Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления!

Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения.

Спасибо.

Селия Аарон

«Нэйт»

Серия: Защитники (книга 2)

Автор: Селия Аарон

Название на русском: Нэйт

Серия: Защитники_2

Перевод: Света Пересичанская

Бета-коррект: Ясмина

Редактор: Eva_Ber

Обложка: Александра Мандруева

Оформление:

Eva_Ber

Аннотация

Я спас Сабрину от кровавых мафиозных разборок, когда ей было тринадцать. Делать, как лучше для неё, стало для меня первоочередной задачей, даже когда я занял место главы криминального синдиката Филадельфии. Я отослал её, устроив в лучшие школы-интернаты, и держал как можно дальше от преступной жизни и от меня самого. Это отлично получалось. Пока ей не исполнилось восемнадцать. Пока она не вернулась домой. Пока я не осознал, что робкой девчушки больше нет, а вместо неё появился острый ум и длинный язык, лицо ангела и тело, которое требует моего внимания. Но я пообещал себе, что буду сопротивляться ей ради ее же блага.

Глава 1

Нэйт

— Если ты потеряешь ещё один палец, кто порадует твою подружку? — спросил я, помахав ножом перед глазами у Виго, которые тут же начали вылезать из орбит. — Среднего пальца у тебя уже и так нет. Я отрежу и этот, — пригрозил я ему. Я шлёпнул рукой Виго по столу и прижал его указательный палец, пока Дэвид удерживал его.

— Просто скажи ему, — проговорил Питер, застывший у моего локтя, направив пистолет на потный лоб Виго.

— Клянусь, это был не я, — ответил Виго и помотал головой, насколько позволяла хватка Дэвида.

Я воткнул нож в стол, не достав всего полдюйма до пальца Виго. Он закричал, и запах мочи наполнил затхлый кабинет.

Питер застонал:

— Господи, Виго. Имей немного самоуважения.

— Это не я, — настаивал тот. Слёзы текли по бледному лицу Виго и стекали по небритым щекам. Он был никем — самый незаметный персонаж из низкопробных гангстерских фильмов, которые всегда бестолково гибли от случайной пули задолго до того, как начинались титры.

Я встал и кончиком лезвия почесал подбородок. Думал ли я, что он говорит правду? Возможно. Имеет ли это значение? Нет. Важно было то, что под его присмотром целая партия отборной травы, которую могла предложить Мексика, пропала и оказалась в руках грёбаных русских. Двое моих людей погибли, и этот кусок дерьма Виго был единственным выжившим. Мутно, как хрен знает что. Но даже если бы он не работал с русскими, мне все равно пришлось бы наказать его в назидание остальным.

За пять лет, прошедших с тех пор, как я стал главой нашей организации, я неустанно трудился над тем, чтобы усилить контроль за поставками травы, организовать и привести в порядок сбыт и создать легальное прикрытие для всех грязных дел, которые происходили в тени. Русские, а теперь еще и Виго, представляли угрозу тому, чего я добился.

Я провел кончиком пальца по едва заметному шраму на подбородке — следу от пули после последнего покушения на мою жизнь. Они пытались проникнуть на нашу территорию и забрать то, что принадлежало нам. С той минуты, как старый босс, Винс, захлебнулся собственной кровью, русские влезали, мешали и вынюхивали. Пытались и забирали. Но всё это закончится через месяц, когда я объединюсь с ирландской группировкой для контроля над всем городом. А потом я разберусь с русскими — если понадобится, буду ходить от крысы к крысе — и уничтожу каждого бандита, который хотя бы взглянет на меня неправильно.

На данный момент, однако, мне приходилось контролировать всё, держаться и не сходить с ума. Самым легким клеем, который я когда-либо находил, был страх. Он заделывал дыры и держал моих людей в узде.

— Держи его, — приказал я, указав клинком на Дэвида.

— Нет! — взвизгнул Виго.

— Мне это тоже не особо приятно, — ответил я, покручивая клинок в ладони. — Но скажи спасибо, что я забираю не твою жизнь, — я наклонился и встретился взглядом с глазами-бусинками Виго. — Если я хоть раз почувствую жопой какую-то возню, которая заставит меня поверить, что ты с русскими, я пошлю Дэвида прикончить тебя.

Дэвид рассмеялся низким горловым смехом. Если страх был моим клеем, то это была его форма искусства. Его прозвище «Мясник» было вполне заслуженным. Стрелять он тоже умел, но вот ножом владел виртуозно, он мог зарезать человека как свинью к празднику и при этом улыбаться.

— Отправь свою девушку ко мне, — сказал Питер, помахав свободной рукой перед Виго. — Я сделаю ей своими пальцами хоть что-нибудь, раз уж ты теперь не сможешь.

Виго снова заплакал, когда я прижал его указательный палец к столу. Я сделаю это быстро, а потом отправлю его в больницу.

— Больше так не косячь, — сказал я, не сводя с него глаз, при этом описывая ножом зловещую дугу в воздухе.

Я отпилил ему палец прямо по суставу, брызнула кровь и забрызгала мою светло-голубую рубашку с пуговицами в тон. Он закричал, когда я вытащил из кармана носовой платок и завернул обрубок. Он соответствовал отсутствующему среднему пальцу, хотя, учитывая шрамы, я резал куда более точно.

Давид отпустил Виго, прижавшего к груди искалеченную руку.

Питер схватил палец со словами:

— Нельзя же допустить, чтобы медики сотворили чудо и тебе пришили его обратно?

Виго всхлипнул, когда я вытер нож о рукав его рубашки и сунул себе в карман.

— Вызовите ему скорую, — приказал я, обращаясь к Питеру. — Скажите, что это был несчастный случай на производстве.

Он кивнул и достал из кармана мобильник. Мы втроем покинули кабинет в здании Тренхолмского пароходства, а Виго шмыгал носом и взвыл у нас за спиной. Трое наших парней стояли рядом с грузовиками, вытаращив глаза, когда мы проходили мимо.

— Вы тут, чёрт побери, о чём думаете? Перекур в это время? — воскликнул Дэвид, стукнув кулаком по стенке одного из трейлеров. — За работу, мать вашу!

Они зашевелились, загружая поддоны с бутылками безалкогольных напитков в грузовики. В видимых бутылках, что были на виду, была кока-кола. В закрытых упаковках тоже были бутылки с кока-колой, только без газа. Питер столкнулся с бригадиром и пошел к машине.

Я опустился на заднее сиденье мерседеса, а Питер сел за руль. Дэвид сел рядом с ним. Обычно так никто не делал — иметь двух помощников в команде, но братья Равен так хорошо дополняли друг друга, всегда вместе с тех пор, как выросли в приемных семьях и, в конечном счёте, на улице. Я несколько раз пересекался с ними, когда мы были детьми, попадал в переделки и получил достаточно хорошую взбучку от братьев Равен, чтобы уважать их. Мы все вместе работали на последнего босса, Винса. И когда я собрал то, что осталось от его империи, и принял власть, они присягнули мне на верность в первый же день.

— Что ты сделал с пальцем? — спросил Дэвид и повернул голову, всматриваясь сквозь бронированную поверхность лобового стекла, как будто высматривая угрозу — врагов, которые могли притаиться среди облаков в пасмурном майском небе и могли внезапно напасть, паля из пулемётов.

Питер фыркнул и ответил:

— Я положил его в карман бригадира.

Дэвид покачал головой.

— Он будет визжать как сучка, когда вытащит этот маленький жирный свёрток, когда полезет за сигаретой, — сказал Питер. Он был единственным из братьев Равен с чувством юмора. Когда он не был занят тем, что не язвил, он напоминал мне меня до того, как я возглавил синдикат. Тогда я тоже был шутником. Всё было чертовски смешно. Больше нет. Теперь всё было утомительно. Балансировать на острие во главе империи, пока придурки стреляют в тебя, не вдохновляет на юмор.

Я откинулся на спинку сиденья и, глубоко вздохнув, проговорил:

— Отвези меня домой.

— А как насчет столика у Паредо?

— Отмени. Передай Джимми мои извинения, — ответил я и указал на свою забрызганную кровью рубашку. — Не думаю, что он хочет, чтобы я появился в его ресторане в таком виде, будто только что вышел с улицы Вязов.

— Да наплевать ему, — сказал Питер, пожав плечами, но свернул на шоссе, ведущее за город. Я открыл магазин в большом поместье в Глэдвине. Богатые соседи не лезли не в свое дело из своих особняков, в то время как я со своими людьми укрепляли дом, выглядевший так, словно он стоял в английской сельской местности. Дом имел два крыла, большой бассейн и двухэтажный гараж на двенадцать машины; в этом доме было гораздо больше того, что я когда-либо мечтал иметь. Быть боссом — это привилегия. Дом принадлежал семье Генуя на протяжении ста лет, но когда завалили последнего босса из этой семьи, он опустел. Теперь он был моим.

Мы проехали через охраняемые ворота, кивнув привратнику в накрахмаленном костюме. Подъездная дорожка петляла среди деревьев и ландшафта, пока не появился дом, окруженный весенними цветами, притворяясь уютным семейным домом, а не логовом плохих людей с намерениями. Когда Питер подъехал к дому, солнце уже почти село. Я поднялся по ступенькам к входу.

Джордж открыл дверь и поздоровался со мной, из-под пиджака у него выглядывала рукоятка черного пистолета. У него ещё был полуавтоматический пистолет, спрятанный прямо за входной дверью. Мы были в полной боевой готовности после того, как русские влезли, и особенно после их последнего покушения всего два месяца назад. В тот раз я едва избежал выстрела из дробовика в грудь, и моему личному доктору потребовалось несколько часов, чтобы вытащить все пули из моей левой руки.

— Мистер Франко, — приветствовала меня улыбкой Опал, моя экономка. Она прекрасно умела притворяться, что всё в порядке, несмотря на вооруженных мужчин, которые часто бывали в доме. Она была экономкой здесь раньше, работала на последнего босса, а потом вернулась сюда, как только я занял его. — Я думала, Вы не будете ужинать дома, — проговорила она. Её взгляд сполз ниже, и она заметила алое пятно на моей рубашке. — А, понятно. Я сейчас Вам что-нибудь приготовлю.

— Хорошо, ничего не надо, — ответил я, чтобы отмахнутся от неё, и снял пиджак.

— Нет, я приготовлю и принесу наверх, — настаивала она, улыбаясь.

Спорить с ней было бесполезно. За последние пять лет я многому научился и это точно усвоил. Я поплелся мимо неё вверх по лестнице, усталость пронизывала меня до костей.

— Ещё одно, мистер Франко, — окликнула она меня сзади.

— Это может подождать до завтра? — спросил я. Мне хотелось побыть одному, посидеть, отдохнуть и попытаться найти выход из постоянно растущего хаоса моей империи.

Она поколебалась, потом ответила:

— Конечно. Да, я доложу об этом за завтраком.

— Спасибо тебе, — сказал я и направился в спальню, на ходу снимая рубашку и майку.

