Автор: Синтия Иден

Книга: «Новогодний укус»

Жанр: Эротика, фэнтези, оборотни

Серия: «Вне серии»

Возрастное ограничение: 18+

Перевод: InGA2

Редактура: Nikolle

Дизайн обложки: Xeksany

Глава 1

Если бы Анна Саммерс не была занята фантазиями о жарком сексе с мужчиной своей мечты накануне Нового года, то, возможно, обратила бы внимание на поджидавшую ее опасность.

Но когда Анна вышла из лифта на первом этаже парковки, ее ум полностью занимал Джон Йорк.

Высокий, сильный и дьявольски сексуальный Джон Йорк. Мужчина с черными, как ночь, волосами и яркими голубыми глазами. Мужчина, от которого во рту пересыхало, а между ног становилось влажно.

Мужчина, который был далеко-далеко не из ее лиги.

Анна вздохнула и направилась к машине, легко держа ключи в правой руке. Она знала Джона около двух месяцев. У ее босса, куратора Ричмондского музея естествознания, был контракт с Джоном по организации безопасности музея, что значило постоянно сидеть на встречах, упиваясь мужским запахом в поисках ямочек на его щеках и

желая набраться толики смелости, чтобы попросить мужчину о ночи безудержного секса.

Ее мобильник громко завибрировал. Анна выкопала его из сумочки и поморщилась, увидев высветившееся имя звонящего. Вероника. Ронни. Дьявол. Анну охватило чувство вины. И чего она торчала в музее так долго? Она же обещала лучшей подруге прийти к девяти, перед началом новогодней вечеринки, чтобы помочь с подготовкой.

Но нет, ей просто нужно было выполнить еще несколько рабочих задач.

Идиотка.

Глубоко вздохнув, она ответила на звонок.

— Ронни, мне очень жаль! Я уже в пути, я…

Внезапно из тени послышалось низкое рычание, заставившее Анну замереть.

Рычание снова повторилось. Громче и ближе.

По спине Анны прокатилась дрожь, и ее охватил страх, горький и тяжелый, привкус которого явственно ощущался на языке. Она смутно слышала голос своей подруги, мягкий бессвязный тон, но все ее внимание сосредоточилось на угрожающем звуке.

Рычание. Что за черт? В гараже какое-то животное?

— Анна? Анна, ты меня слышишь?

Нет, она была сосредоточена на рычании.

— Я… я перезвоню позже, Ронни.

Она нажала кнопку завершения вызова, положила телефон в сумочку и начала двигаться быстрее. Намного быстрее. Ее ждал джип. Где-то в двадцати футах. Припаркованный под приятным, мерцающим флуоресцентным светом и…

Из темноты на нее уставились светящиеся серебристые глаза. Анна резко остановилась.

По гаражу эхом прокатился вой, и зверь двинулся вперед. Огромный, покрытый густым спутанным черным мехом. Непонятного вида пес — один из самых уродливых, когда-либо виданных ею. Из открытой пасти, полной зубов, капала слюна, и это было уже слишком для душевного равновесия Анны.

О нет.

— Ох… х-хорошая собачка.

Зверь вышел вперед, остановившись между ней и джипом. Плохой знак.

Она увидела подрагивающие ноздри и напряжение мышц. Анна быстро отступила.

Зверь припал к земле головой. Может обойти его? Запрыгнуть в джип и…

Существо прыгнуло вперед, сверкая клыками в открытой пасти. Анна закричала и развернулась, чтобы убежать, но почувствовала впившиеся в правую голень острые, как бритва, клыки.

Затем зверь дернул ее вниз, и Анна упала на бетон, от удара перехватило дыхание, собравшееся было для второго крика.

Нет, это не реально. Не может быть. Это все сон, кошмар. На нее не нападал пес…

Его клыки погрузились глубже.

Анна с силой ударила ключами, целясь в глаза пса.

Зверь отпрыгнул. Анна вскочила на ноги, чувствуя, как по ноге стекает теплая влага.

Анна начала бежать. Не к джипу — уродливая собака все еще блокировала к нему путь. Нет, она побежала к лифту. Анна слышала, как животное приближается к ней, чувствовала спиной его горячее дыхание…

Послышался мягкий звонок, и двери лифта открылись. Анна увидела мужчину — высокий, мускулистый, темноволосый и такой знакомый…

— Помогите! — закричала она.

Зверь снова повалил ее вниз.

Сукин сын.

Джон Йорк смотрел в лицо Анны. Ее глаза закрыты, а лицо побледнело.

Ее покусали. Дьявол.

Он медленно вдохнул, улавливая ее запах — богатый аромат роз и женщины. Мужчина погрузил ладонь в рыжие кудри ее волос.

Ее волосы — это первое, что привлекло его внимание в этой женщине. Горящие, словно пламя, эти локоны были пойманы в ловушку пучка на затылке

Анна. Анна с ее большими мечтательными зелеными глазами, мягкими губами и милым личиком.

Он заметил ее в первый же день, как появился в музее, и нашел ее, склонившуюся над коробкой пыльных артефактов. Джон тронул ее за плечо, и девушка обернулась, приоткрыв рот от удивления.

Мужчина хотел поцеловать ее еще тогда, чтобы узнать были ли эти красные губы на вкус такими же мягкими, как выглядели.

Но она была слишком занятой. Ассистент куратора музея, она, очевидно, серьезно воспринимала свою работу и полностью игнорировала сексуальные намеки, исходившие от парочки других парней, как он заметил.

Леди была умной, полностью сосредоточенной на работе и сексуальной. Дьявол, ему всегда нравились умные женщины.

Он собирался ее проверить, как всегда делал, когда приходилось работать с незнакомыми людьми. Но тогда для него было слишком опасно так рисковать. Поэтому Джон поручил проверку одному из своих людей.

Анна Саммерс. Возраст тридцать один год. Приводов в полицию нет. Родителей убили, когда она была еще ребенком, не больше семи лет. После этого она побывала в нескольких приютах, пока не достигла совершеннолетия. Затем пошла в колледж и аспирантуру, получив стипендию и взяв студенческий заем. В конечном счете была принята на работу в музей, следуя по стопам своего отца-палеонтолога.

Джон восхищался Анной. Тем, какой она сделала свою жизнь, получив милый дом и хорошую работу.

Да, он восхищался ею. Уважал ее. И желал до безумия.

Очень жаль. Если бы он пришел в гараж на пять минут раньше, возможно, спас бы ее. Теперь, что ж…

Жизнь Анны превратится в ад, и она об этом даже не подозревает.

Ресницы девушки затрепетали. Он напрягся.

— Анна? Анна, с тобой все в порядке?

Ее веки медленно приподнялись. Она моргнула, и ее взгляд сфокусировался на нем.

— Джон?

Она поднялась, сминая диванные подушки.

Он принес Анну обратно в музей, в ее кабинет. Хорошо, что он знал, как попасть внутрь.

— Помедленнее. — Он положил ладони на ее предплечья. — Ты была в отключке последние десять минут.

Она нахмурилась, между бровей пролегла складка.

— Почему я… Боже, этот пес!

Нет не пес, не совсем.

— Ты помнишь, что произошло? — осторожно спросил Джон.

— Ну, эм… Я услышала какое — то рычание. Подняла взгляд и увидела это… это существо. И оно на меня напало. — Ее рука опустилась к лодыжке. Джон уже наложил повязку на рану, взяв аптечку у стола охраны. — Он укусил меня.

Да, к сожалению, из-за этого некоторые вещи в скором времени могут по-настоящему ее испугать. Ноздри Джона затрепетали, когда он вдохнул ее запах. Тот становился все сильнее, а ее феромоны все более мощными.

Джон возбудился.

Он понял, что его пальцы ласкают предплечья Анны длинными и медленными поглаживаниями. Сделав над собой усилие, он отпустил ее руки. Джон встал и отступил на пару шагов от дивана, подальше, увеличивая расстояние между ними.

Анна посмотрела на него. Она была одета в в черное платье, подчеркивающее линию шеи и открывающее декольте, а у женщины была чертовски красивая ложбинка. Крепкие, округлые груди, которые, он мог бы поклясться, были идеальны для его рук и божественно бы ощущались на языке. Платье заканчивалось у колен, собравшись складками и открывая его взгляду симпатичные, заманчиво длинные бледные ноги.

А он всегда был любителем ножек.

Джон слишком легко мог представить, как эти ноги обхватят его, если бы он уложил Анну на этом диване, погружая член длинными и мощными толчками в ее тело.

Но это неподходящее время. На леди только что напали, и не стоит набрасываться на нее снова.

— Анна, как ты себя чувствуешь?

Она моргнула.

— Э-э, немного болит нога, и больше ничего, кроме этого, — она слегка пожала плечами. — На самом деле я чувствую себя прекрасно. Странно, да?

Не особенно.

— Ты не знаешь где мои очки? Они были на мне, когда это существо напало.

Джон указал на стоящий рядом столик.

Она взяла их и надела на нос, став выглядеть до боли милой.

— Ух, Джон, это ты принес меня сюда?

Джон медленно кивнул. Женщина чертовски хорошо ощущалась в его руках. Он делал все возможное, чтобы играть перед ней джентльмена, но в правилах игры, похоже, намечался серьезный поворот.

Сейчас он должен остаться с Анной, по крайней мере, ближайшие двадцать четыре часа. Это было важно, чтобы убедиться в ее правильном обращении.

Анна медленно поднялась на ноги. При своих шести футах и трех дюймах он значительно возвышался над ее пятью футами и пятью дюймами, поэтому ей пришлось отклонить голову назад, чтобы заглянуть ему в глаза.

— Принести меня сюда и позаботиться обо мне было очень любезно с вашей стороны. — Голос Анны, прозвучавший с придыханием, прошелся по его коже словно атлас.

Джон сглотнул, надеясь, что она не опустит взгляд ниже и не заметит выпирающий из его брюк бугор.

— Без проблем.

Ее губы сложились в слабую улыбку. И Джону пришлось бороться с собой, чтобы не впиться в эти губы поцелуем.

Но мужчина знал, что позже он сделает чертовски больше, чем просто прикоснется к этим губам.

Но сейчас было еще не время.

— Анна, этот пес… можешь описать, как он выглядел? — Это было важно, очень-очень важно. Потому что зверь был слишком далеко, и все, что Джон уловил, — это зловоние, исходящее от существа, которое заполнило его ноздри и заставило сжиматься желудок.

— Большой. Черный. Действительно уродливый. — Она сморщила нос. — Его глаза были такими странными… серебристыми, и почти… — ее речь прервал смех. — Ты подумаешь, что я сошла с ума.

— Нет, не подумаю.

Ее улыбка угасла.

— Выглядело так, словно… словно его глаза светились. — Она покачала головой. — Понимаю, что это, скорее всего, игра света. Я имею ввиду, ведь не могут же глаза этого существа светиться, правда? Это же не какой-то фильм ужасов, а просто обычная собака.

Джон ничего не сказал. Иногда было значительно легче не говорить всей правды.

— Нам нужно позвонить куда-нибудь, — пробормотала она, — в службу отлова животных, например. Мы не можем позволить этому существу свободно разгуливать в гараже.

— Я послал двух охранников вниз, они проверят безопасно ли там. — Относительно зверя, ну что ж, его уже нет… пока что.

Анна тяжело вздохнула.

— Рада это слышать. Мне нужно вернуться туда вниз, и если это существо снова… — она вздрогнула. — Не так я планировала провести канун Нового года.

— И как же ты планировала провести ночь? — Вырвавшиеся слова прозвучали как предложение, но он совсем не это имел в виду, точно нет.

Она моргнула, глаза за стеклами очков расширились.

— Ну, эм…

Он почти улыбнулся. Почти. Вместо этого Джон взял руку Анны и слегка пробежался пальцами по гладкой коже тыльной стороны ее ладони.

Он был достаточно близко, чтобы заметить внезапно расширившиеся зрачки, а его чувствительный слух уловил ускорившееся сердцебиение Анны.

Боже. Она чувствовала то же самое желание, что и он. Это значительно все упрощало.

— Как ты проведешь эту ночь, Анна? В эти планы входил кто-то конкретный? — Только не другой мужчина. Джон не мог этого позволить. Это может быть слишком опасно для кого-то другого.

— Я… я собиралась к моей подруге Ронни. У нее новогодняя вечеринка. Я обещала заскочить. — Ее глаза сузились. — А что? Ты меня… приглашаешь?

Он должен был сделать это еще пару недель назад. Когда впервые задался вопросом, какова она на вкус и как бы выглядела без этих очков в тонкой оправе. Или даже какой бы была Анна в его постели.

— Может и приглашаю, — сказал Джон, переплетя свои пальцы с ее.

Дьявол, но ее кожа была такой мягкой, а соблазнительный аромат становился все сильнее. Скоро начнутся и другие изменения. И они придут, все быстрее и быстрее, со скоростью наступающей ночи.

Легкий румянец окрасил щеки Анны.

— Ты можешь пойти со мной. Если хочешь, конечно. — Она опустила взгляд в пол, но затем резко подняла голову, встретив его взгляд. — Ты же спас меня от опасного зверя, в конце концов.

Она даже не представляла.

Рука Анны так хорошо ощущалась в его. Нежная, но сильная. Джону хотелось бы почувствовать это руку ласкающую кое какие другие части его тела.

Скоро.

В данный момент ему нужно убедиться, что она в безопасности.

Анна была целью. Он не знал пока почему, но нападение было не случайным. Нет, они никогда не делались наугад.

— Джон? — В ее глазах промелькнуло волнение, а румянец на щеках стал глубже. — Ты хочешь пойти на вечеринку?

Он поднес ее руку к губам и запечатлел поцелуй на тыльной стороне ладони.

— С удовольствием.

Все лучше, чтобы защитить ее, а это как раз входит в его планы.

Она улыбнулась снова, и это было словно удар под дых.

Дьявол, почему это случилось с ней?

Он почувствовал что-то в Анне Саммерс, волнение и желание.

Ах, если бы он только прибыл на парковку на пять минут раньше.

Тогда удалось бы избежать нападения на Анну.

Он был бы просто мужчиной, который хотел желанную женщину. Все могло бы быть легко и просто.

Но в этой игре все чертовски перемешалось. Потому что Анну покусал не просто одичавший пес. Зверь, который напал на нее, был оборотнем.

Однажды укушенные, люди менялись — и скоро Анна почувствует всю мощь укуса.

Некоторые не могли справиться с этой силой. Другие сходили с ума, ведомые жаждой крови. Эти люди… что же, их нужно было остановить.

Это и была настоящая работа Джона. Мужчина был охотником их вида.

Он просто не предполагал, что сладкая мисс Саммерс станет его добычей.

Глава 2

Запах Джона окружил ее. Теплый. Густой. Мужественный. Это заставляло ее думать о темных ночах и теплых простынях. Об обнаженных телах и стонах.

Анна сделала глубокий вдох, продолжая идти рядом с Джоном. Она все еще не могла поверить, что была с ним. Ее сердце колотилось, словно сумасшедшее, а кожа, казалось, буквально горела от возбуждения.

Выходит, нападение собаки привлекло внимание мужчины. Анна предпочла бы что-то менее болезненное, но у нее нет особого выбора в сложившейся ситуации.

Ночную тишину прервала музыка. Смех. Голоса. Пустая площадка рядом с двухэтажным колониальным особняком Ронни была заполнена автомобилями, а время едва перевалило за десять часов.

Ронни всегда любила хорошие вечеринки. Анна же всегда предпочитала интересную книжку.

Если бы они обе, будучи подростками, не оказались в одной и той же и семье, то, наверно, никогда бы не стали подругами.

Они были лучшими подругами на протяжении всех прошедших лет, а сейчас ближе, чем сестры.

Анна остановилась перед входом, и Джон нажал кнопку дверного звонка. Ронни открыла дверь, ее лице в форме сердечка сияло, а длинные черные волосы были собраны в хвост на макушке.

— Анна! Ты вовремя! — Затем подруга обняла ее и попыталась втащить внутрь.

— Ох, Ронни, подожди — я пришла с парнем. — Боже, как хорошо это прозвучало. — Джон Йорк.

Ронни напряглась. Ее глаза сузились, когда она посмотрела на Джона.

— Ты привела мужчину? — произнесла она шокированным шепотом.

Анна нахмурилась. Ну да, она же иногда ходила на свидания. В конце концов, она не старая дева — ей всего тридцать один!

— Но я пригласила Стивена…

Виноватый тон Ронни заставил Анну вздрогнуть. Стивен Филлипс. Две минуты общения с ним наводили смертельную тоску. Cвидания с ним были настоящим мучением на протяжении шести месяцев ее жизни.

— Не говори, что сделала это.

Быстрый кивок.

Слава богу, что ее укусил пес. В противном случае, она была бы здесь в одиночестве. Но с Джоном… Анна мельком взглянула на него и расправила плечи. Что же, Стивен не настолько глуп, чтобы подойти к ней теперь.

По крайней мере, она надеялась на это.

Анна повернулась к Ронни и поняла, что больше не видит подругу. Не полностью. Только смутные расплывчатые очертания. Она моргнула раз, другой.

По венам пронесся страх.

