Меган Харт «Незнакомец»

ВНИМАНИЕ!

Текст предназначен только для предварительного и ознакомительного чтения.

Любая публикация данного материала без ссылки на группу и указания переводчика строго запрещена.

Любое коммерческое и иное использование материала кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей.

Оригинальное название: Strangerby Megan Hart

Меган Харт — «Незнакомец»

Переводчик: Anastasia K.

Редактор: Eustacia P., Настя З. Ксюша Р.

Обложка: Александра В.

Перевод группы: vk.com/lovelit

Глава 1

Я находилась в поисках незнакомца.

«Аквариум» не относился к моим излюбленным заведениям. Его недавно отремонтировали, и теперь он пытался конкурировать со множеством баров и ресторанов, открытых в центре. Хотя тропическая атмосфера и внутреннее убранство очень даже неплохие, а напитки недорогие. «Аквариум» находился довольно далеко от фактического скопления ресторанов, поэтому не мог с ними соперничать. Однако он предлагал то, что отсутствовало в новых заведениях – отель в том же здании. В «Аквариуме» всегда можно кого-нибудь подцепить или по заигрывать с каким-нибудь одиночкой лет тридцати из Пенсильвании. Мне почти уже тридцать, к счастью и преднамеренно, я одинока.

Окидывая голодным взглядом помещение, я направлялась сквозь тесно составленные столики в сторону барной стойки. В «Аквариуме» бурлила толпа людей, которых я не знала. Кто-то из них мог бы стать идеальным незнакомцем, просто идеальным. До этого момента я его ещё не обнаружила, но время пока позволяло. Я уселась возле бара, чёрная юбка немного задралась, чулки на шёлковых подвязках зашуршали по кожаной обивке табурета. От этого соприкосновения по моим бёдрам, обнажённым выше края чулок, побежали мурашки возбуждения, а когда я ёрзала на стуле, тончайший шёлк трусиков тёр кожу.

– Светлое пиво марки «Tröegs», – бармен коротко кивнул и поставил передо мной бутылку.

По сравнению с большинством женщин, которые сегодняшним вечером оказались в «Аквариуме», я была одета консервативно: элегантная чёрная юбка чуть выше колена и шёлковая блузка подчёркивали фигуру. Остальные же вырядились в джинсы с низкой талией, короткие топики на бретельках и дешёвые туфли на шпильке, и все как одна с голыми пупками. Именно так, как я и рассчитывала.

Я потягивала пиво и осматривалась. Кто из них он? Кто сегодня вечером отведёт меня наверх? Как долго мне ещё ждать? По-видимому, недолго. Когда я садилась, табурет рядом со мной пустовал, теперь его занял мужчина, к сожалению, не тот. Незнакомец, но я ждала другого. Это был парень со светлыми волосами и щелью между передними зубами, симпатичный, но определённо не тот, кого бы хотела я. Самое плохое, что он не понял прямого намёка.

– Спасибо, нет, – ответила я, когда он предложил выпить. – Я жду друга.

– Не ждёшь ты никакого друга, – самоуверенно заявил он. – Это лишь слова. Давай, я угощаю.

– У меня есть выпивка, – его настойчивость впечатляла, но совсем не хотелось, чтобы меня подцепил студент, полагающий, что блещет чувством юмора.

– Ладно-ладно, оставляю тебя в покое, – проследовала короткая пауза. – Какого чёрта!

Подошедший только что незнакомец засмеялся и похлопал себя по бёдрам.

– Знаешь, а я выпью.

– Я...

– Ты пробуешь меня закадрить?

Мы оглядели друг друга, и в следующий момент у нас обоих отпали челюсти. Я даже не сомневалась, что это произошло по разным причинам. Он, вероятно, удивился бы, узнав, что его догадки ошибочны. Тут я пришла в восторг. Передо мной стоял мужчина с тёмными волосами и голубыми глазами, в которые я пристально смотрела, в ухе была серьга, джинсы в нужных местах сидели в обтяжку, белая футболка, а поверх неё – кожаная куртка. Хоть я и сидела на высоком стуле, мужчина возвышался надо мной. Вероятно, его рост около метра девяносто пяти, если не выше.

«Прекрасно, просто великолепно!»

Мой незнакомец двинул рукой, будто прогоняя студента.

– Давай. Проваливай.

Студенту пришлось от меня отстать, ведь он проиграл. Блондин ухмыльнулся и сполз с табурета.

– Прости, дружище. Я понял, что не прав. Или нет?

Незнакомец повернул голову в мою сторону, его сияющий взгляд скользнул по моему телу от макушки до пяток, а потом мужчина ответил.

– Да, – он будто тщательно подбирал слова. – Похоже, тебя не в чем упрекнуть.

Затем мой незнакомец сел на освободившееся место. Он протянул мне правую руку, а в левой держал стакан тёмного пива.

– Привет. Я Сэм. Если это была шутка или ты с приветом, можешь сразу же отправляться за тем идиотом.

Сэм. Это имя ему очень шло. Он мог представиться как-то по-другому, но мне показалось, что его следовало принимать в расчёт.

– Грейс, – я пожала протянутую мне руку. – Приятно познакомиться.

– Что пьёшь, Грейс? – спросил он, подняв бутылку.

– Светлое «Tröegs», – ответила я и показала на бутылку.

– Как на вкус?

Я сделала маленький глоток.

– Чистое.

Сэм поднял бокал.

– Я пью «Гиннесс». У него определённо лучший вкус. Позволь мне тебе его купить.

– Я ещё не выпила своё пиво, – пояснила я на сей раз с улыбкой, которую так и не подарила студенту.

Сэм же зациклился на своём.

– Ну, давай, Грейс. От «Гиннесса» у тебя вырастут волосы на груди.

– Боже сохрани! Как я буду выглядеть с волосатой грудью?

Сэм демонстративно разглядывал мою блузку.

– Не видя груди, о которой идёт речь, я ничего определённого сказать не могу.

– Да, уж! Попробуй придумать что-нибудь другое.

Сэм подал бармену знак и заказал ещё две бутылки белого пива.

– Про запас. Когда выпьешь это.

От второй бутылки я отказалась.

– Я, правда, не могу. У меня дежурство.

– Ты врач? – Сэм выпил остаток пива из своего стакана и притянул к себе одну бутылку.

– Нет.

Он молчал, очевидно, ожидая продолжения, но я ничего не сказала. Незнакомец сделал ещё глоток, но уже с теми самыми звуками и чмоканьем, которые издают парни, когда пьют из бутылки и пытаются произвести впечатление на даму. Я молча смотрела на него и задавалась вопросом: «Как пойдут дела дальше?» Я и правда надеялась, что он убедился в моей готовности пойти с ним наверх.

– А-а-а. Так ты пришла сюда не выпить? – Сэм разглядывал меня, потом повернулся на своём табурете, и наши колени соприкоснулись.

Я заулыбалась, когда услышала примесь вызова в его голосе.

– В общем-то, нет. Нет.

– Тогда... – он замолк, будто что-то обдумывая. У него это хорошо получалось. – То есть, если смотреть правде в глаза, хочешь сказать, что тот тип, который предлагал тебе выпить...

– И?

– Потом он узнал, что ты здесь не для того, чтобы выпить.

Я снова улыбнулась, пытаясь подавить смех.

– Точно, будем смотреть правде в глаза.

Сэм опять поёрзал на стуле и зафиксировал на мне свой напряжённый взгляд.

– Он безвозвратно провалил дело? Или можно ему дать шанс, чтобы исправить плохое впечатление?

– Полагаю, всё зависит от ситуации, – заметила я и отодвинула в его сторону бутылку, которую он для меня заказал.

Вялая улыбка Сэма имела действие термической ракеты, которая ударила меня между ног.

– И почему же?

– Потому что он симпатичный.

Сэм медленно повернулся ко мне в профиль, потом продемонстрировал лицо с другой стороны и уставился мне прямо в глаза.

– А как тебе нравится то, что ты видишь?

Я внимательно оглядела его. Вьющиеся волосы цвета воронова крыла, слегка привлекали внимание к ушам и затылку, джинсы в некоторых местах потёрты, потом в глаза бросаются чёрные высокие ботинки. Я перевела взгляд на его лицо, на иронически искривлённый рот. Только общее впечатление удерживало назвать его нос заострённым. Брови, как тёмные крылья, описывали высокую дугу над глазами и истончались на внешних кончиках, растворяясь в никуда.

– Да, уж, – я склонилась в его сторону. – А ты очень даже ничего.

Сэм забарабанил пальцами по краю барной стойки и издал ликующий крик. Услышав шум, остальные посетители повернули головы в нашу сторону, но он этого даже не заметил.

– Проклятье. Моя мама была права. Я – симпатяшка.

На самом деле, это не так. Он – интересный мужчина, но не красавец. Тем не менее, учитывая этот спектакль, я не смогла удержаться от смеха. Он не тот, кого я ожидала, но... не в этом ли смысл, когда сговариваешься с незнакомцем?

Сэм время впустую не тратил.

– Ты очень красивая, – он опустошил бутылки с пивом в рекордные сроки и пробормотал эти слова мне на ухо.

Его губы щекотали чувствительную кожу шеи прямо под мочкой уха. Моё тело, готовое соблазниться на фантазии, которые вызывал во мне наш разговор, моментально среагировало. Соски упирались в кружевную ткань бюстгальтера и просвечивали сквозь шёлк блузки. Клитор запульсировал, от чего пришлось сжать бёдра.

Я склонилась к мужчине. От него исходил слабый запах пива и мыла. Очень вкусный запах. Мне захотелось лизнуть его кожу.

– Спасибо.

Мы сидели друг напротив друга и улыбались. Я закинула ногу на ногу и увидела, как его взгляд скользнул по подолу юбки, затем переместился выше и наткнулся на мои голые бёдра. Меня обрадовала одобрительная вспышка в его глазах. Мужчина провёл языком по нижней губе, которая тут же влажно заблестела, и посмотрел мне в глаза.

– Я не предполагал, что ты относишься к тому типу женщин, которые с первым встречным идут наверх, с тем, с кем только что познакомились, даже если это и невероятный красавец.

– В данный момент дела обстоят именно так, – заявила я, подражая его тихому, грубому голосу. – Я почти уверена, что смогла бы стать такой женщиной.

Сэм расплатился по счёту и оставил такие большие чаевые, что бармен ухмыльнулся. Затем мужчина подал мне руку и помог слезть с высокого барного табурета. Когда я притворно оступилась, он поддержал меня, хотя знал, что это выпендрёж. Несмотря на туфли на десятисантиметровой шпильке, мне пришлось задрать голову, чтобы посмотреть ему в глаза.

– Спасибо, – сказала я.

– Ты ждала что-то другое? – заметил Сэм. – Я джентльмен.

В вертикальном положении его голова и плечи возвышались над большинством из присутствующих, количество которых значительно увеличилось с тех пор, как я пришла. Не мешкая, он провёл меня через лабиринт людей и столов к двери, которая вела в холл. Никто из тех, кто нас видел, не пришёл бы к мысли, что мы только-только познакомились. Что мы – незнакомцы. Я находилась на пути в комнату почти незнакомого человека. Никто ничего не заметил, но я-то знала, и с каждым шагом, приближающим нас к лифту, моё сердце билось всё сильнее и сильнее.

Зеркальные стены лифта отражали нас обоих. Наши лица в слабом свете золотых узоров, напечатанных на зеркалах, казались расплывчатыми. Подол его футболки выскользнул из-под пояса джинсов. Я не могла оторвать взгляд от пряжки на ремне и кусочка смуглой кожи над ним. Когда я вновь подняла глаза, чтобы поймать в зеркале его взгляд, улыбка Сэма изменилась. Сначала я увидела, а лишь потом почувствовала, что он положил руку на мою шею. Зеркало создало эту разницу, эту крошечную задержку. Казалось, я смотрела фильм, но из-за этого небольшого отчуждения, он казался очень реальным.

Возле двери в номер Сэм убрал руку с моей шеи и поискал в кармане карточку-ключ. В двух передних карманах не обнаружилось ничего, кроме пары монет. Он в бешенстве пошарил ещё раз. Я находила его нервозность привлекательной, но она передалась и мне. Наконец, карточка обнаружилась в бумажнике – застряла в одном из отделений. Со смехом мужчина вытащил ключ из бумажника и приложил его к двери. На замке загорелся красный огонёк, Сэм пробормотал проклятия себе под нос. Их я опознала по интонации голоса, а не потому, что разобрала слова. Вторая попытка. Его ладонь выглядела такой огромной, что пластиковая карта полностью скрывалась под ней. Я не могла оторвать от него взгляд.

– Дерьмо! – на сей раз, Сэм выругался в полный голос и протянул мне карту. – Не могу открыть дверь.

Когда я ухватилась за карточку, наши руки соприкоснулись. Его пальцы обвили мои запястья, и я оказалась прижата спиной к закрытой двери. Сэм навалился на меня. Его рот нашёл мои приоткрытые губы. Рукой он нащупал мою ногу, которую я с готовностью подтянула, и его захват оказался под коленом. Он просунул руку у меня между ног, будто ключ вошёл в замок, и без труда открыл мою дверь. Его палец скользнул под юбку по краю чулок и добрался до пылающей кожи. Мужчина застонал и крепче вцепился в мои запястья, поднял руки над головой и пригвоздил меня всем телом к двери. Там, в коридоре, он поцеловал меня в первый раз. Без осторожности и лёгкости, нежности и робости.

Язык Сэма скользил по моему языку. Сквозь шёлк блузки пряжка давила на живот. Но сильнее всего давил через джинсы его член. Он отпустил моё запястье.

– Открой дверь, – Сэм прервал поцелуй, шепча мне в рот эти слова.

Пока я на ощупь вставляла карту в замок, он стукнул рукой по защёлке, и дверь за моей спиной поддалась напору наших тел, но никто из нас не оступился. Сэм вцепился в меня так крепко, что с нами ничего не могло произойти, ведь мы удерживали друг друга.

Его рот по-прежнему был плотно прижат к моим губам. Мужчина подтолкнул меня на пару шагов в комнату и ногой закрыл дверь. Грохот эхом отразился у меня между ног. Тяжело дыша, Сэм чуть отодвинулся, чтобы посмотреть мне в глаза.

– Это то, чего ты хочешь?

Я тяжело выдохнула и ответила «Да».

Мужчина ещё раз кивнул и вновь овладел моим ртом. Если бы он не сдерживался, его поцелуй причинил бы мне боль. Без двери за спиной мне пришлось полагаться на руки Сэма и надеяться, что они меня удержат. Одна рука скользила по моим плечам, а вторая покинула тайное местечко между моих бёдер и лезла на ягодицы. Он толкал меня назад, шаг за шагом, по направлению к кровати, пока я не упёрлась в её край. Снова прерванный поцелуй.

– Подожди минутку.

Сэм обхватил меня, стянул с кровати покрывало и бросил его на пол. Затем он улыбнулся мне. На его щеках заиграл румянец, взгляд казался чуточку сонным. Его руки потянулись ко мне, и я снова оказалась в его объятиях. Я обвила руками его шею, а он обнял меня за талию.

Со смехом, переплетясь руками и ногами, мы оказались в кровати. Лёжа Сэм выглядел таким же огромным, как и стоя, но в постели я могла его целовать, не задирая головы. Мой рот нашёл его горло, бугорок Адамова яблока. Кожа мужчины имела солёный привкус. Мои губы тёрлись об отросшую щетину.

Юбка высоко задралась, чему поспособствовал и Сэм. Сейчас он задирал её ещё выше. Одной своей длинной рукой он ухватился за моё бедро, а кончики пальцев другой скользнули под трусики, и у меня тут же перехватило дыхание. Когда я подняла глаза, то увидела, что Сэм смотрит на меня со смесью удовольствия и чего-то ещё, что распознать я не смогла. Я оторвалась от его кожи, чуточку распрямилась, но он потянул меня обратно, не отодвигая от себя.

– Что? – подозрительно осведомилась я.

Его рука на моём бедре скользнула немного выше, другую руку Сэм положил под голову. Он потянулся и выглядел вполне расслабленным. Мы не отрывались друг от друга, и он чувствовал себя в этой роли прекрасно. У мужчин это часто получалось. Порой им приходилось натягивать маску самоуверенности так, будто это крем после бритья. Но самоуверенность Сэма казалась врождённой. Ощущение комфорта принадлежало ему, как цвет глаз или невероятно длинные ноги.

– Ничего, – он покачал головой.

– Не может такого быть, – возразила я. – Ты смотришь на меня довольно странно.

– Я странно смотрю? – он немного выпрямился, но руку с моего бедра не убрал, и при этом глупо скосил глаза на высунутый кончик языка. – Вот так?

Я рассмеялась.

– Не совсем.

– Тогда хорошо, – удовлетворённый ответом, он наклонился вперёд, опять завладев моим ртом, и, не отнимая губ, продолжил говорить. – Иначе мне было бы довольно неловко.

Затем он снова уложил меня на большой мягкий матрас и, задыхаясь, начал целовать. Его рука осталась на моём бедре, поглаживала немного ниже в направлении коленок и двигалась снова наверх. Хотя кончики его пальцев время от времени проходились по шёлку трусиков, он ни разу не дотронулся до меня должным образом. Целуясь горячо и страстно, Сэм не ложился на меня, а лишь удерживал вес, лёжа на боку. Всё было не так, как я ожидала... но это было и не так, как я хотела? Разве я не хотела удивиться?

– Сэм, – прошептала я, наконец, хриплым голосом, когда больше не могла терпеть.

Он прервал поцелуй, чтобы посмотреть мне в глаза.

– Да, Грейс?

– Ты меня убиваешь.

– Я это делаю? – осведомился он с улыбкой.

Я кивнула и просунула руку между нашими телами, чтобы потянуть за пряжку его ремня.

– Ты это делаешь.

Его рука, как в ускоренной киносъёмке, заскользила по моему бедру.

– Как ты думаешь, я могу это исправить?

Я расстегнула пряжку.

– Полагаю, что да.

Сэм поднял руку и прикоснулся ко мне. Когда он костяшками пальцев надавил на влагалище, из моего рта вырвался хриплый стон, который я даже не пыталась подавить.

– Так, что я делал до сих пор? – поинтересовался он и опустил голову так, чтобы его губы касались моей щеки.

– Хорошо, очень... хорошо.

Мне было тяжело сконцентрироваться на словах, пока его рука лежала на мне. До сего момента он не делал ничего, кроме как надавливал на меня рукой. Даже не погладил. Но после долгих минут страстных поцелуев и бесконечной словесной прелюдии моё тело было более чем готово ко всему.

Его губы скользнули по моему горлу и легли, наконец, на место, где пульсировала кровь. Он нежно пососал его, прикусив кожу зубами. Неболезненный укус вызвал дрожь возбуждения в моём теле. Я поднялась под Сэмом. Мои руки нащупали его затылок, и пальцы мгновенно зарылись в его шелковистые волосы. Я прижала его голову к себе, позаботившись, чтобы его рот оставался там, где он был, где он меня посасывал. То, что на этом месте появится синяк, меня в данный момент мало волновало.

– Мне нравится, как ты произносишь моё имя, – пробормотал он. Его язык скользил по оставленному пятну. – Скажи ещё раз.

Мне послышалась усмешка в его голосе.

– Я не свихнулся, – произнёс он.

Потом мы снова смеялись. Он вытащил руку у меня между ног, чтобы расстегнуть пуговицы на блузке, одну за другой. Смех внезапно прервался, у меня перехватило дыхание, и я смогла только тихо вздохнуть. Сэм стянул с меня блузку. Затем он упёрся на локоть, отбросив её подальше, расстегнул бюстгальтер. Кончики пальцев на моей груди обводили узоры на кружеве.

Мои соски затвердели. Когда Сэм погладил по одному из них, из моего горла вырвалось шипение. Я наблюдала за выражением его лица, когда он смотрел на меня сверху вниз, а когда склонился, чтобы поцеловать мою обнажённую кожу, я укусила его за нижнюю губу. Моё тело извивалось под ним.

Сэм выпрямился. Он сбросил кожаную куртку и стянул футболку через голову. Волосы стояли дыбом. Его тело было таким же длинным и худым, как и ноги. Он встал на колени рядом со мной, почти забыв про мысли о моей груди. Его другая рука поигрывала расстёгнутой пряжкой ремня и пуговицей под ней. Он расстегнул их, но молнию не трогал. Я смотрела на него и наслаждалась шоу.

– Ты собираешься их снимать?

– Однозначно, – Сэм торжественно кивнул.

– Сегодня вечером? – удивленно спросила я.

– Да, – он рассмеялся.

Ногой в чулке я погладила его бедро вверх-вниз и потёрла пальцами по выпирающему из джинсов члену.

– Ты стеснительный?

Когда я коснулась его пальцами ног, бёдра Сэма дернулись вперёд, рот открылся. Рука перестала двигаться по груди, ладонь легла на сердце.

– Может быть. Совсем чуть-чуть.

Чёрт, это будоражило. Хотя, на самом деле, я ему не верила. В течение всего вечера не было ни одного момента, когда он стеснялся.

– Хочешь, чтобы я сделала это первой?

От улыбки Сэма я растаяла.

– Окей.

Я слезла с кровати, ведь стоя раздеваться удобнее. Без каблуков моё лицо оказалось на уровне его груди – зрелище весьма неплохое. Голая грудь Сэма была гладкой и мускулистой, мышцы просматривались, но не слишком отчётливо. Я отступила на пару шагов назад. Сэм оказался так любезен, что расстегнул мне блузку, это облегчило задачу. За блузкой последовала юбка, её снять просто – пара секунд и пуговица расстёгнута. Не отрывая от Сэма взгляда, я вытащила пуговицу из петли. После короткой паузы начала расстёгивать молнию, зубчик за зубчиком. Стянула юбку через ноги и бросила на пол. Наконец, я выбралась из кучи одежды и отпихнула её ногой. Теперь я стояла перед Сэмом только в белых кружевных трусиках, в тонком поясе с подвязками и полупрозрачных, с ажурным краем чулках. Выражение лица Сэма подсказало мне, что усилия того стоили.

Я понимала, что никогда не выиграю конкурс красоты. В тех местах, где мне хотелось быть плоской, я толстовата, а в нужных местах не хватало изгибов. Но я знала, что это не играло никакой роли. По крайней мере, для большинства мужчин.

Сэм разглядывал меня с восхищением. Его зрачки казались огромными и тёмными, зеленовато-голубая радужка была еле видна. Он облизал губы, и они влажно заблестели.

– Вау!

Прекрасный комплимент, потому что честный.

– Спасибо! – поблагодарила я.

Он не шевельнулся. Одна рука по-прежнему покоилась на сердце, пальцы другой вцепились в пояс джинсов. Он продолжал разглядывать меня в упор, и уголок его рта полез вверх.

– Теперь моя очередь, да?

– Теперь твоя, Сэм.

– Боже! – воскликнул он. – Люблю, когда ты так произносишь.

– Сэм, – прошептала я и двинулась к нему. – Сэм, Сэм, Сэм.

Я уже слышала об извращённых фетишистах. Он сказал, ему нравилось, и... чёрт возьми, мне тоже нравилось. В имени было что-то сладкое и сексуальное. И он тоже. Какая широкая улыбка озаряла его лицо, когда я произносила его имя.

Я протянула руку к застёжке на джинсах. Металлическая пуговица и молния казались холодными по сравнению с жаром, который проходил сквозь плотную ткань. Моё сердце билось неравномерно, когда кончиками пальцев я чувствовала его эрекцию. Сэм застонал. При этом звуке мне захотелось встать на колени, но вместо этого я подняла голову и посмотрела на него. Туда, высоко-высоко. Одним рывком раскрылась молния. Всё это время я смотрела ему в лицо, а не между ног. Сэм всё ещё не отрывал руку от груди, хотя пальцы изогнулись и сильно давили на кожу. Пульс участился, на щеке дрогнула мышца, его улыбка стала тоньше, и он протянул руку, чтобы убрать волосы с моего лица.

Я вцепилась пальцами в ткань на его бёдрах и потянула – сопротивления не последовало. Он носил ремень не потому, что так модно, джинсы сидели свободно, и я без усилий их стянула. Сэм слегка качнул бёдрами, чтобы мне помочь. Мы пристально смотрели друг на друга, пока я нагибалась, чтобы спустить джинсы к лодыжкам, а затем ждала, пока одна, потом другая нога выберется из них. Я быстро выпрямилась и погладила по его бесконечно длинным ногам. Но глаза так и не опускала.

Непонятно, почему я вдруг застеснялась, но явно не из-за выпуклости на трусах-боксерах. Останавливало что-то в его лице. Всегда наступает момент, когда должно пасть последнее препятствие.

– Сэм?

Он кивнул, отнял руку от сердца и протянул её в мою сторону, потом нагнулся, а я встала на цыпочки, и где-то на полпути наши рты встретились. Сэм уложил меня на кровать и накрыл своим телом. Ощущения, что меня раздавили, не было. Я чувствовала себя... в объятиях. Укутанной. Везде вокруг меня был Сэм.

Возможно, следовало впасть в панику, почувствовать угрозу, но мне было не до этого, я отвлекалась на его губы и руки, когда он помогал мне снять нижнее бельё, и освободить себя от боксеров. Я не могла больше ни о чём думать, когда, наконец, почувствовала в своих руках шёлковый жар его члена. Как и остальные части тела, он был длинным. Когда я его там коснулась, Сэм издал тихий, беспомощный звук. Мои руки заскользили по его возбуждённому члену. Его пальцы обхватили мои руки, крепко держа и не давая возможности его гладить.

Потом он зарыться лицом в мои волосы. Движение вверх-вниз, его вдох, наши тела ритмично сотрясались. Наконец, он двинулся по моему телу вниз, чтобы поцеловать мне грудь. Его язык гладил мою кожу и возбуждал соски. Он опускался ниже по рёбрам, по выпуклости живота. Его губы скользили по моим бёдрам, потом немного ниже.

Я почувствовала, как меня переполняло возбуждение, но, когда он сделал странное движение головой, мне пришлось глянуть вниз.

– Что ты там делаешь?

– Пишу своё имя, – пояснил он без нотки извинения в голосе и продемонстрировал это на моей коже. – С-Э-М...

Щекотно, от чего я перевернулась под этим прикосновением. Он усмехнулся, глядя на меня снизу вверх, и ещё ниже опустил голову. Его дыхание скользило по моим коротко постриженным волосам на лобке, и я застыла в тот самый момент, когда ожидала первого контакта между языком незнакомца и моим чувствительным телом.

Сэм, который расценил напряжение моих мышц, как оборону, передвинулся на моём теле снова наверх. Его взгляд скользнул по моему лицу, он потянулся и пальцем выдвинул ящик прикроватной тумбочки. Это движение поставило его грудь в удобное положение, чтобы её лизнуть, и я решила воспользоваться случаем. Он содрогнулся, а затем снова лёг на меня и вытянул руку вдоль туловища.

– У тебя есть выбор.

Я рассматривала набор презервативов в его ладони и думала о том, как было бы прекрасно, не задавать мне этот вопрос, хотя это разговор об использовании защиты.

– Вау!

– С шишечками, как особое удовольствие для меня, экстра-увлажнённые... светящиеся в темноте?

Последний вариант заставил меня рассмеяться. Он тоже засмеялся и бросил коробочку на пол и вытащил презерватив с шишечками.

– Может этот?

Он дал мне пакетик, на котором я ещё чувствовал тепло его руки, затем он перевернулся на спину, закинул руки за голову и скрестил их на подушке. Больше никакой стыдливости – ни у него, ни у меня. Это излишне.

Отдельные части его тела подходили друг другу, будто кто-то приложил большие усилия, чтобы всё гармонировало между собой. Икры, бёдра, живот, таз, рёбра, шея, плечи и руки – само совершенство. В одежде он выглядел немного долговязым, но раздетым смотрелся сногсшибательно.

Мужчина внимательно смотрел, как я за ним наблюдала, и его рот снова искривился. Не стоило переоценивать улыбку Сэма. Она не была ни самодовольной, ни ироничной. Всё же, скорее это смущение.

Нагая я опустилась на колени рядом с Сэмом, провела пальцем по его возбуждённому члену, и пока я это делала, он поднял бёдра мне навстречу и, вытащив руку из-под своей головы, опустил её между моих бёдер, большим пальцем надавил на клитор, и я затрепетала.

Я гладила. Он ласкал. Спустя минуту мы оба тяжело дышали. Он водил пальцем по половым губам – хотел почувствовать, насколько я влажная, готова ли я. Его палец скользнул в меня, и когда я начала жадно хватать ртом воздух, то на мгновение ослабила хватку.

– Грейс, – прошептал Сэм тихим, гортанным голосом. – Надеюсь, ты близка, потому что я не смогу долго ждать.

Я тоже больше не могла.

– Я готова, – запнулась я и добавила, – Сэм.

В этот момент я поняла, что означала его улыбка. Я раздвинула бёдра, чтобы он мог вытащить палец и освободить руку. Я надела на него презерватив и спустя секунду села сама. Его пальцы обхватывали мои бёдра. Я наклонилась вперёд и положила руки ему на плечи.

Мы смотрели друг другу в глаза.

Он возбуждал меня медленными, регулярными поглаживаниями. Почти одновременно мы нашли наш ритм. При каждом толчке моё влагалище тёрлось о него, нажатие возбуждало меня, но не слишком сильно. Спустя минуту Сэм решил проблему, когда прижал большой палец ко мне.

В этот момент стало всё равно, что срывается с моего языка. Вероятно, бессмысленная последовательность слов, что-то между молитвой и проклятием, но я была в полной уверенности, что называла его имя.

Оргазм, как волны, один на другой не похож. Они убывают, текут, поднимаются и достигают пика. Обрушиваются одна за другой. На меня оргазм обрушился так стремительно, что застал неподготовленной. Жёстко, даже остро росло во мне возбуждение, пока я двигалась на члене Сэма. Нажатие его большого пальца ослабевало и снижалось в то время, как я особенно в нём нуждалась, но в следующий момент крошечным, потряхивающим движением беспощадно он приводил меня к оргазму. За первым оргазмом последовал второй, не дав мне времени, чтобы отдышаться, как только он закончился, начался следующий. Тепло переполняло меня, руки и ноги потяжелели. Я положила руку на Сэма, чтобы удержать его, но тут же отдёрнула. Я не знала, готов ли он, но, когда открыла глаза, его глаза были закрыты. Руки всё ещё обхватывали мои бёдра. Его толчки стали твёрже. На лбу выступил пот. Я хотела слизать эти крошечные жемчужинки, как вдруг вновь воспламенившее вожделение так ошарашило меня, как удивила интенсивность оргазма.

– Сэм, – прошептала я и увидела, как исказились черты его лица. – Сэм...

Он кончил. Его лицо искривилось, пальцы судорожно сжались и оставили большие синяки. Сэм приподнялся и упал обратно в подушки, выдавив из себя последний тяжёлый вздох. Спустя мгновение он открыл глаза и улыбнулся мне, поднял руку и намотал мои волосы на палец, подёргал и потянул меня вниз, чтобы сладко поцеловать. Его зрачки были всё ещё огромными и тёмными, они поглощали моё изображение, а не отражали.

Мы отпустили друг друга, позаботились о необходимом. Мне ещё не удалось превозмочь себя вылезти из постели и отправиться в ванну, когда из моей сумочки раздался характерный звонок мобильного.

– Это «Smoke on the Water»? – Сэм поднял голову и посмотрел на меня.

– Да.

Пришлось проигнорировать звонок. Я слишком удовлетворена и не хочу думать о том, что нужно встать. Хотя знала, надо ответить. От громкого гортанного смеха Сэма закачалась кровать, я посмотрела в его сторону.

– Потрясающе, – он руками изобразил форму альпийского рожка.

Мне тоже пришлось засмеяться. С сонными после секса глазами и спутанными волосами он выглядел моложе, чем раньше, но это не играло никакой роли. Он зевнул, я не смогла с собой ничего поделать и тоже зевнула. Затем Сэм поцеловал меня в обнажённое плечо и снова перевернулся на спину, спрятал руки под подушку и уставился на одеяло.

– Я знал, что печенье с предсказаньем окажется право, – заметил он, не глядя на меня. – В записке было сказано, что я познакомлюсь с кем-то новым.

– В моём последнем печенье с предсказаньем было написано, что я найду деньги, – ответила я. – Правда, до сих пор я их не видела.

Сэм, не двигая головой, перевёл на меня взгляд.

– У тебя есть время. Я не думаю, что на предсказание установлен какой-то лимит времени.

Я закатила глаза.

– Однако, мне хотелось, чтобы удача немного поспешила, и я смогла бы воспользоваться деньгами.

Пока мы смотрели друг на друга, выражение лица Сэма чуть заметно изменилось. Мой мобильный снова зазвонил, на сей раз звонок был попроще, что предупреждало о пришедшем сообщении. Его я уже не смогла проигнорировать, так как сообщение, вероятно, пришло со службы. Кто-то должен был умереть.

– Мне надо идти, – сказала я, не двинув с места.

– Ладно, – улыбнулся Сэм.

Я склонилась над ним, чтобы по-быстрому поцеловать в щёчку. Собирая раскиданную повсюду одежду и направлялась к двери ванной комнаты, я чувствовала на себе его взгляд. В ванной я одной рукой набирала номер службы ответов, другой натягивала трусики. Застёгивая бюстгальтер, я прижала телефон подбородком. Чулки и подвязки запихнула в сумочку, так как не хотела задерживаться. Теперь мне в любом случае идти домой.

Я сделала звонок, оделась и побрызгала в лицо холодной водой. Ванной Сэм, по-видимому, пользовался: на полу возле душа лежало скомканное полотенце, на краю умывальника стоял небольшой несессер с туалетными принадлежностями. Он использовал электрическую бритву, зубная паста не такая, как у меня. Но этот мимолётный взгляд на чужую частную жизнь казался мне навязчивым и слишком личным, и я перестала разглядывать его вещи. Вместо этого потратила пару дополнительных минут на то, чтобы освежить макияж и поправить причёску.

Когда я вернулась из ванной, Сэм уже надел трусы. Пульт дистанционного управления лежал рядом с ним на кровати, но телевизор он не включал. Когда я приблизилась, мужчина сел.

– Эй, – позвал он.

Мой мобильник снова запищал – пришло второе сообщение. Кто-то пытался связаться со мной, пока я говорила по телефону в ванной. Я вытащила телефон из сумочки, но не открыла.

– Всё было прекрасно, но мне надо идти.

Он встал, возвышаясь надо мной на целую голову, хотя я снова в туфлях на каблуке.

– Я провожу тебя до машины.

– Нет. Не надо. Сама дойду, – я отрицательно покачала головой.

– Тем не менее, я должен проводить.

– И, правда, всё в порядке, Сэм,

Я посмотрела на него. Мы улыбнулись друг другу, он довёл меня до двери, потом наклонился и поцеловал чуть левее, чем целовал раньше.

– Спокойной ночи, – сказала я и вышла за дверь. – Спасибо.

– Пожалуйста, – робко и без улыбки проговорил он, прищурившись.

«Очень мило».

– Всё было, правда, прекрасно, – я подняла руку и похлопала его по щеке.

– Хорошо, – Сэм снова прищурился и нахмурился.

Я помахала и направилась к лифту. Он закрыл за моей спиной дверь, и почти мгновенно зазвучал телевизор. Когда я уже оказалась в машине, то вспомнила, что не прослушала голосовые сообщения. Пристегнувшись, я сидела за рулём, вводила пароль на клавиатуре и слушала. Может, это моя лучшая подруга Мо.

«Эй, привет», – произнёс голос, который я не узнала. – «Это Джек. Я звоню… э, мисс Андерфайер. У нас была договорённость на сегодняшний вечер?»

Голос звучал неуверенно, но мне вдруг стало плохо. «Мисс Андерфайер» было имя, которое я использовала в агентстве. Имя, которое я использовала, чтобы сохранить секретность.

«Но я здесь, в «Аквариуме» и... ну... тебя здесь нет. Э... позвони мне, когда захочешь договориться о новой встрече».

Я прислушивалась к очень длинной паузе, ждала, что связь прервётся, но этого не произошло.

«В любом случае, мне очень жаль, – продолжил, наконец, Джек. – Полагаю, я что-то перепутал».

Один щелчок, и он отключился, а компьютерный женский голос объяснил мне, как удалить сообщение. Я захлопнула телефон и аккуратно убрала его обратно в сумку. Обеими руками крепко вцепилась в руль. Не знала, плакать мне или смеяться. В конце концов, просто повернула ключ зажигания и поехала домой.

Я хотела переспать с незнакомцем, именно это я и сделала.

Глава 2

– Не витай в облаках, Грейс, – Джаред щёлкнул пальцами перед моим лицом. – Перчатки?

Я моргнула и слегка покачала головой, скрывая смехом невнимательность. Джаред Шанхольц поднял пустую коробку с резиновыми перчатками, которые видели лучшие дни.

– Извини. В прачечной на полке только такие.

Он бросил смятую коробку в мусорное ведро и повернул голову в сторону покойника, который лежал перед нами на столе.

– Мне ещё что-нибудь принести?

– Нет. Думаю, всё готово, – объявила я после того, как внимательно осмотрела безжизненную фигуру мистера Деннисона.

Я склонилась над ним, откинула волосы со лба. Его кожа, холодная на ощупь, покрыта тонким слоем пудры, которая не очень подходила тоном его натуральному цвету кожи.

– Знаешь, что я думаю? Принеси-ка мне коробку с косметикой, хочу освежить его лицо.

Джаред кивнул, но ничего не сказал, хотя я занималась лицом мистера Деннисона уже целый час. Я опустила глаза на покойника. Ему-то без разницы, что лицо казалось размалёванным, а мне нет. И его семье тоже. Меня заела профессиональная гордость. Пальцы неуклюже возились с баночками и коробочками, которыми я пользовалась, когда наводила трупам красоту. Вместо бальзамирования получалось сплошное свинство, пришлось сменить тактику и позволить Джареду сделать большую часть работы, а себе оставить лишь наблюдение. Джаред – первый практикант, которого я приняла на работу. Я разрывалась между руководством фирмой и обучением Джареда, но радовалась хоть какой-то помощи. К счастью, работал он отменно. Если бы, наоборот, оказалось, что работает еще хуже, мы могли влипнуть в неприятную историю.

В очень неприятную.

Я отвернулась от расслабленного лица мистера Деннисона и сосредоточилась на дыхании. Вряд ли я смогла бы объяснить Джареду свое безосновательное хихиканье. Подавляемый смех связывал узлом мои внутренности и причинял боль. Кофе должен помочь. Наверное. Проклятье, ничего не помогало! Прошлой ночью я занималась сексом с незнакомцем, но он оказался не тем, за чью игру я заплатила. Чёрт возьми, я не только подвергалась огромному риску, но и выбросила кучу денег впустую.

– Грейс?

– Да?

Я снова погрузилась в свои мысли. Джаред протягивал мне коробку с баночками и горшочками, я поставила её на стол.

– Прости, я сегодня немного рассеянная.

– Если хочешь, чтобы я доделал, – предложил Джаред, махнув рукой в сторону мистера Деннисона, – то могу заняться. Тебе нужно отдохнуть.

Я оглядела мужчину на столе, потом Джареда.

– Нет, спасибо.

– Может, хочешь об этом поговорить?

Я подняла голову. Джаред смотрел на меня странным взглядом. Наверное, моё спокойствие больше показное. Но... как? Говорить? С Джаредом?

– О чём?

– О том, что тебя беспокоит, что бы это ни было.

– А кто говорит, что что-то есть? – я провела косметической губкой по щеке мистера Деннисона.

Джаред молчал. Я снова на него посмотрела.

– Я работаю здесь уже шесть месяцев, Грейс, и вижу, что с тобой что-то не так.

Прервавшись, я переключила своё внимание на Джареда.

– Ты действительно хочешь чему-нибудь научиться? Я имею в виду, если ты хочешь что-то сделать, то помой катафалк. И помоги Шелли пропылесосить часовню.

Джареду нравилось мыть катафалк. Я же мытьё ненавидела. Моя тирада сработала на отлично. Мальчик уверовал, что доставит мне удовольствие, если вымоет катафалк. Значит, он его вымоет, а я позабочусь о сотне мелочей, которыми вынужден заниматься любой владелец похоронного бюро.

Джаред усмехнулся. Он очень быстро приспосабливался к новым условиям.

– Конечно, босс. Как хочешь. Я только хотел предложить свою помощь.

Он в шутку отдал честь. Я заулыбалась.

– Ты можешь позаботиться о свежем кофе. Знаешь, Шелли понятия не имеет, как приготовить хороший кофе.

Он кивнул.

– Сегодня опять допоздна?

– Как обычно, – заявила я, пожимая плечами.

– Знаешь, Грейс, я хотел бы почаще брать на себя дежурство на телефоне.

Я одновременно убирала баночки и коробочки, мыла руки и отвечала.

– Знаю. И очень это ценю.

– Я хотел только предложить.

Джаред схватывал всё на лету. Любознательный парень нравился клиентам и не боялся изучать что-то новое. Я всерьёз подумывала о том, чтобы предложить ему постоянное место после испытательного срока, только всё упиралось в деньги. Фирма «Фраули и сыновья», которую я переняла у отца, приносила неплохой доход, но он оказался недостаточным, чтобы нанять второго обученного специалиста по погребению. Остается только перестать есть. Совсем. Если разрешить Джареду чаще дежурить на телефоне, придётся больше платить и доверять, что клиентам предложат именно те услуги, которые могла им предложить только я.

Но это не одно и то же. В конце концов, у меня тоже хватало амбиций, как у отца и его брата Чака. Они оба уже ушли на покой. И так же в своё время переняли дело у своего отца. Компания «Фраули и сыновья» в течение пятидесяти лет являлась единственным похоронным бюро в Аннвилле. Людей могли хоронить и в других городах. Порой так и происходило, но это не означало, что я не прикладывала усилий, чтобы держать марку.

Я занялась очисткой утвари, которой пользовалась, чтобы подготовить мистера Деннисона к погребению, радовалась, что могла работать молча, и не переставая думала о незнакомце. Сэм. Его волосы, глаза, улыбка. Эти чертовски длинные ноги. Как он цепенел, когда я называла его по имени. Я даже не спросила у него номер телефона.

Чёрт возьми. И он у меня его не спросил. Не в моём характере постоянно краснеть, но щеки порозовели, когда попыталась представить, что и он обо мне постоянно думал. И нечего удивляться его странному взгляду, когда я его поблагодарила. Он не знал, что заблуждался.

Впервые за секс я заплатила по недосмотру, хотя само свидание ошибкой не было. Многие годы мои родители поддерживали благотворительную организацию, которая регулярно организовывала банкеты, чтобы собрать пожертвования для местной подготовительной школы. Когда я заступила на должность главы «Фраули и сыновья», то переняла и социальные обязательства, связанные с добрыми делами. Постоянный друг в те времена у меня отсутствовал. Отсутствовали и помыслы завести кого-нибудь, что на моём месте сделала бы любая, хорошо организованная, женщина.

Можно отправиться туда и одной. В конце концов, я не боялась появиться в обществе без спутника. Чёрт возьми, в последний раз я встречалась с парнем ещё в колледже, и когда эти отношения закончились, я почувствовала скорее облегчение, чем грусть. Но праздничный ужин с последующими танцами в кантри-клубе доставил бы мне больше удовольствия, имей я партнёра по танцам. Естественно, я платила людям за то, чтобы они вымыли мою машину и привели в порядок сад. Платить кому-то, чтобы мне придвинули стул или принесли напиток, казалось сначала явным перебором. На самом же деле, выяснилось, что это хорошая идея. Можно кому-нибудь заплатить, чтобы со мной обращались, как с богиней, не ожидая ничего взамен. Можно не заискивать перед мужским эго.

Отыскать, где мужчины нанимали «женский эскорт», оказалось раз плюнуть, намного больше усилий потребовалось, чтобы найти агентство, которое предлагало аналогичный сервис для женщин. Как директору похоронного бюро, мне приходилось обращать внимание на особую секретность, но связей у меня много. Люди, находившиеся в глубоком трауре, не всегда обращали внимание на слова. Утешая скорбящих, я выслушала множество странных историй. Большинство из них пользы не принесли. Я узнала о местах, где можно приобрести наркотики, кто с кем спит, где мистер Джонс купил чулки и подвязки, в которых оказался в момент своей смерти. Новоиспечённая вдова миссис Эндрюс, прежде чем с головой погрузиться в траур, подсунула мне визитку.

«Миссис Смит. Услуги для дам. Массаж, общение и многое другое». Я набрала номер на карточке, изложила свою проблему и заплатила аванс. Марк пунктуально позвонил в мою дверь. Ухоженный, в безупречно сидевшем смокинге, который будто специально сшили, чтобы подчеркнуть каждую линию его великолепного тела.

Я ощущала себя не в своей тарелке, когда входила с ним под руку в зал, в котором клубилась толпа народа. Многих из них я знала большую часть своей жизни. Головы обернулись в нашу сторону, пополз шепоток, но злобы в разговорах я не заметила.

Без сомнения, это свидание было самым лучшим в моей жизни. Марк оказался внимательным, очаровательным и прекрасным собеседником. Хотя его ответы казались несколько гладкими и эрудированными, сияние в голубых глазах компенсировало едва заметные признаки актёрской игры.

Всё-таки я не настолько глупа, чтобы посыл в глазах Марка принимать за чистую монету. Мужчин, которые пытались закадрить меня в баре или супермаркете, я не воспринимала, ещё меньше верила человеку, чьё время и интересы обеспечивались моей кредитной карточкой.

Тем не менее, мне льстило, когда его рука ложилась на моё плечо, ниже талии или держала под локоток. И когда вечер подошёл к концу, мне было более или менее ясно, что за «дополнительные услуги» придётся платить.

Из соображений безопасности и по совету анонимной миссис Смит я встретилась с Марком на парковке возле торгового центра неподалёку от дома. Оттуда на моей машине мы отправились в кантри-клуб. На обратном пути к автомобилю Марка притяжение между нами стало тягучим и сладким, как мёд.

– Вечер ещё не закончился, – заметил он, когда я припарковалась рядом с его дряхлым Сатурном. – Нет, если ты не хочешь...

Мы отправились в захудалый отель в соседнем городке. Мой коллега Бен выглядел прекрасно, но только не рядом с Марком. Он настолько привлекательный, что глазам больно, если долго на него смотреть.

У меня тряслись руки, когда я снимала с него галстук-бабочку и расстёгивала пуговицы на рубашке. Когда я раздевала Марка, он меня не поторапливал. Моим глазам открылось тело, которое без одежды выглядело ещё прекраснее, чем в смокинге. Я потрогала его везде: от упругих и жёстких мышц живота до толстого члена, который в моей руке чудесным образом увеличился в размерах. Тихий стон Марка заставил меня поднять глаза и оторваться от восхищения красивым телом. Его взгляд потемнел. Он протянул руку, коснулся моих волос, осторожно вытащил пальцы из растрёпанного, заколотого на затылке пучка.

Я платила Марку за то, чтобы он находил меня сексуальной и обращался со мной, как с королевой. Когда же он высказал такое обращение, я осознала, что заслуживаю королевского обхождения, и поняла, что вполне красивая и сексуальная, что, качая бёдрами и облизывая губы, я могу возбудить мужчину.

За деньги купить можно многое, но состояние счёта не влияет на твёрдость члена. Я хотела ему заплатить за проведённое со мной время. Когда это произошло, он хотел меня так же сильно, как и я его.

Марк оказался не слишком искусным в сексе, попадались и получше. Я же вела себя слишком нервно и неуверенно, чтобы насладиться в полной мере. У Марка, наоборот, всё получилось легко. Он оказался опытным любовником и использовал руки и рот, пока мы, тяжело дыша, лежали на скомканных простынях.

Потом Марк ушёл. Он официально пожал мне в дверях руку, поцеловал её, а когда улыбнулся, то исчез даже малейший намёк на актёрскую игру.

– Ты в любое время можешь меня вызвать, – пробормотал он, уткнувшись губами в мою кожу.

Я же не спускала с него взгляда. В тот момент я поняла, почему цена оказалась столь высока.

Миссис Смит довела свою систему до совершенства. С её помощью она подбирала каждой клиентке подходящего партнёра. За три года, что я пользовалась её услугами, лишь одно свидание получилось неудовлетворительным. Без разницы, что желала клиентка – посещать концерты и музеи, или всю ночь, связанная красными бархатными лентами, один за другим получать оргазмы, миссис Смит заботилась о подходящем партнёре.

В отличие от своих подруг, которые или жаловались на отсутствие друга, или придирались к мужчинам, которых имели, я оказалась самой удовлетворённой женщиной. Отправлялась на мероприятия в одиночку только, если сама того хотела. Мне никогда не приходилось беспокоиться о «значении» секса, и важна ли я для своего любовника. Всё было оговорено и всё оплачено. Нанятые мужчины даровали мне свободу, раскрыли во всей полноте мою сексуальность, о которой раньше я и не подозревала. Я не рисковала ни своей безопасностью, ни боязнью впутаться в неприятности эмоционального плана.

Но, что самое важное, мои друзья-джентльмены действовали очень тактично и в своих, и в моих интересах. Из-за рода своей деятельности я постоянно ловила на себе испытующие взгляды. Плохо, что я не сын владельца «Фраули и сыновья». В деле организации похорон до сих пор доминируют мужчины. Хотя я всю жизнь провела в Аннвилле и также долго занималась семейным бизнесом, до сих пор существовало немало людей, которые считали, что женщина не могла выполнить работу так же хорошо, как и мужчина.

Владеть похоронным бюро – это не только отправлять в газеты объявления о смерти и бальзамировать покойных. Хороший сотрудник оказывает поддержку скорбящим и помогает каждой семье, которая обращается в случае смерти родственника в тяжёлое для неё время.

Я люблю свою работу, и делаю её профессионально. Мне нравится помогать людям, провести прощание с любимыми родственниками. Ещё для меня важно сделать так, чтобы это прощание принесло, как можно больше прибыли. Но также я не забываю, что люди не понесут своих дорогих умерших к тем, кому не доверяют, или чью мораль они ставят под сомнение. А в маленьком городке только дай повод для сплетен.

– Грейс?

Опять кто-то застукал меня, когда я погрузилась в свои мысли. Передо мной стояла Шелли Уинбер, заведующая моим бюро. Интересно, почему у неё такой извиняющийся взгляд? Я вынырнула из страны грёз и поинтересовалась.

– Да?

– Тебя к телефону, – она кивнула на потолок. – Наверху. Это твой папа.

Конечно, наверху, мой телефон, который всегда находился в зоне доступа, гудков не издавал.

– Хорошо. Спасибо.

Папа звонил мне хотя бы раз в день или заглядывал в бюро. Для человека, который якобы удалился на покой, мой отец слишком мало отдыхал. Я ответила на звонок за рабочим столом, слушая вполуха и хмыкая в подходящий момент, и между делом бегло просматривала страницы рекламного предложения.

– Грейс, ты меня слушаешь?

– Да, папа.

Он фыркнул.

– Что я сейчас сказал?

– Ты сказал, что в воскресенье я должна прийти на обед и принести кассовую книгу, чтобы ты мне помог с балансом, – наобум ляпнула я.

Ледяное молчание на другом конце трубки означало, что я не угадала.

– Как ты собираешься успешно руководить фирмой, если не прислушиваешься к советам?

– Извини, папа, но я сейчас занята, – я держала телефон рядом с компьютерной мышью и ожесточённо щёлкнула по ней. – Ты слышишь?

– Ты проводишь слишком много времени за компьютером, – со злостью высказался он.

– Я провожу время за компьютером, потому что делаю там работу, которая помогает фирме развиваться.

– У нас никогда не было электронной почты или сайта, и, несмотря на это, нам сопутствовал успех. В нашем ремесле он значит больше, чем маркетинг, Грейс. И чем численность сотрудников.

Его замечание меня задело.

– Тогда почему ты постоянно дёргаешь меня из-за финансового плана?

Так. Теперь он мой. Ответ меня не порадовал.

– Руководить похоронным бюро – это не просто работа. Это должно стать твоей жизнью.

Я подумала о бесчисленных концертах, выпускных вечерах, вечеринках по случаю Дня рождения, которые папа пропустил в своей жизни.

– Ты думаешь, что я этого не знаю?

– Не знаю. А ты действительно знаешь?

– Сейчас я отключаюсь, папа. Увидимся в воскресенье на обеде, если мне не придётся работать.

Я положила трубку и откинулась на спинку стула. Я знала, что похоронный бизнес – это больше, чем работа. Разве я не проводила здесь почти всё своё время? Разве не старалась? Разве работала без отдачи? Но на папу это не производило впечатления. Он видел только новое оборудование, новый логотип, рекламу на радио и объявления в газете. Он не понимал моих стараний, считая, что я обязана отказаться от всего и целыми днями торчать на работе.

***

– Ты сегодня прямо-таки светишься, – у моей сестры Ханны аж глаза на лоб полезли.

Я щёлкнула пальцем по серёжке, звякнул крошечный колокольчик. Серьги подходили к тунике в индийском стиле, которую я приобрела на онлайн-аукционе. Блестящая бирюзовая ткань со сложной вышивкой бисером вполне можно назвать сверкающей.

– Спасибо, это с «eBay».

– Я имею в виду не серёжки. Они миленькие. Рубашка немножко... – Ханна пожала плечами.

– Что? – я оглядела себя. Материал полупрозрачный, поэтому под ним надет топ без рукавов, чтобы не демонстрировать ненужное. Туника скомбинирована с чёрными расклешёнными брюками – ничего вызывающего. Тем более на неё я набросила подходящий чёрный жакет.

– Необычная, – закончила фразу Ханна. – Но весьма милая.

Я оглядела чопорную футболку Ханны с закатанными рукавами, вязаный жакет. Ей не хватало лишь нитки жемчужных бус и шляпки с вуалью, чтобы выглядеть дамой из пятидесятых годов. Такой наряд всё же лучше, чем футболка с изображением диснеевских персонажей, которую она нацепила, когда мы всей семьёй последний раз собирались на обед, но ненамного.

– Мне понравилась эта туника, – заняла я оборонительную позицию, которую ненавидела, но оказывалась в ней всякий раз. Сестра знала, на какие кнопки нажать. – Она... дерзкая.

– Без сомнения, – Ханна разрезала лист салата на тоненькие, изумительно симметричные кусочки. – Я ведь сказала, что она милая. Не так ли?

– Да, – в её устах слово «милая» звучало, как «достойная сожаления». – Ты всегда так! Я имела в виду совсем другое, – Ханна говорила с набитым ртом и сверлила меня взглядом. – Ты... у тебя было свидание? Вчера вечером?

При воспоминании, как рука Сэма два дня назад лежала у меня между ног, я не смогла подавить улыбку.

– Нет, не вчера вечером, – Ханна покачала головой.

– Грейс... – я подняла руку.

– Отстань.

– Я твоя старшая сестра. Я могла бы дать тебе совет.

Теперь глаза на лоб полезли уже у меня.

– Хм.... Это написано в книге, которую кто-то забыл мне вернуть? – Ханна не смеялась.

– Серьёзно, Грейс. Когда ты познакомилась с этим мужчиной? Мама с папой не верят в его существование.

– Полагаю, мама с папой слишком много думают о моей личной жизни, Ханна.

Чем больше я отрицала, что у меня кто-то есть, тем сильнее мои родители убеждались в том, что я от них что-то скрываю. Долгое время такие намёки меня веселили. Сегодня они забавными уже не казались.

Я встала, чтобы наполнить новую чашку кофе. Мои надежды, что сестра переменит тему, улетучились. Я слишком хорошо её знала. Ханна напоминала мне терьера, который охотился на крысу. Она даже на публике не прерывала свою тираду.

– Я хочу знать правду. Только и всего, – Ханна уставилась на меня таким взглядом, который раньше мог вытащить из меня любую тайну.

Сейчас он должного эффекта не возымел, сказался опыт многолетних тренировок.

– Никакой тайны тут нет. Я тебе уже говорила, что всё это несерьёзно. У меня нет постоянного друга.

– Если это не серьёзно, ты бы так не выглядела, – с фырканьем припечатала Ханна. – Это уважительная причина, чтобы представить его семье.

Такой ненавязчивый намёк на секс вызывал у меня удивление, и мне не оставалось ничего другого, как вытаращить на неё глаза. Моя старшая сестрица, имевшая склонность везде совать свой нос, никогда не заговаривала со мной о любви физической. Другие девочки шли к старшим сёстрам, когда им требовался совет о парне или бюстгальтере. Но Ханна старше меня на семь лет, и наши отношения никогда не были столь легкомысленными, чтобы говорить с ней о сексе. А сейчас не время и не место начинать подобный разговор.

– Не понимаю, что ты имеешь в виду.

– Думаю, ты прекрасно понимаешь, что, – Ханна бросила на меня ещё один взгляд.

– Нет, Ханна, правда, – я, как смогла, изобразила простодушную улыбку.

Губы Ханны вытянулись в нитку.

– Замечательно. Ты в своём репертуаре. Ну, да ладно. Мы больше не будем задавать тебе вопросы.

Я вздохнула и взяла в руки чашку с горячим кофе.

– Что вас ещё интересует?

– Ты всегда придумываешь отговорки, чтобы не приводить его с собой. Мы спрашиваем, есть... – Ханна пожала плечами и опустила глаза.

– Есть что? – поторопила я.

– Есть ли... есть ли он на самом деле? – пробормотала Ханна и с такой силой воткнула вилку в салат, будто хотела сделать ему больно.

– Бог мой! – в полном недоумении я откинулась на стуле.

Рот Ханны упрямо сжался.

– Он есть?

– Мужчина? Ты хочешь знать, встречаюсь ли я с мужчиной? Вместо того чтобы встречаться... с женщиной? – мне хотелось рассмеяться не оттого, что смешно, а потому, что смех в данной ситуации выглядел бы наименее странным. – Ты хочешь поймать меня за руку!

Ханна подняла глаза. Нижняя губа выдвинута вперёд в хорошо известной мне манере.

– Мама и папа не смогли бы задать такой вопрос. А я задам.

На короткое мгновение в голову пришла безумная мысль – всё ей рассказать. Но что рассказать? Что я платила за секс или про свидания с женщинами? Представляю, какое лицо будет у моей сестрицы, если ей сказать, что я платила женщинам за секс! Меня выдаст улыбка, если я о таком заговорю. И я устояла перед искушением. Ханне не будет смешно, как мне.

Если бы кто-то другой задал вопрос, я бы, без сомнения, рассмеялась. Но этот вопрос задала сестра, и я просто покачала головой.

– Нет, Ханна, это не женщина. Клянусь.

– Я знаю, что ты можешь такое заявить. Мне такая мысль и в голову бы не пришла, – Ханна чопорно кивнула.

В этом я даже не сомневалась. У Ханны довольно ограниченный взгляд на мир. В нём не было места для сестёр, которые состояли в отношениях с женщинами или платили за свидания. Хоть её это и не касалось.

– Моему терпению пришёл конец. Доставь мне удовольствие, перестань лезть туда, куда тебя не просят. Я ни с кем не встречаюсь. Мне некого представить семье. Это всё. Если что-то изменится, ты будешь первой, кто об этом узнает.

Ханна пыталась простейшим путём выудить из меня информацию, поставить в неловкое положение, а потом разболтать всё родителям. Сама-то я озвучить такое не могла. Чёрт возьми, даже своей самой близкой подруге я никогда об этом не рассказывала. Не уверена, что она поняла бы меня, как это ни заманчиво. Такие отношения приносили мне удовлетворение. Никаких неприятностей. Никаких ссор. Никаких потерь.

– Иметь друга тяжело и затратно, Ханна.

– Попробуй обзавестись мужем, – она закатила глаза.

– Не хочу мужа.

– Конечно, не хочешь!

С шуткой я переборщила. Возмущённое фырканье подсказало мне её мысли. Жаловаться на мужа – это нормально. А раз я сказала, что не хочу мужа, она решила, будто её замужество – это ошибка.

– Моя жизнь меня устраивает, – заявила я.

– Конечно! Твоя жизнь, – Ханна превратилась в оскорблённое достоинство. – Твоя беспроблемная, сугубо личная и одинокая жизнь.

Мы хмуро смотрели друг на друга. Потом сверлили друг друга глазами, наконец, Ханна демонстративно переместила взгляд на мою шею. Пришлось взять себя в руки, чтобы не коснуться засоса, который оставил мне Сэм.

Между Ханной и мной осталось много невысказанного, как бывает в семьях. Наконец, она сменила тему, и я порадовалась, что пережила неприятную ситуацию. Позже, когда мы прощались друг с другом, обычное сестринское равновесие почти восстановилось.

Я сказала «почти», так как этот разговор не покидал меня до конца дня. Он оставил горькое послевкусие, превращая меня в бестактную и забывчивую особу. Но у меня назначена служебная встреча, которую нельзя отложить.

– Что я могу для вас сделать, мистер Стюарт? – я положила руки на стол, за которым сидел мой отец, а ещё раньше – его отец. С левой стороны лежал разлинованный блокнот, с правой – авторучка. Мои ладони в данный момент находились между ними.

– Речь идёт о моём отце.

Я кивнула в ожидании.

У мистера Стюарта правильные черты лица и соломенного цвета волосы. Костюм и галстук слишком элегантны для подобного случая. По-видимому, он явился прямо с работы. Но его одежда слишком элегантна и для обычного офиса, значит, он птица высокого полёта в какой-нибудь фирме или адвокат.

– У него был повторный инсульт. Он... умирает.

– Мне очень жаль это слышать, – хоть я и не верила в Бога, но понимание о скорби имела.

– Спасибо, – мистер Стюарт кивнул.

Иногда людей, которые сидели за столом напротив меня, приходилось слегка подталкивать. Но мистер Стюарт спустя мгновение продолжил сам.

– Мама заниматься этим не хочет. Она уверена, что он и на сей раз справится.

– А вы хотите принять меры предосторожности? – мои руки чуть дрогнули.

– Да. Мой отец всегда был тем человеком, который знает, чего хочет. А вот мама... – мистер Стюарт засмеялся и пожал плечами. – Она делает то, что хочет он. Я опасаюсь, что, если ничего не решить заранее, после его смерти она не будет знать, что надо делать, в итоге получится сумбур.

– А вы хотите заняться этим сейчас? – щекотливая ситуация, когда составляешь план похорон без супруги усопшего.

Он покачал головой.

– Хочу только положить начало. Возможно, я смогу взять какие-нибудь документы домой, чтобы поговорить с мамой о различных вариантах. И с братом поговорю, – его голос на последнем слове затих. Я поняла, что этот шаг означает для него нечто большее, чем для остальных, убитых горем родственников. – Я просто хочу быть готовым.

Я открыла ящик стола, вытащила папку с подготовленными документами. Когда я переняла фирму, пришлось выработать этот жест, как одно из первых действий. Бланки отпечатаны на бумаге цвета слоновой кости и сложены в скромную тёмно-синюю папку. Она заключала в себе пачку контрольных списков, проектов и описаний различных возможностей, чтобы скорбящим родственникам решить вопросы, как можно быстро.

– Я понимаю, мистер Стюарт. Подготовка может утешить.

Улыбка за секунду превратила его бесстрастное лицо в привлекательное.

– Мой брат сказал бы, что я суетлив. И называйте меня, пожалуйста, Дэном.

– Никогда бы такого не сказала, – произнесла я с улыбкой. – Планировать похороны – дело трудоёмкое и тяжёлое. Чем больше дел заранее уладишь, тем больше останется времени на себя, когда придётся справляться с потерей.

Улыбка Дэна казалась немножко кривоватой, потому что один уголок рта поднимался выше другого.

– Многие люди заранее планируют похороны?

– Вы будете удивлены. Да, – я указала на шкаф за моей спиной. – Многие из наших клиентов, по крайней мере, что-то планировали.

– Ага, – он посмотрел мимо меня на ряд папок, затем наши взгляды снова встретились. Напряжённость, с которой он на меня таращился, могла бы обеспокоить, если бы не дружелюбная улыбка. – Вы много раз проводили погребение по-еврейски, мисс Фраули?

– Называйте меня Грейс. Не очень много. Но мы могли бы вам предложить соответствующее богослужение. Я хорошо знаю раввина Левина из синагоги Лебанон.

– А «Хевра кадиша¹»? – он смотрел на меня в упор, когда проговаривал эти слова, которые прежде, возможно, никогда и не произносил.

Я знала, что такое «Хевра кадиша», хотя ни разу не присутствовала при подготовке к погребению по еврейским обычаям. Традиционно евреев не бальзамировали, в последний путь их провожали в простых гробах из сосновых досок.

– У нас было не так уж и много еврейских погребений, – призналась я. – Большинство членов местной общины идут к Рорбаху.

Дэн пожал плечами,

– Я не люблю этого типа.

Мне Рорбах тоже не слишком нравился, но в открытую об этом я бы никому не призналась.

– Я уверена, что мы сможем предложить вашей семье всё, что необходимо.

Он созерцал папку в своих руках, и его улыбка померкла. На меня она производила странное впечатление, и сейчас, когда она угасла, мне пришла в голову мысль, что лицо Дэна можно назвать пустым. Его пальцы крепко сжимали синюю бумагу, но не комкали её.

– Хорошо, – произнёс он. – Я уверен, что вы сможете.

Рука, протянутая мне, была тёплой, рукопожатие – крепким. Когда он поднялся, я тоже встала и проводила его до двери.

– Это тяжело? – спросил он и вновь повернулся ко мне. – Постоянно иметь дело со страданием?

Такой вопрос мне задавали часто, и ответ я дала стандартный.

– Нет. Смерть является продолжением жизни. И я рада, что могу помочь людям справиться с ней.

– А длительность процедуры не удручает?

– Нет. Порой бывает грустно, но это ведь не одно и то же? – я внимательно посмотрела на него.

– Нет, думаю, нет, – ещё одна улыбка коснулась мужских губ и снова превратила его в привлекательного мужчину.

Я сочла эту улыбку, как приглашение улыбнуться в ответ.

– Позвоните мне, когда вам что-нибудь понадобиться. Буду рада помочь вам и вашей семье, если захотите поговорить, когда ваш папа должен будет отправиться в последний путь.

– Благодарю вас, – он кивнул.

Я закрыла за ним дверь и вернулась к письменному столу. Там лежали нетронутые бумаги и авторучка, всё ещё завинченная. Нужно закончить писанину и сделать несколько звонков, но я просто сидела.

Существует тонкая грань между симпатией и эмпатией. В этом и заключалась моя работа. Обходительное отношение к скорбящим и эта работа составляли большую часть моей жизни, но это не моя скорбь.

***

Пришло электронное письмо от миссис Смит. В теме – незатейливая надпись «Информация о счёте». Она могла звучать и так – «Информация о ваших сексуальных знакомствах», что было бы правильнее. Для переписки с миссис Смит и её джентльменами я завела приватный электронный ящик, в который доступ имелся только с моего ноутбука.

Мой клиентский счёт показывал сальдо. Обычно это не играло никакой роли, если соблюдалась договорённость. Клиентки платили в любом случае, приходили они на свидание или нет. Деньги не возвращались, даже если свидание отменялось. Но Джек его не отменял. Он не смог меня найти. Придётся распрощаться с тремя сотнями долларов.

Миссис Смит придерживалась иных взглядов. Её вежливый тон и тщательно сформулированные фразы оставались всегда одинаковыми. Каждый раз, когда я читала сообщение от миссис Смит, то перед моими глазами вставала Джуди Денч² с ярко накрашенными губами. На сей раз поступило предложение взамен пропущенного свидания организовать новое, если мне удобно.

Мой взгляд блуждал по тёмной квартире. Лишь слабый свет экрана ноутбука на моих коленях освещал комнату, сама же я развалилась на диване. Из медиаплеера звучали любимые старые песни. А нужно ли мне на самом деле новое свидание? Прошла уже неделя с тех пор, как я встретила незнакомца. Сэма. Целую неделю я предпринимала попытки выкинуть его из головы, но особо не преуспела.

Оставив ноутбук на ночном столике, я отправилась в ванную и встала под душ, не дожидаясь, пока польётся горячая вода. Ледяные капли жалили меня, как иголки, и я с шипением втягивала воздух через нос и стиснутые зубы. В противоположность широко принятому мнению, холодная вода ни в коей мере не подавляла моего желания.

Проклятье.

Я не могла думать ни о чём другом. Руки Сэма. Его рот. О боже, его чертовски длинные ноги. Звуки, которые он издавал. Думал ли он обо мне или снял в баре девушку, отвёл к себе в номер и оттрахал её до потери пульса, как меня? Если я снова схожу в «Аквариум», мы с ним встретимся? Тем не менее, он для меня уже не незнакомец. Как вести себя, если я его встречу? И самое главное, как поведёт себя он?

Когда вода нагрелась, и появился пар, я опустила руку между ног. Гель для душа сделал кожу скользкой, но в дополнительной влажности я не нуждалась. Всю неделю при одной лишь мысли о Сэме мои трусики становились влажными, а подобные мысли посещали меня постоянно.

Двумя пальцами я коснулась клитора. Другой рукой вцепилась в стенку душевой кабины, покрытую стеклянной плиткой. Я закрыла глаза и представила лицо Сэма, вспоминала о его ласках, почувствовала в себе его пальцы, звуки, которые он издавал, вкус его кожи. Вспоминала, какой же длинный у него член. Я снова хотела его чувствовать, в своём кулаке и во влагалище. Во рту. Я хотела чувствовать его во рту до самого горла.

О, боже. От сильного напряжения мышцы бёдер дрожали и подёргивались.

Рукой я могла довести себя до оргазма за пару минут, лишь бы вода лилась на меня из душа. Я могла достичь оргазма в окружении пара и шёпота воды в ушах. Во всяком случае, мне этого хотелось. Но через секунду всё переменилось. Моя рука скользнула по стеклу. Эти старые стеклянные плитки появились в результате ремонтных работ, которые так и не были закончены.

Клитор пульсировал. Я кончила... и мою руку пронзила боль. Я, оглушённая от возбуждения, уставилась на кровь, которая вытекала из пореза под правым мизинцем. Вода смывала алые капли, но натекали новые. Боль и наслаждение перемешались друг с другом, и меня накрыл новый оргазм.

Я держала руку под струёй воды, ожидая, когда успокоится дыхание. Рана не выглядела особо глубокой, но горела под водой. Края разошлись, порез зиял краснотой. Это зрелище вызывало у меня тошноту. Я вылезла из душа, замотала руку полотенцем. Но к этому времени кровотечение уже прекратилось, и повязка требовалась только, чтобы прикрыть рану.

Я отключила воду и обследовала стеклянные плитки. Следов сколов или трещин не обнаружила, но из-за боязни повторного пореза, отказалась искать дефект на ощупь. Пока я вытиралась и натягивала через голову длинную футболку, мне пришла в голову мысль, что надо быть осторожнее. Уже не впервые я удовлетворяла себя в душе и получала травму. Хотя на вопрос, откуда она взялась, ответить бы не смогла.

Ноутбук в гостиной перешёл в режим ожидания. Чтобы оживить его, потребовалось лишь касание пальцем. Я нашла письмо от миссис Смит. Предложение оставалось в силе. Я потянулась за телефоном.

– Здравствуйте! Вас приветствует компания «Услуги для дам», – голос миссис Смит на самом деле звучал, как у Джуди Денч. – Если вы звоните, чтобы договориться о встрече, назовите, пожалуйста, ваше имя и оставьте телефон. Один из наших господ в скором времени с вами свяжется.

– Здравствуйте, – поспешно произнесла я в телефонную трубку. – Это мисс Андерфайер. Я хотела бы перенести встречу, которая, по ошибке не состоялась в прошлый вторник. Кроме того, я хотела бы воспользоваться другой услугой. Я прошу вас перезвонить, чтобы обсудить детали.

Совершив подлый поступок, я в ожидании откинулась назад.

Ждать пришлось недолго. Джентльмены миссис Смит всегда оставались на связи. Джек связался со мной в течение получаса. Я знала, что его вызвали, но не знала, что сказали.

– Привет. Мисс Андерфайер?

– Да.

– Это Джек.

– Привет, Джек, – я разглядывала повязку на своей руке. По бокам она скрутилась, и под бежевым пластырем виднелись розоватые следы. – Как прошла неделя?

– Мне очень жаль, – тотчас же ответил он в извиняющемся тоне, хотя свидание сорвалось по моей вине. – Я немного опоздал, а потом...

Ни за что бы не рассказала ему, что это я – идиотка, которая перепутала настоящего незнакомца с ненастоящим.

– Подумаешь, ошиблись. Не стоит волноваться. Мы можем заново договориться о встрече?

– Да! Конечно. Замечательно!

Я стала вспоминать, как миссис Смит его описывала. Тёмные волосы. Серьга в ухе. Худощавый. Я снова подумала о Сэме.

– А... вы хотите то же самое?

– Честно говоря, не хочу. Полагаю, что сыта по горло незнакомцами.

– Хорошо. Что вы хотите вместо этого? – он слегка неуверенно рассмеялся.

Я заплатила кругленькую сумму за его время и разговор, а мне никто не заплатит. Значит, можно этим воспользоваться.

– Вы любите танцевать, Джек?

Пауза. Из трубки раздавалось только его дыхание. Не свистящее и не хриплое. Немного глубокое. Странно. Последовал тихий вздох.

– Да. Я люблю танцевать.

Миссис Смит наметила для меня курильщика? Интересно. Этот вопрос задавался каждому кавалеру, который хоть чем-то отличался от стандарта. Курящих я не любила в принципе, хотя сам процесс выглядел сексуальным.

– Замечательно. Я хочу танцевать. Вам подходит вечер пятницы?

Последовала ещё одна пауза, во время которой слышался шорох переворачиваемых страниц.

– Да.

– В девять часов я тебя встречу возле парковки на 2-й улице, – мне не надо смотреть в календарь. – Послушай, Джек. Так как условия изменились, ты не мог бы мне сказать, как ты выглядишь?

В низком голосе Джека послышался тихий смех.

– Конечно. Чёрные волосы и голубые глаза. В правом ухе две серёжки, в левом – одна и колечко на правой брови, – приходилось держать себя в руках, но он рассмеялся. – Ну, как?

– Великолепно, – знай заранее, я никогда бы не сочла Сэма мальчиком по вызову. С другой стороны... вау! Незнакомец! – Я ещё хочу кое о чём спросить, Джек.

– Да? – снова послышалось прерывистое дыхание.

– Какого ты роста?

– Чуть ниже баскетболиста. Подойдёт?

– Великолепно, – заявила я, так как любой другой ответ оказался бы невежливым, затем мы оба повесили трубки.

Определённо, это не Сэм, которого я встретила в пятницу вечером.

Глава 3

– Ты опять витаешь в облаках, Грейс? – папа, как обычно, не стеснялся. Он махнул в мою сторону папкой, битком набитой выписками из счетов. – Ну, давай, пообщайся со своим старым отцом.

Сложно представить, как рассказать ему, что я в баре подцепила одного типа, с которым потом в его номере кувыркалась в постели. И лишь по этой причине я сейчас такая невнимательная, и думать могу только о том, как бы повторить этот вечер с другим мужчиной.

– Извини, пап.

– Извини? – снова взмахнул папкой отец. – Ты думаешь, что мне нечем больше заняться, кроме как корректировать твои доходы и расходы?

Это замечание вызвало у меня широкую улыбку.

– И чем бы ты хотел заняться?

– На рыбалку пойду, – он посмотрел на меня поверх очков. – С превеликим удовольствием.

– С каких это пор ты стал рыбаком? – я склонилась над столом, чтобы придвинуть к себе папку, но отец положил её так, что я не смогла дотянуться.

– С тех пор, как отошёл от дел, и твоя мама сказала, что мне лучше найти какое-нибудь занятие за пределами дома.

– Ну и ну! – я со смехом откинулась на спинку стула.

Уже три года я являлась главой фирмы, но до сих пор чувствовала себя не в своей тарелке, когда садилась на председательское место, а папа на стул для посетителей. Полагаю, его это тоже раздражало, поэтому он и размахивал папкой. Мне не нужна папина помощь в проверке бухгалтерских книг. Я хотела, чтобы он интересовался, достаточно ли бензина в моей машине или нашла ли я мастера, который может починить умывальник. Меня бесило, что мои способности постоянно ставили под сомнения. Нынешняя ситуация уже грозила превратиться в по-настоящему неприятную.

Папа издал звук, очень похожий на кряканье, и нацепил на нос очки. Затем раскрыл выписки из счетов, ткнул пальцем в одну из них.

– Видишь? Зачем эти траты?

Два клика мышкой и открылась бухгалтерская программа, которой папа демонстративно не пользовался.

– Канцелярские товары.

– Я сам знаю, что речь идёт о ручках и карандашах. Это счёт из магазина канцелярских принадлежностей. Я хочу знать, на что ты потратила сотню долларов.

– Папа, – я старалась держать себя в руках. – Нам нужны картриджи, бумага для принтера и тому подобное. Посмотри сам.

Он бросил мимолётный взгляд на монитор, потом снова уткнулся в кучу бумаг.

– И почему мы получаем счёт за интернет?

– Ничего мы не получаем, – я выхватила листок из его рук. – Это моё.

Папа никогда бы не обвинил меня в мошенничестве, что я подсунула свои личные счета в счета фирмы. По крайней мере, в открытую. Он приучил меня к правилу: отделять расходы фирмы от расходов семейных. Мне постоянно вдалбливали это в голову, что вряд ли смогла бы об этом забыть. От меня ожидали, что я уменьшу свою зарплату в интересах фирмы. Я не видела проблем в том, чтобы оплачивать интернет со счёта компании, глупо иметь дома две выделенных линии. Моя квартира находилась прямо над офисом, и я могла пользоваться беспроводным соединением фирмы.

– Поговорю с Шелли. Ей надо втолковать, что нельзя так сильно разбивать счета, – папа коротко откашлялся. – И Бобу напомню, когда в следующий раз пойду на почту. Он должен внимательнее раскладывать конверты по почтовым ящикам.

– Папа, это не играет никакой роли.

– Играет роль, Грейс, играет. И ты об этом знаешь, – он бросил на меня грозный взгляд.

Возможно, когда он руководил фирмой и одновременно содержал семью, это имело смысл. Но сейчас я глава фирмы, и у меня другой взгляд на подобные вещи.

– Я сама поговорю с Шелли. Ты доведешь её до слёз.

Отучившись два года в школе экономики, Шелли впервые устроилась на работу. Я взяла её на должность начальника бюро. Несмотря на молодость, она серьёзно относилась к работе и хорошо ладила с людьми. Папа фыркнул и опустился на стул, в его глазах до сих пор читалось сомнение в моей правоте.

– Я не собираюсь доводить её до слёз.

Весьма сомнительно, но я решила с ним не спорить. Запихнув счета за интернет в ящик с личными вещами, я перевела взгляд на папу.

– Тебя ещё что-нибудь интересует?

– Нет. Возьму их домой, там посмотрю повнимательнее, – он снова пробежался глазами по счетам и выпискам.

Учёт у меня поставлен на должном уровне, но без сомнения папа вернётся со списком вопросов по расходам, за которые мне придётся оправдываться. Я пожала плечами и захлопнула папку.

– Я всё ещё не получил ответ на свой вопрос, – заметил папа. – Я хочу знать, где витают твои мысли.

– Думаю, что в облаках, – попытка, перевести разговор в шутку, провалилась.

– Не смешно, Грейс.

– Может, лучше быть глупой? – подражая папе, я подняла одну бровь.

Улыбки не последовало. Он или разозлился на меня, или беспокоился, я так и не поняла.

– Твоя сестра утверждает, что ты с кем-то встречаешься, но в дом приводить его не хочешь и отказываешься познакомить с семьёй.

– У Ханны язык как помело, – я едва не застонала.

Отец хмыкнул.

– Спорить не буду, но она права? У тебя есть парень, которого ты не желаешь с нами знакомить? Ты нас стыдишься или его?

– О, папа, нет!

– Нет... Тебе не стыдно? – не отставал отец. – О, нет! Это женщина?

В данной ситуации отмолчаться не получится.

– Ни то, ни другое.

– Это Джаред? – Он недоверчиво уставился на меня.

Я попыталась рассмеяться, но изо рта вырвался звук, больше похожий на хрип.

– Кто?

Папа ткнул пальцем в дверь кабинета.

– Джаред.

– О, боже! Нет, папа! – хотелось уткнуться лицом в руки, но я держала спину прямо. – Он мой стажёр.

– Люди говорят, что это не так, – папа опять фыркнул себе под нос.

– Такие люди, как ты? – я сложила руки на столе. Не заметно, что папе стыдно.

– Я просто спросил. Ты привлекательная молодая женщина, а он молодой мужчина.

Я издала громкий демонстративный вздох.

– Он мой практикант. Только и всего. Забудь, хорошо?

Папа оглядел меня от макушки до пят, но своего огорчения не высказывал, мама бы поступила иначе, и он не пытался вытащить из меня подробности, как сделала бы сестра. Он лишь медленно покачал головой, заставляя меня задуматься о том, что же это означало.

– Что написано на табличке над дверью?

Какое бы замечание я не ожидала, спрашивал он о другом.

– «Фраули и сыновья».

Папа кивнул и спрятал очки в нагрудный карман, затем взял папку со счетами и встал.

– Подумай об этом.

Он развернулся, чтобы уйти. Очевидно, отец не собирался добавить ещё что-нибудь к теме. Я вскочила.

– Папа! – он остановился в дверях, но на меня не посмотрел. – Что ты хочешь этим сказать? – выкрикнула я.

Его взгляд напомнил мне подростковые годы, когда я поздно ночью пробиралась в свою комнату после свидания или когда приносила домой плохие оценки. Такой взгляд означал одно – надо работать лучше. Намного лучше. Это моя обязанность.

– Я уверен, что твоя сестра не позволит своим детям даже приближаться к фирме. Твой брат... – он на секунду запнулся. – Крейг вряд ли когда-нибудь обзаведётся детьми, придётся тебе.

– То есть всё повиснет на моей шее, ты это хочешь сказать? – я сильно прищурилась в надежде, унять жжение в глазах.

– Ты тоже становишься старше, Грейс, это всё, что я хотел сказать.

Если я становлюсь старше, почему ему до сих пор удаётся дать мне почувствовать, что я всё ещё ребёнок?

– Папа! Ты шутишь? Не хочешь же ты мне сказать на полном серьёзе, что я должна выйти замуж или что-нибудь ещё? Родить сына? Только из-за этой дурацкой таблички?

– Ничего дурацкого на этой табличке нет, – возмутился отец.

– Правильно, ничего дурацкого, за исключением того, что я не сын! – мой голос отражался от стен и вибрировал в воздухе, потом верх одержала тишина.

Все считали, что мой брат Крейг возглавит компанию, когда отец уйдёт на покой. Все, кроме Крейга. Однажды в День благодарения отец изложил Крейгу новость, что тому придётся возглавить фирму «Фраули и сыновья». Естественно, разразился скандал. Восемнадцатилетний Крейг планировал вместо похоронной конторы поступить в кинематографическую школу в Нью-Йорке. Он покинул стол и долго не возвращался. Сейчас брат постоянно проживал в Нью-Йорке, менял молоденьких актрис, как перчатки, и снимал рекламные ролики и музыкальные клипы. Один из его документальных фильмов был номинирован на премию «Эмми».

