Оригинальное название: Art of being friends

Книга: Искусство быть друзьями

Автор: Джессика Соренсен

Серия: Четвёрка Воронов #1

Количество глав: пролог + 16 глав

Переводчики: Юлия Корнилова (Ставцева)

Редактор: Анастасия Фисенко

Обложка: Анастасия Фисенко

Переведено для группы: https://vk.com/bb_vmp

Любое копирование без ссылки

на группу и переводчиков ЗАПРЕЩЕНО!

Пожалуйста, уважайте чужой труд!

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления! Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.

Пролог

Рейвен

Я всегда страдала бессонницей, еще до того, как умерли родители. Сегодняшняя ночь не исключение.

Проведя несколько часов в попытках заснуть, я довольно долго лежу в постели, просто уставившись в потолок и размышляя. У меня нет планов двигаться в ближайшее время, пока я не слышу странный шум снаружи. Похожий на потрескивание огня.

Сбитая с толку, я встаю, на цыпочках подхожу к окну и выглядываю наружу, с удивлением обнаруживая, что шум действительно именно такой, как я и думала.

Посреди поля недалеко от моего дома потрескивает костер. Рядом стоит мужчина. Человек очень похож на моего дядю, который является моим опекуном с тех пор, как не стало родителей.

Я смотрю из окна, как он бросает что-то в огонь, а затем делает шаг назад.

Что за черт?

Что он сжигает посреди ночи? Что бы это ни было, это не сулит ничего хорошего. Иначе, зачем ему делать это именно ночью?

Уверена, что это может быть какая-то изобличающая его улика. Мой дядя, может, и офицер полиции, но он совершает подозрительные поступки.

Я еще немного стою у окна, наблюдая, как он стоит перед огнем. В конце концов, он тушит костер, закидывая его землей. Затем он направляется обратно к дому. Я приседаю на корточки, чтобы меня не заметили. Услышав, как скрипит входная дверь, я ползу обратно к своей кровати и забираюсь в нее. И хорошо, что я так делаю. Несколько мгновений спустя дверь моей спальни открывается. Я лежу с закрытыми глазами, но чувствую, что кто-то смотрит на меня. Это должен быть мой дядя, но что, черт возьми, он делает? У меня начинает болеть бок, беспокойство пронизывает все тело. Что, если он снова собирается меня порезать? Он уже так делал на этой неделе, вырезав ножом на моем боку слово «фрик». Эго форма наказания, когда я делаю что-то плохое, что, кажется, происходит постоянно.

Наконец он выходит из комнаты, и я прерывисто выдыхаю и пытаюсь заставить себя заснуть. Однако это оказывается невозможным, поэтому я в конце концов выскальзываю из кровати, чтобы посмотреть, удастся ли мне выяснить, что он сжег.

Натянув куртку и ботинки, вылезаю в окно и спускаюсь по дереву рядом. Затем на цыпочках подхожу к тому месту, где горел костер. Использую фонарик на телефоне, чтобы осмотреться вокруг, но все, что я нахожу — это угольки. То, что он сжигал, исчезло в огне. А может, и нет.

Мое внимание привлекает что-то блестящее и серебристое.

Я приседаю, поднимая предмет, и мое замешательство усиливается. Это кулон в форме перышка.

Странно.

Не уверена, что он пытался сжечь именно его, а ещё он такой красивый, что я решаю оставить его себе. Возвращаюсь в дом, говоря себе, что утром я еще раз выскользну и посмотрю, удастся ли найти что-нибудь еще, что он мог сжечь.

Когда встает солнце, я просыпаюсь и спускаясь вниз, дядя объявляет, что мы переезжаем из города. И не через несколько недель, а через несколько дней, что странно, поскольку он и моя тетя всегда говорили о том, как сильно они любят город, в котором мы сейчас живем. Еще более странно то, что, когда я крадусь на улицу, чтобы проверить место, где мой дядя жег костер прошлой ночью, все признаки его исчезли. Как будто все это мне приснилось. И я, возможно, поверила бы, что это так, но, когда я проверяю карман пижамы, кулон все еще там.

Глава 1

Неделю спустя

Рейвен

Многие люди говорят, что у моего имени волшебное звучание. Наверное, так оно и есть.

Раньше я любила свое имя. Рейвенли Уилоувинтер, сокращенно Рейвен. Оно совсем другое. Уникальное. Немного милое. Но у него есть и более глубокий смысл. Или то, что сближает его с настоящим вороном [1].

Невезение.

Вот что представляют собой эти птицы. И сразу после того, как мне исполнилось двенадцать, я это поняла. Потому что, как и эти птицы с черными перьями, я стала невезучей. Даже проклятой. Потому что из-за меня погибли мои родители. Я — причина, по которой они похоронены под землей. Из-за меня их здесь больше нет.

Эти виноватые мысли проникают в мою голову, пока я стою перед зеркалом, рассматривая свои длинные черные волосы, которые по цвету похожи на темное вороново перо — полуночно-черные, с оттенками фиолетового и синего, когда бликуют на свету. Не могу не задаться вопросом, была ли я вороном в прошлой жизни. Возможно, именно поэтому я приношу неудачу, где бы ни оказалась.

— Рейвенли Уилоувинтер! Тащи сюда свой зад, — кричит снизу тетя Бет. — Ты не должна вынуждать всех остальных опаздывать в первый день занятий, потому что не можешь заставить свою ленивую задницу сдвинуться с места.

Мой первоначальный инстинкт — бросить язвительный ответ, но я знаю, что лучше не делать этого, пока дядя дома. Поэтому делаю глубокий вдох, прежде чем крикнуть:

— Я почти готова.

Она ничего не говорит мне в ответ, но я слышу, как она кудахчет моему дяде:

— Эта чертова девчонка действует мне на нервы. Она всегда опаздывает. И даже не начинай мне рассказывать, в какие неприятности она попадает. И ее рот … Я не понимаю, почему мы не можем надрать ей задницу, пока ей не исполнится восемнадцать. Не думаю, что смогу терпеть это дерьмо до окончания школы.

— Я согласился, когда взял ее к себе, Бет. Она будет жить с нами, пока не закончит среднюю школу, и это не обсуждается, — холодно отвечает дядя Дон. Он брат моего отца, но мой отец был хорошим, заботливым человеком в то время, как дядя все время холоден и сердит, особенно на меня. Хотя бывают случаи, когда он, кажется, почти в восторге от того, что находится рядом со мной, но это никогда не заканчивается хорошо.

— А теперь иди и приготовь мне завтрак. Это мой первый день, и я не хочу опаздывать.

Я закатываю глаза, когда тетя лепечет:

— Конечно, дорогой.

Тетя беспрекословно делает то, что ей говорят, по крайней мере, когда дело касается моего дяди. Она остается дома, готовит, убирает и каждый вечер накрывает на стол, когда он возвращается с работы. Клянусь, они все еще думают, что сейчас пятидесятые или около того. Если бы я не презирала свою тетю так сильно, то могла бы попытаться убедить ее не быть такой тряпкой. Но если я решусь сказать ей это, то не только тетя надерет мне задницу, но и дядя хорошенько приложит руку.

Он занимается этим с тех пор, как я переехала к ним. Сначала я сопротивлялась, пытаясь дать отпор, но получалось еще хуже. Я быстро поняла, что сопротивление ведет к еще большему числу ударов. Так что я научилась подавлять свою гордость и держать рот на замке рядом с дядей. Однако со всеми остальными это правило не работает.

Жаль, что у меня нет другого выбора. Жаль, что я не могу сдать его в полицию. Я думала об этом, когда он впервые начал меня бить. Проблема в том, что он полицейский. А я — кусок дерьма, племянница, которую они так любезно приняли после того, как она совершила ужасные вещи. По крайней мере, так все это видят.

И у меня такое чувство, что отношения с моим дядей станут еще хуже, теперь, когда он официально стал шерифом Ханитона, маленького городка, в который мы переехали. Это место находится в глуши, в окружении холмов, которые создают ощущение уединения и дружелюбия. Ну, это та чушь собачья, которую дядя сказал нам, когда объявил, что мы переезжаем. Лично я на это не куплюсь. Вчера я гуляла по городу, и взгляды горожан были далеко не дружелюбными. Я практически ощущала запах осуждения и снобизма, пронизывающий свежий осенний воздух, и чувствовала, что мое надвигающееся звание изгоя ждет меня уже сегодня, стоит мне войти в коридор новой школы. Хотя я действительно выгляжу немного устрашающе.

Но это круто. Я справлюсь с этим. Я сталкивалась с гораздо худшими вещами. На самом деле, я привыкла быть изгоем. Я стала им с тех пор, как переехала к дяде, тете и их дочери, Дикси Мэй.

Дикси, гребаная, Мэй. Хотя она моя двоюродная сестра и ровесница, других общих черт у нас нет. Если я реинкарнированный ворон, то Дикси Мэй, вероятно, ястреб, который, как я где-то читала, хищник, и для воронов может представлять опасность. Честно говоря, из того, что я читала, вороны обычно могут отбиваться от ястреба только в том случае, если их несколько, устраивая так называемый заговор. Мне это нравится, вероятно, потому, что я все время мысленно строю заговоры, чтобы уничтожить Дикси Мэй. Но у меня никогда не было настоящих друзей, по крайней мере, постоянных, так что, скорее всего, этого не случится. Не то чтобы я просто позволяю ей манипулировать мной. Вовсе нет.

Тем не менее, Дикси Мэй — самый манипулятивный, фальшивый и коварный человек, с которым я когда-либо пересекалась. Она также очень хороша и обаятельна, когда ей это нужно, за исключением дома, где она ведет себя как избалованный ребенок. А еще у нее есть оружие против меня — она знает причину, по которой я переехала жить к ней и ее семье несколько лет назад. И когда она рассказала об этом всем в нашей старой школе, меня сразу же окрестили фриком, которого люди не только презирали, но и боялись.

— О боже, как же меня тошнит от этих проклятых коробок, — жалуется Дикси Мэй из своей спальни, распложенной напротив моей. — Я ничего не могу найти. И моя любимая пара туфель пропала. Держу пари, что грузчики их украли.

Я закатываю глаза. Грузчиками были два здоровенных парня, которые казались довольно милыми, и ни в коем случае ни фигурой, ни размером не походили на людей, которые крадут дизайнерскую обувь. Не говоря уже об одной-единственной паре туфель.

— Я позвоню и подам жалобу, — кричит ей тетя.

— Какую еще долбаную жалобу? — хнычет Дикси Мэй. — Это не вернет мне мои туфли. Это была моя любимая пара.

— Мне так жаль, милая, — говорит тетя. — Если хочешь, мы можем поехать в город в эти выходные и пройтись по магазинам.

— Хорошо. Но лучше купи мне еще несколько пар обуви на случай, если это повторится, — предупреждает Дикси Мэй.

— Конечно, — говорит тетя. — Я даже куплю тебе несколько новых нарядов, если захочешь.

Я бы снова закатила глаза, но в этот момент я начинаю беспокоиться, что они застрянут так навсегда. Это серьезно. У Дикси Мэй так много одежды, что тете и дяде пришлось купить дополнительный шкаф в ее комнату, прежде чем мы смогли переехать в этот дом.

Что насчет меня? Весь мой гардероб помещается в сумку и в основном состоит из подержанных вещей, которые я покупала на деньги, накопленные от работы, которую я выполняла то здесь, то там. Но мне комфортно в моей одежде. Она подходит моей личности, и когда я ее ношу, мне нравится представлять, кому она принадлежала раньше и какой жизнью они жили, когда носили ее.

Прямо сейчас я в футболке Nirvana, которую, я уверена, кто-то носил на одном из концертов группы десятилетия назад. Кроме того, на мне обрезанные шорты, гольфы до колен и неуклюжие потертые ботинки, которые зашнурованы до самого конца. В довершение всего я надела клетчатую рубашку и кожаную куртку, которая когда-то принадлежала моей матери. Это одна из немногих вещей, которые у меня остались от нее. Мне нравится время от времени вдыхать этот аромат, притворяясь, что я все еще чувствую запах ее духов.

Я так сильно по ней скучаю.

Когда слезы начинают выступать у меня на глазах, я смахиваю их и сосредотачиваюсь на том, чтобы закончить собираться, надевая бархатный чокер, и добавляя кожаные браслеты на запястья. Я всегда ношу их, чтобы скрывать шрамы на коже.

Как и всегда, мои темные волосы зачесаны набок в диком беспорядке волн, и я использую минимальный макияж, состоящий из подводки для глаз и блеска для губ — на самом деле макияж — это не для меня.

— Рейвен! У тебя есть еще одна минута, чтобы притащить сюда свою задницу, потом мы уезжаем без тебя! — Кричит тетя Бет, и в ее голосе звучит предупреждение. — В любом случае, это не имеет значения. Я уверена, что в середине дня мне позвонят из школы и сообщат, что тебя снова отстраняют от занятий.

Возможно, она права. У меня репутация человека, которого все время отстраняют от учебы. Обычно это происходило из-за того, что я ввязывалась в драку, либо из-за того, что ее начинал кто-то другой, либо из-за того, что ее начинала я, когда кто-то неоднократно обзывал меня. Мне пару раз приходилось ходить на курсы по управлению гневом, и, честно говоря, я не уверена, что они помогли.

Не то чтобы я все время злюсь. В большинстве случаев я могу довольно хорошо изобразить безразличие. Но есть одно особое имя, которое действительно проникает мне под кожу, и, что досадно, это одно из слов, оставивших шрамы на моей коже под одеждой.

Когда моя грудь сжимается от воспоминаний о том, как там оказались шрамы, я отрываю взгляд от зеркала, собираю сумку, а затем засовываю руку под матрас, чтобы достать косячок из своего тайника.

У меня там довольно большая коллекция. Большинство из них — от моего дяди. Помните, как я сказала, что он совершает подозрительные поступки? Так вот, приносить наркотики домой после того, как он кого-то за них арестовал, — одна из таких вещей. Он занимается этим уже много лет, ворует понемногу то тут, то там, а потом сообщает, что во время рейда было найдено меньше денег. Откуда я это знаю? Просто однажды я подслушала телефонный разговор между ним и его приятелем. Он не знал, что я дома. Я не должна была быть там, но решила свалить с учебы после того, как компания парней и девушек набросилась на меня и всыпала мне по первое число. Я, конечно, сопротивлялась — мой отец в раннем возрасте научил меня, как защитить себя — и даже сделала несколько хороших ударов, но я была в абсолютном меньшинстве. В конце концов, я поставила кому-то синяк под глазом, а кому-то разбила губу, в то время как мое лицо выглядело как долбаная сочная черника.

Так или иначе, я сбежала из школы, вернулась домой и спряталась в своей спальне. Дядя вернулся домой к обеду, и я, крадучись, стараясь не высовываться, заметила, как он вытряхивает из карманов какие-то пакеты и запихивает их на чердак. Затем он позвонил кому-то и сообщил о том, что ему удалось привезти домой в тот день.

— У меня сегодня много, — сказал он и замолчал. — Да, знаю. Я хочу, чтобы ты, толкнул их как можно быстрее.

До того, как умерли мои родители, я росла в сомнительном районе и знала достаточно о мире наркотиков, чтобы понять, что это значит.

Когда он ушел, я прокралась к тайнику и сорвала джекпот. Конечно, я взяла не все, но достаточно, чтобы он не заметил. После того случая это стало обычным делом. Чаще всего я находила там только травку, но пару раз видела экстази и кокаин.

Я немного беспокоюсь о том, как все пойдет теперь, когда мы переехали и у него появилась новая работа. Думаю, я это выясню. Это будет полный отстой, если он перестанет воровать наркотики и прятать их в доме. Не то чтобы я пристрастилась, но кайф часто успокаивает меня, и мне необходима эта помощь.

— Рейвен! Ради всего святого, спускайся сейчас же! — Яростно кричит тетя Бет.

Вздохнув, я кладу косяк в сумку и спускаюсь вниз по лестнице, чтобы начать, я уверена, свой адский первый день в школе.

Глава 2

Рейвен

По пути к выходу я все-таки пересекаюсь с дядей. Он на кухне, сидит за столом, завтракает и читает газету. Он не очень похож на моего отца — ниже ростом и коренастее, с лысиной на голове, и за это я ему очень благодарна. Он одет в свою униформу.

Я пытаюсь незаметно пройти мимо и спешу к входной двери, но он поднимает глаза, прежде чем я успеваю выйти.

Его взгляд скользит по мне, а затем он хмурится. — Ты действительно собираешься пойти в школу в таком виде?

Я сдерживаю грубый ответ и пожимаю плечами, одергивая рукав куртки, чтобы спрятать кулон. Тот самый, что я нашла в остатках костра, и я знаю, что носить его может быть рискованно, но по какой-то причине я чувствую связь с ним. Или, может быть, это просто вера во что-то хорошее, ведь прошло много времени с тех пор, как у меня было такое чувство.

Он снова смотрит на меня, отчего у меня бегут мурашки по коже. — Ты выглядишь как шлюха.

Гнев во мне медленно закипает, и мне очень хочется подойти и ударить его по лицу. Но я борюсь с желанием и поворачиваюсь к двери, готовая выйти.

— Тебе лучше не попадать сегодня в неприятности, — кричит он мне вслед. — Если ты это сделаешь, то будешь наказана. Я серьезно, Рейвенли. Ты научишься повиноваться, даже если мне придется…

Я выбегаю через парадную дверь и закрываю ее за собой, отсекая любую угрозу, которую он собирался высказать. Возможно, мне придется заплатить за побег позже, но сейчас все, о чем я хочу беспокоиться, — это окончание школу, поэтому я наклоняю голову и забираюсь на заднее сиденье тетиной машины.

— Боже, это заняло у тебя слишком много времени. Ты иногда так медленно двигаешься, Рейвенли, — ворчит тетя, выезжая на главную дорогу.

Я пожимаю плечами и смотрю в окно, слишком уставшая, чтобы сейчас с ней разговаривать.

Мне действительно нужен кофе. И завтрак. И почему дядя должен был быть на кухне этим утром?

По дороге я отключаюсь, пока Дикси Мэй болтает о каком-то реалити-шоу, которое она смотрела. Тетя Бет иногда присоединяется к разговору, но обычно тишину заполняет Дикси Мэй. Девушка, вероятно, могла бы побить мировой рекорд своей способностью говорить, говорить и говорить, особенно о реалити-шоу.

Как только тетя подъезжает к школе, Дикси Мэй переключает свое внимание.

— Это серьезно та школа, в которую мы должны ходить? — Она морщит нос, глядя на кирпичное здание. — Она такая маленькая. И где, черт возьми, парковка для учащихся?

— Я уверена, что она где-то здесь, — говорит тетя Бет, останавливаясь на месте для высадки пассажиров. — Может быть, на заднем дворе школы.

Дикси Мэй сердито смотрит на мать. — Хорошо бы так и было, потому что я ни за что не припаркуюсь здесь на своей малышке, когда она прибудет.

Малышка — это BMW Дикси Мэй, которую она получила на свой шестнадцатый день рождения. Ее родители не захотели, чтобы она намотала на нем мили, когда мы переезжали, поэтому они отправили ее транспортной компанией. Ее еще не доставили, на что Дикси Мэй жалуется каждый день.

А что я? Я даже рада, что машины пока нет, потому что, когда ее доставят, мне придется снова ездить с Дикси Мэй в школу. И обычно она бросает меня после школы, так что мне приходится либо идти домой пешком, либо садиться на городской автобус. Я не думаю, что в Ханитоне есть городской автобус, а это значит, что мне придется ехать на школьном автобусе или идти пешком. Я бы не возражала против прогулки, но зимы в Ханитоне должны быть очень суровыми, а ездить на автобусе совсем не весело, не говоря уже о тех, у кого, как у меня, нет друзей.

— Я этим займусь, — заверяет ее тетя Бет.

— Ты лучшая — Дикси Мэй хмуро смотрит на школу. — Отлично. Держу пари, что здесь даже нет никакого ГС.

Я закатываю глаза. ГС переводится как «горячий самец» на языке Дикси.

— О, я уверена, что есть. — тетя улыбается, указывая на мускулистого парня, проходящего мимо машины. — Посмотри на него. Он симпатичный.

— Фу, мам, это отвратительно. Серьезно, у тебя кризис среднего возраста или что-то в этом роде? — Говорит Дикси Мэй, наморщив нос. Затем она протягивает руку в направлении своей мамы, одновременно открывая зеркало на козырьке. — Дай мне немного денег на обед, чтобы я могла побыстрее убраться подальше от твоих неприличных комментариев.

— Ох, ну ладно. — Тетя начинает рыться в своей сумочке.

Пока Дикси Мэй ждет денег, она быстро проверяет свою прическу и макияж. Поправляет пару светлых локонов, накручивая их на палец, прежде чем поднять козырек. Затем она бросает взгляд на розовый топ и белую юбку, которые на ней надеты, разглаживая несколько невидимых складок. Когда она заканчивает, тетя Бет кладет ей на ладонь двадцатидолларовую купюру.

Дикси Мэй запихивает ее в сумку, затем толкает дверь и собирается выйти, но потом останавливается, оглядываясь на меня через плечо. — Даже не думай разговаривать со мной сегодня. Ты знаешь, чем это обернется.

— Тебе придется вытащить словарь, чтобы найти все слова, которые я буду использовать? — Спрашиваю я.

— Рейвенли, — огрызается тетя, — не будь ребенком.

— Да, Рейвенли, будь паинькой, иначе все здесь узнают, кто ты на самом деле, — ухмыляется Дикси Мэй.

Я стискиваю челюсть и, сжав руки, вонзаю ногти в кожу, борясь с желанием стереть эту ухмылку с ее лица.

— Именно так я и думала, — Дикси Мэй ухмыляется мне еще раз, прежде чем вылезти из машины.

— Хорошего дня, — говорит тетя Дикси Мэй, которая, даже не ответив, хлопает дверью.

Тетя тихонько вздыхает, когда ее дочь направляется к входной двери. Потеряв ее из виду, тетя Бет отворачивается и хмуро смотрит на пассажирское сиденье. — Черт, она забыла свою косметичку.

Она протягивает руку, берет блестящий футляр и отдает его мне. — Найди Дикси Мэй и отдай ей. И даже не думай украсть ее. Я напишу ей, чтобы она знала, что она у тебя.

— Она не хочет, чтобы я с ней разговаривала, слышала? — Не то чтобы я действительно собиралась подчиняться Дикси Мэй. Я просто не хочу разговаривать с ней или таскать с собой ее дурацкую блестящую косметичку.

— Я уверена, что все будет в порядке, если ты отдашь ей ее, — настаивает она. Когда я не делаю попытки взять ее, тетя бросает на меня неприязненный взгляд. — Ей нужна косметика, и ты отнесешь ее, потому что, в отличие от тебя, моя дочь заботится о своей внешности.

— Ну и что с того, что мне все равно? — Я запихиваю косметичку в сумку. — Красота — не самое важное в этом мире.

Она приподнимает бровь. — Ты давно смотрелась в зеркало? Ты выглядишь как бродяжка.

Иногда я думаю, что она обращается со мной так дерьмово из-за того, что ее муж и дочь также обращаются с ней, как будто она направляет все свое сдерживаемое раздражение на меня. Раньше это причиняло мне боль. Теперь это просто бесит и мне хочется досадить ей в ответ.

— Да, но это лучше, чем выглядеть шлюхой, — говорю я ей.

Ее глаза распахиваются от возмущения. — Моя дочь не похожа на шлюху. Как ты смеешь такое говорить?

Я приподнимаю бровь, глядя на нее. — А кто сказал, что я говорю о вашей дочери?

Она яростно трясет головой. — Знаешь что? Тебе пора выбираться из машины. Мне надоело на тебя смотреть.

Я и сама не горю желанием здесь оставаться, но когда смотрю на школу, во мне поднимается волна беспокойства.

Дикси Мэй была права. Это действительно маленькая школа. Гораздо меньше, чем та, куда мы ходили раньше. Не знаю, переживать по этому поводу или нет. С одной стороны, это означает, что меньше людей будут издеваться надо мной. Но это также означает, что люди будут более любопытными.

— Убирайся отсюда! — Рявкает тетя Бет. — И я не дам тебе денег на обед. Тебе придется потратить свои.

— Я не настолько глупа, чтобы верить в обратное. — Я тянусь к дверной ручке.

Ее губы кривятся в презрительной усмешке. — Это довольно спорно.

Толкаю дверь, открывая ее. — Как и коэффициент интеллекта Дикси Мэй.

— Дикси Мэй — не дура. — Она поворачивается на сиденье и сердито смотрит на меня. — Она просто предпочитает моду и парней учебе. Это не такая уж редкость для девочки-подростка. Это ты — аномалия, Рейвен.

Я пожимаю плечами. — Я не пыталась доказать, что не являюсь аномалией. Я просто хотела сказать, что, если вы считаете меня глупой, значит, вы должны думать, что ваша дочь идиотка.

— Дикси Мэй не идиотка, — усмехается она. — Она просто отвлекается, потому что у нее своя жизнь. Она одаривает меня очередной ухмылкой. — В отличие от тебя.

— Может, я и изгой общества, но, по крайней мере, не идиотка. И когда этот последний год ада пройдет, я закончу школу с хорошими оценками, уеду в колледж и стану кем-то, а Дикси Мэй, скорее всего сыграет свадьбу по залету, потому что она не может не раздвигать свои ноги.

Ее ноздри раздуваются. — Ах ты маленькая паршивка…

Я выскакиваю из машины и захлопываю дверь.

Она начинает опускать стекло, а я спешу к парадным дверям, зная, что она не устроит здесь сцену. Это не в ее стиле. Нет, в ее стиле — это рассказать все моему дяде, который либо рассердится на нее за то, что она сплетница, либо разозлится на меня — в зависимости от настроения. В любом случае, когда дядя Дон вернется домой сегодня вечером, в доме будет слышен крик.

— Можешь тащить свою задницу домой самостоятельно, Рейвенли Уилоувинтер! — кричит она из машины. — Я не буду тебя забирать!

Я съеживаюсь, когда горстка учеников, идущих мимо, смотрит в мою сторону.

Потрясающе. Какой замечательный способ начать свой первый день в новой школе. С другой стороны, если Дикси Мэй добьется своего, это будет дерьмовый день в любом случае. А теперь я с нетерпением жду возвращения домой. Это моя чертова вина, что я так разозлила тетю. Просто иногда меня так тошнит от ее дерьма.

Медленно выдохнув, я продолжаю идти к школе, а люди глазеют на меня, глазеют на мой наряд, глазеют на мои сумасшедшие волосы. Затем начинают шептаться. В конце концов я больше не могу этого выносить, поэтому сую руку в карман и вытаскиваю телефон. Следом достаю наушники, вставляю их и включаю какой-то классический рок, ту же самую музыку, которую раньше слушал мой отец.

Сколько себя помню, я всегда так поступаю в школе. Музыка помогает блокировать все, включая мои собственные раздражающие мысли. Хотя я дала себе обещание не делать так сегодня, чтобы попробовать начать все сначала, я думаю, что старые привычки умирают с трудом.

Я не хочу слушать этот шепот. Не хочу слушать, как меня обзывают. Не хочу слушать, как все обсуждают выдуманные истории, которые Дикси Мэй распространяет обо мне.

— Она шлюха

— Она сатанинский урод.

— Однажды я видела, как она убила щенка просто ради забавы.

— Она спала с учителем.

— Шлюха

— Фрик

— Убийца

Я выдергиваю себя из воспоминаний, говоря себе, что мне не нужно пересказывать ложь, которую она говорила обо мне.

Ну, почти все это было ложью.

Хотя в этих словах есть и доля истины.

Убийца.

Потому что, в некотором смысле, их смерть была моей виной.

Глава 3

Хантер

У меня самое дерьмовое утро за последнее время благодаря тому, что одна из первых, кого я сегодня вижу, — это моя мачеха прямиком из ада. Я презираю эту женщину. Ненавижу ее. От одного ее вида у меня мурашки по коже, поэтому я стараюсь избегать встреч любой ценой.

Я не живу ни с ней, ни с отцом, сняв дом с двумя лучшими друзьями, Джексом и Зеем, в тот день, когда мне исполнилось восемнадцать. Когда нам было по двенадцать лет, мы заключили договор, что будем жить подальше от этих засасывающих ям, которые были нашими домами, хотя выглядели всего лишь, как обычные дома с крышами и стенами, предлагающими кров над головой. Ничего больше. И да, я знаю, что это больше, чем то, что есть у некоторых людей.

Дома слишком огромные, потому что наши родители довольно богаты. Так что почти все, кто нас толком не знает, то есть, честно говоря, это все, кто не входит в нашу компанию, думают о нас как о избалованных сопляках. Они не знают всего того безобразия, что творится в наших домах. О том, как мы были сломлены. О том, как наши родители — если их вообще можно так назвать — получили то богатство, которое они демонстрируют всему городу.

