Шеннон Макгвайр

Искусственная ночь

Октобер Дэй — 3

Переводчики: Vikuxa_ya, malinkazim

Переведено на http://notabenoid.org

Глава 1

7 сентября 2014

Работая частным детективом и рыцарем для сообщества фери в Сан-Франциско, я усвоила один урок: если вам кажется, что, что-то будет просто, то, оно таковым не будет. Некоторые люди могли бы сказать, что это простой урок. Тога должно быть я плохой ученик, поскольку это было совершено не просто. Я была превращена в рыбу, проклята, почти утоплена, меня преследовали, в меня стреляли, взорвали автомобиль — к счастью не, в то время как я была в нем, несмотря на то что я была на волосок от смерти, — сейчас я преследую Баргеста вокруг банкетного зала дамы Элоиз Алтэр, пытаясь не вовлечь себя в еще большие неприятности. И это не просто.

— Тоби! Пригнись! — голос Дэнни не звучал особо обеспокоенным. Уж не потому ли что он чистокровный троль мостов, а это значит, что кожа у него как гранит которую не повредить и в два счета. Мня как полукровку Донь Ши намного проще ранить.

Я пригнулась.

Баргест пролетел сверху, больно ударяясь об стену. Баргесты — противные полусобачьи монстры с рожками, выдвигающимися когтями и ядовитыми жалами в хвостах как у скорпиона, но есть одна вещь, которую они не имеют: крылья. Я посмотрела через плечо достаточно долго, чтобы убедиться, что зверь не умер от удара об стену он еще подергивался, поэтому факт смерти представляется маловероятным- повернувшись на Денни сморщила нос.

— Я подменыш, помнишь? может постараешься по крайней мере не бросать в мою голову колючих тварей?

— Не вопрос, — сказал Дэнни беспечно. Слишком беспечно. По моему опыту люди, которые так отвечают на просьбу, не намерены исправляться.

Меня зовут Октобер Дей мои друзья называют меня Тоби, в основном потому, что трудно назвать капризной брюнеткой, подкидыша с ножом в руке и уйти живым. И это не так, как я обычно предпочитаю проводить выходные

Каждый частный детектив получает ее свою долю странных звонков и тот факт, что я — единственная фея на службе у Королевства, меня беспокоят чаше чем остальных. Даже хуже, большинство странных звонков приходит от местной знати, что означает, что я не могу им отказать. Но мне повезло, я не должна жаловаться. Работа есть работа и уничтожение Баргеста в банкетном зале Дамы Алтэр все же лучше, чем проверять пакеты с покупками в супер-маркете. Не то чтобы меня опять возьмут работать в продуктовый магазин, учитывая тот факт, что я бросила свою работу без предупреждения, когда получила от друга послание, что его убили из-за старинного артефакта. Как я могла объяснить человеку причину своего отсутствия, не вызвав при этом у него в лучшем случае стресс.

Подменыши редко получают работу с фиксированным рабочем временем. Мы практически не получаем привилегий от семьи со стороны фейри, но человеческая сторона слишком упряма, что бы не попробовать добиться их самим.

Дама Алтэр позвонила в понедельник, чтобы сообщить, что «что-то» громит их кладовую, распугивает прислугу, и вообще сильно осложняет жизнь хозяевам. Уже в среду я знала, что мы имеем дело с Баргестом. Я бы могла попытаться утверждать, что данный вывод я сделала исключительно из-за своих удивительных следственных навыков, но это не будет правдой. На самом деле я наступила на одного из них пока искала место где они обитают.

Факт, что это были «просто» Багесты, был облегчением — для меня. Ведь, все могло быть намного хуже. Однако Дама Алтэр казалась не особенно довольна этой новостью, ведь они гнездились на их собственности, и это, вероятно, сильно их нервировало. Я объяснила ситуацию, просила необходимые вещи и позвала Дэнни.

Дэнни Макриди обладает большим количеством положительных качеств, если игнорировать его тенденцию бросить Багеста прямо над вашей головой, но когда дело доходит до охотящегося на вас монстра, такие мелочи не учитываются. Он — таксист в Сан-Франциско, поэтому у него остается большой запас скрытой агрессии. Соблазн ее выпустить играя с Багестом был слишком высок, чтобы отказываться.

К тому времени когда появился Дэнни, все уже были эвакуированы. Мы взяли с собой очаровательные ящики из рябины в которые мы должны были собрать оставшиеся вещи. Надев перчатки мы направились внутрь.

Этих существ было огромное количество. Баргесты размножались примерно раз в столетие, как и многие обитатели страны фейри, и чтобы уравновесить высокий уровень смертности они были очень плодовиты. Я насчитала по меньшей мере восемь особей прежде чем сдалась и попросила у Дамы несколько ящиков. Она подумала что я сумасшедшая, потому что не хочу их убить на месте, но Баргесты тоже имеют право жить. Просто не в поместье Алтэр.

То куда мы их собирались переселить было второстепенной задачей. Сейчас их главное поймать и не сильно покалечить в процессе. Это были щенки размером с болонку. Но у них уже имелся полный набор для уничтожения человека, и они не были заинтересованы в своей поимке.

— Вот это то, что я и имею в виду. — Один из Баргестов грыз Дэнни за ногу, наверное, это было больно. — Я спрашиваю, что вы делаете в субботу вечером, и вы говорите, что «охотитесь на Баргестов.’ Простите меня за нытье, но может быть, вы должны попытаться улучшить свою социальную жизнь.

— Мне платят, чтобы я здесь была, помнишь? — Другой Баргест уже занес на меня свой хвост для удара. Я парировала его сачеком, почти успевая его поймать но он оказался проворнее. Выругавшись я повторила попытку продолжив: — кроме того, я устраиваю вечеринку по поводу Дня рождения.

— Ребенку Брауна, верно?

— Да. — Младшему сыну Мича и Стейси, Эндрю, станет четыре. — Я обещала испечь пирог.

— Ты сделаешь его.

— Я уже в этом сомневаюсь, — пробормотала я. Один из Баргетов подкрадывался ко мне с правой стороны. Я пригнулась, он пролете прямо над моей головой, я поймала его в сеть и засунула в первую попавшуюся коробку. — Закрой ее.

— Есть. Дэнни оторвал Баргеста от ноги и отправил его в другую коробку, как и его брата захлопнув крышку прямо перед его носом.

— Это два. Я просто говорю, что иногда нужно развлекаться. Жизнь коротка. Есть более гуманные способы самоубийства.

— Но я не планировала себя убить. — Я поймала еще одного Баргеста. — Я бы не взялась за эту работу, если бы знала, что придется ловить ядовитых тварей. Когда позвонили из Алтэра я думала, что кладовые были опустошены из-за кражи.

— Ну, они были от части. — Еще два Баргеста вгрызались в лодыжки Дэнни. Широкая улыбка озарила его лицо. — Ой посмотри на милых маленьких парней.

— Это ядовитые чудовища, Дэнни. И они не милые. — Я отклонилась от еще одного Баргеста. Он с лаем пронесся мимо меня за спину.

— Ты попросила меня поймать этих колючих зверьков, и я начинаю думать, что Баргесты милые. — ответил он философски поймав еще двух и прижимая их к себе. — Как думаешь, королева не будет возражать, если я заберу одного или двух к себе домой?

— Спайк розовый гоблин, — резко сказала я — И это совсем другое.

— Возможно, смотря с какой стороны смотреть.

Я застонала, отмахнулась от другого Баргеста и упаковала его в коробку, прежде чем он успел ужалить меня. «Нет общества по спасению Баргестов. И вообще я не думаю что кто-нибудь задастся вопросом, что мы будем с ними делать после того как уйдем отсюда.

— Хорошо, — сказал Дэнни положив еще двоих в коробку и закрыл ее. — Тогда этих я заберу себе.

— Что? — Уставилась я на него обходя Баргеста который явно затеял схватить меня за голени. — Скольких?

— Всех их. Он схватил еще одного. Зверь зажатый в руках, пытался воткнуть свое жало в плечо Дэнни. Он снисходительно улыбнулся. — Смотри, мне кажется я ему нравлюсь.

— Дэнни…

— Я хочу оставить себе всего парочку. Если нет общества по их защите, то кто-то же должен заботиться о маленьких проказниках. — Он бросил Баргеста в клетку игнорируя его попытки ужать. — А как тебе такой вариант, я забираю их в качестве платы за мои услуги.

— Я вот что подумала, этим деньгам будет очень плохо с тобой.

— Ядовитые монстры не деньги.

Я рассмеялась.

— Ты выиграл. — Нам удалось оглушить и захватить весь помет без серьезных повреждений. Положив свою сеть на пол, я повернулась, чтобы взглянуть на коробки. — Похоже, четырнадцать. И они не выглядят счастливыми.

— Ты бы на их месте выглядела точно так же, — сказал он. — Как думаешь, что случилось с их мамой? — Баргесты, как известно, защищает своих детенышей. Помет без матери, почти наверняка означал что-то пошло не так.

— Яд и когти не защитят от превращения в убийцу. — сказала я. У Баргестов была печальная тенденция игр на дороге. К счастью ночные патрули всегда успевали вовремя навести порядок на улицах, прежде чем кто-нибудь из людей мог бы заметить. — Ей повезло, что она оставила их здесь, не думаю что они успели нанести серьезный ущерб имуществу, прежде чем о них сообщили.

— Это совершенно другой мир, — сказал он. Я бы мог поспорить с тем что иного выхода не было.

Несколько тысячелетий назад, когда Волшебное царство было у власти, такие существа как Баргесты бродили по торфяникам, и совсем не боялись чего-либо, ни охотников ни больших хищников. Много вещей изменилось с тех пор. С Волшебного царства сбежало большое количество существ, а остальные вымирали с большой скоростью. Баргестам невероятно повезло раз их ни кто не убил. По крайней мере, с Дэнни, высматривающим их, они могли бы получить такую возможность.

Но не всем обитателям страны Фейри так же повезло как монстрам. Несомненно Баргесты были свободными и счастливыми, они могли делать практически все как им заблагорассудиться, но таких как я и людей подобных мне рассматривали бы как прокаженных. Предположим что нам бы разрешили жить. Когда человеческая цивилизация взяла на себя большую часть того, что раньше принадлежа феям, подменыши стали более интегрированными в культуру фейри. Это можно назвать эволюцией. Мы наполовину люди наполовину фейри, что делает нас полезными в техническом мире, который включает в себя такие вещи как интернет и железо. Не то, чтобы я не могла войти в учетную запись созданную графиней О'Лири, для меня, хотя пришлось созваниваться несколько раз с «технической поддержкой», и слушать их приглушенный смех. Я отстала от жизни когда без вести пропала на четырнадцать лет.

К счастью, большинство из фей развивается достаточно медленно, чтобы сделать что-то, я превратилась в рыбу и в течение нескольких лет не общалась с внешним миром. Хотя определенные навыки никогда не забываются, в том числе уничтожение маленьких, неугодных монстров.

Дэнни начал переносить клетки с Баргестами к своему такси, пока я выследила даму «Альтаир» и озвучила ей что все кончено а так же забрать свой гонорар. Он запихал последний ящик на пассажирское сиденье, когда я вышла из поместья, деньги благополучно лежали в кармане.

Я посмотрела в такси. Машина была полностью заполнена коробками, делая его похожим на грузчика, надеюсь он не решил подработать в качестве профессионального мувера.

— Я надеюсь ты не планируешь поднять тарифы сегодня вечером.

— Нет, — улыбнулся он отряхивая руки. — Я собираюсь, отвезти малышей домой и подумать о создании для них питомника. Ей нужно будет вернуть обратно коробки?

— Они все твои. — Особняк Дамы Альтэр был сделан в викторианском стиле, в достаточно престижном районе, чтобы наши машины смотрелись как «бельмо на глазу». — Я собираюсь поработать. Позвони мне если понадобиться помощь с Баргестами, ладно?

— Понял. И подумай над тем, что я сказал. Развлечения не причиняют боли.

— С кем? У Митча и Стейси есть дети, Керри всегда занят, Джулия ненавидит меня, а у тебя есть такси, ты ездишь.

Он пожал плечами.

— Я не знаю. Как насчет короля Кошек? Я видел его раньше с тобой. Пригласи его, выпейте, и посмотришь, можете тебе удастся спеть с ним в караоке.

— Нет. — Категорично заявила я.

Денни моргнул, выглядя пораженным.

— Просто подумай об этом, хорошо? Перед тобой отрыта любая дорога, Тоби.

— Спокойной ночи, Денни.

Он просто пытался помочь, я не должна была срываться на него. Укорив себя еще дюжину раз за это, я уселась в машину и выехала из поместья Альтэр, на скорости в несколько раз превышающую норму, мне хотелось выиграть пари у Энди. Я посмотрела на часы. Пятнадцать минут до полуночи. Мне бы удалось это сделать если бы не попала в пробку.

Человеческие дети живут своей жизнью под солнечным светом. Как правило поздно лечь спать, удовольствие которое зарезервировано для особых случаев. Дети фейри живут по-другому. Почти все фей ночные существа, начиная от Дао Сидх, как моя мама, и заканчивая элементалями. Нам не нравиться солнце — солнце разрушает магию. У Митча и Стейси пять детей, и только самая старшая, Касандра, придерживалась дневного режима. Она совсем недавно поступила в Колифорнийский университет в Беркли, и к сожалению большинство курсов по специальности проводили в течении дня.

Феи ненавидели дневной свет, поэтому купить подарок на день рождения Энди, можно было приравнять к приключению. Мне удалось это сделать в магазине игрушек который находился в центре города, продавцу этого магазина удалось убедить меня, в том, что четырех летний мальчик не может иметь достаточное количество пластиковых динозавров. Мне хотелось побыстрее добраться до пастели, я бы даже согласилась купить в подарок упаковку пластиковых вилок, лишь бы побыстрее выйти из душного супер-маркета, и выпить чашечку кофе. Динозавры были за спиной, в сумке на которой были изображены клоуны. Ненавижу клоунов.

Мне повезло: дорога между Сан-Франциско и Колма была практически свободна, я остановилась практически напротив дома Митча и Стейси, чтобы сэкономить лишние пять минут. С тротуара дом выглядел, темным, тихим и практически без гостей. Жизнь в стране фей показала мне на сколько может быть обманчивым внешний вид.

Приблизившись к краю газона я увидела слабое мерцание, что выдавало присутствие иллюзии. Перешагнув через границу, в окнах дома внезапно появился свет, запахло сахаром, в небе вспыхивали фейерверки. По всему периметру были установлены мангалы, огонь в которых поддерживали элементали. Крики и звонкий смех наполнили воздух. Вечеринка оказалась еще в полном разгаре. Усмехнувшись я пошла дальше, попытка Баргестов и Денни вмешаться в мою жизнь была тут же забыта.

Открытые ворота были украшены букетами ярких воздушных шаров. Свернув таким образом, что над моей головой пролетел серпантин, я попала во двор где царил хаос.

Как минимум десять детей разных возрастов бегали по кругу так как будто у них были где-то приделаны реактивные двигатели. Большую часть их внимания занимала спортивная дорожка «Джунгли» где они играли в пиратов. Они гонялись друг за другом, крича «Бойтесь меня деревеньщены!» Кентавр серовато-коричневого цвета не спеша ехал вокруг конструкции крича «Стойте вы» и время от времени пытался схватить какого-нибудь ребенка когда тот оказывался в доступном диапазоне. Джессика руководящая всем этим безобразием была слишком поглощена, что бы отреагировать на мой приезд чем-то большем чем рассеянное махание рукой.

Касандра была на крыльце, и пыталась им читать, а дети визжали и бегали вокруг. Эта битва была обречена на поражение.

Я подошла чтобы присесть с ней рядом.

— Эй, девушка.

Она потеснилась.

— Тетя Птичка. — Будучи девятнадцати летней и с чувством собственного достоинства она с большой осторожностью убрала книгу в сторону, прежде чем обняла меня. — Ты пришла! Энди будет в восторге.

— Не смогла пропустить такое событие, — сказала я, обнимая ее в ответ.

Касандра была единственной дочерью Митча и Стейси, которая была рождена до моего исчезновения. Именно она решила что будет называть меня «тетей птичкой» поскольку не могла произнести «Октобер». Она невысокого роста, полненькая и очень хороша собой, от матери ей достались заостренные ушки, покрытые черным мехом на кончиках. От отца досталась ничем не примечательная русая окраска и серо-голубые глаза

Трудно смотреть на нее, и видеть в ней собственную дочь, которую я потеряла, когда Саймон заколдовал меня. Я занималась расследованием. Кассандра заслуживает большего чем быть оцененной человеком который не воспитывал свою дочь Джилиан.

Моя дочь не умерла. Просто Джилиан не хотела, чтобы я была частью ее жизни после того как покинула ее на четырнадцать лет.

— Я действительно рада тебя видеть, — сказала Касандра выпуская меня из объятий.

Я откинулась назад.

— Рада видеть, т….

Меня прервал Эндрю врезавшийся в мой бок и обнял меня за шею.

— Тетя Птичка.

Касандра рассмеялась.

— Разве ты не рада что я переросла это?

— Ты не имеешь ни малейшего представления, — сказала я, взъерошив волосы Эндрю. — Как наш именинник?

— Мне исполнилось четыре, — сказал он, показав мне число соответствующих пальцев. Светловолосый, весь в веснушках и грязный: у него был весь набор «смехотворно милого» ребенка. Детям нужно запрещать быть такими очаровашками. Должна же быть справедливость. — Мы устроили вечеринку.

— Я заметила.

Касандра застонала, бормоча:

— Люди всего штата Оригон заметили.

— У нас есть торт, и мороженое, и подарки, и……

Поднимающийся крик шел со стороны качели. Я усадила Эндрю на колени, и посмотрела на верх. Касандра закатила глаза.

— Приближаются.

— Тетя Птичкааааааааааа! - Карен мчалась к нам. Я приготовилась к столкновению. Ей было одиннадцать, и казалось что она не может решить, была ли она слишком взрослой для того, чтобы с разбегу заключит меня в объятья. Мне повезло на этот раз, она резко затормозила и заявила: — Вы пришли!

— Пришла, — согласилась я. — Вы посмотрите какие вы уже грязные.

Она посмотрела на себя. Низ талии был покрыт грязью и какая-то дрянь застряла в волосах.

— Вау. Вы правы.

— Итак, чем же вы занимались?

Она радостно закричала:

— Валялись в грязи.

Я вздохнула.

— Точно. — Эндрю прижался ко мне поближе, с него падала грязь мне на джинсы. Но это был его день рождения. При желании он мог бы заставить меня залезать в грязь. — Как дела?

— Мы играем в пиратов, — сказала она. — Я первый помощник. Джессика отдает приказ, а я заставляю плохих людей идти на доску.

— Молодец, А ты Эндрю?

— Сначала он был моим попугаем, потом акулой. А сейчас….. а кто ты сейчас Эндрю?

— Я лодка, — сонно сказал он.

— А разве лодки спят? — спросила я.

— Хотелось бы, — сказала Кассандра. — Они всю ночь пытаются свести меня с ума.

— В самом деле? И как они это делают?

Она откинула хвост через плечо, закатила глаза и произнесла: — На удивление, хорошо.

— Вижу. — Я защекотала Эндрю, пока тот не перестал зевать и не засмеялся, затем поставила его на ноги. — Иди, играй лодка. — Он засмеялся и побежал к качелям, Карен была позади.

— Откуда у них столько энергии? — спросила я.

— Они никогда не останавливаются.

Касанда улыбнулась. — Не имею представления. Если бы знала, можно было бы получить нобелевскую премию.

— Я пойду сообщу о вашем приходе. Вам что-нибудь нужно?

— А есть оружие с транквилизатором?

— Нет

— Ладно. Просто скажи маме, что мы должны разрезать торт, как можно скорее, а то я их всех поубиваю.

— Понятно. Но прежде чем их убить попробуй сначала дать им сахар. Потому что это поможет их немного успокоить. — я подмигнула и повернулась чтобы зайти.

Если вечеринка во дворе казалась шумной, то в доме оказалось все еще хуже. Школьные фотографии и рисунки покрывали стены в то время как игрушки, домашние животные и маленькие дети путались под ногами. мебель была накрыта пластиковой пленкой, но это просто задержит повреждения а не предотвратит их.

Стейси размещала стулья напротив столиков, когда я вошла. Энтони, ее девятилетний сын помогает ей, смотря опустошенным взглядом. Очевидно вечеринка не добралась до него, впрочем как и до его матери. — Тоби, как хорошо, что ты здесь, — сказала она. — Принеси торт.

— Поняла, — сказала я, и качая головой пошла на кухню. Если бы я руководила этими детьми, я бы принесла веревку и клейкую ленту, связала бы их, тем самым делая их менее гиперактивными. Но это Стейси.

Как подменный ребенок с кровью фейри всего лишь на четверть, Стейси старела быстрее, чем любой из нас, но выглядела она достаточно хорошо, что это казалось не имела никакого значения. Ее каштановые волосы были собраны в хвост, а на талии повязан перепачканный фартук. Все дети, принимают ее, в некоторой степени за свою, — Джесика выглядит миниатюрной копией своей мамы, хотя могло быть и хуже.

Митч был на кухне, распаковывал торт, это был трех-ярусный монстер, покрытый глазурью и сахарными динозаврами: его сделал наш друг Керри. Он взял магию из источника, чтобы сделать, маленьких, реалистичных рептилий из глазури. — Эй, — сказал он. — Помоги мне.

— Конечно, — сказала я подойдя к одной стороне торта. — Здесь столько много детей?

— Девятнадцать, — рассмеялся он. — Ты должна была видеть свое лицо, это вечеринка Тоби.

— Большинство вечеринок проходят без детского сада.

Митч рассмеялся, быстро пробормотав заклинание, чтобы зажечь свечи. Мы услышали голос Стейси доносящийся из гостиной, она созвала детей, а мы вынесли торт из кухни. С десяток голосов разной степени фальшивости распевали ««Happy Birthday». Кентавр пел на немецком, в то время как крошечные снежные феи, со льдом в волосах присоединились к пению на японском. Добро пожаловать на день рождения фейри.

В сопровождении Годлина и Кобры со счастливой от уха до уха улыбкой, Энди поднялся с кресла и одним мощным выдохом задул сразу все свечи. Все закричали ура. Я зааплодировала смеясь.

С Днем рождения, малыш. С Днем рождения.

Глава 2

Вечеринка по поводу Дня рождения вымотала меня больше чем я ожидала. Слишком много воспоминаний о Джиллиан, и днях рождения которые мы вместе проводили прежде чем я исчезла. Слишком много призраков прошлого ждало меня в засаде. я вернулась домой вскоре после полуночи, и пошла прямо на кровать где я провалялась без сна, глядя в потолок, практически до четырех. Меня разбудил телефон, меньше чем, через час после того как я уснула.

Подскочив, заставляя кошек спрыгнуть с моей груди, я пыталась нащупать в темноте телефон. Посмотрев на время пять тридцать утра. Кто бы это ни был, лучше бы у него была достаточно веская причина звонить в такое время, иначе их ждут нескончаемые муки. «Что?»

— Утро, Тоби! Я не разбудил тебя не так ли?

Я подавила желание выругаться. Есть только один человек который рискнул бы получить увечия, позвонив мне перед рассветом. — Что тебе нужно, Конор?

— Эй, хорошо распознаешь голоса; у тебя получилось с первой попытки. Как дела?

— Ты знаешь который сейчас час? — Большинство фей, как известно, поздно встают, и как правило после захода солнца, если это возможно. Опять же большинство, но не все. Селки являются оборотнями. Они не имеют никакой реальной магии за исключением нескольких иллюзий и исключительной мощи шкур. Рассвет им так же не приятен как и для основной части фей, но дневной свет их не беспокоит. после восхода они чувствуют себя в порядке. И как следствие имеют неприятную тенденцию будить по утрам.

— Полшестого. — весело ответил Конор.

— Верно. — простонала я протирая заспанные глаза. Кошки отступали к подножию кровати, выталкивая Спайка, с нагретого места где он спал свернувшись калачиком. жалобно щебеча Спайк бросился ко мне. — Теперь объясни мне, почему я, должна оставить тебя в живых.

— Я слишком мил, чтобы быть убитым.

— Попробуй еще раз. — Спайк попытался залезть ко мне на колени, я прогнала его и встала на пол. Розовый гоблин обижено посмотрел на меня и начал вылизывать свои шипы.

— Как насчет того если я приглашу тебя на завтрак? Я угощаю.

— Угу. — Если бы Конор не был женат, это предложение заставило бы меня прыгать от радости, в любо время суток. А так я была не в восторге. — А что думает Рози о твоем плане?

Он поколебался прежде чем ответить, — Она точно не знает.

Я вздохнула. — Тогда я не буду с тобой завтракать. Рози надрала бы мне задницу. — Розали была дочерью моего сеньора и каждая встреча с ней убеждала меня все больше в том, что она была немного не в своем уме.

Безумие Розали не было ее виной, были обстоятельства которые мешали обвинить ее в нем. Она и ее мать были похищены незадолго до того, как меня превратили в рыбу, и они считались без вести пропавшими почти столько же сколько и я. Они вернулись на несколько лет раньше, прежде чем я вернулась из пруда. Джин говорит, что они в один прекрасный день, просто появились в саду, так же внезапно как и пропали.

Никто не знает что с ними произошло за те годы которые они отсутствовали, они не рассказывали. Луна вернулась спокойной и немного грустной, а Розали… Розали вернулась сломленной.

Может быть все сложилось бы иначе, если бы я сумела избежать заклинания Саймона, и не превратилась в рыбу. Возможно если бы я лучше выполняла свою задачу, то они вернулись бы домой на много раньше здоровыми и счастливыми. Может быть. К сожалению, даже в стране фей время нельзя вернуть назад, поэтому мы никогда не узнаем наверняка.

— Это не так, мы не сделаем ни чего плохого, — сказал он с ноткой мольбы в голосе. — Это просто завтрак, и мы были друзьями еще до того, как родилась Розали.

— Пропустим ту часть, где мы были друзьями, эта женщина думает, что я делаю что-то неправильно когда дышу. — Роза возненавидела меня, когда я вернулась. Тот факт, что было время, когда я бы с радостью прыгнула в постель с ее мужем, ее совершенно не волнует, мне кажется, что ненависть засела у нее глубже. Она действует так, как будто я ее злейший враг, и я не знаю, почему.

— Пожалуйста. — Теперь мольбы становилась все труднее игнорировать.

Я колебалась. — В чем дело?

— В чем дело? — он засмеялся. Звук был хрупким.

— Я стою в телефоне-автомате на Фишерман Уорф, потому что я провел прошлую ночь, спя на пляже. Моя жена чокнутая, но это — дипломатический брак, таким образом, я не могу бросить ее, и большинство моих друзей бояться подойти ко мне, потому что они уверены, что она собирается убить их — и меня — однажды. Я одинок. Я трачу весь день, каждый день, наблюдая за собственной спиной, и я одинок. — Более спокойно он сказал, — я сожалею о поцелуе. Это не произойдет снова. Но мне нужен друг, Тоби. Мне нужен друг, так ужасно, ты не веришь мне.

Он был в отчаянье. Более того, голос его казался искренним. Конор всегда умел скрывать отчаянье за маской приветствия, и я начала подозревать, что у него получалось все лучше с тех пор как женился на Розали. Убрав волосы с глаз, я вздохнула. — Ладно ты выиграл. Мы идем завтракать. Где встречаемся?

— Мелс подойдет?» Его голов быстро изменился, это заставило меня плохо себя чувствовать, за то, что я его избегала. Розали не такая уж и страшная. Я имею в виду, что могу находиться с другом поблизости, потому как могу справиться с ней.

— Мелс отлично. — Мелс Динер находиться в центре Сан-Франсиско и там варят отличный классический Американо, и могут приготовить все что угодно от когда-то популярного сандвича с яичницей-глазуньей до сочного ростбифа. Таким образом в Мелс не было ни каких сюрпризов. Мне нравилось там.

— Встретимся через час?

— Лучше через два. — Я собирала с пола свою одежду. — Мне нужно в душ, и солнце еще не встало. Я не могу выйти на улицу пока оно не взайдет.

— Ах да. Ты слабак.

— И ты редкостный ублюдок.

— Я тоже тебя люблю. Увидимся в Мелс! Оборвалось. Конор и я конкурировали за последнее слово в течение долгого времени, и он наконец, догоняет меня. Мне нужно работать над своим навыком «бросание трубки».

Я взяла свою одежду и пошла в зал, протирая глаза. Не было ни единого способа, чтобы отправиться обратно спать. Спайк и кошки последовали за мной на кухню, где астрономический календарь сообщил что рассвет назначен на 6:13 утра. Я ходила в книжный магазин Музей науки, чтобы найти календарь где указывалось точное время восхода и заката солонца. Зная точное время рассвета, я могла позволить себе чашку кофе, не беспокоясь о времени, и о том чтобы обжечься. Я должна была пройти через восход солнца, принять душ, встретится с Конродом. Судя по всему, утро обещало выдаться достойным.

В дверь постучали.

Я развернулась нахмурившись. Никто не стучит в мою дверь перед рассветом. Большинство моих клиентов фейри, а они не рискуют приходить так близко к рассвету, я не беру человеческих клиентов, которые заходят ближе к полуночи. — Что за черт?

Я направилась к двери, но остановилась, заметив какое-то движение краем глаза. Кошки ютились под журнальным столиком, хвосты распушены, уши прижаты. Спайк скрылся полностью. — Отлично. Как странно.

Есть несколько основных правил выживания в моем мире. Одним из которых является: Ты не доживешь до глубокой старости, если будешь игнорировать предупреждения своих домашних питомцев. Кошки, которые живут с феями, как правило имеют свои странности, и чтобы получить от них такую реакцию нужно сильно постараться. Это все равно, что если бы я бегала, кричала и собирала оружие. Кто бы или чтоб бы ни было за дверью, ни чего хорошего это не сулило.

Чувствуя себя полным параноиком, я еще раз оглянулась на дверь, мой гость еще раз постучал. Я не люблю иметь дело с потенциальными угрозами до утреннего кофе, но эта принципиально не хотела уходить. Просто бесит. Я подошла к шкафу для зонтиков, достала бейсбольную биту и направилась к двери. Девушки не могут быть слишком осторожны, притаив дыхание, я прикинула что если ударить алюминиевой палкой по голове достаточно сильно, то на некоторое время можно отключить даже самых страшных монстров.

— Кто там? — крикнула я. Моя мать по линии фейри учила меня разбираться в монстрах, чтобы выжить при встрече с ними, и обе хорошим манерам.

— Сюрприз.

Я посмотрела на дверь. Кто бы за ней не находился, напугать моих кошек может не каждый, все выглядело как плохая комедия. Что-то в голосе заставило затылок покрыться мурашками. Я быстро прикинула список знакомых кому мог принадлежать голос, но не смогла. Убрав биту за спину, на тот случай если это кто-нибудь из соседей, я открыла дверь и замерла.

Учитывая какие люди приходили ко мне, и какие вещи мне подбрасывали на порог, я думала, что меня уже невозможно ни чем удивить. Как же я ошибалась.

Она была ростом пять с половиной футов, с длинными почти нескладными конечностями. Прямые каштановые волосы спадали на плечи, не скрывая ее острых ушей. Девушка обладала заостренным, почти отталкивающими чертами лица. Поразительно драматичным, но никак не довольным. Глаза были красивыми, большие и светлые, как серые ирисы, настолько бледными, что казалось будто они повторяют цвета вокруг. Я знала эти черты достаточно хорошо. В конце концов я каждое утро видела их в зеркале. Это было все равно, что смотреть на фотографию, только это фотография отвечает мне на мой шок, — с ухмылкой и приподниманием кончика воображаемой шляпы.

Основное отличие между нами заключалось в одежде. Она была одета в длинную зеленную юбку и свитер кремового цвета, провозгласила, — Шекспир в парке: Какими дураками являются смертные. — в псевдоготическом стиле. Я была скромно одета в халат и тапочки.

— Что…

— Меня зовут, Мэй Дэй, — представилась она. — Рада познакомится.

Даже шок не может умерить мое чувство юмора. — Как мило, — сказала я. Затем снова замерла, размышляя над тем, кого я только-что оскорбила. Обычно, я хорошо разбираюсь в родословных кого-либо, если имею с ними дело, но болезненный опыт прошлого научил меня, что я не всегда права. Особенно когда имею дело с оборотнями.

— В самом деле? Я думаю банально себя так вести, что ты можешь сделать? Написать жалобу вселенной? В любом случае, — она прошла мимо меня, и обвела взглядом гостиную. — мне нравиться что ты сделала с этим местом. Эй, киски! — Она протянула руку к Кэгни и Лейси которые по-прежнему делают все возможное чтобы исчезнуть под столом. — Здесь Кэгни, здесь Лейси — кошки убежали в коридор исчезнув из вида.

Май покачала головой и завалилась на диван. — Глупые кошки. Во всяком случае, лучше держать летучую мышь, чем сделать кому-то больно. У меня аллергия на физическую боль. Уверена у меня из-за этого появляется крапивница.

Я закрыла дверь, не отпуская биты и не сводя с нее глаз. Она была похожа на меня, ее голос был похож на мой, она даже могла обмануть постороннего человека. Моих лучших друзей если бы держала язык за зубами. Даже нанятый Доппельгенгер Девина не сделал свою работу, что хорошо.

Май снова покачала головой. — Закрой рот. Выглядишь как золотая рыбка. — Шпилька попала в цель. Всем, кто знал меня достаточно хорошо, чтобы украсть мое лицо должно было быть известно лучше, о том времени, что я провела рыбой.

Мое недолговечное терпение на исходе. Требовательно посмотрев спросила, — Что черт возьми происходит?

— Фетч. А точнее твой фетч, — сказала она. — Ты знаешь духи которые носят твое лицо, когда приходят, чтобы сопроводить тебя к землям…

— …мертвых, — закончила я. — Маленькая проблема я не умерла. — Фетч является дубликатом живого человека, созданного, когда пришло его время умирать. Они невероятно редки и большинство людей их не получает. Не думала, что я удостоюсь такой чести.

Май пожала плечами. — Смерь это константа. У меня есть время чтобы подождать.

— Ты не можешь быть моим фетчем! Я не собираюсь умирать!

— Ты уверена? — спросила она глядя на меня с возобновленным интересом. — Ты стала чистокровной, и защищена от смерти, пока я не смотрела?

— Да! Я имею ввиду, нет! Я имею ввиду, да, я уверена!

— Я бы так не сказала. Я имею ввиду ты не совсем маленькая мисс Осторожность. Посмотри-ка сюда. Она убрала воротник толстовки, показывая узел рубцевой ткани на левом плече. — Железные пули? — да это хороший признак для выживания. Или это? — На этот раз она подняла нижний край рубашки, показывая изогнутым когтем — отметки которые пересекли ее живот. Я никогда не видела эти шрамы со стороны, они выглядели на много хуже с этой точки зрения. Некоторые из этих ран могли закончиться смертью.

Май опустила рубашку на место. — Мне очень жаль, что приходиться говорить тебе это, но ты не в списке — десяти самых длинных жизней по прогнозам. — Я хочу, чтобы ты жила, потому что когда ты умрешь, я умру вместе с тобой. — Она пожала плечами. — Судьба не имеет книги отзывов и предложений.

— Почему ты заставляешь меня поверить, что у меня осталось немного времени прежде чем я…

— …покинешь этот бренный мир? — Потому что ты этого не избежишь дорогая. Мне очень жаль, но это правда. И что за навязчивая идея Шекспира? Разве твоя мать не знала о Норе Робертс?

— Ну, во-первых моя мать не интересовалась смертными авторами, — сказала я. Ее быстрые смены тем пугали меня. — Во-вторых я родилась в 1952 году. Как я должно была найти Нору Робертс? Изобрести машину времени? И если у тебя есть проблемы с моей навязчивой идеей Шекспира, почему ты носишь эту рубашку?

Она осмотрела себя. — Это то что было в коробке. доброй воли, для пожертвований. Я появляюсь без одежды. Ты хоть представляешь себе как трудно голому человеку ходить по магазинам?

— Я никогда ни ходила голая за покупками, — сказала я. — Я думала ты мой Фетч. Разве ты не должна знать такие вещи?

— Конечно. Я знаю все что нужно знать о тебе, до тех пор, пока вселенная не решила, что ты обречена на смерть и создала меня, чтобы я была твоим гидом.

— Все? — Мне не нравиться как это звучит. Есть все-таки некоторые вещи, которые мне бы хотелось сохранить в тайне.

— Все. Начиная с того что ты получила на свой шестой день рождения и заканчивая тем какие цветы ты оставляешь на могиле Дейра. Я даже знаю, что ты думала о Тибальде, после того как увидела его в красных кожаных штанах…

Я подняла руку. — Стоп. Я тебе верю.

— Я думаю ты могла бы. — Она ухмыльнулась, добавив, — наверно не стоит уточнять детали,

— Поверь мне я не хочу, чтобы ты. — Взъерошивая одной рукой волосы, я смотрела на нее долгим тяжелым взглядом. это было все равно что смотреть в странное гиперактивное зеркало. Обычно отражение не начинает ерзать и изучать ногти, в то время пока человек стоит смирно.

— Почему сейчас? — спросила я наконец.

Май, в первый раз посмотрела на меня серьезно. — Я предполагаю, что кто-то чувствует, что ты заработала для себя некоторое время, чтобы уладить все дела, прежде чем уйти. Я — твой призыв к действиям. Ничего не откладывай, потому что у тебя осталось мало времени.

— Я не готова умереть! — протестовала я. Мои мысли мчались с бешеной скоростью. Как это произойдет? Саймон или Олеандр, вернулись чтобы закончить начатое? Или что-нибудь проще, типа пьяного водителя, который вовремя не нажал педаль тормоза? есть много способов умереть я никогда не думала о них прежде. И была уверена, что не хочу думать сейчас.

Смертельные предзнаменования, не благославение, вне зависимости от того что говорят люди: они заставляют вас нервничать, что может в итоге сгубить вас. Возможно просто я такая, но мне не нравятся сбывающиеся пророчества. Они совсем как обман.

— Я не знаю многого о том, что люди думают на самом деле, ведь все мои воспоминания заимствованы от тебя, но я уверена, никто не готов умереть. Май с легкостью поднялась с дивана, она двигаясь с необычайной грацией, и это подтверждало, что она не является Доппельгенгером, разыгрывающим меня.

Когда оборотни копируют человека, они копируют все в точности, его манеры, речь, жесты. Мне они раньше встречались. Я знала это в тот момент когда увидела ее, и готова была поверить. Фетчи не обладают достаточным временем для изучения привычек, они появляются в комплекте с сознанием того как нужно себя вести, как двигаться. Май была создана из частичек меня, но ее движения выдавали в ней чистокровную, ее жесты были наполнены огнем, воздухом и безоговорочным изяществом. Она двигалась так, как я никогда не смогу.

— В любом случае я здесь для того чтобы просто выполнить свою работу, — сказала Мая, а затем усмехнулась, испортив торжественный момент. — Я просто хочу, чтобы ты знала, что над тобой снижается пика, так сказать. Теперь, когда ты знаешь, я хочу сходить вниз, в круглосуточную китайскую лавку. Я помню тебе нравиться цыпленок Кун-рао. Я тоже хочу его попробовать.

От изумления, я спросила ее первое что пришло в голову. — Если ты украла одежду из коробки для добровольных пожертвований, то как ты собираешься купить китайскую еду?

Май рассмеялась, подошла к двери. — Не беспокойся об этом. — Положила руку на ручку и остановилась. — Я буду рядом, когда придет время, я буду ждать. — После этого вышла за дверь насвистывая мелодию. Я не могла насвистывать мелодию, а значит и она не должна была этого уметь, этот факт делал ее историю реальной. Я поверила ей, но толком не поняла, что она имела ввиду, пока не услышала ее подражание моей полной неспособности насвистывать. Я должна была умереть. Я не могу остановить это.

Я должна умереть.

Она остановилась чтобы помахать мне. Я схватила тарелку с журнального столика и бросила в нее. Ее глаза округлились от удивления, прежде чем она захлопнула дверь. тарелка разбилась.

— Нет!!!! — закричала я не опасаясь быть услышанной. Я кричала на Вселенную, так как никто до этого, я была слишком зля чтобы соображать что творю. — Я не собираюсь ложиться и умирать просто потому что ты сказала, что время пришло.! Ты понимаешь это? Я отказываюсь!

Ответа не последовало, было слышно лишь мое дыхание и стук сердца. Кошки вышли из зала с прижатыми ушами, шипением и выгнутой спиной. Спайк выполз из-под дивана, с выпущенными шипами и ударил ими об косяк. С их точки зрения угроза отступила: и теперь стало безопасно, для того чтобы выйти и показать свою смелость.

Мне действительно было жать что я сделала тоже самое. Я никогда не ориентировалась на безопасность в человеческом мире. Слишком часто мне приходилось рисковать. И всегда обещала себе, что завтра я остановлюсь, успокоюсь, перестану играть с огнем. Только теперь похоже этого завтра не будет. И это было не справедливо.

Спайк ходил перед дверью и сердито шипел. — Разве уже не поздно для игры в защитника? — спросила я. Он погремел своими шипами. Я вздохнула и пошла открывать дверь. Осколки тарелки хрустели у меня под ногами, разрезая их. Но меня это не волновало. Это не имеет значения, когда ждешь своей смерти, есть вещи на много важнее чем капельки крови.

Я щелкнула замком, дрожа, и отвернулась. Рассвет приближался, а значит настало время подготовки к встрече с Конродом. Есть еще одна вещь которую я знаю о судьбе она не дает второго шанса, и не верит в ожидание, нужно быть готовой. Если она шла за мной, то уже слишком поздно. Все что я могу сделать это попробовать убедиться, что она не поймает меня.

Глава 3

— ЗЕМЛЯ ВЫЗЫВАЕТ ТОБИ. Ты здесь?

— Что? — Я перестала ковыряться в тарелке с домашним жаркое и не мигая уставилась на Коннора. Он опирался на локтях, глядя на меня. Мне не привычно видеть его в человеческой маскировке, обычно мы встречаемся в Затененных холмах, там нет причин носить маскировку. Его волосы должны быть пепельно-серыми, как и его шкура в селки-форме, а не стандартными — русыми. Его руки тоже выглядели странно, а еще я не привыкла видеть белки его глаз, или зрачки.

Именно эти глаза сейчас были устремлены на меня, и в них читалось искреннее беспокойство. — Что случилось?

— Что ты имеешь ввиду? — Я отложила вилку и зачесала назад волосы, пытаясь принять безмятежный вид. Не сработало.

— Ты едва коснулась завтрака.

— Я не голодна.

— Ты ждешь чашку кофе уже в течении пяти минут, и еще не начала угрожать, что выследишь официантку и выпотрошишь ее. Конор покачал головой. — Я знаю тебя. Что случилось?

— Ничего, просто устала. — Не хочу рассказывать ему о Май. Не хочу, чтобы он пытался помочь мне. Просто хочу, чтобы меня оставили в покое, я пока не была готова к общению. Но этого не случиться пока я не умру и это мой выбор, мой, а не его. Я стараюсь быть честной с друзьями, когда могу, но есть и исключения. Сразу после моей смерти предсказанной феей, эквивалент «поющей телепрограммы», является одним из них.

Конор вздохнул, обратив внимание на собственный завтрак. — Это твой путь. — После паузы он добавил, — Если это из-за моей жены…

— Нет. Я не давала на этой недели повода убить меня и не намерена давать. — Я слабо улыбнулась. — Над тобой.

— Мое сердце обливается кровью.

— Вполне может быть, если Розали узнает. — Я откусила кусочек от глазуньи. Она уже остыла, но я все равное ее проглотила, прежде чем сказала, — Твое сердце, мое сердце и еще несколько частей тела…

«Ты о ней слишком высокого мнения.»

«Для потенциального хаоса? Да.», — отложила вилку и продолжила. «Она меня беспокоит. С ней что-то не так.»

«Знаешь, большинство парней просто обязаны, встречаться со своими бывшими, чтобы их ревновали жены. И не придумывали теории заговора.»

«Я ни когда не была твоей девушкой.»

«Дело времени.»

«Скажи если я ошибаюсь.»

Он вздохнул. «Не могу.» Взглянул на часы и добавил, «мне нужно вернуться в Затененные холмы. Я должен присутствовать на официальном мероприятии сегодня.»

Иногда я задаюсь вопросом, является ли дневная природа Герцогини Затененных холмов, причиной по которой она выдала свою дочь замуж за селки: искала моральную поддержку. «Мне нужно начать работать самостоятельно,» сказала я, оставив почти не тронутым завтрак. Коннор посмотрел на мою тарелку. «Если хочешь забрать это для собаки, мешок возьмешь самостоятельно.»

«Все нормально,» сказал он, но его тон выдавал лживость этих слов. Он явно остался недоволен завтраком, но я решила дать ему уйти. У меня не было сил.

Мы заплатили по чеку, и покинули заведение. Коннор, как джентльмен, придержал для меня дверь. Мои пальцы коснулись его, прежде чем он успел отпустить ее, и я отстранилась. Желание друг друга не имело ни какого значения.

Снаружи был холодный ветер, небо затянуто серыми тучами, что предзнаменовали дождь. Я хмурясь смотрела вокруг. «Погода меняется к худшему.»

«Думаю так.» Коннор подошел ближе. Я отошла, и он остановился не скрывая выражения обиды на лице. «Тоби…»

«Ненужно, ладно? Пожалуйста.» Я покачала головой. «Не делай этого.» Я не успела так быстро вырваться когда мы были в Фримонте, мы вместе с Коннором попались в ловушку, когда охотились за убийцей. Там я его и поцеловала, попробовав соль на его губах, вспомнила, почему раньше хотела быть больше чем «просто друзьями».

Оберон, помоги мне, я не могу так снова рисковать.

Коннор вздохнул. «Верно. Хорошо. До встречи, Тоби.»

«Открытых дорог,» ответила я.

Из-за того что Коннора влечет ко мне, я чувствую себя подавленной, но пока он не прекратит попытки стать ближе, я не смогу расслабиться. Он женат и у меня есть принципы. И вообще я достаточно умна для того чтобы бояться его жены, а это означает что я должна быть очень осторожна, и не подходить близко к нему. Розали, как бомба с замедленным действием, не знаешь когда она рванет. И я не хочу оказаться рядом с ней в этот момент.

Телефон звонил когда я вернулась домой. Проигнорировала его. Не люблю автоответчики, если учитывать то, что однажды его использовали, чтобы связать меня заклинанием, но надо признать в нем есть свои преимущества. Вот как сейчас когда у меня нет настроения с кем-то беседовать.

Я по вешала пиджак, когда включилась громкая связь, из динамиков послышался голос Стейси с нотками истерики. «Тоби это снова я. мне очень жаль, я знаю что обещала подождать пока ты мне сама перезвонишь, но я не могу, не могу. Ты там? Пожалуйста, ох, пожалуйста — "

Перепрыгнув через диван, я бросилась к телефону, схватив трубку спросила. «Стейси? Что происходит?

«О, благодарю О-Оберон, ты здесь,» — рыдала она. «Я звонила, звонила, но тебя не было дома….»

«Что случилось?» Стейси, самая спокойная из всех людей которые мне когда-либо встречались. Она могла бегущего, необузданного дракона, от которого все в страхе разбегались, ударить по носу газетой. Не помню, чтобы она когда-нибудь паниковала.

«Андрю и Джесси,» прошептала она.

Я замерла. «Что с ними?»

«Они пропали.» Ее голос дрогнул. «Я пошла чтобы проверить детей, и убедиться, что они заснули до восхода солнца без каких-либо проблем. Энди и Джесси не было.»

О, корни и ветви. «Когда? Что с Карен и Энтони?»

«Час назад, Карен и Энтони были в своих кроватях.»

Я взглянула на часы. Это случилось около восьми. «Проверила двор?»

«Проверили всю округу.» шмыгнула она носом. «Мы даже позвонили Кэсси в школу, чтобы узнать не взяла ли она их с собой в класс по каким-либо причинам. Их там нет. Она едет домой.»

Отлично — мы все получили повод для нервного срыва. «Ты уверена, что везде искали?»

«Мы смотрели везде. Тоби, Эндрю только четыре! Он не может контролировать свои собственные иллюзии.»

«Ох дуб и ясень,» пробормотала я. Теперь понятно почему Стейси звонит мне а не в полицию: она не может привлечь правоохранительные органы людей даже если бы захотела.

Детям требуется время, чтобы понять как контролировать иллюзии, которые создают. Есть краткий период, когда некоторые иллюзии мы держим автоматически, но рефлекторная магия начинает исчезать когда дети становятся старше, и встает вопрос о направленности и желании. Заклинания маскировки требует времени, и некоторые дети осваивают их быстрее чем другие. К сожалению Эндрю, маскировка давалась плохо.

«Может Джессика скрыть их обоих?»

«Только на некоторое время. Тоби, пожалуйста приходи. Мы должны найти их.»

«Шшшш, я знаю. Приеду.» Мне пришлось приложить достаточно усилий чтобы не поддаться панике. Есть вероятность, что дети сидели под каким-нибудь деревом в соседском дворе, а Джессика показывала брату тонкости наложения иллюзий. «Просто постарайся сохранять спокойствие пока, я не доберусь, Хорошо?»

«Постараюсь…»

Было что-то еще не так. Стейси не должна была поддаться паники даже если пропали двое из ее детей. «Что еще произошло?»

«Я…» она колебалась. «Мы не можем разбудить Карен. Митч даже вылили стакан с холодной водой ей на голову, а она даже не пошевелилась. Тоби, я боюсь. Я так боюсь…»

Мое сердце замерло. «Стейси успокойся, и поговори со мной. Она дышит?»

«Да.»

«Хорошо. Убедись что ей комфортно.» Стейси не может ни чего не делать. «И больше ни какой воды. Просто дождитесь меня.»

«Поторопись.» Ее рыдания слышались пока она не повесила трубку. Бросив трубку я пошла в спальню. Сначала Фетч, теперь дети Стейси. Этот день явно не предвещал ни чего хорошего.

Мысленно поблагодарив Коннора за то что он вытащил меня на завтрак, пусть даже я почти ни чего не ела, я начала открывать ящики комода и выбрасывать из них одежду на кровать. Кошки прижав уши выбежали прочь. «Дуб и ясень, и глупая гнилая сосна», проклинала я копаясь в беспорядке. Это было так по детски, но заставило меня чувствовать себя лучше.

«Ой!» Я положила обратно руку, на рукоятку своего ножа, а не на лезвие когда вытаскивала его из клубка футболок. Ножны были захоронены под кучкой носков. Вытащив и ее я положила нож в нее и спрятала его за поясом джинсов. Я старалась не выходить из дома без оружия в последние дни, я усвоила этот урок, и в доказательство этого у меня даже есть шрамы. Стала умнее в отношении оружия. Я начала носить ножны после инцидента в АЛХ Компьютинг, где я почти разрезала себя, убегая от взрыва автомобиля с оголенным ножом, заправленным за пояс джинсов.

Жизнь была интересной последнее время.

Вернувшись в гостиную, я подобрала куртку с пола, собрала волосы в свободный хвост, который скроет кончики ушей. Маскировкой я пользуюсь в редких случаях когда требуется тонкость: сейчас я не собираюсь иметь дел ни с кем кроме друзей, поэтому мне не хочется тратить магию, если этого не потребуют обстоятельства. Тем более она может потребоваться позже. Я направилась к двери.

Внезапно чьи то когти впились мне в голень. Остановилась, посмотрела вниз и увидела Спайка, цеплявшегося за мою ногу двумя передними лапами. «Спайк, отпусти. Мне нужно ехать.» он взвыл, так и не отпустив ногу. «Что тебе нужно?». Он посмотрел за мое плечо. Я вздохнула. «Хочешь поехать со мной?»

Спайк воспринял это как согласие, убрал когти и начал карабкаться мне на плечо. Я покачала головой и вышла из квартиры. Больше ни каких задержек.

Несмотря на пристрастие Спайка ездить прижатым к ветровому стеклу, я не беспокоилась о том что его могут увидеть, у розовых гоблинов есть природные чары, которые скрывают их от людей. Контроль над магией разрушает естественное волшебство. Чем лучше феи «используют» магию, тем меньше у них остается естественного волшебства. Некоторые вещи происходят на много проще для некоторых рас, — например волшебство крови как у Даон Ши, но большинство природных талантов, общих для меньшего числа фей, почти отсутствуют между расами, которые могут сойти за человека. Спайк может делать практически все что угодно и не будет замечен в человеческом мире.

Добираясь до Митча и Стейси, я практически не чувствовала ни какого времени. Паника превращает недели в часы, часы в секунды. Девин называл это «время работает на подменыша», это был его способ обращения в это состояние, где время бежит слишком быстро, и не важно сколько его у вас этого все равно не хватит. Все о чем я могла думать, пока ехала, как сама лишилась Джиллиан, когда меня чуть не убили. Я не могла допустить, чтобы Митч и Стейси испытали тоже самое. Просто не могла.

Митч встретил меня возле машины. «Митч» — сказала я, обнимая его. Он держал меня всего мгновение, прежде чем я отстранилась от него на вытянутую руку и спросила глядя в глаза. «Где Стейси?»

«Внутри» — сказал он. Его голос дрожал, так же как и он. «она не выпускает детей из виду. И сказала чтобы я перенес Карен вниз, чтобы наблюдать за тем как она спит.»

«Хорошо. Ответишь на несколько вопросов прежде чем мы зайдем?»

Он очень долго смотрел на меня, что я побоялась что он не понимает меня. Затем кивнул и сказал: «Можно, попробовать».

«Стейси сказала что Эндрю и Джессика пропали без вести.» Он кивнул. И я продолжила «Вы видели, что они легли спать?»

«Да. Они были в комнате, и Кейси говорит, что когда уходила, они были в своих постелях.»

«Полезная информация.» В это время Спайк спрыгнул с крыши автомобиля прямо ко мне на плечо, с полным комплектом шипов и когтей. Вздрогнула. Кошачьи когти по сравнению с когтями розового гоблина тупые инстументы.

Митч уставился на него. «Тоби, почему у тебя на плече сидит розовый гоблин?»

«Спайк, захотел приехать, а у меня не было времени с ним спорить.» Спайк понюхал воздух и зарычал. Я нахмурилась. «Он ни когда не делал так раньше. «Спайк? Что случилось?» Это были все пердупреждения которые он мне дал, прежде чем сорвался с моего плеча и помчался к дому, длинные когти впивались в газон. Все это выглядело так как-будто он защищал свою территорию от вражеского захватчика. Я взглянула на Митча, «Иди к Стейси,» и бросилась за Спайком.

Почти догнала Спайка во дворе, но он прыгнул в открытое окно гостиной, в то время пока я бежала к двери. Он направлялся к лестнице, прыгая по мебели, в то время пока оббегала Стейси с детьми. Мы бежали друг за другом на верх, где Спайк начал нарезать круги, и грозно бить шипами. Он издал низкий рык, как-будто его кто-то обидел. И это не сулило ни чего хорошего. Спайк сначала принадлежал Герцогини Затененных Холмов. И поэтому как правило у него было хорошее представление о том что опасно, и если он был не доволен в прихожей это…..

Я достала нож держа его около бедра. «Куда идти?». Спайк шипел и искал. Я вздохнула. «Это не поможет».

Было шесть дверей. Одна вела в бельевой шкаф, рядом с ней была дверь в ванную. Дверь в спальню Касандры была приоткрыта, в проеме виднелась кипа бумаг и одежда валявшаяся на полу, дверь в комнату Митча и Стейси была открыта, там виднелась не застеленная кровать. Митч работает по ночам; должно быть Стейси разбудила его когда обнаружила, что дети пропали.

Первая дверь вела в комнату Джесики и Карен; дверь в комнату Энтони и Эндрю была через зал. В обоих комнатах царил беспорядок, граничащей с бардаком, ни чего особенного учитывая возраст их обитателей. Я начала приближаться к комнате девочек, выискивая признаки борьбы. Она была в беспорядке, но он не выходил за рамки нормы, для комнаты в которой жили две десятилетние девочки. Чтобы не случилась Джесика пропала без борьбы.

Рука легла на мое плечо когда я хотела переступить порог. Я напряглась. Только осознание того, что Энтони и Касандра были в доме, остановило меня развернуть лезвие. Иногда мне кажется что я слишком воинственна. Но после этого сразу вспоминаю сколько людей пыталось меня убить, и удивляюсь, почему так много времени понадобилось чтобы паранойя укрепилась.

«Тетя птичка» прошептала Касанда.

Я расслабилась посмотрев на свое плечо. «Да, дорогая?» Спайк все еще медленно наворачивал круги и рычал. Я не была уверена, что он настолько зол, но мне бы не хотелось встретиться у него на пути.

«Ты их нашла?»

«Еще нет. Мне жаль.»

«Ох», сказала она, ее лицо поникло. «Маме не хорошо. Ты спустишься вниз?»

Тон рычашего Спайка изменился, он прекратил ходить кругами и начал продвигаться с выпущенными когтями к комнате мальчиков. «Нет еще,» ответила я. «Держи свою мать и всех остальных внизу, хорошо?»

«Ладно», сказала Касандра с сомнением поглядывая на Спайка. «Твой розовый гоблин рычит.»

«Знаю. Ступай вниз Кесс. Я скоро приду.» Или умру добавила я тихо. Я стараюсь не игнорировать предупреждения, особенно которые не понимаю. Счпайк мог себя так вести например из-за мыши, а мог реагировать на реальную угрозу, которую я не замечала.

Она хмурясь посмотрела на меня. Развернулась и отправилась вниз.

Я подождала пока исчезнет звук ее шагов, и только потом последовала за Спайком в комнату мальчиков. Половина комнаты которая принадлежала Энтони была украшена космическими кораблями и астрономическими плакатами; пол был незначительно чище на другой половине комнаты. Половина Эндрю была приведина в порядок динозавры и клоуны были расставлены по цветам. Динозавры которых я подарила ему на день рождения, стояли на полке возле кровати, представлялись грустными. Мальчика который их любил здесь не было.

Спайк остановился в центре комнаты, откинул голову назад и протяжно завыл. Этот звук прошелся по моим нервам оставляя царапины. Я вздрогнула и прошла мимо него, чтобы изучить кровать Эндрю. Не похоже что была борьба, покрывало отброшено назад, а одеяло убрано в сторону и это было нормальным. Дети спят беспокойно. Если Эндрю был похищен с кровати он либо не просыпался, либо пошел добровольно. Учитывая что мог Волшебный народ, возможны были оба варианта. Я опустилась на колени, чтобы заглянуть под кровать, прежде чем отправиться осматривать шкаф.

На вид ни чего не обычного не было, и все же, не смотря на внешнее спокойствие, что-то было такое в воздухе, что заставляло себя чувствовать не как обычно. Убрав нож обратно в ножны, я закрыла глаза и глубоко вздохнула. Были и другие ароматы под ожидаемыми запахами пота и маленького мальчика. Я пыталась сосредоточиться на них не обращая внимания на постороннее.

Запах крови был на первом месте. Несомненно: я дочь своей матери и если есть кровь то я обязательно найду его. Я идентифицировала ее запах, несомненно она принадлежала Эндрю, и рана в самом худшем случае была поверхностной. Была и другая информация в крови, выложенная слоями в неопределенном образе, и я сосредоточилась на том чтобы изучить ее более тщательно.

Форма; старая, сухая пыль. Пепел. Огонь. Сталь. Они были слабы, почти перегружены запахом крови, и пластика, и смягчителем ткани, и красками. Они были там. И я понятия не имела, что все это значит.

С закрытыми глазами, я вытянула руки перед собой и пошла по следу запаха, не обращая внимания на пищащих динозавров под ногами. Аромат усиливался возле кровати. Мои руки уперлись в окно и я остановилась, прижала их к стеклу и попыталась разобраться в разного рода запахах.

Стоял сильный запах восковой свечи, недавно сожженной и мокрой, под более сильным ароматом крови и огня. «Свечи?» смущено пробормотала я. Спайк снова издал рык, переходящий в рев, запах пепла усиливался. Стекло под моими руками нагрелось и я резко отдернула руки, открыв глаза. «Какого черта? — "

Окно выглядело нормальным, из него виднелась улица и двор. Я осмотрела руки они уже начали покрываться волдырями.

Некоторым образом у меня был готов ответ; дети не убежали. Они были похищены кем-то, кто оставил стеклянный ожег и оставляет запах пепла и жженой свечи по своему следу. К сожалению для всех нас я понятия не имею кто это может быть. Единственная вещь в которой я была уверена, состояла в том, что нужно сделать гораздо больше, чем раздача листовок с пропавшими детьми.

«Спайк идем.» Я отвернулась, подав знак гоблину чтобы он следовал за мной, и вышла из комнаты. Удивительно но это сработало. Я закрыла за нами дверь, пытаясь игнорировать боль в руках, и развернулась чтобы изучить комнату девочек. Она была практически такой же грязной и захламленной и без признаков борьбы. Окно было открыто и свежий воздух выветрил уже любой запах, за которым я следовала в комнате мальчиков, если он тут был с самого начала.

Качая головой я спустилась по лестнице, где ждала Стейси. Не было ни какого приемлемого способа, чтобы сообщить ей, что мы бы не нашли ее детей даже если бы у меня было намного больше полномочий. Вы пробовали хоть раз сообщить паникующей матери, что ее дети были похищены неизвестно кем, и вы не знаете как его найти. Я сделала лучшее что пришло мне в голову.

Солгала. Сказала ей что возможно они ушли куда-то без разрешения. Пробормотала какую-то дурацкую отговорку о том как я получила ожег на руках, когда взяла Спайка, и отправилась в ванную чтобы их перебинтовать. Кажется розовый гоблин не заметил или проигнорировал замечание о его вздорном характере, он следовал за мной по дому хотя и отказывался успокаиваться. Он продолжал останавливаться, рычать и угрожающе выставлял шипы. Я приняла к сведению места где он останавливался и больше не прикасалась к окнам. Я усваиваю уроки.

Стейси осталась в гостиной, сжимая руку Карен. Она перестала кричать примерно спустя двадцать минут после того как я приехала, но было не похоже что ей стало лучше. шок принимает разные формы. Когда я бываю в шоке — он часто выражается как гнев. Я могу использовать гнев — я понимаю его. иногда он поддерживает меня.

Мы ничего не нашли. Я и не ожидала, что мы что-то найдем, судя по следам на втором этаже, у нас не было ни каких шансов чтобы найти. Энтони даже не создавал видимость поиска, он просто следовал за мной, пологая что я его защищу в случае опасности. Касандра по крайней мере попробовала, но в конечном счете пошла в гостиную чтобы присоединиться к Стейси, взяла ее за руку и молча села.

Митч остался со мной до самого конца, прочесав дом несколько раз, и в надежде на то что его дети уехали по собственной воле. Когда мы осмотрели каждый ящик и перерыли последний шкаф, он развернулся ко мне, с выражением, просящим о заверении его, что все будет хорошо. «Тоби?»

«Да?»

«Их здесь нет, не так ли?»

Я опустила глаза в низ прежде чем мое лицо смогло выдать меня. «Нет Митч. Их нет.»

«Где мои дети, Октобер?»

«Я не знаю.» Я подняла глаза. «Но обязательно найду их.»

«Я верю что ты собираешься попробовать — и это недостаточно. Через минуту мы должны сообщить моей жене, что не нашли их. Я видел твои руки.»

«Что?»

«Твои руки были здоровы когда ты сюда приехала. Как ты обожгла их? Где мои дети?» Последнее утверждение он проговорил с такой страстью, которую я впервые видела от него за все эти годы. Митч был очень крупным и обычно но не прибегал к насилию он был выше меня примерно на одиннадцать дюймов и крупнее в сто фунтов.

Иногда честность — лучшая политика, особенно когда имеешь дело с тем кто может сломать тебя в два счета. «Я не знаю где они но здесь их нет.», сказала я. «Я думаю что они могут быть в Летних Землях.»

Взгляд на его лице бал сломленный; он прошел весь путь лишения. «Ты сможешь найти их?»

«Попробую,» сказала я.

«И Карен?»

Дуб и ясень, Карен. «Я не знаю что с ней случилось. Могу посмотреть.» Я не чудотворец, я просто человек со смешанной кровью и обладающая талантом к выживанию. До сих пор. Проблемы начинаются с того, что люди думают, что раз я могу выжить то могу сделать что-то еще. Мне жаль, что они ошибаются. Это могло бы сделать мою жизнь намного проще.

Развернувшись, я пошла к лестнице, больше ни сказав ни слова. Я уже была на пол пути когда услышала его шаги.

Стейси подняла взгляд когда мы подошли. Она все еще держала за руку Карен. Касандра сидела на другом диване и у нее на руках был Энтони, подбородком она уперлась в его макушку. Слишком много переживаний он испытал за этот день и теперь заснул. Энтони прижался ближе к сестре, и я заметила что он хнычет во сне.

«Разве ты-" начала Стейси. Я покачала головой. Она зажала свободной рукой рот. Никогда не видела ее такой старой. Она всего лишь на четверть фейри, что означает, она стареет быстрее, чем большинство из нас, но раньше это не было так заметно. Она казалась чересчур живой, чтобы показывать признаки старости. Теперь ее дети были в опасности, и это стало заметно. Глядя на Стейси, я не была уверена, что она когда-нибудь станет прежней.

Но она все же выглядела лучше чем ее средняя дочь. Карен, как будто была восковой статуей самой себе, отбеленный цвет кожи и волос. Она была похожа на труп с слабо заостренными ушами, мой желудок скрутил спазм, прежде чем я отвернулась, для того чтобы прийти в себя. Фейри не могут быть трупами. К сожалению для моего душевного спокойствия я знаю что это не так; можно постараться и ночные-охотники не найдут. Но я бы не советовала этого делать.

Спайк потерся о мою ногу, жалобно скуля за спиной, и запрыгнул на диван, свернувшись клубком рядом с головой Карен. Я встала на колени, тщательно ее изучая.

Карен не была мертва она просто спит и не может найти дорогу домой. пульс был сильным но замедленным. Я наклонилась вперед подставляя щеку к ее рту и почувствовала легкое дыхание. Ничего физически неладного с ней не происходило. Она просто не просыпалась.

«Она спит» сказала я, откинувшись назад. «Не знаю почему.»

Стейси уставилась на меня с широко открытыми глазами. «Разве ты не можешь ее разбудить?»

«Не одна.» Я сделала паузу. То о чем я собиралась попросить, было слишком много, но другого выхода я не видела. «Я знаю того кто сможет это сделать. Вы позволите мне забрать ее с собой?»

«Нет!» закричала она, пытаясь загородить дочь телом. Я поднялась и отступила назад, не споря. Матери не всегда логичны. Я знаю. Я была такой же.

«Стейси — " Митч вышел вперед. «Мы должны позволить Карен пойти с Тоби.»

«Нет! Она наша дочь — Митч, как ты можешь?» Она прижалась к Карен как тонущий человек, цепляется за спасательный круг. Эти имело смысл; по своему но она погибала. «Мы не можем просто позволить ей уйти!»

«С ней будет Тоби,» проворчал он. «Тоби? Куда ты хочешь ее забрать?»

«Ти-Гарденз. Ундина, которая их охраняет может знать как помочь.» ундины феи местности, и как только они сливаються с местом они его уже никогда не могут оставить. Лилия не покидала пределы японские чайные сады с тех пор как приехала в Америку.

«Что будет если это не сработает?» Он разговаривал со мной, но все время смотрел на Стейси, он хотел чтобы она поняла. Хороший мужчина. Он понимал это также хорошо как я, если мы не сделаем этого, то никогда не узнаем что случилось с Карен, никогда не сможем разбудить ее. Это как с зачарованным сном.

«Возьму ее в Затененные Холмы. Джин тоже может знать что с ней случилось.»

«Стейси позволь ей пойти. Разреши Тоби взять ее с собой.» Митч опустился на колени и положил руку ей на плечо, обхватив его. «Она вернет их к нам. Приведет их всех домой.» Стейси сидела и рыдала обхватив руками шею Митча и уткнувшись лицом в него.

Митч кивнул в сторону Карен. Я прошла за ними и подняла ее на руки не обращая внимания на боль в ладонях. «Я позвоню вам» сказала я. Кассандра все это время сидела тихо, она была достаточно умна, чтобы не вмешиваться.

«Пожалуйста.» Митч держал в руках Стейси успокаивая и сдерживая ее.

Спайк сидел у входной двери, его шипы были опущены. Казалось он успокоился. Я была этому рада хоть кто-то должен быть спокойным. «Не разрешайте Энтони входить в спальню это может быть опасно. И руки держите подальше от окон.»

Митч хмурился. «Он пока может спать с нами в нашей комнате. Хоть это ему и не понравиться, но он сделает это, и Стейси будет чувствовать себя лучше.»

«Хорошо. Я точно не знаю, что случилось с его комнатой, но не хочу чтобы он там находился.» Я посмотрела на Карен. «Это не безопасно.»

«Кто-нибудь из нас в безопасности?»

«Я не знаю,» сказала я. Митч смотрел безучастно когда я развернулась и ушла. Ничего не сказав; до свидания было бы слишком законченным. Спайк следовал за мной по пятам пока я шла к машине, Карен качалась на моих руках как в колыбеле. В доме раздался крик Стейси. Я вздрогнула, но никто не вышел из дома.

Потребовалась минут десять чтобы пристегнуть Карен к сидению пассажира; повязки сделали мои руки неуклюжими и боль ухудшалась. Ожоги болят в течение долгого времени. Из дома так никто и не вышел. Спайк вскочил на колени к Карен как только, она была пристегнута, я села в автомобиль и уехала.

Глава 4

В дневное время, найти место парковки у парка «Золотые ворота», не возможно. В конце концов я нашла место позади закусочной, втискивая автомобиль в пространство между мусорными контейнерами и стеной здания. Я попыталась сделать это осторожно, но все же врезалась в стену, по крайней мере, дважды. Я безжалостна к своими автомобилями. Последний был коричневый VW, бампере которого был обклеен устаревшими политическими наклейками. По крайней мере, новые вмятины вряд ли что — то испортят.

Я вышла из машины, закрывая дверь, прежде чем обернуться. И совершенно не ожидала, что там кто-то стоит, у меня не было времени, остановиться, прежде чем я столкнулась с Тибальтом. Он схватил мое плечо, поддерживая меня, пока я не обрела равновесие.

Я шагнула назад, избавляясь от его объятий. «Тибальт.».

«Октобер». Выражение его лица было совершенно непроницаемым. " Какой интересный выбор места. Я и не подозревал о твоей любви к запаху прогорклого жира "

" Больше негде припарковаться» отрезала я, проталкиваясь мимо него. Открыв дверь со стороны пассажирского сидения, я начала снимать ремень безопасности с Карен. Спайк свернулся у нее на коленях. Он заурчал, прежде чем прыгнуть вниз на тротуар, пугая своими шипами Тибальта.

«Чего ты хочешь?

«Разве быть в твоей компании, уже не достаточное удовольствие? "

Я сузила глаза и посмотрела. " Тебя не было некоторое время, не так ли?

«Ты знаешь, за это краткое отсутствие, я почти забыл, как ты расстраеваешь меня.» Тибальт вздохнул. " У меня были свои причины. Прошу прощения, если мое исчезновение опечалило тебя "

Учитывая то количество времени что я потратила, избегая Тибальта на протяжении многих лет, я не могла его ни чем порадовать. Поняв это, я положила одну руку на плечо Карен и ослепительно ему улыбнулась.

Тибальт мог быть самой приводящей в бешенство особой, которую я когда-либо встречала. Будучи котом, он хорошо над этим поработал. Он был чистокровным Кэйт Ши, достаточно сильным, чтобы удерживать свои позиции в качестве местного Короля Котов — не простая вещь, учитывая злобные нравы Кэйт Ши в политике. Возможно он, был бы менее раздражающим, если бы не был столь же красив, как сам думал. Черные полосы в его каштановых волосах напоминали полосы кота, а его глаза были глубокие, ясные зеленые, слегка чужими, с кошачьими зрачками. Его небрежная элегантность кота и атлетическое телосложение, в сочетании с раздражающе красивым лицом, заставляло женщин испытывать желание независимо от того, хотел он этого или нет. Это бы не так удручало, если бы он имел хоть какие нибудь изяны например веснушки или по крайней мере загар, но я предполагаю, что веснушки недостойны Кэйт Ши.

У Тибальта и меня сложные отношения, и они, кажется, ухудшаются так часто, как только поправляются. Он был вежлив, даже дружелюбен, когда мы отслеживали убийцу с помощю Прирученной Молнии …, и он тут же исчез, как только мы закончили. Я не видела его с тех пор, несмотря на несколько потраченых ночей, блуждая переулками Сан-Франциско, ища двор Кошек.

Я пыталась убедить себя, в том что я просто хочу вернуть ему куртку. Но в этом я не приуспела, ни когда не умела врать, темболее самой себея; я хотела видеть его, ни больше, ни меньше. Это было иронией судьбы, в том смысле, что если кто-то спросил бы меня шесть месяцев назад, что я чувствую по поводу Тибальта решившего заниматься своим делом и оставить меня в покое, я бы ответила «облегчение». Когда он действительно это сделал, мне было больно. Я не была уверена в том, как бороться с этим, поэтому я выбрала самый простой способ. Я обиделась.

Он посмотрел на выражение моего лица и снова вздохнул. — «Насколько я понимаю, мои извинения не приняты?»

«Есть ли какая-либо причина по которой ты решил, что тебе нужно исчезнуть?» Я, наконец расстегнула ремень Карен, и вытащить ее из машины, стараясь, удержать тело в равновесии достаточно долго, чтобы успеть закрыть дверь. Спайк быстро отскочил, избежав сталкновения.

«У меня были дела о которых нужно было позаботиться». Тибальт быстрым движением, не уловимым для моих глаз, неожиданно перехватил большую часть веса Карен. «Позволь мне помочь с этим».

Я взглянула на него, но не стала возражать, закончив запирать дверь спросила: «Чего ты хочешь?»

«Я должен что-то хотеть?»

«Ты не общался со мной более двух месяцев, так что да, ты должен что-то хотеть.»

«Приятно видеть, что ты совсем не изменилась, — сказал он, его губы дергнулись в улыбке. Он полностью забрал Карен в свои руки, держа ее без особых усилий. «Куда мы идем?»

«Здесь нет никаких " мы», Тибальт. Карен и я идем увидеть Лили. Ты же можешь идти туда, куда шел».

«А я-то думал, что ты скучала по мне.» Его улыбка стала, нарастать становясь намного шире, когда он сказал, «Ты до сих пор носишь мою куртку.»

«Да, конечно. Это единственная вещь, которую я не боюсь испортить.» Я заставила себя смотреть на него, не поддаваясь желанию, покраснеть и отвернуться. «Что ты хочешь, Тибальт?»

Он посмотрел на меня, улыбка увяла. «Мне нужна твоя помощь.»

Я не ожидала этого. Я моргнула. «Что?»

«Мне нужна твоя помощь.» Он посмотрел на Карен, как будто обращался к ней, а не ко мне. «Пятеро детей исчезли с двора Кошек этим утром.» — Его вид показался вдруг бесконечно уставшим. Я уставилась на нег.»«Трое были подменышы, живущие с родителями фери. Еще один был на четверть крови, живущей с матерью подменышем. Последний был чистокровный». Он посмотрел на меня, и теперь усталость была не толко на его лице, а также в его голосе. «Это сын моего брата. Единственный королевский Кэйт Ши родивышийся в моей вотчине за последние шестьдесят лет».

«Они просто исчезли?» Во рту внезапно пересохло. Спайк загремел своими шипами, как будто акцентируя вопрос. Кэйт Ши, как правило, ведут еще более ночной образ жизни, чем большинство фей, их кошачья природа, инстинктивно заставляет их избегать дня. «Ты уверен?»

«Полукровка младше остальных детей ей шесть, и она по-прежнему живет как человек. Ее мать проснулась, и обнаружив пропажу, сразу же уведомила Двор, думая, что мы, возможно, забрали девочку. Этого было достаточно, чтобы заставить нас проверить других».

О, дуб и ясень. Подавляя панику в голосе, я спросила: «Почему ты пришел ко мне с этим, Тибальт?»

«Я мог бы сказать много красивых слов, которые ничего не значат, но дело в том, что ты единственный человек, о котором я подумал.» Он серьезно посмотрел на меня. «Ты лучшая в своем деле, Октобер. И еще… ты мне задолжала».

Я моргнула. «Что?»

«Прошу не ставить этот факт под сомнение, ведь ты должна одному из местной знати.» На его губах появилась горькая улыбка. «Есть много вещей, которые стерпят мои подданные. Вернуть потерянных детей моя обязанность, но даже ради этого я не могу поставить под угрозу наш суверенитет. Пожалуйста. Сделай это, и между нами не будит долгов. Все будит оплачено.»

Тибальт помог мне скрыть очень мощный артефакт, владелицу которого убили. С тех пор я должна ему. Он предлогал мне свободу…

«Помогите мне с Карен добраться до Чайного Сада, и мы поговорим, — сказала я, автоматически сгребая назад волосы, морщась от боли, когда нечаянно задела повязки.

Следя за моими руками, Тибальт спросил, «Ну и что же случилось в этот раз?»

«Задела окно», сказал я. «Пошли».

Мы едва покинули тени позади закусочной, как я почувствовал что в воздухе сгустился запах мяты и мускуса, магия Тибальта окутала нас. Я взглянула на него искоса и улыбнулась, на этот раз искренне.

«Я подумал, что лучше, если мы будим невидимы,» сказал он.

«Фери.» Я возможно была бы раздражена применением него магии на меня без разрешения, но я была слишком рад, что он заметил необходимость. Рада что освобождена от нужды самостоятельно творить отводящие взгляд чары. Я подумала, что мне пригодятся все мои силы которыми я могу распологать.

Мы представляли собой странную разношерстную комканию шедшую к входу Чайного Сада, в переди которой была я, позади меня балансировал Тибальт с Карен на руках, и Спайком наматывающим круги вокруг нас троих. Я пыталась не обращать внимания на пульсацию в руках, пока мы шли к воротам. Спайк тащился по пятам, иногда убегая прочь, чтобы разогнать голубей. Птицы были привыкшие к преследованиям животных и даже к розовому кусту в форме кошки, я думаю, живущие в парке «Золотые ворота " видали и страннее странности. Я могу понять. Это — довольно странное место.

Парк расположен в центре Сан-Франциско, прямо в частных владениях королевы, которая правит в Северной Калифорнии. Несмотря на это, он не присягнул ей в верности, и существует как десятки независимых дворов. Они имеют свою иерархию и этикет. Многие знатные персоны узнали — к своему разочарованию, что вмешательство в дела двора «Золотые ворота» — это хороший способ получить ущерб. Двор Лили является одним из старейших и наиболее известных независимых дворов. Она устанавливает закон в Чайных Садах и это то, что формирует закон парка и все вокруг него. Ни один из фери, живущих там сознательно не пойдет против ее воли. Так как они повинуются ей, она никогда не приказывает им и, так как она никогда не приказывает, они повинуются. Это замкнутый круг, который служил парку долгое время.

Девушка в билетной будке посмотрела на нас, моргая. «Ух ты» — сказала она преувеличенно протяжно на Калифорний манер. «Это, вроде бы, Тоби Дей и Тибальт.» Она была от макушки до кончиков ногтей Девочкой Долины от ее светлых волос, покрытых перьями, до ее розовой майки. Ее макияж мастерски сочетал бледно-зеленый и цвет розовой жевательной резинки, она выглядела так, словно не признает подменыша даже если он ее укусит. Это хорошее прикрытие. В конце концов, оно одурачило меня в первый раз, когда мы встретились.

«Эй, Марсия». Она выглядела как человек, но не была таковой. Где — то в ее родословной было достаточно крови фери, чтобы вытащить ее за линию в мир, где обжигает стекло и дети исчезают в ночи. Бледный блеск вокруг ее глаз, выдавал нанесенную на них мазь фери. С такой слабой кровью, как у нее, она необходима.

Она покосилась на Тибальта, делая над собой усилие, чтобы увидеть через отводящие взгляд чары, он обхватил Карен. Ее волшебная мазь была достаточно хороша, чтобы сказать ей, что он что-то несет, но не достаточно хороша, чтобы видеть что именно. Наконец, она сдался, спрашивая: «Что вы несете?»

«Просто вещи,» сказал я. «Можно войти?»

«Лили ждет тебя?»

«Нет». Я редко предворительно звоню. Это незначит что я люблю удивлять, кого я знаю; это значит, что я почти никогда не знаю когда буду, прежде чем на самом деле появлюсь сдесь.

«Бесплатно». Усмехалась она. «Лили все время жалуется, что ты никогда не навещаешь ее».

«Угу». В связи с пропавшими детьми и моими сожженными руками, я не чувствовала себя особо общительной. И судя по выражению Тибальта, он тоже. «Мы пойдем».

«В любое время.» Она помахала нам прежде чем возобновить пилить ногти. Как и большинство людей, которые живут в мире фэйри, она знала как сказать, «спасибо», не говоря его. Один из самых странных догматов фери морального кодекса говорит, что фраза «спасибо» предполагает обязательство за уже выполненное дело, а значит, его следует избегать любой ценой. Фери любят избегать обязательств. Я предполагаю, что именно из — за этого смертный мир считает нас маленькими обманщиками; мы только поблагодарим вас, если вы будите должны нам.