Она потянулась к очкам. Может, что-то не так с линзами, возможно…

В момент, когда Анна сняла очки, ее зрение стало идеальным. Даже более совершенным, чем когда-либо в ее жизни.

Что за черт?!

— Я возьму это, — прошептал Джон. Легкое дуновение его дыхания коснулось кромки ее уха, вызвав дрожь вдоль спины.

— Но они… — нужны ей.

Тем не менее ее зрение было идеальным. Что происходит? Как могло…

Ронни потянула Анну за руку. Сказала Джону, что рада с ним познакомиться, а затем потащила их внутрь дома, откуда доносилась смесь музыки и смеха.

Началось, понял Джон. В ее теле происходили изменения.

Улучшение зрения было только первым признаком.

Анне больше не понадобятся очки, никогда. Она была сбита с толку внезапным ясным зрением. Тонкая линия пролегла между ее бровями, и она продолжала тереть глаза.

Грядут и другие изменения, совсем скоро.

Она начнет чувствовать жар. Стремительно накатывающее возбуждение. Желание поднимется до почти не контролируемого уровня.

Джону нужно убедиться, что он будет поблизости.

Все другие чувства также обострятся. Ее обоняние. Вкус. Осязание. И наконец слух.

Она также перетерпит и другие изменения.

Он задавался вопросом, как она отреагирует на новую себя. Ему было интересно, чем он на это ответит.

Джон потянулся за бокалом шампанского, он знал, что оставалось недолго до того момента, как оба это узнают.

Анна пылала жаром. Она потерла рукой затылок и ладонью ощутила скользнувшие капли пота. Ее сердце колотилось, слишком быстро, а музыка казалась громкой, настолько громкой, что, казалось, ее виски пульсируют в одном с ней ритме.

Джон стоял рядом, настолько близко, что его рука прикоснулась к ее. Даже такое мимолетное касание отозвалось волной по ее чувствительной коже, наполнив Анну жарким томлением.

Боже, она жаждала ощутить на себе его руки.

Она откинула голову. Дыхание с трудом вырывалось из ее тела.

Голоса раздавались сверху, вокруг нее.

— Я хочу, чтобы ты меня поцеловал. — Вот. Она сказала это. Отчаянно открывшись.

Все равно. Анна хотела Джона, нет, нуждалась в его поцелуе. Так сильно, что это причиняло боль.

После ее слов Джон приподнял в удивлении брови и поставил бокал. Его пальцы обхватили ее запястья, и он потащил ее к дверям на балкон.

Анна не шевельнулась.

— Нет, здесь.

Она хотела почувствовать его рот на своем, желала, чтобы его губы крепко прижались к ее, а его язык скользнул глубже в ее рот.

Что с ней происходит?

Голубые глаза Джона встретились с ее. Он опустил голову, и его рот накрыл ее губы.

О да. Пальцы Анны сжались вокруг его плеч, и она поднялась на цыпочки. Ее рот приоткрылся, и язык мужчины скользнул внутрь.

В ее горле зародилось рычание.

Больше. Язык женщины коснулся языка мужчины, потираясь, дразня и вкушая. На вкус он был очень хорош. Густой, но в то же время сладкий, как шампанское, которое только что побывало у нее во рту.

Боже, она хотела еще. Ее ногти впивались в его тело, а внизу живота скапливался жар.

Хотелось сорвать всю одежду. Почувствовать своей кожей его крепкое тело, ощутить твердую длину его члена, толчками входящего в…

Ее ушей достиг звук рвущейся ткани.

Анна тяжело дыша, дернулась назад. Что происходит? Она в ужасе посмотрела на Джона. Ее ногти продырявили рукава его рубашки.

— Мне очень жаль, это… — не я. Она помахала ладонью перед лицом. Было так жарко.

Взгляд Анны уперся в балкон. Наружу. Да, да, ей нужно наружу. Чувствуя себя унизительно, она оттолкнула Джона. Она порвала его рубашку прямо как какая-то свихнувшаяся на сексе нимфоманка, и это в переполненной людьми комнате.

Она схватила бокал шампанского и, осушив сладкий напиток одним глотком, поставила фужер обратно на поднос. Затем толкнув, открыла стеклянные двери на балкон и вышла наружу. На площадке было пусто, а легкая прохлада овевала ее кожу. Это должно было успокоить ее, остудить эту отчаянную жажду, но ничего не вышло.

Несколько секунд спустя позади нее вышел Джон. Анна знала, что это он, даже не оборачиваясь. Она чувствовала его запах. Парфюм темного мужского аромата.

Анна прекрасно видела без очков.

Она могла уловить запах мужчины и точно понять, кто это был.

И она так дьявольски пылала. Просто горела изнутри.

Джон прикоснулся к ее плечу, и Анна подавила стон, который чуть не сорвался с ее губ.

Она так сильно его хотела, что трусики были мокрыми, насквозь пропитавшись ее влагой, а грудь ощущалась напряженной и тяжелой в бюстгальтере.

— Все хорошо, — сказал Джон, повернув Анну к себе.

— Нет, не так.

Анне не хотелось смотреть в его глаза. Ее взгляд остановился на горле мужчины, на мощном ритме пульса, который она видела, его сердцебиение. Сердцебиение.

Она почти слышала эти сильные удары.

Джон обхватил ее подбородок большим и указательным пальцами и приподнял лицо Анны. Наконец встретившись с ним глазами, у Анны перехватило дыхание, сменившись быстрыми вдохами.

Жажда. Голод. То же желание бушевало в ее крови — Анна видела это в глазах Джона. Она облизнула губы, пробуя его на вкус.

— Со мной что-то происходит, — и делает ее отчаянной, почти дикой в желании ощутить его всем телом.

Джон опустил голову, почти прикоснувшись к ее губам.

— Ты хочешь меня? — прошептал он.

О боже, да. Она кивнула, испуганная, чтобы говорить.

— Ты мне доверяешь?

Вопрос заставил ее задуматься на секунду.

— Думаю, да.

Он поджал губы.

— Этого не достаточно. Этой ночью ты доверишься мне полностью, малышка. Это единственный путь, которым я помогу тебе пройти через это.

Анна нахмурила брови. Она не понимала, что имел в виду Джон, и…

— И смогу дать тебе то, что нужно, — сказал он, а пальцы его другой руки прошлись по ее платью, на миг задержавшись в ложбинке между грудей. — Именно то, что тебе требуется. — Он нежно отодвинул ткань и погладил изгиб ее груди.

Анна задрожала.

Его пальцы медленно двигались по краю ее кружевного лифчика, затем остановились и обвели сосок.

Да.

— Тебе нравится? — Звук его голоса нарушил ночную тишину. Смотревшие на нее глаза светились.

Она кивнула, а ее губы раздвинулись.

— Джон, я…

Он закрыл ей рот поцелуем. Глубоким, крепким поцелуем. Его язык проник в ее рот и обласкал ее, потягивая и захватывая. А рука Джона накрыла ее грудь, лаская, поддразнивая и потягивая тугой сосок, тем самым усиливая ее возбуждение.

Джон отпустил ее подбородок, и Анна тут же почувствовала вес ладони на своем бедре.

Она могла уловить в воздухе запах собственного возбуждения. Женщина, которая не подпускала парней к первой базе до третьего свидания, стонала и терлась всем телом о тело Джона, и желала, чтобы они были голыми.

Тяжелая, пульсирующая длина его члена упиралась в живот Анны. И она хотела ощутить его внутри. Желала почувствовать глубокие толчки снова и снова, пока не закричит. И Анна была дьявольски уверена, что так она еще никогда не кричала.

Но с Джоном ей хотелось кричать. Хотелось кусаться. Хватать.

Трахаться.

Его рука смяла подол платья и потянула вверх.

Остатки здравомыслия пытались пробиться сквозь туман похоти. Анна отодвинулась от его губ.

— К-кто-то мог увидеть. — Любой, кто посмотрит на стеклянную дверь, увидит их сквозь нее. Крупная фигура Джона скрывала ее в большей степени, но…

На мгновение его губы скривились, совсем чуть-чуть.

— Тебе не все равно?

Да.

Анна просто хотела, чтобы Джон продолжал в том же духе.

— Я так и думал. — Он поднял юбку, обнажив ее бедра. Она не носила колготки, просто ненавидела обтягивающий нейлон. Кроме того, зимние ночи в Ричмонде были не настолько холодными, а она к тому же планировала провести вечер в помещении.

В ее планы не входило, что Джон будет ее ласкать. Поглаживать ее бедро и сжимать плоть.

В тоже время продолжая дразнить ее сосок.

— Ты уже влажная для меня.

Скорее уже истекающая. Анна откинула голову и скользнула рукой между их телами. Обнаружив возбужденный член, она обхватила его сквозь ткань брюк.

— А ты твердый для меня. — Знание этого приносило чувство уверенности в себе.

Она начала улыбаться, затем почувствовала, как шершавые кончики его пальцев пробиваются между ее ногами и прикасаются к хлопоку ее трусиков.

— Впусти меня, — приказал он.

У нее перехватило дыхание, но Анна раздвинула ноги. Голоса слышались на краю сознания. И мурлыканье.

Его пальцы двигались под резинкой трусиков, стягивая материал. Затем он коснулся ее кремовой плоти. Большой палец Джона потер ее клитор, слегка царапнув чувствительную плоть, и Анна резко застонала. Ее рука сжала его член.

— Полегче, детка, легче. — Он раздвинул ее складки, медленно вводя один палец в ее плоть.

О боже. Ее пальцы двигались по его члену, поглаживая, чувствуя всю толстую длину от основания до головки и…

Джон освободил ее грудь, затем схватил ее за руку.

— Я не смогу удержаться, если ты продолжишь прикасаться ко мне.

Она не хотела, чтобы он сдерживался. Анна хотела, чтобы он был диким и отчаянным — таким же диким и отчаянным, как она.

Ее бедра волнообразно изгибались, двигаясь навстречу пальцам мужчины между ее ног. Джон прижал ее руку к холодному дереву перил.

— Держись, — пробормотал он. Затем опустил голову и взял ее грудь в рот, глубоко втянув сосок, а затем покинул ее лоно.

Анна подняла вторую руку и обхватила пальцами толстые перила. Ее ногти вонзились в дерево, глубоко царапая его.

Джон вонзил в нее второй палец, вытащил, затем толкнул. Еще раз. И еще. Его большой палец поглаживал ее клитор, а зубы прикусили сосок, не достаточно, чтобы причинить боль, но достаточно, чтобы заставить Анну хныкать.

Ее плоть сжалась вокруг его пальцев. Она могла чувствовать пульсацию, прокатывающуюся по ее телу. Бедра Анны напряглись, а живот дрожал. Она была близко, так близко…

Третий палец вонзился в нее. И Анна кончила, задыхаясь и выкрикивая имя Джона, когда удовольствие охватило ее.

Когда Анна вздрогнула, и ее колени задрожали, Джон поднял голову. Его губы блестели. Он отодвинул руку от ее плоти с последней, продолжительной лаской, от которой пробежали толчки освобождения. Затем поднес руку ко рту и слизал влагу.

Анна сглотнула.

— Я сказал тебе, детка, что могу дать тебе то, что нужно сегодня ночью. — Сможет ли он когда-нибудь.

Она толкнула его в грудь, чувствуя себя разбитой. На балконе. Она просто позволила ему… на балконе. Пальцы Анны дрожали, когда она поправила свою одежду. С утонченной красной дымкой голода ее здравый смысл стал возвращаться — медленно, но возвращался.

— Это не я, — сказала она Джону слишком тихим голосом. — Я не… — почти занимаюсь сексом на публике, — вступаю в отношения с мужчинами, которых не знаю.

— Ты знаешь меня, и к тому времени, когда наступит рассвет, узнаешь меня намного лучше, чем кто-либо другой. Так же, как и я тебя.

Слова были чувственным обещанием.

— У меня… я не завязываю отношений на одну ночь. — Трудно сказать, учитывая, что она только что сделала. Конечно, она могла фантазировать об этом, потому что фантазия была безобидна, но реальность…

Анна никогда не была готова к такому.

— Разве тебе никогда не хотелось стать плохой? Отпустить тот контроль, за который ты так крепко держишься, и просто чувствовать?

Он словно говорил с ее тайным «я». Та часть ее личности, над скрытием которой она так усердно работала, чтобы убедиться, что никто о ней не узнает.

Да, она хотела ее выпустить. Хотела так сильно.

Но она слишком долго держалась за свой контроль. Идея передать эту власть кому-то другому испугала ее до чертиков.

— Я не могу. Я…

— Голод вернется. И похоть. И даже хуже, чем раньше.

Откуда Джон это знает? Как он мог говорить так уверенно?

— Я могу дать тебе то, что нужно, — повторил он снова. — Все, что тебе нужно сделать, — это доверить мне заботу о себе.

Так соблазнительно. Ее лоно по-прежнему дрожало от его последней заботы о ней.

Одна ночь. Шепотом пронеслось в ее мозгу. Отказ от контроля на одну ночь разве это так плохо?

Или это будет слишком хорошо?

— Анна!

Джон напрягся при звуке голоса.

Она зажмурилась на секунду. Стивен.

Джон слегка двинулся, поворачиваясь к мужчине, но удерживая свое тело между ней и Стивеном.

Слабый свет немного открывал затененное лицо Стивена. Его мужественное лицо, с некоторой мягкостью подбородка. Глаза были карие — не теплые, а довольно холодные — и теперь они изучали ее и Джона с определенной враждебностью.

— Привет, Стивен.

Она действительно встречалась с ним шесть месяцев? Джон только что доставил ей больше удовольствия за две минуты, чем этот парень.

Невелика потеря.

Стивен провел рукой по песочного цвета волосам.

— Анна, мы можем поговорить? Наедине?

Расставаться с ним было сущим адом. Парень продолжал звонить, говоря ей, что она отказывается от «хороших отношений».

— Э, сейчас не самое подходящее время для этого. — Она коснулась руки Джона, обнаружив, что его мышцы скованы напряжением. — Стивен, это мой парень, Джон.

Она могла видеть, как Стивен поджал губы.

— Я не знал, что ты с кем-то встречаешься.

— Теперь знаешь, — хмыкнул Джон

Он сделал шаг вперед. Стивен прищурился.

— Ты не получишь от него того, что смогу тебе дать я.

Ее лицо бросило в жар, затем в холод.

— Да? — ухмыльнулся Джон. — Ну, у меня, похоже, не было особых проблем минуту назад.

Стивен бросился к нему.

Джон поймал его, обхватив рукой бывшего ниже его ростом за горло.

— Ты не захочешь связываться со мной, — прорычал он.

Стивен замер.

— Отпусти его, — приказала Анна, ее руки сжались в кулаки. Унижение и ярость боролись внутри нее. Черт. Она всегда знала, что Стивен был мудаком, но что его укусило сегодня вечером?

Очень медленно Джон разжал пальцы.

— Все кончено, Стивен, — сказала Анна, двигаясь вперед. — Мы были вместе достаточно долго. Это означает, что ты будешь держаться подальше от меня, а я — подальше от тебя.

Она увидела, как расширяются его ноздри, а затем его губы задрожали.

— Анна, ты нужна мне.

Что? С каких пор? Парень напрашивается на крепкий пинок под зад, и если он продолжит давить, она чувствовала себя просто настолько взбешенной, что откинет хорошие манеры в сторону и, как одна из ее приемных мам, миссис Тейт, вломит парню как следует.

Он нуждался в ней. Действительно. Анна фыркнула.

Смутно она почувствовала, что Джон бормотал «О, дерьмо», шумно втянув воздух. Затем схватил ее за руку и потащил мимо Стивена.

— Анна!

Она проигнорировала его жалобный крик. Не то чтобы у нее был большой выбор в этом вопросе — Джон практически тащил ее обратно в дом сквозь толпу людей и…

— Анна! — Джонас Тайлер потянулся к ее руке. Он был соседом Ронни, высокий симпатичный мужчина лет сорока, с висками, немного посеребренными сединой.

Она улыбнулась ему:

— Привет, Джонас, я…

Он облизнул губы.

— Ты выглядишь очень хорошо сегодня вечером, Анна. Действительно потрясающе.

Что? Она моргнула.

— Ну, спасибо.

— Мы уходим, — Джон был непреклонен.

Она едва успела помахать Ронни, и они вышли на улицу, двигаясь слишком быстро.

— Джон, черт возьми, помедленнее!

— Не могу, нет времени.

Она что в сумеречной зоне? Анна остановилась, ее высокие каблуки скрипнули по тротуару.

— Слушай, я не понимаю, что происходит…

Она почувствовала запах ветра. Густой запах сырости. Дикий.

Волосы на ее затылке поднялись.

Она наклонила голову вправо, взглядом осматривая темный ряд склонившихся сосен, которые росли вдоль края парка возле дома Ронни.

— Сукин сын.

Ее взгляд дернулся к лицу Джона. Она обнаружила, что он наблюдает за деревьями, желваки перекатывались по его сжатой челюсти. Ее сердце застучало.

Кто-то прятался между деревьев. Она была в этом абсолютно уверена.

Кто-то был там, наблюдал за ними, наблюдал за ней.

— Джон?

— Ублюдок охотится на тебя.

