СУДЬЯ Автор: Алекса Райли

Жанр: Современный любовный роман, Эротика

Рейтинг: 18+

Серия: Размножение #5 (про разных героев)

Номер в серии: 5

Главы: Пролог+10 глав+2 Эпилога

Переводчик: Ленуся Л.

Редакторы: Анна Л., Анастасия Я.

Вычитка и оформление: Таня П.

Обложка: Таня П.

ВНИМАНИЕ! Копирование без разрешения, а также указания группы и переводчиков запрещено!

Специально для группы: K.N ★ Переводы книг

(https://vk.com/kn_books)

ВНИМАНИЕ!

Копирование и размещение перевода без разрешения администрации группы, ссылки на группу и переводчиков запрещено!

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления! Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.

Пролог

Нора

Я сижу за обеденным столом и смотрю на тарелку с завтраком, которую Саша поставила передо мной. Прошло пять минут, а я все еще держу руки сложенными на коленях.

— Ты собираешься есть? — огрызается она на меня, и я перевожу взгляд с кусочков бекона в омлете на нее.

Она смотрит на меня с тем же кислым выражением лица, которое было у нее с того момента, как мы встретились. Эта женщина терпеть меня не может, и я понятия не имею почему. Я пыталась быть милой, но это не работало. Теперь я делаю все возможное, чтобы не вступать с ней в контакт. Она заставляет меня нервничать, но все, что касается моего пребывания здесь, заставляет меня нервничать. С того самого момента, как я переступила порог этого дома.

Ее руки покоятся на изящной талии, а ярко-голубые глаза пристально смотрят на меня. Вы могли бы подумать, что я что-то ей сделала, но я едва сказала этой женщине пару слов, и то лишь в попытке быть милой. Стараюсь держаться от нее подальше, но она как будто специально ищет меня, чтобы поиздеваться. Ее невозможно победить. Не понимаю, как она может быть такой красивой снаружи, но злой внутри. У Саши длинные ноги, она всегда щеголяет в коротких юбках, а ее прическа и макияж безупречны. Кто-то может принять ее за модель, а не за ассистента моего дяди. Хотя, судя по звукам, которые я слышала, когда они были вдвоем, не думаю, что она просто его ассистент. Он держит это за закрытыми дверями, чтобы никто не узнал, что она его грязная тайна. Я ничего не понимаю.

— Я должна подождать, — напоминаю я ей, но она и так знает об этом.

Мне приходится ждать, когда дядя подойдет к завтраку, но он, как всегда, опаздывает. В этом нет ничего удивительного. В конце концов, он брат моего отца, и они очень похожи. Я могла бы поклясться, что они близнецы, если бы не знала, что это не так. Они одинаковы, за исключением того, что отец никогда не заставлял меня чувствовать себя рядом с ним неловко. Чего нельзя было сказать о дяде Гарри.

До того момента как умер отец, я никогда не встречала дядю, потому что они не очень любили друг друга. Они были конкурентами… Настолько, что дядя Гарри переехал через всю страну, чтобы они с отцом никогда не встретились лицом к лицу в зале суда.

В ответ на мое замечание Саша издает раздраженный звук.

— У него нет времени завтракать с тобой каждое утро. Он занятой человек, — снова огрызается она.

Я не хочу завтракать с ним, но он заставляет меня присутствовать за столом и на ужине тоже. В редких счастливых случаях я избегаю вечерней трапезы, но, думаю, это потому, что у него свидание или он работает допоздна. Не знаю, почему для него так важны совместные приемы пищи. Мы с отцом почти никогда не обедали вместе, так что я привыкла есть одна. Раньше я ненавидела это, но теперь мне жаль, что не могу к этому вернуться.

Я не отвечаю ей и снова смотрю в свою тарелку. Когда слышу, как ее каблуки стучат по полу, счастливо вздыхаю от того, что она ушла. Я также благодарна за то, что за утро это были единственные ее слова. Саша может быть очень противной, когда дяди нет рядом. Хотя, если бы мне пришлось выбирать, я бы предпочла, чтобы она присутствовала при наших встречах с дядей — когда она рядом, он не так распускает руки.

Уверена, что она скоро вернется. Клянусь, эта женщина может появляться из ниоткуда в любое время. Я хочу, чтобы он уже пришел сюда, и мы могли поесть и покончить с этим. Не то чтобы мне было чем занятья после завтрака, но я знаю, что он уйдет, как только поест, а я останусь здесь одна. За исключением нескольких людей, которые приходят и уходят, чтобы сделать что-то по дому, большую часть дня я провожу в одиночестве. Заперта в доме, из которого нельзя выходить, пока дядя не вызовет меня или не придет за мной сам. Я хожу только туда, где он хочет, чтобы я была. Я лучше буду сидеть и смотреть в одну точку, чем проведу с ним еще один вечер на одном из его мероприятий. Особенно после последнего раза. Я дотрагиваюсь до руки, где все еще чувствую синяк.

Я быстро опускаю руку, когда слышу его знакомые шаги по длинному коридору. Сажусь прямее, и все мое тело замирает, когда он подходит ко мне. Подойдя ближе, он наклоняется ко мне, прижимаясь губами к моей щеке. Задерживается слишком долго, и мне становится нехорошо.

— Доброе утро, Нора, — говорит он мне на ухо. Я чувствую его горячее дыхание на коже, затем он опускает руку на мое плечо, сильно сжимая. Это как напоминание о том, что я принадлежу ему, и он держит в своей власти всю мою жизнь.

Мне нужны все силы, чтобы не отпрянуть от его прикосновения. Ему это не понравится, и мне не понравится, какой бы ни была его реакция. Иногда он может быть милым, но обычно его характер не поддается контролю. Тонкая грань его настроения всегда поддерживает мою тревогу на высоком уровне.

— Доброе утро, дядя Гарри, — отвечаю я. Рука на моем плече скользит к шее, где он выводит небольшие круги.

— У тебя такая нежная кожа. Никогда не чувствовал ничего подобного.

— Спасибо, — заставляю я себя сказать. Никогда не знаю, как реагировать на слишком интимные слова, которые дядя не должен говорить своей племяннице.

— Интересно, везде ли ты такая, — говорит дядя так тихо, что я уверена, он говорит сам с собой, а не со мной.

Сжимаю руки, лежащие на коленях, зная, что его поведение и слова неправильны. Я сглатываю желчь, которая поднимается в горле, и задаюсь вопросом, как буду есть свою еду.

— Сегодня твой день рождения, — говорит он, садясь в конце стола.

Я разочаровано киваю, потому что надеялась, что он забыл. Я смотрю на мужчину, с которым прожила последний год. С тех пор как умер отец, и мне пришлось переехать из Нью-Йорка в Калифорнию, дядя изолировал меня от мира настолько, насколько это возможно.

Он протягивает руку, кладет ее на стол ладонью вверх, и я знаю, он хочет, чтобы я взяла ее. Неохотно разжимаю стиснутые пальцы, чтобы сделать то, что он хочет. Он крепко сжимает мою руку, и я стараюсь скрыть свою дрожь.

— Скоро все изменится. Пришло время тебе сыграть свою роль.

— Что ты имеешь в виду? — спрашиваю я, пытаясь озвучить свои мечты о том, что бы мне хотелось делать в свои восемнадцать. — Я все еще хочу поступить в колледж, когда окончу школу.

Когда я переехала в Калифорнию, несколько недель мне пришлось учиться на дому, но штат сказал моему дяде, что так не может продолжаться. Они сказали, что я должна вернуться в среднюю школу, так как отец специально указал это в своем завещании, и у меня осталось только несколько предметов, которые нужно сдать. В данный момент не было никакой необходимости в домашнем обучении, но мой дядя продолжал протестовать. У него было не так много власти, как он думал, и деньги не смогли помочь.

В конечном итоге, последнее слово осталось за судьей.

Я счастлива вернуться в школу, хотя мне несколько не по себе от того, что перешла в новую школу в середине выпускного года. По крайней мере, у меня появилась возможность выходить из этого дома пару раз в неделю, так как занимаюсь неполный день.

— Мы уже говорили об этом, Нора. Если ты хочешь продолжить свое образование после выпуска, то можешь сделать это онлайн. — Он откусывает кусочек тоста. — Когда ты не занята работой на меня. — Он смотрит на меня, и я почти уверена, что мое лицо не выражает никаких эмоций. — Думаю, тебе пора зарабатывать себе на жизнь. — Его взгляд блуждает по мне, и я тут же снова пугаюсь.

Будто это действительно необходимо, чтобы я зарабатывала себе на пропитание. Когда умер отец, мне было почти семнадцать. Он оставил мне все, но дядя решил, что я буду получать из своего наследства ежемесячное пособие. Так будет продолжаться до тех пор, пока мне не исполнится двадцать три или пока я не выйду замуж. Я понятия не имею, чего хотел бы для меня отец. Может быть, он хотел бы, чтобы я стала трофейной женой, как многие другие женщины, которых я видела с ним на протяжении многих лет. Но еще он мог хотеть, чтобы я поступила в колледж и получила образование, как он. У нас никогда не было глубокой связи, и он до мозга костей был трудоголиком. Думаю, он хотел бы, чтобы я поступила в колледж, потому что отдал меня в частную школу и внес это условие в свое завещание.

Если бы это зависело от меня, я бы ушла отсюда, оставив все позади. Хочу начать новую жизнь вдали отсюда. Я просидела в изоляции последний год, и теперь совершенно не знаю, с чего начать. Все, кого я знала раньше, живут в других штатах и не разговаривали со мной с тех пор, как я уехала. Дядя отключил мой телефон и забрал ноутбук. Он сказал мне, что было бы неплохо начать все с начала. Я нахожусь в пентхаусе, как в тюрьме, и меня легко забудут, когда окончу школу.

— Ты будешь моим ассистентом.

— Но у тебя есть Саша, — напоминаю я. Стараюсь держаться как можно дальше от них обоих. Я знаю, если буду работать с ним, то навеки окажусь лишенной свободы.

— Доверься мне. Я буду использовать и тебя тоже. — Воздух в моих легких на мгновение застывает. — Поторопись и поешь. Сегодня ты поедешь в офис со мной.

Я делаю то, что мне говорят, потому что у меня нет выбора. Сегодня понедельник, а занятия в школе по вторникам и четвергам, так как у меня осталось всего два предмета. Время, которое я провожу в школе, не очень помогает мне заводить друзей. Все уже в своих компаниях, и я не уверена, что кто-то меня замечает. По крайней мере, сегодня я выйду из дома. Может быть, смогу начать разработку плана, как уйти от дяди. Больше всего на свете мне хочется взглянуть на завещание отца. Мне не разрешили прочитать его, но, может быть, оно даст мне какую-то информацию о моей матери.

Проглотив несколько кусочков завтрака, я встаю, чтобы пойти переодеться. Гарри быстро протягивает руку и хватает меня за запястье.

— Надень что-нибудь красивое. Я собираюсь взять тебя на ужин. Сегодня вечером после работы. — Я киваю, и через мгновение он отпускает свою крепкую хватку. — И Нора… — Я останавливаюсь, но не оборачиваюсь, чтобы посмотреть на него. — Помни, если кто-то спросит, ты мне не племянница.

Он повторяет то же самое, что говорил мне с тех пор, как я приехала к нему. Снова молча киваю и иду в свою спальню, чтобы собраться.

Когда все готово, я иду в прихожую и жду Гарри, чтобы мы могли отправиться в его офис. По крайней мере, я думаю, что именно туда мы и поедем. У меня в голове вертится мысль о том, что на людях он всегда притворяется, что я ему не племянница. Единственный человек, который, как я думаю, на самом деле знает, — это Саша.

Я слышу ее стон из другой комнаты и понимаю, что они занимаются сексом. Она всегда такая шумная. Интересно, она делает это нарочно или так звучат женщины, когда занимаются сексом? При мысли о Гарри и сексе меня начинает тошнить. Очевидно, для Саши это не так, потому что, видимо, она его хочет. Я не понимаю почему. Он всегда груб и пренебрежителен к ней. Не думаю, что она была бы счастлива, если бы знала о других женщинах, которые приходят поздно ночью. Дядя не скрывает их от меня. Почти уверена, что он занимался этим с репетитором, которую нанял для меня в первые несколько недель.

Мне трудно думать о таком большом количестве любовников. Половой акт кажется мне интимным, или, может быть, я чувствую это только потому, что никто никогда не смотрел на меня с вожделением в глазах, кроме него, и от этого я чувствую себя отвратительно.

У отца никогда не было таких женщин. По большей части, это были те, с кем он работал, но что я могу об этом знать? Иногда, когда вспоминаю о том, как потеряла его, я задаюсь вопросом, не было ли это благословением. Это сделало его потерю не такой болезненной. Все еще больно, но я знаю, что могло быть и хуже. Я знала, что он любит меня. Просто не думаю, что он когда-либо планировал иметь детей. Не знаю, кто моя мать, и, насколько мне известно, она тоже может быть мертва. Однажды я заговорила об этом с дядей, думая, что ему будет легче рассказать мне о ней, но он отмахнулся от меня так же, как и отец.

Наконец стоны прекращаются, и через несколько минут Саша выходит с ухмылкой, которая адресована мне. Она проходит мимо с самодовольным видом, и я не понимаю, чем ей угрожает мое присутствие. Ради Бога, я же его племянница.

— Он всегда будет моим, — медленно произносит она.

Я в замешательстве смотрю на нее. Почему меня должно волновать, что они вместе? Честно говоря, мне ее жаль. Почему она хочет быть с таким мужчиной, как он? Он использует ее и бросит, пока она снова не понадобится ему. Я бы не хотела, чтобы со мной так поступили, но, возможно, именно так работают отношения, и я живу в сказке. Возможно, я читаю слишком много любовных романов, поэтому моя реальность отличается от того, что я вижу изо дня в день.

Я встаю, когда слышу шаги дяди. Не хочу испытывать его терпение.

Несколько дней назад он пригласил меня на ужин и выбрал то, что мне нужно надеть. Мне показалось, что это чересчур для меня, но он потребовал, чтобы я надела это, и я не хотела ссориться с ним из-за этого. Вскоре после ужина он резко дернул меня за руку и стащил со стула, обвинив в том, что я шлюха и флиртую с его клиентом. Единственное, что я сказала его клиенту, было «приятно с вами познакомиться». Дядя был в ярости всю дорогу до дома, а потом запер меня в спальне.

Когда я проснулась на следующее утро, казалось, что все это мне приснилось, но синяк на руке служил доказательством. Но это было еще не самое худшее. Я могла бы поклясться, что слышала, как в ту ночь он занимался сексом с другой женщиной, но звал ее моим именем. Я продолжаю убеждать себя, что, возможно, у нее такое же имя, что и у меня, но интуиция говорит мне обратное.

— Пора уходить, — говорит мне Гарри, выходя из-за угла. Его взгляд медленно скользит по моему телу, и я чувствую, как внутри меня поднимается страх.

Он прав. Пора уходить.

Глава 1

Нора

Несколько недель спустя…

Я позволяю теплой воде течь по моему телу, пытаясь прогнать холод, который пронзает меня до костей. Несмотря на холодную погоду, это лучшее, что я чувствовала за последние дни. Это момент безопасности, когда я знаю, что одна и могу ослабить свою бдительность. Я знаю, что мне нужно уходить, иначе меня поймают, и я потеряю свою любимую часть дня. Ладно, мою вторую любимую часть дня.

Первая — наблюдение за таинственным мужчиной, который приходит сюда вскоре после моего ухода. Я поселилась на скамейке напротив и вот уже две недели думаю об одном и том же. Что, черт возьми, мне делать? Свобода не так прекрасна, как я ее себе представляла.