Бросив вещи на пол спальни, я закрыл за собой дверь и прислонился к прохладному, тяжелому дереву. Темно-синие тона стен и покрывала давали мне ощущение безопасности, знакомая комната успокаивала мои истрепанные нервы и заглушала эхо мучительного крика Виго, который звучал в моей голове.

В доме было тихо, хотя я знал, что мои люди бесшумно бродят вокруг, выискивая любую угрозу. Под моим контролем они увидели увеличение зарплат и переход к менее убогой работе. Мы перестали контролировать проституток и пытались отказаться от сбыта тяжелых наркотиков. В прошлом году мы отказались от торговли героином и работали над тем, чтобы покончить с зависимостью от кокаина. Мои люди были счастливы, и я позаботился о том, чтобы их счастье продолжалось и дальше. Это было единственное, что могло сохранить мне жизнь. Страх мог завести так далеко.

Тишина заполнила мои уши и попыталась преодолеть вихрь мыслей и тревог. Я закрыл глаза и просто прислонился к двери, на мгновение замерев. Впервые за долгое время.

Потом я услышал всплеск.

Я открыл глаза в темноте и подошёл к широким окнам, выходящим на задний двор. Солнце зашло, сумерки перешли в ночь, но бассейн был освещен, и под водой кто-то плавал.

Я вышел на узкий балкон и наклонился, вглядываясь в воду. Свет падал на длинные светлые волосы и восхитительное тело в крошечном желтом купальнике-бикини. Может, это подружка кого-то из моих парней пришла поплавать? Она врезалась в бортик подо мной, затем снова нырнула под воду, направляясь к лестнице в дальнем конце прямоугольного бассейна.

Наклонившись ещё ниже, я наблюдал, как девушка вынырнула из воды и начала подниматься по ступенькам, повернувшись ко мне спиной. Её загорелая кожа блестела в тусклом свете, а от вида её тела у меня потекли слюнки. Длинные ноги, круглая попка, тонкая талия и то, что я не видел, но мог предположить, что у неё были идеальные сиськи. Мой член шевельнулся впервые за долгое время.

Тот, кто привел её сюда, совершил ошибку. Я хотел её для себя, и не было на земле мужчины, который мог бы остановить меня. Прошло слишком много времени с тех пор, как я в последний раз ощущал мягкую кожу женщины. Та, что сейчас оказалась в моих владениях, была выше всяких похвал. А если бы у неё ещё оказался острый язычок к тому же? Тогда я пропал окончательно.

Я выпрямился и уже собирался спуститься к ней, когда она повернулась и посмотрела на меня своими голубыми глазами.

Сабрина помахала рукой и улыбнулась, её, как и предполагалось, идеальные сиськи подпрыгнули в такт движению.

— Чёрт! — выругался я себе под нос и попытался мысленно заставить свой член опуститься. Это не сработало.

Она подошла ближе к краю бассейна, её тело блестело от воды. А потом она сказала то, что должно было убить мою эрекцию, но не смогло:

— Как я рада тебя видеть, дядя Нэйт!

Глава 2

Сабрина

Нэйт кашлянул в ладонь, мышцы его обнаженного торса напряглись, когда он посмотрел на меня. Он выглядел даже лучше, чем я помнила. Темные волосы, ясные сияющие глаза и тренированное тело.

У меня сердце распирало от восторга, и мне едва удалось сдержать ликование внутри. Моя уловка сработала идеально. Я стояла под его балконом, а он отводил глаза, стараясь смотреть на что угодно, только не на меня. Не получалось — его взгляд постоянно возвращался к моему лицу и ниже. Сгущающаяся тьма отбрасывала на него тень, но я чувствовала, как его глаза блуждают по мне.

— Значит, ты... э-э... ты вернулась из школы? — спросил он и схватился за перила балкона.

— Да-а. Я поступила в Темпл с этой осени, помнишь?

Скорее всего, он вообще ничего не помнил. Зимой, когда меня приняли, я отправила ему электронное письмо, а он в ответ написал дежурное «поздравляю».

Мы не виделись пять лет. Он отослал меня в школу-интернат и отправлял на каникулы, и даже не навещал летом или на остальных каникулах. Я даже не думала про Филадельфию и выполняла его пожелания. Но больше не буду. Мне исполнилось восемнадцать, и я была готова вернуться домой. Я также была готова к Нэйту Франко, хотя и знала, что он не будет готов ко мне.

— И правда, Темпл, — проговорил он, потирая ладонью подбородок, а другой рукой так крепко вцепился в перила, что побелели костяшки пальцев.

— В городе. Так что, я могу остаться здесь... Если ты не против? — уточнила я, сцепив руки за спиной, прекрасно понимая, что это еще больше выпячивает мою грудь. Груди у меня были не очень большие, но они заполняли бикини. — Я знаю, что тебе больше не нужно быть моим опекуном, так как я совершеннолетняя, но я надеялась, что смогу остаться, даже если мы не родственники.

— Остаться? — спросил он. Его голос был грубым и хриплым. Я забыла эту крошечную деталь, но тут вдруг снова всё вспомнила. «Теперь ты в безопасности. Я клянусь». Первые слова, которые он мне сказал, рикошетом пронеслись у меня в голове. Момент, когда я влюбилась в него, запечатлелся в моей памяти, даже если тогда я этого не понимала. Я была слишком юна и слишком шокирована.

— Да. Здесь, в доме, — ответила я с улыбкой. — С тобой.

— Это же... — тут он откашлялся, но, казалось, не был настроен продолжать свою мысль.

— Ты голоден? — спросила я, разомкнула руки и поиграла с завязками бикини на шее.

Он наклонил голову, наблюдая за моими движениями. После долгой паузы он процедил сквозь зубы:

— Да.

— Спустишься поесть? — продолжала я, немного потянув за веревочку.

Он хлопнул ладонью по перилам.

— Я… нет, — начал он, но снова закашлялся и покачал головой, словно пытаясь рассеять туман мыслей. — У меня много дел, я занят.

«Неужели я переоценила свои силы?»

— Оо, — надулась я и опустила руки. — Я надеялась, мы сможем поговорить о колледже.

— Может быть, завтра. За завтраком, — сказал он и отступил, хотя я чувствовала его взгляд. — Я же говорю, у меня много дел, так что увидимся позже. За завтраком.

— Окей, — ответила я, пожав плечами, и пошла к лестнице, покачивая бедрами. Прыгнув на верхнюю ступеньку, я потянулась, напряглась, затем нырнула в бассейн и поплыла из конца в конец. Когда я снова вынырнула, его двери были закрыты и я не могла его видеть, но покалывание в затылке подсказало мне, что он все ещё смотрит. Я демонстративно положила полотенце на шезлонг у бассейна и легла, позволяя теплому ночному ветерку высушить мою кожу.

Согнув руку, я медленно потянула за шнурок на шее, развязала его и спустила вниз, к тонкому материалу треугольников на груди. Я уставилась на его окно, и мне захотелось откинуть верх, чтобы показать ему, что принадлежит ему. Но я не стала этого делать. Я позволила завязкам лечь на живот и сползла на шезлонг, ткань все еще прикрывала мои твердые соски.

Закрыв глаза, я представила, как он спускается к бассейну. Он встанет надо мной, а потом сдернет с меня бикини, чтобы увидеть, какие твердые у меня соски. Его зеленые глаза изучали бы меня, вбирали бы в себя всё, а затем он проводил бы кончиками пальцев вниз по моему влажному телу, пока не нашел бы самое сладкое местечко между моих ног.

Я закинула руки за голову и сжала бедра от жара, который пробудился во мне от моих мыслей. Мне нужно было хорошенько подумать. Фантазии о Нэйте стали моим любимым занятием в школе-интернате. Я проводила свободное время в одиночестве, думая о нём, планируя наш первый раз вместе, представляя его тело на моём. Другие девочки в школе теряли девственность и заводили парней, в то время как у меня были воображаемые, горячие отношения с моим опекуном. Не видя никаких признаков моего интереса к мальчикам, они решили, что я ханжа. Но они ошибались. Моя проблема была проста: я не хотела мальчика. Я хотела мужчину. А точнее, одного определенного мужчину.

Мои мысли продвигались дальше, к тому, что Нэйт сделает со мной, когда мы оба окажемся вместе и разденемся. Я раздвину для него ноги, показывая ему то, что никогда никому не предлагала. Что он скажет? Мне очень хотелось потянуться вниз и доставить себе удовольствие, но если маневр с бикини напугал его, то мастурбация под его балконом уж точно была бы ошибкой, которую совершать не следовало.

Я вздохнула, завернулась в полотенце и села. Обойдя вокруг бассейна, я бросила ещё один взгляд на его окно и решила, что продолжу фантазировать одна в своей комнате.

Глава 3

Нэйт

Я сидел за своим столом и слушал краткий отчет Дэвида об итогах всех наших операций за день. Мы ожидали ещё одну крупную партию травки попозже в ту ночь. На этот раз мы отправим своих людей, чтобы охранять товар вместе с Питером. Дэвид продолжит поиски стукача. Кто-то стучал, и его надо было обнаружить. Русские просто не могли знать наши ходы с такими подробностями, если кто-то не сливал им всё.

— Если найдете его, приведите его ко мне.

Питер кивнул, но у Дэвида глаза сверкнули, выдавая его жестокость, что рвалась на свободу.

Я указал пальцем на него и сказал:

— Дэвид, у тебя будет возможность разобраться с ним, но мне нужно сначала его увидеть. Понял меня?

— Я понял, — ответил Дэвид, хрустнув суставами пальцев. Это само по себе заставило бы взрослых мужчин с даже более крепкими яйцами, чем у меня, наложить в штаны. Мясник жаждал причинить кому-то боль. — Если только потом я смогу взяться за него и прикончить.

— Да, сможешь, — подтвердил я и потер свои виски, когда часы в зале пробили девять.

— Ну, нам пора. Пойдем работать, — сказал Питер, вставая, и они с Дэвидом ушли на целый день. Я собирался подключиться позже и вместе с ними контролировать доставку марихуаны. Нельзя допустить, чтобы что-то пошло не так в этот раз. Если бы мы потеряли эту партию, мы бы вышли из игры в этом бизнесе на неделю. Многое может случиться за неделю. Новые дилеры забрали бы на наш товар, и, в конце концов, мы были бы вынуждены снова воевать с русскими, а также с другими синдикатами, как это было в прежние времена. Такой поворот событий меня не устраивал.

Пора было идти на завтрак, но я замешкался у двери в холл. Сабрина будет там, и после прошлой ночи — ночи, половину которой я провел под холодным душем — мне нужно было действовать правильно. Она могла поступить в Темпл, но ей нужно было найти место в кампусе или в городе рядом со школой. Оставаться здесь было бы слишком опасно. Я не позволял ей приезжать в этот в дом довольно долго, главным образом из-за угрозы со стороны русских. Вытащить её отсюда было самой умным шагом. И не только из соображений безопасности. Мне нужно было стереть её из памяти, держать на расстоянии. Я покачал головой, вспомнив, что думал о ней до того, как узнал её. А потом и остальные мысли о ней, хотя я чертовски хорошо знал, кто она такая. Мой член начал подниматься в штанах, и я сжал руки в кулаки.

