«Бессердечная фортуна» К.А. Линд

«Бессердечная фортуна» К.А. Линд

Серия « Мир Верхнего Ист-Сайда #2»

Сама трилогия называется «Бессердечный роман»

Переведено для группы Life Style ПЕРЕВОДЫ КНИГ

Перевод осуществлен исключительно в личных целях, не для коммерческого использования. Автор перевода не несет ответственности за распространение материалов третьими лицами.

Наконец-то у меня есть все, о чем я мечтала в жизни — слава, богатство и литературный успех.

Только одна проблема — я потеряла свою музу.

Он был высоким, темноволосым и красивым. Задумчивым, загадочным, соблазнительным и таким подходящим для меня во всех отношениях.

До того момента как я потеряла все и его.

Я не хочу потерять все опять. И сделаю все, чтобы сохранить все то, что имею сейчас.

Даже увидевшись с ним снова...

Книга содержит реальные сексуальные сцены и нецензурные выражения

предназначена для 18+

Пролог

Пенн, годом ранее

Я выскочил из маленького аэропорта Чарльстона и помчался прямо к такси, там не было очереди. Рывком распахнул дверцу первого попавшегося такси, бросил внутрь сумку и сел.

— Куда? — неторопливо спросил таксист, будто ему некуда было торопиться.

Но у меня не было столько времени.

— Галерея Монтгомери на Кинг-Стрит.

— О, вы знаете Монтгомери? — спросил он с веселой улыбкой, медленно вливаясь в небольшой поток машин. — Они хорошие люди.

— Мы знакомы, — сказал я ему.

Хотя мне хотелось ему сказать, чтобы он побыстрее поставил ногу на педаль и нажал на газ. Я только что пролетел почти тысячу миль, не спал три дня, находясь почти в маниакальном состоянии драйва. Я не хотел ждать еще полчаса, чтобы добраться до города и наконец увидеть Натали.

Достаточно уже было того, что я позволил ей уйти от меня, как только она узнала о пари. Трех дней было достаточно, чтобы она продолжала думать, что мне наплевать на нее, что все это было игрой с моей стороны, что наши отношения были лишь результатом пари, а ничем больше, что у меня не хватит сил все исправить.

Скорее всего, она просто обложилась контейнерами с замороженным кремом. Я ненавидел, ненавидел быть именно тем, кто доставил ей такие страдания. Мне давно следовало ей рассказать о пари. Задолго до того, как она подслушала наш разговор в библиотеке и сделала собственные выводы.

Потому что для меня наши отношения были чистой правдой, в них не было ни капли лжи. Я заключил пари тогда в шутку. Я хотел проводить время с Натали, хотел, чтобы мои друзья держались подальше от нее и от меня. А потом, когда Кэтрин всерьез взялась за это дело, было уже слишком поздно. Вся эта дурацкая история не должна была зайти так далеко.

И вот я здесь, в ее странном, причудливом приморском южном городке, отчаянно пытающийся загладить свою вину. Я не мог позволить Натали ускользнуть от меня. Я не сдамся без боя.

Я нетерпеливо отбивал такт ногой, пока мы ехали по Кинг-Стрит. Городок был прекрасен, но совсем не так, как Нью-Йорк, но я едва ли мог оценить его по достоинству. Не сейчас. Не в данной ситуации.

— Хорошо, — наконец произнес таксист, останавливаясь. — Вон там галерея Монтгомери.

— Спасибо. — Я вручил ему деньги с щедрыми чаевыми и почти выпрыгнул из машины.

Я увидел табличку «Открыто» в большом, от пола до потолка, окне галереи и ворвался через белую дверь. В помещении была большая экспозиция произведений искусств вдоль стен комнаты. К счастью, здесь никого не было. Только одна женщина стояла в глубине. Она повернулась, чтобы поприветствовать меня, но тут же замерла.

— Пенн? — Удивленно спросила Эми Монтгомери, лучшая подруга Натали.

— Где она?

— Что ты здесь делаешь?

— Я прилетел, чтобы вернуть ее.

— Да. Нет, Пенн, — сказала она, качая головой. — Тебе не следует находиться здесь. Ты не должен здесь быть.

— Где она, Эми?

Она напряглась всем телом и скрестила руки на груди.

— Ты вообще слышишь, что я тебе говорю? Натали не хочет тебя видеть. Ты должен вернуться домой и жить страдая, как того и заслужил.

— Ты права. Я хотел, но не могу. Она должна знать о моих чувствах.

— Должна знать? — Спросила Эми. — Или ты просто хочешь навязать ей свои чувства? Ты хоть подумал, каково ей сейчас?

— Конечно, подумал. Вот почему я здесь. Нам нужно поговорить. Нам нужно прояснить ситуацию. Я не могу позволить ей продолжать думать обо мне в том же духе, будто она ничего для меня не значит. Она значит для меня все.

Глаза Эми загорелись огнем.

— Ты заключил на нее пари, Пенн. Я сказала ей, чтобы она немного повеселилась с тобой, но при этом не разбивала себе сердце. А теперь она вернулась сюда, потому что ты разбил ей сердце. Я с самого первого дня предупреждала ее, что от тебя только одни неприятности. Я точно знаю, что ты за человек, Пенн Кенсингтон. Я не собираюсь отступать и позволять тебе трахать ей мозги еще раз. Убирайся к чертовой матери из моей галереи и держись от нее подальше.

— Эми, перестань, — раздался тихий голос из задней двери, которую я даже не заметил. — Я поговорю с ним.

— Нат, нет. Позволь мне самой разобраться с ним, — воинственно заявила Эми.

— Все будет хорошо. — Натали похлопала Эми по руке. — Он проделал весь этот путь. По крайней мере, я могу выслушать то, что он собирается сказать.

— Не верь ни единому его слову, — тихо прошипела Эми.

Натали прошла мимо Эми и наконец оказалась в поле моего зрения. Она была одета в джинсы и белую футболку. Ее ноги были босыми, а волосы собраны в гладкий конский хвост на затылке. Я никогда раньше не видел ее в такой одежде. Обычно она предпочитала стиль бохо или была разодета в пух и прах. Но этот стиль... подавлял ее. На ней не было косметики, да она и не нуждалась в ней. Но я заметил, что под глазами у нее появились темные круги, веки выглядели припухшими, будто она недавно плакала.

— Я буду в задней комнате, — вздохнула Эми и исчезла за дверью.

Натали скрестила руки на груди.

— Чего ты хочешь, Пенн?

— Я хочу, чтобы ты вернулась, Натали.

— Это уж точно не будет.

Я сделал шаг вперед.

— Я знаю, что совершил ошибку. Знаю, что не должен был участвовать в этом дурацком пари. Но я никогда ни к кому за всю свою жизнь не испытывал таких чувств как к тебе.

— Но ты все же заключил пари, — натянуто произнесла она.

— Знаю. И я готов извиняться до посинения, если это поможет. Я просто не могу представить себе мир, который разрушит нас. В котором ты ушла от меня, хотя понимаешь, что мы идеально подходим друг другу.

— Я только знаю, что ты прилетел сюда, думая, что этим большим жестом сможешь все исправить, — сказала она решительно.

— Ты же знаешь, что это неправда. Я не просто так тебе говорю эти слова, хочу, чтобы ты услышала меня. Если бы все это было ложью, зачем бы я вообще был здесь, Натали?

— Потому что ты привык получать все, что хочешь в своей жизни, а я — единственная, кто ушел от тебя по собственной воле.

— Я стою здесь, потому что хочу, чтобы у нас все получилось. Я хочу, чтобы у нас все сработало. Ты можешь обманывать себя, думая, что наши отношения были всего лишь результатом пари, но на самом деле, они были настоящими. Каждая ночь, которую мы проводили вместе в том доме, была настоящей. То, что я чувствую к тебе, настоящее. У нас идеальная химия. Нам так хорошо работалось вместе. — Я сделал еще один шаг вперед и схватил ее за руку. — Натали, я влюбился в тебя.

Она отдернула руку и сердито посмотрела на меня. Я увидел, как в ней боролись эмоции.

— Как ты можешь говорить мне такое?

— Потому что это правда.

— Что правда?! — огрызнулась она. — Правда для тебя ничего не значит. Ты только и делаешь, что лжешь и манипулируешь, чтобы добиться своего. Ты понятия не имеешь, что такое правда, и понятия не имеешь, что такое любовь.

— Ты же знаешь, что это неправда. Ты тоже испытываешь ко мне чувства.

— Может, и так, — сказала она срывающимся голосом. — Может я влюбилась в тебя. Но какое это имеет значение теперь, после того, что ты совершил со мной? Как ты можешь это исправить?

— Я сделаю все, чтобы исправить, Натали. Просто дай мне шанс.

Она всхлипнула.

— Боже, я не могу поверить, что ты действительно прилетел сюда.

— Конечно, прилетел. Я не мог позволить тебе уйти с мыслью, что у меня нет к тебе чувств. Натали, у нас все получится, вот увидишь. Мы сможем.

— Каким образом? — спросила она, смахивая случайно появившуюся слезу. — Расскажи мне, как сможем. В какой реальности у нас все получится? Между плейбоем из Верхнего Ист-Сайда и его помощницей? Я не вижу такой реальности.

— Это совсем не важно. Важно лишь то, что имеет значение — наши с тобой чувства друг к другу.

— И другое тоже важно. — Ее блестящие голубые глаза поднялись на меня. — Одной любви мало.

— Натали…

— Если бы вопрос касался только нас… прямо здесь и сейчас, возможно, все было бы по-другому, — сказала она. — Может у нас бы и получилось. Но вопрос не только в нас. Дело в другом. И наши чувства друг к другу — не единственное, что стоит на карте.

— Я знаю, знаю, но вместе мы все победим. Я уверен, что у нас все получится.

Она отошла от меня, отрицательно качая головой. Явно пребывая в замешательстве, но я знал, что смогу достучаться до нее. Я смогу дотянуться до нее. И она увидит и поймет, что мы сможем, потому что я был уверен в этом. Я никогда ни в чем не был так уверен, как именно в этом.

— В первый раз, когда мы встретились, ты сказал, что твой самый глубокий, самый темный секрет заключается в том, что ты ненавидишь свою семью и их ожидания от тебя. Ты сказал, что хочешь жить другой жизнью. Ну, прошло уже шесть лет, Пенн, и как бы ты ни думал, что выбрался, ты все еще продолжаешь жить той жизнью. Ты все еще живешь в Верхнем Ист-Сайде. Ты все еще тусуешься с той же командой. Ты все еще заключаешь пари, соблазняешь женщин и губишь их жизни. В твоей жизни не появилось ничего особенного.

— Ты появилась, особенная.

Она глухо рассмеялась.

— Но, если бы мы были вместе, мне тоже тогда бы пришлось жить такой жизнью.

Я остановился, внимательно слушая то, что она говорила. Я буквально ловил каждое ее слово. Тут вопрос касался не только меня и моего щенка Тотла. Вопрос касался большего, более глубокого. Натали наконец-то поняла, насколько ужасна моя жизнь. Я понял и знал это уже очень давно.

— Так что, если бы мы были только вдвоем, — прошептала она, — тогда... возможно. Но дело касается не только нас с тобой. Ничего не получится. Тебе постоянно придется иметь дело с матерью, друзьями и обществом Верхнего Ист-Сайда. Ты всегда будешь на виду у публики. Тебе всегда придется иметь дело с тайнами, драмами, скелетами в шкафу и всем тем, что я даже не могу себе представить.

— Мы можем ни с чем из этого не иметь дел, — попытался я уверить ее.

— Ты прав. Мы может и да, но не ты, тебе придется.

— Натали, пожалуйста, выслушай меня. Мне все это не нужно. Мне нужна только ты.

— Хотела бы я тебе поверить, — сказала она, отступая на шаг. — Ты не можешь сбежать из Верхнего Ист-Сайда, Пенн. Ты пытался и потерпел неудачу. Так как же, черт возьми, я смогу сбежать оттуда?

Я застыл на месте и уставился на эту прекрасную женщину, в которую полностью влюбился. И понял... она была права.

Я ненавидел свою жизнь. Ненавидел обязательства, драму и ожидания. Я хотел выбраться. Я очень давно хотел выбраться. Но мне не удавалось сбежать.

— Мы оба знаем ответ на этот вопрос, — тихо произнесла она.

— Но я люблю тебя, — в отчаянии повторил я еще раз.

Она кивнула, по ее щеке скатилась слеза.

— Получается, что этого мало. После того, через что мы прошли, и что ты совершил. Нет будущего, в котором я вернусь в Нью-Йорк вместе с тобой. Твоя мать ненавидит меня. Твои друзья ненавидят меня. Я не принадлежу твоему миру... а ты принадлежишь ему окончательно.

Я открыл рот, чтобы возразить, но не смог. Я хотел, чтобы она оказалась в моем мире. Я отчаянно хотел, чтобы она была там вместе со мной. Но если я ненавижу свою жизнь и не хочу жить такой жизнью, то как я могу винить Натали за то, что она тоже не хочет жить такой жизнью?

— Поэтому, пожалуйста, просто уходи. — Она смахнула слезы с щек. — Не звони, не пиши и не пытайся увидеться со мной. Я не могу быть с тобой.

Я галантно взял ее руку в свою и нежно поцеловал так же, как сделал в самый первый раз, когда мы познакомились.

— Хотел бы я, чтобы все было по-другому.

Она пыталась сдержать слезы.

— Прошу тебя, уходи.

Я не хотел уходить. Мне хотелось заключить ее в объятия и отгородить от остального мира. Заставить ее понять, что только мы имеем значение в этом мире.

Но ни разу за всю мою жизнь любовь ни у одного из нас не стояла на первом месте. Ни с моей матерью — мэром, ни с отцом — алкоголиком, ни с братом — ходячей неприятностью. Ни с одной женщиной в моей жизни, ни даже с командой. Нас связывали верность и секреты, но не любовь. Почему я решил, что с Натали все будет по-другому?

ЧАСТЬ I. ВСЕ НАЧАЛОСЬ ЗА СТОЛОМ ПЕРЕГОВОРОВ НА МАНХЭТТЕНЕ

1. Натали

Натали,

Я говорила с Джиллиан на той неделе и подтвердила оставшиеся детали твоей поездки в Нью-Йорк. Мы обе будем рады встретиться с тобой и отпраздновать выход «Пари». Этот год был в процессе становления. Трудно поверить, что книга наконец-то увидит свет.

Я приложила к письму расписание мероприятий, который прислала Джиллиан, и пометила себе за нашим ланчем обсудить твою следующую книгу. Мне интересно услышать о твоих блестящих идеях.

Если тебе что-нибудь понадобится или возникнут вопросы, я всегда готова позвонить, чтобы все урегулировать. Поздравляю, Натали! Я так горжусь тобой!

С уважением,

Каролина Либерман

Литературное агентство «Уиттена, Джонса и Либерман»

Дальше шло письмо от Джиллиан:

Кэролайн,

Вот окончательный план для Натали. Я также надеюсь увидеть тебя на вечеринке.

С наилучшими пожеланиями,

Джиллиан Кент

старший редактор

Издательство «Уоррен»

План

Воскресенье

13:20 прилет, авиабилет прилагается

Понедельник

10:30 экскурсия по «Уоррену»

11:00 Встреча в «Уоррене»

19:30 ужин Уоррена в «Твиг»

Вторник

12:00 ланч с Кэролайн в «Норма» (Вам понравится!)

18:00 «Пари», вечеринка по поводу выхода книги в «Клубе 360»

Среда

12:00 — 16:00 автографы в книжном магазине «Стрэнд» в Вилладже

20:00 «Гамильтон»

Четверг

7: 30 вылет, авиабилет прилагается

Я смотрела на экран своего телефона, потом снова на здание издательства «Уоррен Паблишинг» на Пятой авеню, потом снова на экран телефона и снова на здание.

— Может, ты успокоишься, Нат? — Пробормотала Эми рядом со мной. — Явно это оно.

Конечно, это было оно. С четким, великолепным W, выглядевшим как два скрещенных Vs с заходящей петлей. Я мечтала об этом моменте всю свою жизнь, и теперь, когда этот момент настал, я не чувствовала ни возбуждения, ни облегчения, ни головокружения. В основном меня подташнивало. Мне было не по себе. Было такое чувство, словно в любой момент стресс и тревога от осознания того, что завтра я выпущу свою первую книгу, накроют меня с головой.

— Я знаю, что это оно. Я просто не могу поверить, что все происходит на самом деле, — наконец выдавила я.

— Все твои мечты сбываются. Что в этом плохого?

— Ничего. За исключением того, что после того, как закончила все правки в «Пари», я написала всего лишь несколько абзацев, причем их же и удалила. Называется, давай по новой. Теперь мой агент и редактор, и вся издательская команда «Уоррена» хотят узнать над чем я работаю в данный момент. А я ничего не написала.

Эми закатила свои большие карие глаза.

— Просто побудь Примадонной и скажи им, что гений рожает шедевр только тогда, когда готов. Ты им ничего не должна. Видит бог, я работала с достаточным количеством художников, поэтому уж точно разбираюсь в таких вопросах. Твой издатель тоже должен это понимать.

Наверное, Эми была права. Но это ни на йоту не ослабляло моей нервозности.

И в основном еще и потому, что я вернулась в этот город.

Мой взгляд скользнул по небоскребам, грязным тротуарам, бесконечным такси, нервным и измотанным пешеходам, снующим туда-сюда. Год назад я думала, что этот город сможет стать моим домом. Что, несмотря на мое увольнение мэром Нью-Йорка как наблюдателя за домами, я выстою в этом прекрасном и сумасшедшем городе.

Но теперь, когда я рассматривала весь этот шум и суету, все очарование города, который никогда не спит, у меня перед глазами стоял только он.

Пенн Кенсингтон.

Мое сердце невольно сжалось в груди. Мне не хотелось о нем думать. И то, что он сделал, и как использовал меня. Очередной раз.

Но находясь здесь... трудно было не видеть его на каждом углу.

Всезнающие голубые глаза. Темные волосы, которые он постоянно взъерошивал, яростно строча свои философские размышления в блокноте в кожаном переплете. Его мускулистое тело. Его привычка засовывать руки в карманы и заглядывать прямо мне в душу. Его улыбка, смех, как он настаивал и учил меня ходить под парусом, думать, учиться. Не говоря уже о его крошечном щенке итальянской борзой Тотле. Каждая мелочь в нем заставляла меня влюбиться в него по уши, безумно влюбляться в него.

И как вся моя любовь разлетелась год назад на куски.

— Ты опять о нем думаешь, — тихо сказала Эми, дотронувшись до моего плеча, будто пыталась отгородить меня от этих мыслей.

— Со мной все в порядке. — Я моргнула, прочистив свое затуманенное зрение, стряхнув обрывки мыслей о нем. — Думаю, мне лучше войти.

Эми бросила на меня обеспокоенный взгляд, прежде чем кивнуть.

— Чертовски верно. Ты потрясешь их.

— Ты точно не хочешь поехать со мной на экскурсию?

— И отказаться от покупок на Пятой авеню? Ты что, с ума сошла?

Я усмехнулась.

— Ты — загадка.

— Я поищу для тебя тоже наряды. Может какие-нибудь лабутены. — Она подмигнула.

— Не смей!

Эми хихикнула.

— Ты запомнишь этот день.

— Ты просто невыносима.

— И ты меня любишь.

— Я знаю.

— Помни, что ты звезда, твоя книга взорвет рынок, они должны вокруг тебя ходить на цыпочках. А не наоборот. — Эми шлепнула меня по заднице. — А теперь иди и стань звездой, тем более что ты уже ею есть.

— Встретимся за ланчем, — крикнула я ей, когда она медленно пошла по Пятой Авеню к «Бергдорф Гудман».

Эми в ответ только махнула рукой.

Глубоко вздохнув, я дернула большую золотую ручку, распахнула стеклянную дверь и вошла в издательство «Уоррен Паблишинг». Мои каблуки стучали по белому мраморному полу, пока я с благоговением осматривала массивное фойе. Оно больше походило на бальный зал в Европейском дворце, чем на фойе издательства. Мраморные колонны обрамляли комнату с декоративными лепными украшениями и гирляндами по всему периметру. Высоко вверху был огромный куполообразный потолок, расписанный в натуральную величину херувимами, наслаждающимися летним днем. Эффект был ошеломляющим, если не сказать шокирующим.

— Натали!

Я вздрогнула, выйдя из транса, завидев моего редактора Джиллиан, уверенно шагающую в мою сторону. Ей было лет тридцать пять, короткие темные волосы падали на лоб, квадратные черные очки и губы, накрашенные ярко-красной помадой. Она была высокой, подтянутой в строгом черном брючном костюме.

Она энергично пожала мне руку.

— Я так рада, что наконец-то познакомилась с тобой! Я сразу узнала тебя по серебристым волосам. Мне нравится. Я обязательно скажу своей жене, чтобы она покрасила волосы в этот цвет.

Я машинально дотронулась до своих серебристо-белых фирменных локонов. Я покрасила волосы в этот цвет еще в университете, так и прижилось. Прошлой осенью, когда я вернулась домой, думала их отрезать, но так и не смогла.

— Спасибо, Джиллиан. Я так рада, что наконец-то познакомилась с тобой.

— У меня такое чувство, будто мы знакомы уже давно, — сказала Джиллиан, жестом приглашая меня следовать за ней к главному входу, мы направились к лифтам. — Я рада, что нам удалось все уладить.

— Я тоже.

— Как ты перед завтрашним днем? — поинтересовалась она, когда мы вошли в пустой лифт. Она нажала кнопку, и двери закрылись.

— Нервничаю, — призналась я.

— Я тоже. Всегда в день релиза. Даже тех, кого я знаю, просто сумасшедшая книга, как твоя. Количество предзаказов зашкаливает, а ранние статьи впечатляют. Но все же... нервничаю!

Я рассмеялась над эмоциональностью Джиллиан. Мы всего пару раз общались с ней по телефону, она и тогда показалась мне эмоциональной, но лицом к лицу она была чрезмерной.

— Хорошо. У нас нет времени на экскурсию. Но я хочу, чтобы ты посмотрела то, что мне больше всего здесь нравится, а потом познакомилась с командой. А, звучит неплохо?

Я молча кивнула. И пока Джиллиан водила меня по разным отделам издательства «Уоррен Паблишинг», я задавалась вопросом, почему я так нервничала раньше. Она оживленно представляла меня всем. Мы не были близки с ней, только общались по телефону. Но у меня было такое чувство, что все были рады и взволнованы встречей со мной. На самом деле у меня было такое чувство, как возвращение домой. Словно я могу открыть свой ноутбук и приступить к работе.

— А это книжная полка, — произнесла она, когда мы подошли к небольшой книжной полке, заставленной книгами. — Здесь стоят все книги, которые мы выпустили.

И в центре стояла книга с ярко-синей обложкой и хитроумно расположенными белыми буквами с небольшим слоганом, который гласил, что роман основан на реальных событиях. А внизу стоял выбранный мной псевдоним — Оливия Дэвис.

Я хотела использовать Натали Бишоп. Я всегда представляла себе свое имя на обложке книги, но на этой книге, именно этой, стоящая прямо здесь, было невозможно. Пенн, его мать, кто-то из его друзей могли прочитать ее и заметить моменты, вплетенные в сюжет того, что произошло на самом деле.

Поэтому я использовала свое второе имя и девичью фамилию матери. Хотя это совсем было на меня не похоже. Даже когда Джиллиан представляла меня как Оливию остальным членам команды. Она знала меня как Натали, потому что мы работали вместе в течение года, но об этом знал очень узкий круг людей, я хотела сохранить это в тайне.

Вот почему я, к огорчению моего издателя, не отправилась в книжный тур с этой книгой. Пока я была в городе, я согласилась на одну вечеринку и раздачу автографов, не разрешая себя фотографировать. Господи, помоги нам всем, чтобы моя затея и выход книги в свет не провалились.

— Не могла бы ты ее подписать? — Спросила Джиллиан, протягивая фломастер.

Я благоговейно взяла фломастер и расписалась на внутренней стороне обложки. Я практиковалась подписываться за Оливию, чтобы ненароком не поставить свою подпись, расписавшись, внимательно посмотрела на подпись и осталась довольна.

— Магия, — прошептала я.

— Прекрасно! А теперь давай пойдем на нашу встречу, а потом у тебя будет свободное время до ужина.

Я поставила книгу обратно на книжную полку и последовала за Джиллиан наверх в конференц-зал. Я приготовилась к расспросам над чем я работаю в данный момент, подготовившись соврать. У меня были и другие книги, над которыми я пыталась работать. Кроме того, у меня была недописанная книга о путешествии, которую я начала еще в прошлом году. Я отложила ее, чтобы работать над «Пари», и была рада, что так поступила. И сейчас я не знала, как им сказать, что никакой новой книги у меня нет. Моя муза испарилась так же быстро, как только я закончила свой первый настоящий роман.

Я надеялась, что мне не придется признаваться в этом сегодня за столом переговоров.

— Леди этого часа, — взволнованно объявила Джиллиан, входя в комнату. — Оливия Дэвис.

Я рассмеялась и вошла в конференц-зал. Сердце подскочило к горлу от аплодисментов всех присутствующих в «Уоррене». Все встали со своих мест и подошли поздороваться со мной. Мы с Джиллиан как раз собирались занять свои места, когда открылась боковая дверь и в конференц-зал протиснулся мужчина.

— Извините за опоздание. Движение было адским.

Я подняла глаза и встретилась с ним взглядом, так как голос был знакомым. Окинула взглядом черный костюм, облегающий фигуру, улыбку, отмеченную наградами, гладкую смуглую кожу и темные шоколадно-карие глаза, которые я была уверена, не встречу в Нью-Йорке. Потому что он не работал в издательстве «Уоррен Паблишинг». Он работал с хедж-фондами. Издательство не имело к нему никакого отношения, кроме того, что им руководил его отец.

— Льюис? — Ахнула я.

Заметив мой шок, он обворожительно улыбнулся.

— Привет, красавица.

2. Натали

Желудок упал к ногам. Чувство было такое, словно я забралась на вершину американских горок, а потом свободно стала падать вниз. Внезапно меня пронзил тотальный парализующий страх.

Такого не могло произойти.

Никто из тех, с кем я встречалась в прошлом году, не должны были узнать, что я прилечу в Нью-Йорк. Я была уверена, что смогу прилететь и так же спокойно улететь, пробыв в городе всего нескольких дней, не видя никого из команды и не сталкиваясь с моим эмоциональным багажом. И один человек, который был причиной моего бегства и расставания с Пенном, прямо шагнул на встречу, я даже не могла себе такого представить и осознать.

И Льюис определенно был одной из причин. Лучший друг Пенна, один из его команды, который участвовал в том пари в прошлом году.

Конечно, всем известно, что Льюис был от рождения Уорреном. Имелся шанс, что он сможет оказаться в этом здании. Но мне казалось, что это такой мизерный шанс, совсем незначительный шанс, который никогда не сможет произойти. У меня тогда сложилось впечатление, что издательское дело — это почти хобби для его семьи миллиардеров. Забавный проект типа домашних животных, на который даже особо не стоит и обращать внимания. В его семье имелись гораздо более важные дела, которыми стоило заниматься. Льюис как-то сравнил свой настоящий семейный бизнес с размещением отелей на набережной.

Но только... в данную минуту он находился здесь.

На моей встрече.

И это, черт возьми, явно было не совпадением.

— Оливия, ты знаешь... Льюиса Уоррена? — Спросила Джиллиан со смесью шока и тревоги своим обычно веселым голосом.

— Оливия?! — протянул Льюис и выгнул бровь от моего псевдонима.

— Нет, — сразу же ответила я.

— Нет?! — переспросил он своими слишком совершенными губами на слишком красивом лице.

— Мы знакомы, — поправилась я. — Мимолетно.

— Вот эту историю я бы с удовольствием послушала, — сказала Джиллиан.

— На самом деле она не такая уж интересная.

— О, не стесняйся, Оливия, — заявил Льюис. — Расскажи всем, как мы познакомились.

Я смотрела на него, бросив своим взглядом кинжалы, задаваясь вопросом, в каком мире я живу, чтобы терпеть подобную пытку перед всеми, кто очень важен для моей карьеры. Я не могла просто сказать ему, чтобы он пошел нах*й. Не могла сказать ему все то, что хотела сказать за целый год. Потому что иначе меня бы засыпали вопросами.

Что вообще я могла сказать, не показывая, что он изображен в моей книге?

— Он... пошел на свидание с моей подругой Эми. — Ну, это была не совсем ложь.

— Ах да, Эми, — рассмеялся Льюис. — Она по-прежнему предпочитает нищих художников?

— Именно.

— И она по-прежнему будет тебя любить после того, как твоя книга выйдет завтра и взорвет все чаты? — Его глаза блеснули, когда я дернулась.

— Я ее обязательно спрошу об этом, — ответила я с фальшивой улыбкой.

Джиллиан рассмеялась, услышав наш разговор.

— Разве был шанс, что ты знакома с Льюисом Уорреном? Ну, не могу дождаться, хочу услышать полную историю позднее. Почему бы нам всем не занять свои места и не начать встречу?

— Да. Давайте... — я прищурилась, глядя на Льиса.

— Отличная идея.

Льюис быстро занял место напротив меня, подмигнув. У меня вспыхнули щеки, так же как и мой гнев как фитиль. Я совсем забыла о нервах перед этой встречей и впала в холодную, жесткую ярость, потому что такой момент, моей встречи со всей командой издательства, был разрушен придурком из Верхнего Ист-Сайда, который знал о пари, влюблюсь ли я в его лучшего друга или нет. Мало того, что единственная книга, которая должна была увидеть свет, была посвящена этому событию. Так этот придурок обязательно должен был оказаться здесь, присутствуя на обсуждении моей книги.

Я попыталась отгородиться от него и сосредоточиться на предстоящей встрече. Но я никак не могла взять себя в руки. Мне хотелось узнать, как он узнал о моем приезде. Потому что он точно об этом узнал. А если знал он... значит, остальные члены команды тоже знали? Знает ли об этом Пенн?

Я отшвырнула эту мысль подальше. Пенн мог и не знать. Я не хотела думать о нем, не иметь с ним дело, не видеть его.

— Оливия? — Спросила Джиллиан, явно второй раз обращаясь ко мне.

Я была настолько погружена в свои мысли о прошлом, что даже не расслышала ее вопроса. И все, о чем говорили. Может они обсуждали маркетинговую стратегию? Или предзаказ? Неужели кто-то упомянул «Нью-Йорк Таймс»?

— Прости. О чем речь?

— Мы хотели обсудить твою следующую книгу, — ответила Джиллиан. — Нечасто у нас собирается вся команда вместе с автором.

— А, понятно. Над чем я сейчас работаю.

Я прикусила нижнюю губу и снова посмотрела на Льюиса. Он приподнял брови, ожидая моего ответа. Он действительно выглядел... заинтересованным. На самом деле, ему интересно или он делает вид, что ему интересна моя следующая книга? А может он очередной раз смеется надо мной? Конечно же он не читал мой роман.

— Мы все умираем от желания узнать, какая будет следующей, — защебетала публицист Кэти.

— Все только в начальной стадии. — Я снова перевела взгляд на Джиллиан. — Не уверена, что готова пока предоставить свою писанину. Это может негативно сказаться на дальнейшем написании…

— Да ладно тебе. Ты не дашь нам ни кусочка? — спросила она.

Я заерзала на стуле. Как, черт возьми, мне выбраться из этой ситуации?

— Думаю, нам не стоит торопить события, — вмешался Льюис. — Если она не готова делиться своими идеями, значит, роман явно не готов для всеобщего обозрения. Уверен, как только книга будет в рабочем состоянии, она поразит нас всех.

Я с облегчением посмотрела в его сторону, решив промолчать, надеясь, что тема будет закрыта. Льюис точно не знал, что за роман, потому что я понятия не имела, что писать дальше, у меня пропала муза. Но он удержал меня от того, чтобы я случайно не ляпнула об этом факте, и за это я была ему благодарна.

— Конечно, ты прав, Льюис, — согласилась Джиллиан.

— Мы полны энтузиазма, — пропищала Кэти. — Если это что-то вроде «Пари», то я точно уверена, что у нас будет очередной твой бестселлер.

Я побледнела и сумела выдавить из себя улыбку.

— Будем надеяться.

— Ладно, на этом все на сегодня, — заявила Джиллиан. — У тебя есть какие-нибудь вопросы к нам, Оливия? Мы знаем, что завтра — волшебный день для дебюта. Мы хотим, чтобы все прошло как можно более гладко.

— Надеюсь. Я так взволнована, что хочу сходить в магазин и купить экземпляр моей книги, — сказала я им.

— Тебе нужно будет сделать фото и прислать его нам. Мы выставим его на нашем светском мероприятии, — тут же воскликнула Кэти.

— Конечно, — ответила я. Хотя у меня не было намерения показывать свое лицо перед камерой, я готова была послать им что угодно.

— Хорошо. Ну что ж, тогда мы закончили. Увидимся вечером в «Твиге» за ужином, — сказала Джиллиан.

Я встала и пожала руки всем членам команды. Я работала с ними весь год, так что было приятно увидеть их в лицо, назвав их по именам, которые уже давно знала. Скорее всего то же самое они чувствовали и ко мне, так мне казалось.

Но к концу встречи остались только я, Джиллиан и...Льюис.

— Я провожу ее, — сказал Льюис, широко улыбаясь Джиллиан.

— О. Конечно. Мне все равно нужно вернуться к работе, — ответила Джиллиан, взглянув на меня, приподняв брови, как бы говоря: «Желаю хорошо провести время», и исчезла за дверью конференц-зала.

Когда мы наконец остались одни, я резко повернулась к нему.

— Что ты здесь делаешь?

— Насколько я знаю, я — Уоррен, — с усмешкой заявил он.

— Ты не работаешь в издательстве, — упрекнула я его.

— Нет, не работаю.

— Итак, что ты здесь делаешь?

— Думаю, это очевидно, Оливия.

— Хватит, — отрезала я.

— Я пришел повидаться с тобой.

— Я не хочу тебя видеть.

Он пожал плечами, как будто это не имело для него никакого значения.

— Но мы же уже здесь.

— Как ты вообще узнал, что я буду здесь? Мою личность тщательно скрывали. Только Джиллиан знала.

— Ты уверена? — поддразнил он.

— Понятно, я ошибалась.

— Составь мне компанию на ланч, Натали.

Я недоверчиво усмехнулась.

— Нет.

— Послушай, давай как в старые добрые времена.

Я закинула сумку на плечо и направилась к двери.

— Может ты не заметил, но меня не интересуют старые добрые времена. — Я обернулась и с раздражением посмотрела на него. — И мне совсем не интересно видеться с тобой.

Я рывком распахнула дверь конференц-зала и направилась к лифту. У меня дрожали руки, я сжала их вместе, чтобы унять дрожь. Сердце бешено колотилось в груди. Это было напоминанием о том, от чего я убегала. Глупая ухмылка и самоуверенный вид. Казалось, он владел этим конференц-залом, что собственно, наверное, так и было. Мне всегда нравился Льюис, он был красивым. Он и Пенн были двумя сторонами одной медали. Они оба сразу же привлекали к себе внимание, еще хуже, прекрасно знали об этом. Я больше не собиралась попадаться в их сети.

Одурачишь меня один раз, я смогу простить, но пусть тебе будет стыдно. Мне было восемнадцать, я жила в Париже и сразу же влюбилась в Пенна. Я отдала ему свою девственность, он отплатил мне тем, что исчез. Тогда умер его отец, и узнала я об этом только много лет спустя.

Но если ты обманешь меня дважды, позор мне, что я опять попалась на той обман. Пари. Пенн, Льюис, Кэтрин, Роу и Ларк поставили на меня. К тому же я влюбилась в Пенна и выставила себя полной дурой.

Но трижды попасться на удочку, даже не знаю, кого в этом можно винить. Я хотела, как можно дальше находиться от Верхнего Ист-Сайда и всех его очаровательных мужчин.

— Подожди! — Льюис просунул руку между закрывающимися дверьми лифт, войдя внутрь.

Я прижалась всем телом к противоположной стене.

— Оставь меня в покое, Льюис.

— Пошли со мной на ленч.

— Иди к черту, — выплюнула я.

— Думаю, я это заслужил.

Я сверкнула глазами.

— Заслужил? Это меньшее из того, что ты заслужил.

— Согласен, справедливо.

Я скрестила руки на груди и промолчала. Не стоило его слушать и с ним разговаривать. Выходки этой команды разрушили мне жизнь. Конечно, я не впала в кому, а поднялась на ноги. Но это все равно не оправдывало их действий и их бессердечности.

Зазвенел лифт, и я протиснулась мимо Льюиса на первый этаж издательства «Уоррен Паблишинг». Величие фойе еще завораживало, но теперь это здание у меня скорее ассоциировалось с Льюисом. Мне, наверное, следовало принять предложение другого издательства. Кого волнует, что Уоррен боролся изо всех сил и выиграл аукцион? Я могла бы заключить сделку с Хартфилдом или с Страйдером, или с другим издательством, сделавшим ставку на мою книгу.

Выходя из здания и прощаясь с издательством «Уоррен Паблишинг», я все равно ощущала за спиной Льюиса.

— Прекрати преследовать меня, — прошипела я.

— Буду. Просто выслушай.

— Не обязана этого делать, — отрезала я.

— У тебя всегда был вспыльчивый характер.

Я вдруг остановилась посреди тротуара. Он продолжал двигаться вперед, прежде чем заметил, что я остановилась.

— Натали…

— Ты и твои друзья разрушили мне жизнь. Я не хочу с тобой разговаривать. Я не хочу тебя видеть. Меня не интересует твое очередное вранье, — сказала я с огнем в глазах. — Если ты предполагал, что все будет по-другому и я упаду к твоим ногам, за то, что ты напечатал мою книгу, то глубоко ошибался. Я не похожа на тех жеманных идиоток, проживающих в Верхнем Ист-Сайде. Мне наплевать, сколько у тебя денег. Наплевать на твою известную фамилию. Так что оставь меня в покое.

— Прости, — произнес Льюис, глядя на меня искренне широко раскрытыми глазами. С такой искренностью, которую я больше всего ненавидела в нем.

— «Прости» не поможет.

Я вытащила телефон, проверив сообщения. Я должна была встретиться с Эми за ланчем, но увидела от нее смс-ку.

«Я столкнулась с Энцо, пока ходила по магазинам. Ты ведь помнишь его по Парижу, верно? Его работы зашкаливают. Кое-какие даже выставлены в «Метрополитене». Мы собираемся вместе пойти на ланч. Не жди меня ;)»

Я тяжело вздохнула, прочитав сообщение. Отлично, план побега не удался.

— Ты во всем права, — сказал Льюис. — «Прости», конечно, не искупит вину. Но я все равно хотел бы извиниться перед тобой. Я знаю, что вел себя высокомерно и снисходительно на встречи, но был не уверен, как ты отреагируешь на мое присутствие, поэтому использовал такой защитный механизм.

— Для чего тебе нужен защитный механизм? Ведь это вы так поступили со мной.

— Знаю. Это было глупо, по-детски и неправильно во многих отношениях. Я умолял Пенна все тебе рассказать. Я даже пригрозил ему, если он сам тебе ничего не расскажет, тогда это сделаю я. И, конечно, мне следовало не ждать, а все рассказать тебе самому. Я точно знаю теперь, что должен был так поступить. Нужно было все тебе рассказать и закончить с этим дурацким пари.

Я закатила глаза.

— Конечно, Льюис. Почему бы тебе не умереть свой пыл для той, кто готов в это поверить?

Он выпрямился.

— Ты думаешь, мне нравится выклянчивать у тебя прощение? Прекрасно зная, что ты можешь затаить обиду на шесть лет, причем с такой злостью, как лесной пожар в Калифорнии? Мне не нравится твоя враждебность, Натали, но я ее заслужил. Как и все мы. Но это нисколько не умаляет того факта, что я все хотел бы тогда исправить… тогда и сейчас.

Я с удивлением уставилась на него. Он это... серьезно.

На самом деле, он... пресмыкался передо мной перед зданием издательства, владельцем которого был. Прошел год, а он хотел извиниться и загладить свою вину. Хотя внутри я немного испытывала удовлетворение от того, что вся эта ситуация не давала ему покоя, что он страдал. Хотя его страдания явно было ничто по сравнению с тем, что испытывала я. Но Верхний Ист-Сайд никогда не страдал от совершенных ими действий, страдания Льюиса, по крайней мере, были чем-то новым.

— Что ты от меня хочешь? — Осторожно спросила я.

— Ничего.

— Я тебе не верю.

— Я просто подумал, если приглашу тебя на ланч, то это будет хорошим началом.

— Началом чего?

— Моих извинений за то, что тебе пришлось пережить.

Я ему не доверяла. Теперь я не доверяла никому из них. Но один ланч с ним, по крайней мере меня не убьет.

— Хорошо. Мы пойдем в пиццерию. Единственное, чего мне не хватает в этом богом забытом городе.

Он улыбнулся, словно знал, что я лукавлю.

3. Натали

Льюис настоял оплатить наш ланч. Итак, я нашла самую дешевую пиццерию и вошла внутрь, оказавшись внутри, Льис слегка насторожился.

— Ты уверена, что стоит здесь есть? — спросил он.

— Ты имеешь что-то против пиццы здесь?

— Нет. Но я знаю место получше.

— Не сомневаюсь, но мы не поедем в Верхний Ист-Сайд. Мы не приблизимся туда, куда ты предпочитаешь ходить со своими друзьями. И я не позволю тебе покупать мне пиццу по безумно дорогой цене, когда можно поесть и здесь.

Он тяжело вздохнул.

— Хорошо. Но только не говори мне, что тебе не нравится та дорогая пицца. Та пиццерия в Ист-Хэмптоне была не из дешевых.

Я поморщилась от этого воспоминания. Мы постоянно тогда заказывали с Пенном пиццу в том маленьком ресторанчике в Ист-Хэмптоне. Мы готовы были есть ее холодной на завтрак перед холодильником в особняке его родителей в Хэмптоне, параллельно делая заметки в своих работах. Я все еще не могла до конца понять, была ли та пицца лучшей, которую я когда-либо ела, потому что она была из лучшей пиццерии или же потому, что я ее ела с Пенном.

— Это уже неважно, — пробормотала я.

Льюис заказал нам пиццу с пепперони и сосисками, протянув мне пластиковый стаканчик. Я хихикнула над его смущением и налила себе колы, усевшись на один из шатких стульев. Затем мой взгляд скользнул по Льюису, стоящему у автомата с содовой.

Мы оба выглядели здесь совсем неуместно. Он был в тысячедолларовом деловом костюме, а я была одета в такой наряд, который мог бы произвести хорошее впечатление, на нем настояла Эми. Лабутены Эми, элегантное платье и жакет, которые я никогда бы не купила для себя. Настолько гламурно и было не совсем то, что я предпочитала носить. Мой стиль больше походил на богемный с объемными, цветастыми платьями и сандалиями. Мои серебристые волосы длинные и неуправляемые были собраны в высокий, беспорядочный пучок на макушке. Мои платья никогда не подчеркивали мою талию, на том, что настояла Эми сегодня утром. И макияж, который она тщательно наложила мне на лицо, будто я была куклой.

Льюис безропотно опустился на стул напротив меня. Хотя я знала, что он предпочел бы более шикарное место. Льюис, в отличие от Пенна, на сто процентов принадлежал к верхнему Ист-Сайду. Он совершенно не испытывал ни малейших угрызений совести, как Пенн, полностью наслаждаясь всеми привилегиями жизни богатых. Жизни, которая была дана ему от рождения с семьей, где денег было больше, чем у Бога. Я знала, что ему нравится такая жизнь.

— Итак, — начал он.

— Да. — Я сделала большой глоток своего напитка.

— Я удивлен, что ты сдалась.

— Я не сдалась. Просто решила посидеть в твоей компании, пока Эми не закончит трахаться с художником, которого она встретила.

Он усмехнулся.

— Она уже кого-то нашла здесь?

— Ты удивишься, узнав, насколько легко Эми находит тех, с кем можно по трахаться. — Я пожала плечами. — А может удивляться тебе нечему.

— Я оказался не в ее вкусе.

— Конечно, помню, ты был шокирован тогда, потому что она единственная женщина, отвергшая тебя из-за богатства. — Я махнула рукой в сторону. — Ой, кстати, я сказала бы, что в этом мы с ней похожи.

Он наставил на меня палец.

— Ты отвергла по другой причине. Деньги заставляют тебя чувствовать себя неуютно. Эми же нисколько не смущается своих денег. Она просто не хочет встречаться с теми, кто в какой-то степени напоминает ей ее родителей.

Я была удивлена, как хорошо он прочитал нас обоих. Эми выросла с деньгами, бросая вызов всему, встречаясь с творческими неудачниками. Я выросла в бедности, неважно, сколько времени я провела среди богатых, все равно это было не мое. Не говоря уже о том, что я не испытывала никакого интереса к жизни в Верхнем Ист-Сайде. Не год назад, когда Пенн умолял меня вернуться... не сейчас.

— Возможно, — согласилась я. — А я-то думала, что ты вообще-то не любишь говорить о деньгах. Разве не так? Люди с деньгами просто не задумываются о том, что имеют. Живут…

— Разве ты теперь ни одна из нас?

Я крепче сжала свой стаканчик.

— Нет, я ни одна из вас.

— Я хочу сказать, что тебе ведь щедро заплатили за книгу.

— Мы оба знаем, что я от этого не стану похожей на тебя. Нужно родиться в высшем обществе. Иметь семью, у которой миллиарды... или же известное имя.

— Совершенно верно, — согласился он. — Иногда имя может значить больше, чем деньги.

Я пожала плечами и откинулась на спинку стула. Это не мой мир. Характер должен, по моему мнению, значить больше, чем имя или деньги. Но не для таких, как Льюис. Не для таких, как Кэтрин Ван Пелт. Кэтрин, ускорившая всю эту историю, бесконечно подливая масло в огонь, всего лишь для того, чтобы заполучить внимание Пенна. А все потому, что ее имя многое значило в их обществе, хотя у нее за душой не было ни гроша. Она даже согласилась выйти замуж за Кэмдена Перси, самого презренного мужчину, которого я когда-либо встречала, предполагая, что Пенн клюнет на нее. Все это было так странно и глупо. Если бы я ее с такой силой не ненавидела, то мне было бы ее искренне жаль.

Затем прибыла пицца с тонкой корочкой, покрытая начинкой, дымящаяся. Я решила поесть и собраться с мыслями. До этого момента ланч не казался мне таким уж ужасным. Все могло бы быть и хуже.

— Значит «Пари», да? — Спросил Льюис, приподняв бровь.

— Ага.

— Ты готова, что твоя книга завтра выйдет в свет?

— Честно? — Спросила я. — Я очень нервничаю.

— Ты? Почему? Это хит.

— О, не льсти мне.

Я откусила еще кусочек пиццы, чтобы не смотреть в его большие карие глаза. Я долго задавалась вопросом, не приложил ли Льюис руку, чтобы я заключила договор с издательством «Уоррен Паблишинг». Даже несмотря на то, что Хартфилд сделал предложение первым, и книга была выставлена на аукцион тринадцати издателям, Уоррен все равно выиграл. И это заставило меня задуматься. Но я понимала, что не смогу его об этом спросить. Я не хотела знать. Не перед важным днем в моей жизни. Мне хотелось верить, что выиграла именно моя книга, потому что действительно была хорошей, несмотря на все те годы, когда я получала отказы. Я была не уверена, что мое хрупкое сердце справится с его ответом, если все будет не так.

— Я не льщу тебе, Натали. Я читал книгу. Потрясающе. Твоя проза такая острая, такая едкая. История... Ну, мы оба знаем, насколько она основана на реальных событиях. Но то, как ты вплела эти события в роман, соединив факты с вымыслом, просто потрясающе. И такие моменты, которые заставляют остановиться и действительно задуматься. Я был очарован твоим романом с первой страницы и до последней. И не только потому, что я являюсь одним из его персонажей.

От его слов у меня отвисла челюсть. Оказывается, он на самом деле прочел мою книгу. Я не могла в это поверить. Я знала, что Льюис любит читать, но не думала, что он прочтет мою книгу просто из любопытства.

— Ну что ж, спасибо. — Румянец украсил мои щеки. — Я не предполагала, что ты ее прочитаешь. Немного удивлена, если честно, что ее вообще читают.

— Ты получила блестящие отзывы во всех ведущих журналах. Конечно, люди будут ее читать. И я рад этому. Понятно же, что это та история, которую стоит рассказать другим.

— Я начала ее писать, когда был в Хэмптоне, — призналась я. Хотя понятия не имела зачем ему это сказала.

Он провел большим пальцем по нижней губе и откинулся на спинку стула.

— В этом есть смысл.

— Ты ведь никому не расскажешь, правда?

— Ты имеешь в виду Пенна?

Я вздрогнула от его имени и всей боли, которая была связана с ним. Да, конечно, я имела в виду Пенна. Но, честно говоря, я имела в виду их всех. Именно по этой причине я и опубликовала свою первую книгу под псевдонимом. Я не собиралась стать в очередной раз мишенью для них.

Должно быть, он все прочел по моему лицу, потому что вздохнул.

— Что бы ты хотела сохранить в тайне? Что ты написала эту книгу? Или о том, что в ней речь идет о команде? Или что ты здесь, и я виделся с тобой, и мы вместе сходили на ланч?

Я молча кивнула.

— Все.

— Я сохраню все в тайне. Не стану разглашать, что ты — великая Оливия Дэвис. — Он нахмурился. — Даже Пенну.

— Спасибо.

— Но…

— О боже, — пробормотала я.

Он дьявольски ухмыльнулся мне.

— Я хотел бы снова увидеться с тобой.

— Не думаю, что это хорошая идея.

Чем больше времени я буду проводить с Льюисом, тем больше шансов, что кто-то из его окружения узнает об этом. Даже если он сдержит свое обещание и никому ничего не расскажет, в чем я очень сильно сомневалась, если честно.

— По-моему, это замечательная идея. Ты здесь всего на пару дней. Уверен, что у тебя плотное расписание, но довольно легко я мог бы вписаться в твой плотный график.

— Похоже, ты не оставляешь мне выбора.

— Выбор есть всегда. Я хочу, чтобы ты сделала правильный выбор.

— Звучит довольно зловеще, — пожурила я его.

Он рассмеялся и потянулся через стол, взяв меня за руку.

— Почему зловеще? Разве это странно, что я хочу провести с тобой время?

— Нет, не странно. — Я вытащила свою руку. — Я не хочу проводить с тобой время.

— Между нами ведь не стоит больше ложь и обман. Ты наслаждаешься тем, что достигла. Нам же всегда было весело друг с другом. Почему мы не можем продолжить? Я хотел бы пригласить тебя на ужин сегодня вечером.

Я отрицательно покачала головой.

— У меня ужин сегодня вечером с издателем.

Он выгнул бровь, как бы говоря: «Я и есть издатель».

— Думаю, возражений не будет, если я увяжусь за тобой.

— Думаю, не будет.

— А как насчет завтрашней вечеринки в честь выхода книги? Я мог бы сопровождать тебя. Эми может пойти с нами со своим новым художником.

— Почему ты продолжаешь настаивать? — Подозрительно спросила я. — Я же сказала нет.

— На самом деле, ты это не серьезно.

— Я только что тебе отказала.

Он вздохнул кивнув.

— Хорошо. Но я хочу, чтобы ты знала, что я скучал по тебе весь прошлый год. Ты не единственная, кто расстроился из-за произошедшего. Ты — глоток свежего воздуха, и то, что ты уехала, было для меня ударом. Ты не можешь винить меня за то, что я хочу вернуть тебя в свою жизнь.

Вопреки себе, я была тронута его словами. Не предполагала, что у кого-то из их круга имеются чувства. Или что по мне хоть кто-то будет скучать. Я думала, что все это игра. Ведь они привыкли играть, играли уже много раз до меня и будут продолжать играть всю свою жизнь. Я была пешкой, они передвигали фигуры так, как считали нужным. И их совершенно не волновало, что кто-то мог пострадать.

Но Льюис говорил совсем другое. Говорил так, что теперь все выглядело, будто речь шла о реальной жизни и о настоящих чувствах. Не только моих собственных.

Я моргнула, глядя в свой стакан, пытаясь отогнать нежелательные эмоции. Мне не хотелось жалеть Льюиса Уоррена. Как можно жалеть того, у кого есть все?

Потому... он не делал ставки, на прямую не участвовал в пари. Да, он был там. Но пари заключалось между Кэтрин и Пенном. И оно касалось только их. Льюис стал невольным свидетелем, но он не был заинтересован в исходе. И год назад мы стали с ним настоящими друзьями.

Нет.

Мы не были друзьями. Господи, о чем я думаю! Несколько минут в его присутствии, он уже перевернул все мои мысли вверх тормашками. Разрушив барьеры, которые я воздвигала, чтобы себя обезопасить и сохранить. Льюис был уроженцем Верхнего Ист-Сайда. Он знал о пари. Но он ничего не сделал, чтобы остановить Пенна и Кэтрин. Поэтому я ему ничего не должна, никакого хорошего отношения с моей стороны.

— И это все? — Наконец, спросила я.

Он вздохнул и кивнул.

— Хорошо. Мне уже пора.

Я встала, он последовал моему примеру. Загрузил поднос, отнес его в специальный контейнер, и мы вышли на ноябрьский холод.

— Я не хочу снова ставить тебя в тупик. Я буду присутствовать на твоей вечеринке, приду ли с тобой или нет, — сказал Льюис.

— Ясно.

«Возможно, мне удастся избежать встречи с ним на вечеринке, там ведь будет достаточное количество людей?», — с надеждой подумала я.

Мы стояли на тротуаре, глядя, как безумие Нью-Йорка проносится мимо нас. Затем он повернулся ко мне и протянул руку. Я с удивлением уставилась на его руку. Рукопожатие. Ха.

Я вынула руку из кармана пальто и пожала.

— Мне было очень приятно, Натали. Я рад, что ты добилась успеха.

— Спасибо.

— Если ты передумаешь насчет... всего, у тебя есть мой номер телефона.

Это показалось мне сомнительным, но я все равно кивнула.

— Спасибо за ленч.

Он широко улыбнулся.

— В любое время. Теперь, полагаю, мне тоже пора возвращаться к работе.

— Отличная идея.

Он подозвал такси, которое тут же остановилось прямо перед нами. Открыл заднюю дверь, придержав ее для меня.

— Прошу.

— О, благодарю.

Я скользнула на заднее сиденье такси, он закрыл за мной дверь. Грустная улыбка украшала его лицо, будто встреча прошла не так, как планировалось. На секунду мне показалось, что я поняла сколько ему пришлось планировать, чтобы встретиться со мной. Он был правда рад меня видеть. Он заранее ждал от меня разочарования и раздражения, но думал, что сможет пробиться сквозь него. Он ошибался.

Машина отъехала от тротуара, и я в замешательстве откинулась назад. Льюис оказался не таким, как я ожидала.

4. Натали

— Натали! — Крикнула Эми, входя в гостиничный номер, в котором нас поселил Уоррен.

— Я здесь, — крикнула я в ответ.

Мои пальцы летали по клавиатуре, едва поспевая за мыслями, выплескивая за последний год идеи быстрее, чем я могла себе представить. Все сошлось. Закончился целый год засухи.

Слова.

Красивые слова.

Наконец-то они вернулись ко мне.

Я чуть не расплакалась от облегчения.

Я думала, что это конец. Я почему-то долго верила, что у меня больше не получится написать роман. Всю свою жизнь я мечтала стать писателем. А теперь, когда мою книгу наконец-то опубликовали, я не могла написать ни единого чертового слова. Это было жестоко!

И вот снова появились слова.

Яркие, блестящие, славные слова, предложения, абзацы, даже страницы.

— У меня был самый невероятный день, — сказала Эми. Она закружилась, держа в руках пакеты с покупками, выглядя как персонаж мультфильма при таком волнении с множеством дорогих покупок.

— У меня тоже.

Эми бросила все сумки на пол.

— Энцо был...таким сексуальным. К счастью, на этот раз виски не было. И он наверстал упущенное в Париже. И, дорогой Господь, клянусь, он — бог. — Она подняла голову и руки к потолку. — Постой... что ты делаешь?

— Пишу.

Эми завизжала.

— Пишешь?! Неужели? Твой день, должно быть, был тоже потрясающим. С каких это пор у тебя появилась муза?

— С сегодняшнего дня.

— О Боже, похоже у нас двоих был потрясающий секс сегодня.

Я фыркнула.

— Ну, я бы так не сказала.

— О, прошу тебя, мы обе знаем, что писать для тебя все равно, что заниматься сексом.

Тут она не ошибалась.

— Что случилось? — спросила она, заглядывая мне через плечо. — Ух ты, это действительно здорово, Нат.

— Спасибо. Не знаю, как это произошло. Может все дело в этом городе.

— Может быть... но вчера ты не писала.

Я закончила фразу, над которой работала, и повернулась к своей лучшей подруге.

— Я сегодня виделась с Льюисом.

— Что?! — ахнула она. — Как?

Я быстро рассказала ей обо всем, что произошло сегодня днем.

— Срань господня. Это безумие. И ты написала пять тысяч слов за несколько часов? Натали, это же грандиозно!

— Я знаю, — кивнула и откинулась на спинку стула. — Не знаю, благодаря Льюису я села писать, или же из-за того, что злилась на него. Или, может быть, просто нахлынули все воспоминания о прошлом годе, когда я написала «Пари».

— Но закончила ты «Пари» через пару недель после того, как уехала отсюда, — сказала Эми, подняв брови.

Я фыркнула.

— Знаю.

— Эй, если у тебя есть муза, то у тебя есть муза.

— Но почему это обязательно должен быть один из них?

— Льюис или Пенн?

— Да? — Спросила я, поморщившись.

— Послушай, — сказала Эми, опускаясь рядом со мной, — команда, как бы ужасно они ни относились к тебе, кое-что тебе дала. Вдохновение, страсть и драйв. Они дали тебе то, о чем ты мечтала, дали тебе возможность изложить всю эту историю на бумаге. Они описаны очень жизненно, и то, что написано в твоей книге, очень похоже на настоящую жизнь, именно по этой причине твою книгу хотят читать, потому что она об обычных людях. Ну… не совсем обычных. Неудивительно, что ты снова реагируешь на все, что с тобой произошло.

Но я ненавидела именно эту команду. Я не хотела, чтобы команда была моей музой. Не хотела.

— Наверное, именно это имеют в виду, когда говорят, что писать легко. Просто вскрой вену и пусти кровь.

Эми фыркнула.

— Ну, в любом случае, ты пишешь. Какая разница, почему?

— Возможно, — неубедительно ответила я. — Конечно, я пишу не ту книгу, которую должна была бы написать. Это тот самый роман, который я всегда хотела написать. Это даже не то же самое, что моя книга под псевдонимом Оливии.

— Ну, не имеющим выбирать не приходится, — заявила Эми.

— Да, но что я им скажу? Я хочу опубликовать эту книгу под своим именем.

— Так и сделай.

— Думаю, завтра я спрошу об этом своего агента.

— Я не могу себе представить, что она тебе откажет, потому что эта книга будет иметь ошеломляющий успех.

— Возможно. — Я прикусила нижнюю губу.

— Почему ты такая мрачная, когда должна радоваться? — Спросила Эми, гладя меня по волосам.

— А вдруг я опять потом не придумаю ни слова? — Угрюмо спросила я.

— Если ты смогла написать после встречи с Льюисом, независимо от того, он тебя к этому подстегнул или нет, о чем это говорит?

— Что я идиотка?

Она рассмеялась и толкнула меня локтем.

— Нет, глупышка. Это говорит, что ты встретишься с ним снова.

— Фу, — простонала я. — Я не хочу с ним встречаться. Он сложный человек. И когда я его вижу, то вспоминаю Пенна.

— Он — лучший друг Пенна. Это правда. Но что самое худшее может случиться?

— О боже, лучше не спрашивай меня. — Я встала и отошла от нее.

Я распахнула занавеску и посмотрела вниз на Центральный парк. Был прекрасный день. Мне хотелось пройтись по городу вместе с Эми. Но я не могла остановить поток слов, даже если бы захотела, определенно не могла.

— В прошлый раз все было по-другому.

— Все всегда по-другому.

— Ладно, — раздраженно сказала Эми. — Самое худшее, что может случиться, то, что ты снова увидишь Пенна.

Я сердито посмотрела на нее.

— Даже не шути на этот счет. Это не смешно.

— Я знаю. Извини. — Она вздохнула. — Но Льюис не Пенн, и он пообещал сохранить твой секрет. Что плохого будет в том, чтобы выжать из него все до последней капли, для твоей музы, пока ты в городе? Это всего лишь несколько дней.

Я прикусила губу.

— Да, но тогда я буду его использовать.

— Нет, ты же писательница, Натали. Писателям нужны музы. Он был бы польщен. Кроме того, он просил тебя о встрече и готов проводить тебя на вечеринку. Мне кажется ему все равно, почему ты согласишься, главное, что согласишься с ним пойти.

Это была плохая идея. Но это было необходимо для моего писательского ремесла. Не для удовольствия. Я не собиралась встречаться с Льюисом, чтобы потом ненароком наткнуться на Пенна. Потому что я не хотела видеть глупое, красивое лицо Пенна. А Льюис все равно будет на вечеринке по случаю выхода книги. Мне все равно придется с ним там общаться. Ничего плохого не случится, если я приму его предложение, и он будет меня сопровождать.

— Хорошо.

— Лимузин, шампанское и икра, вот и мы! — Воскликнула Эми.

— Мы не знаем, предоставит ли он лимузин, шампанское и икру.

Эми рассмеялась и опять закружилась по комнате.

— Он — Уоррен, Натали. Он обязательно все предоставит!

Я не могла доставить Льюису такое удовольствие — позвонить. Не то чтобы я собиралась отойти от компьютера, раз начала писать. Я не отходила от него ни на шаг до самой последней минуты, пока мне не пришлось выйти за дверь, чтобы встретиться с Джиллиан за ужином в «Твиге». И я помчалась обратно к экрану компьютера, как только ужин закончился.

Эми знала, что лучше не жаловаться. Я сказала ей, что она с Энцо пойдет со мной, и она счастливая исчезла у него в квартире. А я потеряла счет времени. У меня начало сводить пальцы, перед глазами все плыло. Я знала, что на завтра назначено грандиозное событие, но не собиралась останавливаться, выпрыгивать из своего романа на ходу, если можно так выразиться.

Наконец, около трех часов ночи, я упала в постель и крепко заснула.

На следующий день я проснулась и в замешательстве уставилась на телефон. На моем телефоне было около пятисот сообщений.

И так сегодня был грандиозный день — релиз моей книги.

— О боже, — выдохнула я.

В моем лихорадочном сне о том, как я вчера писала, я смогла изгнать страх перед этим днем. И вот теперь моя книга вышла в свет. Люди станут ее покупать. Читать. Она будет стоять на полках.

Меня может от всего это стошнить.

Я была рада, что в полдень был назначен ланч с Кэролайн, иначе я бы просто нервно расхаживала по комнате весь день. Забыв о блаженстве, которое испытывала, когда писала вчера вечером. Сегодня я бы не смогла написать ни строчки, так нервничала.

Я пролистала сообщения. В основном были посты в моем аккаунте «Крю» в соцсетях для Оливии. Но также и сообщения от родственников и горстки друзей, которые знали, что я опубликовала книгу под псевдонимом. Псевдоним был придуман, чтобы я смогла защитить себя от команды и Верхнего Ист-Сайда, а не от людей, которых любила и которые заботились обо мне. Я заблокировала всю команду в соцсетях, у меня появилась новая страница Оливии, не думала, что у друзей Пенна и самого Пенна найдется способ узнать об этом.

Следующие полчаса я провела, отвечая на сообщения и читая пост за постом от людей, которые делились своими впечатлениями. Это было ошеломляюще. Затем я остановилась на текстовом сообщении, которое получила сегодня рано утром от Льюиса.

«С днем выхода, красавица! Я очень рад, что все наконец-то прочтут твою книгу».

Я с удивлением уставилась на его сообщение. Он переживал и думал обо мне. И возможно... действительно хотел извиниться за то, что тогда случилось. Вчера я думала, что он меня дурачит. Не надеялась, что он был по-настоящему искренен со мной. В конце концов, он был Льюисом Уорреном. Я не настолько была глупа, чтобы не подозревать какой-нибудь подвох.

Но, черт возьми, разговор с Эми был слишком реальным. Может меня покинула муза в прошлом году, потому что моя муза была каким-то совсем непостижимым образом связана с командой Пенна. С группой из пяти человек, принадлежащих Верхнему Ист-Сайду, причинившим мне год назад страдания. И не важно, что я не хотела, чтобы каждый из них имел хоть какое-то отношение к моей музе. Но почему-то случилось именно так. Так или иначе, Льюис был прав.

И, возможно, стоило бы повидаться с ним, если я продолжу писать.

Я вздохнула и написала ответ.

«Спасибо! Немного сюрреалистично. Я не могу поверить, что этот день наконец настал.»

«Мне нравятся видеть, как преуспевают люди, которые этого заслуживают.»

Затем, минутой позже…

«Немного удивлен, что ты ответила, но я рад, что ты ответила.»

