Над сборником работали:

Над сборником работали:

Переводчики Анастасия Сушкова, Ирина Февралева, Диляра Ирзагитова, Анастасия Кошачкова, Алена Мазитова

Редакторы Эра, Анна Бродова, Татьяна Комар, Евгения Белозерова, Анна

Обложка: Настёна

Перевод выполнен в 2020 году специально для группы https://vk.com/beautiful_translation

Внимание!

Текст предназначен только для ознакомительного чтения. Любая публикация данного материала без ссылки на группу и указания переводчиков и редакторов строго запрещена. Любое коммерческое и иное использование материала, кроме предварительного чтения, запрещено.

Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Если вам понравился ознакомительный перевод, купите оригинал книги.

Этот замечательный праздник

ХАЙДИ МАКЛАФЛИН

Для Кэссиди

Ты самая храбрая девочка из всех, кого я знаю.

Вот тебе маленькое

Рождественское чудо.

Переводчик: Анастасия Сушкова

Редактор: Эра

Глава 1

Рори

В середине дня люди, бегающие за праздничными покупками, проходят мимо большого панорамного окна моего офиса.

Некоторые оборачиваются и смотрят на витрину, которую оформили мои коллеги, в то время как другие кутаются в свои теплые зимние пальто, чтобы защититься от резких порывов ветра.

Снег, тихо кружась, ложится на оконный выступ, словно воплощение картины Нормана Роквелла, придавая городу Френдшип традиционную атмосферу Новой Англии.

Как и в большинстве расположенных на первом этаже помещений в городе, в банке большие панорамные окна, которые выходят на городскую площадь.

Слишком часто в эти дни я ловлю себя на том, что провожу время, наблюдая за жизнью, протекающей за окном, в то время как я сижу за столом, забросив дела.

Мои мысли заняты семьей, или, скорее, ее отсутствием.

Моя жена хочет развода.

Она хочет покончить с нашим браком.

Расторгнуть наш союз.

Чтобы у нашей дочери Руби было два родителя-одиночки.

Неважно, в каких выражениях я это проговариваю — становится только хуже.

Я виноват.

Однако осознание ответственности не отменяет того факта, что я пропустил слишком много ужинов и важных школьных мероприятий, слишком много раз забывал забрать Руби, когда Гвен не могла. А для родителя это самое ужасное чувство на свете.

Каждый раз у меня было одно и то же оправдание — работа. Я должен был догадаться, что что-то не так. Странно, но из-за стресса порой не замечаешь того, что происходит прямо перед твоим носом. Безразличие, обрывочные ответы, планы, в которые меня не посвящали, ночи, когда моя жена ложилась спать, не дождавшись меня — я просто обязан был увидеть все эти знаки.

Наши тихие разговоры перешли в споры, в которых каждый из нас наговорил много того, чего не хотел. Я сказал ей, что она могла бы найти работу и перестать все время волонтерствовать в школе; что если бы она помогала, мне бы не пришлось одному оплачивать поездки за покупками в Бостон или все эти бесконечные внеклассные занятия. Я спросил ее, что бы она хотела, чтобы я сделал, как бы она хотела, чтобы я разобрался с ситуацией — с нами, нашей семьей. Я потребовал, чтобы она сказала мне, что делать.

Она сказала.

Прошло уже два месяца с тех пор, как она попросила меня спать на диване, а потом и уйти из дома. Этот дом должен был быть нашим навсегда — дом, где я пролил пот и кровь, и даже пару слез, пока доводил его до ее идеала. Дом, где мы должны были вырастить детей, проводить время с внуками, любуясь, как они гоняются друг за другом на террасе.

Получив повышение в банке, я нанял подрядчиков, чтобы закончить начатую мной работу. В этом был смысл. Подразумевалось, что я буду больше времени проводить с Гвен и Руби по выходным. Но даже эти дни поглотила работа, и я это допустил.

Семья должна быть на первом месте.

В моем понимании это значило работать больше и дольше, чтобы обеспечить свою семью. Конечно, это также значило, что я бы пропускал родительские собрания Руби, ежегодные школьные карнавалы, книжные ярмарки и утренники в честь окончания учебного года, но две самые важные женщины в моей жизни имели бы все самое лучшее.

Я ошибался.

Звонит телефон, отвлекая меня от мыслей. Я бросаю быстрый взгляд на определитель номера и тяжело вздыхаю.

— Рори Саттон, — говорю я в трубку, не отрывая взгляда от того, что происходит снаружи.

— Как там мои инвестиции?

Все внутри меня холодеет, когда грубый голос Джерри Гэнса лает мне в ухо, не оставляя выбора, кроме как вернуться к работе. Я быстро нажимаю на несколько клавиш на клавиатуре, чтобы открыть его счет. Джерри — мой клиент номер один, мой кормилец, так сказать, и, возможно, катализатор моего развода.

— В полном порядке, Джерри.

Он звонит каждый день с одним и тем же вопросом и, чаще всего, получает один и тот же ответ.

— Где мои деньги?

— Вложены в компанию «Али-баба». Это азиатская версия «Амазон». Их активы высоко котируются, и я уверен, что ваш портфель акций увеличится в кратчайшие сроки. Конечно, вы также инвестируете в другие фонды, ценные бумаги и аннуитеты.

Такой же разговор мы вели вчера и позавчера, и, скорее всего, будем говорить об этом и в понедельник.

— Идеально.

Я мысленно представляю себе, как он сидит в красном кожаном кресле с высокой спинкой, в черном шелковом халате, и потирает руки, как будто он организатор какого-то хитроумного заговора с целью захвата мира.

— Моя супруга интересуется, увидим ли мы вас с женой на нашей ежегодной рождественской вечеринке.

Вздохнув, я отворачиваюсь к окну, каждый раз надеясь увидеть Гвен, выходящую из магазина, паркующую машину или просто идущую по улице.

Я не видел ее с тех пор, как съехал. Это не мое решение, и я не согласен с ним, но, по мнению Гвен, будет лучше если моя мать будет посредником в общении с Руби. Я это ненавижу. Я пытался бороться, но мне не нравится, когда Гвен плачет, поэтому я согласился.

— Конечно.

Немного невинной лжи, по большому счету, не причинит Джерри никакого вреда. Очень сомневаюсь, что Гвен пойдет со мной. Тем не менее, я планирую ее спросить. Мне совсем не хочется получить отказ, впрочем, как и появляться там одному. Чем меньше Джерри знает о моей жизни, тем лучше для меня.

Джерри болтает о других акциях, на которые я должен взглянуть, но я сосредоточен на том, что происходит снаружи. Какой-то бездомный пытается перейти через дорогу вопреки потоку туристов, игнорирующих тот факт, что в нашем городе принято строго соблюдать правила, по которым пешеходы имеют преимущество.

Пожилой мужчина спотыкается, едва успевая опереться на одну из припаркованных вдоль тротуара машин.

— Я тебе перезвоню, Джерри.

Не потрудившись повесить трубку, не надев зимней куртки и галош, я выбегаю на улицу, и грязь, перемешанная с солью, попадает мне на брюки.

— Позвольте вам помочь.

Не колеблясь, я беру его за предплечья и помогаю встать.

— Моя сумка, — бормочет он, указывая на землю.

— Взял, — отзываюсь я, поддерживая его одной рукой, пока наклоняюсь, чтобы поднять его вещи.

Я делаю все возможное, чтобы не задохнуться от окружающего его зловония или не прокомментировать, насколько легка его сумка. Интересно, когда он в последний раз принимал душ или имел возможность постирать одежду? Все в нем грязное — лицо, поношенная одежда, черная вязаная шапочка, которую он носит поверх темных волос.

Я помогаю ему дойти до скамейки в парке недалеко от моего офиса. Когда мы добираемся до нее, я стряхиваю снег, прежде чем он опускается с тяжелым вздохом. В его глазах печаль, но на лице улыбка.

— С вами все будет в порядке?

— Да, да. Все будет в порядке. Эти старые ноги двигаются уже не так быстро, как раньше, — говорит он мне.

— Ну, даже молодые иногда довольно медлительны.

Он улыбается, но быстро отводит глаза.

Не знаю, должен ли я проводить его до полицейского участка или оставить в покое. Может, он голоден? На мели? Конечно, скорее всего, и то и другое, но он ни о чем меня не просит. На самом деле, сидя здесь, на скамейке, он выглядит довольным. Полагаю, будучи бездомным, он знает, как выживать.

Сильный порыв ветра пронизывает насквозь, и я начинаю дрожать. Я тянусь за бумажником, но быстро понимаю, что его нет в кармане.

— Вы простудитесь, — говорит он, плотнее закутываясь в пальто.

Тот факт, что он заботится обо мне, а не о себе, заставляет меня замереть. Кивнув ему и сказав, что скоро приду, я возвращаюсь в свой теплый кабинет.

Когда я возвращаюсь к своему столу и хватаюсь за ручку ящика, чтобы достать бумажник, старика уже нет. Я смотрю в окно, прижимаясь так близко, что оставляю маслянистые следы от рук и лба, но не вижу, куда он ушел. Он словно растворился в воздухе.

Резкий звук сигнала разъединения заставляет меня отойти от окна. Я беру трубку, но тут же отшатываюсь от шума и кладу трубку на место. Покачав головой, осознаю, что так и не положил трубку после разговора с Джерри.

Мое внимание привлекает записная книжка на столе, в которой в совершенном беспорядке записаны даты и заметки. Наклонившись вперед, я отодвигаю в сторону небольшую стопку бумаг, чтобы прочесть записи на сегодня.

«Встретиться с адвокатом по разводам». Мне снова становится грустно, когда я хмуро смотрю на расписание, думая о том, во что превратилась моя жизнь. Развод — это последнее, чего мне хочется, но мне не очень хорошо удалось показать Гвен, что они с Руби были для меня важны.

И сейчас важны.

Посмотрев на часы, я понимаю, что у меня есть десять минут, чтобы пересечь город — хотя на самом деле всего пару кварталов — и сесть на неудобный деревянный стул, в ожидании, пока мой адвокат просматривает предложение Гвен.

День, когда ко мне на работу пришел судебный пристав, был еще хуже того, когда Гвен сказала, что хочет, чтобы я съехал. В глубине души я надеялся, что мы оба образумимся и со всем разберемся. Я ошибся, и мне не осталось ничего другого, как нанять адвоката.

Мой спортивный пиджак висит на спинке стула. Я хватаю его, надеваю и снимаю с вешалки длинное шерстяное зимнее пальто. Мои галоши стоят на коврике, но взглянув на свои ботинки, я понимаю, что их уже не спасти. Я обыскиваю карманы и стол, гадая, куда же спрятал перчатки. Быстро взглянув на часы, понимаю, что у меня почти нет времени. Если я хочу успеть на встречу, то нужно выходить прямо сейчас.

Мне кажется, что на улице было теплее, когда я выходил в прошлый раз, и я ловлю себя на том, что плотнее запахиваю пальто и засовываю руки поглубже в карманы. Хоть пальто и плотное, оно не защищает меня от мороза или мои щеки от обжигающего ветра.

Направляясь к офису своего адвоката, я заглядываю в переулки и подворотни в поисках мужчины, которому помог ранее. Не знаю почему, но что-то тянет меня найти его, проверить, все ли с ним в порядке. Умом я понимаю, что, скорее всего, так и есть, но мне хочется снова его увидеть, чтобы убедиться.

Я перехожу улицу и поднимаюсь по гранитной лестнице, ведущей в офис моего адвоката. Жара внутри здания удушающая, и я пытаюсь расстегнуть пальто своими оледеневшими пальцами. Перескакивая через ступеньки, я взбегаю вверх, и старое дерево скрипит под моим весом.

На двери со стеклянной панелью и расшатавшейся ручкой написано «Адвокатская Контора» — коротко и по существу. На двери моего офиса тоже должно быть написано просто «Инвестиционный банк», но мы принадлежим фирме из Нью-Йорка, чье имя гордо демонстрируется на табличке.

Адвокатская контора небольшая, но в ней царит удивительно домашняя атмосфера. Думаю, что если человек находится здесь, то хочет чувствовать себя комфортно. Мне же совсем не комфортно, и я даже не пытаюсь притвориться.

Я вешаю шерстяное пальто и слегка киваю секретарше. Она вроде как улыбается, но больше похоже на гримасу.

В маленьком городе все в курсе твоих дел. Когда Гвен попросила меня съехать, я подумал, что все проблемы останутся между нами, и возможно, мы решим их до того, как придется принимать радикальные меры. Однако слух распространился, как лесной пожар, мельница сплетен начала вращать свое колесо, и уже вскоре говорили, будто я изменил жене и сам попросил развода. Неважно, сколько раз я пытаюсь защититься, единственные люди, которые слушают — мои друзья, но даже они начинают отдаляться. Пары выбирают чью-то сторону. И я знал, что так случиться.

— Мистер Саттон, пожалуйста, входите.

Теренс Симс работает адвокатом дольше, чем я живу. Мои родители обращались к нему по поводу нескольких юридических вопросов, и для меня было вполне логично обратиться за помощью именно к нему.

Симс сидит за своим старинным дубовым столом в маленьком кресле, которое никак не сочетается с таким великолепным предметом мебели.

— Ты подумал, как отреагируешь на предложение Гвен? — спрашивает он, поворачиваясь на стуле и глядя на меня поверх очков.

— Честно говоря, я его не смотрел.

— Почему?

— Потому что не хочу этого развода.

Теренс откидывается назад, сложив руки домиком.

— Лучше с этим разобраться. Этого хочет Гвен. Однако ее требования возмутительны, и мы должны выдвинуть наши.

Он пододвигает ко мне пять страниц напечатанного текста. В нем пункт за пунктом требованиям Гвен противопоставлены взвешенные и проанализированные аргументы. Больно видеть список требований Гвен. Мое сердце разрывается. Полная опека над нашей дочерью, дом, машина — практически все, что у нас есть. Она хочет получить все, а Теренс предлагает равноправную совместную опеку над Руби, продажу дома и раздел активов.

Откашлявшись, я кладу бумаги обратно на стол и качаю головой.

— Не знаю, что и сказать.

— Развод — это тяжело, особенно когда одна из сторон застигнута врасплох.

— Я не хочу продавать дом. Руби… она там родилась, это все, что она знает. Мысль о том, что моей дочери придется навещать меня в моей квартире… — я замолкаю, чтобы проглотить ком, застрявший в горле. — Я не могу.

— Подумай хорошенько, Рори. У нас есть время, чтобы ответить на требования. — Он снова пододвигает ко мне бумаги, но я к ним не притрагиваюсь.

Не могу. Во мне будто все надломилось. Любовь всей моей жизни хочет избавиться от меня, и я должен ей это позволить.

— Что думаешь? — спрашивает он.

— Помимо того, что не хочу развода? Что дам Гвен все, что она попросит из-за Руби.

Теренс снимает очки и кладет их на стол.

— Сделай мне одолжение. Поговори с Гвен. Может, вам удастся придумать что-нибудь, что подойдет вам обоим.

Он подал мне идею. Я поговорю с Гвен, но не об урегулировании условий. Я собираюсь сделать то, что должен был уже давно — быть хорошим мужем и отцом. Потому что единственное соглашение, которое кажется приемлемым — то, где мы вновь станем семьей.

Я собираюсь вернуть свою семью.

Глава 2

Гвен

Руби напевает свою собственную версию песни «Рудольф — красноносый олень», а я пытаюсь привести в порядок ее от природы вьющиеся волосы.

Стоя позади нее, я смотрю на нас в зеркало на комоде, и ее зеленые глаза встречаются с моими.

— Можно мне надеть новые туфли?

— Не сегодня. Они для рождественского праздника в церкви.

— Разве мы идем не в церковь? — спрашивает она, приподнимая бровку.

В последнее время Руби испытывает мое терпение. Мой психотерапевт говорит, что это потому, что она на меня злится. Что бы я ни сказала или ни сделала, всегда все либо неправильно, либо ставится под сомнение.

— Почти. Сегодня мы идем с твоей церковной группой кататься на коньках.

— Я никогда раньше не каталась с ними на коньках.

— Знаю, но там будут и твои кузены. Они будут кататься с тобой.

— А папочка?

— А что с ним?

— Он умеет кататься на коньках?

— Умеет, но он на работе.

Наверное. Время от времени я сижу на одной из парковых скамеек, смотрю в сторону его офиса и гадаю, чем он занимается.

Нормально ли он питается?

Научился ли гладить свою одежду?

Что ест на ужин?

Потом я вспоминаю, что это больше не мои проблемы, и меня не касается, как он живет. Да и к тому же, абсолютно ничего не изменилось. Мы с Руби по-прежнему ужинаем вдвоем. Я по-прежнему отвожу ее в школу, на все ее занятия и кружки, занимаюсь тем же, что и делала, когда Рори жил с нами.

Клянусь, если бы Руби не приходилось навещать его, она бы никогда не поняла, что отец больше здесь не живет.

Мне горько. А еще я зла, опечалена, обижена и сбита с толку. Я думала, что если скажу Рори, что хочу развода, то он все осознает, но этого не произошло.

Я хотела бы отключить эмоции, но не могу. По ночам я лежу в постели и плачу, потому что всегда думала, что у меня идеальная семья.

Раньше казалось таким обыденным желать, чтобы Рори чаще бывал дома, однако благодаря его усердной работе, я могла позволить себе такую роскошь, как сидеть с Руби дома.

Когда дочь пошла в школу, я подумывала о том, чтобы найти работу. Я упоминала об этом несколько раз, но Рори велел мне оставаться дома. Я и не подозревала, что, если я останусь дома, то его уже здесь не будет.

Я изо всех сил старалась сохранить развод в тайне, но в тот момент, когда Рори снял комнату в «Уютном Коттедже», мой телефон стал разрываться от звонков.

Вопросы сыпались один за другим:

«Он тебе изменил?»

«С кем?»

«Он тебя бьет?»

Хочу ли я встретиться и поговорить об этом?

Одна чашка кофе и кусок пирога, и я вываливаю свои проблемы друзьям. Я все прекрасно понимала, но было так приятно поговорить о том, что происходит между мной и Рори.

Минус в том, что теперь всем все известно. В Френдшипе никто не умеет хранить секреты. Куда бы я ни пошла, все на меня смотрят. Люди либо жалеют меня, либо избегают смотреть мне в глаза.

Разве я слишком многого просила? Чтобы Рори изменился? Чтобы семья стояла для него на первом месте? Чтобы наш брак был на первом месте?

Но он этого не сделал. Он сам должен захотеть, а я не уверена, что сможет.

— Ты закончила?

Голос Руби вырывает меня из моих мыслей.

Я мягко улыбаюсь и киваю, надеясь, что она выскочит из моей комнаты до того, как начнут капать слезы. Я стараюсь, чтобы она не видела, как я плачу, потому что она не понимает. Руби говорит, что я не должна плакать, так как сама заставила Рори уйти. Может, она и права. Я заставила его уйти, хотя должна была попросить его сражаться за нас, чтобы мы могли стать крепкой семьей.

Я смотрю на себя в зеркало и наношу немного румян на щеки, чтобы придать им немного цвета. За последние несколько месяцев консилер стал моим лучшим другом. Он скрывает темные круги под глазами и красные пятна, которые часто появляются после слез.

Расправив плечи, я улыбаюсь и говорю себе, что все будет хорошо, что я буду в порядке.

— Я готова. — Руби стоит в дверях.

На ней пальто, зимние ботинки и больше ничего, насколько я могу судить.

— Здорово, что ты уже оделась, но мы будем играть на улице. Ты можешь надеть комбинезон?

Руби кивает.

— Думаешь, папочка там будет?

В ее голосе слышится печаль. Я знаю, что она скучает по нему. Я тоже, но я не могу изменить свои чувства, даже если мое сердце кричит, требуя дать Рори шанс. У него их было предостаточно.

Я вздыхаю и качаю головой, направляясь к ней. Положив руку ей на плечо, я направляю ее к лестнице.

— Не думаю, Руби.

— Почему?

Руби прыгает с последних двух ступенек, и идеально приземляется на ноги.

— Ему трудно освободиться в середине дня.

Я помогаю Руби собраться, убеждаюсь, что лямки комбинезона пристегнуты, затем сама надеваю пальто и протягиваю Руби ее шарф.

— Может быть, он захочет увидеть меня.

— Возможно.

Я хочу сказать ей, чтобы она не слишком надеялась, но не могу. Не буду. Она быстро поймет, что ее отец только себя ставит на первое место.

— Снег идет! — кричит Руби, когда мы выходим на крыльцо. — Мы можем пройтись пешком до парка?

Я киваю и беру ее за руку. Мы осторожно спускаемся по лестнице. Я мысленно отмечаю все, что мне нужно будет сделать, когда вернусь домой: расчистить дорожку и лестницу, и при помощи снегоуборочной машины — подъездную дорожку.

С каждым днем список становится все длиннее. При мыслях о зиме и о том, сколько выпадет снега, мне хочется переехать в более теплый климат, чтобы не пришлось иметь дело ни с чем подобным. Но Руби любит снег. Достаточно посмотреть, как она носится так, что упавшие хлопья взмывают вверх.

Она улыбается, заставляя улыбнуться и меня тоже.

Мы выходим на Мэйн стрит и сразу же окунаемся в дух Рождества, царящий повсюду. Белые и красные гирлянды обвиты вокруг кованых фонарных столбов. Витрины магазинов празднично украшены, и, несмотря на все происходящее, меня охватывает праздничное настроение. Колядующие распевают песни, на которых я выросла.

— Ты готова к концерту?

Через несколько дней в начальной школе состоится зимний концерт. Руби готовилась к нему своим, особым способом. Она еще слишком мала, чтобы запомнить все слова, но она старается изо всех сил и делает это очень громко.

— Гейб говорит, что я лучше всех.

Гейб?

Я роюсь в памяти, пытаясь припомнить учителей, но не могу вспомнить кого-то по имени Гейб.

— Гейб новенький?

Руби пожимает плечами.

— Это мой друг. Он мне нравится.

Волна облегчения накатывает на меня, когда я понимаю, что Гейб, скорее всего, одноклассник. Думаю, это мило, что Руби влюблена.

Я помню свою первую влюбленность. Это было в первом или втором классе, и его звали Уолтер. Он нравился мне до пятого класса, а потом его семья переехала. Хоть убейте, не могу вспомнить его фамилию, что странно, так как я почти уверена, что провела большую часть того года, рисуя его имя в своей тетрадке и воображая тот день, когда наши пути снова пересекутся.

Я беру Руби за руку, мы переходим улицу и заходим в парк. Из динамиков, установленных на кленовых деревьях, громко звучат рождественские мелодии, дети же тем временем устроили битву снежками.

Все в городе любят приходить в парк, чтобы покататься на коньках. Но лучше всего бывает в полдень, когда собирается церковная группа.

Мама и папа всегда предлагали пойти со мной, но я убеждала их не отвлекаться от работы, и тогда я могла бы притвориться, что взрослее, чем была на самом деле.

Издалека кто-то зовет меня по имени — еле слышно, но есть что-то в том, как реагируешь на голос близкого человека — он всегда доходит.

Я оборачиваюсь и замечаю мою сестру Элизу и золовку Эмбер, отчаянно размахивающих руками. Они заняли нам скамейку, и мы с Руби направляемся к ним.

— Тетушки, — кричит Руби, отпуская мою руку.

Она бросается к ним, слегка поскальзывается на уже утрамбованном снегу, смеется, и с размаху влетает в их объятия.

С тех пор как мы с Рори расстались, они стали моей опорой, моими жилетками в которые можно поплакаться, моим голосом разума, даже если кто-то них со мной не соглашается. Не важно, который час — я могу позвонить любой из них, и уже через несколько минут они будут у меня на пороге — всегда с мороженым.

После того, как я помогаю Руби надеть коньки и удостоверяюсь, что ее шлем плотно прилегает к голове, я целую ее в нос. Она одновременно и рада и возмущена, так как хихикает, пытаясь увернуться.

Моя племянница ждет Руби, нетерпеливо вытянув руку и шевеля пальцами. Взявшись за руки, они вместе скользят по льду, направляясь к небольшой группе детей.

За последние две зимы Руби посетила шестинедельный курс катания на коньках. Этих занятий вполне хватило, чтобы она научилась держать равновесие и кататься вперед и назад.

Я совершила ошибку, наблюдая за ней на первом занятии, когда группу учили правильно падать. В тот день у меня чуть не случился сердечный приступ, но Руби считала, что это был самый лучший день в ее жизни.

— Выглядишь измученной, — говорит моя сестра Элиза, когда я сажусь рядом с ней и вздыхаю.

Я пытаюсь дотронуться до шеи, но из-за толстого свитера, водолазки и шарфа это практически невозможно, и все же я кручу и тереблю шарф, пытаясь ослабить нарастающее давление.

— Все потому, что она совсем не спит, — говорит Эмбер, протягивая мне большую чашку чего-то горячего.

Мне все равно, что там. Но оно мне нужно. Тепло, исходящее от чашки, немного согревает мои руки в перчатках.

— Ты права. А как только высыпаюсь, происходит что-то еще, и сон сова пропадает на всю ночь.

На этой неделе Рори получил бумаги на развод, и я провела полночи, размышляя о том, почему он не позвонил и не появился. Часть меня верила, что он, по крайней мере, разозлится, придет домой, и мы сможем поговорить.

Мои девочки придвигаются поближе и обнимают меня. Я нуждаюсь в этом, но на самом деле не такого утешения я хочу.

Я хочу, чтобы Рори обнял меня. Я так давно не ощущала его объятий, что уже позабыла каково это. Страсть ушла первой. Перемена была неуловимой. У нас не было времени друг на друга, мы были слишком уставшими, слишком занятыми, и чаще всего я была уже в постели, когда он, наконец, возвращался с работы.

Поцелуи на прощанье стали мимолетными, а потом и вовсе переросли в ворчание, когда один из нас выходил из комнаты. Напряжение нарастало, эмоции зашкаливали. Слова были сказаны, поступки сделаны.

И ничего из этого назад не заберешь.

Элиза и Эмбер отстраняются, и у меня появляется возможность перевести дыхание. Если они будут продолжать в том же духе, я расплачусь, а мне не хочется, чтобы Руби это видела. И я определенно не хочу жалости ни от кого из церковной группы.

— Вот, может быть, это поможет.

Сестра протягивает мне белый бумажный пакет из кондитерской.

— Шоколад. Нам всем нужен шоколад.

Она тяжело вздыхает, но я же знаю, что ее жизнь прекрасна. Раньше я думала так же о своей, но у Элизы и Алекса и вправду отличные отношения. Когда я смотрю на сестру, чувствую себя неудачницей.

— Может быть, он опомнится, — выпаливает Эмбер.

Мы с Элизой оборачиваемся к ней, но она смотрит прямо перед собой. Я слегка поворачиваюсь, почти ожидая увидеть Рори на другой стороне катка, но его там нет. Он даже не догадается прийти, потому что я ему не сказала.

— Я ничего не жду, — говорю я им обеим, — я думала… ну, не знаю, что я думала, но все равно ошиблась. Наверное, я рассчитывала, что мы расстанемся на неделю, а не на несколько месяцев.

Надо поменять тему разговора. Уже почти Рождество, и если я продолжу в том же духе, то сделаю праздники Руби невыносимыми.

Собираясь сделать глоток теплого какао, я несколько раз осматриваю каток, ища глазами свою дочь. Я вскакиваю на ноги, и в ту же секунду Эмбер с Элизой оказываются рядом со мной, держа меня за руки.

— Что случилось? — спрашивает Элиза.

— Руби. Вы ее видите?

Даже не глядя на них, я знаю, что они уже осматривают каток, и, может быть, даже ищут за его пределами.

— Руби! — кричу я, но это бесполезно.

Из-за праздничной музыки и смеха вокруг стоит невообразимый шум.

— О Боже, где она?

— Мы ее найдем, — говорит Эмбер, стискивая мою руку. — Пойдем поищем.

— Нам надо разделиться.

Предложение Элизы разумно, но я не знаю смогу ли сдвинуться с места. Тем не менее, я иду, а затем начинаю бежать.

Мои руки дрожат, сердце колотится, как сумасшедшее. Слезы текут по щекам, превращая мои и без того холодные щеки в ледышки.

Впереди я вижу одного из наших местных полицейских и пытаюсь бежать к нему, но там, где я ступаю, снега по колено, и двигаться почти невозможно.

И тут я вижу Руби, стоящую в стороне от катка с каким-то бродягой.

— Руби.

Я тянусь к ней и обнимаю изо всех сил. Она поднимает глаза и улыбается. Конечно, она улыбается, ведь она не знает что такое опасность. Знает лишь доброту.

— Я же говорила тебе не убегать! Нельзя уходить куда-либо без разрешения.

— Но я хотела сказать…

Я опускаюсь на корточки и крепче сжимаю ее ладошки.

Я напугана. Мне хочется сказать ей, что разговаривать с незнакомцами неразумно, но в то же время я хочу, чтобы она испытывала сострадание к другим людям.

— Ты не можешь просто так исчезать из моего поля зрения. Так делать нельзя.

— Но это же Гейб! Он мой друг.

Гейб?

— Милая, ты же говорила, что Гейб учится в твоем классе.

— Нет, мамочка, я так не говорила.

Она смотрит на меня. На ее лице нет никаких эмоций. Я знаю, что она говорит мне правду.

— О-о.

Я не знаю, что сказать или подумать. Понятия не имею, как моя дочь познакомилась с бродягой, и не уверена, нравится ли мне это.

Я встаю и притягиваю Руби к себе.

— Руби рассказывала мне о вас, — говорю я, стараясь быть вежливой. — Вы местный?

— Нет, мэм, просто мимо проходил.

Я крепче прижимаю к себе Руби, даже несмотря на то, что она пытается вывернуться.

— Понятно. Как вы познакомились с моей дочерью?

— Ну, мы подружились на детской площадке. Она решила поделиться со мной своим обедом.

Я улыбаюсь ей сверху вниз, и ее лицо сияет. Она сделала что-то хорошее, и я не хочу винить ее за это.

— Это был добрый жест, Руби.

— Я же говорила тебе, он мой друг.

Я киваю и начинаю подталкивать ее обратно к катку.

— Приятно было познакомиться, Гейб.

Мы не проходим и двух шагов, как я слышу:

— Нет любви без прощения, как и нет прощения без любви.

Слова Гейба заставляют меня резко остановиться. Я оборачиваюсь, чтобы попросить его повторить, но его уже нет.

Глава 3

Рори

Красный кружок на моем календаре служит суровым напоминанием о том, что именно сегодня — день печенья.

День, когда я обещал отвести Руби в церковь, где мы проведем несколько часов, украшая и упаковывая сотни печенек.

Эта традиция началась много лет назад, и как только Руби достаточно подросла, Гвен позаботилась о том, чтобы наша дочь тоже принимала в ней участие.

Когда Гвен предложила мне в этом году отвести Руби, я сразу согласился. Как же тяжело не видеть моих девочек каждый день. Это открыло мне глаза на жизнь, которую я вел вдали от них, хотя мы жили в одном доме.

Гвен и я стали не более чем соседями по комнате, которые, проходя мимо, обменивались односложными фразами, мимолетными взглядами и вымученными знаками внимания. Ничего из этого не было частью клятв, которые мы давали.

На еще одной записке на моем столе нацарапано, что Джерри перенес свою ежегодную вечеринку на сегодняшний вечер. Он выбрал из всех дней недели именно этот, чтобы успеть побаловать свою жену поездкой в Европу.

При этом он добавил: «Счастливая жена — счастливая жизнь». Между тем я собирался сделать звонок, который снова огорчит мою жену.

Рука тяжелеет, когда я поднимаю телефонную трубку. Кончиком карандаша я набираю семь цифр, которые заставят наш кухонный телефон затрезвонить.

Мы поговаривали о том, чтобы избавиться от него, когда все начали использовать мобильные телефоны, но потом Гвен сказала, что есть что-то привлекательное в том, чтобы просто сесть и поговорить с человеком на другом конце провода и уделить ему все свое внимание.

Перед глазами всплывает воспоминание, как Гвен, беременная Руби, сидит на старом стуле, подаренном ее бабушкой, и болтает со своей мамой.

У Гвен была ужасная изжога, она часто не спала ночью, предполагая самое худшее. В то время она могла просто перейти улицу, чтобы поговорить с мамой, но всегда предпочитала позвонить.

С каждым гудком мое сердце замирает. Мне совсем не хочется с ней ссорится или слышать разочарование в ее голосе, когда я скажу, что у меня нет выбора, кроме как пойди сегодня на вечеринку Джерри.

Только такой человек, как Джерри, мог изменить дату вечеринки и ожидать, что все придут. И именно это от меня ожидается — появиться с улыбкой на лице и под руку с Гвен.

Полагаю, этого не произойдет. Даже если бы мы с Гвен не собирались разводиться, она бы выбрала дочь, а не вечеринку. Так поступил бы только я, потому что недовольство человека, благодаря которому у моей семьи есть крыша над головой, могло создать огромные трудности.

Одно его слово, и все мои клиенты разбегутся. Дело не только в его счете, но и в других, которые я заполучил благодаря его рекомендациям.

— Алло? — в трубке раздается мягкий голос моей жены.

Я на мгновение закрываю глаза, прочищаю горло и спрашиваю:

— Как дела?

Мы разговариваем впервые с тех пор, как она вручила мне бумаги.

В тот вечер я подъехал к дому, полный решимости встретиться с женой лицом к лицу, но приехав, не смог заставить себя выйти из машины. Кроме свечения, исходящего от телевизора, света нигде не было.

Я стоял и гадал, какой рождественский фильм смотрят две самые важные женщины в моей жизни. Я подумал было постучать, но злость, которую я испытал в ту ночь, была слишком сильна, и я боялся… ну, всего.

— Я в порядке, занята. После школы Руби будет у твоей мамы. Можешь забрать ее оттуда.

Вздыхая, я провожу рукой по лицу и волосам.

— Насчет сегодняшнего вечера.

— Рори. — Мое имя звучит резко, сквозь зубы. — Не поступай так. Не на этой неделе.

— Джерри…

— Мне плевать на Джерри, и Руби тоже на него плевать. Ты же обещал, Рори. Ты обещал нашей дочери, что отведешь ее туда сегодня вечером. Она только об этом и говорит.

— Можешь послушать меня хоть минуту, Гвен? Пожалуйста?

— Ладно, — фыркает она.

Я выпрямляюсь в кресле, будто это поможет мне донести до нее свою точку зрения. Это та часть моей жизни, которую она не понимает, и которая разрушила мой брак.

— Джерри перенес свою ежегодную вечеринку на сегодняшний вечер, иначе я бы обязательно отвез Руби. Джерри ждет, что мы появимся вместе. Что ты скажешь насчет того, чтобы попросить мою маму сходить с Руби сегодня вечером? А мы с тобой могли бы пойти на вечеринку.

— Ты ведь шутишь?

— Я бы никогда не шутил о том, чтобы провести с тобой время.

Она усмехнулась, а может, чихнула, я не уверен.

— Правильно ли я тебя поняла? Ты хочешь отказаться от встречи с дочерью, чтобы пойти на вечеринку?

— Не-е-ет, — говорю я протяжно, — я хочу, чтобы мы сходили туда как муж и жена. Это же всего лишь день печенья в церкви. Уверен, что смогу загладить вину перед Руби.

— Ты просто невероятен, Рори.

— Что? — тупо спрашиваю я. — Тебе всегда нравились вечеринки у Генсов.

— Вообще-то я считаю, что его жена чрезмерно претенциозная, их дом слишком вычурный, а их мелкие собачонки ужасно раздражают.

— Джерри просто эксцентричен.

— Отличное оправдание для грубости и высокомерия. Мой ответ — нет.

Она замолкает и что-то неразборчиво бормочет.

— Не могу поверить, что ты так поступаешь с Руби.

— Ты же понимаешь, если бы Джерри не был таким важным клиентом, я бы не позвонил. Но он действительно важен. И ты это знаешь.

Не могу удержаться от защитного тона в голосе. Этот разговор повторялся уже не раз, но ни к чему не приводил.

— Единственное, что я знаю, это то, что ты не можешь сдержать обещание, данное собственной дочери, и что ты ставишь этого человека и его деньги превыше всего.

— Его деньги оплачивают вашу жизнь, Гвен.

Она усмехается.

— Рори, существуют и другие клиенты, другие люди, которым нужно инвестировать деньги. Джерри не единственный в финансовом мире, и прямо сейчас мне наплевать. Единственное, что меня волнует, так это то, что теперь я должна сказать Руби, что ты снова выбираешь этого человека и его семью вместо своей собственной.

— Все совсем не так, Гвен, — говорю я, сжимая переносицу. — Жаль, что ты не видишь разницы.

— Не вижу. И не смогу, пока ты не поймешь и не признаешь, что позволил этому человеку управлять нашими жизнями. Что позволил своей работе встать между нами. Я знаю, Рори… я знаю, ты думаешь, что именно так ты должен обеспечивать свою семью, потому что так делал твой отец, но мы теперь живем в другом мире. Времена изменились. Мне нужен мой муж, а Руби — ее отец.

Она вешает трубку прежде, чем я успеваю ответить, что все понимаю, но мои руки связаны, и что отменять встречу с Руби — последнее, чего мне хочется.

Не знаю, сколько времени я просидел с трубкой в руке. Кажется, меня не волнует раздражающий сигнал, который издает телефон. И меня определенно не заботят слезы, капающие из моих глаз. Меня волнует лишь то, что я впервые плачу с тех пор, как мы с Гвен расстались, и я хочу знать, почему.

Неужели я настолько бессердечен, что не смог пролить ни слезинки, когда любимая женщина попросила меня съехать? Может, мне не хватает какой-то эмоциональной частички, позволяющей чувствовать, или я во мне вообще все онемело?

Стук в дверь кабинета заставляет меня очнуться. Я кладу трубку на место, вытираю лицо и прочищаю горло, прежде чем попросить того, кто стоит за дверью, войти.

Теренс Симс входит, подняв руку. Он держит конверт из плотной бумаги, и мое сердце тут же замирает. Развод — последнее, с чем я хочу разбираться, особенно сегодня вечером.

— Просто подумал, что заброшу их по дороге домой.

Он кладет конверт на угол моего стола и указательным пальцем пододвигает его ко мне.

— Очень мило с твоей стороны, — отзываюсь я.

Как только Теренс садится, я встаю и тянусь за своим пиджаком.

— Я как раз собирался уходить.

— Это займет всего минуту. Я отметил то, что нужно изменить, и мне только нужна твоя подпись.

Качая головой, я натягиваю пальто и надеваю калоши.

— Извини, но не сегодня.

— Рори, это наше ответное предложение. Будет лучше, если адвокат Гвен получит его как можно раньше. По правде говоря, я хотел бы положить бумаги ему на стол прежде, чем уйду в отпуск.

— Я прочту сегодня вечером.

Я этого не сделаю, но беру бумаги и хорошенько встряхиваю их, чтобы показать Теренсу, что серьезен.

— Завтра зайду.

Теренс медленно поднимается со стула. Он смотрит на меня с сомнением, но, в конце концов, кивает и направляется к двери. Взявшись за ручку, он поворачивается и снова бросает на меня взгляд. Симс не хмурится и не улыбается, но в его глазах читается недоумение.

Я стою, перекинув через руку шерстяное пальто, и жду, что он скажет. Когда же он решает уйти, вместо того чтобы возразить мне, я с облегчением опускаю плечи.

Без малейшего колебания я беру темно-желтый конверт и бросаю его в корзину для измельчителя.

На улице меня окружают картинки, запахи и звуки Рождества. Городской департамент развлечений провел большую часть дня, устанавливая рождественскую елку в парке, готовясь к церемонии зажжения огней.

Колядующие стоят на углу улицы и поют от всей души, а у дверей кофейни выстроилась очередь за горячим какао или чашечкой теплого яблочного сидра.

Много раз, выйдя с работы, я видел Гвен и Руби, стоящих в очереди. Я оглядываюсь, в надежде их увидеть, хотя знаю, что этого не произойдет. Слишком рано, Руби еще в школе. Эта мысль заставляет меня остановиться посреди тротуара.

Прохожие улыбаются, выкрикивают мое имя и желают счастливого Рождества, но я сосредоточен на своих мыслях. Моя дочь сейчас должна быть не в школе, а я — на работе. Я редко ухожу рано, и, по словам Гвен, в эти дни бываю зол, возмущен и часто жалуюсь, что оставил недоделанные дела.

И вот опять, из-за Джерри я направляюсь в свою комнатку в «Уютном Коттедже» с маленьким холодильником и переносной электроплитой, чтобы подготовиться к его вечеринке, вместо того чтобы быть хорошим отцом и выполнить обещание, данное дочери.

Осознание этого обрушивается на меня, как тонна кирпичей. Вместо того чтобы идти домой, я перехожу дорогу и иду к церкви, надеясь застать Гвен до того, как она зайдет с Руби внутрь.

Люди останавливаются, желая поговорить, посочувствовать тому, через что я сейчас прохожу, приглашают меня к себе домой на праздники.

Я даже не думал о том, где проведу Рождество, потому что искренне верил, что мы с Гвен помиримся. Но как же нам это удастся, если я не предпринимаю никаких попыток, чтобы сохранить семью?

К тому времени, как я добираюсь до церкви, парковка уже заполнена. Я обхожу здание сзади, останавливаюсь, чтобы заглянуть в одно из окон.

Много лет назад преподобный Джон попросил нас всех скинуться, чтобы сделать ступени и установить большие окна. Так подвал соответствовал требованиям пожарной безопасности, и его можно было использовать для мероприятий.

Я как никогда рад, что помог, потому что это дает мне возможность наблюдать за моей семьей. Волосы моей жены собраны в один из тех пучков, с которыми она редко выходит из дома. И все из-за меня, потому что я сказал, что не смогу отвести Руби.

Моя дочь сидит за одним из столов, одна, медленно украшая печенье, в то время как все остальные дети смеются и радостно собирают пакеты, которые раздадут всем местным заведениям. Мои девочки несчастливы из-за меня. Я начинаю дрожать, но не ухожу. Я сажусь на скамейку и жду, когда они выйдут. Не знаю, что я им скажу. Вряд ли будет достаточно сказать, что я сожалею.

Гейб садится рядом и протягивает мне пластиковый стаканчик.

— У вас грустный вид.

— Это так очевидно?

— Я знаю, как выглядит грусть, — говорит он, делая глоток из своей чашки.

Несомненно, ему есть что рассказать. Может быть, он ветеран войны, страдающий от посттравматического расстройства и бросивший семью, а может, как я — трудоголик, который слишком мало времени проводил со своей семьей. Все, что я знаю, это что он все бросил и никогда не оглядывался назад.

Может, так жить легче.

— Вы являетесь членом этого прекрасного учреждения? — Гейб кивает в сторону белой церкви.

— Был, но не появлялся там уже давно.

— Значит, вы сидите снаружи и ждете приглашения?

— Моя семья сейчас там. Я должен был быть с ними, но позволил работе встать между нами.

— И вы не можете пойти и присоединиться к ним?

Я отрицательно качаю головой.

— Моя жена… мы расстались, и я не сделал ничего, чтобы показать ей как много она для меня значит.

— Я правильно понял, что вы не хотите этого развода?

Я отрицательно качаю головой.

— Меньше всего на свете. Но я был плохим мужем, а моя жена и дочь заслуживают лучшего.

— Уверен, вам не нужен мой совет.

Я смотрю на растрепанного мужчину.

— Я бы с радостью его выслушал.

Он оборачивается и улыбается.

— Любовь долготерпима, любовь милосердна. Она не завидует, не превозносится, не гордится. Она не ропщет, не мыслит зла, она не ищет выгоду, и не бесчинствует. Любовь не радуется неправде, а сорадуется истине. Она все покрывает, всему верит, на все надеется, всё переносит. Любовь никогда не иссякает. Коринфянам, глава тринадцатая, стих четвертый.

Гейб говорит так убедительно, его слова так правдивы, что мне ничего не остается, кроме как растворится в них. Я впитываю их в себя и повторяю снова и снова, пока Гейб не начинает вставать.

— Подождите.

Я хватаю его за руку, чтобы он не уходил.

— Не может быть, чтобы все было так просто. Гвен знает, что я люблю ее.

— Разве? — спрашивает он.

Я открываю рот, чтобы ответить, но ничего не выходит. Я отпускаю руку Гейба и смотрю ему вслед, пока он не исчезает из виду. Мой телефон пиликает — это напоминание, которое я установил, чтобы пойти на вечеринку Джерри. Я выключаю его и поворачиваюсь к церкви, чтобы дождаться свою семью.

Глава 4

Гвен

На кухне звонит телефон.

В глубине души я знаю, что это Рори.

Еще слишком рано, чтобы с ним разговаривать, поэтому я игнорирую звонок, надеясь, что он оставит голосовое сообщение или отправит смс.

Когда телефон перестает звонить, я вздыхаю. В тот же момент у меня чуть сердце из груди не выпрыгивает из-за восторженного визга Руби. Я несусь вниз по лестнице в развевающемся халате, как какой-то супергерой.

Только это не так. Я развалина, которая даже не может привести в порядок волосы, накраситься, или, в большинстве случаев, просто принять душ.

— Руби, с кем ты разговариваешь?

Я знаю ответ, поэтому не понимаю, зачем спрашиваю. Меня так и подмывает отнять у нее трубку, повесить ее и отправить Руби наверх, готовиться к концерту, но я этого не делаю.

Не могу себя заставить подготовиться к сегодняшнему вечеру. Думаю, если бы я вдруг появилась, как прежняя Гвен, родители были бы в шоке. Они так привыкли к тому, в какой ужас я превратилась.

— С папой, — говорит Руби, забавно прикрывая трубку рукой.

Мне хочется рассмеяться и сказать ей, что она милашка, но я этого не делаю.

— Он позвонил мне.

Я делаю вид, что занята завариванием чая, в то время как сама пытаюсь подслушать их разговор. Что бы он ни говорил дочери, она взволнована. Надеюсь, он ничего ей не обещает. Еще одно нарушенное слово, и я совсем расклеюсь. Он не может ожидать, что я всегда буду собирать все по кусочкам каждый раз, как он от нас отмахивается. Вчера был последний раз, когда я заменяла его в том, что касается нашей дочери.

— Ладно, пока-пока, папочка. — Руби протягивает мне телефон.

— Он хочет поговорить с тобой, — говорит она, снова прикрывая ладошкой нижнюю часть трубки. — Веди себя хорошо и не обижай его.

Руби протягивает мне телефон и скрещивает руки на груди.

Я улыбаюсь, но внутри меня бушует гнев, и я беру себе на заметку поговорить с психотерапевтом, возможно даже назначить прием для моего ребенка.

Я стараюсь, чтобы ее слова не задели меня, но не очень получается. Руби понятия не имеет о вчерашнем вечере, о том, как ее отец предпочел ей клиента. Она знает только то, что он не смог прийти. Руби была расстроена, и я попыталась исправить ситуацию, сказав ей, что отец загладит перед ней вину.

Понятия не имею, почему продолжаю защищать и оправдывать Рори. Не знаю, почему принимаю весь удар на себя, когда он должен быть направлен на него. Я принимаю каждый упрек дочери, каждое замечание в свой адрес, потому что я ее мать и не собираюсь разрушать ее мир.

— Иди готовься к своему концерту, — говорю я ей.

Я жду, пока Руби уйдет, но она стоит на месте. Наконец, не выдержав, она начинает напевать песенку и выскакивает из кухни. Я жду до тех пор, пока не слышу ее шаги на лестнице, и откашливаюсь.

— Алло?

— Гвенни.

Я закрываю глаза, сердце замирает, когда я слышу, как назвал меня Рори. Он не называл меня так уже много лет. Мне столько хочется сказать ему прямо сейчас. Но больше всего я хочу знать, почему он назвал меня так после стольких лет.

— Рори.

Он издает смешок. Для него это не более чем игра. Я закрываю глаза и прошу Бога дать мне сил пережить этот телефонный звонок.

— У Руби сегодня вечером концерт, верно?

— Да, а что?

— Я собираюсь прийти на него. В шесть тридцать?

— Ты уже сказал ей об этом? — спрашиваю я, чтобы знать, должна ли я подготовить дочь к тому, что он не появится.

И приготовиться самой.

— Почему бы мне не говорить ей?

Я вскидываю свободную руку, хотя рядом никого нет, чтобы увидеть мой драматический жест. На моей кухне развернулось представление, достойное Оскара.

— Не знаю, Рори, может, потому что ты не пришел вчера вечером, и мне пришлось сказать ей об этом. Мне пришлось солгать ради тебя.

— Я был там вчера вечером.

— Нет, тебя там не было, — цежу я сквозь стиснутые зубы.

Я пытаюсь успокоиться, но гнев переполняет меня. Он такой непонятливый, хотя раньше таким не был.

— На случай, если тебе интересно, именно я была рядом с нашей расстроенной дочерью и пыталась заставить ее улыбнуться.

— Послушай, я там был. Просто не смог заставить себя войти после того, как увидел там тебя. Ты выглядела… — он замолкает, и я слышу, как на заднем плане шуршат бумаги. — Увидимся в шесть тридцать. Займи мне место.

Он вешает трубку прежде, чем я успеваю сказать ему, чтобы сам искал себе место. Все бесполезно. Единственное, что мне остается так это проявить твердость.

Я набираю номер своего адвоката. Уже поздно, и звонок переходит на голосовую почту.

— Это Гвен Саттон…

— Мама, — голос Руби заставляет меня вздрогнуть, и я вешаю трубку.

Лучше, чтобы Руби не слышала того, что я собираюсь рассказать своему адвокату о ее отце и его невыполненных обещаниях.

— Мам, — снова повторяет она, стоя на пороге кухни.

— Да, милая?

— Мне нужна твоя помощь.

Моя маленькая девочка стоит в нарядном платьице и выглядит взволнованной. Исчез тот резкий тон, которым она разговаривала со мной раньше. Я знаю, что это было не со зла, но все равно больно.

— Иди сюда, я застегну твое платье.

Она так и делает, поворачиваясь, когда подходит ко мне.

— Что будем делать с твоими волосами? — спрашиваю я, приглаживая ее непослушные кудряшки, но они тут же вновь завиваются обратно.

Руби пожимает плечами.

— Хвостик с ленточкой?

— Хорошо, пойдем.

Мы вместе поднимаемся по лестнице и направляемся в ванную, где она садится за мой туалетный столик. Я стараюсь не смотреть на себя, но ничего не могу с собой поделать. Чтобы выглядеть сегодня достойно, мне понадобится фунт косметики.

Сделав Руби прическу, я говорю ей, что мне нужно принять душ и собраться.

— Почему бы тебе не посмотреть телевизор на моей кровати? Только постарайся не помять платье.

— Хорошо.

Я стою в дверях, наблюдая, как она забирается на кровать и устраивается с пультом в руке.

После того, как Рори съехал, многие мои привычки изменились. Раньше я заканчивала с душем за десять минут, а теперь стою под водой до тех пор, пока она не становится холодной, а подушечки пальцев не покрываются морщинками. Меня это успокаивает и дает время поплакать, подальше от любопытных глаз моей дочери. Однако сегодня вечером я быстро принимаю душ, чтобы подготовиться и выглядеть хоть немного по-человечески на ее концерте.

Когда я выхожу, на кровати для меня приготовлено платье.

— Что это? — спрашиваю я Руби.

Она пожимает плечами.

— Я подумала, что ты могла бы одеться красиво для папы.

Я заставляю себя улыбнуться и борюсь с желанием сказать ей, что он не появится, независимо от того, во что я одета. Вместо этого я прикусываю щеку изнутри, беру платье и иду обратно в ванную, чтобы подготовиться. Я тороплюсь, и злюсь, потому что у меня нет времени полностью высушить волосы.

— Вот что с тобой делает развод, — говорю я своему отражению в зеркале.

К сожалению, женщина, смотрящая на меня в ответ, не говорит мне, чтобы я прекратила себя жалеть и не напоминает, что именно этого я и хотела.

К тому времени, как мы добираемся до школы, я вся на нервах. Ума не приложу почему. Не то, чтобы я не разговаривала с Рори с тех пор, как он съехал, хотя мы почти не виделись — разве что мимоходом. Я вела себя как трусиха и оставляла Руби у его матери в те дни, когда он забирал ее. Так было легче, по крайней мере, для меня.

Оставив Руби с ее классом, я стою среди других родителей, в поисках хороших мест, которые для некоторых будто собственность на побережье — они готовы бежать к ним, расталкивая всех на своем пути.

И, конечно же, всегда есть тот самый родитель, кто принес видеокамеру 80-х годов, заслоняя весь вид. Раньше я была именно таким родителем. Тем, который приходит пораньше и занимает места, который пропускает ужин, чтобы убедиться, что каждому достанется место в первом ряду.

В этом году я опоздала, и теперь сижу практически в конце, позади очень высоких людей. Время от времени я бросаю взгляд на дверь, и молюсь, чтобы Рори вошел. Сомневаюсь, что это подействует, но его приход принесет радость. Не мне, Руби. Ей нужно видеть отца, чтобы знать, что она ему небезразлична.

Дети начинают выходить на сцену. Я вытягиваю голову, чтобы разглядеть Руби, и улыбаюсь, видя, как подпрыгивает ее кудрявый хвостик. Взглянув в последний раз в сторону двери и на толпу родителей, спешащих к своим местам, я понимаю, что Рори нет.

Я стараюсь не чувствовать разочарования, но не могу. Когда свет гаснет, я стараюсь не заплакать. Не знаю, что еще сделать, чтобы Рори понял, что он не может ничего обещать Руби. Больше не может. Я не могу и не буду больше его покрывать.

Чья-то рука касается моего плеча, и у меня замирает сердце. Рядом со мной на корточках сидит Джейсон Хейз, чья дочь Эмили на несколько лет старше Руби.

— Это место занято? — шепчет он.

Я качаю головой и говорю ему «нет» так тихо, как только могу. Он садится рядом со мной и благодарит меня. Я не знаю, что ему ответить, поэтому стараюсь сосредоточиться на учительнице музыки, которая рассказывает нам о сегодняшнем выступлении.

К счастью, класс Руби выступает первым, но, мне придется остаться до конца концерта. Обычно я бы не возражала, но на церемонии зажжения елки снова будет играть школьный оркестр, и, скорее всего, будут все те же песни, что и сегодня вечером.

Моя крошка Руби стоит на ступеньках и поет во все горло. Я невероятно горжусь ею, хотя она и путается в словах. Я вижу это по тому, как она закрывает рот и затем пытается петь еще громче на следующем куплете.

Концерт заканчивается через полтора часа. Как только загорается свет, все бросаются вон из зала. Пока мы ждем наших детей, в холле подают легкие закуски.

— Ну у нее и связки.

Я вздрагиваю от звука голоса Рори. Он стоит передо мной, у него мешки под глазами, как и у меня. Его рубашка помята, и не похоже, что брюки кто-то гладил. Я стараюсь не злорадствовать, но чувствую, будто одержала победу, потому что когда я заботилась о нем, он никогда не выглядел таким потрепанным.

— Что ты здесь делаешь?

Вопрос нелепый, но это единственное, что я смогла придумать, потому что не ожидала его появления.

— Пришел на концерт нашей дочери.

Как будто ему нужно напомнить мне об этом. Он подходит ближе, вторгаясь в мое личное пространство. Я пытаюсь улыбнуться, но могу только отвести взгляд. Несколько наших знакомых останавливаются рядом, чтобы поболтать, вынуждая меня и Рори вести с ними светскую беседу. Уверена, им так же неловко, как и нам.

Когда рука Рори касается моей поясницы, я изо всех сил стараюсь не отстраниться или, наоборот, не приблизиться к нему. Я так давно не чувствовала тепла его рук, что мой разум говорит одно, а сердце кричит совсем другое.

Руби зовет отца. Я стараюсь не позволять этому задеть меня, но не могу. Рори присаживается на корточки и обнимает ее, прежде чем взять на руки.

— Мамочка, слышала, как я пела?

— Да, — говорю я ей, пытаясь надеть на нее пальто прямо на руках Рори. — Ты была великолепна.

— Я забыла слова.

— Ничего страшного. У тебя целый год, чтобы выучить песни для следующего зимнего концерта, — говорит Рори.

— Они меняются каждый год, — бормочу я.

Он кивает и выносит Руби из зала. Мы направляемся к стоянке и останавливаемся у его автомобиля.

— Моя стоит вон там, — говорю я, указывая на свою машину.

— Я подумал, мы могли бы поесть мороженого.

Руби кричит в знак согласия, и мне хочется оттащить Рори за здание школы и отчитать за то, что сказал это вслух.

— Да! Мороженое! Мороженое!

— Что скажешь, Гвенни?

— Идите вдвоем. Увидимся дома, Руби.

Я иду к своей машине и пытаюсь выкинуть из головы сцену, которая разворачивается за моей спиной.

— Гвен, подожди.

— А где Руби? — спрашиваю я, замечая, что он один.

Рори показывает на свою машину.

— Она внутри. С ней все в порядке.

— Чего же ты хочешь?

— Тебя, — говорит он, и мое сердце начинает биться быстрее. — Я хочу вернуть свою семью.

Я отрицательно качаю головой.

— Рори…

— Нет, послушай, — говорит он, беря меня за руку. — Я просто дурак. Я наделал кучу ошибок в том, что касается тебя и Руби, но я собираюсь все исправить. Мне просто нужно, чтобы ты дала мне шанс.

Я отдергиваю руку и нажимаю кнопку на брелоке, чтобы разблокировать дверь.

— Не знаю, Рори. Появление на ее концерте и приглашение поесть мороженого не отменяет всего остального.

— Я знаю, что нет. Я покажу тебе, что могу быть тем мужчиной, в которого ты влюбилась.

Я слегка улыбаюсь, прежде чем спрятаться за рулем своей машины и не дать Рори шанса переубедить меня.

Я сигналю Руби, когда проезжаю мимо, и она машет мне рукой. Я катаюсь по нашему маленькому городу Френдшип, разглядывая разноцветные огоньки. Вокруг все выглядит очень празднично. Мне всегда очень нравится наш городок в это время года.

На одной из скамеек сидит Гейб, друг Руби, со стаканчиком в руке. Я так и не смогла вспомнить слова, которые он сказал мне на днях на катке. Я пыталась, но каждый раз все было как в тумане.

Притормозив, я паркую машину, бегу в закусочную, заказываю два куска пирога и две чашки горячего какао и подхожу к Гейбу.

— Здравствуйте.

— Здравствуйте, — хрипло отзывается он.

— Не возражаете, если я присяду?

— Нисколько. Я как раз собирался уходить.

— Пожалуйста, останьтесь. Я купила вам пирог.

Я ставлю коробки с пирогом и напитками на скамейку. Достав одну из чашек из лотка, я протягиваю ее ему.

— Надеюсь, вы любите горячее какао.

— А небо голубое?

— В большинстве случаев, — смеюсь я.

Я сажусь рядом с ним и открываю коробку. К счастью, официантка все разогрела.

— Вам нравится?

— Да.

— Хорошо. Знаете, я надеялась, вы сможете повторить то, что сказали мне на днях в парке.

Гейб ничего не отвечает, продолжая ковыряться в корочке пирога.

Мы сидим и едим, и я все жду, что он мне скажет. Мне начинает казаться, что он не помнит этого, или мне тогда просто что-то послышалось.

— Пирог был восхитителен, спасибо.

— Не стоит благодарности. Кстати, вам досталось того печенья, что дети раздавали вчера вечером?

Он кивает.

— Руби сказала, что специально украсила мое. Руби — необыкновенная девочка.

Я улыбаюсь, услышав это, но как мать, я также обеспокоена. Она не должна так легко болтать с незнакомцами.

— Вы часто с ней видитесь?

Гейб качает головой.

— Только когда дети выходят на улицу погулять. Иногда я сижу и читаю им, пока у них перемена.

Он поворачивается и смотрит на меня.

— Не волнуйтесь… Я сначала спросил разрешения, и рядом всегда есть учитель.

— Я и не волновалась, — говорю я ему, хотя все же думаю, что нужно поговорить с учителем.

Гейб встает и берет свою сумку с вещами.

— Вы ищете счастья, и оно рядом с теми, кого вы любите.

Глава 5

Рори

Решение пойти в церковь пришло спонтанно.

Мне приснился кошмар, от которого я проснулся в холодном поту, чувствуя острую необходимость в своей семье.

Я так и не смог этого объяснить, и до сих пор не могу, но знаю, что мне необходимо быть с ними рядом.

В моем сне мы с женой были чужими друг другу. Незнакомцами, которые проходят мимо, даже не взглянув друг на друга, не поприветствовав.

Тогда как в действительности она для меня всё. Гвен — такой человек, каким я сам хочу стать. Она — тот клей, на котором держится наша семья.

Никогда больше не хочу испытать тот ужас, который пережил во сне.

Я знаю, что мое появление на воскресной службе ничего не изменит между мной и Гвен, но собираюсь продолжить то, что начал на школьном концерте. Я надеялся не только на то, что увижу свою семью, но и на возможность посидеть рядом с женой. Я опоздал из-за пробок, что совсем не типично для Френдшипа. Вдобавок ко всему, на парковке не было мест и мне пришлось пройтись пешком, что заняло больше времени, чем я планировал. К тому времени, как я добрался до зала, свет уже погасили, и мне пришлось стоять сзади.

Оказалось, что это самое лучшее место из всех возможных, за исключением места рядом с моей женой. Оттуда, где я стоял, я с легкостью мог увидеть Гвен, и как только класс Руби закончил выступление, я провел остаток концерта глазея на свою супругу.

Если бы место рядом с ней оказалось свободным, я бы прокрался, взял ее за руку и не отпускал бы, пока не пришла пора уходить.

Однако в тот вечер удача была не на моей стороне.

Знаю, я должен больше стараться, должен показать ей, что могу быть тем мужчиной, в которого она когда-то влюбилась и за которого вышла замуж. Я надеюсь доказать ей, что могу измениться. Знаю, для этого нужно время, но я должен попытаться.

Первой меня замечает Руби. Я прижимаю палец к губам, жестом показывая ей молчать, и иду по проходу. Она поворачивается и смотрит вперед.

Могу представить, как дочь качает ногами взад-вперед, и Гвен вот-вот положит руку на ей колено, чтобы успокоить.

Место рядом с Гвен свободно. Я сажусь рядом, и она отодвигается. Я убеждаю себя, что она так сделала, потому что не знала, что это я. Но разве не должна она знать, или, по крайней мере, чувствовать, что это я? Или она уже забыла меня и продолжает жить дальше?

От этой мысли у меня все внутри переворачивается, и я прижимаю руку к животу, пытаясь избавиться от этого ощущения.

— Привет, — тихо говорит Гвен, но я прекрасно ее слышу, и дурное предчувствие сразу исчезает.

Если я когда-либо сомневался, что Гвен — любовь всей моей жизни, то этот короткий момент показывает, что так оно и есть.

— Привет, папочка. — Руби смотрит мимо матери.

Клянусь, она подмигивает, как будто у нее есть какой-то план, чтобы заманить меня сюда.

— Что ты здесь делаешь? — спрашивает Гвен.

Я пожимаю плечами.

Честно говоря, если бы не тот кошмар, не уверен был бы я сегодня здесь, пытаясь доказать Гвен, что могу измениться. Что наша любовь еще жива.

Мысли о любви возвращают меня к разговору с Гейбом. Не знаю, кто этот человек, но он всегда оказывается рядом, когда мне нужно с кем-то поговорить. Он словно возникает из воздуха и всегда знает, что сказать.

— Я говорил серьезно прошлым вечером. Я хочу вернуть свою семью.

— Рори, мы уже это обсуждали, — бормочет она и отводит взгляд.

Сейчас не время и не место для такого разговора. Я знаю. Но еще я знаю, что время не ждет. Я хочу провести Рождество со своей семьей. Хочу проснуться в своей кровати, рядом с женой, когда наша дочь ворвется к нам и радостно закричит, что приходил Санта.

Чего я точно не хочу — так это думать о встречном иске, который заставляет меня подписывать мой адвокат. По правде говоря, я бы с удовольствием рассказал ему, что отправил его в шредер, где ему и место.

Однако все зависит от Гвен, и, учитывая, сколько она от меня вытерпела, мне придется нелегко на следующей неделе.

Гвен каменеет, когда я накрываю ее руку своей. Это удар прямо в сердце. Что ж, заслужил. Боюсь вспомнить, когда я в последний раз показывал жене, как сильно люблю ее. Прошли годы.

Годами накапливались оправдания, которые образовали между нами такую пропасть, что Гвен оставалось только расстаться со мной, а мне… Не уверен, что остается делать мне, но все скоро изменится. Я собираюсь измениться. Эти две женщины — самое важное в моей жизни, и я должен доказать им это.

Пастор Джон занимает свое место за кафедрой. Сжимая руками деревянную кафедру, он оглядывает свою паству. Сначала он говорит о погоде и о том, как опасны могут быть холода.

Он напоминает нам о необходимости позаботиться о тех, кто не может это сделать самостоятельно, и не забывать о тех, кто сбился с пути.

Я оглядываю прихожан в поисках Гейба. Насколько мне известно, он здесь бывает.

Двери открыты для всех, но это не значит, что все приходят. Некоторым сложно вынести вид бездомного человека, или тот факт, что он выпрашивает еду или деньги.

Сложно представить, что если бы я в тот день не выглянул в окно, то не познакомился бы с Гейбом — человеком, у которого, по-видимому, ничего нет, кроме слов мудрости, и который открыл мне глаза на то, каким я хочу стать. Тем, кто ставит семью на первое место, кто выполняет обещания и присутствует в жизни своих жены и дочери.

По церкви разносится слово «прощение». Оно поражает меня до глубины души. Вот в чем я должен убедить Гвен, и я знаю, что будет сложно.

Пастор Джон, продолжает свою проповедь, и кажется, будто он смотрит в глаза каждого из нас. Я не могу отделаться от мысли, что он говорит именно со мной. Знаю, что это абсурд, так как в церкви полно народу, но в его словах есть что-то такое, что мне кажется будто я здесь один.

Может, это сам Бог говорит мне, что я должен вымолить у Гвен прощения. Не только ради нее и Руби, но и ради самого себя.

Как только служба заканчивается, я встаю со скамьи и вытягиваю руку, чтобы Гвен и Руби шли впереди меня. Знаю, что пользуюсь ситуацией, но ничего не могу с этим поделать. Я кладу руку на поясницу Гвен и внутренне готовлюсь к тому, что она оттолкнет меня. Когда же этого не происходит, я вздыхаю с облегчением.

Я рад, что никто не останавливается, чтобы спросить помирились ли мы. Мне нужно время, чтобы поговорить с Гвен и вымолить второй шанс. Если это означает, что мне нужно встать на колени, я так и сделаю. Я сделаю все, что угодно.

Я веду их вглубь церкви, затем вниз по лестнице — в зал, где будут поданы закуски.

Как только мы оказываемся там, Руби убегает к группе детей, с которыми ходит в воскресную школу, и я использую эту возможность, чтобы затащить Гвен укромный уголок.

Когда-то давно мы с ней так делали. Когда только начали встречаться и ходили вместе в церковь. После службы мы прятались в уголке и целовались украдкой, подальше от любопытных глаз родителей, бабушек и дедушек.

Черт, я скучаю по тем временам.

Тогда жизнь была простой — проснулся, сделал все дела и встретился со своей девушкой после уроков.

Никакого стресса.

Никаких счетов.

Просто жизнь.

— Рори…

Я поднимаю руку, прося ее дать мне шанс высказаться.

— Помнишь, когда я обещал отвести Руби украшать печенье?

Не дожидаясь ответа, я продолжаю:

— В тот вечер я шел домой, чтобы подготовиться к вечеринке Джерри, но что-то остановило меня, и я оказался здесь. Я наблюдал за тобой и видел, как ты несчастна из-за меня.

Руки Гвен начинают дрожать, и она оглядывается, вероятно, пытаясь понять, слышат ли нас люди. Даже если и так, мне все равно. Она должна знать, что я чувствую. И если кто-то слышит, то может быть, при случае они замолвят за меня словечко.

— Я не могу здесь разговаривать, — говорит Гвен и уходит, не дав мне возможности что-то сказать.

Мои глаза следят за каждым ее движением, пока она не исчезает за дверью. Я разворачиваюсь и улыбаюсь, хотя, вероятно, это больше похоже на гримасу. По крайней мере, это то, что я чувствую. Очень трудно притворяться, что все в порядке.

Руби замечает меня и пытается улыбнуться, но лицо у нее грустное. Знает ли она, что я здесь, чтобы вернуть ее маму? Что хочу вернуться домой, и чтобы мы снова стали семьей?

Кажется, будто дверь, за которой скрылась Гвен, насмехается надо мной. Наконец я решаю, что с меня хватит, иду к двери и стучу один раз, прежде чем взяться за ручку. Ручка легко поворачивается, и я захожу внутрь. Моя жена стоит в углу и вытирает глаза. При виде меня она отворачивается к стене.

— Зачем ты пришел, Рори?

— В церковь или в эту комнату, Гвен? Возможно, ты не захочешь услышать ответ ни на один из этих вопросов.

Гвен не поворачивается ко мне, даже когда я подхожу ближе.

— Ответь на оба.

— Ну, что касается церкви, то я не знаю. Мне приснился кошмар…

— Нам всем снятся кошмары, Рори. Я в живу в нем.

— Гвен…

— А другая причина?

Я вздыхаю и продолжаю подходить к ней ближе.

— Когда я проснулся, мне потребовалось время, чтобы осознать, что то, что я пережил, было всего лишь сном. В нем были ты и Руби, но я не был твоим мужем или ее отцом. Мы жили в одном городе и не знали друг друга. Мне стало так плохо. Я чувствовал себя опустошенным и потерянным. Так же, как я чувствую себя сейчас.

Гвен откашливается и смотрит на меня через плечо. Тушь размазалась и стекает по ее лицу, а глаза покраснели. Все во мне кричит, что нужно подойти к ней, заключить в объятия, и сказать ей, что люблю ее и сделаю все возможное, чтобы все исправить.

— Я надеялся, мы сможем поговорить позже, — говорю я ей, когда моя ладонь обыденным жестом ложится ей на бедро.

Но для меня нет ничего обыденного в прикосновении к женщине, которую люблю. Я готов вывернуть душу, чтобы объяснить, что чувствую.

Она качает головой.

Ладно.

Буду разговаривать с ее спиной, если придется. Мне нечего терять.

— Не знаю, что произошло в тот вечер, но в моем сне будто поднялась какая-то завеса, и я смог видеть ясно. Вот только я стоял за пределами какого-то пузыря и смотрел, как проходит моя жизнь. Вы с Руби были в этом пузыре, и я вас видел, но не мог прикоснуться ни к одной из вас, и вы не слышали, как я звал вас по имени. А потом в какой-то момент мне показалось, что ты слышишь меня, и смотришь в мою сторону, но ты была совсем не похожа на мою Гвенни. Твой дух угас, твое природное сияние исчезло, и в твоих глазах больше не было блеска. И я понял, что именно я сотворил такое с тобой, разрушил нашу семью. Теперь я это понимаю, Гвен, и мне очень жаль, что мне потребовалось столько времени, чтобы это осознать. Я думал, что работаю, чтобы обеспечить вас самым лучшим, но оказалось, что просто отдаляюсь от людей, которых люблю.

Гвен поворачивается, и я начинаю сокращать расстояние между нами. Не колеблясь, я притягиваю ее к себе.

Она словно каменная, что вполне объяснимо. Обхватив ее руками, я вдыхаю ее запах, пытаясь запомнить аромат ее духов, потому что он мне понадобится, чтобы пережить эту ночь.

— Не знаю, Рори.

— Я знаю. Все, о чем я прошу — это шанс, и если я не смогу доказать тебе, что достоин твоей любви, достоин быть твоим мужем, мы сделаем все по-твоему.

— Дело не только в любви. Мне нужен равный партнер. Я хочу, чтобы мой муж, отец моей дочери, сделал семью приоритетом.

— Я сделаю это.

Гвен отводит взгляд. Хотел бы я заглянуть ей в голову и узнать, о чем она думает.

Прищурившись, она оборачивается.

— Ты сказал, что был здесь, когда мы украшали печенья.

Я киваю.

— Да, только снаружи.

— А как же Джерри?

Вместо того чтобы ослабить хватку, я сжимаю руки и смотрю ей прямо в глаза.

— Я не пошел на его вечеринку. Когда он позвонил на следующее утро, я сказал, что все должно измениться и что как только пробьет пять часов, я заканчиваю рабочий день. Я дал ему понять, что больше не могу отвечать на его звонки среди ночи или по выходным, и с этого момента буду относиться к нему как к обычному клиенту.

— И? — Она вскидывает бровь.

— И… это его не обрадовало.

Я пожимаю плечами.

— Не знаю, что будет после Нового года, и, честно говоря, мне все равно. Ты была права, как всегда, — поддразниваю я. — Я трачу на него слишком много времени, и это мешает мне выполнять свои домашние обязанности. Быть мужем для тебя и отцом для Руби. Мне нужно было отказаться от чего-то. И я не мог отказаться от вас.

— Хочешь пойти завтра со мной и Руби выбирать рождественскую елку?

— С удовольствием.

Я подумываю о том, чтобы поцеловать ее в нос, но не решаюсь. Было бы здорово, если бы прямо сейчас появилась веточка омелы, потому что мне пригодилась любая помощь.

Я смотрю вверх с надеждой, но ничего не происходит.

Может быть, в следующий раз.

Глава 6

Гвен

Я вешаю сумку на плечо, обхватив пальцами ручку, и перебегаю улицу в сторону магазина одежды. На дороге слякотно и скользко из-за месива из снега, грязи и соли, которым пытались растопить лед.

Но сначала мне нужно забежать в кофейню. Когда я проснулась этим утром, мне жутко захотелось выпить мятного мокко. К счастью, сегодня нет очереди. Обхватив ладонями горячий стаканчик, я подношу его к губам и вдыхаю зимний аромат. Но прежде чем сделать глоток, я замечаю Гейба — бродягу, с которым подружилась моя дочь. Он стоит под навесом одного из магазинов со стаканчиком в руке. Мне не видно, просит ли он у кого-то мелочь или просто держит стакан, в надежде, что кто-нибудь смилостивится и подаст ему пару монеток.

— Еще один стакан, пожалуйста, — говорю я баристе. — И немного вашей выпечки.

— Конечно, — отвечает девушка.

Через несколько минут, пытаясь удержать в руках два стакана и пакет со свежей выпечкой, от которой мой желудок начинает урчать, я останавливаюсь перед Гейбом.

— Здравствуйте.

Он улыбается и продолжает трясти чашкой, желая прохожим счастливого Рождества, хотя они игнорируют его.

— Как поживаете, Гейб?

— Все хорошо, мэм.

Его вежливость вызывает у меня улыбку, и я протягиваю ему кофе и пакет с выпечкой.

— Это для вас.

Гейб смотрит на меня, потом на пакет. Мне грустно видеть его нерешительность, хотя он, несомненно, голоден. Прошлым вечером он таким не был, и, возможно, кто-то в городе сказал ему что-то.

— Спасибо. Вы не обязаны были этого делать. — Он тут же открывает пакет и, как мне кажется, глубоко вдыхает.

— Я знаю, но моя дочь считает вас своим другом, и я хотела бы… Ну, не знаю, чего бы я хотела сейчас.

— Счастья, — говорит Гейб, но я не уверена, отвечает ли он мне, или находится под впечатлением от лучшего пончика с яблочным сидром в Новой Англии.

— Рада, что вам понравилось, — указываю я на наполовину съеденный пончик, не обращая внимания на крошки, прилипшие к его лицу.

— В вас есть надежда, — говорит он. — Я вижу ее в ваших глазах.

Я наклоняю голову и изучаю его.

— Надежда на что? – спрашиваю я.

Гейб задумчиво смотрит на прохожих. Интересно, пытается ли он меня игнорировать. Может быть, он просто хотел бы стоять здесь один, или может, он не в себе, либо страдает от посттравматического расстройства, и я слышу, только то, что хочу услышать. Но, кажется, это не тот случай.

— Забавно, какими несчастными иногда делает нас любовь. И все же в вас, кажется, есть искра. Я ее вижу, — говорит он спокойно.

Хотелось бы назвать его сумасшедшим и сказать, что он понятия не имеет, о чем говорит, но он прав. Проснувшись сегодня, я почувствовала себя лучше, как будто у меня стало больше энергии. Руби тоже это заметила. Она все утро весело болтала со мной о своем последнем дне в школе перед каникулами и о том, что она собирается крепко спать рождественским утром. Но я-то знаю, что это полная ерунда. Она проснется еще до рассвета и будет прыгать на моей кровати, умоляя встать, потому что к нам приходил Санта.

— Вы должны идти по пути, проложенному перед вами, а не по тому, что вы выдумали. Счастье там, оно ждет вас, и пока в вас есть надежда, вы найдете его. Спасибо за кофе и пончики, миссис Саттон. Очень признателен. Я покорен вашей добротой. Понятно в кого пошла Руби.

Он кивает, наклоняется, чтобы собрать свои вещи, и уходит. Я же остаюсь стоять, потеряв дар речи. Уже не раз этот человек говорит именно то, что мне нужно было услышать.

Не знаю, как долго я там стою. Гейб давно уже скрылся за зданием. Меня так и подмывает последовать за ним, спросить еще совета, но я продолжаю стоять на месте, все еще ошеломленная его красноречием. Хотелось бы знать, кем он был до того, как его демоны взяли над ним верх, и он оказался на улице, бездомный и нищий.

— Что ты делаешь? — Голос сестры застает меня врасплох.

— Хм… — оглядываюсь я, гадая, где именно нахожусь.

На глаза попадается витрина со сценой из фильма «Чудо на 34-й улице», где Крис Крингл держит за руку Сьюзен. Не помню, как добралась до универмага, но, тем не менее, я здесь.

— Ты в порядке? Может, ты упала и ударилась головой?

— Извини, что?

— Ты какая-то потерянная.

— Нет, я в порядке, просто…

— Просто что, Гвен?

Я качаю головой и улыбаюсь.