— Сосредоточься, извращенец. Она твоя подопечная. Не твоя игрушка, — пробормотала я себе под нос, хотя и не слишком убедительно. «Дядя Нэйт». Её слова эхом отдавались у меня в голове. Это была хорошая деталь, неплохое напоминание, которое кричало: «НЕ ДУМАЙ ОБ ЭТОМ, МАТЬ ТВОЮ». Но я думал об этом слишком много с того момента, как увидел её в бассейне.

Из робкой, красивой девочки Сабрина превратилась в женщину, способную вскружить голову и разбить сердце. Достаточно умная, чтобы получить полную стипендию в Темпле, и с телом, которое вызывало у меня желание… Я отвечал за её безопасность после того, как её приемные родители были убиты в одном ужасном деле, связанном со старым боссом. Это было пять лет назад, и Сабрина была почти забыта в преступном мире. Воспитанная в лучших школах-интернатах, какие только можно найти, она была чужой в этой жизни, и я хотел, чтобы так оставалось и дальше. Я сделал глубокий вдох и выдохнул, прежде чем поправить ширинку, как гребаный подросток.

Солнечный свет просачивался сквозь пуленепробиваемые окна широкого коридора в задней части дома. Деревянные полы блестели от свежей полировки, когда я свернул налево в главный коридор, стены которого всё ещё были украшены произведениями искусства, приобретенными семьей Генуя много лет назад. Я понятия не имел, сколько они стоят и хороши ли вообще. Видел одно, значит, видел их все — я так думал, по крайней мере, в области искусства.

По дому разносился запах яичницы с беконом, смешанный с горьковатым привкусом свежего кофе. Голоса отражались от панелей из красного дерева, один высокий и приятный, другой принадлежал Питеру.

У меня напряглась спина, когда я вошёл в столовую. Сабрина сидела за столом, её светлые волосы волнами ниспадали на обнаженные плечи. На ней было даже не платье, а какой-то пляжный сарафан с тонкими лямками, ткань была такой тонкой, что почти просвечивала. Она повернулась ко мне, и, заглянув мне в глаза своими ярко-васильковыми, улыбнулась.

— Нэйт, — произнесла она и встала, позволяя мне рассмотреть, насколько коротким было её светло-розовое платьице. До середины бедра и в обтяжку. Мне захотелось накинуть на неё свой пиджак. Питер усмехнулся.

— Разве у тебя нет работы? — огрызнулся я на него и подошёл к своему месту во главе стола.

— Да, босс, — ответил он и, повернувшись к Сабрине, слегка поклонился. — Приятно познакомиться.

— И мне тоже, — ответила она, занимая свое место, и положила салфетку себе на колени.

Когда Питер вышел из комнаты, мне удалось немного расслабиться. Но потом она повернулась и одарила меня ещё одной улыбкой. Такой яркой и полной жизни. Она хоть представляла, как сияет?

— Раз уж я останусь здесь, то думаю, мне можно сделать ремонт в моей старой комнате?

Я сравнил её с маленькой испуганной девочкой, которую спас от перестрелки пять лет назад. Глаза были те же — завораживающие, а волосы все ещё имели золотистый оттенок, но всё остальное было другим. Её лицо было уже не таким круглым и приобрело форму сердечка. Гладкая кожа, ровные белые зубы и пухлые губы. Смущает, если не сказать больше. Я отчетливо представлял её себе всякий раз, когда думал о ней в школе. Это всегда была одна и та же испуганная маленькая девочка, её большие голубые глаза умоляли меня спасти её. Но она уже не была ребёнком, теперь это была незнакомка. Горячая штучка.

Из кухни появилась Опал с моим кофе, яичницей с беконом и двумя пышными оладьями. Она улыбнулась Сабрине и сказала:

— Так приятно, впервые в доме появилась ещё одна женщина.

Я отхлебнул кофе и строго посмотрел на неё. Она поняла намек и поспешила обратно, а в это время Сабрина откусила кусочек вафли.

— Боже, как вкусно, — сказала она и сглотнула. — В школе нам не давали такой еды, — пожаловалась она, отрезая себе ещё кусочек, и посмотрела на меня. — Ты будешь есть?

Я понял, что молча разглядывал её, не произнося ни хрена, ни единого гребаного слова. Поставив кофе, я откинулся назад и, сосредоточив внимание на её ангелоподобном личике, проговорил:

— Не думаю, что тебе стоит оставаться в этом доме.

Ее лицо вытянулось, как от удара:

— Но я только что приехала.

— Я понимаю, — ответил я, положив салфетку на колени. — И мне очень жаль. Но… — «Как же это сказать ей?» — В последнее время начались проблемы с бизнесом, дела идут не очень хорошо, а я хочу, чтобы все было в порядке. Тебе лучше было бы пожить в кампусе или на квартире, а? Я могу это устроить.

Она положила вилку на тарелку.

— Дела? — переспросила, скрестив руки на груди, что привлекло мое внимание к твердым вершинам её сосков. — Господи… — сказала она. — Я знаю, каким таким бизнесом ты занимаешься, и я не боюсь.

Я покачал головой:

— Ты не знаешь, о чём говоришь.

— Ты глава криминального клана Генуя. Или, может быть, вы называете это как-то по-другому теперь, когда никого из той семьи больше нет. Мой отец был наркоторговцем из России. Ты спас меня после того, как старый босс похитил меня и убил моих приемных родителей.

Я сглотнул и попытался подобрать правильные слова. Мне это не удалось.

— Ты думаешь, я забыла обо всем этом? — спросила она и покачала головой. — Я знаю, какая у тебя жизнь. Мне всё равно.

— Ты думаешь, что знаешь. Но это не так. Сейчас всё опасно. На острие ножа. У меня на спине мишень. И если кто-то находится слишком близко ко мне, то тоже попадает под прицел.

— Я остаюсь, — произнесла она, сжав губы в тонкую линию. Маленькая петарда. Я хотел смотреть, как горит фитиль, пока не начнутся взрывы.

В моем голосе зазвучало разочарование, несмотря на все усилия сохранить ровный тон.

— Я рад, что ты считаешь, будто разбираешься во всех тонкостях преступного мира Филадельфии. Это не так. Ты отлично провела время в школе-интернате, и я рад этому, — проговорил я и глубоко вздохнул. Я был рад. Я хотел, чтобы она жила нормальной жизнью, насколько это возможно после её тяжелого детства. — И я горжусь, что ты получила стипендию в Темпле. Я хочу, чтобы ты продолжила учебу.

— Я могу учится и жить здесь в то же время.

— Почему?

— Что почему? — спросила она. Краска бросилась ей в лицо, залив щеки румянцем. Незабываемо. На долю секунды мне показалось, что в искусстве есть смысл — я бы заплатил за то, чтобы кто-нибудь написал её портрет, изобразив такой, какой она была в тот момент.

Я наклонился вперед и положил локти на стол.

— Я имею в виду, почему ты хочешь остаться здесь? Какое это имеет значение? Разве ты не хочешь быть свободной, чтобы делать то, что захочешь, где-нибудь в городе?

— Свободной, чтобы делать то, что хочу? Серьезно? — переспросила она, закатив глаза, чем на долю секунды выдала свой возраст. — Думаешь, я не знаю, что за мной пять лет наблюдал один и тот же чувак?

Я ухмыльнулся:

— Ты вычислила Харгута?

— Я сделала это в первую неделю в школе. Сначала я подумала, что он извращенец. А потом, когда поняла, что ему дали свободу действий на территории школы, я догадалась, что он был личной охраной.

Виновен по всем пунктам. Я договорился с её школой нанять одного из моих парней, Харгута, чтобы присматривать за ней. Я проговорил:

— Я должен был защитить тебя.

— Если ты хочешь, чтобы я была в безопасности, разве не самое безопасное место здесь, с тобой? — спросила она, а потом взяла вилку с тарелки и откусила еще кусочек вафли.

Она была права. Дом был хорошо укреплен. Чтобы пройти через парадную дверь, понадобится танк или ракетница. Но даже в этом случае я не хотел, чтобы она путалась под ногами. Или в бассейне. Или где-нибудь рядом со мной, особенно когда это заставляло мой член не подчинялся мне, как он делал прямо сейчас под столом.

— Я попрошу кого-нибудь подыскать тебе квартиру.

— Нет, — ответила она, допила апельсиновый сок, и встала. — Я остаюсь.

Солнце осветило её платье, открыв прямую линию между бёдер. На ней не было трусиков. Я вцепился в подлокотники кресла и заставил себя сидеть на месте. Что же мне теперь делать? У меня мелькнула мысль положить её к себе на колени и шлепать по попе, пока вся задница не покраснеет, а потом впиться ртом в её киску, пока она не кончит мне на лицо. Я подумал: «Чёрт, возьми себя в руки».

— Не ты решаешь, остаться тебе или уйти. Я решаю, — сказал я, вставая, и отбросил салфетку. Слава богу, мой пиджак прикрывал мои бёдра. — Ты уедешь. Я сделаю несколько звонков и посмотрю, что можно найти рядом с Темплом. До тех пор ты можешь остаться здесь.

Она шагнула ко мне и заглянула своими голубыми глазами в мои.

— Ты не можешь просто выгнать меня.

Я нахмурился и ответил:

— Я много чего могу.

У неё на шее запульсировала вена, она посмотрела на мои губы, а потом проговорила:

— Ты не такой, каким я тебя помню.

— Как это? — поинтересовался я у неё. Я начал понемногу приближаться к ней, пока не уловил её цветочный аромат. Ещё одно движение, и она окажется в моих объятиях.

— Ты был весёлым, всегда находил повод для шуток, — сказала она. Уголки её губ дрогнули, на них заиграла слабая улыбка.

— Ты хочешь, чтобы я рассмешил тебя, а потом вышвырнул вон? — спросил я и засунул руки в карманы, чтобы не прикасаться к ней. Испытывал ли когда-нибудь мужчина такое искушение? Это всё бред какой-то.

— Нет, — ответила она, нахмурившись. — Просто ты выглядишь гораздо более... загруженным, я думаю, — проговорила она, протянула руку и провела кончиками пальцев по шраму на моём подбородке. — Тебя ранили, — тут её рука поднялась выше, поглаживая мою щёку слишком личным прикосновением. На долю секунды я прильнул к её теплу, прежде чем отступить. Черт, мне нужно было думать головой на плечах, а не жирным отростком, висящим у меня между ног.

— Значит, мы оба изменились.

— Да, — подтвердила она и пробежала языком вдоль своей нижней губы. — Но некоторые вещи остаются неизменными.