Ее рот полностью пересох. Анне пришлось сглотнуть дважды, прежде чем она смогла говорить.

— Ч-что?

Его пальцы сжали ее запястье.

— Ты пойдешь домой со мной.

Ну, это было то, на что она согласилась раньше. Сразу после их веселья на балконе она серьезно подумала о том, чтобы погрузиться в свои фантазии и провести жаркую ночь с Джоном.

Но это было до того, как Стивен сошел с ума. Прежде чем Джон забрал ее с вечеринки. И прежде, чем какой-то псих начал наблюдать за ней из леса.

Теперь она просто хотела вернуться домой, запереть дверь и дождаться относительной безопасности новогоднего утра. В одиночестве.

Она попыталась отстраниться от Джона, но его хватка была крепкой.

Его внедорожник ждал в нескольких футах. Они поехали отдельно на вечеринку, Джон следовал за ней на своей машине. Ее машина стояла немного дальше по дорожке. Ближе к темным теням деревьев.

Анна заставила себя засмеяться.

— Хорошо, я думаю, нам обоим нужно немного успокоиться.

Его взгляд не покидал тени деревьев. Левой рукой он вытащил ключи и разблокировал автоматический замок.

— Ты не понимаешь, что происходит.

Да, это была в значительной степени основная история этого вечера.

— Но ты в опасности, детка. В серьезной опасности.

Он пугал ее.

На секунду — одну дикую, ужасную секунду — ей показалось, что она снова услышала рычание этого проклятого пса.

Невозможно.

— Поверь мне, детка, просто поверь мне — и садись во внедорожник.

Теперь его взгляд был направлен на нее. Жесткий. Полный решимости.

Но она колебалась. Просто уехать с Джоном — ну, если бы она ушла с ним, она знала, что произойдет. Знала, что хотела, чтобы произошло…

Они окажутся голыми меньше чем через час.

Анна действительно не знала, был ли кто-то в этих лесах или нет, но знала, что хочет Джона Йорка. Если бы она ушла с ним, то получила бы его.

— Доверся мне.

Каждый ее инстинкт кричал, чтобы она села в его машину. Так Анна и сделала.

И когда они ехали по улице, могла поклясться, что слышала вой волка в ночи.

Глава 3

Пока они ехали, по ее венам прокатился жар. Кожа начала зудеть, дыхание перехватывало, и все это время тело Анны пульсировало от острого желания.

Наблюдатель в лесу был забыт. Убедив себя в том, что он никогда там и не был. В конце концов, она никого не видела — только почувствовала слабый запах по ветру.

Таким образом, она, как всегда, блокировала свои страхи и сосредоточилась на Джоне.

Его запах заполнил кабину машины. Его сильные пальцы обвились вокруг рулевого колеса, те же самые пальцы, которые вонзались в нее и заставили ее кончить.

Анна облизнула губы, наблюдая за ним, и ее взгляд опустился на его бедра. Сильные, мощные бедра. Она могла бы обьездить их, ездить на нем часами.

Резкий стон вырвался из горла мужчины.

— Джон?

Он не смотрел на нее. Джон резко повернул внедорожник на длинную извилистую грунтовую дорогу.

— Ты не знаешь, как чертовски хорошо пахнешь. Клянусь, я чувствую, что могу поглотить тебя.

О, это прозвучало хорошо. Действительно хорошо.

— Обещаешь? — едва выдохнула Анна.

Внедорожник остановился. Тогда Джон повернулся к ней, и она увидела жажду в его глазах.

— Это, черт побери, гарантирую.

Ее руки дрожали. Она сжала их в кулаки и почувствовала, как кончики ногтей впились в кожу ладоней.

— Первый раз будет быстрым и жестким, — сказал он глубоким голосом. — Ты нужна мне именно таким образом.

Именно так она и хотела.

— Если все станет слишком грубо, скажешь мне остановиться, поняла?

Это то, что он имел в виду, когда просил ее довериться? Анна кивнула.

— Тогда давай зайдем внутрь, детка, или наш первый раз будет прямо здесь. А этот проклятый переключатель передач не то, что я хочу чувствовать рядом с собой. — Его рука поднялась, погладила ее плечо, затем скользнула вниз по руке и прошлась с одной стороны ее груди. — Все, что я хочу чувствовать, это тебя.

Ни один мужчина никогда не говорил с ней таким образом. Это заставляло чуствовать себя еще жарче.

Анна распахнула дверь со стороны пассажира и едва обратила внимание на большой дом с деревянным каркасом, когда они с Джоном поднимались по ступенькам крыльца.

Его плечи были напряжены, когда он открыл дверь и отключил сигнализацию. Анна подумала о том, чтобы дотронуться до него, но у нее было смутное чувство, что мужчина набросится на нее, если она это сделает.

Ее трусики впивались в плоть, пока она шла, и Анна хотела сорвать их. Между бедер было мокрыми, а тело пылало жаждой, и она задалась вопросом, сколько ей потребуется времени, чтобы снова кончить.

В тот момент, когда тревога отступила, и как только за ними закрылась дверь, Джон схватил ее. Он развернул ее и толкнул обратно к косяку. Но не поцеловал ее. Хотя Анна ожидала этого, приоткрыв губы в ожидании его языка.

Его рука скользнула под ее платье и сжала бедро.

— Ты такая мягкая. — Пальцы Джона скользнули выше, ложась на промежность, и сорвали ее трусики. — И такая чертовски влажная.

Ее юбка сбилась вокруг талии. Она посмотрела вниз и увидела рыжие кудряшки, скрывающие ее лоно, и мужскую руку, скользящую между ног.

Да. Анна потянулась к нему, желая сорвать рубашку и почувствовать мускулистую грудь Джона, прижимающуюся к ней.

Джон схватил ее за руки, прижав их к двери по обе стороны от ее головы.

— Слишком опасно трогать меня сейчас. — Он сжал ее запястья одной рукой. Затем его правая рука скользнула вниз по ее телу, и два толстых пальца ворвались в ее лоно.

Анна дернула головой назад, откинувшись на дверь.

Он протискивался в нее, растягивая лоно и распределяя теплую влагу между ее бедер, заставляя Анну стонать и дрожать.

Его рот прижался к ее горлу, прихватив кожу чуть выше биения ее пульса. Джон лизнул ее кожу, и затем Анна почувствовала прикосновение его зубов в легком укусе.

Она дернулась, прижавшись к Джону, но не от страха. Нет, она не боялась.

Голод.

Огонь в ее животе бушевал все сильнее. Ее бедра прижались к его руке.

— Мне нужно… больше… — Она нуждалась в нем внутри, в его члене, глубоко погруженном в ее лоно.

И она нуждалась в нем сейчас.

Его пальцы отодвинулись, даря прощальную ласку ее голодной плоти. Звук растегнувшейся молнии заполнил воздух.

Анна раздвинула ноги, слегка сдвинувшись. Она все еще была обута в свои туфли на каблуках. А Джон почти полностью одет.

И они собирались трахнуться.

Одной рукой он натянул презерватив на напряженный член. Черт. Откуда это взялось? Затем ее взгляд обнаружил на полу брошенный кошелек.

Ах, ей нравился мужчина, готовый ко всему.

Она сглотнула, наблюдая за тем, как он растягивал тонкий латекс по члену. Анна хотела попробовать эту темную плоть.

Джон поймал ее взгляд и, должно быть, прочитал намерение на ее лице, потому что зарычал:

— В следующий раз.

О да, в следующий раз.

Его член прижался к ее лону. Правая рука Джона сжала ее бедро, а левая все еще удерживала ее запястья.

— Джон. — Этого было недостаточно.

Он поцеловал ее, глубоко погрузив язык в ее рот. Анна попробовала на вкус желание Джона и знала, что он также попробовал ее.

— Подними свои ноги и обхвати мены ими, — приказал он, и она изо всех сил старалась подчиниться. Его правая рука держала ее, помогая ей и прижимая к двери.

Он был сильным, намного сильнее, чем она думала.

Головка его члена вошла внутрь на один дюйм, затем на два. Презерватив был тонким барьером, и Анна хотела чувствовать каждый дюйм его горячей длины в своем лоне.

Он пытался быть медленным. Нежным. Как она всегда хотела этого раньше.

Но не сегодня. Ее ноги сжались вокруг него.

— Сильнее. — Зрачки Джона расширились, стали темными, почти поглотили синеву.

Он немного отодвинулся, затем глубоко врезался в нее.

О да.

Снова и снова он погружался, пульсируя внутри нее и задевая плотью клитор.

Ее сердцебиение пульсировало в ушах, отбивая быструю дробь. Слишком быстро. Анна поцеловала Джона, поймав его губы и смакуя ощущение его языка, так же как смаковала толчки его члена.

Глубже. Быстрее. Сильнее.

Она уже была на краю. Ее лоно сжалось вокруг его члена, внутренние мышцы подрагивали, пытаясь удержать его.

Так близко.

Она чувствовала, как его член стал еще больше внутри нее. Его пальцы впились в бедра Анны, и Джон выдохнул ее имя.

Анна кончила, дрожа и изгибаясь рядом с ним, и через несколько секунд почувствовала его дрожь.

О да.

Сильнее…

 * * * *

У него проблемы. Серьезные проблемы.

Джон боролся за то, чтобы замедлить свое пустившееся в скачь сердце и успокоить сбившееся дыхание.

Вот дерьмо.

Секс с Анной Саммерс был лучшим в его жизни.

И они едва начали играть в эту игру.

Почему он не мог пригласить Анну до того, как ее укусили? Секс был бы такой же?

У него такое чувство, что был бы. Потому что в то время, как изменение, вызванное укусом, привлекало его — черт, нет никакого способа бороться с феромонами, которые испускала женщина, эти два придурка на вечеринке доказательство этого — эта женщина сводила его с ума.

Ее ноги медленно скользили по его телу. Его член все еще находился между ее бедер. Он знал, что должен двигаться, но пока не собирался.

Одним из побочных эффектов укуса оборотня было необычное явление, называемое периодом горячки. В первые двадцать четыре часа после заражения человека организм претерпевал множество изменений.

И период горячки был одним из самых сложных изменений. Похоть нарастала, сливаясь с дикой нуждой и голодом, пока ощущения буквально начинали казаться огнем в крови. Жар начинался постепенно — это всегда происходило, но вскоре укушенный человек почти сходил с ума от похоти.

Секс. Жесткий. Быстрый. Снова и снова.

После каждого оргазма потребность немного уменьшалась. Но голод скоро вернется.

Предстоящая ночь будет долгой и жаркой, как ад.

И все же Джон знал, что пришло время сказать Анне правду. Она должна знать, что ее ждет в ближайшие часы.

Она заслужила правду. Джон просто надеялся, что она не слишком испугается.

Он отошел от нее, ненавидя потерю ее влажного тепла. Её лоно было чертовым раем, таким тёплым и влажным. И тугим. Таким тугим.

Джон сглотнул. Ему нужно избавиться от презерватива и убедиться, что с Анной все в порядке.

Она выглядела хорошо. Черт, она выглядела фантастически. Слабый румянец покрыл ее щеки. Ее зеленые глаза сверкали, а за пухлыми красными губами он мог видеть краешек ее зубок.

Клыки были немного острее, чем раньше.

Как и ее ногти. Он ослабил хватку на ее запястьях, позволив ее рукам упасть по бокам. Тогда, после возвращения из дома своей подруги, ногти Анны вонзались в древесину, оставляя глубокие бороздки. Она даже не заметила следов, но он то да.

Анна никогда полностью не превратится в оборотня — для укушенных это было не так — но ее тело изменилось бы. Зубы. Ногти, которые превратились в когти. Если бы она не контролировала себя, могла бы кому-нибудь причинить боль.

Недавно Укушенные часто становились опасными. Иногда смертельно. Ее пальцы поднялись и очертили изгиб его подбородка.

— Это было удивительно.

Он сглотнул. Да уж.

— Анна, я…

Прозвучал сигнал тревоги, высокий, громкий звук, заполнивший дом.

Джон снова натянул штаны и побежал к панели управления. Дерьмо.

— Джон? — Анна стояла позади него, ее голос звучал напряженно.

— Код безопасности. Там кто-то есть. — И этот кто-то отключил один из установленных им датчиков.

Джон никогда не жаловал незваных гостей — и он чертовски уверен, что обезопасил свою собственность от нарушителей.

У него было плохое предчувствие, грызущее его изнутри, мрачное подозрение относительно личности незваного гостя.

Пройдя через комнату, он быстро открыл ящик стола и вытащил пистолет, затем автоматическим движением зарядил пули — конечно же, серебряные.

Высокие каблуки Анны стучали по паркету. Он повернулся и пристально посмотрел на нее.

— Оставайся здесь.

Ее губы сжались.

— Послушай, я не такой знаток безопасности, как ты, но я могу помочь. Что бы ни происходило… — Нет, она не могла. Его милый маленький историк понятия не имел, как бороться с плохим парнем, особенно с плохим парнем, который, скорее всего, выжидал в темноте

Черты, но она была такой милой. Он снова поцеловал ее. Джон должен был. Боже, ему так нравилось, какова эта женщина на вкус.

И у него будет больше ее вкуса. Однажды он избавится от придурка снаружи.

— Обещай мне, что останешься внутри. Неважно, что услышишь, ты останешься внутри.

Она покачала головой.

— Нет, я не буду. Я могу тебе понадобится!

Если она выбежит за ним, ее убьют. Легко и просто.

— Детка, ты не представляешь, с чем мы здесь имеем дело.

Ее подбородок поднялся.

— И ты тоже. Это дети могли бы включить твой сигнал, когда запускали фейерверк, или какое-то животное могло бы сделать это…

Он мог бы поспорить об заклад.

— …ты не знаешь, а я…

Что-то ударило по входной двери. Нечто большое. Сильное.

Анна развернулась.

— Что, черт возьми, это было?

Его пальцы сжали рукоять пистолета.

— Наш потерянный зверёк.

Она схватила его за руку.

— Ты не можешь выйти туда!

Бам. Бам. Дверная рама дрожала.

— Нам нужно вызвать полицию или…

Бам.

Анна закричала. От толкнул ее назад.

— Все хорошо, детка, просто поднимись наверх…

Тишина.

Ее ногти впились в его руки.

— Я не оставлю тебя, — прошептала она.

Часть его восхищалась ею за это. Другая часть — гораздо более важная часть — хотела, чтобы она бежала в безопасное место.

Но она не сдвигалась с места, несмотря на весь свой страх. И Джон знал, что пришло время встретиться с большим, плохим монстром.

Пора Анне увидеть, что выжидает в темноте.

Джон шагнул вперед, поднял пистолет еще на дюйм и открыл дверь.

Глава 4

Когда Джон открыл дверь, Анна не была уверена, в том что ожидала увидеть. Но она ничего не видела. Крыльцо было пустым, скрытым тенью.

Взглянув вниз, она заметила, что передняя часть двери повреждена. Царапинами. Что-то было там, но теперь оно ушло. По крайней мере, она надеялась.

Джон шагнул вперед, и она последовала за ним, идя по пятам. Ноздри Анны дрогнули, когда она вдохнула ночные запахи и почувствовала что-то знакомое.

Сырой. Дикий. Тяжелый, густо пропитанный мускусом запах.

Ее губы задрожали, даже когда растущая уверенность наполнила ее.

Она знала, что происходит что-то очень, очень плохое. Анна сжала руки в кулаки и задохнулась от боли.

Посмотрела вниз, медленно разжала пальцы и увидела, как когти вытягиваются из кончиков ее пальцев.

О боже.

Ее колени задрожали, и вдруг звуки в лесу стали громкими — слишком громкими.

Она могла слышать шелест листьев, трепет птичьих крыльев и стук — сильный, яростный стук.

Серцебиение.

Ее? Нет, ее сердце билось значительно быстрее, несясь словно безумное

Джона.

Она могла слышать его серцебиение. Невозможно.

Так же невозможно, как то, что она все видит даже без своих очков?

— Ублюдок смылся.

Так и было. Даже сейчас она слышала топот бегущих ног нарушителя. Далеко.

Слишком далеко, чтобы Анна могла это слышать

Колени Анны подкосились, и она упала на крыльцо. Джон обернулся.

— Анна!

Она отшатнулась от него. Ее взгляд устремился на лес, который она могла прекрасно видеть. Нет, даже лучше, идеально. Она могла видеть кору на соснах на расстоянии более ста футов, гнездо птицы и тонкое трепетание ее крыльев.

— Что со мной происходит? — прошептала она, ее внутренности сковал страх. Это было неправильно. Она не должна видеть так хорошо — не должна слышать биение сердца Джона.

И у нее точно не должно быть когтей.

— Все в порядке, — тихо сказал Джон, протягивая руку.

Черт, что это было. Она напугана до смерти, так боялась, что все тело дрожало. Но за страхом, который начал разворачиваться глубоко внутри нее, скрывался этот темный голод. Жажда.

Это дерьмо точно не было нормальным.

— Не трогай меня. — Слова были сказаны мягко, но с отчаянной силой. Анна не хотела, чтобы он прикасался к ней — ни в коем случае. Ее контроль был слишком слабым.

Он отступил назад, бросив последний, пристальный взгляд на лес.

— Мы должны вернуться внутрь.