Я знала, что жила в изолированном мире, и мне все легко доставалось. По крайней мере, основные вещи, такие как еда, кровать, где можно отдохнуть ночью, одежда, которую можно носить, и место, где можно принять душ. Вы никогда не замечаете мелочи вокруг вас, на которые полагаетесь, пока они не исчезнут. Но даже сейчас это стоит той цены, которую я заплатила.

Я думаю о той ночи, когда наконец-то сбежала, и дрожь пробегает по моей спине. Все еще чувствую, как он хватает меня руками, пытаясь поцеловать, а я отбиваюсь от него. Мне повезло, потому что я не могла сравниться с ним в силе. Он небольшой мужчина, но я еще меньше. Я сбежала только потому, что у него зазвонил телефон. Тот самый, который он использовал для своих эксклюзивных клиентов. Он был у них на побегушках днем и ночью. Он сказал мне, что вернется, и что мне нужно взять себя в руки. Что я должна принять то, что должно произойти, и смириться.

Я знала, что никогда не уступлю тому, чего он хочет, собрала сумку и убежала. Я все еще бегу, хотя не уверена, что могу назвать это бегом, если никуда не собираюсь. Я все еще в том же городе, потому что мне некуда идти. Я обратилась к единственному человеку, который, как я думала, должен был помочь, но этого не случилось. Я до сих пор не могу поверить, что Гарри сказал человеку, который следил за завещанием моего отца, что я странно себя веду. Он сказал, что я воровала, а потом несколько раз набрасывалась на него, устраивая скандалы. Он утверждал, что я напала на него, когда он отверг мои ухаживания, и показал ему отметины.

Это были следы, которые я оставила на нем, когда пыталась отбиться. Мой дядя дошел даже до того, что сообщил о нападении в полицию и перечислил вещи, которые, по его словам, я у него забрала. Не только он ищет меня, но и полиция. Мне сказали, что если я вернусь домой, Гарри снимет обвинения и предоставит «необходимую мне помощь». На этом я бросила трубку.

Он убедился, что мне будет нелегко уйти от него. То, что я когда-то считала его чрезмерной опекой, очевидно, являлось чем-то другим. На данный момент у меня нет ни цента, а я знаю, что у меня есть деньги. Я — богатый бездомный, и эта мысль почти смехотворна.

Мне страшно подавать заявление на работу, потому что боюсь, что они проведут какую-нибудь проверку. А что, если они сообщат полиции, где я нахожусь? Я понятия не имею, что делать и куда идти. Я, вероятно, проведу еще один день, сидя на этой скамейке и наблюдая за проходящими мимо людьми. Ожидая, когда он пройдет мимо. Может быть, сегодня я последую за ним, когда он уйдет. Темноволосый мужчина в костюме ведет себя так, будто ему на все наплевать. Он выглядит неприкасаемым.

Я наблюдаю, как люди расступаются перед ним, потому что чувствуют силу, как и я. Мне следовало бы бежать, но каждый день я наблюдаю, как он входит в спортзал сразу после того, как я ускользаю.

На третий день, проведенный в одиночестве на улице, мне повезло. Я проходила мимо спортзала, и он привлек мое внимание. Мужчина выронил ключ, и если бы я не следила за ним, то и не заметила бы. Он хотел убрать его в карман, но промахнулся, и ключ упал на землю. Он не заметил, потому что, входя в здание, прижал к уху мобильный. Я хотела сказать мужчине, но он зашел внутрь прежде, чем я смогла остановить его. Подобрав ключ, я поняла, что нашла свое убежище. По крайней мере, пока. Я буду пользоваться этим местом так долго, как смогу. Я спала здесь несколько раз, но всегда боялась, что не проснусь вовремя, чтобы уйти до того, как меня поймают. Сон сейчас для меня роскошь, которую я не могу себе позволить, и прямо сейчас мне хочется сползти по стене и заснуть на несколько дней, но не могу.

Вместе с ключом пришло чувство вины, потому что теперь я нарушаю закон. Это реальные обвинения, которые могут быть выдвинуты против меня. Взлом и проникновение — не единственное, что я здесь сделала. Я украла питательные батончики и воду из спортзала на стойке регистрации, но я составила список всего, что взяла, надеясь, что однажды смогу вернуть. Мужчина в костюме понятия не имеет, что сделал для меня в тот день, когда уронил свой ключ. Он помог мне выжить.

Я выключаю воду, зная, что мне уже нужно идти. Я и так слишком долго нахожусь здесь.

Когда поворачиваюсь, чтобы схватить полотенце, замираю, и вся кровь приливает к моим ушам. Будто мой разум вызвал его, и вот он стоит в метре от меня. Он стоит перед огромным душем в спортзале, который достаточно велик для десяти человек.

Его взгляд скользит по моему телу вниз и обратно. Впервые в жизни я задаюсь вопросом, что думает обо мне мужчина, хотя чувствую, как с каждой минутой меня охватывает смущение. Никто не видел меня голой с тех пор, как я была ребенком, и даже тогда это была моя няня.

— Я… я… — Пытаюсь подобрать слова, но ничего не получается. Он продолжает стоять там, ничего не говоря. Может быть, он так же потрясен, как и я. — Мне очень жаль. Я как раз собиралась уходить, — наконец выговариваю я, хватаясь за полотенце, висящее на крючке. Я обматываю его вокруг себя так крепко, как только могу, и чувствую, как щеки горят от стыда.

— Я искал тебя, — говорит он, склонив голову набок. — Ты маленькая воришка.

Меня охватывает паника, и я пытаюсь проскочить мимо него, но он хватает меня за руку. Не крепко, но я знаю, что не смогу вырваться. Я смотрю на него и вижу, что он еще больше, чем я думала. Он заполняет каждый сантиметр своего сшитого на заказ костюма. Не то, что мой дядя, которому все приходится подшивать под себя. Его глаза, которые я издали приняла за темно-синие, теперь холодные, как лед. В них нет тепла, даже если мое тело нагрелось сильнее, чем когда я была под струями воды.

Я хочу оправдаться и сказать ему, что не воровка, но это будет ложью. Мне не нужно пополнять свой растущий список ошибок. Меня поймал тот же самый мужчина, о котором у меня были дикие фантазии. Я придумывала маленькие истории о нас двоих, чтобы скоротать свой день. Мне было интересно, что он делает и куда направляется. Я думала о его жизни и о том, принадлежит ли он кому-нибудь. Потом я решила, что он, вероятно, похож на моего дядю и принадлежит многим женщинам. От этой мысли у меня всегда болело в груди.

— Пожалуйста, отпусти меня, и я клянусь, что никогда не вернусь. Ты больше никогда меня не увидишь. — Я пытаюсь вырваться из его хватки, но он не отпускает меня.

— Сколько тебе лет? — спрашивает он, а я смотрю, как он высовывает язык и облизывает нижнюю губу. Я почему-то повторяю его жест, и он сжимает челюсть. Его лицо чисто выбрито, и я скучаю по его щетине, которую видела, когда он приходил в спортзал накануне вечером. Он приходит сюда дважды в день.

— Восемнадцать, — отвечаю я, и не уверена, нравится ли ему мой ответ.

Но я точно знаю, что это делает меня взрослой. Это значит, что я не отделаюсь легким испугом за мелкую кражу. Я сглатываю, когда думаю о дяде. Он освободит меня, но я лучше буду сидеть в тюремной камере, чем вернусь к той жизни, которую он для меня запланировал. Я знаю, что это незаконно, но его это не останавливает. Чувствую, что его ничего не остановит, и поэтому он не должен меня найти.

— Пожалуйста. Отпусти меня, — снова пытаюсь я, чувствуя, как подступает страх.

— Ты бездомная. — Его взгляд скользит к моей сумке, но я думаю, он понял это еще до того, как посмотрел на нее. Может быть, он заметил, что я наблюдаю за ним. Я прикусываю губу и киваю. — А тебе не кажется, что было бы лучше пойти со мной? Таким девушкам, как ты, небезопасно бегать по улицам.

Он смотрит на мое полотенце, и я делаю то же самое, замечая, что оно немного соскользнуло с тех пор, как я укуталась в него. Еще чуть-чуть, и он увидит мою грудь. Не то чтобы это имело значения, потому что он уже получил полный обзор. Кто знает, сколько времени он простоял там, прежде чем я обернулась.

Когда его взгляд возвращается к моему лицу, я знаю, что он не собирается отпускать меня. Но перед ним, в отличие от дяди, я не испытываю страха. Я чувствую желание, и не могу себя контролировать. Мне это нужно, потому что он не может хотеть меня. Я беглянка, который вламывается в здания и крадет вещи. Он — крепкая стена из людей с деньгами и властью.

— Мы едем в здание суда. Одевайся, — выпаливает он.

Он не хочет отпускать меня, но отпускает. Я отпрыгиваю от него и делаю, как он говорит. Роюсь в своей сумке, но чувствую сквозь пушистую белую ткань моего полотенца, как его взгляд прожигает, и внезапно становлюсь влажной между ног.

Если бы кто-то увидел мою одежду, он бы никогда не подумал, что я бездомная. Уверена, со временем она станет более изношенной, но сейчас у меня есть сумка с некоторыми приличными вещами, которые я упаковала, думая, что мне понадобится одежда для работы. Сначала я надеваю через голову платье, не утруждая себя лифчиком или трусиками.

Я бросаю взгляд на мужчину, который, как я думала, спас меня в тот день, когда уронил ключ, и понимаю, что он собирается бросить меня волкам. Я надеваю балетки и накидываю на плечо сумку, а потом делаю единственное, что могу.

Убегаю.

Глава 2

Смит

— Не так быстро. — Я хватаю ремень ее сумки, и она останавливается, пытаясь вырвать ее у меня из рук. Она могла бы отказаться от нее, но если она такая же, как другие бездомные, то в этой сумке вся ее жизнь. Я беру девушку за руку и крепко прижимаю к себе, когда мы выходим из душа и направляемся к выходу из спортзала. Потеряв свой ключ, я попросил владельцев, которых знал лично, просмотреть записи камеры перед входом, чтобы проверить, не уронил ли я его после использования. Я не мог его нигде найти. Они подтвердили мои предположения. Сказали, что его подобрала молодая девушка.

Моя хватка на ней не слишком крепкая, но моя рука достаточно большая, чтобы обхватить ее так, что она не сможет убежать. Ее темно-русые волосы мокрые и вода с них капает на мой костюм. Я чувствую запах шампуня, который используется в тренажерном зале, и мне он на ней не нравится. Он мужской, а она похожа на клубнику со сливками.

Я наблюдаю за ней уже несколько дней и жду своего часа. Я знал, что она молода, но рад, что она совершеннолетняя. То, как я наблюдал за ней в душе задолго до того, как она увидела меня, могло лишить меня практики. Я долгое время был судьей и следовал каждой букве закона на протяжении всей своей карьеры. Но у меня никогда не было такого искушения завладеть маленькой нежной красоткой и использовать ее для своего освобождения.

— Ты не можешь этого сделать, пожалуйста. Он найдет меня. — Когда мы выходим на холодный воздух, я чувствую, как она дрожит. Она все еще полностью мокрая, и платье местами прилипло к ней, становясь прозрачным.

— Блядь, — ругаюсь я, глядя вниз на ее розовые соски, торчащие сквозь материал. — У тебя есть ребенок? — спрашиваю я, прижимая ее к наружной двери здания, чтобы запереть, будто в клетке и не дать убежать снова.

— Что? Ребенок, нет. Почему ты спрашиваешь меня об этом? Мне всего восемнадцать.

Я пожимаю плечами, снимаю пиджак и надеваю его на нее.

— Твои соски влажные. Я подумал, что это может быть молоко. — Она бледнеет, ее щеки горят. — И ты уже достаточно взрослая, чтобы забеременеть. Я видел, что ты созрела.

Я долго смотрю на нее сверху вниз и провожу пальцем по вырезу, прежде чем оттянуть его и заглянуть в ложбинку между грудью.

— Что ты делаешь? — Ее голос похож на шепот, но я слышу.

— Просто хочу еще раз взглянуть. — Я отпускаю ткань и плотнее запахиваю на ней пиджак, затем снова беру за руку и начинаю идти.

Машина, которую я вызвал, прежде чем последовать за ней, ждет у обочины. Я открываю заднюю дверь, даю водителю указания, сажаю ее внутрь и сажусь следом.

— Если он найдет меня, мне конец. Возможно, у меня больше никогда не будет шанса сбежать. — Она смотрит вниз на мое тело и облизывает губы. — Я сделаю все, что ты захочешь. Только скажи что.

— Ты предлагаешь отсосать мне, чтобы я тебя отпустил? — спрашиваю я, приподнимая бровь.

— Я… я… эм…

Я наклоняюсь ближе и нежно обхватываю ее подбородок большим и указательным пальцами.

— Почему я должен отпустить тебя после того, как этот рот обхватит мой член? — Она закрывает рот и смотрит на меня, но ничего не говорит.

Дорога до здания суда не занимает много времени, и когда мы добираемся туда, она снова пытается убежать. Я обнимаю ее за талию и практически несу в здание, в свой кабинет. Захожу в него и радуюсь тому, что мой секретарь еще не пришла. И мне не нужно ей что-то объяснять. Я пинком захлопываю за собой дверь, затем запираю ее и отпускаю девушку.

— Садись, — приказываю я, указывая на стул, и она с вызовом смотрит на меня, гордо вздернув подбородок.

— Нет. — Она скрещивает руки на груди, но мой пиджак такой большой, что рукава болтаются и уничтожают ее смелый вид.

Протянув руку, я беру свой пиджак за лацканы, снимаю его, и она остается в одном платье.

— Садись сейчас же, пока я не заставил тебя встать на колени и заработать себе выход из этой комнаты.

Она открывает рот, чтобы сказать что-то в ответ, но видит выражение моих глаз и передумывает. Я жду, пока она подходит к креслу и медленно опускается в него.

Вздохнув и, в то же время, пытаясь взять свои темные желания под контроль, я вешаю пиджак, подхожу к своему столу и сажусь за него. Прямо сейчас мне нужно как можно больше расстояния между нами. Я слишком нервничаю, и мне нужно перевести дух. Она заставляет меня делать и говорить то, чего я никогда раньше не делал. Может, я и контролирую наш разговор, но почти уверен, что она держит меня за яйца.

— Ты Нора Вон, — говорю я, и она ахает.

— Откуда ты знаешь, кто я? О боже, неужели дядя Гарри послал тебя найти меня?

— Нет, — отвечаю я и постукиваю по толстой папке, лежащей передо мной. — Твое дело попало ко мне на стол неделю назад. Потом, вскоре после этого, я просто случайно замечал тебя каждый день в одно и то же время возле моего спортзала. У тебя всегда были мокрые волосы.

Она инстинктивно протягивает руку и касается влажных локонов.

— Ладно, хорошо. Ты поймал меня и ты не от моего дяди. Ты собираешься звонить этим чертовым копам или как?

Я откидываюсь на спинку кресла.

— Не знаю, заметила ли ты, но ты в моем кабинете. Я — судья, малышка, и последнее, о чем тебе следует беспокоиться, — это копы. Я Смит Прескотт, и я единственный человек, рядом с которым тебе нужно следить за своим ртом.

Вся ее храбрость улетучивается, и на ее месте появляется застенчивая девушка из душа. Она снова облизывает эти спелые губы, и я не могу контролировать пульсацию в члене. Каждый раз, когда давлю на нее, вижу, как у нее текут слюнки.

— О чем же мне тогда стоит беспокоиться? — Она смотрит на меня сквозь ресницы, и мне приходится потянуться под стол и погладить себя через брюки. Мне нужно освобождение. Никогда в жизни я не был таким твердым. Понятия не имею, откуда взялась эта внезапная неконтролируемая похоть. Я не был таким твердым даже когда учился в школе.

— Обо мне, — говорю я, и мой голос хриплый от желания. — Я — самый важный человек, когда дело касается твоего будущего. У меня есть все твое досье, в котором говорится, что твой дядя отвечает за тебя, поэтому ты не можешь получить свое наследство, и ты должна учиться.

