Шайла Блэк

" Несчастья бывшего парня "

Серия: Несчастья (книга 2)

Автор: Шайла Блэк

Название на русском: Несчастья бывшего парня

Серия: Несчастья

Перевод: zhenechka_poyma

Сверка: Amelie_Holman

Бета-коррект: Султана

Редактор: Amelie_Holman

Оформление: Skalapendra

Аннотация

Может ли бывший, который однажды разбил ей сердце, соблазнить ее на счастливую жизнь? Однажды Эрин Хоуп быстро и неизлечимо влюбилась в Уэстона Куэйда. И он, казалось, тоже обожал ее - пока она не узнала, что их любовь была построена на лжи, когда он ушел в день их свадьбы.

Тpи года спустя Уэст наконец-то получил контроль над семейной империей и состоянием, но это стоило ему Эрин, о чем он сожалеет по сей день. Когда бизнес вынуждает его вернуться в ее жизнь и временно лишить средств к существованию, она, конечно, приходит в ярость. Но их химия все еще легковоспламенима. Поэтому он делает ей предложение: он будет заботиться о ней, пока не откроется ее бистро…если она станет его любовницей. Ее разум кричит "нет", но тело стоне: "да, да, да".

Как только Уэст снова укладывает ее в постель, их страсть разгорается сильнее, чем когда-либо. Как и его чувства. Но смогут ли они с Эрин действительно вернуть любовь, которую они разделяли? И когда их сделка закончится, будет ли он разрушен на этот раз или они, наконец, сойдутся вместе навсегда?

***

«Несчастья» - романтическая серия пикантных отдельных новелл, каждая из которых написана лучшими авторами в жанре романтики (лично или в соавторстве). Скандальные, освежающие истории еще и, безусловно, невероятно сексуальные. Они идеальны для чтения в кровати для ценителей романтики на книжных страницах.

Глава 1

Уэст

Лос-Анджелес.

Октябрь.

– Если бы этот сукин сын не поддался своему страху, я был бы сейчас где-нибудь на пляже, например, на Бора-Бора, Бали или Барбадосе. Почему все лучшие пляжи начинаются с буквы "Б"?

Когда я осматриваю маленькую, просторную квартиру, я не вижу женщину, которая невнятно произносит слова, но я бы узнал голос Эрин Хоуп где угодно.

– Я бы нежилась на солнышке, наслаждалась своей жизнью и сияла от множественных оргазмов, потому что, хотя Уэстон Куэйд – полный ублюдок, он всегда был потрясающим в постели.

Младшая сестра моей бывшей невесты, Эхо, стоит в открытом дверном проеме и морщится.

– Ты этого не слышал.

Хотя я предпочел бы не быть здесь, и, вероятно, должен был прийти, вооруженный стальным поясом и щитом, чтобы защитить себя от того, что, как я подозреваю, будет дерьмовой борьбой, я не могу не ухмыльнуться.

– Ни слова.

– Но не-е-ет. У меня романтические отношения с Эрнестом и Джулио Галло. Они не дают оргазмов.

Эрин фыркает.

– Эй, если это был тот самый разносчик пиццы, который звонил в дверь, принеси мне кусочек, ладно? Мне нужно что-то, чтобы заесть выпитое.

– У Эрин просто... плохой день,– бормочет Эхо.

Потому что жизнь вообще была тяжелой или потому что, если бы все закончилось по-другому, мы с моей бывшей невестой сегодня праздновали бы третью годовщину нашей свадьбы?

– Я понимаю.

Честно говоря, сегодняшний день тоже был для меня отстойным. С тех пор как проснулся, я старался не думать о значении этой даты. Слишком много всяких "если" и воспоминаний. С тех пор, как я ушел от Эрин, я вел тяжелую битву. Все почти закончилось. Кажется, я сейчас выигрываю...но по пути я нес ужасные потери.

– Может, тебе лучше уйти?

Эхо начинает закрывать дверь.

– Она не совсем трезвая.

Я просовываю ногу через порог.

– Ждать не вариант. Мне нужно увидеть твою сестру сегодня вечером. Есть дело.

Эхо хмурится.

– Какие у вас могут быть дела? Эрин не захочет видеть тебя сейчас. А может, и никогда.

Я не удивлен.

– Я...

– Пицца?

Подросток в рубашке с воротничком и логотипом известной сети стремительно поднимается по лестнице, держа в руке термо-сумку.

Я достаю бумажник и расплачиваюсь с парнем, щедро давая чаевые, чтобы этот перерыв кончился.

– Спасибо! – крикнул старшеклассник через плечо, сбегая вниз по ступенькам.

– Ты не должен был этого делать, – настаивает Эхо с наличными в руке.

– Я хотел бы лично передать это твоей сестре. Один.

Эхо колеблется. Она обычно свободолюбива и легкомысленна. Когда-то у нас было хорошее товарищество. Неудивительно, что оно исчезло. Черт возьми, я в шоке, что она вообще со мной разговаривает.

Как обычно, она одета так, словно ей самое место в рекламе мюсли. Сегодня это косы и фланель, шорты-карго, гольфы и походные ботинки. Она – уникум. Но она также отчаянно защищает обеих своих старших сестер, так же как они защищают ее.

– Не знаю, справится ли она с этим, – признается сестра Эрин.

– Честно говоря, этот день каждый год для нее тяжелый.

Я тоже стал бояться четвертого октября. Мой младший брат Флинн заметил сегодня утром, что первый год после моего разрыва с Эрин сломал меня, но он рад, что я забыл о ней.

Ясно, что я его одурачил.

Но я здесь не для того, чтобы вернуть Эрин. И после того, как мы расстались, я уверен, что это невозможно.

– Твоя сестра недавно купила ресторан. Мне нужно поговорить с ней об этом. Только поговорить, – уверяю я Эхо.

– Я прослежу, чтобы ее накормили, протрезвили и уложили в постель. Никаких драк. Просто беседа. Я буду держать руки при себе.

Даже если я умираю от желания прикоснуться к ней.

– Эхо, где эта чертова пицца?

Снова зовет Эрин откуда-то из глубины квартиры.

– Если мне придется есть посредственный пирог вместо свежих морепродуктов на гребаном пляже на Багамах – видишь ли, еще один отличный пляж, который начинается с Б – я бы хотела, чтобы он был горячим.

– Иду.

Но Эхо не двигается, просто моргает.

Она удивлена, что я знаю о новом начинании Эрин? Оценивает мою искренность? Наверное, и то и другое.

– Эхо, я бы не стал просить о встрече с ней, особенно сегодня, если бы это не было так важно.

Наконец она вздыхает и впускает меня внутрь.

– Ладно. Только потому, что я не думаю, что она когда-нибудь будет двигаться дальше, пока вы двое не поговорите.

Чувство вины обжигает. Я ужасно пережил наш разрыв. Правда, я был ошеломлен и сам едва держался на ногах. Я тысячу раз прокручивал в голове те мрачные дни. Я не могу изменить то, как все развернулось сейчас, и я пришел сюда не для того, чтобы ворошить прошлое, но, может быть, пока я веду дела, я смогу дать ей немного покоя.

– Спасибо.

Эхо задерживается.

– Значит, ты теперь главный исполнительный директор?

Я не могу не заметить ее тонких намеков.

– Да.

– Поздравляю... наверное.

Она осуждает меня за то, что я ставлю бизнес выше любви. Я все понял. Это не совсем так, но я понимаю, что это должно выглядеть именно так. В то время я сделал единственный выбор, который, как мне казалось, мог сделать. Только расстояние заставило меня усомниться в этом.

– Как учеба?

Я меняю тему разговора.

– Ты ведь уже почти закончила, верно?

– Я заканчиваю учебу в мае, а после стажировки перейду на полный рабочий день.

Ее мрачная улыбка превращается в хмурый взгляд.

– Будь добр к моей сестре. Не заставляй меня сожалеть, что я проявила к тебе милосердие. Скажи, что я позвоню ей завтра.

– Конечно.

Не говоря больше ни слова, она хватает свой пухлый бумажник, вязаную лыжную шапочку и гигантскую цепочку с кольцами для ключей, затем кивает и закрывает за собой дверь с тихим щелчком.

После трех долгих лет я остаюсь наедине с Эрин Хоуп. Может, у меня будет шанс извиниться за то, что я не могу контролировать сейчас...и то, что я не знал, как остановить тогда. Возможно, она поймет. Но я реалист. Это Эрин. Благодаря безумному детству с родителями-трудоголиками, она была циничной еще до того, как мы встретились. Могу только представить, как она теперь будет осторожна.

В конце концов, я бросил ее в день нашей свадьбы.

Я прохожу мимо обычно обставленной кухни и углубляюсь в квартиру, которая имеет винтажную атмосферу Одри Хепберн. Это так в стиле Эрин. Мое сердце бешено колотится, когда я подхожу к ней ближе. Не удивлен. В конце концов, потерять ее было самой большой ошибкой в моей жизни. Не проходит и дня, чтобы я не думал о ней.

– Почему так долго? – она зовет.

Может быть, из спальни?

Она переехала после нашей помолвки. Мы оба это сделали. Квартира, которую мы делили здесь, в Лос-Анджелесе, вероятно, была слишком полна призраков и воспоминаний, чтобы она могла остаться. И после более чем двух лет в Нью-Йорке, я теперь обосновался в Лас-Вегасе.

– Эхо, ты ведь слышишь, да? Я изливаю душу, – со вздохом продолжает Эрин. – Знаешь, что еще хуже? Как будто этот ублюдок погубил меня. Я не могу испытать оргазм ни с кем другим. И, о боже, я все еще мастурбирую, думая о нем. Да что со мной такое?

Это может сделать меня засранцем, но я не против того, чтобы знать, что никому другому не нравились милые, миниатюрные формы Эрин так, как мне. На самом деле, когда я вспоминаю все способы, которыми я когда-то заставлял ее кричать, меня переполняет не только мужская гордость.

Жаль, что я не могу провести хотя бы одну ночь со своей бывшей снова.

Тихо я пересекаю шикарную черно-белую гостиную, затем нахожу спальню, спрятанную в алькове справа. Я прислоняюсь к дверному косяку, упираясь плечом, и наблюдаю, как мое глубочайшее сожаление шагает по маленькой спальне босиком – и в свадебном платье, которое я никогда не имел удовольствия видеть на ней.

Я чертовски жалею, что мы не добрались до алтаря, чтобы у меня было право обнять ее, поцеловать в шею и увлечь прямо в постель. Рассуждая логически, я знаю, что самым разумным сейчас было бы сообщить ей печальные новости о собственности, в которой находится ее ресторан, а затем, возможно, начать честный разговор о нашем прошлом, прежде чем я оставлю ее в покое. Может быть, после этого мы оба сможем исцелиться и быть счастливыми.

Потому что женщина передо мной явно не счастлива, и за это мне очень жаль.

– С тобой все в порядке, милая, – говорю я ей.

– Я тоже все еще думаю о тебе. Все время.

Эрин резко оборачивается, держа в руке почти пустую бутылку красного вина.

– Уэст?

Когда наши взгляды встречаются, это удар в солнечное сплетение. Я смотрю в ее темные глаза на потрясенном бледном лице. Она моргает. Ее розовые губы приоткрываются, как будто она хочет что-то сказать, но не произносит больше ни слова.

Моя бывшая невеста стала еще красивее, чем раньше. Как такое возможно?

– Привет, – говорю я хрипло.

– Этого не может быть. Я не видела тебя три года, а теперь вдруг вижу двух?

Она качает головой.

– Нет. Ты – галлюцинация. Ты исчезнешь.

Подавив улыбку, я положил теплую коробку из-под пиццы на ее смятую постель, стараясь не замечать, что простыни пахнут Эрин. Детская присыпка, ваниль и что-то мускусное, что всегда меня возбуждало. Я никогда не чувствовал подобного аромата ни на одной другой женщине. Я не могу его опознать, но хорошо знаю. Этот запах возвращает меня назад. Это мгновенно делает меня твердым.

– Я не плод вина или твоего воображения, Эрин.

– Но так и есть. Ты выглядишь как Уэст. Ты говоришь, как он. Ты такой же горячий, как и он.

Она качает головой.

– Но моя сестра знает, что лучше не пускать тебя ко мне. Эхо!

– Она ушла. Она позвонит тебе утром. Здесь только мы...и то, что я предполагаю, это пицца с колбасой, грибами и луком.

По крайней мере, судя по пикантному аромату.

– Я пришел поговорить с тобой.

Ее глаза сужаются.

– Мне плевать, что ты, пьяный глюк, помнишь, что я люблю есть. Уходи. Тебе здесь не рады.

– Нам надо поговорить.

Я приближаюсь медленными шагами.

Эрин отступает, качая головой.

– Остановись.

Я останавливаюсь.

Она фыркает.

– Теперь я знаю, что ты не настоящий. Оказывается, Уэсту, с которым я была помолвлена, было наплевать на меня и на то, чего я хочу.

Без сомнения, она видела это именно так.

– Может, присядем и поедим? Вежливо? Я хотел бы извиниться и объяснить, почему я здесь. Ты меня выслушаешь?

Эрин

Я моргнула. Затем моргнула еще раз.

Нет, Уэстон Куэйд все еще стоит в моей спальне, выглядя очень, очень реально – и очень, очень великолепно. Он все еще думает обо мне? Ха! Я ни на минуту в это не верю. Как я могу поверить? Кроме того, если он хочет извиниться, он должен быть миражом.

Разве что...когда в моих видениях Уэста он был в идеально сшитом костюме, с ухоженной бородой и безжалостно коротко подстриженными темными волосами?

– Я не собираюсь проводить эту ночь с тобой, особенно в воображаемой версии. Это сделало бы меня жалкой. А я не жалкая. Я просто пьяная.

Я подношу бутылку к губам и делаю еще один глоток сочного красного вина.

– Как только я протрезвею, ты уйдешь.

Это меня немного угнетает.

Сколько раз я мечтала, что Уэст придет и скажет, что ему очень жаль? Слишком много. И все же сегодня я тебя не слушаю. Если я позволю себе поверить, что он действительно здесь, чтобы загладить свою вину за то, что ушел в день нашей свадьбы, я снова заплачу. Я и так уже плакала слишком много.

– Эрин.

Он мягко обхватывает меня за плечи.

– Я останусь, пока мы не поговорим.

От его прикосновения я ощущаю неприятное темное, нежеланное тепло, наполняющее каждый мой мускул и нерв. Оно концентрируется в пульсирующую боль в одном безошибочно узнаваемом месте. Эти ощущения заставляют меня чувствовать себя еще более одурманенной...но я никогда не буду достаточно пьяна, чтобы забыть, что он был причиной самого унизительного, душераздирающего момента в моей жизни.

Этот контакт также доказывает, что он действительно стоит посреди моей спальни, пристально глядя на меня.

– Почему?

В этот день, из всех дней?

– Если ты пришел узнать, действительно ли доверчивая маленькая Эрин все еще разбита поездом, то увидишь, что я в порядке.

Он поднимает выразительную темную бровь.

– Так... это нормально, что ты напилась, надела подвенечное платье и жалуешься на свою печальную сексуальную жизнь с тех пор, как я уехал?

– Ты слышал?

Когда на меня накатывает чувство унижения, я подношу бутылку вина к губам, чтобы еще немного подкрепиться.

Уэст выхватывает его у меня из рук и ставит на комод позади себя, подальше от меня.

– Эрин, нам нужно многое сказать. Дай мне час. Я знаю, что ты мне ничего не должна, но если ты позволишь мне высказать свою точку зрения, я уйду навсегда.

– Конечно, уйдешь. Ты в этом специалист.

Я театрально машу рукой в воздухе.

– Я помню все случаи, когда я “давала тебе час", а ты заставлял мои пальцы сжиматься. Это было потрясающе, я не собираюсь лгать. Но потом, после всего? Бац! У тебя не было ничего, кроме... "Извини, дорогая".

– Эрин...

– Знаешь, скольким людям мне пришлось объяснять наш разрыв? Я сбилась со счета. Сначала я рассказала людям о твоей семейной ситуации, но через некоторое время... что я должна была сказать? Ты не объяснил, почему не вернулся. Поэтому я рассказывала людям, как здорово, что мы поняли, что не подходим друг другу, прежде чем обменялись клятвами. И поделом тебе было бы, если бы я сказала всем, что у тебя свирепый случай герпеса.

Я фыркаю, все еще пытаясь понять, что единственный человек, которого я думала, что буду любить, чтить и лелеять вечно, стоит передо мной.

– Я отослала подарки и отправила в газету опровержение по поводу объявления о нашей свадьбе. Я все отменила – и мне не нужен был твой дурацкий чек. Я порвала его и заплатила за все сама. И раз уж мы здесь, это тоже твое.

Я подхожу к тумбочке и достаю бархатную коробочку бордового цвета, которую Уэст подарил мне однажды жарким июльским вечером. Тогда в мире все было идеально... я бросаю ее ему сейчас, довольная, что она попала прямо в грудь.

– Забирай и проваливай.

Уэст ловит маленькую коробочку, затем открывает ее и обнаруживает внутри обручальное кольцо, все еще сверкающее и подмигивающее на свету. Оно всегда дразнило меня тем, что свадьба могла стать реальностью, поэтому я давно перестала на него смотреть. Почти.

Он кладет коробочку на кровать.

– Это твое, Эрин. Оставь себе. Я никогда не ожидал, что ты вернешь его.

– Но ведь ты никогда не ожидал, что мне на палец наденут подходящее обручальное кольцо, не так ли? Теперь, когда я знаю, что ты чертовски богат, я думаю, что ты не слишком расстроен тем, что потратил тридцать тысяч на кольцо.

Когда он открывает рот, я отмахиваюсь от его слов.

– Что бы ты ни собирался сказать, мне все равно. Ты и я – древняя история, и ничто не изменит того факта, что ты оказался мудаком, чей лучший талант лежит между простынями.

Я стискиваю зубы.

– Фу, я должна прекратить раздувать твое эго. Если бы у меня была нормальная сексуальная жизнь, это помогло бы, но мне все равно лучше без тебя. Так что просто уходи. Я собираюсь съесть свою пиццу и устроить марафон "Ее звали Никита". Или "Убить Билла". Кровь и кишки заставят меня чувствовать себя лучше.

– Ты ненавидишь жестокие фильмы.

Он и это вспомнил. От этого мне становится еще грустнее. Когда-то я клялась, что мы идеально подходим друг другу.

– Может быть, с тех пор, как я научилась ненавидеть тебя, я полюбила их.

Как только выплевываю эти слова, я захлопываю рот. Черт побери, я не хочу быть агрессивной, эмоциональной или ожесточенной. Выпивка и Уэст, вместе взятые, убили мое самообладание.

Нет, я преодолела это. Где-то в глубине души я понимаю, что веду себя не как взрослая. Мне бы хотелось разозлиться на него и за это. Но это моя вина...с некоторой помощью мерло.

– Мне очень жаль.

Он пронзает меня серьезным взглядом.

– Что я оставил тебя в полном беспорядке. Что не объяснил. Но больше всего мне жаль, что я причинил тебе боль.

Его искренность проникает сквозь мою алкогольную броню. Слезы щиплют мне глаза. Боже, я не хочу снова быть уязвимой перед Уэстоном Куэйдом.

– Хорошо. Извинения приняты. А теперь ты уйдешь?

Он качает головой.

– Я не могу.

– Это мой антипраздник. Я тебя не приглашала.

Я бросаюсь за вином.

Уэст блокирует меня.

– Ты выпила большую часть этой бутылки в одиночку?

– Мне уже больше двадцати одного, и ты мне не папа.

Его челюсть раздраженно дергается.

– Разве я не могу просто беспокоиться?

Он всегда умел задавать вопросы, от которых у меня ветер из парусов вылетает. Я не готова не злиться на него.

– Мне не нужна твоя забота.

Со вздохом, который говорит мне, что он борется за терпение, он допивает последнюю пару глотков, затем снова пихает пустую бутылку на комод.

– Ты слишком пьяна и зла, чтобы услышать меня прямо сейчас. Пойдем со мной.

Когда он хватает меня за руку, я вырываюсь из его хватки.

– Куда?

Он качает головой, его пристальные глаза смотрят на меня с раздражением.

– Почему все, что происходит между нами, всегда должно быть шахматной партией?

– Потому что я не очень-то доверяю тебе. Три года назад я изложила все причины, почему маленькая несчастная девушка не следует слепо за тобой, а ты все еще предаешь меня. Так что извини, если я не прыгаю, чтобы слепо следовать за тобой.

– Я это заслужил, – признается он. – Но это не значит, что я не хочу тебе помочь.

– Я не просила твоей помощи.

– Я все еще чувствую себя ответственным.

– Не смей меня жалеть!

Внезапно он притягивает меня к себе. Я спотыкаюсь о собственные ноги, потому что теряю равновесие. Признаюсь, я слишком много выпила, и мне не следовало пытаться заставить себя чувствовать себя менее грустно с двадцатью с чем-то унциями вина. Как правило, я почти не пью, поэтому эта бутылка испортила мне настроение и расположение.

– Это не то, что я чувствую, – настаивает он, прежде чем подтянуть меня к себе.

Невозможно не заметить его эрекцию.

Затем он отвлекает меня, поднимая на руки. Мускусный, чисто мужской запах его тела бьет мне в нос и ослабляет мои колени.

– Что ты делаешь? – кричу я.

– Убеждаюсь, чтобы завтра ты не пожалела о сегодняшнем вечере.

Он несет меня через спальню, пинком распахивает дверь в мою маленькую гардеробную и ставит на ноги всего в нескольких дюймах от себя.

Меня шатает, и я хочу свалить все на вино, но Уэст – причина моего головокружения. Я борюсь в маленьком, затененном пространстве, еще больше ощущая его мужской запах. Его большая фигура возвышается надо мной, когда он разворачивает меня от себя и сжимает мое бедро, удерживая меня именно там, где хочет, пока сам тянет молнию вниз.

Я замираю, когда его дыхание согревает мой затылок. Его тепло обволакивает меня. Мое дыхание учащается. Сердце бешено колотится.

Только Уэст когда-либо заставлял меня реагировать чисто по-женски.

Я должна протестовать против его прикосновения, но в следующий момент он обхватывает плечи своими большими руками и скользит пальцами вниз по моим покрытым мурашками рукам, снимая платье с тела.

От его прикосновения я напрягаюсь. Меня потряхивает. Я с трудом сглатываю и пытаюсь найти мозг. Наконец мне удается натянуть платье обратно на грудь и вывернуться из его хватки.

– Не прикасайся ко мне.

Он делает паузу, резко вдыхая. Затем поднимает руки вверх.

Без его прикосновения мне сразу становится холоднее. Этот холод приводит меня в бешенство. Почему я все еще отвечаю ему?

– Я только хотел помочь.

Его глубокий голос звучит тихо и интимно в пространстве два на два.

Я ни за что не уступлю этому.

– Раздевая меня?

– Вытащив тебя из этого нежного белого платья, прежде чем ты съешь жирную пиццу.

– Я не собираюсь надевать его куда- то еще.

С другой стороны, он трезвее меня, так что, возможно, он прав. По крайней мере, платье хранит воспоминания. Мало того, что моя старшая сестра Элла надела его в день своей свадьбы, это еще и символ всего, что я потеряла. Наверное, мне следовало его сжечь.

Досадно, что я этого не сделала.

– Ладно. Убирайся, чтобы я могла переодеться.

Я толкаю его к двери.

– В самом деле, почему бы тебе не уйти совсем?

Но я уже знаю, что он этого не сделает. У Уэста какое-то задание, а это значит, что он не сдастся, пока не соблаговлит сам.

– Нам нужно кое-что обсудить. Я буду ждать тебя на кухне с пиццей.

Конечно, он собирается отобрать у меня обед, так что мне ничего не остается, как последовать за ним. Безжалостный ублюдок.

– Не начинай есть без меня, – приказываю я, делая шаг к двери шкафа, чтобы закрыть ее за ним.

Вместо того чтобы грациозно уединиться, я спотыкаюсь о кружевное платье, переступая через собственные ноги, и хватаюсь за его бицепс, чтобы не упасть. Но это бесполезно. Я только успеваю вскрикнуть, когда тащу его за собой на пол.

Вместе мы попадаем в позорную путаницу конечностей, Уэст каким-то образом оказывается сверху.

От шока я замираю. Сразу же я осознаю два неизбежных факта: во-первых, его эрекция все еще горячо приветствует меня. Во-вторых, я чувствую себя гораздо лучше, когда нахожусь под Уэстом, чем мне бы хотелось.

– Слезай.

Я толкаю его из чувства самосохранения.

Он не двигается, только убирает непослушную прядь волос с моего лица мягким движением ладони.

– Эрин…

Боже. Он собирается сделать или сказать что-то соблазнительное, что растопит меня. Эта истина очевидна в его слишком голубых глазах.

Я не лгала, когда сказал Эхо, что мой коэффициент оргазма был равен нулю с тех пор, как Уэст ушел из моей жизни. Но действительно ли серия кричащих оргазмов хороший повод снова залезть под простыни с ублюдком? Хмм. Может быть. Или, может быть, это вино. Должно быть, так оно и есть. Я не могу признаться вслух, что скучала по нему.

– Почему, что бы я ни делала, ты оказываешься сверху – в буквальном смысле?

Я стараюсь говорить как сумасшедшая.

– Ты всегда брал верх во время нашей помолвки. Но теперь ты здесь уже пять чертовых минут, а я уже в невыгодном положении.

Я готова к любому ответу – кроме того, что мужчина перевернет нас на спину, а я окажусь сверху.

– Счастлива?

Что-то острое собирается на моем языке, но он прерывает мою способность говорить, когда его ладони скользят вниз по моему телу, поглаживая бока, скользя по моей грудной клетке, прежде чем остановиться на моих бедрах.

– Взволнованна.

Это слово вырывается слишком хрипло.

Его мускусный запах снова наполняет мою голову. Наши взгляды встречаются, его переполняет жар, который заставляет меня двигаться. Я пытаюсь встать и увеличить расстояние между нами, но заканчиваю тем, что кладу руки ему на плечи, а мои бедра седлают его бедра. Он мягко сжимает мои ноги и подталкивает меня к своей неослабевающей эрекции.

– Милая, придвинься ближе.

Его мягкий скрипучий голос приказывает мне.

Боже, я так хочу.

Мой мир сужается, пока я не осознаю только Уэста. То, как он на меня смотрит. То, как его тепло просачивается сквозь платье, согревая меня в местах, о которых я не знала уже три долгих года.

Внезапно он обхватывает своими длинными сильными пальцами мои запястья и оттягивает мои ладони от своих плеч, пока они не упираются в низкий ворсистый ковер по обе стороны от его головы.

Теперь наши бедра прижаты друг к другу. Моя грудь нависает прямо над его. Его губы еще ближе, и я чувствую легкий запах вина в его дыхании.

Я сглатываю. Мое сердце бешено колотится. Мои силы, кажется, иссякают.

Почему я всегда была слабой, когда дело касалось этого человека? С того самого момента, как он заметил меня в переполненном баре, и до сегодняшнего дня я просто не могу сказать "нет".

– Что ты со мной делаешь? – выдыхаю я.

Он не отвечает, просто гладит меня по рукам и обнимает за плечи. Нежный рывок, которому я не в силах сопротивляться, заставляет меня упасть, пока я не оказываюсь на локтях над ним.

Наши груди соприкасаются. Мое сердце бешено колотится. Наши губы так близко, что, просто наклонив голову, я могла бы снова ощутить, как головокружительно захватит меня поцелуй Уэстона Куэйда.

Мне нужно встать и уйти от этого человека. Проблема в том, что чем дольше мы находимся так близко, тем больше его голубые глаза темнеют – и тем меньше я забочусь об осторожности.

Мои локти соскальзывают. Моя грудь прижимается к его твердой груди. Мои губы нависают над его губами всего лишь на мгновение. Я чувствую, как все вокруг меня движется и раскачивается.

Вот он, поцелуй, которого я втайне ждала. Боже, я не смогла бы пошевелиться, даже если бы попыталась. Мне больно. Мне нужно. У меня кружится голова.

Я закрываю глаза и отдаюсь осознанию того, что желание к Уэсту неизбежно. Я не могу дождаться, когда снова почувствую его вокруг себя – внутри себя.

Как только я преодолею последнее расстояние между нами, пути назад уже не будет. Он поглотит меня. У него хватит сил вывернуть меня наизнанку.

Даже зная это, я опускаю голову. Еще один дюйм, и мы больше не будем врозь.…

Глава

2

Уэст

Эрин потеряла сознание – прямо на мне. Прошлой ночью я был там, изнывая, с ревущей кровью, в шаге от того, чтобы снова поцеловать ее. А потом...Мерло прервало этот момент.

Конечно, я пришел к ней не для секса. Или даже не чтобы установить дружеские отношения, хотя мне бы очень хотелось. Я все время говорю себе, что это хорошо, что между нами ничего не было. Она была слишком пьяна, чтобы согласиться или вспомнить. Но десять часов спустя я почти не спал, и у меня все еще был серьезный приступ синих шаров, от которого не помогла мастурбация. А все потому, что я зациклился на своей бывшей – точно так же, как в первую нашу встречу и каждую минуту, проведенную с ней, пока не расторг нашу помолвку.

Черт побери, я надеялся, что после того, как увижу ее снова, то пойму, что ее хватка вокруг моего сердца была только в моей голове. Нет. Единственное, что я узнал вчера вечером, было именно то, почему все мои перепихоны за последние три года были бессмысленными.

Я все еще люблю Эрин Хоуп. И я единственный мужчина, к которому она больше никогда не прикоснется.

– Кофе? – спрашивает бойкая официантка в джинсовых шортах и белом фартуке с надписью "Ява и Джекс" спереди.

– Пожалуйста.

Мне понадобится кофеин, и побольше, чтобы справиться сегодня.

Молодая женщина наливает кофе и декламирует фирменные блюда дня. Я слушаю вполуха, потому что пришел сюда не за едой.

– Что вам принести? – спрашивает она, держа в руке блокнот и ручку.

– Овсянку грубого помола и десять минут наедине с Эрин.

Официантка замолкает, глядя на меня.

– Овсянка – это не проблема. Мой босс… Это из-за вас она сегодня в таком паршивом настроении?

Возможно, но я не упоминаю об этом.

– У нее что, похмелье?

– Да, чертовское.

Маленькая брюнетка наклоняется к нему с заговорщическим шепотом.

– Она выглядела почти зеленой, когда вошла. Откуда вы знаете?

Я вздрагиваю. Мои сегодняшние новости вряд ли улучшат ее настроение.

Ну, приятель, она уже ненавидит тебя. Это не может стать намного хуже…

– Мне очень жаль, что она нездорова. Но мне действительно нужно несколько минут побыть с ней наедине. Это срочно.

Она качает головой.

– Слушайте, я не знаю, может вы ее последняя интрижка. С тех пор как я начала работать здесь шесть недель назад, их было несколько. Но одно я знаю точно. Эрин не будет заниматься личными делами на работе. У этой женщины такая этика, какой я никогда не видела.

Это меня не удивляет. Она всегда была сосредоточенной и отчаянно независимой. Поскольку теперь она владеет этим бистро, я знаю, что она сделает все возможное, чтобы добиться успеха. И это дает ей отличный повод отказаться от разговора со своим придурком – бывшим женихом.

Жаль, что я не могу принять "нет".

– Я ценю это, но вообще-то я здесь по делу. У меня есть информация, которую она должна знать о ремонте в этом здании.

– О.

Она кивает, явно принимая мои слова всерьез.

– Ладно… Вы хотите сначала овсянку или встречу?

– Встречу.

Я больше не могу откладывать. И я сомневаюсь, что буду голоден, пока не закончу этот разговор.

Официантка кивает.

– Пойдемте.

Сжимая кофе, я следую за брюнеткой через впечатляюще переполненную комнату. Это настоящая толпа для утра четверга. Конечно, она купила хорошо зарекомендовавший себя ресторан с убийственным расположением недалеко от шоссе, прямо рядом с океаном. Но она обновила интерьер с тех пор, как я был здесь в последний раз, и нанесла свежий слой наружной краски. Она создала специальные блюда на завтрак, которые пользуются репутацией этого места с лучшими блинами и кофе к западу от шоссе 405.

Официантка ведет меня за угол, мимо кухни, затем по коридору, пока мы не подходим к двери с табличкой "Служебное помещение".

Она стучит.

– Эрин? У тебя есть минутка? У меня тут парень, который хочет тебя видеть. Что-то насчет ремонта в здании.

Она поворачивается ко мне и шепчет:

– Я не расслышала вашего имени.

Я качаю головой.

– Она не знает, что я ее арендодатель.

И не будет ли она где-то между шоком и злостью, когда я объясню это?

Когда официантка снова качает головой, Эрин отвечает:

– А это не может подождать, Дженна? Я сейчас немного занята...

Дженна поворачивается ко мне. Я качаю головой.

– Нет, – механически повторяет она.

– Видимо, нет.

Я слышу, как вздыхает Эрин.

– Ладно. Проводи его.

Когда Дженна тянется к ручке, я останавливаю ее руку.

– Встреча будет здесь.

– Классно. Я должна вернуться к столам. Чаевые – это все… Дайте мне знать, когда захотите овсянку.

Так как я, вероятно, не останусь достаточно долго, чтобы съесть ее, я достаю десять долларов и протягиваю ей.

– За кофе и ваше время.

Она слегка улыбается мне и кладет купюру в свой фартук.

– Спасибо.

А потом она исчезла. И снова я собираюсь встретиться лицом к лицу с Эрин. На этот раз, пока она трезва.

Глубокий вдох. Что самое худшее может случиться? Слава богу, убийство по–прежнему незаконно во всех пятидесяти штатах.…

Я открываю дверь.

Эрин сидит за своим крошечным столом в тесном пространстве, с двух сторон окруженном полками с бумагами и папками, принтером, компьютером и некоторым оборудованием для наблюдения. Хозяйственные принадлежности сложены в углу. Маленький вентилятор кружит лопастями справа от нее, имитируя свежий воздух, так как у нее даже нет окна в офисе.

Как она работает здесь шесть дней в неделю, по десять часов в день? Я захлопываю дверь, чтобы уединиться, и уже чувствую смутную клаустрофобию.

Моя бывшая сжимает ручку, подписывает какой-то листок бумаги перед собой и говорит, не поднимая глаз.

– Послушай, я действительно очень занята, и когда купила это имущество, меня заверили, что ремонт будет завершен через четыре недели. Это затянулось гораздо дольше. Тебе нужно закончить с этим, чтобы это перестало быть занозой в моей заднице.

– Мне очень жаль, Эрин.

Я извиняюсь и за настоящее, и за прошлое, но ничего из того, что я скажу не изменить.

– Нам действительно нужно поговорить.

Эрин

Я замираю. Голос, который преследовал меня во сне прошлой ночью, теперь наполняет мою пульсирующую голову.

Уэст. Почему он здесь?

Я медленно отложила ручку и заставила себя посмотреть на него – не желая его. Потому что я так и сделала, когда он был в моей спальне прошлой ночью. Он обхватил меня руками, прижал к своему твердому телу и шептал мне на ухо своим глубоким, грубым голосом, пока я не задрожала.… Две минуты с ним, и я была готова раздеться.

Жалкая.

Хотела бы я сказать, что желание – это просто отсутствие оргазма. Похотливость было бы гораздо легче принять, чем тошноту от любви. Но у меня никогда не было привычки лгать самой себе. По какой-то причине Уэст делает это за меня. Когда мы встретились, мои гормоны мгновенно погрузились в похоть. В тот момент мое сердце тоже начало падать к нему. Если честно, я не уверена, что это когда-нибудь прекращалось.

Я не могу думать об этом сейчас. Я работаю, и если он пришел сюда, чтобы обсудить какие-то личные проблемы, он может подождать до двенадцати никогда.

Сделав глубокий вдох, я поднимаю на него взгляд. Я думала, что готова встретиться с Уэстом. Нет никаких причин, чтобы вид его в темно-сером костюме и накрахмаленной белой рубашке произвел на меня впечатление. Но мой живот опускается, и лоно сжимается. Может, я и была пьяна прошлой ночью, но отчетливо помню, как лежала на нем, смотрела на его губы и думала:

"Да". "Пожалуйста". "Сейчас".

Мерло плохо влияет.

– Что, черт возьми, ты сказал Дженне, чтобы убедить ее... неважно. Нам с тобой больше не нужно разговаривать. Мы достаточно сделали этого прошлой ночью. Тебе просто нужно уйти.

Уэст качает головой. Когда мы были парой, с ним вообще было легко ладить. Почему он теперь такая заноза в моей заднице? Я тщетно ждала встречи с ним три года, и вдруг он заходит дважды меньше чем за двенадцать часов?

– Я не могу, – настаивает он.

– Я сказал Дженне то, что ты не успела услышать вчера вечером: я твой арендодатель, и есть проблема с ремонтом этого здания.

– Нет, мой арендодатель «ДжейЭмВи Проперти Холдингз». Я прочитала каждое слово арендного соглашения, которое взяла на себя, когда покупала "Ява и Джекс".

– Предыдущие владельцы подписали двухлетний договор аренды с «ДжейЭмВи Проперти Холдингз» десять месяцев назад. В мае «Куэйд Интерпрайзес» купила «ДжейЭмВи Проперти Холдингз».

– А я купила это место в июне.

Ручка выпала из моих пальцев и со стуком упала на стол. Я не буду спрашивать, шутит ли он. Я вижу, что нет.

Сукин сын.

– Почему меня не поставили в известность?

– Письма были отправлены.

Его взгляд падает на нераспечатанную почту, до которой я собиралась добраться на углу стола.

– Может быть, оно в той стопке?

Может быть. Ничто из этого не выглядело важным, и я была безумно занята, поэтому я свалила кучу со своего пути, ожидая удобного времени, которое никак не наступало.

– Я полагаю, что все в здании будут уведомлены в письменной форме о проблемах с ремонтом?

– Да, сегодня попозже.

– Но вы решили сказать мне об этом лично?

Почему?

Он опускает голову, наблюдая, как я крепко сжимаю ручку.

– Я счел себя обязанным объяснить тебе, на тот случай, если ты знаешь, что теперь я владелец помещения. Я не хотел, чтобы ты чувствовала себя так, будто я затягиваю строительство, чтобы намеренно втереть соль в рану.

Я заставляю себя откинуться на спинку стула в позе гораздо более расслабленной, чем чувствую.

– У меня нет никаких ран, мистер Куэйд.

Да, я вру, не моргнув глазом, но у девушки есть гордость.

– Я знаю, что то, что произошло между нами, не могло быть легким, Эрин. Ты можешь не верить, но мне тоже было нелегко.

– Поскольку ты вышел, даже не оглянувшись, это было не так уж трудно.

– Ты ошибаешься. Уходить от тебя было...

– В прошлом. Это уже не имеет значения. Скажи мне, что ты пришел сказать, а потом можешь считать свой долг выполненным и идти обратно по коридору тем же путем, каким пришел.

Уэст стискивает зубы. Я добираюсь до него. Я хочу быть счастливой. Вместо этого я просто чувствую себя виноватой. Он проделал весь этот путь, он все еще живет в Нью-Йорке? – откуда бы он ни звонил домой в эти дни, просто чтобы сказать мне то, что, по его мнению, мне нужно услышать. Он мог быть мудаком и прислать мне такое же письменное уведомление, которое получат остальные арендаторы. Как бы мне ни было неприятно отдавать ему должное, с его стороны было вполне прилично уведомить меня лично.

– Ладно.

Он резко кивает.

– Подрядчик, первоначально нанятый для завершения сейсмической модернизации, на которой настаивает город, перенес сердечный приступ, прежде чем смог закончить работу. Он приостановил свой бизнес до полного восстановления здоровья. Для этого нет временных рамок. Тем временем в город приехал инспектор, чтобы проверить работу, которую он уже выполнил. Их инженер-строитель настаивает на изменениях, которые заставят нас снести некоторые стены и укрепить внутренние балки и фундаменты. Поскольку крайний срок приближается, мы наняли кого-то еще, но он хочет, чтобы мы закрыли все отделы в здании в течение следующих шести недель, чтобы завершить работу.

Я чувствую, как кровь отливает от моего лица.

– Шесть недель? Как, черт возьми, ты думаешь, я буду зарабатывать деньги на жизнь? Мне нужно платить по счетам. Обязательствам. Некоторые из нас не были рождены с семейным состоянием, знаешь ли.

– Я не буду брать арендную плату за оставшуюся часть строительства.

– Хорошо, но у меня в буквальном смысле не будет денег. Как ты думаешь, я буду есть? Платить за аренду квартиры?

Я перебираю купюры в ящике стола.

– Дерьмо. Я должна помочь сестре с ее предстоящим весенним обучением.

– Поверь мне, я не первый раз закрываю двери для арендаторов. Я изо всех сил пытался спорить с городом, чтобы продлить срок, но они отказались. По их оценке, сейсмической безопасности ждать нечего.

Я хочу разозлиться. Даже прийти в ярость. Но я прожила здесь всю свою жизнь. Обычно землетрясение – это просто дрожь – цена, которую ты платишь за жизнь в СоКале (Южная Калифорния – Southern California, более популярна SoCal). Но когда это не… Ну, здания, не соответствующие регламенту, могут получить серьезные повреждения и серьезно угрожать жизни людей. Уэст просто выполняет постановление городского совета, которое требует от всех зданий привести их строительство в соответствие с современными стандартами. Я знаю, что не могу задушить посланника...но я, конечно, могу обвинить его во многих других вещах.

Я скрещиваю руки на груди.

– Как давно ты знаешь, что я твой арендатор?

– С тех пор, как ты купила ресторан.

Конечно. Очень немногое проходит мимо Уэста. Я не могу решить, рада ли я, что он не подошел ко мне раньше, или мне больно, что он этого не сделал.

– Когда приступает бригада?

– В понедельник.

– Значит, у меня почти нет времени останавливать поставки или искать другие способы сэкономить деньги, чтобы выжить, пока мой бизнес закрыт? И как я буду платить своим сотрудникам? Или даже оставить их себе? Ты может не понимаешь, что некоторые люди живут от зарплаты до зарплаты, но если они не могут заработать денег в течение шести недель, то Дженна и все остальные найдут другую работу. И когда я снова открою двери, никого не будет рядом, чтобы приготовить или подать еду. Но я думаю, что это нормально, потому что у меня тоже не останется клиентов. Все они найдут себе другое место, чтобы выпить утренний кофе и встретиться с друзьями или деловыми партнерами за небольшой стопкой. Что ты сделаешь со мной, когда я не смогу заплатить за январь?