Чайный сад всегда красив осенью. Японские клены, приобретают оттенки оранжевого, красного, золотого, роняя редкие листья в пруд где они живописно плавают в воде. Цветут лилии, и вы можете видеть сияющие очертания рыб, снующих под ними. Деревянные тропы, ветер между высокими изящными мостиками. К сожалению, древесина скользкая, когда промокает, а промокла она достаточн. Если бы я несла Карен, велик шанс, что мы бы оказались бы в пруд. Тибальт твердо шагал в перед, пробираясь быстро вниз к началу лунного моста, который отмечает вход внутрь владений Лили.

Лунный мост построен в почти совершенном полукруге, с крутым подъемом в верх. Его вершина исчезает за занавесом вишневых ветвей, создавая иллюзию бесконечного продолжения. Иллюзия более реальна, чем большинство людей думают.

Тибальт преодолел мост без остановки, ему даже не помешал тот факт, что в его руках находился ребенка. Ворча я, начала подниматься, хватаясь за перила. Лунный мост никогда не был моей любимой частью Чайного сада, и я, как правило, поднималась с необожонными руками. Спайк, чирикая, помчался вперед, к вершине.

Ветви становились плотнее все больше и больше, переплетаясь верху, закрывая солнце, пока небо не исчезло, сменившись сотканным потолком ивы. Светлячки и эльфы, сверкающие с дюжину оттенков пастельного света, освещали воздух. Я сделала еще один шаг. Мост растворился, оставив меня на извилистой каменистой тропинке через болотистые топи. Мы зашли, во владения Лили.

Волшебное царство является маленькими кусочком, Летних Земель, предназначение которого, удовлетворить потребности и желания фери. Как правило, они отражают личность их хранителя. Некоторые владения являются полыми холмами, и некоторые — замки; один из них, во Фремонте, лабиринтообразная компьютерная фирма, где этажи смешиваются в бесконечную серию стендов и прихожих. Лили Ундина, речной дух, связанный с водами Чайного сада, и ее владения отражают ее характер. Это было выплетенное царство, полное мха и мелкие ручейков, совершенно не зависящих друг от друга.

Тибальт опустил на ближайший участок относительно сухой земли, Карен. Она все еще спала. Он встал и сделал шаг назад, я поспешила к ним. Опустившись на колени, я прижала руку к ее щеке, чтобы проверить температуру. Она была холодной. Я сняла куртку Тибальта, накрывая ею девочку. Может от этого, не было бы никакой пользы, но я не видела в этом вреда.

«Октобер».

«Не надо». Я продолжала смотреть на Карен, не глядя на него. Если бы я увидела жалость на его лице, я бы стала кричать. «Просто не надо».

Неловкое молчание повисло между нами. Никогда прежде такого не случалось, до того как он последовал за мной в Фремонт. Никто из нас не молчал. Он оскорблял меня, я язвила, и все было просто. Я больше не чувствовала себя просто — мои чувства были далеки от простых, его чувства могли бы быть какими угодно — и я понятия не имела, что с этим делать.

Спас, нежный плеск воды, позади нас. Я повернулась, чтобы увидеть столб воды, поднимающийся из пруда. «Привет, Лили,»- сказала я.

Вода текущая ближе к земле, принимала форму миниатюрной хозяйки Чайного сада. Воздух вокруг нее формирорался в темно-синее кимоно, которое мерцало как влажные от дождя камни. Серия украшенных драгоценными камнями булавок закрепла ее длинные темные волосы, заплетая их в изящный пучок.

«Октобер, Тибальт, — сказала она, не скрывая удивления. Ее акцент стал отчетливее, чем обычно; она только что вернулась из «колыбели». Ундина обычно связана с местом ее происхождения. Лили родом из Японии. Я обязателно выясню, как ей удалось переместить себя в Сан-Франциско."Я не ожидала, вас».

«Извини я не звонила», сказала я, поднимаясь. «Были небольшие неприятности». Тибальт фыркал при уменьшении.

Лили посмотрела на Карен и нахмурился. «У вас спящий ребенка. Я что-то упустила?»

«Она не проснется», сказала я. «Ее мать позвонила мне, и она-"

Лили подняла руку, перебивая меня. «Что случилось с твоими руками?»

«Это и я хотел бы знать,» сказал Тибальт.

«Я обожгла их,» сказала я, морщась.

«И как ты сделала эту чрезвычайно умную вещь с собой?»

«Я коснулась окна.»

Лили села, жестом приглашая нас сделать то же самое. Теперь, объясняйте. Когда вы закончите, я могу попросить вас разясненить, еще раз в деталях, хотя посмотрим. Может быть, вы меня удивите».

«Ну и дела, как мило.» Сидя рядом, со слишком осведомленным Тибальтом, я начала свой рассказ. Он время от времени дополнял мой рассказ, делясь информацией о пропавших детях его двора. Лилия сидела внимательно слушая, сложив руки на коленях.

Когда мы закончили, я спросила, «Все достаточно понятно?»

«Достаточно», сказала она. «Дай мне свои руки.»

Я нахмурилась. «Что?»

«Ну же; времени я видел как ты бываешь растяпой, но еще не видел, чтобы ты была тупицей» сказал Тибальт фыркая. Лили лишь покачала головой. «Эти ожоги нужно обработать.»

«О». Бросая острый взгляд на Тибальта, я подалась вперед, протягивая ей руки. Она осторожно взяла их.

При разматывание бинтов, руки заболели сильнее, чем я ожидала, наверное это потому что, ожоги были хуже, чем я предпологала. Тибальт онемел, увидев их, ругаясь себе под нос. Я разделяла его побуждение. Кожа была в волдырях и трещинах, обнажая живое мясо под ней. Если бы я не знала, я бы подумала, что мои руки побывали над открытым огонем как минимум несколько минут. К сожалению, я знала что это не так. Я была бы рада огню. Пожары должны гореть. Окна — нет.

Лили покачала головой, вздохнула. «Я думаю тебе бесполезно повторять это, но я по-прежнему чувствую себя обязанной попробовать уговорить тебя не причинять себе вред ".

«Пожалуйста», сказал Тибальт.

Я бросила удивленный взгляд в его сторону, чувствуя как краснеют уши. «Поверьте мне, — сказала я, с трудом пытаясь восстановить свое самообладание. «Я действительно этого не хотела.»

«На этот раз я тебе верю. Судя по рассказу, у тебя не было выбора.» Мое внимание снова вернулось к Лили и вовремя, чтобы увидеть, как она тянет кусок мха с земли. «С чем ты столкнулась, я не знаю. Но я скажу так: то, что вода не может сказать тебе, тебе возможно, следует спросить у луны».

Я уставилась на нее. «Что?»

Она посмотрела на меня, непроницаемым взглядом. «Есть вещи, которые я не вправе говорить. Ты это знаешь, да?»

«Конечно,» сказал я, нахмурившись. Ундина не слишком сильно связана цепями протокола и вежливости, чем большинство фери рас. Я споткнулась о несколько тем, о которых она не хотела-или не могла говорить в течение многих лет.

«Это та тема. Тема о пропавших детях, о горящем стекле, и о том как далеко можете добраться при свете свечи — этого я не могу обсуждать. Но если ты спросишь луну, луна может дать ответы.» Она начала месить мох, ее другая рука, держала мою.

«А Карен?» Мое внимание было сосредоточено на руках Лили. Есть шанс что эта масса будит в тесном контакте с довольно нежной кожей в ближайшее будущее. Я хотела бы обратить все свое внимание на это.

«Почему ребенок спит без признаков пробуждения, я не знаю.»

«Право же». Я сделала паузу. «Что значит, спросите у луны?»

Лили покачала головой. «Если ты не пониманшь, значит ты не слушала никого в течении многих лет».

«Я думаю.» Я смотрел на ее пальцы. Я была уверена, что она собиралась причинить мне боль, я не люблю боль. Иронично, учитывая, как часто я попадаю в мясорубку.

Напряжение выводит вас из равновесия. Я была так поглощена действиями ундины, что совершенно не была готова, когда она уронила мох, схватила меня за запястья, и дернула меня вперед. В тот момент я визжала и захлебывалась, потом я провалилась сквозь занавес воды, за которым в далике кричал Тибельт. После этого я просто падала.

Глава 5

Во-первых я упал на землю, катилась без остановки, прежде чем подняться и сесть. Я была сухой, несмотря на падение сквозь воду, и руки уже не болели. Я посмотрела на них и засмеялась, когда увидела, что кожа цела и снова гладкая. Что ж, предпологаю, что это был единственный способ излечить кого — либо, если ты занимаешся фарсом. «Лили, а по другому ни как» — я остановилась, моргая. «- забавно?»

Холм протянулся вокруг меня массами прудов и равнин, все они связаны узкими мостами. Лили, Тибальта, и Карен не было. «Тибальт?» Никто не ответил. Я стояла, автоматически, сунув в волосы руку, и остановилась, так как мои пальцы столкнулись с плотно переплетающимися узлами и заколками для волос. Я вытащила одну из шпилек и уставилась на нее, прежде чем обратно закалоть. Нефрит и стрекозы. Мило.

Я нахмурилась, осмотрев себя и оценив картину в целом. Лили, по-видимому, распространила свою услугу исцеления не только на мои руки, а также мое чувство моды: моя футболка и джинсы были заменены на серо-стальное платье с вырезом в смутно традиционном японском стиле, и расшитые черные и серебристые стрекозы. Черный бархат обтягивал мою талию, мой нож скрывается под складкой ткани. Его не так легко было скрыть, но по крайней мере она не оставила меня без оружной. Подтянув подол платья выставила разбитый коричневый ботинок — она оставила мою обувь в покое.

— Не смешно, — пробормотала я и начала спускаться вниз по ближайшей тропинке. У нас будет особый разговор, если она испарила мою одежду.

Разобраться во владениях Лили легко, они дляться до тех пор, пока вы не устаните идти. Границы ее земель гибкие, иногда занимают мили между достопримечательностями, в других случаях это всего в нескольких футах, но все пути ведут к Луне В конце концов преодолеть дорогу. Я прошла около четверти мили, постоянно поворачивая, когда услышала позади себя, что кто-то прочищает горло.

«Да?» — Сказала я, оборачиваясь.

Человек с серебрянной кожей стоял на воде, в нижней части челюсти трепетали жабры с плохо скрываемым беспокойством. Он был одет в ливрею Лили, с разрезами посередине рукавов и в брюках, что позволяло плавникам, которые росли из икры и предплечья свободно двигаться. «Моя госпожа… послал меня? — сказал он неуверенно.

«Я вижу. Что она велела, мне сказать?»

«Она желает чтобы я сказал вам, что… ждет в павильоне?… Король кошек и… ваша племянница?»

«Полезно знать», — сказал я, ударившись головой. «А где находится этот павильон?»

«Пойдите, так как вы есть и поворачиваете. слева. в. солнечные часы?»

Казалось, что это конц его инструкций. Я повернулась, когда он снова заговорил, спрашивая, «Леди?»

Я оглянулась через плечо. «Да?»

«Могу ли я… идти?»

«Да, вы можете», сказала я. Он улыбнулся и растворился в тумане, дрейфуя по воде. Я покачала головой и возобновила ходьбу. Наяд. Если есть способ, чтобы сделать их умнее, чем ваш средний рок, никто не нашел.

Остальная часть прогулки прошла без осложнений. Лишь однажды стайка феи пересекла мой путь, смеялись и пытаясь сбить друг друга в полете. Я пропускала их. Пикси маленькие, но они могут быть мстительны, когда их провоцируют. Несколько стай обитают в парке и в настоящее время находяться в состоянии войны со стаей, где я работаю. Иногда, я снабжаю пикси оружием — обычно в форме зубочисток или сломаных карандашей — и мне не нужна стая разъяренных фей, ищущих возмездия. Пропустив их, я продолжила свой путь, пересекая несколько более мелких островов и мшистых кочек, прежде чем я достигла солнечных часов в середине ничем не примечательного пятачка. На нем не было тени. Я закатила глаза, удивляясь, чему Лили безспокоиться, и повернула налево.

Перед поворотом, шатра не было. Он появился как только я окончательно обернулась: огромный, белый, шелковый шатер украшеный десятком гербов, которые я не узнала, он стоял на возвышении лиственных золотых веревок. Его знамена и флажки трепетали на ветру, я не могла поверить. Судя по всему, «поверните налево» не означает «продолжать идти.»

Лили стояла коленями на подушке, наливая чай в розовые фарфоровые чашечки, на столе который стоял так низко, что единственный вариан устроиться возле него был на коленях и совсем не предусматривал стулья.

Лили может быть немного традиционалистка, когда пожелает, а именно большую часть времени. Тибальт сидел напротив нее на аналогичной подушке, и выглядел совершенно непринужденно в этой среде. И это одна из тех вещей которые раздражали в нем. Он так чертовски уверен в себе, что могбы обедать с самим Обероном при этом чувствовать себя непревзойденным.

Карен спала на противоположной стене павильона, на куче подушек, Спайк свернулся у нее на животе. Похоже она совершила свое собственное путешествие через удивительную Автомойку Ундин и исцеляющий салон. Она была одета в белый халат украшенный вышивкой с вишнями, ее волосы были зачесаны как корона вокруг головы. Она оставалась такой же бледной, как и до трюка Лили, и как я думаю по прежнему спала. Ее одежда в которой она пришла была сложена на полу рядом с моей.

«Я вижу ты нашла нас,» сказала Лили. Она махнула рукой в другую сторону стола указав на место рядом с Тибальтом. «Пожалуйста. Присаживайся.»

«Знаешь, могла бы предупредить меня заранее» сказала я, проходя на указанное место. Мои колени запротестовали когда я собралась на них усесться, так что я села напротив придерживая ноги перед собой. Казалось Тибальту стоять на коленях так же удобно как и Лили. Я бросила на него неодобрительный взгляд. Выпендрежник. «Была ли серьезная причина бросить меня на полпути через проклятый knowe?»

«Да», сказала она продолжая наливать чай. Это не стало для меня удивлением я редко выхожу из Чайных садов, не остановившись и не выпив чашку чая с Лили, независимо от того насколько срочные дела у есть у меня. И все же…….

«Я не уверена что у нас есть на это время, Лили,» Сказала я. «Нам нужно искать детей»

«Для чая всегда есть время,» упрекнула Лили поставив чашку рядом со мной. Я «бросила тебя», как ты мило выразилась, потому что тебе было необходимо излечиться. Урон был нанесен тебе при помощи магии, что делает закрепляющий эффект, но я не намерена уступать ему. Что касается того, почему я тебя не предупредила, я знаю о твоей неприязни к воде. Мне казалось что ты будешь сопротивляться, если бы знала что я задумала.» Небольшая улыбка смягчила ее губы. «Определенная неприязнь к промоканию — черта, которую вы делите с нашим королевским другом.»

Тибальт поморщился. «Я не считаю что избегать пневмонии плохо.»

«Если сможете подхватить пневмонию в водах моей земли, то испытаете больше затруднений, чем легкая влажность», сказала Лили. Успокоившись, она посмотрела на меня. «Я сожалею, октябрь, но я не могу разбудить ребенка. Я попробовала. Я могу держать вместе тело и дух до поры до времени, но я боюсь, что это может быть на грани моих возможностей».

«Но то, что с ней случилось?»

Лили подняла чашку, используя привычный жест, чтобы попытаться скрыть беспокойство мерцание в глазах. «Я не знаю.»

«Могу я взять ее к Джин?» Джин была целителем в Затененных Холмах. Она не была в лиге Лили — практически никто кроме Ундин к ним не приближался — но она хорошо знала свое дело, ее навыки сильно отличались. Эллиллоны не экологические целители, как Ундины; они работают с заклинаниями и микстурами, может она что-то сможет сделать если постарается. Они не ограничены действиями воды.

«Я так не думаю,» сказала Лили. «Пока не узнаем условие ее волшебного сна, перемещать ее не стоит, мы можем навредить ей еще больше. Ты правильно поступила, что принесла ее сюда. Я могу присмотреть за ней, пока не станут известны подробности.»

«Таким образом мы не знаем почему Карен не просыпается, что стало с пропавшими детьми — я даже не знаю с чего начать.»

«Спроси Луну,» сказала Лили.

«Ты повторяешься,» сказал Тибальт хмурясь. «Возможно ты расскажешь нам как до нее добраться.»

«Я не могу» ответила Лили спокойно выдержав его взгляд. «Если вы хотите найти ответы на интересующие вас вопросы, вы должны начать думать.»

«Думать,» сказала я и повернулась к нему. «Тибальт когда вы обнаружили, что дети пропали, вы ничего странного не заметили в местах где они спали?»

«После пропажи?» он нахмурился еще больше. «Воздух был кислым. Вещи которые были там пахли неправильно, а еще были вещи которых быть не должно.»

«Какие вещи?» спросила я во мне возрастала мрачная уверенность.

«Кровь и пепел. И еще воск свечи.»

С другой стороны стола раздался звук бьющегося стекла. Мы повернулись чтобы посмотреть на Лили, она собирала осколки чашки. Я смотрела. Никогда не видела чтобы у Лили прежде что-то падало.

«Мне очень жаль,» сказала она запинаясь. «Пожалуйста отойдите от стола….. мне нужно убраться….. мне так жаль…..».

Я начала отступать назад, но остановилась когда увидела на противоположной стороне стола чаинки. Они были разбросаны в беспорядке но достаточно ясным чтобы понять. Три петли как арочные ворота, увядающие розы; высокие тонкие колонны с треугольным мазком. Свечи….?

Лили потянулась рукой через стол и схватила меня за подбородок, развернув к себе чтобы я смотрела ей в лицо. Ее глаза были темнее чем обычно и они напоминали две бездонные лужи. «Пора уходить», сказала она. «Мне очень жаль но так сказали листья. Он слишком близко для моей безопасности.»

«Лилия, что — " начал Тибальт. Лили бросила на него сердитый взгляд и он замолчал.

«У вас у обоих есть дела, речь идет о безопасности дочери Амандины,» сказала она. «Ты должна поговорить с Луной, Октобер. Оставьте девочку у меня. Возможно я смогу ее разбудить, а возможно и нет, но она будет в большей безопасности со мной чем с вами в пути.»

«Но-"

На сей раз грозный взгляд был направлен на меня. «Ты знаешь, что есть вещи о которых я не могу говорить. Я сожалею, что они касаються ваших дел. Все что я могу сказать: «Ты должна спросить Луну, поскольку ответов здесь ты не найдешь и ты должна оставить девочку.»

«Я просто не могу оставить ее здесь!» вскрикнула я. «Ее родители доверили ее мне.»

«У тебя был неожиданный посетитель?» спросила она. Я замерла. И она продолжила, «Тот кто принадлежит твоей линии, точно как омела относиться к дубу? Ты не можешь солгать мне. Я знаю»

«Как….?» прошептала я. Тибальт нахмурился, но меня это не волновало. Если Лили знает о Фетчи, что еще она может знать?

Она грустно улыбнулась. «На воде всегда есть рябь. Некоторые из нас просто наблюдают за ней с более близкого расстояния. оставьте ребенка и уходите. Вам еще идти и идти по этой дороге путешествий.»

«Лили, я — "

«Мне больше не чего сказать. Ты будешь выполнять поручения, и Тибальта, и всех остальных кто тебя знает. Ты будешь делать это потому что должна. Теперь уходи, Октобер. Она посмотрела на беспорядок на столе. «У тебя очень мало времени чтобы найти свой путь. Иди.»

Я стояла. «Ты больше ни чего мне не скажешь, не так ли?»

«Больше не чего сказать.» Она посмотрела на Карен, взяла одежду и подала мне. «Можешь оставить платье себе. Оно тебе идет.»

«Думаю у меня не хватит времени чтобы измениться.» Я взяла сверток. «Как мы можем выйти отсюда?»

«Выйдите из павильона и повернете налево.»

«Пойдем.» Я развернулась чтобы уйти. Спайк спрыгнул с Карен и последовал за моей спиной. Тибальт шел немного позади мы молча вышли из павильона. Это странно успокаивало и не давало покоя.

Был момент когда мы были дезориентированы, когда отошли от павильона до мшистой земли. Пейзаж встал во круг нас на свои места и мы оказались в Ти-Грандез стоя перед дверью с надписью Вход только для сотрудников. В воздухе ощущалось странное покалывание и запах жасминового чая. Я протянула руку и дотронулась до уха и обнаружила иллюзию-закругленный угол.

«Это не смешно,» мрачно сказала я. Понимаю, что большинство чистокровных имеют абсолютный контроль в пределах своих владений, но это не означает, что мне необходимы наглядные примеры. Мне не нравятся когда на меня набрасывают иллюзии. Иллюзии которые делает Тибальт — были достаточно раздражающими, и они фактически не касались моей кожи.

«Ты очень хорошо выглядишь,» сказал Тибальт.

Я смотрела на него, пока он снимал свою куртку — потом закутал меня в нее — оглядел их со всех сторон и пожал плечами. Поношенная кожаная куртка смотрелась необычно с классическим шелковым платьем. Мне было все равно. «Я выгляжу как гейша.»

Мимолетная улыбка каснулась его губ. «Как я уже сказал ты выглядишь прекрасно.»

«Угу.» Фыркнула я и развернувшись направилась к выходу. Под насмешливым взглядом Тибальта. Когда я споткнулась второй раз о подол своего платья, он подошел и забрал у меня из рук ворох одежды. Я моргнула, но ни чего не сказала.

Он тоже молчал, пока мы шли к моей машине. Когда он заговорил его голос был нехарактерно ласковым. «Я не хотел тебя обидеть.»

«Что?» Я мельком взглянула на него.

«Я сказал, что не хотел тебя расстраивать. Понимаю, мое отсутствие будет проблемой.» Его улыбка стала чуть шире. «Кажется ты вечно пытаешься избавиться от меня.»

«Да, хорошо.» Я остановилась рядом с машиной, забирая свою одежду из его рук. «Наверное, я не ожидала, что это будет так резко. Я тебя разозлила?»

«Разозлить меня? Нет. Это не так. Я был…» — он замолчал вздохнув. «Я кое-кого разыскиваю. Есть вопросы, которые беспокоят меня, и я хотел бы найти ответы.»

«Я могу чем-то помочь?»

Вопрос был задан случайно; его ответ может быть каким угодно. Идя все еще, как кошка, преследующая мышь, он изучал мое лицо, глаза бросались назад и вперед, когда он рассматривал меня. Наконец, почти с удивлением, он сказал: «Нет. Нет, я так не думаю."Странно, но он почувствовал облегчение. «Мои извинения за мое отсутствие. Очевидно, ты потерялась без меня.»

Я моргнула, доставая ключи из кармана джинсов и проверяя заднее сиденье на наличие злоумышленников, прежде чем отпирать дверь автомобиля. — Ты очень странный, Тибальт, — сказала я. «Но думаю, что я знаю об этом. Тебя подвезти куда-нибудь?»

Он остановился, задумчиво глядя. «Что Лили имела в виду? Омела и дуб?»

Отдал пенни, придётся отдать и фунт. Если бы он доверил поиск своих пропавших детей, я бы могла рассказать реальность событий. Расправив плечи, и встретившись с его взглядом сказала: «Моя добыча появилась сегодня утром.»

— Ах, — мягко сказал он. «Я должен был догадаться, что это будет что-то в этом роде.» Прежде чем я успела среагировать, он шагнул вперед и поцеловал меня в лоб."Я должен вернуться в свой королевский двор и сообщить родителям пропавших без вести, что ты согласились. Я приду к тебе попозже.»

Я ошеломленно уставилась на него. «Что…?»

«Открытые дороги, Тоби. Найди наших детей."Он колебался, как будто собирался сказать что-то еще, но не сделал этого; он просто повернулся и пошел к краю парковки.

«Что…?» — снова повторила я, стоя с ключами в руках.

Оглянувшись через плечо, он застенчиво улыбнулся, вышел в тени и ушел.

«Это официально становится странным», — сказала я, как и все остальное, чтобы услышать МОЙ собственный голос. Пропавшие дети, жертва на моем пороге, Лили чокнутая, и теперь Тибальд решил пересмотреть «странное поведение»? День не становился лучше. Я села в машину и завела двигатель.

Мне нужен был кофе, и нужен был прямо сейчас.

Глава 6

Я приехала домой через пол-часа и заехав в МакДональдс заказала экстра-большую порцию кофе, который должен был сделать все возможное чтобы успокоить мой желудок. Не удалось. Не удача стала более существенной, когда я подошла к квартире и посмотрела на крыльцо. Квентин сидел там, обхватив руками ноги и упершись подбородком в колени, выглядел он, как огромный щенок, которого пинали ногами.

По крайней мере, у него был смысл надеть человеческую маскировку, притупив уши и придав чертам чуть большую привлекательность. Даоин Сидхи великолепны, но это не человеческая красота. С маскировкой он мог стать кумиром подростков; без него он бы начал творить беспорядки. Он был одет в синие джинсы и черную майку, которая провозгласила, ТЫ ПРОСТО РЕВНУЕШЬ ЧТО ГОЛОСА ГОВОРЯТ СО МНОЙ. Похоже, его кукурузные шелковисто-светлые волосы не расчесывались несколько дней, и один из его кроссовок был развязан.

Единственный раз, когда я видела его неопрятным, был сразу после того, как в него стреляли. Что-то было не так.

Он поднялся на ноги, когда увидел меня, почти спотыкаясь о шнурки. — Тоби» — сказал он, с надрывом в голосе. «Я—"

Длинный язык корабли топит и запаниковавшие дети говорят, что нельзя. Я живу в приличном районе, но у меня соседи и соседи все слышат. «Подождите, пока мы зайдем внутрь. Нужно открыть дверь?» Я бросила ему ключи от дома, чтобы было удобно забрать оба свертка с одеждой, и с моей юбкой в этом процессе. «Мне не нравится ходить в этой штуке.».

«Так зачем ты это носишь?» Поймав ключи, он вопросительно нахмурился.

«Это длинная история.» Я щелкнула пальцами, бормоча что-то типа: «У Мэри был маленький ягненок». Выступы вокруг дверной коробки вспыхнули красным и отпустили. «Просто открой дверь, пожалуйста.»

К счастью для меня, этот мальчик обучен послушанию с самого рождения. Он пожал плечами и повернулся, открывая дверь. Благодаря его вежливым манерам он даже продолжил держать дверь открытую для меня, прежде чем последовать за мной внутрь, где он рухнул на диван и опустил голову в руки. Я должна была восхищаться этим — как и большинство подростков, независимо от породы, у него было почти инстинктивное понимание игры на публику.

— Завязывай шнурки, — сказала я, бросив сверток с одеждой на Книжную Полку, прежде чем запереть дверь и повернуться к кухне. Мне нужно было приготовить кофе. Он скажет, когда будет готов, большая часть моего дешевого кофе из фаст-фуда давно выпита.

Я наполняла фильтр, когда он сказал, нерешительно «Тоби?»

Джекпот. «Да?» Я обернулась. Он стоял в кухонном проеме. «Ты собираешься рассказать мне, почему ты сидел на моем крыльце?»

«Кетти ушла.»

Я поставила фильтр на место. «Попробуешь еще раз?»

«Кетти ушла. Она исчезла сегодня утром.»

Имя было знакомым, просто потребовалось время, чтобы понять, кого он имел в виду. О, нет. «Твоя человеческая подружка». Он кивнул головой. У меня внезапно перехватило дыхание. Пожалуйста, пусть он скажет что они расстались… «когда ты говоришь «ушел», что ты имеешь в виду?»

«Я не знаю. Хотя бы в гостях.» Он посмотрел вниз на пол, продолжая монотонно: «Сегодня утром она не пришла в школу».

Чистокровным становится все труднее притворяться, что мир смертных не имеет значения, поэтому они начали отправлять своих детей в школу — человеческую школу. Назовем это горячим новым способом играть в невесту фейри. Я не уверена, что кучка чистокровных детей получит человеческое детство, которого у меня никогда не было, но мое мнение не изменит тенденцию. Квентин учился на втором курсе человеческой средней школы недалеко от Пасо Ногала, и у него все было на удивление хорошо, учитывая все обстоятельства.

Я прислонилась к стойке. «Она могла заболеть. Люди болеют».

— Я это знаю, — оборонительно сказал Квентин. «Я пошел к ней домой во время обеда, чтобы проверить ее.»

«А ее там не было?»

«Нет. Ее мама сказала, что Кетти не было, когда она встала. Она не взяла ни туфли, ни сумку, ничего."Он сглотнул, прежде чем продолжить», — я спросил, можно ли осмотреть ее комнату, чтобы узнать, оставила ли она записку или что-то еще. Ты знаешь. Расследование, как в ALH.»

— Это было очень умно с твоей стороны.» Щемящее чувство в моем животе становилось все хуже. «Что вы обнаружили?»

— Никакой записки, — сказал Квентин. — Но… — он замолчал. «Не смейся, хорошо?»

— Я не буду смеяться» — тихо сказал я. Почему-то смех был последним, о чем я думала.

«Воздух в ее комнате был странным. Как… ну, как кровь.»

— И воск свечи — , пробормотал я.

«Что?»

«Ничего. Ты касался окон?»

Он нахмурился. «Конечно нет. Зачем мне прикасаться к окнам?»

Я поднял свои руки вверх. Лили проделала хорошую работу, но я все еще чувствовала жжение, если слишком много думала об этом. «Я не знаю. Но если бы ты это сделал, ты бы, наверное, был в мире боли.»

«О чем ты вообще говоришь?»

«Закончи свою историю, и я расскажу тебе свою."Он посмотрел на меня, и я добавила: «обещаю.»

«Хорошо». Он вздохнул. «Ее мама пришла и сказала, что мне нужно уйти. Она очень волновалась."Он прикусил свою губу…» «Как и я.»

«Понятно."Я взяла фильтр и вставила его на место, затем включила кофеварку. Мне нужно было больше кофеина, прежде чем я попытаюсь справиться с этим.

«Ты собираешься сказать мне, что происходит?»

— Наверное, стоит» — сказала я и вздохнула. «Пойдем.» Подталкнув его в гостиную, не ожидая, что он последует; это не такая уж большая квартира. Я сидела на краю дивана, дергая подол юбки, пока она не стала ровной.

Квентин последовал за мной, садясь на другой конц дивана. Спайк прыгнул ему на колени, и он начал чесать розового гоблина за ушами. «Почему окна причиняют боль?»

«Потому, что Кетти не единственная, которая ушла», — сказал я. «Стейси Браун позвонила сегодня утром, потому что ее два младших ребенка пропали без вести. Когда я обыскивала их комнаты, я нашела те же ароматы, что и ты у Кетти. Я также разговаривала с Тибальтом, и он говорит, что пятеро детей исчезли из своего двора вчера вечером.

«Тот же запах?»

«Тот же запах», — сказала я. «Я коснулась окна, когда шла по следу запаха. Оно обожгло мне руки.»

«Но они не смотрят—"

«Лили исцелила их. Кетти… " — вздохнула я. «Она чистокровный человек, верно? Не полукровка или Мерлин?» Люди с очень небольшим количеством крови фейри иногда все еще способны творить магию и воспринимать мир фейри; это редкость, но это случается. Мы называем их «Мерлины», и избегаем их, когда можем. Они опасны, на своем пути.

— Она человек, — сказал Квентин впиваясь взглядом.

Я вздрогнула. «Не хочу ни на что намекать. Но Квентин — что бы это ни было, он схватил чистокровных, подменышей, а теперь и человеческую девочку. Что это значит?»

" Это означает, что мы должны вернуть ее», — сказал он, сжав челюсть так что заходили желваки.

— Верно, — сказала я, сморщивая переносицу. «Кто-нибудь знает, что ты здесь?»

«Не совсем. Я пришел прямо из школы.»

— Значит, дети исчезают, а ты просто сбежал? Ты хотя бы предупредил Сильвестору и Луну, что будешь дома поздно? Родители Квентина воспитывали его в Тенистых Холмах, чтобы обучить придворным искусствам. Я никогда их не встречала, но они должно быть небольшого дворянского титула, раз могли отправить в родовое поместье. Судя по небольшому акценту Квентина который появляется во время стресса, оно было где-то рядом с Канадой. «Торкильз» — это как его лорды-повелители, так и его родители, по крайней мере, до тех пор, пока не закончится воспитание.

— Нет…

«Мейв будет плакать Квентин» Встала я. «Ни куда не уходи. Понятно?»

Он кивнул, после этого я вернулась на кухню, где я схватила телефон и набрала номер для «Тени холмов». Телефон зазвонил дважды, прежде чем на линии появился мужской голос, сказав: «Тени холмов. Чем могу помочь?»

Я сделала заминку, изумление пересилило мое раздражение. «Этьен, это ты? "

«О, черт. Привет, Тоби, — устало сказал он. «Пожалуйста, не начинай.»

«Телефон в опасности? Им нужен был большой храбрый рыцарь, чтобы охранять его?» Этьен — один из самых надежных рыцарей Сильвестра. Чистокровный Туата Де Даннан и настолько благородный, что скрипит — короче, скучный как ад. Я уважаю этого человека и даже люблю его абстрактно, но когда дело доходит до того, чтобы проводить с ним время, скажем так, мы посвятили много времени тому, чтобы сводить друг друга с ума.

«Мелли нет, так что кто-то должен был следить за телефоном. Что здесь происходит?» Нельзя было пропустить неодобрение в его тоне. У меня гораздо больше шансов, что появятся неприятности, преследующие меня по пятам, если позвонить заранее.

«Правильно. Извини.» Удивившись, я сказала: «Квентин у меня. Он в порядке и ставлю тебя в известность, что собираюсь его вернуть.»

«Квентин там? Зачем ему быть-"

«Он сам пришел, Этьен, я не украла его или что-то еще.» — его ответная тишина показала, насколько я была близко со своей догадкой, о чем он думает. Вздохнула. «Пожалуйста, сообщите людям, что Квентин в безопасности, и скоро будете кричать на него лично».

— Конечно, — сухо ответил он. «Открывай путь.»

— Доброго огня, Этьен, — сказал я и повесил трубку.

Я ритмично билась головой об стену, когда услышала, как Квентин прочистил горло позади меня, спрашивая: «Тоби? Что случилось? Кто говорил по телефону?»

Перестав биться головой и выпрямилась, повернувшись к нему лицом. «Подходи. Мы уезжаем.»

Он последовал за мной к входной двери и спросил: «Куда мы идем?»

«Я отвезу тебя обратно в Тени холмов».

«Что?» Он остановился, глядя на меня. «Зачем?»

«Эта ситуация слишком опасна. Я не собираюсь снова рисковать твоей жизнью."В последний раз, когда Сильвестр отправил меня на работу, Квентин пришел посмотреть и поучиться. Он научился, все в порядке. Он узнал, каково это-получить пулю и чуть не умереть, и каково это-похоронить единственную племянницу своего сеньора. Есть некоторые уроки, которые я не хочу повторять.

«Но-Кетти!» — запротестовал Квентин.

«Я займусь этим. Мне не нужна твоя помощь. «Я рискну собственной жизнью, чтобы доставить детей домой, но никогда не рискну твоей. Никто не должен пострадать; особенно не Квентин. Я уже причинила ему достаточно боли.

Он смотрел на меня, как будто я только что дала ему пощечину. «Но она моя девушка. Ты должна …»

«Зачем? Позволять тебе помогать?» Я покачала головой, изо всех сил усмехаясь. Было больно, но не так сильно, как при мысли о его переломанном теле. «Разве ты не обращал внимания? Когда люди связываются со мной, они умирают. Я не возьму тебя на это дело.»

«Мне нужно найти ее. Пожалуйста, Тоби, она просто человек, она не знает—"

«Ты не обучен, и ты не пойдешь». Я была жестокой, но другого выхода не было. Нет, если я не хочу, чтобы мой Двойник стоял за его смертью, а также моей.

Квентин отшатнулся, широко распахнув глаза, и ему на мгновение стало больно. Он коротко кивнул. «Прекрасно. Я найду ее самостоятельно.»

— Нет, ты не будешь этого делать. — Идем.»

— Что?

«Как я уже говорила, я отвезу тебя обратно в Тени Холмов». Он свирепо смотрел на меня. Я оглянулась назад. У меня было больше практики, и он первый отвернулся, сгорбившись. Ненадолго задумавшись я решила переодеться, но передумала. Квентин может сбежать, если я оставлю его без присмотра. Мне не хотелось упускать его из поля зрения, чтобы он не сбежал, пока я не верну его к знающему.

— Тоби…

«Подойди. Схватив его за руку и вывела наружу. Спайк последовал за мной, бросаясь между моими ногами и почти спотыкаясь. Отпустив Квентина, я нагнулась и подхватила розового гоблина, бросив его в его объятия с бесцеремонным: «Держи.»

Квентин нахмурился, автоматически прижимая розового гоблина к груди. Спайк щебетал, уплотняясь и начиная издавать странный звук скрежетания, который служил ему мурлыканьем.

Я провела пальцами по сторонам двери, бормоча под нос фрагменты детских стишков. Запах меди и срезанной травы поднялся вокруг меня, когда контуры вспыхнули красным, оживляясь, и шквал боли ударил меня по вискам. Заклинание сработало, как бы хорошо это ни было. Митч и Стейси тоже охраняли свой дом.

Опустив руки, я повернулся к Квентину. «Пойдем.»

Он протянул мне Спайка, не сказав ни слова, и побежал к моей машине. Вздохнула, но возражать не стала. Если хочет играть в молчанку, я тоже могу играть. Так даже лучше..

Поездка в Плезант Хилл, казалось, заняла целую вечность. Квентин сидел на пассажирском сиденье, и не смотрел на меня, в то время как Спайк решил прокатиться на моих коленях, а не на своем обычном месте — на приборной панели. Я не знаю, пытался ли он утешить меня или успокоится, но между рулем и моей юбкой было довольно трудно двигаться. Мои мысли возвращались к Карен. Мне хотелось верить, что она очнется сама по себе. Почему — то иначе я просто не могла.

Тем более, сказал ворчащий голос в глубине моего сознания, если бы подруга Квентина и дети Кейт Сидэ исчезли так же, как пропали Энди и Джессика. Вздрогнула. Начиналось что-то, что мне совсем не нравилось, корни и ветки, я не видела никакого способа держаться подальше от этого.

Солнце опускалось во второй половине дня, когда мы вышли на автостоянку в Пасо Ногале. «Выходи. Приехали.»

Квентин торжественно посмотрел на меня. «Пожалуйста, передумай. Я хочу помочь.»

«Я не хочу снова причинять тебе боль. А теперь выходи из машины»

Квентин вздрогнул, но открыл дверь, явно намереваясь уйти. Одна проблема: я не верила ему, что он действительно вернется в дом. Выйдя из машины я обошла ее, чтобы встретиться с ним, и улыбнувшись, взяла его под локоть..

«Позволь проводить тебя домой.»

«Это не…» Он попытался вырваться и нахмурился. «Это не обязательно».

«Забавно, я так не думаю. А теперь пошли.»

Хорошо, что парк был практически пуст, потому что любой, кто видел наше продвижение вверх по холму, имел бы веские основания позвонить в полицию и сообщить мне о похищении. Квентин не сопротивлялся, но и не помогал; он просто позволил себя тащить, необходимо было сделать сложную серию шагов, чтобы открыть дверь в Тени Холмов. Выполнение комбинации с ним на буксире заняло большую часть моего внимания. Не было никакой возможности придержать юбку, чтобы она не порвалась. Я бросила попытки после того, как в третий раз он зацепился за кусты боярышника. Не заплатила бы ни цента за эту проклятую вещь..

Квентин снова попытался вырваться на свободу, когда дверь в Плазант-Хил, наконец, открылась. На этот раз я его отпустила. Не хотела, чтобы он свернул себе шею, если конечно мое мнение учитывается в этом вопросе, не стоит смущать его в добавок ко всему остальному.

Спайк пронесся мимо нас, когда мы вошли в вестибюль, почти сбивая меня с ног. Уши были прижаты к голове, и бежал он очень быстро, так что оказался вне поля зрения скрывшись за углом до того, как я поняла, что он уже так двигался. Так же странно он себя вел у Митча и Стейси мелькнула мысль в моей голове. «Квентин, оставайся здесь!» сорвавшись с места выкрикнула я.

Сложно совершать покупку кроссовок передвигаясь по мраморному полу. Завернув за угол, в том направлении в котором рванул Спайк, спотыкаясь, преследуя его я бежала в следующий зал.

Зал был уже занят. Луна сидела на низкой бархатной кушетке, в двадцати футах от нее находился стол из вишневого дерева на котором она укладывала засушенные розы в вазу. Спайк бежал впереди меня и запрыгнул к ней на колени. Она посмотрела на него мгновение, прежде чем поднять голову, обращая внимание на мое появление. Подергивая одно серебряное ухо, она приподняла лапы с колен, опуская вазу.

— Здравствуй, Октобер, — мягко сказала она.

«Э-э…» я одновременно попыталась поклониться и перестать бежать. Юбка запуталась на моих ногах, подвернулась стопа, и я приземлилась плашмя на спину.

Луна наблюдала за моим падением с невозмутимым видом. Луну трудно вывести из равновесия. Она треххвостая Кицунэ, которая добровольно вышла замуж и вошла в одну из самых разочаровывающих благородных семей, с которыми я когда-либо имела дело. Она должна быть либо сумасшедшей, либо терпеливой как скала. Иногда я подозреваю, что Луна может быть и тем, и другим.

Она подождала, пока я упаду, и спокойно поинтересовалась: «Новое платье?»

— Лили, — сказала я желая объяснится. Сидя, и потерая затылок одной рукой. «Ну, это было немного драматично.»

«Впрочем смешно, что прощает много грехов». Она встала, прижимая Спайка к ее груди. «Возвращение Квентина приветствуется. Конечно, с ним нужно поговорить. Уверена, Этьен оценит эту возможность.»

«Лучше уж он, чем я.»

Луна засмеялась, предлагая руку. «Пошли. Сильвестр захочет поговорить с тобой.»

«Мне так нравится встречаться со своим сеньором, когда я одета как идиотка и просто катаюсь со смеху по полу», — проворчала я, позволяя ей поднять меня. «Тем не менее, это хорошо, потому что я тоже хочу поговорить с ним.»

Ее смех угас, забрав с собой свет в ее глазах. — Я думала, что ты сможешь» — тихо сказала она. «Я надеялась, что кто-то другой… но это не важно. Пойдем.»

Все еще держа Спайка у груди, она повернулась и пошла по коридору, не сомневаясь что я последую за ней. Удивляясь резкой сменой ее настроения я шла следом. Сильвестру нужно было знать, что происходит.

Глава 7

Плазант Хилл-это самое большое именее, которое я когда-либо видела, и там легко заблудиться. Не уверена, действительно ли он перестраивается, когда никто не смотрит, но не удивлюсь если это так. В конце концов, мы говорим о обширной территории Саммерлендс, достаточно большой, чтобы в нем жили Сильвестр, Луна, их дочь и ее муж, их опекуны, персонал, весь двор и находились все сады Луны. Удивительно, что это место не больше, чем могло бы быть.

Луна вела меня по коридору в комнату со стенами из падающей воды. Она не сказала ни слова, прижимая Спайка к груди и устремив взгляд вперед, словно боялась, что ее голова отвалится, если она повернет ее. Даже Спайк казался подавленным, пассивно лежал на руках с опущенной головой и шипами, прижатыми к спине. Мне показалось это плохим знаком.

— Луна…?

«Пожалуйста, Октобер."Она оглянулась через плечо, выражение ее лица было болезненным. «Просто дай мне минуту. Пожалуйста. Все будет объяснено».

Этот ответ забеспокоил меня еще больше. И все же я постаралась успокоится, последовав за ней из комнаты с водопадом в огромный зал, наполненный тьмой. Пола не было видно. Двери висели, подвешенные в воздухе, рассеянные без учета того, где находятся стены комнаты и логически должны упасть. Луна подошла к ближайшей двери, открыла ее и вошла, исчезая в небытие на другой стороне. Замечательно. Клянусь, что в конечном итоге Фейри приговорят стать ничем иным, кроме как миром фантазий и китча, чистокровные слишком одержимы спецэффектами. Задрав юбку до колен, я последовала за ней.

Темнота разбилась на осколки желтого и бирюзового, а затем растворилась в пышной зелени английского загородного сада. Мы с Луной стояли на узкой булыжной тропе, которая разветвлялась на множество направлений, ветвясь вокруг по деревьев и скульптур. Папоротники изогнулись над головой, отбрасывая кружевные тени на камни под ногами. Подобно правильному английскому саду, уход за ним был настолько хорош, что казалось, будто за ним вообще ни когда не ухаживали. Упитанные гортензии и гладиолусы кивали головками в тени плюща и жимолости в то время как вьюнок обвивает словно руками подвесной диванчик. Мраморные статуи выглядывали из углов, почти утопая в густой зелени.

— Это что-то новенькое» — сказала я, озираясь вокруг.

«Это очень, очень старое», - поправила она. «Я запечатала его на некоторое время, чтобы деревья росли. Это кажется уместным на сегодня.»

Покосившись на нее.

— Луна, что происходит?

— Просто подойди, — сказала она и пошла к ближайшей тропинке.

Спайк посмотрел на меня через плечо Луны, явно выжидая. Со вздохом я последовала за ними.

Перевес не в мою сторону, никто никогда не интересуется мнением подменышей, обычно мы не получаем недвижимость такого рода, но если когда-нибудь у меня будет поместье, я оставлю везде карты со стрелками, информируя, о том, что ВЫ ЗДЕСЬ на каждом углу. Я была бы полностью потеряна, если бы выпустила Луну из поля зрения, и похоже, не помогли бы даже карты.

Далеко мы не ушли. После того, как обошли декоративную птичью ванну, окруженную розовыми кустами, мы оказались перед элегантным пикником, находящимся под плачущей ивой. Все блюда приходили из сада: салаты, тарелки из свежих овощей и нарезанных фруктов, банки с вареньем и медом. Собирайте урожай. Сильвестр сидел на одеяле, нарезая ежевичный пирог. Подняв глаза, он улыбнулся.

«Вот ты где! Этьен сказал, что ты придешь, чтобы вернуть Квентина. Давай, садись. Ты выглядишь так, как будто можешь остаться пообедать. Его улыбка дрогнула, растворяясь в замешательстве. «Луна? Что случилось?»

«Все. Ничего. Луна засмеялась — тонкий, хрупкий звук, как ногти по стеклу, — и двинулась, почти грациозно упала на одеяло рядом с ним. Ее хвосты безумно хлестали, завязывая себя в сложные узлы, которые развязались так же быстро. Спайк спрыгнул с ее рук, когда она сидела, и побежал ко мне, утыкаясь в мои лодыжки. Луна, кажется, не заметила. «Холмы в огне, Сильвестр. Свечи гаснут.»

Его руки медленно успокоились, и пирог, очевидно, забылся, когда он уставился на свою жену. Наконец, он повернулся, чтобы посмотреть на меня, и сказал голосом, который почти застыл: «Почему бы тебе не сесть, Октобер и рассказать нам, что происходит?»

— Я не совсем понимаю, что происходит, Ваша Светлость, но я могу попытаться, — сказал я, подходя и осторожно садясь. Я все еще не доверяла своей юбке. «Это утро—"

«Ешь.»

Я посмотрел в сторону Луны, моргнув. Сильвестр сделал то же самое. Она схватила нож, который он бросил, и разрезала им пирог на рваные, неровные кусочки. Ее руки дрожали, когда она подняла первый кусок на тарелку и толкнула его в мою сторону.

Ешь, — повторила она. «Ты должна что-нибудь съесть». Она заставила себя улыбнуться. «Ты слишком худая».

«Нет, я нет», — сказала автоматически, когда протянула руку и взяла тарелку. Сок ежевики просачивался со сторон пирога, образуя вязкое фиолетовое пятно. «Луна, ты в порядке?»

«О, Нет, дорогая. Нет, я совсем не в порядке.» Ее улыбка была блаженной и почти ошеломленной. Это была улыбка сумасшедшей. Моя мать так улыбалась в те годы, как раз перед моим исчезновением. «Так много миль до хорошо, что я даже не знаю, где оно сейчас. Ешь свой пирог.»

Я взглянула на Сильвестра. Он кивнул головой. Принимая это как указание, я взял вилку и ткнула в пирог, прежде чем осторожно укусить. Это был превосходный пирог. Корочка была легкой и хрустящей, а ежевика была идеальной, умудряясь быть сладкой и терпкой одновременно. Он был даже еще теплый. Жаль, что я была слишком взвинчена, чтобы насладиться им.

Сильвестр откашлялся после того, как я два раза укусил его, сказав: «Я очень ценю, что ты вернула, Квентина. Его родители были бы подавлены, если бы я потерял его след.»

— Держу пари — сказала я, принимая это как знак, что можно отложить свою тарелку. «Как долго он здесь находится?»

«О, мы должны провести все его обучение. Скоро назначим ему рыцаря, чтобы он начал работать в свое время оруженосцем.» Улыбка Сильвестра была почти ностальгической. «Я был отправлен к сэру Малкольму в Серые поля. Так он познакомился с моей сестрой. Не уверен, что наши родители простили меня.» Он взглянул в сторону Луны. «Родители так редко это делают.»

«Я никогда не просила их простить меня, — сказала Луна. «Я только попросила их оставить меня в покое».

«ЭМ, ребята?» Я подняла руку. «Мы можем вернуться к тому, почему Квентин был у меня на пороге этим утром? Я не могу остаться надолго. Я еще должна позаботиться о некоторых вещах.»

Ты понятия не имеешь, о чем ты пытаешся позаботиться, — сказала Луна таким же резким тоном. «Ты даже не представляешь.»

Спайк трепетал шипами и щебетал.

Внимание Луны переключилось на розового гоблина. «Я не считаю, что это важно».

Спайк снова чирикнул.

Я моргнула. «Луна? Ты понимаешь, что он говорит?»

Странность на мгновение исчезла с ее лица, сменившись недоумением. «Ну, да. Разве ты не знаешь этого?»

«Э-э, Нет, я не знала.»

«Ты не удивляешься, когда Тибальт разговаривает с кошками, не так ли?»

«Нет; он их король». Королевская власть Тибальта означала, что он, скорее всего мог получать сведенья о том, что я делала, просто подойдя к квартире и поговорив с Кэгни и Лэйси. Я старалась не думать об этом слишком много.

«По той же логике, ты не должна удивляться, что я могу говорить со своими розами."Она оглянулась на Спайка, хмурость вернулась к ее лицу, когда она сказала: " Хотя иногда мне жаль, что они не сказали.»

«Луна». Сильвестр наклонился, положив руку ей на руку. «Пожалуйста.»

Она глубоко вздохнула, словно вытаскивая звук из самого центра своего существа. «Я не хочу этого делать, — сказала она.

«Я знаю.» Он повернулся ко мне. «Тоби?»

Я узнаю сигнал, когда услышу его. Глубоко вздохнув, я сказала " Стейси Браун позвонила мне сегодня утром. Двое ее детей пропали на рассвете.»

«Сколько им было лет? спросила Луна. В ее словах не было удивления, только горе.

«Джессике шесть, а Энди только что исполнилось четыре.»

— Такой совершенный возраст, — сказала Луна и закрыла глаза. «Сколько еще человек?»

— Пять со двора Тибальта, — медленно сказала я. «Девушка Квентина, Кэти, тоже пропала, но я не уверена, связано это или нет. Она смертна.»

Ответ Луны был горьким смехом. Покачав головой, она сказала: «О, нет. Она является доказательством. Без нее это все может быть чем-то другим. По крайней мере восемь за одну ночь, и еще две ночи? Сколько еще не обратились за помощью? Всегда похищай перед рассветом. Останется больше времени, прежде чем поднимут тревогу.»

«Я понятия не имею, о чем ты говоришь», - сказал я. Однако, это не помешало ее словам расстроить меня.

О, ты узнаешь, достаточно скоро. Что-нибудь еще?»

«Средняя дочь Митча и Стейси, Карен. Ей одиннадцать. Она не пропала, но она не просыпается, что бы мы ни делали. Теперь она у Лили.»

«На данный момент этого достаточно.» Спайк снова загремел шипами. Луна посмотрела на него, нахмурив брови. «На самом деле? Ее внимание вернулось ко мне. — Во сколько она приехала?»

Каким — то образом я поняла, о какой «она» Луна говорила. «Немного перед рассветом.»

«Кто?» — спросил Сильвестр.

Я вздохнула, глядя на свой частично съеденный пирог. «Моя Добыча.»

Среди нас троих воцарилась тишина, нарушаемая лишь шелестом листьев на ветру. Даже Спайк перестал шуметь. Когда тишина стала невыносимой, я подняла голову и обнаружила, что смотрю Сильвестру в глаза.

«Правда?» — спросил он опасно мягким голосом.

— Правда, — сглотнув, сказала я. Выдавила улыбку, добавляя «Она сказала, что ее зовут Мэй.»

— Октобер…

" Ей получилось приехать, когда он забирал детей с их кроватей, как фермер, берущий яблоки с его дерева», — сказала Луна. Сильвестр повернул голову, чтобы посмотреть на нее. Она встретила его взгляд не дрогнув. Выражение ее лица было более чем серьезным — оно было грустным, испуганным и уязвленным одновременно. «Он едет, Сильвестр. Он едет, и она обязательно последует за ним».

«Амандин—"

«Здесь нет», тихо сказала Луна. «Не было здесь. Не появится здесь снова в ближайшее время. Эти корни упали на мелководье, и ты это знаешь. Теперь ты уберешь его от наших ворот и позволишь мне рассказать ей, что ей нужно знать?

Выражение лица Сильвестра ожесточилось. Взгляд, который он устремил на Луну, был холоднее, чем любой, который я видела. Встав, он подошел ко мне, поднял меня на ноги и обнял, достаточно сильно, чтобы я не заметила, что он дрожит. Отпустив меня и, не говоря ни слова, направился по садовой дорожке. Не оглядываясь назад.

Я смотрела ему в след, когда я почувствовала, как Луна положила мне руку на плечо и повернулась, чтобы увидеть, как она стоит рядом со мной. «Он должен предупредить Совет. Это его долг и его привилегия, потому что… из-за того, кто он. Голос ее дрогнул. «Мне надо поговорить с тобой. Наедине.»

Я больше не могла этого выносить: вопрос вырвался из меня, рожденный страхом и разочарованием. «Зубы Оберона, Луна, что происходит?»

«Ты виделась с Лили.» Это не было вопросом. «Она сказала тебе спросить Луну.»

«Спайк говорил тебе, какого цвета мои трусы сегодня?» — нахмурилась — «Я понятия не имею, о чем она говорит.»

Луна не ответила. Она просто посмотрела на меня.

«О, черт. «Спросите Луну. Было несколько способов интерпретировать это, и самый очевидный — тот, о котором я должна была подумать в первую очередь, — это спросить Луну. Она была единственной Луной, которая могла отвечать на вопросы. «Что происходит, Луна? Что ты подразумеваешь под «Он едет»?»

Она вздохнула. «Тоби, если я скажу, что бросать ему вызов бесполезно, что ты ничего не изменишь и только даруешь знак, который ты видела сегодня утром, власть над тобой… если я скажу, что ты можешь спасти свою жизнь и свое сердце, уйдя от этого, будет ли это иметь значение?»

Часть меня — большая часть меня — хотела сказать: «Да, это будет иметь значение; пожалуйста, скажи мне остаться здесь. Если ты скажешь мне, я останусь.» Я не хотела туда ехать. Я не герой, никогда им не была. Просто делаю то, что должно быть сделано.

Но когда ты делаешь все это, разве это не определение героизма?

— Нет, — сказал я. — Это не так.

Смирившимся, но не удивленным голосом, она сказала: «Его зовут Слепой Майкл.»

«Слепой Майкл? Я нахмурилась. «Но это не имеет смысла. Он и его Охота будут преследовать тебя, только если ты отправишься в Беркли Хиллс в полнолуние. Они—"

Она посмотрела на меня. Я остановилась, закусив губу. Через мгновение она продолжила " " его зовут слепой Майкл. Его мать была Мэйв, а отец-Оберон. Его владения когда-то были шире, но теперь мы все не те, кем мы были раньше. Ее улыбка была недолгой и горькой, исчезнув в одно мгновение.

«Он Изначальный?»

«Да». Она кивнула. «Он видел как рождаются рассы Фейри твоя и моя».

«Какое он имеет к этому отношение?»

«Ты когда-нибудь задумывалась, где он берет участников своей Охоты?»

— Что? — этот вопрос, никогда не приходил мне в голову. Слепой Майкл и его Охота были как часть пейзажа, как деревья или скалы. Им не нужно было никуда приезжать.

Ее голос был спокойным и размеренным, когда она продолжала, как будто она читала что-то, что она запомнила много лет назад, что-то болезненное.

«Он ездит на них, тяжесть. Ночь за ночью через самые темные части летних земель, где все еще есть монстры, и старая магия — он приносит с собой безумие. Он ездит на них, и есть жертвы. Всегда есть жертвы. Как думаешь, где он находит своих всадников? Кто бы охотно поклонился такой судьбе?»

Я смотрел на нее, стараясь не обращать внимания на тянущее чувство в животе. Это было нелегко сделать, я не настолько глупа. Проклятие. «Никто.»

— Никого, — согласилась она. Ее глаза были слишком яркими, но она не плакала. Еще. «А когда желающих всадников нет, то и нежелания будет достаточно.»

— Дети.

«Утвердительный ответ. Раз в столетие. Дети фейри-его охотники; человеческие дети-их кони. Никакие замки не удержат его. Никакая дверь не может преградить ему путь. Он слишком стар и силен, и он следует законам феи слишком строго, чтобы быть пойманным таким образом.»

Я покачала головой, чтобы избавиться от растущего ужаса, и спросила «Что он с ними делает?»

«Что?» — она подняла голову. — он крадет их связывает. Дети фейри ездят верхом, поэтому они растут сильными и свирепыми; человеческие дети ездят, поэтому они изучают парнокопытных и сдержанность. Они действительно изменяются. Остерегайся слепых детей Майкла, Тоби — остерегайся всех его детей, какими бы честными или благородными они ни казались. Я не могу остановить тебя от попыток. Герои никогда не слушают. Вот почему они-герои.»

— Луна -

Я не знаю, слышала ли она меня; она просто продолжала говорить, слова падали словно, камни, сооружая мою могилу. «Тебя, по крайней мере, я еще могу предупредить: остерегайся его детей. Они слишком потеряны. Для них нет мира. Нет спасения. Нет ничего, кроме Охоты и тьмы, и надежды, что однажды смерть возьмет их к себе. Она вздрогнула и отвернулась. «Будь осторожна, остерегайся слепых детей Майкла и возвращайся к нам. Пожалуйста.»

Медленно, я спросил: «Куда ушел Сильвестр?»

Есть способы удержать его. Не ворота, не замки или решетки, а законы и ритуалы, которые делают место менее желанным. Сильвестр отправился предупреждать Совет, чтобы мы могли держать темноту в страхе еще дольше. Она покачала головой, уши распрямились. «Это все, что мы можем сделать, но этого не достаточно.»

Я вздрогнула. Ее слова принимали два варианта в моей голове. Ни один из них не был хорош. Возможно, это все, что они могли сделать, но я должна была сделать больше; Убежище было роскошью, которую я не могла себе позволить. Я хотела спросить Луну, откуда она так много знает, и почему ее взгляд был отсутствующим, почему она почти плакала. Но не сделала этого. На это у меня тоже не было права.

«Как мне найти слепого Майкла?»

Она оглянулась на меня, выражение лица было мрачным. «Существуют дороги.»

«Ты можешь сказать мне, как их найти?»

«Мои дороги-розовые дороги. Если ты ищешь тьму, спроси тьму. Может поможет тебе.»

Луна… " я покачала головой, скрывая стон разочарования. «Что ты имеешь в виду, спросить темноту? Я устала от того, что мне постоянно приходиться разгадывать загадки, почему бы просто не сказать: «Эй, иди спроси Боба, он знает, что делать.’ "

Она вздохнула. «Я посылала тебя к ней раньше, когда думала, что мы можем потерять тебя, если я этого не сделаю. Теперь я посылаю тебя снова. На этот раз, боюсь, ты уже заблудилась.»

Я вздрогнула. «Ой, нет.»

— Да, — ответила она. «Ты должна пойти к Луидаг. Скажи ей, что он ездит верхом.»

О, Господа и Дамы. В наши дни Луидарг и я можем быть эквивалентом старых приятелей Scrabble, но есть большая разница между посещением друга и просьбой о помощи от одного из Изначальных. Последнее имеет очень большую вероятность, что меня убьют. Именно об этом и рассказывала мне Луна.

Глава 8

Я ОТПРАВИЛАСЬ К ВЫХОДУ со Спайком на плече. Наконец-то перестав бороться со своей юбкой, оторвала подол выше колен, прежде чем позволить Луне вывести меня из сада. Как было хорошо идти, не ощущая постоянного чувства, что сейчас в споткнусь и упаду. Это единственное, давало чувство облегчения.

Как только я позвоню Луидэд, все будет в ее руках, не в моих. Луна была права. Ситуация требует крайних мер, и Луидэд примерно настолько экстремальна, что это ей можно поручить.

Изначальная Луидэд, как и ее брат, не жили бы так долго если бы были добрыми. Ни у кого из Изначальных этого нет. Возможно, что более важно, Луидэд является одной из детей Мейв, и их очень мало. Жестокость всегда давалась легче детям Титании; единственные оставшиеся в живых из линии Мейв — это те, кто позволяет себе учиться тому, как стать монстрами. Дети Титании холодные, непреклонные и красивые. Дети Мейв горячие и странные и приходят в любой форме. Оберон не претендует на большинство своих потомков, оставляя их на милость своих матерей. Те немногие расы, которые он утверждает… это дети Оберона. Дети Оберона — герои.

Луидэд жила в Сан-Франциско в течение столетия или более, и знакомство с ним породило определенную степень презрения. Вы можете провести всю свою жизнь в этом городе и никогда не увидеть ее; родители фейри используют ее как угрозу для детей, которые плохо себя ведут или не хотят есть овощи. Некоторые люди думают, что она мертва или просто ушла, но я знаю правду. Она настоящая, она опасная, и она единственный человек, которого я когда-либо встречала.

Когда мы встретились в первый раз, мы договорились о том что я могу задать ей три вопроса, а она обязана на них ответить. Она поклялась убить меня, когда я задам последний вопрос, и я верю ей. Я хотела находиться у нее в долгу столько, сколько могла, но обстоятельства сговорились против меня… и она не убила меня, я думала, в основном потому, что я не трогаю ее. Через месяц я появилась у нее на пороге, и она потребовала ответить, где я была, черт возьми. Я снова начала ее навещать. Мы много играли в шахматы, я не о чем не спрашивала. И почти перестала вздрагивать каждый раз, когда она повышает голос. И теперь пришло время вернуть все это назад.

В парке никого не было. Я спустилась с холма бегом, не особо заботясь о том, кто меня видел. Я была одета по-идиотски, но выглядела как человек, и это имело значение. Люди могут оправдать почти все, если это не оснащено острыми ушами.

Моя машина находилась всего в нескольких ярдах от телефона. Сбросив Спайка на капот поскакала, чтобы схватить трубку, не проверяя гудок перед набором номера, прежде чем набирать цифры по часовой стрелке. «Джек Спрат не мог есть жира, его жена не могла есть мяса». Острая боль пронзила мой лоб, сказав, что заклинание было брошено. Ведь магия, это не слова, которые имеют значение, а вера в них. Я верила, что Луидэд услышит меня.

Линия, наполнилась шипением и щелчком реле, устанавливая связь между сетями, у которых нет реальных причин для встречи. Шипение исчезло, его заменил звук отдаленного сердцебиения. Луидэд любит навязчивые звуковые эффекты. Думаю в один прекрасный день, я позвоню ей и услышу бонго-барабанов, и крики Тарзана. Сердцебиение замерло на середине, сменившись тишиной. Я начала задаваться вопросом, изменила ли она номер. Можете ли вы изменить число, которого технически не существует? Заклинание явно работало, но это не означало, что оно должно было соединить меня с Луидэд.

Я уже собиралась повесить трубку, как вдруг линия заорала, и знакомый голос спросил: «Кто ты и чего хочешь?»

«Луидэд, это Тоби».

«Какого черта ты делаешь на моем телефоне? Ты опять забыла бублики?»

«Я не должна приходить завтра, Луидэд."Вот где мое мужество подвело меня — или попыталось. Я закрыла глаза и сказала " " Дело не в том, что я приду, по крайней мере, не в этом. Мне нужна твоя помощь.»

Она молчала достаточно долго, чтобы я испугалась, что она повесила трубку. Затем она тихо спросила: «Почему? Ты знаешь, я обещала убить тебя после прошлого раза."Это было мое воображение, или в ее словах было сожаление?

«Я знаю.»

«И ты все еще хочешь моей помощи. Почему ты такая глупая?»

Момент истины. «Потому что Луна Торквилл передала мне сообщение для тебя.» Если бы Луна была неправа в том, чтобы отправлять к Луидэд за помощью, я была уже мертвой женщиной. Смутно задавался вопросом, успею ли я позвонить ночным призракам, прежде чем она доберется до меня. Они были бы рады услышать о моей предстоящей смерти; они сделали мне одолжение не так давно, и из того, что я видела, они любят висцеральные окупаемости.

«Сообщение от Луны?» Она казалась заинтересованной, непохоже на нее. «Что это?»

«Он едет, — сказала я и стала ждать. Следующие слова должны были быть ее.

«Сколько детей?» Спросила она после долгой паузы. Эти слова были тяжелыми.

«Не менее восьми. Может больше.»

«Черт возьми!» Ее голос взвизгнул. Я слышала, как голос содрогается, но не могла сказать, бросает ли она их или вырывается из сочувствия. «Черт возьми, черт возьми, черт возьми, почему, черт возьми, она посылает тебя ко мне?»

«Потому что она думала, что ты сможешь помочь.» Потому что требуется тьма, чтобы понять тьму.

Ее сердце было разбито, когда она снова заговорила. «Почему я? Почему вы не можете оставить меня в покое?»

— Потому что ты нам нужна, Луидэд. Потому что ты мне нужна.»

Отдышавшись она задержала дыхание на мгновение. Затем, медленно, произнесла, «я могу помочь.»

«Я знаю», — соврала я. Я ничего не знала. Я надеялась. После того, что Луна сказала мне, Надежда показалась мне лучшим вариантом действий.

— Это не дешево. Ты дашь не заполненный чек?

Я вздрогнул. «Да. Я.»

«Ты все еще дура», - сказала она и засмеялась, низко и горько. «Приятно знать, что некоторые вещи никогда не меняются. Ты в Тени Холмов?»

— Да.

— Повесь трубку и приходи сюда, пока я не передумала. Мне нужно, чтобы ты сделала именно то, что я тебе скажу. Ты справишься с этим?

— Думаю да.

— Тебе лучше знать, или мы закончим, прежде чем начнем. Уходи сейчас же. Не возвращайся домой. Как только ты выйдешь на дорогу, не останавливайся, не оглядывайся назад. Ты ела сегодня?»

— Немного. Съела около половины яйца, картофель фри, два укуса пирога с ежевикой, три чашки кофе и чай у Лили.

«Можешь обойти это стороной. Тащи свою задницу сюда.»

Линия оборвалась. Я повесила трубку и повернулась к машине, массируя пульсирующий висок ладонью руки. Я не оглядывалась назад, что становилось все труднее, когда я села в машину и выехала с парковки. В конце концов я решила, что» не оглядываться назад " — это буквальная команда, и я буду в порядке, пока я на самом деле не поверну голову, чтобы увидеть, что позади меня. Это был обман, но это было лучшее, чем то что у меня было.

Поездка до Луидэд заняла более полутора часов, благодаря знаменитому трафику в Сан-Франциско. Она живет рядом с доками; туда нелегко добраться, даже когда не сезон на туристов. Улицы заполнены идиотами, которые хотят увидеть Пирс 39 «Еще раз», и Вам повезет, если вы сможете добраться до воды, не застряв в пробке. Моя головная боль переросла в мигрень, когда я добралась до ее района.

Яркие туристические маршруты сменились полуразрушенными зданиями, которые выглядели так, как будто ждали только повода рухнуть. Они прижимались друг к другу, создавая коридор из близко расположенных нависающих стен. Воздух вонял затхлой водой и гниющей рыбой. Я привыкла к этому — чем чаще посещаешь это место тем легче его переносить, но все равно я постоянно задумывалась, как она может жить с этим каждый день. Полагаю, ответ прост. Луитдэд была рождена на болоте и в тех, местах где земля и море встречаются, приятелями, и разрушают друг друга. Она там жила.

Спайк ютился у меня на коленях, наблюдая за пейзажем и изредка издавая небольшое, испуганное нытье. Судя по его реакции, он знал, кого мы навещаем, и не одобрял. Ему не нравилась Луидэд. Никогда не нравилась.

«Все в порядке, Спайк», - сказала я. «Она вряд ли оторвет тебе голову и покажет ее."Это удовольствие было зарезервировано для меня.

Я замедлила ход, когда строение Луидэд появилось слева. Это была куча крошащейся кирпичной кладки и краски, которая выглядела так, будто разрушиться в любой день. Думаю, она единственная арендатор — по крайней мере, надеюсь, что одна. Никто не должен жить таким образом, если это не их выбор. Я заехала на первое свободное место. Скуля, Спайк последовал за мной из машины. Я не могла успокоить его. Черт, я даже не могла успокоить себя.

Дверь Луидэд была установлена глубоко в тени, защищенная шаткой пожарной лестницей. Рама была затемнена и деформирована годами пренебрежения к уходу. Не было никаких коридоров, они ей не были нужны. Подняв одну руку, я постучала.

— Открыто!

Отлично, портал самообслуживания в ад. Как раз то, чего я всегда хотела.

Дверь бесшумно открылась, когда я повернула ручку; Луидэд любит специальные эффекты, а не клише. Я вошла внутрь и задохнулась, стараясь не вдыхать смешанные запахи водорослей, плесени и гниющей рыбы. Темный коридор был заполнен хламом и полупроницаемыми препятствиями; на другом конце, очень далеко, вспыхнул свет. Спайк прижался к моим лодыжкам, прежде чем забраться на бок, чтобы сесть мне на плечо. Дав ему то, что я надеялась, выглядело как обнадеживающие похлопыванием, я начала пробираться сквозь мусор на полу. Вещи двигались в темноте у стен, качались и шипели, и я внезапно обрадовалась, что ночное зрение не такое хорошее, как у моей матери. Спайк прошипел. Я погладила его по голове одной рукой продолжая идти.

Луидэд была на кухне, рылась в картонной коробке с водой. Газовые лампы наполняли комнату смещающимся, тревожным свечением. Она подняла глаза, когда я вошла, спрашивая: «Ты оглядывалась?»

Иногда я думаю, что Луидэд никогда не заканчивает разговор; она просто приостанавливает их, пока ты снова не вернешься в доступный диапазон. — Нет, — ответила я. «И если ты думаешь, что это было легко в час пик, ты сумасшедшая.»

«Я никогда не говорила, что будет легко.»

«Я знаю.» мне хотелось добавить «но я не понимаю», и решил не делать этого. Мне нужно было чтобы она помогла. Разозлить ее было бы плохой идеей.

Она положила руки на бедра и посмотрела на меня. Я ждала. Никогда не торопите тех, кто лично был свидетелем дрейфа континентов.

Луидэд не использует чары, чтобы выглядеть по человечески; она оборотень, и она такой же человек, каким она хочет быть. Веснушки и шелушащийся загар воевали за доминирование над ее чертами, а кусок электрической ленты едва держал ее жирные черные кудри в грубом хвостике. На ней были запятнанный комбинезон и тяжелые док-ботинки, руки и грудь были обнажены. Она могла бы быть в подростковом возрасте или в около двадцати годов. В ней не было ничего фальшивого, и это было чертовски страшно. Она Изначальная и невероятно сильна, но она может так хорошо прятаться, что я никогда не увижу ее приближения. Есть много вещей, с которыми я лучше столкнусь, чем с Луидэд в плохой день. Например Годзиллой.

«Луна сказала тебе, что происходит?»

«Немного."Я нашела довольно чистое место на прилавке и прислонилась к нему, пытаясь игнорировать разбегающихся тараканов. «Она сказала, что слепой Майкл едет, потому что ему нужны новые члены для его охоты.»

«В значительной степени."Она схватила одного из больших тараканов и сунула его в рот. Я поморщилась. Сглотнув, она продолжила: «Он ездит раз в столетие. Прежде чем это произойдет, он посылает своих охотников, чтобы принести ему подходящих детей. Они находят детей, ловят их и приносят к нему.»

«Почему дети?»

«Потому что они достаточно молоды, чтобы стать его». Она покачала головой. «У него не может быть охота без всадников».

«Почему мы его не убили?» Выпалила я и сразу пожалела об этом. Слепой Майкл был братом Луидэд; ее сестры давно умерли от рук детей Титании, и не прощала род Титании за их смерть. Учитывая мое собственное наследие, напоминать ей, что Изначальных можно убить, было не лучшей идеей.

Она сузила глаза, зрачки истончились до змеиных разрезов. «Мы проверяли. Однажды мы с сестрами даже попробовали — мы принадлежим Мэйв, но это не делает нас монстрами. Помни об этом, дитя Оберона: даже мы в состоянии сказать разницу.»

На Даоин Сидхе претендует Титания, а не Оберон. Это не подходящее время, чтобы указывать на это. «Почему не получилось?»

«Потому что есть правила, и они не соблюдались».

Я нахмурилась, дотянувшись до испуганного Спайка. Он прижался к моей шее, скуля. «Что ты имеешь в виду?»

Ты когда-нибудь видела Слепого Майкла?»

Слепой Майкл был частью местного пейзажа. Все знали его имя, все видели его охоту на холмах Беркли в поисках добычи. Умные люди держали дистанцию; если бы вы не были осторожны, вы могли бы оказаться на неправильном конце их копий. Я видела лидеров охоты, и я видела охотников. «Видела ли я Господа? " Не знаю. Ты что думаешь?»

«Ты не видела. Ты бы знала. Слепой Майкл не покидает свои земли, потому что пока он там, правила защищают его, и он в безопасности. Поэтому мы с сестрами не смогли его убить. Ты не можешь охотиться на него в своих землях, ты не можешь следовать за ним в его тьму.»

— Но я видела Охоту.

«Они ездят, когда их порождает фантазия. Он едет только тогда, когда есть дети, на которых можно претендовать. Он один раз в одну ночь из каждой сотни лет — шансы против тебя. Его никто не остановит.

«Я сделаю это», — сказала я с уверенностью, которой не чувствовала.

Луидэд покачала головой. — Это не очередной сумасшедший перевертыш, Тоби. Это Слепой Майкл. Он сильнее, чем я. Я не смогла его остановить. Почему ты думаешь, что сможешь?»

— Не смогу — сказала я совершенно честно. Не стоит врать Луидэд. Она может обидеться и оторвать тебе конечность. «Я, вероятно, умру ужасной смертью.»

«Рада видеть, что ты не потеряла своего фаталистического взгляда на жизнь», — сказала она, хлопая ладонью по другому таракану. «Это всегда была одна из твоих лучших черт. Зачем переживать, если ты знаешь, что потерпишь неудачу?

— Я должна.

«Почему? — спросила она, засунув таракана в рот. «Это бессмысленно. Если тебе так не терпится умереть, просто скажи. Это избавит нас от многих неприятностей.»

«Я не хочу умирать». Вот почему я веду переговоры с женщиной, которая время от времени угрожает мне убийством. Иногда моя жизнь, кажется лишенной какой-либо логики.

— Тогда почему?

— Должна, — повторила я, — он забрал двух детей моего лучшего друга, и есть третий, который не просыпается, независимо от того, что мы делаем, и это не говоря о других детях из Дома кошек. Нужно попытаться. Как я смогу с этим жить, если ничего не сделаю?»

— Понятно, — почти нежно сказала она — если я помогу тебе, а я тебе точно понадоблюсь, ты будешь мне должна. Ты сможешь жить с этим?

— Да.

— Ты уверена?

«Да, Луидэд. Три раза спросила и три раза уверена."Я отрицательно покачала головой. «Ты хочешь мое слово, оно у тебя есть. А теперь прошу. Скажи мне то, что мне нужно знать.»

— Прекрасно — Она скрестила руки на груди, прислонившись к столешнице.

— Ты должна действовать быстро; он начал менять детей, но у него они должны пробыть не много времени, чтобы он не успел сделать необратимых последствий. Прождешь слишком долго, и не спасешь ни одного из них. Пойдешь сегодня вечером, одна, не оглядываясь назад. Потому что так гласят правила. — улыбнувшись так, что показался кончик клыка — Это начало Октобер. Он будет держать их до ночи Хэллоуина, меняя их в соответствии со своими прихотями, а затем они будут ездить. Это его способ вспомнить нашу мать. Ее поездки всегда приходились на ночь Саймона.

Я кивнула, чувствуя первые проблески надежды. «Значит, есть шанс.»

— Правилами разрешается попробовать прямо здесь и прямо сейчас. Не знаю, удастся ли тебе это сделать. Она выдвинула ящик, копаясь в нем. «Правила требуют, чтобы я предупредила тебя, просто чтобы ты знала».

— Предупредила меня?

«Ты пойдешь одна. Можешь взять любую помощь, которую найдешь, но ты не должна просить о ней. Борешься с ним, тем что у тебя есть и что тебе дают; нельзя ни красть, ни покупать какое-либо оружие. Ты можешь использовать любой способ один раз, и только один раз, а некоторые способы даже не так часто. Теперь иди. — Ты готова?»

— У меня есть выбор?

— На самом деле нет. Ты знаешь куда идти?

— Земли Слепого Майкла

— Нет, — она покачала головой — если это все, что ты знаешь, то ты уже закончила не успев начать. Остановись, подумай и спроси еще раз.

Она выпрямилась с ножом в одной руке. Рукоять была сделана из жемчуга и морских ракушек, а лезвие было серебряным, едва шире моего пальца. Казалось, он мог бы разрезать воздух.

Я не сводила глаз с ее лица, пытаясь игнорировать нож. У меня ничего не получилось. «Хоть раз, я хочу, чтобы ты говорила по-английски, как нормальный человек.»

— Что в этом интересного? Дайте мне руку.

Моргнув, автоматически протянула левую руку; она схватила ее, проводя лезвием по моей ладони. Оставляя глубокий порез, но боли не было. Пока.

— Эй — взвизгнула я, отдергивая руку.

Посмотрев бесстрастно она проговорила:

— Верни руку.

— Нет.

— Мы можем пойти легким путем, или не делать это вообще. Ты можешь бродить по холмам в поисках Слепого Майкла и никогда не увидишь его приближения… или ты можешь дать мне свою руку, и я могу показать тебе дорогу, по которой нужно идти. — она пожала плечами. — Это твое решение. В любом случае, ты мне должна.

Отлично. Рок? Встречайте трудное место. Я протянула руку, стараясь не думать о том, что делаю. Спайк спрыгнул на стойку и присел, звеня шипами.

Луидэд удивленно посмотрела на него.

— Свирепый защитник.

— Он делает все возможное, — ответила я, наблюдая с болезненным очарованием, когда кровь потекла по моей ладони.

— Ты будешь удивлена, как глубоко шипы розы могут ранить. Они красивые, небезопасные. — она обхватила пальцами мое запястье, повернув ладонь к полу. Кровь брызнула на грязный линолеум.

Луидэд бросила горсть потускневших серебряных монет в банку с детским питанием и сунула мне под руку, сказав: «Держи это. Нам нужно только немного крови.»

— Зачем они вообще нужны? — пытаясь побороть приступ тошноты спросила я. Мне никогда не нравился вид моей собственной крови. Если я получаю травму при исполнении, я обычно могу справиться с этим, пока не окажусь в безопасности. Стоя на кухне Луидэд, без видимых опасностей — за исключением, может быть, самой Луидэд — приходилось бороться с желанием засунуть голову между коленями и упасть в обморок.

— Потому, что нет открытых дорог, идиотка, — сказала она, разбирая беспорядок на своем столе, — Ты уже должна это знать. Она повернулась ко мне спиной, держа в руках длинную грязную черную веревку. «Тебе понадобится карта. Кровь платит за это, доказывает, что ты имеешь в виду.»

— Где карта?

«Назад во времени и не за горами. Ты собираешься навестить моего брата, а он кого попало не запускает. Давай обратно, — она взяла банку из моих рук. — Серебро, которое уже прошло долгий путь, железо в твоей крови… это должно сработать. Иди вперед и промой руку под краном, но не перевязывай ее. Раны не пройдут вместе с тобой.»

«О чем ты вообще говоришь?», включив кран, с сомнением посмотрев на мутную воду, а затем сунула руку под него. Рука отреагировала моментальной резкой болью. Я вскрикнула и отскочила назад, посмотрев на Луидэд.

Она пожала плечами: «Я-Морская ведьма, помнишь? Ты ожидала пресную воду?»

Мне не следовало этого делать, но уже поздно. Я перестала беспокоиться о Луидэд и стала думать только о ее брате, это было ошибкой: «Нет, — тихо сказала я. — Наверное, нет».

«Хорошая девушка», — она уронила веревку в банку и завинтила крышку, прежде чем встряхнуть ее. Монеты загремели, и кровь хлестнула по стеклу. Я отвернулась. — Слабенькая, — упрекнула она. Я огляделась вокруг, чтобы не увидеть, как она вскрывает банку, выливая содержимое в восковую форму и доливая ее соленой водой из крана.

«Что ты делаешь?» — ритуалы крови опасны. Если я участвую в одном из них, неплохо было бы знать.