— Я не могу вернуться к нему…

Я поднимаю руку, прерывая ее. Этот котенок ни за что не уйдет от меня.

— Думаю, мы можем прийти к соглашению, — говорю я, и в этот раз моя очередь облизывать губы. — Ты будешь находиться под моим присмотром до тех пор, пока я не решу, что ты готова либо вернуться к своему дяде, либо забрать месячную оплату и уйти одной.

Она хмурит брови, обдумывая услышанное.

— Зачем мне соглашаться на это? Откуда мне знать, что я не перехожу из дома одного монстра в дом другого?

От того, как она говорит о своем дяде, волосы на моем затылке встают дыбом. Я делаю мысленную пометку проверить обстоятельства ее побега.

— Все очень просто, Нора, — говорю я, проводя рукой по твердой длине в брюках. — Я не буду просить тебя делать то, чего ты не хочешь.

— Как я могу доверять тебе?

— Ты не можешь, — просто отвечаю я и пожимаю плечами.

Я встаю из-за стола, и моя выдающаяся эрекция выставлена на всеобщее обозрение. Она ахает и закрывает рот рукой, а я обхожу стол и сажусь на его край.

— Я начну с малого, чтобы доказать свою точку зрения, — говорю я, скрещивая руки на груди. — Я хочу, чтобы ты перекинула ноги через подлокотники кресла и задрала платье, чтобы я мог посмотреть на твою киску.

Она опускает подбородок, чтобы я не видел ее глаз, но ее лицо краснеет до самой линии волос.

— Не стесняйся, Нора. Мы оба знаем, что раньше я все видел. — Я наклоняюсь и шепчу: — И ты знаешь, что я наблюдал все это время.

— Это другое, я не знала, что ты там.

— Я прошу тебя сделать то, что ты уже делала, и, держу пари, если позволишь мне взглянуть туда, я увижу, что ты действительно хочешь, чтобы я посмотрел.

Она облизывает губы, и я вижу, как она делает глубокий вдох, играя с подолом своего платья. Я молча жду, когда она начинает медленно двигаться. Кажется, проходят часы, когда она перекидывает одну ногу через подлокотник кресла и, наконец, перекидывает другую. Ее киска все еще прикрыта платьем, но она крепко сжимает его обеими руками.

— Ты можешь взять столько времени, сколько захочешь, но я терпеливый человек. А еще у меня достаточно власти, чтобы держать тебя здесь столько, сколько захочу. А теперь покажи мне.

Медленно она приподнимает ткань, чтобы показать свою розовую киску с раздвинутыми губками, она вся на виду. Это непристойно и совершенно не похоже на то, как чертовски невинно она выглядит.

— Черт возьми, — выдыхаю я, когда мой рот наполняется слюной, а рука дрожит. Я потираю лицо, не веря тому, что вижу. — Такая чертовски красивая. — Мой голос тихий, но я держу себя в руках, чего не скажешь о моих трясущихся руках. — Я никогда раньше не видел такой розовой киски. — Я облизываю губы и вдыхаю, молясь, чтобы уловить слабый запах. — Оставайся так.

Я отталкиваюсь от края стола и вместо того, чтобы подойти поближе, обхожу его с другой стороны и сажусь. Расстегиваю ремень и просовываю руки в брюки, откидываясь назад и поглаживая член.

— Не смей опускать ноги. Я хочу видеть тебя, пока кончаю.

Подношу ладонь ко рту и провожу по ней языком, прежде чем обернуть ее вокруг своей длины и начать резко и быстро дрочить. Я чувствую на лбу капельки пота и свободной рукой хватаюсь за подлокотник кресла, чтобы не вскочить и не подбежать к ней.

— Боже, — выдыхает она, ее глаза широко распахнуты шока и возбуждения.

Рука горит, когда я дрочу все быстрее. Ее губы блестят, когда она видит, как я дрочу перед ней, и капля прозрачного сока из ее киски стекает вниз по ее заднице.

— Блядь! — рявкаю я, кончая себе на руку и создавая гребаный беспорядок. Я не отвожу от нее взгляда, преодолевая боль и удовольствие от своего возбуждения и потребности в ней.

Мое сердце выпрыгивает из груди, голова кружится, но я отпускаю член и пытаюсь отдышаться.

— Господи, — шепчет она, и я вижу, что ее глаза распахнуты еще шире, чем раньше.

Я хватаю со стола несколько салфеток и вытираюсь, не сводя с нее глаз.

— Опусти свои гребаные ноги, — рычу я, злясь на себя и на нее за то, что у нее между бедер такое сокровище.

Она колеблется, прежде чем опустить платье и сжать ноги вместе. Думаю, именно тогда она понимает, что не пыталась прикрыться, пока я дрочил, а поднимала подол все выше и выше с каждым поглаживанием.

— Теперь, — говорю я, убирая член в брюки — все это вообще не принесло облегчения. — Давай обсудим условия твоего пребывания у меня.

Глава 3

Нора

Я сжимаю бедра, пытаясь услышать, что он говорит, но могу сосредоточиться только на пульсации между ног. Это самая сладкая боль, которую я когда-либо испытывала. Мне так хочется прикоснуться к себе, но я сопротивляюсь.

— Ты слушаешь меня, котенок? — Резкие слова Смита возвращают меня в реальность.

Облизываю пересохшие от тяжелого дыхания губы. У него суровое выражение лица, и он сосредоточен. Проблеск удовольствия, которое я заметила на его лице, когда он кончал, исчез. Это было самое сексуальное, что я когда-либо видела, и я хочу увидеть это снова. Я хочу заставить его сделать это снова, чтобы он делал это, глядя на меня.

Я киваю, чтобы он знал, что я слушаю, но на самом деле мой разум пытается осмыслить последний час моей жизни. Что, черт возьми, происходит?

— Я так не думаю. — Он встает и смотрит на меня сверху вниз. — Оставайся тут, — приказывает он и выходит из кабинета. Я оборачиваюсь, когда слышу, как хлопает дверь, но и без этого уже знаю, что он ушел. Сила, которая окружает его, покидает кабинет вместе с ним.

Прежде чем успеваю подумать, что делаю, я скольжу рукой между бедер, нуждаясь в собственном освобождении. Я говорю себе, что должна это сделать, иначе не смогу сосредоточиться и нормально думать. Я и раньше пыталась трогать себя. Я думала о том, каково это, когда ко мне прикасается мальчик, но никогда не могла почувствовать это. Я даже не могла стать влажной, а теперь мои бедра покрыты желанием, показывая мне, что я хотела всего, что делал он.

Может быть, в этом и проблема. Я всегда думала о нежных ласках. Не о доминирующей силе, берущей то, что она хочет. Смит ничего у меня не брал. Он отошел от меня и наслаждался, пока я смотрела. Я думаю о том, что бы почувствовала, если бы обхватила его своей маленькой рукой или ртом, как он сказал в машине. Его грубые замечания застали меня врасплох. Все мое тело покалывало от его слов.

Я закрываю глаза и на этот раз думаю, что бы он делал, если бы взял мою руку и положил на свой член. Я представляю себе, как он хватает меня за запястье и ведет моей рукой вверх-вниз по члену. Его глубокий голос приказывает мне сделать это именно так, как он хочет.

Мои пальцы касаются влажного клитора, и все мое тело дергается от этого легкого прикосновения. Я так готова к освобождению, что задыхаюсь от стона, отчаянно пытаясь сохранить тишину. Мысленно представляю, как он хватает меня за мокрые волосы и толкает вперед. Представляю его руку на моем подбородке, как он заставляет мой рот широко раскрыться, когда толкается внутрь, и я чувствую его вкус.

Кончаю, когда фантазия разыгрывается, и я сильнее зажмуриваю глаза. Когда мой первый оргазм прокатывается по телу, я в шоке. Это не похоже ни на что в этом мире, и это захватывает меня.

Что-то защелкивается вокруг моей лодыжки, и волна тепла мгновенно отступает. Мои глаза распахиваются, и я вижу перед собой Смита. Его взгляд устремлен мне между ног, когда я вытаскиваю пальцы из своей киски. Я не слышала, как он вернулся, и не могу поверить, что сделала это у него в кабинете. Я потеряла контроль.

Он хватает меня за запястье, останавливая, и смотрит на мои блестящие от влаги пальцы. Я замираю.

Как я могу продолжать попадаться в таких ситуациях? Будто хочу, чтобы меня поймали. Я знала, что он придет в спортзал раньше всех остальных. Знала, что он в любой момент вернется в кабинет, но все равно подошла к черте. Черт, думаю, я, возможно, перешла ее. Может быть, в восемнадцать лет мне действительно нужен опекун, чтобы присматривать за мной. Я либо слишком наивна, либо слишком раскована — у меня нет золотой середины.

Он тянет мою руку к своему рту, и я подаюсь к нему. Смит обхватывает губами мои пальцы и сосет их. Я чувствую теплый, влажный жар его языка, когда он проводит им между пальцами. Его глаза закрываются, и низкий звук вибрацией исходит от него. Я издаю стон, наблюдая за ним, и так же быстро, как я заставила боль уйти, она появляется вновь. Мне нужно снова испытать оргазм. Только в этот раз я хочу это посасывание у себя между ног. Мой пульсирующий клитор дает о себе знать.

Смит открывает глаза и встречается со мной взглядом, когда я стону. Он выглядит таким рассерженным, что я дергаюсь назад, не зная, что еще делать. Отпускает мое запястье, и я откидываюсь на спинку кресла. Смит возвышается надо мной, потом наклоняется и опускает руки на подлокотники по обе стороны от меня.

— Ты напрашиваешься. — Я не отвечаю, потому что не уверена, прав он или нет. Он делает глубокий вдох, и, клянусь, мне кажется, что он вдыхает меня. — Тебе повезло, что я успел увидеть, как ты кончаешь, а то ты бы уже лежала у меня на столе.

У меня отвисает челюсть, и он отталкивается от кресла, направляясь к другой стороне стола. Как я могу хотеть уйти от него, если ненавижу расстояние, которое он только что установил между нами?

И тут я осознаю, что вокруг моей лодыжки что-то есть. Я смотрю вниз и вижу браслет, и это возвращает меня к реальности. Резко вскидываю голову и смотрю на него. На его лице легкая довольная ухмылка.

— Поскольку ты любишь бегать, я подумал, что маячок необходим. — Я хватаю его и тяну, но знаю, что его не снять. И все же продолжаю пытаться. — Прекрати, пока не поранилась.

Его слова звучат решительно, но я слышу в них нотку беспокойства. Я отпускаю браслет.

— Я не какой-нибудь преступник, — бросаю я ему, и он приподнимает бровь. Мы оба это знаем, но на мгновение я это забыла.

— Если не брать во внимание заявление, которое на тебя подал твой дядя. — Он постукивает по папке на столе.

Неужели он верит во всю ту ложь, которую говорит обо мне дядя? Так вот почему Смит ведет себя так со мной? Может быть, он думает, что я из тех девушек, кто делает это постоянно. Может быть, так оно и есть, но я этого еще не знаю. И все же, несмотря на растущий гнев, мне хочется оказаться в его объятиях. Интересно, будут ли его губы твердыми или мягкими при поцелуе? Я хочу знать, каково это, когда тебя целует кто-то вроде него.

— Он лжец, — говорю я, выпрямляясь в кресле и разглаживая платье.

— Как и большинство юристов. — Он пожимает плечами. Мне приходится прикусить губу, чтобы не рассмеяться. — Тем не менее, помимо всего прочего, тебя поймали на незаконном проникновении. Не говоря уже о том, что ты пропускаешь учебу. Насколько я понимаю, это требование, если ты хочешь, чтобы тебе досталось наследство.

— Ага, — бормочу я. Я чувствую себя плохо, но не из-за денег. А из-за того, что не закончу то, что хотел мой отец. Получить образование — это последнее, о чем он просил меня перед своей смертью.

Смит опускает обе руки на стол и наклоняется вперед, без слов привлекая мое внимание. Он понятия не имеет, что я не могу отвести от него взгляд, даже если бы захотела. Так было с тех пор, как я впервые его увидела.

— Вот как все будет.

Глава 4

Нора

Я сижу в классе и не слушаю ни слова из того, что говорит учитель. Я все еще думаю о Смите. Не уверена, что он мне нравится, поэтому снова думаю о нем как о мужчине в костюме и ничего больше. Даже если мое тело жаждет его и всю ночь умоляет меня покинуть мягкую удобную кровать, в которой он меня оставил, чтобы присоединиться к нему.

Пошлые мысли захватили власть и сводят с ума. Ящик Пандоры открыт, и именно он поднял крышку. Боюсь, что крышка никогда не закроется, и я навсегда застряну на краю потребности, которую не смогу удовлетворить.

Смит холоден, и я совсем не так представляла себе мужчину в костюме, когда мечтала о нем. Я смотрела, как он каждый день приходит и уходит из спортзала, и в моем воображении он был милым. Я не могу понять его и не знаю, чего он хочет. В один момент я думаю он хочет, чтобы я была его личной игрушкой, а в следующий обращается со мной, как заботливый родитель. Он сказал, что я должна привести свою жизнь в порядок, и вернул меня в школу. Он также дал мне работу.

После школы я помогаю ему, отрабатывая деньги, которые задолжала спортзалу за взятые у них вещи. Сегодня я должна убраться в его кабинете. Я бы убежала, если бы не браслет на моей лодыжке. К счастью, у меня есть пара джинсов, которые я могу надеть, чтобы скрыть его. Я не хочу объяснять, почему на моей ноге браслет, ребятам из школы, которые уже и так с любопытством смотрят на меня, потому что я отсутствовала две недели. Я удивлена, что они вообще это заметили, и стараюсь не обращать внимания на их взгляды.

Когда Смит вчера забрал меня к себе домой, я была потрясена. Не знаю, чего ожидала, может быть, такого места, как у моего дяди или даже отца. Его дом был теплым и гостеприимным, и казалось, что там живет его семья. Я остановилась на мгновение, когда он открыл входную дверь дома, думая, что когда войду, то действительно увижу его семью. Мне и в голову не приходило, что у него может быть жена и пара детишек. К счастью, никого не было.

Всё в нем продолжает меня удивлять. Это освежает и пугает одновременно. Я хочу знать о нем больше и о том, что он делает со мной. Он мог бы сдать меня копам, но не сделал этого. Он теперь не только судья, а также присяжный и мой палач.

— Ты знаешь, что твой дядя искал тебя несколько недель назад? — Я вскидываю голову при упоминании дяди. Смотрю на мальчика, сидящего рядом со мной. Кажется, его имя Пол. Почти уверена, что за ним следует смехотворное двусмысленное имя с двадцатым номером в очереди на что-то.

— Я больше с ним не живу, — говорю я. — Он был зол? — Черт. Директор школы скажет ему, что я вернулась? Не уверена. Смит проводил меня в здание и подтолкнул по коридору к моему классу, прежде чем отправился в свой офис. Уверена, в какой-то момент до него дойдут слухи. Что это значит для меня, я не знаю, но далеко не уйду с этой штукой на лодыжке.

— Он думал, что ты сбежала с парнем. Хотел знать, с кем ты здесь общалась, — отвечает Пол, наклоняясь ближе ко мне. — Ты никогда ни с кем не разговариваешь.

Я пожимаю плечами, потому что это правда. Я новенькая в последний год обучения. Никто не пытался поздороваться со мной, поэтому не пыталась и я. Когда впервые попала сюда, я все еще была немного шокирована переменами в моей жизни, и, думаю, так и осталось, когда я освоилась.

Он протягивает мне листок бумаги.

— Ты можешь говорить со мной в любое время. — Он подмигивает, а затем откидывается на спинку стула. Он симпатичный, с волнистыми светлыми волосами и зелеными глазами. Думаю, он в баскетбольной команде, и я знаю, то он популярен. Может быть, до Смита, я бы подумала, что он супер, но теперь Пол не имеет никакой привлекательности. Я беру бумажку и убираю в карман джинсов, не желая быть невежливой.

