Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления! Просим вас удалить этот фай ...

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления! Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.

Название: «До Тревора»

Автор: Аврора Роуз Рейнольдс

Серия: «До тебя». Книга вторая.

Количество глав: Пролог + 12 глав + эпилог

Переводчик: Zidrey Diz (пр-8гл), Светлана Смирнова (9гл-эпилог)

Редактор: Анна К. (пр-8гл), Sunshine (9гл-эпилог)

Обложка: Mistress

Вычитка: Надежда Елфимова

Перевод группы: https://vk.com/stagedive

18+ 

(в книге присутствует нецензурная лексика и сцены сексуального характера)

Любое копирование без ссылки

на переводчика и группу ЗАПРЕЩЕНО!

Пожалуйста, уважайте чужой труд!

Аннотация

В жизни Тревора Менсона все давно уже было спланировано: сделать семейный бизнес успешным и повстречаться с цыпочками, пока не настанет время осесть. Но затем он увидел её. Лиз Хейс красива и застенчива, а также предел желаний... но она не входила в его планы. После того как Тревор болезненно отвергает её, Лиз продолжает жить дальше, но Тревору становится трудно так легко её отпустить. Кажется, чем больше он старается держаться от неё подальше, тем сильнее становятся его чувства. Как резинка на волосах — он захватывает столько, сколько возможно, пока всё не разлетается.

Лиз Хейс больше не собирается ждать Тревора и не желает, чтобы он снова разбил её сердце. Но Тревор лишь усложняет ей задачу, не позволяя забыть, когда заново входит в её жизнь.

Сможет ли Тревор доказать ей, что стоит её любви, что готов поменять планы всей его жизни и впустить в своё сердце?

Пролог

Тревор

— Ты чертовски узкая! — говорю я, скользя в неё и чувствуя, как плотно она обернула мой палец. — Как давно это у тебя было? — спрашиваю её, одновременно прикусывая мочку её уха.

Чёрт, мне нравятся звуки, которые она издаёт.

— Никогда, — всхлипывает она, поднимая свои бёдра навстречу моей руке.

Проснувшись в поту, я смотрю на время и понимаю, что сейчас два часа ночи.

— Это дерьмо становится всё более нелепым, — шепчу я, потирая лицо руками.

С тех пор как моя рука побывала в трусиках Лиз, это дерьмо не переставая преследует меня. Её второе слово «никогда», которое вылетело из прекрасного ротика, всё прекратило. Я не могу трахать девственницу, особенно такую сладкую, как Лиз.

— Проснулся? — Анна... или Эмбер, а, может, Энжи, говорит с другой стороны кровати.

— Да, тебе пора идти, сладенькая, — говорю, присаживаясь и пытаясь понять, сколько, чёрт побери, я буду это делать?

Трахать этих женщин — всё равно что ходить с бутылкой солёной воды по пустыне.

Выглядит также, но чего-то не хватает.

— Я могу остаться? — ноет она, пробегая кончиками пальцев по моей спине.

— Не-а, — отвечаю я, вставая и натягивая пару серых шорт.

— Ты собираешься выставить меня?

— Нет, я просто говорю, что тебе пора идти. Выставить тебя было бы проявлением моих плохих манер.

— А мы сможем снова встретиться? — спрашивает она, натягивая узкое синее платье.

Я задаюсь вопросом, как, чёрт побери, она так быстро от него вчера избавилась.

— Я позвоню тебе. Можешь оставить свой номер телефона, — говорю я, направляясь в ванную, зная, что когда я выйду, от неё не останется ничего, кроме воспоминаний.

***

— Йоу, Ти! — говорит Кэш, скользя на сиденье рядом со мной.

Я ухмыляюсь: он использует это слово сотню раз за день.

— Что ты здесь делаешь?

Я поднимаю брови, запихивая ещё один тост в рот, тем самым отвечая.

— Ты пойдёшь к родителям на выходные? Ашер, наконец, снял все запреты на Джулай. Мама устраивает большую вечеринку по этому поводу, — произносит он, выглядя взволнованным.

— А он знает о маминой вечеринке? — спрашиваю я, думая о том, что если это не так, то он всех пошлёт на хер.

Ага, я видел-то свою племянницу два раза, а держал всего один, пока Новембер не заставила Ашера передать малышку ей.

Кэш пожимает плечами, глядя мне через плечо.

— Йоу! — зовёт он, маша рукой.

Я оглядываюсь и вижу Лиз, которая стоит у входной двери. Её длинные светлые волосы перекинуты через одно плечо и собраны в косу. Её длинное платье на бретельках аккуратно выделяет грудь. Она машет в ответ, а её щеки розовеют. А затем передо мной возникает красная пелена, когда я вижу, как её тянет в объятия какой-то парень.

— Кто это, черт возьми? — рычу я, зная, что брат уже привык к нашим отношениям с Лиз.

Кэш снова пожимает плечами.

— Понятия не имею, — бормочет он, наблюдая за ними. — Йоу, Лиз. Иди сюда на секунду, — зовёт её сюда.

Тот парень идёт к другой кабинке и садится лицом к нам.

— Привет, ребята, — говорит она, а её голос такой же мягкий, как и изгибы её тела.

И только я знаю, как она пахнет. Её запах просто чертовски надолго застрял в моей голове.

— Ты же придёшь на вечеринку наших родителей в эти выходные, да? — спрашивает Кэш.

Она смотрит на меня, тут же скрывая свои эмоции, прежде чем ответить.

— Я... эм... не уверена.

— Кто этот парень? — спрашиваю я.

Она на секунду замирает, поражённая вопросом.

— Просто друг, — отвечает она, заламывая руки.

— Как его имя? — спрашиваю я, глядя на парня, который в данный момент пялится на её задницу.

Он моложе меня на несколько лет. Его тёмные волосы лежат в беспорядке, а выглядит он как грёбаный кассир из банка в своём дешевом костюме.

— Билл, — отвечает она, перемещая взгляд на Кэша. — Я пойду. Постараюсь прийти на выходных. М-м, я дам знать вашей маме.

Она разворачивается и идёт к Биллу-дешевый-костюмчик, который наблюдает за каждым её шагом. Я едва сдерживаюсь, чтобы не разбить его лицо об этот деревянный стол.

— Когда, чёрт побери, ты перестанешь быт мудаком? — спрашивает Кэш.

— Она чертовски невинна, чувак, — бормочу я, отталкивая тарелку.

— И что, Ти? Только потому, что она не грёбанная шлюха, которых ты привык трахать, твой интерес к ней угас? — спрашивает он, и я понимаю, что он прав.

Она была моей с того момента, как я положил на неё глаз в родительском доме. Она сидела на улице и смеялась вместе с моей мамой — тогда я понял, что она моя.

Потом мы более или менее стали друзьями. Одно за другим привело к ночи, когда родилась моя племянница. Я, наконец, уложил её под себя, а она разрушила мой мир новостью о своей девственности. С тех пор всячески стараюсь избегать её.

— Мне пора, — говорю я, вставая, и бросаю деньги на стол.

Я последний раз бросаю взгляд на Лиз. Замечательно! Парень наклонился через стол и убрал прядь волос ей за ухо. У меня закипела кровь. Знаю, мне нужно либо это преодолеть, либо встать в позу, но в любом случае мне нужно сделать шаг. Парень смотрит в мою сторону, его подбородок предупреждающе поднимается.

— Игра началась, ублюдок, — шепчу себе под нос и направляюсь к двери.

Глава 1

Лиз

Я подхожу к входной двери клуба и открываю её. В моем животе порхают бабочки. За всё время моего здесь проживания я ни разу не была внутри клуба. Я никогда не задумывалась о визите сюда, не говоря уже о поиске работы здесь. В клубе темно, только одинокий свет горит над баром.

— Я могу вам помочь? — спрашивает меня очень красивая пожилая женщина.

Она стоит за барной стойкой и вытирает бокалы.

— Мне... эм, нужно увидеть Майка, — говорю я, делая шаг вперёд.

— Конечно, милая. Пойдём со мной, — говорит она и ведёт меня через длинный коридор.

В конце она открывает дверь.

— Шеннон, дай мне одну минуту, — произносит Майк, не отрывая взгляда от компьютера. — Новембер добавила сюда кучу грёбаных программ, что я даже не могу найти свою почту, — ворчит он.

Я улыбаюсь, обхожу его стол и, взяв мышку в руки, нажимаю на значок электронной почты. Он усмехается.

— Привет, милая. Как ты? — спрашивает он отцовским тоном, и я просто растворяюсь в любви.

Мой папа и Майк были лучшими друзьями, пока папа не умер десять лет назад. Потом Майк часто помогал моей маме со мной и братом в качестве няньки. Тогда я очень сильно надеялась, что мама выйдет за него замуж, но, кроме дружеских отношений, у них ничего не было.

— Могло бы быть и лучше, — говорю я, а выступившие на глазах слёзы снова сжали горло в тиски.

— Что случилось? — спрашивает Майк, вставая из-за стола и предлагая мне сесть на диван.

— Мне нужна работа.

— Хорошо, — отвечает он, но я понимаю, что он не знает, о чём и думать. — Как дела в магазине? — спрашивает он меня, но я больше не могу контролировать слёзы, и они текут по щекам.

— Тим украл все деньги, а я не могу рассказать об этом маме, — всхлипываю я, опуская лицо ему на грудь.

Я понятия не имею, куда исчез мой брат, который всегда приходил ко мне ночью после смерти отца. Мы были близки, но он уехал в школу, и всё изменилось. Закончив старшую школу, я пошла работать на местный завод. После восьми лет работы я оказалась на улице из-за сокращений. С еженедельной оплаты я откладывала деньги. Мне нравилось ходить по магазинам, но в городе не было ни одного магазина с вещами, которые я бы купила. Так что я придумала план, собрала достаточно количество средств, и моя мечта сбылась: «Темптейшнс» был открыт.

Я села, глядя на Майка через плечо.

— Три месяца назад Тим вернулся и спросил, не нужна ли мне помощь в магазине. Я работала много часов и была вымотана, так что мне ничего не осталось, как согласиться. Но я не знала настоящую причину его помощи мне: ограбить меня. А теперь он снова исчез, и деньги магазина вместе с ним... и мои деньги. Я не могу рассказать маме о случившемся. Она только вышла замуж, ей не нужен дополнительный стресс сейчас. Я наняла частного детектива, который ищет Тима и двадцать три тысячи долларов, но кто может знать, сколько времени это займёт. Я уже и так потеряла свою квартиру, а все вещи скинула на склад, так что теперь мне приходится жить в небольшой комнатке в задней части магазина. Я была уверена, что ещё не всё потеряно, пока два дня назад мне не пришло уведомление о том, что я опоздала с оплатой аренды. Теперь я не могу позволить себе свою мечту, — хрипло шепчу я из-за слёз.

— Тише, милая, всё хорошо. Новембер больше не живёт в комнате, поэтому ты можешь остаться там, и я дам тебе денег.

Я качаю головой.

— Я не могу взять деньги. Это будет как-то неправильно.

— Я не могу взять тебя на работу, — говорит он и кладёт правую руку на мою щеку.

Мне стыдно, что пришлось к нему обратиться, но деньги сейчас просто необходимы, а я не могу их взять просто так: мне нужно их заработать.

— Может, вы сможете порекомендовать мне другой клуб? — спрашиваю я, доставая телефон, чтобы записать любой номер, который он бы мог мне предложить.

— Ты не будешь работать в другом клубе, — говорит он, потирая лицо. — Иисусе, я, чёрт побери, не знаю, зачем вообще об этом думаю.

Когда его глаза снова поднимаются к моему лицу, я вижу, как вся эта ситуация рвёт ему душу.

— Послушай, ты можешь разносить напитки, но не работать на сцене.

— Хорошо, — я мгновенно соглашаюсь.

Я никогда не хотела работать на сцене. Но согласилась бы, если пришлось, но сама мысль о том, что придётся снимать одежду и стараться выглядеть сексуально, сводит меня с ума.

— А что скажет Тревор? — задаёт мне вопрос Майк, и я отворачиваюсь.

Тревор любит отпугивать парней, которые проявляли ко мне хоть какой-то интерес. Я влюблена в него, но эти чувства явно невзаимны. До недавнего времени он был мне другом, пока не родилась Джулай.

Закончили мы в его доме, празднуя с бутылкой водки. В итоге стало немного жарковато. Он опустил руку в мои трусики и спросил, как долго у меня этого не было. Я выпалила, что никогда. Я не имела в виду секс. Я говорила об огне, который он смог во мне зажечь, словно моё тело всё светилось изнутри. Как только я произнесла слово «никогда», он тут же остановился. Я постаралась объяснить ему, что на самом деле хотела этим сказать, но он полностью меня игнорировал. Затем, вручив мне юбку, он вышел из комнаты. До этого времени он просто избегал меня. Что, кстати, хорошо, потому что я больше не желаю быть униженной.

— Мои дела не касаются Тревора. Мы даже больше не общаемся, — произношу я, чувствуя печаль в голосе.

— Хорошо, — говорит Майк, пропуская волосы сквозь пальцы. — Можешь начать с завтрашнего дня. Только попроси Шеннон выдать тебе форму.

— Спасибо огромное, — тихо отвечаю я, разглядывая руки на коленях.

— Пока не за что, милая.

— Это много для меня значит. Я понимаю, как нелегко вам.

— Всё в порядке, милая, — вздыхает он, притягивая меня в свои объятия. — Увидимся завтра. Твоя смена начинается в девять, но нужно прийти в восемь. Я попрошу одну из официанток рассказать тебе, что да как. — Он встаёт и достаёт из кармана ключи. — Это от комнаты. Можешь зайти через дверь в подвал, которая сзади дома. Чувствуй себя как дома. Завтра я помогу тебе забрать вещи со склада и перевезти туда. — Я глотаю, стараясь контролировать эмоции, которые вот-вот готовы вырваться наружу. — Всё будет хорошо, Лиз, — снова повторяет Майк, прижимая меня к себе. — А теперь иди, возьми свою форму, и увидимся завтра.

— Хорошо, — шепчу я, отступая к двери. — Спасибо ещё раз, Майк. Увидимся завтра, — говорю я, покидая его кабинет.

Я нахожу Шеннон у бара. Она даёт мне что-то, что едва ли напоминает форму, скорее кусочки шёлка. А затем она отправляет меня домой.

***

— Привет, красотка, — говорит Бет, более известная как Бэмби, заходя в раздевалку.

Впервые встретив её, я испугалась. У неё идеальное тело: длинные ноги, каштанового цвета волосы, загар и золотые глаза. Она приехала в Теннесси из Монтаны где-то год назад и с тех пор работает в «Тизере».

Она научила меня обслуживать столики, разносить напитки и улыбаться для хороших чаевых. Я спросила её, почему она не работает на сцене. В смысле, ведь она там могла бы зарабатывать кучу денег. Но она сказала, что по природе неуклюжа, а кличка Бэмби не для того ей дана, чтобы работать там. Когда она была маленькой, её родители сказали, что она едва могла передвигать ноги, словно они вне её тела, поэтому и дали ей кличку Бэмби.

— Сегодня много народу? — спрашиваю я, нанося светло-розовый блеск на губы.

— Не очень. В одиннадцать здесь будет какой-то мальчишник, но они заказали приватную комнату. Рекс сказал, что ты сможешь мне с ними помочь. Чаевые должны быть отпадные, — говорит он, проходя к своему шкафчику.

Я смотрю в зеркало и на секунду забываю, кем являюсь.

Мои ярко-зелёные глаза стали заметнее после макияжа. Длинные светлые волосы распущены и падают на мои плечи, спускаясь к груди туда, где начинается корсет. Моя талия так сжата, что всё, что ниже, горит огнём. А ажурные чулки и чёрные шелковые трусики делают из меня модель из «Плейбоя». Несколько дней я тренировалась ходить на туфлях с высоким каблуком, чтобы не упасть лицом вперёд, когда делаю хоть шаг.

Я работаю здесь уже три недели. Чаевые замечательные, с графиком полный порядок и у меня есть, где поспать. Но единственный минус — я устаю. Работать на двух работах не так просто, особенно учитывая, что никто не знает о второй.

Я встречалась с Биллом два дня назад, и он рассказал мне новости о моём брате. Он узнал, что Тим был в Алабаме, но уехал, поэтому Биллу приходится снова его искать. Боюсь, мне придётся обратиться в полицию, но я не могу посадить брата за решётку.

— Ладно, красотка, я только переобуюсь, и мы можем выдвигаться. Но запомни, что на мальчишниках обычно люди сходят с ума, — говорит она, обувая пару шпилек на высокой платформе.

— Что ты имеешь в виду? — спрашивая я, начиная волноваться.

За всё моё время работы только несколько раз парни распускали руки, но вышибалы приструнили их прежде, чем это вышло за рамки дозволенного.

— Ну, там пьют больше и ведут себя глупо большую часть времени.

Я хихикнула. Просто не сдержалась. Бэмби была стопроцентная лесбиянка и считала всех мужчин глупыми. Когда я только узнала об этом, то почувствовала некий дискомфорт, но потом выяснилось, что я вовсе не её тип. Она улыбнулась и покачала головой.

— Если у тебя будут проблемы, просто позови меня, и я помогу.

— Уверена, всё не так плохо, — говорю я.

Почему люди постоянно говорят эту фразу в конце разговора?

Тревор

— Слушаю, — я отвечаю на телефонный звонок, глядя на часы, и понимаю, что уже двенадцать часов ночи.

— Йоу, Ти. Тебе срочно нужно приехать в «Тизер», — произносит Кэш, и я сажусь в постели.

— Сейчас полночь, чёрт побери. Я не встану с постели, чтобы поехать к тебе в этот грёбанный стрип-клуб.

— Поверь мне. Скоро увидимся, — отвечает он, вешая трубку, прежде чем у меня возникает шанс послать его.

— Надеюсь, это стоит того, — бормочу я в стену.

Вставая, я натягиваю пару джинсов и майку, а затем иду к своему грузовику.

Подъезжая к клубу, я не могу не заметить огромное количество машин перед входом. Я замечаю Кэша, разговаривающего с одним из вышибал.

— Йоу, — приветствует он меня как обычно.

Он осматривается, прежде чем пихнуть меня за угол.

— Какого чёрта? — спрашиваю я, пытаясь понять, куда он вляпался.

— Когда зайдёшь внутрь, то держи себя под контролем, хорошо? — спрашивает он, а в его глазах я вижу панику.

— Что происходит? — спрашиваю я обеспокоенно.

— Когда я увидел её, то спросил Майка, какого чёрта она там делает. Он сказал, что ей нужны были деньги, но она не брала их у него просто так и угрожала пойти в другой клуб, если он не даст ей работу.

— Ты мне, чёрт побери, скажешь, про кого мы говорим? — спрашиваю я, перекрещивая руки на груди, стараясь не взять его и хорошенько не встряхнуть.

— Лиз, — произносит он, поднимая руки вверх. — О какой другой женщине я могу тебе говорить?

— Хочешь сказать, что Лиз сейчас в стрип-клубе? — спрашиваю я, сжимая челюсть до боли, думая о ней. На сцене. Полуголая. С мужчинами, которые поедают её взглядом. Теперь я сильно разозлён.

— Это всё твоя чертова вина, Ти! — вздыхает Кэш, пихая меня в грудь.

— В чём моя вина?

— Когда она пришла к Майку, он спросил её, что ты скажешь об этом, а она ответила, что её дела тебя не касаются.

Ну, это правда. Технически, я не имел права голоса в том, чем она хочет заниматься, но она моя, и я не собираюсь ни с кем её делить.

— Слушай, как я и сказал, держи себя под контролем. Эд, который сегодня на входе, сказал, что она работает на мальчишнике.

— Господи, это дерьмо становится всё лучше и лучше, — бормочу я, пробегая пальцами по голове.

— Хорошо, я поговорю с Эдом. Ты войдёшь и выведешь Лиз оттуда, но без всяких сцен.

«О, Господи, — думаю я про себя, — никаких денег не хватит, чтобы работать с этими людьми».

Лиз

Последние три часа я только и отрывала от себя руки. Я потеряла счёт фразам, что в мальчишник не включены прикосновения. Клянусь, если кто-то ещё тронет меня за задницу, то я пну его, не раздумывая.

— Можно ещё две бутылки, Рекс? — вздыхаю я, осматривая бар.

Я вижу Эда, нового вышибалу, у двери. Я сужаю глаза, пытаясь понять, с кем это он разговаривает. Чёрт! Напоминает Кэша, но это ведь сумасшествие: зачем ему здесь быть? Глупая тушь. Я несколько раз моргаю, но до сих пор ничего ясного не вижу.

— Кэш, — я слышу позади себя, а сердце подскакивает в горло.

Я смотрю через плечо и вижу, как Скиттлз идёт в направлении двери.

— О, Господи! — шепчу я, одновременно опуская голову.

Я поворачиваюсь и иду обратно в приват-комнату. Я думаю о том, как мне выбраться, но удача распадается на кусочки, когда Скиттлз пихает меня, а её поддельные огромные сиськи оказываются прямо у моего лица.

— Прости, — произносит она фальшиво-мягким голосом.

Я поднимаюсь, не дожидаясь, пока меня задушат. Освободившись, я начинаю ползти на коленях в комнату в надежде, что Кэш меня не заметит. Но мне перекрывает путь пара коричневых рабочих сапог.

— Прошу прощения, — говорю я, не поднимая голову.

Я начинаю обходить рядом, но они снова останавливают меня.

Я сдуваю волосы с лица. Человек передо мной уже начинает раздражать. Разве он не видит, что я пытаюсь уйти? Но он приседает, и я замечаю кожаные джинсы, а затем поднимаю глаза.

— Дерьмо, — шепчу я, когда вижу перед собой карие глаза Тревора.

— Нам нужно поговорить, — тихо произносит он, но по его глазам я вижу, что он жутко разозлён.

— Нет, нам не о чем говорить, — говорю я, стараясь подняться на ноги.

Но кто знал, что встать с колен на каблуках будет сложнее, чем я ожидала? Я падаю вперёд, руками опираясь на его грудь, а его руки обхватывают мою талию, придерживая.

— Спасибо, — бормочу я.

Не в первый раз я хочу научиться магии, которая поможет мне создать заклинание, запрещающее использовать его силу на мне. Я ненавижу, что моё тело жаждет его прикосновений. Ещё больше я ненавижу тот факт, что он большой придурок. Вернув равновесие, я, не глядя в его лицо, снова обхожу.

— Нам нужно поговорить, — повторяет он, а я притворяюсь, что не слышу его.

Я продолжаю идти в приват-комнату, где находится Бэмби — надирательница чужих задниц, а также мужененавистница.

— Я не собираюсь повторять ещё раз, малышка, — произносит он из-за спины, поворачивая меня к нему лицом.

— Пусти меня, Тревор, — тихо произношу я, стараясь не устраивать сцену.

Он ничего не отвечает, оборачивает руку вокруг моей талии и ведёт по коридору в кабинет Майка. Я начинаю бороться с ним, когда вижу дверь. Я не хочу разговаривать с ним, потому что когда мне это было нужно, он не слушал. Я извиваюсь и практически убираю его руку, но он открывает дверь в кабинет и запихивает меня внутрь, хлопая дверью позади себя.

— Замечательно. Просто здорово, — бормочу себе под нос, словно у меня был шанс выиграть.

Я кладу руки на бёдра, готовая дать ему отпор, когда его слова перехватывают дыхание.

— Господи, ты выглядишь сногсшибательно! — говорит он, подходя ко мне с выражением голода в глазах.

Я начинаю отступать назад, застигнутая врасплох.

— Эм... спасибо, — произношу, глядя через плечо, и иду к дивану.

Понимая, что не хочу оказаться с Тревором в одной плоскости, я подхожу к столу как к преграде между нами.

— Стой, — говорю я, вытягиваю руку вперёд, когда он приближается ко мне.

Он останавливается, а я выкатываю стул перед собой, блокируя ему путь.

— Хорошо, — я вздыхаю.

Он поднимает брови и перекрещивает руки на груди.

Почему он выглядит так привлекательно? Его волосы коротко пострижены; красивые карие глаза обрамляют длинные ресницы. Его челюсть квадратная, и, как всегда, ему нужно побриться. Тёмная щетина вокруг рта ещё больше выделяет его полные губы.

Он выше моих пяти с половиной футов. Даже сейчас, когда я на шестидюймовых каблуках, он умудряется быть выше меня.

Его глаза осматривают меня, а линия губ становиться плоской.

— Что ты делаешь, Лиз?

Я осматриваю кабинет Майка, избегая его вопрос. Дверь слишком далеко от меня. Я могла бы добраться до неё, бросив в него туфлю.

— Попробуй, а затем я тебя отшлёпаю.

Что, серьёзно? Я игнорирую этот комментарий. Я выскальзываю из одной туфли, не опуская ногу. Я не хочу, чтобы он заметил то, что я делаю последние несколько секунд.

— Поговори со мной, — рычит он, и я смотрю на него. — Ради всего святого, ты работаешь в стриптиз-клубе. Что происходит? — рычит он, наклоняясь ко мне.

— Это не твоё дело, — отвечаю я, скрещивая руки на груди.

— Что? Не моё дело? — спрашивает он.

— Позволь мне прояснить, — я делаю паузу и ставлю руки на бёдра, стараясь балансировать на одной ноге. — Это не твоё собачье дело.

— Мои руки были в твоих трусиках. Я знаю, какие звуки ты издаёшь, когда кончаешь.

— Нет, мистер, не знаешь, — я снова смотрю в направлении двери.

— Не знаю что? — спрашивает он, ухмыляясь.

— Не знаешь, какие я звуки издаю, — отвечаю я, уставая от его игр.

— Мы можем позаботиться об этом прямо сейчас, — говорит он.

Я смотрю на него, как на сумасшедшего, и качаю головой.

— Эм, нет спасибо, — отвечаю я, снова поглядывая на дверь.

Где, чёрт возьми, все? Неужели моей пропажи никто не заметил? Разве они не должны уже искать меня?

— Слушай, прости меня, но я не смог удержаться. Ты просто такая сладкая. Поэтому тебе нельзя здесь работать.

— Ну, плоховато. Мне нужно эта работа, и я сохраню её.

— Ты невинна, Лиз, чёртова девственница, и хочешь работать в стрип-клубе? — рычит он.

— Во-первых, это не твоё дело, но я вообще-то не девственница. Во-вторых, в анкете не было ни одного вопроса, касающегося моей сексуальной жизни, — отвечаю я яростно.

— С кем ты, чёрт побери, была после меня? — спрашивает он, а его лицо краснеет от злости.

— Ни с кем! О, святая Луиза! — говорю я, махая перед собой рукой.

— Как именно ты перешла от состояния «никогда» до теперешнего? — спрашивает он задумчиво.

— Я никогда не говорила, что была девственницей, — выпаливаю я. — Ты услышал, что хотел, а потом проигнорировал меня, когда я пыталась объяснить. Что, кстати, было довольно неловко, — отвечаю я, скрещивая руки на груди, чувствуя тот же стыд, что и ночью, когда мы были вместе.

— Чёрт меня побери, — шепчет он, потирая лицо руками.

— Слушай, мне надо идти. Думаю, Бэмби с ума сошла. Я оставила её одну на мальчишнике, — произношу я, снова глядя в сторону двери, готовая бежать в любой момент.

— Мы уходим, — говорит он, делая шаг ко мне.

Я замираю и смотрю на него.

— Нет, я работаю. Мы никуда не пойдём.

— Ты только что уволилась. Теперь пора ехать домой.

— Ничего себя, когда ты успел научиться вести себя как пещерный человек? — спрашиваю я, скользя ногой обратно в туфлю.

Он не сможет запугать меня.

— Либо ты пойдёшь со мной, либо я расскажу твоей маме, чем ты занимаешься в свободное время, — говорит он, и я становлюсь белая как смерть от его слов.

Моя мама очень крутая, но если она узнает, что я работаю здесь, то мне придётся объяснить, зачем мне вторая работа. А я не хочу, чтобы она старалась понять это.

— Я никогда не думала, что смогу ненавидеть тебя, но ты только что доказал мне обратное, — тихо произношу я, когда слёзы наполняют мои глаза.

Я опускаю плечи и иду в сторону двери.

— Куда ты идёшь? — спрашивает он, когда я открываю дверь и отвечаю ему, даже не повернувшись:

— Иду собрать свои вещи, а потом домой, Тревор. Как ты и хотел.

Я нахожу Бэмби в раздевалке перед зеркалом, где она подкрашивает губы.

— Привет! Эд сказал, что ты с кем-то разговариваешь, когда я пошла тебя искать. Всё в порядке?

— Эм, не совсем. Я ухожу, — говорю я, доставая свою розовую спортивную сумку, бросая все свои вещи туда и стараясь не смотреть на Бэмби.

— Ты уходишь? — спрашивает она, я чувствую её приближение.

— Кое-что случилось, и мне нужно идти. Мне жаль, что придётся оставить тебя с этими парнями. Я поговорю с Майком и попрошу подослать кого-нибудь к тебе, — натягиваю свой свитер на голову, а затем снимая туфли и вместо них обувая конверсы.

— Мне плевать на это. Меня больше волнуешь ты и твой уход.

— Готова? — спрашивает Тревор, заглядывая в раздевалку.

Мы обе поднимаем голову на звук его голоса.

— Что за чёрт, ублюдок? — кричит Бэмби. — Убирайся на хер отсюда. Читать не умеешь? Это женская раздевалка, и если ты мне не покажешь свою вагину, то можешь валить куда подальше! — Она подходит и хлопает дверью прямо перед носом ошарашенного Тревора.

Я хихикаю. Не важно, какая сейчас ситуация, но она сумела поднять настроение.

— Ты уходишь с этим придурком? — спрашивает она, снова подходя ко мне.

— Нет, он просто зашёл, чтобы кое-что мне сказать, — произношу я, подходя к двери.

— Позвони мне и дай знать, что всё в порядке, — говорит она, и мне хочется расплакаться.

Работать здесь с ней было весело, а ещё она стала очень хорошим другом.

— Я позвоню тебе завтра, — отвечаю я, открывая дверь, и прохожу мимо Тревора, Кэша и Майка.

— Ты в порядке, дорогая? — спрашивает Майк, положив руку мне на плечо.

— Ага, я иду домой. Увидимся за завтраком и спасибо за работу.

— Увидимся и поговорим, — отвечает он, сжимая меня в знак поддержки.

— Круто, — бормочу я, выбегая на стоянку к своей машине — Чарджер.

Я открываю дверь и бросаю сумку на пассажирское сиденье.

— Нам нужно поговорить, — говорит Тревор, поворачивая меня рукой, которая оборачивается вокруг моей талии.

— Нет, Тревор, нам не о чём с тобой говорить.

— Мы друзья, Лиз. Но это не ты. Я же хочу лучшего для тебя, — говорит он, стараясь притянуть меня к себе.

Я отталкиваю его, сажусь в машину и хлопаю дверью. Прежде чем ему удаётся остановить меня или открыть дверь, я вставляю ключи и завожу машину, опуская на пару сантиметров окно.

— Дабы ты получил урок, я собираюсь немного тебя проинформировать о понятии дружбы, — саркастично начинаю я. — Во-первых, друзья задают друг другу вопрос «как дела?». Во-вторых, друг постарается узнать, какие обстоятельства подвигли другого на ту или иную работу. И последнее, чёрт возьми. Друг никогда не будет угрожать своему другу, — с этими напутствиями я давлю на педаль газа, и только пыль остаётся позади.

Машина дёргается из стороны в сторону, пока я не останавливаюсь возле знака. Включив песню «Animals» группы Nickelback, я высовываю руку в окно и стараюсь выкинуть из головы Тревора. По щекам начинаю капать слёзы, а внутри растет гнев. Я доверяла Тревору, а он, как и мой брат, не оправдал доверия, поэтому моё положение стало только хуже. Мне нужно найти способ, чтобы заработать деньги и сохранить свой магазин. Но нужно сделать это так, чтобы мама не узнала, а брат не попал в тюрьму.

Тревор

— Ну, должен сказать, что все прошло довольно неплохо. А ты как думаешь, бро? — спрашивает Кэш, хлопая меня по груди, и уходит.

Я в замешательстве стою на месте и не понимаю, что, черт побери, только что произошло.

— Йоу! Ти, ты идёшь или как? — кричит он с другого конца парковки, выводя меня из ступора.

Я наклоняю голову назад и смотрю на ночное небо. Увидев падающую звезду, я загадываю желание. Я закрываю глаза, вздыхаю и иду к своему грузовику, зная, что завтра всё будет по-другому.

Глава 2

Лиз

Я просыпаюсь от звуков сверху. Перевернувшись, смотрю на часы. Сейчас только полдесятого утра. Майк завтракает, а затем пойдёт спать. Мне абсолютно не хочется подниматься наверх. Я просто хочу спрятаться под одеялом, как в детстве, и сделать вид, что жизнь нормальная и прекрасная. Хочу сделать вид, что Тревор не угрожал настучать моей матери на меня, что брат не украл мои деньги, и что я не на грани потери своей мечты, за которую так усердно боролась. Я сбрасываю одеяло, встаю с постели, натягиваю пару розовых спортивных штанов и поднимаюсь наверх.

— Привет, милая, — произносит Майк, когда я выхожу из двери, ведущей в подвал.

— Привет, — бормочу я, направляясь прямо к кофейнику.

— Дорогая, нам нужно поговорить о прошлой ночи.

— Знаю, — отвечаю я, доставая кружку, наливая туда кофе, затем добавляя сливки и два пакетика сахара.

Я запрыгиваю на стойку и делаю глоток из кружки.

— Я сожалею о том, что произошло. Тревор застал меня врасплох, и я расстроилась. Я не хотела, чтобы это как-то отразилось на вас.

— Знаю, ты злишься на него, но он просто волнуется за тебя.

Мне прямо так и хочется сказать, что он волнуется только за себя. Тревор, как и всегда, думает, что мир вращается только вокруг него. Но вместо этого я прикусываю язык и киваю. Кто знает? Может, есть Вселенная, где Тревор действительно пытается помочь мне. Видимо, понятий «слишком плохо для меня», «бизнес-кредит», «кредит на покупку машины» и «аренда магазина» в его собственной Вселенной не существуют.

— Твой отец был моим лучшим другом, — говорит Майк, а его лицо проясняется. — В день, когда ты родилась, он был вне себя от радости. Но я был подавлен. Я никогда не думал о том, чтобы стать отцом. Но узнав, что Сьюзан беременна, я знал, что постараюсь стать лучшим отцом на свете. Но потом Сьюзан уехала, а у меня пропала последняя возможность вернуть Новембер назад. Я понятия не имел, где она и её мать. Так что, когда твой отец сказал, что они с твоей матерью ждут на свет маленькую девочку, я завидовал. Я хотел того же для себя. Затем ты родилась, твой отец вручил тебя мне и сказал, что я стану твоим крёстным. Он сказал, что одного взгляда на тебя ему хватило, чтобы понять, что он не сможет пережить, если кто-то отберёт тебя у него, поэтому он решил разделить тебя со мной, — он усмехнулся, потирая челюсть. — Твой отец был хорошим человеком и отличным другом. — Я киваю в знак согласия. Я чувствую, как слёзы жгут мне глаза. — Я отдам тебе деньги, Лиз. Деньги, которые Тим украл у вас с матерью. Больше никакого дерьма о работе. Ты и так работала на это, но у тебя всё забрали. Но теперь я сделаю то, чтобы сделал бы твой отец. Я всё верну тебе, — я начинаю качать головой. — Если Тим появится, то он будет должен мне, Лиз. Ты больше не будешь заниматься этим дерьмом. Ты можешь оставаться в комнате так долго, как хочешь. А теперь я пойду в кровать. Я оставил чек в конверте у стола рядом с дверью. Убедись, что взяла его, — он целует меня в лоб, а затем оставляет меня, потерявшую речь и сидящую на стойке.

***

— Привет, мама, — произношу я, входя в "Темптейшнс".

После того, как Майк оставил меня утром, я собралась, допила кофе и взяла чек, лежащий рядом с входной дверью. Я оставила Майку длинную записку с благодарностью, но не только за деньги, а за то, что он всегда был рядом со мной, когда папа умер. Затем я спустилась вниз, приняла душ и надела пару зауженных джинсов, чёрную майку без рукавов и свои ковбойские сапожки. Вокруг талии я завязала ремень с бирюзовой брошкой, такие я продаю в своём магазине. По пути я остановилась в банке и обналичила свой чек. Я заплатила кредит за свой бизнес на три месяца вперёд и ещё кредит за машину. Затем, позвонив владельцу нашего магазина, я оплатила ещё и аренду на несколько месяцев вперёд.

— Привет, милая. Тебе кое-что пришло, — она указывает на большую вазу с букетом лилий.

Я уловила этот запах, когда вошла в магазин, но думала, что они от её жениха. Подойдя к прилавку, я обнаруживаю конверт. Моё сердце поднимается к горлу, когда я открываю его, думая, что он от Тревора. На внешней стороне конверта написано моё имя женским почерком. Я скольжу пальцем под край небольшого конверта, достаю карточку и переворачиваю её.

— Дерьмо! — бормочу я.

Цветы от Билла. Не то чтобы это плохо, но дело в том, что он просто для меня ничего не значит. Когда я наняла его на поиски моего брата, то попыталась объяснить ему, что наши отношения будут на чисто профессиональном уровне, но он постоянно приглашает меня на ужины или флиртует, что означает его влечение ко мне.

Билл был моим первым. Всю свою сознательную жизнь я читала любовные романы. Эти глупые книги полностью уничтожили меня. Я хотела такого же огня, о котором писали в книгах. Но этого огня не было у меня с Биллом. Я думала, что весь этот огонь — куча фетиша, пока не встретила Тревора. Потом я выяснила, что он не только реален, но и поглощающий. К сожалению, только он смог подарить мне это чувство, но я не единственная, кто может сделать ему такой же подарок. Все женщины в городе, включая тех, которые тесно с ними познакомились, не переставая говорят о нём или о его братьях. Ну, конечно же, о всех, кроме Ашера.

Он был таким же плохим парнем, пока не встретил Новембер. Она перевернула его задницу вверх дном. Теперь они одна из тех пар, которые постоянно касаются друг друга или шепчутся, полностью поглощённые своей любовью. А сейчас у них появилась дочка, отчего их любовь стала ещё сильнее. Я невероятно счастлива за них. Но, очевидно, я завидую. А кто нет? Серьёзно, какая бы женщина не захотела одного из самых горячих мужчин по эту сторону Миссисипи, которые стучатся в твою дверь, убеждая в своей бесконечной любви, и не перестают заботиться о тебе, а затем дарят идеальную семью?

— Ну, так от кого они? — спрашивает мама, и я поднимаю глаза на её выжидающее лицо.

Знаю, она думает, что мне нужен мужчина. Ей было двадцать, когда она меня родила, а до этого она ещё два года встречалась с моим отцом.

— Билл, — отвечаю я.

Должна ли я дать ему шанс? Я уверена, что тысячи, нет, миллионы женщин состоят в отношениях с людьми, которые не заставляют их гореть от одного только взгляда.

— Ох, — произнесла она, и её улыбка исчезла. — Я думала, они от Тревора. Он такой хороший мальчик.

Я качаю головой. Мама понятия не имеет, что он за человек.

— Пойду распакую товар и выставлю полки на продажу. Дай знать, когда пойдёшь на обед, чтобы я встала за кассу вместо тебя, — говорю я, целуя её в щеку.

— Хорошо, милая, — отвечает она, берёт меня за голову и целует в лоб.

Я сижу в задней комнате, разбирая новый товар, когда мама приходит и говорит, что она идёт на обед. Я выхожу в зал магазина, неся в руках некоторые вещи для продажи, когда слышу звук звоночка над дверью. Поворачивая голову, я замечаю Тревора, стоящего возле кассы. Я поднимаю бровь, задаваясь одним вопросом: какого чёрта он тут забыл?

— Есть время поговорить? — спрашивает он, оглядываясь.

Я делаю глубокий вдох, выдох и пожимаю плечами.

— Я разговаривал с Майком сегодня, и он рассказал мне о твоём брате.

Моя грудь сжимается. Я не хочу, чтобы кто-то ещё знал о моём брате.

— Почему ты мне не сказала?

— Серьёзно? — спрашиваю я, уставившись на него.

— Дерьмо, знаю, я облажался. Я просто... — он останавливается и проводит рукой по волосам. Когда его глаза находят мои, то я вижу в них замешательство. — Ты есть ты. Я забочусь о тебе.

— Как бы ни так, Тревор Мейсон.

— Что?

— Тебе плевать на меня, Тревор, — отвечаю я, поворачиваясь к нему спиной, возвращаясь к новым полкам, которые я должно достать.

— Нам было хорошо вместе, — говорит он рядом со мной.

Я смотрю через плечо на него и хмурюсь.

— О чём ты говоришь? Не было никаких нас, — я качаю головой. — Мы зависали. Я считала тебя другом, а затем мы напились, подурачились, и ты мне ясно дал понять, что я для тебя не больше, чем все остальные женщины. — Я сдуваю прядь волосы, упавшую на лицо, чувствуя, как краснею от смущения. — А теперь если ты уйдёшь и больше со мной не заговоришь, как и прежде, то это будет замечательно, — отвечаю я, оборачиваясь, чтобы закончить свои дела.

— Почему Билл присылает тебе цветы?

Я поворачиваюсь и наблюдаю за ним, стоящим возле цветов и глядящим на карточку.

— Да что с тобой? — я подхожу и вырываю карточку из его рук.

— Ты идёшь со мной увидеть Джулай в субботу, когда освободишься.

Я смотрю на него, словно он сошёл с ума. Он пожимает плечами.

— Я уже сказал Ашеру, что ты придёшь.

— Тогда тебе следует позвонить ему и сказать, что у тебя было временное помутнение, — выпаливаю я, когда дверь открывается, и мама заходит в магазин.

— Ох! Тревор, дорогой, так рада тебя видеть, — восклицает она, и он наклоняется, чтобы поцеловать её в щеку.

— Я тоже, миссис Хейс. Я как раз пришёл напомнить Лиз о наших планах на выходные.

— Планах? — спрашивает мама.

— Мы собираемся увидеть Джулай, а после поужинать вместе, — отвечает Тревор моей матери.

Её лицо загорается как рождественская ёлка, и она с улыбкой смотрит на меня.

— Ох, это превосходно, — она хлопает в ладоши.

Да, именно хлопает. И мне хочется схватить Тревора и выкинуть из магазина.

— Спасибо за напоминание. Я напишу, если возникнут какие-либо дела, и я не смогу прийти, — отвечаю я, подходя к двери, и открываю её.

— Если ты не сможешь прийти, то я просто заберу тебе попозже, — произносит он, пробегаясь кончиками пальцев по моим волосам. — Только не забудь спальный мешок, — говорит он, наклоняясь ближе.

Думаю, моя челюсть упала на пол. Я смотрю на маму, которая не прекращает сиять. Я вижу солнце, сияющее внутри неё. Я поворачиваюсь к Тревору, готовая надрать его задницу за то, что он заставил мою мать думать, что между нами что-то есть. Затем его рот обрушивается на мой. Я пытаюсь вырваться, но его рука удерживает волосы на моей шее. Он лижет мою нижнюю губу, а затем нежно прикусывает. Мои руки опускаются на его грудь, чтобы оттолкнуть, но затем я чувствую его руку на нижней части моей груди. Я открываю рот, и его язык касается моего. Его вкус наполняет мой рот.

Мой мозг потерял остатки контроля. Я целую его в ответ, одной рукой сжимая его майку, а второй удерживая затылок. Его короткие волосы щекочут мою ладонь. Его рот покидает мой. Он прижимает меня ближе к себе и шепчет на ухо:

— Я и забыл, как сильно люблю твой ротик, малышка, — рычит он, и я чувствую, как тепло ударило меня в щеки.

Он не только поцеловал меня перед мамой, но и показал, какое влияние оказывает на меня. Стоит ему только прикоснуться ко мне — и я его.

— Увидимся в субботу, — произносит он, отстраняясь.

В голове у меня каша. Я могу только кивнуть ему в ответ. Он прощается с моей мамой и уходит, оставляя меня на том же месте.

— Я удивлена, что тут всё не загорелось, когда он тебя поцеловал, — говорит моя мама, улыбаясь мне.

Я прикусываю губу, спрашивая себя не в первый раз, какого чёрта только что произошло.

— Эм...

— В смысле, я твоя мать, но видно, что парень умеет целоваться.

— Я ...эээ..

— Знаю, у него неплохая репутация у дам, но видя его в деле, я понимаю, откуда берутся слухи, — отвечает она, обмахиваясь.

Я делаю глубокий вдох и закрываю глаза.

— Мам, пожалуйста, не преувеличивай, хорошо? Поверь мне, ничего хорошего из этого не выйдет.

— Как скажешь, милая, — шепчет она себе под нос, заходя за прилавок.

Я иду в заднюю часть магазина, запираю дверь и кричу, что есть силы от отчаяния, которое почувствовала в тот момент. Закончив, я возвращаюсь обратно к полкам, стараясь себя максимально занять, чтобы не вспоминать о Треворе и о его поцелуе. Это не помогает, поэтому я звоню Бэмби, надеясь, что она сможет заставить меня забыть Тревора. К сожалению, ей хотелось поговорить о нём, почему он был здесь, и что случилось, когда я ушла из клуба. Я объяснила ей, как могла, кое-что умалчивая. Затем я позвонила Новембер, которая также хотела поговорить о Треворе и о том, как он позвонил Ашеру и сказал, что приедет в субботу провести время с Джулай. Я не могла забыть о нём. Даже придя домой, я всё ещё ощущала его вкус и прикосновение рук.

***

— Хочешь пива? — спрашивает Билл, подходя ко мне.

Этим утром он позвонил мне и позвал на костёр. Обычно я стараюсь избегать такого рода вещи, потому что девушки, с которыми я ещё в школу ходила, сейчас ведут себя так, словно они до сих пор в старшей школе. Думаю, в двадцать пять лет немного странно продолжать шептаться и обливать грязью людей за их спинами, а затем играть в друзей у всех на виду. В школе я была ботаником... очень большим. У меня были скобы, короткие волосы, да и одевалась я как парень.

Когда папа умер, мама уволилась с работы. Я знала, она старалась, но ей было очень тяжело вставать по утрам. Думаю, она решила, что больше нам не нужна и мы достаточно взрослые, чтобы вставать самостоятельно по утрам и идти в школу. И давайте не забывать о готовке, стирке или уборке. Нам жилось очень непросто, но я не хотела рушить и так хрупкое существование семьи. Поэтому вместо того чтобы попросить маму купить одежду, я просто брала её у брата. Вместо того чтобы попросить сходить к парикмахеру, я просто взяла ножницы и подстригла волосы так коротко, чтобы они больше меня не беспокоили.

Всю мою жизнь в старшей школе люди называли меня Лезби Лиз или другими странными кличками, которые рифмовались с Лиз. В школе у меня была подруга. Её звали Кэсси. Когда она переехала, я осталась одна. Тим уехал учиться в Сиэтл, а мама работала на полставки в баре, а когда она не работала, то спала. Это был худший год в моей жизни. Но потом, на выпускном, когда я шла по сцене, то увидела свою маму. Она смотрела на меня, её глаза опухли и покраснели, а на лице написано сожаление. После окончания мы поехали домой. Она заказала пиццу и сделала для меня торт. От всей этой еды мы переели. Она сказала, что сожалеет о том, что не была рядом со мной, и что всё исправит. Она сдержала своё обещание, и после этого о лучшей маме я не могла и мечтать. Она помогла мне найти себя, пока сама пыталась понять, кто она без отца.

— Так тебе принести? — снова спрашивает Билл.

Я смотрю на него и качаю головой. Я уже немножко поддатая и хотела бы вернуться домой. Не помогло даже то, что я не хотела вообще здесь быть. Но стоя здесь на прохладном воздухе и слушая рассказы девушек о том, как они пытались загнать одного из братьев Мейсон в ловушку, забеременев, и им абсолютно плевать, кто настоящий отец, пока рядом Мейсоны, я поняла, что мне пора домой.

— Вот, возьми мою куртку, — говорит Билл, снимая свою куртку с символикой колледжа и поднимая над моей головой. — Ты такая милая, — произносит он, наклоняясь вперёд для поцелуя, но я отстраняюсь.

— Я скоро вернусь, — бормочу я, глядя в сторону, где стоит моя машина.

— Хочешь, пойду с тобой?

— Нет, всё в порядке. Я сейчас вернусь, — отвечаю я, отступая подальше от костра в направлении моей машины.

Я понятия не имею, что делать, но спрятаться сейчас лучшая идея.

— Я и мой тупой, тупой мозг. Думала, что смогу забыть Тревора, если пойду с Биллом. Ха! Это была шутка. О, нет, а что, если это какой-то вирус заставляет меня так на него реагировать? В смысле, девушки же думают окольцевать одного из братьев, забеременев. А что, если я тоже становлюсь такой же сумасшедшей и буду пытаться сделать то же самое?

— С кем ты разговариваешь?

Я кричу, подскакивая, и в итоге падаю на задницу. Подняв глаза, я вижу причину моих проблем, стоящую рядом.

— Ты напугал меня до чёртиков, — я уставилась на него.

Он игнорирует меня, помогая встать.

— Как твоя попа? — спрашивает он, прижимая меня к себе.

— Прекрати! — кричу я, когда он пытается ухватиться за мою попу и очистить от прутьев.

— Ты вся испачкалась, малышка. Я просто пытаюсь помочь, — произносит он, подняв руки перед собой.

— Я в порядке. Сама справлюсь, — ворчу я, отряхиваясь.

Тревор наклоняется и сужает глаза.

— Чья эта куртка? — спрашивает он, дергая ткань с отвращением.

— Билла, — отвечаю я, стараясь обойти Тревора, но едва сделав два шага, я оказываюсь у него на плече.

— Какого чёрта ты вытворяешь? Опусти меня сейчас же, — я дёргаю ногами, стараясь ударить его, но ничего не выходит.

Затем я снова оказываюсь в вертикальном положении, но на кузове его грузовика.

— Да что, чёрт возьми, с тобой не так? — спрашиваю я, но куртка Билла куда-то исчезает. — Эй, я это носила!

Вдруг на мне оказываться куртка Тревора, которая полностью пропитана его запахом. Мои чувства сходят с ума.

— Что ты делаешь? — повторяю я, когда он просовывает мои руки в рукава своей серой куртки. О, замечательно, на ней ещё и логотип Мейсонов с его именем.

— Ты пахнешь, как и тот придурок, — произносит он, выглядя раздражённым, пока закатывает рукава. — Ты пьяна? — спрашивает он, наклоняясь вперёд и вглядываясь в моё лицо.

— Я не пьяна, — шепчу я.

Он так близко, что его запах отрицательно влияет на мои чувства в алкогольном опьянении.

— Я отвезу тебя домой, — он поднимает меня и несёт к пассажирскому сиденью.

— Я остаюсь здесь, — отвечаю ему, стараясь вырваться.

Я не хочу оставаться, но ещё меньше я хочу быть с ним.

— Ты пьяна. Уже поздно, и я отвезу тебя домой.

— Я не пьяна. Я не могу оставить свою машину здесь. К тому же, я привезла Билла.

Он начинает смеяться, оглядываясь.

— Так ты здесь с парнем? Он позволил тебе сесть за руль, да ещё и напиться? — он сжал челюсть.

— В последний раз, когда я смотрела, закон, запрещающий женщинам садиться за руль, ещё не был издан. Я не собака, которой нужен поводок, — отвечаю я, злясь.

— Я никогда этого не говорил. Я говорю, что если парень с тобой, то должен убедиться, что ты в порядке.

— Я иду к своей машине и не собираюсь бродить по лесу, Тревор.

— Просто позволь мне отвезти тебя, хорошо?

Я со звуком выдыхаю.

— Я попрошу Билла отвезти меня, — отвечаю я, стараясь прийти к компромиссу.

— Нет, я отвезу тебя.

— Я привезла его сюда. Я не могу оставить его одного здесь.

— Уверен, Тамми подвезёт его.

Я морщусь. Кто такая Тамми и почему она должна подвезти Билла? Затем я смотрю в сторону костра и замечаю Билла, сидящего на камне вместе с рыжеволосой девушкой в очень короткой юбке, обнимающего его за талию, из чего я поняла, что это и есть Тамми.

— Ладно! Она его подвезёт, но мне всё ещё нужно доставить машину домой.

Тревор смотрит на меня, словно я собираюсь устроить скандал из-за Билла, но, если честно, мне плевать.

— Я попрошу Кэша привезти машину к твоему дому.

— Хорошо, но разве ты не пропустишь вечеринку? — спрашиваю я, осматриваясь.

— Нет, Майк сказал мне, что ты здесь. Ты не отвечала на мои звонки, поэтому я приехал, чтобы убедиться, что ты в порядке.

— Ты проделал весь этот путь, чтобы проверить меня?

Он пожимает плечами, чувствуя себя не в своей тарелке.

— Это то, что обычно делают друзья. Я хочу стать твоим лучшим другом.

— Я не хочу, чтобы ты был моим лучшим другом. И ещё меньше я хочу, чтобы ты вообще был моим другом, — отвечаю я, пытаясь понять, какая неведомая сила затянула меня во вселенную Тревора?

Он что-то невнятно бормочет. Я поднимаю брови, давая понять, что можно говорить.

— Мы можем поспорить об этом завтра? — он проводит руками по лицу, в его глазах я замечаю усталость. — Я вымотался. Сегодня был долгий день, и я просто хочу лечь спать.

— Хорошо, — вздыхаю я, забираясь в грузовик и чувствуя вину за то, что он приехал проверить меня, когда сам измучен.

— Ну, и что теперь? — спрашиваю я, хлопая его по руке.

— Пристегнём тебя.

— Я сама могу пристегнуться, — отвечаю ему, натягивая ремень безопасности, предварительно убрав его руки.

