Кристина Лорен Моя любимая половина ночи

Переводчик: Лена Меренкова

Редактор: Ольга Сазонова

Обложка: Настёна

Перевод выполнен в 2020 году специально для группы https://vk.com/beautiful_translation.

Внимание!

Текст предназначен только для ознакомительного чтения. Любая публикация данного материала без ссылки на группу и указания переводчиков и редакторов строго запрещена. Любое коммерческое и иное использование материала, кроме предварительного чтения, запрещено.

Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Если вам понравился ознакомительный перевод, купите оригинал книги.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Милли

Когда я училась в начальной школе, моя лучшая подруга, Элисон Ким, была одержима лошадьми. Она была наездницей. Брала уроки верховой езды, приходила в школу в ковбойских сапогах, и от неё всегда немного пахло сеном. Это не считалось чем-то плохим, но, безусловно, было уникальным среди учеников младшей школы Миддлтон. Её комната была увешана фотографиями лошадей, а всю её одежду украшали принты с ними. Она собирала коллекционные карточки и фигурки. Элисон была настолько увлеченна, что в любой момент могла ответить на вопрос о лошадях или выдать какой-нибудь факт.

«Ты знала, что лошади могут бегать уже через шесть часов после рождения?». Нет.

«А их зубы! Ты знала, что зубы лошади занимают в их голове больше места, чем мозг?». Я не знала и этого.

В какой-то момент многие девочки помешаны на чём-то, и в основном это происходит необдуманно. Стандартно: щенки. Принцесс тоже зачастую боготворят. Ожидаема и любовь к бойз-бендам. Обычное дело — просить родителей о пони или единороге.

Не думаю, что я вообще была нормальной. Почему? Потому что сходила с ума по серийным убийцам.

Точнее, я лелеяла мысль о серийных убийцах-женщинах. Многие из нас, услышав словосочетание «серийный убийца», скорее всего, представляют мужчину. Это не удивительно. Давайте начистоту, в реальности мужчины в ответе по меньшей мере за девяносто два процента зла в мире. На протяжении веков женщины воспитывались обществом как кормилицы, защитницы и «эмоциональные мостики». Поэтому, когда мы слышим о женщине, которая лишает жизни, а не создает её, это ужасает.

Моё необычное хобби появилось примерно в то время, когда я играла Лиззи Борден в театральном кружке, в седьмом классе. Это был оригинальный мюзикл, творение нашего весьма эксцентричного учителя, и я получила главную роль. До этого моё представление об убийствах было слабым и расплывчатым. Однако, как примерная ученица, я узнала о Лиззи Борден всё, что могла: жуткие убийства топором, напряжённый судебный процесс, оправдательнный приговор. Того, что до сих пор убийства остались нераскрытыми, хватило, чтобы в моей голове застряла одна мысль: что заставляет мужчин быть не просто агрессивнее, а ещё и способными на постоянное насилие? И что вынуждает женщину на подобное? Потому я прочла все книги по теме, которые смогла найти подростком, посмотрела все детективы, а теперь преподаю криминологию в Калифорнийском университете Санта-Барбары и работаю над своей книгой о женщинах, которые восхищали меня в детстве.

Наверное, поэтому я выпивала с четырьмя сугубо платоническими друзьями вместо того, чтобы веселиться на настоящем свидании.

Ведь ни один мужчина не хотел бы услышать при знакомстве: «Я написала диссертацию о гендерном различии серийных убийц», когда на свидании нужно рассказать о себе.

— Милли.

— Миллс?

Я встрепенулась от голоса Эда, а потом услышала и Рейда.

— Да?

Рейд Кэмпбелл — один из упомянутых друзей, причина, по которой мы праздновали этой ночью, и мужчина, про которого не повернулся бы язык сказать, что несправедливо быть и гениальным, и красивым одновременно — улыбнулся мне, сидя напротив.

— Ты выберешь фишку или всю ночь будешь пялиться в стену с открытым ртом? — он всё ещё ждал, улыбаясь. Только сейчас я заметила игровую доску на столе и «деньги», которые он стал раздавать.

Пока размышляла, видимо, я невольно согласилась сыграть в Монополию.

— Эх, парни. Опять?

Рейд, который почему-то всегда был Банкиром, посмотрел на меня с фальшивой обидой в голубых глазах.

— Да ладно тебе. Не делай вид, что тебе не нравится. Монополия на Парк-Плейс и Бордуок охренительно порадует тебя.

— Мне она нравилась, когда мне было десять. И ещё два года назад, — ответила я. — Но почему мы продолжаем играть в неё, если конец всегда один?

— Как это: всегда один? — Эд, или, для матери, Стефан Эдвард Д’Онофрио, выдвинул стул слева от меня. Волосы Эда были взъерошенной копной рыжевато-каштановых кудрей, которые всегда выглядели так, словно он только проснулся, или ему пора было в постель.

— Во-первых, — начала я, — Рейд всегда во главе, ты — машина, Алекс — корабль, Крис — ботинок, а я — скотч-терьер. Ты будешь убегать в туалет по двенадцать раз перед своей очередью, и нам всем придётся ждать. Крис прибережёт деньги, а потом разозлится, когда попадёт на отели Алекса. Рейд купит только коммунальные предприятия и как-то отчистит поле от всех нас, а я заскучаю и сдамся через шесть часов бесконечной игры.

— Это не так, — сказал Эд. — Я вышел из игры в прошлый раз, а Крис скупил всё оранжевое, чтобы отомстить Алексу за торт на день рождения в виде петуха.

— Дружище, это был отличный торт, — Алекс опустил взгляд, пряча смех в своём напитке. — Всё ещё того стоил, хоть Крис солил мне пиво две недели.

— Круче то, — ответил Крис, — что ты не ожидал соли даже после четвёртого раза.

Как всегда, Рейда нельзя было отвлечь, и он отозвался с места, где раскладывал карточки:

— Правила сегодня ясны: мой праздник, мой выбор.

Мы хором застонали, ведь он был прав. Рейд и Эд изучали нейробиологию в том же университете, но Эд теперь работал над исследованием постдокторантуры в лаборатории Рейда, а Рейд — новоиспеченный доцент, только что получивший должность. Поэтому я надела и платье, и праздничный колпак, а в гостиной Криса висел растянутый по всей комнате серпантин.

Крис всегда поддерживал Рейда, он собрал фишки, но не убрал их.

— Мы всё поменяем. Я буду псом, Миллс.

— Думаю, ты меня не понял, Кристофер.

Четыре пары глаз уставились на меня, вынуждая сдаться.

— Ладно, — я смирилась и пошла на кухню за ещё одной бутылкой вина.

* * *

Через час я потеряла счёт «деньгам», которые заплатила Рейду, и сколько раз Алекс наполнил мой бокал. Алекс работал профессором биохимии, так что всегда мог напоить меня. И я была пьяна. Не знаю, почему я жаловалась: Монополия была чудесна!

Крис перетасовал карточки и разложил их на доске лицевой стороной вниз.

— Эд, ты всё ещё встречаешься с той рыженькой?

Понятия не имею, как Крис это помнил. У Алекса и Эда всё время было полно странных историй со свиданий. В случае с Алексом — всё очевидно. Он высокий, темнокожий и порочный. Хотя он был родом из Хантингтон-Бич, в детстве каждое лето проводил со своей большой семьей в Эквадоре, из-за чего у него появился акцент, который сводил женщин с ума. Он никогда серьёзно не относился к отношениям и редко встречался с кем-то ещё раз, уезжая утром на такси домой.

Эд… был не таким. Не поймите превратно, он был по-своему привлекателен, и у него была эта шикарная шевелюра, но больше Эд напоминал парня из колледжа, а не взрослого мужчину. Если бы мы попали сейчас в его квартиру, то нашли бы кетчуп и коробку газировки в его холодильнике, а в гостиной — пинбольные автоматы вместо мебели. Однако Эд ходил на свидания чаще, чем я, Рейд и Крис, вместе взятые.

Хотя это не о многом говорило.

Рейд — трудоголик. Крис, успешный и опытный, курировал химиков-афроамериканцев в университете. Он придирчив и строг, и работал так же много, как и Рейд. А я? Наверное, я просто ленивая.

Алекс посчитал своё «имущество» и поставил игральные кубики в центр доски.

— Ты про ту, что с повязкой на глазу?

Ладно, это освежило мою память.

Эд помрачнел.

— У неё не было повязки на глазу.

— Я тоже её помню, — сказала я. — И точно помню повязку, скрывающую её глаз, — я двинулась дальше по доске, к аккуратно выстроенному ряду отелей. — И вообще-то твоя очередь, если выбросишь не двойку — что приведёт в Тюрьму — твои дела плохи.

— Владельцы трущоб, — пробормотал Эд, но бросил игральные кости. Я не знала, как, но он чудом выбросил два, победоносно вскинул кулак и отправил свою машинку на клетку с надписью «Тюрьма». Миг отдыха от рядов отелей Алекса. — Это была не повязка на глазу, а небольшой пластырь. Мы… были влюблены и немного перегнули.

— Немного перегнули в… — я замолчала, решив, что не хочу слышать ответ.

Рейд рассмеялся, пряча смех в своём напитке. Когда до Эда дошло, улыбка медленно сошла с его губ, и в комнате стало тихо, пока каждый из нас пытался всё обдумать.

— Подожди, ты серьёзно?

Я поправила скудные остатки своих денег.

— Он сказал, что это был небольшой пластырь.

Рейд, хохоча, упал на стол. Может, дело было в том, что в моей крови половину места занимало вино, но я снова вспомнила, что первым в нём заметила именно улыбку.

Всего два года назад нас с Рейдом познакомил Дастин, мой тогдашний парень, заведующий кафедры криминологии. (Да, мой бывший теперь был моим боссом, и потому я перестала встречаться с теми, с кем работаю). Рейд был новеньким в университете, и во время церемонии открытия нового здания Центра современной информатики Дастин пошутил, что впервые видел Рейда вне его лаборатории. Рейд и его невеста только расстались, и она жаловалась, что он слишком много времени проводил на работе. Я тогда об этом не знала, а вот Дастин был в курсе. Рейд рассмеялся от издёвки и продолжил тепло улыбаться, пока мы пожимали руки. Я сразу же влюбилась в ту сияющую улыбку с морщинками у глаз, которая пережила подколки Дастина.

По причинам, не связанным с Рейдом, я рассталась с Дастином несколько месяцев спустя. Оказалось, что Дастин никому не нравился, а я продолжила общение с Рейдом и его друзьями: Крис и Рейд учились в аспирантуре вместе, Эд присоединился в лабораторию Рейда на постдокторантуре, вскоре после того, как его наняли, а Алекс делился местом в лаборатории с Крисом, когда они оба начали преподавать в университете. Хоть я была не из их компании, но и на работе, и дома эти парни стали для меня небольшой настоящей семьёй.

— Итак, — сказал Крис, — видимо, это означает, что вы уже не встречаетесь.

Эд бросил кубик снова, обрадовался, когда не выпал дубль, и с безопасностью остался в Тюрьме.

— Верно.

— Тогда кого ты пригласишь на банкет? — спросил Крис.

Рейд перевёл взгляд с доски на Криса.

— Разве не рано об этом думать? Банкет в июне. Сейчас март.

Крис улыбнулся и самодовольно оглядел стол.

— Похоже, никто из вас не знает слухов о спикере в этого года.

Рейд разглядывал его лицо.

— Из-за спикера мне захочется привести с собой девушку?

Крис встал и прошёл на кухню за пивом.

— Я слышал, что Обама прознесёт вступительную речь и доклад на банкете. Смокинги, «плюс один», полный набор.

Мы все разом охнули.

— Говорят, ректор объявит об этом до конца недели, — добавил он.

— Не может быть, — Эд посмотрел на него широко распахнутыми глазами за толстенными линзами очков. — О, я точно пойду в этом году.

Рейд усмехнулся, взял кубик.

— Ты должен ходить каждый год.

— В прошлом году речь произносил Гилберт Готтфрид. Вряд ли я что-то пропустил.

— Ребят, я вот о чём хотел с вами поговорить, — сказал Крис. — Мы ни с кем не встречаемся… — он умолк, глядя на Эда, который балансировал с пробкой на носу, и считая, сколько тот продержится.

— Посмотри, Милли, — Эд вытянул руки. — Десять секунд, без рук.

Крис опять повернулся к нам.

— …и серьёзных намерений нет, — медленно продолжил он. — С кем мы пойдём?

Эд выпрямился, поймав пробку.

— А почему мы не можем пойти все вместе?

— Потому что это не школьный бал, — ответил Крис.

— И мы не можем просто пойти в одиночку?

— Ты мог бы, — сказал Крис, — но будет сложно танцевать и всё такое. Иди один, будешь одиночкой весь вечер. Пойдёшь группой, и мы — четыре парня и Миллс — будем сидеть там, как не в своей тарелке. Нам всем нужно найти пару.

Рейд бросил кубик и стал считать клетки.

— Я позову Милли.

— Позовёшь меня?

— Эй, погоди, — Крис повернулся к Рейду, хмурясь, что они ушли от темы. — Если мы разбиваемся по парам, почему ты выбираешь её?

Рейд пожал плечами и слегка кивнул в мою сторону.

— Она лучше выглядит в бальном платье.

Эд, казалось, искренне оскорбился.

— Видимо, ты никогда не видел в платье меня.

— Я ходил с тобой на банкет в прошлом году, — напомнил Крис Рейду. — И мы круто повеселились.

Рейд закончил ход и, бросив кубик в центр доски, поднял свой бокал.

— Согласен. Просто в этот раз, если честно, я хочу пойти с кем-нибудь другим.

Эд хлопнул Криса по плечу.

— Я точно во вкусе Рейда. Помнишь ту симпатичную барменшу, которая ему понравилась? С кудрявыми волосами, — он указал на свою копну рыжеватых кудрей. — Ещё скажи, что мы бы не смотрелись классно вместе.

— Я могу возразить, — Алекс опустил ногу на стол и закатал край джинсов, напряг мышцы. — У Рейда прекрасные ноги. А вы посмотрите на эти ноги. На танцполе я закружу тебя полностью.

Рейд изумлённо глянул на них.

— Вообще-то, формально, Милли в моём вкусе. Она женщина и так далее.

— Вам не кажется странным, что несколько мужчин-натуралов борются за внимание Рейда, а не я? — спросила я.

Крис, Алекс и Эд на секунду задумались, прежде чем хором ответить: «нет».

Я подняла бокал вина и сделала большой глоток.

— Тогда ладно.

Наконец, Рейд встал, унёс пустой бокал на кухню.

— Милли, тебе что-нибудь нужно?

— Кроме советов, как стать привлекательной женщиной? — спросила я. — Ничего не надо, спасибо.

Рейд ополоснул бокал, наклонился, чтобы открыть посудомоечную машину, и осторожно поставил его внутрь. Я сто раз видела, как он делает это, и теперь не знала, то ли из-за темы нашего разговора, то ли из-за этой тёмно-серой рубашки, в которой Рейд выглядел чертовски хорошо, но сегодня я не могла оторвать от него взгляд.

Я смотрела, как он легко перемещался по кухне, собирая грязную посуду и складывая её в раковину. Я видела, как двигались мышцы его спины, когда он склонился и погладил большую голову Мейси, серебристого лабрадора Криса.

Выпивка расслабила моё тело до кончиков пальцев, а в желудке приятно потеплело. Разум был слегка затуманен — этого хватило, чтобы я избавилась от своей привычки «слишком много думать». Теперь все мои мысли занимал тот факт, что Рейд, который занимался простыми делами, заряжая посудомойку и гладя собаку, был просто восхитительным.

Убравшись на кухне, Рейд вытянул руки над головой и медленно потянулся. Мои глаза, словно магниты, были прикованы к линиям его тела. Ткань рубашки облегала грудь и натянулась на бицепсах. Я взглянула на его пресс.

У Рейда отличный пресс.

Уверена, он бы прекрасно выглядел и без этой рубашки…

Склонившись надо мной, вытянув руки, сжимая пальцами изголовье кровати, пока он…

Ой.

То есть… ОЙ-ОЙ. Откуда такие фантазии?

Я уставилась на обеденный стол. Теперь у меня есть целых пять секунд, прежде чем я снова осмелюсь двигаться. У меня были мысли о сексе с Рейдом. С Рейдом. С Рейдом Кэмпбеллом, который всегда болел за аутсайдеров на любом спортивном мероприятии, который делал вид, что любит классическую музыку, чтобы Крис не ходил в одиночку, который покупал новые кроссовки раз в полгода.

Он вернулся за стол и сел рядом со мной. Пытаясь скрыть, как громко забилось моё сердце, я упорно делала вид, что поглощена игрой в Монополию.

Я пощурилась, глядя на свой пустой бокал вина, желая обвинить кого-то или что-то, но не себя. Сколько я выпила? Два бокала? Три? Больше? Я пока не пьяна в стельку, но и не трезва, как стёклышко.

Я была в состоянии, когда хотела обнять всех, а не стянуть штаны с лучшего друга.

ОХ.

Только друг. Только друг.

Жар прилил к моему лицу, и я так быстро встала, что мой стул покачнулся. Четыре пары глаз с любопытством посмотрели на меня, а я повернулась и устремилась в туалет.

— Милли? — окликнул меня Рейд. — Ты в порядке?

— Мне нужно в туалет! — крикнула я через плечо, не останавливаясь, пока не скрылась за дверью.

Раньше я смеялась, когда сталкивалась с одним из множества петухов, что мы дарили Крису за последние два года. Но теперь? Всё по-другому. Тема петухов началась как шутка: Крис похвалил картину с огромным петухом в доме мамы Эда, и она тут же подарила её. Поэтому на каждый день рождения, день святого Валентина и Рождество подарком было что-то, связанное с петухами. Даже при виде одного из любимых подарков — таблички «ВСТАВАЙ И ПОЙ, КУКАРЕКУ», которую я подарила Эду на прошлый день рождения — я сначала вспомнила о шутке про петухов, откуда и появились мысли о членах, что напомнило мне образ голого Рейда, надо мной, в моей постели [такая занятная ассоциация у ГГ возникла из-за слова «cock», которое переводится и как «петух, и как «член» — прим. ред.].

Я упёрлась руками о стойку и, наклонившись к зеркалу, рассмотрела своё отражение… Что ж, могло быть лучше. Мои щёки пылали, глаза казались стеклянными. Тушь и подводка смешались в одно тёмное пятно.

Склонившись надо мной, вытянув руки, сжимая пальцами изголовье кровати, пока он…

Я открыла кран на полную мощность, умылась и плеснула холодной водой в лицо. Это немного остудило мою кожу и смыло дурман, чтобы я могла думать.

Я не считала Рейда непривлекательным в сексуальном плане — он шикарен, гениален и остроумен — но он был и моим лучшим другом. Моим Рейдом. Он держал меня за руку во время срочного удаления зубного нерва и нарядился как Кайло Рен, когда мы пошли смотреть «Последних джедаев» на мой двадцать девятый день рождения. Конечно, я близко общалась и с другими парнями, но с Рейдом почему-то всё было иначе. Не настолько иначе, но… близко. Может, потому что он всегда знал, что меня можно найти в детективном отделе книжного магазина. Может, потому что у него было своё мировоззрение, какое я ещё не встречала у друзей. Может, потому что мы могли молчать вместе, и это не было чем-то неловким.

Я зажмурилась. Трудно переживать экзистенциальный кризис в пьяном состоянии. Часть меня думала, что мне нужно бежать к ближайшему выходу, но другая часть считала, что… стоило поддаться своим желаниям.

В дверь постучали, и я отошла, чтобы приоткрыть её. Это был Рейд, мило растрёпанный и с полотенцем для посуды на плече.

Чёрт.

Я выпрямилась, надеясь, что выглядела трезвее, чем ощущала себя.

— Привет.

— Ты в порядке? — спросил он.

— В полном, — я прислонилась к дверной раме, пытаясь выглядеть непринуждённо. Моё лицо оказалось в нескольких дюймах от его, и я ощущала себя пьянее. — Ты знаешь мои отношения с вином. Оно во мне не задерживается.

Я идиотка, даже не успела пожалеть о своих словах, как Рейд рассмеялся. Почему он всегда смеялся над моими дурацкими шутками?

— Эд и Алекс ушли, — тихо сказал он. — Ты ехать сама не сможешь. Могу я отвезти тебя домой?

— Я не пьяна, — эти слова звучали бы правдоподобно, если бы я не икнула сразу после них. — И я не хотела садиться за руль.

Он склонил голову, и прядь мягких каштановых волос завитком легла ему на лоб. Мой разум мгновенно переключился на «поддаться своим желаниям».

— Идём, — сказал он. — Оставляю за тобой право выбрать музыку.

* * *

В Санта-Барбаре солнечно и идеально не меньше трёх сотен дней в году. Ранней весной было немного дождей, и, пока мы ехали по шоссе в полночь с открытыми окнами и «Arcade Fire» по радио, вдалеке пахло грозой.

— Хорошая была ночь? — спросила я, повернув голову к нему. Я не сразу смогла сосредоточить взгляд. В машине было темно, и его профиль скрылся в тени.

— Да.

— Ощущается иначе?

Он повернул голову и улыбнулся, его ресницы сияли золотом в свете приборной панели.

— Что? Постоянная работа?

— Да. Осознание, что тебя могут уволить только за некомпетентность и грубые проступки.

Он рассмеялся.

— Можешь ещё раз объяснить, что входит в «грубые проступки»?

— Сексуальное домогательство, убийство, растрата…

— С твоих слов звучит как вызов, — он сжал мои пальцы, лежащие на консоли между нами. — Ты замёрзла? Я могу включить обогрев сидения, если не хочешь закрывать окно.

— Я в порядке, — ответила я, но он не отпустил мои пальцы. — Может, проводя больше времени в аудитории, а не лаборатории, ты сможешь взбодриться. Больше времени уделять себе.

— И что делать? Играть в пинбол с Эдом?

— Не знаю, — сказала я, — поискать новые хобби, заняться собой, сходить на свидание. Ты слишком много работаешь.

Он повернулся ко мне и обворожительно ухмыльнулся.

— Зачем мне ходить на свидания, если со мной на банкет пойдёшь ты?

Я закатила глаза.

— Я говорю в глобальном смысле.

— Окей, Чайник. Когда в последний раз ты встречалась с кем-то другим, не с одним из нас?

Я подумала, перебирая в памяти последние пять… шесть месяцев. Я невольно вспомнила, какой пустошью стала моя сексуальная жизнь. Меня беспокоили сроки на работе, семейные дела, и мой мозг искал некую «спасательную капсулу», небольшую разрядку. Отсюда и мысли о сексе с Рейдом.

Когда я затянула с ответом, он снова сжал мои пальцы.

— Тебе нужен календарь? Думаю, у меня есть счёты в кабинете.

— Это вроде был Карсон? Бариста из «Cajé».

Я заметила, как он, размышляя, прищурился в полумраке.

— Разве он не был младше тебя?

— На пару лет, — я пожала плечами.

— На семь лет, — исправил он. — И у него кольцо в носу.

Впечатляющая память, Рейд.

— Мужчины постоянно встречаются с молоденькими девушками, и это одобряется. Почему отношения с парнем младше себя сразу делают меня хищницей?

Он поднял руку.

— Я не зову тебя хищницей. Если бы я в двадцать один год получил шанс переспать с красивой двадцативосьмилетней тобой, я бы сделал это, не задумываясь.

Что, прости?

По моей спине пробежала дрожь, он это заметил и провёл ладонью по моей руке.

— У тебя мурашки.

— Ой, — я потянулась, чтобы закрыть окно. — Похоже, на улице холоднее, чем я думала.

— Так что произошло? Между тобой и…

— Карсоном, — закончила я за него. — Ничего. Ему было двадцать один, что мешало посещать многие места.

— Значит, был просто секс.

Я была рада, что мы сидели в темноте, и он не видел, как я смутилась и покраснела.

— Мои мышцы больше никогда не были в таком тонусе.

Рейд громко засмеялся от моего признания.

— Я не вру. А ты? Когда был твой последний…? Ну, ты понял.

— Хм, — он постучал большим пальцем по рулю. — Мой последний «Ну, ты понял»… Даже не уверен. Наверное, ты неплохо знаешь мою жизнь. Расскажи мне.

— Ты всё время работаешь.

— Забавно, — протянул он с усмешкой. — Может, так меня и взяли на работу.

Я тупо кивнула в знак согласия. Он повернул на Стейт-стрит, по которой ночью, без трафика, можно быстрее добраться до моего дома. Я смотрела, как мы миновали уличные фонари, один за другим.

— Это делает нас убогими? — спросила я. — Что мы долгое время одни, и ни у кого из нашей компании нет нормальных отношений? Эд и Алекс ходят на свидания больше нас, может, даже Крис, но это ни к чему не приводит. Может, из-за нашего близкого общения, мы обрекаем друг друга на одиночество до самой смерти? Мы стали придурковатой сектой безбрачия?

— Мы точно близки.

— Разве мы не должны беспокоиться? — спросила я. — Одна из многих, многих проблем с Дастином была в том, что он хотел хорошенькую маленькую жену. Даже не уверена, что способна стать супругой, и после него я ни с кем долго не встречалась. А ты — после Ислы. Мы — неудачники?

— Думаю, наоборот, — он подъехал к моему дому и припарковался у обочины. Потом Рейд повернулся ко мне. — Позволь задать вопрос. Ты любишь свою работу?

Даже думать не пришлось.

— Однозначно.

— Вот и всё. И даже если мы мешаем друг другу кого-то найти, какая разница? Ты не умрёшь в одиночестве, ведь у тебя есть я.

В машине вдруг стало тихо, и я поняла, что пора идти домой. Нужно было умыться, надеть пижаму и лечь в постель.

Я должна была отпустить Рейда домой.

Но я не хотела.

— Пойдём со мной, — я открыла свою дверцу и уже выбиралась. Прохладный воздух пах океаном, но не так сильно, чтобы успокоить гул в моих венах и заставить меня прийти в себя.

Понятия не имею, что я творила, или что происходило между нами, но, когда я добралась до крыльца и вытащила ключи, Рейд шёл позади меня.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Рейд

Я ещё никогда не спал с другом… и сейчас всё шло именно к этому?

Точнее, это могло бы случиться. Милли оставалась собой, но была немного… раскованной. Она робко улыбалась, но взгляд блуждал по мне чаще обычного, и позволила сжать пальцы, когда я взял её за руку в машине…

Это словно приоткрыть окно и позволить ветру распахнуть его настежь. Если Милли флиртовала, то что? Ответить тем же? Это было в стиле «Подозрительных лиц», я не знал, что Милли могла быть такой.

Мы правда заигрывали друг с другом?

Я нагло разглядывал её зад, когда она нырнула в холодильник и достала нам по банке минералки. Казалось, я изучал её под микроскопом.

И, если объективно, у неё потрясающая задница.

Но это же Милли. Сначала, недолго, но она была известна как Милли Дастина. Потом, что лучше, она стала одной из парней, нашей Милли. А теперь похоже она была пьяной кокетливой Милли.

Конечно, я видел её зад раньше. Я и раньше рассматривал всю Милли, но рассеянно, как все парни смотрят на женщин, даже не осознавая своих действий. Я мог взглянуть на неё случайно и по привычке из-за близости: помогая ей снять пальто, придерживая её пиво, пока она снимала свитер, разглядывая её в магазине, когда она спрашивала, покупать ли ей эти джинсы. И, какой бы милой она ни была, Милли Моррис всегда была недоступна.

Но, думаю, недоступна она была, потому что не проявляла особый интерес к кому-то из нас.

Она кашлянула, и я поднял взгляд на её лицо. Если честно, оно было лучшим в ней: большие ярко-зелёные глаза, саркастическая улыбка, россыпь веснушек на носу и щеках. Да, она красива, но я никогда не обращал внимания на то, что она сексуальна. До этой ночи.

— Я пялился на твой зад.

— И? — она прислонилась бедром к столу и ответила незнакомой мне улыбкой. Почти все её улыбки были широкими, радостными, и она часто сдавленно смеялась, быстро проглатывая пиво. Другие улыбки были пресными и забавными, когда мы пытались вывести её из себя. Когда она отвечала нам той же монетой, редкие улыбки становились торжествующими. Они были редкими, потому что она часто скрывала свои желания.

Сейчас улыбка была откровением. Судя по тому, как она прикусила нижнюю губу, словно пыталась подавить её, я был прав.

Наверное, она ждала оценку своей задницы, но по моему выражению лица было очевидно, что я дал бы ей высший балл.

— Что с тобой творится сегодня?

Оголённое плечо приподнялось и опустилось.

— Я навеселе.

От этого я рассмеялся.

— «Навеселе»? Удивлюсь, если у Криса осталось вино в доме.

— Я тут ни при чём, — сказала она. — Это ты получил должность. Эд сам выпил две бутылки, а Алекс напоил меня.

— Девяносто процентов крови Эда — алкоголь.

— А десять — крошка от Читоса.

Она подошла ко мне с водой в руке, и описать её походку можно было одним словом — грациозная. Вся ситуация выглядела настолько эффектно, что я засмеялся. Мы знали друг друга больше двух лет, и я не ожидал, что она такая игривая и соблазнительная. Вдруг смех оборвался, когда она поставила воду на край столика возле меня и прижала ладони к моей груди.

Волнение ожило под моей кожей.

— Миллс.

— Рейдс.

Борясь со сдавленным горлом, я, задыхаясь, произнёс:

— Что ты делаешь?

— Соблазняю тебя, — она подняла руку и провела мизинцем по своей щеке, заправив за ухо прядь каштановых волос. — Чувствуешь?

Я не привык сдерживаться рядом с ней, и честный ответ легко сорвался с моих губ:

— Да. А зачем?

Она пожала плечами.

— У меня давно не было секса. А раньше ты мыл посуду.

— Посуду?

— Очень сексуально. Потом ты потянулся. Я увидела твой пресс и дорожку волос от пупка к…

— Оу, и мы, конечно, оказались здесь.

Она тихо зарычала, прижалась носом к моей щеке и вдохнула.

— Мне нравится твой запах.

Я застыл. Когда она так говорила, казалось, я стоял в центре вращающейся комнаты. Повторим: это Милли. Милли Моррис. Балда. Коллега. Воровка моей толстовки Стэнфорда. Женщина, разделяющая мои предпочтения в пиве. Друг, связывающий всех нас воедино.

— Серьёзно?

— Ага, — сказала она, и жар вспыхнул во мне от её губ, прижавшихся к шее под челюстью, прямо там, где бился пульс. — Хоть он мне и знаком, не понимала, насколько приятно ты пахнешь вблизи.

Пока она целовала мою шею, я вспомнил, как два года назад Дастин привел её с собой на встречу с нами. Крис, Алекс и я думали, что он был крутым, и мы могли бы зависать с ним за выпивкой. Мир университетской науки чертовски обременителен, но всегда помогало общение с теми, кто понимал нагрузку расписания. Однако спустя полчаса Дастин играл в дартс с серфингистами, а Милли напоила нас карбомбом [car bomb, «ирланская автомобильная бомба» — алкогольный коктейль, состоящий из пива Гиннесс, виски Джемесон и ликёра Бейлис — прим. ред.] и грязными шутками. С той ночи Милли казалась нашей, а не его. Я знал, что они расстались, якобы потому что их расписание не совпадало, и их отношения зашли в тупик. К тому же, он был обыкновенным придурком. Но порой я гадал, не повлияла ли её дружба с нами на их разрыв.

Эта дружба появилась в подходящее время. Я всё ещё приходил в себя после того, как Исла разорвала нашу помолвку, и только начинал искать друзей в университете. Крис, Алекс, Эд и я тусовались, но спонтанно, ведь мы никогда не планировали. Как только Милли присоединилась к нашей маленькой банде, мы постоянно стали проводить время вместе: на барбекю у Криса, когда была хорошая погода; на просмотре футбольного матча у Милли по воскресеньям в компании большого телевизора и прекрасной обстановки; на вечерах по настолкам у Эда. Шутки и непринуждённое общение затянули нас, и мы сплотились. До Милли мы собирались, когда случайно сталкивались, а благодаря ей мы теперь обедали каждые понедельник и среду, и я не мог представить неделю без этих встреч.

Я обожал их всех, но о романтике не было и речи. Сейчас мы с Милли были одни, стояли так близко, что соприкасались грудью. Я пытался не размышлять о том, что подумали бы о нас парни.

Когда я постарался сосредоточиться, было сложно думать о чем-либо другом: Милли действовала. Одним пальцем она зацепилась за петлю моего ремня, её губы, слегка коснувшись моего подбородка, скользили по челюсти. Пора решаться. Всё, что мне нужно, — наклониться к ней, и мы поцелуемся. Я уже твердел, и вопрос о том, было ли решение катастрофой, становился только туманнее.

— Ты хочешь этого? — я произнёс вслух. Её дыхание — у моего рта, сладкое от вина и яблочных леденцов «Джолли Ранчер», которые она стащила со стола Криса перед уходом.

— Я, правда, очень-очень хочу заняться сексом этой ночью, — призналась она. — Именно с тобой. Если тебя что-то смущает, можешь уходить, и я открою ящик греха в своей спальне.

Всё ещё не решаясь, мои губы скользнули по её губам, а потом еще раз, чтобы удостовериться. Наш поцелуй меня ни капли не смутил. Это было нежно и легко. Сердце билосб во мне нетерпеливым ритмом.

— Ящик греха?

— Секс-игрушки.

— Нет, — я поцеловал её снова. — Это я понял. Но… у тебя целый выдвижной ящик с ними?

— Он небольшой, — её губы накрывают мои, прижимаясь крепче. Она улыбнулась при поцелуе. — Но да, он до верху забит.

Вау, её губы невероятные — игривые, мягкие, манящие. Она превратилась из Милли-подруги в Милли-секс-бомбу, и секунду я отчаянно верил, что получится так же быстро всё вернуть на свои места.

Но потом её руки скользнули под мою рубашку, и я надеялся, что время остановится, и эта ночь никогда не закончится.

Горячие ладони нежно скользили по моему животу, поднимаясь к груди. Ногти дразнили, кончики пальцев изучали каждый дюйм кожи. Её голос трепетал на моих губах, во рту. Моя рубашка была сорвана. Руки безумно боролись с ремнём, пуговицей, молнией, пока мои джинсы не сползли по ногам лужицей на пол.

В голове бушевали мысли, которые к дружбе не имеют ни малейшего отношения. Как она целовалась. Как звучала от возбуждения. Контролирует ли ситуацию? Хорошо ли ей? По улыбке Милли я видел, что она думала о том же. Какое облегчение узнать, что даже в непривычной для нас ситуации, мы так похожи.

Мне понравилось, как она тихо охнула, сунув руку в боксеры и ощупав меня. И меня позабавила её хитрая улыбка, которая вторила моей.

— Рейд, я трогаю твой член.

— Знаю.

— И мне это нравится, — прошептала она.

— Совпадение? Мне тоже.

Она хихикнула, вытащила руку из трусов и, обхватив руками мою талию, попятилась, ведя по коридору к своей спальне. Она целовала мои ключицы, шею, подбородок.

Милли было просто раздеть: я снял её платье через голову, и она осталась только в нижнем белье. Я всегда подозревал, что у неё была большая грудь, а теперь убеждался в этом глазами, руками и ртом. Я всегда уважал то, что она увлекалась плаванием, хорошо питалась, но теперь я видел, что её руки и живот были упругими, а бедра — сильными. Её волосы растрепались, а губы уже слегка опухли из-за меня. У меня не было секса месяцами, и на мгновение я запнулся, словно голодающий в буфете, — не знал, с чего начать.

— Ты накручиваешь себя, — сказала она и придвинулась ближе, подцепив большими пальцами резинку моих трусов. — Не думай.

Я накрутил прядь её волос на указательный палец.

— Нам нужно установить правила?

Милли чуть отодвинулась, глаза потемнели, а взгляд помрачнел.

— А ты хочешь?

— Мне кажется, что мы должны.

Её губы, лаская, вернулись к моей шее.

— Ладно, первое: мы оба кончим.

Я отстранился и посмотрел на неё.

— Серьёзно? Это нужно уточнять?

Она криво улыбнулась.

— О, ты будешь удивлён.

— Понял, — я поцеловал её улыбку. — Но моё правило: мы не скажем парням. — Эд — заядлый оптимист, так что он, наверное, искренне порадуется за нас, даже если это было веселье на одну ночь. Но Алекс, хитрожопый, не прекратит выдавать какую-нибудь херню в наш адрес, а Крис будет в шоке.

Теперь она с удивлением отстранилась.

— А это нужно уточнять?

— Думаю, они будут завидовать.

— Мне, конечно. Все хотят переспать с Рейдом.

От такого заявления я рассмеялся.

— Точно.

— Так ты не скажешь Крису? Ты всё ему рассказываешь.

Она права, но такое импульсивное решение он не одобрит. Крис был самым осторожным человеком из всех, кого я знал.

— Обещаю, не скажу.

Она провела ладонью по моему животу, обводя кончиком пальца линию волос над моими трусами.

— Ещё правила?

— У меня есть презервативы, — сказал я. — Но они в машине.

— В моём ящике греха найдётся несколько.

Я слышал улыбку в её голосе, но смелые откровения о сексе разгорячили её кожу на шее под моими губами.

Лифчик слетел от лёгкого движения моих пальцев, и я почти забыл насладиться моментом, когда моя ладонь легла на изгиб её теплой груди.

— Что тебе нравится?

— Всё, — ответила Милли и тут же добавила, — кроме анала.

— Ого, — я отступил и взглянул на неё. — Не беспокойся. Если этого не предвидится, я пойду.

Она ущипнула меня за сосок, смеясь от моего пронзительного визга.

— Я пошутил, — я подтвердил свои слова, стянув её трусики по бёдрам вниз.

— Знаю, — её губы коснулись моего плеча. — Но я — нет.

— Честно, я тоже подобное не очень люблю.

— Неужели, — сказала она, и мне понравилось, с какой искренностью она заглянула в мои глаза. Раньше я ни разу не был столь близок с ней, и, конечно, она никогда так на меня не смотрела — с нежностью возлюбленной лучшей подруги. — Я думала, ты поддерживаешь любые эксперименты.

— Когда ты начала так думать?

Её ладонь сжала меня и медленно гладила, мысли путались.

— Знаешь, просто… случайные мысли о Рейде.

— Пока мы были на прошлой неделе в «Джио», ты смотрела на меня и думала: «Ха, по-любому он любит анал».

— Пожалуй, мысль пришла, когда ты ел сэндвич за обедом в среду, — отшутилась она.

Мой смех сменился стоном, как только она провела зубами по моей шее.

— Клянусь, Эду нельзя носить ту футболку.

— Белую? — спросила она. — В которой у него просвечивают волосы на груди?

— Она такая тонкая…

Наклонившись, я целовал её горло, плечи, совсем позабыв о своих словах, потому что Милли притянула меня на кровать, а её сосок попал в рот, пока она ласкала меня. Наверно, сейчас бы я и собственное имя не вспомнил.

— Непонятно, — пробормотал я в её кожу. — Почему мы говорим о парнях, пока я пытаюсь насладиться тобой?

— Я люблю общаться, — сказала она, запустив свободную руку мне в волосы. — Мне нравится говорить с тобой, пока…

Её голос оборвался, когда я укусил её сосок.

Я отчасти ожидал, что мы всю ночь будем болтать, как всегда, но целуясь, касаясь друг друга, занимаясь сексом. Но когда её ладонь выбрала ритм, что-то во мне изменилось, инстинкт затмил разум. Я скользил вниз по её телу, а потом повторяла мои движения. Когда она оказалась на мне, смотрела в мои глаза, опускаясь ниже, и я, охнув от вспышки ощущений, удивился — почему мы не занимались сексом каждый день на протяжении двух лет?

* * *

Я покинул Милли около двух ночи, когда она крепко заснула, распластавшись звёздочкой на девяноста процентах кровати. Перед уходом, я чмокнул её в щеку. Странно оставлять её после половины ночи вместе, но это лучше, чем проснуться с обнажённым лучшим другом в своей кровати.

Хоть я не так много выпил, но утром ощущалось похмелье. Головокружительная лёгкость от прекрасного секса смешалась с тошнотворной тревогой из-за ссоры с другом.

Мы с Милли никогда не ссорились. Я не мог даже представить Милли разозлённой. Она не была слишком пьяна. Если что-то её и могло разозлить, так это ощущение, что я воспользовался ею прошлой ночью.

Кабинет Криса находился в соседнем здании и ближе всего ко входу в кофейню кампуса. Эта близость означала, что он, везунчик, мог выскользнуть за кофе и вернуться, не встретив по пути пятнадцать коллег, однако это означало и то, что мимо его двери проходили все, кому по пути в кафе, мешая ему работать.

Как и я сейчас, зайдя в кабинет друга.

— Привет.

Для профессора химии помещение Крис содержал в поразительной чистоте. Здесь не было шатающихся стопок тетрадей или груды старых учебников, из которых можно соорудить самодельный стол. На столе — небольшое растение, подставка с карандашами, несколько молекулярных моделей тут и там. Кабинет, как и сам Крис, был организован лучше, чем все остальные в нашей компании.

Он поднял взгляд, снял очки и положил их возле клавиатуры.

— Привет. Вы же вчера хорошо добрались домой?

Я ожидал, что он спросит, но из его уст это прозвучало почти с укором, словно он знал. Ответ прозвучал слишком истерично:

— Ясное дело.

Пару секунд он смотрел на меня, а потом взял бумажный стаканчик, который я поставил на стол.

— Круто. Спасибо за кофе.

Крис был самым догадливым из нас, и, поскольку мы с ним встретились ещё в аспирантуре, почти десять лет назад, он знал меня лучше других. Если я вспомню какую-нибудь мелочь о прошлой ночи, он заметит. Может, поэтому я и был тут. Мы с Милли перешли через незримую границу между нами, теперь наш поступок либо окажется безнаказанным, либо всё разрушит. Нужно было узнать, мог ли я вести себя обычно… упорно делая вид, что ничего не изменилось.

— Всё хорошо? — спросил Крис.

— О да, — я пристально глядел на полки с книгами, изучая потёртую «Органическую химию» Вейда, а потом выпалил. — Просто хотел поблагодарить за то, что принял нас прошлой ночью.

— Да пожалуйста. Я всегда вам рад.

Устремив взгляд на полки выше, я заметил другие молекулярные модели, несколько наград на маленьких подставках и…

— Милый петушок.

Он застонал, встал и, схватив антистрессовый мячик в виде петуха, выбросил его в урну.

— Уже и студенты поняли прикол с петухами.

— Студент подарил тебе петуха?

Он глянул на открытую дверь, а потом посмотрел на меня, и было ясно, что его занимали мысли об убийстве.

— Ты мог бы говорить тише?

Я усмехнулся.

— Могу попробовать.

— Что за планы на сегодня?

Я сверился с часами и сказал:

— У меня семинар на нашей кафедре в половину. Придёшь?

— Нет.

— Тогда увидимся за обедом.

* * *

Я провёл половину своей презентации на пятьдесят минут о воспалении зрительного нерва, когда задняя дверь аудитории открылась с громким скрипом, как делала всегда, если кто-то незнакомый дёргает её не в нужную сторону. Головы повернулись, а моё сердце болезненно сжалось, когда вошла Милли. Одетая в чёрные джинсы и зелёный свитер она прошла на носочках по ряду с бумажным пакетом в руке и виноватым видом за то, что помешала своим появлением. Милли не приходила на мои семинары, ведь я работал на кафедре нейробиологии, а она — криминологии, у неё просто не было повода. Откуда она узнала, где меня найти? Может, хотела потом со мной поговорить…? От этой мысли было не по себе.

Ночь прошла хорошо, верно? Для меня прошлая ночь была потрясающей. Мы дважды занялись сексом. Прервавшись, мы целый час обсуждали наши постоянные темы: катастрофы Эда в лаборатории, грядущая лекция Милли в Принстонском университете, и получит ли Алекс постоянное место работы в этом году. Ничего чересчур личного и глубоко серьёзного. В итоге разговоры в постели сменились ласками, я навис над ней, и слова пропали. До прошлой ночи я даже не мог представить, как она тихо стонет, отдаваясь ритму, а теперь не мог выбросить это из головы.

Взглянув на большой экран, я прихожу в себя. Как единственный специалист по сетчатке на кафедре, я старался делать свои презентации чёткими, интересными и доступными. Милли знала мою главную боль, что остальные специалисты нейробиологии забывали о сетчатке как части мозга. И я поймал её усмешку, когда появилось изображение центральной нервной системы, и сетчатка была выделена. Улыбка прогнала всё напряжение.

Это Милли. Она невозмутима. Значит, мы оба в порядке.

Она встретила меня на середине ряда, когда все выходили, и, вытащив коробочку выпечки из пакетта, протянула мне. Внутри был капкейк с единорогом из глазури.

— За что это? — я взглянул на неё. — Мы праздновали мою должность прошлой ночью, а до дня рождения ещё месяц.

Милли улыбнулась.

— Это «похмельный» капкейк, — я не ответил сразу, и она добавила шёпотом. — Это капкейк «за прекрасную работу над оргазмами», — она сделала паузу и посмотрела на мои руки. — И это капкейк «Мы в порядке?».

Редкое проявление уязвимости задело меня, и я, закрыв коробку, указательным пальцем щёлкнул её по носу, как она всегда делала с нами.

— Ты знаешь, что всё в порядке.

— Тогда идём со мной в «Cajé», — она потянула меня за руку. — Мне нужно зарядиться кофе.

— Я уже пил… с Крисом…

Она уже повернулась и пошла по ряду к выходу. Стоило отказаться и настоять, что мне надо возвращаться в лабораторию, потому что для Милли работа всегда была на первом месте, но кофе много не бывало.

«Cajé» — это кофейня возле кампуса, куда ходили неопрятные представители наших студентов. Держу пари, что во внутреннем дворике было столько же белых с дредами, сколько бариста в помещении. И хотя Милли могла выглядеть не лучше их на выходных, сейчас в узких джинсах, на каблуках и в кашемировом свитере она выделялась, подобно россыпи цветов в поле сухой травы.

Даже не спрашивая, что я хочу, ведь ответ ей был известен, она склонилась и заказала два средних очень горячих американо, а потом в спешке указала мне на чудом пустой столик.

Я вытер столик парой салфеток, пытаясь прогнать незнакомое волнение из-за грядущего разговора с Милли.

Моя лучшая подруга, Милли, которая наносила увлажняющие маски мне на лицо, пока мы смотрели наши любимые фильмы про гангстеров 90-х, и съедала всю дыню в моих фруктовых салатах.

С двумя дымящимися стаканчиками в руках она прошла к столику, а я старался выглядеть невозмутимо, хотя шансы на сводились к нулю.

Так странно.

Я о том, что невозможно игнорировать, как джинсы подчёркивают изгибы её бёдер. Сам себе удивляюсь, замечал бы подобное, не будь прошлой ночи?

Милли молча села, улыбнулась, коснулась щеки, и я следил, как она убрала пару выбившихся прядей волос за ухо. Здесь открылась новая, обнажённая правда, словно все знаки кричали: «У нас был секс!». Мой взгляд скользнул по её шее и споткнулся о кое-что. Обычно я не заметил бы маленький красный синяк на горле, если бы не я его оставил.