Звенит звонок, освобождая меня от моей участи. Я хватаю сумку с домашним заданием, которое мне нужно сделать, и, не поднимая головы, выхожу из школы. Оказавшись на улице, понимаю, что не подумала о том, как мне вернуться в здание суда. У дяди всегда была машина, которая ждала меня.

— Мисс Нора, — окликает меня пожилой мужчина, и я оборачиваюсь, глядя, как он машет мне. Он придерживает открытую дверь черного внедорожника, и я подхожу.

— Мистер Прескотт послал меня за вами.

Я должна была догадаться. Может, он и судья, но, похоже, все юристы одинаковы. Смит делает то же самое, что делали отец и дядя, посылая людей за мной, потому что у них никогда не было времени забрать меня самим. Я сажусь на сиденье и не знаю, почему меня это волнует. Этот человек не знает меня, и он долбаный судья. Конечно, у него нет на меня времени. Я должна быть счастлива, что он дает мне место, где я могу спать, где мне не нужно беспокоиться, что кто-то прокрадется в мою комнату. Даже если хочу, чтобы Смит это сделал.

Совсем скоро мы оказываемся перед зданием суда. Интересно, что подумали бы люди, если бы узнали, что судья Прескотт делает в своем кабинете с девушками, которые плохо себя ведут. По моему телу пробегает волна желания, но ее тут же смывает, когда я думаю обо всех остальных, с которыми он, вероятно, проделывал то же самое. Может быть, у него есть целая очередь из женщин, как у моего дяди. Он не сказал мне больше ни слова с тех пор, как установил свои правила. Он был холоден, как лед, и я думаю, что несколько раз он забывал, что я рядом. Я чувствую себя, как маленький грустный котенок, который хочет внимания, но его игнорируют. Прозвище, которое он дал мне, стало слишком реальным, хотя несколько раз я пыталась заменить его.

Охрана без проблем пропускает меня. Должно быть, Смит рассказал им обо мне. Когда я прихожу в его кабинет, та же самая женщина, которую я видела вчера, встает из-за стола, который стоит рядом с кабинетом Смита.

Она старше, и ее седые волосы собраны в тугой пучок, напоминая мне учительницу воскресной школы. Она в строгом костюме и смотрит на меня так же, как и вчера. Любопытство написано у нее на лице.

— Привет. — Я поднимаю руку и слегка машу.

Она тепло приветствует меня, и ее улыбка успокаивает.

— Он сказал, чтобы вы ждали в его кабинете, когда приедете. Он все еще в зале суда. Могу я вам что-нибудь предложить?

— Нет, спасибо, я в порядке, — отвечаю я, прежде чем войти в его кабинет. Я разочарована, что его здесь нет. Это глупая мысль, но я с нетерпением ждала встречи с ним. Я оглядываюсь и вижу, что все чисто и на своих местах. Не уверена, что он хочет, чтобы я убиралась здесь.

— Сейчас же в мой кабинет! — рявкает кто-то.

Я делаю глубокий вдох.

— Да, давай поговорим наедине.

При звуке этого голоса сердце в груди начинает колотиться. Я бы узнала его где угодно. Я поворачиваюсь, когда Смит и мой дядя входят в кабинет, и застываю на месте. Они оба так же удивлены, увидев меня, как и я их. Делаю шаг назад, желая как можно больше пространства между ним и мной, и думаю о том, когда я видела его в последний раз.

— Нора, — говорит Смит, бросая взгляд на часы и бормоча проклятия.

— Где тебя носило? — требует дядя. В отличие от Смита, голос Гарри царапает мою кожу.

— Следи за своим гребаным тоном, когда говоришь с ней, — рычит на него Смит, и это действительно рычание. Меня не шокирует звук, исходящий от него. Он выглядит так, будто легко может издавать этот звук. Я смотрю, как Гарри немного бледнеет. — Помни свое место и то, где ты находишься, — добавляет Смит.

Против воли мое сердце сжимается. Должно быть, с моим телом что-то не так, потому что меня не должно заводить то, как Смит ставит Гарри на место.

— Я беспокоился о ней. — Гарри смотрит на меня, и я делаю еще один шаг назад. — Ваша честь, — быстро добавляет он. — В этом нет никакой необходимости. Я не выдвигаю никаких обвинений. Она может вернуться домой.

Я сжимаю руки в кулаки и смотрю на Смита с молчаливой мольбой. Мгновение он изучает мое лицо, и я клянусь, выглядит еще более злым, чем я когда-либо видела его раньше. Не знаю, как такое возможно, но это так.

— Я вынес ей приговор, и он будет исполнен. Она совершила еще несколько мелких преступлений. — Облегчение переполняет меня, и хотя я могу освободиться от дяди только сегодня, я приму это.

— У нее даже не было адвоката. Я хочу посмотреть файлы, так как представляю ее интересы.

— Извини, она уже согласилась на сделку о признании вины, — небрежно говорит Смит, и гнев уже не такой сильный. Я вижу это по его движениям, когда он снимает свой пиджак.

— Она моя подопечная, и я должен за ней присматривать. — Лицо Гарри начинает краснеть, и он напоминает мне ребенка, готового закатить истерику. Он не привык, чтобы его так легко отвергали, но Смит даже не хочет слушать, что он говорит.

— Ты думаешь, я не просмотрел документы?

Смит бросает на дядю красноречивый взгляд, но Гарри явно не понимает, потому что продолжает говорить:

— Но…

— Довольно! В любой момент судья имеет право изменить завещание в зависимости от обстоятельств. Обстоятельства изменились. Ты подвел ее как опекун. А теперь убирайся из моего кабинета. — Гарри на мгновение застывает в полном шоке. — Сейчас же!

От его тона по моей коже пробегают мурашки. На этот раз Гарри понимает и бросает на меня последний взгляд. По блеску его глаз я могу сказать, что это еще не конец. Но я ничего не говорю, когда он в раздражении покидает кабинет Смита.

Когда дверь захлопывается, Смит подходит и поворачивает замок. Я смотрю на него и вижу, что он изучает меня. Прежде чем осознаю, что делаю, я бросаюсь к нему, и он с легкостью ловит меня.

— Спасибо, — бормочу я ему в шею, когда он обнимает меня своими большими руками.

Я вдыхаю его мрачный аромат, когда он прижимает меня к себе. Объятия такие крепкие, что мне кажется, он никогда меня не отпустит. Когда я отстраняюсь, чтобы посмотреть на него, его взгляд напряжен. Глаза такие же, как когда он схватил меня в душе. Не могу поверить, что это было только вчера.

Возможно, он и не бросил меня обратно волкам, но вместо этого заявил свои права.

Глава 5

Смит

Я медленно опускаю ее и позволяю почувствовать мой член. То как она прыгнула ко мне в объятья, было чертовски невинно. Разве она не знает, что я легко могу прижать ее к полу и взять то, что хочу? У этой девушки нет чувства самосохранения.

— Не за что. — Я делаю шаг назад и подхожу к своему столу. Мне нужно держаться от нее подальше, потому что не могу себя контролировать.

Прошлая ночь была адом на земле. Никогда в жизни мне не бросали такого вызова. Это не я. Не тот, кто я есть. Я не из тех, кто охотится на молоденькую девочку и для собственного сексуального удовлетворения обходит систему, которую поклялся защищать. Вчера вечером я пытался убедить себя, что произошедшее в моем кабинете было ошибкой, и это никогда не повторится. Но каждый раз, когда закрывал глаза, я мог думать только о том, как трахнуть эту маленькую щелку, которой она дразнила меня. Проклятая Нора Вон и ее гладкая кожа на совершенном, зрелом теле.

Я перекладываю какие-то бумаги и притворяюсь, что читаю их, когда все, что я хочу сделать, это пробить кулаком стену, чтобы не трахнуть ее прямо на моем столе. Могу поспорить, что она, черт возьми, забеременеет в первый же раз, как я вставлю в нее свой член, и от мысли о незащищенном сексе с ее юной киской мой член оставляет на костюме мокрое пятно. Он не перестает истекать спермой с тех пор, как я почувствовал ее вкус во рту.

— Что ты хочешь, чтобы я убрала? — спрашивает она, раскачиваясь на носочках.

Я вижу ее соски сквозь белую хлопковую рубашку и понимаю, что на ней нет лифчика, и то, что я хотел бы, чтобы она очистила прямо сейчас, — мои яйца.

— На столе позади тебя лежат кое-какие папки. Расставь их в алфавитном порядке в нижнем шкафу.

Я не нуждаюсь в этом, но должен был что-то сегодня придумать, чтобы она могла остаться здесь со мной. Я вытащил файлы этим утром и перепутал, чтобы ей часами пришлось разбирать их.

— Конечно, — говорит она и разворачивается.

Я наблюдаю за ее задницей, как за церемонией открытия Олимпийских игр, и все, что хочу сделать — получить золотую медаль по охоте за ее совершеннолетней щелкой.

Прежде чем осознаю, что делаю, я уже провожу рукой по своему паху, пытаясь найти хоть какое-то облегчение. Она этого не знает, но вчера вечером я пробрался к ней в комнату, чтобы наблюдать за ней. Я был полностью обнажен, мой член был смазан и блестел, как Полярная звезда, когда я стоял рядом с ее кроватью и дрочил. Она была в моем доме, так что вполне могла быть моей собственностью. По крайней мере, так я себе говорил.

Кто-то может спросить, как я спал ночью, но я глаз не мог сомкнуть, так что пошли они.

Я смотрю, как она подходит к папкам и берет стопку. Затем, как я и предполагал, она встает на четвереньки перед шкафом и начинает приводить бумаги в порядок.

— Спусти джинсы, — говорю я сквозь стиснутые зубы, сердито дергая себя за ремень.

Она оглядывается через плечо, и ее глаза округляются, когда она смотрит на меня, но потом просто облизывает губы.

— Сейчас же! — рявкаю я и смотрю, как она садится и делает то, что я прошу.

Я обхожу стол, чтобы подойти к ней поближе. Расстегиваю брюки и вытаскиваю член, пока она медленно спускает джинсы вниз по бедрам. На ней стринги, и я издаю гортанный стон, когда все мое тело напрягается.

— Их купил тебе дядя? — спрашиваю я, когда она наклоняется вперед, упираясь руками в пол и задирая задницу вверх.

— Да, — тихо говорит она, но я слышу ее слова.

— Держу пари, он надеялся, что именно он увидит тебя в них, а не я. Вот почему он был так чертовски зол. Он ревнует, потому что знает, что у меня есть то, что он хочет.

Она оглядывается на меня через плечо и смотрит, как я протягиваю руку и плюю на нее, прежде чем скользнуть по своему члену. Я видел ревность на лице ее дяди. Он хотел ее, но я никогда не позволю ему заполучить Нору.

— Отодвинь трусики в сторону. Я хочу посмотреть, такая ли эта задняя дырочка розовая, как и твои губы. — Я жду, когда она заведет руку за спину и медленно отодвинет ткань в сторону. — Да, черт возьми, — говорю я, крепко сжимая свой член, надеясь успокоиться. Я не хочу, чтобы все закончилось так же быстро, как в последний раз, когда я смотрел на нее. — Ты когда-нибудь экспериментировала?

— Н-нет, — бормочет она, покачивая попкой. Она чертовски мокрая, и я могу видеть это отсюда.

— Встань и сними джинсы и трусики, — говорю я, и она делает это. Она обнажена ниже пояса, но этого все равно недостаточно. — Сними рубашку, — рявкаю я, и маленькими пальчиками она касается края, поднимает и снимает с себя. — В следующий раз, когда пойдешь в школу, надень гребаный лифчик. И если из белья у тебя есть только трусики, в которых твой дядя хочет тебя трахнуть, тогда я куплю тебе новые.

Ее взгляд прикован к моей руке, которой я дрочу, Нора приоткрывает рот и облизывает губы.

— Ложись на пол, — приказываю я и жду, пока она сделает это, прежде чем дать ей дальнейшие указания. — Подтяни колени к груди.

Я подхожу к ней и ставлю ноги прямо рядом с ее задницей. Она прямо подо мной, когда я дрочу, и это именно то положение, в котором она была бы, если бы я трахал ее.

— Твой дядя дал тебе таблетки?

— Нет. — Она сглатывает и качает головой. — Он сказал, что они мне не нужны.

Я не могу сдержать ухмылку, которая появляется на моем лице.

— Этот грязный ублюдок хотел, чтобы его собственная племянница забеременела. — Я замедляюсь, когда чувствую, что приближаюсь к оргазму. Я еще не готов кончать. — Блядь, девочка, у тебя между ног нечто особенное. Может, мне стоит попробовать еще раз.

Она удивляет меня, протягивая руку между ног и погружая пальцы в свою влажную киску для меня. Затем протягивает руку ко мне, как приз на окружной ярмарке, и будь я проклят, если от этого у меня не подкашиваются колени.

— Знаешь, почему я так зол на тебя? — спрашиваю я, отпуская член и протягивая руку, чтобы схватить ее за запястье. — Потому что никогда в своей гребаной жизни у меня не было такого искушения.

Я падаю на колени между ее ног и беру ее пальцы в рот. Издаю стон от этого аромата, а затем чувствую, как воздух покидает мои легкие, когда своей маленькой ручкой она обхватывает мою длину и начинает поглаживать меня.

Блядь, блядь, блядь.

Мгновенно я начинаю кончать в ее руку, и густая сперма, стекая между ее пальцами, попадает на ее голую киску. Она продолжает дрочить мне, другой рукой потирая свою киску и размазывая сперму, доводя себя до оргазма.

— Я потратил десятилетия, чтобы построить карьеру, — говорю я сквозь стиснутые зубы. — И всего за один день ты можешь уничтожить все этой чертовой киской.

Нора кричит, выгибая спину, и кончает на свои пальцы. У меня уже нет сил сопротивляться, и я вхожу в нее двумя пальцами, нажимая на точку G, чтобы она кончила сильнее. Она чертовски тугая, но я был прав. Она созрела, молода и готова к рождению детей.

Она все твердила и твердила, что мой дом создан для семьи, и такова была идея. Но я был занят работой и жизнью, и все прошло мимо меня. Неожиданная встреча с Норой — это ответ на то, чего я всегда хотел. Пришло время взять то, что я хочу.

Я вытаскиваю из нее пальцы и облизываю их, прижимая головку члена к ее входу и скользя им по влажным складочкам. Я собираюсь сделать ее беременной прямо здесь и сейчас, на полу моего кабинета. Я нарушаю около десяти различных законов, делая это, так почему бы не отправиться прямиком в ад, вместо того, чтобы останавливаться?

Я наклоняюсь и как раз в тот момент, когда собираюсь войти в нее, замечаю на полу белый листок бумаги рядом с ее джинсами. Даже отсюда я вижу имя парня и номер телефона. Этого достаточно, чтобы разозлить меня, и когда я смотрю на нее вниз, чувствую одержимость, как никогда раньше.

Отстранившись, я убираю член обратно в брюки и застегиваю ремень. Когда Нора садится, на ее лице растерянное выражение лица.

— Что случилось? — спрашивает она, глядя на мое тело, а потом на свое.

— Кто такой Пол?

Глава 6

Нора

Я смотрю на Смита в полном замешательстве. Сейчас я едва соображаю, а он спрашивает «кто он»?

Он ходит взад и вперед, а я сижу и не знаю, что делать. Все, что с ним происходит, это всегда переход из одной крайности в другую. Я хватаю свою рубашку и натягиваю ее через голову, внезапно чувствуя себя неловко, пока он расхаживает, словно зверь в клетке. Затем тянусь к своим джинсам, но, когда хватаю их, он оказывается рядом и вырывает их у меня из рук.