«Делаю тебе карту. — она подняла банку и разбила ее о кухонный прилавок, легко поймав свечу, выпавшую из осколков. — Отлично.»

Я вытаращила глаза.

Свеча была длиной в фут, сделанной из разноцветного воска. Закрученные полосы лунного белого, медного красного и бледного соломенного золота смешались вместе в длинных ленивых спиралях. Фитиль был темно-коричневого цвета, как высохшая кровь. «Что за—"

«Есть три способа отправить тебя к моему брату, — она повернула свечу в руке, заставляя цвета воска переливаться. — Есть Кровавая дорога — ты можешь взять ее, но ты не хочешь. Нет, если ты хочешь получить шанс вернуться домой живой. Есть Прошлая дорога, но даже с моей помощью ты не сможешь найти дверь, как сейчас. Ты слишком большая помесь.»

«Какая остается?» — спросила я. Спайк все еще потрясал шипами, рычал. Ему это не нравилось. Мне тоже.

«Последняя дорога, — она подняла свечу и улыбнулась, почти грустно. — Дорога, по которой идешь при свечах. Это не будет легко — да и ни когда не было легко — но у тебя есть железо, и серебро, и ты сможешь добраться туда и вернуться, если поспешишь».

«Когда мне начинать?»

«Ты прыгала через скакалку когда была маленькой?»

Уставилась на нее: «Что?»

«Скакалка. Ты стояла на детской площадке, перепрыгивая через кусок движущейся веревки и скандируя? Золушка в желтом, пароход Мисс Сьюзи?»

«Конечно».

«Слепой Майкл-это детский страх. Когда ты охотишься на страшилку, ты ищешь зацепки, которые тебе нужны в историях, которые почти забыли, — ее глаза вспыхнули белым. — Посмотри, где растут розы. Тебе нужно прогуляться до земель моего брата. Ты помнишь дорогу?»

«Никогда не знала ее!»

«Знаешь конечно. Ты просто забыла об этом. Сколько миль до Вавилона?»

«Что?»

Луидэд вздохнула: «Слушай меня. Сколько миль до Вавилона?»

Фраза была знакома. Я сделала паузу, ища ответ в полузабытых воспоминаниях о детстве, которое долгое время пыталась забыть, и отважилась: «Шестьдесят миль и десять?»

Она кивнула: «Молодец. Ты знаешь, как вернуться?»

«Ты можешь добраться туда и обратно светом свечи». Я помнила, как держала за руки Стейси, пока мы прыгали, а Джули и Керри крутили скакалку, уверенные, что мы будем молодыми, смеющимися и друзьями навсегда.

«Даже лучше. Твои ноги проворные и легкие? Ради твоего же блага, лучше им быть такими, — она открыла холодильник, сняв коричневую стеклянную бутылку с пластиковой крышкой и резинкой, — но есть способ это подделать. Вот. Она протянула мне бутылку.

Я посмотрела на нее с сомнением. В бутылке что-то шипело. «Что я должна с этим делать?»

«Тебя кто-то ударил дубовой палкой этим утром? Ты должна будешь это выпить.»

«У меня есть другой вариант?»

«Ты хочешь вернуться живой?»

Вздохнув, потянулась к бутылке: «Верно». Пластмассовая крышка распалась, когда прикоснулась к ней: «Сколько мне нужно…»

«Все»

Не было смысла спорить. Я подняла бутылку, проглотив ее содержимое так быстро, как только смогла. Это было похоже на жидкую грязь, смешанную с аккумуляторной кислотой и желчью. Закрыв рот, я обхватила руками талию и согнулась. Спайк спрыгнул со стола и ощетинился на Луидэд, завывая, но я была слишком занята, пытаясь заставить мир перестать вращаться. Я не хотела, чтобы меня вырвало на пол Луидэд. Никто не знает, что тогда она сделает.

«Если тебя стошнит, — резко сказала она, — тебе придется пить еще.»

Аргументов, за то чтобы побороть тошноту, становились все больше и больше. Закрыв рот, я заставила себя выпрямиться. Луидэд довольно кивнула. Спайк продолжал выть, хлестая колючим хвостом.

«Ты и я, вдвоем, — пробормотала я. Мое горло обуглилось, но боль в руке прошла. Я взглянула вниз. Рана на моей ладони закрывалась. Почему-то это казалось естественным развитием событий.»

«Теперь, — сказала Луидэд. — Иди сюда.»

Однажды я научусь не слушать, когда она говорит мне что-либо в этом роде.

Я шагнула вперед. Протянув руку она схватила меня за подбородок, и подняла мою голову, пока наши глаза не встретились. Ее зрачки и радужка уменьшались, наполняя глаза сверху донизу белизной. Я застыла, не в силах сдвинуться или отвести взгляд. Она старше меня, гораздо старше, и, поймав меня, она даже не бросает свой вызов.

Она снова улыбнулась. Выражение лица не стало лучше-практика не всегда дает результат: «Сколько миль до Вавилона?»

Сглотнув: «Шестьдесят миль и десять» — воздух был густым и холодным. Я теряла себя в ее глазах, и я не знала, найдут ли меня когда-нибудь.

«Ты можешь добраться туда при свечах? — она сунула мне в руки свечу. Схватив ее я почувствовала, кровь, которую она сделала из песни для меня, хотя я едва чувствовала свою собственную кожу. Это было плохо, но чем дальше я вырубалась, тем меньше беспокоилась. — Можешь ли ты, Октобер Дэй, дочь Амандины?»

«Да и вернусь».

«Если твои ноги проворные и легкие, ты доберешься туда и обратно при свете свечи, — она наклонилась и поцеловала меня в каждую щеку. Я озадаченно моргнула. Она была слишком высокой или, может быть, я был слишком маленькой, и мир отступил. — У тебя есть один день. Ты понимаешь это?»

«Да», — сказала я. Мой голос казался тонким и далеким, бледный туман размывал мое зрение, оставляя только белизну глаз Луидэд. Я все еще слышала вой Спайка, но не могла его видеть.

«Надеюсь, ты это сделаешь, — Она постучала пальцем по фитилю, и он загорелся темно-синим пламенем.» Свет вытянул цвет из мира, оставив меня одну в море тумана. Луидэд исчезла со всем остальным, а небо над мной — небо? Когда я вышла на улицу? — было нескончаемым и бесконечно черным.

«Луидэд?» — позвала я.

Ее голос менялся с полушепота, на шепот и затихал, как воспоминание или призрак. «Сколько миль до Вавилона? Шестьдесят миль и десять. Могу я попасть туда при свечах? Да, и вернуться. Если твои ноги проворные и легкие, ты доберешься туда и обратно при свете свечи. Она сделала паузу, голос менял ритмы. «Детские игры сильнее, чем ты помнишь, когда ты выросла и оставила их позади. Они всегда справедливы и никогда не добры. Запомни. Затем она замолчала, оставив меня одну в бесконечном тумане.

«Луидэд?» — закричала я. Я не хотела быть здесь; более того я не хотела быть здесь одна.

Пламя свечи подскакивало и подпрыгивало вовремя моей паники, крошечный огонек бился в темноте. На меня накатила волна головокружения и я пошатнувшись уронила свечу. Она ударилась о землю и откатилась на несколько футов, синее пламя сжигало туман когда касалось его. По крайней мере, кровь, которую она содержала, продолжала петь для мня, мешая мне потерять следы ее местоположения. Я карабкалась за ней, смутно понимая, что на мне больше нет платья. Добравшись до свечи я свернулась вокруг света и заплакала, пока не прошло головокружение.

Глава 9

МИР ПРОДОЛЖАЕТ ВРАЩАТЬСЯ всегда в лучшую сторону. Я лежала прижимаясь к земле, всхлипывая и заходясь в сухом кашле. Дезориентация фактически оценивается в моей личной шкале где-то чуть ниже дневных судебных дел и приобретением обуви. Я ни когда не катаюсь на американских горках.

Я не двигалась, до тех пор пока во мне не появилась уверенность, в том что я смогу стоять, и даже тогда мне потребовалось удивительно много времени, чтобы вернуть равновесие — обычно я прихожу в норму довольно быстро, но сейчас меня все еще шатало от того, что сделала со мной Луидэд. Вкус зелья Луидэд стоял во рту, ощущение было такое что в нем кто-то сдох. В одном я была уверена точно; она не собиралась давать шанс Алтону Брауну бежать за его деньгами в ближайшее время.

Туман исчез, оставив землю вокруг меня видимой. Оглядевшись вокруг, я обнаружила, что мне почти не хватает серого.

Я находилась посреди огромной равнины. Сухая, потрескавшаяся земля простиралась во всех направлениях, усеяна зубчатыми скалами и спутанными враждебно выглядящими кустами ежевики. Горы покрывали равнину со всех сторон, нависая над землей, а небо над головой было сплошным черным без единой звезды. Только несколько тонких облаков развеивавших темноту, распихивал ветер, которого я не ощущала. Воздух на земле был холодным, но неподвижным.

Вся дрожа, я обхватила себя руками. Обычно я не против темноты. Фейри не любят солнце, и летние Земли существуют в состоянии почти вечных сумерек. В Фейри всегда есть тени. Просто они обычно теплые, открытые тени, которые создают гостеприимную темноту. Это была не теплая ночь. Это была ночь трагедий и монстров.

Что-то не правильное ощущалось в преспективе. Проблема, похоже, не в том, что окружающая меня земля, как мне показалось, враждебна, она выглядела совершенно правильно, когда я не пыталась слишком много думать о том, что вижу. Было что-то не так с тем, как я смотрела на вещи, как-будто пейзаж был не пропорционален. Что-то…

Свеча резко вспыхнула вверх, заставив меня вздрогнуть, чтобы не поджечь волосы. Я держала ее на расстоянии вытянутой руки, наблюдая, как синее пламя разгорается все выше и выше. Луидэд сказала, что свеча — это моя карта; и если она сгорит, у меня могут быть проблемы более насущные, чем слегка искаженное будущее. Я попыталась дуть на нее и потрясти, но не было никаких изменений. Наконец, в отчаянье, я сказала: «Хорошо! Я даже не думаю об этом! Ладно?»

Пламя немедленно угасло. Что бы ни происходило, Луидэд — или, по крайней мере, ее свеча — не хотела, чтобы я думала об этом. Я посмотрела на свечу. Ненавижу загадки, и ненавижу их еще больше, когда я вынуждена подыгрывать. Я всегда предпочитала прямой метод: бить Загадочника по голове, пока он не даст ответ или, что более вероятно, навредит тебе, но это не так сильно сбивает с толку. Тем не менее если они хотят чтобы я сыграла, я буду играть. Не то чтобы у меня был выбор.

Я медленно повернулась, изучая пейзаж. Лес простирался к горам на некотором расстоянии позади меня, состоящий из высоких, корявых деревьев, которые выступают в качестве естественного барьера против мира. Ему удавалось выглядеть еще менее гостеприимным, чем равнины, и это означало, что, вероятнее всего, я должна была туда пойти. Иногда иметь дело со сказочными клише еще более раздражающе чем иметь дело с традициями. Если я когда-нибудь встречу потомков братьев Гримм, я сломаю им носы и, возможно, несколько других подходящих частей тела.

Может, мне и пришлось подыгрывать этому дурацкому сценарию, но это не значит, что он должен мне нравиться: «Я так устала от этого готического дерьма, — пробормотала я. — Всего один раз я хочу встретиться со злодеем в веселой, ярко освещенной комнате. Возможно, с котятами.»

Земли Слепого Майкла вряд ли могли снабдить меня чем-нибудь похожим на просторную гостиную и милыми кошками, с теми с которыми я бы могла столкнулся, вероятно, были бы около четырехсот фунтов, питающиеся людьми. Я была готова поспорить, что кошка размером с танк Шермана будет беспокоить даже Тибальта. Покачав головой, пытаясь прогнать изображение. Ослепительное царство Майкла, очевидно, было в Летних землях. Вероятно, это остров, пузырь пространства, закрепленный между Летлендами и одним из более глубоких, потерянных царств. Реальность не податлива на Островах. Ее нельзя изменить случайной мыслью, но страхи и фобии имеют тревожную тенденцию к жизни. Если у Слепого Майкла не было гигантских кошек, мне не хотелось быть тем, кто их ему сделал.

Чувство нереальности происходящего все еще звучало в моей голове. Я не знала, почему, но заклинание Луидэд явно не хотело. Глубоко вздохнув. Никакой халявы. Что бы она ни сделала, это, вероятно, предназначалось для того, чтобы поддерживать меня в живых, и если это зависит от осознания, я могу немного и потупить.

По крайней мере, ее заклинание было достаточно любезным, чтобы обменять мое урезанное платье на джинсы и огромный зеленый свитер. Это имело определенный смысл; она хотела, чтобы я вернулась живой, и джинсы были более полезны, чем юбка, в пересечении пустоши. Тонкий кожаный ремешок крепил мой нож к поясу, и аналогичный кожаный ремешок держал мои волосы, что бы они не попадали в лицо. Если я облажаюсь, это будет точно не по причине моего внешнего вида..

В конце концов, не имея лучших вариантов, я отправилась в лес.

Равнины были шире, чем выглядели. Едва преодолев половину расстояния до деревьев, когда мои ноги сообщили мне, что мне нужно сделать перерыв, и теперь, если я не найду что-нибудь, на чем можно сидеть, они сбросят меня на мою задницу. Выбрав отдых над тесным контактом с предательской поверхностью равнины, я подошла к ближайшей скале и села. Моя свеча горела неуклонно. Это было хорошо. Заклинание, которое привело меня к землям Слепого Майкла, было привязано к свече, и я, вероятно, не выжила бы долго, если бы свеча погасла. Если бы мне повезло, потеря ее убила бы меня быстро. Если бы я не была…

Луидэд назвала Слепого Майкла детским кошмаром. Он вряд ли был бы доволен взрослому вторжению в свои земли. «Отлично, — пробормотала я. — Проклятый, если ты это сделаешь, проклятый, если ты этого не сделаешь». Это помогло услышать мой собственный голос, но с ним что-то не так. Я стояла, пытаясь разобраться в противоречивых сообщениях, которые посылали мои чувства. Свеча снова вспыхнула, освещая вокруг меня землю, тогда Луидэд прошептала на краю моего слуха. Не думай об этом, не останавливайся, продолжай двигаться дальше…

Вдалеке заревели охотничьи рога, а пламя стало оранжевым и превратилось в укол. Сделав шаг назад, смятение было забыто перед лицом паники. Я знала, что означают эти звуки рога; единственное, что они могли означать. Ехала охота Слепого Майкла.

Сделав еще один шаг назад, я бросилась бежать.

Мое дыхание было резким и громким, когда я бежала, но ни чего не было громче, чем рога, звучащие на другой стороне горизонта. Они приближаются и я ничего не могу сделать, чтобы остановить их. Меня поразила мысль, когда снова зазвучали рога, мысль, которая казалась почти блестящей в своей ясности. Если я остановлюсь, они могут прислушаться к голосу разума. Они отвезут меня к слепому Майклу, и он поймет; он вернет моих детей без недовольства. В глубине души он был хорошим человеком. Он…

Свеча вспыхнула, брызгая воском по всей длине моей руки. Боль была ошеломляющей, выбивая меня из тумана, который я даже не чувствовала. Сволочи дули из зачарованного рога. Конечно, они не стали бы слушать! Охота Слепого Майкла никогда не славилась милосердием. Я умру, если остановлюсь. Я могу умереть в любом случае, но, по крайней мере, если я убегу, у меня будет шанс.

Даже без их внушающей силы, рога становились громче. Я не успею добежать до леса, охота успеет добраться до меня. На бегу, я начала искать место, где можно спрятаться.

Впереди были заросли ежевики, которые выглядели многообещающе. Подбежав к ним, и увидев длинные шипы, поморщилась. Они не выглядели приятными соседями. Я подумывала о том, чтобы найти другое место, чтобы спрятаться, когда рога прозвучали снова, еще ближе, чем когда-либо. Верно. Стиснув зубы, я опустилась на колени и извиваясь начала заползать в укрытие шипов.

Я остановилась, как только между мной и равнинами появилась сокровенная стена из ежевики, пряча свечу за колени, чтобы скрыть ее свет. Я слышала, как копыта стучат по земле, как трубят из рогов; они приближались. Отскочила назад, не обращая внимания на шипы. Немного крови — это небольшая цена за жизнь.

Затаив дыхание, я дождалась охотников.

Они так и не появились. Вместо этого в поле зрения выбежала девушка, рыдая и мчась в лес. Подол ее платья был в кровавых лохмотьях, и еще больше крови спутало ее вьющиеся каштановые волосы. Слегка приоткрыв рот, я вдохнула запах крови вычисляя баланс ее наследия. Хоб полукровка, скорее всего, не больше четырнадцати. Она была босиком, но пробежала по каменистой земле без остановки. Ее ждало что-то хуже смерти, и она знала это. Она прижимала к груди наполовину взрослого абиссинского кота. Тонкая дымка магии окружила кошку, беспорядочно отталкивая тени вокруг них и разрушая их, не делая ничего более полезного. Кат Ши почти наверняка; они специализируются на перемещении через тени, открывая порталы, чтобы уйти отсюда. Но тени здесь были Слепого Майкла, и бедный ребенок не смог найти устойчивое положение.

Девушка закрыла глаза, совершая последний рывок на предельной скорости, как снова прозвучали рога. Кошка в ее объятиях затихла, устремив взгляд на опушку леса. Кейт Ши, как правило, реалисты, и этот кот знал так же хорошо, как и я, что они никогда не доберутся туда вовремя. Я осталась там, где была, прикусив губу. Я хотела сказать им спрятаться, пока у них есть шанс, но не смогла. Всадники были слишком близко. Я ничего не могла сделать, кроме как смотреть, и запоминать, и вернутся домой, чтобы рассказать, что я видела их родителям.

Что бы ни случилось, это моя ответственность, потому что я не спасла их. Иногда ничего не делать — самое сложное.

Рога прозвучали в последний раз, и охота Слепого Майкла вывалилась на холм холм. Их было по меньшей мере дюжина, одетых в несочетаемые доспехи и сидящие на огромных лошадях, копыта которых разрывали землю, когда они бежали. Они выглядели так, будто их вырвал из разных армий и бросил вместе безразличный генерал, который заботился только о том, чтобы его солдаты выглядели угрожающими. Их оружие было таким же разным, как и их доспехи, но это не имело значения; все, что имело значение, это то, что каждый из них был хорошо оснащен для убийства.

Девушка, должно быть, слышала их, потому что она сделала нечто, что меня так удивило, что я чуть не выбросилась из кустов, чтобы защищать ее: никто из храбрых не должен был умереть. Споткнувшись она упала так, что это было явно инсценированным маневром, «случайно» отбросив Кейт Ши. Он перевернулся в воздухе, приземлившись в нескольких футах от моего укрытия.

Это был мой шанс. Молясь чтобы меня не заметили, я бросилась вперед и схватила кошку, затаскивая ее обратно в ежевику. Он извивался, вонзив зубы в мою руку. Я долгое время прожила с кошками, поэтому я не кричала и не отпускала, но переместила свою хватку на загривок его шеи, встряхнула его, прежде чем прошептать: «Тибальд послал меня.»- он перестал сопротивляться. Убедившись, что он не нападет, я прижала его к груди и повернулся к сцене снаружи.

Охотники не заметили меня. Я не рассчитывала, что это продлится долго, ровно до того момента как только они поймут, что Кейт Ши пропал, но на данный момент они были сосредоточены на девушке. Вытащив оружие они образовывали круг. Она даже не пыталась встать, когда ближайший Охотник подтолкнул ее своим копьем, сказав что-то, что я не смогла расслышать. Котенок понял, потому что он сплющил уши, почти беззвучно рыча. Еще два Всадника спешились, подняли ее и положили на спину ближайшей лошади. Всадник встал позади нее, разврнув лошадь туда откуда они пришли. За все это время она не издавала ни звука.

Остальные всадники остались позади, двигаясь по очевидной схеме поиска. Я затаила дыхание, но никто из них не подошел к нашему укрытию. Они кружили все дальше и дальше, заглядывая за камни и редкие кусты. Я прижала котенка к груди, пытаясь придумать выход. Лес был меньше чем в ста ярдах от нас. Если бы всадники зашли достаточно далеко, у нас был бы шанс.

В конце концов, он нам не понадобился. Зазвучали рога, и оставшиеся всадники повернулись, как один, ускакав из виду. Звук копыт исчез раньше рогов, но в конце концов даже их стало не слышно. Достала свечу и успокоилась, увидев, что пламя снова стало ровным синим, светящим вверх. Я расслабилась, предполагая, что это означает, что мы в относительной безопасности, во всяком случае это лучшее что мы могли бы получить.

Котенок освободился и побежал к краю колючего куста, где остановился и подозрительно посмотрел на меня. Я не пыталась его остановить. Если он убежит он сможет позаботиться о себе: «Вперед» — сказала я. Он прижал уши и зашипел. Вздохнула. — Ладно, какая разница.»

Упираясь локтями в землю, я раком выбралась из кустов выпрямилась, подняла свечу и начала свободной рукой выковыривать колючки с колен. Котенок выполз за мной. Я смотрела на него краем глаза, продолжая снимать колючки с джинсов.

Осторожно принюхавшись к Земле, котенок потянулся и поднялся на задние лапы. Воздух потрескивал от запаха перца и горящей бумаги, и кот исчез, превращаясь в неуклюжего подростка с синяками, покрывающими левую сторону лица. Выглядел он лет на четырнадцать, темнокожий, со стеклянными зелеными глазами и волосами, такими же рыжими, как его мех. Его зрачки были тонкими черными щелями, а уши-скорее кошачьи, чем человеческие, с бахромой из черного меха. Кейт Ши чистокровный.

«Кто ты такая?» — требовательно спросил он.

«Октобер Дей, — сказала я, пряча собранные мною колючки в карман. Никогда не знаешь, что может понадобиться потом. — «Представишься?»

Он сузил глаза, презрительно глядя на меня. Я узнала этот взгляд, Тибальт все время на меня так смотрит.

«Меня зовут Радж. Я…»

«Ты местный принц кошек, — сказала я, перебив его. — Да, я знаю.»

Он этого не ожидал. Его глаза расширились, вернулась настороженность: «Откуда ты это знаешь?»

Вздохнула. У меня не хватило духу дразнить его — не после того, как я увидела, что его спутницу забрали: «Как я уже сказала, Тибальт послал меня. Он… — как я могу описать свои отношения с Королем Кошек? В конце концов я решилась сказать, — мой друг.»

Радж нахмурился, снова сузив глаза. «Это невозможно.»

Я нахмурилась в ответ. Я слишком устала, чтобы мириться с подрастающей аристократией. «Хорошо мы не столько друзья, сколько враги, которые еще не убили друг друга. Какая разница? Он послал меня спасти тебя.»

«Ты? Спасти нас? — он горько рассмеялся. Ни один ребенок не должен так смеяться. — Возвращайся, когда подрастешь.»

«Что?» — вновь появилось головокружение, пытаясь удержать меня от составления пазла. К сожалению, невежество становилось роскошью, которую я не могла себе позволить. Борясь с желанием игнорировать то, что сказал Радж, я посмотрела вниз, уже почти уверенная в том, что увижу.

Хоть один раз, было бы приятно удивиться.

Большинство людей знают форму своего тела. У них могут быть небольшие иллюзии об этом — насколько они худые, насколько толстые, насколько хорошо они выглядят в этом черном бархатном платье, — но основная топография укоренившаяся. Длина рук, текстура кожи, наклон груди-все это есть, и когда это меняется, обычно это происходит достаточно медленно, чтобы ментальная карта менялась вместе с ним. Я жила сама с собой в течение длительного времени, и годы, которые я провела в качестве рыбы просто сделали меня более осведомленной в этом вопросе. Однажды я потеряла себя, и это заставило меня уделять гораздо больше внимания, когда я вернулась.

Тело, которое я обрела, не было моим — вернее, оно больше не было моим и не было в течение очень долгого времени. Меня урезали, сгладили изгибы. Я повернулась к руке, которая держала свечу, наконец, действительно глядя на нее. Пальцы были слишком короткими, а ногти-слишком широкими. Не руки взрослого человека. Подняв руку, я почувствовала контуры своего лица, все еще круглого с остатками детского жира, и вытащила ленту из волос. Пряди, которые быстро упали на мои глаза, были неопределенного пепельно-блондинистого, цвета так мои волосы выглядели, когда мне было около двенадцати лет. Собрав то, что я могла видеть и чувствовать в картинку, я предположила, что мой возраст где-то между восемью и десятью, более вероятно, что ближе к десяти. Было трудно сказать наверняка. Перевертыши стареют странно; я была ребенком в течение длительного времени.

Глаза Раджа сузились, когда он наблюдал за моим медленным самоанализом. Он был напуган, но хорошо скрывал это; я надеялся, что мой собственный страх тоже был скрыт. Хотя и сомневалась.

«Яйца Оберона, — пробормотала я, и вздрогнула от звука моего собственного тонкого, слишком высокого голоса. Как я пропустила это раньше? Легко: Луидэд это сделала для меня. — Луидэд, что ты наделала?»

Ответ на этот вопрос тоже был очень легким. Я просто не хотела об этом думать.

Слепой Майкл был детским кошмаром. Луидэд сказала, что есть три способа добраться до него, что один убьет меня, а другой будет спрятан… но третий способ должен быть открыт для детей всех рас и типов, иначе он не сможет их забрать. Она сделала то, что я просила. Она нашла способ затащить меня в земли Слепого Майкла. Просто некоторые детали она от меня скрыла. Молча, я решила надрать ей задницу после того, как я вернусь домой, она обязательно вернет мне мое настоящее тело. Думаю когда я доберусь до дома, то сделаю это в первую очередь.

Глаза Раджа расширились, и он огляделся дико, как будто ожидал, что вот-вот появится Луидэд и все станет хуже, чем было раньше: «Почему ты зовешь ее? " — гонор исчез; внезапно, он стал казаться всего лишь напуганным подростком, который ни когда не сможет вернуться домой.

«Потому, что она сделала это со мной. Кажется, она думала, что помогает, ты можешь добраться туда и обратно при свете свечи, — я продолжала говорить, слишком злая, чтобы остановиться. — Почему люди никогда не говорят то, что они имеют в виду? Ты можешь добраться туда, но если ты потеряешь свечу, ты облажаешься, и, кстати, тебе должно быть девять. Надеюсь, это не проблема.»

«Что?»

«Подождите… извините, — вздохнула, заставляя себя успокоиться. — Давайте попробуем еще раз. Тибальт действительно послал меня. Я здесь, чтобы спасти тебя. Луидэд превратила меня в ребенка, чтобы я могла попасть сюда, тебе придется довериться мне, я…»

Он уставился на меня: «Ты сумасшедшая! Ты работаешь на Него! — По его голосу было ясно, что он говорит не о Тибальте.

— Нет! Просто…

«Они забрали Хелен, и ты их не остановила! — его голос становился все громче. Я огляделась, размышляя, как далеко слышно звук на равнинах. — Ты уже Его! Ты хочешь вернуть меня! Ну, ты не сможешь! Я не пойду!»

Он повернулся к лесу и побежал.

«Радж, подожди! — я бросилась за ним, и возможно мне бы удалось поймать его, паника отличная мотивация, — но у него было преимущество, которого у меня не было. Воздух вокруг него замерцал, и вдруг я уже бегу за почти взрослым Абиссинцем. Четыре фута более надежнее, чем два, и быстрее на коротких расстояниях. Расстояние между нами быстро разрасталось.

И далеко позади нас зазвучали охотничьи рога.

Радж достиг края леса и прыгнул, исчезая в деревьях. Я последовала за ним без промедления. Лучше лес, чем охота. День начался плохо и становился все хуже и хуже, и вот я здесь, мне девять лет, одна в темном лесу, с охотниками на одной стороне и неизвестностью на другой, и ничего, кроме свечи, чтобы осветить мой путь.

Иногда не стоит вставать с постели.

Глава 10

ВЕТВИ ЦЕПЛЯЛИ МЕНЯ ЗА ВОЛОСЫ, когда деревья сомкнулись вокруг меня, закрывая мне вид на равнины. Я уклонялась от них, углубляясь в лес. Это не казалось разумным выбором — углубляться в темный, предвещающий беду лес, — но если бы я хотела умного выбора, я бы не пришла в земли Слепого Майкла в первую очередь. По крайней мере, моя кровь фейри обеспечивает мне довольно хорошее ночное зрение — между собой и светом моей свечи я могла достаточно хорошо видеть, чтобы не упасть. Пламя свечи горело ровным синим пламенем, которое я решила интерпретировать как хорошую новость. Оно становилось оранжевым, когда охота была поблизости, и если мне повезет, оно может продолжить действовать как система раннего предупреждения. Честно говоря, мне нужна была помощь.

Я продолжала пробираться сквозь деревья, пытаясь избежать камней и скользких корней, которые превращали и без того неровную землю в лабиринт препятствий. Ветви продолжали спутывать мои волосы, вынуждая меня к внеплановым, неожиданным остановкам, и мое терпение заканчивалось. Я была в синяках, поцарапана и испугана, и в невероятно плохом настроении. Но так же не приблизилась к свой цели. Охота приехала с гор и так же вернулась обратно. Я не знала, где заканчивались границы земель Слепого Майкла, но география казалась по меньшей мере полу линейной. Я не найду детей, отдаляясь от них.

В лесу было совсем не тихо. Совы гудели вдалеке, а мелкие твари шуршали по подлеску, шумя листвой. Слабый хор почти заставил меня чувствовать себя лучше — вряд ли можно найти много монстров в месте, где все еще есть дикая природа. Конечно, это не означает, что в этом лесу нет ничего безобидного, но я старалась об этом не думать. Вампирские кролики не привлекательны. Казалось, становилось темнее, когда я шла, свечение моей свечи почти исчезало в тени. Звуки вокруг меня также исчезли, становясь тише и тише, пока совсем не исчезли. Мне это очень не понравилось. Если Кинг Конг выпрыгнет из кустов, я буду в бешенстве. Тяжело сглотнув, я продолжила идти.

Никаких гигантских обезьян не появилось. Вместо этого деревья расступились открывая поляну. Я остановился, наклонившись вперед, пытаясь перевести дыхание. Забыла, на сколько были большие расстояния для ребенка. Ноги болят, колени болят, и все, чего я хотела, это возможность свернуться калачиком и выспаться. И не было никакого шанса, что это произойдет.

Что-то щелкнуло в кустах. Я выпрямилась, глаза автоматически метнулись к свече, которая все еще горела безмятежным синим. Это могло означать, что я не была в опасности, но это также может означать, что заклинание реагировало только на охотников Слепого Майкла, и я не хотела рисковать. Кружась, я бросилась через поляну, к пустому, полу-гнилому дереву, упала на колени и забралась в него. Было удивительно легко протиснуться туда; я забыла, какой маленькой я была. Затаив дыхание, я приготовилась ждать, чтобы посмотреть, что будет дальше.

Щелчок повторялся, затем шорох продолжался в течение нескольких минут. Оставаясь неподвижной в своем укрытии, и умудряясь не закричать, когда фигура вышла из-за деревьев прямо передо мной. Моя свеча все еще горела синим. Опухоль. Или что бы это ни было, оно не было опасно, хотелось бы мне в это верить, и свеча действует как система раннего предупреждения. Наблюдая, за этим нечто, я понятия не имела, что это.

Фигура была тонкой и с капюшоном, ее контур затенен плащом на лодыжке. Он держал фонарь в одной руке; свет заполнил поляну тусклым белым свечением. Он остановился, подняв фонарь до высоты головы. Одна рука была поднята в манящем жесте. Ветка качнулась к нему и остановилась, когда он пальцами прикоснулся к ней.

«Ах, — сказала фигура тихим и сухим голосом, как мертвые листья на ветру. Несмотря на шелестящий тонкий голос, я могла сказать, что это была женщина. — я не вижу.»

Она опустила руку, потирая пальцы: «К нам пришел посетитель.»

О, дуб и ясень. Я забралась дальше в свое укрытие, обхватив одной рукой свечу, чтобы заблокировать свет. Она обжигала мне пальцы, и я все еще не была уверена, что она не видит ее.

— Выходи, — позвала она. Она медленно повернулась, откинув капюшон. — Это мое дерево. Выходи и дай мне увидеть тебя.»

Свет фонаря упал на ее лицо, когда она двигалась, в результате чего она попала в резкую видимость.

Ее кожа была цвета желтого нарцисса. Локоны коричневых и золотых волос обвивались вокруг ее щек, такие спутанные и беспорядочные, что походили на тонкие корни деревьев. Они постоянно извивались, скручиваясь в узлы и кудри. Ее глаза были длинными и узкими, медного цвета от края до края; зрачки ее были тонкими серебряными линиями, заметно сужающимися к свету, как у кошки или змеи. Я никогда не видела ничего подобного.

Я вздрогнула, желая чтобы Луидэд была здесь. Она знала, что делать. В этом желании было что-то мучительно ироничное; я не был ребенком, но я выглядела как ребенок, и я желала, чтобы морская ведьма пришла и спасла меня.

Женщина нахмурилась, а глаза сузились, когда я не появилась:

— Я знаю, что ты меня слышишь; деревья чувствовали, как ты проходишь. Они не могут сказать мне, где ты, но они знают, что ты здесь. Выходи, пока я не разозлилась, — ее черты лица были благородными и хорошо сформированными, с немного острым носом и нижней губой, которая была слишком большой. Тем не менее, она была красива, или была когда-то — тяжелый шрам побежал из-под левого глаза к подбородку, потянув сторону рта в постоянно сморщенный хмурый взгляд. Есть только одна вещь, которая может оставить такой шрам на чистокровном. Железо.

А она была чистокровной. Я чувствовала чистоту ее крови, как огонь на своем языке, достаточно горячий, чтобы сгореть на самом деле. Кем бы она ни была, она была сильной. Настолько сильной, что могла бы быть Изначальной. Луидэд — единственная Изначальная, с которой я когда-либо имела дело на регулярной основе, и ее сила тонкая, затухающая, иначе она не станет казаться человеком для случайных наблюдателей. Сила этой женщины вовсе не была скрыта. Он полыхала вокруг нее, казалось, ярче, чем свет прожектора. И что-то было еще более быстрым и сильным, чтобы оставить шрам на ее лице. Кто бы это не сделал, я надеялась, что это случилось не в лесу где мы сейчас находимся.

Я сидела в сомнительной безопасности своего укрытия, дрожа сильнее. Стук моего сердца казался невероятно громким для моих испуганных ушей, и я нелогично боялась что его звук сможет привести ее ко мне. Оно билось очень громко. Как она может не слышать его?

Она опустила фонарь, нахмурившись: «Меня зовут Акация, и это мои леса», — сказала она. — Если ты ищешь Слепого Майкла, иди к горам; если ты ищешь меня, выходи сейчас. Если ты не ищешь никого из нас, отправляйся домой по любой дороге которую выберешь. Но не прячься от меня в моих собственных владениях, это не пойдет тебе на пользу, какими бы ни были твои поиски. — она сделала паузу, ожидая. Я не ответила. — Очень хорошо. Никогда не говори, что у тебя не было выбора.»

Она повернулась и ушла с поляны, а ее плащ развевался за спиной, ветви деревьев согнулись чтобы выпустить ее. Я видела, как Луна делала нечто подобное со своими розами, но никогда в таком большом масштабе; эта женщина, казалось, повелевала всем лесом.

Я оставалась там, где была, целую вечность, Слушая тишину. Ее шаги исчезли; она исчезла. По крайней мере, я надеялась, что она не может прятаться в кустах, ожидая, когда я выйду. Почему она меня не видела? Лес, очевидно, послушался ее, и моя свеча не была так хорошо спрятана. Если она контролировала деревья, они должны были привести ее прямо ко мне. Так почему же они этого не сделали?

Звуки леса постепенно возвращались, и я снова начала дышать. Осторожно развернувшись, я высунула голову из дупла дерева и оглядела пустую поляну. Если бы я побежала, то могла бы вернуться на равнины до того, как она меня найдет. Угроза охотников ослабла перед угрозой леса. Они просто отвезут меня к Слепому Майклу. Эта женщина может сделать что угодно.

Что-то коснулось моего плеча. Я вздрогнула, чудом не закричав. Когда я доберусь до дома — если я сделаю это — я собираюсь себе позволить роскошь долгой, неспешной паники, но сейчас на это было не времени. Сделав глубокий вдох, я спросила: «Кто там?»

Впервые удача сопутствовала мне. Взволнованный знакомый голос ответил: «Это Радж. Я… в лесу очень темно.»

«Да. Это так, — посмотрела направо и увидела, что Радж присел рядом с моим деревом, сделав себя настолько маленьким, насколько возможно. — Как ты ушел от Акации?»

«Желтая женщина? — он фыркнул, высокомерие вернулось, когда он сказал, — она спросила деревья о захватчиках, но не о животных, поэтому они не сказали ей. Деревья не очень умны».

«Умные, — я серьезно. Когда мне было четырнадцать, я думала, что по деревьям можно лазить, а не обманывать их. — Почему ты вернулся?»

«Из-за нее, — я глупо смотрела на него, и он продолжил, — она искала тебя. Я не думаю, что она искала тебя, если бы ты работала на Него, — он сделал паузу. В его глазах не было доверия, но было что-то еще: первый проблеск надежды. — Ты действительно Октобер и мой дядя Тибальт знает тебя?»

Вздохнула: «Да. Это я.»

Радж нахмурился.

«Мой отец говорит, что подруга дяди Тибальта, Октобер — взрослый человек, — он остановился, — и потаскуха.»

— Обычно так и есть. Взрослая, а не потаскушка.

Потаскушка? Что, черт возьми, Тибальт говорил своему двору? Мне с королем кошек нужно будет серьезно и основательно поговорить, после того как я верну себе тело.

— Но ты моложе меня!

«Любезность Луидэд», — сказала я. Радж вздрогнул от ее имени. Я продолжила более тихо: «Твой дядя попросил меня вытащить тебя и других отсюда, и Луидэд наложила на меня заклинание, чтобы сделать это возможным».

«Ты позволила морской ведьме наложить на себя заклинание? — осторожность исчезла, вытесняемая испугом и страхом, — и ты выжила?»

— В конце концов она убьет меня, но не сегодня. Сегодня я тебя спасу.

— Как?

Хороший вопрос. Мы сидели на корточках посреди Зачарованного леса в пустом дереве которое служило для нас укрытием, и я до сих пор понятия не имела, где другие дети. Если на то пошло, я не знала, как собираюсь вытаскивать их, когда мы их найдем. У меня был нож, который был слишком большой для моей руки, свечка которую я не смела отпустить, и почти взрослый, Кейт Ши, который метался между ужасом и высокомерием. Были времена, когда мне приходилось работать и с меньшим, но ветки и кровь, можно рассчитывать только на чудо так много раз, прежде чем реальность раздавит тебя.

Не то, чтобы я мог сделать что-нибудь еще. Пришло время снова бросить кости полагаясь на удачу.

«Ты сбежал от охотников, — сказала я. — Как тебе это удалось?»

«Это была Хелен, — сказал он, стыдясь. Конечно, ему было стыдно — ни один юноша не хочет признать, что его спасла девушка. — Она нашла выход из комнаты, в которой мы были заперты. Никто из других не последовал за ней. Но я …»

— Ты подумал, что стоит попробовать.

«Я думал, что смогу найти след, к которому они привели нас, — он отвернулся. — Смогу вытащить нас, и придет дядя Тибальт, и мы уничтожим их».

«Как далеко ты продвинулся? — спросила я. Ненавижу это делать; его поза говорила мне, что он на грани слез, и толкать его над этим краем значит делать ему больно, но у меня не было выбора. Мне нужно было знать, есть ли у меня надежда спасти остальных.

«Долгий путь», прошептал он. Я ждала, но он ничего не сказал. Он просто съеживался, прижимал уши и дрожал.

Правильно. Я поднялась, предлагая ему свою руку: «Идем. Мы отправляемся прямо сейчас.»

— Куда?

«Уходим отсюда». Я не знала, как я его вытащу, не пройдя по землям Слепого Майкла, но это может подождать. Ему нужно было двигаться больше, мне нужно было обдумать план.

Он осторожно посмотрел на меня, затем провел рукой по моей руке, обхватив запястье. Накатило осознание того, что сделала Луидэд. Как я должна была спасти детей и победить Слепого Майкла, когда сама была ребенком? Радж смотрел на меня с озабоченным доверием. Вздохнула. Был ли у меня шанс или нет, я должна была попытаться. Ненавижу быть последним шансом.

Нам потребовалось больше времени, чтобы выбраться из леса, чем добраться до него; ветви цеплялись за нашу одежду, и корни запутывались вокруг наших ног, создавалось ощущение что деревья настроены против нас. Но свеча горела ровным синим светом, и я обнаружила, что если бы я смотрела на пламя, а не на пейзаж, я могла бы идти, не спотыкаясь.

«Ты можешь добраться туда и обратно светом свечи», — пробормотала я.

«Что?» — спросил Радж.

«Ничего. Просто рифма, — тонкий, ровный свет вдали ознаменовал окраину леса. — Похоже, мы почти пришли.»

Радж сжал мне руку, цепляясь за меня, как будто я его единственная связь с домом. Возможно, так и было; у него не было лучших вариантов.

— Что будет дальше?

«Не знаю, — я посмотрела на него обнадеживающим взглядом. — Я не брошу тебя.»

Ненавижу когда приходиться врать.

Мы вышли на открытое пространство, повернули в сторону гор и пошли. В конце концов, Радж отпустил мою руку, решив идти на ногу впереди меня. Ничто не беспокоило нас, когда мы проходили через равнины, вне зоны любого разумного покрытия. Спрятаться было не где, когда пламя моей свечи вдруг вспыхнуло вверх, пылающее ярким, взбешенным апельсином.

И пришли охотники. Они вскочили из земли, окружая нас в одно мгновение. Не было времени бежать и некуда было бежать; все, что мы могли сделать, это стоять на своем месте и ждать, когда нас схватят. Их внимание было приковано к Раджу, но я не ожидала, что это продлится долго. Протянула к нему руку и схватила его за плечо, хотя знала, что из этого не выйдет ничего хорошего. Это было инстинктивно. Полагаю, то, что произошло дальше, тоже было инстинктивным. В конце концов, загнанные в угол тигры будут сражаться.

Радж бросился к ближайшему Охотнику, перейдя в кошачью форму в воздухе и бросился в глаза. Пытаясь отвлечь их внимание. Я восхищалась его усилиями даже когда бросилась за ним и крикнула: «Радж, нет!»

Какая бы иллюзия не защищала меня, она не была достаточно сильной, чтобы сберечь меня от собственной глупости. Ближайшие охотники повернулись на мой голос, широко раскрыв глаза и испугались, как будто увидели меня в первый раз. Тот, за которым бросился Радж, был убит. Он беззвучно упал, приземлившись в неподвижной куче, когда остальные приблизились ко мне, вытащив оружие.

Я была так занята, наблюдая за их оружием, что не заметила кто меня ударил. Внезапная острая боль появилась в затылке, и я снова падала в туман и освещенный свечами мрак. Ни чего не было.

Глава 11

Я ОЧНУЛАСЬ ЛИЦОМ ВНИЗ ПОСРЕДИ МРАМОРНОГО ПОЛА, который когда-то был белым, прежде чем его похоронили под слоями грязи и крови. Моя голова пульсировала в такт с невидимой группой самбистов. Пробежавшись в уме какие части тела у меня имеются в наличие, пришла к выводу, что моя больная голова все еще привязана к остальной части тела, после этого стала подниматься.

Я почувствовала кровь, которую использовала Луидэд, чтобы сделать мне свечу еще до того, как поняла, что мои пальцы все еще крепко сжаты вокруг нее. Пламя вспыхнуло, как только я посмотрела на него, разгораясь, пока я поднималась на ноги оно загорелось ярко-красным. Это плохой знак. Раджа нигде не было видно. Это могло означать, что ему удалось сбежать от охоты, но это вряд ли. Вероятно, он уже прошел через какую-то церемонию, которую мне только предстояло пройти в моей новой роли одного из плененных детей Слепого Майкла. В Фейри всегда есть церемонии, даже в тех частях, которые мы бы предпочли проигнорировать.

Комната, в которой я находилась, вероятно, была бальным залом, прежде чем стала тюрьмой. Стены были разрушены на высоте около десяти футов, а крыша полностью пропала. Ежевика росла над стенами с трех сторон, заслоняя собой все двери. Рваные гобелены висели между колючими ветвями их узоры стерлись грязью и временем. Небо потемнело, пока я была без сознания, но все еще не было звезд. Никаких звезд вообще.

Тени, слишком темные для глаз полукровки, сгруппировались у основания стен, и я слышала хихиканье и шорох, доносящиеся изнутри. Это не было обнадеживающим. Я научилась никогда не доверять смеющимся; они либо безумны, либо искренне рады видеть, что люди напуганы и страдают, и в любом случае от них одни проблемы.

Я стояла, стараясь игнорировать дрожащую слабость в коленях. Всадник, который вырубил меня, очевидно, делал это раньше, потому что я не умерла — требуется определенные навыки что-бы при ударе, не разбить череп. Если мне повезет, боль пройдет раньше, чем нужно будет бежать. Кажется, я очень рассчитывала на удачу.

Потребовалось время, чтобы убедиться, что я не упаду. Когда я был уверена, что мой баланс будет держаться я позвала: «Хорошо, я знаю, что ты там. А теперь выходи, чтобы я могла тебя видеть».

Мои слова почти перекликались со словами Акации, и слегка ироничная улыбка коснулась моих губ, задумавшись, знает ли Мэри, где меня найти. Что толку, если ее нет, тогда когда пора умирать?

Мой голос эхом отдавался от стен. Отголоски потускнели, и дети выползли на открытое пространство. Сначала они приходили небольшими группами — по два или три за раз, останавливаясь плотно и близко друг к другу, — но групп становились все больше и больше, пока они не приближались группами по пять, шесть и даже восемь человек. Их возраст варьировался от малышей до подростков на краю взрослой жизни, и их было много, слишком много, чтобы я могла их сосчитать. Я застыла, наблюдая за ними. Они ошибались. Дети были …

Неправильные дети. Трудно было сказать, визуально определить, их рассе они относятся. Некоторых из них было идентифицировать легче — мальчик Даоин Сидхе, девочка была Банником, еще один был Барроу Уайтом, но неуловимо изменившиеся, теперь они выглядели больше как пародии на свои расы, чем настоящие фейри. Другие были странно размыты и смешаны, скручены в разное уродство над тем, кем они должны были быть. Заостренные уши и кошачьи глаза, чешуя и мех, крылья и длинные хрупкие хвосты сочетались без какой-либо видимой логики, создавая образы, которые были совершенно новыми и совершенно неправильными.

Был Туатха де Даннан, совершенный и неизменный, за исключением полосатых коричневых перьев, которые обернули руки в оборванные крылья. Позади него был Кентавр с задними частью от маленького Дракона. У него были переливающиеся зеленые чешуйки вместо меха, а его копыта были больше похожи на когти. Пикси с перепончатыми руками и ногами, которые сужались до плавников, оседлали его спину, его спутанные волосы были связаны с куском грязной тряпки.

Открыла рот, чтобы проверить их родословную, и задохнулась невозможной смесью, которая попала мне в горло. Их кровь могла бы вспомнить, кем они были изначально, если бы у меня было время осмотреть их по одному, но в группе они душили. Он не просто поменял их снаружи. Он изменил их вплоть до костей.

У фейри есть свои граждане и свои монстры, и иногда они похожи, но это по замыслу, а не случайно или злонамеренно. Мы те, кем должны были стать, и каждая раса должна сыграть свою роль. Даоин Сидхи красивы и непостоянны и так привязаны к чистоте крови, что наши руки всегда грязные. Туатха де Даннан устраняют мосты между разнообразными землями, привратниками и охранниками. Ночные призраки могут быть монстрами, но они выполняют работу, которую остальные из нас никогда не смогут оплатить; они едят наших покойников и держат нас в секрете. Каждый делает свою работу.

Даже Изначальные, какими бы уникальными они ни были, могут сыграть свою роль. Они создают легенды и ночные кошмары; они дают нам вещи, к которым нужно стремиться и избегать, и без них Фейри не хватало бы внимания. Не было бы ничего для героев, чтобы охотиться за злодеями, чтобы стремиться стать лучше. Они нужны нам так же, как мы нужны друг другу. Но у этих детей больше не было цели. Они были противоестественными, даже на странных землях Фейри. Не важно, как это было сделано, или почему; все, что имело значение, это то, что было слишком поздно, спасать их. Все, что я могла сделать, это надеяться, что дети, которых я была послана спасти, еще не были среди них.

" Новая девушка», — сказал Уриск с длинными щупальцами, растущими перед его обрубленными и сломанными рогами. Он был завернут в запятнанную муслиновую простыню в стиле тоги с разрезами на прозрачных крыльях саранчи. Волосы на козьих ногах были редкими и матовыми.

— Новенькая, — ответил Кентавр. Пикси на его спине улыбнулась, обнажая полный рот неестественно острых клыков.

«Новая девушка», — сказала она.

Остальные подхватили крик, шепча: «новенькая, новенькая», подкрадываясь ближе. Я стояла на своем месте, пальцы сжались вокруг свечи. Луна предупредила меня о детях Слепого Майкла, сказав мне остерегаться и опасаться, но я не могла. Не могла их бояться. Могла пожалеть их и знала, что это не самая лучшая идея довериться им, но я не могла их бояться.

Пикси потянулась и поправила прядь моих волос, перекрутив ее между сильно перепончатыми пальцами. Выражение ее лица было вежливо очаровано; ей, вероятно, было около десяти лет. «Человеческая кровь», — наконец сказала она и дернула.

Я отдернула руку, хлопнув ладонями по голове. «Эй! Больно!»

Она проигнорировала меня, смеясь, когда подняла пряди волос, которые она выдернула. «Всадник или наездник?» — потребовала она. «Насколько сильно?»

Это казалось хорошим вопросом, и еще лучшей игрой. Дети начали скакать по кругу вокруг меня, повторяя:» Всадник или наездник, Всадник или наездник», снова и снова. Они подчеркивали второй слог каждого слова, делая его песенным ритмом, который сталкивался с ударами в голове. Мне было неловко осознавать, что по крайней мере половина из них были больше, чем я, и что те, а те кто не был пришел в паре с более крупными друзьями, либо имел какое-то естественное оружие. Все, о чем я могла думать, это Бармаглот с цепляющимися когтями и кусающимися зубами. А у меня был только нож и свеча.

Пламя горело все выше и выше, и казалось, делало что-то хорошее — только Писки коснулась меня. Круг, который они сформировали вокруг меня, приблизился, а затем снова разошелся, дети старались держаться подальше от света свечи. Я ждала, когда круг снова замкнется, а затем выставила свечу на расстоянии вытянутой руки, чтобы проверить мою теорию. Ближайший из детей шарахнулся, едва не переступив черту.

«Сколько миль до Вавилона? — спросила я, с причудой. Весь круг отшатнулся назад, так быстро, что некоторые из маленьких детей упали. Самый младший, которого я видела, был крошечный Роан с сыромятными жабрами, развевающимися по бокам шеи. Он выглядел так, будто ему было не больше трех лет, когда его похитили. Оберон только знает, как давно это было; Роаны вымерли уже на протяжении веков. Дуб и Ясень, сколько жизней уничтожил этот человек? Почему никто его не остановил?

Позже будет время для ненависти. Сейчас главное-выбраться отсюда. Я сделала шаг вперед.

«Разве ты не помнишь ответ? Шестьдесят миль и десять, — дети снова перешли.

Один из них прошипел: «Могу я попасть туда при свете свечи? туда и обратно.»

Я проходила мимо них, и они не останавливали меня, спеша побыстрее уйти от света. Все они бежали за мной, все, кроме того маленького оранжевого мальчика, который не мог встать на ноги.

Остановившись, я предложила ему свою свободную руку, не обращая внимания на опасность. Это не его вина. Никто из них не выбирал это. Он поднял голову и посмотрел на меня, широко раскрыв глаза. Инстинктивно отдернув ее, незадолго до того, как он бросился, оставляя острые как бритва зубы на пустом месте. Они открыли широкую рану в верхней губе, и она начала сочиться кровью, которая была практически черной.

Это научит меня не связываться с монстрами. Я отступила назад, держа свечу, как щит.

«Если твои ноги проворны, а сердце светло, ты можешь добраться туда и обратно при свете свечи, — сказала я так быстро, как только смогла. — Сколько миль до Вавилона? Это шестьдесят километров и десять, — продолжая скандировать, я отступала к стене.

Дети снова сбивались в группу, смотрели на меня сердитыми, пустыми глазами. Всегда приятно чувствовать себя любимым. Я продолжала отступать, повторяя рифму снова и снова, пока мои плечи не уперлись в стену. Посмотрев из стороны в сторону не обнаружила никаких дверей. Выхода нет.

Приободренная моей внезапной остановкой, группа детей начала подкрадываться ближе. Они окружили меня свободным полукругом, остановившись вне досягаемости. Пикси посмотрела на меня и сказала: «О, ты не выйдешь — она, казалось, была неофициальным представителем группы. Большинство других не сказали ничего более сложного, чем «новая девушка», без подсказки. — Не уйдешь, пока не придет время.»

«Понятно, — сказала я, не двигаясь. — Это хорошая информация».

«Хорошая и плохая не имеет значения — нет смысла бежать. Всадник или наездник, это не твое решение, и если будет второе, ты пойдешь в конюшню. Если первое, ты присоединишься к нашей компании… на время. В ее улыбке не было мягкости. — Наживать врагов у единственных друзей, которых ты здесь найдешь, неразумно».

«Может быть, ей нужны враги, — сказал Кентавр».

«Ни кому не нужны враги, — ответила Пикси»

Учитывая, что я добровольно вошла в земли слепого Майкла, я не была уверена, что квалифицируюсь как умная.

«Что происходит сейчас? — спросила я, сохраняя голос ровным. Они избегали света свечи, но это не может длиться вечно. В конце концов, воск сгорит, и они заберут меня.

«Теперь подождем, — сказала Пикси».

«Мы ждем Его, — добавил Уриск шипя».

«Он придет.»

«Потому что ты здесь.»

«Новенькая».

«Новая кровь».

«Всадник или наездник».

«И, может быть, он возьмет одного из нас, когда он заберет тебя».

«Всадник….»

«…. охота…»

«… туда где ждет тьма…»

«Он отвезет нас домой. — это последнее было от Роана, который сунул большой палец в рот, когда он закончил говорить. Его клыки аккуратно прилегли вокруг него, едва коснувшись кожи, хотя кровь с того места, где он укусил свою губу, было трудно увидеть».

«Как давно вы здесь находитесь? — спросила я, прижимая плечи к стене. Однажды я уже отвлеклась кажущейся невинностью, и я не собиралась рисковать снова так делать. В этом месте, невинность может убивать».

Мне ответили со всех сторон, слишком быстро чтобы понять кто это был: «Долго».

«Долгое время».

«Много новых детей.»

«Когда-то я был новичком.»

«Когда-то мы все были новенькими».

Пикси обняла себя, сказав: «Иногда Он приходит и выбирает одного из нас, даже когда нет новеньких. Он уводит нас, чтобы присоединиться к Нему, и мы больше не возвращаемся сюда».

«Где здесь?» Дети любят разговаривать даже если это дети-монстры. Если бы я могла заставить их говорить, они могли бы рассказать мне кое-что, что мне нужно было знать.

«Домой», — сказал голос из-за толпы. Пикси нахмурилась через плечо, прежде чем снова взглянуть на меня, сузив глаза.

«Детский зал, — сказала она. — здесь мы ждем. Ты тоже будешь ждать, если ты Всадник.»

«А если нет?» — во мне росла уверенность, что ответ мне не понравится.

«Если ты не на коне, то под ним, — сказал Кентавр, слегка улыбаясь. — Ты не вернешься сюда, если будешь наездником. Ты пойдешь в конюшню и будешь там ждать.»

Это не звучало многообещающе.

" Что… — тяжелый скрежет заполнил воздух, когда пламя моей свечи стало ярко-белым, загораясь с другой стороны. Дети, смеясь, отступили на шаг назад. — Какого черта?»

«Теперь поймешь, — сказала Пикси сквозь смех.»

И все изменилось. Стены детского зала опустились, превратив разрушенный бальный зал в поляну, окруженную искривленными, почти грозными деревьями. Всадники притаились в тени ветвей. Пламя свечи резко сократилось до крошечной синей искры, и дети так же резко набросились на меня, щипая и толкая, окружив меня со всех сторон. Они тянули меня назад, когда я пыталась убежать, издеваясь над моей бедой.

Вдалеке раздался глубокий голос, заглушающий голоса детей: «Пришлите ко мне незваную гостью. Хочу посмотреть на нее.»

Все еще смеясь, дети толкнули меня вперед, и я увидела Слепого Майкла.

Он был высокий-нет, он был больше, чем высокий; он заслонял небо. Его руки были стволами деревьев, а ноги-корнями земли, и стоя перед ним, я была меньше, чем пустота. Я была пылью и сухими листьями, летящими по небу, и моя единственная надежда была, на то что он раскроет эти руки и позволит мне прятаться под ними, пока мир не закончится. Его улыбка была улыбкой доброжелательного Бога, доброго и милосердного, готового простить все мои грехи. Только его глаза нарушали иллюзию покоя: они были молочно-белыми, как лед или мрамор, и казались почти такими же холодными. Я на мгновение оглянулась назад, почти вспоминая, кто я и почему я пришла сюда; в этот момент я знала, что искала.

И затем волшебство захлопнулось надо мной в волне славы, и он был всем моим миром. Дети разошлись с дороги, когда я шагнула вперед, позволяя мне пройти. Я больше не была их мучителем — я принадлежала нашему общему Богу, и я была его и только его. Я едва дышала, когда осознала величие своей преданности. Я буду жить для Него. Я бы умерла за него. Я бы убивала во имя Его славы…

Внезапный порыв ветра взметнул мои волосы, взревел, когда свеча снова стала белой. Воздух резко наполнился резким, пепельным запахом горящих волос. Я выдернула свечу из волос, готовая отбросить ее в сторону — она мне больше не нужна, я была дома — тогда тонкая струя воска вырвалась на свободу и забрызгала мне на губу, наполняя мой рот вкусом крови.

В воске не было много крови, но этого оказалось достаточно, чтобы позволить мне сломать волшебство иллюзии, которую он набросил на меня. Слепой Майкл не был богом; он был просто человеком, сидящим на троне, вырезанным из старого дерева и украшенный пожелтевшими костями. Он не может затмить небо, сколько бы не пытался. Дуб и ясень, что я собиралась сделать?

Вздохнув, чуть не задохнулась от запаха жженных волос, и сказала: «Нет.»

У меня раскалывалась голова, но сейчас не было времени с этим разбираться. Мигрень у меня может случиться и попозже, когда в безопасности упаду в обморок: «Я не принадлежу тебе. Ты не можешь меня забрать».

«Не так ли?» — прорычал он, и его чары снова подчиняли меня. На мгновение Его голос был прекрасен как горы. Момент прошел, и чары прошли мимо него; сложно поймать кого-то, кто убежал от вас однажды, даже если он это сделал случайно. Спасибо Оберону. — Я старше, чем ты можешь мечтать, дитя. Мне все можно».

«Вообще-то, я в этом сомневаюсь, — сказала я. Когда больше некуда бежать, прибегайте к дерзости. — Мне снится довольно старый сон».

«Неужели?» Его иллюзии исчезли, и я могла видеть его сейчас. Он был высоким и худым, с белой загорелой кожей, как цвет ясеня, янтарные волосы и уши, которые были раздвоены, как рога оленя. Еще один лорд фейри, не менее странный, чем Луидэд, и, возможно, сильнее, чем она, но не миф, носящий из плоти и крови. Он не был богом, и я была рада. Я могу справиться с чистокровными и Изначальными. Я не могу справиться с богами.

«Я хочу вернуть своих детей, — сказала я, стараясь чтобы мой голос звучал спокойно. Даже если он не был богом, Луидэд боялась его, и я это уважала. Вопрос выживания я уважала еще больше. — отдай их мне, и я пойду.»

" Твои «дети»? Ты ищешь друзей? Проходи, лучшие игры здесь. Здесь самые лучшие игрушки, — он опустил руку позади себя, вытаскивая хрустальный глобус с желтой бабочкой-ласточкой, пойманной в ловушку. Бабочка бешено билась крыльями о стекло. — Оставаться.»

«Не могу, — вежливо проговорила я. — У меня есть работа, которую нужно сделать».

«Они так рано отправили тебя на работу? Бедняжка, ты забыла, как играть. Я могу тебя научить. Оставайся.»

«Нет».

«Ну тогда. Если ты так настроена, какие из моих новых друзей «твои дети»?»

«Дети Стейси и Митча Брауна. Дети двора кошек, — я сделала паузу, вспомнив Раджа, и добавила: «Хоб, Хелен. Они под моей ответственностью, и я не уйду без них. Отдай их мне, и мы уйдем».

Слепой Майкл рассмеялся, искренне удивленный, спрятал за собой хрустальную сферу: «Почему я должен это делать?»

Хороший вопрос.

«Потому что я вежлива попросила?»

Ты в моих землях, маленькая девочка. Почему я должен отпустить тебя, а тем более позволить забрать кого-то из моей новой семьи? Он продолжал поворачивать голову рассматривая меня со всех сторон. Я взглянула на право и увидела группу детей, которые смотрели на меня а не на своего Господина. Всадники с другой стороны смотрели только на Слепого Майкла — я возможно тоже находилась не в том месте. Интересно.

«Потому что я под защитой твоей сестры, — я подняла свою свечу. Пламя погасло до пылающего уголька, но все еще горело. Я пыталась успокоиться. — Луидэд обещала мне проход.»

«И проход у тебя был. Проход через мои земли и через лес моей супруги. Теперь ты пришла ко мне. Моя симпатичная сестра не может гарантировать твою безопасность на моем суде».

Паршиво. «Потому, что тебе неинтересно, если ты нас не отпустишь?»

«Хммм. Почти в точку, дитя — но ты же не ребенок, не так ли? — он наклонился вперед, нахмурив брови. — ты не принадлежишь мне, а должна бы. Кто ты, маленькая девочка, которая не моя?»

«Я здесь под опекой твоей сестры. Все остальное во мне не имеет значения. Теперь отпусти меня и позволь мне забрать детей. Ты признал, что я не твоя.»

Его хмурость на мгновение углубилась, становясь холодной и озадаченной.

«Ты дочь Амандины, не так ли? Ты. Я чувствую ее запах. Почему ты здесь? Она никогда не приходила, и как только дорога отвергнута, ни кто другой не может по ней пройти».

«Отдай детей», — повторила я. Побеспокоиться о том, как он узнал про мою мать можно позже.

«Возьми их», — возразил он. «Сыграй со мной в игру и спаси их, если сможешь».

Что-то в его словах зацепило. Я выпрямилась, надеясь, что он не услышит волнения в моем голосе: «Я твоя заключенная. Это несправедливо».

Он был ужасом ребенка, и это подразумевало определенную зависимость от игр. Что более важно, это подразумевает зависимость от справедливости. Дети не заботятся о добре или зле; все, что имеет значение, заключается в том, чтобы играть честно и следовать правилам. Если бы Слепой Майкл следовал детским законам, ему пришлось бы играть честно со мной, или победа не засчитывалась.

Корни и ветки, я надеялась, что права. Слепой Майкл кивнул, переводя незрячие глаза на деревья.

«Это не так, и игры должны быть честными, — сказал он. — Может, тогда заключим пари?»

«Какого рода пари?» — спросила я осторожно. У фейри может и нет души, чтобы играть на нее, но есть другие вещи, которые мы можем потерять.

«Мои охотники не видят тебя, пока ты держишь знак моей сестры». Он указал на мою свечу. Бинго. Они не могли сосредоточиться на мне непосредственно. Дети все еще могли. Вот почему он наблюдал за мной через них. «Я дам тебе фору, прежде чем отправить своих Охотников. Если они найдут тебя, если они поймают тебя, ты будешь принадлежать мне, вечно. Если сможешь освободить своих детей…»

«Если я смогу освободить их, ты не последуешь за нами из своих земель.»

«Согласен. Дети, о которых ты говоришь, могут пойти с тобой, если ты сможешь сбежать от меня.»

Наверно я что-то упускаю но не было времени спорить. «Согласна».

Выражение его лица обострилось: «Так беги, маленькая девочка, насколько твоя свеча позволит. У тебя есть время, пока я не прикажу Охоте следовать за тобой, и мое терпение не долго, — он опустился на трон. — Иди.»

За спиной послышался шорох. Обернувшись, я увидела, что дети отошли в сторону, открыв четкую тропинку к равнинам за линией деревьев. Я побежала, не оглядываясь назад, прижимая свечу к телу, чтобы оградить ее от ветра. Охота Слепого Майкла завывала и свистала позади меня, пытаясь отвлечь мое внимание. Я просто продолжала бежать, пока не оказалась в толпе, среди деревьев, и звуки двора исчезли позади меня. Внезапно я оказалась на равнине, где начала, окруженная пустырем и милями от моей цели.

Просто теперь весь двор Слепого Майкла знал что я здесь. И они будут преследовать меня. Просто замечательно.

Глава 12

ПЕЙЗАЖ НЕ ИЗМЕНИЛСЯ с момента моего прибытия в земли Слепого Майкла; даже мои следы остались нетронутыми, отметив мою точку прибытия. Развернулась лицом к далеким горам. Это было место, где Слепой Майкл и его Двор выжидали, и по всей видимости именно здесь он держал детей. Каким-то образом мой панический полет унес меня обратно в начало моего путешествия, без потерь или потери земли… но теперь слепой Майкл знал, что я приду. Мне придется вернуться в его двор, украсть моих детей и сбежать, и все это незаметно.

Планирование никогда не было одной из моих сильных сторон — я сначала прыгаю, а потом смотрю куда — но я сразу оцениваю ситуацию когда противник превосходит меня. Слепой Майкл был больше, злее, сильнее. Мне нужен был какой-нибудь план, прежде чем я пойду к нему снова, если я не собираюсь присоединиться к толпе бесформенных детей, вечно сидя в детском зале. Я подавила дрожь. Смерть была бы лучше, чем превращение в нечто порабощенное безумцем, который думает, что он Бог и вероятнее всего он сделает все возможное чтобы не дать мне умереть. Такие люди любят хранить свои игрушки, какими бы сломанными они ни были.

Это означает что я не могу ему позволить себя поймать. Я отвернулась от гор смотря в сторону леса. Он ближе чем, горы. До его окраины можно добраться за час если поспешить.

«Слепой Майкл сказал, что лес принадлежит его супруге, — пробормотала я, думая о женщине с желтой кожей. Она выглядела не очень дружелюбной. Обычно я не доверяю первому впечатлению, но это была супруга Слепого Майкла, поэтому все же наверное стоит. Заклинание Луидэд скрывало меня от нее. Я сомневаюсь что оно скрывало бы меня от союзницы значит не стоит туда идти. «Не идти в лес, — было первой частью плана.» Теперь мне нужно просто найти способ вернуться в имение Слепого Майкла, спасти детей и вытащить их от туда при этом не попав ни к одному из его хорошо вооруженных, чрезвычайно верных легионов. почему всегда все так сложно?

Моя свеча горела ровным, успокаивающим синим цветом, когда я направилась к горам. Я обнаружила что двигаюсь по неровной линии, всегда оставаясь в хорошей досягаемости от укрытий. Это было не осознанное решение, но это было лучшей идеей за весь день. Всадники не могли меня хорошо видеть, об этом позаботилось заклинание Луидэд, но они заметили меня, когда я обратила на себя внимание. Прогулка прямиком к трону Слепого Майкла наверняка будет расценено как привлечение внимания.

Небо каким-то невероятным образом стало еще темнее и с земли поднялся густой туман, приближалась ночь. По крайней мере моя свеча горела так же хорошо как в начале воск все еще не начал таять. Это было очень хорошо. Оказаться в ловушке без подарка Луидэд было бы катастрофой, защитить меня было бы не кому. Очень, очень плохо.

Время шло медленно, озаряя темное небо. Ноги болели, а колени горели, похоже я не продвинулась ни на шаг. Горы были так же далеко как вначале моего пути. Я неожидано обернулась.

Лес совсем не отдалился.

«О кости Мэйв, — простонала я.»

Конечно, даже земля здесь против меня. Я была достаточно далеко в летних землях, что весь остров был похож на одну гигантскую мысль, подчиняющуюся воле хозяина. Слово Слепого Майкла было здесь законом, а он явно не хотел чтобы я ушла.

Притопнув ногой, я боролась с желанием закричать. Может это было и по детски, но почему бы не заняться ребячеством, когда ты и есть ребенок. Я шла несколько часов. Моя головная боль не проходила; во всяком случае долгая прогулка без воды и аспирина только усилила ее. Ощущение было такое что в моей голове поселилась целая куча маленьких человечков и они пытаются разбить мне мозг. Колени болят. Ноги болят. Пить хотелось на столько, что при сглатованнии горло горело огнем, мне хотелось свернуться калачиком и спать пока не станет легче. Я заставила себя сделать глубокий вздох. Решение просто обязано где-то быть, нужно просто увидеть его.

Я подошла к ближайшим кустам ежевики, упала на колени и заползла внутрь. Остановилась как только закончились первые колючие ветки, осматриваясь. Я была здесь не первой. Кто-то сделал здесь тайник вырезав оставшиеся ветви, срезы не были свежими, а земля была не тронута, тот кто создал это укрытие дано здесь не был. Присмотревшись повнимательнее я обнаружила что ветви ежевики были скручены таким образом что врастали в основную часть куста делая щит из шипов снаружи толще и безопаснее. Никто не увидит меня с равнин. Те же небольшие разрезы сделали туннель самоподдерживающимся. Вероятно он мог стоять не использованным целую вечность.

Это было решающим для меня. Секретные места в кустах и карьерах очевидно принадлежали детям и этот скорее всего был выращен давно забытым ребенком, которому удавалась избегать охоты, по крайней мере некоторое время. Он был похож на те тайники которые мы делали со Стейси и Джули, когда мы были детьми. Ни один взрослый их не видел, они могли пройти мимо и ни когда даже не догадаться что он там есть. Я поползла глубже остерегаясь шипов.

Проход уходил в глубь куста, пока не уперся в основной ствол, где он расширился, чтобы стать свободным пузырем открытого пространства. Тот, кто сделал путь также выкопал неглубокую ямку в мягкой земле, чтобы было достаточно места для ребенка, чтобы сидеть вертикально. Любые смутные надежды на соратника были разбиты, когда я увидела, углубление, судя по тому, как ветки ежевики оплетали его края, тот, кто создал это маленькое укрытие, ушел уже очень давно. Еще одна жертва на земле Слепого Майкла.

Я расположилась в углублении, телом прижимаясь к стволу, медленно расслабилась. Мне нужно было немного отдохнуть и поразмышлять прежде чем отправиться дальше. Держа свечу подальше от сухого дерева закрыла глаза.

Я хотела отдохнуть все несколько минут и не собиралась засыпать — это была случайность. И мне приснилось …

Мир был синим, серым и янтарным, окутанным туманом, который никогда не поднимался полностью. Иногда он отступал в камни, иногда он парил среди деревьев, но сам туман был вечным. Смазанные дымкой линии определяли ландшафт, очерчивая контуры Бескрайних равнин, разбитых только горным камнем и умирающим лесом.

Умерла? Нет, живая. Туман отступил, когда я подошла ближе, оставив за собой лес, который я не узнавала. Деревья были пышными и здоровыми, зелеными и золотыми, весне-желтыми. Ивы стояли на страже, протягивая ветки с листьями, чтобы схватить незваных гостей. Это была земля Слепого Майкла. Она изменилась, но сердце осталось прежним. Сердцебиение земли …

Сердцебиение не было моим. Кто я? Я пыталась вспомнить свое имя, свою цель, что угодно. Туман обернулся вокруг меня объятием возлюбленного, пытаясь подтянуть меня ближе, унося меня дальше и дальше…

«Тетя Берди?»

Я знала этот голос, и, поскольку я знала его, я должна была знать и себя: одно подразумевает и другое. Я пожала плечами, поворачиваясь. «Карен?»

Она стояла в деревьях, все еще одетая в халат, который она получила от Лили. Желтые и коричневые цветы-бабочки были переплетены в ее волосах. Она выглядела испуганной. «Здесь не безопасно мечтать, тетя Берди. Ты не должна. Он узнает, если ты будешь это делать»

«Детка, ты проснулась!» — я начала приближаться к ней. Земля схватила меня за ноги, но я вырвалась на свободу и продолжала идти. «Мы должны вытащить тебя отсюда. Это не безопасно…»

«Я знаю, тетя Берди, — сказала она, двигаясь, чтобы показать маленькую девочку, спящую у основания ближайшей ивы. «Раньше такого не было».

Маленькой девочке не могло быть больше десяти лет, одетая в изодранную ночную рубашку, ноги были голые и в крови. Очевидно, она была японкой, статная и худенькая. Ее длинные черные волосы были собраны в хвост у основания шеи. На грязном лице были светлые полосы от слез. Позади нее были свернуты три серебристых хвоста, а серебристые ушки лисы были прижаты к голове. Кицунэ.

Она не дышала, и я с медленным страхом поняла, что трава вокруг нее мертвая, разрушается в пыль. «Карен, твоя подруга…»

«Ее зовут Хошибара. Это ее место.»

«Дорогая, она не дышит».

Взглянула на лицо Карен оно выражало бесконечную грусть. «Я знаю.»

«Карен…»

«Тетя Берди, ты должна выслушать, — сказала она. Каким-то образом ее голос наполнил мир, и я остановилась, наблюдая за ней. Она покачала головой, что-то древнее и усталое скрывалось в выцветшей синеве ее глаз. — Я не совсем проснулась. Не могу проснуться, пока он со мной. Что-то не так, тетя Берди, что-то совсем не так. Ты должна найти ее, пока не стало слишком поздно.»

«Найти кого?»

«Дочь Розы, женщина из цветов, которая вместо этого хотела быть лисой. Королева Блодинбирдов.

«Карен, я не понимаю. Мне нужно отвезти тебя домой. Твои родители обеспокоены.»

Она наклонила голову в сторону. «Домой? Говорят, Ты можешь добраться туда и обратно при свете свечи. А где твоя?»

Моя свеча? Я поняла, что мои руки были пусты. Где же она? Мы не могли вернуться домой без свечи. Я обернулась, ища знакомое пламя, и нашла его на горизонте, далеко и отдаляясь еще дальше. Я крикнула: «Подождите здесь! Я скоро вернусь!» и побежала за ней следом. Годы отступали от меня, пока я бежала, я снова стала ребенком, потерянная, как и все остальные, и я побежала …

… и бежала….

… бежала…

Ночь закончилась, пока я спала, и тени заполнили мое укрытие. Я проснулась от звука шагов и отдышавшись, растерянно перевела взгляд на свечу. Она горела почти ярко-красным пламенем, облизывая колючки. Было не много страшно, что куст загорится. Хотя это меньшая из всех возможных проблем, потому что если всадники Слепого Майкла схватят меня, небольшой пожар не будет иметь значения.

Они обязательно меня найдут. Им придется. Свет приведет их ко мне, или еще что-нибудь, и тогда игра закончится, когда Слепой Майкл возьмет реванш. Это был лишь вопрос времени, когда один из них поймет, что я прячусь в кустах и позовет остальных.

Не нашли. Шаги исчезли, оставив меня наедине с бешеным биением моего сердца. Пламя стало нормальным, успокаиваясь гораздо быстрее, чем мои нервы.

«Что ты хочешь, чтобы я сделала, Луидэд? — пробормотала я. — Пошла и забрала их у него?»

Я все еще могла видеть Слепого Майкла, когда закрывала глаза, высокого и огромного на фоне неба. Он был готов стать моим Богом. Все, что мне нужно было сделать, это отпустить свечу и впустить его.

Ни за что.

Он был слеп, но видел все на своих землях — все, кроме меня. Он бы не согласился на мою маленькую игру, если бы ему не пришлось, потому что победа всегда лучше, чем честная игра. Он не мог видеть меня, он не мог удержать меня, и поэтому я была почти в безопасности. Но почему я была такой особенной? Почему свеча так важна? Я сделала паузу, рассматривая ее. Луидэд дала мне свечу и послала меня в свои земли. Она сказала, что я могу добраться туда и обратно при свете свечи.

Конечно: мы были на детской земле, играя по детским правилам. Слепой Майкл поймал бы меня, если бы мог, потому что такие правила игры, но он не мог остановить меня или увидеть меня до тех пор, пока не сгорит моя свеча. Это сделало бы игру нечестной.

«Отлично», — сказала я.

Я была в ловушке в царстве безумного Изначального, который повиновался законам детских сказок, и моя единственная надежда на спасение была прикована к пламени свечи. Она не смогла скрыть Раджа от Всадников, и я не рассчитывала, что она сможет скрыть какого-нибудь другого ребенка. Нужно обязательно поговорить с Луидэд, сразу после того как я вернусь домой.

А потом мне приснился сон. Мне всегда снились яркие сны, но сейчас все было по другому. Этот казался почти реальным, и было ощущение что это важно. Как будто это было что-то, что мне нужно запомнить. Хотя я не смогу забыть взгляд Карен, даже если захочу.

Мои мысли отвлекали меня настолько, что я не слышала шелеста, пока что-то не схватило меня за плечо. Такую ошибку можно совершить только один раз, потому что после этого ты, как правило, мертв. Закружившись, насколько позволял куст и игнорируя шипы, царапающие мою щеку, когда я замахнулась свободной рукой, чтобы ударить нападавшего. Кто бы это ни был, я должна его дезориентировать, чтобы пока он отбивался от меня, я успела выбраться из ежевики и убежать.

Я начала раскачиваться и застыв вытаращила глаза. Квентин уставился на меня. Залазя в кусты ежевики он был вынужден встать на колени. Грязь облепила его лицо и волосы, сделав его больше похожим на Повелителя мух, чем на ухоженного придворного. Спайк сидел на его плече, выглядя невозмутимым ситуацией. Думаю, когда ты состоишь из шипов, и если в тебя воткнутся еще несколько то больно не будет.

«Квентин». Я медленно опустила руку. Спайк посмотрел на меня уязвленным взглядом: «Спайк. Что вы здесь делаете?

Квентину потребовалось мгновение, чтобы обрести голос. Он просто разинул рот, все еще пялясь на меня, прежде чем запнувшись произнести: «ти-Тоби?»

«Во плоти, — я взглянула на себя и поморщилась. — Так сказать. Как ты сюда попал? Разве ты не знаешь, что тебя здесь убьют? Ты хоть на секунду об этом задумался, прежде чем пойти за мной?»

Идиоты. Идиоты, дети и герои.

Луидэд сказала, что ты будешь здесь. Она сказала мне искать свет свечи. Он указал на мою свечу. «Но я не думал, что …»

«Да это немного странно, с какой стороны не посмотри. И повторяю свой вопрос. Что ты здесь делаешь?» — о корни и ветви он был у Луидэд. Луидэд может быть доброй если захочет, но она небудет делать ни чего бесплатно. Чем он заплатил, чтобы найти меня?

Квентин напрягся, отвернувшись на мгновение, прежде чем повернуться ко мне и сказать: «Я здесь ради Кэти. Ты позволишь мне помочь, — вероятно, он пытался это сказать командным тоном.

В свое время мной командовали многие люди. Некоторые из них были довольно хороши в этом, а некоторые даже были достаточно хороши, чтобы заставить меня слушаться. У Квентина было наследие и история на его стороне, но у него не было практики, и когда кто-то пытается заставить меня делать то, что я не хочу, практика-это то, что имеет значение. Особенно хорошо я реагирую если тот кто командует не стоит при этом на четвереньках.

Я фыркнула. «Извините, но нет. Иди домой. Это слишком опасно».

«Мне все равно. У них Кэти. Я никуда не пойду, пока мы ее не вытащим».

«Здесь нет никакого «мы», Квентин. Ты должен уйти.»

«Почему? Сейчас ситуация ни чуть не хуже той когда мы помогали Джен, и я был достаточно хорош, чтобы пойти с тобой тогда. Я остаюсь. Ты не можешь заставить меня уйти.»

Как, черт возьми, я должна была рассказать ему о Слепом Майкле? Никто не мог предупредить меня о нем. Как можно описать что-то настолько обширное и старое, что это затуманивает небо; Просто слов не хватит.

«Квентин, посмотри на меня, — сказала я, — серьезно посмотри на меня. Это не какая-то иллюзия — это реальность. Это не тот мир, к которому ты привык. Мы находимся на островке. О чем это тебе говорит?»

«Что здесь все работает по-другому», — сказал он. Спайк спрыгнул с его плеча и прислонился к моему колену. Я автоматически начала чесать его под подбородком. Мои питомцы меня хорошо натренировали.

Квентин неустрашимо сказал: «Меня предупредила Луидэд. Мне совсем не страшно.»

Конечно, он не испугался. Страх приходит позже, после того, как начинается боль. «Тебе нужно вернуться домой.»

«Без Кейти не уйду.» Его голос раскатился эхом через ежевичник и по равнинам. Я съежилась. У него не было свечи; слепой Майкл мог видеть его. Если мы продолжим препираться, я могу быть ответственна за то, что его поймают.

«Ладно, неважно, — прошипела я, — но я здесь главная, понимаешь? Ты должен меня слушаться.»

