ВНИМАНИЕ!

Текст предназначен только для предварительного и ознакомительного чтения.

Любая публикация данного материала без ссылки на группу и указания переводчика строго запрещена.

Любое коммерческое и иное использование материала кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей.

А. Л. Джексон

«Немного о горячем парне»

Оригинальное название : Something About a Hot Guy by A.L. Jackson

А.Л. Джексон — «Немного о горячем парне»

Переводчик: Анастасия М.

Редактор: Eustacia P., Ксюша Р., Настя З.

Обложка: Александра В.

Перевод группы : vk.com/lovelit

Аннотация

Кайл Лав – это проклятие моего существования. Высокомерный придурок, до неприличия шикарный. Совершенно не в моей лиге. Я уже говорила, что он старший брат моей лучшей подруги? О да, и я влюблена в него всю свою жизнь.

Кенна Майер сводит меня с ума. Восхитительно застенчивая, мучительно неловкая, до абсурда сексуальная. И моя сестра неоднократно давала понять, что эта девушка недоступна для меня. Когда я неожиданно объявляюсь в квартире, которую они делят на двоих, и выясняю, что сестры не будет все выходные, я понимаю, что должен уйти, но не делаю этого.

Оказывается, у моей милой Кенны есть секрет... блог под названием: «Немного о горячем парне». Я на девяносто девять процентов уверен, что его главная тема – это я. В чём я точно уверен? Скоро всё будет намного интереснее...

Глава 1

Кенна

Пальцы забегали по клавишам ноутбука. Нижняя губа зажата между зубами в полном сосредоточении, внимание было сфокусировано, когда я печатала лучший ответ, который могла найти на вопрос, оставленный прошлой ночью. Я должна была сделать всё правильно. Мне никогда не хотелось вводить людей в заблуждение или вести себя так, будто у меня есть идеальное решение. Всего лишь хотелось быть честной. Открытой и честной. А иногда это было действительно трудно. Но именно для этого всё и затевалось: максимально раскрыться и выложить всё начистоту, дать людям поддержку, надеяться, что они поймут, что не одиноки, смотреть, чтобы все могли попутно немного повеселиться.

Моё сердце билось немного сильнее, чем обычно, когда я печатала. Адреналин всегда брал верх, когда я терялась в маленьком фантастическом мире, который сама же и создала. Как будто я застряла где-то между сном и реальностью. Но ведь это и была надежда, не так ли? Не всё держится на фактах. Многое выходит за рамки возможного.

Мой телефон зажужжал на полу рядом со мной, и я улыбнулась, когда увидела имя моей лучшей подруги и одновременно соседки по комнате.

Ванесса: «Почему ты не здесь? В Вегасе одиноко без тебя!»

С лёгкой улыбкой я покачала головой. Ванесса была сумасшедшей.

Я: «Обещаю, что Вегас не будет скучать по мне. Мы с ним не друзья».

Ванесса: «Это потому что ты не дала ему шанса. Он очень милый, как узнаёшь его получше».

Я почти видела, как она притворно надувает губы, находясь на другом конце страны. Широкая улыбка появилась на моих губах, когда я быстро ответила.

Я: «Ты также говорила о двенадцати сантиметровых каблуках, которые пыталась заставить меня надеть в прошлые выходные. Мы обе знаем, чем всё обернулось».

Всё кончилось тем, что я упала, разбила нос и дала обещание никогда больше не выходить из дома. Так что да, я была неуклюжей. Такой неуклюжей, насколько возможно, но больше этого было моё занудство. К счастью, Ванесса всё ещё любила меня за это.

Ванесса: «Ты себя недооцениваешь. И мы скучаем по тебе. Сильно. Без тебя здесь совсем невесело».

Она и две другие наши лучшие подруги отправились в «девичью» поездку. Ванесса пыталась убедить и меня поехать вместе с ними. Она должна была знать меня достаточно хорошо, чтобы понять, что я всё равно попыталась бы улизнуть в гостиничный номер, пока они гуляют по клубам, что мне гораздо более комфортно в тени, нежели бродить всю ночь под неоновыми огнями.

Я: «Я счастлива, как пирожок. Не беспокойся обо мне».

Ванесса: «Какой вкус у пирога? И насколько счастлив пирог?»

Не могу сдержать смех. Она действительно была сумасшедшей.

Ванесса: «Серьёзно, я люблю тебя и скучаю. Мне бы хотелось, чтобы ты не чувствовала необходимости прятаться. Ты слишком удивительна для этого».

Волна одиночества захлестнула всё моё существо. Иногда мне тоже этого хотелось, чтобы было легче выйти на люди. Я пыталась, но некоторые шаги были такими большими, как, например, провести выходные в стрип-баре.

Бум. Бум. Бум.

От внезапного стука в дверь я оторвалась от телефона и вскрикнула. Моё внимание переключилось на открытый экран компьютера, прежде чем начать метаться по гостиной, будто меня поймали с поличным за самым непристойным занятием. Я захлопнула крышку, чтобы скрыть улики, отложила ноутбук в сторону. Вскочив на ноги, натянула свой слишком большой свитер чуть ниже и неуклюже двинулась через гостиную, изо всех сил стараясь успокоить расшатанные нервы.

На самом деле это смешно, что я так отреагировала. Одна-единственная вещь, вышедшая из привычного строя, из-за ожиданий и беспокойства могла испортить мой день. Я работала над этим, принимала себя и старалась быть лучше.

Скорее всего, это кто-то из доставки или тот, кто пытается что-то продать. Не стоит накручивать себя из-за небольшого стука. Со всей имеющейся у меня уверенностью я подскочила, чтобы посмотреть в глазок. И тут моя уверенность вмиг исчезла. Лопнула, как воздушный шарик, прижавшийся к забору из колючей проволоки. Взгляд затуманился, сердце заколотилось, колени подкосились, а на затылке собралось целое море пота.

О боже.

О нет.

Пульс участился, я пыталась контролировать дыхание, ставшее частым и прерывистым, начинался приступ паники. Я снова опустилась на пятки, всё моё внимание металось из стороны в сторону в поисках спасения, но только для того, чтобы подпрыгнуть примерно на три метра в воздух, когда очередная волна ударов обрушилась на дверь. Только на этот раз оно сопровождалось грубым: «Открывай». Таким шелковистым и твёрдым. Неужели это вообще возможно?

Ладно, у меня были более важные дела, чем размышлять о сексуальном тоне его голоса. Например, выяснить, как же выбраться из этой передряги.

– Если ты пытаешься скрыться, то терпишь неудачу. Я тебя слышу. Открывай.

Отстой.

Отстой из всех возможных отстоев.

Сжав руки в кулаки, я попыталась выровнять дыхание, успокоиться (да, конечно) и прикусила нижнюю губу. Теряя над собой контроль, я протянула дрожащую руку, чтобы повернуть замок, и осторожно приоткрыла дверь на пару сантиметров, ровно настолько, чтобы выглянуть одним глазом. Большая рука поднялась и толкнула дверь, заставляя меня отступить назад. Помните про слабые колени? Так вот в этот момент они почти полностью отказали. Кровь отхлынула от головы в пользу стремительного бегства через тело, голова боролась с головокружением и глупостью, погружая в тот фантастический мир, где мне нравилось жить, прежде чем я могла остановить это. Всё смешалось с тревогой, которая мчалась и ускорялась, поражая конечности на полной скорости. Это была реакция, которую я всегда испытывала, когда нервничала, спотыкаясь обо всё вокруг. Во рту пересохло, и я была уверена, что все мои клетки мозга отключились. Ну, все, кроме тех, что принимали этого парня так, словно он был бурей, поднимающейся над засохшей пустыней, приближающейся в полную силу.

– Ч-что ты здесь делаешь? – заикнулась я.

В дверях стоял Кайл Лав – старший брат моей лучшей подруги. Собственной персоной. Во всей великолепной, восхитительной плоти, которая составляла это почти двухметровое тело. Такой худощавый, мускулистый, с лёгким высокомерием, которое делало его мужественное лицо почти симпатичным. Тёмные глаза окинули меня взглядом от макушки до пят, гораздо медленнее, чем казалось необходимым. Озноб отчаяния и влечения полз по моей плоти, как будто все те чувства, которые я пыталась сдержать, вылезали из тайников.

О боже, я сейчас упаду в обморок.

– Прекрасно, ты не похожа на Кенну Майер. Совсем взрослая, – он произнёс моё имя дразняще, мягко и одновременно насмешливо.

Я не видела его уже два года, с тех пор, как мы с Ванессой закончили колледж. Потом он приехал в наш родной город на церемонию и вечеринку. Именно там у меня осталось последнее воспоминание о нём – о парне, который был моей первой любовью. Была причина, по которой её так называют. Когда ты влюбилась в первый раз и была полностью уничтожена. Разбита. Разрушена так, как никогда не могла бы представить. С тех пор я избегала его любой ценой. Это стало моей сверхспособностью. Только я не предвидела этой встречи и осталась без поддержки.

– Выглядишь удивлённой. Не ждала? – в уголках его рта появилась ухмылка.

Я чувствовала, как собственные губы приоткрываются в ответ, когда думала о том, каково это – ощущать эти губы на своих. Держу пари, что на вкус они были так же хороши, как и на вид.

Вспыхнул жар, и что-то тяжёлое перекатилось в животе.

«Чёрт возьми. Возьми себя в руки, Кенна. Ты никогда не узнаёшь, какой вкус у этого рта».

Потому что я – Кенна Майер, а он – Кайл – моя дурацкая любовь. Потому что он был настолько крут для меня, что было больно смотреть на него. Сожаление и желание скрутили мои внутренности, и я начала смущённо переминаться с ноги на ногу, теребя руки, не зная, что с ними делать. Нужно было избавиться от него и как можно скорее.

– Кайл, что ты здесь делаешь? – на этот раз мне удалось сделать так, чтобы это прозвучало как требование.

Его губы в ухмылке изогнулись ещё выше, и парень прислонился к дверному косяку, как будто это был его собственный дом.

О, да, так и было. Мы с Ванессой снимали у него квартиру, пока его не было в стране. И вот он появился, заполнив дверной проём своими широкими плечами и массивной фигурой.

– Почему ты ведёшь себя так, будто не рада меня видеть? – он нахально выгнул бровь.

Ох, вот это был трудный вопрос.

Я неуклюже отступила на шаг, желая освободиться от окружавшей его силы.

Притягательный.

Мужчина был настолько неотразим, что казалось невозможным отвести взгляд, каждая напряжённая секунда притягивала меня, всё моё существо притягивалось к его сущности. Ещё пара секунд, и ему придётся меня оттаскивать. Держу пари, ему бы это понравилось.

– Хм... ну... Ванессы здесь нет, – пробормотала я. – Она уехала на выходные. Тебе придётся вернуться в понедельник.

Его губы расплылись в улыбке, и на лице появилось выражение вызова.

– Боюсь, это будет проблемой.

Кайл взглянул на большую сумку, которую бросил у своих ног, затем снова перевёл взгляд на меня, и снова эти карие глаза прочертили дорожку по моему телу, скользнули с головы и поползли вниз. Это было похоже на медленное изучение во время допроса.

Что, чёрт возьми, он делает?

Покраснение охватило каждый сантиметр моей кожи, и я только сейчас заметила, что на мне нет лифчика, одно плечо толстовки свисало, а шорты были настолько короткими, что могу поспорить, это выглядело так, будто я вообще не носила их. Мои волосы выбивались из беспорядочной причёски на макушке, а на прыщике на лбу засох комок зубной пасты.

Убейте меня сейчас же.

«Неуклюжая, бестолковая Кенна».

Так Кайл называл меня каждый раз, когда я, спотыкаясь, приходила к ним на кухню и выходила из себя, когда обнаруживала его сидящим за их барной стойкой без рубашки и поедающим хлопья, как рок-звезда. Едят ли рок-звезды хлопья? Если нет, то должны.

Это он был бестолковым. Ничего не знающим, ответственным за то, что вызывал такую реакцию, заставлял нервничать, нуждаться, раздражаться и возбуждаться. Споткнуться и сломать бы себе шею. Жаль, что, когда приземлюсь, не попаду прямо в его большие и умелые руки. По крайней мере, я миллион раз представляла, насколько умелыми они могут быть.

Опустив голову, я попыталась незаметно стереть зубную пасту с лица. Мало шансов, что он не заметит? Я была почти уверена, что единственное, что удалось сделать – размазать её.

– О, Кенна... как же я скучал по тебе, – грубый смешок завибрировал в его груди.

Я была почти уверена, что получила удар хлыстом, когда он сказал это. Резко подняла голову, и мои глаза расширились от его слов. Тогда именно я впитывала в себя все его великолепие.

– Скучал по мне? – это был смущённый шёпот, сорвавшийся с языка без разрешения.

– О, да.