– Я верну папку через пару дней, – пояснил папа.

Он толкнул дверь и вышел. Я было двинулась следом, но затем рухнула на стул возле письменного стола. Мой стол. Мой дом. Мой проклятый письменный стол. А если называть вещи своими именами, здесь мой офис и моя фирма.

Хоть я и не сын.

Я никогда не рассматривала Джареда, как моего поклонника. Он только сотрудник. Многие приписывали нам романтические отношения, но я не могла смотреть на него другими глазами. Меня терзал тот факт, что он на меня работал. До сего момента у нас были прекрасные трудовые отношения. Ничем не осложнённые, как и мои свидания с джентльменами миссис Смит.

Конечно, я обращала внимание на то, как привлекателен Джаред. Приятное лицо, подтянутая фигура, умение находить с людьми общий язык. Во время наших смешливых разговоров я ни разу не заметила даже малейшего намёка на флирт с его стороны. И сама никогда с ним не флиртовала. Почему за дружескими отношениями между мужчиной и женщиной всегда подозревается секс? Но, с другой стороны, многие считали, что секс – это синоним влюблённости.

– Может, вымыть «Бетти», Грейс? Раз уж я всё равно там?

– Я уже давно заметила, что ты автомобильный фетишист, Джаред, – я взяла с принтера пачку брошюр, аккуратно положила их на стол Шелли. Ей требовалось скомпоновать рекламный материал. – Конечно, если хочешь, можешь помыть машину.

– Прекрасно, – Джаред с ухмылкой исчез в дверях в направлении парковки и холодного апрельского воздуха.

«Чёрная Бетти» – это моя машина. О «шевроле камаро» 1981-го года выпуска первым услышал Крейг и купил его на деньги, заработанные разноской газет после школы. Мне она досталась в наследство, когда брат отправился в Нью-Йорк. Я ездила на «камаро» в тех случаях, когда не хотела использовать минивэн похоронного бюро с логотипом «Фраули и сыновья». «Чёрная Бетти» была моей секс-машной. Не такая быстрая, как молния, но с сигналом, как гром. Джаред сходил по ней с ума. По моему мнению, большинство мужчин вели себя подобным образом.

Я направилась за Джаредом в гараж, который переоборудовали из каретного сарая. В нём с трудом помешались наши катафалки и минивэн, в которых мы перевозили покойников. Для «Бетти» места уже не оставалось. Крупные похоронные бюро имели большой автопарк. Я тоже надеялась, что однажды приобрету машину для венков или скорбящих родственников. Но проблемы вылезали одна за другой.

– Хочешь мне помочь? – Джаред поставил ведро под кран, взял с полки огромную губку. Машина уже стояла на улице. – Я думал, ты ненавидишь мыть катафалк.

– Да. Отец заставлял нас с Крейгом мыть его каждую субботу, – за губку я не взялась, а наблюдала за процессом со стороны, чтобы меня не обрызгали. Я надела офисный костюм и готовилась к встрече через час.

– Боишься, что поцарапаю «Бетти»? Или ещё что-то? – Джаред смотрел на меня с любопытством.

– Нет, – я любовно оглядела автомобиль, который прошёл со мной два выпускных бала, колледж и другие захватывающие времена моей юности. – Она уже взрослая девочка. И может позаботиться о себе сама.

Джаред фыркнул, обмакнул губку в пенистую воду, затем опустился на колени рядом с машиной и начал мыть колёса.

– Всё в порядке, пока она не пробудится к жизни и не начнёт убивать людей. Слушай, а это вариант. Машина заводится сама и врезается в толпу людей, чтобы оживить твой бизнес.

– Очень смешно, – покачала я головой. – Никогда не произноси такое при моём отце.

– Не буду. Он и так достаточно взбудоражен, – Джаред натирал машину и поглядывал на меня через плечо. – Есть ещё что-то, о чём ты хочешь поговорить со мной, босс?

На самом деле, нет. Вряд ли я смогла бы ему рассказать, что мой отец и половина города считали нас любовниками.

– Я только хотела тебе сказать, что ты отлично работаешь. Вот и всё.

– Спасибо, Грейс, – Джаред оторвался от мятья, разогнул, покрытые пеной, руки.

У него приятная улыбка, но от неё в моём животе бабочки не порхали. И этот факт действовал мне на нервы.

– Пожалуйста.

– Ещё что-нибудь? – он снова с любопытством посмотрел на меня.

– Нет. Продолжай, – я махнула рукой и вернулась в помещение, где Шелли занималась сбором брошюр и отвечала на звонки.

В офисе я уселась за письменный стол, окинула взглядом свою империю, но, как обычно, не почувствовала удовлетворения. Сколько бы я не работала, всегда находились люди, например, отец или сестра, которые мой успех измеряли по-своему. Я не готова плясать под их дудку, моя жизнь и мои чувства их не касались. Но к несчастью, именно так я и поступала.

***

Описание внешности Джека соответствовало действительности. Он ожидал меня в оговоренном месте, и, хотя я знала, что он курящий, запаха не ощутила. Боже, он ведь совсем юный! Не старше двадцати двух-двадцати трёх лет, и то это слишком громко сказано. Молодой, прекрасно выглядящий, несмотря на железки на лице. Даже больше, чем прекрасно. Джек был просто супер.

Он говорил про тёмные волосы, но под бейсболкой, натянутой на глаза, понять этого невозможно. Название панк-рок-группы, написанное на чёрной футболке, ни о чём мне не говорило. Её он надел поверх белой рубашки бизнес-школы Хенли. Рукава рубашки закатаны до локтей, под ними проступал переплетённый узор татуировки, которая начиналась на левом запястье, и насколько я смогла разглядеть, заканчивалась у плеча. Потёртые джинсы с чёрным поясом сидели низко на бёдрах.

– Джек? – я протянула ему руку.

– Да, – он аккуратно, без вольностей пожал мою ладонь.

– Я мисс Андерфайер. Но ты можешь называть меня Грейс.

– Красивое имя, – дружелюбно произнёс он.

Назовись я Эстер или Хепзибах, он сказал бы то же самое. Как будто дело в имени. И я вновь подумала о Сэме.

– Спасибо. Джек тоже красиво звучит.

Он опять улыбнулся, и меня поразила метаморфоза его лица. Пока он смотрел серьёзным взглядом, то выглядел классно, когда же улыбнулся... то, в буквальном смысле, ослепительно. Или он не знал, или привык, что женщины таращились на него с открытым ртом. Но моей реакции, казалось, не заметил.

– Уверена, что эрративы³ от Джека вас не смущают.

– Эрративы? – удивился он.

Джек сел на заднее сиденье, я – за руль. В конце узкой улочки, которая вела от парковки, я повернула налево. Уже сейчас дорога забита битком, что же будет тогда поздно вечером. Смех Джека вызывал ощущение, будто пьёшь вкусный горячий шоколад. Горячий и пряный. Восхитительный.

– Кажется, была компьютерная игра «Джекраббит», – раздался голос Джека. – «Джекхаммер» вроде бы автоматический дробовик. «Мастер на все руки» ⁴ постепенно превращается в «Наш пострел везде поспел». Или этот сериал для слабоумных – «Чудаки⁵».

Я согласилась с его иронией. Мы направлялись к «аптеке». Кто-то выкупил старую аптеку на первом этаже и превратил в модное заведение, в котором выступали многочисленные группы. На верхнем этаже стены выкрасили в серебристый цвет и открыли танцплощадку, разделённую на зоны.

– Я не буду называть тебя чудаком, обещаю.

Он подарил мне лёгкую улыбку, за которую я была ему благодарна. Не хотелось снова полностью лишаться дара речи.

– Спасибо, – вежливо ответил он. – Постараюсь вести себя прилично, а не как дурачок.

Ранним вечером длинной очереди на вход не бывает. Я попыталась бросить взгляд на водительские права Джека, когда он их вытаскивал, чтобы показать секьюрити, но увидела лишь фотографию. По крайней мере, его возраст позволял попасть в клуб.

– Джако, – обрадовался мужчина, едва глянув в права. Потом приложил их к маленькому сканеру, проверявшему, не фальшивые ли документы. – Ты всё ещё работаешь в «Агнце»?

Джек забрал права, спрятал их в простенький бумажник, который вытащил из заднего кармана джинсов.

– Да. Неполный день.

– Да? – охранник потянулся за моей картой, не глядя на меня. Небрежно приложил к сканеру. Я полагала, что малолеткой не выглядела, а тем временем мужчина продолжил разговор с Джеком. – Чем ты ещё занимаешься?

– В школу хожу.

– Правда? – швейцар уставился на него во все глаза. – В какую?

– Графического дизайна, – пожал плечами Джек. Он ловко завершил разговор, ухмыльнулся и сделал типичный мужской жест, который своё происхождение имел, вероятно, от языка жестов пещерных жителей. Что-то среднее между желанием нажать на курок и махнуть дубиной.

По пути в зал я пропустила его вперёд. Джек прекрасно понимал мои намёки, но реагировал на них с небольшим опозданием. Он получил пятёрку за старания, когда поинтересовался, что бы я хотела выпить, и принёс нам обоим пиво.

Внизу из динамиков раздавалась ревущая музыка, какой-то странный микс из современного хип-хопа и классического рока. Люди толкались возле маленькой сцены: позже на ней будет играть группа. Там прохладно, и народа поменьше, чем наверху. Но я, в данный момент всем довольная, потягивала пиво и разглядывала людей.

– Итак, – произнесла я, чтобы начать разговор. – Графический дизайн? Это интересно.

Джек послал мне улыбку над стаканом с пивом и пожал плечами. Те же самые манеры, как и при разговоре с секьюрити.

– Полагаю, да.

– Ты должен быть в этом уверен, – заметила я. – Иначе ты вообще ничему не научишься.

После недолгих колебаний Джек кивнул.

– Да. Это интересно. Я считаю, что работа мне понравится. Скорее всего, понравится. В любом случае, это лучше, чем работать барменом.

Это в любом случае лучше, чем заниматься сексом за деньги, но я сочла за лучшее промолчать об этом.

– Ты работаешь барменом?

– Да. В «Пушистом агнце». Это в конце улицы.

– Я там никогда не была.

– Можешь как-нибудь зайти, – ответил он, но серьёзности в его голосе не слышалось.

Две девушки в слишком узких топах и очень коротких юбках продефилировали мимо нас и уставились на него во все глаза.

– Привет, Джек, – поздоровалась та, что повыше.

– Привет, – Джек кивнул.

Теперь девушки таращились уже на меня. Я улыбнулась и подняла бутылку, ожидая, что они присоединятся. Низенькая девушка взяла под локоть свою подругу и потащила её прочь, пока этого не произошло.

– Извини, – Джек выглядел измученным.

– Твоя бывшая подруга?

– Это было её решение, – он пожал плечами, кивнул и снова пожал плечами.

– Ага, – я отпила маленький глоток пива. Вдруг мне стало жарко. – Это та, которая называла тебя чудаком?

Боже, опять эта дьявольская улыбка: настоящая, не вымученная, невероятно яркая. Она сразила меня наповал и полностью погасла в этот немного неловкий момент нашего свидания.

– Возможно, – ответил Джек на мой вопрос.

Сегодня не самое лучшее свидание в моей жизни, но и не самое худшее. Джек казался новичком в бизнесе миссис Смит, поэтому ему простительно. Да и я не слишком взыскательная клиентка, не такая, как другие женщины. Иногда джентльмены миссис Смит слишком много болтали, хотя им это запрещено.

– Сделай мне одолжение, Джек.

– Какое?

Я склонилась к нему. Сегодняшним вечером я надела ботиночки на устойчивом высоком каблуке, благодаря чему мои губы могли дотянуться до его уха.

– Сними бейсболку.

Он тотчас же стащил её согнутым пальцем и тряхнул волосами. Ох! Вот так проклятье! Красавец!

В любовь с первого взгляда я не верю, но по собственному опыту знаю, как тело переключается при виде чего-то прекрасного в режим наслаждения. Чёрные волосы Джека шёлковыми волнами упали на глаза. Затылок коротко побрит, спереди волосы длинные. Они так и манили меня провести пальцами по мягким прядкам. Джек отбросил волосы со лба, его движения казались чуть скованными, будто он не знал, что делать.

– Очень красиво.

Внезапно я заметила, что он нервничал. Даже сильнее, чем я. Это вызывало у меня нежность и одурманивало.

Я допила пиво, поставила бутылку на барную стойку. Затем снова наклонилась к нему. Когда я это сделала, он повернул свою голову так, что его дыхание защекотало моё лицо. Я чувствовала запах пива и лосьона после бритья, но не табака. Сквозь крошечное расстояние между нашими лицами ощущался жар его щёк.

Я взяла Джек за руку.

– Пойдём танцевать.

Я потянула его за руку к лестнице на второй этаж и провела в центр танцевальной площадки. Яркий свет стробоскопов грозил вызвать судороги у танцующих, а музыка гремела так, что бой барабанов ощущался в моём желудке. Здесь совершенно невозможно обменяться даже парой слов, но никто из нас и не собирался разговаривать. Мы просто двигались в такт музыке.

Я обожаю танцевать. Всегда. При этом я никогда не училась танцам, не посещала курсы балета, степа, джаза, как большинство маленьких девочек. Я предпочитала не демонстрировать своё умение, но мне нравилось двигаться, нравилось потеть. Напрягаться. Хорошо танцевать – это как заниматься хорошим сексом. Сексом в одежде.

Многие из парней на верхнем этаже подпирали стенку и разглядывали извивающихся женщин. Несколько мужчин присоединились к ним и шаркали по полу. Другие трепыхались, как рыба на крючке.

Джек знал, как двигаться. Ничего экстравагантного. Он обладал врождённым чувством ритма, которое позволяло ему двигаться в такт. Парень смотрелся великолепно. Я заметила группки девушек, они пялились на него и перешёптывались, но Джек смотрел только на меня. Бейсболку он спрятал в задний карман джинсов, и шёлковые волосы падали ему на глаза. Он постоянно отбрасывал их со лба, будто они мешали.

Мы бешено танцевали, и он без усилий не отставал от меня. Когда начался медленный танец, центр зала заполнился парочками, которые в музыке тесно переплелись друг с другом. Джек смотрел на меня. Я смотрела на него и ждала, что он меня обнимет.

Когда он этого не сделал, я про себя вздохнула и согнула указательный палец. Улыбка, от которой задрожали мои бёдра, осветила его лицо. Безо всяких колебаний он прижался ко мне всем телом. Раньше я думала, что он просто хороший танцор, но сейчас обнаружила, что он чертовки хороший.

Парень подождал моего разрешения, а когда его получил, то больше не останавливался. Мы танцевали быстрые танцы, танцевали медленные, прижавшись друг к другу. Его руки лежали на моих бёдрах и ягодицах, и мы чувствовали друг друга во всех важных местах. Время от времени он мне улыбался. Он получал удовольствие – я тоже.

Я предпочитала обо всём позаботиться заранее. Независимо от того, что происходило с нами на танцполе, ничего другого не произойдёт, если я сама этого не захочу, или если он не захочет. Официально я платила Джеку за его время и общество, а не за секс. Если мы захотим потом похулиганить, то только по обоюдному согласию. Впрочем, у меня никогда не было свидания, когда мужчина не хотел, и я предполагала, что с Джеком дело пойдёт по тому же сценарию.

Если б я его захотела, то заполучила бы. Но хоть он обаятельный и прекрасный танцор, я не была полностью уверена в том, что хочу оказаться с ним в постели. Перед моими глазами всё время всплывало лицо Сэма. Хотя я и предполагала, что Джеку безразлично, если я во время секса думаю о другом мужчине, мне безразлично не было.

Но сейчас мне достаточно танцев и мало капли алкоголя. Ощущение его рук на моём теле, эта невероятная улыбка. Тем временем, мы оба вспотели, и его влажные волосы больше не падали на лоб, когда он их убирал с лица. Я прижалась щекой к его щеке и боролась с искушением попробовать её на вкус, солёная ли она.

Я подозревала, что меня вызовут в контору, но время бежало, а мой телефон так и не пискнул. Тем не менее, этим вечером я собиралась потратить не более определённой суммы. Когда я указала в сторону лестницы, Джек кивнул. К моему удовольствию, на сей раз он не ждал, что я пройду вперёд. Он взял меня под руку и прошествовал сквозь толпу с той же самоуверенностью, которую уже продемонстрировал на танцполе.

Когда мы вышли на улицу, в ушах всё ещё звенела громкая музыка. Моя рука лежала в руке Джека. Она сильно тряслась, но не так, словно в следующий момент под ногами разверзнется преисподняя, а будто я ухватилась за раскалённый прут.

– Ты – дерьмо! – рослая девица, которую мы встретили сегодня перед танцами, упилась почти вдрызг. С полностью размазанным макияжем она шатающейся походкой возникла в дверях.

Когда девица отвернулась, на лице Джека вновь появилось выражение неловкости. Его хватка окрепла. Он бросил на меня извиняющийся взгляд, на который я прореагировала пожатием плечами. Мы пошли дальше.

– Эй, Джек! Чудак! Ты не посмеешь просто так бросить меня!

– Успокойся, Кира. Успокойся, – произнесла её ненамного более трезвая подруга. – Он того не стоит.

Сцены, подобные этой, происходили, вероятно, глубокой ночью, но обычно я к ним не имела никакого отношения. И сегодня я надеялась, что меня не втянут в глупый спектакль, когда пьяная потаскушка суёт голую задницу парню в лицо.

– Пошёл ты на... ублюдок! – очевидно Кира не желала оставить его в покое.

Лицо Джека перекосилось, он вытащил из кармана бейсболку. Надел её, но на Киру не посмотрел. Не успели мы пройти и пары шагов, как Кира с громким криком набросилась на него. Когда началась драка, Джек споткнулся. Девице удалось лишь пару раз его зацепить, но зрители, которые разглядывали её пируэты, предпочли удалиться на безопасное расстояние. Она выкрикивала оскорбления, по большей части глупые и неуместные. Джек энергично встряхнул Киру и выкрутил ей руки, чтобы она не приземлилась своей пьяной задницей на грязную мостовую. Кира снова полезла в драку, но из этой затеи ничего не вышло. Ничего смешного в этой безобразной сцене не было, но я заткнула себе рот рукой, чтобы не расхохотаться в голос.

– Прекрати! – приказал Джек, дёрнул бывшую подружку легонько за руку, а потом отпустил.

Когда она снова бросилась на него, ей удалось сорвать с головы бейсболку. Её лицо почернело от злости. Джек удерживал Киру на расстоянии вытянутых рук, пока та пыталась расцарапать ногтями его щёки.

– Очень надеюсь, что пирсинг разорвёт твой проклятый член, и тебе придётся писать через дырочку! – вопила она на всю улицу.

– Кира, прошу тебя! – умоляла её подруга и протягивала к ней руки.

Кира позволила себя увести, но продолжала выкрикивать оскорбления в адрес Джека. Тот поднял бейсболку, отряхнул с неё пыль, но на голову не надел. За такое поведение он заработал больше очков, чем получил от меня за вечер, но и потерял, так как встречался с такой идиоткой, как Кира.

– Проклятье, – воскликнул Джек через минуту. – Мне очень жаль.

Он тяжело дышал, руки сжались в кулаки. По его телу пробежала лёгкая дрожь. Парень рефлекторно сунул руку в карман, но тотчас же её вытащил.

– Всё в порядке, – успокоила я.

Хоть это и не совсем так, я не хотела усугублять ситуацию.

Пока Джек провожал меня к парковке, между нами повисло неловкое молчание. Когда мы добрались до моей машины, его злость, казалось, улетучилась. Но это не помогло. Я открыла дверь «Бетти» и повернулась к нему.

– Ну, Джек, вечер прошёл содержательно.

– Я надеюсь, тебе понравилось, – он провёл рукой по волосам.

«Удовольствие за триста долларов? Не многовато ли?»

– Естественно, – тем не менее, ответила я. Капризничать не имело смысла.

После таких слов Джек немного расправил плечи.

– Удовольствия ты не получила.

– Нет, нет...

– Грейс, – перебил он меня. – Я знаю, что это не так. И мне очень жаль. Проклятье. Я второй раз ударил в грязь лицом.

Я прислонилась к машине и внимательно посмотрела на него. Рука снова направилась в сторону кармана, но тут же отдёрнулась. Я подумала о звуках, которые он издавал во время нашего телефонного разговора.

– Если хочешь, можешь спокойно курить. Меня это не беспокоит.

Теперь я точно уверена, что не почувствую вкуса табака на его языке.

На лице Джека появилось такое облегчение, что впору рассмеяться. Он вытащил пачку сигарет, прикурил одну от зажигалки, на которой красовался значок «Куренье опасно для здоровья». Затем он предложил сигарету мне, но я отказалась.

Мы стояли друг от друга на расстоянии вытянутой руки. Я прислонилась к своей машине, Джек – к машине, припаркованной рядом. Он выдувал дым в противоположную от меня сторону, и было заметно, что его дрожь утихла. Пока он не сделал пару затяжек, мы молчали. Потом он посмотрел на меня.

– Классная машина, – его взгляд скользнул по формам «Бетти». Возможно, он воспринимал её такой, какой она должна быть, а не такой, какая есть на самом деле.

– Это мой «камаро», он любит выкидывать разные штучки, – пояснила я с ухмылкой.

Парни тащатся от машин так же, как и от баб.

– Симпатичная.

На самом деле, это не так. На ней виднелись пятна ржавчины, шишки и вмятины, и изначально она предназначалась на металлолом. Когда-то это была классная машина, но не потому, что я за ней хорошо ухаживала.

– Она ездит, – я открыла дверь. – Больше ничего хорошего о ней сказать не могу.

Джек затянулся, выдул струйку дыма.

– Кира не была моей подружкой. Мы лишь пару раз встретились.

– Ты не обязан мне ничего объяснять.

– Я знаю. Но я тебе всё равно объясню, ладно? – он покачал головой.

В тусклом свете парковки его лицо не должно было выглядеть таким красивым, с мягкими линиями и формами. Из-за сигареты в зубах и дыма, от которого он моргал, лицо должно выглядеть жёстким. Или, по крайней мере, старым.

– Послушай, – продолжил Джек, когда не получил моего ответа. – Я верну тебе деньги.

– У миссис Смит не предусмотрено никаких возврат.

– Я знаю, – он вынул сигарету, бросил её на тротуар и затоптал носком чёрного ботинка. – Но свидание пошло псу под хвост, и мне очень жаль.

– Ничего ужасного не произошло. Ты – великолепный танцор.

– Спасибо. Ты тоже прекрасно танцуешь. Но вот с Кирой... Вот дерьмо! Извини, – уголки его рта чуть дёрнулись вверх.

– Она – глупая баба, тут ты поделать ничего не можешь, – успокоила я его. На секунду Джек казался ошарашенным, потом разразился хохотом. – Позволь мне дать тебе один совет? – добавила я, разглядывая, как он смеялся.

– Конечно, – Джек кивнул.

– Ты собираешься заниматься этим и дальше?

Он не спросил меня, что я подозревала под «этим».

– Ну... ну, думаю, что да.

– И хочешь в этом преуспеть?

– Да. Естественно.

– Перво-наперво, не соглашайся на свидания, во время которых нельзя курить, – я ещё раз внимательно посмотрела на него.

– Не соглашаться? – в его глазах отразилось изумление.

– Наблюдать, как ты посасываешь сигарету, то же самое, что смотреть на младенца, который жаждет бутылочку.

Чуть нервный смех.

– Извиняюсь.

– Ты не должен извиняться. Просто не ходи на свидания, на которых ты не чувствуешь себя самим собой. Должна тебе сказать, Джек, что это сработает. И попытайся измениться.

Он медленно кивнул и бросил на меня оценивающий взгляд.

– Я вёл себя отвратительно?

– Нет. Всё было нормально, но... – я задумалась, как бы почётче сформулировать мысль. – Ладно, посмотри вот с какой стороны. За что я тебе плачу? – по крайней мере, это он понял. – Ясно. Но ты должен вести себя, Джек, будто это настоящее свидание. Тебе нужно заняться собой. Внимательно читай информацию, которую тебе присылает миссис Смит, и будь поуверенней. Не жди моего разрешения, преподнести мне пару прекрасных часов. Просто сделай это.

– А вдруг я ошибусь?

– Если будешь всё правильно делать, – пояснила я ему, – то не ошибёшься.

Он вздохнул.

– Потрясающе.

Со смехом я протянула руку, чтобы убрать волосы с его лба.

– И не ходи на свидания туда, где ты можешь встретить на своём пути психопатку.

– Ну, это несколько ограничивает место действия.

Мы вместе рассмеялись. Я посмотрела на машину, но за руль не села. Он повернулся ко мне, обнял за талию и притянул к себе.

– Ты это имеешь в виду?

Под чёрными бровями его глаза светились глубоким синим цветом. Без малейшего намёка на зелёный. На сей раз волосы не падали ему на лоб. Он ещё сильнее прижал меня к себе.

– Сейчас мы пожелаем друг другу спокойной ночи?

– Да, Джек, – я смягчила свой ответ улыбкой, но он меня не отпустил, а провёл пальцами по моим бёдрам.

– Потому что сегодня вечером всё пошло не так?

Я покачала головой и честно ответила.

– Нет.

– Из-за сигарет?

– О, нет, – я имела в виду только то, что сказала.

– Как ты думаешь, может, я тебе ещё раз позвоню? – Джек заколебался, а его глаза что-то искали в моём лице. Что они там нашли, я не знала.

– Звони, – может, я соглашусь, а может, и нет.

– Замечательно!

Затем Джек меня отпустил и сделал шаг назад, чтобы я могла сесть в машину. Мир вокруг меня немного задрожал, и я вместе с ним, так как он снова подарил мне улыбку. Такую яркую и сияющую улыбку, что она разбудила во мне желание намазать его маслом и проглотить.

Он побрёл прочь, а я посмотрела ему вслед и поняла, что эта улыбка едва не заставила меня, позабыть Сэма.

И я была уверена, что снова свяжусь с Джеком.

Глава 4

За прошедшие несколько дней у меня не оставалось времени думать о чьей-то улыбке или о незнакомце. Мне приходилось организовывать похороны и утешать семьи усопших. Многие считали мою работу омерзительной, возможно, даже жуткой. Лишь малая толика людей понимает, что главной задачей похоронного бюро не является забота о покойнике, хотя она тоже к ней относится. Моя работа состоит в том, чтобы защищать интересы тех, чья жизнь зашла в тупик перед лицом потери. Ужасную процедуру прощания с усопшим я стараюсь провести, по возможности, легко, но в действительности это не так.

Так как неделя началась с трёх похорон в один день, я начала ценить помощь Джареда ещё больше, чем прежде. Папа и дядя всегда имели помощников, когда же я возглавила компанию, бизнес пошёл на спад, и мне пришлось уволить сотрудников, быстро перестраиваться и всё делать самой. Нет ничего невозможного, просто, чертовски тяжело. Джаред организовывал погребение и контролировал процесс от начала до конца, но его помощь – это роскошь, к которой, на самом деле, легко привыкнуть.

Если человек умирает в больнице или доме престарелых, то там есть персонал и перевозка для транспортировки тела. Но когда покойника надо забрать из частного дома, я никогда не езжу туда в одиночку. Большинство людей не умирают поблизости от входной двери, и мне одной очень тяжело поднимать тело или без посторонней помощи спускать его вниз по лестнице.

Ранним утром во вторник я получила сообщение о смерти. Женщина чуть за тридцать умерла дома, но была доставлена в морг больницы. Её супруг собирался прийти ко мне в офис, чтобы обсудить процесс похорон. Джаред взял на себя транспортировку.

С одними клиентами легче, с другими тяжелее. Когда умирают от тяжёлой болезни или в очень пожилом возрасте, смерть не является неожиданностью.

– Я просто в шоке, – мужчина, который сидел на стуле напротив меня, прижимал к груди маленького ребёнка. Он не плакал, но выглядел так, будто собирается это сделать. Маленькая девочка играла у его ног с кубиками, которые я держала наготове для детей. – Никто и не подозревал, что такое может произойти.

– Мне очень жаль, – произнесла я, ожидая продолжения.

Мне уже доводилось слышать страшилки о семьях, которым требовались самые дорогие гробы и места для захоронения, и о поспешных решениях. Некоторые похоронные бюро открыты круглосуточно, они стараются по возможности быстрее пропускать через себя людей. Мистер Дэвис, однако, оплатил моё время, и он получит именно то, в чём нуждается.

– Она ненавидела фургон, – рассказывал он. Ребёнок на его руках тихонько захныкал. Мужчина приподнял его. То, что это мальчик, я поняла по изображению бейсбольной биты на одежде. – Тогда почему она захотела в нём умереть?

На такой вопрос ответа нет, но мистер Дэвис смотрел на меня так, будто я его знала. Мне приходилось прикладывать усилия, чтобы не смотреть ни на маленькую девочку на полу, ни на младенца в его руках. Я очень старалась смотреть ему в лицо.

– Я не знаю, мистер Дэвис.

Он посмотрел на своих детей, потом перевёл взгляд на меня.

– Я тоже не знаю.

Вместе мы спланировали простое погребение. Он передал мне одежду для похорон, сообщил любимые цвета помады и теней усопшей супруги. Малыш закричал, мистер Дэвис вытащил из маленькой сумки-холодильника бутылочку. Пока мы продолжали разговор, он кормил ребёнка. Я позаботилась, чтобы Шелли забрала девочку и угостила её кексами и соком.

Для меня это было рутиной, для него же – концом той жизни, которую он знал прежде. Я сделала для него всё, что могла, но мистер Дэвис покинул бюро с тем же пустым взглядом, с которым и пришёл. Когда он ушёл, я спустилась в подвальное помещение, где производили бальзамирование, чтобы узнать, привёз ли Джаред тело миссис Дэвис. Привёз. Так как у Джареда ещё не было лицензии, ему запрещалось, производить какие бы то ни было манипуляции с телом в моё отсутствие, но он уже подготовил наши рабочие материалы и включил музыку.

Когда он снимал простынь с головы покойной, то выглядел непривычно молчаливым. Обычно Джаред весельчак с чувством юмора. Не то чтобы он неуважительно отзывался о людях, которых мы готовили к погребению, или что-то в этом роде, просто иногда дурачился. Сегодня же он не шутил и не улыбался.

– Она такая молодая, – он смотрел на покойницу.

Я тоже оглядела миссис Дэвис: глаза закрыты, выражение лица спокойное, кожа бледная, а когда её нашли, была розоватая от отравления угарным газом. Сейчас же этот оттенок улетучился.

– Да, она такого же возраста, как и моя сестра, – тихо заметила я.

– Вот дерьмо. Значит, она и возраста моей сестры, – Джаред в испуге уставился за меня.

Он отвернулся к раковине и энергично вымыл руки, почти по плечи опуская их в воду. Я и забыла, что Джаред до сего момента никогда не имел дело с людьми, подобными миссис Дэвис. Он работал у меня уже шесть месяцев, и через наши руки прошло множество смертей из-за болезней и возраста, даже парочка несчастных случаев. Работать же с самоубийцами нам не приходилось. Фактически, никто из умерших не был моложе сорока пяти лет.

Когда Джаред повернулся ко мне, то выглядел, будто всё у него под контролем.

– Ты готова? – осведомился он.

– А ты? – я не торопилась приступать к работе. Спешить нам некуда.

– Конечно, – кивнул он. – Да.

– Почему бы тебе просто не рассказать, с чего мы должны начинать? – я задала этот вопрос, чтобы напомнить ему, что речь шла о работе. И неважно, что эта работа иногда нас будоражила.

Джаред протараторил все этапы процедуры, которую требовалось выполнить, но его взгляд не отрывался от лица миссис Дэвис, и во время работы он даже пару раз отвернулся. В конце концов, я положила руку на его плечо.

– Может, передохнём?

– Да. Хочешь содовой? – Джаред сделал долгий и медленный выдох и кивнул.

– Давай, – мне перерыв не требовался, но пришлось его сделать.

Из древнего автомата, который стоял в комнате отдыха в конце коридора, Джаред принёс нам по бутылке. В эту комнату с потрёпанной мебелью и поцарапанным полом клиентов не водили. Она предназначалась для персонала: в ней можно было пообедать или немного расслабиться.

Джаред открыл свою бутылку и растянулся на изношенной кушетке. Я же рухнула в старенькое кресло, на котором лежали разномастные подушки. Мы пили молча. Сверху до меня доносился тихий стук каблуков Шелли по деревянному полу.

– Думаю, надо заменить звукоизоляцию, – сначала я посмотрела на потолок, потом перевела взгляд на Джареда.

– Хм, – он кивнул и уставился на горлышко своей бутылки.

– Тебя это гнетёт? – я наблюдала, как он заглянул внутрь бутылки, будто мог выудить со дна какую-то тайну.

– Да. Проклятье. Я знаю, что так нельзя, Грейс... – Джаред посмотрел мне в глаза.

– Всё в порядке, Джаред. Наша работа, по большей части, состоит из сострадания.

– Но тебя это не поразило, – заметил он. – Я имею в виду... Зачем?

– Ты хочешь сказать, что она слишком молодая? – холодные пузырьки углекислого газа защекотали моё горло и вызвали кашель. Лучше выпить кофе, но за ним надо подниматься по всей лестнице.

– Да, – Джаред снова бросил на меня вопросительный взгляд. – И... дети. Пока ты разговаривала с их отцом, я видел эту маленькую девочку с Шелли. Когда я привёз тело миссис Дэвис, то пошёл наверх и увидел её. Ей, наверное, около трех лет?

– Да. Я тоже так думаю.

– А тебе всё равно, – продолжил он.

– Это работа, Джаред. Она в том и состоит, чтобы максимально легко уладить дела для её супруга и семьи, и выполнить всё необходимое для миссис Дэвис.

– Да. Я знаю. Ты права. Только это довольно трудно. Правда? – Джаред потёр глаза, вылил остатки содовой в рот.

Я подумала о недавнем разговоре с Дэном Стюартом.

– Конечно, это печально.

– Не только печально, – Джаред покачал головой.

– Хочешь, я сама закончу? – великодушно предложила я.

– Нет, у меня рабочий день шесть часов, и маловероятно, что в будущем я никогда не столкнусь подобным, – он посмотрел на меня. – Но... как ты это делаешь, Грейс? Ты же не принимаешь близко к сердцу то, что не можешь выполнять свою работу, но чувство сострадания сохраняешь.

– Я научилась в конце дня оставлять работу за порогом, – пояснила я.

– А если за пару часов до окончания рабочего дня ты получишь звонок о новой смерти? – усмехнулся Джаред.

– Даже тогда, – я допила свою содовую и выбросила бутылку в ведро для переработки отходов.

– А как ты делаешь, чтобы это работало? – спросил парень, когда мы возвращались в помещение для бальзамирования.

«Что я делаю? Ухожу отсюда прочь и плачу мужчинам, чтобы они выполняли мои фантазии».

– Я много читаю.

– Наверное, мне надо начинать вязать на спицах, – Джаред тихонько фыркнул.

– Почему бы и нет, – мы продолжили работу. В инструкциях он не нуждался. – Из тебя, Джаред, выйдет отличный организатор похорон. Я тебе это уже говорила?

– Спасибо, – он поднял голову.

Мы закончили работу без дальнейшей психологической дискуссии, но, когда Джаред ушёл, я ещё раз задумалась над своими словами. Мои бурные отношения с Беном закончились на редкость мерзко. Он хотел жениться, а я нет. И вовсе не потому, что его не любила. Любить Бена было очень легко. На самом деле, я, также как и он, предполагала, что однажды мы поженимся и родим детей. Всё дело в создании семьи.

Я верила в любовь. Верила, что супружество – это навсегда. Мои родители после сорока трёх лет совместной жизни до сих пор счастливы в браке, и по работе мне встречалось множество семей, связанные узами взаимной привязанности.

С самого раннего детства меня окружала смерть. Но она не приближалась ко мне до того момента, пока я не начала стажироваться в фирме отца. Я планировала церковные службы, разговаривала со священниками, пасторами и раввинами, чтобы помочь скорбящим семьям, которые к нам приходили, чтобы проводить в последний путь любимых родственников и упокоить их с миром. Похороны не для мёртвых, а, в конце концов, для живых.

Я выслушивала дебаты между скандалящими родственниками, которые не могли договориться о церковном богослужении, и помогала неверующим молиться. Молитвы скорбящих, похоронные церемонии и божество, которому они рекомендовали своих дорогих покойников, могли слегка разниться. Все хотели верить в то, что усопший попал в загробный мир. Но это неверно. Горсть земли одинаково ложится на любой гроб, независимо от того, строгий ли это ящик из сосны или произведение искусства за тысячи долларов. Тело, в конечном итоге, рассыплется в прах, и даже воспоминания о человеке, которому принадлежало это тело, померкнут и превратятся в пыль. Я являлась свидетелем сотни погребений и ни разу не видела ангелов, которые переносили душу на небо. Не видела также и чёрта, который тянул бы в ад. Когда ты умрёшь, твоё тело закопают в ящике в землю или сожгут, чтобы ускорить процесс, и это всё. Финиш. Дальше не будет ничего. Никакого счастья навсегда или чего-то наподобие.

Бен обвинил меня в разрушении отношений, но я винила во всём то лето, когда впервые начала работать у отца полным днём. Я винила в этом женщин, которые приходили к нам, полностью потрясённые смертью своих партнёров. Женщины, прожившие всю жизнь за спиной мужа, не имели даже понятия, что эта беззаботная жизнь уже закончилась, а началась другая. Этих женщин настолько сражала потеря супруга, что они перестали справляться со своей жизнью и детьми, которые плакали вокруг родителей. В начале наших с Беном отношений я так была занята им, что не думала о конце. Мёртвый был мёртв, после смерти жизни нет. Я бы даже не узнала, что умерла, зачем тогда бояться? Каждый должен умереть. Для каждого настанет когда-нибудь этот момент.

Я не боялась умереть.

Я боялась жить после смерти.

Дело даже не в том, что свидания помогали мне выносить все трудности моей работы. Я могла встречаться с полицейским, пожарным или учителем. Я могла играть озорную медсестру или секретаршу, или ещё кого-нибудь, мало ли что взбредёт мне в голову. Исключительно мои фантазии и толщина бумажника держали меня в рамках.

***

Я проинструктировала Джека, что он должен встретить меня в отеле, который в течение нескольких месяцев я использовала для своих встреч. Это недавно отреставрированный отель на границе Гаррисберга. В нём приемлемые цены, чистые простыни, и он находился в сорока минутах езды от моего дома. Это гарантировало относительную безопасность, что я случайно не встречусь с кем-нибудь из города. Или тётю, дядю, брата тех, кого я знаю. Или того, с кем училась в старших классах, или того, кто в выходной может нагрянуть в гости. Или того, с чьим братом или сестрой я ходила в школу.

Меня никогда не заботил тот факт, что на моём пути мог возникнуть некто, чьих родных я хоронила, и не потому, что большинство семей, с которыми я работала, жили в ближайших окрестностях или по соседству с моим городком, район которого распространялся не более чем на десять миль. Всё было гораздо проще. Люди, с которыми я встречалась впервые на заупокойной службе, не воспринимали меня. Они видели во мне лишь сотрудницу похоронного бюро, в своём горе они вряд ли вообще что-то воспринимали. Ситуация, в которой они меня встречали, ограничивала мою роль.

За последний год я останавливалась в отеле почти дюжину раз, но служащие на ресепшене меня не узнавали. Этот отель относился к тому типу заведений, где служащим платили, чтобы они не узнавали, если кто-то из постояльцев хотел остаться анонимным.

Я сняла номер и вышла из маленького кабинета с ключом в руке. Несмотря на ремонт, карточка-ключ в этом отеле ещё не применялась. Мне нравилась тяжесть большой чёрной подвески из пластика, на которой выцветшими белыми цифрами выгравирован номер. Мне нравилось, как ключ скользил в замочную скважину и поворачивался. Этого чувства пластиковая карта дать не могла.

Джек, сногсшибательно выглядевший в чёрной куртке из потёртой кожи, вошёл в тот момент, когда я открыла дверь. Внутри комната не представляла собой ничего особенного. Я не могла сказать, бывала ли я когда-нибудь в этой комнате. Всё может быть, после свиданий в этом отеле я обращала внимание на воспоминания.

Джек снял куртку, бросил её на стул и огляделся.

– Выглядит, будто здесь кое-что усовершенствовали.

Я закрыла дверь, положила ключ на комод, потом обернулась к нему.

– Ты здесь когда-нибудь был?

– Пару раз. Но уже давно, – он ухмыльнулся.

– Правда? – я подошла к нему, положила руки ему на грудь. – Не говори ничего. Ты привык к благородной обстановке?

Его тихий смех щекотал мою кожу. Он разрешил мне прильнуть к его рубашке. Чтобы смотреть глаза в глаза, ему приходилось немного опускать голову. Ветер растрепал его волосы на затылке, но даже спутанными пряди выглядели мягкими.

– Нет, – а он достаточно умён, чтобы не развивать тему дальше. Этим парень заработал себе дополнительное очко.

Джек положил руки на мои бёдра, и наши тела прижались друг к другу. Я наклонилась вперёд, чтобы понюхать его дыхание, ожидая уловить запах сигарет или выхлопных газов мотоцикла. Но оно пахло воздухом весенней ночи, которая не могла решить, хотела ли она стать тёплой или холодной.

– Привет, – пробормотал он в ожидании, что я подниму на него взгляд.

– Привет, – ответила я.

Джек медленно наклонился, чтобы меня поцеловать, но оставил достаточно времени, чтобы я могла отвернуться, если этого не хочу. Я хотела чувствовать его рот на моей коже, на моих губах. Я любила целоваться. Порой это единственное, чего я хотела. Целоваться. Нежно и медленно, жёстко и быстро. Длинные, щедрые поцелуи или короткое касание губ.

Без слов я разрешила ему целовать меня в губы, что Джек и сделал не мешкая. Его рот накрыл мой. Потом нежным движением он прижал меня к себе. Наши губы распахнулись. Я ощущала вкус мяты во рту. Горячая, влажная плоть его языка коротко и резко скользила по моему языку, но не душила. Джек немного отодвинулся и поинтересовался.

– Тебе нравится?

– Не разговаривай! – приказала я и вновь потянулась к его рту.

На своих губах я чувствовала улыбку Джека.

– Слушаюсь, мадам.

Моя рука скользнула под его застёгнутую рубашку, под мягкий хлопок футболки. Моя ладонь двинулась выше, кончики пальцев провели по его коже. Я гладила его живот над поясом джинсов. Он поддался на мои прикосновения и зашептал мне на ухо.

– Спасибо, что смогла сегодня выбраться.

Я повернула голову так, чтобы он поцеловал меня в затылок.

– Не за что.

– В полночь я должен быть дома.

Я чётко ему изложила, чего хочу. Он же выбрал другой способ и рисовал губами и языком узоры на моей коже. Мне показалось, что прелюдия слишком уж затянулась.

– В полночь? Но... ох.

Так, понятно. Я подавила смех и закусила губу. Когда Джек ответил, в его голосе звучала улыбка.

– Да. Мама с папой сказали, раз меня включили в национальное общество почёта ⁶, то я могу задержаться. Но только на час.

Я накрыла ладонями его грудь, но уклонилась от поцелуев.

– Правда?

– Да, – Джек кивнул. Его глаза радостно сияли, хотя выражение лица оставалось серьёзным.

Я повернулась к нему спиной. Это было не только частью игры, но и возможностью овладеть собой. Я сама посоветовала Джеку сделать домашнее задание, и он его сделал. Хороший мальчик.

– Ты должен многому научиться, – вскользь заметила я, но не обернулась.

Это всего лишь игра. Но мне никогда не выпадала возможность в неё поиграть. Моё сердце бешено колотилось. Я снова повернулась к Джеку.

– И теперь ты думаешь, что заслужил вознаграждение?

Взгляд, которым парень меня одарил, превосходил все ожидания и делал его лицо похожим на морду щенка.

– Я надеялся, что ты именно это и скажешь.

– Не знаю, – сымитировала я нерешительность. – Не уверена, что это хорошая идея. Твои родители...

– Я учусь на первом курсе в колледже! Они не могут мне твердить до бесконечности, что я должен делать, и что мне позволено! – Джек изобразил возмущение.

При виде его надменности я подавила хихиканье. Это моя игра, и коль я сама не придерживалась правил, то, что тогда ожидать от него?

– Не надо так серьёзно относиться к словам, – я погрозила ему пальцем. Это предупреждение и мне самой, как часть моей роли.

– Может, я и не пойду домой ровно в полночь, мне всё равно, – Джек скрестил руки на груди.

– Ну-ну, – предостерегла я. – Ты же знаешь, что тебя тогда ждёт.

Уголок его рта озорно дрогнул. Когда я поворачивалась к Джеку, то чуть качнула бёдрами. Затем встала перед ним, провела кончиком пальца по верхней пуговице.

– И кем же ты хочешь стать? Невоспитанным мальчишкой?

– Нет, – заявил он, качая головой. Потом накрыл ладонью мою руку и убрал её от подбородка. – Меня трудно заставить быть невоспитанным.

Он импровизировал, что меня удивило. Я опустила взгляд на его руку, которая крепко держала моё запястье, потом посмотрела в его лицо, выражение которого из усердного превратилось в решительное. Положительные перемены. Даже нечего сравнивать с нашей встречей в «аптеке» или первым поцелуем. На сей паз Джек не раздумывал, а делал, как я ему и советовала.

Это сработало.

Но включиться в эту игру до конца я так не смогла. Несмотря на то, что много раз рисовала эту сцену в уме и проговаривала роли, что-то во мне противилось и не давало, хоть на час, но побыть кем-то другим. Именно по этой причине я никогда не играла роли взрослой женщины, которая впервые отдаётся молодому парню. Здесь и сейчас всё было несколько иначе. Я старше Джека, и это наш первый секс.

Я попыталась вытащить руку из его захвата, но ничего из этого не вышло.

– Ты же не хочешь, чтобы я превратила тебя в непослушного мальчишку? – спросила я чуть с придыханием.

– Ну, если ты сама этого хочешь, – его пальцы ещё сильнее сомкнулись на моём запястье.

На самом деле, я хотела. Меня выдал жар на шее, который плавно перетекал на щёки и затвердевшие под футболкой соски. Предательски приоткрылся рот, и я облизала нижнюю губу. Джек заметил все эти знаки, но придерживался роли, которую дала ему я.

– Хочешь меня потрогать? – слова из моего горла вырывались хриплые и шершавые, но я не закашлялась.

Джек кивнул, но продолжал держать меня за руку. Мы не шелохнулись, а просто смотрели друг другу в глаза. Это дало моему сердцу возможность, сделать ещё пару дрожащих ударов. Затем Джек разжал пальцы и отпустил меня. Я опустила руки вдоль туловища.

– Тогда сделай.

Его взгляд скользнул по моему телу. На мгновение мне захотелось с себя что-нибудь снять, что-нибудь возбуждающее, например, короткую юбку или подвязки. Но когда парень положил руки мне на талию и задрал футболку, я обрадовалась, что на мне джинсы и футболка с длинным рукавом. К такой одежде не приклеить клише, при этом на вещи я смотрела реалистично.

Большой палец Джека упёрся мне в живот, остальные пальцы сдавливали мою плоть по обе стороны от позвоночника. Он ждал, глубоко дышал и пристально смотрел на то место, где его руки исчезли под моей футболкой. Мне полагалось верить, что он ещё никогда не касался женщины. Даже таким образом. Я всматривалась в его плотно сжатые губы, застывший взгляд, чувствовала, как он гладит по бокам моё тело. Выглядело убедительно.

Сценария у нас не было. Ни о чём заранее мы не договаривались. Лишь пара слов в перечне, который я когда-то заполняла, и пара нацарапанных предложений в разделе давно позабытой анкеты. Этого достаточно.

Джек стаскивал с меня футболку. Я подняла руки, чтобы снять её через голову. Он небрежно отбросил её и снова положил руки на мою талию. Его взгляд скользил по моему телу, потом парень снова посмотрел мне в лицо.

– Ты уверена? – его и так низкий голос звучал ещё ниже. – Я могу тебя потрогать?

Я взяла его за левую руку и потянула её вверх к моей груди. Между тем, мы оба прерывисто дышали. Мои соски одеревенели. Между ног пульсировало.

Он прикоснулся. Вдох в моём горле превратился в хрип. Джек ухватил меня за грудь и выдохнул с лёгким свистом. Мгновение мы оставались в таком положении, его левая рука скользнула к другой груди, затем он склонил голову, провёл губами по изгибам моего оголённого тела, распрямился и посмотрел мне в глаза.

– Пошли в постель, – приказала я. Он развернул меня, но за мной не последовал: ему и так было ясно, что делать. – Сними рубашку, – сказала я, когда до кровати осталось пара шагов.

Он снял. Я на мгновение уставилась на него, протянула руку, чтобы дотронуться до крошечной серебряной гантельки, которая криво висела на его левом соске. Она не очень соответствовала картине, которая сложилась у меня о члене национального общества почёта. Но смотрелось сексуально. Грудь Джека под моими пальцами покрылась гусиной кожей, хотя вряд ли он замёрз. Я улыбнулась. Погладила пальцем сосок, потом другой, потом спустилась по центру ниже. И замерла прямо на уровне пупка.

– Снимай джинсы.

Тотчас же его руки начали дёргать пуговицу и молнию. За секунду парень стянул с себя джинсы, вылез из них и отбросил в сторону. Куда они приземлились, нас не интересовало. Старомодные чёрные трусы Джека сидели низко на бёдрах, над резинкой виднелись единичные тёмные волоски. Сильной эрекции я не заметила, член был ещё недостаточно твёрдым. Пока.

– Трусы тоже, – коротко приказала я, разглядывая выражение его лица.

Он хорошо играл свою роль, гораздо лучше, чем я. Мне приходилось тщательно контролировать свою реакцию, чтобы казаться естественной. На лице Джека промелькнуло многообразие чувств. В глазах отразились гордость, возбуждение, оттенок страха. Он подцепил большим пальцем за резинку, но трусы снять не успел, так как моя ладонь накрыла его руку. Внезапно я вспомнила.

– Подожди.

– Ты... что-то хочешь узнать? – он с любопытством посмотрел на меня и наморщил лоб. – Нет?

Я думала о словах, которые выкрикивала Кира, когда приставала к нему в пьяном виде, и разглядывала железки в его брови и соске. Затем я перевела взгляд ниже, на выпуклость в его трусах. Не хотелось портить себе настроение или лишаться иллюзий, но мысль, что мне придётся иметь дело с пирсингом принца Альберта⁷, приводила меня в замешательство и не слишком воодушевляла. Генитальный пирсинг я как-то видела, но сексом с такими мужчинами не занималась.

Я отпустила его руки.

– Снимай трусы.

Возможно, стоило придержать язык, пока Джек раздевался. Вот он предстал предо мною полностью обнажённый. Никакого принца Альберта я не увидела. С лёгким визгом я выдохнула. Подняла взгляд на его лицо. К остальным чувствам присоединилась растерянность. Я бы ему потом сказала, почему колебалась, но прежде покончила бы с девственностью. Сделала шаг назад, чтобы охватить всё тело взглядом.

Когда я на него смотрела, его член подрагивал. Затем я снова посмотрела ему в лицо.

– Скажи мне, что ты хочешь, Джек.

– Я хочу... я хочу тебя раздеть, – он сглотнул и облизал губы. Его глаза блестели. Член стал длиннее и толще.

– Тогда раздень, – парень тотчас же протянул ко мне руки, но я чуть отстранилась. – Не торопись.

Его движения замедлились. Он расстегнул пуговицу и молнию на моих джинсах, спустил их по бёдрам. Я ничего не говорила ему про туфли, но он быстро о них сообразил. Брючины закрутились на коленях, и пока на ногах туфли, джинсы не снять.

Возня, на самом деле, была великолепной. Сладкая, старательная, но контролируемая, как я и проинструктировала. Одну за другой Джек снял с меня туфли, потом джинсы. Он стоял передо мной на коленях, поднимал по очереди мои ноги, чтобы снять с них носочки, и ухмыльнулся мне снизу вверх, когда я захихикала, потому что его прикосновения меня щекотали.

Джек выпрямился. Его руки блуждали по застёжке бюстгальтера, которую любая женщина могла расстегнуть в мгновение ока, а мужчины, даже самые умелые, часто испытывали с ними трудности. Он сражался с ней чуть дольше, чем я планировала, но не вмешивалась. Играть, так играть. Когда Джек, наконец, справился с крючками, и бюстгальтер расстегнулся, он отступил назад. Лямки скользнули по плечам, но Джек остановился прежде, чем кружевная ткань упала с моей груди. Он пару раз вдохнул и опустил голову. Я коснулась его щеки и повернула его голову так, чтобы видеть лицо.

– Сними с меня бюстгальтер.

Пока он снимал, его пальцы подрагивали от возбуждения или от страха, или потому что он был хорошим актёром. Причина меня не интересовала. Когда бюстгальтер был снят, Джек снова положил руки мне на грудь. Он так близко подошёл ко мне, что я чувствовала движение его ресниц, потом он поцеловал мою грудь. Сначала одну, затем вторую.

Я опустила руку в его шелковистые волосы. Когда язык Джека заскользил между сосков, я издала тихий стон. Его руки продолжили движение по моим ягодицам. Большим пальцем он подцепил мои трусики. Нежно пососал соски. Сейчас не только Джек дрожал от желания. Когда он распрямился, мы совместными усилиями стащили с меня трусики, и наши губы встретились. От страсти во время поцелуя мы столкнулись зубами, но это нас не остановило.

– Извини, – прошептал Джек между поцелуями.

Я ничего не сказала и просто крепче прижалась к нему, такая же голая, как и он. Его член уже затвердел. И стал толстым, как я и ожидала. Он тёрся о мой живот, когда Джек двигал бёдрами.

– Дотронься до меня, Джек.

Он трогал, везде, куда доставала его рука. Когда мы начали движение к кровати, наши руки и ноги переплелись от страсти. В суматохе мы просто рухнули на матрас.

Возбуждённый член упирался в мои бёдра, руки Джека гуляли по моему телу, а его рот исследовал мой вкус. Джек запрокинул мне голову, так что мог полакомиться моим горлом, потом его губы скользнули ниже. Он посасывал мои соски, наслаждался сначала одним, потом другим, и одновременно нежно поглаживал мои бёдра и живот.

Его рука скользнула у меня между ног, и я тут же их раздвинула. Большой палец провёл по чувствительной коже наверх, к внутренней поверхности бёдер, моё тело напряглось от ожидания. Я и забыла, что являлась той, кто должен был его чему-то научить.

Он зарылся лицом в мои волосы, а большим пальцем надавил на клитор, мои ноги дёрнулись вперёд, и влагалище упёрлось в его ладонь. Я закрыла глаза и прислушалась к его дыханию, которое совпадало с моим ритмом.

Мне знакомы женщины, которые переспали с множеством мужчин, как и я. Они сочли бы меня потаскушкой, потому что я платила, а их уговорили. Есть большая разница между тем, что делаю я, и что делают они, согласиться можно только с одним: когда впервые ложишься с кем-то в постель, тебя всегда ожидает маленький сюрприз.

Игра Джека изумила меня. Какой он послушный для такой роли. Какое убедительное исполнение. Как он воспринял мой тонкий намёк и какие сделал из него выводы. Слишком быстрый и искусный, по сравнению с нашим первым свиданием, когда он решил измениться.

– Джек, – я открыла глаза.

Потом увидела над собой потолок, затем часть его профиля. Парень тотчас же поцеловал моё плечо. Когда он заметил мой взгляд, то тоже посмотрел и что-то пробормотал. Я дотронулась до волос, которые падали ему на глаза.

– Я не хочу больше играть в эту игру.

В те времена, когда я училась в старших классах, бытовала мода на звонкие металлические браслеты. Цельная жёсткая пластина из упругого металла, обтянутая тканью. Самый писк был, хлопнуть по нему, когда тот плашмя лежал на запястье. Он вращался и извивался, а если за него потянуть, он снова становился жёстким и гладким. Джек был жёстким, как этот браслет. Напряжение сковало его руки, ноги и даже живот. Он опёрся на локти и откинул волосы с глаз.

– Хорошо, – выдавил он, но не шевельнулся. Замолк на мгновение, потом спросил, – Почему?

– Я решила, что не хочу тебя учить, как меня трахать. Ты сам знаешь, как. Лучше займёмся делом, – я чуть сменила позу.

Проклятье, опять эта улыбка, на сей раз ещё более сияющая, и смех, который её сопровождал. От затылка до кончиков пальцев меня накрыла горячая волна. Джек перевернулся на бок, не отрывая руки от моего живота.

– Ты уверена?

Я тоже перевернулась на бок, чтобы видеть его. Его рука заскользила по моему бедру. Я подняла бёдра навстречу его бёдрам.

– Уверена.

– Окей, – он снова остановился и наморщил лоб, будто о чём-то задумался. – Это наводит на кое-какие подозрения, не так ли?

Я знала, что он имел в виду мои фантазии, и мне нравилось, что мой совет парень принял близко к сердцу.

– Нет. Ничего такого.

– Хорошо, – он подарил мне приглушённую версию своей тысячеваттной улыбки. Его рука опять скользнула мне между ног. – То есть мне не надо делать то, будто я этим никогда не занимался.

– Не сегодня.

В совершенно правильном месте парень нажал на мою плоть.

– Хорошо.

Некоторое время мы молчали и не касались друг друга. Глаза Джека имели цвет августовского безоблачного неба, а когда он прищурился, густые чёрные ресницы бросили тень на это небо. Он снова целовал меня. Медленно, нежно и сладко. Его пальцы рисовали крошечные круги на клиторе. Когда я вздохнула, он улыбнулся.

Без сомнения он знал, что делал. Парень был внимательным. Не торопился. Был терпеливым, потому что мне требовалось много времени. Больше всего мне понравилось то, что он мою замедленную реакцию не использовал, как повод проделать в спешном порядке все мыслимые и немыслимые позы и трюки, чтобы удовлетворить меня. Джек целовал клитор и тёр его беспрерывными круговыми движениями, пока моё тело, наконец, напряглось. Я ухватилась за его руку и прошептала.

– Сейчас.

Движения Джека стали резкими, он надел презерватив и раздвинул мне ноги. Когда он оказался во мне, то снова замедлил темп. И также медленно двигался. После пары секунд промедления моё желание чуть успокоилось, но совсем немного. Наши тела работали вместе и синхронно двигались вперёд-назад.

Напряжение нарастало, становилось всё сильнее и сильнее. Я беззвучно стонала. Джек задвигался быстрее. Мои руки скользили по его гладкой мягкой коже, нашли линию лопаток, плоскую линию позвоночника.

Когда я, наконец, достигла оргазма, то судорожно вжалась в тело Джека. Он вздрогнул, поднял голову, перевёл на меня тяжёлый взгляд. Потом закрыл глаза и крепко зажмурился, его лицо сморщилось, и под мой лёгкий стон он снова вошёл в меня. Через минуту парень откатился в сторону.

Я повернула голову, Джек сидел на краю кровати ко мне спиной. Когда он снимал презерватив, его плечи свесились вперёд. Я зевнула, потянулась и насладилась тлением, которое до сих пор нежно колыхалось в моём теле, но в следующий момент тоже встала.

Я вылезла из кровати и отправилась в ванную, но не спешила, а когда вернулась, Джек уже надел джинсы. Воздух в комнате был холодным, и мне показалось, что пахло слабым сигаретным дымком.

– Привет, – произнёс Джек со скупой улыбкой.

– Привет, – я тоже улыбнулась и собрала свои вещи. Когда я проскальзывала в трусики и застёгивала бюстгальтер, то чувствовала на себе взгляд Джека. Сама же я на него смотрела, когда села на шаткий стул отеля и надела носочки и туфли.

Я не чувствовала неловкости, а он, казалось, наоборот. Я вытащила из сумочки конверт, подошла к кровати и села рядом с Джеком. Он взглянул сначала на конверт, потом на меня.

– Это тебе, – пояснила я и вложила конверт ему в руку.

Джек взял его, уставился на простую белую бумагу. Конверт я запечатала. Джек нерешительно покрутил его в руках.

– Это чаевые, – никогда бы не подумала, что придётся ему объяснять.

– Ладно, – он на секунду наморщил лоб, поднял голову и снова посмотрел на меня.

– Другие женщины тебе чаевых не оставляли.

– Не так, – его губы искривились.

– А что они делали? – у меня глаза полезли на лоб.

– Обычно они мне дают двадцатку или что-то около того, – Джек пожал плечами.

Я не имела понятия, как миссис Смит обучала своих джентльменов и обучала ли вообще, но знала, что каждый из них работал сам по себе. Они сами определяли свою цену и платили миссис Смит определённый процент за посредничество. Оба раза, когда я звонила в агентство и просила устроить мне встречу с Джеком, приходилось точно описывать, какое я хотела свидание. Всё, что выходило за рамки оговоренных услуг, я должна была обговорить с ним и заплатить ему наличными. Таковы были правила.

– Ну, – с трудом выдавила я. – Ну... я далека от мысли, чтобы учить тебя, как надо работать, но Джек...

– Опять неправильно? – он застонал и рухнул на кровать с распростёртыми руками.

– Очень даже правильно. С тобой всё в порядке, – я засмеялась и потрепала его по джинсам на бёдрах.

– Должностных обязанностей для этой работы нет, не так ли? – Джек смотрел на меня сквозь, упавшие на глаза, волосы.

– Могу что-нибудь придумать.

– Ты мне ничего не должна, – он снова застонал, потом сел и попытался вернуть мне конверт.

– Должна!

Пока мы со смехом боролись, конверт упал на пол. Мы уставились друг на друга. Я подпихнула конверт большим пальцем ноги.

– Тебе не интересно, сколько там лежит? – поинтересовалась я.

Джек покачал головой, но потом кивнул. Мы снова рассмеялись. Он всё ещё оставался полуголым, и я хорошо чувствовала тепло его рук. Я поцеловала его кожу, лизнула её, почувствовала на губах солёный привкус, который остался после секса, и встала. Подняла с пола конверт и засунула его в карман.

– Вставай, – потребовала я от Джека, и тот послушно поднялся с кровати. – Итак, – начала я. – Ты читал мои бумаги у миссис Смит?

– Да, – ответил он с ухмылкой.

– Чем я предпочитаю заниматься на досуге?

– Смотреть кино. Танцевать, – он задумался лишь на долю секунды.

– Что ещё?

– Ты любишь игры? – он продолжал уже менее уверенно. – Ролевые игры. Как раз то, во что я сегодня вечером с тобой пытался поиграть.

– Да. Я люблю игры. Сейчас мы с тобой сыграем в одну. В ней пойдёт речь, чтобы назначить свидание.

Брови Джека поползли вверх.

– Хорошо.

– Я тебе звоню, – я изобразила, будто держу мобильный возле уха. – Привет. Это Джек?

– Да.

– Мне бы хотелось с тобой встретиться, Джек. Я хочу пойти в кино, а потом в ресторан.

– Ладно.

Нам обоим пришлось приложить усилия, чтобы не рассмеяться.

– А если всё срастётся, то после свидания я не против провести с тобой немного времени.

– Окей! – Джек поднял большой палец. – Класс.

– Не говори класс, – посоветовала я.

– Почему?

– Ну... это звучит не профессионально.

– Хорошо. Окей. Хм... очень хорошо, мисс. Думаю, что смогу вас внести в свой план-график.

Мы вновь одновременно рассмеялись.

– Уже лучше, – похвалила я. – Итак. Как я смогу вознаградить вас за услуги?

– Боже, Грейс! – воскликнул Джек. – Такое мне ещё никто и никогда не говорил!

– Прими, как должное.

– Окей. Хм... двести долларов.

– А дополнительное время?

– Все, кроме тебя, выражались прямолинейно. Ты же знаешь. Где встречаемся и трахаемся. Вот и всё, – Джек шаркнул ногой по ковру.

– Ну, – я внимательно рассматривал его. – Значит, большего ты не просишь?

– Никогда, – пожал он плечами. – Я рассматриваю это просто, как бонус.

– Джек! – теперь уже я расхохоталась.

– Что тут смешного? – он снова пожал плечами. – Что я должен тебе объяснять? Мне двадцать четыре, и я люблю женщин.

Внезапно Джек мне понравился по-настоящему.

– Это заметно.

– Можно тебе кое-что рассказать? – он тоже рассмеялся и провёл рукой по волосам.

– Конечно.

– Я думал, эта работа будет намного легче.

– Держу пари, что именно так ты и думал, – с улыбкой заметила я.

– Я же не полный придурок, Грейс. Я знаю, как вести себя на свидании с женщиной, – Джек посмотрел мне в лицо.

– Уверена, что знаешь. Ты очень милый.

– Просто тут кое-что другое. Я хочу хорошо работать, понимаешь? – он скорчил гримасу.

– Я знаю, что ты хочешь, – кивнула я. – И... Джек, ты совсем не плох. Совсем.

– Класс! – парень снова поднял большой палец.

Я ещё раз поцеловала его в плечо, потом погладила. Затем вытащила из кармана конверт и отдала ему.

– Это тебе. Сейчас не смотри. Это бестактно.

– Я знаю, – Джек укоризненно посмотрел на меня.

– И в следующий раз договаривайся, в течение какого времени ты будешь находиться в распоряжении, – добавила я, направляясь к двери. – Деньги за дополнительное время требуй вперёд. Извинись, сходи в ванную и пересчитай, чтобы тебя не провели.

Он непрерывно крутил в пальцах конверт.

– А они не сочтут это нахальством?

– Женщины, которые часто этим занимаются, подождут. А те, которые не имеют никакого опыта, даже не заметят. Будь внимательным, Джек. Даже женщины могут быть ублюдками.

– Понял. Хорошо. В следующий раз так и сделаю, – согласился он, и кивнул.

Возле двери меня задержал его голос.

– Грейс?

Я обернулась.

– Да?

– А следующий раз будет?

Я подняла большой палец вверх. Джек улыбнулся.

Класс.

Глава 5

Известие дошло до меня, когда я только вернулась домой. Служба смс-оповещений переадресовала его на мой мобильный, и я тотчас же перезвонила.

– Здравствуйте, мисс Фраули. Речь идёт о моём отце. Он ушёл от нас, – я услышала, как на другом конце трубки Дэн Стюарт громко глотал, будто пытался побороть слезы. – Мне очень жаль, что я связался с вами так поздно, но вы сказали, можно звонить в любое время. Нам надо обсудить, дальнейшую процедуру.

Я всегда поражалась тому, что люди, которые только что потеряли любимого человека, встречали меня с изысканной вежливостью. Порой бывало, что скорбящие под гнётом горя становились невежливыми. Дэн Стюарт вёл себя учтиво и был очень любезен.

– Никаких проблем, – заверила я его. – Для этого я здесь. Где умер ваш папа?

– В больнице. С ним была мама, а я остался дома.

В его голосе слышалось нервное потрясение и желание поговорить. Моя работа и состояла в том, чтобы думать о тех, кто отчаялся в момент горя. После обсуждения с Дэном Стюартом главных вопросов, я договорилась о первой встрече с семьёй на следующее утро.

Я осталась дома, чтобы впустить представителей еврейского похоронного общества, и по телефону сказала Джареду забрать покойного из больницы. «Хевра кадиша» отвечало за подготовку покойного к погребению, согласно еврейским традициям. В его обязанности входило омовение и одевание покойного, и заупокойная молитва. По крайней мере, один из членов общества останется, чтобы нести траурную вахту. Таков был еврейский обычай.

Спустя час появился Джаред, потом он ушёл, а во входную дверь забарабанил Дайд Кадушин. Он пожал мне руку и, как обычно, предложил мятную жвачку, но, когда я привела его в тёмное помещение, он вновь превратился в делового человека и исчез в комнате для бальзамирования.

Позднее я увидела, как последний член «Хевра кадиша» спустился по лестнице, и автоматически заперла за ним дверь. Эта мера безопасности позволяла мне чувствовать себя спокойнее. Фирма «Фраули и сыновья» никогда не сталкивалась с вандализмом, хотя порой в Хэллоуин в нашу дверь звонили чаще, чем в другие, и убегали прочь от крыльца. Тем не менее я почувствовала себя в безопасности, когда ушёл последний представитель еврейского общества, и дверь за мной автоматически закрылась. Моя квартира на третьем этаже находилась далеко от входной двери.

Я поднялась по узкой лесенке, которой раньше пользовались слуги. Широкая парадная лестница, по которой попадали на второй этаж, предназначалась для клиентов и партнёров по бизнесу, если те хотели подняться в офис. Задняя же лестница вела прямо на третий этаж.

Родители жили в этой квартире с Крейгом и Ханной до моего рождения. В те времена на третьем этаже находилось несколько комнат, в которые можно было попасть из узкого коридорчика в центре чердака. Из-за скоса крыши некоторые спальни были маленькими, кухня напоминала камбуз корабля и, по словам моей мамы, не удовлетворяла потребностей растущего семейства. После того, как родители отсюда съехали, квартира много лет пустовала.

Во время моей летней практики Бен отремонтировал помещение. С помощью наших друзей, гор пиццы и огромного количества пива мы провели реконструкцию за несколько недель. Сломали стены, сделали просторную гостиную и столовую, переходящие друг в друга. В большой мансарде с косыми стенами в задней части дома уместилась огромная кровать и двуспальный диван. Ванная комната тоже вышла просторная. К несчастью, вместе с летом закончились и мои отношения с Беном, а также и дальнейший ремонт.

Квартира выглядела красивой, но незаконченной. И каждый раз, когда я задумывалась о покупке новой бытовой техники взамен золотисто-жёлтых реликтов 70-х годов, на ум приходило лишь то, что эти вещи стоят денег – денег, которые разумнее вложить в содержание дома или в личную жизнь. Нужно правильно расставлять приоритеты.

Хоть квартира и не совсем роскошная, но она – мой дом. Если бы мне захотелось пригласить друзей, места для них бы хватило, только стулья отсутствовали. Здесь было тихо, подо мною никто не шумел, даже слабые голоса не проникали наверх через дымоход.

Многие люди суеверны, когда речь заходит о местах, где лежат мёртвые. Я знаю, что некоторые мои друзья мысленно боятся того, что внизу в подвале почти всегда лежат покойники. Не избежать и того, что новые знакомые, услышав о моей работе, обычно спрашивают, не происходят ли в доме какие-нибудь «странные» вещи или не страшно ли мне одной в доме, подвал которого забит мертвецами.

Почему-то никому не приходят в голову мысли, что в похоронном бюро люди не умирают. Когда они ко мне попадают, их смерть так или иначе уже произошла, а ко мне привозят уже бренные трупы. Если существует что-то вроде души, так она давно исчезла. Привидению незачем бродить по похоронному бюро или кладбищу (если контора находится там), потому что пока тело доберётся до кладбища, что бы ни произошло с душой, оно уже случилось. Но убедить в этом мне удалось лишь несколько человек. Мёртвые, которые ничего не могут сделать, не причинят вред. Они не дышат, не едят, не занимаются сексом, но вызывают у большинства людей животный ужас.

Для долгих водных процедур я слишком устала после свидания с Джеком. Я нанесла на волосы маску, сбрила лишние волоски в зоне бикини, потёрла кожу мочалкой из люфы, намазала увлажняющим кремом и очистила поры паром. Потом я надела любимые пижамные штаны из фланели и застиранную мягкую футболку с изображением группы «Dead Milkmen» и свернулась калачиком на диване, рядом – пульт от телевизора, толстый роман и чашка чая. Я была одна.

Проклятье, мне всегда нравилось, что я жила одна. Разве, нет?

Я выключила телевизор и направилась в ванную комнату: слишком много выпито чая. В зеркале рассмотрела свои брови, решила, что им надо вернуть форму, и потратила на это десять минут, вздрагивая и чихая, пока их выдёргивала.

Уже слишком поздно, чтобы звонить кому-нибудь из приятелей. Я одна в квартире, ни с кем не поговорить, никому не ответить – только самой себе. Это одно из преимуществ, раз нет постоянного друга, но, с другой стороны, и цена выше, чем у Джека, когда он заботился о моём счастье. Я часто оставалась одна, но этим вечером впервые почувствовала себя одинокой.

Моя книга, толстый фолиант, который я взяла в библиотеке, обещала экшен, приключения и романтику. До сих пор было много тоски и немного жизненного страха, при этом я уже прочитала сотню страниц. По моему мнению, в них должен присутствовать, по крайней мере, один покойник или смачная сексуальная сцена, поэтому я закрыла книгу и отложила её в сторону. Это означало, что оставался только телевизор. Я пощёлкала по каналам взад-вперёд, но интересную программу не нашла. При просмотре телевизора придерживалась тех же правил, что и при чтении – пролистав сотню страниц, если кто-то не умер и отсутствовал секс, значит, с этим делом пора кончать.

В конце концов, я наткнулась на известное шоу «Охотники за приведениями», о котором слышала, но никогда не смотрела. Группа парапсихологов и людей, отрицавших существование призраков, посетила места, где, как утверждалось, эти призраки бродили. Каждая команда занималась поиском доказательств сверхъестественного или стремилась привести контраргументы. Свои вылазки они совершали по ночам, будто не могли выследить приведение среди бела дня.

В судьбу я не верила, но, без сомнения, существовали совпадения. Хотя шоу снималось по всей стране, первый эпизод, который появился на экране, был записан на территории закрытой государственной больницы в Гаррисберге. Странно смотреть на дорожные знаки и разглядывать знакомую местность, когда группа направлялась в пункт назначения. Сама я никогда не бывала в здании больницы, но знала, где оно находилось, и проезжала мимо него пару раз. Фильм «Прерванная жизнь» с Анджелиной Джоли также снимался в этой больнице, и я с парочкой подружек пыталась во время съёмок полюбоваться на кинозвёзд.

Может, потому что это место как-то связано с моей жизнью или эпизод оказался жутковатым, но мне стало страшно, когда я сидела в темноте в одиночку перед телевизором. По спине поползли мурашки, хотя я не из трусливых. Нужно выключить передачу. Это не то же самое, когда сидишь на последнем ряду в кинотеатре на дешёвом фильме ужасов. Я на самом деле испугалась, будто ребёнок, который боялся среди ночи сходить в ванную, потому что под его кроватью притаился монстр, готовый ухватить за лодыжки. Я подтянула колени к груди, зарылась лицом в связанное крючком покрывало, которое висело на спинке дивана. Конечно, оно не было создано для защиты, так как состояло из многочисленных ажурных квадратиков, сквозь которые всё видно. И хотя я понимала, что веду себя смехотворно, всё равно продолжала таращиться на экран, пока шоу не закончилось. В конце передачи при дневном свете команда представила свои доказательства. Сегодняшняя передача закончилась не вызывающим сомнения вердиктом «экстрасенсов», которое не смогли опровергнуть даже неверующие участники. Слишком много страшных вещей показано.

Эти картины стояли у меня перед глазами, когда я сидела в одиночестве в темноте. Всего на три этажа выше комнаты, наполненной трупами. Они никогда мне не мешали, и сейчас вряд ли что-либо изменится. Я выключила телевизор, включила лампы, снова взяла книгу и начала читать. Из-за слабого мочевого пузыря и выпитого чаю мне удалось прочитать лишь пару страниц, потом я снова направилась в ванную. Всё, что я могу добавить, ванная комната именно то место, которому придаёшь большое значение, если боишься смерти.

Когда я закончила мыть руки, то услышала тихие звуки музыки. Я застыла, и кипяток придавал моим рукам цвет розовых резиновых перчаток. С тихим стоном закрыла кран и прислушалась. Долгое время не слышалось ничего, и мне удалось себя убедить, что это лишь разыгравшееся воображение, но спустя секунду я вновь застыла, когда в моих ушах раздалась далёкая, но громкая музыка. У меня перехватило дыхание, и я склонилась к маленькому окошку, которое не открывалось. Возможно, звук шёл снаружи, но я не услышала ничего, даже машины не проезжали. В конце концов, сейчас за полночь, на жилой улице в маленьком городке в девять-десять вечера пустеют тротуары.

Телевизор в гостиной был выключен. Потом под прицел попал радиобудильник возле моей кровати, но он не тикал. Я проверила ноутбук, мобильный, все электрические приборы, которые могли решить на своё усмотрение послушать музыку. Всё везде тихо.

Я прислушивалась не дыша, напряжённо, пока не заметила, что судорожно сжала кулаки, и ногти впились в ладони. Заставила себя расслабиться. Шоу меня напугало, но далёкая призрачная музыка – это ещё не повод для страха. Мёртвых я не боялась. Покойники не пели и не играли на гитаре. Именно эти звуки мне показались, когда я вслушивалась каждой мышцей тела и каждым нервом.

Я слишком часто смотрела фильмы ужасов, чтобы отправиться на поиски источника музыки. Красться по лестнице в пижаме и с каким-то неподходящим предметом в руках, в качестве оружия, чтобы меня зверски убил безумец с крюком вместо одной руки и головой его матери – в другой руке, об этом и речи быть не могло. Я стану жертвой сумасшедшего, который склонился над осквернёнными покойниками. Эта мысль заставила меня судорожно сжать в руке папину старую клюшку для гольфа и двинуться дальше. Если внизу бродил какой-то псих, который готовился обесчестить мёртвых, моя обязанность пресечь его действия. Покойники помочь сами себе не могли.

Музыка зазвучала и внезапно смолкла. Когда я спустилась на второй этаж, там стояла тишина. Я затаилась в маленьком коридорчике, который отделял лестницу от зала, и прислушалась. Из наших с Шелли кабинетов не доносилось ни звука. Повернулась в направлении лестницы, ведущей вниз, и услышала оттуда звуки музыки и далёкий голос. На первом этаже я снова остановилась, хотя уже знала, что того, кто пел и играл, там не было. Если кто-то и бродил здесь, то сейчас он находился среди мёртвых.

Моя рука так вспотела, что клюшка грозила выскользнуть из пальцев. Пришлось остановиться и высушить руки, чтобы я могла ею воспользоваться. При этом я размышляла, что надо говорить и делать. Слишком поздно и глупо. Мне пришло в голову, что и вела я себя так же глупо, как героиня какого-нибудь фильма ужасов с реками крови. Я ведь даже не додумалась позвонить в полицию.

Нижняя часть лестницы была намного уже и темнее, чем верхняя. Я достигла коридора, который вёл к помещению для бальзамирования, прачечной и закрытой маленькой комнате отдыха. Потом снова замерла и прислушалась. Музыка. Медленное перебирание гитарных струн и тихий мужской голос, бормотавший непонятные слова. Я крепче ухватила клюшку, взялась за неё двумя руками. Кто, чёрт возьми, среди ночи распевал возле трупа и вдобавок играл на гитаре?

Потом произошли три вещи. Во-первых, до меня дошло, что в этой комнате находилось тело мистера Стюарта. Во-вторых, я вспомнила, что кто-то из членов религиозной общины нёс вахту возле покойного, как того предписывали законы их веры. И, в-третьих, когда я ворвалась в помещение, человек с гитарой в руках, который сидел возле гроба, подскочил, обернулся и в испуге уставился на меня.

Незнакомец. Это был Сэм.

– Вот дерьмо! – не задумываясь, выпалила я.

Одна из струн в знак протеста перекрутилась и лопнула, потому что Сэм мёртвой хваткой вцепился в гриф. Его лицо побелело, как простыня. Он шарахнулся назад, зацепил коленом стул, на котором сидел, и рухнул, как куль с мукой. Потом с протестным скрежетом на пол упала гитара. Этот звук был ужасно диссонирующим, но не таким ужасным, как тот, который издала голова Сэма при ударе о кафельный пол.

Я в испуге хватала ртом воздух. Возможно, даже что-то произнесла, но не совсем подходящее к спокойному и сострадательному организатору похорон. Вроде бы эти слова касались полового акта и подобных вещей, но я просто не помню. Всё, о чём я в тот момент могла думать, касалось незнакомца из «Аквариума», который плашмя лежал на полу рядом с гробом, так как при падении ударился о носилки. Моё внимание приковывал гроб. От удара рукой он накренился, и, казалось, вот-вот упадёт. Подобные вещи с гробами происходили очень быстро.

Я отбросила клюшку для гольфа, перепрыгнула через сломанную гитару Сэма, через него самого и очень вовремя подтолкнула гроб. Ему понадобился лёгкий толчок, чтобы снова стать на носилки. Катастрофа не состоялась. Хоть мне пришлось совсем немного потрудиться, мои руки и ноги тряслись, будто я сама поднимала эту махину. Биение сердца отдавало в уши. Я ухватилась за спинку стула в полной уверенности, что так же драматически рухну на пол рядом с Сэмом.

Каким-то образом мне удалось установить контроль над дыханием, затем я упала на стул, не способная ничего делать, вместо ног ощущались варёные макаронины, к горлу подступали тошнота и слабость, я часто задышала и поморгала, чтобы избавиться от кровавого тумана, который застилал глаза. Ещё один глубокий и медленный вдох. Я сильно надавила большими пальцами на веки, а когда их распахнула, Сэм всё ещё простирался у моих ног. Его глаза были открыты, и, хотя я опасалась обнаружить под головой лужу крови, пол оставался чистым. Сэм выглядел сбитым с толку.

Я опустилась рядом с ним на колени, взяла за руку. Под моими неопытными пальцами бился пульс – без понятия, частый он или слабый, и вообще в сознании ли Сэм. Глаза его хоть и были открыты, но не моргали.

– С тобой всё в порядке? – мой голос звучал хрипло. Интересно, как громко я заорала, когда, в бешенстве ворвалась в зал?

Сэм застонал. Его пальцы в моих руках казались холодными, но в этой комнате по необходимости стоял сильный холод. Его ладони кое-где покрывали мозоли, которых я не заметила при нашей первой встрече. Веки Сэма затрепетали, на блестящие, ярко-синие в свете флуоресцентной лампы, глаза опустились густые тёмные ресницы. Он слегка застонал. Этот стон прозвучал иначе, чем предыдущие, тем не менее, он меня встревожил.

– Сэм? Ты в порядке? – я похлопала его по руке.

– Я напился? – прозвучал его слабый голос.

– Не думаю. Ты довольно сильно ударился головой.

– Дерьмо, – мужчина поднялся, пожал плечами, а свободной рукой ухватился за затылок. Кончиками пальцев ощупал больное место и с шипением выдохнул. – Чертовски больно. И я пьян. Немножко.

– Боже. Мне очень жаль. Я услышала музыку и... – я отпустила его руку и села на корточки.

Он уставился на мою обнажённую грудь, которую покрывала лишь тонкая футболка. От холодного воздуха мои соски одеревенели, и я чуть наклонилась вперёд. Взгляд Сэма скользнул по моему телу, остановился на тонкой футболке, фланелевых штанах, низко сидящих на бёдрах, и на голых пальцах ног.