Она заметила, что я увидел это, и прикрыла засос пальцем.

— До обеда я замажу его тональным кремом.

Точно. Среда, один из двух дней недели, когда мы собирались компанией в кафе «Summit» у библиотеки.

— Хорошо, что он маленький, — сказал я. — То есть, прости.

— Ой, не извиняйся.

Секс был теперь на виду. Милли смотрела на меня, и её внимание всегда было приятным. Но теперь я не просто наслаждался, а пытался сосредоточиться на её спокойном выражении лица, а не думать о закрывшихся от удовольствия глазах, когда она двигалась на мне, приближаясь к пику наслаждения.

— Ты сегодня точно в порядке? — спросил я.

Она решительно кивнула.

— Абсолютно. А ты?

— И я, — мне было интересно, мешали ли ей эти воспоминания. Я не знал, как уйти от этой темы, но явно не стоило выпаливать, не задумываясь. — Было очень хорошо.

Она могла смутить меня, и я ожидал подобного, потому что Милли любила вызывать у нас неловкость. Но сегодня она разошлась не на шутку.

— Конечно, было хорошо. Мы оба прекрасны в постели, — я рассмеялся, и она добавила. — Но… мы же не изменили решение? Насчёт того, чтобы… дальше быть друзьями?

— Не изменили.

Да, так и останется. Ночь была хорошей, но я не хотел повторять её с Милли. Наверное. Я точно не должен был. Мы были отличными друзьями, которые подначивали друг друга, и не могли стать ещё и нежными возлюбленными. Милли не представлялась мне такой.

Она сжала мою руку.

— Ты мой лучший друг, Рейд.

— Ты доведёшь меня до слёз.

Со смехом она оттолкнула мою руку.

— А если серьёзно: я не могу снова встречаться с коллегой. Он был кошмаром наяву.

— Вообще-то, — я был рад, что мы вернулись к привычной беседе, — его зовут Дастин.

Она быстро проглотила кофе, пытаясь возразить.

— Есть те, кто сказал бы, что Рейд — вычурное имя.

Я с притворной обидой прижал ладонь к груди.

— Никто так не говорит.

Милли вытянула руку и поймала проходящего студента за предплечье.

— Прости, быстрый вопрос. Рейд — дурацкое имя?

Парень даже не взглянул на меня.

— Естественно.

Милли отпустила его с ухмылкой и поднесла стаканчик к губам.

Я скопировал её со своим стаканчиком.

— Он сказал да, потому что испугался, что его схватила знойная преподавательница.

— Ладно, — она с радушием взмахнула рукой. — Спроси кого-нибудь сам.

— Простите, — я остановил студентку, подняв палец. — Как вы думаете, имя «Рейд» — вычурное?

Она была милой: смуглая кожа, ореол кудрявых волос. Когда наши взгляды пересеклись, она покраснела.

— Это ваше имя?

— Это не важно, — сказал я, смягчая слова взглядом, который Милли звала игривым.

— Как по мне, — ответила девушка, — имя не вычурное.

Я поблагодарил её. Студентка ушла, а я повернулся к Милли.

— Слышала?

— Она просто смягчила ответ: «По мнению большинства, это имя дурацкое».

Я рассмеялся.

— Думаю, её ответ был вполне ясен.

— Потому что она хочет трахнуть тебя.

«Трахнуть» из её уст заставило сердце сбиться с ритма. Она постоянно обсуждала такое, но прошлой ночью она стонала мне на ухо, а потом сказала, что собирается кончить.

Снова.

Я попытался сделать голос оскорблённым.

— Я не знал, что ты считаешь моё имя отстойным.

Милли не повелась на это. Она улыбнулась поверх стаканчика.

— Я и не считаю.

Мы погрузились в лёгкое молчание, и я старался не думать о сексе с Милли и не разглядывать пристально Милли-подругу. Она полностью восстановилась. Она была сильной, какой и казалась раньше.

Охренеть, она была такой весёлой в постели, как я и предполагал.

— Итак, — сказала она, — чтобы вернуться к дружбе, нам стоит найти себе другие пары.

— Похоже на то.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Милли

— Привет, Тейлор, — сказала я. — Это Милли. Милли Моррис. Не знаю, помнишь ли ты меня? Мы смотрели «Девушку в поезде» вместе в дешёвом кинотеатре прошлым летом. Ты настаивал, что жена не может быть убийцей, потому что она была матерью, а я заявила, что сорок два процента детей убивают матери, одни или с сообщником. Эм, в общем, у меня кое-что намечается в июне, и мне было интересно, не хотел бы ты пойти со мной? Торжественное мероприятие, и нужно бронировать места заранее, так что позвони мне, как можно скорее. И, ха-ха, я обещаю не говорить о матерях, убивающих своих детей…

Связь прервалась. «Странно», — подумала я, но всё равно поставила карандашом галочку в колонке ВОЗМОЖНО рядом с именем Тейлора Балдвина.

— «Возможно»?

Я вздрогнула от голоса Рейда, раздавшегося около моего уха. Жар исходил от его кожи, он читал, глядя поверх моего плеча. Его влажные волосы задевали щёку. Он только принял душ и стоял так близко, что даже в обеденный час пик в кафе я ощущала запах мыла с лемонграссом, которое лежит в его сумке для спортзала. С нашей секс-авантюры прошло три дня, а моё кровяное давление так и не пришло в норму.

Локоть в живот отправил его в личное пространство, и я, улучив момент, смогла отодвинуть свой блокнот свиданий от него.

— Ты вообще касаешься земли ногами при ходьбе? Я тебя не слышала.

Он склонился над стулом рядом с моим и поймал мой взгляд.

— Ты цитировала статистику убийств, приглашая на свидание? Теперь понятно, почему ты ни с кем не встречалась после того бариста в «Cajé».

— Эм, простите, сэр. Я действовала по ситуации, потому как не знала, помнит ли он моё имя. Может, парень часто ходит в кино, — я решительно стёрла галочку и смахнула крошку ластика на колени Рейда.

Его губы изогнулись, он сдерживал смешок. Мои мысли сразу перешли от губ ко рту и языкам, к тому, что он мог вытворять этим языком. Я хотела втереть «Пурелл» [антисептик — прим. ред.] в свой мозг. Это сложнее, чем я думала, — изображать спокойствие после секса с лучшим другом.

— Просто пыталась ему напомнить, озвучив некоторые подробности.

— Я могу описать тебя парой эпитетов, — сказал он, опустил поднос рядом с моим и сел. — И это точно не «заурядная».

Горячий пузырёк взорвался в моих мыслях, и мне хотелось спросить: «Даже в постели?» — но я отвлеклась на блокнот, игнорируя румянец от смущения, греющий шею.

— Спасибо. Наверное.

Он развернул салфетку и достал пластиковые приборы.

— Ты звонишь парням посреди шумного обеда?

— Шум — прикрытие! Я не могу делать это в своём кабинете. А если Дастин пройдёт мимо и услышит, как я приглашаю кого-то по автоответчику? Мне придётся терпеть его самодовольную морду целый месяц.

Рейд смотрел на меня ещё пару мгновений, а потом решил сдаться. Он атаковал салат вилкой, листая научный журнал другой рукой. Хоть я чуть не сорвалась пару минут назад, всё… было хорошо между нами. Нормально. Удобно. Удалось ли нам пережить неловкое ощущение друзей, что переспали? Вряд ли мне настолько повезло.

Я склонилась, ковыряясь вилкой в своём салате.

— Так кому ты звонила? — спросил Рейд, кивком указав на мой телефон.

Я наколола кусочек огурца.

— Если бы ты стал подслушивать раньше, понял бы, что его зовут Тейлор.

Рейд, задумавшись, жевал салат.

— Тейлор. Почему его имя мне ни о чём не говорит?

Я пожала плечами, откладывая помидоры в сторону. Не удивлена, что Рейд его не помнил. Мы с Тейлором ходили на свидание лишь раз, почти год назад, и я не привыкла болтать о своей личной жизни. Рейд и парни могли обсуждать свидания или их отсутствие, но я таким не занималась.

— Скольким ты уже позвонила? — спросил он.

— Троим, — семерым. — Ты решил помучить меня?

Он поднял руки, защищаясь.

— Просто разговариваю.

— Я хотя бы пытаюсь. Скольким позвонил ты, Рейд?

Он сунул салат в рот и хмыкнул что-то невнятное.

Я облокотилась на спинку стула.

— Так я и думала.

Он сглотнул и потянулся за бутылкой воды.

— Мне нужно было подготовить лекцию о неврите зрительного нерва, а нам — отправить несколько статей для собрания Общества нейробиологии. И кто-то должен поискать среди страниц «Любителя пинбола» подарок на день рождения Эда.

Он молча отмахнулся от моего лица, выражающего, что я и так это знала.

— Я был занят, ясно? Я займусь этим.

Я приподняла брови.

— Мы все заняты.

Возле кафе стригли газон, и, когда дверь открылась, внутрь ворвался свежий воздух с запахом свежескошенной травы. А ещё зашёл Крис, который взволнованно шагал к нашему столику.

— Знаете, сколько доступных и довольно привлекательных одиноких женщин старше двадцати пяти встречаются мне на постоянной основе? — сказал он вместо приветствия.

Я моргнула.

— Привет, Крис.

Он опустил термокружку с кофе на стол и выдвинул стул рядом с Рейдом.

— Я вам отвечу: две. Одна — дама, что живёт надо мной и выгуливает котов. Другая — ты.

Я прилепила кусочек салата к передним зубам и очаровательно улыбнулась ему.

— Так ты хочешь сказать… что у меня был шанс.

Рейд и Крис равнодушно посмотрели на меня, а потом повернулись друг к другу.

— Прошло лишь несколько дней, — сказал ему Рейд. — Ты слишком переживаешь из-за этого.

— Крис всегда сильно переживает, — напомнила я, убирая салат из зубов. — Он же серьёзный человек, а потому и справляется с делами лучше нас.

Эд подошёл к Крису, выдвинул последний стул за нашим столиком и спросил у него:

— Разве ты не трахался с Ребеккой Филдинг в туалете на рождественской вечеринке факультета? Ты мог бы пригласить её, раз вы уже встречались.

Крис шумно вздохнул, но ответил Рейд:

— Секс — не свидание.

— В любом случае, — сказал Крис, — мне даже начать не с чего.

— Как и всем нам, — сказала я. — Но у тебя времени ещё полно.

— Нам правда нужны эти пары? — спросил Рейд.

— Постой, — Эд указал пальцем на меня, а потом на Рейда. — Я думал, вы пойдёте вместе?

Рейд наколол ещё салат на вилку.

— Мы передумали.

— Почему? — естественно, Эд растерялся.

Я точно пронзала Рейда взглядом, со смешанной угрозой и паникой, но он не смутился.

— Потому что Милли самодостаточна и может найти себе пару. Было хреново с моей стороны застолбить её, словно она — новая игрушка.

Я одобрительно улыбнулась Рейду-шовинисту, и он пнул меня под столом.

Эд недовольно фыркнул.

— Это Милли. Ты не можешь её оскорбить.

Я хотела возразить, но поняла, что он был прав.

— Что ж, может, мне следовало бы обидеться сильнее. Но у меня лишь одна эмоция, и это — голод.

Крис, который заметно молчал, оторвал взгляд от кофе.

— Я думал… как насчет сайта знакомств? — осторожно предложил он, словно целился мячом в маленькую, далеко стоящую корзину.

Сайт знакомств? Я поморщилась.

— Фу.

Эд поддерживал, поскольку заговорил первым. Молодец, Эд.

— Ты хочешь, чтобы эти двое использовали приложения для знакомств? — сказал он, указывая большим пальцем на Рейда и меня.

Крис поднял голову, растерянный, как и я.

— Так моя сестра встретила Эшли.

— Рейд и Миллс — самые старые тридцатилетние, которых я знаю.

Ого. Эд, зараза.

— Мне двадцать девять, — напомнила я.

— И ты смотришь «Она написала убийство» каждую ночь, одна, лёжа в кровати.

Я нахмурилась и бросила помидором черри в его пушистые волосы.

— Потому что это хороший сериал, а моя кровать до жути удобная.

— И ты всё ещё говоришь «до жути»…

— Эд, — сказал Рейд. — Ты снова?

— Что снова?

— Ведёшь себя, как говнюк. На сайтах знакомств сидят не меньше сорока миллионов человек. Вряд ли это столь сложное занятие.

Эд повернулся к нам, его улыбка выражала снисходительное похлопывание по голове.

— Откуда ты вообще знаешь такую статистику? И да, это не сложно. Есть нюансы. В таких вещах есть свой язык.

— У нас шесть научных степеней на четверых, — Рейд опустил взгляд в тарелку. — Думаю, мы справимся.

Крис склонился к Эду.

— Что за язык?

— Почему я уверен, что это будто учить мою маму использовать видеорегистратор? — Эд потёр рукой лицо. — Ладно, например, «замануха» — это когда кто-то размещает намеренно сексуальные фотографии, чтобы привлечь внимание.

Я покачала головой.

— Разве не в том смысл выкладывать фото? Чтобы привлечь внимание?

— Да, но это как: «Посмотрите на мои новые часы», а фотография такая, что из-за часов все пялятся на твою грудь.

Крис потянулся за моим блокнотом и карандашом, открыл новую страницу и, готовый делать пометки, махнул Эду продолжать.

— Ладно. Что ещё?

— Ботаны, — сказала я. — Мы — ботаники. И старые. Эд, ты прав. Боже, мы же слишком молоды, чтобы быть такими старыми.

Они меня не слушали. Эд откинулся на спинку стула, задумчиво глядя на потолок.

— Посмотрим… «Гостинг» — это когда кто-то, с кем ты общаешься онлайн, просто пропадает. Без повода. Противоположность «медленному исчезновению», когда человек просто отвечает со временем всё меньше и меньше.

Крис послушно конспектировал.

— «Скамейка запасных» и так понятно, — сказал Эд. — Когда ты нравишься, но тебя держат в запасных, чтобы продолжать игру. «ОО» — «обозначить отношения», то есть общение. «F2F» значит, что они хотят встретиться. О, и если встречаетесь, «отношения на половину ночи» — после перепихона вы сразу расходитесь.

Что-то во мне замерло, и я старалась не смотреть на Рейда. Когда подняла глаза, он тут же отвёл взгляд от моего лица.

Мы молчали. Крис прекратил записывать. Мы с Рейдом намеренно не смотрели друг на друга. Эд воодушевленно наклонился к нам.

— Серьёзно, вы хотите? — спросил он. — Знакомиться на сайте?

— Эм, — сказала я. — Нет? Но… возможно, — я глянула на Рейда. — Если мы должны.

— Ладно. Тиндер довольно неплох, — ответил Эд.

Тиндер? Когда он успевал? Эд был или в лаборатории, или играл в одну из шести когда-то купленных аркад. Я попыталась представить, как кто-то в ожидании жаркой интрижки открывал дверь и видел на пороге Эда. Эд выглядел неплохо, по-своему, но был… таким Эдом.

Похоже, у него было больше приключений, чем казалось. Реальность ударила меня, приводя в чувство. Эд действовал ради цели.

— Ты сидишь в Тиндере? — спросила я.

Он потянулся через столом, взял отодвинутый помидор из моего салата и бросил себе в рот.

— Иногда.

— И? — мне вдруг захотелось узнать краткий отчёт о сексуальных похождениях Эда.

— Нет, — вмешался Крис. — Никаких Тиндеров, Гриндров и всяких других. Нам нужны пары для мероприятия, а не секс.

Я не упустила того, как Рейд сверкнул глазами в мою сторону.

Эд вытащил телефон, пролистал список своих приложений, а потом повернул экран к нам.

— Через него найдём мэтчи. Встретимся с ними, переспим, повеселимся, а потом спросим, не хотят ли они сходить на банкет.

— Прикольно, что секс идёт раньше свидания, — сухо сказал Рейд.

Эд мудро кивнул.

— Секс — просто бонус.

Крис подпёр подбородок рукой.

— Мальчик, в какой же вселенной секс с тобой — бонус?

— Мой IQ — сто сорок восемь, — съязвил Эд. — Дальше думай сам.

— То, что ты умный, значит, что секса, наверное, должно быть меньше, — сказал Рейд. — В 2007 году учёные выяснили, что интеллект негативно влияет на частоту секса. Только шестьдесят пять процентов выпускников Массачусетского технологического института имели интимную близость.

— Придержи коней, Рейд, — сказала я.

Он рассмеялся.

— Ладно, я о том, что, может, Крис и Эд правы. Сестра Криса счастлива. Я знаю нескольких человек, которые познакомились со второй половинкой онлайн. Я знаю многих, кто встретил лучших друзей онлайн. Может, сайт знакомств — не худшая идея.

Я забрала свой блокнот и указала ему на аккуратные колонки.

— У меня целый список вариантов. Мне не нужно искать ещё кого-то.

Рейд аккуратно забрал у меня блокнот.

— «Варианты» — это оптимистично.

— А если не все найдут пару? — спросил Крис. — Что тогда?

— Тот, у кого не будет пары, возьмёт с собой Милли, — предложил Эд.

Мой голос вырвался игривым воплем:

— С чего вы взяли, что я тоже никого не найду?

Поверх плеча Рейда я заметила Эйвери Хендерсон, ожидающую кофе у стойки, и подавила скулёж. Нынче профессор с кафедры английского, раньше Эйвери была соседкой по комнате моей младшей сестры в Вашигтонском университете. Она всегда ладила с Элли лучше меня. Эйвери догадалась об этом девять месяцев назад, когда узнала, что я не слышала о беременности сестры двойней. С тех пор ей нравилось командовать мной, когда мы пересекались на пилатесе по субботам. Но тут, за обедом с парнями, я не была готова к засаде и попыталась скрыться от неё за плечом Рейда.

К сожалению, когда бариста отдал ей кофе, Эйвери поймала мой взгляд. Я понюхала рубашку Рейда, как будто всё время была занята именно этим.

— Я могу тебе помочь? — пробормотал Рейд.

— Я… не важно, просто сохраняй спокойствие. Тихо.

— Боже, Милли! — Эйвери подбежала к нам. — Я хотела позвонить тебе на неделе и узнать, как ты.

Я улыбнулась ей так непринуждённо, как только смогла.

— Я в порядке. Как ты и Даг?

Она отмахнулась, как я и ожидала, указывая, что она и Дуг должны быть меньшей из моих тревог. Она понизила голос.

— Я про… твоего папу.

Я подняла голову, мысленно потея от взглядов Рейда, Криса и Эда с грузом вопросов на лицах.

— Я в порядке. Мы все в порядке.

Эйвери запнулась.

— Но Элли упоминала…

Я резко встала и неловко обняла её.

— Спасибо, что спрашиваешь, — сказала я. — Я скажу Элли, что ты передавала «привет»!

— Да, пожалуйста! — к счастью, она посмотрела на часы. — Ох, я хотела бы поболтать больше, но в два мне нужно разместить статьи в наш библиотечный фонд. Позвонишь, если будут новости?

— Конечно!

Она убежала с кофе в руке, а я постаралась осторожно сесть, взяла салфетку, и, встряхнув её, разложила на коленях.

— Итак, — я оглядела притихший стол. — На чём мы остановились? Не Тиндер, но… другое приложение?

Рейд покачал головой.

— Что это было? Что-то с твоим папой?

Я заерзала под его взглядом.

— Ничего плохого, — всё было ужасно. — Просто… родители стареют.

Просто у отца обнаружили болезнь Паркинсона.

Я открыла бутылку воды и долго пила, пытаясь прогнать тревогу и печаль туда, откуда они не выберутся так просто.

Эд вытащил откуда-то сэндвич и откусил от него.

— Моей маме вырезали желчный пузырь на прошлой неделе, и она час выносила мне мозг прошлой ночью, потому что не сможет больше есть в Макдональдсе.

Я с сочувствием скривилась, радуясь мысленно, что могла уйти от темы.

— Ого.

Зато Рейд не ушёл от темы.

— Постой, Миллс. Он болен?

И вот я в тупике.

Я мало рассказывала о своей семье. Отчасти из-за того, что мало их видела, но ещё и потому, что мама умерла, когда мне было двенадцать. Было настолько паршиво на душе, что с тех пор я ненавидела делиться своей болью.

Но я и не умею лгать, особенно друзьям. Поэтому я нашла в себе силы, чтобы просто ответить:

— Ему было не очень хорошо, но всё наладится, — я надеялась, что мой тон успокоит Рейда.

Похоже, получилось: он гонял остатки салата по тарелке. Так он делал всегда, когда наелся, но не мог выбросить еду из чувства вины.

А нет, я ошиблась.

— Ты знаешь, если что-то происходит, ты можешь обсудить это с нами,— сказал он.

Я услышала заметное ударение, акцент на «нами», хотя он имел в виду: «Ты можешь поговорить со мной, своим якобы лучшим другом».

К счастью, Крис и Эд не слушали нас, и я повернулась к Рейду, понизив голос:

— Если бы было чем делиться, я бы сказала, — сообщила я. — Эйвери перегибает. Она любит раздувать проблему из пустяков.

— Но ты так не делаешь, — возразил он.

— Всё хорошо, — я легонько щёлкнула его по подбородку.

— Ты не умеешь делиться личными проблемами, в курсе, да?

— Что-то такое слышала, — сказала я. Он не впервые жаловался на это, но я не знала, как поступить по-другому. Нечего рассказывать: папе поставили диагноз, выписали лекарства, и мы справлялись. Точнее, моя сестра справлялась, а я пыталась понять, как лучше поддерживать на расстоянии. Разговор о таком с друзьями, когда мы не могли ничего исправить, лишь выведет меня из строя и заставит чувствовать себя беспомощной.

Эд посмотрел на телефон.

— Мне нужно позвонить, но я должен быстро вернуться. Мы займёмся этим? Сайтом знакомств? Все согласны?

Три пары глаз посмотрели на меня, и я застонала.

— Давайте проверим парочку, — сказал Крис. — Найдём лучший и каждый выставит столько информации о себе, сколько захочет.

— И можно в любое время удалить аккаунт, — добавил Рейд с надеждой в голосе.

Я не была к такому готова, но и не хотела выглядеть трусихой.

— Ладно, — сказала я, — но первое фото члена, что мне пришлют, будет стоять у тебя на телефоне неделю.

Эд пожал плечами.

— Я смогу с этим жить.

* * *

Кампус университета Санта-Барбара. Чат

Кристофер Хилл

Предсталяете, существует около МИЛЛИОНА этих сайтов знакомств.

Рейд Кэмпбелл

Я нашел один для жителей Запада, которые хотят общения с женщинами из России. Довольно необычно…

Милли Моррис

Омг, есть сайт «Холостячки Берни», и он для тех, кому нравится Берни Сандерс. Вот так.

Стефан (Эд) Д’Онофрио

Есть люди, которые хотят встречаться с кем-то, похожим на Берни Сандерса? ФЕ-ТИШ

Милли Моррис

И это не самое худшее…

Стефан (Эд) Д’Онофрио

О, подождите. Не обращайте на меня внимание. Я понял.

Рейд Кэмпбелл

Уверен, что твой IQ был 148, а не просто 48?

Алекс Рамирез

А я всё ещё пытаюсь понять, как дошёл до такого

Милли Моррис

Зато научишься почаще пропускать обеды

Стефан (Эд) Д’Онофрио

Смотрите: «Одиночки без глютена», «Любители стрижки маллет», «420 одиночек». Приберегу-ка я это в закладках на потом.

Милли Моррис

А ещё: «Всадники-одиночки», «Женись уже на мне». «Встречайся с моим питомцем».

Милли Моррис

О, Крис: «Друг-петух»

Стефан (Эд) Д’Онофрио

ОТЛИЧНО, МИЛЛС

Кристофер Хилл

 . . .

Рейд Кэмпбелл

Дети. Может, займёмся делом?

Стефан (Эд) Д’Онофрио

Мы точно не хотим просто «Тиндер»? Туда не просто так заходит миллиард человек в день.

Милли Моррис

МИЛЛИАРД??

Стефан (Эд) Д’Онофрио

Если он не сломан…

Рейд Кэмпбелл

Как насчёт этого? Называется IRL. «In Real Life»? Умно. Это премиум-сайт, так что нужно платить, но мы можем выбрать предпочтения, видеть, смотрел ли кто-то твой профиль, читать или удалять сообщения, а люди могут читать профиль и написать, но лишь раз, пока их диалог не примут.

Кристофер Хилл

Неплохой вариант.

Рейд Кэмпбелл

Неплохо, да, Миллс? Никаких мерзких личностей или непрошенных фото членов?

Алекс Рамирез

Зачем ей вообще просить фото членов, если у неё есть мы трое?

Милли Моррис

Сейчас посмотрю.

Милли Моррис

Ладно, эго выглядит не так ужасно.

Милли Моррис

это*. Почему я всегда так пишу?

Стефан (Эд) Д’Онофрио

Потому что у тебя крошечные ручки, как у хоббита?

Милли Моррис

Я бы назвала тебя гандоном, Эд, но это дало бы намёк, что ты можешь подобраться к вагине.

Стефан (Эд) Д’Онофрио

Жестоко.

Рейд Кэмпбелл

Так мы договорились?

Милли Моррис

Вздох. Наверное

Рейд Кэмпбелл

Да-а-а. Все регистрируются, встретимся сегодня вечером у Милли и всё проверим. Вперёд, команда

Алекс Рамирез

ДАЙ ПЯТЬ

Кристофер Хилл

ДАЙ ПЯТЬ

Милли Моррис

вялая дай пять

* * *

Рейд пришёл к шести с тайской едой в одной руке и ноутбуком под другой. Вино заметно отсутствовало. Слава Богу.

— Где остальные? — я взяла у него пакет и унесла на кухню.

— Эд накосячил с образцами и переделывает их. Алекс может подойти позже, но его тот сайт знакомств почти не интересует.

— Потому что Тиндер его уже устраивает, — согласилась я.

— Точно. А у Криса срочное дело со студентом, что даже круто, ведь я смогу поесть горячую курицу, которую он ненавидит.

Он пошёл за мной на кухню, вытащил тарелки и столовое серебро, а я открывала контейнеры. Он двигался по моей кухне с той же свободой, что и у Криса, вручил мне стакан, как только я потянулась за ним, и мы с лёгкостью обходили друг друга, будто проделывали подобное каждый день. Молчание было простым. Мы наполнили тарелки «пьяной» лапшой [оригинальное название Пад Ки Мао — прим. ред.], курицей и овощным карри. Я налила нам воды из крана, игнорируя банки минералки в холодильнике (они пригодятся позже), и мы отнесли всё в столовую.

В компании еды и ноутбуков мы создали аккаунты на «IRL», подтвердили электронную почту, и нас ожидали ответы на множество вопросов. Почти все были простыми: имя, возраст, работа, партнёра какого возраста и где я ищу, краткое описание внешности, есть ли дети, хочу ли я их.

Однако другие были серьёзнее, и, когда я дошла до «любимых занятий», «обо мне» и «что я ищу в жизни», я задумалась. Мне всегда лучше удавалось отмечать детали в жизнях других людей, чем понимать собственную.

Рейд рядом со мной, похоже, не испытывал проблем, его пальцы летали по клавиатуре, клавиши удручающе щёлкали.

— Кстати, — сказал Рейд, доедая лапшу, — это отличный способ узнать друг друга.

Я посмотрела на него поверх своего стакана.

— Ты знаешь меня больше двух лет.

— Да, но можно говорить с кем-то почти каждый день, но так и не узнать простых вещей о человеке, понимаешь? — он опустил взгляд на экран. — Например, номер четыре: твое любимое место. Какое оно у тебя? Я бы сказал «Cajé», но только потому что ты ходишь туда за кофе дважды в день.

Я хмыкнула.

— Я люблю кофе.

— Я знаю, что ты выбираешь чёрный, хотя твоя тяга к сладким коктейлям вызвали бы у меня кариес. Ты читаешь всё, до чего доходят руки, но в столе у тебя зачитанное до дыр собрание сочинений Агаты Кристи, а память телефона забита фанфиками по «Шерлоку». Ты знаешь почти всё о моём родном городе и семье, но я ничего не знаю о том, где ты выросла, ссорилась ли с сестрой или когда был твой первый поцелуй, — он склонил голову и смотрел на меня со смесью восторга и пристального интереса. — Ты — загадка, Милли Моррис.

— Я выросла в Сиэтле, это ты уже знаешь. Мой папа и сестра, Элли, до сих пор живут там. Элли замужем, только родила близнецов, и она звала меня Зелёными мезонинами, потому что тогда мои волосы были более рыжими [Зелёные мезонины — место действия в романе «Аня из Зелёных мезонинов», и главная героиня, Аня, рыжеволосая — прим. пер.].

— И твоя мама умерла, когда тебе было двенадцать.

Я смотрела на экран перед собой, пытаясь подавить страх, который ощущала, когда поднималась эта тема. Рейд не виноват. Просто… Я в норме. И когда люди хотели это обсудить, то разочаровывались, поскольку я не выражала должного всплеска эмоций.

— Рак матки.

Рейд, протянув руку через стол, сжал мою.

— Наверное, тебе было очень тяжело. Я пытаюсь представить маленькую Милли, — я понимала, что он ждал моих объяснений. Он не давил, но, как и всегда, мягко и ненавязчиво уговаривал.

Дома у Рейда были фотографии в рамочках родителей и сестры, Рейми, и даже фотографии с ним в разном возрасте. Конечно, у его родителей тоже были фотографии Рейда и Рейми от рождения до настоящего времени. Я видела Рейда в разных возрастах, и это подкрепляло уверенность в том, что я его знала: как он выглядел младенцем, второклассником без зубов, подростком, семнадцатилетним юношей, который чувствовал неловкость, а не свою красоту.

И я понимала его желание узнать больше о моём прошлом, я-то с ним была хорошо знакома, просто мне было неприятно вспоминать детство. Желание сменить тему росло, словно внутри меня надували шар, который давил на рёбра. Поднявшись с места, я прошла к рукомойнику, включила воду и ждала, пока она станет холодной, чтобы наполнить стакан.

— Мой папа неплохо держался после смерти мамы. Нам повезло, — я пролила воду на стол, потому что было неловко от своих слов. Это не ложь: папа не бил, не сбегал, просто он не был мамой. И он не был виноват, хоть это и было его крахом. — А любимое место, — я почувствовала, как напряжение в груди ослабевало от смены темы. — Хм. Должно быть что-то лучше «Cajé», хотя у них хороший кофе.

— А место, которое хотела бы посетить?

— Я люблю Артист Пейнтпотс в Йеллоустоне, — сказала я, выпрямляясь.

— Это горячие источники?

— Типа того, но с грязью, — я села обратно за ноутбук. — Там ходят по небольшим мостикам в паре дюймов над землей, откуда видны бурлящие пруды грязи и воды. Цвет зависит от количества серы в земле, и, вроде, от времени года и погоды, но это круто. И ощущается как нечто доисторическое. Мы бывали там каждое лето, когда я была маленькой.

Снаружи Рейд выглядел спокойным, кивал и слушал меня. Однако я знала его достаточно, чтобы понять, что он запоминал эту информацию и заполнял ею брешь в файле про Милли, где почти вся моя история до Санта-Барбары оставалась для него пустой.

— А у тебя? — спросила я. — Виноградник твоих родителей?

Рейд откинулся на спинку стула и почесал подбородок, отвлёкся от анкеты. Мне нравилась такая любовь к диалогу с людьми, которая делала его самым простым человеком в общении. В этом я хотела походить на него.

— Возможно, — он задумался. — Или Сан-Грегорио? Холмы и секвойи. Прекрасное место. А ещё лучше, когда едешь туда на велосипеде.

— С кем ты туда катался?

— В основном, с университетскими друзьями. Мы с Крисом были там однажды, и папа встретил нас на пляже с сэндвичами и контрабандным пивом.

— Тогда Крис и твой отец влюбились? — Крис и Джеймс Кэмпбелл поражали дружбой, и Эд с Алексом им завидовали.

Рейд рассмеялся.

— Наверное, — он моргнул и улыбнулся мне, словно понял мою хитрость. — Следующий вопрос, — сказал он мне. — Первый поцелуй.

— Хм, — я встала, собрала наши тарелки и отнесла их на кухню. Я ощущала спиной взгляд Рейда, хотела потереть рукой шею или обвинить его в том, что он пялился. В ответ он мог начать спрашивать, почему мне неловко. И что я тогда скажу? «Мне неловко, потому что я всегда или печальна, или скучна?». Или: «Мне неловко говорить о себе, потому что всё ещё вспоминаю, как ты смотрел на меня в моей кровати, хотя я не должна больше так о тебе думать?». — Мне было четырнадцать, — сказала я. — Было странное чувство, когда наши носы столкнулись, и я просто открыла рот и покрутила языком пару раз. Его звали Тим Чен. Он слегка смутился, когда отстранился, но не жаловался, — я усмехнулась через плечо. — Поверь, сейчас я целуюсь лучше.

— О, я знаю, — Рейд хрипло рассмеялся, а потом понял, как и я, что сказал. — Блин, вот и оно, — мы притихли, и он добавил. — Я всё испортил.

Мой смешок раздался резким неуклюжим лаем по всей комнате.

— Ладно, этот звук всё испортил, — он обошёл стол и встал рядом со мной. — Что это было?

— Смех?

Он опустил пустой стакан на поднос, а я, оглянувшись, заметила его ресницы и перистые тени, которые они бросали на его скулы. Я не замечала раньше ресницы Рейда, но теперь вспомнила, как они выглядели, когда его глаза были закрыты, голова — откинута, а мышцы шеи — напряженны.

Я выключила воду. Напряжение было тем, что должен был убрать кекс «С похмелья/Мы в порядке?» и завершить наши сексуальные метания.

Соберись, Милли.

— Мы всегда довольно странные, — сказала я, образной метлой собирая все мысли о сексе и сметая их под ковёр. — Секс всё только усугубил.

— Наша остановка на половину ночи? — спросил он, и его улыбка была очаровательной смесью самоунижения и милоты.

Я покачала головой. Нужно бороться с хорошеньким ботаном.

— Хватит. Не нужно набираться словечек из интернета.

— Да ладно тебе, — сказал он, смеясь, — вы, ребята, ведёте себя так, словно я — ровесник моего отца. Мне тридцать один! Я и есть интернет!

Рейд подошёл ко мне, схватился за край стойки. Мой пульс сразу участился, как только я уловила запах его мыла. Вряд ли я когда-либо думала так много о сексе, даже когда состояла в близких отношениях с другими.

— И я рад, что между нами вообще нет ничего необычного, — сказал он.

Я легко и согласно улыбнулась.

Нет.

Не странно.

Ни капли.

Он пожал плечами.

— Иначе, но не странно. Я не хотел снова говорить об этом, кстати.

Я постучала по его носу указательным пальцем.

— Не переживай. Уверена, в следующий раз я скажу что-нибудь неловкое, когда буду готовить нам что-нибудь с баклажаном.

— С баклажаном, а не мелкой морковкой. Мне грех жаловаться.

— Ла-а-а-адно, — я вытерла руки и прошла в гостиную. — Может, закончим остальное сами и разойдёмся по домам?

То есть: может, хватит быть милым и оставь меня с моим вибратором?

Рейд явно был доволен собой.

— Что, слишком? Как насчёт огурца? Нет? Белая спаржа?

Я закрыла его ноутбук и вручила ему.

— Спокойной ночи, Рейд. Спасибо, что покормил. Если бы ты не принес ужин, мне пришлось бы грызть кожуру старого сыра.

— Ты так и не отвыкла от студенческой жизни, — сказал он.

— Зато это «Манчего» [испанский твёрдый сыр из пастеризованного овечьего молока — прим. пер.]. Назови мне хотя бы одно студенческое общежитие, где есть «Манчего».

— Ты знаешь, что я люблю тебя, — произнёс он, искренне улыбаясь, когда мы подошли к двери. Моё сердце сжалось от искренности в его голосе. Рейд был таким хорошим. Я не могла испортить такое чем-то обыденным, типа секса.

— Да, — сказала я. — Знаю.

— Тогда нет ничего плохого в том, что мы шутим о произошедшем. Может, это нас даже сблизит.

— Возможно, — я постучала по его компьютеру. — Но наша цель — встретить других людей, и тебе нужно закончить задание этой ночью и прислать мне утром для одобрения.

Он посмотрел на меня с глупой улыбкой. Рейд Кэмпбелл был неимоверно милым.

— Есть, мэм.

Я открыла дверь и вытолкала его.

— И проследи, чтобы парни тоже всё сделали. Жду не дождусь, когда смогу проверить вас.

— Как пожелаешь, — отозвался он. Когда он пропал за калиткой, я ушла в свою спальню.

ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ

Рейд

Милли Моррис

Блин, ребята.

Кристофер Хилл

Что?

Рейд Кэмпбелл

Что такое?

Милли Моррис

У вас стрёмные профили.

Алекс Рамирез

Там было почти шестьсот вопросов!

Милли Моррис

Я в курсе. Тоже их заполняла. Я про ваше описание себя.

Стефан (Эд) Д’Онофрио

У меня ушло на это два часа!

Милли Моррис

Правда, Эд? Два часа?

Стефан (Эд) Д’Онофрио

Или около того.

Милли Моррис

Я скину вам лучший пример. Он оформлен Крисом.

Кристофер Хилл

Вот так, мальчики! Учитесь у мужика.

Кристофер Хилл

Иду на встречу, потом поговорим. Буду через час.

[Кристофер Хилл покинул чат]

Милли Моррис

Он ушёл, не узнав, что и его описание нужно исправить.

Рейд Кэмпбелл

Эй, моё не такое ужасное.

Милли Моррис

Да, Рейд, оно У Ж А С Н О Е. Ты словно добавил сюда аннотацию из своей недавней статьи. Женщинам не нужно знать о невритах зрительного нерва хотя бы до четвёртого свидания. И у Криса: «Разведён, 29 лет, 1,9 м, профессор химии в Калифорнийском университете Санта-Барбары. Я люблю бегать, варить дома пиво и "Золотых медведей"» [Cal football или California Golden Bears football, «Золотые медведи», калифорнийская команда по американскому футболу — прим. ред.].

Рейд Кэмпбелл

Он забыл упомянуть петухов.

Милли Моррис

Да, как и всё самое интересное о себе.

Стефан (Эд) Д’Онофрио

Так почему это описание плохое? Не понимаю

Рейд Кэмпбелл

Эд, разве ты не должен помогать Шейлин с трансфекцией клеток?

Стефан (Эд) Д’Онофрио

Блин.

Алекс Рамирез

лол, минус посиделок в чате с боссом

Милли Моррис

Крис решил написать о себе как можно меньше. Алекс, ты рассказал всё и сразу. Уверяю, оба подхода — не лучшее решение, хоть и по разным причинам. Эд, у тебя около 700 опечаток.

Стефан (Эд) Д’Онофрио

Не хочу тебя расстраивать, но ошибки тут у 90% профилей. Многие заполняют всё прямо с телефона

Милли Моррис

Какая же я старая.

Стефан (Эд) Д’Онофрио

Может, тебе стоит написать их за нас.

Милли Моррис

Кхм, ЧЕГО?

Стефан (Эд) Д’Онофрио

Ты разбираешься во всей этой херне, и тебе явно неравнодушно, насколько хорошо наши профили составлены.

Рейд Кэмпбелл

Эд. Клетки. СЕЙЧАС.

Милли Моррис

Я не буду организованной и вежливой женщиной в вашем мужском хаосе.

[Стефан (Эд) Д’Онофрио покинул чат]

Рейд Кэмпбелл

Не верится, что я говорю это, но он прав.

Милли Моррис

ФУ-У-У-У

Рейд Кэмпбелл

Миллс, пожалуйста. Я куплю тебе обед.

Милли Моррис

Ты уже должен мне обед.

Рейд Кэмпбелл

Тогда два обеда. Ты можешь надеть завтра свои штаны на резинке.

Милли Моррис

Нет

Алекс Рамирез

Милли, умоляю

Милли Моррис

Нет

Алекс Рамирез

Это хорошая идея, Миллс

Милли Моррис

Нет

Я ощущал, что победа близко, ведь Милли почти сдалась, но от её уговоров меня отвлёк звонок телефона. Моя улыбка угасла от фотографии мамы, которая высветилась на экране. На фото она стояла на широком крыльце дома из моего детства, одетая в поношенную джинсовую рубашку, резиновые сапоги до колен и штаны цвета хаки. Длинные седые волосы собраны в хвост лентой. У меня, моих родителей и Рейми всегда были прекрасные отношения. Три месяца назад, на Рождество, когда мы с мамой гуляли по семейным виноградникам за домом, и, то ли от странного настроения, то ли от импульсивного решения, что я был уже взрослым и подходящим собеседником, она рассказала мне о почти всех своих проблемах в браке. Мне не только пришлось слушать возмущения, что у моих родителей толком не было секса, и папа больше не называл её привлекательной. Нужно было и отвлечь маму разговором, чтобы она окончательно не отчаялась от рассуждений об интрижке папы с женщиной, живущей дальше по улице. Сорокалетней художницей Марлой, создающей скульптуры из всего, что было в её дворе: листьев, веток… грызунов.

Увы, но теперь звонок мамы вызывал лёгкую тошноту.

— Привет, мам.

Она не была настроена на болтовню.

— Когда ты приедешь праздновать?

Я не сразу понял, о чём она говорила, и смутно глядел на экран ноутбука с прокручивающимся чатом. А потом:

— Что?

— Твой день рождения, — сказала она. — Думаю, мы отпразднуем его у нас?

— А я думал, что просто выпью с друзьями и всякое такое.

— Может, для тебя этот день — всего лишь повод для выпивки, но тридцать два года назад, — сказала мама высоким от эмоций голосом, — я тужилась изо всех сил…

— Ладно, мам.

— … и родила красивого мальчика…

— Да. Хорошо.

— Двадцать семь часов схваток, — напомнила она. — Ты весил четыре с половиной килограмма! Ты хоть понимаешь, как это много? О, меня чуть не разорвало.

Я потёр виски.

— Спасибо, что всё выдержала.

— И если ты думаешь отпраздновать этот день не со мной, — она сделала паузу, я не ответил, и она просто продолжила, — то подумай ещё раз.

— Ладно, я проверю своё расписание, — я уменьшил окно чата, уловив гифку, которую отправила Милли, с Кристен Белл, делающей вид, что её средний палец — губная помада, и посмотрел на календарь. — Второе апреля, понедельник, — сказал я.

— Приезжай на выходные до второго числа. Возьми Криса. И Милли.

Её слова разрушили остатки надежды, что я смогу избежать поездки.

— Но если я возьму Криса и Милли, придётся брать и Алекса с Эдом, — моя мама с трудом могла вытерпеть Алекса, который умудрился выкрасить половину гостевых полотенец в зелёный, и Эда, которого мама случайно видела голым три раза.

Мама вздохнула.

— Хорошо. Однако в этот раз никаких голых салочек в винограднике.

Медленно выдохнув, я сдался.

— Я сделаю, что смогу, но ты же знаешь, их тяжело контролировать.

Я думал, что сегодня мне придётся вынести только это, пока она не сказала:

— Надеюсь, тогда твой отец вытащит голову из своей же задницы.

Я растерянно выдавил лишь:

— А?

— Я купила новое нижнее бельё, но он всё ещё…

Внутри всё связалось в тугой узел, слова вылетели из меня:

— Ох, блин, я опаздываю на встречу, мам.

Она не удивилась внезапному уходу, поцеловав меня по телефону.

— Люблю тебя, Рейди.

* * *

В целом, это не было ложью. У меня была встреча… через пятнадцать минут после разговора с мамой. Я успевал заглянуть в кофейный киоск и заскочить в лабораторию, чтобы перехватить Эда.

Тот встретил меня в коридоре, намерено игнорируя мой пристальный взгляд, когда я заметил, как он бросает халат на ближайший стул у двери.

— Шейлин справится? — спросил я.

Он кивнул.

— Это просто клетки из эмбриональных почек, Рейд. И Шейлин очень умная. Ей не нужна помощь.

Может, она и была умной, но Шейлин — первокурсница с минимальным опытом работы в лаборатории за плечами. Эд, проходивший постдокторантуру в моей лаборатории, взял на себя роль наставника для новых студентов. Однако порой он забывал, что мы не рождаемся со знанием молекулярной биологии.

— К тому же, — сказал он, — мне нужно поработать над сочинением для Милли.

Я не сразу его понял.

— Для профиля на сайте знакомств?

Он взволнованно провёл рукой по безумным кудрям. Я мельком заметил, как прямо на проборах у него выступил пот.

— Ага.

— Эд, по-моему, ты принимаешь всё слишком серьёзно.

Он остановился у фонтанчика, наклонившись, выпил воды. Выпрямившись, вытер капли, стекающие с подбородка.

— Крис вывел меня, дружище. Посмотри на себя и остальных! А если только у меня не будет пары? Крис — мистер химик с сексуальным басом, ты — мистер нейрогик в теле спасателя, Алекс — горячий латиноамериканский любовник, который трахает женщин в фотолаборатории каждый грёбаный день. И я. Сет Роген, но ещё хуже.

Я хотел ответить, что, по-моему, он больше похож на Зака Галифианакиса, но опешил, пока мы проходили фотолабораторию, о которой говорили, с горящей табличкой «ЗАНЯТО» снаружи.

— Постой, что ты сказал об Алексе?

— Блин, да все знают, почему он постоянно там торчит, — Эд махнул рукой и остановил меня у конференц-зала кафедры. — А если я смирюсь со всем этим. Вы все будете с парами на банкете, эти свидания разовьются в нечто большее, а я останусь ни с чем?

И вдруг я понял, насколько это было важно для Эда. В глубине души этот пухленький ботаник хотел встретить кого-то, чтобы построить прочные отношения. Он вряд ли оценит моё сочувствие, так что я обнадёживающе хлопнул его по спине и заявил:

— Ты найдёшь кого-нибудь. А если нет, у тебя всегда есть Читос и «Madden NFL 18».

— Да пошёл ты.

К счастью, пришёл только один человек, который мог нас услышать. К сожалению, им оказался заведующий кафедрой нейробиологии, Скотт Илиан. Он поднял взгляд, но, заметив, что это Эд, переключил внимание на журнальную статью перед ним.

— Джентльмены.

Собрания кафедры были такими нудными, что даже я, признанный трудоголик, часто хотел медленно истечь кровью до смерти, и так по кругу. Каждую неделю почётные профессора возвращались, чтобы и дальше чувствовать себя ценными. В основном — чтобы прислушивались к их рассуждениям о новой политике кафедры, о которой они ничего не знали, и которая ни капли не повлияет на их пенсию. Новенькие хотели быть увиденными и услышанными. Они горячо отстаивали технологии, которые руководство кафедры уже отклонило после рассмотрения или не могло оправдать покупку для пользования одной или двумя лабораториями. Затем следовал этап принятия решения, и все обычно соглашались с мнением большинства, но нужно было обосновать своё решение. В итоге — десять человек произносили одно и то же, но разными словами.

Сорок пять минут спустя, посреди этапа перефразирования мнений, я, глубоко вдохнув, оглядел комнату.