Сожаление сковывает сильные черты его лица. На минуту я так разозлилась, что забыла, как горяч Уэст и как сильно я его когда-то любила. Это действительно несправедливо, что все, что ему нужно сделать, это посмотреть в мою сторону, чтобы я вспомнила.

– Как я уже сказал, мне очень жаль. Если бы у меня были все ответы или лучшее решение…

Но у него их не было. Честно говоря, я не жду, что он решит мои проблемы. Черт возьми, я не ожидаю, что кто–то сделает это, кроме меня. Но было бы здорово, если бы он не бросал мне в лицо новые вызовы. Я и так еле-еле справляюсь. Предыдущие владельцы были пожилой парой, и как только их дети начали свою собственную жизнь и перестали помогать с "Ява и Джекс", место начало приходить в упадок. С тех пор как я стала собственником, я вложила в улучшение все до последнего цента. Я планирую пробыть здесь довольно долго. Но это значит, что мои сбережения пропали. Заявление Уэста прозвучало в самое неподходящее время.

Я встаю. Я хочу, чтобы он ушел прямо сейчас. У меня много проблем, которые нужно решить, и я не очень хорошо думаю, когда делю пространство четыре на четыре с моим бывшим, и его мужской запах затуманивает мою голову.

– Было время, когда я верила, что ты поможешь мне справиться с моими проблемами, но оно давно прошло. Просто уходи.

Эта новая, более упрямая версия Уэста не уходит. На самом деле, он прислоняется к двери и косо смотрит в мою сторону.

– Я сожалею, что мы снова встретились при таких обстоятельствах. Я еще больше сожалею о том, что оставил тебя три года назад. Пока я здесь, думаю, мы должны поговорить об этом.

– Я пас.

Нет ничего, что мне нужно меньше, чем препарировать самый болезненный период жизни с человеком, который вызвал страдания, когда у меня уже есть гора другого дерьма, с которым нужно иметь дело, благодаря его бомбе.

– Неужели тебе даже не интересно узнать, почему я не вернулся?

Он что, шутит?

– Я могу заполнить пробелы. Твоя семья узнала о нашей маленькой интимной свадьбе, и поскольку твой дедушка был болен, ты решил, что это хороший повод бросить бедную, необразованную девушку, вернуться домой и взять под контроль «Куэйд Интерпрайзес». Ты предпочел традицию и несколько миллиардов долларов мне. Я все поняла.

– Нет, не поняла, – настаивает он. – Это совсем не то, что случилось.

– В конце концов, ты ушел от меня за несколько часов до нашей свадьбы, улетел обратно в Нью-Йорк, и я больше ничего о тебе не слышала до вчерашнего вечера. Поскольку это было во всех новостях, мир знал, когда ты официально стал главой «Куэйд Интерпрайзес» несколько месяцев назад. Но давай будем честными: ты возглавлял компанию с тех пор, как покинул меня. Вся шумиха и освещение в прессе были только о том, что ты официально получил эти три маленьких буковки генеральный директор (на английском CEO) на своей визитной карточке. О, и мне особенно понравилось видеть тебя на TMZ (Таблоидный новостной сайт, дебютировавший 8 ноября 2005 года) через неделю после нашего разрыва с этой скучной блондинкой, когда вы двое были на своем "захватывающем" свидании в театре. Она трахнула тебя в первую же ночь, как и я? Держу пари, что так оно и было. В конце концов, у тебя есть способ убедить женщин снять одежду.

– Прости меня за все. Я хочу все объяснить...

– Зачем? Это ничего не изменит.

– Что нужно сделать, чтобы преодолеть твой гнев?

Его вопрос ползет у меня по спине. Как будто эта обида моя вина?

– Чтобы ты ушел.

– Кроме этого. Ты хочешь знать, что я все еще испытываю к тебе чувства?

– Нет.

Но если он не... почему почти признает, что испытывает? Хуже того, почему его признание меня хоть немного растопило?

– Да, испытываю. Так что я признаюсь… мне не все равно. Увидев тебя, я не могу этого отрицать.

К моему ужасу, он обходит стол и вторгается в мое личное пространство. Я вскакиваю со стула и пытаюсь отступить, но мне некуда идти. Мой кабинет крохотный, и я упираюсь спиной в полки. Я застряла.

– Чего ты хочешь? Уходи.

Я пытаюсь сверкнуть глазами, но он изучает меня так, словно видит насквозь. Как будто он прекрасно знает, что заставляет меня нервничать и возбуждаться.

Ублюдок наклоняется ближе, и мне приходится запрокинуть голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Затем он хватает полку над моей головой одной рукой. Другой сжимает край моего стола в нескольких дюймах от бедра.

Боже. Он окружает меня. Это опасно.

– Думаю, что это последнее, что я должен сделать, – бормочет он.

– Если у тебя сложилось ошибочное впечатление, что я буду легкой добычей, потому что я тешила твое сексуальное эго, когда была пьяна, то это не так.

– Я никогда так не думал, Эрин.

– Тогда почему ты все еще здесь? Ты в затруднительном положении или просто скучно?

– Перестань пытаться устроить скандал. Я не уйду, пока мы все не утрясем.

– Ты уже обманул меня в романтическом плане, а теперь собираешься разорить финансово. Независимо от того, какие чувства ты испытываешь, между нами не осталось ничего, кроме сожаления и отвращения.

– Согласен, тут много сожалений. Но отвращение? Я на это не куплюсь, милая.

– Не называй меня так.

Это слишком напоминает мне о том, как я лежала в его объятиях, пока он лениво гладил мою кожу после того, как мы достигли взаимного удовлетворения.

Уэст продолжает, как будто я ничего не говорю.

– Отвращение не заставляет твои глаза расширяться, дыхание учащаться, а соски твердеть. Ты мокрая? Держу пари, что так оно и есть.

Я ни за что не отвечу на этот вопрос.

– Надеюсь, ты не пытаешься меня облапать?

– Это не входит в мои планы...

Но если бы я предложила, он бы не отказался.

– Чего ты хочешь, Уэст?

– Честно? Тебя.

Сопротивление и желание переплетаются внутри меня. Как я могу хотеть кого-то, кто, как я знаю, так плох для меня?

– Это не взаимно.

– Ты лжешь. Ты хочешь ненавидеть меня так же сильно, как я говорю себе, что должна держаться подальше. Но это...

Он жестом указывает между нами,

– ...наша химия, она безумно сильна. Она не исчезнет просто потому, что мы находим ее неудобной.

Он прав, и мои опровержения только звучат смешно. И ужасно.

– Это не значит, что мы должны действовать. Один раз мы разбились и сгорели. Не будем рисковать снова.

Уэст наклоняется еще ближе. У меня перехватывает дыхание.

– На этот раз все может обернуться иначе.

Его голос звучит тихо и интимно в маленьком пространстве.

– Что может случиться в худшем случае?

Неужели он не знает, как ужасно разбил мне сердце? Насколько сильно оно все еще сломано? Может нет. По-настоящему я осознала это только шесть недель назад, когда присутствовала на свадьбе Эллы. Я плакала слезами счастья из-за ее внезапного брака с Карсоном Фростом...а потом я рыдала из-за себя, переполненная мыслями о том, что могло бы быть с Уэстом.

– А что может быть в лучшем?– возражаю я.

– Несколько оргазмов, конечно. А потом?

Много боли и слез.

– Ничего хорошего. Меня это не интересует.

Он убирает волосы с моего лица, как будто может успокоить мои протесты.

– Или, может быть, что-то гораздо лучшее, чем мы оба ожидаем. А если нет, то после пережитого ты действительно так стремишься отказаться от этих оргазмов?

Мой ответ приходит не так быстро и не так уверенно, как хотелось бы.

– Да.

– Я не верю тебе.

Внезапно его бедра приближаются к моим. Одна из его ладоней обхватывает мое бедро. Другая – мой затылок. Боже, он повсюду. Мое сердце колотится о ребра. Мое дыхание становится поверхностным и резким. Я не знаю, что делать со своими руками, и каким–то образом мои пальцы находят путь к его стальным бицепсам. Когда он наклоняет голову, мои глаза закрываются. Мне следовало бы кричать в знак протеста. Вместо этого я трепещу от поцелуя единственного мужчины, которого когда-либо любила.

Он не набрасывается на меня и не берет мой рот в горячем порыве. Нет, он терпеливо приближает свои губы к моим, давая мне сотню возможностей остановить его. Но все мое тело внезапно сфокусировалось на нем, как жезл прорицателя. Я не выношу Уэстона Куэйда. Я определенно не должна хотеть его. И все же мне нужно почувствовать его сейчас.

За последние три года каждый раз, когда я впивалась ногтями в спину другого мужчины, я заставляла себя чувствовать хотя бы половину того удовольствия, которое доставлял мне Уэст. Я никогда этого не испытывала, потому что все еще была одержима мужчиной, за которого чуть не вышла замуж.

Даже если я отброшу всю эту шумиху и чушь, под которыми себя похоронила, я все равно буду зациклена на нем.

Вот я и призналась. Может быть, мне нужно было сделать это, чтобы двигаться дальше. Может быть, это часть того, чтобы вытащить его из моей системы. Позволить ему поцеловать меня тоже было неплохо.

Да, я рассуждаю логически, но все равно поднимаю к нему подбородок, вытягиваю губы, впиваюсь пальцами в руки.

– Эрин... – бормочет он в дюйме от моих губ.

Затем он останавливается, совершенно неподвижный, все его тело напряжено. Я трепещу в предвкушении, что он уже поцелует меня.

Но он не целует.

Проходит дюжина секунд, прежде чем я понимаю, что он ждет, чтобы я преодолела последний дюйм между нами. Если я хочу, чтобы его рот был на моем, а я хочу, то должна сделать последний шаг.

Слишком поздно сомневаться в мудрости этого решения. Я приподнимаюсь на цыпочки и прижимаю наши губы друг к другу.

О, боже мой. Я снова целую Уэстона Куэйда.

Поначалу он колеблется. И вдруг – лесной пожар. Чувствовать его губы на своих – это райское наслаждение, возвращение домой, совершенство. Как будто каждое воспоминание о нашей страсти преследовало меня во сне. Его запах наполняет воздух обонятельным эквивалентом крэка. От его прикосновения я чуть не плачу.

Он крепче обнимает меня за мгновение до того, как начинает руководить нашим поцелуем, поднимая меня на стол и раздвигая ноги, втискивая свое тело между ними, и удерживая меня там, как будто он решил никогда не отпускать. Я все еще пытаюсь отдышаться и осознать, что происходит, когда он погружает свой язык в мой рот, берет мою задницу в свои руки и прижимает эрекцию к моей влажной боли.

Уэст был терпеливым и игривым любовником, часто находя хитроумные способы меня уничтожить. Мужчина, целующий меня сейчас, – демон-собственник. Он подталкивает меня в молчаливом требовании. Сила его губ и его воля наклоняют мою голову, пока он не проникает в мой рот еще глубже. Он заставляет мою голову кружиться, мое сердце колотится, а киска требует большего.

Мой бывший больше, чем просто плавит меня. Я вот-вот распадусь. В этот момент ничто не имеет значения, кроме как обхватить его ногами. Ну, за исключением, может быть, того, что мой рот где-то на нем. Везде. Мне нужно ощутить вкус его соленой кожи и мускуса, который я никогда не забуду.

Я заканчиваю наш поцелуй и провожу губами по его подбородку, затем облизываю шею. Да, этот аромат, которого я жаждала, прямо здесь, такой сильный и мощный. У меня от этого голова идет кругом. Но его стон от ощущения моего рта на нем поднимает мое возбуждение на новый уровень. Может, он и разжигает меня, но я тоже добираюсь до него.

– Черт, Эрин.

Он откидывает голову назад и рычит.

– Мне нужно больше тебя.

Он стягивает с меня рубашку, обнажая плечо. Я выгибаюсь ближе, цепляясь за него. Его рот мгновенно ласкает мою обнаженную кожу, язык облизывает, зубы тянут. Я задыхаюсь от этих ощущений. Нет ничего такого, чего не сделал бы со мной другой человек, но когда Уэст творит свою магию, это как-то совершенно ново.

– Тебе хорошо? – хрипит он.

– Да… Я тоже хочу сделать это с твоими сосками. Целовать их, всасывать их, облизывать языком. Затем я хочу спуститься вниз по твоему телу, прижаться ртом к твоей киске, есть тебя, пока ты не выкрикнешь мое имя, когда кончишь.

Да. Сейчас!

Я возилась с пуговицами его рубашки, целуя его плечо, открывая простор его золотой груди. Чем больше я обнажаю, тем больше изумляюсь. Уэст всегда был хорошо сложен, но с тех пор, как я в последний раз видела его голым, у него явно развилась жесткая спортивная привычка.

– О, боже мой!…– выдыхаю я.

Этот мужчина всегда был моей фантазией, но сейчас он еще сексуальнее. Как же мне устоять перед ним?

Зачем мне вообще это нужно?

Есть причина, но я не могу вспомнить ее прямо сейчас. И это не имеет значения. Важно только, чтобы мой язык оказался на этом плоском мужском соске в дюйме от моей досягаемости.

Судорожными движениями я сбрасываю с его плеч пиджак и с радостью слышу, как он падает на пол. Но я слишком занята, дергая накрахмаленный белый хлопок, мешающий мне видеть его голый торс.

– Я хочу, чтобы ты был голым.

– Ты первая, – стонет он, стягивая мою рубашку с ребер на грудь.

Я неохотно прекращаю прикасаться к нему и поднимаю руки. Потом он срывает с меня блузку и швыряет ее через всю комнату. Прохладный воздух касается моей кожи. Мы тяжело дышим. Наше тяжелое дыхание заполняет кабинет, когда он расстегивает последние пуговицы своей рубашки и сбрасывает ее, теряя ее где-то на моем захламленном столе позади.

И я впервые смотрю на него беспрепятственно.

Срань Господня.

Уэст не останавливается, чтобы позволить мне облизать глазами все выступы и твердую выпуклость его сильных плеч, четко очерченных грудных мышц или этой новой упаковки из шести кубиков. Нет, он уже отодвигает кружевные чашки моего бюстгальтера и заправляет их под мою ноющую грудь. Они выпирают – в дюймах от его ожидающего рта.

– Я мечтал об этом.

Его горячее дыхание омывает мои тугие соски, когда он обхватывает их ладонями.

Открыв рот, он притягивает один из бутонов к своему языку и обводит его, прежде чем глубоко втянуть. Трение. Всасывание. Давление. Трифекта для соска Шангри-Ла (прим. Вымышленная страна, описанная в 1933 году в романе писателя-фантаста Джеймса Хилтона «Потерянный горизонт»).

Моя голова откидывается назад, давая ему больше доступа к грудям, которые он решил поглотить. Я хватаю его за голову, впиваюсь пальцами в кожу, молча умоляя никогда не останавливаться.

Наши стоны и хриплое дыхание становятся громче. Мне нужно, чтобы он был ближе. Я отчаянно хочу почувствовать каждый дюйм его обнаженной кожи, прижатой к каждому дюйму моей. Эта твердая поверхность сейчас неудобна – и определенно не будет, если мы встанем горизонтально, но это едва ли моя самая большая проблема. Если мы потеряем остальную одежду, ничто не будет иметь значения, кроме удовольствия. Я уже много лет нуждаюсь в такой неоспоримой, зажигательной страсти. Я жаждала этого. Я достаточно соскучилась по Уэсту, чтобы знать.

Но что изменилось между нами?

Абсолютно ничего.

Он тянется к застежке моих джинсов. Если я не остановлюсь, то через несколько коротких рывков окажусь совершенно голой перед единственным мужчиной, который когда-либо причинял мне боль. Единственным человеком, которому я когда – либо давала такую власть.

Боюсь, он все еще обладает этой силой.

Задыхаясь, я сильно толкаю его и поправляю лифчик, не обращая внимания на протестующие соски.

– Не прикасайся ко мне больше. Проваливай.

Он разинул рот, выглядя ошеломленным, как будто изо всех сил пытается сбросить скорость и понять мой внезапный отказ.

– Эрин, я ...

– Нет. Это было глупо. Я была глупой. Ты не имеешь права прикасаться ко мне. Ты отказался от этого права, когда ушел.

Но я с болью осознаю, что спровоцировала наш поцелуй. Я также должна винить себя.

Уперев руки в бока, Уэст тяжело дышит и пристально смотрит на меня. Я заставляю себя не смотреть на его мускулистый торс, дрожащий от малейшего движения. Хотя трудно не смотреть. Но еще труднее не желать его, потому что даже если моя голова знает, что лучше не позволять этому мужчине прикасаться ко мне, моему телу все равно. Оно кричит мне, чтобы я забыла и прошлое, и будущее и позволила Уэсту дать мне разрядку прямо сейчас.

Нет, нет, нет. Почему я не могу очистить его от своих гормонов? Или мое сердце здесь предатель?

– Я сожалею, что потерял тебя каждый божий день.

Я дотягиваюсь до блузки и натягиваю ту через голову.

– У тебя был забавный способ показать это. Впрочем, это уже не имеет значения. Ты пришел сюда, чтобы рассказать мне о строительстве здания. Теперь я знаю. Большое спасибо. Дверь там. Не споткнись об порог на выходе.

С глубоким вздохом Уэст тянется за рубашкой и набрасывает ту на плечи.

– Ты хоть на миг поверила, что все так просто, Эрин? Неужели ты действительно думаешь, что эти последние пять минут не будут преследовать тебя сегодня вечером?

Я хочу настаивать на том, что они не будут преследовать, но зачем лгать, когда мы оба знаем правду?

Едва в силах посмотреть в его сторону, я спрыгиваю со стола и обхожу его.

– Все кончено, дело сделано. Прощай, Уэст.

Вместо того чтобы отпустить меня, он хватает за руку и притягивает к себе, шепча на ухо:

– Мы еще не закончили. Ты видела меня не в последний раз, милая. Обещаю.

Глава 3

Уэст

– Есть минутка? – спрашиваю я, звоня сестре с парковки "Ява и Джекс".

Женевьева Куэйд – это ее собственная сила. Проницательная, красивая, элегантная. У нее была пара царапин от любви, так что она понимает шрамы. Кроме того, мало кто знает меня лучше – или может дать мне более проницательный совет. Мне это нужно. Мой инстинкт просто сорвать одежду с Эрин и постоянно напоминать ей, как удивительно мы проводили вместе в постели, не вернет ее обратно.

Я слышу, как Джен выключает музыку на заднем плане и перекладывает телефон в руке.

– Что происходит? И где ты? Я звонила тебе в офис сегодня утром. Мэри сказала, что тебя не будет до конца недели.

– Я в Лос-Анджелесе.

Я делаю паузу, потому что знаю, что мое заявление шокирует сестру.

– Я пытался поговорить с Эрин.

– Это интересно. И?

– Я приехал сюда исключительно по делам... но не думаю, что смогу снова уйти от нее.

– Меня это не удивляет. Первый раз чуть не убил тебя.

Она колеблется.

– Не обижайся, но она тебе подходит, а без нее ты жалкий ублюдок.

– Не обиделся. Да, ты права. Я позвонил тебе, потому что мне нужна помощь, чтобы распутать женскую психику – или, скорее, упрямое сопротивление Эрин – прежде чем я продолжу.

– Насколько я понимаю, она не рада тебя видеть?

– Я думаю, она предпочла бы заразиться триппером.

Джен смеется.

– Меня это не удивляет. Но посмотри на это с другой стороны. Ты не утратил чувства юмора.

– Я серьезно.

Должен был. Тот поцелуй, который мы разделили в ее кабинете… Это самое живое, что я чувствовал за последние три года.

И все же, если бы я думал, что был единственным, кто отсоединился после нашего расставания, я бы сделал все возможное, чтобы оставить свою бывшую в покое. Я заставил Эрин пройти через многое, и на ее месте, не зная, что на самом деле стало причиной нашего разрыва, я бы тоже не дал себе второго шанса. Но эти пять минут в ее кабинете говорят мне, что наше пламя все еще горит жарче, чем когда–либо. И учитывая все, что она рассказала Эхо прошлой ночью под влиянием вина, она не двинулась дальше. Бог свидетель, что нет.

Раз уж я сломал нас, разве не должен я быть тем, кто вернет нас?

– Но если она не хочет видеть тебя в своей жизни, что ты собираешься делать? Ты не можешь заставить ее принять тебя обратно.

Теперь Джен понимает мою дилемму.

– Мне нужна стратегия.

– А ты не пробовал просто объяснить?

– Она еще не готова это услышать. Она мне не доверяет. Так почему же она должна мне поверить?

Я подозреваю, что она боится, что правда изменит ее мнение, и она все еще не может справиться с возможностью снова заботиться обо мне.

– Это я понимаю. Так о чем же она хочет поговорить?

– Это был наш лучший разговор с тех пор, как я постучал в ее дверь прошлой ночью...

Я вздрагиваю.

– Ну, разговоров было немного.

Она ахает.

– Ты уложил ее в постель, прежде чем помириться. Уэст!

– Нет.

Но если бы она не протестовала? Я бы так и сделал.

Как бы мне ни было неприятно это признавать, заниматься сексом с Эрин до того, как мы что-то решим, было ошибкой.

– Почему у меня такое чувство, что был близок к этому? Я не хочу подробностей, – торопится сказать мне Джен.

Да. Просто нет СМИ (слишком много информации) с моей сестрой.

– После пары стычек с Эрин я чувствую, что у меня есть два варианта действий: либо я провожу ее по дорожке памяти и заставляю вспомнить все причины, по которым мы влюбились в первую очередь.

– Это глупо. Дальше?

– Спасибо, что подарила идею, – протянул я.

– Каждый раз, когда ты пробуешь эту тактику, она мысленно натыкается на "конец". Пока ты не объяснишь, почему ушел, ты никогда больше не завоюешь ее доверие. И ты не продвинешь ее дальше одного-двух горячих моментов. Насколько я помню, химия никогда не была проблемой для вас двоих.

Джен права. Я просто не знаю, как сказать Эрин, когда она отказывается слушать.

– А какой у тебя еще выбор? – спрашивает сестра.

– Принуждение. Я не горжусь этим, но если я заставлю ее слушать...

– Она, наверное, все равно тебя не услышит. И даже если она это сделает, поймет ли?

Это правильный вопрос. Ситуация, которая вынудила меня покинуть Эрин, уродлива и сложна.

– Может быть, ей нужно самой увидеть все это дерьмо, – говорит Джен.

Моя первая реакция – сказать сестре, что она окончательно сошла с ума. Во-первых, несмотря на мое предложение, я задаюсь вопросом, могу ли я заставить Эрин дышать, если она не хочет. Во-вторых, я ненавижу ставить ее в центр дерьмового шоу. Затем мой мозг начинает вращаться, а мои мысли - бежать. Может быть, есть способ решить эту проблему…

– Что происходит с дядей Эдди? – спрашиваю я.

– Я не видела его в последнее время, но уверена, он что-то замышляет. До меня доходят слухи…

– Я уже знаю, что он снова пытается оправдать мою работу.

И будь я проклят, если позволю ему забрать у меня то, за что я так усердно боролся.

– Он все еще в Вегасе?

– Даже не знаю. Когда это так, он обычно держится на высоком уровне, но последние две недели он был ужасно тихим.

Я слышу беспокойство в ее голосе.

– Если он охотится за тобой, братишка, то это серьезно. И личное. Мама тоже не примет вызов Эдди или возвращение Эрин.

– Я с ней разберусь. Слышала что-нибудь еще от кого-нибудь из совета директоров?

– Нет, но я беспокоюсь, что там происходят какие-то тайные сделки, – предупреждает Джен.

– До заседания совета директоров осталось всего две недели, и я не сомневаюсь, что наш дорогой дядя активно строит против тебя козни. Тебе нужно как можно скорее вернуться домой.

– Моя интуиция говорит то же самое.

Я должен остановить его. Наверное, мне не стоит ждать до воскресенья, чтобы отправиться домой, но если я сейчас покину Эрин, то та частичка ее враждебности, которую мне удалось растопить, снова замерзнет.

– Если что-нибудь услышишь, дай мне знать.

– Дам. Ты думаешь о том, как доставить Эрин в Вегас?

Иногда Джен так умна, что я готов поклясться, она умеет читать мысли.

– Да, и я думаю, у меня есть идея, как это сделать.

Надеюсь, она не возненавидит меня за это... но, по крайней мере, на короткое время, я не задерживаю дыхание.

Эрин

Это утро прошло не очень хорошо. Просыпаться с похмелья и все еще жаждать Уэста было достаточно плохо. Почти занимаясь с ним сексом в моем офисе… Так что не умно.

После того, как он ушел, я больше не могла оставаться там до конца рабочего дня. Вместо этого я надела фартук и обслуживала столики, пока не ушли последние посетители. Спешка не оставляла мне времени на раздумья, но как только двери закрылись в два часа, я начисто вымыла помещение… и осталась наедине со своими мыслями.

Чтобы избежать их, я потренировалась в своем давно забытом спортзале. Я также зашла в продуктовый магазин, набрала Эхо, чтобы поболтать, но вместо этого нарвалась на ее голосовую почту, сделала несколько телефонных звонков, чтобы приостановить доставку еды и снабжения для "Ява и Джекс", затем связалась с некоторыми местными контактами по поводу работы на следующие шесть недель. Наконец, я уступила своему желанию принять горячий душ и вздремнуть.

Сейчас восемь вечера, и я не сплю. Это близко к моему обычному времени сна, так как мой будильник обычно установлен на четыре утра, но сегодня я слишком взвинчена, чтобы спать.

Во всем виноват Уэст.

У меня за спиной жужжит телефон. Взгляд на устройство говорит мне, что у меня есть пятый пропущенный звонок от него. Я слушаю одно из его сообщений. Он хочет меня видеть, говорит, что это срочно.

По его собственному признанию, мы заключили сделку. Единственная острая проблема – это наша непреходящая взаимная похоть. Вопрос в том, проигнорирую ли я его сообщение... или добьюсь его? Боже, я сошла с ума, если даже рассматриваю этот вопрос.

Я расхаживаю по комнате и грызу ободранный ноготь. Но мои мысли постоянно возвращаются к одному осознанию: если я хочу, чтобы бывший ушел из моей жизни навсегда, я не могу справиться с этим, заставляя себя забыть его. Я знаю, что это не сработает, потому что я уже пробовала. Годами.

Чего я еще не пробовала? Вышвырнуть его из моей системы.

Разочарованно вздохнув, я тянусь к телефону, но тут же останавливаюсь. Может быть, я слишком импульсивна? Возможно, но разве это автоматически делает эту идею неправильной? В конце концов, если я не позвоню ему, какие у меня есть более привлекательные варианты забыть его?

Секс.

Жгучее возбуждение скручивает живот. Я пытаюсь списать это на нервы, как только нажимаю кнопку, чтобы вернуть свой последний пропущенный звонок.

Уэст берет трубку после первого гудка.

– Эрин?

– Зачем ты мне звонишь?

– У меня есть к тебе предложение, – его голос звучит очень хрипло.

Сексуально. Или я слышу в его голосе то, что мне нужно? Как бы то ни было, его скрипучий голос заставляет мое предвкушение подняться еще выше.

– У меня для тебя тоже есть.

После сегодняшнего утреннего поцелуя я думаю, что мое предложение очень похоже на его.

– Ты сможешь быть здесь через десять минут?

– Пять. Я недалеко.

Я снова начинаю сомневаться в правильности своего решения, но уже слишком поздно. Я открыла дверь, и, зная Уэста, он ворвется, как бык.

– Ты уже поел?

– Я не думал о еде.

Крепче сжимая телефон, я борюсь за дыхание.

– Я тоже.

– Будь готова.

Три гудка дают мне знать, что он повесил трубку.

Мое сердце начинает бешено колотиться. Я бросаю телефон на диван. Мои мысли разбегаются, когда я мчусь в свою спальню и роюсь в ящике, который не открывала месяцами. Наконец, найдя то, что искала, я накидываю на себя скудную одежду и халат просто на случай, если я ошибаюсь в его намерениях.

Когда я запахиваю его, слышу, как его кулак стучит в мою дверь, тяжело и настойчиво.

Со сжимающимися животом и киской я бросаюсь через квартиру, чтобы впустить его.

– Это было быстро.

– Это не может ждать.

Он закрывает и запирает за собой дверь уверенным движением запястья. Затем он поворачивается, пристально смотрит на меня и крадется в мою сторону.

Я отступаю в гостиную, нервничая больше, чем мне бы хотелось.

– Что ты предлагаешь?

– Ты первая.

– Ладно.

Сжав кулаки, я набираюсь храбрости.

– Я хочу, чтобы ты трахнул меня. Сегодня вечером и только сегодня.

Если он и удивлен, то хорошо это скрывает.

– Так это встреча ради секса?

– Да. Ничего больше.

– Почему?

Почему я хочу его, или почему это просто секс?

– Все, что я говорила, когда была пьяна, – правда. Никто не заставляет меня чувствовать себя так хорошо в постели, как ты. Сегодняшнее утро доказало, что нам вместе жарче, чем когда-либо. Ты хочешь этого. Я хочу этого. Мы взрослые люди.

Я пожимаю плечами.

– Почему бы и нет?

Выражение лица Уэста ничего не выдает.

– Веские доводы. Я никогда не испытывал такого желания к другой женщине, как к тебе. На многих уровнях секс имеет смысл.

Я стараюсь не показывать своего облегчения, развязывая пояс халата.

– Именно. Давай перейдем к делу. Моя спальня.

– Подожди.

Он хватает меня за запястье.

– У меня есть несколько иное предложение.

– Что?

– Скажи мне, если мы займемся сексом сегодня вечером, что будет завтра? Может быть, мы просто разойдемся в разные стороны?

Сначала я хочу сказать "да", но потом передумываю. Что, если к тому времени я еще не совсем избавлюсь от своего зуда к нему?

– Мы можем принять это решение утром.

– Нет. Я ждал три года, чтобы снова почувствовать тебя. Я уже знаю, что нескольких часов не хватит, – настаивает он. – И я не могу остаться в Лос-Анджелесе. Мне нужно домой.

– Куда?

– В Вегас. Поехали со мной.

Он сумасшедший?

– У меня здесь жизнь. Бизнес.

– Он будет закрыт в течение следующих шести недель.

– Только после воскресенья.

– Справедливо. Тогда приезжай в Вегас.

Я вырываюсь из его хватки и шагаю вперед.

– Так ты предлагаешь... что? Что за те шесть недель, что "Ява и Джекс" закрыты, мы будем трахаться? Или пока мы не устанем друг от друга? Я не могу этого сделать, Уэст. Мне нужна временная работа, чтобы свести концы с концами.

– Я не совсем ясно выражаюсь. Позволь мне попробовать еще раз.

Он лезет в карман пиджака и достает толстый запечатанный конверт и ручку, затем бросает их на мой входной столик.

– Это контракт. Я уже подписал его. Если ты согласишься на эти условия, я буду выплачивать зарплату каждому из твоих сотрудников в течение оставшегося периода строительства. В дополнение к отказу от арендной платы я заплачу тебе предполагаемый потерянный доход плюс десять процентов за тот же период. Взамен ты придешь в мой дом – в мою постель – и станешь моей любовницей.

У меня отвисает челюсть, когда меня пронзает шок. Я снова туго затягиваю пояс халата.

– Ты не можешь купить меня, я не шлюха.

– Нет, не шлюха, – уверяет он. – Я предлагаю справедливое решение нашей общей проблемы. У меня нет другого выбора, кроме как временно закрыть тебя. Но я хочу быть честным. Во время этого неизбежного строительства ты указала, что у тебя есть сотрудники, которых нужно удерживать, и счета, которые нужно оплачивать, что ты не можешь сделать без поступления денег. Этим договором я гарантирую тебе это. И пока подрядчик доводит здание до кондиции, мы с тобой можем смириться с тем, что все еще хотим друг друга. Я не могу отсутствовать в офисе в течение шести недель, так что десять процентов дополнительно компенсируют тебе неудобства, связанные с отсутствием дома.

Как бы мне ни было неприятно это признавать, его предложение имеет извращенный смысл. Еще больше я ненавижу себя за то, что испытываю искушение. Единственным способом узнать Вегас было провести ночь с шестью девушками в одном тесном номере мотеля вскоре после того, как мне исполнился двадцать один год. Это был туман водки, дыма и плохих решений, так что я мало что помню. Но город в стороне… А что, если иметь шесть недель подворачивающихся пальцев, разжиженного позвоночника, глаз, наполненных сексом с Уэстом? Это даст мне достаточно времени, чтобы выкинуть его из головы. Может быть, тогда я смогу вернуться в Лос-Анджелес и забыть о прошлом. Да, и с чистого листа смогу сосредоточиться исключительно на будущем.

Разве это не то, чего я хотела каждый раз, когда была достаточно мазохисткой, чтобы схватить бутылку, надеть свадебное платье и разрыдаться?

Угрызения совести из-за того, что я скучаю по своему бывшему, да.

«Что будет, если ты снова влюбишься в него?»

Я отталкиваю назойливый голос в сторону. Теперь я знаю его, а это значит, что буду лучше готова, прежде чем потерять сердце. Когда он в первый раз ласкал меня, я была циничной двадцатилетней девчонкой, в глубине души надеявшейся, что Прекрасный Принц собьет меня с ног и докажет, что я не права. Теперь я знаю, что настоящая любовь – это просто еще одна сказка. Я не попадусь на эту чушь дважды.

Я ищу другие недостатки в плане, но у меня нет домашних животных или каких-либо других обязанностей, которые удерживали бы меня в Лос-Анджелесе. Мои сестры могут не одобрять этого, но они не будут пытаться остановить меня. Кроме того, отсутствие необходимости просыпаться каждый день в четыре утра или обслуживать чужие столики, даже временно, очень, очень привлекательно.

– А что я должна делать весь день, пока ты работаешь?

– Все, что захочешь. Отдыхать. Ходить по магазинам. Расслабляться. В моем доме есть полный спа-салон, торговый центр менее чем в полумиле, а также тайник с фильмами, музыкой и книгами в квартире. Тебе не должно быть скучно. Но послушай меня, Эрин.

Он хватает меня за подбородок.

– Ты будешь моей с шести вечера до шести утра.

Мое сердце колотится о ребра.

– И ты будешь моим.

Легкая улыбка играет на его лице.

– Это значит "да"?

Я не хочу слишком облегчать ему задачу. Правда, я уже просила его о сексе сегодня вечером, но мне нужно было отдаться только на пару часов. Хотя в ближайшие полтора месяца я буду находиться в объятиях Уэста, наслаждаясь всеми удовольствиями, которые заставляют меня вздрагивать и вздыхать.

Я вырываюсь из его хватки.

– Сначала мне нужно ознакомиться с документами.

– Нужно. Есть условия.

– Какие?

– Во-первых, когда мы одни в моей квартире, ты голая. Всегда. Во-вторых, вымой голову или позаботься о любой "головной боли", прежде чем я вернусь домой каждый вечер, потому что я не хочу слышать оправданий. Когда я переступаю порог, я хочу услышать только твое "да".

Я не вижу ни капли смеха на его лице. Так что ясно, что он не шутит. Мысль о том, чтобы сдаться Уэсту, одновременно волнует и пугает, как ад.

– Я смогу заснуть?

– У тебя будет целый день, чтобы поспать, дорогая.

Обалдеть, это не должно меня заводить.

– Есть еще что-нибудь, о чем мне следует знать, прежде чем принять решение?

Он кивает.

– Однажды мы будем ужинать с моей семьей.

Я чувствую, как мои глаза расширяются. Если не считать брата и сестру Уэста, Флинна и Женевьеву, я никогда не встречалась с печально известным кланом Куэйдов. Конечно, я видела фотографии и читала таблоиды, но он никогда не представлял нас друг другу, когда мы были помолвлены. И мне это всегда казалось странным. С другой стороны, я никогда не была чем-то большим, чем его маленькая грязная тайна.

– Почему?

– Потому что это необходимо. Поскольку ты будешь со мной, а я не хочу быть без тебя, ты пойдешь со мной.

Что-то в его оправдании не похоже на правду, но я не знаю, что он на самом деле задумал, поэтому не могу опровергнуть его. А может, это и не имеет значения. Так что мы устроим напыщенную трапезу на золоченых тарелках с некоторыми из его знаменитых родственников. Какого черта…

– Ладно.

Я медленно смотрю на него из-под тяжелых век.

– А как насчет сегодняшнего вечера?

Он с сожалением качает головой.

– Мне нужно вернуться в офис завтра утром. Я и так слишком долго был далек от своих обязанностей.

– То есть ты хочешь сказать, что если я вообще хочу тебя, то должна подписать контракт и приехать в Вегас?

– Да, – он подходит ближе и обнимает меня за плечи. – Но я с радостью оставлю тебе кое-что для размышления.

Он наклоняет голову и накрывает мои губы своими. Возможно, я должна была сопротивляться из принципа, но моя голова уступает место моему давно изголодавшемуся либидо, и внутренняя война, которую я веду, заканчивается смущающе короткой стычкой.

Я таю рядом с Уэстом, открываю ему рот, обвиваю руками его шею. Черт, я даже терлась об него. Он использует мою слабость быстро и безжалостно, погружаясь глубже в поцелуй, в то же время проводя большим пальцем по моим ноющим соскам. Я извиваюсь. Хнычу. Я полностью сдаюсь. Он принимает мою капитуляцию, как будто это его право, поднимает меня против своего массивного тела и несет к дивану в гостиной.

В тот момент, когда я лежу на спине, он развязывает пояс моего халата и широко распахивает его. Его глаза почти вылезают из орбит.

– Срань господня… Я и забыл, как ты прекрасна в черном кружеве.

Я знала, что этот наряд доберется до него. Он всегда был неравнодушен ко мне во всем тонком и прозрачном. Но эта с низким декольте, обтягивающая грудь сорочка, отделанная маленькими розовыми бантиками, заставляет его задыхаться. Хорошо. Он не всегда может одерживать верх.

Застенчиво взмахнув ресницами, я улыбаюсь.

– Ты собираешься просто смотреть на меня или действительно что-то сделать?

– Всегда давишь на меня, всегда пытаешься взять все под свой контроль. Ты плохая девочка, Эрин. Я определенно собираюсь что-то сделать.

Прежде чем я успеваю спросить, что именно, он обхватывает пальцами прозрачные края моих трусиков и стягивает их вниз по бедрам. Я все еще задыхаюсь, когда он расстегивает единственную застежку, удерживающую мою сорочку вместе.

Так быстро я полностью обнажаюсь перед его взглядом. Он жадно пьет меня, раздвигая мои бедра.

– Прическа?

В прошлом Уэст любил, когда я удаляла волосы воском. Он вываливал на меня часы наслаждения. Обслуживание не было проблемой, когда преимущества были такими потрясающими. Но после того, как он ушел, я снова позволила себе быть естественной. Я выбрила этот узор всего несколько часов назад. А почему бы и нет? – сказала я себе. Но на каком-то уровне я знала, что он это увидит. И я знала, что это вызовет ответную реакцию.

Я небрежно пожимаю плечами.

– Это мое тело. Я могу делать с ним все, что захочу.

– Если ты подпишешь соглашение, твое тело будет моим в течение следующих шести недель. Избавься от этого прежде, чем приедешь в Вегас.

Он проводит большим пальцем по кудряшкам, прежде чем положить палец на клитор.

– Мы поняли друг друга?

Я изо всех сил стараюсь не извиваться и не умолять его о большем.

– А если я не захочу?

Я слышу хриплый вызов в своем голосе.

Его улыбка медленная и самодовольная.

– Все еще любишь играть в эту игру, милая?

Та, где подначиваю его дразнить меня, пока я не начинаю умолять, извиваться и рассыпаться на миллион кусочков у его ног?

– Никаких игр. Просто задаю вопрос.

– Ну, если ты не будешь вести себя прилично, мне, возможно, не захочется этого делать.

Он опускает мои бедра на подлокотник дивана и становится на колени между моих бедер, его дыхание овевает мою плоть, прежде чем он со стоном облизывает мою набухшую киску.

Боже, так хорошо. По определению, оральный секс должен быть хорош. Но я достаточно одинока в последние несколько лет, чтобы знать, что это не всегда так. Некоторые парни не умеют это делать. Или вообще от него отказываются. Уэст действительно сосредоточен и очень талантлив в том, чтобы заставить меня воспламениться.

Когда он касается клитора кончиком языка, я выгибаюсь и приподнимаюсь к нему. Он раздвигает складки пальцами и пожирает своим ртом. Как будто меня вернули к жизни, как будто я была мертва, и его язык – это толчок удовольствия, который мне нужен, чтобы снова пробудить мои чувства.

– Ты все еще такая сладкая... – бормочет он, прежде чем снова опустить голову.

Он безжалостен, когда дело доходит до меня. Как будто его рта недостаточно, он также касается пальцами моих самых чувствительных мест и наблюдает, как я медленно схожу с ума от удовольствия, которое возбуждает меня еще больше.

– Ты видишь, что я с тобой делаю?

– Да, – выдыхаю я.

– Ты чувствуешь, что я с тобой делаю?

– Да.

– Можешь ли ты перестать умолять меня сделать больше?

Нет, не могу. Черт его дери.

– Уэст!

– Ответь мне.

Он играет со мной, его голос сам по себе дразнит.

Удовольствие настолько сильное, что это агония. У меня нет защиты от него, нет способа бороться с ним. Дышать им недостаточно. Растекаться с ним только кружит мне голову, пока я не почувствую, что одурманена и тону в бассейне экстаза.

Затем он прекращает каждое соблазнительное движение и отстраняется.

– Я остановлюсь. Разве ты не протестовала против этого, когда называла мое имя?

Хитрый ублюдок знает лучше, и я ненавижу его за то, что он играет со мной. Но если я не признаюсь, как сильно хочу его, он позволит мне плакать и умирать от неудовлетворенного желания.

– Не останавливайся, – выдыхаю я. – Не… Я не могу этого вынести. Ты заставляешь меня страдать. Пожалуйста.

Улыбка, скользящая по его лицу, одновременно сексуальна и ужасна. Он знает, что поймал меня. Я позабочусь об этом позже. Прямо сейчас, не могу.