На мгновение он заколебался, потом наклонился вперёд, положил мне на плечи свои жёсткие руки – всё это делалось, чтобы я успокоилась. Затем он меня поцеловал, энергично и крепко.

Ошарашенная внезапным посягательством, я ничего не смогла сделать. Сэм нежно коснулся моего рта, его язык продвинулся сквозь губы, от чего у меня перехватило дыхание. Он что-то пробормотал себе под нос, я отшатнулась и ударила его по лицу. Прижав руку к груди, Сэм снова растянулся на полу.

– Ну, я полагаю, это был ответ на вопрос, проснулся ли я или ещё сплю.

Я с трудом поднялась на ноги, моя грудь вздымалась и опускалась, не наполняя лёгкие воздухом.

– Что, чёрт возьми? – задыхаясь, выдавила я.

– Я только хотел тебе помочь, то есть не упрекай меня, если я спрошу, не сон ли это? – Сэм тоже встал, умоляюще поднял руки, но ко мне не приближался.

Когда я вытирала рот, мои пальцы тряслись, но не от нападения, а по другим причинам.

– Здесь не самое подходящее место для сна.

– Скорее всего, я с тобой соглашусь, – взгляд Сэма вновь скользнул по моей одежде, потом переместился наверх к лицу. Он дотронулся до своего подбородка, снова пожал плечами и ощупал языком рот. Вот теперь он истекал кровью, в уголке рта висела крошечная капелька. – А если серьёзно, что ты здесь делаешь? Я несу вахту возле мёртвого отца, и тут врывается женщина, с которой я пару недель назад познакомился в баре, и которая одета, как на пижамную вечеринку. Это настолько удивительно, что я задался вопросом, наяву ли всё это происходит? То есть вдруг это ром мне ударил в голову, и я, возможно, всё ещё нахожусь в царстве снов.

– Ты не спишь, – я скрестила руки на груди.

– Ну... а что ты тут делаешь? – Сэм показал наверх. – Я приучен верить, что мои молитвы будут услышаны, но не думал, что это произойдёт таким вот образом.

– Я здесь работаю, – пояснила я, бросив взгляд на гроб его отца. – Полагаю, этот разговор лучше продолжить в другом месте.

– Старик нас уже не услышит, – Сэм тоже посмотрел на простой гроб из сосны.

– Это неуважительно, – я задрала подбородок.

– Хорошо, пошли в другое место, – Сэм пожал плечами.

Когда он последовал за мной из зала, я старалась не думать о том, что его взгляд направлен на мою задницу. Когда же в коридоре я обернулась, он именно туда и смотрел.

– Может, оставишь её в покое?

– Зачем? Нет. Я думаю, с учётом нынешних обстоятельств, Бог поймёт.

– А как же твой отец?

– Ему придётся с этим смириться, – Сэм высунул язык и слизнул кровь в уголке рта.

Я отвела его наверх, туда, где стояла кофеварка. Пока я насыпала молотый кофе в фильтр и наливала воду из кувшина, то думала только о том, чтобы у меня не тряслись руки. А когда вытаскивала из шкафа чашки, пакетики сахара и сливки, то прикладывала максимум усилий, чтобы избавиться от мыслей о Сэме, который по счастливому совпадению здесь, у меня.

В моём кофе плавало столько сахара и сливок, что жидкость из чёрной превратилась в золотисто коричневую. Я подула, чтобы быстрее остыло, но не пила. Первый же глоток наполнил бы мой рот вкусом кофе и химии и смыл бы вкус Сэма.

– Спасибо, – он придвинул к себе полную чашку и, не моргнув, выпил чёрный крепкий кофе. – Итак, – начал Сэм после того, как мы целую вечность таращились друг на друга над кофейными чашками. – Там мой отец, а ты здесь работаешь.

– Да. Я организатор похорон.

– Вау! – брови Сэма поползли вверх.

Последовала немая сцена, во время которой мы снова сверлили друг друга взглядом.

– А что здесь делаешь ты? – в конце концов, осведомилась я.

– Несу вахту возле гроба отца.

– И играешь при этом на гитаре. Это... я полагаю, вряд ли законно.

– Я не из тех людей, кто читает молитвы, – Сэм пожал плечами.

Я слегка покачала головой. Наконец-то, моё сердце перестало пытаться выпрыгнуть из груди.

– Ты меня чуть в гроб не вогнал.

– Я чуть не вогнал тебя в гроб? – глаза Сэма расширились. – Когда ты ворвалась в комнату с клюшкой для гольфа в руках... Я чуть в штаны не наложил. На самом деле, я не уверен, что этого не сделал.

Он показал, как это выглядело со стороны, размахивал над головой руками, сделал жуткое выражение лица и издал боевой клич. Меня разбирал смех, который, как обычно, появился в самой неподходящей ситуации. Пришлось маскировать его глотком кофе, на мой взгляд, слишком крепкого.

– Извини.

– Я просто удивился. Мне не сказали, что в доме кроме меня будет ещё кто-то, – он снова пожал плечами.

– Я знала, что здесь кто-то будет, но всё равно удивилась.

– Ты здесь живёшь? – Сэм отпил из чашки маленький глоток. Я кивнула, и он тоже кивнул. От улыбки тот уголок рта, который не истекал кровью, поднялся. Губа немного распухла. – Удобно, – заметил он.

– Большинство людей скажут, что ужасно.

– Неважно. Мёртвый уже мёртв, – он усмехнулся.

– Да, – я обхватила руками кружку. – Мне жаль твоего отца.

– Мне тоже. Такие вот дела, – кривая улыбка Сэма исчезла.

Мне часто приходиться выражать сочувствие, но моя работа заключалась и в том, чтобы знать в сочувствии меру. Я не повторила своих слов. Сэм откашлялся.

– Как бы там ни было, извини, что напугал тебя.

– Мне очень жаль, что я тебя ударила. И по голове. О, боже, тебе достать лёд из холодильника?

– Не помешало бы. И, если есть, аспирин. Чёрт, бутылка водки подействовала бы, вероятно, лучше, – Сэм ощупал кончиками пальцев затылок и вздрогнул.

– Могу принести лёд и аспирин, водки у меня нет, – льда и аспирина у меня под ругой тоже не было, они находились наверху. – Ты хочешь вернуться к отцу или принести лёд сюда?

– Если ты не выдашь моей матери и брату, что я оставил его одного, я пойду с тобой за аспирином. На сегодняшний вечер мне хватило песен, – Сэм покачал головой.

Я заволновалась, не уверенная в том, что хочу ли пригласить его в свою квартиру, но и причина отказать мне не приходила в голову.

– Ты уверен?

– Да. По правде говоря, отец в течение последних пятнадцати лет не посещал синагогу, а его любимым блюдом были креветки в беконе. Не сомневаюсь, что это не его собачье дело, будет ли кто-нибудь сидеть рядом с ним, пока его не зароют в землю, – он скорчил гримасу и кивнул.

– Хорошо. Раз ты так уверен, – я не очень поняла замечание Сэма в отношении еврейских правил питания, но кивнула, будто знала, что он имел в виду.

– Всенепременно.

Я наслушалась шуток, подобных этой, но, казалось, Сэм не шутил, так как, сказав это слово, он снова пожал плечами.

– Извини. Плохо подобрал слова, – поспешно извинился он.

– Всё в порядке. Я привыкла, – я махнула рукой в сторону двери. – Тогда нам наверх.

Сэм проследовал за мной по лестнице, и мне пришлось сделать вид, что я не чувствую его взгляда на своей заднице. Я также проигнорировала тот факт, что никогда ранее не принимала здесь мужчин. Вообще никогда. Сейчас я вела мужчину не только наверх в офис, в рабочий кабинет, а в свои личные апартаменты. В свой дом. Будто мы находились на какой-то вечеринке. Особенно забавляла мысль, что через двадцать минут после нашего первого знакомства я последовала за ним в гостиничный номер. Мой разум желал подавить эти воспоминания, моё же тело противилось этому. Сердце заколотилось, и мне казалось, что мои руки и ноги двигались в сладком, мягком масле.

Я поспешно сняла футболку, которая висела на внутренней стороне двери ванной комнаты, и натянула её через голову, затем достала пачку замороженной брюссельской капусты из морозилки, нашла маленькую упаковку ибупрофена и вместе со стаканом воды отнесла Сэму, который со всеми удобствами расположился на моём диване.

– Держи.

Он поднял голову и взял то, что ему предложили. Сначала Сэм проглотил таблетки, затем приложил импровизированный кусок льда к затылку. В конце концов, отдал мне стакан с водой и снова откинулся на подушки, при этом так комфортно вытянув свои длиннющие ноги, будто лежал тут всегда.

И, помоги мне небо, он на самом деле выглядел здесь на своём месте, будто мои диваны существовали лишь для того, чтобы он на них лежал с удобством, будто моя брюссельская капуста выросла, чтобы приложить холод к его ушибам.

Пока я несла стакан на кухню, то качала про себя головой. Рот Сэма оставил отпечаток на краю стекла, я коснулась его кончиком пальца, потом поставила стакан в древнюю посудомоечную машину. Когда я вернулась в комнату, Сэм уже вытянулся во весь рост, голова покоилась на замороженной капусте, которая, в свою очередь, лежала на подлокотнике дивана. Его ноги доставали до другого края.

Я обошла диван, чтобы можно было посмотреть в лицо парня: он лежал с закрытыми глазами и выглядел бледнее, чем мне казалось. Под нижними веками появились серо-синие кольца. Даже опухшие губы побледнели, а на нижней челюсти красовался довольно большой синяк.

– Сэм.

Его веки затрепетали и открылись, но наполовину. У меня внутри всё сжалось. Вроде бы людям с травмами головы положено бодрствовать.

– Думаю, тебе лучше не спать.

– Почему? – он подарил мне вялую, кривоватую улыбку.

– Ты довольно сильно ударился головой. Поэтому лучше не спи. Сколько пальцев смотрят вверх?

– Каждый из нас держит два пальца вверх.

У меня опять внутри всё сжалось, пока я не заметила, что у него дёргались уголки рта, и поняла, что он надо мной смеялся.

– Ничего смешного.

– Извини, – но в ответе извинения не прозвучали. Сэм вновь прищурился и медленно подвигал веками. – Со мной всё в порядке. Правда. Я только устал.

– Сэм!

– Я клянусь, Грейс, со мной всё в порядке, – он широко распахнул глаза.

– Раз так, то можешь спускаться. Нечего лежать на моём диване, – я скрестила руки на груди.

Сэм вздохнул, немного передвинулся, но не сделал попытки встать.

– Я не буду спать, – пауза. Один удар сердца. Один вдох. Одна улыбка. – У тебя есть какая-нибудь идея, чем бы мы могли заняться?

– Думаю, тебе пора идти, – я была не в настроении флиртовать. Не здесь, даже не с ним.

Когда я это произнесла, Сэм встал.

– Ладно, извини. Я думал только…

– Что?

– Эй, ну мы же не чужие, – он пожал плечами и положил замороженный пакет брюссельской капусты на журнальный столик.

– Извини, Сэм, но мы друг для друга чужаки.

Незнакомец. Моё чёртово сердце выпрыгивало из груди, а горло пересыхало быстрее, чем валяное мясо в дегидраторе⁸. Я попыталась смотреть, по возможности, безучастно, но лицо, должно быть чем-то меня выдало, так как глаза Сэма заинтересованно заблестели.

– Это мы-то?

Его голос, хриплый и тихий, заманивал меня. Очень.

– Да, – я кивнула. – Ты должен уйти, Сэм. Сейчас.

Сэм встал, вытянулся во весь свой невероятный рост. Полагалось чувствовать себя запуганной, когда он так надо мной возвышался, но я чувствовала себя... обычно.

Он протянул руку, коснулся кончиком пальца моего плеча, провёл по руке вниз до локтя, затем свернул направо, чтобы добраться до запястья, но дальше не получилось. Я спрятала руку под другой рукой. Сэм пристально смотрел на меня своими голубыми глазами.

– Ты не веришь, что это что-то да значит, раз я снова нашёл тебя здесь? – прошептал он.

– Я ни во что не верю, – сообщила я ему.

– Жаль.

Как можно более выразительно я посмотрела в сторону двери. Внутри меня всё дрожало и тряслось. Мысленно я опускалась на колени, брала его член глубоко в рот и трахалась с ним до тех пор, пока нас обоих десяток раз не накрывал оргазм. Такое творилось внутри меня. Внешне же мне удалось вытащить руку из подмышки и пальцем, который почти не трясся, указать на дверь.

– Иди вниз и сиди возле своего отца или уходи. Домой.

– Я не могу. Мне довольно далеко до дома. В течение последнего месяца я жил в отеле и ожидал смерти отца. Но... разве ты не знаешь?

При мысли об отеле и о том, что мы там вытворяли, я сильно покраснела.

– Уходи!

– Ты всегда так холодно общаешься со своими клиентами? – он коснулся затылка, потом уголка рта. – Или мне особо повезло?

– Я никогда не приглашаю клиентов в свою квартиру, – непослушными губами пояснила я.

Сэм кивнул. Он всё ещё возвышался передо мной, от тепла, исходящего от его тела, я под футболкой покрылась потом. Мы пристально смотрели друг другу в глаза.

– Я не только везучий, но и довольно своеобразный.

Несмотря на все мои старания не кривить рот, я проиграла борьбу с улыбкой, которая появилась на моих губах.

– Завтра утром тебе надо быть на похоронах. От тебя ждут, что ночь ты просидишь подле отца. Это трудное и эмоциональное время в твоей жизни.

Сэм меня поцеловал – нежно и осторожно, его губы лишь коснулись моих. И, как школьница в одной из своих ролевых фантазий, я закрыла глаза. Поцелуй продлился не дольше секунды, но он казался мне таким бесконечным.

– Что ты сейчас сказала? – поинтересовался мужчина.

Сейчас не время и не место для фантазий. С закрытыми глазами я облизала губы и почувствовала на них его вкус.

– Ты должен уйти.

– Повтори.

– Ты должен уйти... Сэм, – я знала, что он имел в виду, и улыбнулась, не открывала глаз.

Его вздох проникал мне под кожу, и я ожидала ещё один поцелуй, но всё, что получила, это восторг, который меня переполнял, когда его тепло удалялось. Когда я открыла глаза, Сэм стоял в дверях, а его голова почти упиралась в притолоку.

– Видишь? – констатировал он, прежде чем пригнуться и выйти из комнаты. – Так что мы не чужаки.

Затем он ушёл.

Глава 6

Когда я была ещё ребёнком, время перед утром Рождества тянулось слишком долго. Я просыпалась в темноте и навостряла уши, чтобы услышать на крыше топот копыт северных оленей или глухой стук сапог Санта Клауса, когда он скользил в нашем дымоходе и приземлялся на пол. Залезала в постель к сестре, трясла её, хотя к этому времени она почти всегда просыпалась, и мы шептались друг с другом, надеясь убедить солнце взойти пораньше. В те времена оно никогда этого не делало, и даже сейчас, когда я выросла, не делает.

Я не знала, спал ли Сэм во время своей ночной вахты у гроба отца, но подозревала, что не должен. Так же, как и играть на гитаре или покидать помещение. Чем бы парень там ни занимался, он делал это тихо, потому что до самого утра я не слышала ни звука.

Несмотря на три этажа, которые нас разделяли, я думала о теле Сэма, как он лежал рядом со мной на кровати, и внезапно ощутила пустоту. Мне хорошо знакомы эти чувства, когда он лежал рядом со мной, голова в верхней части кровати, ноги – в нижней. Как одеяло изгибалось на его теле, как меня окутывало его тепло. Эта ночь казалась очень длинной.

Я клевала носом, когда решила, что пора уже вставать. С трудом разлепила веки и, спотыкаясь, побрела под горячий душ, затем надела свой любимый чёрный брючный костюм с вытачками на бёдрах – этот костюм очень хорошо облегал мою фигуру. Свой наряд я дополнила белой шёлковой блузкой с большим воротником. В этом костюме я выглядела солидным представителем фирмы «Фраули и сыновья», но не стоило себя обманывать, так я одевалась ещё и для Сэма.

Впервые я встретилась с семьёй Стюарт в понедельник утром. Хотя с Дэном мы уже были знакомы, его мать я видела впервые. Он привёл её в мой кабинет, помог сесть на стул в центре комнаты, потом устроился справа от неё.

– Мой брат не придёт, – объявил Дэн, при этом его лицо выдавало больше, чем слова.

На сердце стало тяжело.

– Он придёт, – миссис Стюарт сжала в руке платочек, которым она утирала слезы, но не всхлипнула.

Дэн тоже не плакал, хотя глаза его покраснели, как у человека, который много часов боролся со слезами, но потерпел в этом поражение. На его щеках проступала щетина, волосы цвета мокрого песка растрепались, хотя одет он был в шикарный костюм, как и при первой нашей встрече. Он вытащил из своего черного кожаного портфеля папку, которую я ему давала ранее, но не раскрыл её.

– Сэм не придёт, мама, – повторил он.

Миссис Стюарт покачала головой и ответила дрожащим голосом.

– Он придёт. Конечно, он придёт.

– Я сказал ему, чтобы он не приходил, – Дэн бросил на меня короткий взгляд и вновь покачал головой.

Моя семья тоже не избежала щекотливых ситуаций, которые невозможно просто проигнорировать. Но даже в тех семьях, которым обычно удаётся сохранить безупречный вид, могут происходить драматические сцены, например, когда домочадцы сталкиваются со смертью. Подобные разборки я видела собственными глазами: от брошенных в лицо непонятных обвинений до кулачных боёв перед открытым гробом.

На мгновение повисло тягостное молчание, во время которого миссис Стюарт повернулась на своём стуле и уставилась на сына.

– По какой причине ты так поступаешь?

– Давай не будем говорить об этом прямо сейчас, – Дэн потёр рукой лицо, но, в конце концов, посмотрел на мать.

– Хорошо, не будем, – она снова смотрела перед собой, руки на коленях сжаты в замок. Затем её нижняя губа задрожала, как предвестник приближающихся слёз. – Хорошо, Дэниэль, хорошо. Ты всё решил, не так ли?

– Да, мама, конечно. Давай покончим с этим, – Дэн бросил на меня извиняющийся взгляд, на который я, надеюсь, ответила взглядом полным сожаления.

Я немного подождала, чтобы посмотреть, не скажет ли миссис Стюарт ещё что-нибудь, но вместо этого она тяжело дышала и смотрела мимо сына. Я протянула руку к папке тёмно-синего цвета, которую Дэн всё ещё держал, и он тут же передал мне документы. Так как мы уже спланировали церемонию и обсудили всё с раввином, который вёл богослужение, говорить больше было не о чем. По правилам еврейской веры молебен необходимо проводить, как можно скорее, то есть сегодняшним утром.

Когда миссис Стюарт издала хриплый звук, я посмотрела на нее и увидела, что она снова промокнула глаза платком.

– Мы должны о многом подумать! И многое сделать!

Дэн сделал попытку коснуться её плеча, но в последнюю секунду отдёрнул руку.

– Именно по этой причине, мама, я всё и организовал заранее. Тебе не о чем беспокоиться. Папа в лучших руках, – он перевёл взгляд на меня. – Правда?

– Конечно, миссис Стюарт, – во время еврейских похорон дел у меня не много, я лишь предоставляю место, где покойный находится до погребения, и перевожу его на кладбище. – Я рада помочь вам позаботиться обо всём необходимом.

– Я уверена, что вы позаботитесь обо всём наилучшим образом, но я хочу, чтобы твой брат был здесь, Дэн, – Миссис Стюарт вздохнула, чуть улыбнулась дрожащими губами и поискала взглядом сына.

– Он придёт на богослужение, – ответил Дэн с каменным лицом. – Сэм сказал, что в любом случае придет. Сейчас ему здесь не место.

– Но, может, у него появятся какие-нибудь идеи...

– Мама, – перебил Дэн её таким тоном, который означал, что эту тему они уже не раз обсуждали. – У нас всё под контролем. Что он должен сделать? Сыграть на гитаре?

Вновь тишина на мгновение накрыла нас, как одеялом. Затем Дэн снова перевёл на меня взгляд, а миссис Стюарт разглядывала свои переплетённые на коленях руки.

– Мой брат, – пояснил Дэн, – не слишком ответственный человек.

Миссис Стюарт громко высморкалась. Дэн коснулся её плеча, затем перегнулся через письменный стол, чтобы пожать мне руку.

– Большое спасибо, мисс Фраули.

– С удовольствием помогу вам, – резко ответила я, потому что меня снова задела его вежливость.

– Через пару часов мы вернёмся на заупокойную службу, – пояснил Дэн. – Пойдём же, мама. Тебе надо немного успокоиться.

Я проводила обоих до двери кабинета. В зале я увидела женщину с длинными тёмными волосами, перевязанными на лбу траурной лентой. Она подняла голову и выпрямилась, в руках женщина сжимала смятый бумажный платочек. Возможно, это сестра или кузина, или подруга семьи, но когда я увидела, как глаза Дэна вспыхнули, стало понятно, что она принадлежала ему.

– Элли, – произнёс он. – Привет.

– Привет, дорогой. Здравствуйте, Дотти.

Когда миссис Стюарт её обняла, губы Элли скривились в слабой улыбке.

– Это моя супруга, – пояснил мне Дэн.

Она ухватилась за его руку, он удержал её, как само собой разумеющееся. Этот жест казался мне более интимным, чем поцелуй. Потом все трое вышли.

Сэм не появился, как и предсказывал его брат.

Из окна своего кабинета я могла обозревать парковку. Дэн Стюарт с супругой стояли возле тёмного Вольво: он склонился к жене, положил голову ей на плечо и обхватил руками талию, а она гладила одной рукой по его спине, положив другую ему на затылок. Мне показалось неприличным наблюдать за ними, но я не могла отвести взгляд. Её руки двигались в тройном ритме, три поглаживания, и пауза. Потом другие три поглаживания, затем снова пауза. Такие жесты меня успокаивали, хотя ничего захватывающего в этом зрелище не было.

Ревность, которую я внезапно почувствовала, удивила меня. Выражение его лица, когда он на неё смотрел... Не стоило отрицать, мне хотелось, хоть на денёк присмотреться к нему. Интересно, как бы повёл он себя, если бы она, одетая в белое, лежала в сосновом гробу? Что бы он делал, если бы ему пришлось пережить потерю жены, которую, несомненно, обожал?

Дэн чуть расправил плечи, Элли снова погладила его по спине. Я различила, как она что-то прошептала ему на ухо, и Дэн кивнул. Элли прижалась к нему, затем он чуть отступил назад, и они поцеловались там, на парковке, а я, наконец, отвернулась.

После полудня планировалась заупокойная служба для другого погребения, но правила веры Стюартов гласили, что мистера Стюарта необходимо похоронить, как можно быстрее. Мы подготовили капеллу, раввин принёс маленькие книжечки с древнееврейскими молитвами, потому что я не припасла их заранее. По сравнению с другими траурными богослужениями, которые мы организовывали, это вышло коротким и скупым.

Никогда раньше я не возилась так долго при подготовке заупокойной службы. Я уронила книгу соболезнований, чистые белые листы смялась, и мне пришлось позаботиться о новой. Затем рассыпались по полу листки с песнопениями, которые остались лишними после последней службы, и я ползала на коленях, чтобы их собрать. Всё длилось в два раза дольше обычного, и каждые две минуты я смотрела через плечо на дверь, от этого страдали и скорость, и сноровка.

Наконец, я выпрямилась и сделала глубокий выдох. Сэм здесь, со своей семьёй, чтобы проводить отца в последний путь. Он пришёл только для этого. В связи с траурными событиями думать о чём-то другом было смешно. На самом деле, лучше бы мне здесь не присутствовать. Ему нельзя отвлекаться, поэтому на этой траурной церемонии я лишняя. Шелли и Джаред смогли бы встретить прибывающих на церемонию, а раввин, который был в курсе всего, мог позаботиться об остальном. Моё присутствие здесь совсем не обязательно, но я стояла в своём симпатичном брючном костюме и казалась себе идиоткой, когда члены семьи и друзья Морти Стюарта один за другим входили в часовню и занимали места на удобных стульях, обтянутых тканью в спокойных зелёных и лиловых тонах. Люди пришли разновозрастные, но самым младшим из них оказался Сэм.

Богослужение подходило к концу, и у меня не осталось времени для размышлений. Автомобили, снабжённые пурпурно-красными траурными флажками, отправились на кладбище. Раввин запаковал оставшиеся молитвенники и позаботился о том, чтобы все присутствующие правильно сориентировались. В конце концов, и мне нужно выполнять свои обязанности.

Я ехала впереди на катафалке, которым управлял Джаред. У него была привычка тихо напевать себе под нос и в такт барабанить пальцами по рулю. Обычно это не раздражало, но сегодня мне пришлось вытянуть руку и постоянно придерживать его пальцы.

– С тобой всё в порядке? – он посмотрел на меня вопросительно.

– Разумеется со мной всё в порядке. Не забудь, что скоро поворот налево, – я кивнула.

Джаред не слишком часто ездил на еврейское кладбище, но свою работу знал хорошо. Ему не требовались мои инструкции. Как обычно, добродушный он никак не отреагировал на мое необычное поведение и по моей указке свернул налево.

Возле вырытой могилы на месте погребения столпились те, кто пришёл проводить покойного в последний путь. В давние времена, чтобы выкопать могилу, требовалось несколько мужчин, сейчас же одноковшовый экскаватор справлялся с этим за полчаса. Мне совсем необязательно находиться возле могилы, где проходила заключительная часть заупокойной службы, поэтому я стояла немного поодаль от толпы, слушая раввина. Он процитировал 91-й псалом и сделал шаг к открытой могиле.

– Это несправедливо, что кого-то похоронят в такой прекрасный день.

Мимо меня прошла женщина, которая и произнесла эти слова. Она уцепилась за руку старика, и тот согласно ей кивнул. Меня радовало, что она, по-видимому, обращалась не ко мне.

Я присутствовала на многих похоронах. Гораздо лучше, когда в день погребения стояла хорошая погода. От дождя, потёмок и снега становилось ещё хуже.

На многих могилах лежали надгробия. Я читала фамилии, выбитые на камне, и ожидала конца богослужения, чтобы сопроводить похоронную процессию к их автомобилям и показать направление, как необходимо ехать. Многие из них отправятся в дом миссис Стюарт, чтобы там погрузиться в глубокий траур, так называемый семидневный траур у евреев. В тщательно подобранной синей папке находились описание и пояснение траурного обряда для участников.

В поле зрения показалась фигура в чёрном, но к людям, собравшимся вокруг могилы, не подошла. Мужчина. Он разговаривал с раввином. Я не поняла значение слов «Yitgadal v’yitkadash sh’mei rabbah», но разобрала бормотание «Аминь», а потом повернула голову. Это был Сэм. Он надел белую рубашку с расстегнутым воротником и чёрный пиджак спортивного покроя, который немного не подходил к случаю. Лицо гладко выбрито, волосы зачёсаны со лба. В солнечном свете в ухе блестел бриллиант. Мужчина неподвижным взглядом смотрел прямо перед собой, а губы шептали молитву. Сэм ничего не сказал, только оглядел меня. Богослужение закончилось, и я начала объяснять присутствующим, как выбраться с кладбища.

Скандал разразился, когда гости рассаживались по своим машинам. Я собрала похоронные флажки, раздала инструкции по дальнейшим действиям и даже попыталась захлопнуть дверцу машины Стюартов, но Дэн выскочил из-за руля. В отличие от своего брата, он был не брит, волосы растрепались, на левом нагрудном кармане пиджака обтрёпанный разрыв, так по еврейским обычаям полагалось делать при смерти одного из родителей. Вслед за ним из машины выскочила Элли, она хотела положить руку ему на плечо, но тот оттолкнул её.

– Успокойся, Денни, – произнёс Сэм за моей спиной. – Я уже сказал маме, что поеду на своей машине. Встречусь с вами дома.

Внезапно я оказалась между двумя братьями. Пришлось сделать пару шагов в сторону. Дэн не смотрел на меня, но Сэм смотрел, как и жена Дэна. Она вновь протянула к нему руку, ухватилась за рукав и крепко вцепилась в него.

– Слушай, ты чего вообще припёрся? – Дэн провёл растопыренными пальцами по волосам и сделал затем пренебрежительный жест рукой. – Зачем пришёл?

– Потому что мама попросила, – лицо Сэма приняло выражение холодной враждебности.

– С каких это пор ты делаешь то, о чём тебя просят?

– С тех пор, как умер отец, – с неподвижным лицом Сэм посмотрел на Дэна.

– Дэн, – пробормотала Элли. – Оставь это. Мы встретимся с ним дома. Все нормально.

– Ничего не нормально, – выдавил сквозь зубы Дэн и бросил на брата угрюмый взгляд, но потом вновь уселся на водительское место своего автомобиля.

Элли посмотрела на Сэма с таким выражением лица, которое сложно было расшифровать, он ответил лишь пустым взглядом, затем она уселась в машину, закрыла дверь, и они уехали.

Без надобности никто не задерживается на кладбище. Когда почти вся похоронная процессия уехала, у меня снова высвободилось минутка. Сегодня мне предстояло присутствовать ещё на одних похоронах, надо было поторапливаться. Джаред помахал мне со своего места за рулём, я кивнула, но в катафалк не села.

– Будет лучше, если ты сейчас уйдёшь, – Сэм указал подбородком в сторону Джареда. – Он ждёт.

– Я знаю.

Мы стояли почти вплотную друг к другу. Тот, кто не знал, что мы за пару часов нашли общий язык и оказались в одной постели, мог считать, что между нами слишком маленькое расстояние. Такое маленькое, что можно пересчитать его ресницы.

– Брат смешает меня с дерьмом, – вскользь заметил Сэм.

– Мне очень жаль. Смерть любимого человека – это всегда тяжело.

– Извиниться бы не помешало, но речь, в конце концов, не о смерти отца, – Сэм покачал головой, его зачёсанные назад волосы упали на лоб.

– А... зачем ты тогда пришёл?

– Очевидно, чтобы получить пинка, – он улыбнулся.

– Это с превеликим удовольствием, – пожелала я ему и отступила.

– Эй, – он сделала шаг в мою сторону. – Грейс, из-за прошлой ночи...

Я подняла руку.

– Я уже говорила, смерть любимого человека – это всегда очень тяжело. Люди совершают безумные поступки. Не переживай из-за этого.

– А я и не переживаю. Лишь немного, но не из-за этого, а потому что тебя поцеловал, – Сэм сделал попытку протянуть ко мне руку, но поймал воздух. Этого движения было достаточно, чтобы я ушла. – Я только переживаю, что у меня, возможно, не будет второго шанса, – добавил он.

Хотя моё сердце в отчаянии заколотилось, я повернулась к нему спиной. Всякий раз, когда сердце так реагировало, я уходила.

– Мои соболезнования, Сэм. Тебе лучше уйти, уже поздно.

Не оборачиваясь, я решительно направилась к Джареду и катафалку. Заметила, что Джаред барабанил пальцами по рулю и напевал себе под нос какую-то песенку. По-видимому, радио он выключил. Без покойника в кузове мы включали громкость на полную мощность.

– Грейс. Я хочу с тобой снова встретиться.

Когда я услышала эти слова, то замедлила шаг и обернулась, радуясь про себя, что люди уже разошлись.

– Не думаю, что это хорошая идея.

– Почему нет?

– Кроме того, здесь не место, чтобы об этом дискутировать, – я покачала головой.

– Я тебе позвоню!

– Нет, Сэм! – на сей раз я уже почти достигла катафалка, но вновь остановилась. – Не делай этого.

Он запрокинул голову, чтобы волосы не падали ему на лоб, солнечный луч упал на серёжку в ухе. Упал он и на его улыбку, которая сверкала вдвое ярче, чем бриллиант.

– Я тебе позвоню.

Я снова покачала головой, но на сей раз ничего не сказала, потому что бессмысленно продолжать с ним спор, обошла катафалк, уселась на пассажирское место. Когда садилась, Джаред поднял голову и тут же протянул руку, чтобы сделать музыку потише, но я прервала его.

– Оставь, мне нравится эта песня.

– На самом деле? – Джаред оглядел меня со всех сторон.

Так как мы часто друг друга подтрунивали из-за наших музыкальных предпочтений, мне стало ясно, что он раскусил мой обман, но я лишь хотела уехать с кладбища... и от Сэма.

– Правда. Эмо-музыка – это моё новое пристрастие.

Джаред рассмеялся и бросил любопытный взгляд через стекло на Сэма, который сокращал путь через поросший травой холм.

– Этот тип вообще знает, что ему надо?

– А это вообще кто-то знает?

– Глубокая мысль, Грейс. Очень глубокая, – Джаред расхохотался и завёл двигатель.

Я позволила ему поверить, что это шутка, но, посмотрев в окно на машину Сэма, задалась вопросом, знаю ли сама, чего хочу. Пережив траурное богослужение по Стюарту, переживу и второе погребение после обеда. С ним уже всё улажено, поэтому мне срочно потребовался кофе. Как обычно, о нём заботилась Шелли. Она сделала кофе не таким крепким, как мне нравилось, но этого пойла оказалось достаточно, чтобы протянуть до вечера.

Казалось, что день никогда не закончится. Ночью я мало спала и занималась потом кучей бумажных вопросов. Я широко зевнула, когда Шелли просунула голову в дверь. На сей раз с тарелкой печенья в руке.

– Сама испекла. Хочешь попробовать?

– Конечно.

– Печенье с арахисовым маслом и кусочками шоколада, – она поставила тарелку передо мной на стол.

– Боже! – я откусила кусочек. – Невероятный вкус.

– Я взяла рецепт из газеты про выпечку. Думаю, в следующий раз попробую роллы с орехами пекан и наполнителем из сырного крема. Как ты думаешь? – Шелли засияла.

– Думаю, если ты будешь продолжать в том же духе, мне придётся покупать новые брюки, – заметила я.

Шелли захихикала. Она, на самом деле, милая девушка, хотя порой обижается и имеет склонность лить слёзы. Она ела печенюшку с таким видом, будто анализировала компоненты, а не наслаждалась вкусом.

– Думаю, что в следующий раз возьму кусочки белого шоколада, – озвучила она.

– Прекрасный вкус. Зачем ты хочешь изменить то, что и так прекрасно? – я положила остаток печенья в рот.

– А как ты узнаешь, что оно прекрасное, пока не попробуешь то, что изменили? Вдруг оно будет ещё лучше? – Шелли пожала плечами.

– То же самое можно сказать и о других вещах, а не только о печенье, – констатировала я.

Шелли взяла ещё одну штучку, откусила маленький кусочек и медленно прожевала.

– Например, о мужчинах?

Я откинулась на спинку стула. С тех пор, как Шелли начала у меня работать, она встречалась с одним и тем же тихим скромным парнем. Дайан Эмерих перенял ферму у родителей и намекал Шелли, что хочет жениться. Когда Шелли вступит в брак, не знаю, но колечка на пальце она до сих пор не носила.

– Это зависит от многого, – ответила я на её вопрос.

– От чего же?

– От мужчины, – я тоже взяла ещё одно печенье и с наслаждением разгрызла. – Что случилось, Шелли?

– Ничего. Думаю, было бы здорово, провести остаток жизни на ферме. Только и всего, – она вдохновлено пожала плечами.

Подобная мысль не казалась мне привлекательной, но я не намеревалась её оспаривать.

– Ты имеешь в виду, что думаешь о Дайане? Он хороший парень.

– Да, – вздохнула она. – Но...

– Но? – я ждала продолжения, но Шелли молчала

– Ну, он... немного... – она посмотрела на меня.

Дайан был немного не от мира сего, но я своё мнение предпочла не высказывать.

– Он хороший парень, Шелли.

– С говном на ботинках, – выпалила она.

Я не знала, что меня больше шокировало – её критика или брань, поэтому, не придумав должного ответа, просто набила рот печеньем.

– Ты ведь развлекаешься со многими мужчинами. Правда, Грейс? – Шелли опять вздохнула.

Я откусила кусок, проглотила и отпила глоточек кофе, чтобы протолкнуть печенье.

– Не так уж их и много.

– Мы с Дайаном вместе со второго класса старшей школы, – она посмотрела на меня. – Он единственный друг, который у меня когда-либо был.

– В этом нет ничего плохого.

– Я знаю, – девушка снова пожала плечами. – Но она такой... обычный.

– Не стоит презирать только за то, что он обычный, – заметила я.

– С обычным мне скучно, – объяснила Шелли.

– Скука не есть хорошо, – констатировала я.

Мы обе рассмеялись.

– Я просто не знаю, что с этим делать. Мы всё время делаем одно и то же: ходим в кино, а в воскресенье вечером едим пиццу.       Я могу точно сказать, что он подарит мне на день рождения, и какого цвета рубашку он наденет в четверг.

– Во всех этих вещах нет ничего плохого, – заявила я ей спокойным тоном.

– Конечно, я знаю, – Шелли кивнула.

Но до конца она не согласилась, иначе не завела бы со мной разговор на эту тему. Мы с Шелли не настолько близки, чтобы ей что-либо советовать, хотя на этот случай у меня был совет. Я лишь надкусила следующее печенье, она – тоже, а когда зазвонил телефон, отправилась отвечать. Обдумывая то, что Шелли мне рассказала, я повернулась на офисном кресле, съела ещё одно печенье, допила кофе и посмотрела в окно на дальнюю парковку. Я попробовала себя убедить, что кислая отрыжка у меня из-за большого количества печенья, хотя на самом же деле её причина – мои завистливые воспоминания о близости между Дэном и Элли, за которыми я наблюдала сквозь это окно. Затем я отодвинулась от компьютера, схватила мобильный и направилась к столу Шелли.

– Надо ещё кое-что сделать. На сегодня у меня больше не назначено встреч, но, если что-то произойдёт, звони. Пока я не вернусь, Джаред сам сможет обо всём позаботиться.

Не уверенная в том, куда хотела бы съездить, я знала, что на некоторое время надо удалиться от похоронного бюро «Фраули и сыновья». Поток машин лишил меня выбора, так как проще ехать направо, чем налево. Через пять минут я добралась до дома сестры, в палисаднике которого находилось нетипично много игрушек. Я вырулила на подъездную дорожку, но на некоторое время задержалась в машине. Как объяснить сестре моё внезапное появление?

На решение этой задачи у меня оставалось не так уж много времени. Сейчас откроется входная дверь, а Ханна будет наблюдать за мной сквозь вторую, зарешёченную дверь. Конечно, именно так она и сделала. В конце концов, здесь Аннвиль. Я была на сто процентов уверена, что соседи Ханны поступали точно так же.

Пока я вылезала из машины, Ханна вышла на крыльцо.

– Грейс?

– Привет, – я кивнула.

– Что ты здесь делаешь? – она открыла мне дверь.

– О... я просто хотела заглянуть на минутку, если, конечно, не помешаю.

Ханна закрыла за мной дверь. Весь пол гостиной был завален куклами и кубиками так же, как и палисадник. Этот кавардак в доме сестры, которая унаследовала мамину аккуратность, выглядел необычным.

– Где Симон? – осведомилась я. Этот вопрос оказался лишним, так как из игровой комнаты в подвале доносились звуки телевизора.

– Внизу. Приканчивает свой мозг. Пошли на кухню, – Ханна указала на пол.

Там царил хаос, если судить по масштабам: на раковине и рабочей поверхности громоздились стопки посуды, на столе стояли остатки обеда. Раздвижная дверь, которая обычно скрывала стиральную машину и сушилку, стояла нараспашку, а за ней виднелись два ящика с грязным бельём.

– У меня нет времени на уборку, – пояснила Ханна, когда увидела мой удивлённый взгляд.

– Я вижу.

– Кофе? – она направилась к кофеварке и вынула из шкафа чашку.

– Конечно.

Я внимательно разглядывала сестру. Обычно она практически не красилась, но сегодня кроме подводки глаз, которая скрывала недостаток сна, другой краски на лице не было. Волосы собраны на затылке в растрёпанный хвостик. Тренировочные брюки из велюра и белая футболка, которая доставала ей до колен – вот и весь её наряд.

Я взяла протянутую чашку.

– Сахар? Молоко? – не дожидаясь моего ответа, Ханна всё поставила на стол.

– Спасибо.

Мы уселись. Между нами на столе стояла тарелка с печеньем странной формы. Сестра взяла одно, разломила пополам и оба кусочка засунула в рот, затем протянула руку за следующим.

– Симон захотел испечь печенье, – она стряхнула пару крошек с уголка рта. – Разве я не самая лучшая мама?

– Ты очень хорошая мама, – заверила я сестру.

– Естественно, поэтому он прилип внизу к телевизору, – она горько рассмеялась.

– Ничего с ним не случиться, если он посмотрит какой-нибудь мультик, и от пары печенек он не умрёт.

В отношении сахара и телевизора Ханна с мужем стояли на незыблемых позициях. Ведь это касалось Симона и Меланьи. Так как у меня не было своих детей, я никогда не совалась с советами. Но порой чувствовала, что они слишком суровы. С другой стороны, они ничего не жалели для своих детей. Если кто и не доверял детей электронной няне, так это моя сестра. Она всегда мастерила с ними поделки и следила за полноценным питанием, шила костюмы на Хэллоуин и не пропустила ни одного рождественского базара.

– Я просто устала, – объяснила она.

Центрифуга отключилась, и стиральная машина пропищала, оповещая, что бельё готово. Ханна уставилась на неё, потом взяла ещё одно печенье.

– Я сыта этим всем по горло, – констатировала она.

Таких слов я от неё никогда не слышала.

– Чем ты сыта?

– Этим: домом, детьми, мужем. Меня достало целый день разгребать за ними бардак. Я заколебалась ничего не успевать. Абсолютно ничего, – она махнула рукой. – Я устала сидеть, как курица на яйцах. Рано или поздно всё приходит в негодность, – она бросила взгляд в направлении веранды.

Я проследила за её взглядом и увидела сине-белый горшок с лилиями. Его осколки рассыпались на садовой плитке, цветы и листья валялись вокруг. Сестра закрыла лицо руками, а я таращилась на неё и не знала, что сказать. Ханна медленно покачала головой и скорчила гримасу. Затем опустила руку и яростно, не ощущая вкуса, откусила следующее печенье.

– Я тебя не упрекаю, – произнесла я.

– Что ты можешь знать? Ты молодая, одинокая и каждую неделю гуляешь с новым парнем. Что ты понимаешь в таких вещах? – она засмеялась и бросила на меня типичный взгляд старшей сестры.

Когда меня в этом упрекали, я раскрывала рот, но сейчас мне удалось промолчать и не ответить.

– Вишни в соседском саду не всегда слаще, Ханна.

Она особым образом изогнула бровь, что я наблюдала уже не раз. Мы не очень походили друг на друга: она светленькая, с тщательно уложенной причёской, у меня же волосы тёмные и простая стрижка, но такое выражение я частенько видела и на своём лице. Оно являлось доказательством того, что мы сёстры.

– Давай, поменяемся? – она подскочила, рванула дверцу стиральной машины с такой силой, что капли полетели во все стороны, повытаскивала одно за другим мокрое бельё, сильными движениями разгладила костюмные брюки Джерри и повесила их сушиться. – Ты бы хотела постирать за день несколько куч белья? А сначала найти на всех вещах пятна? Их находишь и до, и после стирки. И брюки развесить, потому что в сушилке они мнутся? Рассортировать всё? А потом чистые вещи убрать в шкаф? И знать, что после стирки вскоре снова накопится куча грязного белья?

– Нет, но ты говоришь так, будто я ничего не стираю, Ханна.

– Ты стираешь только свои вещи! – её голос звучал так же напряжённо, как она натягивала брюки Джерри, чтобы выровнять стрелки. – Это большая разница! Всё, что ты делаешь, делаешь для себя. Ты должна заботиться только о самой себе.

Я сидела молча, пока её ожесточённые слова разрывали тишину. Она закрыла дверцу сушилки и кончиком пальца нажала на кнопку «Пуск». Затем Ханна вернулась к столу, схватила пустую тарелку из-под печенья, поставила её в посудомоечную машину и начала разгружать раковину, запихивая посуду в машину, даже не ополоснув её. В этом она позднее раскаялась, когда остатки сыра прилипли к фарфору, а у неё не хватило сил их отскрести.

– Ну, да. Я не замужем, у меня нет детей.

– И не говори. Дерьмо, – смех моей сестры прозвучал, как закулисный шум в фильме ужасов. – Что случилось? Я не могу произнести слово «дерьмо»? Дерьмо, дерьмо, дерьмо!

Ханна никогда не ругалась. Я откинулась на спинку стула и попыталась прикрыть свой открытый рот. Она обернулась, глаза блестели от гнева или слёз, а может от того и другого. Упрямица.

Дверь из подвала с треском распахнулась, вошёл Симон со сказочной фигуркой в руке.

– Ой, это плохое слово!

Повисла тишина. Ханна снова отвернулась к посудомойке, положила в неё столовые приборы. Я сделала движение рукой в сторону племянника.

– Привет, парень! Как смотришь насчёт того, чтобы съездить в Макдональдс?

– Тётя Грейс, ты самая лучшая тётя в мире! – его лицо просияло, так радоваться умеют только дети, он обвил руками мою шею.

Я увидела, как плечи Ханы напряглись от злости, как она с удвоенной энергией запихивала чашки и тарелки в посудомойку.

– Его детское кресло в минивэне. Проследи, чтобы он пристегнулся.

– Может, и Меланью встретить со школы? – я бросила взгляд на часы. Уроки у племянницы заканчивались через полчаса. – Мы могли бы с ними пораньше поужинать, потом я их привезу домой.

Ханна кивнула, не оборачиваясь, но зато прекратила запихивать посуду в машину и облокотилась о край раковины. Со своего места возле стола я увидела, как побелели костяшки её пальцев.

– Замечательно, – произнесла она напряжённым голосом. – Спасибо.

– С удовольствием с ними съезжу, – я постаралась произнести это расслабленным тоном. – Ну, дружок, давай, поищем твою обувь.

Так как Симон болтал без умолку, у меня не было необходимости разговаривать с сестрой. Мы принесли его кроссовки, куртку, а затем и детское кресло из минивэна. Потом забрали из школы Меланью, и снова меня поприветствовали заявлением, что я самая лучшая тётя на свете. Я вовсе не была против такого титула. Сначала мы отправились в магазинчик, где все товары продавались по одному доллару, затем сходили в зоомагазин, чтобы дети могли посмотреть на животных, а под конец очутились в бургер-ресторане, где дети получили свою любимую вредную еду и дешёвые игрушки.

Когда мы вырулили на подъездную дорожку к дому Ханы, минивэн исчез, вместо него стоял автомобиль Джерри, он же и открыл нам дверь, когда я постучала. Дети ворвались в дом и начали взволнованно рассказывать об экзотических животных и картошке фри. Пока мы отсутствовали, дом преобразился. Кухня вымыта, вещи исчезли, осколки цветочного горшка выметены, мусор вынесен.

– Где Ханна?

– Я не знаю, – Джерри посмотрел на меня пустыми глазами.

Я не намеревалась подробно обсуждать с ним эту тему. Раз моя сестра куда-то уехала и не предупредила об это мужа, то это его проблемы. Я привезла детей домой, и делать там мне больше нечего.

– Она ничего не приготовила на ужин, – сообщил мне Джерри. Это, очевидно, сбивало его с толку.

– Дети уже поели, – пояснила я. – Я ей сказала, что отвезу их поужинать. Можешь им больше ничего не давать.

– А она не просила тебя привезти что-нибудь и мне? – Джерри огляделся.

Пришлось приложить усилия, чтобы сохранить вежливое выражение лица, хотя мне очень хотелось треснуть его по лбу.

– Нет, Джерри, не просила.

Мне нравился мой зять. Он очень приятный парень, который никогда не рассказывал мне похабные анекдоты и не давал плохих советов. Обычно он не лез ко мне и не создавал шумихи вокруг моей персоны. Но в данный момент мне хотелось его хорошенько встряхнуть, чтобы он всё понял.

– Хм, – произнёс он, пока дети, как сумасшедшие, ломились в дверь. – Она ничего для меня не приготовила.

– Ничего страшного, есть арахис и джем, – заявила я.

Джерри бросил на меня тусклый взгляд. Если бы он мне предложил, что-нибудь для него приготовить, я бы заставила его посмотреть по сторонам, но, к счастью, Джерри только кивнул.

– Да. Возьму их.

– Сам справишься? – я наблюдала за детьми, которые боролись друг с другом на полу гостиной.

– Да, – кивнул Джерри.

Я ему не очень поверила, но он этого и не увидел, потому что его доконали дети. Джерри больше переживал, что пока Ханны нет дома, они наведут беспорядок. Но это уже не мои проблемы. Обняв и поцеловав ещё раз племянников, я отправилась домой.

Когда я подъехала к бюро, Джаред собирался уходить.

– Произошло что-то невероятное?

– Я уже всё закрыл, – он покачал головой.

– Хорошо. Спасибо.

– Сегодня ночью я дежурю на скорой, не забыла?

– Ты сам об этом просил, помнишь?

– Я знаю-знаю.

Мы улыбнулись друг другу, и он направился к своему дряхлому пикапу. Когда я открыла дверь, чтобы войти в дом, мне навстречу выскочила запыхавшаяся Шелли: её щёки слегка раскраснелись, из французской косы, обрамлявшей лицо, выбились прядки, блеск для губ, казалось, размазался. Джаред повернулся в машине и подал знак рукой. Шелли улыбнулась, и на ее щеках появились милые ямочки. Бормоча под нос слова прощания, она протиснулась мимо меня, при этом смотря не на меня, а на Джареда.

– Моя машина в ремонте, – бросила она через плечо. – Джаред отвезёт меня домой.

– Хорошо, – сказала я, будто им требовалось моё согласие или они должны мне что-то объяснять.

Шелли махнула Джареду, а я стояла в дверях до тех пор, пока она не села в машину. Девушка устроилась вплотную к дверце и смотрела прямо перед собой. Джаред улыбался, его губы при разговоре шевелились. Шелли отреагировала лишь парой кивков, когда машина выворачивала с парковки.

Интересно.

Глава 7

Стук в дверь меня не напугал, но тем не менее, открыв дверь, я изумилась.

– Я не заказывала пиццу.

Мужчина, который стоял передо мной, был одет в голубую рубашку и подходящую ей по цвету бейсболку, а в руках он держал коробку с пиццей.

– Вы уверены?

– Уверена. Я точно знаю, заказывала я пиццу или нет.

– Мне назвали этот номер. Вы уверены? – он наморщил лоб и многозначительно уставился на дверь.

– Да! Уверена! – я упёрла руки в бока, смяв при этом шёлк ночной рубашки.

Разносчик пиццы выглядел сбитым с толку.

– За эту неделю уже третий раз кто-то в шутку делает заказ, мне это уже начинает надоедать, – его лицо тут же приняло злое выражение.

– Вы полагаете, что это мои проделки?

– Кто-то позвонил из этого номера и заказал пиццу. Вы единственная, кого я здесь вижу, – с коробкой в руках он вошёл в комнату и поставил пиццу на стол. – Платите!

Моё сердцебиение участилось. Мужчина выглядел разъярённым. Когда я посмотрела на дверь, которая осталась открытой, он обернулся, проследив за моим взглядом, а затем резким движением закрыл её и снова повернулся ко мне.

– Но, у меня нет денег! – запротестовала я.

Я отступила на шаг назад, а он двинулся следом за мной. Под расстегнутой голубой рубашкой виднелась белая футболка, которая облегала его тело, словно вторая кожа, под козырьком бейсболки полыхали синие глаза, волосы под кепкой не были видны, но я знала, что они тёмные. Взгляд мужчины скользнул по моему телу сверху вниз, задержался на чёрной ночной рубашке и блестящей пудре на верхней части груди.

– Тогда мы придумаем что-то другое, – он искривил рот в улыбку, и его голос понизился.

– Вы имеете в виду... – начала я, пытаясь говорить так, чтобы мой голос звучал бешено, но у меня ничего не вышло. Голос лишь задрожал, и мне пришлось сглотнуть, так как в горле мгновенно пересохло.

– Поворачивайся и клади руки на стол.

Я послушалась, упёрлась руками справа и слева от коробки с горячей пиццей, которая пахла сыром и томатным соусом. Я не рискнула обернуться, так же, как и не рискнула смотреть через плечо, только закрыла глаза, чтобы не видеть свои пальцы, которые сжимали полированную столешницу гостиничного стола. Мои мышцы дрожали от напряжения, пока я ожидала его прикосновений. Но он до меня не дотронулся. Во всяком случае, не сразу, и ожидание стало мукой.

Позади себя я чувствовала тепло его тела и различала запах – этот аромат намного вкуснее, чем от сыра и соуса. Я слышала, как мужчина с шорохом расстёгивал молнию, как шелестел материал, когда скользил по его бёдрам. Переместив вес тела, наклонилась вперёд и раздвинула ноги, и шёлк сорочки тут же задрался на бёдрах. Но мужчина всё ещё до меня не дотрагивался.

Наше дыхание перемешивалось и громко звучало в тишине. Я считала секунды, как дождевые капли, которые равномерно барабанили по железной крыше и становились всё крупнее и крупнее. Мои пальцы начали болеть от крепкого сжатия жёсткой полированной столешницы, мышцы рук напряглись. Я открыла глаза и приготовилась обернуться, чтобы задать ему вопрос, который крутился на языке. И в этот момент он дотронулся до меня. Его руки легко коснулись моих коленей, скользнули вверх по задней поверхности бёдер, потом вниз. Одним лёгким движением из меня будто выпустили воздух, а его руки двинулись дальше к ягодицам, пальцы слегка зарывались в мою плоть, а лёгкое дуновение его дыхания порхало по тем местам, которых прежде касались руки.

О, боже! Он встал позади меня на колени и последовал невидимой тропкой, которую проделали его руки, обрисовывая её языком. Затем он остановился, провёл кончиком языка под коленкой, слегка прикусил под другой. Я так крепко вцепилась в столешницу, что, если бы не полировка, на ней остались бы следы от моих ногтей. Мой рот было открылся, но его губы двинулись дальше, и я подавила крик. Язык коснулся моих ягодиц: в это место меня ещё никто и никогда не целовал. Хорошо, что передо мной стоял стол, так как от этих нежных прикосновений мои ноги стали ватными и грозили подкоситься. Язык заскользил вверх, вдоль задней поверхности ягодиц, достиг низа позвоночника, и меня бросило в дрожь, когда он дотронулся до этого тайного, волшебного места. Тогда уже я не смогла подавить стон.

Я так закусила нижнюю губу, что она запульсировала от боли. Волосы упали мне на лицо, в этот момент не хотелось таращиться на коробку с пиццей, и я снова закрыла глаза. Парень языком заскользил вдоль позвоночника, и когда его палец нашёл клитор, он вцепился зубами в моё плечо. От такого сдвоенного ощущения я вскрикнула. Мягкая ткань его футболки ласкала мою спину, когда же он нагнулся вперёд, то жёсткие, холодные пуговицы впились в кожу. Ещё секунду его пальцы поглаживали клитор, потом он раздвинул мне ноги пошире, а я поддалась, не пытаясь сопротивляться. На моих губах появилась тёплая, солёная кровь.

Я распалилась ещё больше. Его палец проследовал по краю влагалища, глубоко проникая и выскальзывая из него, и меня снова пробрала дрожь. Влага его хриплого дыхания окутывала мою кожу. Второй рукой мужчина крепко держал меня, не позволяя двигаться. В этот момент мне хотелось поскорее, чтобы его палец заменил твёрдый член, который сейчас приятно касался моей спины.

Ртом мужчина нашёл непокрытую кожу рядом с тонкой лямкой ночной рубашки, слегка прикусил её и сильно смял в кулаках шёлк сорочки, которая волнами легла на моих бёдрах. Губы на плечах сменились ладонями, которые подтолкнули меня вперёд и заставили наклониться, и тогда мои трясущиеся пальцы заскользили по столешнице. Я открыла глаза и увидела, как коробка с пиццей раскачивалась на краю стола и вдруг упала. И, вот, рука, которая до сего момента лежала на моём бедре, направила мне член между ног. Вхождение длилось долго, а время тянулось, как мёд. Он наседал, толкал, двигался взад-вперёд, но крепко держал мои бёдра. Затылка коснулось дуновение его тихого стона. На бесконечное мгновение мы оторвались друг от друга, застыли, как замёрзшая река, жёсткая и неподвижная на поверхности и бурлящая на дне.

– Пожалуйста, – в конце концов, выдавила я. Мой голос казался очень тихим и слабым от желания, возможно, что парень меня и не услышал.

Первый настоящий толчок застал меня врасплох, хотя я его ожидала и мысленно вымаливала. Он сделал это внезапно и не так аккуратно, как до этого входил в меня. Теперь он двигался сильно и жестко. Второй толчок был ещё жестче, и от него я рухнула на стол, который тоже пришёл в движение.

Его рука вновь легла на моё плечо. Большой палец нажал на то место, где у ангелов растут крылья, прямо между лопаток. Обхватив меня пальцами второй руки, он отбивал во мне ритм, который нашёл без моего участия. Мне хотелось отодвинуться и поднять ягодицы повыше, чтобы он глубже входил, но мёртвая хватка этого не позволяла. Я всё же попробовала, но не получилось. Он следил за тем, чтобы я стояла на месте и не извивалась, а его член скользил во мне, входил, выходил, касался тех мест, которых никогда до этого не касался.

Я парила между наслаждением и болью, не желая сопротивляться великолепным ощущениям, хотя и задавалась вопросом, не раскаюсь ли я впоследствии. За жёсткий секс можно заплатить высокую цену, но в данный момент я предавалась страсти и не желала ни о чём заботиться. Каждый толчок, каждое пощипывание пальцами моего тела погружали меня в пучину глубокого оргазма, к которому я и стремилась.

Мой рот открылся, и с губ слетел лёгкий стон. Я снова закрыла глаза, желая потеряться в чувствах, которые меня переполняли. Только бы чувствовать, как во мне скользит его член. Когда глаза закрыты, звуки хлопающих друг о друга тел и дыхание казались громче. Его лёгкий стон вторил моему, и даже болтовня где-то внутри номеров звучала громче. Я усмехнулась, потому что ситуация показалась мне абсурдной: они разговаривали о том, куда бы пойти на ленч, в то время как мы здесь спаривались, как кролики.

Я засунула руку между бёдер и плотно прижала ладонь к клитору. Его не надо тереть или гладить: за меня это делали толчки. Я нуждалась только в маленькой помощи, совсем в маленькой...

– Я хочу, чтобы ты кончила, – эти слова, произнесённые тихим хриплым голосом, вибрировали от желания, выманили из меня едва приглушённый стон. Что-то в этих словах: тон, которым их произнесли, или содержавшийся в них приказ – заставило мои бедра судорожно дёрнуться. Его руки ещё сильнее сжали мои плечи. – Грейс, я хочу, чтобы ты кончила.

Звук моего имени окончательно разбил иллюзию, которую я пыталась поддерживать. Значит, мне всё равно. Он хотел, чтобы я кончила, но не требовал от меня ответа. Да и вряд ли я сейчас в состоянии произнести хоть слово. Вместо губ ответило тело, когда моё влагалище нанизалось на его член, и я снова пришла в экстаз. Освобождение. Такое прекрасное, стремительное, такое... необходимое, и избавительное. В этот момент во мне проснулась чувственность, и я не могла думать ни о чём другом, кроме как об удовольствии.

Я воспарила высоко-высоко, затем рухнула вниз глубоко удовлетворённая и ощутила, что столешница под моей щекой всё ещё тёплая от коробки с пиццей. Джек ещё пару раз вошёл в меня и кончил с громким хрипом. Его хватка ослабла, он отпустил меня, и только в этот момент я почувствовала, какой же сильной она была.

На пару мгновений мы застыли, не касаясь друг друга. Я задвигалась первой, сделала судорожное движение бёдрами, и Джек вышел из меня. На секунду я склонилась над столом, который мы использовали не по назначению, и передохнула, чтобы успокоилось дыхание и перестали дрожать ноги. Лишь потом развернулась и прислонилась ягодицами к столу. Лямка ночной рубашки сползла с плеча, я её подтянула и расправила складки на бёдрах. Джек отвернулся, чтобы снять презерватив, а когда он вновь ко мне повернулся, то его брюки были уже застёгнуты.

Мы безмолвно уставились друг на друга, а затем улыбнулись.

– Это, – заявил мне Джек, – было очень жёстко.

– Хм-хм, – я засмеялась.

Он встряхнулся, как молодая собака, которую только что искупали в ванне, и попрыгал пару раз вверх-вниз, затем стянул с головы бейсболку, оглядел её и отшвырнул, в конце концов, на комод. Волосы тотчас же упали ему на глаза, он нетерпеливым движением отбросил их назад.

– Мой кореш Демьен сойдёт с ума, если узнает, что я творил в его униформе, – теперь он стянул футболку и положил её рядом с кепкой.

– Я уже задавалась вопросом, где ты взял эти вещи, – моё сердце билось теперь спокойнее, и ноги перестали дрожать. Я была слишком вялой и слишком довольной, чтобы двигаться, но край стола начал неприятно давить на ягодицы. Я нагнулась и подняла упавшую коробку с пиццей, которая приземлилась крышкой на пол. – И даже купил правильную пиццу.

– Ну, да. Естественно, – Джек засмеялся.

– Это придаёт ещё большее очарование, – устраивая коробку на столе, я поглядывала на него через плечо: Джек выглядел обрадованным.

– Я боялся по ошибке вломиться не в тот номер, и подумал, что с пиццей буду выглядеть убедительнее.

Я подняла крышку. Часть сыра прилипла к коробке, но всё остальное оказалось в порядке.

– Выглядит замечательно. Двойной сыр?

– Да, – он подошёл поближе и взял один кусок, который я достала из коробки и протянула ему. – Спасибо.

Нам пришлось обходиться без тарелок и вилок и есть пиццу руками, но она уже почти остыла.

– Я умираю с голоду, – призналась я Джеку. – Садись.

Он вытащил стул из-за стола, я взяла себе другой.

– Пиццерия принадлежит дяде моего друга – Рикки Скорццо, а они, чёрт возьми, делают самую лучшую в мире пиццу.

Я откусила кусок. Согласна, это очень вкусно. Правда, что когда голоден, вкусно всё. После секса у меня разыгрался аппетит.

– «Пицца Скорццо»?

– Да, – Джек откусил ещё кусок. – Ты его знаешь?

– Проезжала мимо.

Пиццерия располагалась на Третьей улице между массажным кабинетом и старым зданием из песчаника, поделённым на квартиры. Выбираясь в город, я много раз проезжала мимо, но никогда не заходила перекусить.

Мы продолжили есть в дружеском молчании. Джеку досталось три куска, я же довольствовалась двумя, потому что относилась к тем людям, у которых после плотной еды была отрыжка.

– Это было впечатляюще, – пояснила я ему со вздохом, откинулась на спинку стула и сложила руки на животе.

– Ты совсем не такая, как я думал поначалу, – Джек тоже откинулся и сцепил пальцы в замок.

Такое замечание можно расценить и как комплимент, и как оскорбление. Хотя по тону Джека я поняла, что он имел в виду нечто позитивное.

– И что же ты думал, какая я?

– Другие женщины... они не такие, – он пожал плечами, наклонился вперёд и упёрся локтями в колени.

Пока парень подбирал слова, его лицо казалось очень сосредоточенным. Вряд ли я захочу узнать, какими были другие женщины, а мысль, что он, возможно, говорил обо мне с ними, в любом случаем мне не нравилась. Я поднялась, чтобы смыть в ванной жир с пальцев. В зеркале отражался Джек, который разглядывал меня, кажется, не подозревающий, что я могла видеть его. Без сомнения он рассматривал мою задницу одновременно задорно и весело, как это делали мужчины. Какими глазами они смотрели на новую машину или электроинструмент, такими же разглядывали и женщину. Во всяком случае, когда они открывали капот «Ламборгини», то бросали на мотор влюблённые взгляды.

Я отвернулась от зеркала и вернулась в комнату, но Джек меня больше не разглядывал. Во всяком случае, в открытую.

– ... фантазёрки, – закончил он предложение, хотя я об этом и не просила.

Такое сравнение удивило меня. Я ожидала, что он скажет что-то типа «молодые» или «знойные», раз у него хватило мужества говорить начистоту.

– Фантазёрки? – я улыбнулась этому слову. Какая неожиданная, и тем не менее приятная характеристика.

– Да, – подтвердил он с ухмылкой. – Всё дело в разносчике пиццы. Ни одной другой женщине такая идея и в голову не придёт.

– Ага, – я собрала вещи, которые надела в дорогу в отель, проскользнула в трусики и стянула через голову ночную рубашку, чтобы застегнуть бюстгальтер. И снова почувствовала на себе его взгляд, но, когда обернулась, он опять смотрел в другую сторону. – Ну... в отношении удовольствия у каждого своё мнение, Джек.

– Точно, – он встал, потянулся, затем направился в ванную.

В отличие от меня Джек закрыл за собой дверь, и через минуту я услышала звук туалетного бачка и шум лившейся в раковину воды. Когда он, в конце концов, вернулся, я была уже полностью одетая.

– Мне пора ехать. В половине четвёртого у меня встреча, – я порылась в бумажнике в поисках денег. – Сколько я тебе должна за пиццу? – ответом на мой вопрос стало молчание, и я подняла голову. – Джек?

– Нисколько, – ответил он через секунду. – Я тебя пригласил.

Согласно договору, я должна платить за всё, что в него не включено, но в моём бумажнике оказалась лишь пара мятых долларов и карта на скидку в магазине на заправке. Ничего другого не нашлось, и я не стала переспрашивать.

– Спасибо.

– Не за что, – Джек улыбнулся, и от этой улыбки у меня снова затряслись колени, и мне внезапно расхотелось уезжать. – Это доставило мне удовольствие, – пояснил он кротким голосом.

– Это доставило тебе удовольствие... – прервалась я и неподвижно застыла.

Я знала, что надо уходить, иначе опоздаю, но тем не менее просто стояла, как пришпиленная, разглядывая улыбку Джека и его сияющие глаза. Меня пленило то, как его чёрные шёлковые волосы падали на лицо. Он спас меня от себя самой, вовремя отвернувшись к пицце.

– Ты не против, если я остаток заберу домой?

– Конечно, нет, – волшебный момент оказался разрушенным, я перекинула ремешок сумочки через плечо и потянулась за ключами, которые получила по дороге в номер. – Не забудь форму.

– Ни в коем случае. Демьен меня убьёт, – Джек со смехом балансировал с коробкой пиццы в одной руке, а другой рукой собирал вещи.

В дверях мы столкнулись, отскочив друг от друга, как мячики, затем оба рассмеялись, и он отступил, чтобы пропустить меня. За нами закрылась дверь. Пока мы собирались, тучи затянули солнце, и я почуяла запах дождя. Порыв ветра сдул Джеку волосы на лицо, а футболка, которую он держал в руке, развевалась, как флаг. Я увидела его мотоцикл, стоявший возле отеля.

– Как ты собрался ехать с пиццей в руках?

– Доеду. Пиццу положу сзади, так что не проблема, – Джек с прищуром посмотрел на небо.

– Джек, – я тоже перевела взгляд на небо. За то короткое время, что мы здесь стояли, оно потемнело ещё больше. – Сейчас начнётся дождь. – Издалека послышались раскаты грома. – Слышишь?

– Я успею. В конце концов, не сахарный.

– Твоя пицца размокнет, – мои глаза полезли на лоб.

– Ты предлагаешь довести меня до дома?

– Мне не нравится сама мысль, что ты поедешь под дождём, только и всего, – честно говоря, я так надеялась поймать ещё одну его улыбку, и, когда поняла, что мои надежды оправдались, трусики тут же стали влажными.

– Угу, – ухмыльнулся он.

– Что такое? Хочешь меня убедить, что тебе нравится ходить промокшим до нитки и есть липкую пиццу? Прекрасно, тогда забудь о моём предложении, – я сделала невинное лицо.

– Подожди, – за два шага до гостиничной конторы он меня нагнал и крепко ухватил за руку. – Я поеду с тобой. Потом кто-нибудь из приятелей привезёт меня, чтобы забрать мотоцикл. Спасибо.

Я остановилась. Слева от нас на тёмном небе сверкнула вспышка. Спустя мгновение раздались глухие раскаты грома, они звучали, как барабанный бой.

Мы снова уставились друг на друга, но я первой отвела взгляд. Моё предложение его отвести было спонтанным и не совсем умным, но теперь уже поздно идти на попятную. Кроме того, мне казалось неправильным, отпускать его под дождём на мотоцикле и с пиццей в руках. Работая в похоронном бюро, я слишком часто видела, чем заканчивались аварии с участием мотоциклистов. Никогда бы себе не простила, если бы с Джеком что-то случилось из того, что я могла бы предотвратить.

Мне требовалась всего пара минут, чтобы вернуть ключ, но сегодня администратор на ресепшене как-то странно посмотрел на меня, хотя я придерживалась своего обычного поведения, и у меня появилось ощущение, что сделала что-то недозволенное. Странно, такие чувства не посещали меня уже давно.

Когда я вернулась к машине, Джек уже принёс шлем и держал в одной руке коробку с пиццей, на другой же висела рубашка, а на пальце болталась бейсболка. Взгляд, которым он разглядывал мою машину, напоминал тот, который совсем недавно был направлен на мою задницу. Я села за руль, перегнулась через пассажирское сиденье, чтобы открыть ему дверь. В тот самый момент, когда Джек уселся рядом со мной, на капот упали первые крупные капли. Под раскаты грома закрылась дверца. Он повернулся, положил коробку с пиццей и одежду на заднее сиденье, а пока я вставляла ключ зажигания, пристегнулся.

Бетти взревела, как лев. Скорее, как лев, страдавший бронхитом, который видел лучшие дни. В течение минуты я прогревала мотор, потом дала задний ход и отъехала от отеля. Когда я достигла края парковки, дождь полил как из ведра, и дворники едва справлялись с падавшими каплями.

– Вау, – Джек вытянул шею, чтобы посмотреть в окно. – Я очень рад, что поехал с тобой.

Затем последовало короткое описание дороги в район Гаррисберга, в котором зажиточные горожане предпочитали не селиться. Несмотря на большой поток машин, до его дома минут десять езды, но из-за дождя мы добирались все двадцать. Я старалась не смотреть на наручные часы: уже половина четвёртого, а до моего дома ещё сорок пять минут езды. Когда же, наконец, я притормозила у здания, на который указал Джек, у меня оставалось в запасе ещё часа полтора, которых должно хватить, чтобы доехать до дома и подготовиться к встрече. Вряд ли я опоздаю, во всяком случае, надеюсь быть вовремя, но я весь день провела вне офиса, и кто его знает, что меня там ожидало.

Я намеревалась высадить Джека и тут же уехать, но в тот самый момент, когда мы подъезжали к бордюру, на узкой улочке навстречу нам загрохотал грузовой фургончик.

– Что за чёрт? – выругалась я. – Разве здесь не одностороннее движение?

– Одностороннее. Этот чувак очень странный. Он, по меньшей мере, приезжает сюда уже в третий раз, – Джек фыркнул.

Я посмотрела в забрызганное заднее стекло. Езда задним ходом требовала большого водительского мастерства, которым я не обладала. Пришлось смотреть правде в глаза, я заехала на улицу с односторонним движением не с той стороны.

– Надеюсь, он не застрянет там надолго, мне действительно надо ехать.

– Подожди, я узнаю.

Прежде чем я смогла ему помешать, Джек выпрыгнул из машины, под дождём помчался к фургончику и долго барабанил в дверь, прежде чем водитель открыл. Я смогла увидеть только жестикулирующие руки и дикие движения тел, но понятия не имела, о чём они говорили. Спустя пару секунд Джек опять плюхнулся рядом со мной на пассажирское место, покрутился на виниловой обивке и захлопнул дверь: он промок до нитки.

– Он сказал, что минут десять.

– Хорошо, – я хлопнула ладонями по рулю и посмотрела на часы. – Надеюсь, он поторопится.

– Боишься опоздать?

– Надеюсь, что нет, – вздохнула я.

– Ты можешь позвонить в офис, – предложил он, – и перенести встречу?

– Спасибо, но это не выход, – в крайнем случае, я могла бы позвонить Джареду и попросить, чтобы он начал переговоры с визитёрами, но он не обязан решать проблемы владелицы «Фраули и сыновья» и общаться с её матерью. Она приходила в офис ради меня или, что вероятнее, ради папы. Джареду можно поручить разобраться с бумагами, а я обязана явиться к маме, иначе она разочаруется.

– Извини, – пробормотал под нос Джек.

Его слова вырвали меня из задумчивости, я подняла голову и посмотрела на него.

– За что ты извиняешься?

– Тебе не надо было меня отвозить, тогда бы ты не опаздывала.

– Ох, Джек. Всё в порядке, не думай об этом, – а ведь он прав, и секунду назад я думала именно об этом. – Я не могла допустить, чтобы ты ехал под ливнем. Посмотри по сторонам – ты промок насквозь, – я перегнулась через спинку к заднему сиденью, где лежала моя старая футболка, украшенная гербом колледжа. – Вытрись.

– Это твоя? Большое спасибо, – он вытер насухо лицо, волосы, затем оглядел футболку.

– Не за что! Несколько месяцев назад я оставила её в машине и больше не надевала. Я про неё просто забыла. От капли воды с ней ничего не сделается, – я засмеялась.

Джек усмехнулся. Его влажные волосы прилипли к щекам, и я, не задумываясь, протянула руку, чтобы убрать с лица блестящие пряди. Он повернул голову, прижался губами к моей руке.

Это продлилось один короткий миг.

Не знаю, как мне удалось забраться на колени Джека, не зацепив переключатель скоростей, но у меня это получилось. Я обвила ногами его бёдра, положила руки на лицо и прижала его жадный рот к своему. На языке – вкус пиццы и дождя, а моя ладонь чувствовала его мокрые волосы. Он провёл руками по моим бёдрам и задрал юбку. Я не надела чулок, и моя кожа стала влажной, когда прикоснулась к его мокрой рубашке.

Джек положил руки мне на талию и крепко прижал к себе. Моё лоно тёрлось о пряжку его ремня, я ощущала холодный металл через сатин трусиков. Под тонкой тканью бюстгальтера мои соски затвердели, и Джек поднял руки, чтобы расстегнуть пуговицы на блузке, а затем опустил лицо на мою кожу. Его губы сомкнулись вокруг соска, и тепло рта составляло яркий контраст с мокрыми от дождя щеками.

Только с моих губ слетел протяжный стон, как раздался рёв автомобильного сигнала, и я с перепугу подскочила, ударившись головой о крышу машины. Невольно изо рта вырвалось проклятье. Голая грудь, чуть скрытая за головой Джека, выпирала из блузки. Одной рукой я прикрыла её, а второй потёрла ушибленное место. К счастью, пока мы так развлекались, окна были прикрыты, и никто не мог увидеть ничего непристойного. Я сверху вниз осмотрела лицо Джека. Фургончик промчался мимо нас с громовым сигналом, и улица опустела. Я провела кончиком языка по губам и ощутила вкус губ парня. Я чувствовала его и между ног, и на моих ягодицах, и на сосках, которые под его ладонью затвердели ещё сильнее.

– Мне надо ехать, – прошептала я.

Он кивнул. Его ладонь ласкала меня ниже талии. Пряжка ремня нагрелась от жара моей кожи, а ниже я ощущала выпуклость его эрекции. При воспоминании, как в меня входил его член, еле взвизгнула, но, когда Джек вытянулся, чтобы меня поцеловать, тут же отпрянула.

– Мне, правда, надо ехать, Джек.

Он застыл в такой позе, его губы открылись для поцелуя, но я на него не ответила. Затем Джек расслабился и откинулся на спинку сиденья. Его руки скользнули по моим ягодицам и легли на бёдра.

– Окей.

Мне удалось залезть к нему на колени, не травмировав себя, но сползти обратно, оказалось в разы тяжелее, так как проделывала я это в гнетущей тишине. В конце концов, я оказалась на водительском месте с перекрученной на бёдрах юбке. Сиденье под моими голыми ногами казалось ледяным. Я сконцентрировалась на том, чтобы оправить юбку. Ступни странно ощущали себя в туфлях. Я протянула руку вверх, открыла пошире окно.

Благодаря тому, что мне было необходимо привести в порядок свою одежду, я не смотрела на Джека. Я не смотрела в его сторону и тогда, когда он, перегнувшись назад, забирал свою пиццу и вещи. При этом он находился ко мне так близко, что я могла вдыхать запах его кожи, но лишь до того момента, пока он вновь не откинулся на сиденье и не посмотрел на меня. Я смотрела через лобовое стекло вперёд и ждала, что он скажет. Например, что-то, что я не смогу выполнить.

И Джек действительно кое-что сказал.

– Спасибо, что подвезла.

Его голос звучал довольно официально. Он подождал, пока я пробормочу в ответ какие-то слова, и вылез из машины. Дверь Бетти была тугой, а на улице до сих пор сильно лило, но я не уверена, что Джек из-за этого так сильно хлопнул дверью. Он даже не повернулся, чтобы кивнуть мне на прощание, вместо этого просто исчез за дверью дома, в котором жил.

Но что же я ожидала? В конце концов, мы не любовники. Я платила ему за то, чтобы он меня сопровождал и спал при удобном случае. Если я ожидала от него что-то другое, следовательно, я стремилась к тому, чего никогда не хотела.

Глава 8

Когда я в конце концов добралась до похоронного бюро, дождь прекратился. Я не опоздала, но времени хватило лишь на то, чтобы быстро пригладить расчёской волосы, припудрить лицо и мазнуть помадой по губам, прежде чем в половину четвёртого явиться на встречу. Шелли принесла мне стопку сложенных листок к листку документов, на которых её разборчивым почерком стояли пометки красными чернилами: «В Ваше отсутствие».

– Есть что-то важное? – осведомилась я, вылезая из влажной блузки и тут же переодеваясь в сухую, которая на всякий случай висела за дверью моего кабинета.

Чистая блузка не слишком подходила к юбке, но если накинуть сверху жакет от костюма, то сойдёт. Я взяла бумаги и положила их на стол: времени на чтение уже не осталось.

– Звонил священник из церкви Святой Анны и сказал, что хотел бы поговорить с тобой о новых кладбищенских предписаниях.

Я распушила волосы, плотно сомкнула губы, чтобы избавиться от излишка помады, затем обернулась и вопросительно посмотрела на неё.

– О чём?

– По-видимому, кладбищенский комитет провёл заседание и теперь хочет издать парочку новых предписаний. Или что-нибудь в этом роде, – Шелли пожала плечами и закатила глаза в манере, присущей лишь ей, чтобы показать, что она думала об этом священнике.

– Но я с этим ничего не могу поделать, – запротестовала я и тоже закатила глаза. – Когда он хочет встретиться?

– Завтра утром.

Со вздохом я подвигала мышкой, чтобы оживить монитор. Файл с рабочим календарём всегда был открытым – один короткий взгляд, и мне стало ясно, что на завтра встреч не назначено.

– Позвони ему, пожалуйста, и скажи, что меня всё устраивает.

– Хорошо. Тогда он придёт. Приглашать Хайльманов?

– Конечно, Шелли. Спасибо, – я бросила на неё взгляд полный благодарности. – Я почти готова.

– Вижу, – она не спросила, почему я такая уставшая. Точно также она никогда не интересовалась моими дневными отъездами, когда я покидала офис, садилась в машину и только через несколько часов возвращалась. – Хочешь чашечку кофе? Я испекла лепёшки с орехами пекан.

– Кофе да, лепёшку нет, – строго ответила я.

– Хорошо, хорошо, – Шелли со смехом выскочила из кабинета.

– Но держу пари, Джареду они очень понравятся, – крикнула я ей вслед.

Такие поддразнивания у нас были в порядке вещей, но её последующее хихиканье показало мне то, о чём я уже догадывалась: Шелли влюбилась в Джареда. Её можно понять, ведь он такой милый, с тёмными растрёпанными волосами и сухим юмором. Но у Шелли есть друг, которого она, очевидно, любила и за которого хотела выйти замуж. Разумеется, всё это мне не нравилось. Но сейчас не оставалось времени думать о Шелли и Джареде, потому что ко мне уже пришли.

– Здравствуйте, миссис Хайльман.

Эви Хайльман с помощью сына Гордона протиснулась в дверь. Она приходила сюда уже в третий раз, чтобы обсудить оформление своих похорон, и каждый раз её сопровождал сын, который безмолвно сидел, пока та листала распечатку с выбором подходящих гробов и мест захоронения.

– Грейс, дорогая, очень рада снова встретиться с вами. Вы получили что-нибудь новенькое? Хочу посмотреть, – женщина опустилась на стул и сделала движение рукой в сторону сына. – Сходи, принеси мне кофе, дорогой.

Гордон, неженатый и всегда готовый к услугам, кивнул и сделал так, как ему велели, а Эви снова обернулась ко мне.

– Гордон считает, что я должна остановиться на том белом гробу с розовой инкрустацией и бледно-розовой подкладкой, но, моя дорогая, я не уверена, что захочу провести в нём вечность. Будет казаться, что меня похоронили в обличии Барби.

Когда парень вернулся с кофе, его мать была готова проткнуть указательным пальцем множество страниц. При виде нового товара она ахала и обсуждала со мной преимущество одного над другим, в то время как сын поглощал печенье Шелли и высказывал своё мнение лишь, когда ему задавали вопрос.

Для меня не имело никакого значения, что Эви Хайльман приходила уже несколько раз в течение нескольких месяцев. Она оплачивала около часа моего времени и обладала похвальной точкой зрения на смерть и погребение. Не больная и слишком старая она всё время мне подчёркивала, что никто не знает, когда придёт его время.

– И, дорогая, – заметила она, записывая артикул комбинации нового гроба и могилы, которые выбрала для себя, – нет никакой причины, покидать этот мир без боя литавр. Я права, Гордон?

– Если тебе так нравится, мама, – ответил парень, пожав плечами.

Обняв меня ещё раз, Эви закончила свой выбор и потащила сына на выход. Я смотрела им вслед со вздохом облегчения: после визита Эви я всегда чувствовала себя без сил, хоть она мне и нравилась.

До официального закрытия бюро оставалось ещё полчаса, и я вернулась к компьютеру, чтобы немного разобраться с бухгалтерской книгой, но в дверь постучалась Шелли. Я подняла голову в ожидании, что она предложит печенье и кофе или спросит, нельзя ли ей и Джареду уйти сегодня пораньше. Она смотрела на меня очень странно, и я в беспокойстве приподнялась на стуле.

– Что?

– Там кое-кто пришёл и хочет видеть тебя, – пояснила Шелли.

– Ох, – я снова села, – ему назначено?

– Ему не назначено, – она покачала головой и закусила нижнюю губу.

– Думаю, тогда всё в порядке. Экстренный случай?

– Думаю, нет. Он только сказал, что хочет видеть тебя. Больше ничего, – Шелли снова покачала головой, и я почти ничего не поняла из её слов.

– В таком случае, будет лучше, если ты пригласишь его сюда.

Она кивнула и исчезла. Через пару минут новый стук в дверь заставил меня поднять голову.