Норм МакМастер, самый старый на кафедре, у которого уши размером с туфли, спал, опустив подбородок на грудь. Анника Старк, единственный нейроэндокринолог на кафедре, пронзала взглядом своего заклятого соперника/секс-дружка, Исаака Хельма, который как раз описывал своими словами мнение Скотта, что нужно было ужесточить критерии приёма. Анника недавно выгнала студента из своей лаборатории за то, что он провалил экзамен два раза подряд. А Исаак просто дразнил медведя, надеясь на стычку, которая могла кончиться сексом.

Сидя на своём обычном месте в конце зала, Эд тайком играл в «Clash of Clans» на телефоне. Мой экран загорелся от сообщения Алекса, посланного только мне и парням.

«Пс, парни, вы видели, что прислала Милли?».

Крик ответил через секунду.

«Это хорошие профили».

Я опустил телефон на стол, подавляя желание срочно проверить почту. Неужели Милли всё-таки переделала наши описания профилей? А если она написала мой… странно ли это? И что она написала? Меня зовут Рейд Кэмпбелл, мне 31, 1,8 м ростом, и когда я не трудоголик-идиот, люблю бегать, устраивать барбекю и заниматься поразительным сексом с лучшей подругой?

Когда я вернулся в свой кабинет, оказалось, что всё вышло куда лучше.

От: Моррис, Милли <Morris.Millie@ucsb.edu>

Кому: Кэмпбелл, Рейд <Campbell.Reid@neuro.ucsb.edu>

Тема: ЛАДНО.

Я написала это, потому что твоя идея пришла на ум. Потом поняла, что нужно написать всем, потому что я могу и хорошо к вам отношусь. Если не нравится, не говорите. Я просто потратила на всё около часа.

Миллс

Я вырос среди виноградников и живу возле океана, но не умею ни делать вино, ни кататься на серфе. Однако я люблю бывать на свежем воздухе: долго гулять пешком, ходить под парусом, даже отдыхать на пляже с друзьями. Список мест, где я хочу побывать, длиной с милю. На одних выходных, вернувшись домой, я смотрю пропущенные серии на Netflix, на других — уезжаю с друзьями на поиск новых лучших пивных баров. Пробежал несколько марафонов, но никогда не смогу отказаться от печеньем и барбекю. Наверное, меня можно посчитать старомодным в свиданиях: первая встреча — ужин, а не просто напитки. Меня растила женщина, которая считала, что мужчина должен не спешить и заслужить уважение, с чем я согласен. Обожаю свою работу, но ищу ту, что поможет мне найти приключения в чём-либо другом. Если считаешь себя хорошей парой для меня, я хотел бы знать об этом.

Я перечитал один раз, потом ещё. Всё было просто… но лучше того, что сочинил бы я.

Вспомнил, как явился к Милли прошлым летом в импульсивном настроении прокатиться по шоссе с опущенными окнами и громкой музыкой. Мы поехали к Сан-Луис-Обиспо, нашли крохотную новенькую пивоварню, пообедали грязными бургерами и ароматным индийским пейл-элем, а потом поехали домой, но уже тише, сытые, под шум ветра и Тома Петти в машине. То был идеальный день с идеальным человеком.

Когда-то мы впятером пытались заняться сёрфингом, и только Крис смог встать на доску, а остальные сдались и смотрели с тёплого берега. Милли была рядом со мной в голубом бикини. Она не удосужилась разложить полотенце, её живот и ноги были в песке, она закрыла глаза и подставила лицо небу. Мы недавно подружились, она порвала с Дастином за считанные недели до этого, и, после моих стараний, мы впервые говорили о её расставании: о том, как Дастин растерялся, как странно было ощущать себя одинокой, и как она радовалась, что уже не жила с кем-то настолько вспыльчивым.

Я видел наши мгновения в каждой строчке профиля, кроме одного исключения. Понятия не имею, откуда она узнала, что я не мог представить себе свидание с одними напитками, а первое свидание за чашечкой кофе казалось мне странным. Может, она видела глубже — замечала то, что не видел я. Понимала меня лучше, чем мой разум испытывал боль, которую я ощущал от мысли, что Милли написала профиль и о себе, чтобы его могли прочесть другие.

Я не был готов к тому, как это меня заденет. От мыслей чуть не стошнило, это напомнило о тех чувствах при разговоре с мамой — ощущение, что всё не так. Я прижал ладони к глазам, затем открыл чат с парнями.

Рейд Кэмпбелл

Ладно, Милли написала мне неплохой профиль.

Кристофер Хилл

Посмотрим.

Рейд Кэмпбелл

Посмотри. Вот мой…

Я скопировал свой текст и прочёл их профили, появившиеся на экране.

Кристофер Хилл

Мои друзья назвали бы меня самым спокойным в нашей компании. Хотя думаю, что так и есть, порой я горю таким неиссякаемым любопытством, которое, уверен, никогда не позволит мне уйти на пенсию. Мой серебряный лабрадор по кличке Мэйси — истинная любовь всей моей жизни, но я готов к большему. Я женился, а потом развёлся с возлюбленной из старшей школы и понял то, что не отношения сложны. Непросто найти подходящую тебе спутницу, ведь мы постоянно растём с миром вокруг нас. Я — преданный фанат калифорнийских «Золотых медведей», петухов в любом облике, поездок на велосипеде, и я могу проехать сотни миль в поисках лучших пончиков.

Кристофер Хилл

Петухов я уберу, а остальное очень даже неплохо.

Алекс Рамирез

А мне очень нравится, что она вставила это. Вот моё:

Здесь многие люди отмечают, какие они серьёзные, а я буду честным: это не про меня. Я люблю выбираться и шуметь. Я вырос, гоняя на спортивной мотоцикле по Хантингтон-Бич, и теперь я провожу всё своё свободное время, катаясь на горном велосипеде по холмам вокруг Санта-Барбары. Люблю готовить, люблю поесть, люблю танцевать до упаду на свадьбах. Но не переживай, мне не нужна девушка, которая любит то же, что и я. Я хочу найти ту, которая знает, какая она, которую я устраиваю таким, какой есть, и которая готова выбраться и повеселиться.

Стефан (Эд) Д’Онофрио

И под весельем подразумевается секс.

Алекс Рамирез

100%

Рейд Кэмпбелл

Эд, где твой?

Стефан (Эд) Д’Онофрио

Я живу в одном из самых энергичных мест в Калифорнии, но я — домосед. Не поймите меня превратно — я люблю развлекаться на природе, но предпочитаю тихую версию: ночной пляж, побережье, поросшее густым лесом, холмы в сумерках. Некоторых не загонишь в четыре стены, а мне нравится быть в лаборатории или с моими друзьями, вкусно поесть и пошутить. Может, я и не прибегу первым в марафоне, но буду смеяться всю дорогу, несмотря ни на что. Если честно, я ищу ту, что хочет быть там, смеяться рядом со мной.

Рейд Кэмпбелл

Ух ты. Отличный.

Кристофер Хилл

Кто-нибудь видел профиль Милли?

Стефан (Эд) Д’Онофрио

Нет.

Кристофер Хилл

В смысле, если мы загрузим их сейчас, скоро увидим и её?

Стефан (Эд) Д’Онофрио

Не обязательно. Даже если она разместит его онлайн, мужчины не могут видеть профили женщин полностью, пока им не предоставили доступ к ним. Так что придётся лайкнуть её фото и основные сведения в надежде, что она разрешит доступ.

Рейд Кэмпбелл

А разве она нам не разрешит?

Кристофер Хилл

Мы же не собираемся встречаться с Миллс, так что вряд ли.

Алекс Рамирез

Просто попросим её прислать нам текст, балбес

Рейд Кэмпбелл

Ладно. Я её добавлю.

[Милли Моррис присоединилась к чату]

Милли Моррис

Как жизнь, неудачники?

Рейд Кэмпбелл

Профили крутые

Милли Моррис

Знаю! Я хороша в этом.

Алекс Рамирез

Покажи свой

Милли Моррис

Алекс, я тебя умоляю. Сначала купи мне обед.

Алекс Рамирез

О, я куплю тебе обед И десерт, если ты понимаешь, о чём я

Милли Моррис

Вот это поворот.

Рейд Кэмпбелл

В фотолаборатории, да, Алекс?

Алекс Рамирез

Что?

Милли Моррис

Что?

Рейд Кэмпбелл

Не важно. Миллс, покажи нам свой профиль.

Милли Моррис

Ладно, погодите. А мне нужно бежать на занятие…

Милли Моррис

Вот эго. Наслаждайтесь.

«Лучше зажечь свечу, чем проклинать тьму», — Элеонора Рузвельт. Меня всегда привлекало необычное, зловещее и невероятное. Я люблю книги и пляжи, фильмы и хаос. Если хотите узнать больше, только спросите!

[Милли Моррис покинула чат]

Кристофер Хилл

…цитата Элеоноры Рузвельт? Милли — лесбиянка?

Рейд Кэмпбелл

Вроде нет, но теперь я не уверен.

Алекс Рамирез

Ха. Как по мне, последнее предложение принесёт много интересного во входящие Милли.

Рейд Кэмпбелл

Похоже не только я не впечатлен этим?

Кристофер Хилл

Разве удивительно, что тут ничего не говорится о ней?

Стефан (Эд) Д’Онофрио

Может, она ожидает, что парни попадутся гадкие, вот и не делится ничем другим?

Кристофер Хилл

Возможно.

Стефан (Эд) Д’Онофрио

Кто-то должен сказать ей, что получилось стрёмно. НЕ Я

Кристофер Хилл

Не я

Алекс Рамирез

НЕ Я

Рейд Кэмпбелл

ОГО.

Стефан (Эд) Д’Онофрио

Что? Ты нравишься ей больше всех

Рейд Кэмпбелл

А кому нет?

Рейд Кэмпбелл

Так мы заливаем описания? Мне нужно вернуться к работе.

Стефан (Эд) Д’Онофрио

Моё уже можно отправлять. Я возьму ту свою фотку, которую Крис сделал прошлым летом.

Кристофер Хилл

Там, где ты одет как Гримаса? Думаю, это плохой выбор. [Grimace, Гримаса — персонаж McDonaldland, который использовался в маркетинге ресторанов McDonald's с 1970 по 1990 годы — прим. ред.]

Стефан (Эд) Д’Онофрио

Нет, где я на твоём заднем дворе, придурок.

Кристофер Хилл

Уже лучше.

Алекс Рамирез

Нажимаем «подать» на 3… 2… 1…

Рейд Кэмпбелл

Готово.

Стефан (Эд) Д’Онофрио

О, и «эго». Заметили, что она снова опечаталась?

Алекс Рамирез

Милли в своём стиле. Тешит собственное эго. Может, она и правда лесбиянка.

Рейд Кэмпбелл

Сосредоточьтесь.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Милли

Мой телефон зазвонил ещё до восхода солнца.

Точнее, не зазвонил, а загудел откуда-то из-под моей спины. Я попыталась перевернуться, но поняла, что запуталась в одеяле, и выбраться будет сложно: руки затекли, голова была, как в тумане, и я не оказалась не готова покидать сон с Крисом Хемсвортом.

Во сне я просила его остаться после занятий, а он прошёл в мой кабинет, закрыв за собой дверь. Обычно меня ужасали отношения между преподавателем и студентом, но во сне я выглядела как сексуальная преподавательница, а Крис Хемсворт был Тором (с короткими волосами из «Тор: Рагнарёк», если точнее), и я была готова сдаться.

Глядя на экран, я прищурилась: полшестого утра. Жаль того человека, кто имел стальные яйца, чтобы посметь вырвать меня из сна в реальность, потому что я собиралась оторвать их.

Не открывая глаз, непослушными руками я нажала на «принять» и сонно каркнула:

— Алло?

— Эй, Милли.

Моя сестра. Сестра с шестимесячными близнецами, которая думала, что на рассвете все уже не спят.

— Я хотела поймать тебя перед тем, как ты уйдешь на пары.

После нескольких усилий я все-таки повернулась на бок. Это не очень помогло.

— У меня нет занятий до девяти, Элли, — я потёрла глаза. — А ещё даже шести нет.

— Ой-ой, — пропела она. На фоне шумела вода, звенели, скорее всего, тарелки в раковине. Элли всё время двигалась, делала не менее двух дел одновременно, так что она звонила не просто поболтать. Мы обычно и не болтали просто так. — Прости. Я просто проверяла, не изменила ли ты расписание и подумала ли о моих словах.

Вина вспыхнула в моём животе.

Несмотря на слова, сказанные Рейду, болезнь папы уже давала о себе знать. Порой он едва мог двигаться по утрам. Его невропатолог напомнил о возможной скорой операции для стимуляции участков мозга. С двумя детьми и насыщенной жизнью в Сиэтле Элли нуждалась в помощи. Она хотела, чтобы её одинокая сестра сделала то, что могла: переехать домой на время летнего отпуска, когда пройдёт операция папы, и позволить сестре немного отдохнуть.

Вот только этот перезд вызывал влажное паническое чувство в груди, словно я не могла дышать. Я не хотела ехать домой.

Я старше Элли на шесть лет и никогда не была ей близкой подругой. Зато всегда была маминой чокнутой уткой. В хорошие дни я глупа и игрива, а в сложные — упряма. Элли, напротив, была тихой и внимательной, надёжной. Я хотела вести перезапуск «Неразгаданных тайн», когда вырасту, а Элли хотела стать медсестрой.

Мне было двенадцать, когда мама умерла, а Элли — всего шесть, и я вдруг оказалась второй по старшинству в доме. Шесть лет между нами означали, что я была няней, поваром, служанкой и старшей сестрой, заменой папе. Будь у меня характер Элли, было бы куда проще. Теперь я это поняла.

Но я сходила с ума от боли. Я помнила всё о маме: её смех, улыбку и крепкие объятия. Честно говоря, я не знала, как двигаться дальше, проживая день, жизнь без мамы. Элли была слишком мала, чтобы всё так ясно помнить. Несправедливо, что я должна была заботиться о ней, когда сама нуждалась в заботе. Я едва могла разобраться в своих чувствах, тем более — помочь другому ребёнку.

Элли задавала вопросы о маме: что случилось, когда она вернётся, было ли больно, — и папа менял тему, а я пыталась отвечать, как могла. Я бы сказала ей, что мама заболела, что она не вернётся, но я была рядом. Я бы убедила ей, что мама мучилась недолго и очень нас любила. Может, папа думал, что защищал нас от жестокой правды — смерть мамы была быстрой и болезненной. Или ему было тяжело самому это принять. Как бы там ни было, в доме не хватало кислорода без мамы, и за несколько лет Элли перестала задавать вопросы, и мы все-все затихли. Казалось, папа ждал, пока мы подрастём и уедем.

Я не могла объяснить чувство, когда ни к кому не привязан. Раньше во снах я была себя посреди океана, видела на мили во все стороны, но вокруг никого не было.

Когда мне исполнилось восемнадцать, я почти убежала за дверь.

Элли осталась в Сиэтле учиться, вышла замуж, превратила потерю в то, что ей требовалось: якорь и семью. У неё с папой было иначе, потому что почти всю её жизнь только он был её родителем? Наверное. Но теперь, вытерпев двенадцать лет, Элли, моя терпеливая, добрая сестра, теряла самообладание из-за меня.

— Я не говорю, что ты должна навсегда переехать домой, — сказала она. — Но хотя бы приезжай чаще. Оставайся не только на выходные. Думаю, летом было бы хорошо… для всех нас.

— Мне нужно сдать рукопись статьи к концу лета, — ответила я. — И мне потребуются все три месяца, чтобы её дописать, — это было так, но было и удобной отмазкой. Судя по её молчанию, мы обе это знали. — Я посмотрю, сколько можно сделать заранее, а потом решу, получится ли приехать.

— Спасибо, Милли.

Я ощущала, что сестра хотела порадоваться за меня, но голос был разочарованным.

— Я сообщу, как только что-нибудь узнаю, — я повернулась на спину и смотрела на потолок, на серо-голубой свет из окна, ползующий вдоль стен. Приглушённый цвет сочетался с моим настроением. — Как он?

— Он… — она выключила воду, в тишине формулировала ответ. Если я так волновалась в ожидании её слов, каково ей было жить с этим изо дня в день? — Он не очень, — сказала она. — Стал медлительнее и менее самостоятельным. Равновесие нарушено, так что мы думаем поискать новый дом. Без лестницы.

Джаред и Элли купили дом сразу после свадьбы. Всё было плохо, раз они думали продавать его.

— Я могу помочь с этим, — сказала я, проглотив ком в горле. — У меня как раз будет часть аванса к тому времени, и, если потребуется, деньги твои.

* * *

Два шоколадных пончика с воздушным рисом сильно улучшили моё состояние, когда я добралась до университета, но звонок Элли приклеился к мыслям, как брызги тумана на окне. Я знала, что постаралась в детстве, но сейчас всё равно ощущала себя эгоистичной скотиной. Элли нуждалась во мне. Папа нуждался во мне. Но я скорее прогулялась бы по пляжу из битого стекла, чем провела лето в доме детства.

Инстинкт вёл меня: с кофе в руках я ногой открыла дверь кабинета Рейда. Он заканчивал звонок, зажав телефон между плечом и подбородком, записывая что-то ручкой.

Вежливо было бы подождать снаружи или сказать, чтобы он потом нашёл меня, но мы с Рейдом плохо соблюдали границы, что было заметно. Я опустила стакан перед ним и села, пока он заканчивал. Я была не в настроении болтать, но если бы заперлась в своём кабинете, сделала бы себе только хуже.

Несмотря на педантичность мозга Рейда, его стол удивлял бардаком. На нём покоились развалины из папок, бумаг и книг, но Рейд еще обожал делать записи, так что всюду были клочки бумаги и заметки на липучках: на мониторе компьютера, на окне и стенах. Пробковая доска висела на расстоянии руки, и на ней было полно бюллетеней, отчётов и случайных каракулей. Даже не знаю, как всё это там держалось.

Рядом с его компьютером висел рисунок мозга — не просто набросок, а анатомически верный рисунок со стрелками и словами типа лимбическая система и верхнее двухолмие. Потому мы больше не играли в «Нарисуй что-нибудь». Рейд сильно увлекался. Заметка рядом с рисунком была с именем Лилли и телефонным номером, записанным игривым почерком и заключённым в сердечко.

Разве он упоминал Лилли?

— Прости за это. Ты в порядке?

Я вздрогнула, пролив кофе на его стол. Я даже не услышала, как он закончил разговор по телефону.

— Блин. Что?

— Ты… дуешься, — поразился он.

Я взглянула на записанный номер телефона, а потом туда, где последней своей салфеткой вытирала лужу кофе.

— Ага. Точно. Просто задумалась.

Рейд посмотрел на меня с любопытной улыбкой, дал мне ещё несколько салфеток. Он взял свой стакан.

— Спасибо за кофе. Я хотел взять до начала работы, но меня вызвали.

— Ясное дело.

Он сделал глоток и резко выдохнул, когда обжёгся.

— Постскриптум: горячий, — сказала я, бросив салфетки в урну возле его ног. — Тяжёлое утро?

— Можно и так сказать. Я пришёл за ведомостями, но пара студентов поджидали меня и стали просить о продлении сдачи. Но я рад, что ты пришла, — он посмотрел на меня и повторил. — Ты точно в порядке?

— Да, Рейд.

— Выглядишь… неважно.

— Ого. Решил меня соблазнить.

— Серьёзно, что с тобой?

— Ничего, клянусь.

Он скептически смотрел на меня одну, две, три секунды, а потом тряхнул головой, проясняя её.

— Ладно, как знаешь. Я хотел тебе кое-что показать, — он взял свой телефон, провёл пальцем по экрану и повернул его ко мне.

Я склонилась.

— Боже, Рейд. У тебя девяносто восемь приложений ждут обновления? Amazon, OpenTable, Facebook… Что с тобой?

— Сосредоточься, Милли, — он постучал по синей иконке с красным значком оповещения. — Приложение IRL. Я проснулся с восемнадцатью оповещениями.

— Оповещениями…?

Он явно думал, что я догадаюсь, потому что молчал пару долгих секунд, но потом сдался.

— Ты не читала описание приложения, когда загружала его?

Я развела руками, будто он должен был сам понять ответ.

— Видимо, нет?

Смеясь, он сказал:

— Ладно, это значит, что восемнадцать женщин поделились со мной своим профилем.

— О-о, — я нащупала свою сумочку на спинке стула и вытащила свой телефон. Даже не думала смотреть. — Я всё заполняла на ноутбуке, — повернула экран к нему. — О, смотри-ка, я и не загрузила приложение.

— По словам Эда, для всего остального тебе пригодится телефон, — он поднял голову. — Поищи в «AppStore».

— Эй-эй, меньше технических фраз, — мои глаза расширились, я играла смятение. — Напиши это для меня, умник.

— Боже, Милли.

— Я знаю, как работает айфон, Рейд.

Он отклонился с терпеливым вздохом и продолжил листать свои сообщения.

— Одна из них говорит на французском, и она — инструктор по дайвингу, — гордо сказал он, глаза расширились, когда он увеличил фотографию.

Как только приложение загрузилось, я ввела пароль и логин, которые зарегистрировала на компьютере.

— Как это работает? — спросила я. — Тут же не листать вправо надо, да? Звучит ужасно.

— Ты же была в комнате, когда мы всё обсуждали.

Я улыбнулась ему поверх кофе.

— Наверное, я не слушала. Порой я так делаю, когда ты говоришь.

— Как и я упоминал раньше, мужчины могут видеть только основную информацию о тебе и уменьшенную фотографию. Они не могут увидеть весь профиль, пока ты не одобришь их. Оттуда и заявки желающих увидеть больше.

— Но не восемнадцать…

Рейд не слушал меня. Появился значок, оповещая, что у меня есть непрочитанные сообщения. Я удивилась тому, как часто мерцал красный кружок.

— У меня двенадцать заявок.

Брови Рейда поползли по лбу вверх, он был впечатлен.

— Неплохо, Миллс. У Эда четыре.

— Ты сравниваешь меня с Эдом? Погоди, что у него за аватарка профиля? Там, где он в халате изображает позу капитана Моргана? [см. этикетку рома «Captain Morgan» — прим. ред.]

Эд, который хотел надеть тогу как в «Зверинце» для фотографии кафедры.

— Да.

— И ты удивлен, что у меня больше, чем у него? Иди ты, Рейд.

— Я о том, что для ограниченной информации и крохотного фото, где не разглядеть твоё милое лицо, двенадцать — неплохо.

— Что у тебя за фото? — спросила я. — Ты в футболке «FBI»? — я издала смешок. Я не уставала шутить над Рейдом за то, что он взял футболку из сумки Алекса, когда его футболка пропала с пляжа, а у Алекса была только с надписью «FBI: Female Body Inspector» [ФБР: инспектор женского тела — прим. пер.]. Мы отправились выпивать в ту ночь, и Рейд не обошёлся без грёбанных приключений.

— Жаль, что Эд пролил вино на ту футболку. Больше я её носить не смогу.

— Это решает проблему будущих комментариев.

Он склонился, возвращая моё внимание на мой экран.

— Проценты в голубом облачке над заявкой показывают…

— Нашу совместимость. Знаю. Ты думаешь, я есть и мыться каждый день тоже не умею?

— Просто прочти их и подумай, с кем хочешь поделиться профилем.

Со странной смесью страха и предвкушения я открыла первое сообщение, чуть скривилась от фотографии. Я не хотела показаться поверхностной, так что не стала комментировать перевёрнутую козырьком назад кепку и ожерелье из ракушек, а принялась читать.

— «Может, я тот, кто те нужен. Я был сантехником пятнадцать лет и понимаю кое-что в чистке труб ;) Я люблю проводить выходные у озера или на барбекю, и я ищу особенную даму, которая будет рядом со мной. Если думаешь, что ти можешь подойти, черкни мне. Может, я клюну».

Видимо, я шумно закатила глаза, потому что Рейд с вопросом посмотрел на меня.

— Здесь так много всего, — сказала я. — С чего начать? «Чистка труб»?

— Потенция — признак здоровья.

— Он хочет, чтобы кто-то был рядом с ним на барбекю.

— Это даже мило… Не смотри на меня так.

— Рейд, он неправильно пишет «ты».

— Ты постоянно печатаешь «эго» вместо «это». Это могло быть случайно.

— Дважды?

— Ладно, — сказал он. — Посмотри следующего.

— «Меня зовут Грег, и мне тридцать два. Я — инженер-проектировщик, потому что разбираюсь со всем в жизни. Говорят, путешествия помогают душе, и я в это верю. Я учился за границей в колледже, и мне повезло повидать Эйфелеву башню, Биг Бен, Колизей, Северо-Шотландское нагорье и Парфенон до того, как закончил обучение. Если думаешь, что можешь стать моим следующим приключением, я хотел бы с тобой пообщаться».

Звучало слишком хорошо для правды, и я открыла его фотографию. Он… ого, был неплохим. Светловолосый, загоревший, он стоял, прислонивший к доске для сёрфинга на пляже. Я повернула телефон к Рейду.

Он склонился, чтобы рассмотреть лучше.

— Хм. Он может… — он замолк и прищурился. — Это кольцо?

— Что? — я повернула телефон и увеличила фотографию. Там явно что-то было. — Может, это просто тень?

— Но… там золото.

Я пригляделась, он был прав. На безымянном пальце было золотое кольцо.

— Может, фотография старая? — предположил Рейд. — У него записано, что он разведён?

Я вернулась к его профилю. Статус значился «холост». В графе «состоял(а) ли в браке» написано «никогда».

— Ну не может человек быть таким тупым, — сказала я. — Или мерзким. Почему я обычно не ожидаю от людей лжи? Боже, я же преподаю криминологию.

Рейд, разочарованный, протянул руку.

— Дай посмотреть.

Я подвинула телефон по столу и позволила недоверию насчёт всей этой затеи снова пустить свои корни.

— Не мне говорить, что я предупреждала, но…

Он открыл следующее сообщение.

— Ладно, этот парень… — он замолк, хмурясь. — Не важно.

— Что?

— Просто… у него слово «сиськи» в описании профиля. Вряд ли он в твоём вкусе.

Я сморщила нос.

— Нет-нет. Давай продолжим, все не могут быть плохими, — он открыл одно, другое, и с каждым сообщением его улыбка увядала всё сильнее. — Думаю, этот парень может быть Дастином.

Я застонала.

— Прошу, скажи, что ты шутишь.

— Я? — он посмотрел на меня.

Он явно не шутил.

— Ужас, — сказала я. — Разве я могу верить приложению, которое свело меня с моим бывшим? Кошмар.

— Может, и хорошо? — Рейд пытался сохранять оптимизм. — Когда-то вы с Дастином… о, ого. У следующего его пенис на аватарке. Реально. Надеюсь, это его.

— Рейд, ты слишком невинен для этого мира, — я забрала свой телефон и прочла оставшиеся. В одном сообщении было просто «Эй». Один убеждал меня, что у него большой член, другой хотел фотографию в полный рост до того, как получит доступ к моему профилю, а двое хотели узнать, сколько я вешу.

— И всё? — я помахала телефоном. — У тебя инструктор по дайвингу, говорящая по-французски, а мне вот это? Таким парням я подхожу?

В дверь быстро постучали. Открыв её, вошёл Эд.

— Вот самые свежие данные СКЛиД, — сказал он, бросая пару страниц с диаграммами рассеяния на стол Рейда. Три полоски скотча удерживали халат Эда, но я даже не решилась спросить, зачем. [Система кодирования лицевых движений (СКЛиД) — система для классификации выражений лица человека — прим. ред.]

Он смотрел, как я обмякла на стуле, скрестив руки на груди, и откусил яблоко, которое вытащил из кармана халата. Я даже не была учёной, но знала, что это отвратительно.

— Привет, солнышко.

Я зарычала.

Он кивнул Рейду.

— Очаровашка показывает свои совпадения?

Я глянула на Рейда.

— Да.

Шумно откусив яблоко ещё раз, Эд выдвинул стул рядом со мной.

— А что насчёт тебя? — он указал на мой телефон.

— У неё двенадцать, — ответил за меня Рейд.

Глаза Эда заблестели.

— О, да? Есть что-то хорошее?

Я открыла рот, а потом закрыла его. Хорошего ответа у меня не было.

— Ей попались одни чудаки, — объяснил за меня Рейд.

Эд взял мой телефон и начал пролистывать приложение.

— Может, не стоило упоминать, что тебе нравятся серийные убийцы.

Мне стоило переживать, что он угадал мой пароль без вопроса, но тут важнее было защититься.

— Вообще-то, я не упоминала свою работу. И мне не нравятся серийные убийцы.

— Да, но ты написала, что тебя влечёт к необычному, зловещему и хаосу. Хаосу? Серьёзно? И ты использовала цитату Элеоноры Рузвельт, Миллс. Конечно, ты получила чудаков.

— Значит, я такая скучная, что мне нужно врать?

— Ты написала диссертацию в триста страниц об убийствах «Веселой Джейн» Топпан, но не можешь написать один интересный абзац о себе. Будь креативнее. Не ты скучная, а твой профиль. Друг должен тебе сказать, — произнёс он, многозначительно оглядываясь на Рейда.

Я посмотрела на них, а потом поняла, что мне всё равно.

— Спасибо за уточнение.

Рейд поднялся и, обойдя стол, прислонился к его краю. Он был в штанах, которые мне нравились, без стрелок, сужающиеся книзу. Я видела, как студентки поглядывают на его зад, когда он шёл в этих штанах по коридору. Да и спереди вид был неплохим…

Наверное, не стоило сейчас об этом думать.

— Ты знаешь, я люблю тебя, — мягко начал он. Я приподняла бровь. — Не пойми превратно, но Эд прав. В твоём профиле ничего не говорится о тебе.

— Там сказано, что я люблю пляж.

Эд сделал глоток моего кофе.

— А кто не любит?

Рейд нежно прижал палец к моему подбородку, повернув голову к нему.

— Будь честной, Миллс. Твой профиль кажется тебе интересным? Ты сочинила нам чудесные описания, и многое там сказано несколькими словами. Даже Эд там кажется обаятельным и интересным. И это сделала ты!

Эд рьяно закивал, хоть и в шутку.

— Но твой просто, не знаю… никакой.

* * *

Сидя в своём кабинете, я просматривала новый профиль на экране.

«Некоторые люди не умеют сходить с ума — у них ужасно скучные жизни».

~ Чарльз Буковски

Знаете друга, который всегда что-то планирует и немного перегибает? Наверное, это я. Я люблю вечеринки в честь дня рождения, потому что там есть торт, любой повод нарядиться и смотреть фильмы, конец которых я не знаю. Я ищу того, кто любит смеяться, кто хочет дикий бардак, приходящий с влюблённостью, и с кем можно посидеть на утёсе пляжа Хендри и послушать шум прибоя, пока солнце опускается в океан.

Неплохо.

Зовите меня трусихой, но чем пробираться через плотный пенисный марш в моём старом профиле, я решила, что лучше создать новый.

Я даже дала себе новое имя: Кэтрин М. Можно было бы подумать, что я занялась мошенничеством. Во-первых, кроме имени, а оно было моим средним именем и инициалом фамилии, в моём описании не было лжи. Во-вторых, моя фотография в профиль, была искуснее, чем обычные аватарки, но там была я. А ещё у меня не было гнусных намерений. Вдобавок я торжественно поклялась вселенной, что, если богатый пожилой джентльмен влюбится меня, я просто не отвечу. Легкотня.

Всё это было подобно изучению человеческого поведения. Так я думала, листая остальную свою информацию. Исследования, но в области знакомств, что не отличалось от ресторанов, красно-жёлтой цветовой гаммой создающих идеальное место, где человеку хотелось бы остановиться и поесть. Я выдвинула несколько стимуляторов, чтобы получить ответ. Я оставалась собой, только скрытой. Назвала штат, а не город. И написала «за двадцать», а не «двадцать девять». Я отметила «преподаватель», а не «криминология». Профиль не был особо точным, но зато здесь я настоящая.

Даже хорошо. Так я чувствовала себя в безопасности.

Без долгих раздумий, нажав кнопку ПОДАТЬ, я пошла на занятия.

* * *

Мой курс «Методы исследования в криминологии» начначен на конец дня, и к четырём часам студенты уже дурачились. Да, картирование криминогенных ситуаций и их анализ увлекательны, но также они и утомляют. Помимо надвигающегося исследовательского проекта, бесконечных лекций и бесчисленной статистики и процедур, которые нужно было запомнить, сами студенты бывали порой для себя худшими врагами.

Как и многие преподаватели в эти дни, я постоянно состязалась с телефонами, ноутбуками и всеми социальными медиа за внимание моей группы. Рейд объяснял, что способность оставаться сосредоточенным зависела от двух процессов нервной системы: фокусирование внимания на действии, ведущему к достижению цели, и блокировка отвлекающих факторов. Проще это можно было описать так: «Вам нужно получить высшее образование, поэтому выключите свой дурацкий Инстаграм». Это выглядело просто, но были дни, когда и мне было сложно устоять.

Оставалось пять минут до конца последней пары, когда я услышала гудение из кафедры. Все были сосредоточены, тихо убирали конспекты, переписывали себе сроки сдачи проекта с презентации, что всё ещё была на экране за мной. Когда гудение повторилось, я замерла.

Я была напряжена, создав новый профиль пару часов назад, игнорировала почти все сообщения в чате и избегала киоска с кофе и ребят. Они были правы, мой профиль не впечатлял. Но вдруг дело было не в профиле, а во мне? И вдруг я не получу хорошие совпадения даже со своей искренней версией? И расскажу ли им о Кэтрин, которую я прозвала Кэт, и которую хотела сделать более здоровой эмоционально, чем Милли, и которая могла легко обсуждать чувства, страхи и далеко идущие планы?

Конечно, я могла обсуждать подобное, даже анонимно.

К счастью, после пары никто не задержался, и я смогла убежать в свой кабинет к уединению. Приложение грузилось минуту, а потом появился красный пузырёк с шестёркой на экране. Шесть совпадений, пара парней уже просила доступа к моему профилю. Смесь из адреналина и страха побежала по моим венам. Я проверила первого: начинающий писатель из Сан-Франциско.

Нет уж. Писатели ненормальные.

Дальше: педиатр, недавно переехавший в Санта-Барбару. Его описание было забавным, фотография — крутой, и на фоне не было обручального кольца или жены. Я нажала «да» и поделилась профилем с ним.

До остальных я не дошла.

К следующей фотографии, возникшей на экране, я не была готова.

У вас новое совпадение. Хотите показать Рейду К. свой профиль?

Я не сразу осознала. Я совпала с Рейдом? Точнее, Кэтрин, ведь её профиль был больше похож на меня, чем профиль Милли…

Сначала я подумывала игнорировать оповещение, но ситуация вышла и правда забавной. Судя по оповещению, у нас с Рейдом было 98 процентов совместимости. Ему понравится.

Приняла решение, нажала РАЗРЕШИТЬ и напечатала короткое сообщение, пока не передумала. Парни узнают о Кэтрин. Рейд понимал меня как никто другой. Шутка про Монополию? Да ладно, это ведь было очевидно.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Рейд

Я проснулся от обычного града ночных сообщений от Эда и Алекса. В этот раз они обсуждали лучшие недооценённые комиксы за последние пару десятков лет. Эд яростно спорил в пользу «Соколиного глаза», «Девушки-белки» и «Забора». Алекс заявлял, что «Соколиный глаз» Томпсона не хуже, чем у Фрэкшна, а Эд вёл себя как сексистская свинья. Милли сказала им заткнуться в час ночи. Потом чат превратился в череду мерзких гифок, а в конце было видео мужчины в костюме лошади, занимающегося сексом с женщиной. И это мои друзья.

Не вглядываясь в клипы, я ответил, что рад, ведь уснул ещё в одиннадцать.

Было рано. Будильник ещё не зазвонил. Снаружи лилово-синее небо было туманным. Я почти уснул снова, но вспомнил, что вчера приложение свело меня с очередной женщиной. Любопытство от предвкушения новых сообщений казалось странным, но этот трепет был подобно капле кофеина в моей крови.

В самом деле появилось два новых контакта. Две женщины, Кэтрин М. и Дейзи Д. предложили доступ к их профилям.

Странно, но желудок сжался от фотографии Дейзи: ей двадцать три года, блондинка, поразительная внешность. Я видел, что фотография была сделана на скалистых камнях у края Ледбеттер-Бич. В расширенном профиле указано, что она — аспирантка в сфере образования, родом из Техаса. Алгоритм определил у нас 82 процента совпадений, но я хотел забыть о об остальных 18 процентах из-за того, что видел на её фото.

Сообщение от неё было простым: «Привет, Рейд! Твой профиль очень милый. Я впервые знакомлюсь здесь, поэтому не уверена, как это работает, но хотела бы больше с тобой пообщаться».

Кэтрин тоже была преподавателем. Хотя она не уточняла, где именно, я не знал никого с таким именем из департамента нейронауки своего университета, так что не переживал.

«Привет, Рейд, — начиналось её сообщение. — Как вижу, у нас совпадение 98% (с такими показателями нам нужно везти свои кошельки в Вегас или играть в Монополию, я хороша и в том, и в другом)».

Краткое и простое представление вызвало у меня смех. В нём было нечто искренне добродушное, привлекательное. Однако в интуитивном физическом отклике была загвоздка: на аватаре её профиля — плечо и шея, голова отвёрнута, и видно лишь подбородок. Фотография чёрно-белая, и я не мог даже понять цвет её волос.

Голос Алекса прозвенел в ответ: Только уродливые курицы ставят такие «искусные» фотографии.

Он точно портил всех нас, одного за другим.

* * *

Всё утро я провёл в лаборатории с Эдом, смотрел пробную версию нашей новой системы анализа изображений, но друг с трудом сидел на месте. Когда мы пошли на обед, он сразу вытащил телефон и показал Милли фотографию женщины, с которым приложение свело его прошлой ночью Я надолго задержал на нём взгляд, понимая, что он был искренне увлечен всем этим.

Судя по реакции Милли, женщина была или красивой, или мерзкой: её удивление могло означать и то, и другое.

Алекс сел с другой стороны от Милли и склонился, чтобы посмотреть.

— Ты совпал с ней?

Эд сделал паузу, чтобы кто угодно, кроме Алекса, смог изменить акценты во фразе.

— Да.

— И ты разместил свою фотографию? — Эд тут же бросил в Алекса скомканную салфетку.

Милли вернула телефон Эду.

— Она выглядит мило.

— «Мило»? — Алекс развернул сэндвич. — Она выглядит так, словно готова напасть на долбаный салат, если вы меня понимаете.

— Что обсуждаете? — Крис сел, аккуратно поставив салат Кобб перед собой.

— Алекс ведёт себя как гоблин, — объяснила Милли. — Кстати, вы все должны знать, что я получила ночью сообщение от мужчины, с которым, по-моему, отлично сочетаюсь, — она усмехнулась. — И он дал мне точные указания, как доить его яйца.

— Доить яйца? — уточнил я.

Алекс открыл рот, чтобы ответить, но Крис тут же тихо произнёс:

— Чувак, не надо.

Алекс без колебаний сказал:

— Приложение стрёмное. Никто так и не дал мне доступ к их профилям.

— Потому что ты выглядишь как Животное из «Маппетов», — пояснил я.

Милли возмутилась:

— Эй! Я написала тот профиль. И это правда, если честно.

— Истинная правда, — сказал Алекс. — Моё величие незримо на экране, но его невозможно игнорировать при личной встрече.

— И это эго, — сказал Крис.

Алекс ухмыльнулся ему.

Я тыкал пасту вилкой.

— Я нашёл себе совпадение прошлой ночью.

— Да неужели? — протянула Милли.

Я глянул на её хитрую улыбку.

— Ты не поверишь.

Она рассмеялась в ответ.

— О, я тебе верю.

— Их две, — сказал я, и на удивление её ухмылка стала увядать. — Одну зовут Дейзи, а другую — Кэтрин.

Я вытащил телефон и, открыл приложение, отдал его Крису, когда появилась фотография Дейзи. Он тихо присвистнул.

— Охренеть, чувак.

Алекс забрал у него телефон и отреагировал так же.

— Эта Кэтрин горячая штучка? — Милли потянулась за телефоном после Эда.

Я покачал головой.

— По её фотке не понять. Это Дейзи, и, твою мать, она просто…

— То есть как это — по её фотке не понять?

Я забрал телефон у Милли и посмотрел на неё. Она странно впивалась взглядом, не моргая, как делала, когда пыталась разгадать тайну. Или когда съедала перец острее, чем у Криса, не рыдая.

— На фото Кэтрин видно лишь шею, как-то так, — я отмахнулся. — Лица не видно.

Алекс ответил предсказуемо.

— Значит, она страшная.

— Алекс, перестань, — возмутилась Милли.

— Кто знает, — сказал я. — Но я точно отвечу Дейзи и…

Милли вмешалась.

— Может, для Кэтрин важнее, что скрыто за ширмой?

— Если бы она была секси, — отметил Алекс, — она бы показала свою ширму.

Эд скомкал обёртку от бурито и бросил её на поднос.

— Может, она милая, но хочет найти того, кто не ведётся только на внешность?

Милли выпрямила спину и указала на него со смесью восторга и агрессии.

— Вот. То, что сказал Эд. Почему всегда важна внешность?

— Тебе какое дело? — спросил Алекс. — Ты сексуальная.

— Я о том, что Кэтрин всё равно, — возразила она. — И спасибо, Алекс, за твой ум.

Крис заговорил, жуя салат.

— Будем реалистами. Рейд — это Зак Эфрон, живущий по соседству. Он не выберет кого-то страшного.

Его слова вызвали у меня смех.

— Если кто из нас и живет по соседству, то это ты, Крис.

— Ладно тебе. Думаешь, к чёрным в Америке это относится? — он проглотил и указал на Милли вилкой. — Внешность всё равно важна. Если хочешь не показывать лицо, на то есть причина, так?

Милли фыркнула:

— Может, желание оставить личное при себе? У меня около десяти просьб сказать размер моего лифчика. Я могу понять, почему женщина не хочет сразу показывать лицо.

— Я о том, что это не плохо… — я посмотрел на Алекса, надеясь, что он помолчит, и когда он не стал говорить, я повернулся к Милли. — Поможешь ответить ей, Миллс?

— Кэтрин? — спросила она.

— Дейзи, — сказал я и тут же добавил. — Обеим, наверное. Может, я смогу скопировать то, что напишу для Дейзи, и скинуть в ответ для Кэтрин.

Милли долго смотрела на меня, а потом встала.

— Да, Рейд. Пришли их сообщения, и я тебе помогу.

Мы застыли.

— Уверена? — я заметил её прищуренные глаза и напряженную позу. Мы видели её такой только во время игры в корнхол, которую мы устраивали у Криса, когда Милли, действующий чемпион в этой игре, почти проигрывала Алексу. — У меня такое ощущение, что ты хочешь меня обезглавить. [Cornhole — игра в газон, в которой игроки по очереди бросают мешки с кукурузой по 16 унций на поднятую платформу с отверстием в дальнем конце — прим. ред.]

Она рассмеялась, но смех был раскатистым. Как у злодея в фильме.

— Я не буду тебя убивать, — Милли поправила ремешок сумки на груди, подцепив его большим пальцем.

— Мне спокойнее не стало, — признался я.

— Просто ты мелочный.

Незнакомое разочарование в её голосе ранило, а за этим… непонятная тревога пробралась в сердце. Что-то происходило? С Милли… и моей возможностью завести пару?

— Какая тебе разница, кому я отвечу? — спросил я как можно осторожнее. Я не понимал, злилась ли она? Оказывается, я и понятия не имел, как выглядела злая Милли?

— Это женская солидарность, — сказала она. — Почему от нас всегда ждут фото с открытой грудью на пляже, но парни могут ставить себе аватарки со слюнявыми псами?

— Хочу напомнить, — сказал Эд, — что эта компания ругала и мой выбор фотографий.

— Тебя ничего не смущает? — спросил у него Крис Я не хотел, чтобы ты выглядел как реклама Макдональдса.

— Я не собирался быть в костюме Гримасы! — закричал Эд, и четырнадцать человек вокруг оглянулись на нас.

Я повернулся к Милли, чтобы сказать ей, что она права, и Кэтрин нужно дать шанс, но она уже ушла.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Милли

Я возмущенно фыркала, вернувшись в свой кабинет. Серьёзно. Скопировать и вставить? Что за хрень, Рейд?

Я рухнула на стул, взяла пакетик «M&M’s» с арахисовым маслом, который держала в нижнем ящике стола. Не лучший способ успокоиться, но я уже допила бутылку скотча, которую хранила тут, так что «M&M’s» сойдёт.

Раньше я не стала бы называть Рейда мелочным. Манипулятором? Возможно. Разве мы все не были слегка такими? Даже немного эгоцентричными? И я такой была. Но мелочным? Нет. Потому казалось, что это было серьезной проблемой. Ведь сильнее злости я испытывала разочарование оттого, как быстро Рейд выбрал Дейзи, а не Кэтрин.

Не к таким эмоциям я привыкла по отношению к Рейду. Ему я звонила, когда спустило шину на полпути в Монтерей. Друг, который приносил всем нам смузи на утро после ночи беспробудного пьянства. Человек, который ни о ком не говорил плохо, особенно за спиной. Он ужасно заботлив.

Разочарование в Рейде ощущалось как несварение.

Я открыла приложение, даже не проверила профиль Милли, а осталась как Кэтрин. У неё было две новых заявки, одна из них выглядела вполне адекватно, другую я сразу же удалила.

Эрик был визажистом двадцати шести лет. Если верить приложению, у нас была совместимость в 84 процента. Врать не буду, мысль о свиданиях с тем, кто мог сделать макияж лучше меня, была заманчивой. Кликнув на ПРИНЯТЬ, я позволила ему увидеть остальную информацию обо мне.

Дальше я открыла страницу профиля и нажала на её (мою) фотографию. Это фото сделала сестра в мою последнюю поездку домой. Я выбрала её не только из-за того, что не было видно моего лица, но и потому что её никто раньше не видел. Задумчиво, почти безмятежно я смотрела на дождь за окном. Это вам не Дейзи на пляже с грудью на выкате, но фотография неплоха. Она не заслуживала скопированного и вставленного ответа.

Сообщения, которые Рейд получил от Дейзи и Кэтрин, были короткими. Разница совпадений — большая: 98 процентов против 82! Я начинала подумывать, что Рейд был ложным учёным, которому плевать на цифры. Так что Дейзи он выбрал только из-за внешности. Вот козёл!

Разве безумно, что я внезапно захотела сделать Кэтрин победителем? Преподать им урок? Не ради собственного удовлетворения, а ради… всех женщин?

Если спросить парней, уверена, они бы сказали, что первым делом я (Кэтрин) должна выбрать новое фото. К сожалению, я не могла показать своё лицо, и декольте крупным планом вряд ли впечатлит. Поэтому нужно сделать Кэтрин интереснее. Было бы проще, если бы я могла креативно сочинять истории из отрывков, что слышала от людей или читала в книгах, делясь раскрученными деталями с Рейдом. Однако я скрывалась, и не могла врать. Истории Кэтрин должны быть моими. Нельзя показывать ему свою простую, поверхностную сторону, которую он уже видел. Придётся постараться и копнуть глубже.