«Я сама себе удивляюсь».

«Что заставило тебя передумать?»

«Не знаю. Мне казалось, что есть какой-то подвох.»

«Никакого подвоха. Только я. Я очень рад за тебя. Ты заслуживаешь такого успеха и даже большего.»

Я усмехнулась, прочитав его ответ на экране. Не в состоянии поверить, что делаю нечто подобное на самом деле. Что я действительно собираюсь принять его приглашение по поводу вечеринки, чтобы он меня сопровождал. Черт, я даже не могла поверить, что мы вообще по-дружески переписываемся.

Вот только... мы с Льюисом всегда ладили. У нас с ним никогда не было проблем с общением. Может и нормально пойти на вечеринку, когда никого из его команды там не будет.

«Я передумала. Заберешь меня на вечеринку сегодня вечером?»

«Мне бы этого очень хотелось. Тогда увидимся.»

Я бросила телефон на кровать и вытянула руки над головой. Не в состоянии поверить, что действительно только что предложила ему меня сопровождать. Я собиралась использовать Льюиса Уоррена в качестве своей писательской музы. Мне еще предстояло решить, будет ли это самое блестящее решение в моей жизни или обернется для меня очередной катастрофой.

Я направилась в душ и смыла с себя долгую писательскую ночь. После короткой передышки поспешила из своего гостиничного номера на встречу с Кэролайн. Мы встречались в «Норме», у меня закружилась голова от волнения, так как это был мой любимый ресторан, при этом испытывая тошноту, что приходила сюда с Пенном. Я буквально ощущала на себе его голубые глаза, когда выскользнула из бокового входа отеля «Паркер», миновала бар, обставленный красными бархатными креслами, и вошла в мраморный вестибюль.

Кэролайн встала с места, где сидела на маленькой деревянной скамейке.

— Натали, как я рада наконец-то с тобой познакомиться!

— О боже, Кэролайн!

Она притянула меня к себе, чтобы обнять, словно я была ее давней подругой, связь с которой она потеряла на долгие годы, хотя это была наша первая официальная встреча. Мы постоянно разговаривали с ней по телефону, писали письма и обменивались смс-ками в течение последних двух лет, но мы ни разу не встречались, ни в том году, когда я была здесь, теперь, наконец, встретились.

— Я уверена, что ты умираешь с голоду, — сказала она со своим сильным нью-йоркским акцентом. Мне он всегда нравился. Она взмахнула своими белокурыми волосами до плеч, перекинула через плечо пурпурный шарф и обняла меня за талию.

— Пойдем закажем тебе большой, сытный обед.

Женщина метрдотель усадила нас за обычный столик Кэролайн, и мы обе сбросили с себя пальто. Быстро просмотрев меню, я заказала сэндвич с лососем, а Кэролайн взяла два яйца, более легкий обед, и грейпфрут.

— Проклятая диета, — пробормотала Кэролайн и сделала большой глоток черного кофе. — Мой муж узнает, если я съем вафлю.

— Тебе обязательно нужно взять вафлю, — сказала я с улыбкой.

Она махнула рукой.

— В другой раз. А сейчас, как ты себя ощущаешь? Теперь ты стала опубликованным автором.

— Удивительно и страшно одновременно. Еще не верю до конца, — добавила я.

— Все это звучит совершенно нормально. Я так рада, что именно мне удалось передать твою книгу в нужные руки. Эту книгу точно стоит прочесть.

— Спасибо. — Я покраснела и сделала глоток кофе.

— Итак, расскажи мне о новой книге. Что ты пишешь?

— Ну, — сказала я, встретив ее стальной темный взгляд, — не совсем то, что я думала.

— Такое случается.

— И точно не... книга Оливии.

Кэролайн только приподняла бровь.

— Это литературный роман о семье и ее взаимоотношениях. Как формируются пути этих людей, кем они становятся. Это не совсем рекламный материал, как «Пари».

— Хорошо. Я тебя слушаю.

Я глубоко вздохнула и стала рассказывать ей всю историю. Все, что я придумала для нового романа, и как легко он у меня шел. Кэролайн все время кивала, но я не могла точно сказать нравится ей услышанное или нет.

— И я так одержима этой историей. Но не хочу публиковать ее под псевдонимом. Я хочу опубликовать ее под своим именем — Натали. Я чувствую, что Оливия отлично подходит для этой книги, которую написала, за ней стояла настоящая история, но я не хочу прятаться за Оливию вечно.

— Послушай, Натали, — сказала Кэролайн, ставя чашку на стол, — в «Уоррене» любят тебя. Ты для них звезда. Я уверена, что они опубликуют твою следующую книгу или следующую. Но ты должна решиться, кто ты есть — Оливия или Натали навсегда.

Я сглотнула и кивнула.

— Точно.

— Ничего личного. Это просто бизнес. Им понравилась твоя книга, но они потратили кучу денег, чтобы тебя раскрутить. Оливия снялась в рецензиях в журналах, и, надеюсь, ты попадешь в список главных бестселлеров. Они в дальнейшем смогут это использовать. Если ты выйдешь на книжный рынок, как Натали, то считай начинать нужно все сначала. То есть еще один дебютант автора. Если ты не выберешь псевдоним, конечно.

— Нет, — сразу же ответила я. И это «нет» было твердым. Меньше всего мне хотелось, чтобы остальные члены команды узнали, кем на самом деле является Оливия и то, что я написала о них.

— Итак, в долгосрочной перспективе выбор того или иного пути будет правильным.

— Хорошо. — Мне не очень понравился ее ответ.

Натали или Оливия?

Книги, которые я действительно хотела написать, или писать те, которые могли точно принести мне успех?

Господи, помоги мне сделать правильный выбор.

5. Натали

У меня желудок скрутило в узел. Мы с Эми и Энцо стояли у выхода отеля. Он продолжал скользить рукой по ее заднице, теребя красную ткань платья с блестками. Она шлепала его по руке и хихикала. А я стояла, ломая руки и пытаясь решить, не совершила ли ошибку.

— Перестань нервничать, — пробормотала Эми. Она толкнула меня бедром, и я покачнулась на своих черных туфлях. — Он приедет.

— Не знаю, в этом вся и проблема.

Но у меня не было больше времени задаваться вопросом правильно ли я поступаю или нет, поскольку черный лимузин плавно остановился перед нами.

— Я же говорила, — пробормотала Эми себе под нос.

Задняя дверь открылась и появился каждый восхитительный дюйм Льюиса Уоррена в сшитом на заказ костюме-тройке. Я тяжело сглотнула и сделала маленький шаг вперед.

— Черт, — произнесла Эми рядом со мной.

Да. Именно черт.

Его темные глаза скользнули вверх по облегающему платью королевского синего цвета, которое обтягивало мою фигуру во всех нужных местах, словно я была отменным куском торта, и он готов был его проглотить. Чувственная улыбка тронула его губы, когда он выпрямился во весь свой немалый рост. Он излучал уверенность, выпестованную годами, получая все, чего он когда-либо хотел. Он носил свою уверенность как вторую кожу. И мне так же нравилось, как и не нравилось, насколько хорошо он выглядел в своем высокомерие и очарование.

— Натали, — наконец пробормотал он. — Ты прекрасно выглядишь.

Я покраснела.

— Спасибо. Ты и сам неплохо выглядишь.

— Довольно хорошо? — Спросила Эми. Она прошла мимо меня и подошла к лимузину. — На тебе костюм с Сэвил-Роу. Ты выглядишь чертовски сексуально.

— Рад снова тебя увидеть, Эми.

— Хорошо, что ты не в моем вкусе.

— Просто очаровательно. — Он склонил голову к Энцо. — Твоя пара?

— Энцо, Льюис. Льюис, Энцо. — Она одарила Льюиса дерзкой улыбкой. — Нам лучше выпить шампанского.

— В этом я тебя не разочарую.

Эми усмехнулась и села в лимузин вместе с Энцо, оставив нас на минуту одних.

— После вас, мисс Бишоп, — сказал Льюис с усмешкой.

— Спасибо, что заехал за нами, — сказала я, подходя к нему. Я всегда считала себя относительно высокой и все же едва доставала ему до плеча. Я посмотрела на его открытое лицо. — Я ценю это.

— Мне действительно очень приятно. — Он жестом пригласил меня садиться в машину. — Не разрешай Эми выпить все шампанское.

Я рассмеялась и залезла в лимузин. Как и ожидалось, Эми откупорила бутылку шампанского, они с Энцо уже пили. Льюис последовал за мной, и мы тронулись в путь, как только дверь закрылась.

— Ты действительно выложился по полной, — сказала я ему.

— Разве можно иначе? — Льюис взял бутылку шампанского и налил нам по бокалу. Затем он поднял бокал с шампанским. — За Натали и выход ее дебютного романа!

Эми и Энцо подняли свои полупустые бокалы, и я тоже подняла свой. Я выпила большую часть своего бокала, чтобы получить жидкую храбрость. Сегодня был день нервов. Я не знала, лучше или хуже то, что моя книга идет хорошо. Я не могла себе представить, что буду чувствовать себя еще хуже после выхода ее в свет. Несмотря на то, что после моей встречи с Кэролайн, мы с Эми протащились по всему Манхэттену. Мы заглядывали в каждый книжный магазин, выискивая мою книгу. И, к моему изумлению, она там была.

В каждом книжном магазине.

На каждом главном дисплее.

С гигантскими рекомендательными письмами от покровителей и восторженными отзывами от книготорговцев в витринах в передней части «Барнес&Нобл».

Я была потрясена. Это было гораздо больше, чем я могла мечтать.

— Ты действительно выглядишь прекрасно, — прошептал Льюис, наклоняясь к моему уху.

Я покраснела от его похвалы.

— Спасибо. Это все Эми.

— Не скромничай.

— Вовсе нет. В этом наряде я совсем не похожа на себя.

Его взгляд скользнул вниз по моему телу, туда, где короткое платье едва прикрывало верхнюю часть бедер, а затем вернулся к моему лицу.

— Почему ты не надела что-нибудь более удобное?

— Мы празднуем, поэтому я нарядилась.

— Может, это и не то, что ты обычно носишь, но тебе идет.

— Спасибо, — прошептала я.

Я прикусила губу от его обжигающего взгляда. Когда я держала с ним уши востро, мне было легче. Теперь, когда он сидел слишком близко ко мне, я чувствовала себя неуютно. И его взгляды... наверное, не должны нравиться мне так сильно, как раньше.

Поездка была короткой до «Клуба 360», расположенного на крыше отеля Перси. Кэмден Перси, жених Кэтрин и самый презренный мужчина, которого я когда-либо встречала, владел этим отелем. Это была территория Кэтрин, и я была здесь с Пенном. От этих воспоминаний меня охватило беспокойство.

«Клуб 360» был местом, где я решила, что буду продвигаться вперед в отношениях с Пенном. Решив поставить свое сердце на кон. И той ночью мы впервые занимались сексом после Парижа, положив начало чего-то нового.

И новый конец.

Не имело значения, что Уоррен снял это место за пару часов до официального открытия клуба или что сегодня был вечер вторника. Я не могла перестать нервничать.

— Ты в порядке? — Спросил Льюис, будто понимал насколько я могу нервничать от воспоминаний и вечеринки. В конце концов, он был тогда здесь с нами год назад.

— Нормально. Просто нервничаю, вот и все.

— Все будет замечательно. — Он предложил мне руку. — Появятся новые воспоминания.

Я неохотно кивнула. Именно этого я и хотела. Новые воспоминания, чтобы заменить те, что теперь были окрашены грустью, когда я оказывалась в тех местах, где мы были вместе с Пенном.

Мы с Льюисом вошли в отель Перси и поднялись на лифте в «Клуб 360» вместе с Эми и Энцо. Все было точно так, как я помнила. Клуб под открытым небом с большим танцполом, расположенным между баром в виде подковы и VIP-кабинками. Только теперь над большей частью танцпола была установлена выдвижная стеклянная крыша, а вдоль стен стояли юпитеры. Зал был переполнен людьми, собравшимися на это мероприятие, я заметила в толпе своего агента, редактора и некоторых сотрудников из Уоррена. На одной из стен висел плакат: «Поздравляем, Оливия!»

— О боже, — выдохнула я. — Это восхитительно. Большое вам всем спасибо, что пришли.

Кэролайн отделилась от группы и обняла меня.

— Здесь все для тебя.

Рядом со мной появилась Джиллиан.

— Посмотри. — Она подвела меня к круглому столу в глубине зала. — У нас даже есть башня из кексов, которую ты можешь сама украсить замороженным кремом. Прямо как в книжке, когда Лейси ест замороженный крем из контейнера.

Я засмеялась от удивления и восторга.

— Замороженный крем снова спасает мир. Я одержима им.

— Мы так рады, что смогли убедить тебя приехать в Нью-Йорк, — сказала Джиллиан.

— Я тоже, — призналась я, хотя столько раз отнекивалась от этой поездки. Теперь я была здесь и была этому рада. — Я даже не могла себе такого представить. Выпуск книги в свет был безумно совершенным. Я бы не справилась без тебя, Джиллиан.

Она обняла меня.

— Я так рада, что именно мне удалось выпустить твой роман в свет. «Пари» — это только начало. Кэролайн прошептала мне, что твоя следующая идея книги еще более удивительная. Думаю, я буду в восторге, когда увижу ее.

— О, Джиллиан, это будет чудесно.

Я не поняла о какой книге рассказывала ей Кэролайн. Мы собрали своего рода питч для Натали, так и наметки содержания, которые были у меня в прошлом году после «Пари», но так и не смогла их дописать. Кэролайн сказала, что Джиллиан скорее всего купит и ту, и эту, но на самом деле я отчаянно хотела писать под своим именем Натали. Мне нравилось, как раскрутили Оливию, и эта вечеринка была тому доказательством. Но я хотела, чтобы такое же происходило и непосредственно со мной.

— Не могу дождаться прочитать то, что ты уже написала. Кэролайн сказала, что пришлет рукопись, как только ты будешь готова ей показать. Уверена, что это будет еще один шедевр.

Я покраснела.

— Спасибо. Будем надеяться.

— Я читала твои работы. Я знаю, что так и будет, — подмигнула Джиллиан. — А теперь, хватит болтать. Давай я познакомлю тебя кое с кем.

Я познакомилась с таким количеством новых людей, что не могла уже запомнить все их имена. Даже с моей потрясающей памятью и моим писательским проклятием лица и их фамилия стали сливаться воедино. Я потеряла Льюиса из виду, а Эми и Энцо явно куда-то смылись. Но я выбросила все это из головы, потому что такое происходит раз в жизни, решив по полной насладиться этим вечером.

— Итак, Оливия, — сказала женщина, которую Джиллиан представила как Джессику, — ты когда-нибудь откроешь секрет, кто послужил прототипом героев?

Джиллиан ахнула, сделав вид, что шокирована ее вопросом.

— Леди никогда не раскрывает своих секретов, Джессика.

Я рассмеялась над ее ответом. Джессика была не первой и, вероятно, не последней, кто задавал мне этот вопрос.

— Не ты главная героиня? — Спросила Джессика.

Я рассмеялась и пожала плечами.

— Ты думаешь, я настолько гламурна? — Решила подстраховаться.

— Ну, мы обратили внимание, что ты прибыла с Льюисом Уорреном, — заговорщицки сказала другая женщина, Грейс. — Он один из самых завидных холостяков Нью-Йорка.

— Льюис просто друг, — заверила я их. Или я сама себя скорее успокаивала?

— Оливия — любимица издательства «Уоррен Паблишинг», — сказала Джиллиан, собственнически обнимая меня за плечи. — Конечно, Уоррен проявляет к ней интерес.

Грейс и Джессика принялись увлеченно обсуждать роман. Говоря, чтобы они сделали на месте главной героини, узнав о пари. Легко судить о чем-то, когда это не касается непосредственно тебя.

Конечно, моя книга не была на сто процентов обо мне. Я приукрасила некоторые события и добавила кое-что другое, чтобы как-то защититься от участников настоящего пари. Но я все еще была уверена, что мой самый сильный поступок был, когда я ушла с той вечеринки.

— О! — С восторгом воскликнула Джиллиан. — Извините, девочки, мне нужно на минутку украсть у вас Оливию.

— Поговорим позже! — Сказала Джессика, махнув рукой.

Джиллиан мягко оттащила меня от двух женщин.

— Я хочу познакомить тебя с одной невероятной женщиной. У нее потрясающие связи. Я никогда не встречала никого, похожего на нее. Она смелая, уверенная и дерзкая. И она не быстро, но строит империю здесь, в Нью-Йорке. Я познакомилась с ней на открытии музея несколько недель назад и пригласила ее приехать на это мероприятие. Я понятия не имела, появится она здесь или нет.

— Звучит потрясающе.

— На самом деле, она такая и есть. Думаю, если ты ей понравишься, то она сможет помочь тебе с восходящей карьерой. — Джиллиан сделала глоток шампанского. — А вот и она, Джейн!

У меня свело живот. Боже.

Джейн Девни.

Она была ниже ростом, чем я помнила ее, с пепельно-русыми волосами до плеч и широкими, добрыми карими глазами, которые, казалось, меняли цвет прямо у меня на глазах.

— Натали! — Воскликнула Джейн с удивлением и восторгом. Легкий акцент подчеркивал мое имя. Хотя я не могла точно определить, как именно. Она наклонилась и поцеловала меня в обе щеки.

У Джиллиан отвисла челюсть, пока она в шоке переводила взгляд с меня на Джейн.

В последний раз я видела Джейн Девни в особняке Кенсингтонов в Хэмптоне, когда порвала с Пенном. И что еще хуже... в то время она встречалась с его братом. Я понятия не имела, встречается ли она еще с Кортом Кенсингтоном. Казалось маловероятным, зная, что он был ходячей неприятностью, умноженной на сто. Но я все же неуверенно кинула взгляд ей за спину, чтобы убедиться не было ли его там. Но его я не увидела.

— Я понятия не имела, что ты будешь здесь. Я слышала, что ты уехала из города, — продолжала Джейн.

— Я... я уехала, — ответила я.

— Ну, ты выглядишь потрясающе. Только на прошлой неделе я говорила с Элизабет Каннингем о состоянии рынка, что нам необходимо больше оригинальности. И в тот момент думала именно о тебе, потому что помню, что ты предпочитаешь оригинальные вещи, верно? И твои волосы. Невозможно забыть тебя и твои волосы.

Джиллиан изумленно уставилась на меня.

— У тебя есть одежда от Элизабет Каннингем?

— Нет, — поспешно ответила я. — Должно быть, ты думаешь о ком-то другом, Джейн.

— Конечно, нет. Я никогда не забываю лиц. В конце концов, мы познакомились в Париже два лета назад на вечеринке Гармонии Каннингем. — Она повернулась к Джиллиан, все объясняя, — я посещала Французский институт моды в то время, стажировалась в Vogue Paris, а Натали жила в квартире неподалеку. Она настоящая жемчужина. Тебе повезло, что она здесь.

— Это не совсем то, что…

— Это та самая писательница, о которой я тебе рассказывала, — с трудом выдавила Джиллиан.

— О, ты и есть та самая загадочная Оливия Дэвис, — сказала Джейн так, словно все кусочки мозаики сложились вместе. — Тогда все вполне логично, не так ли?

— Да?! — Пробормотала я.

— Не могу здесь надолго задержаться, но мне бы хотелось наверстать упущенное, Натали. Когда ты в последний раз была в Нью-Йорке, нам все время не хватало времени побыть вместе. Ты такая очаровательная, я хотела тебя встретить на вечеринках. И послушай, я была прав. Давай обменяемся номерами телефонов, дорогая. Тогда я смогу с тобой встретиться. — Джейн сунула мне в руку свой телефон, и я послушно набрала свой номер. Она забрала его обратно и протянула Джиллиан. — Сфотографируй нас.

Джиллиан удивленно взяла ее телефон и послушно сфотографировала нас вместе.

Джейн показала мне фотографию.

— Так гламурно. Сейчас я тебе ее отправлю.

Мой телефон зазвонил, высветился номер Джейн Девни с нашей фотографией. Она была права. Мы выглядели практически как модели.

— Джейн, если ты опубликуешь фотку, пожалуйста, не называй моего псевдонима. — Я смотрела на нее широко раскрытыми глазами, желая, чтобы она пошла мне навстречу.

Она дважды приложила палец к губам.

— Сохраню твой секрет, дорогая.

— Спасибо, — сказала я с облегчением.

— Давай все же по тусуемся вместе. Я вполне серьезно.

— Возможно. — Я сделаю для нее все что угодно, только бы она никому в Верхнем Ист-Сайде не сказала, что я — Оливия Дэвис. Интересно, заметила ли она отчаяние на моем лице?

Джейн перевела взгляд с меня на Джиллиан.

— Большое спасибо, что пригласила меня, — сказала Джейн, целуя ее в щеку. — Это было великолепно. Я обязательно упомяну об этом Марси в «Таймс» и моей подруге Ханне в «USA Today». Думаю, мы могли бы написать об этом статью.

— Спасибо, Джейн, — выпалила Джиллиан.

Джейн помахала нам обоим и исчезла.

Джиллиан повернулась ко мне с широко раскрытыми глазами.

— Почему у меня вдруг возникло ощущение, что я многого о тебе не знаю?

6. Натали

Мне с трудом удавалось перевести разговор с Джиллиан подальше от Джейн.

Я не понимала, почему решила, что смогу удержать в секрете свою личность. Мне не следовало соглашаться и приезжать в Нью-Йорк. Каким бы большим ни был город, мир в котором год назад я общалась и существовала, был слишком маленьким. У меня не было возможности порхать туда-сюда и при этом быть неузнанной. Люди, с которыми я здесь познакомилась, могли запросто сломать мою карьеру писателя. Такие, как Льюисы и Джейны. Конечно, я не могла укрыться от них в этом городе, когда мой издатель пытался сделать мне карьеру.

Я вздохнула и вынесла один из контейнеров с замороженным кремом на балкон. Мать Эми всегда держала при себе пинту замороженного крема для трудных времен, и мы часто видели ее сидящей на диване в гостиной, поедающей крем прямо из контейнера. Этот момент я внесла в книгу, и вот я снова сама поедаю замороженный крем.

Я забыла захватить пиджак, и мне сразу стало холодно, как только вышла на свежий воздух. Но мне было все равно. Мне необходимо было подумать в тишине одной.

— Почему ты такая мрачная? — спросил голос с дальнего конца балкона.

Я оглянулась и увидела Льюиса, выходящего из тени. Он выглядел невероятно красивым. Удивительно, я почти забыла, что он так красив. Например, как его плечи разворачивались в этом костюм, и его полные губы, когда он улыбался, и щеки, открывающие острые скулы.

Я снова обратила свое внимание на контейнер с кремом. Не нужно его так рассматривать и думать о нем в таком контексте.

— Случайно кое-кого встретила из старых знакомых.

— Кого?

— Джейн Девни.

— Подружку Корта?

— Они все еще вместе? — Удивленно спросила я.

Он пожал плечами и прислонился к каменным перилам.

— Зависит от того, кого ты спросишь. Со стороны кажется, что так.

— Удивительно. — Не думала, что брат Пенна предпочитает долгие отношения.

— Да. У Корта обычно нет настоящих отношений.

— Ага. — Я положила в рот огромную порцию крема и протянула ему ложку. — Хочешь?

Он рассмеялся и отрицательно покачал головой.

— Это только для тебя.

Я задрожала от холода, который пробирал до костей.

— Ты кажется замерзла. Вот. — Он снял пиджак своего костюма и накинул на мои узкие плечи. Тепло от его тела, сохранившееся внутри, окутывало, согревая, я даже вздохнула от удовольствия.

— Спасибо.

Он восхитительно ухмыльнулся.

— Все что угодно, лишь бы снова вызвать у тебя такую реакцию, Нат.

Я покраснела и снова занялась кремом. Льюис умел флиртовать. Я знала об этом. Всегда это знала. Он вел со мной так с самого первого дня. Но... почему сейчас мне вдруг кажется его флирт нечто большим?

Не то чтобы я собиралась его об этом спрашивать. Меньше всего мне хотелось снова оказаться в Верхнем Ист-Сайде. Не говоря уже о его друзьях, его команде и тех неприятностях, которые подстерегали меня в их окружение. Особенно когда я чувствовала себя слегка виноватой, что сегодня вечером была вместе с Льюисом. И еще виноватой, что решила воспользоваться им в качестве своей музы.

— Так чего же хотела Джейн? — Он прислонился к перилам и ласково посмотрел на меня.

— Ничего. Джиллиан пригласила ее, надеясь, что она двинет своим присутствием вверх мою карьеру. Она хотела, чтобы известный человек написал об этом событии и о моей книге. Но Джиллиан, конечно, не знала, что я уже была знакома с Джейн. И что Джейн знает меня как Натали, а не Оливию. — Я снова поморщилась при мысли об этой встрече. — Просто чистое невезение.

— Но ты ей все объяснила?

Я пожала плечами.

— Да, но плохо, думаю.

Мои глаза скользнули обратно к контейнеру с кремом. Льюис был так добр ко мне. Не только в своем невероятно высокомерном и очаровательном смысле, каким я знала, он мог быть. Как тогда, в офисе издательства «Уоррен Паблишинг». Здесь, стоя передо мной, он не притворялся. Он просто был... милым. Выслушивая мои сетования.

Это было по-своему освежающе, хотя мне этого и не хотелось признавать. Он не ошибся, говоря, что мы хорошо с ним ладили. Так и было. Как друзья... я так думала тогда. А сейчас здесь... я понятия не имела, что происходило.

Жар и напряжение между нами заставляли меня чувствовать себя еще хуже, учитывая причину, из-за которой я согласилась, чтобы он меня сопровождал на эту вечеринку.

— Ты о чем-то снова напряженно думаешь. — Он наклонился ближе. — Не хочешь поделиться?

— Мне не следовало приходить на эту вечеринку с тобой, — честно призналась я ему, ставя контейнер на перила балкона.

— О нет, я определенно считаю, что ты сделала правильный выбор.

— Нет, я хочу сказать… что использую тебя.

Он рассмеялся.

— Натали Бишоп использует меня?! Сейчас умру от смеха. — Он убрал мои серебристые волосы с плеча. — Мы оба знаем, что ты слишком честна и мила для такого.

— Я серьезно, Льюис.

Он попытался перестать смеяться и улыбаться, но потерпел неудачу.

— А может я хочу, чтобы ты использовала меня, если это означает проводить больше времени с тобой.

— Ты явно не захочешь, чтобы тебя использовали, — сухо пробормотала я. — Поверь уж мне. Я знаю, о чем говорю.

Он выпрямился, окинув меня быстрым взглядом.

— Это ведь не связано с Пенном, правда?

— Что?! Нет, конечно, — выплюнула я, содрогнувшись от этой мысли.

— Ну, если ты используешь меня не для того, чтобы заставить его ревновать, тогда я не вижу причины, как это может меня оскорбить.

— Я бы так никогда не поступила с тобой, — выдохнула я. — Откуда у тебя вообще такие мысли?

Он пожал плечами.

— Такое происходило уже не в первый раз.

Я нахмурилась, услышав его ответ. Я даже не рассматривала такой вариант, что он может подумать, что я буду проводить с ним время, чтобы отомстить Пенну. Я не хотела иметь ничего общего с Пенном. Все еще отзывалась болью, когда я вспоминала о нем. Я не хотела приезжать в Нью-Йорк, зная, что могу с ним столкнуться. Возможно, я была трусихой, потому что боялась встретиться с ним лицом к лицу, но я ничего не могла с собой поделать.

— Дело совсем не в нем. Я никогда бы на такое не пошла.

— Тогда расскажи мне в чем дело.

— Я уже год не писала, — призналась я.

Он поднял брови.

— Так вот почему ты не хотела говорить о своей следующей книге на встрече.

— Да. Спасибо, что спас меня от ответа.

— Всегда и в любое время. Хотя это не объясняет, как ты меня используешь.

— Ну, после того как я вчера была с тобой на ланче, я наконец-то смогла писать, впервые за целый год. Потрясающий, яркий роман, который я отчаянно хочу опубликовать под своим именем, а не псевдонимом. Это всепоглощающий проект и… уф! — Я вздохнула от удовольствия. — Мне нравится то, что я написала.

— И все это произошло с тобой после ланча?

Я молча кивнула.

— Вот... и я попросила тебя сопровождать меня сегодня, потому что надеялась, что смогу написать больше потом.

Льюис на мгновение встретился со мной взглядом и расхохотался.

— Что? — Ахнула я, отмахиваясь от него. — Я серьезно. Я использую тебя, чтобы находить правильные слова для своей писанины.

— Используй меня и дальше. — Он притянул меня ближе к себе. — Используй меня для новых романов. Я отчаянно хочу читать все. Натали, Оливия — будь кем хочешь, пока я получаю больше идей и творчества от твоего прекрасного ума, и, если это означает больше времени проводить с тобой, полагаю, что смогу пожертвовать собой ради такого.

— Ты просто возмутителен, — сказала я ему. — Я беспокоюсь, что использую тебя как музу, а тебе все равно.

— Какое мне до этого дело? — Он наклонился ближе. Наши губы были всего в нескольких дюймах друг от друга. Его голос стал более низким и соблазнительным. — Я хочу быть твоей музой.

— Точно? — Хрипло спросила я.

По телу пробежали мурашки, как только он дотронулся до моего уха и провел пальцем вниз по шее.

— Однозначно. — Его рука скользнула по моему плечу и вниз по руке, прежде чем отыскала мои холодные пальцы. Его большой палец рисовал круги у меня на коже.

— Что ты делаешь? — Прошептала я.

— То, что я должен был сделать уже давным-давно.

Мое дыхание стало прерывистым, когда он обхватил меня за шею рукой, приподняв мою голову вверх, заглядывая мне в глаза. Я понимала, что сейчас должно произойти. Я видела тоску и желание на его лице. Желание, которое присутствовало всю ночь, но оно было столь явным в этот момент, в этот единственный, единственный миг, когда его губы коснулись моих.

И к моему удивлению, желание вспыхнуло во мне красным пламенем. Боль, которую я игнорировала весь последний год, говорящая, что я хочу этого, хочу большего. Мне было мало. Легко было находиться рядом с ним и ощущать сладкий вкус его губ на своих губах.

Такого желания я не испытывала уже год. С теми бесцельными свиданиями вслепую, на которых Эми так настаивала, чтобы я ходила. И ненавязчивое преследование от одного парня, которого я знала еще со средней школы. Но все это было пустое.

А сейчас был Льюис.

Льюис.

Чертовый Уоррен. Мужчина из Верхнего Ист-Сайда. Лучший друг Пенна. И воплощал в себе все, чего я так не хотела.

И все же мое тело откликнулось, как зажженный фитиль.

Я должна была отступить. Уйти, не оглядываясь. Я определенно не должна была обнимать его за шею и с силой прижиматься к нему всем телом. И отвечать на его поцелуй, позволив его языку опустошать мой рот.

Не задумываясь, я совершала все эти вещи. Тихий стон вырвался у меня из горла, его пальцы впивались глубже, наши губы танцевали друг против друга. Его губы были мягкими, нежными, убедительными. Его тело рассеивало затянувшийся холод в воздухе, мое тело стало слишком разгоряченным.

Меня уже год никто не целовал.

Долгий, холодный год.

И вот я на крыше Нью-Йорка, с неба падают снежинки, целуя мои ресницы, а я целуюсь с одним из самых завидных холостяков этого города, чувствуя себя, словно попала в сказку.

Если бы то, что мы делали было до такой степени невероятно неправильным.

Почему мой первый поцелуй за год должен был случиться именно с лучшим другом Пенна?

Я прижалась губами к его губам еще раз, а затем с огромным усилием воли отстранилась, видя перед собой глубокие, темные глаза.

— Я не должна, — пробормотала я.

— Знаю. — Он снова поцеловал меня, медленно и нежно. Как будто у нас было все время в мире. Как будто причины, по которым я не должна этого делать, не имели значения.

— Льюис, — взмолилась я. — Я не могу.

— Не можешь? Или не хочешь? — Он сжал мою нижнюю губу зубами и снова прижал нас друг к другу.

Мой разум твердил «нет», но, Боже милостивый, тело перебивало своим «Да, да, да».

Я снова вырвалась от него. Рука взлетела к губам, словно я каким-то волшебным образом могла стереть этот магический момент и горячее прикосновение его губ к моим.

— Не хочу, — наконец решилась я. — Прости.

— Натали ... — пробормотал он. — Ты же понимаешь, что происходит.

Я отрицательно покачала головой.

— Мы оба знаем, что это неправильно. Я не должна этого делать.

— Но почему? Это было так прекрасно. Ты же знаешь.

Я ничего не сказала, потому что иначе согласилась бы с ним.

— Из-за Пенна? — спросил он.

Я снова поморщилась, услышав его имя, и тихо сказала:

— Он твой лучший друг, Льюис.

— Он уничтожил тебя, — прошипел он. — Он использовал тебя, разрушив твою жизнь, а потом отшвырнул на обочину. Он даже не пытался увидеться с тобой после, как ты улетела из Нью-Йорка?

Да, именно так все и было.

Но Пенн пытался меня вернуть. Похоже, он никому об этом не сказал.

Но его приезд ко мне домой не смог исправить ситуацию. Не смог. Я все еще испытывала боль от этого противостояния между нами, хотя прошел уже год. И я сама сказала Пенну, чтобы он не писал, не звонил, не пытался со мной связаться. И он послушал меня. Я ничего о нем не слышала с тех пор, как выгнала его из Чарльстона, он ни разу не написал мне ни слова.

От этого я тоже испытывала боль.

Льюис продолжал:

— Позволь мне вернуть тебя ту прежнюю.

— Мне не нужно снова собирать меня воедино, — прошептала я.

— Ты же знаешь, как я к тебе отношусь, Натали. Я не очень хорошо это скрываю, даже год назад.

— Льюис, — прошептала я.

— Я влюбился в тебя, — сказал он. — Еще год назад. Я всегда думал о тебе.

— У нас ничего не выйдет... по многим причинам.

— Ты не знаешь этого наверняка.

Я тяжело вздохнула.

— В том то и дело, что знаю.

— Дай мне возможность. Позволь доказать тебе свои чувства, которые вполне реальны. — Он схватил меня за руку. — Дай мне шанс.

Я отрицательно покачала головой и отстранилась.

— Прости. Но я встречалась с Пенном. Может, если бы я сначала встретила тебя. — Закрыла глаза. Мое сердце дрогнуло.

— Я почти не вижусь с Пенном. Сейчас стало все по-другому.

— Все равно это все неправильно, — продолжила я. — И ты участвовал в пари.

— Участвовал слишком сильное слово.

— Ты солгал мне тогда, — напомнила я ему.

— Потому что ты была такой счастливой, — серьезно объяснил он. — Да, я солгал. Я сказал тебе то, что ты так хотела услышать, потому что не мог сообщить эту новость по телефону. Это должен был сделать Пенн. Набраться мужества и рассказать тебе правду. Но меньше всего мне хотелось разбить тебе сердце, когда ты казалась такой счастливой.

— Я была счастлива, — прошептала я. — А теперь... нет. Я не хочу быть частью вашей жизни. Извини…

Мне было очень жаль.

Мне было жаль видеть боль в его глазах. Видеть, как его чувства просвечивают насквозь. Я ненавидела, что так сильно ранила его чувства. Если бы обстоятельства сложились иначе. Но сейчас не было смысла об этом думать. Все сложилось так, как сложилось.

И я оставила Льюиса одного на балконе.

Оставила все позади. Очередной раз.

ЧАСТЬ II. ЛЮБОМУ ТВОРЦУ НУЖНА СВОЯ МУЗА

7. Пенн

— Ладно, на сегодня все. Увидимся в пятницу.

Студенты в классе начали собирать свои книги, а моя ассистентка Челле поспешила ко мне из заднего ряда. Я отвернулся, чтобы собрать свои записи.

— Отличная лекция, доктор Кенсингтон, — сказала Челл.

— Спасибо, Челл. Хотя большинство студентов так и не пришли.

— Ну да, старшекурсники, — сказала она, пожав плечами.

Я засунул бумаги в портфель.

— Мне бы хотелось, чтобы присутствовало больше на лекции. Иначе я ничему их не смогу научить.

Челл фыркнула. В этом семестре она имела дело со студентами, которые не посещали лекции. По-видимому, мои лекции их пугали. Хотя это не мешало небольшому количеству студенток постоянно околачиваться рядом со мной.

Я поднял глаза, когда в зал кто-то вошел. В комнате слегка что-то изменилось, будто воздух внезапно наполнился свежестью. Я вздохнул, когда увидел, кто это был.

— Нам придется отложить нашу встречу, Челл. Давай перенесем ее на пятницу.

Челл оглянулась и приподняла брови.

— Конечно, доктор Кенсингтон. Дайте мне знать, если вам понадобится что-нибудь еще.

— Конечно. Прошу меня извинить.

Я оставил Челл и пересек комнату. Я ждал этой встречи уже несколько недель, делая вид, что очень занят. Ведь завершение новаторской книги по философской этике имело такую тенденцию, занимать тебя постоянно. Хотя... я использовал свой философский труд как предлог.

— Кэтрин, — настороженно произнес я.

— Привет, Пенн, — произнесла она официальным тоном, по которому я понял, что она сердится на меня.

— Чем обязан такому удовольствию?

Она приподняла свои вишнево-красные губы и откинула назад супермодельную гриву темных волн.

— Значит, видеть меня теперь для тебя удовольствие? Так вот почему ты избегаешь встречи команды?

— Я занят.

Она выгнула идеально накрашенную бровь.

— Конечно, занят.

— Чего ты хочешь, Рен?

— Ты знаешь, чего я хочу. Ты не ответил на мое приглашение на свадьбу.

Я бросил на нее понимающий взгляд. Затем протиснулся мимо и вышел в бодрящее Нью-Йоркское утро. Стук ее высоких каблуков последовал за мной в кампус Колумбийского университета в самом сердце Верхнего Вест-Сайда.

— Почему ты все усложняешь? — спросила она, шагая, словно вышла на охоту, в коротком черном платье и меховой куртке, которые оставил ей отец. Ей повезло, что она все еще имела это платье и куртку после того, как все их активы были заморожены и ликвидированы, чтобы оплатить мошенничество ее отца с ценными бумагами.

— Я все усложняю?!

— Да. Именно ты.

Я посмотрел на нее, пока мы шли по кирпичным дорожкам вокруг ухоженных газонов к библиотеке.

— Ты хочешь, чтобы я присутствовал на твоей фальшивой свадьбе?

Кэтрин бросила на меня унылый взгляд.

— Ну, ты же не передумаешь и не ошеломишь меня, решив на мне жениться, правда?

— Нет, — ответил я, повторяя ее тон.

— Я так и думала.

— Ты действительно собираешься выйти за него замуж?

— Пари есть пари.

Я остановился.

— Да. Катерина... это действительно то, из-за чего была заварена такая каша?

— Я не хочу говорить с тобой на эту тему, Пенн. Свадьба назначена на субботу перед Рождеством. Произойдет в Соборе Святого Патрика, и мы не поскупились на расходы, — резко сказала она. — Ты придешь или нет?

Я пристально изучал выражение ее лица. Не понятно, почему ожидал увидеть хоть что-то в ее глазах напоминающее любовь... он ей даже не нравился этот Кэмден Перси. Кто сможет полюбить такого эгоистичного, манипулирующего мудака? И после трагического крушения брака ее родителей, разве она могла представить себе что-то другое? Она сама вырыла себе могилу с Перси. И теперь пути назад уже не было.

— Да, — сказал я наконец. — Конечно, приду, Кэтрин.

Она вздохнула, будто на самом деле не была уверена, что я соглашусь.

— Хорошо. — Настоящая улыбка украсила ее лицо, и она схватила меня под руку. — Я бы не знала, что делать, если бы ты не пришел. Ты мой самый давний друг, Пенн Кенсингтон. У нас были разногласия, но мы практически семья. Я бы не приняла отказа.

Я подозрительно посмотрел на нее.

— Почему у меня такое чувство, что ты собираешься сделать какую-нибудь подлость?

— А тебе бы этого не хотелось? — сказала она, подмигнув.

— Ты слишком любезна. Что?

— Ну, я думала, что ты уже знаешь, поэтому такой мрачный. — Она склонила голову мне на плечо и захлопала ресницами. — Но вижу, что ты сплошная задумчивость и отвращение к себе. Неудивительно, что она не сообщила тебе, что решила вернуться.

Я резко остановился, вместе с висящей на моей руке Кэтрин.

— Кто... вернулся?

— Натали, конечно.

Мой разум оживленно за жужжал. Она была здесь. В моем городе. Что она здесь делает?

— Ты не знал? Я думала, она уже приходила к тебе, чтобы помучить еще немного, — сухо сказала Кэтрин.

— Откуда ты знаешь, что она здесь?

— А тебе хотелось бы узнать? — ворковала она. Ее ярко-красные губы растянулись в улыбке. Ее темные волосы развевал утренний ветерок.

— Говори, — решительно заявил я, зная, что мольбы только сделают ее еще более упрямой. Я готов был предоставить ей минутку, но даже если она мне ничего не скажет, я сам все выясню.

Она смотрела на меня сверху вниз, абсолютно довольная, что заинтересовала меня. Я отсчитал про себя минуту и пошел в сторону библиотеки.

— Пенн, — простонала она, бросаясь за мной, — ну, почему ты сразу злишься, я просто пошутила.

— Конечно.

— Ну, хорошо. Я узнала от Джейн.

— Одной из девушек Корта?

— Они вместе уже год, Пенн. Ты же не интересуешься девушками твоего брата.

— Мне достаточно того, что Корт достаточно уже интересовался мной, — проворчал я себе под нос.

Кэтрин закатила глаза.

— Как бы то ни было, вчера вечером Джейн выставила свою фотографию с Натали в «Клубе 360». Наверное, они теперь подруги.

— Зачем ей встречаться с Джейн?

Все, что говорила Кэтрин, не имело никакого смысла. Натали не интересовал ни Верхний Ист-Сайд, ни его обитатели. Зачем Натали вообще оказалась в клубе с Джейн?

— Откуда мне знать? — Спросила Кэтрин. — Я за ней не слежу. Мне просто показалось забавным, что она в Нью-Йорке, болтается среди нашего окружения и не видится с тобой.

— Хм, — пробормотал я уклончиво.

Я был слишком сосредоточен на том, что Натали находилась здесь. В Нью-Йорке.

Кэтрин раздраженно вздохнула.

— Я даже не знаю, почему я переживаю из-за тебя.

Мой взгляд встретился с ее глазами.

— Потому что ты хотела посмотреть на мою реакцию, когда будешь мне об этом сообщать.

Она пожала плечами.

— Ладно. Теперь мы можем поговорить о другом? Пойдем пообедаем или займемся еще чем-нибудь.

— Мне нужно идти, — без эмоционально ответил я.

— Наплевать, — выплюнула она в отчаянии. — Но сейчас ты выглядишь немного жалко. Натали не хочет тебя видеть. Ты разрушил ее жизнь. Ты разрушил все, что было между вами. Честно говоря, если она проделала весь этот путь и не встретилась с тобой, разве тебе ни о чем это не говорит?

Я сунул руки в карманы.

— Какое тебе до этого дело, Кэтрин? Ты все равно выходишь замуж.

Она сердито посмотрела на меня.

— Спасибо за напоминание.

— В любое время.

— Мне бы хотелось, чтобы все вернулось на круги своя.

— Мы оба знаем, что ты слишком сильно все испортила.

Кэтрин зло рассмеялась.

— Единственный человек, который все испортил, приехала в город и не встретилась с тобой. Она — вирус, чума. В один прекрасный день, ты поймешь это, но будет слишком поздно.

Она пронеслась мимо меня по выложенным кирпичом дорожкам. Стук ее высоких каблуков был единственным звуком, пока она убегала прочь, ее миссия провалилась. Она не выиграла пари, хотя приложила столько усилий, все руша на своем пути. Поэтому теперь она была слишком зла, гораздо более сильнее, чем раньше.

И все же ее присутствие здесь оставило у меня больше вопросов, чем ответов.

Я свернул с дорожки, где меня оставила Кэтрин, решив, что мне все равно не удастся сегодня поработать, мысли были заняты другим. Теперь мой разум беспокойно гудел, пытаясь собрать все кусочки вместе.

Почему Натали приехала? Что она делала на той вечеринке? Почему она тусовалась с Джейн? Почему в клубе? Почему именно сейчас?

Почему?

И я почувствовал разгорающуюся злость. Злость, которую сдерживал на поводке весь последний год, которую похоронил, пытаясь забыть, пытаясь двигаться дальше, пытаясь трахнуть кого угодно, чтобы выбросить ее из головы.

Я был чертовым дураком, когда прилетел к ней, но это ничего не изменило для нас. Она хотела уйти от меня. Я был не таким уж черствым эгоистом, чтобы тянуть ее обратно. Даже если и хотел.

Но был не против встретиться с ней в своем городе, куда она рискнула вернуться. Все остальное дерьмо не работало. Может мне нужно перестать убегать от единственного хорошего, что случилось со мной в моей поганой жизни, ринувшись к ней.

Мне необходимо было выяснить, как, черт возьми, и получить ответы на свои вопросы. Как, черт возьми, ее найти?

Передо мной остановилось такси, я запрыгнул в него, решив просмотреть «Крю». Сначала — самое главное. Мне нужно было увидеть фотографию, о которой упоминала Кэтрин. Убедиться, что она не соврала очередной раз. В этот момент я был полностью сосредоточен на словах Кэтрин. Она прекрасно знала, что я не общаюсь с Джейн из-за Корта. Я даже не мог поверить, что год спустя они по-прежнему вместе. Что за соглашение они заключили?

Как и следовало ожидать, Джейн не была у меня в контактах в «Крю». Я вбил ее имя в поиск. Через несколько минут в верхней части моего телефона появилось имя Джейн Девни. Я нажал на ее аккаунт, открыв ее профиль. Там все было так, как я и ожидал. На снимке в профиль она была одета в какой-то комбинезон от «Шанель», глядя в камеру. Ее пепельно-светлые тщательно уложенные волосы обрамляли лицо. Я пролистал последнюю фотографию ее завтрака, размещенного рядом с солнцезащитными очками от «Диор» и сумкой от «Гермес».

Закатил глаза и перешел к следующему изображению. У меня перехватило дыхание от увиденного.

Натали.

Прошел год с тех пор, как я видел ее в другом наряде в своих воспоминаниях и редких фотографиях, которые мы успели сделать. И вот она была здесь, в ярко-синем платье, обтягивающем ее, как жидкий шелк. Ее совершенно уникальные и чудесные серебристые волосы волнами ниспадали почти до талии. Макияж был безупречен, я предположил, что его делал кто-то другой. Натали почти никогда не пользовалась косметикой. Ей это было не нужно. Ее голубые глаза смотрели ясно и уверенно. Она слегка улыбалась, хотя ее глаза при этом не улыбались. Я вспомнил, как она одаривала меня своей улыбкой. После которой всегда следовал вопрос.

Они обе выглядели как модели. Манекенщицы на премьере или во время недели моды. Натали, которая так ненавидела эту жизнь, вписалась в нее, ничего для этого не делая.

Я обратил свое внимание на подпись внизу фотографии.

«Я так скучала по этой девушке. Увидеть ее сегодня вечером в «Клубе 360» было бонусом. Надеюсь, я еще увижу ее.» #besties #girltime #modelworthy #cunninghamcouture #gucci #designerlife

Я нахмурился. Что, черт возьми, это значит? Они, что подруги? Неужели они случайно встретились? И что, черт возьми, это была за вечеринка в клубе? Дизайнерская жизнь вряд ли была в стиле Натали.

Я покачал головой, еще больше сбитый с толку.

Водитель такси остановился перед моим домом, я поспешил внутрь, поднявшись на лифте на верхний этаж. Из-за угла выскочило крошечное существо и помчалось прямо ко мне.

Я рассмеялся и упал перед ним на колени.

— Иди сюда, Тотл.

Аристотель, мой десятифунтовый серый щенок итальянской борзой, прыгал на меня с любовью. Он повалил меня на пол и лизнул в лицо со всей яростной щенячьей любовью, несколько часов не видя своего хозяина. Впрочем, это не имело значения. Он реагировал точно так же, если меня не было всего несколько минут.

— Да, я тоже тебя очень люблю, — сказал я, снова целуя его в макушку. — Ладно, остынь, псих.

Я подхватил его на руки и схватил поводок, обещая долгую прогулку по Центральному парку. Тотл не возражал, когда мы прогуливались по парку, давая мне время подумать о Натали.

Может она приехала сюда на праздники. И случайно оказалась в том же месте, что и Джейн. Я понятия не имел, как она сейчас и где живет. Где работала, кто были ее друзья или... может она уже встречалась с кем-то. Меня это, черт побери, совсем не касалось. Я все испортил, участвуя в том гребаном пари. И не важно, что для меня это было фарсом, лишь бы быть с ней. Но, конечно, она была права... мне не нужна была такая причина, чтобы быть с ней. Я мог бы просто быть поближе к ней.

Миллиардер из Верхнего Ист-Сайда, глупый плейбой, от которой я не мог убежать, он снова поймал меня в ловушку своего безжалостного притяжения. Словно пытаешься сбежать из зыбучих песков. Чем сильнее пытаешься выбраться, тем быстрее они тебя затягивают обратно.

И все же... я хотел ее увидеть.

И был только один способ узнать, что она задумала. Мне нужно было использовать свои связи. Если я не мог открыто спросить у Джейн... я всегда мог спросить у Роу.

8. Пенн

Ноги сами понесли меня к его дому в нескольких кварталах от моего. Я вошел в лифт, который доставил меня в его апартаменты. Был не уверен дома ли он, но он почти никогда не выходил из дома без крайней необходимости. Десять лет назад он открыл штаб-квартиру «Крю» на Манхэттене, а затем быстро перестроил свой дом, включив в него собственный офис со стеной экранов для видеоконференций и совещаний. Маленький интроверт.

— Роу! — Крикнул я, отпуская Тотла с поводка, тот пустился бежать вперед.

Из его кабинета донесся приглушенный ответ, а затем смех. Я последовал за Тотлом и нашел Роу именно там, где и ожидал: он сидел за белым минималистским столом, уставленным компьютерными мониторами. Он взял Тотла к себе на колени. Никто не мог устоять против чар моей собаки.

Роу кивнул мне в знак приглашения войти в его священное рабочее пространство. Я ступил на деревянный пол и опустился в пустой белый шезлонг, к которому так и не привык.

— Что случилось? — Спросил я.

Роу пожал плечами.

— Работа. Дерьмо. Ты знаешь.

— Знаю.

— Ты здесь не просто так, — интуитивно сказал Роу.

Тотл свернулся калачиком у него на коленях и тут же заснул. Смешная собака.

— Я что не могу просто навестить тебя?

— Я — не Льюис, чтобы ты просто меня навещал.

Я фыркнул.

— Да, не Льюис.

Роу вернулся к клавиатуре и принялся печатать со скоростью света. Самое лучшее в Роу было то, что он всегда предоставлял мне свободу действий. Он никогда не давил. Никогда не заводил ничего не значащих разговоров, когда я хотел подумать. Он иногда пропускал социальные сигналы и был полностью одержим своим творением, и всеми техническими вещами. Но он был отличным парнем, отличным другом.

— Итак, — сказал я через несколько минут.

Роу выгнул бровь.

— Кэтрин нанесла мне визит.

— Приятный?

— Да. Думаю, да, Натали в городе, и она сфотографировалась в «Клубе 360» с Джейн Девни. Кэтрин пришла позлорадствовать.

— Ага. — Роу придвинул свой стул к другому монитору и начал печатать. — Эту? — Он повернул монитор так, чтобы я мог хорошенько рассмотреть лицо Натали на огромном экране компьютера.

— Да, — тихо сказал я.

— И ты хочешь, чтобы я разыскал ее?

— Нет. — Я вздохнул и встретился с ним взглядом. — Да.

— Круто.

— Подожди, нет. Она заблокировала меня в «Крю». Если бы она хотела, чтобы я знал, что она в Нью-Йорке, то сказала бы мне, верно? Очевидно, она не хочет, чтобы я знал.

— Я думаю, если бы ты хотел, чтобы кто-то сказал тебе не искать ее, то пошел бы к Ларк. Но вместо этого ты пришел ко мне.

Он был прав. Черт возьми. Иногда я ненавидел его, потому что он очень хорошо меня знал.

— Да, но разве это не нарушение неприкосновенности частной жизни?

Улыбка Роу была откровенно злодейской.

— Если бы люди хотели неприкосновенности, они бы не выкладывали все подряд в интернет.

У каждого из нас были свои моральные кодексы. Мой всегда имел дело с чувственностью и сексом. У Кэтрин — хитрые, коварные интриги. У Льюиса были свои навязчивые идеи, и как быстро он мог бы их воплотить. Ларк уже давно отказалась от этой стороны своей личности, но в какой-то момент она могла манипулировать людьми лучше, чем Кэтрин. Даже лучше, чем я.

Но Роу... У Роу было все, что связано с технологиями. И то, как люди использовали их, и как он мог использовать людей и эти технологии, чтобы уничтожить своих врагов. Хотя не знаю, были у него враги.

— Меня никто не может заблокировать в «Крю».

Звучало слегка пугающе. При его словах я был рад, что он на моей стороне и мой друг.

— Не знаю, этично ли это.

— Ты хочешь получить моральный совет или техническую поддержку? — Спросил Роу. Он откинулся на спинку стула и погладил Тотла по голове. — Мораль — это не моя область, профессор.

Я заколебался, ступая по краю. Неужели я сдамся и не узнаю, что она делает в городе? Или буду вечно гадать?

Роу пожал плечами и отвернулся от меня к компьютеру.

— Мне чертовски любопытно. Ты можешь смотреть через мое плечо, если хочешь.

Его пальцы забегали по клавишам. Я знал, что он дает мне лазейку. Он точно теперь собирался все узнать о Натали. Так что я вполне мог довольствоваться и этим, пока боролся со своими собственными моральными проблемами. Но, черт возьми, я хотел все узнать.

— Хорошо. Вот ее аккаунт, — сказал он.

Я наклонился и стал смотреть, как на экране проносился последний год ее жизни. Это заняло около минуты.

— Какого черта?

Он поднял боковой экран, который показывал ее активность.

— Похоже, она впала в спячку. Аккаунт активен, но она почти в него не заходит. Последний раз она входила в систему несколько месяцев назад.

— Почему?

Он ничего не сказал. В любом случае мы оба знали причину.

— Она добавила некоторые контакты. Дай-ка я их посмотрю. — Он просмотрел список новых людей, которых она добавила в свой аккаунт. — Почти все они из Чарльстона. Один живет в Саванне, другой в Нью-Йорке. Тебе знакомо имя Джиллиан Кент?

Я отрицательно покачал головой.

— Никогда о ней не слышал.

Клик мышкой.

И мы вошли в профиль Джиллиан.

— Она редактор в «Уоррене», — сказал Роу.

Мои глаза сузились еще больше в замешательстве.

— Зачем Натали дружить с редактором в «Уоррене»? Как ты думаешь, она опубликовала книгу?

Роу открыл второй экран и поискал, нет ли новостей в издательстве о Натали, но там ничего не было.

— Что-то не похоже. — Он вернулся к профилю Джиллиан и бегло осмотрел его. — Но…

Он увеличил изображение, которое она опубликовала вчера в «Клубе 360». Это была вечеринка с гигантским плакатом, который гласил: «Поздравляем, Оливия!». Я просмотрел фотографию, но не увидел ни Натали, ни Джейн.

— Кто такая Оливия, черт возьми? — Спросил я.

Клик мышкой.

Мы вошли на страницу, которую Джиллиан пометила, как аккаунт Оливии Дэвис.

Я застыл, увидев на странице темный снимок головы. На женщине была широкополая шляпа и широкие солнечные очки. Она не смотрела в камеру, но улыбалась, оставаясь в тени. Это был умный ход. Никто не догадается, кто изображен на этой фотографии.

За исключением волос.

Даже если я не мог разглядеть ее лицо, я узнал бы эти волосы где угодно.

Серебристо-белые локоны спадали длинными прядями до талии.

Волосы, в которые я запускал пальцы, хватал горстями и боготворил.

Натали была Оливией Дэвис.

— Ого, — сказал Роу. — Такого я не предвидел.

Клик мышкой.

Обложка книги заполнила весь экран. «Пари», выведенное белыми буквами на синем фоне, в углу была приписка — «Основана на реальных событиях». Я внимательно начал читать первую страницу книги. Брови при этом все поднимались и поднимались, пока я продолжал читать.

— Какого хрена? — Выдохнул я.

Было очень знакомо. За гранью привычного. Было так, будто я это пережил.

Черт возьми.

— Похоже, она написала о нас книгу, — задумчиво произнес Роу.

— Бл*дь, черт, — сплюнул я.

Он пролистал страницу и перешел на страницу Amazon.

— И получила отличные отзывы. Чувак, интересно, как она меня описала!

Я прищурился, глядя на него.

— Ты не задумывался, что в твоем герое ей может понравиться?

Роу пожал плечами.

— Мы уже знаем, что она могла написать о тебе.

Да. Знаем как ад.

Я стремительно пересек комнату. Если бы я был у себя в апартаментах, то, наверное, разбил бы что-нибудь. Как бы то ни было, я был так близок к тому, чтобы позволить характерной Кенсингтонской ярости закипеть, выпустив ее на мониторы Роу. Мне нужно было обуздать свой гнев, контролировать. Выяснить, почему это вызвало у меня ярость, все проанализировать.

— Она написала о нас, — проворчал я.

— Да, чувак.

Я положил руки на его стол и наклонился.

— Почему я не удивляюсь? Она писательница, поэтому естественно должна писать. Она описала свои переживания на бумаге. И кто может винить ее за то, что она взяла псевдоним, если Кэтрин Ван Пелт узнает, то она живьем сдерет с нее шкуру.

Роу кивнул.

— Если не хуже.

— Что? — Прорычал я.

— Натали так и не забыла о твоем существовании.

Я замер. Мои голубые глаза поднялись, чтобы встретиться с Роу.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты думаешь, что девушка, которая весь прошлый год писала книгу о своем времени с тобой, смогла забыть о тебе? — Фыркнул он. — Мне казалось, ты лучше знаешь женщин.

Я медленно выпрямился. Роу был прав. Он каким-то образом увидел то, чего не видел я. Она ясно выплеснула весь свой гнев на страницы книги. Ее последняя отчаянная попытка отомстить всем нам.

— Я должен ее увидеть, — сказал я.

Роу усмехнулся.

— Тебе повезло. Похоже, она все еще в городе. Сегодня она раздает автографы. — Он указал на компьютер.

— Именно сейчас.

— Я присмотрю за Аристотелем, — заявил Роу.

— Почему мне все время кажется, что все хотят украсть мою собаку?

Роу только усмехнулся.

— Хорошо. Я пойду к Натали.

Я кивнул сам себе и уже собрался уходить, когда меня осенила еще одна мысль. Я снова повернулся к Роу.

— Если ее книгу опубликовал «Уоррен», значит Льюис знает?

— А ты как думаешь?

Дрожь от гнева пронзила меня насквозь. Неудивительно, что этот придурок вел себя последнее время как-то странно. С ним я разберусь позже.

— Ты можешь все это спрятать? Я не хочу, чтобы Кэтрин узнала.

— Запросто.

— Спасибо, Роу.

Он уже вернулся к своему компьютеру, скрывая все связи, которые мы установили и привели нас к этому открытию. И, черт возьми, я был ему благодарен. Мне оставалось только надеяться, что Кэтрин никогда не узнает об этом. Я даже представить себе не мог, что тогда начнется.

Через несколько минут я был уже в другом такси. Книжный магазин «Стрэнда» в Вилладже был битком набит покупателями, хотя помещение было в десять раз больше, чем казалось снаружи. Я думал, что это уютный маленький книжный магазинчик, а оказалось гигантское, многоэтажное здание с милями книг на полках.

Но я не увидел никого, кто бы раздавал автографы. Только книжные полки от пола до потолка, столы и столы, заваленные книгами и рекомендациями, и книжный Хабар. На витрине в передней части магазина была выставлена «Пари», я взял одну книгу.

— Вы пришли, чтобы подписать у Оливии Дэвис? — с энтузиазмом спросила сотрудница, указывая на книгу в моей руке.

Я поднял на нее голову.

— Да. Да, конечно.

— Прекрасно. Она раздает автографы на третьем этаже.

Я поблагодарил женщину и поднялся с книгой на верхний этаж. Я понятия не имел, что ей скажу. Год назад я примчался из Нью-Йорка в Чарльстон, пытаясь ее поразить своим приездом и уговорить вернуться. Думал, что если сыграю ва-банк, то между нами все будет хорошо. Но ничего не получилось.

Сейчас год спустя, я понятия не имел, захочет ли она вообще меня видеть. Все, что у меня было, это книга, где она описывала меня, как одного из персонажей, а значит не забыла. Захочет ли она сейчас со мной поговорить?

Я шагнул внутрь и замер.

Вот она.

Натали.

Прошел год, а она выглядела совершенно такой же. Сияющей. Шипучей. Она была одета в богемный наряд, в котором я видел ее тогда несколько недель подряд. Хотя платье было другим, оно показалось мне более уместным для такого случая. Ее волнистые волосы ниспадали на спину, она поправляла их, разговаривая с возбужденной женщиной, стоявшей перед ней. Ее глаза загорелись, пока они болтали, вероятно, обсуждая ее книгу, как сильно она понравилась этой женщине. Натали откинула голову назад и рассмеялась. Безудержным смехом, который заставил меня тут же вспомнить ночи в Хэмптоне вместе с ней. Все те ночи тогда я воспринимал как должное.

А сейчас она выглядела такой... счастливой.

Очень счастливой.

Внезапно все остальное вылетело у меня из головы. Ее книга — это то, что было между нами. Почему я стою тут. Я видел сейчас перед собой женщину, которая мечтала стать писательницей и добилась успеха. Будь все проклято, если эта книга о нас привела ее сюда.

Если она увидит меня, я все опять разрушу. Всю жизнь, которую она построила сама. Жизнь, о которой она всегда мечтала. Я только все испорчу так же, как разрушил и уничтожил наши отношения.

Год назад Натали ясно дала понять, что не хочет никак относиться к моему миру. Если бы вопрос касался только нас двоих, тогда, конечно, могло бы все получиться. Возможно. Но со мной шел в придачу полный комплект. Я шел с ожиданиями от Верхнего Ист-Сайда, которые она совершенно ясно дала мне понять, не хочет. Она не хотела жить моей жизнью. Черт, даже я не хотел жить своей жизнью. Так что я никак не мог втянуть ее обратно в это дерьмо.

И появиться здесь было эгоистично с моей стороны.

Ее счастье и успех значили для меня больше, чем все остальное, что я собирался сказать ей в этот момент. Если бы год назад я мог что-то сделать или сказать, чтобы все изменить, я бы это сделал. Но я ничего не сделал.

И сейчас тоже я не мог ей предложить ничего другого, потому что другого, чего я так хотел, у меня и не было.

Поэтому я отступил на шаг, прошел через дверь, спустился по лестнице и вышел из книжного магазина.

Позволив ей жить своей жизнью без меня.

9. Натали

Я оторвалась от книги, которую подписывала. Мой взгляд переместился на входную дверь. Туда, где, я была уверена несколько минут назад стоял темноволосый мужчина в костюме.

— В чем дело? — спросила женщина передо мной, увидев мое озадаченное выражение лица.

— Мне показалось, что я вижу кого-то в дверях.

Она повернулась и посмотрела на дверь.

— Сейчас там никого нет.

— Я готова поклясться... — я замолчала, потому что мой мозг убеждал саму себя. Я подтолкнула готовую книгу с автографом к женщине.

— Спасибо, что пришли, — сказала я ей и оглянулась, на стоявшую рядом менеджера этого магазина. — Простите. Я вернусь через минуту.

— Оливия, — негромко произнесла она, — у нас очередь.

— Я знаю. Мне нужно в дамскую комнату. Просто... дайте мне минутку.

Прежде чем она успела сказать еще хоть слово, я вскочила и выбежала из комнаты.

— Здесь... кто-то стоял? — Спросила я женщину на верхней площадке лестницы.

— О. Хм... да. Мужчина только что ушел.

Мои ноги полетели вниз еще до того, как она закончила.

Значит я не сошла с ума.

Он был здесь.

Он был здесь.

Он был здесь.

Я сбежала вниз по лестнице и прошла через книжный магазин, не обращая внимания на озадаченные взгляды покупателей и служащих. Потом я вышла на улицу без пиджака в платье без рукавов. Но я почти не чувствовала холода.

Я посмотрела налево и направо. Отчаянно хотелось хоть мельком увидеть его темные волосы и детски-голубые глаза. Мужчина в костюме, засунув руки в карманы обратил на меня внимание, на его лице появилось задумчивое выражение.

Но на улице его не было.

Это мог быть кто угодно в том дверном проеме.

Я просто надеялась…

Думала, что давным-давно уничтожила все свои надежды.