Деньги и власть. Это все, что волнует наши семьи. И такой менталитет заставляет людей творить хаос, делает их холодными и безразличными.

Но Джекс, Зей и я оставили все это позади в начале нашего выпускного года, когда мы переехали из родительских домов в наше собственное место и начали собственный бизнес. Наши родители совсем не были счастливы, в основном потому, что это заставляло их выглядеть плохо в глазах общественности, как будто их дети больше не хотели быть частью семьи. Что совершенно верно. И если быть честным, то, что произошло сегодня утром, именно то, чего я ожидал с того самого дня, как мы переехали.

Все началось с того, что моя злая мачеха появилась у парадной двери нашего двухэтажного дома в небольшом районе, где мы живем. Хотя это место не свалка, оно достаточно далеко от особняка, в котором я вырос, а именно этого я и хотел — оставаться сдержанным и жить нормальной жизнью. Ну, по большей части. Наш выбор работы совсем не нормальный. Но вряд ли кто-то знает, чем мы занимаемся.

Тройка Воронов. Так мы называем нашу компанию. И наша работа заключается во взломе, сборе информации, выслеживании кого-либо и почти всем, что связано с раскрытием чьей-то тайны. По сути, мы занимаемся частными расследованиями, хотя и не называем себя так. Мы научились всему этому у лучших, потому что у моего отца есть несколько частных детективов в его бизнесе. Выросшие рядом, мы научились этому ремеслу и теперь используем его в наших интересах. Однако мы должны оставаться анонимными, насколько это возможно, что мы и делаем.

Создание бизнеса позволило нам переехать из дома и дало нам шанс попытаться жить полу-нормальной жизнью, за вычетом всего этого. Но мне следовало бы знать лучше. Ты не можешь быть Хатингфордом и жить нормальной жизнью. Нет, чтобы стать им, нужно быть коррумпированным — так моя семья получила и сохранила свое богатство и статус. И каждый, кто носит эту фамилию, должен играть свою роль, о чем я и вспоминаю, когда выхожу на крыльцо своего дома.

Она даже не постучала, что заставляет меня вздрогнуть.

— Срань господня, — выдыхаю я, прижимая руку к груди, и отшатываясь назад.

Как только я вижу, кто это, разворачиваюсь, чтобы вернуться в дом, где я планирую запереть дверь и оставаться там, пока она не уйдет.

— На твоем месте я бы этого не делала, — предупреждает она меня. — Если только ты не хочешь, чтобы эта… — она делает паузу, ее тон сочится сарказмом, когда она оглядывает дом, — твоя прекрасная маленькая декорация закончилась. Она усмехается, а я стискиваю зубы и остаюсь на месте.

Несколько моих соседей бродят вокруг и глазеют на эту сцену. Я их не виню. Ее сверкающий красный Порше припаркован перед домом, на ней красное платье, кожаная куртка и бриллиантовое колье. Если бы я не знал ее лучше, я бы предположил, что она собралась в клуб, но она всегда так выглядит — чрезмерно одетая с блестящими вещами, украшающими ее. Она и сама довольно яркая штучка, лет на пятнадцать моложе моего отца. Единственной причиной, по которой она вышла за него замуж, были его деньги и власть. Она не любит его, ее не заботит то, что он спит с кем попало, она не заботится ни о чем, кроме того, чего хочет она. И она сделает все, чтобы так и оставалось.

Все, что угодно.

— Умный мальчик, — говорит она, ее улыбка становится шире, а взгляд скользит по мне.

Ненавижу, когда она на меня так смотрит. Я часто мечтаю о том дне, когда смогу выколоть ей глаза, чтобы она никогда больше ни на кого не смотрела. Но мой отец установил правило, что она вне пределов досягаемости, и, если я нарушу какое-либо из правил моего отца, пока я все еще живу в городе, Джекс, Зей и я будем наказаны за это. Я знаю, это звучит безумно, но поверьте, именно столько власти мой отец имеет над этим городом. И надо мной.

— Чего ты хочешь? — прикусываю губу, скрещиваю руки на груди и прислоняюсь к дверному косяку, пытаясь казаться более уверенным, чем есть на самом деле.

Она не отвечает сразу, просто улыбается мне, играя со мной — ее любимое занятие.

Однажды она сказала мне, что я ее любимая игрушка, но это никогда не имело никакого смысла, так как она делала все, что в ее силах, чтобы сломать меня.

Но я не сломался. Я все еще стою здесь. Конечно, лучше бы ее здесь не было.

— Один из сотрудников твоего отца исчез — сообщает она мне.

Под исчезновением она имеет в виду, что он либо сбежал, либо сейчас находится где-то на дне озера.

Я поднимаю брови и смотрю на нее. — Ну и что? Какое это имеет отношение ко мне?

— Он нуждается в тебе и твоих маленьких друзьях, чтобы заменить его, — объясняет она, теребя одну из своих сережек.

Я быстро качаю головой. — Не получится. Я отступаю внутрь и пытаюсь закрыть дверь, но она хлопает по ней ладонью.

— Если вы этого не сделаете, он превратит вашу жизнь в сущий ад. И ты должен знать лучше, чем кто-либо, что он очень хорошо умеет это делать.

Мои пальцы сгибаются в кулак, ногти впиваются в плоть. Я хочу закричать в знак протеста, но знаю, что она права. И я ненавижу это.

— Я просто сделаю это, — говорю я ей. — Зей и Джекс не должны вмешиваться. — В глубине души я знаю, что это бессмысленный спор. Потому что отец Зея и отец Джекса работают с моим отцом, так что, скорее всего, они послали эту стерву, чтобы доставить сообщение своим сыновьям тоже.

Она закатывает глаза. — Ты же знаешь, что это не сработает. Их отцы сказали, что они тоже должны быть частью этого. — Она улыбается мне. — Ваше первое задание сегодня вечером.

— И что за задание? — Спрашиваю я, на самом деле не желая слышать ответ. Но в конце концов мне придется это сделать, так что я вполне могу резко сорвать пластырь.

— Будете собирать информацию о новом шерифе, — объясняет она, стуча каблуками по крыльцу и пятясь назад. — Вы должны выяснить, что он за человек, а потом доложить мне.

Хотя это звучит достаточно просто, шпионить за шерифом — не ведет ни к чему хорошему. Кроме того, если он окажется славным парнем, мой отец сделает все, что в его силах, чтобы разрушить его жизнь и уволить. Потому что, если его не удастся подкупить, отец не сможет продолжать заниматься своим нелегальным бизнесом, который варьируется от торговли наркотиками до подпольных казино. Да, он настоящий победитель.

Иногда я задаюсь вопросом, всегда ли он был таким, или, возможно, когда моя мама была жива, он был другим человеком. Она умерла, когда мне было два года, поэтому я не помню ее живой, а отец отказывается говорить о том времени. Он даже не рассказывал мне о ней, избавившись от большинства ее вещей, за исключением нескольких фотографий. Все, что я знаю, это то, что она родила меня, у нее были такие же светлые волосы, как и у меня, и она умерла сразу после рождения моей младшей сестры Харлоу, которая, к сожалению, все еще живет с отцом, хотя она и остается у нас столько, сколько может.

— Зайдите после школы в закусочную и соберите всю информацию о нем. Напиши мне, когда поедешь туда, чтобы мне не пришлось ждать, но будь осторожен в выборе слов — не используй ничего компрометирующего. И не опаздывай. Позже у меня назначена встреча в салоне. — Она продолжает пятиться, поднимая руку и грозя мне пальцем. Затем ее взгляд скользит по чему-то за моим плечом, и уголки ее губ опускаются вниз.

— Какого черта ты здесь делаешь? — Голос Джекса доносится из-за моей спины, когда он подходит сзади.

Я чувствую себя немного лучше, когда он рядом, и ненавижу себя за это. Ненавижу, что я трус, когда дело касается Дианы. Кроме того, Джекс может быть страшнее мачехи, когда захочет. В душе у него мягкое сердце, хотя он постарается надрать мне задницу, если я кому-нибудь такое скажу. Я бы никогда этого не сделал. Мои друзья и я упорно работали над имиджем, который мы создаем для всех остальных за пределами нашего круга. Мы становимся теми, кто мы есть на самом деле, только когда находимся рядом друг с другом. Для всех остальных мы кажемся холодными, собранными и контролирующими все. Это лучший способ не попасть впросак, что часто случается, когда ты выходец из богатой, влиятельной семьи. Джекс, Зей и я с юных лет знали, что люди будут использовать нас, если мы им позволим. Мы не позволяем этого. Уже нет.

— Я пришла сюда, чтобы подробно рассказать о работе, которую вам поручили, — говорит ему Диана. — Хантер сообщит вам.

В отличие от меня, Джекс — не объект её заигрываний, она отворачивается и спешит к своей машине.

— Пожалуйста, скажи мне, что она шутит, — говорит Зей, подходя к Джексу.

Тяжело вздыхаю, когда выхожу на улицу, чтобы направиться в школу, как я и планировал, прежде чем столкнулся со злой ведьмой. — К сожалению, это не так. По крайней мере, работа не кажется такой уж ужасной.

Джекс приподнимает бровь, выходя следом за мной. — Все, что связано с нашими отцами, плохо. Кроме того, у нас есть своя работа, о которой мы не должны забывать.

— Я знаю, — бормочу я, проводя пальцами по волосам и вздыхая.

Зей хмурится, когда выходит и закрывает за собой входную дверь. — А что за работа?

— Мы должны выяснить информацию о новом шерифе, — объясняю я, доставая из кармана ключи от своего голубого Camaro 1969 года выпуска.

— У нас новый шериф? — Спрашивает Зей, запирая входную дверь и кладя ключи в карман.

Я пожимаю плечами. — По-видимому.

— Итак, наша цель выяснить, коррумпирован ли он, — заявляет Джекс, надевая солнцезащитные очки

Я киваю, направляясь к подъездной дорожке. — В первую очередь.

— Тогда это звучит не так уж плохо, — заявляет Джекс, когда мы подходим к машине. — Ну, если только он не святой.

— Да, — соглашаюсь я, скрещивая пальцы.

В противном случае, информация, которую мы соберем о нем, может стать началом его конца.

Глава 4

Рейвен

Я решаю сделать небольшой круг перед тем, как войти в школу, и сворачиваю к мусорным контейнерам, чтобы сделать несколько затяжек. Конечно, это рискованный шаг, ведь я не знакома с правилами этой школы, но мне нужно успокоиться.

Я курю, пока мой разум не затуманивается. Курю до тех пор, пока не чувствую ничего, кроме опустошения, онемения. Я курю, пока не могу ни о чем думать.

Пустота. Как раз то, что мне нравится.

Как только мое душевное равновесие приходит в норму, я распыляю духи, капаю глазные капли и отправляюсь в школу.

Вчера вечером тетя сказала мне, что я должна зайти в офис с утра, чтобы забрать расписание. Я ожидаю увидеть там Дикси Мэй и отдать ей эту дурацкую блестящую косметичку, но к тому времени, когда я вхожу в офис, она либо уже взяла свое расписание, либо решила провести утро, пытаясь найти свою группу, которой она может управлять.

Секретарша, сидящая за стойкой регистрации, смотрит на меня, когда я вхожу внутрь, разглядывая мой наряд. Увидев, как одето большинство учеников в коридоре, я вроде как ожидала этого.

«Опрятные» — это слово, которое пришло мне в голову, когда я обратила внимание на одежду, которую носят почти все. Не то чтобы здесь все были опрятными, но рубашек поло и цвета хаки очень много.

Когда секретарша заканчивает изучать меня, ее губы шевелятся, но я не слышу, что она говорит.

Дерьмо. Я забыла, что у меня наушники.

Я вытаскиваю один. — Извините, я Вас не услышала. Вы можете повторить?

Она бросает на меня настороженный взгляд, и я задаюсь вопросом, подозревает ли она, что я под кайфом.

— Я сказала, могу я чем-то вам помочь? — спрашивает она мягким голосом.

Я изо всех сил стараюсь сосредоточиться на ней и кладу руки на стойку. — Да, я здесь новенькая, и мне нужно узнать расписание.

Она поворачивается к компьютеру. — Ваше имя?

— Рейвенли Уилоувинтер.

Она начинает печатать, потом делает паузу. — Как пишется фамилия?

Я пишу ее по буквам, и она набирает на клавиатуре, коротко улыбаясь. — Красивое имя. Оно что-нибудь значит?

Я могла бы рассказать ей причину, по которой родители назвали меня в честь проклятой птицы, поведать более красивую часть истории, но ни во мне, ни в моей жизни больше нет ничего красивого, поэтому я отвечаю ей честно. — Ага, «невезение». Или «ворон», так что…

Она смотрит на меня, нахмурив брови. — Прошу прощения?

— Ворон, птица, которая олицетворяет невезение, — говорю я, пожимая плечами. — Так меня называют.

Она моргает. — Ой. — Затем она начинает вглядываться в свой компьютер.

Здорово, Рейвен. Она определенно, думает, что ты не в себе.

Я бы, наверное, волновалась сильнее, но это онемение, которое я так люблю, успокоило меня.

Успокоило меня.

Спокойствие.

— Они также символизируют мудрость, знания, творчество, загадочность и непредсказуемость, — говорит парень примерно моего возраста, подходя ко мне.

Я медленно поворачиваю голову, гадая, откуда, черт возьми, этот парень знает, что символизируют во́роны, а затем моргаю, уверенная, что у меня обман зрения.

Он серьезно мог бы быть самым красивым парнем, которого я когда-либо видела, с длинными светлыми волосами, длинными ресницами и ярко-голубыми глазами. И просто глядя на его красивое личико, я ожидаю, что он будет одет соответствующе модной теме здесь. Итак, я удивлена, что он одет в черную рубашку, джинсы и ботинки в тон. У него также цепь, свисающая с петли на поясе, и кожаные браслеты, охватывающие его запястья.

Самое странное в нем — то, как он мне улыбается. Я даже не могу вспомнить, когда кто-то в последний раз улыбался мне, не говоря уже о таком симпатичном парне с такими длинными ресницами, я клянусь, что будь он девушкой, мог бы не пользоваться тушью.

— Ты настоящий? — спрашиваю я, снова моргая.

Его лоб морщится, но уголки губ подрагивают. — Да. А ты?

Я киваю, вытаскивая голову из задницы.

Я только что спросила этого парня, настоящий ли он?

Чувак, я слишком много покурила этим утром.

— Доброе утро, мистер Хатингфорд, — приветствует его секретарь с выражением, которое можно описать только как несколько снисходительное и немного насмешливое. Тем не менее, этот взгляд позволяет мне понять, что этот симпатичный парень полностью реален. — И чем же я обязана Вашему сегодняшнему присутствию?

Он кладет руки на стойку и одаривает ее той же очаровательной улыбкой, которой пытался ослепить меня. — Ну, а что забавного в том, чтобы просто рассказать Вам? Давайте сделаем из этого игру. Я дам Вам три попытки угадать, и, если ответите неправильно, я уйду отсюда, свободный и с чистой совестью.

Я смотрю на секретаршу, ожидая, что она рассердится. Вместо этого она качает головой и слабо улыбается. — Я не собираюсь гадать, потому что и так знаю. И я дам тебе разрешение на сегодня. Но это последний раз. Клянусь, в следующий раз, когда ты придешь ко мне и снова его попросишь, я вместо этого выпишу тебе штрафной талон. Затем она отодвигается от стола, встает и уходит в дальний конец комнаты.

Ухмыляясь, парень перегибается через стойку, крадет леденец на палочке из вазы на ее столе, а затем сует его себе в рот.

Ладно, думаю, мне понадобится время, чтобы получить свое расписание.

Я начинаю подносить наушник к уху, готовясь вернуться в свое дзен-состояние, когда парень мне улыбается.

— Итак, девушка, которая определенно настоящая, ты здесь новенькая? — спрашивает он, катая леденец во рту. — Что-то я тебя не видел.

Я могла бы просто ответить ему — это было бы вежливо. Я могла бы попытаться быть милой и попытаться завести друга, но это было бы довольно наивно с моей стороны. И хотя моя личность многогранна, я отнюдь не вежлива и не наивна. Так что, я тихонько вздыхаю и опускаю наушник. — Мне действительно нужно на это отвечать?

В его глазах искрится веселье, когда он в замешательстве склоняет голову набок. — Да… Почему бы и нет? Ведь я ответил тебе, когда ты спросила, настоящий ли я.

Верно, но все же…

Я скрещиваю руки на стойке. — Да, но сколько учеников в этой школе? Около двухсот? Так что я уверена, ты и так знаешь, что никогда меня раньше не видел и уже знаешь, что я новенькая.

Его замешательство исчезает, а веселье берет верх. Он вытаскивает леденец изо рта. — Это отличная мысль. — Он оглядывается, прежде чем наклониться ко мне. — Хочешь узнать маленький секрет? Я действительно знал, что ты новенькая. Просто пытался найти повод, чтобы начать разговор с тобой.

Я с трудом сдерживаю улыбку. — Как бы я ни была польщена, я могу полностью заверить тебя, что к обеду ты будешь притворяться, будто я невидимка.

Его веселая улыбка остается, но брови нахмурены. — И почему же?

— Потому что ты ГС — отвечаю я, пожимая плечами.

Его веселье удваивается. — Хочу ли я знать, что это означает?

Я пожимаю плечами. — Уверена, что со временем ты разберёшься.

Его ухмылка становится шире. — Может быть, тебе стоит сказать прямо сейчас и избавить меня от головной боли, которую я всегда испытываю, когда слишком много думаю. И раз уж мы об этом заговорили, почему бы тебе не рассказать мне кое-что о себе? Например, в каком ты классе, откуда переехала, есть ли у тебя парень…

Подождите… Он что флиртует со мной?

Не то чтобы со мной никогда раньше не флиртовал парень. Пару раз такое случалось, но обычно это происходило в школе, и Дикси Мэй всегда находила способ испортить мою очарованность, которую я испытывала к тем парням, которые бросали на меня более, чем один взгляд. И хотя мне очень приятно, что самый красивый парень, которого я когда-либо видела, полу-флиртует со мной, я знаю, что, когда Дикси Мэй заметит его, он больше никогда не улыбнется мне. Потому что она его заметит. Парень слишком хорош, чтобы она не заметила. И хотя с точки зрения стиля они не похожи друг на друга, их красивые лица будут хорошо сочетаться на свадебных приглашениях.

— Нет, я не хочу, — говорю я ему, полагая, что он отступит, но он становится более заинтригованным.

— Да ладно тебе, просто немного информации. Это все, о чем я прошу.

— Неа. Я думаю, что пока сохраню свою загадочность. Убедись, что я представляю символику своего имени в ее истинной форме.

Он мягко посмеивается. — Не хочу тебя огорчать, но ты уже напортачила с этим, потому что только что дала мне немного информации о себе.

— Гм, нет, я этого не делала.

— А я говорю сделала.

— И как же?

Он усмехается, указывая на меня леденцом. — Ты показала мне, что ты довольно забавная.

— О, нет, — заверяю я его. — Я говорю совершенно серьезно.

— Я и не сомневаюсь, но это все равно забавно. — Он делает короткую задумчивую паузу. — И еще я думаю, ты немного упряма.

Я закатываю глаза. — Ты не можешь это определить, поговорив со мной около тридцати секунд.

Он бросает драматический взгляд на часы. — На самом деле прошло чуть больше минуты.

— Этого все равно недостаточно.

— Кто сказал?

— Человек, который рассчитал время, необходимое для точного анализа чьего-либо характера.

Он приподнимает бровь. — А как зовут этого человека? Потому что, насколько мне известно, никто никогда не придумывал ничего подобного.

— Его зовут Джерри. — Я придумываю имя, а затем решаю сочинить историю. — И он живет где-то в Швейцарии, где нет Интернета и сотовой связи, поэтому он еще не смог опубликовать свои выводы. Но однажды я встретилась с ним, когда была на каникулах, и мы с Джерри долго обсуждали его теорию о времени, необходимом для знакомства с человеком. И он сказал мне, что нужно знать кого-то намного дольше минуты, чтобы определить, что это за человек.

Он смущенно смотрит на меня, и я жду, когда он отступит, чтобы понять, что я чудачка, которую он не захочет знать. Вместо этого на его лице появляется улыбка.

— Мы с тобой должны стать друзьями, — настаивает он.

Я качаю головой. — Извини, но этого не может быть.

— И почему же нет? — Он деланно обижается и выпячивает губу, надувшись. Когда он это делает, он выглядит восхитительно и, кажется, знает об этом.

— Потому что это просто не сработает. — Опять же, я изо всех сил стараюсь не улыбнуться, но я полностью виню в этом скуренный косяк.

Он качает головой, затем усмехается. — Я думаю, что так и будет. На самом деле, я думаю, что мы могли бы быть идеальной парой.

— Поверь мне, я знаю, что ничего не получится. — Потому что Дикси Мэй позаботится об этом, даже если ей придется рассказать тебе о том, что я убийца.

— Ты никак не можешь этого знать. — Он смотрит на меня с любопытством. — Если только ты не экстрасенс.

— Как бы это ни было круто, я всего лишь обычная девушка, — заверяю я его, заправляя прядь волос за ухо.

Он смотрит на меня так, что мне становится не по себе. — Я действительно в этом сомневаюсь. На самом деле, я думаю, что ты, возможно, одна из самых интересных девушек, которых я не встречал за долгое время.

Я дергаю за рукав куртки, что всегда делаю, чтобы скрыть свои шрамы. — Мне действительно нужно снова рассказать тебе о Джерри и его теории?

— Да, теория, — подчеркивает он. — Не факт.

— Я сказала теорию? — хлопаю ладонью по лбу. — Я имела в виду факт. Глупая, я всегда путаю одно с другим.

Его улыбка сияет, как чертово кольцо с черным бриллиантом, и она такая же красивая. — Да, мы определенно подружимся.

Я ломаю голову в поисках достойного протеста, когда секретарша возвращается с розовым листом бумаги в руке. Она улыбается, протягивая бумагу парню. — Это поможет тебе уйти с последнего урока, но только последнего, я несколько раз отметила это в разрешении. Перманентным маркером, — предупреждает она. — Не пытайся выкинуть что-нибудь, как в прошлый раз, когда ты стер дату и дал ее всем своим учителям, чтобы не учиться

Он прижимает руку к груди и ослепляет ее улыбкой. — Даю слово. Больше никаких шалостей.

Она устало вздыхает. — В один прекрасный день я просто скажу тебе «нет».

— Но сегодня не тот день — Он подмигивает ей.

Затем раздается звонок, оповещающий, что урок вот-вот начнется, и что я была права, когда догадалась, что опоздаю.

— Просто иди в класс, — говорит она ему и опускается на стул.

Он салютует ей, затем поворачивается ко мне. — Еще увидимся, таинственная Рейвен. И когда это произойдет, я жду еще каких-нибудь подробностей о тебе. Ну знаешь, чтобы мы могли начать налаживать нашу прекрасную, безупречную дружбу, — он подмигивает мне, затем сует леденец в рот и выходит из офиса.

— Сплошное наказание, — замечает секретарь, набирая что-то на своем компьютере.

Я сосредотачиваюсь на ней. — Ага, заметно.

Она щелкает мышью. — Но он хороший парень, особенно учитывая то, через что он прошел. Вероятно, поэтому мне трудно ему отказать.

Я хочу задать ей так много вопросов, например, почему она дала ему освобождение от занятий, или что он пережил, или, еще лучше, как его зовут, поскольку все, что я слышала, это как она называла его мистером Хатингфордом. Но это означало бы, что я заинтересована в нем, и приблизило бы меня к пониманию того, кто он такой. А какой в ​​этом смысл?

Как я уже говорила, к концу дня он не захочет со мной дружить.

Глава 5

Хантер

Что ж, возможно, этот день окажется не таким дерьмовым, как я думал. Конечно, задание отца никто не отменял, и школа — не самое мое любимое место, но сегодня начинается баскетбол, и я в команде. Тренировка даст мне пару часов покоя от хаоса, в котором я живу.

Это не единственное, что улучшает мое настроение. Еще новая девушка. Я бы назвал полной удачей встречу с ней в главном офисе в начале ее первого дня. Хотя, по ее словам, она, скорее, назвала бы это невезением.

Она забавная, правда, и чертовски красивая. Это первое, что я заметил, когда вошел в офис, планируя заполучить освобождение с последнего урока, чтобы у меня было время встретиться с Дианой в закусочной и вернуться на тренировку.

Эти длинные волнистые волосы, напоминающие цвет воронова крыла, эти длинные ноги и задница… Это был действительно красивый вид. Но ничто не могло сравниться с тем, когда она повернулась и посмотрела на меня. Эти глаза, эти прекрасные карие глаза, несущие в себе столько боли. Я смог ее разглядеть. Эту девушку кто-то обидел. И в ее глазах я увидел кое-что знакомое, вероятно потому, что эта боль очень похожа на ту, что отражается в моих собственных глазах и в глазах моих друзей.

И, будучи собой, я с ней флиртовал. Это то, чем я известен. Но обычно это просто спектакль.

А здесь… здесь все было реально.

Я хотел с ней флиртовать.

Что было еще более забавно, так это то, что она, казалось, совершенно не была впечатлена моим обаянием. Это определенно было впервые.

К тому времени, когда я вышел из офиса, я уверен, что на моем лице играла тупая улыбка.

— Приятель, чему ты улыбаешься? — спрашивает моя младшая сестра Харлоу, когда я оказываюсь у своего шкафчика, где она меня уже поджидала.

Она похожа на меня — светлые волосы, голубые глаза. Когда мы были младше, она все время носила платья и завивала волосы. Однако в конце средней школы она решила кардинально изменить имидж, черт его знает зачем. Теперь она носит рваные джинсы, черные футболки, кроссовки и у нее куча пирсинга.

— Встретился с новой девушкой…

— Еще с одной? — она перебивает меня, закатывая глаза.

Я одариваю ее испепеляющим взглядом. — Очень смешно.

Она усмехается, прислонившись к шкафчику. — Хорошо. Расскажи мне об этой новой девушке.

— Ну, она новенькая, только переехала в Ханитон, — объясняю я, набирая код на шкафчике.

Она морщит нос. — О Боже, только не говори мне, что это она. — Она показывает в конец коридора.

Я оборачиваюсь и замечаю блондинку, которую никогда раньше не видел, идущую по коридору. Она покачивает бедрами и улыбается, словно королева красоты на подиуме.

— Нет, это точно не она. — Я открываю шкафчик.

— Значит, у нас еще одна новенькая? — замечает Харлоу. — Это довольно странно.

Она права. Ханитон не очень большой городок, поэтому у нас не так часто появляются новые ученики.

— Может, они сестры.

— Сомневаюсь. — Я беру учебник по английскому и закрываю шкафчик.

Харлоу выгибает бровь, глядя на меня. — Почему ты так говоришь?

— Потому что девушка, которую я встретил ранее, совсем на нее не похожа. — Я киваю в сторону Королевы красоты.

— Братья и сестры могут быть совершенно разными, — напоминает она мне. — Или они могут быть двоюродными сестрами. Или сводными.

— Да, может быть, — соглашаюсь я, когда мы идем по коридору. Когда звенит звонок, я поворачиваюсь к своему классу. — Тебе что-то нужно? Или ты просто остановилась у моего шкафчика, чтобы поиздеваться?

— Как бы я ни любила это, мне действительно нужна услуга, — говорит она мне, вынимая из кармана телефон. — Я хочу уехать из кампуса на обед, но папа заставил меня сегодня взять водителя, чтобы добраться до школы, так что я хочу одолжить твою машину. Я знаю, что тебе нужно встретиться со своим тренером за обедом, чтобы подписать какие-то бумаги.

— Как ты это узнала?

Она пожимает плечами с озорным блеском в глазах. — Потому что я читаю мысли. Когда я с вызовом поднимаю бровь, она драматично вздыхает. — Ладно. Я подслушала, как вы вчера говорили об этом. Ты разгадал мои способности.

Я качаю головой, но улыбаюсь ей. — Ты маленькая чудачка.

— Эй, я уже далеко не маленькая, но я признаю свою странность, — говорит она мне. — Так ты одолжишь этой чудачке свою машину?

Я колеблюсь. С одной стороны, я очень люблю свою машину и редко позволяю кому-то ее водить. С другой стороны — я очень люблю свою сестру и всегда старался быть хорошим старшим братом, несмотря на то, что иногда это очень сложно.

— Хорошо. Просто будь осторожна, договорились? — Я достаю ключи и отдаю ей.

Она улыбается, забирая их. — Спасибо. Ты лучший старший брат на свете.

Но это не так. Я заслужу этот титул только в тот день, когда найду способ вытащить ее из дома отца. А до тех пор я полностью и окончательно в провале.

Глава 6

Рейвен

Как я и предполагала, в итоге я опаздываю на первый урок. К счастью, учитель позволяет мне сесть на место без лишнего шума. И как двойной бонус — Дикси Мэй не в моем классе.