Он наконец-то садится за руль, достаёт телефон, звонит Кэшу и просит подвезти мою машину до дома. Кэш и Нико пообещали доставить машину к дому Майка утром и оставить ключи в подстаканнике. Я не волнуюсь. В этом городе нет нужды воровать машину, и все, кого я знаю, оставляют ключи в машине на ночь. На полпути к дому мой телефон звонит. Это Билл. Я отвечаю.

— Привет, — говорю я, прижимая телефон к уху.

— Ты бросила меня. Тебя видели, когда ты уезжала с Тревором Мейсоном.

— Тревор везёт меня домой. Я устала, — отвечаю я, и это, кстати, правда. — Я видела тебя с Тамми и не хотела тебя беспокоить, потому что очень хотела домой.

— Она привязалась ко мне, клянусь. Я старался оттолкнуть её.

Я закатываю глаза. Он действительно думает, что я дура?

— Всё хорошо. Я говорила тебе, мы просто друзья. Ты можешь делать всё, что захочешь, — отвечаю я, глядя в сторону, услышав смех Тревора.

— У тебя моя куртка, — произносит Билл.

Я слышу волнение в его голосе.

— Ты сказал, что у тебя есть информация о моём брате, так? Можешь рассказать мне завтра, когда я приеду отдать тебе куртку.

— Да, хорошо. Слушай, позвони мне, когда приедешь домой. Мне нужно знать, что ты в безопасности.

— Я в порядке. Веселись, — отвечаю я, вешая трубку.

— Что происходит между тобой и этим парнем? — спрашивает Тревор.

— Мы работали вместе на фабрике «Толли», когда она открылась. Потом встречались около года. Когда фабрику закрыли, он переехал и начал работать на дядю, который был частным детективом. Мы оставались друзьями. Затем я узнала, что сделал Тим, позвонила Биллу и попросила о помощи. Он согласился, — говорю я, приложив голову к окну и наблюдая за тем, как движется луна вдалеке.

— Так он всего лишь друг?

— Думаю, да.

— Я должен был с тобой поговорить, — произносит он.

Я не могу не согласиться. Я думала, что мы были друзьями. Мы проводили много времени вместе, смеялись. Я могла позвонить ему и рассказать всё что угодно, и он всегда оказывался рядом. А потом я вдруг перестала быть достойна его внимания, когда он узнал, что я девственница. Он больше не разговаривал со мной, игнорировал, когда мы где-то случайно встречались. И худшее, что при нём всегда была девушка, если это было в общественном месте. И если любой мужчина подходил ко мне знакомиться, он посылал его куда подальше от меня, да даже если это была девушка. Возникло такое чувство, что он решил, будто я не подхожу ни для каких отношений с людьми.

— Точно. Ты должен был поговорить со мной, — шепчу я, оглядываясь в окно и не обращая на него внимания остальную часть поездки.

***

— Спасибо, — произношу, когда он подъезжает к дому Майка.

Я поднимаю куртку Билла с пола на заднем сиденье, куда её бросил Тревор, вылезаю из грузовика и иду к задней части дома к своему входу. Только я вставляю ключи в замок, то замечаю Тревора позади меня.

— Не стоит провожать меня до двери, — говорю я, не оборачиваясь.

Я открываю дверь и захожу внутрь, планируя развернуться и не пустить Тревора, но он шире открывает дверь и заходит следом.

— Ну, и теперь что?

Сложилось впечатление, словно этот вопрос я задала ему миллион раз за сегодня, но до сих пор не могу понять, что творится у него в голове. Я скрещиваю руки на груди.

— Во сколько ты завтра встречаешься с Биллом? — спрашивает он, снова игнорируя мой вопрос.

— Не знаю. Возможно, в одиннадцать.

— Я буду здесь в десять тридцать. Мы поговорим с ним, а потом поедем увидеться с Джулай.

— Как насчёт встретиться прямо в доме у Новембер в двенадцать часов?

— Я буду в десять-тридцать, — произносит он, хватая в кулак куртку, которую я по-прежнему ношу.

Мои руки тянутся к его бицепсам. Удерживаясь, я поднимаюсь на цыпочки. Его рот парит над моим. Я чувствую его дыхание напротив губ.

— Ты будешь готова? — задаёт он вопрос, и пока я во вселенной под названием "Тревор", мне остаётся только кивнуть в ответ.

— Хорошо. Тогда увидимся, малышка, — мягко произносит он, прежде чем его губы прижимаются к моим в нежном поцелуе.

Он отпускает куртку, кладёт руку на мой живот, пихая меня, а затем уходит. Я стою, полностью шокированная и в замешательстве.

Всю свою ночную рутину я делаю на автопилоте. Мой мозг превратился в кашу от эмоциональных американских горок, на которых я прокатилась благодаря Тревору. Я качаю головой, бросаю куртку Билла на диван в гостиной, иду по коридору в свою комнату, раздеваюсь, иду в ванную, где смываю косметику и расчёсываю волосы. Подойдя к спальне, я убеждаюсь, что здесь больше никого нет. Я натягиваю куртку Тревора на себя, залезаю в кровать и засыпаю, улыбаясь, потому что знаю, что он вряд ли получит её назад.

Громкое жужжание заставляет меня практически выпрыгнуть из кровати. Я осматриваюсь, пытаясь понять, откуда исходит звук. Споткнувшись, я поднимаю глаза на часы и понимаю, сколько сейчас времени.

— Дерьмо, — охаю я, когда прыгаю ко входной двери, держа рукой свою ногу.

Добравшись, я открываю её, всё ещё потирая палец на ноге одной рукой, и вижу его великолепное лицо с дерзкой ухмылкой на лице. Мне хочется ударить его, но вместо этого я оправдываюсь:

— Я проспала, — и прыгаю по коридору обратно в спальню.

Я хлопаю дверью позади себя, вхожу в ванную и снимаю его куртку, надеясь, что он её не заметил. Запрыгнув в душевую, я быстренько ополаскиваю тело и выхожу. Обернув полотенце вокруг себя, я открываю дверь и останавливаюсь как вкопанная, когда вижу Тревора, сидящего на моей кровати. Спиной он облокачивается на спинку кровати, а сам разглядывает журнал про моду, который лежал на моём ночном столике. Он надел чёрные мешковатые спортивные штаны, а на верх — тесную белую майку, которая подчёркивает его идеальные мышцы. На его руке есть татуировка, которая движется наверх, к плечу, а затем спускается вниз. Я раньше не видела её, пока не наблюдала, как он надевает штаны, но я знаю, какая она сверху, и каковы на вкус его грудь и руки.

— Ты не мог бы подождать в гостиной? — спрашиваю я.

Он поднимает голову. Его глаза пожирают моё тело так, что я чувствую себя ещё более обнажённой, чем есть на самом деле.

— Только если ты меня поцелуешь.

— Я не буду целовать тебя. Думаю, будет лучше, если мы вообще больше никогда не будем целоваться, — я отвечаю ему, подходя к комоду с одеждой, чтобы достать пару кружевных трусиков в виде шортиков. Я натягиваю их под полотенцем, в которое завёрнута. Оборачиваясь, я поднимаю брови.

— Ты не мог бы подождать меня в гостиной? — снова спрашиваю я более раздражённо, но он даже не двигается.

— Подойди и поцелуй меня, и я уйду ждать в гостиную.

Я хмурюсь.

— Это твоя новая игра? — спрашивая я, наклонив голову. — Должна сказать, что я не заинтересована в играх с тобой, Тревор.

— Никаких игр, — отвечает он, пожимая плечами. — Как я и сказал, мы станем лучшими друзьями.

Я скрещиваю руки на груди.

— Я не целую своих друзей, так что если ты по-тихому оставишь меня одну и дашь собраться, то это было бы замечательно.

— Мы займёмся кое-чем ещё, кроме поцелуев, малышка — отвечает он, ухмыляясь.

Мне хочется задушить его, но я хватаю свой кружевной бюстгальтер, белую майку и спортивные штаны. Ели он одет в повседневную одежду, то и я тоже. Взяв всё, что нужно, я направляюсь в ванную, оставляя самодовольного Тревора лежать на моей кровати.

— Ты всегда такая капризная по утрам? — кричит он.

Я игнорирую его и продолжаю одеваться.

Стоя перед зеркалом, я задаюсь вопросом, почему он так странно себя ведёт. Когда прежде мы были друзьями, он никогда не целовал меня. Он даже не обнимал меня, пока той ночью не родилась Джулай. И наши поцелуи, а также мой недооргазм той ночью, были больше от водки, чем от чего-то другого, так что это даже не считается.

— Почему я вдруг стала для него интересна сейчас? — шепчу я себе под нос, глядя на себя в зеркало.

Я не изменилась. Я собираю волосы в мешковатый пучок на голове, подкрашиваю ресницы тушью и румянами щёки и только потом открываю дверь. Я смотрю на кровать и вижу полностью лежащего на ней Тревора. Одна его рука прикрывает глаза, а вторая покоится на его животе.

— Тревор, пошли, — говорю, подходя к шкафу, чтобы захватить пару кроссовок.

Я сажусь в кресло рядом с кроватью, развязываю шнурки и натягиваю кроссовки, но он по-прежнему не двигается.

— Тревор, — выдыхаю я, вставая рядом с ним.

Я касаюсь его руки, лежащей на животе, следуя его татуировке вокруг запястья. Вдруг весь воздух выходит из моих лёгких, когда меня кидают на кровать, а Тревор нависает надо мной.

— Что ты делаешь? — задыхаюсь я, стараясь оттолкнуть его.

— Ты не поцеловала меня с тех пор, как я здесь, — отвечает он, его рука покоится рядом с моей головой.

— Я не буду целовать тебя.

Я снова толкаю его, но он даже не двигается с места.

— Ты спала в моей куртке? — спрашивает он.

Я замираю, стараясь придумать оправдание. Он наклоняется, его нос описывает линию вокруг моей челюсти. Я чувствую, как он вдыхает воздух. В глубине души я пытаюсь понять: он только что меня обнюхал?

— Ты спала в ней? — снова спрашивает он, но на этот раз тише.

Я чувствую мурашки, пробегающие по моей коже. Его рука движется от моего бедра к колену, а затем под него. Мой мозг перевозбуждён, и все слова, которые я хотела произнести, застревают у меня в горле.

— Ты что-нибудь надевала под низ? — спрашивает он, пробегаясь носом по моей шее. — Или ты просто хотела почувствовать меня вокруг своего тела?

— Нам пора идти, — тихо произношу я, заставляя свой мозг, наконец, заработать. Я отталкиваю его, но он сильнее прижимает меня к кровати.

— Что это за аромат? — он снова пробегает своим носом вдоль моей челюсти, за ухом и вниз по моей шее.

— Небесный. — Я глотаю, когда его рука из-под колена начинает двигаться верх к бедру.

Он нежно шепчет мне на ухо:

— Это точно. — Его дыхание напротив моей кожи заставляет моё сердце пуститься вскачь, а желудок — подняться к горлу. — Я хочу тебя съесть, — говорит он, слегка прикусывая кожу на моей шее.

О, Боже! Я автоматически сжимаю ноги вместе. О, Господи! Мой мозг кричит мне остановиться, но руки так и чешутся схватить его за голову и притянуть его рот к моему.

— Н-нам н-нужно идти, — бормочу я прерывистым голосом.

— Через минуту, — бормочет он прямо перед тем, как его язык касается меня у основания шеи, а затем поднимается к подбородку.

Когда его рот впивается в мой, все мысли покидают мою голову. Одна из моих рук движется к его бицепсу, а вторая — к голове. Пальцы бегут по его затылку, притягивая ближе. Его рот путешествует по моей шее. Щетина напротив моей кожи разжигает во мне огонь, который я не чувствовала с той ночи, когда мы были вместе. Эта мысль приводит меня в сознание.

— Тревор, — шепчу я, желая, чтобы мой голос был капельку сильнее.

Его глаза встречаются с моими. Они темнее, чем обычно. Он трётся подбородком о мой. Я прикусываю губу, чтобы не застонать или не прижаться к нему. Мне хочется кричать. Когда мы были друзьями, я рассказала ему то, что до этого никому не рассказывала. Я была влюблена в парня, которым он является, а не в парня, за которым бегает каждая женщина в городе, желая получить свой кусочек. Нет, в реального него. В того, кто слушал меня, когда я делилась болью из прошлого, и кто помогал перейти бабушкам через улицу, неся их покупки в руках. В того, кто останавливался посреди дороги, когда видел птицу со сломанным крылом. В того, кто любит свою мать так сильно, что ему плевать, где он и с кем, потому что он просто обнимет её и скажет, что любит. В этого парня, в этого Тревора я была влюблена. А затем он показал мне свою ужасную и отвратительную сторону. Я не забуду этого, как сильно мне бы ни хотелось.

— Ты в порядке? — спрашивает он, и я киваю, отталкивая его.

— Нам нужно идти, — повторяю я в миллионный раз.

— Что случилось? — задаёт он вопрос, и мне просто хочется засмеяться.

— Даже не знаю, с чего начать, — я качаю головой.

Он встает с кровати и тянет меня за собой так, что я встаю рядом с ним.

— Я просто хочу быть честной, чтобы это не стало ещё более сумасшедшим, — говорю ему, отступая от него. — Во-первых, спасибо, что подвёз меня прошлой ночью.

Я поднимаю голову и смотрю в его прекрасные карие глаза, и теряюсь на секунду. Он настолько красив, что часть меня хочет сказать «К чёрту! Que Sera, Sera (прим. пер. — "Будь что будет")», броситься за диким ветром и провести весь день в постели. Но я не могу так поступить. Это не я. В конечном итоге я расплачусь и признаюсь ему в своих чувствах, а он уйдёт с ещё одной насечкой на своём ремне, оставив меня в одиночестве.

— Сегодня я поеду с тобой увидеть Джулай, но после, думаю, всё должно остаться таким, каким было раньше. Я не буду заниматься сексом с тобой. То, что я не девственница, не значит, что я пересплю с тобой, — заканчиваю я серьёзным голосом.

— Ты собиралась переспать со мной.

— Да, — шепчу я, чувствуя, как слёзы застряли в горле. — Слава Богу, этого не случилось. В смысле, было бы ещё унизительнее, если бы я переспала с тобой, а ты ушёл и больше со мной не разговаривал, — я смеюсь, но чувствую одну боль.

— Слушай, я облажался, хорошо? Ты такая невинная. Я думал, что поступаю правильно.

— Теперь, когда ты знаешь, что у меня был секс, считаешь нормальным переспать со мной? — я в замешательстве от его логики.

— Чёрт возьми, прекрати говорить о том, что ты занималась сексом, — рычит он, его руки поднимаются к лицу. — Господи, я не хочу трепаться или слышать это дерьмо.

— Ладно, — меня начинает бесить выражение его лица.

— Я же сказал, что извиняюсь за то дерьмо. — Я стараюсь вспомнить, но как-то не припоминаю его извинений. — В прошлом мы собирались двигаться дальше и стать лучшими друзьями.

Я качаю головой, задаваясь вопросом, каково это — жить в его Вселенной. И почему, чёрт побери, он продолжает говорить о «лучших друзьях»? Такое чувство, что я попала в худшую из серий о Барни (прим. пер. — главный герой американского сериала "Барни и его друзья").

— Нам пора идти, — говорит он, выходя из спальни.

Я следую за ним и наблюдаю, как он обувается. Он хватает ключи со стойки, я беру свою сумку, и когда мы доходим до двери, он останавливается и поворачивается ко мне.

— Это случится.

— Что? — спрашиваю я, хмурясь в непонимании.

Он поднимает палец к моему лицу, касается центра лба, а затем нежно скользит вниз по моему лицу к подбородку.

— Ты и я. Это случится. — Он целует меня, затем открывает дверь, кладёт руку на нижнюю часть моей спины и ведёт меня. — Мы заберём твою сумку позже.

— Я уже взяла свою сумку, — я поднимаю, показывая свою сумку, которую трудно не заметить из-за розового цвета и блёсток на ней.

— Твою сумку с ночными принадлежностями, малышка, — он обнимает меня руками за плечи, притягивая к себе.

— Я не останусь с тобой на ночь, так что мне не нужна сумка, — говорю я, пока он помогает мне сесть в грузовик.

Ему приходится поднять меня, потому что подъём у машины высокий, а ступенек нет.

— Останешься, — всё, что он сказал, прежде чем хлопнуть дверью и обойти грузовик. Он садится за руль, глядя на меня.

— Так где этот придурок живёт?

Я даю ему указания, и мы трогаемся.

Глава 3

Тревор

Я просыпаюсь от ощущения тела Лиз, прижатого к моему. Её рука, лежащая на моей груди, подпирает щеку. Её бедро лежит на моём, а в моей руке сжато её розовое кружево, едва прикрывающее задницу. Вчера она дала мне адрес придурка Билла и взяла с меня обещание, что я не буду называть его "придурком" в лицо, пока мы ехали тридцать минут через весь город к его дому. Он жил в новом районе, где все дома выглядели одинаково. Их называют "трафаретными". Я называю их "идиотскими".

— Этот персиковый дом — его? — спросил я, глядя на Лиз. — Что, чёрт возьми, не так с этим парнем?

— Тревор, пожалуйста, веди себя прилично, хорошо? Он помогает мне найти брата.

— Хочешь, чтобы я вёл себя прилично? На обочине стоит мини-купер, жёлтый мини-купер, Лиз. Какой мужик водит эту грёбаную машину? — сказал я, качая головой, и снова посмотрел на дом.

— Пожалуйста, — прошептала она своим мягким и нежным голосом, от которого дрогнуло моё сердце.

Глядя в её прекрасные глаза, я вижу страх быть отвергнутой. Она по-прежнему старается защитить себя. Я так облажался перед ней. Не хочу делать этого снова. Мне нужно, чтобы она доверилась мне, и мы смогли двигаться дальше. Я был трусом и боялся признаться себе в чувствах к ней, поэтому я выбрал наипростейший путь: узнал то, что мне не нравится, и ухватился за это как за спасательный круг. Теперь каждый раз, когда она говорит, что не девственница, мне хочется оторвать ком-нибудь голову. Никто не должен прикасаться к ней, кроме меня, и с этого момента так и будет.

— Я не буду называть этого придурка так в лицо, — сказал я мягко.

— Спасибо, — тихо ответила она, наклонившись и оставив поцелуй на моей щеке.

Что-то в этом небольшом жесте дало мне надежду. Когда мы вышли из машины, входные двери дома открылись, и из них вышел Билл в розовом поло и клетчатых шортах. Я посмотрел на Лиз и увидел, что она смотрит на меня, словно напоминая о моём обещании.

— Ты не позвонила мне прошлой ночью, — сказал Билл, подходя к Лиз.

Его лицо красное.

— Прости. Я приехала домой и пошла спать. — Она протянула ему его куртку.

— Пошла спать? — его голос прозвучал с издёвкой, когда он смотрел на неё, а потом перевёл свой взгляд на меня. — То есть ты говоришь, что Тревор Мейсон подвёз тебя до дома, а затем ты пошла спать?

— Это именно то, что я и сказала, Билл.

Она посмотрела на меня, уперев руку в бедро, когда я сделал шаг к ней.

— Я просто хочу узнать, что ты выяснил насчёт моего брата, — вздохнула она с раздражением.

Я знал, что она была расстроена, поэтому подошёл к ней и притянул к себе. Её тело напряглось, пока я не погладил нежную кожу на её руке, а затем, тяжело выдохнув, она расслабилась. В знак одобрения я просто не мог не поцеловать её в макушку.

— Так ты сейчас с ним? — спросил придурок, и я сделал самодовольную физиономию, по-своему говоря, «отсоси, она моя».

— Да! — прорычал я, в то время как Лиз ответила:

— Мы друзья, Билл.

— Лучшие друзья, — поправил я.

Она посмотрела на меня, а я лишь пожал плечами.

— Это что, грёбаная шутка? Я даже не живу в твоём городе, но знаю про братьев Мейсонов. — Если думаешь, что он будет верен, то ты... — Он не успел закончить, так как я подошёл к нему.

Он вывел меня из себя, и я держался из последних сил, чтобы не повалить его прямо перед собственным домом.

— Я приехала, чтобы отдать тебе это, — она указала на его толстовку, вставая передо мной. — Мне просто нужно знать, что ты выяснил о Тиме.

Я чувствовал дрожь в её голосе и знал, что она на грани срыва. Это дерьмо с её братом довело её.

— У меня пока нет новой информации, — сказал Билл.

— Ты же сказал вчера вечером, что у тебя есть новая зацепка.

— Нет.

— Если это из-за Тревора... — начала она, но он её перебил.

— Это не из-за него. Это из-за того, что ты любишь подразнить.

— Я не такая, — прошипела она, делая шаг к нему.

Я потянул её за штаны обратно, пока она не зашла слишком далеко. Она посмотрела на меня так, словно готова убить. У меня возникло желание поцеловать её, но, думаю, в тот момент она этого бы не оценила.

— Я же говорил, что он тот ещё придурок, — сказал я, пожимая плечами.

— Иди к чёрту! — ответил Билл, а я засмеялся.

Этот парень — одна огромная шутка.

— Пошли, малышка, — я снова потянул Лиз за штаны, вынуждая её отступить.

— Киска, — тихо произнёс Билл.

Я поставил Лиз позади себя. Я был где-то на десять сантиметров выше него. Мне пришлось наклониться, чтобы его лицо было на одном уровне с моим.

— Слушай сюда, ты, маленький сукин сын! Я был вежливым, но ты продолжал меня доводить, так что я буду вынужден научить тебя чёртовым манерам. Не играй со мной. Обещаю, ты проиграешь. — Я наклонился ещё ближе к нему, чтобы только он мог услышать. — Держись от Лиз подальше, чёрт возьми. Никаких звонков, сообщений или визитов. Слышал, ты наладил с ней отношения, но тебе не понравится, что будет дальше. — Я выпрямился и погладил Билла по груди. — Хороший мальчик, — сказал я.

Оборачиваясь, я потянул Лиз за собой, открыл дверь грузовика, поднял её и усадил внутрь. Я оставил нежный поцелуй ей на макушке. Дойдя до водительской двери, я сел за руль, оставив придурка Билла, стоящего в шоке около дома и держащего в руках свою куртку.

— Прости, — прошептала Лиз.

Я посмотрел на неё. Она прислонилась к окну. Я протянул руку и пробежал кончиками пальцев по её руке. Она не имела ни малейшего понятия о том, какой милой была. Мне так хотелось запереть её, что весь грёбаный мир не беспокоил её. Трудно поверить, что она не закатывает скандалы из-за того, как люди к ней относились, когда она была младше, или как до сих пор относятся. Она на самом деле одна из самых сильных людей, которых я встречал. Нико показал мне её фотографию из альбома в старшей школе. Даже с короткими волосами и плохой одеждой она выглядела довольно милой. Но сидя в грузовике, я не могу не оценить её внешнюю и внутреннюю красоту.

— Как насчёт кофе перед тем, как увидеть Джулай?

— Конечно, — она пожала плечами, не поворачивая голову.

— Как насчёт плюшек к кофе?

— Конечно.

Она всё ещё не двинулась.

— Как насчёт быстрого траха в туалете, пока мы будем ждать кофе и плюшки?

Наконец, она повернула голову и уставилась на меня.

— Я не буду спать с тобой, — она скрестила руки на груди, но не раньше, чем я увидел промелькнувшую улыбку.

— Это пока, — сказал я, и она тихо захихикала.

Не думаю, что слышал это раньше. Мои мышцы внизу живота сжались от этого звука. Быть рядом с ней — значит всегда быть на полувзводе. Но её хихиканье, осознание того, что она спала в моей куртке, а также то, как она выглядит в одном полотенце с капельками воды на коже, заставляет меня хотеть облизать каждый дюйм её тела. Мои шары впервые в жизни так синеют от желания. Даже когда я был подростком, это было не так плохо.

— Ты безжалостен, — тихо произнесла она, но это не прозвучало плохо.

***

— Привет, — сказал Ашер, открывая дверь.

Он был без майки, и я взглянул на Лиз, чтобы посмотреть, пялится ли она, но её глаза были полностью прикованы к Джулай, лежащей на груди отца, тоже без майки.

— Можно мне? — сказала она, наконец-то взглянув на моего брата.

Могу сказать, что он не хотел этого делать, но после расслабился. Уверен, Новембер сказала, что надерёт его задницу, если он не поделится.

— Привет, красавица. Ты всё больше и больше похожа на свою мамочку, — прошептала Лиз, целуя Джулай в пухленькую щёчку, пока несла её в гостиную.

Она села на диван. Моё сердце сжалось при виде неё с длинными светлыми волосами, перекинутыми через одно плечо, держащей мою племянницу, прислонившуюся к другому плечу. То, с какой лёгкостью и спокойствием она обращалась с ребёнком, поразило меня.

Ашер прочистил горло. Я посмотрел на него, приподняв одну бровь. Он посмотрел на Лиз, а затем вернулся ко мне и задал немой вопрос. Я покачал головой.

— Где Новембер? — спросила Лиз, оглядываясь.

— Решила вздремнуть. В последнее время с Джулай нелегко. Она не хочет пить из бутылочки, поэтому грудь Новембер должна быть всегда под рукой. Её это очень утомляет.

— Дай мне бутылочку, — сказал я, подходя к Лиз и присаживаясь рядом с ней.

— Хочешь попробовать покормить её? — спросил Ашер, следуя в кухню, чтобы достать бутылочку из холодильника.

— Дай мне её, малышка, — тихо сказал я на ушко Лиз.

Я почувствовал её тонкий аромат, и мой рот наполнился слюной, а мне захотелось прижаться губами к каждой части её тела. Она не очень-то хотела передавать мне Джулай. Когда она, наконец, сдалась, я пробежал кончиком пальца вниз по её щеке, притянул к себе, стараясь не напугать и прижался к её губам в нежном поцелуе. Я был рад, что не единственный, кто этого желал. Её маленький вздох дал мне понять, что она, вероятно, хотела этого, как и я.

— Тебе нужно перестать целовать меня, — прошептала она, отворачиваясь.

— Никогда, — ответил я, укладывая Джулай на сгибе локтя.

Ашер вернулся с бутылкой в руках.

— Она не возьмёт её. Я даже не могу заставить её пить из бутылочки, несмотря на то, что она любит меня больше всего, — сказал Ашер, выглядя самодовольно.

Я покачал головой и усмехнулся. Я взял бутылочку из его рук, сдавил соску, чтобы выступило пару капель молока, затем подсунул к её маленькому ротику, и через секунду она сомкнула свои губки вокруг соски. Она немного сопротивлялась, но я понял, что её не устраивает поток молока, поэтому, когда я убрал бутылочку, она начала ёрзать. Я передал её Лиз и направился в кухню, чтобы заменить соску. Закончив, я вернулся к Джулай и проделал всё заново. Снова взяв бутылочку, она была довольна. Я посмотрел на своего брата, и он больше не был таким самодовольным.

— Дерьмо, бро. Почему я до этого не додумался? Моя бедная жена измучена, а я не смог ничего сделать, чтобы она взяла эту идиотскую бутылочку.

— Что тут поделать? Я знаю женщин, — я пожал плечами.

Ашер посмотрел на Лиз, которая наблюдала за Джулай. Его глаза вернулись ко мне, и он усмехнулся. Если бы я не держал свою племянницу, то ударил бы его кулаком в лицо. Он думал, что это весело. А-а-а, чёрт возьми, все мои братья так думали.

— Конечно, знаешь, — захихикал он, возвращаясь в кухню, чтобы достать пару бутербродов из холодильника.

— Ребята, хотите перекусить?

— Нет, спасибо, — сказала Лиз, а её глаза по-прежнему не покидали Джулай.

— Ты хочешь детей? — спросил я, когда наши взгляды встретились.

— Нет, — она покачала головой.

Моё сердце замерло. Глядя на неё, я видел тоску на ее лице, когда она смотрела на Джулай.

— Почему ты не хочешь детей?

Вопрос, конечно, прозвучал немного агрессивно, но она застала меня врасплох.

— Просто не хочу, — прошептала она.

Она встала, подошла к задней двери, за которой сидел Бист, открыла её и вышла. Я наблюдал, как она спустилась к заднему дворику, подняла мячик и бросила его собаке.

— Что ты сказал? — спросил Ашер, возвращаясь в гостиную с бутербродами и пакетом чипсов.

Джулай закончила пить, так что я прислонил её к своему плечу для отрыжки. Я посмотрел в сторону двери, где Бист подбежал к Лиз с мячом в зубах и вилял хвостом со скоростью миллион раз в минуту, а она взяла мячик и снова бросила его.

— Я спросил, хочет ли она детей. Когда она сказала «нет», я спросил, почему. Она сказала, что просто не хочет, затем встала и ушла.

— Чувак, какого чёрта?

— Что? Это был просто вопрос. Она, чёрт побери, шокировала меня, когда сказала, что не хочет детей.

— Скажем, что у неё есть причины не хотеть ребёнка. Думаешь, она бы тебе их сказала? И зачем, если ты не тот, кому она доверяет? — спросил он, запихивая огромный бутерброд с ветчиной себе в рот.

Я покачал головой, снова глядя в сторону.

Теперь она сидела на траве вместе с Бистом.

— Знаю, я чертовски облажался, но она и есть та самая. — Ашер поднял бровь. — Я знал это с той минуты, как впервые увидел её.

— Она твой «Бум!», — он кивнул в понимании.

— Да, но кое-что случилось, и я использовал это как предлог, чтобы избегать своих чувств к ней, и оттолкнул её. Я пытался держаться, но это не сработало, и я упал в грязь лицом. Теперь я пытаюсь выяснить, как, чёрт возьми, вернуть всё назад.

— Единственный совет, который я могу тебе дать, это не останавливайся. И, возможно, не повредит немного подтолкнуть ее. Похоже, что она не слишком открыта для отношений с тобой. Но не оставляй ей выбора, открой все свои карты, даже те, которые поставят её в тупик.

— Именно это ты и сделал, Дон Жуан? — спросил я, глядя на спящую Джулай.

Если бы это ждало меня в конце, то я бы сделал всё необходимое.

— Чёрт, да! — сказал он, отчего я засмеялся.

Он покачал головой, поедая чипсы.

— Смейся, смейся, придурок, но посмотри на мою жизнь. Каждую ночь в моей постели самая прекрасная женщина с кольцом на пальце, маленькая девочка, которая не может быть ещё идеальнее, и если Бог будет щедрым, то я бы хотел, чтобы моя жена залетела ещё пару раз, прежде чем мы сдадим позиции.

— Вы уже пытаетесь сделать ещё одного? — спросил я, будучи слегка удивлённым.

Джулай только два месяца. Я полагал, чтобы они подождут хотя бы год.

— Чувак, мне нужен сын. Чёрт, моя жена восхитительна, моя дочь станет сногсшибательной... Я облажаюсь, если рядом со мной не будет ещё одной пары мужских глаз, чтобы помогать мне.

— Знаешь о таком дерьме, как пятьдесят на пятьдесят? Всё может закончиться ещё одной девочкой.

— Да нет, — он пожал плечами. — Я знаю, что в следующий раз будет мальчик.

Качая головой, я снова посмотрел в сторону, где Лиз лежала на траве вместе с Бистом. Одной рукой она обернула его голову, а вторая лежала на животе.

Я встал вместе с Джулай, подошёл в двери, открыл её и увидел, как Лиз повернула голову.

— Иди внутрь, малышка. Нам скоро уходить.

Она ничего не ответила, а просто встала, отряхнула руки и одежду и пошла к дому. Бист следовал за ней по пятам. Она прошла боком через дверь, чтобы не застрять со мной, и пошла на кухню. Схватив сумку со стойки, она вытащила наружу коробку и положила её на ту самую стойку, глядя при этом на Ашера.

— Можешь передать это Новембер и сказать, что от меня?

Ашер кивнул, потому что пережёвывал бутерброд.

— Что там? — спросил я, подходя к месту, где стояла она.

— Серёжки, которые, я знаю, она полюбит, — сказал она, водя пальчикам по щеке Джулай.

Её лицо так сильно изменилось, что я перестал дышать. Она хотела этого. Я чувствовал, что она хотела семью или, по крайне мере, ребёнка. Тоска в её глазах не может быть истолкована иначе.

— Ты в порядке? — спросил я.

Она вздрогнула, делая шаг назад.

— Да, просто устала.

— Не хочешь вздремнуть? — спросил я, передавая ей Джулай.

Она не ответила, но обернула руки вокруг Джулай, наклонив голову.

— Ну, так как? — снова спросил я, зарываясь носом в её волосы, вдыхая её аромат.

Он был необычным — мускусная ваниль. Я не лгал, когда говорил, что её запах заставляет меня хотеть съесть её. От этого запаха, и от всей неё, мой рот наполнялся слюной. Что-то в нем делало меня голодным. Я никогда не набрасывался на женщин, но её я мог бы поглощать вечно.

— Да, думаю, так и поступлю, когда приеду домой.

— Это не то, что я имел в виду.

— Тревор, — она покачала головой.

Совет Ашера возник в моей голове.

— Мы всё ещё собираемся поужинать сегодня. Если хочешь, мы можем поехать к тебе домой, взять вещи, затем поехать ко мне, немного вздремнуть, а потом подготовимся к ужину.

— Не думаю, что нам нужно вместе ужинать, — прошептала она, глядя на Ашера, который сидел на диване и притворялся, что не слушает.

— Очень жаль. А теперь, ты хочешь сейчас вздремнуть или нет?

— Господи, хорошо! — она посмотрела на меня, и я не мог не усмехнуться.

Она была такой милой, когда злилась.

— Хорошо. Поцелуй Джулай и верни её моему брату, — сказал я.

Её губы сжались в тонкую линию, но она послушалась. Неся Джулай к Ашеру, она поцеловала её в макушку, прежде чем отдать брату. Затем она вернулась на кухню, схватила сумку со стойки и замахнулась ей так, что она ударилась мне в живот, а затем, попрощавшись с Ашером, вышла из дома.

— Господи, тебе предстоит работа, которая выжмет из тебя все соки, бро, — сказал Ашер, смеясь.

Я был вынужден согласиться, потому что знал, что в конце концов, если я продолжу, это будет того стоить.

***

Когда Лиз вышла из моей спальни в платье, которое она надела на ужин, то в джинсах резко стало тесно. Цветочное платье, обнимавшее её тело, демонстрировало каждый изгиб её тела, отчего мне хотелось поднять его подол и скользнуть в неё. Вырез был достаточно глубоким, открывающим ложбинку. Платье было чуть выше колена. На ногах у неё была пара высоких босоножек, которые заставляли меня думать только о том, как они будут ощущаться за моей спиной, пока я буду врезаться в неё. Её волосы были распущены, спускаясь к груди, и слегка завиты. Не похоже, чтобы она нанесла много косметики, кроме губ. Она намазала их розовым блеском.

— Что за чёрт?

— Что? — вздрогнула она, глядя вниз.

Я даже не заметил, как она смотрела на меня. Я надел пару чёрных джинсов, темно-серую рубашку на пуговицах и черный жилет. Вот, что было на мне. Я надевал костюм, только когда это было необходимо. И не то чтобы было много подобных случаев.

— Ты выглядишь прекрасно.

— Оу, спасибо, — она улыбнулась, а её щечки порозовели. — Ты тоже выглядишь ничего так, мистер Мейсон.

Я покачал головой.

— Единственная причина, почему я выгляжу хорошо сегодня, — это потому, что ты рядом со мной.

Она улыбнулась, качая головой.

— Ты правда хорош в этом, а?

Она достала какие-то вещи из сумки и поместила их в более маленькую.

— Хорош в чём?

— Заставлять женщину чувствовать, что она всё, что ты видишь.

— Ты и есть всё, что я вижу, — честно ответил я.

— Не важно. Мы можем идти? — её глаза стали мокрыми, а мою грудь сжала тоска.

Я думал, у нас намечался прогресс, но казалось, что мы зависли в воздухе. Я положил руки на её талию, посадил на столешницу и встал между её ног, борясь с желанием посмотреть, как платье задралось до её бедер.

— И что ты сейчас делаешь? — огрызнулась она, пихая меня.

Схватив её запястья, я отвёл их за спину.

— Малышка, послушай меня.

Её дыхание изменилось.

— У меня нет выбора. Ты опаснее и больше меня, — пробормотала она себе под нос.

Она выглядела так мило, что я наклонился и нежно поцеловал её в губы перед тем, как прижался лбом к её.

— Знаю, я облажался, но хочу, чтобы ты дала мне шанс. Если это не сработает, то ты никогда не увидишь меня снова. Но ради меня попытайся.

Я наблюдал, как одинокая слеза скатилась по её щеке. Я отпустил запястья и взял в руки её лицо, убирая большим пальцем упавшую слезу.

— Как я пойму, что ты серьёзен в своих намерениях?

— Ты когда-нибудь слышала, чтобы я вступал в отношения?

В ответ она покачала головой.

— Я никогда не останавливался на одном варианте. Я никогда и не думал об этом, пока не увидел, как ты сидишь на родительском крыльце, прижав колени к груди, с чашкой в руках и безумным беспорядком в волосах. Ты была прекрасна. А потом ты засмеялась, и я понял, что ты создана для меня. Я не знал, кто ты, но выяснив, что ты живёшь в этом городе, хотя прежде я ни разу тебя не встречал, я был в шоке. Тогда я начал тусоваться с тобой и понял, что ты не только восхитительная, но и милая. Я не знал, что делать со своими чувствами к тебе, поэтому единственное, что я мог, это оттолкнуть тебя. Проблема в том, что мне не нравилось, что ты предлагала то, чего я так хотел, — я убрал волосы с её лица.

Она всё ещё была в замешательстве. Так что я подошёл к ящику со всяким хламом и достал оттуда ручку и листок бумаги. Написав на нем, я передал листок Лиз. Она продолжала сидеть, глядела на листок и кусала губы. Я передал ей ручку. Она взяла её, обвела кружочек, а затем вернула ручку и записку мне.

Ты пойдёшь со мной на свидание?

ДА или НЕТ

Она обвела "ДА". Я улыбнулся, и она засмеялась, качая головой.

— Ты же знаешь, что сумасшедший, да?

— Полагаю, я пропустил эту часть в детстве, так что нужно начать сейчас.

Она засмеялась, снова качая головой. Я вернулся к ней, располагаясь между её бедер, положил руку на её икры, медленно лаская гладкую и шелковистую кожу под её коленями. Я притянул её ближе к себе. Мне резко стало жарко. Проведя руками по её бёдрам, и наблюдая, как они двигаются вверх пояснице, я поднял глаза и заметил, что она тоже смотрела на мои руки, одновременно покусывая нижнюю губу.

— Ты будешь терпеливой со мной и сделаешь мне скидку, — я провёл кончиком пальца по её нижней челюсти. — Ты можешь это сделать?

Она сглотнула.

— До тех пор, пока ты снова не причинишь мне боль.

Я знал, что пока я не верну ей ранее утерянное доверие, она будет начеку. Однако до тех пор, пока она давала мне время, это можно было исправить.

— Я не обещаю, что всё будет идеально, но обещаю, что буду стараться изо всех сил, чтобы осчастливить тебя, — я отстранился, целуя её в лоб. — Нам нужно ехать, чтобы я смог сводить тебя на свидание, — сказал я ей, снимая ее со столешницы.

— Хорошо, но мне нужно быть дома как можно раньше. Завтра моя очередь открывать магазин.

— Я же сказал, что ты остаёшься на ночь.

Она засмеялась, погладив меня по щеке.

— А-а-а, Тревор. Тебе ещё многое предстоит узнать об отношениях. Повезёт, если ты сегодня попадёшь на первую базу, — она обошла меня и схватила сумочку со стола. — Готов? — спросила она, наклонив голову на бок.

Я прирос к месту.

— Ты, должно быть, шутишь? В смысле, ты так выглядишь и ожидаешь, что я только поцелую тебя?

Она кивнула. Я знал, что не особо силён в свиданиях, но какого чёрта? Качая головой, я подошёл к двери, открыл и пропустил Лиз.

— Я думала, мы уезжаем? — спросила она, явно не понимая, почему мы не выходим через главную дверь.

— Мы и уезжаем, но я не позволю тебе сесть в грузовик в этом платье. Мы возьмём мою машину.

— У тебя есть машина?

— Малышка, есть много чего, что ты обо мне не знаешь, — сказал я, открывая гараж.

Моя черная Шеви Нова 1969 смотрела прямо на нас. Свою девочку я завожу пару раз в год. Большинство людей даже не знают о её существовании.

— Ничего себе! — прошептала Лиз, положив сваю руку на мою спину.

Я подвёл её к пассажирскому сиденью, помогая залезть внутрь. Когда она села, я пошёл в противоположную сторону, усаживаясь за руль.

— Готова? — я посмотрел туда, где она сидела.

Её пальцы гладили кожу сиденья.

— Хм? — пробормотала она, пока её пальцы продолжали гладить уже приборную доску.

Я усмехнулся, наблюдая за ней.

— Ты готова ехать? — снова спросил я.

На этот раз она вздрогнула, и её руки упали на колени.

— Оу, да, конечно, — прошептала она.

— Тебе понравилась моя машина?

— Когда я училась в старшей школе, то хотела купить старую машину и покрасить её. Моя подруга Кэсси и я постоянно об этом говорили.

— Ты разбираешься в машинах? — спросил я удивлённо.

Мои братья и я всегда любили ковыряться в машинах.

Она начала смеяться, прислонив голову к сиденью. Её горло было обнажено, а мой член мгновенно отреагировал на это. Я представил её в такой же позиции, но подо мной: её голова откинута назад, щеки покраснели, а глаза заволокла пелена похоти.

— Я этого не говорила, — она ещё сильнее засмеялась, качая головой и вытаскивая меня из моих мыслей. — Я просто хотела этим заниматься. Хорошо, что я не могла позволить себе купить машину и покрасить её. Бог знает, что в итоге она была бы вся в краске, которой мы красили дом, а в качестве обивки была бы ткань с котятами и щенками.

Смеясь, я наклонился и схватил её за руку, притянув к своему бедру. Её кожа такая мягкая.

— Вот, что я тебе скажу, — на секунду я оторвал глаза от дороги и перевёл на неё. — Ты останешься на ночь со мной, а я разрешу тебе покрасить машину.

— И позволишь мне выбрать любую ткань, которую я захочу? — спросила она.

В её голосе я почувствовал улыбку.

— Чёрт, нет! — я покачал головой.

Мне не нужен автомобиль с котятами внутри.

— Тогда извини, но я вынуждена отказаться, — она улыбнулась, и я заметил две небольшие ямочки у неё на щеках. — Э-э... Ты должен позвонить Нико и Кэшу и сказать, что девушка с костра будет пытаться залететь от них.

— Что? — спросил я, смеясь.

— Одна девушка у костра сказала, что хочет залететь от Мейсона. Не важно, от какого, лишь бы она оказалась с одним из вас, ребята.

— Что за чёрт? — проревел я, заставляя Лиз подпрыгнуть.

— Прости, — прошептала она. — Я собиралась позвонить Кэшу этим утром и сказать, но забыла, пока не вспомнила сейчас, — тихо произнесла она, стараясь вырвать руку, но я не отпустил.

— Господи, некоторые женщины в этом городе окончательно посходили с ума. — Я посмотрел на Лиз, которая кусала губу. Я отпустил её руку и потянул за подбородок. — Прекрати делать это, малышка. Будет сложно целовать твои губы, если ты продолжишь так делать.

У неё перехватило дыхание.

— Прости, что я тебе так сказала. Это просто вырвалось.

Я покачал головой.

— Когда Ашер остепенился, всё пошло крахом.

Меня бесит, что одна из сук хочет забеременеть от одного из моих братьев, а затем связать по рукам и ногам.

— Кто это был? — спросил я, снова хватая её руку и располагая у себя на бедре.

— Эм... Я не знаю её имени. Она очень худая с длинными каштановыми волосами. Она милая. На ней были джинсы и белая майка.

Я кивнул. Я знал, о ком она говорила.

— Джулс. Она постоянно клеится к Кэшу, но ему это не интересно, — сказал я, качая головой.

Я въехал на стоянку ресторана. Это был небольшой стейк-бар за пределами Нэшвилла.

— Ох! Я слышала об этом месте. Старый мистер Дин говорил, что здесь подают отличные стейки.

Она начала выходить, но я удержал её за руку, нежно попросив подождать.

— Эй, возможно, у меня и не было раньше девушки, но я знаю, что нужно делать на свиданиях. Моя мама надрала бы мне задницу, если бы я неправильно ухаживал.

— Спасибо, — мягко сказала она, поправляя низ платья.

Я взял её за руку, когда мы вошли в ресторан. У нас был зарезервирован маленький столик рядом с огромным окном, выходящим на лес.

— Здесь очень классно, — сказала она, возвращая взгляд ко мне.

Официант подошёл, чтобы принять заказ. Мы поговорили о городе, пока ели, а также она рассказала о своем магазине "Темптейшнс". Я, в свою очередь, рассказал ей о строительном бизнесе и новом контракте, который получил. С ней было так легко. Я никогда раньше не встречал женщины, с которой бы мог просто смеяться и говорить обо всём. Я понял, что она и её интересы никак не связаны с нашими деньгами или нашей фамилией. Я посмотрел на стол и заметил, как покраснело её лицо.

— Малышка, ты выглядишь не очень.

— Не думаю, что тебе следует говорить об этом вслух, — сказала Лиз с небольшой улыбкой на губах.

— Нет, малышка. В смысле, твоё лицо покраснело и опухло. У тебя на что-то аллергия?

— Раньше не было.

Она открыла свою сумочку, достала небольшое компактное зеркальце и посмотрелась в него.

— Что за чёрт? — прошептала она, поворачивая лицо то вправо, то влево.

— Пошли. Мы где-нибудь остановимся и купим «Бенадрил» (прим. пер. — противоаллергический препарат). Тебе легко дышать? — я осмотрелся в поисках официанта, собираясь подозвать его.

— Да, но во рту немного зудит, — она засмеялась. — Ничего не говори.

— Не буду, — я усмехнулся, наконец, привлекая внимание официанта.

Он подошёл к нам и вернул мне мою карту.

Опустив её в карман, я встал и помог встать Лиз со стула. Её лицо просто горело, как от укуса пчелы. Моё беспокойство начало расти, так что мне пришлось взять её на руки и вынести из ресторана, как на свадьбе. Когда мы дошли до двери, я поспешил к машине. Лиз зарылась лицом в мою шею. Уверен, она почувствовала, как оно опухло. Я поцеловал её волосы и помог сесть в машину, убедившись, что она пристёгнута.

— Я отвезу тебя в больницу.

— Нет, пожалуйста. Мне просто нужен «Бенадрил». Я буду в порядке, — сказала она хриплым голосом, и я понял, что она вовсе не в порядке.

Вдавив педаль газа в пол, я добрался до входа в отделение неотложной помощи. Я припарковался в парке, оббежал машину, игнорируя парня, который кричал, что здесь нельзя парковаться. Я взял Лиз на руки. Она отключилась в машине через две минуты после того, как мы выехали. Я начал бежать в больницу. Медсестра увидела нас и открыла дверь. Я положил Лиз на кровать, а затем начался хаос вокруг нас.

Я рассказал им, что она ела на ужин, и что раньше у неё не было ни на что аллергии. Доктор сделал ей укол и сказал, что нужно немного времени, чтобы он подействовал, и мы увидели результат. Глядя на её маленькое тело в постели, моё сердце сильнее забилось в груди. Я никогда не думал, что мне станет так страшно. Я провёл руками по ее волосам и лицу. Я поцеловал её в лоб, продолжая держать за руку. Я позвонил её маме и рассказал, что произошло. Она сказала, что они сейчас же выезжают из Алабамы, но им нужно несколько часов, чтобы доехать сюда.

Я позвонил Майку и дал знать, что сегодня её не будет дома, если он волнуется. Я не ожидал лекцию или угрозу моим яйцам. Я послал маме и братьям сообщение о том, что произошло. Они все любят Лиз, и все беспокоятся за неё. Я сказал, что у меня всё под контролем, и пока они нечем не могут помочь. Выключив телефон, я заметил, что опухоль постепенно сходила, а лицо приобретало нормальный цвет. Я спросил доктора о причинах. Он сказал, что это могло быть что угодно, но ей нужно обязательно провериться. Он прописал ей «Эпипен» (прим. пер. — автоматическая инъекция для случаев с анафилаксией. Анафилаксия — острая, общая, потенциально опасная и угрожающая жизни реакция у человека, ранее сенсибилизированного данным аллергеном) наряду с другим лечением.

— Её дыхание вернулось в норму, — сказал доктор. — Все её жизненные показатели в норме. Теперь нужно только, чтобы она проснулась и подписала некоторые бумаги.

Я кивнул, наблюдая за тем, как он уходит.

Я подошёл к её постели, пробегая кончиками пальцев по её лицу, убирая волосы. Её веки задрожали, у меня перехватило дыхание. Когда, наконец, я увидел её зелёные глаза, то выдохнул.

— Привет, малышка, — нежно произнёс я, наклоняясь и целуя её в лоб. — Ты чертовски меня напугала.

— Что произошло? — спросила она.

Я чувствовал напряжение в её голосе. Я выпрямился, дотягиваясь до кувшина с водой.

Налив в стакан воды и схватив соломку, я держал, пока он пила.

— У тебя была аллергическая реакция на что-то, что ты съела за ужином. Доктор сказал, что тебе нужно пройти тест на то, что могло бы быть причиной этого. Он также прописал тебе «Эпипен», чтобы, если это случится снова, ты могла сразу же сделать укол.

— Раньше у меня никогда не было аллергии. — Её голос прозвучал тихо, а глаза заполнились слезами.

— Эй, никаких слёз. Ты в порядке. Я...

Господи, я собирался сказать, что люблю её, но не сделал этого. Дерьмо, я люблю её. Я так чертовски сильно люблю её. Я сглотнул, глядя на неё. Я знал, что это случится, но не так рано. В животе возникли узлы, и мне стало нехорошо.

— Ты в порядке?

Выглядя обеспокоенной, она подняла руку и прижала её к моей щеке. Я не был в порядке, но скоро буду. Я покачал головой, взял её за руку и поднёс к своим губам, чтобы поцеловать её ладонь.

— Просто волнуюсь, малышка. Пойду скажу доктору, что ты проснулась.

— Хорошо, — тихо ответила она, положив голову на подушку.

После того как я нашёл доктора, он сказал Лиз, что ей нужно увидеться со специалистом, а потом объяснил, как пользоваться «Эпипеном» и что делать, если это случится снова. К тому времени, как нас отпустили из больницы, было уже за полночь. Лиз вырубилась в ту же секунду, как села в машину. Подъехав к дому, я занёс Лиз внутрь. Она даже не дрогнула, пока я снимал с неё платье и натягивал одну из своих маек. Я накрыл её одеялом и пошёл убедиться, что все окна и двери в доме закрыты. Затем я снял одежду, оставив боксеры, которые обычно снимаю на ночь, и залез в кровать, притягивая Лиз к себе.

***

Возвращаясь в реальность, я держу руку на заднице Лиз. Я смотрю на неё. Она всё ещё спит, и я не хочу двигаться, но мне нужно позвонить братьям и сказать, что я сегодня опоздаю. Мой телефон лежит в кармане джинсов, а они в другом конце комнаты висят на стуле. Словно прочитав мои мысли, мой телефон начинает звонить. Лиз шевелится, а затем, что-то пробормотав, ещё ближе прижимается ко мне. Я улыбаюсь, выскальзываю из-под неё, пересекаю комнату и достаю телефон из кармана.

— Дерьмо, — шепчу я, глядя на экран. Это мама. — Одну секунду, мам, — шепчу я в трубку.

Я натягиваю пару спортивных штанов, удерживая телефон между ухом и плечом. Я смотрю на кровать. Лиз всё ещё спит, но теперь она притянула к себе мою подушку и обернулась вокруг неё.

Я наклоняюсь, целую её волосы и выхожу из комнаты, чтобы спуститься вниз по коридору на кухню. Я купил этот дом два года назад. Он единственный имел площадь, которую я хотел. Мне нравится этот дом. Он немного старый, в нем четыре спальни и две с половиной тысячи квадратных метров земли в стиле ранчо. Кухня небольшая, гостиная огромная, спальни достаточно большие, внизу есть подвал. В конце концов, я собираюсь снести одну стену в кухне и соединить две комнаты. Но пока я делаю всё постепенно.

— Привет, мам, — говорю я в трубку, вытаскивая всё необходимое, чтобы сделать кофе.

— Привет, милый. Как Лиз? Она вчера нормально добралась до дома?

— Она всё ещё со мной, мам.

— Она всё ещё с тобой? Сейчас половина восьмого утра.

Если бы в её голосе не было беспокойства, то я бы засмеялся.

— Что происходит, Тревор Мейсон? Не дай Бог ты обидел её.

— Господи, мама, мы встречаемся. Я отвёз её в больницу прошлой ночью. Я не хотел, чтобы она была вне поля моего зрения, поэтому привёз сюда вместо того чтобы рыться в её вещах, искать её ключи и оставаться у неё.

— Ох... хорошо, — она замолкает, вероятно, в шоке от того, что мы с Лиз вместе.

— Спасибо, что рассказала, к чему у тебя лежит душа, мам.

— Ой, прекрати. Она хорошая девочка. — Знаю, что мама сейчас закатила глаза.

Мы всегда были близки. Боковым зрением я замечаю движение. Я поворачиваю голову и замечаю Лиз, стоящую в дверном проёме. Её волосы беспорядочно лежат на плечах, моя майка слишком велика для неё, практически одной длины с её вчерашним платьем, и она выглядит замечательно.

— Привет, малышка. Как ты себя чувствуешь?

Она пожимает плечами, глядя на кофейник.

Думаю, она ещё не окончательно проснулась.

— Иди сюда, — мягко говорю я, протягивая руку.