– Сэм?

– Привет, – улыбнулся он и прислонился к дверному косяку.

– Что... – я прикусила язык на полуслове, пытаясь изобразить холодность, задрала подбородок, отбросила назад волосы и судорожно вспоминала, накрашены ли у меня губы. – Привет. Заходи.

Он вошёл – такой же огромный, как в моих воспоминаниях.

– Знаю, что должен был позвонить, но испугался, что не примешь моего звонка.

– О... хм, – пока он усаживался на стул перед моим письменным столом, я покусывала нижнюю губу. – Конечно, я так бы и сделала.

– Ах... ага, – засмеялся Сэм.

Мне пришлось, по крайней мере, на минуту отвернуться, пока головокружение окончательно не прошло. Когда я снова на него посмотрела, он ухмылялся.

– Какова цель твоего визита? – осведомилась я.

– Я проголодался.

Я снова откинулась на спинку стула и опустила руки на гладкие подлокотники из полированного дерева.

– И?

– Я подумал, что ты, возможно, тоже голодна, ведь сейчас уже время ужинать.

– Я не ужинаю в пять вечера, Сэм.

– Мы можем подождать до половины шестого, – проговорил он, чуть наклонившись вперёд.

Я перевела взгляд на настенные часы, а в моей голове кружились мысли о том, как же ему ответить.

– Я не знаю.

– Что тут знать? – он снова откинулся назад и скрестил ноги. – Ты, я и какая-нибудь еда. Не велика проблема. Ты ведешь себя так, будто я упал перед тобой на колени и предлагаю выйти за меня замуж.

– Фу, – замахала я руками, – я так не делаю.

– Делаешь-делаешь, но, можешь расслабиться, я пришёл только из-за еды, – он показал на меня пальцем.

– У меня здесь кушать нечего, – запротестовала я слабым голосом.

– Грейс? – Шелли вновь постучала в дверь. – Тебе тут что-то доставили.

Сэм так резко подскочил, что перепуганная Шелли отшатнулась.

– Я принесу, – пояснил он.

– Что это значит? – я тоже поднялась со стула и последовала за ним.

– Надеюсь, китайская еда придётся тебе по вкусу, – бросил Сэм через плечо, протиснулся мимо Шелли и подошёл к задней двери рядом с её письменным столом. – Привет. Большое спасибо.

Я смотрела, как он принимал пакеты с присланной едой и расплачивался с курьером, но при этом игнорировала взгляды, которые бросала на меня Шелли. С едой в руках Сэм снова обернулся. Шелли пихнула меня локтем.

– Ты можешь идти, – сообщила я. – Давай, до завтра.

– Ох, но мне не надо...

– Давай-давай, исчезай, – приказала я ей с широкой улыбкой. – Уже поздно.

Поздно, естественно, не было, только начало шестого, но Шелли кивнула и забрала свои вещи с письменного стола. Сэм засунул нос в пакеты и начал громко и довольно ловить запахи.

– До завтра, – бросила Шелли с широко распахнутыми глазами.

Ни Сэм, ни я на неё не смотрели, но хором попрощались. Она ушла – он остался. В смущении я переминалась с ноги на ногу.

– Мы пойдём наверх, в твою квартиру? – Сэм указал на потолок. – Стол, стулья, тарелки?

– Ты самого себя приглашаешь на ужин? – удивилась я и скрестила руки на груди.

– Ну, пошли. Ты ведь не выгонишь меня с большим пакетом цыплёнка «Генерала Цо». – Сэм развязно улыбнулся, не чувствуя и капли стыда.

Моя любимая еда. Желудок свело, да так громко, что даже он услышал. Я прижала руки к животу.

– Чёрт тебя принёс, Сэм. Чёрт.

– Он шепчет твоё имя, Грейс. Может, слышишь? С-ъ-е-е-е-е-ш-ь меня. – мужчина махнул пакетом, и до меня дошёл аппетитный аромат.

– Еда не говорит. Это ты говоришь.

– Ты делаешь мне больно, Грейс, потому что приписываешь неблаговидные мотивы. Меня так и подмывает, забрать палочки для еды и отправиться домой, – Сэм онемел, затем положил руку на сердце и наморщил лоб.

– Ха-ха. Хотелось бы это увидеть.

Я всё ещё стояла со скрещенными на груди руками.

Сэм огляделся в пустом помещении и снова направил свой взгляд на меня.

– Но тогда моя еда остынет. Кроме того, для меня одного этого слишком много. Ты же не хочешь, чтобы я растолстел?

– По некоторым причинам я сомневаюсь, что тебе это грозит.

– Хорошо. Но даже если ты сможешь устоять передо мной, как тебе удастся устоять перед бесплатным ужином? – Сэм снова двинул открытым пакетом в мою сторону.

– Ну, хорошо. Раз ты так говоришь, – я повернулась и поманила его за собой указательным пальцем.

По дороге к лестнице он догнал меня, и мы оба остановились. Между нами находились мятые пластиковые пакеты, но меня, тем не менее, не покидало чувство, что он прижался ко мне всем телом. Сэм смотрел на меня сверху вниз, пока я не поднялась на три ступени, и наши глаза не оказались на одном уровне.

– Спасибо, что так хорошо позаботилась о моём отце, – произнёс он спокойным голосом. – Расценивай это как благодарность, если ничего другого не хочешь видеть.

Как было можно перед ним устоять?

В квартире я нашла разноцветные тарелки, столовые приборы и стаканы с фигурками из какого-то прошлогоднего мультфильма, которые приобрела для гостей. Пока Сэм возился с коробкой и пакетиками с соусами, я накрыла маленький стол.

– Очень... уютно, – констатировал он, после чего уселся на кухонный табурет, который стоял почти вплотную к стене.

Ни за, ни рядом с ним места уже не оставалось. Я рассмеялась и направилась к одиночному стулу возле стола, на котором у меня тоже отсутствовала свобода движения.

– Большинство моих гостей не такие огромные, как ты.

– Ага, – Сэм на мгновенье прекратил поливать соусом свой рис и посмотрел на меня вытаращенными глазами.

– Рослые, Сэм, значит, высокие, – я скопировала его выражение лица.

– Конечно, – он улыбнулся и раздвинул ноги в стороны так, что те вытянулись аж до холодильника, а кончики поношенных туфель стукнули по деревянной дверце, – большие тоже встречаются.

При всём желании не стоит отрицать, что между нами был секс. Это так же глупо, как делать вид, будто ничего подобного не происходило. Перемешивая палочками спагетти на тарелке, я размышляла, не будет ли мой ответ звучать как подстрекательство или обида.

– Послушай, – в конце концов, выдавила я в тот самый момент, когда Сэм назвал меня по имени, – мы оба замолчали.

Сэм кивнул и уступил мне преимущество. Мне бы лучше смотреть в сторону, но я заставила себя, смотреть на него.

– Это из-за недавней ночи. Не хочу, чтобы ты думал, что я что-то делаю.

Я это уже сделала и делаю.

Он ждал. Застывший портрет с палочками для еды. Тёмные дуги его бровей выглядели такими совершенными, что мне захотелось провести по ним кончиком пальца. Я хотела его поцеловать.

– Я тоже не хочу, чтобы ты обо мне так думала, – уголок рта Сэма чуть приподнялся.

Некоторое время мы молча смотрели друг на друга, затем он пожал плечами и склонился над своей едой, будто мы обсудили все и пришли к какому-то результату. Я так не считала и не знала, что ещё добавить к сказанному, поэтому тоже занялась едой, которая оказалась такой вкусной, что я издала удовлетворённый вздох.

– Уже целую вечность не заказывала китайскую еду, – пояснила я ему.

– Это непростительное легкомыслие. Что мешает тебе по крайней мере раз в неделю есть такую еду? – он предложил мне ролл по-китайски.

– Наверное, сущий пустяк, который зовётся деньгами? – я взяла ролл и раскусила его, чтобы вышел пар, затем накапала соус на изысканную начинку из мелко нарезанной белокочанной капусты.

– Ах, это, – подтрунил надо мной Сэм. – Деньги.

– Легко смеяться, если у тебя их куча, – я откусила хрустящую оболочку яичного ролла.

– Если бы у меня была куча денег, ты любила бы меня больше или меньше?

Я подняла голову, считая, что это шутка, но он смотрел на меня с серьёзным выражением лица.

– Ни то, ни другое, – ответила я.

Сэм поднял палочками кусочек цыплёнка и ткнул им в мою сторону.

– Ты уверена?

– Почему ты спрашиваешь, Сэм? Ты тайный миллионер? – я перевела взгляд на его туфли. – Должна сказать, если ты им являешься, то очень хорошо преуспел в том, чтобы держать это втайне.

– Нет, на самом деле, я довольно беден. Голодающий художник или что-то в этом роде, – Сэм рассмеялся и поджал ноги, зацепив при этом стол.

– Правда?

– Я рисую обои, – он кивнул.

Потратив целую минуту на жевание ролла, я так и не придумала, как следовало бы отреагировать.

– Что?

– Обои, – он указал на стену. – Люди вечерами идут развлекаться, едят, общаются и не обращают внимания на обои или на парня, который на гитаре играет «Killing me softly».

– Полагаю, если бы я услышала, как какой-то парень на гитаре играет «Killing me softly», то обратила бы на него внимание.

Тем более, если упомянутым парнем являлся бы Сэм, который, ни в коем случае, не сливался с задним планом и не был невидимкой.

– Боюсь, что это не так. Ещё ни разу никто не обратил внимания на тот факт, что я постоянно меняю слова песни, так что уверен, меня никто не слушает, – Сэм качал головой и выглядел печальным.

Я засмеялась, когда представила себе картину с Сэмом, как он склоняется над своей гитарой и поёт исполненные тоски фальшивые тексты разных песен, а люди вокруг пью вино и флиртуют с кем угодно, но только не с ним. Сэм усмехнулся и откинулся назад, чтобы выпить пиво. Я наблюдала, как двигались мышцы его горла, пока он глотал.

– Ты зарабатываешь себе на жизнь игрой на гитаре?

– Себе на жизнь? Об этом можно поспорить. Но я зарабатываю на этом деньги. Да.

– Вау, – ответ меня впечатлил.

– Да, уж, – засмеялся Сэм, – моя семья о-о-очень гордится мною.

Он произнёс эту фразу тоном, который заставил меня усомниться в сказанном.

– Ты считаешь, что совершил выгодную сделку или что-то в этом роде? – сама я не слишком творческая личность, поэтому мне очень хотелось познакомиться с кем-то креативным.

– Ох, точно. Заранее не угадаешь. Я был бы безумно рад, если бы мне платили за игру на гитаре и пение для тех, кто будет меня слушать, – Сэм вновь рассмеялся, но на сей раз уже громко.

– Однажды наступит такой день, – утешила я его, но фраза прозвучала так, будто я кому-то выдала его мечту.

– Точно, – ответил Сэм. – Однажды.

Некоторое время мы молча пили пиво.

– Итак, что касается той ночи, – произнёс Сэм, когда увидел, что я разглядывала его. – Если ты на самом деле этого не делала, и я на самом деле этого не делал, как тогда получилось, что мы оба это сделали?

Не могла же я ему сказать, что перепутала его с другим мужчиной, которого сняла на вечер. Вместо этого я ответила.

– Я не знаю.

– Судьба? – Сэм сделал глоток пива, но взгляд от меня не отвернул.

– Я не верю в судьбу.

– Удача? – он облизал губы и поставил пиво обратно на стол.

– Возможно, удача. Но, Сэм...

Он поднял руку, чтобы меня остановить, и я замолчала. Затем мужчина медленно поднялся со стула и за разговором собрал пустые пакеты.

– Ты не должна мне это говорить. Тебе не нужен мужчина в жизни. Ты не в поиске, а хочешь не больше, чем просто дружбы.

Я не встала, чтобы помочь ему, а он не производил впечатления, что ему требовалась помощь. Он нашёл даже, спрятанное под мойкой, мусорное ведро.

– Почему ты думаешь, что я именно это хотела сказать? – спросила я его.

Сэм сполоснул в раковине руки и повернулся ко мне.

– Ты хотела сказать что-то другое?

– Нет, – покачала я головой и тоже встала. – Только мне не нравится, что ты считаешь, будто точно знаешь, что я хотела сказать.

Мы улыбнулись друг другу. Сэм посмотрел на часы, потом снова перевёл на меня взгляд.

– Мы можем быть друзьями.

– Мы можем быть друзьями? – его слова удивили меня и, должна признаться, немного разочаровали.

– Естественно, – ухмыльнулся Сэм. – Пока не изменятся наши ненасытные желания.

– Тебе пора идти? – я засмеялась.

– Да, – он потянулся, – пора.

Я проводила его до дверей квартиры, затем по лестнице вниз к заднему ходу похоронного бюро. Он помедлил на крытом внутреннем дворе, а я в это время делала вид, будто моё сердце не стучит в горле.

– Это как-то тяжело, – в конце концов, заявил Сэм.

Я думала, он имел в виду вопрос с поцелуем: должен он меня поцеловать или нет. Я была почти за, хотя знала, что должна быть против.

– Что тяжело? – для верности осведомилась я.

– Дверь. У тебя нет собственного входа?

– Ох, есть, но я им не пользуюсь. Когда я делала в квартире ремонт, то заблокировала дверь полками в кухне. Таким образом, я чувствую себя в безопасности.

– Ясно. Думаю, ты права. Ну, спокойной ночи, Грейс. Спасибо, что позволила мне пригласить тебя на ужин, – Сэм кивнул с серьёзным лицом.

– Не за что, – ответила я, имея в виду то же самое. – Нам надо это повторить.

– Непременно. Друзья ведь часто вместе ужинают, не так ли?

Я медленно кивнула и, прежде чем смогла себя одёрнуть, вытянула вперёд руку и провела пальцем по застёжке его рубашки.

– Сэм?

– Да? – когда мой палец задержался где-то на середине его груди, он чуть дёрнулся назад, и я убрала руку.

– Что касается дела с ненасытным желанием...

– Просто подумай над этим, – он улыбнулся и перепрыгнул через две ступеньки, которые вели к входной двери.

– Я подумаю над этим, – вздохнув, я посмотрела ему вслед.

– Подольше думай над этим! – крикнул он мне через плечо, а я вернулась обратно в дом и закрыла за собой дверь.

Ну, хорошо, буду думать. Снова и снова.

Всю следующую неделю я не думала ни о чём другом, как о его словах. И о том, что он пообещал мне позвонить. После того, как Сэм заявился ко мне с ужином, я только и думала, что о его звонке. Проклятье. Я хотела, чтобы он позвонил, и это желание нервировало меня больше, чем тот факт, что он не звонил.

Я могла бы его разыскать, но запретила себе делать это. Мне не нужны ни длинные ноги Сэма, ни его растрёпанные волосы или его большие, действительно большие руки. Мне не нужна и его улыбка. Мне не нужен Сэм. И точка!

Воскресный ужин у моих родителей оказался не хуже, но и не лучше, чем я ожидала. Племянники бесились с собакой моих родителей – Ребом – чистокровным охотничьим спаниелем, который жил у них уже более двух лет. Сестра помогала маме на кухне, а отец с Джерри сидели в гостиной у телевизора. Моя помощь на кухне не требовалась, там крутились волчком две фанатки домашнего хозяйства и перемывали грязную посуду. Мне делать было нечего, и я поднялась по лестнице в комнату, которую раньше делила с Ханной. Я планировала поискать в ней старый фотоальбом. Моя лучшая подруга Мо в следующем году собиралась замуж, и я хотела ей подарить что-то необычное, а не набор бокалов для вина или соусник.

Я оглядела комнату. Её стены раньше были увешаны плакатами с рок-звёздами и единорогами, теперь же они гладкие, с зелёными обоями, на которых выдавлены цветы. Такие же, как и раньше, две односпальные кровати, только сейчас они покрыты одинаковыми покрывалами, и между ними стояла повреждённая тумбочка.

В нише за скатом крыши всё ещё лежал хлам, оставшийся после меня. Я открыла маленькую дверцу, сделанную в стене. Крейг и Ханна всегда пытались меня напугать, что за этой дверцей живёт Большой Джим, который выйдет и утащит меня, если я не буду делать то, что они сказали. Я с ними поквиталась, спрятавшись однажды ночью в чулане, где так жутко дышала и царапалась, что они в ужасе позвонили в полицию. Я почти уверена, что Ханна до сих пор не простила мне этого номера.

Чуланчик зимой промерзал, а летом страшно прогревался, и там не рекомендовалось хранить ценные вещи, особенно в картонных коробках. Из чулана на середину комнаты я вытащила три коробки, на которых было моё имя. Я припоминала, что запаковала их перед отъездом в колледж, а потом спрятала в нише. Кроме того, я когда-то считала, что для меня важно сохранить эти детские и школьные воспоминания: какие-то тесты, записочки, которыми мы обменивались на уроках, дневник, куда я записала имя своего первого возлюбленного.

Сейчас эти вещи уже не казались такими важными, а были просто кучей старого тряпья, готового выпасть из потрескавшихся обувных коробок. Я расставила перед собой фигурки: Смурфики. Больше всех мне нравился маленький смурфик, который с улыбкой тянул ко рту кубок с пивом. Его я засунула в карман джинс, а оставшихся смурфиков поделила пополам, чтобы подарить Меланье и Симону.

В другой коробке отыскались альбомы. Долгие годы я украшала узорами простые виниловые обложки, потом заменяла их на новые. Страницы альбома были снабжены наклеенными уголками и покрыты тонкой плёнкой. Многие фотографии выцвели. Я бегло пролистала страницы, удивляясь одежде и причёскам, которые тогда считались писком моды, и отложила альбом в сторону.

Наверху в одной из коробок лежал новый альбом, в который фотографии уже вставлялись в «разрезики». Я вытащила его и коснулась кончиками пальцев фотографий: я и Бен. Мы выглядели такими юными... и счастливыми. Мы и были счастливыми. Этот альбом я тоже отложила в сторону. Сейчас не время, теряться в воспоминаниях, но вещи я бы забрала. Кто знает, вдруг меня однажды охватит безумная тоска, и я захочу почитать в три часа ночи старые письма бывших подружек?

Когда я снесла вниз три коробки и поставила их у задней двери, то позвала племянницу и племянника. Они перестали мучить собаку и примчались на мой зов. Я спрятала за спиной руки, с зажатыми в них фигурками смурфиков.

– В правой или в левой? – предложила я им на выбор.

Естественно, они выбрали не то, что надо. Прежде, чем разгорелся скандал, я подняла руку, в которой под другими фигурками лежала Смурфетта, и протянула её Меланье, а другую – Симону. Он наморщил лоб.

– Что это? – подозрительно осведомился племянник.

– Это инопланетяне, – презирая его невежество, пояснила сестра.

– Смурфики, – поправила я Меланью.

– Какие кривые! – Симон рассмеялся и высоко поднял одну фигурку.

Сейчас Симон всё называл «кривым», и я не восприняла его слова, как оскорбление. В следующее мгновение меня обхватили две пары детских рук, и два маленьких личика благодарно засияли.

– Мама! Посмотри, что тётя Грейс нам подарила! – Меланья подняла вверх свои новые сокровища.

Ханна глянула.

– О, Боже. Откуда ты их выкопала?

– Они были наверху в нашей старой комнате, в нише под окном.

– Я надеюсь, ты их вымыла, – у моей сестры вытянулось лицо.

Конечно же я этого не делала, но дети оказались настоящими друзьями, поэтому меня не выдали. Тем не менее возникла перепалка, будто смурфиками нельзя играть, пока их не продезинфицируют. Симон не хотел отдавать своего, тогда Ханна предложила устроить в раковине бассейн. Мальчик казался безмерно счастливым и провёл следующие двадцать минут за тем, что погружал маленькие фигурки в мыльную воду, а затем вытаскивал их наружу, тогда как его сестра быстро потеряла интерес к этой игре.

– Ты уверена, что хочешь их подарить детям? – осведомилась Ханна.

– Конечно. Почему нет? – я подняла коробку. – Ты не откроешь мне дверь?

Ханна открыла и последовала за мной на крытую парковку, где я поставила коробку в багажник своей машины.

– Может, ты хочешь оставить их себе. Вдруг они окажутся ценными или что-то в этом роде.

– Сомневаюсь, что они дорого стоят, даже на «eBay». Кроме того, они понравились детям, – я закрыла багажник.

– Но, может, ты захочешь их сохранить для своих собственных детей.

Я обернулась и посмотрела на сестру, которая всё ещё выглядела утомлённой. Она практически молчала, во время длинных разговоров за едой мама это упустила, но я тем не менее заметила.

– Я так не думаю.

– Ты уверена? Так как...

– Уверена.

Мы уставились друг на друга. Ханна беспокойно завертелась, и я заметила упрямое выражение в её глазах, но понять, почему она на меня так смотрела, не смогла.

– Ну, если у тебя когда-нибудь появятся дети, мы тебе их вернём.

– Чёрт подери, Ханна. Ты не могла бы прекратить эти разговоры? Пройдёт слишком много времени, пока у меня появится ребёнок, да и то вряд ли, – мои слова гулко звучали под крышей.

– Что ты подразумеваешь под «вряд ли»? – Ханна насупила брови.

– Ничего. Я имею в виду, сперва я должна выйти замуж, ты понимаешь? Позволь мне сначала найти мужа, – я пожала плечами и попыталась закончить дискуссию.

– Полагаю, у тебя куча мужиков.

Мы снова уставились друг на друга. Я не понимала, что она хотела этим сказать. Хотела осудить? Или пробовала выудить из меня побольше информации?

– Да, но я не намерена ни за одного из них выходить замуж.

– Очевидно, нет, – губы Ханы вытянулись в тонкую нитку.

– Почему тебя это так заботит? – закричала я и подбоченилась. – Что ты вообще себе позволяешь?

– Совершенно ничего.

– Точно, – согласилась я с ней. – Ничего.

Пока мы бросали друг на друга яростные взгляды, задняя дверь отворилась, и наружу высунулась голова Джерри. Ни одну из нас его приход не огорчил.

– Мы можем идти, Ханна? – скучающе произнёс он (как мне кажется, он всегда так говорил).

– Естественно. Дети уже готовы? – Ханна лишь посмотрела на него, и её наморщенный лоб разгладился.

– Не знаю, – Джерри пожал плечами.

– Ты не мог бы им помочь, побыстрее собраться? Симону надо надеть носки, и они оба должны найти свою обувь, – каждая мышца тела Ханны напряглась, но Джерри не двинулся с места.

– А обувь где?

– Без понятия, – сообщила ему сестра. – По этой причине, ты должен её найти.

Джерри стоял столбом, и Ханна со вздохом отвращения проскользнула мимо него.

– Оставь, я сама сделаю.

Ханна исчезла в доме, и через секунду Джерри последовал за ней, но тут в дверях показался папа и указал на мою машину.

– Твою машину надо проверить.

– Знаю, папа. Я записалась на следующую неделю.

– На следующую неделю? А что ты собираешься до этого делать? Вдруг тебя остановит полиция?

– Постараюсь, чтобы этого не произошло, – я ненавидела оправдываться перед папой, особенно если он прав. – Я хотела отдать машину Ригеру, а на прошлой неделе у него не было времени.

– Почему ты не отвезёшь машину в мастерскую Джойса?

– Потому что у Ригера у меня скидка, – вяло пояснила я. – У Джойса её нет.

– Я ему позвоню, – отец фыркнул.

– Нет, папа. Ты этого не сделаешь, – я подняла руку. – У меня всё под контролем.

– Ещё тебе надо заменить шины, – он спустился на пару ступенек из дома под крышу парковки и начал обходить вокруг моей машины. – Когда ты в последний раз проверяла уровень масла? Ты много времени проводишь за рулём, Грейс.

Я прикусила губу и проглотила резкий ответ, который вертелся на языке.

– Уровень масла такой, какой нужен. Хорошо?

– Посмотри сюда, – папа нагнулся, чтобы провести пальцем по протекторному рисунку правого переднего колеса, – ты ездишь на почти лысой резине.

– Такой же лысой, как и ты, – ответила я.

– На такие вещи ты должна сама обращать внимание. Ты должна брать на себя ответственность, – он разогнул спину и похлопал себя по голове, но обиженным не выглядел.

Я заскрипела зубами. По разным причинам, которые накопились, эти слова стоили мне последних нервов.

– Ты имеешь в виду, что я безответственная и не имею мужа, который бы об этом позаботился?

Папа не сделал даже попытки устыдиться. Я же была уверена, что ему совсем не стыдно.

– Я не прав?

– Да, папа, не прав. Абсолютно, – я указала на машину. – Моя машина проехала много миль, это так, и тот тип мне сказал, что я смогу проехать ещё, по крайней мере, пять тысяч миль.

– Возможно, тебе не пришлось бы об этом заботиться, если бы ты не выкидывала деньги на бессмысленные вещи.

Он не имел понятия, на что я тратила свою зарплату, которую выплачивала сама себе по собственному усмотрению и не меняла ни при каких обстоятельствах.

– Это моё дело.

– Фирма всё ещё моё дело, Грейс, и так останется до того дня, пока я не буду лежать там в гробу.

– Папа!

Боже, какой он упрямый! Папа сверлил меня взглядом, скрестив руки на груди. Я последовала его примеру, и, хотя у меня не было зеркала, уверена, моё лицо имело такое же выражение, как у него.

– Дела фирмы идут хорошо. И у меня тоже всё в порядке, – выпалила я.

– У меня была жена и трое детей, и никто из нас ни в чём не нуждался, пока я руководил фирмой, – произнёс папа. – Нет никакой причины, по которой тебе не должно хватать дохода.

Если бы разговор в обычной жизни протекал бы так, как в интернете, я бы в этом месте сказала бы «OMG» вместо «О Боже мой».

– У меня есть больше, чем кусок хлеба.

Мы одновременно уставились друг на друга. Папа хотел услышать больше подробностей, которые я уж точно не хотела выставлять на всеобщее обозрение. В итоге я готова была даже признать, что дело до сих пор принадлежало ему, но мои деньги принадлежали только мне.

– Ты смотрел книги, – пояснила я. – Ты знаешь, что я получаю прибыль. И я буду делать всё необходимое, чтобы так и оставалось. Ремонт и усовершенствования дорогие. Но дела идут хорошо, и ты об этом знаешь. Поэтому не беспокойся обо мне, папа.

– Я твой отец. Беспокоиться – моя работа.

– У меня всё в порядке. Я клянусь.

Папа не выглядел убеждённым из-за того, что я имела склонность, не признавать его отцовское право на беспокойство.

– Ты должен мне доверять, папа.

– Я оплачу тебе новые шины, – он снова опустил взгляд на колёса моей машины.

– В этом нет необходимости.

– Грейс... – в его взгляде читалась ярость.

– Ладно, ты купишь мне новые шины. Великолепно.

Я подняла руки и хлопнула в ладони.

– Мои сердечные поздравления с днём рождения и весёлого Рождества, – добавил папа.

– Папочка! Спасибо!

Он проигнорировал мой сарказм и проговорил.

– Не за что. Не забудь попрощаться с мамой, – добавил он, направляясь в дом.

О боже мой.

Дело чуть не дошло до грубости, потому что папины сомнения в моих силах доводили до паранойи. Ещё по дороге домой я влезла в бухгалтерскую программу. В моём ноутбуке находились все счета, тогда как в конторе хранились лишь рабочие.

Фактически фирма «Фраули и сыновья» работала с прибылью, как я видела по балансу, так было каждый год, не считая нескольких, на самом деле плохих лет. Первый год после того, как я переняла у отца фирму, тоже грозил стать плохим, поэтому пришлось резко сократить свои траты, отказаться от съёмной квартиры и переселиться в здание, где находилось похоронное бюро. Кроме того, я нашла возможность получить налоговые льготы, обзаведясь, например, машиной с логотипом фирмы. Тот факт, что моя лучшая подруга – высококвалифицированный налоговый инспектор, стал при этих проблемах большим подспорьем.

Проглядев списания с моего личного счёта, я не слишком испугалась, хотя сумма оказалась немаленькой. Так как мне не приходилось платить за аренду, воду и электричество, а счета за интернет и машину присылались на фирму, мой прожиточный минимум был экстремально низким. Мой персонал зарабатывал хорошо, но я не платила завышенных зарплат, а придерживалась средних. Они знали, что моя зарплата такая же, как и у них. Ещё они знали, что при необходимости я себе первой урежу зарплату.

Несмотря на скромное жалование, я часть своих счетов пропускала через фирму, чтобы иметь больше денег для свободных сделок. Мои друзья так делать не могли. Тем не менее я отказывала себе в одежде или дорогих игрушках, как, например, домашний кинотеатр, музыкальный центр и тому подобное. Я не ездила в отпуска, покупала продукты в дисконтных магазинах и много на себя не тратила... Только на встречи с джентльменами миссис Смит.

Я просмотрела движение по счетам за последний год. Хотя папа и намекал, что все проблемы из-за моей плохой организованности и даже безответственности, но я всегда держала перед глазами свои доходы и расходы. Счета за каждое свидание зарегистрированы, включая и то, что я заплатила спутнику за дополнительное время, и издержки за незапланированные мероприятия. Самая маленькая сумма, которую я потратила на встречу – двадцать долларов – за первое свидание в кафе, чтобы установить, подойдёт ли мне возможный спутник. Самой крупной оказалась сумма в несколько сотен долларов за серию встреч с типом по имени Армандо, который искусно работал руками.

Я, прищурившись, посмотрела на экран и откинулась на кушетку, которую купила в годы учёбы в колледже в магазине «Армии спасения». Девятьсот семьдесят девять долларов и сорок три цента отдала я за месяц Армандо. Мы вместе ужинали, ходили в кино, музеи и на танцы. Эту сумму я заплатила за четыре ночи в отеле. Четыре ночи за четыре недели – это ничтожно мало по сравнению с тем, как часто за такой промежуток времени настоящая пара занимается сексом. Я встречалась с ним один раз в неделю, и это обходилось мне гораздо дешевле, чем снимать квартиру, оплачивать дополнительные траты и машину.

Несмотря на то, что сумма, потраченная на Армандо, оказалась самой большой, я даже задним числом находила, что выгодно вложила деньги. Я погрузилась в цифры счёта. Женщины платили значительные суммы людям, которые стригли им волосы или делали маникюр, они тратили кучу денег, чтобы следовать модным тенденциям или обладать лучшим кремом для лица. Чёрт подери, сеанс хорошего массажа стоил почти столько же, сколько час с Джеком, и с ним я могла быть точно уверенна, что дело в этой области жизни закончится счастливым концом.

Я оглядела скудно обставленную квартиру: не помешало бы освежить обои и повесить на стены пару картин. Взрослые люди должны владеть соответствующей обстановкой, но вставленные в раму картины и диванные подушки не интересовали меня, когда я с криками при сексе прижималась к стене. Я с ухмылкой подумала, что в жизни так мало вещей, которые можно отнести к этим удовольствиям, и набрала уже проверенный номер.

Глава 9

Пейджер подал сигнал через две минуты после того, как Джек зарылся лицом между моих бёдер. Я застонала и потянулась за аппаратом. Джек остановился и посмотрел на меня снизу вверх, пока я читала номер на дисплее. Пришла голосовая почта из call-центра, на который настроены звонки в праздничные вечера. Почта приходила и Джареду, так как я желала, чтобы и его тоже извещали.

Рука покоилась на члене Джека, нагишом сидевшего передо мной. Я устроилась на табурете в номере отеля, задрав юбку до бёдер и кучкой бросив смятые трусики на пол.

– Тебе надо ответить?

– Не обязательно.

Я уже была так близка к оргазму, что оставалось подождать лишь пару минут.

Даже если я и возбудилась за те полчаса дороги к отелю, пока слушала эротический шёпот в мобильном телефоне, язык Джека очень быстро приведёт меня к апогею.

Он улыбнулся и поцеловал мои бёдра, а потом начал водить языком по моей коже, удовлетворяя себя сам. Я коснулась его макушки, чувствуя, как шелковистые волосы защекотали кончики пальцев, и наблюдала, как двигались его плечи, когда он поглаживал член. Быстро, затем ещё быстрее, потом мои бёдра судорожно дёрнулись вверх, и я вцепилась пальцами в его волосы.

Мы кончили одновременно. Я зажала кулаком рот, чтобы приглушить крик, но Джек громко застонал. Я вдохнула мускусный аромат его спермы, и этот запах вызвал у меня повторный короткий вскрик. Презервативы являлись непременным атрибутом, если мы планировали секс, но сегодня он его не надел. Из-за того, что я представляла, как сжимаю в руках его обнажённую плоть, оргазм оказался очень сильным.

Джек поцеловал меня между ног (я очень удивилась этому нежному жесту), а затем откинулся назад. Эрекция тем временем уже пропала. Я поднялась, почувствовав при этом лёгкое головокружение, и одёрнула вниз юбку.

– Сейчас мне надо позвонить, – сообщила я ему.

Джек кивнул, поднялся и направился в ванную. Я набрала номер голосовой почты и ввела пароль. Из-за закрытой двери ванной доносился шум воды в душе.

Когда разговор закончился, Джек появился в комнате, окружённый облаком пара. На бёдрах – полотенце, влажные волосы убраны с лица. Я захлопнула телефон, и он посмотрел на меня с любопытством.

– Мне нужно идти, – пояснила я и встала, поправив юбку и подняв с пола трусики.

Когда я снова выпрямилась, Джек стоял передо мной – такой тёплый и мягкий, с ещё горящими щеками.

– Хорошо.

Он придерживал меня под локоть, пока я балансировала на одной ноге, пытаясь натянуть нижнее бельё. Затем я вскользь оглядела себя в зеркало над комодом и увидела, что Джек смотрел на меня через плечо. Я обернулась и заглянула ему в глаза.

– Спасибо, Джек.

– Не за что, – уголок его рта слегка приподнялся. – Слишком много тисканья и болтовни.

– Н-да, в другой раз, – я засмеялась.

Он кивнул и проводил меня до двери, где я остановилась, чтобы вытащить из сумочки конверт.

– Ты снова заранее не потребовал оплаты.

– Грейс, – протянув руку за конвертом, произнёс Джек, – ты сказала, что я должен ожидать тебя здесь, в кровати, голый, стоя на коленях. Куда я должен был запихнуть деньги?

– Хороший аргумент, – когда я об этом подумала, то почувствовала, как моё всё ещё влажное влагалище сжалось.

– Кроме того я тебе доверяю, – добавил он.

Мы посмотрели друг на друга. Его улыбка манила, и я чуть приблизилась к нему, но не поцеловала, а лишь на мгновение коснулась рукой щеки. Джек повернул голову и поцеловал мою ладошку.

– Ещё раз большое спасибо, – прошептала я.

– Не за что, – ответил Джек. – Моя цель – быть готовым доставлять удовольствие.

– Ты хорошо её добиваешься.

– У тебя плохие шутки, – он засмеялся.

Нужно идти, ведь пора подумать о бизнесе и помочь одной семье. Тем не менее я медлила, как и Джек. Я не слишком наивная, чтобы думать, будто деньги не играют для него никакой роли, но хотелось убедить себя в обратном: вдруг дело всё-таки во мне, а не в деньгах. С такой мыслью я наконец-таки ушла, а Джек остался в дверях номера дешёвого отеля, завёрнутый лишь в тонкое белое полотенце.

***

Я знала семью Джонсонов долгие годы, хотя никогда с ними тесно не общалась. С Бет мы учились в одном классе, а её старший брат Джим был приятелем моего брата Крейга. Их родители – Пегги и Рон – являлись активными членами музыкального кружка и частенько подвозили меня до дома после различных мероприятий. Однако сегодня их осталось трое: Бет, Джим и Пегги. Рон проиграл многолетнюю борьбу с раком.

Пегги Джонсон выглядела бледной и казалась худее, чем в нашу последнюю встречу, но ярко-красная помада и уложенные в причёску волосы делали её более живой. Когда она вошла, то улыбнулась и пожала мне руку, а потом дружески обняла. Этот жест немного удивил.

– Только посмотрите на неё! – воскликнула Пегги. – Боже, Грейс, ты совсем взрослая.

– Мама! Мы одного возраста, – Бет наморщила лоб.

– Я знаю-знаю, но... – Пегги обернулась к дочери и провела рукой по её шёлковой блузке. – Ты мой ребёнок.

– А я кто? Подкидыш? – Джим закатил глаза.

– Конечно же, нет. Ты тоже мой ребёнок, – Пегги потянула его за узел галстука, а потом снова повернулась ко мне. Странный блеск в её глазах был единственным свидетельством траура. – Итак, позволь начать? К нам приедут люди издалека, а мне надо ещё что-нибудь купить на ужин.

Бет и Джим обменялись взглядами, потом все трое уселись возле письменного стола. Я тоже села и вытащила из маленького металлического ящика, стоящего на столе, акт о смерти Рона Джонсона, мысленно поблагодарив Шелли за то, что она догадалась подготовить его до прихода его родных. Рон почти всё уладил с наследством, оставались лишь последние распоряжения.

Крышку ящика я положила на стопку бумаги, которую оставила Шелли, пометив красными чернилами каждый лист. Подобные разговоры я вела неоднократно и уже не задумывалась, что и как правильно сказать, но когда мой взгляд остановился на имени, написанном на верхнем листе, то слова застряли в горле.

Сэм Стюарт.

На следующем листке снова оказалось его имя. Что-то лепеча, я пролистала стопку с сообщениями, пытаясь одновременно считать и говорить, но это закончилось неудачей. Он звонил, по меньшей мере, четыре раза. Четыре раза за время моего отсутствия? Очень напористый мужчина. Он сошёл с ума.

– Как вы знаете, Рон уже выбрал гроб и место для захоронения, – мне удалось сосредоточиться, чтобы не выглядеть полной идиоткой.

Я накрыла папкой сообщения о Сэме и оглядела троих Джонсонов, которые ожидали моего ответа. Надо взять себя в руки, поэтому я решительно вытащила список, составленный совместно с Роном несколько месяцев назад, когда я приходила к нему домой, чтобы всё уладить. Ему тогда уже требовался паллиативный уход: он был слишком болен, чтобы самому явиться в мой офис. Бет приносила нам чай со льдом и бисквиты, а мы просматривали брошюры с гробами и обсуждали цены.

Я напрямую заговорила с Бет и Джимом.

– Вы хотели бы посмотреть гроб, который выбрал ваш отец?

– Это не обязательно, – опередила детей Пегги, но они оба выглядели так, будто имели иное мнение. Пегги решительно задрала подбородок, а руки судорожно сжала на коленях, – ибо я немного изменила планы.

– Пожалуйста, – я вернула список обратно в папку и сложила руки, демонстрируя свое полное внимание.

Брат с сестрой незаметно переглянулись, и Бет безмолвно зашевелила губами за спиной матери, что-то шепча Джиму на ухо. Наверное, ужасалась такому решению. Пегги заметила их тайные переговоры, но сделала вид, будто ничего не случилось, и посмотрела мне прямо в глаза.

– Забудь про гроб с экстравагантной обивкой, который он выбрал для себя.

Рон выбрал полюбившуюся модель гроба с декоративными, будто сделанными специально для него угловыми накладками.

– Вы выбрали что-то другое? – поинтересовалась я.

Пегги сделала глубокий вдох, потом выдох, затем быстро заморгала, хотя её голос оставался спокойным, а переплетённые руки всё ещё неподвижно лежали на коленях.

– Я хочу простой гроб из вишни, о котором ты тогда говорила – дешёвую модель без дорогостоящей облицовки. И надгробие хочу самое недорогое, из предложенных тобой, которое примет администрация кладбища.

Администрация большинства кладбищ, с которыми я работала, допускала похороны без наружной обшивки гроба, которая используется для предотвращения тления. Хотя многие люди думали иначе. Кроме того, наружная обшивка защищала гроб при опускании и упрощала уход за могилой. Ассортимент наружных гробов варьировался от дешёвых бетонных коробок до искусных склепов из меди и гальванизированной стали, которая задерживала влагу и замедляла тление на годы. Я ещё никогда не принимала участие в эксгумации, но папа присутствовал пару раз и рассказывал мне, что тела выглядели так, будто их только что захоронили.

– Мама... – начала Бет, но запнулась, потому что прозвучал приказ.

– Тихо!

Я никогда не удивлялась тому, что многие клиенты меняли первоначальные планы похорон. Кто-то считал, что бабушку надо похоронить в самом лучшем гробу, и всё равно, сколько он стоит. Другие косились на цену, хотя всё уже заранее было оплачено, и выбирали самую дешёвую модель, чтобы, по возможности, получить большую компенсацию. Пегги спокойно могла изменить планы, ей по праву принадлежала значительная сумма обратных выплат, и она бы её получила. Таков был принцип агентства «Фраули и сыновья». Клиентам предоставляется всё то, чего они хотят. И раз мы должны вернуть деньги, значит, возвращаем их без лишних разговоров. Хотя мне известно, что не все похоронные бюро в окрестностях ведут себя так, как мы.

– Никакой книги соболезнований, никаких памятных карточек, никаких этих экстравагантных штуковин, – Пегги ни на секунду не отводила от меня взгляд.

– Мама! – на сей раз вмешался шокированный Джим.

Глаза Бет покраснели и наполнились слезами, а рот открылся, но мать на неё даже не смотрела. Джим издал сердитый звук, будто что-то хотел сказать, но Пегги быстро призвала его замолчать, как до этого дочь.

– Тихо! – приказала она ему. – Похоронами распоряжаюсь я, ведь он был моим мужем.

– Он был нашим отцом, – снова обрёл голос Джим.

Пегги прищурилась и продолжила.

– А я была той, что должна была его мыть, когда его тошнило или постель становилась мокрой. Я была той, что в самом конце, когда боль уже стала невыносимой, должна была часами слушать его стоны. Я была той, что держала его за руку и читала вслух, и которая просыпалась ночью, прислушиваясь, дышит ли он. Поэтому именно я буду решать, что произойдёт с ним после смерти.

Она произнесла эту речь на одном дыхании, и под конец её голос стал таким громким, что все вздрогнули. Бет утопала в слезах, а Джим откинулся на спинку стула, явно неспособный что-то возразить.

– Я буду принимать решение, – заявила Пегги намного тише, но несломленным голосом, – поэтому не намерена выбрасывать деньги на пустую оболочку.

– Оболочку? Что это значит? – у Бет снова прорезался голос, который звучал возмущённо.

– Это значит, что он умер, Бет. Его нет. Всё, что от него осталось, так это тело, которое будет гнить в земле и которое сожрут черви! Вот, что это значит! Твоего отца больше нет, осталась только оболочка и больше ничего! И я не намерена раскидываться нашими... моими деньгам! Я не собираюсь тратиться на гламурную упаковку для пира жуков!

С приглушённым криком Бет так резко подскочила со своего стула, что он сдвинулся даже по ковру. Девушка выхватила пригоршню бумажных носовых платков из стопки на моём столе, прижала их к лицу и выскочила из комнаты. После некоторого промедления её брат тоже поднялся, и хотя он, выпрямившись, стоял перед матерью, она на него даже не посмотрела: её взгляд был направлен на руки, крепко сжатые на коленях.

– Я посмотрю, что с ней, – скрипя зубами, пояснил Джим.

Пегги кивнула, и Джим бросил на меня извиняющийся взгляд, необходимости в котором не было, но ему, вероятно, он помог лучше себя чувствовать после несколько странного выступления матери. Он вышел из комнаты и закрыл за собой дверь, а я ждала, скажет ли Пегги ещё что-нибудь.

– Он меня покинул, – заявила она безжизненным невыразительным голосом, а когда перевела на меня взгляд, то её глаза казались мёртвыми, как у куклы. – Он меня покинул.

Она не плакала. Полагаю, что слёзы бы ей помогли, но Пегги Джонсон заперла глубоко в себе своё отчаяние и боль. Она долго с дрожью дышала, но выдавила из себя неохотную улыбку, затем выдула воздух и покачала головой так, что волосы рассыпались по плечам. Я только сейчас заметила, что она одного возраста с моей мамой так же, как Рон был ровесником моего отца. Но сейчас, когда я за ней наблюдала, то словно видела перед собой девушку, которой она когда-то была. Девушку, которая влюбилась в молодого Рона и вышла за него замуж, родила ему детей и жила с ним до тех пор, пока он её не покинул.

– Я понимаю, – произнесла я, но слова казались пустыми, хотя и звучали уверенно.

– Нет, я не верю, что ты понимаешь. Быть свидетелем каких-то событий не значит их пережить, Грейс.

– Да, это совершенно не то же самое, но я чувствую вашу потерю, миссис Джонсон. Рон был очень приятным мужчиной. Действительно приятным.

– Да, – она прервалась, её пальцы дрожали на коленях, а на застывшем, как маска, лице губы вытянулись в тонкую бескровную линию, – он был таким.

– Я с удовольствием поменяю планы похорон, если вы хотите. Но... можно мне сделать одно предложение?

– Делай. Это всё, что они делают с тех пор, как он умер: предлагают и несут вздор, – сухой смех вырвался из её горла.

Я медленно кивнула и продолжила.

– Я с удовольствием переделаю заказ, а оставшиеся деньги верну вам. И если вы не хотите книгу соболезнований, значит, её не будет. Но что касается траурных карт... – я на мгновение замолчала, и Пегги посмотрела на меня. – Они задумывались, как воспоминание. Не для вас или для него. Полагаю, что вы потом будете сожалеть, что не предложили их другим людям, которые бы их охотно взяли.

Она приоткрыла рот, и наружу вырвался вздох, а через пару секунд поникли плечи.

– Ну, хорошо. Оставим эти чёртовы траурные карты, раз это было запланировано. А также установление гроба с телом для торжественного прощания, хотя один Бог знает, почему кто-то захочет его увидеть.

– Гроб будет самым лучшим, если мы о нем договоримся, миссис Джонсон. Вы же знаете. И это поможет людям с ним проститься, если они захотят его увидеть в последний раз.

– Мне не поможет. Я хочу помнить его таким, каким он был, пока не заболел. Ты можешь что-нибудь сделать, чтобы он снова выглядел, как тогда, Грейс? Ты можешь заставить его глаза снова заблестеть? Ты можешь каким-нибудь образом заставить его улыбаться, как он улыбался, прежде чем рассказать мне похабный анекдот? – она снова рассмеялась, но уже менее горько, чем в первый раз.

– Нет, – ответила я и покачала головой.

– Конечно, ты этого не можешь, – заявила мне Пегги, – потому что он мёртв.

Я протянула к ней руки, и она так крепко сжала их, что костяшки пальцев захрустели. Но слезы так и не потекли из её глаз.

– Извините, – прошептала я.

Она кивнула и отпустила руки, и разговор перешёл к тому, как тело должно лежать на катафалке. Мы обсудили богослужение у открытой могилы, кто должен возглавить траурную колонну машин и куда отправить цветы после погребения.

В конце концов, Пегги поднялась. Её глаза до сих пор оставались сухими, но тело не казалось уже таким напряжённым.

– Я отправлюсь в круиз, – сообщила она мне, стоя в дверях. – С этих денег. Рон всегда мне обещал, что мы поедем в круиз, но потом заболел, и нам стало не до этого.

– Думаю, он вас поймёт.

– Он не должен это понимать. Или всё-таки должен? – она пожала плечами, и дверь с грохотом закрылась.

***

Я не стала тотчас же перезванивать Сэму. На самом деле, я даже не была уверена, что хочу это делать. Поэтому пока что лежу, свернувшись клубочком на ненавистном диване с телефоном у уха и фотоальбомом в руках.

– Это Сэм.

Когда я так поверила его голосу?

– Я получила твои сообщения. Все.

– У тебя хорошая секретарша.

– Она руководит моим бюро, – ответила я. – И да, она хороша.

– Брр, – голос Сэма задрожал, будто он затрясся от холода. – Хорошо, что я взял джемпер, а то у меня такое чувство, будто ты меня изрядно обрабатываешь холодом, дорогая.

Я ничего не ответила.

– Проклятье, – произнёс Сэм. – Не сердись на меня, Грейс.

– Почему я должна на тебя сердиться?

– Вот дерьмо, – выругался Сэм. – Когда женщины задают этот вопрос, на самом деле они имеют в виду «Почему я не должна на тебя злиться?».

Я чуть не расхохоталась, но потом разозлилась на себя за то, что ему позвонила, и за то, что дала слабый отпор. Пришлось приглушить смех ладонью, но он гарантированно его услышал.

– Ты хочешь знать, почему я не звонил тебе две недели?

– Нет, не хочу. Совершенно не хочу. Это меня не интересует.

– Ох, Грейс, – прошелестел Сэм. – Не разбивай мне сердце.

Я думала о лице Джека между своих ног. Я думала о том, как Джек касался меня языком и как я приходила к оргазму. Я открыла альбом и дотронулась до фотографии улыбающегося Бена, подумала о сияющих глазах Пегги Джонсон и о её слишком яркой губной помаде.

– Что ты хочешь, Сэм?

Один удар сердца.

– Поговорить с тобой.

Пауза.

– О чём?

– Мне нужна тема?

– Почему ты не звонил мне целых две недели?

Я листала страницы альбома с фотографиями из прошлого.

– Мне нужно было на некоторое время уехать домой. Надо было кое-что уладить.

– Ага. И домой это куда? – мой смех оказался совсем неблагозвучным.

– В Нью-Йорк.

– В Нью-Йорке нет телефонов, – вздохнула я. – Забудь, Сэм. Просто забудь, хорошо? Эти вещи для меня просто неприятны.

– Грейс, – произнёс Сэм, – как бы ты смогла заметить моё отсутствие, если бы я не уехал?

Я отодвинула от себя телефон и напряжённо уставилась на него, потом снова приложила к уху.

– Ты мне не позвонил, потому что хотел, чтобы я заметила твоё отсутствие?

– Это была плохая идея?

– Да, не очень, – заявила я ему. – Всего хорошего.

– Подожди! Не клади трубку, Грейс. Мне очень жаль.

Я захлопнула альбом на фотографии человека, которого когда-то любила.

– И мне тоже, Сэм. Всего хорошего.

Я положила трубку, и он мне больше не перезвонил.

***

– Никогда бы не подумал, что ты мне так быстро снова позвонишь.

Джек растянулся на разворошенной кровати в мотеле, заняв при этом слишком много места. Для меня же остался лишь краешек. Но мне было всё равно: я свернулась калачиком на своей половине постели так, что спиной прижималась к бедру Джека, а его рука касалась моей макушки. Когда я захотела повернуться к нему лицом, то уткнулась носом в его плечо и не шевелилась.

– Грейс, – Джек пальцами играл с моими волосами, – ты не спишь?

– Нет.

Я лежала с закрытыми глазами и думала, что уже пора вставать, но не делала этого. Мне хотелось принять до ухода душ, чтобы не пахнуть сексом на обратном пути. Я понюхала своё запястье – оно так сильно пахло Джеком, что мне расхотелось мыться, хотя этот мужчина вошёл в мою плоть.

Джек придвинулся поближе, и на матрасе образовалась вмятина – наши тела соприкоснулись. Мы обливались потом на летней жаре, но я радовалась, что кондиционер не работал, и в этот момент он вдруг выдул в комнату струйку затхлого тепловатого воздуха. Мне же хотелось ощущать, как склеивались наши тела, когда Джек прижимался к моим ягодицам. Я чувствовала, что он кончиками пальцев дергает меня за волосы.

– О чём ты сейчас думаешь?

Этот вопрос казался таким далёким от всего того, о чём обычно спрашивает парень, и я развернулась в пол оборота, чтобы посмотреть на Джека.

– Почему ты предполагаешь, что я о чём-то думаю?

Он чуточку отодвинулся назад, чтобы нам было удобнее прижиматься друг к другу.

– Потому что молчишь. Обычно ты тотчас же выпрыгиваешь из кровати и убегаешь. Таким образом, я подумал... боже, я не знаю. Я только подумал, что спрошу, вот и всё.

Эти сладкие речи меня умилили.

– Мне не надо выпрыгивать из кровати и убегать, раз не позвонили. Или наше время закончилось?

– Наше время не закончилось, потому что ты так хочешь.

Я не хотела. Ещё не хотела. Я винила свою лень, но дело было не в ней. Мне казалось прекрасным просто так лежать с Джеком после дикого напряжённого секса. Было прекрасно чувствовать его тело на моём и то, как он закручивал тонкие прядки моих волос в локоны.

– Тебе нравится? – поинтересовалась я, слишком поздно заметив, что не стоило так формулировать вопрос. – Твоя работа.

– Нравится, – Джек чуть отодвинулся.

– Как ты пришёл к такой работе? – я опёрлась на локти, чтобы видеть его лицо.

– Один тип предложил мне пару сотен баксов за то, что я пересплю с его подружкой и с ним, – засмеялся он.

– С обоими?

Парень опять рассмеялся и немного потянулся. Я восхищалась его телом, что небезосновательно, и водила пальцем по линиям татуировок, пока он отвечал.

– Мы оба с ней, а не он со мной.

– Вот так просто он взял тебя и спросил?

– Точно, – ухмыльнулся Джек.

– Хм. А откуда ты знаешь, что он не серийный убийца или что-нибудь в этом роде?

– Я этого не знаю, но он точно не маньяк. Это было хорошее предложение. Двести баксов за то, что трахну его конфетку, а она, замечу, при этом очень темпераментная штучка. Понял, что смогу заниматься этим чаще, поспрашивал, попал в агентство, и вот я здесь, – засмеялся он и пожал плечами.

– И вот ты здесь, – моя рука скользнула вниз по его бедру, чтобы пощупать икроножную мышцу.

– Мы здесь, – Джек обвил меня руками и стиснул мои ягодицы.

– Мне надо идти. – Я гладила по его ноге вверх-вниз.

Джек удивил меня тем, что нас обоих перевернул на кровати. Потом задрал мои руки над головой и крепко ухватился за запястья.

– Ещё нет.

Его член упирался во внутреннюю поверхность моих бёдер.

– Ещё раз? – удивлённо спросила я.

– Ещё раз, – кивнул он и, опустив голову, коснулся губами моего горла.

Он был очень... очень хорошим. Ещё больше меня радовало, когда он целовал мою шею и грудь, а языком проводил щекочущую дорожку по животу и бёдрам. Нам не нужна игра, ведь мы сами можем во что угодно сыграть.

– Джек-молоток, – бормотала я, когда его руки скользнули вдоль моего тела, и перед моими закрытыми глазами возник перфоратор. – Ты трахаешь, как пневматический молоток.

– Тебе так нравится, – пояснил он тихим голосом, прижимая рот к моему бедру, и его горячее дыхание щекотало кожу. – Иногда.

Я платила ему за то, чтобы он знал, как именно мне хотелось, но когда услышала такую уверенность в его голосе, то на мгновение открыла глаза. Джек, казалось, ничего не заметил: он двигался между моих ног, тёрся и лизал. Вдруг я подумала, что если бы мой разум главенствовал над телом, то он лишил бы меня удовольствия, которое мог мне доставить Джек.

Глубоко дыши. Не думай об этом. Оставь...

– Боже, – прошептала я, – где ты этому научился?

– Практика, – пробормотал Джек, прижимаясь губами к моей коже, и мне казалось, что я даже чувствовала его улыбку. – Длительная, очень длительная практика.

– Расскажи мне об этом, – настаивала я, пока его рука двигалась у меня между ног, замещая рот. – С женщинами?

– Что я должен тебе о них рассказать?

Его палец скользнул в меня, потом – второй.

– Расскажи мне, как ты их трахаешь.

– Каждую по-разному, – сообщил он и коснулся клитора, нажав на него, затем на мгновение отстранился, чтобы надеть презерватив.

– Как они пахнут. Какие они на вкус, – руками он вновь заскользил по моему телу. – Какие они на ощупь. Что ты чувствуешь, – упорствовала я.

Он встал на колени между моих раздвинутых ног, держа член в руке, затем опёрся руками по обе стороны от меня о кровать и резко вошел. Дыхание остановилось, и я ожидала момент, когда он снова войдёт, но Джек взял паузу. Я назвала его отбойным молотком, а теперь он дразнил меня.

– Мне нравится наблюдать, как их кожа меняет цвет, когда они кончают, – кончиком пальца он коснулся белой кожи на моей груди, затем на горле, потом снова воткнулся в меня. – Мне нравится звук, который ты издаёшь, и то, как твои ногти царапают мою спину, когда я тебя жёстко трахаю. Мне нравится, когда тебе очень нравится.

Сейчас не было жёсткого секса. В этот раз он двигался медленно, каждый толчок мягкий и долгий. И глубокий.

– Ты их всех доводишь до оргазма, – попыталась вставить я, хотя мой голос больше походил на стон.

– Да. Я всех довожу до оргазма. – Джек нагнулся вперёд, укусил меня за плечо и шею, потом ритмично задвигался.

– Так как меня... – я быстро приближалась к оргазму, и мои ногти искали его спину.

Джек вышел, чтобы перевести дыхание, и снова жёстко вошёл. Меня накрыла волна, которая ощущалась, как удар током. Он с трудом перевёл дыхание, прижавшись к моему плечу, и содрогнулся. Я разжала пальцы и провела ими по маленькой ссадине, которую оставила на его коже.

– Нет, не как тебя... – прошептал он на ухо, но я сделала вид, что ничего не услышала.

Глава 10

Я сказала Пегги о её муже то, что на самом деле думала. Рон был очень приятным мужчиной – мужчиной того сорта, который после дискотеки играл роль добродушного шофёра для оравы тинэйджеров или опаздывающего школьного хора, где пели его дети. Он всегда надевал красный галстук-бабочку, и эту бабочку вместе с синим костюмом (в котором я уже видела его) принесли в качестве одежды для погребения.

Некоторым людям тяжело понять, как можно работать с мёртвыми, особенно с телами тех, с кем когда-то были знакомы. Думаю, причина в том, что люди бояться смерти, их пугает мысль, что рано или поздно они тоже умрут. Их можно понять, ведь вряд ли кому-то понравится лежать на столе голым и быть обмытым чужими руками. Нагота приводит людей в смущение. Честно говоря, меня совсем не прельщает разгуливать голышом в раздевалке спорткомплекса, и к эксгибиционизму я равнодушна, но после смерти тело именно такое, каким его описала Пегги Джонсон – оболочка. Мы рождаемся голыми, а когда умираем, нас кладут в землю одетыми или даже сжигают вместе с одеждой, но нормы приличия, которые за этим стоят, не имеют ничего общего со стыдливостью тех, кто умер. Это единственное, о чем думают семьи усопших.

Подготовка тела к погребению, на мой взгляд, это почтительное обхождение с мёртвой оболочкой: её очищение, по необходимости, бальзамирование, наложение косметики или применение другой техники, благодаря которой лицо будет выглядеть как при жизни. Я не разглядываю грудь или ягодицы, особенно на мужских телах, чьи обладатели больше не могут сами о них позаботиться, это работа, и я её делаю.

– Ты не подашь мне марлю? – я повернулась к Джареду, запихивающему в мусорное ведро грязную простынь.

Последние месяцы жизни Рон Джонсон нуждался в паллиативной помощи, поэтому из него пришлось вынуть только несколько трубок. С большинством пациентов, прибывших прямиком из больниц, дело обстояло сложнее. Оставалось снять с его руки только катетер. Мы с Джаредом, согласно заведенному порядку, работали рука об руку под звуки песни «Death Cab for Cutie», доносящейся из динамика моего айфона. Большую часть времени мы трудились молча, только время от времени Джаред напевал какую-нибудь песенку. Хоть он часто поддразнивал меня за музыкальный вкус, сам же знал наизусть почти все модные хиты. Сама я не слишком увлечённая певица, но тоже порой напевала себе под нос. Мы оба прервались, когда зазвучала новая мелодия с лёгким оттенком акустической гитары: «I will follow you into the dark». Мужской голос пел о том, что его владелец в час смерти любимой хотел уйти за ней в темноту.

– Ты в это веришь? – поинтересовался Джаред, запихивая руку Рона Джонсона в рукав. – Ты веришь, что существует туннель, который через темноту ведёт к свету?

Он намекал на текст песни.

– Я не знаю.

Пока я завязывала галстук-бабочку, Джаред чистил лацканы пиджака. Рон Джонсон был готов лечь в простой гроб из вишнёвого дерева. Его жена сказала, что для последнего пристанища это самый лучший выбор. Закончив дела, мы переложили Рона на каталку, чтобы отвезти его в капеллу и там положить в гроб.

– Ты над этим никогда не задумывалась? – Джаред взялся за каталку, а я распахнула створки двери, ведущей в холл.

– Нет. Правда, нет.

У нас не было трудностей при передвижении с каталкой, и я радовалась, что Джаред такой сильный. Из-за болезни Рон лишился большей части своего огромного живота, но он всё ещё был тяжёлым мужчиной.

– Ни разу? – удивлённо докапывался Джаред.

Я точно также удивлялась тому, что за многие месяцы работы со мной он ни разу не поинтересовался моим мнением о загробной жизни.

– На самом деле не думала, Джаред.

Помещение для бальзамирования находилось в подвале, капелла – этажом выше. Я неоднократно обещала себе, что при первом же ремонте проведу лифт, но так и не выполнила это обещание. Это означало, что нам придётся собственноручно тащить каталку по наклонному пандусу снаружи дома. Несколько лет назад мой отец сделал крышу над пандусом, чтобы защитить покрытие от осадков, и теперь нам не грозил ни мороз, ни дождь. Крашенные в белый цвет стены покрывали пятна и царапины от бесчисленных столкновений с каталкой, а деревянный пол вытерт до основания.

В капелле мы уложили мистера Джонсона в гроб. До установки гроба с телом для торжественного прощания оставалось ещё несколько часов. Я бережно сложила покойному руки и проконтролировала, чтобы не стёрся макияж. Когда я обернулась, чтобы помочь Джареду увезти каталку, он уставился на меня.

– Что случилось?

– Просто не могу поверить, что ты об этом никогда не задумывалась.

Джаред первым ухватился за ручки каталки, и я последовала за ним в помещение для бальзамирования, где предстояла уборка.

– О чём задумываться?

Когда отец передавал мне фирму, то оставил много инструкций. Нам предписывалось соблюдать многочисленные правила по утилизации, правильно уничтожать биологические жидкости и сжигать остатки тканей, в противном случае мы рисковали проблемами с отделом здравоохранения. Если бы проверка выявила нарушения, нам бы грозил штраф. Джаред хорошо ориентировался во многих вещах, но предписанные законом гигиенические процедуры к ним не относились.

Он помог мне снять простынь с носилок и выбросил её в ящик для грязного белья с красным ободком.

– Я тебя умоляю! У тебя каждый день очная ставка со смертью. Можешь не рассказывать, что не задавалась вопросом, что за этим кроется: яркий сияющий свет, небесные врата или горящий ярким пламенем ад. Ты действительно никогда не думала об этих вещах?

– А что ты об этом думаешь? – поинтересовалась я, надевая латексные перчатки длиной почти до локтя, и толкнула загруженной моечной телегой наружную дверь.

– Я уже думал, – заявил Джаред и последовал за мной.

– Вот видишь? Ты тоже не уверен!

– По крайней мере, я об этом задумывался!

Совместными усилиями мы потащили тяжёлую телегу в моечную. Эта часть подвала была не отделана: стены и пол сложены из бетонных блоков, голые лампочки свисали с необработанных балок. Радовало, что практически отсутствовала паутина, но тем не менее это единственное «жуткое» помещение в доме.

– Ладно, я не верю, что после нашей смерти мы куда-нибудь попадём. Это то, что ты хочешь услышать?

– Подобное мнение, Джаред, не слишком подходит к нашему ремеслу.

Он помог мне загрузить грязные простыни в большую промышленную стиральную машину и добавил.

– Всё-таки подумай о том, что я сказал.

– Я подумаю.

Закон прописывал специальный стиральный порошок для белья, которое соприкасалось с биологическими жидкостями. Я насыпала его и нажала кнопку выбора программы – машина хрюкнула, и мы с Джаредом синхронно обернулись и уставились на неё.

– Машина что-то... сказала? – осведомился сбитый с толку Джаред.

Дальше ничего не происходило. Я нажала кнопку повторно, и мы снова уставились на стиральную машину.

– Сколько же лет этому агрегату? – спросил Джаред, пока мы шли к двери.

– Наверное, столько, сколько и мне.

За нашей спиной машина хрюкнула ещё раз, затем, когда поступала вода, начала издавать обычные хрипящие звуки вращения. Джаред отодвинул меня от каталки, которая пустая была значительно легче, и я открыла ему дверь. Из холла доносились тихие звуки песни, шедшие из помещения для бальзамирования.

– Такая старая? – Джаред одарил меня очаровательной улыбкой, на которую я ответила неприличным жестом. – Как мило. Типично по-дамски, – недовольно выругался Джаред.

– Что выросло, то выросло. Настоящая принцесса, – засмеялась я.

– Ничего не случится, если она умрёт? – Джаред переставил ящик для белья на его законное место и помог мне отмыть все наружные поверхности, которыми мы пользовались.

– Почему это тебя так беспокоит? – заинтересовалась я.

– Меня ничего не беспокоит, правда, – Джаред пожал плечами. – Только я нахожу её поведение интересным.

Из моечной раздался рёв, и мы оба глянули в направлении звука. Мне показалось смешным, что Джаред автоматически встал за мою спину, ведь тот был выше и шире меня. Не понимаю, на какую защиту он надеялся.

– Что это было? – в его вопросе звучала скрытая надежда на успокаивающий ответ.

– Я не знаю. Давай мы...

За повторным рёвом последовали вой и треск, а затем послышался звук воды. Мы двинулись с места, но не успели сделать и пары шагов, как нам навстречу устремился водный поток. Грязные волны вытекали из-под двери моечной, и, казалось, не собирались останавливаться. Мы замерли в ожидании, но рёв становился всё громче. Когда Джаред и я вошли в моечную, то вода была уже по щиколотку. Джаред остановился прямо за дверью и вцепился в мою руку, чтобы заставить остановиться.

– Осторожно! – он имел в виду древнюю яростно работающую машину, раскачивающуюся на своём цоколе.

Я попыталась рассмеяться, но изо рта вырвался лишь хрип. Спустя мгновение появилось доказательство, что сейчас не до смеха: из задней стенки машины посыпались искры, резиновый шланг задёргался и оторвался, из отверстия хлынула вода. Не нужно быть гением, чтобы понять, что вода плюс электричество в итоге не дадут ничего хорошего.

Я схватила Джареда за руку и побежала в обратную сторону. Вода достигала уже икр. Вокруг стоял хруст, треск и щёлканье, и на каждом шагу я ожидала удара током. Флуоресцентный свет мерцал и дрожал. Если бы лампы полностью погасли, то мы, как имел обыкновение говорить мой папа, оказались бы по уши в дерьме.

– Чёрт, – Джаред с трудом переводил дыхание, когда мы брели по воде и совместными усилиями пытались открыть дверь на пандус, – не проще ли было по лестнице?

Мы оба глянули в сторону лестницы, которая находилась через три двери, затем опустили взгляд на воду, которая, слава богу, больше не поднималась, но ее бурление до сих пор внушало страх. Вокруг нас замигали лампы, а по коридору поплыл запах гари.

– Ты всё ещё планируешь становиться ногами в воду? – спросила я.

– К чёрту, нет.

– Тогда лучше по крытому переходу.

Под нашей мокрой обувью пол казался гладким и скользким, и я радовалась, что отец в мудром предвидении переложил резиновые плитки гофрированным профилем, чтобы каталка при заносе не вышла из-под контроля. В секунду мы достигли первого этажа и вломились в дверь.

– Звони пожарным! – рявкнула я на Шелли.

Её шокировал переполох на пандусе и наше внезапное появление в двери, находящейся за её рабочим столом. Шелли без промедления схватила телефон и набрала номер, а мы, с трудом переводя дыхание, торопливо закрывали дверь. Джаред поскользнулся на плиточном полу у входа и упал возле стола Шелли.

– Джаред! – пронзительно закричала Шелли, бросив телефон, и подскочила к парню, упав перед ним на колени, хотя тот со стоном пробовал подняться. – Всё в порядке?

Он мокрой рукой вцепился в безупречно белый рукав её строгой, до горла застёгнутой блузки, оставляя на нём грязные следы.

– Да. Я только грохнулся задницей, но...

Я предоставила Шелли возможность поухаживать за её «раненым солдатом», подняла упавший мобильный и набрала 911. Быстро объяснив ситуацию, я снова отключилась. Спустя пару секунд меня отвлёк звонок телефона, лежавший вверх экраном, и я обрадовалась, что можно перевести взгляд.

– «Фраули и сыновья», вы не могли бы минуту подождать...

– Грейс?

– Да? – ответила я на автомате, хватаясь за ручку и блокнот, чтобы записать номер, потому что мне придётся перезванивать после того, как улажу дела с пожарными.

В нос всё ещё бил запах гари, и когда я представляла, что мой дом, возможно, в следующий момент будет объят пламенем, пальцы начали дрожать, и я выронила ручку.

– Всё в порядке?

Точно такой же вопрос Шелли недавно задала Джареду, и я прекратила бесцельно бегать взад-вперёд, немного успокоившись.

– Кто это?

– Это Сэм.

Пожарная часть находилась в квартале от моего дома, но все же команда включила сирену. Она была достаточно громкой, чтобы мешать разговору. Мне хотелось его кое о чем спросить, но момент казался неподходящим.

– Грейс? Это сирены?

– Прошу прощения, – выпалила я, наблюдая через окно, как пожарная машина сворачивала на парковку, – я сейчас не могу говорить.

– Грейс, подожди! Не клади трубку...

– У меня взорвалась стиралка, Сэм, и, думаю, начался пожар, – выкрикнула я. – Я не могу говорить!

Пожарная машина с визгом затормозила у бордюра, и Дэвид Лентини вместе с Биллом Стонером и Джефом Кранфордом выпрыгнули наружу. С Дэвидом и Биллом мы ходили в школу, а Джеф учился классом старше. В своём пожарном обмундировании они выглядели непривычно и чуждо. Хотя они не сидели, развалившись, и не танцевали у шеста, их движения выглядели сексуальными.

Я распахнула дверь и махнула им рукой.

– В подвале, – пояснила я. – Будьте осторожны, там оголённый провод и повсюду вода...

– Понятно, – Джеф указал на свои тяжёлые ботинки с прорезиненной подошвой.

Он держал в руках переносной химический огнетушитель, и я тут же осознала свою глупость, ведь почти идентичный агрегат стоял в помещении для бальзамирования.

– С ним всё в порядке? – поинтересовался Билл и указал большим пальцем на Джареда, усаживающегося с помощью Шелли.

Билл Стонер не относился к местной пожарной команде, а был санитаром спасателей.

– Он поскользнулся.

– Я посмотрю, что с ним.

Дэвид и Джеф направились к лестнице в подвал, а Билл мягким движением отодвинул Шелли от Джареда, который с бледным лицом сидел на полу.

За несколько секунд моё сердце очистилось от выделившегося адреналина, и я заметила, что всё ещё прижимаю телефон к уху. Дыхание Сэма щекотало ушную раковину.

– Твой голос звучит так, будто у тебя сегодня очень оживлённый день, – констатировал он.

– Произошёл несчастный случай. Я действительно сейчас не могу говорить.

– Подожди, Грейс. Всё в порядке? Пожарные уже приехали?

– Да, – и на самом деле Джеф снова появился в дверях и, подняв большой палец вверх, показал мне, что ситуация под контролем, – они здесь. Я думаю, что всё будет хорошо.

Я ждала, затаив дыхание, а сердце снова заколотилось.

– Хочу пригласить тебя на ужин.

– Сегодня вечером не смогу.

Я и в самом деле не обманывала, потому что свинство в подвале гарантировало, что несколько вечеров подряд придётся все разгребать.

– Тогда завтра вечером.

– Сэм...

– Почему нет? – его вопрос звучал достаточно разумно, чтобы ожидать такой же разумный ответ или по крайней мере приемлемое извинение.

– Просто не могу. Извини, Сэм, но я сейчас занята, мне надо отключаться.

Джаред всё ещё не мог встать на ноги. На милом личике Шелли появилось выражение заботы. Она держала мужскую руку, перекрестив его пальцы со своими, пока Билл в это время ощупывал лодыжку. Я внимательно прислушивалась к звукам, которые шли снизу, но Джеф снова исчез, и я ничего не услышала.

– Не могу перестать думать о тебе.

Мой большой палец, медленно движущийся к красной кнопке отмены звонка, замер. Я крепче прижала телефон к уху, и задняя сторона серёжки впилась в мочку. Из моего открывшегося рта вырвался вздох.

– Пойдем просто поужинать?

Я закрыла глаза, и мир вокруг погрузился в темноту – это длилось достаточно долго. Ещё один вздох. Я думала о синих глазах и тёмных волосах, и о том, какой он на вкус, об ощущениях, когда он во мне, и не верила в белый омытый ярким светом туннель. Я не верила в судьбу.

– Очень жаль мне действительно нужно положить трубку.

Прежде чем он смог что-то сказать, чтобы меня переубедить, я закончила разговор и переключила внимание на катастрофу, которая открылась моему взору.

***

– Что за беспорядок, – прищёлкнул языком мой отец и оглядел моечную.

– И не говори... – выдохнула я и потёрла лоб.

К счастью, огонь потушили прежде, чем тот успел натворить дел, хотя балки опалились, а тяжёлый запах всё ещё висел во влажном воздухе. Вода, льющаяся из места присоединения оторвавшегося шланга, бурлила в стоке на полу, в котором лежал толстый маслянистый ком грязи. Чтобы привести моечную в порядок, потребовалось бы много времени.

На самом деле я не хотела, чтобы отец приходил, но после того, как он впервые услышал о пожаре, не было никакого способа, удержать его. Он негодовал, что я со своим звонком тянула до следующего утра, и все мои доводы и извинения показались ему неубедительными. В Анвилле тайны разносятся со скоростью света, тем более что многие соседи родителей подслушивали полицейские переговоры.

– Бригада уборщиков придёт завтра с утра и возьмётся за дело. И Джаред должен несколько дней поберечь свою лодыжку.

Я прижала большой палец к переносице, чтобы успокоить головную боль.

– Бригада уборщиков? Сколько это стоит? – папа оглядел меня критическим взглядом.

– Конечно же, кучу денег, – в ответ я бросила на него сердитый взгляд.

Сведённые брови указывали на то, что его не особо интересует моя точка зрения, но и его мнение меня тоже не интересовало.

– Если ты сейчас начнёшь...

– Папа! – он прервался на полуслове, и мне не пришлось его перекрикивать. – Я не буду этим заниматься самостоятельно. Об этом должна позаботиться клининговая компания, потому что требуется основательная уборка, и для меня одной слишком много работы. Понадобятся дни, даже в том случае, если... у меня для этого даже нет соответствующих ручных инструментов. Так что прекрати, хорошо?

– Я думаю только о расходах, Грейс, – засопел отец.

– Расходы покроются, пап. Такие вещи случаются, и мы это переживём.

Непременно, если я на пару месяцев перейду на супы быстрого приготовления и макароны с сыром. Мне это не впервой, хотя перспектива выглядела ужасной. Я не помру, если ужму бюджет на питание, но вот моя личная жизнь... С ней дела обстояли гораздо хуже.

– Я помогу начать уборку, – вздохнул отец и упёр руки в бока.

– Нет, папа, – я скопировала его позу, – для наведения порядка ты мне не нужен.

Он снова отвернулся, обозревая грязь, затем перевёл взгляд на меня и спросил.

– Если Джаред выбыл из строя, тебе понадобится кто-то, кто будет здесь помогать, верно?

– Я справлюсь. Всё равно не собираюсь выходить из дома, – мне и так уже не хватало денег, чтобы оплачивать свои свидания.

В мыслях всплыло воспоминание о звонке Сэма и осталось на заднем плане, как бы я не пыталась его подавить.

– Сколько это будет стоить?

Я подняла руки и вышла из комнаты, оставив его в одиночестве размышлять об ущербе, который при моём попустительстве понесла его драгоценная фирма. Наверху я застала Шелли, стоявшую возле кофе-машины. Она держала в руках кружку, из которой пила маленькими нервными глотками. Странно. Шелли не только отвратительно варила кофе, но и никогда не притрагивалась к нему, отдавая предпочтение содовой воде или чаю.

– Без кофеина? – указала я на кружку.

Она покачала головой и сделала следующий глоток. Я тоже налила себе чашку, добавила заменитель сахара и молоко из маленького холодильника.

– Шелли?

– После первого глотка не так уж и плохо, – заключила она и одарила меня робкой улыбкой.

– Хм, хм, – серьёзно кивнула я, и она снова сделала глоток.

Настенные часы громко тикали в наступившей тишине.

– Как дела у Джареда? – осведомилась я.

– О, с ним всё в порядке. Просто вывих, – улыбка померкла, и Шелли добавила себе ещё кофе, хотя кружка не опустела. – Ему нельзя нагружать ногу, только и всего.

Потягивая кофе, я делала вид, будто рассматриваю стопку брошюр, лежащих в корзине для бумаг возле принтера.

– Да, знаю.

Шелли приглушённо хрюкнула себе под нос и насыпала ещё кофе. Когда я скосила взгляд, то увидела раскрасневшиеся щёки и сияющие глаза. Она выглядела одновременно уставшей и весёлой. Мне знакомо это чувство.

– Отец бродит по дому, – сказала я, чтобы уйти от темы и избавить её от дальнейшего смущения. – Просто не обращай на него внимание, хорошо?

– Твой папа? – Шелли поставила кружку на стол.

– Не говори при нём ничего, Шелли, – улыбнулась я.

– Не буду. Ты мой босс, а не он, – её улыбка вдруг стала менее робкой.

– Всё правильно и не забудь... – я сделала вид, будто целилась в неё из пистолета. – Хороший кофе, впрочем.

– Спасибо, – просияла она.

Когда зазвонил телефон, Шелли подняла трубку, а я с чашкой в руках направилась в свой кабинет, чтобы поразмыслить о прохудившемся активе на счёте и моих дальнейших действиях в свете нынешней ситуации.

Ответ был прост. Поменьше тратить денег. Я вздохнула и отпила кофе. Пока ситуация не особо мрачная. Я жила достаточно экономно, единственная существенная трата – это свидания с Джеком. Итак, придётся отложить покупку нового дивана на какое-то время и в течение пары месяцев не слишком часто есть вне дома. Но от свиданий я не откажусь.

***

Джек встретил меня в том же номере, что и в прошлый раз. Те же ржавые цифры на двери, грязное пятно на обоях над кроватью и жёлтый развод на раковине от чьей-то непотушенной сигареты. Мы не поздоровались – он не улыбнулся. Дверь за нами закрылась, и Джек тут же прижал меня к ней спиной, задирая руками юбку, а ртом крепко присасываясь к горлу. Он сжал зубами мою плоть, и я вцепилась в его ремень. Когда моя рука нырнула ему за пояс, он застонал и дернул пальцами за волосы. Джек толкнул меня на изношенный ковёр, который под коленями оказался совсем не мягким, но мысли об этом я оставила на потом. На коленках мгновенно появились кровоподтёки, но я не обратила на них внимания: в данный момент меня больше интересовала боль, которой подвергал меня парень, дёргая за волосы.

Опытная рука за три секунды стянула джинсы, демонстрируя полную эрекцию. Я бы могла освободиться от его хватки, но по игре такое не полагалось. Я позволила ему приблизить член ко рту и запихнуть его максимально глубоко, потом опустила руку себе между бёдер и провела пальцем по тонкому хлопку трусиков. По телефону я не сообщила о своих желаниях, а лишь сказала, чего делать не стоит. Никаких разговоров, никакой скромности – я желала, чтобы меня взяли силой. Безжалостно. Я использовала именно это слово, но не была полностью уверена, что он его правильно понял. Но Джек не зря являлся профессионалом: он оказался на высоте и в данный момент не играл роль, хотя и выучил её под моим руководством. Или под руководством других женщин с большими деньгами.

Джек поднимал бёдра всё выше и выше, чтобы глубже войти в мой жадный рот. Целиком. Когда находишься в соответствующем настроении, дарить наслаждение лучше, чем его получать. Уже не раз я вот так стояла перед мужчинами, ласкала их губами, зубами и языком, доводила до экстаза, а они что-то бормотали, стонали и дёргали меня за волосы. Сегодня я делала это для Джека, стоящего передо мной и порой выпадающего из роли, как и было задумано.

Джек со стоном содрогнулся. Сладко-солёный вкус спермы наполнил рот, но парень ещё не кончил. В этот момент я нежно посасывала и поглаживала рукой вдоль члена, как минуту назад языком. Я бы заставила его кончить, и сама спустя пару секунд достигла оргазма, но Джек поднял меня на ноги и обхватил за запястья. Тяжело дыша, он отпустил одну мою руку, и я ухватилась за спинку стула, стоящего между нами. Парень придвинулся ближе и опустился на сиденье. Уверенным движением он вытащил из кармана джинсов презерватив и протянул его мне, не ослабляя хватку на запястье.

– Надень, – приказал он и вдавил в мою ладонь пластиковый пакетик.

Пока я разрывала фольгу, он приподнялся на стуле. Джинсы и трусы спустились до лодыжек. Я раскатывала латекс по его взбухшему члену, а его рука полезла под мою юбку, чтобы снять трусики. Затем Джек опустил руки на мои бёдра, развернул спиной к себе и опытной рукой, наконец-то, всунул свой член. На мгновение я зашаталась, потеряв опору под ногами, потом упёрлась руками в его колени и встала поустойчивее. Пока искала правильное положение, Джек не двигался. Угол, когда я сидела на его коленях спиной, отличался даже от того, когда он сзади входил в меня, и потребовалось пару секунд, чтобы дыхание немного успокоилось.

– Смотри в зеркало, – приказал он.

Подняв голову, я смогла увидеть чёткую картину: спутанные волосы падали на плечи, лицо покраснело, полностью одетая, но юбка, задранная почти до бёдер, не прикрывала мою наготу. Видно было и руки Джека, крепко ухватившиеся за мои бёдра, но, когда я попыталась отклониться, чтобы увидеть его лицо, он вцепился пальцами в юбку.

– Нет.

Я больше не шевелилась.

– Расстегни блузку. Сверху донизу.

Неловко я расстёгивала пуговицы, а он медленными легкими поглаживающими движениями начал входить. Под моими ягодицами напряглись мускулы его бёдер, а руки задирали мою юбку всё выше и выше до линии паховых вьющихся волос. Под блузкой – простой бюстгальтер, через тонкую ткань которого проступали твёрдые соски. Рукой Джек скользнул вверх по моему животу, к груди и ущипнул за сосок.

– Сними бюстгальтер, – его голос стал тише. Глубже. Мужчина прижимался ртом к моей спине, и сквозь блузку я чувствовала жар его дыхания, – и смотри на свои сиськи.

Резкое слово «сиськи». Грубое. Когда он его произнёс, я облизнула губы и выполнила приказ. Сегодня на мне бюстгальтер с застёжкой спереди, который расстёгивается одним лёгким нажатием. Тонкая ткань разъехалась в стороны, и по голой груди побежали мурашки, но когда рука Джека прикоснулась к ней, стало жарко. Другой рукой он задрал юбку ещё выше.

