и мы стоим так близко друг к другу, что я могу видеть её веснушки на носу.

— Хочешь, чтобы я помог тебе подняться наверх?

— Для этого внутри есть консьерж, — она пожимает плечами.

— Хорошо. — Хоть это и расстраивает меня, но так лучше для нас обоих.

Я оглядываюсь.

— Знаешь, а наши дома не так уж далеко друг от друга. Я живу всего в нескольких кварталах от тебя.

Она прикусывает свою губу.

— Это классно. Возможно, нам удастся чаще тусоваться.

— Да.

Секунды идут, а мы все стоим и смотрим друг на друга. Я фокусируюсь на её губах, девушка опускает взгляд с моего плеча вниз, затем смотрит на моё лицо.

— Сейчас всего лишь полночь, и я еще не хочу спать после сегодняшнего, — она мешкает, обдумывая, стоит ли ей что-то говорить. — Хочешь зайти и поболтать? Может, выпить чашечку кофе?

Я очень хочу.

Но мне не следует.

— Как-то поздно для кофе.

— Мы всего лишь приятели, — говорит она достаточно громко. — К тому же, я хочу больше услышать про ваше с Трентом детство. И каково это, быть частью СуперКубка. Я на самом деле большой фанат.

Я чешу затылок.

— Ну, я не знаю…

Такси вдруг срывается и уезжает, а мы наблюдаем, как оно покидает улицу.

— Черт, — смеюсь я. — Ну что ж, кажется, я застрял тут с тобой, Стоун.

— Ты можешь вызвать еще одно такси.

— Верно.

— Ты хочешь? — спрашивает она, затаив дыхание.

Мы стоим, изучая друг друга, а воздух вокруг нас сгущается.

— Нет.

— Ты собираешься простоять тут всю ночь?

Я улыбаюсь, засунув руки в карманы.

— Предложение кофе все еще в силе?

Она коротко кивает и это все, что мне нужно, чтобы проводить её наверх.

— Черт, — говорю я, войдя в её квартиру немного позже и увидев прекрасный большой экран у неё в гостиной. — Он огромен.

— Именно это она и сказала, — засмеялась Стоун.

— Это восемьдесят дюймов? — Я дотрагиваюсь до него.

— Так написано на коробке.

— Я думал, только парни себе такое покупают. Ты только что стала намного круче.

— Биологически, у Чес есть член, — поясняет она. — А я работаю в этой сфере.

— И хорошо при этом выглядишь.

— За исключением сегодняшнего дня, когда моё потное лицо и мимические морщины были в высоком разрешении для всех, — ноет она.

Она вновь упоминает кофе и предлагает мне удобно расположиться в гостиной, но я следую за ней. Отчасти потому, что мне нравится наблюдать за её задницей, крутящейся в этом чертовски коротком платье, а вторая причина в том, что мне не хочется, чтобы она чувствовала себя плохо насчет сегодня.

— Это было не так уж и плохо, — нежно говорю я.

Она останавливается, ставит чашку и начинает делать кофе.

— Это было довольно отвратительно.

Я беру её за плечи и поворачиваю её, пока она не оказывается ко мне лицом.

— Ты восхитительна, Стоун.

— Тебе нужно бежать к окулисту, потому что тебе нужны очки.

Я подмигиваю.

— Можешь представить меня в очках и с бородой? Девушки начнут сходить с ума.

Она отталкивает меня и легонько бьёт по руке.

— Ты слишком себя любишь.

Я, может быть, и хвастун, но на самом деле просто хочу рассмешить её.

— Признай. Я выгляжу отлично в камере.

Она закатывает глаза.

— Никогда.

Я беру её за руку и веду за собой в гостиную. Я не знаю, что именно делаю, хотя черт с ним, я точно знаю, что делаю. Я собираюсь трахнуть Стоун и трахнуть незабываемо.

Мы удобно размещаемся на двухместном диване в гостиной.

— Почему ты изначально захотела стать репортёром? — спрашиваю я, кладя руку ей на плечо и начиная его массировать.

Она вздыхает и закрывает глаза, пока я продолжаю к ней прикасаться.

— Мой наставник сказал, что у меня есть нюх на новости.

Я нежно дотрагиваюсь до кончика её носа пальцем.

— Это мило. Мне нравятся веснушки.

— Оу, — она опускает глаза.

Мы затихаем на минуту. Затем кофе-машина издаёт звук из кухни и прерывает нашу тишину. Я меняю позу, чтобы облегчить давление на свой член.

«У тебя все еще есть время, чтобы уйти, — говорит в голове праведный голос. — Уходи, сейчас же!»

— Почему ты захотел стать репортёром? — Она поднимает голову, и мне кажется, что наши лица становятся еще ближе друг к другу, чем минуту до этого.

— Это не было чем-то таким, что я планировал. Я мечтал быть звездой футбола, но всегда знал, что этому придёт конец, а я хотел быть перед камерой, чтобы хотя бы рассказывать про футбол. Я был президентом в клубе дебатов в колледже. Тяжело поверить, да?

Она кивает и её лицо оказывается еще ближе к моему.

— Почему юридическая школа?

— Мне всегда нравились правила, и мне нужно было что-то, что будет крепко держать моё внимание и отвлекать от мыслей о футболе.

Моя рука опускается, пока не достигает поясницы. Я вожу пальцами по её позвоночнику, изучая лицо девушки. Ровный нос, брови на тон светлее, чем волосы.

Я хочу поцеловать её.

— Я помню первый день, когда ты только появился на канале в своём костюме. Твоя крепкая задница была абсолютно идеальной. И я думала, что ты не продержишься и недели.

— Ты считаешь мою задницу идеальной?

Она прикрывает рот рукой.

— Не могу поверить, что я это сказала.

Я смеюсь, это льстит мне.

— Я помню первый раз, когда увидел тебя. Без туфель, с не заправленной рубашкой, — мой взгляд замирает на волосах девушки. — Волосы были завязаны в пучок, а за ухом торчал карандаш. Ты выглядела в точности, как я себе представлял вид репортёра… тот, кто много работал и не слишком переживал за свой внешний вид.

Она приоткрывает рот.

— Я действительно произвела на тебя такое впечатление?

— Мг… — Пальцем я вырисовываю маленькие круги на её плече. Затем просовываю пальцы под лямки платья и стягиваю их вниз. Её кремовая кожа оказывается на виду. — Ты выглядела такой умной.

— Зубрилой? — тяжело выдыхает она.

— Нет. — Мои пальцы проводят линию по её подбородку, и она начинает дрожать. — Я думал, что не в твоём вкусе.

Она моргает.

— Ты себя недооцениваешь.

— Неужели? — Я наклоняюсь вперёд, и наши губы сливаются в одном дыхании.

Глава 7

Ребекка

До этого момента я была сосредоточена на губах Кейда, но когда мои глаза встречаются с его, электрический ток устремляется от центра моей груди до самого сердца. И через короткий вздох наши дыхания сливаются.

Его рот накрывает мой, а обе его руки в моих волосах и на лице. Маленький стон вырывается из моего горла, когда я отвечаю на его поцелуй. Я хватаю его за плечи и сажусь ему на колени, широко расставив свои ноги, и моё короткое платье задирается, обнажая бедра.

Бусинки на платье царапают мою кожу, но тёплые ладони Кейда смягчают трение, поднимая платье выше. Я целую его, слегка покусывая его губы, когда большой палец Кейда направляется между моих ног. Электрический заряд проносится по моему лобку, и я приподнимаюсь со стоном.

— О, Боже! — шепчу я, держась за его лицо.

Он быстрым движением отодвигает мои трусики в сторону, из-за чего они рвутся, и отбрасывает их в сторону. Длинные пальцы двигаются вверх и вниз во мне, что заставляет мои ноги дрожать. Я поднимаю подбородок и издаю еще один стон, когда его рот находит мой. Он посасывает и покусывает меня, пока его пальцы находятся глубоко во мне.

— Черт, ты такая мокрая, — рычит он, и его дыхание обжигает мою кожу.

Я быстро нахожу пуговицу на спине, чтобы расстегнуть верх платья. Он падает, открывая вид на розовый кружевной лиф. Кейд отодвигает мягкую чашечку вниз, и его рот накрывает мой сосок и оттягивает его.

Я стону. Если он продолжит в таком же духе, я кончу прямо у него на коленях.

Еще один длинный палец погружается в меня, при этом Кейд продолжает массировать мой клитор. Его рот отодвигается от моей груди, и его вторая рука обхватывает мой затылок. Он силой придвигает моё лицо к своему и целует меня, рывком захватывая мои губы и кусая их.

— Я хочу тебя трахнуть, — рычит он. — Я хочу погрузиться членом в твою тугую киску, и хочу, чтобы твой сок был на моих яйцах.

Черт! Дрожь проходит по моему плечу от его лёгкого прикосновения.

— Какой же грязный рот у вас, мистер Хилл. — Я провожу языком по его нижней губе.

— Ты со мной? — Он встаёт, и его рука перемещается на мою задницу, прижимая меня плотно к себе.

Я оборачиваю ноги вокруг талии Кейда и держусь за его шею, целуя подбородок и скулы.

— Я хочу на тебе покататься, а затем кончить по всему твоему члену.

— Ммм, вот это моя девочка.

Лёгкий адреналин проходит сквозь меня. Я никогда не умела грязно говорить в постели, но по какой-то причине с ним это кажется таким естественным.

— Следующая дверь, — говорю я, прежде чем поцеловать его за ушком. — Все верно. Это моя.

Он пинает ногой дверь, и она открывается. Не включая свет, он бросает меня спиной на кровать. Я приподнимаюсь на локтях. Моё платье собрано вокруг талии, а лиф мокрый от поцелуев Кейда, и торчат соски.

— Черт, — шепчет он.

Я смотрю, как он снимает футболку, а его волосы в сексуальном беспорядке.

Лунный свет просачивается через мои занавески и придаёт ему серебристое сияние. Мой желудок скручивает, когда я вижу линии его мускул под лёгким светом. Господи, он превосходен. Он выглядит сверхъестественно.

— Нам не следует этого делать, — говорю я задыхаясь.

— Согласен.

Он направляется к постели и встречается со мной взглядом. Пока я наблюдаю, он сосредоточенно расстёгивает ремень на своих джинсах, пуговицу и молнию.

— Это ужасная идея.

— Да, — мямлит он, взяв в руки моё лицо.

Я вздыхаю и двигаю бёдрами вниз, чтобы оказаться как можно ближе. Если я это сделаю… Если я его трахну… это будет лучший секс в моей жизни, судя по стоящим волоскам на моем теле.

Я ползу по кровати и сажусь на край, оказавшись напротив него, а моя голова на уровне его талии. Я кладу руки на его бедра и стягиваю с него джинсы. Он стоит передо мной в своих черных боксерах. Я глажу пальцами кожу над резинкой его трусов, задеваю его эрекцию.

— Мы об этом пожалеем.

Он слегка дрожит, наблюдая за мной.

— Я так не думаю, Стоун. Даже через миллион чёртовых лет. — Он наклоняется ко мне и сжимает мои бедра, языком проникает мне в рот, изучая, владея мной.

Я хватаю его боксеры и спускаю их. Его невероятный член, наконец, оказывается на воле, и немного вожделения видно на его кончике. Я беру рукой его толстый член и начинаю массировать головку.

Выдох просачивается сквозь его зубы, он обхватывает моё лицо и пальцами зарывается в мои волосы. Он хочет, чтобы я отсосала ему, и я не никак не могу устоять перед таким сладким соблазном. Я смотрю на него и прохожусь руками по его бёдрам, слегка сжимая их.

— Иисусе! — Его глаза горят желанием, когда я, наконец, провожу языком и затем беру в рот головку его члена. — Черт… да, — его голос ломается, когда я начинаю двигаться быстрее.

Я начинаю работать ртом быстрее, заглатывая его член еще глубже, до стенки своего горла. Наши глаза встречаются, и я вижу, что он на пределе. Я чувствую, как двигаются его бедра, набирая скорость. Его глаза приоткрыты, и я уверена, что он вот-вот кончит мне в горло, но он останавливает меня.

Обхватив моё лицо, Кейд отодвигается назад. Его член выскакивает из моего рта. Опрокинув меня на спину, мужчина начинает двигаться на меня.

— Я хочу быть внутри твоей киски, — рычит он и рукой широко раздвигает мои бёдра. Кейд опускается ниже, встаёт на колени и погружает свой язык в меня.

— Кейд, да…да… — Мои бедра двигаются с ним в унисон, я стону, пока языком он водит по моему клитору, вырисовывая восьмёрку. Его борода дразнит внутреннюю часть моих бёдер, и все внутри сжимается с каждым его прикосновением. Я так близка к оргазму. — О да… О да!

Он останавливается на мгновение, а затем погружает в меня свой член.

Кейд двигается быстро и жёстко, его член больше, чем у парней, с которыми я когда-либо была. Я никогда прежде не ощущала такого вкусного эротического растяжения внутри. Он сверху, и я слышу его дыхание. Я замечаю капли пота на его щеке, и мне хочется облизать все его тело. Вместо этого я нежно толкаю его в плечо.

Наши глаза встречаются, и ему нужен лишь момент, чтобы понять меня. Я крепко обхватываю ногами его бёдра, и он, схватив мою попку, переворачивает меня, чтобы я оказалась сверху. Кейд лежит на спине, а я сижу на нем в лучах луны. Мои колени упираются в матрас, и я начинаю двигать бёдрами, словно кручу гимнастический круг.

Я трусь клитором об его тело с каждым круговым движением, все быстрее и быстрее. Мои глаза закрыты — я полностью сфокусирована на своём оргазме, который зарождается внутри меня.

Кейд прижимает меня и, запрокинув голову назад, я кончаю. Мой лобок горит приятным огнём. Когда я начинаю кричать, мой голос ломается.

В моём воображении блёстки летают вокруг наших тел. Наши с Кейдом пальцы переплетаются, и я продолжаю скакать на нем.

Так хорошо, что практически больно. Я хочу, чтобы это никогда не заканчивалось, но Кейд разъединяет наши руки.

— Ох, черт! — Он поднимает меня со своего члена и сажает себе на колени.

Меня все еще трусит, и я начинаю массировать свой клитор, а он тем временем работает рукой. Замерев, он рычит, и его сперма покрывает мои бёдра и его живот. Еще одна волна оргазма накрывает меня, и я накрываю его руку своей, отходя от оргазма.

Наши взгляды встречаются. Мы сидим, покрытые потом, в лунном свете лицом друг к другу тяжело дыша. Я еще никогда так не кончала. Кейд превосходно смотрится в моей постели. Когда он садится, его мышцы напрягаются, делая заметными его шесть кубиков пресса. Я обхватываю его двумя ногами.

Черт возьми.

— У меня не было презерватива, — говорит он, извиняясь. — Я не был уверен, пьёшь ли ты таблетки.

— Я пью, — говорю я, улыбаясь, и кладу руки ему на плечи, отдыхая.

— И все же, было бы неприлично кончать в тебя без презерватива. — Он поворачивается и целует мою руку. — Я имею в виду без предварительного разговора и бумажной работы.

— Ты очень прагматичный, — дразню я его. — Но я думаю, мы пожертвовали всеми стандартами безопасности, как только твой член оказался у меня во рту.

— Черт, это был выдающийся минет. Я почти сразу захотел кончить в твоё прекрасное горло.

Мои губы расплываются в улыбке. Я даже хихикаю.

— То была прелюдия.

— Ты такая тугая внутри, как будто девственница на моем члене. — Он целует меня в шею.

Я отодвигаю голову.

— У тебя привычка трахать только девственниц?

— Хм, — он пробегает губами до моего уха. — У нас у всех есть первые.

— Наверное, ты прав, — глаза начинают закрываться.

Мои соски торчат, и мне очень хочется, чтобы он взял их в рот. Я хочу, чтобы он заставил меня кончить еще раз, но на данный момент мы оба покрыты наши оргазмами.

— Нам нужно в душ, — говорю я, приподнимая голову.

Его сильные руки обхватывают моё тело, Кейд поднимает меня и двигается к краю кровати, чтобы встать. Мои ноги оборачиваются вокруг его тела.

— Показывай куда, — он улыбается, и моя мягкая грудь утыкается в его твёрдое тело.

Мы оба пахнем потом и сексом вперемешку с запахом лаванды, которую Чес так любит распылять по всему дому.

— Прямо напротив холла.

Он быстро проходит через всю квартиру, следуя моим указаниям.

— То движение, которое ты проделывала своими бёдрами…

— Это танец.

— Взорвало мне голову.

— Мы можем это повторить, — кладу голову ему на плечо. Я чувствую себя так легко. — Я раньше ходила на занятия фитнесом и танцы живота.

— Ничего подобного раньше не ощущал.

Мы оказываемся в ванной комнате, и я опускаюсь на пол. Открываю кран душа и проверяю температуру воды. Я чувствую тепло Кейда на своей спине и понимаю, что моя задница торчит в его сторону.

— Ох, — стону я, когда он погружает в меня свои пальцы.

— Ты все еще мокрая, — рычит он.

— Да… — Моя спина выгибается, и я слышу его стон как раз в тон шумящей воды.

Он продолжает двигать внутри меня своими пальцами, положив большой палец на мой клитор, посылая приятное ощущение по моему телу. Закрыв глаза, я упираюсь руками о стены душа, ощущая движения позади меня.

Его рука оказывается на моих бёдрах, и он скользит своим членом по моим складкам. Я пододвигаюсь ближе к нему, желая вновь ощутить его внутри себя, и без раздумий он входит в меня всей своей длиной так, что его яйца шлёпают об мою кожу.

— Черт! — выкрикивает он и хватает мои бедра двумя руками.

Я использую стену, чтобы не упасть, пока он двигается жёстко, быстро и глубоко. Я не хочу, чтобы он вынимал свой член в этот раз. Я хочу кончить вместе с ним и хочу, чтобы он был во мне до конца.

Его рука находит мой клитор, и он начинает его теребить. Мои ноги раздвигаются шире, давая ему еще больше доступа, пока он проникает в меня сзади.

— О да… — хнычу я, приподнимаясь на пальцы каждый раз, когда он глубоко проникает в меня.

Он все еще двигается во мне, все еще массирует клитор, и я уже так близка к своему оргазму. Каждая мышца напрягается, готовая к взрыву. Его руки кружат по коже моей попки и резко, без предупреждения, он хорошенько шлёпает меня! И это еще больше подталкивает мой оргазм.

— Ооо! — стону я, когда во мне взрывается мой оргазм и начинает растекаться по всему телу.

У меня подкашиваются колени, и он удерживает меня, продолжая двигать членом в моей пульсирующей киске.

— Черт, да! — кричит он, и я чувствую его подходящий оргазм.

Я чувствую, что у нас одинаковый пульс. Мои глаза закрыты, и я не уверена, что могу в этот момент пошевелиться. Мне становится интересно, когда прекратятся эти электрические пульсации по моему телу. Надеюсь, что никогда.

Тёплые руки обхватывают мою грудь и, подняв меня, он прижимает меня к своей груди. Так хорошо, его губы целуют кожу на моём плече, двигаясь к моему уху.

— Так хорошо, — мямлит он.

Он улыбается, и я вся горю. Мы заходим в душ, и пар покрывает наши тела. Я дотягиваюсь до лавандового геля и наливаю немного в руку. Без слов я наношу его сначала на себя, а потом, повернувшись к нему, растираю гель на теле Кейда. Мои руки двигаются по нему, прикасаясь к стальному прессу, и я разрешаю ему продолжить, прежде чем успеваю это понять.

Моё тело ощущается таким лёгким и сладко удовлетворённым… и безумно уставшим. Я выхожу из душа, достаю полотенце и оборачиваюсь в него. Открыв тумбу, я достаю одно и для него. Кейд берёт полотенце, и мы обмениваемся улыбками.

Все словно в тумане, пока мы пробираемся до моей комнаты и, наконец оказавшись там, я скидываю полотенце и погружаюсь в свои простыни, положив лицо на подушку.

Я чувствую себя как облако в небе, когда вес Кейда на другой стороне кровати даёт мне понять, что он тоже лёг. Я подвигаюсь к нему и кладу свою голову ему на грудь, он обнимает меня своими сильными руками. Это очень приятно.

— Помнишь песню Битлз «The End»? — спрашиваю я, все еще находясь на своём облаке.

— Мгм... — вибрация его голоса щекочет моё ухо.

— Как ты думаешь, что они имели в виду, говоря, что надо больше любить, чтобы можно было больше принять? Или же нужно брать больше любви, чтобы творить еще больше?

— Хмм.

Я поднимаю голову и вижу, что его глаза закрыты. Толкнув его в бок, я задаю вопрос еще раз и добавляю:

— Так что ты думаешь?

Он глубоко вздыхает и двигается ближе ко мне. В процессе он поворачивает меня так, что я оказываюсь к нему спиной.

— Я трахну тебя еще раз, — говорит он сквозь сон. — Дай мне всего минутку.

— Нет, это не то, что я… — Его дыхание становится более ритмичным, и я слышу лёгкое сопение. Я отпускаю вопрос.

Я лежу без сил в тепле и уюте, но все же не могу уснуть. Слова Марва крутятся в моей голове. Он хочет, чтобы я сдалась перед своей мечтой. От этой идеи тошнит каждую клеточку моего тела. Хьюстон — это место, где я начала. Это то место, где я построила свою репутацию. Это мой дом. Как много людей могут построить свою мечту дома? Не так уж и много, вот сколько.

Руки Кейда сжимают меня сильнее, и я принимаю это как ответ.

Я не уверена.

Нужно побольше об этом поразмышлять…

***

Я сворачиваюсь как котёнок, все еще находясь в своих розовых облаках и радуге, плавая среди русалок и блёсток. Радуга расплывается подо мной, и я как раз начинаю есть сверкающее пирожное, когда громко звенит будильник, разнося все на своём пути и вырывая меня из сновидений.

Я резко подскакиваю, чтобы прекратить этот звук.

— Ох, — стону я.

Кажется, что меня только что ударили по голове, и мой череп разлетелся на миллион кусочков. Солнце освещает комнату, как лампа для допроса в тюрьме, и я зарываюсь обратно лицом в подушки, полностью укрываясь одеялом.

«О, Господи, — слезы боли появляются на моих глазах. — Я никогда больше не буду пить… Никогда, никогда, никогда! Клянусь. Пожалуйста, пожалуйста, прямо сейчас я хочу умереть. Пожалуйста, пусть мои страдания прекратятся!»

Стоны доходят до меня с другой части кровати, и все внутри меня останавливается. Неожиданное тепло ощущается возле моей ноги, и я осторожно отодвигаю ногу.

— Что! — я подскакиваю.

Отодвинув одеяло, я аккуратно поворачиваюсь, чтобы увидеть…

Мой мозг не мог поверить.

Кейд Хилл в моей постели! Кейд Хилл лежит на другой половине кровати, глаза закрыты… мои глаза скользят вниз… он абсолютно голый!

Черт! Черт! Это был не сон.

Я начинаю двигаться и чувствую боль по всему телу после нашего секса. Я помню наш превосходный первый раз, когда мы добрались до кровати, затем второй раз в душе. И затем где-то в предрассветные часы, кажется, моя задница слишком близко приблизилась к его эрекции, и он интуитивно схватил мои бедра и погрузил в меня свой огромный член. Все моё тело горит.

Те эротические воспоминания быстро сменяются приступом паники.

— Нет… нет… нет! — шепчу я, двигаясь к краю матраса.

Что я натворила?

Зачем я пила те шоты? Черт возьми!

Как можно аккуратнее я сползаю с кровати и беру полотенце с пола, которое оставила там прошлой ночью. Я заворачиваю в него своё обнажённое тело и выскальзываю из комнаты через холл в комнату Чес, чтобы одолжить какую-нибудь накидку из её шкафа.

Внутри только сатиновые накидки с перьями цвета радуги. Я слышу рык из моей комнаты, и это заставляет меня схватить первую, что оказывается под рукой. Чёрную накидку с белыми перьями вокруг горловины и рукавов.

Сделав глубокий вдох и выйдя из комнаты, я вижу, Кейда, стоящего в холле в своих джинсах и расстёгнутой рубашке, благодаря чему линии его торса видны во всей красе. При виде меня его голубые глаза расширяются.

— Иисусе! Что это за место? — быстро говорит он и проводит рукой по своему лбу. — Чёртовы шоты.

— Ты у меня в квартире. — Отлично, он абсолютно ничего не помнит. Возможно, мне удастся все так и оставить.

— Ты ходишь в этом по квартире? — Посмотрев вниз, я собираю перья в кучу.

— Я… мне нужно было что-то надеть. Это моей соседки по квартире.

— Ну да, — он кивает. — Саша Фирс.

— Чес-сей МакКвин.

— Мне нужно идти.

Он добирается до выхода быстрее, чем я ожидала. Может, его похмелье не такое сильное, как у меня? Он быстро обувается и, уже держась за ручку двери, останавливается.

— Эм… насчет прошлой ночи. Я…

— Тебе не следует ничего объяснять. — Я поднимаю вверх обе руки, как будто кто-то наставил на меня пистолет. — Шоты. Было слишком много шотов. Большая ошибка. Огромная. Все, что произошло в квартире, остается в квартире.

Что-то мелькает на его лице, и я не могу понять, что именно. Смущение? Разочарование? Сожаление? Его лоб морщится, пока он изучает меня, затем Кейд кивает, коротким и бесцеремонным кивком.

— Увидимся на работе.

После этого он тут же оказывается за дверью, и из меня вырывается лёгкий выдох.

— О... Господи! Теперь мне точно нужно умереть.

Глава 8

Ребекка

Я появляюсь в офисе в три часа, и Викки уже ждёт меня. Обычно я приезжаю к девяти, но сегодня в это время меня рвало в туалете.

— Я всю ночь об этом думала, — говорит она, следуя за мной.

Я захожу в редакцию, так и не сняв солнцезащитные очи. Я утихомирила свою головную боль с помощью пары обезболивающих таблеток, но яркий свет всё равно жутко слепит мои опухшие глаза — еще одна галочка против меня в книжке Марва.

Я киваю.

— Марв тот еще мерзавец. Он должен был бороться за тебя, — продолжает она. — Но если ты будешь исполнительным продюсером по выходным, то только подумай о том, какая власть будет у нас в руках: выбирать истории, гостей для интервью…

— Меня эта должность не интересует. Мой контракт репортёра действует до конца декабря.

— Скоро конец сентября. — Она смотрит на меня своими голубыми глазами. — Просто обдумай это, — говорит Викки и направляется дальше по коридору.

Она права. Если мы хотим добиться каких-либо изменений в этом городе, то лучшим способом будет поднять рейтинги канала до вершин. И я верила, что буду заниматься этим за дикторским столом.

Оглядев свою обтягивающую юбку, я задумываюсь о том, что этим утром не помешало бы отправиться на пробежку. При одной только мысли об этом к горлу подступает тошнота. Вздохнув, я выхожу в коридор и вижу Кейда, покидающего офис. Наши глаза встречаются. И без того напряжённый желудок сводит еще сильнее — я делаю шаг назад. Его идеальные губы сжаты в тонкую линию, и он отводит взгляд и заходит в офис Марва.

«О Боже…» — я заставляю себя дышать вновь.

Подойдя к своему столу, я шевелю мышкой, чтобы разбудить компьютер. Экран загорается, и я начинаю изучать своё расписание на сегодня. Продолжение репортажа о Маленьких Принцессах.

«О, нет, — качаю я головой, — я просто не смогу».

Достав телефон, набираю номер Викки. Она отвечает после первого же гудка.

— Ты пришла в себя? — По ее голосу чувствую, что она злится на меня.

— Думаю, у меня какой-то желудочный вирус. — Это правда. Я трусиха. — Мне надо домой. Саванна может взять на себя продолжение моего репортажа про принцесс.

— У Саванны уже есть работа на сегодня, она заменяет на репортаже об очистительных сооружениях.

— Она будет моим должником.

Я кладу трубку, думая о двенадцатилетней выскочке-репортёре, которую Марв взял на работу этим летом. Ладно, ей двадцать три. И все же, Викки то и дело подкидывает ей ужасные репортажи (в буквальном смысле), якобы таким образом выполняя свои обязанности. Но, по правде говоря, все дерьмо доставалось мне. К концу года получится так, что Саванна со своей талией нулевого размера и колом торчащей грудью займёт кресло рядом с Кейдом. Очередной приступ тошноты заставляет меня встать и направиться к выходу.

Когда я приезжаю домой, Чес уже там. Лёжа на диване и поедая попкорн, она смотрит шоу Венди Уильямс.

— Что ты делаешь дома? — Она разворачивается всем телом и смотрит на меня.

Я бросаю сумку на пол. Соседка переводит взгляд с моего серого лица, спрятанного за солнцезащитными очками, на брошенную сумку и обратно.

— Иди сюда, присядь рядом. Венди обсуждает пончо Джанет Джексон.

— Ох-х! — протягиваю я, направляясь на диван к своей подружке.

— Ты надевала мой чёрный халат от «Ким К»?

Я падаю на диван и зарываюсь лицом в подушку в наволочке из искусственной норки.

— Я не возражаю, — продолжает Чес — Но мне нужно знать, запачкан ли он спермой. Придётся ли отдавать в химчистку.

— Не-е-ет… — отвечаю я, не отрываясь от подушки.

— Что случилось, сладенькая? — спрашивает Чес, утешительно поглаживая меня. — Крис-астронавт не смог поднять малыша? Подруга, прошлой ночью вы опрокинули немало рюмок. Я удивлена, что ты вообще сегодня встала.

Я продолжаю содрогаться в рыданиях, уткнувшись в подушку.

— Если ты не начнёшь говорить человеческим языком, я продолжу смотреть Венди.

Я поднимаю лицо, чтобы сделать вдох и ответить:

— Он поднял своего малыша. Несколько раз.

— Ну конечно! — кричит она и хлопает в ладоши, будто выиграла гонку. — Вот это моя девочка! Так держать!

Я переворачиваюсь на спину, прихватив подушку.

— Пожалуйста, перестань кричать. Я сейчас умру.

— Знаешь, когда моя тётя Луверн работала на стекольном заводе в Литл-Рок, она однажды напилась так сильно, что переспала сразу с двумя боссами.

— Кейд мне не босс. Он спортивный репортёр и мерзавец.

— Он не показался мне мерзавцем! — Чес слишком взволнована всем этим. — В любом случае, по итогам той ночи тётушка залетела, так и не узнав, кто же отец ребёнка.

Признаюсь, меня это заинтересовало.

— Что случилось потом?

— Она послушалась моего совета и осталась с тем, кто не имел её в задницу. — Чес смеётся. — И они были женаты двадцать лет.

Я хмурюсь.

— Не могу поверить, что она рассказала это тебе. Сколько лет тебе было?

— Ох, детка, не делай такое лицо. С такой задницей Марв не станет брать тебя в продюсеры.

Ударив по подушке, я сажусь.

— Я не хочу быть продюсером! Я хочу своё собственное шоу!

— «Коронованные детки»! — кричит Чес, испуганно прикрывая рот рукой. — Кто-то пропускает свой репортаж!

— Прости, — вздыхаю я, устраиваясь поудобнее. — Сложно принять, что всем твоим мечтам пришёл конец.

В комнате воцаряется тишина. Венди красуется в пончо на экране нашего большого телевизора. Мне хочется пошутить, но я не в настроении смеяться. Чего я действительно хочу, так это хорошенько поплакать.

Когда Чес в очередной раз начинает говорить, её голос серьёзен, но мягок:

— Почему ты мне об этом раньше не рассказала?

— О чём? — спрашиваю я грустным голосом.

— Если твоя мечта — это вести собственное шоу, то нужно следовать за ней. Идти вперёд шаг за шагом к ее осуществлению.

— Слишком поздно. — Я не ною, просто констатирую факты. — Марв думает, что я слишком старая и толстая, а я не хочу уходить на другой канал.

Звонит телефон, и я поднимаю его. Это с канала. Я не хочу говорить ни с Викки, ни с Марвом, поэтому отправляю их на голосовую почту.

— Я пойду и прилягу, неважно себя чувствую.

— У меня сегодня шоу в «Тик-Ток», так что я снова буду поздно. Справишься одна?

— Думаю, да, — отвечаю я, встав с дивана.

Я плетусь в свою комнату, думая о выскочке Саванне, в надежде, что на фоне тех маленьких принцесс она будет выглядеть на все свои двадцать пять.

Чесси хмурится.

— Не грусти, пчёлка. Если ты сама себя не любишь, то как ты сможешь полюбить кого-то еще? Верно?

Я выдавливаю улыбку.

— Верно.

***

Когда я открываю глаза, стоит тишина. Моя голова признательна чудесам обезболивающих, но ощущение все же такое, словно я проглотила галлон песка. Выбравшись из-под одеяла, нащупываю на стуле накидку Чес, там же, где оставила её утром. Я не обращаю внимания на перья, щекотавшие мне нос. Ткань приятна к телу, которое, к слову сказать, ноет. Говоря о боли, с каждым шагом мои щеки горят от ощущений там внизу.

— Боже! — хнычу я, сгорая от стыда.

Я обхватываю голову руками. Я переспала с Кейдом прямо здесь, у себя дома… много раз… и мне было та-а-ак хорошо. Нахожу свой телефон и открываю приложение по доставке еды. Я даже представить не могу, как проживу без тако, оставшись одна в квартире.

Завтра начнётся революция Новой Ребекки. А сегодня будут тако от «Доритос Локос Такос»!

Я выбираю еду и добавляю в корзину. Задерживаю взгляд на тако с аппетитным названием «Сырная хрустящая гордита», но оформляю заказ прежде, чем вредная Ребекка успевает вырваться наружу. Полезно знать, что с испанского «гордита» переводится как «толстушка».

Может, новая Ребекка и начнётся завтра, но я не смогу насладиться «толстушкой-тако», думая о том, как Марв отдаёт работу моей мечты Саванне. А вот «доритос» на стадии прощания со старой Ребеккой позволены.

Моя любимая еда прибывает менее чем за пятнадцать минут. Мне нравится жить в наши дни. И даже не волнует, какой меня увидит парень из доставки еды, спасший мне жизнь, когда я предстану перед ним словно слабоумная Норма Десмонд² в атласном халате Чес с перьями. Забрав еду, я отправляюсь прямиком на диван и начинаю распаковывать свой небольшой, но райский ужин.

— Завтра, — заверяю я себя, — я заведу будильник на семь утра и перед работой отправлюсь на пробежку по району.

Похмелье и вредная пища делают мой живот хорошеньким и круглым. Я принимаю быстрый душ и отправляюсь спать в положенное время. Под струями воды я совсем не думаю о том, как еще совсем недавно наносила лавандовый гель на его идеальные кубики пресса.

«Я слишком много думаю».

И я определённо не обнимаю подушку, на которой спал Кейд, и не вдыхаю оставшийся на ней его запах.

«Еще как, и не раз».

Я ответственно завожу будильник на более раннее время, выключаю свет и закрываю глаза. Я вовсе не опускаю руку между бёдер, не поглаживаю себя, еще разок фантазируя о том, как он хватал мою задницу, или о том, как его член проникал внутрь меня самым эротичным образом, о вибрациях его низкого голоса, мягких губах, блуждающих по всему моему телу, и его бороде, царапающей кожу.

Мечтая о большем, я получаю лишь лёгкий оргазм, совсем не такой грандиозный, что накрывал меня вчера, когда рядом был сексуальный партнёр.

После этого я моментально погружаюсь в сон.

***

Общеизвестно, что мелодии на будильнике айфона звучат как адский звон колоколов.

— Почему? По-че-му? — хнычу я, пытаясь остановить этот ужасный звук.

Не открывая глаза, я выталкиваю новую Ребекку из постели и направляю к комоду, чтобы достать спортивную одежду. Если бы Бог хотел, чтобы мы бегали по утрам, он бы никогда не создал блинчики.

Спортивный лиф, очень удобные и утягивающие спортивные штаны, поддерживающие зад, и слишком плотный топ, в котором я выгляжу как сосиска — все надето. Мотивация для пробежки… Она осталась в постели и предположительно обнюхивает подушку в поисках остатков вкусного запаха Кейда.

Я заставляю себя вспомнить мотивирующие слова, которые всегда цитировала Нэнси, а не думать «Если видите, что я бегу, звоните 911».

— Пот — это плачущий жир, — говорю я себе и направляюсь к двери, даже не посмотрев на себя в зеркало.

Мой старый двухкилометровый маршрут с Нэнси начинался от нашего лофта до Техас-авеню на восток и к Минут-Мейд-парк. Мы пробегали пару кругов на стадионе и направлялись обратно. По необъяснимой причине мне не хочется сегодня бежать по этому маршруту. Возможно, потому что бег в одиночестве кажется мне депрессивным занятием.

Вместо этого я бегу в сторону Дискавери Грин по беговым дорожкам. Это самая элитная часть города, и я провожу на тротуарах больше времени, чем следовало бы на обратном пути. На этом маршруте по утрам куда больше народу.

— Надо было бежать в другую сторону, — мямлю я про себя.

Я бегу вверх по МакКинни, когда замечаю женщину, прогуливающую огромную свору собак всех пород и размеров. Они занимают весь тротуар, и я начинаю оглядываться в поиске обходного пути.

— Черт! — выдыхая, проклинаю я.

Всюду автомобили, а я стою перед Уан Парк Плейс, одним из самых дорогих квартирных комплексов в городе. Я пытаюсь решить, бежать налево или направо. Свора собак уже совсем близко и, скорее они выгуливают женщину, а не она их.

Взгляд мечется по сторонам, как вдруг я замечаю мужчину, выходящего из вращающихся дверей этого исторического здания. Массивные двери вертятся, и на улицу выходит высокий и превосходный мужчина с темными волосами, бородой и глазами синевато-стального цвета. Это Кейд Хилл, и мне хочется помереть. Я обливаюсь потом в жутко маленьком топе, и волосы растрепаны.

Я начинаю паниковать, но замечаю позади него блондинку. Она подбегает к нему и берет его за руку.

Кейд останавливается, и она, прильнув к его груди, запускает пальцы в его тёмную бороду и прижимается к его губам в поцелуе.

Все происходит так быстро, что я забываю спрятаться. С широко открытыми глазами и открытым ртом я стою как вкопанная через дорогу, наблюдая, как мужчина, на котором я буквально ездила верхом пару ночей назад, целует молодую и тощую как комар неизвестную блондинку.

— Какого черта? — мой голос звучит громче, чем я ожидаю, и меня окружают собаки. Эта свора налетает на меня, кружась вокруг и запутав меня поводками с головы до пят, непрестанно лая.

— Мне так жаль! — Взмокшая женщина пытается освободить меня от поводков.

— Ай! — Она ударяет меня по лбу. — О нет!

Золотистый ретривер подпрыгивает и кладёт свои огромные передние лапы мне на плечи. Он лижет мой рот, а я сплёвываю, изо всех сил пытаясь сбросить его.

— Сидеть, негодник! — кричит женщина.

Слышу громкий визг, я наступила на собачонку, и моя душа опускается в пятки.

— Простите! — кричу я.

Я шагаю и извиваюсь, мозг приказывает мне бежать, прятаться и убираться отсюда прочь! Оборачиваюсь и вижу Кейда. Его брови сдвинуты, он выглядит хмурым.

Должно быть, загорелся зелёный сигнал светофора, потому что по дороге между нами начинают проноситься машины. Я наконец-то выпутываюсь из поводков и избавляюсь от пяти миллионов собак, но стою, сбитая с толку тем фактом, что не прошло и двух дней, как Кейд заменил меня какой-то молоденькой блондинкой.

Глубоко вдохнув, делаю то, что только и умею. Срываюсь с места и бегу, поворачивая за угол, обратно домой, не останавливаясь.

Глава 9

Кейд

Почувствовав мокрый нос возле своих глаз, я понимаю, что это моя, оставшаяся после расставания с Мэгги Грейс, кошка. Я открываю глаза и вижу её «просыпайся и погладь меня» взгляд. Белая и пушистая с бледно-голубыми глазами, она самая красивая чёртова кошка, которую я когда-либо видел. В момент, как только Трент, мама и я увидели её в приюте, они настояли, чтобы я взял её домой.

— Доброе утро, Киллер, — бормочу я, потягиваясь на своей большой кровати. Она мурлычет и трётся своей головой об мою руку. Я глажу её, и она сворачивается рядом с моим бицепсом, перебирая лапками мои мышцы.

— Вот если бы все в постели были такими же простыми, как ты, — говорю я.