Я отпускаю их и делаю шаг назад, а потом еще один. Он подстраивается под мои шаги и не позволяет мне быть дальше, чем в нескольких сантиметрах от него.

— Кто такой Пол? — снова спрашивает Смит. Его голос низкий и опасный.

Я до сих пор не знаю, о ком он говорит, но знаю одно: я не хотела бы быть Полом, это точно. Я прижимаю ладони к его крепкой груди, и он переводит взгляд с меня на мои руки. Я не пытаюсь оттолкнуть его. Только хочу успокоить.

Его глаза дикие, и я задаюсь вопросом, не слишком ли точно сравнивать его с животным. Мне приходится запрокинуть голову, чтобы посмотреть на него. Он упирается в стену по обе стороны от меня и наклоняется ближе. Возможно, мне следовало бы оттолкнуть его, но мои соски твердеют под рубашкой, и я жажду притянуть его ближе.

— Если этот Пол прикасался к тебе… — Его теплое дыхание обдает мое лицо запахом мяты. Смит на мгновение замолкает, и я знаю, что он собирается сказать. Читаю это по его лицу. Я поднимаю руку и закрываю ему рот ладонью, чтобы остановить прежде, чем он успеет что-то сказать.

— Я не знаю, кто такой Пол, но он никогда не прикасался ко мне. — Он прищуривается, убирая мою руку ото рта.

— Его номер был в кармане твоих джинсов. — Могу сказать, что его гнев угас, но не сильно.

Я открываю рот, когда понимаю, что уже забыла о том, что Пол дал мне свой номер. Он и весь остальной мир так далеко, когда я рядом со Смитом. Он заставляет меня забыть обо всем.

— О, это Пол из школы.

— Пол из школы. — Он повторяет мои слова, будто они чужды ему, и он их не понимает.

— Я взяла его, чтобы не показаться невежливой. Я не собиралась звонить ему.

— В следующий раз будь, черт возьми, невежливой, — приказывает он, и настает моя очередь прищуриться.

Мне следовало бы разозлиться на его комментарий. Он не мой отец, но действительно пытается вести себя так. Я делаю вдох, чтобы сказать ему, что это не так, но прежде, чем успеваю вымолвить хоть слово, его губы обрушиваются на мой рот.

Поцелуй такой жесткий и мучительный, как и он сам. Его язык проникает прямо в мой рот, не дразня и не спрашивая. Он берет то, что хочет, и делает меня своей. Сначала я в шоке, но потом так возбуждена, что готова взорваться. Я провожу руками вверх по его груди к волосам, хватаясь за них. Взбираюсь по его телу, обхватывая ногами талию, желая быть ближе к нему, когда он прижимает меня к стене. Я слышу, как возле нас что-то падает, но не обращаю на это внимания, и он тоже.

Я стону ему в рот, когда необузданная страсть проходит через него и проникает в меня. У меня никогда не было таких чувств, как те, что он разжигает во мне. Скучная повседневная жизнь, которой я жила до его появления, кажется пресной и безвкусной, он словно освещает мир вокруг меня. Такова жизнь. Вот она жизнь. Эмоции завладевают мной, и я не знаю, как это контролировать. Это прекрасный водоворот, в который он меня бросил, и я никогда не хочу покидать его.

Смит просовывает руку между нами, и я чувствую, как он достает свой член. Интересно, собирается ли он вонзить его в меня? Не думала, что потеряю девственность так. Глупая идея про лепестки роз, белые свечи и нежную музыку теперь звучит ужасно. Это прекрасно. Это реально, и еще никогда в жизни я не хотела чего-то так сильно.

Он немного отстраняется, прижимая меня к стене. Я чувствую, как его рука начинает дергаться между нами, и смотрю вниз, чтобы увидеть, как он снова дрочит. Головка его члена касается моего клитора, и я вскрикиваю.

— В меня, — стону я и толкаюсь бедрами вперед, отчаянно пытаясь приблизить свою киску к нему.

Смит игнорирует меня и снова целует. Я хныкаю ему в рот, и он углубляет поцелуй. Я прижимаюсь к нему грудью — хочу, чтобы мы были как можно ближе, чтобы мне больше не о чем было беспокоиться. Смит будет охранять меня и заполнит во мне все места, которые ждали его.

Он прерывает поцелуй, и мы оба тяжело дышим.

— Произнеси мое имя, — требует он, пока его член трется о мой клитор. Он подталкивает меня к оргазму, и, хотя я хочу, чтобы его член был во мне, все, что меня волнует, — это кончить.

— Смит. Пожалуйста, — умоляю я.

Его член каким-то образом становится еще тверже, когда Смит целует меня и стонет, будто я самая горячая штучка, с который он когда-либо был в своей жизни.

Когда чувствую его теплое освобождение, покрывающее мой клитор и бедра, я не могу сдержаться и кончаю вместе с ним. Он повсюду, и я дергаюсь напротив него, когда он прижимает головку члена к моему клитору. Удовольствие слишком велико, я даже не думала, что такое возможно.

— Что ты со мной делаешь, котенок, — выдыхает он, но это не вопрос.

Я сделала этого сильного мужчину слабым, и это делает меня чертовски счастливой. Он смотрит на меня сверху вниз, и мне так хочется узнать, о чем он думает. Мое сердце трепещет, и я задаюсь вопросом, чувствует ли он такой же сумасшедший вихрь эмоций, как и я. Нормально ли это, что двое людей так сильно увлечены друг другом, или это что-то совсем другое. Я хочу, чтобы это отличалось от всего остального, что у него когда-либо было, потому что для меня это что-то особенное.

Смит делает шаг назад, и я чувствую холод от его потери. Он наклоняется и помогает мне влезть в джинсы, пока я держусь за его плечи. Его взгляд прикован к моим бедрам, где все покрыто его спермой. Когда я приподнимаю их, он застегивает молнию и пуговицу, но не делает ни малейшего движения, чтобы уйти.

— Ты моя. Ты понимаешь это? — Его слова серьезны и не оставляют места для недоразумений. Я киваю, и он пристально смотрит на меня. — Ты не берешь гребаные номера телефонов. Ты понимаешь меня, котенок?

Я снова киваю, зная, что даже если попытаюсь спорить с ним на эту тему, то проиграю. Я все равно не хочу ни с кем разговаривать, но мне нравится его собственничество.

Он прижимается своим лбом к моему, и я чувствую, как к нему возвращается самоконтроль.

— Нора. Я не шучу.

Не уверена, говорит ли он о телефонном номере или обо мне, но, в любом, случае, я согласна. Надеюсь, что все-таки обо мне, и я не просто одна из длинной вереницы его женщин.

Глава 7

Смит

— Я хотел забрать тебя сегодня со школы, — говорю я, разворачивая машину на подъездной дорожке.

— О, — не глядя на меня произносит Нора.

Я останавливаю машину и нажимаю кнопку, чтобы открылась дверь гаража. Прежде чем она успевает выйти, поворачиваюсь к ней лицом и обхватываю пальцами ее подбородок.

— Я серьезно, Нора. И я бы не привел твоего дядю в свой кабинет, если бы не потерял счет времени.

Вижу, как уголки ее губ приподнимаются, и чувствую, как от этого тепло разливается в моей груди. Что за власть она надо мной имеет? Как может одна маленькая улыбка вызвать так много эмоций? Я даже представить не мог, что такое возможно. С ней я чувствую себя другим человеком. Она разбудила какое-то животное, которое намерено держать и трахать ее, пока я не найду облегчение. Хочу использовать ее и сделать своей, но, чтобы при этом она улыбалась мне, будто я чертов король.

— Просто не позволяй этому снова случиться. — Она подмигивает мне и, черт возьми, с таким же успехом могла бы пнуть меня по яйцам.

— Ты сегодня слишком много болтаешь, — говорю я и провожу большим пальцем по ее нижней губе.

Она высовывает язычок, чтобы лизнуть то место, к которому я только что прикоснулся, и я немедленно расстегиваю ремень и молнию на брюках, желая снова почувствовать ее рядом. Я не хотел отстраняться от нее, но мысль о том, что другой мужчина приблизится к ней и попытается забрать то, что принадлежит мне, заставляла нервничать.

— Давай посмотрим, насколько хорошо ты сосешь член, — говорю я, скользя ладонью по ее подбородку к затылку. Нора широко распахивает глаза, но я вижу в них волнение. Она жаждет большего, и от этого я чувствую себя более сильным, чем когда-либо прежде, даже в зале суда.

Она нетерпеливо приближается ко мне, когда я притягиваю ее и нажимаю на кнопку сиденья, чтобы немного откинуть его назад. Ощущение ее губ, когда она обхватывает головку, одновременно сладко и болезненно. Я хочу трахнуть ее жестко и быстро, но не хочу, чтобы это закончилось.

— Облизывай, пока сосешь, — приказываю я, хватая ее за волосы обеими руками и двигая вверх и вниз. Ее ритм неопытный, она осторожна, но пытается взять в рот больше моего члена. Даже мягкость ее волос заводит меня.

— Блядь! — рычу я, отстраняю ее от себя и смотрю на лицо рядом с моим членом. — Это первый раз, когда у тебя во рту был мужчина, не так ли, котенок? — Нора такая нетерпеливая и неопытная. Это опьяняет. Она будет полностью моей. Только моей. Буду единственным, кто знает каждую частичку ее тела. Видит Бог, она коснулась тех частей моей души, которых раньше не касался никто другой. Частей, о существовании которых я даже не подозревал.

И тут я вижу, что она зажала между ног руку, и ее щеки пылают. Я качаю головой, крепче сжимая ее волосы одной рукой, а другой — хватая член. Я трусь о ее лицо кончиком, размазывая капельки смазки по щеке.

— Я позабочусь о тебе позже. Сейчас ты заботишься обо мне. Поняла?

Нора кивает, и от этого движения трется лицом о мой член, и я сжимаю зубы так сильно, что мне приходится напомнить себе прекратить, иначе сломаю их.

— Хорошая девочка. А теперь открой свой сладкий ротик и позволь мне его трахнуть.

Она делает, как я прошу, и я снова хватаю ее за волосы обеими руками. На этот раз, когда двигаю ее вверх и вниз, она расслабляет горло и берет меня полностью. Я чувствую, как она вытягивает язык как можно дальше и опускает свою маленькую нежную ручку, чтобы поиграть с моими яйцами.

— Ты так чертовски нетерпелива, что я все время возбуждаюсь, — говорю я, продолжая двигать ее головой вверх и вниз, пока она высасывает душу из моего тела. — Не могу дождаться, когда ты окажешься подо мной.

Она всхлипывает, пытаясь снова опуститься на меня, но я удерживаю ее, пока приподнимаю бедра.

— Если бы я нашел тебя пару месяцев назад, мне было бы все равно, совершеннолетняя ты или нет, — говорю я, снова вонзаясь в ее ротик. — Я бы трахнул тебя жестко и грязно в каждую твою сладкую дырочку.

Ее тело напряжено, но она все еще так чертовски голодна по члену, что я продолжаю позволять ей сосать меня, пока говорю ей пошлые слова.

— Черт, даже говорить не хочу, какой молодой я бы взял тебя и сделал своей. Вот, что я скажу, Нора. Как только лишу тебя девственности, трахну без защиты.

Мысль о ее незащищенной киске, двигающейся на моем члене, пока я наполняю ее спермой, подталкивает меня к краю, и я уже готов кончить.

— Приготовься глотать, — говорю я, крепко прижимая ее к себе и рыча. Сперма начинает выстреливать из моего члена.

Она глотает ее, обхватив рукой член и массируя его. Нора всасывает каждую каплю, и я слышу, как она стонет, когда сглатывает. Будь она проклята, если не создана для этого.

— Вот так, — шепчу я, когда она проглатывает последние капли, и я убираю с ее лица мокрые от пота пряди волос. — Не пропусти ни капли.

Как только Нора заканчивает, я убираю член в штаны, а затем притягиваю ее к себе на колени. Вся та злость, которую я испытывал, думая, что не смогу заполучить ее, ушла. Я не собираюсь с этим бороться. Я бы только потерпел неудачу. Глупо ввязываться в драку, зная, что проиграешь. В конце концов, я только навредил бы нам обоим.

— Спасибо, — говорю я, и она удивленно смотрит на меня. — Я не так часто это говорю, но, думаю, сейчас это необходимо.

Прежде чем она успевает ответить, я целую ее припухшие губы и чувствую вкус своей спермы у нее во рту. Мне нравится чувствовать это и знать, что она отсосала мне, как порнозвезда. Мне хочется поставить ее на колени и повторить все с начала. Но я напоминаю себе, что для этого еще есть время.

Я открываю дверь и несу ее в дом. Нам уже приготовили ужин, и я направляюсь на кухню.

— Тебе стоит поесть. Тебе это понадобится, — говорю я, иду к холодильнику и беру воду.

— Ты же не заставишь меня тренироваться, правда? — спрашивает она с ноткой паники в голосе.

— Нет, котенок, я собираюсь трахать тебя несколько дней напролет, и тебе понадобятся силы.

Ее глаза округляются от удивления, но она не протестует. Просто садится за стол, когда я подхожу и присоединяюсь к ней. Я устал от попыток контролировать себя рядом с ней, и, возможно, если трахну ее несколько десятков раз, то смогу, наконец, расслабиться. Я так взвинчен и нервничаю, и с каждой секундой, когда я рядом с ней, хочу ее лишь сильнее. Мое разочарование растет, и я знаю, это потому, что я еще не кончил в нее. Эта киска еще не наполнена мной, и я готов это изменить. Но я изо всех сил постараюсь сдерживать свои порывы, пока не приведу ее в спальню. Или к другой доступной плоской поверхности.

— Итак, расскажи мне про школу, — говорю я, и у Норы снова округляются глаза от удивления, когда я спрашиваю, как прошел ее день. Кажется, этот вопрос удивляет ее не меньше, чем мои слова о том, что я скоро трахну ее.

Глава 8

Нора

Смит спросил меня о школе, и это самое шокирующее из того, что он мне сказал. Может быть, потому, что никто никогда не спрашивал, как прошел мой день.

— День был долгим, — признаюсь я, глядя на свою еду и внезапно чувствуя смущение. Он протягивает руку, чтобы погладить меня по щеке, и я поднимаю голову, чтобы посмотреть на него.

— Котенок. Что не так? — Я встречаюсь с ним взглядом.

— Это глупо. — Я качаю головой, и он притягивает меня к себе на колени.

— Это вовсе не глупо. Скажи мне. Я не хочу, чтобы ты что-то от меня скрывала. — Выражение его лица становится нежным, показывая мне человека, который стоит за всей этой силой. Более мягкая его сторона. Мы все еще многого не знаем друг о друге, но каким-то образом он — самый близкий человек из всех, кто когда-либо был в моей жизни.

— Я не хочу между нами никаких тайн, — признаюсь я. Он улыбается мне, но я вижу предупреждение в его глазах. Он не позволит мне скрывать что-то от него. Так или иначе, он узнает обо мне все.

— Это очень хорошо, котенок, потому что между нами их и не будет. — От его слов мне становится очень тепло. Смит не только завоевал мое тело, но и легко похитил мое сердце.

— Я подумала, что не могу припомнить, чтобы кто-нибудь когда-нибудь спрашивал меня об этом.

Задумавшись над моим ответом, он хмурит брови.

— Никто никогда не спрашивал, как прошел твой день? — спрашивает он с явным шоком в голосе. Я пытаюсь вспомнить, но ничего не получается.

— Нет, насколько я помню. Может быть, те, кто работал на моего отца, но нет. На самом деле, они не хотели знать ответ, просто спрашивали из вежливости. — Я нежно улыбаюсь ему. — Мне кажется, что ты задаешь вопросы не просто из вежливости.

Он откидывает голову назад и смеется. Смех глубокий и насыщенный, и впервые я не вижу в его теле напряженности.