Пенн Кенсингтон не собирался приходить и поражать меня своим присутствием. Год назад он попытался это сделать, но я ему отказала. Теперь же я продолжала представлять, как он ринется сюда, пытаясь еще раз все изменить. Больная, извращенная фантазия, которая никогда не сбудется. Потому что он никогда не сможет ничего изменить. Я даже не знала, хочу ли я этого на самом деле.

Но до этого момента я не знала, хочу ли его видеть.

И я никак не могла избавиться от разочарования, которое испытывала.

А он так и не появился.

10. Натали

— Я все еще не могу поверить, что издатель смог достать нам билеты в «Гамильтон», — сказала Эми, пока мы стояли перед театром Ричарда Роджерса в центре города.

— Довольно крутой бонус, если ты понимаешь, о чем я.

— Только не рассказывай мне об этом.

Мы показали билеты и вошли в театр. Наконец-то я оказалась в помещении, где творилась магия. Мой внутренний ботаник визжал от восторга. После странного ощущения, которое я испытала в книжном магазине сегодня днем, мне просто было необходимо развеяться. Только я, Эми и Александр Гамильтон.

Мы нашли свои места на уровне оркестра и провели следующие несколько минут, фотографируясь вместе. Эми исчезла, отправившись за выпивкой, а я с волнением ждала, когда опустится занавес. Я вертела в руках телефон, прокручивая страницу Оливии в «Крю».

Внезапно зазвонил мой телефон, и на экране вспыхнуло имя Джейн.

— Алло? — Неуверенно произнесла я.

Я не думала, что Джейн на самом деле позвонит. Мне казалось, она просто повела себя мило на вечеринке.

— Натали, дорогая! Это Джейн.

— Привет, Джейн. Как твои дела?

— Прелестно, как всегда. Я собираюсь на ужин с инвестором для моего маленького местного проекта. Но я знаю один невероятный мартини-бар, где работают лучшие бармены в городе. Я хочу переманить их всех. И я подумала, что ты должна выпить там со мной. Мое угощение как празднование твоего сказочного выхода книги.

— Ну, я сейчас в «Гамильтон» со своей подругой Эми. — Я огляделась, надеясь, что Эми появится в любой момент и поможет мне принять решение.

— Чем больше нас будет, тем веселее. Я пришлю тебе ссылку.

— Спасибо. Я подумаю, смогу ли прийти туда.

Смех Джейн был тихим и хриплым.

— Ты не будешь скучать в этом месте. А теперь мне нужно идти на ужин. Увидимся позже, дорогая. — Она издала жалобный звук и повесила трубку.

Я в замешательстве уставилась на свой телефон. Джейн Девни была чем-то вроде силы природы. Она встречалась с инвестором? Зачем? Странно. А теперь она хотела, чтобы мы встретились и выпили мартини? Я совсем ее не понимала.

— Что с твоим лицом? — Спросила Эми, протягивая мне прозрачный пластиковый стаканчик с красным вином.

— Джейн Девни пригласила нас после спектакля выпить мартини.

— О, я как раз собиралась тебе сказать, что Энцо пригласил меня в тот арт-бар в Сохо с друзьями. Они пропивают новый талант.

— Это на тебя похоже.

— Но я могу отменить встречу, если ты хочешь, и поехать с тобой.

— Нет, ты по уши влюблена в Энцо. К тому же, похоже, это пойдет на пользу бизнесу.

— Я по уши влюблена в его член. Давай не будем слишком забегать вперед.

Я рассмеялась, над головой замигали огни, возвещая о начале представления. Все поспешили занять свои места, свет погас, занавес поднялся. Началось время шоу.

Три часа спустя я смахивала слезы с глаз, поднявшись на ноги, аплодируя стоя. Мы с Эми едва успели перекинуться парой слов, выходя из театра, возвращаясь к реальной жизни. Было слишком сюрреалистично, находиться в водовороте улицы, хотя я продолжала проживать момент спектакля.

— Я просто... — пробормотала Эми.

— Да.

— …меняющий всю жизнь.

— Гений.

Эми покачала головой.

— Я не могу поверить, что оставляю тебя после таких эмоций.

Я рассмеялась.

— Иди развлекайся. Вылетаем завтра утром.

Эми поцеловала меня в щеку.

— Ты самая лучшая.

Она схватила первое же такси, которое остановилось, и уехала в Сохо на всю ночь. Я достала телефон и прочитала сообщение Джейн с адресом бара мартини — «Опрокинутый бокал». Я посмотрела на ее смс-ку и пожала плечами. Это обещало быть интересным.

«Опрокинутый бокал» оказался всего в нескольких кварталах от театра. Несмотря на холод, я прошла через толпу и вошла в бар. Он был крошечным, с небольшим количеством двух— или четырехместных кабинок и Г-образной стойкой бара. Кругом было в темных тонах — черные кожаные сиденья, деревянные полы и тусклое освещение. Тем не менее я смогла тут же увидеть Джейн Девни с ее большим меховым пальто на высоких каблуках. Ее фирменные большие солнцезащитные очки лежали рядом с полупустым бокалом мартини с двумя оливками.

Я подошла к ней.

— Привет, Джейн.

Джейн повернулась ко мне. Ее карие глаза были широко раскрыты, смотрели по-доброму.

— Натали, ты пришла. Я так рада. — Она щелкнула пальцами в сторону бармена. — Кендрик, это Натали. Отнесись к ней как к принцессе. И сделай ей «Грязный мартини».

— Будет сделано, — сказал он.

— Спасибо, — ответила я.

— Ты ведь любишь «Грязный мартини», а? — Она сунула Кендрику стодолларовую купюру и подмигнула ему.

Кендрик взял банкноту без комментариев, будто Джейн Девни, дающая стодолларовые чаевые, была для него абсолютно нормальным явлением. Возможно, он привык к ней и ее чаевым, так как был красив, высок, с темным загаром и бритой головой. На нем была белая рубашка на пуговицах и черный жилет сверху. Похоже, это была униформа, но ему она очень шла.

— Вообще-то да, — подтвердила я.

— Отлично. Кендрик — лучший чертовый бармен в городе. Натали, скажи ему, чтобы он работал на меня в «Тринити». — Она захлопала ресницами, глядя на него.

— А что такое «Тринити»? — Спросила я, когда Кендрик поставил передо мной «Грязный мартини».

— Мой клуб, — небрежно ответила она. — Я и забыла, что тебя не было так давно в городе. Я надеюсь на открытие в следующем месяце. Это свидетельство моей любви к искусству. «Тринити» — это искусство, музыка и мода, и я хочу сделать что-то революционное с этим пространством. Модные показы, художественные выставки и концерты — все в стильном, незабываемом клубном пространстве.

— Вау. Звучит потрясающе. Так вот о чем ты совещалась с инвестором?

Джейн кивнула и допила остатки мартини.

— Я работаю со всеми лучшими умами. Ты знаешь Джона Форрестера с Уолл-Стрит? Ну, у него есть друг, Джефф Мэтерс, который работает с банкирами, они связали меня с нужными инвесторами в области искусства для моей клубной сцены, чтобы я смогла осуществить все это. У меня уже есть дюжина модельеров, стремящихся использовать мое пространство и только лучшие развлечения для знаменитостей.

— Вау. Похоже, ты знаешь, что делаешь.

— Это была настоящая борьба. Ты будешь поражена количеством людей, которые не хотят работать с молодой женщиной. — Джейн закатила глаза и сунула в рот оливку.

— Вообще-то это меня не удивляет.

— Да. Что ж, я докажу, что они ошибались.

— Не сомневаюсь. Меня удивляет, что ты не почиваешь на лаврах, — призналась я. — Большая часть Верхнего Ист-Сайда довольна тем, что богата и остается богатой. Все остальное не имеет для них никакого значения.

Джейн покрутила в руках новый бокал с мартини, который поставил перед ней Кендрик.

— Я целеустремленная женщина. Как и ты, я полагаю. Я имею в виду, что твой дебютный роман просто убийственен.

— Спасибо. Все идет довольно хорошо.

— И с Уорреном тоже.

Я молча кивнула.

— Я так рада за тебя. А теперь расскажи мне все. Я хочу знать настоящую Натали Бишоп. С кем ты встречаешься? Ты ведь какое-то время была с Пенном, да?

— Я... — пробормотала я, потягивая мартини. — Ну да, примерно год назад. Сейчас ни с кем не встречаюсь. Сосредоточилась на своей карьере.

— Умно. Но что вообще никого? Сплошная работа и никакого веселья для скучной девушки.

— Ну, а что насчет тебя и Корта?

— О, ты же знаешь, — сказала Джейн пренебрежительно.

Нет, на самом деле я ничего не знала.

— Он встретит нас на улице?

— Боюсь, сегодня он занят. Еженедельная игра в покер. Ты же знаешь, что такое мужчины. Девушкам вход воспрещен. — Она закатила глаза и потянулась, чтобы взять меня за руку. — Ты что-то недоговариваешь. Я слышала, что тебя видели с Льюисом Уорреном. Скажите мне. Расскажи.

Я напряглась.

— Кто... кто тебе сказал?

О Боже, неужели это уже известно всем? Неужели все знают?

— Ничего особенного, клянусь. Кто-то упомянул на вечеринке, что ты пришла с ним. Я предположила, что это что-то большее, чем просто сопровождение.

Я выдохнула. Страх улетучился так же быстро, как и появился.

— Не знаю, что насчет Льюиса.

Джейн рассмеялась, сжимая мою руку.

— Похоже, он тебе нравится.

— Все довольно сложно. С моей историей с его другом, мне кажется, что я переступаю черту.

— Твоей историей... годичной давности? — Спросила Джейн, выгнув бровь. — Это было целую вечность назад. Если он тебе нравится, а ты нравишься ему, вы оба взрослые люди. Ты можешь делать все, что захочешь.

— Я знаю, но... я встречалась с его лучшим другом.

Джейн пожала плечами.

— Ну и что? Пенн же решил двигаться дальше. Почему бы и тебе не сделать тоже?

Мое сердце сжалось от ее слов, я вдруг почувствовала, что меня сейчас стошнит.

— Он... он с кем-то встречается?

— О, я не знаю, серьезно или нет. Только слышала слухи.

— Какие слухи?

— За последний год он переспал с половиной Верхнего Ист-Сайда. Он вернулся к своим старым привычкам, соблазняя светских дам и укладывая в постель каждую красотку, которая попадется ему на пути. Одни и те же грабли.

Часть моего сердца сжалась от этой новости. Я уже год никого не целовала. Мой первый поцелуй за все это время случился всего два дня назад. А Пенн? Пенн не тосковал по мне. Ему было наплевать. Он отказался от той части морали, которая, как утверждал, у него была, и нырнул головой в бассейн.

А чему тут собственно удивляться? Он писал книгу, почему случайный секс был философски нравственным, пытаясь развенчать стандартное представление об отношениях. Конечно, он исключительно следовал собственной теории.

— Ну, интересно, — наконец выдавила я. — А я сожалела, что целовалась с Льюисом. Может, это было просто глупо. Почему Пенна это тогда должно волновать?

— Ты целовалась! — Джейн ахнула от восторга.

— Да. Я имею в виду, потом оттолкнула его, потому что решила, что это неправильно.

— Но это было так... так правильно, да? — Джейн удивленно подняла брови.

Я рассмеялась, несмотря на боль.

— О, точно, — согласилась я.

— У меня есть идея по лучше, — сказала Джейн. — Ты должна пригласить Льюиса выпить мартини.

— Джейн…

— Будет весело. Тогда ты сможешь решить, действительно ли он тебе нравится, не испытывая при этом чувства вины. Или ты просто можешь выпить чертовски хороший мартини от Кендрика здесь с самым завидным холостяком Манхэттена и moi, конечно.

— Он может отказать и не прийти, — возразила я.

Улыбка Джейн была электрической.

— Не попробовав, не узнаешь.

Что же мне было терять? Я поступала правильно снова и снова. Всегда правильно. Всегда такая умная и хорошая. И куда меня это привело? Может мне, стоит забыть о правильном и последовать совету Джейн. Ничто больше не сдерживало меня.

— Хорошо. Но если это окажется плохой идеей, ты будешь во всем виновата.

Она хлопнула в ладоши.

— Я беру на себя всю ответственность.

Я достала телефон и написала сообщение, которое думала никогда не напишу.

«Привет, я с Джейн в «Опрокинутом бокале». Не хочешь выпить с нами?»

У меня желудок скрутило в узел, когда я нажала отправить. Мозг перебирал все причины, по которым я не должна была посылать это сообщение. Но почти мгновенно пришел ответ, я выдохнула.

«С удовольствием. Скоро буду.»

11. Натали

Я как раз допивала второй мартини, когда заметила Льюиса, входящего в бар. Все глаза повернулись к нему. Он привлекал внимание своим присутствием в темно-сером костюме. Пуговица на черной рубашке была расстегнута на шее. Его глаза нашли меня на другом конце комнаты. Медленная улыбка расплылась по лицу, когда он неторопливо направился в нашу сторону, игнорируя взгляды, которые привлекал к своей персоне со всех сторон.

— Приятный сюрприз, — сказал он вместо приветствия.

Я указала на него своим бокалом с мартини.

— Можешь поблагодарить за это Джейн.

Он повернулся к Джейн и усмехнулся.

— Я не знаю, что ты сделала, но чувствую, что твой должник.

Джейн рассмеялась.

— Должники — моя любимая валюта.

— Готов поспорить, — усмехнулся он, усаживаясь рядом со мной. — Что будем пить?

— «Грязный мартини», — сообщила я ему.

— Такой грязный, как и все, — сказала Джейн. — Я пытаюсь убедить Кендрика работать барменом в моем новом заведении «Тринити».

— Я не слышал, чтобы ему дали зеленый свет, — заметил Льюис.

Джейн пожала плечами.

— Небольшие накладки, все решимо. Ты ведь будешь на открытии, да?

— Ни за что не пропущу это событие. Может нам, удастся убедить Натали пойти со мной.

— Когда это будет? — Спросила я, румянец залил щеки.

— Тринадцатое декабря. Пятница, тринадцатое, чтобы окончательно почувствовать себя счастливой, — сказала Джейн со смешком.

Кендрик поставил передо мной третий мартини и один перед Льюисом. Я уже ощущала довольно сильный эффект коктейля от первых двух. Может мне, лучше стоит уехать?

— Я буду уже в Чарльстоне.

— Ты можешь прилететь, — сказала Джейн.

— Или, — вставил Льюис, — ты можешь просто остаться здесь.

Я неожиданно рассмеялась.

— Я не могу остаться здесь.

— О боже, конечно, да! — Воскликнула Джейн. — Отличная идея. Переезжай сюда, Натали.

— Я не могу просто взять и переехать в Нью-Йорк, — ответила я им.

— Почему не можешь? — Спросил Льюис. — Ты писатель и зарабатываешь приличные деньги, здесь тебе пишется лучше. Ты сама мне это сказала.

— Я... я имею в виду... да, но, — рискнула я.

Джейн широко улыбнулась.

— Тебе здесь лучше пишется? Ну тогда тебе придется переехать сюда жить. Мы могли бы тусоваться все время. Пить утром кофе, пока я работаю над своим бизнесом, а ты будешь писать. Ходить за покупками «Бергдорф» и «Барнейс», посещать все лучшие вечеринки. Это было бы потрясающе.

Вот только... это была не та жизнь, которой я хотела бы жить. То, что я опубликовала свою первую книгу, еще не означало, что я смогу делать покупки в «Бергдорфе». Боже, я даже представить себе не могла, во что мне обойдется переезд в Нью-Йорк и собственная квартира. Это было неразумно.

— Это моя первая книга. У меня даже нет следующего контракта.

Льюис отмахнулся при моих словах.

— Ты суперзвезда в «Уоррене». Они купят все, что ты предложишь.

— Даже если они заартачатся, мне кажется, мы знаем кое-кого, кто мог бы замолвить за тебя словечко, — сказала Джейн, многозначительно поглядывая на Льюиса.

— Эй, эй, эй, помедленнее, — остановила я ее. — Во-первых, никто не помогал мне опубликовать мою книгу. И даже если они купят следующую, мне кажется, что это просто счастливая случайность, что первая оказалась такой удачной. Существует так много переменных в этом уравнении. Слишком много, чтобы просто вот так взять и переехать в Нью-Йорк.

— Да ладно тебе. А где же та девушка, которая, пока писала, прыгала из дома в дом? — Спросил Льюис.

— Той девушке за это платили, и она в это время писала, — напомнила я ему.

— В чем же дело? — Спросила Джейн, наклоняясь вперед.

Я сделала глоток мартини, чтобы успокоиться.

— Даже не знаю. Я... не хочу здесь жить. Я не вписываюсь в этот город. Верхний Ист-Сайд — не мой дом. Это другая вселенная, которой я никогда не буду принадлежать. Я узнала это на собственном горьком опыте.

Джейн нахмурилась.

— Кто тебе сказал, что ты не принадлежишь этому миру? Они ошибаются.

— Я знаю, кто тебе это сказал, — мрачно вставил Льюис.

Пенн. Пенн сказал мне в тот первый день на пляже, когда увидел меня там. Кэтрин сказала это позже. И они не ошибались. Неважно, что думают Джейн или Льюис. У меня не было ни денег, ни имени, чтобы вписаться в толпу этого общества. Я была чужаком. Может меньше чужаком, чем в первый раз, когда я наткнулась на команду в коттедже в Хэмптоне и их сказочную жизнь. Но это не изменяло того факта, что этот мир причинял мне неприятности и страдания. И возвращаться в него было бы глупо.

— Послушай, — произнесла Джейн, — Верхний Ист-Сайд — это свой собственный мир. Я знаю, что говорю. Но единственный способ выжить в нем — это думать, что ты находишься там по праву. Как только они увидят слабость с твоей стороны, они съедят тебя живьем.

Это она точно сказала.

— Так ты говоришь... делать вид, что по праву, пока все в это не поверят? — Спросила я.

— Да, и тебе должно быть наплевать, что они там думают, — сказала Джейн и подняла бокал с мартини.

Льюис рассмеялся.

— Я, пожалуй, выпью за это.

Мы все вместе чокнулись бокалами, я стала более осторожно потягивать мартини. Поскольку была уже достаточно пьяна, чтобы обдумать переезд в Нью-Йорк. Хотя это был абсурд. Я не могла переехать в Нью-Йорк. И уж точно не собиралась входить в общество Верхнего Ист-Сайда одной лишь силой воли.

— Ну и что ты думаешь? — Спросил Льюис.

— Насчет переезда? — Я покачала головой, все еще потрясенная тем, что мы вообще обсуждаем эту тему.

— Давай, Натали, решайся! — Произнесла Джейн.

— Понятно, что мой интерес чисто эгоистический, — сказал Льюис, наклоняясь вперед ко мне. — Я хочу, чтобы ты жила здесь. Я хочу, чтобы ты была рядом.

— Даже не знаю. Утром я возвращаюсь в Чарльстон. Я собиралась там писать.

— Фу, Чарльстон, — сказала Джейн. — Это где-то на юге, верно?

Я выгнула бровь.

— Да, в Южной Каролине. Прекрасный город.

— Готова поспорить, что так и есть. Но он не Нью-Йорк.

— Ты сказала, что там не написала ни строчки, — снова возразил Льюис.

— Да, так и было, но может теперь, когда ко мне вернулось вдохновение и я пишу один роман, я смогу там над ним работать.

Хорошо бы. Черт возьми, я так надеялась.

— Кстати, о чем новая книга? — Спросила Джейн.

— О, она повествует об одной паре, их отношениях на протяжении времени. Начинается, когда они молодые влюбились, хотя являются полными противоположностями. Отношения их развиваются, но на них оказывает влияние семья и внешние факторы, все обостряется. Рассказ ведется от разных людей с их мнением, так что можно увидеть отношения и их проблемы со всех сторон. Но всей правды так и не понять.

— Звучит мрачно. — Шуба Джейн соскользнула, обнажив плечо.

— Вроде того. Реалистичность — вот к чему я стремлюсь, — сказала я, пожимая плечами.

— Мне это кажется удивительным, — заявил Льюис. — Сколько ты написала слов?

Я пожала плечами.

— Примерно пятнадцать тысяч слов. Это примерно тридцать страниц через один интервал.

— Прилично за несколько дней.

— Так и есть. — Я наклонилась к бару, размышляя, не был ли третий мартини огромной, огромной ошибкой. — Пока это все, что я написала за год.

— Ты — звезда, — заявила Джейн. — А что насчет тебя, Льюис? Есть ли у тебя что-нибудь новое и увлекательное?

Взгляд Льюиса скользнул по мне, словно говоря, что я — его новое и увлекательное. Но когда он заговорил, то говорил совсем по-деловому.

— Я работаю со множеством новых инвесторов, которые выглядят многообещающе. Как ты, вероятно, знаешь, я управляю хедж-фондами. Мы хотим быстро увеличить отдачу от инвестиций, купив новую возможность в сфере недвижимости. — Он пожал плечами со своей совершенно небрежной улыбкой. — Все это очень сухо и скучно, если ты не знаешь, как это работает.

— Я уже вложила в них деньги, — пожала плечами Джейн. — Недвижимость кажется безопасной сферой.

— Может быть. — Судя по его тону, он имел дело с чем угодно, только не с этим.

С другой стороны, у меня не было опыта работы с хедж-фондами. Я только знала, что они занимались невероятно рискованными сделками, но если окупалось, то зарабатывали кучу денег. Кроме того, только супер-гребаные богатые люди могли вкладывать в хедж-фонды.

— Мне нужно... — я указала в сторону туалета.

Как только я встала, мои колени задрожали, мне показалось, что я сейчас упаду.

— Вот дерьмо, — сказала я со смехом. — Не думала, что настолько пьяна. Такой крепкий был мартини?

Джейн сделала еще один глоток, выглядя совершенно невозмутимой.

— Крепкий, такой и должен быть.

Я быстро заморгала, пытаясь заставить ноги слушаться, а затем заковыляла в сторону туалета. Осуществив свои потребности, я взглянула на экран телефона и была потрясена, что уже было за полночь. Пора возвращаться в отель. Как бы весело мне не было (намного веселее, чем я думала), если я хотела успеть на свой рейс в семь тридцать утра, то мне нужно поспать, тогда не буду завтра страдать от похмелья.

— Ладно, думаю, что мне пора, — сказала я со смехом. — Уже поздно, а у меня безумно ранний рейс.

— Так скоро? — Жалобно спросила Джейн. — Постой. Еще один глоток!

— Еще один глоток, и я упаду здесь замертво, — ответила я со смехом. Пошатываясь, подошла к ней и заключила ее в объятия. — Я прекрасно провела время. Спасибо, что пригласила меня посидеть. Я посмотрю, смогу ли компенсировать нечто подобное до открытия клуба.

— Да! Ты обязательно должна быть на открытии. И вообще просто переезжай сюда. — Джейн подмигнула.

Я рассмеялась.

— Даже не знаю. Но все возможно.

Льюис поднялся на ноги и бросил деньги на стойку бара.

— Давай я отвезу тебя в отель.

— О... я могу взять такси. — Я сделала шаг и чуть не упала на него.

Он улыбнулся, с легкостью поймав меня.

— Лучше перестраховаться, чем потом сожалеть, мисс Бишоп.

— Разреши ему отвезти тебя. — Джейн взмахнула рукой. — Мне и здесь будет хорошо. У меня есть более убедительные дела с Кендриком.

— Хорошо, было бы здорово.

Льюис взял меня за руку и по-джентльменски положил ее себе на согнутую руку, затем вывел меня из бара. Перед нами появился черный «Мерседес». Льюис распахнул передо мной дверь, я едва не упала внутрь на сиденье.

— Кажется, я пьяна, — заявила я ему, когда он опустился рядом со мной.

Он усмехнулся и убрал с моего плеча выбившуюся прядь волос.

— Я это заметил.

— Я не собиралась приглашать тебя.

— Что ж, я рад, что ты все же пригласила.

Мои голубые глаза встретились с его темными глубинами. Он был чертовски сексуален. Это было просто смешно. Как они создают таких мужчин в Верхнем Ист-Сайде? Может это все результат богатства? Или эти мужчины результат какой-то особенной породы?

— Зачем тебе это нужно? — Пробормотала я. Вопрос, который у меня никогда не хватило бы смелости задать ему в трезвом виде.

Его рука скользнула в мои волосы, перебирая серебряные пряди.

— Потому что ты — это полностью ты, только ты. Бесстрашная, упрямая, наглая и поразительно независимая. Говоришь то, что думаешь и думаешь, что говоришь. С тобой нет никогда игр, все по-честному. Нет вопросов, чем забита твоя голова.

— Прямо сейчас у меня голова идет кругом.

Он только усмехнулся мне в ответ.

— Ты тоже этого хочешь.

— Возможно, — прошептала я.

— Я вижу это по тому, как твои глаза находят меня, по дыханию, когда обнимаю тебя, и по тому, как поднимается твоя грудь, когда я приближаюсь.

Его губы почти касались моих. И то, что он говорил, было правдой. Мне захотелось поцеловать его. Черт, раньше я никогда не хотела поцеловать его, но недавно я с трудом от него оторвалась, вернее с трудом оторвалась от его губ. Тогда моя совесть встала между нами. Сейчас же... я оставила свою совесть со вторым «Грязным мартини».

Я подалась вперед, захватывая его губы. Да, я хотела его.

Мои руки обвились вокруг его шеи, притягивая ближе, ближе, ближе. На заднем сидении было слишком много места.

Я перекинула ногу через его ногу и села верхом. Его руки скользнули вниз по моей талии, и наши поцелуи стали еще более горячими. Языки пробовали, проверяли, узнавали. Губы были настойчивыми и агрессивными. Я чувствовала его эрекцию сквозь мягкий материал брюк. Мое сердце пульсировало от ощущения. Мной овладело желание, мое тело проснулось, потянулось, внезапно вспоминая отчетливо ясно, как хорош бывает секс.

Я потянулась к пряжке его ремня, но его рука сжала мое запястье.

— Натали, — выдохнул он, прижимаясь своим лбом к моему.

— Что? — Спросила я, переводя дыхание.

— Только не сегодня.

— Ты не хочешь?

Он закашлялся от смеха.

— О, я хочу. Но... ты слишком много выпила.

— Не так уж и много. — Хотя я знала, что это ложь.

Он поцеловал меня еще раз, нежно и соблазнительно. Поцелуй, который заставил желать большего.

— Слишком много, — сказал он. — Я не стану этим злоупотреблять. Переезжай в Нью-Йорк, и у нас будет много времени.

— Льюис, — простонала я.

— Это эгоистично с моей стороны, знаю. Но я хочу, чтобы ты была здесь. Кроме того, это будет хорошо для твоей карьеры. — Он отстранился, взглянув мне в глаза. — По крайней мере, скажи мне, что ты подумаешь.

Я вздохнула, уступая его взгляду, губам и раскаленному докрасна желанию, все еще бушевавшему во мне, как лесной пожар.

— Хорошо, я подумаю об этом.

12. Натали

Я не переехала в Нью-Йорк, но не могла перестать думать о переезде.

Даже когда моя сестра Мелани и ее придурок бойфренд Майкл спорили прямо передо мной, как будто меня рядом с ними не было, я думала. И когда Эми занималась своими обычными делами в галерее Монтгомери, будто у нее не было самого потрясающего уик-энда с Энцо. И когда я пыталась вести себя так, словно все вернулось на круги своя, тоже думала.

Но я не вернулась к нормальной жизни. Я все еще была зациклена на этом проклятом романе. Вдохновение, которое испытала в Нью-Йорке, исчезло так же быстро, как и появилось. Кэролайн хотела получить полную книгу, но я не была готова ей ее предоставить.

— О боже, не могли бы вы оба заткнуться? — Крикнула Эми, наконец-то не выдержав.

Мелани резко захлопнула рот. Майкл резко повернулся к Эми, будто собирался поделиться с ней своими мыслями на ее замечание.

— Даже не думай об этом. — Эми ткнула в него пальцем. — Ты в моей галерее, и можешь убираться к чертовой матери, если снова будешь говорить с Мелани подобным тоном.

Майкл постарался придать своему лицу безразличное выражение и заговорил с Мелани уже не так напряженно. Мелани приехала после своего последнего урока в Университете Гримке, Южном плюще Чарльстона, чтобы забрать меня сегодня вечером на ужин к родителям. Майкл появился без предупреждения через несколько минут, последовали крики. Я даже не поняла, о чем они спорили. В последнее время они ругались буквально на пустом месте. После того как в прошлом году он бросил ее ради бала выпускников с ее лучшей подругой, все изменилось. Но только Мелани этого не замечала.

— Теперь, когда у меня наступила тишина и покой, я должна вернуться к работе. У тебя есть какие-нибудь успехи в романе? — Спросила меня Эми.

Я отрицательно покачала головой.

— Ну, еще одна глава, но это все.

— Еще одна глава лучше, чем ничего. Может на написание этой книги потребуется больше времени.

Я пожала плечами.

— Возможно.

Мой телефон звякнул в руке, и я улыбнулась фотографии, которую прислал Льюис. Он находился в Центральном парке с фонтаном Бетесды на заднем плане в черном плаще. Под фото была только одна строчка.

«Скучаю по тебе.»

По моему лицу расплылась улыбка прежде, чем я успела подумать о ней. Увидев ее, Эми заглянула мне поверх плеча.

— Господи, он сражен наповал. — Потом она взглянула на меня. — И он не единственный.

Я рассмеялась и закрыла фото.

— Не знаю, правильное ли это слово — «сражен». Но он — нечто особенное.

— Ты ему очень нравишься.

— Жаль, что он за тысячу миль отсюда.

— Он просил тебя переехать в Нью-Йорк, — добавила Эми.

— Да, я добавлю это к списку моих ужасных идей.

— Почему эта идея ужасная, кроме того факта, что ты уедешь от меня?

— На сто процентов, потому что ты здесь, — сказала я со смехом. Эми толкнула меня локтем. — Я имею в виду, во-первых, деньги. Во-вторых, я даже не знаю, получу ли еще один контракт на книгу. В-третьих, я там почти никого не знаю. Это был бы безумно импульсивный поступок.

— Во-первых, у тебя есть деньги. Во-вторых, ты получишь еще один контракт на книгу. В-третьих, ты знаешь там достаточное количество людей. И в данном случае импульсивность для тебя лучше всего.

Я помахала ей рукой. Не могла перестать думать о переезде, я совсем не исключала такой возможности. Но причин остаться было на миллион больше, чем переехать. Но Нью-Йорк звал меня, и я не могла полностью игнорировать зов этой сирены.

Я уже собиралась ответить, когда зазвонил телефон.

— Алло?

— Натали, это Джиллиан.

— Привет, Джиллиан. Как дела?

— Девочка, я не в этом мире. Ты знаешь, какой сегодня день?

— Э-э... — я взглянула на свой телефон. — Тринадцатое ноября?

— Среда, — подитожила она, будто это было не очевидно.

— Хорошо…

— «Нью-Йорк Таймс» опубликовал свой список бестселлеров.

— О Боже, — прошептала я.

У меня свело живот. Я не знала, что список выходит в среду. Или что я должна в него заглянуть. Конечно, я надеялась. А кто бы не надеялся? Но я все равно не думала, что такое возможно. Это был мой дебют. Моя мечта.

— Твоя книга в твердом переплете заняла третье место в списке.

В голове у меня загудело.

Я в списке. Я смогла. Попала.

Я не знала, что сказать, подумать или почувствовать. Внезапно разрыдалась. Я не смогла остановиться, даже если бы захотела. Я безудержно рыдала, эмоции выплескивались, словно все мои мечты сбывались разом. У меня дрожали руки. Я видела, как Эми с беспокойством повернулась ко мне. Мелани прошмыгнула мимо Майкла, направляясь в мою сторону, чтобы выяснить почему я плачу. Но я не могла сразу переварить то, что сказала Джиллиан. Это было сверх моих надежд.

— О, Натали! Поздравляю! Я знала, что твоя книга войдет в список. А теперь ты — автор бестселлера по версии «Нью-Йорк Таймс»! Вполне заслуженно. Мне было так приятно выпустить эту книгу в жизнь.

— Спасибо, Джиллиан! Я даже не могу поверить, что это произошло.

— Именно произошло. Ты великолепна. Я так горжусь тобой.

Я бессвязно всхлипывала еще несколько минут, прежде чем повесить трубку. Взглянула на испуганные лица своих подруг.

— Что случилось? — Ахнула Мелани. — Что?

— Я... я попала в список «Нью-Йорк Таймс».

— О боже мой! — Закричала Мелани одновременно с Эми, подпрыгивая вверх и вниз, затем бросившись меня обнимать.

— Это потрясающе, Нат, — произнесла Эми, своими объятиями сжимая меня так, что чуть не переломала мне ребра.

— Я так взволнована! — Воскликнула Мелани. — Мы должны это отпраздновать.

— Выпьем за Натали, — усмехнулся Майкл.

И я засмеялась над шуткой Майкла, это был явный признак того, насколько я была ошарашена новостями, что даже не разозлилась на него.

— Выпивка за мой счет. Но сначала... мне нужно об этом сообщить маме.

— Она с ума сойдет от новости, — выдохнула Мелани.

— Знаю.

— Поехали к ней в магазин! Она такого явно не ожидала!

— Черт, хотела бы я увидеть ее реакцию, — сказала Эми. — Дурацкая галерея не пускает!

— Давай сделаем это, — согласилась я.

Мелани снова обняла меня.

— Я на машине.

— Ты вот так просто уйдешь? — Спросил Майкл.

Она минуту сомневалась, словно не совсем понимала, как среагировать на его вопрос, потом произнесла, махнув рукой:

— Я позвоню тебе позже.

Он прищурился.

— Правда?

— Майкл, сейчас я нужна Нат.

Он выглядел так, словно собирался выдохнуть огонь.

— Мы уезжаем. Пойдем, Мел, — сказала я, вставая между ними и таща ее к выходу из галереи. — До встречи, Эми!

Как только мы вышли из галереи, Мелани ткнула пальцем на кнопку сигнализации своей «Хонды Сивик». Она распахнула водительскую дверь, плюхнувшись на сиденье.

Я проскользнула внутрь на сиденье рядом вслед за ней.

— Майкл — это... нечто.

— Я не хочу сейчас говорить о нем, Нат. Я знаю, что он тебе не нравится.

— Ты права. Не нравится.

Мелани бросила на меня взгляд, чтобы я заткнулась, а затем дала задний ход. Я тут же заткнулась. Она знала, как я отношусь к Майклу. Это не было секретом. Нет необходимости продолжать обсуждать эту тему.

Она промчалась через весь город к магазину нашей мамы «Нью Эйдж, книги восхождения и подарки». Я всегда считала, что книги и подарки немного вводят в заблуждение. В основном ее магазин был заполнен кристаллами, благовониями, картами Таро, специальными чаями и другими метафизическими инструментами ее ремесла. Книги были инструкциями, как читать хрустальные шары, интерпретировать карты и очищать чакры. Я не понимала, что из этого она считает подарками. Внутри помещение выглядел как магазин магии.

У мамы было множество постоянных клиентов, за счет них магазин и существовал. Но не только за счет них, еще за счет туристов, которые хотели, чтобы им предсказали судьбу по ладони — это была вторая часть клиентов, за счет которых ее магазин держался на плаву. Сейчас, к счастью, в магазине не было покупателей.

— Добро пожаловать в восхождение, — сказала мама, когда над нашими головами зазвенел дверной колокольчик.

— Привет, мам, — поздоровалась Мелани.

— О, мои дочери осчастливили меня своим присутствием. Какой же повод для этого?

Я обняла ее, затем отстранилась, чтобы полюбоваться ее прекрасной небесной блузкой.

— Мне она нравится. Где ты ее взяла?

— У тебя всегда имелся вкус, — сказала мама со смехом и указала на Мелани. — Ты совсем другое дело.

— Эй, это у меня вкус! — Заявила Мелани. — Это я изучаю моду.

— Семидесятые были гораздо привлекательнее, — заявила мама. Она подмигнула мне, когда Мелани фыркнула. — Ну, скажите мне, зачем вы пришли. Чувствую что-то важное. Я прочла это еще вчера вечером. И вы пришли сообщить мне об этом. Да?

— Я попала в список «Нью-Йорк Таймс».

— О, детка, — воскликнула мама, — поздравляю! Вчера вечером я раскладывала Таро, и вот. После этого ты начнешь свое новое путешествие.

Я рассмеялась. Бесполезно было додумывать предсказания матери. Она всегда все предсказывала по картам, но сбывалась только половина из ее предсказаний.

— Спасибо, мам. Я хотела сказать тебе.

— Ты уже сообщила отцу?

Я нахмурилась и отрицательно покачала головой. Отец не очень-то поддерживал мое решение стать писательницей. С тех пор как я получила диплом по английскому языку, он отстранился и держался в стороне.

— Нет, конечно, нет, — ответила она, с легкостью читая мои мысли.

Я пожала плечами.

— Сообщу ему за ужином.

— Он будет счастлив за тебя, думаю. — Мама взмахнула руками. — Садитесь. Вы обе. Я только что заварила чай. Мы сейчас его выпьем.

Мелани и я обменялись взглядами, которые говорили, что мы обе знали, что было бессмысленно отказываться. Поэтому мы молча сели и стали ждать, пока мама разливала чай.

— Почему ты не рада этому? — спросила мама, как только поставила перед нами чашки.

— Что? Я счастлива, — ответила я.

Она бросила на меня проницательный взгляд.

— Я заметила, что нет. Разве не так, Мелани?

— Верно, — согласилась Мелани.

— Вы что сговорились?

— Мама не ошибается, Нат. Ты вроде бы как в тумане.

— Ты же учишься в университете. Откуда тебе знать?

— Только подумай, что я учусь в университете, но все равно все замечаю.

Мама кивнула.

— У тебя есть все, что ты хотела, и нет радости. Потому, что у тебя не получается работать над своей новой книгой?

Я нахмурилась. Может мама правда обладала даром предвидения. Или... может ее гадание было правильным. Иногда я задумывалась над этим.

— Ну, я писала, когда была в Нью-Йорке, но вернулась домой, и все опять запуталось. Я не совсем понимаю, что делаю.

— А ты не подумала, что здесь, возможно, не твой дом? — спросила она.

Я рассмеялась.

— Как это? Конечно, здесь мой дом.

— Нет, — ответила Мелани. — Здесь мой дом. Ты выросла не здесь, и была счастливее, когда путешествовала.

— Ну, я больше не могу путешествовать, не так ли?

— Не можешь? — спросила мама. — И что тебя останавливает? Деньги? Теперь они у тебя есть. Ты могла бы жить там, где хочешь или путешествовать по миру.

— Одна? — Тихо спросила я.

Я не могла поверить, что моя мама и Мелани говорили то же самое, что Джейн и Льюис. Как будто Вселенная сговорилась и указывала мне путь, хотя я и боролась, не желая этого признавать.

— Не думаю, что ты будешь одна? — Спросила Мелани, подмигнув. — Я видела фотографию, которую тебе прислали.

— Да замолчи ты, — сказала я со смехом.

— Послушай, несмотря на все ваши разногласия, ты — дочь своего отца. Ты не можешь слишком долго оставаться на одном месте. Тебе просто необходимы путешествия и приключения. Мы с Мелани — домоседки. Ее мир здесь. Как и мой. А твой — нет.

Я сделала большой глоток чая, слушая маму. Возможно, она была права. Может я просто ходила кругами вокруг своей проблемы. Я хотела бы переехать в Нью-Йорк. Я хотела бы жить такой жизнью. Но в то же время я не хотела быть частью Верхнего Ист-Сайда. Интересно, имеется ли способ жить в Нью-Йорке так, как я хочу, и не быть частью Верхнего Ист-Сайда?

— Ты читала на меня по Таро перед тем, как мы пришли, да? — Наконец, спросила я.

Мама с улыбкой отрицательно покачала головой.

— Все написано у тебя на лице.

Я протянула ей пустую чашку.

— И что ты видишь в ней?

Мама взяла чашку и уставилась на листья чая на дне, затем мягко улыбнулась.

— Птиц.

— Птиц? — Я взяла чашку и заглянула внутрь. И вот... птицы в полете. Даже я смогла их различить.

— Мне нужно тебе объяснять, что это значит? — спросила мама, приподняв бровь. — Лети, моя дорогая. Лети.

13. Натали

И я полетела.

Через две недели я находилась в своей квартире в Верхнем Вест-Сайде. Нью-Йорк мог разрушить мою жизнь. Но он также принес мне все, чего так желало мое сердце. Он был городом грез, и я намеревалась окунуться в него с головой.

Но город не помогал рассеять ноющий страх, говоривший, что все слишком хорошо, чтобы быть правдой. Или что переезд сюда может не помочь. А вдруг я тоже не смогу писать в Нью-Йорке.

Я выбросила эту мысль. Волноваться по этому поводу было бесполезно. Я переехала в Нью-Йорк, чтобы писать и буду писать.

Как только закончу распаковывать вещи. Это было потрясающе, количество вещей, которые я не накопила, живя на чемодане в течение полутора лет, а затем живя в гостевой спальне моей лучшей подруги в течение года. У меня действительно ничего не было, мне повезло, что я смогла все перевезти в свою маленькую квартирку.

Но, во второй половине дня, я решила, что достаточно уже все распаковала. Писать, скорее всего, придется завтра, так как я обещала Льюису отпраздновать с ним мой переезд, когда он вернется с работы. Он писал весь день мне эсэмэски, не могла отрицать, что у меня в животе порхали бабочки от предвкушения встречи.

Раздался звонок в дверь квартиры. Я взвизгнула от волнения и бросилась открывать.

Я нажала кнопку и сказала:

— Да?

— Натали, это Льюис. Открывай.

— Ура! Сейчас. — Я нажала на кнопку домофона и стала расхаживать перед дверью, пока не услышала стук.

Рывком распахнула дверь. В дверном проеме стоял Льюис Уоррен, чертовски сексуальный в белой рубашке на пуговицах, закатанной до локтей, с перекинутой через руку курткой и бутылкой шампанского в руке.

Его лицо расплылось в широкой улыбке.

— Привет, красавица.

— Привет, — выдохнула я.

Я была весь день взволнована и возбуждена перед этой встречей. Беспокоилась, что искра, промелькнувшая между нами, угасла. Вдруг он увидит во мне не то, что раньше. Или теперь, когда я жила здесь, у нас ничего не выйдет, потому что я не из Верхнего Ист-Сайда... или еще из-за чего-нибудь. Или у меня заговорит совесть насчет Пенна, что мы поступаем неправильно и не должны.

Но теперь, стоя перед ним, все мои сомнения исчезли.

Он сгреб меня в объятия.

— Я так рада, что ты решилась переехать. Последние три недели были настоящей пыткой.

— Я тоже рада, что переехала, — сказала я со смехом и отступила, жестом пригласив его войти. — Входи же. У меня маленькая квартирка, но я влюблена в нее.

Он вошел внутрь и поднял бутылку шампанского.

— Подарок на новоселье.

— О, ничего себе. Спасибо. — Я уставилась на желтую этикетку широко раскрытыми глазами, прежде чем положить ее в пустой холодильник. Это было модное, дорогое шампанское, а не дешевая дрянь, которой мы с Эми отпраздновали это событие. — Теперь я знаю, что у меня будет на ужин.

Он усмехнулся и бросил свою черную куртку на диван.

— Итак, вот она та самая твоя квартира.

— Ага, — сказала я, внезапно увидев какой она должна показаться ему крошечной. — Я знаю, что она небольшая, но...

— Эй. — Он поднял руку. — Ты не должна ее принижать ради меня. В конце концов, это я помог тебе ее найти. И это именно то, что ты хотела, верно?

Я молча кивнула. Потому что это была именно та квартира, которую я искала. И была поражена, когда Льюис случайно наткнулся на нее.

— Абсолютно. Я имею в виду, посмотри на эти стены из кирпича. — Я указала на стену гостиной. — И... и... я живу в ней одна. Никаких соседей по комнате или еще чего-нибудь.

— Довольно впечатляюще для твоей первой нью-йоркской квартиры. Думаю, что у большинства людей есть как минимум пять соседей по квартире. У меня их было четверо.

— Что? Не может быть! Ты же Уоррен.

— Как и мои родители и две младшие сестры.

Я усмехнулась.

— Я забыла про Шарлотту и Этту.

— Ты явно не жила с ними. Они неуправляемые хулиганки.

— И то что ты был старше, тебе было ненамного лучше, не так ли?

— О, хуже, гораздо хуже, — сказал он, подмигнув.

— Я даже не удивляюсь.

Я могла только догадываться, зная о прошлом Пенна. При этой мысли я слегка съежилась. Когда я забывала, что Пенн и Льюис были лучшими друзьями, мне было гораздо легче находиться в обществе Льюиса.

Я отвернулась от Льюиса, чтобы надеть куртку. Я не хотела портить наш вечер. Мы оба ждали его с нетерпением.

Я попыталась скрыть эмоции, когда снова повернулась к нему.

— Ну, что скажешь, если мы выберемся отсюда?

Льюис кивнул, не думала, что от него укрылось мое замешательство. Он снова натянул куртку, и мы спустились по лестнице на первый этаж. Я вздрогнула от ледяного холода. Гораздо холоднее, чем было утром в Чарльстоне. Я натянула перчатки, готовясь к прогулке.

Но Льюис указал на черный «Мерседес» перед моим домом.

— Мой водитель ждет.

— О, у тебя есть водитель.

Он кивнул, открывая заднюю дверь.

— Как ты думаешь, мы добрались до твоего отеля, когда ты приезжала в тот раз?

— Знаешь... я была так пьяна, мало, что помню.

— Я это очень хорошо помню.

Румянец окрасил щеки, когда я скользнула на заднее сиденье. В прошлый раз, когда мы сидели вдвоем на заднем сиденье этого «Мерседеса», я была по отношению к нему слишком настойчива. Сейчас было неловко, учитывая, что была трезвой.

И это напомнило мне о том, насколько разнятся наши миры. Конечно, у Льюиса был водитель. Он наслаждался обществом и стилем жизни с рождения, не имея ни единого морального возражения против своего воспитания. Мне необходимо было заставить замолчать голос в моей голове, который говорил, что это проблема. Он не был Пенном. Я и не хотела Пенна.

— Куда мы едем? — Спросила я Льюиса, как только он оказался внутри, и машина тронулась с места.

— Сюрприз. Думаю, тебе понравится.

— Я люблю сюрпризы, — призналась я.

— Хорошо. Я планирую делать для тебя много сюрпризов. — Он обратил все свое внимание на меня. — Расскажи мне о поездке сюда. Я до сих пор не могу поверить, что ты приехала на машине одна.

— О, вообще-то это было здорово. Я люблю колесить по дорогам. Как-то летом мы с Эми доехали за три недели до самого Лос-Анджелеса. Этот путь был ничто по сравнению с тем. Он вошел в одну из моих книг.

Он задумчиво сдвинул брови.

— Ты уже передала агенту и издательству ее?

Я отрицательно покачала головой.

— Нет, я писала ее до «Пари», пока до сих пор за нее не садилась.

— А сейчас ты занята новой книгой? Ты уже придумала название?

— Я склоняюсь к названию «Спорный вопрос». Потому что никто из героев книги на самом деле не знает правды и не знают всех сторон истории, кроме того, что произошло.

— Мне нравится название. — Он придвинулся чуть ближе, наши плечи не соприкоснулись. Дрожь пробежала по моему телу. — Итак... когда же я смогу ее прочесть?

Я рассмеялась.

— Никогда!

— Натали! Ну, давай. Я твой самый большой поклонник.

— Так странно звучит, — сказала я ему, закрывая лицо. — Я даже не знаю, что это значит.

— Это значит, что ты блестящий писатель, и я хочу читать больше твоих книг. Дай мне ее прочесть. Прошу тебя, я просто умираю от желания прочесть «Спорный вопрос».

— Не получится. Никто не читает мои книги до выхода, кроме моего агента и редактора. Я никогда никому не позволяю их читать раньше времени. Думаю, у меня бы началась настоящая крапивница, если бы знала, что ты ее читаешь.

— Не может быть, неужели все так может быть плохо.

— Именно, клянусь. Эми как-то тайком прочитала одну главу, меня чуть не стошнило от этого.

Он рассмеялся и покачал головой.

— Думаю, это все у тебя в голове.

— Возможно, а что, если я не смогу ее дописать? А ты прочтешь половину и будешь думать, а я…

Он закатил глаза, глядя на меня.

— Натали, такое невозможно.

— О, вполне возможно. Но, надеюсь, не с этой книгой, так как я уже рассказала о ней своему агенту, она рассказала о ней Джиллиан, я переехала в Нью-Йорк, чтобы закончить и продать эту чертовую книгу.

— Все образуется, — заверил он меня. — Никто в Уоррене так сильно не хочет, чтобы твоя карьера продолжалась так же успешно, как я. Но я все же хочу предположить, что ты переехала сюда еще и по другой причине, не только связанной с твоей музой.

— А? — Прошептала я.

Напряжение потрескивало между нами.

Его рука скользнула по моим коленям, потянулась к моим пальцам, он переплел наши пальцы. Его большой палец нежно поглаживал мой, будто изучал мои ощущения. И пока мои мысли были полностью заняты ощущением от его поглаживающего пальца (длинные пальцы, широкая ладонь и удивительно мягкая), мои глаза были прикованы к его глазам.

— Я хотел бы предположить, что ты переехала сюда из-за меня. Что я помог тебе вернуться к писательству, пока ты была здесь. И теперь, когда ты живешь в моем городе, я смогу помочь тебе еще больше. — Он поднес наши сцепленные руки к губам и нежно поцеловал мою руку. — Тебя это устраивает?

Я кивнула, на мгновение потеряв дар речи. Льюис помог мне опять писать. Как и этот город. Пребывание в Нью-Йорке и рядом с ним казалось привилегией. Хотя я не была уверена, что переехала точно из-за него.

— Приехали, сэр, — сказал водитель с переднего сиденья.

Льюис подмигнул мне и помог выйти из машины. Я ахнула от открывшегося зрелища. Я слышала об этом, видела по телевизору и представляла себе всю свою жизнь, как это может выглядеть на самом деле. Но смотреть на освещенную рождественскую елку Рокфеллеровского центра было настолько заразительно, я даже не могла себе такого представить.

В прошлом году я уехала в начале ноября, еще до того, как поставили елку. Сейчас я была полностью очарована.

— О боже, — выдохнула я. — Она такая огромная!

Льюис рассмеялся и повел меня к ней.

— Вообще-то думаю, что в прошлом году она была больше.

Я закатила глаза, глядя на него.

— Держу пари, ты из тех, кто говорит это каждый год.

Его ухмылка говорила, что я была права.

— Возможно.

— Мы должны обязательно сфотографироваться, — настойчиво произнесла я.

— Думаю, да.

Мы потратили пару минут, пытаясь найти лучший ракурс и найти кого-нибудь, кто мог бы нас сфотографировать вместе. Затем я заставила Льюиса сделать несколько снимков для моей страницы Оливии Дэвис. Соблюдая анонимность и все такое. Затем я охала и ахала над огромным, величественным деревом еще какое-то время, прежде чем Льюис повел меня на каток.

На катке было не слишком людно, так как был вечер четверга, толпы еще не появились. Но вход был перегорожен веревкой, придется ждать минимум час. Я хотела покататься, но была не уверена, за хочу ли так долго стоять на холоде.

— Ты думаешь стоит? Очередь довольно длинная, — сказала я ему.

Он озорно усмехнулся, словно в рукаве у него был туз. Я последовала за ним мимо огромной очереди ко входу.

— Ах, мистер Уоррен. Приятно видеть вас сегодня вечером, — поприветствовал нас мужчина. — Я приготовил все, что вы просили, вон там.

Я моргнула, потом снова моргнула. Я знала, что он запросто мог воспользоваться своим именем, дернув за ниточки. Знала, что он был Уорреном. Но, черт возьми... я не привыкла к этому. Деньги открывали двери. Деньги также закрыли их перед моим носом. И хотя я была поражена этим жестом, часть меня хотела, чтобы мы встали в очередь.

Я проигнорировала раздраженные взгляды людей, которым нужно было прождать еще целый час, и последовала за Льюисом. Мы надели коньки, явно не те, что были на всех остальных, и заковыляли на каток.

— Откуда у тебя эти коньки? — Спросила я. — И как ты узнал мой размер?

Он ступил на лед и протянул мне руку.

— Догадался.

— Угу. Конечно. — Я выгнула бровь, глядя на него.

— Ты действительно хочешь узнать?

Я уставилась на него, ожидая ответа.

— В прошлом году ты надевала туфли Кэтрин. Я знаю ее размер. Сделал вывод.

Кэтрин. От ее имени у меня кровь застыла в жилах. О ней я совершенно не хотела не думать, не видеть.

— Ну же, Нат, — сказал он мягко, будто понял мою реакцию на ее имя.

Я взяла его за руку, потому что иначе тут же свалилась бы. Я была ужасной фигуристкой, если можно так назвать, хотя это слово ко мне совсем не подходило. И Льюис быстро это понял. Он усмехнулся, накручивая круги вокруг меня.

— Я предпочитаю бассейн, — пробормотала я, медленно передвигаясь с ним.

— Учитывая, что ты плавала в университете, я так и подумал.

— Там все по-настоящему, — пробормотала я. — Вода должна быть мокрой, а не твердой, как лед.

Он усмехнулся и взял меня за руки, чтобы помочь проехаться по катку.

Мы сделали пару кругов, пока я перестала бояться, что упаду в любую секунду. Льюис явно был опытным фигуристом. В половине случаев он откатывался назад и держал меня за руки, чтобы я более устойчиво держалась на коньках. Это было смешно и восхитительно с другой стороны, потому что ноги были деревянными и слушались с трудом.

— У тебя намного лучше получается, — говорил он.

Я только посмеивалась над ним.

— Конечно.

Он притянул меня ближе и покатил нас к краю катка, подальше от большинства людей. Удивительно, как он умудрялся передвигаться задом наперед, когда я едва могла двигаться только вперед.

— Где ты научился так кататься?

— Мы с семьей все время ходили в Центральный парк, — сказал он. Затем улыбнулся, как будто вспомнил что-то особенное. — Когда Шарлотте было лет шесть, она ходила на уроки фигурного катания. Она так часто переходила от одного учителя к другому, что я подумал, что было бы полезно посещать занятия вместе с ней, чтобы поддерживать ее мотивацию. Мне было шестнадцать-семнадцать, я считался лучшим в ее классе по фигурному катанию.

— О боже, какая прелесть, — сказала я, прикрыв рот рукой, представив его на занятиях по фигурному катанию для начинающих.

— Да. Сестры до сих пор дразнят меня по этому поводу.

Я ничего не могла с собой поделать, начала хихикать. Было невозможно не засмеяться. В данный момент Льюис был именно тем Льюисом, который заставлял меня забывать обо всем.

— Мне нравится видеть у тебя эту улыбку, — сказал он, заправляя выбившуюся прядь волос мне за ухо.

У меня затрепетало внизу живота. Теплота залила сердце, сердцебиение участилось. Его рука скользнула под мою куртку, касаясь обнаженной кожи. Дрожь пробежала по спине, я подняла голову, посмотреть на него. Он двигал меня вперед, прижимая к своей груди, я оказалась так близко, что почувствовала его теплое дыхание на своей щеке.

Повинуясь рефлексу, я обняла его за шею. Наши глаза встретились, спрашивая и предоставляя разрешение. Этот момент разжигал нас, несмотря на холод вокруг.

Затем он наклонился, и наши губы соединились в обжигающем поцелуе, показывая, как сильно он скучал по мне эти две недели. Боже милостивый, этот мужчина умел целоваться. Губы у него были пухлые, мягкие и теплые. Его язык обещал настоящее приключение. Его пальцы впивались мне в кожу.

С моих губ сорвался стон, он улыбнулся мне в губы. Улыбка, сообщающая, что он точно знает, что и как делает.

— Мне нравится этот звук, — прошептал он мне в губы.

— Ммм, — только и смогла произнести я.

В нашу сторону донесся свист, мы рассмеялись, люди вокруг стали свистеть по поводу нашего поцелуя.

— Немного увлеклась, — сказала я.

Затем он наклонился и снова завладел моими губами.

— Не могу насытиться тобой.

Я покраснела от его слов и опустила голову.

Но Льюис снова приподнял меня за подбородок, встретившись со мной своими шоколадными глазами.

— Я знаю, что ты недавно приехала, Нат, но я хочу встречаться с тобой чаще. Хочу большего. Я хочу тебя.

У меня перехватило дыхание. Я хотела бы больше видеть Льюиса. Мне нравилось находиться в его компании. Боже, мне нравились разговоры, которые мы вели последние пару недель и это... свидание, боже, и поцелуй. Но что-то удерживало меня от слов, язык не хотел отвечать, словно арахисовое масло прилипло к небу.

Его глаза метались по моему лицу, выискивая ответ.

— Ты тоже ведь этого хочешь, — настаивая, произнес он.

— Да, — наконец нерешительно выдавила я.

— Но что?

Я покачала головой и отвела взгляд, не хотелось говорить. Причина, которая меня раньше останавливала, а вернее Пенн, была в прошлом. Почему я сама себя мучаю, все время возвращаясь к нему?

— Я не знаю... сложно все.

Его большой палец погладил меня по подбородку и приподняв мою голову, чтобы я снова посмотрела ему в глаза.

— Ничего не должно быть сложным. Поговори со мной.

— Из-за Пенна, — прошептала я.

Льюис вздохнул.

— Ах. Оказывается, я соревнуюсь с Пенном Кенсингтоном. Ну это для меня не ново? Что еще?

— Нет, — тут же ответила я. — Я не это имела в виду. Совсем ни это. Между мной и Пенном больше ничего нет. Но он твой лучший друг.

— Так и есть. Но он решил жить дальше. Почему бы нет? После того как он обошелся с тобой, ты должна встретить мужчину, который будет обращаться с тобой как с богиней. И я намерен быть именно этим мужчиной, Натали, если ты, конечно, мне позволишь.

— Я понимаю, но дело не только в тебе. Не знаю, готова ли я делать вид, что принадлежу Верхнему Ист-Сайду. Я вернулась ведь в Чарльстон, чтобы как раз избавиться от этого.

— Не все в Верхнем Ист-Сайде — гала-концерты и открытия клубов. Мы могли бы начать с малого и более легкого. Не стоит нам делать ничего, что бы давило на тебя. Тебе было весело со мной и Джейн в «Опрокинутом бокале», да?

Я молча кивнула.

— Да, было.

— Мне все равно, чем мы будем заниматься вместе. Я хочу всего лишь встречаться с тобой чаще и, конечно, чтобы ты была счастлива. Все остальное для меня вторично.

Что-то в его словах задело меня за живое. Мне было очень хорошо с ним и Джейн. Оказывается, с ним мне совсем не нужно было вдруг заниматься благотворительностью или становиться светской львицей, или потворствовать разным идиотам. Я могла бы с ним просто быть собой. Ходить на свидания с парнем, утверждающим, что хочет поклоняться МНЕ, тусоваться с моей подругой, предпочитающей «Грязный мартини», и при этом полностью оставаться самой собой. И одновременно посещать вечеринки в Верхнем Ист-Сайдом. Я могла бы стоять одной ногой в каждом из миров.

— Хорошо. Давай не будем торопить события социальной жизни. Мне бы хотелось чаще видеться с тобой. — Я уставилась на него, переполненная эмоциями. — Я хочу этого.

Он лучезарно улыбнулся, будто выиграл главный приз, затем притянул меня к себе и снова страстно поцеловал.

14. Пенн

Я прошел через охрану мэрии и двинулся по коридорам как гроза. Мне потребовалось почти час, чтобы прорваться сквозь поток машин из Колумбийского университета через центр города, прежде чем попасть в дом матери. И в течение часа я медленно закипал, рассматривая со всех сторон фотографию, которая появилась в этом чертовом «Крю».

К счастью, матери не было дома. Встреча с ней, даже в ее собственных владениях, была бы катастрофой для нас обоих. Когда у меня все кипело внутри, лучше было держаться от меня подальше, пока я не спущу пар. А моя мать и так была как бензин для меня, не говоря уже о моем теперешнем состоянии.

— Мистер Кенсингтон, — прощебетала женщина, узнав меня. — Ларк сейчас ни одна. Я сообщу ей, что вы пришли.

— Я сам ей сообщу.

И уверенно прошагал мимо ее стола прямиком в кабинет Ларк. Я сразу узнал находившегося там человека. Томас Причард. Отлично, когда мне хочется врезать кому-нибудь в морду, только его еще не хватало. А кому мне действительно хотелось хорошенько врезать, так это моему лучшему другу — Льюису.

— Какого хрена здесь происходит? — Потребовал я ответа с порога.

Томас уперся обеими руками в стол Ларк, нависнув над ней так, будто собирался задушить ее своим телом, чем он и занимался все время. Услышав меня, он резко развернулся.

— О, смотрите-ка, Кенсингтон спешит на помощь.

— Томас, прекрати, — сказала Ларк слабым голосом, который я ненавидел слышать от нее. Она была самой сильной из всех нас, за исключением тех случаев, когда дело касалось этого мудака.

— Мы просто мило болтали, — заявил Томас. — Нечего тут строить из себя крутого.

— Думаю, будет лучше, если ты оставишь Ларк в покое, — сказала я тихо и угрожающе. — Ты может и думаешь, что тебе все сойдет с рук, но в этом ты ошибаешься.

Томас рассмеялся и подмигнул Ларк.

— Подумай, что я сказал. Все получится.

— Да, конечно, — рассеянно ответила она. — Тебе лучше уйти.

— Увидимся, детка.

Мне потребовалась вся моя сила воли, чтобы не испортить его физиономию прямо в кабинете помощника мэра. Ухмылка, которую он бросил в мою сторону, выходя из кабинета Ларк, не помогла утихомирить мой гнев. Я захлопнул за ним дверь кабинета.

— Какого черта, Ларк? Почему ты с ним вообще общаешься? Вы расстались несколько недель назад!

— Я знаю. Знаю. — Она откинулась на спинку стула и закрыла глаза руками. Ее темно-рыжие волосы рассыпались веером вокруг лица, отчего она сразу как-то уменьшилась в размерах, хотя и так была изящной. — Он просто... знаешь что? Я даже не хочу говорить о нем. — Она откинула волосы назад и встретилась со мной твердым взглядом своих зеленых глаз. — Итак... ты видел фотографию?

— Конечно, я видел эту чертову фотографию.

Вся гребаная команда в «Крю» видела ее. Льюис и Натали вместе перед елкой центра Рокфеллера. Он обнимал ее одной рукой, она прижалась к нему с широкой искренней улыбкой.

— Почему ты не послала ее мне?

— Я бы с удовольствием испортила тебе неделю. Кроме того, ты был в автономном режиме и практически недоступен. Ты был в отъезде. А я почти не бываю дома. Наконец-то ты добился того, чего всегда хотел — отделился от Верхнего Ист-Сайда. Ты уверен, что хотел бы об этом узнать?

— Насчет нее... да.

Ларк вздохнула. Она, казалось, побаивалась быть самым уравновешенным и приземленным членом нашей команды. Единственная, у кого была работа ее мечты — проведение политической кампании.

— Ну, Натали переехала в Нью-Йорк на этой неделе и живет в Верхнем Весте.

Она переехала в город. Натали, которая сказала мне, что не хочет находиться здесь рядом со мной. Которая сбежала в Чарльстон, как только появилась возможность. В этом не было смысла.

— Они... вместе? — Я сжал руки в кулаки, ожидая удара.

— Пенн... прошел год.

— Я знаю, что это был чертовый год! — Я покачал головой и прошелся по небольшому кабинету. — Но она сказала, что не хочет жить моей жизнью. Может она передумала. Или может она встречается с Льюисом в отместку из-за этого проклятого пари.

Ларк спокойно посмотрела на меня. Вот почему я пришел именно к ней. Несмотря на мой гнев, она всегда могла меня успокоить своей логикой, у нее хорошо получалось управляться со мной.

— А Натали может так поступить?

— Откуда мне знать? — рявкнул я. — Я все испортил, и она уехала. Прошел уже целый год. Все возможно.

— Пенн?

Я вздохнул и опустился в кресло перед ее столом.

— Она сильно обиделась на меня, но встречаться с Льюисом... звучит как чисто Уорреновский ход.

— Согласна, — вставила Ларк. — Может, тебе стоит выяснить, что происходит на самом деле?

— Я не собираюсь его спрашивать, он только этого и ждет. Ты же знаешь, что он ухлестывает за Натали только для того, чтобы меня разозлить.

Ларк выгнула бровь.

— Я не говорила, что ты должен поговорить с Льюисом.

— Я даже не знаю, с чего начать, чтобы Натали обратила на меня внимание и согласилась со мной поговорить.

— Ты только что ворвался в мой офис и чуть не избил моего бывшего парня. Где твой огонь для тебя самого? — резко произнесла она, встала и швырнула мне в лицо ручку. Я увернулся, но совсем чуть-чуть. — Она хочет, чтобы ты сражался за нее, идиот.

Я невольно усмехнулся.

— Я уже пробовал. Все пошло не совсем так, как планировал, а?

— Уф-ф-ф, ты пытался, да. Единственный раз за всю свою жизнь тебе пришлось попытаться. Думаю, с этим покончено. Ты уже год, как влюблен в эту девушку, несмотря на то, что она не хочет иметь с тобой ничего общего. Ты знаешь, что не манипулировал ею, и твои чувства к ней настоящие. Вот что важно. Теперь, когда она здесь, ты ничего не собираешься предпринять?