Стоун до сих пор в моих мыслях, наш горячий секс и то, как она выгнала меня из своей квартиры утром.

Воспоминания о той ночи мелькают у меня в голове, и я тру своё лицо.

Что, черт возьми, я натворил?

Ты трахнул Стоун, мудак.

ТЫ ТРАХНУЛ СТОУН. Трижды, если быть точным.

Я выдохнул. Что интересно сейчас творится у неё в голове?

Она жалеет о содеянном. Разве это не очевидно?

Черт.

Аккуратно переложив Киллера с себя, я выпрыгиваю с постели и включаю Стиви Рей Вона на колонке. Прогоняю все мысли о Стоун из своей головы и направляюсь в душ.

Когда я оделся в костюм от Тома Форда, на часах уже девять утра. Я достаю зелёный галстук, размышляя о том, что этот цвет напоминает мне о глазах Стоун. Останавливаю себя. Нет. Мысли не о том. Я откидываю его и беру голубой, в тон моих глаз.

Убедившись, что у Киллера есть её любимая игрушка и полно еды, я глажу её напоследок и выхожу из пентхауса, чтобы спуститься на лифте в фойе.

Двери открываются и, выходя, я натыкаюсь на Мэгги Грейс.

Она делает шаг, когда я рукой останавливаю её и отвожу в сторону, чтобы другие люди могли выйти.

— Кейд! Господи. Я пыталась подняться к тебе в пентхаус, но очевидно, мне для этого нужен ключ. Швейцар пытался до тебя дозвониться, но ты не взял трубку.

Какое счастье.

— Я начинаю думать, что ты меня преследуешь, — говорю я резким тоном. Я хочу сорваться на ней. Я хочу сказать ей, чтобы она проваливала с глаз моих долой и возможно приобрела себе какие-нибудь медикаменты, но я этого не делаю. Она женщина, а моя мама учила меня всегда обходительно относиться к женщинам, поэтому я, стиснув зубы, выдавливаю улыбку.

Она выпрямляется.

— На самом деле, после того как мы с тобой повидались в тот вечер, я начала думать.

— Что?

— Прошла вечность с тех пор, как я видела твою маму, особенно после того, как у неё выявили рак груди, и ты, может быть, этого и не знаешь, но моей сестре поставили недавно такой же диагноз, поэтому часть меня хочет об этом с кем-то поговорить. Моя сестра… они распознали её рак слишком поздно. — она замолкает и морщит лоб, словно переживает.

Я выдыхаю, и моя злость отступает. Её наряд сегодня мягче: жёлтый сарафан, волосы распущены и вьются вокруг плеч.

— Мне жаль насчёт твоей сестры.

Моей маме поставили диагноз год назад, и она только недавно окончила курс химиотерапии и лучевой терапии. Сейчас уже все позади, но я могу представить через что сейчас проходит семья Мэгги.

Она кивает, пока люди выходят и входят в здание.

— У меня нет её нового адреса или номера телефона с тех пор, как она переехала, поэтому я решила заскочить и спросить у тебя. С ней всегда было так легко разговаривать. Думаешь, она не будет против, если я навещу её и куплю какие-нибудь цветы для её сада? Я знаю, насколько она любит возиться с растениями, — она выдыхает. — Клянусь Богом, Кейд, дело не в тебе. Я просто хочу увидеться с твоей мамой.

Моя интуиция говорит нет, но я вижу в какой неопределённости находится Мэгги Грейс.

Она морщится.

— Моя сестра… она, возможно, не справится. И мне страшно.

Я делаю вдох, потому что знаю это ощущение слишком хорошо.

Я говорю ей мамин адрес и номер телефона, и она записывает всё это в свой мобильник. Мы выходим из Уан Парк Плейс в солнечный день. Попрощавшись, я собираюсь зайти в кофейню, прежде чем сесть в машину.

— Подожди! — окликает она.

Я вскидываю брови.

— Что?

Она подбегает ко мне и прежде, чем я успеваю её остановить, берет меня за подбородок и смотрит мне в глаза.

— Ты самое лучшее, что когда-либо случалось со мной, Кейд. Хотелось бы мне вернуться назад и изменить то, что между нами произошло. — Затем она прижимает свои красные губы к моим, её язык проникает в мой рот.

Я застываю. Моя бывшая меня целует, и я ей это позволяю.

Возможно, я отвечаю на её поцелуй из-за какого-то древнего неандертальского инстинкта, ведь я этого не хочу.

После нескольких секунд я отталкиваю её от себя и враждебно смотрю на девушку.

Она смотрит мне в глаза с небольшой грустью, чуть улыбается, затем разворачивается и уходит прочь.

Господи. Женщины чертовски сумасшедшие.

Я хмурюсь, когда встречаюсь взглядом со Стоун, которая находится в ловушке из-за поводков собак в нескольких ярдах от меня.

Какого черта она здесь делает?

Но прежде, чем я успеваю хоть что-то сказать, она стремительно набирает скорость и скрывается в другом направлении.

***

После того как я взял себе кофе и булочку, приезжаю на работу и погружаюсь в подготовку к выпускам новостей в шесть и десять часов. Все выходные мы работали над выпусками о футболе, и кто будет составлять наибольшую конкуренцию.

Мы заканчиваем после обеда, и я направляюсь в конференц-зал для нашего ежедневного сбора редакторов.

Захожу внутрь, и мои глаза как магнитом притягивает Стоун. Она, должно быть, опоздала, судя по недоеденной булочке с отрубями рядом с ее блокнотом, полным каракулей. Волосы девушки собраны в грязный пучок, она стучит ручкой по столу и быстро размахивает каблуками.

Кто-то обеспокоен.

Я улыбаюсь, когда мы встречаемся с ней взглядами, и чувствую жар. Я прикрываю глаза, вспоминая её киску вокруг своего члена, и видимо она понимает, где витают мои мысли, потому что краснеет. Через несколько секунд она как будто стряхивает с себя эти воспоминания и приходит в норму. Стоун отворачивается, чтобы поговорить с двумя увесистыми ведущими Мэттом и Лори.

Мои губы сжимаются, когда я прохожу три свободных места, чтобы сесть рядом с ней. Я не могу этого допустить. Не дам ускользнуть Стоун, не с той химией, что была между нами.

К тому же, несмотря на то что я был пьян, я помню каждый её оргазм, который она получила. Она хочет меня.

Чувствуя себя уверенно, я сажусь на своё место и подтягиваю немного свои брюки, как делаю это всегда.

Она пристально смотрит на меня, когда наши глаза снова встречаются. Я наклоняюсь в её сторону и вдыхаю её кокосовый аромат.

— Доброе утро, Стоун. Не знал, что ты любишь бегать. Мы должны отправиться на пробежку вместе. — Это было утверждение, а не вопрос. Я подмигиваю ей, тянусь, чтобы взять себе пончик, лежащий посреди стола, и кусаю его. Жую несколько минут, пристально за ней наблюдая. Я отдал бы все пончики в мире, чтобы узнать, о чем она думает.

— Не задерживай своё дыхание. — Её лицо пустое и холодное. — А теперь, если ты меня извинишь, я говорила с Мэттом перед тем, как ты перебил нас.

Она разворачивается к Мэтту и продолжает разговор.

Ладно. Она все еще расстроена из-за нашего случайного секса. Или это потому, что она видела, как меня заклеймила своим поцелуем Мэгги Грейс? Черт, наверное, и то, и другое.

Мне хочется объяснить ей всю сложившуюся ситуацию с Мэгги Грейс, но заходят Марв и Викки и закрывают дверь. Они зачитывают заголовки дня. Мы обсуждаем всевозможные варианты. Затем ведущие — я, Марв и Викки — выбираем, что пойдёт в эфир в шесть и десять часов.

Я выпадаю из разговора, отвлечённый теплом тела Стоун. Я напряжён. Мне нужно время наедине с ней. Может быть опять в туалете.

Я возвращаюсь к разговору, как только слышу своё имя.

— … Конечно, не ему принимать решение, но волонтёрская работа Кейда во всех школах города будет отличной историей. Он тренер, и вам нужно услышать, как он говорит об этих детях, — произносит Лори, посмотрев на меня с огромной улыбкой.

Она одна из самых милых людей в вечерних новостях. Её муж большой фанат Соколов, и я был несколько раз у них на ужинах.

Викки оценивает меня. Затем кивает.

— Может быть, это будет отличным решением для затишья перед праздниками.

Марв смотрит на меня, сузив глаза.

— Что такого превосходного в том, чтобы быть тренером для детей? Неужели не лучше, если бы ты спонсировал какой-нибудь фонд вместо этого? Школам нужны деньги.

— Мы можем устроить для них распродажу выпечки! — влезает Саванна.

Я сдерживаю себя, чтобы не закатить глаза.

Стоун перестаёт стучать своими каблуками, и я чувствую её взгляд на себе, но в этот раз я буду вести себя неприступно. Не смотрю на неё.

— Ты абсолютно прав, — говорю я, обращаясь к Марву. — Я бы хотел как-нибудь организовать благотворительный вечер, но пока только начинаю.

— В какие школы ты планируешь отправиться? — спрашивает Саванна.

— Дедрикс будет основной, — говорю я. — У этой школы самые низкие показатели в старших школах Хьюстона.

Несколько репортёров кивают. Я слышу, как кто-то говорит «правильно». Они знают этот город. Знают, где расположены школы. Эти районы не самые благополучные, и детям трудно оттуда вырваться.

— Так что, ты просто завалишься к ним в школу посреди дня в своём костюме от Армани и покажешь, как нужно бросать мяч? — спрашивает Стоун.

Марв ухмыляется.

Я не просто волонтёр. Конечно, на бумаге я тренирую детей, но я пожертвовал сотни тысяч долларов в этом году на новую форму и еду для детей, чтобы было, что есть перед тренировками. Мне хотелось сделать это для всех школ, но Дедрикс — это та школа, где бывший игрок из моей команды, Харт, тренирует детей.

Я поворачиваюсь к Стоун и пристально на неё смотрю, сначала на губы, а затем на её рубашку, застёгнутую аж до самого горла.

— Я хожу туда каждое утро субботы и помогаю местному тренеру. Он раньше играл со мной в Атланте. — Я смотрю на Лори. — Если ты решила сделать этот репортаж, я бы посоветовал сфокусироваться на детях и на том, с чем им приходится сталкиваться, а не на парне, который появляется там один раз на выходных. Эти дети... Они замечательные. Им просто нужен кто-то, кто бы им это сказал.

Стоун издаёт резкий звук, как будто она до безумия удивлена.

Марв сжимает губы.

— Это неплохая история, и поскольку ты это ты, люди будут смотреть. Вопрос лишь в том, нужна ли нам еще одна история про спортсмена.

— Это интересно, — перебивает его Стоун, её лицо ярче, чем когда я вошёл в комнату. Она выглядит как репортёр, гоняющийся за репортажем. — Честно говоря, мне бы хотелось больше об этом узнать, например, сколько времени он проводит с этими детьми? Он их знает на личном уровне? Ощущает ли он, что привносит какие-то изменения?

— Почему бы нам не вернуться к этому в ноябре, — обрывает её Марв.

Она тяжело выдыхает и вдавливает свою ручку в блокнот. Стоун начинает рисовать грустный тако.

— Давайте дальше, — Марв смотрит на Викки. — У нас есть что-то интересное и подающее надежды на сегодняшний вечер?

Викки поправляет очки и проверяет что-то на своём телефоне, вспоминая, какие новости есть. Мы постоянно получаем новую информацию из социальных сетей, мейлов и других источников.

— Новая зона в зоопарке открывается сегодня в три. Они решили сделать из этого нечто, микс из диких животных, растений и цветов, водопад и всякое такое прочее. Должно быть восхитительным. Одна из сестёр Буш сыграла там свадьбу. — Она смотрит на часы. — У нас есть уйма времени, чтобы отправить туда репортёра и провести прямой эфир, когда будут перерезать ленточку, а после подготовить сюжет к шести. Взять интервью у нескольких знаменитостей, которые будут открывать все это.

— Стоун, тебе стоит взяться за это. Ты отлично справишься, — говорю я ей нежно. Это импульсивная фраза по большей мере построена на том, что она сейчас огорчена. Я представляю её в саду с цветами, водопад… И я останавливаю поток своих мыслей.

Марв энергично кивает.

— Да, ты возьми зоопарк, а Саванна направится в зал суда, чтобы узнать вердикт по делу Смита. Они сказали, что присяжные отправились в комнату, и что результаты будут к пяти.

Стоун вздрагивает.

— Дело Смита! Марв, ты не упомянул этот сюжет в сводке. Я возьму его. Я брала уже интервью у адвокатов с обеих сторон. Я знаю об этом деле больше, чем кто-либо.

Он отмахивается от неё.

— Уже решено. У тебя зоопарк. Поблагодари своего друга, Кейда, за это.

Я смотрю на него, нахмурив брови.

— Я не знал о деле Смита, я бы тогда ничего не предлагал.

— Уже решено. Собрание закончено.

Я тихо закипаю, держа свои руки под столом. Мне хочется ударить его в лицо.

Когда поворачиваюсь к Стоун, её лицо напряжено, пока она собирает в кучу свои вещи.

— Послушай, мне жаль, что тебе досталась не та история, — говорю я. — Я пытался помочь.

— Спасибо, — поднимаясь, бурчит она. Я тоже встаю, не дожидаясь, когда она скроется из комнаты.

— Он придерживал дело Смита на конец. Ты не можешь винить меня в этом. У Марва своя повестка дня.

Она выдыхает, и я понимаю, что она хочет пройти мимо меня, но я блокирую её путь к дверям.

— Послушай, насчет той ночи, — я понижаю свой голос. — Я хочу с тобой поговорить. Сможешь зайти в мой офис?

Большинство людей покинуло комнату, но все же некоторые остались, в том числе и Саванна. Она глядит на нас, поднимая со стола свой блокнот и телефон.

Стоун смотрит на меня.

— Прости. Мне нужно подготовиться к репортажу в зоопарке.

И виляя бёдрами, она проходит мимо меня, оттолкнув меня в сторону.

Я смотрю ей вслед до дверей, на её гордо торчащий вверх носик.

Черт, она мне нравится.

Глава 10

Ребекка

После окончания собрания Викки направляется в диспетчерскую, и я следую за ней. Внутри меня полный бардак из-за разговора с Кейдом. Он действительно хотел со мной поговорить? Как будто я не видела его целующимся с другой женщиной менее пяти часов назад, и менее чем через сорок восемь часов после того, как он покрывал все моё тело следами от жёсткого секса и его бороды, полностью выбивая меня из колеи своим огромным и идеальным…

Нет, мои мысли туда не отправятся.

Но важно то, что он открыл свой большой рот, и я застряла с этими маленькими животными, вместо того чтобы заниматься делом Смита. Заключённый судился с доктором за его халатность, это конечно не так сексуально, как иммиграционная реформа или полицейская брутальность, но это затрагивало гражданские права. Конкурсы маленьких Принцесс и зоопарки не помогут мне стать серьёзным репортёром. Я должна сфокусироваться на работе и быть серьёзной, а не заниматься диким сексом с этим игроком.

— Викки! — окликаю я, направляясь к ней в своей юбке-карандаш с разрезом спереди, что позволяет мне двигаться быстрее. — Викки?

Она поворачивается и одаривает меня улыбкой, перекидывая свои рыжие волосы на плечо.

— Ты выглядишь сегодня лучше. Надеюсь, это означает, что ты прислушалась к моему совету?

— Я пробежала три километра сегодня утром. — «И это все закончилось тем, что половину пути я пробежала на полной скорости в сторону дома», — добавляю я себе в уме. — Тебе удалось поговорить с Лиз?

Наша бывшая начальница, Лиз Чепман, начинала на позиции Марва, затем её повысили два года назад. Она была единственным человеком, который мог наложить вето на сексизм и размеры, из-за чего меня дискриминировали и понижали в должности.

— Ах, — она кивает, и я продолжаю идти возле неё. — Еще нет. Она сейчас на Барбадосе на свадьбе у сестры. Как только она вернётся на следующей неделе, я назначу ей ланч.

Мои плечи опускаются. Если Лиз вернётся только через неделю, то время на ланч у неё появится только через две. Новости распространяются быстро, как удобрения на грязной ферме.

— Продолжай усердно работать и постарайся делать свои репортажи совершенными.

— Зоопарк? — скептически произношу я.

— Ты выше этого. Местные артисты? Экзотические животные? Большой водопад? Ты можешь сделать из этого отличную историю. Не вешай нос!

Вздохнув, я киваю.

— Хорошо. И спасибо. За твою помощь, я имею в виду. Я очень признательна.

Она кивает и уходит. Я поворачиваюсь и оказываюсь прямо напротив спортивной секции. Кейд смотрит на плоский телевизор, висящий на стене, и я позволяю себе задержаться, восхищаясь его задницей и тем, как она смотрится в брюках, которые идеально на нем сидят. Все моё тело гудит, и пальцы сжимаются от воспоминаний, как я прикасалась к нему в душе. Черт бы его побрал.

— Черт, — шепчу я, отводя взгляд и пытаясь быстро развернуться, чтобы уйти, но он замечает меня.

— Стоун? — Его низкий тон и насыщенная вибрация пронзают все моё тело. — У тебя есть минутка?

Я быстро отвечаю:

— Нет. — Поворачиваюсь на каблуках и начинаю быстро идти. — Я… мне нужно читать, — оборонительно говорю я.

Кейд появляется возле меня — он передвигается намного быстрее, чем я на этих каблуках. Чёртовы спортсмены.

— Ладно, тридцать секунд, — его большие руки обхватывают мои плечи, останавливая меня, что делает мои трусики еще мокрее.

— Это насчет сегодняшнего утра.

Я сжимаю челюсть, — и злость, не ревность, — даёт мне силы встретиться взглядом с его голубыми глазами.

— Тебе не стоит ничего объяснять. Это не моё дело.

— Нет. Но я хочу, чтобы ты знала. Я не приглашал Мэгги Грейс к себе в квартиру. Она просто появилась утром.

Боковым зрением я замечаю, как моя грудь поднимается и опускается очень быстро, и заставляю себя успокоиться.

— Разве ты не живёшь волшебной жизнью? Женщины просто бросаются к тебе на кровать и целуют тебя в центре Хьюстона.

— Все не так.

— Послушай, Кейд, я ценю твоё беспокойство, — практически дотрагиваюсь до него. Затем я осознаю, что будет лучше не делать этого. — Было очень мило с твоей стороны попытаться, или что бы ты там не делал на собрании, но я сама могу о себе позаботиться.

— Я никогда не имел в виду, что не можешь.

— Марву не требуется помощь в разрушении моей карьеры. — Я даже не буду упоминать свою любовную жизнь. — В следующий раз обсуждай подобные идеи со мной, прежде чем ты озвучишь их на собрании, договорились?

Он поднимает брови и отступает.

— Без проблем.

— И насчет сегодняшнего утра, я не знала, где ты живёшь, в этом я тебя уверяю. Я никогда не пробегу мимо твоего дома снова. — Его скулы сжимаются, и я чувствую, как сводит желудок. — То, что случилось той ночью, было ошибкой. Думаю, будет лучше, если мы навсегда это забудем. — Если это вообще возможно забыть.

Кейд скрещивает свои мускулистые руки на груди.

«Иисусе, кажется, он стал на два дюйма сексуальнее. Почему мудаки вечно такие горячие?» — Я моргаю и отвожу взгляд, еле держась на ногах. Я очень хочу расплакаться. Мне, правда, хочется разрыдаться и умолять его объяснить почему. Почему? Почему его рот сегодня утром был на какой-то сучке, Мэгги Грейс? Неужели наша совместная ночь ничего не значила? Разве это не был самый лучший секс в его жизни, как в моей?

«Конечно не был, Ребекка Фильдстоун. Повзрослей. Кейд Хилл — Киллер. Он игрок, квотербек, суперзвезда, которая швырялась женщинами во все стороны, как будто они были носками.»

— Что-нибудь еще? — спрашивает он, и я совсем не скучаю по резкому тону в его голосе.

— Не думаю, — мой голос дрожит, и я замолкаю. Это мой последний шанс собрать вместе всё своё достоинство и уйти.

Конечно же, я сталкиваюсь в холле с Саванной.

— Ох! Прости, — говорю я и продолжаю быстро идти. Я могу думать только о том, что именно она окажется следующей тощей блондинкой, лезущей своим языком ему в рот.

«Мне. Все. Равно!» — Я направляюсь к своему рабочему месту и начинаю собирать информацию на зоопарк.

Наконец-то стало прохладнее. Изучив информацию, я встречаюсь с Кевином в фургоне.

Кейд Хилл — мой коллега, конец истории.

***

Отвернувшись к окну, я пытаюсь поправить свой вечно неправильно сидящий лиф под рубашкой.

— Чёртова штука никогда не сидит как надо, — мямлю я, сожалея о своей импульсивной покупке. Чёртовы каталоги.

На весь фургон раздаётся громкое шварканье, я оборачиваюсь и смотрю через плечо на Кевина. В руках он держит стакан содовой, размером с его голову.

— Так ты заработаешь себе диабет, — говорю я, пытаясь добраться до своего лифа и поправить чашечку. Наконец, сидит как надо.

— Не будь ворчуньей только потому, что я могу есть и пить все, что захочу, не боясь лишних калорий. — Отвернувшись, я перевожу взгляд на дорогу, а его глаза увеличиваются до огромных размеров.

— Черт!

— Черт что? — Я опускаю свои глаза и вижу, что верхние пуговицы оторваны, и большая часть моей груди открыта взгляду. Я вздыхаю и пытаюсь стянуть края блузки. — Наверное, они оторвались. Дай мне булавку!

Он ухмыляется и шевелит бровями.

Я хмурюсь.

— Только в твоих мечтах, большой стакан! А теперь подай мне булавку.

— Я что, по-твоему, выгляжу как шкаф? — Он делает еще один глоток и продолжает таращиться на мою грудь.

— Мои глаза выше, мудак! — «Почему из всего, что могло произойти, произошло именно это.» — Я начинаю рыться в сумке в поисках чего-нибудь, что сможет мне помочь починить блузку. — Я не могу оказаться в кругу детей в таком виде.

— Все должно быть экзотично, так ведь? — Кевин смеётся. И продолжает смотреть на меня, и я вновь отворачиваюсь в сторону окна.

Ремень безопасности полностью сковывает мои движения.

— Нашла! — и я достаю скрепку. — Черт, — стону я.

— Что это за рубашка то такая? — говорит Кевин, не следя за дорогой, и продолжая смотреть на мою грудь.

— Просто заткнись, — я проклинаю свой утренний выбор.

Вот что я получаю, когда пытаюсь привести себя в форму. Сперва меня атакует стая собак и царапает золотой ретривер. Потом, я вижу Кейда, который целуется с какой-то блондинкой прямо возле своей квартиры. Ощутив боль в груди, я сжимаю зубы и начинаю бороться со своими чувствами злостью. Кейд «Киллер» Хилл не то, на чем мне нужно фокусироваться. Я должна сосредоточиться на должности ведущей.

Я умудряюсь закрепить свою блузку скрепкой.

— Сработало! — я поворачиваюсь к Кевину. — Зацени!

Мой оператор делает грустное лицо,

— Мне больше нравилось так, как было до этого.

— Ага, поцелуй мою задницу. — Я достаю телефон и начинаю читать свой пресс-релиз, который мне прислал один из менеджеров зоопарка. — Здесь говорится, что только сегодня у них будут представлены несколько новых детёнышей, — читаю я. — Кажется, что получится неплохой репортаж. Стейси Кулчек организовывает это мероприятие. Я поговорю с ней, а тебе нужно будет всё снять. Я хочу, чтобы ты снял фреску, водопад и детёнышей обезьян. О! И еще у них будут малыши жирафов, это тоже снимешь.

— Очередной жираф? — Фургон останавливается, и я глазами ищу заезд на парковку.

Кевин опускает окно машины и показывает удостоверение прессы охраннику. Женщина в форме улыбается нам и объясняет, куда ехать.

Нам удаётся поставить машину близко к входу, и выходя, я застёгиваю на руке золотые часы. Сейчас пять пятнадцать. У нас полно времени, чтобы все подготовить и познакомиться с теми, кто будет давать интервью. Всё нужно сделать до того, как перережут красную ленту в шесть.

Кевин находится прямо за мной, когда я на входе показываю наши пропуска. Гости подбегают ко мне, чтобы сделать фото, и это подбадривает меня, затем мы добираемся до нового крыла.

— Боже! — У меня отпадает челюсть, и я хватаю Кевина за руку. Это не обычный зоопарк. Это место захватывает дух, словно ты попал в царство животных Диснея. — Обязательно сними то, что я тебя просила.

Вход в большой открытый комплекс — это как шаг в джунгли. Огромные пальмы и красные сочные цветы. Дети бегают по натяжным деревянным мостикам над прудами с крокодилами и черепахами, а остальные зоны предназначены для других видов животных.

Животные, которых можно кормить, находились в отдельной зоне: лошади, козлы, курицы и маленькие свинки. Как в сафари.

— Вы должно быть Ребекка! — женский голос приветствует меня, я поворачиваюсь и вижу женщину с короткими до плеч коричневыми волосами в плотном белом топе и шортах в стиле сафари, которая идёт мне на встречу.

— Стейси? — спрашиваю я.

— Да, это я! С чего бы вам хотелось начать?

— Это место невероятное! Я так рада, что я здесь.

— Что ж, а мы рады, что о нас будет репортаж. Мы потратили уйму денег на все это, — смеётся она. — У меня не хватило времени подготовить пресс-кит³, но мы находимся в топе мест в Америке для семейного отдыха и в десятке «Мест, куда стоит отвести своих детей» по версии журнала для родителей.

— Это здорово! — соглашаюсь я, быстро записывая всё это.

— Климат идеально подходит для такого рода деятельности. Мы делаем большой вклад в экономику Хьюстона.

— И ничего общего не имеете с нефтью или футболом! — Я пожимаю её руку и думаю, что должна извиниться перед Кейдом за то, что произошло утром.

Стейси проводит мне тур по разным «учебным зонам», как они их называют. Мы посещаем выставку рептилий и птиц. Позже к нам присоединяется Кевин, и я задаю Стейси вопрос, который отправится в эфир в десять вечера, насчет пакета для школьных поездок и про будущие планы. Время пролетает быстро, и она хлопает меня по плечу.

— Мы сейчас будем перерезать ленту, вы готовы для прямого эфира?

— Да! — произношу я, встав возле металлической лавки, где Кевин все подготовил. — Мы начнём отсюда.

В нескольких шагах от меня я замечаю мужчину, одетого так же, как и Стейси, он держит за руку маленькую обезьянку с розовым бантом на голове.

— Ах! — говорю я. — Она такая милая! Думаешь, мне можно будет её подержать?

— Какая забавная идея! Давай я спрошу. — Стейси уходит к мужчине с обезьянкой.

Позади него находится платформа для сидения, где сидит мэр, несколько членов городского совета, президент зоопарка и CEO. Ранее эту информацию Стейси выслала Лори, и она будет читать об этом с монитора в студии, а Викки выберет нужные кадры.

Пока Стейси разговаривает с мужчиной, держащим обезьянку, я поворачиваюсь к Кевину.

— Давай настроим кадр, чтобы мы были готовы.

— Бэкс? Ты меня слышишь? — спрашивает меня Викки из диспетчерской.

Я киваю, засовывая в левое ухо микрофон.

— Громко и чётко, — я смотрю в камеру и улыбаюсь.

— Ты выглядишь отлично, — говорит она. — Что у тебя для нас есть?

— Лори спросила меня о номинациях в журнале для Родителей. Там есть новые заметки в пресс-релизе. Я также скажу, что они собираются сделать большой взнос в развитие туризма в Хьюстоне.

— Звучит отлично! — Я знаю, что Викки делала заметки, пока я говорила, и она явно впечатлена.

Я обращаю внимание на свою блузку, чтобы убедиться, что скрепка прочно все сдерживает. На этот раз моя пудра и зеркальце под рукой. Я припудриваю носик. Поправляю волосы и наношу помаду, когда Стейси возвращается с мужчиной и маленькой обезьянкой.

— Ребекка, это Альберт Джоунс и Пикси.

— Привет, Писки! — Я протягиваю руки, словно она маленький ребёнок. — Можно её взять на руки?

— Конечно! — отвечает с акцентом Альберт.

— Вы со среднего запада? — спрашиваю я.

— Я учился в университете Висконсина.

— Оу! — мямлю я, а Пикси тем временем моментально хватает меня за шею и плечи, сильно оттягивая блузку. — Она тяжелее, чем я думала… и сильнее!

В моем ухе слышится голос Викки, она быстро произносит:

— Ты готова, Бэкс? Ты у нас в прямом эфире прямо в час-пик.

Кевин стоит позади камеры, а я вовсю стараюсь улизнуть от смертельного захвата Писки на своей шее.

— Она, похоже, не хочет отпускать, — говорю я, нервно засмеявшись и смотря на Альберта с мольбой о помощи.

Он же стоит, сосредоточившись на камере, руки за спиной, без улыбки.

— Мы готовы через пять, четыре, три… — Кевин показывает пальцами последние две цифры отсчёта, и у меня, наконец, получается вызволить себя из лап сильной Писки.

Красный свет загорается, и я подношу микрофон к губам,

— Сегодня большой день в детском зоопарке Макгоуэна. У меня будет больше кадров, когда мы вернёмся!

Я делаю своё знаменитое подмигивание, и они останавливают меня для того, чтобы Лори могла огласить все новости на сегодня. Пикси вновь залезает на меня, и моя блузка вот-вот распахнётся. Она забирается на меня по бёдрам, впиваясь ноготками в кожу. И у меня есть ровно пять секунд, чтобы обуздать её, пока мы снова не вышли в прямой эфир.

— Она как осьминог, — я смотрю на Альберта, но он погружен в камеру.

— Бэкс, мы возвращаемся, — быстро произносит Викки.

— Сегодня прекрасный день, чтобы перерезать ленточку, — я улыбаюсь, стараясь не замечать, что обезьянка лазает по мне, как по дереву. — Приготовьтесь, потому что Хьюстон унесёт — это место невероятное!

Кевин продолжает снимать заготовленные места, пока Лори в студии читает текст. Наконец я размещаю Пикси на своём бедре и смотрю на её маленькую мордочку.

— Ты должна работать вместе со мной, Пикс, ладно? — Я улыбаюсь, и её маленькие глазки устремляются на мою блузку. Обычная металлическая скрепка привлекает её внимание, и она тянется за ней. — Нет, нет! — я разговариваю с ней, как с ребёнком. — Не трогай это.

— Писки еще слишком маленькая, чтобы понимать язык. — Альберт наконец-то приходит в себя. — Стоит ей что-то заметить, и она сразу это хочет, чтобы изучить.

— Простите, что? — Я все еще смотрю на Альберта, брови взлетают наверх, когда я понимаю, что Кевин отсчитывает секунды до включения в эфир. В одной руке у меня микрофон, а другой я пытаюсь справиться с обезьяной на своём бедре.

Я вновь слышу Лори в своём ухе и понимаю, что я в прямом эфире.

— Ребекка, я слышала, что у зоопарка есть какие-то победы?

— Да, мы узнали об этом только сегодня, Лори, ох! — Рука обезьянки оказывается под моей блузкой. На моей груди. Обезьяна хватает меня за грудь, и я пытаюсь отогнать её рукой с микрофоном. — Нет, нет! — взвизгиваю я, словно это какое-то насекомое, а не обезьянка. Но Писки не отпускает. Она по-прежнему пытается разорвать мою блузку.

— Остановись, Писки! — Я хватаю её за лапку, все еще держа микрофон. — Остановись! — Моя грудь оказывается выставлена на всеобщее обозрение Хьюстона, а обезьяна так и не отпускает блузку.

— Ничего себе! — Альберт хватает обезьянку и снимает её с меня.

У меня полно времени, чтобы вырезать этот момент перед окончанием репортажа. Камера безумно трясётся от смеха Кевина. Мои волосы взъерошены, и я быстро моргаю, пытаясь вспомнить, как меня зовут.

— Что ж, это было экзотично! — голос Мэтта звучит у меня в ухе, и на заднем плане я слышу хихиканье Лори.

Моё лицо горит как при пожаре, но я профессионал, поэтому я прочищаю горло и заканчиваю репортаж.

— Это лишь кусочек того, что ожидает вас в Зоопарке Хьюстона. Это была Ребекка Фильдстоун. Новости Пятого канала.

Красный свет на камере тухнет, и я падаю на лавку.

Глава 11

Кейд

У Стоун лучшие сиськи в Техасе, но она уж точно не собиралась обнажать их для двухмиллионного населения Хьюстона. ЖАРА — самый большой канал, так что, если хотя бы десять процентов зрителей смотрели (чрезвычайная недооценка), тогда двести тысяч человек увидели, что только что произошло.

Конечно, это было бы забавно, если бы две ночи назад моя голова не находилась между ними, и я бы не понимал, в каком затруднительном положении она теперь находится. Мои губы сжимаются. Абсурдно быть взбешённым и ревновать к зрителям, которые увидели её грудь? ДА.

Я еще не в эфире, но я вижу со стороны, как развиваются события после прямого эфира Стоун. За столом ведущего Мэтт кривит губами, пытаясь сдержать смех. Он прикрывается, не совсем удачно, бумагами, которые лежат перед ним на столе, и прочищает горло.

— Эта Ребекка всегда балуется.

Улыбка Лори слишком яркая:

— Простите, ребята. Не совсем тот зоопарк, который вы ожидали.

Опять очередь Мэтта говорить.

— А теперь слово Кейду Хиллу, который введёт нас в курс о спорте на этих выходных.

Мэтт смотрит на меня, ожидая, что я подыграю, но я игнорирую его и приступаю к делу.

— В эти выходные в игре сойдутся две команды: Техас и Техас А&М. Команды не играли против друг друга шесть лет, с тех пор как Техас A&M присоединились к SEC, но теперь мы посмотрим. — Я поднимаю свой мизинец и указательный палец за Лонгхорнз. — Моя оранжевая кровь за Техас, — я заканчиваю говорить, когда запускают видео топовых футбольных команд колледжей. Я завершаю эфир мировой серией плей-оффов, и Мэтт с Лори возвращаются в эфир.

Немного погодя направляюсь в обеденную комнату, чтобы перекусить перед выпуском в десять. Проходя мимо офиса Марва, я бросаю на него взгляд. Он хмурит лоб от недовольства, пока пересматривает запись прямого эфира, который вела Стоун. Я стучусь и заглядываю в кабинет.

— Все хорошо, Марв?

Он начинает, погружённый в свои мысли, затем смотрит на меня.

— Стоун только что оголила свои прелести телезрителям, и поверь мне, я видел многое, но такое стерпеть не могу. Я в этой сфере работаю дольше тебя, Хилл.

И вот, пожалуйста, старое «ты здесь суперзвезда, хотя и получил свою работу ни за что». Я киваю и достаю руки из карманов. Хочется обезвредить его прежде, чем он накинется на Стоун, учитывая последние обстоятельства.

— Следовало поручить ей дело Смита, — бросаю я и ухожу до того, как он успеет открыть рот.

В обеденной комнате несколько репортёров наслаждаются своей китайской едой из ресторанчика внизу улицы.

Я прохожу вглубь комнаты, где установлена современная кухня с гранитной столешницей, приборами из нержавеющей стали и лучшими кастрюлями и сковородками на рынке. На выходных здесь снимают кулинарное шоу, а на протяжении рабочей недели кухней пользуемся мы.

Я открываю холодильник и достаю необходимые ингредиенты для салата с курицей. В комнату отдыха заходит Трент с пропуском гостя на его шее. Он звонил перед этим и хотел вместе поужинать.

Он подходит ко мне в своих узких джинсах, кедах и любимой футболке с изображением Короля Льва, которую он отхватил, когда в Хьюстон приезжала театральная постановка. Его голубые глаза мерцают, когда он садится на высокий стул возле стойки и черпает горсть миндаля, которым я намеревался перекусить.

— Как дела, чувак? Не слышал от тебя ничего после моего дня рождения. — Он наклоняется вперёд. — Ты отправился домой с той маленькой репортёршей? Она была очарована тобой.

Я не собираюсь ничего ему рассказывать.

— Говори потише. Я не хочу, чтобы о нас сплетничали.

Он пожимает плечами.

— Тебе не все равно?

Я хмурюсь. Я люблю Трента, но иногда он бывает бестолковым.

— Конечно, мне не все равно, я не хочу еще больше усугубить положение Стоун, или моё.

Он обдумывает это.

— Тогда ладно. Я буду держать свой рот на замке. Продолжай делать салат. Я безумно голоден.

Я раскладываю салат по двум тарелкам, формируя слои киноа, измельчённую курицу барбекю, оставшуюся жареную кукурузу и чёрную фасоль.

Трент налетает на еду, затем говорит с набитым ртом:

— Я в последнее время упоминал, что обожаю, когда ты готовишь мне здоровую хрень?

— Это не хрень. Это протеин, овощи и специи.

Он отмахивается от меня.

— Ты знаешь, что я имею в виду. Ты делаешь диетическую еду вкусной. Я чувствую себя хорошо. Люблю тебя, братишка. — Он кладёт кусочек авокадо себе в рот.

— Старые спортивные рецепты. — Я не гламурный повар, но знаю, как правильно готовить и есть здоровую пищу.

Трент возвращается к поеданию своего салата, и в обеденную зону заходит Стоун. Она похожа на взбешённого дикобраза, готовая осадить каждого, кто начнёт подшучивать над ней. Её волосы в беспорядке, словно она делала зарядку не так давно.

На ней все еще надета эта проклятая блузка, которую расстегнула обезьяна.

Все присутствующие в комнате оборачиваются на неё. Как будто в замедленной съёмке.

«Крепись, Стоун», — мысленно говорю я ей, но, конечно же, она не умеет читать мысли.

Никто не говорит ни слова, когда она смотрит на них. Она поднимает руки и жестом показывает, что готова к их шуточкам.

— Я знаю, что вы прямо умираете. Давайте, послушаем ваши чертовски смешные замечания.

— Неплохой у тебя лифчик, Бэкс, — кричит кто-то с конца комнаты.

— Эй, Бэкс, ты теперь мой новый титька-друг, — говорит другой, хихикая.

— Это была одна везучая обезьяна, — мямлит кто-то еще.

Саванна морщит нос, словно что-то дурно пахнет. Она пристально смотрит на Стоун.

— Ты наверняка подстроила всё это.

Стоун расправляет плечи и смотрит на неё.

— Серьёзно? Ты думаешь, что это я сказала обезьяне, чтобы она оголила мою грудь перед миллионами зрителей? — её разочарование ощутимо, когда Стоун глубоко вдыхает. — Ответ нет, если вдруг ты не поняла, Саванна.

— Я просто пытаюсь сказать, что это было очень удобно, что на твоей блузке не хватало одной пуговицы.

— Это. Была. Случайность, — произносит по слогам Стоун.

— Не следует обижаться, — парирует Саванна. — Мы просто все знаем, как сильно ты хотела дело Смита.

Стоун щурит глаза.

— Кто это мы?

— Никто. Я просто имела в виду...

Стоун обрезает её на полуслове:

— Без разницы. Кстати говоря, как все прошло с делом Смита? Ах да, я уже видела. Ты стояла посреди влажного воздуха Хьюстона и ничегошеньки не получила. Решения суда еще нет. Кто-то выигрывает, кто-то проигрывает.

Лицо Саванны напрягается.

— Вот что я тебе скажу, Саванна, в следующий раз можешь взять на себя обезьян и лам, а я пойду в здание суда и добуду информацию. — Стоун скрещивает свои руки на груди, её блузка едва держится на пуговицах. Один взгляд вокруг даёт мне понять, что все мужчины, присутствующие в комнате, пристально смотрят на ту маленькую скрепку.

Я уже было собрался подойти к ней.

— Хочешь защитить её? — спрашивает меня Трент.

Думаю, он все прочитал на моем лице.

Я киваю.

— Что происходит? — произносит он, наклоняясь ближе ко мне.

Я быстро рассказываю ему, что случилось.

Его брови взлетают вверх.

— Ох, черт. Я это пропустил. Я так понимаю, что повтора не будет?

— Нет, не будет, — сухо отвечаю я.

Его глаза горят.

— Не имеет значения. Такое обычно сразу попадает в сеть. Могу поспорить, это уже есть на ютубе.

Прежде чем я успеваю ответить, Марв заходит в комнату, и его лицо пунцовое. Мне интересно, сколько зрителей уже пожаловалось ему.