Но сначала нужно ответить Рейду.

Он уже переслал мне сообщения Дейзи и Кэтрин. Я за пару минут написала то, что он мог отправить им. Сейчас я буквально писала сообщения самой себе. Почему бы, мать твою, и нет? Открыв отдельное окно с диалогом, я написала Рейду.

Милли Моррис

Ответы готовы. Отправить сюда или на электронку?

Рейд Кэмпбелл

Ты — богиня. Можно сюда

Милли Моррис

ГРОМКИЙ ВЗДОХ

Милли Моррис

Для Дейзи: Сочетание 82%? Неплохо! Ты читала мой профиль, так что знаешь, что я вырос в Калифорнии. Если не ошибаюсь, твоя фотография с Ледбеттер-бич? Я доцент в КУСБ, он как раз неподалёку. Я бывал пару раз на вечеринках в парке недалеко от пляжа. Даже брал несколько уроков по сёрфингу. Прошло не очень. Просто признаюсь, что моя гордость и любимые шорты всё ещё плавают где-то там. И я вижу по твоему профилю, что у тебя огромные сиськи. Похоже, что твоя плодовитость и качество жизни выше, чем у окружающих.

Рейд Кэмпбелл

Последнюю пару предложений я пропущу…

Милли Моррис

Как хочешь.

Рейд Кэмпбелл

Миллс, ты невероятна. СПАСИБО.

Милли Моррис

Для Кэтрин: Думаю, совпадение 98% оставляет из вопросов только: Кола или Пепси (Кола, ясное дело), наш любимый из Крисов (могу по-мужски заявлять, что бородатый Крис Эванс — 10/10), и можно ли пропустить первые три эпизода «Звездных войн» (правильный ответ — да, всегда). Давай проверим, вдруг мы одинаковы: любимая комедия?

В окне чата появились точки. Рейд печатал. А потом снова пропал.

Милли Моррис

Ау?

Рейд Кэмпбелл

Прости, я тут. Дейзи кажется… не знаю. Строже Кэтрин?

Милли Моррис

О, точно. Я знаю, как это исправить.

Рейд Кэмпбелл

Как?

Милли Моррис

НАПИШИ ИМ САМ

Рейд Кэмпбелл

Прости, Миллс. Спасибо. Кто знал, что я так очарователен?

Милли Моррис

И скромен!

Рейд Кэмпбелл

Серьёзно, круто получилось. Хочешь мой логин, чтобы самой им отправить?

Милли Моррис

Мне и сексом с ними вместо тебя заниматься?

Рейд Кэмпбелл

Конечно, если не против.

Милли Моррис

Я не хочу твой логин. По-моему, тебе стоит писать ответы самому. Это странно даже для нас.

Рейд Кэмпбелл

Мииииллииии. Ты в этом лучше меня. Это явно твоё.

Милли Моррис

Ты приноровишься к эгому. А мне пора на занятия

[Милли Моррис покинула чат]

* * *

Было почти девять, когда я закончила работу и приехала к дому. Как и во все вечера, соседский кот ждал меня на крыльце. Наклонившись, я почесала его за ушком, в сотый раз задавшись вопросом, стоило ли мне завести питомца. Мне нравилось жить одной. Хотя, думаю, было бы приятно, чтобы кто-то или что-то ждал у двери, когда я возвращаюсь домой.

Увы, я почти не бывала дома. Не бывала здесь и, как напоминал голос Элли, никогда не задерживалась в Сиэтле.

Я опустила вещи, заказала ужин, налила большой бокал вина и включила ноутбук. Пообещав ей, что выберу даты для визита, я собиралась покончить с этим, пока остальное меня не отвлекло.

Удобно, что как раз пришло письмо от моего нового редактора с предложением сроков и парой вопросов о моём черновике. Я написала Элли со смутно очерченными датами для моего визита. Уверена, что одна неделя в июне, июле или августе на выбор её не устроит.

Красный значок приложения IRL отвлёк меня от электронной почты. Раздраженно хмыкнув, я открыла его, зная, что там ожидало.

Письмо от меня, какое счастье.

Спортивный азарт разгорался. Я стала печатать ответ так быстро, что с таким темпом написала бы книгу всего за четыре месяца.

От: Кэтрин M.

Отправлено: 19:39, 28 марта

Рейд,

Не верится, что ты в самом начале электронной переписки упомянул Крисов. Гениально и смело. Мне повезло увидеть Криса Эванса на Комик-Коне пару лет назад. Ты не поверишь, но в жизни он ещё лучше. И я одобряю твою мужскую любовь к бородатому Капитану Америка.

Согласна, что эпизоды I-III, они же «Эмо-пробуждение Энакина Скайуокера», можно пропустить. Остальное не обсуждается. Но меня немного пугает наша совместимость. Впрочем, и Пепси, и Кола на вкус как убийственный сахар. Что думаешь, Рейд? Если я и пила бы столько калорий, то хотя бы с алкоголем.

А комедия… посмотрим. Выбрать что-то одно вряд ли получится. Вот несколько любимых (в произвольном порядке): «Увалень Томми», «Телеведущий», «Каникулы», «Суперперцы», «С девяти до пяти», «Братья Блюз»… Так я могу перечислять весь день. Отдельно упомяну «Месть полудурков», потому что мои родители взяли нас на ночь 80-х под открытым небом, ожидая, что мы будем спать на заднем сидении во время показа. Что ж, мам, тогда я впервые увидела обнажённую грудь на большом экране.

Остановлюсь на этом, чтобы не перегружать. Теперь ты: любимый фильм и любимая цитата? Моя из «Улётных девчонок»: «Эй, поймать инфекцию в задницу невозможно. Оттуда все выходит».

Я нарушила правила общения онлайн, упомянув зад в первом сообщении? Думаю, это и гениально, и смело.

Пока, Рейд.

Кэт

Чёрт возьми. Если он не поймет, что это я, по упоминанию задницы/шутке об анальном сексе, то этот мальчик безнадёжен. И я заставила его смотреть тот фильм со мной три раза в кинотеатре! Соберись, Рейд!

В дверь позвонили. Я отошла от ноутбука, нажав ОТПРАВИТЬ, и направилась к двери с кошельком в руке, давясь слюной в предвкушении пиццы.

Но там ждала не пицца.

На крыльце стоял Рейд. Он прошёл мимо меня, не дав его остановить.

— У тебя есть еда? — сказал он на полпути к кухне. — Умираю от голода.

— Тогда нужно было есть что-то серьёзнее салата на обед.

— Я люблю салаты!

Ох, он голоден.

Он зашёл на кухню. Ну охренеть теперь. Мой ноутбук — на столе с открытым сайтом знакомств.

— Рейд! — позвала я. К счастью, он повернулся: прямо перед ним был профиль Кэт и её «вычурной» чёрно-белой фотографией на экране.

— Что?

Я неуклюже проехала в носках по комнате и чуть не упала на задницу, когда паркет сменился плиткой на кухне.

— Пицца уже в пути! — я бросилась, обойдя его, и закрыла ноутбук.

Рейд медленно повернулся ко мне с растерянной улыбкой.

— Что… там было?

— Порно.

Его глаза хитро загорелись, и он потянулся к ноутбуку.

— Дай посмотреть.

Я шлёпнула его по руке.

— Нет! Это чокнутое порно.

Боже, Милли.

Конечно, теперь он действительно заинтересовался.

— Для работы, — я надеялась, что помахала рукой беспечно. — Ты понял.

Рейда не получилось убедить.

— Надеюсь, ФБР не решит проверять историю твоего браузера, — и я надеялась. — Твоя работа очень странная, Миллс.

— Эй, не я же препарирую коровьи глаза?

К моему облегчению, он сменил тему и сел на стул перед моим ноутбуком.

— Эй, — тише сказал он. — У нас всё хорошо?

Новая тревога затрепетала во мне.

— Да, всё хорошо. Слушай, я собиралась идти спать.

— Разве ты не сказала, что заказала пиццу?

— Точно, — блин. — Я собираюсь спать после пиццы. И порно, — я обнадёживающе кивнула на дверь. — Может, поговорим завтра?

— Но если будет пицца, я тоже хочу, — он победно улыбнулся мне. — Я голоден, помнишь?

— Возьми немного с собой.

На его челюсти заходили желваки, он чуть склонил голову.

— Точно всё хорошо? Ты злилась на нас сегодня.

— Я… что? — я заметила, как естественно вёл себя Рейд в ситуациях, когда друзья говорили об эмоциях и конфликтах, и как в таких случаях я становилась дёрганой и немногословной.

— Миллс.

— Хорошо, я немного злилась, — выдавила я.

Он опустил подбородок на ладонь, внимательно слушая. Огромное достижение — признать, что и мне знакомы негативные эмоции. Его голубые глаза окружили морщинки от ободряющей улыбки.

— Но я уже забыла об этом, — сказала я и указала на стол, словно мои эмоции валялись там с моими ключами. — Всё ведь понятно. Я отправила тебе сообщения для твоих женщин. Я не сделала бы этого, если бы злилась.

Это… могло быть ложью.

Рейд выпрямил спину. Он сидел на стуле, а я стояла, и он был лишь немного ниже меня. Такой угол отвлекал по многим причинам. Он мог раздвинуть ноги и притянуть меня к себе. Он мог склониться и поцеловать мою шею. Я могла сесть ему на колени.

Заткнись, озабоченный мозг.

— Я рад, что ты уже забыла, — ответил он, — но если бы ещё злилась, то было бы справедливо. Я вёл себя как козёл, и ты мне об этом сказала. Спасибо.

Слушая его, я думала о мыле с лемонграссом, которым пахли его шея, грудь и живот.

Я кашлянула.

— Знаешь, я всегда рада помочь твоему моральному развитию.

— Кстати, я отправил сообщения, которые ты мне написала, — сказал он.

— Правда? — я отошла, вдохнула воздух без Рейда и вытащила из холодильника пиво для него. Я разрывалась между желанием узнать больше и необходимостью сменить тему. Ничего хорошего не выйдет из беседы о моём не такой уж и поддельном профиле.

— Да. Но пока не получил от них ответ.

Я замерла и оглянулась на него через плечо.

— Хм.

Рейд взял бутылку с тихим «спасибо», вытащил телефон и провёл пальцем по экрану.

— Ага, я… о, — он поднял голову и просиял. — Один ответ есть.

В дверь позвонили. Я устремилась туда и, расплатившись за пиццу, принесла на кухню райскую коробку. Мне нужно было сменить тему. Я хотела обсудить, заметил ли он, как всем этим интересовался Эд. Или послушать, как Рейд бормотал о науке или сплетничал о Дастине на сайте знакомств. Или узнать, соглашались ли мы с тем, что ему нужно было расширять область своих знаний, чтобы шансы на его становление деканом стали выше.

Мне нужно было, чтобы Рейд покинул мой дом. Я не хотела прогонять его, но ощущала себя так же, как ночью после праздника в его честь — будто позвать Рейда в мою постель было не такой плохой идеей. И об этом я думала, пока он читал сообщение от другой женщины.

Которая была мной…

Разрешите представить, трудности двадцать первого века.

Может, прочитав сообщение Кэт, он всё поймёт. Мы посмеёмся, и я смогу перестать думать об этом. Всё наладится.

Да?

Я задержала дыхание, наблюдая за ним. А потом его глаза загорелись, он, рассмеявшись повернул экран ко мне.

— Кэтрин, то есть Кэт, процитировала «Улётных девчонок». Она — твоя близняшка, Миллс!

От моего резкого хохота он с удивлением глянул на меня. Придумать себе оправдание, чтобы не выглядеть визжащей маньячкой, так и не получилось.

Он повернул телефон к себе и перечитал сообщение, а я вяло спросила:

— Та-ак, ничего необычного?

— Необычного? Нет. Она очень забавная, — теперь я не знала, обидеться ли, потому что он не понимал, что это я была забавной. Или упасть в обморок от счастья, ведь он говорил обо мне, сам того не зная. Блин, это и чертовски мило, и ужасно глупо.

Я открыла рот, чтобы сказать ему: «Это я, идиот». Вдруг он посмотрел на меня с глупой улыбкой, и моё сердце лебедем странно нырнуло в груди. Он искренне взволнован.

— Что мне ответить? — спросил он.

Я пожала плечами, ведь не должна была знать, что написала Кэт. Он прочёл сообщение вслух. Если честно, мне не нужно слушать: я прочла сообщение семь раз перед отправкой. Сейчас я, пытаясь сохранить бесстрастное лицо занималась тем, что раскладывала пиццу на тарелки.

— Неплохо, да? — спросил он, закончив.

— Ты прав, она крутая.

Он встал, взял тарелку. Я смотрела, как он поднял кусочек, сложил пополам и сунул огромный кусок в рот. Он не шутил насчёт голода. Проглотив пиццу, он сказал:

— Я рад, что мы решились. Все эти знакомства. Выглядит многообещающе.

Я кивнула, жуя, мысленно прося его продолжать.

— Я думал о том, что ты сказала в ту ночь, — он сделал многозначительную паузу и добавил, — по дороге к тебе…

Ой. Ещё кивок.

— Возможно, ты права.

Взяв новый ломтик пиццы, я поднесла его ко рту.

— Тебе стоит уточнить. Я всегда права.

— О том, что мы впятером лишаем друг друга шансов. Не знаю, наверное, нам так удобно. А стоит встряхнуться.

Я откусила немного и снова кивнула.

— Работа всегда была у меня в приоритете. Впервые в жизни я вижу, что должно быть нечто большее. Свидания были препятствием, которое я обходил. Нужно было бы объяснять, что я занят, а это не стоило усилий.

— А теперь?

Он взял пиццу и пожал плечами.

— Думаю, впервые в жизни мне кажется, что чего-то не хватает. Я хочу всё и сразу.

— В этом нет ничего плохого. Наверное, ты взрослеешь, Питер Пэн.

Рейд улыбнулся мне с другой стороны стола.

— А что насчёт тебя?

— Меня?

— Да. Знаю, у тебя не те же… успехи с приложением. Но…

— Давай не будем спешить с выводами.

— Я серьёзно.

Я выпрямилась и вытерла руки салфеткой.

— И я. Я думала сегодня завести себе кота. Серьёзный шаг к новым обязательствам.

Рейд взял ещё кусок, а я подняла бокал вина и сделала большой глоток. Мы ели в тишине, слышно было только, как Рейд жевал, а я пила. Наконец, Рейд опустил локти на стол.

— Мне не нравится, когда ты на меня злишься. Даже если ты не признаешься в этом. И особенно, если мы будем все выходные в доме моих родителей. Ты же не против?

Выходные с Рейдом? СОС.

— Во-первых, я не злюсь на тебя. Во-вторых, ты знаешь, что я не пропустила бы выходные с вкусностями от твоей мамы.

Он потянул за прядь волос, выбившуюся из моего пучка.

— Или чей-то торт.

— На день рождения твоей мамы?

Рейд закатил глаза и поцеловал меня в лоб.

— Ладно, я пойду, — он взял третий кусок пиццы с собой, повернулся к двери и замер. — Знаю, ты устала от разговоров об этом, но ты изменила свой профиль?

Паника пронзила мою грудь.

— Мой профиль?

Он дал мне пару секунд и медленно произнёс:

— В «IRL».

Ах. Аккаунт, о котором он знал, полон запросов на сиськи.

— О! Милли. Да. Нет, — я резко подавила нить слов.

— А стоит, — сказал он. — Он не очень.

— Спасибо.

— Спасибо, что выслушала. Ты просто чудо, — он повернулся к двери. — Я завидую мужчине, который получит тебя.

Я должна была как-то ответить, но мой мозг превратился в кусок пенопласта. Даже если бы я была достаточно взрослой эмоционально, чтобы ответить, он уже спускался с крыльца. Я только успела громко крикнуть ему в спину:

— Взаимно!

Рейд помахал, не оборачиваясь, показывая, как глупо это было.

Через пять минут после того, как он ушёл, слова «Пожалуй, ты лучший мужчина из всех и больше нас заслуживаешь счастья» кружились в моей голове. Но я не знала, что с ними делать, так что плюхнулась на диван и включила телевизор, жалея, что у меня нет кота.

* * *

Посреди моего необъяснимого запойного просмотра «Анатомии страсти» мой телефон запищал на кофейном столике. Я чуть не скатилась с дивана, спеша схватить его.

От: Рейд К.

Отправлено: 23:15, 28 марта

Кэт,

Кола на вкус как убийственный сахар? Да мы могли быть идеальной парой! Ты напоминаешь мне мою лучшую подругу. Она ненавидит газировку из-за сладости, но заказывает самые приторные коктейли из существующих.

У нас совпадают любимые комедии, или просто все умные люди любят «Братьев Блюз»? Добавлю в список «Гольф-клуб», потому что фильм уморительный, а ещё из-за ностальгии. В свои шестнадцать я ходил на гольф несколько месяцев, но время, проведённое со старыми богатыми гольфистами было не таким весёлым, как в кино. Там не было похабных секскападов, что я знал, и ни один бизнесмен не предлагал мне пиво из потайного крана в его крутой сумке для гольфа. Правда я видел, как однажды кто-то пронёсся по полю, но это было скорее похоже на «Кокон», чем на «Зверинец», который ты смотрела.

Не помню, упоминал ли, но меня не будет в городе на выходных. Ты знаешь, что я вырос возле виноградников, и мы с парой моих друзей на пару дней уедем туда. Я уже представляю, что за безумство меня ждёт. Особенно, когда рядом литры алкоголя.

Я приезжаю домой не так часто, как должен. Не знаю, почему. Виноградники чудесны, всё в цвету, и это мирное место, где можно отключиться от мира. А мне всегда тревожно, когда я привожу туда всех. Мои родители… как все родители. Пожалуй. На этом можно и закончить. В последнее время мама постоянно бурчит из-за женщины-художницы, живущей дальше по улице, или пытается рассказать то, что оставит на мне шрам на всю жизнь. Не знаю, в каком возрасте мамы начинают думать, что их сын/дочь достаточно взрослые, чтобы стать им лучшим другом, но я точно достиг его. Буду благодарен твоим мыслям и молитвы в столь трудное время.

Кстати, ты меня не перегружаешь. Мы ведь для того и пишем друг другу? Я не знал, что мне так понравится, но приятно общаться с кем-то подобным образом.

Любимая цитата из фильма… в голову сейчас приходит цитата из «Образцового самца»: «Что это? Школа для муравьев?».

Рейд

От: Кэтрин М.

Отправлено: 23:37, 28 марта

«Образцовый самец». Не смотрела этот фильм из-за бывшего парня, который пообещал, что дождётся, когда я вернусь из поездки, и мы посмотрим его вместе. Но посмотрел его со своими придурочными дружками и рассказал мне, что ещё ни разу в своей жизни так сильно не смеялся. Конечно, ИЗ ПРИНЦИПА я его ни разу не смотрела.

~Кэт

От: Кэтрин М.

Отправлено: 23:43, 28 марта

Последнее сообщение получилось немного злым. Мне не стоило отправлять его, ведь мы знакомы совсем недавно, но в этом случае меня устраивает жизнь в замке Мелочности на холме.

~Кэт

От: Рейд К.

Отправлено: 00:04, 29 марта

Я не буду судить тебя за мелочные обиды. До сих пор злюсь на своего тренера в старшей школе за то, что поставил Такера Эймса, главного придурка команды, на ведущее место в эстафете 4x400 против старшей школы Пацифик-Бич.

От: Кэтрин М.

Отправлено: 00:21, 29 марта

Прошу, скажи, что ты звал его Факером Эймсом за спиной за эту непростительную обиду.

От: Рейд К.

Отправлено: 00:26, 29 марта

Нет. Когда мне было шестнадцать, я был 1,88 м ростом и весил 32 кг. Я боялся, что если я подумаю что-то плохое о Такере, он узнает, и один его удар сломает мои ноги как зубочистки.

От: Кэтрин М.

Отправлено: 00:29, 29 марта

Мы с отцом никогда не говорили о пестиках и тычинках. Но, когда мне исполнилось тринадцать, а стал отводить меня в сторону и показывать, как и куда бить. Я не использовала эти знания до той злосчастной ночи (о которой мы не будем говорить), где я выпила слишком много и ударила по горлу парня, который влез впереди меня к столу для шаффлборда в баре. Потому меня больше не пускают в таверну «Goat Hill» в Коста-Меса.

От: Рейд К.

Отправлено: 00:36, 29 марта

Нынче сложно найти женщину, которая всерьёз увлекается шаффлбордом.

От: Кэтрин М.

Отправлено: 00:43, 29 марта

Я сегодня откровенничаю. Может, для этого я и выбрала приложение для знакомств? Наверное.

От: Рейд К.

Отправлено: 00:59, 29 марта

Нет, подожди. Когда я учился в аспирантуре, одиночек моего возраста было много. А теперь все занялись карьерой, миры сузились. За день я вижу одних и тех же людей, и если не делать чего-то такого или не пойти в команду по софтболу, или на уроки плавания, то я вряд ли встречу кого-то нового. Приложения для знакомств не делают нас жалкими, они делают нас современными и продвинутыми, да?

От: Кэтрин М.

Отправлено: 1:04, 29 марта

Точно! И я не хотела, чтобы это так звучало. Но, думаю, справедливо сказать, что я обычно выбирала, скажем так, низко висящий плод в жизни: занимала очередь для шаффлборда, разбиралась с заданиями, встречалась с друзьями за пивом. Вместо того, чтобы испытывать каждый день бурю эмоций.

Может, я одна не из-за того, что пока не встретила подходящего человека, а потому что сама не считаюсь таковой. Одной из ночей мне в голову пришла жуткая мысль: для кого я могу стать хорошей парой? Честно, не могу представить этого человека. Тот, кому нравится смотреть телевизор с 2004, пить пиво и подкалывать окружающих? Ладно, допустим. Но разве на таком построишь отношения длиной в жизнь? Сомневаюсь. А у меня даже нет кота, чтобы узнать его мнение.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Рейд

Мне пришлось как обычно озвучить предупреждения для Эда и Алекса, пока мы приближались к дому моего детства. Во-первых, не клеиться к моей младшей сестре. Во-вторых, туалет внизу протекал, так что нужно было ставить рычаг на место после смывания. И, в-третьих, пожалуйста, не просите папу дать вам примерить его руку-протез.

Первое и третье случалось много раз, когда друзья гостили у меня дома. В свои семнадцать папа потерял руку в аварии возле виноградников. Протез почему-то восхищал Эда и Алекса. На конце был крюк, который открывался и закрывался в зависимости от наклона. В первые несколько визитов Эд и Алекс около трёх часов пытались по очереди поднять разные вещи в доме. Если честно, папа немного провоцировал них. Ситуация его забавляла, ведь всё это сводило маму с ума.

Хоть она была моей сестрой, я понимал, что Рейми красива. Невозможно это не замечать. В двадцать пять она была 1,8 м ростом и могла посоперничать с Чудо-женщиной своим подтянутым телом и неприкрытым обаянием. Каждый друг, как и многие подруги, то и дело влюблялись в неё. Эд хотел жениться на ней. У Алекса были менее благородные намерения. Даже Милли призналась, что, будь она лесбиянкой, точно приударила бы за ней. Только Крис не был впечатлен её тёмными волосами и удивительными золотыми глазами. Видимо, поэтому Рейми ещё сильнее пыталась заполучить его внимание.

Нужно было напомнить и о табу на забеги нагишом, но, надеюсь, оно уже очевидно.

Мы выехали на мягкую грунтовую дорогу, и Милли вздрогнула рядом со мной и проснулась. Прижав руку ко рту, она пробормотала:

— Я храпела?

— Да, — я взглянул на её очаровательное сонное лицо. Она медленно и тяжело моргала,глядя на меня. Губы слегка опухли.

— И пускала слюни, — она повернулась, посмотрела в заднее окно на трёх ребят, следующих за нами в машине Криса. Моя машина была в мастерской, и мы решили поехать на Мини-Купере Милли. Теперь Крис дуется за рулём своей Акуры, ведь Алекс и Эд, похоже, громко пели, опустив стёкла.

Я почувствовал её взгляд, быстро улыбнулся ей и вновь повернулся к дороге.

— Хорошо спала?

Потягиваясь, она кивнула,.

— На неделе поспать хорошо не получилось.

Я с сочувствием хмыкнул. У меня тоже. Последние несколько ночей я поздно засыпал, переписываясь с Кэтрин, реже — с Дейзи. Своего рода зависимость, какой я не ощущал годами. Будто я снова стал подростком.

Милли кивнула на дорожный указатель Пайн Гроув, сообщающий, что до моего дома оставалось меньше двух миль.

— Почти на месте, — она провела рукой по волосам, и они рассыпались ореолом закатного солнца по её плечам. — Хочешь, я позвоню Крису?

Она знала, что делать.

— Давай.

Крис ответил после первого гудка по блютусу, но я не сразу услышал его голос из-за Джона Вейта, поющего «Missing You» под громкий аккомпанемент Эда и Алекса.

— Заберите меня из этого ада, — сказал он вместо приветствия.

Милли кашлянула.

— Я просто хотела озвучить напоминания.

— Рейми равно нет-нет! — закричал Алекс.

— Руки-протезы не игрушки! — сказал Эд.

А потом Крис закончил:

— Туалет внизу всё ещё сломан, понятно!

* * *

Мама уже вышла на крыльцо, расхаживая взад-вперёд в ожидании нас. Когда мы с хрустом и пылью остановились перед большим домом на ферме, она сбежала вниз по ступенькам. Выйдя из машины, я не ждал скорых объятий. Сначала она подошла к Милли, потом — к Крису, затем — ко мне. Алекс и Эд получили объятия последними в стиле «О, идите уже сюда, идиоты», как многие к ним и относились.

Эд стеснялся всех родителей, но Алекс мог очаровать маму за три минуты, чтобы она забыла, почему вообще злилась.

А через восемь часов он сотворит что-нибудь, чтобы напомнить ей.

— Я жарю рёбрышки, — сказала мама и улыбнулась Милли, которая притворилась, будто падает в обморок. Пару визитов назад мама сделала рёбрышки. Милли ела их с таким энтузиазмом, что была похожа на Джокера, когда наконец вышла подышать свежим воздухом. Ради такой страсти к её кулинарным шедеврам мама и жила.

— Шерон, вы хотите, чтобы я сюда переехала? — спросила Милли.

— Не дразни меня, — мама поцеловала голову Милли и, войдя первой в дом, крикнула. — Джеймс! Они приехали!

Папа заорал сверху:

— Думаешь, я не услышал ту мерзкую музыку, грохочущую во дворе?

Крис улыбнулся папе, когда тот спустился в гостиную.

— Алекс и Эд выбрали для поездки тему эмо восьмидесятых.

— Кто был за рулём? — спросил папа, понимающе смеясь. Он даже не ждал ответа. — Ты слишком добр, Крис.

Они тут же ушли по своим делам. Наверное, обсуждать прогноз погоды или биохимию брожения винограда. Алекс и Эд оглядывались в надежде отыскать Рейми, а я гордо улыбался, когда Милли толкнула их в плечи.

— Её тут не будет до пяти, — сказала она.

Я стал кивать, но вспомнил, что ничего не знал.

— Погоди, что?

— Она мне написала, — ответила Милли с невинными круглыми зелёными глазами и милыми веснушками.

— Рейми написала тебе? — мне она не написала. Милли этого не упоминала.

— Ну, да, — Милли пошла за мамой на кухню. Я остался с Эдом, убравшим руки в карманы (так он ничего не мог сломать), и Алексом, который подошёл к дивану и сел, закинул ноги на столик.

— Алекс, — окликнул я.

Он убрал ноги.

— Хотите пива? — они кивнули, и я пошёл на кухню. Мама и Милли уставились в духовку и стонали от вида и запаха жарящегося мяса.

— Боже, выглядит прекрасно, — хриплый голос Милли направил целый галлон крови по моему телу в пах. Я не сразу вспомнил, что она говорила о маминой стряпне.

Мама вышла через заднюю дверь, чтобы собрать овощей для салата. Милли, прислонившись к стойке, улыбнулась мне. Улыбка была спокойной, настоящей, губы изогнулись, но не показали зубы, и её взгляд скользил по моему лицу, словно она читала последние новости.

— Эй, ты, — сказала она.

Казалось, всё успокоилось. С вечеринкой, спонтанным сексом и циклом прошлой недели из работы/приложения знакомств/сна/повторить я понял, что мы не могли расслабиться уже несколько дней. Пусть и незаметно, но Милли — важная часть моей жизни. Когда я не проводил с ней время,… это было ненормально.

— И тебе «эй».

— Что нового?

Я пожал плечами.

— Работа не давала вздохнуть. А у тебя?

— То же самое, — Милли сняла резинку с запястья и стянула волосы в пучок на макушке. — Я начала книгу.

— Это круто, — я протянул руку для «Дай пять». Её ладонь мягко и тепло шлёпнула по моей. — Как дела на фронте знакомств?

— Фу, — она посмотрела вниз, на пол. — Но с одним парнем я хотя бы общаюсь.

— Это круто! Я же говорил, что не все они лузеры, — она пожала плечами. — Он крутой?

Она кивнула.

— А что у тебя?

Напряжение поднялось в комнате, подобно пару, а остальные звуки, казалось, пропали.

— Да всё так же. Две всё ещё общаются со мной. Но мы с Кэтрин переписываемся допоздна. Это… мило.

Милли кусала губу пару секунд, и я не мог понять её реакцию. Ревность?

— Ты про ту, чья фотография тебе не понравилась? — спросила она.

Я застонал.

— Да ладно, опять ты об этом?

Она усмехнулась.

— Расскажи о ней.

Я со вспышкой раздражения понял, как легко она смогла повернуть разговор ко мне. Быстрее, чем я заметил.

— Ну, — я облокотился на стойку и осторожно подбирал слова, — я не знаю, где она преподаёт, но похоже, что в КУСБ. Она забавная (я тебе уже говорил) и непринуждённая, делится удивительными историями. В колледже она поехала на месяц в Африку, села не в ту машину и оказалась в двух сотнях миль от нужного города, но вернулась на автобусе.

Милли слабо улыбнулась.

— Ого. Как здорово.

— У неё есть сестра и, как у тебя. Её мама умерла, когда она была младше, — я сделал паузу и пригляделся к ней. — Мне кажется, вы обе поладили бы. Если у нас ничего не получится, может, я отыскал тебе лучшую подругу на время, когда меня нет в городе.

Милли прикусила губу, посмотрела на мой рот, а потом, резко и глубоко вздохнув, отвернулась к раковине.

— Ты заметил, что родители не поздравили тебя?

Я выдохнул со смешком.

— Мой день рождения ещё не наступил.

Она повернулась ко мне.

— Но разве не для этого мы здесь?

— Только отчасти, — признался я. — Мама хотела, чтобы все были тут, чтобы потом хвастаться, что сын провёл день рождения с ней.

У моей матери — три сестры. Они состязались в том, насколько хороши их дети. Некоторых заставляют пойти в университет Лиги плюща, других — стать врачами. Нам с Рейми приходилось делать то, что не сделали бы дети тёти Дженис: постоянно приезжать, присылать открытки с благодарностями и праздновать День матери.

— Знаешь, о чём я недавно подумала?

Спросив, она смотрела на свои ноги. Я не мог прочесть её лицо и понять, почему интонация изменилась.

— Понятия не имею, — ответил я.

— Что у нас был секс всего три недели назад.

Порой такое случалось с Милли. Она не откровенничала, и резкая смена темы сбивала на миг с толку. Я подумал, что ослышался. Но нет, потому что она покраснела.

— Точно, — согласился я, не понимая, как она от дня рождения перешла к этому.

Она необычно, с придыханием, усмехнулась.

— О чём мы только думали?

— Наверное, что мы напились, и секс — это весело?

— Ты не был пьян, — сказала она.

— Не был.

— А я была, — она задумалась. — Немного.

— Ты точно не пьяна сейчас? — я улыбнулся и прошёл к холодильнику, но не столько за пивом, сколько ради прохлады на теле. Мы ничего не обсуждали с того утра в «Cajé». Смело было говорить об этом здесь, когда Алекс и Эд сидели в соседней комнате. И я понял, что она одета в то самое платье, что и в ту ночь. Поэтому она вспомнила?

Я невольно задался вопросом, было ли на ней то же нижнее белье.

— Пока нет, к сожалению. Я о том, что могу написать письмо с рекомендациями одной из твоих… подруг. Если нужно.

Я вкрадчиво поклонился ей.

— Буду искренне благодарен.

Оттолкнувшись от стойки, она прошла к холодильнику, спокойно открыла его и вытащила бутылку белого вина. Мне не нужно было говорить ей, где бокалы. Она нашла один в шкафчике у плиты, привычно наполнила его и вернула бутылку в холодильник.

Я вспомнил, как сюда со мной приезжала Исла, но даже в свой десятый визит ей требовались разрешения и подсказки отмамы практически во всём.

Заходи.

Устраивайся удобнее.

Хочешь выпить? Воды? Вина?

Вот, милая, садись рядом с Рейдом.

Вы будете спать в комнате дальше по коридору.

Да, милая, можешь остаться с Рейдом. Вы же взрослые.

Она никогда не чувствовала себя как дома.

Милли — другая. Её нельзя назвать нахальной или грубой, просто ей хватило подсказок с первого визита сюда: мама с папой ясно дали понять, что мои друзья могут чувствовать себя как дома (но не бегать нагишом в виноградниках). Теперь она здесь. Она потянулась, подняв руку над головой, а потом взмахнула рукой с бокалом. Её тело вытянулось, она выпятила грудь.

Вот она, чтоб её, и здесь.

Милли поймала мой взгляд, прислонилась к столу и потягивала вино.

— О чём думаешь?

Она знала, о чём я думал. Она знала, что я думал о нашем сексе.

— Просто наблюдаю за тобой, — я хорошо её знал, но она оставалась для меня загадкой. Хотя произошедшее между нами, как по мне, было забавным и ужасно горячим, я понял, что до сих пор не знал её мнения. Было ли оно весельем, которым мы насладились, или ошибкой, которую мы смогли загладить? Поскольку это Милли, сожаления могут переполнять её. Правды я никогда не узнаю, потому что она скрывала её глубоко, на самом дне.

Я решил немного взбаламутить воду и спросил:

— Были новые сообщения сегодня?

Милли помотала головой.

— Мой парень написал прошлой ночью. Я пока не ответила.

Мой парень. От таких слов мой желудок сжался вдвое, сердце раздулось раза в три, став завистливым, грохочущим зверем в груди. Странно, что я до этого момента не понимал, что, если Милли кого-то встретит, я потеряю безграничный доступ к ней? Я и не заметил, как стал самым важным мужчиной в её жизни… и мне это нравилось.

— Ты слишком напряжён, — сказала она, — словно новый лаборант облажался в окраске гематоксилином, — она улыбнулась мне. — Будь проще, ладно? Видишь, как я обращаю внимание?

Я гордо улыбнулся ей, но разум, отвлёкшись, вернулся к главному. Насколько честным мне нужно быть? Милли — не самый чувствительный друг, но мы и не были просто друзьями, а теперь никогда и не будем.

— Я только что понял, что один из нас или оба скоро будут состоять в отношениях.

Она рассмеялась с фирменной хрипотцой.

— Ты только понял?

— Да. Я знаю, что говорил и раньше, но реальность была далека от меня.

— Если бы мы согласились пойти вместе только ради банкета, то ничто бы нас не помешало. Но Обама этого не хочет. Обама хочет, чтобы у нас была сексуальная жизнь, Рейд, — я рассмеялся, и она продолжила. — Если бы так всё и продолжилось, мы до своих семидесяти разгадывали бы кроссворды на заднем дворе Криса.

— Звучит не так уж и плохо, — сказал я.

— Перестань, — она пожала плечами и сделала глоток вина. — Нам обоим нравится секс, — нижняя половина моего тела вспыхивает от её слов. — Я не оптимистка, но, возможно, неплохо быть с тем, кто мне близок, и кто хочет заниматься со мной сексом на постоянной основе. И детей, наверное. Когда-нибудь. И совместную жизнь, полную приключений.

— Знаешь, — сказал я ей, — если бы получилось перевести эту откровенность в твой профиль, ты получала бы больше адекватного интереса и меньше фоток членов.

— Зачем нужно вести себя как хейтер?

— Зачем нужно так скрываться?

Она немного скривила губы и, прищурившись, глянула на меня.

— Бьёшь по больному.

Она знала, что была скрытной. Интересно.

— Серьёзно, Миллс, — сказал я. — Ты всё держишь в себе. Ты, случаем, не шпион?

Она лишь улыбнулась.

— Поймал меня.

— Ладно, хватит шуток, — и вдруг искреннее любопытство прожгло меня насквозь. — Почему? Почему ты не рассказываешь мне больше?

Она открыла рот, и на мгновение показалось, что я услышу признание. О том, каково потерять мать в столь юном возрасте, или как она хотела, чтобы её отношения с Элли были другими. Нечто до откровенности честное обо мне, о ней или даже хрене-Дастине. Но она снова сжала губы и просто улыбнулась.

— Вот, — я указал на неё, — тут. Что ты хотела сказать?

Алекс вошёл и выхватил пиво из моей руки.

— Она хотела сказать, что Бенедикт Камбербетч выглядит как необрезанный пенис.

— Ты же пошёл за пивом? — Эд печально посмотрел на меня, потом на Алекса и на холодильник.

— Блин, я забыл.

Эд нахмурился, словно я серьёзно его подвёл.

— Эд, — сказал я, — там две упаковки по шесть банок. Просто возьми одну.

Он, как провинившийся подросток, выглянул из-за угла, будто проверял, что мои родители не застанут его за кражей алкоголя. Затем, он совершил манёвр «отрывай-хватай-хлопай» так быстро, что бутыльки с приправами зазвенели в дверце холодильника, когда та закрылась.

— Крис всё ещё прогуливается с твоим отцом? — спросил Алекс.

— Да, — я взял себе новое пиво. — Клянусь, он не оставит маму ради той молодой женщины по соседству. Он бросит её из-за Криса.

— Не думаю, что Криса интересуют мужики, — любезно добавил Эд.

— Он шутил, Эдди, — сказала Миллс, мягко стукнув его кулаком по плечу.

Эд осушил половину бутылки и рыгнул.

— Я пока не прогрелся. Нужно больше пива.

Алекс склонил голову, указывая на гостиную.

— Эд получил сообщение от Сельмы.

— Той красотки? — спросил я.

Эд кивнул, пытаясь выглядеть бодро.

— Всё идёт неплохо. Я спросил её, не хочет ли она встретиться на следующей неделе.

— Уже? — удивилась Милли.

— Милли, — Алекс рассмеялся, — на Тиндере люди встречаются в тот же день, что и знакомятся.

Милли пожала плечами.

— Знаю, но я думала, в этом приложении всё происходит постепенно, — она взглянула на меня и быстро отвела взгляд. — Что мне и нравится.

— Я встречусь с ней, когда она захочет, — Эд пожал плечами и посмотрел на пиво в руке. — И мне стоит ограничиться тремя бутылками пива в день. Нужно похудеть. Я устал быть волнорезом на пляже.

— Разве не для этого мы хотим завести отношения? — спросила Милли. — Чтобы снова есть и пить?

Снова засмеявшись, Алекс указал на меня своей бутылкой.

— Что насчёт тебя, Рейд? Как там твои дамы?

— Мне нравятся обе.

— Нужно решить, кто выиграет, — сказал Алекс.

Милли шагнула вперёд, чуть покраснев, презрительно посмотрела на него.

— Ребята, а вам не приходило в голову, что Дейзи и Кэтрин тоже могут общаться с несколькими мужчинами?

Я моргнул. Я вёл себя как придурок. А понял это только после её слов.

— Ужасно, если мой ответ «нет»?

Эд и Алекс сказали:

— Нет.

Милли в этот момент крикнула:

— Да!

Я виновато скривился.

— Просто странно, что у Кэт может быть подобное общение с кем-то ещё.

— А ты так не делаешь? — раздраженно спросила Милли. — С Дейзи?

Согласно кивнув, я ответил:

— Да, хотя с Кэт я говорю чаще, и с ней я откровенен, — молчание на мгновение затянулось, и я сказал. — Так когда мне попросить их о встрече?

— Может, сначала попросишь больше фотографий? — предложил Алекс.

Милли охнула.

— Не смей, это же идиотизм!

Мы задумчиво притихли.

Обычно Милли обычно невозмутима, и могла во всём противостоять нам. Она переживала, что потеряет меня из-за другой женщины? Что пострадает наша дружба?

— Ладно, — сказал я, — пора кому-то ещё похвастаться успехами. Не только я в этом приложении.

— Крис совпал с одной из своих старых ассистенток, — сказал Алекс, и мы в шоке посмотрели на него. — Я подкалывал его, а потом увидел в приложении, что совпал с моей сестрой, — наш шок стал ужасом, а Алекс поёжился. — Такое ощущение, словно она увидела меня голым, понимаете? Может, ты поймёшь, почему мы надеемся, что у тебя всё пройдёт гладко, Рейд.

Пару секунд мы молча размышляли о сказанном, а потом все с оптимизмом обратились ко мне.

— Мне нравятся обе, — сказал я. — Но странно встречаться с обеими лично, потому что я так никогда не делал.

— Просто пригласи уже Дейзи, — едко сказала Милли.

— Но и Кэтрин мне очень нравится, — сказал я. — Она забавная, и мы общаемся куда больше. Сложно найти кого-то весёлого.

Милли оскорблённая, глянула на меня.

— Иди ты! Я — уморительная, а ты — тёмное пятно человечества.

— Отныне я всегда буду так называть брата.

Всё внимание устремилось на дверь гостиной, и компания притихла. Все мы разглядывали Рейми. Моя младшая сестра всегда любила диковинные наряды, но сейчас она была в свободной блестящей майке и… я даже не знал, мог ли назвать нижнюю часть юбкой.

— Рейми, что это на тебе? Снаружи четыре градуса, — возмутился я, пожалуй, слишком громко.

Моя сестра пыталась убить Эда и Алекса.

Или завоевать Криса.

— Ого, — сказал Алекс, чуть не вывалив язык на пол.

— Алекс, закрой рот, — сказал я. — Рейми, оденься.

Похоже, она хотела обнять меня, но повернулась к Милли, бросив поверх плеча раздраженное:

— Что, прости?

— Ты пытаешься их убить? — я указал на слюнявую хрень №1 и №2.

Дальше она обняла Эда, отчего он превратился в ярко-красную статую, руки намертво прилипли к бокам.

Милли укоризненно посмотрела на меня, но промолчала. Мы оба знали, что моя сестра могла сама за себя постоять.

— Они — взрослые люди, — сказала Рейми. — Если не справляются с собой при виде каждой юбки, им нельзя выходить на публику.

Алекс в ответ широко раскрыл для нее руки и одарил её улыбкой любовника-латиноамериканца, с ямочками на щеках. Рейми приблизилась с понятной опаской.

— Да где же наша мама? — спросил я. Она бы меня поддержала.

Милли повернулась и выглянула в окно кухни, выходящее на просторный задний двор.

— Разговаривает с твоим папой и Крисом. Она вышла за парой помидоров и, видимо, поймала их на обратном пути, — прищурившись, она добавила. — Похоже, они курят трубки.

Каждый мой родитель — хиппи с дымящейся трубкой.

— Кальян? — Эд ожил.

— Нет, как у Шерлока Холмса, — Рейми рассмеялась, и он снова застыл от её внимания.

Они вошли, и прохладный ветер принёс с собой тёплую пряность трубочного табака. Все улыбались. Не прерывая разговор, папа и Крис взяли по пиву и пошли в столовую, вообще не заметив нас. Рейми надулась, а Милли поймала мой взгляд. Я попытался вспомнить, как сестра общалась с Крисом больше года назад. Честно, даже когда ей исполнилось девятнадцать, двадцать, двадцать один, я не видел Рейми как девушку, которая с кем-то встречается. Как я остался двадцатилетним в своих мыслях, так и ей всегда будет четырнадцать. Она будет вечным нескладным жеребёнком, который ещё не вырос.

Сестра пошла за папой и Крисом, Алекс и Эд — за Рейми, а Милли помогала маме накрывать на стол. Я попробовал помочь, но в итоге они прогнали меня. Видимо, моё желание стащить что-нибудь до ужина им только мешало.

У моих родителей был огромный стол, который занимал почти всю длину столовой. Комната была больше в длину, чем в ширину. Огромное окно позволяло увидеть холмы виноградников нашей семьи. Вид был самым впечатляющим в доме, кроме панорамы из их спальни — такой же, но с высоты. Для этого вечера мама украсила стол гирляндой цветов, обнявшей простые белые свечи. Эд сел на своё место так, словно попал на приём в Белый дом: глаза широко раскрыты, а руки не знают, куда приземлиться.

— Эд, — Милли тоже заметила. — Что с тобой? Ты словно ни разу не видел столовые приборы.

Эд взял вилку для салата.

— В детстве было круто, если мы ставили тарелки на столик у телевизора.

Мама, к счастью, подавила вздох сочувствия. Она сказала:

— Мы просто празднуем день рождения Рейда на выходных, ничего такого вычурного. Джеймс, хочешь сказать пару слов?

Мы посмотрели на папу, а он глядел на неё так, словно она предложила ему встать и станцевать брейк-данс для нас.

— Конечно. Эм, с днём рождения, Рейд. Тридцать один… это хороший возраст.

— Ему исполняется тридцать два, — усмехнулась Милли.

Папа поднял бокал в её сторону с благодарностью.

— Все равно хороший возраст. И… понадеемся, что дождей будет больше, и весной мы сможем хорошенько удобрить почву, да? — папа потянулся к тарелке с рёбрышками.

— Это твоё желание, — сказала сестра, смешно склонив голову.

Отец всегда был не лучшим оратором. Он куда чудеснее колдовал с землей.

— Расскажите обо всей этой затее с приложением знакомств, — сказала мама.

Рейми заметно повеселела.

— Приложение знакомств? Что? Мне явно нужно послушать об этом.

— Это же не «Grind Up», о котором я читала? — добавила мама.

Мои глаза расширились, и я посмотрел на них, сидящих напротив.

— Во-первых, Grindr для геев. Так что нет. И кто из моих друзей проболтался? Я должным образом отблагодарю его позже…

Крис, Милли и Алекс посмотрели на Эда. Я бы тут же побил его, не будь он так далеко и с ножом для масла в руке.

— Что? — сказал он с набитым ртом. Проглотив еду, он смог хотя бы изобразить виноватый вид. — Твоя мама спросила, встречался ли я с кем-нибудь, — он улыбнулся Рейми, — а у меня ничего такого нет, если кому-то интересно. Я не знал, что наш план по поиску пары был тайной.

Милли выпила половину бокала вина рядом со мной, но помогать не стала.

— Только веселья ради, — заверил я, помахав рукой. — Администрация разошлась из-за визита Обамы, и мы решили, что это хороший повод найти пару. Всё просто.

Мама покачала головой.

— Ничего простого. В моё время мы выходили и знакомились с людьми. Танцы, свидания вслепую, выпивка. Боже, ты можешь общаться с одним из серийных убийц Милли.