Она врезается в меня, зарываясь лицом в мою грудь. Я целую её волосы.

— Хорошо спала? — тихо спрашиваю я, и она кивает головой.

Затем я слышу смешок мамы в телефоне.

— Мам, ты в порядке?

— Отлично, — она замолкает. — Превосходно, я закончу разговор с тобой и позвоню твоим братьям сказать, что на объект ты приедешь поздно.

— Ага, хорошо.

— Я рада за тебя, милый, — быстро произносит она, прежде чем повесить трубку.

Я вздыхаю, бросая телефон на стол. Мама будет вне себе от радости. Я поднимаю голову Лиз, осматривая её. Никаких отёков или покраснений. Она выглядит намного лучше, но её вчерашняя реакция всё ещё меня беспокоит.

— Ты выглядишь намного лучше.

— Почему я здесь? — спрашивает она, а затем прикусывает губу, словно боялась это спросить.

Мне хочется ответить ей, что теперь она будет здесь всегда. Но я знаю вариант лучше. К тому же, её тело прижато ко мне, и мне не придётся загонять её в угол.

— Ты выглядела вчера очень плохо. Мне не хотелось оставлять тебя одну.

— Ох, — шепчет она.

Я улыбаюсь, наклоняя голову так, чтобы прижаться ртом к её. Когда я отстраняюсь, её глаза медленно открываются. Мне нравится этот взгляд.

Я притягиваю её ближе к себе. Обе мои руки лежат на нижней части её спины. Я тяну вверх свою майку. Она вздрагивает, когда мои пальцы касаются её кожи.

— Тебе нужно позвонить специалисту и записаться на приём, пока я буду готовить нам поесть, — говорю я.

Её глаза сужаются, а затем она морщится, качая головой.

— Слишком рано, чтобы быть главным.

Я ухмыляюсь, прижимаясь ближе к ней и замечая, что её дыхание пахнет мятой.

— Ты почистила зубы?

— Я нашла запасную щётку в твоём шкафу и воспользовалась ей. Надеюсь, что с этим порядок. В смысле, у тебя их там сотни, не думаю, что ты бы заметил, — она усмехается, и у меня всё сводит.

— Мой друг Фрэнк — дантист.

— Ага, — она пожимает плечами, её глаза смотрят через моё плечо на кофейник.

Она думает, что я полон дерьма, и что когда чики остаются здесь, то утром я предлагаю им зубные щетки, но не поэтому у меня их так много. Я может и придурок, но не лгу.

— Посмотри на меня, — мягко говорю я, привлекая её внимание к себе. — Ты знаешь мою историю, малышка. Это не секрет. — Используя её трусики, я тяну её к себе так, что ей приходится стать на цыпочки. — Но так же, как я был честен с тобой, я был честен с ними, — я делаю вдох, нежно целуя её. — Мне нужно знать, сможешь ли ты выдержать эту часть.

Мне нужно, чтобы она поняла, что я серьёзен в своих намерениях. Это не сработает, если она будет постоянно подозревать меня.

— Я не могу быть с тобой и чувствовать, что мне нужно быть осторожным из-за моего прошлого.

Она просто смотрит на меня и не говорит ни слова. Это длится некоторое время. Наконец, она произносит то, что мне нужно было услышать.

— Ты прав. Мне жаль. Я выдержу это. Просто пообещай, что всегда будешь честен со мной.

— Обещаю, — отвечаю я напротив её губ, скользя руками по внутренней стороне её трусиков.

Поднимаю её, её ноги оборачиваются вокруг моей талии. Её дыхание замирает, когда я усаживаю её на столешницу. Мой рот впивается в её, пробуя, облизывая, кусая. Когда она стонет, я отстраняюсь, целуя её более мягко. Я не хочу выйти из-под контроля, когда у меня нет времени, чтобы уделить ей достаточно внимания.

— Иди позвони, пока я приготовлю что-нибудь поесть, — говорю я, пробегаясь пальцами по нежной коже её бёдер. Я мучаю сам себя. Мне либо нужно позаботиться о себе самостоятельно, либо принять холодный душ.

— Хорошо, — дуется она, спрыгивая со столешницы.

Я хватаю её и оставляю быстрый поцелуй на губах, прежде чем начать готовить нам завтрак.

Глава 4

Лиз

— Ох, милая! Я так рада, что ты в порядке, — говорит мама, как только я вхожу в магазин.

Не думаю, что я в порядке. Такое чувство, что я живу в альтернативной Вселенной. И теперь я девушка пресловутого игрока Тревора Мейсона. Этим утром, прежде чем уехать из дома, он сказал, что заберет меня с работы и, цитирую, «Собираюсь подобрать щенка». У меня даже нет собственной квартиры. Я всё ещё ищу её и даже если найду, то мне не нужна собака. Это я ему и сказала, но он ответил: «У нас будет собака. Обычно у пар они есть». Я покачала головой, напоминая себе, что раньше он никогда не состоял в отношениях и не знает, что когда люди начинают встречаться, то они не сразу начинают с покупки животных. Они даже не покупают неодушевлённые вещи вместе. Но мой шанс сказать об этом был утерян, как только его рот впился в мой, и я забыла, о чём мы спорили.

— Я в порядке, мам. Я сегодня записалась к врачу, чтобы пройти тест.

Я слышу смех. Обернувшись, я замечаю Бритни и Лизу, которые стоят возле стойки с платками. Уверена, что слухи о моих сумасшедших болезнях уже завтра разнесутся по всему городу. Я смотрю на маму, которая бросила взгляд на девчонок и нахмурилась. Меня они уже больше не беспокоят. Они задиры, которые не знают, как использовать своё время с толком. Я начинаю идти на склад, когда на двери звенит колокольчик. В магазин заходят Тревор, Кэш и Нико.

— Привет, малышка, — говорит Тревор.

— Йоу, — говорит за ним Кэш, беззаботно улыбаясь мне.

Нико подходит и кончиком пальца быстрым движением трогает меня за подбородок.

Кэш с Нико идут прямо к Бритни и Лизе, а Тревор идёт ко мне, оборачивает руки вокруг талии, притягивая к себе. Он наклоняется, и его рот касается моего. Я автоматически отвечаю ему, а когда открываю глаза, то вижу, как он улыбается, глядя сверху вниз на меня.

— Что ты здесь делаешь?

— Мы хотели подобрать что-нибудь для мамы в её день рождения, поэтому мы пришли сюда. Вдруг ты сможешь нам помочь.

— О, да. Конечно, только дай мне минутку. Мне нужно разложить свои вещи, — говорю я ему, стараясь отстраниться.

Но его пальцы подцепили петли на моих джинсах, удерживая меня на месте.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает он.

Моё сердце превращается в огромную лужу прямо посередине магазина.

— Идеально, — тихо произношу я, наблюдая, как он расслабляется.

Мне нравится, что он заботится обо мне. Я поворачиваю голову и вижу свою маму, которая улыбается как кот, объевшийся сметаны. Я закатываю глаза.

— Тревор, — говорит моя мама, вставая между нами, — знаю, это осталось мало времени для бронирования рейса, но если у тебя есть свободное время, не против слетать на Ямайку, на мою свадьбу? Уверена, что смогу поселить тебя вместе с Лиз, — она улыбается, глядя на нас обоих, и выглядит так, словно только что решила проблемы мирового голода своим предложением.

— Мам, уверена, ему есть чем заняться.

Я всё ещё стараюсь привыкнуть к мысли, что он мой парень. Ехать в другую страну со своим парнем равносильно вместе покупать щенка. Вы должны быть знакомы некоторое время. Но несмотря на это, мысль о том, чтобы наблюдать за Тревором, который будет только в плавках, все выходные на пляже, кажется хорошей идеей.

— Конечно, я возьму отгулы, — говорит он.

Я смотрю на маму, она смотрит на Тревора. Я моргаю несколько раз, привыкая к сложившейся ситуации.

— Тебе не нужно ехать. Уверена, у тебя куча работы с контрактом, который ты только получил, — говорю я ему.

— У меня три брата. Это только на три дня. Они заменят меня.

— Ох, — отвечаю я, думая, какого чёрта происходит с моей жизнью, когда меня просто всосало во вселенную Тревора.

— Сегодня вечером после того, как мы возьмём щенка, я постараюсь забронировать билет на ваш рейс. Если не будет свободных мест, то вы сможете забронировать билеты на тот же рейс, что и я.

— Вы собираетесь взять щенка? — восклицает мама, хлопая в ладоши.

— Кто-нибудь убейте меня, — бормочу я, уставившись в потолок.

— Что, милая?

— Ничего... Пойду разложу свои вещи, а затем помогу парням выбрать подарок для миссис Мейсон.

— Я помогу им, пока ты будешь собираться, — говорит моя мама, оборачивая пальцы вокруг бицепса Тревора.

Я вижу, как она его слегка сжимает, а затем улыбается ему.

— Ничего себе, какой сильный. Ты качаешься?

О, мой Бог, кто-нибудь? Пожалуйста! Спасите меня! Тревор улыбается в ответ, отвечая утвердительно. Я иду на склад, что разложить свои вещи. Целую минуту я бьюсь головой о стену, прежде чем понимаю, каким безумием стала моя жизнь. После того как ребята ушли, а мама ходила словно накуренная после визита Тревора, я получаю смс от брата.

Тим: «Позвони по этому номеру. 521-649-4579».

Я смотрю, чтобы убедиться, что мама за кассой.

— Мам, я буду на складе.

— Конечно, милая, — она машет мне рукой.

Я иду на склад, сажусь на большую коробку, делаю глубокий вдох, прежде чем набрать номер, который он написал.

— Лиз, мне нужна твоя помощь, — я слышу голос Тима сквозь плохую связь.

— Хочешь помощи после того, что ты украл у меня с мамой? Ты обкурился что ли? — спрашиваю я, повышая голос.

Я встаю, чтобы убедиться, что мама ничего не слышала. К счастью, она всё ещё стоит за кассой.

— Я не хотел этого делать.

— Где деньги, Тим?

— Послушай меня, — кричит он в трубку.

Раньше брат никогда не кричал на меня. Я закрываю рот и глаза, понимая, что бы ни случилось, это плохо. Очень плохо.

— Сёстрёнка, я знаю, что налажал.

Он больше ничего не говорит, так что я убираю телефон от уха, что проверить, что вызов ещё идет.

— Тим?

Через несколько секунд он, наконец, говорит отчаявшимся голосом.

— У меня проблема. Я думал, что если заплачу людям, которым задолжал, то мы начнём всё с чистого листа.

— Нет, — шепчу я, наклоняя голову вперёд.

— Я не хотел, чтобы это случилось, сестрёнка. Ты должна мне верить. Я был подавлен, и это было единственное, что помогало мне забыться. Каждый раз, когда я делал ставку, то думал, что это всё, последний раз...

— Так ты не наркоман? У тебя зависимость к азартным играм? — повторяю я, чтобы убедиться, что правильно его расслышала.

— Да, — спокойно отвечает он.

— Почему ты не поговорил со мной или мамой?

— А что я должен был сказать? У меня есть зависимость к азартным играм, и мне нужны деньги, чтобы отдать их чуваку, у которого я украл?

— Можно было начать с этого.

— Ты совсем меня не слушаешь?

— Слушаю! — кричу я в трубку. — Я слушаю тебя. Я практически потеряла свой бизнес. Я потеряла квартиру. Мне пришлось устроиться на работу в стрип-клуб, чтобы попытаться заработать деньги, которые нужны для оплаты бизнес-кредита.

— Ты работала в стрип-клубе? — я слышу злость в его голосе.

— Да, пока Тревор не заставил меня уйти, а Майк не дал деньги, чтобы оплатить все счета.

— Майк позволил тебе работать на него?

— Ты сейчас себя слышишь, Тим? У тебя нет никакого права злиться. Мне пришлось работать из-за тебя.

— Знаю. Но, Господи, Лиз, какого чёрта?

— Не волнуйся об этом. Я больше там не работаю. Тим, Майк дал мне деньги, так что тебе нужно найти способ, чтобы вернуть их ему. Тебе нужно вернуться домой.

— Я не могу вернуться прямо сейчас.

— Почему нет?

— Я же сказал, что собирался заплатить парню, у которого занимал. Что я и сделал, но он захотел получить свои проценты. Я не смогу вернуться домой, пока не найду способ заплатить ему.

— Тим, не будь придурком и возвращайся домой. Найди работу. Может, Майк позволит тебе работать на него.

— Я не хочу возвращаться в город с дерьмом, которое преследует меня, сестрёнка.

— Сколько ты задолжал? — спрашиваю я, пытаясь просчитать в голове, сколько бы я могла ему дать.

— Десять тысяч баксов.

— Какого чёрта, Тим? — восклицаю я, а затем прикрываю рот. — Ты украл у меня больше двадцати тысяч. Ты всё ему отдал или потратил на кокаин или ставки? В смысле, это же большая сумма.

— Знаю. Поэтому и звоню. Я хотел узнать, не могла бы ты мне одолжить деньги? Я бы заплатил, а затем вернулся домой.

— Тим, я не собираюсь посылать тебе такую сумму. У меня её даже нет. Просто приезжай домой, и мы постараемся со всем разобраться. Мы сможем, просто я не знаю, как. Я поговорю с Тревором, — отвечаю я.

Действительно ли я смогу поговорить с Тревором? Он и так уже разозлён на моего брата. Это только добавит новый пунктик в список его причин ненависти к нему.

— Что, блядь, Тревор Мейсон сможет сделать с этим дерьмом?

— Мы встречаемся, и у него есть строительная компания. Ты мог бы поработать на него.

— Ты встречаешься с Тревором Мейсоном? Совсем крыша поехала?

— Ты задолжал кучу денег. Может крыша поехала у тебя?

Дерьмо. Я не имела это в виду. Я закрываю глаза, делая вдох.

— Слушай, он мне нравится, и мы встречаемся.

— Я подумаю, смогу ли вернуться в город. Я поговорю с Майком и посмотрю, получится ли что-нибудь с ним.

— Тебе нужно это исправить, — шепчу я, слёзы застилают глаза.

— Я уже не играл несколько дней, ясно?

Так говорят все зависимые, когда не хотят рассказывать о своих проблемах?

— Где ты сейчас?

— Я с другом. Прости, сестрёнка. Я не хотел, чтобы это произошло.

— Просто приезжай домой. Мама выходит замуж через несколько недель. Она хочет, чтобы ты вёл её к алтарю.

— Я посмотрю, что смогу сделать.

— Пожалуйста, возвращайся домой, — шепчу я в тишину.

Я убираю телефон, зная, что он уже повесил трубку. Я молча молюсь, вытираю слёзы с глаз и начинаю расчищать склад.

***

— Что насчёт этого? — спрашивает Тревор, указывая на маленькую пушистую собачку.

Большинство бы девушек сошли бы с ума из-за этого небольшого комочка меха, но как по мне, он мог бы легко потеряться в моей комнате.

— Не знаю, — отвечаю я, глядя на Тревора.

Его рука поднимается к моему затылку, собирая мои волосы в кулак. Мои губы открываются как раз перед тем, как он меня целует.

— Что это было? — выдыхаю я, когда его рот покидает мой.

— Прямо сейчас ты выглядишь просто очаровательно, — он улыбается, обнимая меня за плечо, и ведёт вдоль собачьих клеток.

Мы приехали в ближайшее АОППЖКЖ (приме. пер. — Американское общество по предотвращению жестокости к животным) после того, как он сказал, что у меня нет выбора, и мы выберем себе собаку, нравится мне это или нет. Я ответила ему, что мы выберем только ту собаку, которая нуждается в доме.

— А что насчет него? — спрашивает он, останавливаясь перед клеткой с собакой, которая может поместиться в кармане, а также, должно быть, на рекламе «Тако Белл».

— Эм... — я прикусываю губу и снова смотрю на него. — У тебя какая-то тяга к маленьким собачкам или что?

Все собаки, возле которых он останавливался, обязательно были маленькими.

Он пожимает плечами, оглядываясь.

— Нет, я просто думал, что девчонкам нравятся маленькие собачки.

— Тревор, прямо сейчас мне не нужна собака. Мне нужно найти квартиру. И даже тогда я не знаю, можно ли будет там жить с собакой.

— Во-первых, это будет наша собака. Во-вторых, тебе не нужно искать квартиру. Ты останешься у Майка до тех пор, пока не будешь готова переехать ко мне.

Весь воздух из моих лёгких вышел. Я смотрю на Тревора, а он осматривает всё вокруг, словно только что не сказал мне, что мы будем жить вместе. Вместо этого он выглядит так, словно сказал мне, какой кофе предпочитает.

— Может быть, он? — спрашивает Тревор, увлекая меня за собой.

Мои ноги превратились в желе. Я до сих пор не могу вздохнуть. У меня слегка кружится голова. Когда эти отношения начали двигаться со скоростью света?

Я споткнулась позади его, и моих ногам нужно было пару секунд, чтобы снова восстановить равновесие. Когда мы остановились, я посмотрела в противоположную сторону. Мои глаза остановились на гигантской чёрной собаке. Когда наши взгляды встретились, он наклонила голову вбок. Я последовала её примеру. Мы смотрели друг другу в глаза несколько секунд, пока она не поставила свою огромную лапу на дверь клетки. Я подняла руку, шагая к собаке. Когда она заскулила, я поняла, что это и есть та самая. Я даже не хотела собаку, но знала, что он или она будет моим или моей.

— Привет, — говорю я, подходя ближе к клетке.

На двери весит напечатанная информация о животном. Это девочка, но они не знают, сколько ей лет, потому что кто-то нашёл её на обочине и привёл сюда. Также там говорится, что она дружелюбная и, очевидно, хорошо выдрессирована. Я присела рядом с её клеткой и прижала руку напротив её лапы. Я просунула пальцы сквозь решётку и слегка погладила её.

— А ты милая девочка, да?

Я смотрю на Тревора, который присел на корточки рядом со мной. Он не выглядит уверенным, но я уверена на все сто. Если он не захочет её, то я позвоню Майку и узнаю, нельзя ли жить в его доме с собакой. Схватив руку Тревора, я прижимаю её к решётке. Собака нюхает его, а затем лижет ладонь.

— Ты ей нравишься.

— Так она и есть та самая, а? — спрашивает он, оглядываясь на другие клетки.

Я делаю то же самое, когда она начинает скулить и царапать дверь клетки. Я смеюсь и снова просовываю пальцы к ней.

— Она идеальна. Тебе так не кажется?

Его глаза находят мои. В них я вижу столько тепла, что у меня перехватывает дыхание.

— Да, она идеальна.

Он наклоняется вперёд, чтобы поцеловать меня, и тянет вверх за собой.

— Как ты хочешь назвать её? — он снова смотрит на карточку с информацией, а затем на меня.

— Лолли? — говорю я, а она лает, заставляя меня смеяться.

— Тогда давай подпишем документы, чтобы мы могли забрать Лолли домой.

Мы идём обратно по коридору к металлическим дверям, а затем прямо к стойке.

— Нашли кого-нибудь подходящего? — спрашивает дама за прилавком, одаривая улыбкой.

На ней яркая больничная туника со щенками, играющими в футбол. На бейдже написано её имя — Мейбл. Её волосы убраны в рыхлый пучок, отчего она ещё больше напоминает типичную южную бабушку.

— Ротвейлер в семнадцатой клетке, — Тревор говорит ей.

— Ох, она такая милая. На прошлые выходные я взяла её к себе домой. Она поладила с моими внучатами! У вас есть дети? — спрашивает она, глядя на нас обоих.

Я только хотела сказать «нет».

— Пока нет, — говорит Тревор, обняв меня за талию.

Большой палец зацепил петлю на моих джинсах. Знаю, я жестокая. Я не хочу детей. Я уже однажды сказала это Тревору, когда он спросил, не хочу ли я детей. Видимо, он как всегда услышал то, что хотел.

— Уверена, у вас будут замечательные детки.

Мои руки вспотели от её комментария. Я люблю детей, но каждый раз, когда я думаю о своих собственных, у меня начинается паника. Я не настолько глупа, чтобы не понять, откуда она. Мой отец умер, когда я была маленькой. Меня оставили. Я не хочу иметь детей, а затем поступить с ними так же. Может, мне удастся преодолеть это когда-нибудь? Не знаю. Но сейчас мысль о детях вызывает у меня тошноту.

Я взяла у неё документы и села в одно из кресел, стараясь восстановить порядок в голове. Когда Тревор подходит, чтобы присесть рядом, он смотрит на меня, а затем наклоняется, чтобы поцеловать. Я отстраняюсь. Может, это и мило, но он должен слышать меня и то, что я говорю, а не то, что он придумал у себя в голове.

— Я же сказала тебе, что не хочу детей. Это не изменится.

— Никогда? Ты никогда не захочешь детей?

В этом момент моё сердце сильно болит. Мысль о том, что у меня никогда не будет ребёнка, заставляет меня скрутиться в комочек и плакать, но противоположная вызывает лишь тошноту.

— Если быть честной с тобой, то я не знаю, — я смотрю на руки, наблюдая за тем, как белеют мои костяшки пальцев оттого, что я сильно сжала ручку. — И мне жаль, если это нарушает нашу сделку. Тогда нам нужно остановиться прямо сейчас, прежде чем во всё это будут вовлечены чувства.

Я смотрю прямо в его глаза. Они с добротой смотрят на меня, но слегка обеспокоенно. Он наклоняется, берет меня за руку, отнимая ручку.

— А разве наши чувства уже не вовлечены? — спрашивает он, поглаживая большим пальцем мою ладонь.

Я знаю, что мои — точно. Я ищу его глаза, замечая те же чувства, что и у меня. Он кивает головой, а затем прижимает свой лоб к моему.

— Мы поговорим об этом. Не сейчас, не завтра, но скоро, и когда мы это сделаем, ты будешь честна со мной. А затем я постараюсь убедить тебя, что если ты не отдашь всю любовь, доброту и силу своему ребёнку, то это будет трагедия.

Ничего себе. Моё дыхание остановилось. В носу возникло неприятное жжение от возникших слёз. Не думала, что Тревор Мейсон может быть таким милым. Он целует меня в лоб, его губы задерживаются там.

— А теперь давай с этим покончим, чтобы отвезти нашу собаку домой.

— Хорошо, — шепчу я, смахивая слёзы.

Мы заканчиваем работу по заполнению документов, которая, кажется, занимает больше времени, чем я ожидала. Можно подумать, что мы устраиваемся на работу в секретную службу с таким списком вопросов.

— Так, хотите, я принесу вам немного корма для собаки? По крайне мере, на сегодня.

Я поднимаю глаза на Тревора, понимая, что ничего не знаю о собаках. Надеюсь, он разбирается в этом лучше, чем я.

— Зоомагазин в городе все ещё открыт. По дроге домой мы заедем туда и купим всё необходимое для неё.

— Видите? Вы будете замечательными родителями, — она улыбается, а мои руки снова вспотели. — Дайте мне время, чтобы внести вас в базу данных, а затем я приведу её.

Она берёт документы и начинает печатать на компьютере. Закончив, она достаёт новый поводок из пакета и идёт в заднюю часть комнаты. Сердце бешено стучит в груди. Я очень взволнована этим событием. Во-первых, когда Тревор сказал, что мы возьмём собаку, я не знала, о чем и думать. А теперь, когда я знаю, что Лолли поедет с нами домой, мои эмоции бьют через край. Когда открывается дверь, Лолли замечает нас и начинает лаять.

— Ну что, готова поехать домой? — спрашиваю я её, похлопываю по своим бёдрам, чем ещё больше возбуждаю её.

— Вот так, дорогуша, — говорит Мейбл, вручая мне поводок.

Я чувствую, что моё лицо сейчас лопнет от счастья. Тревор наклоняется и берёт в обе руки морду Лолли.

— Итак, девочка, ты готова?

Её передние лапы оторвались от земли и расположились на его бедрах, а её язык попытался достать до его лица.

— Сочту это за «да», — говорит он с усмешкой, вставая.

— Если возникнут какие-либо вопросы, то не стесняйтесь — звоните, — произносит Мейбл, махая нам на прощание.

Выйдя из здания, Тревор открывает дверцу кузова.

— Это безопасно? — спрашиваю я, чувствуя волнение из-за того, что Лолли придётся ехать в открытом кузове грузовика, из которого она легко может выпрыгнуть.

Лолли запрыгивает, словно делала это каждый день в своей жизни. А кто знает? Может, так и было. Тревор захлопывает дверцу, идёт к пассажирской стороне и открывает для меня дверь. Прежде чем я понимаю, что происходит, он поднимает меня за талию, усаживая, словно я ничего не вешу. Устроившись на сиденье, я чувствую, как он хватает меня за заднюю часть шеи, наклоняя вперёд для поцелуя. Мне нравится целовать его. У него вкус, похожий на корицу, но не такой острый. Но он также пахнет чем-то тёмным и опасным.

— Бесподобно, — шепчу я, когда его рот покидает меня.

Он улыбается, снова целуя меня. На этот раз просто чмокнув.

— Хорошо, малышка, теперь давай съездим в магазин, чтобы я потом мог отвезти твою девочку домой и найти что-нибудь для ужина.

— Ладненько, — бормочу я, застёгивая ремень безопасности.

Сев за руль, Тревор заводит машину и выезжает со стоянки. Затем он останавливается, отстёгивает мой ремень, хватает за талию на джинсах и тянет на середину грузовика. Пристегнув ремень безопасности, он снова ведёт машину, и мы едем, тесно прижавшись друг к другу.

— Если тебя это так беспокоило, то ты бы мог просто попросить меня сесть посередине, а не рукоприкладствовать.

— Я и не знал, что это меня беспокоит, пока ты там не села, — говорит он, пожимая плечами.

Я качаю головой, понимая, что нет смысла спорить дальше.

— Что ты хочешь на ужин?

Это нормальный вопрос для людей, которые встречаются, так что я не знала, как ответить ему.

— Мы можем чего-нибудь купить, или, когда приедем домой, я сделаю нам парочку стейков.

— Давай чего-нибудь купим.

— Конечно, — отвечает он, притягивая меня к себе на колени.

И я понимаю, что этот момент и есть начало чего-то прекрасного.

***

— Пожалуйста, — стону я.

Мы делаем одно и то же каждый день последние несколько недель. Я готова убить Тревора. Не уверена, что для женщин существует понятие «синие яйца», но если это возможно, то я нахожусь на одной из худших стадий.

— Нам нужно остановиться, малышка, — бормочет он, перекатываясь на спину и прикрывая руками лицо.

Я больше не могу. Я на грани боли. Несмотря на то, что он уже не раз объяснял мне это, я не могу понять ни на секундочку, почему он постоянно откладывает секс. Я скатываюсь с кровати, бегу в ванную и хлопаю дверью. Мне плохо. Я понимаю, что каждый раз, когда он меня заводит, то причиняет боль и себе. Сначала это было мило. Но теперь возникает такое чувство, что он не хочет меня так, как хочу его я. Как бы чувствовала себя женщина, когда парень, известный как игрок, продолжает говорить «нет» каждый раз, когда его руки движутся по пикантным частям ее тела? Я включаю душ и запрыгиваю, прежде чем сходит горячая вода. Холодная вода сбивает мой жар и позволяет вернуть контроль над телом.

— Как долго я смогу это вынести? — шепчу я под нос, прислонив голову к плитке.

Глава 5

Тревор

— Господи, — стону я, сдвигая член в сторону.

Три недели Лиз спит в моей постели каждую ночь, но я не беру её. Это убивает меня. Я хочу построить наши отношения, прежде чем смешивать их с сексом. У меня была одна и только одна причина, почему я спал с женщинами. Но я не хочу того же для Лиз. Но я умею читать между строк: она уже сыта по горло моими правилами не-переходить-на-вторую-базу и не-коллекционировать-киски, которые я установил. С каждым днём всё сложнее и сложнее сдерживаться, чтобы не погрузиться в неё или не облизать.

Скатываясь с постели, я достаю пару спортивных брюк. Душ в ванной заработал. Осознание того, что сейчас она там, мокрая и мыльная, задерживает меня в этой комнате. По коридору я иду в кухню, где включаю кофеварку. Лолли заходит в дверной проём, что я сделал для неё прошлым вечером. Она виляет хвостом, и я наклоняюсь, чтобы почесать её.

— Хочешь позавтракать? — спрашиваю я, наклоняясь, чтобы открыть шкафчик с банками собачьей еды. Я смешиваю одну из них с сухим кормом и ставлю на пол перед ней. В спальне я слышу звук телефона. Я снова иду по коридору в спальню к своей стороне кровати. Лиз нравится спать на правой стороне, но это не имеет значения. Всё равно мы спим вместе посередине.

— Да?

— Йоу, Ти. Нам нужно съездить в Алабаму, чтобы принять заказ.

— Нет, возьми с собой Нико.

— Он поехал с Кентоном в Нэшвилл. Это лишь на одну ночь, Ти. Господи, и тебя уже подцепила киска?

Если один из моих братьев узнает, что я сплю с Лиз, не касаясь её должным образом, то они поднимут ту ещё шумиху из-за этого.

— Это с ночёвкой?

У нас давно не было командировки с ночёвкой, и идея о том, что я буду спать без Лиз, не особо радует меня.

— Мы уезжаем сегодня с объекта в обед, а вернёмся завтра ночью.

Дверь в ванную открывается. Лиз выходит из неё, завернутая лишь в маленькое полотенце.

— Да, хорошо. Резервируй номер, — бормочу я в трубку, не отрывая от неё глаз.

— Конечно. Увидимся на объекте. Передавай привет Лиз, — он вешает трубку.

Я бросаю телефон на кровать и начинаю идти к Лиз, которая словно застряла на одном месте. Я чувствую, как улыбка расползается по моему лицу, а она хмурится.

— Не прикасайся ко мне, Тревор Мейсон.

Она отступает назад, когда я ринулся к ней.

— Мне нравится прикасаться к тебе, и тебе нравится, когда я прикасаюсь.

— Нет. Больше никаких прикосновений, — стонет она, когда её тело извивается в моих руках, стараясь отделить нас.

— Я собираюсь в командировку с ночёвкой, — бормочу я, царапая щетиной своего подбородка её щеку.

Она стонет, и её тело расслабляется. Мне нравится, что она так легко отзывается на мои прикосновения. Я беру в рот мочку её уха, посасывая. В боксерах становится очень тесно. Эрекция просто убивает меня.

— Ты же будешь сегодня здесь спать и следить, чтобы часть моей кровати оставалась тёплой. Да, малышка? — спрашиваю я, когда мои пальцы скользят по нижней части полотенца у самого края.

Я не знаю, почему продолжаю делать это. Я слышу, как меняется её дыхание. Оно становится быстрее, когда мои пальцы скользят по её бедру.

— Ты слушаешь меня? — шепчу я, слегка прикусив её шею у основания.

— Что? — стонет она, ногтями впиваясь в мои волосы.

Её нравятся мои волосы. Если бы они не требовали так много ухода, то я бы отрастил их, чтобы она могла ухватиться за них, когда я пробую её.

— Я останусь у себя с Лолли.

— Нет, ты останешься здесь с Лолли. Все её вещи тут. Она привыкла к этому месту.

Я хватаюсь за последнюю соломинку, но мне нравится, что она в моём доме, и что когда я приеду, она будет ждать меня. Я облизываю её губы, подбородок, шею и ключицу. Её ногти продолжают впиваться в кожу на моей голове. Мне хочется бросить её на кровать, раздвинуть её ноги и сполна насытиться. Или поднять её на руки, прижать к стене и скользнуть в неё, но ещё не время. Мы оба должны работать. Мои руки движутся к её лицу, нежно обнимая.

— Просто подари мне кусочек спокойствия и останься здесь.

— Хорошо! — выкрикивает она, стараясь оттолкнуть меня, но она такая крошечная, что я могу поднять её одной рукой.

— Облегчи мне задачу и останься здесь, — тихо произношу я, отвлекаясь на мягкость кожи на её бёдрах.

— Я же сказала, что останусь. Отпусти меня и дай собраться на работу.

Я сжимаю её задницу. Она стонет, продолжая вырываться.

— Ты должна знать, это убивает меня. Что я не могу скользнуть в тебя, — я прижимаюсь эрекцией к её животу. Она кусает губу, качая головой. — Вот оно, — говорю я ей, прижимая её спиной к стене, решая дать ей кончить, прежде чем я уеду на одну ночь.

Прижимая её бёдра, я оставляю её неподвижной. Я смотрю в её прекрасное лицо, перемещая руку с задницы на живот. Её щеки покраснели, губы распухли, а её необычные зелёные глаза потемнели от похоти.

— Я позволю тебе кончить, малышка, — прикусывая её шею, я скольжу пальцами по её влажности, от чего её бедра дёргаются.

Она стонет, держась за мои бицепсы. Её острые ногти царапают мою кожу.

Мой рот обрушивается на её, делая то, что я бы хотел сделать с её киской. Я скольжу внутрь одним пальцем, затем добавляю второй и сгибаю их. Её голова прислоняется к стене.

— Открой свои глазки.

Я чувствую, что она уже близко. Мне приходится собрать всю волю в кулак, чтобы не упасть на колени, не поместить её ноги себе на плечи и не взять её своим ртом. Когда она смотрит на меня, я использую большой палец, нажимая на её клитор и потирая его. Она сжимает мои пальцы, выкрикивая моё имя. Её голова откидывается назад. Она закрывает глаза. Когда она их, наконец, открывает, то дарит мне улыбку, которую я никогда не видел раньше. Я хочу достать пальцы и облизать их, но всё моё терпение на грани, и это может стать последней каплей. Я поднимаю её на руки, несу к кровати. Я сажусь, располагая её у себя на коленях. Она утыкается лицом в мою шею. Я смеюсь от того, какая она сейчас расслабленная.

— Ты смеёшься? — бормочет она мне в шею, от чего я смеюсь ещё сильнее.

Она отстраняется и смотрит на меня.

— Что смешного?

— Теперь я знаю, что если ты злишься, то мне просто нужно подарить тебе оргазм, тогда ты успокоишь свою маленькую задницу.

— Будем считать, что ты этого сейчас не говорил, — качает она головой, но не двигается со своего места у меня на коленях. — Значит, ты уезжаешь на ночь?

— Ага, нам нужно принять заказ, — я притягиваю её лицо и смотрю прямо в глаза. — Свадьба уже скоро, — напоминаю я ей.

Я взволнован идеей о том, что проведу выходные вместе с ней, когда она будет полуголая.

— Знаю, — ее голос срывается.

Я напомнил ей о её дерьмовом братце. Она беспокоится, что не сможет найти деньги, чтобы отдать их парням, которым он задолжал.

— Я позвоню Кентону и узнаю, сможет ли он его отследить, — я сжимаю её крепче, продолжая выводить круги на её спине.

Мы сидим так некоторое время, так что её тело полностью расслабляется. Думаю, она спит. С ума сойти, как изменилась моя жизнь, и каким счастливым я стал, когда принял то, что чувствовал к этой прекрасной женщине, которая в первый раз показалась мне очень застенчивой. Теперь я знаю, что она не застенчивая, а просто тихоня. Она как будто изучает людей, прежде чем дать им шанс и поговорить с ними.

— Отстойно будет спать без тебя, даже если ты спишь на своей половине, — говорю я, чувствуя, как на её лице расплывается улыбка.

— Как я могу спать на своей половине, если ты практически всегда спишь на мне?

Правда. Я никогда особо не любил ни к кому прижиматься. Но с ней я хотел знать, где она, и что она не сможет уйти, не разбудив меня.

— Думаю, мне нужно встать и одеться. Сегодня моя очередь открывать магазин.

— Ага, а мне нужно собраться и встретиться с Кэшем на объекте.

Она надувает губу, так что я кусаю их, нежно сжимая её.

— Только представь, через несколько дней будем только ты, я, океан, солнце и песок.

— Знаю. Я просто беспокоюсь о Тиме. Недавно он сказал, что не знает, справится ли, — она закатывает глаза.

— Я тебе сказал, что думаю на это счёт. Мне кажется, что тебе лучше рассказать маме о том, что происходит.

— Не могу! — она подскакивает так, что чуть не падает. — Мама волнуется по поводу свадьбы. Если я ей расскажу о Тиме, то она всё отложит, чтобы разобраться с его проблемами. Она заслуживает своего «долго и счастливо».

Я держу её руку, проявляю всю заботу. Мы уже проходили через это и каждый раз снова к этому возвращаемся.

— Если он появится на свадьбе, то я надеру ему задницу.

— Нет, если он появится на свадьбе, то я надеру ему задницу.

Я наклоняюсь, хватая её за бёдра, притягивая вперёд, и располагая у себя между ног.

— Почему бы тебе не позвонить Новембер и не узнать, не хочет ли она поужинать сегодня вечером? Уверен, она не будет против выйти из дома ненадолго.

— Сомневаюсь, что Ашер отпустит её, — ворчит она, выглядя просто очаровательно.

Я смеюсь, притягивая её к себе. Мой брат любит своих девочек, но на днях он сказал, что Новембер нужна передышка. И мне становится лучше от мысли, что Лиз есть чем заняться, пока меня не будет в городе.

— Просто позвони ей.

— Ладно, — вздыхает она.

Я знаю, что она скучает по своей подруге.

— Тебе нужен ещё один оргазм?

Мои руки скользят между её бёдрами.

— Что? Нет! — смеётся она.

Её щеки розовеют, когда она пытается отойти, но я только крепче держу её под коленями.

— Уверена? Малышка, ты выглядишь угрюмо.

Она хмурится, отчего становится чертовски милой.

— Мне нужно собраться на работу. А тебе упаковать вещи.

Пробегая рукой по задней части её бёдер, я сгибаю пальцы.

— Поцелуй меня, и я тебя отпущу.

Её реакция на мои прикосновения возбуждает мою кровь. Это мой собственный афродизиак. Мне нравится осознание того, что я причина, почему её губы распухли, щеки порозовели, а глаза потемнели. Я хочу бить себя в грудь как пещерный человек.

— Иди сюда, поцелуй меня, — произношу я, сжимая её бёдра.

— Ладно, — вздыхает она, наклонившись к моему лицу.

Я хватаю её волосы в кулак, заставляя её стонать.

— Ты же хочешь ещё один оргазм, не так ли?

Её глаза загораются прямо перед тем, как мой рот обрушивается на неё. Я стараюсь поглотить столько ее вкуса, сколько возможно.

***

— Святое дерьмо! — говорит Кэш.

— Что?

Я смотрю через него, ожидая увидеть катастрофу в своём грузовике. Он смотрит в лобовое стекло. Я слежу за его взглядом и замечаю длинноногую девушку с ярко-рыжими волосами, кремовой кожей и в летнем коротком платьице, которая придерживает дверь для женщины с коляской.

— Ты её знаешь? — спрашиваю я, глядя обратно на него.

Он выглядит так, словно заразился звёздной болезнью.

Он смотрит на меня с широкой улыбкой на лице.

— Не-а, но скоро узнаю.

Я смеюсь и припарковываюсь. Когда мы выходим, девушка обращает на нас внимание. Её лицо краснеет, когда она понимает, что Кэш смотрит на неё. Кэш смотрит на меня в замешательстве. Она определённо милая, но из тех женщин, которые, как правило, даже не дадут шанса моему брату их подцепить.

Я толкаю его локтем в бок, наклоняясь так близко, чтобы только он смог меня услышать.

— Ты вообще знаешь, как подцепить женщин?

Он хмурится перед тем, как усмехнуться, обходя меня, чтобы встать рядом с ней у кассы.

— Это, наверное, сработает, — бормочу я себе под нос, слушая как Кэш объясняет кассиру, что они с этой девушкой вместе, и он заплатит за её кофе.

— Мы не вместе, — отвечает девушка кассиру, который в упор смотрит на Кэша.

— Вместе. Я плачу, — говорит Кэш, выкладывая деньги на прилавок.

Я замечаю, что девушка раздражена, когда яростно сдувает прядь волос с лица. Она оба взяли свой кофе. Девушка повернулась к Кэшу.

— Вот, — она кидает ему деньги, попав ему в грудь, что застало его врасплох.

Он спотыкается об меня и разливает кофе на свою майку.

— Дерьмо, мне так жаль! Я не специально! — она начинает вытаскивать салфетки из специальной машины и вытирать ими Кэша. — Почему ты просто не дал мне расплатиться за свой кофе? — ворчит она, даже не поднимая головы.

Кэш начинает смеяться, от чего она резко поднимает голову, ударяясь в его подбородок. Я слышу стук его зубов и звук удара её головы об его подбородок.

— Это так унизительно, — шепчет она.

Поднимая голову вверх, она тянется к ней руками, а в глазах образуются слёзы.

— Дай мне посмотреть твою голову, милая, — спокойно говорит он, забирая кофе из её руки и передавая мне.

Я смотрю, как он отводит её в сторону и что-то тихо говорит ей. Она тихо смеётся, и я понимаю, что они оба в порядке. Мой телефон начинает вибрировать. Когда я достаю его, то вижу, что звонит Джен. Не знаю, сколько раз мне нужно сказать этой курице, что я не заинтересован, прежде чем она это поймёт.

— Чего тебе, Джен?

— Я хочу увидеться с тобой.

— Я уже сказал тебе: мы закончили.

— Я... я скучаю по тебе. — Эта чика сводит меня с ума.

Я поднимаю голову вверх и молю о терпении.

— Ещё повторю: мы закончили, так что прекрати, чёрт побери, названивать мне, — я вешаю трубку и замечаю сообщение от Лиз.

Лиз: Я скучала по тебе прошлой ночью.

Моё сердце переворачивается. Я чувствую, как эта девушка стоит здесь и улыбается.

Я: Я тоже по тебе скучал, малышка.

Я оглядываюсь и натыкаюсь взглядом на Кэша, наблюдающего за мной.

— От чего такая улыбка? — спрашивает он, забирая у меня кофе и вручая обратно той девушке.

Я смотрю на него. Его улыбка полностью соответствует моей. Я поворачиваю голову к девушке и замечаю, как она краснеет, когда он передаёт ей её кофе.

— Ничего, Лиз написала, — говорю ему, подходя к кассе, чтобы заказать кофе.

— Это Лилли. Лилли, это один из моих братьев, Тревор, — представляет нас Кэш.

— Приятно познакомиться с тобой.

— Привет, — отвечает она смущённо. — Эм, мне нужно идти. Была рада встрече с вами обоими. И мне жаль за кофе и... за удар головой.

Я усмехаюсь, а Кэш смеётся.

— Всё в порядке, милая. Я провожу тебя, — произносит он.

Я делаю заказ и дополнительно заказываю кофе для Кэша, прежде чем выйти из кафе. Выходя, я замечаю, как Кэш и Лилли мило общаются возле двери. Я иду к грузовику и жду его там. Когда он, наконец, подходит, то продолжает смотреть, как Лилли идёт по тротуару. Он достаёт телефон и что-то печатает. Она останавливается, достаёт свой телефон, оборачивается, глядя на него, и улыбается так, что солнце бы позавидовало. Затем поворачивается и продолжает идти.

— Так ты получил её номер телефона?

— Ага, она учится где-то здесь, — отвечает он, доставая чистую майку из сумки.

— Она выглядит застенчивой, — говорю я, выезжая на дорогу.

— Лиз застенчива.

— Нет, Лиз наблюдательна.

— Не важно. Так как дела у вас двоих?

Я смотрю на своего младшего брата, думая о том, что ему ответить.

— Ты же встречаешься ней, да? Если нет, то Джонни спрашивал о ней.

Я смотрю на него, готовый сказать, что я надеру задницу Джонни, если он только подумает о том, чтобы заговорить с Лиз, когда вижу ухмылку на лице Кэша.

— Ну, судя по оттенку красного на твоём лице, могу сказать, что ты с ней встречаешься.

— Да, и я останусь с ней. Так что скажи всем, кто спрашивает, на хрен отвалить.

— Успокойся! Дерьмо! Я думал, что, если ты живёшь с ней, и вы вдвоем купили собаку, то это успокоит твою собственническую задницу. Видимо, я ошибался. — Я смотрю на него. Он качает головой. — Не пойми меня неправильно, мне нравятся Новембер и Лиз, но я никогда не позволю женщине сделать из меня сумасшедшего, кискозависимого собственника.

Я почти рассмеялся и хотел предупредить, что это произойдет, когда он встретит ту единственную, но к чёрту это. Он узнает это на собственной шкуре, а я буду наблюдать со стороны и смеяться над ним.

— Ничего не слышно от брата Лиз? — спрашивает он, меняя тему.

— Не-а, ничего. Я позвонил Кентону и попросил рассмотреть это дело, — отвечаю я.

— Не знаешь, почему Нико так нравится проводить время с ним?

— Ему нравятся большие города, — пожимаю плечами.

— Я тоже так думал, но как-то раз он заикнулся, что в один прекрасный день, возможно, будет работать на Кентона.

— Серьёзно?

Думая о работе, которой занимается мой кузен, я начинаю волноваться за своего брата. Жизнь моего кузена похожа на фильм. Он постоянно в разъездах, разыскивает людей, от которых все остальные убегают.

— Когда он собирался нам об этом сказать? — спрашиваю я.

Каждый из нас владеет частью акций нашей компании. Ашер начал бизнес, когда ушёл из морской пехоты, а затем каждый из нас выкупил часть. С тех пор наш бизнес расширился, и во всем штате Теннесси есть несколько дочерних компаний.

— Он сказал, что как-то Кентон попросил его помочь с работой. Он сказал, что раньше об этом не думал, но, закончив дело, он не мог перестать думать об этом. Думаю, Кентон сказал, что у него есть способность к этому, и он готов его обучать, если тот заинтересован в долгосрочной перспективе, — говорит он.

— Значит, он и правда рассматривает это предложение?

— Из того, что он сказал, да. Думаю, его беспокоит то, что мы скажем.

— Мне не нравится. Работа Кентона опасна. Но если он счастлив, как я могу отказать ему?

— То же самое сказал и я. — Телефон Кэша начинает звонить. — Помяни дьявола, — бормочет он. — Хэй, — отвечает он. — Ты сёрьёзно? — Кэш делает паузу, концентрируясь на том, что говорят.

Затем он начинает смеяться так сильно, что слёзы текут по его щекам.

— Что? — спрашиваю я.

— Дерьмо, чувак, повиси. Дай я ему расскажу, — он качает головой, стараясь успокоиться. — Вчера вечером Нико пошёл в ресторан на пятой улице. Когда он въехал на стоянку, это было где-то после одиннадцати, Лиз стояла рядом со своей машиной, покрытая грязью, словно с руками залезла в банку с шоколадом. Нико спросил, что происходит, а она ответила, что собирается ехать домой.

Моё сердце падает, когда я думаю о том, что могло с ней произойти.

— Я разговаривал с ней перед сном. Она была дома и ничего мне не рассказала.

— Нет, чувак, с ней всё хорошо. Она уехала со стоянки, а Нико наблюдал за ней. Но когда он зашёл внутрь, чтобы сделать заказ, то увидел Джен с друзьями.

Дерьмо. Только Джен тут не хватало.

— Что Джен сделала ей? — задаю я вопрос.

Кэш снова начинает смеяться, и я практически готов уже остановить грузовик и надрать ему задницу.

— Джен ничего ей не сделала, если случилось то, что думает Нико. Твоя девочка сняла колесо с машины Джен и оставила это дерьмо на трёх колёсах.

— Что? — шепчу я.

Я не могу представить, чтобы моя милая Лиз занималась чем-то подобным... никогда.

— Когда Нико получил свой заказ, то возвращался к машине как раз, когда Джен и её компания уходили. Джен заорала на всю стоянку, так что он пошёл узнать, что происходит. Он увидел, что с водительской стороны отсутствует колесо, и нет даже никакого домкрата или кирпича, чтобы удержать машину. Но затем Нико вспомнил выражение лица Лиз и её грязь на руках, и всё встало на свои места.

— Ты шутишь?

— Похоже, что в милой Лиз все-таки есть капля зла, — смеётся Кэш, заставляя меня смеяться вместе с ним.

— Что-то, должно быть, случилось. Я не думаю, что Лиз сделала бы это без причины.

Я стараюсь удержать своё воображение. Я бы никогда не ударил девушку, но если бы Джен или кто-то другой навредил моей Лиз, то они бы отвечали передо мной.

— Я бы хотел быть мухой на стене, когда ты будешь спрашивать её об этом, — говорит Кэш, снова приложив телефон к уху.

Мысль ударила мне в голову, и я не мог не спросить.

— Он рассказал Джен, что это могла быть Лиз? — спрашиваю я, сжимая крепче руль, но Кэш молчит.

Я смотрю в его сторону.

— Думаешь, кто-нибудь из нас рассказал бы что-нибудь этим сукам? Чёрт, нет! Мы бы этого не сделали. Ты должен знать это.

— Слушай, — вздыхаю я, пробегая рукой по лицу, пытаясь подобрать нужные слова. — Если Джен хоть на секунду подумает, что это Лиз, то начнёт преследовать её. Я не могу рисковать ей. У неё и так достаточно дерьма вокруг.

— Ты любишь её.

— Что? — спрашиваю я, поворачиваясь к нему и сужая глаза.

— Ты, чёрт побери, любишь её! Святое дерьмо!

Мне хочется ответить «Чёрт, нет!», и что невозможно любить человека после нескольких недель, проведённых вместе. Но я напоминаю себе, что мы провели вместе девять месяцев до рождения Джулай. Может, мы и не проводили каждый день вместе, но каждая свободная минута была наполнена ей. Тогда я не знал, что медленно влюбляюсь в неё. Из мыслей меня выводит громкая связь, по которой Нико поёт:

— Да, да, да, да, ещё один упал замертво. И ещё один упал, и ещё один упал, и ещё один упал замертво. (прим. перев. — Песня «Another One Bites the Dust» группы Queen).

— Очень смешно, — вздыхаю я, потирая затылок.

— Просто скажу. Я не хочу, чтобы это дерьмо произошло со мной, — говорит Нико в телефоне, который держит Кэш.

— Ваши задницы по-другому запоют, когда это случится.

— К чёрту это. Я собираюсь трахнуть как можно больше кисок, прежде чем остановлюсь на одной.

— Я не звонил, чтобы говорить об этом, — прерывает Нико Кэша. — Я хотел убедиться, что вы будете завтра на месте, — нервно отвечает Нико.

Я смотрю на Кэша и вижу ту же боль, которая написана на моём лице.

— Конечно, мы будем там.

— Отлично, тогда увидимся, — отвечает он, вешая трубку.

— Думаю, он собирается поговорить с нами о работе на Кентона.

— И я так думаю, — соглашаюсь я.

Я не хочу думать об этом дерьме прямо сейчас. Мои братья и я всегда были неразлучны, и мысль о том, что Нико больше не часть нашей команды, мне неприятна.

— Так... Ты собираешься позвонить Лиз и узнать насчёт колеса?

— Я что, похож на идиота?

— Да, — усмехается он, и я смотрю на него.

— Я поговорю с ней, когда вернёмся домой.

— В последнее время ты похож на домоседа.

— Иди к чёрту, — говорю я, продолжая улыбаться.

Кэш качает головой, смеясь.

— С этого момента я буду держаться подальше от цыпочек. Вода как-то помутнела.

— Значит, ты не собираешься звонит Лилли?

— Чёрт, нет! Я позвоню ей! Ты видел её сиськи?

Я смотрю на него, а он вытягивает руки перед собой и держит их так, словно у него арбузы в руках.

— Ты дурачок, — смеюсь я.

Из всех нас Кэш — тот самый, у кого душа нараспашку.

— Я никогда не буду против попялиться на её сиськи, — отвечает он.

Я смотрю в его сторону и замечаю замешательство на его лице, прежде чем он спрашивает:

— Так ты и Лиз живёте вместе?

— Да, но не говори ей, что я это сказал.

— Значит, вы живёте вместе, но она этого не знает?

— Как-то так, — пожимаю плечами.

Он смеётся.

— Дай мне знать, что из этого получится.

***

Я подъезжаю к дому после семи. Машина Лиз на дороге, так что я решаю проверить багажник. Я замечаю, что на месте, где должна лежать запаска, нет ковра, но нет и самой запаски, а также дополнительного колеса, которое могло бы принадлежать Джен. Я осматриваюсь, пытаясь понять, куда бы она могла его деть.

— Что ты делаешь? — я слышу Лиз, стоящую у крыльца.

Он скрестила руки на груди. Лолли смирно сидит у её ног.

— Привет, малышка. Нико сказал, что у тебя лопнуло колесо, — лгу я, наблюдая за её реакцией.

— Эм, да. Мы поехали с Новембер на ужин, и когда я вышла из машины, оказалось, что у меня пробито колесо, — в конце её голос дрожит, но я едва сдерживаю улыбку, проступающую на лице.

— Тогда где твоя запаска? — спрашиваю я, захлопывая багажник.

Я обхожу грузовик и достаю сзади сумки. Лолли, наконец, решает подойти, а Лиз застряла на месте.

— Запаска? — она оглядывается, словно колесо может возникнуть из воздуха.

Мило. Я качаю головой, затем наклоняюсь, чтобы погладить Лолли.

— Печально, что ты подошла первой, а не моя девушка, — говорю я Лолли.

Вставая, я направляюсь к Лиз.

— Да, запасное колесо для твоей машины.

— Ах, это! Эм... Мне пришлось оставить его на шиномонтаже.

Когда она не смотрит мне в глаза, то определённо врёт.

— Ну, мне как раз нужны новые шины для моего грузовика, так что я заберу твоё колесо.

— Это необязательно, — бормочет она, что я едва могу её услышать.

— Это не проблема, — я наклоняюсь, хватая её за запястье, и притягиваю к себе. — Ты не поцеловала меня, — говорю я, утыкаясь лицом в её шею и делая вдох.

Я скачал по её запаху. Когда я поднимаю голову, наши взгляды встречаются.

— Ты знаешь, так ведь? — шепчет она, когда слёзы наполняют её прекрасные глазки.

— Скажем, что Нико сложил два плюс два.