— Ничего. Все в порядке. Готова к великим покупкам? — пытаюсь я отвлечь ее.

Я могла бы поклясться, что Гейб стоит на другой стороне улицы, ближе к парку, а не на другом конце города.

Моя сестра вздыхает.

— Да. Мой список растянулся на целую милю. Ты придумала, что дарить маме и папе?

Я тянусь к двери.

— Понятия не имею. Им невозможно угодить.

Когда мы заходим внутрь, Санта сидит в сторонке и выкрикивает "Хо, хо, хо".

— Помнишь, как мы приходили сюда в детстве, чтобы посмотреть на него? — спрашиваю я, указывая на мужчину, одетого в красное.

— Да, и помню, как ты однажды дернула беднягу за бороду, потому что какой-то мальчишка сказал тебе, что она ненастоящая.

Я бледнею от воспоминаний.

— Санта сказал мне, что за это у меня в чулке будет уголь. Я была так напугана рождественским утром.

Элиза громко смеется при этом воспоминании. Я была в ужасе. Как и мои родители.

— Вперед, за покупками! — говорю я, таща ее по проходу.

— Эмбер к нам присоединится? — спрашивает сестра.

— Нет, она не смогла взять отгул. Что-то там с приближающимся аудитом в конце года.

Мы с Элизой начинаем вместе, но через некоторое время наши пути расходятся. Я не могу ничего найти, и меня это немного беспокоит. До Рождества осталось всего несколько дней, а мне еще столько всего нужно купить.

Я случайно натыкаюсь на отдел мужской одежды и колеблюсь, прежде чем переступить воображаемый порог. Мне здесь ничего не нужно, потому что подарки для Рори уже куплены и спрятаны глубоко в моем шкафу. Я не завернула их, в основном потому, что не знаю, кто их будет дарить, я или Руби. И все же я ловлю себя на том, что перебираю фланелевые рубашки, и беру парочку.

— Для кого они? — Элиза берет одну из рубашек и трет ткань между пальцами.

— Для Гейба. — Я резко замолкаю.

— Ты с кем-то познакомилась. — Это не вопрос, а скорее обвинение.

Мне требуется минута, чтобы прийти в себя после допущенной мной ошибки.

— Нет, и я не знаю, почему назвала его имя.

Я смотрю на груду одежды у себя в руках и понимаю, что последние несколько вещей действительно подобрала для этого человека. Я едва его знаю, но, кажется, хочу помочь. Я и раньше работала волонтером в приюте для бездомных, но никогда не покупала им одежду.

— Кто он такой?

— Помнишь человека, с которым Руби разговаривала на катке?

Элиза кивает.

— Ты покупаешь одежду для этого бомжа?

Слово бомж мне не нравится. Я морщусь, глядя на нее.

— Я вижу его по-другому. И Руби тоже.

— Ты точно не падала и не ударялась головой? Может, отвезти тебя в больницу?

— Трудно объяснить, но я разговаривала с ним несколько раз и… не знаю, что-то в нем есть. — Я делаю паузу и качаю головой. — Знаю, это трудно понять, возможно, это потому, что я переживаю из-за нас с Рори, я совершенно запуталась, но Гейб знает, что сказать, когда меня гложут сомнения.

— Теперь и я запуталась. Хочешь сказать, что доверяешь этому человеку?

— Нет, я такого не говорю. Как я уже сказала, это трудно объяснить.

— Ну, ты можешь объясниться позже, за обедом.

Я не удивлена, когда вижу Эмбер в ресторане, сидящую в одиночестве с двумя дополнительными меню. Оставив меня в мужском отделе, моя сестра уткнулась в свой телефон. Думаю, она позвонила Эмбер и сказала, что у меня кризис среднего возраста, потому что я делаю покупки для Гейба.

Элиза садится рядом с Эмбер, не оставляя мне выбора, кроме как сесть напротив них обеих. Я улыбаюсь, кладу свои вещи рядом с собой, беру меню и прячусь за ним, притворяясь, что все отлично. Ладно, может быть, не отлично, но я чувствую себя лучше с нашей последней встречи на катке.

Официантка подходит, принимает наши заказы и забирает меню, оставляя меня без прикрытия перед проницательным взглядом Эмбер.

— Ну, как дела на работе? — спрашиваю я ее.

— О, нет, нет. Мы здесь, чтобы поговорить о твоем таинственном мужчине.

Я закатываю глаза, затем бросаю острый взгляд на сестру, которая, очень кстати, высматривает что-то в окно. Меня так и подмывает выглянуть наружу, посмотреть, не найду ли я Гейба, чтобы отдать ему вещи, которые купила.

— Во-первых, он не таинственный. Вы видели его на катке на днях. Во-вторых, он не мой мужчина. — Я подражаю ее голосу, когда говорю «мой мужчина».

— Серьезно, что происходит? — спрашивает Эмбер и тянется через стол, чтобы взять меня за руку. — Ты начинаешь меня пугать. Скажи прямо, ты кого-то встретила?

— Думаю, она пе-ре-спа…

— Ладно, теперь ты ведешь себя глупо, Элиза.

Она пожимает плечами.

— А как еще объяснить твое легкомыслие? — спрашивает Эмбер.

— Что плохого в том, чтобы быть немного счастливой? — спрашиваю я их.

Эмбер и Элиза смотрят друг на друга, а затем обе наклоняются вперед.

— Послушай, я знаю, что формально ты замужем за моим братом, но надеюсь, ты все равно расскажешь мне… — она переводит взгляд с меня на Элизу и обратно, — ну, знаешь, если найдешь кого-то другого.

— О боже, просто остановитесь. Вы обе… — я качаю головой.

Мое более счастливое, чем обычно, поведение, вероятно, сбивает их с толку, но мне грустно думать, что ни одна из них не ожидала и не надеялась, что мы с Рори снова будем вместе.

— Рори, наконец, признал, что ставил работу превыше семьи, и обещает измениться.

— Ты ему веришь? — спрашивает сестра.

Всего несколько дней назад я плакала у нее на плече после того, как подала документы на развод.

Они обе смотрят на меня, приподняв брови. Откашлявшись, я говорю:

— Я прямо слышу, как у вас в головах крутятся шестеренки. У меня тоже. Я все время спрашиваю себя, что же мне делать.

— И что же? — спрашивает Элиза.

— В том-то и дело, что я не знаю. Для меня это неизведанная территория.

Теперь настала очередь моей сестры потянуться к моей руке.

— Почему бы тебе не начать с самого начала, чтобы мы с Эмбер помогли тебе принять лучшее решение?

Я киваю и улыбаюсь.

— Рори вчера пришел в церковь. Он сидел рядом со мной и Руби, как будто между нами ничего не изменилось. Но дело не только в церкви. Он также пришел на концерт Руби. Он был внимателен к нам обеим, вел себя как любящий отец и нежный муж. Мне хотелось кричать и танцевать от радости, потому что это именно то, чего я так долго хотела.

— А что случилось потом? — Элиза уселась поудобнее.

— Он остался на ночь? — Эмбер наклоняется вперед.

— Нет. Он забрал Руби к себе, а на следующее утро отвез ее в школу.

— Я замолкаю, когда официантка приносит еду. — В общем, сижу я в церкви, и вдруг Рори садится рядом со мной, и держит меня за руку во время всей службы.

— И как ты себя чувствовала? — любопытствует моя сестра.

— Хорошо. Мои ладони взмокли, как тогда, когда мы только начали встречаться. После службы мы поговорили… ну, говорил, в основном, он. Я просто стояла, уставившись в стену, потому что не могла смотреть ему в лицо. Он знает, что все это из-за его работы, и говорит, что собирается измениться, что поставит нас на первое место.

Эмбер вопросительно смотрит на меня.

— Так в чем же проблема?

Я слабо улыбаюсь.

— Не знаю, верю ли я ему.

Я переключаю свое внимание на сандвич с индейкой, пару раз откусываю, прежде чем промокнуть рот салфеткой и снова встретиться с ними взглядом.

Первой заговаривает моя сестра:

— Прежде чем я начну говорить, знай, что я люблю тебя и поддерживаю все, что ты делаешь. Итак, предположим, Рори возвращается домой, все хорошо, он приходит домой к пяти и все такое, — говорит она, попеременно откусывая от своего сандвича, — ваши отношения от этого улучшатся?

— Может быть? — Я пожимаю плечами. — Мы уже давно не вели себя как муж и жена наедине.

— Ну а ты этого хочешь? — на этот раз спрашивает Эмбер.

Я сглатываю гигантский ком, образовавшийся в моем горле.

— Я скучаю по нему. Он — все, что я когда-либо знала, и эти последние месяцы были пыткой. Я не сплю и почти ничего не ем. Вчера вечером была первая ночь, когда я уснула не в слезах. И проснулась счастливой. Я до смешного рада, что сегодня вечером он присоединится ко мне и Руби.

— А что произойдет сегодня вечером? — спрашивает Эмбер.

— Мы идем выбирать рождественскую елку.

— И в спальне вы тоже воссоединитесь. — Элиза поигрывает бровями, но Эмбер толкает ее локтем в бок.

Иногда мне кажется, что у Элизы только одно на уме. К счастью, она решает, что ее обед важнее, и сосредотачивает свое внимание на нем. Мы продолжаем болтать, но в основном о том, что у детей скоро начнутся каникулы, о том, что времени ни на что не хватает, и кто кого приглашает на праздники. В этом году мне не надо волноваться по поводу приема гостей, чему я очень рада. Если у нас с Рори все получится, то, наверное, будет лучше, если мы проведем какое-то время вдали от семьи. Последнее, что нам обоим нужно — это вмешательство родителей.

Я стараюсь не забегать вперед, когда речь заходит о Рори. Мне хочется доверять ему и верить, что он изменится, но что-то внутри останавливает меня, хотя так не должно быть. Мне не нравится быть одной, и я не наслаждаюсь своей так называемой свободой, так что же это тогда такое? Все дело в Джерри и в его власти над моим мужем. Боюсь, наш брак не будет достаточно прочным, чтобы противостоять этому человеку и его финансовым потребностям.

Рори заслуживает второго шанса. К такому заключению я прихожу, прогуливаясь после обеда по парку. К моему большому удивлению я снова натыкаюсь на Гейба, но на этот раз он сидит на скамейке и читает книгу.

— Здравствуйте.

— О, миссис Саттон. Я так рад снова вас видеть. Он загибает угол страницы и кладет книгу рядом с собой, прежде чем я успеваю разглядеть название.

— У меня для вас кое-что есть. — Я протягиваю ему сумку с одеждой. — Не знаю, подойдет ли она, так что дайте мне знать в следующий раз при встрече, надо ли что-нибудь поменять.

Гейб роется в сумке, вытаскивает одну из рубашек и трется об нее щекой.

— Мягкая.

— И, надеюсь, теплая.

— Спасибо.

— Спокойной ночи, Гейб.

— И вам, миссис Саттон.

Глава 7

Рори

Я стою у входа на ферму Рождественских елок, ровно в назначенное время.

Руби выкрикивает мое имя, и я высматриваю поверх голов людей, пока не замечаю Гвен, пробирающуюся сквозь толпу. И от этого мое сердце начинает биться быстрее.

Как я по ней скучал! Я тороплюсь в их сторону, пока не оказываюсь лицом к лицу с женой. Я отчаянно хочу поцеловать ее, но страх того, что она мне откажет, слишком велик.

Двигаться маленькими шажками. Именно так я должен завоевать Гвен. Я наклоняюсь и поднимаю Руби. Держа ее на руках, я притягиваю Гвен к себе и целую ее в лоб, прикрытый вязаной шапочкой. Может, мои губы и не касаются ее кожи, но намерения ясны. Она должна понять. Я удивляюсь, когда она берет меня за руку, но изо всех сил стараюсь сдерживать эмоции.

— Ну что, пойдем за нашей елкой? — спрашиваю я моих девочек.

Если Гвен и шокирована тем, что я сказал «нашей», она этого не показывает. Надеюсь, что буду с ними в рождественское утро, независимо от того, проснусь ли я в доме или просто приеду до того, как Руби встанет. В любом случае, я собираюсь сделать все возможное в ближайшие дни, чтобы показать жене, насколько серьезно настроен.

— Я хочу самое большое дерево на свете.

— У нас нет места для самого большого дерева, — говорит Гвен Руби.

— А мы можем тогда купить очень большое дерево? Такое дерево, которое будет выше папы?

— Посмотрим, что сможем найти, — говорю я ей.

У нас есть традиция выбирать елку примерно за неделю до Рождества. И у меня, и у Гвен в детстве на Рождество были искусственные елки, и когда мы впервые съехались, то решили, что хотим что-то настоящее. В наше первое Рождество вместе, мы купили елку на следующий день после Дня Благодарения, и она засохла через две недели. Иголки с нее сыпались так, что мимо нельзя было пройти, и у нас не осталось другого выбора, кроме как выкинуть ее.

В следующий раз было ненамного лучше, и так, пока мы, наконец, не решили, что неделя до Рождества — самое подходящее время. Конечно, нам оставалось меньше вариантов для выбора, но мы совсем не возражали против той версии, что была у Чарли Брауна.

Как только мы ступаем на уже утрамбованный снег, Руби извивается, пытаясь вырваться из моих рук. Я спускаю ее на землю, и она убегает. Я опускаю руку, в надежде, что Гвен снова к ней потянется, но она этого не делает, поэтому я делаю то, что сделал бы любой мужчина, пытающийся вновь завоевать свою жену — сам беру ее за руку.

Мы гуляем по рядам, защищенные навесами от падающего снега. Вокруг столбов обмотаны гирлянды, которые освещают нам путь, а из динамиков, развешанных по углам, разносится рождественская музыка.

С тех пор, как мы с Гвен купили нашу первую елку, мы постоянно приходим сюда. Не знаю, почему мы возвращаемся — то ли из-за атмосферы, то ли того факта, что деревья здесь исключительно местные.

— Я нашла ее! — кричит Руби через пару рядов от нас.

Мы с Гвен направляемся туда и видим Руби, стоящую рядом с одним из помощников, одетым как эльф.

Как ни странно, дерево, возле которого они стоят, не очень высокое, и, скорее всего, идеально подойдет для нашей гостиной. Чуть выше шести футов, с широкими ветками, так что легко будет поднять Руби, чтобы она нацепила верхушку.

— Что скажешь, Гвен?

Руби продолжает стоять рядом с деревом, положив одну руку на бедро и широко улыбаясь.

— Я думаю, что…

— Это самое лучшее дерево на свете, — перебивает Руби.

Она подпрыгивает на месте, затем пускается в пляс.

— Мы берем его, — говорю я эльфу.

— Санта будет в восторге. Я вам его упакую и погружу в машину.

Как бы мне ни хотелось держать руку Гвен, мне приходится ее отпустить, чтобы поднять Руби. Мне было тяжело находиться вдали от них. Осознание того, что я перестал выполнять свои обязанности, давило на меня с того вечера, когда я сидел перед церковью, ожидая, когда выйдут две любви моей жизни.

Сегодня я ушел с работы в пять, и мне кажется, будто я впервые могу дышать. Банковские служащие стояли с открытыми ртами, когда я сказал им, что не вернусь сегодня. Я серьезно отношусь к тому, что сказал Гвен… больше никакой работы допоздна.

Я не знаю, что еще можно сделать.

Свозить ее в отпуск?

Подарить драгоценности?

Встать на колени и молить о прощении?

Последний вариант самый простой. Достаточно одного ее слова.

— Ты идешь?

Я смотрю на женщину, которая заставляет мое сердце биться чаще. Наши руки тянутся друг к другу. Гвен всего в одном маленьком шаге от меня. Она улыбается и слегка тянет меня за руку, подталкивая вперед. Я сокращаю расстояние между нами, касаясь ее руки, и мы идем к прилавку, чтобы заплатить за елку. Я вынимаю бумажник прежде, чем она успевает порыться в своей сумочке. Протягивая кассирше пачку двадцаток, я прошу оставить сдачу себе.

— Рори, тебе не нужно было платить за елку.

— Ты можешь выбрать нам ужин, — предлагаю я в качестве компромисса.

Она уже несколько месяцев живет сама по себе, и я не хочу, чтобы она думала, будто я пытаюсь отнять у нее свободу. Я хочу, чтобы в дальнейшем мы были равноправными партнерами.

— Значит ли это, что ты останешься, чтобы помочь украсить дом?

Моя душа ликует. Женщина, которую я люблю и которой причинил столько боли, нашла силы снова открыть свое сердце и впустить меня. И пусть это всего лишь маленький шажок — я ценю его, и превращу во что-то прекрасное и значимое, и больше никогда ее не отпущу.

— Это приглашение?

— Конечно. Руби хочет, чтобы ты пришел.

Руби, но не моя жена. Похоже, мне предстоит трудный путь, чтобы вернуть любовь всей моей жизни.

— С удовольствием.

Как и всегда, не могу представить, как проведу эту ночь вдали от моих девочек. Как только елку грузят в мою машину, я следую за Гвен обратно к нашему дому, надеясь, что она не забыла об ужине. Насколько я ее знаю, она уже приготовила ингредиенты для домашнего горячего какао по рецепту своей бабушки, а также свежие имбирные пряники и поднос с печеньем. Не думал, что буду скучать по всему этому до этого момента. У нас дома всегда пахнет корицей во время праздников, и я, честно говоря, не могу дождаться, когда снова туда войду.

Как только Гвен паркуется, Руби выскакивает из ее машины и мчится к моей. Она пытается забраться на заднее сиденье, и я поворачиваюсь к ней.

— Помедленнее, Руби, детка.

— Не могу. Санта скоро будет здесь, и мы должны поскорее поставить эту малышку, — говорит она, хлопая в ладоши.

— Санта приходит независимо от того, есть елка или нет.

Руби останавливается и упирает руки в бока. Если бы на улице не было так темно, я мог бы разглядеть ее лицо. Держу пари, она сморщила нос и почти закрыла глаза, потому что еще не научилась щуриться.

— Санте нужна елка, чтобы положить под нее все мои подарки.

— О, а как ты думаешь, сколько подарков получишь? — спрашиваю я, открывая багажник.

Я хватаюсь за сетку, в которую обернута елка, и тяну ее на себя.

— Сто, — взволнованно говорит Руби.

— Сто подарков? Ух ты, кажется, многовато. А как насчет других детей, они тоже получат по сто подарков?

— Не знаю.

— Тебе нужно столько подарков?

— Конечно.

Прислонив елку к машине, я поднимаю Руби и сажаю ее на задний откидной борт машины, оказавшись с ней лицом к лицу.

— Я думаю, ты получишь один подарок от Санты, как и в прошлом году. — говорю а, глядя ей в глаза.

— Ну, некоторым ребятам в моем классе он подарил сотню.

— Ну, я не знаю, что происходит в домах твоих друзей, но мы, Саттоны, ценим тот единственный подарок, который приносит нам Санта. Знаешь почему?

Она качает головой.

— Потому что это означает, что дети, которым повезло меньше, тоже получат подарки. Если бы ты и твои одноклассники получили по сотне подарков, сколько бы их было?

— Много.

— Как ты думаешь, тебе нужно много подарков? Или было бы неплохо поделиться ими с другими детьми, которые, возможно, не смогут получить столько же от своих мамы и папы?

Руби на мгновение задумывается.

— Я думаю, что хотела бы поделиться.

— Вот это моя девочка.

Я помогаю ей спуститься, поднимаю елку и перекидываю ее через плечо, надеясь, что не сломаю ни одной ветки. Руби идет впереди, болтая о том, как она собирается сказать Санте, что ей нужен только один подарок.

Как только переступаю порог, я сразу чувствую себя дома. Возможно, это покажется глупым, но из-за того что, я не был здесь полтора месяца, я совсем забыл, как чудесно быть дома.

Я глубоко вдыхаю, пытаясь запечатлеть сладкий аромат этого места в своей памяти, чтобы, вернувшись позже в свою квартиру и уткнувшись взглядом в потолок, мог вспомнить его и другие счастливые моменты, которые обязательно произойдут сегодня вечером.

— Рори?

— Хм, что?

Гвен стоит в арке, отделяющей гостиную от остальной части дома.

— Я спросила, собираешься ли ты зайти в дом, или будешь стоять там всю ночь с елкой в руках.

— О, извини.

Я не говорю ей, что был захвачен моментом. Не хочу давить на нее или заставлять чувствовать себя виноватой. Меньше всего я хочу, чтобы она закрылась, вернулась в свою раковину. У нас наконец-то наметился прорыв в отношениях, и я должен продолжить на том же уровне.

Гвен уже заранее установила подставку для елки, так что мне остается лишь ее закрепить.

— Подержи ее, пожалуйста.

Она делает, как я прошу, а я опускаюсь и затягиваю винты на основании.

— Ровно?

— Да, идеально.

— Еще нет, мамочка! Нужно ее украсить! — кричит Руби откуда-то сзади.

Я встаю и отряхиваю с брюк иголки, прежде чем подойти к Гвен.

— Да, мамочка. Ни одна елка не обойдется без гирлянд, огоньков, школьных украшений и Санты на верхушке.

Я кладу руки ей на бедра, и по ее резкому вдоху, понимаю, что ей нравится. Она подходит ближе — так близко, что мне нужно лишь слегка наклониться, чтобы поцеловать ее, но я не двигаюсь. Какая-то часть меня боится. Я не настолько самоуверен, чтобы думать, что раз уж я здесь, она готова все забыть.

— Все украшения в коробках. Я уже принесла их из подвала. — Когда она нервничает, то говорит тихо.

Я решаю немного умерить проявление чувств, и, возможно, подождать, пока она сама подойдет ко мне.

— Я начну развешивать гирлянды, а ты…

— …Я принесу угощение, — говорит она, заканчивая мою фразу.

Я смотрю ей вслед, а потом поворачиваюсь к елке. Руби стоит рядом и широко улыбается. Покачав головой, я начинаю рыться в коробке и вытаскиваю гирлянду с белыми огоньками, которую плотно замотал в прошлом году.

Гвен возвращается с подносом с горячим шоколадом, печеньем и, конечно же, имбирными пряниками, о которых я так мечтал.

Включив гирлянду, я отступаю назад и смотрю, как мои девочки приступают к работе. Они танцуют, развешивая украшения на елке. Не важно, если наша дочь повесит все игрушки в одном месте. Как только она окажется в постели, Гвен внесет некоторые коррективы, чтобы исправить ситуацию.

— Дамы, выглядит чудесно, — говорю я им, откусывая печенье.

— Смотри, не съешь все, папочка.

— Прости, ничего не могу с собой поделать. Я обожаю мамину выпечку.

Гвен пытается скрыть это, но я вижу, как она краснеет. Еще один минус мне, как мужчине. Я забыл, как делать комплименты своей жене. Говорить ей, что она красивая, что еда, которую она готовит, вкусная, или благодарить ее за то, что она гладит мою одежду.

Я принимал все, что она делает, как должное, и это необходимо изменить, особенно если я собираюсь доказать, что достоин ее любви.

Когда все украшения уже развешены, Руби приносит мне фигурку Санты, которую нужно разместить на макушке. Я высоко поднимаю ее и подхожу как можно ближе к дереву. Руби вешает Санту на самый верх, а Гвен подключает его к розетке.

— Давай выключим свет, — говорю я Гвен, отходя с Руби к стене.

Гвен нажимает на выключатель, и люстра, как и светильники на журнальных столиках, гаснут. Становится темно, но свет луны немного проникает в комнату.

— Сейчас, мамочка.

По команде Руби Гвен включает огоньки на елке, которые волшебным образом освещают нашу гостиную. Руби начинает хлопать в ладоши и ерзать, так что я ее отпускаю. Она танцует вокруг, и поет о том, что в город едет Санта.

Через несколько минут мы с Гвен говорим Руби, что пора спать. Она начинает ворчать и делает самое печальное лицо на свете.

— Ну же, Руби. Я уложу тебя, — говорю я.

— Я не устала.

— Поцелуй маму на ночь, — говорю я ей, не собираясь ей подыгрывать.

— Спокойной ночи, Руби. Люблю тебя.

— И я тебя люблю.

Надув губы, Руби направляется в свою комнату, бормоча что-то о том, что жизнь несправедлива. Если она думает так сейчас, то ее ждет жестокое разочарование, когда она подрастет.

После того как Руби переоделась и сходила в ванную комнату, я укладываю ее спать. Она берет книгу с прикроватного столика и протягивает мне.

— Мама мне ее читает.

Я открываю на том месте, где остановилась Гвен, и начинаю читать рождественскую историю о младенце Иисусе. Когда я произношу имя ангела Габриэля, то останавливаюсь и задумываюсь о том бродяге, с которым сталкивался уже несколько раз. Я не видел его последнюю пару дней, и теперь, думая о нем, задаюсь вопросом, где же он.

Вскоре Руби засыпает. Я закрываю книгу, кладу ее обратно на тумбочку и выскальзываю из комнаты, замерев на минуту в дверях, не в силах пошевелиться. Если у нас с ее мамой ничего не получится, такие вечера будут редкостью. Наверное, я не должен воспринимать это так болезненно, ведь я редко бывал дома, когда она ложилась спать. Но именно здесь я хочу проводить каждую ночь.

Внизу Гвен заканчивает уборку на кухне. Она вытирает стол, волосы собраны в пучок, рукава рубашки закатаны до локтей, ноги босые. Она подпевает песне, которая играет по радио, а я стою и смотрю на нее. Гвен поворачивается, подпрыгивает и прижимает руку к сердцу.

— Ты напугал меня, Рори.

— Извини.

Оттолкнувшись от дверного косяка, я подхожу к островку и вытаскиваю один из барных стульев.

— Я не хотел тебя пугать.

— Ничего. Руби уснула?

— Да, я ей почитал. Когда ты купила ей эту книгу?

— Я не покупала. Гейб подарил.

— Гейб?

Гвен кивает.

— Тот бездомный, с которым она подружилась. Сначала я беспокоилась, но потом поговорила с учителями. Они присматривают за ним, когда он приходит почитать детям. По какой-то причине Руби к нему привязалась.

— Я тоже, — говорю я ей. — Не могу этого объяснить, но каждый раз, когда вижу его, мне хочется ему помочь, но именно он помогает мне.

— Со мной то же самое. Гейб и мне помогает.

Я встаю и подхожу к Гвен. Как бы мне ни хотелось остаться, я не могу. Она не готова, и я не собираюсь давить.

— Я потрясающе провел вечер, Гвен. Спасибо.

Я притягиваю ее к себе и целую в макушку. Я пытаюсь отстраниться, но она не отпускает меня.

— Еще нет, — бормочет она мне в рубашку. — Мне нужна еще одна минута.

Мне тоже, но я не говорю ей об этом. Я даю ей то, о чем она просит, прежде чем уйти. Я полон решимости заставить ее снова в меня влюбиться.

Глава 8

Гвен

С тех пор как Рори появился на концерте Руби, мы видимся с ним каждый вечер, а иногда и днем.

Вчера он удивил нас во время обеда. Мы с Руби смотрели фильм, уютно устроившись на диване, когда раздался звонок в дверь. Рори стоял с пакетами из нашей любимой бургерной, которая находится через два города от нас. Не нужно быть гением, чтобы подсчитать: он ушел с работы пораньше ради этого, если, конечно, не попросил кого-то съездить за него. В любом случае, главное внимание, и Руби была рада провести время с отцом.

Нельзя притвориться счастливым. Я была очень рада, что он пришел. От скромных прикосновений в церкви он перешел к менее сдержанным — притянул меня к себе и поцеловал в шею. Ощущение его мягких, нежных губ напомнило мне о том времени, когда мы были моложе, и жизнь была проще.

Когда он ушел, я проплакала целый час, не зная, что делать. Логичный ответ — дать ему еще один шанс, но что-то внутри меня боится, что он вернется к своему прежнему "я", и я не смогу с этим справиться.

Я стою в спальне и смотрю на себя в зеркало. Мои волосы уложены во французский узел, красное ожерелье, подаренное бабушкой много лет назад, дополняет черное платье.

Сегодня рождественская вечеринка в компании, где работает Рори. Я не собиралась туда идти, но потом подумала, почему бы и нет. У меня не было веских причин для отказа. Он пытается быть лучшим мужем и отцом, но если я буду ему мешать, мне будет некого винить, кроме себя.

И все же я нервничаю. Не знаю, что говорить, когда люди спрашивают, снова ли мы вместе. В основном потому, что не уверена. Да, я люблю его и хочу быть его женой, но он только неделю назад начал бороться со своей склонностью к трудоголизму. Значит ли это, что он изменился?

— Мамочка, ты такая красивая! — вырывает меня из мыслей Руби.

Я подпрыгиваю от неожиданности и задеваю рукой флакон с духами. К счастью, мне удается поймать его прежде, чем он упадет на пол. Поставив флакон обратно на комод, я крепко сжимаю его и делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться. Не знаю, почему так нервничаю. Не то чтобы мы с Рори раньше не ходили на свидания.

— Потому что сейчас все по-другому, — бормочу я себе под нос.

Сегодня для нас поворотный момент.

— Мамочка, с тобой все в порядке?

Я киваю и, наконец, смотрю на свою малышку, которая одета в пижаму эльфа с колпаком. Она заставляет меня смеяться каждый день, даже когда расстроена из-за того, что происходит между мной и Рори. Даже представить не могу, что она чувствует, потому что и мои родители, и бабушка с дедушкой до сих пор женаты.

— Я в порядке, милая. Ты просто застала меня врасплох.

— Ты очень красивая.

— Спасибо. Готова повеселиться со своими кузенами?

— Да, но ты ведь вернешься домой?

Я подхожу к ней и присаживаюсь на корточки, хотя в платье это сделать нелегко.

— Ну конечно же. Почему бы мне не вернуться?

Она пожимает плечами.

— Потому что, когда папа укладывает меня спать, его потом не бывает за завтраком.

Ее голос срывается. Я понятия не имела, что она чувствует, когда он здесь, и когда его нет. Рори взял за правило укладывать ее спать каждый вечер, но я не думала, что она ожидает увидеть его с утра. Я просто была счастлива, что он проводит с ней время. Мне нужно принять решение и придерживаться его, потому что все это не очень хорошо отражается на Руби. Нехорошо отражается на мне. И думаю, Рори чувствует то же самое.

Я подхватываю дочь на руки, несу к кровати и сажаю к себе на колени.

— Помнишь, мы говорили о том, что маме и папе нужно какое-то время побыть порознь?

Руби кивает.

— Ну, я тебе еще не говорила, но мама с папой пытаются провести время вместе, поработать над тем, что нас разлучает.

— Фрэнки говорит, что ее мама ненавидит папу. Ты ненавидишь папу?

Как может родитель говорить такое ребенку о своем супруге? Даже если бывшем? Я качаю головой и борюсь с подступившими слезами.

— Я очень люблю твоего папу, и он любит меня.

— Думаю, он любит меня больше, — говорит она, не задумываясь.

— Наверное, ты права. Ты его любимица.

— Это потому, что я не заставляю его собирать носки или мыть чашку из-под кофе, а ты заставляешь.

Ох, как же мне хочется сказать ей, что такие мелочи имеют большое значение в отношениях. Что отношения — это не только целовать жену на прощание утром или благодарить за то, что она поддерживает порядок в доме, и готовит ужин. Но это еще и желание помогать, порой неожиданно. Это значит ставить семью на первое место, обнимать жену, просто потому что она рядом, и невозможно сдержаться. Все, в чем Рори был хорош поначалу.

И я тоже. В этой ситуации виноват не только он.

— Ну, ты когда-нибудь нюхала его носки? — спрашиваю я ее. — ФУ!

Я машу рукой перед носом, и она смеется.

— Никто не должен прикасаться к этим вонючкам.

— От папы не пахнет плохо.

— Откуда ты знаешь? Ты что, нюхала его пальцы на ногах?

Она смеется.

— Нет, но когда я обнимаю его, он хорошо пахнет.

Да, так и есть. С тех пор как мы начали встречаться, Рори всегда пользовался каким-то парфюмом с мускусным ароматом. И я была счастлива в его объятиях, независимо от того, как он пах.

— Почему бы тебе не… — мои слова прерывает звонок в дверь.

Руби слезает с моих колен и прежде, чем я успею пошевелиться, бежит к лестнице, крича, что откроет дверь. Я как можно быстрее спускаюсь за ней по лестнице. Она распахивает дверь и видит Рори, одетого в черный смокинг, с букетом цветов в руке.

— Папа! — визжит она и прыгает в его объятия.

Мое сердце бешено бьется, во рту пересохло, ладони потеют. Он наклоняется, чтобы поцеловать Руби, но не сводит с меня глаз. В животе у меня порхают бабочки, а колени подгибаются. У меня нет никаких сомнений в том, что я влюблена в этого человека, но я должна быть на сто процентов уверена, что и он влюблен в меня.

Рори отходит от Руби и направляется ко мне. Я держусь за перила. Не потому, что боюсь упасть, а из-за страха, что могу кинуться к нему.

— Ты выглядишь… — он делает шаг назад, закусывает нижнюю губу и слегка качает головой. — Не уверен, что тебе стоит появляться на людях в таком виде.

Мне требуется мгновение, чтобы обрести дар речи.

— Что? Почему? — спрашиваю я, приглаживая волосы, на случай если выбилась какая-нибудь прядка, автоматически предполагая, что что-то не в порядке.

— Потому что все мужчины на вечеринке будут смотреть на тебя, и я не уверен, что у меня хватит сил держать их подальше.

Он подходит ближе и касается пальцами моей щеки.

— Как же мне нелегко, Гвен.

— Мне тоже, — шепчу я.

Рори наклоняется вперед и касается губами моих губ. Как тогда, когда мы впервые поцеловались. Мое тело будто начинает искриться, но Рори слишком быстро отстраняется. Возможно, из-за аплодисментов нашей дочери или от того, что кто-то покашливает сзади. Я смотрю через его плечо и вижу в дверях свою сестру. Ее сияющая улыбка говорит сама за себя, и все же мое колотящееся сердце кричит что-то еще. Что-то, о чем я не хочу слышать или даже думать.

Я не хочу думать, что Рори здесь всего лишь из-за того, что сейчас праздники. В глубине души я знаю, что он меняется к лучшему. Что это не какая-то игра или уловка, чтобы вернуть мое расположение. Я должна верить Рори, а не ворчливому, вредному голоску, который, кажется, уже подзадержался.

— О, хорошо, что ты здесь. Теперь мы с Рори можем идти, — говорю я сестре.

Рори помогает мне спуститься с последних двух ступенек. Он берет мою накидку и набрасывает мне на плечи.

— Рад тебя видеть, Элиза, — говорит он, ведя меня к двери.

В последнее время между ними возникла напряженность. Что вполне ожидаемо. Надеюсь, они смогут преодолеть разногласия и снова стать друзьями, независимо от того, как все закончится между мной и Рори.

Мы добираемся до старого особняка Макмилланов всего за несколько минут. Недостатком жизни в маленьком городке — также как и бонусом — является то, что все расположено близко, и зимой машина даже не успевает нагреться. Не то, чтобы мне это было нужно, потому что рука Рори лежит на моей ноге, и этого достаточно, чтобы поддерживать огонь, пылающий во мне.

У особняка слуга открывает дверь машины и протягивает мне руку, но вместо него появляется Рори, отталкивая его в сторону.

— Я сам, — говорит он пареньку, и тот пятится.

— Это было необходимо?

— Может, и нет, но меньше всего я хочу, чтобы кто-то к тебе прикасался. Называй меня собственником, но боюсь, я буду ревновать, если другой мужчина возьмет тебя за руку сегодня вечером.

Его слова застают меня врасплох. Эту сторону Рори, я не видела уже больше года. И хотя она мне нравится, я начинаю сомневаться. Я тяну его в сторону, подальше от входа. Мне нужны ответы.

— С чего это все вдруг?

— Что ты имеешь в виду?

— Романтические жесты, цветы, за которые я, кстати, забыла тебя поблагодарить, нежные прикосновения, комплименты?

Рори вздыхает и проводит рукой по волосам, приводя их в беспорядок. Он пытается пригладить их, но безуспешно.

— Когда ты попросила меня съехать, я очень разозлился. Я не мог этого понять, потому что отдавал вам с Руби все. Ночь за ночью лежа в постели, я гадал, почему. И однажды меня осенило: где-то по пути мы нас потеряли. Я стал работать все больше, а ты нуждалась во мне все меньше. Тебе понадобилось выкинуть меня на обочину, чтобы я понял, что у нас может быть лучшая жизнь. Что я могу заканчивать работу вовремя, могу быть тем отцом и мужем, каким ты хочешь меня видеть. Я пытался представить свою жизнь без тебя. Представить себе будущее, тебя с другим мужчиной. И… — он замолкает и качает головой. — Именно тогда я понял, что должен измениться. Должен исправить то, что разрушил, потому что, когда я смотрю на нашу семью, то понимаю, что ты пыталась помочь и направить меня, а я тебя оттолкнул. Гвен, я люблю тебя больше, чем могу выразить словами, и я сделаю все, чтобы сохранить наш брак. Все, о чем я прошу — это один шанс. Лишь один, потому что я обещаю, что никогда больше так не облажаюсь.

Прежде чем я успеваю ответить и выразить свои чувства, кто-то выкрикивает наши имена. Наши друзья стоят на ступеньках и отчаянно машут нам. Не знаю, как Рори, но я не видела их с самого Дня Благодарения и не уверена, в курсе ли они, что мы расстались.

— Они знают? — спрашиваю я.

Он качает головой.

— Ну и хорошо.

Я беру его за руку, и тащу к лестнице. Трусливый шаг, знаю, но мне нужно время, чтобы обдумать его слова. Он сказал мне все, что я хотела услышать, и должна быть счастлива. Но я настроена скептически, что мне совсем не нравится.

— Диана, Ларри! Я так рада вас видеть! Как там у вас в Бостоне?

— Очень красиво, особенно в это время года, — отвечает Диана, когда мы обнимаемся. — Когда вы собираетесь к нам в гости?

Я смотрю на Рори. Он пожимает плечами, оставляя ответ на мое усмотрение.

— Наверное, когда сойдет снег. Может быть, на весенние каникулы.

— Было бы замечательно.

Мы вчетвером входим в особняк, в большой бальный зал. Мы с Рори провели здесь много вечеров — от выпускного вечера до свадебного приема. Когда я была моложе, я влюбилась в арочные проходы, мраморные колонны и купольные залы. Именно сюда приходит Золушка, чтобы встретиться со своим принцем, даже если это всего лишь на одну волшебную ночь.

После ужина Рори выводит меня на танцпол. Джаз-бэнд играет легкую музыку, и мы начинаем покачиваться в такт. Рори прижимает меня к себе, пристально глядя в глаза. Интересно, что он хочет увидеть? Ответ на то, что сказал раннее, или что-то еще?

Начинает играть песня «At Last» Этты Джеймс, и Рори притягивает меня ближе. Это была наша свадебная песня, и я не могу не погрузиться в воспоминания о том вечере, когда мы стали мужем и женой. Моя рука движется к его затылку, пальцы путаются в его волосах. Я тянусь и целую его.

— Ты останешься дома на ночь?

— Только на ночь? — Его голос звучит немного хрипло.

— Нет, навсегда. Пожалуйста, возвращайся домой, Рори.

Глава 9

Рори

Неважно, насколько хорошо моя жена умеет все планировать, накануне Рождества она всегда что-нибудь забывает.

В этом году это булочки, и найти их в преддверии большого праздника в маленьком продуктовом магазине практически невозможно, поэтому у меня нет другого выхода, кроме как купить все ингредиенты и сделать их дома самим.

Хочет ли этого Гвен? Нет. Но о том, чтобы вернуться домой с пустыми руками, не может быть и речи. Я мог бы проехаться по другим магазинам, но у меня такое чувство, что результат будет тот же самый. Кроме того, я собираюсь ей помочь.

Приятно видеть, что я здесь не единственный муж. На самом деле, передо мной в очереди только мужчины, и большинство из них ворчливо жалуются друг другу, что приходится здесь торчать. Лично для меня это счастье.

Когда Гвен попросила меня вернуться домой, я еле сдержался. Мы немедленно покинули вечеринку, забыв даже попрощаться с моими коллегами, и отправились прямо домой, где я показал ей, как сильно ее люблю.

На следующее утро я собрал вещи в своей крошечной квартирке и сдал ключи, надеясь никогда больше не оказаться в подобном месте. Теперь, когда я дома, и мы снова семья, я чувствую себя новым человеком.

Какое-то время я думал, что потерял все, и, возможно, в финансовом плане так оно и будет. Но у меня будут мои девочки, и они — самая важная часть моей жизни. Они все, что мне нужно.

Пожелав кассиру счастливого Рождества, я возвращаюсь к своей машине, чтобы отправиться домой. Согласно рецепту, который я прочитал в интернете, тесто будет подниматься в течение примерно полутора часов, и мы с Гвен можем использовать это время для других дел. Большую часть вчерашнего дня я провел с Руби, а Гвен в это время заворачивала подарки. Поэтому я с нетерпением жду возможности провести время с женой.

Прежде чем вернуться домой, я решаю еще раз проехаться по городу, чтобы посмотреть на украшения и городскую рождественскую елку. К концу недели все изменится, так как мы будем праздновать Новый год, а затем День Святого Валентина.

Годы начинают пролетать слишком быстро. Только вчера был апрель, и мои клиенты лихорадочно подавали свои налоговые отчеты, чтобы успеть к крайнему сроку, и вот уже наступил конец года, и мне остается лишь гадать, осуществил ли я все, что хотел.

Никогда раньше не давал зарок, но в этом году я это сделаю: я обещаю работать над моим браком. Урок был суровым, но благодаря ему я понял, что брак — это труд. Мы оба должны постоянно прилагать усилия. И мы оба виноваты во всем случившемся, хотя большая часть вины лежит на мне. Мы оба поклялись, что никогда больше такого не допустим. Общение — ключ к успеху.

Проезжая через город, я замечаю Гейба, сидящего на скамейке в парке. Он, конечно, один, и из машины мне кажется, будто он задремал. Я паркуюсь у тротуара и выхожу, плотнее запахивая пальто.

— Здравствуйте, Гейб.

Он вздрагивает.

— Мистер Саттон, на улице слишком холодно. Вы должен вернуться домой, к своей семье.

— Я как раз туда и направлялся, но увидел вас и решил ненадолго составить компанию.

Дрожа от холода, я сажусь рядом с ним. Не скажу, что помирился с Гвен благодаря Гейбу, но его мудрые слова определенно дали мне направление.

— Я не видел вас последние пару дней.

— Да, думаю, мое время здесь почти истекло.

— Что вы имеете в виду?

Гейб улыбается, но не отвечает. Не знаю, должен ли я расспросить его, или оставить эту затею.

— Как Руби? — спрашивает он.

— У нее все хорошо.

Он кивает.

— Милая маленькая девочка, которая любит своих маму и папу. А еще любит читать, кататься на коньках и играть в догонялки.

— Да, она дает нам жару. Не хотите увидеться с ней сегодня?

Гейб смотрит на меня с удивлением.

— Сегодня сочельник. Вы должны быть со своей семьей, Мистер Саттон.

Он прав.

Я встаю и протягиваю ему руку.

— Что-то мне подсказывает, что моя семья будет рада, если вы присоединитесь к нам сегодня за ужином.

Гейб переводит взгляд с меня на мою руку. Когда он начинает отрицательно качать головой, я поднимаю ладонь, останавливая его.

— Если бы не вы, не знаю, смог бы я провести Рождество со своей семьей. Вы помогли мне увидеть мои ошибки.

Гейб улыбается.

— Проведите вечер с нами, позвольте должным образом поблагодарить вас.

— Если вы настаиваете.

— Мы будем рады, если вы к нам присоединитесь, Гейб.

Он идет за мной к машине и садится в нее без посторонней помощи.

Я даже не пишу Гвен, чтобы сообщить, что везу гостя. Что-то мне подсказывает, что она ему обрадуется.

— У вас прекрасный дом, — говорит Гейб, как только мы въезжаем на подъездную дорожку.

— Спасибо, — отвечаю я, глядя на фасад дома.

Хотелось бы мне присвоить все заслуги себе, но не могу. Гвен постаралась. Она позаботилась о том, чтобы наш дом был украшен к Рождеству, хотя меня и не было рядом.

Гирлянды с белыми огоньками радостно встречают нас, когда мы поднимаемся на крыльцо. На двери висит венок, украшенный красными и белыми лентами, но мое внимание привлекает фигурка ангела в середине венка. Я никогда раньше ее не видел.

— Вы раньше никогда не видели ангела? — спрашивает Гейб, очевидно заметив мое замешательство.

— Дело не в этом. Просто раньше всегда висел снеговик или Санта. Ангел — это что-то новенькое.

Я оглядываюсь на Гейба и внимательно смотрю на него. Он выглядит чище и опрятнее, хотя это и невозможно. Не сводя с него глаз, я открываю дверь и объявляю, что я дома.

— Гейб! — кричит Руби, как только мы заходим. — Папа, это мой друг Гейб. Он дал мне книгу, которую ты читаешь мне на ночь.

В этот момент мне все становится ясно. Этот человек — не тот, кем пытается казаться, но лишь ему одному решать, что рассказывать, а что нет. Для меня он тот, кто сказал мне слова, которые были необходимы, чтобы переосмыслить мою жизнь.

— Гейб, какой сюрприз!

Увидев Гвен, я подхожу к ней и целую.

— Ты ведь не против? — шепчу я ей на ухо.

— Конечно, нет.

Она целует меня в щеку и отходит в сторону.

— Гейб, можно взять вашу куртку?

— Нет, боюсь, я ее не сниму. Но было бы замечательно, если бы показали мне, где находится уборная.

— Я покажу, — говорит Руби.

Она хватает старика за руку и тащит его по коридору.

Мы с Гвен направляемся на кухню. Мне еще нужно рассказать ей о булочках. Глядя на часы и таймер на плите, я понимаю, что у нас недостаточно времени, чтобы испечь их самим.

— Прости, что задержался. Я увидел Гейба на скамейке и остановился, чтобы поговорить с ним. А еще в магазине не было булочек, и я подумал, что мы могли бы испечь их сами.

Я пожимаю плечами и показываю на часы.

— Все в порядке, Рори. Мы можем сегодня обойтись без булочек.

— Детка. Ты веришь в ангелов?

Мой вопрос заставляет ее задуматься. Она поворачивается ко мне.

— В этом году я верю в чудеса. И если ангел помог нам, то да, верю.

— Вкусно пахнет, — перебивает нас Гейб, когда они с Руби заходят на кухню.

К моему удивлению он снял пальто и, кажется, надел новую фланелевую рубашку.

— О, Гейб, эта рубашка вам очень идет, — радостно говорит Гвен. — Вижу, она подошла вам по размеру.

— Да, миссис Саттон. Не знаю, как и благодарить вас.

— Зовите меня Гвен. Мы рады вам помочь. Руби, почему бы тебе не проводить нашего гостя в столовую? Мы с твоим отцом принесем ужин.

Как только Руби и Гейб оказываются в другой комнате, я спрашиваю Гвен:

— Ты купила ему одежду?

— Да. Не знаю почему. Я собиралась купить что-нибудь тебе, но поймала себя на том, что накупила целую кучу для него.

Я притягиваю ее к себе.

— Ты лучшая, Гвен Саттон. Я люблю тебя, и мне жаль, что работа изменила мои приоритеты.

Гвен целует меня.

— Я люблю тебя, Рори.

Мы вместе выносим рождественский ужин в столовую и раскладываем еду по тарелкам.

Сев за стол, я тянусь к рукам Гвен и Руби.

— Руби, не хочешь начать первой и сказать слова благодарности? — спрашиваю я.

Она кивает и с гордостью берет Гейба за руку.

— Я благодарна за свою семью и моего нового лучшего друга Гейба, и благодарю его за то, что он свел моих маму и папу вместе.

Как только Руби это произносит, на рождественской елке звенит колокольчик. Мы с Гвен поднимаем к нему глаза. Руби счастливо улыбается.

— Знаете, я слышал, что каждый раз, когда звенит колокольчик, ангел получает крылья, — говорю я.

А Гейб… ну, он просто поворачивается к нам и подмигивает.

Гостиница «Снежная Аллея»

Л. П. ДОВЕР

Эту книгу я посвящая всем тем,

кто любит Рождество так же сильно, как я.

Переводчик – Ирина Февралева

Редактор – Анна Бродова

Глава 1

Колин

— Похоже, все готово, — сказал я, проходя через дом в последний раз.

Все было безупречно чистым. Но достаточно ли хорошим для такой дивы, как Лайла Абердин? Будем надеяться, потому что она арендовала этот дом на следующий год.

Моя сестра Брианна вошла с корзинкой, полной всяких вкусностей, и поставила ее на стол. Бри была на тринадцать лет моложе меня. Иногда мне казалось, что я ее отец, а не брат. За последние десять лет, думаю, можно сказать, я им и был. Наш отец умер от рака легких, и я единственный, кто заботился о ней.

Темно-каштановые волосы сестры ниспадали локонами на спину, и она была одета так, словно собиралась в танцевальный клуб. Я посмотрел на нее как на безумную.

— Что это?

Смущенно улыбаясь, она переставила конфеты и бутылку вина.

— Это корзинка для Лайлы.

Брианна была двадцатитрехлетней студенткой колледжа, которая любила все, что касалось моды, даже несмотря на то, что собиралась стать медсестрой. Почему-то меня не очень удивило, что она хотела произвести впечатление на Лайлу Абердин.

— С каких пор мы это делаем? — спросил я.

Брианна отмахнулась от меня.

— С этих. Приезжает один из лучших дизайнеров в мире, и остановится у нас. Я не могу дождаться встречи с ней. Во сколько она сказала, приедет в город?

Я лично не разговаривал с Лайлой, для этого у меня есть агент по недвижимости.

— Джейн сказала, что в два часа. Она встретит мисс Абердин. Поэтому ты оделась… — я показал рукой на ее тело, — вот так?

На Брианне был серебристый блестящий топ, свисавший с плеч, джинсы и туфли на каблуках. Не совсем то, что носят зимой.

Брианна посмотрела вниз на свою одежду, а потом сердито на меня.

— Серьезно? Какое невежество! Это одежда Лайлы. — Она запрыгала на месте. — Хотела бы я быть здесь, чтобы поприветствовать ее. Может, я смогу потусоваться где-то рядом и случайно заглянуть, когда она появится?

Схватив ключи со стойки, я кивнул в сторону двери.

— Это плохая идея. Ты обязательно увидишь ее в городе. Только не ожидай многого. Она выглядит так, словно…

— Колин, — вскрикнула она. — Ты ее не знаешь.

Я пожал плечами и последовал за сестрой к двери, держась поближе, чтобы поймать ее, если она поскользнется на снегу. Воздух был холодным и свежим – прекрасный декабрьский день с ясным голубым небом. Так будет недолго. Надвигалась снежная буря, которая обрушится на нас к концу ночи.

— Наверное, она такая же, как и все голливудские знаменитости. Высокомерная и одержимая деньгами.

Брианна покачала головой.

— Я не думаю, что Лайла такая. Ее последняя коллекция одежды не имела успеха и это раздавило ее. Честно говоря, я думаю, это хорошая идея для нее побыть здесь. Она должна быть под большим давлением.

Мы сели в мой внедорожник и поехали вниз по дороге.

— Может и так, но я не хочу, чтобы ты беспокоила ее, Бри.

Она фыркнула и сосредоточила свое внимание на окне.

— Ладно. Но ты разбиваешь мои мечты, братик.

Я расхохотался.

— Ты это переживешь. Я проеду дальше и высажу тебя у гостиницы. Мама ждет тебя. Мне нужно кое-что забрать в городе.

— Хорошо.

Гостиница «Снежная Аллея» была одной из самых престижных во всем Френдшипе. Она досталась мне по завещанию после смерти бабушки. Изначально гостиница должна была перейти к моему отцу, но так как он умер, бабушка завещала ее мне. Я намеревался сохранить ее наследие живым, оставляя все так, как она всегда хотела. Мы свернули к гостинице, и гравий ударил по дну моего внедорожника. Вдоль дороги росли магнолии, освещенные мягким белым светом, а белый забор был увит гирляндами. Именно так его украшали на Рождество в течение многих десятилетий.

Когда мы подъехали, наша мать стояла на крыльце вместе с мэром города Джорджем Лингерфельтом. Брианна выскочила из машины и поздоровалась с Джорджем, который как раз направился ко мне. Я опустил стекло и протянул руку.

— Мэр Лингерфельт, — сказал я, и он пожал мою руку. — Что привело вас сюда?

— Я пришел увидеться с тобой. Все ли готово к завтрашнему зажжению елки?

Джорджу было за сорок, невысокого роста, слегка полноват, волосами цвета соли и перца. Я кивнул.

— Сегодня утром я первым делом все подключил. Все готово.

Мэр улыбнулся шире.

— Отлично. Ты будешь там?

— Конечно, не пропущу такое. Но прямо сейчас мне нужно срочно в город. Увидимся завтра.

Я помахал маме и вырулил на дорогу. Куда ни глянь, все было украшено к Рождеству. У нас останавливались туристы, которые приезжали во Френдшип просто посмотреть на рождественское убранство. Это было то, что сделало гостиницу одной из лучших для отдыха во время рождественских каникул. Нас бронируют на год вперед.

Добравшись до Мэйн-Стрит, я припарковался позади универмага и обошел его вокруг. Самое лучшее кафе в городе находилось прямо рядом с ним, а на скамейке перед входом сидел человек, которого я никогда раньше не видел. Судя по старой, не первой свежести одежде и грязной коже, я предположил, что он бездомный. Не совсем обычное явление для нашего маленького городка. Мы все знали друг друга, но этого мужчину я видел впервые.

— Доброе утро, — крикнул я, медленно приближаясь к нему.

Мужчина посмотрел на меня и улыбнулся, его лицо было в легких морщинах и испачкано грязью. Темно-каштановые волосы скрыты под черной шапочкой, а глаза – кристально-голубые. Он встал, и я пожал ему руку.

— Сегодня немного прохладно, не находите?

Он выдохнул на ладони и потер их друг о друга.

— Согласен. И пахнет снегом. Думаю, сегодня ночью пойдет.

— Утром по новостям сказали, что надвигается снегопад. По меньшей мере пятнадцать сантиметров снега. — Это очевидно, не принесет мужчине никакой пользы, если ему некуда идти. — Я Колин Дженнингс, —сказал я, поддерживая разговор. — Вы новенький в городе? Не думаю, что видел вас здесь раньше.

Он по-доброму улыбнулся.

— Да, я новенький в этом необычном городе. Меня зовут Гейб. Я приехал на автобусе из Бостона. Я не знал, куда меня занесет, но это место мне нравится.

Мысль о том, что мужчина будет один в надвигающемся снегопаде, мне не понравилась.

— У вас есть, где остаться на ночь? — спросил я его. Гейб посмотрел на меня, изучая с любопытством. Быстро прочистив горло, я поднял руку. — Не то, чтобы я предполагал, будто вам некуда идти, но, если некуда, я знаю место, где вы можете остановиться.

Он снова улыбнулся.

— Очень мило с вашей стороны. Я редко встречал людей, желающих помочь такому старику как я.

— Никаких проблем, — сказал я. — У меня есть дополнительная комната в гостинице «Снежная Аллея», я всегда держу ее свободной.

Это была маленькая комната с двуспальной кроватью, теплое местечко для ночлега.

Гейб положил руку мне на плечо.

— Спасибо за вашу щедрость, но со мной все будет в порядке. Я ценю ваше предложение.

— Вы уверены? Вы всегда можете помочь мне в гостинице. Всегда есть что починить.

Гейб усмехнулся, и это прозвучало так беззаботно. Его рука соскользнула с моего плеча, и он отмахнулся.

— Я уверен. Еще раз спасибо. Я знаю, где вас найти, если что-то изменится.

Я протянул руку, и он снова пожал ее.

— Звучит отлично, Гейб. Берегите себя. — Я кивнул в сторону двери кафе. — Хотите что-нибудь съесть? У них потрясающие черничные кексы.

Гейб покачал головой.

— Не утруждайте себя этим. Вы и так уже сделали для меня достаточно, предложив место для ночлега.

Я похлопал его по плечу.

— Просто пытаюсь помочь.

Гейб снова улыбнулся.

— Я ценю это.

Какая-то часть меня задавалась вопросом, не проявлял ли он просто вежливость, не принимая мое гостеприимство. Гордость была огромной вещью для меня, и я бы поступил так же в аналогичной ситуации. С другой стороны, возможно, Гейбу было куда идти, и я не должен предполагать, что он бездомный, судя лишь по его внешности. Бывали дни, когда и я был весь в грязи, после того как занимался ландшафтным дизайном в гостинице.

Когда я вошел в кафе, на двери зазвенел колокольчик. Было тепло – явный контраст с холодным воздухом снаружи. Я привык к холоду, тем более что всю свою жизнь прожил в этом климате с безумной холодной зимой.

Джилл помахала рукой из-за стойки и поставила на нее чашку кофе и черничный кекс.

— Как же ты хорошо меня знаешь, — сказал я, рассмеявшись.

Джилл пожала плечами.

— Это то, что ты заказываешь последние два года. Когда я увидела тебя снаружи с тем мужчиной, решила заранее приготовить.

Я отдал ей деньги и улыбнулся.

— Спасибо. Ты лучшая.

— Всегда пожалуйста.

Выглянув в окно, я увидел, что Гейб все еще сидит, наблюдая за прохожими с улыбкой на лице. Не так много людей замечали его, а другие поспешили пройти мимо. Было очевидно, что жители Френдшипа не привыкли видеть странного человека, одетого в потрепанную одежду и бродящего по улицам.

— Джилл, — позвал я. Посмотрев на нее через плечо, я кивнул на Гейба. — Не могла бы ты приготовить мне еще кофе и дать еще один кекс?

Она грустно улыбнулась.

— Конечно.

Взяв дополнительный кофе и кекс, я вынес все это на улицу. Гейб все еще сидел на скамейке, поэтому я поставил стаканчик и кекс рядом с ним. С тяжелым вздохом он посмотрел на них, а потом на меня.

— Ты просто чудо, сынок.

Глава 2

Лайла

Когда я решила снять дом во Френдшипе, я знала, что он будет в глуши, но не понимала, насколько далеко он находится от столицы штата. На земле лежала снежная пыль, и ехать по ней было страшно. Если я окажусь в своем доме до начала метели, то все будет в порядке. Я не боялась, что людям придется иметь дело со мной на дороге, объезжай меня, а скорее переживала за них, учитывая мой опыт вождения в зимних условиях, особенно по снегу. В итоге я окажусь где-нибудь в канаве, застряв на морозе.

Я привыкла к шумным улицам больших городов. Во время учебы в колледже я некоторое время жила в Нью-Йорке, а затем вернулась в свой родной город Чарльстон. Я уже скучала по запаху океана и ощущению танцующего вокруг меня теплого бриза. В перспективе переезд в такое унылое место как Френдшип реально отражал насколько печальной стала моя жизнь. К счастью, в маленьком городке существовала вероятность что меня никто не узнает на девяносто девять процентов.

Я свернула на подъездную дорожку и посмотрела на дом. Он был небольшой, всего три спальни и две ванные комнаты, с темно-синим сайдингом и бордовой входной дверью. Это не то, к чему я привыкла, но место было необычным и находилось на берегу реки, и не было видно ни одного соседа. Все, чего я хотела – это тишины и покоя, чтобы восстановить силы. От этого зависела моя карьера.

Из дома вышла женщина с каштановыми волосами, собранными в пучок, одетая в темно-синий брючный костюм. Я вышла из машины, и она помахала мне рукой.

— Добрый день, мисс Абердин. Я так рада что вы добрались благополучно.

— Я тоже, — сказала я, рассмеявшись. Подошла к ней и протянула руку. — Вы, должно быть, Джейн?

Она кивнула и пожала мою руку.

— Да. Прежде чем уеду, я хотела поприветствовать вас во Френдшипе, и убедиться, что вы устроились. Мы с мужем проводим отпуск на Бермудах. В этом году решили сменить обстановку.

— Мило. Там просто удивительно. Вам понравится. — Я была там пару раз.

Джейн поболтала ключами в воздухе.

— Вот ключи от дома. — Потом указала на второй ключ. — Этот открывает заднюю дверь.

— Спасибо, — сказала я, забирая связку. — Как здесь с сотовой связью?

Она отмахнулась.

— Вы не так уж далеко забрались. Хотя сотовая связь здесь может давать сбои. Ближайший супермаркет находится в пятнадцати минутах езды, как и наша центральная площадь. У нас много различных магазинов и потрясающая пекарня. Кроме того, завтра вечером в городе зажигают елку. Возможно, это хороший способ познакомиться с местными жителями.

Это звучало интересно, но я не знала, готова ли находится рядом с публикой.

— Я подумаю об этом. Мне еще нужно обжиться.

Мы вошли в дом, внутри пахло яблоками с корицей. Я вдохнула и улыбнулась. Мне казалось, что я нахожусь в своей хижине в Аппалачах. К сожалению, мне пришлось продать ее, когда бизнес начал расти. Я последовала за Джейн в гостиную, откуда открывался потрясающий вид на реку. Мебель была оббита коричневой кожей, и все помещение было теплым, но в то же время простым.

— Все нормально? — спросила Джейн.

— Да, — сказала я, поворачиваясь к ней лицом. — Этот дом просто потрясающий.

На ее лице появилась широкая улыбка.

— Отлично. Надеюсь, вам здесь понравится. Френдшип – удивительный маленький городок. Я прожила здесь всю свою жизнь.

Я снова пожала ей руку.

— Спасибо, Джейн. Я уверена, что мне здесь понравится, главное, чтобы была сотовая связь. Повеселитесь на Бермудах.

— О, я повеселюсь. Берегите себя, мисс Абердин.

Она вышла, а я осталась стоять в дверях, вдыхая чистый морозный воздух. Солнце сияло, отчего снег переливался и сиял. Выглядело потрясающе.

Как только Джейн уехала, я занесла свои чемоданы и распаковала их. Поскольку в холодильнике не было еды, я решила найти продуктовый магазин. Джейн была права, сотовая связь была не так уж хороша, поэтому я просто ехала вперед и, наконец, нашла хороший сигнал, лишь когда добралась до центра Френдшипа. Все выглядело так, будто я попала в фильм студии «Холлмарк». Припарковалась и вышла. Поднялся ветер, и я застегнула куртку. Я определенно не привыкла к холоду.

Впереди находился супермаркет, я решила проверить его. Мне всегда нравились люди, живущие в горах. Вот что мне нравилось в маленьких городках-наверняка можно встретить хороших людей. Я вошла и оглядела представленные запасы провизии, взяла несколько банок домашнего яблочного джема и маринованных овощей. Моя бабушка сама делала их при жизни. Больше всего мне нравилась ее маринованная свекла.

С полными руками лакомств я подошла к стойке и поставила их на прилавок. Мужчина за кассой посмотрел на меня, его лицо было морщинистым, а белоснежные волосы зачесаны назад. Я улыбнулась, но он не улыбнулся в ответ. На самом деле, он выглядел совершенно незаинтересованным в разговоре со мной.

— Сегодня на улице холодно, не так ли? — сказала я, надеясь завязать разговор.

Он фыркнул.

— Это декабрь. Чего вы ожидали?

В магазине были и другие люди, которые смотрели на меня, явно не дружелюбно. Дело в моем южном акценте? Было очевидно, что я чужак. Прочистив горло, я заплатила за свои покупки и поспешила из магазина, и на входе на кого-то наткнулась.

— О, Боже. Мне так жаль, — взвизгнула я. Мужчина упал на колени, и я схватил его за руку, чтобы помочь подняться. — Пожалуйста, простите меня. Я выходила из магазина слишком быстро.

Мужчина хмыкнул, когда я подняла его на ноги.

— Все в порядке, мисс. Я знаю, что вы сделали это не специально. — Он был выше меня, с темно-каштановыми лохматыми волосами и бородой. Судя по изодранной одежде, старым ботинкам и грязной коже, он был бездомным. Его ярко-голубые глаза смотрели прямо в мои, а затем он опустил взгляд на бумажный пакет, висящий у меня на руке. — Хорошо, что вы не уронили свои стеклянные банки.

Глубоко вздохнув, я кивнула.

— Точно.

Он приподнял брови.

— Вы уверены, что в порядке? Вы вышли в спешке.

Я заглянула в витрину универмага и пожала плечами.

— Люди там не очень-то приветливо ко мне отнеслись. Я хотела выбраться оттуда как можно скорее. Почему-то я думала, что маленький городок вроде этого будет немного более гостеприимным.

Мужчина хмыкнул и оглянулся.

— Насколько я могу судить, здешние люди не любят перемен. Вы другая. Думаю, дело в одежде, которая выделяет вас.

Я посмотрела на свой дизайнерский наряд и обувь на высоком каблуке.

— Я думала, это моя изюминка, — ответила я со смехом.

Он протянул руку.

— И это тоже. Но не волнуйтесь, они придут в себя. До сих пор я здесь встретил несколько приятны людей. Не ставьте крест на городе. Меня зовут Гейб.

Я пожала его руку.

— Лайла. Я приехала сюда из Чарльстона.

— Приятно познакомиться с вами, Лайла, — сказал он, отпуская мою руку. — Что привело вас во Френдшип?

— Много чего. — Я перевела взгляд на рождественские фонарики, мерцающие на деревьях. Каждое здание было украшено гирляндами и лентами. — Моя карьера сильно пострадала, поэтому я решила на время уехать. Может быть, найду какое-то вдохновение.

Гейб улыбнулся.

— Вы определенно найдете это здесь. Я в этом не сомневаюсь. — Он отступил назад и отошел в сторону. — Уверен, вам пора идти. Приятно было познакомиться, Лайла. Мы еще увидимся в городе.

— Мне тоже было приятно познакомиться с вами, Гейб.

Я прошла мимо него к своей машине. Когда обернулась, мужчины нигде не было видно.

Глава 3

Лайла

Всю ночь мне снилась новая коллекция и как она стала успешной во всем мире. Представьте себе мое разочарование, когда я проснулась и обнаружила, что это было не по-настоящему… и что в доме стоит ледяной холод. Трех одеял, наваленных на меня сверху, оказалось недостаточно.

— Что за чертовщина? — Я сжалась, стуча зубами.

Соскользнула с кровати и накинула на плечи одно из одеял. Когда я подошла к термостату, он показывал четырнадцать градусов. Я выключила его, а затем снова включила, надеясь, что просто нужно сбросить настройки. Нет. Он не работал.

— Это происходит не со мной. — Хуже всего было то, что на улице шел снег. Я посмотрела на крошечные белые хлопья, падающие с неба. — И я наконец попаду на первые полосы… «Дива из индустрии дизайна одежды замерзает до смрети при попытке побега из мира моды.»

Схватив телефон, я дрожащими пальцами набрала номер Джейн. Я знала, что она уезжает в отпуск, но надеялась застать ее. Вызов все шел и шел, гудок приходил и уходил. Я не знала, что еще делать, кроме как ехать в город.

Я быстро оделась в джинсы и два свитера. Если в доме было холодно, то снаружи должно быть еще хуже. Однако, когда я вышла на улицу, там оказалось не так морозно, как внутри. В доме было холоднее, чем в мясной лавке.

Я приехала в город, но побоялась идти в универсальный магазин. Рядом находился банк, но сегодня воскресенье, и он был закрыт. Единственным открытым заведением была кофейня. Так уж получилось, что знакомое лицо было прямо тут, сидело в одиночестве за одним из столов, положив голову на руку. Я вышла из машины, и подошла к столику, молча заняв место рядом с Гейбом. Он медленно поднял голову и, когда заметил меня сел ровно.

— Мисс Лайла, что привело вас в такую рань?

— Мой дом – филиал Северного полюса. Здесь гораздо теплее, чем там. Я приехала в город, чтобы узнать, может ли кто-нибудь помочь мне.

Гейб нахмурился.

— Чем я могу помочь?

— Вы знаете кого-нибудь, кто занимается отоплением? Мой обогреватель умер прошлой ночью, и в доме так холодно. Я не знаю к кому обратиться.

Гейб похлопал меня по руке.

— Не беспокойтесь, я знаю парня. Его зовут Колин Дженнингс, — он указал на улицу. — Если вы подниметесь вверх по дороге и повернете направо, пока не доберетесь до улицы Снежная аллея. Одноименная гостиница «Снежная Аллея» будет в самом конце. Он и сможет вам помочь.

— Спасибо, — ответила я, чувствуя огромную благодарность. — Он не такой, как люди в универмаге, не так ли?

Гейб усмехнулся.

— Ни в коем случае. Колин – хороший человек. Он вам понравится.

Сжав руку Гейба, я встала.

— Спасибо снова.

Я повернулась, чтобы уйти, но потом остановилась и посмотрела на него через плечо.

— Гейб, простите меня, если я слишком любопытна, и вы можете сказать мне, чтобы я не лезла не в свое дело, но… — Я замолчала на секунду и огляделась, чтобы убедиться, что меня никто не слышит. — У вас есть куда пойти?

На его лице появилась грустная улыбка.

— Френдшип – это мой дом, Лайла. Буду ли я спать за этим столом или в ящике за банком, не важно, сейчас мое место здесь.

Мое сердце разрывалось. Сунув руку в сумочку, я достала пятидесятидолларовую купюру. Это было все, что у меня было с собой.

— Возьмите это, — сказала я ему.

Он покачал головой.

— Я не возьму ваши деньги, юная леди.

— Пожалуйста, — взмолилась я, положив их на стол. — Я не считаю вас попрашайкой, просто хочу, чтобы вы их взяли. Вы помогли мне, и я хочу отплатить вам тем же.

Тяжело вздохнув, он взял деньги в руки.

— Спасибо тебе, дитя. Это очень много значит.

— Не за что. Оставайтесь здесь в тепле.

Он снова усмехнулся.

— И ты тоже.

Сев в машину, я последовала указаниям Гейба, и доехала до гостиницы «Снежная Аллея». Как только я увидела большой желтый дом, разукрашенный к Рождеству, у меня перехватило дыхание. Он был изысканнее и красивее любого дома, который я когда-либо видела. Повсюду висели гирлянды с белыми огоньками, красные ленты украшали каждый столб забора. Словно рождественская открытка.

Я подъехала, и увидела мужчину, который стоял на лестнице и прочищал водостоки крыши от… снега. Здесь все было не так как в Чарльстоне. Когда там шел снег, все закрывалось, и люди прятались внутри, где было тепло. Но только не здесь. Все, чего мне хотелось сейчас – это взять интересную книгу и выпить чашку горячего шоколада.

Когда я вышла из машины, мужчина на лестнице посмотрел на меня сверху вниз. Даже издалека я видела, что его глаза были ярко-зелеными, почти колдовскими. Его темно-каштановые волосы были взъерошены, как будто он только что провел по ним рукой, на нем были джинсы и фланелевая рубашка, которая, без сомнения, скрывала мускулистые руки.

— Я могу вам помочь? — спросил он, медленно спускаясь по лестнице.

Я прочистила горло.

— Меня сюда послал Гейб. Сказал мне найти Колина Дженнингса.

Мужчина улыбнулся и подошел ко мне.

— Он вас послал? Тогда, полагаю, вы пришли по адресу, мисс Абердин.

У меня перехватило дыхание.

— Вы знаете, кто я?

Он фыркнул.

— Я думаю, что все в этом городе знают.

Застонав, я провела рукой по лицу.

— Наверное, поэтому меня так холодно встретили в универмаге.

Его улыбка погасла.

— Мне очень жаль это слышать. Некоторые люди не слишком любят чужаков, даже если они знамениты.

— Я не так себе представляла все, — сказала я мягко. — Кроме того, я больше не знаменита.

Мужчина покачал головой и отмахнулся.

— Просто подождите. Так зачем вам Колин?

Я потуже запахнула куртку. Мне было так холодно, а мужчина стоял на улице в снегу в одной фланелевой рубашке.

— В доме, который я снимаю, сломался обогреватель. Я не знала, кому позвонить, чтобы его починили, но Гейб подсказал прийти сюда. Я надеялась, что мистер Дженнингс поможет мне с обогревателем или свяжется с владельцем. Его номер есть только у агента по недвижимости, но она в отпуске.

Мужчина усмехнулся.

— Вам повезло. Я знаю, как связаться с владельцем.

— Отлично. Если вы дадите мне его номер, я ему позвоню.

Вытащив из кармана связку ключей, мужчина направился к большому красному внедорожнику, стоявшему на подъездной дорожке.

— Нет необходимости. Я сейчас же отправлюсь туда.

— Вы не обязаны этого делать. Позвольте мне позвонить владельцу.

Мужчина открыл дверцу внедорожника и улыбнулся.

— Я и есть владелец. Я Колин Дженнингс.

Глава 4

Колин

Лайла оказалась совсем не такой, какой я ее себе представлял. В жизни она была гораздо красивее. Она села в свою машину и поехала за мной, и мне пришлось несколько раз притормаживать, чтобы убедиться, что она успевает. Было очевидно, что она не привыкла ездить по снегу.

Я первым заехал на подъездную дорожку и достал из багажника ящик с инструментами. Снегопад замедлился, но, как и предсказывали синоптики, слой снега достиг пятнадцати сантиметров.

Лайла выскочила из машины и подбежала к двери.

— Не знаю, почему я так спешу. На улице все равно теплее.

В это мне было трудно поверить… пока я не переступил порог. В доме было неестественно холодно. Звук стучащих зубов Лайлы стал громче. Скрестив руки на груди, она переступила с ноги на ногу.

— Я же говорила, что тут холодно.

Поставив ящик с инструментами, я подул на руки.

— Да, говорили. — Я подошел к термостату, чтобы посмотреть, не случилось ли чего, но он выглядел нормально. — Я взгляну на обогреватель снаружи. Просто прошлым летом его заменили. Не понимаю, в чем может быть проблема.

Лайла вышла за мной через дверь в снег.

— Интересно, что же тогда случилось? Я только увеличила температуру до двадцати одного.

Когда мы подошли к дому сбоку, я увидел проблему.

— Ух ты, — сказал я, роняя ящик с инструментами. — Я думаю, мы знаем, в чем дело.

Глаза Лайлы расширились.

— Безумие. Он совсем заледенел.

Аппарат был ничем иным, как большим кубиком льда. Никогда раньше не видел ничего подобного.

— Да, согласен. Впервые подобное вижу.

Лайла вздохнула.

— Как думаете, вы сможете это исправить?

Я взял свой ящик с инструментами, тут нечего делать.

— Могу, но не сегодня. Завтра нужно будет купить другой блок и установить его.

Лайла выглядела испуганной.

— Вы шутите? Как я могу оставаться здесь? Ведь я замерзну до смерти!

Во времена нашего детства было много ночей, когда нам приходилось обходиться без тепла и электричества, но я никогда раньше не чувствовал такого холода. Почему настолько холодно было в этом доме не было никакого объяснения. Я не мог позволить Лайле остаться в нем.

Сделав глубокий вдох, я положил ящик с инструментами обратно во внедорожник.

— Вы можете остановиться в моей гостинице, — предложил я, и повернулся к ней лицом. — Там есть свободная маленькая спальня.

Лайла, прижав руку к сердцу, вздохнула с облегчением.

— Это было бы потрясающе. Я принимаю ваше предложение.

Я думал, что Лайла будет кричать и жаловаться. Она удивила меня. Предполагал, что она будет слишком самоуверенна и требовательна.

— Отлично, — ответил я. — Это самое малое, что я могу для вас сделать. У меня никогда раньше не было таких проблем с обогревателем.

— Все в порядке. Я просто рада, что мне есть где остановиться. Не знаю, что бы я делала в противном случае.

Губы Лайлы растянулись в любезной улыбке, и я не мог не улыбнуться в ответ.

— Я позвоню сестре, чтобы она приготовила вам комнату. Она будет в восторге, узнав, что вы остановитесь у нас. Я подозреваю, она ваша самая большая поклонница. Подарочная корзина была ее идеей.

В глазах Лайлы мелькнул огонек.

— Я обязательно скажу ей спасибо.

Я открыл дверцу своего внедорожника.

— Как только будете готовы, приезжайте в гостиницу. Наверное, вам нужно кое-что упаковать с собой.

— Да, — выдохнула Лайла, обратив все свое внимание на дом. — Надеюсь, я не замерзну за это время.

Посмеиваясь, я запрыгнул в машину.

— Увидимся, Лайла.

Она помахала рукой и скрылась в доме.

Выехав на главную дорогу, я позвонил Брианне.

— Привет, — ответила она.

— Сможешь быстро приготовить маленькую спальню?

Звук, с которым Бри печатала на компьютере, затих.

— Конечно. Я подготовлю ее через двадцать минут.

— Хорошо. Потому что так уж получилось, что это для Лайлы Абердин. — На линии воцарилась тишина. — Брианна?

Она сделала глубокий вдох.

— Ты серьезно говоришь, что Лайла Абердин остановится сегодня в гостинице?

— Ага. Только что покинул наш старый дом. Нагреватель промерз насквозь. Я не могу оставить ее там на всю ночь.

— Ты также не можешь предоставить ей маленькую спальню, — недоверчиво выдохнула она. — Лайла – королева моды. Розовая спальня похожа на кладовку для метел.

Драматичность оставьте Брианне. Розовая спальня была маленькой, но не настолько.

— Это место, где можно остановиться, Бри. Нам больше некуда ее девать.

— Она может остаться со мной и мамой. Наша гостевая комната намного больше, чем та, что в гостинице.

С моих губ сорвался раздраженный смешок.

— Этого не случится, Бри. Я знаю, что именно ты пытаешься сделать. — Сестра просто хотела похвастаться тем, что у нее гостит кто-то вроде Лайлы.

— Серьезно, Колин, я ничего не пытаюсь сделать. Засунуть Лайлу в эту крошечную спальню – не та реклама, которая нам нужна. Мы должны произвести на нее впечатление. Просто подумай обо всем хорошем, что она скажет о гостинице. Мы будем заняты круглый год.

Сестра была права, и, к сожалению, у меня появилась идея. Это было не совсем в мою пользу, но это все ради гостиницы.

— Ладно. Я знаю, что нужно делать.