— Я правда не знаю никаких серийных убийц, — уточнила Милли.

— Вот в чём фишка, — сказала Рейми и очертила в воздухе круг, включив в него Криса, Эда, Алекса и меня. — Я понимаю, почему они это делают. Это как ленточный конвейер с женщинами, и они могут прокручивать его, пока играют в «Overwatch» или что там они делают. Но Милли? Фу. Сайты знакомств — второй круг ада для женщин.

Милли снова подняла бокал.

— Это точно.

— Всё не так плохо, — Эд пожал плечами. — У меня хорошая пара. И Рейду повезло. У него даже две.

Ого. Эду точно надерут сегодня задницу.

— Рейд, — неодобрительно сказала мама. — Я не хочу, чтобы ты обманывал людей.

Рейми поддакнула ей:

— Да, Рейд.

— Всё не так, — обнадёжил я, наступив на ногу Рейми под столом. — Мы просто общаемся.

— Не понимаю, как компьютеры связаны с сексом, — сказал мой папа. — Почему просто не пойти в «Rita’s» — маленькое заведение в стороне от шоссе. Помнишь, Рейд? Ночь четверга — дамская ночь, и пиво всего по два доллара. Там полно женщин.

— Пап…

— Боже, Джим, — радостно перебила мама. — Помнишь, как Рейд в семнадцать пытался пробраться туда?

— И его поймал шериф из-за поддельного паспорта! — папа рассмеялся и ударил протезом по столу, от этого серебро и бокалы подпрыгнули. Конечно, все Кэмпбеллы, как и Крис с Милли, привыкли к подобному, но Эд и Алекс заметно вздрогнули. — Я к тому, — сказал папа, — что тебе стоит сходить, пока ты здесь.

Я пообещал родителям, что побываю в «Rita’s», и остаток ужина прошёл хорошо. Папа и Крис продолжили тихо говорить о фосфатах и концентрации кальция в этом районе. Рейми присоединилась, и я впервые увидел, как глаза Криса загорелись, когда она упомянула новую покровную культуру, которой они хотели попробовать повысить pH почвы. Алекс и Эд бросили попытки увлечь Рейми своим разговором и слушали, как мама громко делилась историями о женщине, занимающейся странным искусством дальше по улице, поглядывая на папу, когда громко произносила имя «Марла». Тему моей личной жизни, к счастью, опустили.

Милли, сидя справа от меня, ткнула меня локтём.

— Наелся?

Я кивнул. Пока вечер был тихим. Как только польётся вино, разверзнется ад.

— Просто наслаждаюсь затишьем перед бурей. И под бурей я подразумеваю настольные игры и пьяную наготу.

Она потянулась и, что не-по-Милли, поцеловала меня в щёку.

— Спасибо, что всегда включаешь и меня.

* * *

Я угадал, кошмар начался после ужина и торта. Алекс и Рейми вытащили колоду карт и устроили настоящую битву титанов. Мама присоединилась, они пролили не меньше трёх бокалов вина, но взамен выпили четыре бутылки, так что вряд ли заметили бардак.

Принесли Твистер, и только тогда мама пьяно топнула ногой и сказала Рейми хотя бы надеть шорты. Я чуть не сломал ногу, пытаясь удержать правую ступню на красном, а правую ладонь на зелёном. Потом другие шесть пьяных взрослых собрались вокруг кофейного столика, чтобы поиграть в «Брехню» липкими картами, а я отправился искать Милли, которая пропала около получаса назад.

Она переодетая в свитер и джинсы, оказалась на заднем дворе и читала с айпада. Укутавшись в толстое одеяло со своей кровати, она сидела в одной из шерстяных шапок папы, скрывшей её спутанные волосы. Снаружи было холодно, но не морозно, и, как только дверь закрылась, стало тихо. Виноградники простирались перед нами невидимым морем темноты.

— Эй, ты, — я сел в кресло справа от неё, чтобы видеть её лицо. — Ты пропустила историю Эда маме о том случае, когда его чуть не прибила его бывшая девушка, которая исполняла трюки с огнём во время карнавала.

Она улыбнулась мне, шутя:

— Эту историю нельзя слушать постоянно, знаешь?

— Что читаешь?

Милли повернула свой айпад ко мне.

— «Я уйду в темноту».

— Мой очаровательный фанат преступлений.

Она кивнула.

— Книжка чудесная.

Я хотел поговорить с ней о нашем разговоре до ужина, но мне показалось, что лучше оставить её наедине с книгой. Она отвернулась к айпаду, а я вытянулся, скрестив в лодыжках ноги. Мне нравилось тут: тихо, свежо… и безмятежно. Милли всё время была спокойной, и рядом с ней я словно грелся возле камина. Я вытащил телефон, проверил рабочую почту, а потом по привычке открыл «IRL», чтобы узнать, были ли новые сообщения. А их было два. Одно — от Дейзи, другое — от Кэт, которой я поделился о сомнениях по поводу поездки домой к родителям.

От: Кэтрин М.

Отправлено: 23:43, 31 марта

Когда я была в пятом классе, у меня было около тридцати килограммов проволоки во рту, и поэтому я шепелявила. Ужасно шепелявила, по-мультяшному плохо.

И девочка, Тесса, задирала меня. Она поднимала руку, чтобы ответить на уроке, и говорила, шепелявя. Весь класс хохотал. Мне так надоело, что я поговорила с папой об этом, и он научил меня, как следует ей отвечать.

Признаюсь сразу: ответы были ужасными. Типа: «Тесса, мне очень не нравится, когда ты так издеваешься надо мной» или «Тесса, может, тебя забавляют шутки надо мной, но меня это задевает». Если бы я произнесла такое, шепелявя, это довело бы её до истерики, да и такие слова не заставили бы устыдиться ни одного десятилетнего ребёнка.

Я решила, что папа не справился, и добавила случай в список того, что Мама Сделала Бы Лучше. Но как-то раз я пришла домой в слезах и ушла сразу в свою комнату. Через час я услышала его голос внизу. Он становился всё громче, пока не закричал: «Не знаю, придётся вам кормить её песком или заставить спать в тёмной тесной кладовой, но держите свою глупую задиристую стерву подальше от моей дочери, или я приду сказать это лично».

Понятно, что Тесса больше меня не трогала.

Я не знаю, к чему клонила, но порой мы думаем, что наши родители убоги, а они удивляют нас и оказываются потрясающими. Надеюсь, эти выходные станут хорошим открытием для тебя.

К.

Смеясь, я прочёл письмо ещё раз. Потом быстро напечатал ответ:

От: Рейд К.

Отправлено: 00:02, 1 апреля

Я вдоволь посмеялся, пока читал твоё сообщение. Мы неплохо отдыхаем. Мама приготовила рёбрышки и картофельное пюре, упомянула женщину, живущую дальше по улице, всего семьсот раз, но, по-моему, папа и не заметил. Мои друзья напоили её, так что она не будет злиться, когда они позже станут бегать по виноградникам голышом. В доме царит хаос, но я снаружи с лучшей подругой, и это всегда… успокаивает меня. Здесь тихо и хорошо. Я рад, что приехал домой. Ты была права.

Надеюсь, не прозвучит слишком прямолинейно, но я рад, что ты написала мне этой ночью.

Скоро напишу ещё.

Р.

Я открыл сообщение Дейзи.

От: Дейзи Д.

Отправлено: 21:15, 31 марта

Привет, Рейд!

Омг, там точно красиво! С днём рождения! Мой — в июле. День рождения летом — всегда обидно, потому что никого вокруг! Давай встретимся, когда вернёшься! Развлекайся!

Дейзи

Я прочел всё снова, пытаясь придумать ответ. Да, я размышлял слишком много, но разговор с Дейзи онлайн был похож на игру «Candy Land». Некоторые люди лучше общались в реальности, и мне казалось, что она такая. Я что-то напечатал, потом удалил. Я же мог просто не отвечать, так ведь?

Я посмотрел на Милли, которая, похоже, тоже читала сообщение из «IRL», слабо улыбаясь. Странная вспышка ревности вернулась, но я подавил её, заставляя испариться.

Наконец, я написал Дейзи просто «Спасибо! И тебе хороших выходных!» и нажал ОТПРАВИТЬ, а Милли встала и склонилась надо мной. Одеяло накрывало её плечи, шапка сдвинулась на лоб.

— Что ты делаешь? — спросила она тихо.

— Отвечал Дейзи.

Она замолчала, и я посмотрел на её лицо. На неё падал тёплый свет из окон за нами, голова была наклонена, и она слегка хмурилась — так она делала, когда размышляла.

— Ты в порядке? — спросил я. Я много раз спрашивал её об этом в последние дни, но, видимо, поэтому не советовали заниматься сексом с красивой, но замкнутой лучшей подругой.

— Да, — она взяла меня за руку. — Хочешь пойти наверх?

— Хорошая идея. Я устал.

— Серьёзно, — она сказала еще тише, — наверх.

Она многозначительно сжала мои пальцы.

Вот блин.

— Наверх-наверх? – спросил я, полагаясь на недосказанность.

— Да.

Умные мысли пропали, и из всех реакций осталась только похоть. После одной ночи она научила меня из заботливого друга становиться пылким любовником от одной интонации своего голоса.

— Для секса?

Она низко рассмеялась, замешкалась на миг и ответила с дрожью:

— Ага.

Я встал, и мы оказались так близко, что я чуввствовал жар её тела. У меня возникло дикое желание поцеловать её, словно нужно было проверить, серьёзна ли она. Поцелуй вышел коротким, я лишь задел своими губами её губы, но она потянулась за мной, взгляд был тяжёлым. Любой в доме мог увидеть нас в окно, поэтому было глупо так делать, но я был потрясён и забыл об осторожности.

Первый раз был последним. Так я думал. Но она ждала этого снова, просто решилась сейчас? Так не похоже на Милли. Или поступок был импульсивным, и завтра нам снова делать вид, что ничего не произошло?

Не уверен, что меня это волновало.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Милли

Рейд быстро коснулся моих губ своими и отпрянул на шаг, сохраняя расстояние между нами. Но меня покачивало от вина и его близости, и я потянулась к нему. Когда он посмотрел на панорамное окно, за которым остальные шумно играли в карты, я застыла на месте.

Точно. Свидетели.

Рейд взял мой айпад и перевернул в руках. Я надеялась, что закрыла приложение перед тем, как погасить экран. На миг стало слишком тихо. Мне казалось, он хотел намекнуть, что мы этого не сделаем.

Что мы не должны снова это делать.

Но он посмотрел на меня и слабо улыбнулся. Его глаза потемнели.

— Почему бы тебе не пойти первой?

Ток побежал по моим венам.

— Ладно. В мою комнату? — в конце коридора, было бы логично.

Он, кивнув, ответил:

— Я пойду следом через пару минут.

Я взяла свой айпад, захватила одеяло и пошла в дом, пока не успела сказать то, из-за чего мы оба передумаем. Я не знала, что мы делали. Я знала лишь, что его сообщения были милыми, и мне приятно понемногу открываться ему. Семья его была невероятной, а в доме царило спокойствие. Мне нравилось проводить время с ним больше, чем с другими людьми на планете. Ему нравилась Кэт. Кэт — это я. И мы идём наверх, чтобы заняться сексом.

Об остальном буду переживать завтра.

Едва я открыла дверь, как на меня обрушилась волна звука.

— О, — Эд просиял при виде меня, резко схватил меня за руку и потянул к разговору. — Миллс, расскажи им о той девушке, которую я встретил в круизе. Про ту, с ногой, — он замолчал, предлагая мне рассказать.

Его щёки порозовели, скорее всего, от бочки пива, и он по-мультяшному улыбался. Мне не нужно было видеть Рейда, чтобы знать, как он наблюдал за мной, гадая, сбегу ли я от счастливого пьяного Эда. Когда он приставал, уйти было почти невозможно.

К счастью или нет, мне нужно было убраться, пока никто не заметил, что моё лицо кричало: «У меня будет секс!».

Я нахмурилась.

— Пожалуй, я лучше пойду в кровать, — я потёрла живот. — Чувствую себя… уф.

Шерон встала. С тревогой на лице она так сильно напомнила своего сына, что я на мгновение опешила.

— Милая, ты плохо себя чувствуешь?

Я отмахнулась, жалея, что не удалось проникнуть в дом незаметно. Похоже, было проще перепрыгнуть через ограду и войти через парадные двери.

— Наверно, с удовольствием переела рёбрышек.

Эд помрачнел, Рейми мило выпятила нижнюю губу, и это заметили все мужчины, что не были её родственниками, даже Крис.

— Но ты ещё даже не пьяна, — сказала она.

Я указала на Эда.

— Он пьян за нас двоих. Присматривайте за ним.

И я смогла сбежать.

Но победа не продлилась долго. В комнате меня охватила паника. Моё настроение испортило не милое поведение Рейда, а внезапная вспышка осознания: если Дейзи и Рейд сойдутся, то она увидит Рейда голым.

Может, я и понятия не имела, чего хочу после этой ночи, но я точно не хотела, чтобы Рейда видел голым кто-то, кроме меня.

И он так просто согласился. Неужели он хотел всё повторить, но ждал моей инициативы? Я только сильнее запутывалась в чувствах к лучшему другу?

Вдруг меня тут же отвлекло нечто не менее важное.

— Боже, — я не побрила ноги… блин.

И я не успею побриться до того, как придёт Рейд, даже если его поймает пьяный Эд. Пытаясь решить проблему с внешностью, я распустила волосы, взбила их и стянула в пучок снова. Я сбросила одежду и надела пижаму, а потом снова стала переодеваться, чтобы не выглядеть слишком… нетерпеливой? Мне удалось надеть футболку, когда заметила своё отражение в зеркале туалетного столика. Подводка размазалась под веками.

Я попыталась оттереть грязь салфеткой, но тут постучал Рейд. Он вошёл и тихо охнул от размазанной туши вокруг моих глаз.

— Ого. Что такое, Рокки? — он посмотрел на мою футболку, надетую задом наперёд, и мои голые ноги. — Ты… в порядке?

— Блин, — я потёрла глаза. — Да.

— Оу, Миллс. Ты прихорашиваешься для меня.

— Нет.

— Ты нервничаешь, — он подошёл сзади, посмотрел поверх моего плеча и поймал мой взгляд в зеркале. — Да?

— Я… нет, — я повернулась к нему. — Не нервничаю. Это лицо не того, кто напуган. Это лицо того, кто… — только что понял, что она — мелочная ревнивая гадость, и она хочет секса, но переживает из-за последствий.

— Кто… что?

Я моргнула, глядя на него.

— Погоди. Как ты попал сюда так быстро?

— Я увидел, как на тебя напали, и прошёл через гараж, — он замер, взгляд скользнул вниз по моему телу, и он шагнул ближе.

Я не могла выразить, как сильно мне нравился напряжённый и возбуждённый Рейд.

Он сжал моё бедро и задел резинку моих трусиков.

— А я-то думал, что раздену тебя.

Даже сквозь ткань его одежды я ощущала жар его тела у моего живота, где его бёдра терлись о мои.

— Я не побрила ноги.

Мы так близки, что я чувствовала его тихий смех лучше, чем слышала.

— Ты хранишь тампоны у меня в ванной, как-то раз использовала лубрикант, который нашла в моем шкафчике, чтобы расстегнуть молнию. Вряд ли немного волос на ногах шокирует меня.

— Знаю, но… такое делают, когда планируют заняться сексом. Бреют ноги, чистят зубы, эпилируют…

Его брови подпрыгнули.

— Знай, мне плевать на всё это, — он провёл носом по изгибу моей челюсти и выпрямился. — Кроме чистки зубов. Это останется важным для нас.

— Замётано, — сказала я, прикрыв глаза, когда его пальцы спускались по моему бедру. Я ощутила, как он улыбнулся у моего подбородка, возле горла. — Все внизу, — его дыхание обжигало мою кожу. — Займёмся чем-нибудь ещё, пока они не ушли спать?

Я прислониласт затылком к стене, и теперь лучше понимала фразу «короткое замыкание». Я надеялась, что хоть одна разумная мысль вертелась в голове, но я не могла её поймать.

— Чем-то ещё? — сказала я, голос чуть подрагивал. — Сыграем в Go Fish?

Его руки двинулись вверх, стянули футболку через мою голову, а потом спустили трусики. Он касался меня так, словно каждая частичка тела была бесценной.

Его голос прошептал у моего плеча:

— Я раньше никогда не занимался сексом в родительском доме.

Это привлекло моё внимание.

— Никогда?

Он снова улыбнулся, опустился ниже, целовал с открытым ртом кожу между моих грудей и поверх хлопка лифчика. Он покусывал мой сосок через ткань, и я выгнулась. Большие ладони скользнули по моим рёбрам к спине, избавились от лифчика лёгким движением.

Наконец он покачал головой в ответ.

— Никогда.

Мои пальцы запутались в его волосах.

— Я так понимаю, секс в доме твоих родителей такой же, — я охнула, когда он открыл рот у моей кожи и слегка потянул её, — но тише.

Рейд посмотрел на меня с самодовольной коварной ухмылкой.

— Не уверен, что я смогу тише.

Все нейроны в моём теле разом вспыхнули.

— Ох.

Рейд выпрямился во весь рост, и мне пришлось задрать голову, чтобы поймать его взгляд. Я была полностью обнажённой: лифчик на полу, трусики спущены. А Рейд остался в одежде.

— Может, лучше остаться тут? Может, у стены… — он прижал ладонь у моей головы, поймав меня, и кивнул за своё плечо. — Кровать может заскрипеть.

Мысль о скрипящем матраце, о том, что нас услышат, вызвала жар в моём теле.

Я потянулась для поцелуя, толкнула его в грудь, чтобы он шагнул назад. Снова и снова, я вела его к небольшой кровати под окном.

Между нами вдруг оказалось слишком много одежды. Я потянула его футболку, остановилась, когда он понял намёк и снял её сам. Я уже видела его тело. Мы плавали вместе, ходили в спортзал. Рейд знал, как он выглядел, постоянно ходил с голым торсом. Но было темно, когда мы занимались сексом, и я была немного пьяна. А сейчас свет горел, и я была почти трезвой. Я собиралась касаться и наслаждаться каждым доступным мне дюймом.

— Я могу вести себя тихо, — сказала я ему.

— Хорошо, — ответил он, веселясь от того, как я боролась с застёжкой его ремня. — Иначе мой папа подумает, что это трубы, и у нас будет зритель.

— Ох, не надо про пап сейчас.

Я провела ногтём по его соску, и он резко вдохнул.

— Ладно, тогда моя мама. Или Алекс… Видит Бог, он выдвинет стул и станет подсказывать мне…

— Клянусь Богом, я уйду…

Меня остановила его ладонь на затылке. Он прижался улыбкой к моей улыбке. Его губы были нежными, как я и помнила, но не такими безумными. Он пробовал на вкус, не спешил. Я толкнула его на спину, чтобы оседлать, и он застонал в мой рот.

— Боже, ты потрясающая, — он поймал мою нижнюю губу, чуть прикусил и отстранился, разглядывая моё лицо. — Мы правда готовы снова заняться сексом?

Звук его расстегивающейся молнии пронзил тишину. Этого хватило для ответа. Мы оба рассмеялись от безумия затеи и тихо зашипели друг на друга, когда голос Эда донёсся снизу.

— Не его я хотел сейчас слышать, — простонал Рейд, двигаясь подо мной. Его крепкое тело идеально высечено для нежного моего.

— Это секс в отпуске, да? — сказала я, едва дыша, его зубы задели мое ухо.

— Именно, — он отодвинулся так, чтобы приподнять бедра и помочь мне стянуть с него джинсы. Наконец он вернулся к моим губам. — Секс как калории.

Поцелуй.

— На отдыхе не считается.

Поцелуй.

Если честно, нам нужно было продолжить этот разговор, но руки Рейда, казалось, были всюду: на моей груди, между моих ног, на моих губах, на шее и талии.

Его объяснение вполне логично.

Я не знала, был он в его кармане или тумбочке (я не хотела думать, откуда он взялся), но презерватив оказался в его руке, а через миг — на нем, и Рейд смотрел на меня в ожидании.

Я двигалась медленно, чтобы не выкрикнуть его имя, не пошатнуть кровать. Было сложно дышать, словно воздух вылетел из моего тела, чтобы освободить место для него.

Я не хотела задумываться, что это был Рейд, и что секс с ним так же прост, как и всё остальное. Как он улыбался мне, как всегда смотрел на меня, словно не хотел больше нигде быть. Никакой неловкости и робких прикосновений. Только мы.

Его ладони скользили от моих волос по рукам, бёдрам и везде между. Я смотрела на его лицо. Когда ощущение стало слишком сильным, ему пришлось закрыть глаза и сжать пальцами одеяло. Я хотела видеть больше, я хотела видеть, как он сорвётся.

— Ты, — выдохнул он, — лучшая…

А я покачала головой, склонилась, чтобы поцеловать его. Я вспотела, мышцы дрожали. Я так сжалась, что почти горела. Я едва двигалась, чтобы не трясти сильно кровать, но он издал тихий звук облегчения, и меня уже ничего не волновало. Я была так близка к тому чувству, что могло переполнить и утопить нас обоих.

Ладони Рейда с моей груди перешли на мои бёдра, он крепко сжал меня, двигался со мной. Капли пота текли по его ключицам, спускаясь по груди туда, где наши тела соприкасались. Я хотела запечатлеть эту картинку в своих глазах, украсить её рамкой и повесить на все стены в доме. Его лицо раскраснелось от усилий, он сдерживался.

Я видела, когда он кончил. Его рот открылся от шумного вдоха, но он не издал ни звука, а потом упал, увлекая меня за собой.

* * *

Я проснулась одна.

Не знала, когда Рейд ушёл, но после всего, что мы делали прошлой ночью, это не удивительно. Ему нужно было рухнуть в свою кровать. Во второй раз мы… разошлись не на шутку, и я устала под конец. Я помнила, как кончила с Рейдом подо мной, и, как только пришла в себя, сразу же отключилась. Хоть я не эксперт, но это — успех.

Молодец, Рейд.

Довольно сложно сесть, а ещё и встать на ноги. Да, всё болело. Кровать справилась не лучше: часть одеял валялась на полу, пара подушек — у окна, простыни едва держались.

Без понятия, куда делось моё нижнее бельё.

Мои джинсы хотя бы остались там, где я их бросила. Я заглянула ненадолго в туалет, выудила телефон из кармана. Там ещё хватало заряда, чтобы показать, что Кэт ждали сообщения.

Я заправила кровать, собрала все подушки и одеяла, села сверху и открыла приложение. Искренне удивилась, заметив одно от Рейда, и не сразу поняла, когда оно могло прийти. Сообщений не было, когда я поднялась в комнату ночью, так что он мог написать: пока ждал на крыльце (перед тем, как пошёл заниматься со мной сексом), в кровати, пока я спала (после секса со мной) или в своей комнате (снова после секса со мной).

Мой палец замер над неоткрытым сообщением. Если Рейд до сих пор писал Кэтрин, хотя переспал со мной, что это означало? Я хотела, чтобы Кэт нравилась ему больше Дейзи. Но рада ли, что он писал вымышленной мне, пока опьянённая сексом настоящая я спала в том же доме? Может, в той же кровати?

Он и Дейзи написал?

Я выпрямилась и остановила мысленный водоворот. Рейд не был игроком. Совсем.

От уверенности в нём спокойнее не стало. Он всё ещё переспал со мной, а потом ушёл написать другой женщине. И то, что я расстроилась, подтверждало, что вся эта игра в альтер эго была Большой Ошибкой. Секс с ним — Ещё Большей Ошибкой. Возможно, всё закончится катастрофой огромных масштабов.

Ладно, от этого значок сообщений не становился менее интересным, и раз я уже достаточно налажала…

Я посмотрела на свой телефон. Он разрядился.

* * *

К сожалению, провод телефона был в сумочке, а сумочка была на кухне. Внизу.

Глубоко вдохнув для храбрости, я надела пижаму, в которой собиралась спать этой ночью, схватила мёртвый телефон и на цыпочках вышла из комнаты.

Главное в старых домах: они громкие. Отопление гремело в трубах, сталь раздувалась и сужалась, тёплый воздух шипел. Оконные рамы застревали и протестующе грохотали, когда их пытались открыть. Половицы скрипели, особенно когда старался идти тихо.

Я провела здесь достаточно выходных, чтобы знать, какие доски скрипели, какие ступеньки нужно было перешагивать, но Бейли, шнауцер Кэмпбеллов, не собирался поддерживать план тихого похода. Я смогла пройти на носочках мимо ряда закрытых дверей и добралась до лестницы, но Бейли вылетел из коридора и чуть не сбил меня на ступеньки.

Мы добрались до конца лестницы быстрее и громче, чем я хотела, но, когда я прислушалась, я ничего не уловила. Ни шагов, ни голосов, только тихий храп сверху.

Отлично.

Моя сумочка была там, где я её бросила. Чтобы не рисковать походом по скрипящей лестнице с Бейли, я выдвинула стул, подключила телефон и медленно устроилась за обеденным столом.

Экран ожил через минуту, и оповещение ожидало меня. Я быстро огляделась, словно собиралась совершить преступление, и открыла сообщение Рейда.

От: Рейд К.

Отправлено: 3:14, 1 апреля

Уже поздно, слишком поздно (или слишком рано) чтобы писать, но я не могу уснуть, и я хотел поблагодарить тебя за чудесное сообщение. Во-первых, твой папа точно классный, я хотел бы узнать о нём больше. Не подумай, что я плохой человек, но, надеюсь, Тесса сейчас работает официанткой на какой-нибудь грязной автозаправке.

Ты права, родители удивляют нас. Когда мои родители только поженились, вокруг было мало домов. Приехав сюда, моя мама-городской пижон впервые оказалась в глубинке, и она была совсем не в своей стихии. Сейчас она не такая, но папе нравится рассказывать, как она визжала от воплей койотов или убегала при виде енота возле мусорных баков. Она знала, что на ферме случалось всякое — мой папа потерял руку, когда был подростком — и она переживала из-за двух маленьких детей в доме, ведь мы так далеко от больницы. Когда моя сестра была крохой, мама учила меня, как вести себя в опасной ситуации. Что делать, если Рейми укусит паук? А если она упадёт с крутой лестницы? Что делать, если я не знал, где мама? Конечно, она ждала не ответ «отыскать конфеты, которые ты прячешь в шкафу, и съесть, пока ты не вернулась», так что мы вместе запоминали номер телефона папы и учились звонить 911.

Даже тогда я считал всё глупостью. Пока однажды не нашёл Рейми на полу, и её губы были лиловыми. Я побежал в панике к маме. Она предельно спокойным голосом сказала, что всё хорошо. Она набрала 911, перевернула Рейми себе на колени, осторожно стукнула её между лопаток и тихо говорила ей дышать.

Оказалось, Рейми проглотила кусочек моего Лего. Когда он вылетел, Рейми снова закричала, и мама разрыдалась. Тогда мне было девять, но с тех пор я смотрел на маму по-новому.

История вышла длиннее, чем я думал, но пока я тут, с родителями и друзьями, я рад, что вспомнил об этом. В последнее время я стал сухо относиться к маме. Может, мне и нужно вспомнить, какой боевой она была, когда я был маленьким.

Кстати, о друзьях. Я даже не могу передать, каково снова быть здесь с ними. Думаю, просто расслабиться и забыть, как важны для тебя люди. Не знаю, писал ли я тебе о Милли, мы много времени проводили вместе… и она самая потрясающая и непонятная из всех, кого я знаю. Уже поздно, но, может, я расскажу тебе о ней в следующий раз. Спасибо, что выслушала, К., надеюсь, у тебя выходные прошли отлично.

Р.

Я откинулась на спинку стула. Как назвать эти чувства в моей груди, я не знала. Нежность смешалась с гневом и обидой. Он не написал по-быстрому после того, как был со мной. Это настоящее письмо.

Я прижала ладонь ко лбу. Могла ли я злиться? С одной стороны, мы только что занимались сексом (дважды), а потом он ушёл писать другой женщине. С другой стороны, я была той женщиной, и я врала ему каждый раз, притворяясь, что это не я. Невинных тут не было, но я хотя бы спала только с Рейдом и писала Рейду. Он спал со мной, а писал двум другим…!

Я увеличила его сообщение.

— Эм, что ты делаешь?

Я подавила крик, обернулась и увидела Эда над собой с остатками рёбрышка в руке. Он смотрел на мой экран.

— Работаю! — я сунула телефон в карман, надеясь, что он не заметил, как натянулся провод между мной и стеной. Опустив локоть на стол, я рассеянно накручивала прядь волос. — Мне просто нужно было к ноутбуку.

Эд сделал недовольное лицо Сета Рогена.

— Так где он?

— Где что?

Хмурясь, я смотрела, как он пошёл к сумке с ноутбуком, висящей у двери, и вернулся обратно, положив сумку на стол. Боже.

Эд выдвинул стул рядом и сел. Он откусил от ребрышка мясо, разжевал и сглотнул.

— Забавно, потому что выглядит так, словно ты играешь Кэтрин, а звучит так, словно у тебя был секс с Рейдом прошлой ночью.

Мой хохот отразился эхом в пустой кухне.

— Что?! Это безумно! Сколько ты выпил?

Я встала и попыталась обойти его, но провод натянулся, и пришлось отпрянуть.

— Миллс, — сказал он, — я в соседней комнате с твоей. Если ты не заметила, стены тонкие. Я слышал, в какую «точку» ты хотела, чтобы он «долбил». Надеюсь, вы оба зарядились, потому что… — он присвистнул, — ого.

— Я… — я озиралась на кухне, надеясь, что правильный ответ появится на одном из листиков, висящих на холодильнике. — Ладно, всё это можно объяснить.

Эд отклонился и закинул ноги на край стола.

— Я готов слушать.

Поражение и паника сводили с ума. Я схватила Эда за плечи.

— Не говори ему, что я — Кэтрин, — выпалила я. — Если он узнает… я… — я замотала головой и начала снова. — Он…

Эд не забавляло моё унижение. Он сел ровно и вытянул руки перед собой.

— Чем ты думала? Не хотела, чтобы ему понравилась Дейзи?

— Да?

— Но ты хотела, чтобы ему нравилась Кэтрин?

Я закивала. На этот вопрос я знала ответ.

— Да.

— Но Кэтрин нет.

— Нет. То есть, да. Это моё среднее имя…

Эд закатил глаза.

— Ну, тогда не страшно. И что, если ему нравится Кэтрин? Разве он не захочет с ней встретиться? С тобой? Ведь ты — Кэтрин.

Я оглянулась через плечо и зашипела:

— Ты можешь перестать так часто упоминать Кэтрин?

Он мрачно глядел на меня.

— Он тебе нравится?

— Рейд? Что? Нет, — ответила я с нажимом, хотя это очень походило на ложь. — Не так.

— Мне нравится твой оскорблённый вид, учитывая, что я слышал прошлой ночью, — он встал, подошёл к холодильнику, открыл его и вытащил пиво. — Я был не настолько пьян.

— Эд, сейчас семь утра.

Он повернулся ко мне.

— Не тебе меня судить!

Я вскинула руки, защищаясь, и сказала ему сквозь смех:

— Ладно, прости-прости.

Он открыл бутылку и вернулся на стул.

— Теперь ты. Выкладывай.

— Ладно, — глубокий вдох. Соберись. — Я создала аккаунт, потому что вы заявили, что мой был скучным, и потому что мне предлагались всякие придурки. А потом Рейд совпал со мной… с Кэт. Я думала, что он поймёт из-за моей глупой шутки про Монополию. И «Улётных девчонок». И котов. Но он не понял!

Я ждала.

Эд моргнул.

— Ты же не винишь Рейда за то, что он слишком глуп, чтобы понять, что общается с тобой онлайн?

Да.

— Нет, — застонала я, опустив голову на свои руки. — И когда вы стали обсуждать, что Кэтрин, видимо, уродина, меня немного занесло.

— Звучит адекватно. Что же могло пойти не так?

— Молчи. Я знаю.

— Мы вместе это начали, — сказал он. — Только я воспринял наш план знакомств серьёзно?

Я села ровно, и он печально смотрел на меня. Я едва могла вытерпеть.

— Я воспринимаю это серьёзно. Правда. Просто… — я затихла. — Когда я начала как Кэт, стало… не знаю… проще открыться. Это странно?

— Не очень, — признался он. — Думаю, я понимаю, почему ты хочешь держать всё втайне. Но… это Рейд. Знаешь? Ты врешь Рейду. Это как врать папе.

— Нет, Эд, ничего подобного. Прошу, не впутывай Рейда и папу…

— Это плохо, я это имел в виду.

— Я знаю, как это плохо, — прошипела я, правда вылетела из меня без предупреждения, — но ещё и приятно.

Он наклонил голову, глядя на меня из-под густых бровей.

— Приятно?

Мои щёки вспыхнули. Объяснение прозвучало вяло:

— Мне нравится так общаться с Рейдом. Что плохого?

Эд смотрел на меня с нежным сочувствием.

— У тебя в голове бардак, знаешь?

Я выпрямилась.

— Ты же не скажешь ему?

Не представляю, что делать, если Рейд узнает. Я зашла слишком далеко? В смысле… поезд ещё не сорвался с тормозов. Казалось, мы узнаём друг друга, и это будто медленно вело… к чему-то другому для нас. Но мысль, что Эд расскажет Рейду, а я ничего не решу, вызывала тошноту, прогоняя обиду и гнев на то, что Рейд ушёл из моей кровати, чтобы написать Кэт. Тут плохой была только я.

Эд провёл рукой по волосам и оглядел комнату.

— Я ничего не скажу. Но выпутаться из такого сложно, Миллс.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Рейд

Милли точно прошла мимо моей спальни к лестнице около семи утра. Я знал, что это была она, потому что слышал, как она шикала на Бейли, ловко избегала скрипучих досок в коридоре, что никогда не делали Алекс и Эд.

Мама обычно перегибала с обогревом дома. Было жарко, слишком жарко, чтобы оставаться под одеялом. Очень жарко, чтобы томиться в собственной коже с какофонией мыслей, оживших в голове после ночи с Милли.

Один раз был забавной случайностью.

Два были другим делом, и мой мозг скрипел от попыток уловить взаимосвязь.

Оба раза мы зависали с друзьями.

Оба раза выпивали, хотя прошлой ночью мы не были пьяны.

Оба раза были… чем? Упоминанием свиданий, других людей или нехватки партнёров в наших жизнях?

И прошлая ночь не прошла «по-быстрому», вошли-вышли и разошлись по комнатам. Эту ночь мы провели вместе. Мы поднялись около одиннадцати, а я ушел в районе трёх, когда все давно уже заснули, и прокрался на носочках по коридору, оставив Милли голой и отключившейся в её кровати, будто та пережила бурю.

Я зря ушёл? Было бы неловко проснуться в одной кровати? Особенно, если бы пришлось объяснять это другим. Меня подташнивало, словно всё вот-вот могло плохо закончиться. Я знал, что Милли не любила разговоры об отношениях и чувствах, но нам явно стоило обсудить кое-что.

Внизу были только Милли и Эд. Я слышал приглушенные голоса, пока они не вышли на задний дворик., Как только я присоединился к ним, то совсем не удивился Эду с пивом в руке в полвосьмого утра, хотя должен был. Милли смотрела на виноградники. Эд так увлёкся принесённым утром «New York Times», что даже не посмотрел на меня, когда я вышел к ним.

— Миллс, — позвал я.

Она повернулась, одаривая меня ослепительной улыбкой.

— Доброе утро, солнышко!

Я невольно отпрянул. Приветствие оказалось слишком громким и невыносимо милым. Особенно, когда последним, что я от неё слышал, был долгий радостный выдох, прежде чем она рухнула лицом на матрас.

Она посмотрела на Эда, а потом на меня.

— Что такое?

— Хочешь пройтись? — спросил я, кивнув на аккуратные ряды винограда, что тянулись в бесконечность.

Она посмотрела на свои босые ноги, подумала пару секунд и вскочила.

— Конечно! — снова слишком громко. — Секунду. Я обуюсь.

Эд так и не посмотрел на меня. Тогда я наклонился, пытаясь поймать его взгляд.

— Привет, Эд.

Он сосредоточенно хмурился, но буркнул:

— Привет.

— Жажда мучает? — я кивнул на его пиво. — Кофе не помог?

— Угу, — он с серьёзным видом перевернул страницу, нашёл кроссворд и свернул газету так, словно собирался разгадывать его.

— Не надо, — я вытянул руку. — Мой папа убьет тебя. Он всю неделю ждёт воскресный кроссворд.

Эд расправил газету. Вместо того, чтобы продолжить разговор, он принялся читать статью о каком-то новом художнике граффити в Квинсе.

— Что с тобой? — я сел на край шезлонга, где до этого лежала Милли. — С вами двумя. Она — развесёлое солнышко, а ты — молчаливый нехочуха.

— Ничего, — он посмотрел на меня и отвёл взгляд. — Серьёзно, просто… читаю газету. Отдыхаю. Пью пиво.

— Ладно, Поли Шор, отдыхай и пей дальше.

Милли вышла и улыбнулась уже спокойнее. Я обрадовался, что Эд вёл себя странно, и нам не пришлось звать его с собой.

Я позволил ей вести меня от заднего крыльца по саду мамы, который через тридцать футов переходил в виноградники, позволяя нам скрыться в листве и тумане. Нас уже не было видно из дома, но молчание нарушилось не сразу.

Через минуту, слыша только наши шаги по сухим листьям и земле, я произнёс:

— Ну, привет.

Она понимающе рассмеялась.

— Ага. Привет, — она взглянула на меня. — Прости меня, Рейд.

Я тут же напрягся, стараясь не сбиться с ритма шагов.

— Ты извиняешься?

Она остановилась и виновато усмехнулась.

— Я не знаю, что на меня порой находит.

Сейчас я мог бы перевести всё в шутку, но сдержался, потому что меня разозлил её легкомысленный тон.

— Конечно, ты не должна была тащить меня наверх прошлой ночью. Но ты делала то, что хотел и я.

— А нужно ли нам это? — она скривилась. — Ты ведь болтаешь со всеми теми женщинами онлайн, и скоро это к чему-то приведёт. Нам всё равно придётся остановиться.

Я уцепился за фразу в её предложении:

— Все те женщины?

Она пожала плечами, и было нечто странное, скрытое в её беспечном поведении.

— Ага.

— Их две.

— Но и Дейзи, и Кэтрин кажутся приличными, да?

Что она хотела узнать?

— Как я могу быть уверен, если я не встречал их лично?

— Но ты, не знаю, кажешься заинтересованным. Вот и всё, что я хотела сказать. Ты часто им пишешь, да? И недавно тоже писал?

Я осторожно кивнул, и она продолжила:

— Я не хочу портить это нашей… дружбой с бонусами.

Я изучал её лицо, пока она, прищурившись смотрела на виноградники. Я пытался прочесть между строк. Чувство вины пронзило моё тело. Я был безмерно рад, что она не знала о моей сообщении Кэт, которое я отправил после того, как оставил её одну в постели. Иначе простое объяснение, что я не мог уснуть, не сработало бы.

— Ты, — начал я, не зная, какой ответ хотел услышать, — хочешь, чтобы я… перестал общаться с теми женщинами?

— Только если ты хочешь.

— А у тебя есть тот, кого ты зовёшь «моим парнем», — напомнил я.

Она замерла.

— Ага.

Я рассмеялся, чувствуя, как грудь сдавило от неожиданного разочарования. Прошлая ночь была наслаждением. Что-то новое и немного пугающее росло в моей груди из-за воспоминания о Милли надо мной, её закрытых глазах, выгнутой шее. Если бы она попросила меня остаться, я сделал бы это?

— Я не понимаю, что сейчас происходит, Миллс.

— Ничего не происходит, — сказала она спокойнее, взяв себя в руки. Она посмотрела на меня и коснулась тёплой ладонью моего плеча. — Правда, Рейд. По крайней мере, со мной. Я в порядке.

Ничего не спрашивая, она пошла вперёд, ускоряя шаг. Над головами пролетела стайка воробьёв, и она посмотрела на небо.

— Дружище, как же тут красиво.

На этом разговор о прошлой ночи, похоже, закончился, и я ощущал себя… немного растерянным.

— Точно, — тихо сказал я.

Милли заговорила о погоде и перешла к истории о том, как полезла в горы с подругой в Йосемити. Её подруга чуть не умерла, пытаясь сделать фотографию с табличкой о риске смерти на тропе. Я слушал, надеясь, что вовремя хмыкал, и она знала, что я обращал внимание, пока внутри меня что-то разрывалось на куски. Мне всё ещё интересно, станет ли влечение к Дейзи сильнее при личной встрече, чем в переписке, и будет ли у меня такое же взаимопонимание с Кэтрин, как в переписке. Но после прошлой ночи моё сердце опередило мозг. Если я правильно понимал боль в груди, я хотел, чтобы отношения с Милли стали ближе.

Глядя, как она рассказывает историю, я стал задумываться, была ли она способна на подобное. Она была забавной, верной, внимательной и заботливой подругой. Её тихая глубина раскрывалась в юморе, показывая, насколько она умна. Она была, в хорошем смысле, дикой, но умудрялась жить без драмы. Все это в ней было прекрасно, но как для друга. А я не хотел любви с другом. Я хотел быть с женщиной, с которой отношения глубже, чем Милли способна пройти. Осознание того, что мы никогда не станем ближе, делало меня удивительно печальным. Странно, что до этого утра я даже не думал о таком для нас.

Она остановилась, глядя на холмы, и я попробовал ещё раз.

— Расскажи мне больше о парне, с которым ты общаешься.

Она повернулась ко мне с лёгкой ухмылкой.

— Может, он не один.

Ай.

— Ладно, расскажи о том, которого зовёшь «мой парень».

Милли глубоко вдохнула, плечи поднялись к самым ушам.

— Он неплох. Из тех, от переписки с которым ощущаешь приятную атмосферу, знаешь?

Я кивнул, зная, что она имела в виду. Чёрно-белое фото профиля Кэт мелькнуло перед глазами.

— Он забавный… и открытый, — осторожно сказала она, и это ранило меня, потому что я был бы с ней более открытым, если бы она хоть раз позволила вовлечь её в разговор по душам. Обидно, что последний раз мы говорили о чём-то личном на пляже почти два года назад, когда она ушла от Дастина. Тогда она просто и откровенно поделилась со мной, как трудно было с ним жить. А через несколько минут она притихла и потом говорила, как ей нравится смотреть на волны, что разбивались о берег.

— Ты собираешься с ним встретиться? — спросил я.

— Странно, но я будто уже его знаю, — она всё ещё не смотрела на меня. — А вдруг и правда знаю? Вдруг мы на самом деле знакомы? Будет неловко? Наверное. Так что часть меня кричит: «Да! Зови на свидание!», а часть меня такая: «Эм, это худшая идея».

— Но ты его не встречала, — сказал я. — Разве ты не поняла бы, что знаешь его? Как его зовут?

Она отмахнулась.

— Просто… Парень.

— Его так зовут? — я уставился на неё, улыбка стала шире. — Ты от свиданий с Дастином перейдёшь на свидания с Парнем?

— Может, это не его настоящее имя, — она помрачнела. — Кто знает. Может, это Дугал или Альфред, а Парень — просто кличка.

— Ты такая странная, — я ущипнул её за щёку.

Она посмотрела на меня, сияя от облегчения.

— И ты.

* * *

Когда мы вернулись, мама испекла свои знаменитые панкейки с лимоном и рикоттой, и мы с Милли плюхнулись на стулья с каким-то отчаянным голодом. Завтрак был громким, с запахом мимозы. Липкая бутылка сиропа путешествовала по столу, гигантскую миску с сочными ягодами и сливками передавали из рук в руки, а огромная тарелка бекона медленно пустела, пока мы не застонали, прижав ладони к набитым животам.

Алекс смотрел на диван в другой комнате, отчаянно желая, чтобы у того выросли ноги, и он подошёл и подобрал Алекса, которому не хватало сил добраться самому. Папа опередил Алекса — он встал, прошёл, шаркая, к дивану и рухнул на него. Рейми набралась смелости прильнуть к плечу Криса. Я видел, как это происходило — от решения, которое она приняла, отклонившись влево, и как она постепенно опускалась, пока не задела его. Наконец-то Крис заметил её: его глаза широко распахнулись, и он застыл.

Эд, к моему удивлению, встал и принялся убирать тарелки за всеми, а потом и мыть их на кухне. Мама смотрела на него с теплом в глазах. Прошлой ночью, видимо, никто не оказался голым в виноградниках, и Эд понял, как порадовать моих родителей: просто не снимать штаны при них.

Я ощутил, как чья-то нога мягко надавила на мою. Посмотрел на Милли, сидящую напротив. Её глаза закрыты, голова отклонена. Она расслаблялась после, без преувеличений, лучшего завтрака в мире. Казалось, она задела меня случайно, но её нога прижалась к моей сильнее, словно она пыталась согреться. Милли приоткрыла глаз, посмотрела на меня, сдерживая улыбку, и снова притворилась спящей.

Боль, желание состязались со вспышкой раздражения. Я не хотел быть надёжным другом, которого она могла касаться и играть, если она хотела и дальше строить новые границы, как только происходило нечто интимное. Что бы она или я ни говорили раньше, мы застряли в странном кольце, и нам нужно было поскорее вырваться, иначе мы могли испортить одну из лучших дружб в моей жизни.

Я нарушил правило мамы, вытащил телефон из кармана и открыл приложение «IRL». Я немного расстроился, что Кэт не ответила… но хотя бы Дейзи написала.

От: Дейзи Д.

Отправлено: 10:29, 1 апреля

Привет, Рейд.

Надеюсь, ты отлично проводишь время дома! Мои выходные оказались скучными — подруга, которая должна была находиться в городе, уехала в последний момент, и я все выходные провела в пижаме за старыми сезонами «Большого брата».

Не знаю, что у тебя за планы на неделю, но как насчёт встречи? За ужином? Видишь! Я запомнила, что ты не ходишь на первое свидание за кофе или выпивкой. Это мне в тебе нравится.

Дай знать своё мнение.

До скорого,

Дейзи

Я взглянул на Милли, которая до сих пор отдыхала с закрытыми глазами. Пора было подавить тревогу и просто… покончить с этой игрой в друзей-любовников с Милли.

Я осторожно убрал ногу из-под ее, сел прямее и открыл сообщения. Она тоже села с сонным видом, а я ввёл сообщение для неё:

Хочешь спать?

Её телефон завибрировал в заднем кармане, Милли отклонилась в сторону и вытащила его. Я смотрел, как она читает моё сообщение и улыбается, отвечая:

Кто-то мешал мне лечь спать раньше.

Я провёл рукой по лицу. Хватит этих запутанных сообщений.

Я получил сообщение от Дейзи.

Она хочет встретиться.

Я смотрел, как Милли осознает написанное, но выражение её лица ни капли не изменилось.

И ты пойдёшь?

Это будет странно?

Для меня или для тебя?

Для тебя.

Она поймала мой взгляд, чуть нахмурилась и стала печатать на телефоне.

Я же говорила, Рейд, я в порядке.

Мне уже не нравилась фраза «я в порядке».

Круто.