– Ты можешь видеть свою пи*ду?

Это слово одновременно нежное и жестокое, грубое и невинное – всякое сразу. Я даже в мыслях никогда не называла свою грудь сиськами, а вагину – пи*дой. Когда я о ней думала, то использовала слово «пися» – это более сильное слово.

– Да, – произнесла я и снова облизала губы.

Потом я увидела, как рука Джека заскользила вверх по моему бедру и нашла клитор. Движения его пальца были медленными и равномерными, в такт ровных толчков. Взгляд парня застыл, и тот убрал руку. Его палец был скользким и мокрым. Когда я подумала, вдруг он его облизал, чтобы лучше скользило, из моего горла вырвался стон, и тело бросило в дрожь.

– Тебе нравится?

– Да... – ответ казался радостным шипением.

От его вращающегося пальца по моему телу разливались жаркие волны. Как несколько минут назад я могла бы освободить свои волосы из его хватки, точно так же могла бы скакать на его жёстком члене, но в мучительно медленных, нежных толчках и бесконечно длившемся движении пальца по клитору было сладкое предвкушение радости.

– Ты можешь видеть, как я тебя касаюсь?

– Да.

– Смотри.

– Я смотрю.

Он вынул палец из моей плоти, на сей раз более влажный, чем в первый, и я с трудом перевела дыхание. Сейчас он должен был почувствовать мой вкус. При этой мысли я закрыла глаза и застонала.

– Смотри, – приказал Джек.

Я не видела его лица в зеркале – только руки. Одна лежала на моём бедре, другая двигалась между ног. Но если его лица не было видно мне, то он, возможно, видел моё. Такая мысль заставила снова издать хриплый стон. Если парень меня видел, то видел моё лицо, блестящие глаза, расслабленный от удовольствия и одновременно сонный рот, мои сиськи, соски, от возбуждения поднявшиеся и покрасневшие, выпуклость моего живота и сетку из тёмных волос, которые он разделял кончиком пальца.

Джек полностью прекратил во мне движение, лишь пальцем водил по клитору, но так медленно, что я не замечала никакого движения в зеркале. Но чувствовала. Нажал. Отпустил. Нажал. Отпустил. Очень медленно. Моё сердце как будто колотилось на запястьях и где-то в горле, даже во влагалище и под опухшей жемчужиной клитора.

Я облизнула соленые от пота губы, перевела взгляд на зубы и закусила нижнюю губу, чтобы подавить крик, который рвался из горла.

– Я чувствую, как твоё тело становится всё горячее, – Джек прижался лицом к моим лопаткам, – а клитор увеличивается под моим пальцем. Видишь. Ты видишь?

Мне удалось лишь вымолвить.

– Да, чёрт.

Я хотела спросить Джека, смотрит ли он, но видела лишь свое отражение. Я никогда не видела свой оргазм даже в глазах любовника, потому что всегда закрывала их, и видела только цветной калейдоскоп огней, который усиливал экстаз. Сейчас я была единственной, кто смотрел, и это казалось важным.

Моё тело мучительно ждало, чтобы Джек вошёл, но тот мне отказал в этом желании. Его палец двигался во влагалище в медленном ритме, потом остановился. Зачем? Пусть двигается, пока я не окажусь на краю, мои бёдра задергаются от напряжения, а потом придёт долгожданное спасение. Но он не двигался. Я пошевелила бёдрами, чтобы палец давил на клитор и приближал оргазм. Потом сжала руками колени Джека, но тот крепко держал меня и заставлял замереть. Конечно, я могла двигаться и взять от него то, что хотела, но я этого не сделала.

Джек прижался лицом к моей спине, а его палец начал равномерное движение. Так продолжалось целую вечность, его плоть скользила в моей, доводила до кульминации, но потом он снова остановился. Член пульсировал во влагалище, клитор набух, я чувствовала каждый вздох Джека и легкое вздутие его члена во мне. Он резко вошёл, и меня накрыла волна возбуждения.

– Ты все еще смотришь? – тихий и медленный голос ласкал мое ухо.

– Да.

Я не могла оторвать взгляд. Мои щеки побледнели, зато румянец покрыл грудь и горло. Не видно было, как двигалась рука Джека, но чувствовалась она так же, как и пульсация члена внутри. Мои мышцы напряглись – приближалась кульминация. Пришлось заставить себя не царапать колени Джека. Бёдра болели от усилий, под ягодицами чувствовалось, как бёдра Джека слегка приподнялись, а член чуть глубже проник в меня. Этого оказалось достаточно.

Ладонь невольно опустилась на руку Джека, и тот застонал, зато потом усилилось нажатие пальца на клитор, и я невольно сжала бёдрами его руку. Парень не двигался и не сталкивался со мной, и я смотрела во все глаза. Тяжело было наблюдать, как лицо искажалось во время оргазма, но веки не смыкались. Это продолжалось не долго, и я переместила взгляд на стену, потом закусила нижнюю губу так сильно, что чуть не лопнула кожа. К счастью, всё обошлось.

Меня накрыл оргазм, и я молча содрогнулась. Он был таким сильным, что не осталось сил кричать и стонать. Он высосал воздух из моих легких, поэтому я словно задохнулась, когда раскачивалась на волнах экстаза. Даже после того, как первые несколько секунд опьяняющего удовольствия закончились, мое тело не достигло удовлетворения. В тот момент, когда я отпустила руку Джека, всё ещё прижатую к клитору, он вошёл в меня. Его толчки усиливали чувствительность клитора. Через несколько мгновений я кончила повторно, но уже не молча, а с длинным мягким криком, который был бы намного громче, если бы мне хватило воздуха.

Джек стонал позади меня. Он откинулся на спинку стула и двигался толчками. Я наклонилась вперёд и больше не смотрела в зеркало, ведь теперь там отражалось тело Джека. Он входил в меня бесконечно мягкими толчками, которые становились всё сильнее и сильнее. Мы двигались в едином ритме. Хотелось третьего оргазма, но он не произошёл, давление оказалось слишком сильным или, наоборот, слабым.

Джек положил обе руки на мои бедра и двигал ими, когда кончал. Член больно резался в меня, но было все равно. Парень закричал и с последним рывком поднял мое тело. Он ослабил хватку, и я медленно нормализовала дыхание. Мужская плоть обмякла во мне, и я встала на дрожащие ноги, чтобы, шатаясь, направиться в ванную и облить лицо холодной водой. Через минуту Джек последовал за мной, и я отошла в сторону, чтобы пропустить его к раковине. Он налил в ладони воды и выпил её, затем посмотрел на меня. Его губы были влажными.

Джек улыбнулся.

– Эй, – сказал он

– Эй, – улыбнулась я в ответ.

В белом флуоресцентном свете я смотрела на своё отражение в зеркале, но оно не оказало на меня такого же эффекта. Я расправила на груди чашечки бюстгальтера, застегнула блузку. Румянец на моём горле почти исчез. Джек натянул трусы и джинсы, выкинул презерватив. Он не застёгивал ремень, и джинсы висели на бедрах так низко, что под кромкой футболки на животе проступил намек на волосы.

– Боже, – заявила я без задней мысли, – какой же ты красивый.

Джек, наклонившись, пил из-под крана. Он сглотнул и выключил воду, посмотрел на себя в зеркало сначала с одной стороны, затем с другой, а потом перевёл взгляд на меня.

– Красивый? – повторил, наконец, он, будто получил комплимент, но не был в нём уверен.

– О, да, – я вымыла руки и вытерла их белым полотенцем, аккуратно сложенном на полке. – Очень.

Парень снова посмотрел на свое отражение и провел влажной рукой по волосам, чтобы убрать их со лба.

– Уф.

– Кто-нибудь когда-нибудь говорил это тебе? – я подтолкнула его локтем и вышла из ванной.

– Нет, – он последовал за мной.

Я потянулась, чтобы определить, болят ли мышцы – больше всего болели бёдра.

– Ну... ты... просто красавец.

– Хорошо. Спасибо. Ты тоже красивая.

Его немного рассмешили мои слова, и теперь настала моя очередь смеяться. Я нашла свои трусики и натянула их.

– Спасибо.

– Нет, – упирался Джек, – я серьезно.

– Спасибо, Джек, – я подняла голову и посмотрела на него.

– Не за что.

В этот раз зазвонил сотовый Джека, и пока тот разглядывал дисплей, я вытащила свой телефон: сообщений не было. Парень просто посмотрел на номер и закрыл телефон.

– Мне надо идти, – сказала я Джеку. – Спасибо, что смог встретиться со мной так быстро.

Он пожал плечами и засунул мобильник в карман. Я наклонилась вперед, чтобы поцеловать его в щеку, но Джек ущипнул меня за ягодицу и отступил назад.

– Мне пора. Я тебе позвоню.

– Хорошо, – кивнул Джек.

Когда я вернулась в свой темный дом и открыла входную дверь, меня накрыла волна резкого запаха моющего средства, которым пользовалась уборщица при наведении порядка в подвале. Завтра Джаред вернется на работу, а у меня назначена встреча рано утром.

Я была на полпути на второй этаж, когда зазвонил мобильный. Я ответила, не глядя на номер, так как предположила, что это служба заказа, но звонивший обратился ко мне по имени, а не «госпожа Фраули».

Мой ответ тоже был без вопросов.

– Сэм.

Глава 11

– Держу пари ты задаёшься вопросом, как я нашёл этот номер.

– Я действительно задаюсь этим вопросом.

Я открыла дверь в квартиру и включила свет, затем сняла туфли, оставила их на полу и в одних чулках побрела на кухню, чтобы приготовить себе выпивку и лёгкую закуску.

– Твоя сотрудница проявила ко мне сочувствие. Я так часто звонил, что смог в конце концов убедить её дать твой номер.

– А как ты её убедил, что не планируешь меня задушить и запихнуть моё тело в мусорный контейнер? – вопрос звучал без тени юмора, но я против своей воли улыбнулась.

– Не думаю, что смог её убедить. Тебе надо лучше ей платить.

– Поговорю с ней, – я подавила смех, но тихое хихиканье все же вырвалось.

– Не будь с ней слишком строга, ведь у неё просто лопнуло терпение. Я могу быть, как стихийное бедствие.

Я открыла холодильник и нашла там кувшин с апельсиновым соком и миску с вымытым виноградом.

– Ты этого не говорил.

– Правда, не говорил, – ответил Сэм, – но слышал, как обо мне говорили, поэтому и предполагаю, что это может быть правдой.

– Уже поздно, Сэм. Надо выспаться, – я налила себе сок и сунула виноградину между губ.

– В одиночку?

– Да. В одиночку.

– Печально.

Я услышала шуршание и поняла, что он растянулся в своей собственной постели.

– Ты где?

– В кровати. Один. И это очень печально. На постельном белье нарисованы ковбои.

Последняя фраза заставила меня насторожиться.

– Что?

– Постельное бельё с ковбоями.

– Почему ты лежишь в кровати на белье с ковбоями?

Я сгрызла новую виноградину и маленькими глотками отпила сок, потом выдвинулась в направлении спальни, где меня ждала собственная постель с мягкими простынями.

– Я у мамы, – снова шорох. – Постельное белье, на самом деле, принадлежит брату, а на моём – динозавры, просто не смог найти его в бельевом шкафу, поэтому и постелил с ковбоями.

– Это печально, – рассмеялась я.

– Не настолько печально, как одиночество.

Мне пришлось раздеваться одной рукой (в чем уже имелась практика), потому что другая прижимала телефон к уху. Я расстегнула молнию на юбке, потом блузку и бросила их в корзину для грязного белья.

– Когда ты заснёшь, то не заметишь, что одинок.

– Но мне будет сниться одиночество, а когда проснусь, будет грустно, – Сэм снова зашуршал и тихонько застонал, и внезапно у меня появилось подозрение.

– Что ты делаешь?

– Ничего. – На мгновение он умолк, а когда снова заговорил, то почувствовала улыбку в его голосе. – А что, по-твоему, я делаю?

Мы состязались в остроумии, но я не собиралась говорить ему, что представляла, как член в его руке становился всё толще и толще.

– Странно от тебя такое слышать.

– Это от тебя странно слышать, – поправила я.

Прежде чем ложиться, необходимо принять душ, но меня одолевали сомнения. Сначала я посмотрела на дверь ванной, потом – на кровать, затем уставилась на телефон в руке. Уже поздно, я устала, и завтра рано вставать.

– Я кладу трубку.

– Странно? Смешно нравится мне больше, – Сэм снова застонал.

Нужно отключаться, но... я этого не сделала. Лишь отнесла свою пустую миску и стакан в раковину, вернулась в спальню, проскользнула в пижамные штаны и футболку и легла в кровать.

– Уже поздно, и мне действительно нужно поспать.

– Ты уже в кровати?

– Да.

Он издал не поддающийся описанию звук, от которого волосы на затылке встали дыбом.

– Что ты надела?

– Пижаму.

– Из шёлка?

– Извини, если разочарую. Она из фланели.

– Я не разочарован, – заявил Сэм. – Мне нравятся фланелевые пижамы.

– Спокойной ночи, Сэм, – я рассмеялась.

Ещё один тихий стон и скрип матраса.

– По крайней мере, скажи, что я могу снова позвонить.

Я онемела и вслушалась в ритм своего дыхания, прерывающегося новым шуршанием и резким вздохом. Представление о том, как во время нашего разговора у него опускается член, больше не казалось мне притянутым за уши.

– Что ты, чёрт возьми, делаешь, Сэм? Почему ты всё время стонешь? Что с тобой случилось?

– Мой брат, – прозвучало в ответ, – наставил мне синяков. Найти удобное расположение довольно сложно. Я бы обвинил ковбойское постельное белье, если бы не знал про фингал под глазом и ушибленные ребра.

От ужаса у меня подкосились ноги.

– Твой брат Дэн?

– У меня только один брат.

– Он... – я вспомнила, каким было лицо Дэна на кладбище, и как жена его тащила. – Он действительно тебя избил?

– Да, но я тоже дал ему сдачи, так что не беспокойся обо мне, Грейс. Разве, – он понизил голос, – только ты хочешь прийти сюда, чтобы полечить меня.

Я снова захлопнула рот.

– Этого я определённо не хочу! Спокойной ночи!

– Так я могу тебе снова позвонить?

– Не думаю. Определённо нет.

Я выключила свет в надежде, что вопрос прозвучит еще раз. Нельзя ведь упрекнуть меня в том, что капитулирую перед таким натиском? Вдруг бы у меня не хватило выдержки?

Последовало долгое молчание. Сквозь темноту я разглядывала невидимый мной потолок.

– Нет, я думаю, что это не так.

– О чем ты думаешь?

– Тебе нравятся фильмы ужасов?

– Смотря какие.

– И какие же?

– Те, которые ты попросишь посмотреть вместе.

– Их много. «Фестиваль ужасов». Я хотела сходить одна, но можно вместе. Если хочешь, – я натянула одеяло до подбородка.

– С тобой? Да.

– Хорошо. Тогда до субботы?

Мы обсудили с ним место и время, и я пожелала ему доброй ночи.

– Хороших сновидений, – пожелал Сэм, и, к моему удивлению и тихому разочарованию, отключился, а я лежала в одиночестве и разглядывала то, чего не могла видеть.

***

Слегка вялый Джаред вернулся на работу, как обычно, немного пошутил, но двигался довольно медленно. Он осмотрел подвальные помещения, и те произвели на него впечатление.

– Отличная стиральная машина.

– Если судить по цене, то да, – я заменила стиральную машину и сушилку новыми мощными агрегатами, которые, хотя и были не совсем промышленного размера, все же приближались к ним. – И должна сказать тебе, что можешь её первым опробовать.

– Потрясающе. Благодарю, – Джаред глянул на полную белья тележку и закатил глаза.

– Не за что, мой господин. Как твоя щиколотка? – я похлопала его по плечу.

Он пожал плечами и потянулся за свежей пачкой латексных перчаток, лежащих на совершенно новой полке рядом со стиральной машиной. Он рассматривал инструкции, а у меня перед глазами стояли долларовые купюры – пришлось отогнать эту мысль. Стоимость оборудования – это часть рисков владельца собственной компании.

– Болит, – ответил он на мой вопрос, – но со мной всё в порядке.

– Угу, – я посмотрела на него, но свою помощь не предложила, потому что через двадцать минут была назначена встреча, а рыться в грязном белье в элегантном брючном костюме не казалось разумным. – Повезло, что ты не ударился головой.

– Да, – Джаред наполнил стиральную машину и изучал поворотные переключатели, не глядя на меня.

Тихий кашель в дверях заставил нас обоих обернуться – это Шелли пыталась привлечь наше внимание. Как всегда, она была очень консервативно одета: обычно это юбки до колена и застёгнутые под горло блузки. Если того требовала погода, то к ним прилагался ещё и кардиган. Но сегодня она казалась ещё более застёгнутой, чем обычно. Волосы собраны в тугой узел. Даже помада была очень блеклой.

– Тебя к телефону, Грейс, – сообщила она.

– Спасибо.

Я посмотрел на Джареда, который старательно опустошал корзину для белья, а затем снова перевела взгляд на Шелли, которая разглядывала телефонную трубку с таким видом, будто та посылала сигналы Морзе. Я забрала телефон, и Шелли удалилась. Не оставалось ничего, как пойти вслед за ней наверх.

Звонил отец, который хотел узнать, как продвигалась расчистка подвала. Пока я шла в кабинет, он изложил свой обычный список жалоб и увещеваний. Я слушала вполуха, разглядывая стопку розовых бюллетеней на столе – никаких новостей от Сэма.

– Ты меня слушаешь, Грейс?

– Конечно слушаю, папа.

Я отложила записки в сторону и напомнила себе, что мне всё равно, писал он или нет.

– Говорю, что стоило бы зайти и заглянуть в книги. Посмотрю, где бы ты могла сэкономить еще немного.

Я подвигала мышкой, чтобы оживить монитор, но тот остался черным. Перевернула мышку и заметила, что красная лампочка не горела: аккумулятор накрылся.

– Проклятье.

– Что? – в голосе отца послышалась едва заметная злость.

– Я имею в виду не тебя, а компьютер. Ну, и тебя совсем немного, папа.

– Знаю, ты не хочешь, чтобы я вмешивался в руководство фирмы, – он откашлялся.

– Точно. Не хочу.

Наконец, монитор медленно ожил, но в следующий момент появилось сообщение об ошибке с инструкцией, как перезагрузить компьютер. Я нажала кнопку на задней панели.

– Мне действительно жаль, – заметил папа.

– Мы уже спорили на эту тему, ты не забыл? – напомнила я со вздохом.

Когда же мой компьютер оживёт? С момента катастрофы со стиральной машиной странные вещи с ним уже случались, и меня беспокоило, что он пострадал от скачков в электросети. Появилось фоновое изображение, но ни одна из программ не открылась. Когда я нажимала на иконки, они только весело покачивались и всё. Затем появился бесконечно вращающийся знак загрузки, который не двигался вперед, поэтому пришлось в итоге выключить компьютер.

– Это был не спор, Грейс. Я просто хочу тебе помочь.

– Я кладу трубку, папа. Думаю, компьютер накрылся, – я снова вздохнула, и монитор вдруг ожил.

Тут отец произнёс фразу, которой я бы гордиться точно не стала.

– Мне для управления компанией никогда не нужен был компьютер.

– Конечно, хорошо. Снова, без предварительного оповещения, спасибо, – я наблюдала, как экран вновь почернел, затем вновь появилось сообщение об ошибке.

– Не знаю, что ты хочешь этим сказать, но мне не нравится твой тон, – отец не добавил свое любимое «барышня», но упрёк все равно чувствовался.

– Папа! – заорала я, потом понизила голос и продолжила разговор. – Ты доведёшь меня до белого каления! Если хочешь прийти и проверить мои книги, так приходи. Но сейчас я говорю тебе, что все в порядке. Я не буду голодать, и не собираюсь разрушать фирму!

В очередной раз сдержанное покашливание Шелли заставило обратить на неё внимание. Жестами мне сообщили, что прибыли гости.

– Давай закончим разговор?

– Я просто пытаюсь помочь, – обиженным тоном заявил отец.

Я была ему очень признательна.

– Я знаю. Приходи сегодня днем. Если мне удастся заставить компьютер заработать, ты сможешь делать все, что хочешь с бухгалтерией, хорошо?

Отца удалось утихомирить, но не успокоить. Затем я поднялась, чтобы приветствовать пару, которая хотела поговорить о погребении незамужней тети. Оставшиеся часы рабочего дня пролетели в вихре встреч, поминок и сообщений о смерти. Сначала не происходит ничего, а потом все и сразу, как любил говорить отец. Работа в похоронном бюро непредсказуема. Когда после третьего погребения за день катафалк отправился на стоянку, ноги у меня болели, хотя я не носила слишком высоких каблуков, а в желудке урчало.

Я приехала намного позже обычного, но Шелли все равно ожидала моего возвращения. Она навела идеальный порядок на своём столе, а на моём же царил полный хаос. На последнем погребении Джаред отсутствовал, и я не видела его машину на стоянке, то есть Шелли он домой не повезёт.

– Уже поздно, – заметила я и повесила ключи от катафалка на крючок. – Тебе пора домой.

– Знаю, – слегка улыбнулась Шелли. – Просто хотела убедиться, что ты благополучно вернешься.

Странно, кудахтанье Шелли не так сильно действовало мне на нервы, как моё семейство.

– Прошу тебя! Не нужно меня ждать. Дуэйн заберет тебя?

– Нет, я сама на машине.

Я наблюдала, как она без особой нужды навела последние штрихи в уборке на столе, встала и схватила кардиган, висевший на спинке стула.

– Я думала, что тебя Джаред отвозит домой.

Ловкими движениями пальцев Шелли застегнула кардиган до самого верха, хотя погода была тёплой, затем взяла сумочку и начала в ней копаться.

– Теперь нет.

– Шелли? – она подняла голову и уставилась на меня. – Не хочешь об этом поговорить?

Задавать ей этот вопрос было одновременно и правильно, и нет. Шелли разразилась громкими рыданиями и снова опустилась на стул, спрятав лицо в скрещенных на столе руках. На подобную реакцию я не рассчитывала, хотя пора уже знать, что такое поведение характерно для Шелли. Я сняла жакет от брючного костюма, повесила его в шкаф, затем схватила коробку с бумажными платками и начала доставать их один за другим.

– Ох... Г-р-е-е-е-е-е-е-е-й-с, – взвыла Шелли, уткнувшись лицом в согнутые руки. – Ох... я так... так... так!

– Что с тобой? – я уселась на угол стола и похлопала её по плечу.

– Хаос, – выдавила она, продолжая рыдать.

При стрессе у Шелли всегда была склонность к плачу, но обычно она лучше владела собой. Горсть носовых платков не справилась с потоком слёз, струившихся по её щекам.

– Речь идёт о Джареде?

– Нет!

– О Дуэйне? – спросила я так нежно, как смогла.

– Нет. Да. Об обоих, – она подняла на меня глаза. – О чем я только думала?

– Не знаю, Шелли. О том, что ты ему нравишься? Что он нравится тебе? – я протянула ей еще один носовой платок.

– Да, но... Черт, – Шелли выпрямилась на стуле и провела платком по лицу. С размазанным макияжем она выглядела совсем юной, – я совсем запуталась.

Она говорила это и раньше, но я не собиралась обвинять её в повторении.

– Можно тебя кое о чём спросить?

Шелли посмотрела на меня снизу-вверх взглядом полным надежды. Надо действовать тактично.

– Конечно, – прозвучал тихий ответ.

– Ты... счастлива?

Не известно, как бы я сама ответила на такой вопрос, но Шелли лишь покачала головой.

– Нет!

– И это тебе ни о чём не говорит?

– Это говорит мне о многом, – ответила она и снова залилась слезами.

Так, мне срочно нужен душ и чистая одежда. И пиво. Или лучше два.

– Давай пойдём ко мне, Шелли? Я умираю с голоду, но печенье не буду, – быстро добавила я, прежде чем мне их предложили. – Пошли наверх, там и поговорим.

В моей квартире она устроилась на диване и опять зарыдала, я же в это время разогревала замороженную пиццу и открывала бутылки белого пива «Tröegs». Всунув в руки Шелли одну бутылку, я отправилась в спальню и сменила брючный костюм на джинсы и футболку. С душем пришлось повременить. Когда вернулась, Шелли уже опустошила половину бутылки и даже на некоторое время перестала плакать, а на столе появились тарелки и салфетки. В этот момент печь издала звуковой сигнал, я вытащила пиццу и разрезала ее на куски. Шелли взяла один, но есть не стала, я же проглотила свой и потянулась за следующим. Когда урчание в желудке утихло, выпила немного пива и со вздохом откинулась на стуле.

– Он хороший парень, Шелли.

Я специально не сказала, кого из двух имела в виду. Это важно. Они оба хорошие парни, хотя Джаред мне больше по душе. Я не могла быть беспристрастной.

– Да, – Шелли кивнула и прижала руку к распухшим от слез глазам, – я знаю.

– Если, не вдаваясь в подробности...

– У меня был с ним секс, – выкрикнула Шелли, чей подбородок был задран, губы дрожали, но голос оставался четким и энергичным. – Я не выдержала и просто... согласилась.

Я поспешно отхлебнула пива, чтобы на короткое мгновение прикрыть подбородок. У меня просто отвалилась челюсть. Естественно, пиво попало мне не в то горло, и я сильно раскашлялась. Шелли смущённо хлопала ресницами и тёрла глаза, но ей удалось сдержать слёзы, сделав большой глоток пива.

– Я...

– Удивлена? – перебила она меня. – Потому что я это сделала?

– Нет, конечно, нет...

– Парни трахают всё, что движется, Грейс, и, кроме того, я сказала ему, что он доставил мне удовольствие, – Шелли хлопнула ладонями по столу.

– Почему я должна думать, что он не захочет с тобой... спать, Шелли? – слово «трахаться» почему-то не казалось выражением, которое соответствовало «хорошенькой маленькой начальнице бюро». – Подожди... Тебе понравилось?

– Да. Я сказала ему, что мне было хорошо с ним. Как мне узнать, захочу ли я провести остаток жизни с Дуэйном, если у меня никогда не было секса с другим мужчиной? Как узнать, хорош ли Дуэйн в постели, если нет никого, с кем его можно сравнить? – она задрала подбородок еще выше, и её губы превратились в тонкую нитку.

– Итак... в ту ночь, когда он повредил щиколотку, ты...

– Да, – взгляд Шелли был нерешительный, но торжествующий.

Пока я опустошала свою бутылку пива, она с тревогой смотрела на меня.

– И как это было? – наконец, поинтересовалась я.

– Великолепно, – из её глаз снова закапали слёзы, но та их тут же вытерла.

Я прекрасно понимала, в чем ее проблема. Очень плохо, что Шелли обманула своего жениха, но ещё хуже, что секс оказался потрясающим.

– Плохой секс был и закончился. Хороший секс труднее забыть. Отличный секс? Почти невозможно.

– Я думала, что всё пройдёт, и я смогу перестать думать о нем все время, – объясняла она. – Что этим сексом я могла бы доказать себе кое-что. И доказала. Но это было ложное доказательство!

Я откусила кусок пиццы, медленно прожевала, обдумывая ответ.

– Так что же ты собираешься делать?

– Что я должна делать?

– С каких пор я эксперт по вопросам отношений? – я встала, чтобы отправить тарелку в свою капризную посудомоечную машину. – Если ты этого не заметила, у меня нет постоянного друга, не говоря уже о двух.

– Джаред не мой постоянный друг, – уточнила Шелли, но её слова звучали противоречиво и не очень убедительно. – И я не глупа, ты должна это понимать.

– А я никогда и не считала тебя глупой, – я обернулась в её сторону.

– Только не говори, что у тебя никого нет. Ты его скрываешь и думаешь, я не знаю, куда ты уходишь в те дни, когда тебя нет в офисе? А как насчет Сэма? – ответила она взглядом на взгляд.

– Шелли, ты действительно не знаешь, что я делаю.

– Ты же не ходишь играть в бинго, – фыркнула она. – Это, во всяком случае, я точно знаю.

– Нет, – призналась я. – Но с другом я тоже не встречаюсь.

– С кем-нибудь да встречаешься, – заметила она с дерзким беспокойным взглядом.

– Да.

Я чуть приоткрыла карты, но дальнейших объяснений не последовало, хотя Шелли на них очень надеялась. С каких это пор я стала её советчицей?

– Грейс, пожалуйста, – взмолилась она, – мне действительно нужен совет.

– Ты любишь Дуэйна? – я снова уселась напротив неё.

– Я всё время думаю об этом, – кивнула Шелли, но очень медленно.

Дерьмо.

– А Джареда ты любишь?

– Нет. Конечно, нет, – она ожесточённо затрясла головой.

– Почему «конечно, нет»? Джаред милый, весёлый, умный и просто хороший парень. Ты говоришь «нет», как будто он горбун из Нотр-Дама.

Такое сравнение вызвало у нее полную надежд улыбку.

– Он милый.

– Мне бы очень хотелось тебе посоветовать что-то дельное, Шелли. Правда. Но... если бы я дала тебе совет... – она ждала, а я заколебалась.

– И? – поторопила она.

– Ты спрашиваешь не у того человека, – наконец, объяснила я, и воцарилась тишина. – Я не собираюсь когда-либо выходить замуж и даже не хочу иметь постоянного друга, поэтому я действительно не тот человек, который может тебе что-то советовать.

– Я совершенно запуталась, – заплакала Шелли. – Не могу сказать об этом Дуэйну. Это ранит его, и он расстанется со мной.

– Вероятно. Но, возможно, это именно то, чего ты хочешь, – размышляла я вслух.

На тот случай, если Шелли снова начнет плакать, можно достать водку, но та лишь немного засопела и на мгновение спрятала лицо в руках. Затем со вздохом встала из-за стола и заявила.

– Мне пора домой.

– А ты сможешь вести машину?

– Знаю, что выгляжу на возраст бойскаутов, но половина пива не повредит моей способности управлять машиной.

Я имела в виду ее психическое состояние, а не пиво, но все равно засмеялась.

– Просто хотела тебя проверить.

– Тебе помочь с уборкой? – Шелли махнула рукой в сторону стола.

– Нет. Поезжай спокойно домой. Увидимся утром.

Она кивнула и улыбнулась. Когда я встала, чтобы проводить её, Шелли удивила меня объятием.

– Спасибо, Грейс.

Я ничего не сделала, лишь смотрела, как она плакала. Но протестовать было бы неловко, и я просто ответила на ее объятия.

– Успокойся. Можешь обращаться в любое время.

Она уже стояла у лестницы, а я собиралась закрыть дверь, когда её голос заставил меня остановиться.

– О, совсем забыла сказать, что пока ты была в отъезде, приходил твой папа.

Со вздохом я прислонилась к дверному косяку.

– И?

– Я сказала, что у тебя не было времени заниматься офисным компьютером. Он поднялся и взял твой ноутбук.

От гнева не всегда становится жарко. Иногда он превращается в сосульку, которую приложили к спине.

– Что?

– Я сказала, что тебе это не понравится, – поспешно объяснила Шелли, – но твой папа ...

От моего выражения лица ей очевидно стало страшно, потому что фраза закончилась писком.

– Мой отец. Знаю, – выдавила я ледяным тоном.

– Я сказала ему, что тебе это не понравится, – повторила она, одновременно пятясь назад к лестнице. – Мне очень жаль.

– Это не твоя вина, – произнесла я глухим голосом, хотя на самом деле предпочла бы её придушить. Внезапно все любовные проблемы Шелли померкли. – Я поговорю с ним.

– Спасибо, – сказала она и исчезла, чтобы не дать мне передумать и поколотить её.

Мой ноутбук. На нём я хранила бизнес-счета и мои личные расходы. Среди них хранилось то, о чём я не хотела делиться с отцом.

Проклятье.

На данный момент я могла заниматься лишь чисткой своей запущенной квартиры, и с таким энтузиазмом приступила к работе, что пыль стояла столбом. Пронзительный звонок телефона прервал уборку. Я бросилась к телефону и выкрикнула отцу:

– Я просто не верю!

Слишком поздно я сообразила, что отец в такое время не позвонит, он укладывался спать в девять вечера, чтобы в шесть утра быть уже на ногах.

– Кто это? – спросил я, когда звонивший замолчал.

– Киану Ривз.

– Конечно. Точно. Привет, Киану. Что новенького?

– Ничего. Я только что вернулся из поездки на мотоцикле вокруг света.

Лёд моего гнева начал таять. Во всяком случае, немного.

– Ну, и?

– Пересекать океан было немного сложновато, просто хорошо, что я могу долго удерживать воздух.

– Привет, Сэм, – произнесла я. – Почему ты изображаешь из себя Киану Ривза?

– Ты заявила, что не веришь мне, хотя я не успел ни слова сказать. Поэтому и подумал, что, если ты не хочешь встречаться со мной, то у Киану, возможно, окажется больше шансов.

– Ой, я думала, что звонит мой отец.

Секундой позже мне пришло в голову мысль, что Сэм только что потерял собственного отца. Надеюсь, что то, что я упомянула своего папу в немного восторженном тоне, не вызовет у него негативную реакцию.

– Это не он. Это я.

Я посмотрела на часы: начало одиннадцатого.

– Дай угадаю. Постельное белье с ковбоями лишает тебя сна.

– Я не в постели. Пока ещё. Мне ложиться спать? – Сэм рассмеялся, и по моему позвоночнику заскользил холодок.

– Ты устал? – я вдруг ощутила необыкновенную бодрость.

– На самом деле нет, – снова засмеялся он.

– Тебе завтра рано вставать? На работу? Или что-то в этом роде? – я говорила и одновременно двигалась по квартире, убирая посуду и вытирая стол.

– Мне? И не мечтай, – тихое фырканье Сэма звучало забавно. – По словам моего брата, я вонючий козел.

– Да? Ты? – я отжала тряпку, повесила её на кран раковины для просушки, затем отвернулась и прислонилась к столешнице.

– Нет, – судя по голосу, Сэм не защищался, но в его ответе ощущалось какое-то напряжение. – Лично я думаю, что он паршивый ублюдок. Но знаю ли?

– Не знаешь?

– Ты можешь мне что-нибудь сказать? Готовишься потрепать мне нервы или тебе нравится моя очаровательная настойчивость? – рассмеялся он.

– Это звучит, как каверзный вопрос.

Не вытягивая рук и не на ощупь, я прошла через темную квартиру в спальню и зажгла ночник. Он был в форме куклы, чья огромная шляпа образовывала абажур. Эта лампа была у меня с детства, она наполняла комнату теплым светом, что заставляло забывать о ее недостатках.

– Я серьезно, – произнёс Сэм после недолгого молчания.

Его голос на самом деле звучал серьезно, поэтому я ответила тоже серьёзно.

– Почему ты всё время звонишь мне?

– Потому что я хочу снова увидеть тебя, а оказалось, что моё появление у твоих дверей тебя пугает. Тем не менее, я должен сказать, что может случиться так, что я скоро окажусь перед твоими окнами с бумбоксом⁹.

– Ты в таком отчаянии? Бедняжка! – я опустилась поглубже в подушки, которые вокруг моей головы образовывали уютное гнездо.

– Да.

От такого простого ответа у меня вырвался вздох, но было не до шуток.

– О, Сэм. Зачем?

– Я считаю, что это довольно очевидно, – ответил он.

– Ты невероятен! – я потёрла ладонью лоб и уставилась на тени под потолком.

– Думаю, – заметил Сэм пафосным тоном, – теперь мы снова в том месте, где начался этот разговор, не так ли?

– Это также может быть хорошим моментом, чтобы закончить разговор. Мне пора спать.

Я повернулась на бок, чтобы видеть будильник.

– Грейс, – голос Сэма стал грубым и соблазнительным, и мое тело мгновенно отреагировало, – я не могу дождаться, чтобы увидеть тебя снова.

– Тебе просто нужно подождать до завтра.

– Не хочу ждать.

– Очень плохо, когда хочешь слишком много всего. Ты ведь тоже это знаешь, верно? Ты просто будешь разочарован.

– Я уже большой мальчик.

Как будто я могла забыть об этом.

– Спокойной ночи, Сэм.

– Разве ты не можешь бросить мне хотя бы одну кость? – вздохнул он.

– Не могу. Сожалею.

– Не беспокойся. В любом случае, одна у меня уже есть.

Он повесил трубку с хриплым смехом, а я сразу же представила себе его обнаженное тело и эрекцию. Чертовщина.

Глава 12

Реклама описывала фестиваль ужасов как «Восемь фильмов, слишком пугающих для нормальной аудитории», но мы хотели посмотреть только три из них. Я надеялась, что они будут страшными, но не слишком.

– Привет, – Сэм махнул рукой в сторону тротуара. – Я уже купил билеты.

– Не стоило. Тебя пригласила я.

– Я хотел быть уверен, что нам достанутся билеты. Тут была длинная очередь.

Он сделал пару шагов вприпрыжку.

Я оглянулась, но не смогла обнаружить очередь, хотя, учитывая ухмылку, с которой Сэм смотрел на меня, пришлось сделать соответствующее замечание.

– Ты выглядишь так, будто...

– Как будто мой брат задал мне трёпку? – снова ухмыльнулся он.

Я оглядела побледневший синяк вокруг глаза и опухшую губу, которая уже заживала.

– Да. Ты действительно устроил боксерский поединок с братом?

– Он первый начал, – засмеялся Сэм, выглядя при этом немного смущённым.

– Ясно. Кто бы спорил, – легонько кончиками пальцев я прикоснулась к синяку на его щеке. – Все еще болит?

– Не особенно, – пожал он плечами. – Ну, ладно. Пошли.

В кинотеатре он настоял на оплате попкорна и напитков, разлитых в неприлично большие стаканы, которые, как с энтузиазмом заверил нас продавец, можно потом «пополнить».

– Пополнить. О, боже, – я разглядывала стакан, в который, вероятно, поместился целый галлон, – в нём можно плавать.

– Эй, шесть часов фильмов означают много попкорна и напитков, – Сэм подмигнул здоровым глазом.

На самом деле свидание с тем, кто оплачивал счета, это очень приятно, хотя и немного странно. Мы расселись в одном из небольших залов мультиплексного кино. До сих пор большинство мест все еще пустовали. Билеты первого класса гарантировали места в центре сразу за пустым рядом для инвалидных колясок. Здесь можно поставить ноги на перила, что Сэм тотчас же и сделал. Он подбросил попкорн в воздух и ловко поймал его ртом. Мне захотелось повторить этот трюк, но ничего не вышло.

– Как хорошо, что контейнеры можно наполнить повторно, – заметила я после того, как моя четвертая попытка закончилась воздушной кукурузой в волосах, а не между губами.

– Да. Точно, – усмехнулся Сэм себе под нос.

Он предложил мне попкорна, и после недолгого колебания я взяла его.

– Что же мы, собственно, смотрим? – Сэм разорвал пластиковую упаковку огромной коробки, наполовину заполненной шоколадным печеньем.

Я посмотрела на список фильмов, взятый в фойе.

– «Мёртвая зона», «Материнский инстинкт» и «Удавка».

– Никогда не слышал ни об одном из них.

Я хотела вручить ему листок, но он махнул рукой.

– Н-е-е-е. Это не имеет значения. Так я не буду разочарован.

Зал медленно заполнялся. Обычно всё происходило тише и спокойнее, но я предположила, что большинство зрителей планируют посмотреть, как и мы, несколько фильмов. Многие запаслись емкостями с содовой и попкорном.

Когда свет погас и начался первый сеанс, Сэм наклонился ко мне и прошептал.

– Грейс?

– Да.

– Можно я возьму тебя за руку?

– Ты считаешь, что мне будет страшно? – я повернула голову и посмотрела на него.

Эта улыбка. Проклятье, эта улыбка!

– Нет. Но может быть будет страшно мне.

– Ладно. Если ты так настаиваешь.

Я протянула ему руку.

Сэм ухватился за неё и с довольной миной сполз поглубже в кресло. Я сжала его пальцы, он посмотрел на меня и заморгал. В середине фильма я поняла, что Сэм не просто заигрывал. Несмотря на то, что фильм был кровожадной предсказуемой халтурой о подростках, заблудившихся в лесу, которых теперь преследовал маньяк-убийца – традиционный и сумасшедший, размахивающий ножом. Сэм сжимался при каждой угрожающей сцене. Он опускался все ниже и ниже в своём кресле, а его пальцы судорожно вцеплялись в мою ладонь.

– Хочешь уйти? – прошептала я после того, как он резко вздрогнул и рассыпал попкорн.

– Нет. А ты? – он посмотрел на меня удивлённо.

– Я думала, может...

– Нет, – заупрямился Сэм и покачал головой.

Возможно, он мужественный и храбрый. Возможно, у него имелась склонность к мазохизму. Что бы то ни было, наблюдать за Сэмом оказалось интереснее, чем смотреть фильм.

Когда пробежали титры и включился свет, он отпустил мою руку и потянулся.

– Тебе понравилось? – от него не ускользнул мой весёлый тон.

– Да. Все в порядке. Что ты имеешь в виду?

– Я обнаружила, что сюжет в некоторых местах довольно нелогичный.

Разбор фильма на подобных мероприятиях являлся частью веселья, но у меня отсутствовала уверенность, что Сэм отошёл от просмотра и захочет включиться в обсуждение.

– Это так, но стоит признать, что в конце они связали все нити воедино. Ты знала, что некоторые из них умрут, но не думала, что их лидер?

Я так не думала. Удивительно, что убили того, кто являлся героем истории.

– Ты прав, хорошо.

Между сеансами был получасовой перерыв, и нам хватило времени обсудить фильм. Хотя Сэм и смотрел на экран, прикрыв глаза пальцами, он не пропустил ничего.

– Но тебе понравилось? – снова спросила я, когда погасли огни перед следующим фильмом. – Я не хочу, чтобы ты мучил себя чем-то, что ненавидишь.

– Эти фильмы сводят меня с ума от страха, но мне нравится быть здесь с тобой, – Сэм вновь схватил меня за руку.

После просмотра я не чувствовала, что мы провели почти восемь часов в кинозале, но опустевшая коробка попкорна, пустые стаканы и мочевой пузырь, который грозил вот-вот лопнуть, доказали, что это именно так. Как обычно, в женском туалете царило оживление, и потребовалось довольно много времени, чтобы попасть внутрь. Тем временем Сэм вышел на улицу и ожидал там. Когда он увидел меня, его лицо расплылось в улыбке.

– Эй, я думал, ты утонула.

– Огромная очередь.

В кино мы отправились засветло, сейчас же, после дня ужасов, оказались в темноте.

– Итак, – Сэм повернулся ко мне.

– Итак? – я задрала голову, чтобы посмотреть на него.

– Тебе понравилось? – спросил он.

– Понравилось, – мы бок о бок двинулись в сторону моей машины. – А тебе?

– Супер, – Сэм глубоко вздохнул и посмотрел на ночное небо. – Всю ночь придётся спать с включенным светом, но было здорово. Спасибо, что спросила, могу ли я пойти с тобой.

– Чего стоило увидеть твоё лицо в момент, когда из шкафа выскочил тип с крюком для подвешивания мяса.

Сэм хлопнул себя ладонями по лицу. Тем не менее я уловила еще один взгляд и его удивительную улыбку.

– Слушай, теперь ты, вероятно, думаешь, что я полный идиот.

– Нет. Это было как-то мило.

Я не сказала ему, насколько мне понравилось, что он обсуждал со мной фильмы, разбирая их на свой лад. Он упомянул о визуальных эффектах, которые я даже не заметила. Очевидно, он хорошо разбирался в подобных деталях.

– Класс. Так мило. Это похоже на то, когда ты говоришь, что у меня хороший характер, – Сэм придвинулся ко мне немного ближе.

– Ну, у тебя он именно такой, – рассмеялась я.

– Супер! – простонал Сэм.

Пока мы шли к «Бетти», я хохотала во весь голос.

– Вот и мы.

– Это твоя машина? – Сэм провел рукой по капоту «Бетти».

– Точно, – я открыла водительскую дверцу.

Качая головой и смеясь, Сэм указал на припаркованную неподалеку машину.

– Это моя.

Я уставилась на неё, и он тоже. Его машина тоже «камаро», однако, в гораздо лучшем состоянии, чем моя. Он взял меня за руку, а я не смогла увернуться.

– Судьба, – пробормотал Сэм, – или счастье. Все, что угодно.

Я позволила ему приблизиться. Тепло его тела окружало, хотя на улице и не холодно. Он коснулся лишь моей руки, но нежности, с которой его взгляд скользнул по мне, оказалось достаточно, чтобы пересохло в горле.

– Хочешь еще куда-нибудь сходить?

– О да, – ответила я. – Безусловно.

Он отправился со мной в «Панкейк Плейс». Это было не совсем то, о чем я думала. Но как сказать человеку, что можно посетить отель на час? Вместо этого меня повели в круглосуточный зал для завтрака.

– Я возьму кофе.

Официантка дружелюбно оглядела нас, когда Сэм заказал большую мясную тарелку, но без свинины. Затем он откинулся в ярко-оранжевой нише и улыбнулся мне. Я выбрала французский тост с кусочками шоколада и поджаренный на гриле гамбургер.

– И еще кофе, – добавил Сэм. – Просто подлейте. Мы просидим здесь довольно долго.

– Что мы будем делать? – спросила я, когда официантка ушла.

Он кивнул и снял обёртку с соломки, затем свернул в середине узелок и показал его мне.

– Тяни.

Я потянула, и узелок остался у него.

– Кто-то думает обо мне, – констатировал он и отодвинул бумагу в сторону. – Это ты?

– Я сижу напротив тебя, Сэм, поэтому полагаю, что могу быть и я.

– Ты думаешь что-то хорошее или что-то плохое?

– Знаешь, что? Честно говоря, не знаю, – ответила я со смехом.

Мы болтали о фильмах, потом официантка принесла наши парные тарелки и поставила их перед нами. Расставив чашки с кофе, она поинтересовалась, нужно ли нам что-нибудь еще. Сэм все время не отводил от меня взгляда. Ни на секунду.

– Мы счастливы и довольны, – ответил он. – На данный момент.

Я взяла вилку и подцепила кусочек тоста. Ощущая на себе его взгляд, я сосредоточилась на еде и порезала тост на кусочки. Когда подняла голову, Сэм все еще смотрел на меня.

– Мы счастливы и довольны? – переспросил он.

Я не смогла ответить на этот вопрос. В раздумьях я жевала кусок хлеба, пропитанный сиропом, а потом сделала глоток кофе. Сэм погрузился в своё блюдо. Он жевал, глотал и не призывал меня к ответу.

Когда в моей сумочке зазвонил телефон, его вилка замерла на пути ко рту.

– «Don't fear the Reaper»? – удивленно спросил он, видимо, сразу узнав название.

– С меня достаточно «Дип пёрпл», – улыбнулась ему я и вытащила телефон.

Сэм положил руку на сердце и сделал вид, что готов лишиться чувств. Я ответила на вызов.

Звонили из колл-центра, я записала номер, по которому необходимо перезвонить, на маленький листок для заметок, которые для подобных случаев всегда лежали в моей сумке. Сэм смотрел, как я писала. Нажав на отбой, я покрутила в пальцах ручку.

– Ты всегда в состоянии рабочей готовности? – заинтересовался Сэм.

– Да. Почти всегда. У меня есть сотрудник, Джаред, но... – я пожала плечами.

– Он недостаточно компетентен в таких вещах? – Сэм испытующе посмотрел на меня.

– О, он потрясающий. Действительно хороший. Я просто хочу быть уверена, что все необходимое будет сделано, – поколебавшись, заметила я, но такое состояние для меня не типично.

– Тебе нужно уйти? – спросил Сэм.

– Вероятно. Но сначала мне нужно перезвонить. Может, я и останусь.

Он кивнул, и я набрала номер. Усталый мужской голос сообщил, что его тесть умер в доме престарелых. Мы назначили встречу на завтрашнее утро, и я позвонила в дом престарелых, чтобы уточнить, когда можно забрать покойного. Между двумя телефонными разговорами я съела всё, что принесла официантка, и допила кофе.

– Сегодня ночью ты не сомкнешь глаз, – заметил Сэм, когда переговоры закончились.

– Пока доеду до дома, кофе выветрится, – я посмотрела на наручные часы.

Сэм доел свой завтрак и откинулся на спинку кресла с чашкой в руке.

– Я впечатлен.

– Моим потреблением кофеина? – я размешала сахар в другой чашке и подняла её ко рту, чтобы сделать глоток.

– Нет. Тем, как ты разговариваешь со всеми этими людьми. Ты очень хорошо выполняешь свою работу, Грейс.

– Спасибо, Сэм. Спасибо тебе.

– Я имею в виду именно то, что говорю.

Позже, когда мы подошли к нашим почти идентичным машинам, стоявшим бок о бок на парковке, мне показалось, что поцелуя можно уже не ждать, но Сэм поцеловал меня – в щёку, а не в губы. Когда он снова выпрямился, я положила руку на то место, где осталось тепло его рта.

– Для чего это было?

– Не хочу, чтобы ты думала, что я не люблю тебя, – подмигнул Сэм.

Я открыла дверь своей машины, а потом перевела взгляд на Сэма и задала вопрос.

– А ты меня любишь?

Он уже отодвинулся, поэтому спрашивать оказалось не слишком сложно. Но я бы поинтересовалась и в том случае, если бы мы касались друг друга. У меня была практика интерпретации намерений человека.

Сэм открыл дверь машины, подбросил на ладони ключи и сжал пальцы в кулак.

– Да.

Больше он ничего не сказал. Я подождала, но он покачал головой и сел за руль. Я наблюдала, как он отъезжает и машет мне. Я помахала в ответ.

Добравшись до автомагистрали, решила не беспокоиться о Сэме. Мой телефон заиграл «Don't fear the Reaper», и я ответила.

– Очень, – произнёс Сэм.

Он сразу повесил трубку, поэтому звонок был настолько коротким, что оставалось только догадываться, кто это. Я улыбалась всю дорогу до дома.

Мои ожидания, что мир рухнет, когда папа откроет ноутбук и обнаружит среди файлов счета на личные расходы для финансирования сексуальной жизни, не оправдались. Обходиться без ноутбука оказалось очень неудобно, и я хотела, чтобы отец мне его вернул. Рабочий компьютер до сих пор жил своей жизнью, и проблема с ПК оказалась первой в списке моих приоритетов. После утренней встречи с клиентом я полтора часа пыталась оживить свой макбук. Меня не отвлекал никто: ни отец, ни необычно спокойная Шелли, ни Джаред, который занимался чем-то в подвале и избегал нас обоих. К счастью, ноутбук, несмотря на возникшие проблемы, был рабочей лошадкой, и файлы не исчезли. В конце концов, я поняла, что нужно делать, чтобы получить доступ к программам. Бледное мерцание экрана исчезло, и компьютер ожил. На всякий случай я сделала резервные копии и, поднявшись со стула, подумала о своей гениальности.

Сэм не звонил мне три дня, но это меня не удивило. Таков его метод. Если я целый день не слышала его голос, то свидания не хотелось. Он мне нравился и не нравился одновременно. Почему именно так? В своём воображении я собирала ромашки на лугу, но разумного ответа не находила.

Наконец он позвонил. Но не на мобильный, а на городской телефон на столе в кабинете. Ещё до начала разговора я поняла, что это он. Кто ещё будет звонить мне в офис в рабочее время?

– Как твои дела? – поинтересовался он.

– Я в порядке, Сэм. А ты? – мне послышался звук жидкости и глоток, и я представила, как шевелилась гладкая кожа его горла, когда он пил.

– Хорошо-хорошо. Точнее отлично. У меня есть постоянный ангажемент¹⁰ в «Файерхаус¹¹». Он по времени не пересекается с моей учительской работой.

Сэм произнёс эту фразу, как само собой разумеющееся, будто я знала, о чем он говорил.

– Ты преподаёшь?

– Да. У меня есть работа в школе «Мартинс Мьюзик». Я не говорил? Я даю уроки игры на гитаре и фортепиано. Ой, и на комиссионной основе продаю виолончели и скрипки учащимся начальной школы. Не думаю, что ты всегда мечтала играть на виолончели?

– Не стану утверждать, что да.

Через дверь офиса я видела, как разговаривали Шелли и Джаред. Он наклонился над девушкой, опираясь одной рукой о стену над её головой. Интересно.

– Прискорбно. Я мог бы раздобыть тебе дешевый инструмент. Но как ты смотришь на то, что придёшь посмотреть, как я играю? Мы можем вместе выпить, поболтать, и, если оба жаждем потрясающего секса, сможем обсудить это.

– На твоей постели с ковбоями? Это было бы очень сексуально, – констатировала я.

Когда мужчины и женщины разговаривают о сексе, возникает определенное напряжение. Говорить о нём лицом к лицу как-то странно или даже смешно, но по телефону, когда есть только голос собеседника и собственное воображение, смешное вдруг кажется уместным.

– Конечно, нет. Мы могли бы пойти к тебе. Я не могу привести тебя в дом своей матери.

– Я не вожу мужчин домой.

– Ну, тогда у нас будет проблема, – усмехнулся Сэм себе под нос. – Однако меня поразило, что ты не сказала, что невероятный секс совершенно немыслим.

Независимо от того, как часто вы едите, в какой-то момент все равно появляется голод. С сексом то же самое. Сколько бы ни было оргазмов, потом желание просыпается вновь.

– Я не хотела разрушать твоё эго....

– Ладно, я понял. У тебя есть постоянный друг? Тогда возьми его с собой, – сказал Сэм и разразился громким смехом.

В который раз он меня удивил.

– Что?

– Приходи с ним, я не против.

Я понятия не имела, как отвечать. Я абсолютно неправильно поняла его поведение? От разочарования заныли внутренности, а шариковая ручка сломалась о столешницу.

– Тебе без разницы, есть ли у меня постоянный друг?

– Нет.

Я услышала ухмылку в его голосе и представила себе, как она выглядит.

– То есть, если бы я пришла вместе с другом, для тебя это не имело бы ни малейшего значения?

– Ни малейшего.

Почему нет? Мне очень хотелось это узнать, но я проглотила вопрос.

– А ты не думаешь, что это могло бы что-то значить для моего друга?

– Как-то я сомневаюсь, что ты ему скажешь, если он, конечно, есть, что хочешь со мной невероятный секс.

– Мы оба не хотим, чтобы тебя снова избили, да? – фыркнула я.

– Неправильный ответ, Грейс. Совершенно неправильный. Это значит, что ты придешь? – в голосе Сэма звучало удовлетворение.

– Возможно.

– Тогда увидимся там, – рассмеялся он.

Я положила трубку и на мгновение уставилась на телефон. Затем сорвала еще несколько воображаемых ромашек и распечатала бизнес-файлы. Хоть мне и не хотелось встречаться с отцом, вернуть ноутбук необходимо. Я привыкла к комфорту: одновременно смотреть телевизор, путешествовать по сети и отправлять и получать короткие сообщения, лежа в постели.

Я позвонила в родительский дом. Трубку подняла мама. Она сказала, что отца нет, потому что тот отправился на рыбалку. Как назло.

– Папа? На рыбалку?

– Вместе со Стэном Лири. У Стэна есть лодка, – мама произнесла эту фразу небрежным тоном.

Я знала папу всю жизнь, но тот никогда не ходил на рыбалку. Если сказать точнее, помимо работы он не занимался ничем.

– Когда он вернется?

Мама понятия не имела, но похоже не возражала, чтобы я сама обменяла распечатки на ноутбук. Известив Шелли о своих планах, я запрыгнула в фургон с логотипом фирмы. После разговора с мамой мне потребовалось всего десять минут, чтобы добраться подъездной дорожки их дома.

Я громко покричала – тишина. Вошла на кухню – никого.

– Мама? – Ответа не последовало.

Я заглянула в заднюю половину дома, заглянула в мамину спальню и маленькую гостевую комнату, где спали дети, когда оставались у бабушки с дедушкой на ночь. Обе комнаты оказались пусты. Когда я открыла дверь в подвал, оттуда не донеслось ни звука.

В итоге я нашла её в саду за домом. Она сидела на мягком стуле с чашкой в руках. Меланья лежала на полотенце с модными кукольными мотивами и рисовала в книжке-раскраске на ту же тему. Симон взад-вперёд толкал по траве самосвал и издавал гулкие звуки. Увидев меня, он радостно вскочил, и, подбежав, обхватил меня руками за талию и крепко прижался.

– Привет, моя обезьянка.

– Тётя Грейс! Что ты мне принесла?

– Ничего, – заявила я ему. – Я тебе всё время должна что-то приносить?

После моего вопроса Симон задумался.

– Мне больше нравится, когда ты мне что-нибудь приносишь.

– Кто бы спорил. Привет, мама, – я протянула ей стопку скрепленных страниц. – Куда мне их положить?

– Ой, думаю, на папин стол. Не знаю, что он собирается с ними делать.

Симон вернулся к своему грузовику.

– Где Ханна?

– Думаю, у неё встреча или что-то в этом роде, – мама пожала плечами.

– Мне бабушка разрешила потом посмотреть «Медвежонка Тедди», – прошептал Симон, будто хотел поделиться со мной секретом.

– Опять? – я посмотрела на маму, и та, засмеявшись, пожала плечами. – Ага. Папа рыбачит, да?

– Да. Он ловит рыбу, – кивнула мама.

– Ничего себе, – я вытащила из миски, стоявшей рядом с Меланьей, горсточку крекеров в форме медвежат.

– Милая, я сказала твоему отцу, что, если он не найдёт себе хобби, я позабочусь о том, чтобы он снова работал, – засмеялась мама.

Папа всегда много работал. Даже ночью и по выходным. Мы научились не греть для него ужин, научились до его прихода задувать свечи и распаковывать подарки. Когда мы нуждались в нём, он практически всегда отсутствовал.

– Я думала, тебе нравится, что он теперь дома, – я откусила кусок крекера.

– Мы говорим о твоем отце, Грейс. Он пытается разобрать шкафы и даёт советы по вязанию. Я люблю твоего отца всем сердцем, но иногда чем меньше видишь, тем больше ценишь, – мама бросила на меня хмурый взгляд.

– Точно. Понимаю. Так что развлекайтесь. Мне пора, – рассмеялась я.

Поцеловав племянника, племянницу и маму, я направилась в дом, чтобы избавиться от бумаг. Папин кабинет занимал третью спальню, которая по размерам почти не отличалась от маленькой гостевой комнаты. Это была единственная комната в доме, где мама ничего не трогала. Не потому, что она этого не хотела, а потому, что отец запретил ей это делать.

Порядком в кабинете и не пахло. Казалось, что в нём кто-то выпустил дьявола. Книжные полки у стены забиты томами по военной истории и ещё чем-то, о чём я не имела ни малейшего понятия. Другие полки заставлены фигурками солдат времён Гражданской войны и моделями оружия в разной степени готовности. Стол – простая деревянная доска, лежавшая на двух чурбанах, – завален горой газет и журналов. Там было всё, начиная от «Нью-Йорк Таймс», и заканчивая «Пипл». С момента своего «выхода на пенсию» папа очень много читал. Я сдвинула стопку бумаги в сторону, чтобы освободить место для распечаток, а затем принялась за поиски ноутбука. Он небольшой, всего двенадцать дюймов, поэтому вполне мог находиться в папиной свалке. На столе его не оказалось.

Не оказалось его и на мягком кресле в углу под лампой для чтения. На комоде, также заваленном бумагами, я тоже его не нашла. При попытке поднять эти залежи, гладкие, развевающиеся страницы рассыпались по полу. Я оглядела комнату и нигде не обнаружила и намека на маленький ноутбук. Проклятье. Времени на поиски не осталось, потому что зазвонил мой мобильный. Шелли сообщила, что пришло сообщение о смерти, и надо ехать за покойным. Имя семьи мне ни о чём не говорило. Я поручила Шелли передать Джареду, чтобы он закончил работу независимо от того, чем в данный момент занимался, и ждал меня на стоянке через десять минут. Услышав это, она издала пронзительный звук.

– У тебя проблемы с ним, Шелли?

– Нет, просто я имею в виду...

В таком темпе я оказалась бы там раньше, чем она набралась бы смелости заговорить с ним.

– Просто позвони в домофон в комнате бальзамирования и скажи ему, чтобы поднялся наверх, Шелли. Ты делала это тысячу раз.

Она вновь заскрипела. Я тем временем была уже в дороге и всего в пяти минутах езды от офиса.

– Шелли! Шевелись. Скажи ему, чтобы он вышел из дома. У нас есть заказ!

При разговоре со мной Шелли уже заикалась. Невероятно. У меня на душе заскребли кошки.

– Разве ты не можешь позвонить ему по телефону? – отрывисто воскликнула она.

Я свернула на боковую улицу, затем на подъездную дорожку, которая вела к навесу над входом.

– Не веди себя так нелепо. Я уже здесь.

– Он со мной не разговаривает, – прошептала она вдруг воинственным тоном. – Он полностью игнорирует меня. Он очень зол, Грейс.

Трудно представить такое поведение у незлобивого Джареда, но я знала, какие на то причины.

– Мне жаль это слышать, но надо выполнять свою работу, и ты должна отправить его ко мне.

– Он действительно зол на меня, – повторила Шелли.

Терпение, только терпение. Я попыталась вести себя дружелюбно.

– Просто поговори с ним, Шелли. Так же, как ты это делала сто раз. Для тебя в этом нет абсолютно ничего нового.

Шелли издала что-то похожее на скрипучее фырканье, но я услышала треск домофона, и через секунду она, заикаясь, произнесла его имя.

– Д-Д-Джаред?

Ответ звучал менее ясно, его глушило расстояние, домофон и мой мобильный. Я закатила глаза, но Шелли не повесила трубку, а что-то говорила. Через минуту появился Джаред, но не через парадную дверь, а из-за угла. Я поняла, что он вышел через заднюю дверь. Возможно, он выбрал её, потому что она была ближе к рабочей комнате, или из-за того, что не хотел встречаться с Шелли. Джаред опустился на пассажирское сиденье и молча пристегнулся.

На протяжении всей поездки он смотрел в окно. Я не нарушала молчания, даже выключила радио. Прибыв на место, мы отправились за бабушкой. Она умерла в одной из спален на первом этаже, но дверной проём оказался настолько узким, что каталка не проходила. Точнее каталка с бабушкой, которая была слишком грузной. Несколько минут мы трудились в поте лица. Для перемещения мёртвых тел больше подходит тренировочный костюм, но дом, в котором царит траур, мы посещали только в цивильной одежде. Это была форма уважения к скорбящим, хотя наша работа становилась намного сложнее.

Джаред повёз каталку с покойницей в фургон, а я вела переговоры с семьёй, предлагая посетить мой офис во второй половине дня, чтобы обсудить детали похорон. Я выразила свои соболезнования и вернулась к фургону. Джаред сидел уже за рулём.

– Джаред.

Его плечи немного опустились вперед. Он вытащил из кармана ключ и сунул его в замок зажигания.

– Да.

Ситуация между ним и Шелли не касалась меня до того момента, пока не влияла на мой бизнес, и до сих пор я не обнаруживала этого влияния. Джаред вежливо и дружелюбно разговаривал с семьей усопшей и вёл себя со мной, как с коллегой. Тем не менее он, несомненно, был сам не свой.

Обратная дорога не слишком длинная, но я хотела поговорить с ним до возвращения в офис. Езда в машине облегчает разговоры на некоторые темы, так как он сосредоточился на дороге и не смотрел на меня. Я задала ему тот же вопрос, который прежде задавала Шелли.

– Хочешь поговорить об этом?

– Думаю, вы с Шелли уже достаточно наговорились на эту тему, – он прищурился, но движение в обоих направлениях было слишком плотным, чтобы свернуть на главную дорогу, так что не следует воображать, будто он ушёл от ответа.

– Она совсем запуталась. Я спросила её, что происходит. Смотрите, дети...

– Я не ребёнок, Грейс. Так же, как и ты.

Мне просто хотелось поддразнить его. Он и Шелли моложе меня на несколько лет.

– Знаю.

Джаред постучал пальцами по рулю и уставился в лобовое стекло, глядя на своё отражение. Не трудно догадаться, почему он так нравился Шелли: у него было интересное лицо, не в привычном смысле красивое, а притягательное.

Мимо нас проезжало много машин, и я посматривала на Джареда, который наблюдал за дорогой и ожидал возможность войти в движение. Его губы сжались в тонкую кривую линию. Мне это не понравилось.

– Я не обращал на неё внимания, – возмущённым тоном произнёс он, – потому что знаю, что она встречается с Дуэйном. Не я это начал.

Наконец-то в потоке транспорта появился разрыв, и Джаред свернул на главную дорогу. Несмотря на свое волнение, он ехал осторожно. Это не имело особого значения, так как мы все равно слишком медленно продвигались вперед. Дорога хоть и главная, но двухполосная просёлочная, на её изгибах достаточно одного лихача, чтобы образовалась пробка длиною в милю.

– Она рассказала мне, что произошло, – пояснила я Джареду.

– Ясно, – усмехнулся он. – Удовольствие. Я доставил ей удовольствие.

Вереница машин сейчас двигалась быстрее, но причина затора находилась далеко впереди нас, где-то за поворотом, и мы не знали, что там произошло.

– Это то, что она сказала мне, Джаред.

– Она попросила меня доставить ей удовольствие, будто я что-то вроде жиголо. И я сделал это! Господи, Грейс! Я сделал это! – он покачал головой, словно не мог в это поверить.

– Не будь так строг к себе, – посоветовала я ему, но стена уже рухнула.

– Почему? Потому что я парень? – Джаред крепко обхватил руль, направив жёсткий взгляд в лобовое стекло, и, когда машины перед нами двинулись быстрее, он тоже дал газ. – Все в порядке, потому что я парень, и все знают, что мы думаем не головой, а тем, что у нас между ног, верно?

– Я этого не говорила.

– Нет. Она сказала, – он снова покачал головой, в то время как фургон быстро входил в поворот, – или что-то типа того, что мы просто должны забыть произошедшее, потому что ничего не было.

Когда он на большой скорости вошёл в следующий поворот, я вцепилась в обитую дверную ручку.

– Джаред...

– Это что-то значило, – выдохнул он. – Во всяком случае, для меня.

Мы пошли на обгон. Наконец, появилась причина затора – дорожные работы. Я вздохнула и стукнула правой ногой по полу фургона, будто давила на педаль тормоза. Джаред же затормозил так тихо и ловко, что я даже не почувствовала толчка, когда фургон остановился. Он повернул голову, чтобы посмотреть мне в глаза, одна рука еще сжимала руль, другая опиралась на край своего сиденья.

– Она пояснила, что ты та, кто сказал ей, что это ничего не значит. Спасибо тебе.

В голове закружились мысли, когда я пыталась вспомнить, что именно говорила тогда Шелли. Вряд ли я такое могла сказать.

– Я никогда не говорила ей, чтобы она переспала с тобой, Джаред.

– Нет, сказала. А если и не сказала, то она взяла с тебя пример.

– Что это значит? – я задохнулась от ярости.

Дорожники переключили сигнал с красного на зеленый, и машины перед нами медленно тронулись, но скорость еще не достигла конца очереди. Как раз в этот момент какой-то придурок сзади нас на огромной скорости начал обгон. Он даже не потрудился отметить тот факт, что вереница уже пришла в движение, а наш фургон и четыре передние машины ещё нет.

Чертовски неприятный способ заканчивать сложный разговор.

Глава 13

Ремень врезался в плечо, сработала подушка безопасности, и мир в глазах побелел. Я услышала крик Джареда, но сама не смогла издать ни звука. Тем не менее, на ум пришли слова, какие бы я на самом деле хотела выкрикнуть: «О, чёрт. Одно дерьмо вокруг». Потом всё стихло, будто сквозь туман, я услышала, как Джаред спрашивал, все ли в порядке, но я уже отстегнула ремень безопасности и толкнула дверь, чтобы выбраться из фургона. Я рухнула на гравий, расцарапала оба колена и порвала последнюю пару дорогих колготок. Затем снова поднялась и обошла вокруг фургона к задней двери, молясь про себя, что ущерб не оказался слишком большим.

Водитель другого автомобиля выбирался гораздо медленнее. Я подняла взгляд на седые волосы, подавив слова проклятия. Чья-то бабушка, как старый корабль, появилась из автомобиля и чуть не отправила нас в ад.

– О чем вы только думали? – воскликнула она с праведным гневом невинной жертвы. – Почему вы остановились посреди дороги?

В зрителях недостатка не было. До этого момента я и не заметила, что наш фургон влетел в заднюю часть стоящего перед нами автомобиля. Удар был не очень сильный, но его оказалось достаточно, чтобы треснул бампер. Водитель этой машины также вышел и уставился на повреждения вместе с Джаредом, а дорожные рабочие на нашей стороне похватали свои сигнальные таблички и побежали к месту аварии. У меня вдруг началось головокружение, я оперлась на фургон. Наш груз важнее машины, даже страшно подумать, что с ним могло случиться. Тем не менее, я нажала на кнопку, которая открывала заднюю дверь. Под ней находился смятый бампер, но дверь открылась, хоть медленно и с протестующим звуком. Каталка сдвинулась с места, тело свесилось и касалось рукой пола, покрытого ковриком. В остальном никаких повреждений не наблюдалось.

– О, Боже! – раздался крик расстроенной старушки, которая въехала в нашу машину. – Я её убила!

Ни её крик, ни ситуация не казались смешными, но мне пришлось закрыть лицо руками, чтобы заглушить неуместный смех. Я даже не могла объяснить истеричке в красном костюме, что кроме моей машины она не убила никого. Толпа зрителей росла, а я, закрыв лицо, хохотала до тех пор, пока не затряслись ноги.

– Эй, Грейс. Ты в порядке? – Джаред положил руку мне на плечо.

– Ты знаешь, во что нам это обойдётся?

Я сказала то, что хотела, но, так как мое лицо оказалось прижатым груди Джареда, не думаю, что он услышал меня. Он все же их понял и кротко положил руку мне на затылок, крепко обняв и утешив.

– Все в порядке, – произнёс он. – Все будет хорошо.

– Нет, не будет! После происшествия со стиральной машиной? И... – я покачала головой и сделала глубокий вдох и выдох. – Это... ужасно. Просто ужасно.

– Я помогу тебе с этим разобраться, – пообещал Джаред. – Помогу, не волнуйся. Тебе не придётся всё делать в одиночку, хорошо?

Неудивительно, что Шелли влюбилась в него.

Когда мы, наконец, уладили все формальности с полицией и другими заинтересованными водителями, было уже слишком поздно, чтобы вовремя прибыть в похоронном бюро для встречи с семьей той женщины, которая лежала сзади в фургоне. Естественно, Шелли связалась с ними и сообщила о непредвиденной задержке, но знаю, такое объяснение лишь ненадолго удовлетворит родственников. Кому захочется услышать, что любимая бабушка попала в автомобильную аварию по пути в похоронное бюро?

По крайней мере, удалось избежать больницы, хотя у меня ныла шея, а у Джареда к вывихнутой щиколотке добавились синяки на рёбрах. У дамы, въехавшей в нашу машину, от волнения заболело сердце, и её увезли на скорой. Оставалось лишь надеяться, что не придётся забирать и её из больницы на катафалке.

Наш фургон сильно пострадал, но ехал. Наконец, мы добрались до похоронного бюро, и Джаред занялся покойной, а я поднялась наверх к Шелли, чтобы обсудить завтрашний день. Семья усопшей звонила четыре раза, последний раз – за несколько минут до нашего возвращения. Хотя я и понимала их беспокойство и тревогу за тело, меня раздражала настойчивость, тем более что они не знали об аварии. Я звонила им с рабочего телефона, одновременно снимая разорванные колготки. Потом, усевшись в офисное кресло, принялась разыскивать в ящике стола обезболивающие таблетки.

– Миссис Паркер, я должна извиниться за задержку, вижу вы уже звонили...

В миссис Паркер, которая приходила утром и показалась мне довольно разумной женщиной, очевидно вселился дьявол. Не дав вымолвить и слова, она отругала меня по всем правилам, небрежно прокомментировала мой профессионализм, раскритиковала одежду и потребовала скидку на самый лучший гроб. И это всё потому, что я опоздала?

– Миссис Паркер, понимаю, что вы расстроены, и мне очень жаль. Я попала в непредвиденную ситуацию и поэтому не смогла встретиться в вами в час. Но будьте уверены, мы позаботимся о вашей свекрови. Я отменила все визиты до конца дня. Так что могу встретиться с вами...

– Ну, мы не можем с вами встретиться, – прокричала она в трубку. – У нас планы на вечер!

Потратив пять минут на то, чтобы излить на меня свой гнев, утверждая, насколько важно нам всем как можно скорее позаботиться о её свекрови, она на минуту умолкла. Шестьдесят секунд молчания ощущались, как целый час.

– Я приношу свои извинения, – наконец заметила я. – С удовольствием встречусь с вами в удобное для вас время.

Посоветовавшись с кем-то на заднем плане, она вернулась к разговору.

– Сегодня в семь. И это должно занять не больше часа. По телевизору сегодня идёт моё любимое шоу.

Мне бы пришлось не раз прикусить язык, чтобы сдержать язвительные комментарии, но на сей раз у меня болела челюсть.

– Это продлиться ровно столько, сколько необходимо, чтобы принять решение, как хоронить вашу свекровь, миссис Паркер.

Сейчас молчание было не менее глубокомысленным, чем раньше, но оно продлилось не слишком долго, потому что миссис Паркер просто положила трубку. Вот зараза. Я опустила голову на руки в надежде, что ибупрофен, который был проглочен сухим, наконец, растворился в горле и начал действовать, потому что боль становилась все сильнее.

– Грейс?

Когда я подняла голову, Шелли стояла в дверях с кружкой кофе и тарелкой этих проклятых печенюшек.

– Ты в порядке? – спросила она.

Гнев, как и вши, может застать людей врасплох.

– Я выгляжу так, будто со мной всё в порядке?

Когда Шелли услышала мой тон, она задрожала всем телом и чуть не уронила чашку на стол.

– Нужно позвонить в страховую компанию?

К кофе я даже не притронулась.

– Хорошая идея. Справишься?

О, это самая настоящая подлость. Шелли энергичнее чем раньше пожала плечами, потом выпрямилась и приложила руку к груди.

– Да. Естественно.

– Тогда позвони, пожалуйста, – я добавила «пожалуйста», но это не смягчило мой тон.

Не говоря ни слова, Шелли покинула кабинет. Подобные сцены негативно сказывались на самочувствии, но у меня всё болело, я устала и была зла на весь мир. Не слишком хорошее оправдание, но это единственное, что пришло в голову. Я встала, чтобы закрыть дверь, которую Шелли из вредности оставила открытой, и услышала их разговор с Джаредом.

– Я занята, – прошипела Шелли, когда Джаред попросил помочь найти новую канистру с моющим средством. – Сам ищи.

– Хорошо, – рявкнул Джаред. – Извини, что попросил тебя об одолжении.

Ничего себе. Мне приходилось видеть, как Шелли плакала и краснела, а также раздражённо реагировала на что-либо, но до сего момента она никогда меня так не бесила. Она с такой скоростью развернулась на офисном кресле, что порыв воздуха запросто мог вызвать торнадо. Джаред стиснул зубы. Только этого не хватало

– Что ты сказал?

Разумный человек отступил бы назад, но Джаред, на удивление, лишь ещё больше склонился над ней.

– Я сказал, – бросил он, – «извини, что попросил тебя об одолжении».

– Ты придурок!

– А ты замороженная дрянь!

Шелли выпрямилась и с яростью ударила его по лицу, от чего Джаред содрогнулся. Чёрте что. В моем похоронном бюро вспыхивала Третья мировая война, а я могла лишь стоять и смотреть. На мгновение я подумала, что Джаред ударит в ответ, но он схватил ее за плечи, не давая двигаться. Потом немного встряхнул ее, отпустил и взмахнул руками, будто сдувая с неё пылинки. Шелли издала тихий, ошеломленный крик и отступила от Джареда. Тот обернулся и увидел меня. Шелли проследила за его взглядом и тоже заметила моё присутствие.

– Черт возьми, – рявкнула я громким голосом. – Что вы здесь творите?

Шелли что-то залепетала, а Джаред смотрел на неё вызывающе и молчал. Я подняла руку, чтобы остановить девушку.

– Это моя компания, – шипела я, – а не детская площадка! Что, если бы здесь были клиенты?

Я повторила свой вопрос высоким и немного хриплым голосом. Голова раскалывалась, поднялось давление, и казалось, вот-вот хлынут слёзы.

– Ведите себя прилично!

Впервые в жизни я орала дурным голосом. Даже моя сестра во время наших безобразных ссор кричала тише. У Шелли с Джаредом отпали челюсти, и парень с девушкой удивлённо уставились на меня. Я вернулась в кабинет и так громко хлопнула дверью, что со стены свалилась фотография в рамке. Она упала на ковёр лицевой стороной вниз, и, когда я подняла её, стекло оказалось разбитым. Не могу решить, что мне делать – смеяться или плакать, поэтому сделала и то, и другое. Истерические припадки для меня не характерны, но не стыдно признаться, я плакала в безопасности своего офиса. За пятнадцать минут я израсходовала целую коробку бумажных платков, а когда успокоилась, то почувствовала себя лучше. Мне требовалось что-то выпить, но только не тёплый кофе. Я вытерла лицо, распахнула дверь и обнаружила, что Шелли и Джаред таращатся на меня.

– И долго вы здесь стоите? – прикрикнула я на них.

Виноватые взгляды, которые они бросали друг другу, переместились на меня. Я упёрла руки в бока. Джаред отвёл взгляд и начал переминаться с ноги на ногу, его уши и щёки покраснели, а Шелли вовсе не смотрела в мою сторону.

– Там тебе почта. Почему бы тебе не прочитать ее, пока я принесу чашку кофе, – Шелли вручила мне стопку конвертов. – Давай. Мы уже все выяснили.

Её беспокойство и точное знание того, что мне нужно, это, конечно, хорошо, но я пока не готова забыть сцену, которую они устроили.

– Спасибо.

– Я начинаю заниматься с миссис Паркер, – сообщил Джаред. – И бельём.

– Хорошо.

Я взяла почту и вернулась в кабинет, в то время как Шелли и Джаред, перекинувшись ещё парочкой виноватых взглядов, занялись своими обязанностями. На самом деле, ничего ещё не прояснилось, но в данный момент мне заниматься этим не хотелось. С бумагами в руках я подошла к своему столу, уселась, ожидая, когда Шелли принесёт кофе. Счёт. Ещё один счёт. Призыв пожертвовать на благотворительность, которую я никогда не поддерживала. Еще счёт. Журнал о похоронах, который я отложила, чтобы прочитать позднее. И, наконец, большой офисный конверт, подписанный от руки, с почтовым штемпелем Лебанона, соседнего округа. Я вскрыла конверт и вытащила сложенный втрое белый лист бумаги с текстом на одной стороне. На другой оказался карандашный рисунок человека с гитарой и напечатанная фраза о дате, времени и месте шоу: «Сэм Стюарт. Сегодня в 21.00».

Я долго смотрела на флаер, а когда Шелли принесла кофе, сложила его, но после того, как та ушла, снова развернула. Подробный рисунок не оставлял вопроса, кто на нём изображён. Бесконечно длинные ноги, большие руки, завитки волос на затылке. Лицо повёрнуто так, что виден лишь профиль, но и его достаточно, чтобы я угадала линию рта. Я двигалась по небезопасному пути. Этого я и хотела. Его хотела. Я не могла забыть, что Сэм являлся для меня незнакомцем и что он легко мог перестать быть им, если бы я это позволила. Ясное дело, что хотелось снова его увидеть. Но если отправиться послушать его игру, он бы сразу понял, что это мое желание, или подумал бы об этом. Подозреваю, что это для него окажется достаточным стимулом. Одна часть меня верила, что если бы он получил то, что хотел, то быстро бы ко мне охладел. Такие вещи встречаются часто. Та же часть отказывалась признавать то, что я не хотела, чтобы он перестал хотеть меня. Да. Спорный вопрос. Кроме того, у меня не хватало характера просто пойти и посмотреть, как он играет, и ждать развития событий. Но и не идти тоже не могла.

В моём воображении банковский счёт визжал, как свинья, которую режут, но я быстро отмела эту картину, подошла к телефону и набрала знакомый номер. Несколько часов в компании Джека стоили больше, чем я могла себе позволить, но, в конце концов, можно и сэкономить.

***

– Ты прекрасно выглядишь, – Джек обошёл вокруг, чтобы полюбоваться моим нарядом.

На мне всё ещё был офисный костюм. Благодаря зависимости миссис Паркер от телевизионной программы, я в темпе обсудила с родственниками ключевые моменты погребения и переодеваться не торопилась. Просто пригладила расчёской волосы, почистила зубы, припудрила щёки и нанесла на губы блеск – я даже не надела новые колготки.

– Спасибо. Ты тоже, – ответила я на комплимент Джека.

– Тебе нравится?

Джек провёл ногтем по переду синей рубашки, под которую надел белую футболку, заправленную в джинсы. Его наряд дополняли широкий чёрный кожаный ремень и чёрные мотоциклетные сапоги. Его одежда больше подходила к посещению ночного клуба, чем моя.

– Клёво выглядишь, – пояснила я ему. – Рада, что мы встретились.

Он хитро подмигнул. Господи, как я могла подумать, чтобы заплатить ему только за сопровождение?

– Мне пришлось пересмотреть свои планы, но это нормально, – сказал он.

Я встретилась с ним в гараже, мы планировали отправиться вместе в клуб и послушать Сэма. Когда мы пересекали ухабистый кусок тротуара, то ухватилась за руку Джека, чтобы удержаться.

– Ты изменил планы?

– Да, – он пихнул меня локтем, чтобы я почувствовала себя увереннее, но руку из кармана джинсов не вынимал.

Даже когда неровный тротуар остался позади, я не отпускала его руку. Потом Джек добавил.

– Только ради тебя.

– О, Джек, – засмеялась я, – прекрати.

– Я серьезно, Грейс, – он посмотрел на меня сверху вниз.

Мы остановились у двери сэндвич-бара.

– Ты отменил другие свидания, чтобы встретиться со мной?

– Точно, – улыбнулся Джек.

На земле нет ни одной женщины, способной заглянуть в это лицо и не ответить на улыбку.

– Я польщена.

Когда мы продолжили путь, он пожал плечами.

– Ты мне нравишься.

– Ты мне тоже, – Джек пошел медленнее, чтобы я не споткнулась на очередном ухабе.

– Хорошо, – он снова посмотрел на меня.

Можно ли считать комплиментом, когда твой платный любовник говорит, что ему лучше с тобой, чем с другой клиенткой? В то же время такой «комплимент» тревожит, когда нанимаешь мужчину, чтобы избежать серьёзных отношений.

– Джек, – на сей раз я остановилась в начале небольшой аллеи, – смотри...

Джек склонился ко мне, удивленно посмотрел и ласковым движением коснулся губами моего уха.

– Не бойся. Это всё ещё бизнес.

Такой ответ, конечно, меня осчастливил, но в то же время немного разочаровал.