Слова Ларк задели меня за живое. Я вспомнил, прилив адреналина, когда узнал, что она в городе, и поспешил к ней в «Стрэнд». Я думал, что поступаю правильно, оставаясь в стороне. Но мне необходимо было ее увидеть. Оказывается, сейчас я не мог уже оставаться в стороне. Просто стоять и смотреть, как она будет с кем-то другим. Не говоря уже о Льюисе.

— Как мне с ней встретиться?

— Вот теперь мы поговорим. — Ларк провела по экрану своего телефона пальцем и протянула его мне. — Полагаю, ты получил такое приглашение.

Я взглянул на ее телефон и увидел приглашение на вечеринку Гармони Каннингем. У нас с Гармони была долгая, разнообразная история, которая в основном закончилась для нее большим разочарованием. Я заинтересовался ею только один раз, и то только потому, что Кэтрин сходила от этого с ума. И Гармони была именно тем человеком, которого я старался избегать в данный момент.

— Да. Но я туда не пойду. Поговорим о другом.

— Ну, я на девяносто девять процентов уверена, что Льюис пойдет.

— Отлично. Он может трахнуть Гармони.

— Думаю, он пойдет с Натали, болван.

Я сморщил нос.

— Неа. Это не ее сцена.

Ларк пожала плечами.

— Похоже, что сейчас стала ее сценой. Она тусуется с Джейн, они подруги.

Вот этого я совсем не мог понять, как случилось, что Натали с Джейн вдруг стали подругами. Натали, желающая быть как можно дальше от Верхнего Ист-Сайда, теперь... решила войти в мое общество по собственной воле?

Был только один способ узнать ответы на мои вопросы. Есть только один способ остановить Льюиса с его планом мести. Мне необходимо было пойти на эту чертовую вечеринку. Я должен был бороться за Натали.

— Ну, — сказал я, еще раз просматривая приглашение, — похоже, мне придется появиться там.

— Вот это говорит мой мальчик. Ты снова в игре.

— И ты пойдешь со мной на эту чертовую вечеринку.

— О да, хотя нет, завтра вечером я занята.

— Нет, не занята. Ты хандришь так же, как и я, с тех пор как рассталась с Томасом. И ты не обязана работать по двенадцать часов в сутки, сейчас не идет подготовка к очередной компании. Даже моя мать согласилась бы с тем, что у тебя должно быть свое собственное время по вечерам, Ларк.

— Уф, ты же не дашь мне путей отступления, правда?

Я усмехнулся и отрицательно покачал головой.

— Нет.

— Думаю, мне придется пройтись по магазинам.

— Такое кощунство, — пошутил я.

— Эй, я спасаю твою задницу. Прибереги свой сарказм для кого-нибудь другого.

— Кстати, спасибо, — сказал я ей.

— В любое время.

— А теперь давай поужинаем. Я умираю, как хочу повести тебя в одно тайское заведение за углом.

Ларк бросила на меня раздраженный взгляд.

— Разве ты не слышал, что я занята, и мне понадобиться платье.

— Ага... и что? Ты можешь купить все, что захочешь. Это вечеринка Гармонии. Хоть поживи немного.

Ларк швырнула мне в лицо вторую ручку, на этот раз та ударила по носу.

— Ты платишь, Кенсингтон.

Я только рассмеялся и придержал для нее дверь.

— Однозначно.

III . САМЫЕ ТЩАТЕЛЬНО ПРОДУМАННЫЕ ПЛАНЫ

15. Натали

Несмотря на холодную погоду, я решила насладиться прогулкой по Центральному парку, а не брать дорогое такси до квартиры Льюиса. День был ветреный, и я пожалела, что не захватила с собой шапку. Но мы собирались на небольшую домашнюю вечеринку, и я не хотела возиться со своими волосами.

Я прижала подбородок к груди, защищаясь от ветра, пока шла на удивление по заполненному парку несмотря на такую погоду. Вероятно, все люди, собравшиеся здесь, привыкли к такому ветру, нежели я.

Когда я подошла к лестнице, ведущей к фонтану Бетесды, сфотографировала и послала фотку Мелани, чтобы подразнить ее. Она была в середине финала, баскетбольный сезон должен был вот-вот начаться для команды поддержки. Конечно, она попала в команду еще на первом курсе.

Ее реакция была почти мгновенной.

«Сука.»

Я рассмеялась и ответила ей тем же.

«Ты всегда можешь подать заявление в институт моды Нью-Йорка и переехать сюда ко мне.»

«Это была бы мечта, но я не могу оставить Майкла.»

Я закатила глаза. Конечно. Майкл.

Кроме Эми, это была самая трудная часть отъезда из Чарльстона. Я ненавидела, что Майкл и Мелани были вместе. Надеялась, что смогу убедить ее бросить его. Но прошел уже год, а они все еще были вместе.

Я вздохнула и снова сунула телефон в карман. Подумаю об этом в другой день. Мне следовало бы больше беспокоиться о вечеринке, на которую я согласилась пойти. Льюис настоял, что будет не так пафосно и остальная часть команды там точно не будет. Но вечеринка может помочь мне вернуться в общество.

Я согласилась между поцелуями после того, как мы покинули Рокфеллерский центр в начале той недели, но все еще сомневаясь. Единственным положительным моментом было, что я снова начала писать. К счастью, город и присутствие Льюиса оказали положительное влияние на мой роман.

Мои пальцы уже наполовину замерзли, когда я вошла в его дом и поднялась на лифте на верхний этаж. Как и большинство манхеттенских пентхаусов, двери лифта открывались прямо в апартаментах. Факт, к которому была уверена, когда-нибудь привыкну.

— Эй, — крикнула я в пустой холл.

— Я здесь, — услышала голос Льюиса. — Чувствуй себя как дома.

Я осторожно шагнула внутрь, хотя была здесь однажды. Той ночью, когда Пенн поцеловал свою бывшую подругу Эмили. Это было спланировано, чтобы вызвать хаос в наших отношениях, скорее всего Кэтрин. Но я этого не знала и попросила Льюиса отвезти меня к нему домой. На этот раз я была здесь совсем по другой причине.

Пентхаус Льюиса был безупречным. Чистый, четкие линии и аккуратно расставленная мебель. На стенах висели картины, которые, как я поняла, понравились бы Эми, из колонок слышалось что-то классическое, не могла сказать что именно. Впечатляющая коллекция пластинок была выставлена на книжной полке рядом с плеером. Их было сотни самых разных жанров. Я провела по ним пальцами, останавливаясь на тех, которые мне нравились. Почти все мейнстрим-поп или рок с целой полкой классики.

— Тебе нравится винил? — Спросил Льюис.

Я резко обернулась, и мой рот наполнился слюной от его вида. На нем была синяя рубашка на пуговицах, наполовину расстегнутая, когда я пришла, видно он одевался.

— У моего отца есть коллекция, — ответила я. — У него до сих пор сохранились кое-какие с тех времен, когда он учился в средней школе.

— Это самое лучшее в виниле. Он хорошо умеет стареть, — сказал он с фирменной улыбкой, продевая каждую пуговицу в отверстие. Мои глаза завороженно наблюдали за каждым его движем, это было странно, но сексуально.

— Как хороший бурбон.

— Вот тут ты меня подловила. Хочешь выпить? — спросил он, направляясь к полностью заполненному бару. — Я хочу устроить тебе небольшую экскурсию по квартире, прежде чем мы пойдем.

— Конечно. — Он налил нам в стакан из бутылки, которую я не могла не узнать. — «Океан Джефферсона»?

— Думаю, это твой напиток.

Я разразилась смехом. В первый вечер, когда познакомилась с Льюисом, я стянула бутылку бурбона из бара Кенсингтонов в Хэмптон-Хоум. Половину использовала, чтобы поджечь письма с отказами, а другой половиной поделилась с командой. Я понятия не имела, что пью, но тот бурбон показался мне чертовски вкусным.

— Теперь да. Признаюсь, не знала, что это такое, пока не выпила его в тот вечер. Я стащила его из бара. — Пожала плечами с озорной улыбкой на лице.

— Возмутительно, — произнес он, передавая мне стакан. — Ну, этот тебе необязательно стаскивать. Я купил его специально для тебя.

— Спасибо, — тихо ответила я. Это было по-своему мило, что он думал обо мне.

— Давай. Я тебе все покажу.

Я сделала глоток бурбона, вспоминая его огненный вкус, вместе с нахлынувшими воспоминаниями. Я не пила его с той ночи. И на секунду передо мной возникло лицо Пена, когда я вышла голая из океана. И, как он смотрел на меня, разговаривал, упрямый, волевой, а я была такая обиженная на него.

Я тяжело вздохнула и поспешила за Льюисом. Не стоило мне думать о таких вещах, которые больше не имели для меня значения.

Мы заглянули в гостевую спальню, а потом в его кабинет. Скорее он напоминал библиотеку, чем кабинет, и я просто влюбилась в эту комнату. Три стены занимали книжные шкафы от пола до потолка из массивного красного дерева. Его стол занимал центральное место. Каждая полка была забита книгами. Я могла бы поселиться в этой комнате.

— Ого, — выдохнула я. — Насколько прекрасно.

— Я так и думал, что тебе понравится.

— Библиотека на яхте похожа на шутку, — заявила я со смехом.

— Видела бы ты библиотеку моего отца. У него в три раза больше.

Мои глаза превратились в смайлики сердечки потому, как я очень сильно хотела здесь остаться. Льюис только усмехнулся и вытащил меня из комнаты. У него была свободная комната, заполненная инструментами, на которых он играл правда не на всех, и стол для покера с зеленым сукном. Полдюжины бейсбольных кубков стояли на книжной полке рядом с марафонскими медалями. Впечатляющая на вид цифровая зеркальная камера и объектив стояли рядом с коллекцией фотографий семьи и друзей в рамках. Я поспешно отвернулась от них, прежде чем заметила команду на фотографиях.

— Ты хорош во всем, — сказала я ему.

Он пожал плечами.

— Мне нравится подбирать себе хобби.

— Как катание на коньках, — заявила я.

— Точно.

Мы перешли на другую сторону апартаментов, в то крыло, которое служило хозяйской спальней. Она была огромная, занимая площадь остальных трех спален и ванных комнат вместе взятых. Одна только ванная комната представляла собой огромный комплекс с гидромассажной ванной в центре, гигантской душевой кабиной с водопадом и туалетным столиком в размер сцены. Его гардероб был почти таким же большим, как вся моя квартира. И у этого человека было больше костюмов и галстуков, чем у Бога.

— Ну, здесь все немного отличается от моей квартиры. Она могла бы поместиться здесь, — сказала я, прислоняясь к ванне.

Он усмехнулся, его глаза скользнули вниз по моему телу. И я увидела, что его мысли были далеко не чистыми, в этот момент он представлял все, что мы могли бы проделать в этой ванне.

— Сомневаюсь, что смогу тебя вытащить отсюда, — сказал он, направляясь ко мне.

— Да? — Я подняла голову, чтобы посмотреть на него.

— Мне вроде как нравится идея держать тебя при себе. — Его руки скользнули к моей талии. — Может, нам лучше остаться дома? Я смог бы заказать еду на вынос, и мы смогли бы воспользоваться ванной. Уверен, что у меня где-то есть пена для ванн. — Он крепко прижался своими губами к моим. — Что ты на это скажешь?

— Ты заключаешь невыгодную сделку, — выдохнула я ему в губы. — Думаю, ты меня почти убедил.

Он наклонил голову к моему лбу.

— Черт побери. Я так этого хочу.

— Мы можем остаться.

— Я должен там кое с кем встретиться, — сказал он со вздохом. — Все дурацкий бизнес. Если бы я не договорился заранее, то сказал бы: «Давай пропустим». Но мы можем появиться на вечеринке, поздороваться с Джейн и исчезнуть. Как тебе мой план?

Я молча кивнула.

— Хороший план.

Была какая-то ирония в том, что «маленькая, домашняя» вечеринка, на которую меня пригласил Льюис, состоялась у Гармони Каннингем. Именно на такую же вечеринку мы с Эми пробрались в Париже, когда нам было по восемнадцать. Вечеринка, на которой я впервые встретилась с Пенном. Тогда я была не в курсе всего. Мы пришли туда, чтобы Эми могла встретиться с Энцо. А сейчас мне казалось, что доказательство было на лицо, мир Верхнего Ист-Сайда был еще меньше, чем я думала.

— Ты уверен, что не будет остальной твоей команды? — Спросила я, испытывая сомнения.

— Уверен, — заверил меня Льюис, положив руку мне на поясницу. — Гармони и Кэтрин ненавидят друг друга. Это было всегда. Ларк погружена в работу и никуда не выходит. Роу — интроверт, если только он не вынужден присутствовать или кто-то не вытягивает его в свет. А Пенн... ну, я не видел его в последние пару месяцев, его здесь точно не будет.

— Почему? — Поинтересовалась я.

Льюис приподнял бровь.

— У него с Гармони своя история.

Конечно, я даже не сомневалась. Неудивительно, что он был на той вечеринке в Париже. Может он все это время имел отношения с Гармони, а я просто случайно попала в его поле зрения.

— Ну, по крайней мере, это хорошо.

Я встряхнула руками и попыталась направить свою внутреннюю Джейн Девни в нужное русло.

«Притворяйся, пока будешь там. Притворяйся и делай вид, что тебе на все наплевать».

Я смогу это сделать. Я уже делала это раньше. Разве сейчас все по-другому?

Квартира Гармони была изысканной. Было совершенно очевидно, что ее мать была дизайнером с той самой секунды, как я ступила внутрь. Все было мягким, женственным и культовым. Ее апартаменты так сильно напоминали мне квартиру Каннингема в Париже, где я была.

— Льюис, ты сделал это! — Высокая блондинка прижалась к нему.

Он похлопал по спине, а затем отпустил ее.

— Привет, Гарм. Это Натали.

Гармони наклонилась вперед и поцеловала меня в обе щеки.

— Добро пожаловать! Я так много слышала о тебе от Джейн, но у нас так и не было возможности встретиться.

Я покраснела.

— Вообще-то мы познакомились три лета назад в Париже. Я жила в квартире рядом с твоей. Там я и познакомилась с Джейн.

— О Господи, эти вечеринки — сплошное пятно. Прости меня.

— Не стоит извинений, — сказала я, махнув рукой.

Я была на каникулах, присматривала за квартирой родителей Эми. Гармони конечно меня не знала. Это была просто счастливая случайность, что я оказалась там.

— Ну что ж, входите. Заходи. Я очень рада познакомиться с женщиной, которая привлекла внимание Льюиса Уоррена, — сказала она с неподдельным энтузиазмом. — Вы только взгляните на нее. Моя мать просто умерла бы, увидев тебя. Ты случайно не модель?

— Натали — автор бестселлеров, — тут же вставил Льюис.

— Вау. Забудь, что я спросила. Используй свои мозги, а не красоту. Говорят, от этого карьера длиннее.

— А чем ты занимаешься? — Спросила я.

Гармони фыркнула.

— Модель. Как идиотка.

Я была готова возненавидеть Гармони Каннингем. Думала, что она будет такой же, как и любая другая сука из Верхнего Ист-Сайда, с которой мне приходилось сталкиваться. Что она будет чем-то похожа на Кэтрин, не говоря уже об ее истории с Пенном. Но на самом деле она была очаровательна. Яркая, веселая и живая. Пока... она не собиралась пытаться разрушить мою жизнь.

— Льюис знает, что здесь к чему. Выпейте, потанцуйте, хорошо проведите время. Приятно было познакомиться.

— И мне тоже, — сказала я и последовала за Льюисом на кухню, где пара барменов готовили огромный выбор коктейлей. — Она вроде как замечательная.

— Видишь? Не о чем беспокоиться. — Он поцеловал меня в лоб, и я немного расслабилась.

Я взяла бокал шампанского и повернулась лицом к толпе людей. Музыка играла громко, и большая часть мебели в гостиной сместили, чтобы устроить танцпол среднего размера. Я вообще никого не знала, пока передо мной не материализовалась пепельная блондинка.

— Ты здесь! — Пропела Джейн. Она сияла и казалась совершенно в своей стихии. — Льюис, можно я украду твою девушку на минутку? Я хочу представить ее всем, кого знаю.

— Полегче, Джейн. Пусть она сначала попривыкнет здесь, — ответил Льюис. — Мы оба знаем, что ты знаешь всех.

— И она тоже должна, — сказала она с усмешкой.

— Дай мне хотя бы выпить, прежде чем я со всеми познакомлюсь.

— Хорошо. Но мы получили зеленый свет на мой клуб, и он официально открывается на следующей неделе.

— Джейн, это невероятно!

— Столько всего произошло, пока тебя не было. — Она подмигнула Льюису. — Кстати, спасибо за помощь.

Он поднял свой бокал за нее, оставив меня гадать, как он ей помог. Он сделал что-то для клуба? Или вложил деньги?

— Я думаю, нам нужно сделать покупки на этой неделе, когда ты не будешь писать. Я слишком взволнована, и мне нужно потратить немного денег, — сказала она со смехом. — Мне нужно увидеть трех моих лучших друзей — Гуччи, Диора и Каннингем.

— Это было бы здорово для тебя, — сказал Льюис. — Провести по девчачье время.

Как будто я могу себе это позволить. Но ничто не мешало мне разглядывать витрины, пока Джейн будет совершать покупки.

— Конечно. Давай сделаем это в любой день.

— Заметано.

Льюис перевел взгляд с нас на парня, который только что появился и отправился на балкон.

— Извините. У меня есть кое-какие дела. Джейн, пожалуйста, постарайся не подавлять ее своим энтузиазмом.

Джейн усмехнулась.

— С нами все будет хорошо.

Льюис снова поцеловал меня в волосы.

— Я вернусь через несколько минут.

— Не беспокойся обо мне, — заверила я его.

Он наклонился и прошептал мне на ухо:

— Чем быстрее все это закончится, тем скорее мы сможем уйти и принять ванну с пеной.

Я вздрогнула от его слов, предвкушение расцвело во мне. Он сжал мою руку и исчез в толпе.

— Сексуально, — вставила Джейн, потянув меня за руку. — Позволь мне представить тебя всем.

Это было шокирующе, но сейчас прошло все намного лучше. Может я лучше играла роль человека, принадлежащего Верхнему Ист-Сайду, чем думала. Или может домашняя вечеринка действительно была намного более сдержанной, чем те, на которые я ходила с Кэтрин. А может дело еще было и в том, насколько беззаботной и загадочной была Джейн.

— О, смотрите, — сказала Джейн, отрывая меня от какого-то ее знакомого сына инвестора, — мой мальчик наконец-то появился.

Я обернулась, и у меня желудок сжался. Господи, Корт Кенсингтон был так похож на своего младшего брата, что было мучительно больно на него смотреть. Широкие плечи, тонкая талия, большие невероятно голубые глаза и улыбка, которая могла заставить монахинь согрешить.

— Привет, детка, — проворковал Корт. Он обнял Джейн за талию и крепко поцеловал в губы.

Джейн смотрела на него влюбленными глазами, когда он отстранился.

— Привет.

— Пойдем со мной в заднюю комнату. Мы только начали.

Она кивнула, очарованная его взглядом.

— Корт, ты же помнишь Натали.

Его глаза метнулись ко мне, когда он понял, что у них есть зрители.

— Натали... Натали, — задумчиво произнес он. — Ты встречалась с моим братом.

— Э-э, да, год назад.

Он пожал плечами, как будто хронология событий ничего ему не говорила.

— Теперь она успешный писатель, — произнесла Джейн. — Она тебе понравится.

— Держу пари, что понравится, — сказал Корт с томной улыбкой.

Джейн схватила меня за руку и потащила в заднюю комнату. Это был кабинет, но было по обстановке понятно, что Гармони использовала его для демонстрации нарядов или своих вечеринок. Дюжина людей столпилась над столом с рядами кокаина.

Мое сердце остановилось. Нет, я остановилась. Физически.

Мне и раньше приходилось иметь дело с наркотиками. Я видела, как их употребляли спортсмены, чтобы побить рекорд. Художники-неудачники употребляли, пытаясь найти вдохновение. А парни из братства, чтобы чувствовать хоть что-то. Но я никогда не употребляла, и я не хотела бы вообще этого видеть.

Только я собралась извиниться, как чья-то рука легла мне на плечо.

— Привет, секси.

Я посмотрела на мужчину широко раскрытыми глазами и увидела не кого-нибудь, а Кэмдена Перси. В последний раз, когда я его видела, он был разъяренным придурком на благотворительном вечере. Я не знала, был ли он все еще с Кэтрин, но это не мешало ему и раньше приставать ко мне.

Джейн хихикнула и небрежно стряхнула руку Кэмдена с моей.

— Она занята, Кэм.

— Ну и что? Не вижу ее парня, — сказал он, трахая меня глазами до усрачки. Чертовый придурок.

— Ее парень — Льюис Уоррен, — сказала я ему, быстро отступая назад.

— Уоррен, да? — Он пожал плечами. — Ну, ты видно знаешь, как таких выбирать. Ты же дружишь с моей дорогой невестой?

— Нет, — смело ответила я.

Он рассмеялся.

— Вы только взгляните на ее хмурый взгляд. — Он провел по моим губам тыльной стороной ладони. — Что на этот раз сделала Кэтрин Ван Пелт?

— Она что здесь появится? — Спросила я.

Он снова рассмеялся, на этот раз громче.

— Я чертовски надеюсь, что нет. Никому здесь нет дела до Кэтрин Ван Пелт. Фригидная сучка сжигает мосты быстрее, чем ее папочка растратил ее трастовый фонд.

Я содрогнулась от его слов о Кэтрин. Я ненавидела ее. Но все же... она вроде бы как собиралась выйти замуж за этого придурка.

— А теперь, милая, давай сыграем вместе, — подмигнул Кэмден. Его руки легли мне на талию. — После того, как ты выпьешь, может быть, расслабишься.

Корт с тихим смешком встал между нами.

— Чувак, ты видел, Трейси уже здесь? Не за этим ли ты сюда и пришел?

Кэмден фыркнул. Его расширенные зрачки стали еще шире, он понял замечание Корта, но ничего не сказал. Но подошел к грудастой рыжеволосой девушке в углу, которая уже использовала кредитную карту, чтобы сделать прямую линию из белого порошка.

— Спасибо, — пробормотала я. Меня удивило, что в разговор вмешался Корт. Все, что я о нем слышала, говорило, что он не очень хороший человек. Но опять же... это мне рассказывал Пенн.

— Без проблем. Кэмден иногда может быть настоящим мудаком, — ответил Корт.

— Это еще мягко сказано.

— Ты не должна этого делать, если не хочешь, — сказала Джейн. — Я и не предполагала, что Кэмден такой ловкий парень.

— Думаю... я хочу подышать свежим воздухом.

— Я найду тебя позже, — вставила Джейн.

Я махнула рукой, что было наполовину согласием, наполовину отказом, а затем выскочила из комнаты. Мое сердце бешено колотилось, а адреналин гнал меня вперед по коридору.

Не успев даже сообразить, куда иду, я врезалась в крупную мужскую фигуру в сшитом на заказ черном костюме.

— Уф, — простонала я.

Подняла глаза, готовясь извиниться. Но слова застряли в горле.

— Пенн?!

16. Натали

— Привет, Натали, — произнес Пенн. Мое имя на его языке было как ласка.

Мой мозг полностью отключился от его вида. Больше он не произнес ни слова. Просто открыл дверь в комнату, перед которой мы стояли, и завел меня внутрь.

Дверь за ним щелкнула, и мы остались одни. В полном одиночестве.

— Что... что ты здесь делаешь? — Выдохнула я.

— Я?! Я живу в Нью-Йорке, — промурлыкал он. — Ты что, забыла?

— Нет, — прошептала я.

Но он не должен был здесь находиться. Этого просто не должно было быть.

Он стоял достаточно близко, полностью обезоружив меня своим ростом, но достаточно далеко, чтобы пожирать меня глазами. И я впервые за год смогла хорошо его разглядеть.

Мелкие детали стали исчезать из воспоминаний. Его волевая линия подбородка, изгиб губ, чистая голубизна глаз. Взгляд, который говорил, что он будет владеть моим телом большим количеством способов, чем я когда-либо могла себе представить. Легкость, как комфортно он чувствовал себя в своей коже, соблазн, пронизывающий каждый дюйм его тела. Он был настолько больше, чем жизнь, весь обаяние и излучающая энергия, что только я, казалось, заметила это сейчас.

Я ненавидела то, как меня к нему тянуло.

Я ненавидела то, как мое тело воспламенялось от одного взгляда на него, даже не дотрагиваясь.

Еще больше я ненавидела то, что он причинил мне боль... а теперь он стоял здесь... и я тут же не убежала от него.

— Похоже, это уже было, — произнес Пенн.

Он шагнул вперед, как хищник, увидевший свою жертву. Я сделала несколько шагов назад.

— Что?

Его ухмылка была чисто кошачьей.

— Встреча с незнакомцем на вечеринке Гармони Каннингем. Может, мне предложить тебе показать Нью-Йорк на одну ночь?

Мой пульс участился от воспоминаний, как мы встретились на вечеринке, так похожей на эту, на другом конце света. Он показывал мне Париж, потом мы очутились в его квартире. А потом он бросил меня. Хотя у него была веская причина. И узнала о ней я только шесть лет спустя.

— Думаю, что нет. — Спиной ударилась о дверь. Больше некуда было отступать, кроме как в коридор, но дверь была закрыта.

— Нет?

Пенн поставил руки по обе стороны моей головы, заключив меня в клетку, передо мной маячило только его лицо. Его прекрасное лицо и лукавый соблазн его губ.

Я судорожно сглотнула.

— Мы больше не незнакомцы.

— Нет? — промурлыкал он.

Я поджала губы, глядя на него. Он намеренно вел себя сдержанно. У нас было слишком много позади, чтобы мы были незнакомцами. Нужно было просеять весь скопившийся багаж за семь лет.

Я продолжала молчать, он продолжил:

— Похоже, так и есть. Я так давно тебя не видел. Мы живем слишком разными жизнями. Но думаю, что ты права. — Его рука коснулась моей талии, и я вздрогнула. — Как мы можем быть чужими, когда я так хорошо знаю твое тело?

Мне хотелось ощущать его прикосновение. И, я не хотела его прикосновений.

— Пенн, — пробормотала я, собираясь сказать, чтобы он остановился и отступил. А лучше просто ушел. Но слова почему-то не выходили из моего рта, а его имя прозвучало как мольба на моих губах.

Его тело прижалось вплотную к моему. Я спиной к закрытой двери. Затем его губы обрушились на меня.

Я ахнула от шока. Руки вспорхнули к его груди, пытаясь оттолкнуть. Но когда его губы напомнили все способы, которыми он доставлял мне удовольствие, пальцы автоматически сжались на лацканах его костюма. Оказалось, мое тело было совсем не прочь вспомнить все те способы.

Запах этого идиота окутал меня, поймав в ловушку. Потеряв меня для всего мира, я так долго хотела его, так скучала и так сильно ненавидела. Все перемешалось, смешалось, окутав меня целиком. Верх стал низом, перевернув с ног на голову. Это было все равно, что прыгать с трамплина, не зная, где ты приземлишься.

Он слегка отстранился с самым самодовольным видом.

— Я скучал по тебе.

У меня отвисла челюсть. Он скучал по мне? Чертовый ублюдок скучал по мне. После всего, через что он заставил меня пройти — ложь, манипуляции и чертовое, дурацкое пари, он почему то решил, что, вальсируя здесь передо мной и поцеловав, все это исправил? В Чарльстоне у него ничего не получилось. А сейчас уж тем более.

Я ударила его ладонями в грудь, отчего он от неожиданности отшатнулся на шаг назад. Я снова его ударила в грудь. А потом еще раз.

— Да как ты смеешь, мать твою! — Выплюнула я.

Он рассмеялся. Он действительно смеялся надо мной.

— Ты это серьезно, Нат?

— Да! О чем, черт возьми, ты думал?

— Думаю, я решил рискнуть. И думаю, что рискнул, эх, была не была. И еще думаю, что ты не только хотела, чтобы я тебя поцеловал, но и с удовольствием ответила на мой поцелуй.

— Ничего подобного, — отрезала я.

— Нет? Ты разве не ухватила меня за лацканы пиджака, чтобы притянуть ближе? — Он снова подкрался ближе. — Разве твое сердце не колотилось чаще? — Его рука легла мне на грудь, чувствуя быстрый стук моего сердца. — Тебя не обдало жаром от одного моего поцелуя?

Обдало.

Я воспламенилась.

Его рука скользнула ниже. Достаточно смелый поступок, он решил выяснить возбудилась ли я.

Я остановила его руку.

— Что. Мать Твою. Ты. Делаешь. Здесь?

Он ухмыльнулся, весь такой властный, чувствуя себя, как рыба в пруду.

— Я здесь ради тебя, Нат.

— И ты подумал, что я этого хочу?

Он приподнял бровь, как бы говоря: «А разве нет?»

Я только сверкнула глазами.

— Я знаю, чего хочет твое тело. — Затем его другая рука мягко прижала два пальца к моему виску. — Я сомневаюсь только в твоем разуме.

Я оттолкнула его руку от себя, а также оттолкнула его, бросившись вглубь пустой спальни. Оказаться в ловушке с ним у этой двери было очень опасно. Мне необходимо было пространство. Много пространства.

— Скорее всего это твоя проблема, — проворчала я. — Ты думаешь только членом, а не умом.

— Если я правильно помню, — заявил он, засовывая руки в карманы, — именно ты умоляла меня о месяце секса.

— Я никогда ни о чем тебя не умоляла, — прошипела я в ответ.

Пенн ухмыльнулся.

— Уверена?

И возникли воспоминания всех тех случаях, когда я умоляла его. Умоляла его о большем, сильнее, быстрее. Обо всем, как мы встретились прошлой осенью в Хэмптоне. И интимном, когда наши тела соединялись. Это было несправедливо, что я вспоминала и дрожала от желания, несмотря на то, как все закончилось год назад. И во мне зародился гнев, я попыталась сдержать его, как свет в темноте.

— Я ухожу. Уйди с дороги.

— Нет.

— Нет? — Воскликнула я.

— Мы еще не закончили, ты и я. Мы еще совсем не закончили.

— Чего ты добиваешься, устроив мне засаду? Какую бы игру ты не затеял, у тебя ничего не получится.

— А кто сказал, что это игра?

Я прищурилась, глядя на него.

— Ты уже играл и раньше. Я не собираюсь падать в обморок только потому, что ты чертовски здорово выглядишь в этом костюме.

— О, ты так думаешь?

Я мысленно дала себе пинка под зад за то, что произнесла это вслух. Да, конечно, он выглядел сексуально в костюме, но дело было совсем не в этом.

— Это неважно, — тихо ответила я.

— Прекрасно. Хочешь знать, почему я здесь?

Он выпрямился, казалось, позволил маске, которую он привык носить, соскользнуть. В это мгновение я увидела своего того Пенна. Того самого, который заказывал мою любимую пиццу и любовался со мной звездами. Который смеялся над глупыми шутками и писал серьезные вещи со страстью. Который не притворялся со мной... несмотря на то, что все оказалось обманом.

— Да, — прошептала я, ошеломленная внезапной переменой, — хочу.

— Возможно, я хотел тебя увидеть.

— И ты решил, что твои чары способны все изменить?

— Пролетев тысячу миль и умоляя тебя вернуться, я не смог ничего изменить, — с горечью произнес он. — Почему бы не попробовать то, что действительно могло сработать?

— Ничего не сработает. После того как ты поступил со мной. Так что позволь мне уйти.

Он встал передо мной, прежде чем я успела обойти его, и схватил за локоть.

— Останься.

— Я не собираюсь играть с тобой в игры разума.

— Никаких игр разума, — сказал он, подходя ближе ко мне. — Только я.

Мое сердце сжалось от его слов. По его глазам было видно, что, если бы было море людей, он видел бы только меня. Мне хотелось упиваться его взглядом. Мне так хотелось поверить в искренность его взгляда. Но я не могла.

— Я не видела тебя целый год, а теперь ты хочешь…? — Хрипло прошептала я.

— Я всегда хотел тебя, — искренне ответил он.

Я стряхнула боль и засунула ее обратно туда, где ей и было место. Выдернула свою руку из его ладони.

— Ты заключил пари на меня, Пенн. Что ты сможешь заставить меня влюбиться в тебя, и я влюбилась. Как я могу доверять тебе снова?

— Похоже, ты решила, что лучше доверяешь Льюису.

— Не впутывай его в это дело.

— Не впутывать его в это дело?! — переспросил он, и в его глазах вспыхнул огонь. — Ты издеваешься надо мной? Ты заявилась сюда с моим лучшим другом, который, как я тебе напомню, присутствовал на том гребаном пари и ничего тебе об этом не сказал. И ты ожидаешь, что я не буду говорить о нем?

Я сердито посмотрела на него.

— Я знаю, что он присутствовал. Я в курсе.

— Хорошо. Тогда прости, но я скажу, что ты должно быть сошла с ума, что решила прийти с ним сюда.

— Предпочла его, а не тебя? — Съязвила я. — Потому что вы двое — один и тот же человек, и нет никакой разницы между мужчиной, который использовал меня, манипулировал и заключил пари на меня, и мужчиной, который был там, но ничего не заключал?

Пенн саркастически рассмеялся.

— Ты что, не видишь его насквозь? Мы друзья не просто так. Льюис не какая-то там невинная овечка. Ты — одна из его многочисленных навязчивых идей. А когда ему надоедает эта идея, как ты думаешь, что происходит?

— Хватит. И знаешь что? Если ты хочешь поговорить о Льюисе, то я ухожу. — Я протиснулась мимо него и потянулась к двери. Ручка повернулась в моей руке.

— Конечно, давай убегай, — отрезал он, его рука опустилась на дверь, так что я не смогла ее открыть. — Закрывай глаза на реальную проблему. Давай не будем говорить о том, что ты переехала в мой город после того, как заявила, что не хочешь жить такой жизнью. И все же ты здесь, Натали.

Я резко повернулась к нему.

— Я здесь не ради тебя, Льюиса или этой жизни.

— Со стороны выглядит совсем все не так. А может ты соврала мне в Чарльстоне, сказав, что не хочешь быть частью этого мира? Ты соврала, сказав, что между нами все могло бы сложиться? Я отпустил тебя, потому что понял все. Я ненавижу свою жизнь. Я действительно не могу сбежать. У меня нет никакой надежды, и я отказался взваливать это бремя на другого. Но теперь ты вернулась и живешь этой жизнью по своему желанию.

У меня дрожали руки. Я так разозлилась на его слова. На правду и ложь в его словах. То, что он искажал, что я говорила, когда он причинил мне такую боль.

— Я не собираюсь перед тобой оправдываться.

— Конечно, не собираешься. Ты можешь просто растоптать мое сердце, но оправдываться — это слишком много, я даже не смею просить.

— Растоптать твое сердце? — Ахнула я. — После того, что ты сделал, ты хочешь, чтобы поверила, что ты испытывал боль?

— Разве не поэтому ты это говоришь, чтобы сделать мне еще больнее?

Я разочарованно покачала головой.

— Боже, какой же ты самовлюбленный. Ты просто злишься, что не добился своего.

— Да, я злюсь. Я чертовски разозлился, что отпустил тебя, потому что ты не хотела такой жизни. А теперь ты хочешь жить этой жизнью с другим.

Его слова прозвучали как пощечина. И то, что он сказал было правдой. Льюису нравилось жить этой жизнью, в отличие от Пенна. У Льюиса не было Кэтрин, претендующей на него. У него также не было бывших подружек, которые пытались запрыгнуть на него и забрать то, что принадлежало мне. И его мать не увольняла меня и называла мусором. И он не заключал чертовое пари. И мне не нужно было иметь дело с этим дерьмом.

Я спокойно встретила его стальной взгляд голубых глаз.

— Может я поняла, что твой мир слишком мал для меня, чтобы я жила в нем.

— Чушь собачья, Натали, и ты это прекрасно знаешь. Мы с Льюисом живем в одном мире. Вот почему я здесь. Вот почему он здесь. Ты можешь думать, что сможешь избежать этого, но ты не сможешь. Здесь нет никакого полу-входа, полу-выхода. Тебя засосет внутрь, и ты не сможешь выкарабкаться.

— Ты ошибаешься. Это не мой мир. Я здесь только для того, чтобы писать. Все остальное вторично.

— Тогда почему ты пришла с ним? — Потребовал Пенн.

— Я не хочу это обсуждать.…

— Я знаю, что ты не хочешь это обсуждать. Но мне наплевать. Я хочу поговорить именно об этом.

Что-то щелкнуло у меня внутри.

— А почему тебя это вообще волнует? — Потребовала я ответа. — Ты явно двигаешься дальше. Трахнул половину Верхнего Ист-Сайда, а? Вернулся к своим старым привычкам? — Я дернула дверь у него под рукой, и она наконец поддалась. Дверь открылась в коридор за мной. — Я не желаю больше ничего слышать о твоем лицемерии.

Пенн открыл рот, чтобы ответить, но я так и не услышала его ответа. Он опять надел на себя маску, прищурился, и вдруг у меня за спиной кто-то прочистил горло.

Я удивленно повернулась к открытой двери, застигнутая врасплох.

— Вот ты где, Натали. Я искал тебя, — протянул Льюис, не сводя глаз с Пенна.

17. Натали

Черт побери.

Ну, просто... черт побери.

Я не знала, что сказать, стоя в спальне с Пенном Кенсингтоном. Да, мы целовались. Ну... в основном, он целовал меня, а потом мы много кричали друг на друга. Но все же... Мне казалось, что со стороны Льюиса, мы двое в закрытой спальне — определенно выглядело плохо.

— Льюис, — сухо произнес Пенн.

— Как дела, приятель? — Спросил Льюис, толкнув дверь чуть шире и даже протянул ему руку. — Давно не виделись. Ты решил вернуться в реальный мир?

Пенн посмотрел на руку Льюиса, и на секунду мне показалось, что он не будет ее пожимать, а двинет ему прямо здесь и сейчас. Но он все-таки ее пожал. Их рукопожатие было быстрым и сильным, словно они мерились силой, затем разомкнули руки.

— Семестр закончился. И сейчас легче выбираться. Общество похоже скучало по мне. Буду почаще куда-нибудь выходить, — многозначительно произнес он.

— Ах, так же как этой весной? — С усмешкой спросил Льюис.

Пенн прищурился.

— Это не совсем мой план.

— Ну, должно быть хорошо, что ты вернулся. Нельзя же вечно торчать в башне из слоновой кости.

— Сейчас не намерен оставаться в стороне. — Пенн сунул руки в карманы и поднял брови.

— Я был удивлен, увидев здесь Ларк. Она попросила меня принести ей выпить.

— Правда? Мы оба решили сегодня выбраться в свет, — задумчиво произнес Пенн с блеском в глазах.

— Да, как... удачно.

Они говорили между собой больше взглядами, чем словами. Я поняла, что Пенн скорее всего попросил Ларк отвлечь Льюиса, чтобы мы могли побыть с ним наедине. Это было... подло. Даже для него.

— Нам пора, — сказала я Льюису.

Льюис наконец посмотрел на меня сверху вниз. Его бездонные темные глаза наполнились теплом.

— Если ты готова уйти, то можем. Но мне кажется, тебя искала Джейн.

Я видела, как при этих словах Пенн стиснул зубы. Не могла точно сказать почему, то ли из-за явного расположения Льюиса ко мне, то ли из-за того, что я была знакома с девушкой брата Пенна. А может по обеим причинам.

— Я увижусь с Джейн на этой неделе. Я готова уйти. — Я прижала руки к груди.

— К чему такая спешка? — Как бы между прочим вмешался Пенн. — Давненько я никуда не выходил. Может отпразднуем и выпьем бутылку шампанского, как в старые добрые времена.

— Пенн, — предостерегающе прошипела я.

— Я бы так и сделал, но желание леди для меня закон, — произнес Льюис с широкой понимающей улыбкой.

Я изумленно уставилась на него. Господи Иисусе, что он делает? Что они оба делали? Верхний Ист-Сайд лился у них из всех пор, должна была признать, что все это было не слишком красиво со стороны.

— Вы закончили? — Наконец-то вырвалось у меня. — Вы двое закончили мериться членами?

— Натали, — успокаивающе произнес Льюис.

— Нет, сейчас ты ничем не лучше него. Это так глупо.

Пенн фыркнул, я перевела на него взгляд.

— Даже не начинай.

Он поднял руки в знак капитуляции, нахально ухмыляясь.

— Не посмею.

Я закатила глаза. Как, черт возьми, я оказалась в такой ситуации? Согласившись провести вечер с Льюисом на вечеринке. Совершенно не рассчитывала на кокаин, появление Кэмдена, а потом и Пенна.

— Давай просто уйдем. — Я оттолкнула Льюиса и вышла в коридор.

Услышала, как Пенн выругался себе под нос в комнате, из которой я только что вышла, но мне наплевать. Я даже не стала оглядываться следует ли Льюис за мной, бросившись по коридору в гостиную. Музыка здесь звучала громче, танцы были на грани приличия, алкоголь лился рекой. Эта вечеринка ничем не отличалась от любой той вечеринки, на которую я ходила в колледже или с Эми. Но сейчас меня все это бесило еще больше.

— Натали, — произнес Льюис, когда я уже направлялась на выход. Он протянул руку и остановил меня. — Постой. Не убегай так.

Я тяжело вздохнула, а затем посмотрела на него.

— То, что происходило между вами двумя было просто ужасно.

— Я знаю. Извини. Но не понимаю, какую еще реакцию ты от меня ожидала.

— Я ожидала, что ты врежешь ему по морде, но никак уж «ха-ха, я получил твою девушку», — выплюнула я.

Он тихо засмеялся.

— Я буду иметь это ввиду, если увижу его снова.

Я закрыла лицо руками.

— Сегодня не вечер, а полная катастрофа.

— Сегодня произошло совсем не то, чего я ожидал.

— Я забыла, как сильно ненавидела именно эту часть вашего мира.

— Послушай, так происходит не всегда. Я понятия не имел, что Пенн вдруг появиться здесь. Или что я обнаружу вас вдвоем в закрытой спальне.

— Фу! Это было так глупо. И от того, что я была там с ним, становится только хуже.

— Что случилось там?

Я покачала головой и отвернулась. Я не хотела ему ничего рассказывать, но должна была.

— Он поцеловал меня.

— Конечно, он поцеловал. — Губы Льюиса вытянулись в тонкую линию.

— Но я оттолкнула его, — быстро заявила я. — А потом мы стали кричать друг на друга. Клянусь, мы только и пытались сказать друг другу побольше гадостей. Это очень утомительно, знаешь ли?

— Ну, я бы не хотел, чтобы твой последний поцелуй был от Пенна, — сказал он, обнимая меня за талию и прижимаясь к моим губам.

Я не успела ответить, что не хотела, чтобы он меня целовал. Но это случилось. И... это был Пенн. Значит, все было гораздо сложнее, чем я думала.

Не то чтобы Льюиса это волновало. Когда целовал меня в губы перед всей компанией. Претендуя на меня, чтобы все видели. Это был короткий, горячий и собственнический поцелуй, который говорил о многом.

Когда он отстранился, я увидела, как Пенн остановился на полпути в коридоре. Его челюсть была сжата, он сверлил нас двоих взглядом. Прошло всего несколько секунд. Как только Пенн понял, что я не собираюсь менять своего решения. А сейчас, если уж на то пошло, все стало еще только хуже.

Я ему не доверяла.

После прошлого года.

Как он снова пытался манипулировать мной.

Я понимала его разочарование, потому что тогда заявила, что не хочу жить такой жизнью, как он, и это не изменилось. Но здесь сказывались мои чувства к Льюису. Возможно, мне следовало выбрать кого-то другого, не его лучшего друга, но я не могла этого изменить.

Ларк с беспокойством подошла к Пенну, будто понимая, насколько все пошло не так. Он проигнорировал ее, его глаза все еще были прикованы ко мне. Но я уже сделала свой выбор.

Я отвела взгляд от Пенна, взяла Льюиса за руку, и мы вместе покинули эту вечеринку.

18. Пенн

Я застыл на месте, наблюдая за удаляющейся Натали, которая исчезла из поля зрения вместе с Льюисом.

— Пенн, — позвала Ларк, тряся меня за руку, пытаясь вернуть к реальности.

Но я уже был в реальности, и эта реальность напоминала выгребную яму, полный кошмар.

— Какого хрена здесь произошло? — Спросила Ларк.

— Я поцеловал ее.

— Постой, что? — потребовала она ответа. — Поцелуй не входил в наш план. Я думала, ты искренне признаешься, как сильно тосковал по ней.

Я отрицательно покачал головой.

— Таков был план, но потом мы начали спорить. И мы так разошлись, все, что накопилось за год,… все высказали. А потом появился чертовый Льюис и увел ее с победной улыбкой на губах.

— О, Пенн.

Как могло зайти так далеко? Поцеловать, потом накричать на нее... это не входило в мои намерения. Но как только ее шикарное тело столкнулось со мной. Ее пылающие глаза посмотрели на меня снизу вверх. Как только я увидел ее идеальные губы, глядя на них сверху вниз. И вдруг, словно и не было этого гребанного года. Она была в моих руках. Я хотел, чтобы она вернулась ко мне. Хотел, чтобы она снова стала моей.

Мой мозг перестал рационально мыслить. Единственное, о чем думал в то мгновение, остаться с ней наедине, прижать к двери, и, боже, ощутить вкус ее губ. Она произнесла мое имя как молитву, и не было ни одной чертовой вещи в этом мире, которая могла бы помешать мне ее поцеловать в тот момент.

А потом я наговорил ей кучу слов. Черт, откуда они вообще взялись? Неудивительно, что она оттолкнула меня.

И вот теперь она ушла с вечеринки вместе с Льюисом.

Он поцеловал ее. Положил на нее свои руки. Предъявил на нее права перед всей гребаной компанией.

Я ни за что на свете не оставлю это вот так.

— Пенн, поговори со мной.

— Я пойду за ними.

Я зашагал к выходу с Ларк, семенящей по пятам.

— Разве это хорошая идея?

Я был уже на полпути к двери, когда Ларк положила руку мне на плечо.

— Пенн…

— Что? — Рявкнул я. — Я должен их остановить. Если она пойдет к нему домой сегодня вечером, мы оба знаем, чем все закончится.

— Пенн, ты должен, — прошептала Ларк, выглядя при этом будто убитой горем. Ее глаза были печальными и полными сочувствия.

— Ларк, я должен.

— Ты думаешь, она примет тебя таким? После того, что только что произошло между вами? — Спросила Ларк. — Она сама выбрала. Тебе может не понравиться мой ответ, но сегодня она выбрала Льюиса.

Я с яростью выругался от ее слов. Ни за что, черт возьми, не позволю этому случиться.

— Мы можем все исправить, — умолял я Ларк. — Я знаю, что можем.

— Не сегодня, — согласилась Ларк. — Дай ей немного времени. Ты причинил ей боль, и хочешь ты этого или нет, Льюис предоставляет ей то, что ей кажется, она хочет. Она сама разберется.

— Льюис — чертовый лжец.

Ларк пожала плечами. Мы оба знали, что я прав. С этим не поспоришь.

— Мне жаль, что сегодня вышло не так, как планировали.

Я сжимал и разжимал кулаки.

— Ну да, она бросила мне в лицо, что я, бл*дь, переспал с половиной Верхнего Ист-Сайда. Неудивительно, что в ее глазах горел адский огонь. Как ты думаешь, кто ей это сообщил?

Ларк поджала губы.

— А разве это был секрет?

Я прищурился, глядя на нее.

Она подняла руки в знак капитуляции.

— Все знают, Пенн. Всю весну ты менял модель на другую, потом на светскую львицу, длинноногую красавицу. Не понимаю, почему ты удивлен, что Натали узнала об этом.

— Мы тогда не были вместе! — Рявкнул я. — А она обвиняет меня в этом, хотя сама заявила, что мы никогда больше не увидимся. И мой полет за тысячу гребаных миль ничего не изменил.

— Я знаю, — прошептала она. — Но посмотри на это ее глазами. Она влюбилась в тебя, и как только вы расстались, ты переспал с каждой женщиной.

— Не с каждой, — осторожно ответил я, мой голос был резким как острие бритвы. — Не с Кэтрин же.

— О боже, — сказала Ларк и посмотрела на меня внимательней. — Полагаю, есть причины, почему ты это делал?

— Кэтрин разрушила то единственное, что у меня было настоящим, — произнес Пенн. — Я трахнул нескольких безмозглых светских львиц, чтобы как следует ее позлить. Это была скорее рутина, нежели другое. Но я собирался ответить Кэтрин самым на и лучшим способом. Я трахнул всех ее тупых подружек, с которыми она общается и фото, которых печатают вместе с ней на «Шестой странице».

— Господи Иисусе, какой же ты безжалостный, — тихо произнесла Ларк.

Я отрицательно покачал головой.

— Это было глупо. Как только Кэтрин впала в бешенство, в конце концов, мне стало слишком скучно этим заниматься, поэтому я отступил. Но это не значит, что я забыл о Натали.

— Так вот почему ты внезапно исчез этим летом? За несколько месяцев ты превратился из светского человека в затворника.

— Да.

Я с головой погрузился в работу. Оставил все это позади и постарался сосредоточиться на своей научной работе — каким образом случайный секс можно считать моральной нормой, несмотря на общепринятое мнение, что моральным можно считать секс только в отношениях. Все это время я тосковал по единственному человеку, с которым действительно хотел иметь отношения. Женщине, которая заставила меня понять, что случайный секс никогда не был так хорош, как с ней.

Ларк схватила меня за локоть и потащила к лифту. Мы молча спустились вниз и вышли в прохладную Нью-Йоркскую ночь.

Мне все еще хотелось догнать Натали. Придумать, как все исправить. Сломать Льюису несколько костей. Но скорее всего еще больше все испорчу, чем уже сделал. Было трудно думать обо всем, когда тело кричало — иди, беги, все исправь.

— Ну, если ты все еще любишь ее, то это еще не конец, — сказала Ларк, пока мы вместе шли нога в ногу, направляясь к моему дому.

— Да. Это определенно бл*дь не конец, — выругался я в ночь. — Я проиграл битву, но я не собираюсь проигрывать войну.

19. Натали

Всю дорогу до квартиры Льюиса мы молчали.

Мне нечего было сказать по поводу того, что только что произошло. Вечер был размыт плохими решениями, и я снова чувствовала себя не в своей тарелке в мире Верхнего Ист-Сайда. Изнемогая от попыток угнаться за кошмаром, разворачивающимся перед моими глазами.

К счастью, прогулка была короткой, и мы снова оказались в его комфортном пентхаусе. Я всерьез сожалела, что вообще отсюда ушла, согласившись пойти с ним на вечеринку. Надо было настоять и уговорить его не ходить, а встречу с нужным человеком он мог бы перенести и на завтра, остались бы дома. Ванна с пенной звучала ужасно привлекательно.

Льюис подошел к проигрывателю и переключил винил на что-то мягкое и романтичное. Бальзам на душу и эту беспокойную ночь.

— Вина? — спросил он с улыбкой, которая говорила, что события этого вечера его нисколько не затронули.

— Конечно, — легко согласилась я, сбросив туфли на каблуках, и с удовольствием опустившись на диван. Он показался гораздо удобнее, чем на первый взгляд. Я могла бы прямо на нем заснуть, как только адреналин сойдет на нет.

Льюис вернулся с двумя бокалами красного вина и сел рядом. Я была потрясена, что он совсем не выглядел разозленным из-за того, что застукал меня в спальне с Пенном Кенсингтоном. И из-за того, что я сама призналась, что он поцеловал меня. Льюис не выглядел даже расстроенным. Мне почему-то казалось, что после того, что произошло он станет метать гром и молнии.

— Можно тебя кое о чем спросить? — Я сделала маленький глоток вина и повернулась к нему лицом.

— О чем угодно.

— Почему ты не злишься на меня?

Он приподнял бровь.

— А есть за что на тебя злиться?

— Мы с Пенном целовались. Ты застал нас одних. Хочу сказать… большинство парней пришли бы в бешенство.

— Я и пришел, — признался он. Мой желудок перевернулся, я ждала, что его гнев, наконец, вырвется наружу. — Но не на тебя.

— О, — только и смогла выдохнуть я.

— То, что случилось сегодня, не твоя вина. Твоей вины нет ни в чем. Даже имея в виду Кэмдена.

У меня вспыхнули щеки.

— Как ты об этом узнал?

— Джейн сообщила, когда я искал тебя. Кэмден Перси — настоящий ублюдок, который уже был под кайфом. Мне жаль, что я оставил тебя одну разбираться с ним. Разбираться со всем…

— Кэмден был... я не знаю, — сказала я, содрогаясь при мысли о том, что могло бы произойти, если бы не вмешался Корт. — Почему он женится на Кэтрин, если ненавидит ее?

Льюис фыркнул.

— Вот тут ты меня подловила.

— Я хочу сказать, хотя она это заслуживает. Но мне кажется, что с ее стороны это не самый мудрый выбор. Он знает, что она выходит за него замуж из-за денег. Сегодня вечером он сказал, что ее отец растратил ее трастовый фонд. Что это значит?

— Ах. Это небольшой секрет, — признался Льюис. — Большинство не знают, что Кэтрин разорена. Ее трастовый фонд должен был быть неприкосновенным. Но прежде чем ее отец перевел назад деньги в него, он до этого снял огромные суммы — сотни миллионов — чтобы прикрыть свою задницу. А потом все рухнуло, и он не успел вернуть деньги.

Я слушала Льюиса с широко открытым ртом.

— Вот черт. Как она все еще живет той жизнью, которой живет сейчас?

— У нее есть квартира и было достаточно денег, чтобы содержать ее, но они почти закончились.

— Понятно, почему Кэмден тогда, — пробормотала я.

Теперь все встало на свои места. Я знала, что Кэтрин находилась в затруднительном положении с деньгами, но я не знала всех подробностей, кроме мошенничества с ценными бумагами ее отца. Неудивительно, что она так отчаянно хотела связать себя узами брака. Хотя это все еще не объясняло отношения к ней Кэмдена. Я понятия не имела, что он получал от женитьбы на ней.

— Да. — Льюис допил вино и поставил бокал на стеклянный кофейный столик. Затем придвинулся ближе, взял за руку и переплел наши пальцы. — Но для меня действительно важно, чтобы ты была в порядке.

— Я в порядке, — ответила я ему. — Просто... устала. Немного перенервничала.

И хотя я была совершенно измотана, по Льюису этого сказать было нельзя. Он почти пришел в себя от пережитого испытания на вечеринке. Я не знала, бурлил ли в нем адреналин или что-то еще.

— Ты не выглядишь усталым, — сказала я со смехом.

Он улыбнулся еще шире и поднес мою руку к своим губам. Лениво поцеловал запястье, потом кончик моего большого пальца взял в рот и слегка прикусил.

— Я не устал.

— Удивлена, что ты выглядишь вполне счастливым после всего, что случилось. — Одно дело — не винить меня. Другое дело, что лично у меня после всего, практически голова шла кругом.

Он провел языком по подушечке моего большого пальца. Все это время его глаза были прикованы к моим. Предлагая без слов и заставляя меня заерзать на своем месте.

— Ты же пошла со мной домой, — сказал он.

Я склонила голову набок.

— А почему бы нет?

Он приподнял одну бровь. Другая его рука скользнула к моему оголенному бедру. Дразня кожу на внутренней стороне моего колена.

— Я знаю, что Пенн значил для тебя. Я с нетерпением ожидал вашей первой встречи после года. Он такой сладкий ублюдок.

— И ты думал, что я влюблюсь в него по уши опять? — Недоверчиво спросила я.

— Ты не первая.

— Я не какая-то глупая идиотка. — Я отстранилась, оскорбленная, как он обо мне думал, что я буду такой легкомысленной. — Я не забыла, что он совершил.

— Я не считаю тебя глупой идиоткой. Но я знаю Пенна, знаю, как женщины реагируют на него. И в первый раз за год будет трудно встретиться с ним. Но видишь, ты здесь, со мной. — Он отпустил наши соединенные руки и приподнял мой подбородок, чтобы я взглянула ему в глаза. — После случившегося.

Теперь я поняла его точку зрения и поняла, почему он был счастлив. Какая-то часть его, должно быть, готовилась потерять меня. Да, меня тянуло к Пенну, и у нас за плечами была своя история. Но я не поддалась на его слова. Взгляд Льюиса, который он бросил на меня, сказал мне все остальное. Словно я прошла какое-то испытание. И теперь он хотел от меня большего. Он хотел меня. Меня. Всю.

Он перекинул мою ногу себе на ногу, придвигая нас ближе друг к другу. Его рука скользнула в мои серебряные локоны, а затем его губы оказались на моих. Пробуя на вкус, проверяя, лаская. Он погружался, забирая все, что я могла ему дать. И сдаться ему было легко. Позволить сегодняшнему вечеру раствориться и остаться в данный момент с этим сексуальным мужчиной.

— Натали, — простонал он мне в губы. Его рука пробежала от моего колена вверх по ноге, скользнула под ткань моего черного платья и погладила внутреннюю сторону бедра. Вверх, вверх, выше.

— Да, — выдохнула я.

Я задрожала от легкого прикосновения его пальцев к тонкому материалу моих стрингов. Ощущение, он водил по краю резинки стрингов, где моя кожа соприкасалась с ними. Он скользнул внутрь, исследуя мою разгоряченную кожу. Я прижалась к нему, целуя его сильнее, глубже, тело оживало.

Когда я думала, что сгорю от предвкушения, он просунул палец под ткань и стянул мои трусики по бедрам, бросив их на пол.

— О боже, — простонала я при первом же прикосновении его пальца к клитору.

Желание вспыхнуло, расплавленное и горячее, непреодолимое. Я отпустила его губы и откинула голову назад. Глаза закрылись в знак капитуляции, когда он провел пальцем по моему уже влажному центру, а затем начал ласкать медленными, мучительными круговыми движениями.

Он медленно уложил меня на диван, широко раздвинув мои ноги для лучшего доступа. Все мысли улетучились у меня из головы в ту же секунду, как только он вставил палец. А потом еще один. Он поглаживал, усиливая возбуждение и так уже возбужденного тела. Затем я задрожала, как только его пальцы оказались очень глубоко. Прошло много времени с тех пор, как я чувствовала что-то другое, кроме прикосновения собственных пальцев. И, о боже, это было бесконечно лучше.

— Черт, — в отчаянии выдохнула я.

Я видела звезды, почувствовав первый поцелуй на внутренней стороне моего колена. Глаза распахнулись. Он усмехнулся мне, оставив второй поцелуй выше на моей ноге, затем еще выше. У меня участился пульс. Громко стучало в ушах, пока я наблюдала за его темной головой, которая двигалась к определенному месту.

А потом его соблазнительные губы оказались на моей сердцевине. Целуя мое самое чувствительное местечко. Облизывая клитор, я не смогла больше держать глаза открытыми, растеряв все мысли, кроме одной, где именно были его губы и что они делали. И как он дразнил меня пальцами, губами и языком, растягивая мое удовольствие.

— Льюис, — простонала я.

Я была так близко. Я видела звезды. Поглаживая, двигаясь, вбирая, нуждаясь, стона. Я словно находилась в огне.

Льюис точно знал, что делал. Это не было для меня сюрпризом, но, черт возьми, он мог довести мое тело до агонии.

— Кончи, красавица, — выдохнул он. — Я хочу, чтобы ты получила удовольствие. Я хочу увидеть, как ты кончаешь. Чувствуя себя так, как никогда раньше.

И, услышав его слова, моя кульминация достигла вершины. Я задохнулась, когда энергия каскадом хлынула по телу. Она двигалась от моего центра к ногам и вниз к пальцам ног. Спина выгнулась, я будто затрещала по швам. Затем рухнула навзничь, тяжело дыша.

— Боже, ты так прекрасна, — прошептал он, расправил мою юбку и поднял голову, чтобы понаблюдать последствия моего головокружительного оргазма.

Я засмеялась, возвращаясь из космоса.

— Это было…

— Восхитительно?

Я лениво улыбнулась, глядя в его прекрасное лицо.

— Да.

— Я мог бы смотреть, как ты кончаешь бесконечно. — Он наклонился и поцеловал меня в губы. — Я сделаю это сегодня еще раз, если ты позволишь.

Я ему поверила. И мне этого очень хотелось. Но когда туман моего оргазма рассеялся, я поняла, что не сегодня. Не с теми событиями, которые развернулись, омрачая наши отношения. Я хотела, чтобы все было правильно. Не потому, что Пенн сам того не понимая подтолкнул меня в объятия Льюиса.

— Сегодня была долгая ночь. Может, нам лучше просто поспать?

— Конечно. Оставайся у меня. Уже поздно, и я отпустил своего водителя.

— Ты думаешь, мы будем спать, если я останусь?

— Я смогу держать себя в руках, — сказал он со смехом. Затем поцеловал меня снова, медленно и восхитительно. Его руки лежали на моих бедрах. — Но я бы солгал, если бы сказал, что не хочу соблазнить тебя в своей постели.

— Не искушай меня, — пробормотала я.

Казалось, он воспринял мои слова как вызов. Его колено оказалось между моих ног, а тело заскользило по моему телу. Он поддержал меня рукой, когда я выгнулась, сильно прижав друг к другу. Я чувствовала его эрекцию даже сквозь брюки. И в течение секунды не могла думать ни о чем, кроме как потереться о нее, чтобы ослабить его давление.

Его член ожил между моими ногами, и у меня вырвался отчаянный стон. Его бедра стали двигаться, усиливая трение. Искушая меня каждым своим движением, а его губы завладели моими. Мы, затаив дыхание, прижимались друг к другу на диване. Между нами не было ничего, кроме жара и напряжения. Классическая музыка достигала в этот момент крещендо.

Я знала, что если не остановлю его сейчас, то уже будет поздно. Мы пойдем до конца. И я может и буду сожалеть об этом потом.

— Льюис, пожалуйста, — промурлыкала я.

— Да?

Его рука скользнула к моей заднице, сильнее притягивая к себе. Сдавленный вздох вырвался с моих губ.

— Мы должны... остановиться, — выдавила я.

И он тут же замер. Его глаза распахнулись и встретились с моими.

— Как только ты будешь готова.

Я сглотнула и удержалась, чтобы не сказать: «Сейчас». Потому что, по логике вещей не хотела, чтобы это случилось сегодня вечером. Но моему телу было просто наплевать на всю мою логику.

Он выпрямился, помог мне подняться на ноги. Я пошатнулась, ноги ослабели от оргазма. Он откинул с моего лица растрепавшиеся волосы, обхватил ладонями меня за щеки и поцеловал.

— У нас все время мира впереди, — заявил он. — Мы никуда не торопимся.

Я молча кивнула.

— Мне это нравится.

— Но ты моя, — прошептал он мне в губы и обнял меня за талию, и я обвила его руками. — Вся моя.

20. Натали

Хорошая вещь после вечеринки Гармонии полной катастрофы заключалась в том, что я много писала. На самом деле, у меня все стало складываться в настоящий роман. И пока Льюис днем работал, я бродила по Центральному парку или искала кафе, где могла бы еще больше написать.

Джейн прислала мне смс-ку сегодня утром, не хотела бы я встретиться с ней за кофе, я тут же повесила свою сумку на плечо и направилась к ней.

Кондитерская была всем, чего мне не хватало. В первое лето после окончания университета я часами просиживала в маленьких кафе Парижа, пытаясь писать, живя в городской квартире родителей Эми. Джейн выбрала идеальное место для нашего кофепития с рядами французских пирожных. Я заказала кофе с молоком и pain de chocolat, заметив Джейн за угловым столиком у окна.

Увидев меня, она встала и расцеловала меня в обе щеки.

— Натали! Присаживайся. Не обращай внимания на беспорядок. Я готовлюсь к открытию в следующие выходные.

— Спасибо. — Я села на стул напротив и включила свой компьютер.

— Так много нужно всего сделать в последнюю минуту. У меня есть целая команда, которая работает на месте и следит за тем, чтобы все было сделано соответственно. Но открытие занимает гораздо больше времени, чем я думала. — Она засмеялась своим легким, звенящим смехом. Хотя казалась измотанной, но выглядела при этом расслабленной. На ней был дизайнерский спортивный костюм с черными леггинсами и розовой курткой с капюшоном, который вероятно стоил целое состояние. Ее огромные солнечные очки от «Картье» застыли на голове.

— Ты все сделаешь, — заверила я ее.

— Без сомнения. — Джейн усмехнулась. — Точно так же, как ты со своей книгой.

Следующие два часа я провела, сгорбившись над компьютером, печатая и стирая напечатанное с одинаковой скоростью. Наконец у меня получилось сносное вступление. Теперь мне нужно было поработать над кратким описанием, чтобы Кэролайн смогла продать этот роман. Но я не хотела прерываться, мне хотелось продолжать писать, а не делать синопсис.

— О боже, — простонала Джейн, когда положила трубку после пятого звонка с тех пор, как я присоединилась к ней несколько часов назад. — Я полностью чувствую себя измотанной. Клянусь, мне необходимо вдохнуть воздуха. Мне просто необходимо пройтись по магазин, устроить шоппинг терапию, например, в «Бергдорф».