«Конечно, — сказал он и улыбнулся.»

Мои приказы и то, как он их выполнял, были хорошо знакомы. Надеюсь, на этот раз мы могли бы пропустить ту часть, где я почти достала его.

Я бросила на него мрачный взгляд и покачала головой, поворачиваясь, чтобы выползти из ежевики. «Следуй за мной.»

Вернуться на равнину для меня было легче, чем для него: иногда размер действительно имеет значение. Он должен был пятиться, в то время как я могла идти на корточках словно краб, изредка касаясь земли для баланса. Спайк ехал на моем плече, прижимаясь к нему. Он мурлыкал, когда мы выходили, очевидно, рад меня видеть. Я тоже была рада его видеть. Я знала, что Спайк может сам о себе позаботиться, и если что-то случится со мной, Квентин не будет один.

Квентин оставался рядом, ругаясь, когда колючки зацеплялись за его одежду и волосы. Мне не было его жаль. Он последовал за мной в земли Слепого Майкла по своей собственной воле, и я отправлю его обратно, если смогу. Мы через многое прошли вместе. Я не хотела, чтобы ему снова было больно. И он убедился, что я ничего не могу с этим поделать. Проклятие. Почему мы всегда так глупы, когда дело доходит до нашего собственного выживания? Чему из этого он научился у меня?

Я выпрямилась выбравшись из кустов ежевики, не став помогать Квентину. Ночь снаружи казалась еще темнее чем в кустах ежевики, верхние ветки куста помогали сохранять свет свечи не рассевая его.

Наконец-то и Квентин выбрался из кустов. Я схватила его за рукав, поймав. Помогу ему чем смогу: он застыл, ожидая моего сигнала, прежде чем сделать что-нибудь еще. Я не слышала, что кто — то приближается. Но это не значит, что их не было поблизости. «Квентин?»

«Да?»

«Беги». Мы вместе побежали к укрытию, мои маленькие короткие ноги безумно пульсировали, я очень старалась, чтобы не отставать. Лес был пятном на горизонте, тая в себе темноту, тени и леди Слепого Майкла. Там не было ничего, что могло бы быть дружелюбным, но Охотники не захотят преследовать нас за деревьями, если мы успеем в нем скрыться. Некоторое время мы были бы в безопасности.

С Квентином все изменилось. У него не было никакой свечи, чтобы скрыть его, и никакого оружия, во всяком случае я его не видела; он был беззащитен, и мне нужно решить, как можно быстрее убрать его с дороги. Мы почти добежали. Все, что нам нужно сделать, это не останавливаться.

Я не должна была удивляться, когда всадники вышли из тумана на опушке леса. Мне правда не стоило этого делать. Квентин споткнулся, остановился, и я приподняла ногу позади него, едва избежав столкновения. Спайк впился когтями мне в плечо и зашипел, начиная издавать низкое, почти дозвуковое рычание.

Ближайший Охотник направил свой меч на Квентина, полностью игнорируя меня. «Тег», — сказал он. «Это ты».

«Тоби, беги, — прошептал Квентин, поднимаясь во весь рост. О, милая Титания. Он собирался попытаться стать героем, чтобы я смогла уйти. — Ты должна спасти Кэти.»

Я никогда не умела играть девицу, терпящую бедствие, и как бы молодо я ни выглядела, я была слишком стара, чтобы начинать. «Как, черт возьми», — огрызнулась я, выходя из-за его спины и с блестящей улыбкой посмотрела на Охотника. «Эй, засранец. Я могу тебе чем-то помочь?»

Шлем повернулся в мою сторону. — Ты здесь, — повторил он, говоря несколько неуверенно.

«Ты уже это говорил, — я пыталась игнорировать всадников, кружащих вокруг нас. Мое маленькое, кричащее чувство самосохранения не облегчало мне задачу. У каждого из нас есть внутренний голос, который говорит, когда мы делаем что-то глупое. Я очень хорошо игнорировала свой на протяжении многих лет. Шипение Спайка было труднее игнорировать. Спайк может сам о себе позаботиться. — И что теперь? Мы должны начать охотиться на вас? В таком случае, мне нужна твоя лошадь. У меня ноги уже устали.»

«Что ты делаешь? — прошипел Квентин. — Перестань дразнить их и убегай! Я их задержу!»

«Извини, но нет, — сказала я. Сейчас я не собираюсь умирать. Не в самый разгар моей самой впечатляющей неудачи. — Ты не мог присмотреть за моими кошками. За чем, черт возьми, ты вообще приперся сюда без оружия?»

«Но…»

«Сейчас ни каких «но» — я повернулась, прижимая свечу к его рукам. Всадники видели его, пока он не держал ее. Надеюсь, это может изменить ход игры. — Подержи это для меня, хорошо?»

«Что ты такое…»

«Ты можешь добраться туда и обратно при свете свечи. Помни об этом, — всадники переместили фокус, все меньше беспокоясь о Квентине и больше интересуясь Спайком и мной. Свеча работала, спасибо Оберон. — Ну, ребята? Мы собираемся на вечеринку или что?»

«Ты поедешь с нами, — прогрохотал их представитель.»

«Отличная фраза. Мне нужно ее запомнить, — я их смутила; они не привыкли к тому, чтобы дети говорили без слез. Я могла бы пройти мимо них, если бы побежала. Это не помогло бы Квентину, если бы я не могла рассчитывать на свечу, поэтому нужно рассчитывать на свечу. Если он не пошевелится, все будет в порядке.»

«И еще кое-что», — сказала я, пытаясь говорить с твердой уверенность, которую не ощущала. Всадник наклонился вперед, и я бросилась бежать как можно быстрее в промежуток между двумя всадниками. Они развернулись, но не достаточно быстро для того чтобы остановить меня; они привыкли бросать вызов, а не принимать его. Промчалась мимо их лошадей и побежала в лес, не оглядываясь назад. Если я смогу добраться до леса, я могла бы выжить. Если бы я выжила, был шанс. Если бы был шанс, все могло бы все получиться.

Звук приближающихся копыт послышался почти сразу. Похоже, они все следовали за мной. Хорошо. Это даст Квентину время уйти и закончить то, что я начало. Он был умным ребенком, и хорошо показал себя в Прирученной Молнии, он сможет это сделать, если немного поразмыслит. Он сможет выбраться отсюда. Ты можешь добраться туда и обратно при свете свечи, в конце концов. Первое копье соскользнуло в пыль в нескольких футах передо мной. Я споткнулась, но продолжала бежать принуждая себя, к лесу. Слепой Майкл, вероятно, хотел заполучить меня живой, но это не помешает им причинить мне боль. Полукровки могут выдержать большой урон, а магия фейри может исцелить почти все. Не думаю что они будут играть честно.

Второе копье ударило меня в заднюю часть левого бедра. Боль последовала мгновенно принося пугающее онемение, которое распространилось по ноге, зафиксировав колено на месте. Внезапно потеряла равновесие, пошатнулась и упала.

Спайк спрыгнул с моего плеча и повернулся к всадникам лицом, гремя шипами и заходясь в высоком предупреждающем рыке. Это было проявление храбрости и глупости. Они раздавят моего бедного Гоблина и все равно заберут меня. Я хотела сказать Спайку чтобы бежал, но я так внезапно устала; онемение распространялось вверх, заставляя с трудом думать, двигаться и дышать. Яд. Черт возьми, Луидэд есть закон, который говорит, что Изначальный не может играть ни честно?

Всадники образовали круг вокруг нас, держа оружие наготове и остановились. Только половина круга? Я подняла голову и обнаружила, что смотрю на деревья у края леса. Мы почти сделали это. Дуб и ясень, я была так близко…

Опустив голову, закрыла глаза. Я была уставшей. Я так устала, и вес копья, торчащего из моей ноги, казался достаточно большим, чтобы раздавить меня. Я слышала, как Спайк пробежал мимо меня к деревьям, грохоча шипами. Хороший. По крайней мере один из нас собирался выбраться отсюда живым. Он издавал пронзительный звук, словно зовя на помощь. Жаль, что помощь не придет.

Ощущение онемения распространилось по большей части моего тела, прежде чем я поняла, что Охотники не двигались. Они окружили меня, но никто из них не собирался схватить меня. Почему, черт возьми, они этого не сделают? Они уже выиграли. Все, что им нужно было сделать, это прийти и получить свой приз. По крайней мере, ни один из них не держал Квентина. Свеча пощадила его так сильно. На данный момент.

Потом я почувствовала руки на плечах, и кто-то поднял меня. Открыла глаза и обнаружила, что смотрю на лицо со шрамами и желтой кожей. Акация. Леди Слепого Майкла.

«Ты послала гоблина. Знаешь мою дочь? — спросила она. Ее голос не был добрым, но и не жестоким, просто ошеломленным. — Это она тебя прислала? Где она?»

Подняв голову, она нахмурилась на всадников: " Уходите и скажите милорду, что она достигла леса. Это делает ее моей, а не его, и я не уступлю ее. Охотьтесь в другом месте».

Один за другим они развернулись и поехали прочь. Акация покачала головой, вздохнув, наблюдая за ними. Ее руки казались слишком хрупкими, чтобы выдержать мой вес, но она держала меня без проблем. Раздалось еле слышное нытье. — Если настаиваешь, ты тоже можешь пойти, — сказала она. Я услышала скрежет шипов и снова закрыла глаза. Моя нога горела даже онемевшая, и я чувствовала, как кровь впитывалась в джинсы и стекала по бедру. Квентин, я оставляла Квентина одного. Я была …

Я сделала то, что мог бы сделать любой разумный человек в сложившихся обстоятельствах. Потеряла сознание.

Глава 13

ПОВСЮДУ СТОЯЛ ГУСТОЙ ТУМАН. Я попыталась встать и не смогла. Земля сомкнулась вокруг меня, закрыв ноги. «Привет?» — закричал я и вздрогнула, когда эхо вернуло мой голос. Я говорила голосом взрослой; эхо ответило как ребенок. «Привет?»

«Я здесь, тетушка Берди, все в порядке. — я почувствовала холодную руку на лбу, и Карен прошептала — ты должна проснуться. Здесь не безопасно.»

«Карен. Я нашла тебя» — я знала, что она была там. Просто не могла ее видеть.

«Нет, это не так. Ты пока не можешь меня найти, еще слишком рано. Ты должна выбраться отсюда и найти ее. Пожалуйста!»

«Найти кого? — я отрицательно покачала головой. — Дорогая, я здесь, чтобы спасти тебя. Тебя и остальных тоже.»

«Никто не пришел, чтобы спасти ее, и поэтому она должна была спасти себя. Она сожалеет, но ты должна найти ее. Это очень важно. Это очень важно. — она убрала свою руку прочь. Запах роз повис в воздухе; не идеальных роз Вечернего проклятия, но более богатого, землистого запаха летнего солнцестояния. — ты не сможешь найти нас, если не найдешь ее. Просыпайся, тетя Берди. Просыпаться …»

Я открыла глаза и сразу же пожалела об этом. Моя нижняя часть тела онемела, голова горела огнем — не очень хорошая комбинация. Если бы я прищурилась, могла бы заставить тени над собой раствориться в кронах ветвей и мертвых листьев… леса. Я находилась в лесу. Если нахожусь в лесу, то, что я вспомнила после того, как Охотники подстрелили меня, не было сном. Акация спасла меня, потому что думала, что я знаю ее дочь. Независимо от того, что это означает, не думаю что мне очень понравится.

Спайк сидел посреди моей груди. И радостно запищал, когда понял, что я проснулась, и начал издавать грубый, скрежещущий шум, который служил ему как мурчаньем.

«Эй, Спайк, — прошептала я, заставляя себя улыбнуться. — Долго ждешь, парень?»

Он щебетал.

«Правильно. Я просто притворюсь, что поняла это, хорошо? Я скучала по тебе. "

Борясь с собственной естественной вялостью — оставаться в покое и ни чего не делать — я подняла руку и потрепала Спайка по голове: «Хороший мой Спайк.»

Продолжая почесывание, начала медленно изучать повреждения своего тела. Мое горло горело, ощущение было такое как будто я сосала наждачную бумагу. Дальше, голова стучала, спина болела, и я не могла почувствовать свои ноги. То на чем я лежала, покачивалось от движения рук — гамак. Я не могла видеть дальше собственной груди; создавалось ощущение, что мое тело заканчивается в том месте где сидит Спайк. Перспектива была не самая утешительная, которую я могла придумать. Черт. Я провела неизвестно сколько времени, пытаясь осмотреться вокруг, истощение пересилило меня, и я впала в беспокойную дрему.

Может быть, мое тело отдохнуло от этого незапланированного сна, но разум-нет. Он продолжал участвовать в гонках, создавая бесчисленные сценарии кошмаров, начиная с того, что сделал бы Слепой Майкл, когда узнал, что я не могу бежать и спускаться вниз оттуда. Я проснулась и обнаружила, что Спайк шмыгает носом около моего лица, привлеченный моим хныканьем.

«Все в порядке, Спайк, — сказала я, поглаживая его бок. — С тобой все будет в порядке.»

Он скулил, но затих, и я вернулся к своему неудачному сну.

Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем шаги в темноте сообщили мне о возвращении Акации, заставив меня проснуться. Я попыталась повернуться к звуку, наполовину обнадеженная, наполовину испуганная, но я не могла даже пошевелиться. Я была не просто в ловушке, я была беспомощна. Спайк вскочил на ноги, щебеча все, что он видел в тени. Такая реакция может быть единственное, что держало меня на плаву, Спайк обычно хорошо разбирается в людях. Его это не волновало — почему меня должно? Если, конечно, сейчас не тот единственный раз, когда он облажался.

Прочистив горло, я сказала: «Привет?»

" Хорошо, ты проснулась,» — Акация вышла в поле зрения, свет от ее фонаря наполнил поляну и, наконец, позволил мне осмотреться, не прищуриваясь. Это было небольшое утешение — вокруг не было ничего, кроме деревьев. «Я уже начала волноваться.» — этого она не произнесла. Ее голос выражал скуку.

Я посмотрела на нее, за мгновение до того, как заговорить. За исключением шрама, который рассекал ее лицо, ее кожа выглядела почти невероятно гладкой, как будто она была вырезана из живого дерева, и нож сорвался. Только у одной родословной была такая кожа: «Ты дриада».

Это объясняет, почему лес охотно повиновался ей: дриады — это духи деревьев, и они на половину сами растения. Ни одна из дриад, с которыми я встречалась, не имела такого контроля над растениями, но это не было невозможным. Дриады странные, даже для фейри. То, что я не понимала, было тем, что она здесь делала — почему Дриада предпочитает жить там, где все деревья умирают? Особенно такая мощная Дриада, как Акация.

«В каком-то смысле, — сказала она с небольшой горькой улыбкой. — Ты очень наблюдательна. Жаль, что не уделяешь больше внимания брошенному оружию.»

«Трудно обратить внимание, когда это происходит за спиной, — она скорее всего говорит о копье, которое попало мне в ногу. Вопрос был только в том, насколько серьезны повреждения. С максимальным спокойствием на которое я сейчас была способна, произнесла — Я не чувствую своих ног.»

«Этого и следовало ожидать; яд действует именно так — она покачала головой, спутывая пурпурные волосы. — Зелье которое было на копье было хорошо сварено. Ты должна стать деревом, пустить корни и расти в благодати моего леса. Это своего рода милосердие, предоставить жертвам моего мужа такую свободу.»

Побледнела: «Тогда почему…»

«Я остановила это. Я варила его с самого начала, он должен был слушать меня, — она склонила голову в знакомом жесте любопытства. — Я хотела поговорить с тобой. Ты достаточно оправилась для этого?»

«Очень буду стараться», — неуместный юмор — крайняя степень ужаса.

«Хорошо», — она потянулась ко мне, и в какой-то ужасный момент я испугалась, что она снова меня заберет. Вместо этого она остановила руки в нескольких дюймах от моей груди, и Спайк запрыгнул в них. Она улыбнулась, прижимая его к себе. Спайк щебетал, начиная мурлыкать. Я уставилась на них, ошеломленная такой причудой и обиженной. Может, она и была дриадой, но это было похоже на предательство.

«Откуда он появился у тебя?» — спросила Акация. Спайк подтолкнул ее пальцы по своей голове, блаженно прищурив глаза. Ее улыбка на мгновение потеплела, затем исчезла, когда она подняла голову и посмотрела на меня.

«Раньше он принадлежал моему другу,» — сказала я настороженно. Мне не хотелось произносить имя Луны, пока не узнаю больше об Акации.

«Понятно», — она нахмурилась, шрам на ее лице стянулся в острую линию. — Как он стал принадлежать тебе? Теперь он твой. Я многое могу рассказать.»

«Я случайно дала ему имя».

«Имена имеют власть. С тех пор он был с вами, я полагаю.»

«Да.»

«Ты хорошо к нему относишься, — она провела рукой по спине Спайка, не обращая внимания на шипы. — За розовыми гоблинами трудно ухаживать.»

«Это довольно просто. Я просто даю ему воду и солнечный свет, а иногда и удобрения.»

«Раньше они были у нас в этих лесах. Но они умерли. Все они, — Акация вздохнула, останавливая руку. — Все розы, которые росли здесь, умерли очень давно.»

На мгновение стало казаться что в ней не было ничего страшного; она была просто женщиной, потерянной и немного одинокой. Мне почти захотелось успокоить ее. Я не знала, с чего начать: «Извини», — наконец сказала я, осознавая, как отстойно прозвучали слова.

«Они должны были умереть, — ее голос был наполнен той дистанцией, которую люди создают, чтобы не заплакать. — Что хорошего они сделали? Здесь никогда не светит солнце, и розы никогда не цветут в темноте. Лучше бы они расправили крылья и улетели.»

«Розы, как солнце», — сказала я, повторяя попугаем один из немногих советов по садоводству, который Луна смогла вбить мне в голову.

" Да, знаю, — сказала Акация. — Где сейчас моя самая молодая роза?»

«Я не понимаю, о чем ты говоришь.»

Ее глаза сузились: «Ты несешь розового гоблина, выведенного из ее рода. Я знаю черенки, которые проросли у твоего спутника; я лелеяла их родителей и первенцев. Ты не можешь мне врать. Я не позволю этого сделать. Теперь скажи мне: где моя дочь?»

Дуб и Ясень.

«Ваша дочь?» — я тянула время, и я знала это. Надеюсь, она этого не сделает.

Надежда не всегда помогает.

«Ее зовут Луна, — сказала она. — Где она находится?»

«Я не обязана тебе говорить.»

«Да не ужели?» — спросила она. Она переместила Спайка на сгиб локтя и подняла руку.

Как можно подобрать слова чтобы описать боль, которая прокатилась через мой живот и туловище, поглощая то, что осталось от моей нижней части тела и мчится вверх, пока не достигло груди. Если они и есть, то у меня их нет. Онемение последовало за эти, притупляя боль и заменяя ее чем-то более пугающим: полное ничто. Я закричала. Ничего не могла с собой поделать.

Опустив руку, Акация улыбнулась: «Я думаю, тебе нужно рассказать мне, — сказала она. Я смотрела на нее, стараясь дышать. — Если только ты не хочешь стать частью моего леса навсегда. Если яд зайдет достаточно далеко, даже я не смогу освободить тебя.»

Дерево. Яд превратил плоть в дерево. Я выгнула шею, как только боль ушла, и осмотрела себя. Край, где столкнулись плоть и дерево, теперь был виден как хребет чуть ниже моей грудной клетки, усики коры, переплетались через мой свитер. Отдышалась, вдруг осознала, как мало своего тела я могу чувствовать. — Оберон… — прошептала я.

«Мой отец тебе не поможет, — сказала Акация. — Где моя дочь? Где Луна?»

Переместившись, чтобы посмотреть на нее широко раскрытыми глазами: «Твой отец? "

«Да», — сказала она. «Мой отец.»

«Но…»

«Моя мать была Титанией двора Сили; мой отец Оберон, король всех фейри.»

Изначальная. Еще Одна Изначальная. С горечью я сказала: «Почему Вы не можете просто оставить меня в покое?»

«Ты пришла ко мне, полукровка, неся свечку моей сводной сестры и преследуя подданных моего мужа. У меня нет причин оставлять тебя в покое. Напротив, у меня есть все основания убить тебя, прямо здесь где ты лежишь, и получить за это вознаграждение от моего Господина. — она сделала паузу. — Все причины, кроме одной.»

«И какая?» — спросила я, сражаясь с собственным голосом чтобы скрыть свой ужас. Она услышит его, она обязательно его услышит. Изначальные хороши в таких вещах. Они легенды — они практически боги — и они должны иметь порядочность, чтобы быть мертвыми или скрываться. Какого черта я вдруг сталкиваюсь с ними за каждым углом?

По крайней мере она не упомянула мою мать.

«Ты знаешь где моя дочь.»

Я закрыла свои глаза. Вот и все. Голос онемел, я сказала: «после того, как ты убьешь меня, отпусти Спайка. Он ничего тебе не сделал.»

«Отказываешься говорить мне?»

«Моя госпожа, вы больше и злее меня. Я это знаю. Но я не могу спасти своих детей вот так, я умру здесь, скажу я вам, что знаю или нет. — я вздохнула. — Иногда я могу быть трусом, но не сегодня. Если я собираюсь умереть, я не предам Луну, пока буду это делать.»

«Но я ведь ее мать. "

«Ты совсем на нее не похожа,» — я заставила себя расслабиться. Если я собираюсь умереть, я могу хотя бы притвориться, что делаю это с достоинством.

«Понимаю,» — сказала она после долгой паузы. Ее плащ зашуршал, когда она наклонилась ближе, и затем ее рука прижалась к моей щеке. Ее кожа была прохладной и гладкой, как ивовый лес. Моя головная боль исчезла при прикосновении, и я вздохнула внутренне. Ненавижу, когда злодеи дразнятся.

«Просто покончи с этим», - сказал я. Я почувствовала острые когти Спайка, когда он спрыгнул мне на грудь, все еще мурлыча. По крайней мере один из нас был счастлив.

«И я сделаю это», — она положила другую руку на мою щеку и наклонилась, чтобы поцеловать меня в лоб. Внезапно умереть с достоинством показалась не лучшей идеей. Я закричала.

Мне казалось, что я умираю. Хуже того, мне казалось, что я рождаюсь. Каждая мышца в моем теле была натянута, содрана и сделана по новой. Казалось, что это длится вечно, и часть меня задавалась вопросом, через крики, было ли это истинным эффектом яда; не убивать или изменять, а причинять боль. Вечную.

Затем боль прекратилась, сменившись покалыванием булавок и иголок в моей пробуждающейся плоти. Акация убрала руки и, как будто слегка смущенная, сказала: «Теперь ты можешь открыть глаза, дочь Амандины. Все кончено.»

«Откуда ты знаешь мою мать? — спросила я открывая глаза. Спайк поднялся к моему плечу, когда я села, рассматривая себя. Мои ноги снова были плотью: болезненной, болезненной плотью, но все же плотью. Я провела рукой по своему боку. Не было никакой шероховатости; даже моя головная боль исчезла. — Кажется, все знают ее, но никто не говорит мне, почему».

«Однажды она была очень… заметна. Давным-давно, до того, как она сделала выбор. В тебе есть ее частица. Я должна была увидеть это раньше. Я бы хотела, но я не знала, что у нее есть ребенок. Я думала, ее род закончился. — я посмотрела вверх, чтобы встретиться взглядом с Акацией, она наблюдала за мной с легкой улыбкой. — Поверь мне, я не оставила тебе сюрпризов; ты такая же, как была, когда впервые пробралась в мой лес. Я не смогла убрать рубцы, но рана зажила.»

«Почему?» — спросила я, смущаясь.

«Ты не предашь мою дочь, — она отрицательно покачала головой. — Должно быть, она хороший друг.»

«Она».

«Она… хорошо себя чувствует?»

Возможно, все дело в тоске в ее голосе; возможно, дело в том факте, что я знаю, что значит потерять ребенка. Если бы кто-то предложил мне информацию о Джиллиан, возможность узнать, что она процветает…

Что бы это ни было, я поверила ей. Как бы странно это ни казалось, что она была матерью Луны. Я не могла доверить ей ничего важного, но что плохого может принести небольшая новость? Акация пощадила мою жизнь — черт, она спасла мою жизнь. Я обязана ей.

«У нее все хорошо, — сказала я. — Сейчас она замужем; у нее есть дочь.»

«Дочь, — она перекатывала слова на языке, как дорогое вино. — Как ее зовут?»

«Розалин»

«Разалин — роза, — Акация засмеялась. — Она назвала дочь розой»?

«Да.»

«Она все еще в герцогстве роз?»

«Так называемые… — я остановилась. Некоторые люди называют Тени холмов герцогством роз из-за садов Луны. Я не знаю другого места с таким названием. — Да. Она все еще находится там.»

«Так и думала что она там будет, — она опустила фонарь, улыбка увяла превращаясь во что-то более грустное. — Не знаю, куда еще она могла пойти. Она никогда не могла оставить свои розы.»

«Я не понимаю, как она может быть твоей дочерью, — сказала я, сильно рискуя. — Луна не… она не Дриада.»

«Не когда была. На ней была кожа Кицунэ, когда она ушла от меня, но ты могла бы увидеть правду о ней, если бы знала, на что смотреть. Кем она была, с чего начинала, она всегда была рядом. Так будет всегда.»

«Я не понимаю. «Кицунэ» — это не скинхефтеры — они либо одни, либо нет. Они не похожи на Селков или Лебедей, которые могут отдать свою сущность.»

«Все в порядке, ты и не должна понимать. Просто поверь мне, когда я скажу тебе, что она моя дочь, и что она жила здесь со мной однажды, прежде чем уехала жить туда, где могут расти розы.»

Я выскользнула из гамака, придерживаясь за сетку, когда ноги коснулись земли. Ощущение было такое словно в мои ноги вонзилось тысячи иголок и булавок, но это было приятное ощущение; это означало, что они снова мои. «Мне нужно идти. Я должна спасти своих детей.»

Акация кивнула: «Я понимаю. Дети важны. Где твоя свеча?»

«Я… о, корни и ветки, — я отдала свою свечу Квентину. Неизвестно, где он — и чем для него все это закончилось. — Она у Квентина.»

«Маленький Даоин Сидх? Ах. Он на краю леса, он думает, что спрятался, — ее голос выражал удивление — я не захотела его разубеждать.»

Значит моя свеча не спрятала его полностью. Это имело определенный смысл; Луидэд использовала мою кровь, а не его, когда делала ее.

" Я… — я остановилась, осознавая, как близко была к тому, чтобы сказать спасибо. Есть некоторые вещи, которые этикет фейри не прощает. — Могу я пойти к нему?»

«Я не буду тебя задерживать, — она снова подняла фонарь, в глазах светилось торжество. — Но я попрошу об одолжении, если ты позволишь.»

Дочь Титании, одна из Изначальных Фейри, просила меня об одолжении? Каждый раз, когда я думаю, что мир больше не сможет меня ни чем удивить, он сразу же находит способ.

«Чего ты хочешь?»

«Подарок, — раздался шелест ткани, и она протянула ко мне розу. Лепестки были черными, серебристыми, мягкими и выветренными, как древний бархат. — Для моей дочери.»

«Ты хочешь, чтобы я взяла ее?»

«Пожалуйста.»

«Это…»

«Она не отравлена. Я бы никогда с ней так не поступила. Пожалуйста.»

Я сделала паузу, нахмурившись. Она отпустила меня; ей это не нужно, и она это сделала. Какой вред может причинить роза? «Хорошо, — сказала я. — Могу взять ее с собой».

Акация не говорила — что она могла сказать, не поблагодарив меня? Она кивнула и протянула мне цветок. Я кивнула в ответ, заправляя стебель в локоны за правым ухом. Надеюсь, что он останется на месте.

Она подняла одну руку и указала на край леса, говоря: «Иди туда, и ты найдешь его. И когда увидишь мою дочь, скажи ей, что я скучаю по ней.»

Больше нечего было сказать. Собрав последний кусок придворного этикета, который мне удавалось подобрать за годы моей работы, я сделала в глубокий, формальный поклон. Выражение лица Акации, когда я снова выпрямилась, стоило усилий; она выглядела потрясенной и удовлетворенной, как женщина, которая только что получила неожиданный подарок. Я улыбнулась, развернулась и ушла. Свет ее фонаря тускнел позади меня, пока не стало ничего, кроме темноты деревьев. И я пошла дальше, к отдаленному зову моей свечи.

Глава 14

Квентин сидел на краю леса, глядя на равнины, как будто ожидал, что они поднимутся и нападут в любой момент. Учитывая все, что произошло до сих пор, я бы не удивилась, если бы так и случилось. Моя свеча была в его правой руке; пламя горело мягким зеленым пламенем, которое переходило в кобальтово — синее, по мере моего приближения. По-видимому, такая реакция происходит, когда приближаются союзники, это полезная информация.

Он так зациклился на горизонте, что не услышал, как я приближаюсь. Я положила руку ему на плечо и сказала: «Квентин». Он вскочил на ноги, но не смог закричать, разворачиваясь ко мне лицом. Хорошо, он начал учиться.

Сложив руки за спиной, я усмехнулась: «Привет. Скучал по мне?» Спайк чирикнул приветствие, гремя шипами.

«Я… ты… я… — выдохнул он».

«Да, я подкралась к тебе, и ты позволил мне это сделать, — сказала я, пытаясь скрыть, свою радость видеть его живым и невредимым. — Если бы я была чем-то враждебным, ты бы уже был мертв. Ты забыл все, чему я тебя учила? А теперь верни мне мою свечу.»

Он смотрел на меня, широко раскрыв глаза, прежде чем обнять меня объятия были настолько крепкими, что я боялась что он сломает мне что-нибудь. Например шею: «Ух ты! Квентин, Эй, давай, отпусти…»

«Я думал, что ты умерла! — запричитал он — ты упала, а потом эта женщина вышла из леса, и я попытался следовать за тобой, но деревья все заслонили, и я не мог видеть…»

«О, Квентин, — я обняла его, как смогла, учитывая наши относительные размеры, и держала его, пока дон не перестал дрожать. — Все нормально. Я тоже испугалась».

Он был храбрым, дерзким, раздражающим, упрямым ребенком, который прошел со мной через многое, но он все еще был ребенком. Если ему понадобилось несколько минут, чтобы успокоиться, он мог их заполучить. Даже если бы я сказала ему остаться дома.

В конце концов он отстранился, вытирая глаза. Я посмотрела на него и спросила: «Ты в порядке? — дождалась пока он кивнет произнесла — Я тоже. Хорошо. Что случилось? Как тебе удалось выбраться?»

«Как только ты дала мне свечу, они как будто перестали меня видеть.»

«Хорошо. Это означает, что заклинание Луидэд не просто скрывает меня; если что-то случится, ты можешь взять свечу и вернуться домой.»

«Не без тебя, — сказал он упрямо, — и не без Кэти».

«Верно, — сказала я, подавляя вздох. Нет ничего более упрямого, чем молодежь, за исключением, возможно, стариков. — Тем не менее, приятно знать, что случае необходимости это можно будет сделать..»

«Тебе не больно? Тебе было больно. Я видел. — Квентин обернулся, чтобы посмотреть на мою ногу, используя этот маневр, чтобы скрыть свою неуклюжую смену темы. я решительно отпустила его, выхватывая свечу из его рук. — Эй!»

«Вот тебе и эй — сказала я. — Это моя свеча, и я в порядке. Акация исцелила меня.»

«Акация?»

«Ту, которую ты видел, когда она уносила меня. Она исцелила меня и сказала, где тебя найти.»

«Но почему?»

«Чтобы мы могли спасти остальных. Идем. Если мы немного пройдем за деревьями, у нас будет больше шансов пересечь равнины незаметно, — я начала идти, надеясь, что активности будет достаточно, чтобы прекратить разговор, по крайней мере, на данный момент. Если бы он начал расспрашивать меня слишком настойчиво, я могла бы рассказать ему, что я узнала о Луне, а это была не моя тайна.

Какой бы ни была Акация, я знала достаточно, чтобы волноваться. Я знала, что она Изначальная; она была старой, возможно, такой же старой, как Луидэд; и она назвала одну из моих лучших подруг дочерью. Все это в последствии причиняло мне боль. Я пыталась вспомнить, и осознала как мало я знаю о прошлом Луны — откуда она, кем она была до того, как я узнала ее. Там не было ничего особенного. Популярная легенда гласит, что она ждала, когда Сильвестр придет, чтобы основать герцогство Тени Холмов, где она сможет ухаживать за розами. Когда он приехал, она улыбнулась и не сказала ничего более, чем «Ты сделал.» Они поженились в день основания герцогства.

Было ли что-нибудь еще? Она упоминала своих родителей раз или два, но никогда не говорила ничего конкретного о своем прошлом. Это было что-то вроде: «я была самой молодой, когда я сюда приехала» или «моя мать научила меня ухаживать за розами.» Она ни разу не упоминала Японию, даже несмотря на то, что там родина Кицунэ. Она также не была полностью японкой; Луна была единственной полукровкой Кицунэ, которую я когда-либо видела. Лили всегда подавала идеальный чай, но Луна никогда не делала этого. Она подавала розовое вино, да, и молоко с медом, но чай никогда.

«Кости Мэйв, — пробормотала я. — ей никогда не приходилось лгать.»

«Что?»

Я посмотрела через плечо. «Ничего. Просто планирую то, что скажу Луидэд, когда вернемся домой.»

«Ох, — сказал он, пристраиваясь рядом со мной. — Да.»

Мы шли молча некоторое время, прежде чем я сказала: «Чем она тебя обязала?»

«Обязала меня?» — переспросил он слишком невинно.

«Да. Обязала тебя, — я продолжала идти. — Луидэд никогда не работает бесплатно; не думаю, что она может. Ты сказал, что сделаешь все что я скажу, если разрешу тебе остаться, и я говорю тебе, чтобы ты мне ответил. Как ты ее нашел, и чем ты ей заплатил?»

«Ох, — свет свечи играл у него на щеке и лбу, превращая его в призрака из чужой памяти. Не моей. На тот момент он не был моим. — Я последовал за тобой, когда ты покинула Тени Холмов.»

«Ты следовал за мной? Как? Ты не водишь машину.»

«Я стащил твой запасной ключ от машины, пока ты говорила по телефону, — у него хватило совести, чтобы выглядеть смущенным, наклоняя голову, он произнес — я спрятался на заднем сиденье и бросил заклинание «Взгляд не здесь», чтобы ты не видела меня.»

Я остановилась, чтобы посмотреть на него: «Ты спрятался в моей машине, чтобы я отвезла тебя к Луидэд? требовательно спросила я задавая следующий вопрос, — ты украл ключи от моей машины?» Я не была уверена, что меня бесит больше.

" В не котором роде, — сказал он, морщась. — Прости меня.»

«Ты понимаешь, как глупо это было, да?»

«Я понял. Но у меня не было выбора.»

«Всегда есть выбор, Квентин. Я же говорила, что позабочусь об этом.»

«Тебе все равно, что я люблю ее! Как я должен был доверять тебе, что ты приведешь ее домой? — он с болью посмотрел на меня. — Мне пришлось.»

«Квентин…»

«Я знаю, что герой это ты. Но это же не значит, что ни кто больше не может попробовать?»

«Я не…»

«Ты можешь это отрицать. Мне все равно. Ты больше заботишься о том, что здесь происходит? Или ты здесь, потому что считаешь, что должна быть здесь?»

«Квентин, ты серьезно стоишь со мной посреди земель Слепого Майкла и спрашиваешь, что меня волнует больше? Потому что если это так, тебе нужна серьезная помощь.»

«Ты действительно хочешь знать, что она мне поручила?»

Сузив глаза, я кивнула: «Рассказывай.»

«Оплата, — его лицо было наполнено мрачной решимостью, которую я осознала, даже когда пытался ее отвергнуть. — Я возвращаюсь вместе с тобой. Не до; не после; с, — он сделал паузу, а затем добавил чуть мягче — только с тобой.»

Я уставилась на него: «Это совсем не смешно.»

«Я не прикалываюсь. Это была цена за то, что она показала мне, как следовать за тобой. Она дала показала мне вход, но я не выйду без тебя. Ты-мой билет домой, — его подбородок затвердел, заставляя его выглядеть очень молодым и очень испуганным. — Я на детской дороге, так же как и ты, но у меня нет свечи. Я должен вернуться домой при свете твоей.»

«О, корень и ветка, — я смотрела на него, стараясь, чтобы мои руки не дрожали. — Это то, на что ты согласился? Это то, чем ты заплатил?»

«Это то, о чем она просила, — сказал он. — У меня больше ничего не было.»

«Итак, ты пришел спасти Кэти, не зная, жива я или нет.»

«И потому что я был нужен тебе, — он посмотрел на меня, выражая странное сочетание решимости и надежды. — Знаешь, я тебе действительно нужен.»

Остановившись медленно кивнула: «Ты прав. Я нуждаюсь в тебе.»

Я протянул ему свою руку: «Подойди. Вместе пойдем.»

Через мгновение он просунул руку в мою, сжимая мои пальцы. Улыбнулась ему, и мы вместе повернулись выходя из тени леса.

А потом мы остановились, всматриваясь.

Пейзаж изменился, но изменения не были очевидны, пока мы не покинули укрытие деревьев. Горы были всего в полумиле, выделяющиеся фиолетово-серым цветом на фоне неба. Я могла видеть грубые фрагменты замка Слепого Майкла, разбросанные вокруг основания горы, как заброшенные строительные блоки. Все они, казалось, были разрушенными стенами или сломанными башнями, были все внешние признаки их распада.

Пальцы Квентина сжали мои, когда он спросил: «Это…?»

«Это жилище Слепого Майкла, — сказала я, — идем.»

Я обратила внимание на одно целое здание, из него получилась бы отличная тюрьма — и мы отправились через равнины.

Надеюсь мне не придется больше пережить такой час как этот. Мы ползли по земле, как вторгшиеся солдаты, пытаясь оставаться незамеченными внизу. Свет моей свечи обеспечивал некоторую защиту, но я не знала, сможет ли он укрыть нас обоих, и я не хотела узнавать, что произойдет, если мы зайдем слишком далеко. Спайк мчался впереди серо-зеленым пятном, ожидая за каждым новым укрытием, пока мы его догоним. Квентин сделал первые шаги к рыцарству при дворе Сильвестра; он знал, как быть молчаливым и терпеливым. Мое обучение было менее формальным, но оно принесло те же результаты, и я могу сохранять спокойствие, когда мне нужно. Как-то трудно затаиться на обозреваемой равнине обезумевшего Изначального, движимые необходимостью родины.

Мы остановились, когда дошли до стен первого здания, заползая за пару бочек с водой и опускаясь на землю. Стена была горячей, как будто за ней был камин.

" Хорошо, вот план — сказала я низким голосом. — Дети находятся в одном из этих зданий. Мы находим их, хватаем и уходим.»

«И Кэйт?»

" Кэти… " — спасти ее в первую очередь будет проще всего; она не будет с другими детьми, поэтому мы можем спрятать ее в лесу, пока будем спасать остальных. Главное чтобы она оставалась в укрытии. Страх непредсказуем, а Кэти была человеком. У нее было меньше опыта с монстрами, чем у ее сверстников.

Человечность Кейти подняла еще один вопрос. Изменившиеся дети с которыми мне пришлось столкнутся говорили, что человеческие дети изменяются, превращаясь в лошадей. Если процесс уже начался, мне бы не хотелось чтобы Квентин видел ее, пока мы не сделаем все, чтобы вернуть ее в человеческий облик.

«У нас есть проблема, — он посмотрел на меня удивленным взглядом, я подняла руку, говоря — мне нужно, чтобы ты был спокоен, пока мы будем это обсуждать, хорошо? — он кивнул головой. — Окей.»

Опустив руку, я объяснила, что видела за короткое время в плену у Слепого Майкла, и что мне сказали. Глаза Квентина сузились, когда я говорила, и когда закончила, он холодно спросил: «Почему ты не упомянула об этом раньше?»

«Потому что не было времени. Мне жаль, и ты можешь ненавидеть меня, если хочешь, но даже если бы я сказала тебе раньше, это не изменило бы того, где мы оказались, при этом, нужно спасти всех пленников. Все в порядке? — Он неохотно кивнул. — Окей. Сначала мы пойдем за остальными.»

Не нужно было так говорить. Он сидел в вертикальном положении, дрожа от ярости.

«Мы не откажемся от нее только потому, что она человек! Мы…»

«Замолчи! — зашипела я. — Сначала нам нужно пойти за другими, потому что их больше, и они с гораздо меньшей вероятностью будут травмированы всем этим. Ты сам сказал, что Кейти ничего не знает о фейри. Как, по-твоему, она с этим справляется? — он осел, выражение лица стало мрачным, и я кивнула. — Именно. Сначала мы спасем остальных, потому что они могут помочь нам ее найти, а если нет, то, по крайней мере, у них меньше шансов усложнить ситуацию.»

«Отлично,» — пробормотал он.

«Возненавидишь меня позднее», — сказала я. Будет еще время побеспокоится о Кэти после того, как мы найдем других детей, но это была настоящая проблема. Как мы должны были их найти? Я перевернула свечу в руке, бормоча: «Ты можешь попасть туда и обратно светом свечи…»

«Тоби?»

«Просто думаю вслух о том, как нам это сделать. Мы ведь не хотим открыть неправильную дверь.»

«Нет,» — согласился он. Никто из нас не хотел видеть, какие скелеты Слепой Майкл может держать в своем шкафу.

Я покачала головой: «Должен быть способ найти их. Слепой Майкл должен играть честно.»

«Почему? — Квентин нахмурился. — Что он сделает?»

«Правило. Это детская игра, и они всегда справедливы — вот что делает их достойными победы, — Я снова повернула свечу. — Должен быть какой-то способ.»

«Ох, — он вздохнул. — На самом деле я тебя не ненавижу.»

«Знаю, — я остановилась, глаза расширились, когда я смотрела на свечу. Игра была честной. Игра должна была быть честной. — Подожди-ка секундочку.»

«Что?»

Попросив его замолчать, подняла свечу. Луидэд использовала мою кровь, чтобы создать ее, и она пела мне. Я опять и опять обнаруживала, что большая часть моей силы в моей крови; должен был быть способ использовать его. Казалось, что все в землях Слепого Майкла было основано на сломанной, детской логике, все стихи и прыжки через скакалку. Если в рифме сказано, что я могу добраться туда и обратно светом свечи, я, вероятно, могу это сделать, главное чтобы это была правильная свеча. Это была единственная зацепка. С тем же успехом я могу попробовать.

«Сколько миль до Вавилона? Я боюсь, что мы потеряли свой путь, — пробормотала я, игнорируя подозрительный взгляд Квентина. — Можем ли мы добраться туда и обратно при свете свечи…» Я запнулась в конце, сыпля про себя проклятия. Рифмы никогда не были моей сильной стороной.

«До наступления рассвета?» — закончил Квентин, положив руку на мою. Я бросила на него благодарный взгляд, когда пламя изменило цвет, превратившись из синего в горячее янтарное золото.

Это было не единственное изменение. Ручейки воска начали стекать по бокам, полосами на ранее гладкой поверхности. Никакой реальной крови не было, но я почувствовала, как покалывает ожог кровной магии. «Это наша совместная реплика, — сказала я, стоя. — Давай.»

«Куда мы идем?»

«Если это работает, к детям, а если нет, — добавила я шепотом, — прямиком в ад.»

Пламя сияло, пока мы мчались от здания к зданию, одновременно пытаясь обогнать воск и наших невидимых преследователей. Пламя уменьшалось всякий раз, когда мы выбирали неправильный поворот, направляя нас и потребляя воск с пугающей скоростью. Мы бежали до тех пор, пока во мне не появилась уверенность, что больше не могу бежать, и я собирался остановиться, когда пламя вспыхнуло, снова посинев. Забуксовала. Квентин не успел так же быстро отреагировать; он остановил себя ухватившись за мое плечо, чуть не сбил нас обоих. «Эй! — запротестовала я. — Помни, ты больше, чем я!»

«Извини — сказал он, выпрямляясь. — Почему ты остановилась?»

«Думаю нам сюда,» — я указала на ближайшую дверь. Она была сделана из грубой древесины вставленной в плохо собранный каркас, и стены вокруг нее были более неповрежденными, чем у других зданий. Воск перестал плавиться. Я восприняла это как хороший знак.

«Что же нам теперь делать?»

«Вломимся внутрь. Вот подержи» — вручила ему свечу и развернулась чтобы осмотреть дверь. Забавы ради я подергала ручку. Заперто. Ничего другого я и не ожидала. Вытащив нож, я вставила его в замочную скважину и крутила до тех пор, пока он не вошел так глубоко, как было нужно.

«Что ты делаешь?» — Спросил Квентин.

«Подожди».

Девин научил меня многим вещам, включая открытие закрытых дверей. Он сказал, что я одна из лучших учеников, которые когда-либо у него были. Немного пошевелила ножом, попадая именно туда, куда я хотела и ударила кулаком по ручке. Замок поддался, и дверь легко распахнулась.

Квентин разинул рот. Поднявшись, засунула нож обратно за пояс и забрала свечу.

«Один из многих навыков, которые можно извлечь из потраченной впустую молодости», — сказала я и вошла внутрь.

Комната была темная и квадратная, наполненная шорохами и маленькими, сгорбившимися фигурами, которые, казалось, пытались залезть на стены. Подняла свечу, чтобы посмотреть, что это такое, и маленький голос из задней части комнаты спросил: «Тоби? Это ты?»

О, благодарю Мейв; мы были в правильном месте.

«Радж? — переспросила я. — Выходи, малыш. Это я.»

Тени снова зашуршали, разделяясь на детей. Они цепляются друг за друга, очевидно, испугавшись, и я не могла их винить. Один шагнул вперед, держа высоко поднятую голову, пытаясь выглядеть как-будто не боится. Я опустила свечу, чтобы свет не причинял боль глазам, но даже в темноте было невозможно не заметить синяки, покрывающие его лицо и плечи. Хоб, с которой он сбегал ранее, вышла, опираясь на его руку, хромая; она выглядела так, как будто ее избили еще больше чем его.

Радж остановился, серьезно глядя на меня: «Октобер. Ты пришла.»

«Я пришла», — сказала я. Квентин молчал позади меня, наблюдая.

«Тетушка Берди? Это действительно ты? — голос был мягким и обеспокоенным, как будто она ожидала что ее могут заставить замолчать в любой момент. Я застыла. Джессика всегда была одной из самых уверенных детей, которых я когда-либо знала. Слышать, как она говорит …

Слепой Майкл должен умереть. Другого варианта не было.

«Да, детка, — сказала я. — Это я.»

Это было все, что ей нужно. Джессика выбежала из задней части комнаты, таща Эндрю вместе с собой и обняла меня. Мой рост — или его отсутствие — казалось, не имеет значения; Я сказала правильные слова. Она уткнулась лицом в мое плечо, всхлипывая: «Я была так напугана.»

«Знаю, детка, — сказала я, поглаживая ее волосы свободной рукой. Я посмотрела вниз на Эндрю, который сменил хватку своей руки с руки Джессики на мой пояс. — Ты в порядке?»

«Мы пойдем домой? — спросил он. — Больше никаких плохих парней?»

Я кивнула: «Да. Мы возвращаемся домой. Мы все отправляемся домой, — подняла глаза и спросила Раджа, — сколько вас там?»

«Много, — сказал он, даже не пытаясь скрыть свое изнеможение. — Пять из двора моего дяди, и гораздо больше из остальных.»

«Там по крайней мере двадцать, тетя Берди, — прошептала Джессика. — Они действительно боятся».

О, корни и ветки. Моя сделка с Слепым Майклом охватывала только моих детей; это все, что он мне обещал. Но в этом аду я не могла оставить остальных.

«Все вставайте и идем, — сказала я. — Мы выбираемся отсюда.»

Дети — это дети, независимо от того, имеют они острые уши или нет, и иногда иллюзия власти — это все, что им нужно. Они оторвались от стен и пошли к нам, сопя и плача. Джессика была права; их было больше двадцати, смесь из подменышей и чистокровных. Они были одни и по праву боялись того, что произойдет. Я бы не смола оставить их, если бы даже захотела.

«Квентин, Радж, каждый из вас возьмите группу из десяти человек, — сказала я, глядя на тех, кто, казалось, меньше всего упал духом. — Я позабочусь об остальном. Спайк, следи за охраной, хорошо?»

Розовый гоблин загремел своими шипами и спрыгнул с моего плеча, выпрыгнув из зала.

Это была единственная реальная мера предосторожности, которую я могла предпринять. Вознося безмолвную молитву всем богам, у которых было время послушать подменыша, который не знал, когда нужно остановиться. Развернувшись я вывела нашу пеструю группу в тень искусственной ночи Слепого Майкла.

Глава 15

Самые маленькие дети устали первыми. Они запинались и падали старшие дети их подхватывали и несли дальше мне не было необходимости просить об этом. Все знали что если мы не будем работать вместе мы потеряемся. Я мрачно осматривала их пока мы шли по равнинам. Большинство из них были босиком и несколько раненых, они не переживут реального путешествия. Я понятия не имела как призвать их и дальше оставаться спокойными и перемещаться на более длительные дистанции, чтобы добраться до дома. На данный момент это может подождать. Сейчас моя главная задача увести их с открытого пространства из досягаемости охотников Слепого Майкла.

Просто в качестве меры предосторожности, я заставила всех держаться за руки, образуя группы, которые в конечном итоге привели к лидерам, держащимся за мой пояс. Если бы свеча могла чем-то покрыть нас всех, это было бы благословением.

Лес, казалось, протянул руку, чтобы встретить нас, когда мы пробирались через равнины. Какая бы сила ни была у Акации на землях ее мужа, она работала на нас, слава Мэйв, и по мере того, как деревья становились ближе, Квентин, Радж и я убеждали детей идти быстрее, направляя их к безопасности. Только когда последний из них был под прикрытием, я снова начала дышать. Трудная часть была еще впереди, но мы преодолели первое препятствие.

Хелен — Хоб, которая сбежала с Раджем, было хуже всего. Ее нога была вывихнута, когда Всадники отвели ее обратно, и, наблюдая за ее ходьбой, я боялась, что ее лодыжка может сломаться. Несмотря на это она оказалась просто находкой для успокоения малышей и как только мы оказались в деревьях она сладила с пол-дюжинной детей, напевая журчавшим голосом колыбельные песни, пытаясь заставить их поспать. Я надеялась, что у нее все получиться, потому, что отдых им был просто необходим. Нам предстоит долгий путь.

Квентин и Радж подошли, когда я стояла на краю леса, двигаясь с противоположных сторон. Теперь Радж шел более легко, когда мы были вдали от зала, и некоторые элементы естественной самоуверенности Кейт Ши проскальзывали в его жестах. Хорошо. Я не знала его близко, но ни один ребенок не заслуживает быть сломленным, особенно таким монстром, как Слепой Майкл.

«Как все?»» — спросила я, глядя на Квентина.

«Потрясены, но держатся вместе, — сказал Квентин. — Большинство из них, кажется, думают, что их уже спасли, и что это всего лишь перерыв, прежде чем мы отправимся домой.»

«Поощряйте это; я бы предпочла, чтобы они были оптимистичными, чем истеричными, — я посмотрела на Раджа. — Хелен очень сильно ранена. В моей группе и в группе Квентина, не было целителей, как насчет твоей?»

«Нет, и я не уверен, насколько далеко она сможет уйти, — сказал Радж, выражая сосредоточенность. — Как далеко мы от выхода? Возможно, нам придется нести ее.»

«Черт. Достаточно ли она сильна, чтобы применить некоторые основы швейные магии?» Хобы — это очаги; их магия фокусируется почти полностью на чистке и исправлении вещей. Они могут мыть и штопать носок волной своей руки, используя стежки, слишком маленькие для человеческого глаза.

«Думаю, да»

«Хорошо. Возьмите любую одежду, без которой другие дети могут обойтись — носки, куртки, все, что они могут позволить себе отдать, — посмотрим, сможет ли она сшить себе носилки. Мы потащим ее, если придется.»

«Разве мы не можем использовать некоторые ветви?» — спросил Квентин.

Я посмотрела на него: «Ты хочешь объяснить это Акации?»

Он побледнел: «Ладно, нет».

«Хорошо, — я оглянулась назад на Раджа. — Ты можешь успокоить всех, пока мы не вернемся?»

Его глаза расширились, зрачки сузились от удивления. «Вернуться назад? Куда вы направляетесь?»

" Чтобы спасти мою девушку», — сказал Квентин. Голос у него был резкий, но спокойный.

«Твоя девушка? — Радж посмотрел на Хелен, почти автоматически. — Почему она не была с остальными?»

«Потому что она человек — сказала я. Радж повернулся, чтобы посмотреть на меня, откинув уши назад. — Слепой Майкл берет детей фейри в свои Всадники. Смертных он забирает чтобы создать из них лошадей.»

" Этого не случится с Кэти», — сказал Квентин.

Я покачала головой: «Нет, так нет. Но это означает, что мы должны уйти ненадолго. Радж, ты можешь покараулить здесь?» — хотя я и не знала этого мальчика, он и Квентин были самыми подходящими, на звание заместителей. Я не смогу бросить детей, если Радж не захочет присмотреть за ними, и не смогу позволить Квентину идти за Кэти в одиночку.

К моему большому облегчению, Радж кивнул: «Думаю, да. Почти все уже устали. Они должны немного поспать.»

«Хорошой. Только не позволяй им покидать деревья. Ты помнишь хозяйку этих лесов?»

«Желтая женщина?» — спросил он.

«Да, ее. Ее зовут Акация. Если что-то случится, иди к ней. Скажи ей, что я не могу вернуться, но Луна ждет тебя. Она обязательно тебе поможет, — надеюсь,» — добавила я про себя. Нужно было дать Раджу что-то, за что он зацепиться; если я оставляю его за главного, он должен был держать обстоятельства под контролем. Это означало, что ему нужно было поверить, что у него есть выход. «Если мы не вернемся …»

Радж кивнул. «Я понимаю.»

«Тетя Берди?»

Вздрогнула. «Да, киска?» — сказала я, поворачиваясь.

Джессика стояла позади меня, она схватила меня за руку, умоляя: «Пожалуйста, не оставляй меня. Пожалуйста, не уходи. Я буду хорошей. Пожалуйста, пожалуйста, не уходи.»

«Ах, милая, — я крепко обняла ее, стараясь не прислонять свечу к ее волосам. — Прости меня. Мне нужно.»

«Ты вернешься?»

Я вытолкнул ее на руку, выражая серьезность: «Я попробую, детка».

Оглядываясь на Раджа, я сказала: «Если мы не вернемся, найдите Акацию. Она вытащит тебя.»

Если бы она могла.

«Хорошо,» — сказал Радж.

Джессика тихо хныкала, начиная реветь. Обняла ее в последний раз и убрала ее руки со своих, развернулась чтобы выйти из леса. Квентин шел позади меня. Спайк, проводил нас до края деревьев, прежде чем остановился с намерением оставаться там где он сейчас нужнее. Хорошо. В компании Спайка и Раджа, я надеюсь, дети будут в порядке.

«Тоби?» — сказал Квентин.

«Да?»

«Я…,» — он остановился в поисках слов. Но не смог меня отблагодарить.

Я криво усмехнулась: «Знаю. Пойдем,» — предложила ему свою руку. Взявшись за руки, мы вместе вышли на равнины.

Расстояние между лесом и поместьем Слепого Майкла не увеличилось, пока мы были в лесу, маленькое благословение в котором мы очень нуждались. Мы быстро пересекли равнины, двигаясь с большей уверенностью теперь, когда маршрут был знаком. Это хорошо потому, что ставки повысились и это была наша последняя попытка. Нам нужно было забрать Кэти и уходить, но был очень большой шанс что мы вообще не выберемся. Моя свеча горела ровным светом всю дорогу и это заставляло меня нервничать. Слепой Майкл должен был ждать меня. Либо защита Луидэд работала лучше чем я смела мечтать, или мы шли в ловушку. Если честно я могла только догадываться так это или нет. Все что можно было нам сделать это двигаться в перед.

Мы ни кого не увидели, когда вошли в поместье и начали переходить от здания к зданию, ища что-то что могло быть приспособлено под конюшню. Лошади Слепого Майкла были смертны. Это означает что им нужна вода и еда чтобы выжить, а так же достаточно места чтобы оставаться здоровыми. Должен быть какой-то загон и место, где они могли бы тренироваться …

Остановилась, принюхиваясь. Все в землях Слепого Майкла пахло грязью и прогорклостью, но это было что-то другое, что-то с запахом разложения.

Я почувствовала запах человеческой крови.

«Пойдем, — сказала я направляясь в центр имения. — Сюда».

Озадаченный, Квентин последовал за мной, продвигаясь все глубже и глубже в кладбище ветхих зданий, позволяя запаху крови служить моим проводником. Она была человеческая; сейчас я была уверена в этом настолько что практически его видела. Взглянула на Квентина, который смотрел на меня с мрачной решимостью на лице и не подавал ни каких эмоций по поводу того куда мы направляемся. Квентин Даоин Сидх и запах смертной крови был достаточно сильным, почти удушающим. Он должен был почувствовать его раньше меня. Так почему он этого не сделал?

Прежде чем я смогла продолжить ход своих мыслей, тропа перестала быть тропой, превращаясь вместо этого в толстые миазмы крови, навоза и испорченного зерна, окружающие шаткое здание, стены которого были залатаны дюжиной видов разлагающейся древесины. Вторая крыша была построена под разрушенными остатками оригинала. Фонари свисали с каждого угла, бросая на землю лужи резко очерченного света и тени. Там не было двери, только широкая открытая арка, ведущая внутрь. Не было смысла запирать конюшню. Кто настолько глуп, чтобы украсть этих лошадей?

Я помахала Квентину чтобы он остановился сзади. Он нахмурившись подчинился. Его поза говорила о том что он был готов бежать внутрь, но его подготовка была сильнее. Ему и раньше причиняли боль. Он не хотел снова пострадать только потому, что не слушал меня.

Уже опасаясь того, что мы можем там найти я подошла к арке. Если уже слишком поздно для того чтобы спасать Кэти, то все мои усилия по безопасности Квентина станут бесполезны потому что это сломает его. Он был слишком молод для того чтобы такое пережить и не измениться. Может мы всегда слишком молоды для этого.

«Тоби…»

«Идем,» — свеча все еще горела синим. Я двинулась вперед, жестами призывая его следовать за мной.

Внутри конюшни была только одна длинная маленькая комната, освещенная такими же фонарями какие мы видели снаружи. Они излучали болезненный белый цвет, затрудняя еще больше видимость а не облегчая. Гниющая солома покрывала пол и странные вещи которые как я предполагала использовали для ухода за лошадьми висели на дальней стене. Я узнала седла и кнуты. Стойла располагались по обе стороны у стен их двери были заперты зарослями ежевики и скрученной проволоки. Изнутри раздавались вопли и крики модулированные в высокое визжащее ржание. Они не казались детскими. Они почти не звучали людскими.

Лошади подумала я ошеломленная. Дети фейри его всадники, а дети людей его лошади. Меня предупреждали, но почему-то осознав, что это реальность, стало только хуже. Есть очень мало вещей о которых я могу думать что это хуже чем нежелательная трансформация.

Квентин остановился рядом со мной и напрягся, делая резкий вдох. Я положила руку ему на плечо, удерживая его на месте.

«Мы не торопимся, Квентин. Хорошо?» — он моргнул глядя на меня, его лицо не выражало понимания.

«Хорошо? — повторила я, он кивнул, немного расслабившись сказала ему, — хорошо. Следуй за мной.»

Мы двигались вдоль конюшни прижимаясь ближе к стенам. Квенти следовал за мной, даже приглушаемые соломой, его шаги звучали слишком громко.

Теперь нам следует выяснить в каком стойле была Кэти не открывая каждую дверь. Конюшня наполненная паникующими человеческими детьми была идеальным способом привлечь внимание охотников на наши головы, если конечно они еще не были в пути.

Земли Слепого Майкла следовали своим собственным правилам, но эти правила были последовательными и, таким образом, технически справедливыми до сих пор. То, что сработало однажды, должно сработать снова, если только правила не изменились, а изменение правил было бы обманом. Я подняла свечу, говоря: «Сколько миль до Вавилона? Это три мили и десять очков. Можем ли мы найти то, что ищем при свете свечи, и все равно выйти снова?»

Пламя вспыхнуло вверх. Я подпрыгнула, чуть не потеряв хватку. Думаю, что уронила бы ее, если бы в высшей степени не усвоила: я могла добраться туда и обратно, да, но только при свете свечи. Если бы мы потеряли этот свет, никто из нас никуда не уйдет. Медленно, пламя сжалось, становясь ярче, пока не осталось ничего кроме яркой ослепляющей искры. Воск таял в два раза быстрее, чем раньше. Черт. Нам нужно было торопиться, или воск закончится, и наши проблемы будут намного хуже.

«Тоби, что…»

«Мы просто собираемся следовать за свечой», — я шагнула вперед, и пламя погасло, почти исчезая. Отступила назад, и пламя снова разгорелось. Квентин последовал за мной, когда я подошла к началу конюшни, и мы начали двигаться по середине комнаты, смотря на свечу.

Мы были на полпути к задней стене, когда пламя покраснело. Рядом была только одна дверь. Она была сделана из грубой древесины с воротами из проволоки и ежевики, как и все остальные. Я подошла к ней, протянула руку и попробовала дернуть ручку. Она была заперта.

«Я не смогу взломать ее ножом и у меня нет отмычек. Нам нужно найти ключ, — отпустила ручку. Петля из колючей ежевики обхватила мои пальцы. — Вот дерьмо.»

Потянула пытаясь освободить руку, куст сжался плотнее.

«Квентин, он поймал меня»

«Что мне нужно делать?» — спросил он широко распахнув глаза.

«Освободи меня!»

«Как?»

«Отрежь их, — шипы обжигали холодом, промораживая до костей. — Быстро!»

Квентин выдернул нож из моего ремня и размахнулся им в сторону кустарника. Я стиснула зубы, стараясь не двигаться. Пережив атаку от колючего кустарника убийцы, руке было плохо; случайно потерять пару пальцев было бы хуже.

Затем лезвие коснулось ежевики.

Сами виноградные лозы, казалось, кричали, тонким, усиливающимся шумом, который звучал повсюду и нигде сразу, когда они затягивались, корчась и зарываясь глубже в мою руку. Я вскрикнула, прежде чем смогла остановить себя, крича: «Квентин, прекрати!»

Его рука дрожала, когда он вытащил нож. Шипы перестали кричать, но не отпустили. Я стояла, моргая слезами, слушая звуки тревоги. Мы не могли позволить, привлечь внимание к себе. Если нас поймают… я вздрогнула. Если они поймают нас, нам будет хуже, чем мертвым.

Хорошо: мы не могли прорезать шипы. Что еще мы можем использовать, чтобы открыть дверь? Очевидно, кровь не была ключом; у нее уже было много моей крови. Я могу попробовать заклинание, но я не знаю никаких заклинаний «сделай-живи-запри-отпусти». Я смогла бы управлять иллюзорным ключом, но я не знала, как он должен выглядеть, или как заставить замок поверить, что он настоящий. Квентин не сможет помогать, пока не успокоится, и пламя свечи было так высоко, что оно почти обжигало мою кожу. Я сделала паузу. Все в землях Слепого Майкла пострадало от свечи. Почему замок должен отличаться?

Я подняла свободную руку и стала пихать свечу в ежевику. Лоза обвитая вокруг моей руки стала отпускать меня, я попятилась назад, ругаясь. Порезы, которые оставили шипы, были маленькими, но глубокими и проходили по всей длине моей руки.

«Ты в порядке?» — спросил Квентин, подходя ближе чтобы обнять меня.

«В порядке, — сказала я. Лоза продолжила отступать. Пламя вернулось на нормальную высоту, когда последняя ветвь отстранилась, затемнившись до спокойного синего цвета. Казалось, что мы достигли места назначения, каким бы оно ни оказалось. — Думаю там безопасно мы можем войти.»

«Уверена?»

«Нет».

Неудивительно, что дверь больше не была заперта. Я оттолкнула его, заходя в небольшое стойло, заполненное пыльной соломой и странными, неприятными тенями. Около одной из стен, стояло корыто наполовину заполненное мутной жидкостью. Было слишком темно, чтобы что-то разглядеть. Я подняла свечу почти, не задумываясь об этом, позволяя ей осветить помещение.

Свет не был милосерден. Закрыла глаза и прошептала: «О, милая Мейв…» — Квентин подошел ко мне и остановился, положив руку мне на плечо. Я чувствовала напряжение в его пальцах, и поэтому открыла глаза, пытаясь понять, что вижу. Это было непросто.

Кэти стояла в дальнем углу, прижавшись спиной к стене, и с ужасом на лице смотрела в открытую дверь. Она не была заметно ранена, и ее одежда была в основном неповрежденной; она не была избита или изнасилована. Это был пунктик в пользу Слепого Майкла. Этого было недостаточно.

Есть искусство превращения. Лили однажды описала это как своего рода скульптуру, используя плоть вместо дерева или металла: вы берете что-то, что есть, и превращаете это во что-то, чего нет. Как и любое искусство, оно требует таланта и практики. Кто-то действительно искусный в трансформационных искусствах может закончить изменение в одно мгновение или растянуть его на год. Все зависит от самой работы… и от того, насколько жестоким художник хочет быть.

Белые пряди просвечивались сквозь волосы Кэти, они были длиннее и заметно грубее, чем человеческие волосы вокруг них. Ее уши выросли длинными, гибкими и лошадиными, прорастая тонким покровом коротких белых волос и двигаясь из стороны в сторону по бокам головы, сейчас они были больше лошадиными, чем людскими. Она отбросила их назад, когда Квентин начал приближаться к ней; это был инстинктивный жест, и это само по себе было пугающе — сколько человеческого она уже потеряла? Ее руки были вывихнуты в суставах, как будто она пыталась заставить пальцы держаться на расстоянии, а ногти разрослись охватывая всю кисть, чтобы покрыть первый пальцевой сустав, приобретая темный глянцевый блеск, начиная деформироваться в копыта.

Ее лицо все еще было человеческим, даже обрамленное лошадиными ушами и зачатками гривы, и ужас в ее глазах говорил мне, что ее разум так же был не поврежден. Слепой Майкл не торопился, причиняя боль понемногу. Это был лучший способ получить то, что он хотел; когда все будет сделано, ее дух будет сломлен, и она будет готова повиноваться. Ублюдок. Молча, я поклялась, что он умрет за то, что он сделал. Это был не первый раз, когда я дала это обещание. И была уверена, что не последний.

Квентин упал перед ней на колени, протягивая руку, словно хотел обнять ее. Она вскрикнула и дернулась назад, почти падая. Причина ее странной неправильной позы стала очевидна, когда она пошевелилась: юбка была расстегнута на спине и завязана грязным шнурком. Полностью сформированный конский хвост торчал через отверстие, которое она сделала, спутанный с грязью и соломой с пола конюшни. Было бы неплохо, если бы он не был приделан к запаниковавшей человеческой девушке.

«Кэти…», — беспомощно сказал Квентин и снова потянулся к ней. На этот раз она закричала. Все закончилось пронзительным, бесчеловечным ржанием. Изменения произошли как внешние так и внутренние.

«Квентин, отойди от нее» — сказала я.

«Но..»

«Посмотри на нее. Тебе нужно отойти» — Кэти посмотрела на меня и сжалась, замолчав. Она уже узнала ценность послушания. Наверное, страх — хороший учитель.

Квентин поднялся и повернулся ко мне, весь дрожа: «Что с ней не так?» — спросил он.

«Помимо очевидного? — я показала на свои уши, затем на его. — Мы — то, что с ней не так. Она уже запуталась и думает, что ты человек. Прямо сейчас, ты выглядишь как другая часть этого кошмара.»

«Я… «- начал он и остановился, глядя на меня.

«О, корень и ветка, — он оглянулся на Кэти, которая пыталась исчезнуть в углу. — Она думает, что я один из них.»

«Да, думает, — мягко сказала я. — Ты не можешь подойти к ней. Она не позволит тебе.»

«Но…»

Я положила руку ему на плечо. «Позволь мне попробовать?»

Квентин закусил губу и кивнул. Я видела, во сколько ему обошелся этот жест.

Царапины на моей руке все еще кровоточили, и это было хорошо; кровь всегда облегчает мне жизнь, когда есть магия. Я подошла и встала на колени перед Кэти, держа свечу между нами.

«Привет, — сказала я. Она всхлипнула. Проигнорировав это я продолжила — Меня зовут Тоби и я хочу отвести тебя домой. Ты хочешь пойти домой?»

Она забилась еще дальше в угол прижимая уши. Она не верила ни единому моему слову, которое я сказала, все правильно; это просто означает что мне придется работать без ее разрешения. При наличии крови на моих руках отсутствие ее согласия меня вовсе не остановит..

«Если мы обидели тени, подумайте над этим, и все исправится — сказала я. Запах меди и срезанной травы поднимался вокруг нас, затухал и уменьшался из-за аномалий в землях Слепого Майкла. — Ты дремала здесь, пока эти видения появлялись… — заклинание не сработало.»

Мне нужно больше крови, я была не достаточно сильна чтобы удержать заклинание. Никогда не была достаточно сильной, чтобы работать без крови.

Я поднесла раненую руку ко рту и стала сосать глубочайшую из царапин. Кровь была горячей и горькой.

«И эта неубедительная и праздная тема, не более, чем покладистая мечта» — запах меди взорвался вокруг нас, оставив меня с раскалывающейся головной болью. Магия требует силы, а у меня она заканчивается.

Кэти успокоилась как только сработало заклинание. Я покачала головой и внятно произнесла: «Кэти, ты плохо себя чувствуешь. У тебя расстройство желудка, и ты хочешь домой. Ты не видишь ни каких странностей, ты просто чувствуешь себя немного приболевшей. Твой парень проводит тебя. Ты понимаешь? — она кивнула не меняя выражение лица. Я похлопала ее по руке, и она не отстранилась — Хорошо. Квентин придет через минуту.»

Она улыбнулась и приготовилась ждать. Она будет ждать пока не придет Квентин или пока не развеется заклинание, смотря что наступит раньше. Пока мои иллюзии не будут разрушены все будет хорошо, любой сильный шок может послужить причиной и вернуть ее в настоящие. Нужно держать ее подальше от зеркал и Слепого Майкла.

Я стояла, неровно дыша: «Квентин, поторопись. Нужно вытащить ее отсюда.»

«С тобой все в порядке?»

«Это просто небольшое магическое выгорание. Все будет хорошо. А теперь поторопись»

Он кивнул и вернулся к Кэти опустившись перед ней на колени в солому: «Кейтс? Ты в порядке?»

Она улыбнулась. Заклинание сработало, спасибо Мэйв за это. «Привет, Квентин. Я ждала тебя. Теперь ты отвезешь меня домой?»

«Да, — сказал он, и улыбнулся в ответ. Я не думаю, что она могла видеть его слезы через иллюзии, омрачающие ее глаза. — Я отвезу тебя домой. Готова отправиться в путь?»

«Ох, да. Просто я чувствую себя не очень хорошо, — она споткнулась когда вставала, Квентин поймал ее. Хвост выводил ее из равновесия. Кэти нахмурилась. — Думаю мне лучше прилечь».

«Все в порядке, — сказал он провожая ее к выходу. — Я отведу тебя домой».

Я следовала за ними так быстро как только могла, пытаясь притвориться что ни чего страшного не случиться если оставить запертыми другие двери. За этими дверями было гораздо больше детей, перевоплощающихся в нечто чего они не понимали, я не могла их всех спасти. Большее количество магии не просто навредит мне, меня это убьет, что тогда будут делать мои дети? Слепой Майк заплатит за все, что он сделал, но больше всего он заплатит за то, что вынудил меня уйти и оставить других детей. Я бы вернулась за ними, если бы могла, но мои дети нуждались во мне в первую очередь. Это не справедливо. Жизнь вообще редко бывает справедливой.

Хотя бы раз, я хотела бы встретить настоящего героя, того, кто сможет спасти положение, потому что я явно не подхожу для этой работы. Я последовала за Квентином и Кэти из конюшни наполовину ослепленная болью и гневом, и как только нас скрыли тени равнин я позволила себе заплакать. Нужно было перестать, прежде чем мы доберемся до леса — детям нужно чтобы я выглядела сильной, — но на данный момент, помогало.

Где, черт возьми, мой герой?

Глава 16

Джессика выбежала из-за деревьев, когда мы приближались, уже рыдая. Она врезалась в меня и уткнулась лицом мне в плечо. Мне удалось собраться достаточно, чтобы погасить удар, не упав, но мы были близки к этому; мы были слишком похожи по размеру для такого столкновения, чтобы пережить его спокойно.

«Тетя Берди! — она завыла, приглушенным голосом. — Я думала, ты не собираешься возвращаться!»

Я вздохнула, отпустив руку Квентина и поглаживая ее волосы: «В последнее время я часто это слышу».

Спайк выскочил из леса и сел у меня под ногами, шипы ощетинились, он заныл во все горло. Я поняла предупреждение, которое это означало; мы не могли позволить себе бездельничать. Слепой Майкл обещал безопасность, как только мы выйдем из его земель, или, по крайней мере, он обещал безопасность для детей, за которых я торговалась, и мне не хотелось рассуждать, что это может означать для остальных, — но он никогда ничего не говорил о том, чтобы оставить нас в покое внутри своих границ.

«Ты вернулась насовсем? Теперь мы можем пойти домой?»

«Вернулась» — я посмотрела через голову Джессики, чтобы понаблюдать за тем как Квентин ведет Кэти последние несколько ярдов.

Кэти погрузилась в хрупкую тишину, когда мы шли, используя Квентина для равновесия. Заклинание, затуманившее ее зрение, могло выдержать лишь некоторое злоупотребление, но она могла дольше поддерживать его, если отказывалась видеть, что происходит. Умная девушка. Я с удивлением подумала, понял ли Квентин, что она потеряла ботинок, и понял ли он, что это было потому, что ее ноги были уже широкими и почерневшими, более чем наполовину до копыт. Изменения продолжались. Они были медленными, но они не останавливались.

«Пойдем, — сказала я, смещая Джессику так, чтобы она просто цеплялась за мою руку. — Нам нужно вернуться к остальным.»

«А потом мы поедем домой?» — прошептала Джессика.

«Да, детка. Мы отправимся домой» — я начала идти, направляясь туда, где мы оставили остальных детей. Слово «дом», казалось, вернуло Джессике часть ее уверенности, потому что она отпустила меня через несколько шагов, бросившись вперед и исчезнув в деревьях.

Радж и остальные усердно работали, пока нас не было. Пятеро детей постарше были заняты закреплением нескольких палок на носилках для Хелен, а на деревьях были часовые, почти невидимые сквозь листья, пока мы не прошли под ними. Я слегка улыбнулась: «Предоставьте Кейт Ши возможность принять участие в партизанской войне, они и глазом не моргнут, — сказала я.»

«Что?» — спросил Радж, появляясь в сопровождении из запахов перца и горящей бумаги.

Квентин подпрыгнул, чуть не сбив Кети с ног. Я только покачала головой. Есть все же одна хорошая вещь в том, чтобы тратить годы на мучения с Тибальтом: я не удивляюсь так же легко, как раньше, когда речь идет о Кейт Ши.

«Я просто говорила о том, что у вас тут все очень хорошо организовано» — сказала я, оглядываясь. Дети которых Радж не задействовал на строительство носилок и караульную службу в основном спали в листьях прижавшись друг к другу. Те кто еще не спал, но не был занят сидели с Хелен, слушая ее голос. По тому как она двигала руками, я поняла, что она рассказывает им историю, на мгновение я даже почти позавидовала ей. Выживем мы или умрем от нее не зависело. Она просто заботилась о детях, а героизм оставила на меня и Раджа. Повезло нам.

«Работа легче простоя,» — сказал он отдернув одно ухо слегка назад.

Повернувшись посмотрел на Квентина и Кети и спросил нахмурившись: «Это твоя подруга?»

Квентин кивнул: «Это Кети».

«Я думал, ты сказал что она….»

«Достаточно», - сказала я. Заклинание, которое я наложила на Кети, не позволяло ей замечать изменений в ее теле — и не думайте, что я не видела в этом иронии, учитывая то, что сделала со мной Луидэд, — но оно не сможет противостоять кому-то, кто решит посомневается в ее человечности, если она услышит об этом. — Радж, носилки готовы?»

«Почти», — ответил он ошеломленный.

«Хорошо, — Эндрю поднялся из группы вокруг Хелен, когда услышал мой голос, подошел чтобы взяться за мой свитер. Вздохнув я встала немного ровнее и обхватила его рукой. Нужно быть для них героем, нравиться мне это или нет; я была единственным для них вариантом. — Радж, Квентин, оставьте Кети со мной и начинайте собирать остальных. Нам нужно уходить.»

Хелен подняла взгляд, широко распахнув глаза.

«Но все устали! — запротестовала она. — Мы пока не можем двигаться».

«Если мы не будем двигаться, мы рискуем быть пойманными. Если кто-то хочет остаться, они могут, но мы переезжаем,» — так не хорошо говорить, но мне было все равно. Нельзя рисковать всеми, потому что некоторые из них не хотели идти дальше. Это убьет меня если я оставлю их, но я сделаю это. Я знала это точно так же, как знала то, что умру, прежде чем позволю Всадникам забрать Джессику и Эндрю. Возможно это сделает меня плохим человеком. Возможно нет. В любом случае нужно уходить.

Мои слова произвели желаемый эффект. Дети, которые проснулись, двинулись будить других со скоростью, которая граничила с паникой, часовые слезли с деревьев, присоединяясь к группе. Несколько больших детей подсадили Хелен на носилки. Система дружеских отношений, казалось, стала религией — у каждого была чья-то рука. Никто не хотел смотреть на равнины в одиночку. Их глаза были пустыми-пустыми, как глаза беженцев, бежавших от войны, которую они не понимали и не могли избежать. Не было никаких слез. Время слез прошло. Пришло время уходить, и никто из нас не знал, что произойдет.

Я отправилась на равнину держась с Джесси за руки, а Эндрю цеплялся за мой свитер цепочки из детей держащих друг друга за руки сформировалась позади них. Квентин шел рядом со мной поддерживая большую часть веса Кети. Я больше всех беспокоилась о Хелен, но недооценила то как Радж смог найти сильнейших среди детей: шестеро из них менялись, перетаскивая носилки по очереди, чтобы ни кто из них слишком не устал, в то время пока самые младшие по очереди катались с Хелен. Это хорошая тактика, она давала нам двигаться намного быстрее чем я могла предположить.

Спайк оставался в задней части процессии, скуля и грохоча шипами когда призывал нас двигаться дальше. Слепой Майкл не будет скучать по нам вечно. Хуже всего то, что моя свеча продолжала таять, она была едва ли в половину размера от того, что дала мне Луидэд и я не знала на сколько ее еще хватит.

Радж вышел вперед после смены носильщиков, оглядываясь через плечо назад.

«Куда мы идем? — спросил он низким голосом. — Все начинают уставать. Нам скоро придется отпустить Хелен».

Иногда приходится восхищаться кровавым эгоизмом котов. Было очевидно, что он не заботился о большинстве детей, но Хелена его. Он хотел, чтобы она была в безопасности.

Я слишком устала чтобы лгать: «Не знаю».

«Что?» — требовательно переспросил он, навострив ушки. Даже Квентин развернулся чтобы посмотреть на меня его рука еще крепче ухватилась за Кети.

«Мы можем добраться туда и обратно светом свечи, — я пожала плечами. — Свеча у нас есть. Теперь нам просто нужно найти выход».

«Разве ты не получила… заклинание слежения, или карту, или что-то еще?»

«У меня есть свеча. В инструкции сказано «добираться туда и обратно», - это означает, что мне нужно выйти туда, где я начинала, если я вообще собираюсь выходить, а это означало равнины.

«Что, если этого недостаточно?» — спросил он. Джессика подняла голову, широко распахнув глаза. Я огляделась. Несколько других детей смотрели на нас, с беспокойством. Он пугал их.

Правильно. Пристально посмотрев на него произнесла: «Хватит. Радж пожалуйста не нагнетай. Я вытащу нас отсюда. Обещаю».

Я и мой большой рот. Обещания обязывают; нужно учиться переставать их давать. Кейт Ши долго смотрел на меня, потом развернулся и обратно пошел к носилкам Хелен, выражая свое недовольство. Я не могла винить его — я на его месте тоже не была бы счастливой — но нужно продолжать двигаться.

Кажется мы шли несколько часов прежде чем пейзаж стал более знакомым. Скалы перестали быть случайными и стали служить ориентиром. Я остановилась когда увидела первые следы. Помахав группе рукой, встала на колени, изучая землю: «Квентин, Радж идите сюда».

Квентин неохотно передал Кэти одному из носильщиков и подошел, ко мне одновременно с Раджем.

«В чем дело?» — спросил он.

Показала на следы: «Это мои?»

«Они пахнут тобой», — ответил Радж.

Чтобы ответить Квентину потребовалось больше времени, он несколько раз перевел взгляд со следов на мои ноги, наконец кивнув: «Да».

«Хорошо, — я поднялась. Это то место где я вошла в земли Слепого Майкла. Если есть выход мы найдем его здесь. — Отдыхаем здесь».