Её нижняя губа начала дрожать.

— Эй, что это значит?

Используя большой палец, я вытираю слёзы с её щеки.

— Это не моя вина! — рыдает она, прижав лицо к моей груди.

Я опускаю сумку на пол, беру её на руки и заношу внутрь. Подойдя к дивану, я сажусь и устраиваю её на своих коленях.

— Поговори со мной, — спокойно произношу я, поглаживая её спину.

Она тяжело вздыхает прежде чем ответить. Потом она рассказывает мне историю о том, как Джен и её друзья смеялись и издевались на ней, а когда она ушла из ресторана, то обнаружила, что её колесо кто-то полоснул.

— Ты же знаешь, что моя машина никогда не закрывается?

Я киваю. Они никогда не запирает машину. Мне это дерьмо совсем не нравится.

— Ну, тогда я побежала к багажнику, чтобы достать запасное колесо, но его там не оказалось. Тогда я посмотрела на телефон, чтобы кому-нибудь позвонить, но не было связи. Тогда я осмотрелась и обнаружила машину Джен. В первый раз я поняла, что у нас одна и та же машина, — она вздрогнула и посмотрела на меня. — Я так разозлилась. Она всегда была злом, но когда мы с тобой начали встречаться, всё стало намного хуже. Так что я достала из багажника домкрат, пошла к её машине, сняла колесо и поняла, что мне самой понадобиться домкрат, чтобы надеть его, так что я пнула домкрат из-под её машины, и побежала к своей. Затем я поменяла колесо так быстро, как только могла. Что, кстати, оказалось довольно быстро, — я улыбаюсь, потому что она рассказывает всё на одном дыхании.

Она просто прелесть. Её глаза опустились к моему рту, и кончиками пальцев она отследила линию моих губ.

— Мне нравится твоя улыбка, — шепчет она, и я целую её пальчик.

Она улыбается.

— Так вот, когда я поменяла колесо и положила порезанное в багажник, Нико подъехал и спросил, как у меня дела. Я чувствовала вину из-за того, что сделала, поэтому этим утром я встала, поехала и починила колесо, затем надела его на машину. А колесо Джен я оставила перед дверями её гаража, убедившись, что никого рядом нет.

— Господи, — я качаю головой, закрывая глаза, затем откидываясь на спинку дивана.

— Я и так себя плохо чувствую, — бормочет она, вызывая у меня смех.

— Это не смешно! — восклицает она.

Я открываю глаза и смеюсь ещё сильнее.

— Ты не права. Это очень смешно! Не могу поверить, что моя милая Лиз может провернуть что-то такое, — я поднимаю бровь.

Она опускает лицо в свои ладони.

— Я — ужасный человек, — бормочет она.

— Чёрт побери, нет! Ты сделала то, что и должна была, а та сука это заслужила.

— Я могла бы пойти в ресторан и попросить о помощи, — говорит она, скривившись.

Я наклонился и взял её лицо в свои руки.

— Ей не нужно было резать твоё колесо.

— Что, если это была не она? — спрашивает Лиз, и я качаю головой.

Джен подвластна эмоциям. Никто кроме неё не мог этого сделать.

— Ну, считай это кармой за то, что она такая сука.

— Прекрати так её называть. Ты же был с ней.

— Малышка, — мягко говорю я, притягивая к себе. — Мы спали вместе, но никогда не состояли в отношениях.

— Знаю, но всё же ты спал с ней.

Я слышу злость в её голосе и не могу понять — это от того, что я называю Джен сукой, или потому что мы с ней когда-то спали вместе? Всё, что я знаю, это то, что я подниму ей настроение, сменив тему.

— Ты скучала по мне?

Я начинаю притягивать её ближе к себе, но она отталкивает меня и встаёт на ноги.

— То, как ты относишься к женщинам, отвратительно.

— Что? — выпаливаю я.

— Я знаю, что ты меня услышал, Тревор, — она смотрит в упор на меня. — Ты относишься к женщинам как к дерьму.

— Я когда-нибудь относился к тебе как к?..

— Да! — отрезает она, подходя ближе и тыкая пальцем мне в лицо. — Ты проигнорировал меня, когда я попыталась объяснить тебе, что имела в виду, когда сказала «Никогда». А ты повёл себя как задница и перестал разговаривать со мной. Ох, подожди, всё не так, — она откидывает голову назад и сжимает руки в кулаки. Интересно, что я сделал не так, чтобы вызвать всю эту хрень сейчас. — Ты говорил со мной, верно? Если парень пытался заговорить со мной, ты рычал на меня и... на него.

Откуда это взялось?

— Что будет, когда ты закончишь со мной? Что будет тогда? Будешь называть меня сукой перед людьми, как и Джен?

— Черт бы меня побрал! — шиплю я.

— Именно!

На этом всё. Мне надоело. Я хватаю её за талию и притягиваю к себе. Затем беру на руки и несу в спальню. Лолли лает один раз, но я смотрю на неё убийственным взглядом. Я иду в спальню с Лиз, которая вырывается и шипит, бросаю её на кровать и удерживаю за лодыжки, чтобы она не смогла вырваться.

— Отпусти меня, — она крутится, пытаясь переползти через кровать, но я взбираюсь на кровать позади неё и прижимаю ее своим телом к матрасу.

Она тяжело дышит, закрыв раздражённо глаза.

— Теперь, когда ты сказала всё, что хотел, настала моя очередь говорить.

— У меня же нет выбора, да? Я не могу встать. Ты агрессор, — говорит она в раздражении.

Я прикусываю язык, чтобы не рассмеяться.

— Ты готова слушать? — шепчу я ей на ухо, чувствуя дрожь, пробежавшую по её телу, и замираю.

Я уверен, что она чувствует мой член, прижатый к её спине.

— Плевать, — ворчит она, чем вызывает мою улыбку.

— Это последний раз, когда мы собираемся обсуждать то, что произошло той ночью, — я надавливаю на неё, и она кивает. — Я не говорил тебе, что причина, по которой я остановился, заключалась в том, что я боялся своих чувств к тебе. Я подумал, что если смогу убедить себя в том, что ты невинна, то перестану испытывать тягу к тебе, — я сильнее вжимаюсь ей в спину. — Это не сработало. Каждый раз, когда парень пытался заговорить с тобой, мне хотелось выбить из него всё дерьмо или схватить и утащить тебя, — я перевожу дыхание и сплетаю наши ладони. — Теперь, что касается Джен, могу сказать по опыту, что она та ещё сука.

Я чувствую, как Лиз дрогнула, и перевернул её, держа её лицо в своих руках.

— Я не говорю так обо всех женщинах, с которыми был, но я знаю Джен. Я знаю, что она использовала связи отца, чтобы выбраться из кучи разного дерьма, — я прижимаюсь лбом к её лбу. — А относительно тебя я никогда не скажу подобное. Даже если я буду зол, то всё ещё буду помнить, что ты за человек. Я знаю, что ты заботишься о людях. Даже о тех, о которых не должна.

Она поднимается и прижимается губами к моим губам.

— Мы закончили спорить? — спрашиваю я, обводя взглядом изгибы её тела.

— Да, — шепчет она, прикусывая нижнюю губу.

Глава 6

Лиз

Не знаю, почему так зла на него из-за слов, которые он говорил о Джен. Я ненавижу то слово. Но думаю, причина, почему я действительно сильно разозлилась, заключается в звонке моего брата. На этот раз он не звонил мне: он позвонил моей маме, чтобы сказать, что он не приедет домой перед вылетом в Ямайку, но встретит нас там. Моя мама думает, что он работает под прикрытием на полицию. Как он смог убедить её в этом, я не имею ни малейшего понятия. Выражение гордости на лице моей матери, когда вошла в магазин и сказала, что разговаривала с Тимом, мне было тяжело вынести.

— Что происходит в твоей голове?

Я поднимаю глаза на Тревора и замечаю, что он упорно наблюдает за мной.

— Мой брат позвонил маме.

— Это же хорошо, разве нет?

Я качаю головой, прикусывая губу. Чтобы ни происходило с Тимом, я точно знаю, что не хорошо. Это плохо, очень, очень плохо.

— Он сказал маме, что работает под прикрытием на полицию.

— Он что? — рычит Тревор. — Ты должна рассказать своей маме всю правду. Я понимаю, почему ты не делала этого раньше, но теперь всё выходит из-под контроля.

— Свадьба в эти выходные. Я не могу рассказать ей сейчас. Когда мы вернёмся, я поговорю с ней.

Он качает головой.

— Я не хочу, чтобы она волновалась прямо перед собственной свадьбой.

— Если твой брат покажется на Ямайке, то я выбью из него всё дерьмо по полной программе. Мало того, что он украл у тебя деньги, так ещё и играет с твоей мамой.

— Знаю, — шепчу я, не желая ввязываться в это, но зная, что буду вынуждена. — Когда мама вернётся со своего медового месяца, я усажу её и расскажу обо всём, что происходит.

— Мне это не нравится.

— Что ж, это плохо. К сожалению, решать не тебе. Это тебя не касается.

— Это меня не касается? — он хмурится, а я смотрю в сторону. — Ты моя. Это означает, что всё, что касается тебя, касается и меня.

Я пожимаю плечами. Я знаю, что бессмысленно спорить с ним. Во вселенной Тревора он всегда прав, а я нет, и уже не будет по-другому.

— Посмотри на меня, Лиз.

Его голос тихий, так что я поднимаю глаза на него.

— Если что-то случится с тобой по вине твоего брата, я убью его. Без шуток. Я порву его на куски голыми руками.

Мои глаза расширяются. Этого я от него не ожидала.

— Как я и сказал, мне это дерьмо совершенно не нравится. И если что-то с тобой случится из-затого, что ты откажешься поговорить со своей мамой, то я отшлёпаю твою маленькую задницу.

Я сужаю глаза.

— Если ты только подумаешь отшлёпать меня, то я выбью всё дерьмо из тебя, Тревор.

Его брови поднимаются.

— Думаешь, что сможешь?

— Нет, — я пожимаю плечами. — Но постараюсь изо всех сил.

Его улыбка обезоруживает меня и заставляет задержать дыхание.

— Когда ты будешь стараться изо всех сил, это будет в одежде или без неё?

Я закатываю глаза.

— Отвали от меня, извращенец.

Я пытаюсь подняться, но затем чувствую губы Тревора на моей шее, а его руки путешествуют по моей талии. Его большой палец скользит по моей груди, затем к подолу моей футболки и под неё. Я чувствую его мозолистую руку напротив своей нежной кожи на талии. О, мой Бог, да! Мой мозг кричит. Мне нравятся его прикосновения. Он садится, стягивает мою рубашку через голову. Его взгляд останавливается на моём черном кружевном лифчике, а затем находит мои глаза.

— Я скучал по тебе, — мягко говорит он, а затем целует.

Мой рот автоматически открывается под его давлением. Его вкус божественен, и мне хочется поглощать его, не останавливаясь. Он отстраняется, продолжая лизать и покусывать мою шею, а затем и грудь. Его пальцы цепляют чашечку моего лифчика и поднимают. Он лижет и дует на мой сосок, заставляя меня стонать и изгибаться дугой под ним. Моё тело начинает дрожать, когда он жёстче посасывает мой сосок, от чего я приподнимаюсь с кровати. Мои руки движутся к его голове, крепко сжимая. Когда его руки скользят вниз по моей талии, я чувствую, как он расстёгивает мои джинсы. Затем его пальцы скользят по моей влажности, и он вводит пальцы в меня, когда я громко стону, вращая бёдрами.

— Да, — шепчу я, когда он находит мою точку G.

Он останавливается и отстраняется. Мои глаза распахиваются. Он смотрит на меня сверху вниз. Мне хочется плакать. Он всегда останавливается, когда я хочу кончить.

— Я голоден, — говорит он, убирая руку из моих трусиков.

Я начинаю подниматься, растерянная, пытаясь понять, была ли я единственной, кому нравилось, что мы делали.

— Ты голоден? — повторяю я его слова, думая об их странности в данной ситуации.

Я думала, мы займёмся сексом. Может, у меня и нет огромного опыта, но я различаю знаки, которые красным горели и указывали на мою киску... а он голоден?

— Очень голоден — говорит он, вставая.

Я начинаю искать свою рубашку, потому что становится очевидным, что мы собираемся пойти и поесть! Ну, он собирается пойти и поесть. А я собираюсь найти способ убить его и не попасть в тюрьму. Моя голова кружится, когда я чувствую его руки на поясе моих джинсов. Он дергает и тянет их на себя. Я дрожу от не совсем мягкой посадки на край кровати. Ни секунду не раздумывая, он обрушивает свой рот на мой клитор. Мои ноги падают ему на плечи, бёдра приподнимаются, а пальцы хватаются за его волосы.

— Да, — стону я, приподнимая и вращая бёдрами.

— Твой вкус невероятен, малышка, — он подсовывает руки под мою задницу и поднимает её. Я начинаю тяжело дышать, ощущая чувство, будто готова упасть с обрыва.

— Кончи для меня, — шепчет он, облизывая и кружа над моим клитором.

Я уже близко. Мне просто нужно что-то ещё.

— Больше, — скулю я, не в состоянии сформировать полное предложение.

— Что ты хочешь? — спрашивает он грубым голосом.

Я чувствую его щетину, царапающую мою кожу.

— Ты. Мне нужен ты! — выкрикиваю я.

Он опускает мою задницу, раскрывает мои ноги шире и вводит два пальца, которые быстро ударяют в мою точку G так, что я поднимаюсь с кровати из-за силы оргазма, который взрывается во мне. Я разлетаюсь на части, видя звезды. Моё тело горит, а каждый нерв на взводе. Когда я, наконец, успокаиваюсь, Тревор надо мной, а его одежда уже снята.

— Ты так прекрасна, — шепчет он, обрушиваясь на мои губы в крепком поцелуе.

Он приподнимает меня, чтобы снять лифчик. Его тело прижато к моему. Его мышцы покрыты нежной кожей. Его вес прижимает меня прямо к матрасу. Размер его тела заставляет чувствовать себя хрупкой и беззащитной. Он убирает губы от моего рта и смотрит прямо на меня. Я вижу то же самое желание, мерцающее в его глазах, что и в моих.

— Моя очередь, — говорит он напротив моих губ.

Прежде чем я могу спросить, что он имел в виду, Тревор с силой врезается в меня. Мои ноги оборачиваются вокруг его бёдер, а ногти впиваются в его бицепсы. Голова откидывается назад, а тело изгибается.

— Господи, — бормочет он, останавливаясь и прижимая лоб к моей груди. — Идеально, — он выходит, а затем медленно скользит внутрь.

— Наконец-то, — выдыхаю я.

Я так долго этого хотела, и теперь это как все праздники за раз. Он начинает набирать скорость, его руки путешествуют по изгибам моего тела вплоть до колен, которые он тянет вверх. Я чувствую его глубоко внутри. Он такой широкий и длинный, что я кусаю губы каждый раз, когда он наполняет меня. Я чувствую, как сжимаю его. Я уже близко.

— Я, чёрт возьми, знал, что полюблю твою киску, малышка, — говорит он, присаживаясь на колени и притягивая меня за собой так, что теперь мы лицом к лицу. — Оберни ноги вокруг меня.

Я делаю то, что он говорит. Его руки скользят по моим бёдрам к заднице, талии и рёбрам. Одна остаётся там, а вторая сжимает в кулак мои волосы.

— Двигайся со мной.

Он опускает мой подбородок, и мне приходится выпустить свою губу. Мы медленно начинаем двигаться, а его глаза не переставая смотрят на меня.

— Ты моя, Лиз? — шепчет он, и я киваю. — Мне нужно слышать, как ты это говоришь.

Я глотаю. Почему-то мне кажется, что это большее, чем ответ на вопрос «Ты будешь моей девушкой?».

— Скажи это, Лиз. Скажи, что ты моя.

— Я твоя, — шепчу я, чувствуя, что отдала ему огромный кусок себя, который уже вряд ли смогу вернуть.

— Правильно, малышка. Ты моя. Не забывай об этом, — резко произносит он, прежде чем начать приподнимать свои бёдра сильнее и быстрее.

Я кусаю его за плечо, стараясь удержать крик. Когда я начинаю сжиматься вокруг него, он притягивает мое лицо к себе и целует в губы. Его вторая рука движется к моей груди, зажимая мой сосок, посылая меня через край. Я слышу, как он рычит моё имя, следуя за мной в своём собственном оргазме. Мы оба тяжело дышим. Моё лицо покоится под его подбородком, его руки обёрнуты вокруг меня. Я не могу сдержать смех.

— Почему ты смеёшься?

Я слышу улыбку в его голосе.

— Думаю, ты только что доказал многим, что всё не так.

— Что? — спрашивает он, откидываясь назад так, что я растягиваюсь на нем сверху.

Он убирает волосы с моего лица, прослеживая пальцами линии моих бровей. Я смотрю в его глаза и вижу тепло, которое задерживает моё дыхание.

— Что? — спрашивает он на этот раз спокойнее.

Я качаю головой, очищая от ненужных мыслей.

— Знаешь старую поговорку? Парни, которые ездят на больших грузовиках, имеют...

Он поворачивается, и я оказываюсь под ним, а он стискивает зубы, выскальзывая из меня. (прим. перевод. — дословно «Guys who drive big trucks have a small dick», что в переводе значит «Парни, которые ездят на больших грузовиках, имеют маленькие члены»).

— Не заканчивай эту мысль, — он качает головой, посмеиваясь.

— Почему? У тебя этой проблемы нет, — я смеюсь, когда он начинает щекотать меня. — Хорошо! Хорошо! Я не буду говорить об этом! — кричу я.

Он прекращает пытать меня. Его локоть замирает напротив моей головы.

— Готова уехать из города?

— Да. К тому же, я очень взволнована. Моя мама выглядит такой счастливой, какой я никогда её не видела.

— Джордж — хороший парень, — кивает он.

— Да, — соглашаюсь я.

Два года назад мама познакомилась с Джорджем в Интернете. Джордж был в разводе уже четыре года. Он ждал, пока младшая дочь поступит в колледж, чтобы начать строить новые отношения. Он сходил на несколько слепых свиданий, но это не сработало. Однажды, когда он был дома и смотрел телевизор, показывали рекламу об интернет-сайте для знакомств, который тогда только появился. Он сказал себе «Почему, чёрт возьми, и нет?» и зарегистрировался. Примерно в тоже время я зарегистрировала маму на этом сайте без её ведома. Я хотела сделать её счастливой. Мне была ненавистна мысль видеть её одной. Она заслуживала найти кого-нибудь. Вскоре после того, как я зарегистрировала её, Джордж послал ей сообщение. Тогда я рассказала ей о сайте и сообщении. Сначала она не хотела ему отвечать, но я убедила её, что если ей не понравится тот, что пишет ей в письмах, то она может с ним больше не общаться. Так что она рискнула, и после нескольких сообщений и телефонных звонков, они, наконец, встретились. Он живет примерно в часе от нас, в Алабаме, и после их первого свидания они стали неразлучны.

— Я собираюсь рассказать Джорджу о том, что происходит.

— Нет, ты этого не сделаешь!

— Он должен знать на случай, если что-то случится.

Я сужаю глаза.

— И что же мой брат может сделать?

— Ты спрашивала себя об этом, прежде чем он украл твои деньги? А затем, когда позвонил, требуя ещё? Он позвонил твой маме, сказал, что работает под прикрытием. Ты что, не видишь, как, чёрт побери, всё серьёзно?

— Да, я вижу, как, чёрт побери, всё серьёзно! — кричу я, поднимаясь с кровати, и смотрю на Тревора, лежащего на своём месте. — Он мой брат. Тот, кто заботился обо мне после смерти отца, — моя грудь вздымается и опускается. — Так что прошу прощения, что не позвонила в полицию или не рассказала маме. Я стараюсь помочь ему единственным способом, который он просит. Он сказал, ему нужно больше времени, и я даю его ему, — я выскакиваю из кровати.

Понимая, что сейчас я голая, шагаю к комоду и хватаю рубашку. Входя в ванную, я хлопаю дверью и включаю душ.

— Не уходи, когда мы разговариваем.

Я слышу его голос, когда он открывает дверь.

— Ты разговаривал, мистер Я-знаю-обо-всём-на-свете, — говорю я, притянув занавески душа, чтобы закрыться от него.

Я хватаю шампунь и от злости выливаю половину бутылки себе на руку, что бесит меня ещё сильней. Это дорогой шампунь, и его можно использовать по чуть-чуть. Я слышу, как открываются занавески душа, но игнорирую это и продолжаю мыть голову.

— Малышка, ты выводишь меня из себя.

— Малышка, ты выводишь меня из себя, — дразню я его.

Не могу ничего с собой поделать. Он так бесит меня, что я возвращаюсь в пятилетний возраст. Я слышу его смех. Мне хочется ударить его.

— Я тебе не говорил, какая ты милая, когда злишься?

Я открываю один глаз, чтобы посмотреть на него. Конечно же, на его лице расплылась широкая улыбка. Он подходит ко мне, его руки поднимаются к моим волосам.

— Я знаю, что ты любишь своего брата, малышка, но ты должна знать, что если что-то случится потому, что ты продолжала защищать его, то в итоге почувствуешь себя дерьмово из-за того, что раньше могла бы обо всём рассказать.

Я знаю, что он прав, но разрываюсь. Мой брат и я были близки после смерти отца, когда мама замкнулась в себе. Он был всем для меня долгое время. Я закрываю глаза и прижимаюсь лицом к груди Тревора. Он отходит назад, чтобы я встала под душ и начала мыть волосы. Затем он наклоняется и берет бальзам. Сжав бутылку, он начинает нежно втирать его мне в волосы.

— Я знаю, что ты прав, — шепчу я, съедаемая виной. — Я всё ещё молюсь, что Тим вернётся домой и всё исправит, но в глубине души я знаю, что этого не произойдёт. Но я не хочу бросать его.

— Ты не бросаешь его. Ты даёшь ему шанс и позволяешь людям, которым могут причинить боль, подготовиться.

— Как я могу хотеть поцеловать тебя и ударить одновременно? — спрашиваю я, наклоняя голову.

— Такая вот ты странная, — говорит он, откидывая мою голову назад.

Прежде чем я могу ответить что-то умное, его губы касаются моих, его руки движутся по моим бокам к заднице и поднимают. Я оборачиваю ноги вокруг его бёдер.

— Ранее я не использовал презерватив, — говорит он напротив моих губ.

Я замираю, отстраняясь.

— Я чист, — он поворачивается, прижимая меня спиной к плитке.

Я глотаю. Почему я раньше об этом не подумала? Я качаю головой.

— Я сижу на контрацептивах, — говорю я, скорее, напоминая себе об этом.

Затем он входит в меня.

— Новембер забеременела, хотя сделала себе инъекцию, — говорю я вслух для себя, а потом стону, когда он выходит для того, чтобы войти с новой силой. Моя голова прислоняется к плитке. Он ничего не говорит, просто продолжает входить в меня. Его рот посасывает и лижет мою шею, ключицу и грудь. Когда его зубы царапают мой сосок, я чувствую, как начинаю сжиматься вокруг него. Мои ногти впиваются в его плечи, ноги сжимаются, удерживая его глубоко внутри.

— Господи, у тебя самая узкая и влажная киска, чёрт побери.

Он сильно сжимает мою задницу руками и ещё выше поднимает меня, входя быстрыми и резкими толчками.

— Я словно попал в рай, — бормочет он, всё больше ускоряя темп.

Я чувствую удары о шейку матки. В результате небольшой боли меня настигает ещё один оргазм. Он начинает набухать, я снова кончаю, прислонившись к нему и кусая его за плечо. Мы оба тяжело дышим, когда я отстраняюсь.

— Мне жаль, — я прикасаюсь к следам, которые оставили мои зубы на его плече.

— Не стоит. Мне нравится, что я могу заставить тебя потерять контроль. Вот как я хочу тебя. Это то, что ты заставляешь меня чувствовать. Справедливо, что я заставляю тебя чувствовать то же самое.

— Ты всегда держишь себя под контролем.

— Но не с тобой

Он стискивает зубы, выглядя разозлённым.

— Это так плохо? — я спрашиваю, вглядываясь в его лицо.

— Не всегда, — он разглядывает плитку позади меня. — Если только ты не закрываешь кого-то подальше от всех, чтобы никто плохой не мог прикоснуться.

— Думаю, это называют похищением, — я улыбаюсь, а он качает головой, встречаясь со мной взглядом.

— Ты единственное, что пугает меня. Твоя власть надо мной пугает меня.

— Ты тоже пугаешь меня, — я кладу голову ему на плечо.

Он поднимает меня, и чувствую, как его член выскальзывает из меня. Он целует меня в волосы и отпускает. Я скольжу вдоль его тела вниз. Когда мои ноги касаются пола душа, я целую минуту прихожу в равновесие. Руки Тревора держат моё лицо, когда он целует мой лоб, нос и губы.

— Со мной ты всегда будешь в безопасности.

Я не уверена, что он прав. Наступит время, когда он потребует больше, чем я смогу предложить ему. Будет несправедливо, если я буду удерживать его от создания семьи. Даже если бы это убивало меня, я бы не смогла дать подобное.

— Ты свободна завтра?

Я качаю головой. Ком в горле не позволяет мне говорить. Он моет меня, и особенно нежно — между ног. Когда он заканчивает, я выхожу из ванной, стараясь не глядеть на него, хватаю полотенце и прячу в него своё лицо, делая глубокий вдох.

— Ты работаешь завтра? — спрашиваю я, поднимая голову, когда беру свои эмоции под контроль.

— Да, но вернусь домой пораньше. А ты когда завтра освободишься?

— Ну, мама завтра уезжает, и завтра мой последний день перед тем, как мы улетим. Бэмби присмотрит за магазином, пока нас не будет, и Новембер тоже поможет.

— Ты уверена, что Бэмби можно доверять? — спрашивает он, когда мы входим в спальню.

Я смеюсь, а он сужает глаза.

— О, прекрати. Только то, что у неё есть иммунитет к мужскому полу Мейсонов, не значит, что она плохой человек.

— Ты с лёгкостью доверяешь людям.

— Новембер будет с ней часть дня. Мне нужно иметь людей, на которых я смогу оставить свой бизнес, или я закончу свою жизнь, работая без передышки.

— Я узнаю, сможет ли мама прийти на пару дней.

— Тревор... эм... а что у тебя за второе имя? Как я не могла раньше знать об этом? — я прикусываю губу, пытаясь вспомнить, если я когда-нибудь слышала его.

— Мне жаль, но это секретная информация, — ухмыляется он, подходя к комоду.

Я наблюдаю, как сжимаются и разжимаются его мышцы на бёдрах при ходьбе, демонстрируя родовую татуировку, начинающуюся на запястье, движущуюся вверх по груди и рёбрам, затем спускающуюся вниз, вдоль его бока, и заканчивающуюся на бедре. Мне нравится эта татуировка. Я хочу облизать и проследить её всю своим языком. С каждым его шагом мой рот наполняется слюной. Когда он смотрит через плечо, я смотрю в противоположную сторону, быстро натягивая полотенце на себя ещё плотнее. До этой секунды я никогда не чувствовала себя скромницей по отношению к своему внешнему виду. Глядя на него без намёка на каплю жира, я думаю, что должна сделать пару приседаний или даже не пару.

— Если ты продолжишь думать о грязных делишках, малышка, то я сорву с тебя полотенце и трахну у стены.

— Я не думала о грязных делишках. Не такие уж они и грязные, — бормочу я себе под нос.

Я подхожу к своей сумке, которая спрятана под кровать, достаю её и хватаю пару трусиков, которые надеваю под полотенцем. Затем нахожу майку и надеваю через голову, снимая под ней полотенце. Я ищу пару подходящих шортиков. Только я наклонилась их надеть, как у меня их вырывают из рук.

— Эй! Я собиралась надеть их! — возмущаюсь я, уставившись на Тревора, который сжал мои шорты в кулак.

— Такая же сексуальная, как и шоу, что показала, — говорит он, качая своей головой. — Ты в моём доме. Я трахнул тебя пальцем, поглощал твою киску и был внутри без резинки. Ты не будешь прятать это тело от меня.

— Ты такой придурок, — говорю я, чувствуя, как моё лицо горит огнём.

— Только потому, что ты не поступаешь по-моему, — он пожимает плечами, бросая мои шорты на кровать, прежде чем выйти.

Я тянусь поперёк кровати, чтобы схватить свои шорты, когда на мою задницу обрушивается шлепок. Он перекидывает меня через свое голое плечо и несёт на кухню, где усаживает на стойку. Мой мозг пытается наверстать упущенное. Я даже не могу сформировать мысль.

— Будешь бутерброд? — спокойно спрашивает он и идёт к холодильнику.

Он достаёт нарезанное мясо и сыр. Затем кладёт их рядом со мной, прежде чем взять хлеб.

— Ты будешь бутерброд? — снова спрашивает он.

Я смотрю на него, готовая взорваться и накричать на него, что он не мой босс, и он не может говорить мне, что делать, что надевать и носить, когда ему захочется. Только я открыла рот, как собачья дверка открылась. Я посмотрела в сторону, ожидая увидеть Лолли, но вместо этого возник розовый носик, а затем маленькая чёрная голова. Я моргаю несколько раз, пытаясь понять, что я не вообразила это себе, когда длинное чёрное тело с белой полоской посередине заходит до конца.

— Тревор, — шепчу я, привлекая его внимание.

Его голова в холодильнике, и он не слышит меня.

— Тревор, — я шепчу немного громче, когда начинаю залезать на столешницу.

Скунс останавливается возле миски Лолли с едой и начинает есть.

— О, Боже! — пищу я, прикрывая рот рукой.

Тревор оборачивает и смотрит на меня с улыбкой.

— Собираешься напасть на меня?

Я лихорадочно начинаю качать головой. Он подходит ко мне и рычит:

— Господи, это идеальная позиция, чтобы я смог попробовать твою сладкую киску, — он скользит руками вверх по моим лодыжкам.

Его лицо устраивается у меня между ног, и я чувствую, как он делает глубокий вдох.

— Тревор, — шепчу я снова, пытаясь убрать его лицо.

— Что? — он откидывает голову.

Он хмурится, когда смотрит на меня. Мой рот всё ещё прикрыт рукой. Я указываю через его плечо, и он поворачивает голову и смотрит вниз.

— Какого чёрта? — говорит он, подскакивая, спотыкаясь и ударяясь о столешницу, но удерживается за нее руками. Он подпрыгивает и оказывается наверху рядом со мной.

— Это скунс, — говорит он, отступая от края столешницы.

— Да ладно, Шерлок! — смеюсь я, по-прежнему прикрывая рот.

Я не могу сдержаться. Выражение его лица просто незабываемо. Он хмурится, и я прикусываю губу, чтобы не нахамить. Я не хочу убирать скунса.

— Ты должен избавиться от него, — говорю я ему, глядя на скунса, который с радостью поедает собачий корм.

— И что я, по-твоему, должен для этого сделать?

— Понятия не имею. Ты тот, у кого пенис висит между ног, и тот, кто постоянно ходит как босс. Уверена, ты с этим справишься.

— Ты всё ещё злишься, что я не дал тебе надеть шорты?

— О, Боже, Тревор! — шиплю я. — Тут скунс, — я убираю руку, чтобы указать ему на скунса в случае, если он забыл. — Хочешь поговорить об этом прямо сейчас?

— Малышка, — шепчет он, — успокойся.

Он тянет моё лицо к себе, схватив за затылок, и целует меня. Когда он отстраняется, у нас обоих сбивается дыхание.

— Мне нравятся твои губы, — говорит он, прикусывая мою нижнюю губу и слегка оттягивая её.

— Скунс, — напоминаю я нам обоим.

Наклонившись в его сторону, Тревор смотрит на скунса, сидящего на полу. Скунс поднимает глаза и смотрит на нас, стоящих на столешнице на кухне.

— Где Лолли? — спрашиваю я.

Скунс неподвижно сидит на месте и продолжает смотреть на нас.

— Не знаю. Надеюсь, она не зайдёт сюда прямо сейчас.

— Что мы будем делать? — шепчу я.

Скунс начинает ходить по кухне, а затем медленно идёт к собачьей дверце, где он останавливается, снова смотрит на нас и поднимает хвост. Я прячу лицо на груди Тревора.

— Он ушёл, — говорит Тревор секунду спустя.

Он спрыгивает со стола и идёт к собачьей двери. В этот момент дверь снова открывается, и Тревор пулей летит ко мне, обратно запрыгивая на место, когда Лолли заходит в дом.

— Святое дерьмо, — вздыхает он с облегчением, снова прыгая со стола и подбегая к двери, чтобы закрыть её на замок.

— Похоже, теперь нам нужно следить за тем, чтобы дверь была закрыта, когда темнеет.

— Не могу поверить в то, что произошло.

Я спрыгиваю со стола и подхожу к Лолли, которая скребёт лапой дверь, желая выбраться наружу.

— Интересно, это вообще первый раз, когда к нам заглянул незваный гость, — говорит Тревор, идя к раковине, чтобы помыть руки.

— Не хочу даже знать. Ты можешь себе представить: идёшь ты такой ночью, чтобы попить, когда скунс как раз делает свои дела.

— Чёрт, нет! Думаю, это цена, которую платят, живя за городом.

— Почему ты купил это место?

Мне нравится дом, но ему предстоит ещё много работы.

— Из-за земли. Я хотел что-то за пределами города, где бы я мог устроить вечеринку или гонять на своём грязном байке и не беспокоиться о соседях.

Он подходит ко мне, хватает за бёдра и снова усаживает на столешницу.

— Тебе и правда нужно прекратить носить меня как маленькую, — я смотрю на него.

— Почему? — он смотрит на меня, словно я запретила ему мыться целый месяц.

Я делаю глубокий вдох.

— Мне это не нравится.

— Ещё как нравится.

Он идёт по кухне и достаёт хлеб.

— Вообще-то, я ненавижу, когда ты это делаешь.

Не то чтобы я прямо так ненавижу, но меня раздражает, когда я пытаюсь что-то сделать, а он просто берёт меня и переносит, не давая шанса закончить начатое.

— Ты не ненавидишь это. Хочешь знать, почему я догадался, что ты это не ненавидишь? — он смотрит на меня, приподнимая бровь.

— Должно быть, это что-то хорошее, — бормочу я, наблюдая, как он делает бутерброд.

Мне так хочется подойти к нему и не дать закончить. Он даже не думает о том, чтобы размазать майонез и горчицу по всей длине хлеба, он просто плюхает и всё. Я продолжаю смотреть, когда он смеётся.

— Вот оно. Это убивает тебя. Я вижу по твоему лицу, что ты хочешь спрыгнуть, забрать это из моих рук и сделать всё самой.

— Ну и? — я скрещиваю руки на груди.

— Если у тебя не получается сделать по-своему, ты закатываешь истерику.

— Не правда.

— Да, малышка, это так.

— Ну и плевать, — говорю я, когда он становится между моих ног, притягивая меня к самому краю.

— Тебе нужно понять, что не всё делается, когда и как ты хочешь. Это нормально — отдать бразды контроля в некоторых ситуациях, за которые ты отчаянно уцепилась. Я не спрашиваю, а говорю тебе, как делать. Но это не значит, что я не уважаю тебя или не забочусь о твоих чувствах. Это значит, что ты достаточно доверяешь мне, чтобы я сделал всё, что тебе нужно.

— Я чувствую себя немного потерянной. Думаю, мы говорили о рукоприкладстве по отношению ко мне.

— Говорили и говорим. Я говорил, что ты не ненавидишь, когда я говорю тебе, что делать, или ставлю туда, куда хочу. И причина заключается в том, что каждый раз ты слушаешь или остаешься там, куда я тебя ставлю.

Святое дерьмо. А он прав. Что, чёрт возьми, со мной не так?

— А теперь, не хочешь, чтобы я сделал тебе бутерброд?

— Нет, спасибо.

Я не хочу поддерживать его доминирующую сторону. Я хочу пойти куда-нибудь и закатить истерику.

— Хорошо, — он целует меня в лоб и возвращается к тому, что делал со мной.

Остальную часть вечера я думаю о том, что он сказал, и о моей потребности в контроле. Не знаю, знает ли он это, но рядом с ним я теряю контроль. Когда мы оказываемся в постели, он притягивает меня к себе, как и всегда, целует в висок и засыпает. Я понимаю, что мы больше не разговаривали после кухни. Словно он хотел дать мне время обо всём подумать. Я вздыхаю, решая перестать обо всём думать. Он не может контролировать мой разум. Затем я засыпаю, думая о том, как мне уютно, тепло и безопасно. Возможно, позволить ему всё контролировать не так уж и плохо.

Глава 7

Тревор

Я смотрю на двойные двери нашего номера на отдыхе и вижу бирюзовое море снаружи. Небольшой ветерок доносит сюда звук воды, а, следовательно, и запах океана. Я поворачиваюсь на свою сторону. Лиз спит на животе, сложив руки под подушкой. Простыни обвёрнуты вокруг её бёдер. Мои руки так и чешутся, чтобы прикоснуться к ней. Я потираю руками лицо, думая о вчерашнем дне и задавая себе вопрос: будет ли сегодня лучше или хуже?

Когда мы приехали вчера вечером, мама Лиз, Рита, ждала нас в холле. Она выглядела нервной. Затем Тим вышел из-за угла в коридоре. Когда он вышел, во мне возникло желание ударить его. Если бы я не обещал вести себя лучшим образом, пока Тим рядом, то давно разбил бы его лицо об эту дорогую плитку. Вместо этого я прикусил щеку изнутри, стараясь контролировать себя. Тим подошёл к нам.

Он не смотрел мне в глаза. Его взгляд был прикован к сестре. Подойдя к ней, он поднял её на руки и обнял. Я слышал, как он что-то сказал ей, но не разобрал слов, а потом Лиз тихо сказала мне быть милым. Тим повернулся ко мне, когда опустил Лиз. Тогда я заметил рядом с ним девушку. Она была маленькой, с чёрными волосами и большими карими глазами. Она была больше похожа на эльфа. Частью её тела, которая привлекла моё внимание, был живот. Она была где-то на пятом месяце беременности. Тим обнял её, притягивая к себе.

— Тревор, — он протянул руку, и я сделал то же самое.

Наше рукопожатие не было дружественным. Мы оба утверждали, что один из нас сможет выиграть. Тим не был слабым парнем. Он играл в школе в футбол и до сих пор в форме. Он первый убрал руку, заставляя меня чувствовать, словно я выиграл этот вызов.

— Лиз, Тревор, я хочу вам представить Кару, — сказал Тим, глядя на Лиз, которая уставилась на выступающий живот девушки.

— Кара, — произнесла Лиз.

Я подошёл к ней. Она выглядела так, словно была готова упасть в обморок.

— Я говорила Тиму, что не должна приходить, но он сказал, что не мог думать обо мне одной дома, — сказала Кара, улыбаясь Лиз.

Лиз, которую я знал, и которая держала всех подальше от себя, выбралась наружу. Она приняла руку Кары, слегка встряхивая. Тогда Лиз заметила кольцо у неё на руке.

— Это обручальное кольцо моей мамы, — сказала Лиз, глядя на кольцо на её руке, водя пальцем по золотой оправе.

— Тим сделал мне предложение, когда вернулся домой после последней поездки. Так, детка? — спросила она, поднимая на него глаза.

Судя по её взгляду, она действительно любит его.

— Мои поздравления, — сказала Лиз, глядя на Тима.

— Спасибо. Я хотел давно вам рассказать, ребята, но со свадьбой не мог никак поднять эту тему, — Тим имел достаточно раскаяния, чтобы выглядеть виноватым, когда смотрел на Лиз.

Почему от него мы знаем о долгах, о том, как он своровал её деньги, но он не удосужился рассказать семье о своей невесте? Я посмотрел на маму Лиз, которая заметно нервничала.

Лиз сделала глубокий вдох. Я понял, что нужно вытащить её отсюда как можно быстрее.

— Было приятно познакомиться, Кара, — сказал я, притягивая Лиз ближе к себе.

Лиз положила руку мне на спину и ногтями впилась в рёбра.

— Мне тоже. Увидимся, ребята, утром, на завтраке.

Я долго не мог оторвать Лиз от её брата. Наконец, мы попрощались с Ритой, Карой и Тимом. Я взял наши сумки и встал перед ошеломлённой Лиз.

— Пойдём, малышка, — тихо произнёс я, а затем мы направились к лифту.

— Увидимся утром, милая, — сказала Рита, обнимая Лиз.

Я посмотрел через плечо и замедлился, замечая, что она плетётся позади меня. Когда наши взгляды встретились, я увидел в её глазах такую боль, что мне пришлось приложить усилия, чтобы не взять её на руки и не унести от всего этого.

— Голодна? — спросил я, сбросив одну из сумок на пол лифта, чтобы иметь возможность прикоснуться к ней.

— Нет, — сказала она, прижимаясь щекой к моей руке.

Я притянул её к себе и нежно поцеловал. Тогда я хотел сказать, что люблю её, но снова этого не сделал.

— Может, хочешь прогуляться по берегу со мной?

— Я просто хочу поспать, — ответила она.

Я притянул её к своей груди и поцеловал в макушку. Когда лифт остановился, я пропустил её вперёд, взял наши сумки, и мы вместе пошли по коридору к нашей комнате. Когда она остановилась, чтобы открыть дверь, а затем замерла, я подумал, что что-то не так, но она посмотрела на меня с улыбкой. Я прошёл за ней в номер. Ванная комната была справа вместе с джакузи и двойной раковиной. Остальная часть номера была не особо загромождена: большая кровать королевских размеров с балдахином. Там были тумбочки, туалетный столик, плазма, а также стул рядом с дверями, которые вели на балкон. Там стоял небольшой диванчик и столик. Как только я увидел балкон, я понял, что захочу трахнуть здесь Лиз с видом на океан.

— Здесь красиво.

Я бросил сумки на пол, заходя на балкон после неё.

— Ага, — согласился я, притягивая её к себе.

Склонившись над ней, я уткнулся лицом в её шею, вдыхая её запах, смешанный с запахом океана.

— Хочешь поговорить о том, что произошло в холле?

Она молчала и просто смотрела на океан. Я не думал, что она заговорит, пока она не произнесла:

— Он отдал ей обручальное кольцо мамы. То, которое ей папа подарил.

— Знаю.

— Почему он украл деньги и выдумал всё?

— Не знаю, но ты сможешь спросить его об этом завтра.

— А ты не можешь просто отрезать его голову и принести мне?

— Очень смешно, — я прижал её ближе. — Думаю, спустя десять секунд после того, как я появлюсь с его головой, ты начнёшь испытывать чувство вины, — я поцеловал её в макушку и посмотрел на воду.

— Ты прав. Чертова совесть, — она глубоко вздохнула. — Спасибо, что ты рядом со мной.

Её слова были настолько тихими, что я едва уловил их, и снова на кончике моего языка повисли слова «Я тебя люблю».

— Я хочу быть только рядом с тобой и нигде больше.

— Думаю, мне стоит позвонить в обслуживание номеров и заказать что-нибудь большое и шоколадное.

— Хорошо. А я тогда пойду и поговорю с Джорджем. — Прежде чем она начала протестовать, я напомнил ей: — Ты обещала, так что даже не думай начинать спорить.

— Я ничего не обещала.

— А не ты ли мне говорила, что моя?

— Тревор, ты же знаешь, что я никогда бы не согласилась на то, чтобы ты поговорил с Джорджем.

— Ты сказала, что принадлежишь мне. Значит да, ты согласилась, чтобы я поговорил с Джорджем.

— Ты меня бесишь. — Она обошла меня и пошла в комнату.

Я остановил её, притянул к себе, сжав в кулак её волосы на затылке, чтобы удержать на месте, а мой рот навис прямо над ней.

— Когда я вернусь, то подарю тебе сногсшибательный оргазм, — сказал я ей, обрушив на неё свой поцелуй.

Секунду сопротивляясь, она расслабилась и полностью отдалась поцелую.

Её вкус был наполнен клубничными конфетками «Тик-Так», которые она недавно съела. Мне нравился это вкус. Из-за него мне хотелось целовать её сильнее и глубже. Мне пришлось отстраниться, чтобы не раздеть её и не оттрахать прямо у стены. Её глаза медленно открылись.

— Скоро вернусь, — я поцеловал её в лоб.

Мне нужно было быстрее убраться отсюда, чтобы не накинуться на неё снова. Я оглянулся, когда дошёл до двери: она стояла на том же месте, чем вызвала на моем лице улыбку. Она пожала плечами, и я закрыл за собой дверь.

Когда я добрался до комнаты Риты и Джорджа, Рита сказала, что Джоржд внизу, в сигарном баре, вместе со своим братом. Я направился прямо туда. Найдя его, я рассказал ему всё о Тиме и о том, что он говорил Лиз. Пока мы говорили о Тиме, он успел упомянуть о его приезде с Карой.

Он сказал мне, что Рита знала о том, что Тим попросит руки Кары, но он не хотел говорить Лиз, пока не встретится с ней лично. Джордж очень разозлился, когда услышал о деньгах, и сказал, что поговорит с Тимом об этом после свадьбы. Он не хотел беспокоить Риту и Лиз по пустякам. Я согласился с ним и направился в номер. Там я нашёл Лиз, сидящую на балконе и поедающую остатки шоколадного торта.

— Привет.

Я подошёл к ней, чтобы получить свой шоколадный поцелуй.

— Полегчало от того, что поговорил с Джорджем? — спросила она, когда я садился рядом.

— Ага.

— От тебя воняет дымом.

— Джордж был в сигарном баре, что внизу. Как насчёт ванной? — спросил я, поднимая её на руки, и понёс в ванную.

— Ты спишь? — спрашивает Лиз, выдёргивая меня из раздумий.

Я поднимаю глаза к её сонному лицу. На голове у неё полный беспорядок, а на коже ни капли косметики — такой я обожаю её видеть больше всего. После того, как мы приняли ванную вчера вечером, я уложил её в постель и остальное время провёл, исследуя её.

— Не-а, уже некоторое время.

Я пробегаюсь кончиками пальцев по её лицу.

— Не можешь заснуть?

Она поднимается на локти, в то время как простыня скользит по её бедрам вниз. Её длинные волосы прикрывают одну часть груди, оставляя вторую обнажённой.

— Что? — сглатываю я.

Я чувствую укол. Всё, о чём я могу думать, это ощущения, когда я трахаю её. Становится только хуже, когда её прикрывает одна лишь простыня.

— Ты не можешь заснуть? — снова спрашивает она, на этот раз с ухмылкой, слегка приподнимая попу с кровати.

— Ты действительно спрашиваешь об этом?

— Понятия не имею, о чём вы, мистер Мейсон, — она улыбается, облизывая губы и глядя вниз на мою грудь, а затем на простыню, которая поднялась на уровне моих бёдер.

— Я пытаюсь вести себя прилично, — отвечаю ей, сжимая руку в кулак.

— Хм, ты можешь этим заняться позже, — говорит она, натягивая простыню себе на голову.

Я вижу, как она ползёт ко мне, а затем чувствую её рот вокруг моего члена. Я чуть не кончаю прямо там.

— Дерьмо.

Я поднимаю руки над головой. Я не хочу, чтобы она останавливалась, поэтому не прикасаюсь к ней. Она стоит на коленях под простынёй и тихо постанывает надо мной. Я убираю простыню прочь и наблюдаю, как рот и одна из её рук обёрнуты вокруг моего члена, а вторая рука находится между её ног.

— Господи.

Я притягиваю её задницу к себе, чтобы наслаждаться тем, как она играет сама с собой.

— Ты заводишься от того, что сосёшь меня, да, малышка?

Она стонет, а её пальцы двигаются чуть быстрее. Когда я разворачиваю её поближе к себе, мне открывается идеальный вид на её мокрую киску.

— Ты позволишь мне очистить тебя своим ртом, когда кончишь?

Я чувствую, как она всхлипывает, а затем полностью вбирает меня в свой рот, и я касаюсь задней стенки её горла. В районе позвоночника у меня начинает покалывать.

— Я сейчас кончу, — говорю я, давая ей шанс к отступлению, прежде чем одна моя рука хватается за её волосы, а вторая спускается к её киске. Я кончаю прямо ей в рот, в то время как засовываю два пальца внутрь её. Она начинает сжиматься вокруг них. Я поднимаю её и усаживаю себе на лицо. Она поднимает руки и упирается ими в стены позади нас. Я жду, пока она посмотрит на меня, чтобы начать использовать язык во всю силу.

— О, Господи, — говорит она, откидывая голову.

— Поиграй со своими сиськами, пока я пробую тебя.

Она делает то, что я ей сказал: её руки движутся к груди, оттягивая сосок. Не осознавая, она начинает объезжать моё лицо. Я хватаю её за задницу, крепко удерживая на месте. Когда я понимаю, что вот-вот она кончит, то поднимаю её и опускаю прямо на свой член. Она кричит, а её мышцы лихорадочно сжимаются вокруг меня.

— Ты так чертовски горяча, — рычу я, опуская её вниз, в то время как сам врываюсь в неё. — Дай мне свой рот, — говорю ей.

Она это делает, наклонившись вперёд, и я чувствую, как она начинает дрожать. И тут же я выкрикиваю её имя, кончая внутрь её тела, пока её киска выжимает из меня все соки. Она падает мне на грудь. Мы оба задыхаемся. Я всё ещё внутри неё. Мне нравится это. Мне нравится быть внутри неё, чувствовать, как она оборачивается каждый раз вокруг меня. Я провожу рукой по её спине, убирая волосы на одну сторону.

— Ты в порядке?

— Мммммг.

Я улыбаюсь, когда её щека движется скользит по моей груди.

— Чем ты хочешь заняться сегодня?

— У нас с мамой сегодня запись на вечер в спа-салоне. Но до этого я бы хотела просто позагорать и почитать.

— Мы сможем это сделать. Как насчёт душа?

— Ты вымотал меня. Так что если хочешь, чтобы я задвигалась, то тебе придётся взять всё на себя.

— Уверен, что справлюсь, — смеюсь я, поднимаясь.

Я оборачиваю её ноги вокруг своей талии и несу в ванную.

***

— Чёрт, нет, — произношу я, выходя из воды прямо к Лиз.

Она загорает с того момента, как мы пришли на пляж. Белое бикини на ней выделяет её золотистую кожу. Она всегда выглядит горячо, но Лиз в бикини под карибским

солнцем, её мерцающая от масла кожа и длинные волосы, заплетённые в косу, перекинутую через плечо.... это совершенство. Но не от этого я сжал зубы. Это всё из-за сёрфера-идиота, который подвинул свой лежак поближе к ней, пытаясь привлечь её внимание. К счастью, она никак на это не реагирует.

Как всегда в её руках книга, так что даже если мир вокруг неё начнёт рушиться, она не будет иметь ни малейшего понятия об этом. Я нахожусь в двадцати футах от неё, когда этот идиот наклоняется и начинает тихо разговаривать с ней. Она смотрит на него и улыбается. Моя кровь закипает. Я ускоряю темп. Я прохожу весь путь, когда сёрфер что-то говорит ей, и она начинает смеяться. В голове крутится одна мысль: эта улыбка принадлежит мне. Я подхожу и останавливаюсь у её лежака. Этот парень поднимает глаза на меня, а Лиз прикусывает губу.

— Тебе что-то надо? — сёрфер-идиот спрашивает меня.

Я даже не смотрю в его сторону.

— Пошли.

Я беру её за руку, помогая подняться.

— Тревор.

Я слышу предупреждение в её голосе. Проигнорировав это, я беру её сумку, хватаю за руку и увожу с пляжа, подальше от этого идиота. Я не могу понять, что со мной не так. Я переполнен ревностью и собственническим чувством и веду себя как сумасшедший. Мне это совсем не нравится. Вообще-то, я ненавижу такое состояние. Если бы она позволила мне сделать тату моего имени у неё на лбу, я бы сделал, не сомневаясь. Часть меня понимает, что одна из причин такого поведения, — это нужда сказать ей о том, что я люблю её.

Эти слова сжигают меня, пожирая изнутри. Мне нужно, чтобы она знала о моих чувствах, чтобы я смог предпринять следующий шаг и попросил стать моей женой. Знаю, люди подумают, что мы движемся слишком быстро, что мы еще не так хорошо знаем друг друга, но мне абсолютно плевать. Я люблю её. Я получу её. Я хочу, чтобы она стала моей навечно. Плевать, что говорят остальные. Пока она со мной, остальные могут выкусить.

— Эй, успокойся, — говорит она.

Я тут же успокаиваюсь. Мы молча входим в номер. Я бросаю сумку на пол и начинаю ходить взад-вперёд, потирая лицо.

— Ты сводишь меня с ума, — тихо произносит она.

Я смотрю на неё и, прежде чем успеваю подумать, толкаю её к кровати. Как только она падает, я захватываю ее руки и удерживаю над ее головой.

— Тревор, остановись. Ты пугаешь меня. — Её голос дрожит, а я наконец-то ломаюсь.

— Я люблю тебя.

И вот я сказал это. Теперь я чувствую, что могу дышать.

— Я, чёрт побери, люблю тебя так чертовски сильно, что это сводит меня с ума, — я прижимаюсь своим лбом к её. — Мне нужно, чтобы ты согласилась выйти за меня замуж. И не говори, что ещё слишком рано. Мне плевать, что скажут остальные. Это случится так или иначе, так что просто согласись.

— Что? — спрашивает она.

В её голосе я слышу шок и недоверие.

— Скажи, что любишь меня, — рычу я. — Я, чёрт возьми, схожу с ума. Скажи, что любишь меня.

— Я люблю тебя.

Слёзы текут по её лицу прямо на волосы.

Увидев её слёзы, я понимаю, что был таким идиотом. Я ненавижу, когда она плачет.

— Господи, малышка. Прости меня. Я такой придурок. Я просто хотел, чтобы ты знала, что я люблю тебя и хочу, чтобы ты стала моей женой.