Я поймала себя на том, что задумчиво кивнула ей. Хотя не собиралась ничего покупать, но мне показалось, что пройтись по магазинам будет весело. К тому же мне необходим был перерыв.

— Отлично. — Джейн запихнула все свои бумаги и ноут в сумку от «Гермес» и поспешила за угол, к огромному дизайнерскому универмагу.

Половина продавщиц, мне так показалось, знала Джейн в лицо. Через несколько минут у нас появилась личная ассистентка Сандра, а через секунду — Мимоза.

Я примеряла все, что мне давали Джейн и Сандра. Это было похоже на игру в переодевание, наряды, которые я никогда не могла себе позволить. Джейн без остановки перечисляла все, что ей необходимо было сделать до открытия, и кого она пригласила и кто не ответил на ее приглашение, и о своих друзьях, которые готовы были даже прилететь на ее открытие. Из ее слов я поняла, что открытие планируется быть более, чем обще масштабным мероприятием.

— Но самое интересное — это показ мод, — заявила Джейн.

— Показ мод? — Спросила я.

— Это часть моего грандиозного плана. Я хочу, чтобы Элизабет Каннингем продемонстрировала свои дизайнерские наряды на открытии. Это будет так шикарно. — Джейн провела пальцем по серебристому платью с блестками. — Только представь себе дюжину моделей, одетых в оригинальные дизайнерские наряды, идущих по подиуму в моем клубе. Я умираю от этого.

— Я никогда даже не слышала о чем-то подобном.

— Вот именно!

Но ее слова не давали мне покоя. Легкий трепет, не оставлял меня. Я согласилась пойти на ее вечеринку. Я согласилась задолго до того, как мы узнали, когда именно это произойдет. Поэтому в данный момент я не могла пойти на попятный. И все же... впервые я увидела платье Элизабет Каннингем на Кэтрин. Я знала тогда, что она не профессиональная модель, а светская львица, и быть замеченной в дизайнерской одежде было своего рода привилегией для дизайнера. Но дизайнерские вещи Элизабет были своего рода подписью Кэтрин.

— Можно тебя кое о чем спросить? — Осторожно сказала я.

Мне нравилась Джейн. Теперь, когда я жила в городе, мы быстро подружились. Но я до конца не знала ее отношений с Кэтрин.

— Конечно.

— А Кэтрин Ван Пелт случайно не будет на твоем открытии? Я знаю, что она довольно часто носит дизайнерские вещи Элизабет.

— Разве ты не в курсе сплетен? — Спросила Джейн, широко раскрыв глаза.

Джейн всегда знала все обо всех.

— Нет.

— Элизабет Каннингем сбежала с Карлайлом Перси в прошлом месяце. А это значит, что Кэтрин теперь будет будущей невесткой владелицы «Каннингем Кутюр». Об этом пока не сообщается. Думаю, сама Элизабет и Кэтрин все будут отрицать, но… — сказала Джейн, махнув рукой.

Вау. Две империи объединились. Каннингем и Перси под одной крышей. И если Кэтрин когда-нибудь наконец выйдет замуж за Кэмдена, тогда... имя Ван Пелт тоже будет в этом списке. Огромное количество доходов сосредоточится в одном месте. Хотя я не знала точно, какое отношение их побег имел к появлению Кэтрин на вечеринке.

Должно быть, это отразилось на моем лице.

— Кэтрин носила одежду Каннингем до того, как та сбежала, но думаю, что она сейчас немного в простое.

Я тупо уставилась на нее. Не совсем складывая кусочки воедино.

— Ну, она не стала включать Кэтрин в свои планы, пока та не обручилась с Кэмденом.

Вау. Так вот оно что. Итак, Элизабет и Кэтрин, должно быть, договорились. Они обе выходили замуж за Перси. Возможно, у Элизабет уже был роман с Карлайлом до того, как он развелся со своей последней женой. Итак, будущим женщинам Перси необходимо было держаться вместе.

— В любом случае это все домыслы. Никто не выйдет и не скажет этого открыто, — добавила Джейн и рассмеялась. — Кроме меня, да тебя. Но Элизабет всегда делает модели для Кэтрин, так что я уверена, что она будет на вечеринке.

Я нахмурилась.

— Отлично.

Джейн заметила выражение моего лица и вздохнула.

— Эй, не беспокойся о ней. Ты будешь со мной. Я знаю, что у тебя есть не совсем хорошее прошлое с Кэтрин, но, если ты появишься со мной и под руку с Льюисом Уорреном, ты будешь неприкосновенна.

Я не думала, что все будет так радужно, но мне нравилось это ощущение неприкосновенности.

— А Пенн?

Джейн нахмурилась.

— Его пригласили. В каждом списке гостей есть определенные имена, которые пропускать нельзя.

— Удивительно, как сильно Верхний Ист-Сайд похож на маленький городок.

— Девочка, ни говори такого никому, чтобы никто из Верхнего Ист-Сайда не услышал.

Джейн хихикнула и махнула рукой в сторону Сандры.

Она вручила мне три разных наряда, включая потрясающее платье, которое мне очень понравилось, и я его хотела бы, но не могла заставить себя даже взглянуть на ценник.

— Мы возьмем все это, Сандра. Запиши на мой счет.

— Конечно, — ответила Сандра, забирая всю одежду.

— О, Джейн, я не могу это принять…

— Не говори глупостей. Вот для чего нужны друзья. И вообще, ты обязана надеть это платье на мое открытие.

Сандра вернулась через минуту, обмолвившись словом с Джейн наедине. Джейн преувеличенно громко вздохнула, будто ее вывели из себя. Затем открыла свою огромную сумочку и протянула Сандре огромную пачку денег. Мои глаза расширились от шока. Кто носит с собой такие суммы? Джейн, должно быть, еще богаче, чем я думала. Господи!

— Да, этого должно хватить. Извините за неудобства, — заявила Сандра извиняющимся тоном.

Джейн закатила глаза.

— Какая-то ошибка с моим счетом. Мне придется позвонить в банк.

— Это действует на нервы.

Джейн фыркнула.

— Только не говори мне об этом.

Когда Сандра вернулась с пакетами, Джейн передала их мне и отказалась принимать мои отказы.

— Возьми пакеты, Натали. Надень это платье на мое открытие, даже не задумываясь.

— Это уже слишком, Джейн.

— Перестань так много думать. Просто живи.

Вот так я и вышла из «Бергдорф Гудман» с одеждой, которая стоила больше, чем месячная зарплата большинства людей. И мне стало немного не по себе от этого.

Я несла пакеты, пока поднималась на лифте в апартаменты Льюиса. Я была почти уверена, что верну их еще до окончания рабочего дня. Даже поднимая их на лифте, я чувствовала себя виноватой. Все было по-другому, когда я одалживала туфли у Эми или платье в квартире Кэтрин. Теперь эти вещи были моими. Вероятно, мне придется отправиться в «Таргет», отыскать подделку этого платья, чтобы я смогла заменить его.

Льюис повернулся лицом, когда услышал звон открывающихся дверей лифта, находясь на кухне. Его брови удивленно поднялись, когда он увидел различные пакеты у меня в руках.

— Ну и ну, — сказал он, — чувствую, что ко мне только что пришел другой человек. «Бергдорф», а?

— Это все Джейн, — ответила я.

Он рассмеялся.

— Если бы я знал, что ты так любишь ходить по магазинам, то предложил бы взять меня с собой.

— Поверь мне, — сказала я, бросая пакеты на диван. — Я сопротивлялась. Джейн оказалась более убедительной, чем ты.

— Вот как? — Он встал передо мной, скользя руками вниз по моим бедрам. Его губы встретились с моими с нарочитой медлительностью. — Думаю, что смогу быть достаточно убедительным.

Я ничего не могла с собой поделать, только рассмеялась.

— Ты просто смешон.

— Ты так думаешь? Ты только что бросила мне вызов, мисс Бишоп. А чего ты от меня ждала?

Я пожала плечами.

— Похоже ничего, как-то не очень хорошо все продумала. В любом случае, мне скорее всего придется вернуть все эти вещи.

Из кухни донесся чей-то голос, и я обернулась, с удивлением обнаружив двух девушек у стойки бара. Я сразу узнал их — Шарлотту и Этту, сестер Льюиса.

— Брат, не представишь ли ты нас друг другу? — Сказала Шарлотта.

— Или ты так и будешь стоять там весь день с застенчивым видом? — Спросила Этта.

Льюис фыркнул.

— Вы двое просто невыносимы. — Он снова повернулся ко мне. — Натали, это мои сестры. Шарлота. — Он указал на более высокую, а потом девушку пониже. — И Этта.

У Шарлотты была потрясающая темно-коричневая кожа, как у Льюиса, и невероятно длинные ресницы. Ее черные волосы, разделенные пробором посередине, соблазнительно спадали на плечи. Ее стиль одежды был безупречен — темные застиранные джинсы и простая белая футболка. Ей не нужно было ничего другого, чтобы подчеркнуть свою красоту.

Этта была вся в черном — в кожаных леггинсах и мотоциклетной куртке, с золотыми браслетами и с темно-красной помадой на губах. Она сменила прическу с прошлого года, насколько я помнила, на высокий конский хвост, собранный из косичек, почти доходящий ей до задницы. Она была соблазнительной там, где Шарлотта была подтянутой, резкой там, где Шарлотта была нежной.

Они были неразлучны. И я не могла поверить, что им было только двадцать один и восемнадцать. Эти девушки из Верхнего Ист-Сайда были словно с другой планеты.

— Боюсь, они явились без предупреждения, чтобы устроить тебе засаду, — сказал Льюис, бросив на меня разочарованный взгляд. — Они не дают мне покоя с тех пор, как мы начали встречаться.

— Не даем тебе покоя?! — Спросила Этта. — Разве это слишком много — хотеть познакомиться с женщиной, с которой ты встречаешься?

Я была ошеломлена. Они хотели познакомиться со мной. От Льюиса я не слышала ни слова об этом. Может он боялся, что это выведет меня из себя. Возможно, если бы у меня было время, как следует подумать об этом, то я бы не согласилась, но, когда они были здесь и сейчас, глядя на них я была счастлива. Резкий контраст с матерью Пенна, ненавидящей меня с такой силой, что она уволила и занесла в черный список, чтобы я никогда больше не смогла найти достойную, как тогда работу.

— Все нормально. Я рада, что мы снова встретились, — заверила я их.

— Отлично, — заявила Этта и подскочила ко мне, схватила за руки и потащила к бару. — Мы умирали от желания встретиться с тобой.

— Этта, дай ей передохнуть, — упрекнула ее Шарлотта.

— Она уже передохнула, — проворчала Этта.

Льюис закрыл лицо руками.

— Я должен был заставить их уйти, как только ты пришла.

— Будто ты можешь заставить нас уйти, — заявила Шарлотта с лукавой усмешкой.

— Брат, сделай нам что-нибудь выпить, — попросила Этта. — Мы задержимся тут у вас ненадолго.

Льюис недоверчиво покачал головой.

— Я кто? Твой бармен?

— Да, — одновременно ответили Шарлотта и Этта.

Я начала смеяться вместе с ними.

— О, Господи, они уже обратили тебя в свою веру, — сказал он, подняв глаза к потолку. — На этот раз я должен сыграть роль бармена, но будьте с ней милыми. Я знаю вас обеих на что вы способны.

— Мы?! — Воскликнула Этта, дотрагиваясь до своей груди, будто обижаясь, что он заподозрил их, что они не милые.

Льюис смерил их взглядом. Братская любовь, ясно говорившая, что он не купился на их невинные глазки. Тем не менее он отправился к бару, чтобы сделать нам коктейли.

— А теперь рассказывай. Льюис молчит насчет вас двоих. — Глаза Этты были насыщенного орехового цвета, и они выглядели возбужденными и немного с хитринкой. — Вы встречаетесь, в отношениях? Он готов сказать, что в отношениях? Ты же знаешь, какие нынче парни. Они все говорят, давай просто посмотрим, куда это приведет, но мы-то знаем, что они хотят просто случайного секса.

Я открыла рот, чтобы ответить, но Шарлотта перебила:

— Не обращай внимания на Этти. Расскажи нам о себе. Мы знаем, что ты известная писательница. Где ты выросла? Где учились в институте? Чем занимаются твои родители?

Я услышала, как Льюис выругался, смешивая нам напитки, и пробормотал что-то вроде:

— Вы двое еще хуже, чем я думал.

— Думаю, что мы встречаемся. — Я поймала его взгляд, он усмехнулся. — Во всяком случае, это я не тороплюсь.

— О, ты перевернула наше отношение о женщинах в этом вопросе. Одобряю, — ободряюще сказала Этта. — Держи моего брата в напряжении.

— Господи Иисусе, — донеслось из бара.

— Рассказывать особо нечего. Я выросла в семье военного. Мой отец ушел в отставку в Чарльстоне. Я училась в Университете Гримке и получила степень бакалавра по английскому языку. Теперь я пишу книги здесь в городе.

— Ух ты, — выдохнула Шарлотта. — Ты должно быть много ездила.

— Именно. Мы переезжали один раз в два года, пока я не стала первокурсницей.

— А я никогда не ездила никуда, пока не окончила школу, — сказала Этта и поджала губы. — Если только не считать зиму в Париж, Хэмптон, Ибицу или Швейцарские Альпы.

Льюис поставил перед нами бокалы.

— Это не то, что было у Натали. И ты говоришь нелепые вещи, — Шарлотта кивнула. — Держи себя в руках, чтобы не походить на титулованного сопляка.

— Как будто ты лучше, Чарли.

Шарлотта помахала пальцами и сделала большой глоток коктейля из бокала, стоявшего перед ней.

— Ох уж этот джин, братец. Одобряю.

— По крайней мере, я хоть на что-то гожусь, — вставил Льюис.

— Вот это перемена, — пошутила Этта.

— В любом случае, — протянула Шарлотта, — мы рады, что познакомились с тобой. Не нужно продолжать следить за твоими выходами в «Крю».

— Ну, это что-то новенькое. — Я сделала глоток своего коктейля для храбрости, чтобы пройти через очевидное интервью с его сестрами. Я никогда не любила интервью и надеялась, что избегу и этого.

— О, девочка, мой брат не так легко отдает свою любовь. Если ты ему нравишься, значит, все по-настоящему, — сказала Этта.

— Да. Я имею в виду, у него ведь было только три настоящие подружки, верно? — Спросила Шарлотта.

— Ребята, — проворчал Льюис.

— Ага, — подтвердила Этта. — Адди в старших классах.

— Моника в университете.

— И эта сука Алисия.

— Ох, Алисия, — простонала Шарлотта.

— Не могли бы вы двое прекратить, а? Мы собрались здесь не для того, чтобы вы рассказывали Натали о моих предыдущих подружках.

— Эй, — сказала Этта, ткнув его в грудь, — мы тебе помогаем, брат.

— Ага. Мы даем понять, что ты держишься за женщину, когда находишь ту, которая тебе нравится. Остальные просто… — Шарлотта шелкнула пальцами.

Льюис покачал головой.

— Почему я решил, что познакомить вас будет хорошей идеей? О, подожди, я просто не знал к чему все приведет.

Этта закатила глаза.

— Да, но если бы ты познакомил нас с Алисией раньше, — сказала Этта, — мы бы уже тогда сказали тебе, что она стерва. Это сэкономило бы тебе кучу времени!

— А Натали вовсе не стерва, — подтвердила Шарлотта.

— Ну, слава богу, — пробормотала я. Мои глаза были широко раскрыты, пока я следила за их быстрым обменом репликами, узнавая так много в процессе.

Шарлотта рассмеялась.

— Как будто есть какие-то сомнения. Ты такая милая, что аж зубы сводит.

Этта положила голову мне на плечо.

— Шарлотта пытается сказать, что ты ей нравишься.

— С вами троими очень весело.

Льюис выглядел немного обиженным.

— От них одни неприятности.

— И от тебя тоже, — обвинила его Этта.

— Сто процентов. — Шарлотта кивнула. — Мама будет в восторге от нее.

Этта посмотрела на Льюиса.

— Итак, когда ты привезешь ее к нам домой?

Я удивленно кашлянула. Встретиться с его сестрами — это одно. Формально я уже познакомилась с ними на концерте Хлои Аваны. Кроме того, с выпивкой у Льюиса я не боялась, только немного чувствовала себя не комфортно. Но познакомиться с родителями... это было... вау.

Льюис покачал головой, глядя на них.

— Когда мне, черт возьми, будет это угодно. Вы не должны лезть не в свое дело.

— Хочу сказать, что мама интересуется, — ответила Этта.

— Хорошо. Все, вам пора уходить. Идите донимайте кого-нибудь другого.

Этта и Шарлотта захихикали, допили свой коктейль и встали. Притянули меня к себе, чтобы обнять, обещая скоро увидеться, говоря, что я буду желанным гостем у них в любое время. Они драматично выскочили из квартиры.

— Они…

— Знаю, — проворчал он.

— Потрясающие, Льюис. Действительно такие удивительные. Тебе повезло, что у тебя с ними такие отношения, — его брови поползли вверх. — Большинство людей находят их ошарашивающими.

— Ну, конечно. И какая это часть Верхнего Ист-Сайда?

— Ты просто невероятна. Ты ведь это знаешь, правда? — Он шагнул ко мне и запечатлел еще один поцелуй на моих губах.

— Очевидно, — пошутила я.

— Нет, правда. Не знаю никого, кто был бы похож на тебя, Натали.

— С тобой так просто.

— С тобой легко, — он отстранился, чтобы искренне посмотреть на меня. — Могу я тебя кое о чем попросить?

Я молча кивнула.

— Мне бы очень хотелось, чтобы ты познакомилась с моей матерью. Она замечательная, сильная, невероятная женщина. И девочки не ошиблись, когда сказали, что ты ей понравишься, — сказал он мне в губы. — Это слишком с моей стороны, а?

Я поймал себя на том, что отрицательно качаю головой. Нет, если его мать хоть немного похожа на его сестер… или на него.

— Это совсем не слишком.

— Хорошо. Я хочу, чтобы все, кто мне дорог, знали и любили тебя.

И я сама удивилась себе, что не только поверила ему... но и согласилась.

21. Натали

— Нет причин нервничать.

Я осторожно взглянула на Льюиса, когда мы поднимались на лифте на верхний этаж.

— Тебе легко говорить. Как бы ты себя чувствовал, если бы отправился знакомиться с моими родителями?

— Если бы ты пригласила меня в Чарльстон познакомиться с твоей семьей, я бы, наверное, был на седьмом небе от счастья.

— Мой отец служил в армии. Теперь он полицейский. Он очень хорошо управляется с огнестрельным оружием.

Льюис рассмеялся.

— Ну, не думаю, что у нас в доме есть оружие. Теперь ты перестала бояться?

— Ни в малейшей степени.

Он обнял меня за талию и поцеловал в висок.

— Все будет хорошо. У меня замечательные родители. Поразительно, но в нашей семье происходит мало драмы для Верхнего Ист-Сайда.

Лифт открылся во впечатляющие апартаменты Уорренов. Хотя это слово «апартаменты» мало описывало их дом. Моя убогая квартира с одной спальней на третьем этаже в Верхнем Вест Сайде можно было назвать квартирой. Даже огромный пентхаус Льюиса все еще напоминал квартиру. Но здесь было что-то совсем другое. Потолки в гостиной были двух— или трехярусными, с окнами от пола до потолка, выходящими на Центральный парк. Лестница вела на второй этаж, где, как я предполагала, располагались спальни. Все было однотонным с оттенком зелени. Стильно, консервативно и потрясающе.

— Мам, мы прибыли, — крикнул Льюис.

— Я на кухне, — отозвалась мать.

Мы прошли через холл, гостиную и кухню, которая была такой же потрясающей, как и весь дом. Кухонный островок в центре кухни был размером с мою гостиную. Мои глаза расширились вдвое, когда я увидела холодильник из нержавеющей стали промышленных размеров и насчитала одну, две, три, четыре — четыре духовки.

— Мы принесли «Пино», — сказал Льюис, поднимая пакет с вином, когда мы полностью вошли в профессиональную кухню.

Но мое внимание привлекла красивая чернокожая женщина, стоявшая перед множеством кастрюль на плите. Нина Уоррен. Этта и Шарлотта явно пошли в нее. Ее волосы были уложены в удлиненное каре. Ее дизайнерское платье сидело так, словно было сшито специально для нее. Но именно ее поза, когда она повернулась на шпильках к нам, заставила меня увидеть настоящую женщину. Нынешнего посла в Организации Объединенных Наций, женщину с грацией и уравновешенностью в каждой черте лица.

— О, слава богу, — ответила его мать. — Открой ее, пожалуйста. Мне понадобится немного выпить прежде, чем я закончу с этим соусом. Он не идет на сотрудничество со мной.

Льюис достал из ящика стола открывалку для вина.

— Мама, это Натали.

Она положила ложку, которой помешивала в кастрюле, и подошла ко мне, чтобы обнять.

— Так приятно познакомиться с тобой. Льюис так восторженно отзывается о тебе, теперь и мои дочери тоже.

— Я тоже рада с вами познакомиться, мэм.

Она рассмеялась.

— Нина прекрасно подойдет.

— Три бокала? — Спросил Льюис, доставая их из шкафа.

— Определенно три, — ответила мать. — Нам всем нужно немного выпить, чтобы потом переварить мою стряпню.

— О, прошу тебя, — заявил Льюис, разливая вино. — Твоя стряпня самая лучшая.

Нина скептически посмотрела на меня.

— Обычно мы приглашаем шеф-повара, но я захотела сегодня сделать все сам. Если бы блюдо подгорело, мне бы было кого в этом винить.

Шеф-повара. Точно. Но мне даже не показалось странным видеть, как мать Льюиса сама готовила.

— Мама всегда готовит, — сказал Льюис, протягивая мне бокал. — Она сейчас слишком важничает.

— Никогда не меняй свои амбиции на домашнюю еду, — сказала Нина.

— Мы только что съели пиццу у меня дома. — Я пожала плечами. — Моя мама даже не может сделать яичницу, чтобы ее не сжечь. А отец до последнего служил в армии. Поэтому я научилась готовить самое необходимое довольно рано.

— А что ты любишь готовить?

— Паста была его фирменным блюдом. Лазанью. Также неплохо готовлю на гриле. Не спрашивай, почему мне разрешили так близко подходить к огню до окончания начальной школы.

— Мне нужно попробовать твою лазанью, — сказал Льюис.

Я рассмеялась.

— О Боже, во что я вляпалась? Тогда я воспользуюсь твоей кухней.

— Договорились, — тут же согласился он.

— Ладно, ты, — сказала Нина, указывая деревянной ложкой на сына. — Закатывай рукава и начинай резать овощи. Не думай, что ты можешь прийти сюда и не работать за еду. Твои сестры прибудут с минуты на минуту. Думаю, Чарли приведет мальчика.

— Кого именно? — Спросил Льюис. Он уже поставил свой бокал и, к моему удивлению, закатал рукава, чтобы начать резать овощи.

— А у нее он разве ни один? — Обеспокоенно спросила Нина.

Льюис бросил на меня удивленный взгляд. Очевидно, ответ был утвердительным.

— Вам не нужна моя помощь? — Предложила я.

— Ни в коем случае, — сказала Нина. — Ты же гостья. Льюиса нужно заставлять работать, но не его очаровательную подружку. Наслаждайся вином и сарказмом, который последует, как только появятся Чарли и Этта.

Лифт звякнул, объявляя о прибытии сестер, как только Нина упомянула их.

— Пришла беда, — пробормотал себе под нос Льюис.

Шарлотта и Этта появились из холла, по дороге болтая. Шарлотта держала за руку своего кавалера, мужчину, рядом с которым даже она казалась почти маленькой. Он был высоким и подтянутым, с черной кожей и коротко остриженными волосами. Был одет в джинсы и футболку, открывая татуировки, спиралью поднимающиеся вверх по его левой руке.

— Натали! — Взволнованно воскликнула Этта. На ней были черные джинсы, порванные на коленях, облегающая черная майка и вишнево-красная кожаная куртка.

Она притянула меня к себе, Шарлотта тоже меня обняла.

— Это мой парень, Броуди, — представила Шарлотта.

Этта фыркнула.

— Заткнись, Этти.

— Не обижайся, но я действительно не могу сдержаться. Это тот, который учится в Гарварде, или тот, которого «Я вернула для разнообразия»?

Шарлотта прищурилась.

— Я тебя ненавижу…

Броуди либо ничего не замечал, либо ему было все равно, Шарлотта потащила его к бару. Этта подошла и встала рядом со мной, забрав бокал Льюиса и тут же осушив его.

— Я хотел его допить, — сказал Льюис.

— Теперь уже нет.

— Соплячка.

— Придурок.

— Дети, — заявила Нина с преувеличенным вздохом. — Как только мои дети собираются все вместе, начинается головная боль.

— Я уже слышу, что мать расстраивается, похоже все собрались дома, — раздался мужской голос со стороны лестницы.

Я была так поглощена встречей с матерью Льюиса, что почти забыла об его отце. Я мало что знала об Эдварде Уоррене, кроме того, что он происходил из очень-очень богатой семьи Уорренов. Я даже не знала, что он белый, пока он не вошел в кухню, словно промчался ураган, и обнял жену. Он поцеловал ее между шеей и плечом.

— Не позволяй им расстраивать тебя, голубка, — прошептал он ей на ухо.

Нина улыбнулась, как влюбленный щенок, и обернулась к мужу.

— Эдвард. — Она выдохнула его имя, будто они снова были подростками. Любовь, совершенно очевидно читалась в их глазах.

— Фу, мам. Ну сколько можно? — Проворчала Этта.

— Боже, они опять целуются? — Спросила Шарлотта, возвращаясь на кухню, Броуди следовал за ней.

Нина засмеялась и отступила на полшага от мужа.

— Эдвард, ты ведь помнишь Броуди?

— Ах, да. — Эдвард протянул руку, и Броуди пожал ее.

— Сэр, — сказал он, кивнув.

— И подружка Льюиса, Натали.

Он повернулся ко мне с суровым выражением лица. Он был так похож на Льюиса, только лет на двадцать старше. Красивый, даже царственный и довольно суровый.

Протянул мне руку.

— Приятно познакомиться, Натали.

— И мне тоже. — Я сглотнула и пожала ему руку.

В нем не было ничего отталкивающего. И все же я почувствовала его осуждение, словно тяжесть легла мне на плечи. Может это было всего лишь его суровое присутствие, которое меня немного страшило, но я чувствовала, что у него заранее сложилось определенное мнение обо мне.

— Ну что, Нина, все готово?

— В большей степени да. Этта, помоги с напитками. Льюис, начинай выставлять все на стол. Шарлотта, покажи Натали и Броуди их места.

Все бросились выполнять инструкции матери. Меня посадили в середине стола между Ниной и Шарлоттой. Льюис сел напротив, Броуди и Этта — по обе стороны от него. А Эдвард занял свое место во главе стола. Нина произнесла молитву, а затем мы все принялись за ее невероятный обед.

— Итак, Натали, как ты познакомилась с Льюисом? — Спросила Нина.

Мой взгляд метнулся к нему. О боже, не думала о таких вопросах.

— Мы познакомились в прошлом году, когда я была здесь.

— Мне казалось, я тебе рассказывал уже об этом. Мы познакомились в Хэмптоне. Я пригласил ее на яхту с командой.

Нина кивнула.

— Точно. Правильно. Теперь я вспомнила.

— Ты взял ее на яхту, и тебе понадобился целый год, чтобы потом начать встречаться с ней, — сказал Эдвард, приподняв бровь. — Может мне нужно обновить…

Девушки засмеялись, и я тоже попыталась выдавить из себя смех, но он прозвучал глухо. Не было никакой причины объяснять, почему на яхте у нас не завязались с Льюисом отношения и прошел еще год. Льюис сочувственно мне кивнул.

— А как вы познакомились? — Спросила я Нину, чтобы сменить тему.

— Ох, это старая история, — ответила она.

— Расскажи, мам, — попросила Этта. — Это наше любимое блюдо.

— Если ты настаиваешь.

— Да, — согласилась Шарлотта.

— Ну, мне было восемнадцать, и я училась на первом курсе в Гарварде. Я из семьи банкиров в Бостоне. Так что это была моя родная территория. Я была юристом, а твой отец — бизнесменом, но у нас был общий курс...

— … на котором ты надирала ему задницу, — вмешалась Этта.

— Она всегда так делала, — вставил Эдвард с любящей улыбкой.

— Ну, одно привело к другому, и я забеременела Льюисом. Все говорили, что мы сошли с ума, если решим оставить ребенка, но у нас была любовь с первого взгляда. Мы сбежали. Я взяла годичный отпуск. Но все по-прежнему говорили, что у меня ничего не получится, потому что я родила ребенка еще в институте. Что мы с Эдвардом не пара. — Она закатила глаза. — Многие люди не хотели видеть двух успешных людей вместе и точка. Если добавить к этому тот факт, что мы были межрасовая пара, то все становилось еще хуже. Но мы доказали, что все ошибались. Я все-таки окончила институт и получила диплом юриста. Потом, когда стала партнером в юридической фирме, мы решили родить Шарлотту и Этту. Снова доказывая всем, что они не правы.

Моя улыбка стала еще шире от этой истории.

— Какая замечательная история.

— Настоящая любовь, — сказала Нина, потянувшись к руке Эдварда и сжав ее.

Я все еще думала об этой трогательной истории, когда разговор перешел на девочек. Этта взяла годичный перерыв перед поступлением в Гарвард следующей осенью. А у Шарлотты в Гарварде шли бизнес-курсы. На этой неделе она сдала экзамены и была почти уверена, что сдала их с отличием.

— Столько всего, у нас будет такое напряженное Рождество. Между твоим дебютом в качестве модели на открытии клуба «Тринити», свадьбой, пряничными домиками, несколькими благотворительными мероприятиями и Рождеством я даже не знаю, когда найду время для работы, — сказала Нина. — Натали, я надеюсь, что ты пойдешь на свадьбу с Льюисом?

— Гм... свадьбу? — Мои глаза метнулись к нему.

— Я как раз собирался поговорить с тобой об этом, — сказал Льюис через стол.

Нина подняла брови.

— Я предполагала, что ты приведешь ее как плюс один.

— Я действительно собираюсь привести ее. Но я ее еще не спрашивал.

— Простите, а чья свадьба? — Спросила я.

— Кэтрин Ван Пелт и Кэмдена Перси, — ответила Нина с широкой ухмылкой, будто эти два имени не вызвали у меня кислоту в желудке.

— О.

Конечно.

Неудивительно, что Льюис меня не спрашивал. Он прекрасно знал, как я отношусь к этой паре. Этим я уж точно не хотела заниматься и быть в их обществе. Эти двое были всем воплощением Верхнего Ист-Сайда в худшем его проявлении. Устроенный брак между обманчивой, нищей, коварной сучкой и ее вечно изменяющим, зависимым, мудаком женихом. Тут точно можно на меня не рассчитывать.

Я даже не слышала, о чем говорили потом, полностью зациклившись на этом моменте. Но я точно знала, что ни за что не пойду на свадьбу Кэтрин. Ни за что на свете.

22. Натали

После ужина я поблагодарила Нину и Эдварда за гостеприимство и пообещала скоро к ним прийти. Льюис поцеловал маму, а затем увел меня из их особняка. Как только двери лифта закрылись, он с облегчением выдохнул.

— Ну, все прошло так хорошо, как и следовало ожидать.

Я выгнула бровь, глядя на него.

— Я собирался рассказать тебе о свадьбе.

— Когда? Когда собирался?

— Ты была так настроена против Верхнего Ист-Сайда. Ты даже не хочешь идти на открытие клуба Джейн после того, что случилось у Гармонии. А Джейн скорее всего твоя самая близкая подруга в этом городе.

— У меня есть все основания так думать, — напомнила я ему.

— Знаю. Так зачем мне обременять тебя тем, что Кэтрин выходит замуж?

— Потому что, очевидно, все уже думают, что я пойду с тобой. И я выглядела как идиотка, потому что даже не знала, что будет свадьба.

— Ты не выглядела идиоткой, — заверил он меня, когда мы вышли из лифта и направились к ожидавшему «Мерседесу».

Вынуждена была признать, что это было приятно, когда водитель тебя ждал, куда бы ты ни пошел. Особенно, если учесть, что в Нью-Йорке в эти выходные было холодно.

— Ты всегда можешь пойти со мной, — сказал он с дерзкой усмешкой.

Я рассмеялась ему в лицо.

— Этого не случится.

— Разве это не будет для тебя победой? — спросил он. — Посмотреть, как Кэтрин будет несчастна всю оставшуюся жизнь.

— В этом нет никакой победы. Победа подразумевает, что было соревнование, в котором я никогда не участвовала, — холодно заявила я ему. — И мне все равно, счастлива Кэтрин будет или нет. Я просто не хочу иметь с ней дело.

Он вздохнул.

— Справедливо.

Мы вышли из машины и снова оказались в его квартире, когда на меня нахлынула новая волна гнева.

— Я же только что видела Кэмдена с другой? С Трейси?

Льюис пожал плечами.

— Есть договоренность между ними.

Я театрально фыркнула и бросила пальто на диван.

— Они мне противны оба.

Он тихо засмеялся, а затем шагнул ко мне, приподняв мой подбородок, чтобы заглянуть в глаза.

— Мне нравится, когда ты такая вспыльчивая.

— Тебе нравится, когда я злюсь? — Спросила я с растерянным видом.

— Не злишься, а такая страстная. Такая же, как ты обсуждаешь свою книгу. Или, когда говоришь о плавании. Или, когда говоришь на любую тему, высказывая свою точку зрения.

— И... все?

— Это моя любимая черта твоего характера — твоя страсть. Большинство людей в этом городе потеряли ее, научились сдерживаться, держать свою страсть на поводке. А ты свободна. И это тебя озаряет.

На моих губах появилась улыбка. И раздражение из-за предстоящей свадьбы Кэтрин растаяло. Какая разница, выйдет она замуж или нет? Я не пойду на ее свадьбу. И не стоит огорчать и портить такой хороший вечер из-за этого.

— Ну, в остальном я хорошо провела время с твоей семьей. Твоя мама — самая лучшая.

— Вот видишь.

— Хотя твой отец меня немного пугает.

— Он довел эту черту своего характера до совершенства. — Он переплел наши пальцы и поцеловал меня. — Когда я рос, он был просто ужасен. Но теперь я понимаю. Он готовил меня к вступлению в должность.

— А ты этого хотел? — Спросила я, освободив свою руку и положив ему на грудь, обнимая его за шею.

Он выдохнул со смешком.

— Не всегда. После окончания школы я хотел играть профессионально в бейсбол. Мы много спорили и ссорились из-за этого. Но, оглядываясь назад, могу сказать, что отец был прав. Я был недостаточно хорош для высшей лиги, бездельничал бы в младшей лиге в то время, когда должен был учиться в Гарварде. Так, в Гарварде я и оказался.

— Почему ты не играл в бейсбол в Гарварде?

Он пожал плечами.

— Я из тех парней, которые хотят получить все или ничего.

— Да? Именно сейчас и происходит это со мной?

— Ты не похожа ни на кого, кто был в моей жизни раньше.

Когда его губы коснулись моих, всякое подобие сдержанности испарилось. Он больше не касался мне мягким, своими мучительно медленными поцелуями. Он оставил свою мягкость с разговором о страсти. И его страсти ко мне.

Наши губы самозабвенно двигались друг против друга. Он требовал ответа и брал все, что я ему давала с такой же страстью. Его рука двинулась к моей груди, сжимая сквозь ткань платья. Его большой палец скользнул под вырез, щелкнув по моему возбужденному соску, посылая толчок желания через все тело.

Я наощупь потянулась к пуговицам на его рубашке. Желая, нет, нуждаясь ощутить его горячую кожу и вкус идеального тела. Он отодвинулся на достаточное расстояние, схватив рубашку со спины и стянув ее через голову. От вида его широкой груди у меня потекли слюнки. Точеные мышцы брюшины, массивные руки и плечи. Явно сказывались часы, проведенные в спортзале. Он точно проводил много времени качаясь, чтобы иметь такое невероятное тело.

Я, растопырив пальцы по его груди, стала спускаться по каждому квадратному дюйму пресса к дорожке волос внизу, которые совершенно сводили меня с ума. Он позволял мне это проделывать, он хотел, чтобы я съела его целиком.

Затем прижался ко мне грудью. Найдя молнию на моем платье, он потянул ее вниз дюйм за дюймом, пока она не опустилась до моей задницы. Он опустил рукава с моих плеч, открывая изгиб моей груди, а затем обнажившийся черный бюстгальтер, который я выбрала для этого вечера. Его глаза расширились, как только он мельком увидел его. Он, наклонив голову, втянул напряженный сосок в рот, не обращая внимания на материал лифчика, отделяющий его от моей плоти.

Я ахнула, выгибаясь от этого ощущения. Но тот факт, что он не мог дождаться и снять эту вещь, потому что он так сильно нуждался во мне.

Остальная часть моего платья упала на бедра, а затем к ногам. Он отодвинулся на достаточное расстояние, желая взглядом насытиться мной. Он рассматривал меня почти голую. Я надевала эти лифчик и трусики в бассейн в ту первую ночь, когда мы познакомились в Хэмпшире. Но это было год назад. И тогда между нами ничего не было. Сейчас же все было по-другому.

— Ты так идеальна, — произнес он, скользя руками вниз по моему телу.

Потом он взял меня за руку и повел в свою спальню. Я даже не думала сопротивляться. Мое тело вибрировало от предвкушения.

Он щелкнул застежкой моего лифчика, отчего стесняясь, я тут же прикрыла грудь руками. Он взял меня за руки, опустив мои руки. Ощупывая мои мягкие холмики и перебирая пальцами чувствительные соски. Он исследовал не торопясь, не желая ускорить завершение. Просто наслаждаясь каждой секундой.

Моя рука потянулась к его ремню, который мне удалось быстро расстегнуть. Потом я справилась с пуговицей и расстегнула молнию. Его член возвышался в боксерах, готовый вырваться на свободу. От неожиданного зрелища у меня вырвался тихий стон.

— Нравится? — простонал он.

— Без трусов, — заметила я.

— Ты готова вспоминать об этом каждый раз, как мы были вместе?

— А ты всегда такой?

Мои пальцы погрузились в его боксеры, осторожно пробежав по головке члена. Он потянулся к моей руке, пока я водила вверх и вниз ладонью, зажав его член.

— Черт, — проворчал он. — Я так хотел твоих прикосновений.…так давно хотел.

Я опять двинула рукой вверх и вниз. Вверх и вниз.

— Натали, — пробормотал он.

Я стянула его сшитые на заказ брюки с его узких бедер и медленно опустилась перед ним на колени. Пре-сперма заблестела на головке члена, выжидая, когда я попробую ее на вкус. Я наклонилась, упираясь в его мощные бедра, затем лизнула головку. Вкус соли ударил по языку, руки Льюиса тут же зарылись в мои волосы.

— Еще? — Поддразнила я его.

— Открой рот, — единственное, что он сказал.

Я сделала, как он мне велел, и Льюис скользнул своим членом мне в рот. Дюйм за дюймом. Слишком глубоко, чтобы меня чуть не стошнило. Он терпеливо выждал, не желая причинять мне дискомфорт, выйдя, а потом вонзившись снова. Когда он снова отодвинулся, я облизала губы и решила не предоставлять ему контроля над собой, обхватив его член губами прежде, чем он успел бы трахать меня в рот.

Его стона для меня хватило, чтобы заставить мою нижнюю часть тела пульсировать от желания. Я почувствовала, как мои трусики стали влажными. Взяв контроль, заставив его чувствовать все, что я ему предлагала, возбуждаясь так же сильно, как и он.

Я чувствовала, как его член продолжает удлиняться у меня во рту. Становится больше.

А потом внезапно, его член исчез. Он поднял меня на ноги и почти без труда бросил на кровать.

Мои глаза расширились от беспокойства.

— Ты не хочешь кончить?

Он ухмыльнулся.

— Хочу. Но сначала ты.

Затем он стянул трусики с моих бедер и зарылся лицом в киску. Его пятичасовая щетина скользила по моей коже. Язык ласкал клитор. Я уже была мокрой и хотела его. Мяукающие стоны исходили из моего рта, когда он подвел меня к кульминации.

— Боже, ты на вкус как рай.

— О, черт, — был мой ответ.

Он усмехнулся, будто знал, насколько он хорош, поедая меня, словно он делал это постоянно, как ходил на работу. По телу прошлись первые волны, разбиваясь на мелкие кусочки и снова собираясь в одну волну.

Мои глаза распахнулись, и я выпрямила дрожащие ноги.

— Эй, ты. — Он спрыгнул с кровати, запустив руку в боковой ящик стола. — А?

— Идти сюда.

Он вытащил презерватив. Хорошо, что хоть один из нас вспомнил. Я предохранялась, но презерватив никогда не помешает.

Надев его, он опять устроился между моих ног. Я обвила руками его за шею. Он смотрел мне в глаза, словно я была самой невероятной вещью во всей вселенной. Наши губы соприкоснулись, страстно, но нежно. Его головка скользнула в мой вход, и я застонала ему в рот.

— Черт, — пробормотал он и вошел в меня одним быстрым толчком.

Я задрожала от ощущения наполненности внутри.

— Мне нравится, — прошептал он мне на ухо. — Первое ощущение, когда ты обхватила своей киской мой член.

Все мое тело затрепетало от его слов. Затем он начал двигаться, выскальзывая и снова погружаясь. Набирая темп с каждым движением, пока мы оба не начали все сильнее и сильнее двигать бедрами друг против друга. Пока оба не кончили.

Он навис надо мной, подняв мою ногу себе на плечо, чтобы изменить угол проникновения. И в этот самый момент, дотронувшись своим членом до самого идеального местечка, для меня все вокруг исчезло.

Я закричала:

— О боже, о боже, о боже! — в ночь. Он дышал с трудом, еще раз войдя глубоко, кончив с диким ревом.

Льюис опустил голову мне на плечо. Его мощные мускулы на груди вздымались. Тело насытилось и истощилось.

IV . САМЫЙ ТЕМНЫЙ ЧАС БЫВАЕТ ПЕРЕД РАССВЕТОМ

23. Натали

Лимузин остановился перед «Тринити», клубом Джейн. Сегодня было открытие. Я сидела напряженная на заднем сиденье вместе с Льюисом, глядя на красную ковровую дорожку и папарацци, ожидающих снаружи. Я знала, что будет пресса. Джейн сделала все, что могла. Но мне все равно было не по себе в свете прожекторов. Не говоря уже о том, что я впервые была с Льюисом на таком мероприятии, если не считать неудачную вечеринку у Гармони. Хуже было то, что сейчас я точно знала, что его команда тоже будет здесь. И я смогу с ними столкнуться. Но я все равно решила прийти.

Ради Джейн и ради Льюиса. Ради Шарлотты и Этты. В этот момент я была человеком, который хотел находиться здесь, ради моих друзей... и моего бойфренда.

Несмотря на то, что папарацци меня немного страшили и вызывали массу негативных эмоций. Но я вспомнила с каким важным видом шагала рядом с Кэтрин, будто принадлежала этому месту, будто Кэтрин была моей самой любимой подругой. Но сейчас мне было сложно успокоиться и не нервничать.

— Я не нервничаю, — солгала я ему.

Льюис наклонился и поцеловал меня в вишнево-красные губы.

— Лгунья, — пробормотал он.

— Я не нервничаю. Я просто вспомнила тот последний раз. Вспомнила ту девушку, какой тогда была.

— Натали, посмотри на меня.

Я отвела взгляд от кутерьмы у входа в клуб.

— Твое место здесь по праву. Твое место здесь, со мной. Не позволяй никому убеждать тебя в обратном.

Я расслабилась и выдохнула, впитывая каждое его слово.

Его рука скользнула в мои длинные серебристые волосы, притягивая ближе. Я наклонилась к нему, чувствуя его губы на своих. Я была рада, что покрасила губы стойкой губной помадой, и самому Льюису, который поддерживал меня в этот момент.

Водитель постучал нам в стекло, и Льюис с довольной ухмылкой отодвинулся, оставив меня одну. Он провел костяшками пальцев по моей скуле, а затем подмигнул, возвращая меня в настоящее.

Итак, пришло время шоу.

Водитель открыл дверцу, Льюис вышел первым, потом протянул мне руку. Я взяла его за руку и осторожно шагнула. Я думала надеть платье, которое Джейн купила для меня в «Бергдорфе», но сегодня утром, когда я уже собиралась уходить, мне принести посылку с приложенной запиской.

Я с замешательством приняла посылку — длинную пурпурную сумку для одежды. Сердце затрепетало, когда я увидела золотую надпись «Каннингем кутюр» с одной стороны. Я расстегнула молнию, обнаружив самое потрясающее в мире кружевное платье цвета лесной зелени. Я надела его, обнаружив, что оно сидит на мне потрясающе. Оно было с полностью открытым на спине и совершенно глухое спереди, с застежкой на шее. Оно подчеркивало мою талию, спускаясь до середины бедра, а потом разворачивалось веером вниз к ногам. Этот цвет был таким потрясающим с моими длинными светлыми волосами и светлой кожей.

К сумке прилагалась небольшая записка, написанная от руки.

«Надень для меня.

Джейн»

И с платьем шли туфли на высоких каблуках с красными лакированными подошвами, которые стоили целое состояние. Я хотела отказаться от всего этого. В тот день я вернула все в «Бергдорф», кроме платья, так как собиралась надеть его на это мероприятие. Но я не могла надеть оригинал от Элизабет Каннингем. И видно Джейн, зная, что я пойду на попятный, весь день не отвечала на мои звонки.

И вот я здесь на красной ковровой дорожке. Шагаю мимо камер в черного цвета лабутенах «трахни меня» на шпильке, в единственном в своем роде дизайнерском платье. Это было почти как надеть броню. Отправиться на мероприятие в Верхнем Ист-Сайде было все равно что вступить в бой.

Засверкали камеры. Журналисты стали выкрикивать вопросы. Мы шли по красной ковровой дорожке. И все. Это заняло всего несколько минут, и мое беспокойство было напрасным. Поди разберись.

С высоко поднятой головой я вошла в ночной клуб «Тринити». Я шла под руку с Льюисом Уорреном. Он был одет в убийственный смокинг от Тома Форда. Мы находились здесь по личному приглашению владелицы клуба. Я даже была знакома с одной из моделей, которая собиралась показывать сегодня коллекцию Элизабет Каннингем на этом мероприятии. Может я все-таки принадлежу этому обществу.

Затем носок моей туфли зацепился за подол платья, и я споткнулась. К счастью, Льюис обнимал меня за талию. Поддержал, прежде чем я упала бы лицом вниз. Или еще хуже... порвала единственное в своем роде платье.

— Полегче, — сказал он со смехом.

Я стала красной как помидор.

— Так неловко.

И тут же вспомнила слова Джей — делай вид, что ты принадлежишь этому миру, пока это не станет реальностью.

Мы с Льюисом поспешили скрыться из поля зрения прессы и оглядели клуб. Он был огромен, даже больше, чем я предполагала. Сцена и подиум занимали центр комнаты. Логотип «Cunningham Couture» был со вкусом выложен золотом на пурпурных полотнах. Одна стена целиком была стеклянной от пола до потолка с незаметными выходами на теплый балкон. По обеим сторонам зала тянулся длинный бар, официанты в смокингах разносили бокалы с шампанским. Джейн сказала, что ди-джей Деймон Стоун будет играть сегодня, и я слышала из динамиков его своеобразный стиль.

В общем, все было великолепно. Джейн действительно превзошла саму себя.

— А-а! — раздался голос позади нас, когда Льюис заказал два бокала шампанского. — Ты это сделала!

Я обернулась как раз в тот момент, когда Этта бросилась мне в объятия.

— Мы это сделали, — произнесла я, отстраняясь и улыбаясь ей.

Она была чуть ниже меня ростом, даже на своих высоченных каблуках. На ней было облегающее платье с заклепками, которые подчеркивали ее пышную фигуру. Золотые румяна на ее светло-коричневых щеках были безупречны. Ее косы были искусно собраны в пучок. Она была похожа на лисицу.

— О, смотрите, моя младшая сестра, — протянул Льюис.

— Брат, я собиралась сказать, что ты сегодня шикарно выглядишь, но теперь не буду, — съязвила Этта.

— Где моя благовоспитанная сестрица?

Этта закатила глаза, густо подведенные черным карандашом с накладными ресницами.

— Черт возьми, он хорошо себя вел?

Я только рассмеялась. Мне нравились их выходки.

— Ну же, Натали. Мы не ждем, что мой брат будет джентльменом. Я отведу тебя к Чарли.

Этта взяла меня под руку и повела к выходу на сцену. Этта подмигнула парню, охранявшему дверь, он открыл ее для нее.

— Извините, но мужчин за кулисы не пускают, — сказал парень Льюису.

Льюис приподнял бровь.

— Ты знаешь, кто я?

— О, оставь, — сказала Этта со смехом. — Мы через минуту вернемся. Принеси нам выпить. Что-нибудь крепкое. — Она подмигнула ему и потащила меня за дверь.

Я оглянулась на Льюиса и пожала плечами.

— Увидимся через минуту.

Он покачал головой и заговорил с охранником, которого, казалось, нисколько не заботило, что он — Льюис Уоррен.

Когда я вошла внутрь, здешний мир для меня преобразился. Мы ушли от грохочущих мелодий, клиентов, разодетых в пух и прах, и шампанского, войдя к полуголым моделям, сильному запаху лака для волос и блесткам, летающим повсюду. И все же здесь я ощущала себя более комфортно, чем там. И за это я должна была поблагодарить Мелани. Слишком на многих ее танцевальных концертах я побывала в свое время.

— Чарли! — Позвала Этта. Она схватила меня за руку и двинулась сквозь хаос прямиком к своей сестре, которая выделялась среди всего этого великолепия. — Посмотри, кого я привела.

Шарлотта стояла на шестидюймовых каблуках и походила на богиню амазонок. Ее волосы были зачесаны назад с обеих сторон, оставляя мягкую копну завитков. Платье, которое на ней было одето, то ли сшивали прямо на ней, то ли скрепляли булавками какой-то ползующий внизу мужчина, ее платье было экзотическим и выглядело как витраж или картина внутри калейдоскопа. Не практично для повседневной носки, но явно произведение искусства.

Она повернулась ко мне с ярко-фиолетовой помадой на губах и ресницами, усыпанными блестками.

— Натали! О, я так рада, что ты смогла прийти. Мой братец уже ведет себя как осел?

Я усмехнулась и отрицательно покачала головой.

— Пока нет.

— Не позволяй ему себя дурачить.

— Не представляю, как ее можно одурачить, когда мы вдвоем рядом, — сказала Этта, обнимая меня за плечи.

— Справедливо, — согласилась Шарлотта.

— Вы двое просто уморительны. Вы же любите своего брата.

Обе девушки фыркнули, будто я оскорбила их, несмотря на то, что это было правдой. Я понимала их реакцию. Мы с Мелани не всегда были близкими подругами, определенно были не такими, как они, но она была моей сестрой.

— Ладно, пока не забыла, — спросила Шарлотта, — какие у тебя планы на вторник?

Я пожала плечами.

— Никаких планов. Просто буду писать.

— Ты должна к нам прийти, чтобы испечь вместе с нами ежегодные пряничные домики, — добавила Этта.

— Вы каждый год печете пряничные домики? — Спросила я.

— Это традиция, — заявила Шарлотта с улыбкой.

— Наша мама — знаток пряников, — объяснила Этта.

— Типа, лучшая в городе. Ради тебя тогда она сама приготовила обед. Он был нормальным. Но пряничные домики?! Это просто потрясающе.

— Теперь Льюис не сможет не привести тебя, — сказала Этта, закатив глаза.

Я рассмеялась.

— Вы обе такие коварные.

— Он сказал бы то же самое, — заявила Шарлотта.

Я покачала головой в ответ на их маневр уговорить меня прийти к ним.

— Кстати, ты выглядишь потрясающе.

— Это все Элизабет. Она — гений. Серьезно, настоящий гений.

— Ну, спасибо, Шарлотта, — произнес голос и рядом с Шарлоттой появилась потрясающая женщина, внимательно рассматривая ее платье. Она указала на несколько деталей, и мужчина, работающий над ее платьем, принялся за работу.

— О, Натали, это Элизабет Каннингем, — представила Шарлотта.

Элизабет обратила на меня свои проницательные темные глаза. Это была женщина лет пятидесяти с небольшим, но на вид ей было не больше тридцати пяти. Я не могла сказать, был ли это результат пластических операций или гены. Ее темно-каштановые волосы были красиво уложены на затылке, она была одета в черно-белое платье, которое сидело на ней просто потрясающе.

— Значит, ты та самая женщина, для которой Джейн попросила меня прислать платье. — Элизабет шагнула вперед и проверила, как сидит на мне платье. — Ах да, женщина из «Бергдорфа» прислала твои точные мерки. Оно отлично смотрится с твоими волосами. Столь уникально.

— Ну... спасибо, — прошептала я, благоговея перед дизайнером, находящейся передо мной в своей естественной стихии.

— Кто тебя обычно одевает? — Спросила Элизабет. Она постучала по губам, словно оценивая меня.

— Что вы имеете в виду?

— Для выхода. Какого дизайнера ты предпочитаешь? — Спросила Элизабет с хищной улыбкой. — О, мне все равно, кого я смогу разозлить. Позволь мне одеть тебя для твоего следующего мероприятия. Я точно знаю, что нужно сочетать с твоими серебряными волосами. Куда ты собираешься в следующий раз?

Мои глаза метнулись к Этте и Шарлотте, застыв от шока. Я не была любителем вечеринок. Не была светской львицей. Конечно, Элизабет ошибалась. Вряд ли она захочет выставить меня на всеобщее обозрение в своих дизайнерских вещах.

— Она едет с нами на свадьбу Перси, — ответила за меня Шарлотта, когда стало ясно, что я не собираюсь отвечать.

— О, превосходно. Я разрабатываю свадебное платье для Кэтрин. — Элизабет щелкнула пальцами в сторону своего помощника. Я не заметила невысокого человека, стоявшего позади нее. Он вложил ей в руку визитку, она передала мне картонку с тиснением. — Вот моя визитная карточка. Свяжись с моим помощником, и мы что-нибудь придумаем для свадьбы.

— Спасибо, — пробормотала я.

Затем Элизабет удалилась так же незаметно, как и вошла.

Мужчина у ног Шарлотты прервал мое потрясение, сказав:

— Теперь ты готова к выходу.

— Спасибо, — ответила Шарлотта, сойдя с пьедестала.

— Я… — я быстро заморгала. — Что только что произошло?

— У Элизабет превосходный вкус, — ответила Шарлотта.

— Ты в надежных руках, — согласилась Этта.

— Но... я же ни какая-то знаменитость. Я не светская львица.

Шарлотта и Этта переглянулись.

— Ты встречаешься с нашим братом. Это делает тебя уже кем-то, — сказала Шарлотта.

Этта кивнула.

— Это наша жизнь. Ты к этому привыкнешь.

И это было немного тем, чего я боялась. Я даже не могла поверить, что на мне была оригинальная дизайнерская вещь, но, чтобы известный дизайнер захотел меня одеть? Я понятия не имела, как это отразится на моей дальнейшей жизни. Модные домашние вечеринки, шопинг в «Бергдорфе», открытие клубов... возможно, попасть в Верхний Ист-Сайд было намного легче, чем я думала. Размывая границу, которая, как мне казалось, была твердой как скала.

Слова Пенна эхом отдавались у меня в голове, напоминая, что никто не может переступить границу, при этом оставшись самим собой.

Но я чувствовала себя самой собой. Я не стала другой. Так ведь?

24. Натали

Один из менеджеров за кулисами закричал, чтобы все модели заняли свои места, и внезапно здесь начался полный хаос. Все начали лихорадочно бегать, готовясь к шоу.

— Ладно, мы должны идти, — сказала Этта и поцеловала сестру в щеку. — Удачи тебе, Чарли.

— Пошли меня к черту, — сказала я, все еще пребывая в полубессознательном состоянии. — Если это принесет тебе удачу на показе.

Шарлотта рассмеялась, а потом помахала рукой, как-то странно ступая на своих удивительно высоких каблуках.

— Увидимся!

Я последовала за Эттой обратно за кулисы. Думая, что Льюис, возможно, ждет нас у входа. Мне нужно было поговорить с ним о том, что только что произошло, но его нигде не было видно. Но как только мы вышли из-за кулис, на Этту налетела брюнетка, начав ее целовать.

— Ава, Ава, Ава, — сказала Этта со смехом. — Я думала, ты еще неделю не вернешься из Принстона.

— Я не могла заставить вас столько ждать, — сказала она с легким британским акцентом.

Этта быстро представила нас друг другу, а потом чуть ли не потащила Аву прочь. Куда именно, я могла только догадываться. Будем надеяться, что она пришла на шоу хотя бы для того, чтобы увидеть Шарлотту.

Я покачала головой и направилась к сцене в поисках Льюиса. Но народу собралось очень много. Шоу вот-вот должно было начаться, мне нужно было добраться до своего места. Без Этты в качестве проводника я оказалась в море незнакомцев.

— Эй, я тебя знаю, — раздался голос позади меня.

Я повернулась и оказалась лицом к лицу с Аддисон Роу. Она была не только сестрой-близнецом Арчибальда Роу, но и школьной подругой Льюиса. В прошлый раз, когда мы с ней встречались, она загнала меня в угол в туалете на благотворительном мероприятии, предупредив о команде. Оказалось, что она была тогда права.

Я смущенно улыбнулась ей.

— Я — Натали. А ты ведь Адди, верно?

— Да. Мы познакомились в прошлом году.

Я молча кивнула. Мгновенно насторожившись, сказывалась наша прошлая встреча.

— Не знала, что ты вернулась в Нью-Йорк. — Адди подошла ко мне, мы стали вместе пробираться сквозь толпу.

— Да, я недавно переехала.

— Ты ищешь Пенна? — спросила она, переводя взгляд вперед. — Мне кажется, я видела его вон там. — Она указала на другую сторону зала.

Мой желудок перевернулся от ее слов. Итак, Пенн был здесь. Где-то там. Мне не нужна была еще одна засада с его стороны.

— Нет, — вырвалось у меня. — Я здесь не с Пенном.

— О. Я и не знала. Ну, тогда забудь, что я сказала. Ты выглядела так, словно кого-то искала. Я просто предположила. — Она искренне улыбнулась.

А я подумала, что мы могли бы стать друзьями, если бы я держала свой рот на замке. Но я ей не доверяла. Так что, скорее всего, нет, подругами мы не будем.

— Да, искала. Вообще-то я здесь с Льюисом.

Улыбка Адди испарилась.

— Правда?

Я молча кивнула.

— Ну, тогда удачи тебе, — сказала она с сарказмом.

— Спасибо, — сказала я с такой же насмешкой.

— Вон он, — она указала на него в толпе. — Беги к нему.

— В чем твоя проблема? — Спросила я. — Сначала ты в туалете предупреждаешь о команде, а теперь отпускаешь ехидные замечания о Льюисе? Неужели ты не можешь держать все при себе?

Адди быстро остановилась и рывком остановила и меня.

— Ты хоть сделала то, что я тебе говорила? Ты изучила их? Всех из команды? Спрашивала их о чем-то?

— Я задавала вопросы. И обожглась, как ты и предполагала. Но это совсем другое.

Адди закатила глаза.

— Все всегда другое.

— Неважно, — сказала я, пытаясь проскользнуть мимо нее.

— Хочу сказать, что ты очевидно последнее.

Я замерла.

— Что последние? — Не удержалась я от вопроса.

— Ну, ты же знаешь Льюиса. Он знаток навязчивых идей. Сначала его идеей была я, потом бейсбол, потом классические романы, потом покер, фотография и так далее.

Я сузила глаза, услышав ее обвинения. Навязчивая идея…звучали так, как и вещи, выставленные в его квартире — призы и награды. Он утверждал, что это хобби. Я не поняла, в чем разница.

— Ну и что?

— Ну, когда ты — его навязчивая идея, то купаешься в солнечном свете, а когда его интерес угасает, с таким же успехом можешь оказаться на темной стороне Луны. Ты, видно, сегодняшняя его навязчивая идея, — сказала Адди с улыбкой.

— Ты понятия не имеешь, о чем говоришь.

— Возможно. Но, если ты не последняя, тогда ты знаешь о Ханне Стрэттон, да?

— Кто это? — Я никогда в жизни не слышала этого имени.

И Адди сразу это поняла и рассмеялась.

— Я вот о чем подумала. Наслаждайся солнечным светом от него сейчас, пока можешь.

Я нахмурилась, когда она пронеслась мимо меня. Я была совершенно уверена, что эта девушка мне не нравится. Она всегда сообщала мне что-то нечто странное, зловещее. Если бы моя мать была здесь, она сказала бы, что у нее темная аура. Что мне нужно развеять и снять с себя ее заразу, чтобы двигаться дальше. Но я не была моей матерью, и прямо сейчас, была потрясена ее словами. Потому что комментарий Адди был странно похож на то, что на вечеринке у Гармонии говорил мне Пенн.

У меня плыла голова от мыслей, когда я, наконец, добралась до Льюиса, стоявшего перед сценой. В «Тринити» приглушили свет, теперь длинный подиум, как взлетную полосу, освещали прожектора.

— Вот ты где, — с облегчением сказал Льюис. — Я звонил тебе на мобильный, но ты не отвечала.

Я дотронулась до крошечной сумочки, висевшей у меня на плече. Совсем забыла о ней.

— Наверное, я отвлеклась.

Его глаза наполнились беспокойством.

— Что случилось?

Я отрицательно покачала головой. Не зная, что и думать об Адди. Я понятия не имела, могу ли я доверять или верить хоть одному ее слову. Единственная причина, по которой я раздумывала над ее словами, заключалась в том, что в прошлый раз она оказалась права. Но я не хотела портить наш вечер, вечер Джейн. Мне придется расспросить обо всем Льюиса позднее.

— Элизабет предложила нарядить меня к свадьбе Кэтрин.

Льюис поднял брови.

— Вы только посмотрите!

— Свадьба, на которую я не собираюсь идти.

— А могла бы, — пробормотал он. — Пойдем со мной, как моя девушка.

Мой желудок перевернулся от того, что он произнес это слово. Но это меня ничуть не разубедило.

— Я не могу. Я никогда больше не хочу видеть Кэтрин.

— Знаю. Знаю, что ты ненавидишь ее за то, что она совершила.

— Ненавижу ее? — Спросила я. — Она пыталась разрушить мою жизнь. Из-за нее меня уволили с работы и занесли в черный список, чтобы я больше никогда не смогла устроиться в этой области. Ненависть — недостаточно сильное слово.

— Но это касается не ее. А касается нас.

— Мне так не кажется.

Он вздохнул.

— Хорошо. Мы поговорим об этом позже. Смотри, Джейн машет тебе рукой.

Джейн жестом пригласила нас встать рядом с ней в начале подиума. Рядом с ней стоял Корт Кенсингтон. Он был так похож на своего брата, что это действовало мне на нервы. Но, по крайней мере, я не видела с ними Кэмдена. С Кортом я могла справиться. От Кэмдена у меня мурашки бегали по коже.

Джейн расцеловала меня в обе щеки, когда мы подошли.

— Натали, я так рада, что ты пришла. И только посмотри на это платье. Удивительно!

— Спасибо тебе.

Джейн усмехнулась.

— Я хотела, чтобы ты была одета во что-нибудь эффектное. Кроме того, я знала, что должна тебя поразить, иначе ты нашла бы способ отказаться.

Я рассмеялась. Она слишком хорошо меня знала.

— Корт, — произнес Льюис, протягивая руку.

Они пожали друг другу руки. Корт перевел взгляд с меня на Льюиса и криво улыбнулся.

— Ты что, не видела здесь моего младшего брата? — Спросил Корт, вытягивая шею, будто Пенн готов был материализоваться из воздуха.

— Нет, — выдохнула я.

— Не думал, что он придет, — сказал Льюис.

— Пришел, — сказала я, прежде чем смогла остановить себя.

Брови Льюиса вопросительно поднялись.

— Э-э... кто-то сказал мне, что он уже здесь.

— Кто?

Я пожала плечами. Неловкость пронизывала воздух между нами.

— Да, так вспомнили, что мы с ним знакомы.

— Что ты с ним встречалась, — поддразнил Корт. — Так ведь?

Я прищурилась, глядя на него. Рука Льюиса обвилась вокруг моей талии и притянула к себе.

— Как интересно, — произнес Корт.

И о чем он подумал, было отчетливо написано у него на лице. Корт спал с подружкой Пенна, Эмили. А теперь я встречалась с лучшим другом Пенна. Он ухмыльнулся, увидев, что Льюис собственнически обнимает меня.

— Корт, дорогой, — перебила Джейн, прежде чем я успела что-то сказать, — почему бы тебе не встать здесь, чтобы фотограф мог лучше меня сфотографировать, когда начнется шоу?

Корт ухмыльнулся мне и Льюису, пока я пыталась не думать о том, на что он намекал. Затем обошел Джейн и обратил свое внимание на подиум.