Если Милли была не против, то и мне нужно было принять, что всё нормально.

Я убрал телефон в карман и встал, пошёл за Эдом на кухню, чтобы помочь ему убрать. Он нахмурился, складывая тарелки в раковину. Его странное молчание стало меня раздражать.

— Что с тобой?

Он вздрогнул и оглянулся на меня.

— Ничего. Просто объелся.

— Пива и панкейков?

Он наконец-то улыбнулся по-настоящему.

— И мимозы с беконом.

Мы стали работать вместе: я подносил тарелки, а он ополаскивал их и ставил в посудомоечную машину.

— У вас с Миллс всё хорошо? — спросил он.

— Да, мы в порядке. Просто делились новостями о свиданиях.

Эд с интересом посмотрел на меня.

— Да?

— Ты знал, что она общается с парнем по имени Парень? — я рассмеялся. — Разве это настоящее имя?

Он странно помрачнел.

— Ха. Нет, я не знал о таком.

— А ты? — спросил я. — Как там секси Сельма?

— Она ещё не ответила, — он закатал рукава и погрузил руки в мыльную воду. — Я предложил встретиться, и она не ответила. А обычно отвечает через пару часов.

Меня словно наполнили тучи. Я хотел, чтобы эксперимент у Эда прошёл хорошо. Если он общался с кем-то нечестным, пропадающим без объяснений, то меня это злило.

— Может, у неё завал на работе, — предположил я.

— Она барменша.

Да, я не помог.

Я поднял взгляд и обрадовался тому, что Крис пришёл с почти пустой тарелкой бекона.

— Кажется, я умру от передоза свининой, — сказал он.

— А ты? — спросил я у него, а потом уточнил. — Ты молчал насчёт своих приключений со знакомствами.

Он опустил тарелку на стол и прислонился к нему.

— Не знаю. Я вижу, что у тебя это работает, но это, похоже, не для меня.

— Ты мог бы просто пригласить Рейми, — сказал Эд, не отворачиваясь от раковины.

Упал тяжёлый занавес тишины, Крис посмотрел мне в глаза. Он не отвёл взгляд, а смотрел, словно читал меня. Когда я познакомился Криса, он был женат на Амалии, они развелись пару лет спустя. Я видел его с несколькими женщинами после этого, но он не делился деталями о своей любовной жизни. И я не сразу понял, что он пытался узнать, был ли я в ужасе от слов Эда. Странно, но не был.

— Ты мог бы, — тихо сказал я ему.

Крис нахмурился, но я хорошо знал его, он скрывал настоящие эмоции.

— Ей было пятнадцать, когда я тебя встретил.

Я пожал плечами.

— Ага. Десять лет назад.

Он открыл рот, чтобы ответить, но ему помешали Рейми и Миллс, появившиеся рядом.

— Что было десять лет назад? — спросила Рейми.

— Ничего, — сказал я быстро, что прозвучало подозрительно.

Милли оглядела комнату, её взгляд остановился на мне.

— Что происходит, чудики?

— Они говорил о нас, — угадала Рейми выразительным шёпотом. Они повернулись и неторопливо вышли из кухни.

Это было уже слишком для меня. Мы словно были в фургоне, что балансировала на вершине скалы. Если склонимся в одну сторону, то соскальзываем обратно в безопасное место. Если склонимся в другую, то катапультируемся головой вперёд в каньон.

Вот только я не знал, какая сторона поможет нам остаться на земле.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Милли

Если бы вы были убийцей в девятнадцатом веке, то скорее всего вашим любимым оружием стал бы яд, чаще всего — мышьяк. Он использовался для всего: от истребления крыс до удаления волос и борьбы с насекомыми. К тому же он был дешёвым, легко приобретался и в изобилии хранился во многих викторианских домах. Будь вы отчаянной женой жестокого и богатого мужа, которого хотелось убить, мышьяк бы лучшим образом помог в этом.

Как вы, наверное, догадались, я работала над частью книги, которую должна была закончить несколько часов назад, посвящённой яду. Точнее, женщинам в истории, осуждённых за его использование. Нэнни Досс, известная как Хихикающая бабушка, убивала мужа за мужем и всегда улыбалась, даже когда призналась, что убила четверых. Анна-Мария Хан заманивала богатых пожилых мужчин на верную смерть, но прежде лишала их всего, чем они владели. Жизнь Бланш Тейлор Мур, по которой даже сняли фильм, была сплошным скандалом о мёртвой семье, мужьях и внебрачных связях,.

Беспорядки, продуманные убийства, история и количество жертв — это было моей темой. Обычно я была увлечена. Обычно я закончила бы эту главу и перешла бы к следующей раньше, чем ноутбук успел разрядиться.

Но сегодня прошла почти неделя после того, как у нас с Рейдом был секс (снова), и внимания у меня было с чайную ложку. И не гений догадался бы, почему.

Я любила себя мучить, так что взяла телефон и перечитала переписку с Рейдом.

Поужинаем сегодня? Я думала о пицце и сплетнях о Крисе и твоей сестре…

Мне очень нравилось его дразнить, но он не клюнул.

…

С тобой слишком просто.

Пепперони подойдёт? Мы добавим две бутылки вина, которые дала твоя мама.

Поправочка: две бутылки вина, которые Эд пихал в твою сумку, а мама заметила.

Это уже детали. Мне написать всем и сделать заказ?

Прошло пятнадцать минут, а Рейд всё ещё не ответил, но как только я решила убрать телефон, пришло сообщение:

Вообще-то я не могу. Сегодня свидание.

Свидание?

У нас были планы, о которых я забыла…

А потом я поняла.

Дейзи.

Он имел в виду свидание, о котором писал мне, когда я врала сквозь зубы, точнее, пальцы.

Итак, Рейд собирался на свидание. Но я была в порядке.

Я не могла думать или концентрироваться дольше, чем на десять минут, но всё хорошо.

Эмоции были живыми проводами, и мои уже выгорели.

Если всё пройдёт хорошо, ночью их мог ждать секс.

Я точно не в порядке.

Я собрала вещи, встала из-за стола и понесла всё наружу, отчаянно нуждаясь в свежем воздухе.

У меня не было большого двора — это же Калифорния — но зато он пышный и тенистый летом и полон золотых красок осенью. Взрослые гинкго закрывали почти весь свет уходящего солнца, оставляя только кусочки неба, где скоро загорятся звезды. Его ветви скрипели над головой, и я села на широкие качели под навесом и ногой покачивала их в такт с ветром.

Было прохладнее, чем я ожидала, но пасмурная погода подходила моему настроению. Рейд шёл на свидание, а я тут, как каждую ночь было и будет, потому что я не делала ничего, чтобы это изменить. Что говорило обо мне то, что я хотела проверить не свой профиль, а Кэтрин? Что я хотела написать ему даже сейчас? В надежде, что он прочтёт это на свидании, может, подумает обо мне. Эм… о Кэтрин.

Качели скрипели, напоминая, как Рейд помогал их повесить. Мы с Дастином только расстались, и я упомянула, что не помешала бы ещё одна пара рук. Рейд вызвался раньше, чем я додумалась спросить. Он помог уложить плитку, что тянулась к гаражу, и заменил детектор дыма после несчастного случая на День благодарения. И когда я захотела выпустить бумажный фонарик на Новый год, при этом как-то подпалив бахрому на шарфе, он потушил огонь.

Но если с Дейзи всё пройдёт хорошо… будет ли он рядом?

Я хмуро смотрела на свой ноутбук и не замечала тонкий профессиональный голосок в голове. Его тут же затмил властный голос, приказывающий забыть о рукописи, над которой я работала, и открыть приложение, чтобы ответить на его письмо.

От: Кэтрин М.

Отправлено: 18:48, 6 апреля

Рейд,

У нас уже прямо постоянное общение. Мы теперь можем считаться друзьями по переписке? В детстве я всегда мечтала о таком друге, но так и не смогла ничего сделать, да и что я могла рассказать?

Спасибо за последнее письмо. Оно было таким искренним и честным… Я хочу, чтобы ты знал, как для меня важно то, что ты поделился этим со мной. Будь добр, обними свою маму, когда в следующий раз её увидишь. Она не поймёт, почему, но, мне кажется, это её осчастливит на весь день. Надеюсь, голым в виноградниках никто не бегал.

Как друзья по переписке, мы должны быть честными и рассказывать друг другу то, что иначе не сказали бы, да? Знаю, тут цель найти людей, которые нам нравятся. Ты мне нравишься, Рейд, так что я должна стараться показать тебя, но у меня странное настроение, и я, похоже, потеряла «фильтр». Да и разве не лучше быть предельно откровенной? В жизни мы так стараемся понравиться людям, что втягиваем животы и делаем вид, что не пердим, рассказываем им то, что они, как мы думаем, хотят знать. Если это срабатывает, они влюбляются в человека, которым мы хотим быть, а не каким являемся.

В интересах честности: мой отец болен. И я никому не рассказала, потому что мне настолько плохо, что не хочется огорчать всех вокруг. Разве это не странно? У меня самые добрые и понимающие друзья в мире, которые сделали бы всё, чтобы помочь, а я скрыла правду от них, потому что не хочу быть обузой.

Что приводит к следующему приступу эмоциональной диареи (если ответишь, обещаю, что больше не буду использовать этот термин). Я одинока. Одинока, потому что не говорю людям, что мне нужно или чего я хочу, а потом страдаю, когда они сами не понимают.

Можно ли быть чрезвычайно талантливым взрослым с успешной карьерой, отличными друзьями и хорошей семьёй, но в душе оставаться тяжёлым случаем пятого класса? Да, ибо я — живое тому доказательство.

И я не могу оставить фразу «эмоциональная диарея» так близко к концу (ладно ТЕПЕРЬ я точно больше не буду использовать этот термин), вот смущающий маленький любопытный факт обо мне, чтобы слегка прикрыть эту горящую помойку в ответе. Когда мне было шестнадцать, я была влюблена в парня по имени Лесли. Вместо того, чтобы, не знаю, просто поговорить с ним, я находила разные поводы пройти мимо его шкафчика шесть раз в день или появиться там, где был он.

На выходных в октябре я услышала, что его друзья собрались в местный лабиринт в кукурузе и дом с привидениями. Я люблю страшилки, но почему-то не выношу призраков. И всё же страсть к мальчику затуманила мне разум, потому что я нарядилась и потащила с собой лучшую подругу.

Сначала всё шло хорошо. Я смогла пройти половину эгого аттракциона, не напрудив в штаны, не опозорившись. Но его нигде не было. К сожалению, его увидела моя лучшая подруга, и она хотела, чтобы он меня заметил. В её гениальный план входило сказать одному из работников, что меня можно напугать и схватить сзади. Она думала, что я мило завизжу, Лесли меня увидит, и мы сбежим целоваться, а потом, может, всё дойдёт до помолвки. Но случилось другое.

Парень правда схватил меня, и я, конечно, завопила, но, пытаясь сбежать, я врезалась в поддельного убийцу с бензопилой, и он смог как-то сильно порезать моё левое плечо. ШЕСТЬ ШВОВ. Лесли действительно увидел меня, но в моей собственной крови и на носилках.

Забавно, что через пару дней он заглянул ко мне домой, и мы поцеловались.

А целовался он ужасно.

К.

* * *

Такси Uber высадило меня в паре зданий от Сэндбара.

С широкой улыбкой я прошла к ждущему Эду. Странно, но после того безумного письма, отправленного Рейду, мне стало лучше. Может, лучший вариант — отпугнуть его от Кэтрин горами честности, надеяться, что Дейзи — пустышка… О, а также разобраться в своих проблемах.

Например, что означала моя ревность, и были ли эти спазмы в животе тем, что многие нормальные люди описывают как любовь? Или дело было в индийской еде, которой я пообедала, и что устроила слабый желудочно-кишечный переворот?

— У тебя странная улыбка, — сказал Эд, когда я дошла до него. — Словно ты бздишь.

— Стараюсь сдерживаться.

Он не стал развивать тему. Люблю Эда.

— Хочешь посидеть внутри или снаружи? — он указал на мой живот. — Может, снаружи, где больше свежего воздуха?

Центр Санта-Барбары был оживлённым в это время ночи. Бары и рестораны выстроились вдоль тротуаров, ярко освещённые веранды с креслами выходили на улицы.

Хотя внутри было тепло и уютно, с кожаными стульями в заклёпках и с широким баром, снаружи было намного тише. И он был прав насчёт вентиляции. Я всё ещё не знала, как назвать это ощущение в животе.

— Три снаружи, — сказал Эд официантке. Я не сразу осознала его слова.

— Постой. Три?

Как горячий дементор-латиноамериканец, Алекс появился рядом с ним.

Я повернулась к Эду.

— Ты привёл Алекса? Я же сказала, что нужно поговорить.

Алекс схватил чипсу с подноса проходящего официанта, бросил её в рот и спросил, хрустя:

— Зачем тебе говорить с Эдом?

Я хмуро глянула на Эда.

— Неважно. Пустяки.

Эд заговорщически похлопал его по руке, привлекая внимание.

— Потому что она — Кэтрин, — прошептал он, потом наслонился поближе и добавил. — О, и они с Рейдом спят вместе.

Гром разразился в моей голове.

— Боже! Эд!

— Что? Ты сказала, что нельзя говорить Рейду, — сказал он. — Как ты могла подумать, что я смогу держать такое при себе. Это вредно для моей кожи.

Глаза Алекса широко распахнулись.

— Прости, какого хрена ты только что сказал?

Меня спасла от ответа милая официантка, которая повела нас на веранду. Мы с Алексом застыли на месте, и Эд подтолкнул нас. Мы с неохотой пошли за ним.

Она привела нас к круглому столу с низким мерцающим огоньком в центре и, вручив нам меню, ушла. Повисло неловкое молчание. Алекс, наверное, пытался обдумать услышанное, а я, пользуясь своими обширными знаниями, думала, как лучше убить Эда. Мышьяк казался хорошим выбором.

— Итак… — Эд спокойно просматривал меню. — Как все?

Алекс тупо уставился на лист, что держал в руке.

— Даже не знаю, с чего начать.

Я была с ним согласна.

— Не ты один.

— Я слышал все за тонкой, как бумага, стеной, так что могу начать с этого, — сказал Эд. — Хочешь, разыграю по ролям?

Я не думала, что такое было возможно, но глаза Алекса расширились сильнее, и я увидела, когда он сложил два и два.

— В доме его родителей?

Я вжалась в кресло.

Алекс, сидящий напротив меня, позвал официантку и указал на нас.

— Да, выпить нам не помешает.

* * *

Если хотите напиться как можно сильнее за двадцать долларов, то Тёмный пляж — вполне шикарный вариант для этого.

Объяснив Алексу ситуацию в общих словах, я посмотрела на него поверх огромного стакана — мощной смеси из водки, рома, голубого кюрасао, персикового шнапса и капельки крепкого рома Бакарди 151, поданной в том, что можно было описать только как аквариум. Готова поспорить, что с таким огромным коктейлем ни одно хорошее решение принять до сих пор не удалось.

— Так ты — уродливая девчонка, — сказал Алекс, пока я думала, что лучше: допить оставшуюся треть коктейля или вылить ему на брюки.

— Фото не уродливое, — сказала я и бросить в него кусочек тортильи. — А что мне было делать? Я не могла показать лицо.

Алекс махнул в сторону моей груди.

— Ты могла показать свои…

Эд зажал рукой рот Алекса.

— Даже я знаю, когда тебе следует замолчать.

Алекс оттолкнул его.

— Дай уточню. Ты пишешь ему как Кэтрин, но занимаешься с ним сексом как Милли?

— Да. Но мы не занимаемся сексом, — сказала я. — Он просто у нас был.

— Ладно, один раз, — сказал он. — Я о другом.

— Ну… — я потянула коктейль соломинкой, делая вид, что думала. На вкус он как конфетный бензин. — Может, дважды.

Алекс откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди.

— Может?

Я вздохнула.

— Ладно. Дважды.

— Пока что, — отметил Алекс, а Эд, засмеявшись, на мгновение перестал пихать в рот чипсы и сальсу.

Я хмуро посмотрела на них.

— Никаких «пока что». Всего лишь странная маленькая случайность. Это не повторится.

Алекс рассмеялся, его глаза опасно заблестели в свете огня.

— Ты знаешь, что такое случайность, Миллс? Случайность — пролить стакан воды. Подрезать кого-то на дороге. И хотя мне нравится эта отмазка, я не знаю, как первый человек может случайно оказаться пенисом в другом человеке.

— Теоретически, в зависимости от обстоятельств, угла падения и скорости… — Эд замолк и оглядел стол. — Продолжай.

Алекс кашлянул и повернулся ко мне.

— И ты призналась Эду, а не мне. Крис знает?

— Чёрт побери, нет. Крис не знает. И никому я не признавалась, — я тыкала напиток соломинкой, испепеляя Эда взглядом. — Пришлось признаться ему, потому что он меня застукал.

— Вообще-то, — Эд выпрямился, — не думаю, что в тех стенах есть хоть немного изоляции. Я будто был в одной комнате с ними. Я чуть не принял душ сам.

— Если не собираешься это повторять, — начал Алекс, — то зачем мы здесь? Зачем тебе говорить с Эдом? Я удивлён услышать о Кэтрин, но не об остальном. Вы с Рейдом… другие, когда вместе. Странно, что вы не переспали раньше.

Эд прищурился, и казалось, лампочка, как в мультике, зажглась над его головой. Я уже скривилась, когда он сказал:

— Он на свидании с Дейзи, да?

Я отодвинула коктейль, не зная, выдержит ли мой желудок ещё глоток этого напитка.

— Да. Но я хотела сказать, что о Кэтрин можно больше не переживать.

— Почему? — Эд заёрзал, когда официантка прибыла с едой и очередной порцией напитков.

Я с радостью обменяла коктейль на воду, поблагодарила её, и она ушла.

— Я постаралась отпугнуть его.

Алекс уже качал головой.

— Вряд ли такое возможно.

— Поверь, — я развернула салфетку на коленях. — Если он не заблокировал меня до сих пор, то сделает это к утру. Был подходящий момент излить ему все свои чувства в письме.

Эд замер, не донеся тако до рта.

— Я бы хотел посмотреть на это.

Алекс тоже был удивлён, и я посмотрела на них по очереди.

— На что посмотреть?

Эд опустил еду и склонился, уперев локти в стол.

— Ладно тебе, Миллс. Мы знаем, что ты всегда скрытничаешь. Нечего смущаться, но было бы круто узнать больше о твоих мыслях, знаешь? Может, я ошибаюсь, но… я давно знаю Рейда. Если ты хотела спугнуть его, дав ему лучше узнать тебя — или Кэтрин — пора придумывать план Б. Рейду важны открытые эмоции. Он любит чувства.

Конечно, я знала об этом, и мне это в нём нравилось. Он был чувствительным, мог выражать себя так, как я не могла. Рейду проще всего было бы забыть о Кэт, чтобы прекратить весь бардак, но в этом — вся проблема. Было приятно вывалить всё, что накопилось. Было приятно рассказать ему больше о моём прошлом, и как я одинока, и что это почти полностью моя вина.

— Ты словно собралась пукнуть снова, — сказал Эд.

Алекс сморщил нос.

— Милли, сделай это на другом конце веранды.

— Я не собираюсь пердеть, дурак. Я думаю, есть ли у меня шансы рассказать Рейду правду. Если я эгоистка, то вряд ли признаюсь ему во всём.

— Не хочу упрощать, — сказал Алекс, — но мы все эгоисты. Я дам тебе заплатить за мой ужин…

— Чт…

Он поднял руку, не дав мне поправить его.

— Рейд общается с двумя девушками сразу, думая, что они не подозревают об этом. Он не так прост, раз занимается сексом с тобой. Рейд неплохо устроился, — Алекс скривился. — Но если сегодня произойдёт секс с Дейзи, ему тоже придётся о многом подумать.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Рейд

Как только я увидел Дейзи в ресторане, все связные мысли покинули голову. Фотографии не врали: даже в другом конце зала в ней ощущалось нечто притягательное. Она была в блузке без рукавов и юбке, непринуждённая, будто весь день провела на пляже. И она была похожа на модель, сошедшую со страниц каталога. Но Дейзи немного сжималась от внимания мужчин, которые оборачивались и наблюдали за ней, пока она искала взглядом меня. Я сказал ей, что буду в синей рубашке в клетку, и я обрадовался, когда её глаза загорелись при виде меня.

Я ощутил кислый привкус во рту, потому что, когда она подошла, я почувствовал вездесущую тень Милли, что затмила все мысли. А ещё наш секс на прошлых выходных, всего три ночи назад. И тень её двойника Кэт. И те искренние сообщения, которые я раньше никогда не получал.

Я не был бабником — никогда не был — но лёгкое влечение и веселье с Милли рушились, когда мы пытались говорить о настоящем. Я не знал, была бы у нас с Кэт такая химия в реальности, но разговоры были намного глубже.

А ещё Дейзи. Милая, красивая… и прямо здесь.

Я хотел пожать ей руку, но она крепко обняла меня. Её дыхание согревало мою шею, светлые волосы щекотали щёку.

— Я так нервничала!

— Абсолютно зря, — я улыбнулся и отошёл на шаг.

— Знаю, — она выдвинула свой стул. — Я просто рада, что ты говорил правду, и ты не толстяк восьмидесяти лет.

Это звенело в моём черепе, и я смог лишь сказать:

— Ну, да…

Подошла официантка, Дейзи заказала розе [розовое вино — прим. ред.], я — скотч, и желудок медленно подступал к горлу, пока я ждал, что вопросы для начала разговора вернутся в голову. Но я слышал только дешёвые комментарии Эда о том, что Дейзи боялась толстяков, Алекс же напоминал Эду, что у Дейзи классные ножки, а Крис всё это игнорировал. Милли в мыслях не было, она пропала, как только я обрадовался, что Дейзи была красивой.

Мы заговорили одновременно:

— Надеюсь, пробок на дорогах не было, — сказал я, а Дейзи сказала:

— Я слышала, тут очень хорошо.

А потом мы сделали это снова:

— Тут хорошо, — согласился я, а она ответила:

— Нет, я добралась хорошо.

— О, — сказала она. — Ты первый.

Я неловко кашлянул.

— Нет, я просто говорил, что тут хорошо готовят.

Она кивнула, с улыбкой рассматривая морские украшения.

— Круто, — Дейзи развернула салфетку на коленях. — У меня раньше был пляжный декор в спальне: ракушки и всё такое.

— А? — я сделал большой глоток воды, и она остудила меня, спускаясь к желудку. Я стал понимать, что у нас с Дейзи не было химии вовсе.

— Когда я была маленькой. Рыболовные сети, ракушки… Боже, это я уже говорила… И всё в синем. Синие стены, синяя кровать, — она сделала паузу, посмотрела на меня так, словно наступил мой черёд говорить. Я не знал, что сказать. Наконец, она добавила. — Синий шкаф. Я хотела быть русалкой.

— О, — я кивнул с улыбкой, пытаясь утихомирить ту часть моего мозга, которая хотела отметить, что русалки не окружают себя сетями. Или шкафом. Если русалки вообще существовали. Я кашлянул. — Наверное, это было… весело. У меня было одно и то же скучное красное одеяло с семи до… оно всё ещё дома в гостевой комнате, — я попытался сгладить напряжение шуткой. — Может, я хотел стать пожарным.

Ладно, это не сработало.

Молчание тянулось на мили в стороны. Милли вернулась в моих мыслях, подняла бокал для насмешливого тоста и громко рассмеялась. Она вызывающе произнесла: «О, я знаю это одеяло».

— Итак, — я безнадёжно топчусь на одном месте. — Ты учишься в КУСБ?

— Дошкольное образование, — сказала она и поблагодарила официантку за наши напитки. — Я почти закончила и буду работать в детском саду Беллридж с осени.

У меня были вопросы о «детском саде», но я их опустил. Она хотя бы была сосредоточена.

— Так ты уже знаешь, где будешь работать?

Дейзи кивнула.

— Я знаю хозяйку, и она прекрасна. И там куча красивых папочек, — ответила она и рассмеялась.

— О… это… — я поднял скотч и медленно сделал глоток. — Это хорошо.

Дейзи сделала пару глотков вина.

— Я не знаю, зачем сказала это, — она всплеснула руками. — Я на свидании с тобой, но говорю о красивых папочках.

Я отмахнулся.

— Мы все такое делали.

Дейзи рассмеялась и пожала плечами.

— Я давно не была на первом свидании.

— Ничего страшного…

— Я не говорила об этом, но я рассталась со своим бывшим, Брендоном, около шести недель назад. Клянусь, он встречается с каждой девушкой, которую видит, но я никогда такой не была. Думаю, отчасти это сводило его с ума. Он думал, что я очень общительная. Может, потому что мы встретились на вечеринке? Но я не люблю большие толпы, а он все время хотел тусоваться и уходить в отрыв. Мне это надоело, чувствовала себя старшекурсницей, понимаешь? А мы были вместе четыре года…

Я копался в своём мысленной бардаке, пытаясь отыскать сносный ответ, но Дейзи продолжила раньше, чем я смог это сделать:

— Я попробовала «IRL», и это было просто, пока я общалась онлайн. Но ты тут, и ты — ах! — она изобразила удивление с широкими глазами и круглым ртом. — Просто ты такой горячий, — она сделала большой глоток вина и заговорила, поспешно проглотив его. — Но тоже тихий?

Меня будто переехал поезд, и я не сразу понял, что она уже ждала мой ответ.

— Я тихий?

— А разве нет? Кажешься тихим.

— Обычно я не такой. Просто… — я умолк. Это тупик. Мне ещё не приходилось успокаивать кого-то… так активно. Я чуть не сказал ей, что нам стоит встретиться в другой раз.

— Брендон был болтуном в наших отношениях, — сказала она, покраснев. — Когда мы были наедине, мы оба говорили, но на людях обычно говорил он, и это было приятно. Не то, что я не люблю разговаривать. Люблю. Но я в этом плоха, — она рассмеялась, а потом беспомощно посмотрела на стол, словно могла найти там Ксанакс. — Это заметно.

— Ты не плоха в этом, — твою мать, лучше ничего ответить не мог. Я указал на наши меню и спросил. — Может, минутку подумаем, что хотим заказать?

Дейзи, слегка обиженная, опешила.

— Конечно.

Две минуты, пока мы читали меню в тишине, оказались пыткой. Точно самые неловкие и напряженные две минуты моей жизни. Я чувствовал, как напряжение Дейзи росло, словно она взорвалась бы и без разговора.

Официантка пришла принять наш заказ, а потом Дейзи тут же ушла в туалет. Я надеялся, что она писала подруге помочь ей уйти с этого свидания.

Я вытащил телефон и написал Крису:

Ноль химии.

Что?

С Дейзи. Зато понятно, почему она одинока.

Ох, звучит ужасно.

Просто она ужасно нервничает и много говорит о бывшем.

Друг, серьёзно? Обидно.

Она симпатичная. Но связи между нами нет совсем, и она так нервничает, что странно.

Ладно, нужно идти.

Я думал, что она сейчас придёт. Выждал пару минут, потом пять. Официантка принесла хлеб, и я рассеянно грыз кусочек, пока ждал.

Прошло ещё несколько минут, а Дейзи не появилась.

Дрожащими пальцами я снова потянулся за телефоном. Крис написал просто «Позже», и всё. Ни писем на электронке, ни сообщений на автоответчике. Большой палец замер над иконкой «IRL».

Я открыл приложение, заметил красный значок на входящих.

Письмо от Кэтрин.

Я медленно и незаметно читал её последнее сообщение. Оно было длинным, личным и немного сбивчивым. Закончив, я начал читать его заново.

Её письмо было словесной рвотой, но даже так это было чертовски мило. Неужели я действительно изголодался по такой откровенности? Наверное. Я любил своих друзей, но порой казалось, что мы не были честны друг с другом. А от сообщений Кэтрин я будто пил воду залпом или запихивал в рот чипсы горстями. Я пожирал их.

— Рейд?

Я поднял взгляд, улыбка, дрогнув, пропала с лица. Я сидел и читал сообщение от одной женщины, что было видно по экрану, пока встречался с другой женщиной, и я не знал, как долго та стояла у столика.

С сумочкой на плече.

Я тоже быстро встал.

— Дейзи. Ты в порядке?

Она покачала головой.

— Я не очень хорошо себя чувствую. Думаю, перенервничала из-за этого вечера.

Я не видел в этом лжи. Если она хотела бы соврать, сказала бы, что ей срочно нужно заехать за подругой или что у её собаки случился припадок.

— Что мне сделать, чтобы ты меньше переживала? — спросил я у неё, но не знал, хотел успокоить её из-за того, что читал сообщение от Кэтрин при ней, или потому что она правда выглядела уязвимо. — Я понимаю. Я тоже какое-то ни с кем не встречался. Но я тот же парень, с которым ты общалась онлайн.

— Похоже ты тот же парень, который общался со многими женщинами — она кивнула на телефон, сжатый в моей руке.

— Разве не все мы? — мягко спросил я. — Мы все в этих приложениях… общаемся… Но прости. Я поступил неправильно, полез в телефон, пока ты была в туалете.

— Ничего. Я задержалась.

— Всё хорошо…

— Думаю, я не готова, — она шагнула ко мне, словно хотела ещё раз обнять. Я почти читал мысли в её глазах, как она начала свидание с объятий, и всё покатилось под откос настолько, что она не хотела это повторять. Тогда Дейзи протянула руку.

— Я тут, если передумаешь, — сказал я, отпуская её руку.

Но, пока она уходила, я понял, что это было неправдой.

* * *

Я ушёл не сразу. Отчасти потому, что мне нужно было задержаться на случай, если она, растерянная, сидела в машине. Отчасти из-за того, что я очень проголодался, а пикката из курицы выглядела чертовски аппетитно. Я поужинал один, не замечая вопросительных взглядов окружающих, ведь накрыто было на двоих. Когда я закончил, то попросил упаковать лингвини Дейзи с собой.

Подойдя к машине я понял, что было всего девять, и я еще не хотел домой. Надежды, что эта ночь решит мой конфликт с Кэтрин/Милли, полностью рухнули, потому что Дейзи точно мне не подходила. Мне нравился секс с Милли. Нравилось находиться рядом с ней. Её верность, остроумие и то, что она знала, когда именно нужно было поддержать, говорило о глубине её ума. Но я не мог вытерпеть то, что она жила в неиссякаемой броне и не доверяла никому из нас свою правду. Больше удручало то, что эмоционально она намного глубже, чем кажется. Я не верил, что она была поверхностной.

Не знаю, почему я поехал прямо туда. До нашего секса с ней, раньше, было бы естественно приехать в гости после работы или плохого свидания. Мы разувались, закидывали ноги на журнальный столик, смотрели фильм или пили пиво, или играли в карты. Большего мне и не требовалось, у нас всё было прекрасно.

Теперь же казалось, что есть нечто такое, из-за чего я не просто хотел этого, а нуждался в этом.

Интересно, если бы после первого секса кто-то из нас сказал: «Я хотел бы развить отношения», — это бы всё изменило? И я не стал бы сравнивать её раскованность в сексе с нашей эмоциональной близостью? Из-за общения с женщинами онлайн и оценки этих разговоров у меня в голове появился список условий, где всё это имело равный вес. Я и думать забыл, что у всех нас были сильные и слабые стороны, и что никто не заводил отношения, будучи идеальными.

У меня не было плана. Я припарковался, поднялся к её двери, постучал. Я мог превратить катастрофу с Дейзи в комедию или обсудить с Милли жазненные вопросы насчёт свиданий со мной, но когда она открыла дверь, что-то в её лице сбило меня с толку. Через пару секунд я понял, что она была рада видеть меня на своём крыльце. И что я не ушёл домой с Дейзи.

Её щёки порозовели. Она была немного навеселе. Милли коснулась уха и заправила за него прядку волос, а я пытался вспомнить, когда стал замечать эти мелочи в ней. Например, крохотную ямочку возле уголка её рта, и то, что её левый глаз был на пару оттенков темнее правого, и что она дышала ртом, когда нервничала.

Мы стояли и смотрели друг на друга, а потом её губы расплылись в улыбке, словно восходящее солнце показалось на горизонте. От этого и я рассмеялся.

— Так было ужасно? — сказала она. Она веселилась.

— Отвратительно.

Её ладонь легла на мою грудь, сжала ткань рубашки в кулак, и меня, как в старом фильме, втащили в дом и захлопнули за мной дверь.

— Правда?

Я улыбнулся в её губы.

— Будет смысл, если я скажу, что я понял всё о ней с первого взгляда?

Она потянула меня к себе уже упорнее. Первый раз был милым, нежным, мы болтали. Второй раз был полным жара и страсти, мы будто освободили наши тела. Но эта ночь оказалась срочной и мгновенной: её губы впились в мои в тот же миг, когда она стала задирать мою рубашку. Я сорвал с неё блузку и джинсы раньше, чем остыл двигатель моей машины снаружи.

Мы обнаженными шли, спотыкаясь, по коридору, а потом сдались и прильнули к стене. Я поднял её, придерживал, брал её в задыхающейся суматохе толчков. Я двигался, пока она не кончила, став мягким желе в моих дрожащих руках.

Я осторожно опустил её, поцеловал шрам в виде полумесяца на её плече.

— Ты пришёл сюда для этого? — сонно протянула она. Её пальцы гладили мою щёку, и я невольно прильнул к её ладони.

— Я пришёл сюда к тебе.

В моих словах было столько правды, что я удивился, когда она хрипло усмехнулась. То ли от недоверия, то ли от радости.

— Что мы делаем, Миллс?

Она рассмеялась снова, поцеловала мою шею, посасывая, как мне нравилось. Она уже знала, что я любил. Мы сделали это три раза, что уже явно не назвать случайностью.

— Занимаемся сексом, Рейд.

И эти снисходительные слова с беспечным тоном зазвенели гонгом в моей голове. Её ответ был как словесный эквивалент маршмэллоу, чего-то с формой, но без объёма. Я хотел, чтобы она сказала что-нибудь лучше, может, «Не знаю» — это хотя бы дало повод разговор, показало бы, что она в смятении, как и я.

Я отошёл на шаг, рассматривая её покрасневшую грудь, дрожащие ноги и сытую улыбку. Затем отвернулся и пошёл в гостиную, собирая вещи по пути.

— Ты можешь остаться, — сказала она мне вслед. Радость теплом побежала по моей крови, пока она не добавила. — Мне нужно заехать в университет за парой вещей, но ты можешь остаться.

От этого я рассмеялся.

— Не нужно так нуждаться во мне, Миллс.

— О, не бойся, — сказала она, и это было искренне, а не шуткой. Словно она не знала, почему было бы странно для неё уехать сразу после нашего секса, без всяких эмоций, ожидая, что я просто буду ждать её возращения домой. В прошлом я катался с ней на работу, сам в это время заглядывал в свой кабинет, но сейчас она не хотела и даже не ожидала этого.

Я ощущал себя наполовину рассеянным и наполовину шовинистом, надеясь, что повторяющийся секс с Миллс со временем станет означать для неё нечто большее. Сомневаюсь, что подобное когда-либо произойдёт.

— Круто, Миллс. Мне пора домой.

* * *

Дверь машины хлопнула, и мой затылок коунслся подголовника. После секса я ощущал себя как использованная перчатка, тёплое одеяло или подушка. Мягкий, теплый и сытый. Но внутри, где-то в самой глубине, я был сгустком боли.

Мне нужна Милли. Похоже, я влюблялся в неё. А она не видела во мне парня.

Я написал Крису.

Ты дома?

Ага.

Я могу заехать?

Конечно.

* * *

Его гостиная ярко освещена, и с улицы я увидел, что он стоит за диваном лицом к телевизору, что-то теребит в руках. Услышав мои шаги на лестнице, он поднял голову, и пошёл к двери.

Я даже и слова не дал ему произнести.

— Я расскажу тебе кое-что отвратительное, но ты не можешь от меня отвернуться.

Он взглянул на меня, бросил пульт на диван.

— Ого.

— Это про Милли, — я сделал паузу, и он прищурился. — И меня, — сказал я.

— Милли, — сказал он, — и ты. Как… — его брови подпрыгнули. — О. Хочешь сказать, ты с ней трахался?!

— Три раза, — я провёл рукой по лицу. — Нет, примерно семь. Но три разных случая…

— Погоди-погоди. Ты хочешь сказать, что у тебя был секс с Милли Моррис, так ещё и не по одному разу за ночь?

— Я думал, шок — это то, что секс был с Милли, — я сделал паузу. — Но одну ночь было три раза.

— Что меня правда шокирует, друг, так это — твоя потенция.

Я застонал.

— Крис.

— Я о том, — пробормотал он себе под нос, — что нам уже не двадцать.

Я запустил пальцы в волосы, желая забраться в голову и всё расставить по местам.

— Но я не нравлюсь ей как парень.

— Она… — он сморщил нос и посмотрел на меня с подозрением. — Что?

— Секс-то ей понравился — нам обоим понравился — но она не хочет большего.

— Ты это знаешь?

— Я это чувствую.

Он снова рассмеялся.

— Ого. Не думаю, что о таком можно догадаться, особенно, когда дело касается Милли.

— А как ещё мне понять? — я прошёл дальше, на его кухню, вытащил пиво из холодильника. — Мы много веселимся вместе, и секс… Боги, он нереальный, но когда я пытаюсь представить наши отношения… Как нам говорить о чувствах и страхах?

На этом Крис рассмеялся сильнее.

— Ты меня понимаешь.

Он кивнул.

— Да, я понимаю, о чём ты.

— Ещё и Кэтрин, — сказал я, и Крис протяжно и тихо присвистнул. — Я никогда её не встречал, но онлайн… мы совпадаем. Говорим обо всём: о семье и работе, жизни. Это хорошо. Чувствую, что у нас есть связь.

— Так пригласи её, — его тон говорил: «В чём проблема?».

— Сегодня с Дейзи не вышло. И я отправился прямиком к Милли.

— Ага. Дай угадаю…

Я кивнул.

— Да… — я почесал подбородок. — Я хочу быть с Милли.

— Так скажи ей об этом.

— Но если она не хочет, то ситуация будет неловкой.

Крис пожал плечами.

— А сейчас лучше?

Я застонал.

— Может, ты захочешь быть с Кэт, когда встретишься с ней, — с надеждой предположил он.

— Я не могу представить такое желание, как к Милли. Я просто хочу, чтобы Милли была… ближе.

Крис выдвинул стул и смотрел на пол пару долгих мгновений.

— Даже не знаю. Меня не удивляет случившееся с Милли, потому что я думал, что вы уже давным-давно переспали и забыли. Но если ты серьёзен, я не могу сказать тебе уйти, просто потому что Милли не самый открытый, в плане эмоций, человек. Думаю, она могла бы измениться с тобой.

— Значит, мне стоит признаться ей в своих чувствах?

— И всё же, — он поднял руку, — я видел тебя, когда ты прочёл сообщение Кэт. Почему бы не попробовать?

— Значит, нужно пригласить Кэт на свидание?

Крис посмотрел на меня.

— Тебе расписать план действий? Ты не можешь сам разобраться? Блин, Рейд.

Я всплеснул руками.

— Я просто не знаю, как лучше поступить!

Он встал, взял пиво и себе.

— Что я думаю? Пригласи Кэт. Посмотри, как пройдёт. Если провал, значит, у вас либо нет химии, либо дело в Милли. Хотя бы узнаешь. Вот тогда и скажешь ей правду.

* * *

От: Рейд К.

Отправлено: 1:28, 7 апреля

Не могу описать, как сильно я улыбался от твоего последнего сообщения. Точнее, от его конца. То, что ты описывала, смешным не было, но ход твоих мыслей действительно освежает.

Я тоже одинок. Я знаю это чувство. Порой оно кажется непреодолимым. Серьёзно, бывает так тяжело… Хотя я не считаю, что плохо прошу о том, в чём нуждаюсь. Просто я нигде этого не нахожу. Но у тебя, похоже, хорошие друзья. У меня тоже. Так что ощущение, что ты нужен, важная часть связи с людьми. Уверен, если бы ты их попросила, они бы помогли. Они могут даже удивить тебя.

И мне жаль слышать о твоём папе. Я не знаю, что делал бы, если бы что-то случилось с моими родителями. Ты потеряла маму, теперь папа болеет… Конечно, ты не можешь сдержать эмоции (хотя я не прощу тебя за эмоциональную диарею»). Пиши в любое время.

Твое сообщение перевернуло всю мою ночь, и я не знаю, что делать. Но могу всё описать. Ты всегда была со мной честной, и я буду честным с тобой.

Я был на свидании с другой женщиной. Уверен, и ты общаешься со многими тут, так что я не думал, что нужно это объяснять. Но, надеюсь, ты понимаешь, что это было не лучшее время для просмотра сообщения из «IRL» (твоего). Эта женщина, назовем её Д.Д. (бесконечные шутки), ушла в туалет и задержалась там. Я не вытерпел, стал читать твоё сообщение. Перечитывая его, я понял, что она стоит рядом. Она ждала, когда я посмотрю на неё, чтобы сказать мне, что уходит.

Ясное дело, было неловко.

А потом я отправился к моей подруге. Её уже упоминал, она одна из моих близких друзей, но за последние пару месяцев мы стали ближе, чем просто друзья. Снова буду честен. У нас был секс этой ночью, но после этого я ощущал себя не круто, а ужасно. Думаю, мои чувства к ней глубже, чем у неё ко мне. Или, может, я надеюсь, что её станут чем-то большим, но мы оба знаем, что этого не будет. Она чудесная, и мы будто знаем друг друга вдоль и поперёк, но она что-нибудь говорит, и оказывается, что я её совсем не знаю. Когда я попытался спросить её, что у нас происходит, она ответила так, как и я боялся: мы просто занимаемся сексом.

Надеюсь, что не расстроил тебя. Или хотя бы немного расстроил. Тогда это будет означать, что у тебя ко мне есть чувства, какие, похоже, есть у меня к тебе. Я хотел бы зайти дальше с той подругой, я сдерживаюсь, потому как ещё остался шанс, что ты подходишь мне лучше. Я не знаю тебя лично, и проще было надеяться, что всё разовьётся с ней, ведь её-то я знаю. А если я встречусь с тобой, и мы повеселимся, но связь через переписку исчезнет в реальности…

В конце дня (в конце этого очень длинного дня) мне нужно знать. Я хотел бы встретиться, поужинать и просто поговорить, понять, есть ли смысл надеяться. Это не ультиматум или свидание, которое должно всё решить. Мне просто нужно знать. Может, с подругой не складывается, потому что я ещё не нашёл своего человека.

Позвонишь мне?

(805) 555-8213

Рейд

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Милли

Я пялилась на телефон, пока экран не потемнел. Моё отражение глядело на меня: сдвинутые брови, опущенные уголки губ, смесь ужаса, недоумения и боли. Письмо Рейда было как эмоциональная граната, что взорвалась прямо перед моим носом.

Сейчас только шесть утра. Кофе я ещё не выпила. Голова всё кружилась. Даже не знаю, с чего начать.

Рейд чувствовал себя ужасно после нашего секса? Разве это могло не расстраивать? Признаю, между нами была неловкость, но вчера я не успела и пяти минут дома побыть после того, как все выложила Эду и Алексу, как он оказался у моей двери. Я не успела ничего обдумать. Я не знала даже, прочёл ли он моё письмо.

Знала лишь, что он не был с ней.

Я не думала, а потянула его в коридор. Я могла лишь чувствовать. Ощущать, как это правильно — быть вместе с ним, радоваться, что он сейчас рядом, и желать, чтобы он остался. И вдруг вопрос: «Что мы делаем, Миллс?». Я словно вернулась на защиту диссертации, и у меня не было ответа. Я запаниковала, и он ушёл. Даже Эмоциональный мутант Милли понимала, что это была моя вина.

«Ты совсем не умеешь делиться личными проблемами. Знаешь, да?».

«Зачем быть такой скрытной?».

«Ладно тебе, Миллс. Мы все знаем, что ты держишь всё в себе».

Они не ошибались. Я никогда не умела откровенничать.

Мне исполнилось одиннадцать, когда мама усадила меня и Элли за мороженым и сказала, что была больна. После этого на быстро слегла. Казалось, в один день она осторожно объясняла нам, что означало слово «рак», а в другой её подключили к всевозможным трубкам и проводам. Резкий запах больницы и антисептика заменил аромат духов «Elizabeth Arden Sunflowers», которыми она брызгалась каждое утро.

Ближе к её концу папа держал нас в стороне.

— Не беспокойте маму, — говорил он нам. — Не мешайте ей.

И мы не мешали. Мы говорили, что в школе всё хорошо. Что мы счастливы, что мы любили её и ни в чём не нуждались. И я скрывала всё, что хотела ей поведать, до того времени, когда ей станет лучше. Я не беспокоила её ссорой с моей подругой Кирстен, или что мистер Донохью был самым гадким учителем в школе. Я хотела рассказать ей позже.

Но она умерла, и мне было некому это рассказывать. Было невыносимо больно от тоски по ней. Однако я знала, что жизнь продолжалась. Моя тихая правда не вырывалась наружу, меня устраивало хранить её в себе.

И стало привычным отступать и слушать. Я научилась быть прекрасным слушателем. В колледже я где-то вычитала, что, если дать кому-то долго говорить о себе, это запускало в нервной системе говорящего те же сигналы радости, как еда или деньги. И с тех пор я ненамеренно использовала эти знания.

Все, кто хотел от меня большего, сдались. Те, кто остался, смирились, что я отступала, когда разговоры становились глубокими. Зато я стала экспертом в том, когда сменить тему или пошутить.

Как удобно, наверное, это было для Дастина. Я была непринуждённой девушкой, потому что я не хотела ничего анализировать. Мы редко ссорились, потому что не были заинтересованы. Он был счастлив сохранить статус-кво, поэтому не просил меня покинуть свою зону комфорта.

Рейд, напротив, всегда был сосредоточен на мне, чем напоминал мою сестру. И настоящее свидетельство моего эмоционального уродства в том, что я могла утомить даже лучших людей.

Я перечитала его сообщение для Кэт, и стало больнее, чем должно было. Для него Кэтрин — другая женщина, не Милли. Он обсуждал это с кем-то, не со мной. У меня не было никаких обид на Рейда. Я не имела права расстраиваться, когда он решил, что ему лучше подойдёт кто-то другой. Но почему такое чувство, будто ковер выдернули из-под моих ног? Он рассказал незнакомке, что совсем меня не знал.

Могла ли я его винить?

Я вспомнила любимую улыбку у него — терпеливую, когда он был недоволен, но очарован — все равно любил меня. Я сравнила её с выражением лица прошлой ночью, когда он уходил. Утомлённые взгляд, разочарование в чертах лица… Его хмурые глаза, которые темнели и темнели, пока не огрубели и не стали незнакомыми.

Теперь он хотел встретиться с ней, и я не знала, как быть.

Я в конкретной заднице.

* * *

Район, где жил Эд, состоял из рядов маленьких коричневых домиков, каждый был копией соседнего. Парковки для велосипедов стояли на каждом углу, в каждом дворе были одинаковые кусты. Мне казалось, что это было задумано для услады глаз, но это оставалось копией кошмаром. Если я подпевала радио, не обращая внимания на дома, то оказывалась не на той улице, не понимая, нужно было повернуть у высокого дерева или у того, что стояло до него.