Дети упали там, где они были, образуя свободные круги, плюхнувшись на каменистую землю. Квентин привел Кети к одному из больших камней, помогая ей устроиться. Хвост был проблемой; она не знала о его существовании, но не могла сидеть на нем, не навредив себе. Квентин, наконец, потянулся и отодвинул его, отдернув руки от шелковистых волос, как будто обжегся.

Кети улыбнулась: «Мы скоро будем дома?».

Изменения продолжались тонкие линии белых волос теперь опускались вниз по ее щекам, как пародия на бакенбарды.

«Конечно, Кейтс, конечно,» — он умоляюще посмотрел на меня. Конечно. Оставь это Тоби — ей нужна еще одна головная боль.

Моя угасающая свеча, все еще горела ровным синим светом. Мы были в безопасности, но надолго ли? Я боялась рисковать и использовать еще одно заклинание. Те два, что я уже использовала израсходовали большую часть воска и мы не могли позволить себе ошибиться.

Ох, прекрасно. В третий раз заклинания, особенно в Фейри. «Луидэд? — сказала я. — Луидэд, если ты меня слышишь, мы напуганы, и я не знаю, что нам делать дальше. Мы должны вернуться домой. У меня есть свеча, Луидэд, ты сказала, что я могу добраться туда и обратно… " пламя затрещало и стало багровым, поднимаясь вверх. Я отдернула его от себя, чуть не уронив, и вдалеке зазвучал охотничий рог.

За ним последовал еще один, и еще, и еще, пока воздух не зазвенел вместе с ними, и звук копыт начал грохотать сквозь землю. Приближались охотники Слепого Майкла, и моя свеча не могла дать достаточно света, чтобы спрятать нас всех.

И все сразу пришло в движение.

Дети вскочили на ноги, сгруппировавшись вокруг меня в идеальной тишине. Они знали, что крики уничтожат любой шанс на побег. Не то чтобы тишина нас спасала: звук копыт приближался, прятаться было негде. Все кончено. Так как и должно быть.

Я посмотрела на свечу в руке и нож на поясе и задалась вопросом скольких из них я смогу убить прежде чем всадники настигнут нас.

«Тетя Берди! Сюда!»

Я развернулась на звук голоса. Карен стояла позади меня, указывая на ближайший куст ежевики. Ее халат был грязным от пыли.

«Карен?» — ни кто из других не обернулись к ней. Как-будто не слышали, как она зовет нас.

«Вы должны поторопиться! Пройдите через тернии-вам понадобится кровь! Поспешите!» — Она отчаянно жестикулировала, и я с неясным ужасом поняла, что могу видеть ее насквозь. По моему опыту, прозрачные люди обычно мертвы.

Я была воспитана дочерью Даоин Сидх; мы слушаем мертвых, и еще будет время по скорбеть, после того как я вытащу отсюда всех живыми. Я схватила Джессику за руку, засунула Эндрю под руку и побежала в кусты ежевики, зовя: «Сюда!»

Наступила пауза, и затем контуженные дети последовали за нами, подтягивая друг друга, спеша нас догнать.

Звуки рога приближались. Охотники Слепого Майкла, были быстрее, вооружены и шли по нашему следу в то же время у нас была только свеча и слово призрачной девушки, которую я не видела умирающей. Шансы маленькие.

Я остановилась с краю от куста в поисках входа. Казалась что его нет. Карен сказала, что нужна кровь. С кровью я могу справиться. Я засунула руку в куст нанося сразу с дюжину царапин. Внезапно наступило мгновение абсолютной тишины, как будто мир остановился. Возможно так оно и было.

И в воздухе открылась дверь.

Луидэд была по другую сторону, белоглазая и обезумевшая, с пеплом в волосах. Ее паника едва отразилась на моем лице. «Быстрее! - она кричала с жуткой имитацией интонации Карен. — Ты позволила ей гореть слишком долго!»

Не было время на раздумья. Вытащила руку из шипов, схватила Эндрю толкая его на себя, после Джессику отправила следом. Радж и Квентин, вроде поняли эту идеи и начали загонять детей к двери. Кети и Хелен были одними из первых. Затем всадники перешли через холм, дальше был безумный рывок, когда дети мчались на свободу. В мгновение око остались только Радж, я и Спайк стоящие по ту сторону двери между мирами.

«Тоби, давай!» — крикнул Квентин, обращаясь к нам. Я оглянулась через плечо толкая Раджа в объятья Квентина, вес Кейт Ши сбил его с ног оставляя мне четкий путь к отступлению. Спайк, кинулся следом за ним шипя.

Вот и все.

«Тоби!» — закричала Луидэд. Я подпрыгнула потянувшись к ней…

… и чья-то рука схватила меня за лодыжку оттаскивая назад. Я закричала, цепляясь за куст.

«Свеча! — закричала Луидэд. — Тебе больше не нужна!»

Свеча? Я развернулась и отбросила ее так сильно, как могла, увидев темноту и рога, когда она ударила Охотника, держащего меня. Он отпустил мою лодыжку, дернувшись от крика. Тогда Луидэд потянула меня в дыру между мирами. Все потемнело. Раздался взрыв, как будто что-то запечатывалось, и свет мгновенно вернулся.

Я была сверху Луидэд посреди ее кухонного стола, окруженная испуганными, плачущими детьми. Моргнула, пытаясь понять что произошло.

«Ты закончила, или может хочешь вздремнуть? — требовательно спросила она. — Ты тяжелая. Слезай.»

«Извини, — я оттолкнулась от нее, сморщившись, когда опиралась на порезанные руки. Кухня казалась слишком большой, и дети были еще слишком близко с моим ростом; покинув земли Слепого Майкла, заклинание все еще работало. Замечательно. — Все здесь?»

«Все здесь, — отозвался Радж придерживая одного из них. — Мы все здесь.»

«Живые,» — добавила Хелен. Я все равно огляделась успокаивая себя. Дети были напуганы и плакали, но никто из них не выглядел хуже, чем на равнинах. Кети сидела в одном из немногих целых кресел, а Квентин стоял за ней. Он гладил ее волосы, сморщившись, когда его пальцы коснулись белого пятна. Мое заклинание держалось; она улыбалась, не обращая внимания на все это.

«О, благодарю Мейв, — выдохнула я, оглядываясь на Луидэд. — Твои дары работали». Благодарность ее матери была настолько близка, насколько я могла ее поблагодарить.

Она улыбнулась, коричневое кровотечение появилось у нее в глазах: " Я знала что они сделают это. У тебя получилось.»

«Да мы сделали это, — я остановилась. — Луидэд… я все еще ребенок».

«И милашка при этом — она усмехнулась. — Успокойся, спорим твоя мама могла бы просто съесть тебя. Ты немного лучше, чем когда-то, но это то, что ты получаешь от борьбы с кустами.»

«Как долго это будет продолжаться?»

«Не долго, — отрезала она, качая головой. Было что-то, что я не распознала за темнотой в ее глазах. Мне это не понравилось. — Совсем недолго осталось.»

«Луидэд?»

«Что? — нахмурилась она, странность исчезла. — Тебе нужно увести отсюда этих сопляков. Терпеть не могу детей.»

«Конечно, — я взяла за правило не давить на Луидэд, когда она не хочет чтобы ее подталкивали. Не хочу быть закуской. — Можно воспользоваться твоим телефоном?»

«Зачем?» — спросила она.

«Я не могу вести машину в таком состоянии, — хотя идея автомобиля, полного детей, мчащихся по шоссе, была забавной, но не практичной. Во-первых, я бы не смогла дотянуться до педалей. — Нам нужен кто-то, чтобы забрать нас, ты же не захочешь отвезти нас.»

Она поморщила нос: «Играть в такси? Нет.»

«Так и думала».

Эндрю и Джессика все еще цеплялись друг за друга, когда я выскользнула из кухни, направляясь в гостиную. Телефон лежал на столике рядом с диваном. Подошла к нему, не обращая внимания на хрустящие звуки под ногами, и остановилась.

Кому можно было позвонить. Тибальт не водил машину, Коннору мне не хотелось объяснять текущую ситуацию. Митч и Стейси не нуждались в дополнительном стрессе, особенно учитывая то, что я думаю что Карен мертва. Мне нужно время чтобы сказать им, что их дочь вероятнее всего умерла, желательно после того, как мне удастся вернуть детей домой.

В телефонной трубке Луидэд раздались гудки, что меня удивило. Это ведь подразумевает более прочную связь с реальным миром, чем я ожидала. Набрала номер Дэнни по памяти. Шесть гудков спустя, голос Дэнни весело сообщил: «Вы позвонили Дэниэлю Мак-Риди…»

«Дэнни, замечательно! Это, Тоби. Я…»

«… и я не могу ответить на ваш звонок, потому что работаю. Если вы звоните по вопросу спасения породы пожалуйста, оставьте подробное сообщение, включая ваше имя, адрес и сколько вы хотите, — что-то рявкнуло на заднем плане. Приглушенно он крикнул: «Тили! Перестань кусать свою сестру!» — затем вернулся чтобы продолжить — все остальные, вы тоже можете оставить сообщение, и я позвоню вам, как только смогу. Мне нужно прекратить драку в питомнике. Потом.»

На этом связь прервалась, я застонала.

Дэнни был недоступен. И кому я должна была позвонить? Санта Клаусу? Он может летать по городу, сбрасывая нас в трубы… нет. Не Санта, но кто-то почти такой же хороший. Я снова быстро набрала номер, ожидая.

Телефон немедленно оповестил: «Вы позвонили Октобер Дэй, это Тоби.»

«Нет, не так», — сказала я. — Если бы ты была мной, то знала, что я никогда не бываю так рада, когда отвечаю на звонок».

«Тоби! — сказала Мэй с восторгом. — Где ты?»

«Я у Луидэд; меня нужно подвести. Можешь взять такси? Моя машина здесь, но сейчас я не могу ей управлять.»

«Наверное. Где ты была? Разве ты не знаешь, что не должна уходить, не сказав мне? Я не могу делать свою работу, если не знаю, как тебя найти!»

Мой Фетч кричал на меня за то, что я бросила его. Сюрреализм жив.

«Я буду иметь это в виду, хорошо? Просто приезжай сюда, пожалуйста.»

«Конечно, Босс», — сказала она и повесила трубку. Я покачала головой, положив трубку, поднимаясь. Разве никто не верит в необходимость попрощаться?

Конечно, тот факт, что Мэй существовала, означал, что я скажу последние прощание в ближайшем будущем. Вернувшись на кухню, я была почти благодарна за усталость. Настолько уставшая, что сил не было даже на расстраивание.

Луидэд облокотившись на холодильник, не спускала опасливого взгляда с детей. Большинство из них спали в кучах на полу; те, кто еще не спал, сидели с Хелен. Радж, в кошачьей форме, дремал у нее на коленях. Квентин все еще стоял за Кейти, не шелохнувшись.

«Ну? — сказала Луидэд. — Кому звонила?»

«Никому, — сказала я, опустившись на колени, чтобы поднять Спайка и прижать лицо к его шипастому боку. — Просто смерти».

Глава 17

Мэй приехала примерно через пол часа. Большинство таксистов Сан-Франциско едва ли включают здравый смысл при вождении, ожидая разведчиков для Indy 500, которые могут скрываться на каждом углу. Если к этому всему ваше воображение еще сможет добавить сломанный английский, то примерно так выглядит опыт проезда в такси, который каждый должен испытать один раз. Только раз. Единожды. Если вы не сильно торопитесь и рассматриваете возможность поймать Твилта Тега, попробуйте прокатиться на связке тысячелистника или подождите автобуса. Если это слишком медленно для вас, вы конечно можете посмотреть на доступность веток тысячелистника, потому что занозы в бедрах менее расстраивают чем таксисты в Сан-Франциско.

Луидэд открыла дверь в своей обычной манере: резко распахнув и рыча: «Чего надо? — застыла уставившись. Приятно видеть, что я не единственная кто так отреагировал. — Что за фу…»

Мэй махнула рукой, улыбка мелькнула на ее лице: «Привет, Меня зовут Мэй. Тоби здесь?»

За этот момент почти стоило пережить всю эту ситуацию. Я никогда раньше не видела Луидэд такой взволнованной. Впрочем, это продолжалось всего несколько секунд, прежче чем она сузив глаза произнесла: «Кем бы ты ни была, ты не Тоби, — ее голос внезапно стал низким и очень опасным. — Ты неправильно пахнешь. Кто ты такая?»

«Я должна неправильно пахнуть — просто облила себя клубнично-эвкалиптовым маслом для ванн. Отвратительно! — улыбка стала еще шире. — Тоби здесь? Она сказала мне встретиться с ней здесь. Это же то место? Вы Луидэд, не так ли? Вы похожи на Луидэд…»

«Да, — сказала напряженная Луидэд. — Я. Кто ты черт возьми?»

«Я уже говорила тебе, — Мэй моргнула улыбка сменилась замешательством. — Меня зовут Мэй Дэй».

Луидэд напряглась. Я шагнула вперед положив руку на ее руку: «Луидэд, подожди, — почему то я думала, что если разрешить ей выпотрошить моего Фетча это не предотвратит мою смерть. Печально. — Она мой Фетч».

«Что?» — Луидэд уставилась на меня выгибая брови, пока они почти не скрылись в волосах. В ее глазах было что-то похожее на страх. Почему Луидэд боится моего Фетча? Мэй была ради меня, а не для нее.

«Фетч, — сказала Мэй веселая как всегда. Ее не беспокоило мое внезапное второе детство. Это ее даже не удивило. Нужно было уделять больше внимания когда моя мама рассказывала мне о Фетчах. Я знала что, Мэй была создана из моих воспоминаний, но как много она знает из того что произошло после ее «рождения». — Я здесь чтобы сопроводить ее в долину проклятых. Только сначала я собираюсь отвезти ее домой. И может заедем за индийской едой.»

Устало улыбнулась. Трудно было не восхищаться ее энтузиазмом, даже если она существует, а это значит что я собираюсь умереть. Она уйдет когда я умру и я бы не была такой жизнерадостной зная, что мне осталось так мало времени. О, подождите. Мне и так осталось жить мало времени и я вовсе не жизнерадостная: «Привет, Мэй».

«Привет! — сказала она, снова помахав. — Не могла бы ты сделать для меня одно небольшое одолжение?»

«Что это такое?» — осторожно спросила я. Назовите меня сумасшедшей, но я не очень хочу представлять какие либо услуги моему личному воплощению смерти, независимо от того, насколько мне нравится ее мироощущение.

«В следующий раз предупреди меня, прежде чем убегать, для того чтобы убить себя, хорошо? Это бы мне очень помогло выполнять мою работу» — она умоляюще посмотрела на меня.

Как мне нужно на это отреагировать? Замешкалась на мгновение прежде чем с сарказмом ответить: «Далеко не в моих интересах, препятствовать твоим усилиям отвести меня в великое запределье».

«Отлично! — сказала она, снова улыбаясь. Она была неуязвима для сарказма. Ее улыбка исчезла, когда она поняла, что Луидэд все еще преграждает ей путь. — ЭМ, можно мне войти?»

«Луидэд? — морская ведьма смотрела между нами, ее глаза постепенно сужались. Я почти чувствовала, как она выходит из себя. — Она может войти?»

«Конечно, — сказала она, приглушенным голосом и отступила в сторону. — Всегда рада видеть смерть в своем доме.»

«Я не смерть, — сказала Мэй, входя в зал. — Я всего лишь часть дополнительного плана.»

Очевидно, у нее не было моего инстинкта самосохранения, она просто унаследовала мои воспоминания. Я бы никогда не отмахнулась так от Луидэд, по крайней мере, у меня есть очень серьезное желание, чтобы моя голова была прикреплена к остальной части моего тела.

«Мэй…» — начала я.

«О, не волнуйся, — сказала Мэй. — Она не причинит мне вреда.»

«Она права, — прорычала Луидэд. В ее взгляде было нечто большее чем злость — это была ярость, и я подумала не убьет ли она меня. — Ты являешься ее целью. Если обижу ее, то причиню боль тебе.»

Я нахмурилась пытаясь скрыть свое беспокойство: «Так, что ей все будет сходить с рук?»

«Пока ты не умрешь,» — сказала Мэй обнадеживающим тоном.

Закатив глаза, я развернулась и отправилась на кухню. Мэй снова помахала Луидэд и последовала за мной по пятам.

Нужно было подумать о том, что произойдет когда я войду в кухню со своим взрослым двойником, но я была уставшая, измотанная и напуганная, что даже не задумалась об этом. Большинство детей остались там же где и были прижавшиеся друг к другу и еще более сонные. Они ни когда не видели как я выгляжу на самом деле, и моя взрослая жизнь для них не больше чем история.

Нужно отдать Квентину должное — его руки сжались на спинке кресла Кети, но он не двигался. Просто ждал от меня сигнала готовый атаковать или бежать по моей команде. Мальчик учится. Джессика была менее сдержана она подняла голову и закричала, защищая голову руками, пытаясь спрятаться за Эндрю. Кети дернулась, заклинание которое сохраняло ее спокойствие, заметно ослабевало. Другие дети проснулись и мгновенно повскакивали на ноги, в их взглядах сквозила паника. Я побежала через всю комнату к Джессике убирая ее руки от головы успокаивая шепотом. Слишком много криков.

Эндрю нахмурившись смотрел на сестру затем перевел восторженный взгляд на Мэй доставая большой палец из рта. Джессика продолжала кричать закрыв глаза, я с раздражением закрыла ей рот рукой. Это привело ее в чувство. Она уставилась на меня.

«Джессика, пожалуйста успокойся, — проговорила, я. — Все хорошо. Она не причинит нам вреда.»

Кричать перестала, но дыхание не замедлилось. Я убрала руку от ее рта и крепко обняла.

Эндрю изучающе осмотрел меня, затем посмотрел на Мэй: «Ты не моя тетя,» — серьезно сказал он.

Мэй кивнула: «Ты прав».

«Это она,» — проговорил он указывая на меня.

«Опять верно».

«Окей», — сказал он положил обратно большой палец в рот. На этом дискуссия была закончена; пока Мэй знала, что она не его тетя, ему было все равно чье лицо она носила. Иногда я завидую детям за то, как они отметают то, что не имеет значения. Они все еще увязают в деталях, но по крайне мере это разные детали.

Не повышая голоса, я сказала: «Джессика, это моя кузина Мэй. Она здесь для того чтобы отвезти нас домой, — обычно я не лгу детям, но почему-то мне кажется что их не приведет в восторг известие о скорой смерти спасителя. — Ты хочешь вернуться домой, не так ли?»

Джессика шмыгнула носом и кивнула еще ближе прижимаясь ко мне: «Хорошая, моя.»

Луидэд прислонилась к косяку кухонной двери, скрестив руки на груди. Она явно постепенно всех сжигала, почти излучая гнев.

Отпустила Джессику, распрямилась и сказала: «Луидэд?»

«Да?»

«Мне нужно отвезти детей домой. Но моя машина …»

«Ты хочешь, чтобы я наложила заклинание расширения на ту кучу мусора, которую ты настойчиво зовешь автомобилем? Кровь и колючки, Тоби, когда ты решаешь залезть в долги то действуешь с размахом. — она щелкнула пальцами. — Сделано. И да постарайся не смотреть-злобно-здесь, чтобы уберечь свою идиотскую задницу. А теперь выметайтесь.»

«Луидэд…», — я хотела поблагодарить ее, но это запрещено. Почему всегда все не просто?

Она горько улыбнулась: «Просто убирайся. Ты ведь этого хочешь, не так ли?»

«Я заберу всех отсюда, — сказала Мэй с внезапной, агрессивной бодростью. Возможно, она была умнее, чем я думала. Она начала собирать детей из углов, подгоняя их к двери.

«Радж, Квентин, возьмите Кети и Хелен и идите с Мэй», — сказала я, не сводя глаз с Луидэд. Они не спорили. Радж сменил облик становясь человеком, кухня заполнилась шипением, возней и нытьем на несколько минут, после того как они вывели всех детей из дома Кейт Ши снова перешел в кошачью форму. Спайк с разбегу сначала запрыгнул на столешницу, а потом и в мои объятия. Я обняла его радуясь прикосновениям. Спайк не изменился. Мне это было нужно.

Когда кухня опустела я спросила: «Луидэд, что случилось?»

«Ошибка? — кровавый цвет глаз исчез когда она посмотрела на меня, оставив их белыми и сердитыми. Линии ее лица заострились, став чужеродными. Она теряла контроль над своим человеческим обликом, и от этого было немного страшно. Что я такого сказала, что ее так сильно расстроило? — Почему ты думаешь, что что-то не так, Октобер Дэй, дочь Амандины? Я поклялась, что увижу тебя мертвой. Кажется, я была права.»

О дуб и ясень, я не предупредила ее о Мэй: «Луидэд я…»

«Вот почему ты была готова прийти ко мне? Потому, что уже ждала смерти? — голос становился все громче. — Ни когда бы не подумала, что ты трусиха. Теперь убирайся из моего дома.»

«Луидэд…»

«Убирайся отсюда! — на ее руках отрасли когти. Я не настолько глупа. Мне не хотелось уходить, пока Луидэд злилась на меня — хотя она может быть и опасна, но я считаю ее другом, — однако мне не хотелось, чтобы она убила меня за то, что я положилась на удачу. Прижимая Спайка к груди, развернулась и побежала в зал, а затем за дверь.

Солнечный свет был почти физическим ударом. Я споткнулась, и дверная ручка ударила меня в бок, когда дверь захлопнулась за моей спиной. Спайк выскочил у меня из рук и отбежал туда, куда, бы я не попала если вдруг упаду. Затем рука Раджа скользнула под меня, придерживая.

«Неуклюжая полукровка,» — презрительно проговорил Радж.

Улыбнулась, надеясь что это скроит мою панику: «Просто бесит Луидэд. Не больше.»

«Неуклюжая и глупая», — сказал он с уважением в голосе. Отпустил меня, и пошел к моей машине. Мэй прислонилась к капоту, дети уже были внутри. Все дети. Когда Луидэд сгибает пространство, оно не вибрирует.

Можно уместить четырех человек в Фольцваген, если они дружелюбно настроены; можно справиться и пятерым если не нужен кислород в машине и шесть человек если ни кто не против чувствовать чужие конечности. Вот и все это предел. Я не знала точного количества детей которых спасла от Слепого Майкла, но их было больше двадцати и все они, кроме Квентина и Раджа, уместились на заднем сиденье. Я знала, что моя машина не достаточно большая, но мои глаза говорили мне об обратном.

Никогда не спорь с реальностью если она работает на тебя. Я подошла открыла пассажирскую дверь и сказала: «Хорошо, все на месте».

Радж и Квентин забрались на зад, Квентин остановился чтобы сжать мое плечо. Я устроилась впереди, едва вздрогнула, когда Спайк запрыгнул ко мне на колени с вытянутыми когтями.

«Сзади все в порядке?»

В ответ раздался не стройный хор голосов выражающий согласие. Мэй обошла автомобиль и села на водительское сидение, пристегнувшись ремнем безопасности: «Все пристегнулись? — хор голосов ответил согласием. — Хорошо».

Я посмотрела на нее, пристегнув свой ремень: «Обеспокоена безопасностью?»

«Ага. Не бессмертные ведь, — подмигнула она. Я подавила дрожь. — Куда ехать?»

«Тени Холмов».

«Как скажешь, босс!» — она выжала сцепление и машина резко сорвалась с места, мы мчались по улице со скоростью, достаточной для того чтобы схватиться за приборную панель, разглядывая ее. Не смотреть через лобовое стекло не помогло. Я забыла как страшно детям в машине. Не знаешь куда едешь, как доберешься, не зная вообще переживешь ли эту поездку.

Вождение Мэй оставляло желать лучшего. Она не поворачивала руль; она нападала на него, как будто она боролась со змеями вместо того, чтобы управлять машиной. Некоторые из детей перевозбудились, относясь к этому как к поездке на американских горках, аплодируя, когда нас заносило на поворотах и когда тормозили на светофорах. Я просто закрыла глаза и ждала неизбежной аварии.

Затененные Холмы обычно находятся в полу часе езды от жилища Луидэд. Я не открывала глаза до тех пор пока машина, на удивление мягко, припарковалась, и даже тогда я с осторожностью открыла глаза, ожидая увидеть нас болтающимися над каким-нибудь оврагом или что-нибудь еще в таком духе. Вместо этого мы находились на парковке Пасо Ногал, вдалеке от остальных машин.

Мэй усмехнулась, довольная собой: «Как заказывали, Затененные Холмы.»

«Замечательно», — сухо сказала я, вылезая из машины и потянув сиденье вперед, чтобы выпустить остальных. Квентин и Кэти вышли первыми, молодой Даоин Сидх направлял свою наполовину искалеченную подругу с почти болезненной заботой. Она споткнулась, когда шла; ее колени пытались согнуться не в ту сторону. Изменения все еще происходили. Это напугало меня. Это сильно меня напугало.

Я подошла и подсела под руку Кети, помогая придерживать ее.

«Присмотри за детьми, — сказала я Мэй, более резче чем хотела. Было несправедливо обвинять ее. Раньше меня это никогда не останавливало. — Хочу помочь Квентину отвести Кэти внутрь».

«В этом нет необходимости», — сказал Квентин. Он казался измученным. Хуже, он как будто был сломлен. Мне не хотелось в это верить. Больше ни каких потерь, черт возьми. Больше ни кому не позволю.

«Мне нужно», — ответила я. Кэти оперлась на мою руку, все еще не обращая внимания на окружение. Квентин, наконец, кивнул, и мы начали подниматься на холм, направляя ее. Спайк последовал за нами, шествуя у моих ног, пока мы медленно шли к деревьям.

Глава 18

Дверь в дубе распахнулась у меня под рукой. Мы вошли в приемный зал, все еще поддерживая Кети между нами, как сломанную куклу. Луна и Сильвестр стояли прямо за дверью, явно ожидая нас; кто-то, должно быть, заметил нас, поднимающихся на холм. Челюсть Сильвестра упала, когда мы попали в его поле зрение, и он уставился на меня с открытым ртом. Луна не соответствовала ему; она не выглядела удивленной.

«Тоби», - сказала она, грустно улыбаясь.

«Ваша Светлось, — я помогла Квентину отвести Кети на место где можно присесть, а затем повернулась и подошла к ним сложа руки за спиной. Спайк устроился у моих ног, дрожал. — Я вернула их».

«Вижу, — сказала она. — Сколько тебе это стоило?»

«Достаточно.»

Сильвестр, наконец, закрыл рот, сглатывая, прежде чем сказать: «Октобер? Что случилось?»

Заставив себя посмотреть ему в глаза, я сказала: «Луидэд сделала это, чтобы я могла попасть в земли Слепого Майкла по детской дороге.»

«Луидэд, — в его глазах вспыхнул гнев. Я подтянулась, ожидая когда он закричит. Вместо этого он повернулся к Луне, произнося слова, пронизанные холодной яростью. — Ты отправила ее к Луидэд».

«Да, — она посмотрела на него с хрупким, решительным спокойствием. — Знаешь, я сделала это. Ты ведь тоже знал, что это единственный способ».

«Ты могла…»

«Нет, — сказала она спокойным ровным голосом, вынося окончательное решение. — Не могла».

«Мы обсудим это позже», — сказал он и снова посмотрел на меня, спрашивая: «Ты ходила одна?»

Мне потребовалось мгновение, чтобы мой голос вернулся. Я была слишком ошеломлена гневом Сильвестра на Луну. Наконец, произнесла: «Да.»

«Я последовал за ней», — сказал Квентин, все еще держа руки на плечах Кети.

Похоже Сильвестор не слышал слов Квентина, он качал головой, гнев его успокаивался: «О Тоби, Тоби, Тоби. Зачем ты пошла в одиночку сначала к Луидэд, а затем и в земли Слепого Майкла, — его голос звучал подавлено. Почему-то от этого стало хуже чем от злости. — Зачем ты сделала это?»

«Потому, что я должна была, — потому, что этот сумасшедший забрал моих детей, и мой Фетч уже был здесь, так что не было никакого смысла в том, чтобы не ходить. Потому, что у меня есть долги, по которым нужно платить, и никто другой не сделает это за меня. — Ты знал, что я пойду за ними. Что ты ожидал от меня?»

«Я надеялся, что ты найдешь более безопасный путь, — он бросил взгляд на Луну, которая отвернулась, выглядя пристыженной. — Если это было невозможно, я надеялся, что ты возьмешь кого-то с собой».

«Есть какие-то предложения? — вздохнула. — Квентин последовал за мной сам, я бы его с собой не взяла. Я стараюсь не рисковать чьей-то шеей, кроме своей».

Сильвестр покачал головой: «Ты никогда не думаешь о том, чтобы сохранить себе жизнь, не так ли?»

«Ну, если слушать людей и что они мне говорят, то выходит именно такая тенденция, моя мама говорит так, — вздохнула, — то же слышу от тебя».

«Ты немного получила от своей матери, — сказал он, протягивая руку, чтобы отвести волосы от моего лица. — Она никогда бы не ушла. Перестань. Ты не хочешь быть героем.»

«Ты никогда не говорил, — со вздохом ответила я. — Простишь меня?»

«Всегда».

Он опустился на одно колено и обнял меня. Я хотела остаться там и позволить ему обнимать меня некоторое время — он для меня как отец, и я нуждалась в утешении, но Квентин нуждался во мне так же сильно, как мне нужен Сильвестр, и у меня были обязанности это выполнять. Я вырвалась из его объятий с извинениями, и вернулась туда, где Квентин с Кети меня ждали.

Квентин поглаживал Кэти по волосам тыльной стороной ладони, глядя в ее широкие, пустые глаза. Я не была уверена, что он слышал мой разговор с Сильвестром после его реплики; он был далеко, окутанный своей собственной потенциальной потерей.

Положила руку на его плечо: «Как она?»

Он повернулся, чтобы посмотреть на меня, выражая мольбу о том, чтобы я сказала ему, что все будет в порядке. Я видела это в его глазах. И не могла этого сделать: «Что ты с ней сделал?»

«Это просто небольшое заклинание путаницы… это все, на что мне хватило сил. Она сама уходит в себя. Я не могу ее остановить.»

Я оглянулась на Сильвестра и Луну: «Вы можете ей помочь?»

«Исправить, то что уже сделано? — Луна покачала головой. — Я не могу… мы не можем… нет. Мы ни чего не можем для нее сделать.»

Почему я ей не поверила? Не сводя взгляда с Луны, я осторожно спросила: «Слепой Майкл настолько силен?»

Она усмехнулась даже без тени веселья: «Ты даже не представляешь.»

«Да, хорошо. Нет инструкции по Изначальным. — Квентин дрожал под моей рукой. Я сжала пальцы. — Это просто я их с легкостью прохожу.»

Луна издала небольшой, болезненный звук, явно заставляя себя сохранять самообладание, прежде чем спросить: «Сколько… сколько детей ты вытащила?»

«Те, за которыми я пошла, и многие другие, с которыми я смогла справиться. Около двадцати, все доложить, — я продолжала наблюдать за ней. — Кэти — единственный человек, которого я вытащила.»

«Ты украла двадцать детей у моего… у Слепого Майкла?» — спросила Луна широко распахнув глаза.

«Они были не его,» — просто ответила я.

«О, Тоби. О, моя дорогая, — она покачала головой, закрыв глаза. — Знаешь ли ты, что сделала?»

«То, что должна была сделать, — я повернулась к Сильвестру. — Они могут остаться здесь, с тобой? Я должна позаботиться о других.»

«Конечно, — сказал он. — Здесь им будет безопаснее, чем где-либо еще.»

Одной головной болью меньше.

«Прекрасно.»

«Тебе не больно?»

«На самом деле, нет. Немного поцарапана, и возможно мне необходимо использовать несколько пластырей для своих рук, но в основном я просто устала и измотана, — оглянулась на Луну, сознательно снимая черную розу с своих волос и протягивая ее ей. — Я принесла тебе подарок».

Она побледнела, уставившись на цветок, как будто ожидала, что он укусит ее. Как будто она не видела его, пока я не показала. «Где…, - начала она ошеломленным шепотом и запнулась, прежде чем сказать, — Где ты это взяла?»

«У твоей матери, — спокойно ответила я. — Она скучает по тебе.»

«О, Тоби, что ты наделала?» — она говорила так, как будто была где-то между удушьем и плачем.

Не отрывая глаз от Розы, она сказала: «Сильвестр?»

«Однажды это должно было случиться, Луна, — устало сказал он. — Я даже удивлен, что это заняло так много времени. Возможно, если бы Амандин не осталась в стороне…»

«Но она это сделала, — сказала Луна. Ее хвосты хлестали, сбивая юбку в дикий клубок. — Пожалуйста, Сильвестр.»

Он вздохнул: «Что ты хочешь чтобы я сделал?»

«Отведи Квентина и его… его подругу… в Детский зал и устрой их с комфортом. Принеси им выпить и спустись, чтобы забрать остальных, — она взглянула на него, затем отодвинулась, как будто его вид ранил ей глаза. — Приду, как только смогу».

«Это твой сад, как и любой другой, Луна. Ты посадила это. Я люблю тебя. Но не смей пытаться отрицать необходимость сбора урожая,» — Сильвестр посмотрел на Луну с отвращением, помогая Кети встать. Она встала без протеста, легко двигаясь на ногах, которые теперь сгибались в неправильном направлении и превратились в изящные, полностью сформированные копыта. Ее глянцевая улыбка не изменилась, когда Квентин провел рукой по ее руке; Я даже не была уверена, что она знала, что это он.

Луна стояла с закрытыми глазами, пока они втроем выходили из зала. Слезы текли по ее щекам и к тому времени как они вышли она со вздохом сказала: «Итак ты познакомилась с моей мамой.»

«Ты могла предупредить меня.»

«Нет не могла. Я могла бы попытаться если бы думала, что ты доберешься до ее леса живой,» — призналась она даже не вздрогнув. Когда я уходила в земли Слепого Майкла, она не ожидала, что я вернусь.

Открыв глаза, она грустно посмотрела на меня и спросила: «Это она тебе дала?»

«Она просила принести это тебе».

«Она сказала зачем?»

«Потому что она скучает по тебе и помнит, что ты любишь розы? Я не знаю. Луна, какого черта здесь происходит? — я уставилась на нее, не скрывая своего разочарования. — Меня превратили в ребенка, Кети превращается в лошадь, мой Фетч ждет меня в машине, ты отправила меня умирать, и я почти уверена, что Слепой Майкл-твой…»

«Он мой отец, — теперь ее голос был спокоен; она смирилась. -

Я сказала тебе быть осторожной со всеми его детьми, ты знаешь. Ты ни когда не слушаешь. Я видела как ты уходила отсюда и знала, что ты больше не вернешься, я не сказала своему мужу потому, что он бы не отпустил тебя. Я люблю тебя Тоби. Всегда любила. Но своего отца я ненавижу больше и когда ты предложила мне свою жизнь в замен моей собственной, выбор стал очевиден. Ты должна была слушать меня когда я сказала быть осторожной. Теперь у него есть ты, хочешь ты этого или нет, и я не знаю сможешь ли ты спастись.»

Я застыла: «Что?»

«Сколько раз я должна это сказать? Да он мой отец, и да я отправила тебя на смерть. По крайне мере мама говорила, что он мой отец, а ей я верю. Она ни когда не освободиться от него, — Луна горько улыбнулась. — Они воссоздали Волшебное царство точнее чем мечтали; она не любит его и не любила веками, но она вращается вокруг него, как луна вращается вокруг земли. Он знает это и ненавидит ее, и они никогда не покинут друг друга. Привычка держит их.»

«Но…»

«Но что? Я была последней из их детей, рожденной, когда они думали что смогут любить друг друга. Тогда он все еще позволял солнцу подниматься, — ее улыбка дрогнула исчезая. — Тогда было солнце и Радуга. Когда-то мы жили в его чертогах, я помню это. Но все изменилось. Они разлюбили друг друга. Солнце перестало подниматься. Было слишком поздно покидать его земли — мои братья и сестры исчезли, рассеялись, и они не могли нас спрятать — поэтому мы с мамой побежали в лес. Деревья были сильными, потому что мама была сильной, и розы были сильными, потому что я была там. Я смотрела как Охотники прочесываю болота в поисках детей… меня, — она покачала головой, — я часть того что он ищет. Его потерянная маленькая девочка. И я не собираюсь возвращаться.»

«Как тебе удалось скрыться?»

«Сбежала. Разве не так всегда удирают? Один убегает. Необходимо выбрать любой доступный путь и выйти. Методы не имеют значения.»

«Иногда это так.»

«Нет, они этого не делают, выражение ее лица не изменилось, но ее голос… она умоляла, и я не знала, о чем она просит. — Пожалуйста, Октобер, поверь мне. Они не имеют значения.»

Я посмотрела на нее. Мне хотелось задать ей тысячу вопросов, а прошлое говорило о том, что не стоит. Почему меня должно волновать, откуда она? Она была моим другом и моей госпожой, и Сильвестр любит ее. И она отправила меня на смерть.

Были причины задавать вопросы. Были причины чтобы промолчать. Ответы такая неприятная вещь, как только ты их получишь они твои, их нельзя вернуть обратно. Было ли мое желание получить ответы настолько сильным, чтобы соглашаться жить с любым знанием которое она мне даст?

Нет. Не думаю. С трудом сглотнув я произнесла первое что пришло мне в голову: «Ну, думаю это объясняет Розель».

«Да это так. Кровь сказывается. Я пыталась претвориться что это не так, но кровь всегда влияет. Мы все несем бремя наших родителей- она вздохнула протянув руку легким властным жестом. — Роза моя, не могла бы ты?»

Мне хотелось поспорить. Потом я увидела в ее глазах горькую печаль, сокрушение и смирение и молча протянула ей. Она обхватила стебель пальцами, тяжело вздохнула, и закрыв глаза прошептала: «Привет, мама».

Роза начала мерцать, как звезда, становясь все ярче и ярче, пока все не скрылось, кроме Луны и розы. Была вспышка черного и серебряного света, горящего розовым по краям, как закат, и Луна исчезла, замененная кем-то, кого я не знала.

Она была выше Луны, с мраморно-белой кожей и волосами, которые переходили от бледно-розового цвета у корней до красно-черного на кончиках. Шкура упала ей на колени, запутавшись в верёвке шиповников, которые опоясывали ее травяное зеленое платье. Она выглядела так как-будто раньше я ее ни когда не встречала, и это ранило мое сердце, пока я не отошла от нее, протягивая руки в безмолвной надежде, что я смогу оттолкнуть ее. Она была красивой, но не моей.

«Мама, пожалуйста…», — прошептала она. Голос был все еще голосом Луны.

Я закусила губу. «Луна?»

Женщина с розой открыла глаза. Они были бледно-желтыми, как пыльца. А потом она ушла, оставив Луну стоять на месте. Уши Луны были плотно прижаты, хвосты дико махали. Кровь стекала между ее пальцами там, где колючие шипы розы проткнули кожу. Они были длинными и злобно острыми; я не могла понять, как мне удалось избежать их.

На этот вопрос было легко ответить: на ней не было шипов пока я держала ее, потому что она предназначалась не мне.

«Луна…»

«Она не пыталась причинить мне боль, — Луна подошла к ближайшей вазе с изысканной осторожностью пряча окровавленную розу в других более приземленных цветах. — Она просто забывает в эти дни кто я.»

«Кто ты?» — я чувствовала ее кровь в воздухе, но она мне не говорила ни чего, что я бы смогла понять. Ее наследием были не Кинуцэ. Это совсем не то, что я знала.

Она посмотрела на меня и грустно улыбнулась: «Кем я всегда была: Луна Торкилл, Герцогиня Затененных Холмов. Я Кицунэ, несмотря на то, что у меня есть несколько больше… необычных черт, чем у большинства. Я также дочь моей матери, но я не так сильна, как она меня помнит. Большая часть моей силы тратится на то, чтобы оставаться такой, какая я есть».

«Кем ты была?»

«Кем-то другим, когда мир был моложе и в нем было больше места для роз.»

«Ох,» — сказала я. Что еще в нем было? Это имеет смысл точно так же как все в мире Фейри: боком и вверх ногами, словно смотришь в подводное зеркало.

Луна, подняла раненую руку, осматривая ее: «Я заплатила за право истекать кровью, когда что-то ранит меня. Мама этого не поймет, и я не могу на это рассчитывать. Это не в ее характере.»

«Что не в ее характере?»

«Кровотечения,» — она сжала руку.

Я с дрожью посмотрела на нее: «И что теперь?»

«А теперь забирай остальных детей и иди домой, — она слабо улыбнулась. — Сильвестр и я… мы помиримся. Мы сделаем все возможное для детей которые останутся здесь, и для возлюбленной Квентина. Должен быть способ чтобы обойти то, что сделал мой отец. Заклинание всегда можно разрушить.»

«Хорошо, — сказала я кивая. — Вернусь как только смогу.»

«Ты уверена? — ее улыбка угасла. — Мой отец знает твое имя, и ты выбрала свою смерть в качестве водителя. Я уверена, что она сладкая смерть, та которая носит твое лицо, это даже мило, но она все равно Смерть. Мне жаль стать частью причины, по которой она здесь, но если ты вернешься, то это будет просто чудом.»

«Я вернусь.»

«Как скажешь, — она посмотрела вниз, наблюдая за тем как кровь стекает по ее пальцам. — Тебе нужно идти. День подходит к концу.»

Я знала о увольнении когда услышала это. Поклонилась и развернулась к двери, я вся дрожала не смотря на то что в зале было тепло. Все было не так, как должно было быть; я даже не уверена, что знаю кто такая Луна. Не знаю кто я такая, и теперь я должна умереть. Неделя становиться все лучше.

Я вернулась в мир смертных, закрыв глаза и захлопнув за собой дверь, пытаясь сориентироваться. Шок перехода всегда присутствует, когда мы перемещаемся между мирами; просто еще одно небольшое последствие того, что мы есть.

Почему-то я не удивилась, когда услышала знакомый голос позади себя, звучащий изумленно и немного испуганно. Что за неделя.

«Это была не ты, не так ли? — я отрыла глаза и повернулась к Конору. — Я видел твою машину и тебя в ней, но ты смотрела сквозь меня. Я думал, что ты злишься, но это не так, правда? Это была не ты.»

«Не понимаю о чем ты говоришь,» — это была мудрая ложь.

«Конечно, нет. Тоби.»

«Почему ты меня так называешь? — мой голос звучал по-детски звонко, даже для моих собственных ушей.

Он покачал головой подходя ближе ко мне: «Думаешь, что потеря нескольких лет обманет меня?»

«Я как бы надеялась», — сказала я обнимая плечи.

«Неправильный ответ. Я знал тебя, когда ты была ребенком, помнишь? Ты пыталась утопить меня в садовом пруду своей мамы и разозлилась, когда я не умер. Я часами наблюдал, как ты гоняешься за пикси в лабиринте из живой изгороди. Я знаю тебя, Октобер Дэй, и ты не можешь от меня спрятаться, — он сделал паузу. — Мне жаль, что ты чувствуешь, что тебе это нужно. Я не понимаю, почему.»

«Не знаю, — ответила я, отшатнувшись. Мне не нужно, чтобы кто-то знал меня так хорошо. — Это не было добровольно — Луидэд сделала это со мной.»

Его глаза расширились от имени Луидэд, и он спросил: «Почему?»

«Она сказала, что так нужно» — если он захочет подробностей, он сможет их из меня вытрясти. А мне не хотелось делиться.

«Понятно, — он на мгновение посмотрел на меня, решив не заострять на этом внимание. — А кто тот, клон что ждет в машине?»

Одал пенни, придется отдать и фунт.

«Это Мэй.»

«Она очень на тебя похожа.»

«Мы как бы связаны.»

«Не думал что у тебя есть систра.»

«Она не моя систра.»

«Так кто же она?»

«Мой Фетч.»

Мир словно замер, когда Коннор уставился на меня, шок и ужас боролись за господство на его лице. Наконец, едва слышным голосом, он спросил: «Что?»

«Мой Фетч. Она появилась сегодня утром, сразу после того как ты мне позвонил.»

Он тяжело сглотнул, прежде чем спросить: «Вот почему ты ничего не ела за завтраком?»

«Да, в значительной степени.»

«Ты могла бы рассказать.»

«Я была не уверена.»

«Это не оправдание.»

«Сожалею. В следующий раз, когда Смерть решит появиться у моей двери, ты узнаешь об этом первым.»

Он упал на колени с лающим вздохом. Я шагнула навстречу ему, и мы прижались друг к другу, как будто могли остановить конец света, я на цыпочках и Коннор на коленях. Спайк прислонился ко мне, щебеча, Коннор уткнулся лицом в мои волосы и вздрогнул.

«Не умирай, — прошептал он. — Пожалуйста, не умирай…»

Забавно-я разделяла это чувство. Я ничего не сказала, но обняла его и позволила обнять себя. Может, это ничего и не изменит, но может поможет, ненадолго.

Мы отпустили друг друга через долгое время. Коннор встал, спрашивая: «Куда ты идешь?»

«Я должна отвезти остальных детей домой».

«Я пойду с тобой.»

Я сделала паузу, раздумывая есть ли смысл спорить, а затем пожала плечами. Если я умру и он хочет быть там, я не остановлю его: «Хорошо. У меня, правда, есть один вопрос.»

«Какой?»

«Поведешь машину?»

Глава 19

Мэй с удивительной грацией переместилась на заднее сиденье, сделав паузу, чтобы прошептать: «Он симпатичнее, чем я помнила!» — Коннор услышал ее и покраснел; Мэй подмигнула ему, улыбка расширилась, когда я взглянула. Если бы она не была моим личным воплощением смерти, я бы ее ударила. Как бы то ни было, соблазн был слишком велик.

Коннор посмотрел на Мэй, говоря: «Тоби…»

«Я знаю, Коннор». Я забралась в машину, пристегивая ремень безопасности. Спайк вскочил на приборную панель и защебетал, загрохотал шипами.

«Хорошо, — сказал Коннор, садясь на сиденье водителя и поднимаясь, чтобы отрегулировать зеркало заднего вида. Он замер, прежде чем повернуться, к заднему сиденью, не веря собственным глазам. — Тоби? Когда твоя машина стала такой большой?»

Остались только дети, которых я собиралась спасти с самого начала — Джессика, Эндрю и дети из двора Тибальта. Большинство спали, но Радж и Джессика не спали, злобно глядя на него.

«Это сделала Луидэд, — сказала я. — Нам нужны были дополнительные места.»

«Да, я вижу. Где ты…»

Мэй снова высунула голову вперед, все еще ухмыляясь: «Слушай, здоровяк, я не хочу тебя напрягать, но ты же знаешь, что у нас время ограничено, верно? Мы, наверное, должны высадить детей, пока Тоби здесь, чтобы помочь.»

Странным образом, она говорила то, что я бы сказала на ее месте. Чем быстрее мы доставим детей домой, тем скорее они окажутся вне зоны действия радиуса взрыва, который может произойти.

Коннор напрягся и, не говоря ни слова, повернулся к рулю, выезжая со стоянки. Мэй откинулась на заднее сиденье, пристегнув ремень, и воцарилась тишина. Я не возражала; если никто больше не разговаривал, то и мне не нужно. Мне нечего было сказать.

Мы были на полпути к Сан-Франциско, когда я подняла голову, моргая слезами, и обнаружила что мы уже у основания Моста Окленд Бэй Бридж. Коннор уставился на дорогу, его руки были белыми от напряжения. Может, он не заметил, что я плачу. Да, и, возможно, я королева Фейри. Я вытерла щеки злобными взмахами руки, нахмурившись. Проклятие. Ненавижу плакать почти так же сильно, как ненавижу кровотечения. Все это является признаками слабости, а я не могу позволить себе ни того, ни другого.

Когда отпускала руку мельком взглянула в зеркало заднего вида. На шоссе позади нас было полдюжины мотоциклов, въезжавших и выезжавших из-за пробок, которые никогда не выпускали нас из виду. Это не беспокоило бы меня — в заливе много мотоциклетных банд, но они следовали за нами. И это было невозможно. Когда мы уходили от Луидэд, она наложила заклинание «не смотри сюда» на машину. Она дочь Мейв. Нас должно быть очень-очень сложно увидеть, мы даже могли попасть в аварию, и никто бы не заметил, а за нами следили. Это означает, что что-то было очень, очень неправильным.

Прищурив глаза, я прошептала первые строки «Ромео и Джульетты». Коннор бросил на меня встревоженный взгляд. Я подняла руку, чтобы успокоиться, запах меди и срезанной травы поднялся, когда я сосредоточилась на байкерах. Их иллюзии на мгновение поколебались, открывая очертания рогов и топоров, а также лошадей, бегущих там, где мотоциклы были еще мгновение назад. Я прошипела следующую строку, и их иллюзорные образы изменились, превратившись в строй темных всадников, едущих на своих конях с неестественной скоростью по I-80. Прекрасно. В Калифорнии есть свои странные моменты, но всадников-убийц Фейри обычно среди них нет. Это были люди Слепого Майкла.

Рискнув бросить взгляд через плечо увидела ряд нормальных мотоциклов. Мои чары воздействовали только на зеркало. «Коннор?»

Спайк поднял голову, следуя за моим взглядом. Затем он зашипел, спрыгнув с приборной панели на спинку сиденья, шипы зазвенели. Это подтвердило: я ничего не видела.

«Что?» — спросил Коннор.

«Посмотри в зеркало, пожалуйста.»

Он поднял глаза и замер: «О, боже.»

«Да,» — я повернулась назад. Большинство детей спали, раскинувшись на сиденьях, которые выглядели бы более естественно в школьном автобусе. По крайней мере, снаружи машина выглядела нормально. — Следи за дорогой. Я выясню, что делать дальше.»

«Правильно», — сказал он переключаясь на вождение. Его плечи были напряжены выражая явное беспокойство, но он собирался довериться мне. Хороший человек.

Мэй подняла взгляд от заплетенных волос Джессики, нахмурившись спросила: «В чем дело?»

«Помолчи, я думаю.»

«Как угодно» — она пожала плечами, повернувшись к Джессике, которая крепко спала уютно устроившись на коленях Мэй. Эндрю наблюдал за ними, посасывая большой палец и прислонившись к Раджу который был в кошачьей ипостаси. Было бы мило, если бы байкеры не приближались так быстро. Их было семеро, и теперь, когда я поняла, как они на самом деле выглядят, я могла видеть мерцание в их масках; они были размыты из-за железного моста и переездом над движущейся водой. Их иллюзии, вероятно, развеется когда мы доберемся до другой стороны залива, но это не важно; они будут слишком близко, для того чтобы схватить нас. Я как-то сомневаюсь, что они остановятся только потому, что их разоблачили. Слепому Майклу было наплевать на то, что смертные видят или не видят. Были причины для времен Святой Инквизиции. И если они снова настанут на то тоже будут причины.

«Мы уже проехали съезд Йерба Буэна?» — я должна оставаться спокойной, пока могу; не было никакого смысла начинать панику, прежде чем это будет необходимо.

«Совсем недавно», — сказал Коннор.

Отлично. После прохождения Йерба-Буэна больше нигде нельзя будет свернуть до самого города; мы пересечем мост, хотим мы этого или нет.

«Я начинаю думать, что люди, нападающие на меня на этом чертовом мосту, становятся своего рода тенденцией».

«Что?»

«Подожди, я думаю».

Как мы можем из всего этого выбраться? В последний раз, когда кто-то пытался убить меня, пока я находилась в машине, мне пришлось ехать по центру города как сумасшедшей, пока они не стали слишком дезориентированы, чтобы поймать меня. Конечно, меня подстрелили, но я выжила. На этот раз это был не вариант; я была слишком мала, чтобы дотянуться до педалей, а Коннор вел машину, как стареющая бабушка, которая боится себе что-нибудь сломать.

«Зубы Титании» — пробормотала я.

«А? — Мэй высунула голову через спинки сидений, не обращая внимания на шипение Спайка. — Хочешь, чтобы было потише? Некоторые дети пытаются спать здесь.»

«Успокойся, Мэй. Нас преследуют.»

«Правда? — она повернулась, чтобы посмотреть в заднее окно. — Вау, нас. Привет, ребята! — она улыбнулась нашим преследователям. — Привет!»

Эндрю вытащил большой палец изо рта и проворчал: «Шумно».

Лично я была согласна.

«Что ты делаешь? — я схватила ее за руку и дернула вниз. Несколько детей зашевелились, протирая глаза и издавая ворчащие звуки. — Они преследуют нас!»

«Я знаю, — разве это не круто? Это первый раз, когда меня преследуют! — она оперлась на локти, все еще улыбаясь. — А что будет, если нас поймают?»

«Мы умрем! — я сорвалась. — Заткнись и дай мне подумать!»

«Прекрасно, — Мэй скрестила руки на груди, обижаясь. — Не даете мне помахать, не даете водить, почему я вообще беспокоюсь…»

Я уставилась на нее: «Что ты только что сказала?»

Она моргнула: «Зачем мне мириться с тобой? Причину я действительно не знаю.»

«Нет! До этого! — Спайк перемежал мои слова хриплым воем. Я подхватила его на руки, не обращая внимания на шипы. — Спайк, успокойся.»

«Тоби? — вмешался Коннор. — Они приближаются.»

Мы с Мэй повернулись к нему, говоря в унисон: «Заткнись, Коннор!».

Всегда хорошо иметь подкрепление. После паузы я добавила: «и езжай быстрее!» — попробовать не повредит.

Конор ударил ногой по газу. Машина дернулась вперед. Оглядываясь на сиденье, я поморщилась. Люди слепого Майкла все еще догоняли. Опять же, они не зависели от таких глупостей, как бензин или внутреннее сгорание. У них были волшебные лошади.

«В следующий раз я приобрету чертову волшебную лошадь, — пробормотала я, поворачиваясь к Мэй. — Ты сказала, что я не позволю тебе сесть за руль.»

«Ну, этого ты не сделаешь! Вместо этого ты привела Селки, — сказала она. — Ты мне не доверяешь.»

«Нет, я привела Селки, потому что ты паршивый водитель, — я решила игнорировать всю проблему «доверия». Она была моим личным воплощением смерти; если она ожидала, что я ей буду доверять, то это полный бред. — Ты помнишь все, что я когда-либо делала, верно?»

«Ну, конечно.»

«Ты помнишь, как я велела парню с пистолетом проникнуть в машину?»

Она моргнула. «Да. Зачем?»

«Думаешь, ты сможешь сделать это снова?»

«Что сделать?»

«Ехать так же.»

Наступила пауза, после того как она осознала, что я имею ввиду она закричала: «Я не умею так водить! Я больше не ты!»

«Так что учись, — сказала я и прижимаясь к двери. Спайк протестующе мяукнул, стиснутый у моей груди. — Спайк, тише. Коннор, держи ногу на газе и уходи. Май, тащи свою задницу на водительское сиденье.

«Что? Почему?»

«Тоби, это не такая уж хорошая идея…»

«Вы оба, просто сделайте это. Май за руль.»

Они уставились на меня, требовательно спросив в унисон: «почему?»

«Потому, что она водит машину как маньяк на метамфетамине! А теперь двигайся, пока я не села за руль и не сделала это сама!»

Не думала, что мое вождение станет такой большой угрозой, но, видимо, я ошибалась. Коннор расстегнул ремень и присел на пассажирское сиденье, впечатывая меня в дверь, пока я не расстегнула ремень безопасности, освобождаясь и вставая на ноги пытаясь сохранить равновесие. Он держал руки на руле до тех пор, пока Мэй не вскарабкалась на сиденье и не схватила его, крича: «И что теперь?»

«Ты же водила машину раньше! Просто езжай! — я ткнула Коннора локтем в бок. — Отпусти руль и пристегнись. Это будет непросто.»

Мэй доводила себя до паники: «Это была просто игра!»

«Так притворись, что это еще одна! — почти все дети теперь не спали, а некоторые начали плакать.

Пытаясь казаться веселой, я крикнула: «Эй, дети, если вы не пристегнуты ремнями безопасности, наденьте их!» — они уже достаточно травмированы; им не нужно было смотреть, как я спорю со своим Фетчем. Опять же, как и Коннору.

Он пристегнул ремень, мрачно глядя на меня. Я протянула ему руку, чтобы схватиться, вот дерьмо, предложила ему другую. Когда он ее взял, я сжала его пальцы: «Все будет хорошо.»

«Врунишка», - сказал он.

Мэй боролась с рулем, пытаясь справиться с управлением. Она была слишком деликатна. Нам повезет, если нас не поймают до того, как мы съедем с моста.

«Тоби!»

Я извивалась, чтобы получше разглядеть всадников позади нас, рявкнув: «Просто езжай!»

«Почему я?» — запричитала она.

«Потому что, если ты этого не сделаешь, мы все умрем!» — было что-то ироничное в том, что я заставляла своего Фетча спасать мою жизнь, но я могу подумать об этом позже, после того, как все это закончится.

Мэй уставилась на меня, потом кивнула и выжала педаль газа в пол. По крайней мере, она знала, какие педали использовать. Машина взревела, как раненый зверь, и рванула вперед, разгоняясь на явно до небезопасной скорости. Окончательно.

Если бы я даже заподозрила, что веду машину вполовину так же плохо, как она, больше бы никогда не села за руль. Она ехала по всем четырем полосам движения, петляя между машинами, которые не могли видеть сквозь заклинание Луидэд «не смотри сюда», и поэтому не понимали, что мы есть. Это было даже к лучшему; если бы они смогли нас увидеть, мы бы стали причиной нескольких несчастных случаев. Все больше и больше детей кричали. Я разделяла их чувства.

Коннор вытащил свою руку из моей и закрыл ей глаза. Я взглянула на него, пытаясь сделать вид, что не цепляюсь за Спайка ради собственной жизни: «Трусишка.»

«К чему ты клонишь? — пробормотал он, не поднимая глаз. Я вздохнула. Прекрасно. Если он хотел быть таким, это не мое дело. Я посмотрела в зеркало заднего вида, чтобы проверить местонахождение всадников, и улыбнулась. Мой план работал; они все еще были позади нас, но наше лидерство росло, потому, что вождение Мэй было слишком непредсказуемым для них. Водители — даже фейри — обычно следуют правилам дорожного движения из чувства самосохранения. Мэй, ну… Мэй их не знала.

Я за рулем с тех пор, как пошла работать на Девина, и Мэй знала все, что я делала. Просто дело в том, что просмотр «Доктора Хауса» по телевизору не делает тебя врачом. Это значит, что ты знаешь, как выглядит операция. У Мэй не было моей мышечной памяти. На самом деле она ездила на машине всего один раз, во время относительно простой поездки из квартиры Луидэд в затененные холмы, и даже тогда она показала тревожную тенденцию ехать не в ту сторону по улицам с односторонним движением, игнорировать светофоры и пытаться использовать тротуар в качестве дополнительной полосы. Сейчас…

Получив свободу действий на открытой трассе, Мэй обнимала своего внутреннего гонщика. Не помогло, она понятия не имела, как контролировать свою скорость, и поэтому выбрала такую скорость, с которой может ездить машина. Крики детей затихли, после того как они посмотрели в окна, в глазах застыл ужас. Вероятно они, никогда раньше не были в машине, которая пыталась нарушить все законы физики. Я просто боялась, что они узнают, как выглядит куча из двенадцати машин, внизу.

Эндрю прижался носом к стеклу, глядя широко раскрытыми глазами, когда Всадники начали сокращать расстояние между нами.

«Смотри, тетя Берди, — сказал он, — мужчины едут быстрее».

«Это хорошо Эндрю», — сказала я, наконец отпуская Спайка. Он перелез через сиденье, чтобы свернуться калачиком на коленях Джессики. Она была одной из немногих, кто все еще спал. Надеюсь, поспит подольше. Если всех криков что были недостаточно, чтобы разбудить ее, возможно, она еще поспит.

«Они преследуют нас.»

«Да».

Они приближались очень быстро, набирая такую скорость движения, которая даже не снилась моему старенькому Фольксвагену. Я пыталась найти варианты и не смогла подобрать ни одного. Нам не куда деваться; или обогнать их или умереть.

Он развернулся чтобы ему было меня видно и нахмурившись спросил: «Почему?»

«Потому что злятся на меня, дорогой. Теперь держись крепче, хорошо?»

Он улыбнулся мне, кивая: «Хорошо».

Я люблю детей. Они бесконечно адаптируемые и не такие хрупкие, как мы думаем.

Мой Фетч справлялась не так хорошо. Она совершила маневр между двух грузовиков с душераздирающим визгом тормозов и закричала: «Я правильно делаю?»

«Ты молодец! Продолжай ехать!», — может я и переживала из-за того что она всех нас может убить, но гораздо больше меня беспокоили всадники Слепого Майкла. Они явно не из тех кто будет вести переговоры после того как нас поймают. Просто отрубят нам головы, и заберут их с собой в качестве трофеев, возможно даже не будут пытать, но и это тоже вероятно.

«Тетя Берди? В чем дело?»

Я поморщилась от вопроса Джессики: «Дорогая, просто подожди. Мы скоро будем дома.»

«Тетя Берди…»

«Не сейчас, дорогая!»

«Мост заканчивается! Мост заканчивается! — закричала Мэй, сильнее вжимая ногу в педаль газа. Машина ускорилась. Не знала, что такое возможно. — Что мне теперь делать?»

«Перестройся на крайнюю правую полосу, — я развернулась к лобовому стеклу, упираясь руками в приборную панель. — Поверни на право, и езжай к гаражам сразу после того как спустишься с моста!»

Мэй кивнула, чуть не упав, когда резко выкрутила руль в право. Машина отказывалась сотрудничать и я ее прекрасно понимала, если бы со мной обходились также, я бы вряд ли испытывала радость. Коннор захныкал, крепче зажмурив глаза, когда мы свернули с моста и выехали на улицу, едва избежав столкновения с пригородным автобусом. Пятерым охотникам удалось изменить направление и последовать за нами; двое других пропустили поворот и охотники оказались в ловушке движущегося потока.

«Двое отстали! — воскликнула я ликуя. — Первый поворот направо и вниз! — повернувшись, я толкнула Коннора локтем. — Поищи, что можно в них бросить.»

Убрав руки от лица он взглянул на меня: «Что?»

«Посмотри то, что можно выбросить в окно. Одежда. Пластиковые стаканчики. Что угодно.»

«Зачем?»

«Чтобы отвлечь!..» — толком объяснить не вышло так как Мэй резко вошла в поворот не сбавляя набранной скорости. На одно головокружительное мгновение показалось, что машина вот-вот перевернется. Я откинулась на спинку сиденья, сопровождаемая хором хихиканья и аплодисментов сзади. По крайней мере, некоторые из нас наслаждались поездкой. Наклонившись обратно к лобовому стеклу, у меня резко перехватило дыхание. Мы ехали прямиком в кирпичную стену и Мэй не пыталась сбавить скорость. Я перевела дыхание и закричала: «Поворачивай! Поворачивай! Поворачивай!»

Она повернулась ко мне, моргнула все так же не отпуская педаль газа: «Что?»

Мы закричали в унисон с Коннором: «Следи за дорогой!»

«Ладно…, - Мэй пожала плечами, снова посмотрела на дорогу и удивленно вскрикнула. — Тоби, там стена!»

По крайней мере один из нас был удивлен. Я ударила кулаками по приборной панели, крича: «Поворачивай! Поворачивай!»

До нее дошло. Она вывернула руль и машину начало вращать. Эндрю отлетел от окна, выскользнул из ремня безопасности и накатился на Раджа. Они вдвоем приземлились на одну из маленьких Кейт сидхе. Она удивленно завыла, и остальные дети присоединились к ней. Шум напугал Мэй настолько, что она вывела нас из заноса и начала плавно поворачивать.

Можно говорить все что угодно о Фольцвагене Баг, но никогда, никогда его будет нельзя упрекнуть в плохом радиусе разворота. Мы чудом избежали столкновения, вместо этого заехали в переулок по которому хотели продолжить бегство и это стало нашей ошибкой. Перед нами встала серьезная проблема: пять оставшихся охотников Слепого Майкла выстроились поперек входа в переулок, блокируя наш побег.

И Мэй все еще держала ногу на педали газа.

Далее последовал быстрый и жестокий урок о законе относительности. Охотники были свирепы, вооружены и смертельно опасны; у них имелись волшебные лошади которые передвигались быстрее гоночного автомобиля и были более маневренными. Все это было их сильными сторонами. У нас же был один истеричный Селки, подменыш потерявший возраст и машина, за рулем которой сидела женщина, не имевшая понятия о собственной смертности. Угадайте, у кого было большее преимущество?

Мы врезались в Охотников почти на полной скорости, сбив одного из них, двое других отшатнулись в стороны при этом потеряв контроль над своими лошадьми. Иллюзии на двух освобожденных лошадях рассеялись, мотоциклы сменились эльфийскими конями, которые развернулись и убежали.

Когда мы выехали на улицу, осталось только двое всадников, и они следовали за нами на почтительном расстоянии.

«Коннор, дай мне что-нибудь бросить,» — сказала я, опуская стекло.

«Что предпочитаешь?»

«Что-нибудь! Мне все равно!» — он уставился на меня, потом наклонился, чтобы снять ботинок, и вложил его мне в руку. Я замерла, прицеливаясь, и выбросила его в окно.

В идеальном мире я бы обязательно в кого-нибудь попала. Этот мир идеальным не был. Ботинок пролетел и приземлился на тротуар.

«Проклятье, дай что-нибудь другое.»

«Тоби, — прервала Мэй, — на табличке написано «Стоп»!»

«Не останавливайся!»

«Но знак…»

«Если ты остановишься, я сама убью тебя!» — крикнула я, швырнув на улицу несколько пустых банок из-под содовой и второй ботинок Коннора. Мэй бросила на меня испуганный взгляд, но скорость не сбавила. Дети увидели, что я делаю, и обрадовались. Затем они опустили задние стекла, начиная выбрасывать из машины все, что не было прибито гвоздями. Обычно такое поведение я конечно же не поощряла, хотя бы потому, что их родители меня просто бы убили за это, но сейчас определенно особые обстоятельства. Немного плохого поведения, которое спасет наши жизни, это-то что нам сейчас нужно.

Спайк зашипел и бросился к переднему сиденью, когда какой-то чересчур восторженный ребенок попытался стащить его с колен Джессики, рассудительно признав в розовом гоблине нечто такое, что может причинить большой вред, если его бросить. Джессика сердито посмотрела на ребенка, сняла оставшуюся туфлю и выбросила ее в окно. Это было первое реальное действие, которое она предприняла с тех пор, как мы покинули земли Слепого Майкла.

Может быть, это была комбинация нашей скорости и предметов, вылетающих из машины, или, может быть, это была просто чистая удача. Как бы то ни было, мы проехали перекресток прямо перед поездом метро, как и первый охотник. Второй охотник — нет. Звук ломающегося металла никогда не был таким приятным.

Последний всадник все еще преследовал нас, а у нас закончились вещи которые можно было выбросить; мы должны от него оторваться. Что еще хуже, возбуждение детей начало спадать, и на смену ему пришел страх. Я слышала начинающиеся всхлипы под продолжительным хихиканьем. Дети легко расстраиваются, хоть они так же легко успокаиваются, но это не равноценный обмен.

Я выкинула из окна последнюю банку, спрашивая: «Как мы можем избавиться от этого парня?»

«Я не знаю,»- огрызнулся Коннор.

«Тогда какая от тебя польза?» — я выбросила в окно не интересный роман в мягкой обложке, а за ним — мой мешок для мусора с прошлой недели.

«Тоби? Тоби?»

«Заткнись, Мэй!»

«Гм…»

Я повернулась к ней, сверкая глазами: «Что еще?»

Времени ей хватило только на то чтобы всхлипнуть: «Холм,» и мы начали быстро съезжать вниз. Очень-очень быстро. Я посмотрела в зеркало заднего вида и увидела, что последний всадник, остановил коня на вершине холма, пристально смотрит на меня. Он не настолько глуп, чтобы последовать за нами. К счастью для нас мы уже сделали это.

«Разворачивайся! Разворачивайся!» — крикнула я. Дети больше не хныкали — большинство из них улюлюкали, как дикие звери. Те немногие, у кого хватило ума испугаться, кричали, но крики были почти не слышны из-за воплей радости.

Сан-Франциско был построен на холмах. (Думаю, в то время это казалось хорошей идеей.) Некоторые из них были настолько крутые, что нормальные люди не стали бы спускаться по ним даже в нормальном темпе; вместо этого лучше выбрать спуск по боковым улочкам с более пологими склонами. И все же мы мчались вниз по одному из самых высоких холмов города с такой нелепой скоростью, что я готова была поспорить, мы близки к тому, чтобы побить рекорд. Снижение скорости сейчас приравнивалось к самоубийству. Тормоза были не достаточно хорошие, машину могло просто разорвать на части.

«Повернуть куда»? — причитала Мэй. Конор смотрел на улицу которая проносилась мимо нас, кровь отхлынула от его щек. Он выглядел испуганным. Я не могла его винить.

«Найди холм поменьше! Поверни!» — мы можем потерять скорость, если повернем. Автомобиль, вероятно, не собирался останавливаться — двигатель был поврежден — но мы все еще могли бы спасти себя, если сможем достаточно замедлиться.

Мэй резко дернула руль влево, и на этот раз машина действительно поднялась на два колеса, прежде чем упасть на землю с резким стуком. Потрясениям это не понравится. Тормоза, вероятно, тоже были не в восторге.

«Кажется, меня сейчас стошнит,» — раздался сзади несчастный голос.

Выразив свое немое согласие с заявлением, произнесла: «Постарайся подождать, ладно? Давайте сначала остановим машину.»

«Как мне остановить машину?» — спросила Мэй.

«Начинай тормозить!» — холм стал более пологим, и мы перестали набирать скорость; был шанс, что мы сможем достаточно замедлиться, при этом не превратиться в тонкий металлический лист у подножия холма. конечно не очень хороший, но шанс.

«Как тормозить?»

«Тормоз! Жми на тормоз!» — закричал Конор.

«Что?»

Ох, это определенно не то, что мне сейчас хотелось услышать.

«Убери ногу с педали газа.»

«О!» — Мэй кивнула и с облегчением сбросила газ. Машина замедлила ход, сейчас по крайне мере мы начали двигаться со скоростью, которая хотя бы отдаленно напоминала разрешенную законом.

«Хорошо, — сказала я. — Теперь попробуй нажать другую педаль.»

Коннор затаил дыхание, когда Мэй нащупала тормоза, нашла их и остановила машину посреди улицы. Она резко упала в перед, ударившись лбом об руль, я перевесилась через Коннора, чтобы поставить машину на ручной тормоз, прежде чем мы снова начнем катиться. Дети на заднем сидении обрадовались. Коннор вздрогнул и начал дышать.

Я посмотрела на него: «Тряпка.»

«Да, — согласился он. — Мы уже мертвы?»

«Нет. Сработали тормоза.»

«Меня сейчас стошнит,» — раздался голос сзади.

«Меня тоже,» — сказал Коннор.

«Я больше не хочу водить,» — простонала Мэй.

«Договорились, — сказала я и добавила: — Ты ведь понимаешь, что только что спасла мне жизнь?»

«Что?» — она оторопев уставилась на меня.

«Мы бы умерли, если бы ты не села за руль, — улыбнулась я ей. — Хорошая работа.»

«Я не могу спасти твою жизнь! Я твой Фетч!»

«Да, я понимаю. Садись сзади, — толкнув Коннора локтем, произнесла: — Твоя очередь вести машину.»

Он пристально посмотрел на меня: «Ты шутишь.»

«Похоже, на шутку? — пожала плечами. — Я все еще слишком маленькая, чтобы водить машину. Еще один вариант — Мэй. Ты действительно хочешь чтобы она снова села за рульу?»

Он перевел взгляд с моего Фетча на меня и обратно, нахмурившись еще больше. Наконец он отстегнул ремень безопасности и сказал: «Мэй, подвинься.»

Усмехнувшись, Мэй забралась на заднее сиденье и устроилась рядом с Джессикой и Спайком.

Конор заполз на водительское сиденье и пристегнулся, не принужденно сказав: «Ты же знаешь, что я тебя ненавижу.»

«Знаю, — ответила я и улыбнулась. — Я не против.»

«Я действительно не спасала твою жизнь,» — сказала Мэй.

«Это меня тоже устраивает, — ответила я. — Вперед. Давайте отвезем детей домой.»

Коннор вздохнул и завел машину. Машина больше не ехала плавно, уверена причина кроется во всех пережитых ей ударах. Ну что же. С утра нет ни чего лучше погони. Я объяснила Коннору как добраться до Митча и Стейси и замолчала, наслаждаясь тишиной. Дети устали, а Коннор и Мэй были слишком заняты чувством ненавистью ко мне, чтобы разговаривать. Отдохнуть всегда приятно.

Мэй права. Она не спасла мою жизнь, потому как просто не может этого сделать ровно как и отнять ее. Фетч это предзнаменование смерти, а не сама смерть.

Того что меня убьет, мы явно не сможем преодолеть с помощью небольшого трюка с вождением. Я наконец-то встретила врага больше и сильнее меня. Слепой Майкл хотел чтобы я умерла: вот поэтому Мэй была здесь, охотники Слепого Майкла еще раз это доказывали. Мы конечно убежали от них, но кого бы он ни послал за мной в следующий раз он явно будет больше сильнее и злее. Если мне повезет я успею увести оставшихся детей из зоны боевых действий. Но для меня теперь уже слишком поздно.

Глава 20

Коннор с трудом остановил машину, когда мы подъехали к дому Митча и Стейси; тормоза не работали с тех пор, как мы скатились с холма. Забавно. Честно говоря, я была поражена, что мы не пытались остановить машину, упираясь пятками в бетон в стиле Флинстоунов.

Когда мы наконец остановились, Коннор, пошатываясь, вышел из машины и прислонился лбом к ближайшему дереву. «Умираю» — простонал он.

«Нет, нет, — сказала Мэй, перебираясь на переднее сиденье и затем выйдя из боковой двери водителя. — Поверь мне, я точно знаю. У меня это профессионально».

Я отстегнула ремень безопасности, разглядывая их.

«Ребята? Замаскируемся?» — заклинание Луидэд скрыло нас от любопытных глаз, но я не была уверена, что оно распространяется за пределы машины.

«О, точно», — Мэй щелкнула пальцами и на нее мгновенно легла личина.

Она все еще выглядела как я, но теперь она была мной-человеком. Я никогда раньше не видела свое человеческое " я " снаружи, и почему-то это нервировало больше, чем смотреть на мое настоящее лицо. Иллюзии-это личное, и мы обычно не крадем их друг у друга.

Коннор застонал и махнул рукой, не поднимая головы. Воздух вокруг него мерцал, растворяя паутину заклинания между пальцами и придавая текстуру его волосам.

«Счастлива теперь?»

«Да, — сказала я, наклоняясь над сиденьем, чтобы убрать волосы со лба Джессики. — Пойдем, киска. Время, возвращаться.»

Джессика посмотрела на меня, потом в окно: «Это мой дом.»

«Да, — Эндрю задремал, свернувшись калачиком рядом со Спайком и это бы было просто невероятно мило, если бы Спайк не был таким… Ну, колючим. — Давай, Энди, просыпайся, — сказала я, тряся его. Спайк открыл неоново-желтые глаза и зачирикал. — Да, я знаю, я беспокою тебя. А теперь вставай.»

«Энди не хочет просыпаться, — сказала Джессика.»

«Заметила. Ты можешь мне с этим помочь?»

«Окей», — она протянула руку и рывком усадила Эндрю, упершись коленом ему в поясницу. Он что-то пробормотал и попытался снова лечь. — Нет, Эндрю вставай.»

Он снова запротестовал, но перестал сопротивляться. Очаровательный. Люди странные. Джессика была бесполезна для большинства испытаний, но как только ей приходилось иметь дело со своим младшим братом, она становилась на редкость незаменимой. Нужно запомнить это, на случай, если нас похитит еще один безумный Бог.

Радж прислонился к спинке сиденья, наблюдая, как Джессика вытаскивает своего младшего брата из машины: «Теперь ты отвезешь нас домой?» — спросил он.

«Да, конечно,» — сказала я.

«Мои родители будут рады».

«Уверена, что так и будет», — провела рукой по волосам и остановилась, осознав, что моя собственная маскировка не на месте. Держу пари, что нас еще никто не видел; тот факт, что Митч и Стейси не выскочили из дома, говорил мне об этом. Так что теперь у меня появилась новая, более простая проблема: мне нужно как-то убедиться, что они меня не увидят?

Стейси, возможно, справится с моим внезапно наступившим вторым детством, пока я отвожу ее детей домой — она может весьма прагматично относиться к самым странным вещам, в отличае от Коннора — но не думаю, что она сможет пережить весть о Мэй. Стейси знает, что у меня нет сестер; в отличие от Коннора. Она не сможет справиться с новостями о моей надвигающейся смерти.

И потом была еще Карен. Я видела ее призрак. Я все еще не знала, как она… как она… нет. Больше никаких травм, пока нет. Я дитя Волшебного народа. Когда ничего не помогает, мы лжем. Может быть, это не самая уважаемая философия, но я всегда готова пожертвовать честью в пользу здравого смысла, а он сейчас мне подсказывал, что сейчас когда у Стейси перевернулось все с ног на голову, новости о моем Фетче будут явно лишними.

«Останусь в машине», — объявила я и посмотрела через открытую водительскую дверь на Мэй, — Ты ведь знаешь почему, верно?»

«Думаю да, — ответила она нахмурившись. — Я не обязана это делать».

«Знаю».

«Это несправедливо. Ты подумала о том, что Стейси скорее всего хотела бы знать о таком?»

«Что я умру? Как это поможет, Мэй? Она ничего не сможет изменить, — я покачала головой. — У тебя мои воспоминания. Это значит, что ты тоже ее любишь.»

«Да ты права, но… — вздохнула она. — Я почти уверена в том, что нарушаю правила. Мне не нужно тебе помогать

«Почему нет?»

«Я твой Фетч.»

Я пожала плечами: «Ну и что?»

Она медленно кивнула: «Хорошо, но только потому, что я забочусь о Стейси. Это последний раз. После этого ни какой больше помощи».

«Понимаю.»

Мэй снова щелкнула пальцами. Одежда на ней замерцала и сменилась на джинсы с хлопчатобумажной рубашкой на пуговицах и потрепанную кожаную куртку которую мне дал Тибальт — типичный наряд для меня. Поправив пиджак она позвала: «Эндрю, Джесси, идемте. Пора возвращаться.»

Джессике удалось вытащить Эндрю из машины, и они стояли на тротуаре; Эндрю снова засунул в рот большой палец. Джес повернула голову к Мэй и замерла поочередно разглядывая нас.

«Тетя Берди?» — осторожно спросила она.

Эндрю провести оказалась не так просто. Он подошел к открытой двери, наклонился и схватил нижнюю часть моего свитера, все еще держа большой палец во рту.

Я посмотрела на него, потом на его сестру. Не могу лгать им, в основном потому, что знаю, что с ними это не сработает.

«Не хочу беспокоить вашу маму больше необходимого, — сказала я. — Давайте просто позволим Мэй побыть некоторое время мной.»

Мэй улыбнулась детям, застенчиво помахав им рукой.

Джессика посмотрела на нее и повернулась ко мне со словами: «Она не ты.»

«Я знаю, и вы тоже это знаете, но мы ведь можем притвориться, верно?»

«Ну…» — начала она.

Эндрю вытащил большой палец изо рта: «Окей».

Отпустил мой свитер и взял Мэй за руку. Джессика смотрела на него с паникой в глазах. Когда она повернулась ко мне, ее била дрожь.

«Не хочу идти без тебя», — сказала она.

«Все в порядке, милая, — сказала я, высовываясь из машины и обнимая ее. — Знаю, ты боишься, но как только Мэй отведет тебя к родителям, ты будешь в безопасности.»

«Обещаешь?»

«Обещаю. Он больше не сможет причинить тебе боль, потому что я его побила. Ты в безопасности. Так что иди с Мэй, хорошо?»

«Хорошо, — она замолчала и нахмурилась с пугающем напряжением. — Тетя Берди?»

«Да?»

«Ты спасла нас, и это хорошо, теперь нам нужно спасти тебя, — она отстранилась от меня и подошла к Мэй прежде, чем я успела что-либо ответить. Ее напряженность сменилась неестественным спокойствием, когда она взглянула на моего Фетча. — Идем пожалуйста в дом.»

Эндрю кивнул: «Домой.»

«Ладно, дети. Идемте,» — Мэй взяла их за руки, посмотрела на меня и повела их к входной двери. Я смотрела до тех пор, пока не убедилась, что никто не выскочит из кустов, чтобы напасть на них, а затем отвернулась. Мне не хотелось, чтобы они заходили внутрь. Слова прощания были уже сказаны и я не чего не могу сделать, чтобы забрать их обратно.

Я подняла голову, когда почувствовала руку Коннора на своем плече. Он стоял рядом с машиной, выражение его лица было нейтральным.

«Эй, — сказал он. — Ты в порядке?»

Конечно, все хорошо. Разве может быть иначе когда собственная смерть тусуется рядом, постоянно указывая на то, что время истекает?

«У меня все просто замечательно,» — ответила я отводя взгляд и смаргивая слезы.

Он нахмурился: «Знаешь, ты ведь можешь поплакать тебя ни кто за это не осудит.»

Я посмотрела на него: «Знаешь, это очень плохая идея.»

«Это просто предложение.»

«Понимаю. Мне нужно стараться оставаться спокойной. Чтобы меня ни убило, — Коннор вздрогнул, но я продолжила, — ему придется очень постараться. Я не собираюсь сдаваться без боя.»

«Ты не должна умирать! — запротестовал он. — Я буду защищать тебя!»