— Господи, у него способность иногда быть таким гребаным ублюдком, — огрызнулся Льюис.

— Хотя и почти ничего не сказал.

— Думаю, сказывается все то время, проведенное с Кэмденом.

Я молча кивнула. Вспоминая, как Корт спас меня от Кэмдена. Значит, он не так уж плох. Но прямо сейчас он был не самым моим любимым человеком.

Льюис поцеловал меня в макушку, когда объявили о начале шоу.

Джейн подтолкнула меня локтем, как только появилась первая модель на подиуме.

— Я так взволнована! Не могу поверить, что этот день наступил!

Я молчала, пока она болтала на протяжении всего показа обо всем, начиная, кто помогал ей профинансировать этот проект, и заканчивая именами знаменитостей, которые присутствовали на открытии. Число знаменитостей было ошеломляющим. Джейн знала всех. И все хотели попасть на открытие ее клуба. Отчего я задумалась, почему она захотела, чтобы я была рядом с ней, когда здесь присутствовало столько знаменитостей. Да, мы вроде бы были подругами, но я не была настолько знаменита. Несмотря на то, что я стала подружкой Льюиса Уоррена, поэтому была кем-то в этом обществе.

Когда Шарлотта вышла на подиум, я проигнорировала приличия и зааплодировала. Этта и Ава с другой стороны подиума сделали то же самое. Льюис рассмеялся и присоединился к нам. Внезапно все стали аплодировать Шарлотте. Да еще в день ее дебюта! Она выглядела просто невероятно. Она была гвоздем программы однозначно. Я знала, что Шарлотта не могла не быть в центре внимания. О ней еще долго будут говорить. Засверкали камеры, она с важным видом спустилась вниз по сцене, наслаждаясь успехом.

— Она сногсшибательна! — Сказала я Льюису.

— Ей нравится этим заниматься.

Без Шарлотты показ мод был бы не таким ярким. Но все закончилось выходом всех моделей и самой Элизабет. Толпа пришла в неистовство. Потом подиум опустел, снова зажегся свет, представление закончилось.

В этот момент мое внимание привлекла фигура, стоявшая предо мной через подиум.

Там, в костюме, похожий на Джеймса Бонда, стоял Пенн Кенсингтон.

И он ухмылялся мне.

Руки в карманах. Коварный, порочный, восхитительный. Он слегка кивнул, как бы приглашая меня, подойти к нему. Это была ужасно плохая идея.

С таким же успехом мы с Пенном были словно вдвоем в переполненной комнате. Но я не собиралась повторять свою ошибку, совершенную на вечеринке Гармони. Я не собиралась подчиняться его прихоти, не хотела с ним ругаться и выслушивать его обвинения в свой адрес.

И все же, видя его таким манящим и обольстительным, меня тянуло к нему.

Но я с трудом сглотнула и отрицательно покачала головой.

— Нет, — сказала одними губами.

Он приподнял бровь, бросая вызов.

Я задержала дыхание на секунду, прежде чем снова выдохнуть и отвернулась. Ну вот... с этим я разобралась.

— Пойдем потанцуем, — предложила я Льюису.

Он улыбнулся, не обращая внимания на то, что только что произошло между мной и Пенном на другом конце комнаты. Затем взял меня за руку и повел на танцпол.

Мы двигались с ним в толпе людей. Джейн то появлялась, то исчезала, встречаясь с друзьями, знаменитостями и инвесторами, одновременно пытаясь убедиться, что я хорошо провожу время. Она мне очень нравилась. Шарлотта и Этта появились чуть позже. Шарлотта переоделась в короткое, гладкое черное платье. С ней рядом был Броуди, почти все время целуя ее в шею. Роу даже появился в какой-то момент с одной из моделей, висящей у него на руке. Он неловко кивнул мне, затем повернулся к своей спутнице, танцующей, вернее двигающейся по его телу, пока он неподвижно просто стоял.

Вечер был именно таким, каким его представляла Джейн. И после второго бокала шампанского я наконец-то почувствовала кайф от этой вечеринки. Вернее, я все равно продолжала ощущать взгляд Пенна у себя на затылке. Будто он следил за моими передвижениями по залу... хотя я не видела его с тех пор, как отказала ему.

Возможно, это было всего лишь мое воображение. Но мне постоянно казалось, что я ощущаю его присутствие здесь. Несмотря на то, что не видела.

— Пойдем выпьем еще, — сказал Льюис.

Он взял меня за руку и потащил с танцпола. Я вытерла блестевший от пота лоб, он подошел к бару. Обмахнула лицо рукой и обвела взглядом огромное пространство вокруг.

И я снова увидела его. Пенна. Он стоял с Роу, разговаривал и смеялся. Роу выглядел довольно оживленным, я никогда его таким не видела. Никогда, но я редко с ним встречалась. Затем взгляд Пенна метнулся к танцполу. Он прищурился, брови сошлись на переносице. Вытянул шею, словно пытаясь отыскать кого-то в толпе.

Меня.

Он искал меня. Я не сошла с ума. Он следил за мной весь вечер. У меня заколотилось от этого сердце. Он находился здесь только для того, чтобы... что? Следить за мной? Шпионить? Выждать момент, когда я буду одна, чтобы снова наорать на меня?

Я почувствовала поднимающийся гнев. Пенну стоит перестать это делать. Мне необходимо его остановить.

Появился Льюис с бокалом.

— Вот.

Я обернулась и посмотрела на него.

— Мне нужно поговорить с Пэнном.

Льюис закашлялся, сделав глоток.

— Что?

— Мне нужно сказать, чтобы он прекратил. Я не хочу, чтобы это продолжалось на каждом мероприятии.

— Я был бы счастлив заявить ему об этом. Кажется, ты сказала, что в следующий раз я должен дать ему в морду.

Я взяла его за руку, и отрицательно покачала головой.

— Нет, мне нужно это сделать самой. Он должен меня выслушать.

— Сомневаюсь, — проворчал он.

— Все будет хорошо. Это нужно сделать.

— Хорошо, — сказал он со вздохом. — Но, если я увижу, что ваш разговор накаляется, то вмешаюсь. Я не хочу, чтобы он снова тебя расстраивал.

Я понимающе кивнула.

— Сейчас вернусь.

Затем глубоко вздохнула и стала пробираться через толпу к Пенну Кенсингтону, чтобы поговорить, хотя мне отчаянно не хотелось заводить этот разговор.

25. Пенн

Куда, черт возьми, она подевалась?

Я разговаривал с Роу, а в следующую минуту Натали нигде не было видно.

Она отказалась со мной разговаривать, хотя я хотел все объяснить. Я уважал ее решение. Хотя оно мне не нравилось. Я мог бы появиться с какой-нибудь глупой моделью перед Нат, как она поступала со мной. Заставив ее почувствовать то, что чувствовал сейчас я. Но это было бы мелочно с моей стороны и только доказало бы, что она права.

В конце концов, если так разобраться, то я первый причинил ей боль. И сейчас мне хотелось, чтобы она была счастлива. Только не с Льюисом. Она не должна выбирать Льюиса и двигаться с ним дальше прямо у меня перед носом.

Роу толкнул меня локтем и откашлялся.

— Что?

Он указал в другую сторону, и тут я увидел ее. И она шла ко мне. Какого хрена? Я этого не предвидел, она же отказалась со мной разговаривать.

— Похоже, мне лучше уйти? — Спросил Роу.

— Э-э... даже не знаю.

— С каких это пор Пенн Кенсингтон ничего не знает о женщинах, это прямо наступила новая эра.

— Дурак.

Роу ухмыльнулся и исчез, вероятно отправился на поиски модели, с которой пришел. Он с трудом переносил ее присутствие, обнаружив, что ее мозговые клетки относительно мертвы.

Но мои глаза были прикованы к Натали. Это зеленое платье так шло к ее бледной коже. Длинным, струящимся серебристо-белым волосам, выделяющимся в толпе. И ярко-красные губы, по которым я скучал, и ее голубые глаза, которые говорили, что она вот-вот готова разорвать меня на куски.

Я выпрямился от огня в ее взгляда, как только она встала передо мной.

— Чем обязан такому удовольствию? — Спокойно спросил я.

Несмотря на весь ее огонь, чем ближе она подходила, тем более неуверенной она себя чувствовала, независимо какой миссией была одержима. Но поскольку я не знал, для чего она пришла, у меня не было возможности подготовиться. Поэтому не мог решить, надевать ли свою маску Верхнего Ист-Сайда, которую она ненавидела, или остаться с ней тем... ее парнем, в которого она влюбилась. Оба варианта имели свои проблемы.

— Я чувствую на себе твой взгляд по всему клубу. Я хочу, чтобы ты перестал.

Я выгнул бровь.

— Ты так настроена на мою волну, что чувствуешь, когда я смотрю на тебя?

— Пожалуйста, перестань, — повторила она.

Я глянул поверх ее плеча, увидел Льюиса, стоящего в нашем поле зрения, открыто наблюдающего за нами. В моей голове вспыхнул красный свет, и я шагнул к ней.

— Ах, так об этом ты ему говорила, отправившись ко мне? — Спросил я. Мой голос был низким и соблазнительным.

Ее глаза метнулись к моим губам и снова поднялись к глазам.

— Прекрати, — взмолилась она.

— Что он сделает, если я сию минуту дотронусь до тебя?

— Наверное, ударит. Поэтому, пожалуйста, прислушайся к моим словам.

Ее глаза изучали выражение моего лица, зрачки слегка расширились. Ее грудь поднималась и опускалась в неровном ритме. Она сцепила руки перед собой, скорее всего, чтобы они не дрожали.

— Я услышал тебя. Но твое тело не слышит тебя, — сказал я, делая еще один шаг вперед.

— Хорошо. Делай что хочешь. Я пойду. Я просто хотела сказать, что не хочу, чтобы на каждом мероприятии в будущем постоянно это происходило между нами. Мы могли бы вести себя просто нормально. Но ты не хочешь ничего слышать.

Ее слова разбились у меня в голове, как осколки стекла.

— На... каждом мероприятии?

Она махнула рукой и пожала плечами.

— Да, если мы снова окажемся в одной компании.

Я приподнял брови. И почувствовал гнев с новой силой. Она собиралась продолжать этот гребаный фарс.

— Ты же знаешь, я хотел поговорить с тобой, чтобы все объяснить. Но ты отказалась, и я оставил тебя в покое. Это ты пришла ко мне, чтобы бросить мне в лицо свои отношения с моим лучшим другом. Теперь ты заявляешь мне про другие мероприятия в Верхнем Ист-Сайде, на которых собираешься присутствовать? — Я покачал головой, стараясь не закипеть окончательно, но у меня не получилось. — Да что с тобой такое, черт возьми, происходит?

— Что?! — спросила она.

— Куда делась та Натали, которая заявила мне, что не хочет такой жизни, не хочет иметь дело с моими друзьями и семьей, которая ее ненавидит? Какого хрена, Нат?

— Я все та же, — возмутилась она.

— В дизайнерском платье и туфлях на шпильках под руку с Уорреном. Ты считаешь, что та же? И ты нисколько не изменилась, — саркастически заметил я.

Она поморщилась. Как будто я попал в самое больное место. Но она должна понимать, что здесь все совсем по-другому — она балансирует на краю пропасти. На полпути к Верхнему Ист-Сайду это можно сказать на все сто процентов. И здесь не может быть ничего наполовину. Я это понял уже давно. Я пытался сбежать. Единственный человек, которого я знал, и ему удалось сбежать, изменил свое имя и переехал через всю страну туда, где его никто не знал. Если Натали не будет осторожна, ее просто затянет этот мир, мой мир.

— Хорошо. Это совсем другое дело. Я ошибалась, — выплюнула она. — Ты это хочешь услышать? Я не встречаюсь с твоей командой. Семья Льюиса меня не ненавидит. У меня появились здесь друзья. И дизайнеру я нравлюсь настолько, что она хочет, чтобы я носила ее одежду на мероприятиях.

— Если уж я и хотел услышать, что ты ошибаешься, то думал, что это будет касаться нас. Ты скажешь, что ошибалась, — жестко ответил я.

Я взял ее за руку, она тут же вырвала руку.

— Я теперь с Льюисом, — прошептала она, будто ей было больно говорить об этом.

— Я заметил.

— Не говори таким осуждающим тоном, будто ты выше этого. — Ее голубые глаза вспыхнули огнем. — Я слышала о всех твоих похождениях за этот год.

— Ага. Хочешь услышать еще? — Она повернулась, собираясь уйти, но я остановил ее за руку. — Да, я спал с другими. Потому что ты сказала, что мы никогда не будем вместе. Ты захлопнула дверь. И единственный способ отомстить Кэтрин за то, что она, бл*дь, разрушила мою жизнь — это переспать с ее подругами, потом мне надоело и я понял, что никто из них никогда не сможет заполнить ту пустоту, когда тебя не было рядом. Никто из них не мог заставить меня забыть тебя. Итак, я собрал вещи, покинул общество и попытался очередной раз выбраться. Я уже почти преуспел в этом, но ты вернулась в Нью-Йорк со своей шикарной книгой и моим лучшим другом под руку.

Натали ахнула.

— Моей... шикарной книгой?

— Черт, — проворчал, я не собирался разыгрывать эту карту. Просто так разозлилась, что вырвалось.

— Откуда... откуда ты знаешь про мою книгу?

Я вздохнул и провел рукой по волосам.

— Послушай, это случайно. Кэтрин пришла и сообщила, что ты в Нью-Йорке после того, как увидела твою фотографию с Джейн. Я не мог понять, зачем ты приехала и попросил Роу немного… поискать.

Ее глаза округлились.

— Что попросил?

— Извини. Я не знал, что ты скрываешь свою личность, но мы просмотрели твою страницу в «Крю» и нашли редактора, который вывел нас на Оливию.

Она побледнела.

— Кто... кто еще знает? Роу? О боже, неужели Кэтрин знает?

— Нет, — заверил я ее. — Нет, не знает. Я попросил Роу все спрятать, чтобы она не догадалась. Мне не следовало этого делать, но я узнал, что ты подписывала книгу. Я поехал в «Вилладж», чтобы повидаться с тобой.

— Ты был там, — прошептала она.

Я молча кивнул.

— Я просто... ну, ты сказала, что не хочешь жить моей жизнью. Ты выглядела такой счастливой в «Вилладж». Я решил уважать твои желания. И посмотри, куда это меня привело.

Она ударила меня кулаком в грудь.

— Ты появился там и ничего мне не сказал?

— Ты что, не слышишь меня?

— Я знала, что ты там был. Но мне казалось тогда, что я схожу с ума, я выбежала из книжного магазина, пытаясь тебя найти. А ты был там.

Она выглядела такой растерянной, будто мои слова подтвердили то, что не давало ей покоя.

— Мне следовало тогда поговорить с тобой. Тогда, возможно, ты была бы со мной вместо того, чтобы копить новый материал для своей следующей книги под псевдонимом Оливия.

У нее отвисла челюсть. Злость в ней разгорелась до полной ярости. Мне это нравилось больше, чем ее сдержанная нейтральность.

— Так вот как ты обо мне думаешь? Что я нахожусь здесь, чтобы собрать больше материала для книги?

— А что мне еще думать? — Потребовал я ответа, мне хотелось, чтобы она ругалась со мной в конце концов, чем была такой спокойной и безразличной. — Я бы предпочел, что ты использовала нас, чем то, что ты хочешь моего лучшего друга вместо меня.

— Я не использовала тебя для своей книги, — прорычала она. — Хотя это тебя, черт побери, совсем не касается, но я больше не пишу под псевдонимом Оливии.

— Одной тебе хватило? — Не унимался я. — Решила написать все дерьмо о «Пари», а потом жить долго и счастливо в Верхнем Ист-Сайде?

— Я описала то, что со мной произошло, — она приблизилась ко мне. Наши тела находились так близко. Ее гнев был таким горячим. Сейчас мы стояли в маленьком разделяющим пространстве, буквально находясь на грани, и могли ругаться также часто, как раньше трахались.

— Отлично. Пиши. Ты ведь и сейчас тоже что-то пишешь.

— Если тебе не понравилось, как я написала о тебе, то не надо было вести себя так дерьмово.

— Отчего же?! Мне понравилось, как ты меня изобразила, — заявил я, застав ее врасплох.

— Что? — потрясенно спросила она. Ее глаза широко раскрылись.

— Да. Потому что Натали была влюблена в меня на каждой странице. На каждой чертовой странице я ощущал твою любовь.

Я прочитал ее книгу. От корки до корки. Мой герой был... уничтожен. Она выплеснула всю свою ярость в конце книги и практически уничтожила меня. Я читал и видел насколько сильно я ее ранил и причинил боль. И как сильно она меня любила. Две стороны одной медали.

— Что? — прошептала она более приглушенно. Ее сердце раскалывалось прямо у меня на глазах.

— Да, ты любила меня, даже ненавидя. Особенно когда ненавидела. Но я все еще здесь, Натали. Я все еще борюсь за тебя. Даже если я не могу примирить ту Натали с той, которая кричит на меня в данную минуту.

— Не можешь, потому что ты сломал тогда ту девушку, — сказала она. Ее голос был тихим и печальным. — Ты сломал ее, и ты не сможешь уже ничего исправить. И перестань пытаться.

Я вытащил из кармана кулон, который таскал с собой весь вечер. Затем положил его ей на ладонь, крепко сжав ее пальцы вокруг короны.

Напоминание о моей любви.

Напоминание о той ночи, когда мы смотрели на звезды.

Напоминание о том, что для меня все было реально тогда.

Затем произнес:

— Ни за что не перестану.

26. Натали

Я посмотрела в глаза Пенна. Синие встречались с синими. И увидела в них искренность, как и в его словах. Осознание, что он не откажется от меня. Не сейчас. Не когда-либо. Он все еще надеялся, что у него есть шанс.

Я медленно разжала пальцы и уставилась на маленький амулет в своей ладони. Корона. Наша корона. У меня перехватило горло. Было такое чувство, будто я не могу дышать. Это было уже слишком.

И вообще, зачем я к нему подошла? Думала, что будет легко. Думала, что необходимо с ним поговорить. Разобраться и покончить, и убраться с его дороги. Тогда, возможно, мы все сможем начать двигаться дальше. Но теперь это казалось невозможным.

Он знал, что я писала под псевдонимом Оливия. Он прочитал книгу. И не пришел к выводу, что я его ненавижу. А пришел к выводу, что… я любила его на каждой страницы. Черт... он был прав. Я с такой силой любила его, что как только вернулась домой, несколько недель не могла ничем заниматься. Писала в каком-то катарсисе, пока не закончила книгу. А потом словно заснула. На недели... месяцы. Эми даже не смогла вытащить меня из дома. Я отнекивалась, но Пенн все время жил в моем сердце.

Теперь, когда я наконец нашла в себе силы двинуться дальше, воспоминания нахлынули и их было слишком много. Я могла тешить себя мыслей, что со мной все хорошо, но черт побери, я была совсем не в порядке.

— Выбери меня, Натали, — потребовал он.

— Пенн, — произнесла я, качая головой.

— Я знаю, что причинил тебе сильную боль, но то, что у нас было, было настоящее. И я понятия не имею, как ты можешь выбросить все, если чувствовала ко мне то же, что и я.

Я боролась, не зная, что ответить. Пытаясь хоть что-то сказать. Я не выбросила его из головы и…. Вот так. Решить проблему с доверием к нему было ужасно труднее, чем он думал. Но когда он подошел ближе, сжав мою руку, как спасательный круг, было трудно видеть что-либо, кроме него. И легко забыть обо всем остальном.

— Так, так, так, — голос, пронизанный обвинением, прокатился позади нас, — что мы здесь имеем?

Мой живот опустился до кончиков пальцев ног, когда я подняла глаза.

— Кэтрин, — произнес Пенн. Он отпустил мою руку и встал передо мной.

Кэтрин Ван Пелт. Мне следовало предположить, что в конце концов я с ней встречусь. Мне не повезло оказаться в Верхнем Ист-Сайде и полностью ее избегать. И теперь, она находилась здесь... в самый неподходящий момент.

— Привет, дорогой, — промурлыкала она.

Ее темные глаза пожирали нас обоих. Она выглядела потрясающе в кроваво-красном платье, подходящем для подиума. Блестящие темные волосы ниспадали на одно плечо, а губы были накрашены темно-красной помадой. Она была поразительна, коварна, воплощением дьявола. С таким же успехом она могла бы иметь хвост и рога для Хэллоуина.

— Смотрите-ка, что кот притащил, — заявила она. Ее глаза скользнули по мне.

И вдруг рядом оказался Льюис. Он встал рядом с Пенном, они оба загораживали меня, как бы защищая. Твердый мужской барьер, который говорил больше, чем могли бы сказать слова. Кто бы мог подумать, что эти двое смогут держаться вместе, объединившись против Кэтрин?

Никто ни проронил ни слова. Выжидая, когда Кэтрин сделает свой ход.

— Почему вы встали так, будто я собираюсь на кого-то напасть? — Кэтрин взмахнула на них рукой. — Мы все здесь взрослые люди. Не так ли, мальчики?

Льюис и Пенн обменялись многозначительными взглядами, затем отступили на пару шагов назад. Очевидно, они могли действовать в унисон, когда была такая необходимость.

— Так-то лучше, — сказала Кэтрин, остановив на мне свой холодный, жесткий взгляд.

— Кэтрин, это не очень хорошая идея, — сказал Льюис.

— По крайней мере, в этом мы согласны, — сказал Пенн. — Что ты надеешься получить?

— Получить? А почему я должна что-то получать? Неужели кто-то другой не может проиграть хоть раз? — Хихикнула она.

Я фыркнула.

— Я не обязана это терпеть. Я ухожу.

— Ну, это решает все проблемы, — заявила Кэтрин. Она покрутила бокал шампанского в руке и подняла бровь, глядя на меня. — Хотя я вообще не понимаю, зачем ты сюда заявилась.

— Она пришла со мной, — вмешался Льюис.

— Даже если бы и не с ним, — вставила я, — я бы все равно пришла, потому что меня пригласила Джейн.

— О, конечно, я заметила, что ты обнимаешься с хозяйкой клуба. Кажется, существует длинная очередь людей, которых ты обманом заставила жалеть тебя.

Я с отвращением покачала головой. Только Кэтрин могла возложить вину на меня за ужасное пари, которое заключила.

— Хорошо, Кэтрин. Думаю, достаточно. Я не собираюсь стоять здесь и выслушивать оскорбления в свой адрес.

— Отлично. Уходи, — злобно сказала Кэтрин. — Убирайся из моего мира и не возвращайся.

Я уже наполовину повернулась, чтобы уйти, когда до меня дошли ее слова. Ее мира... но уж нет. Если я уйду прямо сейчас, то она будет думать, что может продолжать вечно командовать и угрожать другим, и вести себя как настоящая сука. Подумает, что я действительно не могу находиться с ней в одной комнате. Что я не могу находиться рядом с Льюисом или на вечеринках Джейн, или даже гулять по Центральному парку. И этим перечислениям не было бы конца.

Кэтрин была моей подругой короткий период времени. Я скорее для нее была проектом, а не подругой. Но я достаточно хорошо ее поняла и изучила, чтобы понять, как она отреагирует, если я сейчас уйду, поэтому я развернулась к ней лицом.

— Это не твой мир. — Я смотрела ей прямо в глаза, готовая к следующему раунду. — И я могу делать все, что захочу, в том числе находиться здесь в данную минуту или в любом другом месте, которое ты собираешься посетить.

— Нет, если ты понимаешь, что для тебя будет лучше.

Я выпрямилась и сделала шаг вперед. Мои глаза сузились от гнева.

— Это что, угроза?

Кэтрин только ухмыльнулась.

— Понимай, как знаешь.

— Кэтрин, прекрати, — прошипел Пенн. Он двинулся вперед, будто хотел встать между мной и Кэтрин на тот случай, если я наброшусь на нее и вырву ее блестящие волосы.

Я оттолкнула его и сделала еще один шаг к Кэтрин.

— Я пойду туда и с кем захочу. Тебе не принадлежит Нью-Йорка.

Кэтрин рассмеялась мне в лицо.

— Оставь это, — прошептал Льюис, пытаясь оттащить меня назад.

Но Кэтрин еще не закончила.

— Именно этого ты не понимаешь, Натали. Ты никогда этого не понимала. Ты думаешь, что можешь пританцовывать здесь и стать одной из нас. Носить мои наряды с Уорреном или Кенсингтоном под руку, ты думаешь, станешь кем-то. Но ты — ничто. И ты всегда будешь никем.

Она подначивала меня. Она хотела, чтобы я сделала какую-нибудь глупость, чтобы она тут же могла сыграть роль жертвы. Но я видела ее насквозь. Я стряхнула руку Льюиса и выпрямилась. Мои голубые глаза смотрели не угрожающе, а с сожалением. Потому что Кэтрин была реальным продуктом этого мира. Внутри у нее была бездна пустоты. В ней не было никаких чувств, ничего.

— Я могу оказаться никем. И могу быть никем. Меня это вполне устраивает. Но ты… ты даже не можешь понять, кто ты есть на самом деле. Ты так погрязла в прошлом, что не видишь будущего. — Я с сочувствием покачала головой. — Ты отчаянная, испуганная маленькая девочка, которая получает удовольствие, причиняя страдания и боль другим людям. У тебя нет настоящих друзей, ты настолько не уверена в себе, что вступаешь в брак по расчету ради денег. Я бы предпочла ничего не иметь, чем жить так, как ты.

Кэтрин резко втянула воздух. И на целую минуту мне показалось, что из комнаты высосали весь кислород. Музыка, казалось, затихла. Свет сфокусировался на нас. Мы все стояли на краю пропасти и ждали ее ответ. Но с меня хватит. Не важно, что она скажет, это ко мне не относится. Я закончила с Кэтрин Ван Пелт и ее угрозами.

— А теперь прошу меня извинить, — сказала я.

Повернулась и пошла прочь. Кэтрин так и не успела мне сказать свое последнее слово. Возможно, сегодня я и передумаю, стоит ли мне входить в этот мир. Но мучения Кэтрин, пока она пыталась найти ответ, доказали, что я вошла. Она думала, что, унизив меня, я испугаюсь и убегу. Но оказалось все наоборот. Я представляла для нее угрозу. Угрозу, которую она попытается раздавить каблуком Маноло Бланик.

Меня не раздавить. Я не уйду только потому, что она этого хочет. Я поднималась из пепла каждый раз, снова и снова, и не оглядываясь, шла вперед.

Я была уже на полпути через комнату, когда почувствовала руку на запястье.

— Эй, — сказал Льюис, останавливая меня.

— Я в порядке. Нет, я в полном беспорядке. На самом деле я ужасно разозлилась. И я хочу домой.

Он заправил выбившуюся прядь моих серебристых волос за ухо.

— Я отвезу тебя домой. Ты была великолепна. Никто никогда не встает на пути Кэтрин, никто никогда ей не противостоит.

— Я не хочу ей противостоять.

— Ты совершенно права. Ты не должна этого делать. В следующий раз, когда мы пойдем на вечеринку, постараемся ее избегать.

— В следующий раз? — Я чувствовала себя побежденной, представив, что наши столкновения с ней будут повторяться снова и снова.

— Если ты не будешь показываться на таких мероприятиях и делать то, что тебе нравится, тогда ты позволишь ей победить. Мы с Кэтрин дружим очень, очень давно. Если ты дашь ей хотя бы дюйм, она возьмет всю милю.

— Я не хочу играть в ее игры, — сказала я ему.

Он поцеловал меня в лоб и притянул к себе.

— Знаю. Привыкнешь, потом будет проще.

Я вздохнула, уткнувшись ему в грудь. Он говорил то, что сказали Шарлотта и Этта, только другими словами. Но… станет ли все легче? Или загноится и сгниет, становясь все хуже и хуже, пока мы все не сломаемся?

Я хотела вернуться к себе домой после этой вечеринки. Мне многое нужно было обдумать и разложить в уме по полочкам. Разговоры, которые не имели смысла, но мой писательский мозг должен был отсортировать и собрать воедино. Но Льюис отвез меня к себе домой, я не сопротивлялась. Я стала чаще бывать у него дома. Просто не хотела разговора, который, как знала, должен был состояться сейчас у него дома.

Он расстегнул галстук-бабочку и оставил расстегнутыми первые две пуговицы, прежде чем включить проигрыватель и направиться к бару с напитками.

— Вино?

— Что-нибудь покрепче. — Я скинула лабутены, подаренные мне Джейн, и порадовалась, что оставила у него одежду на смену. Хотя платье и было невероятным, но не совсем предназначенное для расслабления, чтобы я могла почувствовать себя комфортно.

Льюис вернулся ко мне с двумя стаканами, поставив на стол бутылку виски, налил нам по порции.

— Я хочу переодеться. Мне нужно избавиться от этого платья.

Он прижал меня к себе и крепко поцеловал.

— Я могу помочь.

— Я только на минутку.

Я все еще слишком злилась, чтобы думать о сексе. Должно быть, он прочел это по моим глазам, потому что отпустил. Я вернулась в его спальню и расстегнула пуговицы, которые удерживали верх платья, а затем скрытую молнию сбоку. Я повесила дизайнерское платье на вешалку в его гардеробной, прежде чем переодеться в леггинсы и цветастую футболку. Наклонила голову вниз и собрала все волосы в беспорядочный пучок на макушке. Я посмотрела на себя в зеркало на туалетном столике, давая себе секунду передышки, прежде чем вернуться к нему.

Льюис ждал, наливая еще одну порцию виски, верхний свет освещал его темную кожу. Я не могла понять его настроение в этот момент. Я даже не знала с чего начать. Но у меня были к нему вопросы, а я не из тех, кто готов долго держать их при себе.

— Я столкнулась сегодня с Адди, — произнесла я.

Льюис повернулся ко мне с вопросительным выражением на лице.

— Я ее не видел.

— Мы столкнулись, когда я выходила из-за кулис.

— Судя по выражению твоего лица, она была в своей манере, как всегда. — Он похлопал по сиденью рядом с собой. — Иди сюда, садись. Адди была частой угрозой в моей жизни еще со школы. Это не в первый раз.

Я пересекла комнату и села на диван напротив него, поджала под себя ноги.

— И что же она сказала?

— Она сказала, что ты... одержим мной. Что у тебя есть навязчивые идеи. Что я похожа на одну из них, типа пребывание на солнце, но, когда тебе надоедает, становится все похожим, как на темную сторону Луны. Она сказала, что я последняя твоя идея.

Он закатил глаза.

— Как оригинально с ее стороны.

— Я бы ничего такого не подумала, но Пенн... пару недель назад сказал что-то подобное.

— Хорошо. Во-первых, у меня, действительно, есть навязчивые идеи. Я уже рассказывал тебе о них. Я влюбляюсь, а потом отвергаю, начинаю влюбляться во что-то другое. Но это не касается людей. Это хобби. — Он протянул руку и нежно погладил меня по щеке. — Во-вторых, это не ты. Ты — никогда. Я могу быть таким с другими вещами, но я никогда не смог бы быть таким с тобой. Ты для меня ты, Натали.

Моя кожа вспыхнула от этих слов, считывалась явная привязанность. Но что-то выпирало наружу. Адди и раньше оказывалась права. Она велела мне разобраться с командой, и я это сделала. У них были скелеты в шкафу и секреты, я поплатилась за это.

— Я просто... ее слова заставили меня задуматься, что это нечто большее.

— Откровенно говоря, Адди ревнует.

Я хотела дать ему презумпцию невиновности. То, что он говорил, имело смысл. Но я никак не могла забыть то, что сказала Адди.

— Да, но... она сказала, что если это неправда, то я должна знать о Ханне Стрэттон.

Спина Льюиса напряглась.

— Она так сказала?

Я молча кивнула.

— Кто она такая?

Льюис покачал головой.

— Она была девушкой, с которой мы дружили в старших классах. Она ушла в середине первого класса старшей школы. Родители забрали ее из школы за употребление наркотиков, и она умерла от передозировки, прежде чем они успели отправить ее в реабилитационный центр. Это было довольно ужасно для нас.

— Но... почему Адди решила, что мне нужно об этом знать? — Спросила я в замешательстве.

— Честно говоря, Натали, именно это и сделало нас командой. Мы всегда дружили. Но, когда мы потеряли Ханну в конечном итоге изменило все. Адди это не понравилось, и она покинула группу. В то время как остальные наоборот сплотились. Это все еще определяющий момент нашей дружбы, — вздохнул он. — Я понимаю, почему она думает, что женщина, с которой у меня отношения, должна знать об этом, но не думаю, что это должно характеризовать меня, как человека. Адди хотела, чтобы я покинул команду вместе с ней, но я не хотел уходить, и это разрушило наши отношения. Теперь она все еще пытается саботировать мои отношения, выдавая такого рода информацию. Используя обо мне то, что знает, чтобы все испортить.

Мне все еще казалось, что я упускаю какую-то деталь, но я не знала, какую именно. Я не знала Адди достаточно хорошо, чтобы судить о ней, ревнует ли она или пытается предупредить меня о чем-то. О чем еще можно было меня предупреждать.

— Я думаю, что ты знакома с кое-кем еще из нашей команды, — сказал он, возвращая меня к реальности.

Пенном.

— Да, — пробормотала я.

Это был определенно не тот разговор, который мне хотелось бы вести. Не с его словами, все еще звучавшими у меня в ушах.

— Ну и как все прошло с ним? — спросил он.

Я стряхнула с себя мысли об Адди.

— Именно так, как я и ожидала.

Это не было ложью. Я не думала, что разговор будет легким, собственно так и было. Была не уверена, что он так легко сдастся... откажется. Единственное, что было неожиданным, как я отреагировала. Пульс, который пронзил меня при его словах. Вещи, о которых я не хотела думать и определенно не могла сообщить Льюису. Про корону, лежащую на дне моей сумочки, как постоянное напоминание о «нас».

— Хорошо. Я больше не хочу, чтобы он вставал между нами. Как я уже сказал, меня больше не волнуют мои школьные отношения. — Он сжал мою руку. — Я хочу тебя, Натали. Только тебя.

— Да. Надеюсь, мы оба покончили с тем, что нам швыряют в лицо, — пробормотала я. — Имею в виду Адди, Пенна и Кэтрин и это все в один вечер, я больше никогда не захочу покидать эту квартиру.

— Я полностью за. Но ты непременно должна пойти со мной на свадьбу Кэтрин.

— После того, что только что произошло? — Недоверчиво спросила я.

— Особенно после того, что произошло. Если ты будешь избегать Кэтрин, то она победит.

Фу, я ненавидела то, что он был прав. Именно этого Кэтрин и хотела, чтобы я боялась появляться в обществе. Она хотела, чтобы я пресмыкалась перед ней, когда снова окажусь с ней рядом. Она хотела, чтобы Верхний Ист-Сайд принадлежал только ей. И хотя мне совсем не хотелось быть в Верхнем Ист-Сайде… но я также не хотела, чтобы она считала его своей собственностью, сумев вытолкнуть меня оттуда.

— Я подумаю об этом, — наконец заявила я.

Хотя его ответная улыбка заставила меня решить, что он заранее знал мой ответ.

— Но есть одно место, куда я определенно пойду с тобой.

— Да?

— Печь пряничные домики к твоим сестрам.

Он застонал.

— Они тебе сказали?

Я усмехнулась и кивнула.

— Да. Так что не строй никаких планов на вторник.

— Они просто невыносимы.

— Но ты их все равно любишь.

Он кивнул, не сводя с меня глаз. И его взгляд сказал, что возможно, только может быть, он влюбился и в меня тоже.

27. Натали

В моей квартире зазвонил домофон.

— Черт, — проворчала я себе под нос, когда палец завис над клавишей backspace, и прежде чем я успела подумать, нажала «отправить». В животе все перевернулось, и я бросилась к двери. Нажала на кнопку. — Я сейчас спущусь.

Схватила куртку и перчатки, натянула мокасины и направилась вниз. Я пробежала три этажа и встретилась с Льюисом, стоящим на пороге, поджидающим меня. Он был одет в брюки цвета хаки и полосатую рубашку на пуговицах. Его улыбка расцвела, как только он увидел меня в дверях.

— Думаю, мне не помешал бы ключ от твоей квартиры, чтобы я мог просто подняться, — сказал он со смехом. — Ты запросто поднимаешься ко мне.

— О да, твое преимущество в том, что у тебя есть собственный лифт, — пошутила я, надевая шапочку на голову.

— Да, это преимущество. — Он обнял меня за талию, ведя по холодному полуденному воздуху на заднее сиденье своей машины. — Преимущество в том, что ты можешь приходить и уходить, когда тебе заблагорассудится.

— Ну, мы же никогда не останавливаемся у меня.

— А могли бы.

Я поцеловала его в губы.

— Но твое место намного лучше. Моя квартира отлично подходит только для писательства.

— Я прочитаю твой роман в конце концов?

Я рассмеялась и покачала головой.

— Нет. Но есть прогресс! Я послала Кэролайн краткое описание и главы из книги, мне интересно, что она скажет.

— Или ты могла бы просто прислать его мне, и я мог бы прочитать твой роман сейчас, — сказал он с дерзкой усмешкой.

— Или нет.

Пожалуй, это было единственное, чему я не поддавалась. Единственное, где я не сдвинулась ни на йоту. Я знала, что это сводило его с ума, но мне было все равно. Я не спрашивала о его работе, когда он задерживался допоздна, не отвечала в любой момент на его телефонные звонки и не подхватывала важные для него документы на вечеринках. Все это было странно для меня, но черт возьми, что я знала о хедж-фондах? Хедж-фонды были одна из тех причуд, с которой ему приходилось иметь дело.

Он вздохнул.

— Я все равно не отстану.

— Я и не надеюсь.

— По крайней мере, ты сделала с романом шаг вперед, хотя и не позволяешь мне участвовать в этом процессе, — настаивал он.

— Посмотрим, понравится ли моему агенту роман. Вряд ли Джиллиан завтра возьмет трубку и предложит мне еще денег. Боюсь, что этот шар так не взлетит.

Льюис посмотрел мне прямо в глаза.

— Такого никогда не случится.

Я пожала плечами.

— Синдром притворщика?

— Ты потрясающая писательница. Я влюбился в твою прозу с первой же страницы, как прочел. Это настоящий подарок.

— Спасибо, — ответила я, покраснев от его похвалы.

Я не привыкла к похвале. Несмотря на то, что «Пари» по-прежнему занимало достойное место в «Нью-Йорк Таймс» и дела с книгой шли все лучше, чем я могла себе представить, я понимала, что успех так легко не приходит. Но когда он так говорил... иногда я гордилась собой.

Машина остановилась перед домом его родителей, к счастью мы завершили разговор о моих книгах. Поднялись на лифте в их особняк и обнаружили Шарлотту, Этту и Нину уже на кухне. Как и в прошлый раз, когда мои глаза расширились от одного вида кухни, теперь мои глаза расширились от огромного количества пряничных домиков, занимающих каждую поверхность, куда хватало взгляда.

— О, Натали, дорогая, — произнесла Нина с улыбкой. Ее фартук был перепачкан мукой, лицо тоже перепачкано мукой. — Я так рада, что девочки смогли убедить тебя присоединиться к нам. — Она перевела взгляд на Льюиса. — Не могу сказать спасибо моему сыну.

Льюис поднял руки вверх.

— В конце концов, я бы ее обязательно пригласил.

— Лжец, — заявила Этта.

— Если бы не мы, ты этого бы не сделал, — вставила Шарлотта.

Я рассмеялась.

— Ну, я люблю пряники, и главное я люблю прекрасную Рождественскую традицию. Итак, скажите мне, что я должна делать.

Нина указала на различные части и стадии охлаждения. Пряники должны были быть на сто процентов холодными, прежде чем на них можно было наносить королевскую глазурь, собрав все части вместе. Девочки как раз сейчас взбивали глазурь. Льюис и я сложили все части вместе, основываясь на количестве домов, которые нужно было соединить, их оказалась целая дюжина. Кроме того, больше сотни печений доставали из духовки для какого-то благотворительного мероприятия.

Нам потребовалась целая вечность, чтобы разобраться во всем, но к тому времени, как пряники остыли, мы уже выпили и были готовы начать их украшать.

— Мам, мы тебе рассказывали, что случилось с Натали в «Тринити»? — Спросила Этта. Она орудовала кондитерским мешком, мастерски украшая свой домик.

Я выглядела как идиотка, используя нож, пытаясь размазать глазурь по моему домику. И с моей голубой глазурью домик получился сильно обледеневшем. Будем надеяться, что он переживет Рождество.

— О боже, а что такое со мной случилось? — Пробормотала я, вспоминая все, что там произошло, и то, что могло вырваться из уст Этты.

— Элизабет предложила нарядить Натали к свадьбе Перси, — восхищенно заявила Шарлотта.

— Неужели? — Спросила Нина с улыбкой. — Элизабет — очаровательная женщина. Тебе повезло, что она предложила тебе свои услуги.

Я посмотрела вниз на свои расклешенные джинсы и цветастую фиолетовую рубашку, которая выглядела так, будто она относилась к стилю хиппи, но я купила ее в моем любимом комиссионном магазине еще дома. Я стала хиппи по максимуму. После того как я захотела произвести на них впечатление, я оставила Верхний Ист-Сайд позади и полностью стала той прежней Натали. Теперь я не могла сказать, было ли это ошибкой с моей стороны.

— Не знаю, соглашусь ли я с ней, — заявила я им.

Шарлотта ахнула.

— Что?

Этта скептически посмотрела на меня.

— У меня уже есть одно платье.

Льюис только приподнял бровь, будто знал, что последует дальше.

— Платье, — повторила Шарлотта. — Не шедевр Каннингемской моды, созданный специально для тебя. В этом и есть разница.

— Ты не должна упускать такую возможность, — высказала свое мнение Этта.

Нина вздохнула, глядя на дочерей.

— Я уверена, что ты будешь прекрасно выглядеть во всем, что выберешь. Не позволяй моим избалованным дочерям отговаривать тебя от твоего выбора.

— Мне кажется, ты будешь выглядеть прекрасно в любом, — глаза Льюиса говорили, что он просто рад, что я готова с ним пойти на свадьбу.

Я еще не согласилась пойти... с ним. Я продолжала настаивать на том, чтобы он пошел, но я не сказала, что тоже пойду. Звонок помощнице Элизабет и просьба о платье, подходящем для меня, звучали как подтверждение. Имея наготове платье, которое Джейн купила мне в «Бергдорфе», мне казалось, что я приму поспешное решение для того дня.

Когда мы закончили обустраивать наши испеченные дома, разговор перешел на более приземленные темы. Мой дом выглядел так, будто он был немного обледеневшим и вот-вот рухнет. У Шарлотты и Льюиса все было сносно. Гораздо лучше, чем у меня, но не профессиональном уровне. У Этты и Нины все было просто потрясающе. Дом Этты больше походил на особняк с засахаренными окнами и сводчатым потолком. У Нины — определенно больше походил на замок. Он даже напоминал «Хогвартс».

— Ну и ну, — пробормотала я. — Я чувствую себя неполноценным работником.

— Все пряничные домики одинаковые, — заявила Нина.

— У них у всех одинаковый вкус. Это уж точно, — вторил ей Льюис, беря с подноса пряничное печенье и поднося его ко рту.

Нина, прищурившись, посмотрела на него.

— Льюис Эдвард, ты только что съел одно из моих благотворительных печений?

Он с хрустом откусил голову пряничного человечка.

— Да, мэм.

Она покачала головой, глядя на него.

— Мальчик не собирается учиться.

Шарлотта и Этта вытащили свои телефоны и теперь, когда их пряничные домики были закончены, прокручивали контакты.

— Эй, мам, я собираюсь навестить Броуди, — заявила Шарлотта.

— Да, Ава уже вернулась. Итак, мы хотим потусоваться, — сказала Этта.

— Постарайтесь держаться подальше от неприятностей, — ответила Нина. — И скажите «до свидания» своему отцу.

— До свидания? — Спросил Эдвард, появляясь в гостиной и направляясь на кухню. — Я уже пришел. С кем я должен попрощаться?

— Мы уезжаем, пап, — заявила Этта и обняла его, поцеловав в щеку.

Шарлотта последовала ее примеру.

— Мы вернемся поздно, — сказала она.

Он поцеловал обеих девушек в макушки и выпроводил их из дома.

— Как прошел ежегодный пряничный праздник?

Нина подняла бровь.

— Я так понимаю, ты спустился в самом конце.

— Мои навыки в области архитектуры, имею в виду выпекание пряничных домиков, никогда не были развиты, — сказал он с усмешкой. — Но я отличный дегустатор.

— Как и твой сын.

Эдвард обратил свое внимание на нас.

— Ну что, у вас есть планы? Мы могли бы выпить на балконе.

— Я должен ответить на звонок по работе, — вставил Льюис.

— Ты закрываешь сделку с «Анселин-Магуайр»? — Спросил Эдвард.

Льюис кивнул.

— Да, мы надеемся завершить переговоры сегодня вечером.

— Отлично. Вы и так слишком затянули. — Эдвард хлопнул Льюиса по спине. — Почему бы тебе не ответить на звонок в моем кабинете? Тогда я с Натали смогу выпить. Мы с Ниной хотели бы познакомиться с ней получше.

Льюис вопросительно посмотрел мне в глаза. Я пожала плечами. У меня не было никаких заданий по готовке, и мне казалось это не плохим предложением. Вообще-то очаровательным даже.

— Если у Натали нет никаких планов, то думаю, мы могли бы это осуществить, — сказал Льюис.

— Это так мило, Эдвард, — сказала Нина. — Иди включи обогреватели, чтобы мы все не замерзли на балконе, а я приготовлю коктейли.

Эдвард послушно вышел, а я последовала за Льюисом обратно в гостиную. Он обнял меня за плечи и прижался поцелуем к моим губам. Как только обогреватели заработали, мы с коктейлями вышли на балкон. В свой первый визит я не посещала балкон, но сейчас я не могла поверить, что эта семья обладала таким огромным пространством в Нью-Йорке. На балконе первое, что я увидела это гигантский бассейн с подогревом, который, к сожалению, был закрыт, также джакузи и целый сад. Вид на парк был восхитительным, и я поняла, что он стоил им определенных денег.

— Ты выглядишь так, будто готова нырнуть, — заметил Льюис, когда мы заняли свои места напротив его родителей.

— Если бы бассейн работал, я бы так и сделала. Я умираю от желания снова поплавать.

— Натали была пловчихой в университете, — объяснил Льюис.

— Ну, ты можешь пользоваться им в любое время, как только мы откроем его, — сказала Нина. — Господь знает, что особенно им никто не пользуется.

— Спасибо. Это очень великодушно с вашей стороны, — сказала я.

Я откинулась на спинку стула и с удовольствием сделала глоток. Родители Льюиса смеялись и шутили друг с другом, будто они все еще были теми подростками, когда влюбились друг в друга в Гарварде. Это было восхитительно.

— Хорошо. Мне нужно все привести в порядок до того, как утром придет горничная. Иначе она будет ругаться на всех языках на то, что мы оставили после себя, — сказала Нина.

— Нина, — жалостливо произнес Эдвард.

Она поцеловала его один раз.

— Я вернусь, как только все закончу. Ты же знаешь, я ненавижу неубранный дом.

Он вздохнул.

— Хорошо. Но поторопись.

Она рассмеялась и взяла свой пустой бокал с собой.

— Она будет все мыть и вымывать всю ночь, — сказал мне Льюис. — Мама немного помешана на чистоте, кроме того, она — перфекционистка.

— Это одно из ее лучших качеств, — заявил Эдвард, поднимая бокал.

Льюис посмотрел на часы и вздохнул.

— Ладно. Мне нужно вернуться в дом. Я не на долго.

Он сжал мне руку и исчез в доме, уже набирая номер и начиная совещание. И я осталась совсем одна с его отцом, неукротимым Эдвардом Уорреном.

— Итак, Натали, — сказал Эдвард, покрутив свой бокал. — Я слышал, что ты писательница.

— Да.

— И у тебя вышла книга.

— У меня... да. Но не под моим именем.

Он молча кивнул.

— Я знаю об этом. Под какой-то Оливией. Мы ее опубликовали.

У меня пересохло во рту. Я ненавидела, когда люди знали о моем псевдониме. Но почему я должна удивляться, что владелец компании знал о моем псевдониме? Владелец, чей сын встречался со мной, с одним из их авторов.

— Совершенно верно.

— Прости, что я так говорю, но я навел кое-какие справки о тебе после того, как ты пришла к нам на ужин.

— Э-э... навели справки?

Его глаза все еще были прикованы к стакану в его руке, и у меня внезапно возникло ощущение, что он просто играл со мной.

— Похоже, ты появилась из ниоткуда. Льюис сказал, что вы познакомились год назад. Но в то время ты встречалась с Пенном Кенсингтоном. Когда у тебя с ним не сложилось, ты перебросилась на моего сына. — Его глаза наконец встретились с моими глазами. Твердые, как скала, и холодные, как камень. — Итак, каковы твои намерения относительно Льюиса?

— Мои намерения?! — Переспросила я, все еще не понимая, куда он клонит.

— Ну, он уже потратил миллион, чтобы заполучить тебя, — небрежно заявил его отец. — Так чего же ты от него хочешь?

Мои глаза стали вдвое больше, а челюсть отвисла.

— О чем вы говорите? Льюис не передавал мне миллиона долларов, и я ничего от него не хочу.

— Твой контракт с издательством «Уоррен Паблишинг» оценивался в семизначную сумму. Ты не настолько наивна, чтобы не понимать, кто выставил эту цифру на аукционе.

У меня скрутило желудок.

— Только не он, — прошептала я.

Эдвард приподнял брови.

— Понятно, что именно он. Иногда он бывает таким доверчивым. Но я уже встречал таких женщин, как ты. И я не хочу, чтобы мой сын связывался с подобными женщинами.

Мое сердце бешено заколотилось в груди, когда я вскочила со своего места.

— Вы хотите сказать, что я — золото искательница?

— Я не произносил этого слова.

— Вам и не нужно было его произносить, лишь намекнуть!

— Значит, мы пришли к взаимопониманию. — Эдвард поднялся с кресла, грациозный, как кошка, и навис надо мной. — Это деловые переговоры. Сколько тебе нужно, чтобы ты убралась с пути моего сына?

Я сжала руки в кулаки. Сквозь меня струился огонь. Я так злилась на него, на его оскорбления, на то, что узнала, на весь ужас от происходящего.

— Вы недооцениваете меня, мистер Уоррен, — выплюнула я.

Он рассмеялся.

— Я так не думаю.

— Пошел ты, — прорычала я. — Можете засунуть себе в задницу свои чертовы деньги. Мне ничего от вас не нужно. Я прекрасно обходилась без ваших денег раньше, и сейчас тоже обойдусь без них.

28. Натали

Я вылетела с балкона, как грозовая туча. Гнев пульсировал, как капли дождя, падающие с неба. Я даже не могла поверить в то, что только что произошло. Что Эдвард Уоррен решил от меня откупиться, заплатив. Он явно все сделал так, чтобы остаться со мной наедине. Пытаясь меня обвинить в том, что я вытягиваю деньги из его сына, предложить мне больше, стараясь избавиться от меня. Никогда в жизни я не чувствовала себя такой оскорбленной.

И еще хуже то, что проделал Льюис. Мне хотелось заорать во все горло. Я переживала, что меня стал издавать Уоррен, успокаивая себя тем, что это было случайным совпадением, что они были не первыми среди издателей, пытающиеся купить мою книгу. Я думала, что Уоррены заслуженно выиграли торги, без вмешательства Льюиса. Оказалось, я ошибалась. Я была настолько глупа, что даже не спросила его об этом.

Льюис расхаживал по гостиной, общаясь по телефону, когда я пронеслась мимо него.

— Натали?

Я не обратила на него внимания. Мне нечего было ему сказать, во мне бушевали эмоции, вернее слов для Льюиса было слишком много, о чем я могла потом пожалеть.

— Натали? Что с тобой? — крикнул он.

Но я схватила сумочку, перекинула ее через плечо. Затем накинула куртку и направилась к двери.

Льюис бросился за мной, позади услышала:

— Что происходит? Куда ты?

Я вошла в лифт, двери стали закрываться у него перед носом. Он просунул руку между дверьми, не давая им полностью закрыться. Затем вошел в лифт.

— Ты в порядке? Почему ты уходишь? — Спросил Льюис. Его глаза были широко раскрыты и полны беспокойства.

— Почему бы тебе об этом не поинтересоваться у своего отца? — Рявкнула я и нажала кнопку нижнего этажа.

— Моего отца? Почему? Он что-то сделал?

Я сердито посмотрела на него. Мне казалось, что я взорвусь в любую секунду, а я не хотела, чтобы наша ссора происходила здесь, в лифте. Мне нужно было выйти на свежий воздух. Подальше от этого обеспокоенного с легкой настороженностью лица. Будто он ничего такого не сделал, будто был чист передо мной.

Я снова посмотрела вперед и скрестила руки на груди, не отвечая.

— Черт. Натали, поговори со мной. Я не знаю, что произошло, поэтому не могу это исправить.

— Да, ты не можешь это уже исправить, — зарычала я.

Наконец лифт остановился, двери открылись, я протиснулась мимо него в вестибюль и вышла наружу.

Льюис бросился за мной.

— Натали, пожалуйста, поговори со мной. Я не хочу, чтобы ты вот так просто сбегала, потому что злишься.

— Слишком поздно.

— Прошу тебя, — взмолился он.

Я проигнорировала его и направилась по Пятой авеню к Центральному парку.

— Мой водитель за углом. Я могу отвезти тебя домой. Давай я отвезу тебя домой.

— Нет, мне нужно пройтись, и я никуда с тобой не поеду.

Льюис фыркнул, но последовал за мной по улице.

— Ты собираешься сбежать в ночь, не объяснив, что случилось? Это несправедливо, Натали.

— Справедливо?! — Завизжала я, не обращая внимания на людей вокруг. — Ты хочешь поговорить со мной о справедливости, Льюис? Может ты мне скажешь, как убедил издателя заплатить мне семизначную сумму? И про то, что именно ты посоветовал Уоррену купить мою книгу?

Он сделал шаг назад, как будто я его ударила.

— Я... хотел помочь.

— Не пытайся все перевернуть с ног на голову, — сказала я ему. — Ты не сможешь убедить меня, что твои действия были так уж для меня хороши. Я хотела, чтобы мою книгу стали издавать, потому что она понравилась, понравилось, как я пишу. Я не хотела, чтобы мне давали фору. Купил бы кто-нибудь другой мой роман за меньшие деньги, я была бы в восторге. Но нет, тебе необходимо было вмешаться. Ты сделал это из-за своих личных побуждений. Так что не говори со мной о несправедливости.

Я резко развернулась и направилась в парк. Центральный парк был лишен красок. Зимние деревья без листьев, зловеще нависали, пока я шла по дорожке.

— Да, сделал, признаю. Я узнал, что Оливия — это ты, и хотел просто помочь. Почему ты считаешь неправильным, что я решил помочь тебе? — спросил он.

— Если твоя помощь была настолько хороша, то почему ты никогда не говорил мне об этом? — Рявкнула я.

Он пожал плечами.

— Мы никогда не затрагивали эту тему.

— Да, ты никогда не поднимал эту тему, зная, что мне не понравится.

Он потянулся и схватил меня за рукав куртки, заставляя остановиться.

— Все, что я делаю, я делаю для тебя, Натали. Всё. Может не совсем правильно, но я не думал, что ты из-за этого так расстроишься. Не знал.

— Теперь узнал, — упрекнула я его. — Иначе твой отец бы мне этого не сказал, обозвав меня охотницей за богатыми мужчинами. Он сказал, что ты уже отдал мне миллион долларов, спросил, сколько еще мне нужно, чтобы я оставила тебя в покое.

Льюис втянул воздух.

— Он так сказал?

Я истерично расхохоталась.

— О, именно так и сказал.

— Черт возьми, Натали, мне так жаль. Он проделывал такое раньше, но не думал, что он опустится до такого уровня с тобой.

— Приятно осознавать, что ради меня ему все же пришлось прогнуться, — проворчала я.

— Моя последняя подружка взяла деньги. Алисия. Та, кого ненавидят мои сестры. Я думал, что с тобой он на такое не пойдет, потому что я явно влюблен в тебя.

От этих слов я в ужасе отступила на шаг. Потому что сейчас было не самое подходящее время, заявлять мне об этом, тем более, что мы ругались и спорили о важных для меня вещах. Я кипела от гнева и была далеко не счастлива слышать от него такие слова. Да, я была и не готова сейчас услышать от него эти слова. Это было последнее, что я хотела услышать. Последнее, с чем могла бы справиться.

— Однако, твой отец сделал шаг. Я сказала ему, чтобы он шел к черту, что мне не нужны ваши дурацкие деньги. Жила без них и проживу дальше. Но я хотела бы знать, как обстояли дела на самом деле, — заявила я ему. Мое лицо окаменело. — Но ты, кажется, не собирался мне ничего рассказывать.

— Натали…

— Не надо. Для одного вечера я уже достаточно наслушалась. Я хотела все сделать сама, — сказала я, ненавидя себя за то, что горло сжалось от непролитых слез. — Я так гордилась своими достижениями. Но ты все испортил. Так что я лучше пойду домой.

— Пожалуйста, — сказал он, делая шаг ко мне. — Пожалуйста, Натали. Не уходи так. Не уходи такой расстроенной.

— Это твоя вина, а не моя, — сказала я, прежде чем засунуть руки в карманы и направиться к своему дому.

Я думала, что он последует за мной, даже когда я сказала ему не провожать меня. Но он не последовал.

А когда я оглянулась, его уже не было.

Я опустилась на скамейку в парке, поджала под себя ноги, закрыла лицо руками и заплакала. Я уже давно не плакала. Очень давно. Я ненавидела слезы, потому что они делали меня слабой и уязвимой.

Но дело было не только в Льюисе. Или в обвинении его отца.

Плакала я о смерти единственного такого превосходного момента, связанного с моей книгой. Всего за несколько минут «мое достижение» было выпотрошено до костей. «Мерит» не выиграли аукцион, чтобы заключить со мной контракт. Тогда бы я выиграла все, что было бы в будущем, но теперь образовалась дыра. Черная дыра, высасывающая жизнь из всего, что будет. Копалась я в себе глубоко, погружаясь в свои недостатки. И теперь мне казалось, что опубликованная книга была такой же, как и все предыдущие, отвергнутые всеми издательствами. Только теперь у меня был Уоррен, который смог ее протолкнуть.

И мне не нравился прогорклый привкус, когда я рассматривала этот вопрос под таким углом.

Я встала на ноги. Пора было идти домой. Разберусь со всем утром. Ходить одной по Центральному парку в такое время было не самым умным шагом, но я была и не готова вернуться в свою печальную однокомнатную квартиру. Потому что приду, открою контейнер с замороженным кремом, и начну опять плакать.

Я повернулась в противоположное направление от своего дома. К Верхнему Ист-Сайду, который был ближе, чем мой дом в Верхнем Западном Ист-Сайде. Я свернула налево и направилась на север, в сторону метрополитена. Дорогу мне освещали уличные фонари и такси. Для вечера вторника движение было сумасшедшим. Движение всегда было в этом городе сумасшедшим.

Было легче думать о проносящихся машинах и прохожих, чем о реальной проблеме. С Льюисом, его отцом и моей карьерой. При одной мысли об этом мне хотелось закричать.

Я вытащила телефон, чтобы еще больше отвлечься, и почти сразу же пожалела об этом. У меня было два пропущенных звонка от Льюиса и эсэмэски. Я не стала их читать, не хотела читать его извинения и оправдания в данный момент. Потому что знала, что он извинялся и пытался загладить вину.

Может я ему сама позвоню, когда успокоюсь. Но сейчас? Нет.

Наконец я остановилась и огляделась, задумчиво бредя по тротуару какое-то время. Я не совсем понимала, где нахожусь. Потом подняла голову и увидела свет в окнах квартиры на верхнем этаже дома, перед которым остановилась.

Застыла, осознав, куда меня привели ноги.

Открыла контакты, нашла номер, который хотела заблокировать больше раз, чем могла сосчитать. Но так и не хватило сил на это. Нерешительно смотрела на цифры, с зависшим пальцем перед экраном. Затем нажала вызов.

Прошло три гудка, прежде чем мужской голос ответил:

— Натали?

— Ты дома?

— Да, — неуверенно произнес он. — С тобой все хорошо?

— Можно мне подняться к тебе?

— Что? Прямо сейчас? — спросил он, сбитый с толку.

— Да. Я...я внизу перед твоим домом.

— Э-э...да. Поднимайся.

— Спасибо, — пробормотала я. — Увидимся через минуту.

— Натали, ты уверена, что с тобой все хорошо?

— Нет, совсем не уверена.

Затем я повесила трубку и вошла в здание, чтобы подняться на лифте в апартаменты Пенна.

29. Натали

Я должна была бы нервничать, но почему-то совсем не нервничала с Пенном. Он заставил меня пройти через мясорубку, но находиться с ним рядом было всегда легко. Даже тогда, когда впервые встретились в Париже.

Двери лифта открылись у него в квартире, и я подождала, боясь, что меня закружат воспоминания. Но прежде чем успела их смутно осознать, маленькая итальянская борзая спрыгнула с дивана и прыгнула прямо на меня.

Тотл.

Он с силой сбил меня с ног, я чуть не упала на пол. Он видно подумал, когда я буду ошарашенная лежать на полу, ему будет легче задушить меня облизыванием, своими поцелуями. Его худое тело прижималось ко мне, он вилял не только хвостом, но и всем телом. Его невероятно длинные ноги для десятифунтовой собаки пытались найти опору на моих руках, а мокрый нос тыкался в щеку. Он пару раз залаял, а потом принялся лизать лицо, будто прошел не год, а всего лишь один день, как я уехала.

Слезы навернулись на глазах. Черт, я была тронута. Я действительно не осознавала, насколько сильно скучала по нему. Может мне и была необходима такая щенячья терапия. Я крепко прижала его к себе.

— Привет, приятель. О, посмотри, каким ты стал большим. — Он облизал меня еще раз. — Да, я тоже люблю тебя. Знаю. Я так скучала по тебе. Все хорошо. Я вернулась.

Затем появилась рука и нажала кнопку в лифте, чтобы двери не закрылись. Пенн наклонился к нам, выглядя совершенно растрепанным. Его темные волосы выглядели так, словно он зарывался в них пальцами ни один раз. Вдоль его подбородка появилась щетина. И он был без своего обычного костюма, босиком в черных спортивных штанах и футболке. Каким-то образом он все еще выглядел горячим, как грех.

— Ты пришла, чтобы похитить мою собаку? — растягивая слова, спросил он.

— Подумываю об этом. Он явно любит меня больше, чем ты.

— На самом деле он двуличный. Он отдает свою любовь очень быстро любому.

— Не слушай его, — сказала я Тотлу. — Твоя любовь — самая лучшая. Безусловная. Ты ведь никогда не разобьешь мне сердце, правда?

Тотл завилял хвостом и лизнул меня от подбородка до лба.

Я рассмеялась и вытерла лицо.

— Именно об этом я и говорю.

— Ты войдешь или просто посидишь в лифте?

— Наверное, войду.…

Я встала со своего места, подхватив Тотла на руки, и вошла в апартаменты Пенна. Все выглядело точно так, как я помнила. Небольшой беспорядок от его работы, загромождающей пространство. Его потертый кожаный блокнот лежал раскрытым на столе. Рядом — стакан с бурбоном. Из динамиков доносилась инди-музыка. И, конечно, характерная черта Пенна — пел неизвестный исполнитель. Его квартира выглядела, так же как и год назад, даже запах остался тем же.

Пенн подошел к столу и собрал свои бумаги в некое подобие стопки. Он резко захлопнул блокнот. Все его философские размышления были от меня закрыты.

— Извини за беспорядок.

— Это не беспорядок, — сказала я ему.

Он пожал плечами, обойдя диван, направился на кухню. Я поцеловала Тотла в макушку и положила его на одеяло. Он свернулся в клубок и плюхнулся на одеяло.

— Что это за песня? Мне нравится.

Бокалы звякнули друг о друга.

— «Не закончено» Коула Мэсси.

— Хорошая.

— Да. Грустная. Весь плейлист такой.

Он снова обошел вокруг кухонного островка, держа в руках два стакана.

— Вот. — И протянул мне один. — Похоже, тебе это не помешает.

Я взяла стакан в руки, но просто смотрела на него, не делая глотка. Мне нужно было что-то сказать. Что-то объяснить, почему я пришла и что случилось. Но я не знала с чего начать, и не знала, что я ожидала получить, придя к нему.

— Ты думаешь, это хорошая идея? — спросил он после того, как молчание стало тонким, как бумага.

— Что я пришла? — Спросила я. — Скорее всего, нет.

Он задумчиво кивнул.

— Зачем?

— Ты хочешь, чтобы я ушла? — Я подняла голову, чтобы оценить его слова.

Он не выглядел так, будто хотел меня прогнать, но он отступил назад в относительную безопасность кухни.

— Нет.

Это слово повисло между нами. Объяснений не требовалось.

— Мне казалось, ты ясно выразилась в клубе. Поэтому удивлен, обнаружив тебя в своей квартире.