Как сейчас. Я объездила квартал дважды, а потом остановилась у его дома, где в тишине тикал двигатель моего автомобиля. Поездка сюда почти не успокоила меня. Я сидела в машине и желала, чтобы у меня был маховик времени, чтобы я могла сказать прошлой Милли не тупить.

Я взглянула на телефон и поняла ещё одно: Рейд не звонил и не писал с прошлой ночи. Честно говоря, я бы, наверное, не ответила. Сомневаюсь, что навыки безбожного вранья могли сейчас обеспечить мне нормальный разговор, даже через сообщения.

Почти полдень, но Эд открыл дверь в халате с джойстиком в руках. Обычно бы я ругала его за это, но я тоже была в пижамных штанах и даже не надела лифчик.

— Ты не из доставки пиццы, — сказал он, жуя печенье «Pop-Tart».

Я протиснулась мимо него и вошла в дом, где услышала, как Алекс кричал на видеоигру.

Место дивана у Эда занимали геймерские кресла с высокими спинками, что стояли напротив самого большого и дорогого телевизора из всех, что я видела. Алекс сидел в одном из них и, когда увидел меня, сделал паузу в матче FIFA.

— Миллс, пришла поиграть?

— Пришла пожаловаться, — сказала я. — Мне крышка, ребята. Рейд хочет встретиться с Кэтрин.

— Твой взрыв в сообщении не отпугнул его? — Алекс издевался, но мне было всё равно.

— Вы были правы. Эмоции его заводят, — я бросила ему свой телефон и рухнула комком на хлипкое кресло-мешок в углу.

Эд подошёл к Алексу сзади, и они тихо прочли последнее сообщение Рейда. Я старалась не замечать, как приподнималась бровь Эда, как Алекс бормотал: «Ой». Было сложно не ощущать себя обнажённой, пока они смотрели на экран, где были ясно видны все мои недостатки.

Алекс первым поднял голову.

— Он прислал это сегодня?

Я грызла ноготь.

— Прошлой ночью. Пока я спала.

— Он хочет встретиться с тобой… с ней, — сказал Алекс. — Срань господня.

Эд выпрямился, повернулся и дёрнул себя за волосы.

— Если я мало говорю, то только потому, что кричу внутри.

— Ладно, это не такая уж и проблема, — Алекс озадаченно посмотрел на Эда.

Милый весёлый Алекс.

А милый эмоциональный Эд плюхнулся в кресло, вытер ладони о свои прикрытые халатом бёдра.

— Это проблема, Алекс, ведь это наши лучшие друзья, и один из них врал другому. А ещё мы оба знали. Мы сообщники и подстрекатели.

— Это не помогло, — проскулила я и вжалась в подушку. Шарики наполнителя в дешёвом кресле-мешке решили в тот же миг раздвинуться подо мной, и я, согнувшись, скатилась на пол. Со стоном я упала на лицо. И так и осталась.

— О, это печально, — Алекс выдержал пять секунд и рассмеялся.

Но хотя бы Эд сжалился надо мной.

— Ладно тебе, — он протянул руку. — Вставай.

— Оставь меня, — пробубнила я с пола. — Тут моё место.

— Ты не перегибаешь? — Эд опустился на колено передо мной, и я зажмурилась, на секунду заметив член под его халатом.

— Ты о том, перегибаю ли я из-за Рейда, испытывающего чувства к той версии меня, которой не существует? Или насчёт реальности, где он считает меня эмоционально бесплодной? И давайте не забывать, что я обманула лучшего друга, — я села. — Кто так делает? Я даже не знаю, что на меня нашло пару месяцев назад. Я думала, такое могло произойти только на каком-нибудь шоу по MTV.

Эд, к счастью, ушёл и притащил контейнер от молока, чтобы сесть на него.

— Прошу, не обижайся на это, ведь ты знаешь, что я тебя люблю, но что ты ожидала?

Я заскулила вместо ответа, Алекс тут же встрял:

— Вот. Вот, что случается. Секреты заразны.

— Спасибо, Алекс.

Он пожал плечами.

— Кто-то должен говорить с тобой прямо, и кто ещё это сделал бы? Только мы с тобой дружим.

— У меня есть другие друзья, — возмутилась я.

— Кто? — спросил Эд и быстро добавил. — Бариста не в счёт.

— Ты хочешь имена? — я попыталась смеяться, но вышло слабо. — Имён много. Все друзья с работы. И моя сестра.

— Которую мы ни разу не встречали и о которой ты не рассказываешь, — напомнил Эд.

Я открыла рот, но возражений не нашлось. Один воздух.

— И все эти друзья с работы, — сказал Алекс. — Почему ты не познакомила нас ради свиданий?

Я снова хотела поспорить, но не смогла. У меня были знакомые на работе, с которыми я говорила по пути на собрания кафедры или за обедом. У меня были просто друзья, как Эйвери — хотя она была почти врагом — но остальных я порой видела в спортзале, могла пересечься с ними где-то ещё. С подругами я недолго ладила. Каждая женская дружба поворачивала не туда, и я не знала, как это исправить, потому что не научилась ссориться. Я всегда думала, что ссора означала конец. Может, теперь я и стала старше, узнала об этом лучше, но я до сих пор была ужасна в конфронтациях.

— У меня никогда не было близкой дружбы, — призналась я, и уже ненавидела то, что, пожимая плечами, приходилось оправдываться. — После смерти моей мамы мы… сплотились. Девиз папы гласил: «Не нервничай из-за мелочей. А это всё мелочи». Наверное, после смерти мамы для него эта фраза стала раскрытой истиной. По сравнению с этим всё остальное — мелочи, — осознание раскрывалось, пока я говорила это. — Если я это пережила, могу пережить всё, да? Не стоит усложнять проблему, зацикливаясь на ней.

Эд пытался скрыть своё раздражение.

— Разговор об этом не значит, что ты зациклилась.

— Знаю, но…

— Просто так мы можем узнать тебя, — он поднял руку, чтобы я не спорила. – Назови пять важных фактов о Рейде.

Это я могла. Я хитро улыбнулась, и Алекс быстро добавил:

— Выше пояса.

— Ладно, — сказала я. — Первое: он любит свою работу, искренне любит заниматься исследованием неврита зрительного нерва при рассеянном склерозе. Видите? Понятия не имею, что это значит, но я знаю, что изучает Рейд, потому что он в восторге от этого.

Эд склонился, словно хотел объяснить мне всю науку, но я подняла руку и остановила его.

— Второе: ужасно любит своих родителей, и даже когда он жалуется на маму, он всё ещё обожает быть дома, это у него на втором месте после лаборатории, — я поправила под собой кресло-мешок. — Он гордится Рейми, потому что она умная, красивая и уверенная, а ещё он втайне радуется, что она заберёт бизнес семьи, а ему это делать не придётся.

— Хороший пункт, — сказал Алекс.

— Он хочет больше путешествовать, — сказала я. — И, кхм, он клаустрофоб.

— Видишь? — сказал Эд. — Если бы ты спросила пять пунктов о себе, то было бы всё, связанное с убийством, отрыжкой и Монополией.

Я рассмеялась, но звук будто шёл из другого тела, потому что мой разум вдруг наполнился Рейдом.

Ему нравится, когда я кусаю его шею, — подумала я, и жар собирался в животе. — Ему нравится, когда я сверху. Ему нравится тихими летними днями смотреть теннис, нравится очень горячий кофе. Ему не нравится клубничный пирог, но нравится вишнёвый. Его любимая группа — «the Pixies», хотя больше всего ему хочется побывать на концерте «Pink Floyd». Он думал, что брюссельская капуста ему не нравится, пока я не приготовила её для него. Он пробегает милю за шесть минут, спит на левом боку, обычно забывает позавтракать. Он любит мой смех, любит держаться за руки, ненавидит, когда кто-то смотрит на телефон, пока он говорит.

Я моргнула, когда Алекс щёлкнул пальцами передо мной.

— Ау?

— Прости, что?

— Я спросил, чего ты хочешь, — сказал он.

— Кроме маховика времени или напиться так, чтобы вырубиться и ничего не помнить?

Он даже не улыбнулся.

Смущение тугой лентой сдавило моё горло.

— Ладно, я не понимаю, о чём ты.

— С Рейдом, — уточнил Эд. — Чего ты хочешь с Рейдом?

Ответ был у меня с тех пор, как я проснулась этим утром. Я знала, что не хотела, чтобы кто-то ещё получил его, но это не было желанием его для себя, да?

Вот только в этом случае как раз было.

Но признаться в этом Эду и Алексу раньше, чем Рейду, было… трусливо.

— Я ещё думаю, — сказала я им. — Я просто хочу с ним поговорить.

Алекс встал, поднял меня, и мы пошли к кошмарной кухне Эда. В раковине лежало около шести мисок от хлопьев, коричневые бананы висели на крючке над сморщенными яблоками. Урна была переполнена, и, когда Алекс открыл холодильник, видно было лишь несколько упаковок пива.

Я не успела ничего сказать, Эд появился передо мной, хмурясь.

— Не осуждай. Я заказываю еду на вынос почти каждый вечер.

— Если ты когда-нибудь сможешь привести сюда женщину, — начала я и махнула на комнату, — она будет в ужасе.

— Моя мама приедет на этой неделе и поможет мне убраться, — сказал он.

Алекс ухмыльнулся.

— Вряд ли она это имела в виду под «женщиной».

— Ты вообще себя слышишь? — спросила я у Эда, взяв пиво, когда его протянул Алекс.

Он сел на барный стул и осушил четверть бутылки.

— Сельма так и не ответила.

Ох, бедный Эд.

— Постой. После двух недель чудесного общения ты попросил её встретиться, и она пропала?

Эд кивнул, явно расстроенный.

— У меня появляются заявки, но… — он пожал плечами и издал протяжную отрыжку. — Мы можем вернуться к исправлению твоего бардака с Рейдом?

— Я не помогаю тебе чистить эту кухню, — сказала я, — так что, почему бы и нет?

— Может, и тебе стоит так исчезнуть, — сказал Алекс. — То есть, Кэтрин.

Я хмуро посмотрела на него.

— Что? Просто не отвечать?

Эд смотрел на меня, а потом пожал плечами.

— Это эффективно. Я же не могу пойти и найти её, — он сделал паузу, понял, что слова прозвучали по-маньячьи, и сказал. — Ладно, я бы и не пробовал.

Моя нетронутая бутылка пива стояла передо мной, и я смотрела, как капельки стекают по бутылке в лужицу на столе. Мысль, что кто-то пропадёт из жизни Рейда — даже если это я, а я всё ещё буду тут — заставляла чувствовать меня изворотливой и скрытной.

— Мне плохо от того, что я притворяюсь, что ничего не знаю. А если мы всё-таки будем вместе…

— Я знал! — перебил Эд, указав на меня и расплескав пиво. — Я знал, что ты хотела Рейда!

— Опомнился, — сухо сказала ему я. — Я о том, что, если мы когда-нибудь сможем развить отношения, я не смогу всю жизнь знать эту тайну и держать его в неведении.

— Она сказала «всю жизнь», — сказал Алекс Эду с таким нежным и ласковым выражением лица, какого я раньше не видела. — Типа брак.

— Помедленнее, — я подняла руку, смеясь. — Рейд может меня не простить, но я не могу такое от него скрывать.

— Обычно я сказал бы «да», — сказал Эд, — признайся и всё такое. Но ты уже сделала выводы, Миллс. Что решит твоё признание ему? Он будет обижен, расстроен и… — он замолк, и мой желудок улетел к коленям. — Я не говорю, что он перестанет с тобой общаться, ведь это Рейд, и он до ужаса добрый, но…

Но?

Но?

Эд умолк, а мой мозг пытался закончить предложение за него.

Он до ужаса добрый, но… такое может и не простить.

Он до ужаса добрый, но… с тобой слишком много мороки, чтобы пытаться повернуть всё к романтике.

Моё сердце попыталось представить будущего Рейда в таких вариантах, и я хотела кричать. Сколько женщин, о которых я писала, считали себя хорошими? Сколько ошибок нужно было совершить, чтобы стать плохой? Это начиналось с маленькой невинной лжи и медленно вырастало в обман… а то и хуже? Важно ли, если плохое совершается по правильной причине? Сначала я просто завидовала, но быть Кэт было даже веселее, чем быть Милли, потому что у меня было с Рейдом то, чего я никогда ни с кем не испытывала, и я влюбилась в него.

Воздух вылетел из моих легких, когда это слово вспорхнуло в моей голове. Оно теперь было тут, и я не хотела его отпускать.

Любовь.

Я знала об этом час назад? Вчера? Как давно я чувствовала это, но не признавала?

От этих мыслей, определяющих мою жизнь, я забыла, что в комнате остались Эд и Алекс. Эду пришлось тряхнуть меня за плечо, чтобы привести в чувство.

— Слушаешь? — сказал он, махая рукой передо мной, но глаза загорелись, словно он что-то понял.

— Ага, — я попыталась взять себя в руки. — Ты говорил…

Эд нахмурился и стал похож на свою мать, когда та нашла Флешлайт у него на кухне и приняла за фонарик. Пять минут его мама пыталась вставить батарейки, пока я не поняла, что она делала.

— Нам нужно избавиться от Кэтрин, — сказал он. — Скажи Рейду, что она кого-то встретила. Что она переехала. Что угодно. Алекс поддерживает.

Я взглянула на Алекса, тот пожал плечами.

— Что ж, идея не так плоха…

— Но я ложью буду покрывать ложь, — ответила я им обоим.

— Да, — Эд сделал драматичную паузу. — Но пока ты можешь сделать все правильно. Убери Кэтрин и поговори с ним. Расскажи о своих чувствах, дай ему тебя увидеть. Он этого хочет, Милли. Ты сама читала, он хочет, чтобы что-то произошло между вами. Кэтрин заставляет его сомневаться, а это ты! Дай ему то, чего он хочет.

Я потёрла виски. Могла ли я дать Рейду то, чего он хотел? Тут и думать не стоит. Я точно не хочу его терять.

— Как это сделать? — спросила я, почти морщась, будто боялась признаться, что думала о подобном. — Что мне сказать?

Эд и Алекс склонились вперёд, мы сгрудились над стойкой на кухне.

— Скажи ему, что твой дедушка умер и оставил тебе большущий дом, и в завещании говорится, что тебе нужно жить там и…

— Это не «Скуби Ду», Эд, — сказал Алекс, качая головой. — Нужно проще.

— Да. Проще — лучше, — Эд выпрямился и оглядел комнату, просиял при виде своей сумки от ноутбука. Он включил компьютер перед нами и повернулся ко мне.

Я всё ещё сомневалась, но зашла на сайт и в аккаунт Кэтрин. Кнопка ОТВЕТИТЬ почти пульсировала на экране.

— Ладно, — Эд нервно сглотнул. — Вот, что мы сделаем.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Рейд

Когда я переживал или был чем-то озабочен, ничто не могло успокоить меня лучше, чем поход в собственную лабораторию. Я брал стопку слайдов в одном из шкафов, где хранились работы моих аспирантов, и отправлялся в тёмное спокойствие кабинета.

Мой новый студент, Габриэль, измерял дендритные шипики в зрительной коре, и он начал понимать протокол окрашивания. Флюорофоры — ярко-зелёные, чёткие, низкофоновые. Я проверял его последние эксперименты, и гордость стала прогонять тревогу, терзавшую меня двадцать минут назад.

В темноте мой телефон загорелся оповещением из «IRL»: новое сообщение от Кэт. Мой желудок снова сжался. Вот, после всех наших сообщений мы наконец-то встретимся.

От: Кэтрин М.

Отправлено: 17:54, 7 апреля

Привет, Рейд,

Надо было многое обдумать после твоего последнего сообщения, кое-какие изменения произошли и у меня, так что я не сразу смогла подобрать нужные слова.

Во-первых, я хочу поблагодарить тебя за честность, за желание высказать всё как есть. Меня не расстроила информация о твоей подруге, я знаю, как это работает. И меня восхищает то, как ты поделился тем, что тебе нужно и чего ты хочешь. Мне самой стоит научиться так делать.

Во-вторых, то, о чем я сейчас расскажу, звучит безумно, ведь это произошло в переломный момент наших «отношений». Сегодня утром я узнала, что меня переводят в другую исследовательскую группу. Она находится в Кембридже, который в Массачусетсе. Похоже ничего романтического у нас не выйдет. Я правда расстроена. Мне казалось, что мы очень друг другу подходим. И всё-таки нет смысла продлевать эти страдания. И планировать встречу.

Уверена, ты сейчас читаешь это и думаешь: «Я точно переписывался с мужиком родом из какой-то английской деревеньки, и он решил посмеяться надо мной» … Уверяю тебя, я — женщина, которая не желала ничего плохого.

И надеюсь, что у тебя всё получится с подругой.

Порой то, чего мы хотим, прямо перед нами, но мы поздно это замечаем.

Береги себя, Рейд,

К.

Я прочёл снова, потому что смысл слов был не понят с первого раза. После всех писем и откровенностей… мы не встретимся?

Неописуемое ошеломление обрушилось на меня. С одной стороны, хуже не стало: всё это длилось месяц, ситуация с Милли была неясной, других вариантов отношений не намечалось. Да, романтичная жизнь не удалась, но в остальном я был в порядке.

С другой стороны, меня будто дважды бросили.

Я уже читал сообщение в третий раз, когда фото Милли высветилось на экране. Она сама сделала его, когда ввела свой номер: широко улыбалась на нем в солнцезащитных очках Криса и моей бейсболке.

Я хотел смеяться. Кэт отказала мне. Я не говорил с Милли с прошлой ночи. Конечно, сейчас она звонила.

— Привет, Миллс.

— Привет, Рейди, — она звучала печально или нервно. Она была подавлена так, что я задался вопросом, понимала ли она, что после секса поступила не лучшим образом.

Пока она молчала, я успел убрать предметное стекло с лотка микроскопа и вернуть его в коробку.

— Что такое?

— Можешь заехать? — спросила она. — На ужин? Или я к тебе? — ещё одна неуверенная пауза, а потом. — Поговорить.

— Поговорить? — спросил я. Милли еще ни разу не просила поговорить.

— О нас, — она кашлянула. — О ночи. Первой, у твоих родителей, прошлой. Обо всём.

Ого. Я был потрясён.

— Да. Я буду у тебя через двадцать минут.

Она с дрожью рассмеялась.

— Не спеши. Мне нужно сначала немного напиться.

Я молчал, тихо раздражаясь, а она застонала в тишине.

— Шучу, — сказала она. — Да уж, я ужасна. Рейд, просто приезжай, хорошо?

* * *

Весна запустила тёплые пальцы в Санта-Барбару. Жар дня задержался после заката, и даже в машине чувствовался запах цветущих лоз у дома Милли, что забило мне голову и вызывало клаустрофобию.

У обочины я вытащил телефон и посмотрел на профиль Кэтрин. Если честно, мне было грустно, что она переезжает. Я хотел бы иметь такую связь с кем-нибудь. Я думал, что мы с Милли могли снова стать друзьями. Может, Кэтрин была для меня особенной. Её профиль за последний час стал неактивным — я уже не мог его листать. Осталась только фотография: линия подбородка, голое плечо и небольшой шрам. Мне нравилось теперь, что она не выставляла всё в себе напоказ, а делилась куда большим в сообщениях.

— Ну, — произнёс я в затихшей машине. — Вот и всё.

Зажав большим пальцем иконку «IRL» на экране, дождался, пока приложение выделится, и удалил его.

Я поднял взгляд, увидел Милли. Она ждала меня на крыльце, сцепив ладони.

Всё в этой сцене казалось странным: она ждала меня там, хотела поговорить, нервничала, широко улыбалась при виде меня.

— Ты ведёшь себя странно, — сказал я, поднявшись на первую ступеньку её крыльца.

— Знаю. Знаю, — она вытерла ладони о джинсы, и моё внимание приковали голые руки и длинная гладкая шея. — Не бери в голову. Я ужасно нервничаю.

Она подошла ко мне, и я словно сдулся от облегчения. Я переживал из-за Кэт. Из-за нас с Милли. Меня расстроила неудача с Дейзи. И то, что я мог сейчас получить объятия, чуть не заставило меня растаять на пороге дома Милли.

Она обвила руками мою шею, притягивая меня ближе. Я словно вернулся домой, и странное ощущение дежавю заставило крепче сжать её в объятиях. Так обнимались после ссоры или долгой разлуки. В этом было утешение. Я выдохнул в нежную кожу её шеи и плеча, прижался губами раз, другой, задел небольшой шрам.

Её шрам.

Сердце предупредительно стукнулось о грудину, а потом резко заколотилось в тяжёлом, многозначительном пульсе. Я вспомнил сообщение Кэт.

«Я смогла пройти половину эгого аттракциона, не напрудив в штаны».

Та же глупая опечатка, что и у Милли.

Тот же шрам.

Я отпрянул, прижал ладони к глазам. Это не могло быть правдой.

— Рейд?

Я пытался оставаться объективным, переосмыслить все факты.

Мама Милли умерла, когда она была совсем юной.

И её подруга Эйвери упоминала, что отец Милли был болен.

И шрам Милли. Опечатка Милли. Шутки Милли. «Улётные девчонки». И переезд Кэт после моего предложения встретиться.

Последняя строка эхом отозвалась в голове: «Порой то, чего мы хотим, прямо перед нами, но мы поздно это замечаем».

Какого хрена здесь происходит?

— Рейд? — Милли осторожно сжала моё предплечье.

— Прости… голова закружилась.

Я смотрел на неё, в её зеленые глаза цвета мха, пытался понять. Я хотел, чтобы она повернула немного голову, хотел попросить её: «Посмотри ниже, в сторону, вот так. Мне нужно узнать, можешь ли ты быть ею».

Я сходил с ума? Это было абсурдом? Но я знал, что нет. Я понял, что Кэтрин была Милли. Я знал это, как папа знал, когда пойдёт дождь, как мама знала без таймера, что её хлеб испёкся.

И я знал это, потому что всё это время правда была передо мной.

Я не знал, что делать с этой разгадкой. Я стоял с ней на крыльце — с Милли, с Кэтрин — понимая, что она не только моя подруга, женщина, с которой я занимался сексом, но и та, которой я изливал сердце онлайн. Посреди хаоса моих чувств — смущения, облегчения, надежды, смятения — я не мог взять себя в руки.

Потому она попросила меня прийти?

Я зажмурился, прогнал мысли и посмотрел на неё сверху вниз.

Она переживала. Морщинка глубже прорезалась на лбу, уголки губ опустились.

— Ты в порядке?

— Ага, — я глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Я влюбился в двух женщин, и обе были ею. — Просто на миг стало не по себе.

— Идём, — сказала она, — выпьешь воды.

Всё теперь ощущалось иначе. На том диване она могла писать мне как Кэт. Кухня, где мы впервые поцеловались… тогда я целовал и Кэт. Дальше по коридору была её спальня, ещё дальше — стена, у которой случился наш секс прошлой ночью. Я оставил её и тут же написал другой женщине — тоже ей — и всё рассказал.

Боже, я хотел вспомнить, что написал ей в последнем сообщении. Сколько я рассказал Кэт о своих чувствах? Я сказал, что из-за Милли чувствовал себя ужасно! И Милли ответила как Кэтрин, заявив, что уходит.

Желудок сжался.

— Рейд, ты прямо… позеленел.

— Нет, я в порядке, — я взял стакан воды из её руки, осушил половину прежде, чем вздохнуть. — О чём ты хотела поговорить?

Она неуверенно рассмеялась и указала на диван. Шлёпнув ладонями по своим бедрам, сказала:

— Ладно. Итак. Прошлой ночью, после того как мы… — она махнула в сторону коридора, — там… и ты ушёл… я подумала, что сделала что-то не так.

— Ты про то, как не дала поговорить мне о том, что для нас значит секс, а предложила подождать тебя, пока ты съездишь на работу? — слова даже меня немного удивили.

Милли неловко рассмеялась и провела дрожащими пальцами по волосам.

— Да. Это. Наверное… я немного растерялась. Мне нужно было убегать через пару минут, и я подумала, что было бы приятно, если бы ты ждал дома моего возвращения, но я понимаю, что… звучало не очень.

Я откинулся на спинку дивана и закрыл глаза. Было два варианта: Милли понимает, что я влюбился в неё, и порывает со всей романтикой между нами, в том числе как Кэтрин. Или Милли понимает, что я влюбился в неё, и хочет убрать Кэт, чтобы мы были по-настоящему вместе. Меня беспокоило, что я понятия не имел, какой путь она выберет.

Эта неразбериха ужасно утомляла.

— Всё хорошо, Миллс.

— Не хорошо, — тихо сказала она. — Я хочу стать лучше. В смысле, в разговорах. Думаю… — она посмотрела на меня и закатила глаза. — То есть, я знаю… что хочу …

— Говори, — я усмехнулся, стараясь смягчить её неловкость.

— Я хочу попытаться быть с тобой. Вот… так.

— Как? — дразнил я.

Она протянула руку и попыталась пощекотать мой сосок.

— Романтично, понимаешь?

Я отодвинулся.

— Что может быть романтичнее игры с соском?

— Верно? — она широко улыбнулась. Цветы пробили бы землю, чтобы увидеть эту улыбку. Радость, как свет, ударила по моим глазам, озаряя всё. — Так это да?

Она наклонилась, и я чуть подался вперёд. Её губы встретились с моими для короткого сладкого поцелуя.

Но миг был омрачен.

«И всё», — понял я. Она ничего не сказала о том, кем была. Она не призналась, что была Кэтрин.

Мог ли я забыть об этом? Если мы долго будем вместе, она научится говорить со мной. Ей не придётся лгать мне. А пока мы с Милли не могли зайти глубже, чем сейчас.

— Я тоже хочу это попробовать, пожалуй. Но я буду с тобой честен, — встретившись с ней взглядом, я искал в её глазах хоть какую-то реакцию. Она была спокойной, но под маской напускной безмятежности была скрыта тревога. — Был кое-кто ещё, — признался я, и её щеки чуть порозовели. — Кэт, помнишь?

— Знаю, — она пожала плечами. — Ничего. Я тоже переписывалась кое с кем.

Нет, Милли. Не надо.

Я пристально смотрел на неё, и она отвела взгляд.

— Она была… — я умолк. Как описать уязвимую сторону Милли её упрямой стороне? — Она была классной, и я думал, что у нас что-то есть. Она говорила со мной о многом. Казалось, мы стали друзьями. И, — я провёл рукой по лицу, — признаюсь, я… наверное, хотел большего, — я сделал паузу и ждал. — Но она переезжает, и очень жаль, что я с ней не встречусь.

Вот. Используй шанс, Миллс. Давай. Расскажи мне.

Она смотрела мне в глаза, ее взгляд бегал из стороны в сторону. Потом она выдавила улыбку.

— Очень жаль.

Моё сердце сжалось. Я дал ей еще пару мгновений.

— Думаешь, твои чувства к ней повлияют…? — начала она и указала между нами. Кэт сказала бы сразу: «Твои чувства к ней мешают начать отношения со мной?».

Так почему Милли не могла?

— Не знаю, — честно ответил я. — Мне нравилась наша динамика и честность. Я хочу этого в партнёре. Миллс, меня сильно влечёт к тебе. До безумия. Я люблю проводить с тобой время, но мне нужно знать, что ты можешь говорить со мной обо всём. О том, что тебя волнует.

— Я могу, — тут же сказала она.

«Если бы», — подумал я.

— Мне нужно знать, что ты будешь честной.

Она кивнула.

— Я могу. Я буду. Знаю, я не очень умею открываться, но я смогу стать лучше, — она подняла мою руку и поцеловала ладонь. — Я хочу стать лучше для тебя.

А потом, словно щёлкнул переключатель, и она резко встала, потянув меня за руку.

— Голоден?

И я видел, что она собиралась отпустить Кэтрин. Она собиралась прогнать своё альтер-эго, сделать вид, что ничего не произошло. Прекрасно, ведь мы как раз говорили о её способности быть открытой и честной.

Я сунул дрожащие руки в карманы.

— Мы можем поужинать в другой раз?

— Ты хочешь уйти? — спросила она, осознание стало морщинкой между её бровей.

— Я хочу подумать обо всём, а потом двигаться дальше. Ты — моя лучшая подруга. Нам стоит убедиться, что мы оба готовы.

Милли попыталась скрыть яркую реакцию, но я успел заметить, как на миг её лицо переменилось.

— Конечно, — сказала она. — Я просто вывалила все на тебя, — она провела ногтем по ткани на спинке дивана. — Я понимаю.

Я склонился, поцеловал её в щеку, машинально вышел из дома, спустился с крыльца и прошел к своей машине.

— Рейд! — окликнула она.

Я повернулся. Желудок растаял.

— Да.

Она смотрела на меня пару секунд.

— Ты точно в порядке?

Она знала.

Она знала, что я догадался.

Я выдержал её взгляд.

— Не уверен, — честно ответил я и залез в машину.

После произошедшего я чувствовал себя униженным от того, что мною поиграли. Что Милли спала со мной, писала мне под ником другой женщины и, видимо, не собиралась ни в чём признаваться. Она думала, что я не догадаюсь. Какая выгода ей была из игры в Кэтрин? И если она действительно хочет быть со мной, то почему считала, что можно начать отношения со лжи?

Я откинулся на спинку сидения, завел машину и медленно выдохнул, не позволяя себе выйти и поговорить с ней. Я старался не спешить с выводами. Крепко сжав руль, я отъехал от обочины и пытался думать только о дороге перед собой. И, конечно, я старался не думать о том, что мог только что потерять лучшую подругу.

* * *

Рейд Кэмпбелл

Брак по договорённости выглядит заманчиво.

Кристофер Хилл

Эй, это просто ужин.

Стефан (Эд) Д’Онофрио

Кто женится?

Эль Каброн

Рейд спрашивал риторически, балда

Стефан (Эд) Д’Онофрио

Погоди. Это кто? Алекс?

Эль Каброн

Ага

Стефан (Эд) Д’Онофрио

Что за придурковатое имя?

Эль Каброн

Я приударил за одной красоткой с кафедры технологий, но всё плохо кончилось.

Кристофер Хилл

И вся твоя исходящая информация от «мудака»?

Эль Каброн

Как-то так.

Рейд Кэмпбелл

И электронные письма?

Эль Каброн

Всё. Почта, чат, моё имя на портале университета и на сайте кафедры.

Кристофер Хилл

Срань господня, это же охерительно

Эль Каброн

Мой админ так не думает. Но пусть сам чинит, я в такое не полезу.

Кристофер Хилл

Я хочу познакомиться с этой женщиной.

Рейд Кэмпбелл

И я

Эль Каброн

Поверьте, вы не хотите.

Рейд Кэмпбелл

Она хотя бы хотела встретиться лично

Стефан (Эд) Д’Онофрио

Так-так. С Кэтрин всё не так хорошо?

Рейд Кэмпбелл

Свидания в двадцать были крутыми. Свидания, когда тебе за тридцать, — скучные.

Эль Каброн

Знаете, вы все забываете, что мы НЕ ОБЯЗАНЫ ВЕСТИ С СОБОЙ ПАРУ НА ЭТО МЕРОПРИЯТИЕ

Рейд Кэмпбелл

Знаю.

Рейд Кэмпбелл

Я понимаю, что мы увлеклись знакомствами, но пора завязывать с этим.

Эль Каброн

Эй, я и НЕ ЛЕЗ в это

Кристофер Хилл

И тебе это пошло на пользу, Эль Каброн

Рейд Кэмпбелл

Да, в фотолаборатории можно найти много интересного

Кристофер Хилл

Что?

Эль Каброн

Похоже, Эд болтал.

Стефан (Эд) Д’Онофрио

Ой, прости, это была тайна?

Эль Каброн

лол

Рейд Кэмпбелл

Я могу посидеть с вами позже сегодня? Под прикрытием конфиденциальности?

Эль Каброн

Конечно, если есть прикрытие

Кристофер Хилл

Хочешь встретиться за обедом?

Рейд Кэмпбелл

Лучше за выпивкой. Ночью в «Red Piano», в 8?

Стефан (Эд) Д’Онофрио

Я только понял, что Миллс тут нет. Это только для парней?

Рейд Кэмпбелл

Да.

* * *

Бар был с тем же успокаивающим полумраком, что и лабораторная с микроскопом, но только с одним небольшим бонусом — выпивкой. Я осушил две кружки пива до того, как пришёл Крис, за ним — Алекс, а через десять минут — растрёпанный Эд, который, похоже, не заметил, что на его голове остались очки из лаборатории.

— Простите, опоздал, — сказал он и вздрогнул, когда Алекс осторожно вытащил очки из его спутанных кудрей.

— Всё хорошо? — я знал, он помогал Габриэлю с экспериментом сегодня, который они планировали несколько недель. От одного взгляда на Эда мне уже не хотелось знать, как всё прошло. — Неважно. Спрошу потом.

Он провёл рукой по волосам и взял алкогольное меню.

— Пожалуй, это хорошая идея.

— Ладно, — я уставился на остатки пены в полупустой кружке. — Я чувствую себя гадко, говоря тут об этом, но мне нужен совет, и мне понадобится вся ваша поддержка, потому что каждый из вас может поделиться своим мнением.

Алекс заёрзал на стуле, поглядывая на Эда.

Только Крис смотрел на меня.

— Конечно.

— Крис знает, — сказал я, — что около месяца или двух назад мы с Милли переспали.

Реакции не было. Он воплей, ни оханья. Ровные лица и выжидающая тишина. Видимо, не только Крис подозревал, что мы с Милли уже это сделали.

— Это повторилось в доме моих родителей, — продолжил я, — и пару ночей назад.

Алекс медленно кивнул.

— Допустим.

— Но при всём этом я говорил с Дейзи онлайн — что не сработало в реальности — и с Кэтрин, — я сделал быстрый глоток и сосредоточился на столе. — Покинув Милли ночью, я расстроился из-за произошедшего и написал Кэтрин о том, что было.

Эд кашлянул в кулак.

— Я рассказал, что у меня не только чувства к подруге, Милли, но и что я хотел встретиться с ней. Если вкратце, Кэт написала и призналась, что переезжает в Массачусетс.

— Друг, серьёзно? — спросил Крис. — Это… странно.

Я не упустил то, как Алекс склонился и прижал ладонь ко лбу. Я осторожно сказал, глядя на него:

— Если ты думаешь, что Милли — это Кэтрин, то ты прав.

Они вскинули головы и уставились на меня.

— Погоди, что? — Крис отодвинулся.

— Я выяснил это прошлой ночью у неё дома, — сказал я им. — Она говорила, что хотела, чтобы мы попробовали быть вместе. Когда я склонился обнять её, то понял, что у неё такой же шрам на плече, как у Кэт на аватарке. И Кэт опечаталась с «эго», как делает Милли, — я посмотрел на них, убеждаясь, что не казался им безумным. — И ещё кое-что — её папа болен, и мама умерла, когда она была младше. Она не так близка с сестрой. Я догадался и дал ей шанс рассказать о Кэт, … и она им не воспользовалась. Я на девяносто девять процентов уверен, что она — Кэтрин, и я дал ей много шансов рассказать, но она этого не сделала. Она просто продолжила лгать.

Они молчали. Просто в шоке впитывали это.

— С одной стороны, я понимаю, — сказал я. — Между нами в реальности кое-что произошло, и она не хочет, чтобы другая личность мешалась. Но при этом зачем вообще она это вытворяла и скрывала от меня?

— Чувак, — тихо сказал Крис. — Если это правда, то это полный пиздец.

Через пару секунд я понял, что Эд, который всегда высказывал своё мнение, молчал. Его лицо было напряженным, словно он ждал, что на него накричат… так он выглядел, когда я ловил его пялящимся на задницы студенток.

— Что с тобой? — спросила я.

Он не оторвал взгляда от салфетки, которую методично терзал.

— Ничего.

— Бред, — я вспомнил, как странно он вёл себя утром на заднем крыльце в доме моих родителей. — Серьёзно, Эд.

— Просто… — он взглянул на Алекса. — Я говорил ей, что нужно рассказать тебе.

Я не сразу его понял. Я слышал его слова, но при этом значение не сразу ударило меня, пока он не взглянул на Алекса. Тот покачал головой, подняв пиво к губам.

— Это ты помог ей написать последнее сообщение, — тихо сказал Алекс.

— Я миллион раз просил её рассказать ему! — возразил Эд.

— Постойте, — я опустил бокал и поднял руку. — Стоп-стоп. Что происходит? — у меня уже не было слов. Я просто смотрел на Эда, а потом на Алекса и снова на Эда.

Эд опустил руки на стол.

— Эта херня никогда не работает!

Наступила тишина, и Крис присвистнул.

— Ты знал? — спросил я и услышал злые нотки в голосе. — Давно? — я покачал головой. — Ты знал тем утром в доме моих родителей, да?

Эд сжался.

— Я вас услышал.

— Ты услышал, как они занимались сексом? — Крис рассмеялся. — Не повезло.

Алекс махнул официантке, что ему нужно ещё пива.

— До сих пор ржу с того, что у них был секс в доме родителей, когда мы все там были.

Я повернулся к Алексу.

— Когда ты узнал?

— Я узнал всего два дня назад.

— «Всего» два дня назад?

Моя кровь кипела.

Тревога на лице Эда росла.

— Я знал около недели. Ты должен понимать, что она всё время была на стрессе от этого.

Крис покачал головой, глядя на Эда, будто тот был призраком.

— Она и должна была.

— Она пришла и хотела услышать совет. Она прочла твоё последнее сообщение и…

— Ты читал моё сообщение? — спросил я.

Эд посмотрел на Алекса, а потом на меня.

— Мы оба.

— Вашу же мать, — я прижал ладони к глазам. — Ребята, всё пошло по одному месту.

— Всё вышло из-под контроля недавно, — Алекс попытался сгладить ситуацию. — Правда. Всё это произошло очень быстро. Она сама запуталась.

— Но я дал ей кучу шансов сегодня, а она сидела и лгала. Снова, — сказал я.

— Ладно, — отозвался Алекс, — если честно, она хотела рассказать тебе, но мы подумали, что будет проще, если Кэт просто исчезнет. Она не хотела быть зловредной.

— Если она хотела мне рассказать, почему ничего не сделала? Что я должен чувствовать по этому поводу? Она хочет начать отношения со мной, но не может даже в первый день быть честной?

— Я о том, — сказал Алекс, — что ты тоже сыграл с ней, потому догадался, что она была Кэтрин, но она не знала, что ты в курсе.

— О, думаю, она знает, что я об этом знаю, — сказал я им. — Это не одно и то же.

Крис со стоном опустил голову на ладони.

— От этого у меня голова разболелась.

— Зачем она вообще завела другой аккаунт? — спросил я, терпение заканчивалось. — Зачем дала увидеть свой профиль?

— Серьёзно? — Эд развёл руками и пожал плечами. — Наверное, она думала, что ты поймёшь. Она начала с того, что ей надоели фото членов, и она хотела быть «собой», — он показал кавычки в воздухе, — а потом совпала с тобой и подумала, что будет забавно… и всё закрутилось.

— Это даже обнадёживает, — кивнул Алекс, — да? Что для неё это тоже стало чем-то настоящим?

— Ты реально это поощряешь? — спросил я у него.

— Я о том, что ложь растёт как снежный ком. Можно начать с хорошими намерениями… а потом всё выходит из-под контроля.

Я с изумлением уставился на него.

— Это можно оправдать, когда ты трахаешься с незнакомцем, а не с лучшей подругой.

Все стихли, и я понял: я редко кричал. Но сейчас я пылал. Алекс и Эд знали, что Милли лгала мне, поддерживали её. И она сама себя уже не понимала, раз не могла поступить правильно.

Я чувствовал себя идиотом.

Я чувствовал себя чужим.

Я чувствовал себя униженным.

Поднявшись, я бросил на стол пару двадцаток. Сердце било по рёбрам, будто боксёр отрабатывал удары.

— Да пошли вы, парни.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Милли

Я выключила телевизор, и в доме погрузился в тишину. Я не могла даже сказать, что смотрела. Машина проехала на улице, и впервые с тех пор, как Рейд ушёл прошлой ночью, я не стала выглядывать в окно, чтобы проверить, он ли это.

Он сказал, что всё обдумает. Сегодня я работала дома и держала телефон и ноутбук при себе постоянно, выглядывала его, как только слышала звуки снаружи…

Уверена, он не вернётся.

Ноги онемели к тому времени, когда я поднялась, чтобы пройти на кухню. Я проверила содержимое холодильника, но ничего не видела, пытаясь убедить себя, что голосок в голове ошибался, и Рейд не испугался.

Похоже, он знал.

Я не знала, как, но почувствовала это. Заметила в его лице зарождающееся осознание, а потом попытку скрыть гнев.

Как бы я ни пыталась дышать медленно и выдыхать на счёт пять — снова и снова — паника оставалась, настойчиво разрастаясь с каждым ударом сердца. Рейд ещё ни разу не злился на меня. Я трещала по швам. В комнате было слишком жарко. Запах мыла Рейда остался в воздухе, и, повернув голову, я ощутила его запах на ткани футболки.

Повернувшись на дрожащих ногах к двери, я отыскала ключи и поехала по городу.

* * *

Солнце почти скрылось, когда я попала на пляж Хендри. Мысли приезжать сюда не было. Я просто села в машину, не думая о конечном месте. Когда маленький голубой пикап с доской для сёрфинга на крыше повернул передо мной, я последовала за ним.

Даже с поднятыми стёклами я ощущала соль в воздухе. Он был тяжёлым и влажным, и на парковке было достаточно прохладно. Я знала, что у воды будет ещё холоднее.

Я вылезла и вытащила из багажника свитер. Он был ужасным, старым, но тёплым, и я хранила его для остановок в «Cajé», где постоянно работал кондиционер, и для таких вот поездок на пляж. Ему было уже много лет, и, хоть я его стирала, он всё ещё слабо пах кофе.

С ключами и телефоном в больших карманах я пошла по парковке мимо площадки для мытья собак и ресторана с сине-жёлтыми зонтами. Трава клочками росла у камней на песке. Я пересекла дорожку и спустилась по маленькой лестнице к пляжу.

Слева от вышки спасателя, где можно было отпускать собак с поводков, бегал активный золотистый ретривер, прыгая на волны, бьющиеся об берег, гнался за ними в море. Я села на песок: достаточно близко, чтобы любоваться океаном, но при этом оставаться сухой. Хотя бы на время.

Оглядевшись, я вспомнила, что была тут как-то раз с Рейдом, вскоре после того, как папе поставили диагноз. Поездка домой была тяжёлой. Настолько, что я прикрылась работой и улетела в Санта-Барбару на день раньше. Я будто вернулась к тому разговору с мамой о раке, и запаниковала. Сердце колотилось, я не могла дышать, пока сидела на двойной кровати в крохотной гостевой спальне в доме Элли. Мне нужно было уехать. Рейд не знал, что происходило, но понял, что со мной что-то не так, как только я постучала в его дверь. Я сказала ему, что день был плохим, и он привёз нас сюда. «Посмотреть на собак», — сказал он, потому что чей день мог остаться плохим, если он смотрел, как щенки свободно бегали и резвились с океаном?

Он был прав. Мы закатали штаны, нашли место на пляже и провели два часа, сидя в тишине. Ещё поговорили о работе и жизни. Он рассказал мне о свидании, на котором был, пока меня не было в городе. Они целовались около часа в его машине после того, как он подвёз её. Возбуждение стало таким сильным, что они не могли распрощаться друг с другом, и всё же недостаточным, чтобы заняться сексом на первом свидании. В ушах звенело, гул раздражения рос с каждой подробностью, что он описывал. Я смотрела на его губы, пока он говорил, представляла, как он делал то, о чём говорил, и… ненавидела это.

Когда я вспоминала такое, было сложно убедить себя, что наши отношения на сто процентов платонические. Взгляды, случайные прикосновения в машине, лёгкий флирт — я списывала это на то, что нам комфортно вместе, но я оказалась дурой. Я провела тот день, растянувшись на песке, моя голова покоилась на его животе, а глаза были закрыты. Я старалась подстроиться под его спокойное дыхание и слушала океан. Сделала бы я подобное с Эдом? Крисом? Алексом?

Да ни за что.

Я посмотрела на горизонт, где солнце таяло в море. Волны прилива разбивались о берег. Оставляя после себя следы из водорослей. Я спрятала пальцы ног в песок, пенная вода ещё не доставала до меня, но была всё ближе и ближе. Наверное, я всегда ревновала Рейда. Даже когда я не хотела поцеловать его, я уже не желала, чтобы он целовал кого-то другого.

Это делало меня гадкой… и в последнее время я всё чаще думала о таком.

Моя дружба с Рейдом была самой простой в жизни. У меня не было раньше лучшего друга — ещё и четверых — потому что я не знала, как дружить. Последние десять лет оказались скучным списком знакомств и короткой серией романтической моногамии. Со мной не происходило ничего драматичного.

И не просто так.

Я даже не рассказала сестре, когда стала жить с Дастином. Я ничего не скрывала, но это не казалось большим изменением нашего статуса. Мы были вместе, не поженились. Жизнь вместе уже звучала как большой шаг, но это всё ещё были мы. Изо дня в день. Он по-прежнему раздражал меня, когда обсасывал зубы после еды. Я раздражала его, бросая грязные вещи на пол. Мы не были готовы сказать «навеки», мы просто делили плату за жилье.

Однажды я объяснила это Рейду, и он смеялся около пятнадцати минут, а потом чмокнул меня в макушку.

— Что? — спросила я.

— Ты меня развеселила.

— Тем, что умно распоряжаюсь деньгами?

Он покачал головой.

— Потому что не разбираешься в любви.

Его слова меня лаже не задели. Как многие шуточки Рейда, они просто пролетали мимо ушей. Тогда я, наверное, рассмеялась и сказала:

— Я знаю.

Но я представила жизнь с Рейдом, и тепло взорвалось в животе. Это всё изменило бы, каждый первый вдох и последний утомлённый выдох дня. Это повлияло бы на любое настроение между ними. Я представила, как мы сонно двигаемся по кухне, ожидая, пока заварится кофе. На нём — мягкая потёртая серая футболка, и я могу запустить под неё руки, грея их об его живот. Я представила, как жалуюсь на его дыхание с утра, а он пытается меня поцеловать. Я представила, как мы вместе читаем научные статьи, сидя на диване, мои ноги лежат на его коленях, а он жалуется, что я мешаю ему работать. Я представила радость от того, что засыпаю с ним под одним одеялом. Не просто с тёплым телом, а с его тёплым телом. Каждую ночь.

Я хотела всё, что проносилось в моей голове.

Вдыхая солёный воздух, я прикрыла глаза. Знаю — люди не делятся на только хороших и только плохих, я могу совершить ошибки, оставаясь при этом хорошим человеком. Но сейчас уверенность меня покинула. Стыд впивался в моё горло, когда я думала, как бездумно обошлась с чувствами Рейда, и как оправдала то, что ранила его. Я подумала о том, как ужасно поступила с папой, и как всегда надеялась, что Элли будет там и поступит правильно, когда я не выдержу.