Брианна взвизгнула.

— Это так волнующе. Я не могу поверить, что встречусь с Лайлой Абердин.

— Пока, Брианна. Когда она приедет в гостиницу, приведи ее в коттедж.

Я успел повесил трубку как раз в тот момент, когда сестра снова завизжала. Она поняла, в чем состоит мой план. Не поймите меня неправильно, я хороший парень, я действительно не хотел подлизываться к модной диве только для того, чтобы получить хороший отзыв для гостиницы. И опять же, это была жертва, которую я собирался принести.

Глава 5

Лайла

В мире не было ничего более захватывающего, чем ехать по Снежной аллее. Объем работы, которая была проделана с рождественскими украшениями, был феноменальным. Мне не потребовалось много времени, чтобы собрать кое-какие вещи в моем оледеневшем доме. Дорога до гостиницы из-за снега заняла больше времени. Конечно, у меня был полноприводный «Jeep», но я все еще чувствовала себя неуверенно на скользкой дороге. Надеюсь, я к этому привыкну. Я хотела радикальных изменений в своем нынешнем образе жизни, и я их получила.

Подъезжая к гостинице «Снежная Аллея», я невольно улыбнулась ее красоте. Припарковалась позади машиной Колина и вышла, вдыхая прохладный свежий воздух. Дверь гостиницы распахнулась, и из нее выбежала молодая женщина с сияющей улыбкой.

— Я на самом деле думала, что смогу контролировать себя и быть спокойной, когда вы появитесь здесь, но не думаю, что это возможно. Мне нравятся ваши работы. — Она сбежала по ступенькам и протянула мне руку. — Я Брианна, сестра Колина.

У них были одинаковые темно-каштановые волосы и зеленые глаза.

— Да, я вижу это, — ответила я. — Приятно познакомиться.

Она показалась мне милой девушкой лет двадцати с небольшим. Больше всего мне нравился ее топ. Это была одна из моих работ.

Я достала свою сумку с заднего сиденья, и Брианна взяла ее.

— Очень приятно познакомиться с вами, Лайла. Когда я узнала, что вы переезжаете во Френдшип, то не могла в это поверить.

С моих губ сорвался смешок.

— Я тоже, хотя и рада видеть, что кому-то здесь я нравлюсь.

Нахмурив брови, Брианна кивнула в сторону дома.

— Колин не заставил вас чувствовать себя нежеланной гостьей, не так ли? Если заставил, я дам ему подзатыльник.

— Нет. — Я рассмеялась. — Он был очень дружелюбен. В отличии от мужчины-продавца в универсальном магазине, тот не казался слишком взволнованн моим присутствием.

Брианна усмехнулась.

— Это всего лишь Эрл. Он сварливый старик. Не дайте ему испортить ваше мнение о городе. Жители Френдшипа держатся вместе. Мы как семья.

Я последовала за Брианной по дорожке и обогнула заднюю часть гостиницы, где у небольшого замерзшего пруда находился необычный маленький коттедж. У самой воды стояла беседка, украшенная яркими белыми рождественскими гирляндами и красными бантами. Каменная дорожка, ведущая к нему, напомнила мне ту, что можно увидеть в сказке.

— Я даже не подозревала, что в вашем городе может быть что-то подобное, — пробормотала я.

Брианна оглянулась с широкой улыбкой на лице.

— Здесь вы и будете жить. Не могу поверить, что обогреватель в доме замерз. Я выросла в том доме, и за все годы подобного никогда не случалось. Хотя эта зима холоднее чем обычно.

Это было холоднее, чем все, что я когда-либо испытывала.

— Спасибо за подарочную корзину. Колин сказал, что это была твоя идея.

Мы остановились у двери коттеджа.

— Не за что. Я одна из ваших самых больших поклонников. Хотя не так уж много людей здесь заботятся о моде.

Я вздохнула.

— Но ведь они знают, кто я, не так ли?

Брианна фыркнула.

— Все знают, кто вы. Неужели вы думали, что в таком маленьком городке, как наш, не узнают, кто вы такая?

— Вроде того, — ответила я, пожав плечами. — Это было наивно с моей стороны?

Бри расхохоталась.

— Да. Вы не можете убежать от того, кто вы есть, особенно когда мир уже знает вас.

Дверь коттеджа открылась, и из него вышел Колин с дорожной сумкой на плече. Он кивнул в сторону двери.

— Это все ваше. Спальня для гостей находится наверху по лестнице справа. На кухне не стесняйтесь пользовать всем, чем хотите.

— Что? — ахнула я, глядя на них обоих. Я посмотрела на сумку Колина, а затем в его поразительные изумрудные глаза. — Это ваш дом?

Последнее, что я хотела сделать, это причинить беспокойство. Колин кивнул.

— На сегодня он ваш.

Я отрицательно покачала головой.

— Определенно нет. Я не хочу, чтобы вы уступали мне свой дом.

— Либо это, либо крошечная спальня с двумя односпальными кроватями в гостинице, — вмешалась Брианна. — Я подумала, что вам нужно больше места.

— Меня вполне устраивает комната поменьше. — Брианна схватила мою сумку, и я умоляюще потянулась к ней. — Серьезно, я не возражаю. Я буду рада остаться живой и теплой.

Брианна с любопытством протянула мне сумку. Было очевидно, что у них сложилось неверное представление обо мне. Надеюсь, я смогу это изменить.

Брианна и Колин уставились друг на друга, но Колин заговорил первым, его губы изогнулись в легкой улыбке.

— Оставайтесь в коттедже, мисс Абердин. Вся гостиница – мой дом. Вы меня не выгоняете.

— Вы уверены? Я чувствую себя неуютно.

— Не стоит, — сказал Колин, опуская свою сумку на крыльцо. Он потянулся к моей и поднял ее. — Пойдемте, я вам все покажу.

Широко улыбаясь, Брианна попятилась.

— Я оставлю вас. О, Лайла? — Она подмигнула. — Мы с мамой готовим лучший завтрак в городе. Входите через заднюю дверь, и окажетесь прямо на кухне. Если я вам понадоблюсь, буду внутри.

— Спасибо. Ни за что не пропущу завтрак.

Мне понравилась Брианна. Когда она шла к гостинице, я не могла не заметить, как она потрясающе выглядела бы на подиуме. У нее был идеальный рост, красивое лицо и удивительные шелковистые волосы. Если бы только у меня были работы, которые можно показать на подиуме.

Колин откашлялся.

— Вы в порядке?

Я снова переключила свое внимание на него.

— О да. Просто на секунду погрузилась в свои мысли.

Он открыл дверь, и там пахло точно так же, как в моем доме – яблоками с корицей и хрустящим снегом смешанный с одеколоном Колина. Я глубоко вдохнула и улыбнулась. Стены были светло-желтыми, по-домашнему уютно, и большая часть мебели была в викторианском стиле. Не совсем то, в чем я представляла для человека вроде Колина. Он выглядел таким суровым на улице в свете сумерек во фланелевой рубашке и джинсах.

Смешок сорвался с моих губ, и я затаила дыхание, когда Колин повернулся ко мне, явно услышав.

— Что-то смешное?

— Нет, — быстро ответила я. Я оглядела гостиную, наслаждаясь ее красотой. Я любила антиквариат, и это помещение было заполнено различными вазами и картинами. — Просто… я немного шокирована. Не похоже, что здесь живет мужчина.

Колин прищурил глаза, но я видела, что он хочет улыбнуться.

— Вы сомневаетесь в моей мужественности?

С пылающими щеками я подняла руки.

— О боже, нет.

Он расхохотался.

— Я просто подшучиваю над вами. — Он указал на некоторые предметы антиквариата, и его взгляд стал печальным. — Это украсила моя бабушка. Она мечтала, чтобы гостиница и это место были как можно ближе к ее сердцу.

Колин подошел к каминной полке и взял рамку. Это была старая черно-белая фотография молодой пары.

— Когда мои бабушка и дедушка оставили мне это место, они заставили меня пообещать, что я ничего не изменю. — Он поставил фотографию обратно и повернулся ко мне. — Даже если бы не обещал, я бы ничего не изменил. Здесь слишком много прекрасных воспоминаний.

— Я не виню вас, — согласилась я. — Это прекрасное место.

В каком-то смысле я завидовала его воспоминаниям. Мне бы очень хотелось иметь такие же, как у него.

— Спасибо, — сказал он, кивнув в сторону лестницы. — Ваша комната наверху. Моя – та, что слева.

Я последовала за ним по лестнице в первую комнату справа. Колин открыл дверь. Комната оказалась потрясающей. Стены были светло-фиолетовыми с оттенком серого. Они прекрасно сочетались с серебристо-светло-фиолетовым одеялом и балдахином, покрывавшим кровать.

— Изначально это была старинная кладовка моей бабушки, пока я не превратил ее в спальню для Бри. Она любит иногда оставаться здесь, особенно во время высокого сезона в гостинице. Добираться отсюда гораздо проще и быстрее.

Колин поставил мою сумку, и я подошла к окну. Тут оказался прекрасный вид на маленький пруд.

— Значит, ваши бабушка и дедушка оставили все вам, а не сестре или вашей матери?

Я видела отражение мужчины в окне. Он посмотрел вниз, на пол и вздохнул.

— Мои бабушка и дедушка знали, что, когда придет время, Брианна оставит Френдшип ради чего-то большего и лучшего. А что касается мамы, то она уже какое-то время болеет редкой болезнью под названием Аддисон. Ее надпочечники не функционируют должным образом.

— О нет, — выдохнула я, поворачиваясь к нему. — Мне очень жаль. Я никогда даже не слышала об этом заболевании.

Колин встретился со мной взглядом.

— Мало кто слышал, да и не так уж много врачей знают, как ее лечить. После смерти отца у мамы случился адреналиновый кризис. Стресс от его смерти слишком сильно давил на ее тело. Я боялся, что мы потеряем и ее, но она справилась. — Тяжело вздохнув, мужчина отвернулся к окну. — Мама знала, что сама не справится с гостиницей, поэтому попросила бабушку и дедушку оставить все мне.

Мое сердце заболело за Колина, хотя я не могла этого понять. Я не знала, что сказать. Мои родители были здоровы и путешествовали по миру. Я делала то же самое, пока моя последняя коллекция не провалилась. Я хотела сохранить накопленные деньги.

Колин откашлялся и вышел в коридор.

— Пожалуй, я позволю вам устроиться. Я буду в гостинице, если что-нибудь понадобится, .

Я кивнула.

— Хорошо. Спасибо.

Перед выходом он остановился и прислонился к дверному косяку.

— Не знаю, в курсе ли вы или нет, но церемония зажжения рождественской елки состоится сегодня вечером. Если хотите посмотреть, можете поехать со мной.

У меня екнуло сердце. Было время, когда Рождество наполняло мое сердце радостью, но я уже забыла, каково это.

— Я бы с удовольствием, — ответила я.

Его улыбка заставила мое сердце пропустить еще один удар.

— Хорошо. — Потом Колин посмотрел на мою одежду. — Вы не могли бы надеть что-нибудь потеплее. Сегодня на улице будет холодно.

Мое дыхание замерло. Колин спустился по лестнице и вышел через парадную дверь. Я смотрела, как он идет к своему внедорожнику и уезжает по длинной украшенной подъездной дорожке. С бешено колотящимся сердцем я поспешила из дома к задней двери гостиницы. Снег просочился сквозь мои дизайнерские ботинки, и я зашипела – ну не готова я к сельской жизни.

Кухня была безукоризненно чистой, со свежеиспеченным хлебом на столе и шоколадным печеньем в старинной стеклянной вазе. Через коридор находилась библиотека, где на подоконнике сидела Брианна и читала книгу. Увидев меня, она вскочила.

— Лайла, ты в порядке?

Я отрицательно покачал головой.

— Твой брат только что пригласил меня сегодня вечером зажечь городскую рождественскую елку.

Она взвизгнула.

— Это чертовски круто. Это свидание?

Я покачала головой и ахнула.

— Нет, конечно, нет. Мы только что познакомились.

— Я просто шучу, глупышка. С другой стороны, Колин хорош собой и холост. Что тут может не нравиться?

— Дело не в этом, — сказала я, положа руку на сердце. — Колин очень сексуальный, и он заставляет меня нервничать, но сейчас не это моя проблема.

— Тогда что же? — спросила она, явно сбитая с толку.

Я посмотрела на свою одежду.

— Мне нечего надеть.

Брианна расхохоталась и бросила книгу на старый дубовый стол.

— Кто бы мог подумать, что у дизайнера одежды не будет подходящей одежды?

— Совершенно верно, — согласилась я. — Я не представляла, как здесь будет холодно.

Она кивнула в сторону коридора.

— Дай мне ключи, и я отвезу тебя к себе домой. Мы с мамой живем прямо по дороге отсюда. Я уверена, что мы найдем тебе что-нибудь надеть. — Веселая улыбка осветила ее лицо. — Я мигом сделаю из тебя местного жителя.

Я последовала за Брианной на кухню и увидела, как она схватила сумочку со стойки.

— Странно, что вы не живете здесь, в гостинице, — сказала я.

Пожав плечами, она взяла ключи от машины.

— Я могла бы, если бы захотела, но это дает нам больше помещений для приема гостей. Кроме того, мама не хотела продавать наш дом. Слишком много воспоминаний об отце. Они помогают ей чувствовать себя ближе к нему. — Я видела печаль на лице Брианны при упоминании отца, но не хотела совать нос в ее жизнь. Схватив меня за руку, она изобразила улыбку и потянула к двери. — Хватит грустных разговоров. Пришло время привести тебя в порядок.

Брианна и я носили одежду одного размера, так что мне не потребовалось много времени, чтобы найти что-то подходящее. Что меня больше всего заинтриговало в ее гардеробе, так это количество моих работ. Только Брианна сказала, что не может позволить себе одежду моего премиального бренда. Придется это изменить.

Глядя в зеркало, я едва узнавала себя. Мне нравились узкие джинсы и толстый кремового цвета свитер. Брианна даже собрала мои волосы в пучок, чтобы я могла надеть ее кремовые зимние наушники.

Мой телефон зазвонил, и я уставилась на него, наблюдая, как он светится на моей кровати. Мне столько раз звонили из СМИ с просьбой дать интервью, но я отказалась от них после того, как моя последняя линия пошла прахом. Мое унижение не должно было стать достоянием всего мира. Все, чего я сейчас хотела – это перегруппироваться и собраться с мыслями, прежде чем даже попытаюсь начать работу над новой коллекцией. К сожалению, уединение было той роскошью, которую я не могла себе позволить. Поскольку все во Френдшипе знали, кто я такая, это был только вопрос времени, когда мое подобие нормальной жизни будет обнуражено. Кто-нибудь в конце концов выложит фотографию, и меня найдут.

Вздохнув, я подошла к телефону, к счастью, звонили не журналисты. Это были мои родители.

— Привет, — ответила я.

— Привет, солнышко, — ответила мама. — Как поживаешь?

Я пожала плечами и снова посмотрела на себя в зеркало.

— Не так уж и плохо. Готовлюсь к церемонии зажжения елки. — Я, конечно, не собиралась рассказывать маме о проблеме отопления в моем доме. Мои родители уже думали, что я сошла с ума, переехав в глушь. Последнее, что я хотела бы услышать, это «я же тебе говорила».

— Звучит забавно. Как тебе маленький провинциальный городок?

Отвернувшись от зеркала, я посмотрела в окно на заснеженную улицу. Внедорожник Колина был припаркован перед гостиницей.

— Мне нравится, мам. Я познакомилась с очень хорошими людьми. На самом деле я еду на елку с парнем, у которого снимаю дом.

— Понимаю. Ты должна быть осторожна, Лайла. Помнишь, что случилось с последним парнем, с которым ты связалась?

— Колин не такой, — ответила я, и мои внутренности сжались от воспоминаний.

Мама усмехнулась.

— Не позволяй им одурачить тебя, милая. Ты красивая и успешная.

Последний парень, с которым я встречалась, был начинающим актером. Он получил свою первую главную роль, когда мы были вместе. Однако, когда прибыль моего бизнеса упала, он раскололся. Он не хотел, чтобы его имя ассоциировали с моим падением. Это была еще одна причина, по которой я хотела исчезнуть на некоторое время.

— Люди здесь совсем другие, — сказала я. По крайней мере, я на это надеялась. Сегодня вечером мне предстояло встретиться со многими из них в первый раз.

— Ради тебя я надеюсь, что нет. — Мама тяжело вздохнула. — Мы с твоим отцом собираемся вернуться на корабль. Мы сейчас в Риме. Решили, что самое время позвонить. Мы обязательно свяжемся с тобой снова, чтобы пожелать счастливого Рождества.

— Звучит неплохо, мам. Будь там осторожна. Передай папе привет от меня.

— Передам. — Она послала воздушный поцелуй в трубку. — Люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю.

Мы завершили разговор, и на сердце у меня стало тяжело. Мне хотелось, чтобы они были дома на Рождество. Я всегда проводила каникулы с друзьями, но в этом году я была одна.

Мои глаза запекло, но я сдержала слезы и присоединилась к Брианне в гостиной. Она вскочила с дивана и захлопала в ладоши.

— Я знаю, ты, наверное, устала от того, что я веду себя как идиотка, но это на самом деле самый сюрреалистичный момент в моей жизни. Я тусуюсь с Лайлой Абердин, и она носит мою одежду.

Смеясь, я провела рукой по мягкому пушистому свитеру.

— Притворюсь, что я такая же, как все… потому что ты знаешь, я такая же.

Брианна выглянула в окно.

— Меня убивает, что я не могу сфотографировать нас вместе, чтобы поделиться этим с друзьями.

— Почему не можешь? – с любопытством спросила я. От моего внимания не ускользнуло, что с тех пор, как мы были вместе, Брианна вообще не вынимала телефон.

Ее взгляд погрустнел, и она пожала плечами.

— Я знаю, ты здесь, чтобы сбежать от всех, и не собираюсь разрушать это, размещая фотографии с тобой в социальных сетях. — Она подняла руки вверх. — Ну, я не скажу, что у меня много подписчиков, но, если об этом узнают, это может просочиться не к тем людям.

Я молча кивнула.

— Ты права, вполне возможно. — Я еще не очень хорошо знала Брианну, но уже понимала, что мы близки по духу. Я притянула ее к себе и обняла. — Спасибо тебе за это. Ты даже не представляешь, как я переживаю, потому что не хочу, чтобы меня не нашли журналисты. Все, чего хочу – быть обычной.

Брианна обхватила меня и погладила по спине.

— Но ты не такая. Хотя думаю, ты будешь удивлена нашим городом. Многие люди знают, почему ты здесь, и уважают это. Они не собираются использовать тебя.

Я отпустила ее, жалея, что не могу в это поверить.

— Ну что ж, посмотрим.

В дверь постучали, и Брианна открыла ее Колину. Он уже успел переодеться: сменил клетчатую рубашку на красивый серый свитер и серое шерстяное пальто. Даже лицо его было свежевыбрито. Мое сердце пропустило удар, и я улыбнулась. Он выглядел совсем по-другому.

Брови Колина нахмурились, когда он увидел, Брианну.

— Все еще здесь? — спросил он ее.

Брианна открыла дверь полностью, и тогда он увидел меня.

— Я как раз собиралась уходить, — ответила Брианна. — Лайле нужна была моя помощь.

Колин вошел внутрь и откашлялся, его внимание было сосредоточено исключительно на мне.

— Ого, ты выглядишь …

— Красиво? — добавила Брианна, лукаво подмигнув мне. — Да, это так.

Колин потер затылок – черта, которую я замечала, когда мужчины нервничали.

— Вообще-то я хотел сказать иначе, но определенно красиво.

Мои щеки горели.

— То же самое я могу сказать и о тебе, — ответила я.

Брианна хихикнула и вышла на крыльцо.

— Ладно, вы двое, я ухожу. Увидимся на церемонии.

Колин повернулся к ней.

— Ты не хочешь ехать с нами?

Блеснув глазами, она покачала головой.

— Нет. Я еду с мамой. Увидимся на месте. — Она подмигнула ему и направилась в гостиницу.

Колин посмотрел на меня через плечо.

— Уверен, она что-то задумала.

Я усмехнулась.

— Я тоже так думаю. — И мы оба знали, что.

— Ты готова идти? — спросил он.

— Да.

Брианна одолжила мне одно из своих пальто. Надев его, я засунула деньги и телефон в один из карманов. Колин запер за нами дверь, и мы медленно пошли к его внедорожнику. В воздухе стоял запах снега, который хрустел под нашими ногами. Ботинки Брианны согревали мои ноги, не то, что дизайнерские на каблуках.

Мы остановились у машины, и Колин открыл мне пассажирскую дверцу. Я расставила руки в стороны.

— Так что ты думаешь? Могу я сойти за местного жителя?

Улыбка Колина заставила мое сердце растаять.

— Вообще-то можешь. Иногда трудно представить себе такую знаменитость, как ты, нормальной.

— Но это так, — пробормотала я. — Надеюсь, ты это поймешь.

Он снова улыбнулся.

— Работаю над этим. Ты неплохо справляешься, заставляя меня поверить в это, особенно учитывая, как хорошо ты обращалась с Брианной. Она восхищается тобой.

— И я восхищаюсь ею. Она была очень добра ко мне. Я в большом долгу перед ней за одежду. Позже хочу посмотреть, не согласится ли она пойти со мной на компромисс. Моя одежда за ее.

Колин расхохотался и помог мне сесть в машину.

— Для этого тебе не придется выкручивать ей руки. Половина ее гардероба – это ни что иное, как твои работы.

— Я знаю, — захихикала я. — Она сказала, это все, что носит, когда уезжает в колледж.

Я устроилась на сидении, и Колин захлопнул дверцу. Мои ладони вспотели, а сердце бешено колотилось. Прошло так много времени, с тех пор как я встречалась с кем-то, кто ничего не хотел от меня. Но все же, в глубине души, я хотела чего-то от Колина, чего-то настоящего.

Это было так волшебно – ехать по снежной аллее и смотреть на мерцающие огоньки. Я чувствовала себя ребенком на Рождество, зачарованным его красотой.

— Бьюсь об заклад, каждое Рождество в детстве было потрясающим, не так ли? — спросила я.

Колин посмотрел в окно своей машины, а затем на меня.

— По большей части. Требуется много работы, чтобы поддерживать все эти рождественские огоньки. Когда я был маленьким, бабушка и дедушка заставляли меня менять все перегоревшие лампочки.

— Жаль, что мои родители не украшали наш дом снаружи. Раньше я так завидовала нашим соседям. У них всегда были такие милые рождественские украшения.

Мы свернули с аллеи на темную улицу. Непривычно видеть все вокруг в кромешной тьме. Живя в большом городе, почти везде, куда бы вы ни пошли, горел уличный свет. А тут, если отключить фары машину, у вас могли возникнуть серьезные проблемы.

— Почему твои родители никогда не украшали дом? — спросил Колин.

Я пожала плечами.

— Наверное потому, что нас никогда не было дома. Они любят путешествовать. Наверное, думали, что все время таскать меня по разным местам – это то, чего я хочу.

— А что хотела ты?

Вздохнув, я выглянула в окно, в поле зрения появились еще более нарядные дома.

— Я хотела быть нормальным ребенком и просыпаться рождественским утром в своей постели. Почувствовать запах нашей свежесрезанной елки, которую я до этого помогла украсить, открыть подарки. — Я посмотрела на Колина. — Дело не в том, что я неблагодарна. Я знаю, ты, вероятно, думаешь, что мне не на что жаловаться, потому что я увидела мир.

Колин покачал головой.

— Это совсем не то, о чем я думаю. Путешествия по миру не сделало бы меня счастливым. Быть здесь и иметь свои семейные традиции – вот что мне нравилось больше всего.

— Именно этого я и хотела, — пробормотала я.

Я видела много рождественских фильмов, и какими удивительными они делали праздники. Никогда не забуду воспоминания и приключения, которые пережила с родителями во время каникул, но это было не то, что я хотела бы передать своей семье – если у меня когда-нибудь будет своя собственная. Я хотела нормальных рождественских традиций с Санта-Клаусом и миллионом подарков под елкой, которую помогли мне украсить мои дети.

Мы медленно приближались к центру Френдшипа, и все вокруг было похоже на зимнюю страну чудес. Вдоль улицы тянулись кованые фонарные столбы, увитые гирляндами и белыми фонарями с красными лентами. Группа мужчин и женщин, одетых в старомодную одежду, прогуливалась взад и вперед по улице, распевая гимны. Я опустила стекло, чтобы слышать их.

— Мы почти на месте, — сказал Колин, и указал на одну из боковых улиц. — Там дальше есть пруд, где все катаются на коньках. Если хочешь, я могу отвезти тебя туда. Это даст тебе шанс познакомиться с новыми людьми.

Я ахнула.

— Определенно нет. Я уже много лет не каталась на коньках. Меньше всего мне хочется выставлять себя дурой.

Он расхохотался.

— Не беспокойся. Если ты не хочешь, чтобы кто-нибудь наблюдал за тобой, ты можешь покататься на коньках на пруду у гостиницы. Некоторые из наших гостей любят тот пруд за его уединение.

Это звучало лучше. Я не хотела, чтобы фотографии меня, падающей на задницу, разлетелись по всему интернету.

— Я пойду туда только в том случае, если мне кто-то поможет. Может быть, Брианна присоединится ко мне. Я бы с удовольствием попробовала еще раз. — Я быстро взглянула на Колина, а затем обратила свое внимание на дорогу, молча надеясь.

— Если она не сможет покататься с тобой на коньках, я с удовольствием составлю тебе компанию. Я не хочу, чтобы ты поломала себе кости.

Миссия выполнена. Широко улыбаясь, я повернулась к нему.

— Отлично.

Мы прибыли в центр города — парк с большим фонтаном посередине. Было много людей, большая часть окружила огромную рождественскую елку.

Колин припарковался, и я медленно открыла дверь, стараясь не смотреть на всех тех, кто с любопытством уставился на нас. Когда Колин закрыл за мной дверь, я откашлялась.

— Я ведь не разозлю ни одну из этих женщин, правда?

Колин огляделся и улыбнулся.

— Ты в безопасности. Моя последняя подружка уехала из города, чтобы заняться более важными делами. Она не хотела жить в маленьком городке. — Колин сказал это так легкомысленно, но я видела по его лицу, что боль была глубже, чем он хотел признать.

— Мне очень жаль, Колин. Хочешь верь, хочешь нет, но я знаю, каково это – быть брошенным.

Он кивнул.

— Я знаю. Помню, как Брианна рассказывала о твоем разрыве, о котором писали все таблоиды. — Застонав, я закрыла глаза, и Колин сжал мое запястье. — Эй, все в порядке. Тут нечего стесняться. Твой бывший был идиотом. До сих пор не смотрел ни одного фильма с его участием.

Открыв глаза, я вздохнула с облегчением.

— Спасибо. Мне полегчало.

Колин кивнул в сторону одной из киосков.

— Хорошо. А теперь как насчет горячего шоколада?

Он протянул свою руку, и я взяла ее, наслаждаясь тем, как комфортно я чувствовала себя с этим мужчиной. Как будто мы были знакомы много лет.

— Звучит вкусно.

Мы подошли к прилавку, и пожилая дама с короткими седыми волосами просияла.

— Вот вы где, молодой человек. Мне было интересно, когда я увижу здесь твое милое личико. — Она поспешно обошла стойку и обняла его.

Усмехнувшись, Колин обнял ее в ответ и оставил руку на ее плечах.

— Миссис Мейбл, я хочу познакомить вас с Лайлой. Она только что переехала в город. Я показываю ей окрестности.

Миссис Мейбл протянула руку.

— Приятно познакомиться.

Я пожала ей руку.

— Взаимно.

Она похлопала Колина по руке.

— Я когда-то учила его в начальной школе. Один из моих любимых учеников.

Колин сжал ее и отпустил.

— И вы были моей любимой учительницей.

— Спасибо, дорогой. — Миссис Мейбл обошла кабину с другой стороны и протянула нам по чашке горячего какао с пастилой. — Кажется, это было целую вечность назад. Вы, дети, так быстро растете.

Колин протянул мне руку, и я взялась за нее, чувствуя, как внутри все подрагивает.

— Берегите себя, миссис Мейбл, — сказал Колин, махнув рукой. — Передавайте привет своему внуку.

Она подмигнула.

— Передам.

Когда мы отошли, Колин наклонился ближе.

— Я рос вместе с ее внуком и не видел его с тех пор, как в прошлом году он переехал в Мэн.

При одной мысли об этом меня бросало в дрожь.

— Мэн, ужас. Я уверена, что там еще холоднее, чем здесь.

— Немного, но не очень, — ответил Колин, смеясь. Он кивнул в сторону сцены, стоявшей перед рождественской елкой. — Пойдем, посмотрим, сможем ли мы найти хорошее место.

Взявшись за руки, мы подошли к свободному месту возле одного из уличных фонарей из кованого железа. Люди, проходя мимо, смотрели на нас, но было очевидно, что они стараются не быть навязчивыми. Я сдула пар со своего какао и сделала глоток; это был рай.

— Что ты думаешь? — спросил Колин. Когда я подняла на него глаза, он глядел на толпу. — О нашем городе. Думаешь, тебе здесь будет хорошо?

Я сделала еще один глоток какао.

— Возможно. Тут есть свои прелести. — Колин был одним из них. — Мне здесь очень нравится.

Его взгляд встретился с моим, и я улыбнулась.

— Похоже, здесь все движется гораздо медленнее. Когда я путешествовала с места на место, мне было трудно дышать.

Колин посмотрел на меня так, словно все понял.

— Ты собираешься продолжать заниматься дизайном или оставишь навсегда?

Мое сердце болело при одной мысли о том, чтобы сдаться.

— Я определенно не собираюсь уезжать. Мне просто нужно найти вдохновение.

— Или попробовать что-нибудь новенькое, — ответил он, допивая какао.

Я сделала то же самое.

— Новое… как что, например?

Пожав плечами, Колин выбросил наши чашки и обвел рукой парк.

— Подыши воздухом и осмотрись вокруг. Прислушайся к звукам смеха и наблюдай за падающим снегом. Как ты себя при этом чувствуешь?

Я посмотрела на него так, словно он сошел с ума.

— Здесь холодно. От этого мне становится холодно.

Колин расхохотался.

— Подумай глубже. Знаешь ли ты, сколько художников нашли здесь свою страсть к живописи?

Я покачала головой.

— Много, — добавил он. — Я знаю, что ты не рисуешь, но в основе это одно и то же. Тебе не нужно видеть вдохновение. Тебе просто нужно его почувствовать. Найти место, которое вдохновляет тебя. Когда ты это сделаешь, не сомневаюсь, найдешь то, что ищешь.

Разинув рот, я не могла отвести от него глаз. Колин снова улыбнулся мне сверху вниз.

— Почему ты смотришь на меня так, будто шокирована?

— Наверное, потому что это так. Я не ожидала, что ты скажешь что-то подобное.

Он улыбнулся и пожал плечами.

— Ты многого обо мне не знаешь. Точно так же, как я многого не знаю о тебе, ну, кроме того, что пишут таблоиды. — Я застонала, и он поднял руку. — Не волнуйся. Я не верю ни во что из того, что они публикуют.

— Хорошо, — ответила я, вздохнув с облегчением. — В последнее время с этим трудно иметь дело. Неуспех моей последней коллекции обсуждали на всех первых полосах.

Колин понимающе кивнул, но я знала, что он понятия не имеет, каково это на самом деле, как удушающе действует внимание прессы. Конечно, мне нравилось быть в центре внимания и видеть свои работы на знаменитостях, но была и более темная сторона славы, без которой я могла бы прожить.

— А что вообще произошло? — спросил он. — Ты была на вершине мира, а на следующий день тебя там уже не было.

Я смотрела в его изумрудные глаза и чувствовала, что теряюсь в них. Почему с ним так легко разговаривать? Я могла почувствовать и увидеть его искренность.

— Жадность может заставить людей совершать подлые поступки. — Прищурившись, Колин ждал, что я продолжу. Я никому не говорила о том, что случилось. — Есть один дизайнер, которого я считала своим другом. Мы делились друг с другом своими идеями. Я ей сильно доверяла. По крайней мере, до тех пор, пока она не украла мои идеи.

Колин тихо зарычал.

— Серьезно? А что было потом?

Я пожала плечами.

— Ее карьера взлетела, а я осталась раздавленой, и мне некуда было деться. Было ее слово против моего, но она позаботилась обо всем, в том числе выставить свою коллекцию на продажу раньше меня. У меня не было возможности доказать, что мои проекты были созданы первыми.

— Мне очень жаль, Лайла.

Медленно вдыхая и выдыхая прохладный свежий воздух, я наблюдала, как туман моего дыхания колышется на ветру. Мои глаза горели, поэтому я отвернулась от него и сосредоточилась на толпе людей. Они все казались такими счастливыми, с беззаботными искренними улыбками. Я хотела быть такой же.

— С разбитым сердцем я попыталась создать новую коллекцию, но, как ты знаешь, она не удалась. Когда я поняла, насколько мстителен мир на самом деле, мне пришлось отступить на шаг, чтобы сохранить рассудок.

Колин подошел ближе, и я почувствовала его тепло у себя за спиной.

— Эта часть твоего мира может быть суровой и жестокой, но здесь все не так. — Больше всего на свете мне хотелось в это верить.

— Лайла! — крикнула Брианна.

Я быстро вытерла глаза и повернулась на звук ее голоса. Она помахала рукой и бросилась сквозь толпу, ведя за собой женщину. Я поняла, кто она, просто взглянув на ее лицо. Кроме того, я узнала ее по фотографиям в коттедже Колина. Колин был похож на своего отца, в то время как у Брианны было много общих черт с матерью: то же телосложение, вьющиеся каштановые волосы и улыбка.

Брианна схватила мать за руку и притянула к себе.

— Мам, это Лайла. Лайла, это наша мама, Тереза.

Я протянула ей руку.

— Очень приятно познакомиться. Колин и Брианна оказали мне огромную помощь. Я ведь только приехала в город.

Тереза лучезарно улыбнулась мне.

— Для меня тоже большая честь познакомиться с вами. Я не думаю, что когда-либо встречала знаменитость. — Она подмигнула Колину и Брианне. — Моя дочь только и делает, что говорит о вас много хорошего.

Брианна схватила меня за руку.

— Это потому, что она потрясающая.

Миссис Мейбл позвала Терезу по имени, привлекая ее внимание. Тереза отпустила мою руку и вздохнула.

— Извините, но вынуждена прерваться. Обязательно приходите в гостиницу утром на завтрак. Мне не терпится узнать вас получше.

— Звучит неплохо.

Тереза поспешила к киоску миссис Мейбл, а Брианна попятилась с хитрой улыбкой на лице.

— Вам двоим будет весело. Увидимся позже.

Мы с Колином переглянулись.

— Она не очень деликатная?

Покачав головой, я сосредоточилась на сцене, зная, что мои щеки пылают. Вокруг сцены собралась группа, похожая на школьный оркестр.

— Нисколько.

Мэр поднялся на сцену и поприветствовал всех присутствующих. Он начал запевать, и толпа присоединилась к нему. Люди запели Рождественский гимн. После этого оркестр заиграл «Тихую ночь», а затем все начали обратный отсчет, и мэр щелкнул выключателем, который зажег елку. Внезапно парк засверкал. Вокруг нарядного дерева мерцали огоньки, разноцветные украшения засверкали в ночи.

— Здесь так красиво, — прошептала я. Что-то упало мне на щеку, и я посмотрела на небо – гигантские снежинки падали вниз. Толпа восторженно завопила, и я улыбнулась. Это была прекрасная ночь, и я точно знала, что буду делать, как только вернусь в коттедж Колина.

Глава 6

Колин

Я установил новый обогреватель в доме Лайлы, и он заработал как новенький. Вернувшись в гостиницу, я застал ее в беседке завернутую в бабушкино одеяло, полностью поглощенную своим блокнотом. Ее руки осторожно скользили по страницам, но не видел, что она рисовала.

Когда я приблизился, она услышала мои шаги по дереву и подняла голову. Как бы мне ни хотелось отрицать это, но меня тянуло к Лайле.

— Привет! — поздоровалась она.

Присоединившись к ней в беседке, я улыбнулся и посмотрел на альбом для рисования.

— И тебе привет. Похоже, ты много работала.

Ее глаза заблестели.

— А когда было не так. Посмотри. — Лайла придвинулась ближе и начала перелистывать страницы. Я почувствовал запах ее малиновых духов.

Женская мода меня совершенно не интересовала, но видеть и чувствовать волнение Лайлы заставляло думать иначе. Она протянула мне свои рисунки, и я медленно просмотрел их. Должно быть, работа заняла у нее несколько часов.

— Что ты думаешь? — спросила она, нервничая.

Закрыв блокнот, я положил его между нами.

— Я думаю, они потрясающие. Как долго ты здесь сидишь?

Лайла зевнула и откинулась на спинку скамейки.

— Всю ночь. После того, как ты подвез меня, я пришла сюда и не могла остановиться. — Ее усталая улыбка стала шире, когда она оглядела пруд. — Не знаю, что на меня нашло. Как будто муза пришла ко мне после церемонии зажжения елки. Пребывание у пруда вдохновило меня еще больше.

— Просто знай, что ты можешь приходить сюда в любое время, когда захочешь. — Я протянул ключи от дома. — Твой новый обогреватель уже установлен. Ты можешь идти домой.

Глаза Лайлы расширились, в них мелькнул намек на разочарование. Она потянулась за ключами, и наши пальцы соприкоснулись.

— Спасибо. Я знаю, ты, вероятно, ждешь, что я уйду из твоего дома.

Я отрицательно покачал головой.

— Мне вроде как нравится, что ты здесь. Все становится интереснее.

Схватив блокнот, Лайла прижала его к груди.

— Мне тоже здесь нравится, — ответила она. — И ты обещаешь, что я смогу приходить сюда, когда захочу?

— В любое время. — Я потер заднюю часть шеи. — Так что ты скажешь, если сегодня днем я покажу тебе город?

Ее щеки слегка покраснели. Надеюсь, это был хороший знак.

— Это потрясающе, — сказала она, снова зевая, — но сначала мне, наверное, стоит пойти домой и поспать пару часов. Я и не подозревала, как сильно устала.

Лайла встала и покачнулась, но я поймал ее.

— Оу. Думаю, ты права. Хочешь, я отвезу тебя домой?

Казалось, с каждой секундой ее глаза становились все тяжелее, и она снова зевнула.

— Вообще-то это неплохая идея. Ты не возражаешь?

Я обнял ее одной рукой, поддерживая.

— Нисколько. Только заберем твои вещи, и я отвезу.

Как только вещи Лайлы были уложены в сумку, я загрузил в машину и помог ей сесть. Прислонившись головой к окну, Лайла заснула в ту же секунду, как мы выехали со Снежной Аллеи.

Глава 7

Лайла

Последнее, что я помнила четко, как собирала свои вещи и садилась во внедорожник Колина. После все было как в тумане. Я проснулась в своей постели, завернувшись в одеяло Колина и чувствуя себя согретой, с запиской на прикроватном столике.

«Позвони мне, когда проснешься. Если захочешь, мы съездим в город. Колин»

Я определенно была готова к прогулке. Только надеюсь, что не храпела, пока он повез меня домой. Поговорим о неловкости.

Быстро приняв душ и переодевшись в чистые джинсы и один из свитеров Брианны, я позвонила Колину.

— Привет, — ответил он.

У меня екнуло сердце.

— Привет. Прости, что не успела поблагодарить тебя за то, что ты привез меня домой. Надеюсь, ты не сломал спину, когда нес меня в мою комнату. — Я сложила его одеяло и отнесла вниз.

Колин расхохотался.

— Пара пустяков. Я надеюсь, что обогреватель все еще работает?

Я села на диван, вздохнув с облегчением.

— Работает. — Одеяло было таким мягким, что я провела по нему рукой. — Когда ты освободишься, я готова ехать в город.

— Дай мне минут двадцать, и я буду на месте.

Я молча втянула воздух и торжествующе улыбнулась.

— Идеально. Тогда увидимся. — Мы повесили трубку, мой пульс участился. Колин заставлял меня нервничать больше, чем очередной показ на подиуме.

Колин прибыл ровно через двадцать минут, я встретила его на улице, едва он вышел из внедорожника. Как джентльмен, он открыл передо мной пассажирскую дверцу.

— Спасибо, — ласково сказала я.

— Всегда, пожалуйста, — ответил он, одарив меня дерзкой улыбкой.

Мои ладони вспотели, хотя на улице было холодно. Внутри салона пахло его одеколоном, я вдохнула этот запах. Колин проскользнул внутрь, мы тронулись.

— Есть какие-то определенные планы?

— Я хочу зайти в магазин и посмотреть рождественские подарки.

— Кстати, о Рождестве, ты же понимаешь, что можешь провести его с моей семьей в гостинице. Твои родители уехали из страны.

От одной только мысли, что я не буду с семьей на каникулах, в груди все заныло. Учитывая все, что происходит в моей жизни, было бы неплохо, чтобы мои родители сейчас были рядом, но они спланировали свой отпуск еще до моего фиаско, поэтому я не могла винить их за отсутствие. Вообще-то, я могла бы, но не хотела провести Рождество в горечи.

Тяжело вздохнув, я повернулась к Колину.

— Ты точно не против?

— Нисколько. Ты уже знаешь, что маме и сестре ты нравишься. — Он подмигнул. — Мама хорошо разбирается в людях, так что, если ты ей понравилась - это хороший знак.

Приятно было это слышать, но на самом деле мне хотелось знать, что обо мне думает он.

Мы приехали в центр Френдшипа, по улицам перемещались люди и заглядывали в витрины магазинов. Один мужчина привлек мое внимание, он сидел на той же самой скамейке, на которой я видела его пару дней назад. Я кивнула в его сторону.

— Это тот человек, который сказал, где тебя найти.

Мы как раз въехали на стоянку позади универмага, и Колин проследил за моим взглядом.

— Его зовут Гейб. Я пытался уговорить его остаться в гостинице, но он не согласился.

Мы вышли из внедорожника и пошли по улице.

— Я дала ему немного денег. Надеюсь, ему есть куда пойти. Я не могу представить себя на улице в такую погоду.

Взгляд Колина стал печальным, и я поняла, что он искренне переживает за этого человека. Было очевидно, что такое место, как Френдшип, не привыкло к бездомным людям. Гейб, казалось, верил в людей, особенно когда сказал мне дать городу шанс после моей встречи с раздражительным владельцем универмага.

Гейб сидел на скамейке, все в той же грязной одежде, и читал газету. Рядом на салфетке лежал недоеденный бутерброд. Он опустил газету и улыбнулся.

— Добрый день. Я вижу, вы нашли друг друга. — Он сложил газету и положил ее на скамейку.

— Да, — с благодарностью ответила я. — Колин сегодня утром смог починить мой обогреватель.

Колин протянул руку, и Гейб пожал ее.

— Я знал, что он подходит для этой работы.

— Как поживаете? — спросил его Колин.

Гейб пожал плечами.

— Не могу пожаловаться. — Он кивнул на свой сэндвич. — Вот, заканчиваю ранний ужин.

Я посмотрела на Колина, и он вздохнул, усаживаясь рядом с Гейбом.

— Пожалуйста, простите меня, если я переступаю черту, но вы уверены, что вам не нужно место где остановиться?

Гейб покачал головой.

— Я в порядке, сынок. Правда, в порядке.

Колин похлопал его по плечу и встал.

— Ладно. Вы знаете, где меня найти, если вам что-нибудь понадобится.

— И меня, — добавила я. — Если бы не вы, я бы замерзла насмерть.

Улыбнувшись, Гейб потянулся за газетой, глаза его блеснули.

— Правда. Следите за этими обогревателями. Они привередливы в это время года. Я не удивлюсь, если он снова замерзнет.

Я схватилась за грудь.

— Надеюсь, что нет.

— Если замерзнет, я знаю, как это исправить, — сказал Колин.

Улыбка Гейба стала еще шире.

— Именно это я и хотел услышать. Надеюсь, у вас обоих будет прекрасный вечер.

— И у вас тоже, Гейб. Позаботьтесь о себе.

Мы с Колином оставили Гейба прогуливаться по тротуару. Я оглянулась на него, — на его лице было такое выражение, как будто он знал что-то, чего не знали мы.

— Как думаешь, почему он отклонил твое предложение помощи? — спросила я, снова поворачиваясь к Колину.

Он пожал плечами.

— Может быть гордость. Если я когда-нибудь окажусь в ситуации, когда мне некуда будет идти, я, вероятно, тоже откажусь от помощи. — Вздохнув, он оглянулся на Гейба. — По крайней мере, он кажется довольным.

— Да, — согласилась я. — Если вдуматься, это дает тебе новый взгляд на жизнь. Пока ты счастлив, все возможно. Я думала, что моя карьера закончится после того, что случилось с моей последней коллекцией. Я потеряла всякую надежду… до прошлой ночи. Даже если у меня ничего не выйдет с новыми работами, я знаю, что у меня все еще есть то, что нужно.

Колин остановился и повернулся ко мне.

— Ты должна рискнуть.

Я никогда раньше не испытывала страха быть отвергнутой. Это было одно из худших ощущений в мире, и я не хотела испытать его снова.

— Может быть, когда-нибудь я так и сделаю. А пока держу свои новые работы в секрете.

Колин понимающе кивнул, и мы продолжили свой путь по тротуару к магазинам. Тут были расположены: книжный магазин, банк, магазин одежды и закусочная, из которой пахло просто божественно.

Колин услышал, как у меня заурчало в животе, и рассмеялся.

— Хочешь чего-нибудь поесть?

Я уже собиралась принять его предложение, но какая-то женщина, выходя из помещения, похожего на небольшую картинную галерею окликнула его по имени. На вид ей было лет пятьдесят пять, седеющие каштановые волосы венчали ей голову, на талии повязан белый фартук, заляпанный краской.

Колин помахал рукой.

— Миссис Дентон.

Она остановилась перед нами.

— Извините, что прерываю ваш разговор, но, когда я увидела, что вы идете сюда, мне захотелось вас поймать. — Она сделала глубокий вдох и выдохнула. — Мой племянник и его жена приедут сюда после Рождества на годовщину свадьбы и остановятся в гостинице. Я хотела узнать, не позволишь ли ты мне удивить их, положив подарок в их комнату до того, как они вселятся.

— Конечно, — согласился Колин.

Миссис Дентон улыбнулась мне.

— Я взяла одну из их свадебных фотографий и нарисовала ее на холсте.

Колин мягко толкнул меня, привлекая мое внимание.

— Миссис Дентон – одна из наших знаменитых художниц. Ее работы находятся в художественных музеях по всей стране.

Я посмотрела мимо нее в галерею, где на стенах висели ее работы. Искусство – это то, чем я всегда восхищалась. Я протянула ей руку.

— Рада познакомиться с вами, миссис Дентон. Я – Лайла.

Она пожала мне руку.

— Я знаю. У вас большой талант, юная леди.

— И у вас тоже. — Я указала на ее работы. — Сколько времени вам нужно, чтобы написать картину?

Она пожала плечами.

— Немного. Когда я в духе, могу нарисовать за пару дней. И в редких случаях я могу вытащить Боба Росса и закончить ее за день. — В детстве я каждое субботнее утро смотрела по телевизору эпизоды с Бобом Россом.

Мне в голову пришла идея, и я улыбнулась.

— Как думаете, вы сможете нарисовать кое-что для меня до Рождества? Я заплачу любую сумму, какую вы захотите.

Ее улыбка стала шире.

— Зайдем внутрь и мы что-нибудь придумаем.

Я последовала за ней, и Колин усмехнулся.

— Что ты задумала?

Я подмигнула ему.

— Это сюрприз.

После того, как я закончила с миссис Дентон в художественной галерее, мы с Колином поужинали в закусочной «Уоллфлауэр». На десерт я съела огромную миску бананового пудинга. Это была одна из лучших деревенских закусок, которые я когда-либо пробовала.

— Мне придется пробежать десять миль, чтобы сжечь все, что я съела, — сказала я, когда мы ехали по дороге к коттеджу Колина, чтобы забрать мою машину.

Колин расхохотался.

— Мне тоже. Мы всегда можем покататься на коньках на пруду. Это сожжет часть калорий.

Я не хотела, чтобы этот вечер заканчивался, поэтому кивнула.

— Но у меня нет коньков.

Колин отмахнулся от меня.

— У нас есть несколько пар разных размеров для наших гостей. Я уверен, что мы найдем подходящие.

Мы подъехали к гостинице. Мерцающие гирлянды вокруг беседки освещали пруд. Колин посмотрел на мои ноги.

— Какой у тебя размер?

Я слегка оторвала ногу от земли.

— Одиннадцатый. У меня большие ступни.

— Да, конечно, — поддразнил Колин. Скрылся в гостинице и вернулся оттуда с двумя парами коньков, и протянул мне одну. — Попробуй эти. Должны подойти.

Колин сел рядом со мной на скамейку под заснеженным деревом, и мы начали надевать коньки. Они казались тяжелыми на моих лодыжках. Я попыталась встать и пошатнулась. Колин взял меня за руку, чтобы поддержать. Между нами вспыхнуло электричество, и у меня перехватило дыхание. Судя по выражению глаз Колина, он тоже это почувствовал.

— Я не дам тебе упасть, — пробормотал он. Я улыбнулась, и он подмигнул. — Ты можешь подать на меня в суд.

Я шлепнула его по руке.

— Серьезно? Ты же знаешь, что я не такая.

Широко улыбаясь, Колин вытащил меня на лед. Я сжала его руку так сильно, что едва чувствовала пальцы. Я и забыла, как трудно кататься на коньках.

— Я знаю, Лайла. Я просто издеваюсь над тобой.

Медленно, но, верно, я скользила по льду рядом с Колином, наслаждаясь безмятежностью происходящего. Все во Френдшипе шло гораздо медленнее, чем я привыкла, но мне нравилось. Необходимый перерыв для беспокойной части моей жизни. Мне нужно сосредоточиться на себе. Пока что результат выглядел довольно многообещающим.

Моя хватка на руке Колина ослабла, но он не отпустил ее.

— Я сегодня хорошо провел время с тобой, — сказал он. — Я хотел бы повторить.

С бешено колотящимся сердцем я попыталась скрыть улыбку и не смогла.

— Я с радостью.

Он начал замедляться, но мои ноги не знали, как это сделать. Я споткнулась, и Колин поймал меня, притянув к себе. Я держалась за него изо всех сил. Глубокий смешок сорвался с его губ.

— Мне нравится быть рядом с тобой, Лайла. Надеюсь, ты чувствуешь то же самое. Прошло много времени с тех пор, как я чувствовал такое.

Глядя в его изумрудные глаза, я не могла не раствориться в нем.

— То же самое, — призналась я. — Думаю, вопрос в том… что мы будем с этим делать?

Он наклонился ближе.

— У меня есть кое-какие идеи.

Закрыв глаза, я ждала поцелуя, но неожиданно хлопнула дверца машины и вывела меня из транса. Мы с Колином посмотрели в сторону гостиницы – по дорожке шли постояльцы. Щеки запылали, и я неохотно отпустила его.

— Уже темнеет. Наверное, мне пора домой.

Его улыбка заставила мое сердце подпрыгнуть.

— Хорошо, но ты должна мне поцелуй.

Этого я определенно буду ждать с нетерпением.

Глава 8

Лайла

Я проспала всю ночь в тепле и уюте, но утром поняла, что что-то не так. Завернувшись в стеганое одеяло Колина, я поспешила в заднюю часть дома, выглянула на улицу и увидела… замерзший обогреватель.

— Ты, должно быть, шутишь.

Понеслась внутрь, схватила телефон и позвонила Колину.

— Доброе утро, — ответил он.

— Хотела бы я согласиться, но здесь очень холодно. Обогреватель совсем замерз.

— Что? — Он вздохнул. — Я не понимаю.

— Я знаю. Вот это и есть безумие. Не мог бы ты подойти и взглянуть?

На заднем фоне я слышала, как заводится внедорожник Колина.

— Буду через секунду.

Колин добрался до меня, и изучая замерзший обогреватель выглядел еще более озадаченным, чем я. Потирая затылок, он уставился на оборудование.

— Ничего не понимаю. Я никогда раньше такого не видел.

— Я тоже. Нам в Чарльстоне особо и не требовался обогреватель.

Вздохнув, Колин остановился рядом со мной, все еще глядя на обогреватель.

— Пока я все не выясню, ты можешь вернуться в гостиницу. Можешь снова занять мой коттедж.

Возбуждение заклокотало в моей груди. Мне не нравилась ситуация, что я осталась без дома, но нравилась идея провести время в его коттедже.

— Я возьму кое-что из вещей плюс блокнот, и сразу же отправлюсь туда.

Колин отвернулся от обогревателя, все еще озадаченный, и мы обошли вокруг дома.

— Я свяжусь с одним приятелем и спрошу, знает ли он, что делать. Чтобы разобраться займет некоторое время.

— Не беспокойся, — ответила я, пытаясь скрыть свое ликование. — Мне просто стыдно, что я выгоняю тебя из коттеджа.

Да, это так, но его дом дал мне столько вдохновения.

Мы подошли к входной двери, и Колин застыл на пороге.

— Все нормально. Брианна как раз сейчас там. Ты можешь показать свои новые эскизы.

Я молча кивнула.

— Думаю, что так и сделаю.

Собрав кое-какие вещи, я направилась в гостиницу. Брианна сидела на качелях перед крыльцом и разговаривала с Колином, пока он возился с одним из венков на окне. Увидев меня, Брианна вскочила и помчалась вниз по ступенькам. Я открыла дверцу своей машины, и она была уже рядом.

— Это правда?

Колин улыбнулся мне с крыльца и продолжил возиться с венком.

— Что правда? — спросила я.

Ее взгляд упал на блокнот, лежащий на пассажирском сиденье.

— Э-э-э… твои рисунки. Мне нужно увидеть их, например, вчера.

Рассмеявшись, я протянула руку и достала эскизы. Брианна осторожно держала блокнот, как будто боялась, что он разобьется. Широко раскрыв глаза, она медленно просмотрела рисунки. К этому времени Колин уже присоединился к нам и смотрел на них через ее плечо.

— Они абсолютно потрясающие, — выдохнула Брианна, возвращая мне блокнот. — Когда они появятся на подиуме, я буду одной из твоих моделей.

Брианна сказала это легкомысленно, но была совершенно права. Ее тело и рост были прекрасны, и, как заметила ранее, походка отлично подходит для подиума.

Я пристально посмотрела на Брианну, ее глаза широко распахнулись.

— Почему ты так на меня смотришь?

Я прижала блокнот к груди.

— Потому что думаю, что ты только что нашла себе работу.

Схватившись за сердце, она покачнулась на ногах.

— Ты не можешь быть серьезной? Я… и модель?

Я окинула рукой на ее тело.

— У тебя есть все необходимые навыки. Теперь все, что мне нужно сделать, это собрать полную модную линию и найти в себе мужество поделиться ею.

Брианна подпрыгнула и обняла Колина.

— Это похоже на сбывшуюся мечту. Мне не терпится рассказать маме. — Отпустив брата, она поспешила в гостиницу.

Колин покачал головой и рассмеялся.

— Ты ведь понимаешь, что натворила? Теперь Брианна будет хвастаться.

Я пожала плечами.

— Она прекрасна. Я бы хотела, чтобы она была моделью для моих проектов. — Улыбка исчезла, и я вздохнула. — Это если однажды я решусь что-нибудь с ними сделать. Я никогда в жизни так не боялась.

Колин положил руки мне на плечи, и их тепло проникло в кожу. Он посмотрел мне в глаза, серьезно и решительно.

— Я знаю, что мы только начинаем узнавать друг друга, но я верю в тебя. Ты сможешь.

— Спасибо, — пробормотала я. Мой взгляд сфокусировался на беседке, и я кивнула в ее сторону. — Пожалуй, мне лучше пойти в свой кабинет и заняться делом.

Колин усмехнулся.

— Иди. Повеселись.

Я развернулась, и зашаркала по снегу, направляясь к беседке.

— Лайла, — позвал Колин. Я посмотрела на него через плечо, и он улыбнулся. — Как насчет ужина сегодня вечером? В моем холодильнике есть пара стейков, их можно поджарить.

Мое сердце затрепетало, как всегда, когда этот мужчина оказывался рядом. Широко улыбаясь, я продолжила свой путь.

— Тогда, наверное, это свидание.

Глава 9

Колин

— Я так объелась.

Лайла протянула мне последнюю чашку, я вытер ее.

— Я так понимаю, тебе понравился ужин?

Она похлопала себя по животу.

— Определенно. Я и не знала, что ты умеешь готовить.

Я протянул ей бокал вина, а себе взял пиво.

— Моя бабушка многому меня научила.

Она последовала за мной к дивану и села рядом, поджав под себя ноги.

— Так как я пробуду здесь еще какое-то время, надеюсь попробовать больше твоей стряпни.

Я молча кивнул.

— Пока мы не выясним, что происходит в твоем доме, ты можешь оставаться здесь. С учетом того, что все закрывается на Рождество, я, вероятно, смогу что-нибудь сделать только после праздников. Кроме того, — добавил я, — разве ты не упоминала, что можешь испечь убийственный пирог с курицей?

Лайла просияла.

— Я могу. — Но потом ее лицо омрачилось, и она опустила глаза в бокал с вином. — Это рецепт моей прабабушки, переданный по наследству. Родители моего отца умерли, когда я была маленькой, так что не помню их, но бабушка по маминой линии компенсировала все это.

Она посмотрела на меня и улыбнулась, ее глаза заблестели.

— У нее я научилась рисовать. Потом это переросло в любовь к моде. По крайней мере, она успела увидеть, как прославилась моя первая коллекция одежды, прежде чем умереть. — По ее щеке скатилась слеза, но она быстро смахнула ее. Я знал, каково это – потерять близкого человека.

— Как ты думаешь, когда твоя следующая коллекция получит признание, а ты славу, ты вернешься в город? — спросил я, но в реальности не готовый услышать ответ.

Я знал, что Лайла сняла дом на весь следующий год, но это не означало, что она останется. Я не хотел, чтобы она уезжала. Еще до того, как познакомился с ней, я думал, что она не впишется в наш образ жизни в маленьком городке, но я не мог ошибаться сильнее.

Вздохнув, Лайла сделала глоток вина.

— Не знаю. Может быть. Говорить, что коллекция прославится, значит быть очень оптимистичным. — Она фыркнула и отшутилась, явно недооценивая себя.

Допив вино, она поставила бокал на кофейный столик и лукаво улыбнулась.

— Ладно, хватит о моде. Вам, мистер Дженнингс, придется кое-что объяснить.

— Правда? — сказал я, смеясь. — Что же?

Лайла обвела рукой комнату.

— Твоя гостиная. Почему здесь нет рождественской елки? Уже почти Рождество, а у тебя ничего нет. — Скрестив руки на груди, она подняла голову, вызывающе выпятив подбородок. — Если ты ее не поставишь, то это сделаю я. Я пробуду здесь до Рождества, а я не могу провести каникулы без нее.

Это был первый раз, когда я увидел праздничный блеск в глазах Лайлы.

— Хорошо, — сказал я. — Мы выберем ее завтра.

Глава 10

Лайла

Странно, как некоторые события в жизни могут вести разными путями. Уставившись в свой блокнот, я смотрела на то, что, надеялась, станет огромной вехой в моей карьере. У меня никогда не было бы вдохновения, чтобы закончить целую линию одежды, если бы я не оказалась в этом волшебном месте.

Брианна хлопнула дверцей машины, и я помахала ей, чтобы привлечь внимание. Она помахала в ответ.

— Эй, Лайла! — Она застегнула пальто и присоединилась ко мне в беседке. — Еще рано. Что ты здесь делаешь?

Я улыбнулась и протянула ей свой блокнот.

— Я закончила свои работы.

Взволнованная, она села рядом со мной и пролистала все страницы.

— Я так рада за тебя. Что будешь теперь делать?

Я пожала плечами.

— Обычно я показывала их Мириам Пэрриш. Это она открыла меня.

Глаза Брианны широко раскрылись.

— Редактор отдела моды «Подиум»? Она потрясающая. Я не знала, что ты так начинала.

На меня нахлынули воспоминания.

— Да. Это настоящее безумие. В то время я жила в Нью-Йорке, училась в колледже и работала официанткой в дорогом ресторане. Однажды я сидела на скамейке в Центральном парке и делала наброски работ, не подозревая, что она стоит прямо за мной.

Брианна схватилась за грудь.

— Держу пари, ты просто взбесилась.

Я рассмеялась.

— Ты даже не представляешь. Было так неловко. Мириам назначила мне встречу на следующий день, а потом все понеслось. — По крайней мере, до тех пор, пока она не посмотрела на мою последнюю линию и отказалась рекомендовать ее.

— Она знает, что твои оригинальные рисунки были украдены?

— Нет, — сказала я, качая головой. — Как бы мне ни хотелось ей все рассказать, это был бы настоящий пиар-кошмар.

Брианна постучала пальцем по моему блокноту.

— Ты собираешься послать их Мириам, верно?

Прижимая блокнот к груди, я никак не могла остановить бешено колотящееся сердце.

— Может быть. Думаю, что подожду до Рождества.

Судя по выражению лица Брианны, ей не понравился мой ответ, но мне не хотелось признаваться, как боюсь. Я уже несколько месяцев не разговаривала с Мириам.

Задняя дверь гостиницы открылась, вышел Колин и, когда заметил нас, махнул нам рукой.

Брианна хихикнула и покачала головой.

— Даже через миллион лет я бы не подумала, что мой брат будет встречаться с известным дизайнером.

— Мы не встречаемся, — с сожалением ответила я. — Мы еще не говорили об этом. Я не знаю, кто мы.

Она посмотрела на Колина, который направился к нам.

— Ты ему нравишься, Лайла. Любой может это увидеть. Все, что тебе нужно сделать – это спросить его.

— Эй, вы двое! — крикнул Колин.

Мы обе встали, и я улыбнулась ему.

— Привет.

Брианна похлопала его по плечу.

— Я иду в дом, помогу маме с завтраком. Вы двое повеселитесь сегодня. — Она подмигнула мне и поспешила в гостиницу.

Прищурившись, Колин посмотрел ей вслед.

— Что-то происходит, о чем я должен знать?

— Нет, — быстро ответила я. — Просто Брианна всегда остается Брианной.

— Это я понимаю. Ты уже готова выбрать елку?

Возбуждение бурлило в моих венах.

— Более чем готова. — Мы запрыгнули в его внедорожник, и я положила блокнот на заднее сиденье. — Ты же не возражаешь, если я куплю дерево для твоего коттеджа?

— Не возражаю, — сказал Колин, улыбаясь мне. — Это дает мне повод достать украшения. Они уже давно не использовались по назначению.

То, как он это сказал, вызвало у меня любопытство. В его голосе звучала печаль.

— Почему нет?

Прочистив горло, Колин снова обратил свое внимание на дорогу.

— Наверное, у меня никогда не было причин ставить себе елку. Последний раз я делал это, когда встречался со своей бывшей.

— Понятно, — пробормотала я. — Мой бывший никогда не хотел настоящую елку, потому что думал, что она устроит беспорядок.

Его взгляд встретился с моим.

— Похоже, нам будет лучше без бывших.

— Тут с тобой не поспоришь.

Мы остановились через дорогу от продающихся рождественских елок. Так близко к Рождеству, я знала, что останется не много деревьев на выбор. Мы с Колином вышли из машины, и он указал на седовласого мужчину, одетого в комбинезон под толстой курткой.

— Это Том. Он срубает каждое из этих деревьев со своей фермы и привозит их сюда.

— Вау. Это должно быть очень много работы.

Колин кивнул в знак согласия.

— Так и есть. Самые большие и лучшие он всегда приберегает для гостиницы. — Он наклонился ближе. — Я думаю, это для того, чтобы произвести впечатление на мою мать.

— Встречалась ли она с кем-нибудь после смерти твоего отца?

На лице Колина появилось печальное выражение, и он покачал головой.

— Нет. Я бы не возражал, если бы встречалась. Все внимание она уделяет гостинице.

Я взяла его под руку.

— Может быть, однажды она снова сможет любить, — пробормотала я. — Никогда не знаешь наверняка.

Улыбнувшись мне, Колин притянул меня ближе.

— Как насчет того, чтобы найти елку?

Мы перешли улицу, и я так и не отпустила его руку. Быть рядом с Колин так приятно.

Осталось немного деревьев, но выбор был: и короткие, и высокие, пышные и хилые. Помимо этого, подавалось и «дерево Чарли Брауна», сверху которого сиротливо свисал красный шар (прим.: композиция из одноименного мультфильма, представляет собой небольшую крестовину, в которую воткнута общипанная веточка ели с красным стеклянным шаром).

Мы ходили взад и вперед по рядам, пока не добрались до последнего, где прямо передо мной торчало идеальное дерево. Однако прямо перед ним стоял знакомый мне человек, все еще одетый в ту же грязную одежду, что и раньше. Он смотрел на дерево с выражением крайнего восторга на лице.

— Привет, Гейб, — крикнула я.

Он повернулся к нам и снял свою черную фуражку.

— Доброе утро, вам двоим. За рождественской елкой пришли?

Усмехнувшись, Колин кивнул на меня.

— Лайла не могла жить без елки. Но поскольку обогреватель все еще сломан, мы устанавливаем елку у меня дома.

Отпустив Колина, я шлепнула его по руке.

— Эй, я просто подумала, что твоему коттеджу не помешает немного рождественского настроения. Кроме того, мне нужно дерево, чтобы положить под него подарки.

Глаза Гейба озорно блеснули.

— Я счастлив видеть, что у вас все получается. — Его взгляд остановился на мне. — Разве вы не рады, что дали этому месту шанс? Вы, возможно, упустили, где вам предназначено быть.

С пылающими щеками я бросила быстрый взгляд на Колина.

— Так и есть. Оказывается, я снова нашла свое вдохновение.

Он кивнул.

— Надеюсь, это означает больше модных проектов?

Услышанное застало меня врасплох.

— Откуда вы это знаете?

Его улыбка стала еще шире.

— Я много чего знаю, мисс Абердин. Не бойтесь рисковать с вашим новообретенным вдохновением. — Надев черную фуражку, Гейб отступил на пару шагов. — Это касается вас обоих.

Мы с Колином скептически переглянулись, а когда снова повернулись к Гейбу, на прежнем месте его не оказалось. Очень-очень странно.

— Гейб довольно быстро сбежал, — указала я.

Кивнув в знак согласия, Колин огляделся, но Гейба нигде не было видно.

— Это точно.

Гейб сбежал, и у меня не было объяснений.

— Что он имеет в виду, говоря про риск? — спросила я.

Колин пожал плечами, и я заметила сомнения на его лице.

— Не знаю.

Том, продавец, появился из-за угла, привлекая внимание. Он махнул рукой в сторону дерева.

— Оно прекрасно.

Прежде чем Колин успел вытащить бумажник, я уже держала деньги в руке.

— Да, — сказала я. — Мы возьмем его.

Том взял мои деньги, и я широко улыбнулась Колину.

— Ты слишком медленный.

Колин расхохотался и отступил назад.

— Это уж слишком. Должен сказать, ты удивляешь меня каждый день. Держу пари, что папарацци следуют за тобой повсюду, не так ли?

В Нью-Йорке так и было в течение долгого времени. Вот почему я вернулась в Чарльстон, в надежде наслаждаться нормальной жизнью. Я думала, что возвращение в мой родной город поможет, но это не так.

— Это не так хорошо, как звучит, — честно призналась я. — Никогда не знала, кому я действительно нравлюсь и хотят ли люди быть рядом со мной из-за того, кто я есть.

С тяжелым вздохом Колин сократил расстояние между нами, коснувшись пальцами моей щеки и убрав прядь волос с лица.

— Надеюсь, ты не думаешь об этом здесь.

Я отрицательно покачала головой.

— Нет.

Он слегка улыбнулся.

— А что, если…

Сердце бешено колотилось, я ждала, что он закончит фразу, но Том откашлялся.

— Дерево уже готово, я все упаковал.

Я посмотрела на него и улыбнулась.

— Спасибо. — Снова повернулась к Колину, и подняла брови. — Что ты хотел сказать?

Колин отмахнулся.

— Ничего. — Он поднял один конец дерева, а Том – другой. — Пора украшать дом.

Глава 11

Колин

— Ты серьезно, до сих пор не сделал первый шаг? — недоверчиво переспросила Брианна. — Ты был рядом с Лайлой всю неделю.

Я стряхнул снег, скопившийся на новом обогревателе дома. Он выглядел хорошо, но все еще не работал. Я понятия не имел, что делать, как починить.

— Я не знаю, Бри. Она не похожа ни на одну другую женщину, с которой я встречался. Она …

Брианна хихикнула.

— Заставляет тебя нервничать? Пугает тебя? Я поняла. Она знаменитость, а ты – нет.

Я поднялся на ноги.

— Дело не в этом. — Потом меня осенило, может быть, дело было во второй части. Зачем Лайле такой парень, как я? Я не был главным селебрити с особняками по всей стране и кучей денег.

Улыбка Брианны исчезла, когда она увидела мое лицо.

— Ты боишься, что недостаточно хорош для нее, не так ли?

Она последовала за мной к передней части дома.

— Даже не знаю. Что произойдет, когда ее новая коллекция прославится? Лайла ни за что не останется здесь, если это случится. — Мы вошли в дом, внутри все еще было как в холодильнике. — И она точно не останется, если я не починю ей обогреватель.

— Или может просто остаться там, где уже есть, — сказала Брианна, широко улыбаясь.

— Да, конечно.

— Ты будешь удивлен. Я знаю, что ты ей нравишься, Колин. Любой может это увидеть. Не знаю, как ты этого не замечаешь.

Вздохнув, я закрыл за нами дверь.

— Я не тот парень, которого она захочет видеть рядом с собой на красной дорожке. Вот скажи, — я повернулся к сестре, — ты видишь меня в костюме и улыбающегося всем камерам?

Брианна посмотрела на меня с серьезным выражением лица.

— Вообще-то, могу. Ты удивительно красив, даже больше, чем девяносто девять процентов актеров на телевидении. У тебя милая улыбка и ты отличный парень. Полный пакет. Люди влюбятся в тебя, как только увидят.

Я усмехнулся.

— Как скажешь, Бри, — ответил я, ни на секунду не поверив ей. — Пойдем. Пора возвращаться. Мы должны подготовиться к рождественской вечеринке.

Бри запрыгнула в мой внедорожник, и мы тронулись в путь.

— Лайла поедет с тобой?

Я пожал плечами.

— Мы не обсуждали эту часть, но я знаю, что она хочет поехать. Я спрошу ее, когда мы вернемся домой.

Брианна похлопала меня по руке.

— Потрясающе. Просто чтобы ты знал, сейчас самое время сказать Лайле, что ты чувствуешь. Таким образом, когда дела пойдут на лад, она останется.

Тон, каким Бри это сказала, заставил меня насторожиться. Особенно мне не понравилось застенчивое выражение ее лица.

— Что ты сделала?

Сцепив руки вместе, Бри пощелкала костяшками пальцев, как делала всегда, когда нервничала.

— Ну… я не могу сейчас объяснить слишком много. Все, что могу сказать, что скоро все изменится.

Застонав, я провел рукой по лицу.

— Хорошая перемена или плохая?

Она пожала плечами.

— Не знаю, но скоро мы это выясним.

Не это я хотел услышать.

Глава 12

Лайла

Мне было интересно, отправимся ли мы с Колином на городскую рождественскую вечеринку вместе, и, к счастью, он спросил, пойду ли я с ним. За последнюю неделю мы провели вместе уйму времени, но я до сих пор понятия не имела, что происходит между нами. Это сводило с ума.

Я поговорила с родителями на более радостной ноте. Они обещали больше никогда не уезжать на каникулы.

Я уже собралась уходить, когда раздался стук в парадную дверь. Я еще раз посмотрела на себя в зеркало. С ума сойти, как много всего изменилось. Обычно я облачалась в нарядное платье и отправлялась на роскошные вечеринки. Теперь я в свитере, джинсах и ботинках шла на общественную рождественскую вечеринку. Это будоражило меня больше всего.

Я поспешила вниз и открыла дверь. Колин поприветствовал меня своей невероятной улыбкой и протянул чашку горячего шоколада.

— Готова?

От запаха у меня потекли слюнки.

— Готова.

Его улыбка стала еще шире.

— Отлично. Потому что у меня есть для тебя сюрприз. Тебе потребуется теплое пальто.

Я сняла с крючка пальто и надела его.

— Это вечеринка на улице? — спросила я, надеясь, что это не так: солнце зашло и температура опустилась, кроме того, начали падать небольшие хлопья снега.

Колин улыбнулся, и мы направились к главному фасаду гостиницы.

— Нет. Через секунду ты поймешь почему.

Когда мы завернули за угол, я ахнула от удивления. На дороге, позади двух лошадей цвета полуночи стояли огромные сани, украшенные белыми искрящимися огнями и гирляндами. Том, владелец фермы рождественских елок, помахал рукой с сиденья кучера.

— Вау. Мы отправимся на вечеринку на санях?

— Да. — Взяв меня за руку, Колин подвел меня к саням и помог сесть, стараясь при этом не пролить горячий шоколад. — Том купил сани всего несколько недель назад и хотел испытать их.

Том оглянулся на меня и улыбнулся.

— Люди уже много лет советуют мне это сделать.

Колин сел рядом со мной, и я придвинулась к нему поближе.

— Не могу не согласиться, — сказала я. — Туристы любят подобные развлечения, а зимой это может принести много денег.

Том кивнул и снова сосредоточился на лошадях.

— Именно на это я и надеюсь.

Он прищелкнул языком, и лошади тронулись легкой рысью.

— Клянусь, у меня такое чувство, будто мы сейчас в фильме «Холлмарк», — сказала я, очарованная всем. Не было ничего более волшебного, чем въезжать в заснеженный город и смотреть на мерцающие огоньки.

— От этого тебе хочется остаться? — серьезно спросил Колин.

Я встретилась с ним взглядом.

— Да, но я не могу прятаться вечно. Я потрясена, что удавалось это так долго. Насколько могу судить, СМИ не знают, где я нахожусь.

Он кивнул.

— И не узнают. Все здесь понимают, насколько для тебя это важно.

— Почему так? Меня здесь никто толком не знает.

Том подъехал к Общественному центру, и Колин помог мне выйти из саней.

— Но они хотят этого, Лайла. Здесь много людей, которые хотят, чтобы ты осталась.

Из Центра доносились музыка и смех. Мы остановились у двери, и я решила, что сейчас или никогда.

— А как насчет тебя? Ты хочешь, чтобы я осталась?

Он посмотрел на меня, сверля взглядом изумрудных глаз. У меня перехватило дыхание. Я ждала ответа, но прежде чем Колин успел открыть рот, группа детей выскочила наружу и бросилась в снег. Мать Колина увидела нас и помахала рукой, приглашая войти. Люди танцевали и поглощали тонны еды.

Взяв меня за руку, он кивнул в сторону толпы.

— Пойдем. Мы должны войти до того, как мама выйдет за нами.

Всю неделю Колин уклонялся от каждого моего вопроса о том, кем мы были друг для друга. С каждым разом мое сердце болело все сильнее. Может быть, он не видел во мне только друга.

— Хорошо, — сказала я, надеясь, что он не услышит грусти в моем голосе. — Пойдем.

Глава 13

Лайла

Рождественская вечеринка была веселой, но к сожалению как только мы оказались в толпе, у меня больше не было возможности остаться наедине с Колином. Когда все закончилось, Брианна и его мать поехали с нами в санях. Я отлично провела время, знакомясь с горожанами. Они действительно помогли мне почувствовать себя как дома.

Сделав глубокий вдох, я уложила рождественские подарки под елкой. Семья Колина ужинала в канун Рождества в гостинице, и они пригласили меня. Я не хотела идти с пустыми руками. Так уж получилось, что самый важный подарок для Колина был закончен именно сегодня утром. Я заранее занесла подарок для Брианны, так как это была огромная коробка. Мне не терпелось увидеть ее лицо, когда она его откроет. И самое главное, мне не терпелось увидеть выражение лица Колина, когда он откроет свой.

Я подошла к гостинице и прокралась через заднюю дверь, направляясь сразу в фойе, чтобы положить свои подарки под елку. В воздухе стоял запах запеченной грудинки, картофеля и домашнего печенья. Столовая была через холл, и я ахнула, когда увидела всю приготовленную еду. Это было похоже на обложку рождественского журнала.

Тереза обернулась и раскрыла объятия.

— Вот ты где.

Я крепко обняла ее и улыбнулась.

— Большое спасибо, что пригласили меня. Пахнет потрясающе.

Колин встретился со мной взглядом, находясь в библиотеке на другом конце коридора. Он улыбнулся и присоединился к нам в гостиной, следом из кухни с набитым ртом вышла Брианна. Она поспешила ко мне и обняла за плечи.

— Счастливого Рождества, Лайла. Ты даже не представляешь, какая честь для меня, что ты здесь.

Я хихикнула.

— Я просто рада, что вы все пригласили меня.

Она отступила на шаг и улыбнулась.

— Надеюсь, тебе понравится то, что я подготовила. Трудно было найти что-то для того, у кого есть все.

Я отрицательно покачала головой.

— У меня нет всего, Брианна. Но все равно спасибо. Я уверена, что мне понравится, что бы это ни было.

— Ладно, ребята, давайте поедим, — воскликнула Тереза.

Брианна схватила свою тарелку и принялась накладывать еду, а я отошла в сторону и позволила Терезе взять еду первой. Колин встал рядом со мной и коснулся моей руки.

— Мне жаль, что твоя семья не может отпраздновать вместе с тобой.

Я пожала плечами.

— Все в порядке. Я совершенно счастлива быть здесь с тобой и твоей семьей.

И снова я ждала, что Колин что-нибудь ответит, но он этого не сделал.

— После тебя.