– Куда мы идём? – поинтересовался он спустя секунду, избавив меня от ответа.

– В «Файерхаус».

– Хм. Ужинать? – Джек приобнял меня, и подобное расположение его руки показалось менее формальным, чем под ручку, но не менее удобным.

– По ситуации. Ты голоден?

– Я не против съесть что-нибудь, – он похлопал себя по животу. – Я всегда могу кушать.

– Это чересчур, – я провела по его узкому бедру. – Нужно получать удовольствие от еды.

– Это происходит от того, что я много двигаюсь.

Непристойное замечание Джека заставило меня рассмеяться, и всё пришло в норму.

– Угу. Ну, это немного ударит по моему карману, но думаю, что на бутерброд с острой закуской у меня денег хватит.

– Не беспокойся об этом, – сказал Джек и посмотрел на меня.

Конечно же, я не беспокоилась, потому что это не свидание, а деловая встреча. Я не обязана была оплачивать его ужин, но мне нравился Джек.

– Я тоже хочу кушать. Так что все в порядке.

– Серьезно, Грейс, – хватка Джека на моем плече стала тверже. – Можно поесть сегодня вечером, а с тобой я не по этой причине.

Мне не хотелось спрашивать, почему он согласился на моё предложение, но лёгкая дрожь в мышцах уже подсказала причину. Между тем мы достигли трёхэтажного кирпичного здания, которое на самом деле когда-то служило пожарной станцией. У меня было несколько монет на входной билет, но парень на входе узнал Джека, и началось бурное приветствие: они похлопали друг друга по плечу и крепко, по-мужски, обнялись. Как оказалось, он знал Джека по совместной работе в «Зарезанном ягнёнке», и в итоге мы смогли попасть внутрь бесплатно.

– Хорошая работа, – похвалила я его, когда мы прокладывали себе путь через ресторан, расположенный на первом этаже, к лестнице, ведущей на второй этаж. – Благодарю.

– Я думаю, что Кент увлечён мной, вот и всё, – рассмеялся Джек.

На последней ступени я остановилась, чтобы осмотреться. У задней стены обнаружилась небольшая сцена (пока ещё пустующая). Оставшееся свободное помещение комнаты занимали столы и стулья, почти все уже занятые. Когда я услышала слова Джека, то повернулась к нему и вытаращила глаза.

– Ты уверен?

– Он уже пару раз предлагал мне минет, – Джек пожал плечами и одарил меня самодовольной улыбкой.

– И ты согласился на него или благородно отказался? – я озадаченно заморгала.

Джек снова рассмеялся, приобняв меня за плечи, прижал к себе и зашептал прямо в ухо.

– Это зависит...

– От чего? – я автоматически повернула голову и тоже зашептала.

– От того, будет ли тебе жарко, если скажу «да».

От ощущения кончика его языка у меня за ухом по спине побежали мурашки, и под гладким шёлком блузки набухли соски. Не страшно, что мы заблокировали лестницу – по ней всё равно никто не поднимался и не спускался. Я попыталась ответить, но смогла лишь облизнуть губы. Джек нежно ласкал мою шею, и я чувствовала его горячее дыхание, но парень не ответил на мой вопрос, да и вряд ли мне захочется такое услышать.

Он привел меня к одному из последних свободных столов в дальнем от сцены углу возле распахнутых дверей на кухню. Группа рядом с нами придвинула к своему столику два стула, и получился стол не на четыре персоны, а на шесть. Хотя нам с Джеком требовалось всего два стула, один из нас оказался бы спиной к стене и лишался свободы передвижения. Второй стул занимал проход, рассчитанный на официантов, и Джек настоял, чтобы я заняла место у стены, чтобы меня не зацепило дверью.

Неторопливо подошла официантка, чтобы взять наш заказ на напитки. Выяснилось, что кухня уже закрыта, но бар предлагал еду. Этого мне вполне хватило. Я заказала блюдо с закусками – цена на них кусалась, но настроение от этого не испортилось. Мы оба заказали пиво.

– Мне нравится, что ты пьёшь пиво, – Джек поплотнее придвинулся к моему стулу, так что наши бедра соприкоснулись. – Это круто.

– На самом деле? – с моего места хорошо просматривалась сцена, но встать с него оказалось проблематично.

Один прожектор светил на сцену, всё ещё пустую, и я засомневалась, не ошиблась ли с датой, указанной на флаере. Я посмотрела на Джека – он кивнул.

– Да. Девушки, которые пьют пиво, по крайней мере, такие же великие, как рок-звёзды, – он изобразил игру на воздушной гитаре, и я рассмеялась.

– Это дешевле, чем шикарные напитки. Мне нравится вкус пива, поэтому всё в порядке.

– И ты выглядишь дьявольски сексуально, когда пьёшь из бутылки, – кивнул Джек.

– О-о-о, мой дорогой Джек. Ты не изучал правила? – удивленно заморгала я.

– Ты сама сказала быть собой, – напомнил он, указывая пальцем себе в грудь. – Это я.

Такое поведение Джека меня не удивило.

– Рада, что смогла помочь.

– Ты и правда помогла, – он отпил большой глоток пива. – Очень. Мне больше не нужно работать в баре, и с осени я возвращаюсь в школу на полный день. Я изучаю графику.

– Это здорово, – искренне обрадовалась я. – Очень хорошо для тебя.

– Благодарю, – Джек пожал плечами, но выглядел довольным.

Нам очень легко было говорить друг с другом. Казалось, сейчас Джек более комфортно чувствовал себя в своей роли, чем раньше. Самоуверенность у всех выглядит сексуально, и в случае Джека она ещё подчеркнула его естественную привлекательность.

Когда официантка принесла нам закуски, на сцене появился Сэм. Я как раз подносила ко рту луковое кольцо, но замерла, когда на его стул упала тень. Сэм сел и положил на колени гитару. Свет вспыхнул в его серёжке и отразился в сияющей улыбке, когда он смотрел на публику. Он подождал, пока стихнут короткие аплодисменты, а затем произнёс:

– Привет. Я Сэм.

Возобновившиеся аплодисменты, немного доброжелательного хохота и несколько дружеских комментариев заставили его рассмеяться.

– Спасибо. Итак, если вы здесь, чтобы услышать мою музыку, то вам не повезло.

Упоминание о музыке принесло ему больше аплодисментов и комментариев, и он прикрыл глаза рукой, чтобы лучше видеть толпу перед собой, а не отвечать. Моё сердце забилось, когда его взгляд скользил по комнате, но глупо было воображать, что он сможет увидеть меня в такой темноте. Тем не менее я представила себе, что наши взгляды встретились, и он подарил улыбку мне одной.

Я слышала и раньше, как он играл, но к сегодняшнему вечеру была не готова. У Сэма оказался глубокий страстный голос, напоминавший Саймона и Гарфункеля. Его пальцы свободно двигались по струнам гитары, открывая ими песни, которые звучали просто, когда вы их не слушали. Он играл кантри-версии известных песен и спел те, которые, как я предполагала, написал сам. Мне они были не известны. Аудитория любила его, вероятно, в основном из-за умных самоироничных анекдотов, которыми он развлекал слушателей между песнями. Время от времени он потягивал бутылку воды, но чего-то крепкого не пил и слишком скоро пришел к выводу, что теперь ему требуется еще один перерыв, а через пятнадцать минут начнётся его последнее выступление в этот вечер.

– Грейс?

Джек что-то говорил мне, но я витала в облаках до тех пор, пока звук моего имени не вернул меня в настоящее время.

– Да?

– Хочешь ещё выпить?

– Ещё? – мой мочевой пузырь запротестовал. – Просто газированной воды, пожалуйста.

Я полезла в кошелёк за деньгами, но Джек махнул рукой. Я смотрела парню вслед, пока тот шёл к бару. Когда он проходил мимо столиков, в его сторону оборачивались, на него смотрели мужчины и женщины, и я подумала о том, что он рассказывал мне о вышибале. Хотелось посвятить свои фантазии Джеку и другому смазливому парню, их горячему поцелую, но мочевой пузырь не позволил разыграться воображению. Я выскочила из-за стола и направилась за светящейся стрелкой, указывающей на туалеты. Я ожидала увидеть очередь, но тот, кто перестраивал пожарную часть, постарался на славу: дамских кабинок оказалось несколько, и женщины покидали их с рекордной скоростью.

Сэм вернулся на сцену, но уже не стоял на ней, а был рядом. И не один. С женщиной. Нельзя сказать о ней что-то плохое: ярко-золотистые волосы, плотно облегающая футболка (явно недешёвая) – большего я не разглядела. Мои губы искривились, но не из-за того, что Сэм болтал с ней. Они даже не целовались и не обнимались в открытую, но он наклонился к ней так близко, будто хотел услышать её слова.

Язык тела говорил сам за себя.

Я произнесла его имя прежде, чем поняла, что делаю. С сияющими глазами он отвернулся от блондинки, пять секунд разглядывал меня, а потом заулыбался.

– Грейс. Привет! Значит, ты пришла.

– Я пришла.

Улыбка блондинки померкла, но её глаза по-прежнему сияли. Можно сказать, что это клише, но девушка метала глазами стрелы в мою сторону, хотя я этого ожидала. Она отвела от меня взгляд и снова обратила внимание на Сэма.

– Марни, это Грейс, – представил меня Сэм.

– Привет, – поздоровалась я.

Руки друг другу мы не подали. Женщины знают, как унизить соперницу так, что мужчина этого не заметит. И Марни оказалась на высоте. Она даже додумалась чуть надавить на плечо Сэма, чтобы тот повернулся к ней во время разговора.

– Я люблю твою песню «Captain Blackyards», Сэм.

– Капитан... ой, – рассмеялся Сэм.

На самом деле название песни «Cap on Backwards». Я знала это потому, что не только слушала, но и смотрела на его губы. Марни вопросительно уставилась на Сэма, а тот лишь засмеялся и смущенно почесал ухо.

В баре я увидела Джека, наклонившего голову, чтобы слышать говорящую рядом с ним девушку. Я видела её раньше. Трудно перепутать сине-красные волосы. Джек ей улыбался так, что она вряд ли была его брошенной бывшей подружкой.

Я снова повернулась к Сэму, и наши глаза встретились.

– Я должен вернуться туда.

Фраза произнесена извиняющимся тоном, но я небрежно махнула рукой.

– Конечно.

– Но я вижу тебя потом, да? Ты всё ещё будешь здесь?

Через плечо я бросила мимолётный взгляд на Джека, но ещё не успела ответить, как Сэм произнёс:

– Не говори «нет».

– Уже поздно, – какое дурацкое оправдание. – Мне завтра рано вставать.

– Я останусь, – заявила Марни, наградив Сэма улыбкой.

Ах. Снова появились стрелы. Я улыбнулась ей, но довольно вяло. Забавно, как легко выбить оружие из рук человека, когда ты не готов бороться с ним за то, что он хочет.

– Всего хорошего, Сэм.

Когда я повернулась, чтобы уйти, он схватил меня за руку.

– Подожди минутку.

Я наблюдала за Джеком, смеющимся над рассказом девушки с цветными волосами, и смотрела на часы. В любом случае моё свидание подошло к концу. Я заплатила только за четыре часа. Прежде чем Джек ушёл, девушка схватила его за руку, и тот потер ушибленное место, а затем одарил её улыбкой.

Ух ты.

– Мне действительно пора идти, – я снова посмотрела на Сэма.

Он повернул голову и увидел Джека, который подошёл к нам с напитками из бара.

– Да. Хорошо.

Сэм отпустил меня, и я протиснулась мимо Марни, добравшись до Джека прежде, чем тот добрался до нас. Он протянул мне стакан газированной воды и положил руку на плечо.

– Эй. Всё в порядке?

– Со мной всё в порядке. Я просто немного устала. Пора уходить, – улыбнулась я и выпила воду.

Джек бросил любопытный взгляд через моё плечо на Сэма, который только что вернулся на сцену.

– Ты его знаешь?

– Не очень. Немного. Пойдём-пойдём.

Когда Сэм снова появился на сцене и вошёл в свет прожекторов, толпа стихла. Даже не нужно было смотреть на него, чтобы понять, как он прекрасен.

– Пойдём, Джек, – повторила я, отпуская свой полупустой бокал.

Он сделал ещё один большой глоток пива, но после моего приказа быстро поставил бутылку. Не задавая вопросов из-за моей внезапной спешки, он просто подошёл ко мне и приобнял за плечи, пока мы продвигались через толпу. За нашими спинами прозвучали первые аккорды песни.

– Это кое-что новое, над чем я работал в последнее время, – весь зал слушал его, но эти слова были предназначены для меня. – Песня называется «Grace on the Stairway».

Когда Сэм произнёс название, мы почти добрались до лестницы. Я остановилась, как вкопанная, а Джек спустился на несколько ступенек и только потом заметил моё колебание. Сэм запел, но я не обернулась.

– Эй, он поет о Грейс на лестнице, – заметил Джек.

Он рассмеялся, но я оставалась серьезной.

– Идём-идём.

Джек не сопротивлялся, хотя и оглядывался через плечо, пока мы спускались. На улице августовская ночь дышала прохладой. По дороге к стоянке мои руки покрыли мурашки, и я яростно чесала их.

– Спасибо, что сопровождал меня сегодня вечером, – поблагодарила я, когда парень прижал меня спиной к гладкому холодному металлу машины. – Это был ...

Его жадный рот заставил меня замолкнуть. Дыхание со вкусом пива и луковых колец сочилось между моими губами, но я пока не поддавалась. Язык Джека ласкал мой язык, потом он свободной рукой обхватил меня за талию, а в другой руке держал шлем и куртку.

– Не уходи, – шептали его губы. – Еще не так поздно.

– Я не могу заплатить за номер в отеле, – честно призналась я.

– Пойдём ко мне.

Я откинулась назад, чтобы посмотреть на его лицо.

– Джек.

Свою улыбку он испытывал на мне без малейших угрызений совести. Она послужила доказательством того, насколько хорошо он меня знал.

– Ну же. Я чертовски хочу.

Джек положил руку на спину и крепко прижал меня к себе. Я хотела засмеяться, но его пряжка надавила на живот, и моё нервное хихиканье превратилось в хрип. Он снова поцеловал, а затем откинулся назад, чтобы посмотреть мне в глаза.

– Наше свидание закончилось полчаса назад.

– Знаю.

Я немного наклонила голову – на распахнутых губах всё ещё ощущался его вкус. Джек взял мою руку и положил ее у себя между ног. Там под выцветшей джинсовой тканью набухал его член.

– Подумай об этом, как о моих чаевых.

Я не смогла удержать смех.

– Трахнуть меня – это твоё предложение?

Джек усмехнулся и описал моей рукой медленный круг по члену, спрятанному под тканью.

– Да.

Отправиться с ним домой не казалось хорошей идеей. Переспать с ним и за это не заплатить? На самом деле, это даже немного опасно, но из-за проблем с финансами я не могла настаивать на отношениях, которые стоили денег.

И я больше не хотела думать о Сэме.

– Уверена, что, если ты так хочешь, то сможешь найти себе женщину, которая пойдёт с тобой домой, – это была последняя жалкая попытка, но Джек не купился.

– Я не шлюха, – прошептал он мне на ухо, скользнул языком по моей шее и сильнее прижался ко мне бёдрами.

После этого я больше не возражала, но, когда следовала за его мотоциклом по тёмным улицам Гаррисберга, то засомневалась. Трижды я была близка к тому, чтобы просто развернуться и уехать. Джек притормозил у тротуара и припарковал мотоцикл. Я нашла место для «Бетти» между сильно повреждённым «метро¹²» и ярко-зелёным «аккордом¹³». Я вышла и закрыла двери, затем посмотрела наверх на кирпичный дом, перед которым стояла.

– Заходи. – Джек протянул мне руку, и я ухватилась за неё.

Глава 14

Он жил на четвёртом этаже, и, хотя здание снаружи не выглядело каким-то особенным, его квартира оказалась чистой и аккуратной. Что самое интересное – почти пустой: белые стены и простой деревянный пол в гостиной, за ней – небольшая ванная и спальня, старая мебель, но в отличие от моей квартиры, в раковине не громоздилась грязная посуда, а из мусорного ведра ничего не вываливалось.

Джек повесил куртку и шлем на большие металлические крючки, вкрученные в стену, и бросил ключи в стеклянную мисочку, стоящую на маленьком столике возле двери.

– Вот так я и живу, – пояснил он с широким жестом.

– У тебя красиво, – я оглянулась и посмотрела на картины на стенах. – Ты сам их нарисовал?

– Некоторые из них, – он провел рукой по волосам. – Другие сделали мои друзья.

Хоть я и не знаток искусства, но у Джека явный талант.

– Ты молодец.

– Да. Ты мне говорила это и раньше, насколько я помню.

Парень обхватил меня обеими руками и притянул к себе.

Я сделала вид, что хотела оттолкнуть его локтем в сторону, но Джек не сдвинулся с места.

– Я имела в виду твои картины.

– Я знаю, – он развернул меня лицом к себе и крепко прижал.

Сложно было ощутить разницу между свиданием, когда я платила Джеку за его время, и сегодняшним свиданием. Но думать об этом не хотелось. Джека же эти проблемы, похоже, не волновали. Он опустил руку под мои волосы, положил пальцы на шею и наклонился, чтобы поцеловать, затем подтолкнул меня в сторону спальни.

Мы уже поучаствовали во многих ролевых играх, но на сей раз не было ни пиццы, ни непослушного ученика, ни скучающей домохозяйки или требовательного босса. На самом деле ему больше не нужно давать уроки, потому что он и сам очень хорошо всё изучил.

Парень осторожно тащил меня и целовал на ходу. Ртом он скользил по краю бюстгальтера, снова и снова по округлости груди, пальцами же в это время Джек отогнул резинку трусиков и скользнул под ягодицы. Джек не медлил, но и не торопился, его нетерпение снять с меня одежду и прикоснуться к телу возбуждали.

Целуя меня, он расстегнул ремень, затем молнию, стянул джинсы сначала на свои узкие бёдра, потом снял их полностью. Парень оторвался от моей кожи надолго, пока снимал рубашку с длинными рукавами. Когда же руки Джека коснулись резинки трусов-боксеров, я остановила его.

– Подожди, – он напряженно посмотрел на меня, – позволь мне самой это сделать.

Стоя перед кроватью, Джек послушно поднял руки, а я поспешно вцепилась в мягкую ткань трусов и потянула их вниз. Большую часть нашего совместного времени мы проводили, чтобы сделать меня счастливой. В конце концов, я платила за то, чтобы получить удовлетворение. Джек знал мое тело гораздо лучше, чем я его.

Я, не тратя времени и не колеблясь, обнажала его тело. Татуировку я видела неоднократно, но сегодня вечером всё было по-другому, когда кончиком языка проводила по линиям стилизованного солнца на его животе. Я ласкала его кожу, а чёрные волосы на лобке издавали чисто мужской аромат. Его член коснулся моей щеки, когда я поцеловала татуировку, и мои волосы накрыли его. Я крепко обхватила руками мужские ягодицы и не отпускала, пока ласкала языком живот, бёдра, посасывала, слегка покусывала, но член в рот не брала. Потом я отстранилась и посмотрела на Джека.

– Скажи мне, чего бы ты хотел? – такой вопрос я задала впервые.

Джек провёл рукой по моим волосам, запустил в них пальцы и лёгким касанием погладил щёку. Второй рукой он провёл по члену, окутанному моими длинными волосами.

– Замолчи, прошу тебя.

Вполне обоснованная просьба, если учесть, сколько раз он делал это для меня. Но мне понравилось, как он об этом попросил. Я подняла руку, чтобы убрать волосы, но губами члена не коснулась, взглянула на Джека, а он – на меня. Мы много времени провели вместе, но я никогда не видела его член так близко. Взглядом я скользила по гладкой тонкой коже, под которой пульсировала кровь. Затем я пробежала пальцами по члену, обхватив яички. Рука Джека лежала на моих волосах, но он не подталкивал меня вперед. Его дыхание стало тяжелым, но он ждал. Мне тоже это понравилось.

– Что-то изменилось. У тебя было раньше... что-то?

– Что ты имеешь в виду под «что-то»? – Джек провел рукой по волосам.

– Какая-то штука? Здесь?

– Принц Альберт? Ты имеешь в виду интимный пирсинг? – тихо рассмеялся Джек.

– Да.

– В какой-то момент он мне надоел, и я вытащил его.

– Почему?

– Тебе он нравился? Я не верю.

Я посмотрела на его пенис и обнаружила пятно, которое выглядело как маленький шрам.

– Нет. Я люблю тебя таким, какой ты сейчас.

– Хорошо.

Когда я наконец опустила голову, чтобы взять член губами, Джек тихо застонал. Это было простое выражение его желания, но у меня внутри что-то сжалось. Когда он пробормотал моё имя, я закрыла глаза и подумала о Сэме. Я думала о глазах Сэма, о его губах и руках, о невероятно длинных ногах и о мерцании серьги в его ухе, о его спутанных волосах, которые, казалось, кричали о расчёске и ножницах. У меня во рту член другого мужчины и моя рука между ногами, но перед закрытыми глазами стояло лицо Сэма. В голове раздавался его голос и звук гитары, когда он пел песню, написанную только для меня. Я взяла член Джека в рот, но то, что происходило в моей голове, он не знал. Определённо, сегодня будет наша последняя встреча. Я больше не могла себе этого позволить. Это стоило мне слишком дорого, но речь шла вовсе не о деньгах.

Он вошёл в мой рот, и я обхватила рукой корень его пениса, чтобы контролировать глубину проникновения. Одновременно используя руку и рот, я сосала и ласкала, но вдруг пальцами Джек так крепко впился в мои волосы, что стало больно.

Когда я выпустила член, тот был мокрым. Я положила голову Джеку на живот и посмотрела на него снизу-вверх: его глаза были стеклянными, а рот кривился от удовольствия, но, когда парень заметил, что я смотрю на него, то улыбнулся. Он не испортил момент, что-то сказав, а просто наклонился и поцеловал меня, языком глубоко погрузившись в рот. Мы упали на кровать, кожа к коже, руки и ноги переплелись. Его руки невольно блуждали по моему телу и скользили между ног. Я была уже мокрой от собственных прикосновений, но Джек сунул палец мне во влагалище, вытащил его и провёл по клитору. Я содрогнулась от наслаждения, и он приглушил мой стон поцелуем, затем надавил рукой, и я почти кончила, но парень знал моё тело очень хорошо, поэтому сделал перерыв, чтобы распалить меня и усилить желание.

Руководство процессом я оставила за ним, позволила ему решать самому, когда прекратить поцелуи и ласки, а когда войти. Мы целовались долго... очень долго, намного дольше, чем во время платного свидания. Я даже не могла вспомнить, когда прелюдия занимала так много времени. Наверное, такое происходило ещё во время учёбы в колледже. Мы целовались так долго, что я начала думать об оргазме от давления его языка во рту или от того, как кончиками пальцев он скользил по животу. Джек протолкнул одну ногу между моих ног, лобок прижался к его бедру, и я вдруг чувствовала, что меня скоро накроет оргазм.

Я не смотрела на часы: было все равно, хотя время шло. Сегодня всё в последний раз, и мне хотелось запомнить каждый момент. Я хотела любить Джека так же красиво, как он любил меня.

Во время нашей длинной прелюдии мы катались по всей кровати. Я не знаю, откуда Джек взял презерватив, но, когда он наконец сжал его в руке, мои пальцы так сильно дрожали, что я не смогла взять его. Желание и ожидание сделали меня ужасно неуклюжей. Тот же эффект оказало другое, более глубокое чувство, что-то вроде печальной нежности или нежной печали, или чего-то совсем другого, чего я не могла описать. Джек забрал пакетик из моей руки, разорвал его и, надевая презерватив, поцеловал меня. После поцелуя он опрокинул меня на спину и резким движением раздвинул ноги. Лёгкий толчок. Снова поцелуй.

Возбуждение накатывало волнами, тело сопротивлялось оргазму и без особых усилий тянулось к его телу. Я достигла состояния, когда не видела ничего, а спутанные прерывистые мысли вращались вокруг приближения кульминации. Моё желание. Его удар. Моё тело прижимается к его. Ещё удар. Пик.

Мое тело напряглось, когда Джек задвигался внутри. Я оторвалась от поцелуя: его губы и язык очень отвлекали. Парень зарылся лицом в моё плечо и укусил сильнее, чем когда-либо, но боль была такой сладкой, что я вскрикнула. Мы не впервые вместе достигали оргазма, но сегодня такое происходило в последний раз, и, зная это, хотелось сохранить это чувство как можно дольше.

Пот склеил наши тела, и Джек со вздохом скатился с меня. Я уставилась в потолок, слушая, как его дыхание снова успокаивается. Затем он поцеловал мое плечо, поднялся с кровати и пошел в ванную. Всё это время я оставалась неподвижной. Парень вернулся, снова лёг рядом так, что наши плечи и бёдра касались друг друга, и со вздохом сложил руки на груди.

– Черт возьми, – произнёс он через некоторое время.

– Хм... хм, – улыбнулась я.

– Если хочешь, можешь остаться здесь, – он повернул голову и посмотрел на меня.

Я перевернулась на бок, чтобы видеть его лицо, и протянула руку, чтобы прикоснуться.

– Спасибо, но мне действительно нужно домой. Уже поздно.

– Да. И тебе завтра утром на работу, – добавил он с кривой улыбкой.

Визитов на утро не назначено, такая суббота у меня выпадала редко, но мысль о ночи у Джека, не казалась заманчивой. Я никогда не задумывалась о том, как буду себя чувствовать, когда проснусь здесь.

– Ты знала этого парня? – Джек посмотрел в потолок и зевнул.

– Да, – ответила я, не прилагая усилий, чтобы притвориться, будто не знаю, о ком шла речь.

– На тебя подействовала песня, да?

– Полагаю, тебе показалось, – с этими словами я выпрямилась и передвинула ноги к краю кровати.

В этот момент я думала только о горячем душе и собственной тёплой постели. И о звонке. Он будет, в этом я не сомневалась.

Пока я находилась в туалете, в комнате стояла тишина. Когда вышла, Джек уже надел трусы и зажёг сигарету – пепельница стояла у него на животе.

– Ты же знаешь, что не должен курить в постели, – я собрала одежду и начала одеваться.

– Да, да, – он разогнал дым. – Ты ему очень нравишься, не так ли?

Я попыталась продолжить одеваться, но пальцы отказывались застегнуть следующую кнопку.

– О, Джек.

– Зачем ты это делаешь, Грейс?

– Потому что я была виновата перед тобой, и у меня не было денег, – я заправила блузку в юбку, но пуговицы не застегнула.

Ответ не правильный и не честный, но Джек, казалось, не обиделся на мои слова.

– Прошу тебя! – я посмотрела ему в лицо. – Мне так нравится.

– Почему? – он покачал головой. – Я этого не понимаю. Тебе не надо платить за то, чтобы кто-то с тобой спал. Многие мужчины хотели бы быть с тобой. Ты красивая. И с тобой весело.

– Я занимаюсь этим не потому, что не могу никого найти, а потому что так хочу.

– Этот парень тебе нравится, – Джек закурил и задумчиво посмотрел перед собой.

– Послушай, Джек. С чего ты так решил? С того, что он написал про меня песню?

Сарказм – оружие беззащитных.

– Эй, я просто констатировал факт.

– Ну... давай не будем, – я сунула ноги в туфли. – Я не плачу тебе за комментарии.

– Сейчас ты мне вообще не платишь, – напомнил Джек и фыркнул.

– А ты сам? – я повернулся к нему и упёрла руки в бёдра. – Неужели думаешь, что я не видела, как эта девушка смотрела на тебя?

– Девушки всегда на меня смотрят, – он выпустил в воздух колечко дыма и поманил меня своей улыбкой.

– Ты тоже смотрел на неё. Это не ускользнуло от меня, – я пробежала пальцами по волосам и пожала плечами, бросив взгляд на часы. – Боже, мне нужно идти.

Джек выпрямился и потушил сигарету, затем поставил пепельницу на тумбочку и поднялся с кровати.

– Её зовут Сара, и это правда. Она мне нравится.

– И все же домой ты пошёл со мной, – подчеркнула я.

– Она не может быть со мной, – Джек протянул руку.

– Я тоже не могу.

Джек улыбнулся, и я подняла бровь, но тот снова пожал плечами и предложил.

– Я отвечу на твой вопрос, если ты ответишь на мой.

– Я не хочу вступать с кем-то в отношения, чтобы просто испытать, как они потом закончатся, – слова вырвались у меня из горла, как пушечные ядра.

– Стой, стой, – Джек поднял руки.

– Да. Стою.

– Почему ты так уверена, что всё должно закончиться? – моё лицо, наверное, выглядело испуганным, так как он быстро смягчился. – Я хотел сказать, ты очень мрачно смотришь на вещи.

– Все кончается, Джек. Так или иначе.

– Тебя кто-то обидел? – он посмотрел на меня.

– Нет. Я так не скажу, – горько рассмеялась я.

– Просто, ты... – смутился Джек.

– Красивая и весёлая, – перебила я. – Ты мне это уже говорил.

Наконец-то, мне удалось причинить ему боль, хотя удовольствия это не доставило. Его лицо стало отталкивающим.

– Прости, – извиняющимся голосом произнёс он.

Настроение у меня испортилось, но я успокоилась.

– Всё нормально. Но боюсь, это могло быть ошибкой.

Я похлопала его по плечу и направилась к выходу, по дороге подхватив сумочку. Джек последовал за мной и молча схватил за руку. Его хватка не была грубой, но я одарила его таким взглядом, что он тотчас же убрал её.

– Это не было ошибкой, – утверждал он.

– Спокойной ночи, Джек.

– Подожди, Грейс.

Я остановилась, но Джек ничего не говорил, хотя о чём-то думал. Я вздохнула. У меня разболелась голова. Если я засыпаю под утро, то неважно себя чувствую.

– Но ты мне позвонишь, да?

Ложь чуть не сорвалась у меня с языка, но я сказала правду.

– Нет. Я так не думаю.

– Из-за него?

– Нет, Джек, – я коснулась его руки и почувствовала тепло его кожи под пальцами, – из-за тебя.

– Потому что я тебе не нравлюсь?

Я покачала головой и отступила к двери. Он последовал за мной с насупленными бровями и мрачно сжатыми губами. Его руки были длиннее моих, и он протянул их через мои плечи, чтобы снова захлопнуть дверь, которую я попыталась открыть. Я оказалась в ловушке между его руками.

– Тогда почему? – спросил он. – Разве я не стою твоих денег?

– Прекрати!

– Тогда почему? Я хочу услышать это из твоих уст!

– Достаточно того, что ты меня об этом спрашиваешь!

Мы разговаривали на повышенных тонах, и я про себя порадовалась, что у меня отсутствовали соседи.

– А мне этого недостаточно! – Джек наклонился ко мне, но я отвернулась.

– Ты воняешь дымом.

– Не волнуйся, – успокоил он, – я не собираюсь тебя целовать.

Эти слова меня задели, и я упёрлась рукой ему в грудь, чтобы оттолкнуть.

– Ты мудак.

Джек пожал плечами и, взяв со стола пачку сигарет и зажигалку, прикурил её и сделал несколько шагов назад, чтобы меня освободить.

– Тогда иди.

Я не хотела уходить. Хаос. Бред.

– Видишь, что я имела в виду? Все подходит к концу.

– Это не должно быть концом, – он указал в мою сторону сигаретой.

– И всё же. Так и должно быть.

– Почему? Из-за денег? Думаю, очевидно, что я не против трахаться с тобой и без оплаты.

У меня пересохло в горле, а в глазах появились слёзы.

– Прекрати, – Джек ничего не ответил. – Ты мне нравишься, – объяснила я ему. Каждое слово было резким, как осколок стекла. – Понял? Ты мне очень нравишься.

– Но недостаточно? Не так ли?

– На самом деле, между нами деловые отношения. Я плачу тебе за то, что ты даёшь мне. За секс. Это несложно. Больше ничего.

На мгновение его плечи опустились, потом он снова распрямился.

– Да. Хорошо. Я предполагаю, что появились некоторые сложности.

– Точно. И я этого не хочу.

– Я не виню тебя, – пояснил он. – Со мной всё в порядке.

Я хотела прикоснуться к нему, но не сделала этого.

– Возможно, эта работа не для тебя.

Сквозь дым изо рта Джека вырвался горький смех.

– Знаешь, что мне не нравится в ней? Я как собачонка для богатых старых ведьм, которым слишком трудно запомнить моё имя. Смазливая мордашка для законченных карьеристок, которым нужно свидание, чтобы произвести впечатление на подруг – таких же карьеристок. Служить камуфляжем для лесбиянок, которые хотят это скрыть от своих семей.

Его тирада сильно удивила меня.

– Это работа.

– Точно. И мне платят чертовски хорошо за то, что я работаю шлюхой, – Джек выплюнул табачную крошку и потушил сигарету на тарелке, стоявшей на столе, – но с тобой все было по-другому.

– Нет, – мягко возразила ему я. – На самом деле это не так.

– Ты единственная, кто когда-либо тратил время на то, чтобы поговорить со мной, как с настоящим человеком, – фыркнул он и отвернулся.

– Ты и есть настоящий человек.

Несмотря на то, что Джек отвернулся, я могла видеть, как искривился его рот.

– Но ты лучше заплатишь мне, чем просто проведёшь со мной время.

– Тебе надо спросить у неё, закончились ли ваши отношения, – посоветовала я. – У Сары.

– И ты должна спросить, будет ли с тобой тот тип – Сэм.

На сей раз он повернулся ко мне лицом, и мы молча таращились друг на друга, пока он не вздрогнул и не схватился за толстовку, висевшую на спинке кухонного кресла. Я положила руку на защёлку и открыла дверь, и на этот раз Джек не пытался остановить меня.

– Ты действительно великолепен, – сказала я ему.

– Ясно. Вышью твои слова на салфеточке и повешу её на стенку, – Джек посмотрел на меня.

– Это будет уже завтра.

Наконец он улыбнулся, и давление в моей груди ослабло.

– Тогда я лучше сейчас начну вышивать, – заметил он.

– Прощай, Джек.

Он кивнул и поднял руку, но не сделал ей никакого движения. Я выскользнула из двери, захлопнула её и втянула воздух в лёгкие.

Всё подходит к концу.

***

Когда я, смертельно уставшая, но с горящими глазами, немытым лицом и нечищеными зубами влезла в постель, на небе появились первые проблески зари. Только я закрыла глаза, как на столике в сумочке зазвонил телефон – придётся вставать. Телефон снова зазвонил, но я не могла пошевелиться. Надо ответить на звонок: возможно, это было сообщение о смерти. Кто ещё мог быть в такое время?

– Черт побери, Сэм, – вздохнула я, отвечая на третий звонок. – Ты знаешь, сколько времени?

– Конечно, знаю. Думал, ты будешь на связи.

– Шутишь? Уже светает.

– Неужели ты только что вернулась домой?

Я широко раскрыла глаза.

– А теперь давай серьёзно. Ты шпионишь за мной? Ты, что, чёрт подери, сталкер?

– Нет. Я просто делаю выводы. Если ты сразу ответила, значит, только что вернулась домой. Знаю, ты не водишь мужчин к себе

– Ну, ты и язва.

– И ты невероятно милая, когда устала.

– Что ты хочешь? – Я потёрла слезящиеся глаза.

– Поговорить с тобой.

– Поговори со мной через несколько часов, – пробормотала я и зарылась лицом в подушку.

– Грейс.

Я ждала, но он ничего не говорил.

– Что?

– Ты помнишь, я тебе сказал, что мне всё равно, есть ли у тебя постоянный друг?

Мне оставалось только молчать, но спустя время, я ответила.

– Да.

– Мне стыдно признаться, но я соврал.

– Он не был моим другом, – это просто сотрясание воздуха, моя усталость и внутренний раздрай тому не оправдание. – Он просто тот, с кем я иногда занимаюсь сексом.

– У-х-х-х, – Сэм издал тихий звук.

– Это так, – бросила я. – Тебе же всё равно?

– Было бы неправдой, если бы я сказал «да».

Сегодняшняя ночь казалась мне американскими горками, которые никак не закончатся. Мне уже просто тошно от них.

– Чёрт возьми, Сэм!

– Ты его любишь?

– Нет!

– А он тебя любит?

– Надеюсь, что нет, – вздохнула я.

– Хорошо.

Мне хотелось наорать на него из-за улыбки, слышащейся в его голосе, но я взяла себя в руки.

– Я уже ложусь спать.

– Позвоню тебе позднее.

– О, боже мой, – от сильного разочарования я заворочалась в постели. – Почему? По какой причине?

– Потому что хочу поговорить с тобой, – прозвучал его нежный ответ. – Может быть, ты захочешь пойти со мной пообедать. Что на это скажешь?

– Я скажу, что от меня до сих пор пахнет сексом с другим мужчиной! – выкрикнула я в трубку. – Почему, чёрт подери, ты хочешь пригласить меня на обед?

– Я думал, что бутерброд, возможно, тарелка супа...

– Ты псих, – мой смех сквозь слёзы звучал подозрительно.

– Не псих. Сумасшедший, может быть.

– Сэм... – я понизила голос. – Твоё упорство не только льстит, но и немного пугает...

– Но только немного, правда? Все же больше льстит.

– Ты сумасшедший, – прошептала я и зевнула. – Какой человек говорит такие вещи на полном серьёзе?

– Терпеливый человек.

– Терпение предполагает, что ты чего-то ждёшь.

– Не забывай, я точно знаю, чего жду, – рассмеялся Сэм.

Соблазн в его голосе явно присутствовал, в результате чего слова звучали очень сексуально.

– Я сказала тебе, что не занимаюсь этим регулярно.

– Но существуют же мужчины, с которыми ты иногда спишь. Почему я не могу быть одним из них?

– Зачем ты тогда приглашаешь меня пообедать, если хочешь другое? – поинтересовалась я.

– Потому что люблю покушать. Подумал, что смогу, как говорится, убить двух зайцев сразу.

– Ты... ты... – от такой наглости я лишилась дара речи.

– Да. Знаю.

– Мне пора ложиться, Сэм. Действительно.

– Мне тоже.

Я замерла, а мой палец застыл на кнопке отбоя.

– Ты хочешь сказать, что отсутствовал всю ночь?

– О да. Я вернулся домой всего несколько минут назад.

Эти слова снова заставили меня вздрогнуть.

– На самом деле?

– Ты не единственная, кто иногда с кем-нибудь спит, Грейс.

Это совсем не то, что я хотела бы услышать, хотя и прав жаловаться у меня не было.

– Блондинка.

– Была ли она блондинкой? Я не помню.

– Хочешь утереть мне нос? – недоверчиво спросила я.

– Для тебя имеет какое-то значение, когда я этим занимаюсь? – ответил Сэм. – Тогда задай себе вопрос, почему.

– Ты не просто сумасшедший, ты жалишь, как оса, – застонала я.

– О, то, что я собираюсь сделать, намного приятнее.

Чёрт. Он опять заставил меня рассмеяться, хотя очень скоро смех сменился на скрежет.

– Будь разумным, Сэм. Мне пора спать.

– Мы пообедаем вместе?

– Ты пользуешься моей усталостью. И ты это прекрасно знаешь.

– В этом плане я бесстыжий.

– Я позвоню тебе, – выдохнула наконец я. – Не звони. Если разбудишь, я тебя убью.

– Ты мне позвонишь, – повторил он. – Обещаешь?

– Да, ты, правда, выпустил жало. Я обещаю.

– Я буду ждать.

Я снова почувствовала давление в груди.

– О, Сэм. Не жди слишком долго.

– Ох, Грейс, – прошептал он, – для меня нет ничего лучшего.

– Хорошо, я тебе позвоню.

– Иисус ненавидит лжецов, Грейс.

– Иисус... – закашлялась я. – Я думала, ты еврей.

– Но ты-то не еврейка.

– Я не очень религиозный человек.

– Ладно. Хорошо. Киану ненавидит лжецов.

– Киану? – потребовалось несколько секунд, чтобы заставить мои мозги работать, но, несмотря на усталость, я всё поняла. – Обещаю, – пробормотала я про себя и заснула.

***

Выспаться мне не удалось: зазвонил телефон. Это оказался колл-центр, а не Сэм. В полудрёме я подняла трубку, выслушала сообщение и упала обратно на подушку с мыслью о том, что лучше бы это мне приснилось в кошмарном сне. Тогда бы этот звонок не состоялся.

Звонивший был незнаком, но дрожь в голосе я знала слишком хорошо. Мне не требовалось ничего говорить или задавать ему вопросы: собеседник предоставил всю необходимую информацию. По крайней мере, за это я была благодарна. Дела это не упростило, но процесс пошёл быстрее.

Я быстро приняла душ и оделась, а затем отправилась в фургоне в больницу «Хёрши Мед». На сей раз можно обойтись без Джареда: мне не требовалась помощь, чтобы забрать тело ребёнка.

Они встретили меня в вестибюле больницы – молодая пара, оба приблизительно моего возраста. Горе заставило померкнуть краски на их лицах, но рукопожатие мужчины оказалось твёрдым. Они поинтересовались, можно ли сейчас уладить все формальности, связанные с похоронами их сына.

– Мы не хотим ждать, – пояснил он.

Его жена, стоявшая рядом, молча кивнула. С другими членами семьи делить им нечего, и они желали похоронить сына как можно скорее.

– Это из-за моей жены, – объяснил он, когда та извинилась, чтобы выйти в туалет. – Это нас убивает, понимаете? Мы два дня назад даже не знали, что он болен. Мы должны его...

Мужчина задыхался от слов, и, хотя в его глазах сверкали слёзы, он не плакал.

– Я понимаю, – произнесла я и легко коснулась его плеча, обтянутого флисовой курткой.

Он на мгновение прикрыл глаза, но быстро взял себя в руки.

– Я должен быть сильным для неё, – пробормотал он.

Он говорил со мной, но слова предназначались для него самого.

Когда его жена вернулась, потребовалось всего полчаса и несколько звонков, чтобы обсудить детали траурной ночи и похорон на следующий день. Начальник кладбища не очень радовался тому, что похороны должны состояться в воскресенье. Когда я объяснила ему необходимость, он на мгновение замолк, а затем согласился.

Женщина отдала мне одежду в бумажном пакете. Я оставила скорбящих супругов в холле, а сама отправилась в морг, чтобы забрать их сына. Мне приходилось совершать сотни подобных поездок, и я довольно безразлично относилась к трупам, но этот случай особый. Никогда раньше не приходилось забирать ребёнка из морга. Случалось, забирала подростков или молодых людей, но ребёнка – никогда. Он умер в четырёхлетнем возрасте от внезапной необъяснимой лихорадки, вызванной особо тяжёлым вирусом летнего гриппа.

Симону, моему племяннику, тоже четыре года.

В больнице мальчика поместили в мешок для трупов, но, когда я привезла его в похоронное бюро, пришлось выложить его на стол голышом, чтобы подготовить к похоронам. Родители пожелали, чтобы их маленький сын был похоронен в пижаме с футбольными мотивами, с любимым плюшевым мишкой и одеялом. Мне пришлось набивать ему щёки ватой, чтобы они казались круглыми. Когда я это делала, дрожали руки. Я плакала, осторожно одевая его и накрывая мягким синим одеялом. Когда я разглаживала его мягкие локоны на холодном лбу, слёзы потекли ещё сильнее. Хотя я часто сострадала семьям, доверившим мне своих любимых умерших, это никогда не являлось моим личным горем, даже если я знала покойного при жизни, то могла преодолеть печаль, понимая, что горе предназначено для живых. Мёртвые ушли, и наше сострадание им уже не поможет. Мы должны скорбеть с теми, кто остался, и моя скорбь никогда не была такой сильной, как у моих клиентов. Но возле этого маленького мальчика, глаза которого закрылись навсегда слишком рано, я плакала. Когда придут его родители, они должны увидеть своего ребёнка, каким он был, а не таким, какой он сейчас. Не хочу, чтобы они знали о вате за щеками или о том, что под его пижамой есть линия стежков, похожих на железнодорожные пути – врачи разрезали его, чтобы спасти ему жизнь. Я плакала, и когда укладывала его в самый маленький гроб, имеющийся у нас. Он был дороже, чем они могли себе позволить... но я бы не сказала им об этом. Я тихо плакала, пока работала, горячие слёзы текли по моему лицу, а в уголках рта собиралась соль. Я также плакала, когда звонила Джареду, чтобы сообщить, что он должен явиться на следующий день и помочь мне.

Хотелось, чтобы они видели его таким, каким он был. Хотела дать им это крошечное утешение и тем самым избавить их от ещё большего горя. Хотелось сказать им, что теперь он был в безопасности и в лучшем месте, где ему больше не нужно страдать от боли, хотя сама и не верила в это. Я знала, что он ушёл... просто ушёл. Тем не менее я скажу им эту простую ложь, так как знаю, что они ждут её от меня. Она будет защищать их сотнями других шепчущих слов из лучшего мира. Она помогла бы им, если не сейчас, то потом, когда они будут смотреть на его фотографии и просить друг друга не забывать звук его сладкого маленького смеха, хотя они, возможно, уже давно его забыли. Я не могла заставить себя поверить в жизнь после смерти, но сделала всё, чтобы помочь им поверить в это.

Уже стемнело, когда закончились все приготовления. Всё ещё плача, я легла спать и очнулась на подушке, мокрой от слёз. Я назначила приём на девять часов, и семья решила, что похороны должны состояться в десять. В девять сорок пять, за десять минут до того, как мы должны были отправляться на кладбище, всё ещё шли люди, чтобы попрощаться. Супружеская пара казалась ошеломлённой таким наплывом посетителей. Некоторых из скорбящих я не знала, но они были знакомы с моими родителями. Все места в часовне оказались заняты.

Во время молитвы я не плакала. Это неуместно, и родители мальчика не нуждались в моих слезах. Я нужна, чтобы позаботиться о бензине в баке катафалка и сообщить водителю, куда ехать. Я нужна, чтобы заполнить формы, официально подтверждающие смерть их сына, будто чернила на бумаге помогали справиться с их потерей. Я нужна, чтобы приветствовать скорбящих и отводить их в часовню, показывать путь к туалетам и книге соболезнований, рассаживать их по своим местам и отводить туда, где им положено быть. Эти мужчина и женщина, чей мир разбился на куски, нужны мне, чтобы я помогла им продержаться в течение нескольких часов. И я это сделала.

Они не планировали надгробную речь. Какие, в конце концов, у четырёхлетнего человечка могли быть достижения, которые надо перечислять? Но, когда помещение оказалось набитым до отказа, отец мальчика поинтересовался, будет ли уместно, если он произнесёт несколько слов здесь, а не на кладбище. Он встал перед толпой в плохо сидящем тёмно-синем костюме. Если он и плакал, то на его лице отсутствовали следы слёз, и глаза его сияли так же сильно, как в холле больницы. Он закурил один раз, затем другой, а мы все ждали, полные уважения к тому, что он скажет.

– Он так не научился убирать свой конструктор «Лего», – начал мужчина.

От горя его голос дрогнул, и большие мерцающие слёзы потекли из глаз и смочили губы. Я знала, какие они солёные. Из уст его жены сорвалось одиночное рыдание, но она приглушила его кулаком. Она не единственная, кто плакал. Не попытавшись вытереть лицо, её муж вновь заговорил. Сверкающие слезы капали с его подбородка.

– Он был моим сыном. Я любил его и теперь не знаю, что делать без него.

Он оглядел комнату и кивнул, будто довольный, а потом протянул руку к жене – теперь они плакали вместе, но не были одиноки в своих слезах как тогда, когда находились в больнице.

После проведения остатка церемонии на кладбище, кавалькада машин с включенными фарами и пурпурными «похоронными» флажками, прикрепленными магнитами к капотам, уехала. Я тоже отправилась домой. Я вошла в квартиру и закрыла дверь. Мой телефон весь день молчал. Лампочка на автоответчике не мигала. Я сегодня практически ничего не ела. И почти не спала. Я находилась на грани нервного истощения, от которого ломило суставы. Я села на диван, опустила лицо на ладони и заставила себя заплакать. Похороны нужно пройти и оставить их позади. Я должна оставить их позади.

Я дважды ошиблась, прежде чем мне удалось набрать правильный номер, а на другом конце линии телефон долго звонил, но никто не поднимал трубку. Боялась, что кроме автоответчика ничего не услышу и не смогу оставить сообщение. Я отсчитала гудки и повесила трубку после третьего. Потом ещё раз. И ещё. Наконец, он поднял трубку. Его голос звучал не вопросительно, а так, будто он знал, кто звонил.

– Сэм, – сказала я, – ты мне нужен.

Глава 15

Он принёс мне в пластиковом контейнере суп с хрустящими хлебцами. Включив душ, проверил, достаточно ли тёплая вода, и, пока я снова плакала, поставил меня под струи воды. Затем надел на меня через голову футболку, помог с пижамными штанами, уложил в постель и лёг ко мне, прижавшись всем телом и заключив в свои объятия. В этот момент я почти лишилась чувств, находясь под воздействием усталости и печали. Знаю, что постоянно думала о смерти, о жизни, о судьбе и об отсутствии туннеля, затопленного ярким светом. О том, как несправедливо, что Бог забрал к себе такого маленького мальчика. О том, как незаслуженно встретились некоторые люди со страшным горем.

Сэм большую часть времени молчал, прижавшись к моему телу и обхватив меня руками. Кровать, казалось, качалась подо мной, как лодка в открытом море, и Сэм был якорем, который дал мне опору.

– Если бы не горе, – пробормотал он, – то, как же мы тогда наслаждались радостью?

Он прав. Конечно, прав. Но в тот день это не было для меня утешением. И хотя я была потрясена до глубины души чужим горем, понимала, что пройдёт время, и я быстрее преодолею смерть ребёнка, чем те, кто его любит, это совсем не помогло, а лишь заставило ещё больше разозлиться.

В какой-то момент я заснула, не в силах дальше бодрствовать. Тело побеждает разум всегда. Я не помню, что мне снилось просто потому, что не испытывала ни малейшей потребности обратиться в бегство, когда проснулась и услышала рядом с собой тихий храп Сэма. Я разбудила его нежными поцелуями в шею и голую грудь. Когда он разделся? Дальнейшие исследования под одеялом показали, что он снял всю одежду, кроме трусов-боксеров. Выпуклость на передней части трусов становилась всё больше и больше, пока мой рот скользил по его коже.

Нужно горе, чтобы действительно наслаждаться радостью. Я это знала – он прав. Но и я права, когда говорила, что всё заканчивается. Мое мнение о том, что горе касается только живых, правильное, и я не переставала бояться этого. Наблюдение за тем, как мужчина и женщина должны хоронить своего ребёнка и цепляться друг за друга в своём горе, ещё больше укрепило меня в моём убеждении.

– Мисс Грейс, – растерянно прогнусавил Сэм, – вы пытаетесь соблазнить меня?

Примерно через две минуты мне стало понятно, что с заплаканным лицом я, вероятно, похожа на человека-слона.

– Разве это не работает?

– Я этого не говорил, – улыбнулся он.

Зная о том, что у меня, скорее всего, ужасное утреннее дыхание, я не задавалась целью целовать его в губы, но поддалась искушению продолжить покусывать его за грудь. Сэм нежно погладил меня по волосам.

– В какое время тебе надо вставать?

– Дерьмо, – я посмотрела на будильник. – Полчаса назад. Но сегодня утром у меня нет встреч, то есть это не проблема.

Так же нежно, как и раньше, он снова коснулся моих волос.

– Я бы сказал, что после вчерашнего дня ты заслужила поспать чуть дольше. Однако...

– Тебе надо сегодня на уроки?

Я выпрямилась, подтянула колени к груди и обхватила руками ноги. Таким образом, у меня появилась удобная опора для подбородка.

– Ты же знаешь, – усмехнулся Сэм, протянул руку и выглядел невероятно привлекательно.

Он сел и взъерошил руками волосы так, что они встали дыбом. Это действительно несправедливо, что мужчины могут просто вылезти из кровати и заняться делами, а даже самая нетщеславная женщина, по крайней мере, нуждается в душе.

Вот я лежу с ним в постели после того, как мы флиртовали несколько месяцев, а он даже не пытался меня поцеловать. Наверное, я выглядела хуже, чем думала. Я украдкой прикрыла глаза, чтобы определить, не опухли ли они. Сэм тем временем поднялся с кровати и начал одеваться. Я увидела, что он аккуратно сложил свою одежду на стуле, и при этом даже не заметила, что он встал среди ночи.

– Должно быть, вчера вечером я сразу вырубилась.

– Это так.

Внезапно я поняла, что мы встречались как незнакомые люди, и всё ещё были ими. Во всяком случае, почти. Когда Сэм надел джинсы и не заправил в них рубашку, он показался мне немного легкомысленным. Он вёл себя так, будто мы провели вместе тысячу ночей, и даже не пытался трахнуть меня. Я молча смотрела, как он оделся и исчез в моей ванной. Услышав бульканье, я села. Он пользовался моей зубной щёткой? Смешивать нашу слюну при поцелуе, это одно дело, но при чём тут моя зубная щётка?! Он появился спустя мгновение, и я ощутила запах мяты из его рта, когда он наклонился ко мне и поцеловал... в щёку. Снова в щёку.

– Я тебе позвоню, – сообщил Сэм. – Давай поужинаем вместе сегодня вечером?

В моей жизни будто заиграла музыка, и колокол звонил о весеннем пробуждении. Дили-дон, Дили-дон! В конце концов, я провела ночь с очень привлекательным мужчиной, который спросил, хочу ли я пойти с ним куда-нибудь. Затем он шутливо изобразил мне удар под подбородок (да-да, именно удар), будто я была его смазливой и бойкой подругой, которая безнадёжно влюбилась в него.

– Нет? – он скорчил рожицу, намекая на моё выражение лица.

Я захлопнула рот так сильно, что заскрипела зубами.

– Ужин – это хорошо.

– Но твоё выражение лица говорит об обратном, – Сэм закатал рукава до локтей.

– Нет.

Я покачала головой и поднялась с кровати, прекрасно понимая, что он, уже одетый и умытый, имеет передо мной эмоциональное преимущество. Хотя я, вероятно, это преимущество себе нафантазировала. В ванной я быстро почистила зубы и заговорила с пастой во рту.

– Нет, ужин – это хорошо!

В кривоватом дверном проеме ванной Сэм выглядел выше, чем когда-либо. Его взъерошенные волосы и в самом деле касались верхней балки дверной рамы.

– Что случилось?

Я ослышалась или сошла с ума? Сначала я переспала с ним, а через несколько недель решила, что Сэм именно тот, кого я хочу? Я очень благодарна ему за то, что он сделал прошлой ночью, но сейчас наступило утро, и я тоже хотела для него что-нибудь сделать. Возможно, это идиотизм, но я сказала именно то, что он хотел.

– По-видимому, тебя это не интересует! – заключила я, немного запыхавшись, и скрестила руки на груди.

Сэм слушал меня с улыбкой, но теперь он наклонился, чтобы прошептать мне на ухо.

– Меня интересует.

Я еще не совсем успокоилась.

– Итак?

–  Итак, – прошептал Сэм, и его язык с тихим щелчком скользнул по мочке моего уха, заставляя вибрировать все нервные окончания. – Ты будешь думать обо мне. Весь день.

Ох.

Затем последовал, возможно, самый длинный день, который я когда-либо переживала. Каждая минута, казалось, тянулась не менее часа. Я уговаривала себя чем-нибудь заняться. Например, заказала на сайте новые брошюры и формы, но на пользу это не пошло.

– Хочешь ещё кофе? – спросила я Шелли, которая за своим столом читала «Сплетник».

–  Ещё кофе? У тебя скоро будет отравление кофеином, Грейс, – она подняла голову от сообщений о разводах знаменитостей.

– Это означает «нет»? – я подняла свою чашку.

– Нет, – ответила Шелли с улыбкой. – С тобой всё в порядке?

– Уверена, я в порядке. Почему нет?

– Ну, ты уже в четвёртый раз спросила, хочу ли я кофе, – девушка посмотрела на меня, как будто хотела ещё что-то сказать, но зазвонил телефон.

Шелли сняла трубку, а я напряжённо слушала. Новая смерть? Придётся отменить ужин с Сэмом? Обжигающий кофе полился по моим пальцам. Я взяла бумажное полотенце из коробки на столе, чтобы вытереть руки. Шелли не подавала мне никаких знаков, и я снова расслабилась.

В похоронном бизнесе есть дни, которые начинаются до восхода солнца, и не заканчиваются до наступления темноты, дни новых смертей, похороны и несколько свежих трупов, о которых необходимо позаботиться. Но также есть дни, когда я сижу за столом и полирую ногти или раскладываю пасьянс на компьютере. Сегодняшний день, казалось, относился к таким. У меня оставалось ещё много времени, чтобы подумать о свидании с Сэмом. Свидание. Я только пожала плечами, когда слишком сильно прихватила кутикулу, что она начала кровоточить. В тот же миг в дверь постучали, и я подняла голову. Пришёл папа с моим ноутбуком в руках. Желудок сжался и опустился, а потом резко устремился к горлу.

– Привет, папа, – я встала.

– Я возвращаю твой компьютер, потому что услышал, что офисный снова заработал.

Папа подал мне макбук, который я сразу же заключила в объятия, будто ребёнка, которым я никогда не планировала обзаводиться.

– Да. Он запустился. Ты нашёл... в нём, что искал?

–  Я распечатал журнал, но твоя мама надавала мне кучу поручений, и у меня не было возможности взглянуть на него. Полагаю, если бы у тебя появились настоящие проблемы, ты бы дала мне знать, – отец пожал плечами.

Никогда ранее он так сдержанно со мной не разговаривал, и мы оба это знали.

– Да, я бы сказала.

Он снова кивнул, но на меня не посмотрел и в кабинет не вошёл. Странно. Обычно он входил и устраивался поудобнее. Я отступила на шаг, освобождая место для прохода, но отец не сдвинулся с места.

– Мне пора возвращаться, – объяснил он. – Завтра мы со Стэном поедем на рыбалку. Хочу зайти в магазин спортивных товаров и купить новую удочку.

– Опять?

Меня немного беспокоило его поведение, но взгляд, направленный в мою сторону, убедил, что на самом деле в дверях стоял мой отец, а не инопланетянин, который просто притворялся им.

– Разве я не имею права немного расслабиться время от времени?

– Конечно, папа.

Отец издал знакомое раздражённое фырканье и помахал, покидая офис. Я растерянно уставилась ему вслед. На столе зазвонил телефон, и у меня не осталось времени, размышлять о его странном поведении. Шелли переадресовала звонок: это означало, что абонент хотел переговорить со мной. Я схватила трубку и попыталась убрать нетерпеливость из голоса, так как предполагала, что на другом конце линии – Сэм.

– Грейс? Ты в порядке?

Это сестра. Почему все задают мне один и тот же вопрос?

– Да. Всё в порядке. Что случилось?

–  Знаю, что договариваться надо заблаговременно, но хотела спросить, ты не могла бы прийти после работы и посидеть с детьми, пока Джерри не вернётся? Мне нужно кое-куда сходить.

– Я не могу: у меня приглашение на ужин.

Гробовое молчание, которое последовало за моим ответом, дало понять, что Ханна ожидала другого ответа.

– Ох.

– Ну... извини.

Наверное, сестра услышала в моём голосе недостаточно сожаления и фыркнула.

– Не можешь уйти позднее? Ты нужна мне до того времени, пока Джерри не будет дома.

Пунктуальность и Джерри – понятия несовместимые, уверена, что и сегодня ничего не изменится. Наоборот, он вернётся позже, чем обычно лишь потому, что для меня важно, чтобы он появился вовремя.

– Я не могу. У меня... свидание.

На другом конце линии опять воцарилась тишина, которая продолжалась так долго, что я задавалась вопросом, не повесила ли сестра трубку, но Ханна внезапно ответила.

– О, действительно?

– Да, действительно.

– Потрясающе, – она выслушала мои планы, но радости в её голосе было столько же, сколько в моём – сожаления. – Ну, тебе хорошо, полагаю.

Я раздраженно посмотрела на часы. Оставался ещё час на сборы, а потом приедет Сэм, и мне хотелось ещё принять душ и переодеться.

– Извини, я не могу посидеть с детьми. Спроси у мамы, может, у неё есть время.

– Она не может. Я уже спрашивала.

– Прости.

– Хорошо. Мне придется подождать, пока Джерри вернётся домой, – вздохнула Ханна, и в её голосе прозвучало сильное раздражение.

Ей всегда удавалось пристыдить меня, когда я не могла ей ничем помочь. На сей раз моя вина заключалась в отказе посидеть с детьми и не из-за работы, а из-за свидания. После короткого размышления я пришла к выводу, что ещё ни разу не отказывала сестре из-за своей личной жизни. И она уверена, что так и должно быть.

– Прости, – повторила я с ещё меньшим, чем раньше сожалением.

– Тогда я желаю тебе удачи на твоём свидании, – фыркнула сестра и повесила трубку.

Её акцент на слове «твоём» показался мне странным. Наш разговор длился не одну минуту, и раз Шелли не принесла мне записку с просьбой перезвонить и обсудить чьи-нибудь похороны, я решила посвятить себе последние двадцать минут до официального закрытия. Необходимо привести себя в божеский вид, намазать лицо кремом и побрить ноги.

Я выключила компьютер, сложила документы в аккуратную стопочку на столе и вышла, чтобы сообщить Шелли, что она тоже может закругляться. Когда я вошла в её кабинет, Джаред восседал на письменном столе с решительным выражением лица. Что случилось, я понять не смогла.

Пока я шла к столу, ни один из них не поднял голову, лишь, когда я обратилась к Шелли, та повернулась ко мне. Джаред же просто ушёл. Его спина казалась такой напряжённой, будто его ударили по ней палкой.

– Я уже иду наверх. Если ты закончила, сможешь закрыть дверь?

– Конечно, – Шелли кивнула, потом моргнула, и я увидела, что в её глазах блестят слёзы.

– Ты знаешь, как будешь добираться домой?

– Джаред отвезёт меня, – она снова кивнула, и на этот раз прикусила нижнюю губу.

О, у меня чесался язык, сказать ей пару слов, но я решила промолчать.

– Хорошо. До завтра.

Она кивнула и начала собирать документы, потом выключила компьютер. Для заурядного наблюдателя девушка выглядела обычным занятым офисным менеджером, но я заметила её взгляд в сторону коридора, куда ушёл Джаред.

– Спокойной ночи, – запоздало ответила Шелли.

В дверях я снова обернулась, её взгляд опять был устремлён в сторону коридора.

***

Сэм до смерти меня напугал, когда постучался в дверь, ведущую прямо на улицу, которой я никогда не пользовалась. Я ходила туда-сюда по кухне, ожидая его прихода. Жаль, что у меня нет дурных привычек, например, курения, которое помогло бы скрасить ожидание. От испуга я перевернула банку с колой. Коричневая жидкость потекла по столу и закапала на пол. Я схватила тряпку и бросила её на лужу на столе. Сэм снова постучал. До меня дошло, что звук идёт от двери, перед которой я установила дополнительную металлическую полку, которую использовала, как импровизированную кладовку.

– Минуточку, пожалуйста!

Мне не понадобилось много сил, чтобы отодвинуть полку, на которой в беспорядке лежали кулинарные книги, кастрюли, сковородки и пакеты с макаронами. Пока я на них не наткнулась, то не знала, что они у меня есть. Я передвинула полку, и образовалась узкая щель, чтобы открыть дверь.

– Эй.

Сэм протиснулся в образовавшееся пространство между кухонным столом и полкой и захлопнул за собой дверь, держа одну руку за спиной.

– Цветы?

– Только для тебя, – усмехнулся он.

Они выглядели немного поникшими, и вряд ли на их состоянии сказалась дорога до моего дома, но тем не менее я поднесла их к лицу и вдохнула аромат.

– Ух ты, Сэм. Спасибо.

– И это всё, что я смогу получить? Спасибо? – Сэм развёл руками.

Я заколебалась. Цветы в руке сделали меня очень застенчивой, но положение спас Сэм. Он прижал меня лицом к своей груди и погладил пальцем по щеке. Я со смехом сделала шаг в его сторону, чтобы поцеловать, но тот в последний момент отвернул голову. Вместо щеки мои губы коснулись его губ, и он обнял меня, притянув к себе. Никто из нас не замечал, как между нашими телами ещё больше сминались цветы.

– Это то, что я называю благодарностью, – шептали его губы на моих губах.

На мгновенье он прижал ладони к моей спине, а потом отпустил меня. Я отступила назад с горящими щеками и открытым ртом.

– Ты напугал меня до смерти, – пожаловалась я и отвернулась, чтобы найти вазу. Это был просто повод скрыть от него моё горящее лицо. – Этой дверью никто никогда не пользуется.

– Да, я это заметил. Подумал, что это лучше, чем просто звонить внизу. Драматичнее.

Не спрашивая разрешения, Сэм закрыл дверь и вернул на место полку, уронив только кастрюлю и венчик. Они с грохотом свалились на пол, и хорошо, что не на ноги. Мужчина поднял их, поставил на полку и подошёл ко мне.

– Это было весьма драматично, – я отпустила бархатистые лепестки и снова наклонилась, чтобы их понюхать. – Наверное, ты думаешь, что я ненавижу аромат лилий, так как почти каждый день имею с ними дело.

Сэм тоже склонился над цветами, понюхал их и громко чихнул.

– Думал, если тебе нравится аромат геля для душа, то нравятся и цветы.

Я не спрашивала его, когда он умудрился увидеть мой гель для душа. От чихания у него выступили слёзы на глазах, нос немного покраснел, но Сэм выглядел невероятно привлекательным. Настолько, что я отвернулась и сделала вид, будто расправляю букет. Я знала эти чувства. Когда колотится сердце. Когда горят щёки. Черт возьми, в старших классах я бредила капитаном футбольной команды.

– Готова идти?

– Да. Я нормально одета? – я подняла голову.

Он не говорил, куда мы идем, поэтому я выбрала плотную чёрную юбку и ярко-розовую блузку. В этой одежде я могла идти куда угодно, потому что она создавала лёгкую небрежность, которая позволяла чувствовать себя удобно даже в неформальной обстановке. Однако выражение лица Сэма смущало. Он обошёл вокруг меня, покачал головой и нахмурился.

– Нет? – поинтересовалась я.

– Мне будет чертовски трудно держать себя в руках, – он поднял голову.

– Ну, – ответила я и положила руку ему на бедро. – Кто сказал, что тебе нужно это делать?

– Мы не захотим шокировать моего брата, не так ли? – Сэм схватил меня за руку. – Он разозлится на нас, если опоздаем.

– Мы идем обедать вместе с твоим братом? – когда мы подошли к двери, я взяла сумочку и лёгкую куртку. – Мы опаздываем?

– Когда мы встречаемся, я никогда не возвращаюсь вовремя, – объяснил Сэм, пока я закрывала дверь в квартиру, и мы спускались по лестнице. – С ним случился бы инфаркт.

Лично мне не нравилось опаздывать.

– Я думала, что вы с братом не ладите, – удивилась я.

– Почему? Потому что он избил меня?

– Ну, да...

Его машина стояла рядом с «Бетти» и была примером тому, во что с помощью толики любви и усилий могла бы превратиться моя бедная старая машина.

– Нет, – Сэм открыл мне пассажирскую дверь и подождал, пока я сяду, чтобы закрыть её.

– Значит, вы решили свои проблемы? – я посмотрела на него, когда он сел на водительское место.

– Естественно. На данный момент, – Сэм подарил мне улыбку.

«Шевроле камаро» ожило с гулом, который я почувствовала всеми своими внутренностями. Но, возможно, это происходило и из-за того, что рука Сэма скользнула по моему бедру. Поэтому произошла такая реакция.

Дэн Стюарт жил в Гаррисберге, и, хотя я уже много раз ездила по маршруту «322» через «Хёрши», дорога с Сэмом за рулём показалась мне намного короче. Он подпевал радио, переделывая тексты песен, и предлагал мне заняться тем же самым. У меня не такой хороший голос, как у него, но я лучше придумывала рифмы, и каждый раз Сэм протягивал большой палец вверх.

Сэм – хороший водитель, который редко отрывает взгляд от дороги. Это означало, что я могла смотреть на него, если хотела. И я хотела довольно долго. Тем не менее он подловил меня за этим делом, когда остановился перед красивым маленьким домом в старом районе. Хуже всего оказалось то, что он, казалось, ничуть не удивился. Как будто все время знал, что я за ним наблюдаю.

– Это здесь, – Сэм не пытался встать.

Я смотрела из окна машины на аккуратно подстриженные газоны и изгороди. Дом небольшой, но район один из лучших в городе, с ухоженными домами и красивыми автомобилями на подъездных дорожках. Машина Сэма, несмотря на тщательный уход, странно смотрелась между «мерседесом» и «ягуаром», стоявшими у обочины.

– Мой брат-адвокат, а его жена – своего рода мощная вычислительная машина, – объяснил Сэм. – И вскоре они нарожают маленьких сумасшедших гениев. Разве это не мило?

Что-то в его тоне заставило меня повернуться к нему, а он повернулся ко мне. Мы находились так близко друг к другу, что могли бы поцеловаться. Сэм моргнул, и я пошла на поводу своего желания, обняла его лицо и поцеловала в губы.

– Вау. Для чего это было?

– А разве нужна причина? – я провела большим пальцем по нижней губе Сэма и лёгким нажатием заставила его открыть рот.

– Нет. Полагаю, тебе это не нужно, – Сэм наклонился, чтобы ответить на мой поцелуй, но мы оба заметили, что дверь дома Дэна открылась, и он вздохнул. – Мы запомним, на чём остановились, хорошо?

Будто я могла забыть. Как он и предсказывал, я весь день ни о чём другом не думала. То короткое время, которое ему потребовалось, чтобы обойти машину и открыть дверь с моей стороны, я использовала на наведение красоты. Для частного приглашения на ужин я была слишком нарядной, но волноваться об этом не стоило. Жена Дэна оказалась одетой в офисный костюм, в котором, вероятно, ходила на работу, только вместо подходящих лодочек она надела забавные мягкие тапки.

– Классная обувка, – заметил Сэм и поцеловал её в щёку. – Элли, ты наверняка помнишь Грейс, не так ли?

– Естественно, – она с улыбкой пожала мне руку. – Приятно снова встретиться с вами при других обстоятельствах. Дэн! Сэм приехал!

– Скажи этому ублюдку, что он опаздывает, – пришёл ответ из другого конца коридора.

Сэм и Элли обменялись взглядами, и она улыбнулась ещё шире, чем раньше.

– Твой брат готовит спагетти.

– Ты же не имеешь в виду «Паста а-ля Дэн»? – Сэм закатил глаза.

– Т-с-с, Сэм, он действительно приготовил собственноручно придуманный специальный соус, – ответила Элли, скрывая ладошкой смех, и посмотрела на меня. – Пойдем, Грейс. Возьмём себе по бокалу вина, и пусть мужчины валяются в своём тестостероне.

Я не собиралась отказываться от выпивки. Когда Сэм исчез в глубине коридора, Элли отвела меня по двум ступенькам в гостиную, где налила бокал хорошего красного вина, а затем повернулась в мою сторону.

– Как долго вы здесь живёте?

Я восхитилась книжными полками, простирающимися от пола до потолка, и непринужденной элегантностью мебели. Думаю, никогда не смогу собрать такую обстановку, даже если у меня будет гораздо больше денег.

– Чуть больше года. У меня был таунхаус на Брод-стрит-маркет, а у Дэна – своя квартира, но переехать оказалось гораздо лучше, чем перестраивать одну из квартир под нас обоих. И... ну, это практичнее для семьи.

– Как красиво, – заявила я решительным тоном, и её лицо вспыхнуло.

– Элли!

Она посмотрела в том направлении, откуда пришёл зов, затем снова перевела взгляд на меня.

– Я отвечу. Пошли.

На кухне Сэм сидел на одной из столешниц, свесив длинные ноги и держа в руке бутылку пива. Его брат что-то размешивал в кастрюле, из которой валил пар. Восхитительно пахло зрелыми помидорами, чесночным хлебом... и табаком.

– Достань хлеб, Элли, ладно? – Дэн указал большим пальцем на Сэма, – Сэмми снова спекулирует на своей боязни печки.

Смеясь, Элли поставила свой бокал на стол, открыла духовку и вытащила противень с чесночным хлебом.

– Уступи место, Сэмми, я хочу положить хлеб туда.

Сэм сразу же вскочил со столешницы и приземлился рядом со мной.

– Понимаешь, что мой брат плохо влияет на тебя? Его зовут Сэм, Элли. Сэм.

Элли неуверенно посмотрела на него через плечо, потом наклонилась и попробовала соус из чайной ложки, которую протягивал ей Дэн.

– Хорошо. Пусть будет «Сэм». Шевели задницей, Сэм, и накрой стол.

– Видишь, как беспощадно меня эксплуатируют? – он посмотрел на меня.

– Бедный мальчик, – рассмеялась я и ткнула указательным пальцем ему в бок.

Мы вместе накрыли стол в столовой, и оба чувствовали себя как дома. Сэм рылся в ящиках или кричал в сторону кухни, когда не мог найти скатерть, салфетки или столовое серебро. Я не думала, что Дэн и Элли собирались подавать ужин на такой роскошной посуде, и беспрерывно смеялась, когда Сэм вытащил самую уродливую пару серебряных подсвечников, которые я когда-либо видела, и установил посреди стола.

– Вуаля, – он поцеловал кончики пальцев. – Стол готов.

– Что, к... – Дэн застыл в дверях с огромной тарелкой дымящихся макарон. – Боже, Сэмми. Где, чёрт возьми, ты их откопал?

– О Боже. Это мама подарила на свадьбу. Немедленно убери их, Сэм, – Элли похлопала Дэна по плечу и засмеялась.

– Они... шикарные, – Сэм покачал головой.

– Воображала, – заявил Дэн и водрузил миску на стол.

– Сам воображала, – ответил Сэм, раздвигая пальцы обеих рук.

Элли протиснулась между братьями, вставила в подсвечники две толстые белые свечи и зажгла фитили.

– Садитесь и ешьте. Просто игнорируй их, Грейс.

Несмотря на давешнюю драку между братьями, их семья казалась сплочённой. Меня интересовало, что Сэм рассказал обо мне. Они не задумывались, что им делать: осторожно прощупать меня, сразу принять или отклонить. Они приняли мое присутствие как должное.

Хороший ужин с хорошей едой, но довольно грубыми шутками. Сэм с Дэном обменивались остротами и при возможности поколачивали друг друга, но, несмотря на подсознательную агрессию, большую часть времени оставались добродушными. Элли вела себя очень тихо, но она обладала тем тонким юмором, который всегда восхищал меня. Она сдерживала братцев острыми резкими комментариями, я же в это время хохотала над гримасами Сэма и дерзкими жестами Дэна. Никто не обращался со мной так, будто я подруга Сэма. Вероятно, он сказал им, кто я.

– У Сэмми есть ещё несколько выступлений здесь, в этом районе, – Дэн протянул Элли свой бокал, чтобы долить вина. – Ты когда-нибудь слышала, как он играет, Грейс?

– Да – лёгкой отмашкой я отказалась от еще одного бокала вина.

Несмотря на то, что Джаред дежурил на телефоне, хотелось остаться трезвой. Кроме того, я заметила, что Сэм без перерыва пил пиво – одно за другим.

– Ублюдок не так уж и плох, да? – Дэн ухмыльнулся Сэму, который показал ему оба средних пальца.

Элли поднялась, чтобы убрать со стола, и я тоже встала. От помощи Дэна она отказалась.

– Поиграй со своим братом.

На кухне Элли открыла посудомоечную машину.

– В последний раз, когда мы обедали вместе, они забыли в машине губку. Я предпочитаю сама убирать, чем потом всю ночь вытирать потоп.

– Понимаю.

Из столовой доносился поток оскорблений. Когда я посмотрела на Элли, та улыбнулась.

– Не думаю, что они дерутся. Во всяком случае, не сегодня.

Мы вместе убрали со стола и навели порядок на кухне. Дэн и Сэм в это время смотрели в гостиной боевик с громкой стрельбой.

Безо всяких вопросов меня посчитали его подругой.

Элли достала из холодильника большой шоколадный торт и поставила его на стол.

– Карамельная глазурь на верхушке такая толстая, что я набираю десять фунтов даже тогда, когда просто смотрю на неё. Съешь-ка кусочек, пока они до него не добрались. Насколько я знаю Сэма, он запросто слопает его целиком, и нам ничего не достанется.

– Он помешан на сладком, – засмеялась я, и Элли достала чистые тарелки и вилки.

Первый кусочек торта оказался настолько хорош, что я застонала.

– Да, – Элли со вздохом прислонилась к столешнице и облизала вилку. – Божественно, правда? Кофе уже готов. Позовём их, когда ты доешь.

Она не была особенно разговорчивой и не заполняла тишину весёлой болтовней, как это делали многие женщины. Но у меня рот набит тортом, и я радовалась, что не надо отвечать.

– Итак, – произнесла она через минуту, во время которой слышались только стук вилок по тарелкам и наши шоколадные вздохи. – Сэм.

– Это тот случай, когда мне говорят о том, что я не должна причинять ему боль? – я посмотрела на неё и тщательно вытерла рот салфеткой.

– Нет. Ты ожидала от меня этого? – Элли удивленно посмотрела на меня.

Чтобы не поддаться искушению взять ещё один кусок, я поставила тарелку в посудомоечную машину.

– Я не знала, чего ожидать. Мои отношения с Сэмом...

– Сложные?

– Это мягко сказано.

Элли засунула в рот ещё кусочек торта и удовлетворенно вздохнула.

– Вкусный торт. Грейс, я не мать Сэма, и защищать его не моя задача.

Элли достала из шкафа чашки и блюдца, поставила сахар и вытащила из холодильника сливки. Кофеварка зашипела, и густой аромат кофе потянулся из кухни.

– Сэм хороший парень. Я не очень хорошо его знаю. У меня была возможность провести с ним время только после смерти Морти. Не самый благоприятный момент для того, чтобы составить суждение о ком-то.

– Так оно и есть, – я помогла ей разложить чайные ложки, но не уклонялась от её открытого взгляда. – Сэм сказал вам обо мне что-то конкретное?

– Нет. Но думаю, что он кое-что рассказал Дэну. Они поссорились из-за этого. Дэн, похоже, считает, что Сэм большую часть времени ведёт себя довольно странно. – она улыбнулась и посмотрела в сторону гостиной, откуда неслись крики, перекрывающие телевизор. – Смерть отца сильно ударила по Дэну. И я думаю, для него это труднее, потому что Сэмми перенёс её легче.

По отношению Дэна ко мне я бы никогда не подумала, что у него могут быть проблемы со мной, как с подругой Сэма. Я так и сказала Элли.

– Дело не в тебе, – объяснила она, разливая кофе. – Речь идёт о Сэме и Дэне. Я туда не вмешиваюсь. Но я хочу тебе кое-что сказать, Грейс. Есть кое-что, что я знаю, но полагаю, что они оба не знают... или хотя бы не признаются, что знают.

Я ждала.

– Сэм справляется со смертью отца хуже, чем он думает. Полагаю, хуже, чем Дэн. Между Дэном и отцом существовали проблемы, но многие из них он решил, когда Морти умирал. Сэм этого не сделал. И как бы Дэн не хотел поделиться своим горем с братом, ему не хотелось признаваться, что он ревнует своего младшего брата, потому что тот, кажется, снова уходит. Думаю, он счастлив быть единственным, кто страдает. В результате он может сердиться на Сэмми из-за многих вещей, но притворяться, что дело только в этом. Понимаешь?

Все это она объяснила мне спокойно и медленно. Мне показалось, что она потратила много времени, размышляя о ситуации. Элли производила на меня впечатление женщины, которая очень много думала о разных вещах.

– Знаю. Смерть действует на каждого человека по-разному, – я перемешала сахар и добавила сливки в кофе.

Она кивнула и, возможно, сказала бы ещё что-нибудь, но комната, казалось, внезапно уменьшилась в размерах, когда вошли двое мужчин. В дверях Сэм ударил ладонью по затылку Дэна, ни секунды не колеблясь, тот повернулся и так сильно ударил Сэма по руке, что раздался громкий, приглушенный звук. Они вели себя как два щенка, которые боролись за звание альфа-самца. Я посмотрела на Элли, которая уставилась на своего мужа, будто никогда в жизни его не видела.

– И это мой Дэн? – пробормотала она и на короткий миг посмотрела на потолок.

Дэн выпрямился, пригладил волосы, которые взъерошил Сэм, и наклонился к Элли, чтобы поцеловать. Её протест звучал не особенно энергично. Сэм решил последовать примеру брата, подошёл ко мне и подарил долгий поцелуй со вкусом пива. Потом на несколько секунд отодвинул меня и вновь притянул к себе.

– Налейте ему кофе, – предложил Дэн, в предвкушении потирая руки при виде торта. – Проследи, чтобы он снова протрезвел.

Я посмотрела на Сэма, который налил себе кофе и отрезал большой кусок торта. Хотя Сэм и выпил несколько бутылок пива, я не верила, что он пьян. Подняв голову и заметив мой взгляд, он улыбнулся.

– Не слушайте моего брата. Ему хватает одного бокала, чтобы напиться, – сказал Сэм и вилкой запихал себе в рот здоровенный кусок торта.

Дэн и Элли обменялись взглядами, смысла которых я не понимала. Сэм их не заметил или намеренно проигнорировал, но я-то видела, чувствуя себя очень неудобно, и сказала.

– Уже поздно, Сэм.

Он даже не взглянул на часы, только кивнул и поставил свою тарелку в раковину. Затем с громким чмоканьем поцеловал Элли в щёку, схватил брата за руку и повернулся ко мне.

– Я готов.

Я поблагодарила всех за ужин и предложила помочь с уборкой на кухне, но Дэн отмахнулся.

– Не надо, ты права, уже поздно. Идите. Было приятно познакомиться, Грейс. Надеюсь, скоро увидимся.

Я ответила на любезные замечания, и через несколько минут мы вышли из дома, поспешив по тропинке, но когда мы оказались у машины, я остановила Сэма.

– За руль сяду я.

Сэм хотел открыть пассажирскую дверь, но замер с ключами в руке, а затем снова выпрямился.

– Не позволяй словам моего брата влиять на тебя.

– Я выпила только бокал вина, а ты – несколько бутылок пива. Нет смысла рисковать. Здесь полиция, и я не думаю, что ты хочешь, чтобы тебя остановили.

Я наблюдала, как на его лице отразилась целая гамма чувств. Он уже не чужак для меня, но понять его взгляд я не смогла. Однако без дальнейших протестов Сэм дал мне ключи, и я обрадовалась. Мне доводилось встречаться с людьми, которые становились агрессивными в подобной ситуации.

Сэм пел по дороге домой, громко и не пропуская звуков. Он открыл окно и провел рукой по лицу. Парень рассказывал грязные шутки, которые заставляли меня смеяться, хотя я была в ужасе.