Боже, что за девушка. Я должен был уйти от неё, прежде чем сделаю что-то, о чем мы оба пожалеем.

— Не устраивайся слишком удобно. Ты скоро уезжаешь, — сказал я, повернулся и направился к двери в холл.

— Могу я хотя бы переделать что-то в своей комнате? — снова спросила она. Её сладкий голосок обтекал меня со всех сторон, как теплый мед. — А то «Хелло Китти» больше не в моем вкусе.

Я пренебрежительно махнул рукой.

— Конечно. Делай, что хочешь. Выбирай сама. Опал может достать всё, что ты захочешь, — проговорил я на ходу. Уже у двери я заколебался. — Ты сегодня куда-то собираешься?

— Разве не ты только что мне сказал, что хочешь, чтобы я уходила?

Я взглянул на неё через плечо. Она выставила вперед одно бедро, руки скрестила под грудью. «Выпороть. Определенно выпороть за это».

— Я хочу, чтобы ты вышла. Но только не в этом платье.

Она опустила глаза, затем взглянула мне в глаза хитрым взглядом.

— Почему? Что с ним не так?

Когда я понял, что она играет со мной, мой член вступил в открытую войну с моей молнией. Дерзость была моей слабостью, а у неё её было предостаточно. Я ответил:

— Ты знаешь, что с ним не так.

— А мне нравится, — проговорила она, приподнимая подол, опасно близко к тому, что было под ним. — Не могу понять, почему тебе это не нравится, — тут она захлопала ресницами, дразня меня.

У меня не было времени на её игры, но, чёрт возьми, я хотел играть. Принуждая себя добавить строгости в голос, я сказал:

— Харгут будет сопровождать тебя, когда ты выходишь. Если ты хочешь, чтобы он увидел твои бесстыдно выставленные сиськи, это твое дело.

Я вошел в холл, вместо того чтобы перебросить её через плечо, как мне хотелось. Боже, что бы я сделал с её маленьким упругим телом и острым язычком. Заткнуть ей рот своим членом — это был пункт в самом начале моего списка, сразу после порки. И, чёрт возьми, я бы сделал её задницу краснее, чем щёки Санта-Клауса на Рождество.

Гнев закипел во мне при мысли, что Харгут увидит её в этом платье, но я подавил его. Мне нужно окунуться в работу с головой, а её маленький стриптиз выбил меня из колеи.

Одно можно было сказать наверняка. Чем скорее она уедет, тем лучше.

Глава 4

Сабрина

Я совсем не собиралась куда-то переезжать. Но мой план оказалось не так легко осуществить, как я себе представляла. Нэйт, которого я помнила, ухватился бы за шанс заполучить такую девушку, как я. Но он не клюнул. Вместо этого он отступил и попытался отослать меня. Конечно, это только заставило меня хотеть его ещё больше. За годы разлуки он стал таким джентльменом — по крайней мере, в том, что касалось меня. Проблема в том, что мне не нужен был джентльмен. Я хотела Нэйта. Сексуального и грязного. Именно такого, как я запомнила.

Осматривая себя, я поняла, что могу предложить. Грудь не очень большая, но упругая, и он это заметил. Достаточно тонкая талия и, надо признать, более округлая попа и широкие бёдра, которые переходили в длинные ноги. Мальчики в школе говорили мне, что я хорошенькая, — конечно, тогда, когда они пытались залезть мне под юбку.

Я занималась спортом, брала уроки самообороны, ходила на кикбоксинг. До роковой красотки мне далековато, но и простушкой я не была. И я просто уверена, что произвела впечатление на Нэйта. Его зрачки расширились, дыхание участилось. У меня не хватило смелости посмотреть вниз и попытаться обнаружить стояк, но я подозревала, что его влечет ко мне.

Так что же я делала не так?

— Ты что-то уронила? — поинтересовалась Опал, когда вошла в столовую и бросила на меня вопросительный взгляд.

— Нет, — ответила я, разглаживая складки на платье. У меня не было настоящего объяснения, почему я разглядывала себя, поэтому я сменила тему. — Нэйт сказал, что я могу сделать ремонт в своей комнате.

Опал стала собирать тарелки. Я потянулась за пустыми стаканами, но она отмахнулась.

— Это моя работа. Была еще до твоего рождения.

— Окей, — я отошла в сторону, чтобы не мешать, пока она убирала со стола. — Но как Вы думаете, потом мы могли бы пройтись по магазинам и что-нибудь купить?

— У меня есть кое-какие дела, но я уверена, что мистер Франко не будет возражать, если ты пройдешься по магазинам без меня, — прозвучало от неё в ответ. Она замолчала и встретилась со мной взглядом. — Но только не забудь взять с собой Харгута. Ты ведь понимаешь, о ком я говорю?

— Да, — подтвердила я, ведь я видела его каждый день в течение пяти лет. Я узнал бы его, даже если бы он был одет в рясу.

— Он может оплатить всё, что тебе захочется купить, — сказала она, когда закончила собирать посуду. — Увидимся, когда вернешься, и мы сможем вместе заняться ремонтом в комнате.

— Спасибо.

Она улыбнулась, материнское выражение в её глазах немного согрело меня. Она ответила:

— Всегда пожалуйста.

Я повернулась и вошла в мраморный вестибюль, сверкающая люстра над головой отбрасывала мягкий свет вдоль широкой лестницы. Нэйт уже ушел, ушел делать то, что делали боссы мафии. Наверное, я должна была больше переживать из-за его профессии, но я была дочерью торговца наркотиками из так называемой братвы и его любовницы. Я видела, как он умирал, когда была ещё ребенком, и тогда же я должна была умереть вместе с ним. Но по какой-то прихоти судьбы наемный убийца сжалился надо мной, забрал с собой и нашёл для меня хорошую семью, которая усыновила меня.

Но прошло совсем немного времени, как жизнь наладилась, а они снова настигли меня. Меня схватили, мою приёмную семью убили, но мне встретился Нэйт. Он спас меня. В тот момент, когда я увидела его в залитом кровью доме, когда мне едва исполнилось тринадцать, я поняла, что он будет моим миром. Теперь, в восемнадцать, для меня ничего не изменилось. Даже притом, что Нэйт казался более уставшим от мира, получил ещё несколько шрамов, он все ещё был человеком, который заставил меня чувствовать себя в безопасности, несмотря на кошмары, которые окружали меня и снились постоянно.

Я поднялась в свою комнату и быстро переоделась в джинсы, футболку и толстовку. Не нужно показывать товар никому, кроме Нэйта. Спустившись вниз, я увидел Харгута, который стоял у входной двери и разговаривал с вооруженным охранником.

— Привет. Опал рассказала Вам, что нужно пройтись по магазинам? — спросила я.

— Да, — ответил Харгут с улыбкой и протянул мясистую руку. — Думаю, нам давно пора познакомиться.

Я взяла его медвежью лапу и потрясла, наконец-то разглядев того, кто давно следовал за мной, как тень. Лет пятидесяти пяти, дородный, с редкими седеющими волосами, он выглядел типичным отцом. Но у него была теплая улыбка и добрые глаза.

— А это Джордж, — сказал он, указав на охранника.

— Приятно познакомиться, — сказал тот. Его взгляд скользнул по моему телу, прежде чем он посмотрел мне в глаза. Лет сорока пяти, с проседью в волосах и крепким телосложением, на первый взгляд он вполне подходил на роль телохранителя, несмотря на то, что мне не нравилось, как он смотрел на меня. — Значит, вы идёте по магазинам?

— Точно, — подтвердила я, заставив себя улыбнуться. — Я хочу сделать ремонт в своей комнате.

Джордж усмехнулся:

— Значит, останешься на какое-то время?

— Планирую.

— Хорошо, — ответил он, еще раз окинув меня взглядом, и между нами повисла тишина.

Под его пристальным взглядом у меня по коже пробежали мурашки.

Харгут откашлялся, отвлекая мое внимание от Джорджа.

— Я видел, как ты взрослела, — проговорил он, открывая мне дверь. — Не спускал с тебя глаз, как будто ты была моей собственной дочкой. Одни пятерки, хорошая стипендия, все эти факультативы. Я не пропустил ни одного из твоих футбольных матчей.

Гордость в его голосе удивила меня. Я повернулась и встретилась с ним взглядом.

— Я и не знала, что я для Вас не безразлична.

Радуясь, что Джордж не пялится на меня, я вышла на утреннее солнце.

Пока мы шли к черному внедорожнику, Харгут продолжал говорить:

— У меня дочь лет на пятнадцать старше тебя. Когда она была маленькой, у меня не было возможности заниматься с ней так, как должен был. Работа, понимаешь? — с этими словами он обошел машину и сел на водительское место. — Я знаю, это звучит глупо, но с тобой у меня появился второй шанс. Сделать то, что я должен был сделать, и поддержать тебя, даже если ты не знала, что я был там. Когда мне дали задание, я ухватился за него. Нэйт доверял мне достаточно, чтобы позволить быть твоим защитником, и всё.

— Ого, это так... мило, — проговорила я и теперь посмотрела на него по-новому, с одобрением. Я едва помнила своего настоящего отца. Мой приемный отец был добрым, но сдержанным. Кроме того, у меня не было опыта общения с кем-то, кто вёл бы себя как отец. — Я не знала, что для Вас это всё было так важно.

— Так и было. Наблюдая за тем, как ты растешь, я понял, чего мне не хватало с моей маленькой девочкой, — ответил он, включая передачу, и по длинной подъездной дорожке выехал на дорогу. — Моя дочь сказала бы — слишком мало и слишком поздно. Она — врач в Нью-Йорке. Очень редко звонит и не приезжала встретиться, даже когда меня назначили к тебе в школу, и я уехал из города, — проговорил он, вздохнул и выдавил улыбку. — Но это в прошлом. Я слышал, ты хочешь сделать ремонт в своей комнате? Хочется обновить её?

— Это я и задумала, — сказала я и кивнула. — И... ну, спасибо. За то, что присматривали за мной.

— О тебе было довольно легко позаботиться. Не связывалась с мальчишками, наркотиками и всем остальным. По-настоящему целеустремлённая, — произнес он с улыбкой, и его глаза засияли от гордости за меня.

А мои вдруг заволокло туманом, поэтому я надела очки.

Он махнул рукой охранникам, толпившимся у ворот.

— Чего тебе хочется? Хочешь попробовать заехать в «Короля Пруссии» (прим. King of Prussia Mall — торговый центр для семейного шоппинга)?

— Конечно. Я охотно побродила бы по торговому центру, — ответила я и приготовилась к поездке. — Что вы делали для синдиката до того, как стали моим опекуном?

Он искоса взглянул на меня и ответил:

— Ничего хорошего.

Приклад пистолета, что выпирал из-под пиджака, подтвердил его слова.

— А Вы давно знаете Нэйта? — спросила я. Мне показалось, что было бы неплохо собрать о нем побольше информации.