– Ты уверена, что хочешь большего?

Он облизывает губы и что-то мурлычет.

Я киваю и хватаю его за рубашку, чтобы притянуть ближе.

– Да. Черт бы тебя побрал, да!

Он удовлетворенно смеется.

– Рад это слышать. Мне бы не хотелось утомлять тебя, – затем он высвобождается из моих объятий и встает с неохотным вздохом.

– Но я никогда не хотел, чтобы ты чувствовала, будто я выжимаю ответ, пока ты находишься под давлением. Может, мне стоит дать тебе время подумать, действительно ли ты хочешь меня. Ты можешь дать мне знать в воскресенье.

– Да ладно. Ты можешь остаться еще на десять минут.

Уэст качает головой.

– Не могу. Приезжай в Вегас. У нас будет хороший ужин. Ты можешь сказать мне тогда, подпишешь ли контракт и примешь ли мое предложение или уйдешь навсегда.

Он собирается оставить меня нуждающейся, умоляющей и страдающей вот так в течение трех дней?

Конечно. Он знает мои слабости. Хороший секс. Хорошая еда. Он расставляет ловушку и заставляет меня идти прямо в нее. Вопрос в том, почему?

Я с трудом поднимаюсь на ноги и прикрываюсь.

– Чего ты на самом деле хочешь от меня, ублюдок?

Уэст наклоняет голову и улыбается, поправляя пиджак.

– Приезжай ко мне в воскресенье и все узнаешь.

Глава 4

Эрин

Едва поспав, я прихожу к нескольким выводам. Самый основной из них заключается в том, что если я не разыграю свою партию правильно, то мне конец. Сделав несколько телефонных звонков в город, чтобы подтвердить рассказ Уэста о сроках сейсмической модернизации и сердечном приступе первоначального подрядчика, я вспоминаю, что он не лжец, а просто игрок.

Я не могу позволить, чтобы меня снова обыграли.

С другой стороны, когда я рискну взглянуть на свой банковский счет, он будет красным. Арендная плата должна быть оплачена через две недели. Мне нужно заплатить за машину через три. Я не могу сделать ничего из этого, если не буду действовать быстро.

Рядом со мной жужжит телефон. Я напрягаюсь, почти ожидая, что Уэст будет на другом конце провода, подталкивая меня к ответу. Но нет, это моя младшая сестра, наконец-то перезвонившая мне. Пока я отвечаю, я не могу решить, то ли разочарована, что Уэст не требует моего внимания, то ли раздражена, потому что он играет в какую-то чертову игру в кошки-мышки.

– Привет, Эхо.

– Ой-ой. Я знаю этот голос. Насколько все плохо между тобой и Уэстом? Я собиралась позвонить тебе вчера, но день пролетел.

Я не знаю, что сказать, когда сама не могу разобраться.

– Все запутано.

Я ввожу ее в курс дела, ничего не упуская. Ну, почти ничего. Я думаю, если бы сказала ей, как быстро Уэст заставил меня задыхаться, она, вероятно, отругала бы меня. Признаться, что он поцеловал меня – и что мне это понравилось – достаточно неловко. Я отказываюсь даже думать о пульсирующей боли, которую он оставил мне, которая никуда не уходит.

– Что ты будешь делать?

– Я все еще взвешиваю свои возможности. Но одно я знаю точно. Я убью тебя за то, что ты впустила его, когда я была пьяна, а потом вот так меня проверила.

Эхо делает паузу.

– Ты не можешь убить меня. Элла придет в бешенство. Кроме того, я сделала это, потому что мне было немного жаль его.

– Жаль?

Она что, шутит?

– Он тот, кто оставил меня.

– Я знаю, и не простила его за это. Но я также впустила его ради тебя. Я люблю тебя и хочу для тебя самого лучшего.

– Что заставляет тебя думать, что Уэст подходит?

– Не знаю, знает ли он. Но я видела, как за последние три года ты перевернула с ног на голову и вывернула наизнанку нескольких отличных парней. Я не думаю, что ты хотела, – быстро уточняет Эхо. – Ты всегда начинаешь отношения с добрыми намерениями. Но стоит парню подойти слишком близко, как ты ставишь его на колени. До Уэста с тобой было не так уж трудно. Я имею в виду, ты всегда была осторожна, и это было прекрасно. Теперь ты боишься. Я не думаю, что ты сможешь преодолеть страх, пока не разберешься со своими чувствами к нему.

– Тебе двадцать один год, а ты все еще девственница, потому что зациклилась на своем супергорячем лучшем друге. Что ты знаешь? – пренебрежительно говорю я, а потом чувствую себя виноватой.

Она права, и это был удар ниже пояса. Я говорю как последняя стерва.

– Я не зациклена на Хейсе, а ты оставь моего лучшего друга в покое, – ворчит она.

– Может быть, я и не очень много знаю о взрослой жизни, но я знаю тебя. И тебе нужно разобраться со своими чувствами к нему, Эрин.

Вместо того чтобы сказать первое саркастическое слово, которое слетает с языка, я сдерживаюсь. Это никому не поможет, и меньше всего мне.

– Извини. Так что... поехать в Вегас, чтобы стать любовницей Уэста и выкинуть его из головы – это не ужасная идея?

– Странно, но нет. Ты уедешь через шесть недель, либо зная, что наконец-то свободна от него, либо безвозвратно влюбившись. И я уверена, что ты тоже знаешь, как он к тебе относится. Ты об этом не думала? Спрашиваешь себя, почему он так настаивает на том, чтобы ты вернулась в его постель? В его жизнь?

Спрашиваю. Я просто не знаю ответа.

– Разум Уэста – это загадка, но если я пойду, то сделаю это для ясности, чтобы уйти с открытой головой и сердцем.

– Конечно. Кроме того, получить длительный, хорошо оплачиваемый отпуск не так уж и плохо. И Вегас!

Она указывает на достойные причины.

– Слушай, а разве у тебя не будет осенних каникул через несколько недель? Ты могла бы навестить меня.

– Я не уверена, что Уэст оценит меня в вашем общем любовном гнездышке.

– Ну, он может с этим жить. Если я уйду, обещай, что ты приедешь навестить меня на несколько дней.

– Я подумаю об этом. Прямо сейчас Хейс говорит о каком-то большом групповом кемпинге и поездке на каноэ в горы.

– Ему не нужно, чтобы ты лежала на твердой земле, чтобы тусоваться с его пердящими, пьющими пиво приятелями.

– Я слышу тебя.

Но она неохотно бросает Хейса, и я знаю, что, несмотря на ее протесты, она полностью в него влюблена.

– Мы будем действовать по обстоятельствам, хорошо? У нас есть время, чтобы решить. Черт возьми, мы даже не знаем наверняка, едешь ли ты в Вегас.

– Да.

Но о чем еще тут думать? Если я не поеду, разве не буду всегда задаваться вопросом, что если?

– Я буду держать тебя в курсе.

Остаток дня проходит в смутной активности. Я умоляю своего парикмахера уделить мне полчаса на свежую стрижку и укладку. Использую остатки краски для бровей. Я получаю убийственный маникюр и педикюр. Я нахожу самую потрясающую кроваво-красную помаду в торговом центре. Я даже покупаю нижнее белье.

Есть одна вещь, которую я не делаю? Проклятая штука с волосами на лобке, которые так не нравились Уэсту. Если я поеду в Лас-Вегас, то сделаю это, чтобы доставить себе удовольствие, чтобы иметь возможность закончить то, чего я никогда не получала, когда мы расстались. Если он больше зациклен на моих лобковых волосах, чем на наших отношениях, то это будут легкие шесть недель горячего секса для меня. Мы разделим удовольствие, немного посмеемся, и устроим это командное представление перед его семьей. А потом, как раз перед Днем Благодарения, я отправлюсь домой – и навсегда покину Уэста.

Мне нравится этот план.

С улыбкой я хватаю чемодан и начинаю закидывать туда вещи.

Уэст

Я расхаживаю с телефоном в руке. Сейчас семь вечера воскресенья. Никаких признаков Эрин.

Моя квартира готова к ее приезду. Черт, я нашел для нее место в каждом уголке своей жизни. Половина моего шкафа и комода пусты. Я размышлял, планировал, собирал припасы. И долго и упорно думал о том, как с ней обращаться, когда она войдет в дверь.

Если она вообще придет.

Прошло почти семьдесят два часа с тех пор, как я видел ее в последний раз. Она до сих пор не дала мне никаких указаний, придет ли она... или меня отшила. Но я ставлю на первое.

Если она не приедет, то медленное соблазнение, которое я планировал, сопровождаемое долгим разговором по душам, в котором мы нуждаемся, вероятно, никогда не произойдет. А это неприемлемо. Если мне придется возвращаться в Лос-Анджелес и тащить эту упрямую женщину в мой пентхаус за волосы…

Черт, я говорю как пещерный человек. Вот как Эрин заставляет меня чувствовать себя – первобытным. Я знаю, что она тоже хочет меня. Я это почувствовал. Я все слышал. Я сделал ей чертовски хорошее предложение. Единственная причина, по которой она откажется, – это злость.

Зная Эрин, это достаточная причина, чтобы отказать мне.

«Почему ты просто не сказал ей, что, возможно, все еще любишь ее и хочешь попробовать еще раз?» Моя сестра спросила меня об этом, когда я ехал домой в четверг вечером. Вопрос правильный... но бессмысленный. Эрин бы мне не поверила. Я даже не уверен, что ей было бы до этого дело. Так или иначе, я должен заставить ее передумать.

Достаточно ли шести недель? Учитывая броню, которую она, несомненно, построила вокруг своего сердца с тех пор, как я ушел с нашей свадьбы, я не знаю, будет ли достаточно и шести десятилетий.

Гул смутного уличного шума сорока этажами выше от Стрип (семикилометровый участок бульвара Лас-Вегас в округе Кларк в штате Невада, США) сливается с голосом знойной женщины по радио, которая поет, что не может не влюбиться. Звуки сливаются вместе, исчезают на заднем плане, как белый шум. Я чувствую, как одинок. Как чертовски одинок был с тех пор, как заставил себя уйти от Эрин.

Вдруг кто-то стучит в дверь.

Мое сердце останавливается на секунду, прежде чем снова застучать. В несколько шагов я пересекаю свою квартиру и распахиваю дверь, нацепив на лицо приветливую улыбку. Вместо Эрин я вижу курьера из соседнего ресторана с нашей едой.

– Добрый вечер, мистер Куэйд. Где оставить ужин?

– Следуйте за мной.

Стараясь, чтобы мой голос не звучал разочарованно, я веду парня студенческого возраста на кухню и включаю нагрев под духовкой.

– Поставь на стол. Десерт в холодильник. Я позабочусь об остальном.

– С удовольствием, сэр.

Он делает, как ему велено, затем вручает мне бланк на подпись. Росчерком ручки я расплачиваюсь за еду и машу ему в сторону двери, предполагая, что он поймет намек.

Я распаковываю еду, дважды проверяя контейнеры и устанавливая горячие предметы в нагретую духовку, когда слышу неожиданный голос.

– Ну, я никогда не думала, что увижу такое зрелище. Уэстон Куэйд на кухне, выглядящий по-домашнему. С другой стороны, я думаю, что это не так уж трудно заказать еду на вынос.

Эрин.

Я поворачиваюсь к ней. Конечно же, она стоит у входа в кухню, выглядя гораздо более съедобной, чем все, что только что доставил пятизвездочный ресторан. Маленький черный топ из спандекса обхватывает ее плечи и грудь – и заканчивается в дюймах от чувственного изгиба талии. Облегающие черные штаны для йоги обнажают ее форму, обнимают бедра и льнут к ее стройным бедрам. Это самая сексуальная спортивная одежда, которую я когда-либо видел.

Наконец мне удается откашляться и обрести голос.

– Ты здесь.

– Очевидно.

– Я не слышал, как ты стучала.

– Потому что я этого не делала. Чувак, доставлявший еду, открыл дверь, чтобы уйти, когда я подошла. Он даже открыл ее для меня с улыбкой.

Если он флиртовал с Эрин, я сожалею о чаевых, которые дал ему.

– Чемоданы?

– В машине. Не торопись.

Она пожимает плечами, затем смотрит на контейнеры с едой, разбросанные по всей моей темной кухне.

– Что бы это ни было, оно хорошо пахнет.

– Голодна?

– Конечно. Или, поскольку ты держишь еду в тепле, она может подождать.

Еще одно пожатие плечами.

– Как угодно.

Она нервничает. Она хочет, чтобы я думал, что ее настрой очень холодный и ей все равно, но ее взгляд выглядит напряженным, даже немного изучающим. То же самое с ее плечами. Она пришла сюда, возможно, даже вопреки здравому смыслу. Я не оставил ей много вариантов. Конечно, она могла бы работать официанткой в какой-нибудь забегаловке и проводить двенадцать изнурительных часов в день на ногах, чтобы компенсировать расходы, которые ей приносит реконструкция. Но она слишком умна, чтобы сделать это. Я предлагаю ей легкие деньги. Только есть одна крошечная уловка.

Я собираюсь сделать все, что потребуется, чтобы влюбить её в себя.

– Разложи еду по тарелкам и налей нам вина. Я принесу твои чемоданы.

– Конечно.

Она бросает мне ключи от машины.

– Где бокалы для вина?

Я указываю на шкафчик в столовой.

– Я уже накрыл на стол.

Уклончиво кивнув, Эрин возвращается к своей задаче. Я ухожу, стиснув зубы. Она решительно настроена не позволить моим усилиям или соблазнению иметь для нее значение. Она определенно не хочет, чтобы я что-то делал, чтобы перекинуть мост через пропасть между нами. Хочет ли она драться? Или она просто пытается заставить меня доказать, что мое желание вернуть ее реально?

Через несколько минут я возвращаюсь с ее багажом. Как только бросаю все в своей спальне, я бегу в столовую, чтобы увидеть Эрин, сидящую за столом, одна нога лежит на сиденье ее стула. Она уперлась предплечьем в колено и небрежно крутит вино в бокале без ножки.

– Милое местечко, – говорит она, оглядываясь по сторонам.

Да. Это не совсем то, что я хочу, но это определенно гигантский шаг вперед от лачуги на пляже, которую мы делили давным-давно, когда у меня не было ни собственных денег, ни каких-либо обязанностей, кроме как получать приличные оценки и появляться на случайных семейных мероприятиях.

– Кроме… похоже, здесь живет Либераче (американский пианист, певец и шоумен), а не ты.

Эрин насмехается, пытаясь задеть меня. О, пусть попытается, но не с моим характером. Я не позволю ей сделать это, не такой мелочью.

– Здесь нужен косметический ремонт. Я переехал всего семь недель назад и был очень занят.

– Я думала, может, ты решил, что потолок с золотой фольгой и мебель в стиле барокко – это твое. Хотя вид убийственный. Много пользы от стола для игры в кости в гостиной? Или бассейна во внутреннем дворике?

– Нет и да. Я вижу, ты нашла вино.

– Нашла. Твой вкус к выпивке явно улучшился.

Она поднимает бокал в насмешливом приветствии, затем осушает половину содержимого.

Я улыбаюсь и потягиваю каберне.

– Ешь ужин. Полагаю, ты все еще любишь хорошее филе и печеную картошку?

– Это никогда не изменится.

Она впивается и откусывает кусочек. Я смотрю, как она закрывает глаза и смакует нежную говядину. Несколько вещей, которые доберутся до Эрин без исключения. Хорошая еда и хороший секс – верные победители. Сегодня вечером я намерен угостить ее и тем, и другим.

На заднем плане напевает Эд Ширан. Вилки звенят о тарелки. Эрин сглатывает. Между нами нарастает напряженность.

– Ты подписала контракт? – спрашиваю я.

– Я принесла его с собой, чтобы мы могли обсудить. Ты набросал целый список "обязанностей". Они очень изобретательны. Очевидно, ты уже об этом подумал.

– Тебя это удивляет?

– Уэст, которого я знала много лет назад, не имел к этому никакого отношения. Но послушай, я была рада, что не было пункта о том, чтобы каждый день начинался с минета.

– Эрин, перестань пытаться вывести меня из себя. Я не попадусь на эту удочку, и ты только больше расстроишься. Ты пришла сюда не просто так...

– Деньги, – уверяет она меня, приподняв бровь, прежде чем выпить еще вина.

Я ни на минуту ей не верю. В прошлом она часто плохо себя вела, пока не злила меня так сильно, что мне приходилось трахнуть ее достаточно сильно, чтобы поставить на место. Это то, чего она хочет сейчас?

Едва ощущая вкус еды, я откусываю кусочки и изучаю ситуацию, пока жду, когда она закончит.

– Знаешь, когда я сегодня заперла дверь "Явы и Джекса", двое моих клиентов чуть не расплакались.

– Насколько я понимаю, кофе у тебя там невероятно мягкий. Мне очень жаль, что приходится закрываться. Я знаю, что это больше, чем просто неудобство, когда ты строишь бизнес. Если бы у меня был какой-нибудь способ обойти эту проблему…

Ее колючая манера поведения немного смягчается.

– Не ты виноват. Я знаю, потому что звонила в управление. Сроки просто отстой.

Я не могу с этим спорить.

– Как обстоят дела с тех пор, как ты пришла к власти?

– Поначалу все шло кувырком. Некоторые завсегдатаи были обеспокоены тем, что я не буду подавать тот же кофе и поддерживать обычные стандарты. Но теперь они все вернулись – и привели друзей, так что это хорошо.

Ее оживленное выражение исчезает.

– Жаль, что я не знала, как тяжело будет управлять рестораном. Я привыкаю... медленно. Ты же знаешь, я всегда была совой, так что оказаться в постели к восьми вечера – это шок для моего организма и моей социальной жизни.

Я улыбаюсь.

– Тебе было бы лучше управлять баром.

– Не думай, что я об этом не подумала...

– Что тебя останавливает? У тебя есть ресторанное пространство и отличное расположение. Как только строительство будет закончено, тебе не потребуется много времени, чтобы превратить это место в ночное заведение.

Не то чтобы я этого хотел. Я надеюсь, что через шесть недель она будет готова продать дом и переехать в Вегас навсегда. Но пока – шаг за шагом.

Она пожимает плечами.

– Вообще-то в последнее время я жалею, что не поступила в колледж. Я обслуживаю столики всю свою взрослую жизнь, и я хочу делать что-то другое. Но мы с Эллой обе знали, что Эхо нуждается в образовании, если она собирается стать физиотерапевтом. Кстати, она вышла замуж, ты знаешь? Элла, а не Эхо. За отличного парня. Карсон управляет «Свит Дарлинг», кондитерской. Она недавно переехала к нему в Северную Каролину.

– Это здорово. Я люблю все, что выпускает «Свит Дарлинг». И Эхо почти окончила школу, так что это хорошо.

– Какое-то время я думала о поступлении, как только она закончит школу, но теперь, когда у меня есть ресторан...

Внезапно она, кажется, вспоминает, что я враг, и выражение ее лица становится замкнутым.

– Я что-нибудь придумаю.

Я добавляю новую заметку к списку соображений, касающихся нашего будущего.

– Придумаешь. И я буду счастлив быть слушателем, если ты захочешь поговорить.

– Нет. Ты знаешь, почему я здесь.

– Деньги.

Она кивает.

– Именно.

– И секс.

– Не первая моя мотивация, но это не навредит.

О, это ложь. У Эрин есть такие маленькие подсказки, когда она не совсем честна. Во-первых, она не может сохранять серьезное выражение лица, поэтому я знаю, что она здесь исключительно для секса.

– Давай поговорим о контракте. Я хочу, чтобы он был подписан до того, как что-то начнется.

– Не так быстро. Я хочу вести переговоры.

Это должно быть интересно.

– Начинай.

– Я хочу один выходной в неделю.

– Нет.

Я отказываюсь давать ей время и пространство для строительства новых укреплений против меня.

– Это не переговоры, Уэст. Это кирпичная стена. Ты даже не слышишь моих аргументов.

– Хорошо. Я буду слушать, но ты не заставишь меня передумать.

Эрин раздраженно фыркает.

– Ты такой упрямый.

– Чья бы корова мычала.

Она просто закатывает глаза.

– Я хочу один вечер в неделю играть в азартные игры, смотреть шоу или осматривать достопримечательности. Я была здесь всего один раз. Я почти не помню ту поездку.

Я откусываю кусок бифштекса и откидываюсь на спинку стула, чтобы обдумать ее слова. Сглотнув, я качаю головой.

– Это Вегас. Ты можешь делать ставки сутки напролет. Не стесняйся играть в течение дня. То же самое и с осмотром достопримечательностей. Шоу проходят по вечерам, и, если ты хочешь пойти, я постараюсь найти способ взять тебя без толпы прессы.

– Я также хочу съездить домой, проведать Эхо и квартиру через несколько недель.

– Я знаю тебя.

Я кладу локти на стол и наклоняюсь ближе, пока мы не оказываемся в нескольких дюймах друг от друга.

– Ты хочешь провести время вдали от меня, чтобы вспомнить все причины, по которым ты должна ненавидеть меня, без того, чтобы мое прикосновение затуманило твои мысли. Ответ – нет. Дальше?

Она ощетинилась.

– Я тебе не принадлежу, Уэстон Куэйд.

– Я собираюсь владеть тобой в течение следующих шести недель.

Тишина. Эрин отодвигает полупустую тарелку.

– Я не могу этого сделать. Я возвращаюсь в Лос-Анджелес.

Поскольку она не двигается, я подозреваю, что это пустая угроза. Она хочет посмотреть, как далеко она может толкнуть меня, если я уступлю ей какую-то власть. Но не раньше, чем я буду уверен, что она действительно дает нам шанс.

– Если ты выйдешь за дверь, мое предложение будет недействительным. Я надеюсь, у тебя есть лучший способ заработать деньги и исследовать один из самых захватывающих городов в мире, все время имея лучший секс в своей жизни. Если ты это сделаешь, не позволяй мне остановить тебя.

Эрин встает. Я задерживаю дыхание, более чем немного обеспокоенный тем, что зашел слишком далеко. Честно говоря, я бы предпочел обнять ее, поцеловать, уложить в постель и любить до глубокой ночи. Но она еще не готова к этому, так что я должен быть терпелив – пока.

Вместо того чтобы схватить чемоданы и покинуть мою квартиру, она идет к окну с видом на стратосферу вдалеке.

– Ты ублюдок, Уэст.

– Так ты сказала.

– Управление компанией закалило тебя.

– Это было необходимо, если я хотел добиться успеха и сохранить работу.

Она поднимает голову.

– Когда мы встречались, ты сказал, что не хочешь эту работу.

– Все меняется. Хочешь услышать причины? Я с удовольствием расскажу.

Эрин игнорирует мой вопрос.

– Я тоже изменилась. Если у тебя есть хоть малейшая надежда, что ты найдешь способ заставить меня снова влюбиться в тебя, этого не случится. Ты должен разорвать этот дурацкий контракт, и мы должны разойтись в разные стороны.

Я воспользуюсь своим шансом.

– Спасибо, приму к сведению.

Наконец она поворачивается, скрестив руки на груди.

– Если ты не пытаешься снова измотать мое сердце, зачем ты хочешь, чтобы я была здесь?

– Моя работа – большой стресс. Я хочу любовницу, а не хлопоты.

В какой-то степени это правда, но это полная ложь, когда дело касается ее. И все же эта ложь позволит ей чувствовать себя в безопасности... и ее бдительность ослабнет.

– Я заметила, что соглашение запрещает мне встречаться с кем-либо еще. Но ты не должен придерживаться той же нормы?

Я не включил ничего подобного, потому что меня больше никто не интересует. Но если добавление этого к контракту заставит ее почувствовать, что она выиграла пункт переговоров, прекрасно. И это хороший знак, что она чувствует себя немного собственницей.

Встав, я протягиваю ему руку.

– Дай мне конверт. Сейчас я внесу поправку.

– Я еще не закончила.

Она поворачивается, по-видимому, следуя за рядами окон в гостиную.

Это больше похоже на то, что она отчаянно пытается сохранить дистанцию.

– Что еще?

– Это правило про все-время-голая просто нелепо. Во-первых, сейчас октябрь, и погода становится все холоднее. Во-вторых, я из тех девушек, которым нужен лифчик. В-третьих, ты ничего не сказал об ужине, но я не могу готовить голой, не рискуя своей шкуркой. И я не могу есть с тобой голой. Я умру с голода.

Это нелегко, но я сдерживаю улыбку. По правде говоря, я ожидал, что она будет настаивать на этом, и у меня уже есть стратегия.

– Ты можешь установить обогреватель на любую удобную температуру. Я найду одежду, которая поддерживает тебя – и твою очень пышную грудь – в достаточной мере. Я не просил тебя готовить для меня. Это не обязательно, но если хочешь, буду признателен. Я позабочусь, чтобы у тебя был фартук для таких случаев. Еда в натуральном виде… Боюсь, я не могу отказаться от этого, кроме как заверить тебя, что не позволю тебе голодать.

– Я не игрушка, Уэст.

У нее нет других аргументов, так что я знаю, что победил. Я также замечаю, что она не подвергла сомнению мое намеренно расплывчатое предложение пообедать в выбранное мной время и месте. Эрин довольно скоро поймет, что эта фраза не имеет никакого отношения к тому, что я выбираю, ужинать ли нам в семь у меня дома или в восемь в ресторане на Стрип.

– Не игрушка, – вместо этого я заверяю ее.

Тишина. Она заламывает руки и продолжает смотреть вниз из окна, словно загнанная в угол и ищущая выход.

– Эрин, я попытаюсь убедить тебя, может, даже подтолкну. Но я не могу заставить тебя подписать контракт, и мы оба это знаем.

– Вероятно, он не имеет юридической силы.

Да, но после долгих лет обучения и нескольких лет работы в компании размером с "Куэйд Энтерпрайзис" я понял ценность соглашений. Чем крепче, тем лучше.

– Я просто хотел, чтобы границы и правила между нами были предельно ясны.

Эрин нервно постукивает большим пальцем по бедру, отказываясь смотреть в мою сторону.

– Но я не вижу здесь никаких границ для тебя. Я не могу беспокоить тебя в офисе, если только это не срочно. Я не могу протестовать, если тебе приходится работать допоздна или по выходным. И я не могу расторгнуть это соглашение, не потеряв все до последнего цента, что ты мне должен. Где моя защита?

Я впечатлен. Она торгуется жестче, чем я ожидал.

– У тебя будет своя ванная комната. Если ты там, я буду держаться подальше. Если я нарушу твое личное пространство, я буду должен... скажем, тысячу долларов.

– Десять.

– Извини?

– Десять тысяч, – возражает она. – Этот контракт и так больше в твою пользу. Должно быть что-то, что имеет для меня значительный вес.

– Ванная комната предназначена для того, чтобы ты могла позаботиться о своих личных нуждах. Это небезопасное место для тебя, чтобы прятаться. Если ты согласна с этой интерпретацией, тогда все в порядке. Я буду платить тебе по десять тысяч долларов каждый раз, когда нарушу твое уединение.

– Ты должен увеличить мое обслуживание.

Я поднимаю бровь.

– В смысле?

Наконец она поворачивается ко мне, и я вижу на ее лице сомнения. Она тянет время. Она боится того, что будет дальше.

Я смягчаюсь.

– Ну...

Она сглатывает.

– Как и на любой работе, если я работаю две недели, а потом увольняюсь, мне платят за время, проведенное на этой должности.

Значит, она ищет пункт о досрочном прекращении. Может быть, она точно подсчитала, сколько денег ей нужно наскрести, пока "Ява и Джекс" будет закрыта, и намерена оставаться только на это время – ни минутой больше.

– Ты подрядчик, а не наемный работник. Ты зарабатываешь проектом, а не по часам. Я заплачу тебе, когда работа будет сделана.

Ее рот кривится в хмурой гримасе.

– Может, тебе стоит заплатить мне оргазмом?

Теперь она бьет ниже пояса. Потому что она чувствует себя беспомощной? Потому что ей не терпится подраться? В любом случае, я не могу оставить эту спорную точку. Я даже не уверен, что шести недель будет достаточно, чтобы вернуть ее, поэтому я не могу договориться ни о чем, что потенциально позволит ей уйти раньше.

– Дело не только в сексе, Эрин.

Я медленно подхожу ближе, давая ей время убежать.

– Это касается и твоей компании тоже. Если тебе станет легче от осознания того, что я скучал по тебе последние три года и сожалею о том, что мы не смогли провести это время вместе, я признаю это. Но я отказываюсь компенсировать это половым актом. Как ты метко заметила, когда я впервые сделал тебе предложение, ты не шлюха. Есть еще возражения?

Она плотно сжимает губы.

– В соглашении сказано, что тебе требуется минимум час разговоров в день. Это включает в себя разговор во время ужина?

– Если хочешь.

– Хочу. Я также хотела бы, чтобы ты пояснил, что подразумеваешь под "презентабельным видом", когда мы выходим.

– Одета соответственно случаю и по моему вкусу.

– Значит, я могу тратить время на подготовку, и только ты имеешь право сказать, что все не в порядке и что я должна начать все сначала?

– Если ты предпочитаешь, мы можем обсудить все заранее, чтобы избежать пустой траты времени и энергии.

Наконец, я сокращаю расстояние между нами.

– Я думаю, ты выдумываешь возражения, чтобы избежать того, что произойдет дальше. Я хочу тебя, Эрин. Я не делал из этого секрета. Я внесу поправки в контракт, как мы уже обсуждали, но как только это будет сделано, и мы подпишем, я ожидаю, что ты начнешь соблюдать соглашение.

– Сняв с себя одежду, забравшись в твою постель и раздвинув ноги?

– Если это то, чего я захочу, то да.

Она поворачивается ко мне спиной.

– Ты действительно ублюдок.

Я мрачно улыбаюсь. Я знал, что вернуть ее будет нелегко...но делаю успехи.

– Ты подписываешь или нет?

– Где мой багаж?

– В моей спальне.

Она закатывает глаза.

– Конечно. Подожди здесь.

У меня нет ни малейшего намерения делать что-либо подобное. Вместо этого я иду за ней по коридору в главную спальню. Хотя бежевые тона нейтральны, сам декор невероятно безвкусен. На самом деле мне не нужно 6 400 квадратных футов для себя, и моя одежда никогда не сможет занять все пространство в огромном шкафу. Но виды в этом высотном пентхаусе не имеют себе равных. Из патио открывается панорамный вид на Стрип. Этот пентхаус просто нуждается в косметическом ремонте, прежде чем он будет ощущаться домом.

– Почему я не удивлена, что ты преследуешь меня? – бормочет она. – И почему эта массивная кровать выглядит так, будто миллион ярких извращенных фантазий могли бы осуществиться здесь?

– Ты все еще тянешь время.

Эрин вздыхает, роется в одной из сумок и достает конверт и ручку, которые я ей оставил.

– Ну и пожалуйста. Вот, держи.

– Прошу прощения.

Я направляюсь в свой домашний офис.

Десять минут. Вот как долго я буду вынужден сдерживать свое предвкушение, чтобы внести необходимые изменения.

– Я выпью еще вина, – кричит она мне вслед. – Ты заказал десерт?

– В холодильнике, – отвечаю я.

Она может и не признаться, как взволнована, когда открывает контейнер, но когда она кладет в рот кусочек шоколадной панна котты, покрытой банановым рикоттовым печеньем, она сходит с ума. Эта женщина обожает десерт. И особенно она любит шоколад.

Как бы это ни раздражало, я запираюсь в кабинете на достаточно долго, чтобы набросать проект изменений, которые мы обсуждали. Я звоню адвокату, чтобы получить подтверждение. Я плачу ему за то, чтобы он был доступен мне днем и ночью. К счастью, он не заставляет меня ждать. В тот момент, когда я внес изменения, он отправил мне по электронной почте новый документ. Я замечаю, что мои руки дрожат, когда я вытаскиваю его из принтера, подписываю и складываю в новый хрустящий конверт.

Тяжело вздохнув, я встаю и нахожу Эрин, вернувшуюся в столовую со стаканом каберне в одной руке и вилкой в другой, издавая оргазмические звуки, которые заставляют меня страдать, когда она смакует десерт.

– Я так и думал, что тебе он понравится, – бормочу я.

– Ты играешь нечестно, Куэйд.

Я уверен, что она произнесет это не один раз, прежде чем, наконец, поймет, что все, что я сделал, было задумано не для того, чтобы воспользоваться ею, а для того, чтобы мы снова были вместе.

Вместо этого я бросаю конверт на стол перед ней.

– Внесены изменения. Я подписал контракт.

Я осторожно положил ручку на стол рядом с ее тарелкой.

– Твой ход.

Эрин смотрит на меня снизу вверх.

– Как только я это сделаю, сколько времени пройдет, прежде чем ты проникнешь в меня?

– Три минуты. А может, и меньше.

– Хм, – она смотрит на свою тарелку.

– Думаю, я еще немного подумаю над этим вопросом, пока доедаю десерт.

– Не играй со мной.

Мое терпение уже на исходе.

Ее ответная улыбка полна вызова.

– Или что?

– Подпиши сейчас же. Или ты сама все узнаешь.

Глава 5

Эрин

Я отвлекаюсь, откусывая еще один кусочек божественного десерта и позволяя вкусу задержаться на языке. Но я, кажется, не могу оторвать взгляд от Уэста.

Тянуть время – значит лишь оттягивать неизбежное. Я пришла сюда ради секса. Деньги – это очень полезная побочная выгода, но я здесь, чтобы выкинуть его из своей головы. Он, вероятно, догадывается об этом. Вопрос в том, как мне с ним обращаться? Я не хочу показаться слишком нетерпеливой или слишком отчаянной. Я определенно не хочу облегчать ему задачу. Между нами стоят стены, и я должна быть абсолютно уверена, что они на месте, прежде чем подпущу его ближе. Я не могу рисковать тем, что он меня раскроет. Я не могу снова рисковать своим сердцем с этим человеком.

Я медленно провожу пальцами по его столу в столовой. Ну, не его. Он, должно быть, купил эту квартиру меблированной, потому что абсолютно ничего здесь не соответствует его вкусу. Она действительно выглядит как фантазия трансвестита, в комплекте с огромной хрустальной люстрой. Я нигде не вижу ни грамма мужского минимализма.

Наконец, я открываю конверт и извлекаю исправленный контракт, затем беру ручку и просматриваю его изменения, которые он услужливо подчеркнул. Формулировка, которую он устранил, была зачеркнута. Он даже инициализировал все изменения и подписал последнюю страницу. Все, что мне нужно сделать, это поставить свою подпись рядом с его.

Проглатывая последний кусочек десерта и делая вид, что все еще читаю, я дышу с волнением, обжигающим вены. Я буквально чувствую его желание. Оно висит в воздухе, пахнет мускусом и тестостероном, обостряя момент. Смешивается с моим собственным трепетом и наполняет меня предвкушением, которое я едва могу вынести.

Просто чтобы удержать его в подвешенном состоянии, я кладу все на стол, затем поднимаю наши использованные тарелки со стола и несу их в раковину. Я не торопясь споласкиваю их и открываю посудомоечную машину.

– Эрин…

Он поднимает бровь и смотрит на меня.

– Последнее предупреждение.

– Разве у меня нет минутки подумать? Разве ты не хочешь, чтобы ужин убрали с этого...гм, прекрасного стола?

– У тебя были все выходные и еще пять часов в машине, чтобы все обдумать. Ты уже решила приехать сюда, и знаешь почему. Ты сейчас тянешь время просто назло.

– Как ты догадался?

– Ты же знаешь, что каждая минута, которую ты заставляешь меня ждать, – это пытка.

Я знаю, и улыбаюсь ему в ответ.

– Неужели?

Уэст скрипит зубами.

– Если ты не заметила по моему поведению, прекрасно. Я признаю это, ты убиваешь меня. А теперь подпиши.

Как только я это сделаю, то потеряю контроль над ситуацией. Мы оба это знаем. Я не тороплюсь – или стараюсь не торопиться. Но его похоть и нетерпение движут мной. Ненавижу себя за то, что уже испытываю потребность в нем. Я ненавижу то, что мне достаточно взглянуть на него, чтобы почувствовать ноющую боль. Я ненавижу то, что уже знаю, что он собирается ошеломить меня удовольствием, и что, если я не буду держать себя в руках, я отдам свою душу.

И я знаю, что буду любить каждое его прикосновение.

В конце концов, Уэстон Куэйд похож на акулу. Он будет улыбаться, поглощая меня.

– Знаешь… – протягиваю я, заканчивая загружать тарелки в посудомоечную машину.

– Это был долгий день в дороге. Если мы собираемся это сделать, я должна быть в самом лучшем состоянии. Я думаю, мне нужно принять душ.

– Тебе не нужно мыть то, что я могу испачкать, – выпаливает он, затем хватает соглашение и ручку со стола и швыряет их на стойку передо мной.

– У тебя есть десять секунд, чтобы подписать, или я подойду и вырву из тебя крик “Да", который услышат все мои соседи.

Обычно это не было бы угрозой. Если бы кто-нибудь другой сказал мне эти слова, я бы молилась, чтобы он дал мне такой экстаз, чтобы это стало правдой. Но это Уэст. Он может заставить меня кричать. Он также может заставить меня задыхаться, хныкать и умолять, пока он полностью меня уничтожает.

Зачем я его подначиваю?

Потому что какая-то губительная часть моего мозга любит чувствовать женскую силу и знать, что его возмездие будет таким хорошим.

Сглотнув, я тянусь за бумагой и ручкой. Мои руки дрожат, когда я ищу последнюю страницу.

У меня нет других возражений – или лучших вариантов. Конечно, я могла бы разозлиться на него за то, что он загнал меня в угол. Но я могу сказать "нет". Я не боюсь тяжелой работы. Я могла бы придумать, как свести концы с концами, только не в постели Уэста. Но тогда я бы все это пропустила. Его.

Правда в том, что я хочу его и хочу удовольствия. Мне просто нужно признаться в этом и подписать.

– Десять. Девять. Восемь...

– Ты нетерпелив.

– Да, и я покончил с твоими проволочками. Пять. Четыре.

Дьявол на моем плече все еще не может удержаться, чтобы не поддеть его.

– Я не уверена, что эта ручка работает...

Он выхватывает из моих рук и проверяет шариковую ручку на конверте. Его каракули появляются жирным черным шрифтом, и он хмуро смотрит на меня.

– Три. Два. Од...

Я выхватываю ручку из его руки и ставлю свою подпись на странице, затем толкаю и то, и другое в его сторону.

– Счастлив?

Уэст тратит долю секунды, чтобы убедиться, что я действительно подписалась на пунктирной линии, затем он обходит бар и уверенно двигается через кухню ко мне, так стремительно, как будто ничто и никто не помешает ему раздеть меня и уложить под себя раньше, чем сейчас.

Я вздрагиваю. Мое лоно сжимается. Он смотрит на меня с таким голодом, что у меня по коже бегут мурашки, а сердце колотится.

Я не испытывала ничего похожего на этот головокружительный трепет уже три ужасных года.

– Уэст...

Я отступаю, даже не зная почему. Я хочу его, но я также люблю погоню. Он тоже. Мне всегда нравилось сводить его с ума.

Он бросается на меня и крепко хватает за запястья, затем притягивает ближе. Внезапно он вцепляется кулаком в мои волосы и прижимается ко мне всем телом. Его намерение – и его эрекцию невозможно не заметить.

– Я тебя предупреждал.

Мое дыхание учащается. Боль между ног усиливается.

– Я тебя не боюсь.

– Хорошо. Я не хочу, чтобы ты боялась. Я хочу, чтобы ты была горячей, влажной и готовой. Я хочу, чтобы завтра все твое тело было приятно чувствительным. И пока я в офисе, я хочу, чтобы ты чувствовала меня везде на себе. В тебе. Я хотел начать медленно, Эрин, но ты подтолкнула меня...

– Чушь. Что бы ни случилось, в ту минуту, когда я подписала, ты собираешься затащить меня в кровать.

– Возможно. Но теперь я буду чертовски уверен, что выжму из тебя все до последней капли. К завтрашнему дню ты будешь знать, что принадлежишь мне.

Его слова посылают мне тревожные сигналы.

– Только на шесть недель. Не рассчитывай ни на секунду дольше.

На этот раз я не собираюсь бросать ему вызов. Я просто не могу позволить себе уступить Уэсту ничего, кроме своего тела, ни на минуту дольше, чем мы договорились. Я уже немного боюсь, что слишком сильно его дразнила. И что теперь я расплачусь за это.

Улыбка, которую он посылает мне, темная и самодовольная, полная уверенности, от которой мои соски сжимаются, а сердце подпрыгивает.

– Как скажешь, милая. В спальню. Сейчас же.

Уэст даже не дает мне возможности добраться туда самостоятельно. Он наклоняется и прижимает меня к своей груди, а затем шагает по коридору так быстро, что мое периферийное зрение размывается.

– Я могу идти!

– Недостаточно быстро. Таким образом, я буду уверен, что доставлю тебя туда и раздену, прежде чем потеряю рассудок.

Как бы подчеркивая его слова, мы внезапно оказываемся в середине главной комнаты намного быстрее, чем я думала. Прежде чем я успеваю осознать его настойчивость, он отпускает меня, позволяя каждому дюйму моего тела скользить вниз по его. Затем он наклоняется и срывает с меня спортивную обувь.

– Сними футболку.

Я прикусываю губу, сдерживая протест. Все происходит так быстро. Я все еще моргаю, когда он тянется к завязкам моих спортивных штанов.

– Сейчас же, – выпаливает он.

Я сглатываю. Моя кожа потрескивает от электрического желания. Я хочу этого. Но я боюсь.

Только Уэст может причинить мне боль. Потому что я так и не смогла забыть его. Когда он стягивает с меня штаны и целует живот, приближаясь к моим губам, это ужасное время, чтобы, наконец, признать это.

Затем меня охватывает наслаждение от его грубых рук и горячих губ, покрывающих тело. Он повсюду, касается каждого места, где я тайно нуждалась в этом, возбуждая меня так, как, клянусь, не может ни один другой мужчина.

– Уэст...

– Я знаю, милая, – говорит он, срывая свою обычную футболку, чтобы обнажить стройный, рельефный торс.

Я даже не осознаю, что делаю. В какой-то момент я позволяю ему снять с меня одежду. В следующий момент мои руки и губы блуждают по всей плоти, к которой я не прикасалась слишком долго. Я не могу насытиться бархатистой кожей поверх стальных мускулов. Мне нужно больше его соли, его мускуса, который поднимается отовсюду, что делает его мужчиной.