— Ребекка!

Она подпрыгивает и поворачивается к нему.

— В мой кабинет. Сейчас же.

Она опускает плечи и лицо.

Мои руки напрягаются.

«Если он её уволит, я выбью из него...»

— Можно мне еще курицы? — голос Трента возвращает меня к разговору.

— Да, да, — говорю я отсутствующим голосом, пока мои глаза устремлены на Стоун, и как она выходит в коридор. Я слышу звук её каблуков, пока она шагает в офис к Марву.

«Могу лишь представить, что там происходит.»

Пятнадцать минут спустя она возвращается в обеденную комнату и направляется к коробке с шоколадными пончиками, которые нам доставляют по вечерам. Её беззащитный вид просто убивает меня.

— Стоун, иди сюда, — зову я её, — Здесь есть фанат, который пришёл тебя повидать, — говорю я, кивая головой на Трента, который машет ей.

— Привет, подружка! Иди и обними старика Трента! Я скучал по тебе, — он стоит широко раскинув руки. — К тому же я слышал, что объятия тебе не помешают.

Стоун подходит, её лицо не выражает никаких эмоций.

— Привет, Трент, — она быстро обнимает его и садится на стул возле меня.

Стоун смотрит на меня.

Я смотрю на неё.

— Нечего сказать? — спрашивает она меня. — Разве ты не собираешься пошутить?

— Разве тебе было недостаточно?

Она вздыхает.

— Просто скажи, что хотел, и покончим с этим.

Я пожимаю плечами.

— Ладно. Ты сделала новости более привлекательными сегодня. Как тебе?

На её лице мелькает удивление.

— Черт возьми, почему ты всегда говоришь такие милые вещи, когда сам такой...

— Невероятный, привлекательный и талантливый мужчина?

— Он на самом деле такой, — говорит Трент, жуя. — Он приготовил для меня этот салат.

Она приподнимается и смотрит на салат Трента. Я быстро делаю еще одну порцию и ставлю перед ней. Она в замешательстве смотрит вниз и пробует салат, блаженство мелькает на её лице.

— Это поистине нечестно, что ты, ко всему прочему, умеешь готовить, — говорит она.

Я смеюсь, и Трент пристально смотрит на Стоун, обдумывая.

Несколько минут спустя они уже вовсю обсуждают «Короля Льва», пока я проверяю свой телефон на наличие новых новостей о спорте. Я рад, что они нравятся друг другу, но не совсем понимаю, почему это так важно для меня.

— Что насчёт смерти Муфасы? Я так и не смогла оправиться, — говорит Стоун, попивая диетическую колу, которую достала из холодильника.

— И я! Я понимаю, что Симба должен был вырасти таким же, особенно когда он убил Шрама, но Муфаса? СЛЕЗЫ. Это каждый раз разбивает моё сердце.

— Моё тоже, — соглашается она. — А какой твой любимый персонаж из Диснея, Кейд?

«Она спрашивает у меня?»

Я отрываю взгляд от телефона.

— Я не смотрю такое.

— Он большой любитель спорта, — комментирует Трент. — Хотя я припоминаю, как несколько раз он смотрел со мной «Сплетницу».

— Не забудь упомянуть «Реальную Любовь», — сообщаю я. — Ты заставил меня пойти с тобой в кинотеатр.

— Я предлагаю тебе начать с «Русалочки», — говорит мне Стоун.

— Почему? — спрашиваю я.

Она пожимает плечами.

— Я обожаю его. Как и всем остальным.

— Там присутствует секс?

Она давится своим напитком.

— Нет, глупенький. Он — очаровательный Принц Эрик, и у него есть милейшая собака.

— Я предпочитаю котов.

— В самом деле?

— Да, у меня даже есть один дома.

— Заткнись.

Я выгибаю бровь.

— Так женственно.

— Настоящие леди не обнажают свои сиськи на экраны телевизоров, — и она снова выглядит расстроенной.

Я не хочу, чтобы она так себя чувствовала, поэтому подмигиваю ей и говорю:

— А Русалочка блондинка?

— Рыжая.

— Все потеряно. Я не стану смотреть его.

Она смотрит на меня с интересом.

— Только блондинки могут очаровать Киллера?

— Всегда.

— Оно и видно. Я видела твою бывшую. Тебе также нравятся худые?

— Не начинай, Стоун. Тебе не понравится ответ. Хотя, может и понравится, — нежно говорю я.

Трент смотрит на нас с восторгом.

— Вы оба такие игривые. Мне нравится. Не хватает попкорна. Нам точно нужно устроить Дисней-марафон. У Кейда, после работы. Можешь пригласить Чес?

— Помолчи, Трент, — говорю я.

Он смеётся.

Стоун продолжает. Она смотрит на меня со странным блеском в глазах, словно ей нравятся наши маленькие словесные перепалки. Она откидывается на спинку стула и смотрит на меня.

— В Русалочке рассказывается история девушки, которая готова пожертвовать всем самым сокровенным: её семьёй и своим прекрасным голосом ради мужчины, которого любит.

Я подмигиваю:

— И как в итоге это для неё закончилось? Разве её не изгнали из семьи?

Она вздыхает:

— Так ты все же смотрел!

— Я ни за что не признаюсь, но и не стану отрицать.

— Некоторые говорят, что в мультфильме присутствует сексизм, в том, как они показывают женщин, но я не согласен, — произносит Трент.

— Почему это сексизм? — Теперь я заинтересован.

Стоун протестует.

— Там нет сексизма!

Трент пожимает плечами.

— Понятия не имею.

Стоун качает головой.

— Ариэль сильная, храбрая и смелая.

— Хороший зад? — прерываю я её, поглощая глазами её аппетитные формы. Я представляю её в купальнике из половинок кокосов. Черт. Это сексизм. Но я ничего не могу с этим поделать. Я чертовски хочу Стоун, так сильно, что у меня стояк, пока я обсуждаю с ней чёртову Русалочку.

Она игнорирует меня:

— ...например, Эрик ведёт себя как настоящая девчонка, когда Ариэль спасает его от утопления.

— Этого для меня вполне достаточно. Я бы её взял. Мне нравятся девушки, которые борется за своего мужчину. — Сейчас я просто нажимаю на нужные кнопки.

Стоун выглядит взволнованной.

— Тебе не может нравится фильм, если ты его не видел.

— Тогда покажи мне, — я и сам не знаю, о чем говорю.

— Как я и сказал, марафон у Кейда сегодня дома, — влезает Трент.

Одновременно мы произносим:

— Помолчи, — говорит Стоун.

— Перестань, — произношу я.

Мы смотрим друг на друга и смеёмся. Нечто маленькое появляется между нами. Я не знаю, что это такое. Может, она простила меня, потому что из-за меня её поставили на этот репортаж в зоопарк или, возможно, это просто из-за того, что мы дурачимся. Без разницы.

Замечаю, что у Стоун опустела банка, и направляюсь к холодильнику, чтобы достать для неё еще одну диетическую колу. Она берёт её и улыбается.

— Хотела бы я, чтобы это был джин с тоником.

Я улыбаюсь.

— Если бы это был джин с тоником, вечер принял бы другой оборот.

Она смеётся.

Не успеваю заметить, как наш разговор от Диснея переходит к недавним событиям, и, подняв взгляд, вижу, что в комнате нет никого кроме нас троих.

Затем уходит и Трент, оставляя лишь нас двоих в тихой комнате.

Несколько минут мы говорим о чем-то несущественном. Обычный разговор ни о чем, но это так чертовски комфортно. И вскоре я уже сижу на стуле рядом с ней, а наши лица близко друг к другу.

Она задумчиво смотрит на меня.

— У меня были некие умозаключения насчет тебя, но ты совершенно другой. Ты готовишь. Помогаешь детям. И у тебя есть кот, — она прикусывает губу. — Мне это нравится.

Воздух в комнате сгущается.

Она сглатывает.

— О чем ты сейчас думаешь?

— Ты правда хочешь знать, Стоун?

Она кивает.

Я наклоняюсь к ней, наши носы соприкасаются.

— Я хочу трахнуть тебя еще раз, — говорю я мягко.

Небольшой вздох срывается с её губ.

— Что?

Мои веки полуоткрыты, я вновь говорю:

— У нас есть целый час перед моим эфиром в десять. Мы можем сейчас же отправиться в мой офис и закрыть дверь. Я сниму с тебя эту чертовски узкую юбку, стяну зубами твои трусики, посажу на свой стол и начну поедать твою киску до тех пор, пока ты не забудешь своего имени. Затем я буду трахать тебя так сильно и хорошо, что мне придётся закрыть твой рот рукой, когда ты будешь кричать. И когда я кончу, ты слижешь весь свой сок с моего члена, словно это конфета.

Она двигается ко мне. Её грудь вздымается при дыхании.

Я улыбаюсь.

— Или же мы можем допить наши напитки и разойтись по своим делам, забыв, что я проронил хоть слово.

Глава 12

Ребекка

С каждый словом, слетающим с губ Кейда, по моему телу бегут мурашки, и кажется, я не могу нормально дышать. Он смотрит на меня в ожидании, когда я спрыгиваю со стула и утыкаюсь лицом в его грудь.

— Кейд... — Его имя оставляет жгучее желание у меня на языке.

Он встаёт, и его запах огня и цитруса окружает меня, наполняя мою голову воспоминаниями о нашей совместной ночи. Я вибрирую от нужды. Если он сейчас снимет мои трусики, то увидит, насколько я мокрая.

— Ты со мной? — Рукой он обхватывает мой подбородок и дотрагивается до моей нижней губы, нежно оттягивая её большим пальцем.

Я открываю рот и замечаю, как быстро я дышу.

— Я... я... — Кажется, я даже не могу сформулировать предложение.

— Я хочу поцеловать тебя, — его голос низкий и хриплый.

Мои губы тяжелеют от желания, но я не смотрю на него. Если посмотрю, то забуду обо всем на свете. Забуду о должности ведущей и всех последующих событиях для моего будущего. Господи, но как же мне хочется его поцеловать.

— Посмотри на меня.

Я поднимаю глаза, и как только наши взгляды встречаются, всё кончено. Его губы накрывают мои грубо и быстро, раздвигая языком. Маленький стон вырывается из меня, и я отвечаю ему таким же пылким поцелуем, желая целовать его всего.

Мои руки на его лице. Мои пальцы в его бороде. Затем я запускаю пальцы в его волосы. Он стонет, и это чистое удовольствие для моего тела.

Кейд Хилл целуется лучше всех. Он оттягивает мою нижнюю губу зубами, чтобы слегка прикусить, и потом его язык жадно врывается в мой рот. Я стою на цыпочках, обнимая его, моё тело горит.

Его большие руки сжимают меня, прижимая моё мягкое тело к своему твёрдому. Они двигаются вниз от моих плеч до талии и ниже, обхватывая мою попку.

— Ты такая мягкая, — мямлит он, прижимая крепче к себе.

У меня подкашиваются колени, когда я чувствую, как растёт его член в штанах.

— О, Боже, — шепчу я в его рот, горячий воздух обжигает моё тело.

Я не могу устоять. Опускаю руку на его брюки и глажу вверх и вниз. Я помню, как была верхом на нем. Помню, как приятно он заполнял меня внутри, полностью взрывая мой мозг. Он выпускает лёгкий рык, и кажется, что он становится все больше и больше.

— Нам нужно в мой офис. Сейчас же. — Его рука держит мою грудь, сжимая её через тонкую ткань. — Я хочу, чтобы эти идеальные сиськи оказались у меня во рту. Я хочу их уже три дня. И даже больше с тех пор, как я увидел их в шесть часов.

— Я понятия не имела... — пытаюсь заговорить, но он опять меня целует.

Я обхватываю его плечи, и электрический ток пробегает между мной и сексуальным Кейдом Хиллом. Он берёт меня за подбородок, и я тихо стону, когда он целует мою шею, а его борода касается моей кожи.

— В прошлый раз ты уснул, — дразню я его.

— Поверь, такого больше не случится.

Я смеюсь, хотя больше похоже на мурлыканье, затем слышу голос, который бросает меня в леденящий озноб. Марв громко разговаривает в коридоре, и его голос приближается.

— Черт, — шиплю я, вырываясь из рук Кейда и направляясь к нашим тарелкам.

Подхватив тарелки, я поворачиваюсь к умывальнику и открываю сильный напор горячей воды.

— Тебе не стоит... — начинает Кейд, и я оборачиваюсь на него через плечо, смотря на его мятую рубашку, на его волосы в беспорядке, ведь еще мгновение назад мои пальцы были там.

— Поправь волосы, — говорю я как раз в том момент, когда он начинает это делать.

«Давай... давай...»

Наконец, температура воды начинает подниматься. Я наклоняюсь вперёд в надежде, что моё залитое краской лицо приобретёт нормальный цвет, а следы на моей шее тоже не будут такими красными.

— Да, я говорил с ней об этом, — произносит Марв. — Это была непредвиденная ситуация. Я благодарен за это. Это просто не самое подходящее время... я перезвоню.

Он уже зашёл в комнату, я стою к нему спиной и быстро открываю посудомойку, чтобы загрузить туда посуду.

— Кейд, — говорит он. — Саванна сказала, что я смогу найти тебя здесь. Ты все еще здесь, Бэкс?

— Это моя вина, — произносит Кейд. — Мы обсуждали сюжет Дедрикс и всевозможные вариации репортажа. Кажется, я потерял счёт времени.

— Не трать на это слишком много времени, — пренебрежительно говорит Марв, и его утренняя лекция в офисе проигрывается у меня в голове. Недовольство зрителей. Все произошло как раз в семейное время. Еще один промах, и ты уволена.

Мою грудь сдавливает, и мне становится тяжело дышать. То, что случилось сегодня в зоопарке, было случайностью, а мой контракт был еще действителен, пока я сама его не прерву, чего я никогда не сделаю. Он не может меня уволить. Но он мог меня отстранить от всех репортажей или давать только дерьмовые истории, или снять меня с претендента на кресло ведущей, полностью отрезая мне все возможности стать кем-то большим, чем просто репортёром, низом низов, чуть выше, чем оператор.

— Ты забыл, что я сам решаю, над какими историями трудиться и сколько тратить на это время. — Голос Кейда суров, и я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на них.

Брови обоих мужчин нахмурены, у же Кейда крепко сжата челюсть. Мне стоит убраться отсюда.

— В любом случае, тебя ищут в студии. Викки хочет быстро пробежаться по сводке новостей для десяти часов. Мы делаем чистку вокруг предыдущего выпуска из-за... неудачи.

— Я отправлюсь туда через несколько минут, — отвечает Кейд. — Я хочу закончить разговор.

Закрыв посудомойку, я хватаю свой пиджак и сумку.

— Все в порядке. Мне пора домой.

— Это к лучшему, — произносит Марв. — Хорошего вечера, Ребекка.

— Подожди, — Кейд двигается в мою сторону, а его тон заставляет мой желудок скрутиться.

— Хорошего вечера, — бросаю я, не оборачиваясь.

Я двигаюсь быстро, почти бегу, и даже не останавливаюсь возле студии новостей, когда Викки зовёт меня. Только машу.

— Поговорим завтра!

Выскочив за дверь, я направляюсь к своей машине. Не могу позволить, чтобы Кейд отправился за мной. Это вопрос выживания, чтобы осуществись свои планы на будущее. Марв появился в самый подходящий момент, чтобы уберечь меня от повторного совершения ошибки. Я не могу закрутить роман с работником канала, позволить Киллеру разбить моё сердце на миллион кусочков, отталкиваясь от всех предыдущих моих промахов, это был бы третий мой залёт.

Я не собираюсь сдаваться.

Не без боя.

***

— А хиты продолжают поступать! — Чес держит в одной руке бокал мартини, а другой делает длинный взмах над головой.

Я лежу на диване с подушкой на голове.

— Ты себе даже не представляешь, — мямлю я.

— Взбодрись, сладенькая! Твоя грудь сделала этот эфир! Если бы я была Леди Диана Росс, я бы выписала тебе чек, как она сделала это для Лил Ким на премии ВМА.

— Не начинай, я больше не хочу видеть ни единого зоопарка в своей жизни. Или обезьян.

— Тогда тебе лучше держаться подальше от интернета. Ты уже получила три миллиона лайков на ютубе, а прошло всего четыре часа. Ты намного горячее, чем та девчонка, которая пела как лягушка.

— Прекрати смотреть!

— Хотела бы я перестать, но не могу. Это завораживает.

Медленно приподнимаюсь на диване и поправляю свои волосы.

— Это один из минусов прямого эфира. Это как вести репортаж на территории военных действий. Иногда взрываются бомбы. Я просто выполняла свою работу, но дикая жизнь взяла вверх и весь контроль над ситуацией.

— Мг. — Чес делает еще один глоток. — А я продолжаю тебе твердить: никаких детей, никаких животных. Это базовые правила шоу бизнеса.

— Это казалось прикольной идеей, — наклонившись вперёд, я тру лицо руками. — Откуда мне было знать, что эта Пикси, как маленький осьминог? Волосатый, коричневый и с розовым бантом насильник?

— Она О-БЕ-ЗЬЯ-НА! — проговаривает по слогам моя соседка. — Ты разве не слышала про женщину в Нью-Йорке, чья обезьяна сошла с ума и практически съела половину её лица? Ты сама нарывалась на опасность, взяв ту штуку к себе на руки.

— Господи Иисусе, Чес! — Загрустив еще больше, я смотрю на неё. Она закутана в горячую розовую сатиновую накидку, и на голове кремовый тюрбан.

— Дорогая, перестань морщиться. Подумай о своём лбе.

Подняв свои брови, я трясу головой. Как раз в тот момент, когда на нашем большом экране после рекламы появляется Кейд Хилл во всей красе. Сексуальный, тёмный и с голубыми глазами. Я вновь укладываюсь, держа подушку возле желудка.

— Писки не единственна моя проблема, — хнычу я. — Я обречена.

— Ух! Это один сексуальный спортивный репортёр. Должно быть, он делает все ваши рейтинги. — Чес машет рукой перед своим лицом. — Скажи мне, что такого обречённого?

Нет смысла это скрывать. Кроме того моя соседка первая в списке, кто сможет помочь мне справиться со всем этим.

— Я не могу сдерживать себя, когда он рядом.

— Его... — Глаза Кейда смотрят в сторону, затем большая белоснежная улыбка появляется на его лице. — ОН! О да, именно то, что нужно.

— Нет! Это не то, что нужно. Марв практически застукал нас, когда я почти вскарабкалась на него как на дерево сегодня вечером.

— Стоит один раз попробовать, и пути назад нет, — смеётся она, прыгая на месте.

Я быстро приподнимаюсь.

— Перестань прыгать... мне нужно вернуться назад! Мне следует это прекратить! Это идеальный повод для Марва, чтобы не дать мне попасть в кресло ведущей.

— Зачем ему это? У тебя больше всех опыта.

— Он хочет отдать это место Саванне Уинстон.

— Саванне Уинстон! — кричит Чес. — Этой маленькой блондинке? Ты же знаешь, что я слышала, как она сказала блокнот с лобковыми листами, а не блокнот с отрывными листами во время репортажа о школе?

— Не может быть!

— Да, да, — восклицает Чес, но я остаюсь скептичной.

— Ты это выдумываешь. Никто не говорит лобковые листы.

— Ну, она еще назвала бедных жителей Ганы гонорейными в прямом эфире.

— Она не могла! — громко смеюсь я. — Это была дама из церкви, которая рассказывала о волонтёрской поездке.

— Да, именно, — моя соседка кивает. — Еще не одна девочка так сильно не пыталась играть в телеведущую.

В этом раз я кладу голову на плечо Чес.

— Спасибо.

— Кстати, твоя грудь определённо была готова для прямого эфира. Понятное дело, что этот сексуальный ведущий спортивных новостей хочет купить у тебя все, что есть на прилавке.

Делая глубокий вдох и выход, я говорю:

— Когда моя жизнь успела превратиться в этот кавардак? Раньше у меня все было под контролем. Это все вина Джеймса. Он выбил меня из колеи.

Мы сидим в тишине, наблюдая за Кейдом на экране. Я заворожена его полными губами, которые двигаются, как две розовые подушечки в море темной бороды. Я вспоминаю его поцелуи, и по моему телу пробегают мурашки.

— Ох! — рычу я, закрывая руками глаза. — Я должна выкинуть его из своей головы.

— Джеймса? — с отвращением спрашивает Чес.

— Нет! Кейда.

Она подтягивает под себя ноги и тянется за серым макбуком, который лежит на кофейном столике.

— Вот как мы поступим. — Её длинные пальцы начинают что-то печатать, и на экране появляются фотографии парочек, улыбающихся друг другу.

— Что это?

— Давай приступим, — говорит Чес своим самым лучший сценическим голосом. — Расскажи мне вкратце, что ты ищешь в мужчине.

— Какого. Черта.

— Ребекка Фильдстоун, — моя соседка смотрит на меня своими огромными глазами. — Лучший способ забыть мужчину — это обзавестись другим мужчиной. Мы вытрясем из тебя мысли о Джеймсе и Кейде.

Поднявшись с дивана, я начинаю уходить из комнаты.

— Я не собираюсь идти на свидание с каким-то чудиком, которого ты найдёшь в интернете.

Чес хватает меня за запястье, останавливая.

— Это не самое лучшее поведение. Неужели ты не знала, что большинство людей познакомившись на Переспать4Лав.ком оказываются в браке?

— Я не хочу замуж.

— Сядь.

Она легонько тянет меня за руку, и я сажусь рядом с ней на диван.

— Ты хочешь детей?

— Нет.

— Никогда?

— Когда-нибудь, но не сейчас. — Никаких детей, пока я не стану ведущей новостей.

— Какие твои политические взгляды?

— Ты серьёзно?

— Либералка, значит.

— Я не хочу идти на свидание с каким-то политическим фанатиком.

— Нонконформистка?

— Это притянет только каких-нибудь хиппи.

— Ультраконсервативная.

Я опускаю глаза и наблюдаю, как моя соседка заполняет все поля.

— У них нет профессии журналист здесь. Я выберу креатив. Это точно обобщает все нужные качества.

— Больше не могу смотреть на это.

Я смотрю и вижу, как понемногу заполняются поля про цвет волос, тип телосложения, предпочтения и то, что мне не нравится, пока не доходит дело до непосредственного выбора мужчин. На экране высвечиваются лица, и мой желудок сводит.

— Мне никто из них не нравится.

— Будем искать дальше, — Чес выполняет миссию, но всё это мне не по душе. — Вот. Понеслась. Что скажешь насчет этого? Фил высокий, не религиозный. Ему нравится телевидение, и он даже фанат нескольких сериалов. — она кивает и приподнимает брови. — Фанат телевидения — это большой плюс. О, посмотри. Он что-то показывает на доске. Он делает какие-то презентации. Напоминает мне Дуайта из Офиса.

— Мерзость! Дуайт вовсе не горяч.

— Я сказала Дуайт? Я имела в виду Джима, когда он изображал Дуайта.

— Он и на Джима не тянет. Мне он не нравится.

— Прекрати все усложнять.

Мне вообще эта вся затея не нравится. Я буду вечно их сравнивать с Кейдом, и все они проиграют в этом сравнении.

— Мне это все не по душе, Чес.

Моя подруга резко смотрит на меня.

— Ты покончила с Джеймсом?

— Да, — у меня не получается достаточно быстро ответить на этот вопрос.

— Ты не можешь встречаться с Кейдом, верно?

Я не могу ответить на этот вопрос. Чувствую груз в груди. И боль.

— Это что-то вроде того, что если я с ним начну встречаться, это даст Марву предлог.

— Значит, тебе нужен еще один мужчина.

— Что?

— Еще один вариант. Ты же не хочешь, чтобы Кейд был твоим запасным вариантом, не так ли? Ты хотела, чтобы у вас были длительные отношения, так?

— Конечно... — я сбита с толку вопросом.

— Значит, я свайпаю Фила вправо, и ты сходишь с ним на ужин в эти выходные.

— Погоди, — но было уже поздно. Длинные пальцы моей подруги уже сделали своё дело. — Чес! Зачем ты это сделала?

— Остуди свой пыл. Это просто ужин. Тебе не обязательно с ним трахаться. — Еще больше движений бровями. — Разве что тебе этого захочется.

— Не захочется! — Мне хочется трахаться только с одним мужчиной во всем городе, и как бы мне не хотелось в это верить, я могла быть для него временной потрахушкой. Я даже не знаю, как давно Кейд расстался со своей бывшей невестой. Возможно, Чес права.

— Слишком поздно, пирожок! — Чес наклоняется и целует меня в лоб.

— Спасибо, — поникшим голосом говорю я, но моя соседка уходит в свою комнату, а я сижу и смотрю на фото Фила.

Бедняга Фил. Он этого не заслуживает.

Неожиданная вибрация моего телефона заставляет меня подпрыгнуть, и я вижу сообщение:

К.: Ты быстро бегаешь. Нам так и не удалось поговорить.

Это Кейд, и волна счастья проносится внутри меня, забирая дыхание. Мои пальцы дрожат, пока я печатаю ответ.

Я: Прости. Голос Марва вернул меня назад в реальность.

К.: Чёртов Марв.

Я хочу улыбнуться, но вместо этого сжимаю губы. Мои глаза горят, тело тяжелеет, но я знаю, что мне следует ответить.

Я: Это было к лучшему. Нам не стоит этого повторять.

Проходит несколько минут, когда мой телефон молчит. Нет даже трёх точек, означающих, что он печатает.

Наконец, он отвечает.

К.: Что ты имеешь в виду?

Я делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю. Я хочу расставить все точки над i.

Я: Мы не можем пока встречаться. Это только все усложнит.

Закусив свою нижнюю губу, я несколько раз моргаю. Думаю о том, чего хочу.

Я: Мне нужно немного пространства. Время подумать.

Опять тишина. Никаких точек. Ничего. Я жду еще несколько секунд, пока не решаю, что хватит. Киллер не из тех, кто ждёт. Это неприятно, будто кто-то ударяет в живот, но я поднимаюсь с дивана и медленно иду в ванную, чищу зубы, умываю лицо и проделываю все ритуалы перед сном.

Я уже почти ложусь, когда мой телефон вибрирует.

И когда я поднимаю телефон, два слова светятся в темноте.

К.: Я подожду.

Глава 13

Кейд

Сегодня суббота, и я просыпаюсь в восемь утра, чтобы отправиться на пробежку. Стараюсь быть начеку на случай, если Стоун тоже выйдет побегать. Вначале октября воздух бодрящий, и листва на деревьях едва начала желтеть. Я благодарен за передышку после той сладкой ночи, но разочарован, что поблизости нет смышлёной блондинки.

Остановившись у озера, наклоняюсь вперёд, чтобы перевести дыхание. Я вспоминаю, что было между нами на кухне. В следующий раз нельзя допускать, чтобы всё зашло так далеко.

«Тогда почему я достаю телефон и звоню ей?»

Я облокачиваюсь о кирпичный мостик в парке в ожидании ее ответа.

— Кем бы вы ни были, вы дозвонились в ад. Уйдите прочь.

— Проснись, Стоун.

Слышу резкий вдох и шорох, будто она резко села в кровати.

Стоун прокашливается.

— Кейд? Что? Зачем?

— Ты по утрам просто неряха, — ворчу я.

— Я... я плохо спала прошлой ночью.

— А, не могла перестать думать о Пикси?

— И об этом тоже, — она замолкает, и я задаюсь вопросом, не я ли причина ее бессонницы. — Мне снилось, что я была на планете, которой управляли умные, но сумасшедшие обезьяны.

— Планета обезьян?

— Да, теперь я ненавижу обезьян.

Я улыбаюсь, хотя и не вижу тому причин.

— И представь себе кто-то опубликовал видеозапись с Пикси на странице моей матери в Фейсбук. Я смеялась до упаду и, кажется, никогда не перестану.

Я слышу в ее голосе тревогу.

— Ты не можешь повлиять на то, что произошло. Все уже позади. Двигайся вперёд и будь лучше сегодня. Покажи миру, какая ты талантливая. Я верю в тебя, Стоун.

Минута тишины.

— Можешь звонить мне каждое утро с такой мотивирующей речью? — она тихо смеётся. — Так в чем дело?

Я вздыхаю.

— Ты нужна мне. Сегодня.

— О! — Кажется, у Стоун перехватило дыхание.

— Да. — Затем я объясняю ей, что у меня на уме, и как только она соглашается встретиться со мной, я будто отрываюсь от земли и мысленно танцую от того, как у меня всё получилось провернуть.

«Профессионально».

Просто и ничего лишнего.

Она просила о пространстве, и я сказал, что дам ей его. Кроме того, я не люблю, когда мне отказывают. Уже проходил это с Мэгги Грейс.

Мы вместе составляем план, и, приняв душ, к десяти часам я уже мчусь в своём Эскалейде в среднюю школу Дедрикс.

Припарковав машину, начинаю бег через поле, где несколько игроков растягиваются и бегут короткие дистанции. Они восстанавливают силы после вчерашней игры с «Дикими кошками». Я пропустил игру из-за работы, но Хант прислал мне видео утром, и я быстро просмотрел его перед пробежкой.

Харт машет мне, стоя в зоне нападающих, где вместе с командой прорабатывают пробег квотербека. Он словно Голиаф со слегка кривым носом, пострадавшим от слишком частых ударов. У этого человека самое большое сердце, что объясняет, почему после ухода на пенсию, он поселился в Хьюстоне в самом бедном районе, который мог найти, чтобы преподавать.

Он объявляет перерыв, и ребята разбегаются.

— Отличная игра была вчера, — говорю я ему. — Двадцать четыре к десяти, ты побил лучшую команду в районе. Я чую, что и чемпионат штата не за горами.

— Не сглазь, Хищник. Мы близко, очень близко, — он морщится. — Этим детям нужно что-то хорошее. Мать Читта арестовали на прошлой неделе по обвинению в хранении наркотиков. Не представляю, как этот парень еще держит себя в руках.

— У него есть ты.

Харт пожимает плечами.

Он начинает рассказывать мне о игре, когда мимо нас пробегает Читта — долговязый квотербек латиноамериканской внешности. Всю дорогу он улыбается и заговаривает, еще не добежав до нас:

— Вы видели, как я закинул мяч на шестьдесят ярдов? А этот бросок в конце? Чувак, это было круто! — Он проскакивает мимо меня, и мы стукаемся кулаками. — Клянусь, парень, это именно тот сложный бросок, которому ты меня учил. И у меня получилось! Сработало, чтоб меня! — Он смотрит поверх моей головы. — Ты привёл с собой Новости! Черт. Я хочу сказать, Боже, это все правда!

Харт наблюдает, как от парковки к нам идут Кевин и Стоун — Кевин с камерой на плече, а впереди него Стоун с блокнотом в руках. Она машет нам, и я улыбаюсь ей. Пусть Марв катится к чертям собачьим. Школе нужно внимание, чтобы привлечь финансирование для чего-то еще, кроме спорта. И это убойная история: и никому не навредит, если снять небольшой репортаж, пока я не решу, что с ней делать дальше.

Она, одетая в оранжевую юбку, обтягивающий свитер в тон и туфли на каблуках, направляется к нам. Судя по тому, как тихо стало на поле, полагаю, я не единственный, кто рассматривал ее покачивающую бёдрами, уверенную походку — а распущенные светло-русые волосы развеваются на ветру с каждым ее шагом.

Увидев ее тут, я сразу чувствую, как расширяется моя грудная клетка.

— Это Ребекка Фильдстоун? — спрашивает Читта, уставившись во все глаза. — Вы видели ее грудь, когда она...

Я со всей дури даю ему локтем под дых.

— Не смей передразнивать.

Он кивает.

— Она тебе нравится, да?

— Да, — отвечаю я рассеянно, когда она подходит к нам.

— Кейд, — говорит она, улыбаясь, — спасибо, что пригласили нас сюда. — Она поворачивается к Харту и окидывает взглядом с ног до головы его крупную комплекцию.

— Вы, должно быть, тренер Уильямс. Кейд говорил о вас только хорошее.

— Рад, что вы присоединились. Может, у нас получится привлечь внимание к школе. — Тренер наклоняет свою крупную голову.

Я позвонил ему по дороге сюда, чтобы он успел подготовиться к интервью для «Горячих новостей». Так что, он был полон энтузиазма.

Остальные игроки возвращаются с перерыва и собираются вокруг нас, пока Харт знакомит нас со всеми.

Мы с Читта уходим тренироваться на стадионе, а Стоун и Кевин остаются разложить оборудование для интервью на краю стадиона рядом с трибунами. Издалека я слушаю ее мелодичный голос во время ее разговора с Хартом. Когда она задаёт вопросы ребятам, те смеются в ответ. Повернувшись к Кевину, они начинают делиться идеями. Она по-настоящему хороша в своём деле, именно этого зачастую и не хватает в реальных новостях. У нее определённо есть талант располагать к себе людей. К тому же, она чертовски сексуальна.

«Остановись, прекрати это немедленно».

Я отрабатываю с Читта передачи, когда к нам подходят эти двое. Стоун не спускает с меня глаз, когда я, сделав пару шагов назад, бросаю мяч через всё поле. Читта подмигивает мне и старается усовершенствовать свою технику передачи мяча. Кевин снимает нас около десяти минут, пока мы работаем. Стоп-кадр. И Стоун отворачивается от меня.

Я заканчиваю работу с Читта и направляюсь к ним. Кевин, повозившись с камерой, уходит к фургону.

— Наконец-то мы одни, — бормочет она. — Спасибо тебе за это. Это будет отличная история.

Я киваю ей в ответ:

— Не за что. Ты естественная, поэтому ребятам и нравишься.

Кивнув и замявшись, Стоун пытается поймать мой взгляд, будто ожидая что-то услышать от меня, но я молчу.

В кармане звонит телефон, и я достаю его.

Личный кризис. Заскочишь на ланч после тренировки? Мой рак тут ни при чем, так что не переживай. Дело в девушке.

«Какого черта? — хмурюсь я. — Личный кризис? Девушка?»

Я заинтригован.

— Кто это? — не сдержав любопытства, спрашивает Стоун.

Я смотрю на нее.

«Черт, до чего же она привлекательна».

— Да так, никто.

Она прищуривается:

— Это твоя бывшая?

— Ревнуешь? — не сдерживаю я улыбки.

— Нет.

— Лгунья.

Стоун хмурится, надув губки, чем еще больше смешит меня.

— Не волнуйся, красотка. Это моя мама.

— Я вовсе не переживаю из-за твоей бывшей! — на ее лице мелькает беспокойство. — У мамы все в порядке?

Я киваю:

— Думаю, да. Она хочет, чтобы я к ней заехал.

Прокашлявшись, Стоун поднимает на меня глаза.

— Что ж, спасибо за помощь сегодня. Ты вытащил меня из дома и помог снова заняться моим делом — это много для меня значит. И ты прав, нельзя позволять чему-либо мешать мне заниматься тем, что я люблю. Если хочешь, после того, как повидаешься с мамой, можем выпить кофе где-нибудь — так, просто, обсудим историю.

— В прошлый раз, когда мы договаривались выпить кофе, мы очутились в твоей постели, — тихо отвечаю я.

Стоун краснеет, и я снова усмехаюсь.

Мама присылает еще одно сообщение, в этот раз оно содержит фото великолепной брюнетки. Я смотрю на фото, сбитый с толку.

«Что происходит с мамой?»

Мне нужно идти.

Бросаю взгляд на Стоун — она задумчиво смотрит на меня.

— Стоун, ты в порядке?

Она кивает в ответ.

— Отложим кофе на другой раз? Мне нужно проверить, как там мама. Увидимся в понедельник в офисе?

Снова кивок.

— Есть планы на вечер? — спрашиваю я. Сжимаю кулаки при мысли, что она может встретиться с кем-то, но это совершенно смешно. Ревность для неудачников.

Стоун выдыхает:

— Нет. Скорее всего пойду домой, съем пару тако и лягу спать пораньше.

Чуть было не говорю, что позвоню ей позже или зайду, но я все-таки решил сохранять дистанцию между нами.

«Дай ей пространство».

Кивнув, я отворачиваюсь и, попрощавшись с ребятами, направляюсь трусцой к своему внедорожнику.

И спустя полчаса уже сижу во внутреннем дворике моей мамы в престижном районе Ривер Оукс.

Такая хрупкая и мягкая, со слегка сиплым голосом и манерой растягивать слова, она единственная причина, почему я еще общаюсь с отцом. И по-прежнему видит в нём что-то хорошее, хоть и ушла от него год назад после поражения Трента.

Мама наливает чашку чая и протягивает ее мне. Я нежно глажу её по недавно отросшим волосам.

— Не стоило меня ждать, — говорю я, но мама отмахивается.

— Не глупи. Это я заставила тебя все бросить и примчаться сюда. — Мама ставит передо мной тарелку с сэндвичем из индейки с сыром и ее знаменитыми жареными зелёными помидорами и садится напротив меня.

Я удивлённо смотрю на еду.

— Ты зачем-то подлизываешься ко мне, хоть это не так критично, иначе ты бы мне уже рассказала.

Мама делает глоток чая.

— Ты прав, мне нужна услуга.

— То есть, это нечто более важное, чем посадить клематис под окнами твоей кухни?

Мама морщится, будто боится сказать то, что собирается.

— Мне нужно, чтобы ты поужинал сегодня с дочкой одной моей подруги.

Я щурюсь.

— Свидание вслепую? Мам... — мой голос полон ужаса.

«Девушка на фото».

— Знаю, знаю, ты ненавидишь такие свидания. Но я действительно должница ее матери — мы были соседками в колледже, и возможно, абсолютно случайно я увела у неё парня. Это разбило ей сердце, и она не даёт мне забыть об этом. Она позвонила сегодня утром сказать, что ее дочь только что переехала в Хьюстон. Очевидно, ей очень одиноко в незнакомом ей городе. — Мама не замолкает, будто чем быстрее она будет говорить, тем быстрее я соглашусь на эту затею. — Она замечательная.

— С богатым внутренним миром?

Мама фыркает в ответ:

— Прекрати. Она красивая — ты видел фото, что я тебе отправила?

Я едва взглянул на него.

Я тяжело вздыхаю, показывая ей своё недовольство:

— Сегодня вечером игра, и я очень хочу ее посмотреть.

Мама улыбается.

— Ну пожалуйста. Мы оба знаем, что ты можешь записать игру на диск. Давай! Обещаю, я больше не буду просить тебя встречаться с кем-то — хотя было бы здорово уже обзавестись внуками. Ты чертовски избирателен, Кейд, и не молодеешь.

— Мне тридцать!

Ухмыляясь, мама пожимает плечами.

— Помимо прочего, Мэгги Грейс звонила. Она казалась такой расстроенной из-за того, что между вами произошло. Может вам стоит начать все заново?

Я откидываюсь в кресле.

— Я не буду звонить Мэгги Грейс.

Мама кивает.

— Что ж, если этот корабль уже уплыл, почему бы не попытать счастья с кем-то другим?

«Нет. Я не могу.

Хотя… Вечер субботы, чем еще мне заняться?

Что плохого из этого может выйти? Войти и выйти, а потом можно дальше смотреть игру, валяясь в кровати. Одному».

Если посмотреть со стороны, то жизнь моя совсем не в порядке.

Смотрю на маму, вздыхая.

— Я согласен на свидание вслепую, но это в последний раз. Но отказываюсь быть твоим ключом к свободе каждый раз, когда кто-то заталкивает тебя в угол просто потому, что я горячий и одинокий мужчина, — поднимаю вопросительно брови.

Мама хлопает в ладоши, и в глазах ее загорается волнение.

— Я так рада! Никогда не знаешь, вдруг сегодня вечером ты встретишь свою судьбу!

Выходя из дома, в моем телефоне уже есть номер девушки по имени Сисси из Оклахомы. Я должен встретить ее «У Полетт» — в причудливом французском бистро.

Можешь встретить свою судьбу.

Точно. Я почти уверен, что это уже произошло.

***

Зайдя в бар, я приятно удивлён, увидев Сисси у барной стойки. С темными длинными волосами и большими глазами она кажется милой. Она одета в короткое зелёное платье с глубоким вырезом. Девушка встаёт, когда я подхожу к ней, и обнимает меня одной рукой.

Что касается свиданий вслепую, тут я, можно сказать, выиграл в лотерею.

— Рад встрече. Слышал, наши мамы — подруги, — говорю я.

Взмахнув ресница, она начинает тараторить:

— Слава Богу. Я почти ничего не знаю о Хьюстоне, и встретить тебя такая радость! В университете я была большой поклонницей футбола — университет Оклахомы.