— О, дай подумать. Я знал его отца, да упокоится он с миром. Так что я, вероятно, встретил Нэйта, когда ему было лет десять или около того. Может, я и встречал его раньше, но до десяти лет он не делал ничего запоминающегося.

Харгут вывел машину на автостраду, и я оживилась:

— А что он сделал тогда?

Он рассмеялся, и смех вырвался из его круглого живота.

— В десять лет он был самым настоящим шалопаем и не в меру активным, уже наводил шороху в округе, играл с друзьями и ошивался с Конрадом Мерсером и его стариком.

Я вздрогнула.

— Наемный убийца.

— Правильно. Кон сейчас отошел от дел, — или мертв, зависит от того, кого будешь расспрашивать, — так что не стоит переживать из-за него. Я знаю твою историю, но могу гарантировать, что меньше всего Кон хотел причинить тебе боль. Он спас тебе жизнь, верно?

Воспоминание о стволе его пистолета, направленном на меня, когда я была еще ребенком, пронеслось в моей голове.

— Он не стал убивать меня, — проговорила я. Я вовсе не была уверена, что это то же самое, что спасти мне жизнь.

Харгут кивнул, словно тоже заметил разницу.

— Ну что ж, всё это уже позади. Нужно добиваться чего-то для себя, вместо того, чтобы болтаться с такими, как Нэйт и я.

— Я собираюсь уговорить Нэйта позволить мне остаться в доме, — ответила я, включила кондиционер и принялась крутить ручку радиоприемника.

— Ну… э-э, ты, наверное, планировала не только это...

Я пожала плечами и остановилась на популярной музыкальной станции, и из динамиков полилась новая песня Джастина Тимберлейка.

— Можете мне не верить, но я планирую именно это.

— Не лучше ли тебе найти жильё где-нибудь поближе к школе? — мягко предложил он.

— У меня уже был подобный разговор с Нэйтом, — ответила я со вздохом и уставилась на машины рядом с нами. Очевидно, мы пропустили сообщения о том, что сегодня День белых внедорожников, так как три белых Рэйнджровера загораживали мне вид.

— Нэйт желает тебе только самого лучшего. Всегда желал. Вот почему он отослал тебя от всего этого. Тебе нужна была программа, план. Ходить в школу и пытаться понять, какой женщиной ты хочешь стать. Это то, что Нэйт хотел для тебя.

— Нэйт меня даже не знает, — ответила я. В моём голосе проступило разочарование, которое сказало больше слов. — Он даже не пытался узнать меня получше. Он просто отправил меня в школу, приставил Вас ко мне и продолжал жить своей жизнью, пока я была там.

Он взглянул на меня.

— Я не знал, что Нэйт так много значит для тебя.

— Он спас меня, — ответила я и пожала плечами. Как я могла объяснить, что Нэйт не просто вытащил меня из опасной ситуации, но что в последующие недели он подарил мне чувство защищенности, такое, которого я никогда не испытывала, даже когда жила со своей приемной семьей? Если я попытаюсь рассказать Харгуту, он, вероятно, отмахнется от этого, как от юношеского увлечения, и, возможно, я не стану его винить. В конце концов, мне было восемнадцать, а Нэйту тридцать три. Но что-то у меня внутри, часть меня — та, которая не знала своей родной матери, отеца, которого убили у неё на глазах, и жизнь, которая только со стороны выглядела нормальной — не могла поколебать связь, которая соединяла меня с Нэйтом. Он был тем, кого я представляла, обнимающим меня каждую ночь в школе-интернате, когда я боролась со своими кошмарами. И когда я стала старше, у меня появилось еще больше фантазий, которые менялись от детских до откровенных и взрослых по мере полового созревания. Я никогда не представляла себя с кем-то еще. Мы с Нэйтом были сплетены вместе, наши нити переплелись с первого момента нашей встречи. Я не могла объяснить это, но связь была реальной, и иногда, когда я вспоминала жестокость своего прошлого темными, одинокими ночами, эта связь была единственной, что удерживало меня на земле.

Воздух между нами стал тяжелым, когда я погрузилась в пропитанные кровью воспоминания, в машине повисла тишина, прерываемая звуком ветра и шин.

Харгут откашлялся и, побарабанив пальцами по переключателю передач, спросил:

— Итак, какой декор ты хочешь подыскать?

— Может быть, что-то в голубых тонах, — сказала я, благодарная за то, что мне дали передышку. — Наверное, какие-нибудь светло-серые стены и голубое покрывало с китайскими узорами — примерно такое я себе представляю.

— Стильно, — кивнул он и повернул на подъездную дорожку к торговому центру «Король Пруссии». — Мы всегда можем купить другую мебель. Если тебе что-то не понравится…

Вдруг выстрелы разбили окно со стороны Харгута, и он повалился на руль, когда белые Рэйнджроверы окружили нас. Мой крик был заглушен скрежетом металла о металл, когда машины догнали нас, начали прижимать к обочине и принудили остановиться.

— Харгут! — позвала я, потянулась через переднюю панель и встряхнула его, но он повалился на бок, не двигаясь.

Внедорожник у моей двери сдал назад, из него вышли двое мужчин и направились ко мне. Я сунула руку под куртку Харгута и схватила рукоятку его пистолета, когда моё окно разлетелось вдребезги, а дверь распахнулась.

Я вытащила пистолет из кобуры и развернула его дулом вперед.

— Ты будешь стрелять в меня, малышка? — спросили у меня. Мужчина, в которого упирался конец моего ствола, ухмыльнулся; его светлые волосы сияли на солнце, но темные глаза были холодны как камень.

Я нажала на курок. Ничего не произошло.

Он ухмыльнулся и выхватил пистолет из моей руки, прежде чем схватить меня за волосы и вытащить из машины. Мою голову как будто огнем обожгло, когда он дернул. Разговаривая по-русски со своими людьми, он подвел меня к ближайшему Рэйнджроверу и толкнул в спину, затем забрался в машину позади меня, когда какофония гудков и криков прорезала воздух.

—Idi! — прикрикнул он, хлопнув ладонью по подголовнику, и мы помчались вниз по пандусу. Я оглянулась, но Харгут не двинулся с места.

Иди. Он сказал: «Иди». Я думала, что совсем забыла свой родной русский после того, как меня удочерили, но некоторые слова все еще могла разобрать.

Мужчина обнял меня за плечи и крепко прижал к себе, когда мы выехали на шоссе и направились в центр города.

— Слезь с меня.

Я попыталась оттолкнуть его, но он схватил меня за горло и прижал к сиденью.

— Прекрати драться, kukla, — сказал он. Его темные глаза пронзили меня. — Теперь ты моя. Моя идеальная куколка, — продолжал он, остановив взгляд на моих губах. — Ты меня не помнишь?

Я попыталась покачать головой, но он крепче сжал мою шею, в то время как я вцепилась в его запястье.

— Мы с твоим отцом были близки. Я был его учеником. Четырнадцать лет мне было.

Я начала припоминать урывками, неясные картинки из прошлого замелькали перед глазами. Светловолосый мальчик, который помогал отцу с порошком, пока я играла в куклы. Мальчик, который никогда не говорил со мной. Дмитрий, так называл его мой отец.

Он рассмеялся, но холодный звук, словно острые гвозди, пронзил мой разум.

— Я сказал «ученик», но твой отец использовал меня намного больше, чем просто для изучения торговли наркотиками, — проговорил этот тип. Он уставился на меня, не мигая, понизив голос до шипения. — Ты знаешь, что твой отец предпочитал мальчиков? Ты знаешь, как он любил их опускать? Опускать меня?

Я попыталась покачать головой, но ничего не вышло.

— Твой отец сказал, что такой кусок дерьма, как я, не должен приближаться к такой красивой девочке, как ты. Его куколке, — говорил он. От него исходила волна гнева, от которой страх во мне перерос во всепоглощающий ужас. — Если бы он видел нас сейчас! — продолжал он, удерживая меня за шею, а другой рукой гладил по щеке. — Наконец-то вместе.

— Отпусти меня, — проговорила я. Слова мои были едва слышны.

— Никогда, — ответил он с улыбкой и придвинулся ближе, его теплое дыхание коснулось моих губ. — Теперь ты моя. Этот идиот Нэйт не должен был выпускать тебя из дома. Особенно теперь, когда ты выросла такой красивой. Твой отец не был в этом деле мастером. Не такой, как я. Я сломаю его драгоценную куколку. Я уже сломал одну его игрушку, — сказал он, проводя рукой по моей шее, плечам и обхватив, наконец, мою грудь. — Но я буду делать это медленно. Ты заслуживаешь, чтобы тобой занимались основательно.

Я попыталась вырвать у него запястье, но он только сильнее сжал мою руку, так сильно, что я вскрикнула.

— Моя маленькая кукла. Не могу дождаться, когда привезу тебя домой, чтобы насладиться каждой частичкой тебя.

Он протянул руку и щелкнул пальцами. Я была слишком напугана, чтобы смотреть куда угодно, только не в его глаза. В душе у меня боролись желания бежать и драться, но его хватка была такой силы, что я осознала, что никуда не сдвинусь. И его телосложение — по крайней мере, двести фунтов мускулов и ярости — подтверждало этот факт. Мне нужно было оружие.

— Что ты собираешься делать? — сорвались с моих губ еле различимые слова.

Он ухмыльнулся, жестоко скривив губы, и ответил:

— Всё, что захочу.

Дернув меня вперед, он накинул мне на голову черный капюшон. Запах хлорофорума наполнил мой нос, но я старалась не дышать. Мои легкие начали гореть, когда мужчины быстро заговорили по-русски. Они были взволнованы, их голоса звучали все громче. Все, что я смогла разобрать, это то, что кто-то преследовал нас.

— Чертов Харгут.

Дмитрий оттолкнул меня в сторону.

Мои легкие, казалось, вот-вот лопнут, и мне пришлось сделать вдох. Визг шин и крики были последними, что я услышала, прежде чем все исчезло в чернильно-черной ткани перед моими глазами.

Глава 5

Нэйт

— Где она? — мой рёв, казалось, ошеломил Джорджа, который стоял у входной двери, но он указал вверх по лестнице.

Я бросился вверх по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки, чтобы оказаться у неё в комнате. Опал сидела у кровати, на которой сидела Сабрина, согнувшись и обхватив голову руками.

— Она только что пришла в себя, — сказала Опал, сцепив пальцы на коленях.

— С тобой все в порядке? — спросил я, подбегая к Сабрине и усаживаясь рядом с ней.

Подняв голову и широко раскрыв глаза, она заглянула в мои, а затем, скользнув взглядом ниже, она заметила пятна крови на рукаве моей рубашки.

— Чья это?

— Не моя, — ответил я, осматривая её лицо — никаких видимых повреждений, слава богу, не было.

— Чья?

— Не волнуйся об этом сейчас.

Я взглянул на её горло, где остались некрасивые красные следы от пальцев, которые портили её кожу. Ярость кипела и бушевала во мне. Когда я найду ублюдка, который посмел поднять на неё свои руки, я убью его медленно.