Прошло две минуты, и я чувствую слабость в коленях, головокружение и безумие.

Он хватает меня за плечи и отрывает от себя на мучительный миг.

– Сними футболку.

На автопилоте я киваю, затем тянусь к подолу. Рывком она исчезает, и я швыряю ее куда-то через комнату. Он может позаботиться о лифчике. Мне нужно прижаться к нему, провести языком вверх по сильной линии его шеи, вдохнуть еще больше запаха, который снова захватывает меня.

Когда я поднимаю бедро к его бедру, он ловит его и удерживает на месте, прижимая свой член к каждому жаждущему нерву, который взывает к нему. Свободной рукой ему удается расстегнуть мой бюстгальтер – он все еще делает этой одной рукой, с его-то опытом – и внезапно обрывок лент и кружева падает между нами. Дважды осторожно взмахнув руками, освобождаюсь от лямок, и он отбрасывает лифчик.

Теперь на мне только стринги. Сердце колотится в груди, когда я понимаю, что он отступил достаточно, чтобы посмотреть между моих ног, на влажное пятно, темнеющее на шелке цвета шампанского.

Он сглатывает.

– Я хочу, чтобы это белье исчезло. Я хочу, чтобы мой рот снова был на тебе.

– Ты позволишь мне кончить на этот раз?

Его ответ приходит не сразу. Наконец он качает головой.

– Первый оргазм, который я дам тебе, когда буду похоронен глубоко внутри тебя. Ты будешь чувствовать каждый дюйм меня. И я не позволю тебе уйти от осознания того, что именно я даю тебе экстаз.

Мой праведный протест увядает под его словами. Внезапно дыхание становится невыносимо тяжелым, и у меня так кружится голова, что я падаю обратно на кровать.

Уэст спускается следом за мной, расстегивает молнию и отшвыривает джинсы. Когда он обнажен, его член стоит высоко и настойчиво в золотом сиянии ламп на тумбочках. Когда моя спина касается толстого парчового одеяла, Уэст срывает с меня тонкие трусики и начинает целовать мои бедра.

Я горю желанием и извиваюсь под ним, когда он внезапно останавливается.

– У тебя все еще есть посадочная полоса, которую я велел тебе убрать.

В жару и спешке я забыла о своем молчаливом «да пошел ты». Теперь я изо всех сил стараюсь сдержать мольбу и извинения. Да, я хочу, чтобы Уэст понял, что он не может иметь все, что хочет только потому, что он этого хочет. Сейчас, как никогда, мне нужно, чтобы он это понял. Но будет ли он действительно отказывать себе в удовольствии?

– Это мое тело.

Он скрежещет зубами и ругается.

– Почему ты сейчас возражаешь, Эрин? В прошлом ты никогда этого не делала.

– Может, я решила, что я против.

Но на самом деле нет. Я не знаю, что побуждает меня сопротивляться ему. История показала, что он определенно доставит мне больше оргазмов, чем я могу выдержать. Единственная причина моего отказа сейчас – это мое желание контролировать что-то между нами, каким бы бессмысленным оно ни было.

– А что бы ты сделала на моем месте? – он удивляет меня своим вопросом.

– Отпустила бы.

Он смеется.

– Нет, не отпустила бы. Я слишком хорошо тебя знаю.

Я не могу опровергнуть его, когда он прав. Поэтому я ничего не говорю.

– Ты должна ухаживать за собой так, как я хочу. Это есть в контракте.

Это вызывает у меня тревогу.

– Нет такого!

– О, есть. Параграф третий, подпункт шестой, пункт Б. Ты должна выглядеть так, как я скажу.

– Когда мы выходим.

Я уверена, что это то, что я читала. Ну, почти…

Уэст качает головой.

– Три четверти я написал сам. Я точно знаю, что там написано.

– Ты написал большую часть этого?

Он кивает.

– После того как я вернулся домой, мне удалось закончить последний семестр в Колумбийском колледже, а затем поступить на юридический факультет. Во время работы в качестве генерального директора Куэйд.

Я моргаю.

– Ты учился на юридическом факультете?

– Ты многого не знаешь о последних трех годах.

– А кто в этом виноват?

Его лицо скрылось, когда он полез в карман джинсов за мобильником.

– Я больше не буду спорить об этом.

Озадаченно нахмурившись, я наблюдаю, как он быстро отправляет сообщение. Почти сразу же он получает ответ. Затем он улыбается и бросает устройство на ближайшую тумбочку.

– В спа-салоне внизу Леона завтра в десять утра уберет лобковые волоски.

С одной стороны, это опьяняет, что он заботится о состоянии моей плоти, которую он собирается использовать. С другой стороны, я не понимаю его настойчивого желания обнажить меня.

– Почему ты так чертовски стараешься контролировать все, даже состояние моих лобковых волос?

– Потому что я хочу вернуть сексуальную совместимость, которая у нас когда-то была. Я хочу голых обедов и ленивых воскресных вечеров. Я хочу долгих, жарких ночей любви. Я хочу...

Он тяжело вздыхает и качает головой.

– Я хочу, чтобы твоя киска была голой.

Но это не вся правда. Я слишком хорошо знаю выражение лица Уэста. О, он хочет воссоздать что-то из нашего прошлого. Вопрос в том, зачем? И сколько? Но я думаю, дело не только в сексе. Святая корова, неужели он хочет сделать меня своей девушкой? Опять его “невеста”? Может быть... но теперь, когда я думаю об этом, два и два не складываются.

Пойдет ли он на все это только ради того, чтобы наладить временные отношения?

Я смотрю на него, дрожа. Неужели он думает, что наконец-то сделает меня своей женой? Или это мое сентиментальное сердце желает вслух?

Более смущенная, чем когда-либо, я, наконец, киваю.

– Ладно. Все равно.

– Ты больше не будешь со мной спорить?

Нет, пока я не выясню, что происходит и что ему на самом деле нужно.

Я пожимаю плечами.

– Это всего лишь волосы. Так что я временно голая. Если мне не понравится, все снова отрастет.

Его недовольство едва заметно, но я замечаю, как напряглась его челюсть. Да, теперь я действительно размышляю о его мотивах и настроении, которые я явно недооценила, пока была слишком ослеплена своей похотью и горечью, и слишком занята, дергая его за цепь.

Внезапно мое сердце начинает биться совсем по другой причине.

Я совершенно не заметила его намерения вернуть меня. И я уже не в своей тарелке.

Уэст

Вид Эрин, распростертой на моей кровати, я представлял себе тысячу раз. Видеть ее здесь, сияющую в свете ламп на прикроватных тумбочках, нервничающую и раскрасневшуюся, – это почти выводит меня из себя. Я хочу прижаться к ней всем телом, глубоко вонзиться и пометить ее, а потом повторять это снова и снова, пока она не признает, что она моя.

Я не могу. Она отдаст мне свое тело, конечно. Но я жажду всю ее – ее рук, ног, страсти и сердца – женщину под ее кожей. Мне нужно, чтобы она сдалась, отпустила боль, которую чувствовала, когда я ушел, и гнев, который она держала с тех пор, приняла то глубокое желание, которое чувствовала, чтобы мы были вместе, которое она не хочет признавать.

Теперь, когда она, наконец подписала соглашение, у меня есть время сделать это.

Это одна из причин, почему я настаиваю на ее обнаженном теле и киске. Признаться, она мне нравится такой. Не буду врать. Но много лет назад Эрин была очень хороша в том, чтобы заставить меня чувствовать, что она была со мной каждый момент в наших отношениях... тогда неуверенность поднимет голову. Ее доверие внезапно испарялось, пока я не уговаривал ее вернуться.

Как только я познакомился с ее родителями, я понял, почему она ведет себя так резко. Ее отец – прежде всего журналист. Роль отца исполнялась только в редкие секунды жизни, ведь самым главным была его работа. Он действительно покинул наш праздничный ужин по случаю помолвки, чтобы заняться расследованием. Ее мать оставалась достаточно долго, чтобы заплатить за еду в тот вечер. Затем она ушла с рассеянной улыбкой, чтобы закончить костюм для съемок фильма на следующей неделе. Они всегда терялись в своей карьере, бросая Эрин и ее сестер на произвол судьбы. Я ненавижу это вместо Эрин.

Конечно, моя семья далеко не идеальна. Я на собственном горьком опыте убедился, что, за исключением моих брата и сестер, у всех у них есть планы, которые не имеют ничего общего с близостью или гармонией. Так что я держусь подальше. В конце концов, кто захочет уютно устроиться в яме с гадюками?

Но это оставляет меня в трудном положении с Эрин, пытаясь исправить ущерб, нанесенный моим драматическим и необъяснимым отъездом в день нашей свадьбы. За одно утро я уничтожил все то доверие, которое она изо всех сил старалась мне оказать. В то время контроль повреждений был самым важным. Я думал, что у меня будет время вернуться, все объяснить, все исправить и провести с ней всю свою жизнь.

Я ошибся.

– Уэст?

Неуверенный голос Эрин возвращает меня в настоящее. Она голая. Я голый. Я не могу сейчас думать о прошлом. Я должен смотреть вперед и бороться за наше будущее.

Я опускаюсь на кровать, прижимаясь к ней.

– Извини. Просто думаю обо всех восхитительных способах, которыми я заставлю тебя кричать.

Она хмурится.

– Хорошо. На минуту ты выглядел... грустным.

Захочет ли она узнать, что я был без нее? Наверное, еще нет.

Я изо всех сил стараюсь отшутиться от ее замечания.

– Когда ты здесь, в моей постели?

Чтобы прервать вопрос, который вижу на ее лице, я утыкаюсь носом в ее шею и покусываю мочку, позволяя моим рукам блуждать по ее телу, пальцы задевают изгиб груди, прежде чем скользить по мягкости, играя в ее округлостями, а затем снова путешествуя на юг. Когда я подбираюсь ближе к ее лону, она задерживает дыхание. Ее бедра извиваются. Ее выдохи превращаются в тихие всхлипывания.

– Мы должны... ммм, поговорить о противозачаточных средствах, – бормочет она.

Решительно неромантичная тема. К тому же, как только мы поженимся, я уже не очень-то хочу это контролировать. Я бы хотел иметь с Эрин троих или четверых детей. Она может быть пугливой в отношениях, но она великолепна с детьми. Это меня удивило, но я видел ее в действии. Она любит их безоговорочно.

– Я чист, – бормочу я ей в плечо, прежде чем прикусить ее гладкую кожу. – У меня есть справка, могу показать.

У нее перехватывает дыхание.

– И я тоже. Но…Я больше не принимаю таблетки.

Этот вечер становится все лучше и лучше. Ее признание говорит мне, что она не была со многими парнями с тех пор, как мы расстались. И мы находимся в столице самых быстрых браков в мире, так что, если я смогу уговорить ее пойти к алтарю... может быть, это не затянется до момента выбора одежды для беременных. Да, я тороплюсь, и я знаю, что мы должны принять эти решения вместе. Но я хочу привязать ее к себе во всех отношениях. Если бы Эрин была моей женой последние три года, мы бы, наверное, уже были родителями. Я умираю от желания наверстать упущенное.

– Поэтому я принесла презервативы, – добавляет она в тишине.

Конечно, принесла. Эрин всегда практична и подготовлена. Логически, я знаю, что мы не должны даже думать о ребенке, пока не восстановим наши отношения. Но я хочу большего. Я хочу ее всю сейчас.

– Тогда давай убедимся, что мы нашли им хорошее применение.

Если я собираюсь провести завтрашний день с Эрин, я должен обуздать свое нетерпение и начать разгадывать ее. Заниматься с ней любовью совсем не трудно, так что именно это я и планирую сделать. Она ждет, что я ее трахну. Использую ее. Я знаю, что она собирается сделать то же самое со мной. Я понимаю. И, возможно, она тоже хочет немного отомстить. По ее мнению, я это заслужил.

Надеюсь, это изменится, как только я объясню, что каждый выбор, который я делал в прошлом, был исключительно для того, чтобы защитить ее.

Я перекатываюсь на Эрин, прижимая ее к кровати своим весом, затем переплетаю наши пальцы и широко развожу ее руки. Я раздвигаю ее ноги своими и осыпаю поцелуями. Лоб. Виски. Щеки. Я никуда не спешу, и у меня нет определенной цели.

Она тут же начинает тереться, пытаясь подняться подо мной и слить наши губы вместе. Ясно, что у нее есть программа "это просто секс". Я не подыгрываю.

– Терпение... – пожурил я.

– Если три года не были для тебя достаточным сроком, мы можем отложить это до завтра.

Я подавляю улыбку.

– Я предупреждал тебя, что случится, если ты будешь дразнить меня. Ты меня не слушала.

Подо мной она замирает.

– Значит, теперь ты будешь дразнить меня в ответ?

Моя улыбка становится шире.

– Ты уловила мою мысль.

– Уэст, это не.…

Она качает головой.

– Неважно.

– Справедливо? Нигде в нашем соглашении не было сказано, что я должен играть честно. Я владею тобой до шести утра, я могу ублажать, дразнить, доставлять удовольствие или мучить тебя, как захочу. Помнишь?

Прямо сейчас я хочу, чтобы наша любовь длилась вечно.

– Как угодно.

Она произносит это слово пренебрежительно, но ее тело говорит мне совсем другое. Подо мной она беспокойна. Ее кожа горит лихорадочным жаром. Я чувствую ее влажный мускусный запах, поднимающийся между нами, сводя меня с ума.

Я касаюсь ее гладкой щеки своей щетинистой.

– Я скучал по тебе.

– Не надо говорить ничего романтичного. Ложь – это пустое сотрясение воздуха.

– Ложь всегда такова.

Подавляя раздражение, я прижимаюсь губами к ее уху.

– Я имею в виду каждое слово. Я скучал по тебе, милая. Больше, чем ты думаешь.

Подо мной она раздвигает бедра шире, сгибает колени и баюкает мои бедра. Внезапно я толкаюсь в ее скользкое лоно, и она приподнимается, приглашая меня войти.

– Шшш. Презервативы лежат в фиолетовой косметичке на комоде.

– Спасибо. Я вспомню об этом, когда он мне понадобится... в конце концов.

Ее раздражение от разочарования восхитительно.

– Чего ты хочешь, Уэст?

– Чтобы ты замолчала и позволила мне сделать тебе приятно.

Молчание идет вразрез с тоном Эрин. Но, к счастью, она перестает спорить. Я награждаю ее цепочкой поцелуев вниз по щеке, проводя языком по ее нижней губе. Поскольку я наслаждаюсь вкусом ее кожи, она идеально подходит мне. Это все, что я могу сделать, чтобы не раствориться в ней.

Пока я ласкаю ее шею, она дрожит, задыхаясь, когда я царапаю зубами ее упрямый острый подбородок, а затем возвращаюсь к ее рту. Затем я нежно, благоговейно прикоснулся губами к ее губам, едва касаясь. Я отстраняюсь, зависаю, заставляю ее ждать.

Сначала она не клюет на приманку, поэтому я повторяю цикл несколько раз, пока, наконец, она не вздыхает напротив меня и встает на дыбы, пытаясь слить наши рты. Я не капитулирую сразу, просто еще раз прижимаюсь губами к ее губам.

– Уэст... – умоляет она, когда я отстраняюсь.

Вот. Теперь она со мной, и ей хочется большего, чем просто секс.

Я приподнимаюсь на локтях и заглядываю ей в лицо.

– Хочешь услышать еще что-нибудь, что не является ложью? Я скучал по тебе больше, чем когда-либо думал.

Она открывает рот, чтобы возразить, но я придвигаюсь и беру под контроль наш поцелуй, нагромождая на нее ощущения. Мой язык скользит по ее губам, пока я собираю в кулак ее мягкие локоны. Она вздрагивает и раскрывается шире, подталкивая меня глубже, молча говоря мне, что она закончила играть в игры…на сегодня.

Позже я разберусь с тем, что она задумала. На данный момент я целую ее, пока ее дыхание не становится тяжелым, пока наши бедра не сливаются, и она прижимается ко мне, как будто ждала этого целую вечность. Затем я скольжу губами по ее подбородку и продвигаюсь к груди.

Я не забыл тело Эрин. Она любит, когда я ласкаю ее соски. Конечно, ей нравится, когда я нежен с ними. Но она сходит с ума от похоти, когда я становлюсь грубым. Безжалостная стимуляция никогда не переставала заставлять ее хотеть и умолять в прошлом. Я чертовски надеюсь, что ничего не изменилось.

Обхватывая ее груди руками, я наклоняюсь, чтобы коснуться их одной за другой легким поцелуем, провожу губами по припухлостям, касаясь кончиков, а затем скольжу в мягкую, ароматную долину между ними. Мысленно я знаю, что Эрин сложена так же, как и большинство других женщин: два глаза, две губы, две груди, два бедра, две ноги. Но почему-то с ней все по-другому.

Наверное, это и есть влюбленность.

Эрин протягивает руку между нами и щиплет себя за соски. Я хватаю ее за запястья и отвожу руки.

– Это мои игрушки, – напоминаю я.

– Похоже, тебе они не очень интересны.

– Я уже добираюсь туда. Ты пыталась сделать их более твердыми, чтобы соблазнить меня или стимулировать себя?

– Чтобы не заскучать.

Я бы подумал, что она легкомысленна, если бы не услышал хриплый стон желания в ее голосе. Мое медленное обольщение начинает действовать на нее.

– Дальше я сам разберусь, – заверяю я ее.

Она моргает, глядя на меня с вызовом.

– А что, если я не уверена?

Сопротивляться? Или попасть в ее ловушку? Никаких состязаний. Давая ей то, что она хочет прямо сейчас, мы оба чувствуем себя чертовски хорошо.

– Давай посмотрим, что я могу сделать, – бормочу я, наклоняя голову, чтобы погладить один твердый бутон языком.

Ее тело дергается. У нее перехватывает дыхание. Сладкие бутоны между моими губами твердеют еще сильнее.

Я втягиваю один, глубоко и долго, обхватывая губами кончик, удовлетворенный, когда она извивается подо мной с жалобным стоном.

– Больше.

– Скажи мне.

– Ты не помнишь? Конечно, нет.

Она раздраженно толкает меня.

Я улыбаюсь сквозь ее короткое горячее дыхание и удерживаю ее на месте. Я точно знаю, чего она хочет. Тем не менее, я заставляю ее ждать, растягивая ее предвкушение.

– Это то, что ты думаешь?

– Мне все равно. Просто... делай то, что собираешься делать.

– Посмотри на меня.

Я отказываюсь пошевелить мускулом, пока она не подчинится.

– Когда речь заходит о тебе, я ничего не забываю.

Эрин все еще пытается легкомысленно ответить, когда я впиваюсь зубами в ее нежную вершинку. Аккуратно, на первый взгляд. Всего лишь намек на укус. Небольшая царапина. Затем, когда она думает, что я собираюсь отступить, я оказываю большее давление.

Она шипит от удовольствия и пытается поднять руки с кровати, по-видимому, чтобы направлять мои движения. Я прижимаю ее к себе, мои пальцы крепко сжимают ее запястья, удерживая на месте.

– Я помню. А ты не хочешь никуда двигаться.

Я вызываю ее на спор со мной.

– Я никогда этого не говорила, но...

– И скоро у тебя будет масса возможностей прикоснуться ко мне.

– Но...

– Хватит спорить. Ты не изменишь ни то, как я занимаюсь с тобой любовью, ни скорость, с которой я это делаю.

Ее губы бунтующе надуты.

– Мы просто трахаемся.

– Продолжай твердить себе это.

Ее глаза расширяются.

– Если бы ты привел меня сюда на какое-нибудь романтическое воссоединение...

– Ты моя любовница. Ты подписала соответствующее соглашение. Я надеюсь, что ты выполнишь свою часть сделки.

– Выполню, как и ты, – возражает она, приподнимая бедра подо мной, скользя головкой моего члена по влажным складкам.

– Все, что тебе нужно сделать, это скользнуть в меня.

– Ты забыла ту часть, где есть «служить для моего удовольствия»? Это все, что я хочу, Эрин. - Я хватаю ее за подбородок. – Перестань пытаться контролировать это.

Она изо всех сил старается не испытывать ко мне никаких чувств, и я уверен, что так оно и будет. Я закончил говорить, поэтому наклоняюсь к ее губам и погружаюсь так глубоко, что у нее нет выбора, кроме как успокоиться и принять меня. Я остаюсь. Я поглаживаю. Я соблазняю. Мало-помалу напряжение начинает таять в теле Эрин. Ее дыхание смягчается, как и губы. Подо мной она снова выгибается, приглашает меня ближе, медленно приближаясь к капитуляции.

Но если я быстро не свалю удовольствие на Эрин, ее разум восторжествует над чувствами, и сопротивление начнется снова. Да, она боится. Я считаю это хорошим знаком. Если бы она ничего не чувствовала ко мне, она была бы счастлива пройти через все это. Женщина подо мной борется со своей реакцией, потому что я добираюсь до нее. Потому что она не уверена, что сможет удержаться от желания – или влюбиться – в меня в ответ.

На этот раз я не совершаю роковой ошибки и не начинаю говорить, целуя ее грудь. Вместо этого я обхватываю губами ее соблазнительные холмики и безжалостно посасываю вершинки, туда-сюда, давая ей наслаждение легким укусом моих зубов. Слишком рано начинать праздновать, когда она резко втягивает воздух и беспокойно ерзает. Я на пути к тому, чтобы сделать ее пластилином в моих руках, но мне еще предстоит разрушить ее защиту. Поэтому я снова сдвигаю груди, втягивая одну в рот, а другую яростно щипаю.

Сейчас она вздрагивает. Дыхание прерывается. У нее вырывается всхлип.

Я точно помню, что ей нравится, и с удовольствием это докажу.

Взад и вперед, я перекатываю вершинки во рту, наслаждаясь тем, как они твердеют и набухают. Я мог бы заниматься этим весь день – и в какой–то момент я это сделаю, – но я так давно не был внутри нее. Я отчаянно хочу снова начать претендовать на нее.

Когда я поднимаю голову, чтобы посмотреть на ее реакцию, то вижу, что ее соски уже не розово-коричневые, а сладко – красные. Я понятия не имею, сколько времени прошло, но в данный момент у Эрин нет больше дерзости, только прерывистое дыхание, когда она впивается пальцами в мои руки в безмолвной мольбе.

Я провожу большими пальцами по вздувшимся вершинкам.

– Еще?

Когда она поднимает веки, чтобы посмотреть на меня, ее глаза остекленевшие, возбужденные.

– Они болят.

– Я не об этом спрашивал. Хочешь еще, милая?

Сейчас, когда ее защита слабеет, я вижу, как она взвешивает, стоит ли ей рискнуть попросить о чем-то, что, как она знает, возбудит ее, или пойти по безопасному пути и настаивать, чтобы я просто погасил ее огонь.

– Я хочу, чтобы ты был внутри меня.

Она... все еще думает больше, чем должна.

– Да?

Я снова щиплю нежные комочки, а затем резко дергаю их.

Эрин вздрагивает и стонет, снова тянется ко мне.

Я снова прижимаю ее запястья к матрасу и опускаю голову, чтобы подышать на ее соски.

– Я думаю, ты хочешь еще. Я думаю, тебе это нужно.

В тот момент, когда я обмываю один, она напрягается, как будто готовится к этому ощущению. Я не потерплю этого, поэтому я с силой втягиваю набухшую плоть в рот, прежде чем медленно отпустить ее грудь, покусывая свой путь вниз по выступающему кончику. Она дергается и кричит, впиваясь ногтями в мои руки. Потому что она больше не может терпеть? Или потому, что она до смерти хочет, чтобы я продолжал?

Откинувшись назад, я изучаю ее разрумяненное лицо, прерывистое дыхание, рассеянный взгляд.

Секунды превращаются в минуты, пока я отмечаю каждую грань ее реакции. В этот момент она не отталкивает меня и не требует, чтобы я отпустил ее. Нет. Она выгибается подо мной в безмолвной мольбе.

– Мне это нужно, – наконец шепчет она. – Я так долго в этом нуждалась.

– Почему? – требую я, целуя ее чувствительные соски, приближаясь...но не касаясь их.

– Никто не знает мое тело, так как ты.

Триумф пронзает мою кровь.

– Никто и никогда не узнает, Эрин. Подумай об этом, пока я заставляю тебя чувствовать себя хорошо.

Я опускаюсь, чтобы подарить больше ощущений ее ноющим вершинкам. Лизание, покусывание, мгновение глубокого всасывания, за которым следует дразнящее прикосновение. Я наблюдаю за каждой ее реакцией, когда работаю над обеими ее грудями, наслаждаясь каждым изгибом, шипением и царапанием, которые она дает мне в ответ.

– Пожалуйста, – выдыхает Эрин. – Пожалуйста… Я умираю.

Наконец, она достигла того изысканного пика, когда возбуждение вот-вот превратится в боль. Именно здесь ее переполняет возбуждение. Теперь она даст мне все, что я захочу, особенно себя.

С улыбкой я встаю с матраса и нахожу презервативы в ее сумке, разрываю коробку и отрываю с ленты один фольговый квадратик. Я подхожу к ней и кладу презерватив ей на живот, затем со стоном провожу пальцами по ее киске.

– О, милая…

– Уэст!

Она извивается и поощряет, призывая меня заполнить бездну ее боли.

Я кладу пальцы на ее клитор и облизываю ее грудь.

– Скоро.

– Сейчас!

Не совсем. Я знаю, как далеко могу подтолкнуть ее. Я знаю, где инстинкт берет верх и потребность заглушает ее неуверенность.

– Еще немного. Я должен прикоснуться к тебе.

Когда я начинаю тереть ее самое чувствительное место, она визжит и дергается, подбрасывая ко мне свои бедра.

– Достаточно!

Я удерживаю ее.

– Достаточно будет, когда я скажу.

Ее всхлип звучит как протест, но я знаю, что Эрин любит, когда я пропускаю ее доводы в постели.

Я снова ласкаю ее, на этот раз медленными, мучительными кругами, которые, как я чертовски хорошо знаю, только оттачивают ее боль до агонии, которая приближает к эйфорическому пределу.

Эрин упирается пятками в матрас. Под моими пальцами чувствую, как ее клитор набухает и твердеет. Она задерживает дыхание, начинает дергаться.

– Уэст!

Ее пронзительный, почти бессвязный голос говорит мне, что она растворится, если я не позволю ей кончить.

Теперь она точно там, где я хочу ее видеть.

Я отрываю пальцы от ее плоти, хватаю презерватив, раздраженный тем, что мои собственные руки дрожат, затем разрываю упаковку. Слава богу, маленькое резиновое колечко быстро скатывается вниз по моему члену.

Моя великолепная бывшая все еще кричит в знак протеста, когда я толкаю ее на середину кровати, прыгаю между ее вытянутыми бедрами, а затем врываюсь в нее глубоко, наполняя одним захватывающим дыхание ударом.

Когда ее распухшая плоть смыкается вокруг меня, из моей груди вырывается стон. Я не был монахом со времен Эрин, но никто, как бы мне этого ни хотелось, не ощущался и вполовину так хорошо, как эта женщина.

– О, так чертовски хорошо, – шепчу я ей на ухо.

Она откидывает голову назад и кричит. Видеть ее, запястья скованы моей хваткой, бедра неподвижны, это зрелище, о котором я мечтал миллион раз за последние три года. Тот факт, что это реально, только увеличивает мое желание еще в тысячу раз.

– Быстрее…– требует она.

Я качаю головой.

– Ты не контролируешь ситуацию.

– Почему ты?

– Потому что я знаю, что мне нужно. Я знаю, что нужно тебе.

Чтобы доказать свою точку зрения, я перекатываюсь на спину, беря ее с собой, пока она не седлает мои бедра и, слава гравитации, не загоняет мой член глубже. Эрин задыхается от этой новой волны удовольствия, но я не даю ей времени привыкнуть. Я тут же притягиваю ее к своей груди, беру ее губы и поднимаюсь под ней быстрыми толчками, снова и снова ударяя в это идеальное место…

Она вырывается на свободу.

– Уэст!

Мозг Эрин мог сказать ей сопротивляться капитуляции, но ее тело не позволит этого. Она извивается, когда врезается в мою ожидающую эрекцию, встречая меня толчок за толчком, когда царапает простыни и кричит в сокрушительный кульминационный момент.

Это самый чертовски идеальный момент.

– Вот так. Кончи со мной. Да… О, милая. Черт, ты такая красивая. Еще…

Крепко сжимая ее бедра, я провожу ее через вершину оргазма, а затем помогаю ей скользнуть вниз, пока она не превращается в вибрирующую плоть на моей груди.

Я пытаюсь сосредоточиться на поглаживании ее спины, пока она снова не падает на землю, но она ощущается так прекрасно, прижавшись ко мне, вокруг меня. Как будто мои руки обладают собственной волей, мои ладони скользят вниз по ее позвоночнику, пока каждая не захватывает ее задницу. Затем я снова поднимаюсь в нее, каждый толчок быстрее и настойчивее предыдущего.

Через полдюжины фрикций она напрягается.

– Уэст? – ее голос дрожит.

В этом единственном слове я слышу ее безмолвный вопрос: как это возможно, что ее тело снова просыпается и жаждет меня?

Я не могу ответить на вопрос, который не имеет логического ответа. Оно просто есть.

– Я здесь.

Я шепчу эти слова ей в шею, скользя губами по подбородку.

Мысленно я выкрикиваю гребаное "Аллилуйя", когда она поворачивает голову и прижимает свой рот к моему. Затем наши губы сливаются, дыхание сливается, языки сплетаются. Боже, я не знаю, сколько еще смогу сдерживать эту потребность освободиться внутри нее. Но мне нужно постараться достаточно долго, чтобы снова привести ее в восторг.

Я бросаю ее на спину, хватаю за бедра. Один за другим я наношу глубокие, безжалостные удары. Подо мной Эрин обхватывает меня бедрами, раскачивается вместе со мной и впивается ногтями мне в спину.

– Оно так быстро возрастает... – бормочет она.

– Ага.

Пробираясь глубже, я сжимаю ее волосы в кулаке и слегка дергаю их, пока наши взгляды не встречаются.

– Нет никого похожего на тебя, Эрин.

Она закрывает глаза. Я наполовину ожидаю отпора или спора. Вместо этого по ее телу ползет свежий румянец. Она начинает напрягаться. Ее дыхание прерывается. Ее ногти оставляют десять огненных точек в моей спине, которые только усиливают мое желание.

Когда она прижимается ко мне и кричит, все ее тело сжимается от удовольствия, я, блять, теряюсь. Назревающие покалывания собираются и сгущаются. Давление перерастает в огромное желание, которое грозит расплющить меня. О, это будет самый потрясающий оргазм в моей жизни – я уже могу сказать, – но он истощит мое тело, трахнет мою голову и полностью разрушит мое сердце.

Я не могу заставить себя думать об этом.

– Эрин!

Ее имя – единственное слово, которое я могу выдавить из себя, когда вдавливаю ее сильнее, глубже, и ослепляющая эйфория взрывает меня на миллион крошечных кусочков.

Я отчаянно пробиваюсь к пику, а затем еду по восхитительно медленному спуску до дрожащей полной остановки.

Когда все кончается, я падаю на Эрин. Единственная часть меня, которая сейчас движется, – это моя грудь, что быстро поднимается и опускается вместе с бешеным биением моего сердца и наполнением моих перенапряженных легких.

Что. Черт. Побери. Только. Что. Случилось?

Почти мгновенно Эрин отчаянно толкает меня, скуля и дергаясь, как дикий зверь. Нахмурившись, я заставляю свое насытившееся тело высвободиться из ее крепких объятий и откатиться в сторону.

– Что случилось?

Может быть, я слишком тяжел, и она не может дышать.

Едва освободившись, она вскакивает с кровати и устремляется в ванную комнату в дальнем конце главной спальни – единственное место, где я поклялся не нарушать ее уединение.

Я едва держусь на ногах к тому времени, как она хватается за дверь. Слезы текут по ее лицу. Ее темные глаза обвиняют меня.

– Никогда больше так не делай!

Заставлять ее чувствовать. Вот что она имеет в виду. И мое сердце замирает, когда она захлопывает дверь между нами, а затем запирает ее. Блять. Ничто другое не могло бы сказать более решительно, что она снова воздвигает стены.

Ее рыдания с другой стороны разрывают мне сердце. Я помню, когда в последний раз слышал ее плач – в то утро, когда мы не поженились. Я знаю, что ей больно, и чувствую себя беспомощным. Но я, черт возьми, попытаюсь, потому что три года назад я позволил ситуации диктовать мне условия и, следовательно, исход. На этот раз меня совершенно не волнует игра по правилам. Я сделаю эту женщину своей.

Глава 6

Эрин

Я прислоняюсь к двери, прижимая ладонь к груди, как будто могу каким-то образом удержать свое сердце от того, чтобы оно вырвалось из своей камеры и снова присоединилось к Уэстону Куэйду.

Слезы капают. Он их видел. Я ненавижу это. Я также ненавижу то, что, когда дело касается его, я слаба.

Почти три года я была совершенно одинока. С тех пор я поздравляла себя каждый раз, когда встречалась с парнем и ничего не чувствовала. Я была далеко от Уэста, и от этого любовного дерьма. Никогда больше я не буду уязвима перед другим мужчиной. Я неприкасаема, непобедима. Несокрушима.

Несколько часов, проведенных с Уэстом, доказали, что я совершенно не права.

Конечно, я знала, что мое тело откликается на него. Он горячий. Он всегда был хорош в постели. Я ожидала оргазма – главным образом.

Я не ожидала, что он повлияет больше, чем на мою вагину.

Осознание того, что он затронул меня гораздо глубже, горько разочаровывает.

– Эрин, милая… – крикнул Уэст из-за двери.

Даже звук его голоса разрывает мне грудь и вызывает новые рыдания.

– Проваливай.

– Я никогда этого не сделаю, – слышу я его вздох. – Только не снова.

Интонация его голоса вызывает доверие. Меня раздражает то, как сильно этого хочет мое сердце. Моя голова передает совершенно другое сообщение, которое я хотела бы услышать, когда впервые встретила его: он не для тебя. Он лучше тебя. Он никогда не полюбит тебя.

Но тогда я, как идиотка, позволила себе поверить.

В конце концов, я простила себя за то, что была молодой, доверчивой – и хорошо– ошеломленной потрясающим сексом. Но я знаю старую поговорку: обманешь один раз – позор тебе. Обманешь дважды…

Больше меня никто не опозорит.

Мне нужно взять себя под контроль. И мне нужно планировать заранее, чтобы в следующий раз, когда Уэст прикоснется ко мне, я не была ослеплена всеми этими запретными чувствами.

Я прерывисто вздыхаю и стараюсь прогнать слезы. Я осторожно подбираю ответ, намеренно не понимая, что он сказал.

– Я в порядке. Не беспокойся. Сегодня был просто длинный день. Мне нужно принять душ и немного поспать. Завтра ты увидишь совершенно новую меня.

Чтобы предотвратить дальнейшую дискуссию, я включаю душ в огромной душевой кабине. Пока вода нагревается, я хватаю салфетку с туалетного столика, разглядывая свои покрытые пятнами щеки и покрасневшие глаза. Черт возьми, нет. Когда Уэстон Куэйд снова увидит меня, я буду хладнокровной и собранной.

Высморкавшись, я встаю под горячую воду. Я пошутила над Уэстом по поводу декора этого места, потому что большая его часть ужасна. Но основа пентхауса – и эта ванная – все это фантазия. Почти из каждой комнаты открывается потрясающий вид. Потолок многоуровневый, с достаточным разнообразием декора – балки, углубления, ячейки. Если бы ковер заменили, мебель поменяли на что-то попроще, убрали украшения, а стены просто покрасили, это место было бы идеальным – для развлечений, для жизни, для наслаждения семьей. Даже для воспитания детей.

Думал ли он о чем-то подобном, когда покупал такой огромный пентхаус? Думал ли он вообще обо мне – о нашем будущем?

Нет, меня там не будет.

Я подставляю голову под струю воды и мысленно повторяю дюжину аффирмаций о том, какая я сильная и независимая, о том, что никогда больше не позволю этому человеку воспользоваться мной.

Вымывшись с головы до ног, я обернула волосы полотенцем, а тело – гигантской махровой простыней. Потом я смотрю на дверь. Он на другой стороне, ждет. Я это знаю. Я чувствую это. И чем дольше я буду прятаться здесь, тем больше он будет убежден, что я уязвима. Боюсь.

К черту все.

Сделав глубокий вдох, я открываю дверь ванной. Вместе со мной вылетает облако пара. И как я и думала, Уэст ждет в двух дюймах от прохода, на его лице беспокойство.

– Милая, поговори со мной.

– Нам не о чем разговаривать. Отличный оргазм в окончании длинного хренового дня и много стресса в последнее время… Но не волнуйся. - Я подмигиваю. – Ты отлично справляешься с напряжением.

Я проскальзываю мимо него и направляюсь к своему чемодану, молясь, чтобы мои объяснения заставили его замолчать. Мне следовало знать лучше.

Он идёт следом.

– Ты связалась со мной.

– Ну, твой же пенис был внутри моей вагины, так что... да. Мы определенно были связаны. Хорошее наблюдение.

Когда я наклоняюсь, чтобы расстегнуть большой чемодан, Уэст хватает меня за запястье и тянет вверх.

– Это не то, что я имел в виду.

– Если ты ищешь что-то более глубокое, чем генитальное проникновение, то говоришь не с той девушкой.

Уэст смотрит, как я рывком высвобождаюсь и роюсь в своей одежде в поисках ночной рубашки и туалетных принадлежностей. Наконец он поднимает голову.

– Так вот как ты собираешься играть сегодня вечером? У нас был бессмысленный трах, и теперь все кончено?

Дерьмо. Он собирается с мыслями, готовится к спору. Если я не остановлюсь, он бросит мне в лицо мою глупую эмоциональную вспышку и использует ее как “доказательство”, чтобы указать, что у меня все еще есть чувства к нему.

– Это не обязательно должно закончиться...

Я роняю полотенце.

Его глаза широко раскрываются. А член начинает набухать и подниматься.

Попался!

– На самом деле, я более чем готова ко второму раунду, малыш.

Прежде чем он успевает сказать еще хоть слово, я беру ситуацию – помимо всего прочего – в свои руки, несколько раз поглаживаю его член, а затем опускаюсь на колени. К тому времени, как я обхватываю его бедра руками и прижимаюсь к нему ртом, он уже слишком далеко зашел, чтобы сделать что-нибудь, кроме как сдавленно охнуть, запустить руки в мои волосы и начать взывать к высшей силе.

В течение следующего приятного времени я несколько раз довожу Уэста до грани оргазма, а затем оттягиваю его освобождение – и все это время изо всех сил стараюсь не обращать внимания на то, как его вкус и мускусный запах влияют на меня. Вскоре он рычит, требует и обещает мне все виды возмездия. Я игнорирую это и сосредотачиваюсь на том, как именно разобрать его на части.

В конце концов, он сделал то же самое со мной.

Я обхватываю его яйца, пробираюсь вверх по стволу, провожу зубами по чувствительной головке, а затем со стоном, который, как я знаю, вибрирует по всей его длине, глубоко засасываю его. Наконец-то, власть над ним опьяняет.

Признаюсь, эпический минет возбуждает меня. Я человек, а Уэст горяч. Но именно такого его я и хочу – жесткого, задыхающегося, желающего и бессильного остановить то, что я на него наваливаю.

Он кончает с хриплым криком, и я глотаю, лаская, облизывая и наслаждаясь своим триумфом.

Уэст, шатаясь, возвращается к кровати.

– Срань господня…

Я поднимаюсь на ноги и натянуто улыбаюсь ему.

– Вот так?

– Ты же знаешь, что это так.

Его глаза почти закатываются от усталости.

– Не в этом дело...

Я смотрю на часы на тумбочке. Почти одиннадцать вечера. После двух оргазмов я думаю, что могу в полной безопасности воткнуть в него пресловутую вилку, так что я с радостью поддеваю его.

– Похоже, сегодня вечером я неплохо справилась с ролью хозяйки, мистер Куэйд. Надеюсь, ты доволен. Но завтра тебе надо быть на работе, так что я должна дать тебе отдохнуть.

– Ты спишь рядом со мной, – ему удается прорычать.

Но я слышу, как его охватывает усталость. Еще десять секунд, и он окажется в стране грез.

– Я здесь.

Я лежу рядом с ним, изо всех сил стараясь не обращать внимания на боль между ног, которую, боюсь, может заглушить только он. Я сильнее этого. Разум над материей. Я выживу и все такое.

– Спокойной ночи.

Уэст

– Ты собираешь вещи в ...

Мой брат бросает взгляд на мобильник.

– В четыре пятнадцать? Ты никогда не уходишь раньше семи, но на этой неделе ты каждый день выбегаешь из офиса пораньше, как будто твоя задница горит.

– В чем дело?

Предоставь Флинну право задавать вопросы, на которые я бы предпочел не отвечать.

Прошло пять дней с тех пор, как Эрин стала моей любовницей. Пять дней, в течение которых я проводил каждый рабочий час, мечтая быть дома с ней. Четыре ночи, когда ей удавалось перехитрить и обвести меня. Я твердо решил, что в эту пятую ночь – даже если это будет пятница тринадцатого – она не будет делать минет, чтобы не позволить мне овладеть ее телом и пробить броню вокруг ее сердца. Сегодня вечером мне нужно сделать что-то получше.

– Ничего, – небрежно вру я.

– Неужели?

Он поднимает бровь и закрывает дверь моего кабинета, оставляя нас наедине – это необходимо, поскольку мы оба убеждены, что у мамы и дяди Эдди повсюду шпионы.

– Я думал, это как-то связано с тем, что ты снова с Эрин.

Я разочарованно вздыхаю.

– Джен тебе сказала?

– Конечно. Ты же знаешь, какая она.

– Мне действительно нужно научить ее хранить секреты.

Лицо Флинна смягчается.

– Она беспокоится о тебе. Мы оба.

– В этом нет необходимости. Я уже большой мальчик.

– Это не значит, что у тебя нет чувств.

– Конечно, есть, но я научился с ними справляться. Кто-нибудь еще знает?

– Никто из нас никого не посвящал в новости.

– Спасибо.