— Кто это был?

Кто или что было снаружи, изо всех сил пытаясь войти?

Чтобы добраться до Джона?

Или до нее?

— Я не знаю.

Джон врал. Она могла поспорить на свою жизнь.

Он не менял выражение лица и даже не моргнул.

Но серцебиение мужчины ускорилось. За несколько секунд.

Ложь.

Ей подсказывала интуиция.

— Что со мной происходит?

Его сердце заколотилось с новой силой, даже когда Джон улыбнулся, показывая ямочки, которые всегда заставляли ее колени слабеть.

— Я не знаю, о чем ты, детка.

Снова ложь.

Анна поднялась на ноги, оперевшись рукой на бревенчатую стену дома в качестве опоры.

— Почему мое зрение внезапно стало стопроцентным? Почему я слышу каждый шорох в лесу? А также твое сердцебиение? И как-то неожиданно у меня появился новый маникюр? — Она на мгновение подняла руку с блестящими когтями.

Джон поджал губы.

— Нам нужно зайти в дом. Он может вернуться.

— Кто он, Джон? Кто это был?

Но он просто покачал головой.

— Внутри. Мы поговорим, но не снаружи на открытой местности. Я хочу убедиться, что мы в безопасности.

Потому что это существо, которое было здесь, им угрожало? В конечном счете, всего этого бы не произошло, если бы этот кто-то вежливо постучал в дверь.

Анна завернула за угол дома и зашла в дверной проем. Джон вошел следом и, захлопнув дверь, снова включил сигнализацию.

Скрестив руки на груди, Анна взглянула на него. Она была сильно испугана. Последний раз, когда чувствовала себя так же, был день, когда родители умерли на ее глазах.

Но, черт возьми, с ней точно что-то не так.

Джон подошел к ней и посмотрел сверкающими глазами.

— Ты не поверишь.

— А ты попробуй. — Всяко будет лучше, чем то, что она уже вообразила.

Из его уст вырвался тяжелый длинный вздох.

— Ранее, когда на тебе напали, это был не пес.

Конечно же, он. С коричневой шерстью.

— Эм, это… это был волк. Вообще-то, это был волк-оборотень.

Булькающий звук, который вырвался из ее горла, как она надеялась, не был истерическим смехом. Точно.

— Я совершенно серьезен.

Анна покачала головой.

— К сожалению, должна тебя разочаровать, но волков-оборотней не существует, Джон. Так же, как и вампиров, демонов или…

— Сними повязку со своей ноги, и ты увидишь, что рана полностью зажила.

Чушь. Но она сделала, как он просил, в основном, чтобы доказать, как он ошибся. Пальцы дрожали, когда она отклеила пластырь и сняла с ноги повязку. Дьявол, Анна надеялась, что это будет не так ужасно. По крайней мере, рана не болела последние несколько часов, но она все еще помнила то чувство, когда зубы зверя впиваются в…

На ноге не было никаких следов.

— Это невозможно, — прошептала она, скользя пальцами по гладкой коже. Она помнила укус. Жжение от впивающихся клыков.

— Это был укус оборотня. Он заразил тебя, и теперь в твоей крови пульсирует сила луны.

Заразил ее.

— Минуточку. Давай вернемся немного назад. — Анна осознала, что кричит, и сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. — Оборотни не реальны, понятно? Меня укусила какая-то уродливая дворняга, а не…

— Какого размера было существо?

Она пожала плечами.

— Не знаю. Я пыталась убежать, а не прикидывать его размеры. — Когда Джон взглянул на нее, Анна прошептала: — Думаю, где-то до уровня груди.

— А его глаза? Ты помнишь, что говорила мне о его глазах?

Сияли серебром. Она тяжело сглотнула.

— Нет, не помню.

— Чушь собачья.

Она вскинула подбородок.

— Они казались светящимися, верно? Слишком яркими? Это признак оборотня — взгляд, пылающий силой луны.

Она не хотела верить в это. Сама мысль, что в округе Ричмонда бегает оборотень, который забрался на парковочный уровень, казалась… ну, смешной.

Но как же тогда она исцелилась? Да и слух, и зрение стали значительно лучше?

Заразил.

— Оборотни есть во всех больших городах. Днем они ничем не отличатся от остальных, но когда восходит луна, Связанные меняются.

— Связанные?

— Связанные несут в себе силу луны с рождения. Связанные со своим зверем луной. — Он сделал паузу. — Связанные — это те, что могут изменять свою форму.

— Изменять форму, ясно. — Она окинула взглядом комнату, остановившись на диване. Она тяжело опустилась на него. — Оборотни могут оборачиваться только ночью, когда поднимается луна. Укушенные не меняются, по крайней мере, не полностью. Их чувства становятся острее…

Так же как и у нее.

— Их способность исцеляться возрастает.

Как и у нее.

— И на какое-то время их сексуальные желания многократно возрастают.

Ее плечи опустились. О боже, так вот почему она ведёт себя так безумно? Почему даже сейчас она не могла не заметить, как широкие плечи Джона растягивали рубашку, обдумывая, каково было бы прикоснуться к этой сильной обнаженной груди.

Слова Джона звучали унизительно, но нельзя было избавиться от этого чувства желания.

— Ты Укушенная, и испускаемые тобой феромоны становятся сильнее. Это имеет сексуальное воздействие на всех встречных мужчин и даже некоторых женщин.

Они прикрыла глаза.

— Это то, что произошло с тобой? — «Это не может быть правдой. Ни единого слова. Мне не нужна эта боль в моем сердце. Это не правда. Джон хочет меня, только меня, а не из-за какой-то вызванной феромонами похоти».

Анна хотела его еще до укуса. А после желание стало сильнее.

— Твой запах сводит меня с ума, — признал он. — Но я хотел тебя еще до этого чертового укуса.

Она в шоке открыла глаза, когда Джон, казалось, повторил ее мысли.

— Укушенные становятся сильнее обычных людей. Дьявольски сильнее. И с тем желанием, которое пульсирует в их крови, они, ну, могут причинить вред своим человеческим партнерам.

Слишком опасно прикасаться сейчас. Джон не говорил о каком-то случайном порыве страсти, когда произнес эти слова. Он буквально боялся, что она причинит ему боль.

— Откуда… — ее голос звучал, как кваканье лягушки, поэтому она прочистила горло и начала сначала. — Откуда ты все это знаешь?

Его губы искривила короткая сардоническая ухмылка.

— Потому что меня тоже кусали раньше. — Ее сердце пыталось выскочить из груди.

— Не пугайся, — пробормотал он, опускаясь на диван рядом с ней. — Тебе не нужно бояться меня.

Она не верила ему. По выражению его глаз Анна поняла, что он слышал громкие удары ее сердца.

И он наверняка слышал это все время — когда она была рядом с ним в прошлом или когда была взволнована, возбуждена его присутствием.

Если бы она могла исчезнуть прямо сейчас, то с радостью бы это сделала.

Но ей некуда идти, и нужно узнать больше информации от Джона — и определить, говорил ли он ей ужасную правду или возмутительную ложь.

— Когда? — спросила она, делая судорожный вздох.

— Много лет назад. Дьявол, я был практически ребенком. Только перевалил за восемнадцать. Ехал в неправильном месте, в неподходящее время. Моя машина сломалась, я попытался починить двигатель, и следующее, что помню, как лежу на земле, а волк приближается к моему горлу. — Джон покачал головой. — Я думал, что наверняка погибну. И даже чувствовал вкус крови во рту.

Она сжала пальцы в кулак, чтобы не прикоснуться к нему.

— Как… как ты сбежал?

— Из темноты вышел мужчина и застрелил волка. Два выстрела: один в плечо, чтобы отвлечь от меня, другой — между глаз. — Джон поймал левую руку Анны, раскрыл ее пальцы и легко провел кончиком пальца по когтям, которые еще не исчезли. — Мне удалось отползти на несколько футов от волка, когда увидел, как животное превратилось в человека. Это происходит, когда они умирают — тогда они всегда переходят в человеческую форму. — Он уставился на ее руку. — Я напугался до смерти. Конечно, я был уверен, что умираю и что сошел с ума, и просто вообразил волка. Затем мужчина — Траверс Смит — погрузил меня в свою машину и начал рассказывать историю о кошмарах и оборотнях. К тому времени, когда он остановился у моих приятелей, я уже знал, что видел, и точно знал, кем стану.

Одним из Укушенных.

— Этот мужчина — Трэверс — откуда он знал, что должно было случиться? — спросила она.

— Он был охотником стаи. — Был, а не есть, отметила она.

— Его работа состояла в том, чтобы наблюдать за оборотнями в городе. Убедиться, что никто из них не обращает людей. И если они это делали, то тогда он должен был остановить оборотня любыми необходимыми средствами.

Например, выстрелом между глаз.

О боже, похоже, он говорил правду.

Анна сглотнула и удивилась, когда ее жизнь сделала такой смертельный поворот.

Учитывая все обстоятельства, Джон подумал, что Анна справляется с этим довольно хорошо. Она не кричала и не билась в истерике. Она просто сидела на диване и смотрела на него широко открытыми глазами и слегка побледневшим лицом.

Траверс Смит. Если бы только Джон понял тогда, насколько мужчина изменил его жизнь. Полицейский, работавший в дневную смену, Траверс забрал Джона домой, рассказав его родителям дерьмовый рассказ о питбуле на свободе, и даже сумел убедить его друзей, мальчику пришлось остаться на ночь для «наблюдения» — потому что у полицейского было «мягкое сердце».

Наблюдение. Правильно. Траверс остался, чтобы посмотреть, нужно ли ему пустить пулю между глаз Джона. Первые двадцать четыре часа после укуса были критическими. Те, кто не мог справиться с внезапной силой, и жажда побеждала их, ну, они сходили с ума.

Той ночью Джон выскользнул из дома сразу после полуночи, его тело пылало вожделением и голодом, который он не мог понять. Он пошел к своей девушке и трахнул ее крепко и быстро, но не сделал ей больно. Слава богу, он никого не обидел.

И когда он выполз из дома Бриджит, обнаружил, что его ждет Траверс.

Полицейский внимательно посмотрел на него, затем сказал: «Если бы ты сильно поцарапал ее, мне пришлось бы убить тебя. Повезло тебе, малыш, я знаю разницу между стонущей от боли женщиной и от удовольствия». Затем он убрал свой пистолет, которым был нацелен в грудь Джона, и Джон понял, насколько близок к смерти был.

Он также понимал, что может контролировать силу внутри себя. Траверс тоже. С той ночи полицейский начал тренировать его, готовя его к…

— Это безумие! — огрызнулась Анна, поднимаясь одним быстрым резким движением. — Оборотни ненастоящие, и даже не знаю, почему я слушаю то, что ты говоришь!

Он схватил ее за запястье, позволяя своим когтям впиваться к нежной коже.

— Потому что ты мне веришь.

Она посмотрела на его руку. Ее губы дрожали, когда она смотрела на когти длиной не менее двух дюймов — когти, которых не было несколько секунд назад.

— Чем дольше ты живешь с укусом, тем больше контролируешь себя. — Он мог даже частично обуздать запах своих феромонов и почти удвоить и так высокую скорость заживления.

Взгляд Анны поднялся на лицо Джона. Он нарочно улыбнулся ей и сверкнул зубами, которые в мгновение превратились в клыки.

Она побледнела.

— О черт.

Да, это была и его первая мысль. Его губы опустились, покрывая клыки, и рука, которая держала ее ладонь в плену, расслабилась и начала гладить ее медленными, успокаивающими движениями.

— Ты не одинока в этом, детка. Я могу помочь. — Направить ее, научить ее, как его учили.

Он не думал, что Анна станет дикой. Женщина всегда удивляла его, как будто глубоко и жестко контролировала себя. Она может поддаться физической жажде, горящей между ними, но не уступит жадной силе луны.

Она не будет убивать.

Но тот, кто охотится на нее, мог бы.

— Я какой-то… монстр.

Нет, он уверен в этом. Она была такой же красивой, умной женщиной, как и всегда. Просто с несколькими новыми… способностями.

— Ты та женщина, которой была раньше, детка. Твоя жизнь продолжится так же, как и раньше.

— Как это может быть? — Одинокая слеза скатилась по ее щеке. — Боже, Джон, я стою здесь и говорю с тобой о проклятых оборотнях и смерти, и мне так страшно. Но даже сейчас, — она сглотнула и покачала головой, — черт возьми, даже сейчас я хочу тебя. Мое тело, кажется, горит. Эта одежда слишком теплая и плотная, а ты так хорошо пахнешь, что я просто… — она прикусила губу, затем закончила шепотом: — Хочу тебя. Неважно, кто я или кто ты. Я тебя хочу.

Он знал, как тяжело это было для нее. Она смирила свою гордость перед ним. Джон медленно поднялся, подошел ближе к ней и вдохнул ее сладкий запах. Его член был твердым все время, пока разговаривали.

Он хотел Анну, хотел ее с таким же сильным голодом, который она испытывала к нему.

Только у него не было оправдания в виде только что укушенного. Женщина заставила его жаждать. Феромоны или нет, он чувствовал бы то же самое.

Его большой палец провел по ее пухлой нижней губе.

— И я хочу тебя. — И он в ней снова, очень, очень скоро.

Но теперь, когда Анна знала правила их новой игры, ему нужно убедиться, что она готова к тому, что будет дальше.

Ее язычок лизнул подушечку его большого пальца. Он сжал зубы и заставил себя рассказать ей все остальное.

— Самое тяжелое время для тебя настанет в ближайшие двадцать четыре часа или около того. После этого все наладится. Похоть — это то, с чем легко справиться.

Ее зубы прошлись по коже большого пальца, и она слегка его прикусила.

Черт.

Его член дернулся от желания.

— Я хочу тебя снова, детка. Так хочу тебя, что чувствую голод в горле. Но теперь ты знаешь правду обо мне, — и о себе, — так что выбор за тобой.

Оборотни. Смерть. Сумасшествие. Желание.

Анна сказала, что все еще хочет его. Джон мог видеть желание в ее глазах, но он также видел и страх.

Что победит? Страх или желание?

Ее зубки отпустили его палец, и она отступила назад.

Страх или желание?

Она подняла подбородок. Нащупала на платье сзади молнию и расстегнула ее.

Платье упало на пол шелковистой черной лужецей. Ее сердце билось слишком быстро, а дыхание перехватило.

Запах ее желания наполнил его ноздри.

— Я знаю, кто ты, и знаю, кто я. — Кружево ее лифчика обнимало ее груди. Завитки на ее лобке блестели, как огонь. — Ты мужчина, я женщина, и так сильно хочу тебя, что мне больно.

Хотела и боялась его. Страх и желание.

Пьянящая комбинация.

Пора начинать настоящую игру.

Глава 5

Он поднял ее наверх, в свою темную спальню. Посреди комнаты стояла массивная кровать большого размера на коротких толстых ножках.

Рука Джона скользнула по изгибу ее ягодиц и сжала их. У Анны перехватило дыхание.

— Ложись на кровать, — приказал он, опаляя горячим дыханием ее шею. Она пересекла комнату, легла на матрас и услышала слабый скип пружин. В комнате пахло Джоном — тот же, богатый, соблазнительный запах.

Теперь он находился возле шкафа, копаясь внутри. Ее соски были тугими, а бедра подрагивали.

— Джон?

Он повернулся. Две длинные тонкие веревки свисали с его рук.

— Я-я никогда… — У нее никогда и мысли не возникало позволить любовнику связать себя.

Джон подошел к ней.

— Это позволит тебе не поддаться искушению использовать свои когти на мне.

Она покачала головой.

— Я не буду, я…

— И я хочу, чтобы ты была беспомощной. Голой. Готовой для меня. — Анна сглотнула. Ее плоть трепетала от волнения.

— Ложись на спину.

Ее спины коснулась прохлада покрывала.

— Подними руки.

Анна подняла руки. Он поймал ее правое запястье, обвил его веревкой и затянул. Она ожидала, что материал будет грубым и натирать ее кожу.

Но на ощупь тот оказался мягким.

Джон привязал другой конец веревки к столбику, тем самым вытянув ее руку.

Затем он поймал ее левое запястье, наклонился над ее телом и таким же образом завязал вторую веревку.

— Не слишком туго?

Анна покачала головой.

— Хорошо.

Его голова опустилась к ее груди, и он поймал один тугой сосок и всосал его.

Анна втянула воздух сквозь сжатые зубы.

— Я говорил тебе, детка, — прошептал он, прижимаясь к ней. — Что cобираюсь поиметь тебя, черт побери.

И она едва могла дождаться этого.

Его зубы сомкнулись на соске. Слегка потянули. Совсем немного. Затем его язык закружил вокруг вершинки.

Анна дернула связанными руками, но веревки крепко держали. И она выгнула спину, прижимая грудь ко рту Джона сильнее.

Одежда Джона терлась о ее плоть, вызывая болезненную чувствительность. Пальцы скользнули по ее животу, а затем расслабились между ее ногами. Когда он коснулся ее лона, Анна вздрогнула, а ее бедра дернулись.

— Расслабься, — прошептал он.

Но это непросто. Все было непросто. Ни голод, ни желание…

Джон впился в ее грудь, втягивая маковку глубоко в рот, заставляя Анну хныкать.