Затем она поёт командный гимн.

— В Оклахоме я рождён, тут расту и тут помру! Вперёд, Оклахома! Вперёд, Оклахома! Оклахома Сунерс⁴! Бумер Сунер⁵! Бумер Сунер.

Я вздрагиваю. Не то чтобы мне не нравился ее энтузиазм, но я играл за Лонгхорнз⁶, а Сунерс — наш злейший враг номер два после Эггис⁷. К тому же она слегка визглива.

Метрдотель, наконец, проводит нас к нашему столику в конце зала. Я отодвигаю стул, на что она улыбается мне.

— Мне нравится это место. Оно такой романтическое: в таких местах, кажется, делают предложения, — вздыхая, говорит она.

Я весь напрягаюсь.

— Эм, наверно. Как скажешь.

Мы усаживаемся и рассматриваем меню, и она, не переставая рассказывает о своём детстве, о том, как росла в большой семье с четырьмя братьями. Она самая младшая и все свободное время проводит за вязанием шляп и покрывал для деток из местного приюта. Как мило.

Подходит наш официант, молодой парень, одобрительно оценивший взглядом вид Сисси. Я заказываю виски Jameson.

— А для вас, мисс?

Сисси ослепляет его своей улыбкой.

— А что бы вы порекомендовали?

Официант ухмыляется, явно довольный ее вниманием.

— У нас есть отличный лимонный мартини, наши клиенты в восторге от него.

— Продано! Я буду лимонный мартини, двойной, пожалуйста, с сахаром по краям бокала. А также один шот «серебряная пуля». Кейд, будешь праздновать со мной? Я не так уж часто отрываюсь от работы, чтобы пойти на настоящее свидание.

— Я буду праздновать своим виски.

Шоты напоминают мне о Стоун. И сразу же возвращаюсь мыслями к Сисси.

После того, как официант удаляется, я завожу разговор:

— Так что привело тебя в Хьюстон?

— Я работаю с вермикомпостом, — хихикает она.

— О-о? — недоумеваю я.

— Ну, в науке я вермикультурист.

— Как увлекательно, — но моё лицо по-прежнему беспристрастно.

Наши напитки принесли, и она, опрокинув в себя текилу, принимается за мартини.

— Все в порядке. Большинство людей и не слышало о таком, но я подумала, что ты навёл обо мне справки, как и я о тебе.

Мой чутье на взводе, я весь внимание.

— Я читала о тебе в интернете, — говорит она, указывая на меня своими пальчиками. — Холостяк номер один в городе, согласно «Хьюстон Херальд⁸». Теперь, встретившись с тобой лично, я в этом убедилась, — она впивается в меня взглядом. — Планируешь остепениться или как?

Я прокашливаюсь.

— Нет. — Делаю большой глоток виски. — Так что, расскажешь мне о червяках?

— Дай-ка я закажу еще один шот. — Сисси машет официанту, указывая на пустую стопку, а затем хорошенько прокашливается, будто готовясь к долгому разговору. — Вермикультурист — это человек, который следит за тем, чтобы черви перерабатывали отходы, такие как остатки еды, скошенную траву, испорченные фрукты и овощи в полезную и богатую питательными веществами почву или в органические удобрения. — Она мило улыбается. — Знаю, это звучит так по-научному, но по сути, червячный навоз — это золото. К тому же это дело сегодня востребовано. Все хотят есть органическую еду, фермерам она нравится, а мамочки ее любят.

Она пожёвывает хлебный сухарик, но все, о чем я могу думать, это черви.

Я пытаюсь сменить тему разговора, но Сисси не перестаёт болтать.

— ... А красные калифорнийские черви, такие большие и толстые, им нет равных — они как земляные экскаваторщики. Они всю жизнь поглощают, перемалывают, переваривают и выделяют экскременты в почву...

— С ума сойти, — комментирую я, прерывая ее, когда официант приносит ее шот. — Что еще тебя интересует?

Но она будто не слышит меня.

— Вот, посмотри, — она сует свой телефон мне в лицо, показывая фото: размытое изображение красновато-бурого пузырька.

— Что это?

— Это Уолли! Мой первый червячок, но сейчас он уже мёртв. Продолжительность их жизни составляет всего несколько месяцев. — Ее глаза блестят от слез.

Какого черта!

— Может, тебе стоит освежиться и прийти в себя? — Например, в туалете, подальше от меня.

Улыбаясь, Сисси качает головой.

— Нет, я в порядке. Просто… он был одним из первых, когда мы основали эту компанию, а теперь мы самые успешные фермеры в этом бизнесе на юго-западе. Мы всем ему обязаны. — Она принимается за следующий сухарик. — Люди брезгливо реагируют на червей, но для меня они словно люди, которые жертвуют собой ради большего блага.

— Кстати, как продвигается вязание для детского приюта? Вяжешь шапки или прокрывала?

Но уже слишком поздно: Сисси целиком настроилась на червячную волну.

— ... мы называем их слизь секрецией, которая является азотом — полезная пища для растений…

Не забывая об игре, подумываю сходить в уборную, чтобы проверить счёт.

— ... лучше всего корить их кухонными отходами. Потрясающе, да?

— Абсолютно, — бормочу я.

«Куда, черт подери, делся официант?» — машу ему рукой.

— ... черви будут любить тебя сильнее, если пропустишь их еду через миксер. — Тут Сисси замолкает. — Я же не наскучила тебе, нет?

— Нет.

Меня спасает вернувшийся официант, который тут же начинает перечислять блюда дня:

— Хотите начать с закусок?

Посмотрев на Сисси, не могу сдержать себя и спрашиваю её:

— Улитки подойдут?

Сисси фыркает, но хотя бы молча.

Я забываю о своём свидании, когда вижу, как в кафе заходит Стоун в компании какого-то темноволосого парня. Крепко сжимая карту меню, едва сдерживаю отвращение.

Кто это такой, черт возьми?!

Я не могу ни на чем сосредоточиться, не понимаю, о чем говорят официант или Сисси. Я вижу только, как Стоун и ее спутника проводят между столиками через обеденный зал и усаживают за столик в нескольких футах от нас. Наблюдаю, как они разговаривают между собой, в то время как моё свидание превратилось в лекцию о червячном навозе. Сисси громко смеётся, и Стоун ловит мой взгляд.

Комната плывёт перед моими глазами.

Глава 14

Ребекка

Вам знакома эта жгучая боль в груди, когда сердце перестаёт биться? Именно ее я почувствовала в тот момент, когда увидела Кейда. Он здесь, «У Полетт», с другой женщиной, совершенно другой женщиной, которая к тому же невероятно сногсшибательна. Я зла и обижена, мне больно и по-настоящему хочется, чтобы земля разверзлась, и он бы провалился и сгорел в адском пламени.

Но позвольте вернуться к более ранним событиям этого дня.

Утром, — проведя с ним удивительно хорошо время, наблюдая, как он работал с ребятами из бедного района, тренируя и подбадривая их, — я увидела совершенно другого Кейда. Он хорошо относился не только к своей семье: они с Хартом, его товарищем по футболу, вплотную посвятили себя этим детям, помогая им преодолеть круговорот бедности и бесправия, царящих вокруг них. Они герои.

Кевин сделал столько потрясающих снимков, а у меня было столько хороших заметок. Всё утро я едва могла отвести глаз от Кейда, — не только потому, что, бросая мяч и напрягая мускулы, он смотрелся невероятно сексуально в своей футболке, — но и потому, что мистер Здоровяк в этих длинных шортах давал о себе знать при каждом движении, соблазняя меня грязными обещаниями умопомрачительных оргазмов.

Ему действительно есть дело, и это так освежающе и сексуально. В какой-то момент он поймал мой взгляд и подмигнул. Это был мой коронный номер, и я не удержалась от улыбки. С ног до головы меня окутало тепло, и домой я вернулась, паря в облаках и мечтая о белом заборе из штакетника и темноволосых мальчуганах, резвящихся с отцом на лужайке.

Звучит смешно, знаю, но я практически уверена, что не раз овулировала этим утром.

— Подруга, заходи сюда и готовься. — Чес уже ждёт меня в дверях. — Сегодня в восемь у тебя свидание.

— Сегодня?! — вскрикиваю я, отметая фантазии о детях Кейда. — Что ты натворила?

— Очевидно, создать контакт на сайте знакомств означает активацию страницы! — Она ведёт меня в спальню и начинает перебирать мои вещи в шкафу, вешалку за вешалкой. — Только взгляните на это, моя дорогая мамочка получила бы апоплексический удар.

— У меня другие мысли насчет Фил.

— Нет! — Чес поворачивается, удивлённо таращась на меня. — Ты не можешь отшить его, иначе он оставит о тебе плохой отзыв, и тебя начнут все отвергать.

Теперь мне стало страшно.

— Сама иди с ним! — вскрикиваю я, падая на кровать и опуская беспомощно руки.

Соседка подходит и осматривает меня.

— Тебе хорошо известно, что мистера-белая-доска-Фила хватит удар, если у дверей его встретит такая сказочная я. Ну, может хватить. Это ты у нас тити-титулованная королева Хьюстона.

— Не смешно, — рычу я в ответ, на что Чес опускает плечи.

Сев рядом со мной, она добавляет:

— Признаюсь, возможно, я поспешно действовала в этот раз. — Потянувшись, она поправляет мои волосы на плечах. — Этот сайт для меня в новинку. Я завожу отношения на «Грайндр»⁹, там всё понятно что и к чему идёт.

— Нужно просто позвонить ему и сказать, что это был технический сбой, что мы не понимаем, как эта программа работает.

Чес вдруг будто осеняет, и она хитро улыбается.

— Значит ли это, что ты собираешься встречаться с этим сексуальным спортивным обозревателем? Было бы так здорово видеть его у нас в гостях!

И снова мою грудь словно сковывает в тиски, и я опускаю голову. Несмотря на утреннее разоблачение, причины держаться от Кейда подальше остаются прежними.

— Нет, — тихо отвечаю я.

— Тогда я не понимаю. Зачем рушить мечты бедного мистера-белая-доска-Фила, если собираешься сидеть дома и ни с кем не встречаться?

Понеслась.

— Я вовсе не собираюсь рушить его мечты. Он даже не знает меня.

Чес смотрит на меня, прищурившись.

— А ты видела мистера-белая-доска-Фила? Доверься мне, Ребекка Фильдстоун запомнится ему на всю жизнь. — Она говорит о жизни, будто напевая саундтрек к очередному раунду «Твоя жизнь» из телешоу «Королевские гонки».

— Ничего подобного, — бормочу я.

В ответ я получаю лишь этот ее взгляд.

— Прекрати, Чесси. Я не пойду на свидание с Филом. Это нечестно.

Тут моя подруга переходит на терпеливый поучительный тон:

— Лютик, ты не понимаешь, в чем смысл приложений для знакомств. У тебя может быть двенадцать потенциальных свиданий в день. Дело в том, чтобы выбраться, насладиться жизнью и пользоваться возможностями!

— Использовать все цветные карандаши, что есть в коробке?

— Именно! — Чес хлопает в ладоши. — А теперь одевайся, красотка!

Вздыхая, направляюсь к шкафу.

***

Приятная сторона приложения «Любовная интрижка» в том, что я встречаюсь с мистером-белая-доска-Филом в ресторане. «У Полетт» представляет собой классическое французское бистро, а это явное преимущество достоинствам Фила. Проблема лишь в том, что я нигде его не вижу.

— Для вас зарезервирован столик? — спрашивает меня бойкая сотрудница бистро в чёрном одеянии. При виде меня она тут же меняется в лице. — Мы с вами где-то встречались?

«Черт, черт, черт!» — Я просто уверена, что она узнала меня по клипу на канале ютуба, где Пикси держит меня за мою же грудь, но просто пока не сложила дважды два.

Идём дальше. Прокашлявшись, неспешно поглаживаю рукой своё красное шёлковое платье.

— У меня тут встреча с Филом Байарсом. Он уже тут?

Она оглядывает меня, пытаясь понять, кто я, но в то же мгновение за моей спиной появляется мужчина, поднимает мою руку и прижимает наши ладони вместе, странным образом сложив пальцы в форме буквы «V».

— Ребекка Фильдстоун? — Его голос басист и уверен, будто он утверждает, чем задаёт вопрос.

— Что?

— Ребекка Фильдстоун! — практически вскрикивает официантка.

Повернувшись к ней, резко прерываю ее:

— Нет.

— NuqneH¹⁰! — Мужчина кашляет... или чихает?

— Gesundheit¹¹, — отвечаю я.

Он все еще держит меня, сжимая наши ладони вместе, поэтому я вытягиваю руку. Он отпускает, и тут я вижу его светло-голубые глаза.

— Неужели?

Он аккуратно выбрит, одет в черные джинсы и рубашку с длинными рукавами; темные волосы собраны на затылке в тугой хвост, из-под воротника выглядывают татуировки, опоясывающие всю шею.

— Ты выглядишь... иначе.

Он улыбается, обнажая белоснежные зубы.

— Я использую фальшивое фото профиля.

— Не понимаю.

Он указывает рукой в направлении обеденного зала, что позволяет мне снова разглядеть выглядывающие из-под манжет татуировки на запястьях.

— Давайте выпьем.

— Н-но, — я перевожу взгляд с ухмыляющейся официантки на отнюдь не мистера-белая-доска-Фила. — Сюда, пожалуйста. — Официантка хватает два меню и отправляется вглубь ресторана.

Желудок урчит, и я чувствую себя в ловушке. Новый Фил выглядит неплохо — он скорее похож на солиста группы, исполняющей тяжёлый рок, или на фокусника из Вегаса. Но почему он чихнул на меня? Он что, проклял меня?

Нас ведут к столику, расположенному посреди переполненного ресторана. Я успеваю отметить, что задница Фила Байарса не так уж плохо смотрится в джинсах. Слишком худой и ростом низковат, но наши глаза практически на одном уровне.

— Прошу, мисс Фильдстоун! — намеренно подчёркивая моё имя, произносит официантка, за что я бросаю на неё испепеляющий взгляд.

Пока мы садимся, мой компаньон внимательно меня изучает.

— Вы знаете ее?

Неужели на земле еще остался человек, не видевший мою обнаженную грудь по ТВ?

— Я… Э-э-эм… Я работаю на канале «Горячие новости».

— А-а-а… — он задумчиво вскидывает подбородок. — Враг народа.

— Простите?

Но нас прерывает наш официант:

— Рады вас видеть «У Полетт»! С чего желаете начать?

Я быстро отвечаю:

— Мартини, двойной, и следите, чтобы мой бокал не был пуст.

— Конечно, мисс Фильдстоун.

Когда поднимаю на него глаза, парень подмигивает мне в ответ, отчего я краснею.

— А для вас, сэр?

— Корона.

— Конечно. Воду и хлеб скоро принесут.

Фил откидывается на стуле, опустив подбородок на сложенные в форме башни руки, почти все пальцы которых в кольцах. Я решаю взять этого быка за рога. В конце концов, я ведь репортёр.

— Итак, у тебя фальшивая фотография в профиле. Зачем? Программа защиты свидетелей?

— Все намного проще. — Став серьёзнее и нахмурившись, Фил подаётся вперёд. — Я устал от легкомысленности, от женщин, западающих на мои фотографии. Им важна лишь внешность, эта скучная оболочка.

— Понятно... — Я готова в любой момент вызвать Убер. Если он попытается очернить мой профиль, я обвиню его в жульничестве. Я думала, что иду на свидание с Дуайтом Шрутом¹², а не с Крисом Энджелом¹³. — Но ведь нужно время, чтобы узнать человека поближе, не так ли?

Он обводит меня взглядом сверху донизу.

— Что если бы я заинтересовался тобой только из-за твоего роста, прямолинейности и крепкого телосложения?

«Он только что назвал меня крепкой?» — Я откидываюсь назад, когда официант приносит мой напиток. Как только он отходит, я отпиваю приличный глоток напитка с ароматом сосны.

— Желаете что-то заказать? — спрашивает парень, и я перевожу взгляд на Фила.

— Дайте нам минутку, — отвечает мой компаньон, и я киваю в знак согласия.

Кивнув, официант исчезает, и я смотрю на своего кавалера, ожидая, когда мартини возымеет эффект. И снова Фил поднимает руку в странном приветствии. Первые два пальца сложены вместе и безымянный с мизинцем так же, образуя букву «V» посередине.

— Это что, универсальный знак, обозначающий «раздвинь ножки»? — хихикаю я. Возможно, мартини уже действует.

Он хмурится:

— Это приветствие из «Звёздного пути», оно означает «Живи долго и процветай»¹⁴.

— О! — снова киваю и делаю еще глоток, поднимая руку. — Шама-лама-лакум.

— Большинство людей не знает, что франшиза «Звездный путь» основана на целой вселенной романов Джина Родденберри. Он создавал галактические цивилизации с разнообразием костюмов, языков, моды.

— Значит, ты Треккер¹⁵. — Это не совсем вопрос, скорее осознание того, что судьба ненавидит меня — будто я и так этого не знаю.

С другого конца зала слышится громкий женский смех, и я инстинктивно поворачиваюсь в том направлении. Но когда я вижу, кто смеется, чуть не роняю бокал. Я забываю, как меня зовут. Именно здесь, посреди ресторана «У Полетт», Кейд Хилл сидит за столиком напротив «мисс Вселенная» из Бразилии или что-то вроде того, — высокой и стройной девушки с шелковистыми каштановыми волосами и гладкой карамельного цвета кожей. Она чёртова супермодель, а Кейд сказал, что собирается провести время с матерью. Лжец!

Быстро собравшись с мыслями, я перевожу все внимание на Фила. Будь я проклята, если Кейд Хилл думает, что я буду сидеть и мечтать о нем, пока он там отрывается с какой-то брюнеткой а-ля Жизель Бюндхен. Мы с Крисом Энджелом проведём время в сто раз веселее.

— Я Треккер почти всю свою жизнь, — продолжает он, пока я молча разглядываю его. Думаю, какой-нибудь... очень особенной девушке это может показаться привлекательным. Нужно лишь направить себя в правильное русло.

— Qapla! — произносит он громко, отчего я отпрыгиваю назад.

— Kerplah? — я почти уверена, что именно такой звук издала моя грудь, падая на камеру. Он улыбается:

— Так по-клингонски желают удачи.

Я смотрю на него исподтишка, изо всех сил пытаясь изобразить кокетство.

— А ты знаешь какие-то еще языки, кроме клингонского?

— Немного говорю на ромуланском¹⁶.

«Ну конечно, говоришь».

— Именно это ты сказал сегодня при встрече у входа? — Я пытаюсь издать не то чихающий, не то кашляющий звук, похожий на тот, что слышала от него, на что Фил смеётся в ответ.

Это хорошо, пусть смеётся. Хочу, чтобы он смеялся и смеялся, словно со мной у него лучшее свидание в жизни — а кто сказал, что это не так?

Он снова издаёт этот звук:

— NuqneH! Это традиционное приветствие на клингонском.

«Помогите мне, небеса».

Нужно подвести нас к общей теме, которую я тоже могла бы обсудить.

— Играешь на каких-либо инструментах?

— Нет, хотя учусь играть на терменвоксе.

Искоса смотрю на Кейда и вижу, как он улыбается своей глупой улыбкой с ямочками на щеках, а Чудо-женщина откидывается и смеётся, словно он сказал что-то необыкновенно смешное. Я морщу нос от возмущения.

— Никогда о таком не слышала. — Еще один мартини волшебным образом появляется передо мной, и я опрокидываю его большим глотком. — Что такое терменвокс?

— Это один из первых в своём роде электромузыкальных инструментов, управляемый без физического контакта.

Я сдаюсь. Ради всего святого. Кто бы мог подумать, что хард-рок Фил еще больший чудак, чем мистер-белая-доска-Фил?

«Копай глубже, Ребекка».

— Хорошо. — Я оглядываюсь, избегая столик Кейда. — Так что, Клингоны — это такие низкорослые ребята со странными ушами и острыми зубами?

Глаза Фила загораются, и он широко улыбается.

— Это Ференги! Так ты знаешь «Звёздный путь»!

— Наверное... но я путаю этих ребят с орками.

Но от моих слов его энтузиазм угасает, но лишь слегка.

— Вообще-то орки из мифологии Толкина.

— Это который написал «Игру престолов»? — Делаю еще глоток.

— «Игру престолов» написал Джордж Р. Р. Мартин, — качает головой Фил. — «Властелин колец» — это Дж. Р. Р. Толкин.

— Как много букв «р». Они родственники?

— Мне об этом ничего не известно... — Фил прокашливается и продолжает: — Что касается фэнтезийных гуманоидов, орки, возможно, самые сложные, с их оперативной базой в Мглистых горах, Мордере и Изенгарде...

«Святые угодники!»

Я снова оглядываюсь по сторонам и тут ловлю взгляд Кейда, смотрящего прямо на нас. Меня словно громом ударило, и я возвращаю всё внимание Филу.

— О мой Бог! — громко говорю я, протягивая руку, чтобы коснуться его руки. — Это так забавно!

Он в замешательстве отстраняет руку.

— Саурон и Саруман, вообще-то, самые страшные злодеи во всей трилогии.

— Их имена звучат так мрачно! — я улыбаюсь шире, нежно поглаживая его по руке.

— Да, полагаю, это так... — Он медленно отпивает пиво и наблюдает за мной так, словно это я несу какой-то бред, а не он.

Я уже было собираюсь спросить его о злодеях Клингонов, как вдруг чувствую приближение каких-то людей. Я поднимаю глаза и вижу Кейда и его амазонскую принцессу. Кейд одним только взглядом мог бы обезглавить Фила, фэнтезийного всезнайку.

— Привет, Стоун! Забавно видеть тебя здесь, — говорит Кейд с некой резкостью в голосе, что просто выводит меня из себя. Хватает же ему наглости!

— Я как раз думала о том же, — отвечаю ему еще более резко. — Я думала, ты навещаешь свою маму.

— Ты тоже его знаешь? — удивлённо спрашивает Фил.

— Мы вместе работаем, — отвечаем мы с Кейдом в унисон.

— Ты Ребекка Фильдстоун! — говорит необыкновенно красивая, стоящая рядом с Кейдом, девушка, и я едва сдерживаюсь, чтобы не прокомментировать ее грудь. Она пожимает мою руку.

— Я Сисси. Мне очень понравился репортаж, который вы сделали в прошлом году об окаменелых останках ихтиозавра, найденных в Дель Рио. Это сильно повлияло на моё желание переехать туда.

— Это что, так? — Я перевожу взгляд на Кейда.

— Сисси — вермикультурист, — отвечает Кейд повышенным тоном, будто все знают, что это значит, черт его подери.

— А! — вмешивается в беседу мой компаньон. — Ты изучаешь превращение земляными червями мусорных отходов и мёртвых тканей в органический материал. Очень специфическая работа!

— Именно! — Сисси придвигается ближе к Филу.

Кейд снова привлекает моё внимание:

— Я думал, ты собираешься поесть тако и лечь спать пораньше.

И снова я краснею от гнева. Не стоило ему этого рассказывать.

— Ты ешь тако? — вскрикивает Фил. — Я знаю лучшее место в Хьюстоне, где готовят тако!

— Что?

Он встаёт и начинает копаться в джинсах, а я перевожу взгляд от своего недопитого мартини на него, пока он пожимает Кейду руку. — Я Фил Байарс.

— Кейд Хилл.

Фил кладёт на стол двадцатку и ухмыляется мне.

— Давайте разойдёмся?

— А как же ужин? — спрашиваю я в смятении.

— Забудь об этом поверхностном местечке. Если ты любишь тако, ты получишь тако.

— Я хочу пойти! — Сисси делает еще шаг навстречу моему компаньону.

— Разве ты только что не ела?

— Всегда найдётся место для тако! — Смеётся она, и я не могу решить для себя, нравится ли мне эта девчонка или просто хочется врезать ей за то, что носит нулевой размер и говорит такие слова.

— Конечно, мы можем присоединиться к вам, — отвечает Кейд все еще раздражённо, тем самым выводя меня из себя.

— Мы бы не хотели портить вам вечер. — Одним глотком допиваю мартини и подхожу к Филу, беря его под локоть.

— Я не возражаю! — Сисси выжидательно смотрит на Фила. — Так значит тебе известно, что такое вермикультивирование?

— Ну, совсем немного. — Мой компаньон подходит к ней, отпуская мою руку.

Чудо-женщина отдаляется с Фэнтези Филом, а мне остаётся следовать за ними бок о бок с Кейдом. Каждой клеточкой тела я чувствую напряжение, повисшее между нами.

Мы останавливаемся, и Кейд бросает пару сотен на их столик. Там стоит пара тарелок с закусками, несколько пустых шотов и бокалов. Я удивлённо спрашиваю:

— Выпиваешь со всеми девчонками?

Он сжимает губы.

— Только с тобой, Стоун. Только с тобой.

Я хмыкаю в ответ. Мы быстро проходим через фойе и выходим в прохладную ночь. Вообще-то вечер отличный, не слишком холодный или ветреный, а небо полное звёзд.

Фил оглядывается и зовёт нас:

— Можем дойти отсюда пешком, всего два квартала прямо и налево.

Роясь в воспоминаниях, думаю, что единственное место в том направлении — это Парк белых дубов.

— Это в парке?

— Доверься мне, — отвечает Фил и возвращается к своей собеседнице.

Мы с Кейдом идём следом за ними. Напряжение невыносимой болью сковывает мои плечи. После такого отличного дня, что мы провели сегодня вместе, я не могу поверить, что он так легко солгал мне о том, что поехал к матери. Еще пять шагов, и я больше не вынесу.

— Ты сказал, что поедешь к своей маме, — говорю я голосом более грубым, чем намеревалась, но мне уже все равно. Меня обидели.

— Тебе хотелось больше пространства, — его голос полон злости. Он смотрит на меня, затем на спину Фила. — По-твоему, так выглядит пространство?

Вообще-то... вспоминаю забавный разговор с Филом. Думаю о своей давней мечте встретить красивого мужчину, который улетает на Марс вскоре после того, как вручает мне огромнейшее кольцо. Посмотрев вперёд, вижу, что Фил и Сисси остановились у серебристого фургона с едой перед самым входом в парк. Ну конечно, мистер Смертоносный щит привёл нас к автофургону быстрого питания. Но, несмотря на это, они смеются и общаются, как старые друзья.

Мою грудь сдавливает, и я понимаю, что всё неправильно.

— Я ненавижу пространство, — говорю я мягко.

Кейд подходит ко мне и кладёт обе руки мне на плечи, останавливая меня.

— Чего ты по-настоящему хочешь, Стоун?

Наши взгляды встречаются, и я не могу отрицать тот факт, что моё тело переполняет жаром. Кажется, я знаю, чего хочу. И знаю точно, чего не хочу.

Забыв про ссору, я признаюсь:

— Я хочу тебя.

Его гнев сменяется улыбкой.

— Давай избавимся от этих ребят.

— Но мы же на свиданиях. — Смотрю на парочку, сидящую на скамейке в парке и поедающую мексиканскую еду.

— У меня есть идея, как это исправить.

— А это касается нас с тобой?

Его глаза изучают меня с головы до ног, от чего по спине бегут мурашки.

— Да.

Глава 15

Кейд

Моя идея проста — я притворюсь, что мне позвонили из студии и сообщили о каком-то инциденте на игре в колледже и попросили приехать. Именно так я и говорю Сисси, которой, кажется, это вовсе неинтересно. Она переводит взгляд от тако на Фила.

— Ты не против, если я ещё побуду здесь, в компании этих парней?

«Наконец-то, святой Иисусе!»

— Конечно, наслаждайся. — Я бросаю быстрый взгляд на Стоун. — Был рад встрече, Стоун. Встретимся в офисе в понедельник.

Затем Стоун делает вид, что получает сообщение от Чес, которой вдруг понадобилась помощь отвезти ее в больницу, так как она почувствовала себя плохо.

— Бедняжка Чес, — говорит Стоун, сочувственно прижимая руку к груди. — Она слишком слаба, чтобы садиться за руль. Мне нужно ехать.

Фил встаёт.

— Хочешь, чтобы я поехал с тобой?

Поначалу Стоун охватывает ужас, но она быстро приходит в себя.

— О, нет. Ее непрестанно тошнит, и она умрёт со стыда, если кто-то чужой увидит её в таком состоянии. Оставайся и наслаждайся компанией Сисси. — Её глаза скользят по милой брюнетке.

Стоун делает вид, что вызывает такси.

— Не нужно, — говорю я. — Твой дом по пути в офис. Позволь, я подброшу тебя.

— Это было бы замечательно. Так мило с твоей стороны, Кейд. — Стоун поднимает на меня глаза, и я едва сдерживаю улыбку.

Сисси смотрит на нас с подозрением.

— Как удобно, что вам обоим по пути, — бормочет она.

— И правда! — радостно поддерживает Стоун.

— Maj ram, — произносит Фил, слегка кланяясь.

О нас забывают сразу, как только Сисси подхватывает:

— Это значит «Доброй ночи» на клингонском!

Могу поклясться, что глаза Фила буквально загораются огнём.

— Верно!

— Ну, хорошо, — говорю я, пожимая ему руку.

Мы прощаемся и направляемся к моему Эскалейду, оставшемуся на парковке у ресторана. Напряжение усиливается, когда я сжимаю руль до белых костяшек на руках, управляя машиной настолько быстро, насколько позволяет трафик. Мне плевать на то, что Фил странный, а Сисси болтает слишком много о червях — всё, о чем я могу думать, это Стоун в моей квартире, обнажённая и распростёртая на моей кровати.

Припарковавшись не очень аккуратно, я хватаю Стоун за руку и провожаю до лифта, двери которого открываются чертовски медленно. Слава богу, он пустой. Она обнимает меня за предплечье.

— Ты дрожишь.

Я спешно нажимаю на кнопку, обозначающую пентхаус.

— Хочу тебя так сильно, что не могу дышать.

Я ловлю её взгляд и тут же прижимаю девушку спиной к металлической стене лифта. Мои губы скользят по её шее, поглаживая нежную кожу, и это заставляет меня стонать от вожделения.

— Ты пахнешь так вкусно, Стоун.

Она тает в моих объятиях, прижимаясь ко мне грудью.

Мои губы впиваются в её, и я получаю то, что хочу. Жёстко. Часть меня все еще злится из-за Фила, хоть я и не имею на это права. Мы целуемся, словно двое голодных людей, наши губы сливаются, а руки сплетаются.

Её пальцы впиваются в мой зад, пока я целую шею Стоун, полизывая ключицу.

Мне нужно больше.

Расстегнув молнию на платье, стягиваю его, обнажая сливочного цвета плечи.

— Ты чертовски красива, — говорю я, приподнимая её голову и целуя в губы.

Она стонет от удовольствия, когда я беру её ногу и кладу себе на бедро, прижимаясь своим естеством к её лону.

— Чувствуешь это, Стоун? Это всё из-за тебя.

— Лифт… — произносит она в перерыве между поцелуями. — Что если кто-нибудь увидит нас?

— Мне плевать.

Я целую её грудь, выпирающую из красного бюстгальтера, лаская языком один сосок и поглаживая пальцем другой. Они будто откликаются мне, а я посасываю их будучи не в состоянии насытиться ею.

Стоун стонет в ответ, когда я стягиваю с неё платье и опускаю пальцы в её трусики. Она чертовски влажная, и это возбуждает меня ещё больше. Чёрт!

— Я готов съесть тебя. Прямо сейчас. — Я опускаюсь на колени и стягиваю с неё красные трусики.

Дрожа, она отбрасывает их прочь и кладёт ногу на металлическую перекладину вдоль стены.

— Сейчас, — шепчет она.

Люблю, когда она становится такой дикой.

Слава небесам, что в нашем доме такой медленный лифт.

Я ещё не успеваю коснуться ее, а она уже ёрзает бёдрами, предвкушая мои прикосновения. Она вздрагивает и стонет, когда мой язык проникает в её лоно.

— Кейд! — кричит она.

Жажда. Желание. Похоть. Все это вертится в моей голове, растёт в моём пенисе.

— Прошу тебя, — стонет она, пока я дразню её, проводя кончиком носа вниз по внутренней стороне её бедра и обратно наверх к киске.

— Посмотри на меня, — говорю я скрипучим голосом.

Её взгляд затуманен, зрачки расширены, и она смотрит на меня. Губы Стоун раскраснелись от поцелуев, а меня уже трясёт от удовольствия.

Она моя.

— И не вздумай снова видеться с этим Филом.

Она резко вздыхает, услышав мой приказной тон.

— Стоун? — Я провожу указательным пальцем по клитору, дразня её ещё больше. — Тебе понятно?

Она кивает и кусает губы:

— Да.

— Хорошо. — Я медленно проникаю в неё двумя пальцами. — Хочешь больше? — спрашиваю я.

— Прошу тебя… — умоляет она гортанным голосом. — Твой рот…

Я стону, ускоряя свои ласки и проникая в неё всё глубже и быстрее.

— Ты когда-нибудь испытывала такую страсть?

— Нет, — стонет она, тяжело вздыхая.

Именно это я и хотел услышать. Мой рот снова принимает влажность её лона, вдыхая его аромат, а язык скользит по розовой нежной коже.

Стоун пытается приглушить крик, закрыв рот кулаком, когда на неё обрушивается волна оргазма: мышцы её лона сжимаются вокруг моих пальцев.

Я наблюдаю, как Стоун сотрясается в оргазме, и испытываю восторг от того, как она закатывает в удовольствии глаза. Я король этого проклятого мира.

Слегка ошеломлённая Стоун расслабляется и опирается о стену лифта.

Дзинь. Мы прибыли на мой этаж. Я быстрыми движениями натягиваю её одежду обратно, застёгиваю платье, хватаю нижнее белье и провожаю из лифта к двери моего пентхауса. Я едва держу себя в руках.

— Не могу поверить, что мы сделали это, — шепчет Стоун. — Там разве нет камер?

— Я позабочусь об этом, — отвечаю и захожу в квартиру.

Закрыв за собой дверь, я поворачиваю Стоун к себе лицом и снова целую её, всё ещё ощущая на губах вкус её киски. Не могу насытиться.

Я подхватываю девушку на руки и несу к своей огромной кровати. Пока Стоун сидит на кровати, я спешно снимаю пиджак и рубашку, бросая их на стул в углу комнаты.

Она облизывает губы.

— Мы правда собираемся сделать это? Я… я не хочу, чтобы мне снова было больно. Мне хватило этого дерьма в жизни.

— Мы оба хлебнули с лихвой.

Я расстёгиваю брюки и скидываю их на пол, освобождая твёрдый член. Снимаю носки и откидываю вещи прочь.

— Ты передумала? — Стискиваю зубы, пытаясь сохранить контроль. Не хочу, чтобы она видела, как меня убивает мысль о том, что не смогу заняться с нею любовью. Я хочу, чтобы это было ее решение.

Стоун сглатывает, и ее взгляд мутнеет, скользя по моим плечам, груди и ниже к ногам.

Я ухмыляюсь и поворачиваюсь к ней спиной, чтобы она могла полюбоваться на мою задницу. Я позирую и замираю.

— Что останавливает тебя? — Я оборачиваюсь и направляюсь к ней, останавливаясь у края кровати. Стоун наклоняется вперёд и берёт мой член в свой рот. Не в состоянии сдержать стон, беру её за голову и направляю её движения так, как мне нравится.

Стоун сосёт мой член, скользя языком вверх и вниз по нему. Она удовлетворяет меня, обхватив его пальцами.

— Че-е-ерт…

Её рот изучает моё естество, и я теряю контроль.

— Стоун… — шепчу я.

— Хочешь, чтобы я остановилась? — бормочет она.

— Только посмей, и я убью тебя.

Стоун смеётся, но не отпускает мой член.

Внутри меня поселяется удовольствие — и что-то ещё.

— Что ты со мной делаешь, женщина?

— То, что хочу сделать с тобой каждый раз, когда вижу тебя на работе.

Приподняв её лицо, провожу большими пальцами по её губам. Мы вдруг становимся серьёзными. Между нами воцаряется напряжение.

— Это изменит всё для нас. Я не знаю, чем всё кончится.

Стоун кивает, взгляд её становится тяжелым от вожделения.

— Я просто хочу тебя, — говорит она.

Обоюдными усилиями мы снимаем с неё одежду, становясь оба обнажёнными.

Стоун постанывает, поторапливая меня, и я не спеша располагаю её под собой так, чтобы иметь возможность делать с ней всё, что пожелаю. Нежно прижимая поднятые руки девушки к кровати, томно целую её и изучаю, вырисовывая узоры на её коже… изгибы её шеи, рук, веснушку на груди. Её кожа кажется такой же разгорячённой, как и моя.

Стоун мурлычет и, приподнимая бедра, трётся об меня.

— Я готова к тому, чтобы ты трахнул меня.

Рассмеявшись, целую её в губы.

— Умоляй меня, — приказываю я и наклоняюсь, чтобы взять в рот её сосок, и посасываю его.

— Кейд, пожалуйста… — Её пальцы цепляются в меня, притягивая к себе и соединяя наши тела в единое целое.

Черт меня подери, не могу больше ждать, когда войду в неё.

Я встаю, чтобы взять презерватив, — прошлый раз мы были достаточно неаккуратны, но сегодня я не собираюсь кончать вне её. Разорвав упаковку, надеваю защиту и возвращаюсь к Стоун.

— Я чист, — говорю я ей. — Знаю, что жёлтая пресса рассказывает обо мне, но я очень избирательно отношусь к тем, с кем сплю.

— Так я просто ещё одна, с кем ты просто спишь? — спрашивает Стоун.

Её волосы растрёпаны по подушке, и я протягиваю руку, чтобы убрать ее прядь волос за ухо.

— Никогда.

Мои пальцы снова проникают в неё, скользят и кружат над пучком нервов, образующих её эрогенную зону. Посасываю её клитор… черт, никак не могу насытиться. Хватаю её за бедра, чтобы притянуть к себе.

Желание охватывает меня ещё сильнее, когда я вхожу в неё. Стоун внутри такая влажная, гладкая как шёлк.

Я переворачиваю её, словно тряпичную куклу, и вхожу в неё, не в состоянии сдержать стон. Я рычу, закидывая голову назад, и пытаюсь проникнуть глубже. Мне нужно больше.

Но чего-то не хватает.

— Нет, — рычу я, переворачивая её обратно. — Хочу видеть твоё лицо.

— Как пожелаешь, — отвечает Стоун.

Уткнувшись лицом в её шею, трахаю её, что есть сил. Выворачиваю свои бедра, чтобы сменить позицию. Глубже, жёстче, пока она извивается подо мной.

— Еще, — умоляет она, хватая меня за плечи.

Наш секс горячий, быстрый, яростный: резкими толчками двигаю нас к изголовью кровати. Стоун зовёт меня, впиваясь мне в спину своими ноготками и согревая мой член своим оргазмом.

Я кончаю сразу вслед за ней, сотрясаясь и рыча от удовольствия. Выгнув спину, хватаю её за руки и выхожу из неё — мой член твердеет и опухает.

Свалившись навзничь на кровать, притягиваю Стоун на подушки так, чтобы она лежала напротив меня, спиной к моей груди.

— Стоун, — я замолкаю и сглатываю, голос мой звучит глухо. — Это было… чертовски невероятно.

— О да.

Её желудок урчит.

Я встаю и опускаю руку ей на плечо.

— Мы так и не поужинали с тобой.

Стоун нежно смотрит на меня.

— Знаю хорошую службу по доставке еды. Как ты смотришь на тако «Доритос Локос»?

Целуя её в носик, отвечаю:

— Я в деле, детка.

От начала и до конца.

Глава 16

Ребекка

Парадная рубашка Кейда — это единственное, что укрывает моё обнажённое тело, которое пахнет невероятно дорогим гелем для душа. Я быстро приняла душ, пока Кейд ожидал доставку нашей еды, и теперь мы оба сидим друг напротив друга с двумя бутылками пива, горсткой апельсинов, белыми пакетами с едой из «Тако-Бел» и кучей упаковок с острым соусом.

— Люблю начос с сыром.

— Готов поспорить, что могу приготовить что-то полезнее этого, — отвечает Кейд, рассматривая яркую красно-оранжевую кожуру. От этих слов моё тело окутывает тепло. Наблюдаю, как он кусает и стонет от удовольствия, кивая мне. — М-м-м, может, в другой раз.