Я собрала полную тарелку еды, включая огромную порцию запеканки из сладкого картофеля. Мы сидели за маленьким кухонным столом, наслаждаясь едой, под рассказы мамы Колина о прошлом Рождестве. Было приятно услышать о хороших временах, и традициях, которые эта семья все еще поддерживала. У них были глубокие корни, которых не было у моей семьи. Я уже много лет не видела ни тетушек, ни дядюшек, ни кузенов. Мы все были разбросаны по стране.

После того как ужин закончился и все объелись, мы перешли в фойе и уселись вокруг рождественской елки. Колин занял свое место рядом со мной на диванчике, Тереза встала у елки, а Брианна уселась на полу, чтобы было удобно брать и раздавать подарки.

Она взяла подарок, который я подготовила для Терезы, и протянула матери. Тереза прижала руку к сердцу.

— Лайла, ты не должна была мне ничего дарить.

Я пожал плечами.

— Это самое меньшее, что я могу сделать. Вы все в значительной степени заботились обо мне в эту неделю.

Тереза осторожно открыла подарок, как будто не хотела особо рвать бумагу. Брианна покачала головой и улыбнулась. Тереза вытащила конверт и ахнула, когда заглянула внутрь.

— О боже мой! — Она посмотрела на меня с благоговением. — Это уже слишком.

Внутри лежали два билета на самолет и путевка на эксклюзивный курорт на Виргинских островах. Брианна выхватила конверт и взвизгнула.

— Я абсолютно точно лечу с тобой.

Тереза забрала все обратно.

— Кто сказал? — Она подмигнула, и Брианна обняла ее.

Следующий подарок, который взяла в руки Брианна, был адресован мне. Она положила его мне на колени и закусила губу.

— Честно говоря, я не знала, что тебе подарить, но думаю, что сделала правильный выбор.

Коробка была тяжелой, и я слышала, как звякнуло стекло. Когда я открыла, мои глаза запекло от налившихся слез. Внутри оказалась дюжина банок с тремя моими любимыми маринованными овощами: свеклой, бамией и морковью.

— Я обожаю это, Брианна. Ты сама их мариновала?

Брианна кивнула.

— Я не знала, что тебе подарить, поскольку у тебя есть все, поэтому решила, что вкусняшки будут более уместны. Ты говорила мне, что твоя бабушка, когда была жива, делала их для тебя.

По моей щеке скатилась слеза.

— Так и есть. Это очень много значит для меня. Спасибо. — Я крепко обняла ее и кивнула в сторону подарков. — Твой вон тот, самый большой.

Бри подошла к самой большой коробке в комнате. Ее лицо просияло, когда она увидела, что это ее. Она разорвала бумагу и буквально вскрыла коробку. Та была до краев заполнена моей одеждой.

— Святые… — она закричала так громко, что нам пришлось заткнуть уши. — Это действительно лучший подарок на свете.

Она подбежала ко мне и обняла так крепко, что я едва могла дышать.

— Большое спасибо тебе.

Я рассмеялась.

— Не за что. Я попросила помощников прислать мне все.

Пока Брианна разбирала одежду, Тереза взяла две последние коробки и протянула их Колину. Мое сердце бешено заколотилось, когда он посмотрел на бирки. Вздохнув, посмотрел на меня.

— Ты не должна была этого делать.

Я закатила глаза.

— Просто открой их. Сначала маленькую.

Колин открыл маленькую коробочку, в котором лежала инструкция к кофеварке, которую я ему купила. Она варила эспрессо к тому же. Покачав головой, он поднял инструкцию.

— Тебе не понравилась моя кофеварка?

Я смущенно пожала плечами.

— Я подумала, тебе не помешает новая. Эта работает намного быстрее. Она уже стоит у тебя на кухне, готовая к использованию. Если хочешь, можешь попробовать ее сегодня вечером.

Он слегка улыбнулся.

— Возможно, я так и сделаю.

Когда Колин добрался до следующего подарка, мой пульс был на пределе. Он надорвал и убрал всю оберточную бумагу, открыв то, что было под ней. Он долго смотрел на содержимое, буквально впитывая взглядом каждый дюйм.

Тереза и Брианна вскочили, и обе ахнули.

— Это прекрасно, — воскликнула Тереза, вытирая слезы.

Брианна кивнула в знак согласия.

— Так и есть. Как будто они здесь.

Колин поднял холст, давая всем хорошенько его рассмотреть. После того как я познакомилась с миссис Дентон, Глендой, из художественной галереи, я попросила ее нарисовать картину «Гостиница Снежная Аллея». На крыльце качались Тереза и Брианна, а впереди стоял Колин, обнимая бабушку с дедушкой. Брианна уловила скрытый смысл. Я хотела, чтобы все было так, как будто вся семья все еще здесь.

Колин передал картину матери и притянул меня к себе. В этот момент я стала к нему ближе, чем за последние дни.

— Спасибо тебе, Лайла. Эта картина очень много значит для меня.

— Не за что, — пробормотала я. Я не хотела отпускать его, но зазвонил мой телефон. Я неохотно отошла от Колина и посмотрела на номер. Звонили из Нью-Йорка.

— Я сейчас вернусь, — сказала я всем, затем вошла в библиотеку и ответила. — Алло?

— Мисс Абердин?

— Да, — сказала я, пытаясь узнать голос. Он звучал знакомо.

— Привет, я Андреа, ассистентка миссис Пэрриш. Мы уже общались с тобой как-то, не знаю, вспомнишь ли ты меня.

Совершенно застигнутая врасплох, я рухнула в одно из коричневых кожаных кресел, потому что мои колени подогнулись.

— Андреа, да. Я тебя помню. Как твои дела?

— Вообще-то, здорово. Мириам просто умирала от желания поговорить с тобой. Она на другой линии. Ты не возражаешь, если я соединю вас?

Дыхание покинуло мои легкие.

— Серьезно?

Андреа расхохоталась.

— Да, серьезно. Я позволю ей сообщить тебе хорошие новости.

Хорошие новости? Я ничего не понимала. В трубке раздался гудок, и Мириам откашлялась.

— Лайла?

— Мириам, — нервно ответила я, — чем обязана такому удовольствию?

— Твоими новыми моделями, конечно. Я просмотрела их все, и тут же влюбилась.

— Что? Как?

— Твоя помощница, Брианна, прислала их мне. Потрясающая работа, моя дорогая. Я знаю, что ты тяжело восприняла неудачу своей последней коллекции, но ты полностью реабилитировала себя. Я бы с удовольствием встретилась с тобой после Рождества.

Я была в шоке и не знала, что и думать.

— Конечно, — выпалила я. — После Рождества – это здорово.

— Прекрасно. Андреа внесет в расписание. А сейчас мне пора возвращаться к своему гоголь-моголю. Скоро увидимся. — Она повесила трубку, а я застыла, разинув рот.

Мимо прошла Брианна с сахарным печеньем в руке и остановилась, увидев мое состояние.

— Ты в порядке?

Я подняла телефонную трубку.

— Это ты мне скажи. Мне только что звонила Мириам.

Она подняла руки и отступила назад с выражением ужаса на лице.

— Пожалуйста, не сердись на меня. Когда ты оставила свой блокнот в машине Колина, я побоялась, что ты так ничего и не сделаешь, поэтому сделала копии. Я знала, что Мириам Пэрриш – та самая нужная женщина, с которой нужно поговорить, поэтому позвонила, представившись твоим помощником. — Чуть не плача, она вошла в библиотеку. — Что она сказала?

Не улыбаясь, я несколько секунд смотрела на нее, надеясь, что она вспотеет. Бри опустила голову, и я улыбнулась, привлекая ее внимание хихиканьем.

— Они ей понравились, — радостно объявила я. — Она хочет встретиться после Рождества.

— Здесь все в порядке? — спросил Колин, стоя в дверях.

Брианна взволнованно подпрыгнула.

— Мириам понравились рисунки Лайлы. Они собираются обсудить все после Рождества.

Колин посмотрел на меня.

— Поздравляю, Лайла. Ты много работала для этого.

— Ты знал? — спросила я его.

Вздохнув, он посмотрел на Брианну.

— Вчера мне велели держать это в секрете.

Брианна смущенно пожала плечами.

— Прости.

— Все в порядке, — сказала я, положив руку на плечо Брианны. — Похоже, теперь у меня есть помощник. То есть, если ты готова к этой работе.

Ее глаза расширились, и она замерла.

— Это в буквальном смысле самое лучшее Рождество на свете. Кто-нибудь ущипните меня.

Тереза выглянула из-за угла и жестом подозвала меня.

— Ты еще не видела свой рождественский подарок. Давай. — Колин улыбнулся и отошел в сторону, когда я проходила мимо. Тереза указала на входную дверь. — Посмотри туда.

Я подошла к двери. На улице остановилась машина и оттуда вышла пара. Не требовалось много времени, чтобы понять, кто они такие.

— О боже мой!

Я выбежала на улицу, мама широко распахнула объятия.

— Счастливого Рождества, милая.

Невероятно взволнованная, я обняла обоих родителей.

— Что вы здесь делаете?

Папа поцеловал меня в макушку.

— Мы надеялись сделать тебе сюрприз. Мы планировали это уже несколько недель.

Я снова обняла родителей. Я не могла поверить, что они скрывали это от меня.

— Спасибо. Я не хотела проводить Рождество без вас двоих.

Колин, Брианна и Тереза вышли на улицу. Я представила их родителям, и Колин помог им вытащить сумки из взятой напрокат машины. Мы бок о бок вернулись в гостиницу.

— Ты должна провести эту ночь с родителями. Мы можем в другой раз проверить новую кофеварку.

Я печально кивнула, но на Рождество у меня были родители, и это меня очень обрадовало. Впервые за очень долгое время у меня все улучшалось.

Глава 14

Лайла

Рождество

Мои родители остановились в коттедже Колина вместе со мной. Мы провели всю ночь, болтая обо всем на свете. Они были чрезвычайно взволнованы моей новой коллекцией одежды. Мне было о чем подумать, решать, куда мне идти дальше. Вернуться в большой город или держаться в тени? Я знала, чего хочет мое сердце.

— Лайла, мы идем завтракать в главный дом. Ты идешь? — крикнула моя мать.

Я высунулась из двери спальни, придерживая на груди красный свитер.

— Я буду через минуту. Идите без меня. — Входная дверь закрылась, и я быстро натянула свитер, джинсы и ботинки.

Было Рождественское утро. Вся семья Колина тоже должна прибыть в гостиницу. Я встречусь со всеми Дженнингсами.

Схватив мобильный, я открыла входную дверь и оказалась лицом к лицу с Колином.

— Оу, — сказала я, втягивая воздух. — Ты меня напугал.

Ветер донес до меня запах его одеколона, и я вдохнула его. Колин широко улыбнулся и оглядел меня с ног до головы.

— Прости. Кстати, ты прекрасно выглядишь.

— Спасибо. Ты и сам выглядишь довольно элегантно. — И он отлично выглядел, одетый в джинсы и серый свитер. Я скучала по нему в клетчатых рубашках. Я уже начала к ним привыкать.

Откашлявшись, Колин взглянул на маленькую завернутую коробочку, которую держал в руках.

— Я хотел найти время, чтобы побыть с тобой наедине. Когда я увидел, что твои родители уходят, решил, что сейчас или никогда.

Он протянул мне подарок, и я открыла его. Внутри лежала цепочка с кулоном из сверкающей снежинки.

— Колин, это прекрасно. — Я вытащила украшение, и мужчина застегнул его у меня на шее.

— Я хотел подарить его тебе вчера вечером, но не успел.

Я положила руку на снежинку.

— Спасибо. — По решительному выражению его лица было ясно, что он хочет сказать еще что-то. — Зачем ты здесь на самом деле, Колин?

Тяжело вздохнув, он отступил на шаг и провел рукой по волосам.

— Лайла, здесь так много всего. После вчерашнего вечера и рассказов о Нью-Йорке я понял, как глупо себя вел.

Он сократил дистанцию и взял меня за руки.

— Когда мы столкнулись с Гейбом на ферме елок и он сказал нам, чтобы мы рискнули, сначала я не понял, что он имел в виду. Но потом задумался. Я так долго боялся рисковать, и меньше всего с тобой. Ты чертовски знаменита. Что ты вообще хочешь от такого человека, как я?

Я начала было говорить, но он поднял руку.

— Я должен это сказать. — Снова взяв мои руки, Колин прижал их к своей груди. — Я влюбился в тебя, Лайла. Я старался держаться на расстоянии, потому что знал, что есть огромный шанс, что ты в итоге уедешь. А потом я начал сомневаться, достаточно ли я хорош для тебя.

— Колин, — выдохнула я. Мое сердце колотилось так сильно, что уверена, что Колин это слышит.

Он придвинулся ближе, его губы были на расстоянии одного вдоха.

— Оказывается, не имеет значения, так это или нет. Я хочу быть с тобой, Лайла.

Я посмотрела прямо в его изумрудные глаза.

— Ты хоть представляешь, как долго я ждала, чтобы услышать это от тебя? Ты увиливал от меня каждый раз, когда я пыталась получить от тебя ответы.

Он вздохнул.

— Я знаю. Все, что я хотел сделать, это сказать тебе, что чувствую. Я не мог позволить тебе исчезнуть, не узнав правды.

Я улыбнулась ему в ответ.

— Я рада, что ты это сделал… потому что я тоже влюбилась в тебя.

Его жаркая улыбка вернулась.

— Правда?

— Да, — хихикнула я. — И чтобы ты знал, я никуда не поеду. Я решила остаться здесь, несмотря ни на что. Конечно, мне придется время от времени уезжать, но мой дом здесь.

Колин крепче прижал мои руки к своей груди.

— Не знаю, что и сказать. Что же теперь будет?

Я подняла голову и увидела над его головой пучок омелы, свисавший с дверного проема. Колин проследил за моим взглядом и широко улыбнулся.

— Тогда, наверное, это и есть ответ.

Мы посмотрели друг другу в глаза, он наклонился ближе и наши губы нежно соприкоснулись. Я закрыла глаза, и Колин углубил поцелуй. Когда наши губы разомкнулись, он прижался лбом к моему лбу.

— Счастливого Рождества, Лайла. Переезд сюда не так уж и плох, правда?

— Это оказалось лучшим решением моей жизни.

Побег рождественской невесты

СИНДИ МЭДСЕН

Переводчик – Диляра Ирзагитова

Редактор – Татьяна Комар

Глава 1

Это был день, о котором она мечтала всю жизнь. О свадьбе зимой и стать рождественской невестой. А потом все ее планы, ее будущее — все то, в чем она никогда не сомневалась, — все это в одно мгновение исчезло. После слов ее жениха: «Реджина, я просто не могу. Не могу на тебе жениться».

И конечно, он не придумал ничего лучшего, чем сказать это на пороге часовни. Их семья и друзья, все стали свидетелями, как он бросил ее у алтаря. Подружки невесты пытались ее остановить, но ей просто необходимо было сбежать оттуда. Поэтому она запрыгнула в свою машину, украшенную консервными банками и лентами, на заднем стекле которой было написано белым кремом для обуви «Молодожены!!!». Глупое, слишком радостное, это слово как будто постоянно дразнило Реджину, когда она смотрела в зеркало заднего вида.

Слезы текли по лицу, пока она ехала прочь, взяв направление на север. Она не смогла бы сказать, как долго уже едет, и где находится, — была почти уверена, что видела знак о въезде в Массачусетс — но слезы наконец высохли. И бензобак тоже почти высох. А это означало, что скоро надо будет остановиться.

Я должна была почувствовать. Стив всегда говорил, что она не может расслабиться и получить удовольствие, повеселиться. Они часто из-за этого ссорились. Он считал ее слишком собранной, а она думала, что ему пора быть повзрослее.

Черт побери, она поэтому и считала их идеальной парой. Слабость одного была сильной стороной другого. Разве не поэтично? Она думала, что любовь все разногласия сгладит.

Может, она и была зациклена на свадебных планах вместо жениха. В конце концов, он сто раз мог отменить свадьбу. Конечно, это было бы больно. Но так, как сейчас — намного хуже. Она чувствовала себя раздетой перед своими родственниками и друзьями.

Мы должны были встречать Рождество на пляже, а теперь я проведу его одна.

Вдруг она заметила человека, голосующего на обочине дороги. Она никогда не могла пройти мимо чужой беды и ничем не помочь, и родители заставили пообещать, что она хотя бы не будет подбирать попутчиков, когда едет одна. Но не сегодня и не сейчас. На улице поднимается буря, а Реджине слишком плохо, чтобы и другого оставить в такой ужасной ситуации.

Она притормозила у обочины и опустила стекло. Ее платье обнажало плечи, так что кожа сразу покрылась мурашками. Она долго добивалась рельефа на руках, поэтому отказалась от прилагающейся к платью пушистой пелерины.

— Подвезти? — спросила она, хотя и так было понятно, зачем он тут стоит.

Неопрятный парень, одетый в грязную, поношеную шапку с дырами, и в пальто, которое явно видало лучшие дни, наклонился к окну. Его налитые кровью глаза расширились при виде водителя. Пышная масса белого тюля, откинутая на растрепанную укладку фата, поплывший некогда профессиональный макияж… Реджина наверняка представляла собой безумное зрелище.

— Было бы супер, если подвезете, — сказал он. — Чуть дальше по дороге.

— Надеюсь, не очень далеко. Бензин кончается.

— Примерно пятнадцать миль. Плюс-минус. Френдшип — городок небольшой, но вы сможете заправиться и где-нибудь поужинать. Как и предполагает название, там много дружелюбных людей. Пока что это мой дом, — сказал он с ухмылкой. — Типа того.

Реджина поняла, что у него нет дома, и сильно ему посочувствовала. Она только что жалела себя, что потратила кучу денег на экстравагантную свадьбу, а та не состоялась, а тут ей встретился человек, которому жить негде.

— С удовольствием подброшу.

Он подобрал поношенный рюкзак и посмотрел на заднее сиденье. Скорее всего, предполагал, что Реджина хотела бы, чтобы он сидел там. А она не знала, как подобает поступить в такой ситуации, потому что никаких правил на этот счет не существовало. Наверное.

— Можете спокойно садиться вперед, — сказала она. — Я не кусаюсь. Но могу заплакать, надеюсь, это вас не напугает.

— Думаю, с таким я справлюсь. — Он сел на пассажирское сиденье, и она включила обогреватель, чтобы он смог согреть руки. От него исходил запах давно немытого тела. — Я могу чем-нибудь помочь?

Она пожала плечами:

— Не помешал бы новый жених, — предположила она с саркастичным смешком. Хотя и не было ничего смешного. — Или лучше сделайте так, чтобы я не захотела больше замуж. — Она всегда представляла свою будущую жизнь довольно идиллически: любящий муж, двое детей, такой маленький семейный кружок, в котором много тепла и смеха.

— Вы еще найдете достойного. Который будет любить вас по-настоящему. — Уверенность в его голосе убедила, хотя откуда бы ему знать?

— Спасибо. — Она протянула руку. — Меня зовут Реджина.

Крепкое пожатие убедило Реджину, что попутчик ей встретился хороший.

— Гейб.

Прежде чем выехать на дорогу, она внимательно осмотрелась. Для автострады здесь было слишком пусто и грязно.

Это все немного сбивает с толку, ну что ж. И потом, если сравнивать с тем, что уже произошло за этот день, хуже быть не может. А если она будет об этом думать, то опять разревется. Поэтому она завела разговор ни о чем.

Он не был многословным. Почти на все вопросы отвечал простыми «да» или «нет». Но даже это помогло скоротать время. Когда он показал, куда нужно свернуть, Реджина увидела большой приветственный знак города Френдшип. Снежинки завели хоровод, а затем мягко опускались на сугробы. Реджина была заворожена их танцем.

Она вела машину уже семь часов без единой остановки. Так что теперь упоминания о еде наводили и на мысли о туалете. Плюс, занимаясь фитнесом, она придерживалась низкокалорийной диеты, что означало — любые вкусные калории должны быть потрачены. И когда занималась на беговой дорожке, в мечтах она съедала их роскошный шоколадный свадебный торт, покрытый белой глазурью. Она была честна сама с собой, поэтому строго держала диету без сладкого. Месяц прошел, торт она не попробовала, и теперь намеревалась заказать ужин и десерт. А может и два десерта.

Учитывая надвигающуюся бурю, нужно позаботиться и о ночлеге. Она не только не любила водить в снежный шторм, но и не привыкла к такому, даже шины были неподходящие.

Она поехала по главной улице, направляясь к огням городка. Он оказался еще меньше, чем она представляла.

— Тут есть отель?

— Отель «Снежинка» на другом конце города и обычно под завязку забит, — сказал Гейб, — но есть хороший "Б&Б", называется «Уютный коттедж». Уверен, у них будет свободная комната, или две.

Все, что она хотела, это скорее лечь в кровать.

— Звучит прекрасно.

А завтра она составит новый план. Необычное ощущение для кого-то, кто без плана своего существования не мыслит…

— Если тебе нужна комната, я могу…

— Спасибо, Реджина, ты и так много для меня сделала. На самом деле, если бы ты меня здесь высадила, было бы здорово.

Его присутствие успокаивало. Странно, но Реджине было жаль с ним расставаться. Она обычно хорошо разбиралась в людях, и пусть и промахнулась с выбором жениха, всё же доверяла своему внутреннему инстинкту.

Когда она остановила машину, Гейб тепло улыбнулся, напоследок сказав:

— Тебе нужно остановиться у гриль-бара "У Ворчуна", в нескольких кварталах отсюда. Еда замечательная, и, поверь мне, не пожалеешь.

— Ворчун во Френдшипе?

— Ага, у хозяина своеобразное чувство юмора. Но пусть тебя это не пугает. Лучшая еда в городе, — он понизил голос, — только не говори Ферн, что я это сказал.

— Со мной твои секреты в безопасности, — со смехом сказала Реджина. Особенно учитывая, что она не знала никакой Ферн, да и вряд ли узнает за свою короткую остановку в этом городке.

При мысли о еде желудок заурчал, напомнив о своем существовании. Шагать по бару в свадебном платье было бы немного сумасшедше, но Реджина и не подумала сначала искать комнату и переодеваться. В любом случае, из одежды у нее было только набор для тропического отдыха.

— Рада была встрече с тобой. Удачи во всем, и счастливых праздников!

Это было глупо? Вряд ли его каникулы будут счастливыми, а она хотела их улучшить, но не представляла, каким образом.

— Счастливых праздников! — повторил он и закрыл дверь. И вот она опять одна. Только она, ее свадебное платье и машина, которая выглядит, как будто на нее стошнило Купидона.

***

Это был долгий день, и Эммет хотел уже расслабиться и вкусно поужинать у Ворчуна. Как шериф Френдшипа, он в принципе не бывал полностью свободен от своих обязанностей. Хотя в этом сонном местечке его работа, как правило, заключалась в мягких напоминаниях о том, что правила необходимо соблюдать, и разрешении мелких споров.

Естественно, время от времени на него кто-нибудь сильно обижался, если он не принимал автоматически их сторону во время такого спора. Сколько раз он слышал: «Ты же знаешь меня десять лет/всю мою жизнь/со старшей школы!»

Сегодня был именно такой день. Ферн Симпсон не беспокоило, что её оппонента Эммет знал так же долго.

Как будто мало было, что хозяйка "Б&Б" теперь на него зла, так еще и дочь Ферн начала рьяно защищать свою мать, и теперь на него злились уже две женщины. Ферн также была достаточно любезна, чтобы заметить, что у Эммета в эти дни всегда поганое настроение. Мысленно он с ней согласился, хоть и не знал, почему именно так.

Когда он вошел к Ворчуну, услышал целый хор голосов, кричащих “твоё здоровье”, а через несколько секунд понял, что что-то изменилось.

И это было до того, как он увидел женщину в свадебном платье, которая сидела среди завсегдатаев. Всё, что он смог разглядеть со своего места — темные волосы и много-много ткани. Бармен заметил его и подозвал к себе жестом.

Три секунды в баре, а уже что-то мне подсказывает, что спокойного ужина не будет.

— Думаю, её пора выпроваживать, — произнес сурово бармен, когда один из гостей заказал невесте еще одну рюмку.

Пьяной в стельку невесте. Это было что-то новое. Эммет пытался, но так и не смог припомнить ни одной свадьбы в ближайшее время. Обычно на свадьбе во Френдшипе гулял весь город, и не важно, приглашали их всех или нет.

Женщина покачнулась на табурете и ухватилась за барную стойку.

— Эт…то на…верн…о хоро…шая иде…я. Я… Куда делась моя картошка? Я… ра…зве не зака…зыва…ла ее?

Эммет мечтал о бургере, нескольких минутах тишины, а потом бы домой и спать. Он провел рукой по волосам и направился к шумной компании.

— Вы слышали. Дайте ей передохнуть и принесите воды. Она заказывала еду?

—Черт побери.А кто-то у нас зану-у-уда,— она хихикнула и опять покачнулась.

Девушка старалась удержать равновесие, и хотя Эммет пока не мог рассмотреть, он ее не узнавал.

؅— Не переживайте. У меня всё с было. Ребята обо мне позаботились, и у них было много напитков, на выбор.

Он рыкнул на парней, сидящих вдоль барной стойки:

— Вы купили ей выпить? И как, по-вашему, сколько ей нужно?

Если бы он не знал их всех так хорошо, разозлился бы, подумав, что они хотят ее споить. Но он вырос с ними, поэтому сдержался. И лучше бы подробности этой истории не разозлили его опять. На их лицах проступило чувство вины, и Джек начал:

— Какой-то придурок оставил ее у алтаря, вот мы и решили ее подбодрить и заодно отпраздновать ее прибытие в наш город.

— Мы не думали, что она такая легкая, — добавил Корбин.

Она уронила ладонь на барную стойку:

— Видишь? Я могу быть веселой!

— Ну, а я не могу, — пробормотал Эммет. Он взял ее за руку, и развернул на стуле, проверяя степень трезвости.

Ее взгляд зацепился за наручники на ремне, глаза широко рампахнулись и она спросила:

— Вы собираетесь меня арестовать? — Она повернула к нему лицо, и Эммет завис, рассмотрев ее тонкие черты и огромные голубые глаза. Ему захотелось погладить ее по щеке и заверить, что все будет хорошо, но потом он встряхнулся и попытался понять, что на него нашло. Ее же только что бросили у алтаря. Да ради всего святого, она в свадебном платье!

Ее плечи поникли.

— Идеально. Этот дерьмовый день должен был закончиться в тюрьме.

Она попыталась встать. Но пышная юбка попала под ножку табурета, и, пытаясь ее выдернуть, Реджина не удержала равновесие и наткнулась на Эммета.

— Уф! — Она уперлась руками в его грудь, стараясь не упасть. Затем вытянула запястья, будто смиряясь и подставляя их под наручники. Он надевал наручники только на буйных, для их же блага в основном. Он хмуро на неё посмотрел, приказывая себе затушить ту искру, что вспыхнула глубоко внутри.

— Я не собираюсь вас арестовывать. Но заберу ключи от вашей машины.

Лицо ее стало настолько удивленным и обиженным, что он засомневался, верно ли оценил ее жажду приключений.

— Я никогда бы и не села за руль пьяной! Не могу поверить, что вы подумали, будто я бы себе такое позволила.

Забавно, уже второй раз за день его обвиняют в том, что он предполагает худшее.

— Откуда бы мне знать, мэм.

Теперь нахмурилась она и шлепнулась обратно на табурет.

— Ну, теперь вы знаете. К тому же я все равно не знаю, где моя сумочка, а ключи где-то там. Так что… — Она потерла лоб, но, видимо, эти манипуляции не помогли, и она просто уткнулась головой в барную стойку и простонала:

— Сейчас я должна была направляться в сторону Ямайки. Теплой, милой Ямайки…

— Вы перепутали и свернули не туда в Альбукерке, — сказал он, потому что бабушка с дедушкой вырастили его на мультфильмах о Багз Банни, и шутка выскочила сама собой.

Брюнетка засмеялась:

— Так вот где я ошиблась.

Эммет выдохнул и жестом попросил Корбина уступить место, чтобы он мог сесть рядом с девушкой.

— Послушайте…

— Реджина, — помогла она, но голова оставалась на барной стойке. Наверное, не очень удобно, но ее, похоже, все устраивало.

— Реджина. Я шериф Хейвуд.

— Если вас устроит, я буду звать вас шериф Зануда.

Он стиснул зубы:

— Вообще-то, не устроит.

Она повернула голову и моргнула, прижавшись щекой к картонной подставке, которые Ворчун всегда раздавал, но которыми никто не пользовался.

— Совершенно не удивлена.

Он с трудом сдержал улыбку. Что-то было в ней под слоями грусти и алкоголя, и он снова захотел прикоснуться к ней и успокоить. Коснуться ее щеки, плеча, провести рукой по спине. Что угодно, он не привередлив.

Сосредоточься, Хэйвуд.

— Как я и говорил, очень рад, что вы не сядете за руль в нетрезвом виде.

Большинство людей время от времени нуждались в напоминании о том, что такое закон, особенно в этом городе, где жителям свойственно было впадать в иллюзию, что масштабы городка и знакомство с шерифом делают законы чем-то необязательным.

— Буду счастлив подбросить вас туда, куда скажете.

— Я еще не бронировала номер. Но мне сказали, что можно найти свободный в «Уютном коттедже».

Поскольку хозяйка этой гостиницы, была одной из дам, которых он сегодня разозлил, Эммет был в курсе, что они с дочерью уехали на ночь в соседний город, и в "Уютном коттедже" сейчас точно никто не даст номер. Добавьте к этому лопнувшую трубу, которая перекрыла доступ по крайней мере к одной или двум свободным комнатам.

Городской водопроводчик не бросил бы все, чтобы починить трубу, так как у него были запланированы другие работы, и именно тогда был вызван Эммет. Несколько местных парней, по крайней мере, замедлили утечку, но трубы нужно было покупать в соседнем городе, и Ферн сходила с ума от того, что сантехник не поставит ее на первое место в своем списке.

Ферн настаивала на том, что, поскольку гостиница "Снежинка" забронирована, ей важно иметь свободные комнаты, и Эмметт мысленно закатил глаза, думая, что кто-то может неожиданно приехать в их крошечный городок и нуждаться в комнате. В какой-то момент ему даже предложили самому поехать за трубами, как будто он мог вот просто так бросить свой пост. А теперь именно ему предстоит сказать женщине напротив, что свободных номеров нет. Слишком явная ирония, учитывая какое сейчас время года.

— "Уютный коттедж" пришлось закрыть на эту ночь, но мы найдем вам комнату.

— А далеко соседний город? Я не могу сейчас вести машину, но, может, такси довезет?

— Отсюда до соседнего городка приличное расстояние. Да и снегопад идет нешуточный, — сказал Эммет и посмотрел на ребят, которые так усиленно ее спаивали. — Джек? У вас есть у кого-нибудь свободная комната?

Глаза у парня стали как блюдца.

— Жена убьет меня, если я притащу домой симпатичную девушку, с которой познакомился в баре, независимо от объяснений. К тому же, с меня только недавно сняли санкции за прошлые прегрешения. — Взглянул на неё. — Извини, Реджина.

Она потрясла рукой в воздухе, что означало не-беспокойся-об-этом.

Эммет повернулся к Корбину.

— Не смотри на меня, — заговорил тот. — У меня детей больше, чем кроватей, а собаки занимают диван.

Ещё один парень был женат на дочери Ферн, поэтому Эммет не мог просить об услуге.

Другие также качали головой, а Ворчун вообще отошел подальше от барной стойки. Просто здорово! Он обещал ее не арестовывать, он и не собирался, но вряд ли можно было предложить тюрьму как место для ночлега. И вообще, хватит с неё на сегодня неприятностей.

Привезти в свой дом? Слова плохая идея молнией промелькнули в его голове. Не только потому, что он не мог перестать думать о том, как она красива, и забывал, что ему нужно оставаться профессионалом, но и потому, что она не должна идти домой с совершенно незнакомым человеком, который живет один. Он знал, что она будет в безопасности, но она была пьяна, ее рассудительность ослабла, и он не поставил бы ее в такую ситуацию. В самом деле, если бы Реджина согласилась на такое предложение, он прочитал бы ей целую лекцию о безрассудных решениях.

Здесь было только одно явное решение. Эммет о нем знал. Он только надеялся, что женское население их городка не разочаруется в нем.

— У меня есть одна мысль. Мне нужно позвонить…

Глава 2

Первой мыслью Реджины, когда она вошла в гриль-бар и увидела, что все на нее смотрят, было бежать. Второй раз за день.

А потом кто-то крикнул:

— Дорогуша, ты выглядишь так, будто тебе срочно нужно выпить.

И каждый раз, когда ее улыбка ослабевала, как во время, так и после рассказа о неудачном бракосочетании, парни требовали еще один шот, так что она легко могла увлечься.

Мистер Горячий Офицер Полиции положил руку ей на спину, когда помогал выйти из бара, но потом быстро убрал. Похоже, она была единственной, кто ощутил притяжение между ними. А может, это алкоголь в ней заговорил. Учитывая коротко подстриженные светлые волосы, выбритое лицо, глубокие карие глаза и то, как он держался — почти как хозяин этого города, — она бы увлеклась им, будучи трезвой, или пьяной, или на любой промежуточной стадии. Но эй, она же только что прекратила отношения — ну, мягко говоря, — и он был так чертовски серьезен. В чем ее обвиняли столько раз, что и не сосчитать.

— Ты можешь просто расслабиться и немного повеселиться? — спросил как-то Стив после ужина пару недель назад.

— Я расслаблюсь после свадьбы, — ответила она. Почти всегда находилось следующее важное дело, потом еще одно, в итоге она и вспомнить не может, когда расслаблялась в последний раз. Последние примерно тридцать минут были божественными. И вот реальность уже стучится в дверь. Она этому противилась, как могла, но чувствовала, что проигрывает.

Реджина подошла к задним дверям машины, но шериф Хейвуд открыл пассажирскую дверь и жестом предложил ей сесть внутрь.

— Сядьте со мной рядом на переднее сиденье. — Он снял свою полицейскую куртку и отдал ей.

— Мне не холодно, правда. — Странно, снег накрыл землю и вокруг кружится снегопад, со стороны они, должно быть, выглядели, как парочка в снежном шаре-сувенире. Офицер и невеста — необычный вариант для снежного шара, но эта мысль заставила её улыбнуться.

— У вас мурашки по коже, так что холодно. Просто оденьте ее.

— «Пожалуйста» не помешало бы, — прошептала Реджина, но сделала, как просили. Куртка хранила его тепло, и это ощущение согрело ее изнутри. И пахло приятно — мускусный, древесный аромат, и если бы шериф не смотрел на нее, выглядя при этом смущенным и расстроенным, она бы даже принюхалась к его куртке.

Он уже собрался что-то сказать, но кто-то прошел мимо, и шериф обратился к этому человеку. Сначала кивнул ему в знак приветствия:

— Эй, на улице становится хуже, скоро начнётся шторм. Знаешь уже, где будешь ночевать?

— Спасибо, шериф. Я позаботился об этом.

Голос был знакомым, и когда человек вошел в круг света под фонарем, Реджина узнала в собеседнике сегодняшнего попутчика.

— Привет, Гейб! Ты был абсолютно прав. Бар был лучшим, а жители — самые приятные люди, — она прикрыла рот рукой и прошептала громко: — Хотя шериф у вас немножко ворчливый. — После своих слов она даже фыркнула. — Наверно, «У Ворчуна» должен принадлежать ему.

Шериф посмотрел на неё, и Реджину стало одолевать раскаяние. Он помогал ей, переживал за Гейба. И когда она думала, что он самый грубый человек на свете, развеселил ее шуткой Багза Банни. И теперь она не знала, как его можно правильно описать.

— Хм, спасибо еще раз, что не арестовали меня, — произнесла она.

Он приподнял уголок рта, и у Реджины уже сердце пошло вскачь. А что будет, когда он улыбнется широко, от всей души? Но потом его рот превратился в ровную линию, хорошее настроение исчезло так же быстро, как и появилось. Шериф развернулся, чтобы заговорить с Гейбом, но того и след простыл.

Хмм, похоже, я влипла сильнее, чем думала.

Нужно возвращаться к своему обычному лимиту — не больше одного бокала вина за ужином.

Боже, а теперь я на всю жизнь расписываю свой алкогольный лимит. Ты и вправду «забавная». Неудивительно, что Стив соскочил, пока мог.

— Что с лицом? — спросил шериф.

— Что с вашим лицом? — Ей казалось, что не нужно никаких объяснений, учитывая весь её внешний вид. Небольшая подсказка: если девушка в подвенечном платье встретиться вам не в специализированном магазине, не у себя дома, и рядом не наблюдается жениха наверняка у неё не очень удачный день.

— Откуда вы знаете Гейба? — спросил шериф Хэйвуд.

— Он голосовал на трассе, когда я проезжала мимо. Вот я его и подвезла.

От её слов шериф нахмурился.

— У вас привычка подбирать незнакомцев?

Она резко указала в том направлении, где исчез Гейб:

— Вы только что предложили ему у себя остановиться.

— Ага, потому что для меня это не незнакомец, и потому что я взрослый человек, который сможет противостоять нападению.

— А у меня хорошая интуиция.

Он с намеком посмотрел на её платье, и у Реджины второй раз за день упала челюсть. И прежде чем она смогла что-нибудь произнести, Эммет опередил её:

— Просто… может, вы не будете подбирать всех голосующих на дороге? Сложно оберегать людей, когда вы совершаете хорошие поступки для абсолютных незнакомцев.

— К счастью для вас, по большей части моя безопасность вас не касается. — Она зевнула, внезапно почувствовав сильную усталость. Теперь и холод стал одолевать, поэтому она обняла себя руками, благодарная за куртку.

— Но сейчас вы здесь под моим присмотром, и мне нужно знать, что вы в безопасности, у вас есть удобное место для сна, поэтому почему вы до сих пор не в машине?

Шериф подтолкнул её к машине и стряхнул снег с подола, прежде чем закрыть дверцу.

Реджина пристегнулась, и пока они ехали, все глубже утопала в кресле. Её мозг твердил уделить внимание окружению и происходящему, но веки опускались, и всё, что она смутно могла вспомнить, это как её занесли в тёплый дом и положили на диван. Голоса, женский и мужской, потом кто-то снял с неё туфли и укрыл одеялом.

От такого комфорта она вздохнула, и перед окончательным погружением в царство Морфея почувствовала на мгновение на своей щеке мозолистую ладонь.

Глава 3

Реджину разбудил звон посуды. От неожиданности она попыталась резко вскочить и рухнула на пол. Ноги были чем-то спутаны, и она не смогла удержать равновесие. Перед глазами висели белый тюль и темные локоны, а доносящийся до нее аромат кофе заставил вспомнить вчерашний день. Как она стояла перед церковью, Стив, говоривший, что не может жениться на ней, многочасовая поездка за рулем, гриль-бар с дружелюбными людьми, слишком много выпивки и очень сексуальный коп.

- Ты в порядке?

Глубокий голос обволакивал, пробуждая каждую клеточку в её теле. Она подняла взгляд и мысленно пожелала себе меньше мечтать о нем. Этот корабль уплыл от неё вдаль еще вчера вечером, когда она спросила про арест.

Она попыталась встать, но юбка все еще связывала ей ноги, поэтому отбросила с лица фату — она не могла поверить, что до сих пор от нее не избавилась — и начала дергать платье, пытаясь выпутаться.

- Не до конца пришла в себя. Мы у… тебя дома? — Трезвая Реджина никогда бы не поехала к незнакомцу, не важно, какие бы ни были обстоятельства.

- Это мой дом, — в поле зрения показалась блондинка, помахав ей кухонной лопаточкой, и в этот момент Реджина почувствовала укол ревности. Конечно, у него будет роскошная подружка. — Я Келли, его сестра.

- Ой, ой. — Черт, неужели она случайно выдала свое облегчение? Все это не означает, что у него нет подружки. Тем более, что она здесь проездом, так что всё хорошо.

- Вы не живете вместе? — Вопрос, конечно, странный, но её мозги еще не встали на место.

- Мое жилье недалеко отсюда, — сказал шериф, его брови сомкнулись в одну линию, выдавая тем самым странность ее вопроса.

- Вы остались, чтобы присмотреть за мной? — Теплая волна поднялась по её телу. Для такого грубияна он был вполне внимательным. На ней всё также была куртка со значком — его куртка. — Вы волновались за меня?

Выражение его лица четко давало понять, что она очень далека от истины, а также то, что он не считал её нормальным человеком. Учитывая все обстоятельства, она не могла с ним не согласиться.

И тут ее осенило:

— Вы боитесь, что я психопатка, и не стали оставлять сестру одну. — Наконец она смогла выпутаться из своей юбки и встать на ноги.

— Вы выпивали в баре в наряде невесты, — сказал он, а сестра ткнула его в руку и сказала:

— Успокойся, Эммет.

Эммет. Имя подходило ему. Хотя он представился как шериф Хэйвуд, и оно ей не пригодится.

— Всё хорошо. Лучше уж здесь, чем в тюрьме. Лучшего и не надо. Кстати, меня зовут Реджина.

Она наконец собралась, сняла фату и положила на сумочку, которая лежала на кофейном столике, а не рядом с ней. Она не помнила, как положила её туда.

— Очевидно, вчера был жуткий день. Извините, если принесла какие-нибудь неудобства. Я, хм… найду свою машину, а потом подумаю, как выбираться.

— Вернемся к этому после завтрака, — произнес шериф. — Какой кофе любите?

— С кофеином.

Он улыбнулся по-настоящему, показав ряд своих белых зубов. И когда она подошла к дымящейся кружке, которую он предложил, ей показалось, что, возможно, однажды она сможет оглянуться назад на все это испытание, и увидеть там не только плохие воспоминания.

Реджина переоделась в одолженные у Келли джинсы, которые были ей коротки, и пушистый свитер, и Эммету захотелось погладить ее и проверить, насколько она мягкая. Мысль о том, что она уедет, немного беспокоила его, хотя её приезд и принес массу сложностей.

Реджина, задумчиво хмыкнув, выглянула в окно.

— Как же здорово украшен город. Гирлянды, ленты и все эти праздничные флажки. Весь город украшен, и могу поклясться, что у вас есть церемония включения елки и все такое прочее.

— Это будет сегодня, вообще-то. Все старые традиции сохранены. Каждый год я чуть ли не разнимаю драки за то, кто же первым включит гирлянды на елке.

Она рассмеялась:

— Ладно, Гринч, я вас очень ясно услышала. Вы думаете, что все эти традиции глупые.

Он вздохнул:

— Не все, конечно. Просто люди здесь каждое событие воспринимают слишком серьезно, и кто-то всегда обижается, и как думаете, к кому они идут за справедливостью?

— Очевидно, к вам. Но я не понимаю, почему. Если бы мне хотелось выплакаться, я бы выбрала более сочувствующие уши.

— А с чего вы решили, что я не сочувствую? — спросил он, стараясь не обижаться, но получалось не очень.

— Я и не говорила, что вы не сочувствуете. Ведь вы предложили помощь и мне, и Гейбу. Так что я знаю, что вы именно такой. Но сочувствующие действия и сочувствующий слушатель — это разные вещи. И уверена, что подобные жалобы вы обрезаете короткой фразой типа: «хватит ныть». Возможно, даже предположив, что их проблемы — глупости, не стоящие переживаний.

— Я бы никогда так не сказал, даже заслуженно.

Она ухмыльнулась, будто поймала его с поличным, и эта улыбка попала ему в сердце. Он уже многое выяснил о ней. Например, что она была человеком с высокими ожиданиями, а это ведет к частым разочарованиям. Эммет встречался с такой девушкой. Его и его городка надолго ей не хватило. Тем не менее, ему было жаль, что Реджину оставили у алтаря, и ясно, что у этого парня должно было хватить мужества сказать ей об этом до того, как она оделась в это красивое платье. А теперь Эммету следовало бы с ней попрощаться и спешить на работу, из-за вчерашних приключений он на час опаздывает.

— Это моя машина, — сказала она и вся напряглась. И, осмотрев машину, Эммет понял, почему. Хоть снег и шел всю ночь, но солнце нагрело машину и стала видна надпись «Молодожены!!!!». Кто-то перестарался с восклицательными знаками.

— Давайте, я подвезу вас к «Уютному Коттеджу»? Мне нужно туда по делам, а машину заберете позже? Тут совсем недалеко. Можете любого попросить вас подвезти.

— Получается, я не могу подвозить незнакомцев, а в машину к ним садиться могу? — Она изогнула бровь в знак вопроса.

— Я могу поручиться за людей в этой гостинице, и за людей в магазине, и в кафетерии, и за Ворчуна — парень из бара, если вы забыли. — А потом он наклонился к ней с заговорщицким видом:

— Советую опасаться кудрявых седых барышень. Сначала вы говорите ни о чем, а через минуту они уже учат вас шить.

Её смех был таким приятным, и Эммет вспомнил о тех чувствах, которых давно не испытывал.

— Ну как? Отвезти вас в «Б&Б»?

— Конечно. Только заберу свой чемодан.

Он подошел к её машине, и пока она доставала чемодан, Эммет успел написать её «барной компании», чтобы убрали с машины все следы её неудачного замужества. Он полагал, что с помощью Ферн — злится она на него или нет — он сможет, по крайней мере, убедить Реджину остаться достаточно долго, чтобы ей не пришлось разъезжать с напоминанием о своей неудавшейся свадьбе.

Когда они вошли в гостиницу, разговоры вокруг смолкли и все стали пялиться на них. Эммет настоял на том, чтобы катить её чемодан, и он катил его перед собой, немного прикрываясь, как щитом, а Реджина тем временем начала нервничать. В какое место она попала?

— Ты — наша невеста? — спросила женщина с седым пучком на макушке, и Реджина оглядела свой наряд, чтобы убедиться, что сменила свадебное платье.

— Это она? — спросила другая женщина, подходя к ним ближе, потом и остальные стали их окружать.

Реджина машинально ухватилась за твердую руку шерифа, а когда посмотрела на него, в его карие глаза, её сердце пропустило удар, и убедить себя отпустить его руку стало куда сложнее.

— Вы за этих людей ручались, верно?

Уголок его рта приподнялся, было ощущение, будто он запретил себе улыбаться, не мог себе этого позволить.

— Вы будете в полной безопасности. А вот получите ли хоть минутку покоя? Это отдельный вопрос.

Он кивнул ей ободряюще и повернулся к женщине с пучком, называя её Ферн, и спросил, есть ли у неё свободная комната для Реджины.

— Конечно! Я имею в виду, что было бы проще, если бы кто-то заставил сантехника починить нашу лопнувшую трубу вчера, но так как я сам поехала и купила детали — в метель, представь себе — я решу эту проблему в ближайшее время. — А потом она повернулась к компьютеру:

— Сейчас у меня есть одна свободная комната, правда, она небольшая.

— Подходит, — сказала Реджина.

Ферн посмотрела на нее поверх компьютера:

— На сколько вы собираетесь здесь остановится?

— Впервые в жизни у меня нет четкого плана.

— Ну, это не страшно, дорогая. Ваш медовый месяц сколько должен был длиться?

Реджина вздрогнула от этого вопроса, а одна из женщин отругала Ферн, потом подошла к Реджине, взяла ее за руку и похлопала по ладони в знак поддержки, как старого друга.

Этот жест заставил Реджину еще сильнее сомневаться, стоит ли отпускать руку шерифа. Он посмотрел на нее снизу вверх и сглотнул, вероятно, она не должна была этого замечать.

Реджина опустила-таки его руку, вместо этого обняв себя за талию. Она любила свою работу финансового директора, и ей казалось, что компания без нее пропадет, поэтому трудно было выделить себе время на отпуск, трудоголизм не давал покоя.

— Хм, две недели, что для меня необъяснимо много, но я никогда не брала отпуск.

Поэтому меня и бросил жених, пока возможно.

Бывший жених.

Женщина, которая держала Реджину за руку, сжала её.

— Всем нужны отпуска, и я скажу тебе, воспользуйся этим временем для расслабления, дорогая. — Глаза её загорелись: — Тебе нужно провести это время здесь, с нами.

— О, да, — подхватили другие женщины, — лучше нет Рождества, чем во Френдшипе.

— Здесь найдется достаточно приятных вещей, чтобы занять твои мысли, — добавила Ферн.

— Я знаю, что я буду занят предстоящими событиями, — высказался шериф Хэйвуд, — Город об этом позаботится.

Ферн цыкнула на него:

— Не обращай внимания. Во время Рождества он весь изводится.

— Забавно, — сказала Реджина, поддразнивая ее. — Я как раз обвиняла его в похожести на Гринча, и представляете, он отрицал.

Дамы посмеялись, а она посмотрела на шерифа, чтобы убедиться, что он в порядке. Он покачал головой, но на лице была эта его почти-улыбка, если бы она знала, что получит такую же улыбку в доме его сестры, ей потребовалась бы лишняя секунда или две, чтобы оценить ее.

— И ты должна остаться на нашу большую рождественскую вечеринку. Будут танцы и все такое, — произнесла женщина, которая все еще держала ее ладонь. Как будто она и не собиралась отпускать Реджину из своих рук. Потом посмотрела поверх ее головы:

— Разве она не должна остаться на танцы, шериф?

Реджина опять на него посмотрела. Она ничего не могла с собой поделать, и теперь, когда она привыкла к тому, что так много незнакомых людей толпятся вокруг и расспрашивают о личных делах, ее охватило чувство товарищества.

Шериф посмотрел на нее, и в глазах заплясали чертята:

— Определенно, пропустить эту вечеринку — преступление, и так как я уже пошел вам на уступки однажды и не арестовал…

Она подняла свою голову и посмотрела на него самым высокомерным взглядом, на который была способна:

— То есть вы утверждаете, что, если я не останусь в городе на эту вечеринку и не потанцую, то проведу каникулы в тюрьме?

— Боюсь, что так. Не я издаю законы. Я только слежу за их исполнением.

— Когда ему это нужно, — добавила Ферн, и шериф снова нахмурился.

— Нет, ты просто хочешь быть исключением из правил, — ответил он.

Владелица "Б&Б" фыркнула и снова обратилась к Реджине. А той казалось, что она находится в каком-то сказочном городке, до сих пор она думала, что такого типа городки существовали только в фантазиях писателей, но ей здесь нравилось. Нравилось, что едва знакомые люди так сильно переживали за нее, хотя её беспокоило, что это плохая идея. Она и так была в хрупком состоянии и привязываться к людям только для того, чтобы уйти? Ну, после того как единственный человек, с которым она планировала провести свою жизнь, ушел, не задумываясь, привязанность неизбежно будет представлять для нее проблему. Нужно провести анализ, чтобы понять, чего ожидать и как долго она с этим будет справляться.

Тем не менее, две недели в милом маленьком городке, который праздновал Рождество с таким размахом, выглядели как раз тем отпуском, в котором она нуждалась.

— Хорошо, забронируйте две недели. А если мне нужно будет раньше уехать…?

— Разберемся, дорогая, — сказала Ферн.

— Спасибо, ценю это. — И пока Реджина доставала свою кредитку, ей стало легко и спокойно. Её родители всегда отдыхали где-нибудь подальше, на этот раз в Италии, и хотя у нее были другие родственники и друзья, никому из них она не могла свалится на голову на Рождество, особенно будучи такой невеселой компанией. И конечно, она не могла просто вернуться домой, это было бы слишком одиноко.

— Могу позвать Аарона, чтобы помог с чемоданом…

— Я помогу, — сказал шериф, и женщины обменялись любопытными взглядами. Похоже, раньше шериф никому чемодан донести не предлагал.

Реджина сразу почувствовала себя особенной, хотя и пора было задаться вопросом, почему рядом с милым исполнителем законов и местным Гринчем ее сердце столь неспокойно.

Она пошла вперед, и когда они дошли до номера, шериф вкатил чемодан, но заходить не стал.

— Я хотел убедиться, что с вами все будет хорошо и вы не будете грустить, что мы заставляем вас здесь остаться.

— Вы намекаете, что можете меня освободить, если захочу?

Шериф встал в проеме и выглядел человеком, стопроцентно способным справится с любой ситуацией.

— Наверно, я не такой строгий, каким казался при зрителях.

Она улыбнулась:

— Я хочу остаться здесь на Рождество. Думаю, это то, что доктор прописал. — Она прислонилась к внутренней стороне дверного косяка, ее бедро было в нескольких дюймах от его. Ее поразило, насколько он был высок, а ведь она и сама была высокой женщиной и привыкла смотреть в глаза мужчинам

— Спасибо за все, шериф Хэйвуд. И за вчерашнюю ночь, и за сегодняшнее утро.

— Зовите меня Эммет, — сказал он, наклонив голову на несколько дюймов, и они оказались достаточно близко, чтобы она могла почувствовать тепло его тела. А потом она вспомнила, как крепко он держал ее за руку. Ее сердце пустилось вскачь.

— Спасибо, Эммет.

Глава 4

Благодаря женщинам в главной комнате “Уютного коттеджа”, которые пришли за кофе, чаем и сплетням, Реджина получила пальто, перчатки и очень длинный шарф, в который она могла бы укутаться вся. Но она просто сделала несколько оборотов вокруг шеи, чтобы не упасть из-за него. Не стоит здесь устраивать номера каждый вечер.

Жители бродили по парку, ожидая зажигания гирлянд на елке, попивая горячий шоколад или яблочный сидр. Реджину угостили какао, и, держа стаканчик, она негромко вздыхала. Здесь было ощутимо холоднее, чем в Мэриленде. Она осматривала окружающих, убеждая себя, что не ищет глазами шерифа.

Эммет. Он сказал, что его можно называть Эммет.

И мне нужно найти его, чтобы поблагодарить.

После обеда в закусочной «Желтофиоль» она смогла заставить себя посмотреть на машину. Но теперь это была обыкновенная машина, без опознавательных молодоженских знаков. Видимо, шериф утром заметил, как она была расстроена.

Пока Реджина приближалась к центру, несколько человек ей представились. Слухи по городу явно пошли, как и зачем она приехала в их город, но все были так добры и великодушны, что никто не упомянул о ее поведении.

Люди стали подходить ближе к сцене, а мэр города поприветствовал всех на ежегодной церемонии зажигания елки. Реджина встала на цыпочки, выискивая в толпе темного блондина.

— Вы же не собираетесь устроить здесь шоу, чтобы зажечь елку? — произнес глубокий голос у нее над ухом, и бабочки запорхали в животе. А потом она повернулась к тому, кого искала.

— Я думала, так будет честно, так как я являюсь частью города вот уже целый день. И еще, не говорите копам, но я хочу, чтобы меня арестовали до Рождества. — А потом она заметила на его груди большой блестящий значок. — Ой, неловко получилось.

Его губы потянулись вверх, но недостаточно, чтобы считать это улыбкой. Он подтянул наверх один из концов ее цветастого шарфа.

— Дайте угадаю. Мардж позаботилась о вас?

— Она дала мне его поносить. У меня и одежды-то такой нет. Разве что белье подходит. — И тут её щеки заалели, кажется, смущение согревало лучше, чем теплый шарф. — Я имела в виду… вы знаете, что я имела в виду.

Было ощущение, будто кто-то нашел кнопку паузы на нем. Он не двигался, не моргал и будто не дышал.

— Ладно. Видимо, горячий шоколад очень хорош.

Она облизала верхнюю губу, а он проследил за движением.

— Эммет?

Он прочистил горло.

— Я не знаю.

— Не можете пить, потому что на дежурстве?

Она подняла свой стаканчик и взглянула него подозрительно.

— Что они добавляют в него? Если я опять напьюсь до беспамятства, уверена, шериф упечет меня за решетку.

— Ха-ха. У меня просто нет времени даже на это, потому что каждый раз, когда я подхожу к столу, кому-то что-то нужно. Плюс ко всему, там есть пончики, а я не хочу стать ходячим клише.

Реджина уже открыла рот, чтобы сказать, что она прикроет, если он захочет взять порцию прямо сейчас — но никаких обещаний воздержаться от шуток про полицейских и пончики — — но в их беседу вмешалась милая старушка.

— Как хорошо, что нашла тебя, шериф. — Она говорила быстро, а движения были резкими. — Джек припарковался на месте, где Санта будет оставлять свои сани. Ты должен заставить его переставить машину.

— Кажется, с другой стороны сцены есть свободное место, — сказал Эммет.

— Ш-ш-ш, — женщина дико осмотрелась вокруг, — Санта всегда прибывает в одно и то же место. Все этого ждут, и ты не можешь поменять правила, потому что Джек твой приятель. Я предупредила его, что привлеку закон, если он не отгонит машину, но он, как всегда, не слушает, и делает все по-своему.

В отличие от милой дамы, которая была такой покладистой. Она направилась сквозь толпу, уверенная, что шериф последует за ней. Эммет вздохнул и взъерошил пятерней волосы.

— Наверно, мне лучше пойти и разобраться.

— Ладно. Но чтоб вы знали, это все мой злой умысел, отвлечь шерифа проблемами с Сантой, чтобы я могла протиснуться к елке и зажечь на ней огни. А где она, кстати?

— Шериф! — требовательно позвала женщина, и он начал идти по направлению к ней, но лицом к Реджине.

Он нацелил на неё палец и крикнул:

— Ведите себя прилично, пока я не вернусь.

— Не обещаю, — сказала она, а внутренний голос повторял слова шерифа «пока не вернусь».

Он покачал головой, слегка изогнув губы:

— Иногородние.

Жители города спели рождественский гимн, умилились попытке школьного оркестра исполнить «Тихую ночь» — вышло как угодно, только не тихо. И все стали ждать, когда же зажгут елку. Было потрясающе. Мерцающие огни зажглись на узорах и мишуре, и будто ночь еще сильнее хотела поразить местных жителей, огромные снежинки начали падать на землю.

Санта Клаус въехал на санях, куда всегда приезжал. Похоже, женщина добилась своего, и Эммет разрулил сантаклаусовскую катастрофу. Дети побежали к сказочному дедушке, создавая давно забытую Реджиной атмосферу Рождества. В последний раз она такое чувствовала, когда была ребенком.

— Ищешь Реджину? — спросила Келли, когда шериф осматривал толпу.

— Делаю свою работу, — ответил Эммет, — удостоверяюсь, что все идет по плану.

— Конечно.

Ему по работе положено знать, кто и где, в том числе и Реджина. И он был бы не против знать, где же она. Вполне вероятно, что она вернулась в гостиницу, тут слишком холодно, даже с этим необъятным шарфом.

Впервые за долгое время он наслаждался праздником, по крайней мере, пока еще что-нибудь не случилось. И кстати, по поводу драмы. Разметка на парковке в принципе мало кого волновала, так что припарковавшихся, в нарушение закона, на газоне, хватало и помимо бедняги Джека с его грузовиком. Но кого заботит закон? Только традиции.

Просто еще одна ночь во Френдшипе.

А потом он заметил Реджину, и это уже не было как в любую другую ночь. Помимо воли ноги понесли его к ней.

— Привет, — сказал Эммет, когда подошел ближе.

— Привет. Скорее всего, уже остыло, но я взяла самое горячее. Не знала, успел ли ты выпить какао. — И она протянула ему картонный стаканчик и пончик в салфетке. — Клише или нет, стыдно было бы отказаться от пончиков — если бы я была копом, вот за что, я бы арестовывала людей.

Было ли грустно, что это, вероятно, самое приятное, что кто-либо сделал для него за последнее время? Конечно, вокруг царило дружелюбие, но это был более глубокий уровень, более личный.

— Спасибо. — Он потягивал шоколад, удерживая в левой руке пончик. Подостыло уже, но все равно вкусно. — Понравилась церемония?

— Красивая, и впервые я почувствовала дух рождества. Только была немного огорчена, что не было драки, кто зажжет елку.

— Да, что же это за Рождество, если никто по морде не получил? — Она рассмеялась над его словами. — Это означает, что я справляюсь со своей работой.

— Так это ты виноват?

— Можно и так сказать. — Он шагнул ближе? Или это она? Огоньки с ёлки мягко подсвечивали её лицо. Ему захотелось сдвинуть шарф ниже и увидеть улыбку на ее лице, а не просто знать, что она улыбалась.

— Пока не забыла, это тебе я должна быть благодарна за приличный вид моей машины?

— Не могу взять на себя всю ответственность. Твои собутыльники помогли.

И снова смех.

— Собутыльники. Никогда у меня таких еще не было. Честно говоря, весь день чувствовала себя не в своей тарелке, пытаясь понять, чем себя занять. Обычно мои дни забиты встречами, электронными таблицами и отчетами, и без длинного списка дел … ну, я пытаюсь жить здесь и сейчас, но все равно чувствую себя странно.

— Обычно те, которые живут здесь и сейчас, заканчивают свой путь в тюрьме.

Она склонила голову набок:

— Слова поддержки? Если так, то над этим нужно поработать.

— Правда — это правда, не важно, как бы ты ее не приукрашивал. Я и не говорю, что нужно расписать каждую минуту.

— На сколько твоя жизнь распланирована? — В этот раз точно она подошла ближе, и изучающий наморщенный лоб сделал его слишком застенчивым, еще одна эмоция, которую он не испытывал уже очень давно. — Ты не похож на того, кто плывет по течению, но и на любителя все распланировать тоже.

— Трудно планировать, когда не знаешь, во что люди вляпаются. В основном я просто планирую пойти на работу и разобраться с проблемами и любым локальным концом света по мере их неизбежного возникновения.

— И снова появляется Гринч.

— Если зеленые ботинки подходят, иду и одеваю их.

Она посмотрела на его обувь.

— Это была метафора, — сказал он.

— Осторожнее. Потому что если я увижу зеленые туфли, то куплю их для тебя.

— Вряд ли ты найдешь их в нашем городе, так что рискну.

Она улыбнулась, и он снова подумал о том, как красиво огоньки гирлянд играли на ее лице. Он быстро осмотрелся и заметил, что большинство уже разошлось по домам, остались только несколько задержавшихся да влюбленные парочки. Парочки были поглощены друг другом, но несколько отставших смотрели в их сторону, как будто они с Реджиной были телешоу. Завтра сплетни разлетятся.

Он допил остатки какао, смял стаканчик и выкинул его в ближайшую урну. Дальше — пожелать ей спокойной ночи.

— Ух ты! Отличное попадание! Хоть и стаканчиком. — То, каким образом она это сказала, заставило его почувствовать себя суперзвездой. Хотя масштаб подвига и не дотягивал. — Я точно промахнусь.

— Немного практики. — Он все еще планировал пожелать ей спокойной ночи, но и не хотел её отпускать, есть у них зрители или нет. Горожане все равно собирались поболтать, так что он вполне мог провести с ней время. — Попробуй.

Она потянулась за использованным стаканчиком, но длиннющий шарф путал ее колени, и она чуть не упала, если бы не помощь Эммета.

— Не уверен, что в этих путах ты сможешь хоть как-то бросить, — сказал он.

— Честно говоря, мои пальцы уже онемели. Так что у теперь у меня есть целых два оправдания для промаха.

Она вскинула руку, и он встал перед ней, блокируя бросок.

— Сначала нужно смять мяч, чтобы он взлетел. — Он смял стаканчик в плотный комок и отдал ей.

— В школе ты был спортсменом?

— В этом городе каждый должен играть во все виды спорта, иначе не будет команды. А ты?

— Я была заучкой и спала над учебниками. Даже после того, как закончила колледж, всегда находился еще один тест или проект, о котором нужно было беспокоиться. Потом работа, и там тоже нужно было корпеть над выступлениями, докладами, пробивать себе дорогу наверх с самого низа. За исключением прошлой ночи я не помню, когда в последний раз расслаблялась, и это было не столько расслабление, сколько …

— Пустая трата времени.

— О да, спасибо. — Она легонько толкнула его в плечо. — Я хотела сказать «легкое опьянение» — так звучит лучше.

— Хватит тянуть, бросайте уже этот стаканчик, — подразнил он, схватив ее за бедра и повернув к урне.

Она вскинула руку и метнула стаканчик. Полет получился широким и коротким, завершившись в футе от цели.

— Отлично. Думал, будет хуже.

Эммет взял еще один стаканчик и смял его. Он не был уверен, почему это вдруг показалось ему важным, но пусть она и шутила раньше, выражение ее лица говорило о чувстве неудачи, которое было связано не только с ее броском.

— Это, конечно, не тот дрянной мальчишка, обучающий девчонку кидаться, но… — он встал позади неё, — хочу научить тебя прицеливаться и достичь результата.

— Я всегда стараюсь достигать результата, — сказала она, поджав губы.

— Хорошо. Тогда всё получится. — Он дал ей стаканчик, а сам скользнул вниз по ее руке. Несмотря на все слои одежды между ними, его пульс ускорился. Он поднял ее руку и проделал несколько движений. — На этот раз мы попадем. Готова?

Она взглянула на него через плечо. На мгновение время замерло. На ее лице появилась решимость, и она кивнула.

— Готова. — Понадобилось несколько бросков, помощь Эммета, и, ладно, они подошли немного ближе, но она смогла закинуть стаканчик в урну. Она повернулась в объятиях Эммета и посмотрела на него. Зубы он не демонстрировал, но определенно улыбался.

Сердце пропустило несколько ударов, и ее тело, кажется, вышло из-под контроля.

Что она делает так близко к мужчине? Она знала его от силы один день, а накануне едва не вышла замуж за другого. Она сделала большой шаг назад.

— Я… хм… наверно мне пора вернуться в гостиницу.

— Я провожу тебя.

— Уже не можешь за всех тут поручиться? — попыталась она его подразнить. Нужно вернуться к существовавшей между ними легкости, к безопасному общению.

Эммет не сводил с неё глаз.

— Могу. Я бы все равно чувствовал себя лучше, если бы сам проводил тебя туда.

Ее охватило странное ощущение, наполовину торжество, наполовину страх. Но это было всего в паре кварталов. И не сказать, что она могла бы влюбилась за столь короткое время. В любом случае, она была в этом в достаточной степени уверена, хотя в эти дни все, что, как ей казалось, она знала, продолжало рушиться.

По дороге из парка они подобрали еще несколько пустых стаканчиков, решив выбросить их в мусорное ведро, вместо того чтобы тренироваться в меткости.

Без тепла Эммета, стоящего позади нее, Реджина быстро озябла и сильнее куталась в одолженное пальто. А шарф она намотала повыше, чтобы не задумываться, каково это — ощущать губы шерифа на своих.

Они шли в основном молча, пусть с ними и заговаривали другие прохожие. После прощания с парой, которая остановилась, чтобы спросить об их вечере и пожелать спокойной ночи, Реджина сказала:

— Возможно, ты захочешь за меня поручиться, потому что все, мимо кого мы проходим, так внимательно меня изучают.

— Поправка: внимательно нас изучают. И я не уверен, что знаю тебя настолько хорошо, чтобы поручиться.

В очередной раз у нее отвисла челюсть от его поведения. Она обиженно фыркнула и шлепнула его по руке.

— Ау, ты ударила шерифа, — сказал он, смеясь. Оба замедлили шаг, когда показалась гостиница. Всего несколько минут назад ей хотелось поскорее добраться туда, чтобы запереться в своей комнате. Возможно, принять горячую ванну и снова почувствовать свои пальцы на руках и ногах. А теперь ей захотелось, чтобы время замедлилось. Ей и правда нужно обуздать свои эмоции.

Логика твердила, что этот парень опасен — во всяком случае, когда дело касалось ее уже разбитого сердца. И она была здесь только временно. И сотня других "и".

Эммет проводил ее до крыльца и положил ладонь на перила около нее.

— Еще один горожанин доставлен в целости и сохранности, — сказала она, голос немного охрип, и вовсе не от холода и не от ходьбы. — Тебе положена золотая звезда. Хотя, стойте. У тебя же уже есть.

Он сдержал улыбку.

— Зачем ты это делаешь?

— Что именно? — спросил он.

— Не разрешаешь себе улыбнуться. Ты по-настоящему улыбнулся только у сестры дома. И не делай вид, что не сдерживаешься. Я же забавная.

— Ты и правда забавно выглядишь в этом шарфе.

Она толкнула его в твердую грудь, и он усмехнулся, его смех и соответствующая улыбка были приглушенными, но все же. Затем его карие глаза остановились на ней.

— Может, я забыл, как это делается?

И когда она скептически посмотрела на него, он пояснил:

— Не так легко быть другом и нести службу. Но лучше уж переборщить со службой, чем постоянно за всех заступаться.

— Ферн пожаловалась, что в последнее время ты стал ворчливее. — Может, ей не стоило его пытать вопросами, но она не могла остановиться. Даже когда она мысленно себя одергивала, слова все равно выходили наружу. — Есть этому причина?

— Кроме того, что каждый вечер происходит какое-то мероприятие, и на каждом из них кто-то паркуется не на том месте, или думает, что у него должны быть особые привилегии, или сотня других. … как ты их назвала — глупостей, не стоящих переживаний?

— Да, именно так.

— Не уверен. Просто чувствовал себя не в своей тарелке. — На короткую долю секунды он взглянул на ее губы. — Но сегодня была лучшая ночь за очень долгое время.

Она приблизилась к нему и начала играть с замком на его куртке. Его нужно закрыть. Она не могла поверить, что ему не холодно, но ей нравилась идея, что она могла добраться до его форменной рубашки. До этой ночи она могла поклясться, что ее никогда не заведет парень в форме.

— Означает ли это, что ты улыбнешься пошире?

— Пока нет, — сказал, слегка изогнув губы, — но возможно, если ты останешься здесь достаточно долго, сможешь увидеть.

— О, я обязательно увижу.

— Спокойной ночи, Реджина, — сказал он, но не двинулся с места, его рука все еще была рядом с ее головой, и теперь она точно смотрела на его губы.

Да уж, шарф точно не остановит ее от поцелуя. Однако это помогло ей не довести дело до конца.

— Спокойной ночи, Эммет.

Он приблизился к ней, пальцы скользнули по ее скуле, а потом он резко развернулся и ушел.

Глава 5

— Мы не смогли не заметить, что большую часть церемонии ты провела около шерифа, — сказала утром Ферн, отодвигая стул от стола в гостиной “Уютного коттеджа” и плюхаясь на него.

— И он проводил тебя домой, — это Мардж, которая одолжила ей огромный шарф.

Хотя Реджина была занята своим завтраком, её не волновало отсутствие личного пространства. Она быстро поняла, что такого просто не существовало во Френдшипе. Она потягивала свой апельсиновый сок, и думала, как бы ей ответить.

— Он просто вел себя как джентльмен.

По их лицам было видно, что Реджина была неубедительна. Ферн вздохнула:

— Да ладно. Нам нужно больше. В последнее время он постоянно недовольный, и мы надеялись, может, ты сможешь помочь.

— Осторожно. Со стороны выглядит, будто вы заодно предоставляете гостям услуги свахи.

— Эй, я ведь и не возражаю, — сказала Ферн, а Мардж захохотала, будто услышала отличную шутку. В основном, когда люди говорят о плохом влиянии, подразумеваются бунтующие подростки. Но эти дамы определенно не замышляли ничего хорошего.

Эммет предупреждал меня остерегаться седых леди. Не успеешь оглянуться, как они научат тебя шить. Или вязать.

Кое-как подавив в себе смех, Реджина взяла печенье и разделила его, чтобы добавить масло и джем.

— А вы помните, что несколько дней назад я должна была пройти по проходу в церкви?

Послышался скрип ножек кресла о деревянный пол. Мардж придвинулась ближе.

— Мы помним, что ты не прошла по этому проходу. Вот что важно.

— Не важно. Мое сердце еще не успокоилось.

Обе они немного потупили свои взгляды, но Реджина сомневалась, что это надолго, поэтому сменила тему:

— Если я останусь тут на две недели…

— Останешься, — сказала Ферн непреклонным тоном.

— Тогда мне нужна одежда. Мне не хватает одолженной у Келли, тем более что мой чемодан забит пляжными шмотками. — Этим утром Реджина одела джинсы Келли и блузку с короткими рукавами и оборками, которые заставили бы ее замерзнуть до смерти через пять минут, если бы она осмелилась выйти на улицу без своего также одолженного пальто и шарфа. — Где здесь ближайший магазин одежды?

Глаза Ферн так сильно увеличились, что у Реджины начало покалывать от неприятного чувства.

— Ты могла бы попросить шерифа свозить тебя в соседний город. Дорога туда займет чуть больше часа, так что у вас будет много времени вместе.

— Или я могла бы съездить туда на своей собственной машине. — От этой мысли у нее подскочило давление. Снег здесь не тает, и она боялась в конце концов залететь в кювет, и тогда у шерифа появится еще одна проблема. Или еще хуже — у нее отключится телефон, и она не сможет позвать на помощь. И к тому же, она вроде как освоилась тут, и ей совсем не хотелось опять садиться и ехать куда-то. Хотя, если рядом будет Эммет…

— Я уверена, шериф занят.

— Я уверена — нет, если узнает, что в попутчицы прилагаешься ты. Ты бы сделала нам огромное одолжение, серьезно. Как я и говорила, нам всем нужно передохнуть от его вечно угрюмого вида.

— Во всяком случае, ты не преувеличиваешь, — вслух сказала Реджина.

Обе её собеседницы кивнули, и Реджина не поняла, дошел ли до них её сарказм. Шериф не был таким мрачным, как они описывали. Конечно, он не хотел улыбаться, над этим она планировала поработать, но он был честным и добрым, и только немного сварливым, так как перерабатывал.

— Я позвоню ему прямо сейчас, — Ферн вытащила свой телефон и нажала на экран.

— Нет! Не надо! — Реджина перекинулась через стол, опрокидывая всё на своём пути, даже воду, и её собеседницы посмотрели так, будто она была сумасшедшей.

— Привет, шериф, — сказала Ферн, и в Реджине проснулась смесь опасения и предвкушения. Между тем Ферн продолжила — Я тут с нашей дорогой гостьей, и она надеется, что ты сможешь отвезти её в магазин одежды в Сомерхэвен. Как будто, например, кто-нибудь пригласил её на свидание и ей понадобился новый наряд.

Реджина уронила голову на стол и почувствовала, как жар начал подниматься с шеи. Следовало бы вытереть воду, но та пропитывала скатерть и никого это не волновало.

— Ну, никто еще не приглашал, но уверена, это дело времени. Может, ты бы хотел быть первым… — Ферн нахмурилась, — Это срочно. Ты хочешь, чтобы она окоченела в этих крошечных джинсах? Да она подхватит пневмонию даже здесь внутри, не говоря уже о том, что случится, если она рискнет выйти наружу.

Становится все хуже и хуже. Ей нужно было спросить его номер вчера вечером. Она бы смогла ему написать в сообщении, что не просила Ферн звонить ему, и, конечно же, она не ожидает, что он отвезет её.

— Ой, ладно, город и сам за себя может постоять полдня. Попроси своего зама хоть раз поработать. — Пауза. — Не знаю, что там про тебя, но я боюсь, что она уедет в большой город и забудет о нашем очаровании — особенно если никто не будет достаточно любезен, чтобы отвезти ее за покупками, и тогда мы потеряем её навс…

Ферн кивнула и посмотрела на Реджину. Очки делали её глаза по-мультяшному огромными и будто информацию она воспринимала глазами.

— Отлично. Я скажу ей. — Прервала связь и вздохнула. — Я пыталась, но он говорит, что должен работать.

Насколько глупым было это чувство разочарования, которое появилось в ее душе? Вместо выходного он должен ехать с ней за покупками? А что он будет делать? Сидеть перед примерочной и показывать палец вверх или вниз, пока она дефилирует перед ним в обновках, как в каком-нибудь романтичном кино?

Она постаралась взять себя в руки и никак не реагировать.

— Я вполне могу съездить за покупками сама, и боюсь, леди, вы ошиблись относительно наших отношений с шерифом Хэйвудом.— Честно говоря, она боялась, что ее сердце тоже ошибается. Оно не усвоило недавний урок?

— Не думаю, — сказала Ферн, — Хотя он, возможно, слишком упрям, чтобы взять выходной, ты должна была слышать рык в его голосе, когда он спросил, с кем ты идешь на свидание. К тому же он посылает в помощь свою сестру, так что вы отлично проведете время, и ты не падешь жертвой очарования большого города. Все хорошо будет, поверь мне.

Логика Ферн была далека от реальной, а провести время с его сестрой звучало странно. Часть здравого смысла подталкивала её скорее собрать вещи и покинуть этот городок, пока она не очутилась в эпизоде «Сумеречной зоны», где каждый уже записался на свидание с ней.

Все было таким неожиданным и незапланированным… А потом она вспомнила, что все планы и ожидания нужно послать к черту. И если она хочет попытаться вернуться к жизни, то этот городок, со своими планы-пошли-к-черту, подходит для начала как ничто.

Эммет отложил телефон и потер переносицу. Прошлой ночью он был слишком беззаботным. Зачем он флиртовал с Реджиной? Тем более, что весь город наблюдал за ними.

А теперь Ферн звонит и просит отвезти Реджину за покупками? Он был уверен, что за этим стоит хозяйка гостиницы, потому что сомневался, что Реджина, которая говорила о том, как строго регламентирована ее жизнь, думает, что он возьмет выходной, чтобы купить женскую одежду. Он ничего не понимал в этом. К тому же, Реджина и так отлично выглядела.

И вот он опять размышляет над тем, чего не стоит делать. Ее бросили. Человек не может просто оправиться от такого в течение нескольких дней, даже если парень был настолько идиотом, что упустил Реджину.

Когда Ферн упомянула о свидании, он вспомнил чуть ли не каждого холостяка в городе и начал выдумывать сложности, которые бы он им устроил. Не сказать, что он злоупотребляет своим положением.

Но он бы смог.

Пока не приходилось.

Он зарычал и откинулся в кресле. Как будто мало ему посторонних мыслей. Ферн еще что-то говорила, что Реджина может и не вернуться, и это подпитывало беспокойство, которого он не осознавал. «А вот это уже смешно».

Секретарь посмотрела на него поверх стойки:

— Что такое, босс?

Этот город. Он испытывает сильные чувства к женщине, которую едва знает. И он захотел перекрыть все выходы и выезды из города.

— Ничего.

— Это же не связано с женщиной, которую вы обучали кидать стаканчики в урну вчера ночью?