Я все жду, когда что-нибудь случится. Что начнется шепот. Что на меня начнут вешать ярлыки. Как ни странно, утро проходит без происшествий. По крайней мере, до четвертого урока.

Как и на любом другом уроке, я сначала иду поговорить с учителем, чтобы представиться и сказать ему, что я новенькая.

— О, да, верно. — Мистер Макнеллтон, мужчина средних лет с редеющими волосами, отрывается от стопки тетрадей на своем столе. — По-моему, твоя сестра была у меня на втором уроке.

— Кузина, — поправляю я. — Но да, мы живем вместе.

— А, понятно. — Он явно не понимает, и в его глазах появляется замешательство.

Он хочет задать вопросы, но, как и большинство, не делает этого, опасаясь, что ответ может быть неудобным.

Так же, как и для тех, кто осмеливается спросить.

Девушка, которая, возможно, убила своих родителей.

Он прочищает горло и поправляет галстук. — Ну, ты можешь садиться, где угодно. Места не распределяются. И я уверен, что буду рад видеть тебя в своем классе.

Я хочу рассказать ему свою историю о Джерри и его теории, которая доказывает, что он никак не может быть в этом уверен, но решаю попытаться оставить хорошее впечатление. Поэтому просто киваю, а затем бреду к ряду парт, стоящих посреди класса, выбирая самую дальнюю, где я могу держать голову низко и надеяться, что меня не вызовут.

Усевшись, я кладу папку на стол, вставляю наушники и откидываюсь на спинку стула. У меня есть около четырех минут до звонка, так что я могу прослушать целую песню.

Минуту спустя я отключаюсь, постукивая пальцами в такт, когда какой-то парень подходит к моему столу. На нем черная толстовка с капюшоном, накинутым на голову, его глаза такие же темные, как грозовые тучи, хотя полностью и совершенно великолепны и завораживающие. Его подбородок покрыт щетиной и шрамом, а выражение лица напряженное. Я не знаю, чего он хочет, но меня это не слишком волнует, по крайней мере, не настолько, чтобы вынуть наушники. Однако он даже не пытается пошевелиться, продолжая пристально смотреть на меня.

Что за чертовщина с этим парнем?

Я вытаскиваю один из наушников. — Я могу чем-то помочь?

— Да, ты на моем месте, — ворчит он.

Я весьма озадачена. — В самом деле? Потому что учитель сказал, что они не распределены.

Мгновение тишины проходит, пока он пугающе смотрит на меня.

— Они официально не назначены, — наконец заявляет он с оттенком раздражения. — Но любой, у кого есть хоть капля самосохранения, знает, что не стоит садиться на это место. — Он кивает на стол справа от меня, затем слева. — Или на эти.

Я постукиваю пальцем по губе. — Ага. Наверное, сегодня я забыла свой инстинкт самосохранения дома.

В его глазах мелькает удивление, но он быстро его гасит. — Что ж, я предлагаю тебе пойти и найти его, пока ты не наделала глупостей. — Он кладет руки на мой стол и наклоняется. — А теперь убирайся с моего места.

Мое сердце колотится в груди. Что мне делать в данной ситуации? Продолжить свой день оставаясь незамеченной, или, если я устрою потасовку с этим парнем, это привлечет внимание. Но его требовательное отношение раздражает. Как будто он просто ждет, что я буду делать то, что он говорит, как и все в этом мире.

Он как мужская версия Дикси Мэй, только более напряженный.

Чем дольше я сижу на стуле, не двигаясь, тем сильнее становится его раздражение. Его челюсть подрагивает, глаза темнеют, а мышцы сжимаются в тугие узлы.

— Поверь мне, новенькая, ты действительно не захочешь играть со мной в эту игру, — тихо предупреждает он.

— Какую игру? — Я выдерживаю его взгляд. — Я просто сижу за партой и пытаюсь не лезть не в свое дело.

— За моей партой, — подчеркивает он. — А теперь вставай и найди себе другое место, прежде чем я тебя заставлю.

У меня учащается пульс, но вместе с ним растет и мое упрямство. Когда я была моложе, мама говорила мне, что упрямство будет для меня благом и проклятием. Но она ошибалась. Это всего лишь проклятие. Хотела бы я избавиться от этого, но иногда оно подкрадывается ко мне без предупреждения. Например, когда задумчивые парни встают передо мной и угрожают.

Приподняв бровь, я откидываюсь на сиденье.

В его глазах вспыхивает изумление. Как будто никто никогда не бросал ему вызов. Это заставляет меня одновременно гордиться собой и немного нервничать. Но я скрываю последнее. У меня это хорошо получается — скрывать свои эмоции. По крайней мере, последние шесть лет.

Его челюсть яростно сжимается, когда он выпрямляется. — Хорошо, раз ты хочешь играть так, тогда давай поиграем.

Я задерживаю дыхание, ожидая, что он спихнет меня со стула или что-то в этом роде. Вместо этого он поворачивается и падает на сиденье передо мной.

— Ты только что уничтожила свои шансы попасть сюда, новенькая, — предупреждает он, бросая на меня неприязненный взгляд через плечо.

— Потрясающе. У меня все равно не было шанса. — Я пытаюсь вставить наушник обратно.

— Здравствуйте, мистер М., - блондин, с которым мы встретились утром, входит в класс, улыбаясь учителю.

Учитель отрывается от бумаг. — Здравствуй, Хантер. Готов к отбору?

Итак, его зовут Хантер, и я предполагаю, что он занимается каким-то видом спорта.

Я морщу нос. Спортсмены обычно хуже всех. По крайней мере, так было в моей старой школе. Но Хантер не похож на спортсменов из моей бывшей школы.

Может, он играет в шахматы или участвует в математической лиге.

От этой забавной мысли на моих губах появляется улыбка.

В этот самый момент Хантер бросает взгляд в мою сторону. Я уверена, что выгляжу как идиотка с глупой улыбкой на лице.

На его губах появляется улыбка. — Привет

Я вставляю наушник в ухо.

Качая головой и улыбаясь, он идет по проходу, его улыбка быстро рассеивается, когда его взгляд останавливается на парне передо мной. Его взгляд скользит от меня к парню, затем его губы шевелятся.

Мне интересно, о чем они говорят, но я не позволяю любопытству взять верх. Неожиданно песня заканчивается, и это последняя песня в моем плейлисте, и в мои уши начинает проникать шум класса. Я пытаюсь включить другой трек.

— Значит она украла твое место? — говорит Хантер парню, в его голосе звучит смесь замешательства и веселья.

— На сегодня. Но скоро она узнает свое место, — предупреждает парень, выуживая ручку из кармана.

Я останавливаюсь от выбора песни, решая подслушать.

Хантер бросает взгляд в мою сторону, затем снова смотрит на парня. — Ты хотя бы сказал ей, что она сидит на твоем месте?

— Ага. — Он беспокойно постукивает ручкой по столу. — Судя по всему, у девушки нет инстинкта самосохранения.

— Да ладно тебе, Зей, дай ей передохнуть. Она же новенькая. — Хантер плюхается за парту напротив парня. — Помнишь, как страшно было в твой первый день?

Парень — Зей — издает глухой смешок. — Я не боялся.

— Чушь собачья, — подразнивает Хантер. — Тебе было шесть лет. Все шестилетние дети боятся своего первого дня в школе. Даже ты. — Когда Зей не отвечает, на лице Хантера мелькает беспокойство, его губы приоткрываются. — Прости, Зей. Я не подумал, когда сказал это.

— Это ни хрена не важно, — бормочет Зей. — Ничего из этого не имеет значения.

Они замолкают, и Хантер продолжает хмуриться, украдкой поглядывая на Зея. Я не могу сказать, боится ли он его или беспокоится. Наверное, всего понемногу. Я очарована этим. Как он может заставить людей так бояться себя, даже своего собственного… друга? Если Хантер таковым является. Что бы я только не отдала за такой талант. Тогда, может быть, люди перестали бы меня мучить.

В конце концов, ученики начинают заполнять класс. Никто ничего не говорит Хантеру или Зею, но многие из них поглядывают в их направлении, а затем таращатся на меня. Я не уверена, но у меня есть подозрение, что это связано с новым местоположением парней. Почему, черт возьми, это так важно? Что за парень этот Зей?

Хмурый взгляд остается на лице Хантера, пока в кабинет не входит высокий парень с темными волосами. Как и Хантер, он одет во все черное и у него красивое лицо, хотя, кажется, он выглядит более привлекательно, он слишком серьезен, как будто не улыбался очень давно. У него пирсинг на губе и в бровях, а его худые руки покрыты татуировками.

— Чувак, — говорит Хантер, подходя к нему. — Почему ты опоздал?

— Мне пришлось… — Он замолкает, когда его взгляд переключается с Зея на меня, морщинка складывается между его бровями, когда он снова смотрит на Хантера. — Мистер М. наконец распределил места?

Хантер качает головой. — Нет.

Незнакомец смотрит на меня, но я делаю вид, что не замечаю его взгляд, ковыряя свой потрескавшийся лак на ногтях.

Он снова смотрит на Хантера. — Она знает, что сидит на месте Зея?

— Да, — отвечает Хантер, откидываясь на спинку сиденья и закидывая ноги на стул перед ним. — Видимо, она не захотела пересаживаться.

— Оказалась настоящей стервой, — бормочет Зей, поворачиваясь на стуле.

Значит, я стерва, потому что не сдвинулась с места, когда он потребовал?

Раздраженная, я вытаскиваю наушники. — Я не стерва только потому, что отказалась подчиниться тебе.

Когда взгляд Зея переходит на меня, незнакомец поднимает брови, а Хантер смотрит на меня каким-то загадочным настойчивым взглядом.

Зей внимательно изучает меня. — Ты права, у тебя напрочь отсутствует самосохранение.

— На самом деле, мои точные слова были о том, что я оставила его дома, — напоминаю я ему. — Может быть, я вспомню про него завтра. Но, наверное, нет, потому что у меня есть привычка все забывать. Все так плохо, что мне пришлось установить на свой телефон приложение, которое помогает мне найти мой телефон, потому что я все время его

теряю. Но я не думаю, что есть приложение, которое помогает людям найти свое самосохранение. Хотя все может быть. Я должна это изучить.

Хантер сжимает губы, пока незнакомец смотрит на меня, все больше хмурясь.

Темный взгляд Зея практически проделывает дыру в моей голове. — Знаешь что? Думаю, мне понравится ставить тебя на место. — Затем он поднимается и выходит из класса.

Незнакомец устало вздыхает. — Может, ты пойдешь и проверишь его? — спрашивает он Хантера.

Хантер качает головой. — Думаю, на этот раз лучше дать ему побыть одному.

— Возможно — Незнакомец падает на место Зея, затем оборачивается и смотрит на меня. — И кто же ты?

Я не собираюсь отвечать ему, но Хантер делает это за меня.

— Это Рейвенли Уилоувинтер. Короче, Рейвен. — Улыбка пляшет на его губах, когда он смотрит на незнакомца. — Иронично, не правда ли?

Что?

Незнакомец смотрит на меня с непроницаемым выражением на лице. — Возможно.

Черт, эти парни такие странные.

— Я пытался вытянуть из нее больше информации, — сообщает ему Хантер, все еще веселясь, — но она настаивала на том, что хочет оставаться загадочной. Все равно я ее измотаю. На самом деле, я предсказываю, что к восьмому октября мы станем лучшими друзьями, — он подмигивает мне.

— Это что, совершенно случайное число? — говорю я ему. — Или, может, ты экстрасенс?

Пряди волос падают ему на глаза, когда он отрицательно качает головой. — Нет, я всего лишь ставлю перед собой цель, тебе следует знать это обо мне, если мы собираемся стать друзьями. Ты также должна знать, что я почти всегда добиваюсь своих целей, так что можешь начинать плести браслеты дружбы.

— Может, тебе не стоит торопиться с постановкой этой цели, — предупреждает незнакомец, — Пока не поговорите с Зеем.

Кто такой Зей? Их главарь что ли?

Хантер откидывается на спинку сиденья, совершенно обиженный. — Джекс, почему ты всегда портишь мне веселье?

— Кто-то должен быть твоей нянькой, — говорит ему теперь уже не незнакомец — Джекс, вынимая телефон из кармана.

Хантер еще больше надувает губы. — Мне не нужна нянька. И ты так не думаешь.

Джекс просто закатывает глаза, открывая блокнот.

Затем раздается звонок, и учитель выходит на середину класса, чтобы начать урок.

Джекс понижает голос и шепчет напоследок Хантеру. — Мне нужно напомнить тебе о том, что случилось с Кларой? Или Джессой? Или Кэти? — Он бросает на Хантера настойчивый взгляд. — Ты меня понял? Или ты хочешь, чтобы я продолжал перечислять имена?

Хантер хмурится. — Нет, ты можешь остановиться. Я все понял и постараюсь отступить. — Он бросает быстрый взгляд в мою сторону, кажущийся извиняющимся.

За что, черт возьми, он извиняется — это выше моего понимания. Я действительно хотела бы знать, что случилось с теми девушками, о которых говорил Джекс. И кто такие, черт возьми, Джекс, Зей и Хантер, и почему все, кажется, их боятся.

Но по мере того, как я анализирую всевозможные идеи по этому поводу, я понимаю, что уделяю слишком много времени этим парням. Итак, я сосредотачиваюсь на уроке, отказываясь даже взглянуть в сторону Хантера или Джекса.

Но по какой-то странной причине, клянусь, Хантер наблюдает за мной. Почему? Понятия не имею, но боюсь, что настанет момент, когда я об этом пожалею.

Глава 7

Рейвен

Зей так и не возвращается в класс. И мне некомфортно от этого осознания. Точно так же, как некомфортно от того, что Хантер игнорирует меня, даже когда мы выходим из класса почти одновременно.

Видимо, предупреждения, которое Джекс сделал Хантеру, было достаточно, чтобы заставить его отказаться от своей решимости стать моим новым лучшим другом. Вероятно, это и к лучшему, потому что очень скоро он встретится с отродьем Сатаны во время обеденного перерыва, а затем она сообщит ему о смертях, к которым я причастна.

— Ты ведь новенькая, верно? — Когда я направляюсь к своему шкафчику, ко мне приближается девушка с длинными каштановыми волосами и карими глазами. На ней джинсы и футболка, а также клетчатая рубашка и кеды Converse. Ее повседневный стиль делает ее похожей на кого-то, с кем Дикси Мэй не будет ассоциироваться, но я не собираюсь полностью сбрасывать со счетов эту идею.

Я киваю, настораживаясь. — Да.

Она идет рядом со мной, оглядываясь назад и по коридору. Потом она снова смотрит на меня и наклоняется. — Ну, вот тебе маленькое предупреждение. Место того парня, на котором ты сидела сегодня в классе, его зовут Зей, и, поверь мне, ты не захочешь связываться с ним или его друзьями, Хантером и Джексом, двумя другими парнями, которые сидели рядом с вами. Они довольно опасны.

— Действительно…? - Я сбита с толку. — Спасибо за предупреждение и все такое, но почему это так важно, что я села за парту этого парня, Зея? Места ведь не распределены.

Она колеблется. — Это довольно сложно объяснить постороннему, но я постараюсь дать краткую версию истории. Таким образом ты все поймешь и, надеюсь, сделаешь разумный выбор держаться от них подальше.

Я изучаю ее с подозрением. — Почему ты это делаешь? Почему помогаешь мне?

— Потому что когда-то я тоже была новенькой, и мне пришлось учиться на собственном горьком опыте. — Она улыбается. — Кстати, меня зовут Кэти.

Кэти. Я слышала, как Джекс упомянул ее имя в том списке, который он перечислял Хантеру. Но что случилось с девушками в списке?

— Я Рейвен, — говорю ей с легкой улыбкой.

Странно улыбаться в школе. Такого со мной не было давно.

Чертовски давно.

— Рейвен? Ха, мне очень нравится это имя. — Она поправляет ручку своего рюкзака повыше на плече. — Это намного оригинальнее, чем Кэти.

— Мне больше нравится Кэти, — говорю я ей, обходя парочку, целующуюся посреди коридора.

— Тогда ты, должно быть, сумасшедшая, — шутит она с усмешкой.

Боже, если бы она только знала, насколько близка к истине. Ведь я провела некоторое время в психиатрической больнице сразу после смерти родителей.

— Может быть, немного, — соглашаюсь я, чувствуя, как сдавливает грудь.

Шлюха.

Уродка.

Убийца.

Мои шрамы пульсируют.

Она смеется, как будто я шучу, но это не так. — Ты забавная, Рейвен. Тебе стоит присоединиться ко мне с моими друзьями за обедом. — Ее смех стихает, и она становится серьезной. — Тебе тоже будет полезно, если в этой школе будет компания. Кто-то, кто сможет защитить тебя.

Смятение клубится внутри меня. — Защитить меня от чего?

Она украдкой бросает быстрый нервный взгляд на учеников, заполняющих коридоры. — От политики в этом городе. К сожалению, чем больше у твоей семьи денег и власти, тем больше дерьма тебе сойдет с рук в этой школе. Все так плохо, что учителя буквально смотрят в другую сторону, даже когда кому-то надрал задницу какой-нибудь претенциозный, богатый, избалованный паршивец. И даже не заставляй меня начинать рассказ о сексуальных домогательствах, которые сплошь и рядом.

Она серьезно? Выглядит именно так, но… — Разве никто не сообщает о подобных вещах в полицию? — спрашиваю я. — Я имею в виду, что дела о сексуальных домогательствах на самом деле не должны рассматриваться школьным руководством.

— Полиция также смотрит в другую сторону, потому что их подкупают. И если они все же попытаются что-то сделать со всем незаконным дерьмом, происходящим в городе, они закончат, как старый шериф Бертор, пусть он упокоится с миром. — Она рисует крест в воздухе. — Хотя до меня доходили слухи, что у нас в городе новый шериф, так что, может быть, это изменится. Хотя сомнительно.

Да, я тоже в этом сомневаюсь, потому что мой дядя не из тех парней, которые делают добро, отказываясь от наличных, чтобы поступить правильно. Очевидно, потому что у него огромная заначка украденных наркотиков. Но я не собираюсь ей об этом говорить.

— Да, может быть, — бормочу в ответ.

Она качает головой вверх и вниз, на минуту теряя сосредоточенность. — Ну да, в любом случае, если ты достаточно умна, то будешь держаться подальше от всего этого коррумпированного дерьма, и я бы посоветовала держаться как можно дальше от Зея, Джекса и Хантера. — Она подходит ближе и понижает голос. — Джекс происходит из одной из самых богатых семей города, а Зей — его двоюродный брат и живет с ним. Никто не знает, почему он живет с ним, но он такой же избалованный, как и Джекс. До меня доходили слухи, что его отец — настоящий псих. А отец Джекса полный засранец. Ему принадлежит огромная часть города, поэтому многие люди должны делать то, что он говорит. Это действительно ненормально.

Я пытаюсь обработать информацию, которую она мне только что дала, но, черт возьми, все это странно. — А что насчет Хантера?

На мгновение она смотрит пугливо, а потом поспешно отводит взгляд. — Хантер тоже живет с Джексом и Зеем. Его отец работает на отца Джекса, — она ​​делает воздушные кавычки, — «бизнес-консультантом». Но все здесь уверены, что он следит за тем, чтобы все дерьмо, которое потенциально может запятнать имя Капперелли, было стерто с лица земли.

Звучит… пугающе. — Как это стерто?

— Я не уверена, но есть несколько теорий. Одна из них… — Она проводит пальцем по горлу. — Так что, да, на твоем месте я бы держалась от них подальше. Особенно от Хантера.

Она правда в это верит? Что отец Хантера убивает людей? Или ей просто нравится распространять слухи?

— В самом деле? Потому что Зей кажется страшней.

— О, Зей абсолютное зло, — уверяет она меня. — Еще он увлекается довольно странным дерьмом.

Я поправляю книги в руке, когда мы приближаемся к моему шкафчику. — Что за странное дерьмо?

Она приподнимает бровь. — Как ты думаешь, о каких странностях я могу говорить?

Я пожимаю плечами. — Даже не знаю.

Она смотрит на меня, как на идиотку. — Сексуальные извращения.

— Ого. — Это тема для разговора, с которой я немного не знакома, будучи девственницей. Не то чтобы я ханжа, которая собирается краснеть из-за этого. И это не значит, что я сохраняю себя для брака или чего-то подобного. Просто у меня никогда не было возможности заняться сексом. Я даже ни разу не была на свидании. Однажды меня поцеловали, но это был украденный поцелуй, о котором я даже не хочу вспоминать.

— Я не уверена, насколько правдивы эти слухи, потому что я не подходила и никогда не буду приближаться к Зею, — продолжает Кэти, — но я слышала, что он увлекается некоторыми действительно извращенными вещами. И он никогда никого не целует в губы и редко прикасается к кому-либо во время контакта. И я слышала, что ему нравится грубость.

Хорошо, я могу быть немного наивной, когда дело доходит до секса, но это мне кажется немного странным.

— Почему он такой? — задаю вопрос в воздух, полагая, что мне просто любопытно, а не интересно. Ну, может быть и то, и другое.

Она пожимает плечами. — Кто, черт возьми, знает? Я слышала много слухов об этом, но единственные люди, которые действительно знают правду, — это Зей, Хантер и Джекс.

— Они лучшие друзья? — Я останавливаюсь перед своим шкафчиком и набираю комбинацию.

— Нет. Это нечто большее, — говорит она мне. Когда она замечает непонимание на моем лице, она добавляет: — Это сложно объяснить, но все трое похожи на какую-то причудливую стаю человеческих волков или что-то в этом роде. Когда я впервые переехала сюда, я думала, что они братья, но быстро поняла, что их отношения гораздо крепче. Они больше ни с кем не дружат, никогда не приглашают посторонних и не прилагают никаких усилий, чтобы общаться с кем-либо, но они в списке гостей на каждой вечеринке. Отчасти это из-за страха, а отчасти потому, что, я думаю, многие надеются, что они станут счастливцами, попавшими в их компанию. — Она качает головой с выражением отвращения на лице. — Но я не знаю, почему они считают это удачей. Они придурки. И сумасшедшие. И просто… — она ​​снова качает головой.

— Похоже, у тебя с ними проблемы, — говорю я, открывая шкафчик.

Она закусывает нижнюю губу. — Ну, однажды я познакомилась с Хантером. Это была самая большая ошибка в моей жизни, которую я поняла сразу после того, как он сказал мне остерегаться его и оставил лежать одну в постели голую. Он даже не дождался, пока я оденусь, прежде чем бросить меня. Мы были в его доме, и он просто ушел, и… — Она прочищает горло. — В любом случае, я должна была это предполагать, ведь он всегда так поступает. Он использует девушек, и все это знают, но я каким-то образом убедила себя, что именно со мной он изменится.

— Мне очень жаль… Хотя я понимаю, что ты влюбилась в него. Кажется, он действительно… — я колеблюсь, подбирая подходящее слово, — может быть очаровательным.

— Ты разговаривала с ним? — спрашивает она, и на какую-то секунду я замечаю в ее глазах намек на ревность.

Я киваю, настороженность возрастает еще больше. Если она ревнует, то это означает, что она не забыла его, а мне не нужна никакая драма с ревнивой девушкой в дополнение к драме, которую Дикси Мэй собирается устроить для меня.

— Да, он был в главном офисе сегодня утром, когда я забирала свое расписание. — Я тщательно подбираю слова. — Он просто поздоровался, но на самом деле он меня не особо заинтересовал.

Ее брови приподнимаются. — Шутки в сторону?

— Ага.

— Но как? Я имею в виду, ты ведь видела его, да?

Я киваю. — Да.

Она изумленно смотрит на меня. — И он не показался тебе сексуальным?

— Нет, — не совсем правда. Да, он показался мне симпатичным, но я не собираюсь говорить ей об этом вслух.

Она качает головой, ее челюсть практически свисает до колен. — Ты действительно сумасшедшая, не так ли?

Я захлопываю свой шкафчик. — Я думаю, мы уже установили это ранее.

Улыбаясь, она показывает на меня пальцем. — Знаешь что? Думаю, мы с тобой будем хорошими друзьями.

Уже второй раз за сегодня я слышу эти слова, но это не значит, что я на это надеюсь. Нет, у меня и раньше были друзья. Вот только они сразу исчезли, когда умерли мои родители. Для тех, кто назывался другом, они слишком быстро пересмотрели свое мнение после того, как узнали правду. И я знаю, что так будет всегда, потому что никто не хочет дружить с убийцей.

Ее губы приоткрываются, затем смыкаются, лоб морщится, когда она достает телефон из кармана. Она читает сообщение, затем ругается. — Вот, черт. Я забыла, что должна встретиться с консультантом в обеденное время. — Она кладет телефон в карман. — Мне пора, но, если хочешь, можешь посидеть с моими друзьями за обедом. Они сидят за столиком у дальней двери. — Она пятится от меня, идя по коридору. — У большинства из них будут альбомы для рисования, потому что мы все — любители искусства. Но мы крутые. Обещаю. — Она машет мне рукой и поворачивается, ее туфли скрипят по линолеуму, когда она спешит прочь.

Вздыхая, я бреду по коридору, пытаясь решить, хочу ли я пойти в кафетерий или просто пропустить обед и перекусить что-нибудь по дороге домой, ожидающей меня в конце дня. Обычно я пропускаю обед, в основном из-за инцидента в седьмом классе, когда мне на голову вывалили поднос со спагетти, а потом все начали шутить о том, что я, должно быть, снова кого-то убила, что соус для спагетти на самом деле был кровью. После этого я стала съедать свой обед в туалете. В конце концов я начала ходить в места, где можно перекусить. Но я еще не знаю город, поэтому не уверена, что успею вовремя добраться до какого-нибудь фастфуда.

Я могла бы принять предложение Кэти и подсесть к ее друзьям, но без нее это просто кажется странным. И кто знает, ходят ли уже обо мне слухи? Я ничего не слышала, так что, может быть, Дикси Мэй ждет, чтобы рассказать обо мне сплетни. Почему она ждет, я понятия не имею.

А что насчет этого парня Зея? Он предупредил меня, что покажет мне мое место в этом городе. Раньше я не особо волновалась, но после того, что рассказала мне Кэти, я немного встревожена. Я бы, наверное, до смерти перепугалась, если бы не провела последние шесть лет своей жизни, живя каждый день в аду, где постоянно издеваются.

Шлюха.

Уродка.

Убийца.

Как раз, когда я собираюсь пойти в кафетерий, я получаю текстовое сообщение. Мне никто никогда не пишет. Как обычно. Ну, за исключением того редкого случая, когда тетя уведомляет меня о работе, которую она хочет, чтобы я выполнила, пока ее нет. Это единственная причина, по которой у меня есть телефон. И это действительно хреновый телефон. Достаточно сказать, что это раскладушка.

Я вытаскиваю телефон из кармана, и моя настороженность мгновенно усиливается, когда я вижу, что «Стервозная сучка с Запада» написала мне. Это ник Дикси Мэй.

Bitchy Bitch of the West: Мама говорит, что у тебя моя косметичка. Лучше отдай ее как можно скорее, пока я не разозлилась. И тебе лучше не трогать мою косметику. Меньше всего я хочу заразиться от тебя герпесом.

Я закатываю глаза и печатаю ответ.

Я: Да, она у меня. И нет, я ничего не трогала. У меня нет желания выглядеть как Клоун Бобо в свой первый день в школе.

Bitchy Bitch of the West: Конечно, ведь ты просто предпочитаешь выглядеть как бродяжка, и, к твоему сведению, с этим ты отлично справляешься.

Я: Ну, по крайней мере, я могу хоть с чем-то отлично справиться. Ты даже не можешь выглядеть как клоун.

Bitchy Bitch of the West: Знаешь что? Я пыталась быть милой с тобой, но, поскольку ты решила быть такой сукой, я решила, что расскажу всем, кто ты на самом деле. Я уже заполучила номера телефонов некоторых очень популярных учеников школы и думаю, что отправлю им ссылку на статью о смерти твоих родителей.

Я так сильно стискиваю зубы, что болит челюсть.

Я: Можешь так и сделать, но тогда я выброшу твою косметичку в мусорное ведро.

Bitchy Bitch of the West: Не будь идиоткой. В ней косметики на сотни долларов. И сама она дизайнерская!

Я: Да ты что? Как ты уже не раз сказала, мне на самом деле наплевать на такие вещи.

Bitchy Bitch of the West: Рейвен, клянусь Богом, если ты не отдашь мне мою косметичку, я превращу твою жизнь в ад.

Как будто она уже это не делает.

Я: Ладно. Где ты хочешь встретиться, чтобы я могла тебе ее передать?

Bitchy Bitch of the West: Мы можем встретиться после обеда у мусорных контейнеров, где нас никто не увидит вместе.