Вот он снова принялся дразнить меня, и тут мой пристальный взгляд впился в него: тесная выцветшая футболка обтягивала его широкую грудь, а джинсы идеально облегали его, лицо точёное, челюсть широкая, щетина покрывала каждый сантиметр, а тёмные волосы в беспорядке падали на правый глаз – неприятности в энной степени. Кайл был определением слова «порно», что буквально означает «г–о–р–я–ч–и–й».

Одна из тех беззаботных ухмылок, которые полжизни сводили меня с ума, скользнула по его смехотворно прекрасному лицу.

– А ты не пригласишь меня войти?

– Неуверена, что это хорошая идея, – прошептала я, и, чёрт возьми, я даже не собиралась говорить это, но слова сами вырвались на свободу.

Дело в том, что я действительно не могла представить, как он заходит в эту дверь, плюхается на диван, поднимает ноги и чувствует себя как дома. Или, может быть, я просто слишком часто представляла себе это, и оно казалось слишком сюрреалистичным, невозможным и идеальным одновременно. И вот мой разум снова устремился в этот фантастический мир.

Измученный вдох втянулся в мои лёгкие, и ещё одна волна красноты залила мои щёки, когда смущение пронеслось через моё существо. Глупо, что Кайл был единственным в мире мужчиной, для которого я хотела быть другой. Я пыталась, правда пыталась поймать его взгляд, но однажды, когда набралась смелости в день нашего выпуска, он разбил её одним ударом. Почти уверена, парень даже не знал, что сделал это.

Лёгкий смех сорвался с его полных губ, и он, положив руку на дверь, чуть приоткрыл её.

– Учитывая, что ты спишь в моём доме, думаю, это было бы мило с твоей стороны.

Только он явно не спрашивал.

– А почему ты вернулся раньше? Разве ты не должен всё ещё быть за границей?

Это была последняя попытка.

Он должен был вернуться только через два месяца. Этот человек захватил весь мир, его стартап процветал, расширяясь до офиса, который он открыл в Японии. Может быть, мне удастся убедить его вернуться и закончить свои дела. Или убедить его приехать в понедельник, когда вернётся Ванесса. Я слышала, что в «Спартанце», который дальше по улице, действительно отличные комнаты. Несомненно, Кайл без труда найдёт кого-нибудь, кто разделит с ним большую удобную кровать. Чёрт, я бы даже согласилась оплатить счёт. К тому времени у меня будет достаточно времени, чтобы собрать вещи и убежать в безопасное место. Потому что я не могла оставаться в одном доме с парнем, которого любила с третьего класса. Тот факт, что он никогда не смотрел на меня так, причинял слишком много боли.

– Сделка состоялась, поэтому не было причин оставаться, и я соскучился по дому. Нашёл ближайший рейс. И вот я здесь, – Кайл злобно ухмыльнулся, прежде чем оглядеть квартиру, а затем заметно съёжился. – Похоже, вы с моей сестрой сделали там кое-что.

Солнечный свет лился через большие окна, отражаясь на мягких розовых и белых акцентах, которыми мы с Ванессой украсили гостиную и кухню, всё было уютным и ярким.

– Я... ну... мы не думали, что ты будешь возражать. Мы подписали договор аренды на два года, – на моём лице появилось хмурое выражение.

Неужели он мог подумать, что мы оставим все его вещи? Меньше всего мне хотелось, чтобы всё постоянно напоминало о нём. Дразнить себя тем, чего не могла иметь и хотела больше, чем когда-либо?

Нагнувшись, он поднял с пола свою сумку.

– Не обращай внимания. Весь этот розовый цвет мог бы застать меня врасплох, но настоящий мужчина может справиться. И ты права, у вас есть договор аренды на два года. Не волнуйся, Кенна, я всегда сдерживаю свои обещания.

Почему он так на меня смотрел? Взгляд был интенсивным и глубоким. Энергия вспыхивала в воздухе, и становилось трудно дышать. Как будто Кайл хотел протянуть руку и прикоснуться ко мне, почувствовать меня так, как я всегда хотела чувствовать его.

Господи, как же мне нравится мучить себя невозможным, правда? Пусть воображение возьмёт верх надо мной, и дразнит тем, чего никогда не будет. Я уже поняла это на собственном горьком опыте.

Кайл прошёл мимо, крадя моё дыхание, и соприкосновение нашей кожи послало каскад мурашек вниз по моей спине, когда он протолкался в квартиру. Водопад собрался в середине меня, он бился и переполнялся.

– Ты даже не заметишь, что я здесь.

Хм, он действительно бестолковый?

Из-за плеча парень послал мне улыбку, которая почти опустила меня на колени. Всё эти ямочки, плюшевые губы и озорные глаза.

– Буду спать на диване. И я не заставлю никого из вас платить за оставшуюся часть аренды, как тебе такой вариант? Сделаю тебе одолжение и даже не буду ходить в нижнем белье. Я имею в виду, если ты этого не хочешь.

Это прозвучало как мой худший кошмар.

Кайл подмигнул, ударив меня со всей той безрассудной лёгкостью прямо в живот. Кулак прямо в мой живот, и тот сжался в желании настолько сильном, что это физически стало больно. Я покачнулась под его напором и метнулась рукой к спинке дивана, чтобы не упасть лицом на деревянный пол.

– Ты... ты же не можешь остаться здесь? Я имею в виду, что у нас есть целый график, и наша жизнь, и ты... ты...

Паника начала подниматься, когда я поняла, что Кайл был серьёзен, что этот человек действительно собирался вторгнуться в моё пространство. Моё сердце ускорилось до грохота, и глубокий тёмный стук прокатился по моему существу. Я замахала руками в воздухе, как будто этого сопротивления было достаточно, чтобы отпугнуть его. Достаточно веской причиной, чтобы он ушёл. Я должна была найти какой-то способ остановить это.

Он был опасен для моего рассудка.

Для моего сердца.

Для целостности моего маленького мира.

Стоило ему переступить порог, и весь мой мир встал перед угрозой взрыва бомбы. Я уже чувствовала, как дрожит земля, как секс, сила и влияние исходят от него волнами так отчётливо, что уверена, можно разлить это по бутылкам и продать за миллиард долларов.

Он всегда так на меня действовал.

Мои чувства оживлялись всякий раз, когда Кайл оказывался в радиусе километра, каждая часть меня становилась нуждающейся, как болонка, которая хочет, чтобы её погладили. Я надеялась, что как только я перееду из нашего маленького городка в город, то он исчезнет, и я перерасту это детское увлечение. Но как несправедливо, что с тех пор, как Кайл уехал, оно увеличилось в десять раз. Выросло, расширилось и стало тем осязаемым существом, которое можно чувствовать внутри, умоляющем о чём-то, чего никогда не будет. Нужно вытащить его оттуда, и сделать это быстро.

– Я? – склонив голову набок, Кайл подтолкнул меня к продолжению разговора, когда я впала в ступор.

– Ты – это ты, – мои руки взметнулись вверх, как будто я размахивала уликой перед его лицом. – Ты сложный и высокомерный и... и парень.

– Парень, да? – веселье наполнило его грубый голос.

Этот человек был таким красивым, дерзким и приводящим меня в бешенство.

– Да, да, парень, а парням здесь совершенно не рады.

О боже. Мне словно двенадцать.

Кайл скрестил руки на груди, и улыбка заиграла на его великолепном лице.

– Ты закончила?

– Даже близко нет. Я имею в виду, когда мы подписывали договор аренды, не было никаких упоминаний о том, что ты можешь вернуться. Знаю, что это твоя квартира и всё такое, но что... а что, если у нас гости?

Последнее я произнесла так, словно это было что-то неприличное, и тут же задалась вопросом, есть ли у него первая подсказка, которая была наиболее далека от истины. Не то чтобы его это волновало. Но уверена, что Ванессе не всё равно, если Кайл вторгнется в её личную жизнь. Вот именно. Я делала это для неё – для моей подруги, которая всегда была рядом. По крайней мере, так я себе говорила.

Он, схватив пульт, плюхнулся на диван, и у меня буквально отвисла челюсть.

– Кайл, ты вообще меня слушаешь? – умоляла я, чувствуя себя невидимой, пытаясь быть храброй, и постоять за себя.

– Не знаю, как не слышать тебя, учитывая, что ты всё время болтаешь. Это был долгий перелёт. Мне бы не помешало немного тишины.

Дерзость. Он действительно был грубым. Как же можно об этом забыть?

Пыхтя, я топнула ногой и направилась к нему, чтобы успеть схватить пульт до того, как Кайл полностью отключится от меня. Следовало бы знать, что лучше даже не приближаться к нему. Надо было предвидеть, что моя неуклюжесть возьмёт верх. Потому что мизинец зацепился за ножку столика сбоку от дивана, и, о боже, какая боль. Раскалывающая боль, пронзившая мой палец и ступню.

Крик агонии вырвался из моего рта.

– Ох... больно. О, боже мой. Ой... как сильно.

Задыхаясь, я подтянула ногу вверх, держа её в руках, в попытке облегчить острую, захватывающую дух боль, беспорядочно прыгая на одной ноге и качаясь из стороны в сторону.

Кайл вскочил на ноги, и, прежде чем я успела что-то сообразить, обхватил меня своими большими руками за предплечья, поддерживая. Тепло разлилось по моей коже. Расплавленный шоколад. По крайней мере, именно так я всегда представляла себе его прикосновение. Но это было намного лучше, чем просто огонь, который жёг кожу и просачивался вглубь. Эта интенсивная энергия передалась между моих бёдер. Мне хотелось раствориться в нём. Потеряться в ощущениях.

Жаль, что я единственная, кто почувствовал искру.

Я застонала от боли, которая начала пульсировать, не в силах остановить слёзы, щипавшие глаза.

Предоставь мне самой выставить себя полной дурой.

Без малейшего усилия парень поднял меня на руки, развернул и осторожно усадил на диван.

– Кажется, я умираю, – воскликнула я, уверенная, что нет на свете боли страшнее, чем удар по мизинцу.

Забудьте о родах.

А может, я просто умирала от смущения.

– С тобой всё в порядке?

Я не могла не заметить, как он сдерживал смех, опускаясь передо мной на колени.

– Нет. Кажется, я его сломала. И не смейся надо мной, – кряхтя, я приложила руку ко лбу.

– Ты его не сломала.

Кайл слегка цокнул, и это было низко и мягко, отчего в животе происходили разные забавные вещи, которые я определённо не должна была чувствовать сейчас. Особенно с учётом того, что Кайл был прямо здесь, на моей территории, парень, выдернувший ногу из моей хватки и баюкающий её в своих руках.

Жар пылал, светясь изнутри, наполняя меня желанием. Бёдра дрожали от чего-то совершенно иного, чем тревога, которая любила держать меня в плену.

– Дерьмо... ты сделала из этого целый номер. Он уже распух, – изучая мою ногу, парень поморщился.

– Ты это серьёзно? О, нет... он сломан, да? Почему это всегда происходит со мной?

– Дай-ка я принесу немного льда. Не двигайся.

– Как будто я куда-то денусь.

Кайл поднялся на ноги хотя и не отодвинулся, а просто склонился надо мной. Его присутствие было плотным, массивным и подавляющим, настолько, что грудь вздымалась, и мне нужен был воздух.

– И я тоже никуда не денусь, – его губы приблизились к моему уху.

Дрожь пробежала по телу, вытягивая кровь из головы, заменяя её приливом легкомыслия, пронзившего все чувства, оставляя меня слабой.

Я попыталась взять себя в руки, когда Кайл двинулся на кухню, вся эта холодная лёгкость исходила от каждого его шага. В отчаянии я старалась не смотреть поверх спинки дивана на то, как он неторопливо идёт к холодильнику, но мне ничего не оставалось, как следить за его движениями.

Уверенность, сочащаяся из этого тела. Такая лёгкость. Лёгкость, которой у меня никогда не было.

Он наполнил пакет людом, а я сидела, дрожа от страха, ненавидя себя за то, что была такой. Хотя бы на один день хотелось быть нормальной, уверенной, сильной и храброй. Сексуальной. Обладать такой же властью, как этот человек надо мной.

Так же быстро, как и ушёл, парень вернулся с кухонным полотенцем, обёрнутым вокруг пакета. Кайл снова опустился на колени, осторожно положив пакет со льдом на мой ноющий палец. Я вздрогнула от холода, затем сдалась, когда он положил большую руку мне на лодыжку и осторожно прижал холодную упаковку к пальцу.

– Ну, вот и всё.

– Я подержу, – не в силах вынести его близости, я потянулась к нему, но Кайл оттолкнул мою руку. – Я сама могу о себе позаботиться, – прошептала я, понимая, что умоляю.

Что нужно, чтобы он понял, что я не могу быть так близко к нему и не чувствовать, что разрываюсь на части, что мне не хватает чего-то, о чём мне приходилось мечтать слишком долго? Любить кого-то издалека было самым жестоким наказанием. Наблюдать, как они идут дальше без тебя, будто никогда не замечали, что ты был там с самого начала.