Отлично. А теперь я похож на подкаблучника. Я встаю, взяв её на руки, и выхожу на балкон, где я сажусь на диван с ней на коленях.

— Это самое худшее предложение в истории, — говорит она, зарываясь лицом в мою шею.

— Зато оригинальное.

— Ага, — соглашается она, но это не звучит сердито.

Но я зол на самого себя. В моей голове всё складывалось иначе. Она заслуживает больше, чем какое-то чёртово предложение из-за ревности. У меня даже нет кольца, чтобы надеть ей на палец.

— Я забираю всё обратно.

— Что? — спрашивает она, поднимая глаза на меня.

— Я забираю всё обратно. Просто забудь обо всём, что случилось.

— Я.... — начинает она, но я перебиваю её, когда снова замечаю слёзы у неё на лице.

— Дерьмо. Нет, не эту часть. Ты обязана запомнить ту часть, где я признался тебе в любви. Этого не изменить.

— Ох.

Она морщится в замешательстве.

— Однажды я попрошу тебя выйти за меня, но сделаю это должным образом. До тех пор знай, что я люблю тебя.

Я касаюсь кончиками пальцев её щеки, наблюдая за улыбкой и понимая, что груз, который находился на моих плечах, наконец-то исчез.

Я наклоняюсь и начинаю целовать её. Она пахнет кокосом, океаном и солнцем. Она наклоняет голову в сторону, предлагая мне лучший доступ к её шее. В следующее мгновение она исчезает, начиная бегать по комнате.

— Чёрт! Я опаздываю, — восклицает она, доставая платье из сумки и натягивая его на голову.

— Куда опаздываешь?

— Я должна была встретиться с мамой в спа-салоне двадцать минут назад.

Она снимает резинку и распускает волосы, заплетённые в косу, а затем собирает их в сумасшедший пучок на голове.

— Вернусь через пару часов, — произносит она, хватая сумку со стула.

Прежде чем она убегает, останавливаю её и крепко целую в губы.

— Я люблю тебя, — шепчу я напротив её губ.

Она улыбается, отклоняясь чуть назад, и поднимает на меня взгляд.

— Я тоже тебя люблю.

Я не успеваю осознать это, как Лиз исчезает, хлопая дверью.

— Дерьмо, — я потираю лицо, думая о том, что мне срочно нужно позвонить Новембер и узнать, что она может подсказать мне насчет предложения.

Плюхнувшись на кровать, я достаю телефон и набираю её номер.

— Ты звонишь мне из Ямайки? Что случилось? — спрашивает Новембер после первого гудка.

Я смеюсь из-за материнского тона в её голосе, затем я слышу, как начинает плакать Джулай на заднем плане.

— Я не вовремя?

Слышу, как Ашер говорит ей, что позаботится о Джулай, пока она говорит по телефону.

— Нет, твой брат возьмёт её на себя. В любом случае, это его вина. Он теперь её никогда не выпускает из рук, поэтому если её никто не держит, она начинает реветь.

— Думаю, вина лежит на вас двоих.

— Нет, это всё его вина.

В её голосе я слышу нескрываемую любовь к моему брату, как безумно бы это ни звучало.

— Так что случилось? Почему ты звонишь из солнечной Ямайки?

— Думаю, я облажался.

— Тревор! — выпаливает она точно так же, как и моя мама.

— Не в этом плане.

— А в каком?

— Я сказал Лиз, что люблю её. — Я не упоминаю Новембер о том, что не оставил Лиз выбора, когда говорил это, и вынудил её ответить мне тем же, а затем сказал, что она обязательно выйдет за меня замуж.

— И? Она любит тебя. Тоже мне, большая проблема!

— Откуда ты знаешь? — я замираю и жду, пока она расскажет мне о том, что знает.

Я никогда не хотел, чтобы Лиз сказала, что любит мне, пока не будет к этому готова. Я не хотел вынуждать её, но именно это я и сделал: не дал ей выбора и заставил признаться.

— Она рассказала мне, — говорит Номебер таким тоном, словно все парни глупые.

— Почему она рассказала это тебе, а не мне?

Теперь меня злит тот факт, что Лиз испытывала те же чувства, но молчала, пока я мучился последние несколько недель.

— Она хотела убедиться, что эти чувства взаимны, прежде чем рассказать о них.

— Господи, почему женщины так поступают? Почему вы думаете, что знаете, о чём думают парни?

— Ты мужчина. Ты думаешь только о сексе и о спорте. Было не сложно догадаться, — она смеётся, прежде чем я слышу громкий шлепок. — Ашер, — говорит она, затем наступает тишина, которую прорезает громкий стон.

Я вешаю трубку, чтобы не услышать ничего лишнего. Надеюсь, я никогда не услышу, как мой брат занимается сексом с той, которую я считаю за свою родную сестру. Я ложусь на кровать и закрываю глаза.

Я просыпаюсь от стука в дверь. Поднимаю взгляд на часы: я спал около двух часов.

— Уже иду! — кричу я.

Я даже не смотрю, кто стоит за дверью, потому что все ещё наполовину сплю. Меня застают врасплох, когда я врезаюсь в стену своей спиной, удерживаемый за шею.

— Какого чёрта ты творишь с моей сестрой? — спрашивает Тим, рукой сжимая мне горло.

Я использую свободную руку, чтобы сменить наши позиции. Видимо, он этого не ожидал, так как сам оказался прижат к двери.

— Слушай сюда ты, кусок дерьма, — рычу я, когда моя рука обвивается вокруг его горла, — я люблю её, и это даже больше, чем я могу сказать тому, кто имел наглость украсть у неё все деньги, вынуждая её найти себе вторую работу, которая, как оказалась, стала работой в чертовом стриптиз-клубе!

Я так зол, что чувствую, как бежит кровь по моим венам.

— Ты и понятия не имеешь, о чем говоришь, — кашляет он, когда я ослабляю хватку.

— Это я не знаю, о чем говорю? Я тот, кому она всё рассказывает. — Я снова сжимаю его горло. — Не говори мне, что я не знаю, о чем говорю.

— У меня не было выбора. Мне нужны были деньги. Я узнал, что Кара беременна, и вынужден был погасить некоторые долги.

— Поэтому ты решил украсть у семьи?

— У тебя нет ребёнка. Ты меня не поймешь.

Я отпускаю его и вхожу в номер.

— Ты прав. У меня нет ребёнка. Но у меня есть девушка и семья, которым я никогда не позволю разбираться с моим дерьмом за меня.

— Ох, великий Тревор Мейсон вдруг стал таким благородным.

— Ты ничего не знаешь обо мне.

— Ох, но разве не все знают о тебе?

— Ты правда нашёл меня, чтобы поговорить об этом дерьме? — спрашиваю я, скрещивая руки на груди.

Внутри меня кипит кровь. Если бы не мое обещание Лиз, его задница уже давно висела бы на балконе.

— Я хочу знать, что ты делаешь с моей сестрой.

— Ты не можешь спрашивать меня об этом. Тебе нельзя играть роль старшего брата.

— Я люблю свою мать и сестру. Может, ты мне и не веришь, но это правда.

— Докажи это. Вернись в город, заработай и верни деньги, которые ты задолжал Лиз.

— У меня есть Кара. Я ...

Я подхожу к нему, перебивая.

— Это твой выбор. Но я говорю тебе сейчас: если ты будешь давить на меня, я буду настаивать, чтобы Лиз выдвинула обвинения против тебя.

— Я не могу вернуться в город прямо сейчас. Я работаю под прикрытием.

Я качаю головой с отвращением.

— Эта ложь может сработать на твоей маме, но не на мне.

— Иди к чёрту, — кричит он, его лица горит.

— Как долго ты будешь придерживаться этой лжи?

— Это не ложь. Люди, которым я задолжал, верят мне. У копов не было никого, кто бы мог проникнуть внутрь, и, когда они узнали о моих долгах, то предложили всё оплатить взамен на работу под прикрытием.

— Если они предложили всё оплатить, то почему ты взял деньги у своей сестры?

— Деньги, которые я взял, оплатили мой долг. Деньги, которые мне дали копы, оплатили мои проценты.

Я наблюдаю, как он начинает расхаживать по комнате, пропуская сои светлые волосы сквозь пальцы.

— Я встречался с Карой некоторое время, когда она мне сказала, что беременна. — Он останавливается, встречаясь взглядом со мной. — Это было примерно в то же время, когда я проиграл по своей последней ставке. Я понял, что мне нужно убежать от людей, которым я задолжал. Я не могу иметь ребёнка и постоянно оглядываться назад.

— Значит, ты взял деньги, начал работать на копов, сделал предложение Каре и продолжил жить долго и счастливо. Всё это время твоя сестра жила на складе в магазине после того, как потеряла квартиру, работала на Майка, чтобы не распрощаться со своей мечтой, а ты продолжаешь жить, не интересуясь ущербом, что нанёс?

— Если ты с ней, то какого чёрта она работает в гребаном стрип-клубе? — ревёт он.

— Моя работа на Майка не имеет никакого отношения к Тревору, — говорит Лиз, входя в номер.

Она бросает свою сумку на кровать и подходит ко мне. Её рука обвивает меня за талию.

— Как...

Кажется, моя девочка не в настроении, чтобы слушать.

— Ты должен уйти, Тим.

— Что? — спрашивает Тим, глядя на меня.

Неверно. Я всегда на стороне Лиз. Даже если он мне понравится, я всегда буду на её стороне.

— Тебе нужно уйти, — заявляет она, но на этот раз твёрже.

— Нам нужно поговорить.

— Всё, что я хочу услышать от тебя, — это то, что ты возвращаешься домой, чтобы вернуть все свои долги.

— Я не могу сделать это прямо сейчас.

— Ну, тогда нам не о чем разговаривать.

— Сестрёнка, не делай этого, — умоляет он, начиная паниковать.

— Ты никогда не считался с моими чувствами, когда поступал со мной так, как поступил недавно.

— Я хочу, чтобы ты поддерживала связь со своим племянником. Ты не можешь так просто сбросить меня со счетов.

Я смотрю на Лиз. Её ногти впиваются мне в кожу.

— Это нечестно, — шепчет она.

— Тебе пора, — говорю я Тиму, вставая перед Лиз.

— Мы еще не закончили.

— Пока ты не скажешь своей сестре, что готов вернуть деньги, которые должен, не думаю, что нам есть о чем говорить.

— Завтра свадьба.

— Ты не видишь выражение на её лице? — я указываю на Лиз. — Мне не нравится, когда моя женщина так выглядит, поэтому ты должен уйти. Завтра, если ей понадобится, она найдет тебя. Если нет, тогда тебе лучше по-хорошему отвалить, — отвечаю я, толкая его в направлении двери.

— Ты кто вообще такой? — спрашивает он, вызывая на моем лице улыбку.

— Я её мужчина, и как её мужчина я сделаю всё, что, черт побери, посчитаю нужным, кому угодно, кто будет представлять ей угрозу.

— Я её брат, — отвечает он, кряхтя, когда я хлопаю дверью перед его лицом.

Когда я оборачиваюсь, то с удивлением смотрю на Лиз, которая улыбается. Я думал, что она разозлится из-за того, что я выпер её брата из номера.

— Спасибо тебе, — произносит она, бросаясь в мои объятия.

— За что?

— За то, что избавился от него.

Она зарывается лицом мне в грудь. Я прижимаю её маленькое тело ближе к себе.

— Я всегда буду защищать тебя.

— Я знаю, — тихо говорит она, отчего я сжимаю её чуть крепче.

— Хорошо провела время с мамой?

— Ага, — усмехается она.

Я поднимаю её лицо вверх, чтобы взглянуть.

— Что смешного?

— Ничего, — отвечает она, её лицо слегка покраснело.

— Что ты сделала?

— Ничего, — снова отвечает она, отступая.

— Твоё лицо покраснело, — говорю я ей, продолжая смотреть на неё.

Её волосы остались прежними, кожа выглядит гладкой, и она пахнет лавандой.

— Тебе сделали массаж?

— Да, — отвечает она, опустив глаза.

— Что вы ещё, девчонки, делали?

— Сходили на маникюр и педикюр, — бормочет она, все ещё не глядя мне в глаза.

Затем лампочка гаснет, и мне интересно узнать, верна ли моя догадка. Я подхожу к ней, мои руки тянутся к её платью, которое я стягиваю через её голову.

— Что ты делаешь? — визжит она, стараясь убежать, но я ловлю её.

— Я хочу сам убедиться и посмотреть на то, что ты сделала, — отвечаю я ей, толкая её назад, пока у неё нет выбора, кроме как сесть на край кровати.

Опустившись на колени, я притягиваю её ногу к своей груди.

— Мне нравится этот цвет. Как он называется? — спрашиваю я, рассматривая светло-розовый цвет лака на её ногтях.

— Страстно-розовый, — отвечает она, пытаясь убрать ногу из моей руки.

— Страстно-розовый, — повторяю за ней я.

Я целую кончики её пальцев, прежде чем положить её ногу на свое плечо. Я трусь щекой о кожу на её икрах, а затем на внутренней стороне бедра.

— Твоя кожа такая мягкая.

— Я.. я сделала скраб для тела..

Её голос такой хриплый. Я поднимаю взгляд и замечаю, что её глаза прикрыты и слегка потемнели, а щёки покраснели.

Я поднимаю её вторую ногу и размещаю на другом своем плече. Руками я раздвигаю её колени и кончиком пальца касаюсь центра её трусиков. Её бедра слегка приподнимаются. Я наклоняюсь вперед, и прикусываю кожу сквозь хлопок, вызывая у Лиз стон.

— Ты чудесно пахнешь, — я давлю языком на её кожу, от чего стон становится громче. — Скажи, что хочешь, чтобы я тебя съел.

Я поднимаю голову и смотрю на её тело: голова откинута назад, глаза полностью закрыты. Мой член умоляет, чтобы я опустил её вниз и пронзил, но я хочу почувствовать её вкус на своём языке.

— Скажи: «Тревор, пожалуйста, съешь мою киску».

Она открывает глаза и смотрит на мой рот. Я снова прикусываю её кожу, вынуждая её тело извиваться.

— Тревор, пожалуйста.

Я пробегаю кончиком пальца по краю её трусиков и скольжу под них, ощущая гладкость её кожи. Я понимаю, что был прав.

— Скажи это. Скажи: «Тревор, пожалуйста, съешь мою киску», — рычу я.

— Тревор, пожалуйста, съешь...

Я даже не дал ей закончить. Убрав трусики в сторону, я атакую её, всасывая, кусая и поглощая.

— Такая сладкая, — бормочу я напротив её кожи.

Она поднимает бедра, её пальцы впиваются в кожу моей головы.

— Больше, — стонет она, вращая бедрами.

— Моя ненасытная девочка, — шепчу я, скользя двумя пальцами в её тесную киску.

— Тревор! — выкрикивает она, когда лихорадочно начинает сжиматься вокруг моих пальцев.

Она пытается оттолкнуть меня ногами, но руками я крепко удерживаю её за бёдра.

— Прекрати! — хнычет она.

— Нет. Дай мне ещё один.

Я лижу её, кружа над клитором, затем всасываю. Она извивается, пытаясь освободиться. Я притягиваю её ближе к своему рту и двигаю языком ещё быстрее, пока она с криком не кончает. Я взбираюсь на кровать и прижимаю её тело к своему.

— Нет ничего прекраснее, чем наблюдать за твоим телом, которое принимает все, что я делаю с ним, — говорю я, располагаясь между её ног.

Её руки скользят вниз по моей майке к поясу моих шорт. Я сажусь на колени, стягивая майку через голову. Она приподнимается, расстегивает мои шорты и опускает их до уровня бедер, а затем прижимает рот к моим кубикам.

— Мне нравится, каким мягким и твердым одновременно ты можешь быть, — говорит она.

Её руки путешествуют по каждому сантиметру моей кожи, который только она может достать.

— У меня есть ещё кое-что для тебя, что такое же мягкое и твердое, — говорю я ей.

Она откидывается на кровать, заливаясь смехом.

— Ты не хочешь? — спрашиваю я с улыбкой.

Мне нравится, что с ней я могу смеяться даже во время секса. Я беру свой член в руку, касаясь кончиком её киски. Я едва сдерживаю стон, когда ощущаю её влажность. Она подставляет мне своё лицо, губы. Её язык сплетается с моим. Ногтями она впивается в мои бока, притягивая к себе, пока я скольжу внутрь неё.

— Господи, — произношу я напротив её губ, продолжая входить до упора.

— Да, — шепчет она, когда я чувствую, как касаюсь шейки её матки.

Я не хочу причинить ей боль, но клянусь, ей нравится это дерьмо.

— Кому принадлежит это тугая киска?

Я вращаю бедрами, набирая скорость.

— Тебе! О, Боже! Не останавливайся, — выкрикивает она.

— Полегче, малышка, — я полизываю её шею. — Мне нравится твой вкус.

Я чувствую, как она сжимается от моих слов. Я наклоняю голову, чтобы взять её сосок в рот, и оттягиваю его.

— Скажи, что тебе нравится, когда я внутри тебя.

— Мне нравится, когда ты внутри меня, — стонет она.

Её ноги обернуты вокруг меня, её бедра встречают мои, когда я поднимаю одну из её ног и располагаю у себя на плече, наблюдая за тем, как исчезаю внутри её тела.

— Ох! Прямо там, не останавливайся.

Она поднимает бёдра, используя моё плечо в качестве рычага. Перед тем как кончить, она взглядом находит мои глаза и прикусывает нижнюю губу. Спустя пару толчков я следую за ней, бормоча её имя ей в губы. Я переворачиваю нас так, что она оказывается сверху. Мои руки поглаживают нежную кожу её спины. Через несколько минут молчания она шепчет:

— Прости за моего брата.

— Не стоит. Мне жаль, что тебе вообще приходиться иметь с ним дело.

— Надеюсь, с ним всё в порядке. Кара выглядит милой. Она была с нами в спа, и мне очень понравилась. Очень надеюсь, что он не втянет её в свои передряги.

— Я тоже, малышка.

— Как ты думаешь, то, что он говорит, — правда?

Правда заключается в том, что я верю ему. Я понятия не имею, почему он принял такое идиотское решение, но я верю в то, что он работает под прикрытием для копов.

— Ага, я верю ему. Не знаю, как он дошёл до такого состояния, но я верю в то, что он сказал про работу под прикрытием.

— Я тоже, — шепчет она.

Я смотрю на воду, что снаружи, прислушиваюсь к её дыханию и в итоге засыпаю, все ещё находясь на небесах.

***

— Я так счастлива, что вы с Лиз пришли, — говорит Рита, положив руку мне на плечо.

Я смотрю на танцпол и замечаю Лиз, которая танцует с Джорджем.

— Не думаю, что хотел бы быть где либо ещё, — честно отвечаю я.

Сегодня моя девочка выглядит превосходно. Её волосы собраны в высокую прическу: косички, заплетенные по всей голове, сходятся в узелке на боку головы. На ней надето платье без бретелек, подчёркивающее грудь и талию. Тёмно-зелёный цвет этого платья идеально сочетается с цветом её глаз.

— Она любит тебя, — произносит Рита, наблюдая за тем, как Лиз и Джордж танцуют.

— Я знаю, — произношу с улыбкой на лице.

Конечно, звучит банально, но кого, черт побери, это волнует. Рита начинает смеяться, пряча лицо у меня на груди, прямо как и её дочь.

— Такое чувство, что она была создана для этой работы, — она поднимает глаза на меня и улыбается.

— Я тоже люблю её, больше, чем мог предположить, — признаюсь я её матери.

— Я рада, что у неё есть ты, — слёзы заполняют её глаза. — Она тяжело перенесла смерть Джона. Ведь они были так близки. С того дня, как мы узнали, что у нас будет маленькая девочка, она вела себя как папина дочка. Её отец лежал на моем животе и рассказывал ей разные истории. Когда мы приехали из больницы домой, она не успокоилась, пока он не взял её на руки. Даже повзрослев, она хотела быть с ним везде, где бы он ни находился. Знаю, я провинилась перед Тимом и Лиз, но я потерялась в собственном горе и не обращала внимания на людей, которые скучали по нему так же сильно, как и я. Только в день её выпускного я поняла, насколько облажалась, — говорит она, глядя через всю комнату на Лиз, которая все ещё танцует с Джорджем, улыбаясь.

— То утро я провела, думая о том, что Джон пропустил одну вещь, частью которой он хотел бы стать. Поэтому я решила сделать то, что не делала раньше: посетить его могилу. Когда я пришла на кладбище, Лиз лежала на траве у подножья его могилы в своей шапке и мантии. Я подумала, что, должно быть, она здесь уже давно. Тогда я осознала, что настало время вытащить свою голову из задницы и бороться за свою дочь, которая осталась ни с чем без отца, как и я без мужа. Я знала, что никогда не смогу оправиться после такой потери, но с каждым днем становилось легче, а мое сердце наполнялось светом. Джордж замечательный. Бог благосклонно отнесся ко мне, несмотря на мои ошибки, и подарил двух мужчин, которые любят меня всем сердцем, — заканчивает она, когда Джордж с Лиз направляются прямо к нам.

— Привет, малышка, — произношу я и протягиваю руку Лиз.

— Привет, — застенчиво улыбается она.

Она наклоняется, чтобы оставить поцелуй на щеке Джорджа и что-то шепчет ему на ухо. Он улыбается, хлопает меня по спине, берёт за руку новоиспечённую жену и ведёт на танцпол.

— Хорошо потанцевала?

Я притягиваю её в свои объятия, положив подбородок ей на голову.

— Ага, это было мило, — отвечает Лиз, когда мы медленно начинаем двигаться под музыку.

— Хорошо, — отвечаю я, прижимаясь губами к её макушке.

Я осматриваюсь, когда чувствую на себе взгляд. Тогда я замечаю Тима, который на другой стороне танцпола танцует с Карой.

— Как насчёт танца со своим братом? — спрашиваю я.

— Зачем?

— Думаю, он скучает по тебе. Да и ты тоже.

— Не знаю, — она прикусывает нижнюю губу, глядя через комнату на брата.

— Я всегда рядом, если понадоблюсь. Просто потри ухо, и я приду, чтобы спасти тебя.

— Хорошо, — она поднимает на меня глаза.

— Хорошо, — я целую её в лоб и веду к Тиму.

Когда мы подходим к нему, он перестаёт танцевать и шепчет что-то на ухо Каре. Она улыбается Лиз, а затем уходит в сторону уборной.

— Мы можем потанцевать? — спрашивает Лиз Тима.

Он кивает, принимая её руку, и ведёт в центр зала. Я наблюдаю, как он говорит ей что-то. Она смотрит на меня с улыбкой, а затем возвращается к Тиму, который ухмыляется мне. Я отхожу в сторону, чтобы наблюдать за Лиз. Кара подходит ко мне и становится рядом.

— Тим рассказал мне о происходящем. Спасибо, что позволил ему это, — она кивает в сторону танцпола. — Я понимаю, что он облажался, и он это тоже понимает. Мы поговорили — он сказал, что хочет сблизиться с мамой и сестрой. У меня нет семьи, так что было бы прекрасно иметь близких людей рядом, когда малыш появится на свет.

— Лиз бы согласилась с этим.

— Он собирается поговорить с детективами, на которых работает, и узнать, можно ли произвести арест, основываясь на той информации, которая у него имеется.

Я думаю о Новембер и Джулай. Ашер бы убил себя, если бы с ним что-то случилось по его вине.

Я поворачиваюсь к ней, внимательно наблюдая.

— Думаю, было бы разумнее для тебя и ребёнка остаться в городе с нами, пока все не устаканится, — говорю я, глядя вниз на её округлившейся живот.

Она потирает руками живот, глядя на него. Когда она находит глазами мой взгляд, я вижу слёзы в них.

— Я могла бы принять это предложение. Я не хочу быть вдали от него, но люди, с которыми ему приходится иметь дело, пугают меня. Они знают, где мы живем, и что я беременна. Тим продолжает успокаивать меня, но я не могу избавиться от предчувствия, что случится что-то плохое.

— Я попробую поговорить с Лиз и узнать, сможет ли она помочь и переубедить его, — уверенно произношу я.

Она улыбается, глядя в сторону.

— Знаешь, когда она рассказала ему, что вы вместе, он сошёл с ума. Целый час он не переставал говорить о тебе и твоём отношении к женщинам, — она поднимает на меня глаза и улыбается. — Думаю, ты действительно любишь её. Теперь и он сможет это увидеть.

— Больше всего на свете, — соглашаюсь я, наблюдая за Лиз, которая направляется в нашу сторону, удерживая руку Тима. Как только Лиз подходит ко мне, Джордж поднимает Риту на руки и заявляет, что он и его новая жена удаляются. Их провожают криками и аплодисментами. Я смотрю на Лиз, которая вся покраснела.

— Давайте вместе сходим выпить и поговорим, — предлагаю я, глядя на нашу группу.

Все оставшееся время мы провели за разговорами и смехом. На следующий день, когда мы возвращаемся домой, я знаю, что мне нужно как можно скорее придумать способ надеть кольцо на палец Лиз и сделать её навечно моей.

Глава 8

Лиз

Прошло два месяца после того, как мы приехали с Ямайки. Два месяца неземного блаженства. Спустя неделю после приезда я переехала к Тревору. Мне бы хотелось сказать, что он не вёл себя как обычно властно, когда просил меня переехать, но не могу, так как он был самим собой. Весь день я провела с Лолли. Я сделала уборку и постирала вещи, и когда Тревор вернулся домой с работы в испачканной одежде, при этом натоптав на полу, то я была ужасно зла. Поэтому я сказала ему, что бы он снимал всю одежду, перед тем как зайти, чтобы не заносить всю грязь домой. Он ответил мне, что я не имею права злиться, так как не живу с ним. Мне не оставалась ничего иного, как заявить ему, что если он так думает, то я просто вернусь в дом Майка. Когда я это произнесла, он бросил банку пива, которую только что открыл, через всю комнату, которая ударилась об стену и взорвалась. Он кричал, что не понимает, почему я ещё не распаковала вещи и не убрала всё своё дерьмо, если веду себя так, будто мы живем вместе.

В этот же момент я схватила сумку со стола и ушла, думая о том, чтобы переночевать у Майка. Ну, по крайне мере, я пыталась так поступить. Около трёх часов утра Тревор подобрал меня и отнес в свой грузовик. Он не сказал ничего, кроме: «Не могу уснуть». Когда мы приехали, он прижал меня к своему большому телу, целовал волосы, а затем уснул. Утром, когда мы проснулись, он извинился за то, что вел себя как придурок, и сказал, что ему ненавистно видеть мою сумку, спрятанную под кровать, словно в любой момент я легко могу уйти. Затем мы занялись сексом, и когда он скользнул в меня, его рот накрыл мой, и он попросил меня переехать к нему.

А теперь, скажите мне, что бы вы сделали, если бы Тревор Мейсон, находясь внутри вашего тела, попросил переехать к нему? Именно. Вы бы без раздумий переехали к нему, особенно, если бы он продолжал двигаться внутри вас, говоря о том, как много вы для него значите, и что он любит вас.

С того момента, как я переехала, мы начали в кухне ремонт. Первое, что мы сделали, это убрали стену между кухней и гостиной. Следующий шаг — сняли все старые шкафы. Затем мы поехали с ночевкой в Алабаму, чтобы утром сходить в «Икеа» и купить новую кухню. Там мы выбрали белые шкафы со встроенной большой раковиной, приборы из нержавеющей стали. Друг Ашера, который долгое время работает с бетоном, разрисовал для нас бетонную столешницу, которая выглядела изумительно в ярких разноцветных тонах, что мы выбрали. Такое чувство, что я во сне, где каждый день просыпаюсь с мужчиной, которого люблю.

Единственное, что меня беспокоит, это то, что он ни разу с тех пор, как мы приехали с Ямайки, не заикнулся о предложении. Знаю, он просил меня забыть об этом, но я не могу. Почему он попросил меня забыть о том, что сказал? Я больше всего на свете хочу стать Элизабет Стар Мейсон. Я поговорила об этом с Новембер. Она посоветовала мне не напрягаться и добавила, что уверена в любви Тревора ко мне, что он просто хочет выбрать нужный момент для того, чтобы попросить меня стать его женой. Я теперь и не знаю, что думать. Как-то раз я поймала его за подсчетом моих противозачаточных таблеток, когда зашла на кухню. Я ему сказала о том, чтобы он не волновался, потому что я их принимаю. Он в ответ странно посмотрел на меня, притянул к себе и поцеловал, выглядя при этом глупо.

— Ты готова? — спрашивает меня Тревор, медленно возвращая меня из моих мыслей. Он был одет в черную футболку с длинными рукавами, темные джинсы и ботинки. Мы сегодня встречаемся со всеми, чтобы сыграть пару партий в пул. Новембер и Ашер встретят нас прямо там. Родители Ашера, Сьюзан и Джеймс, присматривают за Джулай, чтобы мы смогли веселиться целую ночь.

— Да, только дай мне еще пятнадцать минут. Мне нужно ещё одеться.

Он оборачивает руки вокруг меня, прижимаясь губами к моей шее.

— Завтра я отвезу тебя кое-куда, — говорит он напротив моей шеи.

Я наклоняю голову в сторону, предлагая ему больше пространства. Глаза закрываются от ощущений, которые он дарит мне своими губами.

— Куда? — я глубоко вздыхаю, пытаясь остановить подступающий стон.

— Увидишь, когда приедем.

Он улыбается, когда его глаза находят мои в зеркале. Он весь светится от счастья, так что я задумалась о том, что может произойти.

— Теперь давай пойдем, иначе я стяну с тебя эти маленькие шортики и скользну в твою киску, а ты будешь смотреть в зеркало, пока я буду трахать тебя.

Я прикусываю губу, думая о том, что не буду сопротивляться, если он захочет это сделать. На самом деле, я была бы счастлива от такого развития событий. Он начинает смеяться, впиваясь пальцами в мои бедра.

— Позже я трахну тебя прямо здесь. Я буду возбужден всю ночь, думая о том, что сделаю с тобой, пока ты будешь наблюдать.

Он разворачивает меня и прижимает мою руку напротив своей твердой и ужасно большой эрекции, выступающей из-под ткани его джинсов. Моё дыхание обрывается. Я чувствую резкую пульсацию в клиторе.

— Позже, — говорит он напротив моих губ, прежде чем я чувствую его язык.

Поцелуй настолько горячий, что я не хочу никуда идти. Я хочу его здесь и сейчас. Он убирает мои руки со своей шеи, целует в лоб и покидает ванную.

— Давай, крошка. Нам уже нужно идти. Пошевеливайся, — кричит он откуда-то в доме.

— Придержи коней! Уже иду, — кричу я в ответ, подходя к спальне, чтобы надеть джинсы и кардиган. Все это время я думаю, куда бы он мог отвезти меня завтра.

***

— О, посмотрите, какие люди, — говорит Джен, стоя между Бритни и Синди.

Я игнорирую их и подхожу к раковине, чтобы помыть руки.

— Слушай, я собираюсь стать другом...

— О, замечательно, — закатываю я глаза и перебиваю её, прежде чем она продолжит.

Я смотрю на них троих в зеркале, но останавливаюсь на Джен.

— Думаю, этого нам не избежать, — я смотрю через плечо на девушек. — Я знала, что это произойдет сегодня вечером, но не могла понять, когда именно, — произношу я.

Как только мы вошли в бар, Джен всячески старалась привлечь внимание Тревора. Она сняла свой свитер и осталась в белой майке, через которую просвечивался ярко-красный бюстгальтер. Несколько раз она проходила мимо нашего столика, а после попыталась флиртовать с Кэшем. Думаю, это не сработало. Кэш встречался с девушкой, с которой они познакомились в Алабаме, когда он был там с Тревором. Большую часть своего времени он проводил рядом с ней. Затем она старалась поговорить с Нико, но он прямо сказал ей, что не хочет трахать её, так что она была вынуждена уйти. Теперь это. Я знала, что этот момент настанет. Просто не знала, когда именно.

— Ты о чем? — спрашивает Джен с недоумением на лице.

— Ну, та часть, которая есть в каждом фильме и книге. В ней ты мне скажешь, что Тревору плевать на меня, и он использует меня только ради секса и бла-бла-бла, — я сужаю глаза, глядя на неё.

— Это правда. Ему плевать на тебя, — она перекидывает свои рыжие волосы через плечо. — Я пытаюсь спасти тебя от боли, — она выпячивает нижнюю губу.

— Ааа, это так мило. Но думаю, я останусь с ним ещё ненадолго. Господи, только подумай, от того, что делает этот мужчина в постели, просто сносит крышу. У него есть одна фишка, которую он постоянно делает, когда...

— Сука! Держись подальше от него, — кричит она на меня, делая шаг вперед.

— Тогда скажи Тревору, чтобы он держался подальше от меня, — я усмехаюсь.

Я знаю, что однажды она попыталась это сделать, но её заткнули на глазах у всех ее друзей. Я ненавижу, когда женщины начинают действовать отчаянно ради мужчины, который даже их не хочет. Это печально, ведь Джен красивая девушка, которая, возможно, смогла бы получить любого желаемого мужчину, если бы не её чокнутый характер, как красноречиво выразился Тревор.

— Я говорю...

— Ты в порядке, детка? — спрашивает Тревор, заглядывая в туалет.

Нико толкает дверь и заходит внутрь.

— Черт, ад! Вечеринка в туалете! — восклицает Нико, вызывая у меня смех.

Я перевожу взгляд на Джен, которая сейчас глазами убивает меня.

Тревор проходит через всю комнату ко мне и, хватая за руку, тащит в коридор, где прижимает моё тело к стене своим.

— С тобой все хорошо? — спрашивает он, наклоняясь ко мне так близко, что его губы находятся напротив моего уха.

Я не могу мыслить ясно, когда он так тесно прижат ко мне.

— Я в порядке, — отвечаю я ему, глядя через него на Джен, которая вышла из туалета.

Её глаза встречаются с моими, и я понимаю, что она ещё не закончила с выполнением своего злобного плана.

— Ты прав, она сука, — говорю я Тревору, вызывая у него смешок.

— Если она снова будет тебя напрягать, скажи мне. Я понял, что она что-то замышляет, когда увидел её и подружек, идущих в туалет после того, как ты встала из-за стола.

— Она хотела дать мне дружеский совет о том, чтобы я держалась подальше от тебя, — говорю я ему как ни в чем не бывало.

— Очень мило с её стороны, — улыбается Тревор.

— Знаю. Но я сказала ей, что пока не могу порвать с тобой, потому что ты очень хорош в постели. Потом я хотела ей рассказать о том, что ты вытворяешь своим языком у меня внизу, но ты сам появился.

— Прости, что разрушил твой блистательный момент, — смеётся он.

— Именно, — я толкаю его. — Я собиралась надрать ей задницу в буквальном смысле слова.

— Бедняжка, — он смеётся ещё сильнее, целуя часть моей шеи.

— Когда мы приедем домой, я задену твоё эго, чтобы компенсировать то, что ты прервал.

— Уверен, так и будет.

Я улыбаюсь.

Он берет моё лицо в руки.

— Я люблю тебя. Никогда не сомневайся в том, что ты лучшее, что со мной когда-либо происходило.

— Не заставляй меня плакать на виду у всех, Тревор Эрл Мейсон.

Он смотрит на меня с недоумением.

— Твоя мама рассказала мне, — пожимаю плечами.

— Если ты когда-нибудь проболтаешься о моём среднем имени, я отшлепаю тебя.

— Ох! Так пугающе, Эрл! — я заливаюсь смехом и, проскальзывая под его рукой, убегаю.

Но я не успеваю далеко уйти, когда он ловит меня и закидывает на плечо. Его руки приземляются на мою попу с громким шлепком. От этого я смеюсь ещё сильней.

— Сейчас же поставь меня на место, Э...

Я не успеваю договорить, потому что соскальзываю с его плеча, и он впивается своими губами в мои.

Он отстраняется, заставляя меня хватать воздух.

— А сейчас веди себя прилично.

Я улыбаюсь ему в ответ, когда, взглянув в сторону бара, замечаю Джен и её подружек, которые всё это время наблюдали за нашим небольшим спектаклем. Я усмехаюсь и перекидываю волосы через плечо. Мне очень хочется сейчас прокричать «ха-ха-ха!» и показать язык.

— Ладно, — произношу я, возвращаясь обратно к нашему столику.

Я замечаю, что Новембер пьет клюквенный сок.

— Эй, ты в порядке? — я спрашиваю её, опуская взгляд на стакан, стоящий перед ней.

— О, да! В порядке. Просто не хочу напиваться.

— Не хочешь напиваться? — спрашиваю я удивленно.

Она всегда пьет пиво, когда мы вместе, только если она не...

— Мы беременны, — говорит Ашер, гордо выпячивая грудь.

— О, Боже! Мои поздравления! — я обнимаю Новембер, а затем и Ашера. — Когда вы узнали?

— Этим утром, — Ашер обнимает её и целует в нос.

— А когда вы узнаете, кто это?

— Не в ближайшее время, — отвечает Новембер, поглаживая свой живот.

— Это мальчик, — прозносит Ашер, обвивая рукой её талию.

Тревор начинает смеяться вместе с Кэшем и Нико.

— Я позаботился о том, чтобы всё было правильно, — невозмутимо говорит Ашер, взглянув на своих братьев.

Я так сильно начинаю смеяться, что слезы выступают у меня на глазах.

— Мы знаем, милый, — отвечает Новембер, поглаживая грудь Ашера.

— Ну, неважно, кто. Мои поздравления. Это замечательно, — заявляет Тревор, обнимая Новембер и хлопая брата по спине.

Когда Тревор обращает внимание на меня, то внутри у меня что-то переворачивается. Его взгляд говорит больше, чем я хочу услышать. Я стараюсь стряхнуть это чувство.

— Это так волнующе, — восклицаю я, хлопая в ладоши. — Давайте выпьем. В смысле, ты не можешь пить, потому что ты... Ну, понимаешь, но я.. Эм... Я сейчас вернусь, — я быстро отхожу от Тревора и от его взгляда.

— Ты в порядке? — спрашивает Нико, опираясь на барную стойку рядом со мной.

— Ага, — произношу я, подавая знак бармену.

Когда она подходит ко мне, я прошу стопку текилы.

— Текила? — спрашивает Нико, хмурясь.

— Ага, — я глотаю содержимое в стопке без соли или лимона, а затем подаю знак, чтобы подлили ещё.

Как только я поднимаю следующую рюмку ко рту, чья-то рука из-за моего плеча забирает её и передаёт Нико.

— Это моё, — я строю недовольную гримасу, когда Нико выпивает стопку.

— Мы едем домой, — говорит Тревор, оборачивая руку вокруг моей талии.

— Нет, я веселюсь со всеми.

— Веселилась, пока не удрала ото всех. А теперь мы едем домой.

— Ты можешь не быть таким придурком?

— У нас есть планы на завтрашнее утро, так что нам в любом случае нужно уезжать.

— Я могу попросить Нико подбросить меня до дома, если ты уже уходишь, — предлагаю я.

— Нет, ты не можешь попросить Нико подбросить тебя до дома, — реагирует Нико, смеясь.

— Ладно, — я возвращаюсь к нашему столику, хватая сумку. — Думаю, мы уходим, — говорю я Новембер, которая сначала смотрит на меня, потом на Тревора, а после заливается смехом.

— Все нормально. Нам тоже уже пора, — отвечает Новембер, соскальзывая со своего стула. — Но мы же ещё увидимся на этих выходных на вечеринке, правда? — спрашивает она, глядя на меня, но я и понятия не имею, о чем она говорит.

— Какая вечеринка? — задаю вопрос я, затем оборачиваюсь и замечаю, как все резко притихли.

— Ох, это не вечеринка. Это... эм... барбекю, — отвечает Ашер, вклиниваясь в разговор.

— Мы будем там, — отвечает Тревор, одаривая взглядом каждого, прежде чем схватить меня за руку и увести.

— Я не знала, что мы идем на барбекю в эти выходные, — говорю ему, когда он сажает меня грузовик и пристёгивает.

— Вылетело из головы, — отвечает он, целуя меня в лоб.

— Ох, — произношу я, кладя голову на его плечо и расслабляясь, когда он заводит грузовик.

Выпитая текила дарит чувство теплоты и неясности. У меня совсем нет сил.

— Почему каждый раз, когда кто-то заводит разговор о детях, ты паникуешь?

Я резко сажусь. Я знала, что этот день настанет.

— Я уже говорила тебе, что не хочу детей.

— Я хочу детей, Лиз, и знаю, что этого хочешь и ты. Я вижу это желание на твоем лице каждый раз, когда ты держишь Джулай или даже тогда, когда ты встретилась с Карой и узнала, что она беременна.

Я хотела их. Где-то глубоко внутри нет ничего более желанного для меня, чем стать матерью. Но я не могу. Я не могу иметь детей, чтобы потом их оставить.

— Я уже говорила тебе, Тревор, что если это необходимое условие для наших отношения, то тебе лучше выйти из них раньше, чем будут вовлечены чувства.

— Скажи, что ты никогда не захочешь иметь детей.

— Я...

Я не могу этого сказать. Слова попросту застряли.

— У нас будут прекрасные малыши, а ты станешь замечательной мамой, — говорит но, целуя меня в макушку.

В животе что-то переворачивается, а руки вспотели. Я так сильно хочу сказать ему, что не хочу детей, но не могу. Когда я представляю себе образ маленького мальчика с карими глазами и длинными ресницами, прямо как у Тревора, желание сказать ему это сразу же пропадает. Я снова кладу голову ему на плечо, очищая разум от всего, кроме алкоголя, бегущего по моим венам. Когда мы наконец-то подъезжаем, я направляюсь первым делом в ванную, чтобы сменить одежду на пижаму, и иду в кровать. Когда я практически засыпаю, Тревор присоединяется ко мне, укладывая меня рядом с собой, как и всегда. Я чувствую его поцелуй в макушку и слышу, как он говорит, что любит меня, как раз перед тем, когда окончательно засыпаю.

***

— Скажи ещё раз, зачем мне нужно было надеть повязку? — спрашиваю я Тревора, который ведёт меня неизвестно куда.

Сегодня утром я проснулась одна. Дома никого не было. Сначала я подумала, что он разозлился прошлой ночью, поэтому решил порвать со мной, но, зайдя в кухню, я обнаружила там кофе, ожидающий меня, и записку, в которой говорилось, что он ушел на пробежку. Я пила вторую кружку кофе, когда он вошел в дом в белой майке, которая от пота прилипла к его телу. По дороге на кухню он снимал её, даже не подозревая, что я там, тем самым устраивая мне отличное шоу.

Я наблюдала за тем, как он вытирает волосы, лицо, а затем и грудь, не поднимая на меня глаза. Его мешковатые спортивные штаны висели так низко, что если их немного потянуть вниз, то можно увидеть всего Тревора Мейсона во всей его красе. Когда он поднял голову, и его глаза встретились с моими, он ухмыльнулся. Подойдя ко мне, он поцеловал меня в лоб, а затем пошел в прачечную. Я слышала, как он там гремел, вероятно, снимая последние части одежды. На днях он позвал меня и спросил, может ли он постирать полотенце вместе с остальными. Я позволила ему, думая, что он знает о разделении светлой одежды и темной. Ох, как же я ошибалась. Он постирал красное полотенце вместе со светлой одеждой, отчего всего его белые майки окрасились в светло-розовый цвет.

— Доброе утро, — произнес он, снова возвращаясь на кухню.

— Доброе, — ответила я, разглядывая его кубики, пока он двигался, доставая нужные ему вещи из шкафчиков.

Я понятия не имею, как нужно заниматься, чтобы достигнуть результата, как у него, но я просто обожаю смотреть на него.

— Прекрати так на меня смотреть, маленькая извращенка, — произнес он, улыбаясь.

Мое лицо покраснело.

— Прекрати ходить полуголый, — бормочу я в кружку со своим кофе, все ещё продолжая наблюдать за его телом.

— Не-а, — отвечает он, качая головой. — Мне нравится этот взгляд. — Он поцеловал меня в макушку. — Нам нужно выйти где-то через час. Будь готова, — проинформировал он меня, прислоняясь бедром к столешнице, и начал есть хлопья.

Я уставилась на него, но ответила «хорошо». После я схватила банан со стола. Очистив, я медленно всунула его в свой рот, наблюдая за тем, как его взгляд потемнел, а затем откусила большой кусок, чавкая.

— Ауч! — засмеялся он, прикрывая глаза рукой.

Я ухмыльнулась ему через плечо, выходя из кухни.

— Да, тебе нужна эта повязка, — произносит он, вырывая меня из моих мыслей.

Он прижимает меня ближе к себе. Я понимаю, что мы уже вышли на улицу. Запах цветов и тепло солнца окутывают меня.

— Я сейчас отпущу тебя, — предупреждает он, ставя меня на землю.

Я держусь за его плечи, и, когда мои ноги касаются земли, в животе возникают бабочки, а сердцебиение ускоряется.

— Эта наша первая остановка, — говорит он мне, снимая мою повязку.

Я осматриваюсь, осознавая, что мы находимся на кладбище, где был похоронен мой отец. Внутри все падает, когда я смотрю на его могилу.

— Зачем мы здесь? — я спрашиваю его, глядя на Тревор, который занервничал.

— Я хотел встретиться с ним. Ты не часто говоришь мне о нем, но я знаю, как он важен для тебя.

Я киваю в знак согласия.

— Он был моим лучшим другом, — говорю я, глядя на отцовскую могилу. — Не важно, что случалось, я могла поговорить с ним обо всем, а он меня всегда слушал. Если у меня были проблемы, он помогал мне найти их решения.

— Видно, он был хорошим человеком, — произносит Тревор, обнимая меня.

— Он был лучшим. Ты бы ему понравился, — отвечаю я ему, и слезы начинают падать по моим щекам.

— Мне бы он тоже понравился, — он берет моё в лицо в свои руки и целует каждый мой глаз. — Он одна из причин твоей внутренней и внешней красоты. Он причина того, почему я не мог не влюбиться в тебя.

Я плачу, прижимая голову к его груди. Он обнимает меня долгое время, пока дует легкий ветерок, и солнце греет нас обоих. Когда я, наконец, успокаиваюсь, он просит меня подождать его в машине, сказав, что подойдет через несколько минут. Я опускаюсь на колени перед могилой и молча посылаю папе сообщение, в котором говорю, что люблю его и скучаю. Затем, поднявшись на ноги, я целую Тревора и иду обратно к грузовику, чтобы подождать его.

С пассажирского сиденья я наблюдаю, как он тоже опустился на колени. Его губы двигаются, но я не могу различить слова. Но затем, вытянув руку, он поглаживает верхушку папиного надгробия, встает на ноги и идет к водительской двери.

Оказавшись в грузовике, он достает повязку и снова закрывает мне глаза.

— Ещё одна остановка, — говорит он.

Я чувствую, как мы разворачиваемся и едем некоторое время. Наконец, припарковав машину, он поднимает меня прямо с сиденья и снова несет на руках, но на этот раз не так долго. Прекратив идти, он ставит меня на землю и ведет за руку, а затем помогает мне сесть. Я чувствую, что сижу на качелях. Он снимает повязку, стоя на коленях передо мной. Я снова оглядываюсь вокруг.

— Почему мы здесь? — я поднимаю голову вверх, рассматривая дерево, под которым сижу.

На этих качелях я каталась в детстве. Старая веревка крепилась высоко к веткам гигантской плакучей ивы. Крона дерева создает идеальное место для тех, кто качается здесь в одиночестве.

— Я поговорил с твоей мамой, и она рассказал мне, как они здесь проводили время, когда ходили на свидания. Ещё она мне сказала, что именно здесь твой отец сделал ей предложение.

Он с большой теплотой говорит о моих родителях.

— Это правда. Мой отец очень любил это место, — произношу я, вспоминая дни, когда я приходила сюда, будучи маленькой. — Я заставляла папу катать меня на этих качелях часами. Иногда у нас здесь был пикник. Однажды он устроил чайную вечеринку для меня, специально приодевшись, — я смеюсь, как и Тревор.

Когда он смотрит мне в глаза, я вижу там столько любви, что мои руки тут же потеют, а дыхание становится прерывистым.

— Твоя мама сказала, что это особенное место для тебя, наполненное любовью и счастьем. Поэтому я привез тебя сюда.

— Ох, — говорю я, наблюдая за тем, как он наклоняется вперед, чтобы что-то достать из кармана, а затем снова поднимается.

— Ты мой лучший друг. Я могу смеяться вместе с тобой и ссориться, но я всегда знал, что буду рядом с тобой. Ты девушка, с которой я хочу создать семью, состариться, создать воспоминания, мечтать, плакать и прожить всю жизнь. Ты выйдешь за меня? — он держит кольцо в двух своих пальцах.

Я прикрываю рот рукой, глядя на это прекрасное кольцо с ограненным изумрудом, после чего поднимаю взгляд к нему.

— Здесь ты должна сказать «Я не представляю свою жизнь без тебя» и ответить «да», — он нервничает.

— Да, — я едва могу произнести слова с прикрытым ртом.

Он убирает мою руку со рта, подносит к своим губам и целует все мои пальцы, прежде чем надеть на одно из них кольцо.

— Идеально, — шепчет он, целуя мой палец, прежде чем прижать к себе.

— Это лучшее предложение в мире, — произношу я, улыбаясь.

— Я подумал, что накосячил с первым, поэтому мне нужно было реабилитироваться.

— Первое предложение было в твоем стиле, — отвечаю я, убирая лицо с его шеи, чтобы посмотреть на Тревора. — Ты любишь командовать и требовать. Это одна из причин, почему я люблю тебя.

— Ты застряла со мной на всю жизнь.

— Знаю. Может, я сошла с ума, но это делает меня счастливой, — я смеюсь, когда он начинает щекотать меня.

— Поехали домой, моя сумасшедшая девочка.

— Поехали домой праздновать, — уточняю я.

— О, мы определённо это отпразднуем, — он поднимает меня, перебрасывает через плечо и идет к грузовику.

По пути домой я спрашиваю его, что он сказал моему отцу, когда остался один у его могилы. Он отвечает, что просил у моего отца разрешения попросить моей руки. Я и не думала, что смогу ещё больше влюбиться в Тревора, но, видимо, я очень сильно ошибалась. Моё сердце разрывается от любви к моему жениху... Ой, мой жених. И когда приехали домой, мы праздновали всю ночь напролет.

Глава 9

Тревор

Уже ночью после «барбекю», которое в действительности было вечеринкой-сюрпризом в честь помолвки, я включаю прикроватную лампу, когда слышу звонок телефона.

— Да? — отвечаю я, когда вижу номер Кэша на экране.

— Встретимся в амбаре через двадцать минут, — говорит он, прежде чем повесить трубку. Я разглядываю телефон в руке, недоумевая, что к черту происходит. С тех пор как мы были детьми, и у кого-то из нас была проблема, мы встречались в старом амбаре на земле наших родителей. Я смотрю на Лиз, которая спит рядом, уткнувшись лицом в изгиб моей руки, равномерно дыша, ее рука с кольцом на пальце покоится у меня на животе.

— Детка, — шепчу я, проводя пальцами по ее нежной щеке.

— Отстань, — бормочет она, отбрасывая мою руку. Я усмехаюсь и опять глажу рукой по щеке, она бьет меня и откатывается прочь. — Детка, — снова шепчу я, теперь уже прямо в ухо, заставляя ее зарычать и спрятать голову под подушку. — Мне нужно уйти, я скоро вернусь. — Лиз высовывает голову, смотрит на часы, потом на меня.

— Три утра. — Ее голос нежен, глаза сонные и обеспокоенные.

— Звонил Кэш, я ему нужен.

— У него все хорошо? — Она садится на кровати, ее белый топик ничего не скрывает. — Мне пойти с тобой? — спрашивает Лиз, убирая волосы с лица и оглядывая комнату, очаровательно задумавшись.

— Нет. Ложись обратно.

— Ты уверен? — интересуется она, когда я толкаю ее на кровать.

— Уверен, — отвечаю я, целуя ее, прежде чем надеваю джинсы и футболку. Подойдя к своей стороне кровати, где Лиз свернулась клубочком в простынях, я целую ее в лоб и говорю, что люблю.

— Лолли, — зову я из гостиной. Собака выходит в коридор, виляя хвостом, думая, что настало время завтракать. — Ложись, — я указываю на пол у двери, зная, что когда меня нет, она останется, и будет приглядывать за моей девочкой. Я прохожу в гостиную, хватаю ботинки и надеваю их. Беру ключи из вазы, которую Лиз поставила у входной двери, запираю дом и направляюсь к грузовику.

— Что происходит? — спрашиваю я, как только захожу в старый амбар. Внутри он был было разделен на два уровня. Наверху — сеновал, а внизу — пустое пространство, за исключением старого карточного стола и нескольких стульев вокруг.

— Подождем, пока Ашер доберется сюда, потом я все объясню, — отвечает Кэш, наматывая круги туда-сюда, проводя руками сзади по шее.

— Ты знаешь, что происходит? — я задаю вопрос Нико, который сидит на одном из стульев и наблюдает за метаниями Кэша.

— Без понятия. — Он пожимает плечами, и я сажусь на стул рядом с ним, замечая, что с каждой секундой Кэш становится все более обеспокоенным. Мы вскакиваем, когда входит Ашер.

— Что происходит? — спрашивает Ашер, глядя на Кэша. И первый раз в жизни я вижу, как мой обычно счастливый младший брат ломается. Кэш опускает голову, когда мы все собираемся вокруг него. Я кладу руку ему на плечо, когда он смотрит вверх на нас и прикрывает руками лицо.

— Я облажался, — говорит Кэш, и его голос дрожит.

— Что бы там ни было, мы разберемся, расскажи нам, что происходит.

— Джулс беременна. Как, нахрен, я собираюсь исправить это? — спрашивает он, в его взгляде застывает мольба.

— Боже, — бормочу я, проведя руками вниз по лицу, прежде чем посмотреть на всех своих троих братьев.