Я закатываю глаза, но набираю «ок» и кладу телефон обратно в карман. Затем я размышляю, что делать, пойти ли мне поесть в кафетерий с друзьями Кэти или нет. В теории это звучит неплохо, но я не могу перестать думать о тех случаях, когда мне на голову вываливали подносы с едой приспешники Дикси Мэй.

— На твоем месте я бы держалась от нее подальше, — доносится голос из тени ближайшего алькова. Спустя мгновение из него выходит девушка. У нее длинные светлые волосы, голубые глаза, рваные черные джинсы, мешковатая футболка и кеды Converse.

— Держалась подальше от кого? — спрашиваю, совершенно запутавшись.

Она указывает вверх по коридору. — Кэти Поцелуй-мой-зад.

— Ты имеешь в виду девушку, с которой я разговаривала несколько минут назад? Почему? Она казалась достаточно милой. — Уж точно лучше большинства знакомых мне людей.

Она фыркает. — Поверь мне, она совсем не милая. И все то дерьмо, которое она только что наговорила о моем брате и его друзьях, неправда. Ей просто нравится сплетничать. — Она хмурится и бормочет: — Как и всем в этой проклятой школе.

— Подожди… кто твой брат? — спрашиваю я, зная, что она имеет в виду Джекса, Зея или Хантера, поскольку Кэти говорила именно о них. Однако, прежде чем она успевает ответить, я замечаю ее светлые волосы и голубые глаза, и меня осеняет. — Неважно. Ты должно быть сестра Хантера?

— Так ты знакома с моим братом? — спрашивает она, подходя ближе.

Я киваю. — Да, встретила его сегодня утром в главном офисе. А потом у меня был с ним четвертый урок. — Я не упоминаю о той ситуации, которая произошла между Хантером, его друзьями и мной.

— О, — Ее глаза загораются узнаванием, что чертовски озадачивает меня. — Ты та самая новенькая.

Я перемещаю свой вес на носочки. — Гм, да. Я Рейвенли. Или Рейвен. На самом деле никто не называет меня Рейвенли.

Она окидывает меня взглядом, затем прикусывает нижнюю губу, как будто находит в этом что-то забавное.

Я начинаю стесняться и готовлюсь к грубому замечанию, которое вот-вот будет брошено в мою сторону.

— Знаешь, то, что мой брат сказал мне сегодня утром, теперь обрело смысл, — отмечает она. Затем она улыбается. — Между прочим, я Харлоу. Младшая сестра Хантера и официальный изгой этой школы.

Я поднимаю брови. — В школе есть официальный изгой? Вау, это впечатляет.

— О, это точно, — шутит она. — Мне пришлось заполнить много документов, чтобы заработать титул, а также пройти ряд мучительных испытаний, которые включали в себя, но не ограничивались насмешками над моей внешностью, моей семьей и, самое главное, тем фактом, что у меня нет друзей.

— Похоже, у нас с тобой много общего, — нервно шучу я. — На самом деле, у тебя может возникнуть небольшая проблема с сохранением этого титула.

Она усмехается. — Возможно. Хотя я не знаю… Не похоже, что у тебя такой же странный имидж, как у меня. — Она указывает на мою одежду.

Я слегка улыбаюсь. — Подруга, мы очень похоже одеты.

Она постукивает пальцем по нижней губе. — В самом деле? Я этого не вижу.

Я усмехаюсь. Она тоже. И я понимаю, что действительно рассматриваю взаимный контакт с этой девушкой. Может, мы вообще сможем подружиться?

Конечно, этот момент полностью разрушен, когда мимо проходит какой-то парень в бейсболке, ухмыляясь Харлоу.

— Эй, Изи [2], как насчет того, чтобы пойти со мной пообедать и сделать быстрый минет? — он замечает. — Я оплачу твой обед.

Ее улыбка увядает, и в глазах вспыхивает гнев. Я чувствую, как его слова, которые он ей плюнул, обжигают ее изнутри.

— Отвали, — говорим мы обе одновременно, выводя мудака из равновесия.

Он резко останавливается, глядя на нас двоих. На мгновение он не знает, что делать. Но затем на его лице появляется мерзкая ухмылка.

— А кто твоя подруга? — спрашивает он Харлоу, глядя на меня. — Ты можешь взять ее с собой, меня хватит и на двоих.

Ее глаза темнеют, когда она поворачивается к нему. — Да, с этим есть только одна проблема. Для того, чтобы кто-либо из нас смог отсосать тебе, нам нужно было бы найти твой крошечный пенис, и, судя по тому, что я слышала, на это у нас уйдет весь обеденный перерыв, а мне нужно поесть.

Он смотрит на нее. — Да пошла ты, Изи. Ты думаешь, что ты такая охрененно особенная, потому что у твоего отца куча денег, — он подходит к ней, — но ты всего лишь подстилка, которая прячется за спиной своего старшего брата.

Она сжимает пальцы в кулаки. — Может, мне стоит написать своему старшему брату и сообщить ему обо всем? Я уверена, что он сейчас с Зеем и Джексом. — Она приближается к нему. — Что скажешь? Ты хочешь, чтобы я проболталась о тебе?

Его взгляд становится жестким. — Всегда выбираешь легкий путь и оправдываешь свое имя, — ухмыляясь, он отступает и неторопливо уходит, успев подмигнуть мне. — Увидимся, новенькая.

Харлоу показывает ему средний палец, когда он уходит и заворачивает за угол.

— Боже, я чертовски ненавижу людей в этой школе, — бормочет она. — Но Картер — один из худших. Он такой высокомерный, а его эго настолько раздуто.

Я хочу спросить ее о многом, например, что их связывает и почему он называет ее Изи. Но, поскольку меня запугивали большую часть моей жизни, я могу сложить два и два.

Вместо этого я шучу. — Ему, наверное, приходится быть таким, чтобы компенсировать свой крошечный член.

Она мягко посмеивается, поворачиваясь ко мне. — Да, наверное. — Она делает паузу, что-то обдумывает, склонив голову набок. — Хочешь пойти со мной пообедать? Брат разрешил взять его машину. Я собираюсь в кафешку, где подают лучший картофель фри. Возможно, мы немного опоздаем, но поверь мне, это того стоит.

Я колеблюсь, думая о том, как мне встретиться с Дикси Мэй за мусорными баками сразу после обеда.

Харлоу неверно истолковывает мое молчание, и ее улыбка исчезает. — Или нет. Совершенно нормально, если ты не захочешь.

— Нет, это не значит, что я не хочу. Я просто должна встретиться с моей кузиной и передать ей косметичку, которую она оставила в машине… — Я останавливаю себя.

Что я делаю?

Серьезно, что я делаю?

Это первый раз за всю историю, когда у меня есть шанс найти друга, и я собираюсь послать все к чертям, потому что мне нужно отдать Дикси Мэй ее косметичку? Да пошло оно! У меня все равно уже проблемы.

— Знаешь что? Моя кузина может и подождать до окончания занятий, — говорю я Харлоу. — Я хочу пойти с тобой на обед.

Ее улыбка возвращается. — Потрясающе.

Да, определенно круто.

Может, этот день окажется не таким плохим, как я думала.

Лишь бы не сглазить.

Потому что буквально через три секунды после моих мыслей я получаю сообщение.

Неизвестный: Я знаю, кто ты и что ты сделала.

Глава 8

Рейвен

Отлично. Кому могла рассказать Дикси Мэй? Это первая мысль, которая у меня возникает. Это сообщение также означает, что она дала кому-то мой номер телефона.

Это открытие делает меня примерно в двадцать раз более благодарной за то, что я собираюсь пообедать с Харлоу, B не только потому, что я смогу избегать людей, но и потому, что Дикси Мэй подождет со своей косметичкой.

Видимо, сообщение настолько меня отвлекает, что даже Харлоу, которая меня почти не знает, замечает, что что-то не так.

— Все в порядке? — спрашивает она, когда мы открываем двери и выходим на солнечный свет.

Я киваю и пытаюсь заставить себя улыбнуться. — Да, все отлично.

Она приподнимает бровь. — Ты уверена? Ты вроде как… не знаю, поникла.

— Нет, нет. — Я заставляю себя говорить бодрым тоном, но совершенно очевидно, что это наигранно.

Боже, я отстой. Хорошо, что я не работаю под прикрытием.

Она драматично вздыхает, отступая передо мной. — Хорошо, первое правило нашей дружбы — мы не должны лгать друг другу. Я ненавижу лжецов. Для меня это как нарушение сделки.

Я неуверенно сжимаю губы. Хотя я хочу рассказать ей о послании, это приведет к тому, что мне придется рассказать ей о своем прошлом. А я не могу сделать это прямо сейчас. Не тогда, когда она намекнула, что мы можем стать друзьями.

— Да ничего особенного, — говорю я, шаркая ботинками по тротуару. — Я просто… — выдыхаю, когда она пристально смотрит на меня. Очень-очень сложно. — Слушай, у тебя действительно устрашающее лицо во время допроса.

— О, я знаю, — конфиденциально заверяет она меня. — Я также знаю, как можно расколоть любого, потому что училась у лучших.

— И кто же в этом лучший? — спрашиваю я с любопытством, пытаясь сменить тему.

Она проводит пальцем по губам. — Нет. Не скажу, пока не скажешь.

Я колеблюсь, не зная, что делать. Раньше, до смерти родителей, у меня были друзья. Я думаю, что сейчас у меня просто нет практики.

— Я получила странное сообщение, — неопределенно отвечаю я. — Но в этом нет ничего плохого.

Между ее бровями образуется складка. — И что в нем?

Я прикусываю нижнюю губу, обдумывая, в чем мне следует признаться. — Если я скажу тебе, ты должна пообещать не задавать вопросы, чтобы мне не пришлось лгать. Потому что я не могу тебе много рассказать об этом. Во всяком случае, пока.

Она щурится от солнечного света, внимательно изучая меня. — Хорошо, думаю, я смогу это сделать.

Дыхание срывается с моих губ, когда я вынимаю из кармана телефон и передаю ей. Она берет его, читает сообщение, затем смотрит на меня вопросительно.

— Я… — Она поджимает губы, делая паузу. — Ты не знаешь, от кого оно?

Я пожимаю плечами. — Держу пари, что моя кузина попросила кого-нибудь прислать его мне.

— Твоя двоюродная сестра? — она спрашивает. — Погоди, она блондинка и похожа на стерву?

Я киваю. — Ага. Похоже на нее.

— Ты еще беспокоилась, чтобы отдать ей косметичку, верно?

Я снова киваю.

— Почему ты думаешь, что это она? И почему вы, ребята, переехали сюда в одно и то же время, мне интересно узнать, если ты не возражаешь.

— Все в порядке. — На самом деле ее вопросы не так уж и ужасны. Ну, если только они не приводят к определенным дополнительным вопросам. — Я подозреваю ее, потому что она все время угрожает рассказать людям что-нибудь обо мне. И обычно она так и делает. И мы переехали сюда одновременно, потому что я живу с ее семьей.

Она колеблется. — А где твоя семья?

Мое горло сжимает тревога. — Они… Они умерли некоторое время назад.

Жалость наполняет ее глаза, когда она останавливается у обочины. — Мне очень жаль. — Она громко сглатывает. — Моя мама тоже умерла, когда я родилась, точнее, во время родов.

Я останавливаюсь перед ней, мое сердце болит за нее. — Извини.

Она отступает, пожимая плечами. — Тебе не нужно извиняться. Я просто хотела сказать тебе, чтобы ты знала, что я вроде как понимаю, каково это — потерять кого-то. Не то чтобы я когда-либо знала свою маму. — Она бормочет последнюю часть совсем тихо, затем разворачивается и снова идет через парковку.

Тут и там мелькают какие-то ученики, и я замечаю, что некоторые из них поглядывают в мою сторону. Это заставляет меня съежиться. Они знают, кто я? Они знают, что я сделала?

Я тороплюсь и иду рядом с Харлоу. — То, что ты никогда не знала ее, не означает, что ты не можешь грустить из-за этого. Она навсегда в твоем сердце.

Она смотрит на меня с легкой улыбкой на лице. — Спасибо. Я знаю, это прозвучит странно, но мне нужно было это услышать.

— Это совсем не странно. — Честно говоря, это то, что мне хотелось бы, чтобы кто-нибудь сказал мне.

Ее губы растягиваются в полуулыбке. Затем она берет меня за руку и практически начинает подпрыгивать. — Да, мы с тобой определенно подружимся, — уверенно заявляет она. — И у меня есть решение твоей маленькой проблемы с сообщениями. Или, по крайней мере, способ выяснить, кто тебе пишет.

— В самом деле? — Спрашиваю я заинтригованная.

Она кивает, пряди волос спадают ей на глаза. — Ага. Я знаю, кто нам поможет.

— И кто же? — Я удивляюсь, когда мы замедляемся возле самого великолепного голубого Camaro, которое я когда-либо видела.

Мой отец увлекался классическими автомобилями, и перед смертью он чинил Pontiac Firebird. Он был примерно того же года, что и этот Camaro, и выглядел похоже.

Воспоминания начинают шевелиться во мне, но я поспешно их подавляю, не желая терять лицо перед первым потенциальным другом, который у меня был за многие годы.

— Те, кто способен узнать самые разные секреты. Даже секреты, которые люди очень старались похоронить. — Она испускает злой смех, который эхом разносится по парковке.

Я не могу удержаться от смеха, и она усмехается, выуживая телефон из заднего кармана.

— Давай я просто отправлю им сообщение и посмотрю, все ли в порядке. — Она начинает печатать сообщение, но затем останавливается, глядя на меня. — Если ты не против.

Я колеблюсь. — Будут ли они уважать мою просьбу не задавать вопросы о сообщении?

Она кивает. — Если я им скажу, они это сделают.

— Сколько мне это будет стоить?

— Нисколько, раз уж ты обращаешься через меня.

Я все еще медлю. — Но даже если я узнаю, кто послал сообщение, имеет ли это вообще значение? В смысле, я не могу заставить его держать мою тайну в секрете.

На ее губах появляется лукавая улыбка. — Хочешь поспорить?

И снова я заинтригована. — Нет. Не с той жуткой улыбкой, которую ты мне только что подарила.

Она смеется. — Так что, ты сдалась?

Так ли это? Потому что, если честно, это все как-то странно. Я теряюсь в догадках, кто эта девушка, которая знает людей, которые могут отслеживать телефоны и держать все в секрете?

С другой стороны, я та, кто виновен в убийстве своих родителей, так кто я такая, чтобы судить? К тому же, если Дикси Мэй причастна к сообщениям, может быть, Харлоу поможет мне заставить ее заткнуться.

Да, мне нравится, как это звучит.

— Хорошо, давай сделаем это, — говорю я ей.

И второй раз за день я скрещиваю пальцы, надеясь, что это решение не аукнется мне в будущем.

Глава 9

Хантер

На сбор баскетбольной команды уходит не так много времени, как я думал, потому что тренеру приходится за чем-то срочно бежать домой. Он любит много болтать, поэтому без его комментариев заполнение бланков проходит быстрее. Черт возьми, намного быстрее.

Фактически, если я потороплю свою задницу, я смогу где-нибудь перекусить вместо того, чтобы делать это в школьном кафетерии, как я планировал. Конечно, поскольку я позволил Харлоу взять машину, мне придется идти пешком куда-нибудь поблизости.

Черт возьми, я действительно не очень хорошо все продумал.

Тем не менее, поесть в любом другом месте лучше, чем обедать в кафетерии, даже если мне придется делать это в одиночку, так как Зей и Джекс были отстранены от занятий в школе за то, что их поймали на попытке сбежать с третьего урока.

— Хантер! — кто-то окликает меня из-за спины, когда я направляюсь к выходу.

Оглядываясь через плечо, я замечаю эту девушку, Кэти, с которой я переспал на одной из вечеринок, бегущую за мной по коридору.

— Вот дерьмо, — бормочу я, ускоряя темп. Последнее, что мне нужно, — это тратить свое обеденное время на драму, что всегда происходит, когда у нас случается разговор с Кэти.

Я ненавижу себя за то, что попадаю в такие ситуации, но, к сожалению, у меня есть такая привычка. Вот почему Джекс был так резок со мной, когда поймал меня на милой беседе с Рейвенли. Я преуспел в умении подцепить девушку и затем настроить ее против себя, когда не хотел больше находиться в отношениях. И мне плохо от этого, но в то же время я слишком запутался, чтобы быть достойным парнем. Не говоря уже о том, что даже сама мысль сблизиться с кем-то до чертиков пугает меня.

— Хантер! — кричит она снова. — Мне нужно поговорить с тобой!

В кармане у меня вибрирует телефон, но я не обращаю на него внимания, выскакивая за дверь и ускоряя шаг практически до бега, направляясь к тротуару, идущему вдоль школы. Когда я замечаю, что моя машина все еще припаркована на стоянке, я поворачиваю направо и бросаюсь к ней, гадая, не передумала ли Харлоу уезжать на обед.

Но когда я подхожу ближе, то вижу Харлоу, стоящую у багажника с телефоном в руке. И она не одна. Рядом с ней, повернувшись ко мне спиной, стоит девушка с волосами цвета воронова крыла и ногами длиной в несколько миль.

Рейвен.

Я на мгновение замираю, вспоминая, что произошло между ней и Зеем сегодня утром. Не то чтобы я виню Рейвен — Зей иногда бывает придурком — но я также уверен, что он разозлился бы на меня, если бы узнал, что я общаюсь с ней.

— Хантер! — кричит Кэти с другого конца парковки, заставляя всех вокруг посмотреть на меня, включая Харлоу и Рейвен, которые сначала кажутся смущенными, но затем взгляд Харлоу останавливается на Кэти, бегущей за мной.

— О, Боже мой! — она давится от смеха.

— Просто заткнись — шиплю я, приближаясь к ней. — И вытащи меня отсюда, пожалуйста. — Когда она не двигается с места, я теряю терпение. — Харлоу, — предупреждаю я.

— Ох, ладно — Она спешит к водительскому месту. — Но я за рулем. И ты у меня в долгу. — Она одаривает Рейвен своей фирменной улыбкой, похожей на улыбку сумасшедшей, что является довольно частым явлением для Харлоу и мешает ей заводить друзей. Так что мне остается только гадать, как они с Рейвен оказались вместе. Но не настолько, чтобы я прямо сейчас тратил время на расспросы. Неа. Я просто беру Рейвен за руку и тащу ее к пассажирскому сидению.

Она изумленно смотрит на меня, спотыкаясь на ровном месте. — Что ты делаешь?

Я рывком открываю дверь. — Экстренный отход. — Затем я сажусь на переднее сиденье и тащу ее за собой, возможно, с немного большим усилием, чем нужно, потому что она в конечном итоге падает на меня сверху. Я даже не пытаюсь помочь ей сесть, просто захлопываю дверцу и кричу Харлоу:

— Езжай!

Хохоча до упаду, Харлоу заводит мотор и выезжает с парковки как раз тогда, когда Кэти практически настигает машину. Она упирает руки в бока и смотрит, как мы убегаем.

В глубине души я знаю, что эта маленькая попытка сбежать — всего лишь временная и что она скоро найдет меня в школе и, вероятно, будет еще более раздражена, чем была вначале. Но что я могу сказать? Я любитель откладывать дела на потом, когда доходит до такого рода вещей.

Я вздыхаю с облегчением. — Блин, это было слишком близко.

Рейвен садится, ее пальцы все еще сцеплены с моими. — Тебе действительно нужно было так сильно тянуть меня?

— Да, извини, — прошу прощения я. — Я запаниковал.

— В самом деле? — она издевается. — Потому что твое лицо было совершенно не проницаемым.

Харлоу начинает хохотать, и я слегка улыбаюсь. Блин, я и забыл, какой острый язычок у этой девушки. Конечно, если она дружит с Харлоу, я определенно не смогу познакомиться с ней ближе. Я не собираюсь нести ответственность за разрушение первой потенциальной дружбы моей сестры за долгое время. К тому же, я бы почувствовал себя засранцем, если бы добавил еще больше печали в красивые большие глаза Рейвен, а такие вещи — мой образ жизни.

— Эй, мне кажется, я очень хорошо справился с побегом от сумасшедшей, — настаиваю я сквозь смех.

Брови Рейвен поднимаются вверх. — Почему она сумасшедшая?

Бросаю на нее серьезный взгляд. — Она гналась за мной по школьному коридору и парковке.

— Тебе не нужно было убегать от нее, — напоминает она мне. — Мог бы просто послушать, что она скажет.

— Я и так знаю, что она хотела сказать, — бормочу я со вздохом.

— Откуда? — спрашивает она. — Ты можешь читать мысли?

Харлоу хихикает. — Подруга, он, наверное, так и думает.

Я наклоняюсь вперед и приподнимаю брови. — Я так думаю? Ты буквально час назад пыталась убедить меня, что сама из таких.

— Потому что так и есть, — язвит она с нахальной улыбкой.

Рейвен смеется над этим.

Отлично. Я в меньшинстве.

Может, мне стоило рискнуть с Кэти.

Нет, я беру свои слова обратно.

— Почему ты вообще убегал от нее? — недоумевает Рейвен, откинувшись на спинку сиденья и не сводя с меня глаз.

Я признаю, что это очень важно — ее полное внимание ко мне. Я знаю, это прозвучит странно, но обычно, когда люди смотрят на меня, они на самом деле не смотрят на меня. Не видят то, что скрывается за моей внешностью и богатством. Однако Рейвен искренне хочет знать ответ на свой вопрос, хочет знать, что со мной происходит.

Это трудно принять.

И я действительно не хочу ей говорить, потому что это выставит меня в плохом свете. А я не хочу показаться ей плохим.

— Я уже сказал тебе, потому что она полная сумасшедшая, — я дразняще усмехаюсь.

Ее губы изгибаются в очаровательной полуулыбке. — Хорошо, скажем, она полная сумасшедшая, но это до сих пор не объясняет подробно, почему она гналась за тобой через всю школьную парковку.

Я не хочу ей говорить, не хочу объяснять ей, что раньше встречался с Кэти и что это, скорее всего, как-то связано с этим.

— Он, наверное, переспал с ней, — вмешивается Харлоу. — И теперь она хочет, чтобы они стали парой. — Она насмехается над последними словами.

Я наклоняюсь вперед, чтобы взглянуть на Харлоу, но она лишь дерзко ухмыляется.

— Вот спасибо, — сухо говорю я.

— Не за что, — весело отвечает она. — Не знаю, почему ты пытаешься сохранить в секрете свой статус кобеля. Кэти уже рассказала Рейвен все о тебе и твоих друзьях.

Я перевожу взгляд на Рейвен. — Ты говорила с Кэти?

Она кивает, заправляя прядь волос за ухо. — Это было как раз перед тем, как я встретила Харлоу.

— И она рассказала тебе обо мне, Зее и Джексе? — до конца не верю я.

Какая смелая и глупая девчонка. Это я о Кэти. Ей следовало бы знать, что лучше не сплетничать обо мне и моих друзьях. Если слух дойдет до Зея, он захочет отомстить. И я не о физической расправе. Нет, Зей любит планировать свою месть более осторожно, взламывая и разрушая жизни людей через интернет.

— И что же она тебе наговорила? — спрашиваю я Рейвен, протягивая руку через спинку сиденья, прямо позади нее.

Она приподнимает плечо. — Даже не знаю. Она просто сказала, что вы, ребята, страшные, и что мне следует держаться от вас подальше. Кроме того, она уже сообщила мне, что вы переспали.

— Она действительно сказала тебе об этом?

— Ага. И она, кажется, не очень обрадовалась, когда я сказала, что мы с тобой разговаривали.

Уголки моих губ подергиваются. — Ты сказала ей, что разговаривала со мной?

— Да… — Между ее бровями появляется складка. — А что в этом такого?

— Ну не знаю… — я сдерживаю веселье, приказывая себе не произносить слова, которые горят на кончике моего языка. Однако, по-видимому, у меня есть проблемы с самоконтролем, и я думаю, что это не новость. — Я как раз думал о том, что, должно быть, оставил о себе неизгладимое впечатление.

— Божечки, — стонет Харлоу, запрокидывая голову. — Меня сейчас стошнит. Серьезно, чувак, так вот как ты заставляешь всех девушек падать в обморок из-за тебя? Потому что если это так, то я потеряла всякую надежду на женское население.

Рейвен улыбается на это, и я тоже.

— Что? — говорю я невинно. — Я просто сказал правду.

— А вот и нет, — весело отвечает Рейвен. — Я совсем не думала о тебе. Кэти предупредила меня, потому что она видела, что произошло между мной и Зеем в классе. Кстати, об этом, — она ​​поворачивается на сиденье, подтягивая ногу так, что ее колено прижимается к моей ноге, затем она опирается локтем на спинку сиденья, приближаясь ко мне, хотелось бы верить, что специально, но я думаю, что она просто пытается устроиться поудобнее. — Разве у тебя не будет неприятностей из-за того, что ты разговариваешь со мной?

— С Зеем? — спрашиваю я, и она кивает. Я отмахиваюсь легким движением руки. — Нет. Возможно, сначала он будет не очень доволен, но он это переживет.

— Ты уверен? — спрашивает она, приподняв бровь. — Потому что он казался очень раздраженным. К тому же твой друг Джекс вроде как сказал тебе держаться от меня подальше.

Я колеблюсь, покусывая нижнюю губу. — Дело не в этом.

— Тогда в чем же? — не отступает она.

Я пожимаю плечами, не желая говорить ей правду, что Джекс предупреждал меня, чтобы я не трахал ее, иначе меня ждет повторение ситуации с Кэти. Не то чтобы Рейвен была похожа на Кэти. Честно говоря, если бы я не был пьян в ту ночь, я бы никогда не спал с Кэти — она ​​не в моем вкусе — но я напортачил, как обычно, когда бываю пьян. В трезвом виде такое тоже случается, но нечасто.

«Ты все время лажаешь», — говорит мне обычно отец. — «У тебя столько возможностей в этом мире, а все, что ты делаешь, — спускаешь их в унитаз».

Он постоянно говорил такую чушь. И еще уходил из дома, оставив ее со мной. Диану. И хотя она не оскорбляла меня словесно, она сделала все, что в ее силах, чтобы сломить меня.

Я вырываюсь из клубка воспоминаний и вздыхаю с облегчением, когда мы приближаемся к закусочной.

Слава Богу. Можно отвлечься от проблем.

— Итак, Харлоу тебе что-нибудь рассказывала об этом месте? — спрашиваю я Рейвен, ухватившись за возможность сменить тему.

Она замечает это, не отвечая сразу, просто уставившись на меня, оценивая. Но затем она отвлекается, ее взгляд перемещается на старомодную закусочную.

Окна украшены неоновыми огнями, официантки носят роликовые коньки, а чтобы сделать заказ — вы паркуетесь у навеса, и официантка приносит вам еду на подносе в машину.

— Она сказала, что у них лучший картофель фри, — отвечает Рейвен, изучая меню. На ее лице появляется странное, почти паническое выражение, и она впивается зубами в нижнюю губу.

— У них также отличные молочные коктейли, — говорю я ей, опуская стекло и впуская осенний ветерок.

— Думаю, я просто возьму картошку, — говорит она мне. — Я не настолько голодна.

— Ни за что, — противится Харлоу, заглушив двигатель. — Тебе нужно заказать молочный коктейль и бургер. Картошка вкуснее всего, когда ты ешь все вместе.

Рейвен неловко ерзает, грызя ноготь большого пальца. — Это действительно было бы пустой тратой, потому что сейчас я не настолько голодна.

— Ну, хорошо. — Харлоу надувает губы. — Но в следующий раз, когда мы приедем сюда, тебе обязательно нужно попробовать все.

Рейвен смеется над этим. — Это же чертова куча еды.

— Да, но если мы приложим все усилия, я уверена, что мы сможем справиться, — Харлоу улыбается.

Рейвен улыбается в ответ. — Хорошо, тогда в следующий раз.

— Отлично. — Затем Харлоу изучает меню, хотя, вероятно, закажет то же, что и всегда.

Я тоже смотрю на меню, пытаясь понять, чего хочу сегодня, когда краем глаза замечаю, как Рейвен сует руку в карман и вытаскивает немного наличных. Точнее, три долларовые купюры. Тогда понятно, почему она так странно себя ведет с заказом.

Она быстро кладет деньги в карман, когда звонит ее телефон. Она достает его, проверяет сообщения и хмурится.

— Плохие новости? — не могу сдержаться от комментария.

Она вздрагивает, затем смотрит на меня и качает головой. — Нет… я не знаю.

— Это снова они? — спрашивает ее Харлоу.

— Я… — Рейвен нерешительно смотрит на меня, затем на Харлоу.

— О, не беспокойся о Хантере, — говорит Харлоу. — Это тот человек, к которому я собиралась обратиться за помощью, чтобы выследить их.

Подождите… Она сказала Рейвен, что я один из Тройки Воронов, что должно оставаться в секрете?

Черт возьми, Харлоу.

Пока Рейвен не смотрит на меня, я испепеляю взглядом Харлоу, но она просто закатывает глаза.