Мы оба откидываемся назад и молча едим, ухмыляясь. Позволяю себе изучать взглядом его тело, завёрнутое в чёрный шёлковый халат. Он открыт настолько, что слегка открывает его упругий живот, и меня бросает в дрожь от воспоминания о том, как я только что была на нём сверху. Обнажённом.

Я окончательно теряю рассудок, делаю глоток пива, как вдруг:

— Ох! — Из-за черного кожаного дивана выглядывает пушистая белая голова. — Кейд, это твой котёнок? — Ставлю бутылку на стол и вскакиваю.

— Киллер, знакомься, это знаменитая Ребекка Фильдстоун. Можно просто Стоун.

Его глубокий голос преследует меня, пока я обхожу стеклянный кофейный столик, чтобы подойти к крошечному белому комочку.

Оглядываясь на Кейда, я вздыхаю чуть ли не во весь голос при виде этого шикарного мужчины, одетого в чёрный шёлк и окружённого тако. Я почти уверена, что умерла и попала в рай.

Маленький котёнок спускает меня с небес на землю.

— Киллер? Ты называешь этого милого котёнка Киллером?

— Не дай себя одурачить. Она как тот кролик из фильма Монти Пайтона¹⁷, — насмешка в его голосе переворачивает всё внутри меня вверх дном.

— Неужели это правда? — Я опускаюсь на пол, чтобы погладить кошку по мягкой, белой шёрстке. — Что ж, тогда я протяну руку за Святым Граалем.

— Ага, из Антиохии¹⁸.

Его слова смешат меня, но я продолжаю чесать кошке загривок. Она смотрит на меня своими большими голубыми глазами, затем упирается головой о мою ладонь и трётся.

— Ты не перестаёшь удивлять, Кейд Хилл.

— Могу сказать то же самое о тебе, — говорит он низким и басистым голосом, от чего в моем животе поднимается такой рой бабочек, что я понимаю — не есть мне больше тако сегодня. Я встаю, качая головой.

— Что такое?

Пытаюсь придумать, что ему ответить, кроме «Я хочу, чтобы ты бы отцом всех моих детей!» Опустив ноги в пушистый чёрный ковёр, которым застелен тёмный деревянный пол его квартиры, оглядываюсь и рассматриваю определенно холостяцкую берлогу Кейда, пока его милая белая кошка трётся о мои ноги.

— Тут очень красиво. — Я останавливаюсь перед огромным телевизором с плоским экраном, висящим над камином, в котором маняще и по-домашнему уютно мерцает оранжевое пламя.

— Мама нанимала декоратора.

— Твоя мама… — Я киваю, поворачиваясь спиной к телевизору и прищуриваясь в притворном раздражении. — Ты так и не рассказал, почему вчера был не у своей матери.

Кейд откидывается назад, от чего халат раскрывается чуть больше, обнажая его мускулистую грудь и плоский живот.

— А ты так и не рассказала, почему была с Филом.

Задачка.

— Я первая спросила, — говорю я.

— Знаешь, ты выглядишь очень сексуально в одной моей рубашке, — Кейд ухмыляется, и я растворяюсь в его одобрительной улыбке.

Отведя глаза в сторону, он вздыхает и садится прямо, чтобы собрать все бумажные коробки из-под еды в белый пакет.

— Я могу помочь. — Делаю шаг к нему, встаю на четвереньки перед ним и кладу наши недоеденные тако на стеклянный кофейный столик рядом с пивом.

— Мама попросила вывести её куда-нибудь, — отвечает Кейд, не поднимая взгляд. — Она друг семьи, недавно переехала в Хьюстон. Никого тут не знает.

Я встаю и смотрю на него.

— Чес посчитала, что мне стоит пойти на свидание со случайным парнем, чтобы воспрянуть духом… с кем-то, кроме тебя.

Взгляд Кейда серьёзен без тени улыбки:

— Ты собиралась переспать с ним?

— Нет! — вскрикиваю я, шипя. — Я даже не особо хотела идти с ним на встречу, правда. Мы просто изучали этот забавный сайт знакомств, Чес выбрала что-то наподобие «Встретимся сегодня же!» Сказала, что я должна согласиться и пойти, иначе меня заблокируют, а он даже не был похож на парня с фото, а потом он начал разговаривать на Клингонском и…

Кейд берёт моё лицо в свои тёплые ладони и, притянув к себе, страстно целует. Его полные губы находят мои, его язык проникает в мой рот, сводя меня с ума. Из моего горла раздаются невнятные звуки, и, если раньше моё тело горело от страсти, то теперь оно превратилось в настоящую лаву. Обняв его за плечи, я сажусь к нему на колени. Глаза закрыты, жар окутывает меня, и я готова Богом поклясться, что буквально загораюсь, когда его руки сжимают мою задницу.

— О, Кейд, — выдыхаю я его имя, пока его губы ласкают моё ухо.

— Я хочу снова оказаться в тебе. Прямо сейчас.

— Да…

Этот мужчина силён, словно Геркулес. Его руки опускаются на мои ягодицы, и всё еще прижимая меня к своему торсу, он встаёт с дивана одним плавным движением. Мои руки обнимают его плечи, я целую его щёки, ухо, шею, — ласкаю языком его солёную кожу, слегка покусывая, пока он несёт меня в спальню.

— Чёрт, Стоун. — То, как хрипло он произносит моё имя, когда мы опускаемся на его необъятных размеров кровать, практически доводит меня до оргазма.

Лёжа на спине на его серых, мягких словно шёлк простынях, наблюдаю, как он быстро избавляется от трусов, освобождая на волю ту часть его тела, которой я так одержима. Кейд быстро надевает презерватив, затем хватает подол своей рубашки, надетой на мне, и разрывает её, обнажая мою грудь.

— Ох! — вздыхаю я от приятных ощущений.

Глаза Кейда выражают голод, и он одним движением накрывает меня, войдя в меня так быстро, что я не в силах сдержать ещё одного вздоха удовольствия. Господи, это никогда не надоест. Его крупные ладони обхватывают мою грудь, сминая их и соединяя вместе, а его губы покусывают и потягивают мои соски, дразня. Я извиваюсь и мечусь, когда он снова обхватывает руками мою задницу и переворачивает нас так, что я оказываюсь сверху.

— Сделай это своими бёдрами, — говорит он низким голосом. — Этот хула-танец.

Тёплое удовлетворение обволакивает меня там, внизу. Слаще, чем вид этого мужчины подо мной, может быть лишь его голос, и что это я свожу его с ума. Я слегка откидываюсь назад и впервые за долгое время чувствую себя сексуальной. Это потрясающее чувство. Необузданное желание в его глазах посылает мне импульсы удовольствия, которые я ощущаю всем телом, своими бёдрами, своим нутром. Я начинаю бедрами вращать круговыми движениями.

— Да, — стонет Кейд, толкаясь своими телом вверх.

— Как же хорошо, — вздыхаю я, откидывая волосы назад. Я дикая богиня секса.

Кейд впивается ладонями в мой зад, не переставая двигать бёдрами, и мне достаточно ещё двух толчков, чтобы снова распасться на части, громко вскрикивая и объезжая его твёрдый член так, словно завтра никогда не наступит. Ещё один громкий стон вырывается из его горла, и я чувствую, как Кейд распадается на части, содрогаясь и крепко прижимая меня к себе, пульсируя у меня внутри, заполняя собой презерватив.

Обессиленная, я падаю ему на грудь, и наши губы встречаются в чувственном поцелуе. Я беру его лицо в свои ладони, мои волосы спадают вниз, наши губы сплетаются снова и снова. Его руки обнимают меня за талию, и я полностью удовлетворена. Мы достигли оргазма одновременно — целуясь, переплетаясь, сближаясь. Опустив руку вниз и сняв презерватив, Кейд быстро избавляется от него, и мы снова уединяемся. Он прижимает меня спиной к себе, обнимая рукой за талию. Это самая удивительная поза, в которой я была с тех пор, как… пожалуй, с тех пор, как он провёл ночь у меня.

— А теперь спи, — говорит он, целуя меня в плечо. — Ты моя.

Лёгкая улыбка касается моих губ, и я закрываю глаза, исчезая в мягком тумане блаженства, и единственным якорем для меня в этом мире являются его крепкие руки.

Низкий гул голосов спускает меня на землю с розового облака счастья. Пару раз моргнув, пытаюсь понять, откуда раздаются голоса. Такие знакомые…

«Ещё один житель Хьюстона вчера подвергся нападению со стороны, как его называют полицейские, Хапуги с Грин Стрит… или Хапуг».

Я сажусь на кровати и подтягиваю простыню к груди. Это Мэтт, говорящий в огромном телевизоре на противоположной стене, и он читает воскресную сводку новостей «KHOT».

«Пока остаётся неизвестным, являются ли грабежи делом одного человека или бандой воров».

В комнату входит Кейд с чёрным деревянным подносом в руках.

— Я принёс тебе кофе. Какой предпочитаешь?

— Один сахар, две пачки сливок, — отвечаю я, расслабляясь и опираясь о замшевое изголовье серого цвета. Наблюдаю за Кейдом: он снова накинул на плечи чёрный халат, с газетой подмышкой, — до чего же сексуален.

— Мэтт работает семь дней в неделю. — Он протягивает мне дымящуюся горячим кофе чашку. — Вскоре они должны найти кого-то на эту должность ведущего.

От одной мысли об этом вздыхаю.

— Именно для этого я так усердно работала.

— Я знаю.

Мэтт продолжает говорить, а Кейд ложится рядом со мной. Я едва чувствую его движения, потому предполагаю, что у него один из тех матрасов с пенным наполнителем с эффектом памяти. С этим и в его объятиях — не удивительно, что я спала так хорошо.

— Ещё одно ограбление. — Кейд бросает газету между нами, и я искоса наблюдаю, как напрягаются мышцы его челюсти. — На этот раз пожилая женщина. Они подкрались к ней сзади и толкнули. Вывихнули ей лодыжку и украли сумочку. Мерзавцы.

— Боже мой! — Я откладываю кофе в сторону и хватаю газету, всматриваясь в заголовок и текст на первой странице, откуда на меня смотрит пожилая, седовласая женщина с кровавыми потертостями на коленях и ладонях. — У них есть хоть какие-то предположения, кто мог это сделать?

— Ничего? — Очевидно, Кейд в ярости. — Никаких отпечатков пальцев или других улик. Эти ребята двигаются быстро и бьют тогда, когда вокруг никого нет.

Изучаю глазами статью.

«Крытая парковка, рано вечером, после часа-пик. Напоминает сценарий кино. Классическое поведение грабителей».

После прочтения статьи невольно чувствую, как к горлу подступает тошнота. Торговый район Грин Стрит — один из новейших проектов Хьюстона и расположен недалеко от моего дома.

— Если соберёшься выходить куда-то после наступления темноты, то только в компании Кевина или Чес, или со мной.

Его забота восхищает меня. Я опускаю голову на руки.

— Я буду осторожна. — Хоть эта серия грабежей и вызывает беспокойство, я не хочу сейчас об этом думать. — Выйдем позавтракать или как?

Кейд поворачивается ко мне:

— Думаешь, это хорошая идея? — Такого ответа я не ожидала.

— Ну, я думала, моя очередь.

— Что ж, ты Ребекка Фильдстоун. — Он протягивает руку и берёт прядь моих волос, накручивая на палец. — Мы неизбежно привлечём к себе внимание.

— И не напоминай!

— На свете есть только одна вещь, настолько же сексуальная, как твоя правая грудь… — Я стону, закрывая лицо руками, но он продолжает. — …это твоя левая грудь.

Я смеюсь, игриво толкая его в плечо.

— Глупый конфуз с одеждой.

— Мне хотелось надавать по морде каждому, кто видел тебя. Полагаю, я эгоистичен. Хочу быть единственным, кто видит твоё тело. — Кейд улыбается, от чего на его щеках появляются ямочки, перед которыми я не могу устоять.

Моя шея покрывается красными пятнами.

— Хочешь сказать, что я твоя пленница?

— Если бы. — Его ответ смешит меня ещё сильнее, но его улыбка испаряется. — Я как раз думал, как сильно ты хочешь получить это место ведущего… и каким же козлом может быть Марв. Я бы не хотел стать причиной того, что ты можешь не получить то, чего так сильно хочешь.

В памяти всплывают воспоминания о той встрече в офисе Марва после истории, приключившейся со мной в Планетарии на вечеринке маленьких Принцесс. Вспоминаю, что Кейд был там в тот момент, когда Марв наговорил те вещи о моей внешности, и ощущения, словно я богиня секса, тут же исчезли.

Я опускаю голову.

— Не понимаю, как я попала к нему в немилость. Марв всегда поддерживал и подбадривал… — Пока не появилась Саванна.

— Эй, — говорит Кейд, приподнимая мой подбородок. — Я с радостью скажу: да пошёл он. Хочу, чтобы все видели тебя со мной. — Признаю, услышав такие слова от Кейда, я чувствую себя чуть лучше. — Я просто не хочу ставить тебя в неудобное положение.

— Хочешь снова заказать еду на дом?

— Нет. — Он вскакивает с постели. — Можем прогуляться по парку. День чудесный, и там неподалёку есть уютный фермерский рынок. Я куплю тебе завтрак, а если кто-то тебя увидит, мы скажем, что работаем над репортажем.

Я улыбаюсь, но внутри меня всё сжимается.

— Думаю, сейчас так будет лучше, скрываться и лгать.

— Мы не скрываемся и уж точно не врём. — Я наблюдаю, как он натягивает пару потёртых джинсов, которые обтягивают его задницу просто идеально. — Мы работаем над общим репортажем.

Кейд подмигивает мне, и на мгновение я задумываюсь, не зная, как это воспринимать. Возможно ли, что Кейд относится ко мне серьёзно? В этот момент он натягивает тёмно-синюю футболку через голову и уходит в ванную. Слышу звук чистки зубов и тут же выпрыгиваю из постели, прохожу в гостиную, чтобы найти свои трусики и платье… Красный шёлк. Ну конечно, наряд для выхода в свет поужинать, а не позавтракать. Хмурюсь своему отражению в зеркале, когда Кейд возвращается в спальню.

— Что не так?

— Это платье. — Я начинаю его стягивать. — Оно слишком нарядное для фермерского рынка. Очевидно же, что я провела ночь с тобой.

— А что в этом плохого?

— Слишком много славы?

Качая головой, Кейд подходит к шкафу и открывает ящики.

— Можешь надеть одну из моих футболок. Не уверен насчёт низа…

— Хватит с меня и одного конфуза с одеждой, спасибо.

— А может, наденешь мою парадную рубашку поверх      и вот… — Он просовывает мои руки в новую белую рубашку и завязывает полы в узел на талии. — Теперь ты выглядишь ещё более желанной.

— Кейд!

— Разве это плохо?

— Пойдём уже. — Беру его за руку, и мы направляемся на первый этаж, а оттуда на улицу на яркое солнце.

Очередной потрясающий осенний день с пониженной влажностью и лёгким бризом. Кейд кладёт мою руку себе на локоть, и я практически уверена, что мы вовсе не похожи на коллег, которые встретились позавтракать вместе. Мы выглядим как парочка, которая вышла перекусить после самой невероятной ночи секса в истории человечества. Парк представляет собой великолепную смесь осенних цветов, наравне с пурпурными и золотыми украшениями в честь Хэллоуина. Под большими белыми палатками расположены столы, и мы останавливаемся у одного из них, за которым женщина работает с парой детишек, стряпая самые вкусно пахнущие завтраки.

Кейд заказывает нам пару мексиканских омлетов, завёрнутых в мягкие тако, и кофе, затем мы берём всё это с собой к ближайшей скамейке, чтобы сесть и поесть там.

— Ты вырос здесь, в Хьюстоне? — спрашиваю я, поедая свой завтрак.

Кейд кивает, быстро глотая.

— Родился тут, здесь же ходил в частную школу. Ходил в колледж в Остине, но мой первый настоящий переезд был в Атланту, где я играл за «Ястребов». — Я киваю ему в ответ, поедая сочную лепёшку Текс-мекс¹⁹. — А ты?

— Вообще я родилась в Галвестоне. — Кейд смотрит на меня удивленно, услышав такое признание. — Родители любили быть ближе к побережью, но им хотелось более кристально чистых вод. Поэтому они переехали в Ки-Уэст²⁰, как только я уехала в колледж.

Кейд качает головой.

— Моя семья совсем не такая. Мама клянётся, что плакала каждый день, когда я жил в Атланте.

— Это очень мило. — Мне вдруг сильно захотелось встретиться с его мамой, но решаю промолчать об этом. — А Трент?

Кейд слегка хмурится и делает глоток кофе.

— Он не плакал… насколько мне известно. Всё же, частично он причина того, почему я вернулся.

Вспоминаю, что Кейд рассказывал мне о своём отце. Помню его гнев.

— Твой отец обрадовался, что ты вернулся домой?

— Да, но совсем по другим причинам.

Мы снова коснулись неприятной темы, и мне захотелось вернуться к разговору о приятных вещах. Кейд прищуривается, и я уверена, он поддерживает мою затею.

— Что еще, помимо этого маленького милого носика, заставило тебя выбрать новости ТВ, Стоун?

Я ухмыляюсь ему.

— Хм-м-м… — Оглядываюсь на прохожих, держащихся за руки, прогуливающих собак, несущих детей. — Люблю выходить из дому, встречаться с людьми, общаться с лидерами общества, или даже с простыми людьми, играющими не менее важную роль.

— Это изменится, если ты станешь телеведущей.

— Это так, — киваю я согласно. — Но как ведущая, я смогу участвовать в выборе репортажей, я смогу продолжать выбираться и брать интервью иногда.

Кейд встаёт, берёт остатки нашей еды и бросает в мусорную корзину, потом возвращается и протягивает мне руку. Я беру его за руку, и мы идём по прогулочной тропе вокруг небольшого парка. У меня есть ещё одна причина, по которой я так сильно люблю свою работу и которую я однажды рассказала только Нэнси.

— Кажется, есть что-то ещё.

— Что ж…

Кейд встаёт передо мной, останавливая нас и глядя мне прямо в глаза.

— Так что же?

Я опускаю голову, выдавая лёгкий смешок.

— Это глупости.

— Теперь ты должна мне рассказать.

Качая головой, поднимаю на него взгляд.

— Знаешь это нервное чувство… поднимающееся в животе… как когда ты впервые берёшь на руки новорожденного младенца?

— Да, — Кейд отвечает быстро, что смешит меня сильнее.

— Именно это я чувствую, стоя там, на краю, снимая великую историю, которую каждый сможет увидеть. Когда я брала интервью у Петаль или… — я замолкаю прежде, чем сказать …или когда первый раз увидела тебя.

— Или?

Вместо этого, качая головой, говорю.

— Это самое восхитительное. Это возбуждает и заводит, и мне нравится этим делиться.

Не теряя ни слова и ни минуты, он шагает вперед и целует меня, накрыв мои губы своими тёплыми губами, без языка, но с чувствами — с тем самым чувством.

Чувством, которое я не хочу потерять.

Глава 17

Кейд

Я нахожусь в отличном настроении, когда подвожу Стоун к её дому и направляюсь в свой следующий пункт назначения — Театр Ривер Оукс, кинематографическую достопримечательность Хьюстона, на ежевоскресную встречу с мамой и Трентом. На прошлой неделе мы посетили местную художественную галерею, где выставлял свои фотографии один из друзей мамы. Каждую неделю новое место, обычно на выбор Трента.

Направляюсь к величественному входу маленького театра. Его построили в тридцатых годах, дизайн интерьера обновили, но всё же сохранили его оригинальный стиль ар-деко с черными мраморными скульптурами, светильниками треугольной формы и современными зонами отдыха с чёткими линиями и прямыми краями. Улыбаясь, я принимаю выбор этого места. Мне знакомы все эти «высокохудожественные» штучки от Трента.

Настроение тут же портится, когда узнаю, кто ещё пришёл на нашу встречу. Рядом с мамой у киоска стоит мой отец.

К этому фильму мне понадобится напиток покрепче.

Трент машет и спешит мне навстречу, и он кажется слишком довольным для парня, который не видел отца со дня вечеринки в честь дня рождения матери, состоявшейся три месяца назад. Конечно, периодически мы собираемся вместе как семья, но лишь на праздники или похороны. Но даже тогда напряжение между отцом и Трентом потрескивает.

— Какого чёрта он здесь делает?

— Я пригласил его, — бормочет Трент.

Я удивлён.

— Зачем?

Подняв руки вверх, Трент пожимает плечами.

— Он позвонил мне на прошлой неделе, и до этого ещё раз. Я не ответил, поскольку никогда не отвечаю на звонки, если сначала мне не пишут СМС. Но знаешь что? Вчера он прислал мне сообщение: «Пожалуйста, позвони мне. Мне нужно с тобой поговорить».

— Папа написал сообщение? — Я не верю своим ушам.

Трент кивает:

— М-да. Я поразмыслил над этим и перезвонил ему. Он просто хотел сказать, что думал обо мне и о том, можем ли мы собраться вместе, — он замолкает. — А ещё он поздравил меня с днём рождения. Может, он умирает, но не сказал нам об этом?

Я качаю головой.

— Он недавно проходил медицинский осмотр для получения корпоративной страховки.

— Может, он пытается вернуть маму? — отвечает на это Трент.

Прищуриваясь, я наблюдаю за отцом, который в данный момент покупает … для мамы и улыбается ей. Независимо от различий между ними, — в основном, в отношении Трента, — я никогда не сомневался, что он любил её. Видел в его глазах искреннюю радость в тот момент, когда мама сказала ему, что у неё ремиссия. За те годы, что они были в разводе, он периодически с кем-то встречался. Как и мама. Но ни один из них так и не наладил продолжительных отношений. И всё же… что-то подозрительное тут происходит.

Сегодня отец сменил костюм и галстук на брюки цвета хаки и бордового цвета свитер с V-образным вырезом. Ему шестьдесят, его густые волосы белоснежно-седые и аккуратно зачёсаны назад — такую причёску он носит столько, сколько я себя помню. Широкоплечий и с узкой талией, он отлично выглядит для своих лет.

— Какую игру он ведёт? — спрашиваю я.

— Сожалеет об ошибках прошлого?

Я задумчиво почёсываю подбородок:

— Но зачем тебе приглашать его?

Трент раздумывает над ответом, серьёзное выражение мелькает на его обычно беззаботном лице.

— Он мой отец. Я всё ещё люблю его.

Сделав глоток диетической колы, он продолжает:

— Часть меня сочувствует ему. Он невежественен, не глупо ли, что я все еще жду его одобрения? Двадцатишестилетний мужчина, — Трент качает головой, словно ошеломлённый.

Трент умеет сильно любить и легко прощать. Поддавшись порыву, я хлопаю его по плечу:

— Я просто не хочу, чтоб он снова причинил тебе боль.

Я был рядом и помогал ему собирать осколки разбитого сердца в единое целое, когда Трент сбежал из дома. И я бы не хотел, чтобы он снова через такое проходил.

Мама с отцом поворачиваются и направляются к нам. Мама спешит ко мне, сияя от радости. Кивнув отцу, обнимаю её. От неё пахнет лимонным шампунем, и я легонько ерошу её волосы.

— Клянусь, они растут с каждым днём всё больше.

— Ты же вчера меня видел! — Рассмеявшись, мама проводит пальцами по маленьким серым кудряшкам на голове.

Модная и элегантная, она выглядит ослепительно в чёрном струящемся платье, которое отлично сочетается с театральным стилем. Я улыбаюсь при виде белого жакета из бисера, наброшенного на плечи — она никогда не ходит без накидки или свитера.

— Итак, как прошло свидание с Сисси? — спрашивает мама, смотря на меня.

— Ты имеешь в виду фермершу, занимающуюся верьмикультуризмом? Как удобно ты забыла мне об этом сказать.

Мама смеётся:

— Я не думала, что так уж важно, чем она занималась. Разве она не красива?

— Она оставила меня ради Вулканца.

Трент хмыкает:

— Чувак, я в замешательстве. Зачем ты ходишь на свидание с этой Сисси, когда у тебя есть горячая Ребекка Фильдстоун, экстраординарный борец с обезьянами?

Мама тут же воодушевляется:

— Девушка из новостей? Её видео показывают везде! — В её глазах загорается огонёк. — Она мне нравится. Она слегка подмигивает в конце своих передач, и наряды у неё стильные. Могу поспорить, детки бы у вас были миленькие.

Детки? Вот чёрт.

— Я вовсе на неё не запал. Она профессионал, строящая свою карьеру.

— Которая хочет забраться тебе в штаны, — Трент ухмыляется, обнимая маму за плечи и заговорщически шепча ей: — Когда я ужинал с ними в офисе, они едва могли оторвать взгляд друг от друга. Не то чтобы я винил их за это. Если уж говорить начистоту… — он бросает взгляд на папу. — Я бы всерьёз об этом задумался. Мы должны пригласить её с нами в следующее воскресенье. Предлагаю ужин в «Вороне». Освещение там идеальное для того, чтобы влюбиться, да и пианист там играет прекрасно. Предполагаю, предложение руки и сердца последует уже весной.

Мама хлопает в ладоши.

— У тебя всегда блестящие идеи. Давайте так и сделаем. Напиши ей и пригласи к нам на следующей неделе. Ох, а ещё лучше узнай, какие у неё планы на сегодня! — она кивает мне.

— Да! Пригласи её! — встревает Трент. — И Чес тоже пригласи.

Сжимаю челюсти:

— Я не буду писать Стоун. — Она, наверное, отдыхает после нашей совместной ночи необузданного секса, не говоря уже о том, что не хочу видеть её в центре махинаций моей семьи, пытающейся свести нас вместе.

— Кто эта девушка? — спрашивает отец, и мы все поворачиваемся к нему, стоящему за спиной мамы, он ёрзает и держит в руках картонный поднос с миской попкорна и двумя сортами пива.

Он посторонний и понимает это.

— Ребекка Фильдстоун, — отвечает мама, — та журналистка, которая засветила свою грудь на весь Хьюстон, но Кейд всё держит в секрете.

Я недовольно стону:

— Нет никаких секретов… — я замолкаю. Нет смысла объяснять им о Стоун. Всё станет только хуже.

— Трения на работе? — восклицает мама. — Звучит интересно.

Я выдыхаю:

— Мам, не выдумывай. Стоун и я… всё сложно. Она пытается занять место ведущего.

Глаза Трента становятся игривыми.

— Она нравится тебе, признай. Позвони ей.

Я бросаю на него строгий взгляд.

— Мы не в третьем классе, Трент. К тому же, уже поздно для звонка.

— Может быть, ты и прав, — говорит мама. — Обычно в последний момент звонят ради секса.

Трент смеётся, а я просто качаю головой, переводя разговор на Дедрикс и футбольную команду.

— Думаешь, они могут выиграть чемпионат? — спрашивает отец чуть громче необходимого, встревая в разговор. Видно, что ему чертовски некомфортно. Вот и хорошо. Понадобится куда больше времени, чем один вечер в кинотеатре, чтобы я изменил своё мнение касательно того, чтобы впустить его в наш круг.

— Пока что они непобедимы, — отвечаю я. — Просто хотелось бы я сделать для них больше. Этим детям нужно всё: лучшая защита, ноутбуки в классах, как в более обеспеченных школах. — Возвращаюсь мыслями к словам Марва о сборе средств. — Им нужны деньги.

— Я могу с этим помочь, — говорит отец.

Я в удивлении приподнимаю брови. «Хилл Глобал» стоит миллиарды, но единственная благотворительность, которую одобряет совет акционеров, — это известные исследовательские больницы в Хьюстоне. Не представляю, чтобы они рвались помочь Богом забытой школе — мало рекламы.

Мама привлекает отца ближе к нашей группе.

— Что думаешь, Бэрон?

На минуту он замирает, и мне кажется, я замечаю проступающий пот у него на лбу.

— Что ж… Нам нужно воспользоваться налоговыми льготами, а помощь местной школе кажется довольно выгодным делом, особенно если в это вовлечён мой сын. — Он переводит взгляд на Трента и прокашливается. — Вообще-то, я считаю, это только что пришло мне в голову, Трент мог бы значительно помочь в организации благотворительного гала-концерта для вашей школы. Он креативен… есть у него такое… — голос его стихает, и отец начинает ёрзать, выражая неуверенность, будто удивляясь своим же словам.

Мы молча смотрим на него во все глаза, и лишь шум проходящей мимо толпы кинозрителей гудит за спиной.

— Мне за это заплатят? — Трент первым прерывает молчание.

Отец выпрямляется.

— Конечно. Будешь отвечать за мероприятие, его организацию, станешь связующим звеном между компанией и школой.

Звучит словно целиком выдуманная позиция.

— Что за игру ты ведёшь, черт тебя дери? — спрашиваю я.

Вот оно. Я сказал то, о чём думал с тех пор, как зашёл сюда.

Он лишь смотрит на меня, часто моргая.

Мама шлёпает меня по руке.

— Будь милым и прекрати ругаться.

Трент пристально смотрит на отца.

— Ты же понимаешь, что я всё еще гей, так? И не важно, что ты делаешь для нас — или для меня, — я по-прежнему буду геем.

Какое-то время отец смотрит себе под ноги, но затем поднимает глаза.

— Я это понимаю.

Я точно в своей вселенной? Что происходит с моим отцом?

Сожаления?

Мама?

Неизлечимая болезнь?

Понятия не имею.

Объявление по громкой связи даёт нам понять, что показ фильмов скоро начнётся. Нервно оглядываясь, отец переводит взгляд с постера на постер.

— Так, эм-м-м, что именно мы смотрим?

Проследив за его взглядом, вижу список фильмов. На весь кинотеатр всего три экрана — такое ощущение, что они проводят месяц гей-парадов.

Трент оживлённо улыбается:

— Значит, «Горбатая гора», «Филадельфия» или «Трансамерика». Выбирайте, мне все нравятся.

— «Хотел бы я знать, как забыть тебя», — цитирую я персонажа из «Горбатой горы». Трент хватается за грудь.

— Успокойся, душа моя. Обожаю Джейка Джилленхола.

— Да! Выбирай этот! — Мама берёт отца за руку, таща его к экранам. — Тебе понравится. — Она хлопает его по руке. — Наверное, там есть ковбои.

Мы с Трентом встаём в очередь за ними.

— Это всё чертовски странно, — говорю я Тренту, наблюдая, как они заходят в тёмный зал кинотеатра и идут к своим местам посередине.

— В следующий раз приду с парой. Хочу посмотреть, как он с этим справится, — отвечает Трент, занимая кресло рядом с мамой.

Просматривая анонсы фильмов перед основным показом, мыслями возвращаюсь к Стоун… и деткам… и на удивление не испытываю приступа паники. Думаю об отце, неужели он мог измениться?

Жизнь странная и непредсказуемая.

Кто, черт возьми, знает, что принесёт нам завтра?

***

Понедельник, десять часов утра. И я с нетерпением ожидаю встречу со Стоун. Мне снился сон о том, как она вытанцовывала «хулу» верхом на мне, поэтому я проснулся с твёрдым стояком. Настало время ежемесячного совещания совета директоров. По дороге к лифту в вестибюле встречаю Марва, вошедшего через противоположный вход. Он отплясывает в мою стороны и встаёт рядом, напротив блестящих серебристых дверей лифта.

— Доброе утро, — бормочу я, глядя на него сверху вниз. Он как минимум на один фут ниже меня, что приносит мне немалое удовольствие.

— Кейд, — кивает он в ответ рассеянно, словно задумавшись над чем-то.

После того, как лифт пустеет, мы заходим внутрь. Нажимаю кнопку и тут же слышу голос Стоун.

— Придержите, пожалуйста! Я уже бегу!

Я уже слышал эти слова пару раз в эти выходные. Улыбнувшись, нажимаю на кнопку ожидания.

Она забегает в лифт, и мы встречаемся взглядами. На каблуках высотой три дюйма, в облегающей красной юбке и свитере нежного кремового цвета, подчёркивающих изгибы её тела, она выглядит чертовски сексуально. Я хочу съесть её. Залившись пунцовой краской, она опускает голову. Мне нравится, как она смущается.

Проследив глазами ко второму пассажиру лифта, она вдруг вздрагивает.

— О, Марв! Не заметила вас сразу. Доброе утро! Как провели выходные? Мои прошли отлично. Потрясающе! Просто невероятно! — Стоун восторженно взмывает руками.

Я улыбаюсь.

Марв хмурится.

Стоун пятится назад.

— Вы заходите или как, Ребекка? — спрашивает он раздражённым тоном.

Я протягиваю руку, чтобы придержать двери лифта.

— Ну?

Стоун кивает.

— Нет-нет, всё в порядке. Я… я кое-что забыла в машине. Пока!

И вот она уходит, практически сбегает из лифта.

Я вздыхаю, мыслями возвращаясь к нашим со Стоун сценам, проведённым вместе в эти выходные.

— Чему ты улыбаешься? — спрашивает Марв, когда двери, наконец, закрываются.

— Просто чудесный день, Марв.

Он ухмыляется.

— Мне вот нечему улыбаться. Я продолжаю получать письма с жалобами на Ребекку и эту чёртову обезьяну. Ей лучше заниматься съёмками.

Я напрягаюсь, едва подавляя возрастающий гнев.

— Во всяком случае, это могло бы принести нам больше зрителей, например, ребят в возрасте от восемнадцати до двадцати пяти лет, которые тебя так заботят. К тому же, это был несчастный случай.

Марв фыркает:

— У неё не бывает несчастных случаев. Она наверняка запланировала это.

Я перебиваю его:

— Она не делала этого, и ты об этом знаешь. Ты ведёшь себя откровенно глупо и непрофессионально. Не имею ни малейшего желания обсуждать с тобой Стоун, — мой тон высокомерен и властен, но меня это не волнует.

— Хочешь или нет, но я скажу тебе это сейчас. Я, наконец, принял решение, кто станет ведущим, и это точно не Стоун, — говорит Марв с самодовольным выражением на лице.

— А кто тогда? — спрашиваю я, сжимая скулы.

Он пожимает плечами и отряхивает пылинки со своего тёмно-синего спортивного пальто.

— Саванна. Она молодая, послушная и… чертовски идеальна.

— Так ты точно уже решил? — спрашиваю я сердито, будучи не в силах сдерживать гнев.

Марв холодно на меня смотрит:

— Не думал, что тебя беспокоит мой департамент, Кейд. Перелом в чувствах? Можешь помочь мне представить это решение совету директоров.

Сжимаю челюсти, что есть сил.

— Я не стану помогать тебе представлять что-либо совету. Саванне не хватит мозгов вести новости. Она и Россию-то на карте найти не сможет.

Его взгляд становится более жёстким.

— Это будет решать совет на основе моих рекомендаций. — Двери лифта открываются, и мы выходим. Искоса на меня посмотрев, Марв добавляет: — Поверь мне, Саванна повысит наши рейтинги.

Сжимаю кулаки, сдерживая себя, чтобы не схватить его и не прижать к стене, что есть мощи.

Я размышляю над тем, что только что сказал Марв, о том, кого он порекомендует совету, и всё внутри меня переворачивается. Это убьёт Стоун.

Глава 18

Ребекка

Громкое чавканье Кевина наполняет фургон, но я слишком взволнована, чтобы переживать за его диабет. Мы едем на очередную прямую трансляцию, в этот раз освещающую речь мэра и пресс-конференцию о «Грабителе с Грин-Стрит», или грабителях, — зависит от того, сколько их на самом деле. Это мой золотой шанс вернуть себе репутацию репортёра, счастливее и быть нельзя.

Викки заходит за мной, ободрительно показывая мне поднятый вверх палец, когда я добираюсь до офиса отдела новостей, одетая в красную юбку-карандаш и кремовый свитер с короткими рукавами. Никаких фокусов с одеждой сегодня!

Марв более раздражителен, чем обычно, но я просто знаю, что он собирается отдать пост ведущего Саванне. Викки встретила его у входа, сказав, что ей нужен кто-то, кто мог бы принимать решения быстро, а Саванне для этого не хватает серьёзности.

Конечно нельзя сказать, что последнее время я была слишком серьёзна. И всё же я решила попытаться, и меня не волнуют издёвки Марва о том, что мне стоит держать одежду при себе. Ублюдок.

Мысли о раздевании приводят меня к воспоминаниям о Кейде. Прошлой ночью я четыре часа рассказывала Чесси все детали о неудавшемся свидании вслепую — что, как мне кажется, привело к воплощению грёз Фэнтези Фила и моих. В любом случае, после того, как мы закончили валяться и обсуждать все подробности: плюсы и минусы отношений с коллегой, я заковыляла к себе в комнату спать.

На экране светилось сообщение от Кейда:

Хороших снов, красавица. Буду искать возможности застать тебя завтра одну.

От этих слов я почувствовала волнение там внизу и по-глупому захихикала. И забравшись под одеяло, погрузилась в мечты о завтрашнем дне.

У нас почти появился шанс, но Марв вмешался, ворвавшись в лифт. Я выглядела так же тупо, как Саванна, пятясь назад к выходу, дабы не навлечь беспорядок. Почти уверенная в том, что если бы я поехала, лифт бы загорелся, когда мы с Кейдом встали рядом.

Я выбрала этот свитер, потому что он подчёркивал достоинства моей фигуры, насколько это было возможно. Я видела одобрение в глазах Кейда, представляя, как его большие руки скользят под подол юбки по чувствительной коже моих бёдер вверх к моей…

— Ты чего раскраснелась? — Мыльный пузырь моих фантазий исчезает, как только отвратительный голос Кевина возвращает меня к реальности.

— Тут слишком жарко, тебе не кажется? — Потянувшись вперёд, нажимаю кнопку отключения обогрева в машине.

— На улице пятьдесят градусов!

— Ты пьёшь коктейль из замороженного сока. На солнце жарко.

Прижимая руки к своему лицу, пытаюсь прогнать прочь жар, вызванный фантазиями о моём сексуальном любовнике.

«Мой Лува²¹…»

«Прекрати, Ребекка!»

Нужно вести себя профессионально. Это мой последний шанс доказать, что я самый достойный репортёр для должности ведущего. Читая распечатку, я изучаю план выступления мэра. У каждого новостного канала будет своя команда, и даже прямая трансляция. Эти грабежи поставили на уши весь центральный район, и конечно, деловое сообщество взбунтовалось.

— Они устанавливают подиум в центральном дворе возле бутика «Форевер 21», — читаю я вслух. — Мэр Ньюсон будет говорить в течение примерно пятнадцати минут, после чего журналистам будет позволено задавать вопросы.

Я перечитываю свои вопросы, касающиеся увеличения присутствия полиции, рабочих часов и туризма. Подняв глаза, вижу, что мы уже стоим перед тщательно организованным гаражом для парковки.

— Снять видеоролик и написать про гараж, — бубню я, слезая с сиденья. — Думаю, последнее нападение произошло на втором уровне.

— Всё верно. — Кевин снимает на свою маленькую видеокамеру «Авид», пока я забираю с заднего сиденья сумку с косметикой. Никаких ошибок в этот раз.

Раньше ясная осенняя погода способствовала сохранению причёски и макияжа, но чем ближе к полудню, тем сильнее жара и влажность. Может, мы и начали этот день в пятьдесят градусов, но закончим под все восемьдесят.

— Что ж, привет, Ребекка. — Ко мне подходит Брэд Симпсон с канала «КЛИВ», наших конкурентов. — Отличная работа в зоопарке на прошлой неделе. Хотя мне показалось, что они отредактировали последнюю трансляцию… ту с ошеломляющей концовкой.

— Заткнись, Брэд, — прерываю его я, что лишь смешит его.

— Нам с тобой стоит как-нибудь выпить вместе.

Не могу сдержаться. Остановившись, я пристально смотрю на него.

— Тебе кто-нибудь говорил, что проницательность — не твоя сильная сторона?

— Я заметил, что все эти дни Мэтт снимал репортажи. Так что я подумал, что и мне стоит закинуть удочку на этот пост ведущего выходных новостей.

По спине пробегает холодок. Марв был бы не прочь получить в команду мужчину.

— Что, устал работать на канале номер два в городе? — язвлю я в надежде, что он не увидит, как краснеют мои щёки.

Но он лишь ухмыляется:

— Насчёт выпивки я серьёзно. Позвоню тебе позже.

— Не трать своё время, — ворчу я, отворачиваясь, настроенная куда более решительно, чем раньше.

— У меня безлимитный тариф, — насмехается он в ответ.

Не сомневаюсь в этом. Сердце начинает биться быстрее, но на этот раз не из-за любимого мной приятного волнения. В этот раз причиной тому неподдельный страх. С которым непременно нужно разобраться.