— Нет, котенок, я задаю вопросы не из вежливости. — Он качает головой, все еще улыбаясь. — Боже, ты освежаешь. Глоток свежего воздуха, о котором я даже не подозревал.

Он глубоко вздыхает, и его тело расслабляется.

— Это хреново, но не уверен, что мои родители когда-нибудь спрашивали меня об этом. Когда я был моложе, они оставляли это няням. Единственная ситуация, когда отец спрашивал о школе — если я облажался или когда приходило время переходить в школу получше.

— Они распланировали всю твою жизнь? — Я знала таких родителей. Часто видела их в своей старой школе.

— Ага, я соглашался, хотя в мыслях у меня были другие планы. — Он издает невеселый смешок. — Но, в конце концов, отец получил то, что хотел. — Смит пристально смотрит мне в глаза. — Но время еще есть. Думаю, что все еще могу заполучить то, что хочу. Я думал, что сбился с пути, но теперь пришел к выводу, что просто ждал подходящее время.

Я ерзаю у него на коленях, желая быть ближе к нему.

— Время для чего? — спрашиваю я, желая узнать о нем все, что смогу. Все в нем притягивает меня, и я хочу всего его. Он принадлежит мне. Я знаю это.

— Я хотел стать адвокатом. Просто не хотел быть таким, как они. Не хотел, чтобы выбор карьеры стал моей жизнью. Я хотел того, что было в других семьях. — Он проводит рукой по моему бедру, прижимая меня к себе. — Я хотел показать отцу, что он поступил неправильно. Он мог бы сделать карьеру и при этом иметь семью, с которой мог бы быть близок. Что не нужно выбирать что-то одно.

— Еще не поздно, — соглашаюсь я. Я всегда этого хотела. Семью, которая заботится друг о друге. Хочет проводить время вместе. Не потому, что должны делать это время от времени, а потому, что хотят этого.

— Именно поэтому я и купил этот дом. Это был мой первый шаг. Я не ошибся, когда стал судьей. Я до сих пор не уверен, был ли мой отец счастлив от этого. Ему никогда не нравилось, что я предпочел работать на город, а не заниматься семейной практикой.

— Зачем ты это сделал?

— Это мое призвание. Когда сфокусирован на цели, я могу стать чем-то вроде бульдозера, чтобы получить то, что хочу.

— А я и не заметила, — поддразнила я, борясь с улыбкой, но проиграла битву.

— Но тогда это был только дом. Я купил его, но меня никто не ждал в нем, так что я продолжал работать. Начал думать, что, может быть, я такой же, как отец. Просто решил не жениться, чтобы никем не пренебрегать.

— Так вот почему ты хотел, чтобы я знала, что ты собирался заехать за мной сегодня? — спрашиваю я. Я была удивлена, когда он сказал это.

— Мне действительно жаль, котенок. — Я вижу вину на его лице.

— Эй, ты новичок в этом, — пытаюсь успокоить его. Не хочу, чтобы он сравнивал себя с отцом. — Что бы это ни было, — быстро добавляю я, когда осознаю, что сказала, потому что, честно говоря, понятия не имею, кто мы друг для друга. Я чувствую, как горят мои щеки.

— Не делай этого. Между нами никаких секретов, помнишь? Я говорил о тебе, когда сказал, что, возможно, просто ждал. Вот почему я не сделал следующий шаг в своей жизни. Ждал, когда появится маленькая воришка и украдет мое… — Он на мгновение замолкает. Мое сердце начинает колотиться. Я хочу, чтобы он закончил свою фразу. Украла его что?

Я не сразу понимаю, что громкий стук это не только в моем сердце, кто-то стучит во входную дверь.

— Оставайся на месте. Я отошлю того, кто бы это ни был, — говорит он мне. Легко вставая, он снимает меня со своих коленей и усаживает на стул. Я смотрю, как он выходит из комнаты. Все еще хочу знать, что он собирался сказать. Неужели я украла его сердце? Потому что почти уверена, что он украл мое. Нет, я в этом абсолютно уверена.

Я встаю, когда слышу голоса. Моя первая мысль, что это женщина. Всё, как это было у моего дяди. Они появлялись одна за другой. Никогда не повторяясь, кроме Саши. Я даже заметила, когда несколько дней работала с ним, что его офис в основном заполнен мужчинами. Не думаю, что ему нравится держать поблизости одну и ту же женщину, но по какой-то причине ко мне и Саше это не относилось. Мне становится нехорошо, когда я вспоминаю об этом. Никогда этого не пойму. Я видела женщин, которые приходили и уходили. Они были прекрасны. Он мог выбирать, но по какой-то жуткой причине сосредоточился на мне.

Я иду по коридору, и меня наполняет облегчение, что голоса, которые я слышу, мужские. Но облегчение недолгое, потому что, когда заглядываю за угол, вижу двух полицейских, стоящих у входа. Смит стоит, скрестив руки на груди, и выглядит готовым к бою.

Оба копа замечают меня, чем привлекают внимание Смита.

— Ешь свой ужин, — приказывает Смит. Та нежность, что была у нас несколько минут назад, исчезла. Серьезность вернулась. Не то чтобы я возражала против этого. Мне нравятся обе его стороны, но это совсем другое. То самое дикое чувство, которое я почувствовала ранее, снова появляется. Как я могу так легко понимать его за то короткое время, что мы знакомы? Это не какой-то особый набор навыков, который у меня есть, иначе я бы уже давно увидела своего дядю насквозь. Так только со Смитом. Думаю, со мной он чувствует то же самое, но предполагаю, что большинство людей он видит насквозь.

— Мисс Нора Вон? — спрашивает один из офицеров. Обоим на вид лет по двадцать пять, и они напоминают мне парней из колледжа в форме. Я киваю и выхожу из-за угла.

— Нам нужно, чтобы вы пошли с нами. — Я встаю немного прямее, чувствуя, как по спине ползет страх.

— Она никуда не пойдет, — растягивая слова, говорит Смит, входя в поле моего зрения и заслоняя собой офицеров. — Вы ее видели. Она в порядке. Вы можете идти. — Его слова резки. Окончательны.

— Судья Прескотт, у нас действительно нет выбора, — говорит один из них. — Ее нужно доставить на допрос.

— Допрос? — спрашиваю я, пытаясь выглянуть из-за спины Смита.

— Ваш дядя делает какие-то дикие заявления и угрожает выдвинуть обвинения. Он говорит, что вас удерживают против вашей воли, и судья Прескотт — ваш похититель. — Я впиваюсь пальцами в рубашку Смита. Но не из-за страха, меня взволновала мысль о том, что я могу стать его пленницей. И тут мой разум снова затуманивается. Как и всегда, когда не следует в такие моменты. Я прижимаюсь к нему. Мое тело сливается с ним.

— Она никуда не пойдет. Неразумно заставлять меня повторять, парень.

— Вы не в зале суда, Смит, — наконец вмешивается другой коп, скрестив руки на груди. Думаю, он пытается выглядеть внушительней, чем есть на самом деле. В некоторых случаях это может сработать, но не рядом со Смитом.

— Судья Смит или Ваша Честь, — поправляет его Смит. Он делает шаг к офицеру. Я вмешиваюсь, потому что не хочу, чтобы все вышло из-под контроля. Его угроза насчет Пола до сих пор не выходит у меня из головы. Если я чему и научилась за последние двадцать четыре часа, так это тому, что Смит одержим мной, и все это может кончиться очень плохо. Я не хочу, чтобы из-за меня у него были неприятности.

— Я могу пойти и ответить на вопросы. Покажу, что я в порядке, — подаю голос я. Смит слегка поворачивается и смотрит на меня сверху вниз. Я знаю, что заплачу за это, но у меня такое чувство, что оно того стоит.

— Они не заберут тебя, — снова говорит он. Его глаза выглядят немного дикими.

— Я вернусь. — Я встречаюсь с ним взглядом, желая, чтобы он не усугублял ситуацию. — Давай покончим с этим. Тогда мы сможем перейти к тем планам, которые ты для нас построил. — Я прикусываю губу, думая о них. Провести все выходные в его объятиях — это не просто мечта, ставшая явью.

Я хотела пропустить ужин, когда он еще в офисе рассказал мне о своих планах. Он был так близок к тому, чтобы взять меня. Я хотела почувствовать его глубоко внутри себя. Быть соединенной с ним. Как бы мне этого ни хотелось, я хочу поскорее покончить с возникшими проблемами. Если есть способ навсегда убрать дядю из моей жизни, я хочу им воспользоваться. Я могла бы начать все сначала со Смитом. Хочу быть тем человеком, который даст Смиту ту жизнь, о которой он мечтал в детстве.

Я тоже хочу такую семью. Настоящую. Это всегда было моей мечтой. Когда люди спрашивали меня, что я хочу делать со своей жизнью, у меня никогда не было ответа. Я хотела пойти в колледж только ради того, чтобы быть как можно дальше от дяди. С отцом я тоже говорила о колледже, но лишь потому, что это был следующий шаг в жизни. Я думала, что должна была сделать это. Дело в том, что мне уже восемнадцать, и я могу делать все, что захочу, и мой выбор — быть со Смитом.

Он притягивает меня к себе и целует так глубоко, что у меня перехватывает дыхание. Меня пронзает смущение от того, что рядом стоят двое полицейских, но еще больше от того, что он этого не скрывает. Я не придавала этому большого значения, но то, что происходит между нами, со стороны выглядит не очень хорошо для репутации Смита. Ведь он — судья.

— Ты уверен, что хочешь этого? — спрашиваю я, когда мы разрываем поцелуй. Облизываю губы, все еще ощущая его вкус. Хочу взять свои слова обратно, но он отбрасывает все страхи, которые я испытываю.

— Я хочу этого больше всего на свете. Думаю, на данный момент это довольно ясно. — Я борюсь со слезами, зная, что они, скорее всего, не помогут ситуации.

— Это самое милое, что мне когда-либо говорили или делали для меня, — говорю я ему. — Ничто не сможет удержать меня от тебя. Так что давай разберемся с этим побыстрей.

— После этого я займусь тобой. — Я улыбаюсь ему, предвкушая, как он будет заниматься мной. Поворачиваюсь, чтобы идти с офицерами, но он тянет меня обратно к себе. — Прости, — говорит он, чем застает меня врасплох. Даже полицейские резко выдыхают в унисон.

— Сначала я был холоден с тобой. Но потом…

— Я знаю. Я тоже это почувствовала. — Он одаривает меня одной из своих редких улыбок. Мы перевернули миры друг друга с ног на голову. Поначалу его реакция была резкой, но я бы солгала, если бы не признала, что он меня притягивает. Мне нравилось пытаться понять его и наблюдать, как он вел эту заведомо проигранную битву. Возможно, мне не следовало радоваться тому факту, что я заставила этого мужчину сломаться из-за меня, но я радуюсь. Если бы он не был придурком, я бы никогда не узнала, каким он может стать для меня.

— Я до тебя доберусь. — Он еще раз целует меня. В этот раз быстро, но я знаю, что мне нужно идти.

— Я знаю это. — Смотрю на него последний раз, и затем позволяю офицерам вывести меня за дверь.

Глава 9

Нора

Я сижу на заднем сиденье полицейской машины, и с каждой секундой мое беспокойство растет. Что-то не так. Я чувствую это. Думаю, мы едем не туда. Никогда раньше не была в полицейском участке, но, уверена, видела его в центре города. Может быть, есть и другие. Это большой город. Их, должно быть, больше одного.

Прикусываю нижнюю губу, чтобы не нервничать и не показывать своего беспокойства. Может быть, мы едем не в полицейский участок. По крайней мере, я думала, что они отвезут меня туда, где я буду отвечать на вопросы. Пытаюсь вспомнить, что они говорили. Делаю глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки. Все нормально. Я знаю, что Смит будет неподалеку. Смотрю в заднее окно машины, но дорога, на которую мы свернули, пуста. По обе стороны улицы расположены старые склады.

— Ты уверен, что хочешь сделать это, Алекс? Мы еще можем передумать, — говорит офицер на пассажирском сиденье. Я почти уверена, что слышала, как другой назвал его Буллом. Полагаю, это прозвище. (Примеч.: Bull — бык). Оно ему совсем не подходит. Я обдумываю его вопрос, гадая, о чем он говорит. Он нервничает, и это не помогает моему растущему беспокойству.

— Все уже спланировано. Теперь отступать некуда. Мы делали и хуже за меньшие деньги, — отвечает Алекс, слегка пожимая плечами. Это он дерзил Смиту. Я уже знаю, что очень скоро он об этом пожалеет. В отличие от своего напарника, он совсем не нервничает. Он смотрит в зеркало заднего вида и встречается со мной взглядом.

— Она горячая штучка и все такое, но я не понимаю, почему судья и Гарри так жаждут ее. — Я еще сильнее вжимаюсь в свое сиденье. Они плохие копы. Из тех, кто делает хорошим дурную славу. Мне становится нехорошо. Ужас сжимает сердце. Перед глазами появляется лицо Смита. Я так сильно хочу его прямо сейчас — моего страшного, нежного великана.

— Да, но мы же идем против судьи, чувак. — Булл качает головой. — У нее, должно быть, замечательная киска, если Гарри готов заплатить нам по пятьдесят штук каждому. Я все еще с ужасом представляю, как нам обставить всё, чтобы это выглядело законно. — Он проводит рукой по лицу.

— Пятьдесят штук, и ты можешь обставить всё как надо, поверь мне, — смеется Алекс. — Хотя я тоже начинаю думать о ее киске. — Он смотрит в зеркало, и на этот раз, облизывает губы. Сердце в груди начинает колотиться.

— Куда мы едем? — Я не обращаю внимания на их грубые слова, зная, что даже если скажу что-то об этом, они либо начнут еще больше говорить, либо проигнорируют меня. Я знаю их типаж. Черт возьми, я хожу в среднюю школу с такими, как они. Они хулиганы. Им нравится делать людей несчастными. Совсем как моему дяде. Уверена, именно к нему мы и направляемся. Кто еще заплатит за меня столько денег? Единственный другой человек, который мог бы это сделать, — Смит, но ему не нужно платить за то, что и так принадлежит ему. Смит их убьет. Я в этом даже не сомневаюсь. Он вышел из себя из-за парня, который дал мне свой номер, а потом хотел подраться с этими копами, когда они сказали, что хотят задать мне несколько вопросов. Что бы ни случилось после этого момента, кровь будет пролита. Я не хотела этого ни для кого. Больше всего на свете я не хочу, чтобы Смит из-за меня оказался в тюрьме.

— На твоем месте, я бы держал свой хорошенький ротик закрытым. Ты во вкусе Булла. — Алекс подмигивает мне. Я отвожу взгляд от зеркала заднего вида. Не хочу, чтобы они видели страх в моих глазах, не только за мое благополучие, но и за их.

— Что, черт возьми, это значит? — Булл бьет Алекса по руке. — Не делай вид, что тебе тоже не нравятся молоденькие. — Они оба начинают смеяться. Я хочу задать еще один вопрос, но держу рот на замке.

— Она действительно чертовски хорошо пахнет. Клянусь, я чую ее невинность, но она ни в коем случае не невинна, учитывая то, как вел себя с ней судья. Бьюсь об заклад, он уже оприходовал ее.

— В том-то и кайф молоденькой киски. Хорошо и туго все время. — Они оба начинают смеяться. У меня бегут мурашки по коже. Это совсем не похоже на то, когда Смит говорит со мной пошло и грубо. Мне это противно, и они знают об этом. Думаю, на самом деле, они наслаждаются тем, что с каждым мгновением заставляют меня бояться все сильнее.

Когда мы подъезжаем к складу, я начинаю дрожать, зная, кто будет внутри. Я была так близка к тому, чтобы получить все, но он собирается забрать это у меня. Не понимаю, почему он так на мне зациклился. Я должна прекратить попытки понять. Он сумасшедший, и это все, что нужно о нем знать.