– Бестолковая Кенна, – грубый смех вырвался из его горла.

У меня перехватило дыхание, и слёзы, которые я так старалась сдержать, навернулись на глаза. Не могу поверить, что он всё ещё меня так называет. После стольких лет. Но ещё более тревожным было то, что это всё ещё действовало на меня подобным образом.

Он снова взялся за мою ногу, положил её на диван и подложил под лодыжку подушку. Лёгкие сжались от боли, и я едва могла вдохнуть, удивляясь, как человек мог унизить, а затем так нежно заботиться обо мне, будто ничего не произошло. Мужской пристальный взгляд устремился вверх, тёмные глаза пронизывали, и неглубокие вдохи, вырывающиеся из моих лёгких, полностью остановились. Рот Кайла искривился так, что я почувствовала, как внутри всё перепуталось и сжалось, а парень протянул руку и откинул назад прядь волос, упавшую мне на лицо. Выражение его лица отличалось от того, что я когда-либо видела раньше. Он скользнул языком по пухлой нижней губе, и слова прозвучали низким, соблазнительным хрипом.

– Бестолковая, бестолковая Кенна.

Глава 2

Кайл

Бестолковая Кенна.

Бестолковая, неуклюжая, чертовски сексуальная Кенна.

Она убивала меня.

Дыхание исходило из её рта с этими пухлыми губками. Она в этих грубых рваных штанах прижалась ко мне на диване, широко распахнув свои карие глаза. Несомненно, я всё это выдумал, но могу поклясться, что видел, как они тоже пылают желанием.

– Пожалуйста, не называй меня так, – прошептала она, и я почувствовал дрожание её грудной клетки.

Неужели она действительно думает, что я пытаюсь её унизить?

Губы растянулись в улыбке, и, чёрт возьми, да, я дразнил её в детстве. Вот что делают парни, когда давят на девушку так сильно – поступают глупо.

– А как бы ты хотела, чтобы я тебя называл?

«Детка» звучит так правильно.

– По имени будет уже хорошо. По крайней мере, я его понимаю.

Очевидно, она даже не подозревала, насколько чертовски привлекательна. Кто-нибудь, когда-нибудь говорил ей об этом? Я чуть не растерялся, когда она открыла дверь, одетая в то, что уверен, было мужской толстовкой, которая словно поглотила её целиком. Я мгновенно напрягся, в голове крутилась мысль, что под ней нет ничего.

Совершенно голая.

Соски сморщились и нуждались в прикосновении так же страстно, как и сладкое местечко между женских бёдер. Она даже не обращала внимания, что на лбу засохла зубная паста.

Но в половине случаев мне казалось, что Кенна презирает меня. Как будто ей хотелось сбежать в ту же секунду, как мы оказались в одной комнате. Это всегда действовало на нервы, потому что она была самым добрым человеком, которого я когда-либо встречал. Я провёл годы, наблюдая, как она отдаёт, отдаёт и отдаёт. Кенна будет игнорировать оскорбления, насмешки и подколки, которые придурки будут бросать в её сторону, поворачиваться и изливать свою доброту в мир, когда он сам не заслуживал того, чтобы получить её подлинную внутреннюю красоту. Неужели я настолько плохой парень, что не заслуживаю ничего из этого? Тот факт, что сестра отрезала бы мне яйца, если бы я даже подумал о том, чтобы прикоснуться к её лучшей подруге, был на втором месте.

Только я думал об этом.

Много.

– Как насчёт... Кексика, Кенна?

Звучит неплохо, правда? Не слишком ли прямолинейно? Потому что я подумал, что она может не слишком хорошо относиться к чему-то вроде: «Я хочу потеряться в твоей сладкой киске, Кенна».

Слишком? Да.

Девушка закатила глаза, будто думала, что насмехаюсь. Если бы она только знала. И теперь мне очень, очень хотелось кекса.

К чёрту мою жизнь.

Язык метнулся, чтобы облизать губы, и я завис, колеблясь и наслаждаясь ощущением её бешено бьющегося сердца в пустом пространстве между нами.

Дерьмо. Я хотел поцеловать её, забраться на этот диван и скользить по ней, взять её жёстко, а потом медленно. Как будто Кенна увидела желание, написанное на мне, паника нахлынула на её лицо, девушка начала ёрзать и волноваться тем очаровательным способом, который выделял её из всех.

Она прижала руку к моей груди, а потом отдёрнула её, будто передумав.

– Со мной всё в порядке, Кайл. Честно. Я подержу лёд. Тебе не нужно беспокоиться обо мне.

Вот, снова отталкивает меня, хотя, когда она сделала это, могу поклясться, что услышал скрытую печаль, вплетённую в слова. Захотелось схватить её за руку и прижать к груди, чтобы она почувствовала, как внутри меня происходит что-то безумное, чтобы она почувствовала, как действует на меня. Отчаянно хотелось узнать, есть ли хоть малейший шанс, что Кенна чувствует то же самое.

На обратном пути в Штаты я велел себе не думать о ней, говорил, что этого никогда не случится, чтобы, бл*ть, забыть об этом. Но это не остановило моих фантазий. Чувства уничтожили меня в ту же секунду, как я увидел её в дверях квартиры.

– А что, если я всегда беспокоился о тебе?

– Ты всегда был самоуверен, Кайл Лав, но я никогда не считала тебя лжецом, – Кенна провела рукой по нахмуренному лбу.

Теперь настала моя очередь хмуриться.

– Ты действительно думаешь, что я не забочусь о тебе? Ты была лучшей подругой Ванессы с самого детства. По сути, ты член семьи.

Она отвела взгляд, когда я сказал это, будто не знала, как принять эту правду. Сестра безумно опекала её, и я понял почему. Этих мерзких сучек в старших классах нельзя было считать хорошими. Я несколько раз ходил с ней на разборки, хотя сомневался, что это имело какое-то значение. Дрянные девчонки всегда были дрянными девчонками. Хреново, но такова жизнь старшеклассников.

Но мы больше не учились в школе. И не учились уже очень давно. А Кенна? Даже среди всего этого дерьма она по-прежнему была щедра ко всем. Добрая, внимательная и заботливая. Она старалась изо всех сил, чтобы заставить кого-то улыбнуться.

Она потрясающе красива. Та девушка, которая заставит тебя стать лучше. Но именно смирение всегда заставляло её сиять. Поэтому она остановилась бы, чтобы позаботиться о незнакомце, не задумываясь. То, как она изо всех сил старалась поступать правильно, не прося ничего взамен. Она была настоящей женщиной.

На её очаровательном лице со вздёрнутым носиком и полными щеками, с розовым бантиком вместо губ появилась сердитая гримаса.

– Ты не должен жалеть меня, Кайл. Я всё поняла. Всё в порядке. Просто... иди делай своё дело, а я – своё. Постараюсь убраться с твоего пути, как только смогу, – недоверчиво рассмеялась она.

На этот раз я схватил её за руку и крепко сжал. Жар от прикосновения с ней обжигал. Я был в секунде от того, чтобы потеряться в нём, признаваясь в каждой грёбаной вещи, которую держал плотно закупоренной.

– Я здесь не для того, чтобы вышвырнуть тебя из твоей чёртовой квартиры. Ты остаёшься.

– Один из нас уходит, – девушка высвободила руку, и я не смог разглядеть выражение её лица.

Я догадался, что Кенна действительно ненавидит меня. Понятия не имею, что я сделал, но видел, как девушка смотрела на меня все эти годы, как будто от одного моего присутствия её тошнило. Позвольте сказать, что это заставляло подростка чувствовать себя суперпотрясающе. Творило чудеса с его самоуверенностью. В то время как другие девушки бросались на меня, та, которую я хотел, даже не смотрела мне в глаза. На каком-то уровне я понимал, что она застенчива, но мужчина во мне нет.

Разочарование просочилось в мои кости, и я придвинулся ближе, оказавшись прямо перед её лицом.

– Извини, Кексик, но этого не случится. Это твой дом, и ты никуда не пойдёшь. И я тоже никуда не собираюсь. Привыкай к этому, – ухмылка появилась в уголке моего рта, и я попытался разрядить обстановку. – Кроме того, что я буду делать со всем этим розовым дерьмом?

Кенна заколебалась, прежде чем лёгкая улыбка коснулась её губ.

– Думаю, мне придётся взять его с собой. Хотя я почти уверена, что твоя сестра будет драться со мной из-за этого. Ты же знаешь, как она ненавидит, когда кто-то трогает её вещи.

Впервые в её словах прозвучала мягкость, и я почувствовал себя королём, потому что, возможно, моя попытка удалась.

– Держу пари, что так и будет. Каждый раз, когда я в детстве прикасался к её игрушкам, она сходила с ума, – нежность наполнила мой голос. – Можно было подумать, что я начал мировую войну, когда спрятал её кукол Барби.

Намёк на веселье коснулся её щёк, её застенчивость была чертовски сладкой.

– Я почти уверена, что это как-то связано с тем, что, когда мы их нашли, у них, у всех были не те головы, а у бедного Кена были сиськи!

– Никогда не говорил, что я не творческий человек.

– Творческий? Я бы назвала это психозом. Расчленение бедных, невинных кукол разве не признак ужасного расстройства?

Боже, она была милой, когда заигрывала и наконец-то немного расслабилась. Я чувствовал, как задумчивая улыбка растягивает мои губы, когда смотрел на неё сверху вниз. Теряясь в этих карих глазах, в том, как они скользили по моему лицу, перепрыгивая с глаз на рот и обратно, как будто она не знала, куда смотреть.

Чёрт, мне захотелось наклониться поближе. Выпить ее. Окунуться. Нырнуть.

Я придвинулся ближе. Всё ближе и ближе.

Бл*ть.

Если я сотру ещё немного пространства между нами, то буду давить на неё, подталкивая к линии, которую она явно не хотела, чтобы я пересекал.

Я замер, чтобы не наделать глупостей.

– Итак... что хочешь сделать сегодня?

«Спокойно, Кайл, спокойно».

Можно подумать, я снова стал пятнадцатилетним, а не двадцатисемилетним мужчиной. Но когда дело касалось Кенны – правила вылетали в трубу. Эта девушка отличалась от любой другой женщины, с которой я имел дело раньше.

Её внимание переключилось на ноутбук, который лежал на кофейном столике.

– У меня много работы, – девушка посмотрела на меня снизу вверх.

Точно.

Ванесса сказала, что Кенна преподавала в онлайн-школе, потому что той было трудно стоять перед группой людей. Грёбаный отстой. Я имею в виду, что уважал её выбор, по крайней мере, понял его на каком-то уровне. Но это должно быть жестоко, совершенно изматывающе позволять страхам управлять твоей жизнью.

Я огляделся вокруг, желая сказать то, что, вероятно, не должен был говорить. Сказать ей, что она удивительна и чудесна, рассказать ей обо всём, что наблюдал в течение многих лет, сделавших её лучшим человеком, которого я когда-либо встречал, и что пришло время ей сбросить эту оболочку, принять себя такой, какая она есть. Но имел ли я право давать такие советы, когда мне никогда не приходилось быть на её месте?

Нужно было уйти от этой девушки, пока я не продолжил давить на неё. Чёрт, я вернулся всего пять минут назад, а уже оттолкнул её сильнее, чем когда-либо. Перелез через границы, которые установил, когда дело дошло до Кенны Майер. Может, просто устал игнорировать свои чувства к ней. Независимо от того, сколько у меня было подружек, сколько раз я проводил с ними ночи и флиртовал, это чувство, казалось, не знало, как уйти.

– Тогда ладно, я собираюсь принять душ и позволить тебе приступить к работе.

Румянец залил её щёки, и у меня возникло ощущение, что она на самом деле воображает меня голым.

Бл*ть. Это не помогает делу.

– Постараюсь держаться от тебя подальше.

Кенна посмотрела на меня так, словно думала, что я вру. Двое из нас полностью знают друг друга. Каждый шаг и каждый вздох. И я снова подумал, что, может быть, она тоже чувствует меня.

Я схватил свою сумку с пола и направился в душ, включил настолько горячую воду, насколько это было возможно. Забрался в пар, окружённый ароматом цитрусовых и ещё большим разнообразием розового, которым она украсила это место, и передёрнул сильнее, чем когда-либо.

***

Дрочка нисколько не помогла моей ситуации. Я пытался занять себя весь день, позволяя Кенне спокойно работать, так как та оценивала сочинения первокурсников по языковым искусствам. Она сидела на диване, освещённая солнечным светом, её ноутбук балансировал на перекрещённых ногах, девушка выглядела так, словно позировала для какого-то идеального снимка в инстаграм.

Хештег «Горячий ботаник».

Я притворился, что занят своим ноутбуком за маленьким кухонным столом, отвечая на электронные письма и планируя встречи на следующую неделю, но внимание всё время было приковано к ней. Оно было приковано к мягкому профилю её лица, на то, как пышные тёмные локоны упали ей на шею. По тому, как она шевелила губами, читая эссе, я почти чувствовал, как те дрожат.