Посмотрев в зеркало последний раз, отступаю и закрываю дверь. Разглаживаю руками свитер и юбку. Более собранной выглядеть нельзя, а мои недавние попытки заниматься спортом и правильно питаться, — исключая вечер субботы, хотя наверняка дикий секс и сжёг все те съеденные калории, — кажется, работают.

Кевин, вернувшись, начинает устанавливать антенны и готовить монитор для прямой трансляции. Пробираюсь через толпу репортёров к зарезервированным местам перед трибуной. Встречаюсь взглядом с мэром Ньюсоном и не могу не заметить его попытки подавить усмешку. Все видели мою грудь. Нужно смириться с этим и оставить в прошлом. Подняв подбородок, готовлюсь к работе, что бы этот политик там ни сказал.

— По твоей готовности, Бек, — говорит Викки в мой наушник. — Мне удалось устроить, чтобы первый вопрос был твой.

— Ты просто рок-звезда, — бубню я себе под нос своему продюсеру, находящемуся в этот момент в офисе канала.

Установка такая же, как и в зоопарке. Мы остановим запланированную программу по ТВ, чтобы осветить речь мэра в прямом эфире. Кевин стоит слева от меня в ряду с операторами и приблизит ко мне камеру, когда придёт моё время задавать вопросы.

— Какое шоу мы прервём на этот раз? — спрашиваю я Викки.

— Мы вмешаемся в конце программы «Своя игра».

— Ох, им это понравится.

И вот мы в прямом эфире. Я внимательно слушаю слова мэра, разбирая их в качестве ответов на мои вопросы. Пятнадцать минут проходят быстро, и я молюсь, чтобы не было никаких сюрпризов.

— Начни с расширения штата полицейских, — говорит мне Викки. Я отправила ей копию своих вопросов, знаю, что она делает заметки, которые ведущие могут потом использовать в последующих передачах.

— А теперь я отвечу на ваши вопросы, — говорит Ньюсон. — Мисс Фильдстоун.

— Спасибо, — говорю я громко и отчётливо. — Каков план по увеличению количества полицейских патрулей до тех пор, пока грабители не будут пойманы?

Мэр отвечает, и у меня не будет другого шанса задать ещё как минимум два вопроса. Кевин снимает, но меня на мгновение отвлекает ребёнок в серой толстовке, снующий с краю от толпы журналистов.

— Викки, — говорю я мягко, пока мэр передаёт слово другому журналисту, — что в данный момент могло бы порадовать грабителей больше всего?

Секунды идут, одним ухом слушаю, как Брэд спрашивает, собираются ли компании сокращать вечерние рабочие часы. Вычеркнуть этот вопрос из моего списка.

— Что порадует грабителей? — Викки громко повторяет вопрос. — Полагаю, скандальная известность или появление в СМИ.

Девушка с кабельного задаёт свой вопрос, и я понимаю, что следующая очередь моя. И всё же не могу оторвать взгляда от того высокого худощавого мальчишки, руки которого глубоко зарыты в карманах. На его лице вдруг появляется неуместная усмешка, и в моём животе снова урчит та самая тревога.

— Твоя очередь, — говорит Викки, — спроси о количестве туристов.

Поднимаю руку вверх, и Ньюсон тут же замечает меня.

— Можем ли мы наблюдать какое-либо уменьшение числа туристов, посещающих центр Хьюстона в результате этих нападений грабителей?

Ньюсон отчеканил заранее заготовленный ответ в своем обычном стиле «небеса ещё не рухнули», но я слушаю лишь наполовину.

— Викки, — тихо говорю я, — сколько денег эти парни, или парень, украли у каждой жертвы?

— Не так много, — отвечает она будто понимая, к чему я веду. — Кажется, больше всего они взяли у той бабули в субботу вечером, что-то около пятидесяти долларов.

Мэр озвучивает последние слова, и все встают. Не отрываю глаз от парня в толстовке, который то и дело переводит взгляд с парковки на нашу группу и обратно.

— Он делал это не ради денег, — говорю я. — Кажется, мы тут задержимся.

— Ребекка! — кричит Викки. — Мне нужно, чтобы ты закончила репортаж.

— Поверь мне, Викс. Передай это Мэтту!

Репортёры направляются к своим фотографам, но я даю знак Кевину следовать за мной. Он хмурится. Но всё же мы проработали вместе довольно долго, так что он направляется ко мне в обход всей толпы. Я медленно иду в сторону гаража, не упуская из виду моего парня.

— Что происходит, Бэкс? — Викки всё еще в моих наушниках, и я решаю сказать все как есть.

— Думаю, он тут. Не уверена наверняка, но я заметила подозрительного парнишку, следившего внимательно за всем вокруг. Сейчас он направляется к парковке.

— Ни за что, Ребекка! Это слишком опасно.

Викки говорит громко, и я понимаю, что ведущие слышат её так же хорошо, как и я. Она в ушах у всех нас на протяжении всей программы.

— Что происходит? — Я удивляюсь, услышав в ухе глубокий голос Кейда.

— Кейд! — шепчу я. — Что ты делаешь?

— Нет, что ты делаешь? — Его строгий голос вызывает волну мурашек по моему телу.

— Он у меня на крючке, Кейд. Я чувствую это.

— Не преследуй парня, Стоун. Слышишь меня?

— Успокойся. Со мной Кевин.

— Стоун!

Достав наушник из уха, убираю его в карман и как раз замечаю своего упитанного напарника, идущего в мою сторону от группы журналистов у парковки. Наша цель уже исчезла в лестничном проёме. В груди всё сжимается, но волнение в животе не утихает. Я знаю, грядёт что-то крупное.

— Что происходит? — Кевин встречает меня, и я киваю в сторону металлической двери.

— Парнишка в серой толстовке и джинсах только что вошёл в эту дверь. Я хочу проследовать за ним.

Кевин кривится.

— Парень в толстовке? Зачем?

— Не могу объяснить, но у меня предчувствие. Что если грабитель живёт в гараже на парковке? Что если он сейчас там, выжидает следующую жертву?

— Зачем ему жить на лестничной площадке?

— Не знаю! Отчаянные люди совершают безумные поступки. Может, он бездомный.

Стоя во дворе, я обдумываю оптимальный план действий. Не хочу его спугнуть. Хочу сделать то же, что и он — дождаться, когда все уйдут, а затем поймать его прежде, чем он успеет напасть на очередную старушку.

— Это всё мелкие кражи, этого хватит, чтобы протянуть пару дней. Согласно отчётам полиции, он безоружен.

— Кто сказал, что он не вооружён? Может, он планирует жестокое преступление.

— Не будь трусом, Кевин.

На парковке темно, воняет бензином и мочой. Светодиодные знаки у входа сообщают о том, что первый и второй уровни парковки заполнены, в основном благодаря пресс-конференции. По понедельникам мало кто ходит за покупками.

— Есть другой путь попасть нам третий уровень? — шепчу я, направляясь в сторону задней части гаража. — Нам нужно найти место, чтобы спрятаться и ждать.

— Спрятаться? Мне нужно вернуться на канал, чтобы подготовить репортаж к десяти часам.

— Викки может это сделать, — бурчу я, надеясь, что своим поведением не дам Марву повод в третий раз уволить меня.

Шагаю быстро, от чего стук каблуков по асфальту отдаётся эхом. Кевин пыхтит рядом со мной. Смотрю на ручные часы — шесть-сорок, программа новостей закончилась. Как раз примерно в это время наш грабитель любит нападать.

Нажав на ручку, медленно открываю металлическую дверь и оглядываю бетонные ступени.

— Никого, — шепчу я, — давай тише.

В горле ком, который с трудом сглатываю. Грудь будто сдавило, но я продолжаю идти вверх по лестнице. Ладони вспотели. Я в прямом смысле трясусь, а когда экран телефона Кевина загорается, клянусь, моя душа покидает моё тело.

— Выключи немедленно! — рычу я на него.

— Алло? — Кевин говорит с кем-то по телефону. — Да… да, мы ещё тут. Извините, на минуту у меня отключился наушник. Эм-м, да, не думаю, что она собирается ждать…

— Кто это? — Стреляю в него сердитым взглядом. Дыхание моё ускоряется, и всё, о чём я могу думать, так это лишь о том, что мы теряем время.

— Марв. Он пытался связаться с нами. Говорит, Кейд уехал пару минут назад и направляется сюда. Может, нам стоит подождать его?

У меня нет времени ждать. Моя большая история может закончиться, так и не начавшись. Шагаю быстрее, и вот мы находимся между вторым и третьим уровнями, как вдруг слышу крик.

«Чёрт! Я была права!»

— Кевин! Шевелись! — кричу я, взбегаю по оставшимся ступенькам и врываюсь через металлическую дверь.

Глава 19

Кейд

Закончив спортивный отчёт, бросаю наушник на дикторский стол. Стоун меня игнорирует. Тревожные мурашки бегут по спине, стоит только представить, как она играет в детектива, скрываясь в засаде в тёмном подземном паркинге. На душе неспокойно с тех пор, как она сказала, что приметила подозрительную фигуру в толпе у сцены, а теперь она побежала туда неподготовленная?

Чего не сделаешь ради новой статьи!

Бросаю взгляд на Марва. И виню его за это дерьмо. Стоун хочет впечатлить его, чтобы занять пост ведущего по выходным, — должность, которую он хочет отдать другому.

— Что происходит? — спрашивает Марв, когда я ухожу со съёмочной площадки и начинаю собирать вещи. — Она что, за кем-то следит на этой пресс-конференции? Она думает, этот тот самый грабитель? — Он чуть ли не потирает в удовольствии руки.

Я бросаю на него сердитый взгляд.

— Она может быть в опасности, — огрызаюсь я в ответ.

Постукивая по наушникам на голове, Марв спрашивает:

— Ребекка? Ты тут? — Не получив ответ, Марв пожимает плечами. — Не отвечает, но наверняка с ней всё хорошо. Попробуем ещё с ней связаться.

Чёрт, отлично!

Я хочу убедиться, что Стоун в порядке, но сделать это можно, только если поехать туда самому.

Добравшись до машины, еду, как ненормальный, скрипя шинами по асфальтовому покрытию дороги и дважды проехав на красный свет светофоров.

Припарковавшись на бордюре рядом с парковочным гаражом, оцениваю местность. Мэр пожимает руки местному бизнесмену, а большая часть репортёров уже ушла, за исключением ребят с одного канала. Ищу Стоун в толпе и, не найдя её, направляюсь на парковку. Открываю стальную дверь, готовый подняться по лестнице, как вдруг слышу крик.

Перепрыгивая каждые три ступени, прислушиваюсь. Пытаясь оценить, откуда шёл этот крик. Громкость шума увеличивается ближе к третьему этажу. Я врываюсь через металлическую дверь, — тяжело дыша после такого забега наверх, — но это ничто по сравнению с тем, что я чувствую, когда вижу Стоун, которая сплелась с каким-то парнем с запутанными волосами и в грязных джинсах.

Он одет в рваную серую толстовку. Рядом плачет седовласая женщина, сжавшись в углу у бетонной стены. Кевин пятится за спиной Стоун, играя в защитника и пытаясь заблокировать парня между двумя машинами, при этом держа на плече небольшую камеру «Авид» и записывая каждое мгновение.

Мой первоначальный инстинкт — прокричать её имя и сказать отойти подальше, но я не делаю этого. Во-первых, на это нет времени, а во-вторых, не верю, что она послушается.

— Звони в полицию! Живо! — рычу я на пожилую даму, подбегая к Стоун. Она крепко держит чёрную сумку, которую этот парень прижимает к груди. Должно быть, это сумочка той женщины.

— Верни… сумку… назад! — Стоун дёргает за лямки, равно как и грабитель, перетягивая вещь туда-обратно. Ручки не выдерживают и рвутся, и всё содержимое сумки вываливается на землю.

Я добегаю до них, и, заприметив меня, парень тут же замирает.

«Да, именно. Я пришёл надрать тебе задницу».

Недовольно проворчав, он толкает разгневанную Стоун на землю и прытко убегает.

Быстро убедившись, что она в порядке, бегу вслед за ним.

— Оставайся тут, — кричу в её сторону и убегаю.

Молодой парнишка удирает, уклоняясь и врезаясь в машины, в сторону выхода. Я решаю его нагнать, оценивая, как можно сократить путь.

«Может, это его затормозит. Он не может опередить меня», — думаю я про себя. Даже с травмой колена я все ещё спортсмен, но брюки от «Том Форд» и кожаные туфли замедляют меня.

Его рука соскальзывает с металлической балки, и мне этого хватает, чтобы дотянуться и ухватиться за чёрный капюшон его толстовки. Я тяну его назад, и парень издаёт гортанный звук, когда ткань на его шее натягивается. Его руки соскальзывают с двери, он тут же поворачивается и кидается на меня. Мы падаем на землю, он размахивается, чтобы ударить меня в живот и в пах, — единственное, до чего ему дотянуться, — но я уклоняюсь от ударов и одним прыжком встаю на ноги.

Задыхаясь, парень не пропускает ни одного удара, быстро встаёт следом за мной и бросается на меня. Будучи жилистым и худым, он куда быстрее и ловчее, чем я ожидал.

До меня доносится звук приближающихся шагов и звонких голосов, и я предполагаю, что это Стоун, что лишь придаёт мне решительности поскорее разобраться с этим.

Лицо парнишки искажается от боли, когда я хватаю его правую руку так, чтобы он не мог пошевелиться.

— Всё кончено, — рычу я, — сдавайся.

Лёгкая испарина покрывает его лицо: дерзко ухмыляясь, парень словно из ниоткуда достаёт левую руку и бьёт кулаком меня в грудь. Ох-х. Удар не сильный, но дыхание всё же перехватывает. Увернувшись от следующего замаха, едва сдерживаюсь, чтобы не ударить его в ответ, хоть и жажду этого. Если бы у него было при себе оружие, я бы не стал его щадить, но он, кажется, чист.

Краем глаза замечаю Стоун, и чувство страха возвращается ко мне.

Если бы с ней что-то произошло…

— Уходи отсюда и позвони, чёрт подери, в полицию! — взрываюсь я.

Она смотрит на меня изумлённо, прижимая сумочку к груди.

«Всё в порядке, — хочется мне сказать, — я со всем этим разберусь».

Но затем парень кулаком ударяет меня в челюсть, и моя голова отклоняется назад.

Отличный удар, парень.

Ах, ты ж мерзкий ублюдок!

Хватит.

До этого я лишь играл с тобой.

Повернувшись, хватаю обе его руки и выворачиваю их ему за спину, пока парнишка не визжит от боли. Опираясь коленями ему в спину, я прижимаю парня к земле и сжимаю ему запястья. Он хнычет и брыкается ногами, но все тщетно. Тяжело дыша, сажусь на него сверху.

Чёрт, это всё, что мне остаётся, пока не приедут полицейские.

— Ты в порядке? — спрашиваю я Стоун. Глазами осматриваю её, оценивая ушибы и травмы. Если на ней хоть царапина… я изобью его до полусмерти.

Сглотнув и тяжело дыша, Стоун отвечает:

— Да, всё хорошо. Кевин позвонил в полицию.

Только сейчас я замечаю Кевина рядом с ней, всё ещё снимавшего на камеру. Я смотрю на него. Ну что за идиот.

Но Стоун уже готова. Бросив на Кевина пристальный взгляд, она тут же встаёт перед объективом и начинает репортаж. Её светлые волосы растрёпаны, но рубашка и облегающая юбка на месте, так что всё отлично.

Она повествует о произошедшем, пока грабитель извивается подо мной. Усилив хватку, концентрируюсь на нём. Наконец, слава небесам, двери на парковку открываются, и появляется отряд полицейских, бегущих в нашу сторону.

— …мой оператор Кевин и я поймали подозреваемого, который, исключительно по нашим предположениям, и есть «Грабитель с Грин стрит», в тот момент, когда он пытался совершить нападение на пожилую женщину. — Сделав серьёзное лицо, Стоун решительно смотрит в камеру. — Во время пресс-конференции мэра я заметила подозрительного человека, направлявшегося на парковку. Такое же место, где были совершены предыдущие три нападения. И хоть и было непонятно, является ли он тем самым Грабителем, что-то казалось не так. Мы решили за ним проследить. — Стоун опускает момент о том, насколько опасно было преследовать этого парня. — Мы услышали крики и увидели, как этот парень приставал к пожилой женщине. Мы заступились за неё, и мне удалось отобрать у него сумочку до того, как он убежал. — Она приподнимает изодранную сумку перед камерой, словно трофей. — Наш собственный спортивный обозреватель Кейд Хилл последовал за ним и догнал. Слава Богу, он бывшая суперзвезда НФЛ и спортсмен.

Стоун переводит взгляд на копошащихся полицейских, которые просят её и Кевина отойти подальше.

— Как вы можете видеть, правоохранительные органы уже на месте. К десяти часам у нас будут последние новости. Я Ребекка Фильдстоун, «КНОТ 5» — канал, который выходит за рамки обычных репортажей, чтобы вы были в безопасности.

Я встаю, когда подходят полицейские и забирают парня из-под меня, надевая на него наручники. Уставившись на меня, он проклинает меня на чём свет стоит, пока его уводят.

Нахмурившись, отступаю назад, давая полицейским делать свою работу. Один из них отводит меня, Стоун и Кевина в сторону, пока другой сопровождает пожилую даму в тихий уголок.

Из-за всей этой потасовки воротник моей рубашки изорван, на левой штанине трещина, и я потерял ботинок. Уровень адреналина в моей крови так высок, что я вот-вот сорвусь. Сжимая челюсти, бросаю сердитый взгляд на Стоун. Когда мы останемся с ней наедине, я даже не знаю, буду ли орать на неё что есть мочи, или оттрахаю, насколько хватит сил. А может, и то, и другое.

***

Спустя несколько часов мы сидим в шумном спортивном баре недалеко от здания нашего канала. До этого нас допрашивали полицейские, после чего мы отправились в офис, чтобы собрать воедино отснятый Кевином материал и парочку видеороликов с пресс-конференции к десятичасовым новостям.

Стоун сидит рядом на стуле, Кевин ушёл в уборную, — он до сих пор пребывает в шоке, — Трент сидит напротив, покупая напитки всем вокруг. Очевидно, отец официально нанял его как менеджера по связям с общественностью для школы, и чувствует себя щедрым.

Пристально наблюдаю, как Стоун опрокидывает ещё один шот Файербола, который подтолкнул ей мой братец. Не отпускающее возбуждение вскружило ей голову.

— Ещё по одной за наших героев! — Призывает Трент бармена, указывая на меня и Стоун. — Эй, люди, они сегодня спасли не одну жизнь!

— Сюда, сюда, — слышится голос из толпы. Видимо, кто-то уже услышал историю Стоун.

Звон бокалов, ещё один тост и Стоун улыбается мне.

— Я рада, что ты больше не сердишься на меня.

Я удивлённо отвечаю:

— Расплатишься со мной позже за это.

Дело в том, что я ужасно на неё сердился из-за того, что она погналась за грабителем, но как только мы остались одни на лестничной площадке, всё, чего мне хотелось, так это обладать ею, словно я пещерный человек.

Что я и сделал.

Я впился в её пухлые губы карающим поцелуем, который становился всё мягче и нежнее по мере того, как она таяла в моих объятиях.

Когда речь заходит о ней, я беззащитен, и сам не понимаю как так.

Она краснеет и кладёт ладонь на барную стойку. Стараясь быть незаметным, я кладу руку рядом с её, едва касаясь. Тем не менее, этого достаточно, чтобы каждый волос, каждая клетка, каждый мускул моего тела встали по стойке смирно.

Тепло её руки едва ощутимо, но этого хватает, чтобы разогреть моё желание к ней. Влечение между нами сильно, и я хочу её больше, чем когда-либо и кого-либо в жизни.

Кевин возвращается из туалета и встаёт за спиной у Стоун. Нехотя убираю руку от её ладони и потираю шею. Интересно, как долго я смогу притворяться, что мы с ней не вместе?

Имеет ли это значение сейчас, когда Марв собирается сделать её режиссёром?

Эта мысль выводит меня из оцепенения.

Я ещё не рассказал Стоун о решении Марва.

Как я мог?

Словно почувствовав перемену в моём настроении, Стоун прерывает разговор с Кевином и поворачивается ко мне.

Я гляжу на Трента, чтобы избежать её взгляда.

— Чувак, выглядишь как побитая собака, — говорит он, указывая на мою порванную рубашку и штаны.

— В следующий раз сам стань героем, — возражаю я.

— А мне нравится твой вид, — добавляет Стоун, поправляя воротник моей рубашки и слегка касаясь пальцами моей частично обнажённой груди. Она поедает меня глазами, и словно неандерталец, я лишь сильнее выпячиваю грудь. Стоун наклоняется, чтобы убрать пятно, которое я, видимо, упустил, и до меня доходит её аромат. Кевин хлопает меня по плечу, отчего Стоун вздрагивает и отстраняется.

— Спасибо, мужик. Если бы ты не появился там… не знаю, что случилось бы.

Он благодарил меня уже сотню раз.

— Без проблем. В следующий раз лучше оставьте преступников полиции. Понятно? — последние слова я обращаю Стоун.

В ответ она лишь ухмыляется.

Этой женщине никто не может диктовать, что делать. Никогда. И мне это известно. Раздаётся музыка канала «КНОТ», и я кричу бармену сквозь всю толпу, чтобы тот увеличил звук телевизора. Он прибавляет громкость, и мы смотрим, как Мэтт и Лори рассказывают нашу историю. Материал, конечно же, отснят Кевином.

Трент присвистывает.

— Прошу всех обратить внимание! Мой брат и Стоун в новостях!

Бар замолкает при виде меня, сидящего верхом на грабителе. Стоун достаются громкие поздравления, когда народ видит по ТВ, как она спасает сумочку.

— Вперёд, Ребекка! — кричит кто-то в толпе, и Стоун аж светится.

Позже Трент и Кевин оживлённо обсуждают их любимый вкус фруктового напитка «Слёрпи», поэтому я наклоняюсь к Стоун.

— Ты хоть представляешь, как роскошно смотрелась на экране?

Она покусывает губу.

— Это было сумасшествие, не так ли? Что ж, я хотя бы сохранила на себе целой рубашку.

Я смеюсь её шутке.

— Моя мама сказала бы, что ты сумасбродней, чем мешок полный гремучих змей.

— Эй, я не змея! — хихикает она.

— А как насчёт мешка, полного котят?

Стоун застенчиво улыбается.

— Так-то лучше. Напоминает мне Киллера. Твой котёнок ни разу не поцарапал меня.

Киллер напоминает мне о моём пентхаусе, и я представляю Стоун, лежащей обнажённой на моей кровати.

Выражение её лица становится серьёзным, когда она прикрывает ладонью мою щёку и приводит меня в чувства своими изумрудными глазами. Она глубоко вздыхает.

— Правда, Кейд, мне жаль, что я заставила тебя побеспокоиться. — Её глаза полны эмоций, и она моргает. — Спасибо за этот вечер. Своим поступком ты вполне мог способствовать моему повышению, как знать.

Должность ведущего.

Я закрываю глаза. Вот чёрт!

Забудь об этом. Думай о ней.

Поэтому в присутствии всех в этом баре я наклоняюсь и целую её в губы. Она отвечает, и наши языки переплетаются в нежном поцелуе. И когда я отстраняюсь, Стоун тяжело дышит.

Кевин смотрит на нас во все глаза, а Трент просто фыркает.

Я поднимаю Стоун со стула, бросаю пару сотен на барную стойку и, не сказав никому ни слова, мы уходим.

Колючая, упрямая Ребекка Фильдстоун сегодня моя.

Потому что не знаю будет ли так и завтра…

Глава 20

Ребекка

— Да! О, Кейд… О, да! — Вот оно, самое потрясающе «О, да!» в моей жизни пронзает моё тело и душу. Мой разум стёрт. Я взлетаю на небеса, когда Кейд Хилл вонзается в меня, стоя у подножия кровати.

Он самый потрясающий, красивый и сексуальный мужчина из всех, что я видела, и это уже мой третий оргазм за ночь под воздействием его массивного естества.

Я лежу на спине, забросив лодыжки ему на плечи, и он наклоняется вперёд, опираясь руками по обе стороны от меня. Капля пота скатывается по его виску, его волосы растрёпаны беспорядочными волнистыми волнами вокруг его лица. Глаза зажмурены, он тянется к моей голени, словно в поисках опоры.

— Чёрт, Стоун… — низкое проклятие вырывается из его груди, и я чувствую его пульсацию внутри себя. Он напряжён, его тёмные брови суровы, а я летаю среди звёзд, пригвождённая к этой кровати этим роскошным мужчиной, который теперь опускается на предплечья ближе ко мне и похищает мои губы в нежном преклоняющемся поцелуе. Мои губы отвеют ему лениво, податливо.

— Адреналин во время секса неподражаем, — вздыхаю я, и Кейд смеётся.

— Не смею ни о чём помышлять…

— Хм-м, но у меня куча идей.

Уткнувшись носом мне в шею, Кейд опускается ниже и целует мою ключицу. Его борода жёстко щекочет мою чувствительную кожу, и это абсолютно божественно. Слишком… Неожиданно грудь сжимает паника, тело напрягается, когда в мыслях вдруг всплывает воспоминание.

— Кейд… — даже я слышу дрожь в своём голосе.

Он поднимает голову.

— Что случилось?

Опускаю глаза к его подбородку, протягиваю руку, чтобы запустить пальцы в его шелковистые волосы прежде, чем решаюсь спросить вслух:

— Ты же не… вступал в какие-то сверхсекретные правительственные программы?

В его глазах я читаю замешательство.

— Сверхсекретные правительственные программы?

— Что-то вроде «НАСА».

Кейд отстраняется ещё, пристально изучая меня взглядом.

— Ты что, ударилась головой сегодня? В драке, может?

— Нет, просто любопытно.

— Я никогда не работал в «НАСА» и вообще не подавал заявок ни в какие государственные программы.

Облегчение урчанием отдаётся в моём желудке, и я смеюсь безумно счастливая.

— Хорошо. Никогда этого не делай.

Кейд хмурится, но на щеке всплывает эта удивительная ямочка.

— Ты сумасшедшая, Стоун.

Я касаюсь пальцем с красным маникюром этой ямочки, и меня посещает очередная мысль касательно этого вечера.

— Спасибо тебе.

— За этот умопомрачительный оргазм? Всегда, пожалуйста.

— Нет, мистер Заносчивость.

— Можешь называть меня просто Самец.

— О, Боже мой! — Я закатываю глаза, легонько толкая его в плечо. — Забудь о том, что я сказала.

Кейд смеётся, отстраняясь, чтобы снять презерватив. Я поднимаюсь на подушки и накидываю одеяло на своё обнажённое тело, ожидая, что он присоединится ко мне. И вот когда наши головы расположены на королевских размеров подушках, посреди гигантской кровати, мы смотрим друг на друга, удовлетворённо улыбаясь.

Быть девушкой Кейда — тайной девушкой — даже лучше, чем я представляла.

— Ну, хорошо, серьёзно, — наконец говорит Кейд глубоким грудным голосом, который я так люблю, протягивая руку, чтобы убрать прядь непослушных волос с моей щеки — что тоже мне очень в нём нравится. — За что ты снова меня благодаришь?

— Я думала о том вечере… ну тогда, на парковке.

Кейд хмурится, но по-прежнему улыбается.

— Не понимаю.

— Спасибо, что не рванул и не отобрал у меня историю, когда всё уже закончилось. Спасибо, что позволил мне сделать репортаж из этой истории.

— Но это была твоя история.

— Да, но ты же понимаешь, о чём я. — Опуская глаза, я думаю об его инстинкте защищать меня. — Я так тяжело работала и я… даже не знаю. Наверное, я просто хотела, чтобы ты знал, что я ценю твою поддержку и то, что ты не относишься ко мне, как … — Мне не хватает смелости сказать это вслух. Как Марв.

Говоря всё это, я не перестаю теребить тёмные волосы на его груди, пока наконец не решаюсь посмотреть ему в глаза. Выражение его лица меняется. Он пытается это скрыть, но я успеваю заметить перемены… возможно, беспокойство? Я не уверена.

— Что не так? — спрашиваю я, касаясь его своей ладонью. Кейд избегает смотреть мне в глаза. Вместо этого он берёт меня за руку и поворачивает спиной к себе, прижимая к груди.

— Давай поспим. Поговорим завтра.

— Ты устал?

— Знаешь, быть героем нелегко: преследовать плохих парней, защищать тебя, притворяясь, что меня и рядом-то нет.

Его слова меня смешат, и я крепче сжимаю его руку, обнимающую меня за талию.

— Просто знай, что это много для меня значит, — тихо отвечаю я. — Больше, чем ты думаешь.

Он отвечает снова серьёзным, низким и тихим голосом:

— Я знаю.

***

Я открываю глаза на рассвете. Кейд всё ещё спит, издавая звук, похожий не то на громкое дыхание, не то на лёгкий храп, что заставляет меня улыбнуться. Никогда не думала, что храп может показаться мне очаровательным, но Кейду как-то удаётся.

Сделав глубокий вдох, я сползаю с гигантской кровати и собираю вещи. Нужно съездить домой, принять душ и переодеться, и мы встретимся уже на работе. Хотелось бы мне отправиться на пробежку вместе с ним. Хотелось бы принять душ и умыться его вкусно пахнущим средством для душа. Хочу весь день пахнуть ароматами тёплого леса, цитрусов и Кейда, напоминающими мне об этой ночи… о героях… об удивительных, настоящих парнях, которые вот они, тут, наяву.

Когда я захожу в квартиру, неся туфли в руках, Чес уже сидит за столом, скрестив ноги. Она выглядит, словно домохозяйка из пятидесятых: полный макияж, розовый шёлковый халат, розовый тюрбан на голове и чашка кофе в руках. Наш огромный телевизор показывает утренние новости канала «КНОТ», как раз в середине моего репортажа.

— Да ты крута! — Чесси спрыгивает со стола и подбегает. Чтобы обнять меня. Я едва достаю ей до груди, поскольку на ней туфли на высоких каблуках и с перьями. — О тебе шумит весь город: Ребекка Фильдстоун в новостях «КНОТ», наша защитница от грабителей в капюшонах!

— Ты это видела?! — спрашиваю я чуть громче, чем следовало, всё ещё испытывая волнение от произошедшего вчера.

— Эй, подруга, не кричи. Вчера у меня было представление.

— Извини! — Я подпрыгиваю к дивану и сажусь на него, подмяв под себя ноги и хватая пульт, чтобы перемотать и посмотреть свой репортаж с начала.

Экран телевизора наполняется изображением того, как я держу сумочку пожилой дамы, вбегают полицейские, а затем Кейд прижимает коленом спину тому уроду, и за всем этим кадром мой голос: «…хотя было не ясно, был ли этот человек нашим Грабителем, но было очевидно, что что-то не так. Мы не спускали с него глаз…»

— Мне нравится эта часть, — говорю я, нажимая на паузу. — Ты заметила, как я провела параллель? Только что, там, на месте преступления.

— Да ты просто Кристиан Аманпур.

— Не смейся надо мной!

— А я и не смеюсь! — Чесси закатывает глаза и кладёт свою загорелую руку себе на грудь с трагическим видом. — Эта история такая же волнующая и важная, как какие-нибудь события в Ираке, а может, и важнее. Я ведь и правда подумывала больше не ходить в район Грин стрит.

— Да! — я вскакиваю на колени. — Вот именно! Мы помогли поймать этого парня, и тем самым мы спасли местных предпринимателей, туристов…

— Ты герой!

Глубоко вздохнув, я опускаюсь на задницу.

— Теперь я уверена, что получу эту должность ведущего.

Чес похлопывает меня по ноге.

— Ты же знаешь, у тебя есть мой голос.

Звонит телефон, я поднимаю его, пока Чесси отбирает у меня пульт.

К.: Ненавижу просыпаться без тебя.

Это Кейд, и от его слов у меня мурашки.

Я: Извини. Нужно было собираться на работу.

Я даже не пытаюсь скрыть улыбку до ушей.

К.: Не терпится тебя увидеть.

Я: Мне тоже.

— М-м-м, и очевидно голосом этого сексуального спортсмена ты тоже заручилась, а! Да, детка, ты только погляди на эту задницу!

Поднимаю глаза к телевизору и вижу, как в репортаже на заднем плане Кейд разговаривает с полицейскими, светя своей потрясающей задницей чуть ли не на весь экран.

— Вчера я это упустила.

Большие карие глаза изучают меня сверху вниз.

— Даже не пытайся врать мне, мисс Похмелье. Ничего ты не упустила, и всё опробовала!

— О! — смеюсь я, качая головой. — Я имела в виду, что не заметила эту задницу по телевизору вчера. В баре телек был маленький.

— Позор тебе. — Соседка поворачивается ко мне спиной, а я на секунду задумываюсь, какой же потрясающей может быть жизнь, когда, наконец, всё налаживается. — Так значит, ты спишь с ним.

Это не вопрос, и я не могу сдержать улыбку в ответ. Я чертовски счастлива.

— Он такой страстный, Чесси. Прошлой ночью… всё было.

— Классный большой «О»?

— Потрясающий «О». Сильный. Невероятный. А может, даже несколько…

— Только не говори… — Смотрю, как моя соседка ростом шесть и два фута поднимается с дивана и берёт свою чашку кофе. — Ему звонили утром. НАСА отправляет его на Марс на три года.

— Да нет же! — Я вскакиваю и подбегаю к кофемашине: открываю её, закидываю туда капсулу, затем ставлю чашку и нажимаю на кнопку. — Космос ему абсолютно не интересен. Мне перестал сниться этот сон с тех пор, как мы стали встречаться.

— И что, по-твоему, это значит?

— Не знаю, — честно отвечаю я. — Может, что я больше не страдаю от обязательствофобии? — Жду, когда кофемашина перестанет булькать, и беру чашку.

— Ты готова остепениться? Бросить работу? Рожать детей?

Делаю глоток кофе, в удивлении уставившись на подругу.

— Все эти месяцы у меня на уме была только должность ведущего… — Ещё глоток. Я знаю, что это не совсем так. — Ну, и ещё задница Кейда.

— Да, детка! — Мы обе хихикаем.

На экране высвечивается надпись «Жизнь с Келли и Райаном», и я снова спрыгиваю с дивана.

— Нужно собираться на работу! — Ставлю чашку в раковину, затем вбегаю к себе в комнату, хватаю вещи и бегу в душ. — После того вечера в субботу я и правда подумала о том, чтобы завести детей от него. — Отвечаю я, проходя мимо Чесси. — Не знаю. А что, мне пора уже думать о детях? Мне всего двадцать восемь. А ты думаешь о том, чтобы завести детей?

— Дети приносят в дом вшей, — отвечает Чес.

— Помимо всего прочего! — отзываюсь я, думая о милых маленьких пухлых темноволосых малышах и тёплых объятиях.

Приняв душ, приодевшись и накрасившись за двадцать минут, я прощаюсь с соседкой, отправляя ей воздушный поцелуй и оставляя её одну в квартире, свернувшуюся на диване, смотреть «В объятиях смерти».

— Это классика! — выкрикивает она вдогонку моему осуждающему фырканью.

Бабочки парят в животе, когда приезжаю в офис, и не только потому, что увижу Кейда после самой потрясающей ночи в моей жизни. Вполне вероятно, что мои тяжкие труды сегодня окупятся. Прежде чем открыть дверь и отправиться в отдел новостей, не спеша делаю три глубоких вдоха.

— Вот оно, Бэкс, — шепчу я и поднимаю глаза вверх, мысленно благодаря небеса за всё случившееся вчера.

Быстро иду по холлу, когда слышу гул толпы. Они кажутся счастливыми, словно что-то празднуют.

И я совсем не готова к тому, что предстаёт передо мной.

Красочный букет из воздушных шаров привязан к спинке стула, а в центре комнаты находится огромный ярусный торт с надписью «Поздравляем!» белой глазурью в форме радуги. Почти десять часов, и чтобы вы понимали, тут собрался почти весь отдел новостей. Команда утреннего шоу собирается домой, поскольку они прибыли в два часа ночи, а все остальные, кто работает до шестичасовой вечерней телепередачи, собираются, чтобы узнать свои задания.

Викки замечает меня и, быстро пересекая комнату, подбегает ко мне, слегка улыбаясь. Мой мозг пытается перебрать все варианты: репортаж с грабителем был настолько успешным, и Марв на этой неделе должен был вынести решение о новом ведущем…

— Это для меня? — спрашиваю её я.

— Бэкс… — голос Викки встревожен, от чего я в ещё большем замешательстве. — Сегодня я в первую очередь поговорила с Марвом о том, чтобы он дал тебе повышение, может, переписать твой контракт и включить в него должность исполнительного директора новостей…

— Ребекка! — кричит мне Марв через всю толпу и гул.

Волнение переполняет меня. Вот оно!

Я хотела было подойти к нему, но Викки хватает меня за руку, удерживая. В недоумении я хмурюсь, но затем вижу Кейда рядом с Марвом, его лицо просто каменное, словно от гнева. И тут я, наконец, замечаю Саванну. Она идёт к торту с мрачным выражением лица и блестящей карточкой в руке.

— Я лишь поблагодарила Кейда за то, что на утреннем собрании правления он поддержал решение в отношении тебя.

— Я ничего не понимаю, — задержав дыхание, произношу я.

Я говорю скорее с Викки, чем с Марвом, пока Кейд пытается пробиться через толпу, чтобы подойти ко мне. Он словно движется в замедленной съёмке. Словно вся комната в замедленной съёмке уплывает от меня всё дальше и дальше. Я осталась одна в узком туннеле унижения и разбитых грёз.

— Что происходит?

Но я слышу лишь голос Марва:

— Прошу, присоединяйся к нашим поздравлениям Саванне Уинстон, теперь она ведущий новостей по выходным на канале «КНОТ»!

Шум аплодисментов для меня словно удар в живот — я не могу дышать. Ноги становятся ватными, и я пытаюсь ухватиться за что-нибудь, чтобы устоять на ногах.

Викки всё ещё держит меня за руку, но я отдёргиваю её.

— Саванна? — спрашиваю я громким шёпотом.

«И Кейд поддержал это? Он знал? Всё это время он знал?!»

Он всё ещё пробивается сквозь толпу ко мне, но уже поздно.

Паника охватывает меня, мне хочется свернуться калачиком под каким-нибудь из этих столов.

Сердце колотится так, что я слышу стук ударов в ушах, горле, во рту.

Конец. Всё кончено. Кейд, мои мечты, мои планы, моё будущее в «КНОТ» …

Мне не оставили выбора.

Мне нужно убраться отсюда.

Глава 21

Кейд

Марв — полнейший придурок.

Он с самодовольным видом объявляет, что Саванна получила должность ведущего, и кто-то уже открывает бутылку шампанского. Выталкивая пробку и поднимая бокал, он удовлетворённо сияет и произносит необдуманный тост о том, какая она находка для канала и как ей подходит эта должность ведущего выходного дня.

Не отрывая глаз, наблюдаю за Стоун, искренне желая быть рядом в этот момент, но мне не протолкнуться через всю эту толпу. Вот чёрт! Я не хотел, чтобы она так об этом узнала.

Она замирает, оглядывая комнату широко открытыми от удивления глазами. Её взгляд мечется от Саванны к Марву, от него к Викки, а затем на меня. Она потирает шею дрожащей рукой, и я вижу, как учащённо бьётся её пульс.

«Подойди к ней, Кейд».

Сделав шаг назад, она выбегает из комнаты.

— Стоун! — я зову её, но она не признаёт меня, с каждым шагом увеличивая расстояние между нами, убегая вниз по коридору в направлении своего рабочего места в кабинке.

Проталкиваясь между репортёрами, наконец, добираюсь до двери и бегу за ней.

— Стоун, погоди минутку…

— Не подходи ко мне, — отвечает она низким и дрожащим голосом, не замедляя шага.

Свернув за угол, она заходит в свою кабинку. Её взгляд мечется во все стороны, лишь бы не смотреть на меня. Она начинает собирать вещи со стола, бормоча себе под нос и перекладывая бумаги с места на место. Наконец, берёт со стола потрёпанного вида кактус и сжимает его — цветок около фута высотой, зелёный, с шипами и ветвями, напоминающими руки человека.

— Что ты делаешь? — спрашиваю я.

Она не обращает на меня внимания, хватает пиджак и закидывает себе на руку. Она осматривает ещё раз стол, пытаясь решить, что ей нужно взять.

— Ты уходишь? — спрашиваю я чужим голосом. Я этого не позволю.