Фыркнула: «Приди в себя Коннор. Ты не можешь защитить в дороге бумажный пакет с едой. Ты отличный парень, но ты не боец, и никогда им не был. Ты не с можешь спасти меня. Если тебе повезет, ты спасешь себя.»

«Если мне повезет? Быть везунчиком означает, что я буду жить, зная, что позволил тебе умереть? — его тон был резким и горьким. — Нет. Не думаю.»

Весь его вид выдавал напряжение, он развернулся и пошел к машине.

«Коннор…»

«Нет, не надо. Оно того не стоит. Ты умрешь, а я буду просто смотреть, потому что ты даже не позволишь мне попытаться остановить это. Все что пожелает моя леди,» — он сел за руль, положив на него голову. Радж посмотрел в окно, нахмурившись, и я покачала головой. Я не могу объяснить.

Черт подери!. Коннор не хуже меня понимал, что я практична, а не несправедлива. В стране Фейри существует иерархия власти и силы, и Селки в ней даже не значатся. Почти вся их магия заключена в коже. Слепой Майкл сожрет Коннора и отшвырнет в сторону, не замедляя шага, а я уйду в могилу с еще одной смертью на совести.

Я причиняю боль Коннору, отказываясь от его помощи? Да. Но делаю это только по тому, что очень сильно о нем забочусь и не собираюсь подставлять его под удар на пути к собственной смерти.

Да. Верит он мне или нет — да. Дуб и Ясень, почему ничто не может быть просто? Я осталось на месте, закрыв глаза, и даже не вздрогнула, когда Мэй положила руки мне на плечи, проговорив: «Я знаю, что это тяжело, но скоро все закончится».

Нельзя было однозначно сказать было ли это обещанием либо угрозой. Открыв глаза и отстранившись, пробормотала: «Отлично, — и направилась к машине. Спайк выскочил со двора и, щебеча, последовал за мной. — Как Стейси?»

" Счастлива, но беспокоится о Карен.»

«Что ты ей сказала?»

«Что Карен с Лили и дам ей знать, как только появятся новости.»

Кивнула: «А она…?»

«Понимаешь, я не ты? Нет. Зачем ей? Пока дети молчат, она никогда не узнает, — она вздохнула. — Тебе бы никогда это не сошло с рук, если бы она не была так расстроена».

«Знаю, — сказала я, наклоняясь, чтобы поднять Спайка и прижать его к плечу. — нам нужно отвести детей Тибальта ко двору кошек. Коннор поведет.»

«Поработает за меня, — Мэй пожала плечами и забралась на заднее сиденье, подталкивая Раджа локтем. — Шевелись, малыш.»

Радж бросил на нее колючий взгляд и, повернувшись ко мне, спросил: «Ты сейчас отвезешь нас домой?»

«Да. Прямо сейчас, — Я села в машину и закрыла за собой дверь. — Коннор?»

Он оторвал голову от руля с мрачным выражением лица: «Что?»

«Ты можешь отвезти нас в парк «Золотые ворота», пожалуйста?»

«О, Конечно. Могу я предложить вам что-нибудь еще? Мое сердце на палочке? Луну и звезды для твоего похоронного платья?» — он убрал машину с ручника и завел двигатель.

«Не будь таким».

«Не быть каким? Все, что мне остается сделать, это похоронить тебя.»

«Конор…»

«Если тебе когда-нибудь было до меня дело, Тоби, сделай одолжение, заткнись.»

Я замолчала. Мне многое хотелось сказать, но я не могла найти подходящих слов. Остаток пути мы ехали в молчании. Даже Спайк молча сидел у меня на коленях, время от времени тревожно постукивая шипами.

Дети были в хорошем настроении. Остались только Кейт Ши, и они знали, что едут домой. Шум меня не беспокоил — они держали его в основном при себе, стараясь не вторгаться в облако мрака, покрывавшее переднее сиденье, а когда они выходили из-под контроля, Радж успокаивал их с помощью редких подзатыльников и рычания. Я не вмешивалась.

Двор кошек отличается от других дворов Волшебной страны. Тибальт был нынешним королем в районе Залива Сан-Франциско, но когда-нибудь это изменится; когда-нибудь его заменят, и Радж наиболее вероятный наследник. Король кошек должен быть доминирующим во всех отношениях. Он — тот, кто получает наибольшую долю за каждое убийство, первый выбирает женщин и все самое лучшее из всего, что может предложить Кейт Ши, но он также и тот, кто защищает Двор. Кошки не подчиняются слабым: чтобы быть королем, нужно быть хитрым, умным и сильным. Страх имеет значение такое же, как уважение, и если Радж собирался стать Королем, ему нужна лояльность его сверстников. Это будет хороший клей, который укрепит его трон.

Тибальту придется умереть, чтобы Радж стал королем. Эта мысль меня чертовски беспокоила.

Мэй тихо сидела сзади, выглядя задумчиво, наблюдая, как дети хихикают и дерутся. О чем может задумываться смерть? Что она не умрет вместе со мной, это только начало. Хотя не уверена, что это имеет значение, так как она существовала только для того, чтобы предсказать мою смерть, но все же.

Коннор остановился перед парком «Золотые Ворота», свернул на главную дорогу, и машина с грохотом остановилась. Он несколько раз нажал на кнопку зажигания и вздохнул: «Сдохла».

«Все в порядке, мы приехали, — я открыла дверь. — Выходите, ребята. Коннор, посмотри, сможешь ли ты столкнуть машину с дороги? Не хочу стать причиной аварии.»

«Я иду с тобой.»

«Нет. Не нужно.»

«Почему нет?» — Коннор выпрямился во весь рост, со злостью глядя на меня. Он был взбешен, и я не могла винить его; он ожидал, что я умру в любой момент. И он хотел быть там.

Радж не дал мне ответить. Выходя из машины, он бросил на Коннора властный взгляд и сказал: «Кошачий двор — это закрытая территория, и тебя туда не приглашали.»

«Несправедливо.»

«И? — он покачал головой, до кончиков пальцев ведя себя как принц кошек. — Тебя не приглашают. Она тоже не приглашена, — он указал на Мэй. — Только ее, — он посмотрел на меня, прищурившись. — Мой дядя захочет с тобой поговорить.»

«Ну и повезло же мне,» — пробормотала я.

«Мне это не нравится, — сказал Коннор. — Если мы не можем пойти, то и она не должна.»

«Согласна», — сказала Мэй.

«Молодцы, — сказала я. — Давайте, ребята. Пойдем.»

Они смотрели, как я сажаю Спайка на сиденье и выхожу из машины, но не двинулись с места. По-своему они оба знали меня достаточно долго, чтобы понять, что что-то не так.

Дети молча вышли из машины и повели меня через улицу в один из переулков, примыкающих к парку. Как только мы скрылись из виду, я сняла с себя человеческую маску — невежливо входить в чужой двор в чужом обличье — и продолжала сопровождать группу. Тени начали собираться вокруг нас, сначала неглубокие, а затем становясь все тяжелее, пока не стали ощущаться физически. Я споткнулась и остановилась. Кто-то схватил меня за руку, сильно дернул, и я упала в темноту. Из-за внезапного холода перехватило дыхание, я задыхалась…

…. и пошатываясь выбралась на свет. Мы были в конце широкой аллеи, спиной к стене. Кошки окружали стены, и еще больше кошек заполнили переулок, сидя на заборах, ящиках и мусорных баках. Несколько человек в форме Кейт Ши стояли или лежали на грудах тряпок и газет на полу переулка. На мгновение воцарилась ошеломленная тишина, кошки и дети смотрели друг на друга, а потом переулок разразился торжествующим воем с обеих сторон.

Серо-белая полосатая кошка превратилась в человека с такими же полосками в волосах и побежала к нам, торопливо обнимая Раджа, а Абиссинская кошка с длинными гибкими лапами вскочила ему на плечо. Они быстро заговорили на арабском языке, и оба, казалось, поняли, что говорит кот. Другие Кейт Ши кружились вокруг нас, смеясь от восторга, когда забирали своих детей.

Скрестив руки на груди, улыбнулась: «Что ж, — тихо сказала я, — похоже, мы выиграли.»

Смех и приветствия заглушили шаги. Не было никакого предупреждения, только внезапная боль, когда чья-то рука схватила меня за горло и развернула, сильно ударив о стену. Я обнаружила, что смотрю в дикие, широко распахнутые, знакомые глаза, над посмертной ухмылкой.

«Привет, Тоби — скучаешь по мне? — прощебетала Джули. На ее щеках были пятна грязи, а волосы в тигриную полоску были спутаны в колтуны. Плохо. Кейт Ши одержимы чистотой, если она себя настолько запустила вероятнее всего не будет слушать причину. Сумасшедшие люди редко это делают. — Наслаждаешься своим вторым детством? Давай сделаем этот момент последним!»

Она подняла свободную руку и вытянула когти. Будучи полукровкой, Джули не унаследовала многие физические черты своих давно умерших родителей — фейри; когти-исключение, но даже они могут быть смертельно опасны. Солнечный свет отражался от них, создавая ощущение того, что они с легкостью смогут разрезать стекло. Крепко сжав мое горло, что я едва могла дышать, не говоря уже о попытках вырваться, и при этом еще улыбаясь она резко опустила мне руку на грудь.

Глава 21

Радж врезался в Джули с боку выпустив свои собственные когти. На мгновение мне удалось заглянуть в его глаза до того когда он врезался, в них отражалось острое безудержное безумие. Раньше мне приходилось видеть такое же в глазах Тибальта, обычно перед тем как кто-либо умирал.

По горлу у меня текла кровь. Я протянула руку, чтобы дотронуться до него, почти с удивлением, как раз перед тем, как мои ноги подогнулись и я упала. Что-то ударило меня в правое колено. Я перекатилась на бок, сдерживая крик. Может, я и была меньше, чем обычно, но колени у меня все еще были не в порядке. Луидэд сделала меня моложе, но не излечила мои шрамы.»

Другая Кейт Ши отодвинулась от дерущихся, давая им возможность сражаться, не вмешиваясь. Радж вонзил зубы в плечо Джули, а она пыталась оторвать ему руку, при этом оба визжали. Кейт Ши ни когда не дерутся тихо. Они начали перекатываться друг на друга, в слепой ярости своих атак, постепенно удаляясь от меня. Я вскочила на ноги, схватила ближайший тяжелый предмет — два на четыре дюйма, который едва смогла поднять, — и двинулась вперед, стараясь не наступать на правую ногу.

Чья-то рука опустилась мне на плечо, останавливая. Я хмурясь повернулась, чтобы посмотреть. Человек, который встречал Раджа, стоял позади меня с абиссинской кошкой на плече.

«Вы не должны вмешиваться», - сказал он. Его глаза были такими же прозрачно-зелеными, как у Раджа.

Я уставилась на него: «Она пыталась меня убить!»

«И потерпела неудачу, — он покачал головой, — Теперь сражается мой сын и он должен справиться сам.»

«Это идеотизм, — правила, по которым живут Кейт Ши, иногда кажутся самоубийственными. Радж был просто ребенком. Джули имела опыт убийств более тридцати лет, и большая часть этого опыта была получена, когда она работала на Девина, где честная игра была чем-то, что происходит в другом мире. Радж не сможет победить ее. — Он будет убит»

«Если он не сможет победить ее, то не сможет удержать трон, пока она жива, — он крепче сжал мое плечо, удерживая меня. Джули прижала Раджа к стене. — У нее смешанная кровь. Она не может быть королевой ни этого двора, ни любого другого. Но она все еще может помешать ему стать королем.»

«А если она его убьет? Что тогда?», — Радж вывернулся и сделал выпад, ударив Джули в живот. Она весила по меньшей мере на пятьдесят фунтов больше, чем он, но гравитация была на его стороне. Она упала, рыча.

Отец Раджа покачал головой: «Если она сможет убить его, он никогда не сможет занять трон.»

«Ты думаешь сейчас это важно?» — требовательно спросила я. Вырвалась и побежала к месту схватки, но туда так и не добралась. Мое правое колено подогнулось как только я перенесла на него вес тела, уронила доску раскинув руки.

На землю я не упала, Руки Тибальта обхватили мою талию на середине падения, он развернул меня и поднял до уровня своих глаз. Удивленно моргнул, когда наши глаза встретились. Я моргнула в ответ. Наконец он покачал головой и выражение его лица опять стало невозмутимым, что очень характерно для Кейт Ши.

«Боже, Тоби, ты изменилась.»

«Ну, да, — я попыталась пожать плечами, но ни чего не получилась оставалось только болтаться. — Отпусти меня».

«Я… Да, конечно. Он даже слегка покраснел, когда развернул меня и поставил на ноги. — Мои извинения, — бросив взгляд в сторону визжащего вихря, которым были Радж и Джули, он добавил: — Я вижу, тебе удалось вернуть моих подданных.»

«Да уж. Напомни мне убить тебя чуть позже.»

«Конечно, — сказал он и улыбнулся. — Извини, я на минутку.»

«Конечно,» — я прислонилась к стене, стараясь не обращать внимания на боль в колене и яростный взгляд отца Раджа.

Тибальт двинулся к Раджу и Джули, как акула, плывущая по воде. Мне стало жаль Джули. Мы были друзьями долгое время, пока пуля ассасина не убила ее парня и это заставило ее поклясться отомстить мне за то, что я подставила ее парня под удар. Мне не хотелось видеть как она страдает. Тем не менее, я не отвела взгляд, когда Тибальт наклонился и схватил ее за оба запястья, отрывая от земли. Джули брыкалась и кричала пока он поднимал ее, но вырваться не смогла. Радж пригнулся и зарычал, но не стал вмешиваться. Умный парень.

«Мы не нападаем на наших гостей,» — спокойно сказал Тибальт, держа Джули на расстоянии вытянутой руки и встряхивая ее. Она рявкнула едва не вцепившись в его руку.

Плохая идея. Тибальт снова встряхнул ее, на этот раз сильнее, и зарычал. Кошки в переулке завыли, и человекоподобные Кейт Ши присоединилась к ним, смешав их голоса с его. Я оглянулась на отца Раджа. Он выл вместе с остальными. Некоторые обстоятельства сближают семью.

Кейт Ши привлекательные. Они стройные, нежные и миленькие до такой степени, что иногда мы забываем, что когда держим хорошего полосатика, так же держим льва. Каждый кошачий двор — это джунгли, сделанные из бетона и стали, и при его дворе, по крайней мере сейчас, Тибальт был бесспорным королем. Джули знала правила. Она должна знать, в какие неприятности попала. И все еще сопротивлялась пытаясь его пнуть, пока он ее тряс. Думаю это была попытка проиграть достойно.

Джули ни когда не отличалась сообразительностью.

Она снова набросилась на него, на этот раз впившись зубами в его запястье. Это было последней каплей. Терпение Тибальта явно лопнуло, когда он зарычал и ударил ее о стену. Она закричала на него, и он ударил ногой ей в живот. Я поморщилась. Кейт Ши обладают низкой регенерацией. Известно так же что их битвы за престолонаследие заканчиваются смертью одного из участников. И все удивляются почему я так переживаю за Тибальта.

Джули снова зарычала, но ее ярость прошла, сменившись смирением; она отбивалась для вида. Тибальт отпустил ее запястья и обхватил левой рукой ее горло, когти едва касались поверхности кожи.

«Мы закончили?» — спросил он почти ласково.

Она захрипела, хватая воздух ртом, и он с громким треском ударил ее головой о стену. Ее взгляд остекленел.

«Теперь мы закончили?» — мягкость исчезла, сменившись на гнев.

«Да,» — прошептала она, облизывая губы.

«Ты напала на мою гостью.»

«Да», — Из уголка ее рта текла струйка крови, и, судя по тому, как она ударилась о стену, ей повезло, что у нее не было сотрясения мозга. Тибальт может быть очень жестоким.

«Она была здесь по моему приглашению и под защитой вашего принца».

«Она убила Росса! — Джули закашлялась, глаза ее сверкали. — Она должна умереть.»

«Может быть, — сказал Тибальт. — Это старый спор, и я устал от него. Тревор? Гэбриел? — Пара потрепанных котов спрыгнула со стены и, приземлившись, обратились в людей. Они были массивными, как полузащитники с заостренными ушами и клыками; рядом с ними Тибальт казался почти маленьким. — Наша Джульетта устала. Отведите ее в логово и держите там.»

«Да, мой господин, — пророкотал Габриэль. Он наклонился и обхватил Джулию за плечи. Она слабо зашипела. Должно быть, приятно быть ростом в семь футов и иметь крепкие мускулы, потому что он не удосужился ударить ее; он просто поднял ее на ноги, обхватив пальцами ее руку. Она висела, как тряпичная кукла. — Пойдем, Джули.»

Черт подери! Сейчас она мне не подруга, но раньше была. Не обращая внимания на боль в колене, я выпрямилась: «Тибальт?»

«Что?» — он повернулся ко мне, рассеянно слизывая кровавое пятно с уголка рта. Я была уверена, что это не его.

«Не трогай ее.»

Он моргнул, уставившись на меня. За одну ночь мне удалось дважды сломить его самообладание — возможно, это был новый рекорд.

«Но она напала на тебя.»

«Заметила, — поморщившись, я потерла рукой липкое от крови горло. — Только, пожалуйста, ради меня? Не трогай ее.»

«Дисциплина моих подданных — это мое дело.» — В его голосе прозвучало предупреждение.

«Знаю. Я не могу требовать. Вот почему спрашиваю.»

Радж поднялся и встал рядом со мной, говоря: «Дядя?»

«Да, Радж? — Тибальт посмотрел на него и улыбнулся. — Рад видеть тебя.»

«Тоби спасла нас,» — сказал он, дрожа. На левой щеке виднелась царапина, в волосах запеклась кровь.

«Знаю. Я спросил ее, желает ли она.»

«И она сделала это, — он перевел взгляд с Тибальта на меня и торопливо добавил, — Тоби этого не хочет, и я ей доверяю.»

«Я… понимаю, — Тибальт удивленно посмотрел на меня. — Организуешь мятеж?»

«Не нарочно», — ответила я.

Некоторое время он изучал меня, а затем сказал: «Тревор, Габриэль? Не дайте Джульетте причинить себе еще больше вреда и принесите ей воды помыться, — он слабо улыбнулся. — Я совершенно не готов бросать вызов сразу своему принцу и своему…. защитнику»

Отряд силовиков синхронно кивнул и ее увели в тень, исчезнув. Есть еще один кошачий двор, который существует полностью по другую сторону этой подвижной тьмы. Я никогда его не видела и думаю, что ни кто, кроме Кейт Ши, там не был.

Радж бросил на меня встревоженный взгляд, пытаясь сохранить равновесие. Его зрачки превратились в тонкие щелочки, почти невидимые на фоне радужной оболочки: «Ты ранена?»

«Не так сильно, как ты,» — нахмурился я.

«Ничего», — сказал он, махнув рукой и начал заваливаться. Даже жизнестойкость молодежи не может выдержать столько. Отец подхватил его прежде, чем он упал на землю.

" Он… " — начала я.

«С ним все будет в порядке. Он просто устал, — сказал мужчина. Мой господин?»

«Да, Самсон, возьми своего сына и уходи, — Тибальт покачал головой и добавил, — Нам с Тоби нужно уладить еще несколько вопросов.»

Остальные родители подняли головы, их вернувшиеся подопечные покачивались на руках, когда они обратили свое внимание на меня. Я вздрогнула, пытаясь это скрыть. Двор кошек не самое приятное место, даже когда я в нормальном состоянии, а будучи маленьким ребенком становилось совершенно не по себе.

«Вы все можете идти, — сказал Тибальт, повышая голос, чтобы быть услышанным. — Апелляция отклонена».

Тени вокруг нас стали шире, и Кейт Ши двинулась сквозь них, исчезая. Через мгновение мы остались одни, если не считать нескольких грязных полосатиков, не покинувших своих мест на стенах. Тибальт поднял голову, прорычал что-то, и они спрыгнули вниз, скрывшись из виду.

Когда последний из них ушел, Тибальт присел на край пустого ящика из-под молока, а потом рухнул на землю, упершись локтями в колени. Он долго смотрел на меня, и я вдруг поняла, что он выглядит по-настоящему несчастным.

«Ты привела их домой,» — прошептал он.

«Я ведь обещала попробовать.»

«Это все, что у тебя есть, не так ли? — он рассмеялся, почти горько. — Знаешь, подменышам не полагается иметь честь. Разве мама тебя ничему не научила?»

«Очевидно нет, — сказала я так бодро, как только могла. — Многие люди, похоже, очень раздражены ею по этому поводу. Или, может быть, они просто раздражены ею в целом. Судить однозначно. весьма проблематично.»

«Тоби…»

«Извини, Тибальт. Это был действительно очень длинный день, — я вздохнула, убирая волосы с глаз. — и он еще незакончен, что не делает меня счастливее».

«Ты заслужила признательность моего двора, Октобер.»

Я пристально посмотрела на него. Это было опасно близко к благодарности.

«Неужели?»

Тибальт, похоже, не заметил своего промаха. Он просто закрыл глаза, откинувшись назад, пока его плечи не коснулись стены, и тихо сказал: «Я думал, что послал тебя умирать. После того как ты сказала мне, что к тебе пришел Фетч… думал что ты умрешь выполняя мою просьбу»

«Эй, — я шагнула к нему и потянула руку пытаясь положить ему ее на плечо. — Я все равно собиралась сделать это, ведь детей Митча и Стейси тоже похитили, а они мне как семья. Чтобы не произошло в этом не было бы твоей вины.»

«Это не имеет значения. Я у тебя в долгу.»

Эта мысль вызывала тревогу.

«Нет, нет теперь мы квиты. Ты мне ни чего не должен.»

«Ты сделала больше чем должна была, не хочу притворяться что это не так, — он полностью накрыл мою руку своей, его глаза были все еще закрыты. — Не считая смертельной опасности я понятия не имел сколько это будет стоить.»

«Что? — я не сразу поняла, что это он так о моем внезапном втором детстве беспокоиться. — Это сделала Луидэд, чтобы можно было войти на земли Слепого Майкла. Он там вроде как табличку повесил «Вы должны быть меньше этого роста, чтобы войти»»

«Я едва узнал тебя», — сказал он.

«Да, насчет этого. Как ты меня узнал?» — Мир был пугающе полон людей, которые даже глазом не моргнули, когда увидели меня. Я не тщеславна или что-то в этом роде, но было приятно думать, что хотя бы некоторые люди могут заметить, сколько всего мне пришлось отдать из того, что приобрела с момента полового созревания.

Он открыл глаза и улыбнулся. Было немного неловко стоять так близко от его лица. К счастью физическое состояние десятилетнего ребенка притупило большую часть эффекта.

«Не важно как ты выглядишь. Важно что ты все еще пахнешь собой.»

«О», — слабо пискнула я.

«Ты все сделала? Дети в безопасности?»

«Думаю, что да. Фетчи обычно не является долгосрочными гостями. Они появляются, когда нужно уходить, — я выдернула руку из-под его ладони и отступила назад. — В этом смысле, думаю, я уже почти закончила.»

«Не теряй надежду, — он снова улыбнулся, на этот раз не так широко, но не менее искренне. — Я видел, как ранее ты справлялась с невозможным».

«Да, хорошо, — ответила я отводя взгляд и стараясь не смотреть в его глаза. — Нашел то что искал?»

«Пока нет, — он встал, наклонился и нежно откинул мои волосы назад. — Приходи ко мне, как только тебе снова удастся совершить невозможное. Если кто-то может… Мой двор открыт для тебя.»

Я почувствовала, что краснею.

«Тибальт, что…»

«Я нашел ответы. Я знаю, что не ты лгала мне,» — он отдернул руку и исчез в тени, исчез в одно мгновение.

«Тибальт! Не смей говорить загадочное дерьмо, а потом убегать от меня!»

Он ушел и больше не появлялся.

Ублюдок.

Я повернулась и захромала в конец переулка, надеясь, что Тибальт не оставил бы меня в своем дворе, если бы выходы были заперты. И действительно, кирпич под моими пальцами затуманился; я закрыла глаза и шагнула внутрь. Двигаться становилось все труднее. Казалось, что колено сейчас раздавят. Какое же удовольствие ходить по мостам Лили.

Туман становился все гуще и холоднее, пока я проходила барьер. Я призвала всю свою магию в руки чтобы удержать человеческую личину, пока шла. Мне не хотелось, чтобы меня приняли за инопланетного захватчика только потому, что у моей матери была дурная генетика и склонность передавать свои заостренные уши. Хотя сейчас уже приближается Хэллоуин, и меня можно было принять за ребенка, который рано начал ходить за угощением, но этот вариант меня тоже не устраивал.

Когда я вышла, Коннор сидел на тротуаре спиной к стене. Увидев меня, он встал, и я порадовалась, что мои иллюзии скрывают кровь. Селки не обладают обостренным обонянием в человеческом облике; поэтому я смогу его одурачить, хотя никогда не смогла бы обмануть Тибальта.

Он подождал, пока я подойду ближе, прежде чем протянуть руку: «Мне очень жаль. Я был придурком.»

«Да, был, — никогда не мешайте человеку признавать свои ошибки. И все же я сделала паузу и сказала, — я тоже была придурком.»

«Все в порядке. Я просто беспокоюсь за тебя.»

«Ты был еще большим придурком, чем я.»

«Понимаю, — он вздохнул. — Я просто… однажды мы потеряли тебя. Я не хочу потерять тебя снова.»

Я вздохнула и взяла его за руку. Может, он и был придурком, но он был придурком, которому было не все равно. Кроме того, все это не имело значения. Скоро все закончится.

Он поднял голову, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на Надежду: «Тоби …»

«Я в порядке, — слабо улыбнулась. — Нам нужно к Лили. Ты можешь перестать быть придурком, пока мы не приедем? Пожалуйста.»

«Думаю, я справлюсь,» — сказал он и улыбаясь. Оно того стоило.

Я оставила свою руку в его, когда мы шли мимо машины к воротам парка «Золотые Ворота». Поначалу разница в росте ощущалась резко, но ощущение прошло, и на несколько минут все было в порядке. Мэй присоединилась к нам, пока мы ждали, когда освободится переход, Спайк следовал за ней по пятам, и почему-то это тоже было правильно. Розовый гоблин бежал впереди, а Фетч следовал за ним, когда мы рука об руку вошли в парк «Золотые Ворота».

В конце концов, я сказала Тибальту правду. Я почти закончила.

Глава 22

Марсия радостно высунулась из своего киоска когда мы подошли: «Тоби! Коннор! Эй! - когда меня узнали Коннор и Тибальт это одно, но Марсия? Тогда она посмотрела вниз и добавила, — А кто ваша маленькая подруга?»

Фраза «маленькая подруга» бесила меня даже в том возрасте на который я сейчас выглядела и со-временем она не стала менее раздражающей. Я устала, у меня болели колени и поэтому совершенно не было времени на расшаркивания.

«Хватит Марсия. Лили не занята?»

«Что, — моргнула она. — Не хорошо разговаривать со взрослыми в таком тоне.»

«Ты родились в тысяча девятьсот восемьдесят третьем, — сказала я. — Если ты старше меня, я съем свои носки. Мы можем увидеть Лили?»

«Кто тебе мешает? — она прищурилась, волшебные бирюзовые и золотые искры заплескались в ее глазах отражая дневной свет. — Ты не та, за кого себя выдаешь, — затем взглянула на Мэй, все еще щурясь добавила, — Ты тоже.»

«Марсия, пожалуйста, впусти нас,» — попросила я.

Марсия — всего лишь Подменыш, и ей нужна волшебная мазь, чтобы увидеть наш мир. По иронии судьбы, мазь открывает ее глаза немного шире, чем большинству. Она не только видит сквозь иллюзии; иногда она видит сквозь реальность. Наверное, поэтому Лили ее и любит. Это, конечно, не располагает на мотивирующий разговор.

Марсия нахмурившись отстранилась: «Думаю вам лучше уйти. Я имею ввиду Тоби, которая не Тоби и ребенок, который не ребенок, и Коннор… Нет с Конором все в порядке, и с розовым гоблином который явно принадлежит Тоби, это все что я могу сказать. Люди, которых я не узнаю, не должны приходить сюда. Лили это не нравится.»

«Пожалуйста, Марсия, не переусердствуй, — сказала Лили, подходя к краю сада; она не могла идти дальше. Каждая Ундина буквально привязана к своим владениям, не в состоянии покинуть их. Взамен они знают обо всем, что происходит в их собственных землях, и контролируют их значительно сильнее чем любой высший фейри свой холм. Мне всегда было интересно, честная ли это сделка, но у меня никогда не хватало смелости спросить. — Я знаю наших гостей.»

«Лили, привет», — сказала я.

«Привет, Октобер, — сказала она. — Вижу, вы нашли Луну. Коннор. Давно не виделись.»

«Знаю, — сказал он, сжимая мою руку. — Я был занят.»

«Конечно, — она повернулась к Мэй, — Ты будешь…?»

«Мэй,» — сказала мой Фетч с мрачным выражением лица.

«Хорошее имя. Ироничное, но хорошее. Что мы будем делать когда все месяца в году будут использованы в качестве имен? — Лили снова взглянула на Марсию. — Это мои гости. Октобер Дэй, дочь Амандины, хотя и в несколько стесненных обстоятельствах; Коннор О'Делл из тенистых холмов; и Мэй, которая, если я не ошибаюсь, — дочь Октобер. Ее голос оставался спокойным, но, произнося имя Мэй, она смотрела на меня непроницаемым взглядом.»

Марсия уставилась на меня широко раскрытыми глазами: «Ты Тоби?» — пискнула она.

«Какие-то проблемы?», — спросила я.

«Но ты такая маленькая!»

«А ты такая блондинка.»

«Марсия, Тоби и ее друзья выглядят очень усталыми, и я уверена, что она хочет увидеть свою подругу.»

«Карен, — сказала я. — она…?» — замолчала, не зная, как закончить вопрос. Лили говорила не так, как будто Карен была мертва, но мы были в полу общественном месте. Может она просто ждет, чтобы остаться с нами наедине.

«Нет, Октобер. Извини. — Лили покачала головой. — Я все перепробовала. У меня не получилось.»

О, корни и ветви. Как мне сказать Стейси, что Карен не вернется домой? Сглотнув, я спросила: «Как она умерла?»

Лили нахмурилась, выглядя изумленной: «Умерла?»

«Карен. Как она умерла?»

Марсия моргнула: «Кто-то умер?»

«Октобер, я думаю, тебе и твоей компании следует пойти со мной, — сказала Лили, все еще хмурясь. — Солнце скоро сядет, и, кажется, нам нужно многое обсудить. Она развернулась.»

Слишком смущенная, чтобы спорить, я последовала за ней, не отпуская руку Коннора.

Она привела нас к основанию лунного моста, затем остановилась и встала на колени, положив руку мне на колено. «Тебе больно, — сказала она неодобрительно. — Так не пойдет, но здесь я ни чем не смогу помочь. Фетч?»

«Что?» — спросила Мэй моргнув.

Складки кимоно Лили зашуршали, когда она выпрямилась.

«Понесешь ее. Мы должны доставить ее в чайный сад, она сама не сможет справиться с переходом по мосту в таком состоянии.»

«Но…»

«Скоро у нас будет время поплакать, поплакать и поиграть в Баньши. А пока понесешь ее. Коннор?»

«Да?»

«Пойдем». Она протянула руку, очевидно ожидая, что он возьмет ее. Коннор взглянул на меня, отпустил мою руку и взял ее под руку, позволяя ей увести себя на мостик и скрыться из виду. Спайк бросился за ними, оставив меня наедине с Мэй. Замечательно.

Мэй посмотрела на меня, нахмурившись: «Она хочет, чтобы я тебя понесла.»

«Заметила.»

«Из всех нелепостей…»

Я вздохнула, подняв руки: «Брось, Мэй. Чем скорее мы с этим покончим, тем скорее ты сможешь унести меня к моему вечному воздаянию.»

«Я все еще не уверена, что мне позволено помогать тебе.»

«Слушай, я не скажу, если ты не скажешь. Ты хочешь разозлить Лили?»

Она побледнела. Когда она получила мои воспоминания, она получила полный набор. «Нет.»

«Так и думала. Так что давай неси меня.»

Мэй вздохнула и встала на колени: «Ох, прекрасно.»

Мне стало больно колено даже когда она сделала попытку взять меня, чтобы понести в стиле «контрейлерных перевозок» и даже не хочется думать, каково бы мне пришлось если бы я самостоятельно взбиралась на мост. Лили была права — меня нужно было нести — но, тем не менее, когда это делает собственный Фетч ужасно стыдно.

Мэй наклонилась вперед, чтобы уравновесить мой вес, когда поднималась по мосту. Это сработало достаточно хорошо, чтобы мы не упали назад, но это было медленно. Она остановилась, хватаясь за перила и тяжело дыша.

«Чем ты питаешься? — спросила она. — Кирпичами?»

Я «случайно» уперлась пятками ей в бока: «Думала, что ты неуязвима.»

«Нет, меня нельзя убить, — сказала она, задыхаясь, — но я все равно устаю, а ты тяжелая.»

«Фигня.»

«Какая благодарность», — она снова начала подниматься. Когда мы достигли вершины моста, раздался негромкий хлопок, и мы оказались на перекрестке с четырьмя маленькими мощеными дорожками, протянувшимися через шахматную доску болота. Только тропинки обеспечивали четкий путь к твердой земле. Мы прекрасно понимали Лили.

«Мило», — проворчала Мэй, спускаясь по ближайшей тропинке. Мы были на полпути к земле, когда она поскользнулась.

Езда верхом на спине не дает особой возможности остановить падение, а Мэй держала руки вокруг моих ног, и не смогла удержать равновесие. У нас едва хватило времени закричать — в унисон, — прежде чем мы упали в воду. Она была теплой, как свежая кровь.

Этой мысли было достаточно, чтобы я оттолкнулась от Мэй и начала биться, в принципе было достаточно того факта, что я вообще была в воде. Мы прожили с Лили вместе четырнадцать лет. Ни одна из нас этого не планировала, но человек по имени Саймон Торкил решил, что из меня получится прекрасный кои, и у него было достаточно магии чтобы проверить теорию. Он превратил меня и оставил в одном из прудов, окружающих чайные сады. С тех пор, как это случилось, я не очень люблю воду, больше не принимаю ванну, только душ. Опустите меня в воду, и я немного запаникую.

Хорошо, больше чем немного. Я продолжала дергаться, изо всех сил пытаясь найти поверхность. Большинство прудов с кои мелкие, но пруды Лили не совсем то, что можно было бы назвать стандартным. Я не помню, какими они были, когда я там жила, но я так и не нашла дна, пока была в своей первоначальной форме и не собираюсь искать. Когда я попыталась закричать вода заполнила мой рот, задыхаюсь.

«Отлично, — подумала я. — Вот так и умру.» Мой Фетч утопит меня по ошибке.

Чьи-то руки схватили меня за плечи и вытащили из воды, бросив на что-то твердое, прежде чем ударить по спине. Закашлялась. Воздух. В мире был воздух. Открыв глаза, я обнаружила, что смотрю на Коннора.

«С тобой все в порядке?» — сказал он.

«Да-да, — запинаясь проговорила я. — Сожалею.»

«Это не твоя вина. Мэй уронила тебя.» — Он оглянулся через плечо.

«Я не хотела!» — Мэй стояла в нескольких футах, отжимая воду с волос.

«Все в порядке, Коннор, — сказала я, садясь и оглядываясь. — Она не хотела меня уронить. Где Лили?»

«Павильон», — сказал Коннор, почти улыбаясь.

«Который из них где?»

«Попробуй оглянуться,» — сказала Мэй.

Я оглянулась через плечо. Павильон был там, как и в прошлый раз. Лили сидела за столом и смешивала травы в маленькой ступке. Спайк стоял в стороне, наблюдая и время от времени протягивая лапу к пестику. Казалось, ее не беспокоили выходки розового гоблина; она проигнорировала их, спокойно продолжая работать. А Карен лежала на подушках за столом, как раз там, где я ее оставила.

Потребовалось время, чтобы это осознать. Когда это произошло, я вскочила на ноги и побежала к павильону, но снова упала, так как мои колени подогнулись.

«Зубы Мейв! — зарычала я. — Лили!»

«О, теперь ты плачешь по мне? — она подняла голову с непроницаемым выражением лица. — Что ты хочешь от меня?»

«Лили, ты… я… мне нужно добраться до Карен! Мне нужно убедиться, что она в порядке.

«Неужели? — она поднялась и спустилась по ступенькам павильона с легкостью, которой даже Тибальт мог только позавидовать. — Мне кажется, тебе нужно какое-то время не двигаться.»

«Лили… — Мэй и Коннор стояли, но не двигались. Повернувшись к Лили, я умоляюще сказала, — Лили, пожалуйста.»

«Если бы я действительно любила тебя, я бы отказалась, — сказала она, грустно улыбаясь, когда опускалась на колени на мох передо мной, все еще держа Ступку в руке. — Я бы сказала: «нет, с тебя хватит моих даров», и позволила бы тебе исцелиться в своем собственном темпе, только на этот раз. Возможно, тогда твой очаровательный Фетч оставил нас в покое, и, хотя ты возможно ненавидела бы меня какое-то время, ты бы делала это здесь.»

«Не думаю, что это сработает», — сказала Мэй. В ее голосе звучало сожаление.

«Знаю это не хуже тебя. Я знаю о твоей породе больше, чем ты думаешь, — упрекнула Лили, отрывая кусок мха от Земли и вдавливая его в ступку. — Как только вы прибываете, события должны сыграть на своих логических заключениях. Надеюсь, ты не против, что я тебя ненавижу.»

«Все в порядке, — сказала Мэй, садясь рядом с нами. — Это приходит повсеместно.»

«Да. Так и есть. Октобер?»

«Да?»

«Коннор позади тебя. Что он делает?»

В ее голосе прозвучало такое любопытство, что я обернулась. Коннор мрачно смотрел на меня; казалось, он теряет лучшего друга. «Он ничего не делает, Лили. Почему ты…»

Ее кулаки врезались мне в колено. Я закричала, поворачиваясь к ней лицом. В руках у нее ни чего не было, она невинно смотрела на меня. Перестала кричать, когда поняла, что боль прошла. Ограничилась свирепым взглядом: «Это больно. "

«Так часто делают, — она встала, оставив мох на моей ноге, и вернулась в павильон, — проходите. Уверена есть другие более подходящие места, где вы можете сидеть с таким выражением как будто кто-то умер.»

Я встала и последовала за ней в павильон, оставив ее импровизированный компресс лежать там, где он упал. Когда поднялась по ступенькам, вспыхнул свет, и воздух наполнил запах чая из гибискуса. Пошатнувшись и цепляясь за стену, я осознала что на мне чистая, сухая, пурпурное кимоно расшитое красными геральдическими розами, а волосы заплетены в косу.

И физически вернулась к правильному возрасту.

«Что за?..» — подняла я голову. По крайней мере, не я одна была в замешательстве; Мэй и Коннор смотрели на меня, разинув рты.

Лили склонила голову, выглядя довольной: «Так и думала. Кимоно идет тебе гораздо лучше, учитывая обстоятельства, — она опустилась на колени, наливая чай в набор чашек с черно-белым рисунком. — Посмотри на девушку; Я знаю тебя слишком хорошо, не думаю, что выслушаешь меня, пока не убедишься, что она жива.»

«Карен! — я бросилась на колени и прижалась ухом к ее груди. Задержала дыхание до тех пор пока не услышала ровное, приглушенное биение ее сердца. У нее было сердцебиение. Она жива. Жива. Я села, развернулась к остальным и просияла, — она жива!»

«Я говорила тебе об этом, — сказала Лили с презрением. — Она жива и здорова, и я ничего не могу для нее сделать. А теперь проходите все трое и пейте свой чай.»

«Лили…»

«Проходите. Садитесь. И не спорьте со мной.»

Что нам оставалось делать? Сели. Я опустилась на колени напротив Лили, Мэй слева от меня, Коннор справа. Он сжал мое колено под столом, я улыбнулась ему. Лили просто наблюдала за нами, передавая чашки по кругу.

Мэй первой получила свою чашку. Она взяла ее, сделала глоток и улыбнулась: «Перечная мята.»

Коннор взял свою чашку и моргнул: «Это не мята. Это плоды шиповника и кресс-салат.»

«Как скажешь,» — ответила Лили, потягивая чай.

Правильно. Я подняла свою чашку и сделала осторожный глоток. Жидкость попала мне на язык, и я задохнулась, отбрасывая чашку. Она разбилась о пол павильона, пока я отворачивалась, чтобы выплюнуть то, что уже было у меня во рту. «Кровь?» Я в ярости оглянулась на Лили: «Ты подала мне кровь!»

«Нет, я этого не делала. Ты подала ее себе, как Мэй подала мяту, а Коннор подал шиповник. Разница в том, что вы сделали из этого. Как и со своей жизнью, я думаю. А теперь ты разбила еще одну мою чашку, — вздохнула она. — Действительно, Октобер, что мне делать с тобой?»

«Есть ли причина, почему, люди, чертовски непонятны? — спросила я, вставая. Вкус крови выводит меня из себя при любых обстоятельствах. Мне удалось выплюнуть большую часть, но передо мной все еще проносились мерцавшие проблески жизни Лили, как тени, отбрасываемые на дальнюю стену. Не хочу видеть их. — К черту все. Мы с Карен уезжаем.»

«Сейчас? Опасность очень большая, ты не справишься в одиночку.»

«Коннор поможет, — я оглянулась на него. Он не двигался; он просто смотрел на нас с озадаченным выражением лица. — Не так ли?»

«О, конечно,» — сказал он ошеломленно. Потом он упал.

«Что за…» — Мэй попыталась встать, но ее глаза остекленели, и она рухнула на пол. Спайк зашипел и спрятался за мной, присев на задние лапы.

Лили поставила чашку. «Я слишком хорошо тебя знаю, — сказала она. — Знала, что ты не будешь пить чай.»

«Что ты сделала?» — я подошла к Коннору, нащупывая пульс. Он был сильным и устойчивым.

«Выиграла тебе немного времени, — сказала она. — У тебя его не так много, как ты думаешь. Чайные листья никогда не лгут.»

«О чем, черт возьми, ты говоришь?» — огрызнулась я.

«Позволь мне помочь тебе. Твоя связь — моя, — она подняла руку и продолжила, — морем, и волной, и берегом, милостью Маэвы, матери вод, я зову тебя к себе. Примите мою просьбу и предоставьте то, что мне нужно в данный момент.» — Ее нефритовые глаза казались темнее, чем обычно, и очень печальными.

«Лили? — я встала и сделала шаг назад. — Что ты делаешь?»

Она покачала головой, направляясь ко мне: «Штормом, морозом и бурей, именем Мейв, матери болот, я призываю тебя к себе. Дорога принадлежит нам, ее детям, и она откроется, когда не будет других.»

Было трудно держать глаза открытыми. Я не пила чай, но попробовала его, и этого оказалось достаточно, чтобы она меня усыпила. Я упала на колени и прошептала: «Почему, Лили?»

«Для твоего же блага», — сказала она и наклонилась, чтобы закрыть мне веки. Я попыталась вырваться, но не смогла пошевелиться. Совсем.

А потом ничего не было.

Глава 23

Карен сидела у меня на груди и почему-то совсем ничего не весила: «Тетя Берди? Ты не спишь?»

«Карен, — улыбнулась я. Пейзаж был размытым, как незаконченная акварель. — Ты проснулась.»

«Нет, ни я, ни ты. Ты должна вернуться, это важно. Извини, но важно, чтобы ты проснулась.»

«Что происходит?»

«Пора заканчивать. Ты должна вернуться. Ты должна…»

Ее лицо расплывалось, растворяясь, когда кто-то начал кричать: «Проснись, Тоби! Черт возьми, девочка, проснись!», — новый голос был громче и резче. Кто-то тряс меня.

Я открыла глаза.

Луидэд держала меня за плечи. Она вернулась к своей обычной человеческой внешности, с веснушками, комбинезоном и растрепанными черными кудрями. Даже ее глаза были человеческими, коричневыми и обычными. Все это было характерно для нее. Однако ее лицо выражало страх — это было в новинку.

«Луидэд? — спросила я словно в тумане. Было ощущение будто мою голову завернули в вату. Чем бы Лили меня ни накачала, оно было сильным.

«Да, — сказала она, отпуская мои плечи. — Ты у меня дома»

«Что?» — я заставила себя сесть, прищурившись. Я была на диване Луидэд, напротив единственного грязного окна в комнате. Шторы были открыты; никогда не видела их в таком состоянии раньше. Обычно комната освещалась мерцающими лампочками и каким-то неопределенным свечением, позволяя теням размножаться в углах и пульсировать собственной странной жизнью. Теперь водянистый солнечный свет прогонял их прочь, делая беспорядок на полу более заметным. Стены почернели от грязи, диван покрывали пятна разноцветной плесени.

Ярко раскрашенное, пахнущее свежестью одеяло прикрывало мои ноги, это было так неуместно, что раздражало.

«Как я сюда попала?» — спросила я, глядя на Луидэд.

«Лили послала тебя по тропе прилива, — она покачала головой и на ее лице появилась привычная ухмылка. Она кажется считает что тусоваться со своим Фетчем не очень хорошая идея.»

«Лили! — я сбросила одеяло с ног, пытаясь встать. Не сработало. — Она накачала нас наркотиками!»

«Ага, — согласилась Луидэд. — Действительно здорово. Вспомнила мамино имя и все такое. Ты хоть представляешь, сколько времени прошло с тех пор, как я слышала это заклинание? Это Ундинский эквивалент разрушения, хороший Китайский.»

«Но…»

«Она, хотела чтобы ты была как можно дольше от своего Фетча и если честно думаю что она права.»

Я уставилась на нее: «Но она накачала нас наркотиками.»

«Это уже не новость, тупица. Ты собираешься спросить, почему она накачала тебя наркотиками?»

«Ладно, — сказала я, прищурившись, — почему?»

«Потому что, дорогая Октобер, ты самый пассивный самоубийца которого я встречала и это кое о чем говорит. Ты никогда не вскроешь запястья, но попадешь с головой в ад. Тебе нужны веские причины. И у тебя будут веские причины. И часть тебя будет молиться, чтобы не выйти из него ни когда.»

Ее слова прозвучали слишком близко к истине.

«Это неправда,» — слабо запротестовала я.

«Разве? — она встала, подошла к окну и выглянула на улицу. — Фейри живут вечно. Люди нет, но они знают, что умрут; это у них в крови. Твоя кровь не знает пути, и я думаю, ты пытаешься научить себя, — она покачала головой, — у тебя добрые намерения, но ты всегда не отличалась особым умом.»

«Какое это имеет отношение к Мэй и Коннору?»

«Конор? Никакого. Он просто мешал, — она снова посмотрела на меня. — Мэй, с другой стороны, в значительной степени является сутью проблемы. Она здесь, так что ты думаешь, что получишь то, чего хочешь. Думаешь умрешь. Но знаешь что? Мы тебе не позволим.»

«Не позволите мне сделать что?»

«Умереть.»

«Это безумие.»

«Неужели?» — она повернулась и пошла на кухню. Я поднялась с дивана и последовала за ней. На мне все еще было одето красно-пурпурное кимоно; мой нож был заткнут за пояс. По крайней мере, я не была безоружной.

Когда я вошла в комнату Луидэд запихивала немытую посуду в шкаф, слышался грохот разбивающегося фарфора. Услышав мои шаги, она остановилась, но не обернулась: «Ты возвращаешься, не так ли?»

«Кэтти все еще лошадь. Можешь ее вылечить?»

«Нет, пока мой брат держит ее. Он не отпустит, только потому, что ты украла ее.»

«А Карен… Карен! Она все еще у Лили. Я должна вернуться за ней.»

«Нет, ты не знаешь. Она в моей комнате.»

Я сделала паузу: «Она здесь? "

«Именно это я и сказала. Бедный ребенок, должно быть, устала. Она спит с тех пор, как ты пришла.»

«Луидэд, она спит с тех пор как пришел Слепой Майкл.»

Она уронила тарелку, которую держала в руках, резко обернулась и уставилась на меня: «Что?»

«Она не проснется.»

«О, черт. Ты имеешь в виду, что Лили не хотела меня разозлить? — она вышла в холл. Мне пришлось последовать за ней. Я многое повидала с тех пор, как встретила Луидэд; кое-что было даже приятным, но мне ни когда не приходилось видеть ее спальню, и, учитывая состояние общественных частей ее квартиры, не уверена, что хочу этого. И все же, если Карен была там, мне нужно это сделать. Пока мы шли по коридору, я наступала туда, куда ступала Луидэд, доверяя ей, она знала, где безопасно ходить. Она остановилась у единственной двери в коридоре, которая всегда была закрыта, вздохнула и толкнула ее. — После тебя.»

Задержавшись лишь на мгновение, прежде чем шагнула внутрь.

Комната была темной, наполненной движущимися тенями, слишком активными, чтобы быть естественными.

«Закрой глаза,» — сказала Луидэд и щелкнула пальцами, прежде чем я успела отреагировать. Свечи, расставленные на всех доступных поверхностях, вспыхнули, заливая комнату светом.

Когда пятна исчезли из глаз, я моргнула, снова оглядываясь. Свечи наполняли комнату неспешным, тяжелым светом, который отражался от шести больших аквариумов вдоль дальней стены и бросал рябь на потолок и полированный деревянный пол. В аквариумах плавали странные рыбы, чудовища глубин с ядовитыми зубами и острыми шипами. Жемчужноглазый морской дракон длиной с мою руку подплыл к стеклу, злобно глядя на меня. В воздухе пахло морской водой и рассолом.

Антикварная кровать с балдахином занимала большую часть стены рядом с дверью. Рама была украшена резьбой в виде волн, водорослей и стилизованных русалок, тяжелые черные бархатные шторы были задернуты, скрывая ее содержимое.

«Луидаег, это…»

«Да, знаю. Я не могу поддерживать презентабельный внешний вид везде; девушка должна когда-то спать, — она указала на кровать. — Она там».

Я подошла к кровати и раздвинула шторы. Карен лежала неподвижно, укрытая простынью до пояса. Одеяла и подушки были темно-красного цвета и казались почти кровавыми на ее коже. Она была похожа на спящую принцессу из сказки, маленькую, бледную и потерянную навсегда. Опустившись на колени, я положила руку ей на щеку и поморщилась. Казалось, у нее жар, но на щеках не было румянца; она горела без огня, и глаза ее двигались под закрытыми веками. Все еще спит. Она проспала несколько дней и все еще видела сны.

«Почему она не просыпается?»

«Если бы я знала, — Луидэд присела на край кровати и подтолкнула Карен локтем. Когда ответа не последовало, она толкнула ее снова, сильнее. — Она действительно не в себе.»

«Это я знаю. Можешь сказать, почему?»

«Пока нет, — сказала она, наклоняясь и открывая Карен правый глаз. Она всмотрелась в него, очевидно, что-то ища, прежде чем откинуться назад и отпустить. Карен снова закрыла глаза, но больше не двигалась. — Да. Как насчет этого?»

«Что с ней не так?» — я сжала руки в кулаки, положив их на кровать. Ненавижу чувствовать себя беспомощной почти так же, как ненавижу когда у меня течет кровь.

«Может быть, много чего, — сказала она. — Проклятие, заклятие, кровяные черви, пищевое отравление — у тебя есть нож?

«Что?»

«Твой нож. Знаю, что ты носишь. Он у тебя с собой?»

«Да, но…»

«Хорошо, — она протянула руку. — Дай его мне.»

«Зачем?» — у Луидэд есть негативная тенденция резать все подряд когда в руки к ней попадает нож, особенно страдаю я. Не думаю что смогу остановить ее, если не отдам нож, но спросить то все равно нужно.

Она подняла голову: «Хочешь знать, что с ней?»

«Да!»

«Тогда дай мне нож. У меня сейчас нет терпения на твои игры. Вся эта ситуация выводит меня из себя.»

Не говоря ни слова, вытащила нож из-за пояса и протянула ей. Как ни странно, я доверяю Луидэд. Не всегда одобряю ее методы, но доверяю ей.

Она подняла руку Карен и остановилась: «Я не убийца детей. Ты ведь знаешь это, да?»

«Знаю, — сказала я. — Если бы думала, что ты причинишь ей боль… "

«Ты бросишь мне вызов и проиграешь. Ты знаешь это, я знаю это, но ты все равно сделаешь это. Иногда твое чувство чести сбивает меня с толку, — усмехнулась она. — Все подменыши сумасшедшие.»

«Да. Что ты собираешься делать?»

«Я не собираюсь причинять ей боль; Мне просто нужно немного крови. Она провела ножом по большому пальцу Карен. Кровь каплями стекала по коже, ее запах наполнял воздух, пока не заглушил запах соленой воды. Вот и все,» — опустив голову, Луидэд прижала порез к ее губам в странной пародии на поцелуй, поправила палец и удерживая его в удобном положении, сглотнула. Карен не двигалась.

Через несколько минут Луидэд подняла голову и облизала губы: «Ну-ну-ну. Понятно, — сказала она и встала, отпустив руку Карен. Ее глаза побелели. — Я в это не верю.»

«Во что в это? — спросила я. Что с ней»

«Мне следовало убить тебя, когда у меня была возможность, — сказала она, снова облизывая губы. Когда она снова заговорила, показались клыки. — Вырвала бы твое сердце из твоей груди и использовала в качестве игрушки. Это была бы прекрасная смерть.»

«Уверена, — сказала я, вздрагивая. Луидэд, казалось, симпатизировала мне, но это ничего не значило. — Давай пока обойдемся без этого.»

Она пожала плечами, облизывая губы в третий раз: «Это твои похороны. Она единомышленница.»

«Что?»

«Онейромант, сонник. Она видит будущее и возможно настоящие в своих снах.»

«Какое это имеет отношение к делу?»

Луидэд вздохнула: «Ты не понимаешь. Слушай, эта девчонка может читать будущее в своих снах. Это означает, что у нее не очень хорошая связь со своим телом. Ты слушаешь?»

«Да…» — сказала я. Карен была онейроманткой? Я слышала о них, но никогда не встречала. Гадание-редкий дар, и это хорошо; люди, которые видят будущее, не имеют прочной связи с настоящим. Они склонны говорить слишком много и умирают. Стейси происходит из рода Бэрроу-Уайт; Митч частично Никси. Ни одна из этих пород не владеет способностью смотреть в будущее. Откуда, черт возьми, взялся этот маленький подарочек?

«Слепой Майкл украл всех физически, но Карен не было в ее теле когда пришли всадники, поэтому они забрали ее другим путем во снах.»

«Что? — я уставилась на нее. — Как?»

«То, что вы с матерью читаете в крови, — это «я»; его можно убрать. Карен не привязана к себе, как ты или я, из-за того, кто она. Вот он и украл.»

«Поэтому она не просыпается? А почему я вижу ее во сне?

Выражение ее лица стало жестким: «Да»

«Прекрасно, — я встала, расправив плечи. — Собираюсь вернуть ее.»

«Ты говоришь так как будто это просто, — она скрестила руки на груди. — Это все равно что смотреть, как Папа готовится выехать и усмирить еще одну группу бунтующих идиотов. Меч, щит, сверкающие доспехи, врожденная глупость, и ты готов идти.»

Моргнула: «Что ты имеешь в виду?»

«Герои, Тоби, герои. Вы все идиоты — и не говори мне, что ты не герой, потому что я не хочу сегодня спорить. Тебе это понадобится, — она вытащила свечу из воздуха, бросила ее мне в левую руку и вонзила нож в правую. — В конце концов, туда и обратно можно добраться при свете свечи. Проблема в том, что ты съехала с детской дороги. Я не могу поставить на тебя заклинание детства больше одного раза. Это против правил.»

«Так как же мне добраться до Слепого Майкла?»

«Терпение! Папины яйца, они больше не учат детей хорошим манерам. Я должна убить вас всех, — она покачала головой. — Есть и другие дороги.»

«Как мне их найти?»

«Ты уже была на одной из них. Дорога Роз.»

«Что? — нахмурилась. — Но я думала…»

«Луна послала тебя по дороге Роз, когда ты впервые пришла сюда, а это значит, что ты имеешь право пройти там. Я не могу открыть ее для тебя, но она может.»

Луна Торкилл была одной из последних людей, с которой мне бы хотелось иметь дело. Решительно отбросила эту мысль и кивнула: «Отлично. Попрошу ее.»

«Небольшая проблема. Это будет не так просто.»

«Что ты имеешь в виду?»

«Все начнется сейчас, — она щелкнула пальцами. Моя свеча загорелась сине-зеленым светом, я почувствовала как кровь внутри воска снова проснулась. — Как только ты выйдешь из комнаты, ты будешь в дороге. Ты можешь добраться туда и обратно при свете свечи, но Лили не сделала тебе одолжения; теперь будет сложнее. У розовой дороги есть правила, используй ее не только как ярлык.»

«Каковы они?»

«Когда будешь уходить — и лучше сделать это поскорее — не оглядывайся, что бы ты ни увидела и ни услышала. Ты можешь принять любую помощь, которую найдешь, но ты не можешь просить о ней; она должна быть предложена.»

«Так они такие же, как и раньше. Поняла. Что-нибудь еще? — Кисло спросила я.

«Вообще-то да.»

Вздохнула: «Я должна была спросить, не так ли?»

«Я серьезно, это важно, — сказала она. — у тебя есть двадцать четыре часа, не больше. Если ты не сможешь попасть туда и обратно за это время, ты вообще не попадешь туда, и дорога роз будет закрыта для тебя навсегда.

«Но…»

«Это значит больше, чем ты думаешь. Ты не можешь пойти по старой дороге; кровавая дорога убьет тебя; приливная дорога потеряна для чего-то большего, чем привести тебя ко мне. Либо эта дорога, либо ничего, и тебе лучше уйти, — она подошла к маленькому платяному шкафу и открыла его. — Лили слишком много думает о внешности — ты не можешь идти в том, что на тебе надето. Сейчас. — Она бросила мне свитер, пару черных леггинсов и пояс с прикрепленными к нему ножнами. — Переоденься и уходи.»

«Луидэд, я…»

«Тоби, просто сделай это,» — что-то в выражении ее лица подсказало мне, что спорить не стоит.

Снять халат было легко. Надеть свитер, не уронив свечи, и не поджечь при этом волосы, было трудно, но после нескольких неудачных попыток мне удалось все расставить по местам. Я выпрямилась, сунула нож в ножны.

«И что теперь?» — спросила я.

«А теперь уходи, — она указала на дверь. — Идти по этому пути. Сейчас.»

«Ты…»

«Когда ты доберешься до Тенистых холмов, скажи Луне, чтобы она послала ко мне девочку-лошадь. Постараюсь помочь, — она остановилась. — Если тебя убьют, я причиню тебе такую боль, которую ты даже не сможешь себе представить».

«Я…»

«Иди!»

Я попятилась и остановилась, когда мои плечи ударились о стену. Луидэд скрестила руки на груди и свирепо смотрела на меня, пока я не нащупала дверную ручку, открыла ее и попятилась в коридор. Дверь захлопнулась у меня перед носом. Коридор, казалось, растянулся, пока я шла к входной двери, тени становились все темнее и труднее отрицать. Я крепче схватила свечу и пошла дальше. Если бы на карту была поставлена только я, я бы заколебалась, но дело было не только во мне. Стейси не заслуживала потерять дочь; Квентин не заслуживал потерять свою девушку. И я собиралась их вернуть.

Я была уже на полпути в коридоре, когда раздался пронзительный, бесконечно сердитый крик, безжалостный, как море. Вздрогнула, но не оглянулась. Я не Орфей. Меня не так легко обмануть.

Когда повернула ручку, входная дверь открылась, и я вышла на холодный сентябрьский воздух. Нахмурилась и пробормотала: «внутри был солнечный свет…» Теперь время шло и со мной. Как раз то, что мне было нужно. У меня было двадцать четыре часа, чтобы добраться из центра Сан-Франциско до Плазант-Хилл, проникнуть на земли Слепого Майкла, спасти Карен и выбраться оттуда. Все без денег и машины, и мне не разрешали звать на помощь. Превосходно.

«Проще пареной репы», — сказала я и зашагала прочь.

Вселенная не любит, когда над ней смеются. Я была на полпути к главной дороге, когда услышала позади рев двигателей. Помня о словах Луидэд, не оглядывалась; просто ускорила шаг, ища место, чтобы спрятаться. На самом деле ничего не происходило — улица была пуста, без укрытия и помощи. Двигатели заревели громче, и я побежала, заставляя себя смотреть прямо перед собой.

Пробежала почти два квартала, прежде чем мотоциклы окружили меня. Двигатели работали со звуком, подозрительно похожим на ржание лошадей. Всадники улыбались мне из-за забрала, уверенные в своей победе. Их было трое, а я одна, и бежать мне было некуда.

Глава 24

«О, дуб и Ясень,» — пробормотала я, отступая назад. Моя свеча, очевидно, не работала так же за пределами земель Слепого Майкла, потому что она явно не скрывала меня. Всадники окружили меня, и даже если я успею добраться до дома Луидэд до того, как они схватят меня, поворот уведет меня с розовой дороги. Застряла.

Оглядевшись, я сказала: «Вы знаете, что ваше время отстой, верно?»

Всадники рассмеялись, отчего волосы у меня на затылке встали дыбом. Они знали, что я у них в руках.

Это не значит, что я должна была идти спокойно. Выхватила нож и встала в оборонительную стойку.

«Давай, черт тебя побери, — рявкнула я. — У меня нет времени играть. Давай!»

Они начали нервничать, поглядывая друг на друга и снова на меня. Всадники Слепого Майкла не привыкли к добыче, которая сопротивляется. Я подумала, не использовать ли это замешательство против них, но отбросила эту мысль. Они не были настолько сбиты с толку, и я не была настолько хороша.

«Ну же! — крикнула я. Это все. Двигатели взревели со звуком, похожим на стук копыт, и они внезапно бросились на меня. Я стояла на месте. Если мне повезет, они убьют меня.

Первый всадник ударил меня локтем в плечо, и я растянулась на земле. Мой нож выпал из руки и упал в сточную канаву, оставив меня безоружным. Вскочила на ноги, и второй удар пришелся мне в висок, сбив с ног. Тяжело упала. Когда я снова попыталась встать, у меня закружилась голова, и черные пятна закрывали большую часть пейзажа. Перекатилась на бок и свернулась калачиком, стараясь уменьшить площадь, пока ждала, прояснится ли моя голова.

Позади меня раздался непознанный мною голос: «Закрой глаза!»

Слушаю команды из тени, тем более у меня нет другого выбора. Зажмурилась, свернувшись еще крепче.

Не видела, что было дальше. Большую часть времени я радовалась этому факту. Иногда поздно ночью мой разум пытался заполнить картины, которые могли бы сопровождать такие звуки, и жалею, что не видела, что произошло. Все не могло быть так плохо, как я могу себе представить. Не могло.

Ничто не может быть настолько плохим.

Все началось с нарастающего крика, похожего на вопль Баньши, но более дикого и злого. Затем он оборвался, сменившись звуком удара и кровавой мягкостью рвущейся плоти. Воздух наполнился криками и рычанием. Я подняла голову и снова пригнулась, когда кусок брони пролетел мимо меня. Превосходно. Я не могла стоять и не могла бежать;я просто собиралась спокойно ждать и надеяться, что кто бы ни напал на всадников, он не захочет заказать на десерт подменыша.

Звуки оборвались с последним яростным ревом, и все стихло. Я осталась на месте, зажмурив глаза. Шаги приблизились, и я услышала, как кто-то опустился на колени.

«Вот, — мрачно усмехнулся Тибальт. — Твой нож.»

Знакомая рукоять была зажата в моих пальцах: «Теперь можешь открыть глаза.»

Подняла свою ноющую голову, пока не увидела Короля Кошек. Его рубашка была наполовину разорвана, и он был покрыт кровью, но не выглядел раненым.

«Нам пора, — сказал он, протягивая руку. — Остальным людям Слепого Майкла будет не до смеха.»

«Как ты… " — я сунула нож в ножны, взяла его за руку и приподнялась над землей. От этого движения у меня закружилась голова. Черт подери! Хотя бы раз, кто-нибудь напал без желания и попыток проломить мне череп.

«Луидэд позвонила мне, — сказал он. Должно быть, я вздрогнула, потому, что он коротко и искренне улыбнулся. — Она сказала, что тебе нельзя просить о помощи. С другой стороны, она может попросить все, что захочет.»

«Она действительно просила?» — уточнила я, проверяя свою свечу, с целью убедиться, что она не повреждена. Пламя все еще горело чистым синим ровным светом, спасибо Оберону.

«Нет, — ответил он. — Разве было такое когда-нибудь?»

«Думаю, нет, — ответила я. — Ты здесь, чтобы спасти мою задницу?»

«Кажется, она думала, что тебе понравится эскорт».

Я уставилась на него, моя гордость боролось со здравым смыслом в коротком и неравном бою. Хочу ли я признаться, что нуждаюсь в помощи? Черт, нет. Доберусь ли я до Тенистых холмов, без него? Скорее всего, нет.

«Да, — вздохнула я. — Было бы чудесно.»

Он усмехнулся, от этого волосы у меня на затылке встали дыбом.

«Иногда ты через чур гордая. Ты ведь понимаешь, я не пытаюсь вернуть тебе долг. Ты спасла детей моего двора. Я рад возможности помочь.»

«Я…» — я замолчала, не зная, что сказать.

Тибальт был моим врагом, черт побери; мы ссорились, ссорились и держали друг друга в долгах. Мы не делали одолжений. Он не должен предлагать мне помощь без всяких условий. Это было неправильно. И он определенно не должен улыбаться, когда делает предложение. Потому что если мы больше не будем врагами, я не знаю, кто мы друг для друга. Медленно подбирая слова спросила: «Проводишь меня?»

«Если смогу. Я тебе нужен. Каждая минута, которую ты тратишь, — это минута, которую ты не можешь себе позволить.»

Он уел меня.

«Прекрасно, — сказала я. — Ты можешь мне помочь.»

Я пыталась сделать вид, что делаю ему одолжение. Мне стало легче, хотя мы оба знали, что это ложь.

«Хорошо», — он встал и пошел, вынуждая меня следовать за ним или остаться позади. У меня кружилась голова, но я обнаружила, что если буду смотреть на него, то смогу двигаться по прямой. Это был хороший знак. У меня не было никаких проблем с ходьбой; это был еще один хороший знак. Если буду продолжать собирать хорошие знаки, смогу добраться до Тенистых холмов живой.

Мы прошли почти милю, когда Тибальт остановился и принюхался. Я взглянула на свечу и убедилась, что она все еще горит чистым голубым светом: «Тибальт, что…»

«Шшш, — прошипел он. — Что-то приближается.»

«Где? — я посмотрела вниз по улице. Там никого не было, но это не обязательно что-то значит: если Тибальт говорит, что что-то идет, он имеет в виду именно это. — Тибальт…»

«Думаю, пора заняться бегом», — сказал он, схватив мою свободную руку.

«Что?»

«Беги!» — побежал он, таща меня за собой. Споткнулась, но заставила себя не обращать внимания на тошнотворную дрожь ландшафта вокруг нас. В конце концов я просто зажмурилась и побежала вслепую, позволяя ему вести меня в темноте.

Я услышала их, как только закрыла глаза. Воздух наполнился голодными, прерывистыми вздохами и пронзительными криками детей-чудовищ из залов Слепого Майкла. Охотники не справились, так что ублюдок пробовал что-то новое. Он спустил с поводка единственных своих собак — детей, которых никто не спас.

Мы бежали, до тех пор пока мои ноги не подогнулись, и я не упала, едва не выдернув руку из руки Тибальта. Он задержался, чтобы удержать меня и подхватить на руки, прежде чем снова побежать, быстрее, чем раньше. Прижалась к нему, хватая ртом воздух. Звуки погони становились все тише: мы опережали их, по крайней мере, пока.

«Держи глаза закрытыми и не открывай их, несмотря ни на что, — сказал он мне на удивление ровным голосом. — На этот раз нам придется зайти дальше, и это может навредить. Понимаешь?» — заставила себя кивнуть. Если он в опасности, это моя вина; я должна сделать то, о чем он просит. Это может помочь нам выжить

«Хорошо, — сказал он. — А теперь задержи дыхание.»

Я едва успела вдохнуть, прежде чем мир превратился в лед. Держа глаза закрытыми я заставила себя считать начиная со ста в обратном порядке. Воздух становился все холоднее, пока Тибальт бежал, достигая такой температуры, которую я даже не могла себе представить.

Насколько холодными могут быть тени? В моих волосах образовался лед, и мои легкие начали болеть. Интересно, как долго я смогу продержаться.

Крепче сжала руку Тибальта, и он сказал напряженным голосом: «Держись. Мы почти добрались…»

Воздух нагрелся так внезапно, словно кто-то щелкнул выключателем, Тибальт споткнулся, выходя из теней на твердую землю. Я открыла глаза, смаргивая лед с ресниц. Мы были в переулке, и, судя по зданиям которые нас окружали, мы были где-то в Окленде, по крайней мере, в тридцати милях от того места, откуда мы начали. И мы остались одни. Уже лучше.

«Тоби, если ты не возражаешь, я тебя отпущу,» — сказал он. Его голос дрожал. Я подняла глаза и поморщилась. Он выглядел как человек, который только что пробежал эстафету через ад.

«Конечно.»

Он опустил меня на землю. Я села, засунув голову между колен. Мое тело недвусмысленно говорило мне, что оно было бы не прочь распрощаться с завтраком. Обычно я прислушиваюсь к тому, что говорит мне мое тело, но, к сожалению, у него не очень хорошее чувство надвигающейся гибели. Мы с королем кошек были одни в пустынном переулке ожидая, что нас в любой момент могут убить приспешники Слепого Майкла. Сейчас точно не самое лучшее время чтобы по блевать, поэтому приказала своему желудку вести себя прилично в надежде на то что он прислушается ко мне.

Тибальт направился к выходу из переулка, склонив голову набок и оглядывая улицу в поисках признаков опасности. Я осталась на месте, стараясь не задыхаться. Мои легкие злились почти так же, как и желудок; им нужен был воздух, и немедленно. Поэтому я не возражала, что Тибальт позаботиться о нас, ему можно доверить прикрывать спину. Я люблю Стейси и Коннора, но им не стоит доверять охранять собственную жизнь. Для этого мне нужны такие люди, как Тибальт.

Меня накрыло осознание Луидэд знала, куда я забрала детей, а Слепой Майкл был ее братом. Насколько глубоки их связи? Достаточно ли крепки, чтобы он оставил ее в покое? Я знала, что он желает добраться до меня — у меня было достаточно доказательств, — но что если он придет за ней, если решит, что это вернет его потерянных детей? Луидэд — одина из самых больших и злых людей, которых я знаю, но ведь это не означает, что Слепой Майкл не мог быть больше или злее.

Не слышала, как Тибальт вернулся, пока его рука не легла мне на плечо. Если бы он был одним из охотников Слепого Майкла, бежать было бы слишком поздно. Вот, радость полного изнеможения. Я подпрыгнула, и он устало улыбнулся, садясь рядом со мной и не убирая руку.

«Ты ранена,» — сказал он неодобрительно.

«Наверное, — ответила я. На шее у меня была подозрительная сырость. Мое зрение вернулось в норму, так что сотрясении мозга можно исключить. Неплохо. — Ничего серьезного.»

Тибальт убрал руку с моего плеча и провел ею по волосам. Я прикусила язык, сдерживая вопль, когда его пальцы нашли каждую царапину и ссадину на моем разбитом черепе.

«Ничего серьезного? — спросил он, убирая руку. Его пальцы были в крови. — Когда за тобой придут ночные призраки, мне сказать им, чтобы они убирались, потому что ничего серьезного?»

«Это несправедливо», — сказала я, стиснув зубы от боли. Кровь на его руке не помогала. Ненавижу вид своей собственной крови.

«С каких это пор справедливость имеет к нам какое-то отношение?» — спросил он и встал, подхватив меня на руки. Прежде чем я успела среагировать, он прижал меня к своей груди, зажав ноги под мышкой.

«Эй! — запротестовала я. — Отпусти меня!»

Он моргнул, почти улыбаясь: «Нам нужно добраться до Затененных холмов, пока Охота не нашла нас. Я шел по твоему запаху через весь город. Как ты думаешь, люди Слепого Майкла менее опытны? У меня есть преимущество — я немного знаком с твоим запахом, — но они нас найдут.»

«Значит, нам нужно идти. Понимаю.» — Было трудно двигаться, когда он меня так держал. Если честно, это чертовски отвлекало, как весь ад.

«Нам нужно действовать быстро.»

«Это не значит, что меня нужно нести!»

«Разве нет? Предпочитаешь идти пешком?»

Я сделала паузу. Тенистые холмы находились в тридцати минутах езды от Окленда, а Тибальт, насколько мне было известно, не садился за руль. Это означало, что он, вероятно, планировал доставить нас туда каким-то другим способом. Даже здоровой, большая часть его дорог измотала бы меня. Раненая и измученная, что ж… …

Правильно.

«Прекрасно идем в Затененные холмы».

«Хорошая девочка, — сказал он, перехватив поудобнее. — Закрой глаза, поднеси свечу поближе и сделай глубокий вдох. Это займет чуть больше времени.»

«Чуть больше — это сколько?»

Его улыбка стала шире: «Просто доверься мне.»

На это мне нечего было ответить, и я просто кивнула.

«Закрой глаза», — сказал он, и я закрыла их, сжимая свечу. Не уронить меня было обязанностью Тибальта, не уронить свечу — моей. Я почувствовала, как он встал, начал разбегаться и прыгнул в ту сторону где как я знала, была сплошная стена.

Мы никогда не попадали в камень. Мир вокруг нас стал холодным, существование сократилось до кольца из рук Тибальта и горячего воска, капающего на мои руки. Я держала глаза закрытыми, задерживая дыхание, пока не начала задыхаться. Перед глазами у меня заплясали пятна, я не могла больше задерживать дыхание. Как долго, по его мнению, мне придется обходиться без воздуха? Конечно, это он бежал. Как далеко он сможет зайти, прежде чем упадет?

Через силу заставляла себя не дышать, прижимаясь к нему руками и стараясь, чтобы ритм его тела приводил в спокойствие. Не сработало. Вокруг было темно и холодно, в моих волосах образовался лед. Потоки морозного воздуха скользили по моим губам и щекам. Тибальт продолжал бежать.

Тьма никогда не кончится, а это хуже, чем глупость, это самоубийство. Я не могла больше задерживать дыхание, даже если бы захотела. Выпустила воздух из легких, готовясь вдохнуть…

… и мы вырвались на свет. Не успела опомниться, как Тибальт споткнулся и упал. Я сильно ударилась о землю, откатилась на несколько футов вправо, прежде чем открыла глаза.

Воздух был наполнен сиянием пикси и более ярким светом крошечных фонариков. Казалось, на деревьях над нами собралось множество стай, и все они кружились в замысловатой воздушной спирали. Я моргнула, а потом улыбнулась, поняв, что они делают. Был почти день переезда, и они готовились к празднику. В канун Дня Всех Святых они разом взлетят и найдут новое место, которое смогут назвать домом на темную половину года. День переезда-прекрасное зрелище. Моя мать приводила меня в мир смертных, чтобы посмотреть на это.

Я лежала на спине, пока снова не смогла дышать, просто наблюдая за пикси. Когда мои легкие перестали болеть, я села и с улыбкой повернулась к Тибальту: " Эй, Тибальт, я думаю, ты… Тибальт?»

Он не двигался. Я подползла к нему, сжимая свечу в руке, и потрясла за плечо.

«Тибальт?» — никакой реакции. Потрясла сильнее и схватила его за запястье, проверяя пульс.

Его не было.

Он не дышал.

Глава 25

«Тибальт! ЧЕРТ ВОЗЬМИ, ТИБАЛЬТ, ПРОСНИСЬ! — я уронила свечу, схватила его за плечи обеими руками и встряхнула. — Ты не можешь умереть! Я тебе не позволю!»

Лед в волосах таял стекая по лицу холодными ручейками, но это не имело значения потому что Тибальт не дышал. Один мой локоть был оцарапан из-за падения с его рук, и это не имело значения, потому что Тибальт не дышал. Я снова встряхнула его: «Тибальт, нет. Ты не можешь. …»

Не мог что? Умереть? Почему бы и нет? Его ничто не останавливало. Не могли бы уйти и оставить меня здесь одну? Может быть.

«Проснись, черт бы тебя побрал! — я зажала его нос ладонью, и делала искусственное дыхание рот в рот, пытаясь протолкнуть воздух в легкие. Не могу сказать, был ли прогресс, поэтому просто продолжала делать это, вдувая и выдыхая воздух, ударяя кулаками по его груди. — Просыпаться!»

Это не помогло. Я рухнула на него, уткнувшись лицом в его плечо и всхлипывая. Это не должно было так закончиться. Не знаю, чего ждала, но это не должно было так закончиться. Тибальт не должен был умереть глупой, бессмысленной смертью, которой он избежал бы, если бы не я. Радж рано унаследует трон, и это моя вина.

Десятки пикси выпрыгнули из-за деревьев и приземлились вокруг нас, сложив свои звенящие крылья и сочувствуя мне. Не обращая на них внимания, я еще крепче прижалась к Тибальту.

«Это несправедливо,» — пробормотала я.

«О, даже не знаю, — прохрипел он. — По-моему, это хорошая сделка. Я рискую жизнью, чтобы привести тебя сюда, а ты бьешь меня и плачешь.»

«Тибальт! — я выпрямилась, глядя на него. Он смотрел на меня, улыбаясь и, хотя был бледен, дышал. — Но ты… Ты был…»

«О кошках рассказывают много историй, не так ли?»

«Что?»

«Говорят у нас девять жизней, — он принял сидячее положение давая мне возможность отодвинуться, что я и сделала но не слишком далеко, все еще не имея желание его отпускать. — В этом есть доля правды.»

«Как?» — спросила я. Внутри у меня все кричало, и плакало и требовала ответов. Внешне с этим следует подождать. Он был жив. Этого было достаточно.

«Королей и Королев кошек трудно убить. Те вещи которые могли бы убить нас или наших подданных, до того, как мы были коронованы, не убьют сейчас, конечно нас можно уничтожить, но мы вернемся, — он протянул руку и лениво потеребил прядь моих волос. Я не отстранилась. — Очень много раз. Не девять. Понадобиться вся моя жизнь чтобы назвать точное число.»

«Но…»

«Тссс. Тише. Я в порядке, ты не убила меня. Хотя Джульетта была бы счастлива, если бы ты это сделала, так как это дало бы ей повод убить тебя, — его улыбка не дрогнула. — У тебя талант отталкивать людей, ты это знаешь? Ты не хочешь, но все равно справляешься.»

«Тибальт, я…»

«Не оправдывайтесь; мы выше этого., - он убрал руку с моих волос. — Иди. Мы в парке, в котором находятся Затененные холмы. Ты все еще можешь сделать все что необходимо.»

«А как насчет тебя?»

«Со мной все будет в порядке. Больно, но все в порядке. Теперь идти.»

Неуверенно встала. Он начал закрывать глаза: «Тибальт?»

«Да?» — в его голосе послышалось раздражение, правый глаз у него был закрыт, и он, прищурившись, посмотрел на меня левым.

«Что ты имел в виду? Когда сказал, что знаешь, что я не лгала тебе?»

«Ах, — звук вышел наполовину восклицанием, наполовину вздохом. Он закрыл левый глаз, губы изогнулись в улыбке. — Ты сказала мне неправду, маленькая рыбка, и мне было важно знать причины. Теперь я знаю, что ты не знала ничего лучше, и мы можем продолжить.»

«Что…»

«Если я скажу тебе, ты назовешь меня лжецом, Тоби. Нет. Я не пытаюсь играть в загадки, но нет. Если хочешь получить эти ответы, ты должна найти их сама. Надеюсь, что так и будет. Теперь идти, — он зевнул. — Я устал. Возвращение из мертвых отнимает у человека много сил.»

Я уставилась на него. Он спас мне жизнь, из-за меня его убили, и теперь все, что он делает, это неопределенные заявления и велит мне уйти? Прекрасно. Я наклонилась, чтобы поднять все еще горящую свечу, стараясь не смотреть на него: «Думаю, увидимся позже.»

«Надеюсь,» — просто ответил он.

Смутившись больше, чем когда-либо, я отправилась вперед. Мне нельзя оглядываться. Правила про которые рассказывала Луидэд этого не разрешали.

Пикси роились вокруг меня, пока я тащилась вверх по холму, преследуя друг друга через серию сложных воздушных акробатических трюков. Я сдерживала улыбку. Пикси не очень умны — они как паукообразные обезьяны с крыльями — хорошо, что они не нападают на людей хаотично. Они хитрые, вороватые паразиты, и отчасти поэтому они мне так нравятся.

В парке не было людей. Было уже слишком холодно и темно; закат опустошил их мир, и они поспешили по домам. Для них было слишком много теней. Ведь тьма — это когда приходят монстры. Обычно меня это не беспокоит, но сейчас была не очень обычная ситуация. Мне нужно попасть в герцогство. То немногое, что у меня было, — это сомнительный комфорт гостеприимства Луидэд и то я оставила ее, для того чтобы гоняться за ее сумасшедшим братишкой. Ударьте меня тысячу раз дубинкой-звонилкой.