— Перестань так на меня смотреть. Рейвен можно полностью доверять.

— Как ты можешь быть так уверена? Сколько ты ее знаешь? Тридцать минут? — рявкаю я. Конечно, когда Рейвен напрягается, я чувствую себя полным придурком. — Извини, — говорю я Рейвен. — Я просто… Никто не должен знать, кому принадлежит мой бизнес. Это… очень важно держать все в секрете.

— Обещаю, что ничего не скажу, — говорит она мне, улыбаясь самой грустной улыбкой, которую я когда-либо видел. — Поверь, мне тоже хочется держать это дерьмо в секрете. И, если ты не хочешь мне помогать, я пойму.

Господи, эти глаза… печаль в них… она поглощает меня целиком.

Может быть, поэтому я говорю то, что говорю дальше. Или, может быть, я действительно так глуп, как говорит мой отец.

— Нет, я помогу тебе, — говорю я ей, и ее прелестное лицо озаряется от облегчения.

— Потрясающе, — говорит Харлоу и толкает дверь. — Мне нужно в туалет. Если официантка придет, пока меня не будет, закажите мне шоколадный коктейль с вишнями, бургер без соленых огурцов и большую порцию картошки фри. — Она вылезает из машины, закрывает дверь и направляется внутрь.

Между мной и Рейвен ненадолго воцаряется молчание, когда она смотрит на свой телефон.

— Итак, судя по тому, как ты смотришь на свой телефон, я предполагаю, что ты получила сообщение от анонима и хочешь, чтобы я его отследил, — говорю я, нарушая тишину.

Кивнув, она смотрит на меня. — Это с неизвестного номера.

— Можно мне посмотреть? — Я пытаюсь взять ее телефон, но она сжимает его пальцами.

— Прежде чем я покажу его тебе, можешь пообещать не задавать мне вопросы о содержании сообщения?

— Я никогда так не поступаю со своими клиентами. — И обычно мне все равно. Но с ней… Мне любопытно. Откуда она. Кто она.

Почему она выглядит такой грустной.

— Спасибо. — Затем она глубоко вздыхает и протягивает мне телефон, показывая сообщение.

Неизвестный: Я знаю, кто ты, и что ты сделала.

Ладно, да, я хочу задать ей вопросы, но знаю, что не могу.

Поэтому вместо этого я говорю: — Я определенно могу разобраться в этом. Но не знаю сколько времени это займет, все зависит от того, с какого телефона человек отправил это сообщение. Если он просто использовал блокирующее приложение со своего телефона, это будет легко. Если у него одноразовый телефон, это может занять немного времени. — Я вытаскиваю свой телефон из кармана. — Я могу сказать тебе прямо сейчас, какой вариант наш.

Я провожу пальцем по экрану, открываю приложение и подношу его достаточно близко к ее телефону, чтобы можно было его отсканировать.

Она восхищенно наблюдает. — Где ты научился таким вещам?

— У людей, которые работают на моего отца. — Кладу телефоны на приборную панель. Затем я готовлюсь к тому, что она начнет задавать вопросы о моем отце.

Удивительно, но она этого не делает.

— Это круто. Я имею в виду, что ты знаешь, как это делать, — говорит она. — Честно говоря, я думаю, что это просто моя кузина. Она попросила послать его кого-то.

Я смотрю на нее. — Твоя кузина часто присылает тебе зловещие сообщения?

Она кивает. — Да… У нее есть пунктик, как сделать мою жизнь невыносимой.

Я сомневаюсь, не зная, стоит ли мне спрашивать, но необходимость знать переполняет меня. — Она же блондинка, верно? Та, которая сегодня первый раз пришла на занятия.

Она кивает, глядя на меня. — Ее зовут Дикси Мэй. Вы с ней уже знакомы?

Я качаю головой. — Нет. Я только видел ее в коридоре.

— Хммм… — протягивает она. — Я удивлена, что она еще не представилась.

Мои брови нахмурились. — Почему это?

— Потому что ты ГС.

— Ты говорила это мне в офисе, но я до сих пор не понимаю, что это значит.

Она ковыряет ноготь. — Это те, кого Дикси Мэй называет «горячим самцом».

Я не могу удержаться от улыбки, расползающейся по моему лицу. — Ты думаешь, я горячий?

Она закатывает глаза. — Я уверена, что ты и так знаешь это, потому что буквально только что за тобой гналась девушка.

Моя улыбка становится шире. — Я не спрашиваю, считает ли Кэти меня горячим, — я уже знаю, что она думает. Я спрашивал, не думаешь ли ты, что я горячий.

Ее щеки розовеют. Она краснеет. Вообще-то охрененно краснеет. И это, безусловно, самая симпатичная вещь, которую я когда-либо видел.

— Ты покраснела, — поддразниваю я.

Она смотрит на меня, но изо всех сил пытается не улыбнуться. — Замолчи. Ничего подобного.

— Ага, — настаиваю я. — Но все в порядке. Это мило.

Она снова закатывает глаза. — Нет, это не так.

— Не спорь. Это мило — и ты милая. — Затем я протягиваю руку и касаюсь ее щеки. Я даже не знаю, зачем я это делаю, кроме того, что возможно, я хочу проверить, такая ли мягкая ее кожа, как кажется. И это так, если не сказать мягче.

Дрожащее дыхание срывается с ее губ, ее щеки розовеют еще больше. — Я не милая, — выдыхает она.

— Нет. Ты само совершенство. — Я снова провожу пальцами по ее щеке.

Когда ее ресницы трепещут, я почти целую ее, что, я знаю, было бы настоящей глупостью, учитывая, что она только что подружилась с моей сестрой-одиночкой, а я хорош только в постельных связях. Хотя, учитывая, как легко Рейвен покраснела, я думаю, что она не из тех, кто заигрывает.

К счастью, официантка подъезжает к машине, прежде чем я успеваю наделать глупостей.

Я знаю ее со школы. Ее зовут Стелла, и она на год старше меня, окончила школу прошлым летом. Она никогда не училась в колледже, что типично для этого города.

— Привет, Хантер, — с улыбкой приветствует она меня, подъезжая к моему опущенному окну. — Что ты делаешь за пассажирским креслом своей машины?

— Харлоу хотела сесть за руль, — отвечаю я, кладя руку на дверь.

— Правильно. Ей же шестнадцать, — говорит она, вынимая блокнот и ручку из передника, повязанного вокруг талии. — Это безумие. Я до сих пор помню, когда она была маленькой и красила все подряд. — Она тихо смеется. — Помнишь, как однажды в начальной школе она раскрасила все школьные стены.

— Помню. — Я стараюсь сохранять светлый тон, но воспоминания оказались намного мрачнее, чем Стелла думает. Когда в тот день мы с Харлоу вернулись из школы домой, учитель уже сообщила моему отцу о том, что произошло. Он был в ярости и начал кричать на Харлоу до такой степени, что я подумал, он собирается ее ударить, поэтому я шагнул и солгал, сказав, что это я сделал, и учитель был просто сбит с толку. Он так сильно ударил меня, что у меня в ушах звенело. Это был не первый и не последний раз, когда он ударил меня. — Надо было еще тогда догадаться, что она займется искусством.

— Она увлекается искусством? — спрашивает Стелла, поднимая ручку. — Думаю, я не удивлена, учитывая, кто ее старший брат. — Она мне улыбается.

Это кокетливая улыбка, и обычно я бы флиртовал в ответ, но, учитывая, что я сейчас с Рейвен, я сохраняю дружеский тон и улыбаюсь.

— Да, наверное, — говорю я, почесывая запястье.

— Ты художник? — спрашивает Рейвен, немного удивившись.

Я смотрю на нее с веселой улыбкой на лице. — Вроде того. Почему ты так удивлена?

Она пожимает плечами. — Я просто думала, что ты спортсмен.

— Спортсмены тоже могут быть художниками, — говорю я ей. — Откуда ты знаешь, что я спортсмен? Или Кэти тебе сказала?

— Нет, я случайно услышала, как учитель разговаривал с тобой об игре или о чем-то подобном, — объясняет она. — Я немного удивилась, что ты занимаешься спортом. Ты действительно не похож на этот типаж.

А теперь мне уже не до смеха. — И на кого же я похож тогда?

Ее взгляд скользит вверх и вниз по мне, а затем она пожимает плечами. — Ну, если бы у меня было стереотипное мышление, я бы сказала, что твое направление это музыка или искусство.

— Вообще-то мне нравится и то, и другое, — сообщаю я ей. Когда она недоверчиво смотрит на меня, я ей подмигиваю. — Я много в чем талантлив.

Она качает головой, но улыбается, приоткрыв губы.

— Эм, мне вроде как нужно принять ваш заказ, — прерывает Стелла.

Дерьмо. Я почти забыл, что она здесь.

Я поворачиваюсь к ней. — Точно. Извини.

— Нет проблем. — Она одаривает меня на этот раз дружелюбной, а не кокетливой улыбкой — Что я могу вам предложить?

Я заказываю то, что сказала мне Харлоу, затем заказываю себе еду, но удваиваю ее, чтобы Рейвен могла съесть больше, чем просто картошку фри, если захочет.

— Звучит неплохо, — говорит Стелла, записывая заказ. Затем она смотрит на Рейвен. — А для тебя?

— Мне просто картофель фри, — говорит Рейвен, теребя кожаный ремешок, закрывающий запястье.

— В самом деле? — спрашивает Стелла, глядя на нее. — Подожди, ты ведь здесь новенькая, да?

Она кивает. — Я только переехала сюда в эти выходные.

Она улыбается. — Что ж, добро пожаловать в наш город.

— Спасибо, — отвечает Рейвен, слегка улыбаясь ей.

Стелла в последний раз улыбается ей, затем смотрит на меня. — Пойду принесу ваш заказ. Минут через пятнадцать будет готов. — Затем она катится к окошку заказа.

— Так ты действительно художник, музыкант и спортсмен? — спрашивает Рейвен, возвращаясь к разговору.

Я поворачиваюсь к ней и киваю. — Однако у нас разные приоритеты. Она любит рисовать, а я увлекаюсь фотографией. Что касается музыки, то я не состою в группе. Мне просто иногда нравится играть на гитаре. А что касается спорта, я играю в баскетбол.

— Как много всего, — комментирует она, расчесывая волосы пальцами. — У меня нет даже одного таланта, не говоря уже о трех.

— У каждого есть талант. Так что либо ты еще не нашла свой, либо просто не хочешь мне рассказывать.

— Если это так, то это определенно первое, — говорит она. — Здорово, что ты умеешь играть на гитаре. И фотография — интересное занятие.

— Совсем не впечатлена баскетболом, а? — дразню я.

Она колеблется. — Не то чтобы я не впечатлена. У меня просто был неудачный опыт общения со спортсменами.

— Не все из них плохие, — уверяю я ее. — Я не такой. Обещаю.

— Ты не кажешься плохим, и я действительно не думаю, что все они плохие. Просто… — она ​​вздыхает. — Я думаю, что у меня просто был неудачный опыт со спортсменами, но это может быть отчасти из-за Дикси Мэй. — Она снова пожимает плечами, а затем мило улыбается мне. — Я постараюсь не относить тебя к этой группе.

Я улыбаюсь ей, но мне немного не по себе от того, что она говорит. Она продолжает наговаривать на свою двоюродную сестру, поэтому я хочу знать… — Ты сказала, что живешь со своей сестрой?

Она неохотно кивает. — К сожалению.

— Она живет с твоей семьей? Или ты живешь с ее?

Когда ее взгляд опускается на колени, я уже знаю ответ. И мне жаль, что я даже поднял эту тему.

— Я живу с ее… Мои родители умерли несколько лет назад, так что… — Она втягивает воздух и смотрит на меня. — Да, как бы то ни было, мы с Дикси Мэй никогда не ладили, и ты, наверное, это уже понял.

Я киваю и осторожно продолжаю. — Она всегда с тобой плохо обращалась?

Она кивает. — Но, честно говоря, до тех пор, пока мне не пришлось переехать к ним, я почти не знала ее. — Она делает короткую паузу. — В каком-то смысле мне даже жаль ее. Ее мама — моя тетя — настоящая мегера, а Дикси Мэй — ее копия.

— Значит, ее научили жестокости.

Она улыбается в ответ. — Да, думаю, можно и так сказать.

— К счастью, на тебе это не сказалось. — По крайней мере, пока она не кажется такой. И она была очень мила с Харлоу.

— Ты уверен в этом? — она спрашивает. — Мне кажется, ты забываешь, что произошло между мной и Зеем.

— Нет. Зей вел себя как придурок. Ты просто защищалась.

— Я могла бы просто поменяться местами.

— И Зей мог просто оставить тебя в покое. Места все равно не распределяются. — Если бы Зей услышал меня прямо сейчас, он бы выпал в осадок. Но то, что я говорю, правда. Зею не нужно было быть таким кретином с Рейвен. Хотя, он ведет себя как кретин почти со всеми окружающими. — Не принимай это на свой счет, — добавляю я. — Зей — своего рода мудак для всех.

— Значит, дело не только во мне?

— Нет. Если бы кто-нибудь другой сел на его место, он бы отреагировал также. Хотя, любой, кто его знает, никогда бы не сел на его место.

— Хм… — Она трет губы, и я снова чувствую желание поцеловать ее. — Итак, ты хочешь сказать, что завтра я должна сесть на другое место.

Я начинаю кивать, но потом сомневаюсь. — Ну, это зависит от обстоятельств.

Ее брови хмурятся. — Каких?

— Ты можешь занять свободное место рядом со мной.

— Хочешь, чтобы я села рядом с тобой? — спрашивает она потрясенно.

— Почему бы и нет. Мы ведь можем быть друзьями, верно? — Просто друзьями, напоминаю я себе. Потому что, если она будет дружить с Харлоу, я не могу разрушить это… ну, оставаясь собой. У Харлоу давно не было подруг, а она самый важный человек в моей жизни.

— Друзьями. — Она весело произносит это слово.

— И что же тебя веселит? — интересуюсь я.

Она пожимает плечами. — Просто в моей жизни их было не так уж много. И теперь, внезапно, у меня есть два человека, которые предлагают дружбу… Это немного странно.

То, как она это говорит, как будто это так удивительно, что кто-то хочет быть ее другом, сдавливает мою грудь. Мне повезло в жизни иметь двух лучших друзей с тех пор, как я учился в начальной школе. Я замечал, как Харлоу изо всех сил пытается найти друзей, и видел, как тяжело прожить жизнь без близких по духу товарищей.

— Что ж, тогда добро пожаловать в город странностей, — говорю я с ухмылкой.

Она проводит по губам кончиком языка, кажется, что-то ее забавляет. — Ты так говоришь, будто я уже приняла твое предложение дружбы, — поддразнивает она.

Моя ухмылка становится шире, но затем я выпячиваю нижнюю губу. — Так ты хочешь сказать, что не хочешь быть моим другом? Ты разбиваешь мне сердце.

Она сдерживает улыбку. — Хорошо. Я буду твоим другом. Только перестань дуться.

Я только еще больше надуваю губы, и она игриво щиплет меня за бок.

Я смеюсь, хватаясь за бок. — Такая злая, — опускаю руку, ухмыляясь, и щипаю ее за бок.

Вместо того чтобы рассмеяться, она морщится, ее лицо искажается от боли.

Я дергаюсь назад. — Что не так?

— Ничего страшного, — дрожащим голосом бормочет она.

Это явно не пустяк, и я собираюсь попытаться вытянуть из нее правду, но в этот момент Харлоу возвращается к машине.

— Пожалуйста, скажите мне, что официантка уже приняла наш заказ, — говорит она, забираясь на водительское сиденье и закрывая дверь.

— Так и есть, — говорит ей Рейвен, стирая с лица все признаки боли. Но то, что она стерла взгляд, не значит, что я его забуду. Нет, этот взгляд запечатлен в моем сознании.

Я хочу знать, чем это вызвано. Хочу узнать все о девушке с волосами цвета воронова крыла и такими завораживающе красивыми глазами. Девушке, которой я только что сказал, что хочу быть ее другом.

Просто другом.

Просто друзья.

Дело в том…

Это может оказаться ложью.

Черт, я так облажался.

Глава 10

Рейвен

Все шло отлично, пока он не ущипнул меня за бок. Вспышкой боли все отозвалось во мне, каждый ужасный момент, каждый шрам. Все, что со мной сделали. Но я изо всех сил старалась не показывать вида, надеясь, что он не будет задавать вопросов. К счастью, появляется Харлоу и отвлекает нас.

— Это был самый долгий поход в туалет в истории, — замечает Хантер после того, как его сестра снова оказывается внутри. Его бровь обвиняюще выгибается вверх, что чертовски озадачивает меня.

Харлоу поправляет зеркало заднего вида и изучает свое лицо. — Что я могу сказать? Я выпила на завтрак тридцать две унции [3] содовой.

Хантер только качает головой, барабаня пальцами по колену, явно раздраженный.

А что я? Я полностью сбита с толку и чувствую себя очень неуютно. Тем не менее, прежде чем неловкость выйдет из-под контроля, официантка подает наш заказ. Она улыбается, ставя поднос на полуопущенное окно около Хантера.

— Просто посигналь, если еще что-нибудь понадобится, хорошо? — Она улыбается ему, прежде чем вернуться к окну заказа.

— Просто посигналь, если еще что-нибудь понадобится, — передразнивает Харлоу, накручивая прядь волос вокруг пальца. — И я имею в виду все, что угодно.

Хантер берет бургер. — Она этого не говорила. — Он протягивает Харлоу ее заказ.

— Разве? Ведь она имела в виду именно это. — Харлоу разворачивает бургер и смотрит на меня. — Тебе следует кое-что знать об этом городке, в котором ты теперь живешь, — почти каждая девушка твоего возраста, плюс-минус пару лет, чертовски одержима моим братом.

— Не каждая девушка, — протестует Хантер, протягивая мне картошку фри.

Я вдыхаю соленый аромат. — Ну не знаю. Судя по тому, что я видела до сих пор, похоже, у тебя куча поклонниц.

Хантер недоуменно смотрит на меня, но изо всех сил пытается не улыбнуться. — Ты говоришь поклонницы. А я называю их преследовательницами.

Харлоу фыркает. — Как будто ты их не поощряешь.

— Я их не поощряю, — настаивает он, забирая очередной бургер. — Они просто… я не знаю… не знаю, почему они так одержимы мной.

Он серьезно только что процитировал «Дрянных девчонок»?

— Чувак, ты только что сказал это, — говорим мы с Харлоу одновременно. Затем мы обе кричим: «Джинкс!» и это настоящий момент сближения.

Хантер переводит взгляд с одной на другую, на его губах играет тень растерянной улыбки. — Ладно, но я совсем запутался. О чем вы двое говорите?

— «Дрянные девчонки», — одновременно говорим мы и смеемся.

Его замешательство только усиливается. — Что?

— Это фильм, — объясняю я. — Комедия про цыпочек. Тебе стоит посмотреть его.

— Ты думаешь, я из тех парней, которые смотрят фильм о цыпочках?

— Вполне возможно. — Я говорю это в основном для того, чтобы пошутить над ним, но он действительно похож на того парня, который мог бы это сделать. — Тебе нужно посмотреть его.

Он хихикает. — Я скажу тебе вот что: я посмотрю его, но только если ты посмотришь со мной.

— Хей, ты. — Харлоу указывает пальцем на Хантера. — Ни за что. Ты пытаешься украсть мою новую лучшую подругу.

— Я не пытаюсь ее украсть, — уверяет он, улыбаясь мне. — Мы с Рейвен друзья. Мы уже решили это, пока ты чертовски долго писала в туалете.

— Может, у меня МПИ [4], - язвительно замечает Харлоу и откусывает огромный кусок от своего бургера.

— СМИ [5], сестренка, — сетует Хантер. — И к твоему сведению, если так и есть, то, вероятно, это из-за той гребаной газировки, которую ты пьешь по утрам. — Он движется, чтобы передать мне гамбургер.

Я качаю головой. — Я заказывала только картошку фри, помнишь?

— Я знаю. И я помню, что ты сказала, что не голодна, но я не могу позволить тебе сделать это, — объясняет он. — В первый раз, когда ты ешь здесь, ты должна пойти на все, чтобы получить полноценные впечатления.

— Я… — Черт. У меня нет денег на всю эту еду. Я едва могу позволить себе заплатить за картошку фри, не скинувшись на чаевые. — Я… я не взяла с собой достаточно денег. — Чего я не могу сказать, так это то, что у меня никогда не будет достаточно денег.

Я получаю три доллара в день на обед из денег, которые мои тетя и дядя дают мне из наследства, оставшегося им после смерти моих родителей. Они их тратят, чтобы кормить и одевать меня. Правда, денег почти не осталось, о чем мои дядя и тетя очень любят мне напоминать.

— Все в порядке. Я тебя прикрою, — говорит Хантер и подмигивает мне.

Мой дискомфорт нарастает. Мне очень не нравится, когда люди пытаются за меня платить. — Ничего страшного, если я просто съем картошку фри.

— Пусть он заплатит, — вмешивается Харлоу. — Я тоже вкину половину, так что это не полностью от моего брата. — Когда я начинаю протестовать, Харлоу добавляет:

— Мне никогда раньше не приходилось платить за обед лучшей подруги, поэтому, если ты откажешься, я так и не приобрету этот новый опыт. — Она злобно усмехается.

Хотя я прекрасно понимаю, что она не совсем серьезна, я решаю перестать спорить и принять предложение. Но я даю себе клятву, что когда-нибудь найду способ угостить их обедом и отплатить им тем же.

— Хорошо, — соглашаюсь я.

Хантер улыбается, протягивая мне бургер. Затем он протягивает кулак сестре, чтобы она отбила. — Мы с тобой отличная команда, сестренка.

Она в ответ бьет костяшками пальцев по его и откусывает огромный кусок бургера. — Несомненно. Мы должны сделать из этого бизнес, и наш лозунг может быть таким: «Как заставить вашего нового лучшего друга съесть обед».

Я качаю головой, но не могу удержаться от смеха. Конечно, потом я откусываю свой бургер, и этот смех превращается в стон, когда я почти испытываю пищевой оргазм.

— Черт возьми, это божественно. — Я слизываю каплю соуса с нижней губы и замечаю, что Хантер смотрит на меня со странным выражением лица. — Что? — Я спрашиваю. — У меня остался соус на лице?

Он отрицательно качает головой. — Все в порядке. — Он смотрит на меня еще немного, затем переключает свое внимание, сосредоточившись на телефонах, когда один из них издает серию звуковых сигналов. Он берет телефон, смотрит на экран, и между его бровями залегает складка. — Это странно.

Меня охватывает беспокойство. — Что такое?

Он поднимает взгляд на меня. — Он не смог отследить точное местоположение телефона, но дал мне приблизительную оценку.

— Разве это не нормально? — спрашиваю я, закидывая картошку в рот.

— Как правило, нет. Тут кое-что другое — говорит он мне. — Странно то, что это место находится в Вайоминге.

— Ты оттуда родом? — удивляется Харлоу.

У меня в животе образуется тугой узел. — Я… Я родилась и жила там некоторое время.

Я жила там, пока мне не пришлось переехать к тете и дяде, сразу после того, как я убила своих родителей.

Глава 11

Рейвен

А теперь о том, что случилось с моими родителями. Хотя нет никаких доказательств того, что я действительно убила их, также нет доказательств того, что я этого не делала. И единственное, что я помню, — это несколько кадров словно в кинофильме. Но большая часть этого дня, а также несколько дней до и после него — не что иное, как размытое пятно пустоты. Моя теория состоит в том, что травма заставила меня забыть произошедшее, что было бы правдоподобно, за исключением тех немногих воспоминаний, которые у меня есть, содержащие образы крови на моих руках, нахождение рядом с телами родителей, и того, что я держу нож. О последнем, правда, никто не знает, потому что я держу это в секрете. И на то есть веская причина, поскольку некоторые считают, что я убила своих родителей. На самом деле, когда это случилось, меня доставили в полицейский участок и несколько раз допрашивали, но они не смогли найти никаких убедительных доказательств, поэтому меня отпустили.

Когда мои тетя и дядя узнали, что я нахожусь под подозрением, им пришлось смириться с этим дерьмом. И Дикси Мэй тоже. Чего я не понимаю, так это того, почему они так сильно меня ненавидели, прежде чем обнаружили, что я могла это сделать. Даже несколько раз, когда я встречалась с ними до смерти моих родителей, они меня презирали.

— Значит, ты не можешь сказать, кто послал сообщение? — Уточняю я, пытаясь увести разговор подальше от Вайоминга и всего, что там произошло.

— Пока нет, — говорит Хантер. — Дай мне несколько дней, и я, возможно, смогу это выяснить.

Я могла бы сказать ему, чтобы он не беспокоился об этом, но теперь, когда я знаю, что оно отправлено кем-то из Вайоминга, это исключает участие Дикси Мэй, и я задумываюсь, кто бы это мог быть.

— Хорошо. Спасибо. — Я беру телефон с приборной панели и кладу в карман.

— Пока я работаю над этим, мне понадобится твой телефон, — сообщает мне Хантер, беря с подноса молочный коктейль и протягивая его мне. — Так что нам придется встретиться после школы. Отборочные испытания заканчиваются завтра, так что придется после них.

— Ничего страшного, если ты не сможешь, — говорю я ему и делаю глоток восхитительного молочного коктейля. Он так занят, а я делаю только хуже.

Он смотрит мне в глаза. — Я могу. Но придется поработать над этим чуть позже. Может, встретимся за ужином.

— Похоже на свидание, — замечает Харлоу, вытирая лицо салфеткой.

— Это не свидание, — уверяет меня Хантер и бросает на Харлоу недобрый взгляд. — Если ты не прекратишь, я выпью весь твой коктейль.

Она сужает глаза. — Ты не посмеешь.

— Испытай меня, — бросает он вызов, изгибая бровь.

Харлоу впивается в него взглядом, но держит рот на замке. Хантер ухмыляется ей, затем протягивает ей коктейль, прежде чем снова обратить внимание на меня.

— Давай обменяемся номерами, чтобы я мог связаться с тобой, — небрежно говорит он, как будто это не имеет большого значения.

Но это очень важно, по крайней мере, для меня. Я никогда раньше ни с кем не обменивалась номерами, ведь у меня никогда не было друзей до сих пор.

Может быть, этот переезд не так уж плох, как я думала.

Мне просто нужно убедиться, что мое прошлое останется в секрете, иначе эта дружба закончится, не успев начаться.

Глава 12

Рейвен

Покончив с едой, мы возвращаемся в школу. Мы немного опаздываем, и обычно меня это беспокоит, и мне нужно сделать несколько глубоких вдохов, прежде чем я войду в класс, но сейчас я нахожусь под вдохновением от новой дружбы, поэтому мне это не нужно.

— Какой у тебя следующий урок? — спрашивает меня Хантер, пока мы втроем идем к входу в школу.

Поскольку звонок уже прозвенел, вокруг почти никого нет, кроме нас и еще нескольких учащихся.

— Кажется, биология. — Я достаю свое расписание, которое сунула в карман, и проверяю. — Да, точно, биология.

— У мисс Мелли? — спрашивает он, засовывая руки в карманы.

Я киваю, когда мы подходим к двери. — Ага.

— Круто. Мое занятие тоже рядом. Я провожу тебя. — Он открывает мне дверь и позволяет пройти. Он также ждет, пока войдет Харлоу, прежде чем войти самому.

Харлоу фыркает. — Ух ты, эта твоя джентльменская сторона для меня нова.

— Не стоит привыкать к этому, — шутит он. — Я просто пытаюсь произвести впечатление на моего нового друга. — Он подмигивает мне.

Улыбка растягивается на моих губах, но я стараюсь не позволить ей стать слишком широкой, не желая показаться невменяемой.

— Кстати, о новых друзьях. — Харлоу смотрит на меня, вынимая телефон из кармана. — Давай обменяемся телефонами.

— Хорошая идея. — Я стараюсь выглядеть как можно более собранной, когда мы обмениваемся номерами и вводим их в наши телефоны, но я делаю это сегодня второй раз — и за всю свою жизнь — так что я немного взволнована. Надеюсь, они не заметят.

Как только мы заканчиваем, она машет рукой на прощание и отправляется в противоположном нам направлении, крича на ходу:

— Я напишу тебе сегодня вечером.

Я машу в ответ, Хантер и я идем в другом направлении.

— Я рад, что ты будешь дружить с моей сестрой, — говорит он, пока мы медленно идем на занятия. — У нее не так много друзей, и кажется, что ты достаточно странный человек, чтобы хорошо с ней ладить. — Он слегка подталкивает меня в бок, улыбаясь мне.

— Ты думаешь, я странная? — спрашиваю, уже зная, что это так.

— Насколько я могу судить, немного есть. Не волнуйся, это скорее комплимент.

— Я не волнуюсь, — заверяю я его. — Ты тоже не кажешься совсем уж нормальным, к твоему сведению.