— Я думал, ты был с Лилли? — подает голос Нико. Я уверен, нам всем интересно. Кэш был помешан на Лилли с тех пор, как мы вернулись из Алабамы. Если у него были выходные, он проводил их с ней там, где она училась. Он даже подумывал попросить ее перевестись, чтобы она была ближе.

— Я порвал с ней, — отвечает брат, отводя взгляд.

— Мужик, а ты уверен, что она вообще беременна? А даже если да, ты уверен, что это твой ребенок? — Нико опять задает вопрос за всех нас.

— Сегодня я ходил с ней к врачу, он подтвердил, что приблизительно в то время, когда я с ней спал, она забеременела.

— Что за хрень? — Нико смотрит на меня. И я точно знаю, о чем он думает.

— Ты предохранялся? — спрашиваю я.

— Да. Я не дурак, — стонет он. — Мы трахались какое-то время, но оба согласились, что это все, что когда-либо произойдет.

— Ты использовал свои презервативы или ее?

— Какая на хрен разница, чьи резинки мы использовали?

— Я, черт возьми, говорил тебе, что Джулс трепалась на костре, что хочет залететь. Ты помнишь этот разговор, тупица?

— Я переспал с ней до того, как ты рассказал мне об этом дерьме! — рычит Кэш и швыряет карточный стол через комнату. — Я не спал больше ни с кем, с тех пор как встретил Лилли.

— Дерьмо, — шепчу я.

— Успокойся, — говорит Ашер, делая один шаг к нему. — Ты знаешь, что бы ни случилось, мы здесь ради тебя, что бы тебе ни понадобилось.

— Я только что расстался со своей девушкой, — Кэш смотрит на меня с мольбой. — Я не хотел, чтобы она проходила через все это со мной, я позвонил ей и порвал с ней по телефону. У меня даже не хватило смелости порвать с ней лично.

— Ты не должен был делать это, — подает голос Ашер.

— Джулс беременна моим ребенком. После того, как я увидел своего сына и услышал его сердцебиение сегодня, я знал, что должен сделать. Я не могу быть настолько эгоистичным и думать, что Лилли захочет быть со мной, зная, что у меня будет ребенок от другой женщины. — Мне не нравилось, что ему приходится проходить через это, но я понимал, почему он будет чувствовать смятение из-за того, что Лилли окажется в такой ситуации.

— Послушай, я понимаю, через что ты сейчас проходишь, — начинает говорить Ашер, почесывая голову. — Ты хороший мужчина, Кэш. И в отличие от всех нас, у тебя душа нараспашку, всегда была. Нам нужно удостовериться, что это твой ребенок.

— Я знаю, что он мой, я кишками чувствую.

— Хорошо, тогда что тебе нужно от нас? — спрашивает Нико.

— Я собираюсь сказать маме и папе утром. Мне нужно, парни, чтобы вы были там. Джулс живет со своей тетей, и я собираюсь заставить ее переехать ко мне, чтобы я был поблизости, если ей что-нибудь понадобится.

— Я не думаю, что это хорошая идея. — Ашер смотрит на меня для поддержки.

— Вы спросили меня, что мне нужно, и мне нужна ваша поддержка. Мне нужно знать, что вы прикрываете мою спину.

— Мы прикрываем, — отвечаем все в унисон. — Неважно, что происходит, у тебя есть мы, — заверяю я, Ашер и Нико кивают в знак согласия.

— Как насчет того, что у меня есть упаковка пива в грузовике, и мы все выпьем? Папа встанет через час, чтобы пойти в участок, мы можем просто прийти туда с утра, — предложил Нико.

— Мне подходит, — соглашаюсь я и смотрю на Ашера.

— Мне тоже. Я покормил Джулай, прежде чем уйти из дома, так что мои девочки должны спать еще какое-то время.

— Мне нужна парочка бутылок, — говорит Кэш, усаживаясь на один из стульев, упирая локти в колени и опуская голову. Я смотрю, как Ашер и Нико направляются наружу, прежде чем подойти к Кэшу.

— Все будет хорошо, — говорю я, садясь рядом с ним.

— Лилли — моя единственная, — шепчет он так тихо, что я едва слышу. Брат прикрывает лицо руками, а когда наши глаза встречаются, глубоко вздыхает.

— Черт, — отвечаю я, откидываясь на стуле. Я не мог представить, как это — отказаться от Лиз.

— Да, — соглашается Кэш, прежде чем посмотреть на дверь, в которую заходит Ашер, а Нико следует за ним.

Было уже больше десяти утра, когда я пришел домой. В доме тихо, так что я идув спальню и слышу звук душа, доносящийся из хозяйской ванной. Лиз кричит, когда я открываю дверь и захожу в наполненную паром ванную, снимая футболку через голову.

— Тревор? — спрашивает она, протирая запотевшую дверь душевой кабины и держась за грудь.

— Это я, детка, — подтверждаю я, скидывая ботинки и джинсы.

— Я собиралась выходить. Ты хочешь, чтобы я оставила воду включенной для тебя? — интересуется Лиз, пока я рассматриваю ее через запотевшую стеклянную дверь.

— Как только ты выйдешь из душа, детка, я собираюсь испачкать тебя. Поэтому я предлагаю тебе просто остаться там. — После такой ночи и утра, чувствуя боль Кэша от потери девушки, в которую он влюблен, я нуждаюсь в Лиз больше, чем в следующем вздохе. Мне нужно знать, что она здесь со мной, что она моя.

Она ничего не говорит, просто смотрит, как я раздеваюсь. Когда я открываю дверцу, она отходит назад, освобождая мне место. Я притягиваю ее в объятья и кладу свою голову ей на макушку. Лиз крепко обнимает меня за талию, и ее тело расслабляется рядом со мной.

— Ты в порядке? — спрашивает она, запрокидывая голову и устремляя на меня взгляд.

— Да. — Ее глаза изучают мое лицо.

— Кэш в порядке?

Я тяжело вздохаю, прежде чем ответить:

— Будет.

— Ты хочешь поговорить об этом? — интересуется она, но я не хочу говорить об этом прямо сейчас.

— Нет. Я хочу тебя на коленях. — Она выглядит испуганной, но затем облизывает губы и опускается на колени передо мной. Я удивлен ее действием, должно быть она догадывается, что мне это нужно, отчаянно нужно знать, что она моя во всех смыслах. Я запускаю руки в ее волосы, убирая их с лица. Проводя руками вверх по моим бедрам, она обхватывает своей маленькой ручкой мой член. Ее язычок высовывается, облизывая головку, пока ее рука скользит вверх-вниз по всей длине. — Не дразни, открой, — говорю я, и она берет всю длину, смотря на меня. Ее глаза темнеют от похоти, ее пухлые губы растягиваются вокруг моей толщины. Ее ритм идеален, мой член касается задней стенки ее горла, каждый раз, когда она берет меня полностью в рот. — У тебя горячий маленький ротик, детка, — говорю я, откидывая голову и наслаждаясь ощущением того, как ее рот обхватывает меня.

Ее ритм ускоряется, рот и рука двигаются быстрее. Когда я снова смотрю на Лиз, ее вторая рука исчезает у нее между ног.

— Тебя заводит, когда мой член у тебя во рту? — Она стонет, когда я провожу рукой по ее щеке. — Перестань трогать себя. — Она колеблется и всхлипывает, прежде чем положить свою руку мне на бедро. Я обхватываю ее лицо руками, наблюдая, как мой член исчезает между ее губ еще несколько раз, прежде чем начинаю чувствовать покалывание в позвоночнике. — Остановись. — Я поднимаю ее за руки и разворачиваю. Затем кладу ее руки на стену. Мои пальцы скользят вокруг ее клитора. — Ты течешь, тебе нравится сосать меня, не так ли, детка?

— Да, — Лиз стонет, прижимаясь ко мне спиной в попытке стать ближе. Я наклоняюсь вперед, впиваясь зубами в ее плечо, одновременно врываясь в нее. Одной рукой я обнимаю ее за талию, другая опущена между ног, играет с клитором.

— Дерьмо, Тревор! — кричит Лиз. Протягивает руку за спину, чтобы схватить меня за задницу и притянуть еще глубже в себя. Она поворачивает голову в поисках моего рта и наши языки переплетаются. Я потерялся в ней.

— Ты никогда не оставишь меня. — Я вдалбливаюсь в нее, проговаривая слова. — Ты никогда не избавишься от меня. Скажи мне, что хочешь от меня ребенка.

— Да! — она кричит, пульсируя вокруг меня. Ее киска сжимает меня, подводя к собственному оргазму. Я прижимаюсь лбом к ее спине, пытаясь восстановить дыхание. Я понимаю, что это хреново просить ее завести ребенка, в то время как она практически достигла оргазма, но черт, мне нужно привязать ее к себе. — О, мой бог. Что это было? — смеется она.

— Мгновение, которое будет выжжено у меня в мозгу до конца моей жизни. — Я отрываю голову от ее спины. Она упирается лбом в руку на стене. Я медленно выскальзываю из нее, мне ненавистно терять ее тепло. Я разверочиваю Лиз лицом к себе, крепко целую и зарываюсь лицом в ее шею, впитывая запах.

— Ты в порядке? — нежно спрашивает она, обнимая немного крепче.

— Да, давай помоемся. Я расскажу тебе, что происходит, пока ты будешь пить кофе.

— Хорошо, но дай мне секунду, мои ноги до сих пор дрожат, — она прищуривает глаза, когда я улыбаюсь.

— Иди сюда. Я тебя помою.

Я трачу довольно много времени, моя свою девочку, а потом поедая ее, прежде чем выключить воду и выйти из душа. Я протягиваю ей полотенце, чтобы она могла завернуться в него, затем снимаю еще одно, чтобы вытереть себя. Когда мы одеваемся и идем на кухню, я рассказываю ей про Кэша и Джулс. Чем больше я говорю, тем более разгневанной становится Лиз.

— Так, значит, эта девушка на костре не шутила. Она действительно хотела залететь от одного из вас?

Я пожимаю плечами:

— Я не знаю, что, нахрен, случилось. Все, что я знаю, Кэш переспал с ней.

— Он знает, что это его ребенок?

— Он не может быть уверен без теста на отцовство, но время по срокам совпадает.

— Это безумие. Так что, он бросил Лилли и съезжается с Джулс?

— Это то, что он говорит. Предполагается, что завтра мы поможем ему перевезти ее вещи к нему домой.

— О, боже мой. — Она прикрывает рот рукой. — Она получает в точности все, как и хотела, а бедный Кэш застрял.

— Это его выбор, детка. Он не хочет, чтобы его ребенок рос без него.

— Он все равно может видеть своего ребенка, Тревор! — Лиз практически кричит.

— Ты должна понять. Мы выросли в доме с двумя родителями. Он хочет того же для своего сына. — Я не говорю ей, что брат отвел меня в сторону и рассказал, что Джулс пообещала сделать аборт, если он не сделает все, как она хочет.

— Его сын?

— Да, у них будет мальчик.

— Я чувствую себя ужасно.

— Я тоже, но кто знал? Они с Джулс могут быть счастливы, — говорю я, надеясь, что окажусь прав.

— Ашер поговорит с Новембер, а я хотел поговорить с тобой о…

— Тебе даже не нужно говорить. Я знаю, Кэш — хороший парень, и несмотря на то, как я отношусь к этой девушке, я буду милой с ней.

— Спасибо. — Я подхожу к ней и целую в лоб. — Твой брат привезет Кару завтра?

После того, как мы вернулись с Ямайки, Тим позвонил и сказал, что копы, с которыми он работает, согласились, что будет лучше, если Кара будет где-нибудь подальше, пока они не закончат дело против людей, за которыми Тим шпионит для них. Тим поговорил с Майком и объяснил ему ситуацию. Когда все будет закончено, он будет работать на меня и братьев, чтобы заработать денег и вернуть Майку то, что он дал Лиз. Тим сказал, что Майк разрешил им остаться в квартире внизу, где жили Новембер и Лиз до того, как начали жить самостоятельно. Это была выигрышная ситуация для всех. Тим сможет вернуть деньги Майку, я получаю нового работника, у Лиз будет кто-то, чтобы помочь в магазине, а у Кары будут люди, помогающие во время и после беременности.

— Да, но Тим предупредил, что может остаться только на ночь, а потом ему нужно вернуться обратно.

— Хорошо, тогда завтра, когда я буду помогать перевозить Джулс, ты пойдешь и поможешь Каре устроиться, а вечером мы все можем пойти поужинать. Как тебе?

— Потрясающе. — Лиз улыбается и смотрит на меня. — Ты выглядишь изможденным. Почему бы тебе не поспать немного?

— Почему бы тебе не вздремнуть со мной?

— Мы оба знаем, что если я окажусь в кровати с тобой, ты будешь пытаться заняться грязными делишками со мной и не поспишь.

— Хммм… или ты могла бы попробовать меня усыпить.

— Как? Придушить тебя подушкой? — спрашивает она с издевкой.

— Я думал, что смягчил тебя, подарив три оргазма.

Ее щечки краснеют, что придает ей очарования.

— Как моя девушка может быть такой грязной, но когда я произношу слова оргазм, становиться такой стеснительной?

— Я не грязная, — отвечает Лиз с обидой.

— О, детка, ты такая грязная, что я думаю, нам нужен еще один душ, — шепчу я ей на ухо. Я чувствую, как она дрожит, ее руки опускаются мне на плечи, а ноготки впиваются в кожу.

— Ты ненасытный.

— Только для тебя.

— Твой рот совсем неплох, Мистер Мейсон.

— Я знаю, — самодовольно отвечаю я и сажаю ее на стойку.

— Ух… я не то имела в виду, я имела в виду в разговорах.

— Конечно. — Я раздвигаю ее ноги и придвигаю попку к краю. Топ и трусики, надетые на ней, предоставляют мне легкий доступ.

— У меня есть сегодня дела, — говорит Лиз, но в то же время поворачивает голову в сторону, предоставляя моему рту доступ к своей шее.

— Я буду быстрым, — гоорю я, зная, что никуда ее не отпущу. И не отпустил.Мы проводим остаток дня в постели, на кухне, в душе, и во всех этих местах я нахожусь внутри Лиз.

***

— Итак, это все, — говорю я, поставив последнюю коробку в гостиной.

— Да, — отвечает Кэш, глядя на Джулс, стоящую на кухне.

— Ты уверен насчет этого? — спрашиваю я брата, смотря, как он скрипит зубами, наблюдая, как она убирает его вещи и заменяет своими.

— Нет, — бросает он, направляясь на кухню, чтобы взять пиво из холодильника. Джулс что-то говорит, отчего его челюсть сжимается, затем он кивает и возвращается обратно в комнату. — Послушайте, спасибо за вашу помощь сегодня, но, думаю, вам, ребята, лучше уйти. — Произносит Кэш, глядя на Нико, Ашера и меня. — Джулс устала, а я, нахрен, вымотан.

— Да, конечно, пришли мне сообщение, — отвечает Нико и хлопает его по спине, прежде чем уйти. Ашер обнимает Кэша, говоря что-то, что я не могу расслышать, прежде чем развернуться и уйти.

— Позвони, если что-нибудь понадобится, — говорю я, похлопывая брата по плечу. Кэш вздергивает подбородок, провожая меня до двери.

— Увидимся завтра на объекте, — говорит он, и за мной захлопывается дверь. Меня не покидает чувство, что я только что оставил своего брата в его персональном аду.

Когда я дохожу до грузовика, Нико и Ашер стоят у задней двери и разговаривают.

— Что стряслось? — я смотрю на них.

— Она довольно быстро все прибирает к рукам, — отвечает Нико.

— Ты тоже заметил? — спрашивает Ашер, почесывая шею. — Не знаю, как вы, парни, но я надеюсь, что это не какая-то чертова игра и это действительно его ребенок.

— Мы все знаем, у Кэша душа нараспашку, он всегда был таким, — качает головой Нико.

— Это и беспокоит меня, — ворчит Ашер.

— Ты вел себя также, — напоминаю я ему. Я хочу сменить тему, никто кроме меня не знает, что Джулс пообещала Кэшу, и не мое дело распространяться об этом дерьме. Кэш и так уже весь на нервах от этой ситуации, а если бы еще все узнали, о том, что она говорит ему. Я качаю головой, избавляясь от этих мыслей.

— Да, и вся эта хрень оказалась ложью. Я не хочу видеть, как Кэш проходит через это, — ответил Ашер. Я знаю, что он понимает, как чувствует себя Кэш. Его бывшая заявила, что беременна, чтобы он женился на ней, но потом выяснилось, что она никогда не была беременной, она выдумала всю историю, чтобы привязать его к себе.

— Неважно, что мы чувствуем по этому поводу, ему нужна наша поддержка, — говорю я им и проверяю время на телефоне. — Мне нужно выдвигаться. Брат Лиз в городе только на одну ночь, чтобы привезти свою невесту.

— Когда он собирается перебраться сюда насовсем? — спрашивает Нико.

— Не уверен, — я пожимаю плечами, вытаскивая ключи из кармана.

— Завтра меня не будет на объекте. У меня дела с Кентоном. — говорит Нико, глядя на меня с Ашером. — Я знаю, парни, что вы не хотите это слышать, но нам нужно разобраться с цифрами, чтобы вы могли выкупить мою долю.

— Ты уверен, что это то, чего ты хочешь? — спрашивает Ашер.

— Я уже говорил вам раньше, строительство — это единственное, что я знаю, но розыск людей — это то, в чем я действительно хорош, мне это нравится.

— Это не безопасно, — я качаю головой.

— Не больше, чем работать на стройке, все что угодно может случиться, когда мы строим дом.

— Правда, — кивает Ашер, засовывая руки в карманы джинсов. — Если это то, чем ты хочешь заниматься, выясним, сколько стоит твоя доля. Мы все соберемся вместе, пройдемся по цифрам и решим, как это сделать.

— Я дам вам знать, — отвечает Нико, направляясь к своей машине. Я смотрю ему вслед, волнуясь за обоих своих младших братьев по разным причинам. Мой телефон подает сигнал, что пришло сообщение. Я смотрю на него, читая.

Лиз: Умираю с голода. Приходи и покорми меня.

Я: Скоро буду.

Я быстро печата. ответ, даже не подозревая, что улыбаюсь.

— Что это за улыбка? — я поднимаю вверх глаза и свирепо смотрю на Ашера.

— Это «я киско-зависимый» улыбка, — кричит Нико в окно автомобиля, прежде чем выехать с подъездной дорожки.

Ашер смеется, а я машу Нико.

— Мне пора, — говорю я, открывая дверь грузовика.

— Увидимся завтра, — отвечает Ашер, забираясь в свой «джип». Я щелкаю в его сторону пальцами, завожу грузовик и еду домой.

***

— Как прошел день? — спрашиваю я Лиз, растянувшуюся на мне. Когда мы вернулись домой после ужина с Тимом и Карой, я ничего не мог поделать с желанием как можно быстрее оказаться вместе голыми в постели. Как только мы закончили, она слезла с меня и пошла в ванную освежиться, вернулась обратно с тряпкой и протерла меня, прежде чем устроиться сверху. В такой позе мы провели последние два часа. Когда я уехал от Кэша, то направился прямо в дом Майка, чтобы забрать Лиз. Кара и Тим ехали следом за нами в единственный мексиканский ресторан в городе. Мы провели там несколько часов, разговаривая обо всем, начиная от работы Тима с детективами и беременности Кары до нашей помолвки.

— Хорошо. Это здорово, что Кара будет поблизости. Я взволнована возможностью узнать ее получше, и мой племянник, когда появится, будет близко, плюс хорошо иметь кого-то, кто будет помогать в магазине, так как мама планирует проводить больше времени в Алабаме с Джорджем.

— Да, и ее помощь позволит тебе найти больше времени, чтобы начать планировать нашу свадьбу.

— Ты хочешь большую свадьбу? — спрашивает она, подкладывая руки под подбородок.

— Мне все равно, большая или маленькая, главное, что после этого у тебя будет моя фамилия. — Лиз улыбается и обводит пальчиком мои губы.

— Я все еще не могу поверить, что мы собираемся пожениться, — говорит она нежно, не переставая смотреть на палец на моих губах.

— Почему?

— Все просто случилось так быстро, — она пожимает плечами и смотрит мне в глаза.

— Если спросишь меня, то недостаточно быстро, — ворчу я.

Она смеется, скатываясь с меня, ложится на спину и прикрывает лицо руками.

— Кто знал, что Тревор Эрл Мейсон будет жаловаться, что не может быть связан достаточно быстро?

— Связан? Мне нравится, как это звучит, — я перекатываюсь на нее, фиксируя ее руки по обе стороны от головы.

— Ты не свяжешь меня, — заявляет Лиз. Ее грудь быстро поднимается и опадает.

— Почему нет? Неужели ты мне не доверяешь?

— Да.

— Давай посмотрим, насколько ты мне доверяешь. — Я поднимаю ее руки над головой, подтягивая вверх, вытягивая ее под собой. — Держи свои руки здесь, наверху. — Я сажусь сверху на нее, провожу по нежной коже плеч. Пальцем провожу дорожку вниз, вдоль ребер, задевая грудь. Затем обратно. Затем использую свои руки, двигая ими по ее талии, и накрываю грудь ладонью, пощипывая соски между указательным и средним пальцем. Когда я тяну за них, она выгнула спину. — Не шевели руками, — говорю я, когда Лиз пытается оторвать их от кровати.

— Я думала, ты собираешься меня связать? — стонет она. Я улыбаюсь и прикусываю щеку изнутри, чтобы не рассмеяться.

— Мы работаем над доверием. Я доверяю тебе держать твои руки над головой.

— Ох, — вздыхает она с разочарованием, заставляя меня улыбаться. В ответ она прищуривает глаза. Моя невеста не хочет признавать, но она, несомненно, грязная девчонка.

— Держи свои руки там, где они сейчас. — Я перегибаюсь через край кровати, чтобы достать любую вещь, до которой смогу дотянуться. Это оказаваются ее кружевные трусики.

— Что ты делаешь с ними?

— Увидишь, — отвечаю я, подтягивая ее еще немного вверх по кровати, чтобы руки доставали до изголовья. Я скрещиваю ее запястья и использую трусики. Обматываю их вокруг запястьев и планки в изголовье. — Так, где я остановился? — Я смотрю на нее, поднимаю обе ее ноги и помещаю ее задницу на свои бедра, обернув ноги вокруг своей талии. — Теперь продолжим. — Я провожу руками от ее животика к груди, накрывая их своими ладонями, и тяну за соски. Я наблюдаю, как выгибается ее спина, а киска трется о мой член. Ее грудь стремительно поднимается и опускается. Я отпускаю ее соски, кладу одну руку на ребра, придерживая. Другую опускаю вниз живота и большим пальцем скольжу по ее клитору. Ее бедра вращаются, снова потираясь о мой член. — Держись за изголовье, детка, — говорю я, отцепляя ее ноги с талии, и, согнув в коленях, ставлю по обеим сторонам рядом со своими бедрами. Я слегка приподнимаю ее, выгибаю бедра и глубоко проскальзываю в нее. Ее тело полностью находится в воздухе, как будто она прогибается в мостик, что позволяет мне войти в неев нее одним легким движением бедер.

— О боже, я сейчас потеряю сознание, — стонет она.

— Нет, — отвечаю я, врываясь в нее сильнее. Одной рукой потягивая соски, другой играя с ее клитором.

— Я… я теряю сознание, — кричит Лиз, когда ее тело начинает пульсировать, а киска — сжимать мой член.

— Черт, — кричу я, цепляясь за ее бедра. Один, два, три толчка, я присел на икры, опять обернув ее ноги вокруг себя. Наклоняюсь вперед, отвязываю ее руки и притягиваю ближе к себе. Ее тело обмякшее, сердце бьется со скоростью сто ударов в минуту, и наши тела покрыты потом.

— Это было… это было… вау, — шепчет она, а затем смеется. — Ты был в цирке? — Лиз смеется громче, заставляя и меня смеяться.

— Что? — спрашиваю я, недоумевая.

— Ну, стоять на голове, это ощущалось, как какое-то цирковое представление.

— На какие цирковые представления ты ходила, извращенка? — ухмыляюсь я, заставляя ее смеяться еще сильнее. Осознание того, что это именно то, что я буду ждать все время с нетерпением, заставляет меня чувствовать себя чертовым королем. Обладание женщиной, которая не только красива, но с которой еще можно и поговорить обо всем, и посмеяться, — это бесценно.

Глава 10

Лиз

Поднимая глаза, я вмжу, что открывается дверь в магазин и входит Новембер, держа на руках Джулай.

— Эй, как дела? — спрашиваю я, расставляя новую партию сумочек.

— Хорошо! Я только что вернулась от отца. Ему нужно было провести время с Джулай, — отвечает подруга, обходит стойку с кассой и садится на табурет.

— Он все еще говорит тебе, что ты можешь переехать обратно к нему? — смеюсь я. Майку не нравится расставаться с внучкой, поэтому в последнее время он говорит Новембер, что она должна вернуться обратно домой, чтобы у него был постоянный доступ к ней.

— Нет, он перестал, после того как Ашер услышал его слова и решил, что тот не шутит, — ты бы видела выражение его лица.

— Ни в коем случае, — я качаю головой. — Счастливый Ашер — это немного пугающе. Бешеный Ашер? Нет, спасибо.

— О, он не так уж и плох, — отвечает она, целуя Джулай в милое пухленькое личико.

— Сказала девушка, которая вышла за него замуж, — смеюсь я. Колокольчик над дверью опять звенит. На этот раз подруга Джен, Бритни, зашла внутрь, вместе с Джулс — мамой ребенка Кэша. Мы с Новембер переглянулись, нас обоих предупредили, чтобы мы были милыми с ней. Я совсем не знаю Джулс, но если она зависает с Джен или ее друзьями, я не уверена, что хочу узнать ее. — Привет, могу я вам помочь? — спрашиваю я, проходя в переднюю часть магазина.

— У вас есть вещи для детей? — спрашивает Джулс, поглаживая живот.

— У нас есть несколько вещей, но не очень много. Они вон в том отделе, — указываю я в глубину магазина.

— Спасибо, — бросает Бритни. Джулс, встряхнув волосами, уходит, оставив свою подругу стоять передо мной.

— Тебе что-то еще нужно?

— Ты же знаешь, она беременна ребенком Кэша, так она получит скидку или что-то такое? — спрашивает Бритни, и мне хочется врезать ей.

— Нет, извини, у нас здесь нет скидок, — говорю я и направляюсь к Новембер, которая пытается убить Бритни взглядом.

— Ну, хорошо, — девушка пожимает плечами и отходит. Я делаю все возможное, чтобы не закатить глаза на этот ходячий стереотип с ее огромными сиськами, вываливающимися из топа, и обесцвеченными волосами, отчаянно нуждающимися в уходе.

Новембер качает головой и смотрит на Джулс, которая держала в руках пару крошечных голубых носочков.

— Как продвигается подготовка к свадьбе? — спрашивает Джулс, и настает моя очередь покачать головой.

— Учитывая маму Тревора и мою маму, я ничего не делаю. На днях они сказали мне, что цвета свадьбы будут лавандовый, мятно-зеленый и серебряный, еще они сообщили, что мы поженимся под плакучей ивой, где Тревор сделал мне предложение.

Новембер смеется, заставляя малышку Джулай улыбнуться.

— Ты думаешь, это смешно? — спрашвиаю я, пощекотав ее бочок. Она извивается, протягивая ко мне ручки, чтобы я взяла ее. — Как так получается, что с каждым днем ты становишься все симпатичнее? — интересуюсь я, целуя ее в щечку. Сегодня на ней ярко-розовый топ, разноцветная юбка с оборками, лосины и белые носки, похожие на балетки. Она забулькала, уткнувшись лицом мне в шею, ерзая туда-сюда, как делают детишки, когда хотят спать.

— Уже почти пора спать, — говорит Новембер, с улыбкой глядя на нас. Именно в такие моменты, когда я держу Джулай, я на секунду могу забыть, что мысль о ребенке заставляет меня паниковать. — Ну и как у тебя дела с Карой?

— Это потрясающе, когда она рядом. Она мне очень нравится.

— Вы, ребята, должны приехать к нам в гости.

— Конечно, дай мне знать, когда, — соглашаюсь я. Я смотрю вниз, замечая, что Джулай замерла, ее глаза закрыты, а пухлая щечка прижата к моему плечу, отчего ее крошечный ротик слегка надулся. — Это не заняло много времени, — улыбаюсь я, осторожно передавая ее обратно Новембер.

— Она любит свою тетю Лиз, — отвечает подруга, укладывая дочку на плече и укрывая тонким одеялом. — Итак, какие у тебя планы на вечер?

— Я не уверена. Я знаю, что Тревор работает. Я думала пойти поужинать с Карой. Мне неловко, что она совсем одна.

— Ну, Ашер должен быть дома пораньше. Что скажешь, если мы все встретимся в итальянском ресторане на Мэйн около шести?

— Мне подходит.

— Отлично. Ну, тогда увидимся, — говорит она, вставая и хватая свою сумку. Я провожаю Новембер до двери, придерживая ту открытой.

— Увидимся в шесть, — прощаюсь я, закрывая за ней дверь.

— Не могу дождаться, когда увижу, как будет выглядеть ребенок Кэша, — говорит Джулс, направляясь к выходу из магазина. Я и забыла, что они с Бритни все еще здесь.

— Ну, если он Мейсон, то уверена, он будет симпатичным, — отвечаю я, даже не думая, что мои слова могут быть неправильно истолкованы.

— Я ношу ребенка Кэша, — рычит Джулс, наклоняясь вперед.

— Я не это имела в виду, — говорю я тихо, чувствуя себя ужасно.

— Неважно. Пойдем, Брит, — кричит Джулс, бросая на пол несколько вещей, которые держала в руке, прежде чем выйти за дверь.

— Дерьмо, — вздыхаю я, поднимая вещи, которые она уронила, и иду ко входу в магазин. Через несколько минут у меня звонит телефон. Когда я смотрю на него, там сообщение от Тревора.

Тревор: «Джулс позвонила Кэшу и жаловалась, что ты сказала, что ребенок не его».

Я: «Это было совсем не так».

Я напечатала ответ и покачала головой от глупости всей ситуации.

Тревор: «Зачем ты сказала ей что-то подобное»?

Я: «Я даже не собираюсь удостаивать этот глупый вопрос ответом».

Я печатаю так быстро, что у меня болят пальцы. Бросив телефон на прилавок, я иду в заднюю часть магазина, чтобы забрать остатки товара.

— Кто-нибудь есть здесь? — слышу я низкий мужской голос, доносящийся из передней части магазина.

— Выйду через секунду, — кричу я, разрывая последнюю упаковку, прежде чем положить ее в кучу с остальными. — Привет, чем могу Вам помочь? — Я поднимаю глаза, когда захожу в главную часть магазина, мужчина передо мной застает меня врасплох. Он великолепен. Я даже не знаю, стоит ли называть парня великолепным, но он именно такой. Его кожа цвета темной карамели, можно сказать, что он, скорее всего, с Гавайев. Его длинные черные волосы собраны в хвост на затылке, демонстрируя черты его скульптурного лица. От его высоких скул, квадратной челюсти, темных ресниц и янтарных глаз у любой женщины перехватило бы дыхание.

— Лиз Хейс? — говорит мужчина низким голосом. Он одет в темно-серый костюм, шелковую рубашку винного цвета, верхние пуговицы которой расстегнуты.

— Да, — отвечаю я, с трудом сглатывая. Его энергия настолько пугает, что я впиваюсь ногтями в ладони, чтобы не убежать.

— Я Кай. — Он протягивает руку. Я смотрю на него, замечая, какой он огромный, и быстро протягиваю свою. Его рука тут же поглатывает мою. Я прочищаю горло и убираю руку назад.

— Приятно познакомиться, Кай, — говорю я. Его губы дергаются, и он хмурится.

— Я ищу вашего брата. Вы не знаете, как мне с ним связаться? — я отрицательно трясу головой.

— Вы либо очень преданная, либо очень глупая. — Он качает головой. — Вы понимаете, что когда правда о вашем брате выйдет наружу, ему уже ничем не поможешь? Он все равно, что мертв.

— Полиция…

— Ничего не сможет сделать для него. — Мужчина решительно перебивает меня. Он ходит по магазину, заложив руки за спину, его поза расслаблена, но его энергетика поражает меня, заставляя оставаться неподвижной. Когда незнакомец возвращается ко мне, его рука тянется во внутренний карман пиджака, заставляя меня вздрогнуть. — Вы слишком много смотрите телевизор, мисс Хейс. — Я свирепо смотрю на него, когда он смеется. — Я хочу, чтобы вы передали своему брату мой номер. У меня есть к нему предложение.

Я беру у него визитку, крепко сжав ее в руке.

— Хорошо, — говорю я, когда Кай идет к двери и открывает ее. Прежде чем дверь за ним закрылась, он повернулся и посмотрел на меня.

— Вам нужен еще один сотрудник в магазин, если вы собираетесь работать в подсобке, мисс Хейс. — Мужчина звучит так же, как Тревор, заставляя меня закатить глаза. Когда я уже уверена, что он ушел, я бегу к двери и запираю ее.

Я беру телефон, чтобы позвонить Тиму, он берет трубку после третьего гудка.

— С Карой все в порядке?

— Кара в порядке, но один тип приходил ко мне в магазин и хотел связаться с тобой.

— Ты в порядке? — спрашивает брат нервно.

— Я в порядке, Тим, я просто... я думаю, что ты должен позвонить ему.

— Лиз…

Он начинает что-то говорить, но я обрываю его, не знаю почему, но я думаю, что у Кая может быть способ защитить Тима.

— Его имя Кай, и он сказал, что когда правда выйдет наружу о том, что ты делаешь, даже полиция не сможет защитить тебя. Он сказал, что у него есть к тебе предложение. — Я слышу его резкий вдох.

— Какой у него номер? — Я бормочу ему цифры, слушая, как брат их записывает. — Я позвоню ему, сестренка, только пообещай мне, что будешь присматривать за Карой.

— Обещаю, только будь осторожен, Тим. Я не знаю, что на самом деле происходит, но здесь есть люди, которые любят тебя и им нужно, чтобы ты был в безопасности.

— Не беспокойся обо мне, просто береги себя и Кару, — отвечает брат и вешает трубку, оставляя меня смотреть на телефон в моей руке, с надеждой, что кем бы ни был Кай, он сможет помочь Тиму выбраться. Как только я отключаю вызов, приходит сообщение.

Тревор: «Никогда больше так не делай».

Сообщение лишает меня дара речи, и мои внутренности сжимаются от гнева. Часть меня хочет послать его в ответ, но вместо этого я выключаю свой телефон, последний раз прохожусь по магазину и направляюсь к Майку, забрать Кару, чтобы мы могли пойти на ужин с Новембер.

***

— Где, нахрен, твой телефон? — слышу я рычание у себя за спиной. Я обвожу глазами всех сидящих за столом, Кара бледнеет, Новембер ухмыляется, а Ашер улыбается. Мы с Карой приехали в ресторан пораньше и заняли столик. Новембер и Ашер появились через пятнадцать минут со спящей Джулай. Мы все заказали еду, а я заказала вино. После такого дня мне нужно что-то, чтобы успокоить нервы. Мне не хотелось рассказывать Каре о моем посетителе, она и так была достаточно напряжена и без этого. Когда пришел Ашер, он посмотрел на меня через стол, как будто был разочарован во мне. Вот тогда я и сорвалась, и рассказала им, что случилось с Джулс. Я объяснила им, что именно сказала и что мне не нравится, когда люди, о которых я забочусь, думают, что я сука, когда мои слова просто были неправильно поняты, и мне приходится извиняться за недопонимание.

Я поворачиваю голову и смотрю через плечо на Тревора, который стоит позади меня, скрестив руки на груди. Ему нужно придумать что-то другое, если думает, что этим он испугает меня.

— О, привет, милый. Как твои дела? — спрашиваю я, разворачиваясь на стуле.

— Как я?

— Да, ну ты знаешь, обычное приветствие, когда давно кого-то не видел.

— Понятно. Ну, давай я расскажу тебе, как я, — говорит он, делая шаг ко мне и выставляя перед собой пальцы. — Во-первых, я застрял в Нэшвилле со спущенной шиной. Я попытался позвонить своей любящей невесте, чтобы она знала, что происходит, и не волновалась за меня. — Я чувствую себя немного плохо из-за того, что он застрял, но не настолько плохо, как мне было после его сообщения, поэтому я пожимаю плечами, показывая ему, чтобы он продолжал свою тираду. — Во-вторых, — рычит он, наклоняясь вперед. — Мне звонит брат моей невесты и рассказывает о каком-то новом дерьме, про которое моя обожаемая невеста даже не удосужилась мне рассказать, и снова, когда я попытался позвонить и убедиться, что с ней все в порядке, меня отправили на голосовую почту. — Тревор делает еще один шаг ко мне, его тело в нескольких дюймах от моего, он наклоняется, вторгаясь в мое личное пространство. — И последнее, но не менее важное, я возвращаюсь домой и обнаруживаю, что моей милой невесты там нет, и она не оставила записки, что заставляет меня волноваться и гадать, в безопасности ли она. А потом звонит мой брат и спрашивает, буду ли я ужинать с ним и моей прекрасной, раздражающей, приводящей в бешенство невестой, — рычит он, прищурившись.

— Ну, если бы мой красивый придурок жених не вел бы себя так, будто совсем меня не знает, и не обвинял бы меня в том, чего я не делала, а потом не имел наглости сказать мне никогда больше так не делать, возможно, я бы не выключила свой телефон, — рычу я ему в ответ.

Сжимая челюсти, Тревор оглядывает всех за столом и снова смотрит на меня.

— Я беспокоился о тебе, — говорит он нежно, заставляя мой гнев утихнуть.

— Я... я так хочу злиться прямо сейчас, — отвечаю я, недоумевая, что, черт возьми, со мной не так, что я даже не могу долго на него злиться.

— Ты хочешь, но не злишься на самом деле, — ухмыляется он, и мне хочется пнуть его.

— Не испытывай удачу.

Он вытаскивает меня из кресла, обнимает, утыкается лицом мне в шею и шепчет:

— Я за это тебя отшлепаю. — Я прикусываю губу, чтобы не застонать, Тревор поднимает голову и смотрит мне в лицо. — Я люблю тебя, но не заставляй меня волноваться за тебя, когда в этом нет необходимости. Даже если ты злишься, просто ответь на звонок, чтобы послать меня к черту, это лучше, чем ничего не слышать от тебя и гадать, все ли с тобой в порядке.

— Хорошо. — Я закатываю глаза, толкая его в грудь, еще не готовая отпустить свой гнев.

— Ты закончила есть?

— Да, только что.

— Ты отвозишь Кару домой?

— Да, она приехала сюда со мной.

— Хорошо, встретимся дома.

— Прекрасно, — ворчу я, Тревор целует меня в лоб, а потом отклоняет мое лицо назад, чтобы поцеловать в губы. Когда он отпускает меня, то обходит вокруг стола, хлопает Ашера по спине, целует Новембер в щеку и обнимает Кару.

— Увидимся дома, детка, — говорит он, прежде чем выйти из ресторана.

— Ну, он быстро учится, — улыбается Ашер. Новембер толкает его локтем в ребра, закатывая глаза, чем смешит меня.

— Нам пора домой, — Новембер встает из-за стола. Глядя на Кару, она спрашивает. — Хочешь, мы тебя подвезем? Нам по пути.

— Конечно, — пожимает она плечами, смотря на меня.

— Все в порядке. Увидимся завтра в магазине.

Мы все одновременно выходим из ресторана, и я направляюсь в противоположную сторону от них. Когда я подъезжаю к дому, Тревор как раз открывает дверцу своего грузовика. Я смотрю, как он вылезает с упаковкой пива в руке. Он кладет ее на заднее сиденье грузовика и идет к моей машине, открывает мою дверь, наклоняется и отстегивает меня.

— Ты быстро добралась, — говорит он, притягивая меня в объятья и захлопывая дверцу моей машины.

— Кара поехала с Ашером и Новембер.

— Хорошо, — бормочет он мне в рот, прежде чем прикусить мою нижнюю губу. Он отбрасывает мои волосы в сторону, и его рот опускается на мою шею. Люблю, когда он берет меня под свой контроль. Я стону, его зубы слегка царапают меня, передвигаются вверх к уху и прикусывают его. Тревор поднимает меня, а затем останавливается у своего грузовика, хватая пиво. Я пытаюсь избавить его от одежды, пока он идет. Расстегиваю его клетчатую рубашку и наклоняюсь вперед, что лизнуть грудь.

— Господи, — слышу я, когда начинаю тереться о него, пока он пытается открыть дверь. Когда дверь открывается, раздается громкий глухой стук, а затем обе его руки оказываются на моей попке. Его рот обрушивается на мой. Одной рукой я хватаю его за волосы, а другой тянусь к ремню. Его рот отрывается от меня и продолжает путешествие вниз по подбородку и шее, затем останавливается на груди и прикусывает сосок через блузку и лифчик, заставляя меня стонать. Я убираю свои руки от его тела, хватаюсь за блузку и снимаю ее через голову, затем расстегиваю бюстгальтер. Тревор прижимает меня к стене, удерживая бедрами, сжимает обе мои груди, облизывая сначала один сосок, потом другой. Он опять целует меня в губы, а руки тянутся к моей заднице и бедрам, его пальцы впиваются в мою обтянутую джинсами кожу, пока он ведет нас в спальню.

— Ты мне нужен, — шепчу я, кусая его за мочку уха, а потом облизывая шею. Он прижимает нас к стене, его рот опять врезается в мой. Мы оба тяжело дышим, когда Тревор начинает расстегивать мои джинсы.

— С этого момента тебе разрешено носить только платья, — ворчит он, заставляя меня улыбнуться, прежде чем укусить меня за шею. Затем опускает голову, чтобы снова лизнуть мой сосок, от чего моя голова с глухим стуком ударяется о стену. Я, наконец, снимаю с него рубашку и бросаю ее на пол, кусая его за ключицу. Он снова начинает двигаться, мои ногти впиваются в его спину, когда он проводит пальцами по шву моих джинсов. Я чувствую, как между моих бедер скапливается влага. — Мне нужно попробовать тебя. Я думал об этом весь день, — говорит Тревор, заставляя мое тело дрожать и делая меня еще более мокрой.

— Пожалуйста, — хнычу я, даже просто мысль о том, что он это делает, сводит меня с ума. Я кусаю его за шею, прижимаясь к нему. Внезапно все движение прекращается. Я думаю, что, возможно, укусила его слишком сильно, пока не почувствовала, что он начинает дрожать.

— Что за херня? — кричит Тревор, крепче прижимая меня к себе. Я поднимаю голову, смотрю ему в глаза и вижу, что он на самом деле дрожит от ярости, оглядываюсь через плечо и вижу Джен, привязанную к нашей кровати.

— Срань господня, — шепчу я, глядя на Джен, которая распростерлась на кровати с широко раздвинутыми ногами, одетая только в маленькие кружевные трусики.

— Какого черта ты здесь делаешь? — рычит Тревор, подводя нас к комоду, все еще крепко прижимая меня к своей груди. Он вытаскивает из ящика рубашку, разворачивается, ставит меня на ноги и одевает мне рубашку через голову. — Ты в порядке? — ладонями он обхватывает мое лицо, смотря мне в глаза. Когда я вижу обеспокоенное выражение на его лице, я отступаю на шаг назад. Мой желудок скручивает, когда он в отчаянии тянется ко мне, но я делаю еще один шаг назад, потом еще один, пока не достигаю двери спальни, жестом приглашая его выйти. Тревор смотрит на кровать, потом на меня. Моя кровь, которая до этого просто медленно булькала, начинает закипать. Я собираюсь убить эту чокнутую суку. Я смотрю в ее сторону и вижу, что она наблюдает за нами, ничего не говоря. Я не хочу больше смотреть на нее, пока Тревор не выйдет из комнаты. Он подходит ко мне, низко опустив голову. Пытается дотронуться до меня, но я качаю головой, все мое тело гудит от гнева. Когда он наконец-то выходит за дверь, я закрываю и запираю ее за ним. Я оборачиваюсь и вижу, что Джен пристально смотрит на меня, ее губы шевелятся, но она ничего не говорит. Я иду к ней. Ее глаза следят за мной, и чем ближе я подхожу, тем шире они становятся.

— Так значит, ты думала, что придешь сюда, привяжешь себя, а когда Тревор вернется домой, увидит тебя в постели и затрахает до потери сознания? — спрашиваю я, глядя на узлы на ее лодыжках, подозревая, что кто-то другой, должно быть, связал ее, потому что ее руки связаны таким же образом, и так же крепко.

— Что ты здесь делаешь? — шепчет она, глядя на дверь. Я думаю, что она в шоке или что-то в этом роде. Эта девушка никогда не может закрыть свой рот, и теперь не может даже сформировать несколько слов.

— Не делай вид, что как будто не знаешь, что я здесь живу.

— Тебя не должно было быть здесь. — От гнева в ее голосе мои брови взлетают вверх.

— Я не должна была возвращаться в свой собственный дом?

— Он даже не хочет тебя! — кричит Джен, ее тело мечется по кровати.

— Ты ведь знаешь, что мы собираемся пожениться? — Я скрещиваю руки на груди, глядя на нее сверху вниз.

— Он вернется ко мне.

— Вау, ты совсем спятила!

— А как, по-твоему, я смогла привязать себя? — Она перестает дергаться и ухмыляется. Я не могу удержаться, чтобы не рассмеяться над тем, какая она глупая. Теперь, когда я думаю об этом, если бы я повезла Кару и вернулась домой позже, ее план мог бы сработать. И эта мысль выводит меня из себя еще больше.

— Для человека, у которого так много сталкерских наклонностей, ты многого не знаешь, — сказала я, осматривая комнату и замечая ее сумочку на комоде.

— Я не ст-сталкер, — бормочет она, оглядываясь вокруг, дергая себя за запястье и пытаясь освободиться.

— Правда, ты уверена? Потому что я почти уверена, что это именно то, что делает сталкер. — Я открываю ее сумочку, нахожу телефон и просматриваю сообщения. Найдя именно то, что нужно, я нажимаю кнопку вызова.

— Что ты делаешь с моим телефоном? — кричит Джен. Я беру покрывало с края кровати и набрасываю на нее, напоминая себе сжечь все постельное белье, когда она уйдет.

— Здравствуйте, мистер Карлсон. Джен здесь, у Тревора дома, и ей нужно, чтобы вы приехали и забрали ее. О, и если она вернется снова, я предъявлю обвинение во взломе и проникновении.

— Ты чертова сука! Что, нахрен, с тобой не так? Ты сумасшедшая? — заорала сучка, дергаясь сильнее, чем раньше. Я знала, что ей не понравится, она всегда была папиной дочкой. Кроме того, ее папочка платит за школу и все остальное, что ей нужно, поэтому его гнев влияет на ее банковский счет.

— Я собираюсь сказать это в последний раз, Джен. Тревор — мой, и если ты продолжишь делать подобные вещи, я превращу твою жизнь в ад.

— Я собираюсь сказать всем в городе, чтобы они перестали приходить в твой магазин, и ты лишишься бизнеса! — вопит она.

— Ты можешь это сделать, и я уверена, что кто-то из твоих приспешников послушается, но это не изменит того факта, что Тревор — мой.

— Он вернется. Они все возвращаются, в конце концов, — сказала эта сумасшедшая, заставляя мой гнев взлететь до небес. Я оглядываюсь и вижу на комоде ножницы, которыми сегодня утром срезала бирку на блузке.

— А что ты думаешь о девушках с челкой? — спрашиваю я, оглядывая ее.

— Что?

— Ну, знаешь, челка, — я делаю режущее движение пальцами вдоль лба.

— Никто не носит челку, — закатывает глаза Джен.

— Ты всегда была законодательницей моды, правда, Джен?

— Ты выжила из ума? Ты хочешь поговорить о прическах и одежде? Развяжи меня, нахрен! — визжит она. Я беру ножницы со стола и иду к кровати. Джен широко раскрывает глаза, смотрит на меня, потом на ножницы в моей руке. — Послушай, мне очень жаль, ладно? Пожалуйста, не убивай меня. — Я не могу сдержать злую улыбку, ее глаза становятся огромными, и я подношу ножницы ближе к ней, говоря очень тихо.

— Ты захочешь лежать очень тихо, Джен. Ты же не хочешь, чтобы я сделала тебе кривую челку или порезала тебя, правда? — спрашиваю я, схватив большой клок волос с ее головы.

— Не смей, — рычит она, но не двигается.

— Успокойся, — повторяю я сладким голосом, прежде чем щелкнуть ножницами перед большим пучком волос и начать стричь, звук, который издают ножницы, звучит как музыка для моих ушей. Когда я заканчиваю, у нее такая короткая челка, что видно девяносто процентов лба. — Ничего себе, я никогда не замечала, какой у тебя большой лоб. Жаль, что ты не любишь челки, они могли бы помочь скрыть это дерьмо, — замечаю я, качая головой. — Я уверена, что твой отец скоро будет здесь, я лучше пойду, — я бросила ее волосы в мусорную корзину у кровати и забрала ножницы с собой.

— Я тебя убью, мать твою.

Я пожимаю плечами и выхожу из комнаты, закрыв за собой дверь. Тревор стоит у стены, запрокинув голову и глядя в потолок. За дверью начинает визжать Джен, чтобы мы освободили ее, поэтому я кричу в ответ, что ее отец может сделать это, когда доберется сюда, что заставило ее орать во всю глотку. У меня появилась еще одна жестокая мысль.

Я подхожу к своей сумочке, которую бросила у двери, когда Тревор внес меня внутрь. Хватаю телефон, возвращаюсь в спальню, делаю несколько фото Джен и улыбаюсь, когда она мечется на кровати так сильно, что мне кажется, ее запястья могут сломаться.

— Ну вот, — говорю я. — Ты всегда делаешь селфи, когда я вижу тебя и твой отряд в моем магазине и в баре. Это будет хорошим дополнением к твоей коллекции, которая, несомненно, у тебя есть на Facebook. Не волнуйся, я отмечу тебя.

— О, мой бог! Не смей, Лиз! — шипит Джен.

— Тогда на твоем месте я бы дважды подумала о том, что ты будешь делать, когда твой отец приедет за тобой, — издеваюсь я, чем заставляю ее заткнуться.

Когда я выхожу из спальни, Тревор смотрит мне в глаза.

— Мне жаль, детка, — шепчет он, притягивая меня к себе. Обнимаю его за талию, и мы стоим так некоторое время, просто держась друг за друга, потом я оглядываюсь, понимая, что Лолли пропала.

— А где Лолли? — спрашиваю я, бегу по коридору и зову ее. Ее нет нигде в доме. Я прибегаю обратно в нашу комнату, с силой распахиваю дверь, так что она врезается в стену. — Где моя собака? — кричу я, приближаясь к кровати, готовая убить эту суку. Должно быть, она видит, насколько я серьезна, потому что сразу отвечает.

— Э... сарай на заднем дворе. — Я изо всех сил стараюсь не ударить ее по лицу и не задушить подушкой.

— Я нашел ее, детка, — кричит Тревор из гостиной. Я бегу и останавливаюсь как вкопанная, увидев спотыкающуюся Лолли.

— Что с ней такое? — Я опускаюсь на колени, когда она видит меня, ковыляет в моем направлении, а затем плюхается передо мной. Приложив ухо к ее груди, я прислушиваюсь к ее сердцебиению и убеждаюсь, что она нормально дышит.

— Сука, я вызываю гребаных копов! — Я слышу крик Тревора, а потом Джен снова и снова извиняется.

Я не могу поверить, что она сделала это! Сука вломилась в дом, накачала наркотиками нашу собаку, а потом отвела ее в сарай, чтобы ее подруга смогла привязать ее к нашей кровати. Тревор возвращается в гостиную с телефоном у уха, не сводя с меня глаз. Он выглядит так, будто может убить кого-то.

— Пап, мне нужно, чтобы ты приехал ко мне домой и приведи кого-нибудь с собой. Джен проникла в дом, накачала Лолли наркотиками и привязала себя к моей кровати. — Его рука тянется к волосам. Каждый раз, когда он смотрит на меня, грудь тяжело вздымается и, кажется, что он становится все злее. — Черт возьми, нет! Она сама сделала это дерьмо, думала, что я захочу ее гребаную задницу, — рычит мой жених в телефон, заставляя Лолли подпрыгнуть. Он убирает телефон от уха, засовывая его в задний карман. Я встаю и иду к нему, крепко обнимаю его. Ненавижу, что он так себя чувствует.

— Ты в порядке?

— Дерьмо, нет, — отвечает он, крепче прижимая меня к себе.

— Ну, видимо, это самый интересный день, который у меня когда-либо был, — говорю я, как раз перед тем, как раздается звонок в дверь. — Наверное, это ее отец. — Я отстраняюсь от Тревора, но он не дает мне подойти к двери, положив руку на спину.

— Я открою. Останься с Лолли.

— Конечно.

Он наклоняется, целует меня в лоб, затем направляется к входной двери, а я возвращаюсь к Лолли, которая все еще лежит рядом с одним из кресел в гостиной. — Все будет хорошо, девочка. — Когда Тревор возвращается в комнату, отец Джен стоит рядом с ним, его лицо ярко-красное, и он выглядит готовым на убийство.

— Мисс Хейс, мне очень жаль, что такое случилось. Пожалуйста, примите мои глубочайшие извинения и заверение, что подобное больше никогда не повторится.

— При всем моем уважении, Джон, я выдвигаю обвинения против Джен за то, что она сделала. Она не только вломилась в мой дом, но и накачала наркотиками мою собаку, а потом кто-то привязал ее к нашей с невестой кровати, — сказал Тревор, сжимая кулаки.

— Я понимаю, — отвечает отец Джен, прежде чем обернуться на звук чьих-то шагов.

— Джон.