Когда я заехала на стоянку позади похоронного бюро и припарковала машину Сэма рядом с «Бетти», он немного успокоился. Ветер взъерошил его волосы, и те торчали в разные стороны, но эта причёска ему очень подходила.

– Ты разрешишь мне подняться с тобой?

Я вытащила ключ из замка зажигания и протянула ему.

– А что ты думаешь по этому поводу?

– Я думаю, да.

Уголки его губ поползли вверх в лёгкой улыбке.

Я же ожидала широкой ухмылки. После месяцев бесплодного шатания возле друг друга, я, честно говоря, не ожидала, что мы доберёмся до постели. И вдруг я занервничала, Сэм – тоже.

Без песен и шуток он проследовал за мной в дом, потом поднялся наверх по лестнице и терпеливо ждал, пока я закончу возиться с ключом и открою дверь. Пока снимала пальто и бросала ключи на подставку у двери, он стоял, засунув руки в карманы брюк. Я представляла себе, как его руки скользят по моим бёдрам, губы касаются моих губ, а тела прижимаются друг к другу. Но никто из нас не двинулся с места. Я предложила ему выпить, и он попросил стакан воды. Я наполнила два бокала, а затем мы сидели за маленьким столиком и смотрели друг на друга.

– Хороший был ужин, – заметила я.

– Мой брат – достойный повар. Нелегко испортить блюдо из макарон.

– Точно.

Молчание. Мы смотрели на пол, на стол, в наши бокалы – куда угодно, только не в лицо друг другу.

– Сэм?

– Да?

– Ты думаешь... ты думаешь, если мы переспим, то останемся по-прежнему друзьями?

– Мы уже сделали это, Грейс, – улыбнулся Сэм.

– Знаю, но то было раньше, – я поставила свой стакан на столешницу.

– Тогда это не имело никакого значения. Почему сейчас должно быть по-другому? – он откинулся на спинку стула и прижал под столом свою ногу к моей.

– Я бы посчитала это ужасным, если бы так произошло.

Я тоже надавила на его ногу.

– Ничего не изменится, за исключением того, что ты позволишь мне поцеловать тебя в другом месте, – пальцами ноги Сэм провёл вверх-вниз по моей икроножной мышце.

В воображении тёмный контур головы Сэма появился между моих бёдер, и я закатила глаза.

– Не надо пустых обещаний.

– Я хотел сказать, на кухне, в машине или на глазах других людей. У тебя грязная фантазия, Грейс, – Сэм перегнулся через стол, чтобы поцеловать меня.

– Может быть, я просто оптимистка, – прошептала я ему в губы.

– А, может, и реалистка, – тоже шёпотом ответил Сэм. – Можно я буду любить тебя сегодня, Грейс? Я ужасно долго этого ждал.

Вздох и ответ одновременно сорвались с моих губ.

– Да, Сэм. Прошу тебя.

Глава 16

Я взяла его за руку и повела в спальню. Пока я возилась с ремнём и трясущимися пальцами расстегивала пуговицы, он попытался меня раздеть.

– Подожди.

– Не думаю, что смогу ещё ждать, – произнёс Сэм хриплым голосом.

– Сядь. Ты слишком высокий, – у меня сдали нервы.

Я знала, что и как делать. Я пихнула Сэма, и тот приземлился на краю кровати, оказавшись лицом на уровне моей груди. Теперь не нужно задирать голову, чтобы его поцеловать. Мы начали раздевать друг друга. Руки Сэма слегка дрожали, но он без особых проблем расстегнул мою блузку, а затем откинулся назад и оглядел грудь в чёрном бюстгальтере. Этот бюстгальтер один из моих самых любимых. Он превращал чашечку размера «В» в хорошую имитацию размера «С». Глубокий вырез приоткрывал маленький кусочек тёмной кожи сосков. Сэм дотронулся до бантика в центре и кончиком пальца провёл вниз по животу до пояса юбки, затем посмотрел на меня сияющими глазами.

– Сними его.

Я попятилась, расстегнула крючки, и лямки скользнули по рукам, а ладонями Сэм отодвинул в стороны кружевную ткань. Его руки достаточно большие, чтобы охватить каждую грудь, и я вздрогнула, когда соски затвердели от соприкосновения с мозолистыми ладонями. Тем временем мне удалось почти полностью расстегнуть его рубашку.

– Сними её, – я встала на цыпочки, чтобы запустить пальцы под расстёгнутый воротник.

– Тогда мне придётся отпустить тебя, – Сэм пошевелил руками, и большие пальцы скользнули по чувствительной коже моих сосков.

– Хм. Трудное решение. Как насчёт того, что я пообещаю, что ты сможешь прикоснуться и к другим местам?

Сэм рассмеялся и наклонился, чтобы поцеловать мягкие изгибы моего декольте, потом откинулся назад и выскользнул из рубашки. Сначала показалось странным видеть грудь и руки, не украшенные металлом или татуировками, и, заморгав, я тихо рассмеялась.

– Что такое? – Сэм опустил глаза и напряг мышцы. – Не такой твёрдый, как ты помнила?

– Я не о том.

Я прочертила пальцем линию от его ключицы до соска и обхватила его пальцами. Парень сильно дёрнулся. Мне это так понравилось, что я наклонилась и поцеловала парня в подбородок и горло. Сэм поднял руки и обхватил за талию. Я вытянулась над ним на кровати, опираясь на одно колено рядом с его бедрами. Пока мы целовались, он задрал юбку, но, достигнув шелковых подвязок и верхнего края чулок, оторвал свой рот от моего.

– Чёрт, – выдохнул он, – в первый раз я кончил, когда посмотрел на фотографию в каталоге с такими штучками.

Я представила молодого Сэма с членом в руке, и внутри у меня всё задрожало.

– С подвязками?

– Ну, да.

Он провёл рукой по обнажённой коже моего бедра, а потом ладонью скользнул вдоль края трусиков. Пока он задирал мою юбку до конца, я опиралась на его плечи.

– Тебе они нравятся?

– Да, – Сэм сунул палец под эластичную ленточку и дёрнул за неё, как за гитарную струну. – Ты надела их специально для меня?

– Да, именно для этого.

Рукой парень двинулся дальше, провел по краю трусиков, потом обхватил меня и расстегнул молнию на юбке. Следующие несколько минут мы провели, распутывая на себе одежду, но рук друг от друга не отрывали. Как я и обещала, Сэм находил всё новые и новые места, к которым мог прикасаться. Он постоянно дотрагивался до них, пока мы, наконец, не разделись. Люди часто чувствуют себя не очень уверенно, когда перед кем-то раздеваются. А если речь идёт о человеке, которого они знают давным-давно, то эта неуверенность усиливается, потому что новая физическая близость может изменить всё.

Без одежды Сэм выглядел моложе и больше. Я уже забыла, какое впечатление он произвёл на меня тогда, в первый раз, когда видела в нём лишь незнакомца. Теперь я смотрела на него другими глазами: замечала мозоли от гитарных струн на руках, белые полоски старых шрамов в странных местах – на коленях и локтях – разглядывала полоску волос на животе, очень широкую вокруг твёрдого члена. Когда я положила на него руку, то удивилась, что тот вырос в размерах.

– Ты весь день обо мне думала?

– Да, Сэм. Весь день, – я кивнула, гладя на его, и он двинулся навстречу моим прикосновениям.

– Это хорошо.

Не понятно, что он имел в виду: мои ласки или мысли. Сэм закрыл глаза и кончиком языка облизал губы, заскользив руками по моему телу. Уже прошло несколько месяцев, а он всё ещё помнил, где находились мои эрогенные зоны. Может, он и правда помнил. Почему-то его ласки заставили меня вздрогнуть. Между ног горело огнём. Нежными пальцами Сэм провёл по внутренней поверхности бёдер, кончиком пальца он нашёл клитор и обвёл его круговым движением, погладил половые губы, раздвинул их, затем скользнул во влагалище, влажная кожа которого делала прикосновения ещё более нежными. Я всё ещё сидела на корточках с раздвинутыми ногами. Отпустив набухший член, я подняла руку и выдернула из волос заколку, которая скрепляла локоны.

Это невероятно возбуждающее для меня чувство, когда волосы падают на лицо, пряди щекочут губы и щёки, прикрывая глаза. Я позволяю своим волосам свободно падать вперед только тогда, когда я сплю или занимаюсь любовью. Мне нравится, как они двигаются, когда двигаюсь я, их можно использовать, чтобы скрыть выражение лица, когда я не хочу, чтобы любовник видел мои глаза. Однако Сэм не собирался допускать ничего подобного. Он поднял руку, смахнул волосы с лица, затем положил пальцы на шею и притянул меня к себе, чтобы поцеловать. Ласки и поцелуи длились довольно долго, а потом он освободил член из моей ладони, сомкнул свои пальцы вокруг моих, не давая возможности продолжить ласкать его, и просунул руку между моих ног.

– Презервативы в тумбочке рядом с кроватью, – у меня пересохло в горле, и мне пришлось судорожно сглотнуть, прежде чем выдавить из себя слова.

Оттуда, где мы находились, Сэм смог дотянуться до тумбочки, и я залюбовалась стройными линиями его тела, когда он вытянулся.

– Какой у тебя рост?

– Метр девяносто один, – он открыл ящик и чем-то в нём зашуршал.

Слишком поздно я вспомнила, что презервативы не единственное, что хранилось в ящике. Когда Сэм снова вытащил руку, то держал в ней что-то маленькое и розовое. Я смущённо рассмеялась и попыталась отнять это, но не вышло. Вместо этого он поднял кольцо из латекса с шарообразным вибратором и удивленно уставился на него. Я никогда не пользовалась этой штуковиной вместе с партнёром. Это был самый дешёвый вибратор в секс-шопе, и я просто польстилась его ценой. Но мне нравился ровный гул, который он издавал, и три пульсирующих «языка». Вибраторы с мерцающими огнями и разными скоростями я находила пугающими. Впускать во влагалище «самолёт» не хотелось, мне нужно было просто достичь оргазма.

– Давай покажу, как им пользоваться, – я взяла искусственный член и изобразила, как он скользит по члену настоящему, а потом показала, как вибрируют маленькие латексные язычки.

Член Сэма дёрнулся.

– Ты хочешь им воспользоваться? – я посмотрела сначала на игрушку, потом на него. – Хочешь?

– Если тебе нравится, то да, – Сэм опёрся на локоть.

– Я никогда им не пользовалась с кем-либо, – призналась я.

– Тем лучше. Надень его на меня, – усмехнулся он.

Я надела его, и мы оба уставились на полученное. Кольцо исчезло в гнезде черных завитков у корня его члена, но вытянутая часть сидела, как влитая. Она ударяла бы по клитору при каждом толчке. Именно так и было задумано.Я провела пальцами по насадке, а затем опустилась на жёсткий член и прикусила губу. Сэм застонал. Лёгкими движениями я сдвигалась назад, чтобы он тоже чувствовал, а потом просунула руку между нашими телами и включила вибратор.

– О, Боже.

В момент включения вибратор загудел, его маленькие латексные лепестки затрепетали у и без того набухшего клитора, но не яростно и не непрерывно. Этих движений оказалось достаточно, чтобы раздразнить и распалить меня, приближая к оргазму. Но до него ещё оставалось время.

Я положила руки на плечи Сэма и наклонилась вперед, сдавленно вскрикнув во второй раз. Я не могла даже думать о том, чтобы двигаться. Всё моё внимание заняла вибрация. Не то чтобы это меня не волновало, я чувствовала себя чертовски хорошо, чтобы жаловаться. Потом появилось ощущение, как внутри нарастает волна оргазма. Я сжала колени, чтобы немного приподнять ягодицы, и дать Сэму пространство, необходимое, чтобы войти в меня.

– Трахни меня... Как хорошо...

Он застонал и положил руки на мои бедра, заставляя двигаться вверх и вниз. Каждый его толчок уходил глубоко во влагалище и полностью заполнял его. Вибратор гудел. Ощущения совсем другие, чем, когда используешь его в одиночку – гораздо лучше. Сэм вцепился в меня и застонал. Я хотела, чтобы он двигался быстрее, но тот придерживался ровного и медленного ритма.

– Ты тоже это чувствуешь? – спросила я.

Волосы снова упали мне на глаза, но на этот раз он не откинул их назад.

– Да, – Сэм с закрытыми глазами облизал губы. – Очень хорошо чувствую.

Секс оказался не таким диким, как в первый раз, но это и хорошо. Мы двигались в едином ритме, и первый оргазм обрушился на меня, как удар хлыста. И в этот момент Сэм задвигался быстрее, стискивая меня всё сильнее и сильнее, так, как я и хотела.

Почти без усилий я снова кончила. В этом помог вибратор, но он не являлся единственной причиной. Это из-за Сэма. Я думала о нём весь день, а теперь ощущала его запах и вкус, и наблюдала, как его рот сосредоточенно вытягивался в узкую линию.

Третий оргазм настиг меня, когда я наблюдала, как кончал Сэм. Потом, когда наши влажные тела всё ещё прижимались друг к другу, он положил руку мне на живот и повернул голову, чтобы увидеть моё лицо. У меня была только одна подушка, наши головы на ней не помещались, и Сэм подпёр щёку рукой.

– Ты всегда кончаешь несколько раз?

– Обычно да, – уже в полусне зевнула я.

– Три раза?

– Чаще всего только два, – я заставила себя открыть один глаз.

– Ясно, – с явным удовольствием он лёг на спину и уставился в потолок.

– Почему это тебя интересует? – я снова зевнула.

– Я спросил, подумав на кольцо вибратора. Или себя. Или это просто счастливая случайность, – рассмеялся Сэм.

– Не думаю, что женщина приходит к оргазму случайно, – я вытащила из тумбочки резинку и заколола волосы в конский хвост. – Я знаю, как достичь оргазма, но поняла это не случайно, а в результате практики.

От этой фразы Сэм взбодрился.

– Длительной практики?

Я натянула одеяло на нас обоих и уткнулась головой в подушку.

– Со времён младшей школы. Так что посчитай.

– Я никогда не встречался с женщиной, которая признавалась бы, что она мастурбирует, – Сэм вытаращил на меня глаза.

– Сэм, женщины не мастурбируют.

– Тогда они доводят себя до оргазма. Как тебе угодно.

– Ну, тогда ты имел дело либо со лгуньями, либо с очень зажатыми цыплятами, – зевая, я протянула руку, чтобы погасить свет.

Моим глазам потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть к темноте, прежде чем можно было что-либо разглядеть в слабом сиянии уличных фонарей. В моё окно свет не падал, поэтому всё вокруг казалось размытым – только очертания. Знакомая комната, но в присутствии Сэма она казалась другой.

– Большого количества женщин у меня не было, – Сэм повернулся на бок.

Он поцеловал меня в плечо и устроил свою руку на моём животе, потом подтянул ноги и коснулся моих икр на редкость ледяными пальцами. Я даже задохнулась от неожиданности. Сэм засмеялся. Я немного поёрзала, устраиваясь поудобнее, и мы оказались в сложном клубке из рук и ног. После нескольких минут молчания я спросила.

– Это правда?

– Что? Про женщин?

– Да, – пробормотала я.

Сэм занимал много места в моей постели, а его дыхание щекотало мою шею.

– Да. Это правда.

– Как это происходило?

– Ты уверена, что не хочешь спросить о точной цифре?

– Да, – я смотрела на потолок, на котором лежала серебристая полоска света. – Мне всё равно, сколько их было.

– Но ты хочешь знать, почему их больше не было?

Прежде чем ответить, я на мгновение заколебалась.

– Конечно.

– Тебе будет приятно услышать, что не все женщины поддаются моему упорству, Грейс. Только сумасшедшие, – усмехнулся себе под нос Сэм.

– Спасибо, – рассмеялась я.

– Не за что, – Сэм вздохнул и вытянул руку, а потом ногу. – Ты не против, если я здесь посплю?

– Ты этого хочешь? Твоя мама не будет волноваться?

Я и правда думала об этом. Как он себя почувствует завтра утром, явившись домой в мятой одежде?

– Я взрослый, – ответил он. – Но, если ты не хочешь, чтобы я остался, я уйду.

– Нет, – мне показалось несправедливым выставить его в ночь после того, как мы занимались любовью. – Если, конечно, сам не хочешь уйти.

В наступившей тишине слышалось только дыхание Сэма.

– Пожалуй, мне лучше уйти.

Я села, зажгла свет и сознательно не смотрела на часы. Если я не знала, во сколько легла, то чувствовала себя утром выспавшейся.

– Сэм...

– Грейс, – он прислонился к изголовью кровати, и одеяло сползло ему вниз до бедра, – Что?

– Я боюсь, – до того, как эти слова сорвались с моих губ, я и не подозревала, насколько напугана.

– Из-за меня? – нахмурился он.

Я кивнула. Он протянул руку, и я спрятала лицо у него на груди.

– Прости. Дело не в тебе. Речь идёт обо мне.

– Да, – Сэм слегка отодвинул меня от своей груди, чтобы посмотреть мне в лицо. – Похоже, в три часа ночи разразился спор.

– Нет. Не хочу спорить, – я вздохнула, покачала головой и села рядом с ним в изголовье кровати. – Думаю, я должна просто предупредить тебя.

– О Боже, – Сэм ещё чуть-чуть отодвинулся. – Когда я тебе сказал, что на меня западают только сумасшедшие дуры, я не шутил. Ты собираешься рассказать мне что-то очень жуткое? Я имею в виду, страшнее, чем то, что ты живешь в похоронном бюро?

Он обладал даром рассмешить даже тогда, когда у меня болел живот, а в глаза, будто песка насыпали. Я не хотела знать, действительно ли сейчас три часа ночи, и думать о том, что придётся вставать в семь.

– Я просто думаю, что нам нужно поговорить о том, что всё это значит.

– Ох, – он снова растянулся рядом со мной, – значит, разговор будет долгим.

– Я не хочу, чтобы ты думал, будто я одна из этих цепких отчаянных женщин. И я не утверждаю, что нам обязательно иметь совместное будущее. Но... я считаю, что это именно так, – призналась я. – И к этому я не привыкла.

– Ты не заинтересована в постоянном друге. Я понял, – он посмотрел на меня.

– Я не хотела никого. Во всяком случае, несколько лет.

– Но ты думаешь, что сейчас, может быть, и хочешь?

Его кривая улыбка соблазнила меня ответить ему взаимностью. Я прикусила нижнюю губу, чтобы сдержать улыбку, но попытка не удалась.

– Я просто хотела, чтобы мы были честны друг с другом. Больше ничего. Если ты не хочешь ничего другого, кроме секса по дружбе, я не говорю, что об этом не может быть и речи...

– Эй! – Сэм снова нахмурился и повернулся ко мне. – Не говори так!

Эти слова меня озадачили.

– Что не говорить? Про секс по дружбе?

– Нет, я имею в виду, ты не должна думать, что всё, чего я хочу, так это дружба с особыми привилегиями, – Сэм энергично провёл по волосам растопыренными пальцами.

Я подождала секунду или две, потом продолжила.

– Ну, тогда чего ты хочешь?

Сэм вскочил с кровати, и я была уверена, что он сейчас убежит, но по какой причине – я точно не знала. Я смотрела, как он поднимает и надевает трусы, и через минуту сделала то же самое со своими пижамными штанами. В каком-то смысле я его обидела, что, впрочем, меня не особенно удивило. Разговоры на подобные темы всегда связаны с определёнными страхами и проблемами.

Сэм положил руки мне на плечи и заставил посмотреть на него.

– То, что я хочу, – медленно произнёс он, – это продолжить то, чем мы занимались последние несколько месяцев. Только чтобы было больше того, чем мы занимались последние несколько часов.

Моё сердце упало, а желудок подпрыгнул, и они встретились друг с другом где-то посередине.

– Хорошо.

– Нет, – покачал он головой, – не просто хорошо, а очень хорошо.

– Окей, – рассмеялась я. – Уже поздно, Сэм. Мы оба устали.

Сэм не смеялся, а лишь притянул меня к себе и поцеловал.

– Ты мне очень нравишься, Грейс. Мне нравится проводить с тобой время, гулять с тобой. Мне нравится целовать тебя. Мне нравится прикасаться к тебе.

– Мне тоже все это очень нравится, – сообщила я ему и почти растаяла.

– Я не хочу быть парнем, с которым ты спала. Я не хочу быть для тебя просто игрушкой.

О, какая ирония в его словах.

– Конечно, нет, – согласилась я с ним.

– Хорошо. Тогда всё прояснилось, – Сэм кивнул, словно мой ответ его удовлетворил.

Но для меня, казалось, ничего не прояснилось. Я находилась в растрёпанных чувствах и не могла собраться с мыслями.

– Неужели? – заинтересовалась я.

– Мы. Дело вот в чем, – Сэм сделал движение рукой, охватывая всю спальню.

– Мы? Мы – это мы? – я уставилась на него.

Держа мою руку в своей, Сэм опустился передо мной на колени.

– «Cause you're my lady»! – запел он очень громко, строка за строкой, а я со смехом пыталась вырваться из его объятий.

– Нет! Всё хорошо! Делай, что хочешь, но перестань петь эту песню!

Сэм распрямился (какой же он огромный) и снова поцеловал меня.

– Признаю. Ты без ума от меня.

– По-моему, я просто сумасшедший.

Сэм поднял меня на руки, просунув одну руку под мои колени, а другой обхватив за плечи, и засмеялся, когда я занервничала.

– Этого следовало ожидать. Мы оказываемся в постели. Именно сейчас. Ты и я.

Он швырнул меня на кровать и стремительным прыжком последовал за мной. Старая и подержанная кровать не выдержала – сломалась рама – и матрас оказался на полу.

– Ну что ж, – заметил Сэм, – по-моему, это хороший знак, не так ли?

В ответ прозвучал мой смех.

Во время учёбы в колледже я спала очень мало и потом шла на работу, но с момента получения диплома я ни разу не опоздала даже на минуту. Когда сломалась кровать, мы решили, что пора завтракать. Мы ели яйца и тосты до тех пор, пока не рассвело. Вполне серьёзный разговор о нас прерывался смехом и шутками. Мы говорили о себе, как о паре. Сэм не спрашивал, почему я все эти годы избегала серьёзных отношений. Он также ничего не хотел знать о моём сексуальном прошлом, и я избегала тех же вопросов в его сторону. Мы сосредоточились на изящной словесности, которую некоторые люди безоговорочно посчитали бы неромантичной, но мне нравилась такая беседа. Во время неё мы оба выложили карты на стол. Нет, у нас не будет свиданий с кем-то другим. Да, он сможет переночевать у меня, если принесёт свою собственную зубную щетку. Нет, нам не придётся видеть друг друга каждый день, но не исключено, что мы оба этого захотим.

Сэм, казалось, понимал, с чем связана моя работа, и предупредил, что его работа тоже не по графику. Занятия днём иногда переносились, а если ему предоставлялась возможность где-то выступать, он ею пользовался.

Когда наступило время браться за работу, я была, как разбитое корыто, и занималась делами лишь с помощью кофеина и железной воли. Сэм поцеловал меня и отправился к матери, а после ему предстояло давать уроки.

– До скорого, – попрощался он, и я совершенно точно знала, что мы и в самом деле скоро увидимся.

К сожалению, прощание происходило в тот день, когда разразился хаос. Не то чтобы раньше всё шло гладко. Честно говоря, когда работаешь в похоронном бизнесе, никогда не знаешь, что принесёт день нынешний.

– Шелли?

Шелли не было. Шелли не было за столом, и в туалете, и в маленькой комнате отдыха для скорбящих гостей. Её не было ни на стоянке, ни в часовне. Снова и снова я выкрикивала её имя. Я видела её днём вместе с Джаредом: они оба занимались своей ежедневной работой. Потом Джаред спустился в подвал, чтобы распаковать коробки. С тех пор прошло уже несколько часов.

Я снова выкрикнула их имена. В данный момент я собиралась заняться бальзамированием миссис Гренади, и мне требовалась одежда. Вряд ли её семья будет счастлива, если к началу поминальной службы работы с покойной ещё не закончатся.

До меня доносились тихие звуки музыки из помещения для бальзамирования, но Джареда и Шелли там не было. Одна лишь миссис Гренади, но она не могла сказать мне, где находились мой офис-менеджер и практикант. Хотя музыку, скорее всего, включил Джаред. Я отключила музыкальный центр и прислушалась.

Комната, в которой Сэм когда-то играл на гитаре, находилась всего в нескольких шагах по коридору. Дверь оказалась закрыта. Я постучала, но мне никто не ответил. Никто из родственников покойной не договаривался со мной о бдении возле гроба, но все же я предположила, что комната не пуста.

– Шелли?

Я открыла дверь и так же быстро её захлопнула, закрыв глаза. У меня горели щёки. О, Боже! Эту картину я долго не забуду. Джаред и Шелли оказались пойманными с поличным. Точно так же удивился мой брат, когда я много лет назад застала его за разглядыванием картинок в журнале «Хот Джагс». Мне было неловко и как-то тревожно.

Я уже достигла конца коридора, когда за моей спиной открылась дверь, и появился Джаред. Слава богу, он был полностью одет, хотя его волосам и рубашке не помешала бы щётка. Пуговицы на рубашке криво застёгнуты, хотя она сама заправлена в брюки. Но ширинку он застегнуть забыл.

– Грейс... Я... Мы...

– Меня не интересует, – я подняла руку.

– Погоди же.

Его умоляющий тон заставил меня остановиться, однако я не оборачивалась. Мне совсем не интересно ещё раз увидеть причиндалы Джареда.

– Подумай хорошенько, что скажешь, Джаред. Я не в настроении быть доброй.

– Знаю, но всё было не так, как ты думаешь. Это не вина Шелли.

– Это неправда!

Услышав позади себя голос Шелли, я чуть было не обернулась, но в последнюю секунду замерла, уставившись на дверь в комнату бальзамирования. Мне достаточно полуголого Джареда, а тут ещё и Шелли со своими прелестями.

– Теперь вы, оба одеваться. Полностью! А потом подниметесь ко мне наверх.

После моего приказа воцарилось молчание, и я представила себе, как они обмениваются взглядами за моей спиной. Чёрт возьми, как же я их ненавидела! Во мне клокотала ярость. Как можно вести себя так в святом месте? Это же похоронное бюро! Я занималась сексом в разных местах, порой необычных и опасных, но на работе никогда!

«Хотя, нет. У меня был горячий секс в здании похоронного бюро», – с усмешкой подумала я и ушла, чтобы эти двое могли прийти в себя.

Когда они поднялись наверх в кабинет, моя ухмылка исчезла. Джаред смотрел на меня, как на овцу, а Шелли вызывающе выдвинула вперёд подбородок. Я тем временем сама нашла документы миссис Гренади, но прощать их обоих не хотела. Поведение Шелли вышло из-под контроля... или я просто устала. От моего мрачного взгляда Джаред тут же отпрянул, но Шелли воспользовалась случаем и взяла его за руку. Их пальцы переплелись, и парень с благодарным выражением лица посмотрел вниз на их сцепленные руки.

– Я уже говорила вам раньше, что отношения не должны мешать работе или моему делу. – я уставилась на Шелли.

– Это не повлияло на работу, – она опустила голову ещё ниже.

– Прости, это больше не повторится. Но Шелли не виновата, – Джаред был достаточно умён, чтобы извиниться.

– Перестань так говорить, – взмолилась она и, отпустив его руку, посмотрела на меня, – просто проигнорируй это.

– Значит, это была твоя ошибка? – я изо всех сил старалась не зевать перед ними, но рот сам собой широко открывался.

– Я имею в виду, что это не было ошибкой.

– Значит, ты всерьёз хочешь сказать, Шелли, что разумно трахаться с Джаредом в подвале похоронного бюро в рабочее время?

Мы уставились друг на друга, и будь я проклята, если она не смотрела на меня ещё более высокомерно, чем раньше.

– Мы немного увлеклись, но... мы не занимались тем, о чём ты сказала, – теперь она покраснела, и на её скулах появились два симметричных круга.

– Но вы бы занялись этим, если бы я не вошла в неподходящий момент.

– Если бы ты не вошла именно в этот момент, – фыркнула Шелли, – то ничего бы и не узнала.

Мы с Джаредом вытаращили на неё глаза. Я первой восстановила самообладание.

– О, нет! Ты только не пытайся сделать вид, будто это моя ошибка!

Шелли скрестила руки на груди и замолкла. Куда делась та застенчивая девочка, которая пекла мне печенье и плакала, когда мой отец смотрел на неё косо? Я посмотрела на Джареда. У него в штанах, наверное, волшебная палочка, а это совсем не хорошо: он превратил Шелли в ведьму.

– Шелли! – Джаред, казалось, тоже не ожидал её перемены.

У той потекли слёзы, и она, ругаясь, покинула кабинет, хлопнув дверью. Мы с Джаредом таращились друг на друга, потом он сел на один из стульев перед столом и со вздохом потёр лицо.

– Прости, – извинился он. – Это как-то вышло из-под контроля.

– Джаред, я не могу допустить, чтобы здесь происходили такие вещи. Ты это знаешь, – объяснила я ему и тоже вздохнула.

Я жаждала чашечку кофе. После – водки. После – несколько часов сна.

– Знаю. Она сказала, что рассталась с Дуэйном, я поцеловал её, и всё пошло своим чередом, – он поднял голову и посмотрел на меня. – Ты когда-нибудь делала что-то такое, о чём заведомо знала, что это приведёт к беде, и не могла остановиться?

– Хм... да. Сейчас. Но не на работе, – добавила я строго. – Слышишь, не на работе?

– Это больше не повторится, – Джаред подарил мне слабую улыбку.

– Так-то лучше. Вам повезло, что я слишком устала, и мне требуются помощники здесь, в бюро, иначе бы я уволила вас обоих.

– Спасибо, Грейс. Я лучше схожу за ней, – он снова улыбнулся, будто точно знал, что это не серьезно, и встал.

– Передай мисс Хойзиг, чтобы она вернулась на рабочее место, – я слишком устала, чтобы придавать своим словам особое значение. – И нам пора заняться миссис Гренади. Так что возвращайся через пять минут, иначе получишь пинок под зад.

– Слушаюсь, мэм, – Джаред отсалютовал.

О, Боже. Никакой «мэм» я не была, но теперь это уже не имело значения.

– Иди уж.

Следующие несколько часов мы провели за работой. Джаред с увлечением рассказывал о музыке, о предстоящих выходных, о том, чем бы ему хотелось сегодня поужинать. Вероятно, он сильно поглощён собственной влюблённостью, что не заметил моей, хотя видел, что я украдкой улыбнулась ему, прежде чем начать неожиданную атаку.

– А, это кто? – Джаред запустил воду в раковину и начал суетливо чистить.

– Не забудь, что нам надо заказать побольше чистящего средства, – я не делала вид, что не слышу его, а вполне сознательно не ответила.

– Да, босс. А теперь колись. У тебя ухмылка во всё лицо, но в остальном, всё, как обычно, – Джаред встал прямо передо мной, так что мне пришлось смотреть на него. – Эй, я не думаю, что у нас должны быть ещё какие-то секреты друг от друга.

– Вряд ли то, что я видела сегодня утром, автоматически влечёт за собой то, что отныне я должна рассказывать тебе всё о своей личной жизни, – я приподняла одну бровь.

– Ну, говори уж, – усмехнулся Джаред.

Я тоже усмехнулась – от недосыпания и эмоционального подъёма у меня кружилась голова.

– Это Сэм.

– Сэм Стюарт? Парень с серьгой? – теперь глаза на лоб полезли у Джареда.

– Да.

– Тот, кто принёс китайскую еду?

– Точно, это Сэм.

– Тот самый парень, отца которого мы хоронили? – Джаред издал тихий свист.

– Да, Джаред. Это проблема? – я просверлила глазами, на что-то другое у меня не хватило сообразительности. – Мне обязательно нужен кофе.

Совместными усилиями мы доставили миссис Гренади в часовню. Заупокойное богослужение семья усопшей запланировала на час. Джаред прекратил расспрашивать о Сэме, но, когда я налила нам обоим кофе и подала ему чашку, он снова усмехнулся. На сей раз я проигнорировала его и поручила Шелли заказать чистящее средство. Очевидно, она не собиралась разговаривать со мной, поэтому фыркнула и захлопнула каталог поставщика.

– Сэм Стюарт, – повторил Джаред. – Ничего себе.

– Что плохого в Сэме? – хмыкнула я.

– Грейс с Сэмом? – Шелли подняла голову.

– Это не твоё дело!

– Да, с ним, – подтвердил Джаред.

– Полагаю, что в данных обстоятельствах она могла бы лучше нас понять, – пробормотала Шелли себе под нос.

Я посчитала, что лучше проигнорировать эти слова, потому что на самом деле не хотела её увольнять.

– А кто мне тогда испечёт печенье?

– Думаю, пора, – кивнул Джаред и улыбнулся, видимо, думая, что вдруг превратился в эксперта по моей личной жизни.

– Вы закончили со своими комментариями? – в моих глазах замелькал гнев.

Шелли пожала плечами и потянулась к телефону, чтобы сделать заказ. Джаред рассмеялся и объяснил, что ему ещё нужно прибрать комнату для бальзамирования. Я же забрала кофе и направилась в кабинет в надежде немножко поспать, но в этот момент задняя дверь отворилась, и на пороге возникла моя сестрица с детьми на буксире. Ханна никогда сюда не приходила. Когда-то родственники сказали в шутку, что нога Ханны ни разу не ступала на порог похоронного бюро, хотя та и прожила в этом здании первые четыре года своей жизни. А сейчас появилась, да ещё и с детьми.

– Ты не присмотришь за ними в течение получаса, пока мама не придёт и не заберёт их? – Ханна не теряла времени даром.

Племянник с племянницей отскочили от матери и восторженно обнялись со мной. Я обняла детей и велела им отправляться в кабинет, где стояла тарелка со сладостями. Они охотно подчинились моему приказу и убежали наверх. Я посмотрела на сестру: Ханна надела красивые чёрные брюки и небесно-голубую блузку с воротником на пуговицах. Ещё она сделала макияж и тщательно причесала волосы. Ничего в ней не было особенного или вызывающего – всё, как всегда. Тем не менее я знала, что она приложила больше усилий, чем обычно.

– Ты куда? – недоверчиво поинтересовалась я.

– У меня встреча. Мама заберёт их через полчаса. Мне пора идти.

– Погоди, Ханна!

Она остановилась и повернулась с поднятыми плечами, и каждый мускул её тела так напрягся, что казалось, она вот-вот оторвётся от пола.

– Я уже опаздываю, Грейс! Ты что, не можешь просто сделать это для меня?

Я заскрипела зубами от её тона. Будто никогда не сидела с её детьми!

– Здесь не дошкольное учреждение! Это похоронное бюро. Мне нужно работать.

– Дети не против побыть у тебя. Пусть посмотрят телевизор или ещё что-нибудь, – Ханна уставилась на меня, будто боялась увидеть здесь валяющийся труп. – Полчаса.

Прежде, чем я успела запротестовать, она выскочила за дверь, и мне ничего не оставалось, как смотреть ей вслед с открытым ртом.

– Дурака валяешь? – подколол меня Джаред, который только что вышел из подвала.

Я закрыла рот и поспешила в кабинет, бормоча себе под нос проклятия. Будем надеяться, что Саймон с Мелани не успели разгромить комнату. На полчаса я смогу их чем-нибудь занять. В крайнем случае, включу мультики. Гораздо больше меня занимал вопрос, что это за такое важное свидание, что моя сестра пришла в похоронное бюро и оставила мне детей? Какая встреча могла значить для неё так много? Осознание поразило меня, как удар дубиной по голове. Всё стало ясно и очевидно. Странно, что мне раньше это не пришло в голову. Это настолько абсурдно, что должно быть правдой – у Ханны роман.

Глава 17

Я не знала, что предпринимать в отношении Ханны, поэтому ничего не стала делать. Мама приехала за детьми только через час, а не через тридцать минут, но Меланья и Симон развлекали себя мультиками и сладостями. Да и мне самой не потребовалось отлучаться, чтобы забрать очередного покойника или готовить похороны. Маме о своём беспокойстве я не говорила. В конце концов, что мне ей говорить? Однако в течение следующих нескольких дней я размышляла над этим вопросом.

Вопреки тому, чему учит нас наше пуританское наследие, я не убеждена, что сексуальная моногамия – вполне естественная вещь. Не думаю, что мы созданы для того, чтобы навеки привязаться к одному и тому же человеку, аминь. Считаю, что это может сработать, и понимаю, как важно многим людям быть уверенными в своей эмоциональной привязанности и знать, что их партнёр или партнёрша не дарит вдруг свои чувства кому-то другому. Я даже думаю, что для большинства людей лучше притворяться, что они предпочитают моногамию, но не имею ничего против небольшого самообмана время от времени. Вероятно, моногамия является чем-то естественным или простым, и я считаю, что многие люди тратят слишком много времени на то, чтобы беспокоиться о своем партнёре, когда они обманывают его или её.

Для меня жизнь сестры всегда являлась дополнительным аргументом в пользу того, чтобы оставаться одинокой, но с тех пор, как я встретила Сэма, мнение начало меняться. Похоже, в одночасье в мою жизнь вошёл мужчина, а не платный любовник на одну ночь. Постоянный друг. Как плохой фильм в ночной программе, мысль о Сэме Стюарте, как моём молодом человеке, поочередно вызывала напряжение и отрезвление. Сейчас мои губы невольно расползаются в улыбке, а через минуту меня прошибает холодный пот, и я задаюсь вопросом, что, чёрт возьми, в меня вселилось.

Сэм обходился со мной хорошо. Я наблюдала за своими подругами и слушала, как они годами жаловались на мужчин, не подававших ни малейшего признака того, что сейчас, собственно, чувствовали. Мне никогда не приходилось сомневаться в чувствах Сэма. Не то чтобы он признался мне в своей вечной любви (это слово мы не употребляли). Наша дружба строилась в течение нескольких месяцев, и теперь к ней добавился секс. Или мы вернулись к сексу, как иногда любил выражаться Сэм. У него не было проблем с проявлением чувств – он целовал и обнимал меня, независимо от присутствующих, и при любой возможности держал за руку. Он дарил цветы и писал небольшие сообщения, когда проводил ночь в моей квартире и вставал раньше, чтобы идти на уроки.

Всё больше и больше ночей Сэм проводил со мной. Иногда и я ночевала у него. Я познакомилась с его матерью. Даже сложно представить, что такая крошечная женщина родила сына-здоровяка. Дотти Стюарт являлась настоящим сокровищем. Она приняла Элли так, словно та её собственная дочь. Поэтому я и не беспокоилась, что Дотти заставит меня страдать. Тем не менее, мы виделись с ней редко: Дотти носила траур и проводила много времени со своими друзьями и сёстрами. Несколько раз, когда я заходила навестить Сэма, её не было дома.

Сэм уже успел подружиться с Джаредом и Шелли. Потом мы случайно встретились в кино и ресторане ещё с парочкой моих знакомых. Но с моей семьёй он до сих пор не познакомился. Не то чтобы наши отношения находились в тайне. В таком городе, как Аннвилл, нет секретов. Например, миссис Зук, живущая в доме напротив, замечает, что ко мне чаще двух-трёх раз в неделю приезжает «чужак» и оставляет свою машину на стоянке на целую ночь. Прошли времена, когда телефонные компании предлагали воспользоваться своими услугами, теперь у нас есть электронная почта и мессенджеры, да и люди, встречаясь в магазине, часто сплетничают.

Скандал я не устраивала, Сэм не был секретом.

Уверена, больше всех из-за моей скрытности расстроился отец. Он перестал появляться в похоронном бюро и контролировать меня. Была и другая сторона медали: я скучала по папе. Он иногда неожиданно приглашал меня поужинать и всегда оплачивал счета, но его постоянное вмешательство в дела, будь то деловые или личные, меня просто убивало. Не стоило отрицать, что с того момента, как я возглавила компанию, продажи возросли, несмотря на невезение, постигшее меня в последнее время. Я указала на этот факт отцу, и тот немного разозлился.

Если бы я захотела, то могла бы предложить Джареду после стажировки работать полный день. Я даже могла позволить себе нанять ещё одного стажёра. Чёрт возьми, я могла бы позволить себе платное свидание каждую неделю вместо одного или двух в месяц, если бы не получала совершенно бесплатно столько горячего секса, сколько только могла себе пожелать.

Меня очень радовало, что компания преуспевала, что мои инвестиции в рекламу окупились, и что в городе начали принимать меня в качестве преемницы отца. Чтобы предлагать людям необходимую и жизненно важную услугу, необходим большой такт. И я с этим справилась. Я вела свои дела более, чем аккуратно. Мне было хорошо. На самом деле всё было хорошо. Отличная работа и хорошие друзья. И, наконец, что удивительно, постоянный друг, который дарил цветы и играл для меня на гитаре любовные романсы. Я больше не жалела о тех деньгах, которые потратила на «джентльменов» миссис Смит. Я даже подумывала о том, чтобы доделать ремонт в квартире. Когда я заикнулась об этом Сэму, он возразил.

– Но мне всё нравится, как оно есть. В этом есть какой-то тусклый шик.

Я хлопнула его по руке и зацепила миску с попкорном, которую тот подсунул себе под нос. Моя удобная поза – ноги лежат на коленях Сэма, а под головой подушка – давали преимущество в качестве хорошего обзора телевизионного экрана и бесплатного массажа ног.

– Неужели я должна напоминать, что это моя квартира? И моё постельное белье?

Между нами часто проходил подобный стёб. Сэм не собирался съезжать от матери: он утверждал, что нужен ей сейчас, когда умер отец, но подозреваю, что ему просто лень искать что-то своё.

– Эй, у меня есть жильё. И у меня даже есть собственное постельное бельё. Оно хранится в Нью-Йорке, только и всего.

– На те деньги, что ты платишь за склад в Нью-Йорке, ты мог бы снять целый дом в Аннвилле, Сэмми.

– У меня была своя квартира, Грейси. Но гораздо приятнее жить с мамой, это я могу тебе гарантировать, – Сэм скривил губы.

– Почему? – я бросила в него кусочком попкорна. – Потому что она готовит и убирает за тобой?

Он поймал губами попкорн. Талантливый парень.

– Именно так.

Мне нравилось в Сэме почти всё, кроме этого отношения. Я не думала, что причины, которые он назвал, такие уж серьёзные. Возможно, он просто боялся оставить её одну, хотя она, казалось, довольно хорошо освоилась в новой ситуации. Или он не мог позволить себе платить аренду и стыдился в этом признаться. Это совершенно не соответствовало его остальной сущности. За человеком, которого я встретила, не нужно мыть посуду и закрывать крышку унитаза. Он приглашал меня на ужин, и я не чувствовала, что он просто платит за моё общество. Если я время от времени предлагала оплатить счёт, он не возражал. Мне трудно поверить, что Сэм вцепился в старую детскую комнату, потому что не хотел жить один.

Как ни странно, я попыталась узнать у него правду.

– Разве твоя мама не говорила, что подумывает отправиться в круиз вместе с сестрой?

– Да, – Сэм уставился в телевизор и хрустел попкорном. – В следующем месяце.

– Как же ты будешь справляться? – поддразнила я. – Кто будет стирать твоё бельё и резать хлеб на обед?

– Кое-кто, кто любит меня? – уголки его рта полезли вверх.

– Твой брат? – я пнула его ногой, чтобы высказать свою реакцию на его слова.

Сэм посмотрел на меня большими детскими глазами и даже захлопал ресницами, а потом схватил меня за шиворот.

– Не смотри на меня так, – сказал я. – Я не упаковываю ланчи на вынос.

Наклонившись, чтобы пощекотать меня, Сэм ещё больше раздвинул губы.

– Нет? Даже для меня?

– Это нечестно! – я попыталась освободиться, но пристрастие к массажу ног стало для меня роковым.

Сэм легко удерживал меня одной рукой, в то время как другой блуждал взад-вперёд по моим наиболее чувствительным участкам тела. Лёгкое поглаживание вызывало у меня приступы смеха. Жертвой нашей борьбы стал попкорн. Когда Сэм обхватил меня, миска опрокинулась с его колен, и кусочки попкорна разлетелись по полу. Держа одной рукой оба моих запястья над головой, Сэм уселся на меня и зажал коленями бёдра. Под тяжестью двух тел с расшатанного дивана упали подушки. Сэм «сыграл» аккорд на моих рёбрах и в невероятно чувствительном месте на талии. Как я не пыталась сбросить его, мне это не удалось.

О, Боже, какой же он огромный!

Сэм тяжело дышал, и я тоже задыхалась, но, не переставая, хихикала. Он склонился и приблизил свой рот к моему – на его губах блестело растопленное, смешанное с солёными крупинками масло. Мне потребовалось мгновение для осознания, что он перестал щекотать, потому что поцелуй заставил меня тоже затаить дыхание.

Сэм был огромным, но он знал, как лечь на меня, чтобы не раздавить. Он опёрся на локоть, колени и ладонь, и его тело невольно скользнуло по-моему. Затем он отпустил запястья, запрокинул мне голову и ртом потянулся к горлу. Губы скользнули по вырезу футболки. Когда его язык коснулся ложбинки на шее, по спине побежали мурашки, соски затвердели, а между ног запульсировало. Сэм вернулся к моему рту. Эти поцелуи походили на песни, которые он пел. Каждый раз разные, хотя мелодии и тексты оставались прежними.

Во время поцелуев Сэм использовал какую-то хитрость, делал что-то такое языком и зубами, что одновременно получалось покусыванием и облизыванием. Он делал это лишь время от времени, и каждый раз будто происходила смена тональности в песне, которую, как думалось, вы знаете. Будто Джон Майер поёт песню Мэрилина Мэнсона. Это сводило меня с ума. Сейчас Сэм тоже прибег к этой хитрости, и мои бёдра дернулись вверх. Лобок врезался в пряжку его ремня, но я не планировала, чтобы это интересное ощущение закончилось так быстро. Обеими руками я схватила его за ягодицы и прижала пятки к тыльной стороне бёдер, удерживая его – теперь ему требовалось лишь лёгкое шевеление, чтобы надавить там, где я желала.

Он знал, что я делаю, и улыбался, целуя меня, затем надавил ещё сильнее, и я получила то, что хотела. Пальцами Сэм юркнул под мою рубашку, расстегнул крючки бюстгальтера, и тут же его руки оказались на груди, нежно массируя её. Потом он ущипнул один сосок, чтобы тот затвердел. Проделав то же самое с другим, Сэм опёрся на руку и опустил футболку к поясу моих джинсов. Тонкая ткань натянулась на моей груди и твёрдых сосках.

– Боже, как я люблю видеть тебя такой. Мне жаль, что ты никогда не ходишь без лифчика.

Видимое доказательство моего возбуждения распалило ещё больше.

– Уверена, что всегда одеваюсь уместно. Позволь тебе напомнить, что раз уж я здесь, то могу выцарапать глаза, если не поверишь.

Сэм провёл рукой по линиям и изгибам, проступавшим под футболкой. Ткань приглушала его прикосновения – такие, восхитительные и одновременно мучительные.

– А мне нравится. По крайней мере, ты можешь его не надевать, когда мы одни. Надень обтягивающую футболку без лифчика только для меня.

– Для тебя? – я сделала вид, что размышляю, хотя сама кружилась в вихре вожделения от прикосновений его губ, рук и бёдер к моим эрогенным местам. – Может, у тебя получится убедить меня в этой идее.

– Да? Как? – губы Сэма обхватили сосок, обтянутый тканью.

Я просунула руку между нами и положила ладонь на пряжку его джинсов.

– Дай мне это, когда я захочу.

Даже сквозь джинсы ощущался его жар. Моя рука коснулась набухшего члена, покрытого толстой тканью.

– Договорились. И что мне потребуется сделать, чтобы ты приготовила мне ланч?

– Забудь, – рассмеялась я.

– А как насчёт того, один оргазм – один пакет с бутербродами?

– Оргазмы не входят в процесс переговоров, Сэм.

Я с улыбкой произносила эти слова, потому что рука Сэма в этот момент двигалась по моему телу – с самого верха до края футболки. Потом мужчина зубами приподнял ткань и добрался до мягкой плоти.

– Какое самое большое число оргазмов у тебя было за раз?

– С другим мужчиной?

– Ты меня умиляешь. Да, с другим мужчиной. Я знаю, что ты взрываешься, как ракета, когда дело касается тебя и твоего вибратора. Прекрати придумывать мне комплексы, – Сэм замер и, опираясь на руки, посмотрел на меня.

– Прости.

– Совсем не звучит, будто тебе жаль. Ты самодовольно говоришь.

Я, конечно, собиралась запротестовать, но как раз в этот момент Сэм зубами расстегнул надетые на мне джинсы, и мои мысли совершенно перепутались. Он засунул руки под ягодицы и приподнял меня на высоту, достаточную, чтобы снять джинсы. Вместе с трусиками и носками он стянул их до лодыжек. Я помогла ему избавиться от одежды. Его лицо, когда он запутался в вещах, вызвало у меня смех.

– Почему женская одежда так сложная? – жаловался Сэм, сидя у моих ног, но дожидаться ответа не стал, а просто побросал вещи на пол.

Теперь я обнажена по пояс, а он все еще был полностью одет. Для меня это неприемлемо.

– Раздевайся.

Сэм стоял и смотрел, как я стягивала рубашку через его голову и бросала её на кучу, уже лежащую на полу. Мою кожу царапала грубая обивка дивана. Я выпрямилась и поманила его указательным пальцем.

– Иди сюда, Сэмми. Голышом.

– Меня зовут Сэм, – возразил он.

Парень расстегнул ремень и молнию, и теперь ширинка раскрыта, но край его футболки засунут слишком глубоко. Он нагнулся, один за другим снял носки, и я поняла, что эта пытка сделана нарочно. Сексуальный стриптиз, движение бёдрами, раскиданная одежда могли бы вызвать у меня хихиканье. Каждый предмет одежды снимался намеренно медленно, эротичные движения Сэма лишь подчёркивали его мужественность и нормальность. Это не профессионал, который демонстрирует своё тело мимолётным взглядам. Я жадно разглядывала Сэма, который почти разделся до гола.

– Боже сохрани джинсы, – пробормотала я, наблюдая, как напрягся живот Сэма, когда тот стягивал футболку через голову. – Где, кстати, можно купить такие длинные джинсы?

– В магазине «Большой и высокий».

Сэм с усмешкой засунул большой палец за пояс джинсов и стянул их вниз ровно настолько, чтобы я могла видеть блестящие тёмные завитки его лобковых волос. Из горла вырвался непонятный звук. Сэм спустил джинсы и трусы ещё немного. Ткань всё ниже и ниже спускалась по его длинным ногам, наконец, мужчина распрямился и стащил джинсы. И вот он обнажённый положил ладонь на свой взбухший член.

– Ты хочешь овладеть мною на диване? – я откинулась назад на подушки.

– Нет, – под моими взглядами член Сэма становился всё больше и больше.

– Нет? – несколько озадаченная, я взмахнула ногами и попыталась встать.

Сэм остановил меня прежде, чем я смогла это сделать.

– Нет. Я не собираюсь трахать тебя на диване. Хочу сделать это языком. Откидывайся назад.

Я безмолвно выполнила его требование. Сэм целовал меня, а его рука с лёгкими поглаживаниями невольно блуждала между ног. Потом поцелуи сместились ниже на живот, затем на бёдра. Потом губы Сэма спустились ещё ниже. Большими пальцами он раздвинул мою плоть, и язык коснулся клитора. Внезапное электризующее раздражение заставило меня издать ещё один нечленораздельный звук. Инстинктивно я двинулась назад, потом мне удалось заставить себя остановиться, и мои пальцы опустились в густые чёрные волосы Сэма. Я хотела опустить взгляд, хотела увидеть его там, у себя между ног, но желание заставило закрыть глаза, а рот открыться в беззвучном вздохе.

Сэм с прерывистым вздохом на мгновение замер и пробормотал что-то сладкое и волнующее – что-то вроде: «О, чёрт, как ты хороша на вкус». Что-то такое, что в другом контексте могло бы показаться неправдоподобным, но я не сомневалась, он имел в виду именно то, что сказал.

Сэм раздвигал мои ноги дальше, пользуясь языком для мягких ровных ударов. Давление, тепло и влажность его рта оказались идеальными. Он не целился в чувствительный кончик клитора и не буравил языком мою плоть – он равномерно надавливал чуть выше клитора, делая движение туда-сюда, что возбуждало ещё сильнее. Внутри разгорался огонь вожделения, всё сильнее и сильнее вспыхивало пламя. И меня накрыл первый оргазм.

Язык Сэма ослабил давление, но лишь чуть-чуть. Я издавала хрипы и подёргивалась от его ласкового дыхания. В этот момент пальцем Сэм вошёл во влагалище и нашёл крохотное чувствительное местечко за лобком. Раньше я сама пыталась использовать это место, но особого возбуждения не чувствовала. Чаще всего я предотвращала оргазм, но, что хуже, испытывала при этом желание помочиться. Сэм же это место не тёр, а осторожно, но ритмично надавливал трепещущим кончиком языка.

О, чёрт, он сделал именно то, что нужно. Я думала о прекрасных ощущениях. Но то, что сейчас делал Сэм просто невероятно. Он лизал, покусывал и надавливал. И меня накрыла вторая волна оргазма, хотя с момента первого прошло всего лишь несколько минут. Резко втянув воздух, я открыла глаза – Сэм не смотрел на меня: он всё ещё целовал между ног, помогая себе пальцем. Я заморгала, и перед глазами заплясали красные вспышки, тухнувшие с угасанием моего оргазма.

– Боже, – выдохнула я, – Сэм ...

– Т-с-с.

Его язык больше не касался клитора, зубы не покусывали: Сэм просто приложил рот, но не целовал. Его губы и дыхание гладили кожу, а палец всё ещё находился внутри, но только неподвижно.

– Мне нравиться чувствовать, как ты двигаешься, когда наступает оргазм, – произнёс Сэм и губами нарисовал слова на моей коже. – Я до сих пор чувствую это. Ты всё ещё дергаешься.

Я на самом деле вздрагивала, но это был уже не быстрый огонь сокращений моего тела во время кульминации, а случайное медленное пульсирование. Промежутки между подёргиваниями удлинились. Я снова спокойно задышала, а Сэм не шевелился. Меня посетила мысль, что можно уже распрямиться, но слишком большое удовлетворение помешало мне сделать это. Спустя секунду Сэм ещё раз провел языком по моей коже, но не так, как раньше, а более мягко, но решительно. Его палец вращательными движениями вновь задвигался во мне.

– Сэм, я не могу, – протест получился слабым, мне не хватало энергии, чтобы высвободиться.

Сэм ничего не ответил и просто продолжил делать то, что делал. Я достаточно хорошо знала своё тело и границы его возможностей. Да, я уже три раза подряд дошла до кульминации. Однажды такое случилось четыре раза, но в тот момент я следила за марафоном Джастина Росса, к которому меня влекло. Тем не менее, я тогда устала, и последний кульминационный момент больше походил на воспоминание, чем на настоящий оргазм.

– Сэм ...

– Т-с-с.

Я уже не протестовала, а балдела от движений, хотя ему не удавалось довести меня до экстаза. Но даже если это и так, он выглядел счастливым. На кого мне тогда жаловаться? Я была бы счастлива, дать ему то, что он давал мне, или переспать с ним, а не пытаться прийти в себя. Но я уже научилась не сопротивляться упрямству Сэма.

Я предполагала, что он быстро устанет или перевозбудится, и прелюдия подойдёт концу. Но Сэм не сдавался и продолжал ласкать меня языком. Он использовал рот и руки, и иногда вставлял слова. Сэм относился к той категории людей, которые разговаривают во время секса. Его слова могли показаться смешными, но пока я ощущала между ног нежное прикосновение губ и языка, они звучали просто великолепно.

– Мне нравится, какая ты на вкус. Мне нравятся звуки, которые ты издаешь. Мне нравится, как ты двигаешься. Мне нравится, как ты просто так, без всякой причины, произносишь мое имя.

– Сэм.

– Я люблю тебя.

И я, полностью сосредоточенная на себе и предстоящем экстазе, который он мне дарил, могла ничего не отвечать. Мне оставалось только раствориться в своих ощущениях.

Позже мы отправились в спальню и занимались любовью. Совсем недолго. На мой взгляд, даже слишком мало. Но мне не хотелось его мучить после того, что он подарил мне. Сэм кончил и закрыл глаза, а я смотрела на его лицо и удивлялась, как это могло произойти. Потом, когда мы лежали в темноте, он повернулся ко мне спиной и произнёс так тихо, что я почти не могла его слышать.

– Я делаю это, потому что там легче притворяться.

– Что ты имеешь в виду, дорогой? – мой голос звучал так же сонно, как и его, но услышав такие слова, я широко распахнула глаза, и сердце мое бешено забилось.

– Оставаться в мамином доме. Ночью в тёмной комнате легко представляется, что я ребёнок, и мой отец ещё жив.

Я не знала, что ответить, поэтому просто прижалась грудью к мужской спине и обвила рукой талию, хотя и не до конца понимала, этого ли утешения он хотел. Под моими губами его плечо поднималось и опускалось, и слышались тихие вздохи. Всю свою жизнь я помогала людям скорбеть, но вряд ли мне доводилось встречаться со всеми видами горя. Грусть всегда разная, как и песня.

– Он никогда не был ни на одном из моих выступлений, – произнёс Сэм. – Он говорил, что если я отправлюсь в Нью-Йорк и попытаюсь заняться музыкой там, то потерплю неудачу. По этой причине мы поссорились, и я долго не возвращался домой к родителям, а когда всё-таки навестил их, он ни разу не спросил меня о моих успехах. Ни одного, чёрт возьми, раза, Грейс. Я посылал ему рецензии, которые получал в разных газетах. Но он ни разу ничего не ответил.

Мышцы его руки задеревенели от напряжения. Сэм подтянул ноги так, что моя рука оказалась зажатой между его коленями и животом. Он свернулся калачиком – большой человек, сделавшийся маленьким.

– А потом этот старый дурак умер, – буркнул Сэм ломающимся голосом, – а я оставался тем злым сыном, который никогда не навещал его. Но не потому, что я до сих пор зол на него, Грейс.

Иногда люди не нуждаются в нашем ответе: им просто нужно наше внимание, чтобы наконец-то высказаться.

– Тогда в чём же дело?

– Я не хотел, чтобы он считал меня неудачником. И не хотел, чтобы он так думал на момент своей смерти. Но знаешь что? Так или иначе, он так считал. Теперь он, чёрт возьми, умер, а я, чёрт возьми, снова появился. Теперь мама считает, что я последний осёл. Так же, как и мой брат. Так же, как и я. Вот дерьмо!

Тело Сэма содрогнулось, но голос приглушался подушкой. Его плечи ритмично вздрагивали, а моё горло сжималось от сострадания.

– Сэм.

Он избавил меня от необходимости подбирать нужные слова, повернувшись и спрятав лицо у меня на груди. Когда он вцепился в меня, горячие слёзы закапали на мою кожу. Я гладила его по волосам, а он, напрягшись всем телом, пытался подавить рыдания. Когда парень, наконец, расслабился, и его длинные конечности ослабли, а дыхание стало медленным и ровным, я поцеловала его в лоб.

– Ты преодолеешь это.

Мне показалось, что Сэм уснул, но он тут же ещё плотнее прижал меня к себе.

– Ты так думаешь?

– Да, Сэм, я так думаю.

Он сказал, что любит меня, но я ничего не ответила. Мне почему-то казалось, что моё признание всё изменит, хотя, на самом деле, это не так. Во всяком случае, внешне всё останется, как прежде. Я сама себе удивлялась, когда представляла нашу совместную жизнь. Перед глазами с лёгкостью возникали картины с седовласым Сэмом с морщинками вокруг глаз или картины с нашими детьми с тёмными волосами и синими глазами. Конечно, я никому об этом не рассказывала. В конце концов, я даже думать об этом не хотела, потому что повылезали старые страхи. Я тут же вспоминала о плачущих вдовах, жалующихся на одиночество. Мне же хотелось слышать от мужчин и женщин о радостных временах: о том, как любовь делала богаче их жизнь, а смерть не могла у них отнять воспоминания.

Шелли снова начала разговаривать со мной, но уже не в той непринужденной манере, как раньше. Она изменила причёску, стала одеваться по-другому и намного увереннее общалась с клиентами. Раньше она часто спрашивала, что и как делать, хотя сама всё прекрасно знала. Ей было необходимо убедиться, что она всё делает правильно. Сейчас она уже ни о чём не спрашивала, и ей больше не требовалась поддержка, что оказалось для меня облегчением. Благодаря этому я выиграла много времени. Но знала я и другое: она больше ни о чём не спрашивала не потому, что её посетило озарение, а потому, что не хотела со мной разговаривать. И я не могла по-настоящему наслаждаться переменой.

Но это ещё не всё. Время стажировки Джареда подходило к концу, и он получил предложение о работе от нескольких похоронных бюро в округе. Меня удивило, что он сам рассказал мне об этом. Мы решили, что он обдумает эти предложения. Конечно, хотелось, чтобы Джаред остался, но я не стала бы его упрекать, если бы он нашёл себе более выгодную работу. Осознание того, что Джаред скоро уедет, побудило меня ещё раз заняться своими финансами. Я бы ни за что не призналась, что скучала по финансовой грамотности моего отца. На счету оказалось довольно много денег, и я могла бы воспользоваться его советом, куда их лучше вложить. Я просмотрела отчёт за прошлый год и ужаснулась, сколько денег было потрачено на миссис Смит. Но... я не жалела ни одного потраченного цента.

Стук в дверь прервал дурацкие воспоминания о том, как за одну ночь с мужчиной, чья кожа имела цвет жидкого шоколада, я потратила пятьсот долларов.

– Шелли? – я подняла голову.

Она вошла в мой кабинет, не дожидаясь приглашения, и закрыла за собой дверь. Когда девушка села, я приподняла брови. На коленях у Шелли лежала папка, и у меня упало сердце: она хотела уволиться. Я знала.

– Хочу поговорить с тобой о Джареде, Грейс.

Я закрыла файл со счетами и обратила своё внимание на Шелли

– Что с ним?

Шелли закашлялась, а я перехватил взгляд той девушки, которая когда-то начала работать у меня.

– Я люблю его, – выдавила она.

– Очень рада за тебя. За вас обоих, – я не понимала, что Шелли хотела мне сказать.

– Мы хотим пожениться, – её объяснение на самом деле не являлось чем-то новым.

– Мои поздравления, – ответила я сдержанным тоном. – Хорошие новости.

Слабая улыбка вызвала трещину в неприступной броне Шелли.

– Я очень счастлива.

– Хм, а как Дуэйн справляется с этим?

На лице Шелли промелькнула болезненная гримаса.

– Он не хочет мне верить, – эта фраза на секунду лишила меня дара речи.

– Что ты имеешь в виду, говоря, что он не хочет тебе верить?

– Он говорит, что не верит, что я не вернусь к нему, как только мне надоест Джаред.

– Фух, полагаю, он когда-нибудь это поймёт.

Честно говоря, не понимаю, что Дуэйн нашёл в Шелли такого замечательного и неповторимого. Почему он так сильно к ней привязался, если она его обманывала? Но моё мнение было предвзятым, особенно после той ненависти, которую Шелли испытывала ко мне в последнее время.

– Я тоже так думаю. Но это не то, о чём я хотела с тобой поговорить, – Шелли подняла папку. – Это предложения от других фирм, которые получил Джаред. Одно из «Рорбаха». Одно из «Киндт энд Спенсер».

Мои самые большие конкуренты, если можно так выразиться. Вместе со Стивом Рорбахом, перенявшим компанию у своего дяди, я училась на курсах подготовки похоронных агентов. Киндт выкупил бюро у братьев Спенсер пять лет назад, чтобы увеличить семейный бизнес. «Рорбах» и «Киндт энд Спенсер» имели свои корпоративные офисы в соседних городах.

– Джаред сказал, что получил несколько других предложений. Пора ему принимать решение. Особенно если он хочет жениться.

Джаред женится на Шелли. Несколько месяцев назад я бы посмеялась над этой идеей. Теперь эта мысль заставила немного позавидовать, и в то же время меня раздражало, что я так себя веду.

– Да, – кивнула Шелли. – Ну, я хочу, чтобы он остался здесь. С тобой.

– Ты этого хочешь? – я откинулась на спинку стула. – Я бы скорее подумала, что ты заставишь его пойти куда-нибудь в другое место.

Шелли выглядела немного пристыженной.

– Я тоже хочу остаться здесь. В другом месте он может заработать больше, но тебе он нужен. И вы будете очень успешной компанией, я знаю.

– Я думала, что уже добилась успеха.

Она покачала головой и поспешила оправдаться.

– Нет. Я имею в виду... ты станешь по-настоящему успешной. Люди любят тебя. Я слышу, как клиенты говорят о том, как здесь красиво. Особенно с тех пор, как стало казаться, что мисс Грейс Фраули скоро обзаведётся своей семьёй.

– О, это так? Кто это говорит? – я стремительно забарабанила пальцами по столешнице.

– Ты же знаешь людей. Им бы только поболтать, – Шелли пожала плечами и чуть ухмыльнулась.

– Неужели ты распространяешь обо мне эти слухи, Шелли? – спросила я, едва сдержавшись.

– Разве это слух, если это правда? – улыбка Шелли стала ещё шире.

– К чему ты, собственно, клонишь? Должна тебе сказать, я не в восторге от того, что ты обсуждаешь мои личные дела, – нахмурилась я.

Шелли поспешно закивала.

– «Фраули и сыновья» хорошо работают. Знаю, что бюро и дальше будет продолжать хорошо работать. Мне здесь нравится. Мне нравится, как ты управляешь компанией. Джареду это тоже нравится. Мы хотим остаться здесь.

– Я сказала Джареду, что могу ему платить. Он знает, что я хочу оставить его, Шелли. Но сейчас я не могу предложить ему большую зарплату.

– Знаю. Но я хочу предложить кое-что другое.

В висках у меня запульсировало.

– Не могла бы ты перейти к делу? Ты будешь кормить меня печеньем всю жизнь или что?

– Я думала, ты не любишь печенье.

– Шелли!

– Я хочу, чтобы ты сделала Джареда своим деловым партнёром.

– О, Шелли, – вздохнула я, – что же ты предлагаешь?

Согласно плану Шелли, Джаред вместо бонусов за свои достижения в фирме должен был стать моим партнёром.

– Сколько ему придётся заплатить, чтобы откупиться?

Я заломила огромную сумму, чтобы она от меня отстала, но Шелли даже глазом не моргнула.

– Ты будешь ежемесячно вычитать часть из нашей зарплаты?

– Ты с ума сошла! Я хочу, чтобы Джаред был сотрудником, а не партнёром. Эта компания находится в семейном владении уже много лет.

– Ты планируешь завести детей?

Эта фраза заставила меня съёжиться, потому что я только сегодня утром задумалась на эту тему.

– Не знаю. Какое это имеет отношение к делу?

– Если ты не планируешь иметь детей, то кто возьмёт на себя компанию, когда ты умрешь?

– Меланья или Симон.

– Что будет, если никто из них этого не захочет? – фыркнула Шелли.

– У меня голова болит от этого разговора.

– Если бы ты хотела иметь детей, то совсем не сложно принять меры предосторожности, чтобы они могли взять на себя партнёрство, – улыбнулась она.

– Чёрт возьми, Шелли. Ты акула, – мне следовало бы восхититься ею, хотя бы чуть-чуть. – Что говорит обо всем этом Джаред?

Теперь она выложит мне всё.

– Я его ещё не спрашивала.

– Шелли, Шелли, Шелли, – я снова откинулась на спинку стула и подняла вверх руки. – Тогда зачем ты пришла ко мне?

– Прежде чем я поговорю с ним, мне нужно было узнать, возьмёшься ли ты за это дело. Не хочу, чтобы он сначала пришёл в восторг, а потом упал с небес на землю.

– Черт возьми, а ты изменилась! – я уставилась на неё.

– К лучшему или к худшему? – теперь её улыбка казалась искусственной.

– Не знаю, – честно ответила я. – Часть меня скучает по милой и наивной Шелли, которая носила круглые воротнички и никогда не занималась сексом со своим парнем в комнате отдыха.

– Часть меня скучает по Грейс, которая покидала офис всякий раз, когда у неё появлялась возможность и которая вряд ли когда-либо интересовалась моими личными делами, – она подавленно фыркнула.

Я уже давно так сдержанно не высказывалась.

– Я подумаю об этом, ладно? Это не те дела, которые решаются на скорую руку.

– Всё в порядке, – заявила она, встала и подняла папку. – Я могу оставить её здесь, если хочешь.

– Мне она не нужна. Если я действительно предложу ему партнёрство, мое предложение не будет зависеть от того, что кто-то ещё считает его ценным сотрудником и предлагает работу.

– Хорошо. Потому что Джаред представляет собой большую ценность, – Шелли на мгновение уставилась на меня, а потом кивнула.

– Я это знаю, Шелли.

Она остановилась в открытой двери и ещё раз просунула голову в комнату.

– Вряд ли тебя интересует моё мнение, но я думаю, что и Сэм тоже очень многого стоит.

Об этом я тоже знала.

Я немного поразмыслила на счёт идеи сделать Джареда деловым партнёром, но мне было тяжело вот так сразу всерьёз заняться этим. Я много работала, чтобы расширить свой бизнес и внедрить улучшения. Появление партнёра означало, что я буду делить бремя с кем-то, но больше не смогу принимать решения в одиночку. Я только начала привыкать к мысли о романтических отношениях, поэтому не уверена, что готова принять партнёра в свою компанию, независимо от того, насколько я любила и уважала Джареда. Единственный человек, на которого я действительно могла рассчитывать, когда дело касалось помощи мне в этом важном решении – мой отец, и уверена, он взорвётся при виде меня. Этого вполне достаточно, чтобы заставить меня предложить Джареду партнёрство.

Глава 18

Сэм поприветствовал меня поцелуем, спасшим мой день, хотя тот начался не так уж плохо.

– Как твои дела?

Я рассказывала ему историю, а он оборудовал сцену под свой вкус. В течение нескольких месяцев Сэм по четвергам давал концерты в «Файерхаус». Владельцу этого заведения так нравились его выступления, что он собирался предложить постоянный контракт. Когда у меня выдавалось свободное время, я тоже приходила послушать, как Сэм играет.

– Ты не могла бы принести пива? Пожалуйста.

Сэм поставил свой стул под единственный софит. Он играл на акустической гитаре, которая не требовала больших приготовлений, но парень всегда соблюдал ритуал и всё тщательно готовил. Включая пиво. Одну бутылку я принесла ему, другую – себе. Я не поинтересовалась, сколько он уже выпил, так как поцелуй с ним имел вкус хмеля и ячменя. За рекордно короткий срок Сэм выпил то, что было принесено, и на языке жестов заказал ещё одну бутылку у бармена.

– Ты собрался упиться и пропить всё, что заработал? – мне хотелось немного подразнить его, но Сэм посмотрел на меня взглядом, который казался почти сердитым.

– Пиво и является моим заработком, – дерзко заявил он.

– Прости.

Оправдание имело горький вкус. Я спокойно могу попросить прощения, если на то имеется причина, но раздражает, когда этого от меня ждут. И я извиняюсь, хотя ничего плохого не сделала.

Сэм пожал плечами и отвернулся, чтобы отрегулировать высоту микрофона. Через час откроется ресторан, и с двадцати часов начнётся музыкальное сопровождение. Нам оставалось только полтора часа, чтобы провести их вместе. Потом Сэм займётся работой, а я думала сходить в какую-нибудь забегаловку на Секонд-стрит и там поесть, но парень запланировал другое.

– Пойдем в заднюю комнату, – в его глазах заблестела хитринка.

Я глянула в сторону комнаты, в которой громоздились дополнительные столы и стулья для ресторана.

– Ох, не думаю, что это правильно.

– Да, ладно, – он взял меня за руку и поцеловал ладошку. – Это будет очень быстро.

– Это именно то, чего я боюсь. – я выдернула свою руку и огляделась: уверена, бармен нас подслушивал. – Быстро – для тебя хорошо, для меня скорее нет.

– О чём ты говоришь? – Сэм наклонился и куснул меня за ухо. – Ты кончишь, как бутылка шампанского.

Меня щекотали его прикосновения, и я со смехом попыталась их избежать.

– Я не машина.

– Ты не хочешь заняться этим, потому что боишься, что не кончишь? – Сэм опять нахмурился. – Хорошо. Забудь.

Это совсем не похоже на строптивого, но очаровательного Сэма.

– Здесь не место, Сэм, понимаешь? Позже.

– Конечно. Как и всегда, – он пожал плечами, и в гневе повернулся ко мне спиной.

О нет, сейчас он вредничал просто потому, что я не хотела трахаться с ним в общественном месте!

– Эй.

Сэм повернулся, и на его лбу собрались морщины.

– Позволь мне доделать всё здесь, и потом займёмся тем, чего хочешь ты.

– И зачем делать такое лицо? – спросила я и упёрла руки в бока. – Пойдём уж, если ты злишься, тогда поговори со мной об этом.

Целую минуту мы смотрели друг на друга, потом Сэм смягчился, привлёк меня к себе и поцеловал.

– Я не злюсь, а просто немного нервничаю.

– Почему? Из-за твоего выступления? – я удивлённо посмотрела на сцену. – Но ты делал это уже тысячу раз.

– Точно. И каждый раз я буду нервничать, как и раньше, – Сэм пожал плечами и поцеловал меня ещё раз, потом он допил пиво, отнёс пустые бутылки в бар и вернулся с полной. – Ты хочешь ещё одну?

– Нет, – я смотрела, как он пил пиво. – Ты действительно нервничаешь?

Не глядя на меня, Сэм пожал плечами. Я села рядом с ним на сцене и тоже взялась за свою бутылку. Он допил уже третью, пока я была занята первой. Затем парень встал и протянул мне руку, чтобы помочь подняться.

– Пойдём возьмём сэндвичи или ещё что-нибудь, – предложил он и добавил, – если хочешь поесть здесь.

Мне нравилась еда в «Файерхаусе», но не цены на неё.

– От сэндвича я бы не отказалась.

Возле человека-рекламы Сэм вонзил зубы в сэндвич с бифштексом, я же ела багет с тунцом. Мне показалось, что у Сэма улучшилось настроение, но я, не переставая, думала о том, что сегодня произошёл наш первый спор. Он является важной вехой в любых отношениях, но гнать лошадей не хотелось, хотя и считала его очень важным. На обратном пути к «Файерхаусу», я вцепилась в его руку и страстно поцеловала, и мы отправились в клуб.

– К чему это? – спросил Сэм с горящими глазами.

– Чтобы ты так сильно не нервничал.

– Спасибо, милая, – он улыбнулся и легко коснулся моих губ.

От этого ласкового прозвища мурашки побежали по коже.

– Вечером ты будешь чудесно играть.

– Я сделаю всё возможное, – Сэм убрал руку ото лба и кончиком пальца коснулся моего носа.

– Я имела в виду там, – махнула я рукой.

– Там тоже.

Он крепко обнял меня, и наши лица оказались друг напротив друга. Я расстегнула кнопку на его куртке и меня накрыла волна мужского аромата. Я чуть не расплакалась от переполнявших меня чувств. Я любила этого мужчину, любила, как он играл на гитаре, любила его длинные ноги и то, как он меня смешил. Сэм поцеловал меня в лоб.

– Мне надо идти. Болтовня не для меня.

– А я всегда так делаю.

Вместе мы поднялись наверх, и Сэм под шум аплодисментов (не только моих) поднялся на сцену. Мне не хотелось сидеть за столом в полном одиночестве, и я нашла себе место в баре, где заказала второе пиво. У Сэма тоже осталась бутылка, как я заметила, из которой он изредка отпивал.

Прошло около получаса от начала выступления, и меня кто-то похлопал по плечу. Зрителей пришло много, а я смотрела только на Сэма и не заметила, чтобы кто-то стоял позади. Прикосновение испугало меня, но, когда я увидела, кто это был, то широко улыбнулась.

– Джек!

Я соскользнула со стула, чтобы обнять его, затем отступила на шаг и оглядела с ног до головы. Джек прекрасно выглядел, но мог ли он вообще выглядеть по-другому? Секундой позже я заметила, что Джек не один. Но женщина, которая сопровождала его, не злилась на меня. Она протянула руку, и мы поздоровались.

– Сара, – представилась она.

Конечно, я вспомнила её: синие волосы и металлический пирсинг на лице быстро не забудешь. С этой женщиной разговаривал Джек, когда мы с ним посещали это заведение. Я вопросительно посмотрела на него, в ответ он обнял Сару за плечи. Она просияла, и её рука скользнула в задний карман джинсов Джека.

– Я начал заниматься в школе, – рассказывал Джек. – Целый день.

– Это хорошо, – искренне порадовалась я.

Я услышала, как Сэм на сцене сделал какое-то замечание, потом последовал смех, но большую часть фразы я пропустила.

– Вы видите? Она игнорирует меня.

Это я услышала, обернулась и обнаружила, что почти все зрители смотрели в мою сторону. Я растерянно махнула рукой в сторону сцены и мысленно уговаривала Сэма перестать говорить обо мне. Наверное, он получил моё послание, так как заиграл новую песню, но зрители продолжали за мной наблюдать.

Сара пригласила меня к ней с Джеком за стол, но я колебалась. Серьёзного повода отказаться от приглашения я не нашла, поэтому села рядом с ними. Когда Джек извинился и отлучился в туалет, я ожидала, что между нами возникнет смущение, но Сара же не смущалась.

– Думаю, это здорово, что ты можешь спокойно с ним разговаривать, – заявила она мне радостно и немного удивлённо.

– Почему я не должна с ним разговаривать?

Она засмеялась.

– Ну, имеется в виду, что женщина, которая брала в рот чей-то член, должна выйти из себя, если в баре просто с ним поздоровается, но что-то не верится. Она выскажет всё, что хотела сказать, если он позволит себе здесь находиться. Хотя... эй, здесь свободная страна и он не виноват, что вам стыдно за то, что вы делали.

У меня не получилось прервать этот поток слов, и я рассмеялась.

– Хм...

– Круто. Мне нравится, что ты действительно рада его видеть, – Сара тоже рассмеялась.

– Я была рада его увидеть. Мне очень нравится Джек, – я сделала глоток пива.

– Да. Мне тоже, – кивнула Сара.

Мы улыбнулись друг другу.

– Он рассказал о вашем разговоре. Ты ему сказала, что он должен спросить, буду ли я с ним встречаться, – заметила она через некоторое время. – Так что... спасибо.

– Не за что, – разговор выглядел немного сюрреалистично, и дело не в алкоголе.

Сара подняла обе руки, чтобы показать мне пальцами рога дьявола.

– Ещё спасибо за то, что ты научила его манерам и другим подобным вещам. Я знаю Джека уже давно, и сейчас он намного вежливее. Это фантастика. Понимаешь?

– Мне и правда это было в удовольствие.

– О, верю! – Сара запрокинула голову назад и грубовато рассмеялась.

Теперь мы уже вместе смеялись. Когда Джек вернулся к столу, мы попробовали прекратить смех, но из этого ничего не вышло. Смех перешёл в глупое хихиканье. Джек покачал головой и уселся между нами.

Пение Сэма звучало немного хрипловато, но это не помешало зрителям полюбить его. Он сыграл несколько кавер-версий и несколько оригинальных, громких песен, которые я уже слышала полдюжины раз. Не то чтобы я его игнорировала. Ну, мне просто доставляло удовольствие поговорить с Джеком и Сарой. И музыка Сэма отошла на второй план.

Потом я заметила, что его выступление закончилось, и пора было уходить. Джек и Сара обняли меня на прощание, и я со смехом оттолкнула их обоих. Они ушли, а я ждала Сэма, который все ещё занимался укладкой своей гитары.

Когда он подошёл, я сидела у бара. Он заказал пиво, но я протянула руку вперед, чтобы не дать ему дотянуться до бутылки.

– Тебе ещё ехать.

– Я совершенно трезв. Дай мне выпить эту бутылку, и пойдём. Уже поздно, – Сэм убрал мои пальцы со своего запястья и взял бутылку.

Слишком поздно, и сегодня ночью, а, вероятнее всего, рано утром, я получу известие о смерти. Именно таки произойдёт, а всё потому, что не легла спать в своё обычное время. Такое часто происходило. Тем не менее, поведение Сэма меня беспокоило.

– Думаю, тебе не стоит больше пить, Сэм.

– Ну, – ответил Сэм, – слишком глупо, что ты – это не я.

Я заморгала и отдёрнула руку, одновременно отодвинувшись от него, и между нашими барными стульями образовалась щель. Парень оперся локтями на стойку и поднёс бутылку ко рту.

– Сколько ты уже выпил?

Сэм не смотрел на меня и не отвечал. Я ждала, но он промолчал, просто игнорируя меня. Мне в голову пришла целая дюжина ответов на его молчание, но ни один из них, похоже, не достоин неприятностей. Вместо этого я встала, оставила в баре пару мелких купюр за напитки и чаевые, а затем ушла. Сэм догнал меня на тротуаре. Из-за сильного осеннего ветра я подняла воротник куртки, но парень был без пиджака. Он задрожал и прижал гитарный футляр к моей ноге – совсем не больно, но я укоризненным взглядом увеличила расстояние между нами.

– Я иду с тобой? – поинтересовался он.

– Не знаю, – холодно ответила я. – А ты идёшь?

– Если ты этого хочешь.

– Ты можешь пойти со мной, если хочешь, – я с трудом выдавила из себя эти слова.

Пока я шла к стоянке, меня не покидало чувство, будто в животе ворочается груда камней. Мы бы поссорились, и я ничего бы не смогла с этим поделать. Я знала это так же точно, как и кое-что другое. Между нами повисла напряжённость, которая, как верёвка с мокрым бельём, могла лопнуть в любой момент. Тем не менее, Сэм и на этот раз отступил. Он поцеловал меня в щёку и положил руку на плечо.

– Тогда встретимся у тебя.

– Я пойду спать. Дверь оставлю открытой. Закрой её, когда приедешь, – я равнодушно кивнула.

– Да. Хорошо, – Сэм заколебался, но снова поцеловал меня и исчез в направлении своей машины, которую припарковал на Стейт-стрит.

По дороге домой моё угнетённое состояние усилилось. У каждой пары случались разногласия, которые отражались на отношениях. Даже если любишь кого-то, то можешь на него злиться. Беспокоиться не о чем. Если трезво смотреть на вещи, то, скорее всего, это хороший знак. Это означало, что мы чувствовали себя достаточно комфортно друг с другом, чтобы открыто выражать свои мнения и чувства.

Проклятье. Я не хотела ссориться с Сэмом. Не хотелось терять это новое и чистое чувство между нами, мне не хотелось, чтобы мы просто стали ещё одной парой. Пока нет. Чёрт возьми, никогда!

Я приняла душ и легла спать, но в отсутствии Сэма заснуть не получалось. Я старалась не смотреть на часы, но каждый раз, когда всё-таки это делала, оказывалось, что прошло лишь несколько минут. Поездка от Гаррисберга до дома занимала минут сорок, и даже если бы он выехал на несколько минут позже меня, то уже давно должен был быть здесь.