Как только солнце потускнело и начало садиться, я заказал пиццу для нас, потому что Кенна объяснила, что у неё ещё есть пара часов работы. Теперь я почистил зубы и натянул пижамные штаны, полагая, что выполню своё обещание не ходить в нижнем белье, и всё это время задаваясь вопросом, что она могла бы сделать, если бы я выкинул всё разумное в трубу и сделал как хотел.

Издав напряжённый вздох в сторону зеркала, я попытался стряхнуть с себя охватившее смятение. Я пробыл здесь всего день, что уже казалось невозможным. Направляясь в холл обратил внимание, что дверь её спальни была приоткрыта, а из щели был виден свет. Наверное, она там, переодевается и готовится забраться под одеяло. Я мог только представить, как она это делает – голые ноги, полные груди и растрёпанные волосы. Бл*ть. Я не был в курсе правил этикета соседей по квартире, но уверен, что представлять их голыми нехорошо.

Проскользнув мимо её двери, я повернул за угол в главную комнату, направляясь на кухню, чтобы взять одну из бутылок пива, которые видел там раньше. Большинство ламп было выключено, пространство освещалось только тусклыми огнями, установленными под шкафами. Моё сердце подпрыгнуло к горлу, когда я заметил силуэт, стоящий у раковины.

Пышное великолепное тело с изгибами.

Стараясь ступать тихо, я обошёл высокий бар, отделявший кухню от гостиной. Кенна пила стакан воды, совершенно не обращая внимания на то, что я был рядом, до тех пор, пока не выпила всё. Её позвоночник напрягся, и осознание хлынуло из неё волнами, вибрация, исходящая от неё, заставила меня задаться вопросом: «Действительно ли я единственный, кто чувствует это сумасшедшее влечение, сходит с ума от похоти, сходит с ума от желания?»

На ней всё ещё была толстовка, спадавшая с одного плеча, а нежная кожа шеи была обнажена. Меня охватило непреодолимое желание прижаться носом к этому изгибу, вдыхать, облизывать и посасывать. Но вместо этого я сдержался и остановился в нескольких сантиметрах от него. Ладно, я наклонился так близко, что почти ощущал вкус её плоти. Аура этой девушки заставляла меня чувствовать себя так, словно я стоял на солнце.

Я вдохнул, наполняя лёгкие её ароматом. Чистый хрустящий лайм, завёрнутый в ваниль. Как будто она каталась по кровати с этими маленькими белыми цветами. Чёрт, мне тоже хотелось «немного покувыркаться».

– Кенна, – её имя было грубой мольбой из моих уст.

«Ты чувствуешь это?»

Дрожь пробежала по её телу, поднимаясь по плоти. Девушка медленно повернулась и тут же попятилась к стойке, не шокированная тем, что обнаружила меня там, но в то же время испуганная. Она провела тыльной стороной ладони по каплям воды, прилипшим к губам. Это невероятно сексуальное движение, о котором она понятия не имела, довело её до совершенства.

– Привет, К-К-Кайл... Я... Я как раз собиралась спать, – сказала она, взволнованная, милая и застенчивая.

Хотелось погрузить пальцы в этот источник, растормошить его, посмотреть, как она расцветёт. Но Кенна начала проскальзывать через меня, и я встал у неё на пути. Её глаза расширились от удивления – робкое животное, попавшее в ловушку. Я прочистил горло, не зная, что сказать, но понимая, что должен дать ей что-то, пританцовывая, как самонадеянный придурок, выдвигая требования, но я знал её слишком хорошо, чтобы понять, что она отправила бы меня собирать вещи, если бы предоставил ей другой вариант.

– Я просто хотел сказать, как ценю, что ты спокойно относишься ко мне.

– Ты не оставил мне особого выбора, верно? – её глаза наполнились недоверием.

Я повернул голову в её сторону.

– Ты действительно хочешь, чтобы я ушёл? Если ты правда этого хочешь, то скажи, и я уйду. Не пойми меня неправильно, я хочу остаться, – чёрт, мне хотелось остаться. – Но, если ты в самом деле так сильно не хочешь быть рядом со мной, я уйду прямо сейчас.

Отчаяние закружилось вокруг её существа, Кенна ёрзала, отводя взгляд, прежде чем наконец посмотреть на меня.

– Нет. Просто иногда мне трудно смириться с тем, что чужие люди находятся в моём личном пространстве.

Я медленно придвинулся ближе, уничтожая всё, кроме расстояния между нами. Воздух становился плотным и густым. Бешеная энергия закружилась вокруг девушки, нервы и тревога, и могу поклясться, потребность. Я чувствовал её вкус. Чувствовал это. Хотелось в этом утонуть. Я нырнул ближе.

– Кенна, думаешь, я чужой?

Я произнёс это как вопрос, моля бога, чтобы она сделала шаг или хотя бы дала понять, что хочет меня так же, как я хотел её.

«Скажи, что ты знаешь меня».

В панике её губы приоткрылись, и она с трудом сглотнула, затем неуклюже попыталась вынырнуть из-под меня, развернувшись и выставив руки вперёд, словно щит между нами.

– Я... э-э-э... да... Мне нужно идти спать. Спокойной ночи.

Она развернулась так быстро, что споткнулась о собственные ноги, наклонилась вперёд, но сохранила равновесие и не упала. Кенна подняла руку, чтобы потянуть за прядь волос, выбившуюся из пучка на макушке. Смущение исходило от неё, когда она направилась в свою комнату. Дверь захлопнулась с такой силой, что я прижал руки к лицу, желая ударить себя по яйцам.

Это было не очень хорошо, чёрт побери.

Расстроенный, я пошёл к холодильнику. Рывком открыв дверь, схватил бутылку и открутил крышку. Я бросил её в мусорное ведро и направился к выходу, но остановился, заметив, что Кенна оставила свой ноутбук на стойке, открытый на пару сантиметров, как будто всё ещё работала над ним и принесла его, пока пила воду. Я оглянулся через плечо, раздумывая, не отнести ли ей его. Чёрт, знаю же, что должен.

Я повернулся, чтобы видеть коридор, в её комнате погас свет. Наверное, это было всё, что нужно, чтобы начать подталкивать экран вверх, чуть-чуть, желая почувствовать себя ближе к ней, понять её лучше. Может быть, прочитать одно из эссе, что она читала весь день, чтобы я мог точно увидеть, что именно заставило её нервничать, что заставило её улыбнуться этой дёрганой, очаровательной улыбкой и сжать нижнюю губу.

Ладно, ладно, я был любопытным ублюдком. Я нахмурился, когда мельком увидел то, что было на экране.

Это не эссе.

Пульс бешено колотился, и я снова оглянулся через плечо, гадая, какого хрена делаю, когда поднимаю крышку до конца. Слова, светящиеся на экране, стали видны полностью. Я внимательно осмотрел их и понял, что это блог, и недавно опубликованный пост «Ответ на вопрос», который был оставлен наполовину незаконченным, и курсор всё ещё мигал, как маяк в ночи. В посте было что-то о борьбе с социальным страхом и о том, как это может быть изнурительно.

Какого хрена?

Беспокойство скрутило моё существо, и я понимал, что должен закрыть ноутбук, но ничего не мог сделать, кроме как, отметить адрес веб-сайта блога, прежде чем вернуть всё, как было.

Я должен отпустить это. Знаю, что должен это сделать. Но внутри меня всё зудело, и я открыл телефон, нашёл сайт и вернулся на диван, опустившись на одеяло, которое вытащил из шкафа в прихожей. Я открыл другой пост блога, прочёл его, потом прочёл ещё одну запись, и ещё, до тех пор, пока не прошли часы, и мой разум не закружился, а душа не задрожала.

Я потерялся, читая о девушке, которая была прекрасна во всех отношениях. Внутри и снаружи, такой, какой я её и знал. Что на самом деле привлекло меня в ней в первую очередь? Эта застенчивая красавица ведёт меня к утёсу, а её доброта толкает через край. Девушка, которая призналась, что боится и тревожится, склонна к паническим атакам в большом кругу людей. Отдаёт, любит и надеется, несмотря ни на что. Девочка, которая выросла в женщину, сумевшую получить степень преподавателя, несмотря на все свои тревоги и сомнения.

Дрожащей рукой я нажал на другой пост, озаглавленный «Немного о горячем парне». Мне хотелось съёжиться, зная, что я действительно вторгаюсь в её личную жизнь, когда она рассказывала о своих проблемах с мужчинами. Как она призналась, что была девственницей, потому что не имела ни малейшего понятия, как приблизиться к мужчине, не говоря уже о том, чтобы позволить ему прикоснуться к ней. Затем я остановился на следующих словах, сердце давило на мои рёбра так сильно, что, казалось, будто услышал треск. Слова, которые говорили, что она влюблена в старшего брата своей лучшей подруги, и неспособность признать это убивала её изнутри.

Охренеть.

Глава 3

Кенна

Будет ли странно, если я проведу в постели весь день? Это суббота, было бы круто, неправда ли? Вот я смотрю в потолок уже целых... шестьдесят семь минут, на три минуты больше, когда смотрела на часы в прошлый раз. Ещё две минуты, и я сойду с ума.

Прошлой ночью я оставила свой компьютер на кухне и слишком струсила, чтобы вернуться и забрать его, когда поняла, что оставила его рядом с раковиной.

Чёрт.

Я сбросила с себя одеяло так драматично, словно являюсь одной из первокурсниц, и спрыгнула с кровати, чтобы, как ниндзя, медленно прокрасться в ванную через коридор. Как будто я была незваным гостем, а не наоборот. Впрочем, это не имело значения. Я почувствовала его в ту же секунду, как открыла дверь. Прилив энергии, который прорвался сквозь утренний воздух, наполненный энергией, энтузиазмом и жизнью. Кайл Лав был из тех парней, которые могут протянуть руки и взять в них весь мир, все удивительные вещи сами собой потянутся к нему.

Скучные, старомодные, неуклюжие вещи тоже.

Я пробежалась по утренним ритуалам, потому что определенно не хотела, чтобы он думал, что я была там, делая «сами-знаете-что». Съёживаясь от этой мысли, застенчивая и неуверенная, я пробралась обратно к кухне и вздохнула с облегчением, когда увидела, что Кайл стоит на балконе с чашкой кофе в руке, облокотившись на перила, с обнажённой, восхитительной и мускулистой спиной, глядя на шумный город внизу.

О боже. Он был великолепен. Бог, который снизошёл на простых людей.

Желание сотрясало меня, как землетрясение. Дрожь пробежала по всему телу, достаточно сильная, чтобы угрожать порвать тонкие нити, которые держали безопасный маленький мир. Я позволила себе статус извращенки ровно на пять секунд, проглатывая этот вид и записывая его в причины, по которым Кайл Лав был в пяти тысячах миль от моей лиги. Прошлой ночью разум только дразнил меня, мучая мыслью, что он может увидеть меня по-другому, что может хотеть меня так же, как я хотела его.

Оторвавшись от утреннего вида, я направилась на кухню, отчаянно нуждаясь в одной из тех чашек кофе, которые он пил. Я нащупала в шкафу чашку, пытаясь унять дрожь в руке, когда по коже побежали мурашки, а сзади на меня упала тень. Так же как и прошлой ночью. Только на этот раз... на этот раз всё было совсем по-другому. На этот раз что-то в нём казалось непреодолимым. Ошеломляющим, сокрушительным и неотразимым.

Я сжала плечи, будто пытаясь найти место, чтобы спрятаться, но нет на свете такого места, куда мне можно было бы пойти. Не в моих силах было избежать его величия, возвышающегося позади, его шаги были медленными и целенаправленными. Я судорожно втянула в себя воздух, а затем весь воздух со свистом вылетел из моих лёгких, когда Кайл положил руку мне на шею и прижался щекой к противоположной стороне, прямо к виску.

Нахлынули ощущения. Непреодолимые, восхитительные, распутные и головокружительные. Должно быть, я сплю.

Да, так и было. Я всё ещё лежала в постели, наконец-то перестав ворочаться, отчего трудно было долго уснуть, потерявшись в мыслях о мужчине, который должен был спать на диване и в данный момент не касался меня. Правильно? Только это казалось реальным. Таким чертовски реальным.

– Кенна, – пробормотал Кайл тихо и грубо, и даже неопытная я была уверена, что его голос был полон соблазна. Волна озноба пробежала по всему телу. – Ты хоть представляешь, какая ты красивая?

Его губы шептали по моей коже, и я втянула воздух, стараясь не потерять сознание. Хотелось отвергнуть и принять, оттолкнуть и упасть в его объятия одновременно. Это ощущение... опасное. Опасное, совершённое, и сильнее чем всё, что когда-либо чувствовала.