— Джон!

Он поднял голову. Губы Джона блестели влагой, а под ним угадывались очертания смертельно острых клыков.

Ее окатило волной страха, переплетающейся с желанием.

Он хотел ее беспомощной. Плотные веревки были крепко закреплены. Она не сможет сбежать, если только Джон ее не развяжет.

— Ты истекаешь влагой для меня.

Все так. Страх заводил ее сильнее.

Потому что Анна доверилась ему. Глубоко внутри она верила, что Джон не причинит ей вреда.

Он спас ее на парковке, а сейчас подводил ее к вершинам экстаза.

И она знала, что он заставит ее кончить снова.

Его пальцы скользили по складкам лона, потирая клитор. Джон улыбнулся — порочное намерение во взгляде, мелькнули ямочки на щеках — затем обхватил вторую грудь. Он облизывал, сосал, покусывал нежную кожу, а его пальцы приводили Анну в отчаянное возбуждение.

Он широко развел ее бедра и расположился между ними, устраивая свои ноги под ее, чтобы плотнее прижаться к женскому телу.

Поцелуями выложив дорожку к ее животу, он лизнул плоть и прикусил кожу под пупком.

Анна знала, что он задумал. Она поняла, что Джон собрался делать даже раньше, чем он скользнул вниз.

Его теплое дыхание коснулось лона. И когда он прижался к нему и обхватил губами клитор, Анна зашлась в крике.

Джон ласкал губами, языком и зубами ее плоть. Бережно и умело. Заставляя ее дрожать и бороться в жажде облегчения.

Веревка впилась в ее запястья, не причинив вреда — волокна были слишком мягкие для этого, но крепко ее удерживала, напоминая, что Анна бессильна противостоять нарастающей внутри волне удовольствия.

Он ввел в нее палец. Облизал клитор.

Ей хотелось схватить его за голову, вцепиться в темную гриву волос и заставить его целовать сильнее.

Второй палец присоединился внутри нее к первому. Вышел обратно. Толкнулся еще раз.

Она собиралась кончить. Плоть Анны подрагивала. Бесконтрольная дрожь пробежала по ее телу. Она уже…

Он убрал пальцы, и Анна могла бы зарычать от досады. Так близко. Она была…

Его язык вошел в нее. Еще раз. И еще. Анна кончила, испытывая долгий, горячий взрыв удовольствия.

Джон поднялся над ней, облизнув губы.

— Я знал, что у тебя хороший вкус. Чертовски сладко. Затем он потянулся через край кровати, покопался в ящике и вытащил небольшой пакетик.

Она все еще дрожала, когда Джон вошел внутрь. Его член наполнил ее, растягивая плоть, уже чрезмерно чувствительную после оргазма. Он толкнулся в нее, так сильно войдя членом в ее тело, что послышался шлепок плоти о плоть.

Анна не могла пошевелить руками, но подняла ноги, обвила ими его бедра и крепко прижала к себе. Она выгнулась к нему, встречая толчок за толчком.

Кровать дрожала. Качалась. Когда его член входил в нее. Запах секса наполнял воздух.

И Анна приближалась ко второй кульминации.

Несколько мгновений спустя Джон напрягся внутри нее, и она почувствовала яростное удовлетворение, когда он прокричал ее имя, кончая.

Затем он удерживал ее, развязывая веревки и гладя запястья. Ткань его рубашки — Джон все еще был одет — слегка терлась о ее грудь. И его член все еще находился в ее теле.

Лучший. Секс. В жизни.

Вдалеке она услышала вой сирен — десятки одновременно.

Ее взгляд дернулся влево, и Анна увидела сияющее золото часов Джона рядом с кроватью: была полночь.

Джон прикоснулся к ее щеке, переводя ее взгляд на себя.

— С Новым годом, — мягко сказал он, и Анна почувствовала, как изгибаются его губы.

В ее сердце возник странный трепет. Мягкое теплое свечение. О черт.

Он легко поцеловал ее. Нежное прикосновение его губ к ее. Дрожь усилилась.

И тогда Анна испугалась, очень испугалась, что влюбляется в Джона.

Или, может, она уже влюбилась в него — все эти месяцы мечтаний, фантазий.

Ее руки обвились вокруг него, и она крепко прижала его к себе.

Новый год. И, в отличие от Рождества, она не провела это особенное время в одиночестве.

Она провела его с мужчиной прямо из своих самых горячих мечтаний.

И если не считать того факта, что оборотень — долбаный оборотень — был у нее на хвосте, что ж, Новый год выглядел чертовски впечатляюще.

Джон потянулся к ней и снова поцеловал. О да, действительно чертовски впечатляюще.

Анна перестала бояться влюбиться и встретила его нетерпеливые губы с вновь нарастающей страстью.

 * * * *

Когда она наконец заснула — или, скорее, когда ее тело было слишком уставшим, чтобы получать больше удовольствия, — Анне показалось, что ей приснился сон. Возможно, о волке, напавшем на нее.

Или о родителях. Она часто вспоминала о них.

Кошмары в основном, правда. О стрельбе. О крике матери и крови отца.

Но в эту ночь она не видела своих отца и мать. Она ничего не видела — просто чувствовала успокаивающие объятия возлюбленного и легкое покрывало сна.

Когда открыла глаза, уже рассвело, и она обнаружила, что Джон ушел. Затем услышала его слабое бормотание.

— Не угроза… — Тишина.

— Она не дикая.

Анна накинула на себя простыню и встала с кровати. Она не слышала другого голоса, только Джона. Вероятно, он с кем-то разговаривал по телефону.

— Я же сказал тебе, не стоит беспокоиться об Анне.

При упоминании ее имени все мышцы тела напряглись. Кто бы мог о ней спрашивать?

Она скользнула к двери. Джон был внизу, но она слышала его речь. Конечно, слова прозвучали для нее как шепот, но она прекрасно его понимала. И слова, которые он произнес, напугали ее.

— Если бы она была опасна, я бы уже позаботился о ней.

Ее сердце похолодело. УЖЕ позаботился бы о ней.

Она покачала головой. Нет, этого не могло случится. Он не…

— Да, я справлюсь с Анной.

Ее рука зацепила комод, и лампа на нем ударилась о стену.

Звук удара лампы показался слишком громким.

Внезапное молчание Джона эхом разнеслось по лестнице. Затем:

— Боже. Я должен идти.

Он шел за ней.

Ее взгляд метнулся по комнате и обнаружил смятое черное платье, которое Джон где-то посреди ночи принес наверх.

Она подбежала к одежде и натянула ее так быстро, как только могла, не утруждая себя бюстгальтером и зная, что ее трусики разорваны без возможности восстановления.

«Я бы уже позаботился о ней».

Его слова звучали в ее голове. Их значение было безошибочным.

Он такой ублюдок. А она тупая романтическая идиотка.

Низ платья только закрыл ее колени, когда Джон толкнул дверь спальни. Его дыхание было тяжелым, как если бы он бегом поднялся по лестнице, и, вероятно, он так и сделал.

Анна смотрела на него, чувствуя тошноту в животе и боль в сердце. Его грудь и ступни были обнажены. На бедрах низко висели выцветшие джинсы. Черт, этот мужчина сексуален — даже в ярости, она отметила, насколько он горяч.

— Позволь мне объяснить, — начал Джон, и Анна поняла — он знал, что она все слышала. Этот сверхчувствительный слух — она должна была помнить, что он работает в обоих направлениях.

— Что объяснять? — спросила она, проводя рукой по волосам. — Я имею в виду, у нас была ночь отличного секса, ты планировал убить меня и…

Джон пересек комнату в три шага и схватил ее за руку.

— Я бы ни за что не убил тебя!

— Да неужели? — Она знала, что мужчина слышит бешеный стук ее сердца. Оно билось так сильно, что Анна удивилась, как пол не дрожал. Блин, но она была тупой. Она думала, что наконец нашла своего мистера Того Самого, а он в это время придумывал способы ее убить.

Иногда жизнь была такой сукой. Анна пристально посмотрела на него, не позволяя боли в животе накрыть ее.

— Тогда ты, может, расскажешь мне, как еще ты собирался обо мне позаботиться?

Глава 6

Губы Джона сжались.

— Есть много способов справиться с одичавшим Укушенным.

— Так как бы ты тогда поступил со мной? — Укушенный — это все, чем она была для него? Еще один зараженный человек?

— Если бы ты проявила признаки того, что теряешь контроль, — сказал он, — я бы тебя успокоил седативным…

— Чем? — Ей точно не понравилось, как это прозвучало. Да, это было в сто раз лучше, чем угроза холодного и жестокого убийства, но мысль о том, что Джон сыграет доктора, когда она будет привязана к кровати, ее сильно испугала.

Он опустил руки, подошел к комоду и вытащил тонкий пузырек с прозрачной жидкостью.

— Этим.

Мужчина был уверен, что готов ко всему.

— И что, у тебя есть привычка хранить такие наркотики в своей спальне? — Он точно не был мистером Тем Самым.

Пора уходить — как можно быстрее. Ее взгляд метнулся к двери.

Рычание вырвалось из горла Джона.

— Ты не понимаешь, кто я.

— О да, знаю. — Ее собственный гнев преодолел страх. — Ты парень, который думал обо мне позаботиться, потому что я представляю какую-то опасную угрозу для мира! Парень, у которого был потрясающий секс со мной, в тот момент когда он думал о перспективе меня убить…

— Это было чертовски невероятно, не так ли? — пробормотал он. Ее губы приоткрылись, и она сдулась, полностью запутавшись.

Он положил пузырек обратно в комод и задвинул ящик.

— Вчера вечером я не рассказала тебе о себе всего.

Дерьмо. Например, не упомянул о том, что он убийца.

— Я охотник, Анна. Охотник стаи, как раньше был Траверс Смит.

Она подозревала это. В ту минуту, когда услышала его слова по телефону, эта мысль пришла ей в голову.

— И теперь я одна из тех, на кого ты охотишься?

Его руки сжались.

— Нет.

Она облизнула губы. Ей нужно задать вопрос, способный восстановить ее гордость.

— Ты провел со мной ночь — занимался со мной сексом — только потому, что ты охотник, и тебе нужно было убедиться, что я не представляю угрозы? — В этот момент она почувствовала себя опасной — в ярости, на грани. Ее когти показались наружу, но руки были сжаты в кулаки, так что он не мог их видеть.

Он выругался и пошел обратно к ней. Джон не прикасался к ней, просто смотрел сверху вниз.

— Ты знаешь ответ на этот чертов вопрос.

— Нет, не знаю. — И это пожирало ее изнутри.

— Тогда позволь мне кое-что прояснить. — Он был меньше чем в футе от нее. — Я занимался с тобой сексом, потому что хотел. Потому что уже несколько месяцев хотел раздеть тебя и увидеть голой. Укус, черт возьми, не имеет к этому никакого отношения.

— Мои феромоны…

— Да, меня это заводило, но я был заведен с той минуты, как тебя встретил.

Ей хотелось в это поверить, и она могла бы поверить в это, если бы не услышала, как он так небрежно разговаривает по телефону о том, чтобы избавиться от нее.

Теперь она не была уверена, что доверяет его словам.

— Тогда почему ты ничего не сделал с этим? Почему просто не пригласил меня на свидание?

— А почему ты меня не пригласила? — прошептал он. Затем его рука поднялась и коснулась ее обнаженной руки. — Ты тоже хотела меня, детка. Не отрицай этого. Я мог слышать быстрое биение твоего сердца, когда подошел ближе. Чувствовал насыщенный аромат твоей влаги.

Она сглотнула.

— Отвечай на вопрос.

— Я работал над делом по задержанию одичавшего волка. Время было чертовски неподходящим. — Его пальцы сжали ее руку. — Да и теперь тоже, особенно с твоим свежим укусом и этим ублюдком, который преследует тебя.

Как будто она об этом забыла.

— Клянусь тебе, что убить тебя или причинить тебе боль — это никогда не было для меня вариантом, никогда.

Ее глаза остановились на комоде.

— Ты бы накачал меня наркотиками…

Он выдохнул.

— Я не собираюсь врать. Если бы ты последовала за мной или любым другим человеком, у меня не было бы выбора. Мне пришлось бы вывести тебя из строя и отвезти в Центр.

Дела становились все хуже и хуже.

— Центр?

— База в Ричмонде. Это для Укушенных, которые не могут контролировать себя, — такое место, как… как…

Анна все поняла и пожалела об этом.

— Какая-то сверхъестественная психиатрическая палата? — Ее голос превратился в хрип ужаса.

Он коротко кивнул.

О черт.

— Что ж, спасибо, что не накачал меня лекарствами и не бросил в психушку. — Она отпрянула от него и направилась к двери. Мудак. Слишком многовато для того, кто мог быть ее рыцарем в сияющих доспехах.

— Ты не понимаешь. — Его тихие слова остановили ее, как только она достигла порога. — Ты не представляешь, каково это видеть, как кто-то, кто был совершенно нормальным в один прекрасный день, на следующий день погружался в безумие.

В его голосе была боль, воспоминания о горе. Она ничего не могла с собой поделать. Анна оглянулась на него.

На его челюсти сжались желваки, и воспоминания бушевали в его голубых глазах.

— Когда Укушенный становится диким, это не похоже ни на что из того, что ты когда-либо видела или воображала. Животное занимает место человека. Свирепое, жестокое животное, которое нападает на любого человека — черт возьми, неважно, является ли жертва любимый, друг или даже ребенок. Кровожадность побуждает Укушенного уничтожать, и это все, что может сделать существо.

Уверенность наполнила ее. Джон говорил о ком-то конкретном, она это знала.

— Кто это был, Джон? Кого укус уничтожил?

Он сжал челюсти. И посмотрел на нее.

— Джон? — Кто-то из его близких. Она поставила бы на это свою жизнь.

— Через несколько лет после того, как я встретил Траверса, он влюбился в милую, хорошенькую вдову. Они начали планировать свадьбу, говорить о строительстве дома.

Похоже, все плохо кончилось. Часть ее хотела остановить его, чтобы он замолчал. Но большей части нужно было услышать то, что он скажет.

Анна все еще не понимала, с чем имела дело. Она не до конца понимала жизнь Укушенного, и, черт возьми, была уверена, что сложно разобраться во всем этом об оборотнях. Но…

— Что с ними случилось?

— Траверс охотился на жестокого придурка по имени Кейн — одичавшего оборотня, который напал на членов своей стаи, прежде чем начал преследовать людей. Кейн знал, что Траверс идет по его следу, и имел репутацию любящего поиграть с охотниками.

— Как играть? — Ее голые пальцы ног вцепились в деревянный пол. Она забыла взять туфли. Которые остались возле кровати — она видела их краем глаза, но не стала их подбирать. Сначала хотела услышать оставшуюся часть истории.

— Он любил менять ход игры, сделать их объектом охоты. Вот что он сделал с Траверсом. Начал преследовать его. Следил за ним днем и ночью. Кейн увидел его с Донной и, будучи ублюдком, понял, как ранить охотника.

О нет.

— О-он ее укусил?

— Поймал ее, когда она выходила из магазина. У Донны раньше была пекарня. — Его губы на мгновение изогнулись. — Она пекла лучшие проклятые торты, которые я когда-либо пробовал. — Улыбка исчезла. — Но это было до того, как Кейн схватил ее и пустил свой яд в ее вены.

Глаза Анны закрылись, когда к ней нахлынуло воспоминание о собственном нападении: резкая боль в ноге, звук рычания и фырчания, вонь, как от псины.

— Ч-что с ней случилось?

— Траверс нашел ее на улице. Забрал домой, пытался о ней заботиться. — Джон слегка переступил, и дерево заскрипело под его ступнями. — Через два часа он мне позвонил. Она напала на него, порезала ему руки и чуть не перерезала горло.

О боже.

— Когда я пришел, она кричала и рычала. Пыталась атаковать зубами и когтями. Донны больше не было — милой, хорошей Донны. Вместо нее был кто-то другой. Что-то полное ненависти и жажды крови.

Ее губы задрожали, когда она спросила:

— Так вы ее устранили?

— Нет! Черт возьми, послушай меня! — Он пересек комнату в мгновение ока и встал, возвышаясь над ней.

— Я бы не причинил вреда Донне. Черт, ты правда думаешь, что Траверс позволил бы мне подумать о чем-то подобном? Парень сломался, Анна. Был полностью разбит. Он был тем, кто выступил с идеей Центра. Он захотел создать место, чтобы помочь Укушенным, как она. Чтобы попытаться вернуть их к тому, кем они были раньше.

Боль в груди немного уменьшилась.

— Ты не убивал ее?

— Конечно, нет! Я позвал лидеров местных стай. Не все оборотни плохие, детка, ты должна это понимать. Им тоже не нравилось то, что происходило с себе подобными. И каждый раз, когда оборотень дичал, они до чертиков пугались. Поэтому, когда я сказал им, что мы хотим создать место, чтобы помочь Укушенным, они отсыпали мне в карман столько чертовых денег, сколько могли.

Видишь ли, они не хотели просто места для больных, они хотели создать исследовательский центр, чтобы выяснить, почему некоторые из них не справлялись.