Я попыталась сосчитать, сколько бутылок пива он выпил – наверное, четыре-пять. Сэм не выглядел пьяным, но его могла остановить полиция или он мог попасть в аварию. Рывком я села в постели и поднесла руку ко рту, так как меня вдруг накрыла волна тошноты. О Боже, он мог погибнуть. Я вскочила с кровати и забегала туда-сюда по комнате, пожалев в очередной раз, что не курю, не вяжу или не приседаю: это смогло бы отвлечь меня от представления лужи крови на асфальте и разбитом ветровом стекле.

Когда ручка входной двери начала поворачиваться, я резко втянула воздух и рванула дверь прежде, чем Сэм успел открыть её снаружи.

– Сэм!

– Когда я в последний раз опоздал, было ещё кое-что, – он смотрел на меня и часто моргал.

От него разило пивом, от чего у меня начали слезиться глаза.

– Где ты был, чёрт возьми?

– Пришлось остановиться на ходу, – он поднял блок из шести бутылок, в котором не хватало одной.

Беспокойство сменилось на такую дикую ярость, что у меня задрожали колени. Зубы начали стучать, поэтому пришлось сжать челюсти. Я захлопнула за ним дверь.

– Я была больной от беспокойства, Сэм! Ты пьян?

Покачиваясь, Сэм поднял руку.

– Пошел ты, – заявила я ему и отвернулась. – Можешь спать на этом проклятом диване.

Я грохнула дверью спальни так, что со стены слетела картина. Тяжело дыша и с бурчанием в животе, я уселась в ногах кровати. Знаю, что он любит выпить, но, чтобы так... Внезапно меня охватили сомнения: имела ли я право злиться на него? Сэм взрослый. Он не был моей собственностью, но он мой друг. Разве это не давало право ожидать от него определенных вещей?

Вот, чёрт.

Мне не хотелось быть такой подругой, которая решала бы, что её парень должен делать, а что ему не разрешалось. Мне нравился Сэм со всеми его недостатками. Не хотелось его менять, не хотелось владеть им или говорить, что он должен сделать. С другой стороны, с тех пор как мы вместе, Сэм почти всегда делал то, что я хотела, ничего другого мне на ум не приходило.

– Проклятье! – пробормотала я, устраиваясь на кровати.

С того момента, как я влетела в спальню, Сэм даже не постучался. Может, он ушёл и сейчас разъезжает пьяным по улицам, пересекая полосу движения грузовиков...

– Сэм!

Я рванула дверь и уставилась в пустую комнату. Сердце бешено заколотилось. Потом услышала храп, и мой взгляд переместился в ту сторону, откуда доносился звук. Я обнаружила длинные ноги, свешивающиеся с дивана. Сэм спал в одежде. При каждом вдохе его рот открывался. Меня же снедали гнев и беспокойство – пришлось выпить пару глотков микстуры для желудка, чтобы унять изжогу.

Я сидела в кресле напротив дивана и смотрела, как Сэм спит. Вдруг он перевернётся во сне и захлебнётся рвотой? Или у него алкогольное опьянение? Что, если у него рак? Пневмония? Туберкулёз? Грипп? Проказа? Чума?

О, Боже, вдруг мой любимый Сэм умер и оставил меня одну? Что, если я буду одной из тех женщин, которым приходилось решать, в каком гробу его похоронить, какой костюм надеть и что написать на траурных картах? Но у меня не было права принимать какие-либо из этих решений, потому что я не жена Сэма, а всего лишь его подруга. Если бы Сэм умер, я бы стала той, кто скучал по нему больше всего, но оплакивать его громче всех не смогла бы.

Кажется, я безнадёжно влюбилась.

Наверное, мои рыдания разбудили его. На меня упала тень, и большие руки затащили меня на колени, на которых хватало места, чтобы свернуться калачиком. Я рыдала на груди Сэма. Меня окутал аромат пива и лосьона после бритья, я вдыхала его и заставляла свой измученный разум, цепляться за этот запах. Хотелось запечатлеть в памяти его запах и ощущение рук на моей коже, и то, какими были на ощупь его волосы, его размер и ширину, глубину и окружность – всего Сэма, потерю которого я бы не перенесла.

***

Он не слишком разбушевался, но это была наша первая ссора. В течение нескольких дней между нами висела лёгкая напряженность. Сэм изо всех сил старался меня рассмешить, я честно пыталась смеяться, но очень скоро всё вернулось на круги своя. Во всяком случае, почти вернулось. Сердце всё ещё судорожно сжималось, когда приходилось думать о том, что могло бы произойти с Сэмом. Каждый покойник, которого я готовила к погребению, каждый инфаркт или, не дай Бог, самоубийство или умиротворённое лицо умершего во сне мистера Ромбауга носили черты Сэма.

– Я рад, что, наконец, получил лицензию, – сообщил Джаред, пока мы занимались бальзамированием тела мистера Ромбауга. – Теперь я могу заниматься этим без присмотра.

Я подняла голову, благодарная за этот разговор. Он отвлекал меня от меланхоличных мыслей.

– Ты подумал о моём предложении о работе?

– Да. Я долго думал об этом, Грейс. Очень долго, – Джаред кивнул.

Мне не хотелось давить на него.

– Твоя стажировка закончилась в конце месяца. Ты ведь знаешь, что я готова предложить постоянное место после сдачи квалификационных экзаменов.

– Знаю, – он снова кивнул.

– У тебя были другие предложения, поэтому понимаю, что ты должен сделать то, что, по твоему мнению, для тебя лучше всего, Джаред. Я не буду сердиться на тебя или что-то в этом роде.

– Я знаю-знаю, окей? Я хочу работать с тобой. Просто волнуюсь из-за экзамена, вот и всё, – он поднял голову, и на его губах появилась сдержанная улыбка.

– Не переживай. Ты хорошо справляешься с этой работой.

Вместе мы закончили работу над мистером Ромбаугом. Кроме того, я с нетерпением ждала, что Джаред вскоре получит свою лицензию. Для меня это означало, что я смогу время от времени отлучаться. Меня трясло от эмоций, которые давала работа, а также от причин, по которым эта работа порой меня увлекала.

– Надеюсь, – парень пожал плечами.

– Послушай, Джаред... насчёт делового партнёрства. До сих пор у меня почти не было времени подумать об этом. Но я не хочу, чтобы ты думал, будто я не рассматриваю это.

Я сняла латексные перчатки и наклонилась над раковиной, чтобы вымыть руки, но Джаред не отвечал. Я подумала, что шум воды, возможно, заглушил мои слова, но, когда повернулась, чтобы повторить их, выражение лица Джареда заставило меня остановиться.

– Что?

Чёрт.

– Я думал, что Шелли тебе уже об этом говорила...

Конец фразы повис в воздухе. Трудно говорить нормально, когда ты с кем-то испортил отношения.

– О партнёрстве? – на какое-то мгновение Джаред выглядел очень взволнованным от этой мысли, затем нахмурился. – Шелли говорила с тобой о том, чтобы сделать меня своим деловым партнёром?

В двойне дерьмово.

– Ну... да. Говорила. На прошлой неделе. Я сказала ей, что нужно подумать. И я это сделала, – поспешно добавила я. – Но решения до сих пор не приняла.

Джаред покачал головой. Его губы были плотно сжаты. Он закончил работу, которой занимался, затем снял защитный фартук.

– Не беспокойся об этом. Просто не могу поверить, что она говорила с тобой о таких вещах и ничего мне об этом не рассказала.

– Мне жаль, что я упомянула об этом.

Он снова покачал головой, но на этот раз ещё более решительно.

– Нет. Я рад, что ты мне об этом сказала. Мы здесь закончили?

– Остальное я могу доделать и сама.

Джаред посмотрел вверх, и его пылающий взгляд, казалось, пронизывал потолок до самого письменного стола Шелли, который стоял прямо над нами.

– Ты не возражаешь, если я заберу Шелли, и мы удлиним обеденный перерыв?

Вместо того, чтобы стать свидетелем их разборок?

– Хорошо. Идите. До сих пор было очень спокойно. Если ты мне понадобишься, я тебе позвоню.

Он кивнул и, не сказав больше ни слова, вышел из комнаты. Вот ещё одно напоминание о том, насколько сложными могут быть отношения.

Прекрасная возможность познакомить Сэма с моей семьей появилась в начале октября, когда мой брат Крейг приехал домой на мамин день рождения. Поскольку он появлялся очень редко, то это была вечеринка скорее в его честь, чем в мамину, хотя планировались и ужин, и пирог, и подарки. Ханна распланировала всё до мельчайших подробностей и всучила мне список обязанностей, которые мне вменялись. Я посчитала это справедливым, потому что большая часть ответственности оставалась на ней.

– Ты ведь приведёшь своего друга, да? – этот вопрос она задала мне по телефону.

С того самого дня, как сестра оставила у меня своих детей, я редко виделась с ней. Та всегда оказывалась слишком занятой, чтобы пообедать со мной. Полагаю, что знаю причину, хотя и не хотела затрагивать тему того, чем она занималась в последнее время.

– Да. Мы вместе вот уже несколько месяцев, – я сделала паузу, чтобы дать ей возможность ответить. Я придавала большое значение нашим с Сэмом отношениям, для неё же они были второстепенны. Потом добавила, – с Сэмом.

– Сэм. Правильно.

Я услышала скрип грифеля по бумаге.

– Ханна, ты подписываешь именные карточки? Пожалуйста, скажи, что ты их не подписываешь!

– Расслабься, – сказала Ханна, – я просто делаю список покупок. Боже мой, Грейс, с каких это пор ты стала такой напряжённой?

– Вор у вора украл дубинку? Думаю, если это так, то у нас есть кое-что общее.

К моему величайшему изумлению сестра рассмеялась.

– Ха-ха. Очень смешно. Ты прочитала это на вкладыше к жевательной резинке?

– Ты сегодня в хорошем настроении, – заметила я, что было весьма необычно, так как Ханна застряла в середине подготовки к вечеринке.

– Можно сказать, я учусь освобождаться от многих вещей.

Хм, не уверена, что стоит развивать эту тему дальше.

– Ну, ладно. Просто напиши мне, что следует раздобыть.

– Я отдам тебе список, когда повезу детей в библиотеку на внеклассное чтение.

– Здесь? Опять?

– Да, там. Мне так проще, чем отправить тебе письмо. Не все живут своей жизнью в интернете, Грейс.

– По мне, как хочешь, – я не собиралась признаваться ей, что поражена.

– О, и проследи, чтобы Сэм явился в костюме и галстуке.

– Ханна!

– Это просто шутка, – заявила сестра и со смехом повесила трубку.

Когда я рассказала Сэму о семейном празднике, мы оба стояли под душем, и он намыливал мне спину и грудь. Бока он тоже не пропускал. На самом деле Сэм казался настолько поглощенным своим занятием, что мне пришлось повторить, так как тот не обратил внимания на мои слова.

– Сэм, – я положила ладонь на его руку, – ты меня не слушаешь.

Он оторвал взгляд от моей покрытой пеной груди и посмотрел мне в глаза.

– Я услышал тебя. Ты хочешь, чтобы я пошёл с тобой на вечеринку в доме твоих родителей.

– Да. Ты пойдешь со мной?

– Естественно, – он пожал плечами, и между нами заплескалась вода. Мои волосы намокли, но струя достигала лишь груди Сэма. – Если ты хочешь, чтобы я пришёл.

– Что наводит тебя на мысль, что я могу этого не хотеть? – я потянулась за мочалкой и гелем для душа, потом велела ему повернуться, чтобы намылить ему спину.

– Потому что мы вместе уже несколько месяцев, а ты до сих пор не познакомила меня со своей семьей. Я подумал, может быть, тебе стыдно за меня или что-то в этом роде, – Сэм смотрел на меня через плечо.

– О, Сэм, – я ткнула его указательным пальцем в бок, – прекрати.

– Хорошие ощущения – не прекращай меня намыливать, – рассмеялся он и наклонился, чтобы опереться рукой о стену из стеклянных блоков.

– Как сейчас? – я потёрла чуть сильнее.

– Да. О, да, – он сымитировал акцент, который часто бывает у морских разбойников в фильмах. – Мур-Мур. Это чудесно.

Я немного наклонилась и скользнула рукой по задней поверхности его ног, чтобы погладить и там.

– Как это?

– Мур-Мур, это тоже замечательно, – проворчал он, продолжая расставлять ноги, но в следующий миг вздрогнул. – Дерьмо! Что, чёрт возьми?

Я уронила губку и отступила, прежде чем он успел ткнуть меня локтем в лицо. Сэм повернулся и протянул вперед руку. Поперёк его ладони шёл глубокий белый порез, из которого сочилась тёмно-красная кровь. Он сунул руку под проточную воду, но от напора воды она потекла ещё сильнее.

– Подержи минутку порез под водой, я возьму полотенце, – я потянулась, чтобы снять махровое полотенце с крючка рядом с душем, потом выключила воду.

Сэм протянул руку, чтобы я могла обернуть её впитывающей тканью, но в умывальник уже капала кровь. На его ногах и животе тоже были красные пятна. Я крепко прижала ткань к ране, и вместе мы шагнули из душевой кабины на коврик.

– Сядь, – я подтолкнула его к унитазу, а сама начала рыться в аптечке в поисках бинта. – То же самое произошло со мной несколько месяцев назад. Наверное, где-то треснуло стекло.

Когда я наматывала бинт, Сэм с шипением втянул сквозь зубы воздух, но рана уже почти перестала кровоточить. Я очистила её перекисью и подавила смех, когда он вскрикнул. Легонько надавив на порез, чтобы жжение утихло, я перевязала руку. Покончив с этим, нежно поцеловала кончики его пальцев.

– Готово. До свадьбы заживёт.

В моей маленькой ванной комнате Сэм занимал слишком много места. Когда он сидел на крышке унитаза, его плечи почти полностью заполняли нишу, в которой он стоял, а колени едва не касались противоположной стены. Сэм сидел обнаженный и мокрый, его тело покрылось мурашками, а раненая рука лежала на колене ладонью вверх, словно тот боялся, что она может соприкоснуться с чем-нибудь. Он выглядел так, будто вот-вот умрёт.

– Мне никогда не было бы стыдно за тебя, Сэм. Надеюсь, ты это знаешь.

– Дай нам время, – он коснулся моего лица здоровой рукой.

Глава 19

Я расхохоталась про себя в ответ на его слова. Я никогда не стыдилась Сэма, а просто осторожно выжидала, прежде чем представить его дорогим мне людям. Это на тот случай, если между нами ничего не сложится. Как обычно, проблемой являлась я сама.

Перед домом родителей мы остались сидеть в машине Сэма, мотор которой он не заглушил. Парень надел рубашку, которую я ещё никогда не видела. Она отлично гармонировала с брюками цвета хаки. Для учителя он выглядел весьма презентабельно, несмотря на сверкающую серьгу в ухе и довольно растрёпанную чёлку. Не хватало больших грубых сапог, рубашек, надетых одна на другую, и потрёпанного чёрного ремня. Было видно, что он старается изо всех сил. Я наклонилась к нему и поцеловала в щеку.

– Ты готов? – поинтересовалась я.

– Ты ведёшь себя так, будто твоя семья – это полчище людоедов или что-то в этом роде, – с улыбкой заметил он.

– Нет. С ними всё в порядке, – я со смехом провела рукой по его волосам. – Они просто не привыкли, чтобы я кого-то с собой привозила. Вероятно, племянник с племянницей уделят тебе довольно много внимания.

– Это не проблема. До тех пор, пока твой отец не попросит меня сопроводить его за дом, где он хранит свои винтовки или что-то на подобии них.

– О, Сэм, – я легонько хлопнула его по плечу и закатила глаза, – у отца нет винтовки.

– А, может, у него есть кнут? – усмехнулся Сэм и поцеловал меня.

– Давай, пошли уже, пока они не задались вопросом, что мы здесь делаем, – вздохнула я. – Ты должен знать, что все они торчат в окне и подсматривают.

Он посмотрел в сторону дома.

– Могу я спросить тебя кое о чём, пока мы не вошли?

– Конечно, – я уже положила ладонь на дверную ручку, но дверь не открыла.

– Почему ты никогда никого не приводила домой?

Сложный вопрос. Ответа на него просто не существовало. Да и времени на серьёзный разговор у нас сейчас не было.

– Полагаю, потому что давно не вступала в длительные отношения. Не стоило и трудиться, чтобы представить его семье.

Ухмылка Сэма вызывала у меня зуд.

– Разве я не говорил тебе, что ты не пожалеешь, если дашь мне шанс?

– Думаю, ты упоминал об этом, раз или два.

Мои пальцы скользнули по мягким завиткам его волос над ухом.

– Ты рада, что согласилась? – Сэм не шутил, поэтому я тоже не поддразнивала его.

– Да, Сэм. Я рада.

– Я тоже. Пошли в дом, – кивнул он.

Я держала Сэма за руку, давая понять, что не стесняюсь, и представила его родителям, Крейгу, Ханне и Джерри и, наконец, Мелани и Симону. Дети задрали головы, потом ещё выше и ещё, глаза на маленьких лицах широко распахнулись, а рты открылись.

– Ты великан? – спросил Симон.

Сэм рассмеялся и присел на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с моим племянником.

– О, хо-хо. Нет, но я умею показывать фокусы.

– Как Дэвид Копперфилд? – глаза Симона заблестели.

– Возможно, не так хорошо, как он, – Сэм посмотрел на меня сверху вниз.

Он достал из кармана брюк монетку в двадцать центов и проделал вполне приличный фокус, в конце которого вытащил монету из-за уха Симона. Затем ему пришлось повторить трюк для Мелани. Когда дети схватили его за обе руки и потащили в телевизионную комнату, чтобы показать ему крепость, которую они построили из подушек, я знала, что он приобрел двух маленьких друзей.

Моя сестра вертелась на маминой кухне и накладывала в тарелку сэндвичи и булочки.

– Грейс, достанешь из холодильника майонез и пикули?

– Ты обрезала волосы.

Ханна выпрямилась и обернулась, при этом автоматически подняла руку, чтобы пригладить новую короткую стрижку. Сколько я себя помнила, она всегда носила длинные волосы, собранные в пучок на затылке. Теперь она носила стрижку под названием «гладкий боб» – в волосах, доходивших до плеч, поблёскивали янтарные прядки. Даже цвет её губной помады изменился: он стал насыщеннее и ярче.

– Тебе нравится? – немного раздраженно она провела рукой по волосам.

– Выглядит потрясающе.

– Спасибо. Мне показалось, что пришло время немного измениться, – улыбнулась она.

Я достала из холодильника майонез и пикули.

– У тебя в последнее время было много перемен?

Когда я снова скрылась за дверцей холодильника, сестра с недоумением уставилась на меня.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Это просто вопрос, – ответила я и пожала плечами.

Что-то такое промелькнуло в её лице, что мне не удалось разобрать.

– Не забудь про горчицу.

Как и следовало ожидать, обед прошёл в полном хаосе. Дети непрерывно болтали с Сэмом, который покорил их окончательно. Он играл с ними в игру, во время которой дети делали вид, будто стучат в дверь, после чего он каждый раз невозмутимо спрашивал: «Кто там?». Потом все вместе смеялись над этой незатейливой шуткой. Такая бестолковая игра Сэму очень понравилась.

Крейг, Джерри и мой отец обсуждали денежные вложения и фондовый рынок. Эти две темы, как известно, должны были меня интересовать, но на них я в данный момент не могла сосредоточиться. Ханна с мамой обменивались последними сплетнями и время от времени обращались ко мне с тем или иным вопросом, но обычно к их словам уже было нечего добавить. Правда, на ум приходило многое, но, как и врачи, я считала, что это конфиденциальная информация.

После обеда консервативные женщины Фраули убрали всё со стола, мужчины же отправились в гостиную, чтобы полюбоваться новым папиным приобретением – телевизором с огромным плазменным экраном. Пока Сэм не последовал за ними, я сжала его руку и поцеловала, чтобы приободрить, затем поспешила на кухню, отбиваясь от вопросов сестры и разговоров матери о том, наелся ли Сэм.

– У такого большого мужчины, как он, – заметила мама, – должен быть хороший аппетит.

– Мам, конечно, он наелся, – я вылила средство для мытья посуды в посудомойку и включила её. – Не волнуйся.

– Ну, если ты так уверена...

Мы с Ханной обменялись взглядами и улыбками: наступил один из тех редких моментов, когда мы с ней сговорились против мамы, а не эти двое против меня.

– Мама, пусть Грейс идёт спасать Сэма от папы и Крейга.

Мама кивнула.

– Хорошая идея. Иди, Грейс. Прежде чем они припрут его к стенке и начнут расспрашивать. Господи, Ханна, помнишь, как это было, когда ты впервые привела Джерри?

– Чёрт, – выругалась я, не обращая внимания на неодобрительный звук, который издала мама, – лучше пойду туда.

Но когда я вошла в комнату, Крейг c Сэмом вели беседу о Нью-Йорке, а папа и Джерри, выпав из разговора, сидели перед телевизором. Детей изгнали из их крепости, и те ссорились из-за старой игры «Клудоу¹⁴».

– Кажется, – я присела на краешек стула Сэма, и тот положил руку на мою талию, – мой братец опять привирает?

Я поцеловала Сэма в макушку, и он рассмеялся.

– Он живет за углом магазина деликатесов, где я работал, когда переехал в Нью-Йорк.

– Самый большой город в мире, и мы оба сдаём вещи в одну химчистку, – покачал головой Крейг. – Мир маленький. Ты собираешься возвращаться в Нью-Йорк, Сэм?

Сэм, не глядя на меня, ответил.

– Ещё не решил.

При этих словах мой желудок сжался. Я часто разговаривала с ним о возвращении в Нью-Йорк, не ожидая всерьёз, что он действительно туда уедет. Он же не сделает это сейчас или позже? Может он пересмотрит своё решение, когда теперь мы вместе.

Разговор перешёл на другие темы. Дети уговорили Сэма, а затем и меня поиграть с ними в «Клудоу». Мы съели пирог и смотрели, как мама распаковывала подарки, которые, по её словам, были великолепными и незаслуженными.

Я во все глаза смотрела на Сэма: вот он сидит в кругу моей семьи, вот он общается с моей племянницей и племянником, будто давным-давно знаком с ними. Точно также он располагался на моём диване, в моей ванной и моей постели. Когда он встал, чтобы помочь Ханне собрать скомканную обёрточную бумагу, та милостиво позволила ему наполнить мешок для мусора. Чудеса, да и только: обычно Ханна допускала кого-нибудь до хозяйственных работ, предварительно дав кучу указаний, как и что делать.

Не то чтобы я боялась представить Сэма моей семье, просто не решалась. Теперь же я испытывала облегчение от того, что вечер прошёл прекрасно. Лишь папа немного отстранялся от разговора. Я неоднократно ловила на себе его взгляд, но как только он замечал, что я смотрю в его сторону, то сразу же отворачивался. Вечеринка ещё не закончилась, когда мы засобирались домой. Как обычно, на следующее утро мне придётся наблюдать за траурным молебном.

– Не покладая рук трудись для тех, кто не заслужил лучшего, – пошутила я, по очереди обнимая и целуя каждого из своих родных.

– Я очень хорошо помню об этом. Как хорошо, что твой папа на выходных дома, – мама погладила меня по спине.

– Поэтому ты постоянно предлагаешь мне найти хобби, чтобы я не путался под ногами? – фыркнул папа.

– На неделе, – пояснила мама. – Прекрасно, что ты в выходной дома. А ещё то, что телефон перестал постоянно звонить среди ночи. Я не скучаю.

– Да, это довольно сложно, – подтвердил Сэм. – Это всё равно, что делить постель с врачом, который всегда на дежурстве.

Полагаю, для моей семьи не являлось большим секретом, что мы с Сэмом проводили ночи вместе. Уверена, что сплетни о том, что его машина стояла у моего дома всю ночь, дошли до родителей. Но после того, как он откровенно об этом признался, повисло долгое молчание.

– Ты спишь с моей тетей Грейс, Сэм? – невинно поинтересовался Симон.

Молчание продолжилось.

– Вам, наверное, не очень-то хочется спать, – в шутку пробормотал Джерри.

Ханна энергично шлёпнула его по руке.

– В связи с этим, – безмятежно заявила я и взяла Сэма за руку, – теперь мы с вами попрощаемся.

Далее последовали объятия и поцелуи. Наверное, через несколько дней я снова увижу их всех. Мама даже обняла и поцеловала Сэма, настаивая на том, что он должен прийти к ним ещё, тогда она накормит его получше. Наконец-то, мы со всеми попрощались. Мне уже очень хотелось добраться до дома, надеть что-нибудь удобное и свернуться калачиком перед телевизором.

– Подожди минутку, Грейс, – папа догнал нас под навесом для автомобиля.

Мы остановились, но, когда отец бросил на Сэма многозначительный взгляд, тот извинился и направился к машине, чтобы подождать меня там. Я смотрела ему вслед, пока он не скрылся за углом дома, а потом повернулась к отцу. Он вытащил из кармана конверт, но я не протянула к нему руку.

– Что это?

– Возьми, – ответил папа.

Когда я его открыла, то нашла в нём деньги. Много денег. Я посмотрела на папу.

– Зачем ты мне их даёшь?

– Потому что я считаю, что тебе они нужны, – отмахнулся отец, когда я попыталась вернуть конверт.

– Мне не нужны твои деньги, папа. Мне ничего не нужно. На самом деле.

– Возьми, Грейс, – строгий голос отца вернул меня в то время, когда он ещё мог запретить мне выходить вечером на улицу. – Я знаю, что у тебя... есть расходы.

– Дела фирмы идут хорошо, – упрямо настаивала я.

– Личные расходы, – сказал папа. В порядке исключения он чувствовал себя сейчас крайне неуютно. – Расходы, которые оплачиваются по часам.

Если я на сей момент ещё не сообразила, о чём он говорит, то его кивок в направлении улицы, заставил меня насторожиться. Пальцы судорожно сжались вокруг конверта и смяли его. Я попыталась рассмеяться, но звук, исходивший изо рта, прозвучал глухо.

– Сэм мой...

– Пожалуйста, Грейс. Я не хочу узнать больше того, чем знаю сейчас, – папа поднял руку и посмотрел на меня исполненным боли взглядом.

– Ты просмотрел мой личный счёт, папа. Зачем ты это делаешь? Это не имеет никакого отношения к бизнесу.

– Там были просчёты, – пояснил отец. – Я просто хотел убедиться, что у тебя нет проблем, вот и всё. А потом я нашёл электронные письма...

– Ты читал мои письма?

Мой смех больше не звучал глухо. Он таким громким эхом разносился под навесом, что заложило уши. Отец пожал плечами.

– Грейс, я твой отец.

– Неужели? Ну, и я уже не ребёнок, папа! Ясно? Ты не имел права брать мой компьютер без разрешения, не имел права просматривать мой личный счёт и вообще не имел никаких прав читать мою почту!

– Я хотел убедиться, что у тебя нет проблем, – буркнул отец, но я уже давно переросла то время, когда он мог бы запугать меня криками.

– Ты хочешь контролировать меня, – выкрикнула я в ответ и сделала шаг к нему, всё ещё держа в руке смятый конверт. – Ты просто хотел засунуть свой нос в мои личные дела.

– Да, я это сделал, – заорал он. – Ну и что? Я твой отец, Грейс, это моё право следить за тобой! Особенно, когда ты совершаешь ошибки!

Я покраснела. В прямом смысле этого слова. Перед глазами поплыли кроваво-красные полосы, и я почувствовала, что в следующий миг у меня лопнет голова. Я бросила конверт к ногам отца. Денежные купюры рассыпались по земле, но никто из нас за ними не наклонился.

– Слишком поздно начинать помогать мне, папа, – я сделала пару быстрых, неглубоких вдохов, чтобы успокоиться, но ярость всё равно сидела внутри меня и больно жалила. – Мне не нужны твои деньги, также как не нужны твои советы.

То, как были произнесены эти слова, ясно говорило о том, что я думала о его советах.

– Не разговаривай со мной в таком тоне.

– Не говори со мной в таком тоне, – прошипела я сквозь зубы. – Ты передал мне компанию, потому что я была единственной, кто хотел этим заниматься. Мне, несомненно, было трудно, но я справился с этим делом. Люди любят меня. Им нравится, как я управляю компанией. Так объясни, что тебя так беспокоит? То, что я трачу свои деньги на то, что тебе не нравится, или то, что я справлюсь, даже если ты не будешь постоянно указывать, что делать?

Отец брызгал слюной от злости, его лицо побагровело, но я не стала дожидаться ответа.

– Я так и думала, – продолжила я. – Мне жаль, что ты разочаровался во мне, папа, очень жаль. Но, как я распоряжаюсь своими деньгами – моё личное дело. И то, что я делаю со своей компанией, касается только меня.

Отец что-то выкрикнул вслед, но я даже не обернулась.

Всю обратную дорогу я молчала, в то время как внутри всё ещё клокотала ярость. Как только мы оказались у дома, я выскочила из машины Сэма и помчалась вверх по лестнице к квартире. Через пару минут появился Сэм и достал из холодильника пиво. Я подумывала о том, чтобы тоже выпить, но желудок запротестовал. Тогда лучше не стоит, иначе меня просто вырвет.

Сэм смотрел, как я бегаю по гостиной, поправляю подушки и аккуратно складываю разбросанные повсюду журналы. Я даже поставила пульты от телевизора в специальные подставки. Пришлось занять чем-нибудь руки, иначе бы я лопнула от злости.

– Прости, – произнёс, наконец, Сэм, – я не подумал.

Я замерла в другом конце комнаты и уставилась на него. Он прислонился к кухонной стойке, держа в руке вторую бутылку пива.

– Что? – тупо поинтересовалась я.

Меня настолько обуял гнев, что я не смогла даже придумать причину его извинений.

– Потому что я сказал твоей маме, что мы вместе спим. Это было глупо.

– О, Сэм, – в последнее время эту фразу я произносила довольно часто, – меня это не волнует ни в малейшей степени. Если родители хотят притвориться, что я всё ещё девственница, это их проблема.

Ирония, таившаяся в этих словах, заставила меня внутренне сжаться. Очевидно, отец знал, что я занимаюсь сексом. Вот, чёрт. И приписывал мне ложные намерения. Он думал, что я привезла с собой на семейный праздник платного любовника и оставила парня, с которым иногда трахалась, рядом с племянницей и племянником. Чем дольше я об этом думала, тем злее становилась.

– Чёрт побери! – я швырнула диванную подушку через всю комнату, и та ударилась о противоположную стену, но серьезного вреда не причинила.

– Что случилось? – поинтересовался Сэм.

Я хотела, чтобы он подошёл ко мне и обнял так, как он это умел. Но Сэм не шевельнулся, а просто допил остаток пива и поставил бутылку обратно на столешницу, потом скрестил руки на груди и посмотрел на меня.

– Речь идёт о моем отце, – буркнула я. – Он любопытный сукин сын.

– Фух, – выражение лица Сэма подсказывало, что мне должно быть стыдно за свои слова. Тема отцов являлась для него сложной. – Что он сделал?

– Он пытался дать мне денег.

– И это плохо, потому что... – Сэм приподнял бровь.

– Он считает, что мне это нужно, – со вздохом пояснила я.

– В этом я с тобой не согласен.

– Он думает, что я разрушаю его бизнес, но я этого не делаю.

– Он твой отец, Грейс. Уверен, он просто беспокоится о тебе, – Сэм кивнул, словно это имело смысл.

– Он читал мои личные письма. Он просмотрел мой личный счёт. На сей раз он явно перешёл все границы, – я несдержанно фыркнула.

– Я уверен, ты справишься с этим, – заметил Сэм.

О, только он не сказал мне, что я справлюсь с этим!

– Извини, – перебила я его. – Не думаю, что именно ты должен давать мне советы, как лучше всего ладить с отцом.

Сэм молчал, а во мне закипела спонтанная жалость. Мы уставились друг на друга через комнату. Но мне всё ещё хотелось, чтобы он обнял меня и таким образом убедился, что я чувствую себя лучше.

Он распахнул дверцу холодильника и взял ещё пива. Теперь настала моя очередь хмуриться. Конечно же, он не смог этого упустить. Я почувствовала, как скривились мои губы, и прищурились глаза.

– Оставь меня в покое, – предостерёг меня Сэм, хотя я не произнесла ни звука, и, с вызовом открыв бутылку, выпил. – Твой отец хотел дать тебе денег. Я не понимаю, почему ты подняла такую бучу.

– Я устраиваю такую бучу, – огрызнулась я, – потому что он хотел дать мне деньги, чтобы я заплатила тебе за это.

Сэм не успел ещё коснуться губами бутылки, как его рука замерла в воздухе.

– Это как?

– Отец думает, что я тебя наняла.

– Зачем? – Сэм, наконец-то, отставил бутылку.

– Потому что он нашёл в моём компьютере некоторые вещи, которые заставили его поверить, что ты жиголо, – вздохнула я и подошла к нему.

– Почему твой папа должен думать, что я жиголо? – рассмеялся Сэм.

– Потому что, – пояснила я с очередным вздохом, – я потратила кучу денег на мальчиков по вызову. Он это выяснил и решил, что ты один из них.

– Ты потратила кучу денег на мальчиков по вызову? – улыбка Сэма казалась натянутой.

– Да.

Сэм снова потянулся за своей бутылкой пива. Я оперлась на край кухонного стола, прямо напротив него. Он подтянул ноги, чтобы мы не касались друг друга.

– Что именно это означает? – наконец, спросил он.

– Это значит, что я нанимала мужчин для свиданий.

Сэм сделал большой глоток из бутылки и отставил её подальше – ещё один мёртвый солдат. Тыльной стороной руки он вытер рот.

– Только свидания?

– Иногда, – я положила руку на живот, желая, избавиться от чувства, что меня вот-вот вырвет. Или я закричу. Или заплачу.

– А иногда?..

– Почему бы тебе просто не спросить меня о том, что ты хочешь знать, Сэм?

– Грейс, – ответил Сэм, – почему бы тебе просто не рассказать мне?

– Да. Иногда мы трахались. Чаще чем иногда. Довольно часто.

Сэм достал из холодильника следующую бутылку. Мне пришло на ум, что эта бутылка последняя, и больше не осталось. Я очень надеялась, что он не откроет её, но через минуту это произошло.

– Парень, с которым ты была в «Файерхаус»?

– Джек. Да.

– Проклятое дерьмо, – Сэм выглядел так, будто его затошнило. По крайней мере, он ещё никогда не пьянел от пива. – Как долго это продолжалось?

– Несколько месяцев.

Я видела, как в голове у него крутилась мысль. Он пил молча. Я достала из холодильника колу, чтобы тоже выпить в надежде, что мой желудок этим успокоится.

– Боже, – произнёс он после долгого молчания. – Ты трахалась с ним, когда мы уже были знакомы?

– Сразу после того, как мы познакомились. До этого было несколько других. Но не много, – умоляюще сказала я.

Когда я попытался прикоснуться к нему, он отдёрнул руку.

– Ты только что сказала, что это между вами началось только после того, как мы познакомились.

– Но мы же не были вместе...

– Мы были вместе в ту ночь, когда впервые встретились! – закричал он.

Сэм был высоким. Разъяренный Сэм стал ещё выше. Он угрожающе возвышался надо мной, и я инстинктивно отпрянула назад, хотя и не боялась, что он что-то со мной сделает. Сэм тоже не дурак.

– В ту ночь мне не просто повезло.

– Нет. Я была там, чтобы встретиться с кем-то из службы сопровождения. С незнакомцем.

Он с отвращением пробормотал себе что-то под нос и отвернулся от меня.

– Чёрт побери, Грейс. Что, чёрт побери?.. Почему?

– Потому что так было безопаснее, – закричала я. – Безопаснее, чем искать совершенно незнакомого человека!

– Безопаснее, чем настоящие отношения? – резким тоном спросил он.

Раньше бы я кипела от гнева, но сейчас смесь гнева и умиления заставила меня вздрогнуть.

– Да.

– А что изменилось? – Сэм смотрел на меня с вызовом. – Неужели тебе пришло в голову, что глупо платить за молоко, если можешь бесплатно доить корову?

– Это не так!

Он пожал плечами и сделал глоток, и мне захотелось выбить эту бутылку у него из рук.

– Я намного дешевле, – констатировал он.

– Прекрати, Сэм.

Он допил остаток пива и поставил бутылку в раковину.

– Тогда объясни мне, почему.

– Ты звонил мне снова и снова, – это звучало очень глупо. – И мне нравилось с тобой разговаривать.

– Так тебе было легче! Наконец-то, я понимаю.

– Нет! Ты меня не слушаешь. Наверное, ты слишком пьян, – добавила я.

Сэм фыркнул.

– Ты не думаешь, что сама судьба свела нас вместе? Тот факт, что мы познакомились в баре и занимались сексом, а потом выяснилось, что именно ты похоронила моего отца? Ты не думаешь, что это было что-то вроде... стечения обстоятельств?

– Я не верю в судьбу, Сэм.

– Нет, – медленно произнёс он. – Наверное, ты этого не делаешь.

Он направился к двери, а я смотрела ему вслед. Он ещё не добрался до неё, как я услышала свой голос.

– Ты куда?

– Я хочу уйти отсюда.

– Не уходи, Сэм. Пожалуйста, останься, – я попыталась ухватить его за рукав, но он снова вырвался.

– Не могу поверить, что ты приняла меня за мальчика по вызову, – буркнул он. – Не могу поверить, что ты об этом мне не рассказывала.

– Это не твое дело, – я сразу поняла, что этого говорить не стоило.

Не оборачиваясь ко мне, Сэм ответил.

– Несколько месяцев я звонил тебе. Ты знала, что я от тебя без ума, что я хочу от тебя большего.

– Откуда мне это знать? – теперь на крик перешла я. – Ты звонил и флиртовал со мной, а потом я целую неделю о тебе ничего не слышала. Ты делаешь вид, что между нами произошло что-то потрясающее, Сэм, но дело в том, что я никогда не знала, что, чёрт возьми, происходит внутри тебя.

– Месяцами, Грейс. И все это время ты платила каким-то парням за то, чтобы они ублажали тебя. Столько времени ты трахалась с другим парнем!

– Дело не в том, что я обманывала тебя, – выкрикнула я.

– Ну, во всяком случае, так оно и есть! – он повернул дверную ручку.

– Ты же меня совсем не знал, Сэм.

– Не думаю, что знаю тебя сейчас, – открыв дверь, он, наконец, обернулся и посмотрел на меня.

Я не умоляла его остаться, поэтому он и не остался, а ушёл, не закрыв за собой дверь, а мне оставалось лишь смотреть ему вслед. Пробормотав проклятие, я закрыла дверь и вернулась в пустую комнату. Я пыталась дозвониться на мобильный Сэма, позвонила его маме, но ни там, ни там мне не ответили. Три дня я провела в бесплодных попытках, а потом сдалась. На четвертый день он сам позвонил мне.

– Я в полицейском участке.

Я только что облачилась в пижаму и собиралась приготовить попкорн. То есть планировался вечер с дурацкими женскими фильмами. На часах было уже начало девятого.

– Что случилось? Ты в порядке?

– Алкоголь за рулём, – пояснил Сэм после паузы. – Ты не могла бы забрать меня и внести залог?

– Да. Конечно. О, Сэм... – у меня из рук посыпался попкорн.

– Нет. Это не просьба. Просто приезжай.

Сэм находился рядом со мной, когда я нуждалась в нём. Он приходил, не задавая вопросов. В его голосе слышалось такое же отчаяние, которое я тогда ощущала. Я уже искала джинсы и футболку.

– Конечно. Скажи, что я должна сделать.

Он назвал сумму (достаточно большую для моей чековой книжки) и адрес. Я смогла бы добраться до полицейского участка в течение получаса. Самое главное, чтобы в это время не пришло сообщение о чьей-то смерти.

Сэм выглядел отвратительно, а пах ещё хуже. Вокруг глаз – тёмные круги, и он, казалось, не брился несколько дней. Волосы спутаны и растрепаны, но не так, как нравилось мне. Когда он вылезал из постели, его причёска казалась очень сексуальной. Мне разрешили забрать его после того, как я поставила подпись, подтверждавшую, что, если что-то пойдёт не так, я разрушу свою жизнь и жизнь моих ещё не родившихся детей.

В машине он сидел неподвижно, погрузившись в себя, скрестив руки на груди.

– Включить посильнее печку?

Он покачал головой. Проехав несколько миль, Сэм попросил съехать на обочину и вышел из машины. Сдавленные звуки вызвали у меня тошноту, и я не вышла, чтобы ему помочь.

Я отвезла его не к себе, а к матери. Тёмный дом выглядел пустым, и мне пришло в голову, что Дотти Стюарт со своей сестрой отправилась в круиз. Сэм не просил, чтобы я пошла вместе с ним, а просто выскочил из машины и направился в дом, но я всё же последовала за ним. Он сразу поднялся наверх, в душ.

Когда Сэм снова спустился на кухню, я варила кофе. По большей части для себя, но он тоже взял чашку и потягивал из неё так осторожно, словно боялся, что его вырвет, если он будет пить слишком быстро.

– Они остановили меня по дороге к «Файерхаус», – рассказал он, хотя я не спрашивала. – Меня заставили пройти тест на алкоголь, упражнения на равновесие и так далее. Его я, кстати, прошёл, – Сэм подпёр лицо ладонями, которые положил под глаза, как подушки. – Потом меня заставили подышать в трубочку. Этот тест я не прошёл.

Я вцепилась в край стола, чтобы не упасть в глубокую пропасть, которая вдруг разверзлась между нами.

– Почему, Сэм?

– Потому что я был пьян, – смех Сэма болью отдавался в моих ушах.

– Я не это имела в виду.

– Потому что... – он поднял голову и посмотрел прямо в мои глаза.

– Ты не мог просто поговорить со мной? – мой голос сорвался, и я вскочила, даже не заметив, что всё ещё держусь за стол.

Сэм не сказал ни да, ни нет, а просто смотрел в сторону.

– Я потерял свою квартиру в Нью-Йорке, потому что не мог заплатить арендную плату. Пришлось попросить у отца денег. Тот велел мне вернуться домой, если понадобится. Я не возвращался до самой его смерти, а когда вернулся, было уже слишком поздно.

Я положила руку ему на плечо, но он не вздрогнул. Пальцы ощущали его твердые, острые кости. Кончики его волос гладили мою ладонь.

– Ты не можешь винить себя.

– Нет, могу, – Сэм посмотрел на меня с жалкой улыбкой.

Я произносила его имя, словно заклинание, но на сей раз это не сработало. Сэм поднялся из-за стола и вылил кофе в раковину. Когда он, отвернувшись от меня, опёрся на кухонную стойку, его плечи поникли.

– Я вляпался в дерьмо. Мне так и не удалось показать ему, что я могу, Грейс. Я никогда не говорил, что мне жаль, что я его разочаровал. Ничего.

Некоторые причины, из-за которых он сожалел в связи со смертью отца, были мне известны. Но я не знала, насколько глубоки его страдания и как он пытается облегчить их.

– Наверное, тебе стоит с кем-нибудь поговорить об этом.

Смех Сэма резко оборвался.

– Зачем? Этим его не вернуть.

– Возможно, от этого тебе будет лучше, чем от выпивки.

– И тогда меня не отправят в тюрьму, так? – Сэм повернулся ко мне. – Это остановит меня от создания ещё большего дерьма, верно?

На этот вопрос я не ответила. Мне не хотелось снова с ним спорить.

– Я знаю, как для тебя это всё тяжело.

– Правильно. Потому что ты всё время этим занимаешься? Потому что твоя работа состоит в том, чтобы помогать людям чувствовать себя лучше, когда им приходится иметь дело со смертью?

– Потому что ты важен для меня, Сэм.

– Я сейчас не могу. Езжай домой, – он покачал головой.

– Нет.

– Езжай домой, – повторил Сэм. – Я не хочу тебя больше видеть.

Этих слов я ожидала меньше всего.

– Почему не хочешь?

– Потому что это слишком сложно, – пояснил Сэм, без намека на насмешку или иронию в голосе. – Слишком сложно тебя разочаровать.

– Почему ты хочешь это сделать? – я возненавидела слёзы в своём голосе.

– Потому что я очень хорошо умею разочаровывать людей! – Сэм снова отвернулся.

– Сэм. Не делай этого. Я люблю тебя.

Я впервые призналась ему в любви, хотя понимала, что уже слишком поздно.

– Даже ты меня толком не знаешь, – не оборачиваясь, он покачал головой.

– Почему ты тогда позвонил мне, а не Дэну?

– Откуда ты знаешь, что я не пробовал сначала связаться с ним?

– Потому что я знаю, что твой брат помог бы тебе выпутаться из этого дела, хотя сейчас и осложняет тебе жизнь. Так почему ты позвонил мне, а не ему? – я мрачно уставилась на него.

– Если бы брат вытащил меня из каталажки, я должен был бы вернуть ему деньги. И я подумал, что, если ты вытащишь меня, я смогу отработать свой долг. Разве это не тот тип мужчин, которые тебе нравятся? Купила и сразу же заплатила?

– Пошёл ты, Сэм, – тихо произнесла я.

– Ты вырезала купон из воскресной газеты? На данный момент я предлагаю льготную цену.

– Это не смешно и не особенно умно, – я скрестила руки на груди.

– Чёрт, – заявил Сэм. – Так было с моей карьерой эстрадного комика.

– Ты чувствовал бы себя лучше, если бы я трахалась с ними бесплатно?

– Да, – ответил он. – Не знаю почему, чёрт возьми, но это так.

– Мне жаль, что тебя это так расстраивает, – с губ слетел вымученный вздох.

– Но тебе не жаль, что ты это делала.

– Нет, Сэм. Я не раскаиваюсь в том, что сделала.

Он опять вздохнул и нагнулся, чтобы плеснуть себе в лицо холодной водой. Она капала с его кожи, как мельчайший туман, выступала на губах, и Сэм на мгновение замер, склонившись над раковиной, затем поднял руку, чтобы попить, а потом закрыл кран. Когда он снова повернулся ко мне, вода текла по его лицу.

– Почему ты это делала? Почему ты за это платила?

– Потому что видела, что многие люди плачут, Сэм. Я не хотела, чтобы со мной это произошло.

– Ладно. Тогда ты можешь снова это сделать. Чёрт возьми, мне нужны деньги. Может быть, я смогу устроиться на работу, если буду использовать тебя в качестве рекомендации.

Его слова причиняли боль, но я старалась не обращать на них внимания.

– Зачем ты тратила столько времени?

Вообще-то мне совсем не хотелось отвечать на этот вопрос, но я всё же спросила.

– Почему ты так заботился обо мне? Разве я была для тебя чем-то вроде бравады? Почему ты всё время возвращаешься, если теперь всё бросаешь?

– Я думал, что это стоит усилий, – ответил Сэм.

Прежде чем ответить, мне пришлось резко сглотнуть.

– А теперь ты в это уже не веришь? Из-за решений, которые я принимала до того, как познакомилась с тобой?

Уверена, тут было что-то большее. Речь шла и о его отце, о его музыке. Мой милый Сэм имел кучу проблем, о которых не хотел говорить.

– Подумай об этом, – наконец, произнёс он. – Я дам тебе то, что ты хотела. Теперь тебе больше не нужно беспокоиться о том, что когда-нибудь, возможно, придётся плакать.

– Слишком поздно, Сэм. Я уже плачу.

На мгновение мне показалось, что он обнимет меня, что всё будет хорошо. Я думала, что мы вместе пройдем через эти трудности и выйдем из них сильнее, чем прежде.

– Просто притворись, что я всё ещё незнакомец, – произнёс он и ушёл.

Глава 20

Я бы могла драматично заявить, что для меня перестала вращаться земля или светить солнце, или, что я впала в глубокую депрессию и не могла подняться с постели. Но это ложь. Я не могла не работать. Время стажировки Джареда закончилось, и он прошёл квалификационный тест. Он дал согласие на моё предложение, и через месяц собирался приступить к работе. На данный же момент он находился в отпуске. Хорошо ему, но плохо мне. Я всё ещё не решила, хочу ли предложить ему деловое партнёрство.

Зато ушла Шелли: они с Джаредом сильно поскандалили из-за партнёрства, и та разорвала отношения. Я не слышала, чтобы она возвращалась к равнодушному и недавно покинутому Дуэйну, но была уверена, что рано или поздно узнаю об этом.

Через две недели при каждом звонке я перестала надеяться, что это Сэм. Не потому, что больше не хотела, чтобы он позвонил, а потому, что мне нужно было подавить тоску и сосредоточиться на своей жизни. Правда, я иногда плакала, но даже желание лить слёзы слабело с каждым днём.

Пока Джаред отсутствовал, а в кабинете сидел временный сотрудник, не разбирающийся в повседневной рутине, приходилось делать всё самой. Я смогла справиться с богослужениями и похоронами, а также провести бальзамирование и остальную подготовку. Единственное, на сон оставалось мало времени, хотя это радовало. Раз я не спала, значит, мне не снился Сэм.

Однако я молилась, чтобы мне не пришло сообщение о чьей-то смерти дома. Большинство звонков поступало из больниц и домов престарелых, и я держала кулаки, чтобы это продолжалось до тех пор, пока Джаред вернётся на работу.

Сообщение о смерти пришло рано утром. Месяц назад ко мне обратился мужчина, чья жена умирала от рака поджелудочной железы. Он хотел получить предварительную консультацию. Его жена лежала дома и находилась под патронажем амбулаторной службы хосписа. Согласно прогнозам, она должна была умереть гораздо раньше, но женщина выдержала. Я заверила семью, что приеду и обо всё позабочусь, но им надо немного подождать, пока доктор подпишет свидетельство о смерти. Я положила трубку и закрыла лицо руками.

– Мисс Фраули?

Я подняла голову. Сколько раз я говорила Сьюзи, чтобы она называла меня Грейс, но ей это почему-то не удавалось. И она до сих пор закрывала глаза, когда видела труп.

– Да?

– Для вас несколько сообщений.

Я поблагодарила её, взяла листочки и пролистала. От Сэма ничего. И никаких вестей от Джареда, который предупредил, что вернется раньше, чем планировал. Чёрт. Что мне теперь делать? Я не могла ехать туда в одиночку, но и не могла сказать семье, что не в состоянии позаботиться об их умершей. Оставалось одно: я позвонила отцу. С той самой вечеринки в честь дня рождения мамы отношения между нами были натянутыми, но он не отказался мне помочь. Я знала, что он так не поступит. Чтобы отец обо мне ни думал, он никогда не позволит себе подвести клиента.

Я слишком часто работала с папой, чтобы знать его принципы. Слова, которые он использовал, чтобы выразить соболезнования семье, движения рук, когда он накрывал мёртвое тело простынёй. Но, посмотрев на него сегодня, я увидела его другими глазами. Мы с ним одинаково пристёгивали ремни каталки и укладывали руки мертвеца.

Когда мы вернулись в похоронное бюро, отец помог мне с подготовкой, но вместо того, чтобы критиковать мои действия, он оставил руководство за мной. Его единственный комментарий: «Всё изменилось».

Я долго обдумывала идею о деловом партнёрстве. Джаред – хороший работник, и наличие партнёра давало бы мне определённую выгоду. У меня появилось бы больше свободного времени. Я пришла к выводу, что с включением в компанию коммандитиста ¹⁵ многое изменится и улучшится. Полагаю, отец будет раздражён, если я обращусь к нему с этой темой, но мне требовался чей-нибудь совет, и с его мнением я считалась.

Мы долго обсуждали этот момент за работой, потом беседа перенеслась в квартиру и продолжилась за кофе с пончиками. Он привёл много веских доводов, но самое главное, он прислушивался к моим словам и не пытался влезть с ненужными советами. Он предлагал свои варианты, а не приказывал.

Когда я встала, чтобы принести ему ещё пончики, он погладил меня по руке.

– Мы давно тебя не видели. Почему бы тебе не прийти в воскресенье на ужин? Приводи Сэма.

Я поставила тарелку с пончиками обратно на стол.

– Я больше не встречаюсь с Сэмом, папа. Мы расстались.

Отцу не требовалось ничего говорить. Он только развёл руками и придал меня лицом к своему плечу, и я заплакала.

– Это больно, – заметил он, нежно и успокаивающе похлопывая меня по спине. – Я знаю.

Он ничего больше не сказал, но этого и не требовалось. Позже, когда я перестала плакать, папа предложил неизменный белый носовой платок, который всегда носил с собой в кармане брюк. Я с гримасой отклонила предложение, и мы оба рассмеялись.

– Мне жаль, что я не был рядом с тобой, когда ты была моложе, – сказал папа. – Знаю, что, по твоему мнению, я не имею права сейчас говорить тебе, что делать.

– И я знаю, что ты просто пытаешься мне помочь. Я, правда, это знаю. Но... лучше, если ты подождёшь, пока я прошу у тебя совета. Хорошо?

– Да. Если ты спросишь меня, Грейси, то мне жаль, что ты больше не встречаешься со своим парнем, – отец со вздохом кивнул.

– Мне тоже, папа.

– Думаю, что это хорошая идея, предложить Джареду партнёрство. Одному человеку очень тяжело заниматься кампанией. Со мной был твой дядя Чак, и, тем не менее, работы хватало. Я пропустил то, что не должен был пропустить. Надо проводить время с семьёй. И детьми.

– У меня нет детей, – я тихонько фыркнула.

– Когда-нибудь, – ответил отец.

Я подумала, что с плачем покончено, но ошиблась.

Траурная церемония была простой, но попрощаться с миссис Гувер пришло много людей. Прежде чем отправить катафалк на кладбище, я вернулась в часовню убедиться, что она пуста. Однако мистер Гувер всё ещё сидел перед огромной фотографией своей супруги.

– Пора идти, мистер Гувер.

– Знаю. Я просто хотел посидеть здесь ещё пару минут. Я устал и плохо спал. Без неё кровать просто не та, – он с улыбкой поднял голову.

– Понимаю, – сказала я, и действительно это так.

– Конечно, она уже несколько месяцев не спала в нашей постели, но, пока она ещё была дома, представлял, что когда-нибудь снова ляжет рядом со мной.

Я кивнула. Время шло, но я даже не глянула на часы. Вместо этого села рядом с ним, и мы оба смотрели на фотографию миссис Гувер.

– Это её выпускная фотография из средней школы, – рассказывал он. – Я тогда уже знал, что хочу жениться на ней, но она не приняла моё предложение. Когда мы закончили школу, я ещё дважды делал ей предложение, но она сказала, что хочет подождать, пока не закончит медицинское училище.

– Она была очень красивой.

– И упрямой. Чёрт возьми, эта женщина была своенравной.

Я протянула ему бумажный платок, но он отмахнулся и вытащил белый матерчатый платок и насухо вытер глаза. Я погладила его по руке. Вместе мы ещё некоторое время рассматривали фотографию.

– Если бы вы тогда знали, что когда-нибудь будете вот так сидеть здесь перед похоронами, – спросила я его, – вы бы на ней всё же женились? Даже если бы вы знали, что когда-нибудь вам придется жить без неё?

– О, Боже, конечно, – воскликнул со вздохом мистер Гувер.

– Хоть это и ужасно больно? – я услышала дрожь в голосе и постаралась подавить её.

– Конечно, – теперь мистер Гувер погладил меня по руке. – Благодаря тому, что она была рядом, моя жизнь была полноценной. И знаю, что увижу её снова. Я в это твёрдо верю. Я бы не хотел пропустить ни одной минуты, которые мы провели вместе, даже если бы для этого мне пришлось снова вытерпеть эту боль.

Он ещё раз погладил мою руку и поднялся со стула.

– Кажется, сын машет мне в дверях.

Когда я посмотрела, то увидела юного мистера Гувера, который ожидал своего отца и меня.

– Я сейчас приду.

Ещё на мгновение я бросила взгляд на образ упрямой и своенравной женщины, которая сделала его жизнь намного богаче, а потом ушла, чтобы помочь её семье окончательно с ней проститься.

***

Когда среди ночи звонил телефон, я всегда поднимала трубку, даже если и не хотела этого делать. Теперь когда Джаред стал моим равноправным деловым партнёром и были подготовлены документы на переименование фирмы «Фраули и сыновья» в «Фраули и Шанхольц», мне больше не нужно было круглосуточно находиться в зоне доступа. Но я отвечала на все ночные звонки.

– Ты спала?

Я уклонилась от желания бросить даже мимолетный взгляд на часы.

– Ну, во всяком случае, я не лежала в коме.

Тихий смех.

– Как ты?

– Я устала, Сэмми. А как у тебя дела?

– Я немножко пьяный, Грейс.

– Серьёзно?

– Нет, – снова засмеялся он.

– Есть какая-то причина, чтобы будить меня?

– Я просто думал о тебе, вот и всё.

– А я как раз думаю о том, чтобы повесить трубку прямо сейчас.

– Не делай этого. Пожалуйста, – умолял Сэм.

Я вздохнула, но трубку не положила. Через телефон слышалось его дыхание. Я закрыла глаза и мысленно представляла себе, что он дышит рядом со мной, здесь, в моей постели. Но как ни старалась, мне не удалось убедить себя в этом. Пластик телефона больно прижимался к уху, и, хотя я могла слышать его дыхание, не чувствовала этого дыхания на своем лице.

– Мне позвонил Фил, мой агент, – сказал Сэм. – Он говорит, что если я смогу приехать в Нью-Йорк, то обеспечит меня временем в студии и даст несколько шоу-выступлений. Он попытался пристроить меня на радио или что-то в этом роде.

Равнодушный тон, которым он говорил, означал, что это важно для него. Очень важно.

– Рада за тебя, – заметила я.

– Я уезжаю на следующей неделе.

– Я рада за тебя, Сэм, – я закрыла глаза, что не играло никакой роли, так как из-за слёз я всё равно бы ничего не увидела.

– Можно прийти к тебе, Грейс? – малейший треск в трубке заглушил бы его слова, которые он произнёс очень тихо, но связь оказалась чёткой и без всяких помех.

– Да. Можешь. Но сделаешь ли ты это снова?

Его дыхание стало неровным. То ли пьян, то ли плакал – мне даже думать об этом не хотелось.

– Нет. Не думаю. Слишком поздно.

– Пришли мне свой альбом, когда он будет готов, – с трудом выдавила я.

– Не плачь, – попросил меня Сэм. – Пожалуйста, не плачь.

– Не понимаю, – объяснила я ему и зарылась лицом в подушку, с силой прикусив губу, чтобы сдержать слёзы. – Я не понимаю тебя, Сэм. Я впустила тебя, но ты совсем не хочешь оставаться. Почему нет?

– Мне очень жаль, – произнёс он. – Я знаю, что теперь ты меня ненавидишь.

В его словах сквозило горе, но меня мало интересовали его страдания.

– Чёрт побери, Сэм! Я не ненавижу тебя! В этом-то и проблема, – я ударила кулаком по подушке. – Я бы хотела ненавидеть, но не могу.

– Я бы тоже хотел, чтобы ты это сделала.

Я улыбалась, уткнувшись в свою бедную помятую подушку.

– Ты прошёл мимо моей системы раннего оповещения, ты это знаешь?

Тихий смех Сэма пробежал по моему позвоночнику вверх и вниз, как всегда.

– Ты не хотела постоянного друга.

– Точно.

Вздохнув, я подумала о словах мистера Гувера, о том, что он ни о чем не жалел даже перед лицом боли, которую ему пришлось пережить, потеряв ту, которую он так любил. Потому что благодаря ей его жизнь стала намного богаче. Сэм сделал мою жизнь богаче.

– Мне надо было оставить тебя в покое, – заявил Сэм. – Ты хотела, чтобы я сделал это.

Я, наконец, разлепила глаза и увидела, что в моё окно вползает рассвет.

– Нет. Я пошла на риск, потому что хотела тебя, Сэм. И я ни минуты не жалею, потому что ты сделал мою жизнь лучше. И, возможно, в следующий раз я не позволю моим страхам мешать мне ценить то, что у меня есть.

– В следующий раз... – его голос прозвучал хрипло, но парень не закашлялся.

– Я всегда думала, что хочу провести свою жизнь в одиночестве, но всё изменилось.

– Но... – осекся Сэм, потом выдохнул и вздохнул. – И больше никаких мальчиков по вызову?

– Может быть, один или два.

– Ты убиваешь меня, Грейс. Ты это знаешь.

– В Нью-Йорке ведь есть телефоны, верно? – поинтересовалась я. – Позвони мне.

А потом повесила трубку.

Сэм не позвонил мне из Нью-Йорка.

Я лишь на пятьдесят процентов верила, что он это сделает. Я лишь на пятьдесят процентов хотела, чтобы он это сделал. С каждым прошедшим днём мои мысли о Сэме всё больше и больше отодвигались на задний план. Мы проводили время, как друзья, а не пара влюблённых. Любовь поразила меня как гром среди ясного неба. В следующий раз я буду осторожнее, чтобы успеть распознать её пораньше.

Похоже, следующего раза не будет, и я с этим смирилась. Встречаясь с друзьями, я время от времени знакомилась и с мужчинами. Или на фитнесе, куда регулярно наведывалась, когда Джаред мог решить проблемы без моего участия. Или на тайных свиданиях, которые устраивала для меня мама с сыновьями, племянниками или внуками своих подруг. Мир превратился в «Страну чудесных возможностей», и хотя, веселясь и встречаясь со многими симпатичными парнями, я не могла себе даже представить, что один из них может стать для меня таким же особенным, каким был когда-то Сэм.

Мы с Джаредом начали замещать друг друга по выходным. Если один из нас планировал что-то особенное на субботу-воскресенье, то другой находился в состоянии рабочей готовности, и ему в качестве компенсации доставался выходной среди недели. Такое решение оказалось выгодным для нас обоих. Мы в шутку именовались «супругами по бизнесу». Многие смотрели на нас с многозначительной улыбкой, которая подразумевала наличие любовных отношений, но эти сложности не вбили клин между нами. Хотя между нами порой пробегала кошка, я ни на минуту не пожалела о том, что предложила Джареду быть партнёром. Джаред с его чувством юмора и постоянным стремлением превратить компанию «Фраули и Шанхольц» в преуспевающую сделал мою жизнь богаче.

Хоть я говорила Сэму, что, возможно, вновь воспользуюсь услугами джентльменов миссис Смит, я этого не сделала. Они будто потеряли для меня привлекательность в сравнении с реальностью. За это я могла благодарить или проклинать Сэма, что и делала десять раз на дню. Он не звонил, но я время от времени высматривала его в интернете и читала рецензии на его шоу и диск, который он записал. Оба получили хорошую известность, хотя о нём и упоминали только в небольших независимых журналах. Он не казался знаменитостью, но в его жизни что-то происходило.

Я надеялась, что он счастлив, и по прошествии времени старалась сделать и себя счастливой. Из-за своей работы я не могла стать надёжной няней. Но я не брала денег за присмотр за детьми. Поэтому оказалась лучшим выбором, чем девушка-тинейджер, которая проживала в конце улицы. Кроме того, Ханна сказала, что доверяет мне детей, и, самое главное, она оставляла их со мной без длинного списка инструкций. Сестра объяснила, что, если дети остались со мной, значит, она может одеться и уйти из дома, ни о чём не беспокоясь. Это того стоит, объявила она, даже если им с Джерри иногда приходилось возвращаться домой раньше, потому что мне позвонили.

Мелания и Симон были вне себя от радости, узнав, что я хочу отвезти их в «МокаМеднес» – ресторан с кофе, сэндвичами и крытой игровой площадкой. Идея этого заведения заключалась в том, что дети до упаду бесились на шведской стенке, бродили в лабиринте из труб и других аттракционах, а взрослые же в это время пили кофе с пирожными и читали газеты. Отдельные входы и выходы на игровую площадку, мониторы и чистые туалеты – всё удовольствие стоило по пять долларов за каждого ребёнка, который мог находиться на площадке неограниченное время. И добираться недолго, двадцать минут езды на машине.

– Тётя Грейс, ты лучшая из всех тёть! – Симон обхватил мои ноги, пока я вешала жакет и сумку на спинку стула, с которого наблюдала, как они играют.

Его сестра обняла меня с другой стороны, крепко ухватив руками за талию.

– Мы тебя любим!

– О, дети, я вас тоже люблю, – ответила я, подражая героини популярного кукольного шоу про Гарри Поттера и его друзей, которое Мелания и Симон могли смотреть бесконечно. – А теперь отпустите меня.

Они с хихиканьем повиновались и оставили меня с чашкой кофе, которую позволялось доливать несколько раз, и любовным романом из стопки непрочитанных книг. В последние несколько месяцев я могла выкроить для чтения довольно много времени.

Через некоторое время к столу с пылающим лицом подошёл Симон: он хотел попить лимонада.

– У тебя покраснели щёки, тётя Грейс.

– Как и твои, приятель, – я засунула палец между страницами книги и смахнула ему со лба мокрые от пота волосы. – Тебе здесь нравится?

– Да. Вон парень на той стороне. Это мой друг, – он кивнул и увернулся от моей руки.

Мой взгляд переместился за его вытянутым указательным пальцем в сторону невысокого парнишки, который нацепил на талию надутый круг и бежал с ним по дорожке, размеченной на полу.

– О, в самом деле? А как его зовут?

– Этого я не знаю, – Симон неопределенно пожал плечами и снова убежал на площадку.

Я наблюдала, как племянник включился в игру с новым другом, имя которого было неизвестно, и пыталась вспомнить, каково это сразу доверять каждому незнакомцу, попадавшемуся на пути. Я скользнула глазами по толпе прыгающих детей, обнаружила Мелани и снова с удовлетворением углубилась в свою книгу.

История увлекла меня, но желание выпить свежего кофе заставило поднять голову. Всего один взгляд, и я забыла про книгу. Она захлопнулась, а я даже не потрудилась отметить, на какой странице. С противоположного конца зала на меня уставился мужчина, сидевший за маленьким столиком на две персоны.

Сэм.

Он увидел меня. Я это знала, но как только наши взгляды встретились, он отвернулся. Секунду спустя к нему подошла молодая светловолосая женщина. Поскольку она стояла ко мне спиной, я не могла видеть её лица, но джинсы с низкой посадкой и обтягивающая футболка говорили сами за себя. Она подала Сэму большую чашку, а вторую поставила перед собой, потом что-то сказала ему, и тот ответил, но затем его взгляд переместился в мою сторону. На сей раз отвернулась я и уставилась в книгу, на которой пыталась сосредоточиться. Тот факт, что я была не в состоянии следить за историей, взволновал меня больше, чем то, что Сэм явно не намеревался здороваться со мной. Я его понимала.

Мои чувства это не ранило. Это вообще не вызвало во мне никаких чувств. Но от того, что мы смотрели друг другу в лицо, узнавали друг друга, но ничего не говорили, становилось больно. Мы даже вскользь не подняли руку, чтобы поприветствовать знакомого, лицо которого помним, но чьё имя забыли. Он не ответил мне – я не ответила ему. Мы делали вид, что не знакомы, но сгорали под длительным взглядом друг друга.

Мы вместе танцевали, вместе обедали и вместе ходили в кино. Мы обнажались друг перед другом и вместе покрывались потом. Я знала вкус его кожи и выражение лица, когда он приходил в себя, знала, каково это, когда он проводит рукой по моим растрепанным от секса волосам. Всё это мы знали, и всё-таки отворачивались друг от друга.

Я отчаянно пыталась сосредоточиться на книге, но история, изложенная в ней, казалась мне отравленной. Я не могла читать о влюбленной паре, которая закончила путь в объятиях друг друга. Когда маленькие чёрные буквы в море белых страниц отказались складываться в слова, я сильно сожмурила глаза. Затем к столу подошла Мелания, ей захотелось попить. Она беспрестанно болтала, я же ответила ей кивком головы и натянутой улыбкой. Она ёрзала на стуле и рассказывала мне о кукольном спектакле, который разучивала с другой девочкой.

– Мне надо в туалет. Вы с Симоном остаётесь на детской площадке и никуда не уходите, – Я старалась, чтобы мой голос не звучал глухо, но получилось ли это, не имела понятия.

– Хорошо, – беззаботно ответила Мелания и убежала на своё кукольное представление.

Из умывальника, расписанного мотивами джунглей, я поплескала водой на лицо, не удосужившись предварительно стереть помаду. Вытерев лицо бумажным полотенцем, я уставилась на своё отражение в зеркале: щёки всё ещё горели, глаза сильно блестели, взгляд казался безумным и диким. Я заморгала, потом сфокусировала зрение. Не хотелось покидать дамскую комнату, но ответственность за племянников пересилила, и я открыла дверь в коридор.

Там стоял он.

В другом конце зала я смогла увидеть игровую площадку, кишащую детьми, двое из которых принадлежали мне. Увидела свой столик и книгу, небрежно прислоненную к держателю для салфеток. Сквозь стеклянную витрину с надписью «МокаМеднес» я увидела стройную светловолосую женщину, которая держала за руку маленького мальчика, пока тот поднимался по бордюру к стоянке.

Целую вечность мы с Сэмом смотрели друг на друга, потом я ожила и лучезарно улыбнулась. От этой улыбки болело лицо.

– Привет.

– Привет, Грейс, – Сэм заколебался, но на сей раз не отвёл взгляд. – Как твои дела?

– Хорошо. А у тебя? – коридор возле туалета не самое лучшее место для встречи, но выбора у нас не было.

– Хорошо. Великолепно, – кивнул он.

Я думала, что притворяться чужими, плохо, но делать вид, что мы ничего друг для друга не значим, ещё хуже. Если ему было всё равно, то мне нет. Улыбка сползла с моих губ, лицо нахмурилось. Сэм тоже наморщил лоб.

– Эй...

Я махнула рукой.

– Т-с-с.

Мы стояли в узком коридоре, в котором воняло химикатами, и таращились друг на друга. Вокруг нас громким эхом раздавались крики детей. Сэм сделал шаг вперёд, обхватил меня и прижал к себе. Я уткнулась лицом в его плечо, моё тело напряглось, а глаза закрылись.

«Ничего не изменилось», – подумала я и глубоко-глубоко вдохнула. – «По-прежнему, всё так, как было всегда».

Такой же запах. Я чувствовала, как он прижимается ко мне, как его дыхание нежно ласкает ухо, чувствовала вес его на своей спине. Наши колени столкнулись. Всё было по-прежнему. Всё и ничего. Или многое. То, что нельзя выразить словами, заключалось в случайном прикосновении двух колен и запахе лосьона после бритья.

Я высвободилась из его объятий. Это объятие длилось не более нескольких секунд, хотя оно было таким коротким, его прикосновение оставило тепло на моей коже. Я отступила и прошла мимо него в сторону главного зала. Он уставился мне вслед.

– Рада была тебя увидеть, – произнесла я. – Но мне надо возвращаться. Симон и Мелания...

– Да. Конечно-конечно, – Сэм кивнул и последовал за мной.

Он стоял рядом с моим столиком и колебался, но я уже сидела в кресле и тянулась за романом. Я вскользь улыбнулась ему, а затем снова опустила взгляд на книгу в руке. Сэм задержался чуть дольше, чем было необходимо, но не пытался вновь заставить меня посмотреть на него.

– Рад был увидеться с тобой, Грейс.

– До свидания, Сэм.

Я не поднимала глаз, чтобы увидеть, как он уходит, но, тем не менее, точно знала, когда он ушёл.

В доме сестры Мелания и Симон отправились в подвал. Им хотелось сразиться на пластиковых мечах, которые они получили по входному купону. Ханна предложила кофе. Не могу сказать, кто из нас двоих изумился больше, когда я расплакалась. Ханна наливала нам кофе, а я, давясь слезами, рассказывала свою историю. Сэм с бабой. Его запах. То короткое мгновение его объятий ощущалось точно таким же, как и раньше. Мне очень хотелось его возненавидеть, но я так и не смогла этого сделать. Она молча слушала меня. Тот факт, что мне не давалось никаких советов, в конце концов, заставил меня перестать плакать. Я вытерла лицо и выпила полчашки уже остывшего кофе.

– Как насчёт того, что это вопиюще? – Ханна покачала головой.

– Это не поможет, – я уткнулась подбородком в руку. – Думала, что преодолела это.

– Ты месяцами пребывала в унынии. Если думаешь, что преодолела это, то сделала бы что-нибудь для себя, – рассмеялась она.

– Но... я же не всё время грущу, – запротестовала я. – Я даже больше не плачу из-за этого! Во всяком случае, до сегодняшнего дня.

– Тебе не нужно грустить, чтобы скучать по кому-то и желать, чтобы он все ещё был с тобой.

Дети пришли из подвала с пригоршнями наполнителя от разорванной подушки. Я же в это время защищалась от очередной нападки Ханны. Увидев результат сражения, Ханна лишь вздохнула, забрала у детей наполнитель и, выдав им по порции шоколадного пудинга, снова отправила их вниз.

Я таращилась на неё, пока та не подняла одну бровь.

– Что?

– Он хорошо на тебя действует, – отважилась я.

– Кто?

Я уличила Ханну, но она не была готова в этом признаться.

– Он. Кто бы то ни был, – я подлила себе ещё кофе и обхватила руками чашку, чтобы согреться. – Кстати, я тебя не осуждаю.

– За что? – засмеялась сестра.

– За твои действия. Я тебя понимаю. Просто будь осторожна, вот и всё.

– Ты думаешь, что у меня роман, – Ханна сделала глубокий выдох и рассмеялась.

Мы обе отпили кофе, Ханна вновь рассмеялась, я же почувствовала себя глупо.

– У тебя не роман?

– Нет, Грейс. Боже, нет, – веселилась она и состроила гримасу. – Я занимаюсь терапией.

У меня в голове вертелось множество ответов, но я не высказала ни одного, а сестра смотрела на меня и забавлялась.

– Давай, колись, – подталкивала меня Ханна. – Полагаешь, что время пришло?

– Я такого не говорила, – хотя именно так я и думала.

– Все в порядке, – успокоила меня сестра. – Правда.

– Джерри об этом знает?

Я ещё раз оглядела сестру, но на сей раз не исходила из того, что её преобразила сексуальная удовлетворённость. Тем не менее, она выглядела по-другому. Моё предположение о причинах изменений, произошедших в сестре, стало другим, не более того.

– Теперь, да. Сначала, нет. Впрочем, это большая разница, – Ханна пожала плечами.

– Могу себе представить.

Я смотрела, как она расставляет пакеты с сахаром в маленькой корзинке на столе. В конце концов, на инопланетянина её не подменили.

– Может быть, тебе стоит позвонить ему, Грейс.

– Твоему терапевту? – я заморгала и в изумлении уставилась на неё.

– Нет, дура. Сэму.

– Точно. Сэму, – повторила я ироническим тоном.

– Просто позвони ему, – произнесла сестра.

На это я не способна. Как оказалось, мне и не нужно было этого делать. Сэм позвонил мне, как обычно, посреди ночи. Я вынырнула из глубокого сна, мой язык спотыкался даже на таком простом слове, как «привет».

– Грейс?

– Сколько, чёрт возьми, времени? – ярко-синий дисплей телефона бил по глазам, но через десять секунд он погас, и меня снова окружила темнота.

– В действительности ты не хочешь этого знать.

– Нет, не хочу. Привет, Сэм.

– Ты сейчас снова повесишь трубку?

На мгновение я задумалась.

– Не думаю.

Я медленно оживала, хотя и не знала, следует ли мне цепляться за маленький остаток сна или просто смириться с тем, что спать уже не придётся. Я натянула одеяло до подбородка.

– Хорошо, – обрадовался Сэм.

– Ты пьян? – поинтересовалась я.

– Нет. Ни капли не пил. Должен ли я напиться, чтобы заставить тебя...

– Нет. Не говори мне, – закашлялась я.

– Я не пьяный. Честное слово. Я уже целый месяц не пил.

Я поверила ему.

– Я скучаю по тебе, Сэм.

– Если я постучусь, ты откроешь мне дверь?

Я начала осторожно вглядываться в темноту, но, когда он произнёс эти слова, села прямо в постели. Мое сердце бешено колотилось. Телефон чуть не выпал из рук, но я снова прижала его к уху и свесила ноги с кровати.

– Почему бы тебе не попытаться это выяснить?

Мне потребовалось пять шагов, чтобы дойти до двери спальни. Ещё шесть шагов отделяли меня от кухни. Там я и ждала, теперь уже совершенно бодрая, в то время как в животе царила бурная суматоха.

Он постучал.

Я бросила телефон на кухонный стол и сдвинула полку в сторону. Пакеты с лапшой и пара кастрюль свалились на пол, но я не обратила на них внимания. Ругаясь, я изо всех сил дёргала замок, и через минуту мне удалось открыть дверь.

Сэм.

– Я не хотел тебя пугать, – говорил он в телефон, который всё ещё держал возле уха, хотя смотрел прямо на меня.

– Иди сюда, – приказала я, но не стала дожидаться, пока он выполнит, а сама направилась к нему.

Его рот такой же на вкус, каким я его запомнила, и кожа, и его грудь под моими ладонями, и щёки. Я рванулась к нему, он распахнул руки и заключил меня в объятия. Длинные ноги, слегка выступающая линия мышц, намёк на бороду, необычная пряжка на ремне и рубашки в несколько слоёв, рваные прядки блестящих, тёмных волос – всё это для меня не в новинку. Время разлуки не превратило его в незнакомца.

Он понёс меня в спальню, и мы рухнули на кровать. Я ждала, затаив дыхание, что она под нами сломается, но старое дерево лишь скрипнуло в знак приветствия, когда Сэм накрыл меня своим телом и поцелуями.

Когда мы разделись, то долго не могли оторваться друг от друга. Он целовал меня от мочек ушей до пяток, и когда пришла моя очередь, я касалась губами тех мест, которых мне больше всего не хватало: коленок и внутреннего сгиба локтей, углубления рядом с бедренной костью, выпуклости лопаток. Когда Сэм, наконец, испепелил меня взглядом, мы оба вздохнули. Больше никаких изысканных и художественных приёмов, никаких извращенных положений, никаких игрушек из секс-шопа – ничего, а только он и я.

Мы занимались любовью нежно и медленно, каждый толчок увеличивал напряжение, потом я пришла в себя и выкрикнула его имя. Мгновение спустя Сэм пробормотал моё имя мне на ухо и вздрогнул. Когда он уткнулся лицом мне плечо, его волосы щекотали щёки. Я гладила его спину, пока он не скатился с меня, а потом натянула одеяло на нас обоих.

– Ты получил скидку на повторения? – сонно поинтересовалась я.

– Шла бы ты, Грейс, – нежно ответил Сэм.

– Опять? – я ущипнула его за сосок, и парень удовлетворенно потянулся.

– Нет ничего, о чём нам обоим нужно поговорить? – тихо спросил он.

– Говорить должен ты, – пробормотала я уже в полусне. – Давай отложим это на завтра, ладно?

– Я всё ещё люблю тебя, – Сэм повернулся и прижался грудью к моей спине.

– Знаю, – ответила я с улыбкой. – Завтра утром будешь любить меня снова. А теперь спи.

Но Сэм спать не собирался.

– Прости.

Я перевернулась, чтобы видеть его. Взгляд Сэма в лунном свете, который прокладывал серебряную дорожку на его щеках, заставил моё горло сжаться.

– Ты вернулся ко мне или пришёл сюда только, чтобы потрахаться в память о старых добрых временах?

Он так сильно поцеловал меня, что мои губы задрожали.

– Я вернулся. Не спрашивай меня сейчас о музыке. Я расскажу тебе об этом потом.

– Ладно.

Я гладила его волосы и вдыхала тёплый мужской аромат. Мои колени столкнулись с его, и, хотя мы недавно занимались любовью, он прижался ко мне.

– Ты всё ещё не хочешь иметь постоянного друга?

– Всё зависит от того, о ком идёт речь, Сэм, – я поцеловала маленькую ямку на его горле.

– Обо мне, Грейс. Я спрашиваю тебя, хочешь ли ты меня.

– Ты действительно решил поговорить об этом сейчас?

Даже мой зевок не смог его сдержать.

– Да.

– О, Сэм, – произнесла я. – Да. Я хочу тебя. А теперь, пожалуйста, давай поспим?

Через пять минут я задремала, но Сэм снова начал разговор.

– Ты меня простишь?

– Я тебя ни в чём не упрекаю, – объяснила я. – Это свершившийся факт. Ты меня кое-чему научил.

– Но не проделывать трюк с языком, – заметил он. – Ты знала его, когда мы познакомились.

– Я не это имела в виду, – со смехом подтвердила я. – Я узнала, что могу жить без тебя, но не хочу.

– Не уверен, что мне это понравится, – Сэм снова поцеловал меня.

– Это хорошо. Действительно хорошо. До встречи с тобой я так боялась, что не способна жить одна, что стала не способна жить с кем-то.

В три часа ночи бессмысленные вещи воспринимаются легче. Сэм, как большой специалист по ночной философии, знал это. Он ещё крепче прижал меня к себе, но ничего не сказал.

– Спи уже, – велела я.

И, кажется, он заснул. У нас ещё будет время поговорить, выслушать друг друга, договориться. В светлое время суток я, наверное, рассердилась бы на него. Хорошо, что он пришёл ночью, так как знала, чтобы ни случилось в дальнейшем, я никогда не пожалею об этом моменте. Сэм говорил, надо знать горе, чтобы ценить счастье. И впервые мне показалось это честной сделкой.

Конец

Notes

[

←1

]

Еврейское похоронное учреждение, называвшееся также «Обществом истинного милосердия», по написанному в Торе: «...Окажи мне милость и правду...» (Быт. XLVII. 29))

[

←2

]

британская актриса театра и кино, лауреат премий «Оскар» и «Золотой глобус», многократная обладательница премии BAFTA. Кавалер ордена Кавалеров Почёта, дама-командор ордена Британской империи

[

←3

]

Эррати́в – слово или выражение, подвергнутое умышленному искажению носителем языка, владеющим литературной нормой, для придания особого эффекта

[

←4

]

по-английски данная фраза звучит, как Jack of all trades.

[

←5

]

Jackass с английского переводится, как «чудаки».

[

←6

]

школьная организация в США, созданная для хорошо успевающих учеников.

[

←7

]

Интимный пирсинг «Принц Альберт» – это прокол мужского члена вдоль нижней стороны головки и уретры. Если сделано обрезание, то серьга проходит через центральную часть уздечки

[

←8

]

дегидратор – электрический прибор, который сушит продукты в закрытом корпусе-коробке, испаряя содержащуюся в них воду с помощью нагретого циркулирующего воздуха.

[

←9

]

англ. Boombox, иначе англ. Ghettoblaster – тип переносного аудиоцентра.

[

←10

]

Приглашение артистов на работу по договору на определённый срок.

[

←11

]

американская рок-группа

[

←12

]

машина британской марки MG)

[

←13

]

модель хонды

[

←14

]

Cluedo – настольная игра для трёх-шести человек, в ходе которой имитируется расследование убийства.

[

←15

]

Товарищество на вере (коммандитное товарищество)– коммерческая организация, основанная на складочном капитале, в которой две категории членов: полные товарищи и вкладчики-коммандитисты.