Я откинула голову на спинку дивана и уставилась в потолок.

— Я на самом деле не знаю, что я здесь делаю. Я просто шла, не хотела возвращаться домой. А потом увидела, что у тебя горит свет. И... не знаю.

Он подождал, пока я продолжу, но я не стала уточнять.

— Со мной ты чувствуешь себя в безопасности, — произнес он. Это было утверждение, не вопрос.

Несмотря на все дерьмо, что он проделал со мной. И как сильно я на него злилась за это дурацкое пари. И год молчания. И... список можно было продолжить. Независимо от того, через что мы прошли, я чувствовала, что это было самое безопасное место. Что он не прогонит меня и не оттолкнет. Я не могла сказать, говорило ли это о том, что я чувствовала к нему, что могла злиться на него до чертиков, но все равно с ним ощущала себя в безопасности. Мне казалось, что я ему не доверяю, и все же... Я ему доверяла. Это иррационально, и сейчас у меня голова была забита другим, чтобы как следует обдумать эту мысль.

— Да, — прошептала я.

Пенн вернулся в гостиную и сел в кресло напротив меня. Он выглядел более расслабленным. Хрустальный бокал в руке, свисающей с подлокотника. Нога уютно, устроившаяся на колене. Его взгляд остановился на мне. Оценивающий.

— Что? — Спросила я.

— Ты выглядишь... как ты та.

Я вопросительно посмотрела на него.

— А обычно как я выгляжу?

— Не так, последнее время я видел тебя только в дизайнерских платьях и на каблуках. Это, — он указал на мои клеши, волнистый топ и мокасины, — та Натали, которую я знал.

— Да, но у меня сегодня не было большой вечеринки. Одежда семидесятых вернулась.

— Она тебе очень идет.

Я взмахнула на него рукой.

— Ты тоже в спортивных брюках.

— Ага.

— Не в костюме, — заметила я.

— Я дома, работаю.

— Над чем? — Спросила я. Готова была говорить о чем угодно, лишь бы отсрочить свое объяснение, зачем я завалилась к нему, как снег на голову.

— Правки книги. Завершающая стадия перед тиражом. Ничего не могу поделать, но вылизываю аргументы.

— Мне знакомо это чувство, — пробормотала я. — Когда будет релиз?

— Где-нибудь в следующем году. Академические книги выходят в другой временной шкале, чем обычные.

Я кивнула и сделала глоток. Это был какой-то бурбон — ядреный и вкусный. Странно было сидеть у него в квартире. И так легко разговаривать с Пенном. У нас было так много общих интересов. И мы провели так много долгих часов вместе в доме в Хэмптоне, что находиться здесь казалось совершенно нормальным.

— Почему с тобой так легко разговаривать? — Задумчиво произнесла я.

— И какой ответ ты хочешь услышать? — осторожно спросил он.

Я пожала плечами.

— Сама знаю почему. Но можно было подумать, что возникнет неловкость.

— Ее никогда не было. Даже в Париже. Мы обнажали наши души в ту ночь, ни разу не испытывая неловкости.

— Да, что за странная ночь.

— Не этим бы словом я ее охарактеризовал.

Мои глаза метнулись к нему, и я почувствовала жар через всю комнату.

— Нет... скорее всего нет.

Между нами снова возникло напряжение. И я снова принялась гладить Тотла. Этот разговор был простым отвлечением от того, что привело меня к нему. Но у меня не было сил рассказывать ему, что случилось.

— В клубе ты сказала, что пишешь книгу под своим именем, — сказал он, меняя тему. — Что это значит?

— О, я работаю над своим романом. Он называется «Спорный вопрос». Отчасти вдохновленный глубокой любовью моих родителей, несмотря на то, что они полные противоположности. Идея — любовь нелегкая штука, когда встречаются двое из разных миров, читатель через взгляды и мнения всех близких, следит за ситуацией.

— Хм, — тихо произнес он. — Любовь побеждает, несмотря на внешние влияния и их различие мира.

— Да, — пробормотала я. — Звучит немного нереалистично, не так ли?

Он выгнул бровь, ожидая, что я продолжу.

Я вздохнула, плюхнулась рядом с Тотлом.

— Отец Льюиса назвал меня золото искательницей и предложил денег, чтобы я убралась подальше от его сына.

Пенн вздохнул.

— Его отец проделывал такое и раньше.

— Да, я знаю. Но его предложение не делает его менее унизительным.

— Не делает, — согласился он. — Особенно учитывая твой опыт общения с моей матерью.

— Да. Но твои слова не помогают. Но... это Льюис. Он... черт. — Я не знала, почему не могу этого сказать. Мне казалось, что я доказываю, что Пенн был прав, осознав поступок Льюиса.

— Ты можешь поговорить со мной, Натали. Уверен, то, что делал Льюис, я слышал и похуже.

Я снова села, сделав глубокий вдох, а затем выдохнула.

— Когда мою книгу выставили на аукцион, ее купило издательство «Уоррен» за семизначную сумму. Оно было не первое издательство, желающее купить, я подумала, что это моя заслуга.

— Но? — вставил он.

— Но Льюис вмешался и поднял цену, чтобы я получила больше денег.

— И теперь ты чувствуешь, что твоей заслуги здесь нет? Будто роман напечатали, потому что он его купил, а не потому, что твой роман хорош.

— Вот именно! — Рявкнула я. — Такое ощущение, что успех книги был вызван Уорреном, который надавил на нужные кнопки.

— Ну, во-первых, книга написана невероятно хорошо, так что не стоит сбрасывать со счетов свой талант.

— Прекрасно, талант. В наше время он не столь важен. Но, черт возьми, я чувствую себя такой... одураченной. У меня были мысли, что Льюис ко всему этому приложил руку, но я не стала его спрашивать об этом. А должна была, теперь я чувствую себя просто глупо. Его отец считает, что я золото искательница, хотя я ничего не знала.

Пенн подождал, пока я закончу. Допив бурбон, он откинулся на спинку кресла.

— И что ты собираешься с этим делать?

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, ты пришла ко мне и разглагольствуешь о том, о чем я уже давно догадался. Что ты собираешься делать с тем, что он скрыл от тебя информацию? Я не большой любитель приносить неважные новости, но такие вещи единожды не случаются. — Пенн вздохнул. — И чертовое пари должно было научить тебя этому.

Гнев пронзил, как раскаленная кочерга. Такая же реакция у меня была и на пари. Но Пенн был прав. И вопрос касался не просто Эмили, Кэтрин или его матери... было что-то еще, хотя Льюис еще тогда не признался. Сдержался, даже когда я напрямую спросила его о пари. Так было со всеми. Льюис солгал. Пенн солгал. Кэтрин тогда рассказала мне о пари, но я решила, что это очередная ее манипуляция мной.

— Ты думаешь, он скрывает что-то еще, — спросила я.

— Добро пожаловать в Верхний Ист-Сайд, Натали.

Его слова задели меня. Да, так оно и было. Я сказала, что не хотела такой жизни, а потом каким-то образом снова оказалась втянутой в нее. Итак, вопрос был в том...есть ли у Льюиса еще один секрет? И могу ли я доверять ему и дальше?

— Почему ты так благосклонен ко мне? — Спросила я, внезапно насторожившись. — Ты не хочешь, чтобы я была с Льюисом.

— Нет, не хочу, — подтвердил он. — Но я хочу, чтобы ты была счастлива. И увидев тебя в моей квартире с покрасневшими глазами, став «подушкой для слез», не то, из-за чего я хотел бы, чтобы ты ко мне пришла, Нат. Так что сейчас речь не обо мне и тебе. Это касается только тебя. И я играю в эту игру гораздо дольше, чем ты. Я помогу тебе в нее играть, если хочешь.

— Я не хочу играть в игры, — прошептала я.

— Знаю, — он беспомощно пожал плечами. — Я тоже не хочу играть. Но если ты не научишься играть по правилам, то не выживешь в Верхнем Ист-Сайде.

Его последние слова были прерваны громким жужжанием телефона на столе, привлекшим наше внимание. Он наклонился вперед и перевернул его, взглянув на экран, был поздний вечер. Его брови поползли вверх, и он усмехнулся.

— Этого я не предвидел, — пробормотал он себе под нос.

— Что?

Я перевела взгляд на экран его телефона, там жирными белыми буквами было написано: «Льюис».

— Оно и к лучшему, — произнес Пенн и включил громкую связь.

30. Натали

— Льюис, — ответил Пенн, — давненько тебя не слышал, парень. В чем дело?

— Она у тебя?

Пенн взглянул на меня.

— Кто?

Льюис сердито фыркнул.

— Натали. Мы... поссорились, и она убежала. Ее нет дома. Ее нет и у Джейн.

Я слышала, что он был расстроен и, скорее всего, злился. Я не могла представить, через что ему пришлось пройти, чтобы дойти до определенной черты и позвонить Пенну, пытаясь меня найти. Должно быть, он отправился ко мне домой, обнаружив, что меня там нет, запаниковал и стал обзванивать знакомых. К счастью, а может быть, и к несчастью, список моих знакомых был довольно мал здесь в Нью-Йорке. Джейн и Пенн.

— Правда? Поссорились? О чем же?

— Пенн, она у тебя? — прорычал тихо Льюис.

Его глаза встретились с моими, и между нами завязался безмолвный разговор. Он как бы спрашивал — должен ли он признаться, что я была у него. Или Пенн заставит дальше переживать и волноваться, и злиться Льюиса.

Я молча кивнула. Я все равно не смогла бы прятаться у Пенна вечно.

— Да, — наконец выдавил Пенн.

Последовала череда тихих чертыханий. Будто он отодвинул телефон и выкрикивал их в ночь. Я поморщилась.

— Она у меня, и с ней все хорошо. Ей просто необходимо было успокоиться. Мне кажется, ты должен дать ей немного времени все обдумать.

— Мне плевать на то, что тебе кажется, Пенн, — отрезал Льюис. — Если ты дотронешься до нее, я тебя убью.

А затем он быстро повесил трубку. Тишина между нами ощущалась как живое движение воздуха. Непроизвольно я потянулась к телефону Пенна, желая привести Льюиса в чувство, заверив, что между его лучшим другом и мной ничего не произойдет. Но Льюис повесил трубку, отчего я почувствовала еще большее раздражение, чем когда-либо.

— Ну что ж, — произнес Пенн, бросая телефон на стол, — все идет так, как и ожидалось.

— Он, наверное, едет к тебе.

— Возможно.

— Полагаю, это своего рода намек, что я у тебя засиделась. — Я поставила стакан, поцеловала Тотла в макушку и поднялась с дивана.

— Тебе не следует уходить лишь потому, что он придет, Натали.

Он шагнул ко мне, преодолевая расстояние, разделявшее нас этим вечером. Я посмотрела в его голубые глаза, потерявшись в них на мгновение. Он убрал серебряные волосы с моего лица.

— У меня тебе ничего не угрожает.

— Я знаю, — прошептала я. — Но я очень сомневаюсь, что он оставит меня здесь в покое.

— Я могу не подпускать его к лифту. Тебе еще рано с ним встречаться, ты еще не успокоилась. И встречаться с ним лучше на твоих условиях. Только не на его.

— Мне все равно пора идти.

Но он не двинулся с места. И я не двинулась с места. Мы просто стояли друг перед другом. Вечно в ловушке неизбежного вихря чувств и эмоций. В вихре страсти и боли. Со всеми невысказанными причинами, из-за чего я пришла к нему домой. И со всеми невысказанными причинами, почему он меня впустил.

Его рука все еще держала мои выбившиеся волосы. Его пальцы скользнули в пряди волос. Близость, которую мне не следовало допускать. Страсть между нами, невозможно было охладить. Желание, бушевавшее как буря, как бы мы ни старались его запихнуть подальше и сдержать.

— Я хочу тебя поцеловать, — сказал Пенн напряженным голосом. Его дыхание стало прерывистым и тяжелым.

— Знаю, — выдохнула я.

— Я пытался тебя забыть, но не получилось, Нат. — Его губы опускались все ниже, ниже, ниже. Парящие, ожидающие. — Мне тяжело видеть тебя сейчас у себя. Все, чего я хочу, взять тебя на руки и отнести в свою спальню.

— Мы не должны.

Его нос коснулся моего. Коснулся один раз, нежно и как-то опьяняюще. Напряжение нарастало. Я выгнулась, стараясь не дотрагиваться до него, не отвернулась.

— Мне нужно идти, — напомнила я ему.

— Я борюсь за тебя, — он запустил другую руку мне в волосы. — И предупреждаю, что буду драться не совсем честно.

Его губы скользнули по моим, он удерживал мою голову на месте. Он лизнул нижнюю губу. Я задрожала всем телом от одной только мысли.

— Пенн, — пробормотала я. Голова затуманилась. — Он сказал, что убьет тебя, если ты дотронешься до меня.

Пенн ухмыльнулся.

— Это будет того стоить, а?

Я прижала руку к его груди, прижавшись лбом к его лбу, прежде чем он смог выполнить свое обещание.

— Пожалуйста, не ставь меня в такое положение.

— Ты же знаешь, что я хочу тебя.

— Знаю.

— Ты знала это, когда шла ко мне.

— Да, — слабо прошептала я.

— И ты хочешь того же.

— Если ты поцелуешь, то я обязана будут ему об этом сказать. — Я отстранилась на достаточное расстояние, взглянув ему в глаза. — И тогда наш разговор перейдет на тебя, будет не о том, что произошло у него дома. Я не хочу. Мне нужно поговорить с Льюисом и узнать всю правду. Твой... только все усложнит.

Он вздохнул, понятно, что ему было неприятно слышать мои слова. Но у меня была довольно веская причина.

— Отложим этот поцелуй на другой раз, — произнес он, опуская руки и притягивая меня к себе для объятий.

Я обвила руками его за шею и вдохнула его запах.

— Спасибо, что побыл рядом, когда я нуждалась в тебе. Прости, что так... из-за этого.

— Да, — он резко отстранился и повернулся к кухне.

— Пенн…

— Удачи, — выдавил он и направился к бару с напитками.

Я с трудом сглотнула. Я не этого хотела. Вот черт. Я только все испортила… еще больше. Теперь, когда я еще была не готова, мне предстояло встретиться с Льюисом.

Я потрепала Тотла по голове и вышла из квартиры Пенна, не сказав больше ни слова. Скорее всего, остаток вечера Пенн будет пить. Я была не прочь составить ему компанию прямо сейчас.

Особенно когда я вышла из лифта и увидела Льюиса, входящего в здание.

— Натали, — сказал он с облегчением. — Я объездил весь город в поисках тебя.

— Знаю.

— Почему ты не отвечала на мои звонки?

— Мне нужно было время подумать.

— С ним? — почти прорычал Льюис.

Я бросила на него спокойный взгляд.

— С Пенном ничего не произойдет. Он выслушал меня и позволил сделать собственные выводы.

— О, держу пари, что так оно и было.

— Давай не будем…

— Я хотел бы узнать, ты каждый раз будешь бежать к нему, когда мы будем ссориться? — спросил Льюис.

— А мы планируем ссориться? — Спросила я, мой гнев снова попытался сорваться с поводка.

— Ты знаешь, что я имею в виду.

— Не думаю, что знаю, — резко ответила я. — Я всегда была с тобой честна, Льюис. Я даже призналась, что он поцеловал меня на вечеринке у Гармони. Я сказала, что сказала ему, чтобы он оставил нас в покое. Ты сам все видел. Не вижу причин, почему ты мне не веришь, если я говорю сейчас, что у нас с ним ничего нет. Если, конечно, тебя не мучают угрызения совести.

— У меня нет угрызений совести, — заявил он.

— Тогда что это такое?

— Это больше похоже, что я накричал на собственного отца за то, что он сделал такое идиотское предложение. Потом я искал тебя, чтобы извиниться, но тебя нигде не было. Когда я наконец набрался сил и позвонил Пенну… бл*дь, можешь себе представить, каково это было для меня? Ты оказалась у него. Я прямо сейчас на взводе. Если хочешь, можешь подать на меня в суд.

Я прищурилась, услышав его тон.

— С моей стороны было неправильно пойти к Пенну. Если учесть, что ты волновался и не знал, где я нахожусь. Но я не могу поверить, что ты на самом деле разговариваешь со мной таким возмутительным тоном в данный момент, если учесть, что именно ты скрыл от меня некоторые вещи, снова солгал. Опять. — Я покачала головой, выплеснув весь свой гнев в слова. — После того, когда ты солгал мне о пари, не думала, что ты можешь быть настолько глуп, чтобы все повторить.

— Я не лгал.

— Не говорить — это все равно ложь! — Крикнула я.

— Ладно, хорошо. — Он поднял руки вверх. — Можно я отвезу тебя домой, и мы поговорим обо всем у тебя?

— Нет. Мы можем поговорить обо всем прямо сейчас.

— Ты все еще злишься.

— Да, ты так, черт побери, думаешь?

— Прости меня, а? Я готов просить у тебя прощение столько раз, сколько захочешь. Прости, что я не сказал тебе о деньгах. И о сделке с издательством. Мне жаль, что я не смог уберечь от предложения моего отца. Я должен был это предвидеть, он вел себя так мило с тобой. Я поддался на его уловку. И я ненавижу это. Если бы я мог все переиграл.

— Отлично. Я просто хочу узнать все.

— Что ты имеешь в виду? — спросил он, внезапно насторожившись.

— Есть еще кое-что, о чем ты мне не рассказал, я хотела бы это узнать.

— Почему ты думаешь, что есть что-то еще?

Я прищурилась.

— Потому что это Верхний Ист-Сайд. Я уже один раз получила хороший урок. Видела предупреждающие знаки и не обращала на них внимания. На этот раз я на это не куплюсь.

— Ты сравниваешь меня с Пенном? — потребовал он ответа.

— Я говорю из собственного опыта. Не хочу никого ни с кем сравнивать, — сказала я ему. — Ты заставил издательство выплатить мне больше денег. Если ты мне об этом не сказал, тогда что еще ты скрываешь от меня?

Его глаза ощупывали мое лицо, словно он обдумывал, что ему, черт возьми, сказать или сделать. И я все поняла. Увидела по выражению его красивого лица, что знала я не обо всем. Сейчас, стоя передо мной он принимал решение — солгать или сказать правду, выдав очередной свой секрет, касающийся меня.

— Скажи мне все прямо сейчас, — тихо сказала я, — или я ухожу.

— Я собирался встретиться с тобой во время твоего писательского тура. Для начинающего автора такие туры стандартные. Но я не учел одного, что ты могла от него отказаться, — осторожно заявил он. — И когда я услышал от одного агента в компании, что тебя все равно собираются заманить сюда, в Нью-Йорк, я сказал им поднажать.

У меня пересохло во рту.

— Ты... организовал мое появление в Нью-Йорке.

— Они уже начали тебя уговаривать. Я просто... сказал им, чтобы они любыми средствами заставили тебя приехать.

— Джиллиан знала? — Спросила я, вспоминая как она удивилась, как только Льюис в первый мой день вошел в комнату переговоров.

— Нет. Она не знала о моем участии. Ее работа с тобой — это только ее работа с тобой.

— Ты сделал это... чтобы увидеть меня.

— Признаю, я очень хотел увидеть тебя снова. Вот почему я так нервничал, когда увидел тебя в тот день в издательстве. Но… Я хотел, чтобы у тебя было все и даже больше. И до сих пор хочу.

Я не знала, что и думать. С одной стороны, он сделал все, чтобы увидеться со мной. И это было так мило и очаровательно, но также... я чувствовала себя марионеткой, которую дергают за веревочки. И он был кукловодом, решив расставить все так, чтобы я оказалась здесь с ним.

С другой стороны, его желание и привязанность ко мне были искренним. И он был честен сейчас. Он не лгал и не пытался скрыть то, что сделал на этот раз.

— И это... это все? Больше ничего?

Он отрицательно покачал головой.

— Только это. Я не буду прикладывать руку к твоей новой книге. Клянусь.

Я молча кивнула, хотя мозг гудел от этой новой информации. Я еще не понимала до конца своих чувств по этому поводу. И что я должна делать. Должна ли быть польщена или рассержена. Но единственное я знала наверняка, его сердце было в правильном месте. Он был на сто процентов серьезен в фойе Пенна. Возможно, он поступил неправильно по правильным причинам.

— Думаю, мне пора домой, — наконец сказала я.

— Позволь мне проводить тебя, — он указал на дверь. — Ты не должна гулять по парку так поздно, одна.

Я вздохнула и сделала первый шаг.

— Хорошо.

Я пошла с ним к машине, и он отвез меня домой. Ехали в тишине. Я не знала о его мыслях. Никак не могла переварить события этого вечера. Хотела удержать свою ярость за его ложь. Но он признался. Я попросила его об этом, и он все рассказал.

Все события оставили у меня ощущение напряжения. После пари в прошлом году, я все ждала, когда «упадет вторая туфля». И вот теперь это произошло.

— Я знаю, что ты все еще злишься, — сказал Льюис, когда машина наконец остановилась перед моим домом, — но клянусь, я сделал все это только ради тебя. Я не хотел тебя расстраивать. Конечно, мои благие намерения на самом деле не имеют значения, я вижу, как ты разозлилась и расстроилась. — Он потянулся к моей руке, соединяя наши пальцы вместе. — Пожалуйста, просто дай мне шанс доказать, что такое больше не повторится.

Я вгляделась в выражение его лица. Прекрасное лицо, которое могло солгать, пыталось исправить свои ошибки. Могло причинить мне боль, желая помочь. Я видела обе стороны, в выражении его лица, словно одной медали. Двойственная природа этого была мучительной.

Было бы легко разглядеть только негатив. Подумать, что он поступил эгоистично. Решить, что он был самоуверенным, чисто Верхне-Ист-Сайдским мужчиной. Но во мне мог так говорить только мой страх. Страх, что меня могут снова разыграть. Что я вот-вот получу по полной, лучше убежать от этого, чем переносить очередное унижение, предоставив кому-то еще один шанс.

Я так устала жить с этим страхом. Он сделал все из благих намерений, это совсем не было похоже на пари. Он не думал, что я буду так расстроена, разозлюсь, и тем более он ни в коей мере не хотел меня обидеть. Он просто хотел мне помочь, хотя бы таким путем.

Наконец я медленно кивнула.

— Хорошо.

Он поднес мои пальцы к губам и поцеловал каждый из них.

— Спасибо. Ты не будешь сожалеть о своем решении.

— Хорошо, — прошептала я и убрала свою руку. — Я пойду.

— Не хочешь, чтобы я составил тебе компанию? — предложил он.

— Думаю... сегодня мне лучше побыть одной.

— Я мог бы проводить тебя до квартиры.

— Со мной будет все хорошо, — ответила я ему. Он смотрел на меня неуверенно, поэтому я добавила: — Как и с нами тоже. — Затем я вышла из его машины и зашла в подъезд, более чем готовая забыть об этом ужасном вечере.

31. Пенн

Льюис был чертовым идиотом. Неужели он так ничему и не научился на моих ошибках? Неужели он отчаянно хотел их повторить, чтобы доказать, что тоже может облажаться так же по-королевски, как и я? Еще одно хобби, за которое он хотел получить приз, чтобы поставить его себе на полку, как трофей?

Я никак не мог выкинуть из головы заплаканное лицо Натали. Как она расстроилась, причем сильно, как только поняла, что ее снова надули. Ловушка, в которую она так легко попалась.

Я даже не смог ей открыто об этом сказать. Либо она не услышала бы меня, либо это причинило бы ей еще большую боль. Я сказал достаточно, чтобы она сама смогла во всем разобраться.

Льюис был таким же чертовым Верхним Ист-Сайдом, как и все мы. Возможно, он и хотел сыграть «прекрасного рыцаря», но его истинная личность была не совсем такой. Он был хитер и мог обвести вокруг пальца даже гадюку. Я знал об этом. Видел достаточно раз, как он это проделывал, даже сбился со счету.

И я не хотел молча смотреть, как он проделывает свои манипуляции с Натали.

Я собирался сделать то, что, вероятно, должен был сделать в первый же день, когда увидел их фотографию у Рокфеллерского центра. Я собирался, бл*дь, выяснить, его намерения. И Льюис откроет мне свои планы сам.

— Здравствуйте, офис Льюиса Уоррена. Подождите, пожалуйста, — сказала секретарша в динамик наушников. — Да, офис Льюиса Уоррена. Я понимаю. Спасибо. Подождите, пожалуйста. — Она снова нажала на кнопку и повторила свою мантру.

Я ждал, когда она обратит на меня свое внимание.

Она удивленно подняла на меня глаза.

— Здравствуйте. Чем я могу вам помочь?

— Я хочу увидеть Льюиса.

Она просмотрела в свой компьютер.

— Представьтесь, пожалуйста.

— У меня не назначена встреча.

— О, извините, вам нужно заранее за планировать встречу с ним.

— Мы давние друзья. Пенн Кенсингтон, — сказала я, с легкостью произнеся свое имя.

Ее глаза расширились. Да, она явно знала, кто я такой. Иногда я ненавидел этот мир.

— О, мистер Кенсингтон. Я взгляну, свободен ли он.

— Не беспокойтесь об этом, — я посмотрел на ее табличку с именем, — Брэнди. Я хочу сделать ему сюрприз, — и подмигнул ей.

Она засмеялась, вспыхнув от моего флирта, оперлась на локоть и пристально посмотрела на меня.

— Ладно. Но только быстро. У него скоро селекторное совещание.

— Будет сделано. Большое спасибо, Брэнди. Не буду вам больше мешать.

— Конечно. — Она махнула мне рукой и надела опять наушники.

Я прошел первое препятствие с улыбкой и флиртом, потянувшись к ручке двери кабинета Льюиса. Когда я вошел к нему в кабинет, выражение его лица было бесценным. Шок, потом раздражение, а потом маска Верхнего Ист-Сайда. Ничего не выражающая маска, носить и надевать которую мы научились еще в молодости.

— Пенн, — произнес Льюис. — Неожиданно.

— Я бы сказал, что давно было пора, — ответил я.

И уверенно прошел через его огромный кабинет, расслабленно опустившись в кресло перед его столом. Поднял ноги и положил их на край его стола. Он раздраженно прищурился. Это было восхитительно.

— Если ты пришел ко мне из-за Натали, то мне нечего тебе сказать.

— Мы знаем друг друга долгое время.

Льюис пожал плечами.

— И что?

— Думаю, можем прекратить это дерьмо, — сказал я спокойно, даже вежливо.

— Между нами нет дерьма.

Льюис бросил на меня самодовольный взгляд и откинулся на спинку стула. Похоже, он был счастлив сидеть в этом кабинете, как и его чертов отец. Мой же был алкоголиком и идиотом. Но отец Льюиса настоял, чтобы Льюис оправдал его ожидания. Хотя для него ничего не было достаточно хорошо. Никто не был достаточно хорош для отца Льюиса.

— С этим я действительно не согласен.

— Не соглашайся сколько угодно вне моего кабинета. Я занят. Разве тебе не нужно преподавать или делать что-то в этом роде?

— Я не преподаю по средам. И, в любом случае, мне показалось более уместным тебя навестить.

— Знаешь, мы ведь давно знакомы, как ты заметил. Поэтому я уже заранее знаю, что ты собираешься мне сказать. Ты можешь оставить свое самодовольное дерьмо за дверью. Твоя мораль — счастье и философия — дерьмо. Я не нуждаюсь и не хочу этого слышать.

— Похоже, мы отлично понимаем друг друга. Поскольку мы оба знаем, что ты не испытываешь никаких угрызений совести из-за двусмысленной морали, — спокойно согласился я.

Льюис с отвращением прищурился.

— В конце концов, ты охотишься за Натали только потому, что она была со мной.

Он рассмеялся.

— Вот как ты думаешь?

— Ты занимаешься этим дерьмом с тех пор, как мы были еще детьми. Поэтому я вижу его за милю. Ты всегда хотел то, что было у меня. А теперь ты думаешь, что победил.

— Да, — удовлетворенно протянул он.

— За исключением того, что она приходила ко мне вчера вечером, — напомнил я ему. И опустил ноги, наклонившись к его столу. — А что будет в следующий раз, когда ты покажешь свое истинное лицо?

— Нет никакого истинного лица, — выдавил Льюис.

— Прошу тебя, — сказал я со смехом, — не забывай, что ты говоришь со мной. Мы всю жизнь с тобой играем.

— Только не с Натали.

— Ну конечно. — В моем голосе слышался сарказм. — Хочешь сказать, что ты сделал все, чтобы напечатали ее первый роман? И ты не разместил вашу фотографию в «Крю», чтобы я вас мог увидеть, и ты не появлялся с ней именно в тех местах, где я вас мог увидеть, показывая, что ты с ней. Ты не нарочно поцеловал ее у меня на глазах у Гармонии. Все те же старые игры, Льюис. Я знаю, как ты играешь.

Льюис покачал головой. Затем выдвинул ящик стола и достал оттуда маленькую коробочку. И поставил ее на стол между нами. Я уставился на коробочку, испытывая настоящий шок. Глаза широко раскрылись от тревоги. Хладнокровие пропало.

— Это то, о чем я думаю? — Спросил я.

— Я же сказал тебе, что это не игра.

Он оставил коробочку между нами. Я не мог заставить себя открыть ее. Бриллиант, который, бл*дь, может все испортить.

В ушах у меня звенело. Руки сжались в кулаки. Этого не могло быть, потому что это было настолько бессмысленно, черт побери.

— Ты что рехнулся? — Выпалил я.

Он приподнял бровь.

— Ни в малейшей степени.

— Она никогда не согласится на это, — я махнул рукой в сторону оскорбительной коробочки с кольцом. — Прошел всего лишь месяц.

— Я готов подождать, а потом спросить ее, когда она будет готова, Пенн. Я терпелив.

— Ты зря так потратился.

Я даже не мог понять, как все приняло такой оборот. Льюис не мог сделать предложение Натали. Ни в каком другом мире. Это была игра. Этого, вернее эту коробочку, я не ожидал увидеть. Фигурка жулика, падающая на доску, которой, как мне казалось, я управлял с легкостью.

— Может теперь ты перестанешь нас беспокоить. Ты же знаешь, что все серьезно. Ты же знаешь, что я намерен остаться с ней… навсегда. Уходи, — сказал Льюис мрачно и угрожающе.

До него было не достучаться. Он никак не мог понять, что это настоящее безумие покупать кольцо для женщины после всего лишь месяца знакомства. Если учесть, что они поссорились накануне вечером.

Это все еще была игра. И он думал, что его кольцо — шах и мат мне. Но я знал. Мне необходимо, чтобы он так думал, что победил. Думал, что я сошел с дистанции.

— Ну, и черт с тобой, — сказал я, проводя рукой по волосам. Я должен был играть чертовски убедительно. Он знал меня так же хорошо, как и я его. — Мне казалось, что ты просто играешь с Натали. Не подозревал, что так все серьезно.

— Да, — он поднял коробочку и убрал ее назад в стол. — Тебе потребовалось больше времени, чтобы заметить это.

— Господи. — Я отрицательно покачал головой. — Я всего лишь хочу, чтобы у Натали все было хорошо.

— Именно этого я и хочу.

— Значит, если ты ее мужчина, то я... сделаю все, как будет лучше для нее.

Я проглотил свою гордость и протянул руку. Льюис скептически посмотрел на мою руку, потом встал и пожал ее.

— Спасибо, приятель, — сказал Льюис. Он все еще с подозрением наблюдал за мной, но выглядел... самодовольно, как дерьмо. Он действительно решил, что победил.

У меня было твердое намерение сделать все, чтобы Натали была счастлива. Я подозревал, что мы с Льюисом расходимся в том, что будет для Натали лучше всего.

V . СЮРПРИЗ, СЮРПРИЗ

32. Натали

На улицы Манхэттена лениво падал снег. Толстое белое одеяло покрывало крышу Собора святого Патрика. Туристы надели теплые пальто, шапки и перчатки. Они с благоговейным трепетом смотрели на красивую достопримечательность в неоготическом стиле, останавливались, чтобы сфотографироваться, глазели на поток свадебных гостей, которые выходили из лимузинов и тащились вверх по лестнице, как по красной ковровой дорожке.

Я поежилась под своим пальто, которое было не совсем подходящим для Нью-Йоркской зимы, но было прекрасно для дома, Чарльстона. Льюис вышел из «Мерседеса» следом за мной. Лучезарно улыбнулся, глядя на меня сверху вниз. Я знала, что он был доволен, что я решила пойти с ним на свадьбу. Хотя сомневалась до последнего момента, пока мои ноги не привели меня из моего дома к его машине.

И сейчас я была здесь, застыв на месте.

Если я войду в собор, то брошу вызов, как и покинув его. Если я сбегу, то Кэтрин выиграет этот раунд. И она будет пользоваться своим преимуществом в будущем. И мой побег не будет означать, что я освобожусь от Верхнего Ист-Сайда. Он будет означать, что я сдалась.

А в этой битве я не хотела сдаваться.

И это означало, что мне необходимо было войти в собор. Заявить Кэтрин, что она не имеет право мной командовать и издеваться надо мной. Но это может также означать, что наша с ней битва превратится в настоящую войну.

— Ты готова? — Спросил Льюис.

Я не могла оторвать глаз от собора. Дело было не только в Кэтрин. Речь шла о моих отношениях с Льюисом. Я сказала, что у нас все будет хорошо, и с тех пор он вел себя невероятно внимательно. При обычных обстоятельствах идти на свадьбу, как плюс один, было бы явным объявлением о его намерениях, но сегодня все было по-другому. А я все еще до конца не простила его за то, что он сотворил, приведя меня сюда. Благие у него были намерения или нет.

— Натали? — терпеливо спросил он.

Я сделала успокаивающий вдох и кивнула.

— Я готова.

Мы шагнули вперед в толпу гостей и поднялись по лестнице, а затем вошли в огромную церковь, уже наполовину заполненную гостями, собравшимися на свадьбу. Внутри здание выглядело потрясающе со скамьями для сотен людей. Высокие сводчатые потолки поддерживались огромными колоннами. Стены были украшены искусными витражами и скульптурами святых. Впереди возвышался помост, на котором священник совершал церемонию.

Я сняла пальто, когда мы шли по проходу к нашим местам.

Взгляд Льюиса скользнул по мне.

— Это то самое платье, которое тебе подарила Джейн?

— Да.

— Я думал, ты обратишься к Элизабет.

Я отрицательно покачала головой.

— Я решила надеть это. Чувствую себя более... подходящим мне.

Не слишком богемное, но, по крайней мере, мне нравилось оно.

— Ты прекрасно выглядишь. — Он поцеловал меня в макушку.

Этта и Шарлотта увидели нас первыми.

— Натали, ты выглядишь великолепно, — пропела Этта.

— Это платье не от Элизабет, — заметила Шарлотта.

Я тихонько рассмеялась, обратив на них внимание.

— Нет, оно из «Бергдорфа».

— Но у тебя была такая возможность, — произнесла Этта.

— Может в другой раз, — заявила я им.

— Дайте ей немного места, девочки, — сказала Нина, уводя их от меня.

Мои глаза скользнули к матери Льюиса, и я застыла от сочувствия в ее глазах. Она все знала. Она знала о разговоре с ее мужем Эдвардом. Она знала о моем унижении. Мне сразу стало не по себе. Я не хотела, чтобы меня жалели.

— Натали, я так рада тебя видеть, — она обняла меня, когда Льюис скользнул на скамью рядом со своими сестрами. Она понизила голос. — Я слышала о том, что случилось с моим мужем. Я сожалею об этом. Такого больше никогда, никогда не повторится. Этого вообще не должно было быть, и мне ужасно стыдно, что он говорил тебе такие вещи. Я не согласна с ним. Ты красивая, целеустремленная, очаровательная молодая женщина, и я в восторге, что ты встречаешься с моим сыном.

— Спасибо, — прошептала я сдавленно. Я не осознавала, но ее слова очень много значили для меня.

Я отошла от нее прежде, чем она успела сказать что-нибудь еще, заставив вспомнить тот ужасный момент. Особенно потому, что Эдвард стоял на другом конце скамьи, разговаривая с человеком в ряду позади нас, которого я не знала. Я надеялась, что он не подойдет ко мне и ничего не скажет.

Льюис обнял меня одной рукой.

— Я рад, что ты здесь, со мной.

— Я все еще в раздумьях, — тихо ответила я.

Он нахмурился.

— Жалеешь, что пришла?

— Нет, но для меня это тоже нелегко.

Он поцеловал мои костяшки пальцев.

— Будет легче.

— Все так говорят, но это еще не доказано.

— Будет, — заверил он меня.

Я равнодушно пожала плечами и повернулась, осматривая скамьи перед нами. Мы сидели в передней части церкви, на зарезервированных местах друзей невесты, что было на самом деле для меня спорный вопрос.

Адди и Роу сидели прямо перед нами вместе с родителями и множеством других молодых братьев и сестер, которых я не знала. Я узнала, что их родители развелись, потом снова обзавелись семьями, отсюда сводные братья и сестры Адди и Роу, которые были старшими.

Пенн сидел в первом ряду вместе со своей матерью, мэром Лесли Кенсингтон. От одного взгляда на нее у меня сводило зубы. Она была той, кто выгнал меня с работы по просьбе Кэтрин, и я до сих ненавидела, как она тогда общалась с Пенном. Рядом с ними сидела Джейн, поймавшая мой взгляд, помахав рукой, затем жестом пригласила подойти к ней.

Мои глаза метнулись к матери Пенна, а затем снова к Джейн. Похоже будет весело.

— Пойду поговорю с Джейн, — сказала я Льюису.

Он нахмурился, увидев, кто сидит рядом с Джейн. Его челюсти сжались, но просто ответил:

— Хорошо.

Я встала со скамьи, прошла по проходу и присела рядом с Джейн.

— Натали, ты только посмотри на это платье! Я так рада, что ты надела его на эту свадьбу.

— Спасибо, что купила его мне. Рада тебя видеть.

— Девочка, я была так занята. Я думала, что открытие клуба будет самой трудной частью. Но празднование нового года, будет безумным. Будет маскарад, и состав присутствующих просто вне этого мира.

— Я уверена, что это будет сенсация, — заверила я ее.

— Для этого нужно будет потрудиться.

Я огляделась вокруг в поисках пропавшего одного из Кенсингтонов.

— А где же Корт?

— О, он шафер, — сказала Джейн с усмешкой. — Парни пили все утро. Сообщения, которые я от него получала… — Она рассмеялась. — Ты даже не захочешь знать.

— Джейн, кто твоя подруга? — Вдруг спросила Лесли, поворачиваясь к нам.

Наши взгляды встретились. В последний раз, когда мы виделись, она меня уволила. Мне доставило удовольствие, когда ее глаза расширились, она узнала меня.

— О, Лесли, это Натали. Она — автор бестселлера «Нью-Йорк Таймс». И она усердно работает над следующим романом.

Мне понравилось, как гладко Джейн ей объяснила. Джейн, конечно же знала, что я сталкивалась с Лесли, но представила меня в другом свете.

— И, конечно, Лесли — мэр Нью-Йорка.

— Натали, — удивленно произнесла Лесли, протягивая мне руку. — Приятно видеть, что у тебя все хорошо.

Мне хотелось бросить ей в лицо: «Не благодаря вам».

Но я решила сдержаться и вести себя прилично. Я взяла ее руку, и мы дружески пожали друг другу руки. Я заметила, как взгляд Пенна метнулся к нашему рукопожатию, но он тут же отвел глаза. Подсознательно я осознавала, что большая часть гнева Лесли в тот день была связана с его сыном, и я просто оказалась не в том месте, не в то время, подпав ей под горячую руку. Но от этого обида и боль меньше не становились.

— Спасибо. Мой путь был не легким, — многозначительно ответила я.

— Держу пари, что именно так. — Затем она кивнула. — Тем слаще победа.

Она улыбнулась, признав свою не последнюю роль в случившемся. Я решила, что других извинений от нее не наждусь. Но после ее слов, мне казалось, наша встреча с ней была лучше, чем я могла себе предположить.

— На следующей неделе, — сказала Джейн, — я приведу тебя в клуб, чтобы услышать твое мнение о новогодней вечеринке.

— Звучит неплохо. Напиши мне.

Я соскользнула со скамьи, собираясь вернуться на свое место к Льюису, подняла глаза и увидела Пенна. Он разговаривал с парой, которая сидела на местах, отведенных для семьи Кэтрин.

Голос Пенна меня остановил.

— Натали, ты знакома с братом Кэтрин?

Я снова повернулась к нему, не зная, как поступить. Чувствуя, как Льюис наблюдает за мной. Ему не нравилось, когда я находилась рядом с Пенном. Но было в данной ситуации невежливо полностью проигнорировать его.

— Я не знала, что у Кэтрин есть брат.

— Это распространенное заблуждение. — Брат, высокий и красивый, с легкой улыбкой протянул мне руку, я пожала. — Я Дэвид, а это моя жена, Саттон Райт.

Его миниатюрная жена улыбнулась мне в ответ. У нее были темные волосы, которые на концах переходили в светлые. Она была потрясающе милой, и когда она заговорила, я услышала легкий южный акцент.

— Приятно познакомиться.

— У тебя восхитительный акцент, — сказала я, прежде чем смогла себя остановить.

Саттон прикрыла рот рукой и посмотрела на Дэвида, тот начал смеяться.

— Неужели так заметно?

— Он немного напоминает мне, словно я вернулась в Чарльстон.

— О! Ты же одна из нас! — Воскликнула Саттон. — Я из Лаббока, штат Техас. Западный Техас, но эти северяне ведут себя так, будто это другая планета.

Я рассмеялась и тут же решила, что мне нравится эта девушка.

— О, поверь мне, я знаю, что ты имеешь в виду.

— Как Дженсен? — Спросил Пенн. — Я нечасто видел его в городе.

— Пытается обрюхатить свою девушку, — со смехом ответила Саттон.

— Так... занят, — продолжил Пенн.

— Кто такой Дженсен? — Спросила я, удивляясь, откуда они все друг друга знают.

— Мой старший брат, — объяснила Саттон.

— Мы познакомились, когда он здесь учился на архитектора, — объяснил Пенн. — Райты управляют строительной империей.

Я удивленно подняла брови, глядя на Саттон. Она была не похожа на человека, который вписывается в здешнее высшее общество, управляя империей.

Но она подняла руки вверх.

— Я просто управляю пекарней. Я оставила бизнес своим братьям и сестрам, и Дэвиду.

— Вау. Что ж, приятно было познакомиться, — честно произнесла я Саттон.

Я даже не могла поверить, что Дэвид был родственником Кэтрин. Он выглядел так, словно тоже не имел никакого отношения к Верхнему Ист-Сайду, словно выбрался. Полностью. Как ему это удалось?

— И мне тоже! Мы, южанки, должны держаться вместе.

Пенн шагнул ко мне, прежде чем я успела уйти.

— Мы можем поговорить после церемонии?

Я прикусила губу.

— Не думаю, что это хорошая идея.

— Плохая идея была прийти вчера ко мне, но ты все равно пришла. Чем эта отличается?

— Живи и учись, — пробормотала я и тут же совершила ошибку, заглянув в его по-детски голубые глаза.

— Натали, пожалуйста, пять минут у входа.

— Что ты хочешь сказать мне там, чего не можешь сказать здесь?

— Мне не нужны зрители, — сказал он и кивнул в сторону Льюиса, который неотрывно следил за нами.

Я сделала шаг назад.

— Нет, — прошептала я. — Я не могу.

— Нат, это очень важно. — Он говорил так, будто это действительно было очень важно. Хотя я понятия не имела, что он может мне сказать.

— Прости, — сказала я, отрицательно качая головой. Затем повернулась и направилась в сторону Льюиса.

— Хорошо поболтали? — отрывисто спросил он.

— Он представлял меня брату Кэтрин.

Льюис положил руку мне на плечо.

— Мне не нравится, когда он ошивается с тобой рядом.

— Он принадлежит этому обществу, Льюис. Не думаю, что его можно избегать, — проворчала я. Чертовый Верхний Ист-Сайд.

— Знаю. Просто давнее соперничество поднимает голову.

— Не из-за чего, это ничего не значило.

— Первое правило Верхнего Ист-Сайда, Натали — никогда ничего не бывает не значащим.

Я повернулась и удивленно посмотрела на него. Не зная, как реагировать. Но тут заиграла свадебная музыка, поэтому мне не пришлось ничего говорить.

33. Кэтрин

— Ты все еще можешь сбежать, — с тревогой произнесла Ларк.

Я стояла на возвышении перед огромным трехстворчатым зеркалом, которое моя команда парикмахеров и гримеров принесла специально для этого случая. Полчаса назад я вышвырнула всех из комнаты, кроме Ларк. Я знала, что пять других подружек невесты, которых выбрала, как бы наугад, но главным образом потому, что у них было больше всего контактов в «Крю», были этим не довольны.

Но они не были моими друзьями.

У меня не было друзей.

Команда, с которой я росла всю свою жизнь, была моей семьей. Ларк, Пенн, Льюис и Роу. Я хотела бы, чтобы в этот момент они все находились бы здесь со мной. Но вместо них была одна Ларк, пытающаяся уговорить меня дать задний ход.

— Хорошо, вот что мы сделаем, — Ларк немедленно перешла к стратегии. Ее работа в качестве организатора кампании мэра была потрясающей, поскольку она видела во мне очередной проект, который должна была спасти. Пожар, который должна была потушить. — Я отвлеку всех, отправив за спиртным. Мы выбежим через заднюю дверь и возьмем такси до моей квартиры. Пуф, и будет сбежавшая невеста.

Я провела руками по передней части единственного в своем роде дизайнерского свадебного платья Элизабет Каннингем. Лиф платья был без бретелек с вырезом сердечком. Сшитое из мягчайшего, нежнейшего белого кружева с десятками крошечных белых пуговиц, идущих вверх по спине. Спускающееся к моим ногам, с впечатляющим шлейфом, который будет течь позади, когда я пойду по проходу. Двадцатифутовая вуаль в стиле ампир будет прикреплена к замысловатому плетеному узору на моей макушке. Белая. Идеальной девственной белизны.

— Никакой свадьбы. Никакого Кэмдена, — продолжала Ларк.

Мои глаза встретились с ее в зеркале.

— Я не могу.

— Физически ты в состоянии это сделать.

— Я не могу, — повторила я.

— Но ты же его не любишь! — выдохнула Ларк. — Как ты можешь выходить за него замуж, если он тебе даже не нравится? Не может быть только из-за денег. У нас у всех есть деньги. У нашей команды есть деньги. Ты можешь взять у меня.

— Ларк, — сказала я, качая головой.

— Это из-за пари?

Я нахмурилась. Уголки моих темно-красных губ опустились. Пари. Что за идиотская была идея. Чертовое пари, все испортило. Забрало у меня Пенна. Вынудило меня по-настоящему пойти на это соглашение. Даже разрушило дружбу нашей испытанной команды. Пошли такие маленькие трещины в нашей невозмутимой любви и верности друг другу в команде.

Я просто обязана была завершить начатое.

— Я не хочу видеть тебя несчастной, — сказала Ларк.

Я чуть не рассмеялась. Но даже этого не смогла сделать. Несчастной. Я была несчастна в течение многих лет. Что вообще такое настоящее счастье? Оно не связано с девушкой, чей отец лгал, обманывал и крал у нее. Отец, сидящий в тюрьме, уничтоживший мою мать, которая даже не смогла смотреть мне в глаза в течение многих лет. Счастье определенно не принадлежит девушке, чей брат бросил нас при первых признаках беды.

Я хотела вернуть свою прежнюю жизнь. Ту, что была у меня до мошенничества отца. Ту самую, когда у меня было все. Когда я была на вершине мира. И мне не нужно было любить или даже не любить Кэмдена Перси, чтобы построить для себя такое будущее.

Понятно, что Пенн никогда не передумает и не предложит мне выйти за него замуж. Он никогда уже не будет тем мальчиком, которого я знала в юности, готового поклоняться моим ногам. Тогда я была такой наивной. Думала, что он всегда будет со мной, придет, когда я позову. Теперь его здесь нет, и он не хочет меня спасать, скорее готов бросить меня на съедение волкам.

— Я справлюсь, — наконец выдавила я.

— Ты несчастна. Кэмден сделает тебя еще более несчастной. Он жестокий. Кэтрин, пожалуйста, выслушай меня. Мы все говорили тебе это с самого начала. Мы знаем, что за человек Кэмден. И ты тоже. Ты не должна подчиняться его прихоти.

Она была права.

Кэмден любил меня оскорблять.

Не физически. Он никогда не поднимал на меня руку. Но ему и не нужно было этого делать, чтобы наносить свои жестокие удары.

Эмоционально. Он угнетал эмоционально. Мысленно, он трахал мне мозги. И когда мы трахались… ну, это был не просто секс. Это была страсть, подпитываемая гневом и доминированием. Он требовал полного моего послушания и подчинения. Еще одна игра, в которую он играл. По крайней мере, секс был хорош. Это был, пожалуй, единственный плюс в нем, за исключением вереницы отелей Перси, которыми он владел.

— Почему ты так настаиваешь на свадьбе? — Спросила Ларк.

Я даже не знала, как объяснить это самой себе. Дело было не только в безопасности. У меня был пентхаус с видом на Центральный парк. У меня все еще был постепенно уменьшающийся трастовый фонд, который я могла бы растянуть, если бы пришлось. Дело было не только в этом. Существовала договоренность. Кое-что, что мы с Кэмденом получали для нашей общей выгоды. Я получала лучшую часть этой сделки, так как теперь он точно знал, как мало у меня осталось денег. Нам с мамой пришлось раскошелиться «на нужную» информацию о налогах и банковских счетах, прежде чем подписать брачный контракт. Все получилось. У нас получалось вместе с ним... несмотря на то, что мы ненавидели друг друга.

— Может я не хочу потерпеть неудачу еще в одном деле.

Ларк вздохнула.

— Отказ от замужества с ним, не будет провалом. Ты заслуживаешь лучшего.

Раздался стук в дверь, и в комнату ворвалась Вирджиния, распорядительница свадеб.

— Пора идти, Кэтрин. Ты готова?

Ларк стрельнула в меня большими круглыми глазами, молча умоляя передумать. Но я не могла.

— Да, — ответила я Вирджинии.

— Отлично. Вот вуаль. Давайте накроем тебя ею и поставим перед проходом.

Ларк и Вирджиния помогли мне спуститься с пьедестала, подхватив длинный шлейф моего платья. Мы прошли по коридору и заняли позицию в задней части церкви. Вирджиния еще раз поправила вуаль у меня на голове, начав опускать ее вниз на лицо.

Я подняла руку.

— Оставь, — она пожала плечами и оставила мое лицо открытым. Мне хотелось увидеть его ясные глаза. Того единственного. Навсегда.

Заиграла музыка. Вирджиния, как по команде, поторопила подружек невесты. Ларк бросила на меня еще один отчаянный взгляд, прежде чем в своем темно-красном платье с букетом белых цветов, вошла в церковь.

— Ладно, пусть они пройдут до конца, а потом твоя очередь. — Вирджиния просияла, глядя на меня. — Не забывай дышать.

— Это всего лишь еще один подиум, — пробормотала я, когда она повернулась лицом ко входу.

«Канон в Д» просачивался по церкви, поднимаясь от струн квартета, который я выбрала. Звук расцветал и усиливался. Передо мной открылись двери. Я стояла в атриуме, и сотни гостей поднялись на ноги, повернув головы в мою сторону.

На долю секунды я запнулась. Задумавшись. Может, Ларк права? Если я развернусь и сбегу. Но это было лишь мгновение, а потом все исчезло.

Я шагнула вперед. Вирджиния расправила шлейф, а затем и нескончаемую вуаль, я двигалась мимо рядов гостей. Их лица были как в тумане. Я не сводила глаз с алтаря, когда он оказался в фокусе. Священник в своем церемониальном облачении. Вереница подружек невесты и шаферов. Все как на подбор. Затем Кэмден в смокинге, сшитом на заказ одним лондонским дизайнером. Я была еще недостаточно близко, чтобы разглядеть выражение его лица. Возможно, это и к лучшему.

По мере того как я приближалась к алтарю, начала узнавать все больше лиц. Моя команда занимала первые ряды. Мать царственно восседала рядом с Дэвидом и его маленькой Техасской невестой. Отец Кэмдена, Карлайл, сидел рядом с Элизабет Каннингем. Они сбежали и каким-то образом скрыли это от прессы. В следующем году у них будет большая свадьба. Рядом с Карлайлом стояла отвратительная сестра Кэндис Кэмдена, а затем дочь Элизабет, Гармони, шлюха, которая ненавидела меня. Это была моя новая «семья».

Я посмотрела на другую сторону от прохода и чуть не замерла на месте. Натали. Наши взгляды встретились, и на долю секунды мы уставились друг на друга, бросая кинжалы. Затем она вздернула подбородок, выказав стойку неповиновения. У этой сучки хватило наглости показаться мне на глаза, да еще на моей свадьбе. Я бы дала ей очки, что у нее имелись яйца, но она явно не приняла мое заявление в клубе «Тринити» всерьез.

Я прошла мимо Натали, кровь закипела. А потом я посмотрела на Пенна. Моего Пенна. Я просто хотела, чтобы он смотрел на меня. Может возразил или что-нибудь сделал.

Но он просто смотрел. И смотрел с грустью. Жалостью.

Пенн Кенсингтон жалел меня.

Я сказала Ларк, что не сбегу. Но до этого момента, наверное, надеялась, что именно Пенн меня отговорит от этой свадьбы. Будет не просто стоять и смотреть, как я выхожу замуж за другого. Но он не собирался меня останавливать.

Я сглотнула и повернулась к мужчине, за которого выходила замуж. Наконец-то я находилась достаточно близко, увидев ухмылку на его выразительных чертах лица. Красивый внешний вид скрывал темную душу. Его взгляд говорил только об одном — моя.

После сегодняшнего вечера я буду принадлежать ему.

Он будет владеть мной.

И никто не собирался останавливать меня в этом.

Даже я сама.

34. Натали

Кэтрин и Кэмден прочитали свои клятвы.

Они поцеловались перед огромной толпой.

Скрепив свой союз.

На мессу ушло около часа, потом свадебная процессия наконец вышла из собора, пресса была слишком восторженной от того, что только что произошло. Я понимала, что не только у меня было такое мнение — то, чему мы стали свидетелями, было... неправильным.

Я не испытывала особой привязанности к Кэтрин. Кэмден нравился мне еще меньше. Наверное, они заслуживали друг друга. И все же я заметила кое-что в глазах Кэтрин, когда она шла по проходу. Страх.

Затем она встретилась со мной глазами в толпе, впившись в меня взглядом. Как будто из всех присутствующих я была единственной, кто не принадлежал этому кругу. Наверное, мне следовало бы радоваться, что она получает по заслугам, после того дерьма, через которое заставила меня пройти. Но я была не такой.

Льюис повел меня от скамьи дальше по проходу. Его мать и сестры столпились вокруг нас, обсуждая, какой красивой и потрясающей была свадьба. Мне казалось, что мы побывали на двух разных свадьбах.

Я взглянула на Льюиса.

— Это было неприятно.

Он нахмурился.

— Да.

— Не думаю, что кто-то еще заметил.

— Ну, больше никто не знает, что они заключили соглашение между собой.

Об этом я как-то не подумала.

— Мне почти ее жаль.

— Она могла бы выбраться.

— Тогда, почему она этого не сделала?

Он пожал плечами.

— Понятия не имею.

Но у меня было такое чувство, когда он прошел мимо меня. Осторожно, не прикасаясь ко мне и даже не смотря в мою сторону. Пенн Кенсингтон. Кэтрин скорее всего думала, что он ее спасет. Ее рыцарь в сверкающих доспехах. Но рядом никого не было, чтобы спасти ее. Она должна была сама себя спасти, и по какой-то причине, она решила спасти себя именно таким образом.

Я покачала головой и нырнула на заднее сиденье машины вместе с Льюисом. От Собора Святого Патрика до отеля «Плаза» было всего полмили ходьбы. Но снег валил еще сильнее, чем до начала церемонии. Никто не собирался совершать прогулку, когда большинство гостей имели водителей или наняли машину для такого случая.

Мы проехали несколько кварталов до «Плаза», и Льюис помог мне выйти на холод. Мы промчались по заснеженному тротуару и поднялись по ступенькам, ведущим в старинное двадцатиэтажное здание, занимавшее престижное место на углу Пятой авеню и южного входа в Центральный парк.

Льюис стряхнул снег с моих волос и пальто.

— Там практически Нью-Йоркская метель.

— Я совсем к ней не готова.

Он притянул меня к себе для быстрого поцелуя, а затем провел через вестибюль в фойе, которое вело в большой бальный зал. Интерьер бального зала был украшен тысячами красных и белых цветов. Классический стиль бального зала подчеркивался интимной люстрой и мерцающим светом от свечей. Эффект был искрометным и чрезвычайно романтичным. Мне пришлось задержать дыхание, чтобы запечатлеть всю картину в памяти.

Льюис положил руку мне на плечо, останавливая при входе. Я вопросительно взглянула на него.

— У меня есть для тебя сюрприз.

— Сюрприз?

— Ну, сегодня вечер полностью наш.

Он достал из кармана маленькую пластиковую карточку с логотипом «Плаза» и протянул ее мне. И вдруг я все поняла.

— Ты снял нам номер в отеле?

Он пожал плечами.

— Я подумал, это будет романтично. Типа перезагрузки.

«Перезагрузка» был интересным выбором слов. Конечно, я знала, почему он это сделал. С последней нашей ссоры, когда вскрылась вся правда, я стала более настороженно относиться к нашим отношениям. Я не оставалась в его квартире, как раньше. Я была из тех людей, которые живут по девизу: если кто-то показывает тебе истинное лицо, верь этому.

Вот почему я все еще не доверяла Пенну. Из-за чего ненавидела Кэтрин. Не могла переваривать Кэмдена. А теперь еще никогда не хотела бы встречаться с Эдвардом Уорреном.

Но Льюис…Своими действиями он поставил меня в неловкое положение. Я хотела от этого избавиться. «Перезагрузка», он сказал. Может именно так и надо поступить.

Я положила карту-ключ в клатч и улыбнулась.

— Хорошая идея.

Он ухмыльнулся от уха до уха, обнял меня и повел через двери в приемную. Мы назвали метрдотелю фамилию Льюиса, и нас тут же направили к нашему столику. Когда мы пробрались через лабиринт столов, стало совершенно ясно, кто будет сидеть за нашим столом.

— Черт, — пробормотал Льюис.

Никто из нас даже не подумал об этом.

Кэтрин собрала всю свою команду вместе.

Пенн и Роу уже сидели за столом вместе с моделью, которая, по-видимому, была парой Роу, и еще четырьмя незнакомыми мне людьми. Свободных мест было три. Одно — между Пенном и Роу. Одно для Льюиса. И еще одно... для меня.

Должно быть, Кэтрин даже не заглянула в список приглашенных. Или график рассадки. Потому что мое имя было напечатано на карточке размашистыми золотыми буквами. Я должна была сидеть между Пенном и Льюисом.

Я помедлила, прежде чем сделать шаг вперед. Проглотила растущее беспокойство по поводу того, что оказалась здесь. Было бы легко развернуться и выйти за дверь. Вместо этого я выдвинула свой стул и села.

За столом воцарилась тишина. Все ждали, что кто-то сделает свой ход. Остальные пять человек не обращали внимания на происходящее. Хотя я понятия не имела, как они могли не чувствовать напряжение, появившееся в этот момент.

— Э-э, — произнес Роу, опершись на локоть, — как-то неловко, да? Мне не кажется?

Льюис фыркнул.

— Кажется.

Я выдавила из себя улыбку. Роу точно знал, как снять напряжение, даже если он просто указывал на очевидное.

— А где твоя пара? — Спросила я, указывая на пустое место рядом с Пенном.

Его голубые глаза пристально посмотрели на меня, как бы говоря: «Это ты». Вместо этого он сказал:

— Я никогда не отвечал на приглашение. Кэтрин просто предположила, что ее не будет.

— О.

— И ты не мог пригласить одну из многих красивых женщин, с которыми тебя видели? — Спросил Льюис, наклоняясь вперед. — А кто была та брюнетка, с которой ты все время ошивался? Шелли?

— Челл — моя ассистентка в университете, — выдавил Пенн.

— Да. С ней ничего не происходит?

— Это было бы неэтично, — его ответ был безжизненным и ровным.

Льюис пожал плечами.

— Раньше тебя это никогда не останавливало.

— Итак, — вмешалась я и бросила на Льюиса полный отчаяния взгляд. — Как вам нравится это место? Действительно что-то с чем-то.

— Если ты видела одну свадьбу в большом бальном зале, ты видела их все, — сказала мне женщина слева от Роу. Она была стандартной моделью — пышногрудая блондинка. Из тех, что предпочитал Роу. — Но твое платье великолепно. Я увидела его в «Бергдорфе», теперь пинаю себя ногами, что не примерила.

— Поддерживаю, — сказала одна из женщин за столом. — Завидую.

Я моргнула, удивленная таким вниманием. Мне понравилось фиолетовое платье с открытыми плечами, в котором чувствовался старый Голливуд. И то, как оно обхватывало мою фигуру, выглядя стильно и изысканно. Я не ожидала, что люди будут завидовать.

— Спасибо, — произнесла я.

К счастью, остальная часть стола поддерживала постоянный поток разговоров, в то время как команда сидела молча. Было грустно, учитывая, как они вели себя, когда я познакомилась с ними впервые. Как хорошо они знали друг друга. Но также и то, как легко они подшучивали друг над другом. Тогда я еще не знала, что у них было много вранья, тайн и преданности, не просто любви. Но видеть, как рушится такая дружба, было неприятно грустно.

Даже если в этом была их собственная вина. С этим дурацким пари. Все равно было грустно. Немного походило, как распадается семья.

К счастью, нам не пришлось слишком долго ждать появления Кэтрин и Кэмдена. Они грациозно вошли в комнату вместе, когда их представили, как мистера и миссис Кэмден Перси. Судя по выражению лица Кэтрин, это было неприятно. Свадебная группа заняла свои места в передней части зала, а затем подали ужин.

К этому моменту я готова черт побери уйти при первой же возможности. Сидеть между Пенном и Льюисом было достаточно нехорошо. Раздражение и сарказм, который они постоянно вымещали друг на друге, был совершенно иным теперь. Я видела их вместе много раз... даже с тех пор, как мы с Льюисом начали встречаться, они были другими, не такими, как сейчас. Должно быть, что-то между ними произошло, но я не знала, что именно.

Я принялась за десерт, когда услышала, как спутница Роу завела разговор с другой женщиной, которая хвалила мое платье. Я подняла голову, превратившись в слух, мне показалось или на самом деле я услышала то, о чем думала.

— И это книга? — спросила вторая женщина.

Спутница Роу кивнула.

— Можно с ума сойти. Яна, ты говоришь, как настоящий инсайдер.

— Серьезно, Мишель? Думаешь, ее написал кто-то из Верхнего Ист-Сайда?

— Однозначно. Другого объяснения я не нахожу.

— Я никогда даже не слышала о ней. Скажи мне ее имя еще раз.

— О, давай я найду ее на своем телефоне.

У меня пересохло во рту, пока я ждала... и ждала.

— Вот. «Пари» Оливия Дэвис. — Мишель поднесла телефон к лицу Яны.

И это было хорошо, потому что я стала бледной, как привидение. Они говорили о моей книге. Черт возьми! Они говорили о моей книге в Верхнем Ист-Сайде. Пытаясь выяснить, кто же из их внутреннего общества написал эту книгу. Боже. Я и представить себе не могла.

— Роман такой сочный, Яна. И у меня появились мысли с кого списывались главные персонажи

— Так сейчас я куплю ее, — женщина уже достала телефон, чтобы купить мою книгу.

— Я хочу узнать, с кого списана Эмерсон. Она настоящая гнусная сука. Я могу представить дюжину таких, как мы, не моргнув глазом, — сказала она со смехом.

— Гнусная сука — это своеобразный стиль Верхнего Ист-Сайда.

— Точно. Держу пари, что это Кэндис. Никто не может быть такой противной, как она. Ты мне скажешь, кто это, по-твоему мнению, когда прочтешь.

— Но Люк. — Яна обмахнулась рукой. Неосознанно становясь горячей и возбужденной при мысли о нем, хотя Пенн сидел всего через три места от нее. — Он такой чертовски сексуальный. Нельзя винить никого за то, что они сражались за этого мужчину.

— Вымышленные мужчины намного лучше.

Я больше не могла этого выносить. Мне нужно было выбраться отсюда. Уйти от этого разговора. Когда я писала эту книгу, я не думала, что в Верхнем Ист-Сайде кто-нибудь прочитает ее, будет обсуждать и размышлять над ней. Но я должна была ее написать.

Я вытащила свой телефон и написала Эми наше кодовое слово дрожащими пальцами. «Ладно???»

Льюис положил руку на мою.

— Не беспокойся. Они не сведут концы с концами, — прошептал он.

— Будем надеяться, что нет.

К счастью, с десертом было покончено, тарелки убраны, вечеринка началась. Пенн немедленно исчез из-за нашего стола, будто находиться с нами для него было настоящей пыткой.

Я схватила свою маленький клатч и последовала за Льюисом на танцпол, старательно избегая Мишель и Яны. Кэтрин и Кэмден танцевали свой первый танец, вскоре к ним присоединились остальные гости. Я покачивалась вместе с Льюисом, положив голову ему на плечо.