Я покачнулась под масштабом ощущений, и он придвинулся ещё ближе, прижимая животом к стойке, чтобы не упала. Его твёрдое, тело прижалось к моей спине. Никогда ещё не было так хорошо. Большая рука легла на плечо, скользя вниз. Мурашки разбивались, как волны, набегающие на берег, поднимаясь всё выше. Отчаянное дрожащее чувство просочилось в мою кровь. Бешеный пульс, грохот, который совершенно вышел из-под контроля.

Тон Кайла стал глубже, мужчина затопил все чувства.

– Держу пари, у тебя нет ни малейшей догадки, насколько ты прекрасна? Как люди оборачиваются каждый раз, когда ты идёшь по тротуару, потому что в тебе есть нечто особенное? Что-то красивое, яркое и вдохновляющее?

– Я...

Я не могла сформулировать ответ, не могла понять, что он говорит. Неужели он действительно считает меня красивой? Неужели действительно так думает? Или это была самая жестокая шутка, которую когда-либо надо мной разыгрывали? Видит бог, я пережила много жестокости.

Он провёл губами вниз по моей шее, и сердце тут же взлетело. Запустилось на орбиту. Я была почти уверена, что плыву вместе с ним. Никакой гравитации не осталось, чтобы удержать меня на земле.

– Держу пари, ты смотришь в зеркало и не видишь того, что видит весь остальной мир. То, что вижу я, – Кайл ткнулся носом мне в челюсть. – То, что всегда видел.

Последние слова были необдуманными и резкими. Проникающими до самой души. Меня охватила дрожь, раздражение, тревога и потребность. Последней было больше, и она ярко расцвела, возвышаясь перед остальными, мой живот сжался, а сердце колотилось о рёбра.

Я хотела его, хотела этого и впервые в своей жизни не чувствовала, что схожу с ума от прикосновения чьей-то руки. Это было... безопасно. Безопасно, правильно и страшно. Хотелось утонуть в этом чувстве, сделать его частью себя, сохранить навсегда.

Я прижалась к его груди, давая разрешение касаться меня так, как ему хотелось, молясь, чтобы это было повсюду, и он провёл руками по моим бокам и прижал меня ближе.

– Ты знала об этом, Кексик? Знала, что я всю свою жизнь хотел тебя? Всегда было интересно, как твои маленькие ручки будут ощущаться на моём теле. Каково это – чувствовать твой рот на моём. Какой ты будешь на вкус.

Последнее вызвало смущённый стон, который я не могла сдержать, огонь зажёгся где-то в середине меня, пламя облизывало и опаляло все те места, где никогда не был мужчина.

– Ты тоже это почувствовала? – настаивал Кайл, и его руки крепче сжались на моих бёдрах.

Его твёрдость прижалась к пояснице, и я чуть не задохнулась от шока, желания и смятения.

«Неужели это происходит на самом деле?»

Я кивнула. Моя голова покоилась там, где грохотало его сердце, а признание застряло в горле, но тело будто кричало это с крыш. Я чувствовала это, о боже, я чувствовала это так, как никогда ничего не чувствовала.

– Скажи это, – потребовал он и медленно развернул меня, взяв лицо в свои большие руки.

Напряжённые карие глаза смотрели на меня сверху вниз.

Заманивали меня в ловушку.

Крали меня.

Владели мною.

– Хочу услышать, как ты это говоришь, Кенна. Я не хочу, чтобы произошла какая-то ошибка. Не о том, что чувствуешь ты, и не о том, что чувствую я.

Тревога трепетала и махала крыльями, жужжа в моём мозгу, который хотел завладеть мной, как это было всегда, но это имело слишком большое значение. Было слишком важно то, чего мне хотелось больше всего. Я ни за что не позволю своей неуверенности встать на пути.

– Я... Я всегда хотела тебя, Кайл, – слова были прерывистым хрипом, признанием, вырвавшимся из глубины души и сорвавшимися с языка.

Я высунула язык, чтобы облизать пересохшие губы, и изо всех сил старалась держать себя в руках. Быть честной, чтобы сорвать слои, которые скрывали всё, и предложить их ему.

– В первый раз, когда увидела тебя, я почувствовала бабочек, и эти бабочки никогда не исчезали.

Это было так, как если бы он вдохновил их проснуться, расправить крылья и покинуть свои коконы. Я также была немного напугана этой реакцией, думая, что это странное чувство было чем-то плохим, и поэтому должна была скрыть его.

В тот момент мне не хотелось прятаться.

Его пухлые губы растянулись в нежной улыбке, которая каким-то образом всё ещё была пропитана сексом. Его губы были такими полными, а язык вырвался наружу, будто у парня потекли слюнки.

– Мне очень-очень приятно это слышать, Кексик.

Он снова начал обзываться, хотя это прозвище заставило меня почувствовать жар где-то внутри, и что-то липкое, нуждающееся и дикое извивалось в теле и сжималось в клубок желания.

Я прикусила нижнюю губу, чтобы не покраснеть, глядя в эти карие глаза, которые гипнотизировали меня. Как будто они могли превратить меня в кого-то другого. Кого-то уверенного в себе, красивого и храброго. Или, может, Кайл был достаточно мощным, чтобы отодрать скорлупу, чтобы обнажить то, что ожидало быть обнаруженным под ними.

– Как же так? – это была почти насмешка, вырвавшаяся из моего рта.

Его великолепные губы расплылись в улыбке, и парень провёл большим пальцем по моим губам.

– Потому что сейчас... сейчас я собираюсь поцеловать тебя так, как мне хотелось этого уже много лет. А потом я раздену тебя, чтобы насладиться этим великолепным телом. Хочешь? Всё зависит только от тебя.

Сердце сжалось в плену его руки, и вся любовь, которую я когда-либо чувствовала к этому человеку, поднялась на поверхность. Нужен перерыв. Но примет ли он это? Важно ли для него то, что чувствовала я? Для меня это намного дальше чего-то физического. Но, чёрт возьми, неужели я тоже этого хочу?

Самоуверенность расширила эту ухмылку, и одна бровь выгнулась дугой, когда парень обхватил меня сильной рукой за талию.

– На данный момент ты не против этого?

Моё горло болело и саднило, я дрожала от потребности, которую никогда не чувствовала раньше.

– Думаю, что очень спокойно отношусь к этому.

Только я была совершенно уверена, что никогда не была так сдержанна, как сейчас, когда слова дрожали, вырывавшись наружу. Нервы дрожали, желание усиливалось, мои конечности вмиг отяжелели и заболели.

Кайл запустил пальцы в мои волосы, и я закрыла глаза, наслаждаясь ощущением прикосновения мужчины, который никогда меня не касался. С нежностью и почтением. И какая-то часть меня хотела крикнуть ему, чтобы он подождал, и хотелось объяснить, что я никогда даже не целовалась, но мужской взгляд лишил меня дара речи, украл слова из моего рта, как только тот прижался своим ртом к моему.

Осторожно.

Сладко.

Как будто слыша мои мысли и понимая меня так, как никто другой.

Крошечный писк от шока поднялся по горлу при соприкосновении, искры, исступление и радость. Руки дрожали, и я понятия не имела, что с ними делать, но решила, что положить их на его грудь было бы неплохим началом. Его кожа была тёплой и гладкой, а всё под ней твёрдым. Я могла бы умереть счастливой прямо сейчас, только испытав это. Ощущать этого человека под своими ладонями, ощущать, как громыхает его сердце, как напрягаются и изгибаются его мышцы от прикосновения. Всё смешалось с пьянящим ощущением его губ, скользящих по моим.

Его рука легла мне на затылок, и он наклонился в сторону, делая этот изменяющий сознание поцелуй глубже.

Вторгаясь.

Побеждая все мои страхи.

У меня перехватило дыхание, и я открыла рот. Прилив желания затопил тело, когда Кайл коснулся меня своим языком. Мягко и томно. Но почему-то эти нежные поглаживания казались приказом. Его рот был самым восхитительным местом, где я когда-либо была. Хотелось остаться там навсегда. Это было так, будто он всё знал, потому что поднимал этот поцелуй на новый уровень. Его губы давили, тянули и сосали, подавляя в своём преследовании меня, его язык грабил и вторгался. Тепло разлилось по телу, водопад ударил со вспышкой, и всё переливалось через край бурля. Болезненная пустота расцвела в животе, умоляя забрать её, заполнить её. Сохранить его навсегда.

Шок вырвался из лёгких, когда парень внезапно поднял меня и усадил на стойку, и каким-то образом мои ноги невольно раздвинулись, освобождая ему место. Сработал инстинкт, ведь я слишком страстно желала приветствовать его в бухточке между своих бёдер. Ещё один удручающий стон вырвался из меня, когда парень прижал свой длинный твёрдый член к моему лобку, и его пижамные штаны вместе с моими шортами в одночасье стали тоньше. Чёрт возьми, возбуждение нарастало во мне. Нарастало, нарастало и нарастало, пока Кайл тёрся об меня чем-то настолько большим и сильным, что, казалось, будто я сейчас взорвусь и умру.

– Кайл... о... что...

 Я впилась пальцами в его плечи, цепляясь изо всех сил, потому что хотела жить ради этого. Во веки веков. Пришлось отбросить неуверенность в том, что это было всего один раз, и беспокойство о том, что, возможно, парень думал, что переспать со мной будет легко и удобно, так как мы жили в одном доме. Даже если бы это было так, я знала, что охотно отдала бы всё, чтобы испытать это с ним. Все мои первые шаги, моё доверие к нему, молясь, чтобы даже если он меня бросит, это не сломит меня в конце концов.

– Я держу тебя, сладкая девочка. Не беспокойся, – Кайл целовал меня безумно, его язык пожирал. Он целовал мой подбородок и шею, спускаясь вниз по дрожащему горлу, питался этим, его дыхание становилось всё короче и резче, будто он хотел этого так же сильно, как и я. – Я держу тебя. Буду заботиться о тебе. Я всё понял. Теперь понимаю.

Я чувствовала, как нахмурился мой лоб, и ощутила волну беспокойства, которая пробежала по моим чувствам, но старалась не обращать на это внимания.

– Ты такая храбрая. Такая храбрая.

Смятение усилилось, и я попыталась потеряться в ощущении его рук, скользнувших под мой свитер, твёрдых, яростных и собственнических. Мои руки запутались в волосах Кайла, когда тот целовал мою обнажённую ключицу, а его подбородок подталкивал ткань всё дальше и дальше вниз до тех пор, пока не оказался на уровне моей груди, которая болела, желая большего, и не лизнул ее. Но его слова вопили у меня в голове.

– Храбрая? Почему ты так сказал?

Почему он перестал дразнить меня вчера вечером, а начал давить сегодня утром? Мои мысли мчались, выбивая меня из страсти, и что-то отвратительное заменяло их, чтобы занять её место.

– То, кто ты есть, делает тебя храброй. Тот факт, что ты напугана и встревожена, и проходишь через всё это дерьмо, которого не заслуживаешь, и всё же выживаешь. То, что ты продолжаешь пытаться сделать мир лучше, даже после того, как он был так жёсток к тебе.

Его слова были сладкими, но они заставили меня задуматься, заставили страх, боль и отторжение ворваться внутрь. Каждая неуверенность, которая у меня когда-либо была, вспыхнула с новой силой. Ощущение, что никто никогда не увидит меня такой, какая я есть. Осознание этого опустилось к низу моего живота и потушило огонь. Моё внимание сосредоточилось на компьютере, который всё ещё стоял на том же месте, что и прошлой ночью. Но я была уверена, что ноутбук был открыт чуть шире. Ужас, смущение и гнев запрыгали в моих венах, беспорядочная обида мчалась, била и сокрушала, она усиливалась, чтобы наполнить каждую клеточку какой-то особенной болью, которую я никогда не испытывала раньше. Я задыхалась, в глазах потемнело, а сердце, казалось, вот-вот разорвётся.

Кайл, кажется, почувствовал это. Он отшатнулся в мгновение ока, его великолепное лицо исказилось от смущения, беспокойства и похоти, он смотрел на меня с беспокойством. Воздух между нами пульсировал, такой густой, плотный и глубокий, связывая нас вместе и каким-то образом разъединяя нас.

– Скажи, почему ты так говоришь, – взмолилась я, зная, что он скажет.

– Я... я... – замялся он, отводя взгляд, и я всё поняла.

Я просто знала. Унижение пронзило мою душу. Разрушительное, сокрушительное, разрезающее меня пополам.

– Скажи, что ты этого не делал.

Он провёл рукой по волосам и, наконец, снова пристально посмотрел на меня.

– Я... Извини. Я только мельком взглянул...

Мимолётный взгляд.

Мне показалось, что Кайл знает гораздо больше. Как будто он поднапрягся и переступил чёрту. Это неуважение к моей личной жизни. Предал доверие, которое я так хотела ему дать, единственное, чего я когда-либо хотела, это чтобы он хотел меня ради меня самой.