Честно говоря, я не думаю, что кто-то из них предаст мое доверие. Оба, и брат, и сестра, на моей стороне и никогда не использовали бы Эрин против меня. Они хотят, чтобы я был счастлив. Я хочу того же для них.

– Так…как идут дела с твоей бывшей? – спрашивает Флинн.

– Тяжко.

– Эрин не хочет разобраться с этим, чтобы вы могли снова быть вместе?

Когда я качаю головой, он хмурится.

– Тогда почему она с тобой? Из-за денег?

– Нет.

Я спешу успокоить его гнев.

– Да ладно тебе. Вы с ней знакомы. Ты же знаешь, что она совсем не похожа на твою бывшую.

– Правда. Кроме того, ты слишком умен, чтобы влюбиться в змею в обтягивающем платье. Я был идиотом, который позволил Тони водить меня за член.

– Забавно, что ты упомянул именно об этой проблеме...

– Эрин водит тебя за твой?

Флинн поднимает бровь.

– Каждую чертову ночь. Я не хочу ее отпускать, но в тот момент, когда я прихожу домой, она голая и ждет, и ей так идет быть на коленях…

Мой брат смеется.

– Она нашла твою ахиллесову пяту, да? Я все понял. Но если ей не нужны деньги, то чего же она хочет?

– Выкинуть меня из своего организма. Отомстить за то, что бросил ее.

Он морщится.

– Ауч. Ты действительно можешь винить ее?

– Нет, но я также не могу позволить ей снова уйти. Она – единственная. Я просто должен убедить ее в этом.

Я вздыхаю и опускаюсь на стул.

– Во-первых, я должен перестать позволять ей нападать на мою ширинку в ту же минуту, как я войду в дверь и высасывать все мои благие намерения.

– Это бы помогло. Есть стратегия?

– Удерживать ее?

Флинн, похоже, обдумывает это предложение.

– А она пошла бы на это?

Учитывая то доверие, которого у нее сейчас нет ко мне?

– Скорее всего, нет.

– Если ты не хочешь, чтобы о твоем воссоединении писали все таблоиды, тебе не следует приглашать ее на свидание. Мама узнает об Эрин в считанные секунды.

И это было бы ужасно.

– Этого не произойдет, пока я не справлюсь с последствиями.

Как только я это сделаю, то с радостью шокирую семью своими намерениями.

– Что ты собираешься делать? Мама и дядя Эдди – гребанные карьеристы – они держат тебя за яйца. Если только ты не против, чтобы мама нашла какой-нибудь новый и творческий способ сделать жизнь Эрин непригодной.

– Я против.

Я встаю, шагаю. Да, я сделал участие Эрин в семейном обеде условием нашего контракта, больше надеясь, чем веря, что я смогу проложить для нее легкий путь в моем будущем.

– Я все еще думаю, как справиться с мамой. Ты знаешь, что задумал Эдди?

– Кроме того, что он заводит старую песню о том, что он самый старший из живущих мужчин Куэйд, так что он должен управлять шоу?

– Это не сработает, и он должен это знать.

– Ты ведешь себя так, будто он достаточно трезв, чтобы воспринимать реальность.

– Ты прав. Виноват.

Младший брат моего отца начал веселиться в колледже и, по-видимому, никогда не прекращал. Он даже нашел жену, которая так же, как и он, любит, чтобы ее обливали соусом. Они зависимы друг от друга, и никогда не изменятся.

– Но поскольку он призвал к вотуму недоверия на следующей неделе, он явно более чем когда-либо полон решимости захватить компанию.

Флинн кивает.

– Я думаю, он понимает, что становится старше, а ты отлично справляешься. Если он не уговорит совет директоров дать ему шанс в ближайшее время, он потеряет эту возможность навсегда.

– Но, насколько тебе известно, у него нет конкретного плана?

– Насколько я могу судить, нет. Он обхаживает членов совета директоров обедами на льняных скатертях и дорогими бутылками спиртного. Я надеюсь, что большинство из них достаточно умны, чтобы не упустить свою прибыль.

Так что, если все останется по-прежнему, голосование на этот раз пройдет так же, как и в прошлый. Эдди позаботится об этом.

Моя мать – это совсем другое дело. Она полна решимости женить меня на женщине, которую выберет сама, с правильной родословной, которая будет идеальной женой для корпорации, поддержит мой имидж и принесет всем в семье больше денег – особенно ей. Сколько бы раз я ни говорил ей, что этого не произойдет, она все равно упорствует, всегда готовая шантажировать меня.

Мириам Куэйд никогда не была особенно теплым человеком. Не знаю, что мой отец в ней нашел. Поскольку он умер, когда я учился в третьем классе, я не могу его спросить. В течение многих лет я мечтал, чтобы она снова вышла замуж и начала заботиться о чем-то другом, кроме "Куэйд Энтерпрайзис". Но она снова и снова доказывает, что никому не позволит встать между ней и ее банковским счетом.

Флинн подходит и хлопает меня по спине.

– В эти выходные я уезжаю в Нью-Йорк. Есть одно... развлечение, которое я хотел бы посетить. Пока я там, я поработаю над мамой. Сосредоточься на Эрин. И попробуй выяснить, что задумал Эдди, может быть, нанесешь визит членам Совета директоров, которые могут колебаться, чтобы проверить их. Есть какие-нибудь идеи о том, как ты будешь обращаться с парой гадюк, когда наступит голосование?

Я киваю.

– Может быть, пришло время действовать решительно, когда дело касается мамы. Быть милым - потеря времени.

– Этого никогда не произойдет, – поддержал Флинн.

– Мы так склонны к заговору против женщины, которая нас родила.

– Эти люди не знают, насколько она эгоистична.

Я провожу рукой по волосам.

– Я скучаю по дедушке.

– Я тоже скучаю по старику. Не похоже, чтобы он отсутствовал три года...

– Со следующей недели, да.

Я вздыхаю.

Тоска по старику и скорбь – это еще что-то, что давит на мои мысли, наряду с финансами на конец года, предстоящим голосованием в совете директоров, моей мамой, моим дядей... и Эрин. Всегда Эрин. Я не могу позволить ей ускользнуть от меня.

– Я позволю тебе вернуться домой.

Флинн кивает, шагая к закрытой двери.

– Есть какой-нибудь совет?

– Чтобы она не контролировала тебя твоим членом?

Он пожимает плечами.

– В конце концов, мне просто пришлось вычеркнуть Тони из своей жизни. У меня был миллион причин, так что это было нетрудно. Ты находишься в другом положении. Мой лучший совет – оставаться на шаг впереди нее. Ты знаешь это... но я готов поспорить, что в последнее время не та голова занималась твоими мыслями.

Ага.

– Спасибо. Я немного подумаю над этим.

– Хороших выходных.

Я желаю ему того же, а потом он уходит.

Пока мой мозг бурлит идеями, я машу своему помощнику, выхожу из офиса и запрыгиваю в «Порше». Сидя в жуткой пробке, я делаю несколько телефонных звонков, пока не придумываю отличный план.

На то, чтобы проехать несколько миль, уходит сорок пять минут, но это в пятницу вечером. Хорошая сторона в том, что до шести еще две минуты, когда я вхожу в дверь.

Как и следовало ожидать, Эрин ждет голая, за исключением бюстгальтера на косточках без чашечек, необходимого для поддержки ее пышной груди. Она стоит на коленях и смотрит на меня голодными глазами.

– Добро пожаловать домой.

Когда она тянется к моей молнии, я хватаю ее за запястья и поднимаю на ноги.

– Как хорошо быть дома. Новые правила на выходные, дорогая. Больше никаких минетов.

Она бледнеет.

– Ты их любишь.

– Да, и ты это знаешь слишком хорошо. Но у меня уже несколько дней не было возможности полакомиться твоим телом. Черт, я даже не был внутри тебя, кроме твоего рта. Сегодня все изменится.

Она вырывается из моей хватки.

– Но...

– Никаких "но". Ты привезла платье?

– Одно. Ты сказал, что мы будем ужинать с твоей семьей.

– В конце концов, я надеюсь на это. А пока надень его.

– Но...

Я прижимаю палец к ее губам.

– Никаких вопросов. Да, и не утруждайся надевать трусики. Ты – десерт.

Затем я посылаю ей жадную улыбку и исчезаю в ванной. Когда я выхожу из душа и надеваю свежие угольно-черные брюки и белую рубашку, дверь в ванную Эрин уже закрыта. Я хмурюсь. Она проводит там много времени. На самом деле, большую часть времени – если только она не отсасывает мне.

Это прекратится в эти выходные.

Звук дверного звонка пентхауса разносится по всему дому. Я бросаюсь в фойе и открываю дверь, чтобы увидеть пару официантов в белых халатах и фраках, выкатывающих тележку из лифта.

– Добрый вечер, мистер Куэйд. Где бы вы хотели поужинать?

Я провожу их в столовую. Когда прохожу мимо кухни, там слегка пахнет, как будто Эрин готовила. Я бросаюсь к плите и снимаю крышку с кастрюли. Какая- то курица в легком винном соусе. Я надеюсь, что это сохранится. Сегодня я хочу, чтобы она насладилась тем, что я заказал специально для нее.

Десять минут спустя суетливое накрывание стола превращается в идеальную сервировку, от которого мне не терпится избавиться, доведен до совершенства. Горят свечи, вино охлаждается, посуда с серебряными куполами элегантно смотрится рядом с хрустальными бокалами и хрустящими салфетками. Позади я слышу шаги и поворачиваюсь, чтобы взглянуть на Эрин.

Я чуть язык не проглатываю.

На ней красное платье. Не ярко-красного цвета для вечеринок, как на Рождество, которое уже не за горами. Но кроваво-красного. Сексуального красного цвета. Цвет ее раскрасневшихся губ, когда я целую их, пока они не распухают. Короткие рукава спадают с ее плеч и обнимают руки. Крест-накрест атлас льнет к ее груди, заканчиваясь узором на талии, обхватывая ее утонченную стройность. Юбка слегка расширяется и заканчивается чуть выше колена. Помада в тон, чернильные локоны, обрамляющие ее лицо, и черные туфли на высоком каблуке завершают ансамбль.

– Ты выглядишь потрясающе, – с трудом выговариваю я.

Она на мгновение опускает глаза, словно не зная, как отнестись к моему комплименту, а потом смотрит на меня сквозь густую бахрому ресниц. Она не флиртует, но это производит впечатление поддразнивания. Мой член дергается в предвкушении.

– Спасибо, – бормочет она.

– Тебе принесли ужин. Я готовила...

– Я видел. Оно сохранится до завтрашнего обеда?

Она кивает.

– Что ты заказал?

Я отодвигаю ее стул.

– Садись, и ты все узнаешь.

Эрин бросает на меня подозрительный взгляд и подчиняется.

– Ты не должен идти на все эти хлопоты. Я здесь, чтобы служить тебе, помнишь? Я доставляю тебе удовольствие, кормлю тебя...

– И лишаешь меня возможности хоть сколько-нибудь осмысленно общаться с тобой.

Увидев ее гримасу, я сажусь рядом и беру ее за руку.

– Конечно, я догадался. Неужели ты думала, что я не догадаюсь?

– Я буду рада стараться еще больше, если мое выступление не будет достаточно хорошим.

Она швыряет мне в лицо придуманную мной договоренность и пытается вывести меня из себя. Она умна... но я не позволю ей сбить меня с толку.

– Милая, если бы твоя техника минета была хоть немного лучше, я был бы постоянно выжат и носил бы удовлетворенную улыбку на лице двадцать четыре на семь. Ты намеренно упускаешь главное. Я хочу быть с тобой, а не получать от тебя удовольствие.

Она поднимает бледное плечо.

– Семантика.

– Реальность. Ешь. А потом поговорим.

Я снимаю крышки с наших тарелок и откладываю их в сторону.

Ароматы пряностей наполняют воздух вместе с ее вздохом.

– Бараньи отбивные?

Впервые за этот вечер она выглядит слегка удивленной и восхищенной.

Я даже не пытаюсь подавить улыбку.

– Именно так, как тебе нравится. Картофель на гриле, жареная спаржа, зеленый салат с фетой и булочки на закваске. Все твое любимое.

Ее глаза на самом деле наполняются слезами, прежде чем она успевает сморгнуть.

– Ты помнишь.

– Что бы ни случилось три года назад, я хотел жениться на тебе, потому что любил тебя. Я хотел сделать тебя счастливой на всю оставшуюся жизнь.

Я поднимаю ее руку и целую костяшки пальцев.

Я хочу сказать ей, что ничего не изменилось. Слова вертятся у меня на кончике языка, пытаясь слететь с губ. Но я не смею. Она еще не готова их услышать. На самом деле, я подозреваю, что они будут иметь противоположный, чем предполагалось, эффект. Если я признаюсь, что все еще люблю ее, ее стены встанут между нами. То немногое, что мне удалось выжать из нее, улетучится.

Вместо этого я наблюдаю, чертовски надеясь, что она будет достаточно любопытна, достаточно сердита или достаточно тронута, чтобы спросить меня почему. Почему, если я любил ее, то оставил ее? Почему, если я хотел сделать ее счастливой, я исчез без объяснения причин?

Но нет. Она сжимает губы и смотрит на еду, ее подбородок дрожит.

– Эрин?

Она приклеивает пластиковую улыбку.

– Все выглядит потрясающе. Спасибо.

Я проглатываю проклятие. Это самый лучший ответ, который я получу от нее сейчас. У нее было три года, чтобы научиться ненавидеть меня, и чуть больше недели, чтобы смириться с тем, что я вернулся в ее жизнь.

– Пожалуйста.

Я хватаю ближайший пульт и включаю несколько романтических мелодий R&B, сохраняя низкий уровень громкости.

– Что ты сегодня делала?

– Я пошла в спортзал внизу. Ходила вокруг торгового центра некоторое время. Смотрела фильм.

Она вздыхает.

– Я не привыкла, что у меня так мало дел.

– Отпуск – это не так уж плохо.

Она ерзает.

– Это скучно. Кроме того, если бы у меня были настоящие каникулы, я была бы со своими сестрами, занимаясь чем-то веселым. Или пыталась это сделать. Элла предложила бы спа-день. Эхо голосовала бы за альпинизм. Я бы играла роль судьи и отдала решающий голос, как обычно.

Я улыбаюсь. Я вполне могу себе это представить. Мне нравится, что она близка со своими сестрами, несмотря на то что все они совершенно разные женщины.

– Когда вы в последний раз видели родителей? Они были на свадьбе Эллы?

– Нет. Она вышла замуж в последнюю минуту в Северной Каролине. Как и следовало ожидать, родные просто не смогли приехать.

А еще у нее есть внутренний циник, тот, кто верит, что всем на самом деле наплевать на всех, кроме них самих, за исключением ее сестер.

– Я не видел мать несколько месяцев, – отваживаюсь я, наливая нам по бокалу вина.

Она наклоняет голову, разрезая баранину, затем смотрит в мою сторону.

– Ты никогда не говорил о своей семье, когда... Ну, раньше.

Когда мы были помолвлены. Она не хочет произносить эти слова. Потому что она не хочет, чтобы ей напоминали? Потому что воспоминания причиняют боль?

Я качаю головой.

– Я знаю. Я не хотел тебя запятнать. Моя мама не очень счастливый человек. С ней всегда было трудно общаться, особенно после смерти отца. Она долго горевала. Затем она стала ожесточенной, как будто жизнь сделала ей плохо. Я пытался понять. Но…

– Я знаю. Я изо всех сил стараюсь не позволять безразличию моих родителей слишком сильно беспокоить меня, но когда ты ребенок и все другие мамы и папы кажутся действительно вовлеченными и обеспокоенными, в то время как твои работают слишком много, и им плевать? Это тяжело.

Эрин явно более комфортно обсуждать апатию своих родителей-трудоголиков, чем то, что пошло не так между нами. Но, по крайней мере, мы обходим темы, которые нас разлучили. Может быть, я смогу продолжать идти аккуратно в этом направлении и направить разговор в нашу сторону…

– Да. Честно говоря, поведение твоих родителей ошеломило меня.

Она медленно кивает.

– По крайней мере, они не забыли позвонить Эхо на ее день рождения в июне.

Но они, очевидно, забыли о дне рождения Эрин совсем недавно.

– Прости, милая. Очень, очень жаль.

Я снова беру ее за руку.

– Я думаю о тебе каждое пятое сентября.

– Спасибо.

Она высвобождает руку и откусывает кусочек ягненка.

– Хм. Это действительно вкусно.

Я делаю то же самое, моя голова кружится от способов затронуть тему нашего разрыва.

– Рад, что тебе понравилось.

Она прокалывает вилкой картофелину и подносит ко рту сырный кусочек. Через секунду она уже стонет.

– О, это просто невероятно. Я влюблена.

Я смеюсь.

– Они тоже мои любимые.

Мы едим и пьем в тишине в течение нескольких минут. Я позволил напряжению спасть между нами. Я сдерживаю свое нетерпение и стараюсь не торопить то, что может быть самым важным разговором, который у нас был до сих пор.

Когда она в последний раз кладет вилку и вытирает рот, я делаю то же самое.

– Эрин, поведение твоих родителей не является отражением тебя или того, что ты делаешь.

Она кивает.

– Теперь я это знаю.

Но так было не всегда, и это одна из причин, почему она всегда настороже.

– Они люди, и у них есть свои слабости и демоны. Моя мама такая же.

– Она тоже игнорировала тебя в детстве?

– Нет. Взрослым, она предала меня. Я не разговариваю с ней, но для фото и прессы все должно выглядеть хорошо.

На лице Эрин отражается замешательство.

– Предала тебя? В каком смысле?

Я протягиваю руку через стол и сжимаю ее ладони своими.

– Моя мать – причина, по которой мы не поженились три года назад, и я никогда ее не прощу.

Эрин высвобождает руки и вскакивает со стула.

– Мы не поженились потому, что ты этого не хотел.

Она на полпути через комнату, смотрит в окно, как ночь опускается на Стрип и город оживает. Мысленно она снова ищет путь к отступлению. Я сдерживаю проклятие. Я толкнул слишком быстро. Это расстраивает, но я должен делать все в темпе Эрин. На этой неделе она не давала мне приблизиться к ней, а я был настолько глуп, что позволил ей это. Конечно, она не хочет слышать, что наша разорванная помолвка – не моя вина.

Я медленно приближаюсь к ней. Я знаю, что она знает обо мне, потому что напрягается. Я подавляю желание обхватить ее за плечи, притянуть ближе. Это было бы ошибкой.

– Эрин, ты же знаешь, что мой дедушка умер через девять дней после того, как я ушел от тебя.

Ее поза расслабляется. Она не поворачивается ко мне, но я чувствую ее сочувствие.

– Да. Я знаю, что вы были очень близки, и мне жаль, что у меня никогда не было возможности встретиться с ним. По описанию он был невероятным человеком.

– Да. Я многому у него научился.

– Мои соболезнования. Но он был не единственной причиной, по которой ты ушел от меня в день нашей свадьбы.

– Нет. Кроме того, он был не единственной причиной, по которой я не мог сразу же вернуться к тебе и все объяснить.

– Ты принял бразды правления "Куэйд Энтерпрайзис", как только вернулся домой?

Я киваю.

– Мне пришлось драться с дядей за эту работу. Клянусь, я хотел позвонить тебе миллион раз...

– Но ты этого не сделал, и теперь я всего лишь твоя временная любовница.

Она поворачивается ко мне и задирает юбку на одно бедро, обнажая бедро.

– Где бы вы хотели получить десерт, сэр?

Ее вопрос завел бы меня, если бы не был произнесен так бесстрастно. И это говорит о том, что она скорее рискнет раскрыть мне свои эмоции через сексуальное взаимодействие, чем через разговор.

– Я задолжал тебе больше, чем телефонный звонок, – возражаю я.

– Это древняя история. Забудь, Уэст. Я забыла.

Это самая большая ложь, которую она мне когда-либо говорила, но я ее в этом не обвиняю. Вместо этого я просто решаю, что с меня хватит.

Бесшумно я крадусь к ней, сокращая расстояние между нами, и приподнимаю ее подбородок пальцем, пока она не вынуждена встретиться со мной взглядом.

– Я хочу свой десерт в постели. Сейчас.

Глава 7

Эрин

Уэст другой сегодня.

Последние несколько дней мне удавалось избегать невыносимой близости, которую он навязывал мне, сначала доставляя ему удовольствие. Это работало хорошо, и он казался довольным. До сих пор.

Этот взгляд в его глазах говорит мне, что моя стратегия больше не сработает.

Появляется тревога. Я отталкиваю её. Со мной все будет в порядке. У меня было несколько дней, чтобы укрепить свое сопротивление этому человеку. Этого должно быть достаточно, верно? Это должно быть потому, что я могу сказать, что он намерен сделать все возможное, чтобы окружить мои чувства, проникнуть в мое тело и украсть мою душу.

Я поднимаю подбородок, чтобы избежать его пальца – и полученного ожога от этого простого прикосновения. Я отвожу взгляд, чтобы восстановить самообладание, которое я почти потеряла после одного голодного взгляда. Мое сердце стучит так сильно, что почти больно. Мое дыхание забивает легкие. Все чувства настроены на Уэстона Куэйда и решимость на его лице. Да, сегодня вечером от него не ускользнешь простым минетом.

– Ты хочешь, чтобы я была одета или раздета?

Я горжусь тем, как спокойно говорю.

– Не делай этого, Эрин.

– Чего?

– Не говори со мной бесстрастно, как будто ты долбаная официантка, спрашивающая, хочу я кофе или чай.

– Я официантка.

– Сейчас ты моя любовница.

– И это все, чем я когда-либо буду. Может быть, ты забыл, мистер Куэйд, что в нашем контракте ничего не сказано о том, что я должна что-то чувствовать к тебе, только мое присутствие. И вот я здесь, выполняю свою часть сделки. Одетая или голая?

Уэст стискивает зубы. Я давлю на его характер. Он хочет, чтобы я отложила сопротивление и снова обняла его, как будто он не разрушил мой мир три года назад.

Наконец выражение его лица смягчается. Он принял какое–то решение. У меня плохое предчувствие…

– Развернись.

Он делает сопровождающее движение пальцем.

Сглотнув и надеясь, что он не видит моих нервов, я подчиняюсь. Но я беспокоюсь… Уэст будет методично искать любые слабые места, которые сможет использовать. Я должна надеяться, что он достигнет оргазма до того, как я разорвусь на части.

Одна теплая рука обхватывает мой затылок. Другая тянет за язычок молнии. Когда он тянет ее вниз, чувственное шипение наполняет воздух. Я втягиваю воздух, когда он опускает рукава вниз по моим рукам. Платье сползает на пол. Щелчком пальцев он быстро справляется с моим лифчиком без бретелек.

И вот я стою перед ним, дрожащая и совершенно беззащитная. Я чувствую его взгляд на своей заднице.

Я оглядываюсь через плечо, когда он протягивает мне руку. Я машинально кладу пальцы на его перевернутую ладонь.

– Выходи.

Когда я это делаю, по спине пробегают мурашки. Боль между ног уже острая и обжигающе сильная.

К моему удивлению, он поднимает платье с пола и кладет его на ближайший стул. Лифчик он бросает на сиденье, затем собственнически скользит ладонью вниз по моей талии, по бедру, затем обхватывает мою задницу.

– Иди.

– А туфли?

– Пока на месте.

Мне больше нечего сказать, поэтому я направляюсь в его спальню, стараясь не обращать внимания на нервы и сердце, застрявшее в горле.

Переступив порог, я поворачиваюсь к нему.

– На кровать?

– Да. Ноги раздвинуты.

Чего он хочет? Что задумал? Я не знаю, и неизвестность убивает меня. Я могу спросить... но тогда он поймет, что ответ имеет для меня значение. Кроме того, в таком настроении я не уверена, что он что-то выдаст. Я не знаю точно, чего он от меня добивается. Я знаю, что он говорит, что хочет... меня... нас вместе. Но я уже слышала это раньше. Может быть, он даже верит, что на этот раз говорит серьезно. Но если я сдамся, он, вероятно, споет ту же песню, другой куплет, прежде чем исчезнуть. Тогда я снова останусь одна.

Нет.

Кивнув, я опускаю колено на матрас и забираюсь на середину, затем переворачиваюсь, чтобы опереться на локти, остро ощущая его пристальный взгляд. Я медленно раздвигаю бедра, высокие каблуки скользят по жесткому парчовому одеялу.

– Стоп.

Я мгновенно прекращаю все, кроме дыхания. Это единственное, что я не могу контролировать. В тишине комнаты оно прерывисто и слышно.

Его взгляд скользит по моей обнаженной груди, низу живота, бедрам... и всему, что между ними. Если взгляд может быть тактильной лаской, я чувствую его. Покалывание от него проходит сквозь меня, электрическое и неоспоримое.

– Ты мокрая.

Зачем отрицать то, что он может увидеть?

– Да.

– Ты возбуждена.

– Да.

– Прикоснись к себе.

Я замираю.

– Где?

Но я знаю ответ.

– Проведи пальцами по киске. Подразни клитор.

Он подходит ближе, наблюдая, как я погружаю пальцы в свою плоть и с шипением, выгибая спину, скольжу по напряженному комочку.

– Остановись. Покажи мне свои пальцы.

Я колеблюсь, отчаянно пытаясь дать себе облегчение. Если я это сделаю, может быть, я не буду так сильно желать его. И, может быть, я обманываю себя, потому что желание намного сильнее теперь, когда я знаю, что он здесь и наблюдает.

Я не знаю, какую игру ведет со мной Уэст и почему я так резко реагирую. Мое желание настолько сильное, что это пугает. Отсутствие контроля над телом, пока он играет со мной, еще больше пугает.

Внезапно он хватает меня за запястье и отводит руку от лона.

– Я сказал, хватит.

От ощущения его пальцев, сжимающих мою руку, дыхание становится хриплым. Напряжение между нами нарастает. Моя боль усиливается.

Он обращает свое внимание на мои пальцы, улыбаясь с лукавым удовольствием.

– Насквозь промокшая.

Я не отвечаю. Нечего сказать. Тогда это не имеет значения, потому что он со стоном втягивает мои пальцы в свой теплый рот и крадет мое дыхание.

После того, как он тщательно облизывает меня, кончиком языка прослеживая линию между моими пальцами, он отпускает меня, чтобы проложить дорожку поцелуев вниз по моей ладони и вверх по чувствительной коже внутренней стороны руки. Забравшись на кровать, он нависает надо мной, его губы скользят к сгибу моего локтя. Оказавшись там, он покусывает нежную плоть, заставляя мое дыхание перерваться, прежде чем он облизывает свой путь вверх по моим бицепсам, сосет мою ключицу, а затем утыкается носом в мою шею.

Каждое движение – чистое обольщение, и я не знаю, как сопротивляться. Я хочу рассердиться на него. На самом деле, я ничего не хочу чувствовать к нему, но все эмоции сходятся, как смерч в моем сердце. Обида, недоверие, боль – все еще там. Но в него вползают менее приятные чувства, такие как сочувствие.

Я понятия не имела, что отношения между ним и его матерью были такими напряженными. Меня охватывает любопытство. Что случилось? Что она могла сделать, чтобы помешать нам с Уэстом пожениться?

Но это неизбежная химия, которую он и я разделяем, которая достает меня каждый раз. Сексуально – да. Но в те безрассудные моменты, когда я забываю о нашем прошлом, он мне нравится. Наслаждаюсь временем, которое провожу с ним. Я даже позволила себе растрогаться, что он помнит мои любимые блюда. Большинству людей это покажется простым и глупым. Но, кроме моих сестер, он единственный человек, который когда-либо заботился.

– Означает ли это то, что я боюсь услышать?

– Эрин?

Я моргаю возвращаясь.

– Что?

– Раздвинь ноги шире.

Я так и делаю, стараясь подавить новый приступ возбуждения. Но это бесполезно. Четыре слова – это все, что он должен произнести, – прежде чем я, дрожа, подчинюсь.

– Вот так, – кивает он, просовывая между ними свои широкие плечи и пронзая меня жадным, горячим взглядом.

– Идеально.

Волна жара прокатывается по мне. Я закрываю глаза. Если я не буду смотреть на него, может быть, я не буду чувствовать себя настроенной на него?

Он хихикает, как будто читает мои мысли.

– Открой свою киску для меня.

Команда обрушивается на меня с новой волной жара. Я точно знаю, что он делает. Одной фразой Уэст беспомощно опрокидывает меня на спину и настаивает, чтобы я открыла ему каждую частичку своего самого сокровенного "я".

Но разве я расстроена? Это мое первое желание назвать его ублюдком и сказать ему, чтобы он отвалил? Нет, мое тело – предатель, и даже когда моя голова кричит, я следую его диктату.

– Хм, – он скользит пальцем вниз по мягкой, голой плоти моего лона.

– Я мечтал об этом весь день. Всю неделю. Но сейчас нам ничто не мешает, и я точно знаю, где хочу провести выходные.

Одни его слова заставляют меня сжаться. Затем он просовывает один толстый палец в мое пустое, сжимающее отверстие. Мое тело жадно вцепляется в него. Но он не двигается, чтобы дать мне облегчение, просто наслаждается, наблюдая, как мое возбуждение растет.

Тот факт, что он имеет больше контроля над моим телом, чем я, одновременно ужасает и делает жарко, как в аду.

Я все еще пытаюсь осознать эту реальность, когда его плечи упираются в мои бедра, а колени падают в его хватку. Его выдохи обжигают мою плоть. Я вздрагиваю.

– Открой глаза. Посмотри на меня.

Если я это сделаю, то потеряю рассудок.

– Для того, что ты задумал, я тебе не нужна.

– Но я хочу, чтобы ты смотрела. Я собираюсь получить от тебя больше, чем просто оргазмы.

Он хочет мою душу.

Страх пронзает мое сердце. Желание скручивает желудок.

Все те дни, что я провела, укрепляя свою оборону против него? Бессмысленны. Я уже открыта ему почти во всех отношениях, он об этом позаботился. И поскольку Уэстон Куэйд держит меня там, где хочет, я не вижу, как смогу помешать ему забрать меня целиком.

Я медленно поднимаю ресницы.

– Не делай этого.

Он проводит языком по моим складочкам, задерживаясь на клиторе. Покалывание жжет и распространяется. Все мое тело напрягается. Я выгибаюсь, задыхаюсь.

– Ты возненавидишь меня за то, что я люблю тебя? – спрашивает он.

Я не думаю, что смогу. И за это я ненавижу себя.

Он скользит ладонью вверх по моему бедру и целует нежную кожу.

– Дай мне выходные, чтобы показать тебе, что на этот раз все будет по-другому.

Я не отвечаю. Во-первых, потому что он не ждет от меня этого. Он просто опускает голову и дает своему рту полную власть над моим телом. Каждый уголок, щель и чувствительное место, которое, по его мнению, нуждается во внимании, он утверждает и завоевывает. Его губы прикрывают мои складки. Его язык ласкает мой клитор. И я беспомощна против него.

Первый оргазм захватывает меня, как медленно собирающаяся буря, назревающая и кружащаяся, нарастающая, нарастающая... затем высвобождение с внезапным ударом удовольствия, которое оставляет меня ошеломленной, потрясенной и задыхающейся. Второй – это скрытник, вор в ночи, ожидающий, выслеживающий, находящий мой самый слабый момент, чтобы подкрасться ко мне и украсть мои мысли и здравый смысл. Третий – самый катастрофический, гигантский бегемот, который хватается за затяжную боль от моих предыдущих кульминаций и пульсирует в течение долгих, болезненных минут, не заботясь о том, как сильно я извиваюсь или прошу облегчения. Он как ликующий демон, похищающий души, дыхание от дарования мне освобождения. Только когда я царапаюсь и даю ему слезливое обещание сдаться полностью, он позволяет мне взобраться на вершину, которая разрывает мое горло от крика и заставляет мое сердце неудержимо биться о грудь.

Тогда все кончено. Моргая, я осознаю масштабы того, что я уступила Уэсту. Хуже того, я не могу это вернуть.

По-видимому, довольный тем, что он разбирает меня на части, он спокойно наблюдает, как моя грудь вздымается, а тело содрогается, пока он надевает презерватив.

– Ты красивая.

Нет, я уничтоженная.

Затем он опускается на колени между моих раскинутых ног и кладет ладони на бедра, устраиваясь между ними. Он прокладывает себе путь вверх по моей груди, прежде чем лечь на меня сверху. Наши груди прижимаются друг к другу. Наши лица так близко, что я чувствую запах моего мускуса на его коже.

– Уэст...

Его имя – это мольба о пощаде. Если он будет продолжать в том же духе, то вывернет меня наизнанку. Я собираюсь упасть обратно во что–то опасно близкое к любви.

Его улыбка говорит, что он это знает. И что он не даст мне ни капли милосердия.

– Знаешь, ты выглядишь так во всех моих фантазиях.

Уэст просовывает руку между нами, чтобы головка его члена прижалась к моему гладкому отверстию, и мягко подталкивает, позволяя мне почувствовать, насколько я набухла.

– Прекрасная. Податливая.

Усмешка играет на его губах, прежде чем он кладет ладони на матрас и входит в меня со всей силой.

– Моя.

Он заполняет каждый дюйм меня, его член прожигает путь через мое тело, казалось, созданный для него. Десять секунд назад я могла бы поклясться, что у меня едва хватает сил двигаться. Но он словно громоотвод внутри меня, возвращает каждый насыщенный мускул к кричащей жизни.

Я даже не задумываюсь, прежде чем обхватить его руками и прижаться губами к его губам.

Со стоном он тоже глубоко погружается, скользя языком по моему, наполняя меня всеми возможными способами.

Возбуждение просачивается обратно под мою кожу, скапливаясь между ног, жадное и растущее с каждым его медленным, грубым толчком.

– Ты всегда была моей, – настаивает он, зарываясь еще глубже.

Я качаю головой. Но я не могу выдавить «нет» из своих губ, когда он снова претендует на мой рот.

Он отрывает свои губы.

– Да. Ты всегда будешь моей.

– На тридцать семь дней.

– Не обманывай себя.

Затем разговоры прекращаются, и обольщение начинается снова. Уэст не только проницателен, но и неумолим, он, кажется, точно знает, где и когда ко мне прикоснуться, что шепнуть мне на ухо, как использовать каждое прикосновение, чтобы еще больше ослабить мою защиту. Я задыхаюсь, цепляюсь и всхлипываю, когда удовольствие, лижущее пламя под моей кожей, сливается в пламя там, где мы соединяемся. Длинными, сильными, систематическими движениями он с каждым мгновением все больше меня разрушает.

Внезапно пик, который я была уверена, был слишком насыщенный, до того, как он вошел в меня, становится самым разрушительным оргазмом ночи. Может быть, в моей жизни. Черные пятна пляшут перед глазами, когда я кричу от потного, скрежещущего, нескончаемого удовольствия. Мой единственный якорь в мире – это Уэст, раскачивающийся надо мной, когда он вздымается и подпрыгивает на своем гребне, выкрикивая мое имя.

Поникнув на влажных простынях, я пытаюсь собрать силы, чтобы добраться до ванной и увеличить расстояние между нами. Мне нужно. Экстаз оказался совершенно разрушительным для моих защитных стен. Я чувствую себя широко раскрытой и истекаю кровью перед Уэстом.

Я закрываю глаза, но слезы все еще текут из уголков глаз. Если я не получу немного времени и пространства от него, я сломаюсь и признаю, что скучала по нему, что он мне нужен. Что я не думаю, что когда-либо разлюблю его.

Он шевелится. Я слышу, как открывается ящик тумбочки, и хмурюсь. Готов к следующему раунду и тянется за новым презервативом? Неужели он думает, что я еще не растеклась у его ног?

Затем я чувствую, как он тянет меня за запястье, прежде чем что-то сжимается вокруг него, удерживая то на месте.

Я открываю глаза и недоверчиво смотрю на свою руку. Этот сукин сын привязал меня к кровати.

– Какого черта ты делаешь?

– Мешаю тебе сбежать в душ. В воскресенье я по глупости дал тебе возможность спрятаться в ванной. Я не позволю этому случиться снова. Теперь ты не можешь бежать, пока мы разговариваем.

Он что, шутит?

Эта решимость вернулась на его лицо. Он вовсе не шутит.

– Я не хочу разговаривать.

Мой ответ – ребячество, я это прекрасно понимаю. Но теперь, когда он так обнажил меня, я боюсь, что все, что он скажет, изменит все, и я буду вынуждена решить, доверять ли ему снова. Я еще не готова. Не знаю, буду ли я когда-нибудь готова.

Он стискивает зубы.

– Тогда ты можешь слушать. Я бросил тебя, не потому что не любил. Или не хотел жениться. Несмотря на то, что ты думаешь, я всегда собирался надеть обручальное кольцо тебе на палец. Утром в день свадьбы позвонила мама.

– И сказала, что ты не можешь жениться, иначе лишишься наследства. Я понимаю.

Это больше не должно быть больно, но это так.

– Нет. Это была ее первая угроза. Я сказал ей, что мне все равно. Во-первых, у нее не было сил, чтобы это произошло. Во-вторых, я умный. Я сам могу зарабатывать деньги.

Уэст разочарованно вздыхает.

– Тогда ты все время спрашивала меня, почему только Флинн и Женевьева будут присутствовать на нашей свадьбе с моей стороны семьи. Сейчас я тебе все расскажу.

– Это не имеет значения. Это древняя история.

– Это все еще преследует нас сегодня. Помнишь, как мы познакомились?

– В том паршивом баре, где я раньше работала. Ну и что?

В первый раз он колеблется, как будто ему не хочется открывать банку с червями.

– Мой дед послал меня встретить тебя. Чтобы развлечься с тобой.

Мои мысли разбегаются, и я не могу придумать ни одной причины, по которой я была бы на радаре Ганновера Куэйда.

– Почему?

– Твой отец начал работать над сюжетом для передачи в вечерних новостях. Это было разоблачение о практике управления зданиями и технического обслуживания в Южной Калифорнии, которая предположительно подвергала риску рабочих и жильцов квартир. Мы только начали управлять недвижимостью на этом рынке, и он пристально следил за нами, потому что мы изо всех сил старались соблюдать сейсмические строительные нормы, которые, казалось, менялись день ото дня, город за городом. Мы знали, что доберемся туда, но мой дедушка был убежден, что, если бы мы с тобой были парой, твой отец мог бы отстать от истории достаточно надолго, чтобы мы могли наверстать упущенное.

Предательство, которое я клялась, что больше не способна испытывать к этому человеку, пронзает мне сердце.

– Значит, все, что у нас было, было ненастоящим?

– Это было настоящим, милая.

Он морщится.

– Но с самого начала я не был ни честен, ни этичен. Я сожалею об этом. Но я ни о чем не жалею, потому что это привело меня к тебе.

Чушь, завернутая в красивые слова.

– Твой план сработал. Мой отец отказался от этой истории незадолго до нашей свадьбы. И как только он это сделал, ты отменил свадьбу.

– Нет. Это не то, что произошло. Это еще не все. Гораздо больше. Примерно через две недели после того, как мы встретились, я позвонил дедушке и сказал ему, что ты – все, что мне нужно. Независимая. Дерзкая. Колючая. Но такая смешная, теплая и интересная. Я признался, что влюбился в тебя, – он обхватывает мое лицо ладонями, словно желая, чтобы я поверила ему.

– Эрин, я никогда не встречал такой женщины, как ты, и это кое о чем говорит с тех пор, как моя мать выставила передо мной несколько сотен человек, которые, как она думала, имели родословную, чтобы выйти замуж за следующего наследника Куэйдов. Я ненавидел их всех. Они были так увлечены внешностью. Тщеславные. Пустые. Погруженные в себя. Ты была не просто новой и сияющей. Ты была искренней. Ты никогда не вышла бы замуж из-за денег. Или престижа. Черт возьми, ты едва знала, кто я такой.

– Когда мы встретились впервые? Лишь смутно.

– Именно.

Он с энтузиазмом кивает, как будто рад, что я смотрю на это его глазами.

– Как только я рассказал дедушке о своих чувствах к тебе, он полностью поддержал нас. Кто бы ни сделал меня счастливой, он хотел, чтобы я женился на ней, поэтому он полностью поддержал меня, когда я сказал ему, что собираюсь сделать предложение. Пока мы с тобой готовились к свадьбе, он узнал, что у него рак толстой кишки и уже на такой стадии, когда попытки лечения ни к чему не приводят. Через несколько недель его здоровье пошатнулось.

– Когда ты сказал мне, что он смертельно болен, я спросила, не хочешь ли ты вернуться домой и побыть со своей семьей. Ты сказал: "Нет".

– Потому что мой дед заметил, что это не изменит его прогноза. Он любил меня, а я его. Мы это знали. Мы оба согласились, что ты важнее. Так что я остался. Но моя мать начала давить, чтобы я вернулся домой и принял бразды правления "Куэйд Энтерпрайзис" раньше, чем это сделал мой никчемный дядя, ее соперник. В последнем разговоре с дедушкой он взял с меня обещание остаться в Лос-Анджелесе и жениться на тебе. Он поклялся, что продержится достаточно долго, чтобы я смог сделать тебя своей женой и провести медовый месяц в течение недели.

Лицо Уэста искажается, он борется со слезами. Несмотря на мое негодование и смущение, я не могу удержаться и протягиваю руку, чтобы утешить его.

– Уэст, больше ничего не говори. Объяснение больше не имеет значения.

– Мне нужно продолжить. Я у тебя в долгу.

Он хмурится и делает глубокий вдох, собираясь с духом.

– Мой дед сделал все возможное, чтобы выполнить свою часть сделки. Он использовал всю свою выдержку, чтобы продержаться девять дней после того, что должно было стать нашей свадьбой. Он был самым крутым человеком, которого я когда-либо знал.

Несмотря на всю ярость, мое сердце болит за него. Его горе настолько ощутимо, что трогает меня. Я поглаживаю его руку, обнимаю за плечи, молча отдавая ему свою силу. Уэст выглядит так, будто ему это очень нужно.

– Спасибо. - Он сжимает меня в ответ. – Как я уже сказал, проблема была в моей матери.

– Ты уже говорил это раньше. Я не понимаю.