Оба копа выходят из машины. Булл открывает мою дверь, тянется ко мне и с силой вытаскивает наружу. Я падаю на него. Пытаюсь вырваться, но он не позволяет мне этого сделать.

— Не надо, — говорит ему Алекс, заставая меня врасплох. Я смотрю в темные глаза Булла и вижу в них похоть. — Он сказал не трогать ее. Кроме того, тебе уже нужно надрать задницу, чтобы все выглядело так, будто на нас напали. Не давай им повода, чтобы все стало хуже. — Стояк Булла прижимается ко мне, и меня начинает тошнить. Мне приходится бороться, чтобы не закашляться, зная, что это разозлит его. Он еще на мгновение удерживает мой взгляд.

— Она почти стоит того. Мне кажется, я начинаю видеть ее привлекательность. — Он ухмыляется, прежде чем отпустить меня. — Иди. — Он указывает на большую металлическую дверь. Я оглядываюсь, зная, что другого выхода нет. Если попытаюсь бежать, они легко поймают меня, и никто не услышит, как я кричу.

Я делаю то, что мне говорят. Подойдя к двери, распахиваю ее. Она тяжелая и издает такой громкий скрип. Я оглядываюсь на двух полицейских, которые стоят позади, но они не идут за мной.

— Заходи, — говорит мне Алекс. Я не знаю, что страшнее: оставаться здесь и умолять их не заставлять меня идти внутрь, или действительно войти туда. По крайней мере, с дядей я знаю, что будет дальше. Я уже отбивалась от него раньше. Хотя, не думаю, что тогда он ожидал этого от меня. Теперь он знает. Он будет лучше подготовлен.

Захожу внутрь, и меня окутывает запах плесени и ржавого металла. Дверь за мной захлопывается. Мне не нужно далеко заходить, прежде чем я вижу своего дядю. Он поворачивается, чтобы посмотреть на меня, на его губах появляется ухмылка. Саша стоит рядом с ним, как всегда ухоженная. Ее дорогие туфли выглядят так неуместно на грязном полу старого склада. Она смотрит на меня убийственным взглядом. Она держит Гарри за руку.

— Гарри. Пожалуйста. Не делай этого. Я люблю тебя, — умоляет она, притягивая его к себе. Он не обращает на нее внимания. Я даже не уверена, что он замечает, как она цепляется за него.

— Прекрати, — говорит он ей, но его взгляд остается прикованным ко мне. — Он забрал ее у меня много лет назад. Может, это и не она, но, по-моему, она еще красивее, — говорит Гарри с благоговейным трепетом, окидывая меня взглядом.

— Она мертва! — орет Саша Генри. Я впервые слышу, чтобы она разговаривала с ним каким-то иным тоном, кроме ласкового или деловитого. Он резко отворачивается от меня, чтобы посмотреть на нее сверху вниз, так же удивленный, как и я. Может быть, он не знал, что в ней это есть. А я знала. Она часто со мной так говорила. — Она была глупой девчонкой, которая делала глупые вещи и из-за этого умерла!

Понятия не имею, о ком они говорят, но лицо Гарри становится сердитым, а затем он наотмашь бьет ее. Шлепок такой сильный и громкий, что я вздрагиваю. Она спотыкается, падает на грязный пол и хватается за щеку, слезы текут по ее лицу, портя идеальный макияж. Мне почти жаль ее. Почти. Если кто и знает, что за человек Генри, так это она. Она такая же сумасшедшая, как и он, потому что хочет быть с ним.

— Не смей говорить так о Барбаре. — Имя моей матери шокирует меня. — Она была в замешательстве. Она не знала, что я был лучшим выбором! Я мог бы уговорить ее остаться! — кричит он. — Почему она предпочла его мне? Я был лучше его во всем. — В его словах слышится гнев и смятение. По-моему, он больше не говорит с нами. Больше сам с собой. Я знаю, что он говорит о моем отце.

Его взгляд возвращается ко мне. Я делаю шаг назад, прижимая руки к бокам и пытаясь унять дрожь.

— Кому нужен твой отец? — Он качает головой. — Она выбрала его. Она должна была стать моей, но потом забеременела! — кричит он. Его взгляд блуждает, будто он вспоминает прошлое. Теперь я понимаю, почему ни дядя, ни отец не хотели говорить о моей матери. Настоящая причина, по которой уехал моей дядя — они поссорились из-за женщины. Моей матери.

— Это ты убил ее? — спрашиваю я. Хотя я не думала об этом, когда пыталась получить информацию о ней, но вот мы здесь. Я запуталась. Теперь дядя смотрит на меня как на сумасшедшую.

— Она сбежала после твоего рождения. Через несколько лет погибла в автомобильной аварии. — Странно, но я ему верю. На его лице отражается печаль. Может быть, он действительно любил ее. Я действительно думаю, что любовь может заставить делать безумные вещи. Я и сама поняла это за последние двадцать четыре часа. — Она никогда не могла долго оставаться на одном месте, — рассеянно говорит он.

— Или остаться с одним мужчиной надолго, — огрызается Саша с того места, где все еще сидит на полу. Она просто хотела еще раз уколоть мою мать, женщину, которую я никогда не знала и никогда не узнаю. Она тоже меня бросила.

— Это не имеет значения. С этим покончено. Теперь у меня есть она. — Его взгляд возвращается ко мне. Гнев и печаль так легко исчезают с его лица. Он встает чуть прямее и идет ко мне.

— Пожалуйста, не надо. — Я поднимаю руки. — Я не она. — Я пытаюсь урезонить его.

— Нет. Ты лучше. Не только красивее, но еще та нежная невинность, которая витает вокруг тебя… Это опьяняет. Разве ты не видишь этого? Все всегда хотят тебя. Вот почему я пытался держать тебя взаперти от остального мира. Ты вышла только на мгновение, и даже несгибаемый твердолобый судья Прескотт был готов рискнуть всем, чтобы заполучить тебя. — Он останавливается передо мной. — Он лишил тебя невинности? — Дядя скрипит зубами. — Никогда не видел, чтобы этот мужчина хотя бы смотрел на женщину, но, держу пари, он вошел в тебя так быстро, как только мог.

Гарри тянется ко мне, но я уворачиваюсь. Знаю, что от этого будет только хуже, но все равно стараюсь. Он издает тихий смешок, наслаждаясь моей попыткой удержаться подальше от него. Он — хищник, играющий со своей добычей.

— Держу пари, твоего отца тоже постоянно не было рядом. Все время работал. Да, он работал, но он работал эти долгие часы, чтобы не пытаться пробраться в твою комнату ночью. Я боролся с этим искушением больше года. Понятия не имею, как он делал это все время.

Я стою в шоке, пытаясь осмыслить то, что он сказал. Должно быть, я неправильно его расслышала. Я качаю головой, но он продолжает улыбаться, будто попал в точку. Собираюсь сказать ему, что он ошибается, но звук открываемой гигантской металлической двери заставляет нас обоих обернуться. Прежде чем успеваю понять, что происходит, Смит прижимает Гарри к бетонному полу и снова, и снова бьет его. Слышен треск ломающейся кости. Я оглядываюсь и вижу, как через металлическую дверь вбегает спецназ. Чтобы оттащить Смита от Гарри требуется четверо из них. Я стою, прикрыв рот руками.

Смит сражается с мужчинами и пытается добраться до Гарри. Тот перекатывается на спину, кровь заливает его лицо, и он издает хныкающий звук. Саша бежит к нему, но другой спецназовец хватает и останавливает ее. Она борется, а затем расслабляется, когда понимает, что не вырвется из его хватки. Беззвучно рыдая, она сдается.

— Судья, возьмите свою девочку. — Я слышу голос одного из мужчин. Эти слова заставляют Смита прекратить попытки добраться до Гарри. Его взгляд останавливается на мне, и так же быстро, как он оказался возле Гарри, еще быстрее он добирается до меня. Дрожь, охватившая мое тело, мгновенно прекращается, когда он заключает меня в объятия.

— Никогда больше не выпущу тебя из виду, мать твою, — клянется он мне в волосы. Я прижимаюсь лицом к его шее, вдыхая его запах. Я тоже больше не хочу терять его из виду. Я так боялась, что больше никогда его не увижу.

— Посмотри на меня, котенок, — требует он. — Мне нужно посмотреть на тебя. — Он еще крепче обнимает меня. Я отстраняюсь и смотрю ему в глаза.

— Я люблю тебя, — говорит он мне. — Я так чертовски боялся, что никогда не смогу сказать тебе это…

Я прерываю его, целуя. Мне плевать на то, что происходит вокруг. Все, что меня волнует, прямо тут. Он — все, что теперь имеет значение, и я знаю, что он защитит меня.

Когда я слышу, как кто-то прочищает горло, Смит рычит мне в рот, прежде чем разорвать поцелуй.

— Скажи это в ответ, котенок, — требует он, слишком широко улыбаясь для того, что происходит вокруг прямо сейчас.

— Я тоже люблю тебя, — говорю я то, что он требует. Не потому, что он так сказал, а потому, что я люблю его так же сильно, как и его требовательность.

— Сэр. Судья, — быстро исправляется мужчина. — Два продажных копа. — Мужчина сжимает челюсть, когда говорит это, явно разозленный. — Они должны отправиться в больницу. Потом на них заведут дело.

Смит кивает мужчине.

— Уверен, ты справишься, — говорит он.

— Да. Конечно. Лично прослежу. Сделаем из них пример для других. — Я слегка улыбаюсь мужчине, зная, что, должно быть, тяжело видеть, как кто-то из своих стал плохим.

— Уверен, избиение, которое я им устроил, только начало того, что ждет этих двоих.

Я снова смотрю на Смита.

— Сколько человек ты сегодня избил? — Я приподнимаю бровь, глядя на него.

— Каждого ублюдка, который мешал мне добраться до тебя. — Я снова целую его, наслаждаясь его сладкими, грубыми словами. Они так подходят ему. Он выносит меня из склада и не останавливается, даже когда несколько человек окликают его по имени.

— Как ты нашел меня? — спрашиваю я, когда он сажает меня в свою машину, припаркованную как можно ближе к складу.

— Ты все еще носишь на лодыжке браслет. — Он подмигивает мне, затем пристегивает ремень безопасности и закрывает дверь. Как я могла забыть об этом?

— Ты ведь никогда не позволишь мне снять эту штуку, правда? — Я смеюсь, когда он садится на водительское сиденье.

Он пожимает плечами и отъезжает.

— Я не собираюсь больше выпускать тебя из виду, так что он тебе может и не понадобится. — Я жду, что Смит улыбнется мне дразнящей улыбкой или усмехнется, но он этого не делает. Мысль о том, что я не смогу быть рядом с ним после всего, что случилось, пугает.

— Нам обязательно ехать в полицейский участок прямо сейчас? — Я еще не готова. Хочу как можно скорее остаться с ним наедине.

— Думаю, ты знаешь, куда мы направляемся.

Все мое тело покалывает от возбуждения. Как самый ужасный день одновременно может быть и самым лучшим? Я перешла от того, что не имею ничего и нахожусь в бегах, к тому, чтобы иметь все и никогда не хотеть покидать это место.

— Знаю. — Я откидываюсь на спинку сиденья. — Я готова к тому, чтобы ты сделал меня своей.

Смит сильнее нажимает на педаль газа и смотрит на меня.

— Ты всегда была моей.

Глава 10

Смит

— Раздвинь ноги, — требую я, лавируя между машинами на шоссе. Я на взводе. Я должен быть сейчас мягче, нежнее, но мне нужно, чтобы мы были связаны самым первобытным образом. Чтобы напомнить, что она принадлежит мне, и никто больше не сможет забрать ее у меня. Когда я закончу, мне не придется никому говорить, что она моя. Это будет ясно по ее телу.

Когда она колеблется, я хватаю край юбки и задираю ее.

— Сдвинь трусики и дай мне посмотреть. — Нора облизывает свои пухлые губки, ее глаза горят желанием, которое совпадает с моим собственным и напоминает мне, что ей нравится, когда я веду себя с ней так. Наверное, именно поэтому она так долго хранила эту «вишенку» от старшеклассников. Они не знали, как с ней обращаться. Да, и я буду единственным, кто когда-либо получит это удовольствие.

Нора скользит пальчиками к краю трусиков и медленно оттягивает бледно-синий хлопок в сторону, открывая свои блестящие губки.

— Думаешь, ты сначала родишь мне сына? — спрашиваю я, облизывая губы и желая попробовать ее на вкус. Ее пальцы дергаются, и я крепче сжимаю руль, думая о том, как погружусь в эту девственную киску. — Хочу попробовать.

Пальчиками другой руки она прикасается к своим складочкам и слегка потирает, прежде чем подносит их к моему рту. Они блестят от ее желания, и я вдыхаю через ноздри, как бык, пытаясь вдохнуть запах ее киски.

Когда я открываю рот, она скользит пальцами в него, и я быстро обсасываю ее влагу. Она издает тихий стон.

— Еще, — требую я, и она послушно выполняет мою просьбу.

На этот раз она использует два пальца и потирает немного дольше. Я не пропускаю то, как у нее перехватывает дыхание, когда она делает это.

— Моя. — Я протягиваю руку, хватаю ее запястье, подношу ее пальцы к своему рту и облизываю их. Провожу языком между пальцами, будто это ее половые губки, и она тихонько всхлипывает. — Я не собирался делать этого, пока мы не вернемся домой.

Отпускаю ее запястье и сердито дергаю ремень на брюках. Я злюсь на то, что не могу себя контролировать, когда речь заходит о ней. Предъявляю требования, но она единственная, кто действительно имеет надо мной власть. Вкус ее киски довел меня до безумия, и я больше не буду ждать ни секунды, чтобы овладеть ею. К тому времени, как достаю свой член, Нора уже над консолью с отрытым ртом, готовая сосать меня. Я чувствую тепло ее рта, обволакивающего мой член, и стону, когда одной рукой хватаю ее за волосы, а другой веду машину.

— Черт побери, ты так сосешь член, будто была создана для этого. Эта девственная киска будет высасывать меня так же хорошо, как и твой рот?

Я чувствую, как она опускается ниже и сосет сильнее, ей нравятся мои поощрения. Ее рот — само совершенство. Я отпускаю ее волосы и по спине к заднице, где задираю ее юбку и вхожу двумя пальцами в киску. Она вся мокрая, но издает шокированный звук вокруг моего члена. Я чувствую, как она сжимает меня, и мой член начинает пульсировать, желая освободиться. Но у меня есть план — я должен оплодотворить ее молодое лоно.

— Ты спелая, словно персик, котенок. Держу пари, мне хватит одной попытки, чтобы зачать в тебе своего ребенка, — говорю я и чувствую, как она сжимает меня. Нора начинает сосать быстрее, и ее киска истекает соками, когда я рассказываю ей все способы, которыми собираюсь сделать ее своей. — Ты не сможешь оставить меня, когда я закончу с тобой. Я позабочусь об этом.

Я вытаскиваю пальцы из ее киски, и Нора хнычет от потери, но продолжает сосать член. Облизав пальцы дочиста, я достаю телефон и звоню своей помощнице.

Она отвечает после первого же гудка, но я даже не утруждаю себя приветствием.

— Пришли мне домой несколько тестов на беременность. — Когда она подтверждает, я вешаю трубку и поворачиваю, приближая нас к дому.

— Хочу, чтобы тесты были там и были готовы к использованию, как только я закончу трахать тебя. Хочу, чтобы к утру в тебе был малыш, а потом я попробую сделать близнецов.

Я чувствую, как она отстраняется от моего члена и целует головку, глядя на меня из-под ресниц.

— Не думаю, что это так работает. — Ее голос хриплый от того, что мой член находился у нее в горле, и я улыбаюсь ей.

— Мне плевать, как это работает. Твоя киска теперь моя, как и твое лоно. К утру я сделаю тебе беременной.