Слёзы вырвались наружу, и я начала извиваться, пытаясь вырваться из его хватки, нуждаясь в том, чтобы уйти, прежде чем полностью потеряю контроль. Он прижался ко мне, чтобы удержать от побега.

– Кенна, пожалуйста, послушай, это не так...

Рыдание сорвалось с моих губ, прервав его.

– Не говори этого. Не смей этого говорить. Не надо мне никаких глупых оправданий. Я... Я даже слышать об этом не хочу! Не могу этого слышать! Пожалуйста, отпусти меня!

– Пожалуйста, – взмолился Кайл, пытаясь притянуть меня ближе. – Ты не понимаешь. Пожалуйста, просто послушай.

Я толкнула его в грудь.

– Кайл, отпусти меня! – закричала я на грани истерики, чувствуя, что он делает это, чтобы успокоить какую-то мою детскую фантазию, вызывающую у меня тошноту.

Тошнота закружилась внутри и поднялась к горлу.

Я такая глупая. Очень глупая. Я почувствовала, как начинается приступ паники. Тот, что ошеломил бы и поставил меня на колени, и на восстановление потребуется время. Раздался стыдливый смех. Кого я обманываю? На то, чтобы оправиться от этого, уйдёт целая жизнь. Неужели кто-то просто оправился от своей первой любви?

Кайл отшатнулся на пару шагов, его грудь тяжело вздымалась, кожа блестела, золотистая от пота. Боже, как я могла быть настолько глупа, чтобы думать, что это действительно предназначалось мне? Я соскользнула со стойки, моё тело болело и дрожало от потребности в нём. Это было похоже на очередную пощечину. Я попыталась обойти Кайла, убежать, и у меня перехватило дыхание, когда тот схватил меня за запястье, огонь побежал вверх по руке. Пламя Кайла – моё разрушение, и слёзы побежали быстрее.

– Кенна, пожалуйста, выслушай меня. Мне очень жаль. Позволь мне всё объяснить.

Я выдернула руку из его объятий, грудь вздымалась от рыданий, лицо было перепачкано соплями, слезами и стыдом.

– Что ты хотел мне объяснить, Кайл? Что тебе меня жалко? Жалко девственницу, которую никто, никогда не целовал? – Покачав головой, я попятилась. – Поверь, мне не нужна твоя жалость.

Если бы я не знала парня достаточно хорошо, то подумала бы, что на его лице промелькнуло раскаяние.

Не в силах больше ни секунды стоять и смотреть на него, я развернулась и побежала в свою комнату, захлопнув дверь и заперев её на ключ. Я направилась прямо к шкафу, едва видя сквозь покрывало боли, падающее на лицо, когда вытаскивала чемодан с верхней полки. Бросив его на кровать начала срывать одежду с вешалок. Нужно выбираться отсюда, бежать, потому что я должна была знать, надо было догадаться, что сон, который мне снился, на самом деле был кошмаром. У нас не было таких парней, как Кайл Лав. И впервые в жизни я задумалась, хочу ли его на самом деле.

Глава 4

Кайл

Чёрт побери.

Я провёл руками по волосам, паника сжала в свой стальной кулак, сердце бешено колотилось оттого, что меня бросало из одной крайности в другую. Дух взмывает ввысь, появляется надежда, которая в итоге оказывается втоптанной в землю.

Её вкус всё ещё танцевал на языке, каждый дюйм моего тела был твёрдым до боли, похоть и потребность скрутили живот. Но это выражение, написанное на её лице – страдание и стыд, омрачившие великолепные черты, ощущались как ножевое ранение прямо в живот. Я облажался. В самом начале своего пути. Ранил ее. И причинять боль было последним, чего бы мне хотелось сделать.

Я глубоко вздохнул, пытаясь успокоить бушующие внутри нервы, давая ей минуту, чтобы успокоиться, прежде чем мы могли бы поговорить. Так продолжалось до тех пор, пока я не услышал отчётливый стук вешалок в шкафу, она пыталась подавить рыдания, которые вырывались из её рта.

Жестокая агония.

Чёрт возьми, нет. Не собираюсь сдаваться без боя, поэтому подорвался и бросился в её комнату. Я чувствовал исходящее изнутри волнение, прорывающееся сквозь закрытую дверь. Оно было настолько сильным, что я не понимал, как та ещё не сорвалась с петель. Я стучал по дереву, а с другой стороны слышалось беспокойное метание. Буря обрушивалась на нас обоих, и это ощущалось. Яростная и безжалостная. Что-то, что строилось столько лет, отчаянно пытаясь вырваться на свободу, было разрушено одной глупой ошибкой. Моей ошибкой. Я должен был предвидеть, что она почувствует, что это заставит её задуматься. Особенно после всего, что я прочитал прошлой ночью. Её сердце и душа обнажились в этих словах, таких интимных, сладких и душераздирающих, что это только заставило меня любить её ещё больше.

– Уходи! – крикнула девушка, её голос дрожал от беспокойства, слова были полны страхов.

– Нет, Кенна. Нам нужно поговорить.

– Здесь не о чем разговаривать.

Отказ подстегнул меня.

– О, нам есть о чём поговорить. У нас с детства остались незавершённые дела. Я не собираюсь притворяться, что ничего не произошло.

Горький, болезненный смех эхом разнёсся по комнате.

– Что? Говорить о твоей жалости? Как ты хочешь для меня самого лучшего? Сказать, что ты рад оказать мне услугу? Нет, спасибо.

Расстроенный, я прижался лбом к двери и почувствовал её неистовые движения, с другой стороны, её бурную ярость.

– Открывай, – почти прорычал я.

Нет ответа.

– Открой эту чёртову дверь, Кенна, – я шлёпнул ладонью по дереву.

Я планировал рассказать ей о своих чувствах и собирался сделать это, глядя ей в глаза. Так что ошибки быть не может.

Быстрее, чем я успел что-либо осознать, дверь распахнулась, и я отшатнулся, застигнутый врасплох тем, как чертовски красива она была, поражённая болью, которая волнами накатывала на неё. Поразило осознание того, что эту девушку нужно было тщательно обожать. Не потому, что она нуждалась в сочувствии или жалости, а потому, что заслуживала самого лучшего.

– Отлично, дверь открыта. Ты счастлив? – Кенна изо всех сил старалась говорить твёрдо.

Она с трудом пробивалась сквозь свои мучения, когда с грохотом пронеслась мимо, волоча за собой большой чемодан. Я резко обернулся и двинувшись на неё, проскрежетал.

– Даже близко нет.

Она на мгновение зажмурилась, будто не хотела смотреть или признавать меня, или даже слышать то, что я должен был сказать. Просто разъяренно прошагала к входной двери.

– Ты не можешь уйти вот так, Кенна. Это твой дом, ты злишься, и нам нужно поговорить об этом.

Она резко повернула голову, и в её карих искренних глазах отразилось отчаяние.

– Я могу уйти, Кайл. Могу это сделать, потому что тебе не принадлежу. О, ты почти сделал это, но нет.

Горе исказило каждую чёрточку её потрясающего лица, когда она это сказала. У меня возникло ошеломляющее желание протянуть руку и стереть его. Забрать всю боль. Быть ответственным за все улыбки. Сделать её самой счастливой женщиной из всех когда-либо живших. Но сначала нужно было убедить её, что я говорю искренне.

Девушка распахнула входную дверь и вышла в холл, а я шёл за ней по пятам, пока она бежала по коридору.

–Да, Кенна, ты мне не принадлежишь. Я, бл*ть, не владею тобой, но зато ты владеешь мной.

Моё признание было твёрдым, режущим, как бритва. Оно царапало горло, когда я пытался успеть за ней. Кенна споткнулась в спешке, её плечи удивлённо поднялись, но та продолжала идти. Как и я. Я не собирался сдаваться.

– Я принадлежу тебе, Кенна. Ты меня слышишь, мать твою? Это не было какой-то жалкой ерундой. И да, я всё испортил. Всё очень запуталось. Мне не следовало заглядывать в твой компьютер. Этому нет оправдания.

Она развернулась и чуть не споткнулась. Чёрт, мне пришлось остановить себя, чтобы не броситься к ней и уберечь её от падения. Я желал защитить ее. Восстановив равновесие, девушка решительно шагнула в мою сторону, а в её голосе слышалась боль.

– Ты разглядывал мои личные вещи. Вторгся в личную жизнь. Ты нарушил моё доверие ещё до того, как получил его. Я не давала тебе разрешения видеть эти вещи. И, кажется, я поняла... Я жалкая, да? Безнадёжная?

Она указала на себя обеими руками, и это движение было полным отвращения. Я начал было отвергать это утверждение, чтобы сказать ей, что ни на секунду не видел её жалкой, но Кенна подняла руку.

– По крайней мере, так я чувствовала себя в прошлом. Но больше этого не хочу, Кайл. Да, есть вещи, с которыми я борюсь, и мне бы не хотелось этого делать. Хочется ходить на работу, как все, и не бояться приступа паники. Хочется ходить на свидания, не спотыкаясь и не выставляя себя при этом дурой. И ещё хочется, чтобы ты не смотрел на меня с жалостью, – она прижала руки к сердцу, умоляя меня понять её. – Как будто я ничтожна. Как будто ты делаешь мне одолжение.

Горе пробило дыру в моей груди. Неужели она такой видит себя? Неужели она думала, что я так на неё смотрю?

Девушка судорожно втянула воздух и продолжила.

– Но я точно знаю, чего хочу и что делает меня счастливой, и работаю над всем остальным. Я верю в себя. Мы все в процессе работы над чем-то. Я уже проделала длинный путь и не собираюсь довольствоваться кем-то, кто стремится заставить меня чувствовать себя лучше. Укреплять мою уверенность, когда её нет.

Кенна покачала головой, и впервые в её теле не осталось ни одного живого места. Девушка будто истекала кровью, но ни на секунду не съёживалась.

Бл*ть. Мне это нравилось.

– Я всё поняла, – её голос затих. – Ты заботишься обо мне в какой-то степени из-за Ванессы. Чувствуешь себя обязанным мне в некотором смысле. Возможно, ты действительно хочешь, чтобы я испытала то, чего никогда не испытывала раньше. Но поверь, когда я говорю, что не хочу испытывать эти вещи с кем-то, кто не хочет меня ради меня самой. Я хочу всё по-настоящему, Кайл. Понимаешь, на секунду я подумала, что возьму тебя любым способом, но это была бы не я, и я не хочу, чтобы это было именно так. Я не собираюсь обманывать себя.

Нежнейшая улыбка тронула уголки моих губ, и я подался вперёд на дюйм.

– Ты думаешь, я чувствую себя обязанным тебе из-за сестры? Потому что мне тебя как-то жалко?

Неуверенность заполнила её лицо, и недоверчивый смех пронзил моё горло, как будто он пытался дотянуться до неё, удержать её, а слова были нежными в своём произнесении.

– Ты хоть понимаешь, что моя сестра отрезала бы мне яйца, если бы узнала, что я тебя поцеловал? Она сдерёт с меня кожу живьём, если узнаёт, что я прикасался к тебе. Поверь, я не делаю ей одолжения.

Кенна нахмурилась самым милым образом. Я сделал ещё один шаг вперёд, не в силах держаться подальше от этой девушки. Уже нет. Никогда снова.

– Она постоянно ловила меня на том, что я пялюсь на тебя, когда мы учились в старших классах. Когда я почти сходил с ума от того, как чертовски сильно хотел тебя. Не потому, что мне было чертовски тебя жаль, – моё лицо искренне исказилось. – А потому что мне хотелось того, что видел. Как думаешь, почему я называл тебя бестолковой все эти годы?

Она заколебалась, высунув язык, чтобы облизать губы, как будто не знала, что ответить, поэтому я ответил за неё.

– Потому что ты, похоже, не понимала, насколько чертовски великолепна, привлекательна и совершенна. Даже если ты не хочешь меня, я хочу, чтобы ты увидела себя такой потрясающей, – я наклонился ближе, нос наполнился запахом этой девушки, и моё сердце взлетело словно пуля. – Какая ты удивительная. А если здесь и есть кто-то, кто нуждается в жалости так это я.

Преодолев все границы, я прижал её спиной к стене коридора и, положив руки ей на голову – она дышала тем же воздухом, что и я, провёл носом по её подбородку, чтобы прошептать ей на ухо.

– Потому что я был жалким ублюдком, который всю свою жизнь был влюблён в лучшую подругу своей младшей сестры.

Эти большие карие глаза моргнули тысячу раз, глядя на меня, её лицо исказилось надеждой и сомнением.

– Что ты сказал?

Я приподнял её подбородок указательным пальцем и заставил встретиться взглядом с серьёзностью того, в чём собирался признаться. Это была чистая правда.

– Я люблю тебя, Кенна Майер. Я влюблён в это сексуальное тело, твоё великолепное сердце и щедрую душу, и был влюблён в тебя, сколько себя помню, – я наклонился ближе. – Ты хочешь знать правду? Я всегда был здесь, ждал в сторонке, чтобы ты тоже увидела меня. Не того самоуверенного мудака, который был старшим братом твоей лучшей подруги. А парня, который влюбился в девушку. Целиком и полностью.