Чтобы попасть в Затененные холмы необходимо совершить серию поворотов и повторов, которые бы смутили даже некоторых артистов цирка. Если у Торквилов есть здравый смысл они держат его под семью замками, ни когда не открывая. Не из соображений безопасности, а ради развлечения. Пикси бросились врассыпную, а я послушно карабкалась по ступенькам, смеясь на ходу. Может быть, они не совсем глупы.

Дверь в старом дубе появилась, когда я выскользнула из-под кустов боярышника. Открыла ее, шагнув в Затененные холмы. И остановилась, моргая. Дубовая дверь обычно ведет в вестибюль, и хорошо… это не так.

Пол был выложен зеленым мрамором, а стены — голубым, потолок был украшен пушистыми белыми облаками. Мебель обтянута тканью была мягкой на вид, без острых углов. Вся комната, казалось, была построена в меньшем масштабе, чем я привыкла. Я зашла в детскую комнату.

Неуклюже опустилась в ближайшее кресло, давая коленям отдохнуть, и оглядела комнату. Не видела детский зал с тех пор, как закончилось мое собственное детство, но он был таким, каким я его помнила. На стене были грязные отпечатки пальцев, не совсем смытые, и я почти поверила, что некоторые из них мои. Детство коротко, даже для Бессмертного. Оно растрачивается на желание повзрослеть.

Стук когтей по мрамору предупредил меня, о розовом гоблине который запрыгнул ко мне на колени. Моргнула: «Привет, — он был меньше и тоньше спайка, с розовыми глазами, серыми и бордовыми шипами. — Тебе нужна моя помощь?»

«Он искал тебя, — сказала Луна, появляясь в поле зрения. — Пикси сказали, что ты придешь, но мы не были уверены, где ты.»

«Луна. Привет, — я подняла глаза и устало улыбнулась. — Я вроде как тоже в поисках.»

«Они это упомянули. И что ты убила бедного Тибальта.

«Ему стало лучше.»

«Он к этому предрасположен. Это одно из его преимуществ — она посмотрела на свечу в моей руке. В ее глазах не было удивления. — Значит, ты возвращаешься на земли моего отца.»

«Карен все еще у него. И он единственный, кто может вылечить Кэти.»

«Да, так и есть, — вздохнула она. — Мы пытались, но это не прекращается. Если перемены с ней будут продолжаться, она вообще перестанет быть человеком.»

«Не уверена, что она теперь человек. Луна, Луидэд просила передать, чтобы ты отправила к ней Кэти. Возможно, она ничего не сможет сделать, но она тоже попытается.»

«Не думаю, что это безопасно», — сказала Луна.

«Понятия не имею. Мне нужно идти, — я встала, морщась от раздражающей головной боли, хотя пока она была вполне терпимой. У меня не оставалось выбора. — Я не могу идти по детской дороге. Ты хотела убить меня, Луна. Ты мне должна.»

«Ах, — тихо сказала она. Желтые линии начали проноситься сквозь ее глаза, скрывая коричневые. — Я должна была догадаться, что до этого дойдет. Мы собираем урожай, который сами сажаем в этой жизни, однако для того, чтобы вырастить семена, должно пройти много лет, — горькая улыбка скривила ее губы. — Тебе лучше всего выжить, Октябрь Дэй, дочь Амандины или мой муж никогда не простит меня. Ни когда не хотела повторить судьбу своей матери.»

«Луна, что…»

«Она отправила тебя по дороге роз, и я должна отправить тебя в путь. Но ты не вернешься по этой дороге. Твое возвращение будет по другому пути, — ее глаза стали почти желтыми, а в волосах появились розовые пряди. — Прости, что солгала. Я никогда не хотела. Но я не могу позволить отцу найти себя. С тех пор, как я покинула его чертоги, его всадники приезжают уже второй раз, и я не выношу детей, на которых они претендуют. Эту дань платят все. Она сказала тебе, что есть ограничение по времени?»

Я моргнула, сбитая с толку внезапной сменой темы: «Сутки. Чтобы войти и выйти, пока не погасла свеча, или вообще не выйду.»

«Именно так. — Она протянула мне руку. — Пойдем, дорогая. Нельзя терять время. Не сейчас, — каждый раз, когда я отводила от нее взгляд, она менялась все больше и больше, становясь той женщиной, которой была, когда взяла розу Акации. — Может быть, никогда и не было,» — с этими словами она взяла меня за руку и вывела из детского зала.

Мы шли по коридорам и садам, спальням, кухням и библиотекам, пока комнаты не начали сливаться воедино. Холл с портретами; холл, заставленный пыльной мебелью; сад; библиотека, заполненная книгами, которые шептались, когда мы проходили мимо. Мы шли, пока у меня не закружилась голова, не останавливаясь, не оглядываясь. И тут перед нами возникла знакомая дверь из некрашеного дерева с витражной розой на месте глазка. Луна посмотрела на меня незнакомыми глазами, полными боли, и отпустила мою руку, открыла дверь.

Сад стеклянных роз был наполнен светом, который косо падал из окон и проходил сквозь полупрозрачные розы, чтобы рассеяться в бесчисленные крошечные радуги, которые блестели на мощеных дорожках и серых каменных стенах. Луна шла впереди меня, проводя пальцами по твердым стеклянным краям цветов, оставляя за собой кровавые следы. Я медленно следовала за ней, решительно отказываясь слушать то, что пыталась сказать мне ее кровь. Она была слишком изменена и слишком запутана; она больше представляла ни какой ценности.

Луна остановилась в дальнем углу сада, перед кустом с черно-красными цветами. Их стебли были усеяны шипами, такими острыми, что они походили на оружие.

«Розы всегда жестоки, — сказала она почти с тоской. — Вот что делает их розами. Она потянулась к кусту, не морщась, когда шипы впились в кожу.

«О чем ты говоришь?»

Выражение ее лица было безмятежным: «Красота и жестокость, конечно. Все просто, — от куста донесся тонкий щелкающий звук. Она убрала руку, в которой теперь был идеальный бутон черной розы. — Розовые дороги не добрее других, но люди считают, что они должны быть добрее, потому что они прекрасны. Красота лжет.»

Она поцеловала цветок, почти небрежно, несмотря на то, что лепестки разрезали ее губы. Кровь бежала по ее губам.

И Роза начала раскрываться.

Лепестки медленно раскрывались, разрезая ее губы и пальцы, пока воздух не наполнился ароматом ее крови. Луна улыбнулась, протягивая мне розу: «Уколи палец о шипы, и ты отправишься в путь. Возьми розу, пролей за нее кровь, и она доставит тебя туда, куда ты захочешь.»

Все еще хмурясь, я протянула руку. Она положила розу мне на ладонь, где она лежала легко, шипы даже не царапали меня.

«Что мне нужно сделать?»

«Просто кровь.»

«Хорошо, — я сжала пальцами цветок и остановилась когда почувствовала, что шиты укололи меня. — Что мне теперь… делать… Луна? Что происходит?»

Мир внезапно стал нечетким, как будто я смотрела сквозь туман. Женщина с розовыми волосами стояла посреди всего этого, прижав к груди окровавленные руки.

«Прости, — прошептала она. — Мне очень жаль, но это единственный способ. Идти быстро …»

«Да чтоб вас, что наркотики стали новым хобби?» — спросила я и упала. Часть меня закричала; сад стеклянных роз в основном сделан из стекла и камня и имеет очень мало мягких мест для посадки. Это была лишь малая часть — остальная часть меня тонула в пахнущей розами темноте, падая все дальше и дальше от спасения. Луна плакала где-то позади меня в темноте. Мне хотелось закричать на нее, но слов не было. Там не было ничего, кроме темноты и запаха роз.

А потом все пропало.

Глава 26

Карен сидела под ивами, расчесывая волосы маленькой Кицунэ.

«Привет, тетя Берди, — сказала она, поднимая глаза. — Ты вернешься за мной.»

«Теперь я знаю, где ты — сказала я, слыша слабое эхо своего голоса против ветра. Мне снился сон. — Кто твой друг?»

«Это Хошибара, — ответила Карен. — Она умерла здесь.»

«Почему?» — я взглянула на девочку, которая робко улыбнулась мне.

«Слепой Майкл украл ее, но она убежала; она не позволила ему изменить себя. Она побежала в лес, — Карен убрала руки с волос Хошибары и спрятала их на коленях. — Она умерла, но ночные призраки так и не нашли ее тела. Это сделал кто-то другой. Она указала мимо меня. — Видишь?»

Я обернулась. Хошибара лежала под ивой. Рядом кто-то был — девушка, сама почти ребенок, с желтыми глазами и волосами, ниспадающими до талии буйством розовых и красных кудрей. Она выползла из-за деревьев, прикрыв рот рукой и глядя на Кицунэ.

Хошибара подняла голову, глядя на девушку; на Луну. Движение было слабым. В ней почти не осталось сил двигаться. «Я не вернусь», - прошептала она.

Луна опустилась на колени рядом с ней: «Тебе и не нужно.»

«Мне плохо.»

«Ты умираешь.»

Хошибара кивнула, она не была удивлена: «Будет больно?»

«В этом нет необходимости, — Луна протянула руку, показывая Хошибаре колючку. — Я могу сделать так, чтобы боль прекратилась прямо сейчас. Но ты должна кое-что сделать для меня.»

Кицунэ недоверчиво посмотрела на нее. Я не могла ее винить. «Что будет после?»

«Ты умрешь.»

«Есть ли способ не умереть?»

Луна покачала головой. «Если ты не вернешься к нему.»

«Что я могу для тебя сделать?»

Впервые Луна выглядела взволнованной: «Ты позволишь мне взять твою кожу. Я нашла… я знаю, как Селки это сделали. Позволь мне быть Кицунэ. Разреши мне.»

«Хорошо», — Хошибара подняла руку и накрыла ладонью руку Луны. Она всхлипнула, когда колючка впилась в кожу. Затем закрыла глаза и замерла. Луна посмотрела на нее, потом наклонилась и поцеловала в лоб.

«Хотела бы я, чтобы был другой способ,» — прошептала она и хлопнула рукой по Хошибаре, прокалывая и свою руку шипом. Потом она запрокинула голову и закричала. Вспышка света была такой яркой, что если бы я наблюдала за ней не во сне, то не смолаг бы ее увидеть. Когда все закончилось, Хошибара и девушка-Роза исчезли. На их месте стоял изящный подросток с окровавленными руками. У нее были каштановые волосы и хвосты, покрытые серебристым мехом. Она неуверенно встала, схватившись за подол внезапно ставшего слишком большим платья, и, пошатываясь, скрылась в лесу.

«Она ушла, — сказала Карен позади меня. — А можно?»

«Карен…» — я обернулась. Карен и Хошибара исчезли. Пейзаж растворялся в пастельных мазках, и я чувствовала запах роз на ветру. Я закрыла глаза…

… и открыла их, чтобы оказаться на краю леса Акации, скрытая за переплетением ветвей. Небо было черным, и моя свеча была по меньшей мере на четыре дюйма короче. Чем бы Луна ни накачала меня, я потеряла сознание на какое-то время, а время истекает.

Я медленно встала, прислонившись к ближайшему дереву. Мне удалось вернутся на земли Слепого Майкла и теперь у меня было представление, как Луне удалось сбежать, и почему она хотела выдать меня, чтобы сохранить это в тайне.

«Цель оправдывает средства, — прошептала я. — О, Луна.»

Порезы на пальцах распухли, покраснели и горели, если я надавливала на них слишком сильно. Миленько.

«Отвратительная неделя Тоби, не так ли?» — пробормотала я, глядя на равнину. Поднялся густой туман, обесцвечивающий пейзаж; вдали тускло мерцали огни залов Слепого Майкла.

Сейчас совершенно нет времени, чтобы терять драгоценные минуты. Дрожа от холода, я вышла из-за деревьев и зашагала. Ровная белизна Земли вокруг добавляла путешествию зловещий характер, без которого я могла бы прекрасно обойтись. Валуны казались чудовищами, пока я не подходила достаточно близко, чтобы разглядеть их, в то время как кусты ежевики и пучки травы превращали путь в полосу препятствий. Я подняла свечу, чтобы посмотреть где лучше идти, она разгоняла туман ровно настолько, чтобы мне удалось понять иду ли я по прямой. Пламя было моим компасом, а свет из залов Слепого Майкла — моим маяком, ведущим меня сквозь ночь.

Ни что меня не остановило, пока я шла сквозь туман. Все во круг было тихо. Свеча медленно догорала. К тому моменту пока я дошла до входа в поместье свеча стала короче на дюйм. Стоя уже в коридоре я осознала на сколько я беззащитна. Охранники недолго будут скучать по мне. Я присела за осыпающейся стеной, высматривая в тумане признаки движения.

Луидэд сказала, что слепой Майкл забрал «личность» Карен. Вспоминая ALH, я похолодела от этой фразы. Машина вытягивала из людей «я», оставляя их пустыми и мертвыми от шока и разлуки. Не думаю, что «личность» можно просто бросить в камеру — Слепой Майкл должен был держать ее в чем-то более надежном. Безделушка или какая-то игрушка, из которой она не могла сбежать. Так что же это такое?

Шар-бабочка, которым он дразнил меня. Должно быть, это была Карен, запертая в стекле и избивающая себя до смерти, пытаясь освободиться. Но где же она? Что же случилось с шаром. Возможно, он все еще у него, а может, он подарил его своим чудовищным детям в качестве игрушки. В любом случае, мне нужно было его забрать. Ни одно из этих мест не казалось мне более вероятным, чем другое, и в конце концов я остановилась на детях как на меньшем из двух зол. В конце-концов если это не верный выбор у меня будет больше шансов выжить и получить второй шанс, чего нельзя сказать если выбрать первый вариант.

Пересекать владения Слепого Майкла в одиночку в темноте — это то, что я больше никогда не хочу делать. Я переходила от здания к зданию, замирая и задерживая дыхание при малейшем звуке. Никто не вышел из темноты, чтобы напасть на меня, и это почему-то не успокаивало. Не было никакого способа узнать, попаду ли я в ловушку, и поэтому просто продолжала идти. Остановилась, когда добралась до зала со сломанными стенами. Он выглядел иначе, но я узнала его. Я всегда узнаю свои тюрьмы.

Снаружи Холл был выложен гладким камнем. Единственный путь попасть внутрь был очевиден — разрушенные стены были всего десять футов высотой, и они никоим образом не были заперты. Это была хорошая высота, но она была мне по плечу.

У стены стоял старый бочонок с водой. Я забралась на него, зажав свечу между зубами, стараясь не слишком сильно прикусывать, и начала искать опоры для рук. Был один очевидный путь, ряд мелких углублений, ведущих по стене. В этом был смысл. Дети всегда находят выход, но в землях Слепого Майкла это не означает, что им удастся сбежать. Им также нужен был путь назад.

Восхождение было медленным, болезненным, и одним из самых нервных в моей жизни. Бежать было некуда, если меня найдут до того, как я перелезу через стену; если меня поймают, можно считать что я труп. Порезы на моей руке горели, когда я хваталась за камни, колени болели от борьбы с гравитацией, и горячий воск забрызгивал мою щеку и шею каждый раз, когда я двигалась. Но я справилась. Добралась до верха стены, моя свеча все еще горела ровным голубым светом, и никто не поднял тревогу.

Детский зал расстилался подо мной неподвижным лоскутным одеялом из тишины и теней. Дети ушли, вероятно, все еще разыскивая меня в «реальном» мире. Это был хороший знак. В нескольких футах слева от меня висел гобелен, прикрепленный к стене ржавыми металлическими петлями. Он выглядел таким же разрушенным, как и все остальное в королевстве Слепого Майкла, но сойдет. Медленно продвигаясь вдоль стены, я схватила гобелен, намереваясь осторожно спуститься вниз.

У разлагающейся ткани были другие планы. Она порвалась под моими руками, и я упала, хватаясь за менее изодранный кусок гобелена. На этот раз я все сделала правильно. Ткань растянулась, но не порвалась, и я ударилась о стену достаточно сильно, чтобы выбить воздух из легких, чуть не раскусив при этом свечу. На мгновение замерла, часто дыша через нос. Убедившись, что не упаду, начала спускаться.

Гобелен заканчивался футах в трех над полом. Отпустив его я приземлилась, посадка была достаточно жесткой. Я находилась в холле, детей не было, хотя, рассчитывать что это на долго не стоит. Мне нужно двигаться дальше.

На полу валялось несколько самодельных игрушек. Палки, камни и кости, которые я старалась не рассматривать слишком пристально; плюшевый мишка без головы и кукольная голова без тела; обломки дерева и пластика. Ни одна из них не выглядела так, будто ее часто использовали, разве что в качестве оружия. Я искала, пока моя свеча не стала еще короче, и не нашла ничего, кроме мусора.

«Черт побери, где она?» — прошептала я. Темнота не ответила. Где бы она ни была, ее здесь не было, пора было двигаться дальше.

Гобелен, который я использовала, чтобы смягчить падение, выглядел так, будто мог удержать меня. Зажав свечу в зубах, я ухватилась за нее и начала карабкаться вверх. Это заняло не так много времени, как в первый раз; страх и неудача ускоряли мои действия. Я перебралась через край стены, потянув за собой гобелен и повесив его снаружи здания. Это было доказательством того, что я была там; это не имело значения, за-то я не сломаю себе шею.

Из гобелена получилась отличная лестница. Я беззвучно опустилась на бочку с водой. Один раз вниз — легко — и еще раз.

Конечно, самое трудное я оставила напоследок.

Ночь становилась все холоднее. Мне приходилось красться от здания к зданию, останавливаясь перед еще одним ориентиром, в котором была уверена: конюшней. Крики, окружавшие ее раньше, исчезли, сменившись ржанием и ржанием. Дети, которых мы не спасли, больше не были детьми. Я вздрогнула, когда проскользнула внутрь, прячась за тюком сена. Вряд ли кто-то станет искать меня там. Что за идиот прячется в тюрьме? Черт бы все это побрал. Сколько родителей оплакивают детей, которых больше никогда не увидят? Эти дети не сделали ничего плохого — они были просто людьми которые находились в не том месте и не в то время. Это должно было закончиться. Я собиралась спасти Карен, а потом убить Слепого Майкла. Изначальный он или нет, но он умрет за то, что сделал.

Звуки лошадиных копыт растворились став фоновым шумом, и под топотом копыт и шелестом сена стал слышен новый звук. Звук, который я не хотела слышать. Плачь.

Я повернулась и посмотрела на ближайшее стойло. Оно, как и остальные, было сковано колючками и проволокой, но что бы ни скрывалось за дверью, ничего не изменилось. Пока. Подкравшись ближе я прошептала:«Привет?»

Последовала пауза. Затем слишком знакомый голос произнес:«П-привет.»

О, дуб и Ясень.

«Кэти?»

«Что?» — звук ее голоса казался рассеянным. Я бы тоже растерялась, если бы меня похитил сумасшедший, намеревающийся превратить меня в лошадь.

«Как ты сюда попала?» — я ведь спасла ее, наверное, нет точно спасла…

«Квентин сказал, что нам нужно идти. Он вывел меня на улицу, а потом… — в ее словах не было эмоций, как будто она читала сценарий. Что-то внутри нее сломалось. — Они снова привезли меня сюда.»

«Я тебя вытащу. Не волнуйся,» — я проклинала себя за то, что солгала. Когда-то мне не удалось уберечь ее; с чего я взяла, что смогу сделать это сейчас? А потом появился Квентин. Где же он? Когда они пришли за Кэти, они забрали и его?

По крайней мере, остальные были в безопасности в Тенистых холмах; охотники не могли войти во владения Луны. Но дети Митча и Стейси, дети Тибальта…

«Кэти, ты была одна?»

«Они сказали, что на меня не рассчитывали. Что они имели в виду? — в ее голосе послышались истерические нотки. — Ты сказала, что я могу идти домой! Что со мной происходит?!»

Слепой Майкл разрушил мои чары. Которые притупляли ее боль, он хотел, чтобы ей было больно.

«Все будет хорошо. Обещаю,» — я ведь уже ей солгала. Что еще раз?

Она не ответила.

«Кэти? — я взглянула на свечу. При той скорости, с которой она уменьшается, у меня оставалось часов шесть, а может, и меньше. Не успею. — Кэти, я вернусь.»

Ответа по-прежнему не было, и в конце концов я встала и пошла прочь. Больше ничего не могу сделать.

Удача покинула меня. Мне не следовало удивляться, когда грубые руки схватили меня сзади, пока я выходила из конюшни, и потащили в тень. Я сопротивлялась, пытаясь вырваться, и была вознаграждена резким ударом по голове.

«Тише, шавка, — прошипел чей-то голос. — Мы отведем тебя к нему.»

Моя свеча горела ярко-красным пламенем, предупреждая меня, но было слишком поздно; меня поймали. Они протащили меня через деревню, туман отступал перед нами, и мы оказались на широкой поляне, заполненной всадниками и уродливыми детьми. Дети смеялись и кричали, танцуя вокруг огромного костра, который окрашивал небо в малиновые и золотые тона. Мы продолжали идти, не обращая внимания на крики и смех, пока не вышли на открытое пространство перед камином. Затем всадники, державшие меня за плечи, отпустили меня и растворились в толпе. Я споткнулась и посмотрела вверх, уже зная, что там, уже боясь увидеть это.

Слепой Михаил сидел на троне из слоновой кости, и на его незрячем лице было написано веселье, когда он повернулся ко мне.

«Итак, — сказал он. — Ты вернулась.»

«Ты сжульничал, — огрызнулась я. Интересно, когда-нибудь я научусь держать язык за зубами. — Ты сказал, что я могу освободить детей Митча и Стейси. Ты не сказал мне, что у тебя есть Карен.»

Он откинулся назад: «Ты тоже. Ты забрала детей, которых я не соглашался отдавать.»

«Я никогда не говорила, что не буду.»

«Я никогда не говорил, что расскажу тебе, какие дети у меня есть, или что не заберу тех, о которых мы не договаривались. Дети, которых ты честно выиграла, твои, а остальные мои, если я захочу, — он улыбнулся. Меня передернуло. В этой улыбке было что-то такое, чему я никогда не хотела знать названия. — Конечно, мы всегда можем заключить еще одну сделку. Мне понравилась наша последняя.»

«Чего ты хочешь? — спросила я. — Ты не можешь держать меня здесь. У меня есть благословение Луидэд.»

«О, я понимаю. Мои подданные проявили излишний энтузиазм, когда привели тебя ко мне. Прошу прощения, — я почему-то сомневалась, что кто-то будет наказан за свой энтузиазм. — Пока ты держишь свечу моей сестры, ты можешь уйти в любое время. Но.»

«Но?» — повторила я. Тут был подвох. Подвох был однозначно.

«Ты уйдешь без этого, — он вытащил из жилета знакомый хрустальный шар и поднял его, чтобы показать мне бьющуюся бабочку, пойманную в ловушку. — Разве она не прелесть? Она прошла мимо меня в ночи, и я забрал ее. Интересно, как долго она протянет?»

Карен. О, корни и ветви, Карен.

«Отпусти ее!»

«Остаться со мной.»

Я застыла, глядя на него: «Что?»

Он снова улыбнулся: «Поставь свечу. Остаться со мной. У тебя нет времени спасти ее и сбежать, но если ты останешься по своей воле, я отпущу ее.»

«Почему?»

«Потому, что однажды ты обманула меня; это произвело на меня впечатление, но я не оставлю тебя в покое, чтобы ты сделала это снова. Потому что твое существование оскорбляет меня, дочь Амандины, — он развернул сферу, заставив бабочку взмахнуть крыльями в отчаянной попытке удержаться на ногах. — Ты останешься. Она уходит.»

«А Кэти?»

«Ты не имеешь на нее никаких прав, — он покачал головой. — Пожертвуй собой, чтобы спасти одного или потеряй обоих. Выбор за тобой, дочь Амандины. У тебя осталось не так много времени.»

Я посмотрела на свечу. Он был прав: время ускользало, и я не была уверена, что справлюсь одна, не говоря уже о детях. Черт подери!. Прости меня, Луидэд, но ты была права. Я действительно сбежала, чтобы умереть.

«Понятно,» — сказала я, поднимая глаза.

Слепой Майкл улыбнулся: «Сделка состоится?»

Вздрогнула, еще раз взглянув на свечу. Она не будет гореть вечно; если я буду тянуть слишком долго, я окажусь в ловушке, и Карен окажется в ловушке вместе со мной. Если я соглашусь на его сделку, по крайней мере один из нас уйдет.

Я не хотела никого подводить, не хотела оставлять Кэти одну. По крайней мере, она забудет, что была кем-то кроме лошади в конюшне сумасшедшего, а Квентин молод — он переживет, что бы ни произошло. Любить смертного глупость. Ты каждый раз обжигаешься. Он просто должен усвоить этот урок немного раньше, чем я.

Знаю, что оправдываю то, что собираюсь сделать. Это не забота. Другого выхода нет.

«Если я останусь, — медленно проговорила я, — ты отпустишь Карен. Никаких фокусов, верно?»

«Конечно, — обиделся он. — Мое слово — мой залог. Разве я не рожден от Фейри?»

Это был аргумент. Он родился в Волшебной стране, такой древней, что только Изначальные помнили ее. Наше слово всегда было нашей связью, а его кровь была старше моей. Его слово будет более обязательным.

«Обещай мне,» — сказала я.

«Если я пообещаю, ты останешься. Ты присоединишься к моей охоте и будешь принадлежать мне вечно.»

Последний шанс. Я все еще могла сказать «Нет»; я могла бы убежать и вернуться, чтобы спасти их всех, если бы действительно верила, что смогу добраться туда и обратно при свете свечи. Воск таял все быстрее, стекая вниз и покрывая мои пальцы. Сколько миль до Вавилона?

Слишком много.

«Если ты пообещаешь, я останусь, — сказала я. — Даю слово.»

«Это все, что мне нужно, — Слепой Майкл встал и отвесил короткий насмешливый поклон.»

«Клянусь кровью моей матери и костями моего отца,» — сказал он певучим голосом, который эхом разносился по всему миру. Поежилась, мне хотелось бежать. Слишком мало и слишком поздно. Я упустила свой шанс, и мне придется жить с последствиями.

«Клянусь дубом и ясенем, рябиной и колючкой. Корнями и ветвями, розами и деревьями, цветами, кровью и водой я обещаю тебе: твоя Спящая принцесса и ее братья и сестры будут свободны от моих земель, и я никогда больше не прикоснусь к ним. Моя охота не будет преследовать их, мои охотники их не тронут. Даю тебе слово.»

Его слова были пеплом и пылью; я вдохнула их силу и почувствовала, как холодею. Дети разразились радостными криками. Он сделал это. Обещание было дано, и даже Слепой Майкл не мог освободиться от собственных пут. Карен выйдет на свободу, а я останусь. Квентин и остальные должны были освободить Кэти. Этот бой больше не был моим. Моя борьба закончилась.

Я посмотрела ему в лицо и увидела конец света.

«Твоя очередь», - сказал он.

«Я…» — мне нечего было сказать. Нравится мне это или нет, но я дала слово.

«Ты можешь добраться туда и обратно при свете свечи», — сказала Луидэд, и она была права: свет привел меня в земли Слепого Майкла и держал меня в безопасности, пока я находилась на них. Это была моя дорога домой, и пока она у меня была, мои обещания не имели значения. Пока я не отпущу свечу, у меня еще есть шанс.

Не говоря ни слова, я разжала руку и уронила свечу.

Охотники наблюдали, а Слепой Майкл смотрел через них. Когда пламя наконец погасло, он улыбнулся. Победа, будь он проклят навеки. Победа была за ним. Я выпрямилась, стараясь сдержать слезы. Когда я находилась под защитой Луидэд, земля была не очень гостеприимной, но теперь, без моей свечи, она была ужасающей.

Я смутно понимала, что хочу к маме.

«Остаюсь,» — сказала я.

«Да, — сказал слепой Майкл, — ты знаешь.»

Что-то ударило меня по коленям, сбив с ног. Я попыталась поднять голову, но мир погрузился во тьму, наполненную ледяным шепотом потерянных детей слепого Майкла. Дуб и Ясень, что я наделала?

«Вот идет свеча, чтобы сжечь тебя в постели», — скандировали они. Я чувствовала, как они приближаются ко мне, но я не могла заставить свое тело повиноваться и уходить.

Луидэд, прости меня… в отчаянье подумала я.

«А вот и вертолет, чтобы отрубить тебе голову, — пророкотал Слепой Майкл. — Взять ее.»

Что-то тяжелое ударило меня в основание черепа, и мир рухнул.

Глава 27

Мир был соткан из тумана и наполнен обрывками песен. Я подпевала, когда знала слова. Больше ничего не было: только музыка, туман, и я. Иногда какие-то люди проходили мимо, не говоря ни слова, но это не имело значения. Ничто не имело значения, пока музыка согревала меня. Было время, когда мир был чем-то большим, чем туман и полузабытые песни, но то время было давно и далеко; то время прошло. Мне было больно, когда я пыталась вспомнить, и я перестала пытаться. Я просто сидела в темноте и ждала. Чего именно я ждала, я не знала.

У меня была надежда, даже в туманной темноте. Если мне повезет и я буду вести себя хорошо, он может прийти. Он был большим, как небо, и ярким, как Луна. Когда он шел, туман рассеивался, и я видела равнины, которые простирались под сумеречным небом. Я бы все для него сделала. Я бы умерла за него. Иногда я думаю что скажу ему об этом когда-нибудь. Помню его руку на моих волосах и его голос, глубокий и широкий, как океан, грохочущий: После этого я долго плакала. Не знаю почему. Вроде было что-то насчет обещаний.

Время шло. Не знаю, сколько, мне было все равно: время не имело реальной ценности. Все, что имело значение, — это туман и надежда, что он скоро вернется.

Когда туман рассеялся настолько, что напомнил мне о моей физической форме, я поняла, что кто-то одевает меня. Что-то приближалось, что-то столь же важное, как луна, которую я видела на фоне… какого-то другого неба. Эта мысль причиняла боль, поэтому я отложила ее в сторону; приближалось что-то важное, и это означало, что он будет там. Все будет хорошо, пока он здесь. Я улыбнулась, позволяя невидимым рукам натянуть сапоги мне на ноги. Это показалось мне невежливым, и я запела: «Поезжай на петушином коне в Банбери-Кросс, чтобы увидеть прекрасную леди на белом коне». …»

«Да, да, конечно, — сказал кто-то, погладил меня по волосам, откинул их назад и заколол. Голос был почти знакомым, как и лица, которые я иногда видела во сне. — Уже почти пора. Я собираюсь вытащить тебя отсюда. Не волнуйся.»

«…с кольцами на пальцах и колокольчиками на пальцах ног,» — пропела я, закрывая глаза.

Больно смотреть на туман слишком долго. Он начнет растворяться, если я это делаю, показывая мне проблески мира, который был не совсем правильным. Он был не таким каким должен был быть мир; Мне хотелось кусаться и кричать. Что-то о детях и свечах.

«Сколько миль до Вавилона? — пробормотала я. — Шестьдесят миль и десять.»

«Ш-ш-ш, — сказал голос. — Тебе нужно помолчать. Больше никаких рифм. Больше никаких слов.»

«Ты сможешь добраться туда при свечах?» — о чем она говорит? Слова и туман-вот все, что у меня было.

«Очнись от этого!» — она прошептала и ударила меня. Я замерла. Иногда он бил меня, когда я пела песни, которые ему не нравились. Я никогда не знала, какие песни заставят его ударить меня, пока они не будут спеты, и будет слишком поздно, чтобы взять их обратно. Однажды, когда я пела песню о женщине по имени Джанет и белом коне, на котором ездил ее любовник, он начал бить меня и почти не останавливался. После этого я несколько часов истекала кровью в тумане, и на пальцах у меня, как рубины, блестела яркая кровь.

Мне не нравилось, когда он бил меня. Было больно. И это смутило меня, потому что, как бы я не ненавидела его, я не хотела, чтобы он останавливался. Когда он наносил удары, туман рассеивался настолько, что я могла начать постигать концепции, лежащие за пределами мира, который я знала, вещи более сложные, чем туман и полузабытые песни. Поэтому я съеживалась от ударов и вспоминала, что их вызвало, чтобы заставить его сделать это снова, когда захочу. Всякий раз, когда я была готова рискнуть болью ради здравомыслия. Когда он избивал меня, я ненавидела его. Когда он останавливался, я ненавидела себя за то, что ненавижу его.

Но я всегда заставляла его бить меня снова.

Боли больше не было. Открыла глаза. Туман опустел, медленно кружась. «Привет? — туман поймал мой голос и отбросил его, заглушая песни. — Привет?»

Никто не ответил. Я обхватила себя руками, дрожа сильнее. Это было неправильно: я никогда не была одна. В тумане всегда был кто-то, готовый наказать или успокоить. Они никогда не оставляли меня в покое. Что-то может причинить мне боль. Что-то может меня напугать. Что-то может …

Можно …

Кто-нибудь может меня разбудить.

«Сколько миль до Вавилона? Шестьдесят миль и десять…» — прошептала я. Я вспомнила, что кто-то еще говорил то же самое: женщина с темными волосами и глазами, похожими на туман. Она вложила мне в руку свечу и сказала, Как пройти туда и обратно; она обещала, что свеча защитит меня. Да, опасность есть, всегда, но есть дорога, по которой я могу идти. Я вспомнила маслянистый блеск ее кожи, заостренные ногти, которые так естественно изгибались в когти. …

Луидэд.

Задохнулась, мое сердце колотилось о ребра. Луидэд. Она дала мне свечу и указала на дорогу, которая ослепляет Майкла. Я была в безопасности, пока держала свечу и оставалась на тропинке. Я была в безопасности, пока… о, корни и ветви, что я наделала? Что еще важнее, что я делаю сейчас? Попыталась встать и упала, зацепившись за стул.

«Что ж, это сработало лучше, чем я ожидала,» — насмешливо произнес голос у меня за спиной.

Замерла, перебирая возможные варианты и отбрасывая их. Наконец спросила: «Акация?»

«Это я, а теперь тише. Мне нужно, чтобы ты встала, — ее руки крепко лежали на моих плечах. — Я не позволю тебе упасть.»

«Где я?» — я слышала ее, но не видела; туман закрывал все.

«Личные залы моего мужа, — она помогла мне подняться на ноги. — Все будет хорошо, но тебе нужно двигаться.»

«Ничего не вижу.»

«Ты заколдована — у него есть планы на тебя, и они не включают в себя твой побег. — В ее голосе звучало мрачное веселье. — Закрой глаза.»

Я сделала, как мне было сказано, и она провела мягкой влажной тряпкой по моим векам. Когда давление ослабло, я открыла глаза, щурясь от яркого света. Туман исчез. Мы оказались в маленькой комнате, заваленной сломанной мебелью и грудами гобеленов. Пол был покрыт толстым слоем пыли, и следы вели к креслу, где я сидела. Окон не было, дверь была приоткрыта и не запиралась. Они держали меня в плену, и им даже не нужны были железные прутья, чтобы сделать это, потому что покорилась им. Идиотка.

Акация стояла на коленях передо мной, хмурясь и дразня шрамом на щеке. Она смотрела, как я оглядываюсь по сторонам, и на ее лице было написано беспокойство.

«Ты меня видишь?»

«Да, — ответила я, смотря на нее. — Что он со мной сделал?»

«Он покрыл твои глаза волшебной мазью, приготовленной для того чтобы ослепнуть а не прозреть, — ее улыбка была горькой. — Боюсь, он не очень оригинален, но то, что он делает, он делает хорошо. В том числе и похищает чужие игрушки. "

«Я думала, он бог,» — едва не подавившись словами произнесла я.

«Понимаю, он делает это со всеми, даже с теми из нас, кто должен знать лучшее, — она провела рукой по моим волосам и выпрямилась, сказав, — это канун Дня Всех Святых, и он скоро придет за тобой.»

«Что? — я уставилась на нее. Прошло так много времени? Этого не может быть… но туман был таким густым. На мгновение, я была готова пойти с ней. Потом я посерьезнела и покачала головой. Мысль о свободе была как наркотик, но это не изменит моего обещания. — Не могу.»

«Знаю, что ты дала слово. Что ты обещала?»

«Остаться.»

«Ты никогда не говорила, что станешь охотником. Мои леса — часть его земли. Теперь пойдем со мной. Я не могу освободить тебя, но по крайней мере ты не будешь его.»

Я внимательно посмотрела на нее, прежде чем протянуть руку и позволить ей вывести себя из комнаты.

«Зачем ты помогаешь мне?»

«Потому, что тебе не нужно было забирать у нее мою розу, и потому что его планы на тебя сделают хуже нам обеим. А теперь поторопись.»

Я замолчала, позволяя ей вести меня по коридорам. Мы были на полпути в одном из коридоров, когда Акация ахнула и толкнула меня за спину. Я сгорбилась, пытаясь стать настолько маленькой, чтобы меня не заметили. Я не видела, что ее напугало, но была уверена, что вряд ли это что-то было настроено дружелюбно. В землях Слепого Майкла ни чего дружелюбного не было.

Ноги в доспехах шаркали по полу, и чей-то голос произнес: «Мы не ожидали увидеть вас здесь.»

«Вы сомневаетесь в моем праве пройти?» — требовательно спросила она. Ее голос был холодным и убежденным в собственном превосходстве: таким голосом чистокровки разговаривают со слугами-подменышами.

На стражников Слепого Майкла это подействовало ничуть не хуже. Последовала неловкая пауза, и голос сказал: «Но мы приближаемся к тому времени, когда пора ехать, и я подумал: …»

«Кто сказал, что вы должны думать? — спросила она. — Вы явно не подходите для этой задачи. Какая порода глупцов бросает вызов леди в чертогах ее господина? И я все еще его леди, пока Поездка не закончена.»

О чем она говорит? Я вспомнила руки Слепого Майкла на своих волосах и щеках и вдруг ужасно испугалась, потому что уже догадалась.

«Моя леди, я…»

Лучше бы он промолчал — слишком поздно ее уже не остановить. Я не раз слышала, как вечером делала то же самое; ее слова произвели на меня впечатление, и наверное у нее были на то причины. Акация делала это хладнокровно, не имея ничего, кроме страха. Что сказать навык.

«Я почти готова сказать мужу, что вы сомневаетесь в моем праве ходить по его коридорам! Уверена, ему будет любопытно, узнать, что его охрана делает для его безопасности даже больше, чем необходимо; охраняет его леди от его постели! "

«Пожалуйста! — охранник был в отчаянье, и даже мне стало его немного жаль: догадываюсь, чем это может закончиться, когда о чем-то подобном сообщают Слепому Майклу. — Тысяча извинений!»

Последовала пауза. Когда Акация заговорила снова, ее голос звучал мягче.

«Очень хорошо. Проследи, чтобы меня никто не беспокоил; я не собираюсь танцевать эти па больше одного раза за ночь.»

«Да, Госпожа!» — я слышала, как охранник отполз в сторону, шаги затихли. Несколько минут Акация прижимала меня к стене в ожидании. Никаких сигналов тревоги.

Когда она, наконец, отошла от стены, она посмотрела на меня печальным взглядом.

«Значит, ты знаешь.»

«Почему…»

«Потому что, — ее печаль исчезла, превратившись в горечь, — Ты была бы лучшей игрушкой. Пошли быстрее.»

Она схватила меня за руку и пошла дальше, теперь быстрее. Охранник сдержал слово, и никто больше не пытался нас остановить. Конец коридора был уже виден, когда Акация побежала, таща меня за собой. Мы почти выбрались. Почти вышли.

Пальцы вцепились в мои волосы, заставляя меня остановиться. Я упала навзничь, сильно ударившись об пол, и обнаружила, что смотрю в ухмыляющееся лицо пикси из детского зала. Она сидела верхом на своем кентавре, одной рукой вцепившись в его гриву, другая все еще была поднята, пряди моих волос были зажаты между перепончатыми пальцами.

«Он сказал, что ты можешь попытаться сбежать. Он сказал, что мы должны следить за тобой, — сказала она и холодно посмотрела на акацию. — Ты не можешь причинить нам вреда. Он знает, где мы.»

«Нет, — устало ответила Акация, опустив руки. — Я не могу причинить тебе боль.»

«Глупая старая карга, — сказала Пикси. На этот раз Кентавр схватил меня за волосы и поднял на ноги. Я поморщилась, но не закричала. Не доставлю им такого удовольствия. — Это его залы, а не твои. У тебя здесь нет власти.»

«Не знала. Сдаюсь,» — сказала Акация и умоляюще посмотрела на меня.

Что мне было делать? Я уже была проклята. Она тоже, но мне не нужно было заставлять ее страдать. Она сделает это сама. Я обмякла, не сопротивляясь и не умоляя о помощи, когда Акация повернулась и пошла прочь.

«Ты как раз вовремя, — сказала Пикси. — Теперь мы уходим.»

«Уходим?» — уныло спросила я.

Кентавр кивнул, встряхнув меня для профилактики.

«Теперь мы едем.»

Они протащили меня через холл и выволокли за дверь на поляну, где я заключила сделку. Около половины скрюченных детей Слепого Майкла метались туда-сюда под пристальными взглядами всадников. Были и другие, не изменившиеся дети, связанные вместе, как скот. Большинство из них плакали. Пикси толкнул меня в толпу, и я споткнулась, едва удержавшись, чтобы не упасть. Казалось, никто не заметил нашего прибытия; если бы не крики, все могло бы сойти за праздничную атмосферу.

Охотники охраняли край поляны, за исключением того места, где она граничила с длинной каменной стеной. Менее чем в двадцати футах от меня в стене был пролом; пикси и ее Кентавр скакали галопом к краю поляны, а другие дети не обращали на меня внимания, поглощенные своими собственными предчувствиями или страхами.

Я попятилась к проему. Пора было начинать поездку. Не знаю, что случится, когда Слепой Майкл выведет своих охотников в ночь, и не хотела узнавать; Акация была права. Я обещала Слепому Майклу, что останусь в его землях, но ничего не сказала о том, что буду сидеть сложа руки, пока он будет привязывать меня к своей вечной службе или считать своей дамой. Я знала достаточно, чтобы понимать, что если поеду, то буду принадлежать ему вечно, и, может быть, это было слишком, но мысль о том, чтобы проводить все время с этим человеком, просто отвратительна. Все мои дети были в безопасности дома, кроме Кэти, и если Слепой Майкл все еще держал ее у себя, было слишком поздно. Мне некого было спасать, кроме самой себя. Лучше убежать, даже если я погибну при попытке. По крайней мере, я попытаюсь и если не получиться то умру героем.

Я опустила руки, стараясь выглядеть беззаботной. Некоторые из детей Слепого Майкла были бы рады причинить мне боль, как Пикси и ее друг-Кентавр, но другие, возможно, были бы рады увидеть, что кто-то сбежал. Стена была всего в нескольких футах. Если я выберусь из деревни, то смогу добраться до леса Акации прежде, чем всадники узнают, что я уехала. Как только я окажусь в лесу, они не смогут поймать меня. Там правила Акация. Еще есть шанс.

Идиотка, я позволила себе поверить в это. Только на мгновение… но этого было достаточно, чтобы дать мне надежду. Я добралась до стены, скользнула в дыру и приготовилась бежать.

И Слепой Майкл выглянул из темноты. На мгновение я увидела его таким, каким он был: Изначальным, основателем Волшебной страны, но все же человеком. Очень плохо. Затем его иллюзии обрушились на меня, и он стал горами, небом и миром. Я могла думать о побеге, но как бы мне ни хотелось, я не могла пошевелиться.

«Теперь поехали,» — сказал он.

О, корни и ветви. Оберон, помоги нам всем.

Глава 28

По команде Слепого Майкла вперед выступили бледные дамы с пустыми, как камень, глазами, одели меня в лохмотья зеленого и золотого шелка и завязали в волосах крошечные колокольчики.

Их сестры набросились на других детей, облачив их в серые и белые лохмотья. Я стиснула зубы, пытаясь собраться с силами. И не смогла их найти.

Удовлетворившись своей работой, они посадили меня на спину белой кобылы. Зеленые и золотые ленты были вплетены в ее гриву и хвост, в тон моему платью, она скребла землю, пока я устраивалась у нее на спине, пытаясь выйти из-под меня. Она выглядела такой же испуганной, как и я, и я не могла ее винить. Я не очень хорошо разбираюсь в лошадях, но даже я узнала лошадь, в которую превратилась Кэти. Ее глаза все еще были слишком человеческими.

«Прости», — подумала я, жалея, что не могу произнести эти слова вслух. Не хотела оставлять тебя, но они меня тоже схватили. Небольшие удобства — это иногда все, что у нас есть. Она и я будем страдать вместе. Вечно.

Старшие дети, избранные сопровождать нас, выскользнули из тени группами по одному и по двое, одетые в рваные наряды, подчеркивающие странные, страшные изгибы их тел. Они пересекли поле, отыскивая лошадей и молча садясь в седла. Большинство из них, очевидно, делали это раньше. Как они стали такими странными? Что со мной будет?

Кентавр рысью подбежал к моей лошади, на спине у него в дамском седле сидела пикси с перепончатыми пальцами. Они все еще были обнажены, но теперь в их волосах были завязаны веревки из красного и золотого шелка.

«Сегодня мы поедем верхом, — любезно сказал Пикси. — Некоторые из нас будут всадниками, другие-нет. Некоторые только немного изменятся и вернутся в зал. Это будет моя пятая поездка, — я ей не ответила. Не смогла. Она, казалось, приняла мое молчание за страх, потому что улыбнулась. — Ты поедешь только один раз, но он обещает, что будет больно.»

Хихикая, Кентавр повернулся и поскакал обратно к толпе детей наездников, увлекая ее за собой. Они были счастливы. Везет им.

И выехали всадники. Они сидели на своих скрюченных лошадях, вооруженные и закованные в доспехи, и разница между ними и детьми была так же велика, как разница между горами и песком. Они были более чем потеряны; они ушли добровольно. Один из них поднял Рог, издав три резких звука, и Акация выехала из темноты, сидя прямо, как деревья, которые были ее детьми.

Ивовые ветви запутались в ее волосах, а под плащом на ней были те же желтые и зеленые лохмотья, что и на мне. Взгляд, который она бросила на меня, был полон усталой печали, но не без облегчения. Она будет свободна после этой ночи. Ее лошадь была цвета свежесрубленного дерева, с гривой и хвостом, в которых смешались все красные, зеленые и золотые цвета осени.

Она подъехала к собравшимся и остановилась с треском, резким и внезапным, как ломающиеся ветки. Оглядела нас, спросила: «Кто здесь наездники?»

«Охота Слепого Майкла, которая сметает ночь», — в унисон закричали всадники.

«Кто здесь Наездники?» — напряжение было слабым, но оно было.

«Дети, которые захотят присоединиться к нам, дети, которых мы завоевали, выторговали и украли.»

«Для кого мы ездим верхом?»

«Слепой Майкл, который ведет и любит нас.»

«Для кого ты ездишь верхом?»

«Для самой охоты. Охота, поездка и ночь.»

Акация с отвращением вздрогнула. Я была уверена, что это не входит в сценарий.

«Когда вы будете ездить сегодня вечером, ваш господин поедет с вами, — она натянула поводья, сливаясь с толпой, и я видела, как она посмотрела на меня, добавив, — пусть Оберон поможет нам всем.»

Слепой Майкл выехал из той же темноты, которая вдруг показалась еще темнее. Его доспехи были из слоновой кости, отполированные до зеркального блеска, а его конь был огромным и черным до кончиков стальных копыт. Я пыталась убедить себя, что это всего лишь иллюзия, что он всего лишь еще один первенец, но было слишком поздно. Его слава обрушилась на меня, растворяя меня в нем.

Он остановил лошадь перед нами, благосклонно улыбаясь. Мне хотелось подбежать к нему и поклониться, моля о его любви, его внимании, его благословении. Часть меня знала, что это всего лишь чары, но это не имело значения. Он был моим Богом, таким же древним и ужасным, как небо, и я принадлежала ему, чтобы оскорблять его, так как он считал нужным. Я все еще не могла пошевелиться, и эта крошечная, умирающая часть меня была рада. Скоро он получит мою верность. Я не должна была отдавать ее ему, пока он не заберет у меня все.

«Дети мои, — прогрохотал он, — одолжите мне ваши глаза,» — его слова были моими заповедями. Закрыла глаза, бормоча заклинание, которому меня научили, пока я ждала в тумане. Почувствовала, как мое зрение распадается на части, и когда я открыла глаза, то увидела переделанный мир. Каждый Охотник видел моими глазами, а я-их. Слепой Майкл был верен своему имени, но он нашел способ обойти свою слепоту: он видел своих детей насквозь. Каждого из нас.

«А теперь дети мои, поохотимся», — сказал он и, улыбнувшись, развернул коня и пустил его галопом, распахнув перед собой темноту, как занавес. Всадники последовали за ним, таща за собой плененных детей. Они протиснулись мимо меня, и я обнаружила, что двигаюсь назад, к задней части стада. Мои мысли прояснились, когда Слепой Майкл отъехал еще дальше, давая моему измученному здравому смыслу шанс закричать. Он не был хорошим. Он был сумасшедшим.

Я не очень-то контролировала свое тело, но, возможно, у меня достаточно сил, чтобы спрыгнуть с лошади. Если я упаду достаточно сильно, им придется оставить меня; мне придется ждать, пока он снова уедет, чтобы попытаться убежать. Я напряглась, готовясь упасть — и проходящий всадник положил руку мне на спину, подталкивая меня вперед. Слишком поздно. Все мои шансы сбежать исчезли, погасли, как и свеча. Игра окончена.

Дорога уходила в темноту, вспышки пейзажев мерцали вокруг нас, как рождественские гирлянды. Мы ехали не в реальном месте. Мы двигались между миром людей и летними землями, время от времени прорываясь из темноты в места, которые я помнила. Мимо проносились доки, неоновые вывески, туристы и запах соли; покрытый паутиной лес, наполненный колеблющимися огнями фей; Кастро, ревущая танцевальная музыка и толпа тел. Сцены быстро менялись, исчезая прежде, чем происходило осознание.

Мое разбитое зрение увеличивало странность пейзажа, общие перспективы заставляли меня чувствовать, что я смотрю на мир через призму. Отдельные точки зрения сливались воедино, пока мы ехали, превращая мир во что-то более глубокое и дикое, чем все, что я видела раньше. Все это было не правильно не естественно, но я знала, что так и будет, когда поездка закончится и Слепой Майкл возьмет меня в жены. Оберон, помоги мне. Мы приближались к концу нашего путешествия, я чувствовала это в воздухе, и каждый шаг приближал меня к нему. Если я уже заблудилась, то почему до сих пор так боюсь?

Мы вернулись в мир смертных и помчались по знакомой мне улице: через центр парка «Золотые Ворота», по обеим сторонам которой тянулись беговые дорожки и спутанная листва. Мимо проносились пикси, крошечные точки света, которые не нарушали темноты. Я никогда не видела такой ночи. Она была слишком нереальной и наполовину нарисованной для человеческого мира, слишком твердой и горькой для волшебной страны. Никогда не видела такой ночи… но я никогда раньше не ездила с сумасшедшим Изначальным. Это был мир Слепого Майкла.

Воздух становился густым и туманным, когда мы бежали по дороге, и мы замедлили ход. Я напряглась, ожидая, когда вернется темнота. Мы миновали больше половины залива, и нам нужно было закончить спуск в ночь.

Первые охотники были уже почти на перекрестке, когда впереди вспыхнул белый свет, пробиваясь сквозь темные верхушки деревьев и очерчивая круг в центре улицы. Лошадь Слепого Майкла в ужасе встала на дыбы.

«Стой!» — крикнул он, и она неровно остановилась. Понятия не имею, как заставить Кэти остановиться, и она сделала это сама, спотыкаясь о копыта, с широко раскрытыми испуганными глазами. Я хотела наклониться вперед, чтобы утешить ее, но не смогла. Все, что я могла сделать, это смотреть на свет.

Всадники выглядели такими же потерянными, как и я, толкались и рычали друг на друга, выстраивались в очередь за своим господином. Они были слишком напуганы, поэтому это вряд ли было частью ритуала. Это было что-то новое.

Голос из света закричал: «Я поеду верхом на молочно-белом коне, ближайшем к городу! Поскольку я был земным рыцарем, я в своем праве!»

Мне потребовалось мгновение, чтобы понять, почему я знаю эти слова. Я всегда произносила их сама или слышала, как их поют, обычно сладким диссонирующим голосом моей матери, когда она уговаривала меня уснуть. Знание слов не придавало им смысла. Почему кто-то читает балладу о Тэме Лине? Старые шотландские сказки конечно не являются типичным материалом для чтения на Хэллоуин. Это был Хэллоуин, ночь для охоты и жертвоприношений, и Тамлин закончил поездкой фейри в ночь Хэллоуина. Это должно было стать жертвой. Но обернулось спасением.

Большинство людей верят, что это всего лишь история, но это не совсем так; это случилось давным-давно, до начала горящих времен. Поездка, прерванная в ту ночь, привела к потере королевы Мейв и к падению старых дворов. Я никогда не понимала, почему моя мать выбрала эту песню в качестве колыбельной, наш мир начал умирать в ту ночь, когда началась баллада. Джанет ждала Мейв на перекрестке, стоя в центре круга, созданного для ее защиты. Она была умна, осторожна и завоевала человека, который предал нас всех. Может ли говорящий остановить эту поездку так же, как Джанет остановила ту? Так для кого они остановили ее?

«Сначала пропусти черных скакунов, а затем пропусти коричневых, — скандировал голос. С этим голосом ни кто не решился спорить. Дети вокруг меня поднимали головы, дрожа и смущаясь. — Быстро беги к молочно-белому коню и спусти Всадника вниз!»

Кто-то схватил Кэти за поводья. Она испуганно попятилась, и я упала.

Обмякла, почти радуясь, что у меня не хватает самообладания, чтобы удержаться или бороться. Может, я и не могла убежать, но это не означает, что я должна была спасать себя. Смерть лучше, чем выживание в рабстве.

«Нет, не знаешь!» — сказал веселый голос, хватая меня в воздухе. Чей-то локоть ударил меня в солнечное сплетение, выбив из меня дух, и мы, кувыркаясь, полетели сквозь свет, в круг, который он очертил. Мой захватчик изогнулся, когда мы упали, стараясь смягчить удар, при падении на землю. Внимательные похитители — приятная перемена. Жаль, что я была слишком занята криками, чтобы оценить это. Свет горел. Это было все равно что быть разорванной на куски заживо и вновь собранной бесчисленными невидимыми руками, ни одна из которых не была осторожной. Вокруг меня кричали другие голоса, и я зажмурилась, пытаясь заслониться от света. Не помогло.

Глаза охотников продолжали передавать мне образы, показывая парад детей и Охотников, плачущих от ярости нашего безумного Бога. Я видела себя падающей в руки фигуры в зеленой одежде, в то время как меньшие фигуры удерживали поводья моей лошади, сражаясь с ней, когда она сопротивлялась, чтобы освободиться. Другие дети падали, их сбивали собственные фигуры, которые тащили их на свет и не отпускали.

Я видела женщину, стоящую на краю круга, держащую руки перед собой, ладонями вниз. Она не была высокой, но что-то в ней заставляло ее казаться почти такой же огромной, как Слепой Майкл. Ее волосы спадали темными кудрями, как волны разгневанного моря; глаза были белы, как пена, и на ней было серое платье, расшитое бело-черными узорами, которые заставляли охотников отводить взгляд. Только Акация не отвела взгляда: она узнала ее, назвала и показала мне с восторгом, близким к ликованию. Луидэд.

Во мне проснулось что — то, что напомнило мне, надежду, потому, что я узнала ее, как только узнала ее имя — морская ведьма, сестра Слепого Майкла, которая послала меня к нему. Позади нее в темноте виднелись фигуры, но ни одна из них не имела значения; если кто и сможет меня спасти то это Луидэд. В конце концов, я перед ней в долгу. Я была нужна ей живой, чтобы расплатиться с долгами.

Я приземлилась на своего похитителя, дрожа от боли. Женщине подо мной, должно быть, было легче пройти сквозь свет, чем мне, потому что она уже зашевелилась. Хрен с ней. Как только я снова начала дышать, она перевернула меня, обхватив руками за талию и прижала коленями мои ноги.

«Извини, — сказала она почти знакомым голосом, — но я тебя не отпущу.»

«Все в порядке, — выдавила я. — не думаю, что тебе следует это делать.»

Сцена все еще разыгрывалась за моими закрытыми глазами, и я не знала, за кого «болею» больше. Я хотела быть свободной, но заклинание Слепого Майкла было сильным. У него все еще была моя преданность.

«Что все это значит?» — требовательно спросил Слепой Майкл. Оставшаяся процессия задрожала позади него. Кто-то на заднем фоне заскулил и замолчал. Все взоры были устремлены на господина и его сестру.

«Сегодня канун Дня Всех Святых, и волшебный народ ездит верхом, — сказала Луидэд. — У этой прогулки есть правила, братишка. Ты забыл? Ты можешь игнорировать их, но ты не можешь их отменить.»

«Ты не имеешь права», — прорычал он, и каждое слово было как нож в моем сердце. Я запрокинула голову и закричала. Я была не одна: все дети, которых стащили с лошадей, кричали вместе со мной.

«Ш-ш-ш, — прошипела женщина надо мной. — Забудь о боли. Стисни зубы и не обращай внимания. Ты можешь это сделать — я знаю, что можешь.»

Луидэд подождала, пока крики прекратятся, прежде чем сказала: «У меня есть все необходимые права, маленький братец. В обоих мирах».

«Тебе нельзя вмешиваться!»

«Не в твоем царстве. Мы установили эти правила, когда пришли сюда, и я соблюдала их, даже когда было больно подчиняться им, даже когда я видела, как ты разрушаешь все, что когда-либо любил. Следовала правилам. Но ты не в своем царстве, братишка. Ты в моем.»

«Мой проход разрешен! Я ничего у тебя не взял!» — на этот раз его слова были ударами, а не кинжалами. Я всхлипнула.

«Разве нет? — Голос Луидэд был успокаивающим, разглаживающим синяки, оставленные ее братом. — Ты заключил сделку с той, которая, как ты знал, находилась под моей защитой; ты даже не мог дождаться, пока догорит ее свеча. Ты забрал ее, когда она еще принадлежала мне.»

«Все дети мои! Дети всегда мои.»

«Дочь Амандины не была ребенком, когда ты забрал ее. Она не твоя.»

«Моя!» — закричал он. На этот раз кричали не только падшие: все дети корчились от боли, некоторые падали с лошадей, пытаясь остановить ее.

Это было достаточно больно, чтобы разрушить чары, которые связывали меня, давая мне контроль над собственным телом, но не над разумом. Это не помогло уничтожить желание вернуться к моему господину и хозяину. Я была слишком придавлена, чтобы двигаться, и поэтому рыдала, колотя кулаками по плечам похитителя. Мне не так-то легко было бить, и втайне радовалась этому.

«Не твоя! — огрызнулась Луидэд. Ветер поднимался вокруг нее, взъерошивая ее волосы, пока она сама не стала морем, принимающим физическую форму и пришедшим надрать чью-то серьезную задницу. — Не твоя. У охоты есть правила, Майкл, и ты нарушил их первым!»

«Это несправедливо!» — На этот раз в его словах не было борьбы, только раздражение человека, которому никогда не отказывали за все столетия его долгой-долгой жизни.

«Семья, друзья и спутники, связанные кровными узами, могут прервать поездку. Они прервали поездку нашей матери, когда женщина Картер украла ее жертв, — в ее голосе не было гнева, смирение и сожаление, но не гнев. — Они сломали ее. Они могут сломать тебя.»

«Кто придет за ней?» — он зарычал, собираясь с духом.

«Тибальт, Король кошек! — раздался голос у меня за спиной. Мое требование предшествует вашему.»

«Кассандра Браун, студентка-физик, — прокричал другой голос. — Верните мне тетю!»

«Квентин, воспитанник Тенистых холмов. Ты вернешь мне моего друга и мою леди!» — я слышала стук копыт в такт его словам. Это он схватил Кэти за поводья. О, дуб и Ясень. Маленький герой.

«Коннор О'Делл! Она моя подруга и ты ее не получишь!» — Коннору всегда было ближе клише, любовника, а не бойца, но в его голосе не было страха. Он везет меня домой или вообще не едет.

Они пришли за мной? Все они? Титания заплакала. Я не знала, смеяться ли мне или плакать. Бросать вызов Изначальному всегда не разумно, даже когда на твоей стороне один из них, и ты никогда не можешь быть уверен до конца, на чьей стороне Луидэд. Обычно на своей собственный.

Не думаю, что осталось что-то, что могло бы меня удивить. Тогда женщина, прижимавшая меня к Земле, закричала: «Мэй, Фетч!»

Открыв глаза, я обнаружила, что смотрю в зеркало.

«Мэй?» — пискнула я. Расплывчатое видение охоты начало исчезать, оставляя меня смотреть только своими собственными глазами.

Знакомые губы растянулись в незнакомой улыбке.

«Слишком, слишком твердое тело», - сказала она.

«Что, черт возьми, происходит?»

«Мы повернули компас, — сказала она, глядя мимо меня. — Теперь мы за это заплатим.»

Я вытянула шею, чтобы проследить за ее взглядом. Слепой Майкл спешился. Он подошел к краю круга и остановился. Луидэд была всего в трех футах от него, защищенная только светом.

«Младший, ты проиграл. Иди домой, — мягко сказала она. — Возьми детей, которые у тебя еще есть, и уходи. Мы не пойдем за ними. Я не позволю дочери Амандины преследовать тебя, и когда через сто лет ты снова будешь скакать верхом, никто не вспомнит об этом, кроме нас с тобой.»

«Есть правила, — ответил он. — Я могу попытаться вернуть их обратно.»

«Можешь, если согласишься, что можешь потерять их, и даже больше, если попытаешься, — сказала она. — Ты можешь принять этот факт?»

«Могу.»

«О, Майкл. Ты всегда был дураком, — Луидэд покачала головой. — Начинай свои игры. Любой, кто освободит свою добычу, потерян; остальные свободны.»

Она повернулась, ее платье закружилось вокруг нее волной, и Мэй нависла надо мной.

«Мэй, что..»

«Ты ехала на белом коне. Теперь мы заканчиваем песню.»

У меня не было времени что-либо добавить. Слепой Майкл повернулся ко мне и поднял руку.

Трансформация сжигает. Я едва успела осознать, что изменяюсь, прежде чем это началось, и сила магии Слепого Майкла заставляла мой разум приспосабливаться к моей новой форме. Мэй внезапно стала огромной, пригвоздив меня к земле своей тушей, которая превосходила мою по меньшей мере в три раза.

Мне нужно было бежать, бежать, иначе она убьет меня и будет ковырять в зубах моими костями. Я знала это так же хорошо, как форму своих крыльев и ощущение ветра в перьях. Я била себя по ее рукам, шипела и тыкала в нее клювом. Все, что имело значение, это побег, независимо от того, насколько сильно я пострадаю в процессе.

Коннор бросился вперед, прижимая мои крылья, в то время как Мэй схватила меня за голову. Я продолжала сопротивляться, но оказалась в ловушке. Не могу сбежать.

«И в твоих объятиях он превратит меня в дикого лебедя, — сказала Луидэд. Ее голос прорвался сквозь туман вокруг меня, очищая мой разум от безумия. Я перестала бороться. Коннор отпустил меня, и Мэй обвилась вокруг меня, удерживая. — Но держи меня крепко, Не отпускай, и я буду любить твоего ребенка.»

Мир снова изменился. На этот раз я была худой и гладкой, без крыльев, чтобы ударить моего похитителя. Я наполовину выскользнула из ее хватки, прежде чем она схватила меня за голову, снова прижав. Кто-то закричал, и я услышала, как Кассандра скандирует: «я не боюсь змей, не боюсь — О Боже, наверное, она ядовитая-змея —"

Я вырвалась и повернулась, вонзив клыки в запястье Мэй. Она вздрогнула, но не отпустила.

«Черт побери, Тоби, не кусайся, — сказала она. — Это невежливо.»

«И он превратит меня в твоих руках в змею гадюку! — я отпустила запястье Мэй и повернулась на звук, принюхиваясь. — Но обними меня покрепче — я отец твоего ребенка!»

Все снова изменилось. Я вдруг стала больше Мэй, высокой, огромной и злой. Она вцепилась мне в шею, сцепив руки под подбородком. Я взревела и попытался оторвать ее, не в силах думать ни о чем, кроме свободы. Мне нужно бежать. Если этого не сделать, случится что-то ужасное; что-то, чего я не понимаю, но знаю достаточно, чтобы бояться.

Затем Тибальт оказался передо мной, прижимая руку к моему носу. Я затихла, рыча на него. Он выглядел удивленным, когда протягивал руку, чтобы почесать меня за ушами, и пожурил: «Успокойся, маленькая львица».

Мэй воспользовалась моим замешательством и крепче обхватила меня за шею. Я начала рычать, но остановилась, когда Тибальт ударил меня по голове. Все кошки принадлежат своему королю. В данный момент я принадлежала скорее ему, чем Слепому Майклу.

«Хороший план, Тибальт,» — сказала Мэй, уткнувшись лицом мне в шею.

«Так и думал», - сказал он. Он начал чесать мне под подбородком, и я села, смущенно задаваясь вопросом, могут ли львы мурлыкать.

«И он превратит меня в твоих объятиях в мощного Льва, — сказала Луидэд Я повернулась к ней, забыв о своей верности Тибальту. — Но не бойся меня, не отпускай, и мы переживем эту ночь!»

Все снова сдвинулось, и на этот раз я не могла пошевелиться; мир был ничем иным, как Мэй, пытающейся обвиться вокруг меня, и жаром — жгучим, обжигающим жаром. Мэй закричала, и внезапно Коннор и Тибальт оказались рядом, заставляя ее держать меня.

Вдалеке кричали Кассандра и Квентин. Они, вероятно, были в таком же положении, как и остальные; если Кэти присоединилась ко мне в царстве «действительно горячих вещей», мы бы обнимали друг друга. Ожоги — это плохо, но почему-то я думаю, что если нас отпустить будет только хуже..

«И он превратит меня в твоих руках в пылающий меч, — сказала Луидэд. Ее слова охладили меня; я все еще не могла пошевелиться, но чувствовала, как руки вокруг меня прижимаются чуть ближе. — Держи меня крепко, не отпускай, я твоя единственная награда.»

Мир перевернулся в последний раз, и я была собой, зажатая между Тибальтом, Коннором и Мэй. Мгновение спустя я поняла, что голая. Боже, еще лучше.

«Пожалуйста, позвольте мне уйти», - сказала я.

Тибальт ухмыльнулся и отступил назад. Коннор тоже отошел и отвернулся, но я успела заметить, как он покраснел. Мэй сняла плащ и накинула его на меня, втягивая в круг. Коннор и Мэй были покрыты царапинами и укусами, и все трое были обожжены, но никто, вроде, сильно не обгорел. На запястье у Мэй, там, где ее укусила змея — то есть я, — виднелись два маленьких прокола. Надеюсь, что Фетчи действительно невосприимчивы к физическим повреждениям, или у нас появиться новая проблема.

Кэти плакала вдалеке, и я слышала, как Кассандра ругает Квентина. Позволила себе слабую, усталую улыбку. Похоже, я не единственная, кто снова стала самой собой.

«И он превратит меня в твоих объятиях в обнаженного рыцаря,» — сказала Луидэд. Затем ее тон изменился, оставив заклинание в прошлом.

«Вот именно, братишка, ты проиграл, и по твоим собственным правилам, ты не можешь прикоснуться к ним снова,» — ее одежда почернела, и стала казаться дырой в ночи. Слепой Майкл рядом с ней был похож на призрака, весь белый и сверкающий как пепел, а Акация рядом с ним казалась золотым призраком.

«Почему?» — спросил он.

«Потому что ты забрал ее, когда она принадлежала мне.»

«А человеческое дитя?»

«Потому что все взаимосвязано, — она покачала головой. — Халявы не будет.»

«Я этого не забуду.»

«Нет, — печально сказала она и посмотрела на меня. — Ты никогда ни чего не забываешь, не так ли?»

Я пожала плечами и встала рядом с Луидэд, глядя на своего бывшего пленителя. Его Охота была позади него, дети и Всадники сбились в кучу в замешательстве, в то время как позади меня были те, кто пришел освободить своих детей, они плакали от радости.

«Я тоже ничего не забываю. И никогда не прощу.»

Луидэд посмотрела на меня и улыбнулась. Слепой Майкл не сказал больше ни слова; он просто развернулся, плащ развевался у него за спиной, пока он возвращался к своей лошади и снова садился в седло. Он повел остатки своей охоты в ночь, и они исчезли, растворившись в тумане и тенях. Только Акация осталась и смотрела им вслед.

«Рада встрече, сестра,» — сказала Луидэд.

«Хоть некоторые из нас. Рада тебя видеть, — сказала Акация, все еще смотря вслед удаляющимся всадникам. Когда последний из них ушел, она повернулась ко мне и улыбнулась. — Ты сделала это. Ты свободна.»

«Удивлена не меньше тебя, — сказала я, плотнее закутываясь в плащ Мэй. — Ты идешь с ними?»

«Да, иду.»

«Почему? Он был готов заменить тебя,» — не знаю, что это для нее значит, но уверена, что ничего хорошего из этого не выйдет.

«Я слишком много раз ездила верхом, других дорог у меня нет, — она покачала головой, глядя на Луидэд. — Слепой Майкл — мой господин и муж. Я следую за ним.»

«Не надо,» — сказала я.

«Не надо? — Акация улыбнулась. — В этих краях меня ничего не держит.»

«Ничего?» — уточнила Луидэд.

«Мама?» — сказал голос позади меня. Он был мягким, почти испуганным. Акация замерла, ее взгляд скользнул поверх наших голов. Я обернулась и увидела, как Луна вышла из темноты.

Она подошла к Луидэд с другой стороны и остановилась, откинув капюшон. Она выглядела усталой, под глазами были круги, которых не было, когда я видела ее в последний раз. Сколько она заплатила, чтобы я оказалась на розовой дороге? Но глаза у нее по-прежнему были карие, а лисьи уши с серебристым мехом по-прежнему венчали голову. В ее волосах были розы, возможно, в знак признания того, кем она являлась.

«Мама,» — повторила она.

«Луна, — прошептала Акация, поднимая руку. Ее пальцы коснулись края круга, и она отпрянула. — Я… о, Луна. Я не могу до тебя дотянуться.»

«Знаю, — сказала Луна. — Ты слишком значимая часть царства отца. Круг заряжен против его магии.»

«Понимаю.»

«Мы могли бы вытащить тебя оттуда…»

«И что? Изменишь меня так же, как изменила себя? Освободишь меня от него? Будешь ли ты обнимать меня, когда я укушу, ударю и сожгу тебя? Прикроешь мою наготу и освободишь меня?»

«Да.» — ответ Луны не оставил места для споров.

Акация с горечью улыбнулась: «Верю тебе. Я так скучала по тебе, маленькая роза.»

«Я тоже скучала по тебе.»

«Идем домой.»

«Нет.»

«Так и думала, — ее улыбка смягчилась и стала печальной. — Слышала, ты вышла за муж.»

«Да. Он любит меня, несмотря ни на что,» — Луна взглянула на меня. Я отвернулась.

«Он умен. Любовь имеет значение, — улыбка Акации погасла. — Я всегда любила тебя.»

«Пошли домой.»

«Нет, — отступила Акация. — Мы обе просили, и обе отказались. Я скучаю по тебе, моя дорогая. Всегда буду скучать по тебе, так же как всегда буду любить тебя. А теперь мне нужно идти за твоим отцом.»

«Мама…»

Акация покачала головой, вернулась к лошади и села в седло. Луна двинулась было за ней, но Луидэд протянула руку, останавливая ее.

«Нет, — ответила она. — Ты не можешь пойти за ней.»

«Но…»

«Нет, — Акация уже ускакала, постепенно набирая скорость. Луидэд опустила руку. — Мы не можем спасти их, если они не хотят, чтобы их спасали. Так не бывает.»

Луна долго смотрела на нее, потом повернулась с тихим сдавленным криком и крепко обняла меня. Со смутным удивлением я поняла, что она плачет.

«Я думала, что позволила ему забрать тебя навсегда, — прошептала она. — После всего, что он забрал… я думала, он забрал и тебя.»

Я вздрогнула и прислонилась к ней, закрыв глаза. После всего, что случилось, я не была полностью уверена, что он этого не сделал.

Глава 29

Все странности этой ночи, стали постепенно исчезать, до тех пор пока мир за сияющей границей круга Луидэд не стал похож на мир, который я помнила. Дул сильный ветер, неся за собой хэллоуинские запахи сухих листьев, горящей тыквы и надвигающегося дождя. Луидэд все еще стояла на краю круга, двигая пальцами в маленьких, казалось бы, случайных жестах, которые, вероятно, были тем, что удерживало нас не видимыми для окружающих. Сейчас точно ни кто не фокусировался на своих иллюзиях, в том хаосе, который вызвал полет Слепого Майкла.

Дети, которые были спасены, спотыкались в кругу, дезориентированные и смущенные от того, что случилось. Только те, у кого кто-то был, способный претендовать на них — «друзья, семья или кровные спутники», как сказала Луидэд, — были спасены из Поездки. Время в Волшебной Стране-забавная штука. Некоторые дети из детского зала смешались с толпой, цепляясь за своих родителей или внезапно повзрослевших братьев и сестер и плача, или смеясь, или и то и другое вместе. Кентавр, который потратил столько времени дразня меня был там, все его странности и изменения которые он пережил были устранены. Он обнимал за талию высокую женщину-кентавра в клубничном пальто. Они горько рыдали и, похоже, не собирались расставаться в ближайшее время. Его спутницы нигде не было видно. Мне было горько это видеть. Она была так ужасна со мной, как только могла, но это не ее вина. Немного жестокости не означало, что она никогда не вернется домой.

Из всех лошадей, сопровождающих Слепого Майкла, только Кэти была втянута в круг. Она вернулась в свою человеческую форму после того, как цикл превращений закончился, но это, казалось, не исцелило ее разум. Она свернулась в клубок и всхлипывала. Пока я смотрела, Квентин пытался дотронуться до ее плеча, бормоча что-то, что я не могла расслышать. Она закричала так громко и пронзительно, что, если бы не заклинание Луидэд, все охранники парка «Золотые Ворота» в считанные минуты были уже здесь. Луна поморщилась и, наконец, отошла от меня, поспешив к Квентину, чтобы отвести его от его свернувшейся калачиком подружки.

Кэти перестала кричать и, дрожа, снова свернулась калачиком. Бедный ребенок. Она была дома, но все равно заблудилась. Может, как и мы все. Я все еще чувствовала Слепого Майкла на задворках сознания, легкое, трепещущее присутствие, пытающееся найти путь назад. Я содрогнулась.

«Когда это закончиться, Луидэд?» — спросила я, пронзительно низким голосом.

Она посмотрела на меня через плечо: «Это твой выбор, Тоби. Иди успокаивай своих друзей. Они немного переволновались.»

«Я…»

«Поговорим об этом позже. А теперь прошу меня извинить, — она невесело улыбнулась. — Мне нужно еще немного подержать этот круг, а это требует некоторого внимания.»

«Хорошо,» — сказала я и отступила, освобождая ей пространство.

Коннор и Кассандра управляли толпой, удерживая детей и их родителей в круге света. Каждый раз, когда кто-то пытался уйти, один из них был рядом, направляя их обратно к другим. Я не могла винить родителей за то, что они хотели вернуть своих детей домой — некоторые из них, вероятно, отсутствовали веками — но еще немного времени ничего не изменит, но это может очень помочь.

Мэй и Тибальт стояли в стороне, не помогая с организацией, но и не нарушая круг. Я подошла к ним, крепко запахнув плащ Мэй.

«Привет " казалось слишком банальным, а «спасибо» было запрещено, поэтому я сказала первое, что пришло мне в голову: «Вы двое выглядите ужасно мило.»

«О да, — ответила Мэй. Ее жизнерадостность была лишь слегка омрачена тем, что ее избил, укусил и обжег человек, чью смерть она должна была предсказать. — На самом деле у нас много общего.»

«О?» — я приподняла бровь.

«Да, — решительно ответил Тибальт. — Желание избивать тебя до тех пор, пока ты не перестанешь делать глупости, находится во главе списка.»

«Эй, ты помог мне добраться до Тенистых холмов.»

«Поверь, я никогда еще так не сожалел о том, что помог тебе. Но это было необходимо, — он изучал мое лицо с непроницаемым выражением. — Все хорошо?»

«Конечно. Если не считать того, что меня поработил сумасшедший Изначальный, который планировал жениться на мне в конце поездки, а так это был почти отпуск, — я пожала плечами. — Как здесь дела?»

«Карен проснулась в слезах, — сказала Мэй неожиданно спокойным голосом. — Сказала, что твоя свеча погасла. Хорошо, что она была с Луидэд. Меня бы она до смерти напугала.»

«Он запер все дороги после того, как схатил тебя. Никто не вошел, никто не вышел, — Тибальт продолжал смотреть на меня с тем же бесстрастным выражением. — Все пути, по которым мы пытались добраться до его земель, были перекрыты. Все, что мы могли сделать, это подождать, пока начнется Охота, и забрать тебя с пути.»

«Так что, типа, извини за то, что бросила тебя,» — закончила Мэй.

Я покачала головой: «Уверена, что ты не можешь бросить меня, Мэй, ведь ты мой Фетч и все такое. Но… я ценю то, что ты сделала.»

«Я ценю» — это почти за границами приличия, почти за чертой благодарности. Если это и обеспокоило кого-то из них, они этого не показывали. Между нами воцарилось короткое молчание. Я оглядела круг, бросив еще один взгляд на небольшие группы, которые образовались, потому что благодарные родители держали своих детей рядом. Все больше и больше фейри начинали принимать человеческий облик, ожидая момента, когда Луидэд выпустит их из круга. Как я и ожидала, Амандины нигде не было видно.

«Можно подумать, что мама появится, — сказала я как можно более непринужденно. — Спасти жизнь своей единственной дочери и все такое. Это могло бы сблизить нас.»

«К сожалению, Амандина снова исчезла, — нахмурился Тибальт. — Ее башня запечатана.»

«Потому что это большой сюрприз.»

С тех пор как мама решила сойти с ума, она проводит все больше времени, скрываясь в глубинах летних земель. Понятия не имею, чем она там занимается. Однако это определенно не включает в себя отправку поздравительных открыток.

Коннор подошел ко мне и взял за локоть.

«Будьте пожалуйста добры замаскироваться, Луидэд сказала, что собирается убирать круг, — сказал он. — Тоби, Мэй, Луна просила передать, что вы поедете с нами в Тенистые холмы. Сильвестр хочет тебя видеть. Тоби, можно тебя на секунду?»

«Конечно,» — сказала я позволяя ему себя увести.

Он потянул меня к дальней стороне круга, насколько позволяло кольцо света, и отпустил мой локоть, чтобы обхватить мое лицо обеими руками. Глаза у него были красные. Он явно плакал.

«Я думал…»

«Ты ошибся, — я протянула руку, обхватила его запястья удерживая на месте. — Разве я не говорила, что вернусь домой? Иногда это занимает чуть больше времени. И, Эй, два месяца — это даже не идет ни в какое сравнение с четырнадцатью годами.»

Коннор неуверенно рассмеялся.

«Разве мы не можем устроить соревнование?»

«Я выиграю.»

«Вот почему мы не можем этого сделать, — он наклонился вперед, чтобы уткнуться своим лбом в мой, все еще держа руками мое лицо. — Ты в порядке? Ты правда в порядке?»

Что мне нужно на это ответить? Нет, не в порядке. Я сейчас была очень далеко от состояния порядка. Чувствовала себя оскверненной, было ощущение что кто-то оставил свои грязные отпечатки на моей внутренней коже и мое зрения продолжало размываться по краям, как будто снова пыталось рассыпаться на мелкие фрагменты. Слепой Майкл запланировал для меня что-то особенное, и его крючки все еще были глубоко во мне.

Я отстранилась от него, отпустив его руки, сказав: «Да, в порядке.»

Он выглядел неуверенным, но спорить не стал. Слишком много нужно было сделать. Некоторые дети так давно не носили человеческую маскировку, что уже не знали, как ее создавать, и начался хаос, родители попытались объяснить им процесс. Все это дало мне долгожданную передышку, в которой мне нужно было отдохнуть, подальше от всех, кто будет задавать неудобные вопросы, и начала надевать свою собственную маскировку. Возможно, долгая пауза была полезна для моей магии, потому что казалось, что моя иллюзия сложилась легче, чем обычно. Мне потребовалось всего несколько минут, чтобы надеть на себя человеческую личину.

Я была одной из последних. Как только моя иллюзия сработала, Луидэд опустила руки, и круг рухнул. Последний тонкий слой нереальности, между нами и человеческой ночью, исчез вместе с этим, и нахлынули звуки и запахи Сан-Францисского Хэллоуина. Это должно было бы меня утешить, но не утешило, я почувствовала, что замерзаю.

Это не было похоже на дом.

«Заканчиваем, ребята, — сказала Луидэд, подходя ко мне и оглядывая толпу. — Все, валим по домам. Устанавливаем защиту и используем заклинания, которым я научила. Это может занять некоторое время, но они все расскажут.»

Некоторые родители начали роптать, и несколько осторожных, вопрошающих рук поднялись в верх. Луидэд нахмурилась: «Я что, похожа на чертову колонку советов? Убирайтесь отсюда.»