Я люблю Рейда, но соврала ему, о чём он уже знает.

Я люблю сестру и папу, но до сих пор вела себя несправедливо по отношению к ним обоим.

Пора повзрослеть.

* * *

Мои руки дрожали, когда я остановилась перед домом Рейда.

На часах уже начало одиннадцатого, но в гостиной работал телевизор, так что он был дома. Я сидела в темноте, смотрела, как тень мелькает за его окном, пока мужчина, выгуливающий собаку, не остановился, приглядываясь ко мне, на другой стороне улицы.

Я помахала ему, надеясь, что выглядела дружелюбнее маньячки, а потом вытащила ключ из зажигания и выбралась из машины.

Не успела я подняться на крыльцо, как загорелся свет, и входная дверь медленно открылась. Видимо, он заметил, что я подъехала.

Сердце подпрыгнуло в груди, когда я присмотрелась к нему. Спутанные тёмные волосы упали на лоб. Он выглядел утомлённо, стоял босиком, был в поношенных джинсах и синей футболке. Когда он вышел на освещённое крыльцо, моё тело отреагировало само собой. Я почти подошла к нему, чтобы обнять, но пришлось остановить себя и замереть.

Я лишь неловко помахала ему.

— Привет.

Сверчки шумели в паре кустов по бокам от крыльца, звук усиливался от его молчания.

Он переминался с ноги на ногу, спрятав руки в карманы.

— Уже поздно, Милли.

Я вдохнула.

— Знаю. Я хотела бы поговорить.

Раньше мне не нужно было просить о таком. Обычно я бы просто ворвалась, бросила вещи на пол и развалилась бы на его шикарном кожаном диване. А теперь между нами уже несколько недель всё было не как обычно.

Рейд удивил меня, отошёл на шаг и придержал дверь, чтобы я могла войти. На кухне горел светильник, и я видела, что столешницы сияли от чистоты, а раковина была пуста. Я прошла за Рейдом к телевизору, он убавил звук и бросил пульт на диван.

Его настроение — серьёзное и незнакомое для меня. Вчера он покинул мой дом разочарованным. Сейчас было что-то ещё в его замкнутом взгляде, в том, как напряженно вытянута его спина, будто вокруг него была стена, и он старался всё скрыть за ней.

Он указал на диван, и я с облегчением села, когда он опустился рядом со мной.

— Я знаю, что заставила тебя думать, — сказала я.

Раньше я не испытывала страха перед Рейдом, но половина дюйма, что разделяла наши руки, пугала. Мы не касались друг друга намеренно. Я хотела сжать его руку, ощутить её успокаивающую тяжесть. Я хотела услышать, что он всё равно любил меня, хоть я знала, что не заслужила этого.

Рейд кашлянул, и я поняла, что молчала слишком долго. Я вспотела, задыхалась. Ночь была тёплой, а на мне был тот же огромный свитер. Я посмотрела на наши ладони и заметила песчинки на рукаве.

— Я должна тебе кое-что рассказать, — я скривилась, потому что, конечно, я хотела ему кое-что рассказать. Потому я была тут, и мы оба это знали. — То, о чём должна была давно рассказать.

Палец Рейда дрогнул на подушке. Его ладони были большими, кожа — загорелой, и под ней проступали сухожилия. Я видела эти ладони в лаборатории, настраивающие чувствительное оборудование, а потом в постели, сжимающие меня, пробирающиеся в меня. Он видел, что я нервничала, что я медлила, но не стал в этот раз меня касаться и успокаивать.

— Продолжай.

Я потянула за рукава, накрыла ими пальцы, несмотря на жару. Мне словно требовалось силовое поле вокруг меня, некая ментальная броня.

— Я врала тебе… врала уже несколько недель.

Рейд наклонился вперёд, подальше от меня, опёрся локтями на колени.

— Ясно.

Я не знала, как лучше сказать, так что выпалила, чтобы скорее избавиться от ужасного напряжения.

— Я — Кэт. Я писала те сообщения, — тяжелая тишина наполнила комнату. Он смотрел вперёд, где Джимми Киммел произносил монолог без звука. — Я не хотела, чтобы всё зашло так далеко, и я не знаю даже, зачем это сделала. Точнее знаю, но это всё отмазки и…

— Знаю.

Его голос был тихим. Так почему казалось, что свинцовый груз свалился с крана на моё тело?

Рейд выпрямился, потёр ладони о джинсы, а потом повернулся ко мне. Он смотрел на меня свысока, и ему не нужно было ничего говорить, чтобы я вспомнила весь наш разговор.

«Она была классной, и я думал, что у нас что-то есть. Она говорила со мной о многом. Казалось, мы стали друзьями. И признаюсь, я…, наверное, хотел большего. Но она переезжает, и очень жаль, что я с ней не встречусь.

«Очень жаль. Думаешь, твои чувства к ней повлияют…?»

«Не знаю. Мне нравилась наша динамика и честность. Я хочу этого в партнёре».

Прямолинейная честность.

Он подсказывал, давал шанс за шансом признаться, а я врала ему в лицо.

Я чувствовала давление его взгляда, но могла только смотреть на ковёр от унижения.

— Думаю, я поняла, когда ты догадался.

Я услышала его выдох.

— Я заметил твой шрам. И шутки про Монополию, «Улётные девчонки», упоминания об отце и сестре. Но всё сошлось, когда я заметил опечатку в одном из твоих писем.

— Мне очень жаль, Рейд.

Его молчание будто обретало облик передо мной. В этот миг я поняла, что я ни разу не видела его разозленным до этого. Я видела, как он кричал на кого-то на автостраде, как он ругал аспиранта, забывающего о безопасности в лаборатории. Но я до сих пор видела такого. Он поджимал губы и кривил их так, что это искажало его терпеливое лицо. Раздражение, гнев. В доме было слишком тихо, я почти слышала, как гнев исходил от него волнами.

Он отвернулся, понёс пустую бутылку пива на кухню, но замер на половине пути.

— Блин, чем ты думала, Милли? Это была шутка?

Я давилась словами:

— Нет! Конечно, нет. Я не считала это таким. Я просто… Вы были правы насчёт моего профиля, и я изменила его, никому не сказав.

— Почему Кэтрин?

— Это моё второе имя. Так было менее…

— Обманчиво? — выдавил он с резким смехом, я сжалась.

Конечно, он не знал моего второго имени.

— Я не хотела врать. Я была удивлена не меньше тебя, когда увидела, что мы совпали.

— И ты не могла сказать: «О, забавно, лучший друг. Даже программа поняла, что мы идеальны друг для друга. Может, стоит задуматься?».

Он смотрел на меня, а я встала и прошла к нему. Его взгляд был холодным и непоколебимым.

— Клянусь, я думала, ты поймёшь, — сказала я. — Та шутка про Монополию была намёком. Но не вышло, и…

— И тогда ты решила забить на всё и повеселиться?

— Нет! Я собиралась тебе рассказать! Но вы шутили о том, что девушка с фотографии явно уродина, а Дейзи сексуальна… — я притихла, смахнула горячие слёзы рукавом свитера. — Я не смогла выдержать и…

— Стала ревновать? — закончил он.

Я подняла взгляд. Что-то во мне тоже немного злилось от того, что это признали вслух. Хотя я ещё могла понять это ощущение, так что просто кивнула.

— Да. Я ужасно ревновала, Рейд. Я не хотела, чтобы ты был с ней, даже если я не понимала, почему. Но потом все изменилось, — я шагнула к нему и попыталась взять его за руку. — Всё, что я писала, было правдой, каждое слово. Я это говорила. Это была я.

Он отпрянул, и я сжалась.

— Но это была не ты. Мне нравится быть с тобой, Милли. Ты умная и забавная, и я хочу тебя больше всех, кого знал… но ты ничего мне не рассказываешь. Между нами никогда не было той честности, которую я получал в тех письмах. И ты ждёшь, что после всего этого я похвалю тебя за честность под прикрытием в дурацком приложении для знакомств?

— Знаю, и ты прав. Мне сложно быть такой, говорить о чувствах и эмоциях. Просто… я плоха в этом.

— Может, ты просто плоха в честности.

Слова пощёчиной прошлись по лицу. Я представила снаряд, метко пробивающих мои рёбра и уничтожающий скрытые места, которые я редко проверяла сама, не то что показывала другим.

— Есть… есть хоть кто-то, с кем ты полностью честна? — спросил он. Не думала, что такое возможно, но стало ещё хуже. В его голосе уже были не гнев и обида, а жалость.

Я замотала головой. Что теперь я могла сказать? Рейд был таким человеком для меня — моим первым лучшим другом — и было сложно слышать, как сильно я ранила его. Разочаровала его. Я оглядела комнату, глаза пылали от слёз, и я осознала, что всё испортила.

— Думаю… — Рейд потёр рукой лицо. — Думаю, тебе лучше уйти. Нам обоим нужно многое обдумать, и вряд ли мы можем сделать это вместе. Я понимаю, почему ты так сделала, Милли. И, может, если бы это не затянулось, я смог бы простить. Но…

Я шагнула вперёд, потянулась к нему.

— Рейд, я могла так открыться, потому что знала, что это был ты. Я могу это сделать. Обещаю.

Он сжал мои ладони, баюкая их в своих.

— Послушай меня, ладно? Я люблю тебя, Милли. Это так. Но ты достойна большего, чем отношения ни о чём, — он отпустил мои руки. — И мне нужен тот, кто считает, что и я такого достоин.

* * *

Шины заскрипели, когда я свернула к своему дому, а потом заглушила двигатель. Почти во всех домах на улице погас свет, и я вылезла, стараясь не хлопать дверцей. Странное оцепенение овладело мной. В голове шумело, конечности затекли, потяжелели до изнеможения. Голова раскалывалась. Хотя я совсем не устала.

Стул так и остался выдвинутым из-за стола, как я его оставила. Я села, уставившись на дерево во дворе. Мой компьютер был неподалёку, но мне не хотелось тянуться к нему. То, что я там нашла бы, не имело значения. Я знала, что нужно было сделать, и сейчас меня беспокоили не календари и расписания.

Мои пальцы скользнули в карман свитера и сжали телефон. Звонить уже слишком поздно, но это не могло ждать. Я отыскала имя и открыла новое окно.

Эй, знаю, уже поздно, так что позвони, когда проснёшься. Я всё организую, когда поговорю с тобой, но я хочу, чтобы ты знала — этим летом я буду дома и помогу. Скажи папе, что я люблю его, и я очень хочу провести время дома. Обнимите друг друга за меня. Я люблю вас обоих. И скучаю.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Рейд

Крис заглянул в мой кабинет.

— Идёшь?

Я отодвинулся от клавиатуры и потёр глаза. Они горели, как бывало, когда я не сводил немигающего взгляда с монитора часами. Я должен был ожидать его, он приходил в одно время каждый понедельник.

— Нет, — сказал я. — Я возьму что-нибудь позже и поем в своём кабинете.

В этот раз он вошёл, опустил ладони на спинку стула и недовольно посмотрел на меня.

— Прошло три недели.

Я взглядом попросил его помолчать и потянулся за кофе. Я остро ощущал каждый прошедший час.

Это убивало меня. Я не знал, обедала ли она с ними и дальше два раза в неделю. Я не спрашивал, и Крис не говорил.

До этого момента.

— Друг, её там нет. С тех пор, как всё развалилось. Только мы. Парни. Во всей красе.

Я не знал, что делать со своей реакцией — печалью — и как он будто намекал мне, что дело не в чувстве вины, а в убеждении, что я не обязан с ней видеться. Но мне не нравилось, что она страдала в одиночку.

— Я серьёзно, — он сел. — Не делай вид, что ты не из-за этого всех нас избегаешь.

— Я не делаю вид, — сказал я. — Именно поэтому я вас избегаю. И я злюсь, что все знали…

— Я не знал, — напомнил он, подняв руки в свою защиту.

— Это словно стало игрой, и от этого ощущения только хуже.

Крис покачал головой.

— Это не было игрой, насколько я понял. Эду не нравилось хранить тайну. Алекс… кто знает? Он точно не хотел быть вовлечён. Но все советовали ей: «Расскажи Рейду».

— Но они помогли ей написать последнее письмо. И она со мной не поговорила.

Он молчал, глядя на мои полки. А потом согласился:

— Не поговорила. Пока не поняла, что должна.

— Почему же я так сильно скучаю по ней? — спросил я, и признание пронзило клинком грудь. Я обдумывал это тысячу раз в голове. Если бы в этой ситуации был Крис, а не я, разве я не сказал бы ему забыть об этой женщине навсегда?

Крис, повернувшись, спокойно посмотрел на меня, затем кивнул.

— Знаю. Я тоже по ней скучаю.

Потому что это не «женщина». Это Миллс.

— Ужасно скучаю. И я не знаю, как прекратить. Другой такой нет. Никто не вызывает у меня такие чувства, как Милли. И я знаю, что она там, ждёт, пока я решу, прощу ли её. Но как нам начать что-то серьёзное после такого предательства?

— Рейд, — мягко сказал он, — ты знаешь, что я на твоей стороне, но нам нужно признать, что Милли просто держит всё в себе. Это часть дружбы с ней, и, если ты хочешь быть с ней в серьёзном плане, но не можешь принять эту её сторону, тебе придётся понять, как сделать её более открытой.

— Вот с этим-то и проблемы.

— Мы все знали, что были тайны. Мы же говорим о Милли. Она любит делать вид, что у неё нет прошлого.

— Ага, — я взял скрепку и медленно распрямлял её. — И, если честно, я знаю, что она не хотела зла поступком с Кэт. Я знаю, что она смогла открыться, потому что это был я. Я всё это понимаю, но все равно сложно смириться с тем, что я не подозревал такого и изливал душу Кэт, на самом деле рассказывая всё Милли, — я сделал паузу. — И парни знали. Выходит какая-то херня, ясно? Они знали, были верны ей — не мне — так, что поддержали её ложь.

Мы замолчали, потому что больше нечего сказать. Я обдумывал это почти постоянно: моя жизнь казалась неполной без неё. Последние несколько недель казалось, словно в моей семье кто-то умер. Но каждый раз, когда я собирался позвонить ей, растерянность поднималась дымом в лёгких, и я опускал телефон. У неё было много шансов, но она не рассказала мне.

— Хорошо, — сказал Крис, его ладони тихо шлёпнули по бёдрам, и он встал. — Я пойду на обед с ребятами. Странно, чувак. Вы двое объединяете всех нас, понимаешь?

Он явно хотел сказать что-то ещё, но, когда я поднял взгляд, он уже уходил.

Работа.

Сосредоточиться на работе. Лучший способ выдержать, продуктивно справляясь со стрессом.

Я посмотрел на входящие, собираясь вернуться к статье, над которой работал. На электронную почту пришло уведомление, что у меня новый запрос в «IRL». Появление сайта во входящих задевало. Я не заходил в приложение с того дня, как Кэт — Милли — сообщила, что переезжает.

Я открыл оповещение, взгляд скользнул ниже логотипа, где была информация о том, кто связался со мной.

Сердце заколотилось. Новый запрос был от Милли М.

* * *

От: Милли М.

Отправлено: 12:45, 30 апреля

Я дала тебе почти месяц на раздумья. Это убивает меня, но знаю, что тебе нужно пространство. Проигнорируй сообщение или отклони заявку. Но я ужасно скучаю по тебе, Рейд.

Открываю тебе доступ к моему полному профилю, который я обновила только для тебя. Я не пытаюсь ни с кем познакомиться. Я уже нашла любовь своей жизни, и сайт мне для этого не понадобился. Думаю, это хороший способ снова узнать друг друга. Если ты позволишь.

С любовью,

Миллс

Я смотрел на зелёную и красную кнопки внизу.

Принять или отклонить?

Я подвинул мышку влево, нажав ПРИНЯТЬ.

Новый профиль открылся передо мной. Там была сделанная мной фотография Милли во дворе Криса. На одной её руке была кухонная варежка в виде лобстера, другой она сжимала поднос с лососем, глупо улыбаясь. Однажды она призналась мне, что восхищается только этой своей фотографией.

— Чаще всего я выгляжу как стерва или наркоман, — сказала она.

Я помнил тот день, будто он случился неделю назад. Эд думал, что сможет приготовить нам ужин. Он решил пожарить утку, но гриль Криса вспыхнул, и Эд чуть не спалил брови. Милли спасла нас: она сбегала в магазин, купила лосося и идеально пожарила его. Я сделал фото, когда она повернулась, с гордостью вручая нам поднос.

Под фотографией было несколько новых абзацев на месте старого профиля.

Привет. Мы оба знаем следующее: родилась в Беллингеме, всегда была чудачкой. Мама рано умерла, сестра во многом нуждалась, папа был подавлен. Печальные детали не тайна, они просто печальны. А тихие детали тяжело объяснить, годами казалось, что со мной не случалось ничего интересного.

Я понимаю, что в обществе я — поздний цветок. Если поехать домой, я встретила бы людей, которые мне приятны, но они не сказали бы: «О, мы с Милли были очень близки в старшей школе». Со мной было просто, я была доброжелательной, жизнерадостной и доброй со всеми. Может, мне надоело быть милой, и поэтому я так груба с Эдом.

Это единственная шутка, обещаю.

Меня стали восхищать убийства, потому что по сравнению с женщинами-психопатками я выглядела уравновешенной? Возможно. Я не знаю, было ли это из-за смерти мамы, или моя жизнь так всё равно сложилась бы, но я смогла дожить почти до тридцати, так и не узнав, как заботиться о людях. Я хочу исправиться.

Вот. На этом всё. Понятия не имею, что с этим делать. Я откинулся на спинку стула и смотрел на экран. Новый профиль Милли казался как началом, может, предупреждением, что дальше будет полный хаос, но теперь хотя бы намеренно.

Во мне расцвело нечто яркое, тёплое и весомое. Я переживал, что это была надежда.

Положив телефон экраном вниз, я вернулся к компьютеру и нашел, где остановился на вычитке статьи.

* * *

От: Милли М.

Отправлено: 1:39, 1 мая

Ты не ответил мне, но принял запрос, так что я буду присылать по письму в день. Если я тебе мешаю, ты легко можешь меня заблокировать. Поверь, я это проверила в первые дни с теми, кто присылал фото своих членов или просил показать мой зад.

Кое-что ты точно не знал: я потеряла девственность с парнем по имени Фил. Фил! Представляешь! Менее сексуального имени не представить. Порой, когда я одна, и мне грустно, я думаю об этом имени и произношу его с сексуальным придыханием, и тогда не могу перестать смеяться. Может, это немного сексуальнее Эрнеста или Нормана. Но лишь немного. Филип? Это секси. Но Филллллл…

Мне было пятнадцать, а ему семнадцать, и мы не знали, что делали. Помню, было неприятно, а ещё я была ужасно смущена. Я испачкала простыни, и папа увидел, как я пыталась засунуть их в стиральную машину. Думаю, он разозлился, но как обычно ничего не сказал. Я тоже промолчала.

Так всегда было, но ты уже должен был это понять.

С любовью,

Миллс

От: Милли М.

Отправлено: 15:14, 2 мая

Я боюсь следующего: грузовиков без окон, тесных помещений, мотыльков на крыльце, ворон, пыльных кроликов и гигантских кораблей типа круизных лайнеров.

С любовью,

Миллс

От: Милли М.

Отправлено: 9:23, 3 мая

Я ни разу не говорила Дастину «Я люблю тебя». Не думаю, что говорила это кому-то, кроме тебя и моей мамы. Если подумать, стоило говорить это Элли каждый день. Для того, кто рос с двумя людьми, скорбящими по призраку и неспособными вовремя подобрать правильные слова, она потрясающая. Тебе нужно с ней познакомиться.

С любовью,

Миллс

От: Милли М.

Отправлено: 11:59, 4 мая

Сегодня было собрание кафедры, и я ужасно хотела сказать каждому мужчине там, чтобы они помолчали пятнадцать минут и дали ДВУМ ЖЕНЩИНАМ ИЗ ШЕСТНАДЦАТИ ПРЕПОДАВАТЕЛЕЙ заговорить.

Я хотела бы после этого пообедать с тобой, но уверена, ты рад, что тебе не пришлось целый час слушать мои стенания о наглости мужчин за невкусным салатом кобб. (Сегодня пятница, которая всегда была днём Рейда — да и понедельники со средами — но мы всегда проводили вечера пятниц весело. Наверное, потому я немного грущу). Под конец собрания Дастин сказал какой-то бред, и я не смогла сдержаться. Я наорала на него при всех. Позже он подошёл ко мне и предложил не поднимать наше прошлое на таких собраниях.

Я даже посмеялась. Точнее, хохотала минут десять в его кабинете. Потом взяла себя в руки и напомнила ему, что мы с ним расстались больше двух лет назад, и что я влюблена в тебя (хотя, скорее всего, безответно), и что моё недовольство было из-за его неспособности работать с женщинами и людьми других цветов кожи. Конечно, Дастин уловил только слова о тебе.

Прости заранее, если в следующий раз встреча с ним в кампусе будет неловкой.

С любовью,

Миллс

От: Милли М.

Отправлено: 16:34, 5 мая

Смотрела сегодня «Руди». Ну нафиг этот фильм! Я не занималась футболом в колледже, но всё равно ревела в конце, как ребёнок. А потом я съела пинту мороженого «Cherry Garcia», которое нашлось в морозилке, и мне стало плохо. Наверное, ты оставил её в морозилке лет десять назад. Почему тебе такое нравится? «Chunky Monkey» круче.

С любовью,

Миллс

От: Милли М.

Отправлено: 11:11, 6 мая

Сейчас 11:11, Рейд. Загадай желание.

Скучаю.

Миллс

От: Милли М.

Отправлено: 10:41, 7 мая

Клянусь, Рейд, я пытаюсь делать письма интересными, но сегодня вообще ничего путного не произошло. Я работала весь день, ходила в «Cajé» раз семнадцать, потому что клевала носом за столом, а потом ушла раньше и сняла мерки для новых лифчиков. Оказалось, у меня 34C. Не знаю, почему так горжусь, но я всю жизнь думала, что у меня чашечка «B», но это не так! Я хотела похвастаться, но у нас с Элли не такие отношения, и выяснилось, что у меня нет таких отношений ни с кем с грудью! Я работаю над этим. А пока что хвалюсь перед тобой, Рейд. Моя грудь больше твоей! И она в красивом новом шёлковом красном лифчике.

С любовью,

Милли

От: Милли М.

Отправлено: 19:57, 8 мая

Я почти не спала прошлой ночью. Работала над книгой. Всё идёт хорошо, но я скучаю по тебе, а ночью становится только хуже, понимаешь? Прошлая ночь была из тех, когда я лежу в кровати и обдумываю все гадости, которые натворила, при этом чувствуя себя ужасно. Прости за Кэтрин, за то, что не призналась тебе. Хотела бы я быть сильнее и поступить правильно с самого начала, но я не смогла. Такое клише даже говорить это, но я врала не из-за тебя. Я закрывалась, мне было страшно и волнительно открываться тебе, а такой способ казался безопаснее. К сожалению, эта безопасность была от того, что ты не знал, что это я. Просто ужасно. Если честно, ты слишком хорош для меня. И всё равно я тебя хочу.

Я видела очень много фильмов, где один из пары говорит: «Всё было хорошо, пока ты не появилась!», но это означает, что им было хорошо до этого, и дальше всё будет хорошо, но им не хочется, чтобы им было хорошо по одиночке?

Не знаю. Я не думаю, что мне было хорошо до встречи с тобой. Я была жалкой. Ограниченной. Я хочу стать лучше ради тебя.

Боже, я становлюсь Джеком Николсоном в «Лучше не бывает».

(Кстати, согласен, что Хелен Хант была слишком горяча для него? Ох, фу!)

С любовью,

Миллс

От: Милли М.

Отправлено: 21:14, 9 мая

Сегодня я пересеклась с Алексом, когда шла на обед. Обнявшись, мы выглядели ужасно виновато, когда обнялись, словно у меня не должно быть друзей-парней после такого, и мы оба уверены в этом. Я хотела сказать тебе, что видела Алекса, но не собираюсь строить с ними планы без твоего разрешения.

Хотя было приятно увидеть его. Конечно, я скучаю по тебе, но и по ним тоже. У меня никогда не было таких друзей, и я уже подумываю завести кошку, потому что мне ужасно одиноко.

Хочу, чтобы ты знал — Эд и Алекс не хотели иметь дела с тайной Кэтрин. Эд оказался замешан случайно, Алекс был растерян. Если на кого и злиться, то на меня. Парни хорошие, и ты заслуживаешь хорошего.

Прости, если заставила тебя верить в иное.

С любовью,

Миллс

* * *

Обычно она писала ночью. Я ждал, и мне было интересно: наступит ли день, когда перед сном или утром, проверяя приложение, я не увижу там сообщения?

Я ждал те письма, хоть и не знал пока, как хотел ответить. Но к четырем часа дня мой желудок словно поднимался к груди, руки метались в беспокойстве. Я чувствовал себя как перед гонкой: одолевало волнение, причём слегка мутило.

Честность Милли была новым явлением, но и сбивала с толку. Я всегда хотел больше, но и странно было читать это дальше, зная, что ей сложно вести себя так.

Но она пыталась. Может, это только начало.

Я перечитал сообщение прошлой ночи и отправился на работу раньше, чтобы помочь Шейлин отрепетировать выступление, которое состоится в одиннадцать. Она заканчивала первый год аспирантуры, и ей нужно представить промежуточные результаты своей работы. Это важный этап для студентов первого года, и Шейлин боялась выступления уже несколько недель. Она напоминала моего отца, то есть не была прирождённым оратором.

Так что было мило и удивительно обнаружить там Эда, уже репетирующего с ней. Похоже, они уже давно здесь: в конференц-зале бумага валялась на столе, проектор был включён, и Шейлин исправляла слайд, склонившись над ноутбуком.

Может, неудивительно, что с Эдом всё осталось натянутым. Странно относиться к нему как к ещё одному работнику лаборатории, а не как к моей правой руке и одному из лучших друзей. Он стал просто специалистом после раскрытия правды о Милли и Кэт. Хотя было больно, когда мы пытались пошутить по-старому и резко замолкали. А ещё когда я видел, как он шёл на обед с Крисом и Алексом, но уже не спрашивал, приду ли я.

Эд поднял голову, когда я вошёл в зал, тихо отозвался:

— Привет, Рейд, — а потом взял свои блокнот и ручку, словно собирался забрать вещи и оставить меня одного помогать Шейлин с выступлением.

— Останься, Эд, — сказал я. — Я просто пришёл проверить, всё ли в порядке.

В отличии от мёртвой тишины в лаборатории, сейчас мы говорили. Однако все явно заметили перемены в нашем общении. Шейлин с тревогой переводила взгляд с одного на другого.

— Она молодец, — сказал Эд. — Я притворился Скоттом и задавал вопросы о деталях эксперимента, и она довольно неплохо ориентируется.

Шейлин кивнула.

— Он очень помог, — она взглянула на Эда и скромно улыбнулась. — Спасибо, Эд.

— Молодцы, отличная работа, — я замешкался, не зная, нужен ли тут. Я понял, что стал начальником примерно в прошлом году, особенно после получения постоянного места. С этим осознанием пришло следующее: я немного пугал. Так что не со мной студенты хотели бы тренировать выступления в первую очередь. — Ладно. Если понадоблюсь, я буду в своём кабинете.

Я повернулся к выходу, но Шейлин остановила меня.

— Доктор Кэмпбелл? Не хотите выпить с нами кофе?

Она посмотрела на Эда и кивнула, словно подгоняла его. Он без слов разглядывал её пару секунд, а потом тоже кивнул.

— Да. Кофе, — сказал он. — Хорошо.

Я сверился с часами. Обычно я старался избегать время с Эдом, если были шансы, но сейчас не было хорошего повода отказать.

— Конечно.

Но, как только мы вышли в коридор, Шейлин остановилась.

— Знаете, что? Я хочу ещё немного посмотреть свои слайды. Идите вперёд. Я вас догоню.

Мы с Эдом остались там, понимая, что нас обхитрила двадцатидвухлетняя девушка. Мы смотрели, как она шагала к лестнице, ведущей к нашей лаборатории.

Эд зарычал, а потом стало тихо. Я почувствовал, как он посмотрел на меня.

— Знаешь, мы не обязаны пить кофе.

— Неужели Шейлин нас свела? — спросил я.

— Ага, — он запустил пятерню в растрёпанные волосы и почесал кожу головы. — В лаборатории шутят, что мама с папой поссорились.

Я молча уставился на него.

— Думаю, я — мама, — уточнил он. — Это даже радует.

И я не знал, отчего именно, но я рассмеялся. Эд сначала неуверенно улыбнулся. А потом обвил меня руками, прижался лицом к моему плечу.

— Я так скучал по тебе. Паршиво себя чувствовал. Прости, друг.

Я похлопал его по спине. Прощение чертовски придавало свободу. Я сразу же смог расправить плечи впервые за несколько недель. Казалось, я стал не только ближе к прощению Милли, но и к облегчению быть снова рядом с ней.

* * *

От: Милли М.

Отправлено: 1:11, 10 мая

Думаю, тебе нужны новости по ситуации с Элли и папой, если хочешь разобраться в этом лучше. Вот они.

Папе поставили диагноз — болезнь Паркинсона — около полутора лет назад. Знаю, я должна была сказать. Мы тогда толком не знали друг друга, а разговоры о болезни родителей быстро делают разговоры серьёзными. Я плохо говорю о личном не только из-за того, что мне неловко говорить о себе, но и потому что мне не нравится портить разговор печалью.

Ладно. Врачи начали лечение, прописав папе препарат под названием «Синемет». Думаю, ты всё о нём знаешь. Первое время всё шло хорошо, он помогал.

Но рецепторы дофамина в его мозге продолжали умирать, и «Синемет» стал менее эффективен, да? Потому что он полагается на оставшиеся здоровые клетки для работы? Я пытаюсь понять научную сторону вопроса. Его невролог рекомендует глубокую стимуляцию мозга, а папа отказывается, хотя Элли пытается его уговорить.

Элли справлялась со всем, что ему требовалось. Но с рождением близнецов ей стало невыносимо тяжело. Она несколько раз просила меня приехать домой, и я бывала там порой на выходных, но она хочет, чтобы я пробыла дома месяц, чтобы они с Джаредом смогли отдохнуть. И, наверное, чтобы папа провёл время со мной.

Я сопротивлялась, потому что ненавижу быть дома. Помнишь, как мы ходили на пляж Хендри и смотрели на собак в воде? Ты знал, что что-то не так, но не заставил меня всё рассказать. Тогда я только узнала о диагнозе. Узнав правду, я выдержала четыре часа, а потом прилетела сюда. Я чувствовала себя виноватой, но мне не хотелось быть там и слышать, что папа болен. Это как дважды узнать о диагнозе мамы.

И ещё две важные новости. Во-первых, я начала терапию пару недель назад. Хожу два раза в неделю, и пока что всё отлично. Я говорю. Её зовут Анна, и она забавная, понимает меня и помогает разобраться в моём глупом эмоциональном мозге.

Во-вторых, я поеду домой на три с половиной недели в июле. У папы операция 22 июня, и я буду там, когда его выпишут, со 2 июля по 25-е.

Не знаю, что ещё сказать. Я боюсь поездки, но и чуствую облегчение, словно я наконец-то начала делать то, что должна была делать давным-давно. Очень приятно рассказывать тебе всё это.

Я тебя люблю,

Милли

Одиннадцать дней я читал её сообщения и обдумывал их. Они осторожно приглаживали рваную рану от её предательства, но я не мог и дальше держаться в стороне. Я закрыл ноутбук, схватил ключи, пробегая мимо тумбочки. Если бы меня попросили вспомнить поездку к ней, я описал бы только размытый пейзаж и визг шин в конце, когда я остановился у её дома.

Едва я смог глубоко вдохнуть, она открыла дверь. В пижаме, со спутанными волосами и красными от слёз глазами. Я перестал дышать.

Она молчала, а потом расплакалась и, прижавшись ко мне, растаяла, когда я обвил её руками.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

Милли

Прошло двадцать минут, и только тогда я смогла взять себя в руки и перестать плакать. Пока я всхлипывала, икала и лепетала чушь, Рейд завёл меня внутрь, опустил вместе с собой на диван и обнял меня. Когда он поцеловал меня в макушку, я заплакала только сильнее.

Он здесь. В два часа ночи. Значит, прочёл моё последнее сообщение и сразу же приехал. Значит, он прочёл все мои сообщения, как я и надеялась, так что я не выбрасывала слова в пустоту интернета.

И он не хотел, чтобы я была одна, после всего, что написала в последнем сообщении. Он прочёл то, что я рассказала об Анне, о папе и о поездке домой летом.

Он заставил меня ждать больше месяца, но не собирался продолжать эту пытку дольше, прежде чем сказать мне, что он решил. Облегчение подступало ко мне. Даже если он скажет, что эти чувства в прошлом, я хотя бы буду знать.

Я села, осторожно выбралась из его рук и вытерла лицо краем футболки. Когда я опустила её, то поняла, что сверкнула грудью перед Рейдом. Он моргнул, глядя на меня с долей ошеломления.

— Ой. Прости.

Он хитро улыбнулся, и бомбы чередой взорвались у меня в животе.

— Красного шёлка нет.

— Я надеялась, что ты запомнил эту деталь.

Улыбка медленно стала печальной, но, благо, всё ещё любящей, и он заправил мои спутанные пряди за ухо.

— На те сообщения можно было ответить по поводу многого, но после того, что ты прислала этой ночью, я должен был приехать.

Шанс. Он дал его мне, и я не хотела всё испортить. Да, было проще написать всё на компьютере и нажать ОТПРАВИТЬ, но важное случалось, когда он сидел рядом со мной, опустив ладонь мне на колено.

Голос Анны зазвенел в ушах: «Если бы Рейд был тут, что бы ты хотела ему рассказать?».

Рейд был тут.

— Я очень скучала, — просто сказала я.

Лёгкое начало. Я продвигалась понемногу.

Я смотрела с замиранием сердца на его рот, его язык скользнул по нижней губе.

— И я скучал.

Мне нужен был воздух, и я перевела взгляд на остальное его лицо. Зарос щетиной, глаза казались пустыми, словно он долго бегал без воды. Я невольно прижала ладонь к его щеке.

— Да?

Он кивнул.

— Я чуть не позвонил тебе раз пятьсот.

— Даже хорошо, что не позвонил. Я… у меня была работа.

— Ага, — его взгляд метался между моими глазами в попытке прочесть меня. Он нахмурился. — Ты в порядке, Миллс?

Я покачала головой, подбородок задрожал.

— Не совсем.

Он встревоженно сдвинул брови, а я заплакала снова. Что со мной? Казалось, плотину прорвало, и я была бесконечным потоком слёз. Я боролась с нарастающим чувством стыда, и реакция Рейда помогла: он не испугался слёз, шмыганья и всхлипов.

— Но я рада, что ты здесь, — сказала я, всхлипнув. — Очень-очень рада. Я даже не могу передать, как скучала по тебе. Я…

— Милли. Милая, — он пытался успокоить меня, прижал ладонь к моей шее. — Я рядом.

Когда я снова захлебнулась в рыданиях, он склонился, обхватил моё лицо руками и накрыл мои губы своими.

Не знаю, как он захотел поцеловать мой красный опухший рот именно сейчас, но он хотел и делал это с таким рвением и облегчением, что у меня тут же закружилась голова. Мои руки обвили его шею, ноги забрались на его колени, и хватило его тихого стона в мой рот, чтобы я стала раскачиваться на нём, а он — двигаться со мной. Его футболка пропала, потом моя.

Вдруг я отодвинулась, прижала ладонь к его груди, когда он стал поцелуями спускаться по моей голой шее к ключицам.

— Постой, — я сглотнула, тяжело дыша. Он перевёл взгляд с моей груди на моё лицо, выглядел таким же одурманенным, как и я. — Мне нужно знать, что ты меня услышал.

Он замер и внимательно слушал:

— Хорошо.

— Прости за то, что я сделала, — сказала я и ждала, что он склонит голову. — И я стараюсь быть честнее.

Он снова кивнул и прошептал:

— Я услышал тебя. Обещаешь, что дашь мне знать, как тебе помочь?

Я ощущала себя тряпкой, размокающей в тёплой воде. Я была свободна.

— Так и сделаю.

Рейд склонился, желая продолжить то, что мы начали, но в голове всплыла последняя подсказка Анны.

— И я не могу делать это, — я указала туда, где мы были прижаты друг к другу, — без понимания…

Он с улыбкой прижался к моим губам в долгом сладком поцелуе.

— Это твоё условие? Верность?

Я кивнула, подавляя желание пошутить о подписании отказа, и что моя вагина станет недоступной для остальных.

— Я люблю тебя. И я пытаюсь лучше выражать, что я хочу и в чём нуждаюсь.

Он торжественно кивнул, глаза игриво сияли, отчего я с трудом подавила хмурый взгляд.

— Я не пытаюсь тебя дразнить, — он поцеловал меня снова. — Просто очень мило видеть тебя такой.

Я закрыла глаза, рыча:

— Это смущает.

— Я с тобой, Миллс. Я верен тебе, — он облизнул губы, и мой пульс резко участился до тысячи ударов в минуту. — И я тоже этого хочу.

— Ладно, — выдохнула я. — Это радует.

Его дыхание скользнуло по моей шее прежде, чем он поцеловал меня.

— Я тоже тебя люблю, — он подчёркивал каждое слово поцелуем на моём горле. — Всю тебя. Смешную, спокойную, резкую, язвительную, и даже эту сторону, — он поцеловал моё плечо. — Кроткую сторону, — его ладони прижались к моей талии. — И мне нравится, что я получу всю тебя.

Я с усмешкой спросила:

— Так ты хочешь всю меня на диване? Или лучше в кровати?

Рейд рассмеялся, и этот звук собрал всё осколки души, что остались в гостиной за этот месяц без него. Он встал со мной на руках и чмокнул меня в кончик носа.

— В этом вся ты.

ЭПИЛОГ

Милли

Ужин папы остался недоеденным на столике у телевизора перед его диваном. Он уже спал, но я не пыталась его передвинуть. Во-первых, я не смогла бы поднять его сама, даже если бы хотела (одной из ночей я попыталась, когда он упал, а моя спина болела уже две недели). Во-вторых, потому что он лучше спал сидя. По крайней мере, пока.

Ему было непросто восстановиться после имплантации стимуляторов. И у него были два артродеза позвонков, которые и доставляли больший дискомфорт. Мы не хотели сильно надеяться — операция прошла недавно, и он всё ещё принимал много лекарств — но пока казалось, что стимуляторы работают. Его самочувствие улучшилось по сравнению с моим прошлым визитом.

Аванс за мою книгу помог оплатить сиделку, что оставалась с папой ночью. Я же могла вернуться в дом, который сняла на месяц, и прийти в себя после дня суеты, тревог и исполнения роли дочери в лучшем своём воплощении. Уязвимость папы в этот раз действовала на меня иначе. Может, мне помогала поддержка Рейда. Может, то, что я видела девочек Элли, и какой счастливой была её семья, и что она тоже могла на меня немного положиться. Однако дома оказалась не так уж и страшно. Конечно, был стресс, но было крайне приятно чувствовать, что я делала то, в чём сейчас нуждается моя семья.

В полдвенадцатого я передала информацию сиделке Деборе — сколько папа съел, что за лекарства принял, сколько прошёл за день и прочие важные детали — и ушла. Оставаться с ним на весь день изматывало не физически, а эмоционально. Казалось, мои ноги сковал бетон.

Ко мне пришло понимание, что у нас не осталось десятков лет с папой. Это время чуть не ускользнуло от меня.

Я быстро приехала к съёмному дому и, войдя внутрь, ощутила сильный запах чеснока, лосося и… серы?

Я бросила сумку в гостиной, прошла в маленькую столовую, где на столе уже разложена Монополия.

Моя улыбка увяла.

— Издеваетесь? — спросила я.

Три пары глаз посмотрели на меня, расплылись три широкие улыбки.

— Да ладно тебе, — отозвался Алекс. — Мы тут с вами почти неделю, но ни разу в неё не сыграли. Нам надоело играть в «Pegs and Jokers».

Рейд раскинул руки, приглашая меня в объятия. Я разулась и села ему на колени.

— Ладно, но давайте хотя бы поиграем с оружием из «Clue». Я буду верёвкой.

Эд услышал это, когда пришёл с заднего крыльца, где, скорее всего, общался перед сном со своей очаровательной девушкой, Шейлин.

— У тебя точно нет фанатизма к убийствам? — спросил он.

— Всё возможно…

Рейд застыл подо мной, и я щёлкнула пальцем по его носу.

— Шучу.

Крис встал из-за стола.

— У тебя странная девушка, Рейд.

— Как и у тебя, — парировала я.

Алекс подавил всхлип. Он клялся, что не хотел оставаться с одной женщиной, но я не была уверена. Однажды он перестанет так переживать из-за того прелестного факта, что Крис и Рейми делили комнату.

— Странная, — согласился Рейд, — но потрясающая.

Он поцеловал мою шею, и я в миллионный раз восхитилась им. Он не только гостил тут уже месяц, но отпускал меня на день к папе, а вечера делил с друзьями и семьёй, которые хотели побывать в Сиэтле. Его родители навестили нас пару недель назад, внезапно прибыв на выходные, и нам повезло, что мучения прекратились (Марла оказалась лесбиянкой, а отец Рейда интересовался только образцом её земли — это не эвфемизм — для сравнения качеств почвы). Близнецы Элли пару раз приходили с ночёвкой. На пару ночей я даже пустила Эйвери в свободную спальню, когда она навещала Элли.

Сообщаю: сильнее она мне нравиться не стала.

Так мило со стороны Рейда, что он пустил ребят на неделю, чтобы те могли делать кое-что поинтереснее гонок в винограднике, сплетен или сотни просмотров «This Little Piggy».

Я сделала большой глоток пива Рейда.

— Что делали сегодня?

— Крису пришлось работать над своим грантом, — сказал Рейд, — так что после твоего ухода нас не пускали сюда до трёх. Мы пошли прогуляться. Под конец сил совсем не осталось, мы нашли новую пивную и неплохо напились.

— От тебя пахнет пивом, — я подняла его запястье и посмотрела на часы. — И вы все не спите и пьёте за полночь? Мои герои.

Эти прекрасные мужчины взяли отпуск, чтобы побыть в Сиэтле с их безнадёжной замкнутой подругой Милли. Из всего, что мы делали вместе — турниры по корнхолу, онлайн-знакомства, аренда лимузина и поездка туда, где мы дышали одним воздухом с Бараком Обамой — эта неделя была лучшей. Я могла помириться с семьей, а они проверяли пиво в всём Сиэтле.

Крис прошёл на кухню и вытащил что-то из духовки. Вернувшись, он поставил передо мной тарелку: лосось на гриле, поджаренная брюссельская капуста и дикий рис.

Пока он был тут, все считали, что он будет готовить — потому что Крис готовил лучше всех нас, вместе взятых. Каждый вечер я возвращалась, и он припасал мне тарелку, зная, что я ещё не голодна, когда отец ужинал в полпятого. В конце поездки я хотела наградить его комплектом для гольфа с темой петухов.

— Ты. Просто. Потрясающий.

Он кивнул мне в подтверждение.

— Я знаю.

— Я уловила жуткий запах, когда вошла, — я ткнула брюссельскую капусту. — Испугалась, что готовил Эд.

Эд хотел что-то возразить, но, понимая, что оно того не стоит, передумал.

Я узнала тепло, растущее в своей груди. Хватило ума понять, что это — благодарность. Но я старалась чаще выражать такое словами. Комнату охватила выжидающая тишина.

— Спасибо за ужин, — сказала я Крису. — Как обычно, очень вкусно.

Он кивнул, но тишина осталась. Мы знали, что дело было не в моей благодарности за ужин.

— Я поговорила с папой сегодня, — начала я, — о том, что хотелось бы быть ближе к нему.

— И? — спросил Рейд. Он знал, как я нервничала из-за тяжёлых разговоров с папой.

— Он сразу понял, что я хотела сказать, — я прильнула к Рейду, меня успокаивал его широкий вес за мной, то, как его руки крепко обвили мою талию. — Он говорил, и очень открыто, о том, каково ему стало после смерти мамы. Очень тяжело, потому что я понимала, каким грузом мы были… Хотя он никогда этого не говорил. Папа был сломлен и знал, что подводил нас, — я прижала ладонь к своей щеке. — Я и не думала так раньше. Но я сказала ему: «Посмотри на Элли. Посмотри на меня. Мы в порядке. Мы успешные, счастливые и не убийцы».

— Видите? — вмешался Эд. — Повёрнутая на убийствах.

— Во всяком случае, он это понял, — сказала я. — Думаю, он рад, что я в порядке и не стала психом.

Алекс кашлянул.

— Не стала полностью.

Рейд тихо заговорил у моей головы:

— Безумнее всего в роли родителя то, что это огромный эксперимент, и ты не узнаешь, успешен ли он, пока не пройдут десятки лет.

Я развернулась и поцеловала его.

— Ты такой пафосный дурачок.

Все притихли на пару секунд. Представляю, как странно им было видеть меня такой. Наверное, мне стоило сказать, как мне нравилось, что они были тут и что вот так с семьёй я была впервые в жизни. Но тут Алекс издал вонючую отрыжку, Крис со стоном пошёл открывать окно, а Эд стал бить Алекса маленькой трубочкой в шутку. У меня мелькнула мысль: «Вот идиоты».

Рейд прижал ладони к моим рёбрам с тихим намёком. Мне нравилось, когда он широко расставлял пальцы, словно хотел прикрыть меня как можно больше. Жар собрался в моём животе, хотя в остальной комнате разразился хаос с отрыжками, возмущениями и шутками про трубочки.

— Я тобой горжусь, — тихо сказал он.

— И я собой горжусь, — сказала я. — И мне нравится, что ты здесь.

— Думаешь, мы сможем улизнуть незаметно? — спросил он, нежно прижав губы к моему уху. — Я бы хотел заняться сексом.

Я кивнула.

— На счёт три.

— Раз, — начал он.

— Два, — продолжила я.

— Три.

Мы встали и медленно попятились. Алекс зажимал рукой голову Эда. Крис высунулся из оконного проёма и пытался достать ботинок, который Алекс запустил наружу.

Мы с Рейдом на цыпочках пробирались по коридору к главной спальне, когда наше отсутствие заметили.

— Мы всё видели! — заорал Алекс.

— Мы сделаем музыку громче! — сказал Эд. — Без странностей!

— Мы постараемся! — отозвалась я.

Прошлой ночью я лаяла как собака, только чтобы запугать их.

Этой ночью мы могли изображать громкие шлёпки.

Но мы заберёмся под одеяло, накроемся им с головой, включим фонарик и будем смешить друг друга глупыми историями, которым не было конца. Я скажу ему, что люблю его много-много раз, и он поцелует меня, чтобы я замолкла. Затем наступит тишина и станет намного слаще, чем я когда-либо могла представить.

У нас была вся ночь — каждая ночь до конца жизней, если мы захотим — и на эти чудесные восемь часов мы могли забыть обо всех в доме, городе, мире.