— О, нет, — говорит он мне. — Я абсолютно и на сто процентов ненормальный.

Я хихикаю.

Широкая улыбка заполняет его лицо, когда он замедляется перед закрытой дверью класса. — Это твой кабинет, — говорит он мне. — Если не хочешь, чтобы тебе поставили опоздание, просто скажи мисс Мелли, что не могла найти класс, потому что новенькая. Она достаточно мила, чтобы не обращать на это внимания.

— Хорошо спасибо. Так и сделаю. — Я пытаюсь войти в класс, но он хватает меня за руку и останавливает.

— Я хотел сказать, что Зей… — Он колеблется на мгновение. — Я поговорю с ним. К завтрашнему дню все будет в порядке, хорошо?

— Тебе не нужно этого делать. Он твой друг.

— Не бери в голову, — отмахивается он, отпуская мою руку и пятясь. — Я напишу вечером, чтобы мы смогли назначить время и заняться твоим телефоном.

Киваю, наблюдая, как он уходит, чувствуя себя немного… не знаю, может быть, счастливой? Прошло много времени с тех пор, как я чувствовала себя так, но я почти уверена, что это ощущение именно такое.

Конечно, прямо перед тем, как зайти в класс, я получаю сообщение, которое заставляет это чувство рассеяться в прах.

Bitchy Bitch of the West: Спасибо, что подвела меня после обеда. Ты еще пожалеешь об этом в скором времени.

Глава 13

Хантер

В итоге мне приходится встретиться с Дианой наедине, так как Джекс и Зей застревают в школе в связи с отстранением от занятий. Сказать, что я был не в восторге, было бы преуменьшением года. Но, по крайней мере, в закусочной довольно многолюдно. Это значит, что я смогу зайти и выйти очень быстро, и Диана не сможет меня остановить. Без устраивания сцен, конечно, не обойтись. Но если она это сделает и слух дойдет до моего отца…

Хотя, сомневаюсь, что она решится на прилюдный скандал.

Заказываю напиток и кусок пирога, прежде чем найти свободную кабинку в дальнем углу. Я уже написал Диане, что я на месте, и она ответила, что будет с минуты на минуту.

Я сижу, безумно скучая, когда решаю написать Рейвен, чтобы отвлечься. На скорый ответ особо не надеюсь, так как у нее все еще занятия.

Я: как поживает моя новая подруга?

Странно, но она отвечает в течение нескольких секунд.

Рейвен: у меня совсем не получается.

Я: что случилось?

Рэйвен: когда я записывалась на факультативные занятия, все было заполнено, кроме рисования для начинающих. И вот я сижу за столом с карандашом в руке и пытаюсь нарисовать вазу, но в моем исполнении она выглядит как тако.

Читая это, я делаю глоток, и содовая разбрызгивается по всему столу, когда я смеюсь. Хватаю пару салфеток, вытираю беспорядок и пишу ответ.

Я: я серьезно только что выплюнул свою содовую, уделав весь стол. Как, черт возьми, можно нарисовать вазу, похожую на тако?

Рейвен: очень просто, имея нулевые художественные навыки. Ты знаешь поговорку: у меня две левые ноги. Так вот, я думаю, что у меня две левые руки.

Я улыбаюсь.

Я: что ж, хорошо, что у тебя есть два друга, которые по совместительству являются потрясающими художниками.

Рейвен: да, но ты же не можешь преподавать рисование, правда? Ты просто родился с этим навыком.

Я: отчасти это может быть правдой, но мы можем помочь тебе отточить свой навык, по крайней мере настолько, чтобы твоя ваза больше не выглядела как тако.

Рейвен: слава Богу, потому что последние пятнадцать минут я серьезно убеждала себя, что все будет не так уж плохо, если я завалю искусство.

Я: ты не подведешь. Я обещаю. Мы с Харлоу подтянем тебя.

Ей требуется время, чтобы ответить.

Рейвен: спасибо. Я ценю все, что вы, ребята, делаете для меня. Как хорошо, что мне не пришлось провести свой первый день в школе в полном одиночестве.

Есть что-то в ее словах, сказанных ранее, что заставляет меня усомниться, были ли у нее вообще друзья. И после этого сообщения я задумываюсь еще больше. Но как? Как может у такой красивой, забавной девушки не быть друзей?

Я собираюсь заверить ее, что она больше не останется без друзей, когда на стол падает тень. Я напрягаюсь, когда передо мной бросают папку.

Глубоко вздохнув, я поднимаю взгляд на Диану.

Она улыбается, но совсем не дружелюбно, а скорее — как монстр загнанной жертве.

— Это досье на нового шерифа, — заявляет она, как ни странно даже не присаживаясь. — Это информация, которую твой отец сумел собрать о нем. Сведений о его семье не так много, можно сказать совсем нет. — Она кладет руку на папку и наклоняется ко мне. — Ты должен разузнать как можно больше обо всех, с кем он близок, а потом доложить мне, понял?

— Да, — мне удается сохранить ровный тон, когда я хватаю папку и выдергиваю из-под ее руки, заставляя ее немного отшатнуться.

Глядя на меня, она приглаживает волосы руками. — Осторожнее со мной, — она чуть наклоняется, понизив голос. — Я та, кто говорит твоему отцу, хорошо ты работаешь или нет… — она проводит пальцем по моей щеке и шепчет:

— Я могу либо заставить его гордиться тобой, либо намекнуть, что ты не уважаешь его, что ты воплощение своей матери.

Я дергаюсь назад, меня охватывает шок. — Что?

Она одаривает меня жестокой улыбкой. — Что? Я сказала что-то, что тебя смутило?

— Ты… — Я с трудом сглатываю, сжимая руки в кулаки. — Зачем ты упоминаешь мою мать? И почему ты говоришь так, будто… — Как будто мой отец что-то с ней сделал.

— Я? — спрашивает она, касаясь пальцем губ. — Я не помню ничего такого.

Мне хочется свернуть ей шею не только за все, что происходит сейчас, но и за все, что она сделала со мной. Но если я так поступлю, она доложит обо всем отцу, и меня непременно настигнет наказание. Но это не значит, что я собираюсь оставить все как есть.

Она что-то знает о моей маме, и я собираюсь выяснить, что именно.

Улыбнувшись мне в последний раз, она поворачивается, чтобы уйти. — Напиши мне сегодня вечером новости, — бросает она через плечо. — Или я сама нанесу тебе визит. — Она идет мимо кабинок и выходит из закусочной.

Я прерывисто вздыхаю, борясь со всеми инстинктами, которые во мне так и требуют догнать ее и выбить всю правду из ее глупого рта. Если я хочу узнать правду, мне нужно разработать план. Но сначала следует разобраться с другим, потому что последнее, что мне нужно, — это чтобы она появилась сегодня вечером у меня дома.

Открываю папку и начинаю просматривать несколько бумаг внутри. Наконец появляется официантка с заказанным куском пирога. Тот, кто до меня разыскивал городского шерифа, либо не справился с заданием, либо шериф проделал фантастическую работу, чтобы сохранить информацию о себе в секрете. Здесь почти ничего нет. Просто некоторые детали о его положении на прежней работе, откуда он перешел, — базовая информация. Но кое-что все же привлекает мое внимание. Несколько имен на бумаге, а точнее одно конкретное.

Рейвенли Уилоувинтер.

Шериф — ее дядя. Почему я не понял это раньше?

Может быть, потому что я был так увлечен красивой девушкой с самыми грустными глазами, которые когда-либо встречал. И по мере того, как я продолжаю разбирать бумаги, я вскоре понимаю, почему. Или, по крайней мере, одну из причин.

Родители Рейвен были убиты. Вот почему она живет с тетей и дядей.

Когда я не могу найти никаких подробностей того, что произошло, я нахожу отчет с данными, что полиция в какой-то момент подозревала, что Рейвен имеет к этому причастность. Не то чтобы я в это безоговорочно верил. Полиция все время ошибается. Тем не менее, я обращаюсь к интернету в своем телефоне, пытаясь выяснить больше данных. Но ничего не обнаруживаю. Как будто кто-то начисто стер всю информацию.

Мои мысли возвращаются к тому сообщению, которое Рейвен показывала мне. Может в этом дело? Она скрывает свою истинную личность? Учитывая, как мало информации находится в этой папке, возможно, шериф и его семья тоже.

— Значит, Диана уже была здесь? — Внезапно появляется Зей и проскальзывает в кабинку напротив меня.

Джекс идет прямо за ним, присаживаясь рядом.

— Да, — мои брови сходятся. — Какого черта вы двое здесь делаете? Я думал, что вы разбираетесь со своим отстранением.

— Мы так и сделали, но потом Джекс взломал компьютер мистера Молени и обнаружил интересную историю поиска, которая могла бы стать компрометирующей, если бы кто-нибудь узнал, — говорит Зей, пододвигая к себе тарелку с моим недоеденным куском пирога.

— Значит, вы двое шантажировали его, чтобы он снял наказание? — Спрашиваю я, хотя на самом деле это не вопрос, так как я уже знаю ответ.

Джекс кивает, откидываясь на спинку кресла. — Мы также вежливо попросили его подвезти нас сюда и сообщили ему, что, если он когда-нибудь снова отстранит нас от занятий, все преподаватели будут в курсе его делишек.

— Мы? — Спрашивает Зей, поднимая бровь на Джекса.

— Хорошо, Зей сообщил ему, — поправляет Джекс, закатывая глаза. — Я взломал систему.

Я не удивлен. Из них двоих Зей гораздо более настойчивый и смелый. Джекс всегда был тихоней, а я — шутником. Вместе мы уравновешиваем друг друга, и именно поэтому, я думаю, нам удается так долго оставаться лучшими друзьями, несмотря на то, насколько мы разные.

Но у нас есть сходство в наших испорченных, разбитых семьях, коррумпированных отцах и болезненном детстве. Хоть мы и редко говорим о таких вещах.

— Это была чертовски хорошая идея. Я рад, потому что этот полет в одиночку становился очень напряженным. — Я откидываюсь назад и скрещиваю руки, мои мысли возвращаются к Рейвенли и тому, как я провел с ней обед.

Ладно, может быть, мое сольное время не было таким уж ужасным. И после прочтения информации в папке я хочу узнать о ней больше.

— А что это за взгляд? — Спрашивает Зей, запихивая в рот кусок пирога.

Я поднимаю плечо. — Я просто думаю о том, что в этой папке. Или, скорее, то, чего в ней нет.

Джекс наклоняется вперед и кладет руки на стол. — Что ты имеешь в виду?

— Я о том, что здесь почти нет никакой информации о городском шерифе или его семье, — делаю короткую паузу. — Или его племяннице.

— А кто его племянница? И какое она имеет к этому отношение? — Спрашивает Зей, проглатывая очередной кусок пирога.

После того, что произошло между Зеем и Рейвен, я не решаюсь сказать ему. Но в конце концов мне придется это сделать, так как он и Джекс будут помогать мне добывать сведения о шерифе.

— Ты помнишь новенькую? — Осторожно спрашиваю я.

— Ту блондинку? — Спрашивает Зей. — Или другую психованную с желанием умереть?

— Кстати, — вмешивается Джекс, — это две сестры? Потому что они не выглядят и не ведут себя так, но начали учиться в один и тот же день… Я немного запутался.

— Они двоюродные сестры, — объясняю я. — Блондинку зовут Дикси Мэй, она дочь шерифа. Рейвен, та, что взяла Зея за яйца, — его племянница. Он получил опекунство над ней после того, как ее родители были убиты.

— Она не взяла меня за яйца, — ворчит Зей, пронзая меня тяжелым взглядом. — Она просто разозлила меня, и не без причины.

— То, что она сидела на твоем месте, — не повод злиться на кого-то, — говорю я. — И, кроме того, она новенькая.

— Мне плевать, новенькая она или нет. — Зей запихивает в рот еще один кусок пирога. — Она могла бы пересесть, когда я сказал.

— Или ты мог бы просто попросить, — говорит тихо Джекс.

Зей свирепо смотрит на него, а Джекс вздыхает и бормочет:

— Или нет.

Я сжимаю губы, решая, как много я хочу им сказать. — Я сегодня обедал с ней. Точнее с ней и Харлоу.

Зей от неожиданности роняет вилку. — Что?

Пожимаю плечами и вкратце рассказываю, как оказался в машине с Рейвен и Харлоу.

— Значит, ты провел около получаса с Харлоу и этой новой девушкой, — говорит Зей после того, как я заканчиваю, сарказм сочится из его рта. — Держу пари, это было весело.

— На самом деле все было не так уж плохо. Конечно же, Харлоу была своего рода занозой в заднице, но не напрягала. А что касается Рейвен… — Я откидываюсь на спинку сиденья, задумываясь. — Зей, я думаю, ты должен дать ей еще один шанс. После разговора с ней я понял, что она просто нервничала во время урока. И из того, что я узнал, я не думаю, что у нее много друзей.

— Ну и что? — Бормочет Зей. — Кого это, черт возьми, волнует?

— Не кипятись. Все мы знаем, каково это, когда над тобой издеваются. Не ученики в школе, так наши семьи. К тому же… — Я делаю паузу, осторожно продолжая, — ее родителей убили, Зей. И ты, как никто другой, должен знать, как тяжело иметь дело с чем-то подобным, что может в корне влиять на твое поведение.

Не то чтобы родители Зея были убиты. Его старший брат умер несколько лет назад. Дело так и не было раскрыто, но я думаю, что в глубине души мы понимаем, что наши отцы имели к этому какое-то отношение, поскольку брат Зея в то время работал на них. Иногда, когда у нас есть свободное время, мы пытаемся разобраться в этом деле, но пока ничего не получается.

Зей замолкает и начинает ковырять пирог.

— Прости, что заговорил об этом, — извиняющимся тоном говорю я. — Просто… Мне жаль ее, и я хочу попытаться стать ей другом, а это значит, что вы, ребята, тоже должны это сделать, так как мы вроде как заключили соглашение. — Когда он ничего не говорит, я добавляю:

— Если это поможет, она чувствовала себя плохо из-за того, что разозлила тебя во время урока.

— Да неужели? — бормочет он, продолжая ковырять пирог.

Вздохнув, я смотрю на Джекса в поисках поддержки.

Но он только хмурится. — Не хочу показаться мудаком, но ты думаешь, что сможешь просто дружить с девушкой? Особенно с такой… — Он колеблется. — С такой как она?

— О чем ты? — Я прикидываюсь тупицей, прекрасно понимая, что он имеет в виду.

И он бросает на меня взгляд, который говорит именно это. — Ты знаешь, о чем я говорю, — недоволен он. — Она… Ну, она… привлекательна.

Зей фыркает от смеха и что-то неразборчиво шепчет себе под нос.

Я закатываю глаза и качаю головой. — Что? Ты с ним не согласен, что ли?

Он смотрит на меня, или, скорее, пристально изучает. — Нет. Мне просто показалось забавным, что он употребил термин «привлекательная».

— У тебя есть слово получше? — Спрашиваю я.

Зей закатывает глаза и откидывается на спинку сиденья. — Мы все знаем, что она чертовски красива, так что лучше не ходить вокруг да около, — он задумывается. — Впрочем, красива она или нет, не имеет значения… Дружить с чужаком сложно. Для начала, мы должны держать нашу работу в секрете, что было бы занозой в заднице, так как наша работа — огромная часть нашей жизни. — Должно быть я поморщился, потому что взгляд Зея становится обвиняющим. — Пожалуйста, скажи мне, что ты еще не рассказал ей о том, чем мы занимаемся.

Джекс выпрямляется, беспокойство сквозит в его взгляде. — Хантер, пожалуйста, скажи, что ты этого не сделал.

— Ладно, я этого не сделал. — Но совершенно ясно, что я лгу, и они оба хмуро смотрят на меня. — Поверьте, я не все ей рассказал. Она получила странное сообщение с неизвестного номера, и я попытался отследить его.

— Попытался? — переспрашивает Зей.

— Я смог определить только местоположение, — объясняю я. — Но собираюсь продолжить расследование.

Они оба выглядят чертовски раздраженными, и я отчасти их понимаю.

— Если мы подружимся с ней, то сможем сделать так, чтобы она об этом помалкивала, — говорю я. — К тому же, возможно, она поможет нам узнать больше о своем дяде.

— И почему ты думаешь, что она поможет нам с этим? — спрашивает Зей, выгибая бровь. — Ее дядя — это ее семья. А мы — нет.

— Да, но у меня сложилось впечатление, что она не очень-то любит свою тетю, дядю или кузину. — Беру свой стакан и делаю глоток, ожидая, что они что-нибудь скажут. Но они молчат. Наконец, я ставлю стакан на место и спрашиваю:

— Ну, и что вы думаете?

Джекс пожимает плечами, вертя в руках зубочистку. — Я не против, но не думаю, что мы должны сообщать ей обо всех наших секретах… Если она расскажет кому-нибудь то, что не следует… мы окажемся в полной заднице.

— Я знаю, — заверяю его. — Мы будем осторожны.

Джекс на мгновение задумывается, затем слегка кивает. — Ладно, думаю, меня это вполне устраивает.

Мой взгляд скользит к Зею, и я поднимаю бровь. — А ты что думаешь?

— Я думаю, она сведет меня с ума, — бормочет он. — Но все равно. Если вы, ребята, хотите подружиться с ней, я не могу вам помешать.

Хотя это и не «да», это, вероятно, самое близкое, на что я рассчитывал.

— Потрясающе. — Взглянув на время, я закрываю папку и пододвигаю ее к ним. — Мне нужно идти на отбор. А вы займитесь этим. Там не так много, но это начало. — Встаю, собираясь уйти, но потом останавливаюсь. — Хотя подождите, вам придется ехать со мной, раз уж я на машине.

Они уже просматривают бумаги в папке, и Зей пренебрежительно качает головой. — Мы просто побудем здесь немного и перекусим. Потом, может, сходим к мосту выкурить пару косяков, — говорит мне Зей. — Просто напиши нам, когда пробы закончатся, и мы дадим тебе знать, где мы.

— Договорились — Я направляюсь к двери.

— Хантер? — окликает Джекс.

Я оборачиваюсь. — Да?

— Удачи, — говорит он мне с легкой улыбкой.

— Спасибо. — Я покидаю закусочную в хорошем настроении. Но как только сажусь в машину, мои мысли сразу же возвращаются к Рейвен.

Кто эта красивая, загадочная девушка с печальными и такими знакомыми глазами?

Надеюсь, мне удастся это выяснить.

Я также надеюсь, что не совершу ошибку, доверившись своему внутреннему чутью и подружившись с ней.

Глава 14

Рейвен

Я все жду, что что-то случится во время занятий, например, найду на своем шкафчике слово «убийца», нарисованное прямо на дверце, что было бы не в первый раз. К концу дня, однако, ничего не происходит. И это настолько странно. Обычно Дикси Мэй сразу же выполняет свои угрозы.

Я не расслабляюсь, хватаю свои вещи и выхожу из школы, лавируя между учениками, толпящимися в коридоре. Никто не смотрит в мою сторону. Ну, некоторые, конечно, все-таки пялятся, но скорее из любопытства к новенькой. Это странное чувство, когда люди не смотрят на меня как на урода. Но я знаю, что это ненадолго.

Вздохнув при этой мысли, я толкаю двери и обыскиваю окрестности в поисках машины моей тети. Да, я знаю, она сказала, что не заберет меня домой, но, если я сяду в машину и откажусь выходить, у нее не будет выбора.

Но я нигде ее не вижу.

Очень странно. Она ведь должна была забрать Дикси Мэй, верно? Что, если Дикси Мэй подвезет домой кто-нибудь из ее новых друзей, которых она наверняка завела? Черт, если это так, то я облажалась по полной, так как даже не знаю, на каком автобусе мне ехать.

Вздохнув, я разворачиваюсь, чтобы вернуться в главный офис и выяснить. Но когда я вхожу, за стойкой никого нет. Жду некоторое время, прежде чем появляется секретарь.

— Ну, как прошел твой первый день? — спрашивает она, усаживаясь в кресло за столом.

— Хорошо, — честно отвечаю я, что немного непривычно.

— Здорово. Это всегда приятно слышать — Она делает короткую паузу. — Я могу тебе чем-нибудь помочь?

Я киваю. — Не могли бы вы помочь мне узнать номер нужного мне автобуса?

— Конечно. — Она поворачивается к компьютеру. — Какой у тебя адрес?

Когда я говорю ей, она вводит его в систему, а затем дает мне номер.

— Надеюсь, тебе не придется ехать на нем сегодня, — говорит она, поворачивая кресло обратно в мою сторону и бросая взгляд на часы. — Автобусы, наверное, уже все уехали.

Выражение моего лица на мгновение резко меняется. — О.

Она смотрит на меня с жалостью. — Ты можешь кому-нибудь позвонить, чтобы тебя подвезли?

Нет. Но не желая, чтобы она продолжала смотреть на меня с жалостью, я киваю. — Да, я могу позвонить тете. — Надвигающиеся слезы жгут мне глаза, и я поспешно поворачиваюсь, чтобы уйти. — Спасибо, что помогли.

— Не за что, — говорит она, когда я толкаю дверь и выхожу в почти пустой коридор.

Дерьмо. Что же мне теперь делать? У меня нет никаких идей.

Вот тебе и отличный первый день.

Борясь с желанием заплакать, я бреду по коридору. Я могла бы написать тете и умолять ее приехать за мной, но это может не сработать. Просматриваю карту в телефоне и вижу, что до дома около семи миль. Если я побегу трусцой, то доберусь за пару часов, как раз до темноты.

Не видя другого способа, я направляюсь к выходу и останавливаюсь, проходя мимо спортзала. Двери закрыты, но сквозь окна я слышу, как отскакивают мячи. Когда я заглядываю внутрь, то вижу парней, играющих в баскетбол. Или, точнее, Хантера играющего в баскетбол. На нем только шорты, так что грудь выставлена на всеобщее обозрение. У него есть пара небольших татуировок, но я слишком далеко, чтобы сказать, что на них. К тому же он худощав, подтянут и весь мокрый от пота. Это… Что ж, прекрасный вид.

— Что ты делаешь?

Я вздрагиваю, думая, что, может быть, это Дикси Мэй собирается свергнуть меня, но потом я смотрю в сторону и вижу Кэти, стоящую рядом со мной. Я расслабляюсь лишь на мгновение, вспоминая, как она преследовала Хантера через парковку.

— Я просто смотрела на отбор, — говорю я. — Точнее подглядывала.

Она переводит взгляд с окна на меня, потом скрещивает руки. — Там Хантер.

— Гм, да, я знаю. — поправляю ручку рюкзака. — Но я не следила за ним. — Лгунья. Я смотрела только на него.

Ее бровь тщательно выгибается. — Чушь. Я видела, как ты уезжала сегодня с Хантером в его машине.

— Ну, формально я была с Харлоу, это сестра Хантера.

— Я знаю, кто сестра Хантера — обрывает она меня, делая шаг ко мне. — Все знают. Все также знают, что она ненормальная. Так что, если ты тусуешься с ней, это делает тебя тоже ненормальной. По крайней мере, формально.

После этих словах я удивленно вскидываю брови. — Ладно, я пойду. — Делаю шаг, чтобы обойти ее, но она хватает меня за руку.

— Держись подальше от Хантера, — предупреждает она, крепко сжимая мою руку.

Я грубо отшатываюсь от нее и наклоняюсь. — Никогда больше не прикасайся ко мне.

Она сердито смотрит на меня, и я отвечаю ей тем же, прежде чем уйти.

Ребята, Хантер был прав. Она сумасшедшая, просто сумасшедшая. Я рада, что решила сегодня пообедать с Харлоу, а не сидеть в кафетерии с ее друзьями.

Как только я оставляю ее позади, спешно покидаю школу и отправляюсь в увлекательное путешествие домой. Ладно, увлекательное — это, пожалуй, с натяжкой. Что ж, пейзаж не так уж плох, чем дальше я иду, тем больше он меняется от причудливых лавок и магазинов к сельским угодьям. Но сама прогулка утомительна. И скучна.

Я в шаге от того, чтобы закурить, даже если это несет риск быть пойманной, когда получаю сообщение. Достаю свой телефон и читаю, ожидая, что оно будет с того неизвестного номера. Но это от Харлоу.

Харлоу: эй! я забыла сказать тебе, что, если тебе когда-нибудь понадобится подвезти до школы или еще что-нибудь, просто дай мне знать. Обычно я езжу сама, но иногда папа заставляет брать водителя. В любом случае, я не против тебя подвезти.

Водитель? Черт возьми, что за хрень?

Все это так …

Я: вообще-то, я бы с удовольствием воспользовалась твоим предложением. Тогда мне не придется полагаться на тетю или кузину или ездить на автобусе.

Харлоу: да, ты определенно не захочешь ездить на автобусе. Я слышала о них жуткие истории.

Я: я уже ездила на автобусе раньше и могу заверить тебя, что все эти истории правдивы.

Харлоу: мне придется поверить тебе на слово, потому что я ни за что на свете не поеду на автобусе.

Я: умное решение.

Харлоу: это потому, что я умна.

Я улыбаюсь в этот момент, и это очень приятно, даже при том, что воздух становится холоднее, и мои ноги начинают болеть.

Харлоу: кроме того, мне было интересно, не хочешь ли ты пойти со мной на мероприятие в эти выходные. Это что-то вроде клуба, но не совсем.

Я: звучит немного сомнительно.;)

Харлоу: не сомнительно. Просто загадочно.

Хотя ее сообщения немного странные, не похоже, что мне есть чем заняться в эти выходные. К тому же, было бы забавно выйти немного проветриться. И убраться подальше от дома кошмаров.

Я: хорошо, рассчитывай на меня.

Харлоу: здорово! Если ты хочешь, можешь пригласить моего брата.

Я: зачем?

Харлоу: о, не валяй дурака. Я знаю, что вы, ребята, миловались за обедом.

Она завершает текст хитрым смайлом.

Я: ничего подобного! Мы просто друзья.

Харлоу: Хм… Ты ведь знаешь, что в таких вещах есть искусство, верно?

Я: какого рода вещах?

Харлоу: просто дружить с тем, кто тебе нравится. А мой брат, хоть и разбирается в искусстве, совсем не обладает этими навыками.

Я отрицательно качаю головой. Она меня путает. Нет никакого способа, чтобы Хантера влекло ко мне. И именно он сказал, что мы должны быть друзьями.

Я: я действительно думаю, что ты все неправильно понимаешь. Твой брат не видит меня в этом свете.

Харлоу: верь во что хочешь, но это чистая правда. А если ты не хочешь его приглашать, то и не надо. Я просто подумала, что подкину эту идею, как хорошая лучшая подруга.

Я: Ну, спасибо, наверное.

Харлоу: всегда пожалуйста. Мне пора. Мой отец заставляет меня разобраться с его документами. Скоро увидимся

К тому времени, как мы заканчиваем переписываться, на моем лице появляется огромная улыбка. Но эта улыбка исчезает, когда я поднимаю глаза и вижу, что добралась до своего дома. Не то чтобы я не испытываю облегчения от того, что мне больше не нужно идти, но у меня появляется тревожное чувство. Может быть, потому что в доме выключен свет. Или потому, что Дикси Мэй не отомстила мне за то, что я не встретилась с ней за обедом. Или, может быть, это потому, что моя тетя злится на меня.

Да, у меня есть много причин быть напуганной.

Глубоко вздохнув, подхожу к входной двери, открываю ее и вхожу внутрь. Как только я переступаю порог, моя настороженность возрастает. Горит только свет в коридоре наверху. В доме тихо.

Где все? Они все отправились на семейный ужин?

Сжав губы, я закрываю дверь и на цыпочках подхожу к лестнице. Я даже не знаю, почему иду на цыпочках, просто не хочу, чтобы кто-нибудь знал, что я дома. Если, конечно, кто-нибудь здесь есть.

Добравшись до верха лестницы, я останавливаюсь и слышу, как жужжит мой телефон. Я предполагаю, что это снова Харлоу, но нет. Это сообщение от Дикси Мэй.

Не хочу читать его, но любопытство берет верх.

Bitchy Bitch of the West: нашла твою маленькую заначку. Не знала, что ты такая наркоманка. Хорошо, что мой отец полицейский. Повеселись в тюрьме, сучка.

— Нет, нет, нет, нет, — в ужасе шепчу я.

Мое сердце колотится в груди, когда я бросаюсь в свою комнату и толкаю дверь. Лампа горит, освещая наркотики, которые я украла у дяди, разбросанные по моей кровати.

Дерьмо.

Я разворачиваюсь, чтобы бежать, но дядя выходит из-за двери и преграждает мне путь, в его глазах пылает гнев.

— Значит, ты думала, что можешь спокойно красть у меня, да? — Он скрещивает руки на груди и смотрит на меня сверху вниз.