— И ты туда же? — спросил Эммет. Обычно Сара была равнодушна к сплетням. Во всяком случае, она не тащила их на работу.

— Все, что я знаю, так это ваш счастливый вид этим утром, впервые за долгое время. И если к этому причастна некая брюнетка, я посоветую этим наслаждаться.

— А может, омела всем упала на голову. Знаешь, что это растение — паразит? Уже не так романтично, да?

Сара только улыбнулась и начала напевать рождественскую песню. Эммет набрал по телефону сестру и настроился, что еще одна женщина будет ему говорить, чтобы он не упустил свой шанс.

Глава 6

Реджина не помнила, когда бы она смогла закончить книгу за два дня. Всегда находились неотложные дела, а тут в понедельник на шопинге с Келли она купила себе несколько комплектов одежды и заодно прихватила книг в мягкой обложке в милом книжном магазинчике. Отличительная черта книжных магазинов — вы можете найти любую информацию на бумаге в одном месте.

С одеждой получилась засада. Ноги Реджины были слишком длинными, а рукава на одежде — короткими. Даже для Келли не было подходящей одежды, штаны оказались коротковаты. Одежда еще должна и от холода защищать, поэтому Келли начала искать себе одежду в спортивных магазинах.

Реджине пришлось купить фланелевые рубашки с рыбацкой тематикой, в обычной жизни бы она такую никогда не купила. Ладно, они хотя бы были комфортными, если не ужасно стильными. Но отлично подходили для домашней одежды, чтобы в них поваляться и почитать, два последних утра она даже провела в расслабляющей ванне. Пока она старалась расслабляться каждую свободную минуту.

Стационарный телефон зазвонил, и Реджина подозрительно на него посмотрела. Вчера сотовый начал сходить с ума от огромного количества сообщений. Все, абсолютно все хотели знать, что произошло, когда Стив сказал своё «нет». В этой куче сообщений было и от Стива, в котором он извинялся и что им нужно поговорить, когда она будет готова. Огромное спасибо, но нет. На всякий случай отправила сообщение родителям, где сообщала, что с их дочерью все в порядке, она отдыхает и наслаждается. Вдруг они вспомнят о ней во время своего итальянского отпуска. А потом отключила телефон.

А телефон продолжал звонить. Должна была включиться голосовая почта, и Реджина не хотела поднимать трубку. Наверно, это Ферн звонит, чтобы узнать, почему она не спускается. Утром только завтрак прихватила.

В конце концов она подняла трубку, на ходу вспоминая, когда же она брала в руки стационарный телефон.

— Алло?

— Реджина, привет, — голос Эммета прошелся по её вмиг взволнованным нервам. Что же она раньше трубку не взяла. Слишком давно она не слышала его голоса.

Стоп. Прошло же всего два дня. Ну, с половиной.

— Реджина?

Ой. Наверное, ей нужно что-то сказать, но она отвыкла за два дня молчания.

— Я тут. Веду себя вполне законопослушно, если вам интересно.

— Мне всегда интересно, — ответил он с улыбкой в голосе, и бабочки в ее животе ожили. Пусть она считала, что все эти волнения были преждевременны, они уже происходили, и ничто бы их не остановило и она задавалась вопросом, может ли просто наслаждаться тем, что все еще на это способна. Что, несмотря на несостоявшуюся свадьбу, эти струнки еще живы в ее душе.

Если задуматься, она не могла вспомнить, когда бы Стив доводил ее до мурашек. А когда она думала о нем, настроение неминуемо портилось. Поэтому она сосредоточилась на мужчине на другом конце провода.

— Так как я не покидала своего номера уже несколько часов, даже если и совершила что-то противозаконное, это не в твоей юрисдикции.

— Ответ неверный. Твой номер под моей юрисдикцией.

От этих слов у нее в груди потеплело, и он прочистил горло

— В любом случае, я звоню проверить. Келли сказала, вы повеселились на днях.

— О, да. Мы посмеялись над ограниченным выбором одежды, и выглядеть в обновках я буду в основном нелепо, но мне нравится, что в эти морозные дни я буду в тепле, а не отморожу себе что-нибудь. Это было бы большей глупостью, чем нелепая одежда.

Она хотела бы больше узнать об Эммете, но Келли переводила разговор на саму Реджину, и она бросила свои попытки. Не задавая слишком личных вопросов, они сосредоточились на покупках, и это была ее самая веселая поездка по магазинам. Если Реджина задержится здесь дольше двух недель, то с Келли они подружатся.

— Я так и подумал, что она будет полезной компанией. Поэтому и попросил съездить с тобой.

— Для справки: это Ферн просила тебя меня отвести. Я понимаю, что у тебя работа, которую нужно делать, и ты не похож на человека, любящего шопинг.

— Я тоже так решил. И про шопинг права, а теперь думаю, не камень ли это в мой огород.

Реджина засмеялась, подхватила подушку, подложила её себе под живот и начала болтать ногами как беззаботный подросток.

— Так как я видела тебя только в форме, не знаю ничего о твоём гардеробе и не имею никакого камня.

— Итак, получается, ты хочешь пригласить меня пообедать, и мне лучше быть в штатском, чтобы ты могла рассмотреть и оценить мой гардероб.

Ноги заработали сильнее.

— Думаю, это слишком самонадеянно с твоей стороны.

— Заеду за тобой через тридцать минут? У меня не так много времени, чтобы поесть, прежде чем придется идти в общественный центр судить конкурс пряничных домиков.

— Ой, а я и забыла про него. Мне сказали придти и тоже быть судьей. Я же никого не знаю и потому буду не предвзятой.

— И мне сказали, что я не предвзят, потому что уже всех осудил. — Реджина опять засмеялась. — Реджина?..

— Да?

— Ты так и не ответила про обед.

— Потому что ты и не спрашивал. — Она закусила губу. — А если спрашиваешь, то не забывай, что я только недавно рассталась с женихом, я здесь ненадолго и о еще дюжине разных сложностей.

— Давай-ка я тебе расскажу про несложное. Мы оба должны принимать пищу, чтобы выжить, и в нашем городе есть только два подходящих места, поэтому мы вполне можем сделать это вместе. Ничего глобального или серьезного. Просто еда и люди, которые хотят узнать друг друга получше.

— Ну, когда ты ставишь вопрос таким образом…

— Увидимся через двадцать восемь минут.

Улыбка осветила её лицо, и пока она собиралась, не могла не думать о том, что двадцать восемь минут — это явно недостаточно.

— Ого, шериф, — сказала Ферн со всезнающей ухмылкой, — мне кажется, я не видела тебя таким нарядным уже несколько месяцев.

— Это не нарядная одежда. Технически, это домашнее.

Одел джинсы без дырок и серую хенли вместо формы, как все приписывают тебе какие-то старания. Не то чтобы он не уложил свои волосы гелем, да еще и поискал свой одеколон, и, да, он слишком заводится из-за женщины, которая скоро уедет.

А потом спустилась Реджина, и ее распущенные локоны струились по плечам, а голубая рубашка подчеркивала глаза, и он подумал, что все это стоит тех пересудов, которые последуют, если они больше времени будут уделять друг другу. Пусть хоть весь город судачит о них.

— Шериф, — кивнула она ему в знак приветствия. А потом внимательнее рассмотрела его и приложила палец к губам. — Я оценила, и требую, чтобы в следующий раз за одеждой поехали вместе. Определенно, у тебя отличный вкус.

— Прекрати, иначе я покраснею. — Он подошел к ней ближе. — А ты не выглядишь нелепо. Так что могу утверждать, что ты меня обманула.

— Серьезно? Это штаны для снегохода на флисовой подкладке, они теплые, но издают свистящий звук, когда я иду, — она продемонстрировала. — А рубашка, спереди она ничего, да. — А потом она развернулась к нему спиной, подняла свои длинные волосы, и он увидел на спине яркую рыбу. — Хотя бы это милая рыбка. Но да. Рыба. — А потом повернулась к нему лицом, гипнотизируя изгибом своих ярко розовых губ.

Он чуть не сказал ей, что она делает спортивный шик горячим, но потом остановил себя. Для людей, собравшихся вместе пообедать, такие слова будут лишними.

Поэтому он спросил лишь:

— Готова?

Она кивнула:

— Я тоже умираю от голода.

Эммет положил руку ей на поясницу и повел к двери. Ему нравилось, как они совпадали по росту.

— Не забудьте, вы оба нужны на конкурсе имбирных пряников, — крикнула Ферн, когда они обменялись улыбками, прежде чем выйти. Шансы на то, что кто-то позволит им забыть о судейских обязанностях, были ничтожны.

Через несколько минут они уже были у Ворчуна. Многие их приветствовали, а у Эммета возникло желание притянуть Реджину крепче к себе, чтобы все знали, что она с ним, но, опять-таки, это излишне. Они просто хотят друг друга узнать получше.

А потом один из них уедет. Может, она и была права, когда говорила, что это плохая идея. А затем она ослепительно ему улыбнулась, и он снова попался на крючок.

Они сели в углу и заказали фирменное блюдо.

— Не хочу говорить о плохом, но мы ведь хотим узнать друг друга получше, — Реджина пробежала пальцами по стакану с водой. — Ни Келли, ни ты не упомянули родителей. Они?..

— Во Флориде, наслаждаются теплой погодой? Да, так и есть.

По ее лицу пробежало облегчение.

— Я боялась услышать печальную историю про трагедию в праздник, и не хотела затронуть болевые точки.

— Обычная история. Им нравится тепло, и там живут мамины родители. Так что сейчас они гостят во Флориде. Вернутся на следующей неделе, успеют на большую праздничную вечеринку и отметят Рождество дома. Уверен, вы встретитесь.

Она кивнула. Но мысль, что она может встретиться с его родителями, пугала.

— Не официально. Просто… маленький город.

— Верно, — Она разорвала обертку, в которой лежала салфетка, и разгладила ее ладонью. — Мои родители любят путешествовать в праздники. В этом году они почти отменили поездку в Италию, так как приближался день свадьбы, но я им предложила не отказываться. Я должна была быть на Ямайке. — Она пожала плечами. Жест был слишком натянут для случайного, а ее пальцы немного дрожали.

— Я рада, что они ничего не поменяли. Иначе они устроили бы званый вечер, и, если бы я там была, меня бы завалили сочувствующими взглядами.

Напоминание о неудавшейся свадьбе повисло между ними на пару мгновений. Это всегда было где-то на заднем плане, и Эммет задался очередным вопросом, что же он делал. Но мысль о том, что она вернется в пустой дом, тоже не прельщала его. Он предпочел бы, чтобы она была тут, где жители могут задушить своей симпатией, хочет она того или нет.

— Спасибо, что не жалеешь меня, — сказала она, — или очень хорошо это скрываешь.

— Я не жалею тебя. Тот идиот сам отказался от счастья, которое с ним больше никогда не случится.

Смелое заявление. Но он именно это и имел в виду. Может, простая жизнь здесь не сможет надолго ее удовлетворить, но Реджина добрая и остроумная, очень красивая, не каждый день такую встретишь.

Она положила ладонь на его:

— Спасибо, что сказал это. Уверена, я совершила много ошибок. Я уделяла слишком много внимания деталям, и не заметила, как они рассыпались. Возможно, перфекционист во мне просто не хотел этого замечать, и мне часто говорили, что я слишком серьезная. — Она подвинулась ближе. — Хочешь еще одно признание? Пока я тут расслаблялась чтением, моя ответственная часть сходила с ума. Я почувствовала облегчение, когда Ферн попросила быть судьей на конкурсе. У меня появилась цель.

— Облегчение — точно не то, что я почувствовал, когда попросили меня. Но думаю, хорошо иметь цель. И ты забавная.

— Не пойми меня неправильно, но ты точно не фонтан веселья. Тогда, у елки было супервесело, но я так понимаю, что это не постоянное твое состояние.

— Я не знаю, как к этому отнестись. Что правильно, а что нет для меня? — Она пожала плечами. — Наверное, я хочу быть перфекционистом, даже развлекаясь.

— Ага, звучит забавно.

— Вот именно. Я не могу веселиться, когда развлекаюсь. Слишком энергозатратно.

Подошел официант и расставил их заказы.

Реджина выглядела растерянной из-за своей неспособности расслабится и повеселится — что было глупо — и Эммет перевернул ладонь и сжал ее руку.

— Тебе хорошо сейчас?

Её взгляд встретился с его, она сглотнула и потом кивнула.

— Хорошо. Тогда не будем беспокоиться о будущем веселье.

Может он и был излишне ворчливым в последнее время, но сейчас постепенно выходил из этого состояния, и, по крайней мере отчасти, это заслуга рядом сидящей девушки.

— Давай будем думать о том, что есть сейчас.

— Просто жить в снежном шаре, пока время не выйдет?

На словах “пока время не выйдет” его пронзила острая боль, но это же глупо. Пока что слишком рано.

— Почему бы и нет?

— Итак, мне нравится этот идеально составленный план.

Он покачал головой и не смог не улыбнуться.

— Все еще без зубов, — сказала она, удерживая подбородок на руке. — Я добьюсь от тебя настоящей улыбки, шериф Хэйвуд.

По его коже прошел ток. Ему не должно нравиться, как она его называет, но это не меняет того, что ему такое обращение точно нравится.

Глава 7

Реджина наблюдала за тем, как Эммет нагнулся над несколькими кусками имбирного пряника, в руке пакет с глазурью, а язык высунул для лучшей концентрации. Очевидно, что простого судейства этого конкурса было недостаточно. У них были дополнительные припасы, которые "привезли для детей", и Ферн, которая руководила здесь всем, сказала им, чтобы не стояли бездельничали, а тоже приняли участие.

Вот они и строили домик.

Глазурь начала капать из пакета, а Реджина не могла ничего поделать. Она подошла ближе и положила ладонь на его.

— Ты должен выжать с самого конца. Это, конечно, не так весело, но глазурь уже по всему полу.

Эммет посмотрел на нее, потом на пакет, и опять на нее. Он подобрал глазурь пальцем, и сунул себе в рот.

— Ммм, видишь. Я делаю так, чтобы языком убрать весь беспорядок.

— Здорово. Но только у меня не останется глазури для украшения пряника. И что же мы за судьи, если не сможем закончить свой собственный.

Эммет приподнял бровь, и провел пальцем по глазури. Он протянул его Реджине:

— Давай. Ты хочешь попробовать.

Пульс зашкалил. У них будут проблемы. Во-первых, они съели всю свою глазурь, а во-вторых, устроили сцену посреди общественного центра. Но Реджина все равно шагнула ближе и попробовала.

Его зрачки расширились, и температура в помещении поднялась на сто градусов одним махом — странно, что пряники до сих пор не растаяли.

— Осталось всего пятьдесят минут, — сказала Ферн, и они быстро отпрыгнули друг от друга. Она посмотрела на них, слишком самодовольно.

Реджина прочистила горло.

— А я настоящий универсальный работник, — сказала, не задумываясь, как именно это прозвучало.

Эммет на такое заявление фыркнул, стоя позади нее. За что сразу же получил в ответ локтем, поэтому еще и хрюкнул. Ферн пошла дальше проверять участников, а Реджина с тоской посмотрела на их запасы.

— Надеюсь, я смогу съесть хотя бы одну конфетку, после того как домик оценят.

— Или можно съесть ее сейчас, что я собираюсь сделать сейчас с моей любимой рождественской конфетой. — Эммет схватил леденец и забросил в рот.

— Фу! Леденцы хуже всего! И нам не хватит для домика.

Он протянул руку, подхватил еще конфетку и опять положил в рот.

Она отодвинула его от конфет, чтобы хоть что-то осталось для украшения пряника. Если бы он еще утянул, то остался бы их пряник без деревьев. Можно было бы их украсить розовым или красным, но эти цвета нужны для окон.

— Наноси глазурь, а я прилеплю конфеты.

Эммет отсалютовал.

— Всезнайка. Выглядит, как будто хочешь всем и всегда угождать.

Они обошли вокруг пряничного домика, и, пусть у Эммета в глазури были и пакет, и пол, на домик тоже хватило. У них получилась настоящая сплоченная команда, им было весело. Выкуси, Стив.

Эммет опять потянулся за конфетой, но Реджина успела шлепнуть его по руке.

— Подожди, и, если останутся — возьмешь.

Получится уже, конечно, не так, как Реджина себе придумала, но она переживет, главное — избавится от этой липкой бомбы.

Эммет обнял ее за талию, прижал к груди, а потом дотянулся до розовой конфеты и сжевал её.

— Теперь на первом этаже не будет окон!

— Так даже лучше, — сказал он. Когда Реджина попыталась вырваться из его захвата, Эммет успел стащить еще одну конфету и засунуть в рот.

— Мама добавляет такие конфетки в свой фруктовый торт, — сказал он, — и я всегда ворую кусочек.

— Повторяю: «фу». Никогда не видела, чтобы люди ели фруктовый торт. Думаю, когда-то испекли сотню-другую, а потом их каждое Рождество передаривают.

— Не правда. Когда мне дарили, я съедал.

Ладонью он зачерпнул м&м's из чаши, а Реджина снова попыталась вырваться.

— Эммет Хэйвуд, не собираешься ли ты съесть мою черепицу?

— И в мыслях не было. Это ты собираешься съесть черепицу, — и поднял ладонь перед её лицом. — Сегодня я отвечаю за твое веселье. Открой рот.

Из принципа она хотела с ним поспорить, но эти драже пахли изумительно. Тем более, что Реджина очень любила м&м's. Впервые за все время она решила послушаться. Больше для его удовольствия.

Она не смогла сдержать стона, когда начала есть конфеты. Два месяца без сахара и не на такое способны.

— Они даже лучше, чем я помню.

Она захватила другую, и вдруг поняла, что расслабилась в его объятиях. Реджина оглянулась, но все были чрезвычайно заняты своим пряничными домиками, и на них никто даже не смотрел.

А потом она посмотрела на то, что они построили. Он не был самым красивым, или впечатляющим, и ей пора бы оставить в покое конфетную черепицу, чтобы хватило на последние штрихи, и в то же время, ей было все равно. Не важно, насколько он идеальный. Главное, что ей было по-настоящему весело, а парень с угрюмой улыбкой наконец её обнимает.

Громкий «дзинь» заставил её отпрыгнуть от шерифа. А затем Ферн с помощью своего мегафона потребовала от участников отложить все приборы и сделать шаг назад.

Реджина быстро схватила парочку самых вкусных конфеток.

— А ты бунтарка, — прошептал Эммет ей на ухо.

— Я и тебе захватила.

— Я хотел сказать, что ты настоящий злой гений.

Она засмеялась и развернулась в его объятиях. Дыхание перехватило, когда он посмотрел на нее сверху вниз. Время будто застыло, а её сердце ускорило свой бег. Она видела, как он сглотнул, и притянул ее к себе ближе.

— … к столам.

Вдруг, она поняла, что кто-то не только к ним подошел, но и разговаривал с ними.

— Судьи, — Ферн позвала их громче, — может, вы проследуете за мной.

— Нас только двое? — спросила Реджина, когда Ферн дала им две папки.

— И я. Три — лучшее количество для судей, чтобы можно было разрешать конфликты большим числом баллов. Тем более, я лучше всех разбираюсь в выпечке.

Они обогнули столы для соревнований, на которых стояли пронумерованные дома. Три категории, в каждом пункте от одного до десяти баллов: внешний вид, оригинальность и сложность.

Реджина наклонилась к Эммету:

— Они все выглядят лучше, чем наш. Так что скажу им, что по шкале трудности присваиваю всем 10 баллов.

Ферн зыркнула на них:

— Не обсуждаем баллы.

— Ах-ха, — Реджина немного погримасничала. — А потом она попросит тебя арестовать меня.

Эммет прошел мимо и прошептал:

— Такой поступок поможет тебе быть арестованной в Рождество. Серьезно, я могу помочь с этим.

Она подавила в себе смешок, пока они шли вдоль ряда. Когда подошли к последнему участнику, Реджина охнула, почувствовала себя идиоткой, но ей было все равно. Крыша домика была сделана из веселых конфет в форме сосулек, Санта и его шоколадный северный олень расположились на лужайке.

— Ого! Не знала, что Пита жил в вашем городе.

Эммет взглянул на нее, его брови взлетели вверх.

— Питер Уайбли? Он точно не выпекал этот пряник. А откуда ты знаешь его?

— Нет. Пита. — Собеседник не понял, и Реджина пояснила:

— Из “Голодных игр”. — Махнула рукой. — Не важно. Эта работа получает мой голос.

— Отметь на своем листе, дорогая, — сказала Ферн с угрозой в голосе.

Да уж. Забавно, что люди в городе были наименее осуждающими из всех, кого она когда-либо встречала, но только если дело не касалось рождественских конкурсов.

Через несколько минут её фаворита объявили победителем, и, к ее удивлению, им оказалась тринадцатилетняя девочка. Она собрала свой внушительный денежный приз, и город Френдшип отправился спать.

Хоть Реджина не готова была расставаться с сексуальным шерифом, она понимала, что такими темпами её план двигаться вперед медленно и осторожно провалится. И ей опять будет больно. Поэтому она попросила Ферн отвезти ее обратно в гостиницу и по дороге решила дистанцироваться от шерифа Хэйвуда.

Глава 8

На следующей неделе каждый раз, когда Эммет видел Реджину, она либо была в компании, либо торопилась. Она не звонила ему, но он и не оставлял ей номер. Хотя онамогла в любой момент позвонить в участок. Несколько раз он порывался позвонить ей сам, но Реджина явно держала дистанцию, и ему не хотелось все испортить, особенно учитывая, как мало у них было времени.

Сегодня, чуть ранее, он звонил ей в гостиницу. Она не взяла трубку.

Телефон на его столе зазвонил, и от этого звука, и от ожидания услышать конкретный голос его пульс подскочил, даже если это было маловероятно. Несомненно, кто-то из жителей городка, чтобы он попросил другого что-то не делать, или делать, но другим способом.

— Мы дома! — разнеслось мамино пение с другого конца провода. — Ужин у нас дома, никаких отговорок. Келли в курсе, и когда я была в закусочной, наткнулась на милую девушку, которая гостит в нашем городе. Ее я тоже убедила прийти.

Эммет сел прямее в кресле, ножки со стуком ударились об пол.

— Ты имеешь в виду Реджину? — Не то, чтобы в городе гостила еще одна девушка, но лучше проверить.

— Все отзываются о ней хорошо. И я слышала историю про несостоявшуюся свадьбу, бедняжка. Также мне рассказали, что вас часто видели вдвоем, вот я и решила, что хочу узнать ее поближе.

Эммет закрыл лицо ладонью.

— Мам, не думаю, что это хорошая идея.

Мама любит поговорить начистоту, и такое поведение могло отпугнуть Реджину. А еще мама постоянно пыталась найти ему невесту. Как и Келли.

— Ты хочешь, чтобы я позвонила и отменила приглашение? Грубо, Эммет.

— Я уверен, она приняла приглашение, потому что почувствовала себя обязанной.

— Мы с ней прекрасно побеседовали. Я рассказала ей о тебе — не бойся, только хорошее, да это и не трудно…

Эммету становилось все хуже и хуже. Мама продолжала болтать об ужине, о Флориде, и Эммет пожалел, что так и не встретился с Реджиной до приезда родителей.

Теперь не жди покоя.

Он подумал, что Реджина убежит на рассвете и никогда сюда не вернется.

И после этого никому не поздоровится.

***

Когда Реджина подошла к дому Хэйвудов, у нее дрожали все поджилки и скрутило живот. Она правда пыталась отказаться от ужина в доме родителей шерифа, но не смогла поступить так с его мамой.

После прослушивания голосовой почты от неудавшегося жениха не хотелось сидеть всю ночь в номере и переваривать его слова.

Эммет был занят, или давал ей свободу действий. Она порывалась позвонить ему несколько раз. Хотела забыть обо всех сложностях и сделать так, как он сказал — сосредоточится на текущем моменте.

Хотя знакомство с его родителями. О боже…

Шум мотора отвлек ее, и через мгновение на углу появился грузовик Эммета. Он вышел, и она завороженно смотрела, как его ноги поглощали пространство между ними.

— Твоя мама пригласила меня, — сказала Реджина, переложив бутылку вина из одной руки в другую.

— Она говорила мне. Если хочешь сбежать — у тебя есть шанс. Могу даже прикрыть тебя.

— Ты хочешь, чтобы я ушла? — Ее неуверенность возросла.

Он подошел ближе и накрыл ладонью ее щеку:

— Нет. Я рад видеть тебя. Тебе не кажется, что это длится всю жизнь?

— У меня такое же ощущение. Ты не один такой.

— Надо было мне узнать твой номер телефона, прежде чем ты познакомишься с моими родителями. Так хоть он останется у меня, если они совсем тебя испугают.

— Мне такие слова не помогают успокоится, — сказала она со смехом, но когда он протянул руку за телефоном, спокойно ему вручила.

С ее телефона он набрал себе сообщение.

— У тебя теперь есть мой номер, и ты точно должна его использовать.

Она открыла рот в надежде, что оттуда вылетит что-нибудь умное, но, как всегда в его присутствии, не могла вымолвить ни слова. К счастью — или наоборот? — дверь открылась.

— Вы что вдвоем тут делаете на холоде? — Миссис Хэйвуд пропустила их в дом. — Проходите, ужин почти готов.

Дальше Реджину провели по дому и угостили бокалом вина. А затем вместе со всеми гостями им показали слайдшоу из Флориды. Ей достались пара улыбок от Эммета — с сомкнутыми губами, но бабочки все равно порхали.

— Еще раз — откуда ты? — спросила миссис Хэйвуд, когда все сели за стол.

— Кембридж, Мэриленд. Там намного теплее, чем тут, меньше снега, но, к счастью, жители Френдшипа снабдили меня пальто, перчатками и шарфом.

— Ой, тебе достался шарф Мардж? — спросил мистер Хэйвуд, и Реджина кивнула — Мардж ей тогда строго объяснила, что это подарок, и не хотела слушать об оплате. — Мне кажется, у всех в городе есть такой шарф. Мы все клянемся, что не хотим испортить такую вещь, потому и почти не носим, но на самом деле в нем не видно, куда идти. Не знаю, почему она вяжет их длиной в 10 футов.

— Ну, — засмеялась Реджина, — во время елочной церемонии мне показалось, что лучше быть в тепле, чем все другие причины.

Эммет сидел в соседнем кресле, и она упустила этот момент. Беседа плавно перетекла к Келли, и она вдоволь рассказала о себе.

— Вот так все и было, а потом Эммет привел домой невесту в свадебном платье.

У Реджины неожиданно покраснела шея, а потом и щеки. Келли точно дразнила ее, но Реджина боялась, что у их родителей сложиться о ней плохое мнение.

Под столом Эммет сжал ее ладонь, Реджина сжала в ответ, молча предупреждая, что может не отпустить до конца ночи.

***

Эммет прошел на патио вслед за Реджиной, которая вышла, чтобы ответить на звонок. Она не сбежала после ужина, что можно принять за хороший знак. Но в ее позе была какая-то напряженность, которой не было до этого.

— Все хорошо?

-       Ага, — и она вздохнула с фырканьем.

Он скрестил руки и сузил глаза.

-       Не надо на меня смотреть взглядом плохого полицейского на допросе.

-       Трудно, когда понимаешь, что что-то случилось.

-       Не сейчас, и я не буду на этом концентрироваться, — Реджина подняла голову и указала на батут, — несколько лет на него не вставала. Раньше хорошо прыгала.

-       Дай угадаю. У тебя была цель и план воплощения.

-       Да. И я воплотила. — Она прошла через лужайку. — Давай посмотрим, смогу ли еще прыгать.

— Мне кажется, это не очень хорошая идея, — сказал Эммет.

Она задрала подбородок и посмотрела на него с высокомерным выражением лица:

— Не думаю, что сомневаться в моих способностях — хорошая идея.

Они подошли к батуту.

— Ладно, но если ты покалечишься…

Реджина подтянулась и встала на резину.

— Ты оставишь меня истекать кровью?

— Надо бы, но нет.

— Арестуешь за нарушение предупреждения?

— Скорее всего, нет, но это потому, что моей маме пришлось бы согласиться выдвинуть обвинения, а ты ей и так слишком нравишься.

Грусть появилась в ее улыбке:

— И мне она понравилась. — А потом изогнула бровь. — Так рада, что ты меня поддерживаешь.

Он подошел ближе, и ее колени оказались на уровне его живота, он положил одну руку ей на бедро, а большой палец начал скользить по ее теплым штанам со снежинками. На ней еще был свитер с надписью «Живи, Люби, Катайся».

— Ты же знаешь, что поддержу.

Она открыла рот, и ему безумно захотелось коснуться ее губ своими, но он удержался, хоть и с трудом.

Она прочистила горло и поднялась на ноги.

— И?.. — Она слегка подпрыгнула, словно проверяя упругость и отдачу батута. — что будешь делать, если я упаду во время великого трюка?

— Наверно, скажу «я же говорил тебе».

Она подпрыгнула выше.

— Может, заключим пари?

— Я могу арестовать за азартные игры.

Ее смех будто согрел холодный воздух, и пар над ее головой напомнил ему нимб.

— Давай, если я делаю сальто, ты приглашаешь меня на танец на вечеринке в выходные? А если не сделаю, то я тебя приглашаю.

Он усмехнулся, и она захлопала в ладоши.

— Наконец-то настоящая улыбка с зубами! Ну вот!

Она начала подпрыгивать снова и снова и неожиданно прыгнула в сальто. Приземление было не очень уверенным, но радость не знала границ.

— Ладно, не могу позволить тебе уделать меня. Берегись!

Эммет залез на батут, а потом подумал, что это была плохая идея. Как бы она ни утверждала, что не веселится, каждая минута, проведенная с ней, доказывала обратное.

Он прыгал, как привык в детстве — но у него не было практики уже столько лет.

Он немного попрыгал, привыкая к своему весу на батуте, а потом сделал сальто, и Реджина опять захлопала в ладоши. Когда он перестал прыгать, Реджина под своим весом начала скользить в его сторону, и в итоге они оказались рядом друг с другом на середине батута.

Он положил ладони на ее бедра, и желание прострелило его. Больше всего ему хотелось ее поцеловать. Он наклонил голову, а ее пальцы обвили его бицепсы, для этого она встала на носочки.

Ее губы были совсем близко.

И тут открылась задняя дверь.

— Десерт! — позвала миссис Хэйвуд. И все очарование исчезло. Реджина отпустила его руки и спустилась с батута.

— Мне пора, — сказала она.

— Реджина, — он хотел спросить у нее, что же случилось, но пока он добрался до дома, вся семья была в сборе. Кроме Реджины.

— Что случилось? — спросила Келли. Он смог только пожать плечами.

— Не знаю, — но он подозревал, что во всем этом виноват телефонный разговор. И намеревался разобраться, что или кто помешал им.

Глава 9

— Ты не можешь просто убежать, Реджина, — сказал Стив, и от этих слов Реджина уронила вилку, и та звякнула об тарелку. Разговоры по телефону не очень-то помогали, поэтому он настоял, чтобы они встретились.

Она сказала ему:

— Ладно, приезжай в Френдшип, Массачусетс, и мы поговорим.

Честно говоря, она не думала, что он приедет. Она не хотела впускать его в свой номер, поэтому они сейчас завтракали в гостиной «Уютного Коттеджа», и несомненно, их подслушивали.

После его последних слов она не могла вести себя тихо.

— С тех пор, как ты сделал то же самое на глазах всех наших родственников и друзей, не тебе меня обвинять.

— Как я и говорил по телефону, мне жаль. Нам еще со многими делами нужно разобраться, а я не могу все тащить на себе.

— Наверное, потому что ты был очень занят развлечениями, пока мне приходилось оставаться серьезной и ответственной.

Стив вздохнул:

— Что будем делать с домом? Я не смогу его один содержать.

— И я не смогу, — сказала она. Он очень хотел иметь большой дом в хорошем районе. Такие покупки совпадали с ее идеальной картиной семьи, и она согласилась на дом. А теперь мысль о большом, пустом доме… Она не хотела в него возвращаться, и не в ту квартиру, в которой жила до свадьбы — хоть она и продала ее, что не было правильным решением.

Стив провел рукой по волосам:

— Ты же не такая. Маленький городок, забросить свои обязанности… — Он презрительно посмотрел на надпись на ее рубашке «Я сама могу насадить червя на удочку», — Что бы ты ни носила. До сих пор не могу понять, как ты смогла здесь жить все это время.

— Я не понимаю, какое отношение это имеет к нашему разговору.

Стив снова вздохнул. Это его коронный прием.

— Ладно, мне нужно было сказать тебе, когда у меня появились сомнения. Мне казалось, это был просто мандраж. И моя семья тебя обожает…

Эти слова пронзили ее сердце. Она тоже их обожала. Они были добрыми, и более приземленными, чем ее родители. Забавно, Стив бы им очень подошел.

Она вспомнила вечер два дня назад, за ужином с родителями Эммета. Они что-то обсуждали и смеялись. Несмотря на ее ярые попытки остановить все это они сближались. В конце концов, ей придется прощаться с еще большим количеством друзей.

— Ты сможешь хотя бы с домом разобраться? О, и позаботься о коммуникациях, водопровод, отопление и другое. И ты же знаешь, нам нужно вернуть подарки.

Итак, неизбежное ее достигло, дав полторы недели передышки. Рано или поздно реальность бы настигла ее.

— Думаю, нужно составить список всех неотложных дел. И я не буду это делать одна. Ты не сможешь отделаться от меня и своей ответственности.

Он поднял руки.

— Ладно.

Они закончили завтрак в полной тишине, а потом Стив оттолкнулся от стола, намереваясь подняться:

— Когда думаешь вернуться?

— Не знаю, но я позвоню тебе.

Огромное удивление и еще один вдох.

— Наверно, нужно перейти к приятному и купить сувениры своим. Порекомендуешь что-нибудь?

— На главной улице есть отличный магазин подарков. Там найдешь красивые скульптуры, которые понравятся твоей маме. И по соседству купи своему отцу особый шоколад. Он одобрит.

— Пойдем со мной? Покажешь округу и поможешь с выбором.

И снова он хотел, чтобы Реджина все делала за него.

Может, она и не была самой веселой, но он был ребенком-переростком, и теперь она радовалась, что он дал заднюю. Всю жизнь ей пришлось бы о нем заботиться, а ей хотелось равноправного партнера. Того, который любил бы ее такой, какая она есть, делал ее счастливой. Такого, как Эммет, выдал ее мозг мысль прежде, чем она смогла ее задавить.

— У меня уже есть планы, — сказала она. Стиву не надо знать, что это были новый роман и кровать в номере. Если и надо возвращаться в реальность раньше времени, то уж получить удовольствие от последнего дня ничто не мешает. Кого бы она и хотела видеть рядом с собой в этот день, так это Эммета. Но так расставание будет еще больнее.

Мысль о расставании уже приносила ощущение пустоты, и ей казалось, что она никогда от него не сможет избавиться.

***

Жители города обвиняли Эммета в излишней подозрительности, но он называл это повышенной осторожностью и считал своим профессиональным достоинством. И когда в город заезжал незнакомец, он справедливо хотел знать, кто это и откуда. Поэтому он и заступил дорогу темноволосому парню в поло.

— Доброе утро.

Приезжий рассеяно ему кивнул и посмотрел по сторонам, стараясь обойти Эммета, но его разведывательная миссия еще не была закончена.

— Шериф Хэйвуд. Кажется, мы не встречались.

Парень посмотрел на протянутую руку Эммета и нерешительно пожал ее.

— Стив Миллс. Приехал сюда утром, но не планирую оставаться на ночь. Хотел поговорить со своей нев… моей… Реджиной.

Каждый мускул Эммета напрягся. И это был ее бывший? Почему он почти назвал ее невестой? И почему это своей?

Потому что она моя.

Эммет знал, что это Стив испортил ей настроение на ужине у родителей. И зачем он приехал? Вернуть ее? А Реджина что думает об этом? Пещерный человек в Эммете убедил его, что он легко справится со Стивом… Будто такой поступок впечатлит Реджину.

— …сказала мне сходить в магазин подарков. Поэтому, прошу меня извинить, мне нужно купить сувениры.

Эммет позволил ему пройти. И посмотрел в сторону «Уютного коттеджа». Отсюда гостиницы было не видно, но ему срочно понадобилось узнать, там ли Реджина. Было бы обидно, если бы они помирились со Стивом, а если нет — он с радостью предоставит ей свое плечо.

И тут на его плече защелкала рация:

— Босс, у нас тут ЧП.

— Может подождать? Мне нужно выяснить кое-что. — Если это кое-что еще существует.

— Корбин разбил свой мотоцикл. Скорая едет, но…

— Сейчас буду. — Эммет развернулся и побежал к машине.

Сегодня был долгий день. Корбин сломал бедренную кость и его пришлось везти в Сомерхейвен. В городе позаботятся о его детях, чтобы жена смогла с ним поехать, и если все будет хорошо, к Рождеству вернется домой, но с костылями.

Перед рождественской вечеринкой он успел только принять душ. И когда приехал, начал оглядываться в поисках Реджины.

— Ты слышал? — спросила Ферн, поджав губы.

— Не волнуйся, с Корбином все хорошо будет.

— А да, я слышала об этом. Бедный парень. Но я не об этом, — Ферн сложила ладони в замок. — Реджина уезжает раньше, сразу после вечеринки. Не знаю, говорил ты с ней уже или нет.

Его сердце ухнуло вниз. Решила вернуться к этому придурку? Стив Миллс не будет ценить ее так, как она того заслуживает. Конечно, уезжает. Ты же знал, что она здесь не навсегда.

Надежда в него вселилась, а он не препятствовал. Как бы он не отрицал, праздники ему давались достаточно сложно, а эта надежда прибавляла сил. Мысли о том, что есть кто-то, с кем он может разделить это время. Нет, не просто кто-то, Реджина.

— Извини, — сказал жестко. Ферн не стала его останавливать или спорить, и он мог только предположить, насколько грозным он выглядел. Он так же себя и чувствовал.

Он ходил вокруг зала. Попробовал пунш и не отрывал взгляд от двери.

Целую вечность спустя Реджина наконец появилась. Она обменялась улыбками и поздравлениями с жителями около входа. Одна из женщин взяла ее пальто, и Эммет забыл, как делать вдох. На ней было цветочное платье с завязками и струящейся юбкой.

Через весь зал их взгляды встретились, и все внутри него потянулось к ней. Заткнись. Она уезжает.

Он постарался выглядеть спокойно, когда Реджина к нему подошла.

— Я выгляжу глупо? — Она разгладила юбку руками. — это единственное платье в моем чемодане, а паковалась я на Карибы.

— Ты не выглядишь глупо, — он не доверял сам себе, поэтому не стал продолжать. — Итак. Я слышал, ты уезжаешь?

Она сделала глубокий вдох.

— Мне нужно позаботиться о некоторых делах дома.

— Нужно?

— Должна. — Ее бровь приподнялась в вопросительном жесте, а потом опустилась. — Да, нужно.

— И одно из этих дел — твой бывший? Встретился с ним сегодня.

— Всё…

— Дай угадаю. Сложно. — Он сложил руки на груди. — Не волнуйся. Я понял, что ты сложная, в тот же момент, когда мы встретились.

Она поморщилась, будто от боли. Он не хотел делать ей больно, но ему самому было больно, и сложно было сдерживать свои эмоции.

— Его это не касается, — сказала она. — Наши судьбы были переплетены, но сейчас настал тот момент, когда нужно все привести в порядок и двигаться дальше. Отдельно друг от друга.

Но она уедет куда-нибудь еще, в конце концов, с кем-нибудь другим, и это оставило горький привкус во рту. Он понимал с самого начала, что она не сможет остаться здесь, расстаться со своей работой и друзьями, но он хотел бы этого. Глупая надежда. Глупый я.

Ферн подошла к ним и подтолкнула к танцполу:

— Давайте, идите уже. Начните танцевать. Все стоят, и никто не хочет начать. Вот ваша парочка и начнет.

Эммет открыл рот уже, чтобы возразить, но тут Реджина положила руки на его плечи, и ему захотелось обнять ее в последний раз. Они двинулись к центру и начали танцевать.

Он впитывал в себя ее аромат, ощущения ее волос на подбородке, и полностью ее саму в его объятьях. А потом она уронила голову ему на грудь, и он был уверен, что ей было слышно, как громыхает его сердце, рассказывая ей о всех его чувствах, которые он не может сейчас озвучить.

***

Когда закончилась песня, Реджина неохотно отстранилась. И Эммет опустил руки. Он выглядел таким большим, высоким и красивым, что от этого в груди будто камень тяжелый лег. Как получилось, что он начал значить для нее так много в такое сложное время? И так быстро?

Как-то у него получилось. Но если она задержится здесь дольше, все только сильнее запутается. И ей нужно возвращаться и превращаться в скучную, собранную женщину, у которой все дела налажены.

И если она сейчас не уедет, дальше будет тяжелее, она не сможет пережить.

В горле образовался комок, и ей пришлось выдавливать из себя слова.

— Жить в “здесь и сейчас” весело, но я не могу не думать о будущем. Я беспокоюсь о том, что будет. Такая я на самом деле. Это, правда, подвело меня пару недель назад, но в остальном работало неплохо.

— Ладно, — кивнул Эммет.

— Мне лучше попрощаться со всеми.

Эммет снова кивнул.

Она хотела сказать ему прощай, но настоящая проблема была в том, что она не хотела. Она просто нуждалась в этом.

Оставляя самое сложное, Эммета, напоследок, Реджина прошлась по всему залу, поблагодарила каждого, и попыталась вернуть одежду, но все как один отказались.

Ферн она обняла особенно крепко:

— Надеюсь, я не оставляю тебя в беде. Я заплачу еще за одну или две ночи, если надо.

— Помолчи, — сурово произнесла Ферн. И вместо ответных объятий, Ферн отодвинулась от Реджины и посмотрела ей в глаза — Я рада тебе в любое время. Шериф не чемпион в выражении своих чувств, но ему грустно видеть, как ты уезжаешь.

Он казался… отстраненным. Даже во время танца он как будто думал о чем-то другом. Он много не говорил, только кивал. И ей стало интересно, может, только она была заинтересована? Может, ее прокляли?

Наверное, ей следовало бы загадать желание на рождественскую звезду. Или на ангела, который был на вершине ёлки.

В открытую дверь она заметила Гейба, парня, который, можно сказать, привел ее в этот город. Она захотела положить ему в тарелку рождественские гостинцы, но потом увидела Эммета, с полной тарелкой идущего к Гейбу. Он пригласил Гейба внутрь, но тот отказался. Но его “спасибо за это” было слышно всему залу.

Гейб увидел ее, и она ему помахала. Холодный воздух добрался до ее щек, и Эммет уже направлялся в ее сторону. Он немного замешкался около двери рядом с ней.

— Поцелуй! Поцелуй! — донеслось из толпы, Реджина посмотрела туда и подумала, что это слишком дерзко, пусть даже этот несостоявшийся поцелуй занимает все ее мысли. Затем несколько людей показали на омелу над дверью, и Реджина могла поклясться, что до этого момента ее там не было.

Эммет посмотрел наверх, но его лицо, также как и поза, были слишком закрыты, и она не могла разгадать его настроение.

Реджина подумала, что поцелуй только усугубит все и разобьет сердце на мелкие осколки.

Но разве они не заслужили прощальный поцелуй? И еще больше людей стали кричать:

— Поцелуй!

— Тебе не обязательно целовать меня, — прошептала она, — не хочу, чтобы ты целовал меня из чувства долга.

— Я хотел поцеловать тебя с тех пор, когда ты спросила, хочу ли я арестовать тебя. — Наконец его чувства начали просачиваться наружу, брови изогнулись в дугу, а в глазах были видны страсть и симпатия, и даже намек на удивление. — Так что долгом тут и не пахнет.

Когда его рука забралась ей за шею, будто земля ушла из-под ног. Он притянул ее к себе, когда его рот обрушился на ее, и сочетание мягких губ и щетины послало ударную волну по ее телу. Она прижалась губами к его губам, обхватив его за талию, чтобы не растаять прямо на полу.

Счастье растеклось по всему ее телу, она даже перестала дышать, и голова стала кружиться. А она говорила о счастье?

Затем он медленно отстранился, его карие глаза сверлили ее.

— Прощай, Реджина, — сказал он. И реальность вернулась к ней. Это был потрясающий поцелуй, но, в конце концов, и он закончился.

Она бросила взгляд вокруг, хрипло пробормотала “прощайте” и выбежала из здания. Ей нужно было добежать до машины, прежде чем слезы польются.

Когда она проезжала мимо магазинчиков по главной улице, она уже ничего не видела, и пришлось хорошо протереть глаза, чтобы восстановить зрение.

Из дома она уезжала в слезах, а теперь плакала, возвращаясь.

Можно было бы назвать происходящее трагически поэтичным, но ей было слишком грустно, чтобы о таком думать.

Глава 10

Эммет оцепенело стоял в дверном проеме, когда отъезжала машина Реджины, два красных огонька истаивали в темноте. Почти все жители были тут.

И смотрели на него.

— Представление закончено, — рявкнул он, хотелось, чтобы все перестали смотреть на него со смесью разочарования и жалости.

Келли вышла вперед и посмотрела на него. Ему очень хотелось увидеть хоть одно дружелюбное лицо.

— И ты просто так ее отпустишь? — спросила она, и это явно не было утешением.

— Она приняла решение.

— Но ты не боролся за нее. Ты такой же неудачник, как и ее жених! — выкрикнула Ферн, и многие в знак согласия закивали.

Глубоко внутри он думал, что отпустивший ее был дураком.

Мама вышла вперед — он даже не заметил ее, и папа был тут.

— Ну, не стой тут! Иди и верни ее!

***

Реджина ехала по шоссе совсем недолго, когда увидела в зеркале заднего вида сине-красные огоньки.

Эммет остался в зале, так что это, наверное, его заместитель, или, что еще хуже, полиция штата, потому что она превысила скорость, пытаясь убежать от разбитого сердца.

Когда она съехала к обочине, боль в груди разрослась. Будто ее сердце осталось в руках шерифа в городе Френдшип.

И вот она опять встревает, уже с другим копом и в другом нелепом платье. Это хоть не так унизительно, как свадебное.

Темная фигура приблизилась к ее машине, и она начала доставать документы из бардачка.

Коп дернул ручку двери, и она подпрыгнула. Наверно, она сходит с ума, потому что видела перед собой Эммета. Она приблизилась к запотевшему окну, и сердце бешенно забилось.

В ту же секунду, как она нажала на кнопку разблокировки, Эммет распахнул дверь, наклонился над ней и отстегнул ремень безопасности, а затем вытащил ее из машины и заключил в свои объятия.

— Забыл тебе кое-что сказать. Много всего, вообще-то.

— Правда? И ради этого нужно было ехать на служебной машине?

Он улыбнулся, широко, обнажая зубы, и бабочки в ее животе практически прорвались в грудную клетку.

— Мне было очень плохо. И так уж случилось, что в моем распоряжении оказалась полицейская машина.

— Как удобно, — сказала она, и его улыбка стала только шире.

— Реджина, когда ты ворвалась в мою жизнь, я не знал, что делать, и сейчас не знаю, но точно знаю, что ты далеко не скучная, с тобой я улыбаюсь и буду последним идиотом, если отпущу тебя без боя.

Он коснулся губами ее губ.

— Хочу, чтобы ты осталась. Знаю, что все быстро, и много всего нам нужно решить, но никогда до этого я не чувствовал такой сильной связи. Оставайся хотя бы до Рождества, а потом я уговорю тебя остаться на подольше.

Она не успела ответить, а он опять ее целовал, превращая кости в желе.

— Хорошо, я останусь, — сказала она с придыханием. — Мне все равно придется вернуться домой в ближайшее время и кое с чем разобраться, но я тоже не готова тебя отпустить.

Он прижался лбом к ее лбу:

— Спасибо тебе, Господи. Уверен, они вышвырнут меня с должности, если вернусь в город без тебя.

— О, так это из-за города?

Он снял свою куртку и накинул ей на плечи.

— Однозначно, это только для меня. Но пусть они думают, что и для них тоже. Может, тогда у нас будет минута передышки.

— А может, и нет, — добавили они одновременно и засмеялись.

Потом целовались еще.

Большие снежинки опускались на них с неба, заставляя только крепче прижиматься друг к другу. Реджина наслаждалась ощущением его теплых губ, а снег и дальше кружил вокруг них.

Две недели назад она не верила и не задумывалась о рождественских чудесах, а теперь она возвращалась в город с мужчиной, от которого она без ума и ощущала себя, как та парочка из снежных рождественских сувенирных шаров, она их обожала. Нужно хорошенько потрясти свою жизнь — шар, чтобы все встало на свои места и вокруг вас закружился волшебный снег.

Эпилог

Год спустя…

— Я так нервничаю, — сказала Реджина Келли, которая кружила вокруг свадебного платья Реджины, распушивая и поправляя складки. — А если он не появится? Или мы будем стоять у алтаря, а он скажет, что не хочет жениться.

Когда Эммет сделал ей предложение, свадьба через год после знакомства показалась Реджине очень романтичной. В последнее время она выполняла свою работу удаленно, живя во Френдшипе, время от времени наезжая в главный офис, когда требовалось ее личное присутствие.

Во многих отношениях ей казалось, что они с Эмметом слишком быстро прошли через начало отношений в первые ее две недели в городе, поэтому теперь они никуда не торопились, ходили на свидания и потихоньку узнавали друг друга. Она обожала все это.

Теперь она была частью города, и окружающие всегда вникали в ее дела и либо благодарили ее за то, что шериф был в хорошем настроении, либо спрашивали, может ли она что-нибудь сделать с его дурным настроенем, и ей это нравилось.

Она любила этот город, любила свою жизнь, любила Эммета Хейвуда. Раньше она думала, что знает, что такое идеальная семья, и что такое жизнь, а теперь она знала точно, и ей не терпелось сделать следующий большой шаг.

— Никогда не видела такого взволнованного идиота, которому не терпится жениться, как мой брат, — сказал Келли. — Поверь, он скажет “согласен” даже быстрее, чем его об этом спросят.

Реджина рвано вздохнула. Она верила своей золовке, правда, но она уже была в подобной ситуации. Не с тем парнем, и теперь она это точно понимала, но это понимание не успокаивало ее нервы.

Но прежде, чем успела придумать что-нибудь лишнее, она уже шла по проходу к алтарю.

Родители Реджины не впечатлились прелестями Френдшипа, как она, но все же решили остаться тут на праздники и посетить все церемонии, от рождественской елки, до конкурса имбирных пряников и рождественской вечеринки.

Когда она с отцом прошла по проходу к алтарю, он поднял фату от ее лица.

Реджина медленно повернулась к Эммету, и в тот момент все сомнения покинули ее. Выражение его лица говорило о безусловной любви. Об их общем смехе, о многочисленных разговорах и бесчисленных поцелуях, которыми они обменялись за последний год.

И он улыбнулся ей во все тридцать два зуба, полной улыбкой.

Она ответила тем же, возбуждение пронеслось через нее по высокоскоростному высоковольтному контуру.

Эммет протянул руку, и Реджина протянула ему свою. Последние шаги они сделали вместе.

Почтенный Джонс прочел несколько прекрасных слов, и когда он повторил клятву Эммету, Реджина затаила дыхание.

— Согласен, — сказал Эммет быстро, громко и без промедления.

И она тоже была согласна, конечно же.

Их провозгласили мужем и женой, и им осталось только поцеловаться.

Весь город, их друзья и родные засвидетельствовали их счастье.

Рождественская встреча

Р. ДЖ. ПРЕСКОТТ

Переводчик – Анастасия Кошачкова

Редактор – Евгения Белозерова

Глава 1

Дженсен

Париж, Франция

— Почему бы нам не продолжить вечеринку у меня? — многозначительно прошептала на ухо прижавшаяся ко мне женщина. Оттенок ее губной помады идеально подходил к цвету красного облегающего мини-платья, лицо под слоем макияжа выглядело безупречно.

Еще полгода назад я был бы польщен ее предложением. Сейчас для меня это очередной фальшивый фасад, как и все остальное. Интересно, узнаю ли я ее безо всей этой мишуры? Или дала бы она мне хоть единый шанс, не будь я новой восходящей звездой «Формулы-1»? Сомневаюсь, учитывая, что мы общались около двадцати минут, и единственное, что интересовало даму – насколько велик размер моих гонораров.

Мой взгляд скользнул по морю завсегдатаев вечеринок, где знаменитости и кинозвезды перемешивались либо с богатыми и влиятельными, либо с теми, кто хотел ими быть. Я глубоко вздохнул, готовясь отделаться от дамы, и к неминуемым возражениям с ее стороны, как мой телефон завибрировал.

— Прошу прощения. Мне необходимо ответить, — сказал я, выуживая аппарат из кармана. Номер был скрыт, но мысленно я поблагодарил того, кто звонил, за предоставленный повод для бегства.

— Алло? — начал я разговор, поднеся телефон к уху. Женский голос заговорил, но я не мог разобрать ни слова. Разговоры и звон бокалов вокруг оглушали, поэтому я стал пробираться через толпу в сторону французских дверей балкона.

— Секундочку, — сказал я. Закрыв за собой дверь, я оказался на маленьком балкончике. В крошечном пространстве едва хватало места для двух стульев, но вид на панораму Парижа был впечатляющим.

— Извините за паузу. Теперь я вас лучше слышу, — сказал я. После нескольких секунд молчания я начал задаваться вопросом, не прервался ли звонок.

— Это Дженсен Колдуэлл? — спросил голос.

— Да, — ответил я осторожно.

— Дженсен, это Нэнси Адлер, жена Ронни. Мне очень жаль, что приходится сообщить эту новость, но Ронни сегодня скончался, — и голос дрогнул от невыразимого горя.

От услышанного мне стало физически больно. Колени подогнулись, и я медленно сполз на стул. Сгорбившись, я провел рукой взад-вперед по своей короткой стрижке, пытаясь осмыслить факт.

— Я не понимаю. Как же так? — спросил я, и слова застревали у меня в горле.

— Обширный инфаркт, — объяснила Нэнси тихо, ее страдания были очевидны. — Он выгуливал собаку, когда случился сердечный приступ. Доктор сказал, что Ронни умер еще до того, как упал на землю.

— Но он был таким здоровым и сильным, — все еще не верил я. Ронни не пил и не курил. Регулярно занимался спортом. Я имею в виду, что подобное не должно происходить людьми его типа. Это несправедливо.

— У него всегда были проблемы с сердцем, но он не афишировал их. Его отец умер точно так же, — пояснила Нэнси.

Меня охватило смущение. У человека, который был мне как отец, были проблемы со здоровьем, а я даже не догадывался. Я был слишком занят бесконечной чередой гонок и вечеринок по всей Европе и не заботился о чем-либо еще.

— Мне очень жаль, — признался я. Я сожалел о ее потере, но извинения были за все, что я натворил; за то, кем я стал за последний год. Но теперь уже слишком поздно.

— Спасибо, — ответила она. — Я знаю, что ты очень занят, но похороны, скорее всего, состоятся на следующей неделе. Я просто подумала, что тебе необходимо знать о случившемся, и не хотелось бы, чтобы ты услышал эту новость от кого-то еще.

— Обязательно приеду, — сказал я, и так оно и будет.

Во время разъездов Ронни Нэнси предпочитала оставаться дома, так что я пересекался с ней всего лишь несколько раз, но видел, как Ронни смотрел на нее – словно на подарок небес. Он боготворил ее, и, возможно, уже слишком поздно искупать грехи своего прошлого, но быть рядом с его женой, пока она хоронит любовь всей своей жизни, наименьшее, что я мог сделать.

— Спасибо, Дженсен. Ему было бы приятно знать, что ты рядом.

— Я могу что-нибудь сделать? Помочь с чем-либо? — поинтересовался я.

— Очень любезно с твоей стороны, но я обо всем позаботилась. Стараюсь занять себя по полной, чтобы пережить следующие несколько дней. Может… может быть, когда ты приедешь, сможешь заглянуть к нам? Я бы хотела встретиться с тобой до похорон, если ты не против, — попросила она.

Я с трудом сглотнул, пытаясь предугадать: не станет ли тяжелей, когда я буду сидеть рядом с Нэнси? Мой мир перевернулся вверх дном, и я не мог себе представить, через что пришлось пройти ей. Но она, возможно, единственный человек на Земле, который смог бы по-настоящему понять, что́ я чувствую.

— Конечно, смогу. Спасибо, — ответил я. — Я загляну к вам, когда приеду в город. Сейчас я в Европе, так что потребуется какое-то время на дорогу, но постараюсь приехать так быстро, как только смогу.

— Хорошо, тогда благополучно добраться, — сказала Нэнси. — Я пришлю свой адрес и расписание похорон, как только оно будет у меня.

Мы попрощались, и мой телефон через несколько секунд известил о сообщении с адресом от Нэнси. Сунув телефон обратно в карман, я поднял лицо к небу. Сияние над городом скрывало мириады звезд. Всю свою жизнь я спал под одеялом из созвездий. Зная, что они всегда оставались на своем месте, я перестал смотреть вверх. Я осознал, что то, что всегда казалось мне скучным и предсказуемым, теперь успокаивало и обнадеживало. Жаль, что прозрение пришло только тогда, когда звезды скрылись.

Резкий смех одного из гостей вывел меня из задумчивости. За стеклянными дверями пили старинное шампанское из тончайших хрустальных бокалов, а изысканные наряды дополняли красоту этих прекрасных людей. Зал был средоточием богатства и власти, и я был центром всеобщего внимания. Это то, к чему я так стремился, но никогда в своей жизни я еще не был так одинок.

Глава 2

Лорен

Какая ирония – навечно застрять в городе с названием Френдшип, учитывая, что в моей жизни не было ни единой души, кого я могла бы назвать другом. Конечно, я отдавала себе отчет, что в моей ситуации вряд ли что-то можно изменить. Видите ли, я вынуждена постоянно обманывать. Не по своей воле, конечно, но все равно я была обманщицей. Мошенницей, воровкой, аферисткой. Называйте меня, как хотите, но я жульничала, воровала и делала все, чтобы добыть себе на пропитание. Я не гордилась этим фактом. По правде говоря, чувство стыда и горечи постоянно преследовало меня. Но сложно вести беседы о высокой морали, когда у тебя едва хватает сил переставлять ноги, а желудок сводит от голода.

В редких удачных случаях, когда доводилось поесть нормальной горячей еды, я позволяла себе расслабиться и помечтать. Глупые, бессмысленные фантазии. Моей любимой была та, где я беременна, с большим животиком, хлопочу у плиты; мой муж смеется и играет с нашими тремя детьми в саду у дома, из окна видно море, а кухня наполнена запахом выпечки. Я в жизни никогда ничего не пекла. Но однажды, клянусь, обязательно испеку такой большой пирог, что семья из шести человек будет есть его неделю. Это дурацкая фантазия, и я корила себя всякий раз, когда думала об этом. «Долго и счастливо» не для таких, как я. Мечтать опасно, и мне следовало хорошенько выучить этот урок.

Мусорный бак, в который мне предстояло нырнуть, отлично отрезвлял и возвращал в реальный мир. Моих сбережений за последние несколько недель больше нет. Как я ни старалась устроить тайники надежнее, отец всегда добирался до них. Вы посоветуете хранить деньги на счету, но этот вариант подходит для честно зарабатывающих граждан, не имеющих проблем с документами. Было бы большим сюрпризом, если бы у отца нашлось свидетельство о моем рождении. Я знала свой возраст и дату рождения лишь потому, что однажды видела, как отец писал их в анкете для поступления в школу, но не исключаю, что он мог выдумать их на ходу. На этот раз он обещал мне, что я смогу найти легальную работу. Но Френдшип – маленький городок, и у меня нет рекомендаций. Поскольку Рождество уже не за горами, я преисполнена надежд, что кто-то да наймет меня, но местные жители смотрели с подозрением и, вероятно, были правы. Я не являлась честным человеком и не заслуживала доверия.

Но я хотела стать такой.

Окончательно устав, замерзнув и проголодавшись, я вернулась в мотель. Когда я поняла, что отец украл последние гроши, что мне удалось скопить, не оставив мне даже на еду, то пришла в отчаяние. Настолько глубокое, что отправилась к местному ресторану быстрого питания, где собиралась после его закрытия порыться в мусорном контейнере, в надежде найти что-нибудь съедобное. На пятом пенопластовом контейнере мне выпал джек-пот. Сочный чизбургер и картошка фри, выброшенные, вероятно, из-за неправильно оформленного заказа, были еще теплыми. Большинство людей испытают отвращение от того, что я собиралась сделать, но я не ела больше двух дней. Для меня это было божественное провидение.

— Ты будешь это есть или просто пялиться и пускать слюни? — услышала я голос из темноты. Я вскрикнула и в шоке отпрыгнула в сторону, но добычу свою не выпустила. Из тени медленно показалось чумазое лицо старого бродяги. Взгляд, который он бросал на мой ужин, заставил сжать коробку крепче.

— Ты напугал меня до полусмерти. Что ты там делал? — задала я вопрос в ответ.

— Я наслаждался небольшим перерывом на сон, прежде чем меня грубо разбудили, — объяснил он.

— За мусорным баком? — с подозрением спросила я.

— А что? Ты знаешь место, откуда люди не будут гнать бездомного? — поинтересовался он. Он был прав.

— Так ты будешь это есть, или как? — спросил он снова. Я посмотрела на гамбургер, потом на бродягу и вздохнула. Сердце кровью обливалось при мысли о том, что я потеряю половину добытого, но вид старика говорил, что жизнь его прилично потрепала. Независимо от обстоятельств, всегда найдется кто-то, кому хуже, чем тебе.

— Как насчет того, чтобы разделить его пополам, а потом я попробую поискать еще? — предложила я.

— Ну, ты говоришь как предприимчивая юная леди, а это мой любимый тип. Пожалуйста, проходите и будьте гостем в моем скромном жилище, а я принесу скатерть и столовое серебро, — сказал старик, указывая на лачугу из картона.

Он поклонился, как учтивый дворецкий, заставив меня улыбнуться. Кем бы он ни был, он был очарователен. Он старательно укладывал старые спальные мешки и одеяла, так что, по крайней мере, у нас появилось что-то мягкое, позволяющее сидеть с удобством. Устроившись поудобнее, я оставила достаточно места, куда бродяга опустился в изнеможении, говорившем о старости и ноющих костях. Разделив еду, я протянула ему половину, и мы сразу впились в гамбургер зубами, одновременно застонав.

— Это так вкусно, — пробормотала я перед тем, как откусить следующий кусочек.

— Лучший бургер, который я когда-либо ел, — добавил старик. Исчез бургер слишком быстро, но эти бесценные калории в моем пустом желудке ощущались божественно.

— Спасибо, что разрешили разделить с вами кров, — сказала я.

— Спасибо, что позволили разделить с вами трапезу, — ответил он мне в тон.

— Меня зовут Лорен, — представилась я, протягивая руку. Он вытер свою руку прямо о пальто, прежде чем ответить на рукопожатие.

— Приятно познакомиться, Лорен. Я – Габриэль, но ты можешь звать меня Гейб.

— Ты в самом деле спишь здесь? — поинтересовалась я. — Сегодня холодно. Разве ты не можешь пойти в более теплое место?

Я не сомневалась, что он продрогнет до костей, несмотря на всю эту кучу одеял. Если раньше снежинки просто легонько кружили в воздухе, то теперь начался настоящий снегопад. Гейб установил несколько плоских коробок, сделав нечто похожее на крышу, а забор за спиной давал небольшую защиту от ветра и снега, хоть и весьма условную.

— В городе такой величины нет приюта для бездомных. Кроме того, к запаху привыкаешь довольно быстро, и здесь безопасно. Ну, настолько безопасно, насколько это возможно на улице. Кстати говоря, что такая милая молодая леди, как ты, делает здесь в такое время ночи? — задал Габриэль встречный вопрос.

Я плотнее закуталась в пальто и вздрогнула, когда в переулок ворвался порыв холодного ветра.

— Мой отец, уже в который раз, украл мои деньги, и это значит, что сейчас он пропивает их в местном баре, — объяснила я.

— Если он там, то почему ты не дома? — спросил Гейб.

— Потому что когда деньги кончатся, он вернется. С ним можно справиться, когда он трезв. С пьяным я предпочитаю не связываться. Лучше проведу ночь на улице, чем буду разбираться с ним, — пояснила я. Тут я не смогла удержаться и от души зевнула. До этого мы планировали раздобыть еще еды, но я поняла, что полностью вымотана.

— Послушай, здесь полно одеял для нас обоих. Почему бы тебе не прилечь и не отдохнуть хоть немного? — предложил Гейб, глядя на меня с жалостью.

— Очень мило с твоей стороны, — приняла приглашение я. — Если ты не против моего присутствия, то я немного вздремну, а потом поищу что-нибудь поесть.

Я легла на один из спальных мешков, и Габриэль, как заботливая наседка, укрывал меня одеялами, одним за другим, после чего устроился рядом. Мои глаза были тяжелыми, когда я начала дремать, но я уловила его тихие слова:

— Отдыхай, деточка. Я буду присматривать за тобой сегодня вечером.

Глава 3

Лорен

Меня разбудили громкие звуки, доносившиеся с кухни ресторана. Полусонная и одеревеневшая от холода, я огляделась по сторонам. Небольшая кучка одеял аккуратно сложена рядом, но Гейба нигде не видно. Скорее всего, он отправился на поиски завтрака, и мне тоже было бы неплохо последовать его примеру. Сложив все настолько ровно, насколько могла, я аккуратно убрала постель в коробку внутри убежища, надеясь, что это поможет ей сохраниться в сухости и безопасности. Воздух пронизывал зимний холод, и, поежившись, я направилась в мотель. Решив, что теперь это, вероятно, безопасно, я заглянула в чуть приоткрытую дверь нашей комнаты и обнаружила, что отец валяется в отключке на диване. Застоявшаяся вонь перегара была настолько невыносимой, что этот запах я почувствовала с порога.

Меня захлестнула волна отчаяния. Я хотела гораздо большего в своей жизни. Для нас обоих. Папа выдергивал меня из школ так часто, что не было ни единого шанса завести друга, потому что раз за разом мы собирали вещи и переезжали. Убегая от очередного мошенничества отца, которое пошло не по плану. Когда я подросла, он заставил меня стать их частью. По его уверению, глядя в мои огромные карие глаза, люди считали меня самой невинностью. Для отца не имело значения, кто будет следующей жертвой. Любой мог стать целью. Он был вором, не делающим различий.

Я была старшеклассницей, бросившей школу, без каких-либо перспектив и сбережений, и которой больше некуда идти. Но, глядя на своего отца, точнее, его жалкое подобие, я поняла, что с меня хватит. Сегодня я украду в последний раз. Еще один раз, чтобы продержаться на плаву несколько дней, и все. Если нужно, я готова идти из одного конца этого города в другой, просить и умолять, или предлагать отработать день без оплаты, чтобы показать свои способности. Я сделаю все, чтобы получить работу. Френдшип не был моим домом, но я намерена это изменить.

Прихватив из рюкзака единственную оставшуюся пару джинсов, белую футболку и чистое белье, я прокралась в ванную. Выкрученный на полную мощность, бесполезный душ выдавал тонкую струйку еле теплой воды. Я истратила на мытье волос всю бутылочку бесплатного мини-шампуня. Да, это был дешевый шампунь, но запах яблок предпочтительнее запаха помойки. Чувство вины кольнуло меня, когда я подумала о Гейбе. Я пообещала себе, что позже вечером вернусь и поищу его, чтобы он мог прийти и принять здесь душ. Папа будет психовать, но мне плевать после того, что он выкинул прошлой ночью. Когда он делал что-то подобное, всегда возникал короткий миг раскаяния, особенно если он бил меня в нетрезвом состоянии. Но он все слишком быстро забывает, и жизнь возвращается на круги своя. Но не для меня. Не в этот раз.

Маленькие городки – для мошенников, а города побольше – для быстрых трюков. Я могла пройтись по вагону метро в большом городе и вытащить четыре или пять бумажников, прежде чем соскочить с одного поезда и сесть на следующий. Но отец предпочитал маленькие городки, где впаривал какие-нибудь поддельные страховые полисы или ходил от двери к двери, продавая обещания, которые никогда не сбудутся. Поиски момента для трюка в таком городе требовали времени. Я притаилась в переулке между банком и бакалейной лавкой, наблюдая за людьми из тени и мысленно вычеркивая одного за другим из своего морального списка. Если люди были слишком старыми или слишком молодыми, или выглядели так, будто сами пересчитывали каждый пенни, я не могла заставить себя сделать это.

Я уже отчаялась найти кого-либо, пока к тротуару не подъехал он, на большом блестящем внедорожнике, и не вылез наружу. Все, от плотно облегающих дизайнерских джинсов до аккуратно подстриженных волос, кричало о деньгах. Пара зеркальных авиаторов закрывала его глаза, но он казался рассеянным, когда вытащил телефон из кармана, чтобы проверить его. Мой час настал. Я выскользнула из своего укрытия и, опустив голову, крадучись, направилась к парню. Я в совершенстве овладела искусством натыкаться на прохожих и делать вид, что это несчастный случай. Парень споткнулся, но быстро выпрямился и подхватил меня, не дав упасть на землю, и я уставилась на свое отражение в его очках.

— Мне очень жаль, — пробормотала я, неохотно отступая назад. От него потрясающе пахло, и было жаль терять тепло его рук.

— Без проблем, — ответил он с улыбкой. Я хотела спросить, откуда он такой, чем там занимается и какой лосьон после бритья использует, чтобы так чертовски хорошо пахнуть. Мне хотелось задать миллион вопросов, но я промолчала. Коротко улыбнувшись, я отвернулась и быстро пошла прочь. Сунув руки в карманы пальто, я нащупала мягкую бархатистую кожу бумажника, который только что стянула.

Восемь часов спустя у меня, наконец, появилась работа. По чистой случайности хозяйка кофейни рассердилась на нерасторопную девчонку, работавшую у нее, и уволила ее за очередное опоздание. Я вошла как раз вовремя, чтобы стать свидетелем скандала, и сразу же вызвалась заменить прогульщицу. Заведение было забито до отказа рождественскими покупателями, желающими немного согреться и, почуяв возможность, я предложила поработать час бесплатно в качестве испытания.

В течение шестидесяти минут я была вежлива, улыбчива и следила за тем, чтобы ни один клиент не остался недоволен. К счастью для меня, угрюмая предшественница не особо старалась, и к тому времени, как я закончила, у меня была работа на полставки, начиная с завтрашнего дня. Конечно, только на праздники, но я возьму все, что предлагают. Платить будут еженедельно, так что я очень рассчитывала на содержимое украденного кошелька, чтобы продержаться до первой зарплаты.

Стыд не давал мне залезть и проверить его, но я знала, что должна это сделать. Вчерашний гамбургер был последним, что я ела, и я умирала с голоду. Завтра я ни за что не смогу работать целый день без еды. Подача аппетитных пирожных и кексов на пустой желудок чуть не убила меня. Я не слишком гордая, чтобы есть объедки, но не собиралась рисковать новой работой, воруя их. Я скорбно выбросила их в мусорное ведро и сложила тарелки в посудомоечную машину.

Мечтая о горячей еде, я рассеянно переходила дорогу, направляясь к закусочной, и увидела свет фар еще до того, как услышала визг тормозов. Внедорожник не сильно толкнул меня, но я весила настолько мало, что пролетела около шести футов и приземлилась на дорогу, подпрыгнув от удара о землю. Водитель выскочил из кабины и бросился ко мне.

— Господи, с тобой все в порядке?

Я закрыла глаза, наслаждаясь глубоким, сексуальным британским акцентом.

—У меня такое чувство, будто меня сбил грузовик, — с сарказмом ответила я.

— Подожди-ка, это же мой бумажник! — резко сказал водитель, глядя на улики, рассыпанные по дороге.

Я замерла в потрясении.

— Он валялся на тротуаре, — сообщила я, защищаясь. — Я его даже не открывала. Я подобрала его и положила в карман, потому что опаздывала на работу, и как раз собиралась отвезти его в офис шерифа.

При этом я поджала губы, словно обиделась на обвинение. Любой хороший вор был спецом во вранье. Весь фокус заключался в том, чтобы придерживаться ближе к правде. Дайте объекту достаточно информации, будьте убедительны, но не перегибайте палку. К сожалению, рядом с этим парнем мой рассудок вылетел в окно. Было в нем что-то такое, что привело меня в замешательство. Его лицо было лишено презрения и насмешки, которые я ожидала увидеть, попав в такую опасную ситуацию.

— Что ж, спасибо, что сохранила его для меня, — ответил он с улыбкой, на которую я не могла не ответить. Трудно избавиться от чувства вины, когда парень так мил, но я напомнила себе, что действительно ничего не брала из бумажника. Я оплакивала потерю горячего ужина, но, возможно, столкновение с этим парнем было знаком свыше. Меньше всего мне хотелось рисковать новой работой, попавшись на краже бумажника. Незнакомец купился на мою историю о находке, так что все, что мне нужно сделать, это заболтать его и уйти, и тогда я чиста и свободна.

— Не за что, — пробормотала я, чувствуя облегчение от того, что он так легко поверил. Схватив бумажник, я протянула его парню. Не обращая внимания на это, он наклонился и без каких-либо усилий поднял меня на руки.

— Что ты задумал? — взвизгнула я. Он слегка подбросил меня в воздух, поправляя хватку, и я инстинктивно обвила руками его шею, чтобы не упасть.

— Везу тебя в больницу, а ты как думаешь, что я делаю? — ответил он, перенося мой вес на одну руку, чтобы открыть дверь.

— Мне не надо в больницу! — запротестовала я.

— Ты пропустила ту часть, где я сбил тебя машиной? — спросил он невесело.

— Слушай, у меня нет никакой страховки, а даже если бы и была, мне не нужна медицинская помощь. Горячий душ и хороший ужин, и я буду в порядке, обещаю, — заверила я.

Парень мягко улыбнулся, усадил меня на сиденье и потянулся за ремнем безопасности. Было что-то интимное и уютное в том, как он пристегнул меня ремнями. Он заботился обо мне так, как обо мне никогда не заботились. Никогда в моей жизни.

Закрыв дверь, он подбежал к водительскому месту, и я воспользовалась моментом, чтобы незаметно вытереть слезу в уголке глаза, проклиная себя за то, что была такой жалкой. Его машина пахла новизной, а кожаные сиденья были экстравагантными и дорогими. Кабина казалась огромной, пока незнакомец не оказался внутри, и я поняла, насколько мощным было его тело. Эта мысль отвлекла меня от протеста.

— Сейчас мы поедем в больницу, — спокойно объяснил он. — Подождем в приемном покое, пока врач не осмотрит тебя, затем я оплачу счет и поужинаем, потому что свой ужин ты пропустила из-за меня. После этого я подброшу тебя, куда ты скажешь. Договорились?

Я устала, хотела есть, и тяжесть вины просто убивала, но пришлось кивнуть в знак согласия.

Глава 4

Дженсен

Четыре часа спустя я сидел в кабинке закусочной «Уоллфлауэр» напротив самой красивой девушки, которую когда-либо видел. Когда она впервые столкнулась со мной, то выглядела настолько миниатюрной, что я принял ее за ребенка. Теперь, глядя, как она уплетает курицу с печеными овощами, придерживая тарелку, как будто кто-то мог отобрать ее в любой момент, я понял, что девушка просто болезненно худа. Можно даже сказать, недоедает. Мне стало не по себе при мысли, какой удар ее крошечная фигурка приняла от моего внедорожника, и я снова проклинал себя за то, что был невнимателен на дороге.

Несмотря на ее постоянные протесты, доктор предупредил, что завтра у девушки будут сильные синяки, и на всякий случай прописал обезболивающее. Когда он закончил, она заковыляла прочь от смотрового стола, и мне пришлось сдержаться, чтобы снова не поднять ее на руки. Я знал, что она не оценит этого, но, черт возьми, мне было так приятно держать ее в руках. Будто так и должно быть. Словно кусочек головоломки встал на место, настолько правильным все казалось. Впервые за долгое время.

— Привет, ребята, давайте я заберу ваши тарелки. Могу предложить какой-нибудь десерт? — спросила официантка.

— Спасибо, Диана, это было бы здорово, — ответил я, прочитав ее имя на аккуратно отпечатанной бирке на униформе. Моя спутница печально посмотрела на свою пустую тарелку, и по выражению ее лица я понял, что она все еще голодна.

— Тебе что-то еще хотелось бы? — спросил я.

— О нет, я в порядке, — ответила она поспешно. Она повторяла это так часто, что мне стало интересно, кого она пытается убедить.

— В таком случае, — начал я, беря меню и быстро просматривая его, — я возьму кусочек теплого шоколадного торта с помадкой, кусочек яблочного пирога и мороженое, и стопку блинчиков с сиропом, пожалуйста.

Я положил меню и откинулся на спинку стула, наблюдая, как Лорен раскрыла рот, словно золотая рыбка, глотающая воздух.

— Без проблем, — ответила Диана с понимающей улыбкой. — Я вернусь через пару минут.

Быстро подмигнув, она исчезла на кухне.

— Что? — поинтересовался я.

— Ничего, — ответила Лорен, закрывая рот, явно слишком вежливая для того, чтобы обвинить меня в обжорстве.

Впервые мы сидели в неловком молчании. Мы оба не знали, что сказать. Я думал, что горячая еда вызовет улыбку на ее лице, но, к моему удивлению, девушка выглядела так, будто собиралась заплакать.

— Знаешь, Лорен, мы можем пойти и купить где-нибудь лекарство по рецепту, если боль начала усиливаться, — предложил я, чувствуя себя ужасно при мысли о том, что девушка будет сидеть и молчать, даже если ей больно.

— Откуда ты знаешь мое имя? — спросила она, шмыгая носом и смахивая слезы.

— Лорен Мэтьюс… больничный бланк, — Я знал, что мое имя она тоже запомнила.

Она кивнула и снова посмотрела на свои сложенные руки. Наконец она глубоко вздохнула и посмотрела мне в глаза.