Если бы мы могли выяснить, почему некоторые сходили с ума, и помогли бы им, мир стал бы чертовски безопаснее для людей и оборотней.

— Они, — она остановилась и откашлялась, затем заговорила снова, ее голос стал сильнее, — они поняли, почему некоторые теряют контроль? — Была ли Анна все еще в опасности? Она пережила первые двенадцать часов, но нужно ли все еще волноваться, что начнет сходить с ума?

Более сильные чувства, более горячее возбуждение — черт возьми, для нее это почти казалось веселым новым началом. Но на самом деле это был очень опасный, темный мир, от которого у нее сжималось сердце.

— Ученые считают, что это своего рода химический дисбаланс. Тот, который заставляет функции мозга выходить из строя. — Его глаза сузились. — Анна, что с тобой?

— Могу ли я… могу ли я все еще… — Какое слово он чертовски любил использовать? — Одичать?

Джон резко покачал головой.

— Это бы уже случилось.

Плечи, которые она держала прямо, расслаблено опустились.

Спасибо тебе, Господи.

— Для некоторых укус просто делает жизнь намного лучше. Их рефлексы становятся сильнее, они быстрее вылечиваются, а секс становится диким. — Его глаза сузились. — Но для других это словно они попали в ад.

— А вчера вечером, когда меня укусили, ты не знал, что со мной будет? — Как будто они уже попали в ад.

Она не понимала, насколько серьезным было нападение. Анна думала, что это просто укус собаки, и смутно беспокоилась о бешенстве и инфекции, а не о безумии.

— Я не знал, что произойдет, — сказал он ей, и Анна не сомневалась, что Джон говорит правду. — Знал, что должен оставаться с тобой каждую минуту, чтобы убедиться, что с тобой все хорошо.

Слезы выступили у нее на глазах, но она сморгнула их. Конечно, она знала, что по этой причине он остался с ней.

— Ну, похоже, я в порядке, так что тебе больше не нужно жертвовать собой…

Он схватил ее за руки и притянул к себе.

— Я занимался с тобой сексом прошлой ночью, потому что хотел тебя больше, чем кого-либо.

Ах.

— Когда тебя укусили, я чертовски беспокоился о тебе. Но ты сильная, Анна. Чертовски сильная. Как и должна была после того, как твои родители умерли и…

— Что? — Она никогда не рассказывала ему о своих родных. О них знала только Ронни. — Откуда ты знаешь о моих маме и папе?

Он поморщился, но признал:

— Я проверил твое дело. Сразу после того, как мы начали работать вместе.

Что ж, это было просто здорово.

— Что, Джон, ты боялся, что я какой-то преступник, стремящийся проникнуть в музей и украсть все старые камни? — Мудак.

Его пальцы сжались вокруг нее.

— Я охотник стаи. И не могу рисковать. Мы работали в тесном сотрудничестве — я должен был убедиться, что ты не представляешь угрозы.

Как будто она может быть кому-то угрозой — ну, по крайней мере, это было правдой до того, как ее укусили.

— Я не могу сейчас с этим справиться, — пробормотала она. — Мне просто… мне нужно идти. Чтобы уйти от него — подумать об оборотнях, безумии и мужчине, который лгал ей.

— Анна, это небезопасно. Волк, который тебя укусил…

— Сейчас светло, ладно? Я думала, ты говорил, что эти существа оборачиваются только по ночам.

Неохотный кивок. Затем:

— Но даже в человеческом обличье он все равно может причинить тебе боль.

— Что ж, тогда я проверю, что чертова дверь заперта, а если постучит какой-нибудь незнакомец, я вызову копов, хорошо? — Ее тело дрожало от напряжения. — Но я. Ухожу. — Убежать. Это все, о чем она могла думать. — А теперь либо отвези меня домой, либо я украду твою чертову машину. — Хорошо. Может быть, это было немного экстремально, но она действительно разозлилась. Джону следовало быть откровенным и рассказать ей все, как только она проснулась в своем офисе.

Он не имел права хранить от нее такие секреты. Это ее чертова жизнь.

Джон какое-то время молча изучал ее. Его челюсть дрогнула, но пальцы наконец расслабились, когда он увидел то, что должно было быть очевидным намерением на ее лице.

— Хорошо, я отвезу тебя домой, но между нами еще ничего не закончено.

Она хотела отрицать его слова. Но знала, что если заговорит, то солжет.

Потому что, как бы ни была на него зла, она также знала, что их отношения очень далеки от завершения.

Ее предательское тело и слабое сердце не позволили ей просто отгородиться от этого. Дьявол.

«Как я могу все еще так сильно его хотеть? Зачем он мне нужен?»

Джон остановил внедорожник на краю ее подъездной дорожки. Анна смотрела на свой дом — белый коттедж с темно-зелеными ставнями. Она покрасила ставни и посадила цветы стройными рядами вдоль тротуара, они расцветали весной.

— Я хочу, чтобы у тебя было кое-что.

Его слова заставили ее вздрогнуть. Она взглянула налево и увидела, как он залез под свое сиденье и вытащил…

Кобуру для пистолета.

— Джон… — Анне никогда не нравилось оружие. Она боялась его из-за того, что случилось с ее родителями.

— Все в порядке, детка. — Его голос был успокаивающим, и она поняла, что мужчина знает, почему она боится.

Ублюдок.

Ее подбородок приподнялся.

— Я не использую оружие.

— Что ж, на этот раз тебе, возможно, придется. — Он вытащил оружие из кобуры, и металл засиял. — Это безопасно. Просто потяни за это, чтобы снять с предохранителя. Тогда все, что нужно будет сделать, это прицелиться и выстрелить.

Целься и стреляй. Как это сделал человек, убивший ее родителей. Ее пальцы потянулись к дверной ручке. Ее когти вцепились в кожаную обивку, прорывая дорогую ткань.

— Пули сделаны из серебра, — продолжил он низким, спокойным голосом. — Будь осторожна, заряжая или разряжая его, не позволяй пулям касаться своей кожи. Серебро обожжет тебя.

Еще один забавный побочный эффект. Джон положил пистолет обратно в кобуру, закрепил оружие и подтолкнул его к ней.

— Возьми это.

Ей хотелось отказаться от оружия. Она ненавидела пистолеты — никогда даже не думала о том, чтобы стрелять из них. Но что, если напавший на нее волк вернулся? Анна уже дважды ощущала его, и если он снова пойдет за ней, она не хотела быть беззащитной.

— Ты можешь вернуться домой со мной, — сказал Джон, убирая оружие. — Я позабочусь о тебе, я…

Ее левая рука потянулась к пистолету.

Его челюсти сжались.

— Я-я собираюсь отправить к тебе команду, просто чтобы убедиться, что ты в безопасности.

Она кивнула. Анна не была дурой и действительно горячо желала избежать смерти. Команда агентов безопасности казалась ей отличной идеей.

Но остаться с Джоном… ей просто нужно было некоторое пространство. Время подумать.

С тихим щелчком электронные замки открылись. На этот раз Анна смогла открыть дверь. Во внедорожник проник холодный воздух.

— Анна.

Она встретила его взгляд.

— Я серьезно имел в виду именно то, что сказал раньше. Между нами еще ничго не закончено. Я все еще хочу тебя, сгорая в адском пламени, и не собираюсь отказываться от тебя.

Боль между ног говорила ей, что страсть, которую она испытывала к этому мужчине, совсем не угасла.

Как и боль в ее сердце, ну, она скоро с этим справится.

Анна выглянула из внедорожника. Она колебалась.

— Джон…

Он перегнулся через пассажирское сиденье.

— Донна. Траверс. Что с ними случилось? — Мысль о них не давала ей покоя всю дорогу — от понимания того, что могло случиться с ней, перехватывало дыхание.

Его глаза, казалось, потеплели.

— Траверс заботился о ней каждый день в течение последних трех лет. И ей становится лучше, намного, намного лучше. У ученых есть экспериментальное лекарство, которое они применяют против Укушенного, на основе антител, содержащихся в крови не одичавших. Кажется, это работает, и Донна, кажется, возвращается к своему прежнему «я». — Улыбка скривила его губы. — В прошлом месяце она даже испекла мне торт.

Анна кивнула. Хорошо. Это было очень хорошо.

— Я-я рада. — Рада за женщину, которую никогда не встречала, и за мужчину, который так ее любит. — До свидания, Джон.

— Нет, Анна. Я не прощаюсь. — Его глаза были такими голубыми и такими решительными. — Береги себя и знай, что я буду ждать тебя.

Она отвернулась от него и заставила себя двигаться, ставя одну ногу перед другой, пока не оказалась в своем доме. В безопасности в доме, который она устроила для себя сама.

И надежно заперта подальше от искушения по имени Джон Йорк.

Пока что.

Но он прав, поняла она, медленно шагая по коридору. Между ними еще ничего не было закончено.

Ни сейчас и, может быть, никогда.

Глава 7

Ее одежда была слишком теплой. Слишком тугой. Слишком сковывающей. Ткань терлась об ее тело, раздражая кожу и заставляя Анну хотеть надеть короткое платье вместо черного костюма.

Прошло два дня с тех пор, как в последний раз видела Джона. Анна говорила с ним по телефону, отвечая на его регулярные звонки тихим ответом, что она в безопасности.

Она мельком видела людей, которым он приказал ее защищать.

Но не заметила Джона. Она собиралась скоро изменить это.

Анна взглянула на часы. Через пять минут Джон должен встретиться с ней для последней проверки новой системы безопасности музея. Анна пыталась убедить себя, что не очень-то ждала этой встречи.

Пыталась, но не получилось.

Анна мечтала о нем. Каждый раз, когда ее глаза закрывались, она видела его. Чувствовала его. И это должно было быть невозможно, но на самом деле она…

скучала по нему.

Она так облажалась. И еще на ней не было трусиков.

Потому что знала, что увидит Джона — и возжелает его.

Конечно же, он поймет, что на ней нет трусиков. Он уловит ее запах, почувствует аромат возбуждения, которое Анна не сможет сдержать.

Она пыталась его соблазнить? Или себя? Анна действительно не была уверена в этом, но устала преодолевать трудности двадцать четыре часа в сутки.

Она нуждалась в освобождении.

Нет, ей нужен Джон. Лжец. Охотник стаи. Защитник. Лучший любовник, который у нее когда-либо был.

Ей нужно было…

— Эм, Анна?

Ее глаза оторвались от монитора компьютера. Последние пять минут она смотрела на тропический фон рабочего стола. Она услышала приближение мужчины, но не двинулась с места. С Нового года она слышала все, черт возьми. Но научилась отключать более громкие шумы и даже самые мелкие, раздражающие приходилось отфильтровывать, иначе ее голова раскалывалась от постоянной боли.

Ее стул скрипнул, когда она слегка пошевелилась.

— Да, Майк, что там?

Майкл Харрис присоединился к сотрудникам музея около месяца назад. Он был одним из служащих по заключению соглашений, красивым парнем со светлыми волосами и светло-серыми глазами. Он пригласил ее на свидание вскоре после того, как начал работать, но к тому времени она уже запала на Джона.

Майк снова пригласил ее на свидание вчера, как и трое других мужчин в музее: Ларри — один из сотрудников службы безопасности, парень, которому, должно быть, не менее шестидесяти; Билл — палеонтолог с тонкими очками и милой улыбкой; и Гэри — настоящий ловелас из отдела рекламы, парень, которого она пыталась избегать многие годы.

Сработали ли ее новые мощные феромоны? Вероятно. А может, парни просто подумали, что без очков она выглядит иначе. В любом случае это не имело значения. Теперь у нее была та же проблема, что и тогда, кода Майк впервые пригласил ее на свидание.

Джон Йорк.

Майк сверкнул улыбкой и вошел в кабинет. И тут в нее ударил запах его одеколона — приторный, слишком сильный. Ее нос дернулся от запаха. Вчера она заметила запах и искренне надеялась, что мужчина приглушит его сегодня.

Конечно же, ей не повезло.

— У меня есть заявки на гранты, которые требуют вашей подписи. Один для зала окаменелостей динозавров.

Ах, зал окаменелостей, ее любимый проект. Анна встала и нетерпеливо потянулась за бумагами. Ее отец был палеонтологом, и ее самые ранние воспоминания — и некоторые из самых счастливых — были о совместном создании крошечных моделей динозавров.

— Спасибо, Майк, я действительно ценю… — Мужчина схватил ее за руку. Его пальцы сжались вокруг ладони, когда бумаги упали на ее стол.

— Анна, вы еще не думали о моем предложении?

— Э-э, вашем предложении?

Вокруг его рта появились слабые морщинки.

— Я хочу пригласить вас на ужин сегодня вечером. Я думаю, нам было бы хорошо вместе. Очень, очень хорошо. У нас много общего, и думаю…

— Я уже встречаюсь кое с кем, — выпалила она. Много общего. Сомнительно, если только этого парня недавно не укусил оборотень. Кроме того, она не хотела его. Это действительно интересно, учитывая, что ее сексуальное влечение работало в усиленном режиме. И все же она не хотела ни его, ни Гэри, ни… кого угодно, кроме Джона.

Теперь, если бы она могла просто перестать так злиться на парня.

— Ты… ты что? — Майк выглядел ошеломленным.

Вот черт. Он пригласил ее на свидание. Неужели это так шокирует, что другой парень сделал то же самое? Анна приподняла бровь, высвободила руку и медленно и четко заявила:

— Я кое с кем встречаюсь.

— С кем? — спросил Майк, моргая, как будто сбитый с толку.

— Со мной.

От звука этого жесткого, глубокого голоса ее пронзила тоска. Ее взгляд поднялся и встретился с ним.

Майк обернулся.

Джон улыбнулся ему. Вернее, оскалил зубы — очень острые зубы.

— Ох. Понимаю. — Майк кивнул, его лицо покраснело. — М-мне лучше вернуться к работе.

— Да, — согласился Джон. — Так и сделай.

Майк бросил на Анну последний взгляд, затем прошел мимо Джона. Тот подождал секунду. Две. Затем закрыл дверь ногой и со щелчком запер замок.

Джон подошел к ней медленным, размеренным шагом.

— Так значит мы встречаемся? — Его ноздри расширились, когда он уловил ее запах.

— Ну, что-то же мы делаем, не так ли? — пробормотала она, понимая, что ее сердцебиение ускоряется, так же как и его.

Черт возьми, но в ее костюме слишком душно. И ее плоть была такой влажной.

Просто потому, что увидев его, она представила себе все, что они могут сделать.

Он остановился прямо перед ней, расположив руки по бокам от нее и прижав к столу.

— Я скучал по тебе.

Ее груди болели, соски были твердые и напряженные, и ей хотелось, чтобы он коснулся их губами. Боже, этот мужчина вошел в комнату менее двух минут назад, а она уже чувствовала, что вот-вот взорвется.

Нет, она хотела взорваться с ним внутри нее. Рычание сорвалось с ее губ.

Одна темная бровь приподнялась.

— Чувствуешь голод, детка?

Он даже не представлял насколько. Анна сдерживала потребность столько, сколько могла, — пыталась вести себя нормально на работе и дома, когда похоть обжигала ее кожу изнутри, и ее лоно дрожало с каждым вздохом, который она делала, когда фантазировала о нем.

Но теперь Анна знала, что это за мужчина. И она хотела его даже сильнее.

Они были одни. Дверь заперта. Конечно, она слышала голоса из коридора, шелест бумаг, звон телефонов, но ей было все равно.

Она больше не собиралась быть хорошей девочкой.

Она собиралась взять то, что хотела. Сила пульсировала в ее крови.

Возьми.

Ее руки поднялись к его плечам. Когти были выпущены, но Джон даже не вздрогнул.

Он улыбнулся.

— Боже, детка, ты чертовски красива.

Она встала на цыпочки, коснулась его губ своими и ощутила вкус голода на его губах. Затем прихватила его нижнюю губу зубами и слегка прикусила.

Пришла его очередь рычать.

Руки Анны легли на его грудь и погладили твердые мускулы сквозь ткань рубашки. О, ей понравился его торс. Понравилась его сила. Но было еще кое-что, что ей нравилось намного больше.

Ее руки скользнули между их телами. Она нашла ремень, расстегнула пряжку и потянула вниз молнию на его штанах, продолжая целовать Джона.

Член прыгнул в ее руки, уже напряженный, тяжелый от желания. Ее пальцы сомкнулись на этой толстой длине, медленно поглаживая от яиц до кончика. И двигая рукой все сильнее, быстрее.

Его руки были на ее груди. Сжимая, лаская плоть. Пощипывая соски и заставляла влагу истекать между ее бедер.

Ее правая рука продолжала ласкать член, а левая опустилась на его живот и толкнула.

Джон поднял голову.

— Что…

Она опустилась перед ним. Позади нее находился стол, а тяжелый кончик его члена был перед ней. Анна облизнула губы, пробуя его вкус.

— О, черт возьми, детка, я не смогу…

Ее рот открылся, и она лизнула головку напряженного члена. Медленно, круговыми движениями.

Джон дернулся.

Сила, текущая в крови Анны, выдавила очередное рычание с ее губ.

Ее губы раскрылись, и она взяла его член в рот, глубоко втягивая его и посасывая. Ее голова медленно двигалась по нему, погружая по дюйму за раз. Пальцы окружили основание его ствола, контролируя проникновение.