— Джеймс. — Двое мужчин поприветствовали друг друга.

— Где она? Я бы хотел поговорить с ней, — попросил отец Джен. Было очевидно, что он едва сдерживает ярость.

— Она дальше по коридору, последняя дверь направо. Она прикрыта только покрывалом, сэр, — объясняю я. Он выглядит озадаченным, а затем, тряхнув головой, пошел по коридору к своей дочери.

— Ты в порядке, сынок? — спрашивает Джеймс, глядя на Тревора, чья челюсть так плотно сжата, что я удивляюсь, как она еще не сломалась.

— Да, но я все равно хочу выдвинуть обвинения.

— Хорошо, почему бы нам с тобой не выйти на улицу и не поговорить несколько минут, и ты расскажешь мне, что именно произошло.

— Конечно. Просто дай мне минутку поговорить с Лиз, и мы встретимся снаружи.

Джеймс кивает, прежде чем подойти ко мне и присесть на корточки.

— Привет, дорогая. Ты в порядке? — Он нежно спрашивает меня, и я киваю, понимая, что я большая лгунья. — Да, конечно. — Он улыбается, тянет меня вперед, чтобы поцеловать в лоб, затем встает и выходит за дверь.

— Все хорошо, детка? — спрашивает Тревор, присаживаясь на корточки, как только что делал его отец.

— Да, я уже готова, чтобы этот день закончился, — кладу голову на бок Лолли. Тревор проводит рукой по моей щеке и волосам.

— Скоро все уйдут.

— Хорошо, — шепчу я, стараясь не думать о том, что случилось бы, если бы я вошла, когда Тревор был здесь наедине с Джен. Я хотела бы сказать, что настолько уверена в наших отношениях, что не предполагала бы худшего, но правда в том, что я, как большинство женщин, поспешила бы с выводами, никогда не предполагая, что это какая-то извращенная подстава.

— Я буду снаружи и поговорю с отцом. — Он наклоняется и целует меня в щеку.

Через десять минут Тревор и его отец возвращаются в дом. Лолли, наконец, пришла в себя, но все еще натыкается на предметы, когда пытается ходить.

— Они все еще в комнате? — спрашивает Джеймс, глядя в коридор.

— Да. — В этот момент Джен спускается вниз по коридору, слезы текут по ее лицу, новая челка демонстрирует ее большой лоб, который она пытается прикрыть рукой. Я прикусываю губу, чтобы не рассмеяться над тем, как плохо она выглядит. Тревор, стоящий рядом со своим отцом, поднимает голову, когда слышит ее. Его глаза расширяются, затем он подходит ко мне. Выражение его лица заставляет меня прижать Лолли ближе и уткнуться лицом в ее мех, чтобы заглушить свой смех.

— Шериф, — кивает отец Джен. Я слегка поднимаю голову, чтобы понаблюдать за их общением.

— Мистер Карлсон, почему бы нам не поговорить снаружи? — говорит Джеймс, протягивая руку вперед, чтобы Джен и ее отец шли вперед. Джен не поднимает глаз, Джон кладет руку ей на поясницу, выводя из дома. Когда я слышу звук закрывающейся двери, чувствую, что Тревор уставился на меня. Я не поднимаю глаз, просто сижу и продолжаю гладить Лолли.

— Я не знал, что ты хотела быть парикмахером.

— Я не хотела, — я, наконец, смотрю вверх и вижу, что он внимательно наблюдает за мной. — Хм... я, возможно, немного разозлилась.

— Ну, напомни мне, когда я тебя разозлю, никогда не оставлять рядом острые предметы.

— Тогда не зли меня. — Я пожимаю плечами. Он делает шаг туда, где я сижу на полу, низко наклоняется так, что его рот оказывается рядом с моим ухом.

— Ты любишь мой член, детка. Может быть, даже больше, чем я. И не думай, что я забыл о трюке, который ты провернула сегодня.

— Я уже объяснила тебе, я никогда ничего такого не говорила Джулс, — рычу я, злясь.

— Я знаю, что ты этого не делала, и я был не прав, делая поспешные выводы. Но ты все равно отключила телефон, сделав так, чтобы я не мог с тобой связаться, потом ты не сказала мне о посетителе, который приходил к тебе в магазин.

— Ох.

— Ох, — ухмыляется он. — Как ты думаешь, каким должно быть твое наказание?

— Ты не накажешь меня, — я прищурила глаза. Его взгляд падает на мой рот. Он наклоняется и быстро целует меня.

— Посмотрим, — пожимает плечами он.

— Я серьезно, Тревор, ты не накажешь меня, — отвечаю я, начиная паниковать.

— Когда ты получишь его, ты не будешь думать о нем, как о наказании.

— Что, черт возьми, это значит?

— Ребята, вы в порядке? — спрашивает Джеймс, входя в дом. Мое лицо становится ярко-красным, интересно, как много он мог услышать.

— У нас все хорошо, пап. Просто строю планы, — говорит Тревор, глядя вниз на меня и подмигивая. У меня отвисает челюсть. Я никогда не видела, чтобы он подмигивал, и у него это хорошо получается, в отличие от меня. Однажды, когда я попыталась кому-то подмигнуть, они подумали, что мне что-то попало в глаз, и предложили «Визин». Если это не удар по эго, тогда не знаю, что это еще такое.

— Мистер Карлсон и Джен только что уехали, — информирует нас Джеймс, входя на кухню и доставая блокнот. Тревор протягивает мне руку, помогая подняться с пола. Он быстро притягивает меня к себе.

— Я люблю тебя, детка.

— Всегда? — спрашиваю я, вставая на цыпочки.

— Всегда, — целуя меня в губы, потом в лоб, он разворачивает меня и тащит на кухню.

— Итак, вам нужно будет подписать несколько документов и решить, хотите ли вы подать заявление на получение запретительного ордера.

— Вы думаете, это будет необходимо? — спрашиваю я, покусывая нижнюю губу от беспокойства.

— Я никогда не мог подумать, что вам придется выдвигать обвинения против Джен Карлсон, поэтому этот вопрос вы должны задать себе, можете ли вы доверять Джен, что она оставит вас в покое?

— Не знаю, — тихо отвечаю я. Это просто еще одна вещь, с которой я не хотела иметь дело прямо сейчас. Тревор выводит круги по моей спине, его прикосновения помогают мне успокоиться. — А ты что думаешь? — спрашиваю я, оглядываясь через плечо на него.

— Я хочу, чтобы ты была в безопасности. Я знаю, что кусок бумаги не остановит ее, если она попытается сделать что-нибудь глупое, но если мы сделаем это, она может отступить.

— Она не нападала на меня. Она была здесь, пытаясь вернуть тебя, она просто сделала это очень дурацким способом. Как она вообще попала внутрь? — спрашиваю я.

— Она утверждает, что у нее есть ключ, — говорит Джеймс, глядя на Тревора.

— Ты дал ей ключ? — Я тоже смотрю на своего жениха.

— Черт возьми, нет. — Он рычит, его челюсть щелкает. — И я не знаю, как она сюда попала. Я знаю только, что она забралась в наш дом и опоила нашу собаку. Я бы сказал, что обе эти вещи указывают на ее нестабильность, не так ли?

— Да. — Я вздыхаю, готовая к тому, чтобы этот день, наконец, закончился.

— Тогда решено, мы получаем запретительный ордер, и хорошо, если он нам не понадобится.

— Я думаю, что это было бы самым умным поступком, — говорит Джеймс, переводя взгляд с Тревора на меня. — Итак, Сьюзан говорит, что свадьба состоится через две недели.

— Что? — Я в шоке. Я понятия не имею, о чем он говорит.

— Сегодня звонила мама, детка. Ну, вообще-то, это была конференц-связь между нашими мамами. Они пытались связаться с тобой, но безуспешно, поэтому позвонили мне. Пастор, который поженил твоих родителей, свободен только в эти конкретные выходные, после этого он улетает обратно в Никарагуа, где помогает строить общественный центр и будет недоступен еще несколько месяцев. Поэтому я сказал им приступать и договариваться.

— Ты сказал им приступать? Ты же знаешь, что я даже еще не нашла платье, да? Наши мамы полностью подавляют меня.

— Ты сможешь найти себе платье. Мне все равно, даже если ты появишься в джинсах. Я больше не хочу ждать, когда ты станешь моей женой.

— Зачем нам спешить с этим? Мы уже живем вместе.

— Мы живем в грехе.

— Мы живем в грехе? — повторяю я, качая головой. Потом я смотрю на Джеймса, и когда я вижу его огромную улыбку, мне хочется кричать.

— Тебе же лучше найти себе платье, детка, потому что через две недели ты станешь Элизабет Стар Мейсон, даже если мне придется нести тебя к алтарю на плече.

— Это безумие, ты сумасшедший и наши мамы сумасшедшие, — бормочу я. — Я понятия не имею, что буду делать.

— Успокойся, все будет хорошо. — Я смотрю на Тревора, который теперь выглядит обеспокоенным. Хорошо. Он и должен беспокоиться. — Они сказали, что обо всем позаботились, и все, что тебе нужно сделать — это появиться.

— Разве ты не знаешь, что маленькие девочки начинают планировать свою свадьбу с самого раннего детства, когда получают свою первую куклу Барби? Они мечтают о том, какая она будет, какие цвета они выберут, о дизайне платья... — я замолкаю, качая головой.

— Ты это делала? — недоверчиво спрашивает Тревор, с удивлением глядя на меня сверху вниз.

— Нет. — Я качаю головой, глядя на него. — Но если бы даже я и делала, это уже неважно, потому что они обо всем позаботились. Я подумала, что, по крайней мере, смогу выбрать себе платье, но, похоже, как будто они и это сделали. — Я смотрю, как Тревор и его отец начинают смеяться. — Что, черт возьми, тут смешного? — кричу я, а они продолжают смеяться. Лолли заходит на кухню и больше не спотыкается. Я вздыхаю с облегчением, что с ней все будет в порядке.

— Ничего, детка. Если ты хочешь выбрать платье, то выбери себе платье.

— Они уже выбрали, — надулась я, заставляя Тревора покачать головой и посмотреть на отца.

— Я скажу им, что ты сама найдешь себе платье.

— Отлично, — бурчу я и скрещиваю руки на груди, как капризный пятилетний ребенок.

— Но тебе нужно найти его за две недели. Я не знаю, сколько времени занимает выбор платья, но тебе лучше начать.

— Хорошо, — говорю я, и Тревор улыбается отцу.

— Тебе еще что-нибудь нужно, пап? — спрашивает он, потом снова смотрит на меня, и вдруг я не хочу, чтобы Джеймс уходил.

— Нет, сынок. Я пойду…

— Нет! Разве вам не нужно, чтобы я рассказала, что случилось? — прерываю я его.

— Тревор уже сказал мне, милая.

— Но он рассказал, что видел он. А как насчет того, что видела я?

— Как, например, челка Джен? — спрашивает Джеймс, ухмыляясь.

— Ух... я... гм... ну, вы знаете. О, посмотрите на время! Уже поздно. Вам нужно идти, — говорю я, быстро вскочив. Я слышу, как Тревор усмехается, поэтому толкаю его локтем в ребра, улыбаясь Джеймсу.

— Да, мне нужно завезти эти бумаги в участок, прежде чем я отправлюсь домой. — Он притягивает меня к себе, чтобы обнять. — Люблю тебя, милая, — и у меня на глазах выступают слезы.

— Я тоже вас люблю, — говорю я, вытирая глаза и делая шаг назад к Тревору, который обнимает меня, положив подбородок мне на макушку.

— Завтра вам придется приехать в участок, чтобы заполнить бумаги для запретительного ордера.

— Мы будем, — отвечает Тревор, ведя нас вслед за отцом к входной двери. — Пока, папа, — говорит он, закрывая за Джеймсом дверь.

— Ты в порядке?

— Да.

— Устала?

— Нет, совсем нет.

— Хорошо. Тогда пришло время для наказания.

— Нет! — визжу я, пытаясь освободиться.

— О, да — отвечает он, разворачивая меня и прижимая к стене. Его рот опускается на мой, рука тянется к моей груди и пальцы сжимают сосок через ткань его рубашки, надетой на мне. Взяв меня за руки, он поднимает их у меня над головой. — Держи их там.

— Но я...

— Нет. Пошевелишь руками, и я остановлюсь. — Он прикусывает мою губу зубами, его руки медленно поднимают низ рубашки вверх до талии, затем до груди и, наконец, снимают через голову. Как только я оказываюсь без верха, его пальцы начинают работать над пуговицей моих джинсов. Расстегнув, он стягивает их вниз по ногам, но не полностью, оставляя мои бедра связанными вместе собственными джинсами. — Помни, не двигай руками, — прошептал Тревор мне на ухо, от его дыхания по моей коже побежали мурашки.

Отодвинувшись от меня, он начинает расстегивать свою рубашку. Как только заканчивает, стягивает ее вниз, бросая на пол. Его большой палец скользит по моей нижней губе, вниз по подбородку, пока рука не опускается мне на шею, другая рука идет по тому же пути, пока моя грудь не оказываются в его ладони.

— Ты прекрасна, детка, но твои сиськи чертовски восхитительны. — Он наклоняется вперед, облизывая один сосок, потом другой. Мой желудок скручивает в узел. Я чувствую, как сжимаясь, пульсирует клитор, умоляя о внимании. Я люблю, когда он такой, это горячее, чем в любой книге, которую я когда-либо читала.

Его рот возвращается к моему, его тело прижимает меня к стене, его руки на моем лице контролируют каждое мое движение. Одна рука скользит вниз по моей шее, по груди, ребрам и бедру, играя с кромкой моих трусиков, пальцы очерчивают край кружева ниже пупка.

— Пожалуйста, прикоснись ко мне, — умоляю я, желая ощутить его пальцы на мне и во мне.

— Прикоснусь, — отвечает Тревор, но не убирает руку с края моих трусиков. Другой рукой он сжимает мои волосы на затылке, оттягивая голову назад и углубляя поцелуй. Я чувствую, как его пальцы медленно опускаются ниже, пока один из них не достигает клитора, заставляя мои бедра дернуться. Его палец продолжает кружить по клитору, в то время как его рот целует, облизывает и сосет. Когда он вставляет два пальца в меня, я стону ему в рот, мои бедра дергаются, пытаясь подтолкнуть его. Он отстраняется, снова медленно кружа по клитору.

— Перестань дразнить меня. — Я была так близко.

— Ты хочешь кончить?

— Да — шиплю я, когда его пальцы начинают двигаться быстрее. Я чувствую, как его твердая длина прижимается к моему боку, мои руки над головой чешутся от желания прикоснуться к нему. Наконец, я взрываюсь, стон, который срывается с моих губ, звучит дико. Я чувствую, как пытаюсь насадиться глубже на его пальцы. Когда он убирает руку, я прислоняюсь к стене, мое тело обмякло. Отголоски моего оргазма все еще отдаются в крови, я даже не замечаю, когда Тревор полностью стягивает с меня штаны, пока моя нога не оказывается закинутой ему на плечо, и его рот не опускается в мою киску. Я смотрю на него сверху вниз, его лицо у меня между ног, одно только это зрелище подвело меня ко второму оргазму.

— О, Боже! — Моя голова откидывается к стене, мои руки опускаются ему на голову и вцепились в волосы. Два пальца быстро входят в меня, и я кричу его имя, мотая головой вперед и назад, пытаясь оттолкнуть прочь. — Это уже слишком! Пожалуйста, это слишком много. — Я пытаюсь сдвинуться, но он держит меня крепче, его пальцы двигаются во мне все быстрее.

Когда он сосет мой клитор, я клянусь, что теряю сознание. Он отпускает мою ногу и крепко прижимается ко мне, поддерживая меня. Я слышу, звук расстегиваемой молнии, потом меня поднимают, и мои ноги сами обхватывают его бедра, затем Тревор опускает меня вниз, насаживая на себя.

— Черт, — рычит он, поднимая и опуская меня на себя. Я припадаю к его рту, кусаю сначала верхнюю, потом нижнюю губу, прежде чем наши языки сплетаются. Его бедра начинают двигаться быстрее. — Ты совершенство. — Я утыкаюсь лицом в его шею, мое тело полностью обвивается вокруг него. Нет ни одной нашей части, которая бы не соприкасалась. Я посасываю его шею, и когда чувствую, что мой оргазм снова начинает нарастать. Тревор сильнее прижимает меня к стене и протягивает руку между нашими потными телами, его большой палец надавливает на клитор. — Ты должна кончить вместе со мной.

— Я знаю, — выдыхаю я, поднимая голову и наблюдая за его лицом. Его глаза потемнели, кожа блестит от пота. Мы смотрим друг на друга, его большой палец двигается все быстрее и быстрее. Я чувствую, как начинаю сжиматься вокруг него. Он замедляется, позволяя мне почувствовать каждый его дюйм, скользящий во мне, головка его члена дразнит мою точку G. Оргазм накрывает меня без предупреждения. Его рука опускается на мою попку, когда Тревор начинает сильнее и быстрее вколачиваться в меня, поднимая и опуская. Я чувствую, как он увеличивается внутри меня, его руки так сильно сжимают меня, что я знаю, когда все закончится, на моей коже останутся его отпечатки. Его движения становятся беспорядочными прямо перед тем, как он входит в меня, выкрикивая мое имя. Тревор зарылся лицом мне в шею, наше дыхание затруднено, а тела покрыты потом. Прохлада стены позади меня потрясающе ощущается на моей разгоряченной коже. Тревор разворачивает нас, затем сползает по стене, усаживаясь на пол.

— Не знаю, как мне так повезло, — бормочет он мне в шею, отчего по коже бегут мурашки.

— Это я счастливица, — честно отвечаю я. Я никогда не предполагала, что найду кого-то, кто будет любить меня так сильно, кто заставит почувствовать себя красивой, значимой и в безопасности.

— Нет. — Мой мужчина поднимает голову и, отстранив мою голову от своей шеи, нежно берет мое лицо в свои руки. — Я счастливчик. Я никогда не думал, что когда-нибудь захочу, чтобы кто-то обладал такой властью надо мной, как ты. Я знаю, что мое будущее будет удивительным, потому что ты будешь рядом со мной, и с тобой все становится лучше, — он наклоняется и касается губами моих губ. Когда он отстраняется, я чувствую, как слезы текут по моим щекам.

— То же самое, — всхлипываю я, прижимаясь лицом к его шее.

— Боже. Я так чертовски сильно люблю тебя, ты подумаешь, что я отрастил вагину.

— Я люблю тебя больше.

— Невозможно, — шепчет он, целуя меня в голову. — Давай вставать, и пойдем в душ.

— Тебе придется нести меня.

— Мои штаны обернуты вокруг лодыжек. Если я попытаюсь нести тебя прямо сейчас, мы оба окажемся на полу.

— Хорошо. Дай мне проверить, работают ли мои ноги. — Я высвобождаюсь из его хватки.

— Ненавижу это.

— Что? — спрашиваю я, нахмурив брови. Я поднимаю его фланелевую рубашку и надеваю, закутываясь в нее, как в халат.

— Твое тепло, я ненавижу терять его. — Тревор встает, натягивая джинсы, и я обнимаю его, прижимаюсь лицом к его груди, вдыхая его запах. — Душ, — говорит он, поднимая меня на руки и унося в ванную. Позже ночью, после того как мы сменили постельное белье, лежа на кровати, Тревор в своей обычной позе, его тело поверх моего — я поблагодарила своего отца за то, что послал мне такого мужчину, как Тревор. Не знаю почему, но я знаю, что он имеет какое-то отношение к тому, что Тревор появился в моей жизни.

Глава 11

Тревор

— Я думал, мы договорились. — Я смотрю на Лиз, а потом снова на круглую коробочку с таблетками, насмехающуюся надо мной. Я говорил ей, что хочу начать работать над тем, чтобы она забеременела. Мне нужно знать, что она связана со мной неразрывными узами. Да, у нее на пальце мое кольцо, и через неделю у нее будет моя фамилия, но этого недостаточно. Возможно, это делает меня контролирующим засранцем, но мне это нужно. Я должен знать, что у нас есть что-то, что соединило нас навечно.

— Нет, это ты говорил об этом. Ты сказал, что хочешь, а я ответила, что не хочу.

— Детка, я знаю, что ты хочешь того же, что и я.

— Я уверена, где-то во вселенной Тревора ты так и думаешь. — Она встает и несет тарелку в раковину.

— Ты любишь Джулай. — Мой гнев начинает прорываться наружу, и я знаю, что мне необходимо остановиться, прежде чем я скажу слова, которые не смогу забрать обратно.

— Да, — бормочет Лиз. Я вижу, как ее глаза начинают слезиться.

— Поговори со мной. Скажи мне, что, черт возьми, происходит в твоей голове? — кричу я. Ее глаза встречаются с моими, и в них столько боли, что я вздрагиваю.

— Я не могу это сделать, — шепчет она, прежде чем выбежать из дома. Мне требуется секунда, чтобы понять, что звук, который я слышу — это ее машина, разбрасывающая гравий на подъездной дорожке. — Черт! — рычу я, поднимаю ее коробочку с таблетками и сминаю ее в кулаке, прежде чем швырнуть через всю комнату. Схватив ключи, отправляюсь на поиски своей невесты.

Я объехал весь город, обзвонил всех и каждого, кто мог знать, где Лиз, но никто не слышал от нее ни слова. По логике, я знаю, что она в порядке, но мне плохо от беспокойства, и я не смогу спокойно дышать, пока не увижу ее и не прикоснусь к ней. Что-то в голове заставляет меня проехать мимо кладбища, где похоронен ее отец. Когда я вижу ее машину, припаркованную у ворот, все вещи, которые я не понимал, и которые она держала в себе, встали на свои места. Заглушив двигатель, я выпрыгиваю из грузовика и прохожу через гигантские железные ворота. Я смотрю налево и вижу вдали ярко-синее пятно. Подойдя ближе, вижу, что Лиз стоит на коленях, опустив голову на землю перед могилой отца. Мои внутренности сжимаются, а желудок опускается, когда я наблюдаю, как ее маленькое тельце сотрясается от рыданий. Вид того, как больно женщине, которую я люблю, убивает меня. Добравшись до нее, я притягиваю ее к себе в объятья, вдыхая ее запах.

— Я не могу сделать это. Я люблю тебя, но я не могу родить тебе ребенка, — кричит она, ее голос наполнен такой болью, что кажется, будто моя кожа лопается.

— Детка, то, что случилось с твоими родителями, не случится с нами. — Я чувствую, как она пытается забраться на меня. Я прижимаю ее ближе, пытаясь забрать часть боли. — Твой отец хотел бы, чтобы ты была счастлива, — шепчу я ей в волосы, проводя руками вверх и вниз по спине, пытаясь успокоить.

— Я бо... боюсь, что оставлю ребенка, как оставили меня. Я н-н-не хочу, чтобы такое случилось, — заикаясь, выговаривает она, прижимаясь ко мне всем телом, сотрясаясь от рыданий.

— Дыши, детка. — Я пытаюсь говорить тихо, поглаживая рукой ее спину. — Ты знаешь, что мы не можем предсказать будущее, но то, что мы с тобой не разделим нашу любовь с жизнью, которую мы создадим вместе, разрушает меня. Я так сильно люблю тебя, гораздо больше, чем когда-либо считал возможным любить другого человека. Ты сделала меня лучше, научила меня, что любовь — настоящая любовь — безусловна, не имеет никаких правил и ожиданий чего-либо взамен. — Я отрываю ее лицо от своей груди, чтобы видеть ее глаза. — Я хочу разделить все с тобой. Все хорошее и плохое, что жизнь приготовила для нас, я хочу, чтобы ты была рядом со мной всегда.

— А что будет, если один из нас или оба умрут? Что будет потом?

— Ты не можешь прожить свою жизнь, думая «что если». Все слишком непостоянно, — ответил я честно. — Как ты думаешь, если бы твой отец знал, что собирается оставить тебя молодым, пока ты была совсем юной, он бы не захотел провести время с тобой, Тимом и твоей мамой? Или ты думаешь, что даже если ему было так мало отведено, он не ценил каждую секунду, которую провел с вами, зная, что у него есть семья и люди, которые его любят.

— Он бросил меня! — Лиз заплакала еще сильнее.

— Он действительно ушел, но никогда не оставлял тебя. Он всегда с тобой.

— Я скучаю по нему.

— Я знаю, детка, — я борюсь с комком в горле. — Я знаю, что скучаешь.

— Я не хочу, чтобы кто-нибудь скучал по мне. — Ее слова звучат так тихо, что я с трудом разбираю их.

— Если с тобой что-нибудь случится, я не знаю, как продолжать жить без тебя. Я буду скучать по тебе каждый день, и каждый, кому ты уделяешь хотя бы частичку своего внимания, тоже будет. Каждый человек, с которым ты вступаешь в контакт, счастлив, что в его жизни есть кто-то вроде тебя. Зная, что ты за женщина, я понимаю, что когда ты станешь матерью наших детей, они будут счастливчиками, потому что ты любишь всем своим существом.

— Не знаю, смогу ли я это сделать.

— Скажи мне, — спрашиваю я, отрывая ее лицо от своей шеи и глядя ей в глаза. Как бы мне ни было больно не иметь от нее ребенка, если она действительно этого хочет, я сделаю это для нее. — Ты не хочешь ребенка? — Ее лицо расслабляется, слезы начинают капать сильнее.

— Когда я думаю о том, что у меня никогда не будет ребенка, мне становится плохо, — шепчет Лиз. — Но когда я думаю о ребенке, меня охватывает паника. — Я понимающе киваю головой.

— Ты когда-нибудь говорила с кем-то о потере отца? — Она качает головой. — Ты бы поговорила, если я пойду с тобой?

— Ты думаешь, я сумасшедшая?

— Нет, детка. Я думаю, что у тебя никогда не было возможности справиться с потерей отца. Может быть, разговор с кем-то поможет тебе получить некоторое успокоение.

— Я не готова иметь ребенка, Тревор. Я люблю тебя и знаю, что ты этого хочешь, но я просто... я не готова. Я не знаю, буду ли я когда-нибудь готова. — Несмотря на то, какую боль приносят ее слова, я знаю, что она права. Пока она не будет полностью готова, было бы несправедливо навязывать ей что-то, что может вызвать у нее беспокойство, особенно если предполагается, что это должно приносить радость.

— Когда или если ты будешь готова, мы поговорим об этом.

— Я не хочу мешать тебе завести семью.

— Ты моя семья, и если ты все, что у меня будет до конца моих дней, я буду в порядке. — Лиз снова начинает плакать, на этот раз сильнее, чем раньше. — Все будет хорошо, детка. День за днем мы пройдем через это.

— Я не хочу потерять тебя.

— Я никуда не собираюсь, во всяком случае, без тебя.

— Правда?

— Правда, — отвечаю я. — Поехали домой. Прошу. — Я выхожу с кладбища с Лиз под боком. Когда мы подходим к ее машине, я смотрю на нее сверху вниз. Ее прекрасные глаза покраснели и опухли, она выглядит измученной. — Я позвоню парням, чтобы они забрали твою машину и пригнали домой, так что тебе не придется садиться за руль.

— Я в порядке.

— Я знаю, но ты не поведешь, залезай в грузовик, а я пока переставлю твою машину на парковку.

— Прекрасно, — ворчит она, заставляя меня улыбнуться в первый раз за сегодняшний день.

— Сейчас вернусь. — Я открываю дверь, подсаживаю ее, притягиваю ее лицо и быстро целую, прежде чем захлопнуть дверь. Я бегу к ее машине, сажусь за руль, паркуюсь и засовываю ключи под сиденье. Я звоню Нико и спрашиваю, сможет ли кто-нибудь его подбросить, чтобы он пригнал машину Лиз домой. Он сразу же соглашается, я вешаю трубку и бегу обратно через парковку к своему грузовику, припаркованному перед кладбищем, открываю дверь и залезаю внутрь. — Как насчет того, чтобы вздремнуть? — спрашиваю я, потянув ее через сиденье за пояс джинсов.

— Я могла бы вздремнуть, но мне нужно встретиться с портнихой для последней примерки. — Как только она произносит эти слова, ее тело напрягается. Я вижу, как крутятся колесики у нее в голове.

— Если ты хоть на одну гребаную минуту подумала, что мы не поженимся на следующей неделе, ты выжила из ума, — рычу я, мои слова прозвучали немного злее, чем я хотел, но хрен с ним, мы поженимся.

— Ты уверен?

— Черт возьми, да. — Я наблюдаю, как Лиз жует нижнюю губу, и ее глаза встречаются с моими. — Я тебе уже говорил раньше, что так или иначе мы поженимся. Даже если мне придется тащить тебя по этому чертовому проходу, через неделю ты будешь носить мою фамилию.

— Тогда мне нужно идти на последнюю примерку.

— Во сколько? — Она смотрит на приборную панель, потом снова на меня.

— В шесть.

— Хорошо, у нас есть несколько часов. Мы можем поехать домой и отдохнуть.

Я завожу грузовик и разверочиваюсь на главной дороге. Оказавшись на шоссе, я притягиваю ее к себе, ее голова лежит у меня на груди, и тишина в кабине позволяет мне сосредоточиться на ее ровном дыхании. Звук такой успокаивающий, что мое тело расслабляется, и я просто наслаждаюсь ощущением ее рядом со мной. Всю дорогу домой я впервые размышляю о том, как легко мог это потерять, и каким потерянным я был бы без нее.

***

Прошло пять дней с тех пор, как Лиз сломалась из-за разговоров о ребенке. Пять дней планирования свадьбы, много смеха и семьи. Завтра я женюсь на женщине, с которой проведу остаток своей жизни. Эта последняя неделя прошла хорошо для Лиз — для нас обоих, в действительности. Впервые в жизни Лиз заговорила с матерью о смерти отца. Ее мама удивила Лиз, сказав ей, что вскоре после того, как она и Лиз начали восстанавливать свои отношения, она стала встречаться с психологом, чтобы справиться с горем. Я был взбешен, когда Лиз сказала мне это, зол, что она не подумала о том, чтобы ее дети тоже могли поговорить с кем-то о своих чувствах и о том, что они переживают. Я хотел разозлиться, но логически понимал, что никому не пойдет на пользу, если я, нахрен, слечу с катушек из-за того, что случилось много лет назад.

После того, как Лиз поговорила со своей мамой, она согласилась, что пришло время поговорить с кем-то о том, как она себя чувствует, о страхе, с которым она живет каждый день, думая, что что-то плохое случится с ней или с кем-то, кого она любит. Я никогда не представлял, сколько она держала в себе до ее первого сеанса, через два дня после ее срыва на кладбище. Она позвонила мне и спросила, могу ли я забрать ее от доктора. Я слышал слезы в ее голосе, когда ответил, она казалась такой потерянной. Когда мы вернулись домой, она рассказала о своем разговоре с врачом. Она сказала, что он объяснил, что у нее одна из разновидностей повышенной тревожности и легкий случай ПТСР, вызванный потерей ее отца и отсутствием принятия от матери после его смерти. Врач объяснил, что с помощью сеансов и лекарств она сможет научиться справляться со своими чувствами в позитивном ключе, вместо того, чтобы пытаться похоронить это так, как она всегда делала. Я знаю, что потребуется много усилий, но я также знаю, что моя женщина сильная и может справиться с чем угодно. И если наступит момент, когда она решит, что у нее больше нет сил, я подниму ее и понесу.

— Детка, серьезно, поторопись, нахрен. Мы уже опаздываем! — кричу я через холл в сторону спальни.

— Придержи своих чертовых лошадей, Тревор! — орет она в ответ, заставляя меня улыбнуться.

— Ты действительно собираешься заставить нас опоздать на репетицию собственного предсвадебного ужина?

— Если бы ты перестал меня доставать, я бы уже была готова, — снова кричит она в ответ, заставляя меня смеяться. Я подхожу к холодильнику, достаю пиво, открываю крышку и смотрю на Лолли, которая наблюдает за мной, ожидая угощения, которое, как она знает, я ей дам. Я наклоняюсь над стойкой, поднимаю крышку банки с угощением, слушая, как Лолли пытается хвостом пробить дыру в полу. — Ты должен хотя бы отдать ей команду, когда даешь угощение, чтобы она знала, за что получает его, — говорит Лиз. Я поднимаю голову, и мой член мгновенно становится твердым. Рот открывается, и желудок сжимается при виде ее. Темно-синее кружевное платье полностью облегает фигуру, квадратный вырез декольте показывает ложбинку. Ее длинные светлые волосы струятся по плечам и груди. Рукава длинные, до запястий, а подол доходит до середины бедра, привлекая внимание к ее длинным ногам.

— У тебя есть что-нибудь под ним? — спрашиваю я, оглядывая ее с ног до головы. Мой взгляд падает на ее туфли: высокие, ремешки, обернуты вокруг лодыжек, и каблук, который я хочу почувствовать на своей заднице позже вечером.

— Да, но выглядит так, как будто под ним ничего нет.

— Не знаю, стоит ли мне выпускать тебя из дома в таком виде.

— Что?

— Каждый мужчина, который увидит тебя, будет представлять тебя обнаженной под этим платьем.

— Ты единственный, кто получит меня голой, — улыбается Лиз.

— Подойди ко мне.

— Я здесь, — говорит она, вынимая вещи из одной сумочки и перекладывая в другую, даже не глядя на меня.

— А я хочу, чтобы ты была здесь, — перегибаясь через стойку, хватаю ее за руку и притягиваю к себе.

— Что ты делаешь?

— Смотрю, что у тебя под этой штукой, — отвечаю я, оглядывая ее и замечая, что под кружевом действительно есть какая-то сетка, точно такого же оттенка, как и ее кожа.

— Теперь доволен? — смеется она.

— Пока нет, есть еще кое-что. — Я тяну вверх подол ее платья, оголяя бедра и попку.

— Что ты делаешь?

— Я хочу посмотреть, что я получу сегодня вечером. — Я смотрю на кружево цвета ню, которое заканчивается под пупком и демонстрирует ее ягодицы.

— Ты получишь свою руку, приятель. — Она гладит меня по груди. — Сегодня вечером я остаюсь у своей мамы, помнишь?

Черт, я и забыл об этом.

— Кто придумал эту дурацкую традицию?

— Не знаю, — пожимает плечами она, поправляя платье на бедрах.

— Ты не бросишь меня сегодня вечером, пока я не попробую тебя на вкус, так что тебе нужно придумать, как это сделать, иначе твоя мама разозлится, когда я появлюсь в ее доме и скажу ей, что мне нужно съесть киску ее дочери перед сном, иначе я не смогу заснуть. — Я вижу, как ее щеки становятся ярко-розовыми, когда она таращится на меня.

— Ты не посмеешь.

— О, разве? — Я ухмыляюсь. Я бы не стал говорить именно так, но я бы пришел к ее матери, чтобы получить свою ночную закуску.

— Тревор.

— Разберись с этим, детка.

— Я уверена, что одну ночь с тобой все будет в порядке, — говорит она, и румянец на ее щеках темнеет, спускаясь вниз по шее.

— Эта киска моя. У меня нет причин обходиться без нее. — Мы оба смотрим друг на друга, ее глаза темнеют, дыхание учащается, и я знаю, что Лиз возбуждена. — Тебе что-то нужно? — спрашиваю я, мой голос звучит немного грубее, чем обычно. Я наблюдаю, как она оглядывается вокруг, а затем сжимает колени вместе. Движение почти незаметное, но такое выразительное.

— Да, не принесешь ли ты мою дорожную сумку? Она все еще на кровати.

— Не проблема. Почему бы тебе не подождать в машине? Я буду через минуту. Кстати, — говорю я, подхватывая ее на руки и заставляя кричать. — Сначала я отнесу тебя. Я не хочу, чтобы ты ходила по щебенке в этих туфлях. — Лиз проводит пальцем по моей нижней губе, как она всегда делает, прежде чем расслабиться в моих руках, пока я несу ее к машине. Когда мы, наконец, попадаем на репетиционный ужин, мы прекрасно проводим время, окруженные людьми, которые много значат для нас. Мы разговариваем и делимся историями, наши мамы сделали слайд-шоу о том, как мы росли, и хотя я вижу печаль в глазах Лиз на фотографиях, сделанных после смерти ее отца, я могу сказать, что она никогда не позволяла этому удерживать ее. И я пообещал себе, что каждый день буду пытаться заставить ее улыбнуться. И что бы ни случилось, она будет знать, как сильно ее любят.

После ужина я беру Лиз с собой в свой грузовик под предлогом того, что ей что-то нужно. В действительности, это я получу то, что мне нужно. Я сажаю ее на пассажирское сиденье своего грузовика, ее ноги выглядывают из двери. Я приподнимаю подол ее платья и поедаю ее киску, в то время как она кусает свою руку, чтобы люди не услышали, как она кричит мое имя на парковке. Как только я заканчиваю с ней, появляется ее мама и говорит, что пора идти. Лиз выпрыгивает из грузовика, обещая увидеться со мной на свадьбе. Я прижимаю ее к борту, целуя достаточно, чтобы продержаться ночь.

Когда я прихожу домой и, наконец, ложусь, я понимаю, что если Бог будет добр ко мне, ее сторона кровати больше никогда не будет пустой.

***

— Могу я попросить вашего внимания? — Мы все поднимаем глаза, когда мой отец начинает говорить.

После того, как я встал сегодня утром, пришли все мои братья. Я понятия не имел, что будет делать Лиз, но я сидел и играл в «Call of Duty», смеялся и шутил с братьями, пока не пришло время надевать костюмы. Мы направились к дому бабушки и дедушки Лиз, который теперь принадлежал пожилой паре, у которой не было детей. Они были более чем счастливы, позволить нам арендовать часть их собственности на день, который так много значил для Лиз и ее мамы.

Когда мы добрались до этого места — той части дома, где когда-то стоял сарай, но много лет назад он сгорел дотла, и сейчас оно превратилось в гигантскую парковку. К старой плакучей иве вела тропинка, отмеченная маленькими деревянными столбиками, обмотанными лентой, чтобы помочь нашим гостям ориентироваться. В стороне стояли три гигантские белые палатки, там должен был проходить прием позже вечером. Ветви дерева, под которым мы собирались пожениться, были собраны и подвязаны лавандовыми и мятно-зелеными лентами, создавая купол, чтобы мы могли стоять внутри дерева, и люди все еще могли нас видеть. Старые качели были выкрашены в белый цвет, веревка обернута тонкой сетчатой тканью. Рядом с деревом для гостей были установлены белые стулья, вокруг каждого привязаны лавандовые или мятные банты.

Даже будучи парнем, я должен был отдать должное нашим матерям, они сделали все возможное, чтобы все вокруг выглядело волшебно. Я знал, что когда Лиз увидит, что они сделали для нас, она, как и я, будет более чем благодарна. Когда, наконец, пришло время прибытия моей невесты, я занял свое место под деревом, а Кэш встал рядом со мной, как мой шафер. Пастор, который поженил родителей Лиз, стоял по другую сторону от меня. Я не знал, чего ожидать, когда увижу Лиз, идущую ко мне в день нашей свадьбы. Я никогда не мог представить, что буду так поражен тем, как красиво она выглядит в своем белом платье без бретелек. Верх был похож на корсет, а низ струился, все выглядело так, как будто такое платье могла бы носить южная принцесса.

Я не мог сдержать эмоции: гордость, похоть, потребность защищать, чувство собственничества и столько любви, что я думал, взорвусь. Когда Лиз подошла ко мне, я понял, что это именно то место, где я должен быть. Когда моя невеста, наконец, встала передо мной, я не мог сдержаться и запустил пальцы в ее волосы, которые были наполовину приподняты, и притянул ее к себе для поцелуя. Я шептал ей, как она прекрасна и как мне повезло, что я был тем, к кому она шла по проходу. Я не переставал шептать и целовать ее, пока не услышал, как пастор позади нас прочистил горло и тихо сказал, что мы должны подождать до окончания наших обетов. Я слегка отстранился, но продолжал прижиматься к ней всем телом.

Я понятия не имею, слышал ли кто-нибудь наши клятвы. Я был так восхищен ею и этим моментом, что все остальное не имело значения. Когда я надел кольцо ей на палец, которое будет там до конца нашей жизни, я впервые почувствовал себя целым. И я знал, что она, должно быть, почувствовала нечто подобное, когда надела мне кольцо на палец. Ее руки дрожали, а слова были тихими, Лиз долго смотрела на кольцо на моем пальце, прежде чем поднять на меня глаза со слезами, стекающими по ее щекам, которые я смахнул большими пальцами. В тот момент, когда пастор объявил нас мужем и женой, и сказал, что я могу поцеловать невесту, я взял ее лицо в свои руки и излил всю свою душу в этом поцелуе, говоря ей без слов, как я счастлив.

Голос моего отца вырвал меня из грез.

— Когда Тревор пришел ко мне и своей матери и сказал, что собирается просить Лиз выйти за него замуж, мы очень гордились его выбором. — Я смотрю на Лиз и целую ее в лоб. — Это большая честь для нас, как родителей, видеть, что мальчики, которых мы вырастили, превратились в мужчин, выбирающих таких женщин, которых выбрали наши сыновья, и знать, что наша семья будет расти и становиться больше и лучше с каждым новым членом. Сынок, я знаю, ты понимаешь, какой подарок тебе был дан. Всегда лелей ее, защищай ее и помогай расти и процветать. И пусть ваша любовь и преданность проведут вас через долгое и радостное путешествие. Поздравляю.

Мы с Лиз поднимаем бокалы за моего отца. Я смотрю, как Лиз беззвучно, одними губами говорит моим родителям, что любит их. Когда папа садится, ее мама начинает постукивать вилкой по стакану, привлекая к себе внимание. Она смотрит на нас с Лиз со слезами на глазах.

— Это очень тяжело для меня, — тихо говорит она. Я вижу, как Джордж кладет руку ей на спину и наблюдает, как она делает вдох, его прикосновение придает ей силы. — Лиз потеряла своего отца много лет назад, но я знаю, что если бы он был здесь, то захотел бы сказать. Лиз всегда была папиной дочкой, и она обводила его вокруг своего мизинчика, — смеется она. — Он часто шутил о том, какой будет жизнь, когда она начнет ходить на свидания, типичный отец, желающий идеального мужчину для своей маленькой девочки. — Она прикрыла глаза, а когда снова открыла, потекли слезы. — Я искренне верю, что это он послал Тревора к моей прекрасной девочке. Тревор — мужчина, который смотрит на нее так, словно она причина, по которой он может дышать. Он тот, кто дополняет ее. М… мне повезло, что я могу назвать тебя своим сыном, и я благодарна, что у моей дочери есть мужчина, который всегда будет защищать и заботиться о ней. — Она поднимает бокал, и мы все следуем ее примеру. — За жениха и невесту, моего нового сына и дочь. Я верю, вы всегда найдете способ преодолеть проблемы вместе. Верю, что всегда найдете способы влюбляться друг в друга еще сильнее, снова и снова. Пусть ваша любовь не кончается и растет с каждым днем. Ваше здоровье. — Она быстро садится, уткнувшись лицом в салфетку, и Джордж обнимает ее. Я наклоняюсь, чтобы поцеловать Лиз в губы, в нос, а затем в лоб.

— Могу я пригласить жениха и невесту на первый танец в качестве мужа и жены? — спрашивает ди-джей. Начинает играть песня Адель «Чтобы ты почувствовал мою любовь», когда я беру Лиз за руку, помогая ей подняться, и веду на танцпол.

— Я люблю тебя, миссис Мейсон, — шепчу я ей на ухо, пока мы покачиваемся под музыку.

— Я люблю тебя, мистер Мейсон, — отвечает она, глядя на меня снизу вверх, и ее глаза сияют от счастья.

— Мне не терпится снять с тебя это платье, — говорю я, проводя руками по ее бокам.

— По-моему, ты это уже говорил, — смеется Лиз.

— Это все, о чем я могу думать. Это все, о чем я думал с тех пор, как ты шла ко мне по проходу.

— Ты выглядишь очень сексуально в своем смокинге. Не могу поверить, что ты его надел.

— Ты знакома с нашими матерями, детка? — спрашиваю я, серьезно глядя на нее. — Если бы я не надел эту штуку, они бы одели меня сами.

— Ты прав, я удивлена, что они не стали вмешиваться, когда я выбирала свое платье.

— Я бы сражался с ними за тебя. — Я прижимаю ее ближе, одна рука на ее пояснице, другая на ее щеке, еще ближе к моему телу, пока мы продолжаем раскачиваться в такт музыке. Когда песня заканчивается, папа забирает у меня Лиз, а я приглашаю маму Лиз потанцевать.

— Спасибо, — мягко улыбается она, глядя на меня.

— За что?

— За то, что любишь мою дочь.

— Это легко, — говорю я ей, наклоняясь, чтобы поцеловать в щеку. Когда песня заканчивается, мы с Лиз направляемся к столу, на котором стоит торт. Все собираются вокруг, когда мы берем по маленькому кусочку. Я кормлю ее кусочком, который держу в руке, стараясь, чтобы он попал ей в рот, а не на лицо. Когда я наклоняюсь, чтобы она покормила меня, Лиз тыкает им мне в нос, застав меня врасплох. Мой рот открыт, и она запихивает кусок внутрь, истерически смеясь, а затем поворачивается, чтобы бежать. Но Кэш, Ашер и Нико преграждают ей путь. Все вокруг начинают смеяться, и Лиз разворачивается ко мне лицом. Я даже не пошевелился, чтобы стереть глазурь с носа.

— Прости, — смеется моя жена. — Хм, у тебя тут что-то. — Лиз показывает на свой нос. Я понимающе киваю. — Ты хочешь, чтобы я убрала? — сладко спрашивает она.

— Иди сюда, детка, — говорю я, стараясь, чтобы мой голос звучал мягко, но требовательно, что, как я знаю, сводит ее с ума.

Она отрицательно качает головой.

— Иди сюда. — Лиз делает шаг ко мне, закусив губу. Когда она подходит достаточно близко, чтобы я мог схватить ее, я делаю выпад, обнимая ее за талию. Она откинулась на моей руке, и я вытираю глазурь с носа о ее шею, а затем слизываю ее. Я слушаю, как она все время смеется. — Ты гораздо вкуснее торта, детка, — говорю я ей, целуя в губы. Вокруг раздаются аплодисменты.

***

— Я не могу поверить, что это место будет нашим всю следующую неделю, — говорит Лиз, когда мы смотрим на лес и озеро внизу. После приема мы сели в мой грузовик, все махали нам светящимися палочками и бросали конфетти, пока мы уезжали прочь. Мы заранее собрали вещи для нашего недельного медового месяца, наши сумки в задней части моего грузовика, но нам не понадобится много одежды, так как я планировал воспользоваться всеми преимуществами уединенной семейной хижины в Гатлинбурге.

— Хочешь принять горячую ванну?

— Да, но сначала мне нужна помощь, чтобы выбраться из этого платья.

— Я более чем счастлив, помочь тебе снять это платье, — говорю я ей, поднимая на руки и направляясь в спальню. Оказавшись там, я наблюдаю, как она тянет за маленькую веревочку, которая завязана на талии ее платья, от чего нижняя половина платья падает на пол у ее ног. — Срань господня. — Я не могу отвести глаз. На ней все еще надет верх от платья, который выглядит как корсет. Она одета во все белое. На мой взгляд, это контрастирует с тем, как невероятно сексуально она выглядит в своем корсете, белых шелковых трусиках и белых кружевных чулках на подвязках. Маленький кусочек кожи проглядывает из-под ее трусиков и пояса с подвязками, заставляя меня истекать слюной.

— Ты можешь развязать ленты на спине? — Лиз оборачивается, заставляя меня стонать. Ягодицы ее идеально круглой попки выглядывают из-под ее шелковых трусиков.

— Ты пытаешься убить меня? — я задыхаюсь.

— Что? — Она резко поворачивает голову.

— Ты должна знать, как чертовски сексуально выглядишь прямо сейчас. — На ее лице появляется сумасшедшая улыбка, прежде чем она слегка выгибает спину.

— Пожалуйста, ты можешь развязать? — Я делаю шаг к ней, пробегая пальцами по краю ее трусиков, прежде чем схватиться за одну из лент. Нежно потянув за нее, я развязываю бант. Когда я, наконец, полностью освобождаю ее, она придерживает платье спереди, затем кладет его на кровать, прежде чем повернуться ко мне лицом, прикрыв грудь руками. Она выглядит так горячо, я на самом деле не знаю, с чего начать. Я тянусь к ней, хватаю ее за волосы, чтобы оттянуть голову назад и предоставить моему рту лучший доступ. Лиз ахает, когда я начинаю облизывать, кусать и посасывать ее губы, ее язык преследует мой. Мой рот путешествует за ее ухом, вниз по шее, до груди, втягивая сначала один сосок и сильно посасывая, затем проделывая то же самое с другим. Ее тело выгибается назад. Я отпускаю ее волосы, опускаюсь на колени, притягиваю ее за бедра так, что ее киска оказывается прямо напротив моего лица. Кусаю ее через трусики, оттягиваю их в сторону и начинаю трахать ее своим ртом. Лиз трется об меня, притянув за голову.

— Так чертовски влажно, детка. Тебе нравится, когда я трахаю твою киску своим ртом. Тебе нравится, когда я тебя поедаю. — Я смотрю на нее, ее щеки пылают, губы розовые, а глаза темные и голодные. Я хватаю ее за ягодицы и прижимаю к себе еще крепче. — Скажи мне, — рычу я.

— Да, мне это нравится. — Черт, я собираюсь кончить в штаны, просто наблюдая, как она кончает. Я крепче прижимаю ее к себе, втягивая клитор в рот. Она с криком кончает, и когда я знаю, что она снова со мной, я встаю, целую ее глубоко и начинаю раздеваться, а она все время смотрит на меня. Пока я стягиваю штаны, она отстегивает пояс с подвязками и начинает скатывать чулки вниз по бедрам, когда я останавливаю ее.

— Позволь мне это сделать. — Я подхожу к ней, мои пальцы скользят вверх по ее бедрам, под пояс с подвязками, стягивая трусики, но оставляя все остальное на месте. Я помогаю ей забраться на кровать, устраиваюсь у нее между ног, поднимаю одну, потом другую и кладу ее лодыжки себе на плечи. Я медленно скатываю вниз ее чулки, не торопясь, целую каждый дюйм обнаженной кожи. — Ты такая красивая. — Чувствуя головкой члена ее влажный жар, я не могу удержаться, чтобы не скользнуть в нее одним глубоким толчком, чувствуя, как ее влага окружает меня. Ее киска сжимается, голова откинута назад, обнажая шею. Когда ее взгляд фокусируется на мне, я выскальзываю наружу, затем возвращаюсь обратно. Каждый удар медленный и точный, чтобы попасть прямо в то место, которое, я знаю, заставит ее кричать. — Ты такая тугая и мокрая, детка. Мне нравится, как ты ощущаешься вокруг меня. — Ее руки и ноги обхватывают меня, крепко прижимая к себе.

Я начинаю терять контроль, когда чувствую, как ее киска практически сотрясается в конвульсиях вокруг меня, каждый удар подталкивает нас обоих все ближе и ближе к краю.

— Кончи со мной. Черт, кончай со мной. — Я кладу руку ей между ног, щипая за клитор, посылая за грань вместе собой. Я переворачиваюсь так, что она оказазывается на мне, и мы оба тяжело дыши. — Мы только что скрепили наш брак, — говорю я, выдыхая. Лиз поднимает голову и начинает смеяться.

— Да, и теперь это официально. Вы застряли со мной, мистер Мейсон.

— Спасибо, черт возьми. — Я тяну ее голову вниз, целуя в макушку. — А как насчет горячей ванны сейчас?

— Конечно, просто дай мне полежать здесь несколько минут.

— Ты можешь расслабиться в ванне. — Я хлопаю ее по заднице, встаю и несу ее в горячую ванну. И вот так мы проводим наш медовый месяц. Спим допоздна, завтракаем в постели, бездельничаем, читаем, смотрим фильмы, катаемся на байдарках по озеру, ночью и днем занимается любовью.

Глава 12

Лиз

— Лиз. — Я слышу, как кто-то зовет меня по имени, и узнаю этот голос, но не понимаю, почему Кара зовет меня, когда у нас с Тревором медовый месяц.

— Хм? — отвечаю я из своего сонного состояния.

— Лиз. — Я пытаюсь поднять голову, но она кружится от резкой пронизывающей боли. Потом я вспоминаю, что сегодня мой первый рабочий день. Я была с Карой, когда двое парней вошли в магазин и под дулом пистолета заставили нас выйти к их фургону. Когда я попыталась помешать им забрать Кару, что-то ударило меня по затылку.

— Кара? — спрашиваю я, пытаясь открыть глаза, но они кажутся слишком тяжелыми, а тело слишком уставшим. Я пытаюсь бороться с чувством, которое тянет меня обратно в темноту, мне нужно убедиться, что с Карой все в порядке.

— Лиз, тебе нужно проснуться. — Она трясет меня, и я, наконец, могу открыть глаза достаточно, чтобы увидеть ее, стоящую надо мной. — Слава Богу, — говорит Кара, падая на колени рядом со мной.

— Ты в порядке? — Я осматриваю ее и замечаю, что одежда цела, на ней нет ни синяков, ни царапин.

— В порядке... в порядке. — Она закрывает лицо руками. — После того, как они вырубили тебя, я не пыталась с ними бороться. — Девушка поднимает голову и смотрит на меня. — Мне очень жаль. Они ищут Тима. Я не знала, что делать. Я не хотела, но сказала им, где он, — шепчет она, и слезы текут по ее щекам.

— Все в порядке, успокойся. — Я поднимаю свою руку и беру ее. Через несколько минут я наконец-то могу сесть. Когда смотрю вокруг, замечаю, что единственный свет, который у нас есть, исходит от небольшого фонаря на батарейках. Изучив наше окружение, я точно знаю, где мы находимся, ну, не совсем, потому что есть тысячи убежищ от торнадо по всему Теннесси, и это выглядит так, будто было заброшено в течение долгого времени. Старые стены из цементных блоков разрушаются, полки, на которых должны храниться припасы, прогнили, запах плесени настолько сильный, что у меня сводит живот. — Как долго я была без сознания?