– Все очень просто. Она хотела, чтобы я женился на ком-то, кто будет хорошо смотреться на моей руке, кто будет гарантировать, что совет директоров выберет меня вместо моего дяди, когда голосование по замене моего деда пойдет. Она искала хорошенькую, хорошо воспитанную невесту для "руководства". Ее философия заключалась в том, что если бы она могла контролировать мою жену, а моя жена могла бы управлять мной своей киской…

– Тогда она могла бы контролировать и тебя тоже.

– Точно. Она никогда не планировала тебя. Утром в день нашей свадьбы она узнала, что я собираюсь жениться на тебе. Она разъярилась.

– Как она узнала об этом?

Он был так осторожен, чтобы держать все в секрете, и до сих пор я не знала, почему.

– Социальные сети. Эхо написала, что она взволнована, что это был день нашей свадьбы. Она тегнула меня. Моя мать увидела.

– Если она не угрожала лишить тебя наследства, то что же она сказала?

– Она угрожала встретиться с тобой, рассказать о том, что мы с тобой встретились под ложным предлогом. Она хотела убедить тебя, что я тебя обманываю. Каким-то образом она получила электронные письма, которыми мы с дедушкой обменивались, планируя лучший способ для меня встретиться с тобой, подчеркивая, что мне нужно ускорить наши отношения, чтобы я мог быстро добраться до твоего отца. И если это само по себе не убедило тебя расторгнуть нашу помолвку, мама придумала целую историю, чтобы "доказать", что я собираюсь оставить тебя у алтаря. Поскольку тебе всегда было трудно доверять, я беспокоился...

Он проводит рукой по волосам.

– Что ты ей поверишь. И ты меня бросишь.

Тогда? Я хочу сказать, что он был неправ, и что я бы ни на минуту не послушала его мать. Тогда я слишком сильно любила его. Но я не знаю. Даже тогда я думала, что Уэст был слишком хорош, чтобы быть правдой. Когда он отошел от меня, мне показалось, что все мои инстинкты были правы.

– Как только повесил трубку, я собирался поехать к тебе домой и признаться во всем перед церемонией. Но мой дед потерял сознание. Они отвезли его в больницу. Тогда-то я и позвонил тебе, чтобы сказать, что мне нужно улетать, и прыгнул в самолет. Дедушка провел оставшиеся дни в коме, а я провел их, пытаясь удержать дядю от захвата контроля над компанией, скорбя о неминуемой потере человека, который всегда был моим отцом, и, беспокоясь, что я потеряю тебя навсегда. Я всегда хотел вернуться и жениться на тебе. Всегда, – убежденно рычит он. – Во время похорон моего деда она дала мне понять, что, если я даже позвоню тебе – не говоря уже о том, чтобы жениться – до того, как совет директоров изберет меня генеральным директором, она превратит твою жизнь в сущий ад. И она может это сделать. К тому времени, как я получил полный контроль над бизнесом, прошло уже так много времени. Ты переехала, сменила номер, сменила работу.

Он пристально смотрит на меня, позволяя мне увидеть его невыносимую боль.

– Ты исчезла.

Когда я поняла, что Уэст не вернется, я сделала все возможное, чтобы стереть воспоминания о нем.

– Почему твой дед выбрал именно меня? Почему не Элла или Эхо?

– Математика. Элла была старше и менее склонна воспринимать студентов всерьез. Эхо была несовершеннолетней. Вот и осталась ты.

Уэст берет меня за руки.

– И я очень благодарен. Да, то, что мы с дедушкой планировали, было неправильно, но я знал, что «Куэйд Энтерпрайзис» не делает ничего плохого... просто изучает новый рынок. Мы не могли допустить, чтобы репортаж твоего отца о нас вышел в эфир, иначе это было бы финансовой катастрофой для компании. Мы знали, что рано или поздно нас оправдают, но, проведя всего несколько месяцев в Лос-Анджелесе, мы не могли рисковать. С тех пор как я учился в Калифорнийском университете, а ты работала за углом… Я не видел ничего плохого в том, чтобы флиртовать с тобой. Но я также не ожидал, что упаду, как тонна кирпичей. Так что все стало рискованным. Я хотел рассказать тебе все. Я планировал это сделать после того, как мы поженимся. Я надеялся, что к тому времени это уже не будет иметь значения, потому что ты будешь знать, что я люблю тебя.

Сейчас я ничего не знаю, кроме того, что мне нужно все это продумать.

– Мне нужно немного побыть одной, Уэст.

Он качает головой.

– Наконец-то мы добрались до истины. Если я оставлю тебя в покое, все, что ты сделаешь, это воздвигнешь между нами новые стены. Я зашел слишком далеко, чтобы снова потерять тебя. Я все еще люблю тебя, и на этот раз я не откажусь от нас. На самом деле, я никогда больше не откажусь от нас.

Его речь настолько проникновенна, что трудно не поверить. С другой стороны, он был тем человеком, с которым я собиралась провести всю свою жизнь, и он разбил мне сердце. Как мне пройти через это?

– Если все это правда, то ты обладаешь этим знанием уже три года. Я меньше пятнадцати минут. Мне нужно, уложить это все в голове. Одной. Только одна ночь. Пожалуйста.

Уэст

Меньше всего на свете мне хочется оставлять уставшую от мира Эрин наедине со своими мыслями на целую ночь. Но после того, как я облажался, а потом снова ворвался в ее жизнь... если это то, чего она хочет, как я могу ей отказать?

Кажется, уже в сотый раз я ворочаюсь на диване и пытаюсь поправить подушку, чтобы хоть как-то успокоиться. Ничего. Конечно, мне было бы удобнее в одной из свободных спален, но я не мог находиться так далеко от двери на случай, если Эрин решит ночью оставить меня навсегда. Хотя это было вполне логичным.

Оглядываясь назад, я вижу сотни способов, которыми мне следовало поступить иначе... например, быть более честным с Эрин, когда я понял, что люблю ее. Мне следовало больше верить в силу нашей любви. Я должен был выполнить обещание, данное дедушке, и остаться в Лос-Анджелесе, чтобы жениться на Эрин. Но мне был двадцать один год, и я был ошеломлен тем, как быстро рушится моя жизнь. Если бы я мог отыграть назад... Но не могу. Теперь я могу иметь дело только с реальностью.

И я устроил чертов беспорядок.

Я смотрю на телефон. В Вегасе сейчас четыре утра, а это значит, что в Нью-Йорке уже начало восьмого. В эти выходные Флинн будет следить за мамой. Может, он проснулся. Если нет... не в первый раз один из нас будит другого.

На четвертом гудке, брат ответил сонным:

– Йоу.

– Можешь говорить?

Я слышу, как шуршат простыни, когда он неуклюже поднимается.

– Уэст?

– Да. Если я прервал что-то...

– Она спит. Позволь найти уединенное место...

Он встал, и я слышу его шаги по скрипучему полу.

– Значит, с твоим отвлечением все в порядке?

Я слышу, как хлопает дверь.

– Она – способ скоротать время, хотя и с действительно потрясающим телом, но ничего постоянного.

Похоже, он на удивление расстроен этим фактом.

– Кстати, спасибо, что перевел “Куэйд Энтерпрайзис " в Вегас, как только занял пост.

– Поскольку операции на западном побережье процветали, у меня не было выбора.

– Верно, но я и забыл, как чертовски холодно здесь бывает. Я буду терпеть летнюю жару в Неваде в любой день этой дерьмовой зимы. Вчера вечером я был в центре города, срезая путь через внутренний двор музея 9/11 сентября, чтобы добраться из Гринвича на Запад. Отражение в воде достаточно отрезвляет, но резкий ветер пронизывает пальто, и мне пришлось раздеться, чтобы согреться, если ты понимаешь, о чем я говорю.

Несмотря ни на что, я хихикаю.

– Слабак.

– Эй, я люблю солнце. Подай на меня в суд, – ворчит Флинн. – Ладно, я на кухне, ищу кофе. В чем дело?

Я делаю глубокий вдох.

– Я все рассказал Эрин.

– И какая у нее реакция?

– Я не уверен. Она захотела остаться одна сегодня.

Флинн ничего не говорит в течение длительного времени.

– Разве можно ее винить?

– Нет. Но на этот раз я должен действовать лучше. Я должен найти способ доказать ей, что мы достаточно сильны, чтобы пройти через это, что я буду здесь для нее, что...

– Сначала она должна простить тебя.

– И я не знаю, простит ли она когда-нибудь.

– Учитывая то, как все сложилось, она должна чувствовать, что всё и все остальные были для тебя важнее, чем она.

И что я подвел ее.

– Да.

– Ты хочешь вернуть ее?

– Конечно. Я хочу жениться на ней.

Чем больше времени я провожу с Эрин, тем больше понимаю, что должен быть с ней.

– Тогда ты должен заставить ее почувствовать себя особенной, брат. Ты должен найти какой-то способ доказать, что она на первом месте и что ты никогда больше не позволишь никому встать между вами.

Легче сказать, чем сделать, тем более что мне нужен эпический способ убедить ее.

– Я также должен пройти через заседание Совета директоров в следующую пятницу, раз и навсегда покончить с претензиями Эдди, а затем сказать маме, что она может либо принять женщину, на которой я хочу жениться, либо уйти из моей жизни.

– Будь осторожен. Она не будет сидеть сложа руки.

– Я к этому готов.

– Да? Неужели? Подумай о самой коварной вещи, которую она могла бы сделать, чтобы ослабить тебя. Затем умножь ее на сто. Я не уверен, что твое воображение простирается так далеко.

Я не уверен, что кто-то это представляет.

– У меня есть кое-какие идеи. Мама все еще планирует зимовать в Вегасе?

– Да. Я убедился в этом, когда ужинал с ней вчера. Она прилетит во вторник. Но она знает, что что–то происходит. У нее везде есть глаза и уши. Она прекрасно знает, что на этой неделе ты не проводишь в офисе свои обычные часы. Она также знает, что ты не был на вечеринках и не занимался сексом. Она полна решимости выяснить, что ты делаешь.

Мои кишки сжимаются. Так что у меня есть три дня, может быть, четыре, чтобы восстановить наши отношения с Эрин и решить, как я смогу помешать моей матери и ее жадности снова встать между нами.

– Спасибо за предупреждение.

– Пожалуйста. Я полечу обратно вместе с ней. Буду занимать ее столько, сколько смогу, но ты же знаешь, какой она бывает...

Да.

– Я твой должник.

– Я запомню это, если когда-нибудь найду женщину, которую буду любить достаточно сильно, чтобы бороться за нее.

Мы заканчиваем разговор, и я остаюсь наедине со своими мыслями. Я встаю, прохаживаюсь. Думаю. Воображаю. Идеи кружатся и наполняют мою голову, пока я пью кофе. В этот уик-энд Эрин полностью в моем распоряжении и меня ничто не отвлекает. Но к тому времени, когда чашка пустеет, у меня все еще нет никаких идей о том, как вернуть ее. Секс был выше всяких похвал, но ей нужно от меня нечто большее, чем просто удовольствие. Ей нужно чувствовать себя любимой и желанной.

Ей нужно, чтобы я поставил ее на первое место. Я должен сделать это – начиная с этого момента

На цыпочках пересекая пентхаус, я медленно открываю дверь спальни. К счастью, там тихо, и я подхожу к кровати, чтобы проверить Эрин, свернувшуюся в клубок на ее стороне кровати.

К моему удивлению, она переворачивается.

– Что ты делаешь?

– Проверяю тебя. Почему ты не спишь?

– Я не спала всю ночь.

Ее голос звучит скрипуче и немного гнусаво. Она плакала.

Это больно.

– Я тоже. Я знаю, что ты хотела провести этот вечер в одиночестве, но, может быть, нам лучше решить наши проблемы вместе.

Она качает головой, ее темные шелковистые волосы падают на плечи.

– Я не могу думать рядом с тобой. Ты подавляешь меня. Так было всегда. Когда ты находишься в моем личном пространстве, мне кажется, что я вижу только солнце, радугу и все хорошее. Я никогда не вижу, что на самом деле скрывается под всем этим красивым материалом.

Я рискую подойти поближе и присесть на край кровати, чтобы взять ее за руку.

– На этот раз под ним ничего не прячется. Прости, что не сказал тебе правду. Я хотел защитить тебя от мерзкой семейной политики. И до сих пор люблю.

– Они больше не имеют значения. Мы всего лишь временное явление.

В ее шепоте слышится нотка обиды, которая побуждает меня заключить ее в объятия. Она упрямо отказывается верить, что я никогда не отпущу ее снова. Потому что, вернувшись в ее жизнь, я силой заставил ее стать моей любовницей, вместо того чтобы унижаться, извиняться и пытаться снова сделать ее своей невестой?

Я могу это исправить.

– Как насчет того, чтобы выбраться отсюда? – предлагаю я.

В тени я вижу ее удивление.

– И куда пойдем? Ты, должно быть, устал.

На самом деле, теперь, когда у меня есть какое-то направление, я взволнован.

– Нет. Собери вещи для ночлега. У меня есть сюрприз.

Глава 8

Эрин

Через полчаса Уэст забрасывает наш багаж в свой блестящий черный "Порше". Мы запрыгиваем внутрь и мчимся вниз по I-15 в темноте. Я понятия не имею, куда он меня везет. Он просто включает обогреватель, переключает спутниковое радио на что-то успокаивающее, а затем говорит мне лечь и расслабиться.

Когда я снова просыпаюсь и сажусь, светит солнце, и мы едем по I-10, приближаясь к центру Лос-Анджелеса.

Я моргаю.

– Куда мы едем?

– Я отвезу тебя домой.

Насовсем? Мое сердце подпрыгивает в груди. Теперь, когда он избавился от своего прошлого и понял, что все еще может разрушить меня, когда захочет, он отпускает меня?

Боль овладевает мной.… Я не ожидала, что когда-нибудь снова почувствую это, или что-то еще, по отношению к нему. Я думала, что знаю лучше. Я надеялась, что мне удастся защитить себя. Но зачем лгать? Я уже почти неделю подозреваю, что он добирается до меня. Теперь уже нельзя отрицать, что я снова влюбляюсь в Уэстона Куэйда.

И он уходит.

Да что со мной такое? Какой у меня недостаток, который заставляет меня мечтать и плакать о мужчине, который всегда говорит правильные вещи, занимается со мной любовью, как будто я единственная женщина, которую он когда-либо полюбит, а затем бросает меня, как только закончит?

– Ладно.

Я отклоняюсь так далеко от него, как только позволяет его спортивная езда.

– Ты можешь прислать мне остальные вещи, когда вернешься в Вегас.

Он тяжело вздыхает и хватает меня за руку. Несмотря на то, что я напрягаюсь от его притяжения, он подносит мою ладонь к своим губам.

– Милая, я тебя не высажу. И я, конечно же, не оставлю тебя. Ты что, совсем меня не слушаешь?

Я не отвечаю. Он знает, о чем я думаю. Я слышала его, но...

– Ты мне еще не веришь. Серьезно, я никогда не покину тебя. Если ты хочешь избавиться от меня, тебе придется уйти самой.

Я бросила взгляд в его сторону. Он кажется серьезным. Я хочу ему верить.

Надежда, коварная сука, пускает корни в сердце. Мой мозг говорит мне занять выжидательную позу. Я должна прислушаться к тому, что умнее моих двух органов.

Наконец мы подъезжаем к моему жилому комплексу. Уэст забирает наш багаж и провожает меня наверх. Когда я впускаю нас, меня встречает знакомая обстановка. Она должна меня успокоить. Но после недели, проведенной в роскошных, показных апартаментах Уэста в Вегасе, моя простая квартира, полная находок с гаражных распродаж и мусорных баков, больше не ощущается как дом.

Он ведет меня в спальню и ставит наши чемоданы рядом с моим шкафом, затем начинает снимать мою толстовку и спортивные штаны.

– Что ты делаешь?

Я отталкиваю его руки. Я не знаю, что с ним делать, и не понимаю, почему мы в Лос-Анджелесе. Секс не поможет.

Уэст вздыхает.

– Даю тебе поспать. Вот почему я привел тебя к тебе домой.

Я хмурюсь в замешательстве.

– Только для сна?

– Вчера вечером ты не спала. Я подумал, что тебе лучше отдохнуть в своей постели.

У меня отвисает челюсть. Неужели он настоящий? Он проехал триста миль только для того, чтобы мне было удобнее? Несмотря на то, что он не спал и чувствовал бы себя более расслаблено в собственном пентхаусе?

– Я не понимаю, что происходит, – наконец бормочу я.

Он прижимает меня к себе. Я не сопротивляюсь... но и не таю в его объятиях.

– За последнюю неделю нам обоим пришлось многое переварить. Я изменил всю твою рутину, вырвал тебя с корнем, заставил задуматься о будущем, которое ты считала мертвым. Ты заставила меня понять, какой колоссальной ошибкой было не бороться за нас еще три года назад. Ты в полном замешательстве. У меня есть сожаления. - Он сжимает меня еще крепче. – Но мы можем пройти через это вместе.

Я не знаю, что сказать. Я не знаю, прав ли он или мы оба сумасшедшие. Но есть одна вещь. Мы хотим сделать тот же вывод. Мы оба хотим быть вместе. Жаль, что я не могу этого отрицать. Я пыталась это сделать. Не сработало. Не знаю, смогу ли я снова доверять Уэсту, но уже знаю, что упрямо настаивать на том, что между нами ничего не осталось, кроме секса, бессмысленно.

– Может быть.

– Это лучше, чем когда ты говоришь мне отвалить, – язвительно замечает он.

– Я соглашусь на это сейчас. Давай. Ложись. Отдыхай.

Упрямая часть меня хочет сесть и поговорить. У истощения другие планы. Когда он срывает с меня остальную одежду, затем снимает свою и тянет меня вниз на прохладные белые простыни и в свои объятия, я не могу держать глаза открытыми.

Но когда я просыпаюсь, его уже нет.

Я сажусь, сразу чувствуя отсутствие Уэста. Оглядевшись вокруг, я понимаю, что уже начало дня. Его чемодан пропал.

Сукин сын.

Потом я слышу, как хлопает входная дверь.

– Уэст?

– Ага. Ты проснулась, милая?

Он вернулся?

Он сказал, что никуда не уйдет. Может быть, на этот раз тебе стоит ему поверить…

– Куда ты ходил?

– Чтобы выполнить несколько поручений, прежде чем я отведу тебя в какое-нибудь особенное место сегодня вечером. И чтобы перекусить. В этом доме нет еды, которая не была бы заморожена.

Он появляется в дверях спальни, выглядя смущенным моим обширным выбором постной кухни.

Я вздрагиваю.

– Извини. Поскольку я нахожусь здесь только для того, чтобы проглотить несколько калорий перед тем, как лечь спать, такие вещи, как покупка продуктов, не всегда происходят.

Он протягивает мне пакет из местного магазина сэндвичей, который я так люблю.

– Ну, вот я и пришел тебе на помощь.

Встав с кровати, я потягиваюсь и зеваю, заметив его сумку в ванной. Должно быть, он принял душ, пока я дремала.

– Мой герой.

Уэст бросает сэндвичи на комод и крадется ко мне, его взгляд скользит по моему обнаженному телу.

– Да, мэм. Как ты проголодалась по индейке?

– Ужасно проголодалась.

– Ты уверена?

Он утыкается носом мне в шею и обнимает за талию.

– Я никак не могу уговорить тебя подождать, ох, час, чтобы поесть?

Сумев сдержать дрожь, я слегка толкаю его.

– Я тебя знаю. Час превратится в два. Тогда я умру с голода.

На самом деле, если я уступлю ему, когда чувствую себя такой растерянной и уязвимой, моя голова будет слишком туманной, чтобы слышать что-либо, что он говорит. Нам нужно больше разговаривать, чем вместе ложиться в постель.

По крайней мере, это то, что я говорю своему нетерпеливому телу.

Он вздыхает и сгребает бутерброды.

– Ладно. Я возьму воду и устроюсь на кухне.

– Спасибо, – кричу я ему вслед.

Вытащив халат из шкафа, я направляюсь в основное жилое помещение своей квартиры и обнаруживаю, что он раскладывает нашу еду и пару пакетов чипсов на круглом столике на одной ножке

– Чувствуешь себя лучше?

Уэст откусывает кусочек и стонет, словно смакуя его.

– Черт. Видимо, я тоже был голоден.

Поскольку мы пропустили завтрак, это меня не удивляет.

– Нам обоим нужно было выспаться.

И мне нужно было время, чтобы взглянуть на все по-новому.

– У тебя есть немного, да?

– Несколько часов. Этого достаточно.

Я проглатываю половину своего бутерброда за то же время, что и он проглатывает весь. В перерывах между укусами я смотрю на него через стол.

– Не могу поверить, что ты проделал весь этот путь только для того, чтобы позволить мне спать в моей собственной постели.

Уэст отбрасывает салфетку и берет меня за руки.

– Когда мы были вместе раньше, я не ставил тебя на первое место, когда ты нуждалась во мне больше всего. Я собираюсь делать это с данного момента. И я знаю твое циничное сердце. Ты либо еще не веришь мне, либо не знаешь, что и думать. Вот для чего этот уик-энд, чтобы я мог доказать тебе, насколько я серьезен.

– Что ты хочешь, Уэст?

– Тебя.

– Дольше 36 дней?

– Да. К черту наше соглашение. Мне не нужна любовница. Я просто не знал, как еще уговорить тебя приехать в Вегас и провести время со мной, чтобы мы могли посмотреть, что от нас осталось.

Я медленно киваю. Как бы мне ни было неприятно это признавать, я понимаю его точку зрения.

– Хорошо. Тогда у меня... есть вопросы.

– Я в этом не сомневаюсь. Жги.

– Ты когда-нибудь чувствовал себя виноватым за то, что ухаживал за мной под ложным предлогом?

Он делает паузу.

– Поначалу – да. Когда я затащил тебя в постель в ту ночь, когда мы встретились, мне казалось, что на одном плече у меня сидит ангел, говорящий мне, что это неправильно, что ты можешь пострадать... а на другом – дьявол, настаивающий на том, чтобы мы чертовски наслаждались друг другом. И раз уж ты сказала, что не ищешь ничего постоянного, то какой вред я могу причинить на самом деле? Пока я хорошо обращался с тобой, пока мы были вместе, и нашел мирный способ заставить твоего отца отказаться от этой истории, как могло что–то пойти не так? Очень скоро я начал влюбляться в тебя, – вздохнул он. – Я несколько раз говорил с дедушкой о том, чтобы признаться, но мы оба решили, что лучше подождать, пока мы с тобой не поженимся. Тогда бы ты знала, что я искренне люблю тебя. В конце концов, если я был с тобой только для того, чтобы заставить твоего отца отступить, он уже сделал это. Зачем устраивать свадьбу?

– Но тогда ты этого не сделал.

– И теперь ты знаешь почему. Я также подозревал, что если я признаюсь во всем тогда, ты никогда не поверишь и не простишь меня. И я разрывался из-за своего дедушки, в то время как так чертовски волновался, что мы никогда больше не будем вместе. Я...застыл. Жаль, что я не справился со всем по-другому. Время и зрелость многому меня научили. Но я не могу вернуться. Итак, вот мы здесь.

– Кто была та женщина, которую ты повел в театр через неделю после того, как ушел от меня?

Уэст копается в памяти, потом закатывает глаза.

– Кто-то, кого мне навязала мать. Для протокола, я никогда не прикасался к ней.

– Но ты не соблюдала целибат целых три года.

– Нет. Как только понял, что действительно потерял тебя, я попытался двигаться дальше. Я с треском провалился. Думаю, что ты не продвинулась дальше?

Во многом ли я признаюсь? Если он честен, и мы действительно работаем над преодолением пропасти между нами, разве я не должна рассказать ему все?

– Я... переспала с одним из твоих сокурсников примерно через две недели после похорон твоего дедушки.

Когда он отшатывается, как будто я его ударила, спешу объяснить.

– К тому времени я уже думала, что все твои семейные дела закончились. Но ты не позвонил. Ты также не отвечал на мои звонки. И я видел тебя на TMZ с этой женщиной…

– Я не помню ее имени. Я ее больше даже не видел. И, конечно же, не трахал ее. Я работал по четырнадцать часов в день, шесть дней в неделю, в многомиллиардной организации, которую я едва понимал, пытаясь окончить школу и держать мать подальше от тебя. Я чертовски скучал по тебе.

Он стискивает зубы.

– Итак, твоя месть... была сладкой?

– Нет.

Я плачу, потому что, как бы сильно ни винила Уэста во всем, у меня тоже есть вина во всем этом.

– Я тут же пожалела, что занялась сексом с этим придурком. Я сказала ему, чтобы он больше никогда мне не звонил.

Он отворачивается, его лицо искажает печаль.

– Ты имела полное право злиться.

– Но не для того, чтобы намеренно спать с кем-то, кого ты знаешь, просто чтобы ударить тебя в спину. Это было низко. Я чувствовала себя ужасно.

Уэст вздыхает и берет меня за руки.

– Послушай, ни один из нас не был полностью одинок, пока мы были врозь. Это всё было, да быльём поросло. Я просто хочу двигаться вперед.

Так и должно быть, но даже осознание того, что он уделил другой женщине такое же внимание и удовольствие, как и мне, сводит меня с ума.

– Да?

– Что бы ты ни делала, пока мы были врозь, мне это не нравится. И я не могу винить тебя... но я не хочу больше ничего слышать.

Я делаю глубокий вдох. Он прав, и я не должна позволять прошлому оставаться камнем преткновения.

– Хорошо. Я тоже не хочу.

– Что-нибудь еще?

– Да.

Она хмурится.

– Если ты не ладишь со своим дядей, а твоя мама собирается разорвать меня на куски, почему ты настаивал на том, чтобы я присутствовала на семейном обеде?

– Когда я включил это в наши переговоры, я надеялся, что мы с тобой решим снова быть вместе. Мама будет препятствием, пока мы не покажем ей, что ничто из того, что она скажет или сделает, не разлучит нас снова. Я намеревался подготовить тебя заранее, чтобы ты не была ослеплена ее ядом. Но я должен быть честен, она не собирается сдаваться.

– Похоже, это будет неудобный ужин, но я справлюсь.

– Мой дядя, вероятно, просто напьется.

– За все эти годы я вытерпела немало подобных случаев.

– У меня нет проблем поставить его на место, так что тебе и не придется.

– Ладно.

– Ты сделаешь это?

На самом деле Уэст спрашивает меня, готова ли я бросить вызов его семье, потому что я обязана попытаться снова наладить отношения между нами. Я колеблюсь. Дело не в том, что я не уверена; на самом деле нет другого выбора, кроме как посмотреть, куда мы могли бы дойти в наших отношениях. Если я этого не сделаю, то всегда буду гадать, что если. Но это большой шаг вперед. Уэст, похоже, в полном восторге. Я была там в прошлый раз...и обожглась. Я все еще немного боюсь. Ладно, много. Нет, то, что мое сердце снова разбито, не самое худшее, что может случиться, но это не тот опыт, который я хочу повторить. И все же, была ли я на самом деле счастливее в одиночестве?

– Значит, ужин.

Улыбка, которая осветляет его лицо, широкая и вызывает мысли о действиях, слишком сексуальных для исполнения в следующие три минуты.

– Я знаю, что ты нервничаешь. Не стоит. Это сработает.

Я чертовски надеюсь, что он прав.

– Итак, горячая штучка, куда ты поведешь меня сегодня?

– Это сюрприз.

– Ты же знаешь, я не любитель сюрпризов.

– Надеюсь, этот тебе понравится, – говорит он, когда мы избавляемся от обертки от сэндвичей и убираем со стола.

– Я действительно взволнован.

Это очевидно, и потому я подавляю свой врожденный цинизм.

– Мне определенно интересно посмотреть, что ты там приготовил.

– Просто... будь непредвзятой, ладно?

– Конечно.

Теперь, когда он открыл это, я все равно не вижу другого выхода.

Уэст целует мои пальцы.

– Мы уезжаем через час. И...надень что-нибудь сексуальное и элегантное, но достаточно удобное, чтобы провести время на свежем воздухе.

– На свежем воздухе? Куда ты меня ведешь?

С усмешкой он протягивает мне ключи от машины.

– Ты прими душ. Мне нужно выполнить еще одно поручение. Скоро увидимся…

Уэст

Мои ладони потеют, когда мы приближаемся к отелю "Каса дель Мар" в Санта-Монике. Организация сегодняшнего вечера заняла много телефонных звонков, пока Эрин спала. Слава богу, деньги могут сдвинуть горы, иначе эта идея никогда бы не стала реальностью в такой короткий срок.

Теперь я просто надеюсь, что сегодняшний вечер будет таким же особенным для Эрин, как и для меня.

Она выглядит абсолютно потрясающе в шелковистом темно-сером комбинезоне с тонкими бретельками, которые делят пополам ее тонкие плечи и пересекают спину, прежде чем сужаются, чтобы собраться вокруг ее тонкой талии, а затем вспыхивают в брюках с широкими штанинами, которые почти кажутся юбкой, пока она идет. Выглядит идеально, как и она сама.

Когда я включаю поворотник и притормаживаю у въезда на парковку, она замирает.

– Зачем мы сюда едем?

– Тебе не нравится это место?

– Да. Просто... вот здесь ты сделал мне предложение. Что...

– Глубокий вдох. Я договорился, что мы поужинаем на берегу океана.

Мой ответ успокаивает ее, и я стараюсь не морщиться. Эрин готова попробовать работать со мной, чтобы снова построить совместное будущее. Но ее беспокойство заставляет меня остановиться. Правильно ли я поступаю?

Я все еще не уверен, когда парковщик забирает мою машину, и я веду Эрин внутрь. Головы поворачиваются в ее сторону. Я не могу не заметить другие оценивающие мужские взгляды, брошенные в ее сторону, когда я прошу ее подождать в кресле у двери.

На другой стороне вестибюля консьерж улыбается моей прошептанной просьбе, прежде чем исчезнуть в коридоре. Не прошло и двух минут, как меня встречает лысый мужчина в безупречном смокинге.

Я пересекаю комнату, чтобы снова заявить права на Эрин, затем мы следуем за мужчиной в прекрасный бар под открытым небом, который выходит на Тихий океан и имеет все очарование прибрежной Италии. Хозяин усаживает нас, представляется и уходит.

Эрин осматривает ресторан на берегу океана. Свечи мерцают, придавая месту золотое сияние, когда закат заливает его, яркий и теплый.

– Здесь больше никого нет.

– Я зарезервировал его исключительно для нас.

На ее лице появляется замешательство.

– Я ничего не понимаю.

Не понимает. Ещё нет. Конечно, она помнит, что я сделал ей предложение в этом самом ресторане. Там было шумно и многолюдно. Мне пришлось просить ее дважды, но она так и не услышала меня за шумом гуляк. Но я, опустившись на одно колено и открыв коробочку с кольцами, рассказал ей все, что ей нужно было знать. Вскрикнув и кивнув, она вскочила со стула и бросилась ко мне со слезами на глазах. Потом все захлопали, когда я надел кольцо ей на палец. После этого, по крайней мере, полдюжины других посетителей прислали напитки или бутылки шампанского. Мы закончили тем, что провели ночь в отеле, когда мы действительно не могли себе этого позволить, потому что были слишком пьяны, чтобы ехать обратно в нашу маленькую квартиру. И мы наслаждались каждой минутой этой роскоши и друг другом, уверенные в нашем совместном будущем.

Та ночь была – и остается – одним из моих самых теплых воспоминаний.

Но теперь мне приходит в голову, что я понятия не имею, был ли это ее кошмар, который она предпочла бы забыть.

Я посылаю ей улыбку, и благодарен, что романтическая музыка начинает мягко играть из верхних динамиков, помогая установить настроение.

– Тут нечего понимать. Я был в настроении для небольшой ностальгии.

Она захлопывает рот, но я могу сказать, что ее мысли разбегаются.

Прежде чем я успеваю придумать, как заполнить тишину и успокоить ее, появляется молчаливая официантка, чтобы налить нам воды. Она приносит коктейли и закуски, которые я заказал заранее, и спрашивает, не нужно ли нам чего-нибудь еще. После того, как я смотрю на Эрин, которая пожимает плечами, я уверяю женщину, что мы в порядке. Она исчезает, давая нам уединение, на котором я настаивал. Ужин подадут только тогда, когда я скажу им, что мы готовы.

– Уэст, что мы здесь делаем? На самом деле?

– Здесь много воспоминаний, да?

Ее взгляд скользит на сто восемьдесят градусов над Тихим океаном и Пирсом Санта-Моники в нескольких кварталах от берега.

– Так много. Это всегда было одним из моих любимых мест. Тут так красиво. Конечно, с тех пор я здесь не была… ты знаешь.

– Мы были счастливы здесь.

Ее лицо смягчается.

– Не думаю, что когда-либо в жизни я была так счастлива, как в тот вечер.

Протянув руку через стол, я сжимаю ее пальцы своими.

– Я тоже. Но теперь я понимаю, что каждый день, который провожу с тобой, – это один из самых счастливых дней в моей жизни. Я даже не знал, как мне плохо без тебя, пока не увидел тебя снова.

Она опускает глаза, не в силах смотреть в мою сторону задумчивым взглядом.

– Я всегда считала, что ты счастливее без меня. Но я прекрасно понимала, как мне плохо.

– Так вот почему ты надела подвенечное платье и выпила плохого вина в тот вечер, когда я постучал в твою дверь?

– Вино было не так уж плохо, – возражает она.

– Судя по запаху оно было не очень хорошим.

– Ладно. Может быть, оно отстой. Но Эхо принесла его мне. Она знала, что у меня был тяжелый день.

Эрин постукивает пальцами по столу и нервно вздыхает.

– В то утро я проснулась с мыслью о тебе. Я весь день не могла отделаться от мыслей о тебе. Я все время мечтала увидеть тебя снова, но к тому времени, как я вернулась домой с "Ява и Джекс",

поняла, что увидеть тебя было где-то между невероятным и невозможным, поэтому я остановилась на Мерло сомнительного качества и надела платье, чтобы притвориться, что это был день нашей свадьбы.

Она замолкает, лицо ее становится задумчивым.

– Я делаю это уже не в первый раз. Пока я могла представить себе, как иду к тебе по проходу и забываю о нашем разрыве, я была в порядке. Как только рухнула реальность… Ну, ты же знаешь, как я ненавижу плакать. Но я часто это делала. Тогда я возненавижу себя за то, что была настолько безумна, что думала, что ты когда-нибудь вернешься и захочешь меня снова.

– О, милая.

– Вот почему, когда я услышала твой голос той ночью, я была уверена, что у меня галлюцинации. Моя мечта о том, чтобы снова быть с тобой, никак не могла осуществиться.

Боль в ее голосе разрывает мне сердце.

– Если ты фантазировала обо мне, то почему так разозлилась, увидев меня?

– Потому что ты ворвался в мою фантазию. Я имею в виду парня, который причинил мне боль. Не тот Уэст, в которого я влюбилась. Я знала его. Я не знала, что незнакомец раздевает меня пристальным взглядом. Наверное, это звучит глупо, но мне было страшно.

– Я никогда не причиню тебе вреда.

– Не физически, а эмоционально.… В тот момент, когда я снова увидела тебя, то испугалась, что ты все еще можешь уничтожить меня. После того, как я подумала, что со мной все в порядке, кроме отсутствия сексуальной жизни, это была горькая пилюля. Тогда ты не уйдешь. И я растянулась на тебе. Помню, я думала, что быть рядом с тобой так хорошо. Это только еще больше напугало меня.

Для Эрин это огромное признание. По правде говоря, сегодня она была гораздо смелее в своих чувствах, чем три года назад. Я наконец-то достучался до нее, и она не строит стены между нами. Я горжусь ею. Я не говорю этого, потому что она не хочет слышать, что она стала “мягкой”, но ее открытость определенно дает мне надежду на наше будущее.

Я сжимаю ее руку.

– Когда мы упали в твоем шкафу, мне не нужно было чувствовать, что мы прижаты друг к другу, чтобы понять, что я не могу позволить тебе уйти во второй раз. Я понял это в тот момент, когда увидел тебя.

Эрин нервно потягивает коктейль, не сводя с меня пристального взгляда.

– Да?

Я киваю.

– Я определенно не мог отрицать этого после того, как поцеловал тебя. Последняя неделя только укрепила мою уверенность.

Эрин ничего не говорит, но предательская дрожь ее подбородка и блеск непролитых слез в темных глазах говорят о многом.

Когда солнце, кажется, погружается в большой синий океан, огни колеса обозрения внезапно включаются вдалеке. Даже воздух вокруг нас, кажется, задерживает дыхание.

Лучше, чем сейчас, не бывает, приятель…

Пытаясь унять бешено колотящееся сердце, я кладу салфетку на стол и встаю. Эрин в замешательстве хмурится, когда я подхожу и беру ее руки в свои. Потом опускаюсь на колени.

Она задыхается.

– Уэст?

– Я хочу исправить все, что сломал три года назад. Так что... Эрин Роуз Хоуп, скажи «да», чтобы снова выйти за меня замуж.

Я лезу в карман и достаю бархатную коробочку с кольцами, которую нашел в ее тумбочке.

– Будь моей невестой и носи это кольцо, чтобы мы могли наконец быть счастливы вместе до конца наших дней.

Она прикрывает свой разинутый рот и моргает, глядя на меня.

– Ты серьезно?

– Абсолютно. Я никогда ни в чем не был так уверен. Будь моей женой. Если ты скажешь "да" и поверишь в нас, клянусь, мы доберемся до алтаря.

– Это так неожиданно…

– Нет, – возражаю я. – Мы продолжаем с того места, где остановились, пока я не позволил всему плохому встать между нами. Я все еще люблю тебя. И так было всегда. И всегда буду любить.

– Но... ты же живешь в Вегасе. Я живу в Лос-Анджелесе. Никто из нас не может просто... переехать.

Она больше в шоке, чем просто спрашивает или протестует. Это в скептической натуре Эрин – смотреть на все стороны ситуации и находить недостатки.

– Мы разберемся с этим. Если мне придется переехать в Лос-Анджелес… - Я пожимаю плечами. – Перееду. Но, может быть, тебе было бы лучше не вставать до рассвета, чтобы вкалывать по двенадцать часов в день. Может быть, ты все – таки решишь вернуться в школу. Это зависит от тебя. В любом случае, я сделаю все, что в моих силах, чтобы мы были счастливы.

Я прочищаю горло.

– Но, ммм ... есть ли шанс, то ты дашь мне ответ? Мое колено не любит твердую плитку.

Она давится смехом, ее глаза блестят от эмоций.

– О, боже мой! Может, я и сумасшедшая, но...да. - Слезы вырываются из ее глаз и катятся по лицу. – Да.

Облегчение переполняет меня, когда я бросаюсь к Эрин и хватаю ее, крепко прижимая к себе.

– Я сделаю тебя такой счастливой, милая! Я обещаю.

– Я верю, что ты попытаешься. И я сделаю все возможное, чтобы ты тоже был счастлив.

Я все еще слышу неуверенность. Не думаю, что она мне не доверяет, но она пуглива. Она не доверяет ситуации. Ничто, кроме времени, не поможет ей понять, как много значит каждое мое слово.

А пока я выдергиваю кольцо из бархатного футляра и бросаю коробку на стол. Я не удивляюсь тому, что дрожу, когда надеваю простое кольцо из белого золота с алмазом в три карата на ее изящный пальчик. Оно по-прежнему идеально подходит. И бриллиант все еще почти ошеломляет ее миниатюрную руку. Я безмолвно благодарю дедушку за то, что он одолжил мне денег на покупку этого кольца, когда у меня не было и двух пенни.

– И все же это самое красивое кольцо, которое я когда-либо видела.

Она наблюдает, как драгоценный камень подмигивает и искрится на ее пальце.

– Я так плакала, когда сняла его навсегда.

– Тебе больше никогда не придется этого делать, – клянусь я.

Бросив последний взгляд на бриллиант, она смотрит на меня.

– Надеюсь, ты прав, что никто и ничто больше не сможет встать между нами.

– Мы этого не допустим.

Я обхватываю ее лицо ладонями и наклоняюсь для поцелуя, чтобы скрепить нас вместе.

– Из тебя получится замечательная миссис Уэстон Куэйд.

Она улыбается, прежде чем я обхватываю ее губы для нежного поцелуя.

Позади себя я слышу, как небольшой штат персонала, посвященный нашему вечеру, хлопает в ладоши, а также хлопает пробка от шампанского.

Она смеется, прерывая наш поцелуй.

– Все как в старые добрые времена.

– Что скажешь, если мы поужинаем, напьемся и снова будем заниматься любовью всю ночь?

Эрин хмурится.

– Я бы с удовольствием, но мы не собирались. И у нас нет номера. Или... есть?

Моя ухмылка становится шире.

– Вообще-то у нас есть номер. Я не стал распаковывать свою сумку из Вегаса. И твою тоже. И мне удалось снять нам номер с видом на океан и балконом. Как насчет этого?

– Да. - Она наклоняется, чтобы поцеловать меня. – Я не могу поверить, что мы здесь и что я доверяю тебе, но да всему, особенно нашему будущему. Уэст… - Она прикусывает губу. – Я тоже тебя люблю. Я никогда не переставала.

Я прижимаю Эрин ближе и целую ее, пока она не начинает задыхаться, потому что я чертовски счастлив. Она любит меня и готова признаться в этом. Это очень важно для нее. Ей потребовалось много времени, чтобы произнести эти слова, когда мы впервые встретились. Ее тихое признание теперь доказывает, что ее сердце тоже вовлечено, и что она обязана сделать эту работу.

Когда я прижимаю ее к себе и прижимаюсь поцелуями к ее подбородку, я делаю знак официанту, чтобы он принес ужин.

Хотя морепродукты восхитительны, ни один из нас не сосредоточен на еде. Мы допиваем шампанское и пьянеем от наших страстных взглядов друг на друга. Да, я не могу дождаться, чтобы поднять ее наверх, снять одежду и обнажить каждый дюйм ее тела для себя. Ее раскрасневшиеся щеки и блестящие глаза говорят мне, что она это знает.

Я поднимаю бокал за свою невесту, с удовольствием наблюдая, как ее обручальное кольцо подмигивает на пальце, когда она произносит тост в ответ.

– Чтобы смотреть вперед, а не назад. И за нас.

– За нас.

Она отпивает глоток и отставляет бокал в сторону.

– А ты не думал о том, когда ты захочешь жениться? Четвертого октября следующего года?

Наш день первой свадьбы?

– До этого еще почти год.