Она коснулась моего окровавленного рукава и спросила:

— А Харгут? Он в порядке?

Я надеялся, что она не спросит, и решился уже солгать ей. Но, в конце концов, я просто покачал головой. Ее лицо искривилось, и из горла вырвались рыдания. Я притянул её к себе и держал, пока она плакала.

Харгут сумел догнать людей, которые увезли её, и протаранил их машину на автостраде. К тому времени, когда мои ребята добрались туда, он уже истекал кровью, но он вырвал Сабрину из рук похитителей, оставив два трупа и одного раненого русского на разделительной полосе, пока потрясенные свидетели наблюдали из своих автомобилей. Мои люди схватили его и уцелевшего придурка и помчались к дому, пока не появились копы.

Лежа на ступеньках моего дома, Харгут пытался извиниться за то, что позволил её похитить, пока я зажимал руками смертельные раны на его груди. Я видел, как он испустил последний вздох, когда Питер потащил выжившего русского за угол дома. Я прикончу его здесь, в подвале, после того, как Дэвид допросит его. Он ни хрена не скажет. Русских почти невозможно было заставить говорить. Но я бы с удовольствием выплеснул свой гнев на этого ублюдка.

— Ты уверена, что не пострадала? — спросил я, отстранив Сабрину и внимательно посмотрев ей в лицо.

— Мне больно, но я не помню несчастного случая. Я не знаю, что случилось. Но Харгут был там. Харгут... — она подавилась рыданиями, её прекрасные голубые глаза наполнились слезами, когда я откинул одеяло и провел руками по её телу, затем по ногам, проверяя, нет ли травм.

Она зашипела, когда я надавил на её бедро, и сказала:

— Там.

Я расстегнул пуговицу на её джинсах и спустил их до бёдер. На боку широкой полосой расползался большой багровый синяк.

— Не думаю, что там перелом, — сказал я, изо всех сил стараясь не обращать внимания на нежно-розовое кружево её трусиков. — Опал, принеси ей лёд и обезболивающее.

Опал встала и вышла.

Я провел рукой по её мягкой коже, ощупывая синяк.

— Где-нибудь ещё?

— Нет, — ответила она, шмыгнув носом. — Здесь болит сильнее всего.

Её слезы подействовали на меня сильнее, чем следовало бы. Это вернуло меня в еще более мрачное время, когда она была травмирована так сильно, что думала, что я её спаситель. А я не спаситель. Я был просто мудаком, который оказался в нужном месте в нужное время, чтобы притвориться героем. Похоже, в этом отношении мне повезло, потому что она смотрела на меня так, словно я был единственным мужчиной на планете, который мог защитить её.

— Иди сюда, — проговорил я, снова раскрывая для неё свои объятия.

Она прижалась ко мне, дрожа всем телом, и проговорила:

— Он присматривал за мной.

— Я знаю. Он делал свою работу, — ответил я, проводя рукой по её волосам. — Шшш.

— Н-у-у… у него есть дочь. Кто-то должен ей сообщить.

— Я всё сделаю.

Я повернул её так, чтобы она села ко мне на колени, и откинулся на спинку кровати.

Она уткнулась носом мне в шею, её влажные ресницы щекотали мою кожу. И так же, как это было пять лет назад, я снова плясал под её дудку. Я готов сделать все, чтобы остановить её слезы, чтобы она чувствовала себя в безопасности, хотя она уже знала, — гораздо лучше, чем большинство людей вдвое старше неё, — каким ужасным может быть этот мир.

— Я с тобой. Здесь с тобой ничего не случится.

Она кивнула мне.

— Я знаю.

Я обнимал и успокаивал девушку в течение долгого времени, пока её слезы не утихли. Все это время мой разум был на пределе, и я жаждал убить того, кто считал хорошей идеей попытаться украсть её у меня, хотя у меня было довольно четкое представление о том, кто это был. Харгут сумел описать похитителей — грёбаных русских. Но как они узнали? Не прошло и пятнадцати минут, как Сабрина выехала, когда они нанесли удар. Вывод был только один. Стукач усердно работал, портя мне жизнь. Кто бы это ни был, я намеревался пытать его. Пусть Мясник не торопится со всей средневековой хренью, которая ему так нравится, а я подожду и вступлю в игру в самом конце. Сделать какое-нибудь извращенное кровопускание, которое заставит самого жесткого человека в комнате захотеть выблевать свой обед по всему полу. Вот так надо поступать со стукачами.

Опал принесла лёд и подала девушке какое-то лекарство.

— Ты можешь рассказать об этом? — спросил я через некоторое время после того, как она приняла таблетки.

— Его зовут Дмитрий.

Дрожь пробежала по её телу.

Главарь братвы в Филадельфии. Чертовски потрясающе. Он руководил всеми попытками сорвать мою сделку с ирландцами. Этот ублюдок, похоже, решил мне отомстить. После того как он взялся за Сабрину, это чувство стало взаимным.

Я провел рукой вверх и вниз по её спине.

— Он что-нибудь говорил?

— Я узнала его. Он работал на моего отца. Он сказал, что я его кукла. Он сказал, что испортил другую игрушку моего отца. Что он имел в виду? Он хочет причинить мне боль. Он сказал, что собирается... — её голос дрогнул, и я заставил её замолчать и стал гладить по её по спине ещё сильнее, когда раскаленная ярость пронеслась по моим венам.

— Он тебя не тронет, — ответил я. В этот момент я решил, что убью его голыми руками. — А теперь всё, хватит. Тебе нужно отдохнуть.

— Останься, — попросила она, уткнувшись в меня носом. — Пожалуйста!

Мне нужно было убить человека в подвале, но я решил, что это может подождать. Дать Дэвиду чуть больше времени, чтобы он попортил шкуру русскому придурку — мне ничего не стоило и было мне как раз на руку.

Я оглянулся на мультяшных котиков, которые смотрели на меня с обоев и занавесок.

— Я не уверен, что тусоваться в мультяшном домике «Хелло Китти» — это мой стиль.

Она рассмеялась, и этот смех успокоил мои измученные нервы.

— Не ври. Я знаю, тебе это нравится.

Улыбка тронула мои губы.

— Ты меня подловила.

— Верю в это, — ответила она, вздохнула и прижалась ближе, её дыхание стало медленным и ровным.

Мне следовало сказать ей, что я не из тех, с кем можно рассчитывать на отношения, но я промолчал, пока таблетки не начали действовать и она не уснула тяжелым сном. Проводя с ней время, я чувствовал гораздо более себя человечным, чем когда-либо за долгое время. Возможно, она была права насчет того, что я меняюсь. За годы разлуки я ожесточился, но ей удалось обойти твердый слой брони и поселиться в моем сердце. Потребность защитить ее взяла верх над всем остальным.

Когда Дэвид позвонил мне и сказал, что у нас неприятности и дело касается Сабрины, я не смог добраться до неё достаточно быстро. Все эти годы находясь в школе, она была в безопасности. Но теперь я облажался, позволив ей остаться в доме. Теперь она станет мишенью, пока не прояснится, что это за хрень происходит с русскими. И под «прояснилось» я имел в виду, что «все куски дерьма, которые осмелились прикоснуться к ней, истекали кровью под моими проклятыми ногами». Она была моей, чтобы защищать с первого момента, когда я увидел её, и я не собирался её подводить.

Вот тут и была одна проблемка, угадайте, какая? Она больше не ребенок. Не важно, сколько раз я пытался думать о ней как о тощей девочке, какой она была пять лет назад, стояк, опасно близкий к её заднице, говорил об обратном. Она не ребенок, она взрослая женщина, которая проверит мою крайне ограниченную способность контролировать себя.

Мой первый надзиратель по условно-досрочному освобождению всегда говорил мне, что я был не в состоянии «просчитать все плюсы и минусы» перед совершением преступлений. Я понял, что он хотел сказать: «Ты импульсивный ублюдок с возмутительно красивой внешностью». В любом случае, когда дело касалось того, чего я хотел, у меня не было самоконтроля. И в этот момент больше всего я хотел ту, что мирно спала, прижавшись к моей груди. Но впервые в моей жизни она была той единственной, которая была мне не доступна. Она должна оставаться таковой. В прямом и переносном смысле.

Выход был только один. Я должен был покончить с русскими, и как можно быстрее, пока не поздно. Я обещал защищать Сабрину и сдержу это обещание, даже если это будет означать защиту её от самого себя. Но чем скорее она покинет мой дом, тем лучше. Вот тут я и мои посиневшие от возбуждения яйца могли согласиться, на этот раз.

Приглушенный крик достиг моих ушей, когда я спускался по деревянной лестнице. Подвал встретил меня прохладой, стены были из того же бледного камня, что и два этажа над головой. Земляные полы служили более века и были плотно утрамбованы, твердые, почти как асфальт. Длинные флуоресцентные светильники бросали тусклый, болезненный свет на сцену, когда металлический привкус крови проникал в мои ноздри.

Звук ударов кулака по коже разбудил мои чувства и перенес меня из теплой постели, наполненной нежным цветочным ароматом Сабрины, в жестокий сценарий пыток, лежащий передо мной.

— Он ничего не говорил? — поинтересовался я, подходя к Дэвиду, чья майка была заляпана потом и кровью. Он жил ради этого, ради того, чтобы, когда это было необходимо, исполнять кровавые правила нашего синдиката.

— Только крики и русские ругательства, — ответил Дэвид, сплюнул и отступил назад, скрестив руки на груди и устремив дьявольский взгляд на дрожащего пленника. На год младше меня, Дэвид компенсировал разницу в возрасте своим ростом. Я ходил в тренажерный зал. Я поддерживал своё тело в отличной форме, но по сравнению с Мясником я выглядел новичком. Сложенный как гребаный танк, и вот поэтому никто уже не видел дневного света после того, как он начинал ими заниматься и выполнял свою работу.

Я медленно, методично закатал рукава рубашки, когда дыхание русского со свистом ворвалось в его сломанный нос. Его глаза заплыли и едва виднелись наливающиеся вокруг них синяки, а все остальное выглядело так, будто прошло через гребаную мясорубку. Я даже не вздрогнул. Это была судьба, которую он выбрал, когда украл Сабрину, когда решил забрать то, что было моим.

Опустившись перед ним на корточки, я посмотрела в его тусклые глаза.

— Я уже знаю, что ты человек Дмитрия.

Его ноздри слегка раздулись.

— Как его зовут? — спросил я у Дэвида.

— Олег.

— Приятно познакомиться, Олег. Я Нэйт. Это же Дмитрий перехватил мою последнюю партию травки, да?

Он отвел взгляд в сторону, а потом снова посмотрел мне в глаза.

Я пожал плечами.

— Это был он. Твоё признание только подтвердит то, что я знаю. Я могу только предположить, что у него есть планы и на сегодняшнюю поставку.

Тот не отвечал.