— Если честно, то я украла его. Твой бумажник. Я знаю, что говорила тебе другое, но я сделала это. Мне очень, очень жаль, и я обещаю, что никогда больше не повторю ничего подобного. Честно говоря, он должен был стать моим последним делом. Но это я взяла его, — сказала она, выпалив свое признание так быстро, что мне потребовалось мгновение или два, чтобы понять, что она говорит. Когда она закончила, ее взгляд вернулся к рукам, и она нервно переплела пальцы.

— Я в курсе, — сказал я наконец, заставив ее поднять голову и замереть. — Не заметил, как бумажник выпал, но когда понял, что он исчез, то сразу сообразил, что произошло.

— Тогда почему мы сидим здесь, а не в офисе шерифа? — тихо спросила Лорен.

— Потому что что-то подсказывает мне, что тебе нужен перерыв. По тому, как ловко ты залезла в мой карман, я понимаю, что ты делала это неоднократно. Но ты не профессиональный преступник или, по крайней мере, не хочешь им быть. Только тот, кто действительно и по-настоящему голоден, глотает еду, как ты. Я предполагаю, что ты украла его из отчаяния. Я получил его обратно в целости и сохранности, так что никакого вреда, никакой вины, — сказал я.

Вместо благодарного взгляда, которого я ожидал, Лорен уставилась на меня, как на душевнобольного.

— Я чувствую, здесь есть какой-то подвох. Как будто в любую минуту шериф Хейвуд выскочит и удивит меня парой наручников, — сказала она.

— Похоже, ты неплохо изучила местные законы, — ответил я, и мои подозрения насчет того, что она регулярно таскает бумажники, подтвердились.

— Это маленький городок. Мы здесь всего пару недель, но у отца уже была одна или две пьяные стычки с шерифом. Это немного затрудняет продвижение вперед, когда фамилия отца бросает на тебя тень.

— Но ты же сказала, что шла с работы. Так у тебя есть работа?

— Сегодня я устроилась в кафе на Четвертой улице. Это только на праздники, но, по крайней мере, хоть что-то. Я получила честную работу и бесплатный горячий ужин. Сегодняшний день не так уж плох, — сказала она с неохотной улыбкой.

— Ты забыла эпизод, где отскочила от моего грузовика, — напомнил я.

— Перестань моросить дождем в день моего парада, — ответила она, улыбаясь шире.

Глава 5

Лорен

— Так что привело тебя во Френдшип? — поинтересовалась я. — Далековато от Англии. Судя по акценту, ты оттуда. — Это был скорее Джейсон Стэтхэм, чем Бенедикт Камбербэтч, но все же он мог растопить шоколад своим горячим, глубоким голосом.

— Я из Восточного Лондона, но уже не часто там бываю. Сюда приехал на похороны старого друга, — ответил Дженсен. Он выглядел таким печальным и полным сожаления, что захотелось подойти и просто его обнять. Чтобы вернуть хоть малую толику утешения и доброты, которые он мне дал. Но я осталась на месте, не зная, как он отнесется к жесту внимания от той, что обокрала его.

— Должно быть, он был действительно хорошим другом, раз ты проделал такой путь.

— Самым лучшим. Во всяком случае, он был для меня лучшим другом, чем я для него.

— Что произошло? — спросила я и тут же поморщилась, осознав, насколько любопытной и бестактной выгляжу.

Словно почувствовав мой дискомфорт, он отмахнулся от моих опасений и продолжил:

— Не знаю, следишь ли ты за автогонками, но я гонщик «Формулы-1». Я вырос не в самых приятных местах, но с самого детства знал, что единственное место, где хотел бы быть, – это за рулем. Мне нравилось абсолютно все, связанное с треком. Острые ощущения, скорость, конкуренция. Все. Но у меня не было ни денег, ни реальных навыков, ни образования, поэтому я сделал то, что делала половина детей района, – начал угонять машины. Мне было все равно, что это такое и кому принадлежит, если у него было четыре колеса, я брал его.

Может быть, мне не следовало находить располагающим то, как он делился со мной своим криминальным прошлым, но я не могла устоять. Если только он не собирался сказать мне, что шикарный внедорожник, в котором он меня привез, был угнан. Тогда Дженсен явно преуспел в этом, так что, возможно, у меня все-таки была надежда.

— Пожалуйста, только не говори, что эта история заканчивается тем, что ты сбил кого-то, — произнесла я.

— К счастью, нет. Ты была моей первой, — ответил он.

— Это большая честь для меня, — с сарказмом проговорила я. Диана подошла к нашему столику и принялась выгружать блюда, от которых у любого потекли бы слюнки.

— Наслаждайтесь! — сказала она и еще раз подмигнула мне, направляясь обратно на кухню. Все выглядело восхитительно, и я была почти уверена, что впаду в углеводную кому только от одного запаха.

— Не падай в обморок от голода из-за стеснения. Я никогда не съем столько еды в одиночку, — сказал Дженсен, протягивая мне вилку. Последний раз я добывала еду из мусорного контейнера, поэтому не смогла заставить себя отказаться и, взяв вилку, не стала терять времени и принялась за блины.

— Так что же произошло? Тебя поймали? Арестовали? — спрашивала я между кусочками, изо всех сил стараясь сохранить хоть какое-то чувство собственного достоинства, вместо того чтобы набрасываться на еду.

— В некотором роде. Мы с товарищами накопили на билеты в британскую серию «Формула-Рено». Места на галерке, но нам было все равно. После окончания гонки большинство людей покинули стадион, но мы с ребятами остались до самого конца. Все машины уехали с трассы, но я не мог уйти. Я был глупым ребенком, взвинченным и полным адреналина, поэтому перепрыгнул барьер и нашел незапертую машину безопасности, ну, знаешь, специальные авто, которые используются в случае аварий или плохой погоды для контроля на трассе — объяснил он.

— А ты не боялся, что тебя поймают?

— Я знал, что меня поймают, но это была единственная в жизни возможность для такого мелкого хулигана, как я. Я решил, что стоит рискнуть. Я вдавил газ в пол и сделал один круг, прежде чем другие машины безопасности вышли на трассу и забаррикадировали меня. Не думаю, что я дышал на протяжении всего круга, но какой это был круг, — произнес он задумчиво.

— И что было дальше? — спросила я, переходя к шоколадному пирогу с помадкой, пока Дженсен перебирал оставшиеся блины. Он съел блинчик с вилки, затем после паузы слизнул кленовый сироп с губ, и меня поразило, насколько это было интимно – разделить трапезу с почти незнакомым человеком.

— Один из пит-боссов дал мне проскочить и сделать еще круг, потом вызвали полицию, и меня отпустили с предупреждением. Три дня спустя Ронни постучал в мою дверь. Оказывается, он был на трибунах, болтал со старым другом, и видел мой заезд. Он тут же предложил мне место в программе младших водителей. Команда должна была покрыть мои расходы на проживание и авиабилеты, но это означало оставить все позади и присоединиться к учебному лагерю для молодых водителей. Нарушите правила – и вас отправят паковать вещи, пропустите занятия или тренировки хоть раз – и вас отправят паковать вещи. Но вы не только будете водить одни из самых быстрых автомобилей в мире, но и научитесь как, — ответил он.

— Твои родители поддерживали тебя?

— Мой отец бросил нас, когда я был совсем маленьким, так что я не знаю его по-настоящему, и мама не смогла забрать меня из неблагополучного района достаточно быстро. Она использовала возможность вытащить меня из беды и покинуть округ, по крайней мере, до тех пор, пока я не стану достаточно взрослым, чтобы начать принимать правильные решения.

— Она все еще живет там? Я имею в виду твою маму, — спросила я, улыбнувшись, когда Дженсен пододвинул ко мне яблочный пирог.

— Нет. Я использовал бонус за участие в «Формуле-1», чтобы купить ей в деревне прекрасный домик с верандой. Моя тетя переехала к ней, и они подружились с приятными соседями, так что она счастлива там, — ответил он.

— А ты сам счастлив? — спросила я, не понимая, насколько это личный вопрос, пока не произнесла его.

— Сегодня – да, — ответил он, поддев вилкой внушительный кусок пирога. Мы разделались с десертом в уютном молчании, и к концу я была так сыта, что едва могла двигаться. Дженсен заплатил по счету, и очень скоро мы снова оказались в его машине. Я объяснила дорогу и съежилась, когда он подъехал к мотелю.

— Знаю, что мотель – не лучшее место для жизни, но когда-нибудь у меня будет собственное жилье, — сказала я, защищаясь.

— Неважно, где ты живешь, главное, чтобы это был твой дом, — сказал он.

— Мой дом был бы украшен таким количеством рождественских огней, что его было бы видно за квартал. В кухне бы пахло свежеиспеченными пряниками, и повсюду висели бы вечнозеленые гирлянды, — сказала я задумчиво.

— Ты бы видела дом моей мамы в это время года. К тому времени, как она закончит украшать его, это место будет похоже на грот Санты, — пошутил он.

— Ты будешь здесь на Рождество? — спросила я, боясь услышать ответ.

— Я уезжаю в канун Рождества, — ответил он, и я постаралась скрыть, насколько грустно мне стало. Последние несколько часов отличались от всей моей жизни до этого. Возможность свободно беседовать, без какого-либо осуждения, окрыляла, но знание, что Дженсен меньше, чем через две недели, уедет, расстраивало меня. Слишком долгое прощание не принесет мне ничего хорошего.

— Я в городе всего на пару недель. Как ты думаешь, мы могли бы…? — начал было Дженсен, но я прервала, не дав ему возможности сказать то, что было и так понятно.

— Я бы удовольствием. Но, видишь ли, я в некотором роде клептоманка. Я умею ловить хорошие вещи. И не люблю отдавать их. А у меня такое чувство, что заполучить тебя было бы восхитительно. Если я еще больше привяжусь к тебе, то есть реальный риск, что придется тебя похитить и вечно держать в своем шкафу, чтобы не дать уйти. Так что ради твоего же блага мы попрощаемся сейчас, — сказала я ему.

— Ты странная девушка, Лорен Мэтьюс, но я рад, что встретил тебя, — ответил он.

— Страннее не бывает, — согласилась я с улыбкой. Выскочив из машины, чтобы не дать Дженсену шанс на другую попытку, я закрыла за собой дверь и обернулась.

— Прости, что украла твой бумажник, и я тоже рада, что встретила тебя. И за ужин тоже спасибо. Это было лучшее, что со мной случалось за долгое время.

— Ну что ж, Счастливого Рождества, — сказал он, выглядя таким же «радостным», как и я при мысли об его отъезде.

— Счастливого Рождества, Дженсен. Надеюсь, Санта принесет тебе что-нибудь по душе, — ответила я. Махнув рукой, я ушла, возвращаясь к жизни, где рождественские желания были такими же реальными, как Санта-Клаус.

Глава 6

Дженсен

Дом Ронни и Нэнси Адлер оказался красивым, каким его и описывал Ронни. Сделанный из крепкого бруса, украшенный тысячами рождественских огней, мерцающих, как звезды, вечнозеленые гирлянды натянуты по всему периметру дубового крыльца, а огромный венок на входной двери выглядел нарядно и словно приглашал заглянуть в гости. Лорен пришла бы в восторг от этого места. Мне захотелось, чтобы она была сейчас со мной.

Ронни столько раз приглашал меня сюда, но я всегда находил причину для отказа. В свободное от гонок время мне было на что посмотреть. Слишком много мест мне хотелось посетить. И теперь у меня никогда не будет шанса увидеть, чем он хотел поделиться. По крайней мере, никогда не будет возможности увидеть все его глазами.

Вчерашний разговор с Лорен был словно очищение. Жизнь раньше билась в ритме бесконечной, бессмысленной вечеринки. Я просто не понимал, насколько бессмысленной, пока не позвонила Нэнси. Но одна ночь с Лорен подарила мне волшебство и волнение, которые я искал в абсолютно неверных местах, и меньше чем через две недели мы будем на полмира друг от друга.

Эта мысль была почти такой же удручающей, как и мысль о том, что придется встретиться с Нэнси. Осознание того, что она прекрасно осведомлена, как сильно я подвел Ронни, наполнило меня стыдом. Но это был не тот позор, от которого я стал бы прятаться. Быть человеком, которого Ронни пытался воспитать во мне, означало смотреть в лицо своим ошибкам и признавать их. Тем не менее я сидел, вцепившись руками в руль, готовя себя морально, когда громкий стук в окно заставил меня подпрыгнуть.

— Ты сидишь в этом грузовике уже двадцать минут, Дженсен Колдуэлл. Боюсь, ты обморозишься, если не зайдешь внутрь в ближайшее время, — с улыбкой проговорила Нэнси через стекло.

— Привет, Нэнси, — сказал я, вылезая из машины и пытаясь скрыть виноватое выражение лица.

— Рада тебя видеть, Дженсен. Ронни был бы так счастлив, что ты здесь, — сказала она и чертовски удивила тем, что обняла и притянула к себе для теплых объятий.

Я обнял в ответ, прижав руки к ее спине. От Нэнси пахло теплым печеньем, корицей и всем тем, чем, как мне кажется, пахнут все настоящие бабушки.

Отстранившись, она достала из кармана носовой платок и промокнула глаза.

— Прошу прощения. В последние дни я стала такой глупой, сентиментальной старой дурой, — сказала она.

— Я думаю, ты имеешь на это право, не так ли? Как держатся девочки? — спросил я, имея в виду двух дочерей Ронни, которые были счастливы замужем и имели детей.

— Примерно так, как и следовало ожидать. После похорон я ненадолго останусь на ранчо Меган, пока не определюсь, стоит ли оставить дом или нет.

— У нее все то же ранчо в Вайоминге? — спросил я, вспомнив, как Ронни рассказывал мне, какое это спокойное место.

— Да, оно самое. Они принимают туристов с июня по сентябрь, так что я привыкла оставаться с ней летом для помощи. У меня есть свой собственный маленький коттедж на территории, и его гораздо легче содержать, чем этот большой дом. Ронни предпочитал, чтобы я не оставалась в одиночестве, когда он был на гонках и мне нравится, когда Меган рядом, в ее компании мне хорошо, — объяснила Нэнси.

Как только она упомянула имя Ронни, меня затопило чувство вины.

— Знаешь, это нормально – говорить о нем, — сказала она с грустной улыбкой.

— Ты ведь знаешь, что я должен был тебя утешать, верно? — сказал я, когда Нэнси взяла меня под руку и повела к дому. Как только я вошел в дверь, возникло чувство, что Ронни был там со мной. Черно-белые фотографии его и королевских гонок были развешаны вдоль коридора. Искреннее удовольствие от спорта было написано на его счастливом, улыбчивом лице. Мы бродили по гостиной, и я отметил, как различные спортивные трофеи перемешивались с более личными, семейными снимками. Я остановился как вкопанный, когда увидел свою фотографию.

— Почему он поставил ее здесь? — пробормотал я себе под нос. Это была не постановочная фотография с гонок. Черно-белый снимок, сделанный в естественной обстановке, полной беспечности, и он непринужденно сливался с остальными семейными воспоминаниями. Я отчетливо помнил тот момент. Мы вдвоем изучали двигатель «Формулы-1». Это был первый двигатель «Формулы-1», который мне довелось увидеть, и я был словно ребенок в канун Рождества, полный энергии и энтузиазма, засыпающий Ронни миллионом вопросов быстрее, чем он мог отвечать на них. На снимке я улыбнулся в камеру, а Ронни смотрел на меня, преисполненный гордости. Со стороны мы выглядели как отец и сын.

— А почему он не должен был? — с интересом спросила Нэнси.

— Потому что в конце концов он меня возненавидел. Он был так разочарован, что я погряз в развлечениях и не использовал свои возможности по максимуму, — сказал я.

— Садись, Дженсен, — приказала она, похлопав по сиденью рядом с собой. Я беспрекословно повиновался.

—Он никогда не разочаровывался в тебе. Он был разочарован в себе.

— Но… почему? — спросил я в полном шоке.

— Тебе было двадцать три, когда ты попал на трассу «Формулы-1». Дженсен, это почти беспрецедентно. В одну минуту ты перескочил от бедности к тому, что мир оказался у твоих ног. Какой молодой человек с твоими возможностями не сделал бы тот же выбор, что и ты? Если Ронни и был разочарован, то только потому, что ему казалось, будто он недостаточно подготовил тебя или недостаточно защитил от толпы, в которой каждый хотел заполучить частичку тебя. От людей, которые берут, берут и берут, пока ничего не останется. Он не хотел для тебя такой жизни. Но не смей даже думать, что он ненавидел тебя или был зол. Он любил тебя, Дженсен, и так тобой гордился. Его собственная глупая гордость удерживала его от звонка. На самом деле, если бы вы не помирились к Рождеству, мы с девочками планировали вмешаться и стукнуть вас обоих головами друг о друга, пока вы не поймете, в чем суть.

— Если бы я только взял трубку, — сказал я, с трудом сглотнув. — Но теперь уже слишком поздно.

— Если мы допускаем ошибки, это значит только то, что мы люди. Именно то, как мы справляемся с подобными вещами, определяет, кто мы есть. Мы можем либо принять свои ошибки и учиться на них, либо позволить им поглотить нас. Если мы хотим примириться со своим прошлым, то должны прийти в согласие с собой. Помни, чему Ронни тебя учил, помни, как он тебя любил, и живи хорошо. Будь счастлив. И я обещаю, что он будет улыбаться тебе, где бы он ни был, — сказала она.

— Как ему посчастливилось найти тебя, Нэнси? — спросил я, искренне пораженный сердечностью этой женщины и ее способностью проявлять столько сострадания в момент, когда ей самой, должно быть, так больно.

— О, я несколько раз говорила «нет», поверь мне. Мои родители хотели, чтобы я вышла замуж за порядочного врача, так что можешь себе представить, как они отнеслись к идее обо мне и Ронни. Не имело значения, что он продолжал руководить успешной командой «Формулы-1». До самой смерти мой отец считал его переоцененным механиком. Но, Господи, этот человек умел очаровывать птиц, спускавшихся к нему с деревьев. Он изматывал меня до тех пор, пока я не согласилась, и я ни разу не пожалела о своем решении. Я желаю тебе того же, мой мальчик.

— С той жизнью, которую я веду? Путешествуя по миру, от гонки к гонке. Случится чудо, если я смогу найти девушку, которая влюбится в такого парня, как я, — сказал я.

— Я верю, что все, что происходит во Вселенной, происходит по какой-то причине. Иногда тебе нужно столкнуться с плохим, чтобы распознать хорошее. Твое чудо придет, Дженсен. Просто подожди и увидишь. Рождество – время чудес и, если мы с тобой не заслужили хорошего, то я не знаю, кто заслужил, — ответила она. — А теперь давай-ка поставим чайник. Я знаю, как вы, британцы, любите выпить чашечку хорошего чая в критический момент.

— А что бы ты сказала на то, что я встретил кое-кого здесь, в вашем городе? — робко спросил я. Меня беспокоило, что Нэнси может счесть мой интерес к Лорен неуважением к памяти Ронни, учитывая, что единственной причиной приезда в этот город были его похороны.

— Дженсен, это замечательная новость! Кто эта девушка? Как вы познакомились? — с интересом спросила Нэнси.

— Ее зовут Лорен Мэтьюс, и она потрясающая, — сказал я, прислоняясь к кухонному столу, пока хозяйка занималась приготовлением чая.

— Дочь Стивена Мэтьюса? — спросила она, остановившись и повернувшись ко мне.

— Это имя ее отца? — спросил в ответ я.

— Дженсен, будь осторожен. Стивен Мэтьюс здесь всего пару недель, но уже успел сделать себе имя. От него одни неприятности, и если эта девушка сделана из того же теста, то это плохая новость, — строго сказала Нэнси.

— По правде говоря, она кажется очень милой, Нэнси. Но спасибо за предупреждение. Я буду иметь это в виду, — ответил я.

Мне так хотелось защитить честь Лорен. Доказать, что она хороший человек. Но Нэнси была вдовой единственного отца, который у меня когда-либо был. Ее мнение было важно для меня, и, что еще важнее, я не мог разочаровать ее так, как в свое время разочаровал Ронни.

— Уж будь добр, Дженсен. Она тот тип девушек, от которых Ронни хотел, чтобы ты держался подальше.

Глава 7

Лорен

После расставания с Дженсеном на душе скребли кошки, но я старалась не поддаваться унынию слишком долго. Еще недавно я ночевала на улице и ела из мусорки, а на следующий день – посмотрите на меня – наслаждаюсь отличной едой, любезно предложенной парнем, сексуальней которого не встречала. Что это, как не знак, что жизнь, наконец, налаживается.

— Ты отлично справлялась сегодня. Ты раньше работала официанткой? — спросила Джилл, и мои щеки порозовели от гордости. Я не останавливалась ни на минуту с самого прихода утром на работу. Даже когда заведение пустовало, – что случалось нечасто, учитывая непрерывный поток рождественских покупателей, – я протирала столы или полировала столовые приборы.

— Спасибо. Я старалась по возможности работать в разных городах, где жила, но мы часто переезжали, так что никогда не удавалось долго оставаться на одном месте, — объяснила я. К моему большому огорчению, именно по этой причине я не могла предоставить на новом месте никаких рекомендаций.

Хотя мне очень хотелось верить, что теперь все будет по-другому. Что моя жизнь в Френдшипе будет постоянной. Что я наконец-то смогу пустить корни в городе, где когда-нибудь у меня будет своя семья. Но жизнь редко дает выиграть, не бросив сначала крученый мяч. И я не могла избавиться от предчувствия, что мой крученый мяч приближается.

Мне было четырнадцать, когда мы в последний раз жили в настоящем доме. Последним воспоминанием об этом месте был поток оскорблений в мой адрес от разозленного соседа, невольной жертвы одного из мошенничеств отца. Конечно, папа никогда не называл их махинациями, просто серией неудачных инвестиций, от которых получал прибыль только он один.

Отец годами пытался вовлечь меня в свои делишки, но я не сдавалась, решив жить лучше, чем он мне предлагал. Но, в конце концов, жизнь и отец измотали меня. Несмотря на все старания быть хорошей девочкой, все, кто знал моего отца, смотрели на меня с подозрением и недоверием. Без моей помощи он, безусловно, попал бы в тюрьму, а я оказалась бы в приемной семье. Большинство из окружающих все равно вешали на меня ярлык преступницы, поэтому я стала делать то, что отец хотел.

Когда папа сказал мне, куда мы переезжаем, я подумала, что он сошел с ума. В больших городах легко затеряться, а маленькие города означали, что кто-то всегда мог отследить его. Теперь, когда мы действительно были здесь, я волновалась еще больше. Отец пил так, будто деньги росли на деревьях, словно находился в полной уверенности, что дела идут отлично, и я предположила, что у него зреет какой-то план. Это не предвещало ничего хорошего для будущей жизни, которую я планировала начать здесь. Но что бы ни случилось, я покончила с переездами. Моя жизнь принадлежала мне и только мне, и я собиралась извлечь из нее максимум пользы, нравилось это папе или нет.

— Ну, если ты продолжишь работать в том же темпе, то у тебя будет больше смен, чем ты можешь представить, — сказала Джилл.

— Звучит неплохо, — ответила я, улыбаясь в ответ.

— Послушай, могу ли я соблазнить тебя забрать кое-что из оставшейся еды домой? Каждое утро мы получаем свежую порцию тортов и печенья из пекарни, поэтому в конце дня разбираем остатки, — сказала она.

— Если вы предлагаете, то это было бы замечательно, спасибо. Сегодня все так вкусно пахло. Я бы с удовольствием попробовала, когда вернусь домой, — сказала я, изо всех сил стараясь не позволить нотке отчаяния просочиться в мой голос.

— Поверь мне, дорогая, здесь этого добра полно. Я оставлю тебе пакет на кухне. Просто забери его, когда будешь уходить.

— Спасибо, Джилл, — ответила я, проверяя свои столы, прежде чем закончить смену.

Уходя, я забрала бумажный пакет, на котором было написано мое имя, и, едва взглянув на его содержимое, буквально выбежала из кафе. Кексы, пирожные, чипсы, сэндвичи, булочки. Это был настоящий праздник еды, и этим вечером Гейб определенно не останется голодным.

Снежинки танцевали в холодном вечернем воздухе, и я поплотнее закуталась в пальто, беспокоясь о трудной ночи, которую Гейбу предстоит пережить в такую погоду. Когда я, наконец, добралась до кафе и поспешила в переулок за ним, к мусорным контейнерам, то не нашла там ничего, кроме разочарования. Коробки и одеяла исчезли, а на месте нашего убежища стоял еще один мусорный контейнер. Я надеялась, что ресторан не прогнал Гейба, потому что понятия не имела, где теперь его искать.

И тут я услышала, как меня окликают по имени. Подняв глаза, я увидела Гейба на другой стороне улицы. Он поеживался от холода, но все равно поднял руку, чтобы помахать мне, и на его лице появилась признательная улыбка. Я был так взволнована, увидев его, так жаждала поделиться своей добычей, что, не раздумывая, побежала через дорогу. Ужасающий визг тормозов предупредил меня о глупости, но было слишком поздно предпринимать какие-либо действия, кроме как вздрогнуть и приготовиться к удару. К тому времени, как я приоткрыла глаз, водитель уже вышел из машины и стоял передо мной.

— Знаешь, мы должны прекратить встречаться вот так, — сказал Дженсен, и его хриплый британский акцент заставил мой пульс учащенно забиться.

— Знаешь, я начинаю думать, что ты преследуешь меня, — ответила я, счастливо улыбаясь.

— Лорен, если в этом городе и есть кто-то, кого стоит преследовать, то это ты.

— Не знаю, радоваться мне или волноваться, — ответила я.

— И вообще, куда ты так неслась, словно на пожар? — спросил он.

— Я пыталась догнать…

Я повернулась, чтобы посмотреть на Гейба, но поняла, что он ушел. Мой взгляд метался туда-сюда между зданиями и вдоль улицы, полной людей, идущих к центру города.

— Кого? — неуверенно спросил Дженсен.

— Его зовут Гейб. Это старик, бездомный, мы познакомились пару дней назад, но я думаю, он ушел, испугавшись. Я принесла ему поесть, — объяснила я.

— Может быть, он вернется, когда толпа немного уменьшится?

— А почему там так много народу? — спросила я в замешательстве.

— Нэнси упоминала, что сегодня вечером состоится ежегодная Рождественская церемония зажжения огней на городской елке. Мне не сиделось дома, поэтому я решил посетить ее. Не хочешь присоединиться? — спросил он.

Я задумалась на мгновение, сама не зная почему. Мое решение было принято в ту же минуту, как Дженсен возник передо мной. Оказалось, настолько приятно снова увидеть его, что отказываться от возможности провести час или два вместе было бы бессмысленным. Я буду ужасно скучать по нему, когда он уедет, но больше не буду пытаться оттолкнуть его, пока он рядом.

— С удовольствием, — ответила я.

— А если ты еще не ела, можем мы снова поужинать вместе? — спросил Дженсен несколько застенчиво, словно испытывая судьбу и ожидая, что я ему откажу. На этот раз я нервно прикусила губу, обдумывая ответ. Конечно, я хотела согласиться, но мне казалось несправедливым, что Дженсен платит второй вечер подряд.

— Значит ли это, что ты хочешь мне отказать, но не знаешь, как это сделать повежливей? — спросил он.

— Это значит, что я хочу угостить тебя ужином, но моя первая зарплата будет только в субботу, — честно ответила я. — Нечестно еще раз ужинать за твой счет, когда ты оплатил посещение врача и ужин вчера вечером.

— Я вижу твою дилемму. Единственное, что будет справедливым – если ты заплатишь на нашем следующем свидании в субботу, — ответил он, и уголок его рта приподнялся в улыбке.

— О, так мы встречаемся в субботу? — поддразнила я его.

— Как здорово, что ты предложила, большое тебе спасибо. Я с удовольствием пойду с тобой на свидание. А теперь, почему бы тебе не запрыгнуть в машину, пока я попытаюсь найти место для парковки, и мы посмотрим, из-за чего вся эта суета с иллюминацией.

Глава 8

Лорен

Казалось, прошла вечность, пока мы, нарезая круг за кругом по окрестностям, не обнаружили свободное место для парковки. Будто весь город решил приехать сюда, ради этого события. Через десять минут мы добрались до лужайки и оказались на самом краю огромной толпы. Воздух был наполнен восхитительным ароматом пряного яблочного сидра, а когда до меня донесся запах горячего шоколада, я не смогла сдержать жалобный стон, что заставило Дженсена рассмеяться.

— Сейчас вернусь, — сказал он, исчезая в толпе и появляясь через несколько минут со стаканом, наполненным жидкой мечтой.

— Вот, держи, — сказал он, передавая горячий напиток.

— Я официально люблю тебя, — выдохнув, я ожидала, что он рассмеется над моей шуткой, но на его лице застыло странное выражение, которое я не могла понять.

— Леди и джентльмены, мальчики и девочки, большое вам спасибо за то, что пришли сегодня вечером, — начал мужчина, которого кто-то рядом в толпе упомянул как мэра города.

Я дрожала от холода, но, понемногу потягивая какао, постепенно стала согреваться. Когда Дженсен проскользнул и встал за мной, удерживая руки на моей талии, я почувствовала спиной тепло его тела, проходящее сквозь наши куртки. Я попыталась сосредоточиться на речи мэра, но это было невозможно. Все, о чем я могла думать, все, на чем я могла сосредоточиться, – большой палец Дженсена, неторопливо рисующий круги на моем бедре.

Вокруг нас пары, компании друзей и семьи с волнением наблюдали за волшебным моментом, знаменующим начало обратного отсчета до Рождества. Легко было раствориться во всем этом. И вдруг мне захотелось представить, словно этой ночью мы в другом мире. Словно любящая пара, наслаждающаяся флером волшебства в преддверии Рождества.

— Пять, четыре, три, два, один, — слышала я выкрики толпы, а затем завораживающее сияние, по меньшей мере, тысячи огней осветило городскую площадь. Как раз в этот момент ледяная снежинка упала мне на нос, и я подняла лицо вверх, чтобы посмотреть, как они кружатся, падая с неба, и отдалась умиротворению момента. Я даже не заметила, как оказалась в объятиях Дженсена. Это было так естественно – он и я рядом, его руки на мне.

— Красиво, правда? — спросила я.

— Точнее не скажешь, — ответил он тоном, заставившим меня поднять на него глаза. Я предполагала, что Дженсен увлечен созерцанием снега, как и я, но он смотрел не на снежинки и огни. Его глаза смотрели на меня, и так пристально, что я вздрогнула.

— Хочешь уйти отсюда? Мы можем отправиться на ужин, — наклонившись к моему уху, прошептал он.

Его теплое дыхание коснулось моего лица, и я кивнула в знак согласия, пытаясь заставить свой затуманенный желанием мозг работать над формированием осмысленных предложений.

Толпа восхищалась Сантой, который только что прибыл в роскошных санях, и было трогательно слышать восхищение и восторги детей, в сутолоке пытающихся получить лучший вид. Выбросив пустой стаканчик в мусорное ведро, я последовала за Дженсеном, который шагал, прокладывая нам путь через толпу. Когда я немного отстала, он повернулся и взял меня за руку, чтобы я не потерялась.

И даже после того, как мы выбрались, наши руки оставались соединенными, пальцы были тесно переплетены, и его большой палец поглаживал мой. Я не могла вспомнить, чтобы когда-либо держалась с кем-то за руки. Меня глубоко поразило, что такой простой акт может быть столь особенным, полным интимности, и при том дающим понять, что между вами пролегли невидимые узы. Я не шла на контакт с людьми. Вообще. Когда они смотрели на меня, то видели то, что хотели видеть. В некоторых случаях видели то, что я сама позволяла. Но Дженсен узнал про настоящую меня, и все же ему хотелось держать меня за руку. И мне хотелось этого. Так сильно, что я не хотела отпускать его от себя.

Наша прогулка была довольно долгой, и я шла за Дженсеном, расслабившись и не особо заботясь, куда именно мы направляемся. С ним я готова была следовать и на край света, лишь бы быть вместе. Так Дженсен меня и вел, пока мы не вошли в двери гриль-бара «Ворчуны». Я заметила в баре отца, здесь он был завсегдатаем; склонившись над своим пивом, он оживленно разговаривал с незнакомым мне человеком. Я отчаянно захотела остаться незамеченной. Как только отец увидит Дженсена, то сразу нацелится на него как на источник наживы, и будет лишь вопросом времени попытка использовать меня для шантажа и манипуляций. Я ничего так не хотела, как разойтись с папой в разные стороны, но пока я не могла позволить себе отдельное жилье, пока момент был неподходящий. Так что сейчас лучшая тактика – не попадаться ему на глаза.

— Послушай, я передумала насчет ужина. Мы можем просто уйти, пожалуйста? — попросила я, потянув Дженсена за руку.

— Но почему? Здесь еще свободно, и не так много людей. Если мы, не теряя времени, сядем за стол, то успеем поесть и уйти до того, как начнется столпотворение, — предложил он.

Я знала, что начав пререкаться, мы только привлечем к себе внимание, поэтому с тяжелым сердцем вытянула руку из его ладони и вышла обратно на улицу. Через несколько секунд я услышала тяжелые шаги позади себя, но не замедлилась, игнорируя мольбы Дженсена подождать его.

В конце концов он подбежал ко мне и схватил за плечи, заставляя остановиться.

— Поговори со мной, — умолял он. Именно его мягкий тон удивил меня. На месте Дженсена я бы просто ушла. Как только он терпел мою грубость в ответ на его доброту, резкую смену настроения, с теплого и дружелюбного на холодное и невоспитанное.

— Здесь мой отец. Да, тот, который так хорошо научил меня вытягивать бумажники. В данный момент он спускает на выпивку деньги, которые ему удалось выманить у своей последней жертвы, и я не хочу, чтобы ты стал его следующей целью, — призналась я, сгорая от стыда и не в силах поднять глаза. — И, честно тебе скажу, я не хочу, чтобы ты начал смотреть на меня по-другому, – а ты будешь, уж поверь – как только узнаешь, от какой гнилой яблони я уродилась.

— Знаешь, моя мама любила говорить, — начал Дженсен, заправляя прядь волос мне за ухо, — навоз может неважно пахнуть, но растут на нем самые яркие цветы. Я думаю, так она пыталась сказать мне, что независимо от того, насколько пропащим был мой отец, это не значило, что я тоже стану таким. Думаю, то же самое можно сказать и о тебе.

— Твоя мама, похоже, умная женщина, — улыбнулась в ответ я.

— Да, и я рад сообщить, что все признаки ума и гениальности передаются по наследству, — подмигнул он, и я засмеялась.

Я чувствовала себя так глупо из-за того, что чуть не расплакалась, но я не могла не злиться на папу, что, в дополнение к его длинному списку проступков, он умудрился невольно испортить мое свидание.

— Послушай, не знаю, как ты, а лично я умираю с голоду. Почему бы тебе не подождать в машине, включив в салоне отопление, а я вернусь и посмотрю, есть ли у них в меню еда на вынос? — предложил Дженсен.

— Звучит здорово, — ответила я на выдохе, с облегчением, что он так спокойно все воспринял.

Проводив и устроив меня с удобством в машине, как подобает джентльмену, он вернулся в бар и через пятнадцать минут был снова у машины с парой бумажных пакетов.

— Я не знаю, что это такое, но пахнет потрясающе, — сказала я, когда он забрался в кабину, присоединяясь ко мне. В салоне было тепло, и сейчас он наполнялся такими аппетитными ароматами, что у меня просто потекли слюнки.

— Подожди, ты еще не видела, что именно я заказал. Этот комбо на неделю погрузит нас в пищевую кому.

Улыбнувшись его энтузиазму, я откинулась на спинку сиденья, а Дженсен начал отъезжать со стоянки. Я подпевала радио, он вел машину, и весь путь мы не особо разговаривали, пока не добрались на самую вершину холма, откуда открывался вид на весь город. Кружение снежинок было причудливым и романтичным, а перезвоны рождественских гимнов, доносящиеся из города, делали это место идеальным для праздничного свидания. Да, это была просто еда из бара, но для моего пустого желудка ребрышки гриль, картошка фри и гамбургеры, вместе со сладостями из кофейни, были словно изысканный ужин в ресторане. Мы припарковались и под тихий фон музыки радио, с довольными улыбками на лицах, ели, словно монаршие особы.

Глава 9

Лорен

Никогда не думала, что стану девушкой, которая будет тратить время на мечты о парне, прокручивая в голове каждое слово общения с ним, но именно на этом я подловила себя на следующее утро. Ранняя утренняя суета миновала, и пока я наслаждалась кратким затишьем перед наплывом покупателей, готовящихся к набегу на рождественские магазины, убирала пустые столы и вспоминала о Дженсене и нашем волшебном вечере накануне.

— Лорен, не так ли?

Я обернулась к пожилой даме, которая заняла столик позади меня.

— Я не заметила вас там, извините. Да, я Лорен. Могу я что-то вам предложить? Могу порекомендовать горячий шоколад, а на свежую выпечку действует специальное утреннее предложение, — сказала я.

— Не могла бы ты присесть ко мне за столик на минутку? — спросила дама. Ее просьба звучала странно, учитывая, что мы никогда раньше не встречались. Плюс она знала мое имя, что сразу натолкнуло меня на размышления. Чувствуя себя неловко, я посмотрела на стойку в поисках Джилл, но она, должно быть, удалилась на кухню.

— Извините, но я сейчас на работе. Я буду рада принести вам все, что пожелаете, но мне нужно быть готовой обслуживать и других клиентов, — ответила я.

— Все в порядке, мы с Джилл старые друзья, и я уже попросила у нее разрешения. Я не отниму у тебя больше десяти минут.

Поверив ей на слово, я нерешительно присела напротив.

— Мы никогда раньше не встречались, меня зовут Нэнси Адлер, — представилась женщина.

Я улыбнулась, поняв, кем она была для Дженсена, и откуда меня знает.

— Простите, я понятия не имела, кто вы, — ответила я. — Дженсен рассказывал мне о вас и Ронни. Я очень сожалею о вашей недавней утрате, Дженсен с большим уважением отзывается о вас обоих. Он очень любил вашего мужа.

— Вы с Дженсеном, должно быть, очень сблизились, если он говорил с тобой о моем муже. Ронни всегда относился к Дженсену как к сыну. Он очень заботился о нем, и в какой-то степени я чувствую, что эта ответственность легла на меня с его уходом. Решение прийти и поговорить с тобой было не самым простым, но я думаю, что Ронни хотел бы, чтобы я что-то сделала, — проговорила она.

— Не хочу показаться невежливой, миссис Адлер, но что именно заставило вас прийти? — спросила я напрямую. Моя первоначальная радость улетучилась вместе с ее словами. Тон ее голоса был достаточно мягким, но очевидно, что эта женщина здесь не из прекрасных побуждений.

Вместо того чтобы огорчиться на мою внезапную резкость, она выглядела почти печальной, обдумывая мои слова.

— Джилл сказала мне, что ты славная девушка и весьма трудолюбивая, а она не из тех, кто хвалит без оснований. Я хочу, чтобы ты знала, я здесь не потому, что считаю тебя недостойной. Несмотря на опасения по поводу твоего отца, я склонна доверять Джилл, а она говорит о тебе только положительно, — произнесла Нэнси.

— Но, несмотря на все это, вы все же не хотите, чтобы я была с Дженсеном, — выдала я правду, которую ей было трудно произнести.

— Я хочу для него самого лучшего. Чтобы у него была свобода, возможность следовать своим мечтам. Чтобы он достиг всего, ради чего так упорно трудился. Всего, над чем Ронни помогал ему работать. С уходом Ронни мы все сейчас в уязвимом положении. Все, о чем я прошу, – это чтобы ты не воспользовалась этой уязвимостью, — объяснила она.

— Так вы просите меня больше не встречаться с ним? — поинтересовалась я.

— Нет, я не об этом прошу. Ясно, что вы стали друзьями, а Дженсену сейчас нужен друг. Все, о чем я прошу, это чтобы, когда придет время расстаться, ты отпустила его. Судя по слухам, твой отец – это человек, который при первой же возможности выжмет все из вашей с Дженсеном связи. Не позволяй этому случиться. Если он тебе небезразличен, защити его от своего отца, отпусти его. Пусть он осуществит свои большие мечты.

Мне хотелось кричать и рыдать от обиды, но Нэнси была права. Независимо от того, что я чувствовала, я знала, что была никудышным вариантом для такого человека, как Дженсен, и нет никаких сомнений, что ему будет лучше без меня. И все же, как больно слышать правду.

— Не беспокойтесь насчет этого, миссис Адлер. Я никогда не питала надежды на будущее с таким человеком как Дженсен. Когда придет время, я от всего сердца пожелаю ему удачи. А до тех пор я планирую взять все от времени, которое мы сможем провести вместе. А теперь, если вы меня извините, мне нужно вернуться к работе, — проговорила я и со всем достоинством, на которое была способна, встала и отошла от нее, с трудом сдерживая слезы.

Глава 10

Дженсен

Когда я привез Лорен домой после церемонии зажжения огней на елке, расстаться с девушкой было подобно адской пытке. Несмотря на предостережения Нэнси, я не мог не скучать по ней. У Лорен не было мобильного телефона, а это означало, что с ней невозможно связаться в социальных сетях или даже просто позвонить. Однако я смог уговорить ее сфотографироваться вместе на мой телефон, и это было единственным реальным доказательством ее существования. Это был волшебный момент, когда снег мягко падал позади нас, но что меня поразило, так это то, как счастливо мы оба выглядели. На всех подиумных фотографиях, где я принимал трофеи или разбрызгивал винтажное шампанское, я не выглядел ни на каплю столь же счастливым, как с Лорен. Может быть, именно поэтому я не мог удержаться и поглядывал на снимок каждую минуту. Мы попрощались на два дня, я пообещал, что снова приеду за ней в субботу для свидания, за которое она настаивала заплатить. Конечно, я не собирался дать Лорен платить за что-либо, но был счастлив позволить ей поверить в это, если это даст мне шанс еще на одно свидание. Но, вглядываясь в ее прекрасное лицо в течение последних десяти минут, я понял, что не могу ждать так долго. Через двадцать минут я закончил принимать душ, побрился и немногим позже уже сидел в кофейне, с нетерпением ожидая свою девушку.

— Что ты здесь делаешь? — спросила Лорен, выходя из кухни и поймав мой взгляд.

— Ничего, что я здесь? — спросил я, начиная сомневаться, было ли такой уж хорошей идеей беспокоить ее на работе.

— Ты, должно быть, шутишь? Ты сделал мой день праздником. Если не против подождать часок, я закончу в пять, — сказала она. Без сомнения, в ее глазах мелькала печаль, но все же Лорен, казалось, искренне рада видеть меня.

— Я готов ждать тебя весь день, — ответил я и поморщился, насколько слащаво это прозвучало. Но Лорен, похоже, не возражала. Даже не закатила глаза на эту банальность.

— Ну, что я могу принести для тебя, пока ты ждешь? Угощаю, — сказала она.

— И речи не может идти, чтобы ты платила, а так я бы заказал большую чашку горячего шоколада, пожалуйста, и кусочек любого торта, на твой вкус, — попросил я.

— Взрослый мужчина, пьющий горячий шоколад, должен быть признан самой умилительной вещью на свете, — проворковала она.

— Оставь меня в покое, женщина. Это сурово и по-мужски.

— Давай посмотрим, будешь ли ты это утверждать, когда я принесу его, — сказала Лорен, подмигнув и записав заказ в блокнот. Я не мог отвести от нее глаз, когда она уходила, не в силах не подметить, насколько горячо она выглядит в этой чертовой униформе. В скромной черной юбке и черной блузе не было ничего нарочито сексуального, но Лорен могла бы надеть мешок и все равно заставлять мужчин пускать слюни.

С этой мыслью я огляделся вокруг и понял, что не единственный проявляю интерес. Я ожидал, что в это время года здесь полно покупателей с семьями, но сейчас в кофейне находилось непривычно много мужчин, и, наблюдая за работой Лорен, я понял, что причиной столпотворения была она. Особи мужского пола не могли оторвать от нее глаз, и как бы сильно я хотел вести себя не как пещерный человек и собственник, я знал, что не имею на это права. Я не ее бойфренд, и спустя чуть больше недели меня здесь не будет. И все же я очень хотел получить эту привилегию. Я хотел быть тем, кто будет сцеловывать ее улыбку каждый вечер, когда Лорен закончит свою смену.

— Что я тебе говорила? — сказала девушка, вытряхивая меня из разгульных фантазий. Ее лицо светилось озорным весельем, когда она поставила передо мной бокал, который прекрасно бы вписался в антураж диснеевского фильма. Чашка из выдувного стекла была одновременно изысканной и изящной, и помимо того, что я изо всех сил старался протиснуть в ручку хотя бы указательный палец, количество зефира, взбитых сливок и шоколада, нагроможденного великолепным облаком, делало ее больше похожей на мороженое, чем на горячий напиток. Я не знал, лизать его или пить.

— И как же я должен это пить? — задал вопрос я, раздумывая, не стоит ли мне снять верхний слой карамели и сделать из него тарелочку.

— Понятия не имею, но не могу дождаться, когда ты к этому приступишь, — веселилась Лорен.

Я осторожно поднес стакан к губам, не обращая внимания на то, что Лорен явно пыталась подавить смех. Это была худшая вещь, которую я мог заказать в присутствии девушки, которую хотел впечатлить, учитывая, что после одного глотка на моем лице было, вероятно, столько же крема, сколько осталось в чашке.

— Я обещаю тебе, Дженсен, что твоя мужественность в безопасности. Если кто и может выглядеть горячо, когда пьет какао, так это ты.

Я вытер губы салфеткой и немного успокоился, когда Лорен поставила передо мной самый большой кусок шоколадного торта, что я когда-либо видел, а рядом с ним – кувшин с чем-то, что пахло теплым сливочным соусом.

— Выходи за меня? — выпалил я после первого проглоченного кусочка.

— Прошу извинить, но я уже обещана тому, кто печет эти пирожные, — подмигнула Лорен и отошла, чтобы обслужить другие столики.

Наблюдая за ее работой, я начал понимать, чего именно мне не хватало в жизни. Но это знание не заставило чувствовать себя лучше. Я с нетерпением ждал каждой минуты с Лорен, и боялся уезжать, но реальность была такова, что я нужен в Европе. И чем быстрее, тем лучше. Мое время во Френдшипе истекало.

Теперь я уже не мог воспринимать это время как должное. Между часами, когда Лорен работала, и отсутствием у нас возможности общаться, каждый украденный момент, проведенный вместе, был бесконечно дорог. Я подумывал попросить Лорен продолжать встречаться со мной после моего отъезда, но проводил девять месяцев в году, путешествуя по всему миру и три месяца тренируясь.

Даже если я покину Френдшип с обещанием вернуться, в конце концов Лорен возненавидит меня за то, что я заставил ее ждать. Отпустить ее было бы самым бескорыстным поступком, который я мог сделать. А до тех пор я позволю себе наслаждаться каждым взглядом в это крошечное окошко. Освобождение ее будет моим подарком ей. Воспоминания станут подарком для меня.

— Готов идти? — спросила Лорен, перекидывая сумку через плечо и направляясь ко мне.

— Конечно, куда мы идем? — спросил я, и замер, наблюдая, как она прикусила нижнюю губу. Возможно, мы были знакомы всего несколько дней, но я хорошо знал этот жест. Он означал, что Лорен ломает голову над тем, чем заняться без особых денежных трат.

— Как насчет прогулки? — предложила она.

— Слишком холодно для пеших прогулок, — ответил я, поморщившись от этой мысли. В Великобритании дождей было гораздо больше, чем снега, поэтому я все еще приспосабливался к климату.

— Придумал! — воскликнул я, вспомнив кое-что, что привлекло мое внимание по дороге сюда. — Я проходил мимо старого кинотеатра на Мэйн-стрит, и там сейчас идет фильм «Эта замечательная жизнь». Почему бы нам не пойти на него? Ничто не даст больше атмосферы Рождества, чем он.

Я молча аплодировал своей сообразительности. Два часа в темной комнате, в нескольких дюймах от девушки, от которой у меня перехватывало дыхание, и, возможно, даже имея шанс обнять ее. Я был гением.

Лорен сильнее прикусила губу, и я понял, что она хочет пойти.

— Ну же, — уговаривал я. — Я приглашаю.

— Ты не можешь продолжать платить за все. Это несправедливо, — запротестовала она.

— Послушай, пара билетов в кино не разорят меня, и это незапланированное свидание, так что правильным будет, если я заплачу за них. На самом деле, ты уже сэкономила мне деньги. Если бы мне пришлось развлекаться в одиночку, я бы, наверное, пошел в какой-нибудь модный ресторан и потратил целое состояние на еду для одного.

— Ну, если ты так ставишь вопрос. Пойдем.

Она взяла меня под руку, и когда мы направились к двери, я почувствовал себя так, словно выиграл в лотерею.

Глава 11

Лорен

Дженсен Колдуэлл был волевой натурой. Если он хотел что-то получить, то находил способы. Мне нравилось, что он умудрялся делать это ненавязчиво, не давя. Деньги не были для него проблемой, и он хотел осыпать меня благами, но я не желала принимать подачки. Может, я и небогата, но у меня есть гордость, и трудно быть на равных с кем-то, когда деньги перевешивают чашу весов. Взяв в кассе билеты, Дженсен направился в киоск, где купил газировку в огромном стакане с двумя соломинками, большой пакет сладостей и практически необъятное ведро попкорна.

— Что это такое? — спросил он в замешательстве, когда мы стояли перед автоматом с наполнителями.

— Масло с разными вкусами, — объяснила я.

— Зачем?

— Для попкорна, — терпеливо ответила я. На лице Дженсена отразился ужас вперемешку с благоговейным страхом.

— Разве в Англии нет топпинга для попкорна?

— Нет, ты сразу покупаешь либо сладкий, либо соленый. Ничего подобного этому вашему колдовству и волшебству.

— Приятель, ты упустил нечто крутое, — сказала я и, взяв ведро из его рук, залила его вкуснотищей.

Дженсен подцепил кусочек и сунул его в рот.

— С ума сойти, это просто нереально вкусно. Мне нужно купить такой агрегат себе домой, — сказал он со стоном, прожевав еще один кусок.

— На твоем месте я бы хорошенько обдумала это решение. Одно ведро, другое, и не заметишь, как придется сказать «пока-пока» своему восхитительному прессу.

— Так, значит, ты обратила внимание на мой пресс. Приятно слышать, — поддразнил он и, обняв меня за плечи, повел в кинотеатр. Я отчаянно хотела ответить что-нибудь остроумное, но от смущения онемела.

Зал был пуст, и я последовала за Дженсеном в середину заднего ряда. Он поставил газировку на подлокотник между нами, бросил пакет с конфетами мне на колени и пристроил рядом ведро с попкорном.

— Бери, не стесняйся, — сказал он, кивнув головой в сторону угощения. Он снова обнял меня за плечи и запустил другую руку в ведро с попкорном. Когда зал погрузился в темноту и зажегся экран, я все еще не могла прийти в себя. Я много раз прокрадывалась в кинотеатры безбилетником, но никогда не сидела в последнем ряду с парнем, который, к тому же, купил для меня билет. Когда волшебство фильма затянуло меня, я расслабилась и прислонилась к плечу Дженсена, наслаждаясь, насколько естественно и хорошо все происходящее.

— Ну и что ты думаешь? — спросил Дженсен, беря меня за руку, когда мы вышли из кинотеатра и пошли по тротуару.

— Это потрясающе. Не могу поверить, что не смотрела его раньше.

— Ох, сколько же всего у меня еще есть в запасе. — Он усмехнулся и поцеловал меня в макушку, как будто это было самой естественной вещью в мире.

Снег, который сначала лениво кружил вокруг нас, начал сыпать сильнее, и тут я заметила Габриэля на другой стороне улицы.

— Эй! — крикнула я ему и помахала рукой, привлекая внимание. Потянув Дженсена за собой, я перебежала улицу, чтобы поздороваться с Гейбом.

— Здравствуй-здравствуй. Неужели это моя любимица, с кем я бы счел за честь разделить ужин? — сказал Гейб, улыбаясь во весь рот.

— Я искала тебя вчера вечером, но твоих вещей на том месте не было. Я испугалась, что с тобой случилось что-то плохое.

— Благослови тебя Господь, дитя. Не стоит беспокоиться на мой счет. Мне просто не сидится на одном месте, вот и все. Итак, кто этот прекрасный молодой человек? — спросил он, оглядывая Дженсена с головы до ног.

— Гейб, это мой друг Дженсен. Дженсен, это Гейб, — сказала я.

— Приятно познакомиться, сэр, — сказал Дженсен, и я еще больше влюбилась в него, когда он почтительно протянул руку для рукопожатия моему бездомному другу.

— Я тоже рад знакомству с вами, юноша, — ответил Гейб, отвечая на его жест.

— Где ты сегодня ночуешь, Гейб? — поинтересовался я. Я ни за что не позволю ему спать на земле, даже если придется ради его спокойного ночлега иметь дело с папиным гневом.

— Ну, малютка, я думаю, что встреча с тобой принесла мне удачу. Сегодня вечером мне предложили местечко для ночлега. Так что можешь перестать забивать свою милую головку беспокойством обо мне и начать заботиться о себе, — ответил он.

— Я думаю, что встреча с тобой была добрым знаком и для меня! — сказала я, улыбаясь. — Я познакомилась с Дженсеном и теперь работаю в кофейне. Так что, если тебе нужна будет помощь, можешь найти меня там.

— Это очень любезно с твоей стороны. Итак, каковы ваши планы на сегодняшний вечер? — спросил Гейб, и я в беспокойстве заерзала. Я не хотела, чтобы этот вечер заканчивался, но было очевидно, что нет такого места, куда мы могли бы пойти без денег, и я не хотела идти с Дженсеном куда-нибудь еще, не заплатив за себя.

— Думаю, мне скоро пора домой, — ответила я, не в силах сдержать сожаление в голосе. — Мне завтра на работу.

— Простите, если задаю личный вопрос, но твой отец невысокого роста, темноволосый и со шрамом на левой щеке?

— Да, — осторожно протянула я. — Откуда ты знаешь?

— Тогда, может быть, будет лучше, если ты пока не поедешь домой. Твой отец вышел из бара минут двадцать назад. Он довольно сильно набрался и упомянул, что его дочь Лорен на работе, так что дома никого нет. Боюсь, он пригласил людей, с которыми пил, в ваш дом, чтобы продолжить гулянку.

Поникнув, я опустила взгляд. Должно быть, отец просидел в баре почти весь день, раз успел к этому времени так напиться. Мне было так стыдно, что я едва могла смотреть на Дженсена или Гейба. Нэнси права, и мне нужно признать, что гнусность отца всегда будет просачиваться в мою жизнь, и если я буду цепляться за Дженсена, это в конечном итоге замарает и его жизнь тоже.

— Тебе больше некуда идти? — мягко спросил Гейб.

— Не волнуйтесь, я позабочусь о ней, — сказал Дженсен.

Гейб внимательно посмотрел на него, прежде чем заговорить:

— Уверен, ты сможешь, юноша. Ну, тогда я надеюсь, что ваш вечер будет приятным, и с нетерпением жду нашей новой встречи. — Поправив кепку, старик пошел вниз по улице.

— Пошли, — сказал Дженсен, обнимая меня за плечи и потянув за собой.

— Куда мы едем?

— В безопасное место, — ответил он. Я не стала спрашивать, где оно, зная в тот момент, что последую за Дженсеном хоть на край света.

Глава 12

Дженсен

После встречи со своим другом Лорен замкнулась в себе, напряженная и притихшая, и я чувствовал, что она отчаянно стыдится своего отца. Но, несмотря на перемену в ее настроении, я бы мог назвать встречу с Габриэлем настоящим благословением. Мысль о том, что Лорен будет прятаться, забившись в угол своей комнаты или вестибюля мотеля, в то время как ее отец веселится с забулдыгами из бара, заставляла мою кровь кипеть.

По идее, у меня не было причин бросаться на защиту девушки, которую я даже не целовал, но я ничего не мог с собой поделать. Лорен была бойцом. Она была сильной, с несгибаемой волей и, несмотря на обстоятельства нашей встречи, я знал, что она чиста душой. Иногда люди рождаются в обстоятельствах настолько плохих, что гордость и принципы – их единственная монета, которую в итоге они все равно вынуждены разменять, чтобы выжить. То, что целый день она проводит, сбиваясь с ног, за ставку, которую, вероятно, смогла бы легко заработать, просто стянув несколько бумажников, красноречиво говорит о ее сути. То, что на ее семейном древе бывали гнилые яблоки, не давало права осуждать ее. Находиться рядом с ней для меня было честью.

Когда мы вошли в пиццерию, Лорен по-прежнему пребывала глубоко в своих мыслях. Заранее зная, что на мой вопрос она скажет, что не голодна, я заказал большую пиццу с пепперони и классическую сырную пиццу, просто на всякий случай. Еда пахла восхитительно, я расплатился за заказ и вывел Лорен обратно на улицу. Только когда мы остановились перед гостиницей «Снежная аллея», девушка пришла в себя.

— Здесь ты остановился? — спросила она, глядя на вывеску. — Полагаю, настало время попрощаться.

— Нет-нет, я так не думаю. Ты идешь со мной, — сказал я, слегка сжав ее плечо.

— О нет. Обычно правилами запрещено приводить посетителей в свою комнату, и я почти уверена, что они не позволят нам сидеть и есть пиццу здесь, в вестибюле, — запротестовала она.

— Хозяйка очень славная, и я плачу приличные деньги за свой номер, так что могу приглашать кого захочу. И если кто-то будет протестовать, я заплачу за пребывание гостя. Кроме того, мы собираемся только поужинать и посмотреть фильм. Мы же не устраиваем разгульную вечеринку.

— Думаю, я могу остаться ненадолго, но действительно не хочу, чтобы из-за этого были неприятности, — сказала она, хотя ее протест был очень слабый. Теперь, когда очарование нашего свидания несколько угасло из-за выходки ее отца, Лорен выглядела усталой, и это заставляло меня хотеть заботиться о ней еще больше.

Я открыл дверь, прежде чем девушка передумает, и оказалось, что ее опасения были напрасны. Вестибюль был пуст, если не считать секретарши, которая разговаривала по телефону. Мы поспешили мимо нее в лифт и поднялись на мой этаж.

— Здесь весьма уютно, — сказала Лорен, войдя в комнату, я зашел следом и закрыл за нами дверь.

— Да, очень комфортно, — согласился я, — и завтрак у них отличный.

Я поставил пакеты на кофейный столик и начал доставать пиццу, когда поднял на Лорен взгляд и нашел ее неловко переступающей с ноги на ногу, словно она не знала, куда себя деть.

— Не возражаешь, если я схожу в ванную? — выпалила она, прежде чем я успел что-то сказать.

— Конечно, это там, — сказал я, указывая на дверь.

Когда Лорен скрылась в ванной, я включил телевизор и стал щелкать пультом, пока не нашел канал, заслуживающий внимания. Я повесил пальто и сбросил ботинки, после чего перенес коробки с едой на кровать и открыл их.

— Ты неплохо устроился, — пошутила Лорен, вернувшись в комнату.

— Не теряй времени, скорее присоединяйся ко мне. Ты пропускаешь самое интересное, — ответил я, кивнув в сторону телевизора.

Она рассеянно сбросила туфли и повесила куртку рядом с моими вещами, увлеченная фильмом.

— Я люблю «Один дома», — сказала она, и я довольно улыбнулся, радуясь, что наши вкусы совпали. Лорен неуверенно прислонилась к подушкам, и я протянул ей салфетку с огромным куском пиццы, решив отвлечь.

— Спасибо, — сказала девушка и приняла предложенное без возражений, что уже было большим достижением.

Полчаса спустя я бросил практически пустые коробки из-под пиццы на кофейный столик – вдвоем мы быстро управились с нашим ужином. Лорен все еще была поглощена сюжетом, когда я устроился на кровати рядом с ней, и я знал, что бессознательно она слегка подвинулась, чтобы освободить место для моей руки, но в любом случае я бы все равно приобнял ее. Она прижалась ко мне, и от этого было так хорошо. Как будто мы делали так сотни раз. Как будто это было самой естественной вещью в мире. Я вспоминал все фееричные вечеринки, на которых присутствовал, всех богатых знаменитостей, с которыми общался, и все победы на подиуме, которые праздновал. И ни одно воспоминание не сравнилось бы с чистой радостью от того, что Лорен была в моих объятиях.

Фильм закончился, начался другой, но по легкому вздыманию и опусканию груди Лорен я понял, что она заснула. В тепле и уюте, с пьянящим ароматом ее тела, наполнявшим каждый мой вдох, я задремал рядом. Моей последней мыслью стал вопрос: каково это засыпать так каждую ночь?

Глава 13

Лорен

Просыпаться в объятиях Дженсена, в тепле и безопасности, было абсолютным блаженством. Мы позавтракали, заказав доставку в номер, после чего Дженсен проводил меня в мотель, чтобы я смогла переодеться перед работой.

Ничто не могло разрушить мое прекрасное настроение, и уж тем более воняющий перегаром и по́том пьяница, валяющийся в отключке на диване. С ночи, которую мне пришлось провести на улице, нам с отцом удавалось не пересекаться. Если получится продержаться в этом же духе и не общаться с ним до самого Рождества, то это будут самые счастливые каникулы в моей жизни. Сегодня утром, когда я пришла на работу, меня уже ждала зарплата. Я так боялась потерять деньги или быть обворованной, что целый день прятала их в лифчике. Я как никто другой знала, насколько легко стащить кошелек или сумочку.

Всю неделю щедрость Дженсена, остатки выпечки и чаевые позволяли мне нормально питаться, но нужно было тщательно планировать свои траты, если я хотела продержаться подольше. Особенно, если хочу накопить на свое отдельное жилье. Когда я смогу переехать, то снова начну копить деньги, и первой покупкой станет дубовая кровать, такая же красивая, как в номере Дженсена. Сон на ней был лучшим за всю мою жизнь. И, несомненно, тот факт, что Дженсен был моей подушкой, тоже имел большое значение.

Лишь одно я позволила себе сделать вне плана – пригласить Дженсена на полноценное свидание за свой счет. Это самое малое, что я могу сделать в благодарность за всю его заботу. Как бы то ни было, пройдет еще одна неделя, и он уедет, а мне придется всю оставшуюся жизнь считать каждый пенни и быть очень бережливой.

До приезда сюда я была реалисткой. Я знала, каково это – бродить в темноте за кулисами, и наблюдать, как другие любуются зрелищем на сцене со своих удобных мест. Но встреча с Дженсеном изменила мой взгляд на жизнь. Теперь я видела лучик надежды там, где раньше был только мрак отчаяния. Теперь мне хотелось большего, чем просто поиск горячей еды и безопасного место для ночлега. Я хотела нормальное будущее. Я не была настолько наивна, чтобы мечтать о ком-то столь же удивительном, как Дженсен, но я знала, что мне нужна уверенность. Постоянный дом, который я смогу назвать своим собственным. Работа, где меня любят и уважают мои коллеги. И однажды, я верю в это, появится шанс закончить школу.

Я встала перед зеркалом и разгладила подол красного платья. Тот факт, что папа однажды купил его мне на барахолке для очередной аферы, мог бы омрачить настроение, но только не сегодня. Я мысленно поблагодарила Всевышнего за то, что в моем гардеробе есть хотя бы один предмет одежды, подходящий для свидания, и надеялась, что Дженсен не сочтет мой наряд слишком поношенным. Так легко засомневаться в себе, когда думаешь обо всех очаровательных дамах, с которыми он, вероятно, ужинал и пил вино во время чемпионата «Формулы-1», но знаете, в чем дело? Он мог бы провести свой субботний вечер с любым количеством девушек, но выбрал меня. Именно эта мысль вызвала улыбку и залила теплым румянцем щеки. Косметики у меня мало, я лишь нанесла немного туши и блеска для губ, и как раз в этот момент раздался звонок в дверь комнаты. Папа всхрапнул и перевернулся, но, к моему счастью, продолжил спать.

— Ты прекрасна, — промолвил Дженсен, когда я вышла к нему.

Он оглядел меня с головы до ног с приоткрытым от удивления ртом.

— Спасибо. Ты и сам выглядишь потрясающе, — улыбнулась в ответ я. Пах он тоже невероятно хорошо, и мне приходилось бороться с желанием закрыть глаза и медленно вдыхать его аромат.

— Позволь мне помочь с этим, — сказал Дженсен.

Взяв куртку из моих рук, он распахнул ее, чтобы помочь надеть, и затем галантно подставил мне локоть.

— Не очень сочетается с моим платьем, но, по крайней мере, в ней тепло, — проговорила я, смущенная тем, что моя куртка, также купленная на распродаже, была единственным, что я носила изо дня в день. В ней же я спала на земле, всего неделю назад.

Дженсен остановился и развернул меня лицом к себе.

— Не надо. Для меня не важна стоимость твоего платья или сколько одежды у тебя в гардеробе. Ты прекрасна. Твоя душа и твое лицо.

— Жизнь так несправедлива. Дать мне встретить кого-то настолько душевного, очаровательного и чудесного, а потом позволить ему уехать жить на другой край света, — прошептала я, смахивая слезу.

Дженсен поднял руки, обхватив мое лицо, и осторожно смахнул большим пальцем очередную слезу.

— Что ты задумал? — спросила я, пока мы шли.

— Есть одна традиция, — сказал он, кивая головой в сторону крыши крыльца у входа в мотель, где на красиво перевязанной красной ленте висела ярко-зеленая веточка свежей омелы.

— Клянусь, когда я пришла домой, ее тут не было.

— Может жизнь не так уж и жестока, — ответил он и, шагнув вперед, мягкими губами прижался к моим.

И все случилось. Магия. Взрыв. Фейерверк. Все мои рождественские желания слились в одно. Оно было чистым и целомудренным, но с нотками отчаяния. Как будто одним поцелуем мы могли отпечатать память друг о друге в наших душах. Я навсегда запомню ощущение мягкой полноты его губ и как он обнимал меня, словно не хотел, чтобы поцелуй заканчивался. А когда все закончилось, Дженсен прижался лбом к моему, и мы оба затаили дыхание.

— Лучший. Поцелуй. В жизни, — выдохнул он.

— Мы можем и лучше, — поддразнила я.

— Согласен. Хотя нам определенно нужно больше практиковаться.

— Безусловно! Практика рождает совершенство, — согласилась я.

Каждый раз, когда мы виделись, я была готова поклясться, что это был лучший день в моей жизни, но каждое новое созданное нами воспоминание всегда превосходило предыдущее. Я влюблялась в Дженсена и не могла остановиться. И даже не пыталась.

Бар «Ворчуны» не был гламурным рестораном высокого класса, к которым, я уверена, привык Дженсен, но я не могла представить себе более подходящего для нашего свидания места. Может, мое впечатление было испорчено тем фактом, что здесь постоянно ошивался отец, но сейчас он крепко спал на диване дома, так что я была уверена, что вечер пройдет без драм.

Единственный напряженный момент возник, когда мы начали спорить, кто будет платить. Я настаивала на том, чтобы оплатить счет, а Дженсен, раскрасневшись от досады, объяснял, что мог бы при желании скупить весь бар, и глупо с моей стороны тратить свои первые, с трудом заработанные деньги, в то время как ему бы доставило удовольствие потратить свои. Я напомнила, что это нужно для сохранения моей гордости, и он неохотно уступил, несколько раз повторив, что настоящий джентльмен не может позволить леди платить. Вероятно, по той же причине он заказал самое дешевое блюдо в меню. Поев, мы отправились танцевать, затем играли в бильярд; за этот вечер мы насмеялись так, как никогда в жизни не доводилось смеяться, и, наконец, рука об руку пошли домой, оставив внедорожник Дженсена у бара.

— Посидим немного? — предложила я, направляясь к старым расшатанным качелям на крыльце отеля.

— А они выдержат нас? — неуверенно спросил Дженсен.

— Обещать этого не могу, — с улыбкой ответила я. Он решил испытать судьбу и с осторожностью сел.

— Омелы больше нет, — заметила я, глядя на то место, где она висела.

— Не переживай об этом, — сказал он, пряча улыбку. — Нам она больше не нужна. Мы придвинулись друг к другу, и под покрывалом из звезд, с легким покалыванием мороза в воздухе, мы поцеловались, и я отдала Дженсену Колдуэллу еще одну крошечную частичку своего сердца.

Глава 14

Дженсен

Я проснулся с улыбкой и долго не открывал глаза. После удивительного свидания следующие полчаса мы целовались, сидя на качелях на крыльце, потом пожелали друг другу спокойной ночи. С того дня я приезжал за Лорен каждый вечер после окончания ее смены и подвозил домой. Расставаться каждый раз было невыносимо, но момент, когда девушка расцветала в улыбке, видя меня, ждущего в машине, был бесценен. Каждый вечер мы устраивали посиделки на крыльце, и не имело значения, насколько мы устали за день, и какой морозной оказывалась погода. Небывалое умиротворение охватывало нас, обнявшихся и покачивающихся на этих ветхих, рассыпающихся от старости качелях.

То, что я чувствовал к Лорен, намного больше, чем простое влечение. Я не мог понять, в какой момент она начала становиться моим лучшим другом. Первым человеком, с которым я хотел всем делиться. К кому хотелось возвращаться домой каждый вечер. Я витал в облаках, растворившись в счастье, пока вдруг не осознал, что сегодня день похорон Ронни. Я вспомнил причину, по которой приехал сюда, и эйфория улетучилась. Встреть меня Лорен несколько месяцев назад и определи мое отношение к близким людям, словно они не ценнее одноразовой посуды, второй раз в мою сторону она даже не взглянула бы. Прошлый я никогда не стал бы мужчиной, которого Лорен заслуживает, но сейчас я мог сделать попытку. Свое прошлое я не в силах стереть из памяти, равно как и искупить свое поведение, но я чертовски уверен, что этот урок усвоен на «отлично». Я в долгу перед Лорен и Нэнси. Я в долгу перед Ронни и, что еще важнее, перед самим собой.

Дом Нэнси Адлер был полон людей, пришедших выразить сочувствие. Казалось, у каждого человека, с которым я общался, была своя история, связанная с Ронни, и я начинал понимать, что был не единственным, чью жизнь он изменил к лучшему. Ронни был поистине вдохновляющим человеком, и теперь, вместо того чтобы спрятать голову в песок и постараться забыть о том, что произошло между нами, я хотел почтить его память. Итак, я провел весь день, общаясь с его друзьями и семьей, с людьми, живущими по соседству, которые искренне восхищались им. Я слушал их рассказы о Ронни и делился своими, и, несмотря на опасения, что это будет болезненно, на самом деле я словно отпустил все и обрел гармонию.

От начала и до конца Нэнси стоически держалась, была источником силы и сострадания и, казалось, ставила чужое горе выше своего собственного. Нетрудно было понять, почему Ронни влюбился в нее по уши. Она проявила ко мне доброту и всепрощение в то время, когда у нее были все основания плеснуть мне в лицо гневом и яростью, тем самым подтверждая, насколько замечательной она была.

Сама церемония была прекрасна, торжество во имя жизнелюбия, и среди фотографий, которые проецировались на протяжении всей памятной речи в честь Ронни, я находил свое лицо, что невероятно растрогало. Когда появилась свадебная фотография Ронни и Нэнси, Нэнси всхлипнула, и мое сердце сжалось. От души выплакавшись, она вытерла слезы и продолжала слушать с прежним достоинством, и тогда я понял, что могу прожить целую жизнь и никогда не встретить кого-то с подобной душевной силой.

Я старался всегда быть поблизости, если вдруг Нэнси могла понадобиться помощь, и вот, когда последний гость ушел, посуда вымыта и убрана, мы, наконец, остались с Нэнси наедине. Она сидела на скамейке в саду, и я принес ей чашку чая.

— Меган подсказала мне, какой ты любишь, — сказал я. — И в этом мире нет ничего, что нельзя улучшить с помощью чашки отличного чая.

— Благослови тебя Господь, Дженсен, — сказала Нэнси, принимая чашку.

— Так когда ты уезжаешь? — поинтересовался я. Я думал, что она останется на Рождество, но видел, как ее дочери паковали чемоданы.

— Наверное, как только допью чай, — сказала она, задумчиво уставившись вдаль.

— Так скоро? — удивился я.

— Я просто не могу провести Рождество здесь. По правде говоря, я даже не уверена, что когда-либо вернусь. Где бы Ронни ни был, он всегда находил возможность вернуться на каникулы домой, чтобы провести их со мной. Все здесь будет напоминать мне о нем и о том, как сильно я по нему скучала, так что постараюсь уехать на ранчо поскорее, чтобы успеть посмотреть, как мои внуки выкладывают свои праздничные чулки для подарков Санты. Я одолжу немного их праздничного настроения и сохраню его в своей душе. А что насчет тебя? Есть какие-то планы?

— Я иду завтра вечером на танцы в городском зале, а канун Рождества улетаю утром домой, — поделился я.

Нэнси ничего не сказала, только прищурилась, пристально глядя мне в глаза.

— Что? — спросил я, ерзая под тяжестью ее взгляда.

— Ты богаче Креза, так что мы оба знаем, что ты в любой момент можешь заказать билет на самолет, чтобы вернуться домой уже завтра. Черт возьми, да твоя команда, вероятно, вышлет частный самолет, если ты только заикнешься об этом. Полет на коммерческом рейсе в сочельник означает, что ты, скорее всего, пропустишь Рождество с мамой. Ты откладываешь отъезд, чтобы пойти на танцы с Лорен, не так ли?

— Она мне небезразлична, Нэнси. Быть с ней – все равно, что найти свой дом. Я не знаю, как еще объяснить. Все становится более красочным и особенным, когда я с ней, — объяснил я.

— Черт возьми, Дженсен. Ее отец отравляет все вокруг себя. Он потащит ее вниз, и тебя заодно. Подумай обо всем, чего Ронни хотел для тебя, и сделай разумный выбор.

Ее выпад насчет Ронни попал в цель, но в глубине души я знал, как он поступил бы на моем месте.

— Последнее, что я хотел бы сделать – это разочаровать тебя. Но где бы я был, если бы люди судили меня только по тому, что сделал мой никчемный отец? У Лорен выпал самый плохой расклад, какой только можно получить от жизни, и она делает все, что может. И более того, у меня был Ронни, который помог мне поднять голову над водой. У Лорен никого нет. Иногда ты просто знаешь, что делаешь все правильно. Ронни тоже это знал. Иначе он не пошел бы за тобой, когда твоя семья не одобряла этого, — возразил я.

Молчание между нами было неловким. Это был, наверное, самый трудный день в жизни Нэнси, и я сожалел, что на мгновение расстроил ее, но то, что я сказал, должно было прозвучать. Если между нами и возник раскол, я понятия не имел, как теперь его перешагнуть. В конце концов Нэнси сделала это за меня.

— О, Дженсен, ты, должно быть, считаешь меня назойливой старушенцией. Надеюсь, ты понимаешь, что все, что я говорила и делала, было только из желания защитить тебя. Но ты прав. Ронни сказал бы тебе, чтобы ты шел за своей девушкой. Так что отныне я буду заниматься своими делами и позволю тебе слушать свое сердце, — сказала она, и я почувствовал, что по крайней мере один груз свалился с моих плеч.

— Я вовсе так не думаю. Знаю, что ты заботишься обо мне, и очень это ценю. Но это работает в обоих направлениях, ты же в курсе. Ронни хотел бы, чтобы мы присматривали друг за другом. Так что, если тебе что-то понадобится, если я когда-нибудь смогу помочь, все, что тебе нужно сделать, – это позвонить, — сказал я.

— Спасибо, Дженсен. Ты хороший человек, — поблагодарила Нэнси. — Понятия не имею, как вы двое собираетесь все уладить, но если Ронни и научил меня чему-то, так это тому, что любовь всегда найдет выход.

Глава 15

Лорен

Все это он уже видел менее недели назад: скромный макияж недорогой косметикой, платье с барахолки – единственное в моем шкафу, подходящее для свидания, – видел, но по-прежнему смотрел так, словно я была бокалом кристально чистой прохладной воды, а он умирал от жажды. Я разглаживала ладонями край платья, пока Дженсен, не отрываясь, смотрел на меня, и изо всех сил сдерживала себя от жалких попыток оправдаться, почему второй раз подряд надела одно и то же. В этом не было необходимости. Он знал почему, и то, как он смотрел, укрепляло в уверенности, что для него это не имело значения. Что никто не взглянет на меня, стоящую рядом с этим выдающимся человеком, и сочтет неподходящей.

— От твоего вида просто дух захватывает, — пробормотал Дженсен, говоря это по большей мере самому себе.

Я слабо улыбнулась в ответ, стараясь держать себя в руках. Мой первоначальный план – справиться с его отъездом с достоинством, преисполненной жизненной мудрости, а затем, как только Дженсен уйдет, разрыдаться в подушку, – трещал по швам. Меня не волновало, что завтра канун Рождества. Дженсен скоро уезжает, сегодня мы попрощаемся, и к этому я не готова.

— Я пока не могу отпустить тебя, Дженсен. Пусть сегодняшняя ночь станет лучшей, а с завтрашним днем мы разберемся, когда он настанет, — предложила я.

— Лорен Мэтьюс, я подарю тебе настолько прекрасную ночь, что ты никогда не захочешь меня отпускать, — ответил он и, взяв меня за руку, повел в искрящуюся морозом ночь.

Когда мы подошли к городскому центру, магия вечера опустила на мои плечи свои чары. Все в этом вечере – от рождественских песен, которые вызывали у меня желание танцевать, до легкого снега на земле и восхитительных ароматов глинтвейна и пряных яблок, пронизывающих воздух, – сплетало картину Рождества, которого у меня никогда не было, но которого я так сильно жаждала.

Войдя внутрь, Дженсен принял мое пальто и повесил его на крючок у двери.

— Сначала потанцуем или выпьем? — спросил он.

— Конечно же, сначала мы должны потанцевать, — ответила я с усмешкой. Сегодня я собиралась использовать любую возможность прижаться к нему.