– Слишком долго? Как насчет июня? Я бы не отказалась быть летней невестой. Может быть, мы могли бы устроить что-нибудь на свежем воздухе.

– Все равно слишком долго. Я больше думал о следующей субботе.

Эрин откидывается назад.

– У меня меньше недели на планирование свадьбы!

– Я уже три года жду этого, и мне чертовски не нравится, что приходится ждать до следующей пятницы, когда мой дядя Эдди внесет в совет директоров вотум недоверия. После этого я больше не хочу ждать.

– Он все еще пытается вытеснить тебя? Родной брат твоего отца?

Я пожимаю плечами.

– Мне наплевать. Я должен выдержать это голосование. Но как только все закончится, я сделаю тебя своей навсегда.

Ее щеки пылают от счастливой улыбки.

– Это безумие, но ладно. У меня есть свадебное платье. Я позвоню сестрам. Мы придумаем, как это сделать.… Где мы будем проводить церемонию? Получить место проведения в последнюю минуту…

– Эй, в Вегасе свадьбы в последнюю минуту случаются сплошь и рядом. Все будет хорошо, милая. Я помогу. Не напрягайся.

Она кивает.

– Ты совершенно прав. Это счастливый случай для нас. Остальное – только детали.

– Именно.

– Мы должны начать завтра. Как только выберем время и место, мы должны будем сообщить об этом друзьям и семье…

Ее лицо снова становится напряженным.

– О. А как же твоя семья?

Я вздрагиваю.

– В данный момент я не склонен приглашать никого со своей стороны, кроме Джен и Флинна. Но тебе нужно встретиться с моей матерью, и тогда мы решим, что делать дальше. Я также думаю, что для тебя очень важно понять, с кем ты столкнешься, и показать ей, что не склонишься перед ее издевательствами. Если ты этого не сделаешь, у тебя никогда не будет ни минуты покоя в этом браке. Она об этом позаботится.

– Ты действительно думаешь, что она снова попытается нас разлучить?

– Не думаю, знаю.

И это будет некрасиво, я не сомневаюсь.

Но сегодня мы должны отпраздновать это событие. О Мириам Куэйд я позабочусь позже. На этот раз, однако, я буду готов. Я точно знаю, как сильно моя мать будет охотиться за Эрин. И я позабочусь о том, чтобы никто и ничто больше не смогло вбить клин между моей бывшей и мной.

Глава 9

Эрин

В среду вечером я ужасно нервничаю, когда готовлю столовую для семейного ужина, который мы устраиваем с Уэстом, чтобы встретиться с его семьей. Я использую на столе фарфор, который нашла на распродаже, так как у Уэста его не было. Бокалы не хрустальные, но очень красивые. Я даже нашла несколько льняных салфеток, которые хорошо сочетаются со всем. Я не видела смысла тратить деньги на соответствующие салфетки, когда у Уэста уже были несколько из прочного бамбука.

Отступив назад, я изучаю результаты. Не совсем элегантно... но и неплохо. Опять же, это неформальный семейный ужин. Просто и непринужденно, верно? Моя мать всегда подавала все, что могла, на бумажных тарелках, так что мои дополнительные штрихи поднимают эту еду до чего–то сверх обычного.

Так же, как и тот факт, что мать Уэста, вероятно, будет искать способ разлучить нас.

Сдерживая нервы, я смотрю на часы. Без двадцати шесть? Срань Господня. У меня едва хватает времени привести себя в порядок, прежде чем все прибудут в начале часа. Где же Уэст? Он сказал, что уже будет здесь.

Тот факт, что он работал допоздна всю неделю, меня не удивляет и не беспокоит. Я знаю, что голосование совета директоров состоится через два коротких дня, и у него, вероятно, есть гора работы – и болтовни – чтобы гарантировать, что вотум недоверия пройдет по его пути. Но вчера вечером он появился только около девяти. Если он сегодня опоздает, мне придется встретиться с его матерью наедине. Не то чтобы я не могу. Я готовлюсь к тому, что она начнет язвительную, мстительную атаку. Но мне бы не хотелось отбиваться от нее в первый раз, когда мы встретимся.

Я быстро посылаю Уэсту сообщение, спрашивая, сможет ли он скоро вернуться домой. Нет ответа. Может, он за рулем? Застрял в пробке?

После беготни по пентхаусу, чтобы закончить уборку, я надеваю свое маленькое черное платье, взбиваю волосы и делаю макияж. Надевая туфли, я слышу звонок в дверь.

Пожалуйста, пусть это будет Флинн или Джен…

Подбегая к двери, я бросаю взгляд на телефон. Ответа от Уэста по-прежнему не последовало. И тот, кто стучит, пришел на десять минут раньше.

Собравшись с духом, я открываю дверь и вижу незнакомого мужчину, но сразу же понимаю, кто это. Семейное сходство слишком сильно, чтобы не догадаться.

– Привет. Вы, должно быть, дядя Уэста, Эдвард.

– Да, – он оглядывает меня с головы до ног. – А ты, должно быть, подстилка моего племянника на этой неделе. Знаешь, если ты хочешь, чтобы тебя трахнул богатый и влиятельный мужчина, ты можешь выбрать лучше. Меня, например.

Его слова заставляют меня разинуть рот. Они достаточно невнятны, чтобы сказать мне, что он был пьян. Я была готова к тому, что его мать будет дышать на меня огнем, как драконица, но не к тому, что его дядя сделает мне предложение.

– Я не его любовница на этой неделе. Я...

– Не будь бабником, – раздается женский голос позади него, затем женщина плечом прокладывает себе путь мимо мужчины, впиваясь в него взглядом, пока она неторопливо входит в дверь.

– Ей это неинтересно. Привет, я Мириам Куэйд.

Мать Уэста. Мое сердце начинает колотиться. Я наедине с двумя самыми враждебными людьми в его семье.

Она поворачивается ко мне, ее светлые волосы уложены в элегантную прическу. Льдисто-голубое платье облегает стройную фигуру и идеально подходит к глазам.

Стараясь сохранять спокойствие, я протягиваю руку.

– Приятно познакомиться, миссис Куэйд. Меня зовут Эрин Хоуп.

– Бывшая невеста?

Когда мы пожимаем друг другу руки, она бросает взгляд на мою свободную руку и замечает обручальное кольцо. Если у нее и есть какая-то реакция, то она хорошо ее скрывает.

– Или, может быть, уже не такая бывшая?

Я ничего не комментирую. Мы с Уэстом планировали этот ужин, чтобы объявить о нашей помолвке.

– Входите. Ваш сын еще не вернулся с работы.

Входя, Мириам оглядывает пентхаус.

– Так это хорошо. Я думаю, что мы с тобой должны сначала поболтать.

Я успокаиваю себя. Вот и все состязательное дерьмо, которое у этой женщины припрятано в рукаве.

– Выпьете? – предлагаю я.

– Нет, спасибо.

– Не разговаривай с ней. Она разорвет тебя на части, девочка, – предлагает Эдди, наливая себе выпивку из графина, стоящего в дальнем углу гостиной. И он поднимает свой бокал. – Попомни мои слова.

– Не драматизируй, – огрызается она и кладет руку мне на плечо. – Давай выйдем во внутренний дворик, где мы сможем спокойно поговорить.

Мысль остаться с ней наедине вызывает у меня беспокойство. Где же Уэст? Еще один украдкой брошенный взгляд на телефон доказывает, что он не ответил на сообщение.

Как только она открывает дверь во внутренний дворик, меня встречает порыв холодного сухого воздуха. Когда мы выходим, солнце уже почти село. Огни на Стрипе начинают разгораться ярче и вспыхивать, когда я веду ее к паре стульев в патио у ямы для костра.

– Выглядит уютно.

Мириам садится.

– И Эдди нас здесь не побеспокоит. Как бы он ни был пьян, он, скорее всего, отключится еще до ужина. Это сделало бы вечер намного приятнее.

– Спасибо, что поставили вашего шурина на место. Я вам очень благодарна. Неужели он всегда был таким?

Это действительно не должно быть моим первым вопросом или беспокойством, но, основываясь на всем, что сказал мне Уэст, я не могу не беспокоиться, что этот человек напивается до смерти.

– Безответственным алкоголиком? С тех пор, как я его знаю, да. В юности он слишком часто обманывал ожидания отца, а Ганновер скончался… ну, я думаю, что открытие, что он не был любимым оставшимся наследником, было слишком горькой пилюлей для Эдварда, чтобы проглотить ее без помощи жидкости.

Это едкое замечание, но оно перекликается с тем, что сказал Уэст.

И я действительно не должна позволять себе отвлекаться. Эта женщина загнала меня в угол не просто так. Потеря бдительности может обернуться катастрофой. Я тоже намерена вести беседу. Лучшая защита – это хорошее нападение. Папа всегда говорил, что это верно в журналистских расследованиях. Мой опыт доказал, что это верно и в жизни.

– Итак... о чем вы хотели поговорить? О моих отношениях с вашим сыном? Я знаю, что вы этого не одобряете, но не сможете снова разделить нас. На этот раз между нами ничего не будет.

Она в шоке отшатывается.

– Это он тебе так сказал? Что я не хочу, чтобы он женился на тебе?

Я тщательно подбираю слова.

– Он сказал, что вы угрожали рассказать мне, что он ухаживал за мной, чтобы отговорить моего отца от разоблачения “Куэйд Энтерпрайзис", чтобы я отменила свадьбу.

Она моргает, как будто очевидно, что я упускаю общую картину.

– Я не угрожала рассказать тебе, чтобы разлучить вас. Я просто утверждала, что любая женщина, на которой он женился, заслуживает того, чтобы знать правду до того, как вы обменяетесь кольцами. И что если он не сделает приличный поступок и не расскажет тебе, то это сделаю я. Я предполагаю, что ты хотела бы знать.

Хотела бы, и ее объяснение имеет смысл. Еще…

– По словам Уэста, вы хотели, чтобы он женился на той, которую выберете сами.

Мириам качает головой.

– Я сказала ему, что было бы неплохо хотя бы встретиться с тобой до свадьбы, чтобы пожать тебе руку и поприветствовать тебя в нашей семье. Но Уэст не хотел, чтобы я "вмешивалась" в его планы, поэтому меня не пригласили. Потом Ганновер упал в обморок и впал в кому, Уэст помчался домой, а свадьба так и не состоялась. Правда… - Она посылает мне мягкий, сочувственный взгляд. – Он сказал, что передумал жениться на тебе. Полагаю, он никогда не говорил тебе об этом.

Ее версия событий сильно отличается от версии Уэста. Я не знаю, что сказать. Не искажает ли она события в соответствии со своим повествованием? Возможно, но ее объяснение тоже имеет смысл. Возможно ли, что Уэст исказил намерения своей матери, чтобы не выглядеть плохим парнем? Я не хочу в это верить…

– Он сказал, что вы отправили его на свидание с другой женщиной через неделю после того, как мы расстались, потому что вы меня не одобрили.

– Как я могла не одобрять того, о ком я почти ничего не знала?

– Значит, вы не хотели, чтобы Уэст женился на женщине с голубой родословной с Восточного побережья?

Она выглядит ошеломленной моим вопросом.

– Я хотела невестку, а не выставочную собаку. Линдси, девушка на фотографии, – дочь одного из членов Совета директоров "Куэйд Энтерпрайзис". Когда Уэст объявил, что решил не жениться на тебе, он попросил меня представить его ей. Я сделала это, потому что надеялась, что он успокоится и остановит свободный вход в свою спальню. Вместо этого он воспользовался ее мягким сердцем, чтобы убедить Совет директоров передать ему временный контроль над компанией после смерти Ганновера. Я была в ужасе. - Она качает головой. – Нет ничего, что мой сын не сделал бы для "Куэйд Энтерпрайзис". Надеюсь, ты это уже поняла.

Я разинула рот. Хотя он признался, что соблазнил меня, чтобы помочь сгладить путь компании во время их перехода на рынок Лос-Анджелеса, мне никогда не приходило в голову, что он может сделать то же самое с кем-то еще.

– Прости, если я шокировала тебя. - Она кладет свою теплую руку на мою. – Я сказала Уэсту, что он должен, по крайней мере, оказать тебе любезность и расторгнуть помолвку, прежде чем развращать Линдси, но он такой же, как его отец. Кроме того, мой муж всегда был верен только "Куэйд Энтерпрайзис". Все и всё остальное… Ну, я знала о недостатках Кингстона как мужа. Хотя это и делало меня дурой, я все равно любила его.

Мириам знала, что муж ей изменяет, и смирилась с этим? Я моргаю в шоке. Мне было бы не все равно. И Уэсту, которого я знаю, тоже. Он не похож на того, кто будет трахаться ради дешевых острых ощущений. Он никогда не изменял мне, когда мы были помолвлены в прошлом. Но ее обвинение Уэста в том, что он использует свою привлекательность и мастерство в постели для дальнейшего развития компании, слишком близко к реальности, чтобы я не слушала.

Я сглатываю комок в горле. У меня сводит живот.

Я напоминаю себе, что эта женщина – мой враг. Она, вероятно, подстраивает все под свои цели, и я отказываюсь подвергать сомнению свою преданность Уэсту на основе всего, что она говорит. Он поклялся, что она набросится на меня. Я предполагала, что это будет прямая атака в лоб. Возможно, она просто более коварна. Это ее слово против слов Уэста, и я поддерживаю человека, за которого собираюсь выйти замуж.

Что, если ты наивна, потому что так сильно хочешь верить в него и в свое счастливое будущее?

Я приглушаю голос и смотрю на будущую свекровь.

– Спасибо за объяснение. Я буду иметь это в виду.

Мириам сжимает мою руку.

– Ты кажешься очень милой девушкой. У тебя явно есть чувства к моему сыну, и как мать, я хочу этого для Уэста. Но я также не хочу видеть тебя разочарованной. Возможно, ты этого не знаешь, но, если бы Кингстон не погиб, летая на своем дурацком самолете, я бы его бросила. Я думала, что секс между нами будет хорош всегда. А если нет, то, по крайней мере, у меня будут деньги – то, с чем я не выросла. Но вскоре я поняла, что в мире не хватит денег, чтобы не замечать его прегрешений.

– Деньги меня не интересуют.

– О, я и не намекаю на это. Я просто беспокоюсь о тебе. Что ты почувствуешь, когда услышишь или увидишь Уэста с другими женщинами? Как ты будешь вести себя, когда устраиваешь вечеринку и должна приветствовать его любовницу в качестве гостя в вашем доме, потому что она может открыть двери для «Куэйд Энтерпрайзис»? Такое случалось со мной не раз. Справиться с этим было нелегко. Поэтому, прежде чем сказать "да", хорошенько подумай о ловушках, подстерегающих тебя в роли миссис Уэстон Куэйд. Я люблю сына, и если ты искренне веришь, что сможешь жить с его недостатками, то непременно выйди за него замуж. - Внезапно она приклеивает на лицо улыбку.

– Послушай меня. Я слишком цинична. Я не хочу тебя разубеждать. Давай поговорим о более счастливых вещах. Вы уже назначили дату свадьбы?

– Суббота.

И я вне себя от стресса. Мы нашли часовню для проведения мероприятия. К сожалению, это рядом с 7-Eleven¹, но это лучшее, что мы смогли получить в последнюю минуту. В тот день, когда мы договорились о месте, единственным, что имело значение, быть женой Уэста.

Сейчас, мне неприятно это признавать, но я сомневаюсь.

Мириам ахает.

– Он не дает тебе много времени, чтобы все обдумать, не так ли? Но ты его любишь. Я очень надеюсь, что ошибаюсь во всем, и что ваш брак – это сказка, которую ты всегда себе представляла. Если бы я могла дать тебе один женский – осмелюсь сказать, материнский – совет, я бы настоятельно посоветовала тебе следить за ним в течение следующих нескольких дней. Теперь, когда я сказала тебе правду, посмотри на свои отношения через эту призму. Разговор с ним не принесет никакой пользы. Все Куэйды, включая моих собственных сыновей, – дьяволы с серебряным языком. Они знают, как сказать именно то, что ты хочешь услышать.

Мириам встает. Голова идет кругом, я следую ее примеру. Я понятия не имею, что думать, но меня шатает. У меня болит в груди. Боже, я хочу, чтобы она лгала обо всем этом.

– Спасибо, – с трудом выговариваю я.

Она улыбается.

– Пожалуйста. Посмотрим, если ...

– Эрин?

Я оборачиваюсь и вижу, что Уэст стоит в дверях патио, пристально глядя на меня, с озабоченным выражением лица. Иррациональное облегчение переполняет меня. Так или иначе, он собирается успокоить меня. Все будет хорошо.

– Привет.

– Мама? – протягивает он.

– Разве так принято приветствовать? Иди сюда и поцелуй свою прелестную невесту.

Нахмурившись, он медленно приближается к нам, изучая мое лицо, как будто пытается прочитать мои мысли. Я в шоке и подозреваю, что это заметно. Когда он подходит ближе и встает под фонарями патио, я замечаю, что Уэст раскраснелся и вспотел. И он определенно опоздал.

– Где ты был?

– У меня была встреча с Оливией Мартин. Она в Совете директоров. Встреча затянулась, и когда я добрался сюда, лифт был сломан. Поэтому я поднялся на сорок лестничных пролетов. Это заняло некоторое время.

– Оливия? – растягивает слова мать. – О, вдова Пола Мартина. Она такая молодая и красивая. Какая трагедия. Надеюсь, она не будет долго одна. Ей должно быть так одиноко… Но тебя интересует только ее голос. Я уверена, что она тебе его даст.

У меня сжимается сердце. Уэст весь день отсиживался с чьей-то хорошенькой молодой вдовой? Я не хочу ему не доверять, но история с лифтом кажется мне маловероятной. Эта фигня работала двадцать минут назад. Конечно, он может перестать функционировать в любой момент, но…каковы шансы?

А что, если у Уэста совсем другая причина быть запыхавшимся и покрасневшим? Та, которая включает в себя горизонтальный танец с членом правления за несколько дней до вотума недоверия?

Эдди, спотыкаясь, выходит во внутренний дворик.

– Что это за скотч, парень?

Уэст поворачивается, и момент нарушается, когда он пытается добродушно защитить свой выбор выпивки.

– Извините. Мне нужно проверить ужин, – бормочу я, чтобы сбежать на кухню.

Уэст пытается войти вслед за мной, но в дверь снова звонят. С проклятием он сворачивает, чтобы впустить брата и сестру. И кажется лифт снова волшебным образом работает…

Я не знаю, как пережить этот неудобный ужин. Я ухитряюсь улыбаться в нужных местах и притворяюсь вовлеченной в разговор, даже счастливой, когда Джен и Флинн поздравляют нас с предстоящей свадьбой. Я не чувствую ничего, кроме зияющей дыры смятения и боли, просачивающейся в мою грудь. Я хочу попросить у Уэста объяснений почти так же сильно, как боюсь, что все, что он скажет, окажется ложью.

Это единственный раз, когда я благодарна за роль хозяйки, поэтому могу использовать уборку стола и приготовление кофе как бегство от любопытного взгляда Уэста. Как только он выпроваживает свою семью, я убегаю в ванную, прежде чем закрыть и запереть дверь.

Через несколько мгновений Уэст набрасывается.

– Эрин, что тебе сказала моя мать? Не говори мне ничего. Мне виднее.

– Я устала, – вру я, потому что мне нужно все обдумать. – У меня начинается мигрень.

– Милая, не отгораживайся от меня. Давай поговорим об этом.

– Мне нечего сказать.

Я включаю душ, чтобы заглушить его.

Он ругается и бьет кулаком в дверь, когда уходит.

Я почти три часа прячусь в ванной с айпадом. Я оставляю умоляющие сообщения для Эхо и Эллы, которые прибывают завтра на свадьбу.

Было уже больше часа ночи, когда я, наконец, отважилась войти в спальню и обнаружила Уэста, растянувшегося поперек кровати, освещенного приглушенным светом на ночном столике, выглядящего таким великолепным и мужественным в одних боксерах. Мне так хочется поговорить с ним, попросить его обнять меня и развеять все мои сомнения. Но я не могу. Я действительно должна наблюдать за ним как можно беспристрастнее в течение следующих нескольких дней и решить для себя – без его хорошо подобранных слов и плавления трусиков, вытесняющих мои протесты, – является ли он любовью всей моей жизни или лживой змеей, которую я должна выкинуть из своего сердца. И мне нужно решить в ближайшие два дня, прежде чем я скажу: «Да».

Уэст

Я не знаю точно, что расстроило Эрин, но знаю, что за этим стоит моя мать.

На следующий день я отвлекаюсь в офисе, потому что рядом с ней не могу позволить это себе. Вотум недоверия совета директоров состоится завтра. Правда, дядя Эдди не должен представлять угрозы… если члены Совета объективны. Но моя встреча с Оливией Мартин вчера вечером оказалась очень интересной. Судя по всему, младший брат моего отца, Плейбой, “утешал” вдову в течение последних двух недель. И когда он подтолкнул ее голосовать за него, она, наконец, поняла, почему он был так “услужлив” в последнее время.

После долгого смущения и слез я достал электронные таблицы, чтобы показать ей улучшения в нашей итоговой строке, особенно за последние шесть месяцев. Поскольку Оливия – светское существо, она посещает мероприятия и гала–концерты со многими другими членами Совета директоров. Она помогла мне отточить завтрашнюю презентацию, чтобы ответить на вопросы других о моей молодости и недостатке опыта. Она заслужила мою вечную благодарность, и я думаю, что голосование будет более благоприятным теперь, когда я могу рассмотреть конкретные возражения. Поэтому я не мог выпроводить Оливию за дверь, когда ей нужно было поговорить о том, какой придурок мой дядя. И особенно когда она раскрыла творческие, презренные способы, которыми он пытался добиться голосов. Затем я прибыл в свой комплекс и обнаружил, что долбаный лифт не работает…

Очевидно, Эрин слишком долго оставалась наедине с моей матерью.

Весь вчерашний ужин она выглядела бледной и потрясенной. Она бросила на меня удивленный и обвиняющий взгляд.

Что, черт возьми, сказала моя мать? Я понятия не имею, а Эрин молчит.

Она также не подпускает меня достаточно близко, чтобы поцеловать ее.

Когда выхожу из лифта в жилом комплексе, я провожу рукой по волосам. Я намеревался вернуться домой пораньше, чтобы мы с невестой могли все обсудить, но получил несколько новых финансовых отчетов, которые были слишком хороши, чтобы не включить их в завтрашнюю презентацию. Итак, более чем через три часа я снова опаздываю.

Когда я открываю входную дверь, то вижу небольшую толпу. Эрин стоит рядом, избегая моего взгляда с выражением одновременно злым и печальным. Эхо обходит ее с одной стороны, одетая в стиле бохо – шикарно с ее длинными каштановыми волосами, собранными в сложную смесь завитков, кос и волнистых локонов, которые каскадом спускаются по спине. Ее стройная фигура украшена струящимися кружевами и биркенштоками. С другой стороны от нее стоит Элла в матово-розовой рубашке с запахом, черных брюках и туфлях на высоком каблуке.

Ее сестры смотрят на меня, как на дьявола.

Черт.

В другом конце комнаты стоят двое мужчин, глядя в окно на Стрип. Они не могли быть более противоположными. Один одет в безупречный костюм. На другом – черные спортивные штаны, такая же куртка на молнии, серая рубашка и спортивная обувь.

– Карсон? – зовет Элла.

Костюм поворачивается, ловит мой взгляд и улыбается.

Я бросаю последний взгляд на Эрин – ага, все еще избегает меня – и делаю шаг навстречу этому парню.

– Ты, должно быть, муж Эллы. Меня зовут Уэстон Куэйд. Зови меня просто Уэст.

– Карсон Фрост. Приятно познакомиться. Я много слышал о тебе.

Его лицо говорит, что большая часть этого не очень хорошее.

– Мне тоже приятно познакомиться.

Парень, одетый как спортсмен, подходит ближе. Он на пару лет моложе меня. Несмотря на его высокий рост и крепкое телосложение, очевидно, что большую часть своей жизни он был спортсменом.

– Хейс Эллиот.

– Рад, что ты здесь. Ты… парень Эхо?

Он хмуро смотрит на нее через комнату, потом качает головой.

– Нет, ее лучший друг. Мы были очень близки с тех пор, как нам было семь.

Похоже, у них нет ничего общего. Хейс выглядит как обычный студент университетского городка, в комплекте с стрижкой биржевого маклера и модной пятичасовой щетиной. Эхо выглядит так, словно кто-то вытащил ее из журнала "Вог" примерно 1971 года. Но когда младшая сестра Эрин посылает Хейсу солнечную улыбку, он поднимает голову и улыбается в ответ.

Они не в отношениях? Потому что я получаю другой сигнал...

Затем я вижу, что должно быть вещмешок Хейса и чехол с его костюмом висят на диване.

– Ты не возражаешь, если я переночую здесь? – спрашивает он.

– Я отдал Эхо спальню.

У меня на кончике языка вертится мысль, что, может быть, им стоит попробовать разделить ее, но это не мое дело, и у меня есть проблемы посерьезнее.

– Абсолютно. Не беспокойся. Я должен поздороваться со своей невестой, раз уж так поздно. Все уже поели, верно?

– Да, – уверяет меня Карсон и хватает меня за руку. – Почему бы тебе не показать нам на минутку этот вид из патио?

Мужская фраза “давай поговорим”. Я встретил этого парня всего пять минут назад. Я не могу представить, что он мне скажет, но пожимаю плечами.

– Ладно.

Я бросаю на Эрин последний взгляд, который она все еще не встречает, прежде чем мы втроем выходим наружу. Сухой, прохладный ветер бьет мне в лицо, когда мы смотрим на знакомые огни, освещающие ночное небо.

– Что случилось? – спрашиваю я Карсона.

Хейс, кажется, более отстранен от ситуации.

– Это ты мне скажи. Эрин не похожа на счастливую невесту.

– Моя мать вчера вечером сказала ей… что-то. Эрин не говорит мне, что именно. Ты что-нибудь знаешь?

Оба мужчины покачали головами.

– Я займусь Эллой, – заверяет меня Карсон.

– Эхо может довериться мне, – предлагает Хейс.

– Она часто так делает, потому что я не "угроза" или что-то в этом роде.

– Спасибо. Я долго ломал голову, но моя мать...Невозможно предположить, что она сказала или сделала.

После пары кивков становится ясно, что они не уверены, верить мне или нет, но готовы дать мне возможность объяснить – по крайней мере, пока я не облажаюсь. В течение следующих нескольких минут я показываю разные отели и достопримечательности, рассказываю о предстоящих изменениях в виде и приглашаю их выпить. Оба отказываются, и мы возвращаемся внутрь.

Меня сразу тянет к Эрин. Я не могу не быть рядом с ней. Незнание того, в чем, по ее мнению, я виновен, убивает меня. На самом деле, знание того, что она подозревает меня в чем–то, причиняет мне боль больше всего.

Когда я иду через комнату, Элла пытается перехватить меня, улыбаясь, когда она помещает свое тело между мной и Эрин.

– Привет, Уэст. Это было так давно. Почему бы нам не наверстать упущенное?

Я обхожу ее, резко качая головой.

– Мне нужно поговорить с моей невестой, и ты это знаешь.

– Вообще–то я так не думаю.

– При всем моем уважении, это касается только меня и Эрин. Я ценю, что ты защищаешь сестру, но теперь я намерен быть заботливым будущим мужем. Извини.

Я не больше, чем прохожу Эллу, когда меня перехватывает Эхо.

– Ей нужно время для девочек.

У цыпочки-хиппи стальные глаза. Но это ничто по сравнению с моей решимостью.

– Не так сильно, как ей нужно услышать, что моя мать может быть лживой сукой.

Я отталкиваю ее в сторону.

– Извини.

Когда я подхожу к Эрин, она поднимает подбородок и, наконец, смотрит на меня. Ее глаза вспыхивают. Я вижу, как наворачиваются слезы.

Она поворачивается и бежит по коридору. Может, меня должно волновать, кто смотрит эту драму. Но не волнует. Я понятия не имею, что происходит. И это нужно прекратить.

Хлопнувшая дверь говорит мне, что она ушла в свою ванную – единственное место, где я не должен нарушать ее уединение.

Черт побери!

Щелчок замка пробуждает все мои инстинкты.

– Открой дверь, Эрин.

– Нет.

– Открой эту чертову дверь, чтобы ты могла рассказать мне, что происходит, а я объясню.

– Мне нечего сказать.

Я слышу дрожь в ее голосе. Она плачет.

– Черт возьми, нет.

Меня уже не волнует, что это будет стоить мне десять тысяч долларов и новую дверь. Я пинком открываю эту чертову штуку. Деревянные щепки. Ручка с грохотом ударяется о противоположную стену. Тяжелая деревянная плита криво свисает с одной петли.

А Эрин стоит передо мной с опустошенным видом.

Моя грудь сжимается, когда я бросаюсь к ней и хватаю ее за плечи.

– Что бы ни говорила тебе моя мать, это неправда.

Она опускает голову.

– Я хочу в это верить, но...

– Но в ее устах это звучало хорошо. Я знаю. У нее есть талант искажать правду в своих собственных целях, но какую бы чушь она ни скормила тебе на блюдечке с голубой каемочкой...это все равно ерунда, милая.

Когда Эрин не отвечает, я вздыхаю.

– Дай угадаю, по ее словам, на самом деле я тебя не люблю.

Она кивает.

– Я также изменяю?

Эрин колеблется.

– Возможно.

– Конечно. И?

Тишина.

– Что еще? Я не могу рассказать тебе обо всех ее заблуждениях, если даже не знаю, в чем она меня обвиняет.

– Мне нужно выяснить, что реально, а что нет. И мне нужно решить, что будет дальше.

Дальше? Собирается ли Эрин выйти за меня замуж? Возможность, что она может не испугает меня.

– Нужно.

Мне так сильно хочется прижать ее к себе, что становится больно. Но Эрин не готова к этому, и она будет только сопротивляться.

– Но если ты собираешься принять решение, почему бы тебе не выслушать обе стороны этой истории?

Она медленно поднимает голову. Я задерживаю дыхание, ожидая, пока наши взгляды не встретятся. Между нами что-то есть. Конечно, я вижу ее боль и смущение, но ничто не разбавляет нашу химию.

– Спасибо, – выдыхаю я. – А теперь скажи мне… С кем я изменяю?

– Оливия Мартин. Но в будущем, это может быть любая женщина, которая в состоянии помочь тебе и «Куэйд Энтерпрайзис» продвинуться вперед.

Я сразу же понимаю, какую тактику выбрала моя мать. Она использовала мою историю с Эрин, чтобы создать повествование, которое питает все худшие неуверенности моей невесты.

– Я никогда не прикасался к этой женщине. Оливия Мартин – член Совета директоров. Она приходила ко мне в офис…

В течение следующих десяти минут я объясняю все, включая тот факт, что дядя Эдди утешал ее горизонтально в надежде получить ее голос завтра.

– Ладно. Но почему ты сегодня опоздал?

– Поступили последние финансовые данные, и они были слишком хороши, чтобы не включить их в мою презентацию. Я был в своем кабинете один. Ты могла позвонить. Я бы ответил. Я бы заверил тебя, что люблю тебя. Только тебя.

Выражение лица Эрин говорит, что она слышит меня… но боится поверить. С одной стороны, досадно, что она все еще так недоверчива. С другой стороны, я пробрался сквозь ее колючую внешнюю оболочку к настоящей женщине. Я вижу сломанные, испуганные части ее, которые она не хочет, чтобы кто-то видел. То, что она готова быть уязвимой со мной, говорит о том, что она не полностью осудила меня в своем уме. Если бы она это сделала, то уже собрала бы вещи и уехала.

Слава богу, у меня еще есть шанс.

– Милая, спроси себя: зачем бы я так старался вернуть тебя, если бы не любил? Если бы ты не была той женщиной, с которой я хочу провести свою жизнь? Если бы я только хотел кого-то, кто мог бы помочь мне или компании продвинуться вперед?

Наконец она моргает и смягчается.

– Я все время задавала себе этот вопрос. Это единственное, что помешало мне разорвать нашу помолвку и уехать. Но ты можешь заботиться о ком-то и все равно обманывать.

Стиснув зубы, я качаю головой.

– Может, и другие ребята могут. Черт, может, даже мой отец. Это то, что сказала тебе мать?

– Да. Она сказала, какой отец, такой и сын.

Сжав кулаки, я пытаюсь сосчитать до десяти и прикусить язык. В английском языке не хватает ругательств, чтобы адекватно отразить мою ярость прямо сейчас.

– Я был молод, когда умер отец, так что, возможно, это правда. Но я – не он. Я бы так с тобой не поступил. И мы зашли слишком далеко, чтобы позволить моей коварной матери снова встать между нами. Она также сказала тебе, что наш прошлый разрыв не был ее делом?

Эрин кивает.

– Да, она святая.

Я качаю головой, гнев так близок к тому, чтобы закипеть. Но я должен продолжать подавлять его и сосредоточиться на женщине, которую я хочу любить вечно. Сука, которую я хотел задушить прямо сейчас, подождет.

– И она каким-то образом выставила меня лживым подонком, потому что я не сказал тебе настоящую причину, по которой мы начали встречаться, верно?

– Ну, ты не сказал.

– Я признаю это. Но моя мать тоже не в лагере правды и добродетели, я обещаю. Единственная причина, по которой она хотела рассказать тебе, была в том, что надеялась, что это разлучит нас. Если бы не это, если бы она одобрила тебя как невестку, ей было бы наплевать на то, чтобы быть честной с тобой. Она бы улыбнулась на свадьбе и попыталась быть твоей лучшей гребаной подружкой, чтобы манипулировать и контролировать тебя. Не обманывайся ее милым личиком и невинным поступком.

– Все, что она говорила, было очень разумно, Уэст. Я...

– Конечно, так оно и было. Она думала о том, что хотела сказать, прежде чем приехать, и я могу почти гарантировать, что это было отрепетировано. Моя мать может казаться спокойной и благовоспитанной. Она даже может проявить доброту и поддержку, когда действительно мотивирована. Но она похожа на змею. Она сбрасывает свою "дружелюбную" кожу и превращается в скользкую гадюку, когда речь заходит о деньгах и власти.

Эрин задумчиво смотрит в сторону.

– Я не знаю, что и думать. Я не хотела верить ни единому ее слову… но на все мои возражения она...

– Было совершенно логичное объяснение, почему она права, а я – мудак. Милая, она просто пытается снова встать между нами. Пожалуйста, не позволяй ей.

– Мне нужно подумать сегодня. В одиночестве.

Это последнее, что нужно Эрин.

– Я дал тебе время побыть одной, а ты только еще больше запуталась и расстроилась.

Наконец, я беру ее на руки. Она напряжена… но она позволяет мне прижиматься к ее телу.

– Почему ты просто не поговорила со мной?

– Потому что я хочу верить всему, что ты говоришь, и думала, что если бы наблюдала за тобой и заметила, действительно обращала внимание на твои действия, то правда стала бы ясной.

– И этого нет. Поскольку голосование завтра, на этой неделе я провел много часов в офисе. Это еще больше напрягает тебя, потому что свадьба через тридцать шесть часов, что не оставляет тебе времени, чтобы решить, что делать. Не зная, произнесешь ли ты клятвы в субботу или соберешь свои вещи и уедешь, ты разрываешься на части, верно?

– Что-то вроде того.

– Подожди здесь.

Я целую ее в лоб, затем возвращаюсь через нашу спальню и распахиваю дверь.

Все собрались в нескольких футах от нас, как будто ждут, когда мы выйдем. При моем внезапном появлении низкие тона их разговора немедленно умолкают.

– Кому-нибудь еще что-нибудь нужно сегодня? – спрашиваю я их.

Никто не произносит ни слова.

– Слушайте, угощайтесь тем, что есть в холодильнике. Если хотите что-то существенное, внизу есть отличный ресторан. Меню лежит в первом ящике на кухне. Запишите это на мой счет. В баре есть выпивка, пульт от телевизора лежит на кофейном столике, а в шкафу в комнате Эхо есть одеяла и подушки. Я буду с Эрин, и мы будем благодарны за уединение.

Элла делает шаг вперед.

– Но моя сестра...

– Сейчас она моя. Спокойной ночи.

Я закрыл дверь.

Это делает меня ужасным хозяином, но восстановление моих отношений с Эрин намного важнее, чем быть вежливым.

Когда я оборачиваюсь, Эрин стоит у меня за спиной, обхватив себя руками. Боже, я не могу видеть ее такой. Она никогда не выглядела такой измученной, разбитой.

К черту все. Я не позволю матери снова победить.

Внезапно мне становится все равно, что я не ел уже семь часов, и мне очень хочется принять горячий душ. Я хочу, чтобы Эрин была счастлива гораздо больше. Мой собственный комфорт может подождать.

– Иди сюда, милая. Позволь обнять тебя.

Она приближается – медленно, мелкими шажками, нервно сглатывая.

– Я не причиню тебе вреда, – заверяю я ее.

– Может, ты этого и не хочешь.

Она моргает, глядя на меня, и я вижу беспокойство и напряженную надежду на ее лице.

Боже, ей так трудно поверить, что люди не будут гадить на нее. Я мог винить ее отсутствующих родителей – и я отчасти это делаю – но должен винить и себя тоже. Она рискнула и поверила в меня три года назад. И я смыл все ее доверие прочь. Теперь моя проницательная мать использует мою глупость и скептицизм Эрин, чтобы разлучить нас.

Я обхватываю ладонями лицо моей будущей невесты.

– Не причиню. Никогда. Я буду здесь, буду твоим и буду верным. Я обещаю.

Когда я рискую поцеловать ее, она не уклоняется. Скольжение моих губ по ее губам превращается в другое. Потом еще одно. И еще.

Ее тихое хныканье говорит мне, что она шатается, стоя на краю пропасти капитуляции. Я крепче прижимаю ее к себе и шепчу:

– Я люблю тебя, милая. Сильно.

Наконец, Эрин тает и обнимает меня. Слезы текут, когда я медленно укладываю ее, снимаю с нее одежду и уверяю ее своими словами и своим телом, что для меня нет другой женщины, и я никогда больше не позволю никому встать между нами.

Когда я заканчиваю заниматься любовью с Эрин, она прижимается ко мне и всхлипывает, молча показывая, как она смущена и как раскаивается. Я целую ее, снова успокаиваю. Надеюсь, завтра она проснется с твердым намерением, даже счастливым, выйти за меня замуж в субботу. Но я беспокоюсь, что она все еще может быть насторожена, что мы рискуем зайти в тупик.

Я прижимаю ее к себе, пока она не засыпает, но сон ускользает от меня.

Наконец я натягиваю спортивные штаны, хватаю телефон и иду на кухню. Карсон и Элла удалились на ночь. Эхо и Хейс сидят перед моим большим экраном и смотрят футбольный матч. Ее голова покоится на его мускулистом плече. Он обхватил рукой ее миниатюрную фигурку. Язык их тел говорит о многом, и я удивляюсь, почему ни один из них, кажется, не слышит его.

Я хватаю протеиновый батончик, немного молодой морковки и бутылку воды, затем иду в свой кабинет, закрываю дверь и жадно набираю номер матери. Уже больше одиннадцати, и она, наверное, в постели. Мне наплевать.

Она отвечает после первого гудка.

– Уэст. Я рада тебя слышать.

– Брось притворяться. Эрин нет со мной, чтобы услышать это. Да что с тобой такое, черт возьми? Я люблю эту женщину, а ты, похоже, решила лишить меня возможности снова жениться на ней. Почему? Потому что ты ее не выбирала?

Мириам смеется.

– Ничего подобного. Хотя было бы неплохо, если бы ты посоветовался со мной.

– Зачем мне спрашивать у мамы, на ком я могу жениться?

– Потому что у меня вкус лучше, чем у тебя.

Ее ответ заставляет меня стиснуть зубы.

– Эрин – само совершенство.

– Ты ослеплен похотью. Я думаю, это значит, что она хорошая любовница. И в постели, наверное, тоже творческая натура. Я уверена, что эти девушки из трейлерного парка такие же. Но уверяю тебя, она не идеальна. Даже Оливия Мартин, которую я действительно не люблю, была бы лучшим выбором. По крайней мере, она могла бы что-то привнести в этот брак.

– Я женюсь на Эрин не из-за ее денег или связей.

– Очевидно.

– Это не самое главное.

– Как наивно с твоей стороны так думать. Ты родился в жизни, полной бриллиантов и шампанского. Эрин родом из пенни и пива. Пожалуйста, думай больше и лучше.

– Ты хочешь сказать, что она недостаточно хороша для меня?

– Это, должно быть, очевидно даже для тебя. Тот стол, который она накрыла к обеду, был шуткой, Уэст, и ты это знаешь. Оливии всего тридцать один год, но, если ты хочешь более молодую, более подходящую жену, дочери Джеймса Уоррена только что исполнилось двадцать. Это поможет укрепить голос, который ты упускаешь в Совете директоров. А Блэр очень милая. Посещает Вассара. Она унаследует кучу денег. Женитьба на ней может открыть двери как для тебя, так и для компании. Держу пари, она девственница, так что если тебе нравятся такие вещи...

– Ты отвратительна. То, что я хочу с Эрин, – это брак, а не сделка. И мне больше нечего тебе сказать до свадьбы. Я знаю, что ты проголосуешь за меня завтра, потому что это в твоих собственных финансовых интересах. Дядя Эдди будет только строить планы, чтобы убрать тебя с доски и с его хвоста раз и навсегда. Я не буду... если ты не заставишь меня. В свою очередь, не смей больше говорить с Эрин, пока я не дам разрешения. И мама, это может быть никогда.

Глава 10

Эрин

– Доброе утро, милая, – бормочет Уэст, целуя меня, чтобы разбудить.

Когда мои ресницы распахиваются, он стоит надо мной с улыбкой.

– Привет. Хорошо поспала?

Беспокойные сны. Мучительные тревоги.

– Прилично, – вру я.

– А ты?

– Я всегда лучше сплю рядом с тобой, – он проводит губами по моему лбу. – Мне нужно подготовиться к этому цирку – я имею в виду заседание Совета директоров, – но когда я вернусь домой... это будет наша последняя ночь в одиночестве. Я думаю, что у Эллы и Эхо запланирован какой-то девичник. И я почти уверен, что Флинн хочет, чтобы я напился.

Он закатывает глаза.

– Не забудь сегодня утром забрать свадебное платье из химчистки.