— Держу пари, ты знаешь, кто тот стукач, не так ли? Кто рассказал твоему боссу все мои маленькие секреты? — спросил я, вставая и обходя его, заметил обручальное кольцо на левой руке. — Тебя дома ждет женушка?

Он повернул голову.

— Эй, Дэвид, когда у тебя в последний раз было кое-что необычное?

— Давненько уже не было. А у тебя?

Я ухмыльнулся ему поверх головы русского и выдал пошлую шутку:

— Твоей мамы не было в городе несколько дней, так что у меня пока воздержание.

Он сердито зыркнул на меня, но промолчал и позволил мне действовать.

— Держу пари, у тебя красивая жена, — сказал я, подходя к Олегу спереди. — Ей будет так одиноко, — тут я вздохнул и прислонился к металлическому столу, заваленному окровавленными инструментами. — Наш Мясник очень любит рыжих. Она рыжая?

Его глаза расширились.

— Бинго! — воскликнул я, бросив взгляд на Дэвида. — Его бабёнка рыженькая. Где его удостоверение личности?

Он потянулся через стол и схватил потрепанный кожаный бумажник.

Я пролистал его до удостоверения.

— Живет на Вестинг-Лэйн. Держу пари, это милый маленький домик на ранчо в стиле семидесятых, не так ли? Я трахал девушку в том районе. Комната её родителей была прямо напротив. Мы должны были вести себя тихо. Это было нормально, так как у неё от меня дыхание перехватывало. Ты понимаешь, о чём я, да? — спросил я и засмеялся, и этот тупой дятел, казалось, слегка кивнул в знак согласия. Я наклонился и посмотрел ему в глаза. — Я умею заставить девушку задыхаться. Уверен, твоя жена оценит это умение.

Он покачал головой, дрожа всем телом.

— Но, — продолжил я, наклонив голову в сторону. — Ты можешь сказать мне, кто стукач, и её никто не тронет.

— Понятия не имею, — сорвалось с его губ. Голос его был еле слышен, слова застревали в горле.

— Прогресс, — сказал я, пихнув Дэвида локтем, и прислонился к столу рядом с ним. — Но я тебе не верю.

— Понятия не имею. Только Дмитрий знает, — ответил он и закашлялся так, что кровь потекла из уголка его губ.

— Это весьма печально.

Я цыкнул и сжал кулаки.

— Я говорю правду.

Я посмотрела на Дэвида, который слабо кивнул, что означало, что это дерьмо говорит правду.

— Почему Сабрина?

Он снова замолчал.

Я повернулась к Дэвиду, заводя разговор, как будто в пяти футах от нас не сидел окровавленный пленник.

— Знаешь, чем сейчас увлекаются красотки? Это всякая хрень с БДСМ. С кнутами, поркой и болью.

— Я выпорол их предостаточно, — ответил Дэвид с ухмылкой. — Вероятно, даже больше, чем было нужно.

— Какая твоя любимая часть?

— Когда они плачут, — ответил он. Без колебаний.

— Круто.

Я засмеялся, разыгрывая эту сцену. Я просто болтал, валял дурака, но Дэвид? Я не был так уверен. Черт, мне нужна была сигарета.

— И рыжие действительно делают это из-за тебя?

Он хмыкнул.

— Они больше всего сопротивляются, больше крови. И их слезы, — он ухмыльнулся, — ты получаешь достаточно, смешиваешь с её кровью, и у тебя уже хватает смазки, чтобы...

— Он говорит, что Сабрина принадлежит ему, — выплюнул Олег. — Что ты забрал её и поэтому должен заплатить. Она его.

— Смотрите-ка, кто вдруг заговорил! — протянул я, поворачиваясь к Олегу. — Почему он думает, что имеет право на Сабрину?

— Он работал на её отца, Петрова, — ответил тот, закашлявшись, кровь снова потекла из его опухших губ. — Петров был мерзким педофилом.

Я посмотрел на Питера, взглядом спрашивая «какого хрена».

— Отец Сабрины был... — его брови сошлись на переносице. — Педераст. Любил мальчиков. Насиловал Дмитрия, я так понял.

— Значит, все дело в мести. Наказать дочь за грехи отца.

Я снова перевел взгляд на пленника.

— Так вот почему он пристал к моей заднице, как озабоченная горилла?

— Da.

Теперь мне и правда нужна была сигарета. Сабрина попала в самую паршивую середину вражды между моей группировкой и русскими. Как только она покинула безопасную школу-интернат, Дмитрий напал на неё. И я был идиотом, который сказал ей: «Иди по магазинам, убирайся из моего дома, отлично проводи время, гуляй на публике. Давай я нарисую большое красное яблочко на твоей спине, прежде чем ты уйдешь».

— Дмитрий планирует захватить мой груз сегодня днем?

Олег фыркнул в ответ и сплюнул окровавленный комок соплей на пол у моих ног со словами:

— Ot”ebis

— Он сказал…

— Иди ты на х*й… Да, я знаю, как они ругаются матом, по крайней мере это.

Я посмотрел на Олега, прикидывая, смогу ли я, угрожая его жене, заставить его продолжать говорить. Он смотрел в одну точку, раздетый догола, как будто придавленный надвигающейся смертью, затуманившей его глаза. С ним было покончено.

Я отбросил всякие уловки, выхватил «Глок» из-за пояса и прицелился ему в лицо.

— Даю слово, что твою жену никто не тронет.

— Spasibo, — прошептал он, опустив взгляд в пол.

— Пожалуйста, — сказал я и нажал на курок.

Глава 6

Сабрина

Моё бедро неприятно ныло, отдавая дергающей болью, когда я села и оглядела комнату. Хелло Китти улыбнулась в ответ, а лучи солнца, которое уже садилось, проникали сквозь занавески. В комнате было тихо, и я была одна, но я все ещё чувствовала запах Нэйта. Он держал меня на руках, пока я не провалилась в приятный сон, который, в конце концов, превратился в один кошмар за другим — каждый раз в конце я видела наставленный на меня пистолет. Я вздрогнула и проснулась от этого, мокрая от пота рубашка облепила тело.

На лестнице послышались отдаленные мужские голоса, как будто внизу собралась толпа. Я сбросила ноги с кровати и встала. Комната на мгновение закачалась, но вскоре успокоилась. Я проскользнула в ванную и посмотрелась в зеркало. У меня на шее появился небольшой синяк. Я задрожала при воспоминании о руке Дмитрия, сжимающей меня. Еще одна голубовато-коричневая полоска вдоль ключицы. Спустив штаны, я осмотрела уродливый синяк на бедре. Похоже, меня отбросило на подлокотник, когда Харгут протаранил машину. При одной мысли о нем у меня на глаза навернулись слезы. Я проглотила их. Он был храбрым. Я бы тоже могла.

Я вымылась и собрала влажные волосы в хвост. Слегка прихрамывая, я прокралась по коридору к перилам. В мраморном фойе выстроилось больше дюжины мужчин, их голоса звучали приглушенно, но отчетливо.

Спуститься вниз я пока не могла, но мне не хотелось возвращаться в свою комнату, поэтому я уселась на верхнюю ступеньку и стала ждать. Увидеть меня там не могли, а сама я имела прекрасный обзор и отличную возможность наблюдать за тем, что делается внизу. Так я пыталась понять, что происходит. В течение следующих нескольких минут фойе стали наполнять вновь прибывающие люди.

Они затихли, когда Нэйт вошел в фойе из коридора справа. У меня перехватило дыхание. На нем был идеально сидящий костюм и белая рубашка с расстегнутым воротником. Его темные волосы были расчесаны на пробор, пряди были аккуратно уложены; он стоял и рассматривал своих людей. При росте шесть футов три дюйма он выглядел внушительно — выше большинства мужчин в комнате. И выражение его лица было суровым, гораздо более серьезным, чем я когда-либо видела. Двое мужчин последовали за ним. Одним из них был Питер, с которым я уже успела познакомиться. Другого я не знала, но запомнила его — большого и страшного, с лицом, которое напоминало маску, от того, какие темные намерения отражались на нем.

Все взгляды были прикованы к Нэйту. Он стоял там, такой великолепный, несущий смерть мужчина, который излучал силу, не прилагая для того особых усилий, и, казалось, оценивал, встречаясь глазами с каждым мужчиной, прежде чем перейти к следующему.

— Как вы все знаете, у нас завелся стукач, — прогремел его голос над толпой. Они неловко сдвинулись и расступились, когда Нэйт прошел между ними. — Можете быть уверены, я выясню, кто это, — он остановился перед молодым человеком. — И когда я это сделаю, пощады не будет. Я позволю Мяснику сделать всё, что он может. Каждый из кошмаров, которые вам снились когда-то, будет воплощаться в жизнь прямо у вас перед глазами.

Молодой человек впереди сник от слов Нэйта.

Нэйт двинулся дальше, оглядывая каждого на своем пути.

— Потому что больше всего на свете, я требую верности. Стукач угрожает всему, что мы здесь построили. И он заплатит кровью, всей кровью. У кого-нибудь есть вопросы?

Он повернулся и встал во главе комнаты.

Воцарилась тишина.

— Кто-нибудь хочет мне что-нибудь сказать? — спросил он, понизив голос, отчего стало еще страшнее. Его пристальный взгляд говорил с какой-то первобытной частью меня, приказывая бежать. Как будто у меня в подсознании появился мигающий сигнал тревоги при виде хищника, взывающий к древнему инстинкту. Я не пошевелилась.

Никто не произнес ни слова. Казалось, все затаили дыхание, когда Нэйт обрушился на них, как ураган.

— Сегодня вечером мы получаем груз в Эссингтоне. Я жду гостей прямо из Москвы, — проговорил он и скрестил руки на груди. — Мы убьем их всех до единого. Пора им узнать, что мы делаем с теми, кто отбирает наше.

В толпе раздались возгласы одобрения.

— Не сомневайся. Сначала стреляй, потом задавай вопросы. Мы защитим этот груз, потом следующий и следующий, — он ухмыльнулся. — Более того, мы собираемся начать «принимать».

Хор голосов прогремел дружное «Да», выразив ещё большее согласие с его словами.

— Питер еще расскажет об этом, когда придет время, но я должен быть уверен, что каждый здесь готов сражаться за то, что принадлежит ему. Чтобы защитить то, что мы сделали своими руками. Вы готовы пролить кровь за это?

Мужчины взревели так громко, что я зажала уши руками. Нэйт посмотрел на меня, но быстро отвел взгляд и продолжил:

— Потому что так вы и сделаете. Но когда все закончится, мы будем хозяевами этого чёртова города.

И снова одобрительный возглас, от которого, казалось, затряслась люстра.

— Тогда за дело!

Нэйт повернулся и пошел по длинному коридору. Питер и громила последовали за ним, когда комната пришла в движение и люди разошлись. Через несколько секунд весь вестибюль был пуст, за исключением Джорджа, стоявшего у входной двери.

Я всё же преодолела спуск по лестнице и повернула к коридору, в котором исчез Нэйт.