Нора кивает, и я хватаю ее за подбородок, прежде чем она снова начинает сосать меня.

— Теперь я отвечаю за тебя, Нора. Я — мужчина в твоей жизни навсегда. Ты сделаешь меня папочкой, так что если ты хочешь называть меня так, пока мой член в тебе, это будет нашим секретом.

Я провожу большим пальцем по ее нижней губе, припухшей от того, что она сосала, и чувствую, как твердеет член.

— Я буду заботиться о тебе и баловать, как подобает баловать маленькую девочку. Но я буду трахать тебя, когда и где захочу, на любой доступной поверхности в любое время. Я здесь главный, котенок, но мы не должны никому рассказывать, что происходит, когда я кончаю в тебя. — Она опускается к моему члену, но прежде, чем взять его в рот, я чувствую, как ее губы двигаются на головке, и она шепчет: «Да, папочка», а затем снова начинает сосать.

Мои яйца сжимаются, и я стону, сворачивая на боковую улицу. Черт, я не успею до дома.

— Мне нравится слышать это от тебя, милая девочка. — Широкая головка моего члена набухает от потребности кончить, но я вытаскиваю член из ее рта, когда въезжаю на подъездную дорожку. — Я знаю, что твоего настоящего папы не было рядом, и ты потерялась без него. Теперь я буду обращаться с тобой так, как ты того заслуживаешь. Я собираюсь избаловать тебя и дать всё, чего жаждет твое сердце.

Я нажимаю кнопку, чтобы дверь гаража открылась, а когда въезжаю, жду, пока она закроется. Как только мы оказываемся в темноте, я распахиваю дверь, хватаю Нору в свои объятия и врываюсь в дом.

Как только пинком захлопываю за нами дверь, захожу в гостиную, опускаю ее на пол и оказываюсь на ней сверху. Тяжело дыша, я дергаю рубашку, пока ее грудь не обнажается передо мной.

— Мне следовало бы затащить тебя в постель и сорвать эту «вишенку» как подобает джентльмену, но я не собираюсь ждать больше ни секунды, чтобы взять то, что принадлежит мне. — Я стаскиваю с себя рубашку и отбрасываю ее прочь, стягиваю штаны с задницы и устраиваюсь между ее ног. — Кто-нибудь еще может попытаться войти сюда и забрать прежде, чем я трахну тебя, а я этого не потерплю. — Я рычу, сдергивая ее трусики, разрывая ткань и открывая вид на ее обнаженную киску. — Все знают, что у тебя есть сокровище, и я скорее умру, чем поделюсь им.

Я сжимаю член, провожу им между ее розовыми губками, а затем опускаюсь на ее маленькое тело сверху и толкаюсь в нее. Я чувствую, как ее киска сжимает меня. Воздух покидает легкие, и меня охватывает облегчение.

Нора вскрикивает, и я успокаиваю ее, целуя губы и шепча, как сильно я люблю ее и как горжусь ей. В ее глазах слезы, ногтями она царапает мне спину, и мне хочется забрать у нее эту боль, но не могу.

— Просто подумай о том, каким счастливым ты меня делаешь, — говорю я, и она, всхлипывая, кивает. — Самое большое мое желание — это быть внутри тебя. — Я опускаюсь ниже и облизываю ее сосок. Она ахает от удивления, когда я сосу ее грудь, как будет делать наш ребенок. — Наши дети будут пить молоко прямо отсюда, и я тоже. — Ее сосок твердеет, и я трусь о него носом и губами. — Ты же не забудешь покормить и папочку…

При мысли о том, как она будет истекать молоком, сидя на моем члене, я еще сильнее возбуждаюсь.

— Боже, — стонет она, зарываясь пальцами в мои волосы и крепко сжимая меня. Ее киска пульсирует, а я еще даже не пошевелился.

Я рычу, выходя и снова толкаясь внутрь. Издаю звуки, словно медведь, когда поднимаю ее ноги и перемещаюсь на нее. Я трахаю ее, словно животное, и не могу остановиться. Ее тело расслабляется и принимает все, что я даю ей. Нора шепчет, как ей это нравится.

— Не останавливайся, — умоляет она, а затем ненадолго замолкает, прежде чем окончательно погубить меня. — Ты нужен мне, папочка.

Я теряю контроль, зрение затуманивается, и я кончаю. Сперма покидает меня, вытекая мощным потоком, и я чувствую, как ее тело, уже заполненное до отказа, пытается принять столько, сколько может. Сперма стекает между нами, и я чувствую, как она покрывает бедра Норы и мои яйца.

Я опускаю руку ей на живот и думаю о том, как она будет выглядеть с моим ребенком внутри. Ее бедра расширятся? Будет ли ее киска более чувствительной? Не могу дождаться, чтобы увидеть, как ее тело меняется только для меня.

Скользнув большим пальцем чуть ниже, касаюсь ее клитора. Нора вскрикивает, и я посасываю ее сосок и удерживаю себя внутри нее, когда подвожу ее к кульминации. Я хочу, чтобы она пульсировала на моем члене, когда кончает. Чтобы почувствовала это, пока я буду делать ее беременной и своей.

Нора напрягается всем телом, а затем вскрикивает, когда ее тело берет свое, и она кончает. Я чувствую влажный жар в ее киске, покрывающий мой член, и прижимаюсь лбом к ее груди, снова опустошаясь внутри нее. Я сбился со счета, сколько раз кончил в нее, но не собираюсь выходить из ее киски в ближайшее время. Вместо этого я перекатываюсь на пол гостиной и начинаю раскачивать ее вверх и вниз.

— Смит, думаю, мне нужна секунда, — говорит она, пытаясь сесть. Ее руки слабы, когда она лежит на моей груди, и я целую ее в макушку.

— Ш-ш-ш. Просто отдыхай. Я обо всем позабочусь. — Ее киска сжимается, желая большего, и я даю то, что ей нужно. — Все, что тебе нужно делать, это лежать здесь, котенок. Я позабочусь, чтобы внутри тебя был ребенок, когда ты проснешься.

Она стонет, обхватывая мою шею руками и раздвигая ноги.

— Я люблю тебя, — говорит она, целуя мою грудь. Затем очень тихо с ее губ слетает слово «папочка».

— Я тоже тебя люблю, Нора, — говорю я, и впервые за долгое время чувствую, что улыбаюсь. Она воплотит все мои мечты в реальность.

Эпилог

Нора

Четыре месяца спустя…

Выглянув из кабинета Смита, я вижу, что его ассистент ушла. Я улыбаюсь, зная, что это мой шанс. Мне действительно следовало бы подождать, пока он закончит в суде, но эта тяга из-за беременности— не шутка, и я не могу перестать думать о грузовике с мороженым, который паркуется у здания суда во второй половине дня. Держу пари, я успею уйти и вернуться еще до того, как Смит закончит свои дела.

Но если он узнает, у меня будут большие неприятности. Я борюсь с улыбкой, зная, что наказание придется мне по вкусу. Даже не уверена, что это можно назвать наказанием. Для Смита это скорее способ напомнить себе, что я принадлежу ему и что у него есть какой-то контроль, чтобы не сойти с ума.

Хотя мне нравится его сумасшествие. Его навязчивая потребность быть рядом со мной. Чтобы все знали, что я принадлежу ему. Может быть, это неправильно, что я потакаю этому. Наслаждаюсь этим после жизни, когда меня игнорировали. Меня не волнует, что это неправильно. Это нравится нам, и мы оба получаем то, что нам нужно.

А еще Смит был прав. Я забеременела от него в первую же ночь. Он снова оказался прав, когда мы узнали, что у меня будут мальчики-близнецы. Мы оба получим семью, о которой всегда мечтали. Это все, что имеет значение. То, что мы со Смитом вместе, не повлекло за собой никаких юридических последствий, хотя он и опасался этого. На самом деле, из этой истории он вышел рыцарем в сияющих доспехах, не только спасая девушку, но и убирая в процессе продажных полицейских, вместе с юридической фирмой моего дяди, которая занималась всеми видами незаконной деятельности. Включая попытку украсть мои деньги.

Когда пыль улеглась, все, кому полагалось сидеть в тюрьме, оказались там и пробудут еще очень долго. Если не навсегда, к тому времени, когда Смит покончит с ними. Все сложилось как нельзя лучше. Я даже немного благодарна своему ужасному дяде. Если бы не он, я бы никогда не встретила своего Смита. Я качаю головой, зная, что, так или иначе, Смит нашел бы меня. Я это знаю.

Выхожу из офиса и направляюсь к передней части здания. Стараюсь не высовываться, чтобы меня никто не увидел. Смит рассмеялся бы при этой мысли. Он думает, что все меня видят. Клянусь, он думает, что я хожу в свете прожектора, привлекая всеобщее внимание. Я этого не вижу, а может быть, просто не замечаю.

Слышу, как кто-то произносит мое имя, но не поднимаю глаз. Я продолжаю двигаться, пробираясь наружу и надеюсь, что это не один из охранников из здания суда. Они бы меня точно сдали. С этим трекером на лодыжке я попадусь из-за рожка мороженого. Когда вижу грузовик, знаю, что это того стоит.

— Клубничное, пожалуйста, — говорю я мужчине. Достаю деньги и кладу их на подставку. Он поворачивается и протягивает мне рожок с мороженым. Я облизываю конус и издаю стон, когда вкус клубники заполняет мой рот. Можно подумать, я целый день ничего не ела, но не прошло и часа, как я обедала со Смитом. И все же, когда меня охватывает страстное желание, я не могу остановиться, пока не получу то, что хочу. Я действительно думаю, что эти мальчики будут очень похожи на своего отца.

— Оплаты не надо, — говорит мужчина. Я открываю глаза, даже не осознавая, что закрыла их. Его взгляд блуждает по мне, затем глаза внезапно округляются от страха. Мне даже не нужно оборачиваться, чтобы понять, на кого он смотрит. Он поднимает руки, отходит от окна и закрывает его. У меня такое чувство, что этот грузовик с мороженым больше здесь не появится. Черт возьми.

Я поворачиваюсь и вижу, что мой муж стоит и смотрит на меня сверху вниз. Я одариваю его самой милой, самой невинной улыбкой, на которую только способна.

— Я взяла клубничное, — говорю я, протягивая мороженое.

— Надеюсь, оно того стоило, — растягивает слова он, прежде чем я оказываюсь в воздухе и покоюсь в его объятиях, а мое мороженое падает на землю.

— Эй! — возмущаюсь я, когда он направляется к зданию суда. Я бы сказала ему, что он должен поставить меня на землю и что люди будут пялиться, но ему все равно. Мне кажется, я даже слышу, как несколько человек смеются. Некоторые считают забавным, как Смит ведет себя рядом со мной. Они говорят, что никогда не думали, что доживут до того дня, когда он будет гоняться за женой.

Он женился на мне еще до того, как я поняла, что происходит. Не то чтобы я собиралась его останавливать. Моя киска сжимается, когда я думаю об этом. Моя тяга к мороженому пропадает, и ее место занимает другая.

Он захлопывает дверь своего кабинета, и я слышу, как щелкает замок. Мгновение спустя его стол очищен, а я лежу на нем, готовая быть взятой.

— Думаю, тебе пора дать папочке его сладкое угощение, раз ты получила свое. — Я прикусываю губу, широко разводя ноги, чтобы он знал, что хочет съесть.

— Прости меня, папочка. Я ничего не могла с собой поделать. — Он приподнимает бровь, не веря, что я действительно сожалею. Он прав. Мне совсем не жаль.

— Папочка должен убедиться, что ты насытилась и не испытываешь желания что-то облизывать, пока меня не будет, — говорит он, расстегивая брюки, вытаскивая член и поглаживая себя. Я облизываю губы, когда вижу на головке каплю спермы. Хочу его у себя во рту, но прежде чем успеваю попробовать, он уже на мне — удовлетворяет свою жажду и берет то, что хочет.

Меня.

Эпилог 2

Смит

Шесть лет спустя…

— Нора! — рявкаю я, проходя через спальню.

Я голый, и мой член тверд, как камень. Я весь день был в суде, а она присылала мне пошлые фотографии и дразнила меня.

Резко останавливаюсь, когда слышу ее хихиканье, и прищуриваюсь, глядя на дверь гардеробной. День клонится к вечеру, дети на уроках плавания, так что дом в нашем распоряжении.

Топаю к двери, хватаюсь за ручку и дергаю ее, чтобы обнаружить, что она стоит там в том, что можно описать только как обрывок зубной нити. Нора открывает рот, чтобы заговорить, но я хватаю ее и перебрасываю через плечо, прежде чем она успевает сказать хоть слово.

— Судья! — кричит она, когда я бросаю ее на кровать и срываю с нее то, что на ней надето.

— Это мне мешает, — ворчу я, переворачивая ее так, чтобы она оказалась на коленях, и дергаю ее попку, двигая к краю кровати. — Вот что ты получаешь за то, что посылаешь мне фотографии этой тугой маленькой киски, пока я работаю.

Облизываю пальцы, прежде чем войти ими в нее, и чувствую, насколько она мокрая. Я достаю их и обсасываю дочиста, потому что не могу трахнуть ее, пока не почувствую вкус киски на своем языке.

— Но оно было дорогим, — стонет она, когда я наполняю ее одним сильным толчком и начинаю жестко объезжать.

Я хватаю ее за волосы обеими руками и рычу, когда мой член набухает внутри нее.

— Я куплю тебе сотню таких, если ты позволишь мне снова сделать тебя беременной.

Когда она наклоняется, чтобы приподнять свою попку выше, я отпускаю ее волосы и хватаю за бедра. Она разводит их шире, будто приглашая, и точно знает, что делает.

— Ты ведь хочешь этого, котенок?

Она оглядывается на меня через плечо и кивает.

— Скажи это, — рычу я, моя сперма готова пролиться.

— Сделай меня беременной, папочка.

— Блядь, — говорю я сквозь стиснутые зубы, когда просовываю руки под нее и ласкаю клитор. — Держу пари, ты была дома, играла сама с собой и думала об этом. Разве не так?

Она хнычет, кивает и сильнее прижимается ко мне. Нора напряжена и вот-вот взорвется, и я не останавливаюсь. Вонзаюсь глубоко и остаюсь там, потому что хочу почувствовать, как она целиком меня сжимает. Когда кружу пальцем вокруг ее клитора, она сжимает простыни и кричит, кончая. Я накрываю ее тело своим и прижимаюсь лицом к ее плечу, кончая с громким ревом. Весь день я думал о том, чтобы быть внутри нее, и это еще не конец.

— Ложись на спину, котенок. На этот раз я хочу видеть эти сиськи, наполненные молоком, — говорю я, и она краснеет, когда делает то, что я прошу.

Не понимаю, как она может быть смущена чем-то после всех этих лет. Я все еще так же отчаянно нуждаюсь в ней, как и в первый раз, когда увидел, и это никогда не изменится.

Когда скольжу обратно в ее липкое тепло, стону от удовольствия и начинаю толкаться. Я хочу ее трахнуть, по крайней мере, еще два раза, прежде чем мы закончим, а также планирую получить и ее попку тоже. Она любит притворяться, что это только для особого случая, но если я держу ее в напряжении достаточно долго, она умоляет об этом.

— Моя, — говорю я, целуя ее в губы, а потом опускаюсь вниз по шее.

— Твоя, — соглашается она, обхватывая меня ногами.

Мы оба получаем то, что хотим, а затем еще, когда занимаемся любовью. Это может казаться пошлым и грубым, но суть в том, что внутри нас. С того момента, как я впервые увидел ее, и до сих пор, я ослеплен тем, что чувствую к ней. Это всепоглощающе, потому что она подарила мне целый мир. И если вернуться назад, когда мы встретились, и я сделал ее своей, я бы ничего не изменил.

* КОНЕЦ *

Другие книги Алексы Райли читайте у нас в группе https://vk.com/kn_books