— Я опасался, что именно так ты и скажешь, — поддразнил он, взяв меня за руку и потянув к танцполу. В помещении уже было полно людей – от перевозбужденных детей, восторженно подпрыгивающих тут и там, до пожилых пар, вальсирующих по залу.

При мысли о том, что здесь, судя по всему, собралась добрая половина города, я на мгновение запаниковала. Я похолодела от страха получить неодобрение и осуждение местных жителей, настолько дружных, что казались одной семьей. Но насмешки и подозрения, которых я ожидала, так и не появились. Когда мы присоединились к вечеринке, люди улыбались и были счастливы, здороваясь или одобрительно кивая, когда мы разделяли их моменты радости.

Последние сомнения улетучились, когда я осознала две вещи. Во-первых, Дженсену было все равно, что о нем думают другие. Он жил своей жизнью так, как хотел, и не искал одобрения других, чтобы утвердиться в своем выборе. Он был хорошим человеком, самым лучшим, и, находясь рядом с ним, я становилась сильнее. Во-вторых, он был ужасным, просто безнадежным танцором.

— Что? — спросил он, заметив смущение на моем лице.

— Что ты пытаешься сейчас сделать? — осторожно спросила я.

— Танцевать, — пояснил он, нахмурившись, как будто это было совершенно очевидно.

— О, — ответила я, выражая полнейшую серьезность, — я просто на минуту испугалась, что у тебя случился какой-то припадок.

— Ха! Ты все еще можешь разговаривать! Да старички на этом танцполе двигаются энергичнее тебя. Давай-ка, детка, покажем им, на что мы способны. — Он притянул меня в свои объятия и закружил по танцполу, к огромному удовольствию всех вокруг.

Когда я больше не могла терпеть пытку его стараниями, мы укрылись в спокойном углу, где потягивали напитки и делились секретами. Дженсен рассказывал мне о своих друзьях в команде, и я делилась в ответ историями о некоторых местах, где бывала прежде, и местах, которые хотела бы увидеть.

— Если бы ты могла отправиться путешествовать по всему миру, куда бы ты поехала в первую очередь?

— В Рим, — ответила я, не задумываясь.

— Рим – прекрасный город, но почему именно туда?

— Моей маме там очень понравилось. Бабушка брала ее туда, когда мама была маленькой, — рассказала я. Вытянув маленький золотой крестик из-под ворота платья, я показала его Дженсену. — Она купила этот крестик во время той поездки. Это единственное, что у меня осталось от мамы. Папа продал все ценное и бросил часть вещей, когда мы сбегали от одного из его подельников.

— А что случилось с твоей мамой и бабушкой? — спросил он мягко, сочувствие в его тоне говорило о проницательности.

— Моя бабушка умерла от рака примерно через год после той поездки в Рим. Деньги находились под присмотром суда, пока мама не достигла совершеннолетия, и поскольку у нее не было других родственников, до того момента она оказалась в приемной семье. Я никогда не слышала полной истории, как именно они с папой познакомились, но думаю, что мама искала кого-то, кого можно было бы полюбить, и он сказал ей то, что она хотела услышать, чтобы заполучить ее деньги. К тому времени, как деньги закончились, у папы уже были жена и ребенок, в которых он не нуждался. Я думаю, он бы ушел, если бы маму не сбила машина. После этого он как бы застрял со мной.

Говоря это, я действительно думала о своем прошлом. У меня было много лет, чтобы оплакать маму, чтобы задаться вопросами, как бы мы жили, если б она не умерла. Теперь, когда я думала о ней, ко мне приходили лишь любовь и счастье, а не грусть.

— В любом случае. Лучшие мамины воспоминания были о той поездке, которую они с бабушкой совершили в Рим. Она сказала мне, что однажды мы поедем туда вместе. Поесть пиццу перед Колизеем и постоять под потолком Сикстинской капеллы. Вот туда я и поеду.

— Ты попадешь туда, — уверенно сказал Дженсен. — Мечтай масштабно, Лорен, и никогда не останавливайся. Размах мечты ограничен лишь твоими мыслями.

Заправив прядь волос мне за ухо, он нежно провел большим пальцем по моей щеке, прежде чем наклониться и поцеловать меня, и в этом моменте все было идеально.

Глава 16

Дженсен

Пакуя последние вещи в чемодан, я то и дело поглядывал в сторону Лорен. Когда вечер танцев подошел к концу, мы приехали в «Снежную аллею». Это была наша последняя ночь вместе, и у меня не хватило духу расстаться с девушкой у дверей ее мотеля. Даже если я уговорю ее дать нам шанс, мама все равно ждет моего приезда домой на Рождество. Поэтому я заказал для Лорен номер в своей гостинице, чтобы она побыла рядом со мной еще немного. Как я и ожидал, она воспротивилась лишним тратам с моей стороны, но мои поцелуи заставили ее притихнуть.

В конце концов, мы оба знали, что наши последние часы вместе были ценнее золота. Она даже не увидела ту комнату. Мы лежали, обнявшись, на моей кровати и разговаривали всю ночь, пока Лорен не задремала пару часов назад. Я запоминал все, что мог, пока наблюдал за ней спящей. Либо это будет последний день, который я проведу с этой красавицей, либо начало новой совместной жизни. Все, что мне сейчас нужно, – это решимость выбрать, что именно.

— Лорен, милая, мне пора идти, — сказала я, осторожно будя ее. Ее глаза растерянно моргнули, а потом наполнились слезами, когда она поняла, что происходит. Метнувшись в мои объятия, она обняла меня так крепко, что я с трудом удержался, чтобы не упасть с кровати.

— Я не умею прощаться, и не знаю, как это сделать, так что тебе нужно уходить поскорей, Дженсен. Делай все быстро, словно срываешь пластырь. Просто иди и не оглядывайся, хорошо? Ты самый лучший человек из всех, кого я знала, и я никогда тебя не забуду.

Я отстранился, чтобы посмотреть ей в глаза, и вытер тихую слезу, упавшую с ее ресниц.

— Мне нужно улететь, но я не хочу, чтобы мы расстались навсегда. Я не смогу вернуться к прежней жизни, как будто никогда не встречал тебя. Поедем вместе. Я закажу тебе билет, и мы все устроим, когда будем в Англии. Тебя здесь ничто не держит, — выпалил я.

— У меня нет паспорта, Дженсен. А даже если бы и был, я все равно не поехала бы. Мы знакомы всего пару недель, — ответила она с сожалением в глазах.

— Тогда обещай, что будешь поддерживать со мной связь. Я куплю тебе телефон и пришлю на твой адрес. Мы можем переписываться и разговаривать каждый день. Я вернусь, как только смогу, — взмолился я.

Она закрыла глаза, как будто ей действительно было больно, прежде чем открыть их и ответить:

— Нет, Дженсен. Полный разрыв – это лучшее решение. Ты же знаешь, что расстояние между нами сделает все невозможным. Я всегда буду хранить воспоминания о тебе как сокровище, но это единственно правильное решение для нас обоих.

— Я знаю, что расстояние все усложняет, но у моей команды есть самолет, который позволить легко путешествовать, и без всяких трудностей мы сможем оформить тебе паспорт, чтобы ты поехала со мной, — возразил я. Мысль о том, что я никогда больше не увижу Лорен, разрывала меня на части, но то, что она сдалась без боя, опустошило меня.

— Пожалуйста, не делай этого, Дженсен. Не усложняй ситуацию больше, чем нужно, — сказала она.

Ее решительный тон разбил мне сердце. Я хотел быть с Лорен больше всего на свете, но не мог заставить ее бороться за нас, если она не хотела того же.

— Тогда желаю тебе всех благ, Лорен Мэтьюс. Пусть твоя жизнь будет полной мечтаний и приключений, и знай, что я тоже никогда тебя не забуду. Будь счастлива. Ради меня, — ответил я.

Нежно поцеловав девушку в лоб, я взял свою сумку и сделал, как Лорен просила. Я ушел, не оглядываясь. Закрыв за собой дверь, я услышал сдавленный всхлип, который Лорен не смогла сдержать, и понял, что мое сердце – это единственное, что я не возьму с собой. Оно принадлежало Лорен с того самого момента, как мы встретились.

Примерно в часе езды от Френдшипа, недалеко от города Сомерхэвен, я затормозил, увидев знакомые черты в человеке, голосующем на обочине дороги. Сдав назад, я остановился рядом с ним и опустил стекло.

— Габриэль, что вы здесь делаете? — поинтересовался я.

— Жду тебя, сынок, — ответил старик, улыбаясь. Я предположил, что он что ждет кого-то, кто предложит подвезти его.

— Здесь холодно. Может, сядете в машину, и я подброшу вас до города? — предложил я.

— Очень любезно с твоей стороны, — ответил он, забираясь на пассажирское сиденье. — Итак, где же сейчас наша девочка?

— Лорен все еще во Френдшипе. Сегодня я улетаю обратно в Англию, так что наши пути расходятся, — поведал я, хотя мне и было больно это признавать.

— Что ж, досадно до чертиков. Если и существуют истинные пары, то вы двое – одна из них, — ответил он.

— Именно Лорен захотела этого. Я упрашивал ее поехать со мной или поддерживать связь, но она считает, что полный разрыв – лучшее решение, — печально сказал я.

— Конечно же, она сказала это. Как еще она смогла бы защитить тебя от своего отца? — усмехнулся Гейб.

— Что вы имеете в виду?

— Сынок, эта девочка по уши влюблена в тебя. Она нуждается в тебе. У нее нет никого и ничего. Если она порвала с тобой все связи, поверь мне, это только для твоей пользы, а не для ее, — ответил он.

Я снова ударил по тормозам, на этот раз на меня снизошло озарение. Я понял, что был полным идиотом. Всего несколько часов назад в моих руках была женщина моей мечты, а я позволил ей убедить себя, что нам нужно расстаться, и не оказал никакого реального сопротивления. Я оставил ее без гроша в кармане, совершенно одну и с разбитым сердцем.

Как я мог поверить, что разрыв был хоть в какой-то мере выходом для нас обоих? Ну и что с того, что шансы на успешные отношения на расстоянии невелики? Шансов найти Лорен вообще практически не было, но это случилось. Мне было вручено чудо, а я бездарно растерял его, оставив после себя трагедию.

— Габриэль, мне очень жаль, но я должен вернуться, — сообщил я.

— И это правильно. А обо мне не беспокойся. Я уже там, где мне нужно быть. Ты же знаешь в душе, чтобы тебе нужно было вернуться, — сказал он и, к моему удивлению, отстегнул ремень безопасности и вышел из грузовика.

— Счастливого Рождества и счастливого пути, — сказал он с улыбкой, прежде чем захлопнуть дверь.

Как раз в этот момент зазвонил мой телефон.

— Дженсен, ты уже в аэропорту? — спешно спросила Нэнси, как только я поднял трубку.

— Нет. Вообще-то, я возвращаюсь во Френдшип, — объяснил я.

— Слава Богу. Джилл только что позвонила мне и сказала, что Лорен в тюрьме. Я не знаю, что случилось, но думаю, понадобится твоя помощь.

— Я отправляюсь прямо туда. Что бы это ни было, я разберусь, — сказал я, забеспокоившись, во что Лорен мог втянуть отец.

— Если я могу что-то сделать, просто дай мне знать, — сказала Нэнси.

— Ну, в одном деле мне как раз понадобится одолжение с твоей стороны, — ответил я. Мы поговорили несколько минут, прежде чем повесить трубку. Развернув грузовик, я взглянул назад на пустынное шоссе в поисках Габриэля, не желая оставлять его на холоде… и понял, что тот исчез.

Не тратя время на раздумья, я вдавил педаль в пол и, нарушая правила, помчался обратно к своей девушке.

Глава 17

Лорен

Пятью часами ранее я стояла у двери номера мотеля, с разбитым от горя сердцем, и в последний раз наблюдала, как отец бросает свою одежду в сумку. Дженсен предлагал мне все, о чем я всегда мечтала. И я оттолкнула его. Когда он полностью раскрылся передо мной, я вспоминала каждое слово Нэнси и понимала, что именно этого момента она и боялась. Момента, когда Дженсен решит поставить под удар свою мечту или, что еще хуже, откажется от нее ради меня. Так что я солгала, совершив аферу всей своей жизни, и убедила его, что оставить меня – это к лучшему.

Теперь я столкнулась с той самой реальностью, от которой защищала его.

— Что ты натворил? — задала вопрос я, понимая, что скорость отцовских сборов говорит о том, что все действительно плохо.

— Вовремя ты притащилась домой. Я не видел тебя несколько дней, а сегодня узнал, что ты крутишь с каким-то богатеньким лохом. Ну, я надеюсь, у этого парня глубокие карманы, потому что его денежки нам понадобятся, если нас поймают. А теперь пакуйся, да побыстрее, — потребовал отец.

— Что ты натворил? — повторила я вопрос, стараясь сохранять спокойствие.

— Один мой знакомый продал мне копию базы данных клуба пенсионеров из городского центра. Имена, адреса, контактные телефоны и тому подобное. Ну, я позвонил нескольким и сказал, что я из банка, звоню, чтобы провести проверку безопасности. Предупредил, что их карты могут быть заморожены, и уговорил выдать свои банковские реквизиты, чтобы проверить безопасность счетов. Я открыл счет на электронном кошельке, и перевел средства с их счетов для снятия налички. — Нотка гордости в его голосе вызвала у меня отвращение. Он намеренно выбрал слабых и беззащитных и гордился этим.

— Сколько ты взял? — спросила я, с ужасом думая о том, что будет при встрече с кем-то в этом городе после того, что сделал отец.

— Нечего смотреть с таким лицом. Это ставит еду на наш стол. А теперь собирай свои вещи. Мы уходим. Один из тупых пенсионеров взбесился и пошел к шерифу.

— Я не иду с тобой, — ответила я. Это было в первый раз, когда я сказала подобное, и от неверия он замолчал.

— Что значит, ты не пойдешь со мной? Я столько лет заботился о тебе, а теперь ты кидаешь меня? Как раз тогда, когда мы начали зарабатывать реальные деньги? — наконец выдавил он.

— Это не настоящая жизнь. Бегая с места на место, обманывая стариков и вытягивая их сбережения. Это неправильно, папа. Это не способ жить, и все заканчивается прямо сейчас, — возразила я.

— Мне кажется, ты не понимаешь, девочка. Вывод средств осуществляется на твое имя. Какой-то дурацкий сберегательный счет, который тебе открыла бабушка. Я знал, что когда-нибудь это пригодится. Так что, видишь ли, во всем этом виновата ты, а не я.

— Я не имею к этому никакого отношения. Зачем ты сделал это от моего имени?

— Перестань изображать мисс «Я не такая». Ты ничем не отличаешься от меня. Мы оба сделаны из одного теста. Тебе наплевать на этих людей. Теперь я не спрашиваю тебя, я приказываю тебе. Собирай свои вещи и двигай, — крикнул он.

— Ты ошибаешься! Во мне нет ни капли от тебя! Сегодня сочельник, и ты обокрал пожилых людей, которые, вероятно, не протянут без этих денег. Я признаю, что совершала поступки, которых буду стыдиться всю оставшуюся жизнь, но я делала это лишь ради пропитания. Чтобы выжить. Ты делаешь это, чтобы бухать и кутить, ставя на кон свою жизнь. И знаешь, что? С меня довольно. Все прекратится прямо сейчас. Убегай, если хочешь, но я остаюсь. Я встречусь лицом к лицу со всем, чем придется, а потом пойду прямо, своим путем. Советую бежать быстрее, чем шериф. Потому что если ты тронешь хоть один цент денег на этих счетах, то я сделаю все, что смогу, чтобы помочь ему найти тебя, — прошипела я.

Я не заметила, как отец с размаху ударил меня, пока не оказалась на полу.

— Ты такая же неблагодарная, как и твоя мать. Удачи тебе, — с ненавистью сказал он и, схватив свою сумку, выскочил из комнаты, хлопнув дверью.

Я не позволила себе заплакать. Плакать стоило над потерей Дженсена в своей жизни, уход же отца стоило отпраздновать. Как-нибудь позже, а сейчас у меня разбито лицо, и я буду арестована за преступление, которое не совершала. В общем, сегодня не лучший мой день. Хоть в груди и зияла пустота от вырванного с уходом Дженсена сердца, я не согласилась бы отказаться даже от секунды проведенного с ним времени. Знал он об этом или нет, но встреча с ним изменила меня. Он увидел во мне те стороны, которые никто другой не потрудился разглядеть, и заставлял меня чувствовать, что я чего-то сто́ю. Ему нравился человек, которым я была, и, что более важно, он заставил меня поверить в саму себя. Я не была дочерью своего отца. Я была собой. И сейчас я поднимала свою задницу с пола и брала жизнь за яйца вместо того, чтобы убегать.

Собрав свои вещи, я, как могла, прибрала комнату и выписалась из гостиницы. Даже не удивившись, что отец не оплатил счет, я попрощалась со своей последней зарплатой и отдала деньги менеджеру. После этого направилась на автобусную станцию. Если я отправляюсь в тюрьму, – а это, по всей вероятности, так и есть, – мне нужно безопасное место, чтобы сохранить то немногое, что у меня было. На автобусной станции были камеры хранения багажа, поэтому я решила засунуть свою сумку в одну из них, затем хотела зайти в кафе, чтобы объяснить Джилл, что происходит, и после этого отправиться в участок, чтобы сдаться, прежде чем они сами придут искать меня. И совсем не это увидел шериф, когда поймал меня у входа на автовокзал с упакованной сумкой.

— Это не то, о чем вы подумали, — запротестовала я.

— Конечно же нет, — ответил он.

Глава 18

Дженсен

— Мне нужно поговорить с Лорен Мэтьюс, — заявил я.

— Сэр, кто вы такой и что заставляет вас думать, что вы можете войти в мой участок и требовать встречи с кем-либо? — сказала дежурная таким скучающим и снисходительным тоном, что мне пришлось сделать глубокий, долгий вдох, прежде чем спокойно ответить.

— Меня зовут Дженсен Колдуэлл. Я друг Лорен и узнал, что ее арестовали. В чем бы ее ни обвиняли, она этого не совершала. Держу пари, что за всем этим стоит ее отец, и мне нужно убедиться, что с ней все в порядке, — объяснил я.

— Ну, это очень мило, сэр, и хотя я уверена, что записка от бойфренда, заявляющего о ее невиновности, будет достаточным доказательством для освобождения подозреваемого в Англии, но, боюсь, здесь мы работаем немного иначе, — саркастически парировала она.

— Ничего себе. Да вы сегодня полны рождественского духа. Так что насчет моей просьбы? Или вы позволите мне встретиться с мисс Мэтьюс сейчас, или в течение часа здесь будет команда лучших адвокатов, которых можно нанять за деньги. Единственная цель которых будет сделать ваш день дерьмовей некуда. Так что же мы выбираем? — Осознавал ли я, что говорю как полная задница? Да. Но здравый рассудок растаял в ту же минуту, как я узнал, что Лорен в беде.

— Дженсен? — Я резко обернулся на звук голоса Лорен. Выражение шока на ее лице соответствовало моему собственному.

— Что ты здесь делаешь? — спросила она.

— Я пришел спасти тебя, — глупо ответил я.

— Я в порядке. Шериф попросил меня прийти, чтобы сделать заявление, но они раскрыли дело еще до того, как нашли меня. Они знают, что вся вина на отце. Он обманул многих, выведя со счетов их сбережения, но его поймали в банке, когда он пытался снять деньги. Сейчас он под стражей, и я свободна, — объяснила она.

— Оу. Это отличные новости. Я думал… я думал, что могу тебе понадобиться, — пробормотал я, чувствуя себя идиотом.

— Как ты вообще узнал, что я в беде? — спросила она.

— Габриэль сказал мне, — поделился я. Она посмотрела на меня и улыбнулась. Грустная, нервная улыбка, как будто она ждала, что я развернусь и уйду.

— Я люблю тебя, — выпалил я самым неромантичным способом. — Я люблю тебя, и где-то на середине дороги понял, что не имеет значения, где мы встретились и как далеко мы друг от друга. Когда встречается что-то столь же ценное, как у нас, не стоит отталкивать его только из-за страха возможных трудностей. Меня не волнует, сколько миль нужно проехать, чтобы оказаться рядом, или сколько усилий потребуется, чтобы мы были вместе. Я полностью согласен на все, и если у нас есть хоть один шанс получить то, что было у Ронни и Нэнси, я им воспользуюсь.

Каждый миг, пока Лорен молчала, казался вечностью. Я отдал бы весь мир, чтобы удержать ее, но это не имело значения, если этого мира было недостаточно для нее.

— Ты ненормальный, ты же знаешь это, да? — подняла голову она. — Мы с тобой совершенно не подходим друг другу. Но помоги мне изменить это. Ты моя сказка, Дженсен Колдуэлл. Мне все равно, где ты живешь, и мне все равно, чем ты зарабатываешь на жизнь. Пока мы вместе, мы во всем разберемся. Я люблю тебя и выбираю нас.

Я не дал Лорен возможности сказать что-либо еще. Вместо этого я через миг оказался рядом с ней, поднял ее, на что она обвила ногами мою талию, и целовал так страстно, что мы оба чуть не задохнулись. Мою радость невозможно было передать словами.

— Я бы попросила вас. Некоторые здесь вообще-то работают, — сказала дежурная с каменным лицом.

Прижавшись лбом к Лорен, я неохотно опустил ее и с довольной, счастливой улыбкой, которую даже не пытался скрыть, переплел наши пальцы и потянул девушку к двери.

— Счастливого Рождества, — весело сказал я, когда мы проходили мимо секретаря.

— Дурацкие обычаи, — выкрикнула она вслед. Лорен радостно захихикала, и я отпустил ее руку, чтобы обнять за плечи и прижать к себе.

— Куда мы приехали? — спросила Лорен, и на ее лице отразилось удивление, когда она посмотрела на дом.

— Домой, — шепнул я. — Конечно, если тебе он понравится, — добавил, занервничав в ожидании, какой будет ее реакция.

— О чем ты говоришь? — спросила она, выходя из машины, чтобы посмотреть поближе.

— Когда ты описывала дом своей мечты, я понял, что он очень похож на дом Нэнси и Ронни. Это прекрасное место для настоящей семьи, и оно было наполнено любовью и смехом в течение многих лет, вот я и подумал, что мы могли бы прикоснуться к этому. Нэнси предложила его нам на Рождество и, если нам здесь понравится, она позволит выкупить его, а сама сможет жить с дочерью постоянно, — объяснил я.

Лорен молча смотрела на дом.

— Ну, что ты думаешь? Тебе нравится? — наконец не выдержал я.

— Ох, Дженсен, это просто невероятно. Я даже в мечтах не могла представить что-то настолько прекрасное. Но это же далеко от того места, где ты должен быть, — повернулась ко мне она.

— Я могу жить, где угодно в мире. Если у Ронни и Нэнси получилось, то и у нас получится. Не хочешь уже заглянуть внутрь? — поинтересовался я.

Счастливая улыбка, когда Лорен схватила меня за руку, была единственным ответом, который мне был нужен. Я переплел свои пальцы с ее, зная, что пока я поднимаюсь по ступеням к своему будущему, где-то высоко над нами Ронни Адлер улыбается, глядя на меня и мой выбор.

♂КОНЕЦ♀

Рождественские огни

ЭМИ БРИГГС

Для всех, кто верит в Рождество и его магию,

даже когда жизнь делает это невозможным.

Переводчик – Алена Мазитова

Редактор – Анна Щербакова

Глава 1

САМАНТА

И снова на дворе это время года. И снова ежегодная ободряющая речь от моей сестры Робин о предстоящих праздниках.

— Сэм, мы проходим через это каждый год, — материнским тоном начала она.

— Что? — спросила я, слушая вполуха и одновременно роясь в шкафу. Я задумалась о том, что мой гардероб определенно нуждается в обновлении, и не только в части зимних вещей.

— Ты всегда мерзнешь, когда сюда приезжаешь, — поддразнила она.

— Я могу укутаться в тридцать два слоя, Робин, но зимой в Массачусетсе все равно буду мерзнуть. Потому что живу во Флориде. Да что уж. Ты и сама родилась во Флориде. Я вообще не представляю, как ты переносишь такую погоду после того, как росла в тепле.

Мы родились и выросли во Флориде, учились здесь в колледже и были южанками до мозга костей. Поэтому нотации сестры раздражали меня даже больше, чем мысль о том, что на Рождество я замерзну до смерти.

— Поначалу было нелегко, — усмехнулась она. С тех пор как Робин переехала, мы так часто во время праздников шутили на эту тему, что это уже стало традицией. — В любом случае, просто помни, что будет холодно. — Решив сменить пластинку, она переключилась на единственную тему, которая могла заставить меня улыбаться при мысли о поездке в эту заснеженную тундру: — Дети ждут не дождутся, когда ты приедешь.

Робин во время праздников всегда старалась воодушевить меня, буквально считала это своим долгом. Сестра хотела, чтобы я наслаждалась этим временем года, пусть даже теперь мне это совсем не в радость. Мои племянницы — две восьмилетние близняшки — были абсолютно обворожительны. Играть с ними на заснеженном дворе было моим самым любимым занятием. Обычно это было самым ярким моментом моего путешествия, даже для такого невпечатлительного человека, как я. С каждым годом они становились все взрослее, превращаясь из малышек в маленьких женщин, и я определенно не хотела это пропустить. Время, проведенное в играх с ними, и четкое ощущение себя в роли крутой тети окупало все остальные «прелести» поездки.

— Скажи этим маленьким красоткам, что я не могу дождаться встречи с ними. Они в этом году будут выступать, верно?

— Да, и они ждут не дождутся показать тебе свои костюмы. Но я поклялась хранить это в секрете. Девочки попросили меня не раскрывать всех подробностей, чтобы самим показать все, что приготовили. Относительно этого мне были даны очень конкретные указания. Клянусь, они ведут себя как подростки, несмотря на то, что им по восемь лет.

Я рассмеялась.

— Не могу дождаться, когда, наконец, увижу их.

— Ну, а я не могу дождаться, когда увижу тебя. Когда приедешь? Уверена, что не хочешь, чтобы я тебя встретила?

— Мой рейс прибывает в четверг около полудня, и если все пройдет хорошо, буду у вас уже к обеду. Так что не трать на это свое время. Лучше мы проведем побольше времени вместе, когда ты будешь в отпуске.

— Звучит неплохо. — Она сделала паузу. — Я очень рада, что в этом году ты останешься подольше. Я скучаю по тебе, Сэм, — тихо произнесла она. — Обещаю, мы отлично проведем время, и у нас появятся новые воспоминания, хорошо?

— Я тоже по тебе скучаю, Робин. И с нетерпением жду возможности провести время с моей сестрой. Мы так давно не делали этого. В этом году у нас будет много времени, чтобы наверстать упущенное за горячим тодди¹ и печеньем, обещаю.

— Хорошо, тогда скоро увидимся. Люблю тебя! — крикнула она в трубку, драматически акцентируя слово «тебя» и тем самым заставляя меня хихикать.

— Я тоже люблю тебя, дурочка. — Я повесила трубку, широко улыбаясь и чуть меньше страшась наступающих праздников.

Летать каждый декабрь в Массачусетс во Френдшип мне было совсем не в радость но, несмотря на все мое нытье по телефону, только поэтому я все еще отмечаю Рождество. Если бы не сестра, я бы, наверное, просто заказала китайскую еду и читала книги, делая вид, что нет никакого праздника. На самом деле, даже такая простая фраза, как «Счастливого Рождества», уже вгоняла меня в состояние грусти, вынуждая отделываться простым «спасибо, и вам тоже». Произносить аналогичную фразу в ответ было выше моих сил, потому что в действительности никакого счастья я не испытывала.

Это было любимое время года моей мамы. Вместе с папой они организовывали в праздники что-нибудь грандиозное. Несмотря на то, что многие считали, что теплая погода Флориды не особо подходит для празднования, мама каждый год украшала рождественскими гирляндами пальмы и развешивала все украшения, которые только могла найти. За эти годы ее запасы разрослись до невероятных размеров. Наш дом был похож на картинку с обложки. Гирлянд на фасаде было так много, что они умудрялись освещать близлежащие окрестности, а двор был заполнен разными фигурками, начиная с надувных Санта-Клаусов и заканчивая фламинго в шапочках Санты.

Мысли о предстоящей поездке вернули меня к любимым воспоминаниям о Рождестве с родителями. Тогда мне было около двадцати двух, и я оканчивала последний курс колледжа. Приехав домой на каникулы, я обнаружила, что родители специально засыпали весь двор снегом. Училась я совсем недалеко, в колледже северной Флориды, так что для встречи с семьей мне не нужно было мотаться через всю страну. Но они все равно хотели сделать сюрприз. Я даже не предполагала, что такое возможно устроить. Они точно рассчитали время и, когда я въехала на подъездную дорожку, моя сестра и родители надрывались от смеха. Помню, я тогда подумала, что у меня самая крутая семья во вселенной. Ну кто еще мог придумать идею засыпать свой передний двор настоящим снегом, зная, что он почти наверняка растает на следующий день? Только мои родители. Они были самыми лучшими во всех отношениях. И только они, что бы ни случилось, могли в итоге заставить нас с сестрой радоваться и смеяться.

Чем больше я углублялась в воспоминания, тем меньше мне хотелось что-либо праздновать. Я стояла перед шкафом с одеждой и прекрасно понимала, что ничего зимнего у меня нет. И снова на меня волной накатили гнев и печаль.

Рождество стало для меня ничем, потому что напоминало о том, что родителей больше рядом нет. Прошло пять лет, но ощущалось так, словно это было вчера. Вот почему мне была ненавистна сама мысль о том, что нужно притворяться и изображать радость. Часть меня понимала, что это нелепо, но жизнь в одиночестве стала для меня гарантией безопасности. Все, чего мне хотелось в тот момент, это позвонить маме. Вместо этого я пообещала себе, что куплю себе новое пальто, даже если ради этого мне придется с боем продираться сквозь толпу народа в торговом центре.

Глава 2

ДЖЕЙСОН

Я работал над своим одномоторным самолетом. Возился, как обычно, и слушал, как Эмили поет рождественские гимны, бегая по ангару. Приближалось время ужина. Мне нужно было закончить с делами, но я все время прерывался, чтобы насладиться ее пением. Своим тоненьким голоском она выпалила «Jingle Bells» так громко, что по ангару прокатилось звонкое эхо, вызвав улыбку на моем лице. Мне нравилось слушать, как она поет. Отложив гаечный ключ, чтобы вытереть руки, я заметил, что погода снаружи становится все суровее. Кажется, это будет одна из самых холодных зим в наших краях.

— Эм? — позвал я, не до конца понимая, в какой стороне она находится, хотя ее пение не прекращалось.

— В наличии! — крикнула она в ответ. О том, что это будет нашим кодовым словом для общения друг с другом, мы договорились еще тогда, когда она только научилась разговаривать. Уже даже не вспомню, с чего все началось, но если вдруг где-то звучало ее имя, она всегда заявляла о себе именно так – «в наличии».

— Тебе не холодно? — крикнул я. Я укутал ее в любимый розовый шарф, перчатки, шапку в тон и пуховое пальто невероятного ярко-розового цвета, на покупке которого в свое время она так настаивала. Я и представить себе не мог, что в моей жизни будет столько розового. Она, вероятно, вспотела подо всем, что я надел на ее крошечное тело, но осторожность никогда не помешает.

— Нет! — послышалось от нее в ответ. Она явно не хотела, чтобы ее отвлекали скучными папиными вопросами.

— Хочешь, купим завтра рождественскую елку? — крикнул я, ухмыляясь. Я знал, что это точно заставит ее прибежать.

Эмили внезапно материализовалась передо мной во всем своем розовом пышном великолепии, с белокурыми локонами, выглядывающими из-под шапочки, и театрально положила руку на свое бедро.

— Вообще-то, давно пора, папочка. Я уж думала, ты никогда не спросишь. Между прочим, Рождество уже через неделю. Так-то. — Ее розовые губы растянулись в улыбке.

— До него больше недели. Пошли уже, — ответил я.

— Послушай, пап, я просто хочу сказать, что хорошие елки уже могли разобрать, хотя для нас такое не впервой. — Она захихикала. Эмили все время шутила и смеялась, что, в свою очередь, вызывало мой ответный смех.

Убрав инструменты в коробку, я повернулся к дочке и раскрыл объятия. Когда она прыгнула в них, я сжал ее так сильно, что она слегка взвизгнула.

— Пап! Ты меня раздавишь! Отпусти меня! — пропищала она.

— Ладно, ладно. — Я осторожно опустил ее на пол и присел. — Ты же знаешь, я ничего не могу с собой поделать. Ты так быстро растешь, и я просто хочу наслаждаться каждой минутой твоих объятий. И когда это я перестал быть папочкой и стал просто папой? — Она росла так быстро, что я едва мог это вынести. Казалось, только вчера она училась ходить, и вот уже бегает кругами около меня.

— Ну, пап, ты все драматизируешь. Ты всегда будешь моим папочкой, но я же теперь уже взрослая девочка, — сказала она, слегка закатив глаза и фыркнув. Кстати, о драматизме, это у нее точно не от меня.

— Ладно, пойдем домой ужинать. А о том, какое дерево мы купим в этом году, мы поговорим после того, как ты сделаешь домашнее задание, — ответил я.

— Можно на ужин макароны с сыром? — спросила она, схватив меня за руку и потянув к нашему грузовику.

— Опять макароны с сыром? Как насчет того, чтобы добавить немного овощей в нашу жизнь, ребенок? — Я прекрасно понимал, что эта битва заранее проиграна, но попытаться стоило.

— Как насчет того, чтобы просто поесть макароны с сыром? — Она улыбнулась в ответ, зная, что, скорее всего, сегодня победа будет на ее стороне. Я хотел быть хорошим отцом. Половину времени я понятия не имел, правильно ли делаю те или иные вещи, но она была легким ребенком. Всегда воспитанная, милая и добрая по отношению к другим. Чего еще я мог желать?

После того, как мы пристегнули ремни, я посмотрел на нее через зеркало заднего вида.

— Или мы можем просто пойти куда-нибудь поужинать. — На самом деле мне просто не хотелось готовить, а так мы оба будем в выигрыше.

Ее крошечные губы снова изогнулись в улыбке.

— В «Уолфлауэрс»? — Она выжидающе подняла брови.

Эмили нравилось это место, и поскольку я сам был не против там поужинать, я одобрительно кивнул.

— Для тебя все, что угодно, малышка.

Френдшип – маленький городок, поэтому дорога до «Уолфлауэрс» не заняла много времени. На скамейке между закусочной и чайной я заметил бездомного. Было довольно холодно, чтобы находиться снаружи даже непродолжительный период времени, особенно ночью. Я открыл дверь для своей маленькой леди, мысленно делая себе пометку, не забыть взять этому бездомному немного еды на обратном пути.

Оказавшись внутри, я поприветствовал нескольких местных жителей, которых знал и пошел занимать нашу кабинку, пока Эмили обходила закусочную, обнимая людей и здороваясь направо и налево.

— Как дела, Джейсон? — К столику подошла официантка, держа ручку наготове.

Ее ярко-рыжие волосы были так туго стянуты на макушке в старомодный пучок, что морщины на ее лице практически разгладились.

— Все хорошо, Диана. Можно спросить? — начал я.

— Конечно, в чем дело?

— Этот человек снаружи, я никогда раньше его не видел, а ты? — Откинувшись назад, я сквозь окно увидел, что он все так же спокойно сидит на скамейке. Он не просил милостыню или что-то в этом роде. Просто выглядел замерзшим, а его спутанные волосы и борода наводили на мысль, что на улице он живет уже долгое время. Во Френдшипе едва ли можно встретить людей в похожем положении. Я, например, в нашем городке раньше бездомных не видел.

Диана наклонилась вперед, чтобы выглянуть в большое панорамное окно. Покачав головой, она ответила:

— Не-а. Никогда его раньше не видела. Придется вызвать полицию, чтобы его забрали. Мы не можем позволить бездомным сидеть возле закусочной и отпугивать посетителей. Надеюсь, что здесь это не перерастет в такую же проблему, как в больших городах, — фыркнула она.

— Нет, подожди. Уже почти Рождество. Возможно, он тут просто временно и скоро отправиться дальше. Не могла бы ты собрать праздничную тарелку для него и записать на мой счет? И упаковать навынос.

Я не собирался давать парню деньги, чтобы у того не возникло соблазна потратить их на выпивку и тому подобное, но мне хотелось сделать хоть что-то, чтобы помочь ему.

Диана молча кивнула, слегка улыбнувшись. Она родилась и выросла во Френдшипе, и хотя ее презрение к человеку снаружи было очевидным, я знал, что она хороший человек и позаботится о еде без лишних вопросов.

Эмили, наконец, уселась на свое место и начала потягивать шоколадное молоко, которое я заказал для нее.

— О чем вы болтали с Дианой? — поинтересовалась она.

Эмили была так молода и невинна, что у меня возникло искушение солгать, не желая привлекать внимание к мужчине снаружи. Но я никогда не обманывал ее, и каким бы печальным не был тот факт, что у человека снаружи явно не было собственного дома, я должен быть с ней честен.

— Я попросил Диану принести ужин для бездомного. — Я замер, ожидая в ответ шквал вопросов. Иногда ее любопытству не было предела. Однако Эмили удивила и вместо этого задала вопрос, который в очередной раз убедил меня, что я не так уж плохо воспитал ее в одиночку.

— Могу я тоже угостить его своим ужином? И, возможно, ему захочется еще и пирога, потому что здесь они самые вкусные. Он может его съесть позже, ведь всем нужно перекусить перед сном. — Она посмотрела на меня своими ярко-голубыми глазищами, и я едва сдержал слезы, которые были уже на подходе.

— Знаешь что, Эмили? Мы закажем ему то же, что и тебе. Тебе ведь нужно и самой поесть, но я обещаю, что прежде, чем уйти, мы обязательно позаботимся, чтобы у него была горячая еда и сладкое угощение на сон грядущий, хорошо?

— Спасибо, папочка. — Милая улыбка расплылась на ее личике. А я снова принялся размышлять о том, как этот человек вообще оказался в нашем городке. В конце концов, я принял решение сделать все возможное, чтобы у бедолаги было самое необходимое, для того чтобы пережить праздники. Это самое меньшее, что мы с Эмили могли сделать. В конце концов, на дворе сейчас как раз то время, когда нужно отдавать и помогать.

Глава 3

САМАНТА

Я почти уверена, что дрожать от холода я начала еще до того, как самолет коснулся земли в аэропорту Северо-Востока. К счастью, полет прошел без происшествий, и мы приземлились в Массачусетсе вовремя.

Во Френдшипе я собиралась провести две недели, то есть немного дольше, чем обычно. Я скучала по своей сестре, и к тому же прошел уже целый год с тех пор, как мы виделись в последний раз. Она также взяла отпуск, чтобы иметь в запасе достаточно времени на отдых, разговоры по вечерам и на посещение многочисленных праздничных мероприятий. Поскольку была середина дня, и все еще были на работе, я сама добралась до дома Робин. Несмотря на то, что я живу за тысячу миль отсюда, у меня был свой собственный ключ. Я планировала оставить багаж, и вернуться на главную улицу, чтобы прикупить пару зимних вещей.

Мои попытки найти действительно теплую одежду в торговом центре во Флориде оказались напрасной тратой времени. Мне всегда казалось странным, что во Флориде можно купить свитера и пальто. Магазины ежегодно выставляли на продажу новые коллекции зимней одежды, словно ожидали великих заморозков, но год за годом холода так и не наступали. Но вот чего у них не было, так это одежды, которая будет достаточно теплой, что сумеет согреть в зимней Новой Англии. Конечно, я могла бы заказать кое-что по интернету, но мне нравился район, где жила Робин. Это был самый центр города. К тому же мне нравилось поддерживать местный бизнес, а не крупные производственные компании. После долгого перелета я была уверена, что прогулка мне не помешает.

Френдшип – именно то место, которое рисует фантазия, когда кто-нибудь упоминает в разговоре Новую Англию на Рождество. Городок напоминал мне праздничную открытку с ее маленькими магазинчиками и местными предприятиями, которые в большинстве случаев передавались из поколения в поколение. В центре города был небольшой пруд, по которому можно было кататься на коньках, когда он замерзал, а на площади каждый год зажигали рождественскую елку. Две недели, предшествовавшие Рождеству во Френдшипе, были заполнены выступлениями хора, ежегодным Рождественским спектаклем, а также маленькой зимней страной чудес в центре города, битком набитой развлечениями для всей семьи. В концерте должны были выступать мои племянницы, и их энтузиазм всегда был заразителен даже для такого «сухаря», как я. Слава богу, что дети радуются Рождеству.

После короткой поездки из аэропорта я вошла в дом сестры и огляделась. Все вокруг уже дышало праздником, включая соблазнительные запахи, витавшие повсюду. Несомненно, она что-то пекла, потому что аромат ванили и сахара разносился по всему дому. На маленьком столике у входной двери лежал конверт с моим именем и небольшая деревянная фигурка в форме рождественской елки. Я ухмыльнулась, отставила свой чемодан в сторону и жадно схватила конверт.

Внутри я обнаружила небольшое послание от Робин.

«Сестра,

Я знаю, что это не самое твое любимое время года, но я обещаю, что в этот раз мы создадим новые воспоминания и съедим столько печенья, что наши штаны запросят пощады. Кстати, на стойке в кухне для тебя уже есть первая партия этого лакомства, так что можешь начать прямо сейчас! Я так люблю тебя, и очень счастлива, что ты здесь с нами. Сегодня вечером у нас будет елка, и на то время, пока ты здесь, у нас запланировано много веселых сюрпризов.

А теперь иди в магазин за теплой одеждой, потому что я знаю, что ты не взяла с собой ничего нормального.

До скорой встречи!

Люблю тебя,

Робин».

Я прижала письмо к груди, еле сдерживая слезы. Она так старалась сделать праздники чем-то особенным и замечательным для всей нашей семьи. Тяжело вздохнув, я решила приложить немного больше усилий, чтобы насладиться Рождеством и этим временем года вместе с семьей, и по достоинству оценить все то, что они пытались для меня сделать. В конце концов, выказывать свои отрицательные чувства в ответ на старания близких людей несправедливо по отношению к ним. Поэтому, даже если мне придется всю дорогу притворяться, оно в любом случае того стоит.

Перечитав записку еще несколько раз, я на ходу сунула в рот арахисовое печенье с шоколадом – мое любимое, кстати, – и, схватив куртку, отправилась за покупками. К тому же я безумно хотела выпить чашечку хорошего кофе, так что кофейня в центре города была именно тем, что доктор прописал. Это было небольшое кафе с собственной кондитерской, которым управляли очень милая пожилая женщина вместе со своей дочерью. И у них был лучший в мире кофе. В том году я купила несколько упаковок божественного напитка, чтобы забрать с собой домой, но это было далеко не то же самое. Я даже задумалась, не готовят ли они кофе из талого снега или чего-то в этом роде, чтобы придать напитку идеальный вкус.

На подходе к кофейне мое внимание своей теплой улыбкой привлек бездомный мужчина. Обычно я бы прошла мимо, но что-то заставило меня остановиться и заговорить с ним.

— Чушь собачья, — внезапно выдал он.

— Что? — удивленно спросила я.

— Чушь собачья, согласны? Праздники – это просто ужас.

— Хм, наверное, — ответила я. Конечно, я была с ним абсолютно согласна, но меня поразило его откровенное пренебрежение к празднику. Большинство людей в это время года были полны слащавых улыбок и просто лопались от радости. — Могу я угостить вас чашечкой кофе, сэр? — поспешно спросила я. Поступок вполне в духе Рождества. Я обхватила себя руками, потому что на улице нещадно хлестал ветер, заставляя меня дрожать с ног до головы.

— Какое любезное и щедрое предложение, мисс. Я был бы вам очень признателен. — Он добродушно улыбнулся, словно никогда и не произносил таких слов как «чушь собачья».

— Ладно, просто подождите здесь, а я принесу нам обоим кофе, чтобы согреться, — ответила я.

— Большое вам спасибо. — Он потер руки и выдохнул в ладони.

— Сейчас вернусь.

Я вбежала внутрь и заказала два больших кофе, наслаждаясь теплом магазина. Воздух Новой Англии был холодным, и изгнать его изнутри можно было только с помощью этого обжигающе горячего кофе. Удерживая две большие чашки кофе, я быстро повернулась, чтобы уйти и врезалась в твердую как камень грудь проходившего мимо человека. Ощущение было такое, будто я налетела на кирпичную стену.

— Черт! — выпалила я, горячий кофе пролился на мои кожаные перчатки и начал просачиваться сквозь материал. — О Боже! — воскликнула я, взглянув на человека, стоявшего передо мной.

Его сильные руки придержали меня, затем забрали смятые стаканчики из моих рук, после чего он спросил:

— Вы в порядке? Этот кофе был очень горячий. Давайте я закажу вам новый.

Я встретилась с мужчиной взглядом, и, вглядываясь в эти кристально-голубые глаза, на минуту потеряла дар речи. Он был прекрасен.

— Я… э-э-э… нет. Я в порядке. — Я провела в дороге весь день и выглядела хуже некуда. И испытала еще большую досаду, когда увидела его – самого горячего лесоруба Новой Англии. Должно быть, вселенная просто издевается надо мной.

Рассмеявшись, он ответил:

— Нет, отказ не принимается. Давайте. Позвольте мне помочь вам привести себя в порядок, а потом я принесу новый кофе. Это самое меньшее, что я могу сделать после того, как врезался в вас. — Он потянул меня в сторону и вручил стопку салфеток.

В попытке успокоиться и не растерять остатки самообладания, я заставила себя улыбнуться.

— Да ничего страшного. Я в полном порядке, — ответила я, промокая перчатки салфетками. Я наблюдала, как он жестом показал молодой девушке, работавшей за стойкой, что ему нужно еще два кофе.

— Вы уверены, что не обожглись? — Наконец-то мои руки были свободны от пропитанных кофе перчаток. Он осторожно взял мои ладони в свои, осмотрел их со всех сторон, вероятно, чтобы проверить, нет ли ожогов. Выглядело все это крайне странно, а я почему-то больше не мерзла. Откровенно говоря, мне было жарко, а ко всему прочему была еще смущена и раздражена.

Помедлив, я ответила:

— Правда, я в порядке. Мне просто нужно отнести моему другу кофе.

Пока он озирался в поисках этого самого друга, я оглянулась посмотреть, где же этот чертов кофе.

— Его вот-вот приготовят. — Он улыбнулся мне, словно рекламировал зубную пасту.

Мой инстинкт «бей или беги» забил тревогу, и я начала оглядывать зал, пытаясь найти пути к отступлению.

К счастью, мой новый кофе прибыл в мгновение ока, и я высвободила свои руки.

— Спасибо, что заменили мне кофе, в этом не было никакой необходимости, — сказала я. — Было очень приятно познакомиться … — продолжила я, направляясь к двери.

— Я не расслышал вашего имени, — сказал он, внимательно наблюдая за мной.

Я проигнорировала его вопрос. Не потому, что я ужасная, а потому, что странная. Я совершенно не понимала, как реагировать на произошедшее: на шок от пролитого кофе, на безумно горячего парня и добавьте сюда невесть откуда взявшееся желание угостить незнакомца с улицы чашкой кофе. Мой мозг был в конфликте сам с собой, и мне не терпелось вернуться на холод, чтобы хоть как-то снять напряжение.

— Еще раз спасибо, — протараторила я, выходя из магазина.

— Надеюсь скоро снова вас увидеть… — донеслось до меня, когда я в спешке покидала кафе. Я же не могла вымолвить ни слова — боялась ляпнуть что-нибудь невероятно глупое, поэтому просто кивнула и выбежала, держа в руках кофе. Я вдруг стала похожа на неуклюжую дурочку.

Разозлившись на саму себя и на всю ситуацию в целом, я попыталась избавиться от этих эмоций, как вдруг поняла, что забыла свои чертовы перчатки в кафе. Находясь в полном раздрае, я умудрилась их посеять. Но ни за какие коврижки я за ними не вернусь. Будем считать, что они были принесены в жертву смирению, а мне придется просто купить новую пару во время похода по магазинам.

Когда от холодного воздуха у меня защипало лицо, я пришла в себя. Глубоко вдохнув, я восстановила самообладание и направилась к бездомному, для которого пыталась сделать праздничное доброе дело. Ни одно доброе дело не остается безнаказанным.

Глава 4

ДЖЕЙСОН

Я всегда заезжал выпить кофе после того, как подвозил Эмили в школу, а иногда и во второй половине дня. Школьный автобус не проезжал мимо нашего дома, поскольку мы жили достаточно далеко от города. Но даже если бы он и останавливался возле нас, я все равно бы возил дочь сам. Утренний ритуал сборов, а затем поездка в школу стали одним из моих любимых дел, и я уже представить не мог, чтобы наш день начинался как-нибудь по-другому.

В тот конкретный день мне определенно требовалась доза кофеина, чтобы собрать себя в кучу, так что я заскочил в кафе. Встреча с таинственной незнакомкой явно выходила за рамки обычной рутины.

Девушка была просто потрясающей, и воспоминание о ней вызывало у меня улыбку. Я до сих пор не мог понять, почему все-таки не настоял на том, чтобы она назвала свое имя. Правда она выбежала из кафе прежде, чем у нас появился хоть какой-то шанс поговорить по-настоящему. В городе я знал почти каждого, и местной она не была, это точно. Возможно, она навещала свою семью — в конце концов, сейчас праздники. В это время года к нам всегда приезжало много посетителей и даже довольно много туристов.

Вчера я стоял и провожал её взглядом, наблюдая через окно кофейни, как она уходит. И обнаружил, что она не только красива, но и добра. Ее друг, для которого она заказала кофе, был тем самым бездомным, с которым я столкнулся накануне вечером. Она протянула ему стаканчик, немного поболтала и ушла. Я просто обязан выяснить, кто она такая.

У входа в магазин тот же самый бездомный грел руки о стакан с кофе и здоровался с теми, кто его узнавал. Я продолжал гадать, кто он такой, но в первую очередь мне хотелось узнать, кто та девушка.

— Привет, — сказал я, подходя к нему.

— А, добрый день, Джейсон.

— Откуда ты знаешь мое имя?

В обед я с ним не обмолвился и словом.

Он довольно рассмеялся.

— Официантка Диана из закусочной назвала мне твое имя. Спасибо за горячую еду в холодный вечер. Благодаря тебе я сохранил свои запасы жира. Весьма признателен. Кстати, я Гейб. — Он погладил себя по животу, а затем снова приложил руку к стаканчику с кофе.

Мне показалось странным, что Диана назвала незнакомцу мое имя. Она предложила отнести ему еду, пока мы с Эмили ужинали днем ранее, а когда мы уходили, его уже не было.

— Приятно познакомиться, Гейб. И всегда пожалуйста.

— А пирог оказался действительно тем, что доктор прописал. — Он улыбнулся.

— Это была идея моей дочери. Очевидно, пирог нужен всем. — Я улыбнулся, подумав о том, какая она добрая девочка.

Гейб заулыбался в ответ.

— Да, пирог нужен всем. Она очаровательная молодая леди. — Тут он огляделся и сделал шаг ко мне. — Я могу тебе чем-нибудь помочь, Джейсон?

Стоя перед ним, я все гадал, почему все еще разговариваю с этим парнем и, тем не менее, продолжил в том же духе. Гейб казался по-настоящему приятным человеком, которому, возможно, просто не повезло в жизни, но как тут угадаешь.

— Я хотел спросить, знакомы ли вы с той женщиной? Я имею в виду ту, которая принесла вам кофе.

— О, она просто прелесть, правда? — Он улыбнулся, словно размышляя о чем-то. Не имея крыши над головой и, вероятно, промерзнув до костей, он, тем не менее, выглядел счастливым.

— Э-э, да. Да, согласен. — Было ветрено, и я поплотнее закутался в пальто.

— Так значит, она тебе нравится? — спросил Гейб.

Я не знал, что ответить.

— Я… э-э… — пробормотал я. Такая прямолинейность смутила меня, хотя, по сути, он говорил правду.

— Такие вещи я сразу распознаю, — сказал Гейб.

— О, в самом деле? — Я начал думать, что этот парень все-таки сумасшедший, и был почти готов убраться оттуда.

— Эту добрую и щедрую молодую леди зовут Саманта. Она приехала к своей семье на праздники. — Подняв брови, он выжидающе посмотрел на меня. Внезапно я почувствовал себя влюбленным подростком и просто не знал, что ответить.

— О, это круто. — Это круто. Именно так я и ответил. Я не знал, что еще сказать.

На что старик громко рассмеялся.

— Сегодня ты снова ее увидишь и не в последний раз.

Он повернулся, чтобы уйти.

— Откуда тебе это известно? — крикнул я ему вслед почти в отчаянии. Словно мне и без того было мало его безумных речей.

Повернувшись ко мне, он ответил:

— Мне известно много разных вещей, Джейсон. Ты увидишь ее снова. И ты снова заставишь ее улыбнуться. Не переживай.

После этих слов он подмигнул и зашагал прочь, оставив меня стоять в некотором замешательстве. Чувство близости, которое я испытывал по отношению к Гейбу, было столь необычным. Как будто мы были старыми друзьями. Я перевел взгляд на площадь вокруг нас, думая о том, что сказать, о чем спросить, но когда оглянулся, его уже не было. Гейб словно растворился в воздухе.

Старик весь день не выходил у меня из головы. Собственно, как и Саманта. День я как обычно провел в своей мастерской. Я работал не только пилотом, но и механиком. У одного из местных жителей, старого мистера Макинтоша, была «Плимут-Барракуда» 1967 года выпуска, который он хотел отреставрировать. Работы с ней была уйма. Он не ухаживал за машиной на протяжении многих лет, а когда прошлой весной умерла его жена, он вытащил «Барракуду» из гаража и попросил меня отремонтировать ее. Мы оба согласились, что при реставрации должны использоваться только оригинальные запчасти, поэтому работа предстояла серьезная. Заниматься реставрацией приходилось в перерывах между своими основными обязанностями, понемногу каждую неделю. С автомобилями мне приходилось иметь дело с самого детства, а когда отец вышел на пенсию, то мне досталась его мастерская. Бывали дни, когда отец приходил и работал со мной над «Барракудой», рассказывая о старых временах. В этот день, однако, я был наедине со своими мыслями, так что в голове была полная сумятица.

Я никак не мог выбросить из головы того бездомного и, пока ломал голову, пытаясь понять, почему он показался мне таким знакомым, совершенно потерял счет времени и чуть не забыл заехать за Эмили. Она уходила из школы поздно вечером, поэтому обычно я прерывал работу, чтобы забрать ее. Затем мы вместе возвращались в мастерскую, где я заканчивал дела, пока она делала уроки. Это был странный день. Ко всему прочему я никак не мог сосредоточиться на работе, поэтому решил закрыть мастерскую, забрать Эмили и немного полетать с ней на самолете. Нам обоим очень нравилось это делать, правда, не так часто, как хотелось бы.

Когда я забрал ее из школы и рассказал о своем плане, она была вне себя от счастья.

— Папочка! Серьезно? Мы уже сто лет этого не делали. Я очень-очень хочу полетать!

— Да, почему бы и нет, малышка? Нельзя, чтобы мотор простаивал без дела, так что нужно поднять нашу птичку в воздух, а заодно посмотреть на рождественские огни города. Думаю, зрелище будет великолепное, как считаешь?

— О да! Может, пролетим мимо Старого Амбара?

— Конечно, милая.

Ферма Макинтайров была известна своими праздничными огнями. Они освещали свой сарай таким количеством огней, что свечение можно было увидеть с другого конца города. Было удивительно видеть все это с высоты птичьего полета. И я был рад поделиться этой радостью, устраивая обзорные полеты. Это было одним из моих самых любимых занятий в праздники.

Глава 5

САМАНТА

Крепкий и красивый мужчина, на которого я налетела этим утром в кофейне, – вот и все, о чем я могла думать. Ну, об этом и еще о том, что вела себя как идиотка. В его ухоженной коротко подстриженной бороде были заметны всего несколько седых прядей, а взгляд был приветливым и словно парализующим. Я почувствовала, как на моем лице расплывается улыбка лишь при одной мысли о нем. Должно быть, дает знать о себе тот факт, что я длительное время живу одна. И это единственная причина, что я буквально чувствовала, как мое заледеневшее сердце начинает таять и трепетать.

Как и предполагала сестра, я отправилась за покупками в поисках теплой одежды, по пути заново знакомясь с Френдшипом. Проведя чудесный день в мечтах о красивом незнакомце и накупив теплых свитеров, я вернулась в дом, где с распростертыми объятиями меня уже ждала сестра.

— Сэм! — Она бросилась ко мне, едва я ступила за порог, ее светлые кудри развевались позади нее.

Она так крепко обняла меня, что я взвизгнула от неожиданности.

— Робин! — Я обняла ее в ответ, уцепившись за нее изо всех сил, и словно снова перенеслась в детство, когда мы были лучшими подругами. Встречи с семьей всегда вызывали у меня бурю эмоций, так что я начала плакать и смеяться одновременно.

— О, Сэм. — Робин слегка отстранилась. — Не плачь. — Большим пальцем она вытерла слезу с моей щеки и откинула с моего лица выбившуюся прядь волос.

— Мне не грустно, клянусь. Я так… так счастлива быть здесь. Не знаю, что на меня нашло. — Я засмеялась еще громче.

— Поставь сумки и иди на кухню. Я тут кое-что испекла. Сегодня кто-то уже полакомился печеньем с арахисовым маслом, так что я приготовила еще немного. — Она подмигнула и потянула меня за собой в сторону кухни. — Дети скоро вернутся домой с репетиции, так что давай наверстаем упущенное, пока их нет. Я хочу рассказать тебе обо всем веселье, которое мы запланировали!

Я не забыла про мероприятия, которые устраиваются в этом городе в канун праздников. Складывалось впечатление, что вы попали в один из тех фильмов, которые показывают под Рождество. Почти каждый день в городе устраивались день открытых дверей, конкурсы по украшению чего-либо и тому подобное. Однако выступление местных детишек в Рождественском спектакле было одним из самых моих любимых мероприятий. Остальное, впрочем, было не менее ошеломляющим.

— Ну, рассказывай. Полагаю, вы так проводите каждый свой вечер? — Я попыталась произнести это с минимальной долей сарказма, присоединившись к ней на огромной кухне.

— Ну, не каждый вечер, — ответила сестра.

Я приподняла бровь.

— Да ну?!

— Ладно, почти каждый вечер. Но это же Рождество. Самое время собраться всем вместе. Не веди себя как Гринч. — На ее лице отразилось разочарование.

— Я не веду себя как Гринч! Я хочу провести время со своей семьей. Я буду здесь почти две недели. Мы проведем время вместе и будем наслаждаться семейной атмосферой, верно?

Она потянулась через кухонный островок и накрыла мою ладонь своей.

— Я обещаю, что мы проведем много времени вместе. Как семья. И хочу быть уверена, что и у нас с тобой будет время для сестринских посиделок. Клуб мам устраивает вечер обмена печеньем, он же вечер с вином и печеньем, и мы с тобой пойдем туда вдвоем, без детей и мужа. Только мы, девочки. У меня есть много потрясающих идей, которые я планирую воплотить в жизнь в этом году. Я сделаю Рождество особенным.

— Я в восторге, Робин, честное слово. — Я почувствовал необходимость успокоить ее. Тема моего всем известного отношения к праздникам еще не была поднята, что обнадеживало и в то же время настораживало. Готовая защищаться, я все ждала, когда же, наконец, мы заговорим об этом. И вот оно.

— Знаю, что ты не в восторге от всех этих празднеств, но я ценю твои усилия. Особенно ради моих детей. — Ее тон стал немного суровым.

Мое лицо вспыхнуло.

— Я не собираюсь разрушать твою Рождественскую страну чудес, Робин, — ответила я, защищаясь. Меня возмутил намек на то, что я собираюсь испортить им все удовольствие от каникул. Мы уже проходили через подобное раньше, и я устала это слышать. Я никогда не распространяла свое дурное отношение к праздникам на нее и, уж тем более, на девочек.

— Я не это имела в виду, Сэм.

— И что же ты имела в виду, Робин? Если ты не хочешь, чтобы я была здесь, тогда что я здесь делаю? — Часть меня в тот момент практически искала причину, чтобы уйти, и в то же время в глубине души я хотела остаться и отпраздновать Рождество со своей семьей.

— Я никогда не говорила, что не хочу видеть тебя здесь. Хватит говорить за меня! — Мы обе были расстроены. Голос Робин стал более высоким. — Знаешь, я тоже их потеряла. Я тоже их любила. И ты горюешь не одна. Это было мамино любимое время года, а раньше и твое тоже. Не теряй этого. — Она сделала паузу и продолжила более мягким тоном: — Я не хотел, чтобы ты решила, будто я не хочу, чтобы ты была здесь. И мне очень жаль, если все вышло именно так. — По ее щеке скатилась слеза.

Я встал, чтобы обнять ее, и притянула к себе, пытаясь сдержать слезы. Именно поэтому я сторонилась семьи, чтобы не испытывать таких чувств. Это будут тяжелые две недели.

— Робин, прости меня. Я знаю, что ты тоже их потеряла, и мне бы не хотелось, чтобы ты думала, что все вокруг делается только ради меня. На самом деле я с предвкушением жду вечер с вином и печеньем, представления и любые другие удивительные зимние приключения, которые ты запланировала.

Я засмеялась, пытаясь разрядить обстановку. В действительности никакого восторга я не испытывала, но вполне могла притвориться. Робин – это все, что у меня осталось, и я не собиралась портить Рождество для нее и ее семьи только потому, что сама не могу забыть прошлое.

— Что ты скажешь, если мы прямо сейчас попрактикуемся с вином и печеньем? — Она вытерла слезы и тихо рассмеялась.

— По-моему, отличная идея. — Я снова обняла ее, а потом взяла на себя труд внимательно осмотреть винный шкаф. Сказать, что это был всего лишь шкаф – ничего не сказать. На деле это был довольно большой участок стены со встроенным винным хранилищем. Да и в выборе напитков недостатка не было. У моей сестры была хорошая работа. Она работала менеджером проектов в области технологий, а ее муж Майкл был финансовым аналитиком или кем-то в этом роде. Точно сказать не могу, знаю только, что он постоянно говорил о каких-то крупных инвестициях, и что благодаря этому они заработали кучу денег. Их дом был огромным и красивым.

Праздничные украшения будто сошли со страниц журналов. От гирлянды вдоль перил до многочисленных фонариков на деревьях около дома – все вокруг выглядело просто потрясающе. Если праздники приносят вам чувство радости, тогда этот дом определенно может стать чем-то вроде Ватикана для вас и вашей семьи. Большая часть украшений в доме Робин когда-то принадлежала родителям. Это я заметила еще днем, когда только приехала. И, казалось, здесь, вперемешку с вещами Робин и Майкла, им самое место. Я бы солгала, если бы сказала, что все это выглядело не настолько поразительным и великолепным, но для меня это было напоминанием о том, что я потеряла в своей жизни самое важное.

Остаток вечера я провела с сестрой, слушая о сотнях развлечений, в которых нам предстоит участвовать, и играя с моими племянницами. Их бурная реакция при виде меня дала мне короткую передышку от необходимости притворяться, а вечер закончился тем, что я уложила их в постель, рассказав сказку на ночь. Они хотели, чтобы я прочитала им «Щелкунчика», который был моей любимой праздничной сказкой в детстве. И в процессе подготовки ко сну мне снова вспомнился красивый незнакомец из кофейни. Мне стало интересно, чем он занимается, и почему-то мне было любопытно, как он относится к Рождеству.

Глава 6

ДЖЕЙСОН

Когда вы работаете на себя, такого понятия как «отпуск» не существует. Но, несмотря на это, я решил все же взять пару дней, чтобы насладиться праздниками и всеми городскими торжествами вместе с дочкой, пока она еще маленькая и полна рождественского духа. Я не хотел, чтобы Эмили провела всю неделю, болтаясь со мной в мастерской или ангаре, поэтому постарался максимально завершить дела к этому сроку. Она не всегда будет ребенком, такой невинной и радующейся каждой мелочи, поэтому я должен использовать любую возможность. После занятий у нее была репетиция хора, и одна из мам собиралась подвезти ее домой, так что у меня было немного свободного времени. Я еще не закончил настройку своего самолета, так что именно это и было первоочередной задачей среди всех моих дел.

Несколько человек уже звонили мне, спрашивая, могут ли они арендовать его вместе со мной в качестве пилота, чтобы посмотреть на огни и совершить романтический полет вместе со своей второй половинкой. Мне казалось очень странным, что люди могут совершать какие-то романтические поступки, в то время как я нахожусь с ними в одной кабине. Но деньги были хорошие, особенно в праздники, а самолет арендовали не только влюбленные пары. На самом деле я забронировал время для Робин Джеймсон, которая хотела, чтобы я показал ее сестре огни города. Сестра Робин приехала в город на каникулы. Дочери-близняшки Робин учились в одном классе с Эмили, так что я с радостью согласился устроить полет для Робин и ее сестры позже на этой неделе.

А еще я не мог ничего с собой поделать, но, как только выходил за порог дома, постоянно искал глазами Саманту. Надеясь увидеть ее снова, я бродил возле кофейни дольше обычного, когда снова столкнулся с Гейбом. Он, казалось, появлялся в самые неожиданные моменты. А я все еще был сбит с толку нашим предыдущим разговором и все так же заинтригован. Я решил захватить Гейбу кофе и присоединиться к нему на скамейке снаружи, наплевав на погоду. Снега уже было много, но все тротуары были вычищены, как и скамейки вокруг площади. Семьи уже начали праздновать каникулы, и было приятно видеть так много людей, которые наслаждались временем, проведенным вместе.

Я взял кофе для Гейба и направился к его скамейке. Он не выглядел замерзшим и, кажется, ни в чем не нуждался. Он просто смотрел на людей и улыбался, когда я подошел.

— Добрый день, Гейб. Подумал, что ты захочешь выпить кофе, чтобы согреться. — Я протянул ему бумажный стаканчик.

— Спасибо, что подумал обо мне, — ответил он.

— Не за что, — сказал я.

Мы немного посидели молча. Наконец, Гейб прервал тишину, спросив:

— Итак, у тебя все готово к Рождеству, Джейсон?

— Думаю, да. У меня сегодня было несколько поручений. Докупил кое-какие подарки в последнюю минуту и все такое.

— Твои родители присоединятся к вам с Эмили на Рождество? — спросил он.

Его вопрос удивил меня, но он, по-видимому, был более-менее в курсе дел, поэтому я ответил:

— Нет, они сейчас в штате Мэн. Переехали туда после выхода на пенсию, и в этом году мы все согласились, что с такой погодой им лучше держаться подальше от дорог. — Я помолчал. — Откуда тебе известно, что мои родители живут не здесь?

— Я же говорил тебе, Джейсон, что знаю все на свете.

— Да кто ты такой? — напрямую спросил я. Мне не хотелось обзаводиться дружескими отношениями с чудаковатым сталкером, который знает все обо мне и моем ребенке. Если он надеется из нас что-либо вытянуть, то зря.

— О, я всего лишь безобидный старик, Джейсон. Тебе не о чем беспокоиться.

— Откуда ты так много знаешь обо всех в этом городе? Ты местный? — поинтересовался я.

— О нет, я не отсюда. Я просто очень хороший слушатель. Ты удивишься, как много разного говорят люди, когда принимают человека за пустое место, — ответил Гейб.

— Как же ты оказался во Френдшипе? — спросил я.

Неприятно было осознавать, что этот человек воспринимал себя невидимкой для окружающих. Мне захотелось узнать о нем побольше. Никто не должен так себя чувствовать, ведь, скорее всего, он просто добрый старик.

— Я предпочитаю быть там, где есть магия. Френдшип полон рождественской магии, ты же знаешь, — сказал он. Гейб снова посмотрел на людей, суетящихся на площади, и улыбнулся. — Просто оглянись вокруг. Я знаю, ты тоже это видишь.

Он был прав. Френдшип всегда вызывал у меня именно такие чувства. Но откуда Гейб это знал, я так и не понял. И сам разговор был каким-то странным. Но уйти я все же не решился.

— Этот город определенно серьезно относится к празднованию Рождества. В этом нет никаких сомнений. Ты бывал здесь раньше? — Старик казался мне смутно знакомым, но я был совершенно уверен, что никогда раньше его не встречал, и, казалось, никто не знал, кто он и откуда пришел.

— Нет, я здесь впервые. — Он радостно улыбнулся.

— И как давно ты здесь? — спросил я.

— Недавно приехал. Я же говорил тебе, что просто умею слушать. — Гейб повернулся ко мне. — Ты уже видел Саманту? — спросил он.

— Саманту? — повторил я, оттягивая время, чтобы придумать ответ. — Я ее даже не знаю.

— Я ведь не об этом тебя спросил, Джейсон, верно? — усмехнулся он. Несмотря на все мое смущение, я не мог не улыбнуться в ответ.

— Нет, полагаю не об этом, Гейб. — Вся эта ситуация вкупе с моими чувствами вызвали у меня смешок. Хотя мне нечего было стесняться, меня не отпускало чувство неловкости, когда я разговаривал с Гейбом о девушке. У нас с ней была только одна встреча, которую в лучшем случае можно назвать неловкой. И все же, Саманта постоянно была у меня на уме, и Гейб каким-то образом знал об этом. — Я ее не видел, — признался я.

— Увидишь, — ответил он.

— Гейб, к чему вся эта история с Самантой? Серьезно. — Одно дело, когда я постоянно думаю о новенькой в городе, и совсем другое – когда свое мнение о сложившейся ситуации высказывает этот бездомный.

Гейб глубоко вздохнул.

— Джейсон, кое-что тебе придется выяснить самому. Но вот что я могу сказать. — Он замолчал, и я наклонился к нему, съезжая на краешек скамейки. — Саманта именно тот человек, который должен быть в твоей жизни.

— Как ты можешь знать что-то подобное? — Он снова казался мне сумасшедшим.

— Могу я задать тебе один вопрос? — спросил он, игнорируя мой.

— Конечно, давай, — ответил я.

— Хорошо. Ты счастлив?

— Полагаю, счастлив, как и любой другой человек. — Я не совсем понимал, к чему он клонит, но действительно задумался над его вопросом. — А почему ты спрашиваешь?

— Счастье для каждого свое, согласен? — спросил он.

— Конечно.

— Но есть вещи, которые нужны каждому человеку, чтобы быть по-настоящему счастливым. Каждому свое.

— И что же это? — спросил я.

— Много чего. Любовь, развитие, уверенность, сомнения, значимость. Все это важные составляющие истинного счастья.

— Ясно. — Я на мгновение задумался над тем, что он сказал, но не был уверен, что до конца понял, к чему он клонит, и какое отношение это имеет к Саманте.

— Поймешь, — ответил он.

Гейб встал и посмотрел на меня сверху вниз. Его лохматые волосы были растрепаны, а изношенная одежда знавала лучшие дни. Он разгладил ладонью переднюю часть своего пальто, затем снова ухватился за стаканчик с кофе, который, несомненно, согревал ему руки.

— Я могу тебе как-нибудь помочь, Гейб? У тебя есть, где остановиться? Ночью здесь очень холодно. — Ему нужно было где-то спать, а с приближением шторма я беспокоился, сможет ли старик выжить на улице. Может он и был странным во многих отношениях, но никто не должен спать на снегу.

— О, со мной все будет в порядке. — Он взял свою котомку и собрался уходить. — Не беспокойся обо мне, Джейсон. Со мной все будет в порядке. — Он направился прочь, но потом вдруг остановился и повернулся ко мне. — Ты заслуживаешь всех тех вещей в своей жизни, Джейсон, и больше всего – любви.

— В моей жизни и так много любви, но спасибо, Гейб, — ответил я. У меня есть дочь, родители. А большего мне и не требовалось. Я был всем доволен.

— Есть еще маленький кусочек твоего сердца, который нужно заполнить, друг мой. Не отворачивайся от него, даже если кажется, что в этом нет никакого смысла. Он обязательно появится.

Я не знал, как реагировать на его слова. Я чувствовала, что в моем сердце уже не было свободного места. Но, очевидно, наш разговор был окончен, и когда старик уже был примерно в шести метрах от меня, я снова окликнул его:

— Береги себя, Гейб.

— Как и всегда, — отозвался он, не оборачиваясь. Когда он уходил, я подметил хромоту, которой раньше не замечал.

Я посидел на скамейке еще несколько минут, наблюдая, как Гейб ковыляет прочь, и обдумывая наш разговор. Гейб был странным, но в то же время казался довольно проницательным во многих отношениях. Его постоянные напоминания о Саманте поначалу отталкивали, и всё-таки мне почему-то захотелось узнать ее поближе. В очередной раз я почувствовал укол разочарования от того, что до сих пор не встретил ее. Если она была здесь в гостях, я обязательно увижу ее на одном из многочисленных мероприятий на следующей неделе. Но что я ей скажу? «Эй, бездомный чувак, которому ты на днях купила кофе, сказал, что ты должна быть в моей жизни, и я намерен выяснить почему. Что скажешь?» Маловероятно.

Гейб исчез. Я потерял его из виду, отвлекшись на собственные мысли. Я знал, что мне нужно встать со скамейки и идти. День, который я должен был провести в одиночестве, скоро закончится, поэтому я решил пойти в магазин игрушек. Нужно было забрать велосипед, который я заказал для Эмили, и отвезти его домой до возвращения дочки.

Глава 7

САМАНТА

Мне еще предстояло сделать кое-какие покупки. Я не хотела, чтобы это помешало провести время с семьей, поэтому отправилась в центр города, пока девочки были в школе, а Робин и Майкл на работе. И, конечно же, планировала сначала выпить кофе, поэтому первой моей остановкой была кофейня. Я позаимствовала пару новых перчаток у сестры, которая сочла мой разговор с таинственным незнакомцем невероятно забавным. Она беспрестанно допрашивала меня, пытаясь выяснить, не является ли он одним из ее знакомых. Возможно, так оно и было. Моя история, которую я выложила ей с пылающим от смущения и стыда лицом, привела Робин в полный детективный режим.

Свой кофе я схватила быстро, но на этот раз более осторожно, окинув взглядом зал в поисках горячих парней, на которых могла бы случайно налететь. Увы, таковых не наблюдалось. Вокруг только обычные люди, так же как и я, заказывающие свою привычную дневную дозу кофеина, чтобы после разбежаться по таким же предпраздничным делам.

Следующей моей остановкой был магазин игрушек. Я уже купила близняшкам пару симпатичных нарядов, которые нашла во Флориде, но, поскольку я была самой классной тетей на свете, то мне хотелось приобрести им дополнительно в подарок еще каких-нибудь игрушек. Они больше не одевались одинаково, и хотя в свои восемь были очень близки, характеры у них были совершенно разные. Дейзи² соответствовала своему имени, полная энергии, и отчасти мечтательница с богатым воображением. Она обожала читать. В противовес ей, Делайла имела склонность к науке. Она тут как-то разъяснила мне функции клеток в организме, и, судя по тому, что рассказывала ее мать, любила разбирать вещи по частям, чтобы посмотреть, как они работают.

Магазин игрушек во Френдшипе был маленьким и уникальным, полным необычных подарков для детей. Там было все — от детских книжек до мягких игрушек и мини-лабораторий, так что была уверена, что смогу найти что-нибудь интересное. Я бы могла съездить в торговый центр, но до него было больше часа езды, к тому же он наверняка будет битком набит замученными покупателями. Не говоря уже о том, что подарки оттуда не были бы такими крутыми и необычными. Блуждая среди полок, я нашла именно то, что искала. Набор художника для Дейзи и миниатюрная криминалистическая лаборатория для Делайлы, в комплект которого входили инструменты для расследования и снятия отпечатков пальцев. Девочки будут в восторге.

Когда я подошла к кассе, чтобы оплатить выбранные товары, то услышала знакомый голос. Это был он. Тот таинственный незнакомец. И он был в магазине игрушек. Сердце забилось как сумасшедшее, а внутри все оборвалось. Не могу сказать, была ли я взволнована или напугана, но прежде чем успела спрятаться за гигантским плюшевым мишкой в четвертом проходе, меня заметили.

— Саманта? — спросил он. Ему известно мое имя. Откуда он знает мое имя?

— О… э-э-э… привет, — ответила я, усердно делая вид, что не пыталась спрятаться за огромным плюшевым медведем.

— Как поживаешь? — спросил он, широко улыбаясь. Он был таким же красивым, каким я его запомнила, тщательно выбритый с поразительными серо-голубыми глазами, которые мерцали в свете огней витрины магазина.

— Я в порядке. У меня все в порядке. — Я словно забыла, как правильно составлять полные предложения. Для редактора я совершенно не владела английским языком.

— Рад слышать, — сказал он. Я хотела, чтобы этот мучительный момент закончился, и одновременно с этим желала придумать какой-нибудь милый или даже остроумный ответ. Если бы я могла стукнуть себя по лбу так, чтобы он этого не заметил, то, поверьте, я бы это сделала.

— Что ты покупаешь? — Это лучшее, что мне удалось придумать. Дурацкая болтовня – вот до чего я докатилась. Я зарабатываю на жизнь редактированием бестселлеров и не могу придумать ничего лучше, чем спросить «что ты покупаешь» в магазине игрушек на Рождество?

— О, велосипед для моей дочери. Пришла пора его поменять, так что Санта просто обязан сделать подобный подарок.

Я так и знала. Он женат и у него есть дети. Ну, еще бы. Кто же упустит такого красавчика? Держу пари, его жена тоже выглядит сногсшибательно.

— Круто. Уверена, ей понравится. А сколько ей лет?

— Восемь. Она сейчас на репетиции хора, так что я решил воспользоваться свободным временем и забрать подарок. А для кого ты делаешь покупки? — Он посмотрел на все, что я держала в руках, а затем снова встретился со мной взглядом. — Похоже у тебя здесь художник и ученый?