Этого было достаточно, чтобы убедить даже самых отчаянных, что у них есть места намного лучше этого. Толпа начала расходиться, разбегаясь во все стороны. Я посмотрел на Луидэд. Она была достаточно близко, чтобы я смогла увидеть трещины в ее человеческой маске, в этих местах текла кровь. Впервые ей не удалось скрыть свою натуру, и это пугало. Слепой Майкл был сильнее ее.

«Луидэд?»

Она покачала головой.

«Не сейчас, Тоби. Скоро, но не сейчас. Я забираю человеческую девушку, возможно, я смогу что-то для нее сделать. Возвращайся в Тенистые холмы и подумай, что делать дальше.»

Я горько усмехнулась: «Ты имеешь в виду, что больше никогда не спишь?»

«Ты добралась туда при свете свечи, но не тем путем,» — она наклонилась вперед, и голос ее звучал мягко. Затем она выпрямилась и повернулась, чтобы пересечь круг длинными, пожирающими землю шагами. Я смотрела ей вслед, и когда Луна подошла, чтобы взять меня за локоть и повести к парковке, я не сопротивлялась.

Они арендовали небольшой автобус, чтобы добраться до парка Золотые Ворота и обратно в Плазант-Хилл. Кассандра забралась на водительское сиденье, что имело смысл; кроме меня и Коннора, не уверена, что у кого-то еще в этой толпе есть права, а я была не в состоянии вести машину. Половина детей заснула еще до того, как мы добрались до шоссе, без сил повалившись на родителей.

Я сидела между Коннором и Тибальтом. Они продолжали смотреть друг на друга поверх моей головы. Я прекрасно понимала почему, но не хотела иметь с этим дело; вместо этого я закрыла глаза, плотнее запахнула плащ и облокотилась на сиденье. Все это было похоже на дурную шутку. Чистокровки, подменыши, Фетч и Герцогиня Тенистых холмов едут в автобусе в Ист-Бей. …

Где-то вовремя поездки я задремала и проснулась уже когда автобус въехал на стоянку парка Пасо Ногаль. Это послужило для всех сигналом что пора расходиться. Родители забирали своих детей и уходили домой, некоторые из них останавливались, чтобы взять меня за руки и произнести слова бессмысленной благодарности. Я улыбалась, кивала и делала вид, что не замечаю, как они избегают встречаться со мной глазами. Луна повела всех нас, кто остался, кратчайшим путем, которого я никогда раньше не видела, пропуская почти всю нелепую гимнастику. Мошенница.

Как только мы вошли, она оставила нас, сказав, что ей нужно найти Сильвестра, а Квентин и Кассандра пошли звонить Митчу и Стейси. Коннор последовал за Луной, и я поняла, что не видела Тибальта с тех пор, как мы вышли из автобуса. Я взглянула на Мэй.

«Где…»

«Он сказал, что у него кошачьи дела,» — сказала она и пожала плечами.

«Правда. Знаешь что?»

«Иди сюда. Луна сказала, что ты проголодаешься. И, знаешь, — она снова улыбнулась усталой, но солнечной улыбкой, — нагота табу.»

С этими словами она пошла дальше, двигаясь по «залу " с той небрежной легкостью, которая говорила мне о том, сколько времени она провела в Тенистых холмах с тех пор, как я исчезла. Это не заимствованное знание. Это все ее.

Минут через пять она открыла дверь в маленькую, отделанную дубовыми панелями прихожую. На единственном в комнате столе было разложено мясное ассорти, хлеб, фрукты и сыр, а на одном из стульев лежала стопка чистой одежды. Спайк лежал свернувшись калачиком на груде одежды, уныло опустив голову на лапы.

«Привет, Спайк,» — сказала я.

Его голова дернулась вверх, и он выпрыгнул из кучи одежды, отчаянно мяукая, пока бежал ко мне. Я удивила себя, рассмеявшись, когда протянула руки, и он запрыгнул на них, продолжая мяукать и тереться о мой подбородок, своей шипастой макушкой, почти царапая меня.

«Я тоже скучала по тебе, малыш. Да,» — сказала я, поглаживая его.

«Я потратила кучу времени чтобы заставить его поесть, — сказала Мэй. Подойдя к стулу, она взяла сверток с одеждой. — Это из дома. Думаю, что они все равно подойдут, хотя ты похудела немного больше, чем я рассчитывала. Они тебя не кормили?»

«Не помню,» — ответила я.

Пока одевалась, пыталась справиться с розовым гоблином, который не хотел, чтобы его отпускали, это был захватывающий опыт, с элементами жонглирования, но с небольшой помощью Мэй мне удалось одеться. После этого я почувствовала себя намного лучше, и еще лучше, когда Мэй удалось на некоторое время снять Спайка с моего и я успела натянуть куртку. Кожа до сих пор пахла, успокаивающем ароматом мяты.

«И что теперь? — спросила Мэй, отступая назад.

Я взяла кусок хлеба, взглянула на мясное ассорти, и начала сооружать сэндвич.

" Съем это, свяжусь с Сильвестром и… "

«Она возвращается в земли моего деда».

Голос был к сожалению знакомым. Я застыла, забыв про бутерброд, когда поворачивалась к женщине, стоящей в дверях прихожей. «Рейзалин.»

«Октобер, — ответила она почти насмешливо. — Ты в душе всегда была скрытым тараканом? Не волнуйся мне ты можешь об этом рассказать. Я не буду думать о тебе хуже чем обычно.»

«Не таракан, меня просто сложно убить, — сказала я, положив свой надкусанный бутерброд обратно на стол. — Чем могу помочь?»

«Просто хотела взглянуть на ходячую мертвую женщину,» — сказала она и улыбнулась.

Рейзалин Торкиль наводила ужас, кем бы она не являлась, и учитывая все обстоятельства, что я узнала о семье Луны, это отнюдь не делало ее менее пугающей. Не помогло и то, что она была больше похожа на своего отца, чем на мать, имея характерные черты Токиль такие как рыжие волосы и медовые глаза. Фарфоровая кожа и тонкие черты лица создавали иллюзию совершенной, неоспоримой чистоты и добродетели. По крайней мере, пока она не открыла рот.

«Тоби? — неуверенно сказал Мэй. — Она ведь на самом деле не это имеет в виду, правда?»

Мне очень хотелось сказать ей «нет», но не уверена, что могу солгать собственному Фетчу так, что она в это поверит. Вместо этого я покачала головой, и Рейзалин, рассмеялась, она была в полном восторге.

«Посмотри на это! Она даже не может в этом признаться! — Рейзалин сделала шаг вперед, опустив подбородок так, что ее взгляд был из под отпущенных бровей. Она была похожа на хищника. — В ней его когти. Он наложил на нее руки. Она возвращается.»

«Тоби…»

«У него мой нож, — сказала я как можно более осознано. — Мне его подарили. Он не может его оставить у себя.»

«Есть и другие ножи, — Мэй схватила меня за руку, дергая на шаг влево. Спайк вздрогнул в знак протеста, крепко вцепившись когтями в мое плечо. — Есть целые магазины, которые продают только ножи. Мы достанем тебе новый нож.»

«О, дело ведь не в ножах, Октобер? — Рейзалин продолжала улыбаться. — Мой муж плакал во сне, шепча твое имя. Надеюсь, ты умрешь в муках. А еще лучше, если ты будешь жить там вечно.»

«Тоби, не делай глупостей. Я уже нарушила правила, чтобы спасти тебе жизнь. Не смогу сделать это снова.»

«Черт возьми, маленький Фетч, неужели? — Рейзалин обратила внимание на Мэй. — Мой дедушка не торопится ломать свои игрушки. Может быть, ты просто не хочешь ждать.»

Мэй ахнула: «Рейзалин, если ты не уберешься отсюда, мне придется тебя ударить.»

Короткая вспышка ярости исказила черты лица Рейзалин, прежде чем она снова расплылась в хищной улыбке.

«Мне следует убить тебя прямо здесь, но не стану, — сказала она. — То, что тебя ждет впереди, причинит тебе еще большую боль.»

Она повернулась на каблуках и вышла из комнаты, оставив нас смотреть ей вслед.

Мэй произнесла дрожащим голосом: «Она ошибается, правда? Ты ведь не вернешься.»

«Должна. Он в моей голове, Мэй, — я повернулась к ней. Ее лицо по-прежнему было моей копией, но оно уже не было зеркалом; у нее были недели, чтобы сделать его своим. Она выглядела встревоженной, испуганной и такой, какая она на самом деле. Это обнадеживало. По крайней мере, у нее был шанс на жизнь. — Я чувствую его. Иногда почти слышу его. Не думаю, что смогу уйти, не встретившись с ним лицом к лицу.»

«Это глупо. Это глупо и все равно что самоубийство, не позволю.»

«Не думаю, что ты имеешь право голоса, дорогая,» — сказала я, мягко убирая ее пальцы со своей руки. Она не сопротивлялась. Она просто стояла и мрачно смотрела, как я сняла Спайка с плеча, положила его на пол и повернулась, чтобы выйти из комнаты. Она не остановила.

Спайк догадался. Я прошла примерно половину коридора, когда звук его когтей раздавался в нескольких футах позади меня, по мраморному полу. Наконец, я повернулась, чтобы посмотреть на него. Он быстро сел, наблюдая за мной горящими, прищуренными глазами.

«Ты не идешь,» — сказала я.

Он встал и прошел вперед, садясь прямо возле моих ног.

«Не пойдешь. Это опасно.»

Взгляд которым он меня наградил выражал: «Если ты пойдешь, я тоже иду.»

Вздохнула.

«Прекрасно, Спайк, делай как хочешь»

Я снова пошла, шаги сопровождались легкими постукиваниями от когтей гоблина и мне приходилось скрывать насколько я счастлива. Зная, что Спайк в безопасности, и мне действительно не хотелось идти одной. Есть много способов умереть, и одиночество всегда казалось одним из худших вариантов. Практически все остальное было намного лучше.

Мы вышли из герцогства, вернувшись обратно в мир смертных, не встретив ни кого по пути. Дверь в дубе закрылась с глухим стуком и я остановилась взглянув на склон холма.

Другие могли подумать, что спасли меня, но я знала каждой клеточкой своего мозга, что это не так. Слепой Майкл слишком долго держал меня, чтобы такое спасение сработало. Часть меня все еще принадлежала ему — и всегда будет принадлежать, что бы ни случилось потом, — и если этому позволить жить, эта часть всегда будет пытаться найти способ вернуть меня к нему. Можно притвориться, что все в порядке, или признать, что все не так, и попытаться что-то сделать.

Слепой Майкл был чудовищем, и ему слишком долго позволяли оставаться безнаказанным. Сколько детей он забрал и искалечил за столетия? Сотни? Тысячи? Фейри ценят детей превыше всего, и все же никто не осмеливался попытаться остановить его — с тех пор, как Луидэд попытались и потерпела неудачу. Кто-то должен был это сделать. Кто-то должен был сделать это давным-давно.

Просто мне очень хотелось чтобы это была не я.

Без какого-либо предупреждения чья-то рука опустилась на мое плечо, я уже была готова бежать пока не услышала голос Сильвестра: «Знаю, куда ты идешь, Октобер.»

Развернулась чтобы посмотреть на него.

«Как долго ты здесь?» — не видела как он подошел. Для человека с рыжей шевелюрой он просто мастерски сливается с местностью.

«С тех пор, как Луна сказала мне, что они привезли тебя домой.»

«Я только что была внутри. Почему ты ждал здесь?»

«Потому, что знаю тебя лучше, чем ты думаешь, — он вздохнул выглядя очень усталым. — Оставшуюся часть разговора могу предположить. Я извинюсь, ты ответишь что все в порядке и ты возвращаешься на земли Слепого Майкла, предупредив меня что я тебя не остановлю. Все правильно?»

«Да…»

«Мне и в голову не придет тебя останавливать.»

Ладно, этого я не ожидала услышать. Я уставилась на него, и он улыбнулся. Мне хотелось спросить, почему он не попытается остановить меня, но не смогла подобрать слов. Ни одного.

«Я слишком хорошо тебя знаю, Тоби, — сказал он, все еще улыбаясь. — Иногда я жалею об этом, поверь мне. Мне бы хотелось иметь какие — то иллюзии, за которые можно зацепиться, но мне больше не за что цепляться. Я просто слишком хорошо тебя знаю.»

«Прости,» — прошептала я.

«Не стоит. Однажды я сам отправился разыграть из себя героя и сделал бы это снова, если бы пришлось, — его улыбка стала задумчивой. — Я бы все повторил и сделал все по-другому. Чтобы когда некоторые люди захотят уйти, ну… все было по-другому. Но мы не можем изменить прошлое, и теперь вижу, как ты уезжаешь. Я видел, как ты родилась. Наблюдал, как ты из смущенной маленькой девочки превращаешься в одного из моих лучших рыцарей. Я не должен видеть, как ты умираешь.»

Я закрыла глаза, содрогаясь. Он не пытался отговорить меня от задуманного, и почему-то от этого стало только хуже.

«Мне очень жаль. Но это важно.»

«Это единственная причина, по которой я могу тебя отпустить. Посмотри на меня, пожалуйста, — я открыла глаза. Он уверенно держал меч в ножнах. — Знаю, куда ты идешь и не остановлю тебя. Но я не отпущу тебя одну.»

«Сильвестр…»

Он продолжал говорить, не обращая внимания на мои возражения.

«Это был меч моего отца. Он подарил его мне, когда я впервые отправился на войну; он сказал, что он никогда не подводил его и не подведет меня. Если бы у меня был сын, меч был бы его — он бы мог принадлежать и Рейзалин, если бы она захотела. Но моя дочь никогда не понимала, что значит носить меч своего отца.»

«Сильвестр?», — все происходило быстро, слишком быстро. Я не знаю как противостоять всему этому.

«Она не подарок: но я хочу ее вернуть. Если придется, я верну ее, когда буду мстить за тебя. Но ты не простишь мне, если я последую за тобой сейчас; ты не позволишь мне украсть твою месть, и присутствие дорогой Мэй говорит о том, что ты не вернешься домой, вне зависимости от того поеду я с тобой или нет. Я отпущу тебя, если ты возьмешь меч моего отца.»

«Почему?»

«Потому что, когда я был моложе, я был героем, — он наклонился и поцеловал меня в лоб, прижимая меч к моим рукам. — Иди во славу, Тоби. Если тебе суждено умереть, сделай это достойно. Если сможешь возвращайся к нам, возвращайся домой.»

Я прикусила губу, чтобы не расплакаться.

«Сильвестр…»

«Ты не можешь поблагодарить меня и не можешь обещать, что вернешься, а это единственное, что я хочу услышать, — он снова улыбнулся, приглаживая мои волосы одной рукой. — Если он убьет тебя, забери его с собой. Покончи с этим. Это все, о чем я прошу. Люблю тебя.»

Повернувшись, он ушел в лес, оставив меня наедине со Спайком и, сжимающий в руках его отцовский меч. Убедившись, что он меня не услышит, прошептала: «Я тоже тебя люблю.»

Опустилась на колени, встретилась взглядом со Спайком: «Останься здесь. Присмотри за Сильвестром. Не позволяй ему плакать из-за меня. Ладно?»

Он оценивающе посмотрел на меня, прежде чем броситься вслед за Сильвестром. Выпрямилась. Если кто-то присмотрит за Сильвестром, даже если этот кто-то розовый гоблин, я смогу уйти. Можно было не отпускать Спайка, если бы Сильвестр был не один. Поэтому у меня нет особого выбора.

Меч оказался на удивление легким; и не был большим, таким что я смогла его поднять. Возможно, отчасти поэтому Сильвестр и отдал его-мне. Он знал, что он хорошо послужит мне, и хотя сам он не смог отомстить, он сможет убедиться, что его меч сделает это за него. Умный парень. Я почти заставила себя забыть, что он оплакивает меня. Почти, но не совсем. Перекинув ножны через плечо, я начала спускаться с холма, остановившись на краю леса, чтобы наполнить свои руки магией и завернуться в человеческую маскировку, которая скрывала мои заостренные уши и меч. Я вздрогнула, когда иллюзия легла на меня, не в силах удержаться от мысли: «это в последний раз». Не было времени сожалеть о случившемся. Пора уходить.

Дэнни ждал на парковке. Сильвестр действительно знал, что я уезжаю. Один из Баргестов сидел на переднем пассажирском сиденье, дружелюбно пыхтя. Я скользнула на заднее сиденье. Дэнни поднял голову и улыбнулся, поймав мой взгляд в зеркале.

«Давно не виделись, а, Дэй?»

«Привет, Дэнни, — я закрыла глаза. — Разбуди меня, когда приедем, ладно?»

«Понял.»

Мы остановились перед домом Луидэд спустя чуть больше часа. Дэнни сдержал слово и не будил меня, пока мы не припарковались перед аллеей Луидэд. Баргест последовал за ним из машины, когда он вылез, чтобы обнять меня на прощание, прыгая и пуская слюни, как корги, на которых он совершенно не походил. Я наклонилась, чтобы почесать его за ушами, и он тщательно облизал мое лицо своим шершавым языком.

«Это Игги, — гордо сказал Дэнни. — Он уже почти приучен к дому.»

«Должно быть, ты очень гордишься им, — выпрямиляясь и одаривая его легкой улыбкой, произнесла я. — Хорошей дороги, Дэнни. Было весело.»

«Приходи на псарню в следующие выходные, я распоряжусь,» — сказал он, подхватывая Игги под мышку и забираясь обратно в кабину. Я помахала ему рукой, пока он отъезжал, затем развернулась и направилась к двери Луидэд.

Она открылась прежде, чем я успела постучать.

«Я ждала тебя еще несколько часов назад.»

«Извини. У меня были некоторые обстоятельства.»

Луидэд взглянула на ножны у меня на плече: «Это меч Сильвестра?»

«Да.»

«Он всегда был немного туповат, — она посмотрела мне в лицо, изучая меня. Вокруг глаз у нее были темные круги. Она слишком устала, насколько что даже я смогла это увиедть. Хватит ли у нее сил сделать то, что мне нужно? — Собираешься геройствовать, не так ли?»

«Так и есть. Извини.»

«Нет, не так, — она пожала плечами. — Все в порядке, это ожидаемо от детей моего отца. Просто я надеялась, что ты будешь другой. Ты понимаешь, что просишь меня помочь убить собственного брата?»

Кивнула: «Знаю. Извини.»

«С чего бы?»

«Потому что кто-то должен, — тихо сказала я. — Он нарушил правила.»

Луидэд посмотрела на меня долгим задумчивым взглядом, прежде чем она кивнула: «Иногда у тебя все же случаются проблески интеллекта. Уверена, черт возьми что ты это получила не от своей матери. Проходи.»

Она развернулась и пошла внутрь, я последовала за ней. Что еще мне оставалось делать?

Она провела меня на кухню, открыла холодильник и достала банку со столовыми ложками и белой жидкостью, сверкающей на дне, словно жидкие бриллианты. Поставив банку на стол, она вытащила из раковины ржавый нож и сказала: «Это то, что я для тебя делаю.»

Затем одним резким движением она полоснула себя ножом по запястью.

Вздрогнула. Луидэд стиснула зубы и перевернула руку вверх тормашками, истекая кровью в банку, пока та не наполнилась алыми полосами. Жидкость, казалось, не смешивалась, а вместо этого закручивалась, как окровавленная конфета, вся в бриллиантах и рубинах смерти.

Когда банка наполнилась наполовину, она отдернула руку и обмотала ее полотенцем, тихо ругаясь. Не глядя на меня, она сказала: «Выпей это.»

«Что она со мной сделает?», — засомневавшись я все же взяла банку, с опаской рассматривая ее содержимое. Можете назвать меня параноиком, но кровь Изначального — это очень мощная штука. Мне бы хотелось знать о последствиях до того как они настанут.

«Сделает? Ничего особенного, — она жестоко рассмеялась. — Просто выведет тебя на кровавую дорогу. Единственную доступную для тебя сейчас. И Тоби ты не сможешь вернуться обратно. Никакие свечи тебя не спасут, — ее голос звучал почти умоляюще. — Измени свое решение. Оставь его в покое. Просто живи.»

«С Кэти все в порядке? — спросила я не сводя глаз с банки, наблюдая, как искрится жидкость.

Луидэд молчала долгое время прежде чем сказать: «Нет, она не в порядке.»

«Убийство поможет ей?»

«Октобер…»

«Убийство ей поможет?

Она вздохнула: «Может быть. Если он умрет, его власть над ней ослабнет, если к тому времени она полностью не сломается. Без его вмешательства я возможно смогу исправить тот ущерб который он ей нанес.»

«Тогда я не могу передумать» — была ли я готова умереть за одну человеческую девушку?

Кровь моей дочери была слишком жидкой, чтобы ей пришлось столкнуться с выбором подменыша, и это делает ее одной человеческой девушкой. Да, готова. Ради одной человеческой девочки, ради всех детей, которых не спасли… и ради всех тех, кого никогда не придется спасать.

«Хорошо, Тоби. У тебя есть один выход, как только ты уйдешь. Если ты сможешь убить его, этого будет достаточно, чтобы заплатить пошлину, и ты вернешься. Если ты не сможешь… кровавая дорога имеет определенную цену.»

«Он или я.»

Она кивнула. Глаза у нее были карие, как у человека, и глубоко посаженные. Она выглядела уставшей.

«Он или ты,» — подтвердила она.

Улыбнулась ей, подняла кувшин и выпила. Жидкость имела вкус горячей крови и холодной соленой воды, каким-то образом смешанной без смешивания. Я почти ожидала отката от крови Луидэд, но его ни чего не предвещало. Ничто не могло.

Луидэд родилась до того, как большая часть мира научилась измерять время. Она наблюдала за подъемом и падением империй, держа мать за руку и смеясь. У меня не было ее воспоминаний — слава Титании, потому что я могла бы сломаться, если бы это было так — но внезапно я ощутила сокрушительное чувство времени, бесконечного времени, врезающегося в меня, когда мир вспыхнул кроваво-красным и солоновато-белым. Я ощутила вкус крови, но не знала, ее ли это кровь, или может быть моя, или это кровь самого времени, жгучая и горькая на моем языке.

Затем время остановилось, и цвета растворились в темноте.

Я падала.

Глава 30

ЛЕС БЫЛ ПОЛОН ВЗДОХОВ. Ветра не было, но ветви склонились друг к другу, шепча о боли, крови и потерях. Я вернулся в лес Акации, и меня это вполне устраивало; она была единственным существом на землях Слепого Майкла, которое мне было жаль оставлять. Повернулась, пытаясь сориентироваться. Я стояла в лесу, когда темнота рассеялась, уже проснувшись. Кровавый путь был наименее болезненным из всех трех. Наверное, потому, что предполагалось, что конец будет самым болезненным.

Что-то было не так. Темнота вокруг деревьев усилилась, и подлесок увял. Лес был единственным местом на этих землях, которое казалось живым, а теперь ощущалось, что он умирает. «Акация?» — позвала я. Ответа не было.

О, корни и ветви. Она помогла мне перед поездкой; она осталась, чтобы поговорить со своей дочерью, после того как была прервана поездка. Слепой Майкл, должно быть, все видел. Это были его земли, и он явно был сильнее ее. Потеря детей, ослабила его. Поэтому ему нужен кто-то — кто угодно — чтобы преподать урок. Акация не была невиновной, но и виноватой тоже не была.

Я сняла меч с плеча и начала обнажать его, не желая пересекать равнины без оружия в руках. Мои ладони скользнули по луке, и я посмотрела вниз. Моя правая рука была в крови, вытекающей из тонкого пореза, который безболезненно открылся поперек запястья. Не было никаких признаков свертывания крови, она просто продолжала кровоточить.

«Кровавая дорога,» — сказала я, осознавая. Порезов будет все больше, и больше, пока я не истеку кровью там, где стою. Это было не то, что я ждала, но и сюрпризом не стало; время было ограничено. Я и так это знала. У меня никогда не было вечности — ее не бывает у подменышей — а теперь время истекало. Слепой Майкл все еще должен был умереть.

Времени было катастрофически мало, ночь очень длинной, и все это было его преимуществом. Все, кроме меня и крови. Кровь указала мне путь, когда ее смешали с воском и связали в свечу; почему она не помогла мне, когда была чистой?

«Сколько миль до Вавилона?» — прошептала я, вытирая кровь с губ, прежде чем рвануть к опушке леса, пробежав между деревьями в окутанную туманом ночь. Кровь знала дорогу, и поэтому я доверяла крови, не сомневаясь в своих шагах, пока бежала в серости.

Не успела я убежать далеко, как увидела вдалеке зарево костра, горевшего на поляне герцогства Слепого Майкла. Всадники снова собирались. Хорошо. Это означает, что он будет там, и я смогу его найти.

По крайней мере, королевство не мешало мне. Я споткнулась о несколько камней, но этого и следовало ожидать; я бежала по земле, которую не видела, и если бы не спотыкалась, то подумала, что попала в ловушку.

Мне действительно нужно научиться больше думать.

Я услышала крики Всадников, когда пробежала равнину почти до середины. Они казались рассерженными, и я не могла их винить; с их точки зрения, Луидэд и компания вмешались в их большой праздничный парад. Конечно, их большой праздничный парад состоял из похищений и промывания мозгов, но что такова в маленькой ужасной пытки между друзьями? Не осталось ничего, что могло бы отвлечь меня, и никого, кого можно было бы спасти. Это было почти облегчением; иногда приятно вернуться к истокам. Я убью Слепого Майкла или умру, пытаясь это сделать. Убить или быть убитым. Жить или умереть.

На лбу у меня открылся порез, и кровь заливала глаза, пока я бежала через герцогство к свету. Никто не остановил меня, даже когда я ворвалась на поляну с криком: «Майкл!»

Там собрался весь двор, чтобы отпраздновать то, чему я помешала. Это было уже слишком. Я споткнулась, удивилась, и два всадника вышли из толпы, чтобы схватить меня, прижав мои руки к бокам.

«Деритесь со мной, ублюдки!» — я отчаянно брыкалась, пытаясь освободиться. Они только смеялись.

Слепой Майкл сидел там, где я помнила, высоко на троне — маленькая часть меня, которая хотела, чтобы я закончила поездку, всегда знала, где он. Для этой предательской части меня он все еще был моим Богом.

Должно быть, он увидел, как крошечная часть моего сердца засверкала в глазах, потому что рассмеялся и сказал: «У меня было достаточно времени, чтобы поработать над ней. Пусть она подойдет ко мне.»

Всадники отпустили мои руки и встали в ряд с остальными, образовав широкий круг вокруг своего господина. Скорее всего верное решение. Если я проиграю, они будут рядом, чтобы забрать тело; если выиграю, они будут достаточно близко, чтобы уничтожить меня. Пессимизм не лучшее средство в большинстве ситуаций.

Я смотрела на них, сплевывая кровь на землю, пока шла к Слепому Майклу. На нем были доспехи, которые он надел для поездки, но зеркальный блеск исчез, погребенный под пылью и пятнами засохшей крови. Его сверхъестественное самообладание тоже исчезло, сменившись гневным раздражением.

Он удерживал мое внимание только мгновение. Затем его привлек стулу рядом с ним, на котором сидела Акация, с желтыми пустыми глазами и расширенными зрачками.

«Что ты с ней сделал?» — требовательно спросила я.

Слепой Майкл нахмурился, его брови сошлись над ледяными глазами.

«Не смей так со мной разговаривать, — его слова для меня имели такое же значение как семь заповедей. Я почувствовала, как на внутренней стороне моей левой руки открылся еще один порез, добавив к остальным еще одну струйку крови. — Никогда не говори со мной в таком тоне.»

Было трудно двигаться, когда он смотрел на меня сверху вниз, но мне удалось поднести руку ко рту, слизывая свежую кровь с пальцев. Давление его слов и взгляда ослабло, превратившись в раздражающее жужжание на задворках моего сознания. Моя сила всегда исходила в основном от крови. Даже он не мог коснуться меня, пока она у меня есть.

«Я буду говорить с тобой, так как захочу, — сказала я. — А теперь спускайся и сразись со мной.»

«Почему? — он прищурил глаза. Мое зрение распалось, приходя со всех сторон сразу, он заставил меня смотреть глазами Охоты. — Ты моя. Почему я должен бороться с тем, что принадлежит мне?»

«Я не твоя!» — закричала я. Когда зрение вернулось в норму, меня пронзила острая боль. Я не могла поверить, что все так и закончиться: он был слишком близко ко мне.

«Ты ездила Верхом. Ты моя.»

«Я остановилась до окончания».

«Это не имеет значения, ты принадлежишь мне. Все здесь принадлежит мне, — он повернулся и почти нежно провел рукой по щеке Акации. Когда-то там была любовь, до того, как он изуродовал ее. — Как мне напугать ее на этот раз? Последний раз, когда она предала меня, это было ее лицо. Какой она должна быть сейчас? Она страдает за тебя. У тебя есть право голоса в ее боли.»

«Отпусти ее, Майкл.»

Он повернулся ко мне, улыбаясь: «С чего бы это?»

«Потому что, если ты не сделаешь это сам, мне не придется тебя заставить.»

Он рассмеялся.

«О, маленький Подменыш, незаконнорожденная дочь Амандины. Почему ты думаешь, что можешь заставить меня что-то сделать? Возможно, если бы ты приняла мое любезное предложение и стала моей прекрасной невестой, то могла бы иметь некоторое влияние, но ты отклонила его. Теперь ты не под защитой моей сестры. Она не может спасти тебя.»

«Тогда я спасу себя, — посмотрела на него, выплевывая еще один глоток крови. — Мне она не нужна».

«Нет, ты пришла за собой. Глупая маленькая героиня, — он просунул руку между подушками своего трона и вытащил мой нож, прижав его к щеке Акации. Его улыбка не дрогнула. — Удивительно, что хоть кто — то из детей или внуков моего отца выжил.»

«Отдай мне мой нож и отпусти ее.»

«С чего бы это? — он не потрудился обернуться. — На колени.»

Я упала на колени, прежде чем поняла, что он сказал. Удар о землю оставил новые порезы на ногах и коленях. Отекли. Мы шутили, пока я истекала кровью.

«Выкуси», — прорычала я, заставляя себя встать. Это было нелегко, мои ноги все время пытались подогнуться.

«Красивые слова, но ты недостаточно сильна. Иди умри где-нибудь в другом месте.»

«Заставь меня», — сказала я, стиснув зубы и стараясь не упасть снова. Кровь заливала мне глаза, я вытерла ее рукой. Затем остановилась, недоверчиво смотря вниз.

Моя свеча лежала у основания его трона. Я не могла услышать, что она зовет меня из за свежей крови повсюду, но как только я увидела ее, то поняла. Это имело определенный безумный смысл: очевидно, здесь вообще ни когда не убирались, и как только я выбросила свечу, она превратилась в просто мусор. В прошлый раз я отказалась от ее защиты — но это было тогда, а не сейчас. Если смогу до нее дотянуться, то смогу выбраться при свете свечи.

«Не собираюсь умирать,» — сказала я.

«Разве нет? — он ухмыльнулся. — Жаль. Если ты не умрешь, мне не нужно тратить время на то, чтобы убить тебя.»

Он повернулся к Акации и провел ножом по ее лицу. Ее глаза оставались стеклянными и рассеянными, даже когда кровь начала стекать по щеке.

Кровь стекала по моим пальцам и по мечу Сильвестра, когда я направила его на него, металл сверкал пурпуром и золотом в свете костра.

«Оставь ее в покое и дерись со мной! — закричала я. — Будь мужиком, ублюдок, а не богом! Или ты слишком боишься?»

Мое последнее слово разнеслось по площади, как боевой клич. Это был вызов, который он не мог проигнорировать после провальной поездки.

Слепой Майкл бросил мой нож на колени Акации и встал, прищурив невидящие глаза.

«Ты действительно думаешь, что можешь бросить мне вызов? — пророкотал он. — Ты, которая отвергла свое наследие, чтобы жить как ничтожество? Ты дура, Октобер, дочь Амандины. Ты забыла своего бога?»

«На самом деле я скорее атеист,» — ответила я.

«Понимаю, — он улыбнулся, протягивая ко мне пустую руку. Я думала, что слышу, как Всадники вокруг нас кричат с триумфом; затем они исчезли, голоса исчезли, когда туман поднялся, чтобы закрыть пейзаж. — Но церковь — это такое тихое, гостеприимное место. Там нет боли, маленький подменыш. Нет смерти. Нет необходимости в мечах.»

Меч в моих руках исчез, растворившись в тумане. Я сжала пальцы, пытаясь найти его, но нащупала только воздух. В ярости подняла глаза и встретилась взглядом с пустыми глазами Слепого Майкла. Его улыбка не дрогнула. Не могу отвести взгляд.

«Нет боли, — прошептал он. — Нет смерти, нет необходимости сражаться. Вернись, маленький Подменыш. Вернись ко мне и будь со мной всегда.»

Белизна его глаз расширилась, совсем как у его сестры, я тонула.

«Я не твоя», — сказала я, выдавливая слова одно за другим. Становилось трудно двигаться и думать, и что-то в глубине моего сознания терпело поражение, готовое снова прыгнуть в его объятия.

Какая часть меня принадлежит ему? Какая часть меня была готова предать все остальное? Я втянула щеку, пытаясь использовать кровь, которая, как я знала, была там, но я ничего не почувствовала на вкус; его магия была слишком сильна, он не попадется в эту ловушку дважды.

«Не хочу этого,» — прошептала я, осознавая, как слабо это прозвучало. Он сделал еще шаг ко мне, и я упала на колени, глядя на него. На этот раз боли не было. Либо я потеряла больше крови, чем думала, либо он был настолько силен — в любом случае, это практически означает что я облажалась.»

«А почему бы и нет? — спросил он, прижимая руку к моей щеке. Мое зрение изо всех сил пыталось вернуться к множественному восприятию. Я ловила мимолетные взгляды других глаз, наблюдающих, как Подменыш, истекая кровью, склоняется перед своим господином и хозяином. — Без меня ты пропадешь.»

О, дуб и Ясень, Луидэд, Сильвестр, Квентин, мне жаль. Я думала, что на этот раз поступаю правильно. Думала, это важно.

«Я не… потерялась… " — он заполнял собой весь мир. Не осталось ничего, кроме Слепого Майкла и тумана, и кратких, прерывистых видений, которые я крала у других глаз.

«О, но это так, — сказал он. — Ты заблудилась. Ты больше не можешь попасть ни туда ни обратно. А теперь закрой глаза и позволь мне отвести тебя домой.»

Домой? Домой. Все, что мне нужно было сделать, это закрыть глаза, и он позаботится обо всем остальном. Он сделает мир таким, каким он должен быть. Знаю, что истекаю кровью. Знаю, что его дом-не что иное, как волшебство и ложь. Но все это звучало так правильно, а я так устала.

Я опустила голову, дрожа. У меня хватит сил попробовать еще раз; если я потерплю неудачу… все ставки сделаны.

" Да, — прошептала я. — Отвезти меня домой. Слепой Майкл выпрямился и убрал руку с моей щеки, снова уверенный в том, что вернул меня.

Только это мне и было нужно.

Он сделал шаг назад, и я рванула вперед, роясь в грязи. Земля не имела текстуры, это был просто туман. Он рассмеялся у меня за спиной: «Что ты делаешь, маленький Подменыш? Что ты надеешься найти?»

Моя рука наткнулась на что-то, и я схватила это в слепой надежде. Во рту у меня появился привкус крови, во лбу на мгновение вспыхнула острая боль, а потом вспыхнула свеча ярким голубым пламенем, сияя, как звезда, рассеивая туман. Джекпот. Я встала и повернулась к Слепому Майклу, вытирая кровь с глаз свободной рукой.

Каждый дюйм моего тела был покрыт кровью, вытекающей из бесчисленных порезов, покрывающих все мое тело. Сосредоточиться становилось все труднее, и не из-за того, что он сделал; кровавая дорога требует платы.

«Я не пойду с тобой,» — прошипела я.

Он выглядел почти испуганным. Хорошо для него. Меч Сильвестра лежал в пыли между нами; он шагнул к нему, и я двинулась ему навстречу, держа свечу перед собой, как щит.

«Ты действительно думаешь, что можешь угрожать мне?» — требовательно спросил он.

Было бы более убедительно, если бы его голос не дрожал.

«Да,» — ответила я и улыбнулось. Во рту у меня был привкус крови, и сейчас это меня успокаивало. Пока я чувствовала вкус крови, он не мог поймать меня.

Слепой Майкл бросился к мечу. Он был ближе, чем я, поэтому я даже не пыталась его опередить; вместо этого я отпрыгнула назад, схватив нож с колен Акации.

«Брось, Майкл. Это даже не честный бой. Ты старше и сильнее меня. А теперь опусти меня!»

Он сжал меч Сильвестра, выражение его лица выдавало беспокойство. Когда в последний раз его что-то пугало? Всадники шептались в темноте, но никто из них не вышел вперед, чтобы помочь ему. Он сражался со мной в одиночку.

«Ты ниже меня,» — сказал он, стараясь говорить уверенно.

«Не похоже, что ты в это веришь,» — сказала я. Дразнить его было весело, но у меня не было времени на шутки. Я достаточно расслабилась, чтобы в его глазах я выглядела беззащитной, показала ему что моя бдительность ослабла, а затем сделала выпад.

Трудно бороться с тем, чего не видишь, а Слепой Майкл не мог видеть меня. У него была сотня заимствованных ракурсов, но ему не хватало самого важного из них — своего собственного. Он дико замахнулся, когда я приблизился, и я даже не попытался блокировать удар. Меч ударил меня по предплечью, оставив длинный неглубокий порез между плечом и локтем. Это был скользящий удар — он болел, но не сильно, он не покалечил меня. Хорошо. Моя собственная атака зависела от того, сможет ли он победить, хотя бы на мгновение. Он думал, что одержал победу; Я видела это по тому, как он опустил клинок, не потрудившись парировать удар.

Мое плечо ударило его в грудь, сбивая с ног. Этого он не ожидал. Идиот. У меня не было ничего, кроме ножа, в то время как он был в доспехах и с мечом — в чем, собственно, польза от прямого нападения на него? Разоружить его было гораздо лучше.

Он сильно ударился о землю, меч Сильвестра выскользнул из его руки. Я приземлилась ему на грудь, упираясь коленями в предплечья и прижимая лезвие ножа к его горлу.

«Что нужно, чтобы убить бога?» — хладнокровно спросила я.

«Ты не можешь причинить мне боль,» — сказал он.

«Жаль, что ты в это не веришь, — я надавила, сильнее прижимая лезвие к его коже. Моя кровь заливала все вокруг, не давая возможности сказать, действительно ли я причиняю ему боль. — Как давно ты сам не дрался, Майкл? Как давно ты начал прятаться за спинами детей?»

«Я…»

«Как долго?» — закричала я. Он перестал вырываться, глаза закрылись, и я подняла глаза, чтобы увидеть, как Всадники смотрят на меня в едином ужасе. Они, наконец, поверили, что я это сделаю. Что убью их господина. …

И не смогла. Что бы я ни сделала, это не причинит ему вреда. Он должен страдать вечно. Я вздрогнула и опустила голову, пытаясь успокоиться настолько, чтобы перерезать ему горло.

Потом рука Акации легла мне на плечо, и рядом со мной в пыль упал нож.

«Убей его или отпусти, дочь Амандины, но не пытай его, — сказала она. — Сделай свой выбор. У тебя мало времени.»

Я подняла голову: «Акация…»

Она посмотрела на меня сверху вниз, короткие завитки волос обрамляли ее лицо. Очевидно я отвлекла Слепого Майкла, и это, должно быть, разорвало его хватку, позволив ей вырваться. «Нет. Ты слишком часто позволяешь другим решать за тебя. Убей его или оставь в живых, но сделай это сейчас. Больше никаких игр.»

«Не знаю, что делать. "

«Ты всегда знаешь. Просто не слушаешь себя,» — она покачала головой, повернулась и пошла прочь. Всадники расступились, пропуская ее, все еще молча, все еще смотря на меня.

Выбор. О, кровь Оберона, выбор.

Зажав свечу в зубах, я прижала нож к горлу Слепого Майкла. Пламя лизнуло мою щеку, наполняя воздух горячим запахом горелой крови, когда я протянула руку и взял нож Акации. Я чуть не выронила его, когда металл ударил меня по руке. Железо — он был сделан из железа. Неужели я действительно думала, что смогу убить одного из Перворожденных одним серебром? Это просто не вариант. Не реально.

Мой отец был человеком; я могу выдержать прикосновение железа, хотя и с трудом. Я заставила свою руку сомкнуться вокруг рукояти, глядя на Слепого Майкла сквозь тонкую дымку крови, затуманившую мои глаза. Я искала в себе ненависть, но не смогла найти. Нашла жалость и гнев, но не ненависть. Он сошел с ума. Он причинял людям боль, потому что не знал ничего лучшего; он давно не знал ничего лучшего. Освобождает ли это его от ответственности, за то что он сделал? Нет. Правильно ли я поступлю, если буду пытать его?

Нет. Не правильно.

«Извини, — сказала я. — Не могу простить тебя.»

Подняла руку, соединив два ножа вместе, и вонзила их ему в горло.

Железо рассекает плоть фейри, словно это сухие листья и воздух. Вот для чего существует железо: оно убивает нас. Серебро может сделать это так же хорошо, если его использовать правильно. У Акации был железный нож, у Дэйра — серебряный, и я держала их вместе, нанося удары.

Он закричал, когда лезвия пронзили его кожу; это был высокий, детский крик, последний вздох того, кто думал, что он непобедим. Мое зрение на мгновение распалось, разделившись между сотней пар глаз, прежде чем я почувствовала, как они тоже сжимают грудь и закрывают глаза. В тот момент я была Слепым Майклом; я была сломлена; истекала кровью; умирала.

А потом не осталось ничего, кроме крови. Пошлина была уплачена — я просто не знала, кто их заплатил и было ли это сделано вовремя. Он или я? Извечный вопрос. Я рухнула на труп Слепого Майкла, закрыв глаза. На самом деле это не имело значения; он был мертв, я победила, и могу больше не бороться.

Дети больше не будут страдать из-за него. В конце концов я доказала, что являюсь истинной дочерью рода Оберона, как бы я ни пыталась это отрицать; я была героем и умирала, как герой, и это было правильно, потому что так должно было быть. Я сделала долгий, медленный вдох, расслабляясь, кровь стекала по моим щекам, словно тяжелые алые слезы.

С меня хватит.

Темнота была почти вежливой, когда пришла за мной, окутывая мой угасающий разум. У меня было время подумать, смогут ли ночные призраки найти меня в землях Слепого Майкла; там была только темнота и сладкий вкус крови.

С меня хватит.

Глава 31

МЕНЯ РАЗБУДИЛ ВКУС КРОВИ. Я открыла глаза и перевернулась на другой бок, сплевывая на землю. Это не помогло. Воздух вокруг меня был светлым — слишком светлым — со странной, ровной яркостью. Это было немного неприятно. Я села и огляделась, вытирая рот тыльной стороной руки.

Я лежала на ложе из мха на опушке леса Акаций, укрытая деревьями. Ветви надо мной распускали новые бледно-зеленые листья, дрожащие от ветра. Они росли. Все росло. Небо между ветвями было темным, но три бледные Луны сияли в темноте, окруженные россыпью звезд. Странный Новый Свет был лунным. Я знала, что звезды не образуют созвездий, но видеть их было приятно; они были знаком того, что долгая ночь в этой стране меняется, если не подходит к концу.

Кусты за моей спиной зашуршали, я обернулась и увидела Акацию. Ветви гнулись от нее, когда она шла, избегая подола ее серого шелкового платья, а ее коротко остриженные волосы были скручены в гнездо из крошечных узлов, которые перестраивались на моих глазах. На ней не было плаща. Я уставилась на нее, открыв рот, когда поняла, что она скрывала. Никогда не видела ее без плаща; она меняла платья, но покрытие всегда оставалось неизменным. Наконец то стало понятно почему.

Акация расправила крылья. Это были широкие крылья мотылька, бледно-зеленые, с золотыми «глазами» наверху. Края были изодраны от долгого заточения, но они заживут; все, что может продержаться так долго, должно быть очень живучем. И они были прекрасны.

«У тебя есть крылья,» — удивленно сказала я.

«Да,» — сказала она, все еще улыбаясь.

«Но почему ты их спрятала?»

«Потому что, если Майкл забудет о них, он их не заберет как все остальное, — она приподняла лицо вверх, закрыв глаза. — Чувствую звезды. Даже с закрытыми глазами я чувствую звезды.»

«Он…?» — не знала, как вежливо спросить, ведь я убила ее мужа, поэтому остановилась.

«Мертв? Да, ты убила его, — она улыбнулась, не открывая глаз. — Он мертв, насколько это возможно. Больше никаких ночных прогулок верхом или похищения детей, никакой крови на его руках — или на моих.»

«Кровь на руках, — посмотрела на свои руки почти боясь того что увижу на них. Под ногтями и на костяшках пальцев запеклась кровь, но порезы исчезли. Моя кожа была цела. — Я не истекаю кровью.»

«Ты заплатила пошлину.»

Я начала вставать, и поморщившись остановилась, попыталась перенести вес на левую руку. Присмотревшись повнимательнее, увидела, что пиджак и свитер распороты до локтя; порез под ними был длинный и сырой.

«Не совсем.»

«Мой муж оставил это. Это не входило в оплату, — она опустила голову и открыла глаза. — Считай это частью награды.»

«Что теперь? Ты свободна?»

«Интересно, что значит «свободна»? — Акация покачала головой. — Я не покину эти земли, если ты это имеешь в виду; они слишком долго были моим домом. Я не знаю мир, из которого ты пришла. Это бы не было домом для меня.»

«Там Луна.»

«Понимаю. Навещу — теперь я могу это сделать. Могу навещать всех своих детей, — на этот раз ее улыбка была нежной и задумчивой. — Я скучала по ним. Особенно по Луне.»

«Думаю, она тоже по тебе скучала.»

«Она всегда была хорошей девочкой. Она пыталась остаться. Но она умирала здесь.»

Я задумчиво посмотрела на нее. В ее золотистых и каштановых волосах виднелись зеленые отблески. Готова поспорить, что когда лес восстановится, Акация расцветет.

«Она была не единственной.»

«Нет, не была, — она вздохнула. — Он не всегда был таким. Я не буду защищать то, что он сделал или что не сделал, но было время, когда он был …»

«В здравом уме?» — предложила я.

Акация серьезно посмотрела на меня.

«Фейри когда-нибудь бывают в здравом уме? Мы живем в мире, которого нет в реальном времени. Мы утверждаем, что ветряные мельницы-огромны, и поскольку мы так говорим, это правда. Наша жизнь становится мифом и легендой, ведь даже мы сами не можем отличить, кто мы на самом деле, от того, кем нам говорят, что мы должны быть. Как мы можем так жить и считаться нормальными? Мой господин никогда не был в здравом уме, но когда-то он был моей любовью. И всегда будет. Куда бы он не отправился умирать.»

Кивнула и поднялась, на этот раз стараясь не давить на левую руку. Поднявшись, прислонилась к ближайшему дереву и медленно осмотрела его. Все мое тело было в крови, но порез на руке был единственным, что осталось. Все остальные раны были нанесены магией и, казалось, исчезли точно так же.

Подняла глаза и увидела, что Акация наблюдает за мной. «Думаю, ты выживешь,» — сказала она.

«Я тоже. Наверное, стоит…»

«Да, следовало бы, — она указала на землю. Меч Сильвестра был в ножнах, как и ножи, которыми я убила Слепого Майкла. — Я подготовила твои вещи и уверена, что есть люди, которые должны знать, что ты выжила. Я бы поставила на твою смерть. Уверена, они сделали то же самое.»

Действуя импульсивно потянулась к ее рукам.

«Пойдем со мной.»

«Не могу, — сказала она и улыбнулась. — Мне нужно остаться здесь. Я нужна детям.»

Дуб и Ясень, всадники.

«С ними… с ними все будет в порядке?»

«Нет, — просто ответила она. — Они будут всадниками и останутся здесь навсегда. Но они будут лучше, чем были. Теперь это мои земли. Охота закончилась, и мы будем жить по-другому. Не знаю, как. Но мы сделаем это.»

«Одна?»

«Если придется, — она отпустила мои руки. — Ты дала нам то, в чем мы нуждались, Октобер, ты подарила нам свободу. А теперь иди домой и сделай своим близким такой же подарок.»

Наклонился, чтобы собрать оружие, и остановилась, прежде чем взять второй железный нож. Я убила им — теперь он мой. В конце концов я засунула оба ножа за пояс и перекинула меч через плечо.

«Как мне попасть домой?»

«Подойди сюда.»

Ее улыбка была теплой и радушной. Я шагнула вперед, остановившись всего в футе.

«Доверься мне и закрой глаза, — произнесла она. Сделала, как мне было сказано, и почувствовала, как она поцеловала сначала мои веки, потом губы. — До Свидания, Тоби.»

Вокруг поднялся ветерок, и запах воздуха изменился, сменившись с лесной глины на цветы. Я открыла глаза и без удивления обнаружила, что нахожусь в саду стеклянных роз. Свет в окнах показывал, что уже перевалило за полдень, хотя свет в Затененных холмах может лгать. Хрустальные бабочки порхали с места на место, не обращая внимания на внезапное появление подменыша. Как я ухаживаю за собой, так и бабочки ухаживают за цветами — это их работа.

«До свидания, Акация», — сказала я и направилась к выходу. Мне нужно было найти Сильвестра и остальных и дать им знать, что со мной все в порядке. Если я собираюсь стать героем, то моя задача заключается в том, чтобы обеспечить защиту каждой части моей семьи, включая их сердца.

Черт побери, когда я стала героем?

Я вышла в пустой холл, вздрогнув от стука каблуков по мраморному полу. Сняв с плеча меч Сильвестра и прижав его к груди, я двинулась вперед.

Затененные Холмы велики, но некоторые его части остаются постоянными; Путь к тронному залу — один из них. Я шла по коридорам и через прихожую, пока не оказалась перед знакомыми двойными дверями. Лакея не было в поле зрения, поэтому сама открыла двери и вошла внутрь.

Сильвестр, Луна и Мэй сидели на возвышении в передней части зала. Сильвестр сидел на троне со Спайком на коленях, а Луна сидела перед ним на ступеньках, пытаясь успокоить рыдающего Фетча. Когда двери закрылись, все четверо подняли головы и уставились на меня. Я попятилась. Что еще мне оставалось делать?

Луна отпустила Мэй и встала, прижав руку ко рту. Она выглядела очень неряшливо: рубашка была измята, а шерсть на хвостах растрепана. Мэй тоже вскочила на ноги продолжая плакать. Выглядела она так же ужасно как я, когда плачу.

Некоторое время из нас ни кто не двигался. Затем Сильвестр осторожно уточнил: «Тоби? Это ты?»

«Да, — я протянула ему меч, и ножны легли мне на ладони. — Принесла твой меч. Спасибо, что одолжил мне его на время.»

Клянусь, не помню, чтобы хоть кто то двигался. Или перемещался, если уж на то пошло. Никто ни чего не делал, но каким-то образом мы все стояли в центре комнаты, пытаясь обнять друг друга одновременно. Спайк извивался между моими лодыжками, и кто-то плакал. Возможно даже это была я.

«Ты вся в крови, — прошептала Луна. — Здесь так много крови.»

Посмотрела ей в глаза и произнесла: «Луидэд отправила меня обратно по кровавой дороге.»

Она напряглась, глаза расширились: «Тогда… мой отец… он…?»

«Да, Луна. Извини. Он мертв.»

«Ох, — она отвернулась, пощипывая переносицу. — Понимаю.»

«Извини.»

«Не стоит. Больше никаких детей. Никаких сожалений, — она оглянулась, улыбаясь сквозь слезы. — Я буду плакать по нему, но улыбаться им. И для тебя.»

«Хорошо, — сказала я и посмотрела на своего Фетча. Она отступила, когда закончились первые неистовые объятия, настороженно наблюдая за мной. — Мэй?»

«Да?»

«Извини, что я вернулась.»

«Ну да, конечно, — она шмыгнула носом. — Неужели все должно быть связано с тобой? Наркотик.»

«Да, — сказала я, улыбаясь. — Думаю, я в некотором роде наркотик.»

«Хорошо,» — сказала она и нерешительно улыбнулась. Это была не моя улыбка. Она уже улыбалась в ответ. Я наклонилась и обняла ее. Через мгновение она обняла меня в ответ.

Была ли она доказательством того, что я умру? Ладно, может быть. Но обычно Фетч появляется прямо перед смертью. Я столкнулась лицом к лицу и убила сумасшедшего Изначального после того, как пришла Мэй. Я совершила несколько нелепых и самоубийственных поступков и выжила. Что с того, что она была доказательством того, что я умру? Я знаю это очень давно и относиться к ней как к смертному приговору будет несправедливо для нас обеих.

Сильвестр наблюдал за мной, и когда я отпустила Мэй, в его глазах было что-то подозрительно похожее на гордость. Не останавливаясь, я просто шагнула в его объятия, позволяя ему сомкнуть их вокруг меня и отгородиться от мира. На моих руках была кровь. Я убила Слепого Майкла, и ничто этого не изменит. Много людей пострадало; некоторые из детей почти наверняка получили шрамы на всю жизнь; и в данный момент это не имело значения. Нет, если он все еще может меня обнимать.

«Спасибо, что выжила,» — прошептал он так тихо, что я едва расслышала.

Подняла голову и уставилась на него. Запреты говорить «спасибо» невероятно сильны. Спасибо подразумевает обязательства и верность. С другой стороны у Сильвестра уже были оба этих пункта в отношении меня. Поэтому я улыбнулась ему отвечая: «Добро пожаловать.»

Потом я положила голову ему на грудь и закрыла глаза. И так и осталась.

В конце концов я, должно быть, задремала. Ничего удивительного; если не считать того, что я дремала в такси Дэнни, не могу припомнить, когда в последний раз спала, не будучи раненой или заколдованной. Даже удивлена, что не рухнула раньше.

Я проснулась в большой кровати, одетая в чистую одежду, со Спайком, свернувшимся калачиком посередине груди. Волосы заплетены в косу, кровь смыта, порез на руке болит, но, по крайней мере, перевязан. Села, не обращая внимания на протесты Спайка, после он спрыгнул с моей груди и свернулся калачиком на подушке. В животе у меня заурчало. Понятия не имею, когда в последний раз ела. Просто умираю с голоду.

Вот почему в Тенистых холмах есть кухня. Мне почти удалось вылезти из кровати, когда в дверь влетела Мэй с подносом в руках, ворча: «Приказ Луны: Ты должна что-нибудь съесть, прежде чем я разрешу тебе встать.»

Я посмотрела на нее.

«Ты моя Фетч. Кто сказал, что ты можешь мной командовать?»

«Герцогиня, — весело ответила она, ставя поднос рядом с кроватью. На ней была лоскутная юбка и крестьянская блузка, выкрашенная в яркие красные и пурпурные полосы. Сочетание было пугающим. — А теперь заткнись и ешь.»

В животе снова заурчало, и я посмотрела на поднос, внезапно обрадовавшись тому, что мне сказали. Яичница была идеальна, кофе горячим, а тосты сожжены настолько, чтобы убедить меня, что я не сплю. Небеса. Спайк грыз корку на своей подушке не мешая мне.

Луна пришла, когда я заканчивала, и села на край кровати, сказав без предисловий: «Сделай одолжение.»

Я моргнула: «Конечно.»

«Луидэд. Мне нужно, чтобы ты отвезла Квентина к ней. Это насчет Кэти.»

Замерла, прежде чем медленно кивнуть.

«Да, конечно,» — еще не все. Если Кэти все еще сломлена, это не конец. Дуб и Ясень. Иногда кажется, что крушение поезда никогда не закончится.

Глава 32

На этот раз таксистом был простой смертный и он не говорил по английски. Квентин держал меня за руку всю дорогу, его пальцы сжались в моих, костяшки побелели и дрожали. Он был в ужасе, и мне нужно было хоть что-то сказать, но я не могла. Когда говоришь, это становится реальностью. Кроме того, нужно было подумать о нашем водителе-человеке; он утверждал, что не говорит по-английски, но все же мог понять достаточно, чтобы возникла проблема, если мы заговорим сейчас.

Поэтому я держала рот на замке, просто обняла Квентина за плечи и держала его. Это все, что я могу сделать. Этого никогда не будет достаточно. Когда я передала Спайка Луне и села в такси, чтобы отвезти Квентина навстречу его судьбе, этого было уже недостаточно.

Водитель высадил нас у входа на улицу Луидэд и уехал; Сильвестр уже заплатил за проезд. Надеюсь, что он использовал настоящие деньги. Чистокровки могут иметь своего рода творческую интерпретацию «вежливого» поведения, когда дело доходит до смертных.

Таксисты, как правило, раздражаются, когда совершают большой пробег и обнаруживают у себя в карманах вместо денег, листья и пепел.

Мы остановились на пороге Луидэд. Я посмотрела на Квентина, оценивая напряжение в его глазах: «С тобой все будет в порядке?»

«Нет, — сказал он. — Уверен, что нет. Но я должен.»

Кивнула. Все больше и больше я начинала ценить концепцию «должен». Он не знает, о том что она может быть не совсем правильной. Ещё нет.

«Ты понимаешь, что она может быть сломана так, что даже Луидэд не сможет ее починить? Что мы можем вернуть ее, но никогда не вернем домой? Ты понимаешь?»

Мне многое хотелось сказать, но не могла заставить себя произнести ни слова, потому что, если скажу, это станет реальностью, и никакая подготовка не изменит того, что нас ждет.

«Понимаю. Знаю. Стараюсь не терять надежды.»

«Хорошо, Квентин. Просто помни, что я рядом и больше не уйду, хорошо?»

Он выдавил улыбку и сжал мою руку: «Понимаю. Вряд ли ты совершишь эту глупость дважды.»

«Негодник,» — нежно сказала я и повернулась, чтобы постучать в дверь.

Луидэд прокричала: «Открыто!»

Когда ты легендарная морская ведьма, тебе не нужно беспокоиться о грабителях.

Толкнула дверь и провела Квентина в темный, захламленный холл. Квентин легко ступил в пространство между обломками, двигаясь со спокойной, уверенной грацией, которая естественна для чистокровного Даоин Сидхе. Меня было легче выследить; это я то и дело спотыкалась и ударялась обо что-то в темноте. Коридор Луидэд, кажется, менял длину, чтобы соответствовать ее настроению, и мы шли довольно долго, прежде чем увидели другой конец. Квентин ускорил шаг, все еще держа меня за руку, и я позволила ему тащить меня за собой.

В гостиной, как всегда, царил беспорядок, воняло болотом и разлагающейся набивкой дивана. Квентин остановился на мгновение, очевидно, привыкая к запаху. Потом он увидел Кэти и замер.

Она сидела на диване, сложив руки на коленях, и смотрела вдаль. Ее волосы были вымыты, расчесаны и ниспадали по плечам, одежда чистая и новая. Она выглядела целой и невредимой. Луидэд стояла рядом с ней, положив когтистую руку на колено Кэти.

«Кэти?» — сказал Квентин. Затем он улыбнулся, достаточно ярко, чтобы, казалось, очистить комнату от теней. Я расслабилась, позволив собственной улыбке скользнуть вперед. Потом увидела выражение лица Луидэд, и улыбка исчезла. Она выглядела встревоженной, почти унылой. Я остановилась, улыбка исчезла, и склонила голову набок в молчаливом вопросе. Она едва заметно кивнула и повернулась, чтобы посмотреть на приближающегося Квентина.

Кэти не замечала присутствия Квентина и даже, казалось, не замечала его, пока он не опустился перед ней на колени и не взял ее за руку. Когда он дотронулся до нее, она вздрогнула, прижалась к Луидэд и заскулила. Луидэд подняла руку, чтобы погладить Кэти по волосам, шепча успокаивающие слова на языке, который, вероятно, умер вместе с Атлантидой. Кэти вздрогнула и снова замолчала.

Квентин вскочил на ноги и попятился, глаза его были широко раскрыты и шокированы, как у ребенка, который только что узнал, что огонь жжет. О, детка. Огонь всегда жжет.

«Ты можешь ее вылечить?» — прошептал он, смаргивая слезы. Его мир рушился; я знала, каково это. Можно было бы попытаться предложить ему что-нибудь стоящее, но знала, что ни чего не поможет. Я и так слишком устала. Могу сорваться.

Взгляд Луидэд был мягким, но когда она заговорила, ее тон был ледяным.

«Вылечить ее? Полагаю, что да. У нее есть потенциал для разговоров, смеха, слез, обмана и предательства, как и у любого другого человека. Она может жить, она не слишком сломлена для этого. По крайней мере, пока.»

«Как?» — спросил Квентин с грустью в голосе. Я вздрогнула.

Луидэд положила руку на плечо Кэти и горько улыбнулась.

«Ты заплатишь за ее восстановление? Есть цена и выбор, который нужно сделать — единственный выбор, на самом деле, но он только твой, и это оплатит мой гонорар. Ты можешь заключить сделку с морем во второй раз, малыш?» — Дыхание Кэти успокоилось, когда она прислонилась к Луидэд; Квентин, возможно, и сломался, но она тоже была сломлена, и это была наша вина, каждого из нас. Не все искры, которые летят, когда земли смертных и фэйри встречаются, яркие.

Квентин уставился на Луидэд, и я боролась с желанием выдернуть его из темного места, где морская ведьма держала свой двор и заключала по тихому сделки. Она была моим другом, но она также была чем-то древнем и темным, и она могла стать его смертью. Мне хотелось забрать его отсюда. Не могла. Как сказала Луидэд, выбор может сделать только сам человек, только собственный выбор; кровь, которую я все еще чувствовала на своих руках, была свидетельством этого. Не могу вмешиваться. Могу только смотреть и истекать кровью вместе с ним, если до этого дойдет.

«Это простой выбор, — Луидэд пригладила волосы Кэти когтистой рукой, с нежным выражением. Было время, когда я бы этого не поняла. — Она не Подменыш, ее не заставляли следовать по этой дороге. Она должна выбрать одну сторону или другую. Отвези ее в летние Земли, позаботься о ней, береги ее, и пусть она станет последней жертвой безумия моего младшего брата. Оставь ее или отпусти и никогда больше не приближайся к ней, потому что она полюбит тебя, если увидит, и эта любовь заставит ее вспомнить наш мир. Оставь ее или отпусти. Но выбирай.»

«Это не выбор! — Квентин сжал кулаки. Что он собирался ударить? Реальность? Законы природы? Если ударит Луидэд для него это закончиться смертью. — Это не справедливо!»

«Что есть, то есть, — пожала плечами Луидэд. — Кто тебе сказал, что выбор справедлив, малыш? Я дала тебе выбор, который должен быть дан; я даю тебе шанс решить. Чего ты хочешь, Квентин? Ее жизнь и сердце в твоих руках, она всего лишь дочь Евы. Выбор не за ней. Ей придется отвечать за последствия.»

«Она будет тем кем ты захочешь. Она будет жить или умрет, как ты прикажешь, — в ее голосе не было ни капли жалости. — Просто выбирай, малыш. Это не игра. Выбирай.»

Квентин повернулся ко мне, широко раскрыв глаза, полные молчаливой боли. Он был еще так молод. Фейри — настоящие фейри, а не их подменыши — отбросы, живут вечно, и когда впереди у тебя вечность взрослой жизни, ты задерживаешься на детстве. Бережете его и держите его близко к сердцу, потому что, как только оно закончится, все закончится. Квентину едва исполнилось пятнадцать. Он никогда не видел Великой Охоты, которая спускалась каждые двадцать один год, не присутствовал на коронации короля или королевы кошек, не объявлял о своей зрелости перед троном Верховного короля Этлина. Он был ребенком, и у него должны были остаться десятилетия, чтобы играть; столетие для игр и радости, осторожно, не торопясь приближаясь ко взрослой жизни.

Всего этого он не сделал. Я видела, как в его глазах умирает детство, когда он смотрел на меня, молча умоляя ответить за него. Я наконец поняла, почему Луидэд сказала, что выбор оплатит ее гонорар. Отдаст он Кэти или нет, он играл со своей невинностью. Есть выбор, который ты должен сделать для себя, если не хочешь провести остаток жизни, лежа без сна и удивляясь, когда тени стали такими темными. Если он оставит ее с собой, то заставит принадлежать ему до самой смерти. Пути назад не будет: она будет принадлежать ему вечно, чего бы она ни захотела. Но любовь заканчивается, и люди меняются, и приказывать кому-то любить тебя до конца жизни-плохая идея.

Кэти была достаточно молода и невинна для земель Слепого Майкла. Переживет ли она еще одно похищение?

Любовь-могущественная вещь; она делает всех нас равными, делая нас кроткими, прекрасными людьми. Первая любовь ранит глубже и ранит сильнее, и когда ты попадаешь в ее когти, ты не можешь представить, что это когда-нибудь закончится. Я была ребенком, когда влюбилась в первый раз. Я справилась с этим, но это заняло время, у Квентина и Кэти этого времени не было.

«Я… " — голос Квентина безжизненно упал в темноту. Его трясло. Было время, когда я бы не поверила, что он такой человеко люб.

«Квентин — начала я. Луидэд взглядом заставила меня замолчать. Это не моя битва — и никогда ею не была.

Он должен был произнести эти слова один.

Еще мгновение он стоял неподвижно, дрожа. Затем его плечи поникли, когда он сказал: «Понимаю», и подошел к ней.

Никто из нас не произнес ни слова, когда он опустился на колени у ног Кэти, и на мгновение я увидела его во всем ужасном великолепии его взрослой жизни. Они прекрасны и ужасны, владыки наших земель; прекрасны и ужасны безмерно. Но, наблюдая за Квентином, я поняла, что у них также есть потенциал быть добрыми. Когда это началось? И что еще важнее, как сделать так, чтобы это никогда не кончалось?

«Кэти, — сказал он и взял ее за руки. Может быть, дело было в медлительности его приближения, или в смирении звучавшем в его голосе, но что бы это ни было, она не отстранилась. — Я никогда не хотел причинить тебе боль. Я действительно не знал, — эти слова полностью принадлежали его детству, они молили о прощении и не могли видеть дальше наказания. — Думал, все будет хорошо. Думал, что буду любить тебя, не причиняя боли. Думал, мы можем быть разными. Извини.»

Кэти просто продолжала смотреть вдаль; где бы она ни была, это было место, где не было простых слов. Квентин замолчал и некоторое время жадно смотрел на нее, словно стараясь запомнить каждую деталь. Может, так оно и было. Вечность-это долгое время. Нужно выжечь края памяти на своем сердце, или они могут исчезнуть, и иногда вторая потеря хуже, чем первая.

«Я бы остался с тобой, — прошептал он. — Когда ты состарилась, когда заболела, я бы остался. Я …»

Он остановился и покачал головой.

«Нет. Не хочу и не буду. Я любил тебя. Этого достаточно,» — он посмотрел на Луидэд, как будто спрашивая разрешения, и она кивнула. Горько плача, Квентин наклонился и поцеловал Кэти в последний раз.

«Мы закончили, мы закончили с приходом солнца, — сказала Луидэд, проводя рукой по волосам Кэти. Квентин отстранился, наблюдая за ней. — Теперь появляется утренний свет, и дворы Фей приближаются, чтобы станцевать с нашими королевами на тихой и влажной от росы зелени. Человеческое дитя, беги скорее; эльфы приходят с наступлением дня.»

Что-то старое, дикое и холодное пронзило тьму квартиры. Я вздрогнула, когда это пронеслось мимо меня, вспомнив мой собственный Выбор Подменыша, когда я отвергла Эдем ради Диких Земель за его пределами.

Кэти моргнула, широко раскрыв глаза, когда заклинание обернулось вокруг нее.

«Квентин?» — Интересно, что она видела, когда смотрела на него, какую выдумку использовал ее разум, чтобы скрыть то, что, черт возьми, было на самом деле. Имеет ли это значение? Он бросил ее. Она больше не была заботой Фейри.

Квентин посмотрел на Луидэд, и она слегка кивнула, давая свое согласие. Повернувшись к Кэти, он протянул ей руки.

«Подойди. Давай я отвезу тебя домой.»

«Домой — да, пожалуйста. Хочу домой,» — она встала, позволяя ему проводить себя в холл. Теперь коридор стал короче, и через несколько мгновений они достигли входной двери.

Квентин оглянулся, его лицо напоминало маску, прежде чем они вышли на свет. Ужасный день. Солнце не любит таких, как мы. Знаю что последует дальше: это была обычная история. Он проводит ее до угла, поймает такси, отвезет домой и оставит на пороге, как все фейри поступали со своими смертными любовниками с незапамятных времен. Хорошо это или плохо, но она никогда больше не прикоснется к миру Фейри. Она была свободна. Все, чего это стоило, — сердце Квентина.

Я прошла по комнате и села рядом с Луидэд, наблюдая за ней. Она долго оглядывалась, прежде чем повернуться и сказать: «Я пыталась, Тоби. Правда. Поверить сразу в оба мира для нее слишком. Это был либо наш мир, либо ее, и я не смогла сделать выбор за нее.»

«Знаю,» — как ни странно но это сказала я. Мне не удалось сделать выбор за Клиффа или за Джиллиан, и человеческий мир забрал их обоих. Понимание не сделало это менее болезненным.

«Ты вернулась.»

«Как плохой пенни.»

«Ты шла по кровавой дороге.»

«Да, это это было заметно.»

«Мой брат…»

«Мертв.»

«Понимаю, — она подняла голову и посмотрела на меня серьезными, древними глазами. — Было время, когда я бы вырвала твое сердце из груди и съела его на твоих умирающих глазах за то, что ты сказала мне такое.»

«Знаю.»

«Только ты бы не умерла. Я бы оставила тебя сломаной и бессердечной на вересковых пустошах, истекающей кровью, как предупреждение любому, кто прикоснется к моей семье. Я бы уничтожила тебя.»

«Это я тоже знаю», — мне не было страшно. Когда я перестала бояться?

«Раньше.»

«Но это было так давно.»

«Знаю, — она замолчала, глядя на свои руки. Изящные когти на кончиках ее пальцев втянулись, превратившись в человеческие ногти. — Как он умер?»

" Я убила его серебром, железом и светом свечи,» — вздрогнула, когда воспоминания скользнули по мне, пытаясь игнорировать ощущение крови на моих руках. Кровь обладает силой; часть меня принадлежала ему навсегда. Ножи были из железа и серебра, но это был только конец убийства, а не средство. Он умер от крови, огня и веры, от роз и холодного мерцания свечей. Мои клинки были лишь запоздалой мыслью, острым напоминанием о том, что долгая, дикая погоня закончилась, и пришло время лечь и успокоиться. Пора было закрывать окна детской. Пора повзрослеть.

Рука Луидэд на моем плече вернула меня к реальности. Я замерла, моргая, смотря на нее, и она улыбнулась: «Так и должно было быть. Серебро было его правом, а железная воля заставляла ублюдка оставаться мертвым. Помни об этом; ты можешь убить Изначального, только если используешь оба металла. Они слишком далеки для серебра и слишком прочны для железа. Любой, кто говорит иначе, лжет. Ты молодец, Тоби. Если кто и должен был это сделать, я рада что это была именно ты.»

«О», — начала я и остановилась. Мне больше нечего было сказать. Я всегда гордилась своим словарным запасом, но он покинул меня. Он так часто это делал в последнее время.

Луидаг вздохнула и обняла меня, притягивая к себе.

«Иди сюда, — сказала она. — Мне нужно кого-то обнять, и тебя тоже. Это честная сделка. Только на некоторое время, и тогда мы сможем продолжать быть теми, кто мы есть.»

Хотела было возразить, но отбросила эту мысль и прижалась к ней, наслаждаясь чувством безопасности, которое давало знание, что кто-то больше и сильнее меня не причинит мне боли. В конце концов, это все детство: сильные руки, сдерживающие тьму, история, заставляющая тени плясать, и свеча, сопровождающая долгое путешествие в день. Песня, чтобы сдерживать полеты ангелов. Сколько миль до Вавилона? Извините. Меня это не интересует.

Глава 33

Я позвонила в дверь одной рукой, балансируя охапкой пакетов, чтобы не разбросать их по крыльцу. Это не очень хорошо работало, и Спайк на моем левом плече совсем не помогал.

Изнутри пронзительно прозвучал голос: «Получу, получу, получууу.»

Входная дверь распахнулась, и на пороге появилась запыхавшаяся шестилетняя девочка, измученная попытками опередить своих братьев и сестер.

«Тетя Берди!»

«Привет, Джесси, — сказала я, опускаясь на колени и обнимая ее свободной рукой. Раздраженно чирикнул Спайк, спрыгивая на пол. — Как поживаете?»

Она, кажется, оправилась от пребывания в землях Слепого Майкла, по крайней мере внешне; внутри все было по-другому. Ее мать сказала, что она просыпалась с криком почти каждую ночь. Если бы я могла убить ублюдка снова, то сделала бы это.

«Думаю, все в порядке, — она высвободилась, покачиваясь на каблуках. — Ты пришла на вечеринку?»

«Нет, я продаю продукцию Амвэй — взъерошила ей волосы. — Глупышка. Отведи меня к своему командиру.»

«Ладно! — она схватила меня за руку и потащила на кухню, крича, — Кареееен! Тетя Берди здесь!»

Семья собралась вокруг стола на кухне. Именинница улыбнулась со своего места и помахала рукой.

«Знаю, — сказала Карен. — Привет, Тетя Берди.»

Она замолчала и захихикала, когда Спайк запрыгнул к ней на колени.

«Привет, детка. Привет, Стейси.» — я положила пакеты и крепко обняла свою лучшую подругу. Она вздрогнула и обняла меня в ответ.

«Рада, что ты пришла,» — прошептала она.

«Меня ни что не сможет остановить.»

Все дети вернулись домой, по крайней мере для Митча и Стейси, но этого было недостаточно, и никогда не будет. Я до сих пор не могу представить, что бы я сделала, если бы кто-то забрал у меня Джиллиан. Как бы то ни было, время отняло ее у меня, и это, по крайней мере, немного легче понять.

В первый раз, когда я пришла проведать детей после того, как все уладилось, я все рассказала Стейси. После того как рассказала ей о Мэй, мне показалось, что она собирается ударить меня, но она удивила: вместо того чтобы разозлиться, она отвезла меня обратно в Тенистые холмы, подошла к моей Фетч и поздоровалась с ней так вежливо, как только могла. Мэй не раз спасала мне жизнь. Этого было достаточно для того чтобы она стала частью семьи, независимо от того, откуда пришла.

«Привет ребят? Вы когда-нибудь слышали о том, что можно придержать дверь? — Мэй вошла следом за мной, ее собственные подарки были более благоразумно засунуты в пластиковый пакет. На ней была юбка цвета лесной зелени, доходившая почти до лодыжек, и розовая футболка с надписью «Женский кружок шитья — террористическое общество». — Не то чтобы я возражала против ожидания на морозе или что-то в этом роде, но это не вежливо».

Стейси отпустила меня и улыбнулась: «Прости, Мэй.»

«О, Ничего страшного. Это дало мне возможность поздороваться с вашими соседями. Которые очень милые, но держат самую уродливую собаку в мире, — она положила сумку на стол, повернулась кругом, чтобы поцеловать Карен в лоб. — Привет, Соня.»

«Привет, Тетя Мэй.»

Дети быстро свыклись с мыслью о двух тетушках — во-первых, это означало больше подарков, и хотя она была похожа на меня, нас было нетрудно отличить друг от друга. Моя Фетч имела свой собственный стиль: стиль, который она разбрасывала по всей моей больше не свободной спальне. Она появилась на моем пороге через три дня после того, как Квентин попрощался с Кэти, выглядя смущенной и неся немногочисленные пожитки, которые ей удалось собрать в картонную коробку. Что мне оставалось делать? Если бы не я, ее бы не было, и я позволила ей переехать. Было приятно, что кто-то платит половину арендной платы, даже если я не представляю где именно она работает. Сильвестр помог ей получить удостоверение личности; что касается штата Калифорния, то у меня всегда была сестра-близнец.

Бьюсь об заклад, Амандина была бы удивлена, услышав это.

Я села и была вознаграждена тем, что Эндрю забрался ко мне на колени. «Привет.»

Он вытащил палец изо рта. «Привет.»

«Ты в порядке?»

«В порядке,» — он сменил большой палец.

У Эндрю дела шли лучше, чем у Джессики; он спал ночами и перестал рисовать тревожные картинки. Его родители сказали, что я позаботилась о монстрах, и этого было достаточно для него. Он был еще достаточно юн, чтобы верить, в то что герои могут решить все проблемы. Я скучаю по этому чувству.

Дети Тибальта, казалось, чувствовали себя хорошо. Радж приезжал в гости несколько раз, к большому раздражению Квентина; однажды он даже взял с собой Хелен, обращаясь с ней так, будто она была сделана из стекла. Мне было интересно, что думают об этом его родители — межрасовые знакомства могут быть больным местом для некоторых чистокровок, а Радж должен был когда-нибудь стать королем. Ну что ж. Не мой двор, не моя проблема.

Сам король кошек не разговаривал со мной с тех пор, как умер слепой Майкл; прошел почти месяц, а я все еще не получила ни слова. Это хорошо. В конце все было слишком запутано и дополнительные осложнения мне были не к чему.

Коннор мне тоже не звонил, и это тоже было хорошо.

«Итак, Карен, тебе сегодня двенадцать? — Мэй мельком улыбнулась, — поздравляю.»

Карен застенчиво кивнула: «Да».

«Тоби! — Митч обнял меня сзади. — Рад, что ты смогла приехать.»

Откинувшись назад произнесла: «Ни за что бы не пропустила. Разве это не слишком маленькая вечеринка?»

«Просто семья, — ответила Карен. Я посмотрела на нее, и она улыбнулась. — Это казалось правильным.»

«Да, — согласилась я. — Так и есть.»

Луидэд не смогла сказать мне, откуда взялась онейромантия Карен; этого не должно было быть в ее родословной, но было. По крайней мере, Карен вроде бы поправлялась. Она была спокойнее, чем раньше, но не намного, и счастлива. Вот что главное. Все остальное не имеет значения.

Луна была в землях Слепого Майкла, чтобы навестить свою мать, по крайней мере дважды, насколько я знаю. Только это были уже не Земли Слепого Майкла, а Акации, и, по словам Луны, они цвели. Из всего, что случилось, вышло что-то хорошее. Попробуйте сказать это родителям, чьи дети так и не вернулись домой. Родителей-фейри было мало, и они почти понимали: жизнь за пределами летних земель всегда сопряжена с риском. Но человеческие родители никогда не узнают, и поэтому мне было очень жаль. Мне удалось сделать то, что намеревалась: я привела своих детей домой. Почему это было похоже на провал?

Квентин смог бы ответить на этот вопрос если бы мне хватило смелости задать его. Он отбросил всю свою смертную сущность, оставив ее для нее, и даже не попытался создать новую — думая, что это будет обманом. Однажды он бросил Кэти — благодаря заклинанию Луидэд, она даже не помнила о его существовании, и он не собирался давить на нее, пытаясь быть рядом с ней как кто-то другой. Это говорило о наличии мужества и зрелости, с которой ему еще не следовало жить. Он взрослел. Бедный ребенок. Без смертного существования, которое занимало бы его, я встречалась с ним намного чаще, и общение с подростком, несомненно, было познавательным. Во-первых, он мог заставить бейсбол казаться интересным, и я уже привыкла видеть его спящим на моем диване каждое субботнее утро. Ландшафт моего мира менялся, и почему-то я совсем не возражала.

Когда я вернулась в чайный сад, Лили плакала. Она не ожидала увидеть меня снова, не могу ее в этом винить. Луидэд была права, когда говорила, что я пытаюсь умереть; просто я не видела этого, пока это не оказалось прямо передо мной. Все еще не уверена, что смогу это исправить, но, по крайней мере, теперь знаю, что это есть. Это уже кое-что. Мы с Лили пили чай и говорили о всяких пустяках, а она улыбалась так, что я боялась, как бы ее лицо не раскололось. После этого я стала навещать ее раз в неделю и брать с собой Квентина и Мэй, когда они приезжали. Нечестно играть в игры с сердцами людей, которые меня любят. И они действительно любили меня — я должна была признать это, иначе ничто больше не имело бы смысла.

А я? Где — то на этом пути я столкнулась с фактами, от которых убегала долгое время-возможно, еще до чайного сада. До всего. Наконец-то у меня не осталось мест, где можно было бы спрятаться от правды. Я герой. Это означает определенные вещи. Возможно, я не доживу до глубокой старости, Сильвестр — исключение из правил, но я всегда это знала. Никогда не думала, что буду жить вечно. Может, признаться в этом самой себе — и это все, что нужно сделать. Остальное придет позже.

Дорога в Вавилон длинная и трудная, но туда и обратно можно добраться при свете свечи. Вы просто должны зажечь ее для себя.

«А вот и торт! — взвизгнула Джессика. Стейси приглушила свет, и я, обернувшись, увидела Эндрю и Кассандру, которые входили в комнату, держа в руках по обе стороны большой белый торт. Все радостно запели: «С Днем Рождения!» Даже Спайк щебетал вместе с мелодией. Я не пела. Вместо этого я переводила взгляд с одного лица на другое, наблюдая, как мои дети — люди, которые стали моей семьей — радуются тому, что они живы, что они вместе и пережили еще один год.

«Задуй свечи, детка!» — настаивала Стейси. Карен наклонилась вперед и дунула. Свечи плавились и гасли, мерцая, как звезды.

Они больше не нужны.

Мы уже были дома.