Её горло дрогнуло, когда она сглотнула, эмоции поднимались в воздух и задрожали в дюйме, который разделял нас, наши сердца бешено колотились, грохочущий треск рикошетом разносился по замкнутому пространству.

– Почему ты мне не сказал? – прошептала она, и в этих глазах смешались желание, любовь и то, чего я хотел всю свою жизнь – её любовь.

Я хотел принять это, хотел дать девушке в ответ то же самое, но понимал, что мы не можем идти дальше, не торопясь. Нужно постепенно разбираться с её неуверенностью и всеми вопросами, пока ей не станет всё ясно.

Сожаление сжало мою грудь в тиски.

– Я уже говорил, что Ванесса годами отговаривала меня. Подумал, что ты слишком молода для меня. Слишком хороша. Я ни хрена не знал. Единственное, в чём был уверен так это то, что мне казалось неправильным преследовать тебя. Я потратил кучу лет, пытаясь забыть свои чувства, но они не менялись, сколько бы времени ни прошло. Когда я пришёл на твой с Ванессой выпускной, то решил, что мне уже всё равно. Я собирался всё рассказать. Я пришёл к тебе, помнишь?

Я признался той ночью. Поставил своё сердце на кон, но она даже не заметила этого.

Лицо Кенны нахмурилось, брови сошлись вместе, пока она рылась в своих воспоминаниях, и тут я увидел, как в ту же секунду она всё поняла.

– После обеда, – прошептала она, и в её мягком голосе послышалось смущение. – Там, у бассейна.

Я коротко кивнул.

– Да. И ты ничего не сказала. Я решил, что это всё. Это убило меня, но я сказал себе, что должен наконец признать, что ты не чувствуешь того же. Что мне нужно двигаться дальше, потому что любить тебя слишком больно.

По её щеке скатилась одинокая слеза.

– Я... помню, как нервничала, когда была там с тобой наедине. Я почти уверена, что в основном слышала шум в голове, а не то, что ты на самом деле говорил. Потому что я думала, что твои слова не могли быть правдой, понимаешь? – она страдальчески пожала плечами. – Я... я убедила себя, что всё это выдумка, что придаю совершенно новый смысл тому, что ты сказал. Что ты не имел в виду ничего такого, о чём я подумала, – Кенна судорожно вздохнула. – Но потом ты ушёл и... я... я сказала себе, что должна хотя бы попытаться. Я впервые решилась. Это заняло у меня пару часов, но, в конце концов, мне удалось собраться с духом и отправиться на поиски тебя. Я нашла тебя с Лэни, – последнее, от чего она задохнулась.

Сожаление пронзило моё существо. О чём, чёрт возьми, я думал? Действуя из гордости и обиды, думал членом, а не сердцем и разумом.

– Дерьмо, – я опустил глаза и вздохнул.

Дрожь пробежала по её телу. Старые раны никогда полностью не заживали.

– Это сломало меня, Кайл. Это оставило на мне шрам, который ещё только предстоит залечить. Я знаю, что должна это сделать, не могу позволить ни единому мгновению определять, кто я.

Её взгляд опустился. Кенна боролась с чем-то глубоким и тёмным, прежде чем снова посмотрела на меня из-под ресниц. Такая чертовски красивая, чем снова пронзила меня стрелой в самое сердце, вцепилась в мою душу.

– Но ведь именно это я только что и сделала, не так ли? Я позволила одному-единственному мгновению отторжения и боли омрачить то, что происходило между мной и тобой... и... и я побежала, потому что именно это я и делаю, когда становится слишком тяжело. И я больше не хочу быть той девушкой. Не хочу этого бояться.

Я протянул руку и откинул назад прядь волос, упавшую ей на лицо.

– Мне чертовски жаль, что я причинил тебе хоть каплю боли. Но в ту ночь я был полон решимости стереть тебя из своего сердца и души. Чтобы окончательно отказаться от очарования, которое я испытывал к тебе.

Печаль скользнула по её лицу, и я наклонился ближе, чтобы быть уверенным, что нахожусь прямо в поле её зрения.

– Но это не сработало. Это не сработало ни на секунду. Потому что ты всегда была рядом – мечтой, совершенством. Ты была той, с кем я сравнивал всех остальных девушек, и ни у одной из них не было шанса занять твоё место, – я провёл ладонью по её лицу. – Я люблю тебя. Я люблю тебя по-настоящему. Я люблю тебя всем своим существом. Я люблю тебя, потому что это ты.

Новая волна слёз скатилась по её лицу, и я обхватил обе её щёки, вытирая слёзы.

– Я так люблю тебя, Кайл Лав. Я люблю тебя, потому что это ты. Это так больно. Я тосковала по тебе всю свою жизнь и понятия не имела, как её заполнить.

Охваченный приступом желания, которое уже невозможно было обуздать, я рывком приподнял её и прижал к стене. Она ахнула, потом рассмеялась и обняла меня за плечи. Я прижал её ближе к стене и провёл губами по раковине её уха.

– У меня есть довольно хорошая идея, как её заполнить.

Дрожь пробежала по её телу, опалила кожу, по которой хотелось провести языком, так же сильно, как хотелось проглотить необходимый вздох, царапающий её горло. И я сделал это. Я проглотил этот сладкий звук поцелуем. Поцелуй был жёстким и отчаянным, немного маниакальным. Мы наконец-то свободны. Между нами не осталось никаких стен, никаких вопросов, неуверенности в себе или любопытных сестёр, стоявших между нами.

Пальцы нырнули в мои волосы, крепко сжимая и дергая безрассудно, жадно, уколы боли покалывали кожу головы. Сила этого выстрелила прямо в мой член. В член твёрдый как сталь. Ему не терпится наконец-то попасть в эту девушку.

Горячая киска тёрлась о мои брюки, её желание окутывало цепями, но я должен был быть осторожен с ней не потому, что она была жалкой, хрупкой или слабой, а потому что та заслужила, чтобы с ней обращались правильно, чтобы обожали, боготворили и лелеяли.

Она ответила на поцелуй с такой страстью, какой я никогда не испытывал. Но так бывает, когда ты нашёл свою пару. Это был пожар. Преисподняя. Фейерверк, запущенный с необитаемого острова.

Благоговение. Любовь вздувалась волдырями, а преданность крепко накачивалась, пока мы сражались, чтобы стать ближе друг к другу.

– Кайл, – прошептала девушка. – Ты мне нужен.

– Знаю, Кексик. У тебя есть я. Я твой и никуда не денусь.

Я резко отклонился, чтобы посмотреть на неё, и на её лице появилась застенчивая улыбка.

– Так и есть. Ты можешь отвести меня в мою спальню.

Застенчивость исчезла вместе с её требованием, но это было именно то, чего Кенна хотела. Я был слишком готов услужить и сделать это. И всё же мне пришлось немного подразнить её.

– Ах, да?

– М-м-х-м-м, – она прикусила нижнюю губу, и её щёки покраснели.

– Скажи мне, что ты используешь меня не только ради моего тела.

Она положила руки мне на плечи.

– Я провела слишком много времени, фантазируя об этом, – прошептала Кенна себе под нос.

У меня вырвался стон. Дерьмо. Я не был уверен, что смогу справиться с этим, и в особенности с мыслью о том, что эта девушка фантазировала обо мне.

– Тогда, думаю, самое время тебе испытать всё по-настоящему.

– Я и так готова, – она почесала пальцами мой подбородок.

Я внёс её обратно через дверь, которая всё ещё была широко открыта, оставив её чемодан позади. Разберёмся с этим позже, ведь у нас были куда более важные дела. Я пинком захлопнул дверь, держа девушку на руках. Она хихикнула, и о боже, как мне нравился этот звук, её радость, наполняющая комнату, такая же ослепительная, как солнце, льющееся в окна.

– Настолько сексуально. Прямо как в любовном романе.

– Я собираюсь показать тебе любовный роман, – сказал я и уткнулся лицом в её грудь.

– О, надеюсь на это.

Настроение было лёгким, потому что мы оба наконец-то свободны и между нами не осталось ни разлуки, ни беспокойства. Я отнёс её в комнату и бросил на середину кровати. Моя девочка подпрыгнула на матрасе, смеясь, извиваясь и тяжело дыша. Она смотрела на меня, как на солнце. Нервы трепещут, но в глазах доверие. Я собирался показать ей, что она может. Я пополз по её маленькому напряжённому извивающемуся телу, её бёдра дёргались от матраса в попытке встретиться с моими. Выражение моего лица смягчилось, обожание наполнило до краёв, когда я наклонился и обхватил ладонями её лицо.

– Я люблю тебя, Кенна. Скажи, что ты принадлежишь мне.

Она коснулась моего лица и прошептала.

– Я твоя, Кайл Лав. Отсюда в вечность. Вот она я... возьми меня.

Глава 5

Кенна

Мои слова эхом отдавались в пространстве между нами. Я знаю, что они были более уверенными, чем любое слово, которое я когда-либо шептала, писала или воображала. Я лежала и смотрела на мужчину, который навис надо мной. Его присутствие ощущалось яростно, напряжённо и безжалостно, его взгляд был глубоким, собственническим и каким-то нежным. Преисполненный обожания, которого я раньше не понимала. Возможно, это было из-за неуверенности, моего страха или, может быть, мой путь просто был другим. Наверное, мне нужно было время, чтобы вырасти, понять и принять себя такой, какая я есть на самом деле, и чего хочу. А то, чего мне так хотелось – Кайл Лав. Так было всегда, но теперь всё иначе. Я вздрогнула от этой мысли. Мое тело, словно линия разлма, было готово разлететься вдребезги.

Кайл наклонился и поцеловал меня. Мягко. Губы сладкие и полные – опьяняющий наркотик, поднимающий меня высоко. Блаженство, наполняющее мой разум и дразнящее мои чувства, его язык – требование, пульсирующее желанием по моим венам. Страх тоже присутствовал, и я понимала, что это нормально. Это было частью того, кем я была. И до тех пор, пока я не позволю ему украсть мою радость, пока не позволю украсть мой выбор, я приму эту часть меня. Нужно работать над этим. Отдать Кайлу все частички, зная, что тот будет рядом, чтобы помочь мне удержать их.

Большой рукой Кайл скользнул по моему лицу и приподнял мой подбородок, углубляя поцелуй, когда мускулистое, худое и твёрдое тело коснулось всей моей нежности, чтобы просто подразнить.

Мои внутренности закричали, а с губ сорвался стон, и я почувствовала, как парень улыбнулся.

– Кто-то беспокоится, – пробормотал Кайл, прежде чем отстраниться и посмотреть на меня.

Что-то сжалось в груди, когда я посмотрела на великолепного мужчину напротив. Головокружение охватило мой разум, равновесие пошатнулось, всё гудело и дрожало, пока я балансировала на лезвии ножа. Этот человек пробудил каждую клеточку, которая дремала до этих пор. Разжёг костёр, который только и ждал, чтобы его разожгли. Горячее покрывало застенчивости и желания растеклось по моей плоти. Кайл наблюдал за этим, будто прослеживал очертания, нарисованные румянцем, и лелеял каждую часть меня.

– Я ждала этого очень, очень долго, – прошептала я, убеждаясь, что он знает и понимает, что может забирать всё то, что я охотно ему предлагаю.

Кайл отодвинулся от края кровати и выпрямился во весь рост. Его великолепная грудь была обнажена, пресс – расчерченный кубиками, был твёрд и идеален, а его член давил на тонкую ткань пижамных штанов, низко висевших на бёдрах.

Румянец распространялся как лесной пожар, моя неопытность шелестела по нервам, и всё это усиливалось с потребностью, которую я никогда не чувствовала раньше. Жар между бёдер, заставил меня прижать пятки к кровати и двигаться в ожидании.

– Я почти уверен, что ждал этого дольше, – прогрохотал он в своей сексуальной, уверенной манере. – Ждал, когда ты найдёшь меня. Ждал своего часа. Ждал человека, который, как я всегда знал, был предназначен для меня.

Его взгляд скользнул по мне, ждущей его на кровати, и я не чувствовала себя застенчивой или маленькой. Я чувствовала, что я самое прекрасное существо, которое когда-либо существовало, и больше не сомневалась, что именно так он смотрел только на меня.

– Ты нервничаешь? – спросил он тихим голосом, проницательно глядя на меня, хотя на его губах был намёк на угрожающую улыбку.

Просто от взгляда на Кайла, чувствуя, как он прижимает меня к себе, изгиб моих губ стал мягким, благоговейным и преданным. Потому что, о боже, на него стоило только посмотреть. И он был моим.

– Да, – призналась я. Моя грудь вздымалась, когда я присела, просто желая быть ближе к нему. – Но мне нравится, как это чувствуется. Такое ощущение, что не могу дышать, пока жду. Я не могу дождаться, чтобы быть с тобой.