— А что, если они догадаются? — Спросила я.

— Не догадаются. Все нормально. Я прочел ее. Это может быть кто угодно. Твой герой не является же в книге сыном мэра и девушка там, ее отец не сидит в тюрьме за мошенничество с ценными бумагами. Ты выдумала их образ. Если они не участвовали во всей этой истории, то они не догадаются.

Он был прав. Я попыталась создать их образ так, чтобы на самом деле мало было похоже на настоящих людей, скрасив некоторые факты. Но все же…

Через несколько танцев зазвонил мой телефон. Я взглянула на него и увидела номер Эми.

— Я должна ответить, — сказала я с притворным беспокойством. — Эми знает, что я на свадьбе. Она бы не позвонила, если бы это было не так важно.

— Конечно. Идти. Я выпью.

Я кивнула, а затем кратчайшим путем направилась к выходу, почувствовав укол сожаления из-за небольшого обмана, когда ответила на звонок.

— Привет, Эми.

— Фу, я так давно тебя не слышала. Свадьба не так уж и хороша, да? — Протянула Эми в трубку.

— Честно говоря, было ужасно. Я хочу уехать поскорее.

— Ну, должно быть, значит все совсем плохо, если ты разговариваешь со мной по телефону после того, как просигнализировала сообщением «Спаси меня от свидания».

Я рассмеялась.

— Это был единственный способ, который я могла придумать, чтобы уйти от двух женщин, обсуждающих кто, по их мнению, написал «Пари» и на кого больше похожи в реальной жизни в их обществе главные герои моей книги.

— Круто!

— Не совсем. Я не хочу, чтобы они узнали!

Эми рассмеялась, когда я проскользнула в пустой альков у входа на вечеринку. Мне казалось, что я наконец-то снова могу вздохнуть, вдали от центра внимания.

— И что же ты решила делать со своим мальчиком?

— Ну, я здесь с ним, — сказала я.

— Очень убедительно, Нат. Ты не наивная. Сможешь ли ты простить его за то, что он натворил?

Я вздохнула и откинула голову назад.

— Я стараюсь. Но прошло совсем мало времени. Позволь мне пережить эту свадьбу, а потом Рождество. Мне будет лучше, когда я вернусь на Новый год.

— Я, черт возьми, не могу дождаться, когда ты приедешь ко мне на Рождество. Мы уже начинаем подготовку.

Я рассмеялась.

— Ну, слава богу.

Эми продолжала болтать о том, что она запланировала для нас на Рождество, но мои глаза остановились на фигуре, двигающейся ко мне. Пенн остановился в футе от меня, я откашлялась, чтобы прервать Эми.

— Эй, Эми. Мне нужно идти.

— Отлично. Хорошо. Напиши, если тебе понадобится еще один предлог, чтобы смыться.

— Спасибо. Люблю тебя.

— И я тебя. Пока, детка.

Я повесила трубку и встретилась с проницательным взглядом Пенна.

— Нам нужно поговорить, — сказал он.

Я вздохнула.

— Зачем? Почему нам всегда нужно поговорить? Неужели мы не можем провести вечер без разговоров?

Он только ухмыльнулся, будто представляя себе все вечера, которые мы проводили без разговоров. Но он ухмыльнулся в свой мобильник и протянул его мне. Я с удивлением взяла его телефон.

— Что это такое?

— Посмотри.

Я опустила глаза на страницу, и внезапно, оттолкнулась от стены, выпрямляясь от шока. Мой желудок упал. У меня затряслись руки. Меня вот-вот стошнит. Я смотрела на первую страницу своей новой книги «Спорный вопрос». Хотя ее никто не видел кроме меня, Каролины и Джиллиан.

— Откуда, черт возьми, у тебя она? — Прошипела я.

— Вот об этом нам и надо поговорить, — спокойно ответил он.

— Скажи мне прямо сейчас, Пенн. Это не шутка.

— Я знаю, что это не шутка. Пойдем куда-нибудь в укромное место. Не думаю, что мы должны это делать наведу у всех. Они могут... заметить.

Я сжала его телефон. Мне необходимы были ответы. Мне нужны были ответы прямо сейчас. И если это означало пять минут наедине с Пенном Кенсингтоном, то к черту все.

— Я не знаю, где найти это место.

— Мы можем выйти на улицу.

Я отрицательно покачала головой.

— Там слишком холодно.

На его лице появилась дьявольская усмешка.

— У меня есть идея.

— Какая? — Рявкнула я.

— Тебе она не понравится.

— Мне не нравится, что у тебя на телефоне есть моя чертовая рукопись, но вот мы здесь. Скажи мне.

— У тебя же есть номер в этом отеле?

Я вздохнула и вытащила маленький пластиковый ключ карту из сумочки на бедре.

Он выхватил его у меня из рук.

— Что будем делать.

— Я даже не знаю, где находится этот номер, — произнесла я.

Он рассмеялся.

— Льюису всегда достается один и тот же.

— Лучше бы это был не чертовый обман с твоей стороны, — огрызнулась я на него.

Он тут же стал серьезным. Смех исчез, только чтобы смениться сожалением.

— Это не обман. Честно говоря, я бы хотел, чтобы это было обманом. Все было бы проще, чем вдаваться в объяснения.

Его слова застали меня врасплох. Это была не шутка с его стороны. Это не было каким-то обманом, чтобы заманить меня в гостиничный номер. Хорошо. Потому что мне все это не показалось особенно смешным. И оказаться в гостиночном номере, который снял Льюис, с Пенном было довольно глупо. Но единственное, о чем я думала, была моя новая книга.

Поэтому я наконец кивнула.

— У тебя есть пять минут, Пенн.

35. Натали

Чистый, нефильтрованный адреналин толкал меня к лифту. Пенн не колеблясь вышел на четвертом этаже. Он явно бывал здесь раньше. Ни раз. Но я едва могла сосредоточиться на этом факте. В ушах гудело, и гул никак не утихал. И в животе у меня образовалась пустота, сообщающая — все, что он собирался мне сказать, разрушит меня.

И все же я двигалась за Пенном.

Я последовала за ним по коридору к двери. Он вставил карту ключ в слот, я стояла и ждала. На минуту понадеясь, что он ошибся дверью. Что у Льюиса никогда раньше не было этого номера. Но замок щелкнул, и Пенн толкнул дверь. Мое сердце упало еще ниже.

— Откуда ты знал, что это его номер?

— В старших классах мы часто проводили здесь вечеринки. Устраивая разгром, оставались здесь, а не дома у наших родителей. Раньше они держали этот номер наготове для нас.

— О, — прошептала я.

Пенн толкнул дверь, вошел внутрь и тихо присвистнул. Я последовала за ним, остановившись как вкопанная. Номер был украшен в романтическом стиле. Сотни незажженных свечей покрывали почти каждую поверхность. Бутылка дорогого шампанского охлаждалась в ведерке возле балкона, рядом с букетом красных роз. Дорожка из лепестков роз скрывалась из виду.

Я положила сумочку на стул, прежде чем последовать за лепестками за угол. Они приводили в спальню, украшая кровать королевского размера, покрытую темно-красными лепестками роз.

Он сказал, что это «перезагрузка»? Он решил, что романтическая ночь со мной, поднимет мне настроение после его умалчивания?

Я покачала головой, глядя на показное зрелище. Это могло бы быть романтично, но при другом сценарии, если бы он сделал это от чистого сердца, а не потому, что хотел загладить свою вину. Но я видела во всем этом только одно — он решил потратиться, чтобы каким-то образом загладить свою вину.

— Ну и ну, как романтично, — саркастически протянул Пенн.

Я оторвала взгляд от открывшегося передо мной зрелища. Мы оказались здесь не для того, чтобы осматривать этот номер. Мы оказались здесь, потому что я хотела узнать, как, черт возьми, моя рукопись оказалась в телефоне Пенна.

— Говори.

Пенн протянул мне телефон. Он был открыт на другой странице. Я не понимала, на что смотрю. Было похоже на папку с кучей документов. Я пролистывала страницы, увидев все три мои незаконченные книги.

— Мои книги! Какого хрена?

— Продолжай листать. Там будет еще хуже.

Я прищурилась и продолжила. И обнаружила кучу электронных писем, пресс-релиз, несколько деловых документов на недвижимость, несколько видео и фотографий. Очень много фотографий.

— О боже, это же мои фотографии в Чарльстоне, — прошептала я. — Когда мы с Эми были на пляже. Какого черта? — Я вскинула голову на Пенна с отчаяньем. — Откуда у тебя все это?

— Это досье Льюиса на тебя, — мои брови резко поднялись.

— Досье на меня? Что, черт возьми, это значит?

— Насколько я знаю Льюиса, он вел досье на свои «увлечения» — навязчивые хобби, особенно женского рода. Я видел их в прошлом. Список его... своего рода достижений.

— И на меня? — Я потрясенно покачала головой, поскольку была серьезно встревожена. Кое-что из этой информации было слишком личным, кое-что было жутким, а кое-что я даже не совсем понимала, как это можно было назвать. — Что, черт возьми, все это значит?

— Там есть романы, которые он выделил для издательства.

— Прошу прощения? — Прошипела я.

— Ага. Похоже, он взял их без твоего согласия. Кроме того, электронные письма Уоррену об увеличении денег, электронные письма, подталкивающие их привезти тебя сюда, и переписка с «Клубом 360» для твоего релиза.

Я прошипела сквозь зубы.

— Он не мог так поступить.

— Это еще не все. — Он выхватил свой телефон у меня из рук, прокрутил файл, который, должно быть, уже просматривал. — Это счет на дом, в котором ты живешь. Он купил все здание примерно в то время, когда ты решила переехать в Нью-Йорк.

Мои глаза расширились от шока. Я даже не знала, что сказать.

— Это видеозапись с камер наблюдения в твоем доме. О, и фотографии из Чарльстона, которые скорее всего для него собирал частный детектив. Среди прочих мелочей, вроде нескольких чеков из разных бутиков и... ах да, вот этот чек от «Гарри Уинстона» на полмиллиона долларов.

Я потеряла дар речи. Стоя, как истукан. Я даже не знала, с чего начать.

— Полмиллиона долларов, — выдохнула я. — Что за черт он купил за полмиллиона долларов?

Пенн перевела взгляд на меня. Гнев, обжигающий, горячий гнев сочился от его взгляда.

— Ты не догадываешься?

Моя рука потянулась ко рту.

— Нет, только не это.

— О, я его даже видел.

Я моргнула, потом снова моргнула. Я даже не знала, как переваривать всю эту информацию. Ложь. Предательство. Преследование. Он все продумал, чтобы мы были вместе. Он проделал такое, я никогда бы не смогла предположить, что Льюис на подобное способен.

Купить весь дом? Зачем?

Установить камеры, нанять частного детектива? Какого хрена на самом деле?

— Это... безумие, — выдохнула я. — Я имею в виду, я же попросила его открыто все рассказать, и он честно рассказал, что завысил цену, потому что хотел со мной встретиться.

— Конечно, — Пенн нахмурился. — Он сказал тебе маленькую толику правды, чтобы ты успокоилась и не начала выяснять о другом.

— Ты же сам мне сказал, — пробормотала я, и меня захлестнуло понимание. — Ты сказал, что такие вещи единожды не случаются. Ты оказался прав.

Его рука мягко опустилась на мою руку. Утешительно. Просто легкое прикосновение, чтобы сказать, что он здесь.

— На самом деле я надеялся, что ничего это не найду, чтобы избавить тебя от страданий.

— Как ты это нашел? — Спросила я.

— Ну, — сказал он, почесывая затылок, — я вроде как вломился в его квартиру.

— Что ты сделал? — Ахнула я, отпрянув на один шаг назад.

— Ладно, послушай, все не так плохо, как кажется. — Он поднял руки вверх, как будто боялся, что этим отпугнет меня. — Я заходил к нему после того, как ты пришла ко мне на неделе. Я думал, что это все чертова игра с его стороны, а потом он мне сказал, что на самом деле все серьезно. Показал мне это чертовое кольцо. Мне хотелось ему поверить, Нат. Но я... не мог. Слишком давно его знаю, мать твою.

— Ты считаешь, что вломиться в его квартиру было правильным шагом? — Истерически спросила я.

— Конечно, нет. Но я сказал себе, если он любит тебя по-настоящему и хочет поступить с тобой правильно... если ты не очередная его «навязчивая идея», у него не будет на тебя досье. Он просто будет относиться к тебе как к невероятной женщине, какой ты и являешься. Я сказал себе, что отправлюсь к нему домой и посмотрю, что у него есть, если ничего нет, то откланяюсь. Я бы, бл*дь, нашел работу где-нибудь в другом месте и оставил бы вас двоих в Верхнем Ист-Сайде, в конце концов.

При этих словах у меня замерло сердце.

— Уехал бы?

— Только чтобы ты была счастлива, — тихо ответил он. — Да. Я не мог бы выносить этого зрелища постоянно.

— Ага, и у этого ублюдка оказалось полное досье на тебя. Твои неоконченные романы, о котором ты мне недавно рассказывала. Фотографии, видеозаписи. Я успокоил свое дерьмо и скачал все, а потом понял, что должен сообщить об этом тебе.

— И ты решил мне об этом сообщить здесь? — Тихо спросила я. — На приеме? Ты не мог... позвонить мне?

— А ты бы со мной встретилась?

— Не знаю, Пенн!

— Льюис вел себя как сумасшедший. Он купил кольцо. Я не знал, когда он собирается сделать тебе предложение — сегодня вечером или в другой день, — сказал он, сокращая расстояние между нами. — Я, мать твою, не позволю тебе выйти за него замуж. Ни хрена. Зная, что он сделал. В какие игры он играет, чтобы тебя заполучить.

— Это всего лишь чертовая игра, — выплюнула я. — Еще одна чертовая игра.

Мой гнев вырвался наружу. Все, что я держала при себе, разом выплеснулось. Я толкнула его в грудь. Но он оставался на месте, выдерживая мою ярость, будто выдерживал бурю.

— Натали, — сказал он, протягивая руку, чтобы остановить меня.

Но я не могла сдержаться.

— Как же так? Как он мог так поступить со мной? Как он мог столько врать? Просто врать мне в лицо, мать твою. Я не понимаю. — Мой голос сорвался. — Я просила сказать правду. Неужели сказать правду так чертовски тяжело?

— Нет, — ответил Пенн.

— Не смей, бл*дь, говорить со мной об этом, — заорала я на него. — Ты тоже врал. Ты утаил самую важную часть. Ты тоже виноват.

— Я утаил. Извини. Я признал свою ошибку. Но я, черт возьми, не преследовал тебя, Натали. Я не планировал заранее, что мы будем вместе. Мы просто были вместе и все. Выплескивай свой гнев на Льюиса, но не на меня.

— Прекрасно. Я не буду злиться на тебя, только на него. Кажется, это справедливо, — саркастически заметила я. Я снова оттолкнула его, оставаясь глуха к его доводам. Мой мир снова перевернулся с ног на голову. В последнее время я вела себя с Льюисом очень осторожно, только что сказала Эми, что у нас все будет хорошо. Мне нужно было время, чтобы все обдумать. А теперь это?

Как мне вообще удалось в такое вляпаться?

Это было не идиотское пари, из-за которого меня уволили. Это был мой парень, который на самом деле преследовал меня с самого начала. Он не просто все подстроил, чтобы мы встретились, а действовал за моей спиной, чтобы мы обязательно пересеклись. Фотографировал и снимал видео без моего ведома.

Но этого оказалось мало... все три мои книги, которые я передала издательству Уоррен, тоже были у него. Он заранее знал, как я отношусь к тому, чтобы читать мои незаконченные романы. Он знал. Я повторяла ему это снова и снова. Это было единственное, на чем я стояла непоколебимо. Значит, он действовал за моей спиной, выкрав мои книги.

— Я уже год терплю твое раздражение. Да, что там год, черт побери, семь лет, Натали. Но я сделал все это для тебя. Я не хотел, чтобы ты узнала об этом через много лет, бл*дь, выйдя за него замуж, ясно?

Я била его в грудь, выплескивая все свое разочарование и горе.

— Как он мог так поступить со мной?

— Натали, прекрати. Просто хватит.

Когда стало ясно, что я не собиралась прекращать, Пенн схватил меня за запястья. Я боролась с ним, и он поднял мои руки над головой, прижимая меня к стене своим телом.

— Дыши, — сказал он успокаивающе. — Просто дыши, Натали.

Я сделала глубокий вдох и медленно выдохнула. Мне не хватало воздуха, а я даже этого не почувствовала. Меня охватила паника. Все тело трясло. Осознание того, что я снова попала в ту же ловушку, только хуже, разбивало что-то жизненно важное внутри меня. Я не знала за что уцепиться, где найти опору, чтобы вытащить себя обратно.

— Он читал мои рукописи, — прошептала я, и моя нижняя губа задрожала. Я прикусила ее зубами, довольно сильно, чтобы удержаться здесь и сейчас. Мои голубые глаза были ясными, когда я посмотрела в лицо Пенна. — Он, бл*дь, читал мои романы.

— Я знаю, — в его голосе прозвучала боль. — Мне очень жаль. Жаль, что я не смог уберечь тебя от этого.

Хотя Пенн пытался. Он говорил мне. Адди рассказывала мне. Но я их не слушала. Я была так чертовски глупа. А теперь, с чем я осталась?

Я покачала головой и вдруг почувствовала, что мы стоим у стены. Бедра Пенн прижимались к моим. Его руки удерживали мои запястья над головой. Его губы были всего в нескольких дюймах от моих.

До этого момента я не чувствовала его сексуальность. Сейчас единственное, что я могла видеть — его губы, чувствовать его член и хотеть его.

Я рванулась вперед сквозь его хватку и прижалась губами к его губам.

Он резко отстранился.

— Натали, прекрати. Я не собираюсь целоваться, потому что ты разозлилась на него.

— Хорошо, — произнесла я и попыталась снова его поцеловать.

— Я серьезно.

— Я хотела это сделать с тех пор, как увидела тебя, — сказала я ему. — Теперь нет причин тебе отказывать.

Он на мгновение замер, пораженный моими словами, внимательно рассматривая мое выражение лица.

— Я…

— Пенн, — сказала я с огнем в глазах и сердце, — заткнись и поцелуй меня.

И он поцеловал.

36. Натали

Страсть. Вот на что были похожи его губы.

Блаженство. Вот на что были похожи его руки.

Благоговение. Вот что пело мое тело.

Наши губы прижались друг к другу, соперничая за власть. Мы требовали друг от друга все большего и большего. Хотелось полностью отдаться этому чувству. К осознанию того, что мы оба этого хотим и ничто не стоит у нас на пути.

Мои пальцы возились с пуговицами. И каждая пуговица заставляла меня проклинать его чертовый костюм. Я хотела насытиться его кожей. Я хотела почувствовать тепло его тела. Я сбросила с плеч его пиджак, уронив его на пол, забыв обо всем. Он снял галстук, а затем сдернул с себя рубашку, не обращая внимания на летящие вещи, кучкой, собирающиеся у наших ног. Он потянулся к пряжке брюк от костюма, и уже расстегивал молнию на моем платье. Платье за тысячу долларов, сброшенное на пол гостиничного номера.

— Черт, — выдохнул он, увидев меня в одних кружевных стрингах и туфлях на высоких каблуках.

— Да, пожалуйста, — ответила я.

Его хватка на моих стрингах усилилась, и внезапно я услышала звук рвущейся ткани. Я ахнула, оказалось стринги разлетелись на две половинки.

— О боже мой!

— Думаю, они тебе больше не нужны. — Он тихо рассмеялся в ответ на мое восклицание и снова завладел моими губами.

Мне удалось расстегнуть пряжку его ремня, но он оттолкнул мои руки в сторону и снова поднял их у меня над головой.

— Не двигай ими, — приказал он.

Тело гудело от желания, потому что я могла только смотреть, не дотрагиваясь. Он расстегнул брюки и молнию. Его брюки упали к лодыжкам, открывая член. У меня потекли слюнки, и я чуть не опустила руки, чтобы погладить его. Но его пристальный взгляд удерживал меня на месте.

Он подхватил меня за бедра и поднял в воздух. Я опустила руки ему на плечи, он прижал меня спиной к стене.

И у нас не было ни секунды на раздумья, он вошел, заполняя на всю длину. Я застонала, подавшись вперед, снова его целуя.

— Боже, да, — бессвязно пробормотала я.

Это было не обычное, сладкое обольщение. Пенн брал то, что принадлежало ему. То, что всегда принадлежало ему. С той самой первой ночи в Париже. Вплоть до той секунды, когда он все разрушил. И даже тогда я хотела его.

Хотя пыталась это отрицать. Говорила себе, что не должна хотеть мужчину, которому не доверяю. Что я не сдам свои позиции. Но теперь, когда все барьеры рухнули, поняла, что врала себе.

Пенн Кенсингтон знал меня настолько хорошо. Он проник в мои мысли и в мое сердце. Он пытался все исправить. И он, черт возьми, раскаивался в этом, что совершил. Я затаила обиду, но в этот момент (именно в тот самый момент, когда мы соединились), я поняла, что он натворил, удерживая нас на расстоянии все это время.

Забуду ли я когда-нибудь ту боль, которую он мне причинил? Нет. Но сейчас это не имело значения. Я могла простить ему его глупость тогда здесь и сейчас. Я могла перестать злиться на него и негодовать по поводу того, что он использовал меня. Манипулировал мной. Сейчас было очевидно, настолько очевидно, что все между нами было по-настоящему.

Настолько реально. Более реальным, чем все остальное.

И несмотря на то, что я кипела от злости, но не на него. Не на него, он пытался меня предупредить, теперь же казалось хотел снова собрать меня воедино.

Моя голова ударилась о стену, как только он снова вошел. Наши тела соприкасались. Груди вздымались. Мои груди подпрыгивали в такт его движениям.

Секс был не нежным, не уговаривающим. Он не поклонялся моему телу, потому что изучил уже давно каждый чертовый дюйм.

Секс с его стороны был захватом, владением, утверждением на меня прав в самом первоначальном смысле.

Это был чистейший гедонизм.

Потакание своим желаниям.

Диким желаниям.

Мы вели себя дико и необузданно. Между нами теперь уже ничего не стояло. Не было секретов. Игр.

Страсть нарастала, поглощая нас целиком. Мое тело содрогнулось от волн удовольствия, когда он в очередной раз вошел.

— О, черт. О, Пенн, — закричала я в гостиничном номере.

И кончила, освобождаясь от боли и обиды. Я желала полностью насладиться этим моментом.

А потом распалась на части.

На миллион маленьких кусочков.

— Черт! — тысячу раз прокричала я в тишину комнаты, когда он замедлил свой темп, давая мне насладиться оргазмом.

Я все еще видела звезды, когда он освободился от брюк, пронес меня через комнату и осторожно положил на кровать. Волосы рассыпались по кровати, путаясь в лепестках роз. Он смотрел на меня так, словно я была самой красивой вещью, которую он когда-либо видел в своей жизни. Этот взгляд в его глазах…Я уже видела его раньше. С чувством, которое в этот момент я не могла правильно охарактеризовать, но всем своим существом знала, что он хотел мне сказать своими по-детски голубыми глазами.

А затем опять легко скользнул в меня. Я резко вдохнула, все еще чувствуя отголоски оргазма. Он усмехнулся в ответ. Дерзкой улыбкой, которая говорила, что он знает, как он влияет на меня. И, черт возьми, он правда знал, как со мной стоит управляться.

— Я так давно этого хотел, — сказал он, снова входя в ритм.

— Целый год, — пробормотала я.

— Каждый день в течение года. — Он вошел в меня сильнее. — Вот так.

Я не отрицала. Я думала о нем, переживала. И хотела. Всего его.

И когда мы были вместе, как сейчас, все остальное исчезало. Я знала, что проблемы нахлынут позже, но я не хотела, чтобы что-то стояло между нами в данный момент. Не хотела.

— Еще, — взмолилась я.

Он приподнял колено, глубоко войдя.

— Видишь? Ты на самом деле меня умоляешь, — сказал он с улыбкой.

— Я буду умолять тебя о чем угодно, если ты трахнешь меня прямо сейчас.

Он наклонился так, что наши губы почти соприкоснулись.

— Попроси меня еще раз, любимая.

Мое тело пульсировало, пока он двигался медленным и ровным темпом. Я хотела большего. Мне нужна была сила, которой он управлялся со мной у стены.

— Трахни меня, Пенн. Боже, просто трахни меня.

Его улыбка стала шире, он жестко поцеловал меня, уже не сдерживаясь. И стал врезаться до боли, отчего я испытывала только больше удовольствия. Еще, еще, еще. Я не хотела, чтобы он останавливался, когда он трахал меня так, пока я снова не кончу.

Затем мы вместе достигли кульминации. Он не мог больше сдерживаться, когда я стала сжимать киску вокруг его члена от силы моего собственного оргазма.

Я каталась на волне удовольствия, мне даже показалось, что сейчас потеряю сознание. Затем я, наконец, успокоилась, дыхание стало не таким прерывистым. Голос охрип от криков и стонов. Блестящий пот покрывал наши обнаженные тела. Я погладила его по волосам и нежно поцеловала в плечо.

— Черт, я скучал по тебе, — пробормотал он мне в грудь, медленно приподнимаясь на локте. — Ничто не способно сравниться с тобой, Нат.

Мои пальцы пробежались по его подбородку. Я все еще находилась в эйфории от секса.

— Ты — лучшее, что у меня когда-либо было.

Он молча кивнул.

— Навсегда.

Он попытался отодвинуться, но я остановила его.

— Давай пока не будем возвращаться к реальности.

Его губы снова завладели моими.

— Никакой реальности, пока ты не будешь готова. Сейчас здесь только мы. Больше никого не существует.

Я прикусила губу и согласилась. Он соскользнул с меня и отправился в ванную. Я растянулась на кровати, как кошка, и зевнула. Чувствуя себя так, словно только что пробежала марафон. Мне показалось, что я могла бы проспать целую неделю.

Пенн вернулся, мы поменялись местами, я отправилась в ванную, потом вошла голая в спальню. Он натянул боксеры и брюки, хотя они так и остались расстегнутыми.

— Что ты делаешь? — Спросила я.

Пробка шампанского выстрелила, он рассмеялся.

— Для тебя?

— О боже, Пенн, ты не должен его открывать, — тихо произнесла я.

— Не хотелось, чтобы оно пропало. — С усмешкой ответил Пенн.

Он налил нам по бокалу и передал один мне.

— Не могу поверить, что ты только что это сделал. Мы теперь не сможем оставить эту комнату такой, какой она была.

— Кого это волнует? — спросил он, снова притягивая меня обнаженную к себе. — Мне все равно, если кто-то узнает, чем мы занимались здесь сегодня.

Я вздохнула и сделала глоток шампанского. Чувствуя себя потрясающе уравновешенной, учитывая истерику, в которой билась всего полчаса назад.

— Наверное, мне лучше спуститься вниз. Мне нужно кое о чем поговорить. И это будет не очень приятный разговор.

— Эй. — Он приподнял мой подбородок, чтобы взглянуть в глаза. — Что случилось с тем, что здесь нет никого, кроме нас?

Я допила шампанское.

— Я не смогу всю эту ситуацию проигнорировать. Лучше сорвать пластырь с гноящейся раны.

Я поняла, что Пенн хочет что-то сказать, видно у него были вопросы по поводу нас. Но сейчас у меня не было для него нужных ответов.

То, чем мы здесь занимались, было... замечательно. За гранью замечательного. Это было совершенно. Хотя кругом было все очень запутанно и сложно. Мне нужно было привести все в порядок, прежде чем я смогу даже задуматься о нас. Лучше было оставить нас в этом номере отеля, где мы оба испытали настоящее блаженство, чем принимать решения под влиянием секса.

Я прижалась еще одним поцелуем к его губам, а затем направилась за своим платьем. Он вернулся к бутылке шампанского и поднял ее, чтобы налить нам еще по бокалу. По тому, как он наклонил плечи, я поняла, что он ожидал от меня ответов. Но он не стал давить. Не стал после шока, который я испытала несколько минут назад.

— Ты не мог бы застегнуть мне платье? — Спросила я, поворачиваясь к нему спиной.

Его палец коснулся нижней части молнии, когда я услышала щелчок замка.

Я в замешательстве подняла глаза на дверь. А потом испытала ужас.

В комнату вошел Льюис Уоррен.

37. Пенн

— Черт, — выдохнула Натали передо мной.

Я проследил за ее взглядом и увидел Льюиса в дверях номера.

Он замер, с приоткрытой дверью, внимательно всматриваясь в сцену перед ним. Потревоженные лепестки роз. Я, застегивающий молнию на платье Натали. И то, что я был без рубашки, а ширинка все еще была расстегнута. Открытая бутылка шампанского. Номер, который он снял для романтического вечера, в который мы вломились и использовали по своему усмотрению.

Он стиснул зубы. Его руки сжались в кулаки. Глаза готовы были убить.

— Что за мать твою? — Спросил Льюис.

Он переводил взгляд между нами, ожидая, что один из нас объяснит, даст по крайней мере рациональное объяснение тому, что он увидел, но у меня точно не было объяснений.

Я спокойно надевал рубашку, потом накинул пиджак и повернулся к нему.

— Именно так все и выглядит.

— Пенн, — прошипела Натали.

Льюис бросил на нас еще один взгляд, мы стояли — я чуть впереди Натали. Потом его взгляд переместился на разорванные стринги Натали, валяющиеся на полу. И тут он потерял все свое спокойствие, которое было ему так присуще, взорвавшись. Его спокойствие разлетелось вдребезги, сменив без эмоциональное выражение лица. Маска соскользнула. Полностью. И появился Льюис во всей своей настоящей сущности.

Он пересек комнату тремя быстрыми шагами. Затем замахнулся. Я предвидел его удар, но Льюис нанес мне второй удар в живот. Я захрипел, согнулся, у меня перехватило дыхание.

Услышав крик Натали где-то вдалеке. Но в данную минуту был только я и Льюис.

Мой кулак врезался ему в физиономию. Боль обожгла костяшки пальцев, его голова дернулась в сторону. Адреналин толкал вперед, я не обращал внимание на боль в костяшках.

Он снова ударил меня (на этот раз по ребрам), я задохнулся от боли. Но мне было наплевать. Бросился вперед на него, сбил с ног, уложив на пол. Усевшись на него сверху, еще раз ударил кулаком по лицу.

Он развернулся всем телом, по инерции, стукнув меня локтем в лицо, заставив скатиться на пол. У меня треснула губа, кровь запачкала подбородок.

И вдруг Натали оказалась между нами, крича на нас. И тут ее голос прорвался между гулом в моих ушах.

— Стойте! Что, черт возьми, с вами двумя не так? Мы не будем так выяснять отношения. Прекратите! Прекратите! — кричала она.

Она стояла между нами, широко раскинув руки. Ее голубые глаза смотрели убийственно и в них читался страх. Я перевел взгляд на Льюиса, который, судя по его стойке, снова собирался наброситься на меня. Но он не хотел, чтобы Натали в этот момент оказалась между нами.

Я медленно поднялся на ноги. Грудь тяжело вздымалась, вытер разбитую губу тыльной стороной ладони, стирая кровь.

— Мы можем вести себя цивилизованно, а не как гребаные животные? — крикнула она нам обоим.

Лично я понятия не имел, почему она не двинула Льюису. Она довольно быстро перешла от своих истерических криков, к шумному и громкому дыханию, пытаясь побольше глотнуть воздуха. Я понял, что с ней тоже не все в порядке. Слишком многое произошло за считанные минуты, и последствия этой ситуации обрушатся на нее, как товарный поезд, как только она останется одна, но, черт возьми.

— Конечно, — сплюнул я.

Льюис поднял руку.

— Ты хочешь цивилизованности, трахаясь с ним у меня за спиной?

— Не смей так с ней разговаривать, — прорычал я. Может, Натали и сохраняла видимое спокойствие, я же — нет.

Она, прищурившись, взглянула на Льюиса, услышав его саркастический тон.

— Ты понятия не имеешь то, о чем говоришь.

Льюис снова посмотрел на меня.

— Это низко даже для тебя.

Я шагнул вперед, оказавшись в личном пространстве Натали, мне хотелось отодвинуть ее подальше от него. Его гнев был направлен на меня, но он мог измениться за долю секунды. Льюис мог раскалиться добела еще до того, как у нее появится шанс узнать от него всю правду.

— Да, что ты? — Со смехом спросил я и обнял Натали, отодвигая ее от нас, прижимая к себе. — Я же сказал, что готов сделать для нее лучшее, что в моих силах. Ты тогда не понял, что у нас разные взгляды на это.

— Пенн, прекрати, — прорычала Натали, стряхивая мою руку. — Это моя битва.

Я не слушал ее, потому что моя битва с Льюисом была давней. Чертовски долгой. Настолько долгой, чем она могла себе даже представить.

Моя дружба с Льюисом всегда была хрупкой. Была основана на секретах и конкуренции. Верность, порожденная тем фактом, что мы оба знали достаточно друг о друге, чтобы похоронить друг друга заживо, и наша битва будет смертельной, если кто-то из нас когда-либо попытается ее начать, это мы тоже знали очень хорошо. Нас связывала не настоящая дружба. И я понял это в ту минуту, как только он завел с Натали отношения.

— Льюис знает, что я во всем виноват, — сказал я.

Льюис посмотрел ей в глаза. Я видел в них отчаяние. Хотя он еще не знал, что ей известно.

— Он снова использовал тебя, Натали. Манипулируя, чтобы ты поверила ему.

Натали фыркнула, я прервал ее.

— Тебе слишком трудно признать, что она хочет меня, а не тебя? Ты не видел этого с самого начала?

Голос Льюиса понизился, полный яда. Он ткнул в меня пальцем.

— Я уничтожу тебя бл*дь за это.

— Мы оба знаем, что у тебя не получится. У меня тоже достаточно есть на тебя.

— Может, вы оба заткнетесь? — Наконец воскликнула Натали. — Вопрос не в вашей маленькой дружеской вражде. Вопрос из-за того дерьма, ты солгал мне, — обвинила она Льюиса.

— Натали, я тебе никогда не лгал, — заявил Льюис самым неприятным тоном.

Я фыркнул.

— Черта с два.

— Заткни свой гребаный рот, Кенсингтон, пока я не вышвырнул тебя из этого номера.

Натали проигнорировала нас обоих.

— Ты солгал мне. Ты не только увеличил сумму контракта и организовал мой приезд в Нью-Йорк. Ты следил за мной, собирая на меня чертовое досье, Льюис!

Льюис замер. Его глаза расширились от шока.

— Как ты…?

— Даже нет смысла это отрицать.

Шах и мат.

38. Натали

— Натали, я... я даже не понимаю, от кого ты это услышала.

— Услышала? — Прорычала я. — О нет, я не услышала, Льюис, а увидела. Я видела все это дерьмо. Ты купил здание, где я снимаю квартиру. И фотографировал меня. Ты шпионил за мной. — Я уставилась на него со всей своей сдерживаемой яростью. — И ты… читал мои незаконченные книги. Я же сказала тебе, что никогда и никому не разрешаю читать свои незаконченные рукописи, ты делал это украдкой за моей спиной.

— Этому досье есть вполне разумное объяснение, — спокойно произнес Льюис.

Он шагнул вперед, будто хотел дотянуться до меня, но я отстранилась, став ближе к Пенну, чтобы он меня не касался. Достаточно далеко, стоя от него, как бы подчеркивая линию, которую ему не следовало переступать.

При этих словах его глаза сузились.

— Я бы тебе все объяснил, если бы ты спросила. Если бы просто пришла ко мне. Но нет же, ты побежала к нему.

— Я ни к кому не побежала. Мне выложили факты, — выплюнула я. — И я сумела все понять сама, что ты опять мне лгал. Что ты мне мог объяснить, мне кажется, ничего.

Я все еще не могла поверить, как все изменил этот день. Увидев досье на себя, меня оно просто подкосило, словно забрав последний наивный кусочек моей души, раздавив его тяжестью Верхнего Ист-Сайда. Потому что не было ничего, до чего члены этого общества не могли бы опуститься. Не было ничего, чего бы они не сделали, чтобы заполучить желаемое. Они лгали, обманывали, воровали ради того, чтобы присвоить то, что хотели себе.

И его досье на меня было настоящим ударом, который развалил меня на части.

Я еще до конца не пришла в себя, осколки моей души валялись здесь же на полу. Но я все не могла молча наблюдать, как эти двое мужчин дрались из-за меня. Я не позволю им избивать друг друга, чтобы получить шанс и пролить кровь врага, некогда бывшем другом. Когда лжец еще не сознался в своих промахах. Когда он еще не знал, что именно меня подтолкнуло прямиком в объятия Пенна.

Хотя скорее всего мне не стоило этого делать, но я не жалела об этом. Я не могла об этом сожалеть.

— Я не могу поверить, что ты только что изменила мне, и у тебя хватает наглости называть меня лжецом, — сказал Льюис. Он казался мне еще выше по росту от своего возмущения.

— Ты лжец, — выплюнул Пенн.

— Не надо, — предупредила я Пенна.

— Натали, — произнес Льюис, качая головой, — я люблю тебя. Я люблю тебя. Я просто... даже не могу поверить, что ты могла так со мной поступить. После всего, что я для тебя сделал. Я сделал все для твоего же блага.

— Ты все время это говоришь, но не думаю, что твои действия означают благо для меня, — сказала я.

Его глаза сузились. Неужели он думал, что услышав его признание в любви, я вся съежусь, дав задний ход, буду вымаливать у него прощение? Если честно, мне не нужно было его прощение за мою измену с Пенном.

— И я тебе не изменяла, — заявила я ему, глядя прямо в глаза. — Мы закончили наши отношения в ту же минуту, как только я узнала об этом чертовом файле на себя.

Льюис покачал головой, такой высокий и могущественный.

— Это ужасно.

— Ты даже не желаешь говорить об этом, не так ли? Ты не можешь мне дать разумное объяснение, потому что нечего объяснять. Ты можешь винить меня за то, что случилось сейчас с Пенном, но по крайней мере я признаю это. Мы были вместе, потому что я не смогу быть с человеком, который делает подобные вещи, то есть с тобой.

— Я именно тот человек, который был рядом с тобой и помогал все это время. Я сделал все, что мог, чтобы ты была счастлива.

Я чуть не рассмеялась от его заявления, хотя оно прозвучало жалко. Но я видела, как его гнев разгорается снова, и меньше всего мне хотелось, чтобы вспыхнула еще одна драка.

— Не пытайся делать меня виноватой. Ты всегда так делаешь. Я предоставила тебе возможность признаться, а ты все утаил. Все!

— Ты слышала то, что хотела слышать, — наконец заявил он, теряя хладнокровие, ему уже нечего было терять. — Ты не хотела знать, как далеко я зашел ради тебя. Ты думаешь, что очутилась бы там, где сейчас, без меня? Я издал твою книгу. Я убедил тебя переехать в Нью-Йорк, чтобы ты смогла писать. Я снял тебе приличную квартиру на Манхэттене. А ты почему-то решила, что я тот самый плохой парень?

Я с отвращением покачала головой.

— Ты в своем уме!

— Натали, нам лучше уйти, — сказал Пенни. Явно заметивший в тоне Льюиса нетерпеливые и злые нотки, отчего занервничал.

— Ты никуда с ним не пойдешь, — рявкнул Льюис. — Я отдал тебе все. А теперь ты слушаешь его бред. Он настроил тебя против меня.

— Он не настраивал меня против тебя.

— Тогда откуда у вас мое досье на тебя? — Спросил Льюис.

Я бросила взгляд на Пенна, Льюис заметил мой взгляд и рассмеялся.

— Именно так я и думал. А ты не думаешь, что он каким-то образом манипулирует тобой, предоставив тебе этот файл? Думаешь, он говорит тебе чистую правду? Не желая тебя одурачить, чтобы ты вернулась к нему? Ты вообще, бл*дь, подумала, что может это он как раз лжет?

А я не подумала. Но почему-то в Пенне я не сомневалась.

Льюис давился от смеха.

— Конечно, нет. Потому что Пенн Кенсингтон — чертовый святой. Он не заключал пари на тебя, не морочил тебе голову? Он не занимался сексом с любой женщиной только для того, чтобы позлить Кэтрин. Нет, он настолько совершенен. И ты поверила его лжи, даже не подумав.

— Льюис, заканчивай свою игру, — сказал Пенн. — Ты же знаешь, что я не лгал насчет этого дерьма.

— Я признаю. Да, у меня есть досье на тебя, Натали. Я веду досье на все, что мне важно. Так, я организовываю свою жизнь. Это не секрет для всех, кто меня знает. Вот почему Пенн знал, что я буду на тебя собирать информацию, — спокойно произнес Льюис. — Но я на тысячу процентов уверен, что файл, который он тебе показал, не настоящий, а сфабрикованный против меня.

Я отрицательно покачала головой. Об этом я как-то не подумала. Не подумала... потому что доказательства были передо мной. Пенн мог бы получить доступ к моим рукописям? Нет, у Льюиса нашелся способ их заполучить. Способ, о котором я никогда не задумывалась, пока не удостоверилась сама.

— Хватит выкручиваться, — прошипел Пенн. — Ты еще в прошлом году заявил мне, что тебе нравится стиль письма Натали, что ты влюбился в ее слова. Но я точно знаю, что она никогда не давала тебе читать ничего из того, что писала. Она даже мне не давала читать.

— Хватит вранья, — сказала я Льюису. — Ты не можешь не врать.

— У вас нет доказательств, что этот файл принадлежит мне. Ты хочешь верить в самое худшее, — сказал Льюис, делая шаг вперед. Пенн тут же встал между нами. — Мне не понятно, почему ты тогда была со мной, если все время хотела трахаться с ним.

— Я этого никогда не хотела, — на взводе рявкнула я. — Дело все в том, что ты следил за мной, Льюис. Целый год до того, как мы встретились здесь в Нью-Йорке. Тебе не стоило этого делать. Не нужно было фотографировать и вести видеонаблюдение за моим домом. Ты мог бы подождать, пока я отдам свои рукописи. Но ты сделал все по-своему. Ты думаешь, что я какая-то пешка, которую можно переставлять по твоему усмотрению.

— Натали, не знаю.… — Его голос звучал напряженно.

Я подняла руку.

— Я уже приняла решение. Все кончено. Прекрати за мной следить. Перестань, и хватит мне помогать своими благими намерениями. Мне больше не нужна твоя помощь.

— Прошу тебя, мы все уладим. Проблема в нем. — Он указал на Пенна.

— Если ты будешь продолжать в том же духе, я подам на судебный иск, — заявила я, с трудом переводя дыхание. Между нами повисла тишина с привкусом угрозы.

Льюис сжал кулаки.

— Ты этого не сделаешь.

— Я и не хочу этого делать, если ты меня не вынудишь. Я ничего не хочу, — мой голос дрогнул на последней фразе. Мои силы были на исходе.

Я злилась на Льюиса, хотя испытывала к нему какие-то чувства. И время, что мы были вместе, было для меня реальностью, хотя он и лгал мне. И только это я сейчас видела перед глазами.

— Просто... отпусти меня.

— Я не могу, — сказал он, широко раскрыв глаза.

Я отрицательно покачала головой, понимая, что он говорит серьезно. Он не собирался меня отпускать, если я не предприму ряд мер, чтобы себя защитить.

— Прости, — наконец произнесла я. — Прости, что тебе пришлось лгать, чтобы быть со мной вместе, пытаясь меня удержать. Жаль, что ты продолжаешь выкручиваться до сих пор, когда все факты на лицо. Я не жалею о том, что случилось в этом номере с Пенном. И я не жалею, что ухожу.

Я пересекла комнату, сунула ноги в туфли и схватила сумочку.

Когда я повернулась к двери, Льюис бросился ко мне. Он схватил меня за локоть, не давая уйти.

— Не уходи.

— Льюис, дай мне уйти, — спокойно, но твердо попросила я.

— Льюис, — прорычал Пенн, оказавшись у него за спиной через секунду, готовый остановить своего бывшего лучшего друга любым способом.

Но Льюис выглядел растерянным и грустным, словно до него наконец-то дошли мои слова.

— Натали, не уходи так. Мы можем попробовать еще раз.

— Нет, — я высвободила руку, — не можем.

Мое сердце сжималось, как только я проскользнула мимо него и вышла за дверь. Ненавидя то, что только что произошло в этом номере. И как все произошло. И тот факт, что Льюис видел, что мы занимались сексом с Пенном, теперь он явно винил Пенна в моем разрыве с ним. Хотя на самом деле все оказалось ложью, полной секретов, плюс его одержимость.

Я уже почти подошла к лифту, почувствовав Пенна, догнавшего меня. Наши глаза встретились на минуту, потом я отвернулась. Он знал меня достаточно хорошо, чтобы промолчать.

Рубашка на груди все еще была расстегнута. Галстук исчез, вероятно, он забыл его в номере. Он поспешно продолжал приводить себя в порядок. Хотя было заметно по нашему внешнему виду, что мы появились откуда-то явно слегка помятые.

Я пришла на свадьбу Кэтрин, чтобы доказать ей свою позицию. Что я не сдамся перед вызовом. Я выполнила свою миссию, теперь не было причин оставаться.

Но когда мы миновали вход в большой бальный зал, я заметила толпу людей, что-то читающих на своих телефонах. Я не ожидала такого увидеть на свадьбе. Затем появилась Джейн. Ее глаза округлились, когда она увидела меня, бросившись ко мне.

— О боже, Натали, вот ты где. Я искала тебя повсюду, — выпалила она.

— Зачем? — Осторожно спросила я.

— Твой псевдоним, — произнесла она. — Кто-то узнал, что ты — Оливия.

— Что? Как? — У меня перехватило дыхание.

— Даже не знаю. Но кто-то слил эту информацию в прессу.

Я взяла ее телефон, который она мне протянула, и прочитала заголовок статьи, внезапно почувствовав слабость в коленях.

«АВТОР БЕСТСЕЛЛЕРА «НЬЮ-ЙОРК ТАЙМС» ОЛИВИЯ ДЭВИС — ПСЕВДОНИМ БЫВШЕЙ ВРЕМЕННОЙ РАБОТНИЦЫ. НЕ ТОТ ИНСАЙДЕР, КОТОРОГО ВЫ ОЖИДАЛИ!»

39. Натали

— Нет, — выдохнула я. — Нет, нет, нет, нет.

Я пробежала глазами статью, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Этого не может быть. Этого... этого не может быть на самом деле.

И все же это случилось.

Статья красноречиво разоблачала меня. Меня били в каждом абзаце за то, что я написала. Словно на обложке не было написано «основано на…». Меня рисовали бывшей, которую бросили. И я проиграла в конце концов, поэтому отчаянно жаждала мести, так говорилось в статье. Словно я написала этот роман ради мести, а не для того, чтобы стереть горечь со своей души, излив ее на бумагу.

В статье утверждалось, что я все так обрисовала, будто относилась к Верхнему Ист-Сайду, поэтому попала к этой команде друзей. Хотя, на самом деле, я была всего лишь временным обслуживающим персоналом. Потом бывшим обслуживающим персоналом, присматривая прошлой осенью за домом в Хэмптоне. И книга не несла с собой никакой особой информации, связанной с обществом Верхнего Ист-Сайда, которую стоило бы прочитать; а оказалась всего лишь разозленным автором, жаждущая попасть в верхнее общество.

А поскольку статья была от кого-то из «знающих» (принадлежащих этому обществу), было ясно, что они не считают мой роман достаточно важным, тем более, что он исходит от «помощницы по хозяйству». Поэтому ответа с моей стороны они явно не ждали. Просто непристойный заголовок, который срывал меня с очевидного пьедестала.

В сущности, я сама по себе не представляла никакой ценности, создавалось такое впечатление, после прочтения этой статьи. Книга была полный отстой. А я выставлялась в некотором роде шлюхой.

— Твою мать. Я не... — мои руки дрожали, когда я почти швырнула телефон обратно Джейн.

— Как, черт возьми, кто-то получил эту информацию? — Спросила Пенн. — Автор указывает источник?

Я отрицательно покачала головой.

— Это клевета. Мы могли бы подать в суд.

— Я не знаю, что сказать, — произнесла Джейн. — Сколько еще людей знали о твоем псевдониме?

— Почти никто. Может быть, с полдюжины человек.

— Никто из нас не стал бы этого делать, — сказал Пенн.

Джейн согласилась.

— Кто-то еще узнал. Тот, кто захотел тебе отомстить.

— Черт, я даже не знаю, как это отразиться на книге. Я должна позвонить своему агенту, — выдохнула я. — Черт, сегодня же суббота. Она не ответит. Мне придется написать ей по электронной почте. Надеюсь, она не увидит эту статью до того, как получит от меня письмо.

Я порылась в сумочке и вытащила телефон. Мой мозг работал со скоростью миллион миль в секунду. Должны же быть какие-то рычаги, на которые Кэролайн могла бы нажать, чтобы остановить причиненный мне ущерб. Или Джиллиан. Эта статья была... выше всяких слов.

Несколько минут назад я думала, что информация о Льюисе и последующем нашем разрыве, сведет меня в могилу. А теперь моя карьера висела на волоске. Единственное, что я хотела в своей жизни — стать писателем. И моя книга, которую я наконец-то счастливо опубликовала. А теперь... Я не знала, где нахожусь.

— Натали, — тихо прошептал Пенн.

— Что? — Спросила я, взглянув на него.

Но он смотрел в другую сторону. Я проследила за его взглядом и увидела темноволосую красавицу, одетую в белое платье невесты, идущую к нам.

— Кэтрин, — пробормотала я. Я была не готова к конфронтации с ней. Не после Льюиса. Не после фиаско с моим псевдонимом.

Ее самодовольная улыбка была неумолима.

— Привет, Натали.

— Слушай, я уже ухожу, так что ты можешь приберечь свою речь для кого-нибудь другого.

— Речь? — Переспросила Кэтрин. — Я не планировала речь. На самом деле рада, что ты здесь в данный момент.

Я прищурилась. Начало было не очень хорошее.

— Почему?

— Потому что сейчас я вижу твое лицо. Лицезреть ужас в твоих глазах настоящее удовольствие, нежели я бы стала представлять тебя в твоей убогой квартире.

— Ты это сделала, — поняла я.

— Как ты узнала? — Спросил ее Пенн.

Ее глаза метнулись к нему. Что-то похожее на боль промелькнуло в ее лице, но сменилось тем же пустым взглядом, с которым она шла по проходу.

— Неужели ты всерьез думаешь, что в этом городе можно хранить секреты? — Спросила Кэтрин.

— Эта вонь исходит от тебя, — съязвил Пенн.

— Кто тебе сказал? — Потребовала я ответа.

— У меня везде есть глаза и уши.

Я с отвращением покачала головой.

— Ты больная на голову женщина.

Кэтрин рассмеялась.

— Конечно, Натали. Это ты можешь сказать и о себе. Тебе стоило прислушаться к моим словам, — сказала мне Кэтрин. — Ты думала, что сможешь приехать в мой город и угрожать мне. Я же говорила тебе, что этот город принадлежит мне. Я тебе это доказала. Тебе здесь не место. Пусть это послужит тебе уроком, я могу сделать твою жизнь несносной.

— Сделать мою жизнь несносной? — Спросила я, медленно моргая. — А почему тебя вообще волнует моя жизнь? О, подожди, я знаю ответ на этот вопрос, Кэтрин. Потому что ты несчастна и хочешь, чтобы все тоже были несчастными. Ты хочешь, чтобы люди чувствовали себя такими же несчастными, как и ты, потому что ты барахтаешься на дне океана, захлебываясь в собственной злости на весь мир. Вот чего ты хочешь от жизни. Нищая. Вот почему у тебя сегодня была эта фальшивая свадьба.

— Ты ничего не знаешь о моей жизни, Натали. Продолжай так думать, но это тебе не поможет.

— Я не знаю и не хочу знать, почему ты это сделала. В любом случае это мелко и безосновательно. И ты, бл*дь, заплатишь за это.

Кэтрин прижала руку к животу и усмехнулась.

— О, дорогая, да сколько угодно.

— Я заставлю тебя пожалеть о том, что ты совершила, — серьезно заявила я.

— Ну конечно, котенок, — ответила Кэтрин, снова рассмеявшись, будто я выдала анекдот этого сезона. — Я уже боюсь.

Мне было все равно, как она узнала о моем псевдониме. Или какой ущерб она нанесет моей репутации. Я знала, почему она так поступила, потому что я была единственной, кто ей когда-либо противостоял. Я была единственной, кто сказал ей «Нет», при этом не отступив. Я не хотела возвращаться сюда.

Даже когда та ниточка, за которую я держалась, оборвалась. Даже когда почувствовала, что падаю вниз, вниз, вниз в самое темное место моего существа. Даже когда держалась за темноту, решив назвать ее своим домом.

Я чувствовала всеми фибрами души, что не позволю Кэтрин Ван Пелт сделать подобное со мной. Скольких других женщин она побила? Ей всегда все сходило с рук. А я не позволю ей так поступить со мной.

И хотя мой живот был напряжен, связавшись узлом. Возможно, я захочу все бросить. Страх мог стать моим единственным спасательным кругом. Понимая, через что мне придется пройти, через общественное унижение. Придется понять, как мне жить дальше после «смерти» Оливии Дэвис. И все же, несмотря ни на что, я не сломаюсь перед ней.

— Возвращайся в ту дыру, из которой выползла, — бросила мне Кэтрин.

— Я уже совсем тебя не понимаю, — сказал Пенн, качая головой.

— Я тоже, любимый, — заявила она. — Тоже. — Затем она отбросила свои темные волосы с плеча. — А теперь прошу меня извинить. Мне нужно закончить прием.

С этими словами она развернулась и зашагала обратно к своей компании. Дьявол в девственно белом.

У меня дрожали руки, последний клочок контроля, за который я цеплялась в присутствии Кэтрин, разрушился.

— Не могу поверить, что она это сделала, — сказал Пенн. — Это ужасно, даже для Кэтрин.

— Я...не знаю, как она вообще об этом узнала, — выдохнула я.

— Должно быть, кто-то ей сказал. Не думаю, что она разобралась во всем сама.

Слезы навернулись у меня на глазах, что я сдерживала всю ночь. Но я не хотела, чтобы их видели. Только не здесь.

— Боже, ты был прав, — сказала я, сжав кулаки. — Этот мир пережевал меня и выплюнул. И продолжает адски выигрывать. Даже когда ошибаются, они все равно всегда побеждают.

Пенн вздохнул.

— Я хотел бы тебя уберечь. Они играют в эту игру гораздо дольше, чем ты. Но игры на доске даже не было.

Я вытерла глаза, твердо решив не дать пролиться слезам. Этого допустить я не могла. Кэтрин не увидит моих слез.

— Мне нужно... Мне нужно выбраться отсюда.

— Конечно, — сказал он. — Я могу отвезти тебя домой.

— Готова поспорить, что это скоро уляжется, — тихо сказала Джейн.

Я взглянула на нее.

— Мне кажется вряд ли.

— Я в это верю. Ты уедешь на Рождество, а когда вернешься на мою новогоднюю вечеринку, все будет так, будто ничего и не было.

— Мой псевдоним раскрыли. Кэтрин унизила меня перед всем миром. Не думаю, что за неделю что-то измениться.

Джейн нахмурилась.

— Мне очень жаль, Натали. Я ненавижу то, что с тобой случилось. Дай мне знать, если я смогу тебе чем-то помочь. Все, что угодно. Мои связи в твоем распоряжении.

— Спасибо, — пробормотала я и направилась к выходу. Я уже почти вышла в жуткую метель, когда поняла: — Черт, я забыла забрать пальто.

— Ты хочешь, чтобы я вернулся и забрал его?

Я отрицательно покачала головой, не в состоянии вынести даже мысли об этом.

— У меня дома есть еще одно. Я просто... буду считать, что это еще одна жертва этому вечеру.

Пенн снял пиджак и накинул мне его на плечи. Мы молча ехали в такси ко мне домой. Он еще ни разу не был в моей квартире. Даже не был в этом доме. И я поняла, что не хочу, чтобы он в этот вечер увидел, как я буду рыдая собирать вещи.

Когда мы поднялись наверх, я повернулась спиной к двери.

— Я пришла.

— Можно мне войти?

Я задумалась, правильно ли поступаю, потом отрицательно покачала головой.

— Нет?

— Не сегодня, — поправила я.

— Натали, позволь мне позаботиться о тебе.

— Думаю, да.… Мне нужно позаботиться о себе в этом деле.

— Ты не должна противостоять одна, — сказал он мне.

— Знаю. Но я войду домой, соберу вещи и покину город. И не хочу, чтобы сегодня ты заходил ко мне. — Я сняла его пиджак и вернула ему, чтобы доказать свою точку зрения.

— Ты собираешься уехать, вот так просто?

— Я в полном беспорядке. Мне нужно вернуться домой и перегруппировать силы. Подумай об этом хорошенько. Я даже не знаю, что скажет мой агент и редактор. Я собиралась и раньше домой на Рождество. Просто куплю билет на сегодня и вернусь пораньше.

Пенн сунул руки в карманы.

— Мне бы очень не хотелось сейчас вмешивать в твою жизнь еще один вопрос, Нат, но... к чему это нас приведет?

— Не знаю, — честно прошептала я. — Сейчас я ничего не знаю.

— Позволь мне перефразировать, — сказал он и поднял руки к моему подбородку, пристально посмотрел в мои голубые глаза. — Именно этого я и хочу, Натали. Тебя. Только тебя. Всю тебя. Именно такую, какая ты есть.

— Пенн, — прошептала я, — не знаю, готова ли я.

Он поцеловал меня в губы и отступил.

— Ничего страшного. Я никуда не уйду. Я буду здесь, когда ты вернешься.

Потом я смотрела, как он уходит, обещая нам лучшее будущее. Потом шагнула внутрь, встретившись лицом к лицу с горькой реальностью сегодняшнего дня.

Эпилог

Натали, шесть дней спустя

Эми протянула руку к контейнеру с замороженным кремом.

— Я хочу шоколадный.

Я протянула его ей и взяла наполовину законченный контейнер с радужным шербетом.

— Это лучшая психотерапия.

— Моя мама, конечно, знает в этом толк.

— Конечно.

Еще один контейнер. Еще одна разбитая мечта. Еще одна разрушенная реальность.

Я прилетела домой первым же рейсом из Нью-Йорка. Эми встретила меня в аэропорту, и я во всех подробностях по дороге домой рассказала ей обо всем. Шесть дней спустя мы все еще ели замороженный крем.

— Я все еще не могу поверить, что эта сука заставила кого-то написать о тебе такую статью.

Во все киосках и супермакетах были газеты и там была эта статья. Были еще и комментарии людей, которые прочли книгу. Эми не разрешала мне их читать, описывая их парой слов. И все выглядело не очень красиво.

Я получила ответ от Кэролайн после того, как написала ей по электронной почте. Она велела мне пока не высовываться, сказав, что эта статья может увеличить продажи книги. Что было болезненно успокаивающим.

— Не знаю, — согласилась я. — Кэтрин Ван Пелт, неуверенная в себе сучка.

— Только представь, Нат, скольким другим людям она испортила жизнь, причинив такую же боль.

Я молча кивнула. О, я уже думала об этом. Обо всех, кого она погубила до меня, кто оказался не таким сильным, чтобы с ней бороться. Список явно был длинным, в этом я почему-то не сомневалась.

— Интересно, сколько их, — сказала я. — И как они теперь живут. Неужели они все стоят на коленях, потому что она так захотела? Почему именно Кэтрин Ван Пелт должна решать?

— Потому что она заставила всех остальных бояться ее. Она безжалостная сука. И она чертова кошка с девятью жизнями. Она всегда приземляется на ноги.

— Да. Вот именно. Это потому, что ей никогда не приходилось расплачиваться за свои проступки. Никто никогда не заставлял ее заплатить за то, что она сделала. Самое худшее, через что она проходила — потеря части своего трастового фонда. Громко рыдая или смеясь.

Эми зачерпнула еще один огромный кусок шоколадного крема.

— Так ты собираешься вернуться в Нью-Йорк?

Я откинулась на спинку дивана и уставилась в потолок.

— Даже не знаю. Я еще думаю. По крайней мере, я должна найти новое жилье. Не могу оставаться в той квартире, потому что чертов Льюис просматривает записи с камер наблюдения за зданием.

— Да, чертовски жутко. И это так странно. Обычно я улавливаю вибрации нечистоплотности. Но в нем я ничего такого не уловила.

Я закрыла глаза от боли.

— Нет, нет, в нем нет нечистоплотности.

— Мне очень жаль. Давай вернемся лучше к Кэтрин. С ней легче иметь дело, чем с Льюисом.

— Может нам стоит перейти к чему-нибудь покрепче, — предложила я, ставя свой контейнер.

— Не против, — сказала Эми. — Сейчас посмотрю, что у меня есть.

Я потянулась к своему телефону, который в основном избегала с тех пор, как все взорвалось. Проверила, нет ли новостей от Кэролайн или Джиллиан. Я была вынуждена приостановить учетную запись в «Крю» из-за жуткого всплеска активности на моей странице. И того количество комментариев, называющих меня вруньей, фальшивкой, шлюхой, сукой и всеми другими мыслимыми грязными именами.

У меня было несколько сообщений от Мелани, которые я проигнорировала. Я бы пригласила ее выпить, если бы она не была так привязана к Майклу. Я перешла к следующему письму от Джейн.

«Думаю о тебе! Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, вернись. Новый Год без тебя будет совсем другим.»

Я вздохнула. Еще одно, что нужно будет решить.

Я отключила сообщения, решив не отвечать, когда зазвонил телефон. Я увидела, что это Кэролайн, выпрямилась, прежде чем ответить.

— Привет, Кэролайн, — произнесла я. Такого я не ожидала.

— Натали, рада, что ты ответила.

— Удивлена, что ты звонишь. Я думала, ты в Сан-Франциско со своим сыном.

— Так и есть. Но я только что получила известие от Джиллиан.

— Известие? — Спросила я с ужасом от ее тона. — Я думала, издательство «Уоррен» не будет ничего писать тебе до Нового года.

— Обычно да, но она написала. И мне очень жаль, Натали, но похоже, что они собираются отказаться от твоего романа.

Мой желудок сжался.

— Что?

— Да, я не хотела, чтобы ты узнала об этом по электронной почте. Знаю, через что тебе пришлось пройти, подумала, что будет лучше услышать это от меня лично.

— Она же говорила, что готова принять мою любую книгу.

— Не думаю, что сейчас это имеет какое-то отношение к тому, чего она хотела тогда.

Я нахмурилась.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, после того как тебя раскрыли, похоже, издательство решило, что автор, пишущий романы для массового читателя, не в состоянии произвести литературный роман, который они ищут.

— Подожди, — сказала я, резко вставая. — Ты хочешь сказать, что... из-за того, что я написала «Пари», которое до сих пор продается как сумасшедшее, я почему-то не могу написать другую книгу?

— Мне так сказали, — вставила Кэролайн.

— Это чушь собачья, — выплюнула я.

— Мне все так и преподнесли

Кэролайн откашлялась.

— Между нами говоря, Натали?

— Да, — пробормотала я. Ярость пронзила меня от этого нелепого объяснения.

— Джиллиан намекнула, что отказ на твой следующий роман пришел сверху.

— Хорошо…

— С самого верху.

Мое сердце перестало биться.

— Льюис.

— Она не сказала это прямо, но это была моя первая догадка, учитывая, что ты рассказала мне о своем неудачном разрыве.

Я моргнула, не в состоянии в это поверить. Льюис... заблокировал публикацию моей книги. Он лишил меня того, что, как он знал, я любила больше всего. Книги, которые утверждал, что любит так же сильно, как и я.

Нет, нет, он не мог так поступить.

Но, конечно, мог.

Его семья владела этим чертовым издательством. Он мог делать все, что ему заблагорассудится. Как и любой другой из Верхнего Ист-Сайда. У них был весь контроль, все деньги, вся власть. Они были неприкасаемые. И они могли уничтожить мой мир в мгновение ока.

Кэролайн все еще тараторила: Она сказала, что все еще планирует отправить мою книгу в другие издательства. Хорошо было бы выбрать другой псевдоним для этого литературного романа, если я хотела. Или может лучше вернуться к Оливии, так как она стала своего родом брендом.

Я кивала и говорила все нужные вещи в нужное время, но на самом деле слушала в пол уха. Повесив трубку, тупо уставилась перед собой. Не от шока. Нет, а чего-то более темного. Темного, что выползло из того глубокого, темного места, которому я поддалась шесть дней назад. Места, о существовании которого я и не подозревала, что оно у меня есть, я не знала в кого превращусь, когда выпущу эту темноту на волю.

Но я знала одно, что мне надоело играть по своему моральному кодексу.

Хватит играть по правилам.

Им не сойдет с рук то, что они сделали со мной. Они не будут так свободно разгуливать, не будут такими чистенькими щеголять перед другими, только потому, что у них были деньги и власть. Я сказала Кэтрин, что заставлю ее заплатить, и я не шутила. Но до конца, до этого момента была не уверена, что готова им отомстить.

Пока они все не сгорят.

«Бессердечное наследство #3 »