Она чувствовала на языке солоноватый привкус. И ей хотелось большего.

Она хотела всего.

Анна вобрала его глубже, поглаживая языком плоть и втягивая щеки, доставляя удовольствие ему и себе.

Сильнее и сильнее.

Джон бормотал ее имя, говоря, как хорош ее рот. Его руки запутались в ее волосах. Он пытался двигать ее быстрее и сильнее.

Но все контролировала она. Анна чуть стиснула зубы на его напряженном члене, чтобы дать ему понять, что эта она контролирует все, и только она.

Где-то позади нее зазвонил телефон, пронзительный звук ударял по барабанным перепонкам, но Анна не остановилась. Ее рука начала сжимать член, пока ее рот ласкал его плоть, и она почувствовала, как его член раздулся внутри еще больше. Джон собирался кончить, он был…

Джон зарычал и отодвинулся от ее рта.

— Почему ты…

Ее слова застряли в горле. Джон выглядел диким. Его глаза блестели, щеки потемнели от страсти. А губы приоткрылись, обнажая клыки.

Он схватил ее, поднял и толкнул на стол. Анна взмахнула руками для равновесия. Телефон упал на пол, и звонок наконец прекратился.

Она скинула туфли. Джон спустил с нее штаны и резко выдохнул, увидев ее обнаженное лоно.

Затем раздвинул ее ноги, очень широко. Дерево впилось ей в ягодицы, грубый край стола оставит синяки на нижней стороне ее бедер. Но ей было все равно.

Кончик его члена прижался к ней. Никаких предварительных ласк от него не было. Никакой проверки пальцами. Он посмотрел ей в глаза, его лицо было суровым, и глубоко вошел в ее плоть одним сильным толчком.

Наконец-то.

Ее плоть сжала его. Анна подняла ноги и обвила ими его бедра. Ее руки упирались в стол.

Джон снова и снова погружался в нее.

— Черт возьми, я сейчас кончу… — Он расстегнул верх ее костюма и отодвинул бюстгальтер в сторону. Затем губами обхватил ее соски и начал сосать, его рот обжигал ее кожу.

Затем она почувствовала его освобождение внутри себя — в ней разлилось тепло его спермы.

И все же он продолжал двигаться. Проникая так же жестко и

мощно.

Анна догнала его через несколько секунд, крепко стискивая его член и рыча от удовольствия.

Когда экстаз прошел и дрожь, наконец, прекратила сотрясать ее тело, Джон поднял голову.

Его губы блестели, но клыков не было видно.

Он смотрел ей в глаза. Помолчал несколько секунд, затем:

— Ты принимаешь что-то для защиты?

Анне удалось кивнуть. Она принимала таблетки со времен Стивена.

— Извини, детка, я просто… — Джон провел рукой по лицу,

— …потерял контроль.

Она хотела его таким. Утратившего контроль. Принадлежавшего ей.

— Не волнуйся, — сказал он ей, — я чист. Черт, могу показать тебе свои медицинские карты, если хочешь. Я всегда пользуюсь защитой — черт возьми, и делал это раньше…

— Я тоже чистая, — прошептала она. Ну, кроме волчьего вируса, она была здорова.

Его взгляд скользнул по ее лицу.

— Дьявол, но ты ощущаешься хорошо. — Его член все еще был внутри. — Чертовски хорошо тебя чувствовать.

Она выгнулась, намеренно сжимая нежные мышцы вокруг его члена.

Его глаза сузились.

— Вот дерьмо. — Его член снова начал подниматься. — Ты чиста, я чист. — Она снова сжалась вокруг него. -

Беременность — это не… ах, проблема.

Его рот сомкнулся на шее Анны, слегка покусывая.

— Так… почему бы… нам не…

Он почти вышел из нее, а затем глубоко вошел.

Анна застонала.

— Да, так. Давай… — Дьявол. Она замолчала, крепко обняла его и приготовилась к скачкам.

 * * * *

Женщина в буквальном смысле делала его слабым. После второго оргазма, который заставил его чувствовать себя полностью вымотанным, Джон сумел сползти с очаровательного тела Анны. К счастью, они добрались до дивана, прежде чем кончили. Этот красивый черный кожаный диван, о котором он фантазировал.

О черт, он серьезно подсел на эту женщину. Анна исчезла в маленькой ванной, которая находилась рядом с ее офисом.

Он услышал тихий звук текущей воды, затем…

Сильный, яростный стук в дверь ее кабинета.

Быстрый взгляд вниз убедил его, что он снова прилично выглядит. В воздухе витал аромат секса, но офис Анны был заполнен свежими цветами, так что только человек с развитым обонянием мог уловить слегка насыщенный мускусный запах.

Он повернул замок, открыл дверь и обнаружил уставившегося на него Майка.

Так, парень начинает действовать ему на нервы.

— Мне нужна Анна внизу, — отрезал Майк. — Я пытался позвонить, но…

Но телефон лежал сломанным где-то на полу. Джон пожал плечами.

— У нас была встреча. — На самом деле им действительно нужно было встретиться по поводу безопасности, но вкус Анны, ее присутствие, ну, это определенно имело для него высший приоритет.

Взгляд Майка устремился через его плечо и упал на рабочий стол, который все еще был сдвинут.

— Не сомневаюсь, так и было.

Зубы Джона сжались.

— Она слишком хороша для тебя, — отрезал коротышка. — Ты не понимаешь, кем она может стать…

— Все хорошо? — позвала Анна.

Джон оглянулся. Она была полностью одета, ее волосы распущены по плечам, а губы опухли от его поцелуев.

Запах ее феромонов ударил его, словно кулаком в живот, и он услышал, как Майк резко вдохнул.

— Даже не думай об этом, — прорычал он, предупреждая. Возможно, настало время поговорить по душам со старым Майком — приятный разговор на обычные темы.

Майк протиснулся мимо него.

— Здесь присутствуют два представителя «Гринбоу Корпорейшен» — они хотят поговорить о гранте на исследования.

Между бровями Анны появилась складка.

— Но я думала, что они приедут только завтра.

— Что ж, теперь они здесь. — Его губы поджались. — Может, вы ошиблись с датой, мисс Саммерс.

— И, может быть, вам нужно проверить расписание, мистер Харрис. — Анна расправила плечи и посмотрела на него. — И пока вы занимаетесь этим, возможно, вам нужно вспомнить, кто здесь главный.

Майк сглотнул, но ничего не сказал.

— А теперь позвольте мне закончить встречу с Джоном, и я сейчас спущусь. — Она указала на дверь. — Вы можете подождать снаружи. — От ее слов веяло холодом.

Майк наклонил голову, повернулся и вышел из комнаты. Анна тяжело выдохнула.

— Проблема? — мягко спросил Джон. Если так, он был бы более чем счастлив позаботиться об этой ситуации вместо нее.

Но подбородок Анны тут же вздернулся вверх.

— Ничего такого, с чем бы я не справилась. — Ее руки прошлись по бардаку на столе и вытащили небольшую черную книгу. — У меня действительно назначена встреча на завтра. — Она казалась сбитой с толку. Вздох. — Но, черт возьми, учитывая, как прошла эта неделя, удивлена, что это единственное, с чем я напортачила. — Ее взгляд поднялся, чтобы встретиться с ним. — Джон, извини, мы можем встретиться позже, чтобы обсудить последние детали по безопасности?

— Да уж. — Джон подошел к ней, намеренно оставив дверь открытой. Ему было все равно, что Майк слышал или видел. — И мы можем встретиться сегодня вечером за ужином.

Анна пристально посмотрела на него.

— Я хочу сделать попытку насчет нас, — сказал он ей спокойным, чистым голосом. — А чего хочешь ты? — Просто секс? Просто остудить жар? Или…

— Я тожу хочу попробовать.

— Хорошо. — Джон почувствовал довольную улыбку на своих губах. Это было чертовски…

Внезапная вспышка волчьей вони обожгла его ноздри. Что за черт?

Он развернулся и побежал к двери.

Майк разговаривал с секретарем. Оба подняли глаза, нахмурившись при его приближении.

И так же быстро, как и появился, запах исчез. Но все инстинкты Джона были начеку.

Ублюдок был в здании.

— Джон? — Анна медленно подошла к нему.

Дерьмо. Сейчас не время говорить об этом — когда двое в холле смотрят на них широко раскрытыми глазами — но он должен был ее предупредить. Джон схватил ее за руку, наклонился к уху и прошептал:

— Детка, подарок, который я тебе дал, с тобой? Или где-то рядом?

Ее тело напряглось.

— Д-да, да, здесь. — Она отстранилась от него, совсем немного. Ее рука постучала по сумочке, перекинутой через плечо. — Он… он здесь.

— Хорошо. Тебе нужно держать его поблизости, ладно?

Очень близко.

Ее губы сжались от напряжения.

— О чем ты умалчиваешь?

Что он уловил запах, а она не почувствовала его.

— Я знаю, что наш друг близко. Ближе, чем я предполагал. — Черт возьми. Он действительно думал, что оборотень сбежал. За два дня никаких следов. Люди Джона круглосуточно следили за Анной. Если бы оборотень наблюдал за ней, они бы знали.

Но, очевидно, ублюдок просто ждал своего часа. А теперь, наконец, он снова захотел поиграть.

С Анной.

Ничего не получится.

— Иди на свою встречу, — сказал он ей. — Потом возвращайся сюда. — Она будет в безопасности, пока не взойдет луна. К тому времени Джон спрячет ее у себя дома. — Не ходи никуда одна и всегда держи сумочку при себе, понятно? — Он знал, что Анне не нравится идея использовать пистолет, но у нее действительно нет выбора. Только серебряные пули могли уложить оборотня.

Ее пальцы сжались на ремешке сумочки.

— Я понимаю.

Он поцеловал ее. Крепко. И быстро.

— Иди на встречу, а когда вернешься…

Что ж, ей это не понравится, но…

— Что?

— Мы пойдем стрелять. — Ее лицо побледнело.

Глава 8

Встреча прошла без сучка и задоринки. За исключением дневной неразберихи, все было как нельзя гладко.

Анна стояла перед лифтом, постукивая ногой, а пальцы обхватывали ремешок сумочки. Она хотела как можно скорее вернуться наверх и найти Джона. Его слова напугали ее, и мысль о том, что оборотень бегает где-то в ее музее — даже в человеческом обличье — в общем, заставляла ее нервничать.

— Анна, подожди!

Она обернулась на крик Майка.

Лифт открылся. Анна вошла внутрь и только подумала нажать кнопку «закрыть», как Майк прыгнул внутрь, и двери закрылись.

В тесноте лифта запах его одеколона был еще сильнее.

— Я-я хотел извиниться. Когда раньше вышел из себя, и мн-мне жаль.

Она кивнула.

— Ладно. — Анна не желала давать ему шанса расслабиться. Он разозлил ее, но, по крайней мере, она вела себя как профессионал.

— Я просто… не знал, что ты с кем-то видишься. — Его губы поджались. — И у меня были планы.

Поднимаясь, лифт тихонько позвякивал. Осталось еще два этажа.

— Анна, ты будешь осторожна?

Беспокойство в его голосе заставило ее взглянуть на него. Руки Майка были сцеплены вместе на животе.

— Почему мне нужно быть осторожной? — спросила она тихо.

— Я-я кое-что слышал о Джоне Йорке. Сумасшедшие вещи.

Еще один мягкий звон. Остался один этаж.

— Я не думаю, что он тот человек, которому можно верить. — Майк сглотнул. — Некоторые говорят, что он вообще не человек.

Дзинь.

Двери открылись. Ее этаж.

— Если я тебе понадоблюсь, черт возьми, если тебе просто будет нужно с кем-то поговорить, я буду рядом.

Она вышла из лифта и увидела Джона, ждущего ее. Анна оглянулась через плечо. Майк смотрел на нее с беспокойством в глазах. Двери медленно закрылись, и он исчез.

Она повернулась к Джону и почувствовала, как тепло его рук обнимает ее.

— Все в порядке? — спросил он.

Ее сердце колотилось. Она знала, что он должен слышать бешеный ритм, но заставила себя улыбнуться одними губами и подняла руки, чтобы обнять его.

— Да. Все просто… да. Хорошо.

Они оба знали, что она лжет.

Они закончили обход системы безопасности, и затем Джон забрал ее. Вернее, он отвел ее на стрельбище, принадлежавшее одному из его друзей, на окраине города.

Когда они приехали, в тире никого не было. Джон провел ее к последнему проходу и вручил ей пару наушников и пистолет.

— Он такой же, как и у тебя — так будет легче.

Ничто не могло облегчить ей задачу.

Она надела наушники, и звуки вокруг нее тут же приглушились. Анна потянулась к пистолету…

И вспомнила ночь смерти родителей.

Они гуляли по парку, ведь ночь была такая теплая. Небо такое чистое.

Парень с пистолетом выскочил из кустов — тогда он казался ей таким старым, но теперь она знала, что тот был просто подростком.

— Вот. — Джон подошел к ней сзади и обхватил ее руками. — Целься вот так. — Его голос был немного приглушенным, но она могла его понять.

Тот парень хотел денег. Сумочку ее мамы. Украшения. Пистолет трясся в его руке. Папа встал перед ней и мамой.

Парень уже собирался уйти, бежать, когда…

— Сними с предохранителя. Нажми на курок. Целься в сердце.

Вдалеке загорелась машина. Парень дернулся, и ночь сотряс выстрел.

Ее палец нажал на спусковой крючок. Пуля нашла цель и попала в плечо.

— Хорошо. Еще раз. Помни, целься в сердце. Крепко держи запястье.

Отец упал. Мама закричала и побежала за стрелком. Еще один выстрел.

Тогда она увидела его глаза — большие, горящие страхом. Он направил на нее пистолет.

Затем он повернулся и убежал.

Ее палец надавил на курок. Огонь.

Мимо сердца примерно на два дюйма

— Еще раз.

Она прицелилась. Огонь.

Пуля пробила дыру прямо в сердце.

— Хорошо, детка, действительно, хорошо. Но помни, если он придет за тобой, то будет двигаться очень быстро.

Ты целишься и палишь в ублюдка так быстро, как только можешь, поняла?

Она положила пистолет. Анна сняла наушники и повернулась к Джону.

— Анна? Детка, ты плачешь.

Она вытерла слезы рукой.

— Человек, убивший моих родителей… Я когда-нибудь говорила, что ему было всего семнадцать?

Джон покачал головой, глядя на нее.

— Ты никогда мне о нем не рассказывала.

О да. Правильно. Он собирал на нее досье. Выкопал все ее маленькие секреты, чтобы убедиться, что она не представляет угрозы.

— Думаю, ты знаешь, что с ним случилось, не так ли? — пробормотала она.

— Я хочу, чтобы ты мне сказала. — Его слова не подтверждали, но и не опровергали.

Анна сглотнула, чтобы смочить пересохшее горло.

— Полиция нашла его неделю спустя. Он покончил с собой из того же пистолета, которым убил моих родителей.

Джон ничего не сказал, просто смотрел на нее глазами, которые повидали многое.

— Я не думаю, что он хотел их убить. — Признание было трудным, потому что она так долго злилась. Запутанная детская ярость. Слепая женская ненависть. — Он был напуган. Сильно. Когда машина загорелась, я думаю, он просто нажал на курок, не задумываясь. — И убил ее семью. — Я не думаю, что он мог бы жить с тем, что сделал.

— Нет, не думаю, что он смог бы, — мягко согласился Джон.

Анна тяжело вздохнула.

— Не знаю… — Джон должен был это понять. — Не знаю, смогу ли я когда-нибудь кого-нибудь застрелить.

— Даже чтобы спасти себя?

Это был сложный вопрос. Она уставилась на него, ее внутренности сжались в узел.

— Если придет время, Анна, я думаю, ты сделаешь то, что должна. — Его рука погладила ее щеку. — Я всегда знал, что ты сильна, и думаю, что ты будешь драться, как дьявол, против любого или чего угодно, что придет за тобой.

— Раньше я не боролась. — Признание просто выскользнуло. В ту ночь, давным-давно, она не сражалась, не помогала.

— Ты была ребенком. Который попал в кошмар. Ты бы ничего не смогла сделать, кроме как выжить.

Она кивнула и почувствовала, как по щеке стекла слеза. Черт возьми, Анна ненавидела плакать.

— Но теперь, детка, пришло время сражаться. Пора тебе взять этот страх и использовать его, чтобы стать сильнее. Этот ублюдок тебя не получит — и если он совершит ошибку, придя за тобой, мы его убьем.

Мы. Боже, ей понравилось, как это прозвучало.

Анне удалось кивнуть. Затем она снова взяла наушники, зафиксировала руки, которые начинали дрожать, и наконец потянулась за пистолетом.

Настало время быть сильной.

Когда ее палец коснулся спускового крючка, из горла вырвался рык.

 * * * *

Дьявол, его женщина была бойцом. Джон шел рядом с Анной, пока они приближались к ее дому, и его охватило неистовое восхищение.

У этой леди хватало мужества. И, как он понял, хребет у нее из чистой стали.