Он не очень высокий мужчина, что странно, так как мой отец был действительно высоким, но он громоздкий и имеет внушительный удар. Это я знаю лично. Кроме того, он все еще одет в форму шерифа, хотя, вероятно, уже пару часов, как пришел с работы. Он носит ее, когда пытается запугать меня. Не знаю, почему он так думает.

— Я не крала это у тебя, — мой голос звучит спокойно. Я научилась не показывать страха, когда он так себя ведет. Только это еще больше раздражает его. — Я сама купила. — Да, лучше я признаю, что покупала наркотики, и он поверит в это, чем узнает, что я у него украла.

Он издает глухой смешок, шагая ко мне и одновременно протягивая руку к двери. — Как ты думаешь, Рейвен, я настолько глуп? Я прекрасно знаю, что ты меня обкрадываешь. Но хочешь знать, что меня бесит еще больше?

Прикусываю язык, пока не ощущаю вкус крови, борясь с желанием бросить какое-нибудь язвительное замечание.

Он медленно закрывает дверь, затем щелкает замком, запирая ее. — Что ты знаешь мой маленький секрет.

Я подавляю страх, который хочет вырваться из меня, медленно выдыхаю и отступаю. — Я ничего не знаю.

— Лгунья. — Он подражает моему движению, делая шаг вперед и сокращая расстояние между нами. — У тебя всегда хорошо получалось быть лживой овцой. — Он снова делает шаг ко мне, его пальцы скользят к кобуре. — Напомни мне, я уже пометил тебя этим словом? Иногда так трудно вспомнить, учитывая все отметки, которые я уже поставил на тебе. Он вытаскивает нож и щелчком открывает лезвие. — Ты так легко это делаешь своим ртом. Как будто тебе нравится, когда я тебя режу.

Выдохнуть. Вдохнуть…

Выдохнуть.

— Послушай, мне очень жаль, что украла твои наркотики. Не знаю, зачем я это сделала, но я остановлюсь. И никому не скажу о тайнике, который у тебя есть. Я не подарок, но ты же знаешь, что я не наркоманка.

Он легонько проводит пальцем по лезвию. — Ты помнишь, что единственный способ заставить тебя слушаться — это наказать. Только так ты будешь мне подчиняться.

Он всегда так говорит, но в этом нет никакого смысла, потому что я все равно редко подчиняюсь. На самом деле, я думаю, что он получает удовольствие, когда видит мою боль и страх.

— Я начну вести себя лучше, — лгу я, ногами ударяясь о кровать, когда делаю еще один шаг назад.

Дерьмо. Я загнана в угол, но не позволяю себе паниковать.

Давай, Рейвен. Прогони этот страх.

Он отрицательно качает головой. — Не лги мне больше.

— Я не лгу — настаиваю я. — Я обещаю. Только, пожалуйста, не делай этого снова.

Его глаза мерцают от восторга, черт знает почему. Затем он протягивает руку и хватает меня за запястье. — Ты же знаешь, что я могу это сделать. Ты же знаешь, что у нас в доме есть правила.

— Почему я единственная, кто должен следовать им? — Рычу я, дергая руку. — Отпусти меня, придурок.

На его губах появляется зловещая усмешка. — А вот и настоящая ты, — он толкает меня на кровать. — Не знаю, почему ты всегда пытаешься притвориться послушной с самого начала. Это никогда не длится долго. И хочешь знать, почему?

Я двигаюсь, чтобы слезть с кровати, но он тянет меня вниз, забирается на меня сверху и прижимает. — Слезь с меня! — Кричу я. — Сейчас же.

Он бьет меня так сильно, что у меня звенит в ушах. Затем он прижимает мои руки к голове, наклоняется и дышит мне в лицо. — Потому что ты такая же, как твоя глупая мать. Ты избалованная маленькая девчонка, которая думает, что может делать все, что она захочет.

— Заткнись! — Кричу я, слезы наворачиваются на глаза.

— О, я задел твои чувства? Что ж, хорошо. — Зажав обе мои руки в своей, он откидывается назад и приподнимает край моей футболки. — В следующий раз, когда ты только подумаешь о том, чтобы попытаться украсть у меня, ты посмотришь на это и вспомнишь. Он тычет острием клинка мне в бок и царапает кожу, заставляя кровь выступить. — Вспомнишь, кто ты.

Затем он начинает резать, двигая лезвием по моей плоти. Но я почти не чувствую боли. Я просто цепенею от всего этого. Отрекаюсь от происходящего.

Воспоминания о моем прошлом — о том дне, когда были убиты мои родители, — начинают всплывать на поверхность. Иногда это случается, когда я вот так отключаюсь. Хотя, это всегда фрагменты изображений, которые не завершают полную историю.

Теплая кровь покрывает мои руки, когда я смотрю на своих родителей. Вся их одежда, волосы залиты кровью.

Почему так много крови? И почему она у меня на руках?

— Мама, — шепчу я, падая на колени.

Не помню, как я сюда попала. Не могу вспомнить, откуда взялась кровь. Все, что я помню, это крики. Так много криков.

— Рейвен! Нет! — умоляюще кричит мама. — Пожалуйста, не делай этого, милая. Ты не хочешь этого делать. Просто уходи. Беги!

Но я не могу уйти. Пока я не доберусь до нее.

— Прости, — шепчу я. — Прости, что не могу забыть.

Она кричит.

— Ты сегодня тихая, — говорит дядя, возвращая меня к реальности.

Капли крови на лезвии его ножа и руках.

Кровь. Совсем как в моих воспоминаниях.

Я никогда никому не говорила, что иногда вижу себя в крови. Если бы я это сделала, то оказалась бы под большим подозрением. Может быть, когда-нибудь я смогу, наконец, поговорить об этом, когда все точки соединятся воедино. Я просто надеюсь, что не увижу того, чего не смогу пережить.

Не желая больше думать о родителях, я сосредотачиваюсь на боли в боку, потому что это легче, чем иметь дело с эмоциональной болью, пронзающей меня изнутри.

— Тебе нечего сказать? — Дядя стоит у моей кровати и выжидающе смотрит на меня.

Я смотрю в потолок, не двигаясь, отказываясь сказать хоть слово, отказываясь дать ему удовлетворение от произошедшего, чего, как я поняла, он жаждет.

— Похоже, сработало. — Он вытирает лезвие ножа о штанину, стирая кровь. Потом убирает нож и снова смотрит на меня, чего-то ожидая. Когда я даже не пытаюсь сдвинуться с места, он качает головой. — Неважно. По крайней мере, я заставил тебя заткнуться. — Он собирается уходить, когда его взгляд останавливается на моем запястье. Запястье, где висит кулон, который он пытался сжечь. Его глаза вспыхивают гневом. — Где, черт возьми, ты это взяла?

Я с трудом сглатываю. — Нашла его во дворе нашего старого дома.

Стиснув зубы, он срывает браслет с моего запястья. — Ты гребаная маленькая воришка. Тебе повезло, что я тебя не арестовал — с этими словами он бросается к двери. — Никогда больше не прикасайся к моим вещам, — огрызается он и выходит из моей комнаты, хлопнув за собой дверью.

Я не двигаюсь. Едва дышу.

Я не хочу быть здесь.

Я хочу исчезнуть.

Кажется, только через несколько часов я встаю с кровати и подхожу к зеркалу, чтобы увидеть повреждения. Мой бок словно горит, когда я приподнимаю подол окровавленной футболки и всматриваюсь в только что нацарапанное слово, клеймящее мою кожу. Затем я качаю головой, моя челюсть хрустит.

Он вырезал на моей плоти не одно слово, а целых три.

Разочарование.

Невидимая.

Забытая.

Я опускаю футболку, иду в ванную, промываю и перевязываю раны. Затем я возвращаюсь в свою комнату и опускаюсь на кровать, сидя посреди моего тайника с наркотиками, который он оставил здесь, вероятно, пытаясь отправить мне какое-то загадочное сообщение. Мой дядя действительно любит игры разума. Что это за послание, я понятия не имею. И мне действительно все равно.

Отодвинув наркотики в сторону, я ложусь и закрываю глаза, стараясь не думать ни о чем, кроме сна. Потому что сон означает забвение. Конечно, бессонница все усложняет. Так что в конце концов, и хотя это смелый шаг, я хватаю косяк и направляюсь к окну.

Я уже собираюсь открыть его и подкурить, когда замечаю, что кто-то крадется по заднему двору. Насколько мне известно, тетушки и Дикси Мэй здесь нет, вероятно дядя отослал их, чтобы помучить меня наедине. Дикси Мэй думала, что если расскажет отцу о моем тайнике, то меня арестуют, так что она будет сильно разочарована, когда поймет, что ошиблась.

Я не уверена, что это так. Настолько ли тюрьма хуже, чем то, что только что произошло.

Взвешиваю все за и против, пока наблюдаю за фигурой, как она движется через двор. Сначала я думаю, что это мой дядя идет туда, чтобы попытаться снова сжечь кулон. Но этот человек двигается как скрытный ниндзя, а мой дядя определенно не такой.

Если бы мне было не все равно, я бы сказала дяде, но, честно говоря, часть меня надеется, что это угонщик, собирающийся украсть машину моего дяди. Но эта надежда рушится, когда лунный свет падает на человека под правильным углом, так что я могу разглядеть его лицо…

У меня отвисает челюсть. — Хантер?

Что это значит, черт возьми?

Я смотрю, как он приближается к дому. Он одет во все черное, так что его трудно заметить, но его светлые волосы достаточно выделяются на фоне темноты.

Понаблюдав за ним некоторое время и пытаясь понять, какого черта он делает, я решаю, что просто пойду туда. Это может быть рискованным шагом, в зависимости от того, пытается ли он ограбить нас или нет, но в данный момент мне все равно.

Надев куртку, я осторожно выхожу из спальни и закрываю за собой дверь. Затем на цыпочках спускаюсь по лестнице, двигаясь медленно, отчасти для того, чтобы не шуметь, а отчасти потому, что мой бок болит. Добравшись до выхода, я украдкой бросаю взгляд в сторону кухни. Свет включен, и я вижу, как мой дядя сидит за столом, уставившись на кулон, который сорвал с меня.

Что у него за дела с этой штукой? Я не задумывалась, когда взяла его, но то, как он вел себя, увидев его на мне… Здесь есть какая-то история, и я хочу выяснить, какая именно.

Делаю мысленно пометку разобраться с этим, хотя и не знаю, с чего начать, затем тихо подхожу к входной двери и выхожу наружу. Свет на крыльце не горит, поэтому я легко пробираюсь к черному входу, оставаясь незамеченной.

Вместо того чтобы выйти на открытое место, я останавливаюсь на углу дома и оглядываюсь в поисках Хантера. Он подобрался поближе к дому и теперь прячется на корточках под кухонным окном, где сидит мой дядя.

На данный момент я не знаю, как действовать дальше. Я имею в виду, что вся эта ситуация странная.

— Я не уверен — внезапно шепчет Хантер, пугая меня. — Я могу заглянуть в окно, но боюсь, что там кто-то есть.

Щурюсь в темноте, чтобы разглядеть, с кем он разговаривает, и мне удается увидеть, что у него в руке что-то похожее на телефон.

— Я знаю, — шепчет он. — Но… Просто не хочу, чтобы меня поймали, ладно? — Он снова делает паузу. — Единственный способ узнать, там ли он, — это заглянуть в окно, но что, если он там?

Не спрашивайте меня, почему я делаю то, что делаю дальше. Может быть, мой разум настолько истощен, что я не способна ясно мыслить. — Если ты говоришь о моем дяде, то он прямо на кухне. И если ты посмотришь в это окно, он наверняка увидит тебя.

Хантер испускает поток проклятий, затем делает паузу. — Рейвен?

— Да, — я выхожу из своего укрытия, и он отходит от окна, выпрямляясь.

— Что ты здесь делаешь? — спрашивает он взволнованно.

Я медленно подхожу к нему. — Разве не я должна задавать этот вопрос?

— Да, ты права. — Он почесывает затылок. — Послушай, все совсем не так, как кажется.

— Значит, ты не пытаешься шпионить за моим дядей?

— Ладно, может быть, это именно то, на что похоже.

В отдалении стрекочут сверчки, и их отчетливо слышно в этой тишине.

— Так ты мне расскажешь, почему шпионишь за ним? — Спрашиваю я, нарушая молчание.

— Это… это сложно, — говорит он со вздохом.

— Ну, возможно я неплохо разбираюсь в таких вещах, — уверяю я его.

— Я даже не сомневаюсь — он бормочет, потом отпускает громкий выдох. — Послушай, я не могу рассказать тебе все подробности. Все, что я могу сказать, это то, что я здесь, потому что кое-то нанял меня разыскать твоего дядю.

— И кто же это?

— Я не могу сказать тебе.

— Хорошо… Ну, а ты можешь мне сказать, зачем ты за ним следишь?

— Потому что он шериф, и этот человек хочет знать, не коррумпирован ли он.

Я тихо смеюсь. — Я могла бы просто сказать тебе, что это так.

— В самом деле? — спрашивает он, но не кажется таким удивленным.

— Да, правда. — Я обдумываю то, что собираюсь сказать, но недолго. — Что еще ты хочешь о нем узнать?

— В общем, все. Трудно найти информацию о нем… Честно говоря, это почти, как если бы он сменил имя или что-то в этом роде.

— Если это и так, то я об этом ничего не знаю. — Ко мне приходит идея. Та, которая могла бы и не возникнуть раньше, пока он не вырезал на мне «разочарование». Но теперь я вполне могу оправдать свое имя. — Тебе нужна помощь? Я могу покопаться в его вещах вместо тебя.

— Я… — Он делает паузу. Хотя я не вижу его лица, я уверена, что он выглядит смущенным. — Ты сделаешь это для меня?

Смогу ли я?

Честно говоря, не уверена, делаю ли я это для него или для себя.

— Я ненавижу своего дядю, — признаюсь я. — Так что да, я сделаю это.

— Ты не обязана.

— Знаю. Но я хочу помочь, — я не понимаю, почему соглашаюсь на это. Может быть, из-за мести? Или наконец выяснить для себя, кто этот человек, который издевается надо мной с того самого дня, как я переехала?

— Давай поступим так, — говорит он. — Ты поспи, а завтра дай мне знать, останешься ли ты при своем решении.

— Хорошо — соглашаюсь я, кивая.

— Окей. — Он снова замолкает. — О том, что видела меня здесь…

Я поднимаю руку, останавливая его. — Я не собираюсь никому рассказывать

— Спасибо, — выдыхает он с облегчением. — Я у тебя в большом долгу.

— Ну, учитывая, что ты угостил меня обедом и предложил помочь с рисованием, наверное, можем считать, что мы квиты. — Когда он не отвечает, я быстро добавляю:

— Если только ты не передумал.

Он быстро качает головой. — Нет, определенно нет. Я просто… Ты ведешь себя крайне неосмотрительно.

Так ли это? Наверное, он прав. — Ты просто застал меня врасплох.

Он собирается сказать что-то еще, когда я слышу шепот. Он чертыхается и прикладывает трубку к уху, давая мне понять, что тот, кто звонил ему, подслушал весь наш разговор.

— Что? — Шипит Хантер. — О… Почему?

Хотя я не вижу его лица, я почти чувствую на себе его взгляд.

— Подожди, я спрошу ее. — Он делает паузу, а затем резко говорит:

— Чувак, я не собираюсь этого делать. Я спрошу… Эй, Рейвен?

— Эм… да? — Отвечаю я с некоторой опаской.

— Это прозвучит немного странно, но я обещаю, что все в порядке, — начинает он. — Я просто… Ну, Зей, Джекс и я хотим поговорить с тобой, как можно быстрее.

— Например, прямо сейчас?

— Да… Они в моей машине, припаркованной у леса, вон там. — Он кивает в сторону деревьев, покрывающих ландшафт участка, граничащего со двором.

Я нервно тереблю кожаный ремешок на запястье. Он хочет, чтобы я пошла с ним в темный лес, чтобы встретиться с двумя его друзьями, которые наверняка ненавидят меня?

Он делает шаг ко мне, и внезапно я чувствую, как его рука накрывает мою. — Обещаю, со мной ты будешь в безопасности, — он нежно сжимает мою руку.

Я вполне могу оказаться глупой, доверяя ему, но реальность такова, что идти в дом с моим дядей не менее опасно, чем идти с Хантером. Поэтому я киваю.

— Хорошо, я пойду.

— Потрясно. — Он отпускает мою руку. — Я уже говорил, что ты лучшая подруга на свете?

Я хихикаю. — Ты же знаешь, что Харлоу уже объявила меня своей лучшей подругой.

— Посмотрим, — поддразнивает он, затем снова берет меня за руку и тащит за собой, торопясь через задний двор. — И к твоему сведению, у тебя самый милый смех на свете.

— Я не согласна, — протестую я. — Я даже не смеялась.

— Ничего подобного, — уверяет он меня. — На самом деле ты сделала это всего минуту назад.

Я морщу нос. — Неужели?

— Да. Не волнуйся, это мило, и совсем не противно.

Не зная, как реагировать, сжимаю губы и чувствую, что кровь приливает к моим щекам.

Я краснею. Я никогда не краснею. Да что со мной такое, черт возьми?

— Почему у меня такое чувство, что ты сейчас покраснела? — весело спрашивает он, шаркая ботинками по земле.

— Это не так, — вру я, пытаясь не отставать от него, и мой бок протестующе отзывается. Но я игнорирую боль, ведь я в этом профессионал.

— А теперь у меня такое чувство, что ты врешь, — поддразнивает он, направляя меня к деревьям.

Отбрасываю в сторону несколько веток. — Я никогда не вру.

Он фыркает. — Я считаю это чушью.

Я тоже смеюсь. — Ладно, это полная чушь.

— Ну, по крайней мере, в этом ты честна.

— Да, так и есть.

Мы оба смеемся, когда деревья внезапно расступаются и открывают вид на плоскую поляну. Без ветвей деревьев, нависающих над нами, лунный свет каскадом струится по всей площади. А прямо посередине припаркована машина Хантера. Свет в салоне выключен, но я различаю силуэты двух фигур: одна сидит на водительском сиденье, другая — на заднем. Джекс и Зей, я полагаю.

Хантер тянет меня к пассажирскому сиденью и открывает дверь. Потом он отпускает мою руку. — Ты хочешь сесть сзади или спереди?

Мой взгляд скользит по салону машины. Теперь, подойдя ближе, я вижу, что Зей сидит на водительском сиденье, а Джекс — на заднем. — Я сяду сзади, — говорю я и собираюсь забраться внутрь, но он мягко придерживает меня за локоть.

Он наклоняется и шепчет: — Зей больше не будет вести себя, как козел. Я поговорил с ним.

— Спасибо, — тихо говорю я, — но я все равно хочу сесть сзади.

— Ты думаешь, Джекс не такой страшный, а? — В его тоне мелькает нотка юмора.

— Хм … Похоже на то, — я смотрю на Хантера. — А разве это не так?

Хантер мотает головой из стороны в сторону. — Большинство думает, что это не так, но лично я думаю, что его сосредоточенный, спокойный вид может быть очень пугающим. — Он наигранно вздрагивает.

Я тихо смеюсь себе под нос.

— Чувак, я все слышал, — бормочет Джекс.

— Вот и хорошо, — бросает ему в ответ Хантер. — Я рад слышать, что ты в курсе последних событий.

Зей испускает самый разочарованный вздох в то время, как Джекс молчит.

Посмеиваясь, Хантер жестом приглашает меня сесть.

Глубоко вздохнув, я опускаю голову и забираюсь на заднее сиденье. Он садится вперед, оставляя очень мало места.

— Дерьмо. Извини — он бормочет, копошась на своем сидении.

— Все в порядке — говорю я ему, устраиваясь поудобнее.

Хантер отодвигает свое сиденье вперед и закрывает дверь.

Запах одеколона и сигарет касается моих ноздрей.

Интересно, кто из них курит?

— У тебя там достаточно места? — Спрашивает Хантер, поворачиваясь на сиденье, чтобы посмотреть на меня.

Я киваю, хотя мои ноги немного сводит судорогой. — Я в норме.

— Ты уверена? — спрашивает он. — У тебя очень длинные ноги.

— Они не такие уж и длинные, — настаиваю я, но он только хихикает.

— Они длиннее среднестатистических, — уверяет он меня. — Но это не так уж плохо.

Я все еще не знаю, дразнит он меня или нет, но пытаюсь притвориться, что у меня все, как у всех, хотя я знаю, что это не так — меня дразнили из-за них раньше. — Ну, длинные ноги или нет, но места у меня достаточно, — вру я.

— Она тебя разыгрывает, — вмешивается Джекс. — Ее ноги упираются в спинку твоего сиденья

— Ой. — Хантер пододвигает свое кресло еще вперед.

Я перевожу взгляд на Джекса. — Ах ты, маленький предатель! — Как только эти слова слетают с моих губ, я тут же жалею.

Хотя я провела сегодняшний день, шутя с Харлоу и Хантером, я совсем не знаю Джекса. Во время урока он не был похож на парня, который любит шутить. Но потом уголки его губ приподнимаются.

— Может, я и предатель, но, по крайней мере, твои длинные ноги больше не скрючены.

— Это правда — Я вытягиваю ноги. — Хотя у Хантера, скорее всего, теперь проблемы.

— Нет, у него короткие ноги, — язвительно замечает Джекс, снова почти улыбаясь.

— Что, черт возьми, происходит? — Резко говорит Зей, поворачиваясь на сиденье, его взгляд скользит между Джексом и мной.

Хантер смотрит на нас с легким весельем, когда отвечает Зею. — Ну, я думаю, что у нашего маленького Джекса наконец-то настал момент единения хоть с кем-то.

Джекс хмуро смотрит на него. — Отвали.

— Что? — Невинно спрашивает Хантер.

Зей вздыхает и ворчит:

— Господи, опять этот балаган. Почему у нас все превращается в комедийное шоу.

Готовый вырваться наружу смех, щекочет мне горло. Я пытаюсь сдержаться, но не могу. — Вы, ребята, забавные.

Жесткие глаза Зея сужаются, когда он смотрит на меня. — Не поощряй их.

— Нет, пожалуйста, мне нужна твоя поддержка, — Хантер улыбается мне, и я улыбаюсь в ответ. Потом он ухмыляется Зею. — Видишь? Рейвен считает меня смешным.

— Я почти уверен, что это не так, — не соглашается Зей. — Я думаю, она просто льстит тебе.

Они начинают спорить.

Я бросаю взгляд на Джекса. — Это нормально?

Джекс скрещивает руки на груди и пожимает плечами. — Вполне.

— О, — мои брови сходятся вместе, когда я переключаю свое внимание обратно на Хантера и Зея, которые уже спорят о том, кто съел последние хлопья этим утром. Я понятия не имею, как сменилась тема, но что мне действительно интересно, так это…

— Так вот почему вы, ребята, привели меня сюда? Чтобы показать мне, что любите спорить? Потому что, если это так, то я впечатлена.

Джекс давится смехом, а потом поджимает губы.

Зей снова прищуривается, а Хантер только улыбается и качает головой.

— Думаю, у нас полно дел, — замечает он, но я не уверена, к кому он обращается.

Зей смотрит на меня пристально и с легким любопытством. — Об этом мы могли бы договориться.

— Тогда она должна получить бонусные баллы, — предлагает Джекс, расцепляя руки.

— И еще она должна получить бонусные баллы за то, что заставила тебя улыбнуться, — добавляет Хантер. — Дважды.

Чувствую себя совершенно не в своей тарелке, как будто они разговаривают за моей спиной. — Я не хочу прерывать этот разговор и все такое, но мне действительно хотелось бы знать, зачем Хантер привел меня сюда. — Я делаю паузу. — Не то чтобы мне не нравилось узнавать все о ваших маленьких причудах, но мы сидим посреди леса в темноте, так что…

— Ты боишься темноты? — спрашивает Зей, наблюдая за мной.

Я отрицательно качаю головой. — Нет, не совсем. Более того, я сижу в машине с тремя парнями, которых едва знаю, один из которых, как я заметила, не является моим большим поклонником.

— Ты сидела на моем месте — говорит Зей, как будто это все объясняет.

— Я не знала, что это твое место, — замечаю я. — И учитель сказал мне, что они не были назначены.

— Ну, ты могла бы пересесть, когда я тебя попросил — парирует Зей, опершись локтем на спинку сиденья.

— Может, и могла бы, но в свою защиту скажу, что на самом деле ты и не просил. Ты только велел мне уйти, — напоминаю я ему. Когда его глаза сужаются, я вздыхаю. — Послушай, прости, что я такая заноза в заднице, но я просто… не знаю, немного нервничала из-за того, что это мой первый день в школе.

— У тебя странный способ показать, что ты нервничаешь, — говорит он, изучая меня взглядом.

— Знаю, — соглашаюсь я. — Я довольно странная девушка.

— Хм… Я думаю, тогда ты хорошо впишешься в нашу компанию, — бормочет он и выдыхает. — Прости, что так вел себя в классе.

— Извинения приняты. — Я протягиваю руку для удара кулаком.

Он быстро смотрит на мою руку, затем смотрит на меня — Да, ты определенно чертовски странная. — Он ударяет меня кулаком и опускает руку. — А теперь немного о по-настоящему важных вещах. — Он смотрит на Хантера. — Как много ты ей рассказал?

— Немного, — отвечает Хантер, снимая толстовку. — Только сказал ей, почему мы здесь — что кое-кто нанял меня разыскать ее дядю и выяснить, почему его прошлое так туманно.

Зей снова переводит взгляд на меня. — Как ты вообще узнала, что Хантер там?

Я пожимаю плечами. — Я стояла у окна и увидела его.

— А почему ты стояла у окна? — спрашивает он, закатывая рукава рубашки.

Мои плечи вновь приподнимаются. — Потому что я собиралась открыть окно и немного курнуть.

Он кладет руки на спинку сиденья. — Так ты употребляешь?

— Нет. Я редко этим балуюсь, — говорю я, почесывая запястье. — Только когда нервничаю.

— И сегодня вечером у тебя был стресс? — он продолжает допрашивать меня.

Я киваю. — Кое-что случилось и… я была слегка в шоке.

— Какого рода неприятности? — Спрашивает Хантер, поворачиваясь на сиденье, чтобы посмотреть на меня.

Мешкаю, не зная, как много я хочу рассказать о своей жизни.

— Если ты хочешь, чтобы мы рассказали тебе наши секреты, ты должна рассказать нам свои, — безапелляционно сообщает мне Зей.

Я перевожу взгляд с Хантера на него, затем украдкой бросаю взгляд на Джекса, который наблюдает за мной, ожидая объяснений.

Стоит ли оно того? Мои секреты в обмен на их? Честно говоря, я действительно хочу узнать больше о том, почему они шпионят за моим дядей. Но я не обязана им все рассказывать, например, о том, как дядя меня режет.

— Может, потому что я своровала наркотики из тайника моего дяди, — говорю я частичную правду, а потом пожимаю плечами, как будто в этом нет ничего особенного.

Губы Хантера приоткрываются от удивления. — Да ладно, это совсем не то, что я ожидал услышать.

Джекс, кажется, тоже немного шокирован. А вот Зей, похоже, не разделяет их чувств.

— Я не настолько удивлен, — говорит Зей, не отрывая от меня взгляда. — Значит, он узнал, что ты воруешь у него наркотики, и разозлился?

Киваю, заправляя прядь волос за ухо. — Он узнал об этом не случайно. Дикси Мэй, моя кузина, была в гневе из-за того, что я не встретилась с ней в обед и не отдала ее косметичку.

— Дикси Мэй? — еле слышно бормочет Зей. — Почему это имя звучит так знакомо?

— Это та взбалмошная блондинка, которая пыталась приударить за тобой, когда мы зависали в туалете во время отстранения, — говорит ему Джекс, убирая пряди волос с лица.

— Вот дерьмо. Это правда? — Спрашивает Зей, глядя на меня.

Я пожимаю плечом. — Возможно. Я имею в виду, я не видела, как это произошло, но вы, ребята, все ГС, так что я уверена, что она будет приставать ко всем вам. — Я прикусываю язык, понимая, что уже раскрыла Хантеру, что это значит.

Брови Зея нахмурились. — Что такое ГС?

— Да, что же это значит? — Спрашивает меня Хантер с дразнящей улыбкой.

Зей выжидающе смотрит на меня, в то время как Хантер только усмехается, полностью забавляясь ситуацией, потому что он точно знает, что это значит.

Джекс, однако, не смотрит на меня выжидающе. Он смотрит на меня так, будто точно знает, что это значит.

Мои щеки горят, но так как в машине темно, они, вероятно, не могут этого видеть, поэтому я отвечаю спокойно. — Ну, а что забавного в том, чтобы рассказать тебе?

— Потому что тогда я бы знал, — говорит Зей и смотрит на Хантера. — Скажи мне, братан.

Хантер бросает на меня игривый взгляд, на который я отвечаю испепеляющим взглядом.

Он улыбается. И я тоже. Я ничего не могу с собой поделать. Глядя на него невозможно не улыбаться.