— Понятия не имею. Какое-то время. Когда они наконец-то остановились, один из парней вытащил тебя из фургона, а другой стал расспрашивать меня о Тиме. — Она снова начинает плакать, на этот раз придерживая свой очень большой живот.

— Кара, тебе нужно успокоиться. Я знаю, что ты расстроена, но если ты начнешь рожать прямо сейчас, вся эта ситуация превратится из просто плохой в ужасную.

— Как я могу быть спокойной? Я только что передала своего жениха в руки людям, которые хотят его убить. — Она плачет еще сильнее.

— Кара, я знаю, что ты боишься за Тима, но сейчас тебе нужно думать о себе и о ребенке. — Я потираю ее руку, пытаясь успокоить. — Тим работает с Тревором и его братьями. Сейчас он находится в лучшем положении, чем мы. — Я напоминаю ей, где сейчас находится Тим, надеясь, что это поможет ей успокоиться настолько, чтобы помочь мне выбраться из этой адской дыры. Через несколько минут она перестает плакать и открывает лицо. — Мы должны попытаться выбраться отсюда, — говорю я ей, пытаясь встать. Мои ноги дрожат, я спотыкаюсь и врезаюсь боком в стену.

— У тебя кровь идет.

— Что? — спрашиваю я, прислонившись к стене. Каждый удар сердца отдается в голове. Я трогаю рукой затылок, и в этот момент чувствую большую рану и влагу от крови на своих пальцах. Когда я подношу руку к лицу, она вся в крови. — Черт, — выдыхаю я, закрывая глаза.

— Меня сейчас стошнит. — Кара идет в угол, ее тошнит, и мой и без того неспокойный желудок сводит судорогой. Я сглатываю, борясь с этим чувством. Нам не нужно, чтобы обеим было плохо, одной из нас нужно собраться.

— Говорят, раны на голове кровоточат гораздо сильнее, чем любые другие, — говорю я. Я не уверена, говорю ли я это для себя или для нее. Она поднимает голову, вытирает рот тыльной стороной ладони и смотрит на меня. — Мы выберемся отсюда, Кара, я обещаю.

— Ладно, — отвечает девушка. Я вижу, как она боится, когда не смотрит на меня. Используя стену для равновесия, я пробираюсь к лестнице, ведущей к большим двойным дверям. Оказавшись там, я поднимаюсь на четвереньках наверх, толкаю двери. Они не сдвинулись ни на дюйм, что меня не удивляет. Я скатываюсь вниз по лестнице, сажусь на нижнюю ступеньку и пытаюсь придумать план.

— А что, если мы обе попробуем? — спрашивает Кара. Я поднимаю голову и смотрю на нее, стоящую передо мной с бледным лицом и покрасневшими от слез глазами.

— Мы можем попытаться. — Я отодвигаюсь, чтобы дать ей место подняться со мной по лестнице. Оказавшись наверху, мы обе толкаем двери, но безрезультатно.

— Это не работает, — говорит Кара, заставляя меня рассмеяться, напряжение и ее слова ломают меня.

— Мы выберемся отсюда, — утверждаю я, молясь, чтобы не ошибиться.

— Они нас сфотографировали.

— Что? — спрашиваю, глядя на нее.

— Когда они, наконец, привели меня сюда, — она смотрит на меня, — они нас сфотографировали.

— Зачем?

— Думаю, они собираются с помощью фото добраться до Тима.

— Нам нужно найти выход отсюда, — говорю я ей, и на этот раз беспокойство проявляется в моем тоне.

— Дверь не поддается.

— Если мы не можем выбраться, то должны найти способ защититься от них, когда они вернутся.

— Здесь ничего нет.

— Мы можем разбить старые полки и использовать куски как оружие.

— У них есть пистолеты.

— Я знаю, но либо мы попытаемся сражаться, либо подождем, пока они убьют нас, или что они там хотят с нами сделать. — Кара кивает и начинает поглаживать свой большой живот. — Ты в порядке?

— Да, просто схватки Брэкстон Хикса. Я буду в порядке. — Я внимательно наблюдаю за ней, молясь, чтобы мой племянник не решил появиться на свет прямо сейчас. — Я в порядке, обещаю, — говорит Кара, поглядывая на меня.

— Если ты почувствуешь, что у тебя начались настоящие схватки, ты должна сказать мне, — уговариваю ее, подходя к полке, и пытаюсь оторвать ее, используя свой вес. Она не поддается, поэтому я пинаю ее несколько раз, но все равно ничего. — Это не работает, — констатирую я очевидное и вижу, как свет мигает и начинает тускнеть. — Дерьмо. — Я бегу к лампе и выключаю ее, надеясь, что нам хватит батареи, когда она действительно понадобится. — Я даже не подумала выключить лампу.

— Я тоже об этом не подумала.

— А ты случайно не начала курить, и у тебя нет запасной зажигалки? — спрашиваю я Кару, заставляя ее смеяться.

— Нет, извини.

— Усекла. — Мы сидим в темноте, и мой мозг перебирает сотни сценариев. Не могу поверить, что вчера я в это время добиралась домой после нашего медового месяца. После того, как уехали из хижины, мы заехали к Новембер и Ашеру и забрали Лолли. Она была так рада видеть нас, и мы скучали по нашей девочке. Как только мы получили ее, поехали домой и распаковали вещи, заказали пиццу и жаловались на то, что мы дома и должны вернуться в реальный мир. Мне ненавистно было смотреть, как Тревор готовится к работе этим утром. Мне так отчаянно хотелось прижаться к нему и спрятаться от всего мира еще на несколько дней. А теперь я хотела провести с ним хотя бы еще несколько минут, глядя на него, целуя и говоря, как сильно я его люблю. Когда он поймет, что мы с Карой пропали, он взбесится до чертиков. Я прислоняюсь к стене, когда слышу звук, похожий на шум автомобиля. Я встаю, когда он приближается.

— Это что, машина? — спрашивает Кара, включая лампу. Я вижу ужас в ее глазах.

— Кара, я хочу, чтобы ты пошла в угол, свернулась клубочком и выключила лампу.

— Что ты собираешься делать?

— Понятия не имею. Просто, пожалуйста, послушай меня. Заберись в угол и свернись клубочком. — Как только я вижу, что она спряталась и выключила свет, я иду вдоль стены к выходу на лестницу. Прислушиваясь, я слышу, как останавливается машина, потом звон цепи о металл, потом скрип открывающейся двери. Я вижу луч света от фонаря, направленный вниз на лестницу. Мое сердце начинает колотиться так сильно, что я слышу его в ушах. Я задерживаю дыхание, ожидая, когда человек окажется внизу лестницы, я терпеливо жду, чтобы он не заметил меня. Я знаю, что бессмысленно пытаться бороться — их двое, а я одна. Они уже доказали, что могут ударить женщину. Когда луч озаряет комнату, он на секунду останавливается на Каре, а потом летит в мою сторону и светит прямо мне в глаза.

— Лиз? — Я знаю этот голос. Я не знаю, откуда, но я знаю этот голос.

— Чего ты хочешь? — интересуюсь я, прикрывая глаза от яркого света.

— Я здесь, чтобы помочь.

— Кай? — спрашиваю я, понимая, кто это. — Ты не мог бы опустить фонарик? — Свет сразу же исчезает, я опускаю руки, которые прикрывали мои глаза. — Что ты здесь делаешь? Я имею в виду, как ты нас нашел? — Я оглядываюсь через плечо на Кару, которая теперь сидит в углу.

— Тим помог мне, так что я возвращаю долг. У тебя идет кровь.

— Уже не так сильно, — говорю я, дотрагиваясь до затылка. — Как ты нас нашел?

— Я уже некоторое время наблюдаю. — Он делает шаг к Каре, и я автоматически встаю перед ним.

— Я просто помогу ей подняться с пола.

— Нет, лучше не надо.

— Тебе не нужна моя помощь?

— Я никогда этого не говорила. Мне просто нужно убедиться, что ты хороший парень.

— Мисс Хейс…

— Мейсон.

— Что?

— Миссис Мейсон... я вышла замуж.

— Господи, да ты спятила. — Он качает головой, смеясь. — Как я уже говорил, миссис Мейсон, я определенно не из хороших парней, но я здесь, чтобы помочь вам.

— Почему?

— Твой брат дал мне то, что я хотел, в обмен на мою помощь.

— Только не снова.

— Нет, миссис Мейсон, вы в безопасности. А теперь, если вы закончили, я хотел бы помочь Каре подняться с пола. Это не может быть хорошо для нее или ребенка.

— Откуда ты знаешь Кару?

— Я считаю своим долгом знать всех, но в данном случае Тим сказал мне. А теперь, пожалуйста, отойдите. — Я сглатываю, мое нутро говорит мне, что он честен, но его энергетика так пугает, что я не знаю, что делать.

— Лиз! — кричит Кара. Я оборачиваюсь и вижу, что она стоит на четвереньках.

— О Боже, что случилось? — Я подбегаю к ней и опускаюсь на колени.

— Я не думаю, что это Брэкстон Хикс, я думаю, что рожаю. — Ее дыхание прерывистое, она снова вскрикивает, держась за живот.

— Как ты думаешь, у тебя отошли воды? — спрашиваю я, потирая ей спину.

— Я так не думаю. — Я смотрю на Кая, который опустился на колени рядом с нами.

— Я собираюсь поднять тебя и вынести отсюда. — Кай осторожно берет ее на руки, и как только мы оказываемся снаружи, я делаю глубокий вдох, наполняя легкие свежим воздухом. Я оглядываюсь и вижу большой черный внедорожник и парня, похожего на борца сумо, стоящего рядом с открытой водительской дверью.

— Есть новости? — спрашивает Кай парня, который качает головой.

— А где Тим? — задаю вопрос, забираясь вслед за Карой на заднее сиденье, ее лицо потное и бледное.

— Не беспокойся об этом сейчас.

— Он захочет быть здесь ради Кары, — говорю я тихо, глядя, как сумо-парень садится за руль.

— Нам нужно попасть в больницу.

— Я думала, ты...

— Помните, что я вам говорил, миссис Мейсон, я плохой парень. — Его голос такой низкий и скрипучий, что у меня мурашки бегут по спине.

— Лиз, — шепчет Кара.

— Все хорошо.

— Нет, это не так. Кажется, у меня только что отошли воды.

— Ты уверена?

— Да, или я обмочилась.

— Ладно. — Я оглядываюсь, пытаясь понять, как далеко мы от больницы, но вокруг ничего нет, только лес и поля. — Ты знаешь, как далеко мы от города? — спрашиваю я любого, кто слушает.

— Около часа.

— О Боже, — стонет Кара, падая на сиденье. — Я думаю, тебе стоит начать подсчитывать мои схватки.

— Зачем?

— Они часто, слишком часто, — говорит она, глубоко дыша.

— Что это значит?

— ЭТО ЗНАЧИТ, ЧТО У МЕНЯ БУДЕТ РЕБЕНОК! — кричит она, ее лицо искажается. Я бы не удивилась, если бы она развернулась на сто восемьдесят градусов как в «Экзорцисте».

— Ладно, дыши. — Я делаю эти сумасшедшие штуки с дыханием, которые видела в фильмах. Кара выглядит так, как будто готова убить, но я понятия не имею, как ей помочь.

— Сколько сейчас времени? — рычит Кара. Я смотрю на приборную панель.

— Семь-ноль-два, — говорю я, хватая ее за руку.

— Я чувствую, что мне нужно тужиться.

— Не надо, — отвечаю я в панике. Толчки означают, что ребенок на подходе.

— Я должна.

— Если тебе нужно тужиться, то тужься, — говорит Кай с переднего сиденья. Я думаю, что это ужасно великодушно с его стороны, когда он сидит на переднем сиденье весь из себя, в то время как я здесь с ней на заднем. Я знаю, что мне нужно быть мужественной, но я понятия не имею, что делать, и мысль о том, что ребенок выскочит, заставляет меня сходить с ума.

— О Боже! А вот и еще одна! — Кара кричит, ее голова упирается в заднюю дверь, одна нога на сиденье, а другая на полу. — Мне нужно снять штаны.

— Что? — Я щиплю себя, чтобы убедиться, что это не очень странный плохой сон.

— Мне нужно снять штаны. Я чувствую, что ребенок вот-вот родится, поэтому мне нужно снять штаны, — повторяет она снова и снова, каждый раз ее голос немного повышается.

— Хорошо, я помогу тебе. — Я проглатываю все свои страхи и помогаю ей снять штаны. Кай на переднем сиденье говорит по телефону. Я понятия не имею, с кем он разговаривает, но надеюсь, что это скорая помощь. Мистер Сумо ускоряется, но выражение его лица не изменилось с тех пор, как мы вышли из укрытия.

— Лиз, мне действительно страшно.

— Эй, все будет хорошо. — Я провожу рукой по ее лбу, пытаясь успокоить.

— Все не будет хорошо. Я собираюсь родить ребенка на заднем сиденье машины. Я думаю, что это определенно не хорошо.

— Просто сосредоточься на дыхании.

— Еще одна. — Она толкает меня ногой в живот, и я задыхаюсь от напряжения. Другая ее нога все еще на полу. У меня прекрасный вид на ее вагину, и я не хочу, но все равно смотрю вниз. Вот тогда-то я и вижу, как показалось что-то круглое.

— Срань господня, — шепчу я, глядя на ярко-красное лицо Кары. — Я вижу головку.

— Что? — спрашивает один из парней с переднего сиденья.

— Я вижу головку! — повторяю я.

Кара падает спиной на дверь. Я потираю ее колено, в салоне зажигается свет, и я натягиваю брюки ей на ноги, чтобы никто больше не видел то, что вижу я.

— Не думаю, что у тебя есть выбор, — говорю я, стараясь подбодрить. Кара, похоже, готова убить меня. Ее нога опять утыкается мне в живот, на этот раз немного сильнее, заставляя меня заворчать от боли. Потом она кричит так громко, что мне кажется, у меня лопнут барабанные перепонки. Я смотрю вниз как раз вовремя, чтобы увидеть маленькое личико. Я оглядываюсь в поисках чего-нибудь, во что можно было бы завернуть ребенка. Ничего нет, я срываю рубашку через голову и протягиваю руки, готовясь поймать его. После последнего толчка все происходит так быстро, что я даже не понимаю, как ребенок попал в мои руки, только то, что он там и плачет. Кара лежит спиной к двери, тяжело дыша. Пуповина все еще прикреплена, и я знаю, что мне нужно найти способ перевязать ее и отрезать. Именно тогда я слышу самый прекрасный звук, который когда-либо слышала в своей жизни. Я смотрю через лобовое стекло и вижу огни скорой помощи, мчащейся к нам.

— Слава Богу, — вздыхаю я, когда мы съезжаем с дороги. Скорая помощь на другой стороне. Когда они открывают мою дверь и забирают Кару и моего племянника, я впервые с начала дня чувствую настоящее облегчение.

***

Тревор

— Где она, черт возьми? — Я опускаю голову между коленей, пытаясь дышать. Ничего не помогает. Я не могу сделать вдох. Я не знаю, что буду делать, если с ней что-то случилось. Я поднимаю глаза и вижу отца, идущего ко мне по коридору с телефоном у уха. Встаю и иду к нему. — Ты что-нибудь слышал?

— Лиз и Кара уже едут сюда. Скорая помощь перехватила черный внедорожник на старой дороге Спринг-Плейс. Одна из женщин родила до того, как скорая помощь смогла добраться до них, другая получила травму головы, и ей понадобятся швы и, возможно, переливание крови, когда они прибудут. — Я несколько раз потираю лицо руками. Зная, что Лиз уже едет сюда, я испытываю облегчение, но понимая, что она ранена, я расхаживаю взад и вперед перед дверями отделения неотложной помощи. Мне нужно обнять ее и убедиться, что с ней все в порядке. Как только вижу мигающие огни, я выбегаю из дверей. Скорая еще даже не остановилась, как я уже открываю дверь. Лиз сидит на кушетке, Кара привязана к носилкам, держит в руках небольшой сверток. Двое санитаров в шоке смотрят на меня, когда я забираюсь на заднее сиденье и обнимаю Лиз. Она холодная и бледная, но в создании.

— Привет. — Она начинает плакать. Я прижимаю ее лицо к своей шее и выпрыгиваю из машины.

— Эй, нам нужно… — я разворачиваюсь, посмеет ли он закончить или попытается забрать ее у меня. Пройдет много времени, прежде чем я снова выпущу ее из поля зрения.

Я делаю глубокий вдох — первый с тех пор, как узнал, что Лиз пропала.

— Я просто отведу ее к доктору, — говорю я санитару, понимая, что он всего лишь пытается выполнять свою работу. Как только я захожу в приемный покой, медсестра уже там, ведет нас в палату, где осматривает Лиз, объясняя, что ее кровяное давление немного понижено из-за потери крови, но все остальное выглядит хорошо. Она дает мне еще одно одеяло для Лиз, чтобы согреть ее, и говорит, что скоро придет доктор. Я заворачиваю Лиз в одеяло и сажусь на стул рядом с кроватью. Ее волосы, грудь и руки покрыты засохшей кровью. Я не знаю, сколько из этого ее, только вспоминаю, что сказал отец, Кара родила ребенка до приезда скорой помощи. — Они где-нибудь еще ранили тебя, детка? — Я не хочу спрашивать, но замечаю, что на ней нет рубашки. Меня тошнит. Она качает головой, но не отвечает. Я не хочу, чтобы Лиз думала, что я расстроюсь. — Ты можешь сказать мне, если они прикасались к тебе. — Я прижался лбом к ее руке.

— Они меня не трогали.

— А где твоя рубашка? — шепчу я, чувствуя, как к горлу подступает желчь.

— Мне пришлось использовать ее, чтобы завернуть ребенка, — отвечает она, проводя пальцами по моим волосам. — Единственный раз они прикоснулись ко мне, когда один из них ударил меня пистолетом по голове, потому что я пыталась заставить их отпустить Кару.

— Мистер и миссис Мейсон?

— Да. — Я поднимаюсь, желая поскорее покончить с этим. Я хочу забрать свою девочку домой.

— Как Кара и ребенок? — спрашивает Лиз.

— Они оба прекрасно справляются. После того, как я наложу тебе швы, ты сможешь увидеть их, если захочешь.

— Да, пожалуйста.

— Хорошо. Я хочу, чтобы ты села на край кровати лицом к мужу. — Я помогаю ей сесть на край и встаю между ее ног, мои руки под ее подбородком, я успокаиваюсь от ощущения ее кожи под моими руками и близости наших тел. — Я собираюсь обезболить эту область. Затем мне придется побрить вокруг раны и очистить ее, прежде чем я начну зашивать. — Лиз кивает, но ее глаза наполняются слезами. Я ненавижу видеть ее боль, зная, что ничего не могу с этим поделать.

— Я здесь, — тихо шепчу я ей на ухо, потирая подбородок. Я пытаюсь заставить ее сосредоточиться на мне, когда доктор включает машинку для стрижки и жужжание наполняет маленькую комнату. Входит медсестра, за ней мой отец и еще один офицер, которые начинают задавать Лиз вопросы о том, что произошло. Чем больше она говорит, тем больше начинает закипать моя кровь, из-за того, что случилось с Тимом на стройке, и из-за похищения Кары и Лиз, я был готов причинить кому-то боль.

— Откуда Кай узнал, как вас найти? — спрашивает отец.

— Он сказал, что некоторое время наблюдал, — отвечает Лиз.

— Он не сказал, почему?

— Нет. — Она качает головой, и я вижу, что она лжет. — С моим братом все в порядке?

Другой полицейский отвечает:

— Он в порядке. Парни, которые похитили тебя сегодня, приходили к твоему брату и показывали фотографии тебя и Кары. Когда твой брат увидел фотографии, он напал на одного из парней и повалил его. Второй мужчина вытащил пистолет и выстрелил в твоего брата в упор и попал ему в бок. Он в сознании и сейчас со своей женой и сыном.

— Что? — она ахает.

— Это всего лишь поверхностная рана, миссис Мейсон. — Ее тело обмякло от облегчения, когда она поняла, что с ним все в порядке. — А что случилось с теми парнями, которые нас забрали?

— Они оба находятся под стражей. Похоже, они пытались уговорить твоего брата добровольно вернуться с ними, — отвечает отец.

— Зачем?

— Они хотели, чтобы он сказал окружному прокурору, что все улики, собранные твоим братом против Макса Таверо, были сфабрикованы.

Когда доктор заканчивает накладывать последний шов, я говорю:

— Если Вам больше ничего не нужно, я собираюсь отвести ее к брату, а потом домой. — Я смотрю на отца, который кивает головой. Он обнимает Лиз и обещает, что они с мамой заедут завтра. Медсестра возвращается с одеждой для Лиз. Я веду ее в ванную и помогаю привести себя в порядок. Когда мы добираемся до комнаты Кары, Тим стоит у ее двери, разговаривая с кем-то, кого я не узнаю. Рука Лиз дергается в моей руке, ее шаги замедляются, заставляя меня насторожиться.

— Это Кай, — шепчет Лиз.

— Иди в палату к Каре и закрой дверь.

— Тревор, он спас нас.

— Я знаю, детка, но я не собираюсь рисковать, чтобы что-нибудь еще случилось с тобой, поэтому делай, что я говорю. — Когда мы подходим к двери, я загораживаю ее, чтобы она зашла в комнату и закрываю за ней дверь. Как только я убеждаюсь, что моя жена в безопасности, перехожу в режим убийцы. Я больше не позволю такому дерьму случиться. Я толкаю Кая к стене и рукой сжимаю его горло. — Что, черт возьми, происходит? — Я закончил играть в игры. Я понятия не имею, что он хочет от Тима, но собираюсь совершенно ясно дать ему понять, что он никогда больше не получит информацию, угрожая Лиз.

— Я позволяю тебе прикоснуться ко мне и уйти безнаказанно только один этот раз, потому что понимаю, что ты расстроен из-за того, что случилось с твоей женой. Но в будущем, если ты даже подумаешь о том, чтобы прикоснуться ко мне, я прикончу тебя.

— Ты думаешь, мне есть до этого дело? Я хочу знать, что мне больше не придется иметь дело с этим дерьмом.

— Я позаботился об этом, Тревор, — говорит Тим, потянув меня за руку. Я делаю шаг назад, отмахиваясь от него.

— Ты позаботился об этом, Тим? — Я толкаю его к стене. Мне плевать, что в него стреляли. — Мою жену похитили вместе с твоей беременной невестой, Тим. Она родила вашего сына на заднем сиденье внедорожника, пока Лиз истекала кровью от раны на голове. Ты сказал мне, что это дерьмо не последует за тобой сюда. Ты сказал, что полиция занимается этим, так скажи мне, что, нахрен, произошло?

— Они собирались использовать Лиз и Кару против меня. Они хотели, чтобы я вернулся с ними, чтобы я согласился поговорить с окружным прокурором. Они не знали, что Кай уже связался со мной и сообщил о том, что происходит. Он не знал, что девочек собираются похитить, только то, что они собирались убедить меня, во что бы то ни было, сделать то, что они хотят.

— Как я только что сказал мистеру Хейсу, ничего подобного больше не повторится, так что не о чем беспокоиться.

— Откуда ты это знаешь? — Все, что мне нужно, это убедиться, что Лиз больше никогда не придется проходить через то, через что она прошла сегодня вечером.

— Никогда не кусай руку, которая тебя кормит. А теперь, я уверен, вы хотели бы вернуться к своим семьям. Тим, еще раз спасибо, и поздравляю тебя и Кару. — И с этими словами Кай повернулся и пошел прочь.

— Тим, мне нужно знать, что Лиз больше никогда не будет в опасности. — Я потираю лицо. Я был с Тимом в больнице, когда узнал, что Лиз забрали. Я никогда больше не хочу чувствовать себя таким беспомощным, как в тот момент.

— Она не будет. — Он открыл дверь в палату. Кара сидит в постели, Лиз в кресле и держит на руках племянника.

— Как у него дела? — спрашивает Тим, подходя к Лиз. Он проводит рукой по ее волосам, прежде чем поцеловать в лоб.

— Он спит, — отвечает она, передавая мальчика Тиму, который осторожно забирает его и подходит к кровати, где лежит Кара.

— Пойдем домой, — мягко говорит Лиз, хватая меня за руку.

— Да, пойдем. — Я притягиваю ее к себе, отпускаю руку и целую. Как только наши языки соприкасаются, я теряюсь в ощущениях и ее вкусе. Это то, без чего я никогда не смогу жить, это то, за что я всегда буду бороться. Я отрываю свой рот от нее, целую сначала ее нижнюю губу, затем верхнюю. — Пойдем домой, — повторяю я, целую ее в лоб, обнимаю за плечи и веду домой, оставляя это день позади.

Эпилог

Один год спустя

Лиз

— Детка, проснись.

— Тревор, пожалуйста, я пытаюсь поспать. Уходи.

— Детка, тебе нужно встать и пойти в ванную.

— Мне не нужно в туалет! — кричу я, пряча голову под подушку, когда чувствую, что сон ускользает от меня.

— Детка, мне нужна твоя первая моча.

— Что? — ору я, садясь и глядя на Тревора, который одет в белую футболку, спортивные штаны и широко улыбается.

— Мне нужна твоя первая моча. Ну, так здесь написано. — Он держит передо мной огромный лист бумаги, размахивая им вперед-назад. Я слежу за ним, пытаясь понять, о чем, черт возьми, он говорит. — Видишь, вот тут прямо написано. — Он показывает на маленький участок. — Тебе следует использовать свою первую утреннюю мочу.

— Первая моча для чего? — спрашиваю я в замешательстве.

— Для этого! — Он держит тест на беременность перед моим лицом, отчего у меня перехватывает дыхание.

— Зачем он тебе?

— У тебя задержка.

— У меня задержка? — повторяю я, не отрывая глаз от теста.

— Да, мы занимались сексом практически каждый день в течение последних двух месяцев. Когда я первый раз выяснял, почему может быть задержка, исследование показало, что это может быть из-за стресса, поэтому я хотел некоторое время подождать, чтобы увидеть, наступят ли у тебя месячные. Они не наступили, так что тебе нужно пописать на это. — Он снова поднимает тест.

— О Боже, — шепчу я, чувствуя смесь нервозности и возбуждения. — Детка, ты же знаешь, что ты немного сумасшедший, да? Я никогда не слышала, чтобы мужчина следил за месячными своей жены и проводил исследования. — Я улыбаюсь и провожу пальцами по его сильной челюсти. Он пожимает плечами.

— Ну и что? — говорит он, забираясь на меня сверху и прижимая к кровати. — Тебе нужно вылезти из постели, жена, и пописать на палочку.

— Хорошо, — улыбаюсь я. Его глаза загораются, когда он помогает мне встать с кровати.

— Что ты делаешь? — спрашивает он, когда я закрываю дверь в ванную.

— Я сейчас вернусь.

— Я собираюсь остаться с тобой.

Его лицо такое серьезное, что я начинаю смеяться.

— Все что мне нужно, это просто пописать на нее. После этого я открою дверь, и ты сможешь войти и подождать со мной, пока не проявится результат.

— Отлично, — ворчит он, когда я закрываю дверь с огромной улыбкой на лице. Я даже не думала, что мы будем делать это так быстро, но с большим количеством терапии и поддержки со всех сторон, я перестала принимать противозачаточные таблетки около трех месяцев назад. День, когда я вручила Тревору свою коробочку с таблетками, был счастливым для нас обоих. Я смотрю на тест, который держу в руке, и принимаюсь за него. Когда заканчиваю, я открываю дверь для Тревора, который до сих пор не сдвинулся с места. Он входит и обнимает меня за талию. Пока мы ждем результатов того, изменится ли наша жизнь полностью, я слышу звонок и смотрю на Тревора, который достает свой телефон, выключая таймер.

— Там было написано «три минуты», — пожимает он плечами.

Тревор

Я кладу телефон обратно в карман спортивных штанов и поворачиваю Лиз лицом к себе.

— Неважно, что покажет тест, мы в этом вместе, — она кивает, и я освобождаю ее нижнюю губу от зубов. Я целую свою жену, перед тем как схватить тест со столешницы позади нее. Я держу его между нами, и мы оба одновременно смотрим на тест. Слово «БЕРЕМЕННА» четко прописано в маленьком окошке. Ее рука тянется к животу. — Мы беременны, — ошеломленно говорю я. То есть я был почти уверен, но никогда не знаешь наверняка. Она начинает смеяться, заставляя меня поднять глаза. — Что?

— Ты сказал «мы беременны».

— Мы беременны, — серьезно отвечаю я. — Возможно, меня не будет тошнить, и я не почувствую боли от родовых схваток, но я буду с тобой весь путь, буду заботиться о тебе и заботиться о том, чтобы у тебя и нашего ребенка было все, что может понадобиться. — Она утыкается лицом мне в грудь, ее руки обвиваются вокруг моей талии. — Как ты себя по этому поводу чувствуешь? — шепчу я. Несколько месяцев назад, когда она вручила мне свою коробку противозачаточных таблеток, сказав, что готова к тому, что мы начнем пытаться забеременеть, я забеспокоился, что она торопится, потому что думает, что это то, чего я хочу. Позже вечером, держа ее в своих руках, я высказал ей свои опасения. Она объяснила, что, получив консультацию и выжив после того, через что они с Карой прошли, она поняла, насколько коротка жизнь на самом деле, и что нельзя позволять своим страхам управлять собой. Поэтому я встал с постели, выбросил таблетки в мусорное ведро и занялся любовью со своей женой.

— У нас будет ребенок.

— Да, будет. — Я поцеловал ее в лоб. — Я люблю тебя, детка.

— Я люблю тебя больше, — шепчет она, заставляя меня улыбнуться.

— Давай раздобудем тебе и моему ребенку что-нибудь поесть. Также нам нужно позвонить и договориться о приеме у врача.

— О, нет. Ты собираешься начать сходить с ума, как Ашер?

— Если ты имеешь в виду беспокоиться о тебе и моем ребенке, то да.

— Пожалуйста, не покупай книжку о детях.

— Я не буду.

— О, хорошо, — вздыхает она, качая головой.

— Я думаю, что запомнил все, еще с тех пор, как Ашер и Кэш оставляли ее повсюду.

Она улыбается, но потом ее улыбка исчезает.

— Как Кэш воспримет это? — спрашивает она, глядя на свои пальцы, которые теребят подол моей футболки.

— Он будет рад за нас. — Все мои братья будут рады.

— Я рада, что он разводится, — шепчет Лиз.

— Я тоже, детка.

— Ненавижу ее.

— Я знаю. Мне самому она не очень нравится, но теперь, когда он получил полную опеку над Джаксом, ему должно стать лучше.

— Я знаю. Тревор, она была так жестока с ним. То, что она говорила и делала… — Она качает головой, и ее прекрасные глаза наполняются слезами.

— Тише, детка. Все хорошо. — Я снова притягиваю ее к себе и крепко обнимаю. — Давай перестанем говорить о Кэше и Джулс. — Я чертовски счастлив, что Кэш, наконец, понял, что он не может продолжать жить во лжи с Джулс. Я ненавижу то, через что ему пришлось пройти, но рад, что все закончилось. Эта сука даже пыталась утверждать, что мой племянник не от Кэша, поэтому ему пришлось сделать тест на отцовство, подтвердить то, что он и так уже знал. Теперь они разводятся, и Кэш получает полную опеку. Не то чтобы Джулс действительно хотела опеку, она просто хотела испортить жизнь брату. Я вывел Лиз из ванной на кухню. Она начинает варить кофе. Я стою и пытаюсь придумать, как сказать ей, что она больше не может пить кофе.

— Что ты хочешь на завтрак? — спрашивает она, оглядываясь через плечо. Она выглядит прекрасно, одетая только в одну из моих рубашек и гольфы, собранные вокруг лодыжек. Ее волосы в беспорядке, и от того, как солнце светит на нее через окно, кажется, как будто она светится или может быть, она действительно светится. Я не могу дождаться, когда ее талия вырастет, показывая, что она беременна. Я никогда не думал, что смогу любить ее больше, чем уже любил. Теперь, зная, что она носит моего ребенка, все мои чувства, которые я когда-либо испытывал к ней, возросли многократно.

— Все, что захочешь, детка, — говорю я ей, когда вижу, как она поднимает брови.

— Как насчет французских тостов?

— Звучит неплохо, — говорю я, наблюдая, как она наполняет кофейник водой, беспокоясь о том, что мне делать дальше.

— Детка, тебе не нужно варить кофе. Я не собираюсь пить его сегодня утром.

— Все в порядке, — пожимает она плечами. — Я собираюсь его выпить.

— Ты не можешь, — я съеживаюсь, я — гребаный Тревор Мейсон — съеживаюсь, когда сообщаю новость своей жене, боясь ее реакции.

— Что значит «не могу»?

— Ну, во время беременности нельзя пить кофе.

— Ты шутишь, да?

— Нет, ты можешь выпить кофе без кофеина. Просто сейчас у нас его нет.

— О, хорошо. — Она выключает воду, идет к холодильнику, оставляя меня немного обалдевшим.

— Ты в порядке?

— Да, просто проголодалась. Ты не мог бы достать мой мобильный телефон, чтобы я позвонила доктору и договорилась о приеме?

— Конечно. — Я улыбаюсь, думая, что Ашер полон дерьма. Лиз, казалось, совсем не волновало, что она не сможет пить кофе.

***

Три месяца спустя

Лиз

— Пожалуйста, успокойся? Ты заставляешь меня нервничать.

— Я не могу сидеть. Мы узнаем, кто у нас. Что если будет девочка?

— Тревор, ты же знаешь, что шансы пятьдесят на пятьдесят.

— Я знаю, но не уверен, смогу ли я справиться с девочкой. Посмотри на Ашера. У него все девочки, и Новембер беременна еще одной.

— Все будет хорошо.

— Я не чувствую себя хорошо, — ворчит он, садясь рядом со мной. Мне хочется рассмеяться, но я знаю, что он действительно боится. Я имею в виду, когда Ашер и Новембер узнали, что у них будет еще одна девочка, Ашер слетел с катушек. Новембер сказала, что доктору пришлось дать ему что-то, чтобы успокоить.

— Мистер и миссис Мейсон, не могли бы вы пройти со мной, — просит пожилая медсестра, ведя нас в комнату в конце коридора. — Вам нужно переодеться в это. — Она протягивает мне бумажный халат и инструктирует, что, как только я его надену, мне следует лечь на кушетку. Как только дверь закрывается, я начинаю раздеваться. Тревор все время хмурится.

— И что теперь? — раздраженно спрашиваю я.

— Твой доктор — мужчина.

— Да, ты знаешь это. Вы уже встречались с ним раньше.

— Раньше тебе никогда не приходилось полностью раздеваться.

— Он должен проверить меня в этот раз.

— Мне это не нравится.

— Мне это тоже не нравится, и я единственная, кого кто-то будет смотреть там, внизу. Так ты можешь просто расслабиться? Ты все делаешь тяжелее для меня.

— Прости, детка. Мне просто очень не нравится, когда люди смотрят на тебя.

— Ты же знаешь, что когда у меня начнутся роды, в комнате будет намного больше народу.

— Детка, — стонет он, откидывая голову назад. — Ты не делаешь лучше.

Я смеюсь, когда входит мой доктор.

— Как ты себя сегодня чувствуешь, Лиз?

— У меня действительно все хорошо. — Я склоняю голову набок, смотрю на Тревора и улыбаюсь.

— Приятно слышать. Сегодня мы собираемся сделать УЗИ, чтобы убедиться, что все выглядит так, как должно быть, мы также можем узнать пол ребенка, если вам интересно.

— Да, мы хотели бы знать, кто у нас будет.

— Хорошо. Что ж, позвольте мне все подготовить, и мы начнем. — Я киваю и беру Тревора за руку. Как только доктор Спарк все разложил, он заставляет меня лечь на кушетку и положить ноги в подставки для ног. — Мне нужно, чтобы ты расслабилась, — говорит он. Я стараюсь изо всех сил и чувствую легкое давление внизу. Затем он встает, кладет взятые образцы на стойку, позволяет мне вытянуть ноги прямо, и начинает водить большим шариком, намазанным гелем, по моей небольшой выпуклости. Доктор проводит маленьким прибором по моему животу, и через несколько секунд комнату наполняет быстрое сердцебиение нашего ребенка. Тревор крепче сжимает мою руку, наклоняясь ближе ко мне, чтобы лучше видеть изображение на мониторе.

— Как все выглядит? — спрашивает Тревор, не отрывая глаз от монитора.

— Ну, позвольте мне сделать несколько измерений, — говорит доктор Спарк, щелкая по экрану. — Судя по измерениям и крови, которую я взял на днях, все выглядит хорошо. — Он делает еще несколько щелчков мышью и нажимает на мой живот, прежде чем вернуться к экрану. — Хорошо. Ну, давайте посмотрим, будет ли маленький парень или девчушка сотрудничать. — Он продолжает водить прибором по всему моему животу, а потом, наконец, останавливается. — Ну, мне кажется, что она будет упрямой, — говорит он. Мне требуется секунда, чтобы понять, что он только что сказал. Я смотрю на Тревора, который пристально смотрит на доктора.

— У нас будет девочка?

— У вас будет девочка, — подтверждает доктор, улыбаясь.

— Срань господня. — Тревор встает и внимательно смотрит на монитор. — Вы уверены? — спрашивает он у доктора.

— Ну, вообще-то я не должен этого говорить, но да, я уверен. — Доктор Спарк смеется, переводя взгляд с одного на другого. — Позволь мне очистить тебя. Все выглядит великолепно. Когда закончишь одеваться, просто назначь следующую встречу на стойке регистрации, — говорит он, выходя из комнаты. Я сажусь, снимаю халат и бросаю его в мусор. Беру свои спортивные штаны со стула, натягиваю их, затем сажусь и начинаю надевать туфли. И тут я замечаю, что Тревор все это время молчит.

— Ты в порядке? — Я делаю шаг к нему. Дотягиваясь до меня, он обнимает меня за талию и целует мою маленькую выпуклость. Я провожу пальцами по его голове.

— Я думал, что испугаюсь, если он скажет, что у нас будет девочка, но я действительно чертовски рад этому.

— Я хотела мальчика, — отвечаю ему.

— Правда?

— Да. Я хотела мальчика, похожего на тебя.

— Ты никогда ничего не говорила.

— Ну, я знала, что буду счастлива, кто бы у нас не был.

— Здесь моя дочь. — Он поднимает мою майку, его руки обхватывают талию.

— Так и есть.

— Это чертовски безумно. — Он улыбается мне, прежде чем поцеловать мой живот. — Давай отвезем моих девочек домой.

— Можем мы остановиться и поесть мороженого?

— Все, что пожелаешь.

— Все?

— Абсолютно все, что угодно.

***

Четыре месяца спустя

Тревор

— Дыши, детка. Дыши. — Я притягиваю Лиз к себе, обнимаю ее. — Ты можешь это сделать, детка. Просто дыши.

— Я не могу... я больше не могу! — она плачет. Я чертовски ненавижу это. Мы здесь уже тридцать три часа. Она только что раскрылась до девяти сантиметров, и моя детка истощена. Она почти не спала с тех пор, как у нее отошли воды.

— Ты можешь это сделать.

— Не думаю, что смогу. — Она падает обратно на меня, когда заканчивается схватка.

— Хорошо, дорогая. Я собираюсь проверить тебя и посмотрю, как дела, чтобы знать, не пора ли вызвать врача, — говорит пожилая медсестра, приподнимая край простыни. Через секунду ее глаза встречаются с моими, затем с глазами Лиз. — Я действительно считаю, что уже самое время.

— Спасибо, — говорит Лиз, уткнувшись потным лицом мне в шею. — Я так устала.

— Как только все закончится, ты сможешь поспать. Я обещаю.

— Хорошо, — тихо отвечает она. Входит доктор и садится на край кровати.

— Ты готова, Лиз? — спрашивает Доктор Спарк. Я встаю с кровати и становлюсь позади нее, беру ее за руку. Как только все на своих местах, мы начинаем тужиться. Рита и моя мама находятся на противоположной стороне кровати. Мама Лиз и я держим ноги Лиз, прижимая их к ее груди. Доктор инструктирует ее, когда нужно тужиться. Лиз наклоняется вперед, ее лицо красное и потное, выглядит еще более красивым, чем я когда-либо видел. Я склоняюсь к ней, шепчу на ухо ободряющие слова и говорю, как сильно я ее люблю. Когда я слышу очень громкий крик, смотрю вниз и вижу свою дочь, она вся покрыта кровью и слизью. Слезы наворачиваются на мои глаза, когда я вижу, как она делает свой первый вдох. Кто-то заворачивает ее в одеяло и кладет на грудь Лиз.

— Ты так здорово справилась, детка. — Я смотрю на обеих своих девочек... моя семья.

— Она такая крошечная, такая идеальная, — шепчет Лиз, глядя на ее маленькие пальчики. Я провожу рукой по ее руке, и она вцепляется в меня, ее крошечная рука крепко сжимает мой палец.

— Я люблю тебя, малышка, — говорю я, наклоняясь и целуя ее маленькую головку, прежде чем повернуться и поцеловать жену. — Итак, мы остановились на Ханне? — спрашиваю я, проводя пальцем по ее гладкой щечке.

— Да, я думаю, что Ханна подходит идеально. Правда?

— Ханна Стар Мейсон. — Я улыбаюсь, снова целуя их обоих.

— Хорошо, мамочка и папочка. Мы должны забрать ее и привести в порядок — говорит медсестра, и я разрываюсь между тем, чтобы остаться с Лиз и пойти с Ханной.

— Ты можешь остаться с ней? — спрашивает Лиз, крепче прижимая Ханну к груди, не желая расставаться с ней. Я смотрю на своих двух девочек, когда мама Лиз делает шаг вперед.

— Я останусь с Лиз, дорогой. Иди со своей дочерью.

— Спасибо. — Я наклоняюсь, снова целуя Лиз, прежде чем взять ее лицо в свои руки. — Спасибо, детка, ты хорошо справилась. — Слезы начинают катиться по ее щекам. Такой резкий контраст с улыбкой, которая освещает ее лицо.

— Мы хорошо поработали, — говорит она, целуя Ханну в голову, прежде чем передать ее медсестре. Я следую за Ханной в другой конец комнаты и смотрю, как они разворачивают одеяло, и немедленно раздается ее плач. Мои челюсти сжимаются от этого звука, знаю, что я должен позволить им позаботиться о ней, и я ничего не могу сделать с ее плачем, пока они не закончат. Я оглядываюсь и вижу, что мама улыбается мне, одними губами она произносит «Я люблю тебя», и я закрываю глаза. У меня есть все, что я когда-либо хотел.

Прошло два дня с тех пор, как родилась Ханна. Два самых удивительных дня в моей жизни. Лиз отлично справляется, и независимо от ее предыдущих отговорок о том, чтобы иметь ребенка, она самая удивительная, внимательная и любящая мама для нашей дочери. Я смотрю на спящую Лиз. Ханна лежит у меня на груди и тоже спит. У обеих моих девочек был длинный день. Мы выписались из больницы, вернулись домой к семье, которая хотела увидеть Ханну и проверить Лиз. А затем ссора между Джулс и Кэшем, которая должна была произойти в моей гостиной в тот день, когда мы вернулись домой. Это расстроило не только Лиз и Ханну, но также сына Кэша и Джулс Джакса, и трех дочерей Ашера и Новембер — Джулай, Мэй, и Джун. Клянусь, мой брат пытается сделать целый календарь. Я понятия не имею, что будет делать Кэш, но одно я знаю наверняка, Джулс — сука, и если мой брат останется с этой задницей, мне придется ограничить время, которое мы проводим с ними.

— Ты не спишь? — спрашивает Лиз, приподнимаясь на локте.

— Да, она просто вырубилась, и мы пришли, чтобы лечь с тобой. Как ты себя чувствуешь?

— Болит и немного устала, но хорошо. Который час? — Я поворачиваю голову и смотрю на часы.

— Чуть больше четырех.

— Уже почти время ее опять кормить, — говорит моя жена, заставляя меня улыбнуться. Я люблю смотреть, как она кормит нашу дочь.

— Расслабься, детка. Когда она проснется, то сможет поесть. Сейчас она спит. Разве доктор не сказал тебе, что когда она спит, то пусть спит?

— Я знаю. Ты прав. Но мне нравится держать ее в объятиях. — Лиз смеется, ложась обратно. — Боже, если мы не будем осторожны, она будет такой же капризной, как Джулай.

— Детка, я хочу, чтобы ты поспала. Если ты ей понадобишься, я тебя разбужу.

— Хорошо. — Она прижимается ко мне, уткнувшись лицом в бок, я обнимаю ее, прижимая ближе. — Спи, — шепчу я ей в макушку. Через несколько минут, ее дыхание выравнивается, и я знаю, что она, наконец, уснула. Обе мои девочки рядом, и я произношу небольшую молитву благодарности за все это.

***

Один год спустя

Лиз

— Тревор, если ты не остановишься, то разбудишь Ханну. — Я прикусываю губу, чтобы не закричать.

— Нет, это ты разбудишь Ханну. — Он ухмыляется, его пальцы скользят внутрь меня. — Будь тихой, детка.

— Как я могу быть тихой, когда ты делаешь так? — Я дышу, в нескольких секундах от того, чтобы кончить. — О, Боже мой! Вот здесь, да ... — стону я, откидывая голову на матрас. Я чувствую, как сотрясаюсь в конвульсиях, когда меня охватывает оргазм. Моя спина выгибается, бедра трясутся, и перед глазами все расплывается. Когда он не отпускает меня, я пытаюсь отодвинуться на кровати подальше от его прикосновений.

— Не убегай от меня. — Тревор тянет меня вниз под себя, врываясь в меня одним плавным движением.

— Боже мой! — Я провожу руками по его спине, мои пятки упираются ему в задницу.

— Па-па... па-па... — слышу я через радионяню. Я прикусываю губу, и Тревор прижимается лбом к моей ключице. Застонав, он поднимает голову. — Па-па... — снова поет Ханна, заставляя меня смеяться, а его — зыркнуть на меня.

— Что? Ты целую неделю хвастался, что она научилась говорить «па-па» прежде, чем «ма-ма», — говорю я, пожимая плечами.

— Ты думаешь это смешно? — Он крутит бедрами, отчего у меня перехватывает дыхание.

— Нет, — отвечаю я, прижимаясь к нему.

— Ты за это получишь. — Тревор сильнее прижимает меня к матрасу. — Как только она днем заснет, будь готова, детка.

— ПА... ПА-ПА-ПА... — Ханна начинает петь, на этот раз громче. Тревор спрыгивает с кровати, его упругая задница выставлена на всеобщее обозрение. Он наклоняется, хватает свои спортивные штаны, натягивает их и идет в ванную. Когда мой муж выходит, то подходит к кровати, притягивая меня к краю. Его поцелуй такой жесткий, что я не чувствую губ, когда он, наконец, отрывается от меня. Я смотрю, как Тревор выходит из комнаты, мышцы его спины напрягаются с каждым шагом. Я откидываюсь на матрас и слушаю, как он разговаривает с Ханной. Он такой замечательный отец. На все руки мастер. Нет ничего лучше, чем наблюдать за ними, и я так счастлива, что получила помощь. Мне нужно было дать ему это.

— Мы готовы завтракать, мама, — говорит Тревор, стоя в дверях спальни. Ханна сидит у него на бедре, засунув палец в рот, положив голову на плечо отца, и наблюдая за мной.

— Привет, милая крошка. — Я смотрю, как она поднимает голову и протягивает руки в мою сторону, чтобы я взяла ее. Я наклоняюсь вперед, хватаю рубашку Тревора с края кровати, натягиваю ее через голову, затем свешиваю ноги с кровати и протягиваю руки, чтобы взять мою милую девочку. Когда я наконец-то обнимаю ее, она прижимается ко мне. Нет ничего лучше таких моментов, когда она хочет обниматься и быть любимой. Теперь, когда она начала держаться за вещи и ходить, таких моментов становится все меньше и меньше, если только она не хочет спать или плохо себя чувствует.

— Похоже, сегодня утром я готовлю завтрак для своих девочек. — Тревор наклоняется вперед, целует меня и Ханну лоб, прежде чем выйти из комнаты.

— Пойдем, понаблюдаем за папой. Ты же знаешь, что происходит, когда он остается один на кухне и готовит что-нибудь, кроме протеинового коктейля. — Ханна смеется, бормоча «па-па». — Ты думаешь это смешно? — Я поднимаю ее, дуя на мягкий живот, заставляя смеяться еще громче, пока мы идем по коридору. Как только мы добираемся до кухни, я вижу, что Тревор уже начал устраивать беспорядок. На столе молоко, яйца и коробка с блинной смесью. — Почему бы тебе не взять ее, а я приготовлю завтрак.

— Ты уверена, детка? Я не против готовить.

— Да, она все равно хочет тебя. — Я протягиваю Ханну, целую ее в лицо, заставляя суетиться. Я люблю своего мужчину и ценю, когда он готовит, но он большой неряха. Будет проще, если я буду готовить и убирать по ходу дела. Я готовлю завтрак, а Тревор вытаскивает ходунки Ханны и сажает ее в них, чтобы она могла побродить по кухне и гостиной. Он кладет ей несколько хлопьев «Чериос», она их не ест, но скармливает Лолли всякий раз, когда та оказывается рядом. Каждый раз, когда она дает «Чериос» Лолли, она смеется, быстро отдергивая руку, не уверенная, нравится ли ей ощущения от языка Лолли.

— Тебе нужна помощь, детка? — спрашивает Тревор, подойдя ко мне сзади, его руки обвились вокруг моей талии.

— Нет, спасибо. Я уже почти закончила, — отвечаю я, переворачивая последний блин. Его рот тянется к моей шее, его утренняя щетина царапает мою кожу. — Ты не можешь делать это прямо сейчас, — тихо говорю я. Его руки изгибаются на моих бедрах, притягивая мою задницу к нему.

— Ты так хорошо пахнешь, детка. Я просто хочу съесть тебя. — Я сильно прикусываю губу, стараясь не застонать. — Как только Ханна заснет, я съем тебя, а потом трахну твою тугую, влажную киску, пока ты не начнешь умолять меня остановиться.

— Тревор…

— Нет, ты мне должна, — рычит он, кусая меня за мочку уха, прижимаясь бедрами ко мне, прежде чем отступить и подойти к Ханне, пока я заканчиваю готовить завтрак.

***

— Она заснула. — Я подпрыгиваю от звука голоса Тревора. Я пыталась постирать, когда он вошел.

— С ней все в порядке?

— Ага, снимай шорты.

— Тревор…

— Я, нахрен, не шучу, детка. Снимай шорты. — Я чувствую, что с каждым его словом становлюсь все более влажной. Я вылезаю из джинсовых шорт и еще до того, как они падают на пол, оказываюсь на стиральной машинке. Тревор обнимает меня. Я слышу, как начинает работать стиральная машина, а потом она начинает трястись подо мной. Он разводит мои ноги в стороны, просовывает свое лицо между моих бедер и нападает на меня, облизывает, кусает и сосет. Его рот и вибрации от стиральной машины приближают меня все ближе и ближе к оргазму. — Объезди мой язык, детка. Заставь себя кончить.

— Тревор! — Я громко стону, моя киска содрогается, когда миллиарды разноцветных вспышек мелькают перед глазами, а все мое тело гудит. Тревор встает и тянет меня вперед, его губы встречаются с моими. Я чувствую свой вкус на нем, когда он пожирает мой рот так же, как только что поедал мою киску. Его пальцы, скользящие внутри меня, приближают меня к очередному оргазму. Я отрываю свой рот от него, откидываю голову назад. Поднимаю руки вверх. Моя рубашка исчезла, и его рот вцепился в мою грудь через ткань, прежде чем сорвать чашечку лифчика и поднять меня с машинки. Тревор разворачивает меня, моя грудь прижимается к холодной поверхности стиральной машины, бедром он раздвигает мои ноги, и входит в меня.

— Черт возьми, да… Я хотел этого весь день.

— Сильнее. — Мои руки тянутся к его заднице, притягивая ближе его к себе.

— Ты хочешь, чтобы это было жестко, детка? — Он начинает вколачиваться в меня так сильно, что машинка начинает раскачиваться, и мне приходится встать на цыпочки. — Я люблю твою киску, всегда такую тугую и теплую, детка. — Его зубы прикусывают мое ухо, потом шею. — Дотронься до себя. Я хочу чувствовать, как ты кончаешь на мой член, пока я трахаю твою тугую маленькую киску. — Я хнычу. Я люблю его рот, слова, которые он говорит так же хороши, как и то, что он делает своим ртом. — Я чувствую это. Ты ведь кончаешь, правда?

— Да... — Я выгибаю спину, когда Тревор начинает вдалбливаться еще сильнее. Мои пальцы больше не касаются пола. Он впивается зубами в мою шею, почти полностью выходя из меня, а затем с такой силой врезается в меня, что стиральная машина ударяется о стену. Его удары замедляются, он стонет в мою шею и бережно снимает меня с машинки. Мы оба покрыты потом и тяжело дышим. Я прижалась лбом к стиральной машине, наслаждаясь прохладой на разгоряченной коже.

— Мне это было нужно, — говорит он мне в шею, заставляя смеяться.

— Не веди себя так, будто ты ничего не получил прошлой ночью.

— Это было вчера.

— Ты сумасшедший, — говорю я ему, оглядываясь через плечо.

— Люблю тебя, детка. — Мое сердце тает. Я не могу поверить, что мое счастье только увеличивается со временем. Я действительно была благословлена теми отношениями, которые у нас есть.

— Люблю тебя больше, — шепчу я, откидывая на него голову.

— Невозможно.