Джон знал, что ей будет трудно пойти на стрельбище. Но она задрала подбородок, взяла оружие и стреляла, пока не убедилась, что знает, что, черт возьми, делает.

Анна Саммерс была кем-то очень и очень особенным. И ему пора было сказать ей об этом.

— Анна…

Она отперла дверь и толкнула ее.

— Боже ты мой.

Он оказался внутри в мгновение ока.

Сукин сын. Дом был полностью разгромлен: мебель разломана, картины разбиты, подушки и наволочки изорваны на части.

— Дерьмо. — Он схватил телефон и набрал номер ведущего следователя, которому было поручено следить за ее домом. — Майерс! Что, черт возьми, случилось?

Анна двинулась вперед.

— Нет! Оставайся на месте. Ничего не трогай. — Они не могли вызвать полицию, не по поводу стаи, но он мог вызвать свою команду, чтобы начать поиск отпечатков.

— Что? О чем ты говоришь, босс? — ошеломленно спросил Майерс в трубку.

— Дом Анны разгромлен. Ублюдок был здесь.

Майерс выругался.

— Да, в точности мои мысли. Как, к дьяволу, мы его не заметили?

— Я не знаю, но чертовски постараюсь узнать.

Один из патрульных, вероятно, пошел поссать или пообедать. И волк воспользовался возможностью.

— Сделай это, — прорычал Джон, — и найди мне команду, чтобы исследовать каждый дюйм этого места.

Он завершил разговор, зная, что в любой момент парни ворвутся внутрь, и…

Телефон Анны зазвонил. Один звонок. Затем второй. Она взглянула на него.

— Пускай автоответчик сработает, — приказал он.

— Думаешь, он все еще работает? — мягко спросила она.

Он окинул взглядом комнату, обнаружив на полу телефон и автоответчик. Не сломанный, как все. Странно…

Автоответчик включился. Голос Анны заполнил комнату, затем…

— Анна! — Джон узнал этот голос. Это была подруга Анны, Вероника. — Анна, ты должна немедленно приехать сюда! Я должна с тобой поговорить! Блин, ты где? Ты мне нужна. Поторопись… — звонок оборвался.

Анна побежала к двери.

Джон схватил ее за руку.

— Куда, черт возьми, ты собралась? — Одна рыжая бровь вопросительно изогнулась. — А ты как думаешь?

Нет, все это ему казалось неправильным. Джон покачал головой.

— Ты не знаешь Ронни, — тихо сказала ему Анна. — У нее были проблемы в прошлом, ясно?

Проблемы с наркотиками. Сейчас она выздоравливает, но знает, что, когда я ей понадоблюсь, то буду рядом.

Да пошло оно.

— У тебя сейчас достаточно собственных проблем.

Она пристально посмотрела на него.

— Она очень близка мне, почти как сестра, и я ей нужна.

Хребет из чистой гребаной стали. Но не обязательно в здравом уме.

— Хорошо, — прорычал он, — но я пойду с тобой.

Ее губы изогнулись в первой улыбке, которую он увидел за несколько часов.

— Конечно, Джон. Ты за рулем.

В доме Ронни было темно. Нет, не темно, поняла Анна. Это была кромешная темень.

Джон затормозил перед домом.

— Это нехорошо. — Да, так и было.

Он вытащил свой телефон. Мужчина, казалось, постоянно так делал.

— Я вызываю подмогу.

Затем они услышали крик. Громкий. Женский. Ронни. Анна выскочила из внедорожника и побежала изо всех сил, крепко сжимая сумочку в левой руке.

Джон следовал за ней по пятам.

Входная дверь была открыта, хлопая от ветра — того самого ветра, от которого доносился запах оборотня.

О боже, Ронни.

Она бросилась в дом.

— Анна, черт…

Вспыхнул свет, на мгновение ослепив ее. Анна споткнулась, ударившись коленом о журнальный столик. Позади она услышала, как Джон выругался…

А потом напал волк.

Выпрыгнув из темного коридора, существо бросилось всем телом на Джона, в полной мере воспользовавшись его секундной слепотой.

Волк сильно ударил его, рассекая когтями и зубами, и Джон упал, ударившись головой о гранитный порог у входа.

Обожебожебожемой.

— Джон!

Он не двигался. Волк стоял над ним, его клыки были готовы перегрызть Джону глотку.

Руки Анны зарылись в сумочку. Она нащупала кожаный чехол и выдернула пистолет. Ее пальцы обхватили предохранитель и сняли его.

Волк наклонил голову, собираясь убить.

— Отвали от него к черту! — закричала Анна, поднимая пистолет. Цель. Огонь.

Зверь замер.

— Ты слышал меня, ублюдок, отойди от него! — Она не собиралась думать о том, что Джон слишком неподвижно лежал. Нет, она бы об этом не думала. Если бы это сделала, то сошла бы с ума. Он был в порядке. Он должен был быть.

И ей нужно увести от него проклятого оборотня.

Голова волка поднялась и повернулась. Его сияющие серебряные глаза уставились на нее.

Пистолет не дрогнул.

— Отойди от него, или я выстрелю тебе прямо между глаз. — Именно туда она и целилась.

Волк зарычал. Он был уродливым ублюдком с желтыми когтями и косматой шерстью.

Он встал, отодвигаясь от тела Джона и делая медленные осторожные шаги к ней.

По спине Анны струился пот. Джон все еще не двигался, а где была Ронни? Что с ней случилось?

Волк следовал к Анне. Медленно.

— Стоять! — Она не хотела, чтобы волк приближался к ней. Его пасть скривилась. Голова опустилась.

— Ни с места, — приказала она. Рычание вырвалось у того из горла.

Дерьмо.

Он прыгнул к ней, вытянув когти и приготовив зубы.

Вонь его туши обрушилась на нее, и знакомый, надоедливый запах заполнил ее ноздри.

Огонь пронзил ее кровь, и рычание вырвалось из ее горла. Она не собиралась так просто сдаваться. Ее палец дернул спусковой крючок. Пуля вырвалась из пистолета.

Почти мгновенно комнату сотрясло эхо второго выстрела. Волк дернулся, заскулил и упал на пол.

Ее выстрел попал зверю высоко в переднюю левую лапу. Вторая пуля попала в спину.

Зверь истекал кровью и дрожал.

Анна посмотрела мимо него и увидела, что Джон сидит, кровь течет по его лицу и груди. А пальцы крепко сжимали пистолет, все еще нацеленный на волка.

Она посмотрела вниз. Все еще целясь пистолетом на зверя.

Она подстрелила его.

Позади нее раздался тихий стон. Анна обернулась и увидела, что Ронни медленно поднимается из-за дивана.

— Ронни! — Она подбежала к ней, боясь, что подругу укусили. Ронни, морщась, покачала головой. Кровь текла из пореза на ее лбу.

— Куда… к дьяволу, подевался… этот ублюдок? Заставил меня… позвонить тебе… потом у-ударил… чем-то.

Анна оглянулась через плечо.

Ублюдок сейчас лежал на полу, медленно превращаясь из волка в человека.

— Он тебя укусил? — спросила Анна, обнимая подругу.

— Ч-что? — Ронни отступила. — Нет, он… черт возьми. — Она разинула рот. — Что это за фигня?

Это было кое-что, что требовало одного чертового объяснения. И имелся только один простой путь, с чего начать.

— Это оборотень, и поверь мне, тебе действительно повезло, что он тебя не укусил.

— Оборотень, — ошеломленно повторила Ронни. — Оборотень? О боже… Я думаю… думаю, мне нужно присесть…

Шерсть существа почти исчезла, обнажив его нагую мужскую плоть. Мышцы. Обнаженная кожа. Мужчина застонал, повернулся налево, и Анна мельком увидела его наполненное болью лицо.

Майк.

Она поняла, что это Майк, когда он бросился на нее. Анна почувствовала запах его одеколона. Она знала, что это он, и все равно выстрелила из пистолета. Потому что не собиралась позволить этому придурку ее убить.

Джон подошел к ней.

— Детка, с тобой все в порядке? — Пистолет все еще был в его руке, держа под прицелом Майка.

— Да, да, я в порядке. — Она облизнула губы. — Но что насчет него?

Он хмыкнул.

— Удачливый засранец пока будет жить. Я позвоню в стаю — у них особый способ справиться со своими одичавшими.

Она не сомневалась, что так и было.

И если бы ее колени не дрожали так сильно, а во рту не было так сухо, она бы расспросила его об этом способе. Но в данный момент детали могут подождать.

Большой и злой волк был пойман, и она просто хотела убраться отсюда, к черту, — чем скорее, тем лучше.

Затем ей хотелось схватить Джона и отвести в какую-нибудь комфортную кровать и убедиться, что с ним все в порядке.

Анна никогда не забудет страх, охвативший ее, когда волк склонился над ним с клыками и когтями, готовый убить. О, черт.

Она схватила Джона, стараясь не касаться руки с пистолетом, и поцеловала его — крепким, быстрым поцелуем в губы.

— Что? Анна?

— Больше никогда меня так не пугай. — Она поцеловала его еще раз. — Если ты это сделаешь, я убью тебя.

Его глаза заблестели.

— Чертов хребет из стали.

Что?

— Детка, когда сбудем с рук этого засранца, мы пойдем в какое-нибудь тихое и спокойное место и хорошенько с тобой…

— Э-э… Знаете, я все еще здесь, — пробормотала Ронни позади них.

— Поговорим, — мягко закончил он. — Потому что я должен очень много тебе рассказать.

У нее тоже было что сказать своему охотнику.

Но Анна не собиралась просто разговаривать, и по жажде, таившейся в его глазах, понимала, что у Джона есть и планы более интимного характера.

Глава 9

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем они остались вдвоем. Им пришлось успокоить Ронни и серьезно объясниться с ней, а затем стая забрала Майка.

К тому времени, как они вернулись в дом Джона, Анна практически отчаянно хотела прикоснуться к нему. Огонь, который все время разогревал ее кровь все эти дни, поднялся до адского уровня жара, переплетаясь с адреналином, который все еще пульсировал в ее организме и подпитывал ее.

Она была слишком близка к смерти. Практически они оба. Ей нужен был Джон, быстро, жестко и глубоко, чтобы убедиться, что все в порядке. Они победили плохого парня и выжили в конце концов.

Он целовал ее, когда они закрыли входную дверь, и раздевал ее, пока они поднимались по лестнице. Руки Анны гуляли по всему его телу, срывая с него рубашку и расстегивая пояс.

Когда он распахнул дверь своей спальни, на Анне остался только бюстгальтер. На нем же — полурасстегнутые брюки.

Они упали на кровать. Анна приземлилась на него, как раз там, где хотела. Ее руки вцепились в мягкий материал его брюк, стягивая их. Она оседлала его, потираясь лоном о толстую выпуклость его члена.

О да. Она приподняла бедра, слегка покачиваясь, а затем села на Джона.

Анна уже истекала влагой для него, на протяжении долгой поездки к его дому. Джон просунул пальцы между ее ног, потирая складки и клитор сквозь ткань трусиков и подводя ее к оргазму.

Это будет быстро. Никаких долгих прелюдий.

Время для быстрого и жесткого траха.

Руки Джона были на ее груди, сдергивая бюстгальтер, сжимая груди и лаская соски. Блин, но этот мужчина умел пользоваться руками.

— Ты чертовски хорошо пахнешь, — выдавил он, пытаясь поймать ее грудь ртом. Его губы сомкнулись на соске и сильно всосали.

Удовольствие захлестнуло ее.

Анна протянула руку между ног и обхватила его толстый член руками. Ее пальцы пробежались по длине, потягивя вверх и вниз.

Из горла Джона вырвался опасный рокот. Некогда играть.

Она направила его член в себя, покрыв его влагой, истекавшей для него. Анна встала на колени, взяла головку члена и ввела ее прямо между складок своего лона.

Затем она с силой толкнулась и приняла каждый дюйм его плоти внутрь себя.

Его пальцы впились в ее бедра, но Анна еще не собиралась позволять ему взять контроль.

Она поднималась и опадала, двигаясь все быстрее и сильнее, насаживаясь на его толстый член снова и снова.

Их тела покрылись потом. Стоны наполнили воздух. Кровать начала трястись.

Ее лоно напряглось по мере достижения кульминации. Близко. Так близко. Почти…

Она прижалась к Джону, ее клитор сильно прижался к его лобку, когда член вошел особенно глубоко. И тогда она кончила, выдавив из себя его имя.

Джон перехватил контроль. Пока дрожь сотрясала ее тело, он перевернул ее под себя. Обхватил ее за ноги, поднимая их и раздвигая шире, глубже толкаясь в нее. Глубже. И глубже.

Анна могла видеть его клыки и голодное отчаяние в его глазах. Его плоть толкалась в нее. Его член набух — и он прижался губами к ее плечу. Поцелуй, облизывание, затем…

Укус.

Анна задохнулась от жгучей боли, затем застонала от удовольствия, когда ее плоть задрожала.

Джон дернулся к ней, зарычал и наполнил ее теплой волной своего освобождения.

Когда кульминация закончилась — для них обоих — Джон поднял голову. Его лицо выглядело таким напряженным, глаза… почти испуганными.

Анна выдавила улыбку.

— Ты не… собираешься сказать мне, — она ​​облизнула губы, пробуя его на вкус, — что теперь, когда ты меня укусил, произойдет что-то плохое… да?

Он покачал головой. Улыбка, скривившая его губы, была ей ответом. Никаких соблазнительных ямочек на щеках не появилось.

— Так не работает. Только оборотни распространяют свою силу укусом.

Беспокойство начало расти внутри нее. Его голос… страсть разгорелась так ярко, но теперь он был слишком серьезен.

— Джон?

Его руки сжались вокруг нее.

— Я не хочу тебя отпускать.

Что? Анна обхватила его угловатые скулы руками.

— С каких это пор ты должен это делать? — Она хотела быть только в его постели и в его объятиях.

— Я совершал в своей жизни много плохих, опасных вещей, Анна. Черт, я не хороший парень и никогда им не был.

Она нахмурилась. Что он пытался сказать?

— Я хотел тебя, — пробормотал он, — с первой минуты, как увидел.

Но не трогал тебя, потому что пытался защитить…

от себя.

Она покачала головой.

— Мне не нужна защита от тебя. — Было кое-что, что ей нужно от него, но, черт возьми, это не защита.

— Ты заслуживаешь лучшего, — прошептал он.

Она посмотрела ему прямо в глаза. Для нее не было «лучше».

— Я заслуживаю тебя. Я тебя хочу. — Больше никаких фантазий. Больше никаких страхов. Просто настоящая, чудесная, чертовски горячая реальность с Джоном. — Мне потребовался укус, чтобы осознать, что я провела свою жизнь в мечтах и ​​фантазиях и больше не хочу этого делать. — Ей хотелось страсти и огня. И Джона. — Это Новый год, и мне пора начать новую жизнь.

Джон медленно выдохнул.

— Будь уверена, детка. Будь очень, очень уверена. Я чертов собственник и требовательный… — он грубо рассмеялся, — и я был таким еще до укуса.

Что ж, она обнаружила, что может быть более чем властной и требовательной. По ее мнению, они были довольно хорошей парой. Она глубоко вздохнула и решила рискнуть.

— Мой дом сейчас почти полностью разгромлен. — Ее палец погладил его грудь. — Думаешь, ты справишься с соседкой по комнате несколько дней?

Он замер. Затем его член начал твердеть внутри нее.

— Не несколько дней. — Он частично вышел из нее, затем медленно толкнулся внутрь.

— Ах?

— Навсегда. — Еще одно отступление, еще один неторопливый толчок. — Знаешь… что мне в тебе нравится больше всего?

Неужели этот мужчина действительно сказал «навсегда»? Анна потрясенно покачала головой.

— Ты самая сильная женщина, которую я когда-либо встречал… и это чертовски сексуально. — Он склонил голову к ее плечу и лизнул слабые следы, оставленные его зубами в разгар страсти.

Ощущение его члена сводило ее с ума, а легкие, дразнящие толчки были почти пыткой.

Его дыхание коснулось ее кожи. Кончики его клыков царапали ее.

— Я не хочу проводить с тобой несколько дней, детка. Я хочу все, что у тебя есть, все то, кем ты являешься… навсегда.

Она извивалась под ним.

Его голова поднялась. Губы сжались.

— А чего хочешь ты?

Анна зарычала, используя увеличившуюся силу, чтобы перекатить его по кровати. Когда они кувыркались, его член прочно оставался внутри нее.

— Чего я хочу, — пробормотала она, когда сила и радость наполнили ее, — так это ты. — Она поняла абсолютную правду этого утверждения, когда увидела его на полу дома Ронни. Насмешливая улыбка изогнула ее губы, когда она опустила голову на мужское плечо.

Ее язык ласкал плоть Джона.

— И я тоже хочу, чтобы у меня был шанс укусить. — Ее зубы сомкнулись вокруг него, слегка сдавливая кожу, и Джон хрипло забормотал под ней.

Затем они двигались, толкались, боролись за освобождение, несмотря на кульминацию, которая наступила всего несколько мгновений назад.

Анна обнимала его, чувствовала выпуклости его мускулов и движение члена и поняла, что реальность чертовски лучше, чем какая-либо фантазия.

И из ее горла вырвался рык.