– Я сделала это в среду днем, – машинально отвечаю я.

– Отлично. Не могу дождаться, когда снова увижу тебя в нем, на этот раз, когда ты пойдешь к алтарю, чтобы стать моей женой.

В последний раз поцеловав меня в щеку, он встает с кровати и направляется в ванную комнату, расположенную слева от главной спальни. Я встаю и направляюсь к массивному шкафу.

Неуверенность все еще мучает меня этим утром. Я не могу подавить все страхи, и не понимаю, почему. Мы с Уэстом разговаривали вчера вечером. Он нежно занимался со мной любовью. После этого я почувствовала себя намного лучше. На самом деле я была уверена, что он любит меня и никогда не обидит. Но когда он заснул, а я закрыла глаза, все сомнения вернулись ко мне.

Ненавижу выглядеть встревоженной, чрезмерно драматичной девочкой-подростком, обеспокоенной тем, нравится ли она симпатичному парню в школе. Мне нужно оставить это недоверие позади. Что еще мог сделать Уэст, чтобы доказать, что он любит меня и хочет жениться?

Не уверена, но я уже знаю, что логика не похоронит мои мелкие тревоги. Может быть, наша последняя свадьба преследует меня. Три года назад, за день до нашей свадьбы, я думала – за исключением того, что у дедушки Уэста был рак, – что все было прекрасно. Теперь, когда до предполагаемого обмена клятвами осталось чуть больше тридцати часов, я чертовски нервничаю. Я все жду, когда придет время принимать решение. В глубине души я думаю, не совершаю ли я ошибку.

Натянув штаны для йоги и футболку, я чищу зубы и иду на кухню пить кофе. Эхо и Хейс сидят во внутреннем дворике и смеются. Многие годы я ждала, когда они поймут, что они больше, чем друзья. Но нет. Хейс продолжает встречаться с вереницей шлюх, а Эхо продолжает притворяться, что действительно увлекается скейтбордистами с определенной целью. Ни у кого из них, кажется, никогда не было серьезных отношений, и я задаюсь вопросом, почему ни один из них не смотрит на то, что прямо перед ними.

Пока мой напиток капает из автомата, Элла направляется прямо ко мне и обнимает меня.

– Ты в порядке?

– В порядке.

– Вчера вечером Уэст казался сердитым.

– Не на меня.

– О, Хорошо. Вы вдвоем все уладили?

Я пожимаю плечами.

– Возможно.

– Это не очень хороший ответ, учитывая, что свадьба завтра. Ты хочешь выйти за него замуж?

– Да. Но лишь немного больше, чем я боюсь, что однажды он разобьет мне сердце. Я знаю, что он любит меня… по-своему. Я просто не знаю, достаточно ли этого. Он всегда будет богатым и в центре внимания. Всегда найдутся женщины, готовые переспать с ним за деньги или свои пятнадцать минут в желтой прессе. "Куэйд Энтерпрайзис" всегда будет на первом месте в списке его приоритетов, потому что он амбициозен, и тысячи людей полагаются на него, чтобы сделать компанию сверхприбыльной. Он всегда будет золотым мальчиком, а я всегда буду ребенком из среднего класса. Учитывая все это... мы – рецепт катастрофы?

– Я думаю, вы двое великолепны. Но тебе нужно решить, что собираешься делать. Великий день завтра, и...

– Говорит женщина, которая шла к алтарю и решала, выходить ей замуж или нет.

Элла одаривает меня самоуничижительной улыбкой.

– Делай, как я говорю, сестренка, а не как я.

– Мило.

Я беру чашку кофе, который наконец–то заварился.

– А что бы ты сделала на моем месте?

– Рискнула.

Она пожимает плечами.

– Во-первых, это сработало для меня. Во-вторых, если ты не сделаешь этого, если вы отменишь на этот раз, он не вернется. И я думаю, что ты всегда будешь задаваться вопросом: а что, если...

Да, я тоже об этом подумала. Я просто не уверена, что это достаточно веская причина, чтобы посвятить кому-то свою жизнь. Я серьезно отношусь к клятвам. Развод – это не то, что я когда-либо хотела испытать. Очевидно, никто этого не знает, но в детстве я говорила себе, что выйду замуж только в том случае, если буду безумно влюблена и искренне уверена, что это будет длиться вечно.

Ну, я безумно влюблена… но я не уверена, что Уэст и я предназначены для вечности. Половина уравнения зависит от него, и все его красивые слова в стороне, я не знаю, честен ли он. В конце концов, он не всегда был честен со мной. Что, если он не сможет поставить наш брак на первое место, как только произнесет клятву?

Мы с сестрой замолкаем, когда Карсон выходит из спальни для гостей, целует жену и заваривает себе кофе. Эхо и Хейс врываются внутрь, оба ищут кофе. Разговор о прошедшем дне начинается всерьез. У меня сегодня запланирован маникюр-педикюр, консультация с визажистом и парикмахером. И мне нужно позвонить родителям, чтобы сказать им, что я выхожу замуж. До сих пор мы держали это событие в тайне. Во-первых, чтобы это не просочилось в прессу. Теперь, потому что… а что, если я струшу?

Пока мы обсуждаем предстоящий день, и импровизированные вечеринки сегодня вечером, Уэст выходит из спальни, безупречный костюм идеально обтягивает его прекрасную фигуру.

Он целует меня в щеку и берет протеиновый батончик и кофе, чтобы уйти.

– Я буду дома около четырех. Тогда ты должна закончить все свои встречи, верно?

Я киваю. Иррационально, я беспокоюсь, что чем ближе становлюсь к этому человеку, тем сильнее привязываюсь к нему, но все, что я хочу сделать, это броситься к нему и умолять его прижать меня к себе.

– Да.

– Тогда мы все хорошенько поужинаем, прежде чем Флинн, Карсон, Хейс и я найдем какую-нибудь шалость на Стрипе.

Он поворачивается к Элле.

– Что ты задумала?

Она усмехается.

– Вечер, полный долларовых купюр и потных полуголых мужчин.

– Мне не нужно было этого слышать, милая, – ворчит Карсон.

Хейс встает перед своей лучшей подругой, словно защищая его.

– Эхо не любит шумных, грязных мест, полных незнакомцев.

Она толкает его локтем.

– Для этого я сделаю исключение, – заметив хмурый взгляд Хейса, она пожимает плечами.

– Что может случиться в худшем случае? Я буду со своими сестрами.

Уэст целует меня еще раз.

– Когда ты проснешься, готовой завтра стать миссис Уэстон Куэйд, я буду самым счастливым ублюдком на свете.

Его слова трогают меня. Я приказываю себе заглушить тревогу и сомнения раз и навсегда. Но нет, они все еще сидят у меня в груди. Я чувствую, что смотрю на него с тоской, как будто это последний раз, когда мы будем вместе, близко.

– Надеюсь, встреча пройдет хорошо, – ухитряюсь выдавить я.

– Спасибо. Я готов настолько, насколько это возможно. У меня сильный избирательный блок. И если Эдди окажется трезвым, я буду в шоке. Если он этого не сделает, это поможет моему делу. За исключением тех, чьи задницы он облизал или заплатил, я должен получить голоса. Тогда это дерьмо сойдет исчезнет раз и навсегда. А завтра мы отпразднуем свадьбу, верно?

Он наклоняется для последнего поцелуя и изучает мое лицо.

– Хорошего дня, милая.

После того, как он уходит, все начинают помогать готовить завтрак и мыть посуду. Мы с сестрами готовимся и выбегаем за дверь.

Через несколько часов у меня накрашенные розовые ногти на руках и ногах, лицо, освещенное полированным, но со вкусом подобранным макияжем, и романтическая прическа, которая мне абсолютно нравится. Завтра, перед церемонией, я хочу выглядеть точно так же. Потом мы берем ланч из фаст-фуда и отправляемся в торговый центр за новым вечерним платьем.

Еще нет и двух часов дня, когда мы выходим из лифта пентхауса. Я смеюсь и снова чувствую себя почти счастливой. Как только мы переступаем порог, Карсон и Хейс приветствуют нас со всей легкомысленностью похоронной процессии.

– Что случилось? – спрашиваю я, мой живот сжимается от беспокойства.

Двое мужчин смотрят друг на друга, затем Карсон достает свой телефон и кладет его передо мной.

– Это попало в прессу пятнадцать минут назад.

Жалость меняет выражение его лица.

– Мне очень жаль.

TMZ. Заголовок, от которого у меня замирает сердце.

ПЛЕЙБОЙ ГЕНЕРАЛЬНЫЙ ДИРЕКТОР ПРЕДЛАГАЕТ УСЛУГИ ЗА ВЫГОДНОЕ ГОЛОСОВАНИЕ?

На фотографии ниже изображены обнаженные мужчина и женщина, сплетенные в конференц-зале, их губы слиплись, когда он кладет ее на стол и накрывает ее тело своим. Комната затенена, и изображение немного зернистое… но я бы узнала этот профиль, где угодно. Судя по дате и времени, снимок был сделан два дня назад, когда Уэст опаздывал с работы, не отвечал на телефонные звонки и пришел весь в поту.

В сводке указаны мой жених и Оливия Мартин, а также высказано предположение, что Уэст, должно быть, действительно хочет сохранить кресло генерального директора, чтобы соблазнить вдову, унаследовавшую место в Совете директоров ее покойного мужа.

Я отталкиваю телефон, проглатывая шок и слезы.

– Что ты собираешься делать? – мягко спрашивает Элла.

Мой первый инстинкт – собрать вещи и уехать. Прямо сейчас мне все равно, если это аннулирует наше соглашение, и я в конечном итоге разорюсь, потеряю свой ресторан и окажусь на заднице в финансовом отношении. Я хочу уйти от этого человека и всей боли, которая приходит с ним.

С другой стороны, я в бешенстве. Я хочу понять его обман. Почему, черт возьми, он так сильно хотел жениться на мне, если в конце концов хотел только навредить?

– Я остаюсь. Как только этот мудак войдет в дверь, я предлагаю вам всем уйти. Это будет неприятно. Тогда… вы сможете отвезти меня домой.

Уэст

Может ли эта встреча быть еще более нелепой? Прежде чем мы перейдем к делу, будет много ненужной помпезности и шумихи. Дядя Эдди настаивает на том, чтобы говорить первым. Он излагает свои доводы почти трезво. Для кого-то, не знакомого с его привычками, он, вероятно, вообще не кажется подвыпившим. Но я слышу легкие колебания, молчаливые паузы в речи, пока он собирает свои слова и мысли.

Его аргументы хорошо продуманы, но, к сожалению, не сильно отличаются от аргументов, которые он привел в прошлый раз, когда пытался отнять должность генерального директора у меня – и потерпел неудачу.

Обычно я бы заподозрил, что кислая улыбка моей матери – это просто самодовольное признание того, что ее шурин готов, но мне не нравится этот взгляд в ее глазах. Мне еще меньше нравится, как она смотрит на свой телефон.

Наконец, настала моя очередь говорить.

Войдя в конференц-зал с уверенностью, я приветствую всех, смотрю в глаза своим противникам и призываю их посмотреть на результаты, которые я добился с момента вступления в должность генерального директора, и голосовать в интересах компании, а не в своих собственных.

Я только на втором слайде, том, который показывает финансовые отчеты за последний год, когда мой телефон начинает жужжать в кармане. Меньше, чем через пять секунд он снова жужжит. И снова. И снова до тех пор, пока это не становится постоянным отвлечением внимания.

С проклятием я вытаскиваю его из кармана, чтобы выключить, а затем останавливаюсь, когда вижу экран, полный уведомлений. Новостные статьи, Инстаграм, уведомления гугл и гора сообщений. Первое, что я прочел сверху, – от моей сестры. Джен хочет знать, не сошел ли я с ума и что я собираюсь делать теперь, когда это дерьмо попало в вентилятор.

Я замер. О чем, черт возьми, она говорит?

Я поднимаю глаза на маму. Ее улыбка не могла быть более самодовольной.

– Продолжай, – настаивает она с пренебрежительным жестом руки и безмятежным выражением лица, которое вызывает все мои предупреждающие звонки.

Что она со мной сделала? Нет, с Эрин.

Я был дураком, думая, что она примет мою угрозу сложа руки.

Флинн влетает в конференц–зал, мой взволнованный помощник следует за ним, пытаясь остановить его вторжение. Он посылает нашей матери абсолютно убийственный взгляд, затем бросается ко мне.

– Об этом пишут во всех новостях. И если я это видел, то и Эрин наверняка тоже.

Брат тычет мне в лицо телефоном. Картинка стоит тысячи слов, но подпись делает все еще более убийственным.

УЭСТОН ИМЕЕТ ЛЮБОВНУЮ СВЯЗЬ, ЧТОБЫ ПРОБИТЬСЯ НАВЕРХ?

– Это не я, – мгновенно протестую я.

– Неа.

Я сразу же все понял. Это Эдвард. Я не знаю, кто и как запечатлел это изображение, но у меня нет никаких сомнений в том, кто слил его в прессу. И я клянусь, что придушу свою мать – позже.

Сейчас главное – добраться до Эрин.

– Извините. У меня срочное дело.

Потому что, если я сейчас же не объясню эти фотографии своей невесте, она уйдет от меня навсегда, даже не выслушав моих объяснений. И человек на этой фотографии так похож на меня, что я едва ли могу винить ее.

Мама встает.

– Нет, ты останешься. Тебе нужно сделать презентацию. Совет директоров должен проголосовать.

Я смотрю на брата, и он кивает.

– Я выступлю в качестве его доверенного лица и закончу презентацию от его имени.

– Но ты можешь потерять право голоса, если уйдешь! – кричит мама.

– Может быть. Но сейчас не это самое главное, и до того, как ты организовала это бедствие, то должна была понять, что я скажу.

– Я позвоню тебе позже, – заверяет меня Флинн.

– Спасибо, старик. Я твой должник.

Я киваю в сторону остальных членов совета.

– Мой уход никоим образом не свидетельствует о том, насколько серьезно я отношусь к этой компании и своей должности генерального директора. Будьте уверены, только самые серьезные инциденты могут заставить меня уйти сейчас, мисс Мартин, – обращаюсь я к Оливии. – Надеюсь, придем к соглашению, что мы с вами никогда не делали больше, чем пожимали друг другу руки.

– Конечно. Что происходит?

Затем она тянется к телефону, ахает, становится белой как полотно и моргает.

– О боже... нет, это не ты. Я не знаю как...

Я бросаю на мать взгляд, обещающий возмездие. Затем я поворачиваюсь к члену совета директоров, который, скорее всего, выступит против меня.

– Мистер… Уоррен, вы всегда думали, что мне не хватает опыта и мудрости, необходимых для выполнения этой работы. В отличие от моего дяди, у меня больше честности, чем соблазнять или ухаживать за вашей дочерью просто для того, чтобы выиграть ваш голос здесь сегодня. Если я его получу, я надеюсь, что вы проголосовали за меня, потому что уважаете меня – по крайней мере, больше, чем кто-то, способный ухаживать за другим членом совета директоров и прийти на голосование после того, как выпил полбутылки водки. Но я сказал свою часть, и это зависит от вас. Я оставляю все остальное в руках каждого.

Затем я поворачиваюсь к Флинну и хлопаю его по плечу.

– И твоих тоже. Спасибо, брат.

После того, как я выхожу, игнорируя протесты матери, обнаруживаю толпу газетчиков на парковке, ожидающих моего заявления.

– Я не человек на этих фотографиях, и у меня нет других комментариев.

Зачем говорить больше, если они не слушают и не верят? Кроме того, имеет значение только мнение Эрин.

Дорога обратно в пентхаус – сплошное пятно многочисленных нарушений правил дорожного движения. Я с визгом останавливаюсь на парковке и бегу в здание. Я одновременно репетирую, что скажу Эрин, и проклинаю медленный лифт. Мое сердце колотится. Если я не смогу сказать или сделать правильные вещи сейчас, я потеряю женщину, которую люблю, которую буду любить всегда, и любой шанс на наше счастье.

Да, я хотел, чтобы она просто поверила мне, но я знаю, что разочарований в жизни Эрин было много, и что в течение многих лет я был на вершине этого списка.

Наконец лифт останавливается, и я выхожу.

Мне не нужно ее искать. Она стоит там, ждет меня, рядом с ней упакованные чемоданы. Ее сестры и их мужчины уходят, давая нам благословенное уединение.

– Эрин… - Я качаю головой. – Милая, на этих фотографиях не я.

– Сколько раз ты ждешь, что я просто поверю тебе? - Ее глаза наполняются слезами. – Вчера вечером ты поклялся мне, что не был с Оливией Мартин. Я так старалась поверить, что ты говоришь правду. Я пыталась отбросить все сомнения и выйти за тебя в любом случае, потому что у нас есть без обязательств и доверия, верно? Затем эти фото всплывают на поверхность. Я знаю, тебе нужен был ее голос, но...

– Это. Не. Я. Я бы никогда не трахнул кого-то за поддержку. И что еще важнее, я бы никогда так с тобой не поступил. - Я провожу рукой по волосам. – Черт возьми, я отказался от голосования, чтобы успокоить тебя. Если тебе недостаточно поставить под угрозу мою должность генерального директора, чтобы поверить, что я поставлю тебя превыше всего, и что не буду трахаться с кем-то, чтобы сохранить свой статус, тогда я не знаю, что еще могу сделать. Я вижу, твоя сумка уже упакована.

Я смотрю на ее безымянный палец. Он пуст, и я замечаю коробку на кухонном столе слева от нее.

– И я думаю, ты решила позволить матери снова победить. Первая ошибка была моей, и я беру на себя полную ответственность за это. Вторая, милая… Все это будет на твоей совести. Я больше не могу быть единственным, кто сражается за нас. Я все еще надеюсь, что ты подумаешь об этом ночью и захочешь выйти за меня замуж завтра. Но если ты этого не сделаешь, – я пожимаю плечами. – Я ненавижу звучать банально, но мы оба проведем свою жизнь несчастными. А я такой тупой, потому что даже если ты уйдешь от меня, я всегда буду любить тебя.

Глава 11

Эрин

Я провожу несчастную ночь с сеньором Куэрво и моими сестрами в незнакомом, но удивительно шикарном номере отеля. Теперь, когда холодный утренний свет просачивается сквозь окна, мое пьяно-слезливое похмелье убивает голову. Отчаяние тяжелым грузом давит на сердце.

Сегодня должен быть день моей свадьбы. Но после вчерашних откровений…что, черт возьми, мне делать?

– Доброе утро, – бормочет Элла.

Я переворачиваюсь. Старшая сестра стоит надо мной, держа бутылку воды и две таблетки ибупрофена. Беспокойство на ее лице приятно, но мне оно и вполовину не так нужно, как эти таблетки.

– Привет. Спасибо.

Я хватаю "Акву" и таблетки от головной боли, проглатывая и то, и другое.

– Ты спала?

– Достаточно. Ты в порядке?

Я оглядываю комнату.

– Где Эхо?

– С Хейсом. Я не совсем уверена, куда они пошли.

Зная Эхо, она голодна и хотела найти кофе, который был бы органическим, по справедливой цене и обжигающе горячим.

– А как насчет Карсона?

Я сажусь и подтягиваю колени к груди.

Она колеблется.

– В нашей комнате, разговаривает с Уэстом. Как и следовало ожидать, твой жених хочет знать, все ли с тобой в порядке и будешь ли ты на свадьбе.

Хороший вопрос.

Прошлая ночь доказала, что упиваться – отстой, а топить свою неуверенность выпивкой не эффективно.

Правда в том, что мне нужно оторвать свою задницу и решить, чего я хочу больше – избежать любого возможного шанса разбить сердце или выйти замуж за человека, которого люблю, как бы долго он ни делал меня счастливой.

– Можно тебя кое о чем спросить?

Я смотрю на Эллу.

– Я знаю, что ты замужем всего два месяца, но произнесла свои клятвы, когда не была полностью уверена. Как это было?

– Фантастически. Но это мы. Карсон и я посвящаем себя тому, чтобы наш брак работал. Любые отношения потерпят неудачу, если обе стороны не будут преданы друг другу и не разрешат свои конфликты. Но если ты согласишься с этим, то сможешь преодолеть практически любое препятствие. Ты любишь Уэста?

– Да.

– Думаешь, он любит тебя?

– По-своему.

Элла хмурится.

– Как это по-своему? Он преследовал тебя. Он дважды делал тебе предложение. Я подслушала его разговор по телефону вчера поздно вечером, и он угрожал своей матери из-за тебя. Он ушел с самого важного заседания Совета директоров в своей жизни – без всякой гарантии, что останется генеральным директором – ради тебя. Все для тебя. Я знаю, что косвенные улики выглядят плохо, но... кому ты собираешься верить? Мужчине, который так упорно пытается доказать, что любит тебя, или его мелочной, властной матери?

В словах моей сестры есть смысл, и чертовски хороший. Действительно ли Уэст сделал бы такой выбор, если бы был готов на все, чтобы преуспеть в бизнесе?

– Ты знаешь, что произошло со вчерашним голосованием?

– Нет.

Она вздрагивает.

– Уэст не сказал… и я не думаю, что сейчас его волнует что-то, кроме тебя.

Я закрываю глаза.

– Я была полной идиоткой, да? Я позволила Мириам проникнуть в мою голову, даже после того, как он предупредил меня. Она точно знала, что сказать, и я купилась на это. Тьфу. Я чувствую себя глупо. Конечно, брак не имеет гарантий.

– Не имеет.

Я смотрю на Эллу и замечаю, что в уголках ее губ играет усмешка.

– И я это искала.

– Более или менее.

– Я действительно была полной идиоткой.

– В значительной степени.

Несмотря на мрачную ситуацию, я смеюсь.

– Спасибо, что пощадила мои чувства.

– Для чего нужны сестры?

Элла усмехается.

– Итак… решение принято?

– Да. Если Уэст и я собираемся расстаться, я отказываюсь позволить этому случиться, потому что была слишком напугана, чтобы связывать себя или не отдавала нам всю себя. Если мы когда-нибудь разведемся, это будет на его совести. Потому что я сделаю все возможное, чтобы быть счастливой с мужчиной, которого люблю.

Элла притворно всхлипывает и вытирает несуществующую слезу.

– Я чувствую себя такой гордой мамочкой.

– Заткнись. Сколько времени?

– Чуть больше восьми.

– Дерьмо. Моя встреча с парикмахером через час. Если я хочу выглядеть как невеста, мне нужно двигаться. Уэст все еще хочет жениться сегодня, верно?

– Десять минут назад – да.

Я вскочила с кровати, почистила зубы и собрала волосы в хвост. Моя голова протестует, но остальная часть меня чертовски счастлива. Сегодня моя свадьба, и никто не украдет мою радость, особенно стервозная Мириам Куэйд.

Я едва успеваю одеться, как слышу стук в дверь.

Мы с сестрой переглядываемся. Если бы это были Эхо или Хейс, они либо позвали бы нас, либо открыли бы дверь ключом. Так кто же это? Обслуживание номеров? Горничная?

Карсон появляется из другой спальни с телефоном, прижатым к уху.

– Да, Уэст. Она уже проснулась. Позволь спросить…

Элла показывает Карсону большой палец и улыбается. Я киваю шурину в подтверждение.

– И, похоже, сегодня будет свадьба, приятель, – кричит Карсон в трубку. – Надень смокинг.

Ухмыляясь, я иду к двери и рывком открываю ее. Я совершенно потрясена, увидев Эдварда Куэйда, стоящего на пороге с раскаивающимся видом.

– Что вы здесь делаете?

– Могу я войти? Я хотел поговорить с тобой.

– Не думаю, что нам есть о чем говорить, особенно если вы собираетесь снова сделать мне предложение.

Он морщится.

– Я это сделал? Извини. Я слишком много выпил. Я часто… переусердствую, когда знаю, что мне придется столкнуться с Мириам и Уэстом. Мне нужно всего лишь пять минут твоего времени.

Со вздохом я отступаю назад и впускаю его. Он протискивается мимо меня, направляясь к креслу у стола.

Я сажусь на край кровати, лицом к нему, наслаждаясь тем, как моя сестра растворяется на заднем плане. Карсон забивается в угол, внимательно наблюдая за происходящим.

– Вам нужна помощь, – говорю я Эдварду.

– Я знаю. Вчера у меня был худший день в моей жизни. И все же мне интересно, было ли все это к лучшему.

Он вздыхает.

– Я проиграл голосование.

Я испытываю облегчение за Уэста, но мне странно грустно за этого человека.

– Мне очень жаль. Я знаю, что вы хотели управлять "Куэйд Энтерпрайзис".

– Да. Или мне так казалось. Но я никогда не задавался вопросом, почему. Традиция? Ожидания?

Он пожимает плечами.

– Но проигрыш вчера помог мне оставить эту часть моей жизни позади, чтобы двигаться вперед.

– Отлично. Так что вы будете продолжать работать в совете директоров Куэйда и делать… все, что там делаете. И иметь больше времени для лечения.

И я рада за него, но мне интересно, почему Эдвард здесь и рассказывает мне все это.

– Не совсем. Ты что, не слышала?

Я качаю головой.

– Что?

– Ну, Уэст, конечно, сохраняет за собой пост генерального директора.

Это сделает моего жениха счастливым. Он так хорошо управляет компанией, как будто был рожден для этого.

– И?

– Те фотографии, на которых изображены Уэст и Оливия Мартин?

Он качает головой.

– Я тот человек, который изображен рядом с ней.

Из моего горла вырывается вздох. Профиль был так похож на Уэста… Я могла бы заподозрить Флинна в том, что он соблазнил молодую вдову. Эдвард никогда не приходил мне в голову.

– О, боже мой!

– Роман продолжался уже несколько недель.

Так что на самом деле это был не Уэст, который вымогал голоса и разрушал все обязательства, которые мы дали друг другу. Моя голова хотела верить в это все время, но мое сердце так радуется доказательству.

За этим следует чувство вины. Я должна была доверять будущему мужу. Мне не следовало слушать его ядовитую мать.

Никогда больше ее не послушаю.

Эдвард вздыхает.

– Правление обнаружило, что я… э-э ... оказывал услуги, открывал двери и предлагал деньги некоторым другим в обмен на их голоса. Они изгнали меня. Итак, больше никакой «Куэйда Энтерпрайзес». Я больше не беспокоюсь и не зацикливаюсь на компании, в которой вырос, думая, что всегда смогу помочь. Я все еще совладелец, так как это семейный бизнес. Я получу долю в прибыли, но мне больше не позволено заниматься чем–либо оперативным. И моя жена увидела мои непристойные образы с Оливией, поняла, что я был мужчиной на фотографии, и оставила меня прошлой ночью. Она больше не вернется.

Срань Господня, у него действительно был ужасный день. Мне не нравится этот человек, когда он пьян, но, как ни странно, трезвым он кажется вполне нормальным.

Я кладу свою руку поверх его.

– Мне очень жаль.

– Спасибо. Но на самом деле… мне не жаль. Обычно вчерашний день послал бы меня прямиком за бутылкой. Но внезапно я стал совершенно трезв и понял, что впервые за целую вечность мне нечего пить. В сорок три года моя жизнь начинается с чистого листа. Я могу перейти к другим обязанностям и более здоровым отношениям. На этот раз я могу выбрать то, что делает меня счастливым – мою работу, мою вторую половинку. Всё. Пожизненные ожидания, которые приходят с тем, чтобы быть наследником Куэйда? Ушли. Я с нетерпением жду, чтобы начать все сначала. Но первое, что я хотел сделать, это сказать тебе, что Уэст никогда не прикасался к Оливии. Мой племянник отчаянно любит тебя. Я вряд ли эксперт по любви, так как скоро разведусь, но ты должна выйти за него замуж.

Когда он встает, я улыбаюсь.

– Я так и сделаю. Спасибо, что пришли. Это очень мило с вашей стороны.

Он одаривает меня самоуничижительной улыбкой.

– Меня не обвиняли в этом последние пару десятилетий, но я собираюсь добиться большего. В Тусоне есть отличный оздоровительный спа-центр. Я собираюсь провести две недели в Миравале, а потом перебраться куда-нибудь в более спокойное место. Туда, где мне не нужно напоминать о прошлом. Я всегда хотела жить в Монтане. Кто знает?

– Делайте то, что делает вас счастливым. Только совсем не отстраняйтесь, ладно?

Почему-то я думаю, что нам с Уэстом будет не хватать Эдварда, полного мира и спокойствия.

– Будет сделано.

Он направляется к двери.

– О, может, ты хочешь услышать лучшую часть заседания совета директоров?

Кроме того, что Уэст сохранит свою работу?

– Пожалуй.

– Уходя, я рассказал всем, что Мириам слила фотографии в прессу. Надо отдать ей должное. Ее уловка была действительно блестящей. Она слила фотографии Оливии и меня, настаивая, что это был Уэст. Она подозревала, что ты примешь эту историю за чистую монету и навсегда оставишь ее сына. Но она также знала, что Совет потребует доказательств, так как соблазнение явно имело место на территории Куэйд. Конечно же, они просмотрели записи с камер наблюдения, поняли, что это я, и выгнали меня за фальсификацию голосования. Двух зайцев одним выстрелом. Но это обернулось против нее. Офицер службы безопасности, которого она подкупила за видеозапись, ценил избежание тюрьмы больше, чем десять тысяч, которые дала ему Мириам. По-видимому, он пел, как канарейка. Так…

Его ухмылка становится шире.

– Мириам тоже больше не входит в Совет директоров. На самом деле, ей запрещено иметь какие–либо отношения с Куэйд снова, кроме обналичивания чеков, которые приходят как вдове Кингстона. Иногда справедливость сладка.

На моем лице появляется широкая улыбка.

– Неужели? Сварливая женщина ушла?

– О, да. И я думаю, что после ее последнего трюка Уэст почти не будет иметь ничего общего со своей матерью снова.

Может быть. А может, и нет. Я оставлю это на его усмотрение. Но хорошая новость в том, что она проиграла. И если мы не позволим ей, она не сможет прикоснуться к нам снова.

Я импульсивно обнимаю Эдварда.

– Спасибо. Серьезно, удачи вам во всем.

– Пожалуйста. Будь уверена, что будете жить долго и счастливо для меня, не так ли?

– Несомненно. Я планирую начать сегодня.

Уэст

Напряжение сжимает желудок, я смотрю на часы. Без пяти час.

У алтаря я поворачиваюсь и смотрю на Флинна.

– Ты уверен, что Эрин здесь?

Брат посылает мне снисходительную улыбку.

– Совершенно уверен. Она выглядит прекрасно.

Конечно, она выглядит прекрасно, это само собой разумеется.

– Она собирается идти к алтарю через пять минут?

– Да.

– Успокойся, приятель, – говорит Карсон рядом с Флинном, заменяя другого моего шафера, школьного приятеля, который, к сожалению, заболел гриппом.

– Она будет здесь. И очень скоро ты поймешь, что такое американские горки – быть женатым на одной из сестер Хоуп. Удачи!

Хейс смеется из первого ряда.

– Могу только догадываться. Вот когда я рад просто быть другом Эхо.

Мы с Карсоном переглядываемся. Да, никто из нас не думает, что платонические отношения между этими двумя имеют смысл… или продлятся намного дольше.

Вместо этого муж Эллы растягивает слова:

– Они могут быть теми еще дьяволятами. Но они также могут быть самыми теплыми, самыми удивительными женщинами на планете. Тебе повезло.

– Я знаю.

Это одна из причин, почему я так отчаянно хочу жениться на Эрин. А другая причина? Я почти уверен, что моя жизнь никогда не будет полной без нее.

Мгновения тянутся до тех пор, пока рукоположенный священник, которого мы попросили не одеваться как Элвис, не появляется из задней части здания. Его ассистентка, одетая в скромную блестящую униформу, выскакивает, чтобы проверить цветочные композиции, схватить камеру, затем отступает в угол святилища, нажимая кнопку, чтобы включить музыку.

Раскатистая инструментальная баллада наполняет воздух. Эхо идет по проходу в длинном платье, которое представляет собой мягкую смесь бежевого и розового. Платье без бретелек ниспадает длинной волной до ее босых ног, не прерываясь, за исключением кружевного полотнища, начинающегося чуть выше груди и свисающего почти до тонкой талии. На ней также венок из цветов.

Я бросаю взгляд на Хейса. Он не мигает и выглядит ошеломленным.

Интересно, каковы шансы, что они будут “просто друзьями” после сегодняшнего вечера…

Затем Элла входит вслед за Эхо, одетая в тот же цвет в простом стиле с запахом спереди, который каскадом спускается к ее стильным туфлям и демонстрирует ее миниатюрные изгибы. Карсон выглядит одновременно гордым и искренне влюблённым.

Когда она подходит к алтарю, музыка меняется. Двери в задней части часовни открываются.

А там стоит Эрин, в подвенечном платье, с вуалью, закрывающей ее узкие плечи, и сияющей улыбкой. Уверенность и счастье сияют в ее глазах.

У меня перехватывает дыхание. Боже, она такая красивая. И вот-вот будет вся моя.…

Самое лучшее? Один взгляд, и я знаю, что она не сомневается в том, что выйдет за меня замуж. Она к этому готова. Для нас. Навсегда. Мы будем счастливы.

Единственные люди, присутствующие на нашей свадьбе с моей стороны – это Джен, Флинн и несколько лояльных членов Совета. Сегодня, как никогда, я скучаю по дедушке. Но он здесь, со мной в душе. Я сделал правильный выбор, следуя зову сердца. Я чувствую его одобрение.

Теперь все, что мне осталось сделать, это надеть кольцо на палец Эрин, чтобы мы могли начать жить интересной, страстной, иногда хаотичной, в основном возвышенной жизнью.

Я наклоняюсь ближе к священнику.

– Мы можем, хмм… ускорить это? Мне действительно не терпится жениться на этой женщине.

Он косо смотрит на меня, приподняв бровь.

– Насколько ускорить?

– Если ты сможешь закончить это менее чем за десять минут, то получишь дополнительную тысячу.

– Договорились.

Это заставляет меня улыбнуться. Надеюсь, Эрин не возражает, что я тороплю нашу церемонию. Я бы лучше занялся всеми нашими общими завтрашними днями. Нам еще предстоит выяснить, где мы будем жить, и что она собирается делать со своим рестораном. Но это уже география. Один из нас переедет, и все тут. Я отказываюсь, чтобы местоположение было препятствием, и, учитывая решимость на лице моей невесты, я уверен, что она чувствует то же самое.

Кажется, прошла целая вечность, прежде чем Эрин добралась до меня. Это, наверное, секунд двадцать; место не такое уж большое. Но это на девятнадцать секунд больше, чем нужно.

Наконец она оказывается рядом со мной, и я притягиваю ее к себе для долгого поцелуя.

– Мы не на этой части церемонии, мистер Куэйд, – бормочет священник.

Народ хихикает.

Я не могу удержаться от улыбки.

– Дай мне минутку.

На фоне нарастающей музыки я обнимаю невесту за плечи.

– Эрин...

– Мне очень жаль, – выпаливает она.

– Я люблю тебя. Я тебе доверяю. Я хочу провести с тобой всю свою жизнь.

У меня сердце расширилось.

– Я тоже люблю тебя, милая. Так сильно. Ты хочешь выйти замуж прямо сейчас?

Она кивает, затем бросает взгляд на священника.

– Да.

– Мы и не на этой части церемонии, – протягивает человек в мантии, вызывая еще больше смеха в толпе.

– Можем мы… ну, знаешь, поторопиться?

Я расхохотался. Эта женщина действительно идеально подходит мне.

– Я подрабатываю аукционистом. Я могу сделать это очень быстро, если хотите.

Эрин смотрит на меня. Я оглядываюсь назад. С заговорщицкими ухмылками мы киваем.

Менее чем за три минуты он произносит приветственную, вступительную и «брак – это…» речь, звучащую так, будто он продает чьи-то ценные вещи, но мне все равно. Я не хочу терять ни минуты своей жизни без этой женщины, и я не хочу позволить еще одной секунде проскользнуть мимо, не назвав ее моей женой.

Наконец, мы подходим к той части церемонии, где мы обмениваемся клятвами. Не-Элвис декламирует их так быстро, что я едва могу понять, что должен повторить. Я делаю все, что в моих силах, и много ошибаюсь, я уверен. Мы с Эрин оба смеемся. Потом она делает то же самое, и это как-то даже забавнее, слаще. Всего через шесть минут после начала церемонии мы надеваем кольца друг другу на пальцы, и священник объявляет нас мужем и женой.

Наконец-то.

Я целую свою невесту со всей страстью и тоской, которые накопил, гадая, будет ли она когда-нибудь по-настоящему моей. Черт, если я вообще когда-нибудь увижу ее снова. Она целует меня в ответ с любовью, раскаянием и таким удовольствием, что мне интересно, как мы справимся с коротким приемом и еще более короткой поездкой в номер для новобрачных, который я забронировал. К счастью, я собираюсь удивить ее неделей на Мауи в самом удивительном маленьком отеле с завтраком.

Это идеальный способ начать нашу совместную супружескую жизнь – обнаженную, неразлучную, объединенную и преданную.

Карсон долго откашливается, и мы отрываемся, чтобы глотнуть воздуха. Зрители теперь смеются в открытую, когда мы сжимаем друг другу руки и бежим по проходу.

Мы неохотно останавливаемся в вестибюле, чтобы попозировать для фотографий, сделанных помощником священника.

Подходит священник.

– Это одна из самых интересных свадеб, которые я когда-либо устраивал. А в нашем городе это о чем-то говорит.

Он протягивает мне руку.

– Поздравляю, мистер и миссис Куэйд.

– Спасибо.

Я протягиваю ему обещанные дополнительные купюры и с улыбкой наблюдаю, как он исчезает. Затем я поворачиваюсь к жене. Вау, это ощущается хорошо.

Прием, кажется, длится уже пять лет. Я жму руки всем доброжелателям, которые пришли на нашу свадьбу. Мы с Эрин пьем шампанское, едим торт и целуемся так, словно даем обещание каждый раз, когда наши губы встречаются.

– Ты меня прощаешь? – спрашивает моя жена, когда мы танцуем.

Я глажу ее по щеке.

– Конечно. Я знаю маму. Я знаю, какой убедительной она может быть и как убийственно точны ее колкости. Я должен был быть рядом с тобой.

– Лифт действительно сломался?

– Да. Я был так зол. И так беспокоился о тебе.

– Я слышала, что заседание совета директоров прошло хорошо.

Он ухмыляется.

– Не мог бы попросить лучше. Решение оставить меня на посту генерального директора было почти единогласным. А лучше всего то, что дядя Эдди и мама не будут мешаться под ногами.

– Я напугана твоей мамой, но Эдвард... Он приходил ко мне сегодня утром. Когда он не пьян, он на самом деле хороший парень.

Я пожимаю плечами.

– Я уже много лет не видел его трезвым, так что, возможно, ты права. Но самое лучшее во вчерашней встрече то, что Флинн и Джен были избраны на вакантные места, так что теперь мне никогда не придется беспокоиться о том, чтобы снова вынести вотум недоверия. Я собираюсь долго руководить "Куэйд Энтерпрайзис".

– И ты отлично справишься. Я буду рядом с тобой… когда закончу колледж.

– Ты решила вернуться в школу?

– Хотела бы. Это нормально? Я слышала, что Университет Невады имеет довольно хорошую программу гостиничного менеджмента.

– Что на счёт "Ява и Джекс"?

– Хочешь верь, хочешь нет, но около двух часов назад мне позвонил владелец магазина безделушек по соседству. Они хотят расширить свое пространство и спрашивают, есть ли какой-нибудь способ, которым я была бы готова продать его. Мы пришли к соглашению… так что я больше не владелица ресторана. Но когда-нибудь я снова буду ей.

Черт, этот день не мог бы быть более прекрасным.

– Я знаю, что станешь, и Вегас будет отличным местом, чтобы открыть все, что ты захочешь.

– Именно. Но сначала мне серьезно нужно разобраться с твоим пентхаусом и сделать его менее похожим на любовную лачугу Уэйна Ньютона и больше похожим на наш дом.

– Делай что хочешь, жен ...пока ты полностью доступна мне каждую ночь. С шести вечера до шести утра.

– О, ты не просто застрял со мной на двенадцать часов в день. Я буду здесь двадцать четыре на семь. До конца жизни.

Она наклоняется, чтобы поцеловать меня, и я наслаждаюсь переплетением наших губ, нашей жизни. Музыка играет, и я крепко обнимаю ее.

Когда песня заканчивается, мы, наконец, вдыхаем воздух. Все хлопают, и я не знаю, потому ли это, что мы танцевали или целовались большую часть песни. Какая разница? У меня есть Эрин, а значит, и весь мир.

– Как ты думаешь, сколько еще нам придется быть вежливыми и общаться со всеми подряд? – шепчет она мне на ухо с придыханием.

Я бросаю взгляд на часы.

– Мы здесь уже семьдесят две минуты. Это достаточно долго, верно?

– Конечно.

– Где номер для новобрачных?

– Неподалеку. Вопрос, который ты должна задать мне, это где медовый месяц?

Ее глаза расширяются.

– Ты серьезно? Мы куда-то едем?

Моя улыбка становится соблазнительной, когда я думаю о долгих днях и ночах, проведенных наедине с моей невестой.

– Болдуин-Бич. На неделю.

– Где это?

– Это сюрприз. Но знаешь, что я недавно слышал от действительно великолепной, хотя и пьяной, женщины, одетой в платье, которое удивительно похоже на это?

Эрин хихикает.

– Скажи же…

– Все лучшие пляжи начинаются на букву “Б". Готова узнать, правда ли это?

Смеясь, она бросается на меня.

– И ты будешь со мной на этом пляже?

– Да.

– Будет ли коэффициент оргазма высоким?

– Не просто высоким, а такой огромным, что это будет возмутительно. Ты вернешься домой с ногами-макаронинами и очень глупой улыбкой, миссис Куэйд.

– И ты тоже.

Она тянет меня за руку и ведет к двери.

– Пошли.

Я обнимаю ее за талию и следую за ней.

– Ты же знаешь, я никогда не переставал любить тебя.

Она делает паузу и нежно целует меня.

– Я тоже. И теперь мы есть друг у друга на всю оставшуюся жизнь.

Конец

Notes

[

←1

]

оператор крупнейшей сети небольших магазинов в 18 странах под управлением Seven-Eleven Japan Co., Ltd.