Мужская улыбка погасла, и Кайл протянул руку, чтобы коснуться моего подбородка костяшкой указательного пальца – нежная сладкая ласка. Затем он отодвинулся назад и начал стягивать пояс своих пижамных штанов, и, о боже мой, я была почти уверена, что у меня отвисла челюсть. Возможно, у меня даже слюнки потекли. Может ли кто-нибудь винить меня в этом?

Красные пятна смущения расцвели, жар поглотил так, будто я была на открытом огне, когда Кайл обнажился передо мной. Полностью раздевшись, он отбросил штаны – этот человек выглядел, как бесценный экспонат в музее.

– Теперь я действительно начинаю беспокоиться, что ты можешь просто воспользоваться моим телом.

Моё внимание переключилось на его лицо, и это уже само по себе было подвигом. Затем я покраснела ещё больше, наблюдая, как ухмылка растягивается на его восхитительных губах.

Я откинулась на руки, перебрасывая волосы назад, стремясь быть как можно сексуальнее, заведомо зная, что, скорее всего, выгляжу крайне неловко, и моё сердце затрепетало, когда я поняла, что парню понравится, если это будет так. Он любит меня не за внешность, а за то, какая я.

– Может быть, немного, – сказала я ему, позволив своему желанию вырваться наружу.

Желание окрашивало слова.

Кайл встал на четвереньки, заставляя меня отступить, когда оказался ближе, переползая через меня. Сердце рванулось вперёд так громко, что, думаю, он слышал его так же, как я чувствовала его грохот в груди.

– Я думал, что смогу с этим справиться, – поддразнил он. Его царапающий голос был таким же грубым, как рука, которой он сжал моё бедро. – Я планирую использовать это тело для своего удовольствия снова и снова.

– О!

Это заставило меня удивлённо ахнуть, а затем желудок скрутило в предвкушении, когда взгляд мужчины станет диким.

– Но это моё сердце разрывается от блаженства, – прорычал он.

Дико и сладко.

Ох. Оказалось, мне это очень понравилось. Мне хотелось, чтобы он был и грубым, и мягким, требовал, и отдавал.

Кайл просунул руку под мой свитер и потянул его вверх, двигаясь по рёбрам, пока не достиг груди и не обхватил её, а большим пальцем не коснулся обнажённого соска. Ощущение вспыхнуло, и я резко вдохнула, выгибаясь от прикосновения. Это мне понравилось ещё больше.

«Нуждаюсь в большем».

«Нуждаюсь во всём».

– Посмотри на это, Кенна. Посмотри, как твоё тело оживает, когда я прикасаюсь к тебе. Знала ли ты, что предназначена мне?

– Я была слишком напугана, чтобы это знать, а теперь слишком напугана, чтобы поверить в обратное.

Кайл немного откинулся назад и потянулся обеими руками к подолу моей рубашки, медленно поднял её, обнажая меня дюйм за дюймом. Прохладный воздух коснулся плоти. Мурашки пробежали по коже, словно запрещённая ласка. Кайл зашипел, стягивая рубашку через мою голову и видя, как волосы распускаются и рассыпаются по плечам. Впервые в жизни я оказалась обнажённой перед мужчиной. Я не испугалась, а почувствовала себя свободной. Освобождённой.

Нежные пальцы прошлись по моей ключице, опустились между грудей и защекотали живот.

– Ты сногсшибательна, Кенна. Такая красивая. Такая сексуальная в своей застенчивости. Такая сексуальна в своей смелости.

Я прикусила нижнюю губу, и эмоции вцепились в горло – такой сильный и совершённый. Я протянула руку, обводя очертания мускулов его широкой груди.

– Ты похож на сказку.

– Романтика? – смешок вплетался в его слова.

– Именно так я это и чувствую. Идеальным, особенным и большим, чем жизнь. Невозможным. – я кивнула ему в ответ.

– Но ведь это не так, правда? – парень приподнялся на руках, подполз ближе и заставил меня лечь на спину, наклонился и коснулся губами моих губ.

Озноб накатывал и распространялся, потребность росла десятикратно с каждой секундой.

– Это настолько реально, насколько возможно, Кексик. Ты готова к этому?

Тревога, любовь и похоть пронеслись сквозь моё существо, прорвавшись сквозь каждую преграду. Через каждый страх. Через каждый вопрос. Опрокидывая всех. И оставался только один ответ: я принадлежала Кайлу Лав, а он – мне.

– Да.

Он откинулся назад, чтобы снять с меня шорты и нижнее бельё. Я была почти уверена, что он забрал мою неуверенность с собой.

Моё тело было живо. Сгорало от чувства, не похожего ни на что ранее испытанное. Карие глаза пожирали, будто я была сделана из шоколада и глазури с вишенкой на самом верху. Парень ухмыльнулся непристойной улыбкой, и внутренности тут же задрожали в предвкушении.

– Великолепная девушка.

Затем он действительно стал пожирать меня. Без всякого предупреждения он устроился между ног и принялся лизать языком мой центр. Я резко взметнулась и взвизгнула от прикосновения. Этот мужчина унёс меня прямо на Луну. Он держал меня, не давая уплыть, пока я втягивала несуществующий воздух, и всё это было воедино с мгновенным чувством, охватывающим тело. Точки удовольствия, сливающиеся воедино, росли и заполняли меня целиком.

Он лизнул меня, и его язык был не чем иным, как определением экстаза, поэтому я почти потеряла рассудок, когда Кайл медленно ввёл два пальца в колодец моего тела – полный, жаждущий и совершенный. Он двигал ими туда и обратно, и это чувство росло, поднималось и менялось, становилось полным, интенсивным и острым, пока этого не стало слишком много. Блаженство раскалывало меня на части, выплёскиваясь наружу, проникая через каждое нервное окончание, пока я не почувствовала, что он касается меня повсюду – мужчина, проникающий в каждую клетку.

Он был прав, я ожила под его прикосновением, хотя это больше походило на пробуждение или просветление. Воздух вырывался из лёгких, грудь вздымалась и опадала, как и мои бёдра, не зная, как справиться с ощущением, покалыванием и крошечными импульсами удовольствия, продолжающими проноситься по всему телу.

Кайл приподнялся на колени, положив руки на мой живот, словно удерживая меня на земле.

– Мне нужно взять презерватив, – пробормотал он, оглядываясь через плечо в сторону своей сумки, которая, как я знала, всё ещё лежала на полу в другой комнате, и я помахала рукой на тумбочку.

– У меня есть несколько.

Он изогнул бровь, но это было мило и обожающе.

– Приготовилась ко мне?

– Я же говорила, что мне нравится жить в фантазиях.

– Моя девочка.

«Моя девочка».

Бабочки в животе радостно захлопали крыльями.

Кайл наклонился, чтобы порыться в ящике, слишком быстро достал презерватив, избавился от фольги и раскатал по своему массивному и твёрдому члену, который подпрыгивал и дёргался возле идеального живота. По моим щекам поползла краска, ведь этот человек и правда был моей лучшей фантазией. По крайней мере, из тех, что стали реальностью.

Ещё один прилив желания прокатился по телу. Это болезненное место между бёдер пульсировало от предвкушения, и я потёрла колени, пытаясь утолить голод. Я догадалась, что это именно он сделал меня жадной.

Кайл положил руки на мои дрожащие колени и с усмешкой на своём до смешного красивом лице развел их в стороны. Выражение его лица стало нежным, когда он наклонился, и его золотистая кожа коснулась моей, наполняя меня огнём, надеждой и благоговением.

– Спасибо, что выбрала меня, Кенна. За то, что позволила, чтобы это был я. За то, что нашла меня.

–Думаю, это ты пришёл, чтобы найти меня.

Запустив пальцы одной руки в мои волосы, он наклонился ближе, и его слова прошелестели по моему лицу, как обещание.

– А куда ещё я мог пойти? Мне кажется, ты всегда звала меня.

Он устроился глубже между моих бёдер, и теперь наши животы соприкасались, а его твёрдость давила на мой отчаянно чувствительный центр.

– Я представлял всё миллион раз, Кенна. Как целую тебя. Люблю тебя. Прикасаюсь к тебе, – он наклонился и провёл губами по раковине моего уха. – Трахаю тебя.

Накатила дрожь – сокрушительная волна соблазна, желания и муки. Я впилась пальцами в его плечи, будто цепляясь за него, и Кайл обнял меня, прижимая к ревущему пульсу, который бежал по его венам. Потом он взял меня. Быстро. Крадя дыхание, наполняя меня. Моё тело было захвачено им. Парень схватил меня, прижал к себе и снова, и снова шептал моё имя.

– У меня есть ты, – пробормотал он. – У меня есть ты. Всё в порядке?

Прижавшись лбами друг к другу, мы оба застыли в этом мгновении времени, глядели друг на друга – безмолвные обещания шептались в вечность.

– Более чем в порядке, – наконец сказала я, когда шок и боль прошли, и что-то другое просочилось, чтобы заменить их. – Идеально.

Никогда ещё я не чувствовала себя такой беззащитной.

Такой настоящей.

Такой обожаемой.

Такой любимой.

Он единственный, у кого есть сила, чтобы снять кожу и обнажить то, что было под ней. Единственный, кто достаточно силен, чтобы бороться со мной и моими страхами. Довести до самого края, а потом свалиться вместе за борт. Это было свободное падение, в котором мы потерялись.

– Я люблю тебя, Кенна, – прошептал он, а затем медленно поцеловал, нежно занимаясь со мной любовью.

Внимательно.

Нежно.

Наши тела синхронны. Ритм ударил в атмосферу. Это было полное, абсолютное волшебство.

Кайл поцеловал меня в подбородок, и я почувствовала, как напряглись мышцы на его спине, а его движения стали жёстче.

– Я хочу остаться в тебе навсегда, потому что ты чувствуешься слишком хорошо, – простонал он, прежде чем отстраниться и нежно улыбнуться мне.

Обожание заиграло на его губах улыбкой и вспыхнуло в глазах, и я провела пальцами по чётко очерченной линии его поразительной челюсти.

– Я твоя навеки.

С этими словами Кайл стал смелее, его толчки были быстрыми, сильными и требовательными. Он смотрел на меня сверху вниз, пока его бёдра двигались и раскачивались до тех пор, пока лицо не исказилось, и стон, который был моим именем, не вырвался изо рта, а тело не изогнулось.

Он пульсировал, дёргался и дёргался, с его языка сорвался поток беззвучных проклятий, которые были не чем иным, как похвалой, и я была уверена, что нет лучшего зрелища, чем наблюдать, как этот мужчина распадается на части. Он рухнул на меня, уткнувшись носом в волосы, его дыхание было прерывистым и резким, когда он пытался спуститься с вершины.

– Да, это так. Я собираюсь удержать тебя, Кексик Кенна.

Кажется, я могла чувствовать его ухмылку даже вдали от своего лица.

Это было сладкое, очень сладкое поддразнивание. Любовь расцвела во всём теле – такая огромная, что уверена, она вполне могла бы стать самостоятельным существом.

– Мне нравится, как это звучит.

Входная дверь с грохотом распахнулась. Мои глаза расширились от страха, и Кайл развернулся, вставая всем телом между мной и тем, кто вошёл внутрь.

– Ау? Кенна? Какого чёрта в коридоре стоит чемодан, а дверь не заперта?

Ванесса. Она должна была вернуться только через два дня. Плохо, что мне хотелось, чтобы вместо неё в дом вломился грабитель? Потому что это было... унизительно.

– И что мы должны ей сказать? – в ужасе прошептала я.

– Мы скажем ей то, что я должен был сказать давным-давно, – усмехнулся Кайл.

Парень спрыгнул с кровати, стащил презерватив, бросил его в мусорное ведро и натянул штаны. Он уже выскочил за дверь спальни, прежде чем я успела его остановить.

– Кайл... какого чёрта? – завизжала Ванесса, и её голос стал звучать яснее, когда дверь в мою комнату широко распахнулась.

– Привет, сестрёнка.

– Что происходит?

Я не видела её, но была уверена, что она упёрла руки в бока, и в её голосе звучало подозрение.

Кайл оглянулся на меня со своего места в холле, послав медленную улыбку, прежде чем отвернуться к ней.

– Что ты думаешь об официальном приёме Кенны в семью? Во всяком случае, она была такой всю свою жизнь. Звучит как хороший план, Кексик? – спросил он, переключая своё внимание обратно на меня, ухмыляясь со всей той непринуждённой уверенностью, которую носил как клеймо.

Затем его ухмылка смягчилась до чего-то реального, показывая искренность вопроса. О боже, Кайл Лав просил меня выйти за него замуж.

То, что они говорили, было правдой. Было что-то такое в горячем парне. Что-то, что заставляло тебя чесаться и волноваться. Что-то поразительное. Только он был моим. И я никогда не позволю ему уйти.

Конец