— Как проницательно с твоей стороны, — её голос холоден, как лёд, а лицо словно сокрыто маской. Развернувшись на каблуках, она неожиданно тянется к полке над компьютером и смахивает все прикреплённые булавками к доске фотографии.

На одном фото они с Кевином у здания суда во время судебного процесса Джованни в прошлом году, на другом они с Викки улыбаются на вечеринке в офисе, на следующей Стоун в окружении других репортёров на награждении во время конвенции Ассоциации телерадиовещателей — все они были сделаны до того, как я начал тут работать. До моего сознания доходит тот факт, что Стоун работала на этом канале дольше, чем я играл в НФЛ. Она не может просто взять и бросить всё это.

Зажимаю переносицу.

— Слушай, не позволяй Марву выиграть. Вся эта история с Саванной почти для всех тут стала неожиданностью. Марв слишком решительно настроен поставить ее на эту должность. Это чертовски странно, но я обещаю, что разберусь.

— Не утруждайся, — фыркает Стоун. Удерживая одной рукой кактус, второй она закидывает фотографии в сумку, разворачивается и проходит мимо меня до конца коридора.

Из комнаты отдыха выходит пара ребят с блюдцами с кусочками торта в руках, улыбаясь. Казалось, Кевин собирается что-то сказать, увидев Стоун, но передумывает, когда я киваю ему головой.

«Не лучшее время, приятель».

Они отступают, чтобы пропустить её, когда она проносится мимо них, направляясь к выходу.

Я хватаю её за локоть, и Стоун бросает на меня гневный взгляд.

— Не трогай меня, Кейд Хилл. Даже не смей… не после того, что сделал.

Она застаёт меня врасплох.

— Ты же не поверишь ему. Я не имею никакого отношения к тому, что Саванна получила должность ведущего.

— Это не важно. Моё время на «КНОТ» закончилось. Я тут никому не нужна.

У неё перехватывает дыхание, грудь быстро опускается и поднимается.

Не давая ей возможности отказаться, я беру её за руку и веду в отдел спортивных новостей.

— Ты не уйдёшь отсюда просто так, не поговорив со мной.

Стоун сопротивляется, пытаясь освободиться, но, поскольку руки у неё заняты вещами, ей это не удаётся. Воспользовавшись этим, я провожу её в свой кабинет, и, закрыв за нами двойные двери, поворачиваюсь к ней.

Жёсткая и непреклонная, она смотрит на меня в упор с лицом, выражающим гнев.

Я сглатываю и выдыхаю.

«Боже, почему я не поговорил с ней раньше»?

— Я должен был сказать тебе, — произношу я мягко, приближаясь к ней.

Стоун смотрит на меня по-прежнему сердито, ещё сильнее выпрямив спину.

— Почему бы тебе не рассказать мне сейчас? Расскажи, как помог Марву выбрать Саванну, ты знал об этом всё это время и не сказал мне ни слова, чёрт тебя дери! Я говорила тебе, как сильно жажду эту работу. Я всё тебе рассказывала! — Стоун опускает голову. — Господи, до чего наивна я была. А ведь я только подумала, что ты… — она замолкает.

В груди давит.

— Что?

Она яростно качает головой.

— Ничего. Это не важно. — Её осанка обмякает, словно её кости раскрошились, оставив на ней лишь кожу. — Уже не важно.

Ритм моего сердца ускоряется.

— Я не имел никакого отношения к Саванне.

— Но ты был там, на собрании.

— Я на твоей стороне, Стоун, — отвечаю я, сжимая кулаки и вспоминая спешную встречу в понедельник. Марв придерживался строгого плана, используя логику консультантов, а затем жалобы зрителей на эпизод Стоун с обезьяной. Я попросил его предоставить доказательства этих жалоб, потому что сомневался, что они были столь же широко распространены, как он утверждал, но меня не услышали. Я утверждал, что Саванна ещё не созрела, чтобы справляться с таким давлением и, конечно же, я высказал своё мнение о её явном недостатке познаний, когда речь шла об основной географии. Но Марв был непреклонен в том, что Саванна — это новое, молодое и свежее лицо Хьюстона, и что бы я ни говорил, это не помогло.

— Я был против, но Марву удалось протолкнуть эту идею. У него были как устные разумные аргументы, так и на бумаге, у Саванны есть всё.

— Она тут меньше года и каким-то образом умудрилась получить всё! — Её лицо перекашивает, и она отворачивается от меня.

— Ты заслуживаешь эту работу, как никто другой, — мягко говорю я.

— Это всего лишь слова, Кейд. Скажи мне вот что: ты знал об этом вчера, когда мы трахались, что я приду сюда и подвергнусь такому унижению?

Я запускаю руки в свои волосы.

— Прости меня. Я не думал, что он объявит об этом так скоро. Я не хотел причинить тебе боль.

— И ты не думал, что мне будет больно сегодня? — Стоун морщится, кактус в её руках качается, и я практически жду, что сейчас он упадёт на пол. Но ей удаётся спасти цветок.

Стоун краснеет и смотрит на меня.

— Я упала прямо к тебе в руки, зная, как опасно связываться с коллегой, но, в конце концов, это даже не имеет отношения. Потому что это не ты меня подвёл, я сама виновата, что поверила на долю секунды, что Марв, ты и Викки могли обратить внимание на меня и оценить мой опыт работы. Я сама виновата, что верила, будто заслуживаю эту работу, но очевидно, мой мозг недостаточно велик для этого, и я недостаточно молода. — Стоун глубоко вздыхает и осматривает комнату пустым взглядом. — Ненавижу это место.

— Марв допустил ошибку. Позволь мне…

Она разрезает воздух взмахом руки.

— Ты ничего не будешь делать. Что бы между нами ни было… — Она указывает руками на меня и себя. — …теперь всё кончено. Я доверяла тебе.

Я заслуживаю этого, но её слова, словно острый нож.

— Не уходи, — прошу я, делая к ней шаг.

Она отстраняется от меня, каким-то образом умудрившись найти ручку двери и открыть её.

Я иду за ней, пытаясь помочь и при этом не дать ей уйти от меня. Потому что кажется, всё кончено. Я следую за ней, пока она проходит через отдел и выходит в коридор, где сталкивается с Саванной, у которой в руках букет из воздушных шаров.

— Разве это не лучшие новости? — Саванна сияет от гордости, сунув букет Стоун под нос. — Мечта стала явью… моё собственное шоу!

Стоун смотрит на неё, быстро моргая, и мне убийственно больно видеть, как её лицо покрывается пятнами. Её взгляд безумен, пока она пытается спастись отсюда и обойти Саванну.

Саванна прищуривается, наблюдая за Стоун, оценивая её цветок и забитую сумку.

— Уходишь навсегда, Ребекка? — спрашивает она необыкновенно сладким голоском, вызывая во мне ярость.

Тишину наполняет оглушительный треск, когда один из воздушных шаров сталкивается с кактусом. Я не уверен, случайно это получилось, или Стоун сделала это нарочно, но все замолкают и обращают на них внимание.

— Как грубо! — возражает Саванна.

— Заткнись! — рычу я на неё, подойдя к ним.

Хмыкнув, Саванна раздражённо смотрит на нас обоих.

Стоун просто стоит, замерев, и мне кажется, я вижу слёзы в уголках её глаз.

— Прощай, Кейд, — её тихий и тонкий голос разрывает моё сердце на части.

И дверь закрывается прежде, чем я успеваю что-то сказать в ответ.

Она ушла.

***

Трент поправляет бабочку на шее, стоя на фоне декораций, установленных фотографом. Вечер субботы, мы в «Галерее граффити» — элегантном месте с цементными полами и стенами, покрытыми граффити. Это модно, урбанистично и чертовски круто. Внутри около трёхсот человек — все здесь, чтобы поддержать Дедрикс и соседние школы. Конечно, Трент сумел всё организовать всего за три недели. Его официальная должность — директор по улучшению образования в Хьюстоне в компании «Хилл Глобал». Работа стабильнее, чем актёрские выступления, которые ему удаётся получать время от времени, а шикарный офис, который отец предложил ему, — это и вовсе глазурь на торте.

— Он проделал отличную работу, — произносит голос со стороны. Обернувшись, я вижу своего отца, одетого в чёрный смокинг, опрятного и энергичного.

С ним мама, одетая в синее вечернее платье. Её глаза светятся, когда она смотрит на Трента, затем снова переводит взгляд на нас.

— Как же мне нравится, когда семья в сборе, — мурлычет она.

Я бросаю на неё удивлённый взгляд, но понимаю, что она имеет в виду. Мы уж точно не представляем собой нормальную семью, и, полагаю, никогда таковой не будем, но чёрт возьми, разве есть на свете кто-то полностью нормальный? Папе не может резко понравиться образ жизни Трента, но по крайней мере, он учится принимать это. Принятие — это всё, что нужно человеку.

Трент привёл с собой друга, стройного темноволосого парня по имени Рамон, и я наблюдаю, как к ним подходит отец. Я напрягаюсь, чтобы лучше расслышать, как они представятся друг другу, и отчётливо слышу, как Трент произносит «особенный друг». Отец пожимает Рамону руку. Вот это прогресс, чёрт возьми. Я произношу тост этой невидимой атмосфере, повисшей в воздухе. Очевидно, с возрастом приходит и мудрость.

— Как жаль, что Ребекки нет с нами, — тихо говорит мама, подхватывая меня под локоть. — Я увижу её когда-нибудь?

Я тяжело вздыхаю, в груди всё сжимается при упоминании её имени. Мама в курсе всей истории о том, как Ребекка выбежала из редакции «КНОТ», и о моём участии в этом.

Что ж, если Стоун говорит, что с неё хватит… значит, так оно и есть.

— Ты в порядке? — спрашивает мама.

Я киваю, стараясь скрыть от неё своё лицо.

— Нормально.

Но я скучаю по ней.

Невероятно.

Мой дом уже не тот, когда её нет в моей постели.

Я поймал себя на том, что везде, куда бы ни шёл, пытаюсь найти в толпе её лицо.

В школе Дедрикс, в офисе, в продуктовых.

— Почему ты не позвонишь ей? — Мама пристально на меня смотрит. — Она кажется такой восхитительной и милой.

— Я звонил ей. Она не отвечает. — Я вернул виски на поднос официанта. Можно перенести немало безответных звонков и сообщений, но рано или поздно ты сдаёшься.

Мама вздыхает и, нахмурившись, гладит меня по руке.

— Что ж, мне жаль. Ты сам не свой последнее время.

Я ухмыляюсь её словам, пытаясь приободрить её.

— Забудь о Стоун. Она решила жить дальше, так же поступлю и я.

— Хочешь, я позвоню Сисси? — хихикает мать.

— Чёрт, нет! — Я смеюсь, и мне становится хорошо — давно уже так не смеялся. Эти последние несколько недель без общения со Стоун повлияли на меня сильнее, чем я ожидал.

Мама кивает в сторону дверей, в которые входит группа людей с пропусками для СМИ:

— Смотри, «КНОТ» уже тут.

Проследив за её взглядом, машу Мэтту, Кевину и ещё одному из репортёров, который, по решению Марв, продолжит историю школы Дедрикс.

То, что все они тут без Стоун лишь подчёркивает тот факт, что она больше не является частью этой команды. Сегодня она здесь не появится.

Тяжело вздыхая, я подзываю их подойти ко мне и знакомлю их со своей семьёй. Пока гости мероприятия продолжают приходить, я стою рядом с Хардом, Читта и ещё парой игроков, пока Мэтт расспрашивает о школе, футбольной программе и о том, как они узнали обо мне.

— Сколько денег привлёк сегодня фонд по улучшению образования в Хьюстоне? — Мэтт протягивает микрофон мне в лицо, и я надеваю свою обычную для камер самодовольную улыбку.

— «Хилл Глобал» собрал свыше трёх сотен тысяч сегодня, но подозреваю, что к завершению торжественного вечера мы соберём куда больше.

Мэтт кивает.

— Итак, как вы относитесь к спикеру сегодняшнего вечера? Разве вы, ребята, не сталкивались пару-тройку раз?

Я ухмыляюсь.

— Всё верно, да. Эли Мэннинг сегодня рассказывает о том, как важно уметь не только брать, но и отдавать. Он также заинтересован в формировании организации НФЛ, которая вовлекала бы профессиональных игроков в деятельность школ округа, в их родных городах. Мы очень рады, что он присоединился к нам. Нам повезло, что он друг семьи.

Передо мной вдруг появляется платиновая блондинка в красном платье и прерывает интервью:

— Кейд, дорогой! Мероприятие просто потрясающее! — Сжимая мою руку, Мэгги Грейс переводит взгляд на Мэтта и улыбается в камеру. — Разве он не самый щедрый человек в мире?

Мэтт выскакивает вперёд с микрофоном.

— В самом деле! А кто вы, мисс?

Она вся светится и хлопает ресницами, не отрывая взгляд от камеры.

— Я Мэгги Грейс, его невеста! — Неожиданно она обнимает меня за шею и целует.

Глава 22

Ребекка

Осеннее солнце ноября светит мне в лицо, на небе ни облачка. Лёгкий, но упрямый ветер развевает мои волосы.

— Стоит ли ждать лучшей погоды? — Я останавливаюсь напротив подержанной Кии Сорренто с гигантским красным бантом на лобовом стекле. От боковых зеркал вздымаются вверх две связки воздушных шаров.

Рядом со мной стоит Томми Томпсон, король подержанных автомобилей в Хьюстоне. Он одет в костюм василькового цвета из полиэстера, по его лицу катится капля пота, пока он щурится, глядя на яркое, чистое небо.

— Лучше и не придумаешь!

Я разглаживаю ладонью свою юбку-карандаш с цветочным принтом.

— Вам не кажется, что цвет слишком… яркий? И ветер… — Очередной порыв ветра колышет мою белую рубашку, волосы на голове разлетаются и прилипают к губной помаде. Рассмеявшись, я добавляю: — Прямо как в Далласе!

— Чертовски хорошая техасская погода. Лучшая погода на свете! — Томми улыбается до ушей. — Не переживайте, мисс Фильдстоун. Просто прочтите это, и всё будет отлично!

Не могу поверить, что моя работа свелась к съёмкам любительской рекламы подержанных автомобилей с этим парнем. Справедливости ради, Томми платит мне больше, чем я когда-либо зарабатывала как репортер. Загорается красный свет, и я начинаю двигаться. Естественно, ветер посылает воздушные шары прямо мне в лицо.

— Безопасность — это не только мой приоритет, но и приоритет подержанных автомобилей Томми Томпсона, о! — Я отскакиваю от Томми, который встаёт, широко расставив ноги и уперев руки в бёдра, словно возвышающийся амбал. — Извините, — бормочу я.

— Снято! — Теренс, сосед Томми, его же шурин и двоюродный брат, или кто он там ещё, кричит, будто он Мартин Скорсезе. — С самого начала!

— Смотрите-ка в оба, мисс Фильдстоун! — Голос Томми похож на голос моего дедушки, и он поднимает свою мясистую лапу, будто вот-вот ущипнёт меня за щёку.

Клянусь Богом, если он коснётся моего лица…

Сделав шаг к машине, я ударяю рукой по блестящему воздушному шару, чтобы отогнать его от своего лица.

— Может, мне лучше двигаться в сторону машины и вытянуть руку вот так? — спрашиваю я, демонстрируя движение а-ля «Лучшая цена».

— Мне нравится! — отзывается Теренс из-за камеры. Он худой парнишка, напоминает по форме бутылку «Коки». — Давайте снимем это!

Я едва успеваю добраться до отправной точки, как снова загорается красный свет. Естественно, как только я начинаю идти, ветер начинает дуть на пределе.

— Безопасность — это не только мой приоритет, но и приоритет… дерьмо! — Торнадо воздушных шаров обвивается вокруг моей руки, запутываясь в браслете. Они окружают меня со всех сторон, а один, ударившись, отскакивает от моего носа.

— Снято! — орёт Теренс, опуская худые плечи. — Это нельзя использовать!

— Мисс Фильдстоун, мы хотим пускать эту рекламу в семейные часы, — смеётся Томми.

У него хотя бы хорошее настроение. Я уже готова сдаться.

— Да, хорошо… — Мне удаётся распутать себя от воздушных шаров. — Как насчет того, чтобы я просто стояла рядом с вами?

— Отличная идея! Можем вести себя так, будто ведём обычный разговор.

— Будет на что посмотреть, — я едва сдерживаю нотки сарказма в голосе.

— Знаю! — Узкая голова Теренса выскакивает из-за камеры, его густые брови нахмурены. — Ребекка, может, расстегнёте верхнюю пуговку?.. Ну, понимаете… чтобы сделать видео чуток интереснее для мальчишек, сидящих дома.

— Нет! — фыркаю я.

Томми громко смеётся, полагаю, чтобы замять идиотское предложение своего двоюродного братца. Теренс возвращается за камеру.

— С начала! — визжит он, и я занимаю своё место рядом со своим коренастым работодателем.

***

— Ненавижу заниматься рекламой! — Мой крик приглушается летящей подушкой. Я даже не могу порадоваться тому, что сегодня пятница, и что завтра мне снова нужно ехать туда.

Я лежу на животе в нашей гостиной, пережив пятьдесят дублей. Чес выходит из кухни с кувшином розовой жидкости.

— Ты зарабатываешь больше, чем когда-либо! — говорит она подчёркнуто, толкая мои ноги. — Выпей.

Я сажусь, кладя ноги под зад, и тянусь к бокалу расширенной формы.

— Но это не то, что я люблю. Не то, чем я хочу заниматься.

— Ты не говоришь с тем, кого любишь и с кем хочешь быть.

Живот сводит, а слёзы затуманивают мне зрение.

— Хватит! — Я вытягиваю руку вперёд. — Не произноси его имени.

Чес удивлённо изгибает бровь, и покачав головой, потягивает свой Космополитен. Я возвращаюсь мыслями к той ночи, после которой всё рухнуло. Та ужасная ночь после чудовищного утра, когда я приехала на работу, чтобы увидеть там, как Саванна празднует свою новую работу.

После расставания с Кейдом я вернулась в свою квартиру и плакала до тех пор, пока не почувствовала, что голова сейчас взорвётся, а сопли текли ручьём. Наконец, я уснула, измождённая, а когда проснулась, было почти одиннадцать — самое время вернуться в студию и собрать свои вещи.

Я была настолько потрясена случившимся и сокрушена тем, что Кейд в этом участвовал, что едва могла видеть, слёзы застилали глаза беспрерывно. Я не собиралась реветь перед ним, но теперь надо было позаботиться о том, чтобы ничего после себя не оставить.

— Я надеялась, что ты вернёшься. — Викки встретился меня в холле. Конечно, она ещё на работе. — Я хотела поговорить с тобой, а ты не отвечала на телефон.

— Я его выключила. — Не чувствуя своего тела, немыми движениями я направилась к своему столу, не поднимая глаз. — Не хочу ни с кем говорить.

— Мне жаль, Бэкс. — Она следовала за мной к моей крохотной зоне, где ранее мне удалось собрать часть личных вещей, несмотря на подступающую тогда тошноту. — Я понятия не имела, что совет всерьёз рассматривал Саванну.

Что-то в её голосе заставило меня огрызнуться:

— Ты не подумала, что правление послушает Марва? Не думала, что они примут любое предложение директора отдела новостей? — Я не хотела кричать, но меня услышали все. — Никто даже не возразил.

— Ты права. — Викки кивнула и опустила голову. — Я подвела тебя.

— Ты не разговаривала с Лиз, не так ли?

Она медленно кивнула.

— Мы были так заняты. Сначала эта история с грабителем, и вот ты уже герой. Я не думала…

— Ты не думала. Речь шла не о твоём повышении, поэтому тебе было плевать.

Викки резко на меня посмотрела.

— Ты знаешь, что это не правда. Я всегда заботилась о том, что происходит с моими репортёрами.

— Твоими репортёрами. — Я осмотрела офис и поняла, что от это места мне больше ничего не нужно. — Я думала, мы друзья.

 Я вернулась в свою квартиру и провел остаток ночи, рыдая на коленях Чес.

— Она же вроде как была моей подругой.

— Друзья, бывает, подводят. — Чес гладила меня по голове, понемногу подливая алкоголь.

Я всё рыдала и рыдала, желудок сводило спазмами.

— А он… Я любила его.

— Знаю, лютик.

— Нет… — качала я головой сильнее, — я правда любила его. Не так, как Джеймса… Как никого другого любила… — В груди всё сжималось, слёзы продолжали застилать мне глаза. — Он был…

Соседка грустно продолжила:

— Он был твоим Звёздным Лордом.

В конце концов меня вырвало в туалете, и я плакала на холодном полу в ванной, пока не уснула. В какой-то момент Чес легла спать, и на следующий день я проснулась в её пушистом розовом халате, решив двигаться вперёд и не оглядываться назад.

Прошло три недели, а боль все не утихает.

— Он предал меня, — говорю я мягко. — Викки предала меня… Я рассчитывала на них, а они даже не боролись за меня.

Чес размышляет — я вижу это по тому, как она попивает свой Космо, — но не говорит, что у неё на уме. Вместо этого она бодро встаёт и возвращается на нашу маленькую кухню.

— Кстати, это пришло тебе сегодня. — Она поднимает большой белый конверт и протягивает его мне.

— Письмо? — Я хмурюсь, открывая конверт и доставая единственный лист бумаги. — Неужели кто-то ещё пишет письма?

Вверху на странице серыми буквами, окружёнными широким кругом из заглавных букв, написано «НБС 4 Нью-Йорк», а рядом логотип из радужного павлина.

— Что это? — шепчу я, садясь прямо и откладывая бокал в сторону.

Я пробегаю глазами по листу, едва вчитываясь в текст.

— Что там? — Чес подкрадывается и читает: — «НБС»!

— Брайан Колдуэлл. Он благодарит меня за проявленный интерес к их работе… «Викки Грант очень высоко отзывалась о вашем профессионализме и вашей помощи в поимке преступника, нападавшего на пожилых людей Хьюстона… — Вытаращив глаза, я смотрю на подругу. — Он хочет назначить мне собеседование. Просит позвонить ему как можно скорее!

Визжа от радости, Чес спрыгивает с дивана и выдаёт буги-танец. Я пытаюсь проглотить узел, образовавшийся в горле. Работа в филиале сети в Нью-Йорке — это шаг назад по сравнению с работой в самой сети. Это шанс всей жизни.

Я смотрю на часы. Почти десять.

— Уже поздно звонить ему.

— Пошёл в задницу, Марв! — Поёт Чес, указывая длинными пальцами на дверь.

— Нужно позвонить Нэнси…

— Надо это отпраздновать! — Теперь соседка хлопает в ладоши. — Одевайся, мы идём танцевать!

Я вспоминаю сообщения, что Викки писала мне всю неделю, снова и снова извиняясь, спрашивая, всё ли между нами в порядке. Я их игнорировала.

— Я должна позвонить Викки и поблагодарить её.

— Можешь сделать всё это позже! Я вызываю машину. Одевайся наряднее!

Спустя двадцать минут мы уже в «Барбарелла», весёлом танцевальном клубе в центре города, оформленном в стиле космической гонки шестидесятых годов. Мы стоим в центре заполненного дымом, наполовину переполненного танцпола. Вокруг нас вспыхивают неоново-фиолетовые огни, и мы можем дотянуться до звёзд, которые представляют собой маленькие белые точки света, рассеянные по чёрному потолку, похожему на Млечный Путь. Подняв руки, мы вертим бёдрами в такт классической хаус-музыке девяностых. Чес в коротком платье с блёстками, классическом парике в стиле Джули Ньюмар и в туфлях на высокой шпильке. Я накинула красное платье и каблуки и, накрасив губы, выбежала вслед за ней из дома.

— Это Присцилла! — кричит Чес, и мы прыгаем вверх и вниз, поём и танцуем под песню «Finally» Сиси Пенистон. — «Я королева пустыни»!

Песня постепенно переходит в другую, «Show Me Love» Робин Шульц, и тогда Чес тянет меня за руку к бару. Я делаю надутое лицо.

— Мне нравится эта песня!

— В горле пересохло, нужно выпить!

По дороге с танцпола нас останавливает один из поклонников Чес, жаждущий получить её автограф. Я давлюсь от смеха, пока она подписывает бицепсы парня, а потом восхищаясь, визжит, какие они большие и твёрдые. Селфи сделаны, и мы пробиваемся к переполненному бару.

— Чего же ты сегодня не выступаешь? — спрашиваю я, пока мы ждём наши новые коктейли.

— На этой неделе у меня выходной, — отвечает Чес, качая бёдрами в такт музыке. — Может, я поеду с тобой в Нью-Йорк. Не видела бабушку целую вечность!

Я обращаю внимание на телевизор с плоским экраном, висящий за стойкой бара. Новости заканчиваются повторением сцен с благотворительного бала, который прошёл ранее сегодня вечером. Я старалась изо всех сил избежать этих новостей и выбросить из головы это событие, ведь оно принесло столько пользы той городской школе, где я начала влюбляться в Кейда. Эли Мэннинг мелькает на экране с разными местными знаменитостями, но мой упрямый взгляд ищет среди всех этих лиц его. Я вижу тренера Харта, а за ним Читта… и сердце замирает, когда на экране появляется Кейд.

Тёмные волосы ниспадают ему на лоб, а его стальные голубые глаза смотрят на меня из телевизора, прожигая дыру в моем и без того опустошённом сердце. Звук выключен, но я смотрю на полные губы Кейда, обрамлённые лёгкой бородой, на его совершенно прямые зубы, когда он улыбается, терпеливо ожидая, пока Мэтт задаёт ему вопрос.

Я борюсь со слезами, обжигающими мне глаза. Я до сих пор могу слышать его голос. Он перестал звонить мне, но в телефоне всё ещё хранится одно из его голосовых сообщений. Иногда, когда мне совсем плохо, я прикладываю динамик к уху и слушаю вибрацию его голоса. Горячие слёзы текут по щекам, и я плачу, пока не погружаюсь в сон.

О, эти ночи ужасны, — ночи, когда я думаю о том, что он всё это время знал, — каждый раз, когда я благодарила его… после того, как всё ему рассказала, обнажила свои самые глубокие чувства, свои надежды и мечты. Всё это время он знал, что для меня всё кончено. Он даже не пытался меня предупредить.

Звучит «Be My Lover» Ля Буш, и, обернувшись, я вижу Чес. Я хочу танцевать, точнее, мне нужно танцевать. Только прежде, чем уйти на танцпол, я успеваю увидеть последние кадры. Последняя новость на гала-концерте: всё та же худощавая блондинка вешается на Кейда и целует его в губы. Под изображением появляется надпись с её именем, Мэгги Грейс, и кучей других слов, в том числе «невеста», и сердце моё уходит в пятки. Я поднимаю свой бокал и, одним глотком допивая свой мартини, готова хлопнуть бокалом о барную стойку, как вдруг слышу голос:

— Она всегда ищет способ попасть в камеру.

Обернувшись, я едва удерживаюсь на ногах при виде Кейда. Он стоит за мной и смотрит на экран телевизора. Выглядит так же роскошно, как и в тот момент, когда Мэтт брал у него интервью, только чёрный галстук куда-то исчез. Верхняя пуговица белой рубашки расстёгнута, обе руки в карманах брюк.

— Кейд… — произношу я голосом не выше шёпота, желудок сводит.

— Не ожидал увидеть тебя здесь. Трент хотел отпраздновать. — Его голубые глаза изучают моё лицо. — Гала-концерт прошёл с большим успехом.

Острая боль пронзает мою голову, и я с трудом сдерживаю слёзы. Я напоминаю себе, что теперь моя жизнь стала лучше. Мне не нужен Кейд Хилл или его игры в полуправду. Мне выпал один шанс на миллион. Я не буду зацикливаться на своём прошлом, на предательствах или на том, как сильно хочется уткнуться лицом в его грудь и потеряться в запахе тёплого огня, цитрусов и его тела.

Откашлявшись, я отвечаю:

— Рада слышать, — мой голос спокоен, хотя внутри всё бушует. — Школа Дедрикс — достойное место.

Кейд машет бармену.

— Космополитен и Джеймисон.

— Ты не должен покупать…

— Так ты теперь работаешь с Томми?

Я пренебрежительно и уклончиво качаю головой.

— Это всё временно. Вообще-то я… я сегодня получила письмо от Брайана Колдуэлла, он из филиала «НБС» в Нью-Йорке. Они хотят встретиться со мной.

Кейд внимательно изучает меня, и я не могу понять выражение его лица. Какая-то странная смесь гордости и гнева.

— Будешь работать на Манхэттене?

— Всего лишь собеседование. — Кейд протягивает мне напиток, и я киваю. — Спасибо. Не знаю пока, что из этого получится. Может, просто потрачу кучу денег на дорогу туда, но зато повидаюсь с Нэнси. — Он хмурится, а я продолжаю: — Моя бывшая соседка по комнате, она переехал туда, чтобы поступить в кулинарную школу и устроиться на работу в «Фуд Нетворк», хотя…

— Они предложат тебе работу, — прерывает меня Кейд, и, кажется, эти слова только сильнее рассердили его. — Только дураки бы не сделали этого.

Я не знаю, что на это ответить, и мы оба молчим. Тишину заполняет музыка в стиле хаус, «Be my lover».

— Так ты теперь обручён? — Мой глупый мозг жаждет это знать.

— Нет, — быстро отвечает Кейд. — Не знаю, почему она… Попрошу Викки исправить это.

Опустив глаза, я делаю ещё один глоток коктейля. Мне больше не хочется танцевать. Я пьяна, мне грустно, и то, что он сейчас рядом, просто убивает меня. Не знаю, как долго ещё смогу вот так с ним общаться.

— Выглядишь… действительно хорошо, — говорит он, и боль пронзает мою грудь с каждым ударом сердца. — Мне всегда нравилось это платье.

— Не тебе одному, — отвечаю я сломленным голосом, чувствуя, что пора уходить. Надо убраться отсюда, пока я не потеряла контроль над собой и окончательно не унизилась, развалившись на части. — Что ж… удачи тебе.

Я разворачиваюсь и практически врезаюсь в Трента и Чес, подскочивших к нам, держась за руки.

— Ребекка Фильдстоун! — Трент прикладывает руку к своей груди. — Смотри, куда идёшь, юная леди! Моя безопасность — твой приоритет!

Я выдавливаю улыбку, пока мы спешно целуем друг друга в щёку.

— Поздравляю с торжественным вечером. — Я сжимаю его предплечье. — Жаль, что я не могу остаться, чтобы праздновать.

— Хьюстон, у нас проблема! — Чес драматично прикрывает рот рукой. — В чём дело, лютик? Уже закругляешься?

— Извини. — Я шагаю вперёд, чтобы поцеловать подругу. — Столько всего навалилось сегодня, я вдруг поняла, что безумно устала.

— Хочешь, чтобы я проводила тебя домой? — Чес неспеша переводит взгляд на Кейда, и я понимаю, что она пытается заставить меня повторить историю.

Я хватаю её за руку, стиснув зубы.

— Я буду в порядке, я уже вызвала такси.

— Запри дверь сразу, как войдёшь, — велит мне Чес подчёркнуто материнским тоном.

— Хорошо.

Трент и Чес кричат мне вслед «Пока!», и я чувствую жар, исходящий от Кейда у меня за спиной. Не оглядываясь, я уверенно шагаю и, пройдя сквозь толпу, выхожу на улицу.

Ещё несколько шагов, и можно будет позволить себе развалиться на части…

Глава 23

Кейд

Клуб весь в дыму и до отвала забит извивающимися телами, но единственное, что я вижу, — это соблазнительная задница Стоун, пока она уходит от меня.

Её волосы распущены и развеваются по спине, гладкие пряди ниспадают каскадом. О, Боже, я словно заново влюбился! Пальцы чешутся, чтобы прижать её к груди и целовать её шею. Она, должно быть, пахнет кокосом и летом, и я резко вдыхаю прилив адреналина, наполняющий мои вены.

Я хочу её.

«Она не хочет тебя», — говорит внутренний голос.

— Иди за ней, — шипит Трент мне в ухо, подталкивая к двери. Ну конечно, они с Чес переписывались весь вечер, вот почему мы оказались в этом баре.

— Она почти ушла, — говорит он мне. — Это может быть твой последний шанс.

Мне хочется пойти за ней. Проводить её домой и умолять простить меня за то, что не сделал большего, чтобы остановить Марва с его глупыми махинациями.

Но не могу.

Моё тело напряжено, как струна.

— Нет. Она ещё не простила меня. — Я заставляю себя небрежно пожать плечами. — Всё равно она переезжает в Нью-Йорк. — Откашлявшись, я продолжаю: — И это к лучшему для неё. Чертовски хорошо.

С грохотом опустив стакан на стойку, я знаком прошу бармена повторить. Мне хочется приглушить все свои чувства.

Чес, пританцовывая под музыку, садится за барной стойкой и хлопает ладонью по стулу рядом с ней, приглашая присоединиться.

— А ты сдаёшь, Звёздный Лорд. Иди сюда и поговори с мамой Чес. Я умею слушать.

Я выдавливаю ухмылку. Хоть и не понимаю, причём тут Звёздный Лорд, но догадываюсь, что это как-то связано со Стоун.

— Хочешь подвергнуть меня психоанализу?

— Ну само собой, дорогуша. Моя тётя Луверн жила в Литл-Роке, но сама она цыганка из Нового Орлеана.

— Неужели?

— Она сказала, что я унаследовала её дар. Давай, усаживай свою сексуальную задницу сюда и покажи мне ладонь. Давай расскажу, что там написано.

Тяжело вздохнув, я допиваю коктейль и плюхаюсь на стул.

— Хорошо, выкладывай весь этот бред.

— Правую руку, пожалуйста. — Чес кивает на мою правую руку, и я кладу её на барную стойку.

С серьёзным выражением лица она изучает мою ладонь, её длинные смуглые пальцы выводят замысловатые линии.

Трент очарованно наблюдает за нами.

— А по картам Таро ты тоже умеешь читать?

— Конечно, сладкий мой. Я всё умею, — отвечает Чес, не глядя на него. — Гадание, кофейная гуща, астрология, магический кристалл, фэн-шуй…

Я удивлённо смотрю на неё.

— Так ты теперь частично китаянка?

— Я чувствую враждебную вибрацию, — отвечает она.

Я закатываю глаза, но Трент хлопает меня по руке. Я посмеиваюсь, очевидно, алкоголь начал действовать.

— Ладно, ладно. Давай уже покончим с этим.

Чес указывает на линию в верхней части моей ладони.

— Видишь вот это? Это длинная линия судьбы, которая означает много счастья… хотя здесь она у тебя обрывается.

— Он что, умрёт? — вздыхает Трент.

Чес ухмыляется.

— Не паникуй. У него длинная линия жизни, но недавно тебя преследовали душераздирающие страдания и тоска. Ты совершил ошибку… крошечную… но так и не исправил её. Ты должен исправить её, или никогда больше не будешь счастлив.

— Чувак, это отстой, — говорит Трент, глядя на меня с сочувствием. — Нельзя оставлять дела нерешёнными. Подумай об отце. Ну то есть, мы не идеальны и никогда не будем, но всё налаживается.

Я вздыхаю.

— Понятно, что ещё?

Час смотрит на мою руку, прослеживая линию возле моего большого пальца.

— Это твоя линия любви.

Я улыбаюсь краем губ.

— Готов поспорить, она ужасна.

Не обращая внимания на мою выходку, Чес читает дальше:

— Ты глубоко любишь, но в прошлом тебе причинили боль. — Она поднимает на меня густо накрашенные глаза.

Я сжимаю губы.

— А кому не причиняли?

— Мэгги Грейс, вот же ж лживая сучка, — восклицает Трент. — Она бросила его, когда он травмировал колено. Не оставила даже прощальной записки, а теперь ходит и всем рассказывает, что она его невеста. Чокнутая.

— Хватит, — прерываю я его.

Да, она бросила меня, и это причинило мне жгучую боль. Но не сравнится с тем, что я чувствовал, когда Стоун выбежала из моего офиса.

Чес кивает и говорит низким и тихим голосом:

— Страх перед страданиями и непоколебимая гордость мешают тебе получить то, чего ты хочешь. Кое-кто тебе очень дорог. И это не твоя бывшая. Ты должен рассказать ей об этом, иначе как раньше уже никогда не будет. Если ты хочешь чего-то, то должен за это бороться. — Она сверлит меня проницательным взглядом. — Понимаешь, о чём я?

И хотя мой датчик херни зашкаливает, по спине пробегает холодок, а сердце начинает бешено колотиться. Чёрт возьми, я боец! И всегда им был. Но когда дело доходит до Стоун — это ведь она ушла от меня. Причём так легко! У меня тоже есть гордость, и если целой кучи чёртовых звонков и сообщений недостаточно…

Я резко убираю руку.

— Она ушла, она сдалась, не я. — Взяв бокал, я выпиваю его до дна. Напиток обжигает мне горло, и мне это нравится. Нужно ещё.

Указательным пальцем я подаю бармену знак повторить, и он не заставляет себя ждать.

Трент смотрит на меня с беспокойством, наблюдая, как я вливаю в себя и эту рюмку.

— Брат, ты в порядке? Я не видел, чтобы ты столько пил…

Я прерываю его.

— Я в норме. Надо в уборную. — Я встаю, пошатываясь, и Трент помогает мне удержаться на ногах.

— Мне пойти с тобой? — зовёт он меня, пока я пробираюсь через толпу к задней части клуба. Подняв руку и даже не глядя в его сторону, я жестом даю ему понять, чтобы он оставался там.

Пробираясь по узкому коридору, я нахожу уборную и распахиваю руками дверь. Слава Богу, чёрт подери, там никого нет. Впившись руками в раковину, я смотрю на себя в зеркало: лицо пепельное, под глазами мешки от недосыпания. И виной тому не работа, концерт или Трент.

Стоун, чёрт бы её побрал, всё дело в Стоун.

И в этот момент я начинаю обдумывать её слова.

Она уезжает в Нью-Йорк и будет делать куда более чертовски важную работу, чем реклама автомобилей в Хьюстоне. Она не просто выбежала из моего офиса… она уезжает в другую часть этой грёбаной страны. Меня накрывает волна тошноты, и костяшки пальцев белеют, пока я сильнее впиваюсь в край раковины.

— Соберись, — бормочу я.

Меня тошнит, потому что я выпил слишком много.

Ложь — мне плохо из-за Ребекки Фильдстоун.

В груди всё сжимается при мысли о ней. Расправив плечи, я разминаю шею, чтобы снизить нагрузку.

Смирись. Нужно двигаться дальше.

Верно.

Этот корабль уже уплыл.

В уборную заглядывает Трент, морща нос.

— Чёрт, как же здесь воняет. — Он вздрагивает. — Ненавижу общественные туалеты, не могу ими пользоваться.

— Тогда чего надо? — рычу я на него.

Ухмыляясь, он берёт меня за руку.

— Угомонись, принцесса, я спасу тебя и вытащу из этой свалки.

Я позволяю ему вывести меня наружу.

— Куда мы идём?

Трент хлопает меня по руке.

— Отвезу тебя домой и уложу спать.

— Я не хочу домой.

— Если не хочется оставаться один, я побуду с тобой.

Хоть я и не сказал этого вслух, но мне стало страшно, до чего же хорошо он меня понимает.

Мы проталкиваемся через танцпол, и в голове мелькает мысль, как мы, должно быть, выглядим со стороны: меня, широкоплечего здоровяка под два метра, ведёт за руку стройный и молодой Трент.

Я протягиваю руку, чтобы взлохматить ему волосы, и говорю ему невнятно, хоть и стараюсь сосредоточиться на произношении:

— Очевидно, я пьян, так что не обращай внимания на то, что я говорю, но ты мой любимый братишка.

— Ты определённо пьян, а я твой единственный брат.

— Слава Богу.

Трент оглядывается на меня.

— Я тоже тебя люблю.

Чес на танцполе, отправляет нам воздушные поцелуи, когда мы проходим мимо, направляясь к выходу.

— Заходите в гости, — кричит она, — у меня есть кристаллический шар…

Остальных её слов я не слышу, поскольку мы выходим на улицу, и Трент заказывает такси. Поездка домой просто кошмарна, и я всю дорогу смотрю в окно, борясь с бушующим желудком.

Добравшись, наконец, до квартиры и забравшись в постель, я не могу уснуть, и это единственная причина, по которой я пил. Комната вращается, и я закрываю глаза, пытаясь найти утешение. Все, что я вижу, это роскошная блондинка.