— О, да. Это для моих племянниц. Им тоже по восемь лет. Мне нравится дарить им что-то забавное и увлекательное, потому что их мама упорно дарит им только самое необходимое. Но ведь это невероятно скучно получать на Рождество только нужные вещи. — Я позволила себе похихикать.

Рассмеявшись, он кивнул в ответ.

— Согласен. Лучше получать нужное тогда, когда оно действительно нужно. Нет никакого удовольствия в том, чтобы сорвать праздничную упаковку и обнаружить там какую-нибудь пару носков. Для взрослого это вообще полный провал, — поделился он размышлениями. — Вашим племянницам обеим по восемь лет? Это не близняшки Джеймсон?

Мои глаза расширились. Он их знал. О, ситуация становилась все более неловкой.

— Ну, да. Они. Как ты догадался?

Он снова рассмеялся.

— Моя дочь учится в одном классе с Дейзи и Делайлой. Они тусуются вместе… точнее, играют. Полагаю, восьмилетние дети вряд ли умеют тусоваться.

Последнее замечание заставило нас обоих улыбнуться, и я ослабила мертвую хватку на коробке с инструментами для судмедэкспертизы.

— Маленький городок, полагаю. — Я не знала, что еще сказать, чувствуя, что в любой момент может вернуться неловкость. Потом я вспомнила, что ему известно мое имя, и захотелось узнать, откуда. — Откуда ты знаешь мое имя? — Я подозрительно покосился на него.

— О, Гейб сказал. — Он пожал плечами.

— Гейб? Бездомный? — С чего бы ему говорить обо мне с Гейбом?

— Да, на днях я купил ему кофе, а пару дней назад мы с дочерью угостили его ужином. Я все время натыкаюсь на него. — Джейсон замолчал. — Он упомянул, что на днях ему принесла кофе Саманта, чему я, собственно, был свидетелем. Поэтому просто сложил два и два, — поспешно сказал он, словно пытаясь сменить тему разговора.

— Понятно, — ответила я.

— Ну… в интересах полноценного знакомства, позволь представиться. Я Джейсон Хейз. — Он протянул мне руку, и я неловко положила покупки на ближайший прилавок, чтобы пожать ее. Его рукопожатие было твердым и в то же время мягким, и я определенно не планировала держать свою руку в его так долго.

— Приятно познакомиться, Джейсон. Полагаю, ты уже догадался, что Робин — моя сестра, а я приехала сюда на каникулы? — спросила я.

— Да, и мне для этого даже не понадобился набор детектива.

Сначала я не поняла шутки, но потом он кивнул в сторону набора, который я взяла для Делайлы. Я хихикнула, но все равно чувствовала, что мне нужно убираться отсюда к чертовой матери иначе в любой момент снова ляпну что-то неподходящее. Но у вселенной были на меня другие планы.

— Слушай, могу я угостить тебя выпивкой или еще чем-нибудь? Может быть, кофе? Я пью много кофе, и, очевидно, ты тоже его пьешь?

Что происходит? Он что, пригласил меня на свидание? Я была невероятно смущена. Поэтому я, разумеется, выпалила очередную глупость.

— Разве тебе не нужно вернуться домой к своей семье? — Вышло это гораздо грубее, чем я предполагала, но это был мой способ отказаться от кофе с женатым мужчиной, который к тому же был слишком хорош для меня, чтобы просто пойти выпить с ним что-нибудь.

— На самом деле нет, не нужно. Нас только двое — я и Эмили. Ты же об этом меня спрашиваешь? — Широкая улыбка расползлась по его лицу. Он разгадал мой вопрос с подвохом. Я почти напрямую спросила, есть ли у него семья, к которой ему нужно вернуться, однако он точно понял, что именно я пытаюсь узнать.

Мое лицо снова вспыхнуло от смущения, и я сдалась.

— Да. — Я рассмеялась от собственной глупости. Да что со мной не так? Хладнокровие и собранность не самые мои сильные качества, только если это не касалось моей работы.

— Я вполне могу выпить чашечку кофе и буду рад, если ты присоединишься ко мне, прежде чем закончишь свой поход по магазинам. Я знаю, что ты не можешь задерживаться допоздна. У Робин в Рождество распланирована каждая минута. Всем об этом известно, так что я в курсе, что у вас какой-то праздник Святок или что-то в этом роде почти каждый вечер. Но если бы ты могла уделить мне немного времени, я бы с удовольствием продолжил беседу.

Какого черта. Мне же нечего терять. И к тому же моя зависимость от кофе практически неистребима. Я могла пить его сутки напролет, и мне все равно было мало. К тому же Джейсон был прав. Вечером предстояли еще какие-то дела, какие именно я вспомнить не могла, но кофе точно не помешает.

— Конечно, почему бы и нет?

— Отлично. Тогда оплачивай покупки, а я пока положу велосипед в грузовик, и поедем в «Уолфлауэрс». Мы можем сесть за столик, и я обещаю больше не проливать на тебя кофе.

Его улыбка была такой теплой. На самом деле, мне хотелось сорвать с себя пальто, мне было так жарко. Его улыбка, мои полыхающие щеки и температура внутри магазина – все это просто убивало меня.

Но я в отпуске и собираюсь выпить послеобеденный кофе с красивым незнакомцем. Жизнь не так уж и плоха. На какое-то мгновение я даже забыла, насколько сильно не люблю это время года, и просто наслаждалась происходящим.

Глава 8

ДЖЕЙСОН

Теплый воздух закусочной ударил мне в лицо, как только я открыл дверь. Вошла Саманта, и я не удержался, чтобы не поглазеть на нее. На ней было огромное пуховое пальто, которое почти полностью скрывало ее тело, а еще сапоги, доходившие до колен. Ее длинные светлые волосы были убраны под шерстяную шапку, а бледные щеки раскраснелись от холода.

Я занял нам столик и жестом попросил у Дианы две чашки кофе. Саманта села напротив, сняла шапку и расстегнула пальто.

— Замерзла? — спросил я.

— Ума не приложу, как вы справляетесь с этим весь сезон, — ответила она. — У меня дома сейчас около двадцати пяти градусов тепла. — Она провела рукой по волосам, и лучи солнца, проникающие через окно, заиграли на ее светлых локонах. У ее сестры волосы были такого же цвета. И у близняшек тоже. Было очевидно, что они родственники.

— Ну, все не так уж плохо. Ты к этому привыкнешь. Каждое время года здесь хорошо по-своему. Мы получаем всего понемногу. Ты должна вернуться сюда весной, когда вокруг все зеленеет и цветет. Тебе понравится.

— Я была здесь весной. Ты прав, тут очень мило. Но во Флориде можно ходить на пляж почти круглый год. — Она улыбнулась мне дразнящей улыбкой.

— Я вот что скажу. Возможность пойти на пляж, особенно когда здесь нас ждет еще несколько месяцев холода, звучит неплохо. Но именно такая холодная погода и делает Рождество Рождеством, тебе не кажется?

Она заколебалась.

— Полагаю, что ты прав. — А затем сменила тему разговора. — Значит, говоришь, только ты и Эмили?

О маме Эмили я почти ни с кем не говорил, но с Самантой мне хотелось быть откровенным. Что-то в ней заставляло меня чувствовать себя комфортно, как будто я мог рассказать ей все, о чем только хотел.

— Да, мы всегда были только вдвоем.

— Прости, ты не обязан мне ничего объяснять, — сказала она.

Я потянулся через стол и нежно коснулся ее руки.

— Нет-нет. Все нормально. Большинство людей в этом городе знают меня и знают мою историю, просто я давно ее не рассказывал. Мама Эмили уехала вскоре после ее рождения. Она не хотела быть мамой. Беременность была незапланированной. Она не хотела оставлять ребенка, но я умолял ее, и как только Эмили родилась, она передала мне полную опеку и покинула Френдшип.

— О, Боже, мне так жаль.

— Нет, не извиняйся. Кроме того, это было так давно. Мы были молоды, и я точно знал, что надолго с нами она не останется. Она никогда не хотела прожить всю свою жизнь во Френшдипе. В старших классах мы были влюблены друг в друга, но продолжения у этой истории не было. Эмили – настоящий подарок, и без нее моя жизнь была бы совсем другой. Я каждый день благодарю Бога за нее. С ней не соскучишься. — Я рассмеялся, вспомнив все наши с дочкой разговоры. Эмили постоянно заставляла меня смеяться. Благодаря ей я чувствовал себя молодым.

— Значит, вы с мамой Эмили не общаетесь? — Саманта казалась удивленной.

— Нет. Время от времени она пишет письма. Она много путешествует. Именно этим она всегда мечтала заниматься. Но я нормально к этому отношусь, если ты об этом спрашиваешь, — честно ответил я. Мне нравилась Саманта, и даже несмотря на то, что она не планировала остаться во Френдшипе – она просто приехала погостить – мне все равно было важно быть с ней правдивым.

— Ну, это действительно удивительный поступок с твоей стороны. Таких историй не так уж много, когда именно отец – постоянный опекун. Наверное, быть папой восьмилетней девочки очень увлекательно.

— Еще как. Она у меня бунтарка. И каждый Божий день меня удивляет. — На самом деле я хотел поговорить о Саманте, а не об Эмили, поэтому сменил тему. — А что насчет тебя? Какая ты, Саманта из Флориды?

— Какая я? Черт, я не знаю. Так, я не люблю зиму. Это мы уже установили. Я люблю кофе, долгие прогулки по пляжу? — пошутила она.

— Чем ты зарабатываешь на жизнь?

— Я редактор. Зарабатываю на жизнь чтением романов. У меня довольно спокойная, но наполненная удивительными историями, жизнь. Обожаю свое дело. А что насчет тебя? — Она была умна и красива. Неудивительно.

— Я механик, и у меня также есть небольшой самолет, который я использую для развлечения, а еще иногда беру пассажиров. Кстати, твоя сестра забронировала полет на эту неделю, она тебе не говорила?

— Нет! Не сказала! Но звучит просто великолепно.

— Только не говори ей, что я испортил сюрприз. Я больше ничего не скажу тебе о полете, а ты просто притворишься, что действительно удивлена, — рассмеялся я.

— Твой секрет в безопасности, — улыбнулась она и сделала глоток горячего кофе, обхватив кружку обеими руками. Саманта была такая красивая и очаровательная, и пока мы болтали, я чувствовал себя с ней абсолютно непринужденно, как ни с кем уже долгое время. На самом деле, мне даже пришлось несколько раз напоминать себе, что это не настоящее свидание. Для нее это был просто отпуск и просто кофе.

После ухода мамы Эмили я почти ни с кем не встречался. Не то чтобы сердце мое было разбито или что-то в этом роде, но все мое внимание было отдано ребенку. Мы расстались еще до ее рождения, и оба просто согласились на условия, которые подходили нам обоим. О свиданиях же я думал в последнюю очередь.

Время шло, я сходил на пару свиданий с очаровательными женщинами, но в ближайшем будущем не планировал вступать в брак. Девушки, с которыми я когда-то ходил в школу, хотели выйти замуж и завести детей. А у меня уже был ребенок.

Мои родители помогали мне с Эмили, пока ей не исполнилось пять лет, а потом переехали на север. Они часто приезжали к нам, но до этого мы втроем воспитывали мою дочь. Как бы то ни было, все эти попытки свиданий с годами сошли на нет, потому что делать это без надежды со стороны партнера на вероятность совместного будущего было все сложнее. Я этого точно не планировал.

Мы с Самантой еще немного поговорили. Она рассказала мне о некоторых своих любимых развлечениях, которые ее семья планирует посетить в Рождество, и поняли, что на многих из них мы пересечемся.

— Мне очень приятно встретить здесь нового друга. Семья – это здорово, но это тоже замечательно, — сказала она.

— Что ж, похоже, на этой неделе мы будем часто видеться. Расскажи касательно всех этих празднований, что в детстве тебе больше всего нравилось в Рождестве? — спросил я.

Она посмотрела на часы.

— Мне действительно пора, Джейсон. Сегодня у нас День открытых дверей и еще праздничная вечеринка, так что мне нужно помочь сестре все подготовить. — Она встала и начала застегивать пальто.

— Ладно, хочешь, я тебя подброшу? Мне как раз по пути. — Я не хотел, чтобы наш день заканчивался. А еще я точно знал, что что-то было не так, и очень хотел это исправить.

— О, нет, в этом нет необходимости. Мне нужно еще забежать кое-куда, прежде чем отправиться домой. К тому же я на машине сестры. Извини, что тороплюсь, но мне пора. Спасибо за кофе, Джейсон. Было очень приятно поболтать с тобой, правда.

— Не за что. Тогда увидимся позже, — крикнул я ей вслед, когда она уже выбежала на улицу. Я определенно сказал что-то, что расстроило ее, и эта мысль грызла меня изнутри.

Заплатив за кофе, я направился к своему грузовику через площадь, когда снова столкнулся с Гейбом. Настроения слушать очередную его басню о любви у меня не было, и я определенно не хотел разговаривать с ним о Саманте. Я ощущал себя так, словно он подтолкнул меня в неправильном направлении. Это была пустая трата времени — зацикливаться на женщине, которая даже не жила здесь.

— Джейсон! Как кофе? — окликнул он меня, когда я проходил мимо.

Я намеревался проигнорировать его и продолжать идти, но не смог. Остановившись, я повернулся и обратился к нему:

— Привет, Гейб. — Я помедлил, пытаясь подобрать слова. — Зачем тебе это?

— О чем это ты? — невинно спросил он.

— Я имею в виду, почему ты пытаешься заставить меня проводить время с Самантой? Кто она тебе? Она здесь не живет и оставаться не планирует. На самом деле, она практически ненавидит зиму, так что же здесь происходит?

— Все не всегда так, как кажется, Джейсон.

— Ты так и будешь говорить загадками? — Я был очень раздражен.

— Саманта особенная. То, что она чувствует глубоко внутри, и то, что она говорит тебе, это не одно и то же. Но скоро это изменится, — сказал он.

— О чем, черт возьми, ты говоришь? Она пробудет здесь несколько дней, а потом уедет. — Произнести это вслух было еще более неприятно, чем вести этот разговор. Мы отлично провели время за беседой, и все было прекрасно, пока я не спросил ее о Рождестве. И тут меня осенило: что-то связанное с Рождеством расстроило ее. И почему это не пришло мне в голову раньше? Должно быть, выражение моего лица изменилось от осознания, что проблема именно в Рождестве, а не во мне, потому что Гейб начал ухмыляться.

— Дошло?

— Что-то произошло в ее жизни в этот период, и поэтому она не любит Рождество, верно?

— Наконец-то ты понял, что к чему, — кивнул он.

— Но она с такой легкостью рассказывала обо всем, чем занималась здесь в праздники. Так в чем же тогда дело?

— А вот об этом она должна рассказать тебе сама. И она обязательно это сделает. В свое время. Будь терпелив. Будь настойчив. Все это не зря.

— Почему ты в этом так уверен, Гейб? — И, прежде чем он успел ответить, я продолжил: — Дай угадаю. Тебе просто кое-что известно?

Он ухмыльнулся и лишь посильнее запахнул на животе куртку.

— Ты ко мне прислушиваешься. Продолжай в том же духе. — И не говоря больше ни слова, он ушел, оставив меня наедине с моими мыслями.

Ну, если Саманте нужно, чтобы Рождество было потрясающим, я был именно тем парнем, который мог это исполнить. Рождество было моим любимым праздником, и для нее я сделаю это Рождество самым лучшим. Она обязательно снова его полюбит.

Глава 9

САМАНТА

Я выскочила из закусочной так быстро, словно на голове моей пожар, чем, скорее всего, выставила себя на посмешище. Да, я прекрасно понимала, что Джейсон и понятия не имел, что у меня нет никакого желания вспоминать свои детские впечатления от праздников, но и объясняться я пока была не готова. До этого самого момента все было просто удивительно. Мы болтали о самых разных вещах. Он спросил о книгах, которые я читала. И оказалось, даже слышал о некоторых авторах, которых я редактирую. Люблю тех, кто читает книги.

Между нами не было неловкости, а я даже не запиналась во время разговора, хотя именно так обычно и происходило. Но, признаться, не так уж и часто я пила кофе с потрясающими мужчинами. В тот день я на самом деле уже закончила все свои дела, хотя сказала Джейсону обратное. Выйдя на улицу, я направилась к машине, а оказавшись внутри, несколько раз намеренно ударилась лбом о руль.

Это всё ни к чему не приведет. Это просто невозможно. Мы живем друг от друга на расстоянии тысячи миль, можно сказать, на разных планетах. Но, конечно же, это не значит, что я не должна быть приветливой или даже получать удовольствие от флирта. Джейсон был таким милым. А я чувствовала себя полной идиоткой.

Я отправилась домой к сестре, которая уже поджидала меня. Когда я громко вздохнула, она опустила на стол бокал с вином и посмотрела на меня.

— Что случилось?

— Итак, я снова столкнулась с красивым незнакомцем, — начала я.

— И? — взволнованно спросила она.

— И его зовут Джейсон Хейз. Очевидно, его дочь дружит с девочками?

— О, точно! Как же я раньше не догадалась?! — воскликнула Робин. — Он такой красивый, Сэм. И такой хороший папа. Уверена, все мамы в городе в него влюблены. — Она рассмеялась. — Так, рассказывай, что случилось!

Я театрально закатила глаза и принялась подробно рассказывать ей о сегодняшнем дне.

— Так что, да. Я сбежала.

— О, Сэм, да ладно. Зачем ты так поступила?

— Сама не знаю! — взволнованно ответила я. — Он спросил, какие мои самые любимые рождественские воспоминания, и это застало меня врасплох. Послушай, ты же знаешь, как я отношусь к этой теме.

— Сэм, я так разочарована, — сказала она. Этими словами она словно воткнула мне нож в спину.

— Ты разочарована? И что это значит? — Она же моя сестра! То, что она не на моей стороне, кажется просто ужасным.

Робин положила обе руки на стойку, будто пыталась успокоиться.

— Сэм, я люблю тебя. Ты же знаешь, что люблю. Но мне нужен перерыв. Это твое «я ненавижу Рождество, потому что мои родители умерли» настроение уже не актуально.

— Ты издеваешься?

— Нет, Сэм, не издеваюсь. Я не говорю, что ты не можешь желать, чтобы они были здесь — черт, да я тоже хочу, чтобы они были здесь, — но это невозможно. И то, что ты ведешь себя со всеми как какая-то ходячая рождественская фобия, просто…

— Просто что? — прервала я.

— Это так по-детски, Саманта. Ты не должна забывать о них, но еще ты должна двигаться дальше, а не плакать и страдать. Создай себе новые воспоминания. Праздники – время для того, чтобы делиться, дарить и любить. А все, что делаешь ты – пытаешься оставаться несчастной, и, честно говоря, делаешь несчастными людей, которые тебя любят.

Она провела рукой по волосам и продолжила:

— Тебе нужно взять себя в руки, Сэм. Я люблю тебя. Я так тебя люблю. Но, честно говоря, пришло время двигаться дальше. Прямо сейчас, в эту секунду, пора сделать выбор. Ты уже не маленькая девочка. И у тебя есть возможность лелеять воспоминания о них и двигаться вперед. Все зависит лишь от тебя.

— Не могу поверить, что ты называешь меня ребенком только потому, что я не захотела рассказать совершенно незнакомому человеку о том, чем мне когда-то нравилось заниматься в Рождество. Ты же не серьезно.

— О, я совершенно серьезна, Сэм. Сейчас Рождество. И именно это и делают люди. Они обмениваются историями о своих семейных традициях. Они пекут друг для друга печенье. Да что с тобой такое, черт возьми? — Она была права.

Я понимала, что всё, сказанное Робин, является правдой, но не хотела этого слышать. Мне хотелось сбежать и спрятаться, чтобы не смотреть в лицо своим страхам и чувствам. Именно поэтому первой моей реакцией было желание собрать вещи и первым же самолетом улететь во Флориду, чтобы побыть одной и снова погрузиться в свои страдания. Но я понимала, что так делать не стоит.

Робин расхаживала по кухне, не зная, что еще можно сказать, так что мне пришлось говорить громче:

— Послушай, Робин, мне очень жаль. Это же просто парень, с которым я случайно познакомилась. Не такое уж и большое дело. Но я буду стараться.

— Сэм, он не просто какой-то парень. Он наш друг. А его дочь дружит с нашими детьми. Разве ты не видишь, как твое поведение влияет на других?

— Мне очень жаль, — повторила я.

— Послушай, девочки вернутся домой с минуты на минуту, и мы займемся подготовкой к экскурсии на День открытых дверей. Я планирую сделать это Рождество, как и любое другое, особенным. Если ты хочешь пойти с нами, тогда будь готова. Но помни, что ты должна быть в хорошем настроении ради девочек, хорошо?

— Ты не хочешь, чтобы я поехала? — Мне было обидно, что Робин, похоже, совсем не хотела, чтобы я была с ними. Ее голос был расстроенным, и я понимала почему, но раньше сестра всегда старалась меня подбодрить. На этот раз все было по-другому.

— Честно говоря, Сэм, все зависит от тебя. Я бы не пригласила тебя сюда на каникулы, если бы не хотела этого. Но серьезно, придумай, как притвориться, что ты рада, а еще лучше, просто продолжай жить дальше, как и все остальные.

Она ушла, а я ее не остановила. Было ясно, что мы обе нуждаемся в некотором пространстве. А мне было нужно немного времени, чтобы собраться с мыслями. Поэтому я направилась в свою комнату и плюхнулась на кровать, пытаясь решить, должна ли я держаться в стороне некоторое время, или пора бы уже становиться взрослой девочкой и просто приложить чуть больше усилий, чтобы держать свои чувства при себе. Поначалу я думала, что могу быть самой собой и грустить, когда захочу, но это явно не так. Я просто не понимала, как избавиться от своих страхов, а притворство требовало немалых усилий.

Девочки вернулись домой, и я слышала, как они бегают и готовятся. Исторически сложилось так, что Рождественская экскурсия представляла собой прогулку от одного дома к другому, во время которой можно было полюбоваться убранством зданий, чем-нибудь угоститься, а затем перейти к соседнему дому и повторить этот ритуал. Френдшип устроил конкурс на украшение лужаек перед домами, и победитель получал кубок или что-то в этом роде. И, конечно же, очередной повод для гордости. Это был весьма интересный способ оценить декор соседей и разделить праздничное настроение, просто заскочив к ним пообщаться.

Сделав глубокий вдох, я с трудом поднялась с кровати. Пришло время взять себя в руки и побыть рядом со своей семьей. Я переоделась в новые джинсы, ботинки, один из новых свитеров, который купила здесь, и направилась на кухню, где уже собралась вся семья.

— Тетя Сэм! — закричала Дейзи.

— Ты готова? Будет весело, а еще там так много вкусных закусок, — добавила Делайла.

— Ну, разве возможно отказаться от вкусных закусок? Я вот точно не могу, — ответила я.

Робин посмотрела на меня и вопросительно подняла брови. В ответ я улыбнулась и слегка пожала плечами. Что еще мне оставалось делать, как не встряхнуть себя? Я хотела быть со своей семьей, и не хотела испортить им праздники. Кроме того, девочки были правы. Закуски — это здорово, так что я просто обязана собраться как минимум ради семьи и угощения.

Когда мы подошли к первому дому, Робин обняла меня за плечи.

— Прости, что была так резка с тобой, Сэм. Не хочу, чтобы ты когда-нибудь чувствовала, будто мне не хочется видеть тебя здесь рядом с нами.

— Я знаю, Робин. Мне жаль, что я позволила эмоциям взять верх, и обещаю стараться еще больше, — ответила я.

Я обняла ее в ответ, и больше мы об этом не вспоминали. Я думала, что этот инцидент был полностью исчерпан, но вот мы вошли в первый дом, и там стоял он. Джейсон Хейз, с его очаровательной улыбкой, а рядом с ним – самая милая маленькая девочка, которая уже мчалась на полной скорости в сторону моих племянниц.

Глава 10

ДЖЕЙСОН

Более подходящего момента и быть не могло. Весь вечер я пытался сообразить, как мне снова встретиться с ней, и вот она передо мной. Эмили со всех ног бросилась к своим подругам, а я поприветствовал семью Джеймсонов. И наконец, конечно, Саманту.

— Полагаю, ты уже знаком с моей сестрой Самантой? — улыбнулась мне Робин.

— Да, знаком. — Я подмигнул Робин, и она отошла, чтобы поговорить с другими людьми, которые толпились вокруг, а дети все вместе пошли в другом направлении. Скорее всего, прямиком к рождественскому печенью.

Саманта осталась стоять передо мной совсем одна. Совершенно потрясающая, она застенчиво улыбалась мне.

— Слушай, насчет сегодняшнего дня… — начала девушка, но я перебил ее:

— Сегодня был потрясающий день, Саманта. — Она пыталась дать объяснения, но мне не хотелось, чтобы она чувствовала себя неловко. Если ей будет достаточно комфортно со мной, она расскажет мне, что хотела, когда будет действительно готова к этому.

— Спасибо. — Девушка улыбнулась. — Мне было приятно с тобой сегодня поболтать. — Она беспокойно оглядела комнату.

— Может быть, выпьем что-нибудь? Что-нибудь более праздничное, чем кофе, — предложил я.

— С удовольствием. — Она улыбнулась, расслабив плечи.

На столе стояла чаша с чем-то похожим на пунш, который показался мне наиболее праздничным вариантом, поэтому я зачерпнул две чашки и протянул одну Саманте.

— Это похоже на рождественский напиток, так что давай попробуем, — сказал я.

— Спасибо.

Мы прошли в более тихий угол холла и остановились рядом с одной из многочисленных рождественских елок, расставленных в доме. Я прислонился к стене.

— Как я понял, Рождество не является твоим любимым праздником. — Глаза Саманты расширились, когда она глотнула пунша. Очевидно, я попал в самую точку. — Знаешь, на самом деле все в порядке. Нет ничего страшного в том, что ты относишься к праздникам как-то по-другому.

— Дело не в том, что я не люблю Рождество. Просто все это… — Она замолчала.

— Вызывает плохие воспоминания? — предположил я.

— В общем, да.

— Такое случается со многими людьми. Какие-то вещи вызывают у нас определенные ассоциации. Такова человеческая природа. К примеру, некоторые люди не любят запах определенного алкоголя, потому что когда-то в юности, перепив его, чуть не умерли посреди поля. Такое остается в памяти на всю оставшуюся жизнь. — Я улыбнулся, надеясь, что моя аналогия понятна.

Саманта рассмеялась.

— Именно так оно и есть.

— Иногда просто нужны новые воспоминания, чтобы создать новую ассоциацию.

— Никогда не смотрела на это с такой точки зрения, — ответила она.

— Хочешь сбежать? — спросил я.

— В смысле уйти отсюда? — спросила она.

— Да, давай выбираться из этого дома. Мы можем пойти прогуляться. Сегодня не так уж и холодно, а у тебя, похоже, есть подходящий наряд для прогулки. — Я улыбнулся.

— А как же твоя дочь?

— Подожди секунду. — Я отошел, оставив Саманту ненадолго. Нашел Робин и спросил, не возьмет ли она Эмили с собой на экскурсию в ближайшие дома. Для детей это, скорее, был крестовый поход за печеньем, так что Эмили точно не собиралась скучать по мне. Особенно теперь, когда нашла своих друзей. Робин понимающе улыбнулась мне. Я лишь слегка пожал плечами, и она согласилась. Эмили я предупредил, что собираюсь прогуляться со своей новой подругой, и что она может остаться с девочками. Дочь была более чем счастлива увидеться со мной позже.

Я вернулся к Саманте, которая стояла там, где я ее и оставил. Она смотрела, как общаются между собой семьи, и здоровалась с вновь прибывшими, проходившими мимо нее.

— А, вот и ты. Кажется, я превратилась в праздничного швейцара, — сказала Саманта с улыбкой, когда я подошел к ней, держа в руках пальто.

— Я же говорил, что скоро вернусь. Давай выбираться отсюда. — Я взял чашку из ее рук, поставил на ближайший поднос, и мы с Самантой вышли на улицу. В воздухе все еще чувствовалась прохлада, но ветер стих, стало тихо и свежо. Не было того кусачего холода, привычного для этого времени года. — Тебе тепло? — спросил я, пока мы шли по подъездной дорожке.

— Вполне. Думаю, через несколько дней я к этому уже привыкну, — ответила она.

— Все это общение и групповые развлечения могут быть такими утомительными. Особенно, если не знаком со всеми этими людьми, — сказал я.

— Да, это правда. Я работаю одна, поэтому у меня довольно спокойная жизнь. И иногда вся эта праздничная шумиха может быть чересчур назойливой.

— Понимаю, — ответил я.

Мы прогуливались по окрестностям. Большинство домов были освещены огнями. Их двери открывались и закрывались с приходом или уходом посетителей. Саманта молчала, но, казалось, наслаждалась мирной прогулкой. Я вел к площади, до которой было рукой подать.

— Я не ненавижу Рождество.

— Я никогда не говорил, что это так. — Улыбнувшись, я слегка подтолкнул ее локтем.

— Хорошо, все верно, не говорил. Но уверена, что именно так ты и думаешь. Я не какой-нибудь там ворчун Скрудж.

— Ты слишком хорошенькая, чтобы быть Скруджем, — ответил я. Саманта тихонько хихикнула. Я надеялся, она поймет, что я не собираюсь давить на нее, требуя рассказать мне то, о чем она не хочет говорить. Чтобы расслабилась и поняла, что это просто прогулка. Ничего больше.

— Когда мы были маленькими, Рождество было огромным событием в нашем доме, — начала она.

— Правда?

— Да. Мои родители старались изо всех сил. Было очень весело. Я всегда ждала праздник с нетерпением. Это было мое любимое время года.

— Так что же изменилось? — спросил я, надеясь, что она даст мне подсказку.

— Рождество всегда было грандиозным событием. Это был лучший праздник в нашей семье. Мои родители делали всякие безумные вещи, чтобы отпраздновать его. Когда они умерли, я просто не хотела больше его праздновать. Это, наверное, кажется немного чересчур, не правда ли?

— Нет, это не так.

— Нет? — спросила она.

— Не для меня. Это твои чувства. Именно это ты ощущаешь. И кто вообще может говорить, что ты должна, а что не должна чувствовать? Потеря близких на каждого влияет по-разному. Возможно, тебе просто стоит создать несколько новых рождественских воспоминаний? Я только предполагаю. Но в любом случае сделаешь ты это или нет, зависит только от тебя.

Мы прошли к беседке в центре площади. Она была пуста и полностью освещена. Когда стоишь в ней, а вокруг сияют огни, то кажется, будто находишься внутри какого-то рождественского украшения. Всё вокруг сверкает, а если обернуться вокруг своей оси, то можно рассмотреть весь город, словно стоишь на смотровой площадке, созданной специально для тебя.

— Пойдем. — Я взял Саманту за руку, завел внутрь беседки и поставил в центре. Я бы никогда не узнал этот маленький фокус, если бы моя дочь когда-то не указала на него. — Теперь медленно повернись и скажи мне, что ты видишь.

Она скептически посмотрела на меня, слегка поджав губы.

— А что я ищу?

— Ты ничего не ищешь, Сэм. Просто смотри.

Она послушалась и начала медленно кружиться. Мерцающий свет отражался от ее светлых волос, и когда она повернулась, то стала похожа на ангела.

— Что ты видишь? — спросил я.

Все еще медленно поворачиваясь, она ответила:

— Вижу магазин игрушек. Вижу банк. Вижу магазин мороженого и пекарню. — Она остановилась. — Это глупо. Что я должна увидеть?

Я подошел к ней сзади, мягко притянул к себе и начал медленно кружиться вместе с ней.

— Вот что вижу я, — прошептал я. — Я вижу клумбу Миссис Мэнор, заполненную маленькими деревянными снеговиками, хотя весной там всегда все усыпано цветами. Я вижу лошадку-качалку в витрине магазина игрушек, и она напоминает мне о тех простых временах, когда игрушки не были такими сложными. Я вижу снежные узоры, нарисованные на окне Банка баллончиками с искусственным снегом. Они напоминают мне сахарную пудру на печенье. — Саманта расслабилась в моих руках, я остановился и повернул ее к себе.

На ее лице появилась мягкая улыбка.

— Полагаю, чтобы разглядеть такие детали, нужно, чтобы кое-кто указал мне на них.

— Вообще-то есть еще кое-что, что я должен показать тебе прямо сейчас. — Я ухмыльнулся и указал наверх. Честно говоря, я этого не планировал, но в центре беседки висела омела. Я все еще держал Саманту в своих объятьях, и она тоже не отпускала меня, подняв глаза к потолку.

Она опустила голову и ухмыльнулась.

— Какого черта, — сказала она, приподнимаясь на цыпочки и нежно прижимаясь своими губами к моим.

Глава 11

САМАНТА

Я поцеловала незнакомца. Думаю, к тому времени он уже не был таким уж незнакомым. Но чертовски близок к этому. После всего, что было сказано и сделано, Джейсон будто открыл мое сердце, и я искренне начала чувствовать, что праздники могут быть другими. И у меня появились новые воспоминания.

Мы сидели на улице в течение нескольких часов, просто наслаждаясь свежим, прохладным воздухом. Джейсон расспрашивал меня обо всем. Что мне нравилось в моей работе, что мне нравилось в моей жизни. Я рассказала ему о своих любимых рождественских воспоминаниях с родителями. Фламинго. Я рассказала ему все об этих глупых фламинго, и впервые за пять лет вспоминала об этом без тоски. Мне нравилось делиться своими историями, вместо того чтобы бояться этих воспоминаний.

После мы пошли обратно к домам, и шаг мой стал пружинистым. Мне стало легче. Многие семьи уже разошлись по домам, в том числе и моя собственная. Они забрали Эмили с собой, и, похоже, моя сестра и Джейсон договорились по телефону, что он привезет меня домой и заберет свою маленькую дочку.

На обратном пути он небрежно взял меня за руку, и я охотно сжала его ладонь в ответ. Сколько себя помню, я никогда и ни с кем не чувствовала такой близости и умиротворения. Только мы вдвоем, без всего этого хаоса вокруг, шума праздников. Это так успокаивало.

Когда мы вернулись в дом моей сестры, девочки спали мертвым сном в гостиной. Создавалось впечатление, что малышки просто потеряли сознание где-то посреди игры и теперь лежат на бесчисленном количестве подушек.

— Привет, ребята, — прошептала сестра, когда мы вошли. — Наконец-то, действие сахара закончилось, — пошутила она.

— Они выглядят такими умиротворенными, — сказала я.

— Это лишь иллюзия. Как только они проснутся, хаос снова вернется в нашу жизнь, — прокомментировал Джейсон.

— Джейсон, если хочешь, Эмили может переночевать у нас. Я хотела разрешить девочкам расположиться в гостиной. В конце концов, это же каникулы. А я привезу ее завтра после завтрака, — предложила Робин.

— Ты уверена? Не хочу, чтобы она доставляла тебе неудобства, Робин, — ответил он.

— Если у тебя уже есть два восьмилетних ребенка, то справишься и с десятью. Никаких неудобств. Кроме того, они все равно уже измотаны.

— Тогда да, было бы здорово. Спасибо, Робин.

— Не за что. — Она перевела взгляд на меня и снова на Джейсона. — И я, пожалуй, тоже пойду спать. А вам двоим спокойной ночи. — Она понимающе усмехнулась, и ситуация стала совсем неловкой. Я вдруг почувствовала себя подростком, который делает то, чего ему делать не позволено.

— Мне и самому пора домой, — произнес Джейсон. Робин ушла в свою комнату, и я услышала, как за ней тихо закрылась дверь. Он повернулся и взял мои руки в свои. — Я сегодня очень хорошо провел время. И хотел бы увидеть тебя снова. Придешь завтра вечером на концерт?

— Обязательно, — ответила я. Меня охватила нервозность, и я почувствовала, как лицо начинает пылать.

— Значит, до завтра, — сказал он, а затем наклонился и поцеловал меня. Это был глубокий поцелуй, от которого внутри все переворачивается, а колени подгибаются. Я попыталась найти опору, положив руки ему на грудь.

Когда Джейсон отодвинулся, чтобы уйти, я открыла глаза, впитывая каждую черточку его лица. Его темные волосы контрастировали со светлым цветом глаз, и, казалось, он думал о чем-то, чего не хотел говорить вслух.

— В чем дело?

— Не хочу уходить, — ответил он, широко улыбаясь.

Я бесстыдно ухмыльнулась в ответ. Он был так красив, а его обаяние просто завораживало.

— Увидимся завтра, — сказала я.

— Ладно, ладно. — Он отстранился и наклонился для еще одного быстрого поцелуя.

— Всё, всё, уходи уже. — Я сделала вид, что выгоняю его.

— Спокойной ночи, Сэм, — сказал он, выходя.

Я тихонько закрыла дверь, прислонилась к ней и закрыла лицо руками. Мне хотелось завизжать. Мое сердце бешено колотилось, и я практически танцевала весь путь до своей комнаты.

На следующее утро, войдя в кухню, я обнаружила, что Робин уже встала и сидела за стойкой, попивая кофе и что-то читая в телефоне. Девочки тоже уже проснулись и, расположившись за столом, завтракали блинами, хихикая и смеясь над чем-то.

— Ну, привет, сестренка, — ухмыльнулась Робин.

— Доброе утро, — ответила я, расплываясь в ленивой улыбке.

— Надеюсь, ты хорошо провела вечер? — спросила она.

— Да, очень. — Я подошла к кофейнику, чтобы налить себе чашечку.

— Давай выкладывай. Ну же! — Игры закончились, и в голосе ее чувствовалось нетерпение.

— Выкладывать? Что именно? — поддразнила я её.

Она слегка шлепнула меня по руке.

— Ну же!

— Что именно ты хочешь знать? — спросила я. На самом деле, я не знала, что сказать. Я провела совершенно чудесную ночь с замечательным человеком, который живет за тысячу миль от моего дома. В этом-то и была вся правда.

— Вчера вечером вы, кажется, оба чувствовали себя довольно уютно рядом друг с другом, — сказала она.

— Мы прогулялись, а потом немного поболтали у беседки. Вечер был действительно очень хорошим.

— И что дальше? — взмолилась она.

— Дальше?

— Ты его поцеловала? Ты ведь поцеловала его, правда? Рассказывай все подробности! — потребовала она.

— Леди не хвастается такими вещами, — застенчиво ответила я.

— Она хвастается своей сестре, черт возьми!

Я уже не могла удержаться от смеха. Робин сползла на краешек стула, умирая от желания получить информацию, и я больше не могла ей в этом отказывать.

— Мы целовались. Под омелой в беседке. Это было как в кино, Робин. Более прекрасного момента и быть не могло. Но это ничего не значит… в смысле, да ладно.

— Что значит «ничего не значит»? Конечно, это что-то значит. Это Джейсон, мать его, Хейс, Саманта! И он всего лишь самый завидный холостяк во Френдшипе. И у тебя с ним был маленький Рождественский поцелуй под омелой. Это уже кое-что, — настаивала она.

— Робин, я живу за тысячу миль отсюда. Это был всего лишь поцелуй. — Я лгала сама себе. Это был не просто поцелуй. Это было совершенно новое рождественское воспоминание. Впервые за долгое время мысль о рождественских воспоминаниях вызвала у меня улыбку.

— Это не просто поцелуй, — сказала Робин.

— Не в этот раз. Все это ни к чему не приведет. Я уезжаю домой сразу после Рождества. Во Флориду, где и живу. Помнишь? Пальмы, солнце, полное отсутствие снега.

— Ну-ну. Как скажешь, Сэм. Можешь говорить себе это сколько угодно, но я тебя знаю.

— И что вообще значит? — заинтригованная, поинтересовалась я.

— Это значит, что ты, как правило, не целуешься с первым встречным. И уж тем более не на Рождество. Это чертово Рождественское чудо! — воскликнула она.

— О Боже, Робин, заткнись.

— Это благословение. Как младенец Иисус, — поддразнила она.

— Не могу поверить, что мы родственники, — сказала я, драматично закатывая глаза. Честно говоря, она почти меня убедила, но сдаваться я не собиралась.

— О, мы еще какие родственники. И я тебя знаю. Лучше, чем кто-либо другой. Он тебе нравится, — сказала она как ни в чем не бывало.

— Я не могу сейчас иметь с тобой дело. — Я начала смеяться.

— О, на самом деле можешь. И будешь. Потому что я твоя сестра, и ты застряла тут со мной, — нараспев произнесла она.

— Господи. — Я тихонько хихикнула. — Я собираюсь принять душ. Какие у нас планы на сегодня?

— Сегодня мы бездельничаем. Я закончила работу перед праздниками, а у девочек сегодня концерт. И это значит, сегодняшний вечер посвящен развлечениям. Но до тех пор у нас нет никаких дел, что меня бесконечно радует. Как тебе такой план?

— Вообще-то, звучит потрясающе. Хочешь, испечем печенье? — спросила я.

— Конечно, хочу. Сейчас же праздники. Дальше – больше. Сначала мы будем наедать бока, затем, после передозировки сахаром, вздремнем, а потом начнем все с самого начала.

— Звучит, как самый лучший день в моей жизни.

Я сидела с чашкой кофе и слушала, как разговаривают и смеются девочки. В доме было тепло и уютно. Я была расслаблена и по-настоящему счастлива, чего не чувствовала уже много лет. Часть меня знала, что рано и поздно это закончится, но в тот момент я приняла решение, что пока я во Френдшипе, я буду наслаждаться всем, что может предложить этот город. Включая одного очень сурового и красивого пилота-механика.

Глава 12

ДЖЕЙСОН

Эта ночь не могла пройти лучше, даже если бы я сам все спланировал. Поэтому мне чертовски повезло. В глубине души я не совсем понимал, что происходит между мной и Самантой, но чувствовал, что это правильно. Меня тянуло к ней, а затем тот странный разговор с Гейбом, и меня толкнуло к ней практически на полной скорости. Как Гейб узнал об этом, я так и не понял. Даже будучи просто хорошим слушателем, сам Гейб никак не мог это понять. Мне было все равно, что это было. Мне было хорошо, и я собирался просто наслаждаться.

На следующий день, когда Робин привезла Эмили, она немного подразнила меня, но потом помогла спланировать сюрприз для Саманты. Идея была безумной, требовалось сделать кучу всего, но механизм был запущен. Робин не могла поверить в то, что я задумал.

— Постой, ты уже нашел место, где можно купить пластиковых фламинго в декабре, за неделю до Рождества? Такое вообще возможно? — спросила она меня.

— У меня есть приятель, который занимается тем, что дает людям то, что им нужно, — пошутил я, будто у меня были связи с мафией или что-то в этом роде. На самом деле, если вы готовы платить, то можете получить практически все, что душе угодно. Кроме того, не нужно забывать, что сейчас был сезон подарков, и люди хотели помочь мне сделать Рождество еще более замечательным для особенного человека.

— А как насчет шапок? — спросила она.

— Вот тут мне и нужна твоя помощь, — ответил я.

— Хорошо. Что я могу сделать?

— Мне нужно, чтобы ты достала мне двести колпаков Санты.

— Двести? — повторила она. — Это очень много, Джейсон. Где я возьму столько?

— Обзвони членов клуба мам, и организуйте там свое экстренное сарафанное радио, — ответил я совершенно серьезно.

— Ты хочешь, чтобы я запустила сарафанное радио для поиска колпаков Санта-Клауса?

— Хочу. Кое-кому во Френдшипе нужно вернуть рождественский дух. Я считаю, это чрезвычайная ситуация. В этом списке, по меньшей мере, двадцать мам, ну и конечно я. Черт возьми, мы можем сделать их сами, если потребуется. Чего бы это ни стоило. Фламинго нужны шапки.

— Это безумие, — расхохоталась Робин.

— Безумно и удивительно, правда? Я имею в виду, ты думаешь, ей это понравится? — спросил я. Безусловно, я перегнул палку, но это была чрезвычайная праздничная ситуация… ну или вроде того. Наверное, мне следовало спросить Робин, что она думает об этой идее до того, как начал собирать пластиковых фламинго по всему городу. Но у меня была задумка, и мне нужно было ее реализовать.

— Я думаю, Джейсон, что это сведет ее с ума. — У Робин был задумчивый вид.

— Ты же не считаешь, что это ее расстроит? — Это последнее, чего бы я хотел.

— Сказать честно? Я думаю, что это может вызвать у нее слезы. — Должно быть, я выглядел обеспокоенным, потому что Робин сразу же продолжила: — Но не думаю, что это плохо! Не беспокойся. Я считаю, что пришло время ей понять, что она может одновременно наслаждаться старыми воспоминаниями, которые нам подарили родители, и в то же время создавать новые.

— Именно на это я и надеюсь, Робин. Я хочу сделать ее счастливой, — честно ответил я. Она посмотрела на меня с легкой улыбкой, от которой я запнулся. — Что? — спросил я.

— Чего ты надеешься добиться этим широким жестом? — Она сложила руки на груди и прищурилась. — Тебе же известно, что она здесь не живет. Так что же это все для тебя значит? Я понимаю, что у вас был «тот самый момент» или флирт или что-то еще, но ты действительно отличный парень, а она моя сестра. Так что мне хотелось бы знать, что происходит на самом деле?

Вспомнив нашу беседу с Гейбом, я не мог рассказать Робин всю правду. Как мне рассказать ей о том, что один старый бездомный ясно дал мне понять, что Саманта должна быть в моей жизни, и что я ему верю? Так что я был настолько честен, насколько это возможно, если не углубляться в детали.

— Мне нравится твоя сестра, Робин. Очень нравится. И по какой-то причине, которую я и сам не могу полностью объяснить, хочу помочь ей отпраздновать это Рождество, чтобы она смогла двигаться дальше. Есть в ней и в ее чувствах что-то, что находит отклик в моей душе.

— Ладно, я просто хочу сказать, что помогу тебе, потому что она моя сестра, и я думаю, ей это понравится. А еще я хочу добраться до сути твоих намерений. В конце концов, это моя обязанность, — сказала Робин с некоторой строгостью.

— Я бы солгал, если бы сказал, что не испытываю к ней никаких чувств, Робин. Но ты же меня знаешь. Я не плохой парень.

— Да, парень ты неплохой. Вот почему я хочу убедиться, что ты трезво мыслишь. Не хочу, чтобы и ты пострадал.

Я понимал, что она просто хочет быть хорошей подругой, но для меня не имело большого значения, завоюю я девушку или нет. В тот момент я чувствовал себя так, словно мне дали секретное задание. И оно состояло в том, чтобы вернуть Саманте любовь к Рождеству, поэтому я принял решение приложить максимум усилий.

— Я ценю твою заботу, и обязательно проанализирую все детали, которые делают Сэм такой замечательной. Но займусь этим, когда придет время. А пока хочу спросить: на данный момент операция «Праздничный фламинго» продолжается?

Робин хохотнула, услышав название. Но ничего лучше я придумать не смог

— Да, определенно продолжается. Я активирую сарафанное радио и буду держать тебя в курсе.

— Сегодня я соберу все необходимое до начала концерта, а завтра, пока Эмили будет у миссис Партридж, займусь расстановкой. Они собирают пряничные домики и обязательно измажутся, так что я даже рад, что все это происходит не у нас дома. — Я исполнял все прихоти своей малышки, но просто ненавидел весь этот жуткий беспорядок, который оставался каждый раз по окончанию работы над нашими с ней проектами.

— Мои девочки тоже там будут, — рассмеялась она. — Мне не нужны крошки от конфет, которые я буду находить на своей кухне до самого лета. Миссис Партридж святая хотя бы потому, что пригласила всех детей к себе.

— Ладно, мне нужно сделать еще несколько звонков, и я собираюсь рассказать Эмили о нашем плане.

— Звучит неплохо… Увидимся вечером, Джейсон.

Робин ушла, а я объяснил Эмили, что мы планируем сделать. Рождество было и ее любимым праздником, так что она явно хотела принять участие в происходящем.

— Мисс Саманта – твоя подружка? — поинтересовалась она.

— Пока нет, Эм. Но когда-нибудь, возможно, так и будет. А сейчас наша задача – сделать так, чтобы для Саманты это Рождество стало самым особенным за последние несколько лет. Ты готова к этому? Знаешь, мне потребуется много помощи.

Ее глаза загорелись энтузиазмом. Я мог точно сказать, что Эмили нравилось быть частью секретной операции, а с таким большим сердцем, как у нее, я знал, что она точно погрузится во все это с головой. Кроме того, во всем происходящем был элемент той самой интриги, поучаствовать в которой захотела бы любая маленькая девочка.

— О, я готова. Да я была создана для этого!

— Создана для чего?

— Я была создана для секретных рождественских операций. Ну же, папа. Поторапливайся.

Этот ребенок удивлял меня каждую минуту. Иногда я даже забывал, насколько на самом деле юной она была. Эмили была на удивление взрослой для своего возраста. Вероятно, потому что проводила со мной так много времени. С самого ее рождения я разговаривал с ней как со взрослой. Мне так повезло с ней. И хотя большую часть ее жизни мы были только вдвоем, я был уверен, что появление кого-то особенного в нашей маленькой семье пойдет на пользу нам обоим. А еще Эмили была идеальным партнером по преступлению.

Операция «Праздничный фламинго» началась.

Глава 13

САМАНТА

Джейсон писал мне несколько раз в течение дня, спрашивая, чем я занимаюсь, и рассказывал, с каким нетерпением ждет встречи со мной этим вечером на концерте. Наша переписка была забавной, я словно в детство вернулась. Была воодушевлена, даже немного взбодрилась. И, к чему отрицать, была сражена. С тех пор, как я с кем-либо целовалась, прошло так много времени, что я успела забыть, насколько это прекрасно. Бабочки в животе, улыбки и комплименты загнали мое отвращение к Рождеству куда подальше.

Как и обещала Робин, день мы провели в безделье, время от времени чередуя занятия выпечкой с поглощением результатов этих самих занятий. Робин пришлось отвечать на кучу звонков в течение дня, но я предположила, что это были последние предрождественские звонки с работы. День выдался чудесный, но пора было отправляться на праздничный концерт.

Дети собирались исполнить разнообразные песни, а также принять участие в ежегодном рождественском представлении. Это была традиция, и одна из немногих праздничных церемоний, которую я всегда ждала с нетерпением. Должна признаться, что мне это нравилось в основном потому, что все это было для детей, и еще потому, что это отвлекало меня от моего собственного горя. Было так легко загореться энтузиазмом девочек, пока они одевались в свои костюмы. Близняшки были так взволнованы, пытаясь рассказать мне все о своих ролях, а чуть раньше днем предложили показать мне свои номера, так что теперь я знала, что именно они будут исполнять.

Услышав, как Дейзи и Делайла исполняют поп-рок песню «Last Christmas», а не традиционный гимн, который я ожидала услышать, я просто умирала от желания увидеть все это вживую с музыкальным аккомпанементом. Последние два шоу, которые я видела, были великолепны, но довольно традиционны. По-видимому, прежний учитель музыки ушел на пенсию, и праздничное шоу в этом году создавала новая, более молодая преподавательница. Бесспорно, показательные выступления близняшек заслужили бурные овации от тети Сэм.

Мы впятером забрались в машину — Дейзи, Делайла, Робин, Майкл и я. Одна большая семья. Что мне нравилось во Френдшипе, так это то, насколько здесь все было близко. Чтобы попасть на шоу, потребовалось не более десяти минут. К тому же мы приехали раньше назначенного времени, чтобы девочки могли собраться и подготовиться вместе с другими детьми. Робин оставила меня вместе со своим мужем, с которым мы неплохо ладили. Послонявшись немного по коридору, мы отправились на поиски своих мест. Робин хотела сама отвести девочек за кулисы, не желая тащить нас на буксире сквозь толпу людей.

В кармане запиликал телефон. Это было сообщение от Джейсона.

«Эй, красавица. Я занял места для группы поддержки прямо у сцены».

«Звучит здорово. Сейчас скажу сестре».

— Эй, Джейсон занял нам места. — Я посмотрела на Майкла, который стоял рядом с отсутствующим видом.

— Джейсон? — смущенно переспросил он. Кажется, Робин не рассказала ему о моем маленьком романе. — А, э-э, Джейсон Хейз?

Я не стала вдаваться в подробности.

— О, хорошо. Скажу Робин. Не хочешь пойти к нему, а мы найдем вас чуть позже? — спросил он.

— Конечно, так и сделаем.

Майкл ушел искать Робин. Когда я открыла дверь зала, мое сердце бешено заколотилось. Я огляделась и увидела его. Джейсон стоял, прислонившись к сиденьям в первом ряду лицом к входу, чтобы не проглядеть меня, когда я войду. Взмахнув рукой, я направилась по длинному проходу к Джейсону.

Он вышел навстречу и поприветствовал меня легким поцелуем в щеку.

— Я весь день думал о тебе, — прошептал он, посылая бабочек, порхавших у меня в животе, прямо в горло.

Я не знала, что сказать. Я понятия не имела, как флиртовать в ответ, и чувствовала себя безмолвной дурочкой. Я собралась с духом, пытаясь произнести «и я тоже» и возможно как-то взять себя в руки. Не дав мне опомниться, Джейсон взял меня за руку и повел к нашим местам, которые действительно были в центре в первом ряду. Мы будем на самом виду у девочек, к тому же отсюда был прекрасный вид на всю сцену.

— Отличные места. Во сколько же вы пришли сюда, чтобы их занять? — спросила я, совладав наконец-то со своим лицом и кое-как растянув губы в улыбке. Внезапная нервозность делала меня неспособной вести себя как нормальный взрослый человек, который в состоянии изобразить нормальную улыбку.

— Незадолго до вашего приезда. Зал только начал заполняться. Я обещал Эмили, что буду там, где она сможет нас увидеть, а я человек слова. — Он улыбался так широко и искренне. Он казался счастливым, и когда я встретилась с ним взглядом, моя улыбка, наконец, смягчилась и стала естественной. Как же комфортно было находиться рядом с этим человеком.

— Это точно про тебя, — ответила я.

Мы сели рядом, оставив еще два места для Робин и Майкла по другую сторону от меня. Сняв пальто, Джейсон снова взял меня за руку и осторожно положил её себе на колено. Это было очень похоже на свидание, несмотря на то что мы пришли на выступление детей. Когда Робин нашла нас, я быстро отдернула руку, в попытке скрыть этот момент от нее, но думаю, что она все же успела заметить.

— Эй, ребята, отличные места, — сказала она, усаживаясь рядом со мной.

— Ты же знаешь, как привередлива Эмили, — ответил Джейсон.

— О, еще как, — со смехом ответила Робин. — Мои, кстати, ничем не отличаются. За кулисами я только что вела переговоры на тему «Мамочка, мы хотим тебя видеть». Эмили выглядит просто очаровательно, Джейсон. Кто ей делал кудри? — спросила она.

— Я делал, — усмехнулся Джейсон. — В последнее время я становлюсь совсем как Пол Митчелл. Или Видал Сассун? В общем, не знаю, но завивать волосы маленькой девочке я уже научился.

Мы все рассмеялись, а я подумала, какой же он хороший отец. Я мало что знала о маме Эмили, но она определенно сглупила, упустив Джейсона. За такого человека стоило держаться. Этот мужчина мог заставить любую женщину потерять голову.

В зале начал гаснуть свет, давая понять, что шоу начинается, и мы сосредоточили взгляд на сцене. Когда стало совсем темно, Джейсон снова взял мою руку, снова положил ее себе на колено и легонько сжал. Я улыбнулась в ответ и слегка наклонилась к нему.

Моя привязанность к этому человеку, с которым я, по сути, только познакомилась, не давала мне покоя в течение всего шоу. Я видела, как Джейсон смотрит на свою дочку. Его обожание внушало мне благоговейный трепет. Я сама никогда особо не задумывалась о том, чтобы завести детей, в основном потому, что у меня не было отношений, которые длились достаточно долго, чтобы в голове появилась такая мысль. Быть рядом с Джейсоном, получать его внимание, даже несмотря на то, что он в это время был полностью сосредоточен на шоу – этого было достаточно, чтобы любая женщина на планете захотела иметь от него детей.

Я много размышляла во время представления. Достаточно было просто видеть безудержную радость Джейсона от происходящего, чтобы вся моя паника куда-то улетучилась. И все, о чем я могла думать в тот момент, это насколько успокаивало его присутствие, каким бы кратковременным оно ни было.

Глава 14

ДЖЕЙСОН

В ту ночь я хотел украсть у нее тысячу поцелуев. Но мы были окружены друзьями, семьей и взволнованными детьми. Я понимал, что на самом деле она не была моей, но не мог не думать, что она могла бы ею стать, так что я планировал использовать любую возможность, чтобы превратить это в реальность.

После концерта мы стояли в толпе, пили горячий сидр и вместе с детьми, которые устроили отличное шоу, ели печенье. Новый учитель музыки действительно попала в точку с представлением. Мало того, что дети были счастливы петь и танцевать под новые песни, это было еще и освежающей переменой для нас, взрослых. Дети были довольны, и это самое главное.

Мне отчаянно хотелось побыть несколько минут наедине с Самантой, но, казалось, что этим планам не суждено сбыться. Вечер подходил к концу, и люди начали расходиться по домам. Я знал, что увижу ее следующей ночью во время большого сюрприза, но сейчас я должен был найти способ тайком поцеловать ее. Поэтому я сделал то, что сделал бы любой мужчина, отчаянно нуждающийся в женском внимании. Я придумал причину, по которой она должна была отойти со мной на минутку.

— Саманта, ты видела детские деревья из рисунков? — На самом деле, смотреть там было не на что, но галерея находилась за углом, вдали от толпы.

— Деревья из рисунков? — переспросила она.

— Да. Деревья из рисунков. Выглядят эффектно. Они совсем рядом, за углом. Показать тебе? — спросил я, кивая головой в том направлении.

— О, э-м-м… конечно. — Она повернулась к Робин. — Эй, мы отойдем ненадолго посмотреть на деревья из рисунков, ладно?

Я взял Саманту за руку и потащил в коридор, где на довольно приличной высоте висели картины. Как только мы завернули за угол, я притянул девушку к себе и поцеловал. У нее был вкус корицы и сахара, и когда ее удивление прошло, она прильнула ко мне, целуя в ответ.

— Я думала, мы пойдем смотреть на деревья, — тихо рассмеялась она.

Все еще крепко прижимая ее к себе, я указал вглубь коридора.

— Вон там стоят деревья из бумаги. Но на самом деле я просто хотел на минутку побыть с тобой наедине.

— Хорошо придумано, сэр, — ответила Саманта и потянулась ко мне. Ее губы были мягкими, и я готов был стоять в коридоре всю ночь, просто целуя ее. Но, к сожалению, я понимал, что наш украденный момент рано или поздно должен закончиться, иначе нас могут поймать.

Мы посмеялись над шалостью, которую нам удалось провернуть, и вернулись к группе. Я чувствовал себя намного лучше, несмотря на то что мне хотелось, чтобы Сэм поехала со мной, а не со своей сестрой.

— Так что ты думаешь насчет деревьев? — игриво и с изрядной долей сарказма поинтересовалась Робин.

— Что? А, деревья… Дух захватывает, — ответила Саманта.

— Серьезно? Дух захватывает? Довольно высокая оценка пары аппликаций, — ответила Робин со смехом. — Ладно, полагаю, все в сборе. Готовы ехать домой?

Все были готовы уезжать, поэтому мы с Эмили вышли вместе с семьей Джеймсон и направились к своей машине.

— Значит, увидимся завтра? — спросил я напоследок Робин.

— Да, все готово. Завтра доделаем остальное. Спокойной вам ночи, — пожелала она Эмили и мне.

— Спокойной ночи, миссис Джеймсон, — сказала Эмили и обняла Робин. — Пока, Дейзи… пока, Делайла.

— Увидимся завтра вечером. Ожидается ясная ночь. Идеально для нашего полета. Я с нетерпением жду, когда смогу показать тебе огни города, — прошептал я Саманте, обнимая ее на прощание.

— Не могу дождаться, — прошептала она в ответ.

Рука об руку мы с Эмили пошли к моему грузовику.

— Отличное выступление, малышка. Горжусь тобой.

— Спасибо, папа. Это было мое самое любимое шоу из всех, которые мы когда-либо делали.

— По-моему, и мое тоже. — Я помог ей пристегнуться. — Готова к завтрашнему дню?

— Шутишь? Сегодня мне едва удалось сохранить наш секрет. Я так рада видеть всех этих фламинго.

— Я тоже, малышка.

Мы направились домой, и к тому моменту как доехали, Эмили уже наполовину спала. Дорога занимала минут пятнадцать, так что я не мог ее винить. Такой насыщенный вечер. Я уложил ее спать и решил проверить свой телефон. Мне пришло сообщение от Робин, в котором говорилось, что она получила все шапочки, которые нужны были для моего проекта. И счет.

На следующее утро я встал рано и разбудил Эмили к завтраку. Обычно она любит поспать, но в этот раз вскочила с кровати и оделась быстрее, чем я когда-либо видел.

— Давай же, пап, пора сматывать удочки, — заявила она.

Я громко рассмеялся.

— Где ты это услышала?

— Ты все время так говоришь, когда спешишь, — ответила она совершенно обыденным тоном. Я даже не осознавал, что постоянно произношу эту фразу, но из уст восьмилетнего ребенка это звучало действительно смешно.

— Ты права, малышка. Пора начинать наше шоу.

Мы упаковали кое-какие закуски и направились в ангар. Открыв дверь, я обнаружил рядом с самолетом, по меньшей мере, сотню розовых пластиковых фламинго. Для моего плана требовалось гораздо большее количество, но остальная часть будет доставлена позже, во второй половине дня, а их установка займет у меня весь день.

Вероятно, следовало попросить кого-нибудь о помощи, но мне не хотелось никого напрягать за несколько дней до Рождества. Люди проводили время со своими семьями, к тому же у меня была Эмили, которая могла быть отличной помощницей до тех пор, пока удавалось удерживать ее интерес к происходящему.

— Здесь очень много птиц. — Она стояла рядом с отвисшей челюстью. — Какой у нас план, папа?

— Ну, мы погрузим их вон в тот трейлер, отвезем на поле рядом со взлетной полосой и там расставим.

— Разве она не увидит их сразу? — спросила Эмили. Очень хороший вопрос, но я продумал и эту часть плана.

— Когда она окажется здесь, будет уже темно, поэтому не увидит их, пока не включат свет, а к тому времени мы уже будем в воздухе, — ответил я.

— А кто будет зажигать на них свет? — спросила она.

— Роб… Миссис Джеймсон предложила нам заняться этим делом. Она притворится, что не может лететь, и тогда мы с Самантой останемся вдвоем. Миссис Джеймсон включит свет, который будет освещать всех этих фламинго в шапочках Санта-Клауса. Как тебе план? — спросил я ее.

— По-моему, это самый лучший рождественский сюрприз на свете! — воскликнула Эмили.

— Что ж, у нас не так уж много времени, так что давай приступим! — Я поднял руку, и Эмили дала мне пять.

Прошло несколько часов, но мы все-таки установили первую сотню фламинго, и я смог кинуть несколько проводов для будущего освещения. А потом мы просто ждали прибытия последней партии птиц и шапок. Это будет такой рождественский сюрприз, который превзойдет все остальные рождественские сюрпризы.

Глава 15

САМАНТА

Робин пришлось отлучиться по делам, так что я осталась ждать её дома. Я поиграла с Дейзи и Делайлой, потом мы обсуждали список «послушных и непослушных детей», и я очень подробно объяснила племянницам, что они, безусловно, были в списке «послушных» как минимум потому, что были очень хорошими маленькими девочками. Они показывали мне своих кукол, подробно рассказывая о характере и любимом занятии каждой. Воображение детей всегда меня восхищало. Они такие изобретательные, и мои племянницы не исключение.

Но, по правде говоря, большую часть дня я провела, блуждая по дому, рассматривая украшения, которые, как я знала, принадлежали моим родителям. Робин приложила все усилия, чтобы максимально использовать наши старые семейные реликвии и украшения по всему дому, перемежая их со своими собственными. От всего этого на глаза навернулись слезы, но я твердо решила не быть эгоисткой и не портить день остальным только потому, что чувствовала себя подавленной и огорченной. Эти чувства иногда накатывали волнами. Пока я веселилась со своей семьей, с нетерпением ожидая полета с Джейсоном позже вечером, все равно время от времени возвращалась к своим старым привычкам, когда слишком долго оставалась наедине со своими мыслями.

Когда Робин вернулась, я попросила у нее машину, чтобы прокатиться. Мне захотелось немного побыть одной. Пусть мне и нравилось проводить время с семьей, но я уже привыкла жить одна, и мне отчаянно хотелось сбежать туда, где ничего не напоминало бы о родителях. И единственное место, куда я могла пойти, было кафе. Я закончила с покупками, и поскольку для прогулки было слишком холодно, то чашечка свежего кофе и книга были идеальным вариантом провести время. Когда я добралась до кафе, то возле него снова обнаружила Гейба.

Вместо того чтобы купить ему согревающий напиток на вынос, я решила пригласить старика присоединиться ко мне внутри. Это ужасно, что он все время торчит на улице. Судя по всему, ему не очень-то повезло в жизни. Но разве сейчас не самое время делать хорошие дела?

— Привет, Гейб. Как ты? — поинтересовалась я, подходя ближе.

— Ну, для старика я отлично справляюсь, Саманта. А как ты? Готова к встрече Рождества? — весело спросил он.

— Думаю, да, — ответила я. — Гейб, я собираюсь зайти внутрь, посидеть за чашечкой кофе. Не хочешь присоединиться?

— Я бы с удовольствием побыл в вашем обществе, юная леди, — ответил он, и его круглое лицо расплылось в веселой улыбке.

— Тогда пойдем? — Я указала на дверь. Он поднял свою котомку и последовал за мной.

Я довольно быстро нашла для нас свободные места в задней части кафе и заказала кофе и торт для нас обоих. Сейчас каникулы, так что калории считать не стоит. Забрав заказ у стойки, я расставила угощение на столике и посмотрела на мужчину, сидящего напротив. Совершенно очевидно, что дома во Френдшипе у него нет. В таком случае мне было непонятно, что же он здесь делает.

— Гейб, что привело тебя в этот город?

Он положил руки на колени и мягко улыбнулся мне.

— Я иду туда, где я нужен, а люди во Френдшипе, по всей видимости, нуждались во мне.

— Что ты имеешь в виду? Ты многих здесь знаешь? Ты родом отсюда? — спросила я, сбитая с толку его ответом.

— О, на самом деле я родом отовсюду. И теперь я знаю здесь почти всех, — ответил он без дальнейших объяснений.

— Понятно. Ты останешься тут на праздники?

— Да, пока я здесь, мне нужно кое-что сделать. Многим людям нужна помощь.

— Какого рода помощь? — спросила я.

— Моя работа заключается в том, чтобы помочь людям найти друг друга, или заново открыть Рождественскую магию в их сердцах. Как в твоем случае, Саманта.

— О, правда? Как Санта-Клаус? — рассмеялась я.

— О нет, не как Санта. — Гейб широко улыбнулся.

— Итак, что тебе известно о рождественской магии? — язвительно спросила я, думая о своем отношении к празднику.

— Рождественская магия никогда не покидает нас, даже когда нам кажется, что она исчезла. Помнишь, что ты чувствовала в тот момент, когда родители украсили ваш передний двор снегом и фламинго? Эта радость… Она до сих пор живет в тебе. Просто ты должна быть готова выпустить ее наружу.

— Откуда тебе это известно? — Я застыла в удивлении. Он совершенно чужой человек. И никак не мог знать обо мне такие вещи.

— Я много чего знаю, Саманта. Знаю, что ты держишь в себе свои чувства и выплескиваешь всю печаль и боль на Рождество. Но не этого хотели бы твои родители. Думаю, это ты и сама знаешь.

Я была расстроена, практически напугана его словами.

— Что тебе известно о моих родителях? — Откуда он мог все это знать?

— Рождество – это чувства, а не что-то материальное. Его невозможно заставить страдать, в отличие от твоего сердца. А, значит, вымещая свою боль на Рождество, ты не почувствуешь себя лучше. А вот дух Рождества может помочь тебе исцелиться, если только ты позволишь.

— Это же просто праздник, — ответила я.

— Что ж, теперь мы оба знаем, что это не так. — Гейб многозначительно склонил голову и приподнял бровь, словно ожидая, что я соглашусь.

— Ладно, допустим, ты прав? Это все еще не объясняет, откуда ты так много знаешь обо мне. — Он был прав. Я знала, что это не просто праздник, и моя ненависть к Рождеству не приносила мне никакого успокоения. Это было просто другое негативное чувство, временно заменившее мое горе.

— Тебя не трудно прочесть, Саманта. Я знаю, что ты понесла утрату. Пережить подобное всегда нелегко. Но что, если ты примешь эту потерю и почтишь прошлое, начав новое будущее?

— Начав новое будущее? — переспросила я.

— Насколько мне известно, в этом городе есть симпатичный пилот? — От этих слов я покраснела.

— Я даже не живу здесь, Гейб. Это абсурд. И это несерьезно, — соврала я. Это было чем-то особенным. Но я здесь не жила, так насколько далеко все это могло зайти?

— География – это ерунда. Возможность – это главное. Не упускай возможность из-за желания застрять в прошлом. Оно тебе ничем не поможет.

— Так откуда ты знаешь про фламинго? — спросила я, снова меняя тему разговора.

— Твоя сестра как-то рассказывала эту историю. Все ее слышали. А я очень хороший слушатель. — Я ему не поверила, но спорить не стала. Мои мысли вернулись к Джейсону, и я задумалась, почему Гейб вообще упомянул о нем.

— Тот пилот – всего лишь мой друг. Я его почти не знаю.

— Именно так начинаются самые лучшие отношения в мире. — Он снова ухмыльнулся, и, возможно, это было отражение огней кофейни, но могу поклясться, что глаза Гейба в тот момент мерцали. — Мне нужно идти, Саманта. У меня назначены кое-какие встречи.

— Нужно распространить Рождественскую магию на весь Френдшип?

— Возможно, — подмигнул он.

— Было приятно поговорить с тобой, Гейб. Пожалуйста, береги себя. На улице холодно.

— Ты добрая женщина, Саманта. Спасибо за кофе. И сегодня вечером, помни о том, что я сказал.

С этими словами он закутался в пальто, взял сумку и вышел. Я высматривала его из окна кофейни, но, должно быть, моргнула или отключилась, потому что в одно мгновение он исчез.

Глава 16

ДЖЕЙСОН

Время действовать. Все было на своих местах. Мы потратили на подготовку весь день, но каждая секунда того стоила. И вот двести пластиковых фламинго, одетых в шапки Санта-Клауса и освещенных прожекторами были установлены на моем поле. Робин привезла мне шапки, заполнив ими весь кузов своего грузовика, а Эмили прошлась по полю, надевая колпаки Санты на каждого фламинго. Это было невероятно. Солнце только что зашло, и после проверки освещения я был готов.

Женщины появились как раз вовремя, и в тот момент, когда я увидел Саманту, мое сердце забилось быстрее, и волнение взяло верх.

— Дамы, вы готовы? — спросил я.

— Ну, вообще-то… — начала подыгрывать Робин, — я не могу лететь с вами.

— Что значит, ты не можешь? — спросила Саманта.

— Я всего лишь подвезла тебя. К сожалению, мне нужно быть в церкви. У нас появилась кое-какая проблема с костюмом ангела для рождественской службы, и там срочно требуется моя помощь, потому что нам нужно успеть все подготовить к Рождеству, — отрапортовала Робин.

— Почему ты мне ничего не сказала раньше? Мы могли бы все отменить, — сказала Саманта.

— Ну, я уже летала раньше. И не хотела, чтобы ты упустила такую возможность. — Робин пожала плечами, будто это не имело особого значения, и повернулась в мою сторону. — Привезешь ее домой?

— Обязательно, — ответил я.

Саманта выглядела смущенной, и все время переводила взгляд с Робин на меня и обратно.

— Что здесь происходит? — спросила она.

— О чем это ты? — уточнила Робин.

— Вы что-то задумали. Я уверена, что в церкви есть кто-то более опытный, чем ты, чтобы починить костюм ангела, — ответила Саманта, поджав губы.

— Послушай, мне уже пора ехать. Сожалею, что приходится оставить тебя тут одну, но, уверена, ты прекрасно проведешь время. Обещаю. Увидимся дома. — Робин сделала вид, что возвращается к своей машине, как мы и договаривались, оставив меня наедине с Самантой.

— Ну, похоже, мы остались вдвоем. Готова? — спросил я, едва сдерживая улыбку.

— Э… да. Готова. — Несмотря на скептический настрой, она, похоже, решила смириться с происходящим.

Эмили пряталась, выжидая, когда мы улетим, а потом должна была найти Робин. Когда они увидят возвращающийся к полю самолет, то включат всю иллюминацию. Потом Робин собиралась забрать Эмили к себе домой, чтобы дочка могла провести с близняшками еще одну ночь перед Рождеством. Я отвел Саманту к самолету, вкратце проинструктировал девушку, чтобы она знала, чего ожидать, и мы пристегнулись. Это была исключительно ясная ночь, идеальная для того, чтобы полюбоваться праздничным освещением всего района. Когда мы поднялись в воздух, я посмотрел на Саманту и увидел, что она широко улыбается, глядя в окно.

— Красиво, не правда ли? — спросил я в микрофон. На нас были надеты наушники, чтобы в случае необходимости я мог связаться с местными аэропортами или другими самолетами. Мы летели на малой высоте, так что мне не требовалось составлять план полета, и мы не спеша могли осматривать окрестности.

— Вид отсюда потрясающий. Просто дух захватывает, — ответила она.

Мы облетели городок, любуясь праздничным освещением. Я показал ей все достопримечательности, которые можно было разглядеть в темноте. Ее увлеченность происходящим очень радовала, ведь именно этого я и добивался. Когда пришло время возвращаться и показать самый большой сюрприз, я потянулся и нежно взял Саманту за руку.

— У меня для тебя сюрприз.

— Правда? — спросила она.

— Да. Я хочу, чтобы ты посмотрела в окно, потому что сейчас мы пролетим мимо чего-то действительно особенного. — В отдалении я уже мог разглядеть яркий свет установленных нами огней. Но если не знать заранее, куда смотреть, то понять, что там есть что-то особенное, было невозможно.

Когда мы приблизились, я опустил самолет так, чтобы Саманта могла хорошо рассмотреть все со своей стороны, прежде чем мы полетим обратно. В тот момент, когда она поняла, что происходит, в наушниках послышался вздох удивления.

— О боже, — произнесла она.

Как я и предполагал, это было невероятно. Двести фламинго в разгар зимы были наряжены специально для нее.

— Джейсон! Это ты сделал? — спросила она, почти задыхаясь.

— Мне немного помогли маленькие эльфы, но да. Это для тебя. И для твоих родителей тоже. — Я сжал ее руку, а повернув голову, обнаружил, что она плачет. — Ты в порядке? — Я не хотел доводить Саманту до слез и, опасаясь, что расстроил ее, начал слегка паниковать.

— О, Джейсон, я не знаю, что сказать, — ответила она.

— Но ты в порядке? — Она так и не ответила на мой вопрос, поэтому мне в голову начала закрадываться мысль, что мой сюрприз дал обратный эффект.

Она немного помолчала, а потом стиснула мою ладонь и прижала ее к своей груди, вцепившись в нее обеими руками.

— Я более чем в порядке. — Я занервничал, когда Саманта начала тихонько смеяться. Вместо того чтобы завоевать, я, похоже, свел ее с ума. — Это самое прекрасное зрелище, которое я видела за всю свою жизнь. Уверена, мои родители сейчас тоже радуются. Я чувствую это. Это потрясающе.

Какое облегчение.

— Я хотел показать тебе, что мы можем создавать новые воспоминания и при этом чтить старые. Я хочу, чтобы Рождество снова было особенным и прекрасным для тебя, Саманта.

— Тебе удалось это сделать. У меня просто нет слов. Не могу поверить, что ты все это организовал.

Прежде чем приземлиться, мы совершили еще пару кругов над полем, и Саманта сделала несколько снимков. Робин с Эмили уже ушли, и я быстро отправил Робин сообщение с поднятым большим пальцем, чтобы дать ей знать, что миссия действительно выполнена.

После того, как мы покинули самолет, я отвел Саманту к своему грузовику, достал термос с горячим шоколадом и налил нам обоим по чашке.

— Твое здоровье, — сказал я, легонько стукнул своим бумажным стаканчиком о ее.

— Твое здоровье, — ответила она, прежде чем сделать маленький глоток. — Зачем ты все это для меня сделал, Джейсон? Мы же едва знакомы.

У меня было предчувствие, что этот разговор состоится, так что я подготовился заранее.

— Саманта, знаешь, иногда встречаешь кого-то и просто знаешь, что этот человек должен быть с тобой. Порой, чтобы выбраться из своей раковины, нам требуется некий толчок со стороны. Но риск того стоит.

— Как все это между нами вообще может сработать? — Ее взгляд был прикован к земле.

— Просто рискни со мной, Саманта. — Я приподнял ее подбородок, чтобы она посмотрела мне в глаза.

— Но я ведь даже не живу здесь, — сказала она с оттенком грусти в голосе.

— Мне все равно, где ты живешь. Я тебя не отпущу. Ты должна быть в моей жизни, Саманта. И этого достаточно. Думаю, ты тоже это знаешь. Останься до Нового года, и мы во всем разберемся. Это и есть магия Рождества, Сэм. В это время возможно все.

Вместо ответа она поцеловала меня.

Мы стояли в ангаре и, как подростки, обменивались поцелуями, которые стали для нас новой рождественской традицией.

На следующий день я повсюду искал Гейба, чтобы рассказать ему обо всем, что произошло, и поблагодарить за то, что подтолкнул меня к тому, чего я так хотел. Но он исчез. Больше я его не видел. Думаю, что его работа во Френдшипе была выполнена. По крайней мере, для меня.

КОНЕЦ

Notes

[

←1

]

Горячий тодди (от англ. toddy или хинди tāḍi) — коктейль, приготовленный из смеси крепкого алкоголя, воды, подсластителей и специй.

[

←2

]

Daisy – пер. с англ. Маргаритка, прекрасный человек.