Зей переводит взгляд с одного на другого, хмуря брови. — Ладно, кто-нибудь, пожалуйста, объясните мне, что означает эта чертова аббревиатура.

Мгновение тишины продолжается, пока никто ничего не говорит, а затем Зей раздраженно выдыхает.

— Но в любом случае, — я возвращаю разговор к тому, о чем мы говорили раньше. — Дикси Мэй разозлилась на меня за всю эту историю с косметичкой и рассказала дяде, что я украла из его тайника. Хотя я не имею ни малейшего понятия, как она узнала, что я краду у него и где прячу.

— Может, она за тобой следила? — предполагает Джекс.

— Возможно. Она может быть хитрой, когда захочет, — говорю я. — Но я тоже думала, что веду себя хитро. Кроме того, я прячу все, что краду, под половицей в своей комнате. Ну, я так делала до того, как мы переехали… Может быть, она видела, как я двигала ее, когда мы переезжали.

— Мы можем заняться этим позже, — заявляет Зей, заставляя меня задуматься, как. Прежде чем я успеваю спросить, он продолжает:

— Теперь я хочу знать, как твой дядя не попался. Потому что я предполагаю, что его заначка с наркотиками возникла из-за того, что он кое-где воровал во время рейдов.

— Откуда ты это знаешь? — Я удивляюсь.

Уголки губ Зея приподнимаются в дерзкой усмешке. — Потому что я много чего знаю.

Я выгибаю брови. — Насчет копов?

Вместо ответа он бросает взгляд на Хантера и Джекса. Никто из них ничего не говорит, и тишина вынуждает меня немного поежиться.

Почему мне кажется, что они сейчас разговаривают между собой?

— Что тебе известно о Ханитоне? — Спрашивает Зей, оглядываясь на меня.

— Что это маленький городок, в котором остро не хватает общественного транспорта, — отвечаю я. — Серьезно, я сегодня опоздала на автобус и должна была идти домой пешком. В моем старом городе я могла бы просто сесть на городской автобус или вызвать такси. Ну, если бы у меня было достаточно денег.

— Ты шла домой из школы пешком? — Удивленно спрашивает Хантер.

Я киваю. — Обычно я езжу с Дикси Мэй, но ее машину все еще не перевезли. Итак, моя тетя отвезла нас в школу сегодня утром и должна была забрать нас, но я отпустила ее, так что меня никто не подвез.

Хантер хмурится. — Ты должна была написать мне.

— Ты был на отборе, — напоминаю я ему. Не то чтобы я чувствовала себя комфортно при этом.

— Да, допустим… но ты могла бы позвонить Харлоу. Хотя она может быть немного странной, когда дело доходит до ответа на сообщение, — он делает короткую, задумчивую паузу. — Зей и Джекс должны обменяться с тобой номерами, и если это когда-нибудь повторится, ты можешь написать им. — Он делает паузу. — Я думаю, тебе стоит просто ездить в школу с нами.

Взгляд Зея скользит по нему. — Ты действительно хочешь втянуть ее в это?

— Во что? — Спрашиваю я. — Потому что, хотя я и рассказала вам кое-что, вы мне почти ничего не сказали.

Внимание Зея возвращается ко мне. — Мы еще не уверены, можно ли тебе доверять.

— Ты считаешь, что мне нельзя доверять?

Заслуживаю ли я доверия? Я действительно не знаю этого, ведь у меня давно не было друзей.

— Не знаю, — говорит Зей. — О тебе и твоей семье почти ничего не известно.

Я хмурюсь. — Ты копался в моем прошлом?

— Нет. Но человек, который нанял нас хочет, чтобы мы узнали больше, — объясняет он, прикусывая нижнюю губу. — Ну, не только о тебе, но и всей твоей семье. И все же… странно, что в интернете почти нет информации о тебе.

Я с трудом сглатываю, удивляясь, почему ее нет. — И что же вы все-таки нашли?

Они молчат в течение секунды.

— Вы читали о том, что случилось с моими родителями? — Наконец спрашиваю я, мой голос немного дрожит.

И снова они не отвечают. Но их молчание — вполне ясный ответ.

— Я хочу выйти из машины, — тихо говорю я. Когда они даже не пытаются пошевелиться, я начинаю паниковать. — Выпустите меня нахрен!

Это выводит их из транса, в котором они пребывают.

— Рейвен, успокойся — говорит Хантер. — Никто здесь не причинит тебе вреда. И мы не обязаны обсуждать то, что случилось с твоими родителями. Мы просто… Нам просто нужно знать, почему нигде нет никакой информации о тебе, твоей тете, дяде или даже двоюродной сестре.

Не знаю, доверяю я ему или нет, но, честно говоря, меня больше волнует то, что он сказал. — Неужели о нас нет никакой информации?

Он отрицательно качает головой. — Есть запись о том, что твой дядя работал в полицейском управлении по месту своего последнего проживания, и пара адресов, но эта информация чрезвычайно проста. А потом ты… — Он замолкает.

— Ты та, кого мы называем призраком — заканчивает за него Зей.

— Я? — я непонимающе указываю на себя.

— Единственное, что мы смогли найти, это несколько статей о твоих родителях и полицейское досье, но даже оно было запечатано, — говорит Джекс, поворачиваясь ко мне и закидывая ногу на сиденье. — Это довольно странно, но неудивительно в случаях, когда люди участвуют в программе защиты свидетелей.

Они снова замолкают, и у меня что-то щелкает.

Я изумленно смотрю на него. — Подождите… вы, ребята, думаете, что я участвую в программе защиты свидетелей?

— Мы не уверены — говорит Зей. — Но пока это все, что нам удалось выяснить.

— Я… — отрицательно качаю головой. — Нет. Этого не может быть.

— Значит, ты не знаешь этого наверняка? — Спрашивает Джекс, впиваясь в меня взглядом.

Я снова качаю головой. — Я… нет. По крайней мере, насколько мне известно. И я предполагаю, что, если бы это было так, я бы знала, потому что мне пришлось бы играть определенную роль.

Они обмениваются еще одним взглядом, прежде чем вернуть их ко мне.

— Если бы это было так, ты бы солгала нам, — говорит мне Зей. — Итак, как мы можем быть уверены, что ты говоришь правду?

Паника просачивается сквозь меня. — Что ж, я говорю правду. Но даже если бы это было не так… — Я впиваюсь зубами в нижнюю губу, повторяя все известные мне приемы самообороны. — Что вы, ребята, собираетесь со мной сделать? — Мой дрожащий тон заставляет меня съежиться. Я хотела казаться крутой, но все испортила.

Хантер выглядит ошеломленным. — Что?

— Мне кажется, она думает, что мы причиним ей боль — замечает Зей, глядя на меня изучающе.

— Но, это не так. — Хантер звучит еще более потрясенным. — Даже если бы ты была в программе защиты свидетелей, мы бы тебя не выдали.

— Но вы сказали, что кто-то нанял вас, чтобы выяснить это, — мягко говорю я, — значит, если вы узнаете, что я… моя семья… в этой программе, разве вам не придется рассказать им?

Когда они не отвечают сразу, мой пульс учащается.

— Нет, не придется — уверенно говорит Хантер, вызывая вопросительный взгляд Зея. Хантер сердито смотрит на него. — Мы не такие, как наши отцы.

Неровный выдох срывается с губ Зея. — Да, ты прав. — Он проводит рукой по голове. — В любом случае, это спорный вопрос, поскольку мы все равно не знаем, участвуют ли они в программе защиты свидетелей.

— Знаю, но я просто хотел бы все прояснить, — подчеркивает Хантер.

Они начинают обсуждать это, пока я пытаюсь решить, действительно ли я в опасности или нет.

Джекс, должно быть, почувствовал это, потому что наклоняется и шепчет:

— Никто не причинит тебе вреда.

Я благодарно улыбаюсь ему, надеясь, что он говорит правду.

Он слегка улыбается мне в ответ, а затем подвигается вперед на сиденье и прерывает Хантера и Зея. — Уже поздно, — говорит он им. — Если мы собираемся убедить Рейвен помочь нам, вы двое, возможно, захотите начать убеждать ее менее устрашающим способом.

Зей и Хантер смотрят на него, потом снова друг на друга.

— Он прав — говорит Хантер Зею. — Если мы хотим, чтобы она нам помогла, нам придется быть откровенными.

Зей прижимает руку ко рту, смотрит на меня, а потом на Хантера. — Ты хочешь ей все рассказать?

— Ну, не все, потому что это займет всю гребаную ночь, — говорит Хантер, — но мы можем немного рассказать ей о том, что мы делаем, и отпустить ее спать. А завтра она даст нам знать, если захочет помочь, и мы расскажем ей все, что знаем.

Все их прошлое?

Я не могу не думать о том, как Кэти говорила о их загадочности, а теперь они говорят, что собираются рассказать мне о них все?

Интересно, правда ли это?

Зей на мгновение задумывается, прежде чем кивнуть. — Хорошо, расскажи ей. Но только после того, как мы заключим договор, что то, о чём мы говорим между нами четырьмя, останется между нами четырьмя. И если кто-то нарушит договор, то его изгонят. Выкинут из группы. Навсегда.

— Хорошо, мы поняли, — обрывает его Хантер. — Господи, Зей.

— Я просто пытаюсь защитить нас, — подчеркивает он. — Вот и все.

Но защитить их от чего?

— Я знаю, — говорит Хантер, его голос смягчается. — И заключить договор — прекрасная идея. Тебе просто не нужно так напрягаться, — он смотрит на меня. — Ты не против этого?

Я киваю без малейшего колебания, потому что мне некому рассказывать и нечего терять. — Я согласна.

Уголки его губ приподнимаются в облегченной улыбке, затем он смотрит на Джекса. — Что ты об этом думаешь?

Джекс пожимает плечами. — Нет проблем.

Хантер качает головой вверх и вниз, а затем смотрит на меня. — Честно говоря, кое-что ты уже знаешь.

— Ты имеешь в виду, что вы можете отследить номера людей и все такое? — Спрашиваю я, подвигаясь вперед на сиденье.

Его губы кривятся. — Это лишь малая часть того, что мы делаем. Мы умеем гораздо больше.

— Что именно? — Спрашиваю я, складывая руки на спинке сиденья.

— О, мы способны на многое, — говорит Хантер с каплей игривости в голосе.

Зей толкает его локтем в бок. — Не отходи от темы.

Хантер бросает на него злобный взгляд, но выражение его лица смягчается, когда он снова сосредотачивается на мне. — В то время как мы можем отслеживать номера людей, наша основная деятельность — это скорее частные расследования.

— Что-то вроде частного детектива? — заинтригованно спрашиваю я.

Он кивает, пряди волос падают ему на глаза. — Можно сказать и так.

— Вау… Это потрясающе, но странно — говорю я. — Я к тому, что вам, ребята, по восемнадцать. Как вы вообще впутались в такие дела?

— На этот вопрос я отвечу завтра, — объясняет Хантер. — На данный момент все, что нам нужно от тебя, — чтобы ты вернулась в свой дом и подумала, не хочешь ли ты помочь нам выяснить, почему, черт возьми, твоя семья вне сети.

— Если только ты уже не знаешь, — говорит Зей, сверля меня взглядом.

Я выдерживаю его взгляд. — Я действительно не знаю. Я даже не знала этого, пока вы, ребята, не сказали мне. — Что я действительно хочу знать, так это то, как много они смогли узнать обо мне. Они сказали, что нашли несколько статей о моих родителях, но знают ли они о моей возможной причастности к их смерти или о том, что я мало что помню о своем прошлом? Хотя я не собираюсь поднимать первый вопрос, я могу кое-что рассказать.

— Наверное, мне следует сказать вам, ребята, что у меня небольшая потеря памяти, — признаюсь я. — Я почти ничего не помню о своем прошлом до того момента, когда мне пришлось переехать к тете и дяде.

— Неужели? — Спрашивает Зей, и я киваю. — Но почему?

Я проглатываю застрявший в горле комок и пожимаю плечами. — Мне никогда официально не ставили диагноз, но однажды я ходила к психотерапевту, и он предположил, что это из-за травмы, полученной после смерти моих… моих родителей. — Я смотрю на свои колени, не в силах смотреть им в глаза.

— Эй, — чьи-то пальцы касаются моего подбородка, и я вздрагиваю.

Когда я поднимаю глаза, то вижу, что это Хантер. А еще у него на лице мягкая улыбка.

— Тебе не нужно этого стыдиться, — говорит он. — Поверь мне, все мы понимаем, что такое трагическое прошлое.

Я тяжело сглатываю. — Неужели?

Он кивает, но добрая улыбка остается. — Да.

Я не знаю почему, но почему-то это заставляет меня чувствовать себя лучше, как будто я не такой уж урод, как думала. Это довольно приятный момент для меня.

Ну, пока Зей не пробормотал:

— Вот дерьмо.

Он смотрит на свой телефон.

Хантер бросает на него быстрый взгляд. — В чем дело?

Он поднимает телефонную трубку, показывая видеозапись, на которой виднеется дорога, проходящая перед нашим домом. А на дороге — фары.

— Вы, парни, поставили здесь видеокамеру? — Удивленно спрашиваю я.

Зей поднимает плечо, как будто это не имеет большого значения. — Это часть нашей работы.

Мои губы складываются в букву «о», пока я пытаюсь все осмыслить.

— Я знаю, что слишком много информации — Джекс говорит мне. — Но ты привыкнешь.

— Если она согласится нам помочь, — вмешивается Зей. — Если она этого не сделает, все может осложниться, если она не будет молчать о том, что знает о нас.

— Я никому не скажу, если ты на это намекаешь, — говорю я ему, доверительно поднимая руку. — Я не предатель.

— Приятно знать, что ты так думаешь, — говорит он с ухмылкой, — но я должен убедиться сам.

Я прищуриваюсь, собираясь с мыслями, когда Хантер заговаривает первым.

— По-моему, это машина твоей тети, — объявляет он. — Наверное, следует проводить тебя обратно домой.

— Хорошая идея, — соглашаюсь я, потому что меньше всего мне сейчас нужно, чтобы обнаружили мой побег. Хотя я не уверена, что это кого-то действительно волнует.

Тем не менее, они, кажется, хотят уехать, Хантер выпрыгивает из машины и двигает сиденье вперед.

Я наклоняю голову, чтобы вылезти, и тогда Хантер начинает закрывать дверь.

— Подожди, — торопливо говорит Джекс. — Я думал, мы обменяемся телефонами.

Зей бросает на него странный взгляд. И Хантер тоже.

— Я дам ей ваши номера, пока провожаю до дома, — говорит ему Хантер. — И я могу дать тебе ее.

— Хорошо, — Джекс расслабляется на сиденье.

Хантер закрывает дверь, хватает меня за руку и ведет обратно к деревьям. Некоторое время он молчит, пока мы спешим обратно на задний двор.

— Ты довольно быстро покорила Джекса, — резко замечает он, убирая ветку с нашего пути.

— Я это сделала? — спрашиваю, едва не споткнувшись о камень. К счастью, Хантер держит меня за руку и не дает упасть.

— Он редко с кем разговаривает, так что да, я бы сказал, что ты очаровала его.

— Это хорошо или плохо? — Удивляюсь я, когда мы подходим к углу дома.

Он опускается на корточки, затем идет вперед, жестом предлагая мне сделать то же самое. — Это может быть хорошо. Или не очень.

— Как же так? — Шепчу я, когда мы приближаемся к черному входу.

Он только пожимает плечами, подкрадывается к краю дома и заглядывает за угол. — Похоже, твоя тетя еще не подъехала. — Он отпускает мою руку и поворачивается ко мне. — Я пришлю тебе номер каждого в групповом чате позже вечером.

Я киваю. — Хорошо.

Он улыбается мне и собирается уходить, но останавливается и оборачивается.

— Рейвен, если тебе когда-нибудь понадобится машина или что-нибудь еще, даже если это просто разговор, позвони нам, хорошо? У нас не было друзей очень долго, но, когда мы решаем впустить кого-то в НАШУ компанию, мы решаем, что будем заботиться о них.

Я киваю, его слова почти подавляют меня.

У меня теперь есть друзья. Больше, чем один. И они хотят позаботиться обо мне.

Это… много всего нужно обдумать, и я признаю, что немного опасаюсь того, как долго это продлится, когда они узнают обо мне. Кроме того, что, если я скажу, что не буду им помогать? Неужели они просто бросят меня?

Я могла бы спросить его об этом, но все, что я говорю:

— И сколько человек вы приняли в свою компанию?

Лунный свет освещает его улыбку. — Ты первая. — С этими словами он поворачивается и скрывается в ночи.

Глава 15

Рейвен

Я вхожу в дом, прежде чем тетя останавливается на подъездной дорожке. Мой дядя все еще сидит на кухне, когда я вхожу, и смотрит на свой телефон, бормоча что-то себе под нос. Тихонько прокрадываюсь в свою комнату и запираю дверь. Примерно через минуту я слышу, как тетя и Дикси Мэй входят в дом, их громкие голоса доносятся с лестницы. Судя по тому, что мне удается подслушать, Дикси Мэй была на отборе в чирлидеры, а потом они вдвоем отправились за покупками.

В конце концов кто-то стучит в мою дверь, и я напрягаюсь.

— О Рейвен, ты жива там? — Спрашивает Дикси Мэй по ту сторону. Когда я не делаю никаких попыток ответить, она говорит:

— К твоему сведению, ты можешь оставить себе мою косметичку. Сегодня мама купила мне все новое… Тебе стоит попробовать воспользоваться моей косметикой. Может быть, это хоть как-то исправит твое отвратительное лицо.

И снова я молчу, лежа на кровати и глядя в потолок. В итоге, ей надоедает издеваться надо мной, и она отправляется в свою комнату.

Когда она уходит, я выдыхаю и позволяю своим мыслям переместиться к Хантеру и его друзьям.

То, что произошло сегодня вечером, кажется таким нереальным, как будто мне это приснилось. Может, и так. Возможно, все это просто сон. Если это так, то я вроде как хочу остаться в нем, потому что впервые за долгое время я не чувствую себя такой одинокой.

Тем не менее, мне не терпится узнать о том, кто такой Хантер Хатингфорд на самом деле, о его прошлое и почему он этим занимается? И Зей с Джексом тоже. Они что, шпионы? Детективы? Конечно, Хантер отследил номер моего телефона и сказал, что научился этому у частного детектива, но ему всего восемнадцать.

Я вздрагиваю, когда мой телефон начинает жужжать.

Боже, я сегодня вся на нервах.

Приказав себе успокоиться, беру телефон и хмурюсь.

Сообщение пришло от неизвестного.

Неизвестный: я знаю кое-что, чего не знаешь ты. Это о маленькой девочке по имени Рейвен, которая потеряла что-то важное для нее.

К сообщению прикреплена фотография — фотография кулона, который дядя только что забрал у меня.

Я бы подумала, что это мой дядя послал это сообщение, но кулон лежит в снегу, а у нас здесь сейчас нет снега. Однако в Вайоминге тонна снега, и это наталкивает меня на мысль, что эта фотография могла быть сделана давным-давно. Но тогда появляется много вопросов…

— Кто это, черт возьми? — Бормочу я.

Не зная, что еще делать, я решаю написать ответ и спросить, хотя сомневаюсь, что мне ответят.

Я: кто это, черт возьми?

Неизвестный: Я твой худший кошмар, малышка Рейвен. Я тот, кто заставит тебя заплатить за то, что ты сделала.

Мои брови нахмурились при упоминании о малышке Рейвен.

Почему это звучит так знакомо?..

Воспоминания терзают мой разум…

— Иди сюда, малышка Рейвен — шепчет он, и запах крови касается моих ноздрей. — Давай посмотрим, сможешь ли ты летать.

Я моргаю, воспоминания разбиваются вдребезги. Моя голова раскалывается, когда я опускаюсь на кровать, слезы жгут глаза.

Я не понимаю, что это значит, но я знаю, что в какой-то момент в моей жизни кто-то называл меня малышкой Рейвен.

После нескольких минут массирования висков головная боль утихает, и мне остается только гадать, откуда взялись эти внезапные воспоминания. И какое отношение к этому имеет кулон? И что еще более важно, кто, черт возьми, посылает мне сообщения?

Я думала, что переезд сюда — это шанс начать все сначала и разобраться в своей жизни. И хотя все изменилось, моя жизнь стала до смешного странной, как будто мой переезд сюда что-то спровоцировал.

Вот только что?

Глава 16

Рейвен

— Ты же умеешь обороняться, а? — спрашивает папа, когда мы едем по дороге в старом Camaro и из айпода доносится «стариковская музыка», как называет ее мама.

Он вкладывает много сил в ремонт машины, но пока до идеала еще далеко. Кожаные сиденья порваны, двери снаружи загрунтованы, но не покрашены, а стереосистема отсутствует.

Стекла опущены, теплый летний ветерок врывается в салон, задувая пряди волос мне в лицо, когда я киваю и поднимаю кулак перед собой. — Вот так? — Я сжимаю кулаки в стойке, надеясь, что делаю правильно.

Папа улыбается, поднимая руку, чтобы дать пять, и я гордо улыбаюсь, отбивая ладонью по его ладони.

— Это идеально, — он вынимает сигарету изо рта и стряхивает пепел в окно. — Продолжай в том же духе, и сможешь стать бойцом, когда вырастешь.

— Как мама? — спрашиваю я, скрещивая пальцы, что он скажет «да».

Моя мама — самый крутой человек, которого я знаю. Она такая крутая. Многие люди думают, что она моя сестра, но мама говорит мне, что они думают так только потому, что она родила меня совсем молодой. Я даже не знаю, почему кто-то вообще думает, что она моя родственница. У нее светлые волосы, а у меня черные, у нас разный цвет глаз, и, в отличие от нее, мои щеки покрыты веснушками. Мне не нравятся мои веснушки, их слишком много. Многие дети дразнят меня из-за них. Они говорят, что я выгляжу так, будто у меня лицо в грязи.

— Да, совсем как твоя мама. — Папа тушит сигарету в пепельнице, потом смотрит в зеркало заднего вида, ероша свои растрепанные каштановые волосы.

Мой папа не любит наряжаться. Он носит много старых футболок и джинсов. Но сегодня он надел красивые брюки и рубашку. Он также заставил меня надеть платье, которое я ненавижу. То, что на мне сейчас, черное. Я рада этому, потому что ненавижу яркие цвета, такие как розовый, даже больше, чем платья. Но я до сих пор не понимаю, почему он заставил меня надеть платье или почему мама заплела мне волосы. Обычно они позволяют мне делать все, что я хочу. Сегодня, однако, все они твердили о том, чтобы я вела себя наилучшим образом, пока мы едем туда, куда, черт возьми, мы едем. Мой отец также проверил, чтобы убедиться, что я помню, как размахивать кулаком сотню раз.

Я не знаю, почему он спрашивает об этом так много. Я единственный семилетний ребенок, который знает, как сделать опасный хук с правой. Однажды меня даже отстранили от занятий за то, что я ударила другого ребенка. Он заслужил это за то, что задрал мне юбку. Мои родители тоже так думали и спорили об этом с директором, поэтому я больше не хожу в эту школу. Ну, вот и переехали мы недавно.

Этот шаг был связан с тем, что я ввязалась в драку. По крайней мере, мне кажется, что именно об этом шептались мои родители однажды поздно ночью, когда думали, что я сплю. Они беспокоились, что я попаду в слишком большие неприятности и привлеку слишком много внимания.

— Ладно, приехали, — бормочет отец, подъезжая к высоким воротам.

Мы ехали, кажется, уже несколько часов, и до этих ворот я не видела ничего, кроме полей, деревьев и старых заправок.

— Где мы? — Спрашиваю я, вставая на колени на сиденье, чтобы заглянуть за ворота, но на моем пути слишком много деревьев.

Папа подъезжает ближе и хмуро смотрит. Обычно он не из тех парней, которые часто хмурятся, так что странно видеть это выражение на его лице.

— Папа? — Спрашиваю я, когда мне кажется, что он не собирается отвечать. — Что это за место?

Он смотрит на меня. — Это, Рейвенли, условие соглашения.

— У меня неприятности? — Спрашиваю я, снова поглядывая на ворота. Он зовет меня Рейвенли, только когда злится на меня или нервничает.

Он отрицательно качает головой. — Нет, у тебя нет. Если уж на то пошло, так у меня.

— Почему?

Он пожимает плечами. — Я не знаю… Это… — Он одаривает меня улыбкой. — Тебе не нужно об этом беспокоиться. Это взрослые вещи. Все, о чем тебе нужно беспокоиться сегодня, — это убедиться, что, если случится что-то плохое, ты замахнешься кулаком, как будто от этого зависит твоя жизнь, поняла?

Я киваю, желая, чтобы он гордился мной. — Поняла.

Он улыбается, но улыбка исчезает, когда ворота начинают открываться.

Вздохнув, он въезжает и сворачивает на мощеную дорожку, ведущую к самому большому дому, который я когда-либо видела.

— Ого, а кто здесь живет? — Спрашиваю я, прижавшись носом к окну.

Дом такой огромный, что в нем три этажа.

— Знакомый по бизнесу, — отвечает папа, подъезжая к парадным дверям.

На крыльце стоят двое мужчин, а за ними — мальчишка примерно моего возраста с такими светлыми волосами, что они кажутся почти белыми. Даже несмотря на то, как далеко он находится, я могу сказать, что он выглядит грустным.

Я поворачиваюсь к отцу. — Этот мальчишка — твой деловой знакомый?

Покачав головой, он ставит рычаг переключения передач на нейтрал, выключает двигатель и нерешительно тянется к двери. — Нет.

Он ведет себя очень странно. И я начинаю волноваться. Я хочу задать ему множество вопросов, но он открывает дверь и вылезает.

Я не знаю следовать за ним или остаться в машине.

— Пошли, Рейвенли, — говорит он и закрывает дверь.

Он снова назвал меня Рейвенли.

Что-то не так.

Но я все равно выхожу, доверяя отцу, и спешу к передней части машины, где он меня ждет. Он берет меня за руку, когда я подхожу к нему, и тянет за собой, начиная подниматься по тропинке к мужчинам.

— Ты сделал это, — говорит тот, что повыше, моему отцу. Затем он переводит взгляд на меня. — И ты привел малышку Рейвен.

Папа крепче сжимает мою руку. — У меня ведь не было выбора, правда?

Мужчина какое-то время пристально смотрит на меня глазами странного серого цвета, похожими на грозовые тучи, потом смотрит на моего отца. — Нет, не было. — И снова человек со штормовыми глазами смотрит на меня.

Я начинаю чувствовать себя очень неловко, поэтому вместо него смотрю на мальчика.

Вблизи он выглядит еще печальнее, поэтому я улыбаюсь ему. И на мгновение он улыбается мне в ответ. Но затем его улыбка меняется на беспокойство, когда мужчина с серыми глазами смотрит на него.

— Иди и приведи остальных, — говорит он ему.

Парень кивает, потом бросает на меня мимолетный взгляд, прежде чем поспешить в дом.

Мужчина оглядывается на моего отца и открывает рот, чтобы что-то сказать, но тут в небе вспыхивает молния и за ней сразу же следует раскат грома.

Мои веки распахиваются, когда я делаю резкий вдох. Кожа влажная от пота, волосы кажутся слипшимися, а рана на боку пульсирует, пока я смотрю в потолок своей спальни.

Тот сон, который мне только что приснился… или это был не сон? Парень назвал меня малышкой Рейвен, как и неизвестный отправитель. Может быть, это было… воспоминание? Одно из забытых?

— Нет, это был всего лишь сон, — бормочу я, но меня одолевают сомнения.

Я не могу избавиться от ощущения, что это было воспоминание, и что место, где я была — тот огромный дом — находится в Ханитоне. Хотя я не знаю почему.

А как насчет мальчика с такими светлыми волосами, что они кажутся белыми? Точно такие же, как у Хантера сегодня при лунном свете?

Возможно, я схожу с ума. Да, так и должно быть. Не может быть, чтобы я когда-либо встречалась с Хантером. Я бы это запомнила.

С другой стороны, в моей памяти множество дыр.

Сжав губы, я открываю телефон и делаю что-то, что заставляет меня чувствовать себя немного виноватой. Я ищу в интернете имя: Хантер Хатингфорд.

Но я не могу найти ничего о нем или о чем-либо, что имеет отношение к его фамилии. Однако Хантер знает, как отслеживать телефонные номера, так что, возможно, у него есть знания о том, как стереть все следы о себе. Это кажется вполне правдоподобным, но зачем ему это делать?

Почему он не хочет, чтобы кто-нибудь мог найти информацию о нем?

[1] Рейвен — «Raven» — в переводе с англ. «Ворон»

[2] Изи — «Easy» в переводе с англ. «Легкая»

[3] — 32 унции — примерно 1 литр

[4] — МПИ — мочеполовая инфекция

[5] — СМИ — «слишком много информации»