Стоун. Она связала меня в узел, и единственный выход из этого положения… чёрт, я не вижу выхода.

***

Оставшаяся часть выходных проходит мучительно медленно. Я просыпаюсь с сильной головной болью и беспокойным желудком. Забив на пробежку, я провожу субботнее утро в постели с Киллером, смотря футбольные шоу перед игрой. Я изучаю линии на ладони чаще, чем хотелось бы признавать. Я боец, и всё время твержу себе это, но когда появляется реклама автомобилей со Стоун, я выключаю её. Не хочу даже видеть её лица.

Если она уедет, то это конец.

Ближе к полудню Трент звонит, чтобы обсудить наш совместный воскресный поход в кино. Я заставляю себя вылезти из постели и залезть в душ, и отправляюсь на встречу с семьёй в местном кинотеатре, чтобы вместе посмотреть «Стражей Галактики-2». Звёздный Лорд… Я не он. Я прямо здесь, на этой планете, жажду её.

Той ночью я ворочался, тело сводило от напряжения. Мне удаётся наконец уснуть лишь под монотонный гул телевизора.

К понедельнику, надевая костюм от Том Форд и собираясь на работу, я всё ещё чувствую горечь от прошедших выходных. Я приезжаю в офис раньше обычного, в приёмной никого нет, за исключением разносчика почты. Небрежно поздоровавшись с ним, я направляюсь в спортзал. Моё раздражение растёт, когда мне не удаётся найти пишущую ручку на своём же столе. Ворча себе под нос, я топаю к кладовке.

Именно низкий хриплый стон подсказывает мне, что что-то не так, и мои подозрения оправдываются, когда я рывком открываю дверь в кладовую. Не знаю, что я ожидал увидеть, — возможно, горничную, которая оказалась запертой там на ночь, — но уж точно не Саванну на коленях с тощим членом Марва во рту. На фоне копировального аппарата, тонеров, коробок с ручками и прочими канцтоварами она берёт его глубоко в рот, а он скользит меж её губами, и лицо Марва выражает полное блаженство. Наконец, Марв достигает оргазма, и Саванна сглатывает. Я пытаюсь сдержать позыв рвоты. Они даже не замечают меня.

Открыв дверь шире, я откашливаюсь.

— Утро доброе, тусовщики.

Саванна давится.

Марв визжит как девчонка.

Отчасти в ужасе, отчасти в экстазе.

Качая головой, я говорю:

— Так, так, так, это многое объясняет.

Марв отталкивает от себя растерявшуюся Саванну, и она падает, визжа. Она без рубашки, и её груди качаются и подёргиваются. Не обращая внимания на её протесты, Марв быстро застёгивает ширинку и пытается застегнуть ремень.

— Это не то, что ты подумал, Кейд, вовсе нет. А что насчёт тебя и Ребекки? Я слышал, между вами страсть. Ты же знаешь правила игры.

Я разрываюсь смехом.

— Да пошёл ты, Марв. Ни хрена ты не знаешь. Стоун моя коллега. Саванна твоя сотрудница. Огромная, блядь, разница!

Я открываю дверь шире, услышав знакомый женский голос, разговаривающий по телефону.

Марв заводится, выглядывая мимо меня в коридор.

— Давай просто забудем об этом, ладно? Нам больше не нужны скандалы в студии.

— О, я должен не согласиться, — улыбаюсь я нагло.

Часть меня в бешенстве до чёртиков, ведь я только что раскрыл всю причину, по которой Саванна получила работу ведущего. Но отчасти я взволнован.

Заблокировав выход на случай, если он решит бежать, я кричу через плечо:

— Викки, это ты?

— Да, а что? — переспрашивает она. Полагаю, она смотрит мне в спину и недоумевает, почему я не поворачиваюсь к ней лицом. — Что происходит? Нашёл огромного лохматого паука?

Я пожимаю плечами.

— Можно и так сказать.

Викки шагает в мою сторону.

— Дай взглянуть. Вдруг понадобится мухобойка… — Она замолкает, остановившись рядом со мной, воскликнув. С широко открытыми от удивления глазами, она, заикаясь, не может найти слов.

Марв мечется по комнате, всё ещё пытаясь застегнуть ремень, а Саванна старается запихнуть свои сиськи в бюстгальтер. Но уже поздно. Ясно как день, что здесь происходит.

В глазах Викки отражаются отрицание в сочетании с осознанием.

— Ты и Саванна? На работе? — Викки повышает голос, шок превращается в гнев. — Вы хоть представляете, что на это скажет Совет?

Подавляя смех, я кошусь на Викки.

— О, я отлично могу представить, что скажет Совет, и прямо сейчас я иду туда, чтобы послушать их. — Я салютую Марву, ухмыляясь. — Скатертью дорога, Марв!

Повернувшись, я направляюсь к лифту, пританцовывая по дороге.

Глава 24

Ребекка

Я лежу на диване среди всех наших мягких подушек, когда начинает гудеть и вибрировать мой телефон. Настолько противный звук, что его невозможно игнорировать, и я смутно припоминаю, что ждала звонка, так что не могу его пропустить.

Выбираясь из зоны комфорта, я пытаюсь понять, кто может мне звонить в такой час. Я пытаюсь припомнить последние несколько дней. Мы с Чес поехали в клуб в пятницу вечером… Я увидела Кейда и продолжила пить, пока не выпила весь алкоголь в Хьюстоне, после чего уснула в слезах… В субботу утром я выглядела как ожившая смерть, и написала Томми, что слегла с отравлением… Вчера я весь день лежала здесь, свернувшись калачиком, пока Чес кормила меня тако и заставляла вместе с ней смотреть «Девушку по вызову» (очередная классика!).

Сегодня утром я проснулась, намереваясь покончить с прошлым и стать сильной, независимой женщиной, которой я являюсь. Я провела день, уклоняясь от воздушных шаров и восхваляя безопасность сертифицированных подержанных автомобилей, а затем вернулась сюда и рухнула на диван. Я хватаю телефон, даже не глядя на экран.

— Алло? — отвечаю я, стараясь скрыть тот факт, что я только что проснулась.

— Ты спишь? — На линии раздаётся уверенный мужской голос, и каждый нерв в моем теле оживает.

— Кейд, — заикаюсь я. — Зачем ты мне звонишь?

— Ты заболела? — Строгий тон его голоса бросает меня в жар возбуждения.

Фыркнув, я пытаюсь совладать с собой.

— Смотря что ты имеешь в виду. Тошнит ли меня от лицемерия? От двойных стандартов? От того, что я стараюсь изо всех сил, а со мной обращаются как…

— Ты едешь на Манхэттен?

— Я ещё не решила. — Я откидываюсь обратно на гору подушек, держа телефон у щеки, задаваясь вопросом, почему я не позвонила в Нью-Йорк. Чего я мешкаю? Такой шанс выпадает раз в жизни.

— Слушай, Стоун, я думал о тебе все эти два дня. Марв обошёлся с тобой очень подло, это вывело меня из себя. Но убегать от проблем — это совсем на тебя не похоже. Ты же борец.

Он думал обо мне? Я отказываюсь признавать, но от этой мысли бабочки запорхали в животе.

— Я бы не назвала собеседование на Манхэттене побегом.

— Есть планы на ужин?

Я хмурюсь, соображая, что он только что сказал.

— Нет…

— Я заеду за тобой в семь. За ужином всё обсудим, потом мне нужно будет ехать в студию.

— Но я не соглашалась!

— В семь.

Звонок завершился, и я какое-то время держу телефон перед собой, уставившись в экран. Сейчас шесть часов. Черт возьми, он будет здесь через час! Я выкарабкиваюсь из уютной норы подушек и атласных покрывал. Осмотрев себя снизу до низу, я понимаю, что мне не помешает привести себя в порядок… везде. Волосы на голове словно крысиное гнездо, и к тому же я уснула, не смыв макияж. Ужас! Да я бы сама с собой встречаться не стала в таком виде.

Чуть меньше часа спустя я застёгиваю молнию, когда доносится сильный настойчивый стук в дверь.

— Ты рано! — кричу я, бросая быстрый взгляд на часы. Сейчас только шесть пятьдесят.

— Я приехал сразу… с работы. — Последние слова были сказаны мне в лицо.

Кейд заполняет собой дверной проём. Его тёмно-каштановые волосы слегка растрёпаны, а голубые глаза такие же яркие, как и прежде. Внутри меня всё переворачивается. Слегка приоткрыв дверь, он наклоняется вперёд, чтобы пройти, и каждый мускул моего тела вспоминает его движения, его прикосновения.

Прочистив горло, я отступаю назад.

— Тебе повезло, что я готова, иначе тебе пришлось бы ждать в холле.

— Неужели? — На его губах играет хитрая улыбка. О, это слишком.

Развернувшись на каблуках, я ступаю на кухню, чтобы взять сумочку.

— Вообще-то да.

— Где Чес? — Кейд заходит, оглядываясь в сторону наших спален и переводя взгляд на меня.

Каждый момент сейчас вызывает воспоминания о том, как мы касались друг друга, целовались и трахались все эти недели прямо здесь, в этой квартире, и мне с трудом удаётся сдержать вздох.

— Чес сейчас на встрече с руководителем розничной торговли, они обсуждают запуск линии косметики.

— Ого!

— Знаю… Готов?

Кейд подталкивает меня локтем.

— Тебе нравится «Летающая тарелка»?

Я легонько пожимаю плечами.

— Это одно из наших с Чес любимых заведений, где можно отлично поболтать и наверстать упущенное.

— Отлично. Я куплю тебе пива.

***

Мы входим в огромное пространство, отделанное деревом и линолеумом. Это бывший универмаг, старые фарфоровые тарелки висят на стенах между велосипедами и золотистыми бумажными звёздными фонарями.

К нам сразу же подходит официант.

— Мы будем Стоун ИПА²², — говорит Кейд, а я качаю головой.

— Ты ведь обычно это заказываешь, так?

— Никогда его не пила, — признаюсь я.

— Что? — Кейд смотрит на меня, прищурившись, затем возвращается к официанту. — И два сэндвича «Космический клуб».

— И это я тоже не пробовала, — встреваю я.

— Стоун? — голос его серьёзен. — Не говори мне, что я должен начать за тебя заказывать.

Ну хватит, моё терпение на пределе.

— Кейд, что происходит?

Парень старается поскорее опустить оба бокала перед нами и сбежать. Мы оба не спеша потягиваем горький, слегка хмельной пилснер.

— Как хорошо, — говорит Кейд, откидываясь назад и проводя ладонями по бедру.

Я киваю, соглашаясь с ним, и стараюсь изо всех сил не следить за руками на его бёдрах и выше, отлично помня, что скрыто в этих штанах.

— Давай на время забудем о нашем прошлом, — говорит он, изучая меня своими ясными голубыми глазами. — Сможешь?

Слегка нахмурившись, я надеваю свою профессиональную маску.

— Конечно.

— Мне хочется верить, что у нас всегда было что-то вроде… здоровых рабочих отношений, так ведь?

— Мы не на одной волне. Ты в спорте, а я в серьёзных новостях.

На секунду Кейд замирает, его идеальный губы изгибаются в усмешке.

— Серьёзные новости?

— Ну ладно, — сдаюсь я, — там я занималась сенсационными материалами…

— Хочешь сказать, Марв только и делал, что давал тебе сенсационные материалы? — От меня не ускользает гнев в его голосе.

Всё это для меня слишком сложно. Сначала мы провели вместе три самых великолепных недели в моей жизни, за которыми последовали самые адские три недели. Я на пороге того, чтобы уехать из этого кошмара, и вот он внезапно появляется и говорит такое.

— К чему ты клонишь, Кейд?

— Ты слишком хороша, умна и красива, чтобы покидать Хьюстон. Тут твой дом. Здесь ты строила свою репутацию. Здесь твоё место.

Пожав плечами, я поднимаю бокал.

— Жизнь не всегда идёт так, как должна.

— Марв трахал Саванну. Вот почему она получила должность ведущего вместо тебя. Я рассказал об этом Совету, и они тут же уволили его за интимные связи на рабочем месте.

Я останавливаюсь на половине глотка, едва не фыркнув пиво через нос.

— Что?! — Я со стуком опускаю пинту пива на полированный деревянный стол.

— Всё произошло довольно быстро, сегодня утром я поймал их в кладовой. Викки назначили директором новостей, и мы оба хотим, чтобы ты вернулась. Мы бы хотели, чтобы ты стала моей соведущей.

— Твоей соведущей? А как же Лори?

— Она захотела должность ведущего по выходным, чтобы быть мамочкой-домохозяйкой.

Не в состоянии сказать ни слова, я смотрю на него, часто моргая и слегка приоткрыв от удивления рот, хоть меня это и не заботит.

— Но… Что… — Очевидно, говорить мне трудно, как и соображать. — Как же Нью-Йорк?

Между нами наступает тишина. Официант принёс наши сэндвичи, но и кусок в горло не лезет. И думать о еде не могу. Кейд протягивает руку через весь стол и касается моей руки.

— Мы надеялись, что ты могла бы остаться. «КНОТ» — это твоя семья. Мы все любим тебя.

Воздух покидает мои лёгкие, я едва могу выговорить хоть слово.

— Мы? — спрашиваю я шёпотом, и я смотрю в его сверкающие тёмно-синие глаза.

Напряжение между нами растёт. Оно буквально заряжено электрическими зарядами, и я соскальзываю со стула. Всё дело в том, как он произносит моё имя, но в голове всё перемешалось — мои цели, мечты, моё будущее… шанс всей жизни.

— Мне нужно идти. Извини.

— Стоун…

Качая головой, я спешу к двери и ступаю на уличный тротуар. Мне нужно подумать, а рядом с ним у меня это не получается. Я на ходу в спешке открываю приложение такси, даже не зная, куда хочу уехать… не хочу домой. Куда же мне идти?

На экране высвечиваются близлежащие достопримечательности, и я нажимаю в нижнее, даже не читая его описания. Машина в одной минуте от меня, и я останавливаюсь на углу улицы.

Водяной экран представляет собой гигантский изогнутый водопад высотой шестьдесят четыре фута в конце тихого парка в жилой части города. Даже в понедельник в это время вечера кругом кишат туристы и посетители, разглядывая тысячи галлонов воды, бушующих с непрекращающейся гипнотической силой.

Я стою перед ним, пока вода каскад за каскадом падает на бетонные ступени, распыляя вокруг слабый туман с запахом хлора. Вся моя жизнь обрушивается на меня сейчас так же, как эти каскады воды на бетон. Я теряю контроль. Я не знаю, что же выбрать.

Там в моей квартире лежит письмо, возможность, которая всё изменит.

Тут в ресторане, — а, точнее, в студии «КНОТ», — меня ждёт нечто другое, кто-то, кого я не ожидала встретить, и кто так же мог бы всё изменить.

— Кейд… — шепчу я, думая о невысказанных нами словах.

Он сражался за меня. Он сдал Марва и заступился за меня. Викки ему помогла…

Мы любим тебя…

— Ребекка Фильдстоун! — тихий голос выводит меня из замешательства.

Обернувшись, я вижу, как ко мне направляется принцесса ростом метр с кепкой, в юбке-русалке цвета морской волны и с трезубцем в руках.

— Петаль!

— Я так и думала, что это ты. — Она протягивает ручку, и я её пожимаю.

— А ты Ариэль! — Я изучаю её наряд, думая о счастливых временах, о салате из киноа.

— Я была вон там, мы снимаем промо-ролик для «Диснея на льду». Это часть моих обязанностей в качестве Мирской Принцессы.

— О! — С минуту мы смотрим на фонтан, но затем она поворачивается ко мне. — Я видела вас в этих рекламных роликах. Но я думала, что вы журналист.

Вздохнув и улыбаясь, я качаю головой.

— Я тоже так думала, да.

Пухлое личико девочки хмурится.

— И как это понимать?

Я смотрю на льющуюся воду, размышляя над её вопросом.

— Я очень много и долго работала… Это была моя мечта, но у меня её забрали. Так что я ушла.

— И теперь вы работаете в рекламе? С королём подержанных автомобилей? — Удивление в её голосе вызывает у меня желание защититься.

— Я подумываю переехать в Нью-Йорк… чтобы снова стать репортёром. — Я думаю о выпавшем мне шансе, который, как мне казалось, прошёл мимо меня, и о парне, от которого я в последнюю очередь ожидала помощи в реализации этого шанса. — Или я могу остаться здесь и исполнить смою мечту.

— Дайан Сойер — один из моих образцов для подражания. После того, как она выиграла конкурс «Юная Мисс 1963 года», она стала самой высокооплачиваемой ведущей в истории телевидения.

— Знаю, — ответила я, кивая.

— Она говорила: «Мечта — это не пункт назначения, а путешествие».

Рёв воды заполняет образовавшееся между нами молчание, и я поднимаю лицо вверх, обдумывая всё это. Мы любим тебя…

— Я хотела покорить мир.

— А какой в этом смысл, если вы останетесь одна? — Опустив глаза, я встречаю взгляд её голубых глаз, сияющих из-под ниспадающих рыжих волос, увенчанных переливающейся диадемой. — Вы напоминаете мне миссис Сойер. Что будете делать?

Ответ приходит ко мне, словно звезда, горящая в ночи. Наклонившись, я обнимаю девчушку.

— Спасибо тебе, Петаль. Мне пора идти.

Развернувшись, я нажимаю на приложение такси и бегу в парк. У меня перехватывает дыхание, когда машина, наконец, подъезжает: вжавшись ногами в пол, я сжимаю колени руками на протяжении всего пути в центр города.

Менее чем через десять минут я стою в холле роскошного многоэтажного жилого дома и нажимаю кнопку пентхауса. Взглянув вверх, я замечаю камеры слежения, направленные на меня. Уже начало одиннадцатого, так что я практически уверена, что он дома.

Лифт не издаёт ни звука, но над блестящими серебряными дверцами мерцает свет. Моё сердце бьётся быстрее, когда числа медленно начинают обратный отсчёт, лифт спускается на первый этаж и со звоном останавливается. Очередная пауза, свист воздуха, и всё замирает. Я перестаю дышать.

Кейд прислоняется к стене изнутри, держа одну руку в кармане, а улыбка играет на его сексуальных губах.

— Здравствуй, Стоун, — говорит он низким, таким сладким голосом.

— Привет, — выдавливаю я из себя ответное приветствие.

— Что ты здесь делаешь? — Стальные голубые глаза держат меня в плену.

— Я… я хотела лично тебе сказать.

— Ты подумала над моим предложением?

— Подумала.

— И?

— Только идиот откажется от такого. — Я пожимаю плечами.

— Вот это моя девочка. — Он протягивает руку, и я, пошатываясь, шагаю вперёд, пока он не притягивает меня к своему твёрдому торсу. Мои ладони на его груди, его рука крепко обвивает мою талию, и, кажется, всё вокруг нас исчезает. — Давай выпьем за будущее.

«За мечты, сбывающиеся самым необычным образом!» — думаю я, когда наши губы сливаются в поцелуе.

***

Три часа спустя

— Да, вот так! — кричу я, сжимая изголовье кровати, моя грудь подпрыгивает, волосы распущены по лицу.

Кейд наклоняется вперёд, чтобы ущипнуть мой напряжённый сосок, и сжимает его пальцами, отчего внутри меня всё сжимается.

— Чёрт! — рычит он.

Он сзади, его массивный член проникает в меня так глубоко, что я невольно изгибаю спину. Я цепляюсь изо всех сил, прижимаясь к нему, словно желая, чтобы это никогда не заканчивалось. Его рука перемещается к моему клитору, и вот я уже на грани, на волоске от того, чтобы окунуться в сладкое, райское блаженство.

Внезапно его пальцы останавливаются и «шлёп! — он с силой шлёпает меня по заднице. Я подпрыгиваю, задыхаясь. Жгучая боль вместе с глубоким наслаждением заставляют мои внутренности снова сжиматься.

— Тебе нравится, — рычит он, ещё раз шлёпнув меня по заднице. — А как тебе это? — Он касается большим пальцем маленькой складочки на моей заднице и запускает его внутрь…

— Вот дерьмо! — я издаю вопль, когда оргазм пронзает всё моё тело.

Согнув руки в локтях, я падаю на кровать, отдаваясь пронизывающей меня дрожи.

Кейд сжимает мои бёдра, притягивая к своему ещё больше затвердевшему члену. Он проникает всё глубже и глубже, стремясь к собственному оргазму, а я стону, пытаясь отдышаться. Это проникновенно, истязающе, но чертовски сексуально. Его твёрдый член входит и выходит из моей сжатой киски, отчаянно пытающейся удержать его, выжимая из него оргазм, и вот Кейд, наконец, разрывается криком, глубоким и протяжным. Он прижимает меня к своему телу.

Я чувствую, как его член пульсирует, наполняя презерватив. Наконец, я спускаюсь на Землю и, выгибаясь, медленно поднимаюсь, прижимаюсь спиной к его груди и обхватываю руками его шею. Я наклоняю голову, и наши губы сливаются в нежном и долгом поцелуе. Он обхватывает руками мою грудь, и вздохнув, я высовываю язык, чтобы коснуться солёной сырости его кожи.

— Вот это я называю тачдаун, — мурлычу я.

Сотрясаясь от смеха, Кейд обнимает меня за талию.

— Тачдаун на последних секундах напряжённой игры, и судья добавляет дополнительное время для этих двух заклятых соперников.

Его слова меня смешат. Кейд целует меня в плечо, слегка кусая, вызывая очередную волну дрожи по моему телу, и шепчет на ухо:

— Да.

Вздохнув, я прижимаюсь зубами к его подбородку и кусаю в ответ. Крепко сжимая меня в объятиях, Кейд аккуратно опускает нас на матрас. Мы заворачиваемся в тёмно-синего цвета простыни — цвета мужской спальни.

— Вспомнишь что-нибудь из этого завтра? — спрашивает он, целуя меня в затылок, а затем чуть ниже в шею.

Дрожь проходит по моему телу, и я улыбаюсь, вспоминая поздравительные шоты, что он готовил для нас.

— Я выпила лишь половину шота, и то лишь потому, что ты меня вынудил.

— Это было в память о прошлых временах. — Он целует меня в макушку, и я крепче сжимаю его ладони. — Чёртов алкоголь. Я не могу не прикоснуться к тебе.

Меня окутывает жар, и я поворачиваюсь, чтобы увидеть его лицо.

— Я не забуду ни мгновенья. — Наши глаза встречаются, и я не могу больше сдерживаться. — Я люблю тебя, Кейд Хилл.

Его голубые глаза наполняются теплом, и он наклоняется вперёд, захватывая мои губы в плен своих. Я приоткрываю рот, и его язык находит мой, нежно дразня и окончательно утверждая свою власть надо мной. Кейд Хилл мой мужчина. Он мой принц. Мой Звёздный Лорд, а я даже не понимаю, как это произошло.

— Однозначно, — говорит он, откидываясь назад.

— Что? — Я недоумеваю, всё ещё чувствуя его вкус на своих губах.

— Песня Битлз. Однозначно. Мы должны больше заниматься любовью, и тогда любви станет ещё больше.

Сморщив нос, я отвечаю:

— Не могу поверить, что ты помнишь это.

Он протягивает руку, чтобы погладить мою щёку, и все признаки шутливости покидают его лицо.

— Я помню о тебе всё… каждую минуту, каждый смех, каждый вздох и стон. Я люблю тебя, Ребекка.

Он никогда не произносил моего имени вот так, твёрдо и с жаром. Мне приходится быстро моргать, я не хочу плакать, но… Дерьмо, я сейчас расплачусь.

Кейд хмурится.

— Что случилось?

Радость настолько велика, что она до боли переполняет мою грудь, расширяя мои лёгкие.

— Я ещё никогда не была так счастлива, как сейчас. Не знала, что так бывает…

Ямочка, которую я так люблю, появляется на его щеке, когда он улыбается. Наклонившись, Кейд снова целует меня, в этот раз ещё дольше. Я приподнимаю руку, чтобы коснуться его лица, пока мы сливаемся в единое целое и наши сердца бьются в унисон.

Его губы касаются моей щеки, перемещаются к уху.

— Мы должны больше заниматься любовью.

Из моей груди вырывается смех, и я прижимаюсь к нему всем телом.

— Не буду спорить.

Необъяснимо, как в этом мире жизнь может измениться в одно мгновенье. Я испытала глубочайшее разочарование, готова была опустить руки, и вот одна глупая опьяняющая ночь оказывается самым счастливым прорывом в моей жизни.

И последний парень, с кем я ожидала себя увидеть…

Но в данный момент и на этой планете сбываются все мои мечты.

Эпилог

Кейд

Год спустя

Я просыпаюсь на рассвете, задолго до работы. Стоун лежит, свернувшись калачиком, рядом со мной, и её мягкое обнажённое тело прижимается ко мне. Она мило сопит, и я притягиваю её ближе, насколько это возможно. Она переехала в мой пентхаус месяцев шесть назад, и каждый день, когда я просыпаюсь рядом с ней, чувствую, что всё делаю правильно.

Вытянувшись, Стоун бормочет что-то о тако, обнажая изгибы своих бёдер и сочной груди. Моя девушка такая сексуальная, что могла бы и бикини продать во время метели. Она чертовски идеальна: кремовая кожа, длинные волнистые волосы. Лёгким прикосновением руки я прочерчиваю линию из веснушек на её носике, и она отмахивается рукой, словно отгоняя назойливую муху. Переворачиваясь на живот, она вытягивает руку, ударяя меня по лицу.

Тем не менее, она не просыпается.

Мне смешно.

Слегка забавная, сострадающая, озорная и сумасбродная в постели — я счастлив, что она любит мою задницу, буквально. Она любит мой мускулистый зад и меня, конечно, тоже. Я снова улыбаюсь — как практически всё время с тех пор, как мы помирились, и она заключила контракт с «КНОТ», став соведущей вечерних новостей со мной и Мэттом.

Я вспоминаю всё, что произошло за последний год. Марва уволили, и теперь он работает одним из тех тупых консультантов, которых он сам так любит слушать. В конце концов он скатился по служебной лестнице в самый низ. Так ему и надо. Саванна подала заявление об уходе и в настоящее время работает в магазине «Гэп».

Трент по-прежнему работает на папу и открывает новые благотворительные учреждения для других городских школ. Они с папой прошли пару консультаций, чтобы разобраться с ненавистью в их прошлом. Их отношения отнюдь не чудесный поворот событий, — я и не ожидал этого, — но они любят друг друга и хотят видеть друг друга в своей жизни.

Тренер Харт и Читта выиграли чемпионат по футболу среди школьников в ноябре прошлого года, и мне нравится думать, что все мы сыграли свою роль в их победе.

Мой телефон гудит, и я сгребаю его с тумбочки, садясь на край кровати. Это Чес.

Доброе утро, Киллер. Надеюсь, твоя задница уже встала? Я топчусь тут у тебя в коридоре. Не кажется, что пора дать мне ключ?

Чёрт, она рано. Поднявшись, я надеваю наспех отброшенную прошлой ночью футболку и фланелевые пижамные штаны, которые отыскал в ящике комода. Мне потребовалось на это какое-то время, потому что с тех пор, как Стоун у меня, мы большую часть времени проводим обнажёнными.

Я тихо выскальзываю из спальни и направляюсь к входной двери. Киллер кусает меня за пальцы ног, но я не обращаю на кошку внимания и выхожу из квартиры. Запрыгнув в лифт, я спускаюсь вниз.

Двери лифта открываются, и я вижу Чес, прислонившуюся к мраморной колонне. Швейцар оглядывает её колготки в клетку, красные каблуки на высоких каблуках и мини-юбку стальным взглядом. Выпрямившись, Чес машет мне, придерживая полы чёрного плаща с высоким меховым воротником.

Я машу швейцару.

— Она со мной, Бобби. В следующий раз отправь её наверх, ладно?

— Конечно, мистер Хилл. — Он коротко кивает мне и с пустым выражением лица отворачивается к двери с двойным остеклением.

— Ты рано, да ещё и так эффектно, — обращаюсь я к Чес.

Она неуклюже пожимает плечами, направляясь ко мне, подол её плаща развевается у неё за спиной.

— Пришлось. Вчера я узнала, что у меня будет встреча с глазу на глаз с шишками из «Блумингдейла». Всё произошло так неожиданно, если честно.

— Твоя косметика, я полагаю?

Чес кивает, кажется, она нервничает — чего я никогда раньше за ней не замечал.

— Согласно их голосовому сообщению, они просто обожают мою новую линию теней для век.

Я не удивлён. С тех пор, как мы с ней познакомились, я узнал, что трудовая политика Чес такова, что она вынудит вас любыми способами сказать ей «да».

— Ты это заслужила, — отвечаю я. — У твоего продукта на Ютубе миллионы просмотров, ты можешь сама назначать цену.

Чес поджимает губы.

— Меркурий снова ретроградный, а мой гороскоп говорит, что в этом месяце я наколочу себе целое состояние.

Я смеюсь. Чес лучшая подруга Стоун, именно поэтому я заручился её помощью вчера, чтобы она забрала один особенный пакет для меня, когда понял, что сам не успею, поскольку заработался допоздна… со Стоун.

— Пакет у тебя?

Кивнув, Чес протягивает его мне. Я беру его неожиданно вспотевшими ладонями. Моё сердце делает сальто в груди, когда я заглядываю внутрь пакета.

— Тебя тошнит?

Я отрываю глаза от подарка, который я тщательно продумал и выбрал несколько месяцев назад после того, как Стоун и я вернулись из нашей весенней поездки на Гавайи.

— Вполне возможно.

Чес внимательно изучает меня, а затем выдаёт:

— Совсем не обязательно читать по руке, чтобы понять, что вы, ребята, созданы друг для друга. Я поняла это в ту самую секунду, когда ты вошёл в Pussycat. На веки веков, аминь.

Голова начинает кружится, но я отряхиваюсь.

— Ага, — отвечаю я, отступая к лифту. Мне не терпится вернуться к Стоун. Не хочу, чтобы она узнала, что я для неё спланировал. — Эм-м, удачи тебе сегодня. Сообщи нам потом, как прошло.

Чес уже было повернулась к выходу, но останавливается на мгновение и посылает мне воздушную волну.

— Пока, Звёздный Лорд.

Я возвращаюсь в пентхаус и, быстро приняв душ, одеваюсь. Стоун по-прежнему в отключке, и я знаю, это потому, что мы до трёх утра занимались любовью. Меня ожидает гора работы, поэтому я тихо одеваюсь, быстро пишу ей записку и выхожу за дверь.

«Выглядишь так мирно, что я не стал тебя будить. С любовью, Кейд».

Коротко, но это всё, что пришло мне в голову.

Как и Чес, я нервничаю, и мне нужно какое-то время, чтобы собраться с мыслями.

Я принимаюсь за работу, и время идёт мучительно медленно, пока, наконец, к одиннадцати не приходит и Стоун.

В пять тридцать я выбегаю из офиса Викки и на ходу строчу сообщения Кевину. Пришло время для важного репортажа, над которым мы все работаем.

— Подожди. — Я хватаю Стоун за руку, пока мы не сели за современный хромированный стол телеведущих.

Оператор начинает обратный отсчет — шестьдесят секунд до эфира.

Я внимательно изучаю её. На ней василькового цвета юбка-карандаш и свитер с V-образным вырезом более светлого и мягкого цвета.

— В чём дело? — спрашивает она.

Я потираю затылок, пытаясь найти правильные слова. Так много всего можно сказать…

— Кейд? — Склонив голову, Стоун пристально смотрит на меня. — О чём задумался?

— Честно? — Я оглядываю её фигуру. — О том, как здорово было бы увидеть тебя босиком и беременной.

Я не это хотел сказать.

Покраснев, она улыбается мне.

— Это можно организовать.

Я касаюсь её лица, скользя большим пальцем по её щеке и взяв её затылок в свою ладонь. Умираю, как хочу поцеловать её.

Двадцать секунд.

Оператор отчаянно машет нам, но мне плевать.

Я собираюсь с духом, делая глубокий вдох.

— Кейд?

Слова выходят спешно и резко:

— Хочу, чтобы ты знала, с тех пор как мы встретились, я понял смысл истории о Русалочке. У Ариэль и Эрика прекрасная история любви. На самом деле, ты моя русалка. Из-за тебя я полюбил «Тако Белл», а это о многом говорит, потому что это вредная еда и все мы знаем, что там не стопроцентная говядина. Я люблю наши с тобой пробежки в парке. Мне нравится, как ты засыпаешь, обнимая меня во сне. Мне нравится готовить для тебя. — Я замолкаю. — Никогда не думал, что буду когда-то настолько кем-то поглощён…

— Пять секунд, народ! Я не могу снимать пустые стулья! — кричит Викки пронзительным голосом. Мэтт уже занял своё место, терпеливо ожидая.

Стоун замирает как вкопанная от моих слов, а затем тянется ко мне и целует в щёку.

— Ох, Звёздный Лорд, я так тебя люблю. А теперь давай делать новости.

Сглотнув, я киваю и провожаю её за стол. Она не отрывает от меня удивлённых и в то же время озадаченных глаз. Я сажусь по другую сторону от Мэтта.

Включается воодушевляющая и бодрая музыка, и камера направлена ​​прямо на Мэтта, пока он читает с телесуфлёра. Он зачитывает первый заголовок о стрельбе, следом включается Стоун с историей об ограблении местной аптеки. Это нормальные дневные новости.

— А теперь Кейд Хилл вкратце расскажет нам, какие игры будут проводиться в колледжах в эти выходные, — произносит Стоун.

Камера направлена на меня, и я изо всех сил стараюсь сохранить хладнокровие.

Я бросаю зрителям дерзкую усмешку.

— Студенческий футбол может подождать несколько минут, ребята. Во-первых, здесь в «КНОТ» мы хотели бы отметить очень особенный для нас юбилей. Прошёл ровно год с тех пор, как наш собственный корреспондент Ребекка Фильдстоун стала ведущей новостей. В прошлом месяце «Хьюстон Геральд» признала её любимым телеведущим. Для неё это великий день, и, что ж… — Я смущённо улыбаюсь и смотрю на неё. — Мы приготовили небольшой сюрприз, чтобы отметить то, что зрители и люди любят её.

На экране появляется видео, которое Кевин снимал последние две недели.

На первых кадрах Петаль в блестящей тиаре и фиолетовом пышном платье.

— С юбилеем, мисс Фильдстоун. Я рада, что вы больше не снимаетесь в рекламе. Не забудьте прочитать «Убить пересмешника»!

Следующий на экране — Альберт из детского зоопарка с Пикси на руках.

— Скажи привет даме, которая сделала тебя знаменитой на весь интернет, — велит Альберт Пикси. Я слышу, как Стоун подавляет стон, когда Пикси, дотянувшись, снимает с Альберта шляпу и надевает себе на голову.

Следующими появляются Фил и Сисси. Они стоят у входа в ресторан «У Полетт», где проходили наши с ними свидания.

— Спасибо, что познакомила нас, Ребекка! — визжит Сисси. — Мы обручились!

Фил делает странный жест руками, говоря:

— Qapla²³!

Стоун хихикает и долго смотрит на меня, пока идёт фильм.

— Это ты придумал? — шепчет она.

Я киваю в ответ.

Выражение её лица смягчается, и она смотрит на меня тем взглядом, который говорит мне, что она меня любит.

Затем экран захватывают Трент и Чес. Они стоят рука об руку снаружи, прямо на углу клуба Pussycat. К счастью, Кевин отредактировал название.

Далее идут другие ролики от людей, с которыми мы работаем, посылающих воздушные поцелуи и желающих ей всего наилучшего — Викки, Кевин, репортёры, мои мама и папа.

В конце появляется монтаж нашего совместного с ней фото… в Рождество… на Гавайях. Нам было чертовски хорошо там, меня переполняют эмоции.

Наконец, экран гаснет, и вся новостная группа разражается аплодисментами. Глаза Стоун на влажном месте, она пытается собраться с духом, пока я встаю и, обойдя стол спереди, подхожу к ней. Я протягиваю ей руку, и она берёт её. Она осматривает комнату, пытаясь понять, что же происходит. Я увожу её на несколько шагов в сторону, камеры следует за нами. Я встаю на одно колено.

Стоун вздыхает, когда я достаю замшевую коробочку, которую принесла мне утром Чес. Я открываю её, внутри лежит кольцо с круглым бриллиантом в три карата с изумрудом на каждой стороне, в цвет её глаз.

Я поднимаю на неё взгляд.

— Ребекка Ли Фильдстоун, я люблю тебя. Ты делаешь мир светлее, и я не могу представить и дня без тебя. Станешь моей последней девушкой? Моей и навсегда?

На её лице расплывается дрожащая улыбка.

— Да, да, да! Миллион раз да!

Я встаю, и мы целуемся, пока камеры движутся вокруг.

Все возвращается на круги своя.

Она принадлежит мне.

Я ей.

Я её последний парень.

Навсегда.

КОНЕЦ

Notes

[

←1

]

Тед Банди — американский серийный убийца, насильник, похититель людей и некрофил, действовавший в 1970-е годы. Его жертвами становились молодые девушки и девочки.

[

←2

]

Норма Десмонд — героиня фильма «Бульвар Сансет» о трагедии забытых «звезд» Голливуда. По сюжету Норма — стареющая актриса, отказывающаяся признавать, что она давно забыта публикой и не нужна в современном кино, она живёт в иллюзорном мире, где по-прежнему остаётся великой актрисой и кумиром миллионов.

[

←3

]

Пресс-кит — это комплект текстовых, аудио- и визуальных документов, в которых содержится подробная информация о проекте, организации, событии.

[

←4

]

Оклахома Сунерс — футбольная команда в колледже, которая представляет университет Оклахомы.

[

←5

]

Бумер Сунер — название командного гимна команды Оклахома Сунерс.

[

←6

]

Лонгхорнз — американская футбольная команда, представляющая Техасский университет в Остине, Техас.

[

←7

]

Эггис — американская футбольная команда, представляющая Техасский университет в Колледж-Стейшен (между Хьюстоном и Остином).

[

←8

]

Хьюстон Херальд — газета с еженедельным выпуском, публикуется с 1878 года в штате Техас.

[

←9

]

Грайндр (с англ. Grindr) — приложение, обеспечивающее доступ к геосоциальной сети для геев и бисексуальных мужчин.

[

←10

]

Своего рода приветствие на клингонском языке (искусственный язык, разработанный лингвистом Марком Окрандом по заказу Paramount Studios для одной из инопланетных рас в вымышленной вселенной сериала «Звёздный путь».)

[

←11

]

Gesundheit (с нем.) — Будьте здоровы!

[

←12

]

Дуайт Шрут — вымышленный персонаж из телесериала Офис на канале NBC, отличающийся недостатком в навыках общения и здравом смысле.

[

←13

]

Крис Энджел — американский иллюзионист, гипнотизёр, йог, музыкант.

[

←14

]

Вулканский салют — приветственный жест рукой, поднятая вперёд ладонь с разведёнными средним и безымянным пальцем и вытянутым большим. Обычно понимается как «Живи долго и процветай», — эти слова, собственно, и сопровождают приветственный жест, который так же считают жестом согласия.

[

←15

]

Треккер (англ. Trekkie, Trekkers) — поклонники научно-фантастической вселенной «Звёздный путь» (англ. Star Trek).

[

←16

]

Ромулане (англ. Romulan) — вымышленная гуманоидная, инопланетная раса из вселенной научно-фантастической франшизы «Звёздный путь».

[

←17

]

Кролик-убийца из фильма «Монти Пайтон и Святой Грааль»

[

←18

]

Антиохия, город в древней Сирии, — один из центров христианства, именно здесь ученикам Христа впервые дано было имя «христиане».

[

←19

]

Текс-мекс», теха́сско-мексика́нская кухня, также теха́но — местная разновидность американской кухни на Юго-западе США, в которой пищевые продукты США соединяются с мексиканскими кулинарными традициями.

[

←20

]

Ки-Уэст (с англ. Key West) — остров и одноименный с США, часть архипелага Флорида-Кис. Это самая южная точка Флориды.

[

←21

]

Лу́ва или Лувах (Luvah) — один из главных персонажей в сложной мифологии Уильяма Блейка, один из четырёх основных аспектов человека, так называемых «Зоа» (Zoas), Зверь Востока, символизирующий страсти и эмоции человека. Его имя, возможно, произведено от “lover” (любовник). Он — правитель мира эмоций, Принц Любви.

[

←22

]

Stone IPA — индийский бледный эль от пивоварни Stone Brewing.

[

←23

]

На клингонском языке означает «Удачи».