— Он занят, — услышала я. Хотя я проигнорировала Джорджа, он не оказал мне той же любезности.

— Меня он примет, — ответила я и прошла дальше по коридору, надеясь, что мои слова были правдой.

Я свернула в кабинет, где, по словам Опал, он вёл свои дела. Удобные диваны и широкий письменный стол возвышались над солнечной комнатой, стены которой были уставлены стеллажами с книгами. Нэйт сидел за столом и смотрел на нераспечатанную пачку «Мальборо».

— Всё не так уж плохо, — говорил Питер, который сел на диван, в то время как другой мужчина — тот, который выглядел как сама смерть, только из плоти и крови — уставился на меня.

— Может быть, — сказал Нэйт, посмотрев на сигареты, потом на меня, когда я вошла в комнату.

— Ты все еще куришь? — спросила я. Лёгкий сладковатый запах табака всплыл в моей памяти. Он сам сворачивал себе сигареты, хотя и пытался скрыть от меня, что курит.

— Я бросил два года назад, но иногда…

Я села на диван рядом с Питером и скрестила ноги в коленях.

— Это долгий срок. Для тебя было бы позором теперь сорваться.

— Ты пережил три покушения и прочую хрень и ни разу не закурил за два года, — произнес Питер, который как будто агитировал против курения. — Не сдавайся сейчас.

— Вы правы, — ответил Нэйт со вздохом и кивнул, прежде чем бросить пачку в верхний ящик стола. — Сабрина, ты знакома с Питером, а это Дэвид, его брат.

— Привет, — сказала я здоровяку с лёгкой улыбкой.

— Приятно, наконец, познакомиться, — ответил тот. Несмотря на леденящий душу баритон, слова прозвучали тепло.

— Я рад, что тебе приятно, — сказал Нэйт, откинувшись на спинку стула. — Я хочу, чтобы ты начал обучать её приёмам самообороны.

— Что? — вырвалось у нас Дэвидом одновременно.

— Я уже знаю приёмы самообороны, — запротестовала я.

— Я так не думаю, — ответил Нэйт, пронзив меня взглядом зелёных глаз. — Если бы ты знала, то смогла бы вырваться, не поддалась Дмитрию.

Во мне поднялось негодование.

— Он схватил меня за горло!

— Вот именно, — его взгляд скользнул к синяку на моей шее. — Тебе нужно знать, как избегать удушающего захвата. Дэвид может научить тебя этому.

Я украдкой взглянула на задумчивого гиганта. Он казался таким же раздраженным, как и я, его темные брови сошлись над светло-голубыми глазами. Он и со спокойным лицом был страшным, а когда злился, то становился просто ужасающим.

— Не волнуйся. Он не причинит тебе вреда. Ну, не больше, чем будет нужно для ваших уроков, — Нэйт, казалось, жевал слова, когда произносил их, как будто идея свести нас с Дэвидом вместе пришлась ему не по вкусу.

— Ладно.

Я пожала плечами. У меня не было никаких неотложных дел, и я хотела быть в состоянии дать отпор, если Дмитрий или его приспешники снова доберутся до меня. Я вздрогнула от этой мысли.

— Вы смогли узнать что-нибудь о Дмитрии? О том, что он сказал мне в машине?

Нэйт поерзал на стуле и немного помолчал, а потом произнёс:

— Из того, что нам удалось выяснить, то, что он сказал о твоем отце, было правдой, — он сексуально надругался над Дмитрием, когда тот был его учеником.

У меня свело судорогой живот, и я почти пожалела Дмитрия. Но то, что делал мой отец, не оправдывало жестокости Дмитрия по отношению ко мне или кому-либо еще.

— Я ничего об этом не знала. Я была всего лишь ребенком.

— Для него это не имеет значения, — ответил Нэйт, пожав плечами.

Дэвид хрустнул костяшками пальцев и проговорил:

— Кто-то должен заплатить. Для него этот кто-то — ты.

Казалось, по комнате пробежал холодок. Я согнула ноги и поджала их под себя.

— Но мы будем защищать тебя и убьем его, конечно, — предложил Дэвид тоном, который, как он, скорее всего, думал, будет для меня утешительным.

— Ребята, готовьтесь к сегодняшнему вечеру. Дайте мне поговорить с Сабриной наедине, — в голосе Нэйта слышалась усталость, которой у него не было во время предыдущего разговора со своими бойцами.

— Уже готовы, — ответил ему Питер, встал и слегка улыбнулся мне, прежде чем выйти из комнаты со своим братом.

Когда дверь за ними закрылась, Нэйт спросил:

— Ну как тебе понравилось представление, которое я там устроил?

«Да, было жарко».

Но эту мысль я оставила при себе, а вместо этого произнесла:

— У всех, кажется, нервы на пределе.

— Хорошо. Так и должно быть. У нас стукач. Кто-то, кто сказал Дмитрию, где ты будешь и когда. Я найду его. И когда я это сделаю... — он сжал кулаки, его глаза горели едва сдерживаемой яростью.

— Джордж, — сказала я, вспомнив, как он смотрел на меня, вопросы, которые он задавал перед тем, как мы с Харгутом ушли. — Это должен был быть он.

Нэйт покачал головой.

— Не может быть. Он был со мной с самого начала.

— Он подлый.

— Да, но это не значит, что он — стукач.

— Он знал, куда мы направляемся, — проговорила я, встала и подошла к его столу, проведя пальцами по гладкому дереву. — Он задавал вопросы.

Нэйт следил за моими движениями, приковав ко мне взгляд своих зелёных глаз так, что моя кровь закипела.

— Он и должен задавать вопросы. Он охранник.

— Я ему не доверяю.

— Я знаю.

Он откинулся на спинку стула, когда я обошла вокруг его стола и встала рядом с ним.

Когда я уселась рядом, его ноздри начали нервно раздуваться.

— Откуда ты знаешь, что это не он стукач?

Он вздохнул и положил руки на подлокотники кресла.

— Потому что мы с его младшей сестрой когда-то трахались. Она забеременела.

Ревность скрутила меня, как рыболовный крючок.

— У тебя есть ребенок?

Он ухмыльнулся.

— Не совсем. Я был осторожен, но когда у неё родился ребенок, она сказала, что он мой. Конечно, я попросил тест на отцовство. Оказалось, он не от меня. Но она была в отчаянии, у неё не было ни денег, ни работы, это было бы плохо для ребёнка, и я всё равно заплатил алименты. Что ещё мне было делать? Мальчик не знает обо мне. Но Джордж знает, что я делаю для своей семьи. И пока они в безопасности и за ними присматривают, а это так, он меня прикроет. Милосердие создает верность. Страх тоже работает, но милосердие — это долгая игра.

Я выгнула бровь.

— Милосердие порождает преданность, да? Почему ты не можешь просто признать, что хотел помочь ребенку? У тебя доброе сердце. Тут дело было совсем не в том, чтобы заслужить преданность.

— Добродушный? — переспросил он. Его взгляд скользнул по моему телу. — Я бы так не сказал.

Я облизнула губы, когда знакомое давление медленно начало нарастать внутри меня. Только его близость включала все рецепторы удовольствия, которые у меня были, подготавливая меня к его прикосновению.

— Ты спас меня, потому что ты добрый. То же самое и с мальчиком. Ты не можешь не делать добрые дела.

— Добрые дела? — снова переспросил он, покачав головой, и схватился за подлокотники кресла. — Сегодня я убил человека, Сабрина. Застрелил его в подвале, пока ты спала. Знаешь почему? — его слова должны были заставить меня похолодеть. Они этого не смогли.

— Почему? — я выдохнула вопрос и стала пододвигаться ближе к нему, до тех пор, пока мое колено почти не коснулось его.

— Потому что он забрал тебя, — его челюсть сжалась, когда он посмотрел на меня. — Потому что он осмелился подумать, что может прикоснуться к тебе.

— Потому что я твоя, — сорвались с моего языка слова, которые я хотела сказать ему. Это было самое легкое признание в моей жизни.

Он закрыл глаза, как будто эти слова причиняли ему боль.

— Я буду защищать тебя.

Я начала приближаться к нему, двигаясь вперёд до тех пор, пока наши колени не соприкоснулись, а моя задница не прижалась к его столу.

— Потому что я твоя, — повторяла я и собиралась повторять столько раз, сколько нужно, чтобы он понял. Я хотела его.

Он открыл глаза и наклонился вперед, положив ладони на мою талию. Я вздрогнула от его прикосновения, огонь внутри меня угрожал поглотить все рациональные мысли. Он весь напрягся, как натянутая струна, которая вот-вот лопнет.

— Я поклялся защищать тебя. Вот и всё, — ответил он. Его прикосновение не соответствовало словам. Он прижал меня к себе, вцепился в меня руками, затем провел большими пальцами вперед и назад по ткани моей футболки. — Я позабочусь о твоей безопасности и отправлю тебя в колледж.

— Я остаюсь, — ответила я. Я села к нему на колени, устроив свою попу у него на бедрах, когда он откинулся на спинку стула.

— Мы не будем этого делать, — проговорил он. И все же руки от меня он так и не убрал.

Я положила ладони ему на грудь, чувствуя неистовое биение его сердца. Его руки скользнули ниже, скользя вдоль моих бедер, затем круговыми движениями начали гладить мою попу. Когда он сжал её, я поджала пальцы ног и наклонилась ближе.

Я прижалась губами к его губам, отчаянно желая попробовать его на вкус, и сказала:

— Я хочу тебя.

Он застонал и перевел взгляд на мои губы.

— Это невозможно.

— Я ждала тебя, — говорила я, прижимая ладони к его щекам.

Его зрачки расширились, когда он скользнул руками под мою рубашку и спину и спросил:

— Что?

— Я никогда ни с кем не была. Потому что я твоя.

— Черт! — слетело с его губ, прежде чем он прикусил язык.

Я придвинулась ближе, пока не почувствовала его твердую длину под швом джинсов. Меня переполняли эмоции, моя потребность в нем была настолько сильна, что граничила с болезнью. Он оставался неподвижным, безмолвная война бушевала внутри него.

— Я твоя. Совсем вся. Всё, что захочешь.

— Этого не может быть, — проговорил он и начал отталкивать меня.

Я прижалась губами к его губам, сначала нерешительно.

Он не пытался отвечать мне. С низким стоном он схватил меня за волосы и грубо поцеловал в губы, разрушив все мои ожидания. Несмотря на то, что я была сверху, он был главным. Наклонив мою голову, он накрыл мой рот своим, принимая меня так, как он сам хотел. Его язык прижался к моим губам, и я открылась для него. Жидкий огонь потек по моим венам и собрался в моем клиторе, когда он перехватил инициативу.

Его низкий стон пронзил меня, когда его язык ласкал мой.

— Да, — ответила я, цепляясь за его плечи. Я так долго мечтала об этом, представляла это по-разному, но реальность была лучше всего, что я могла себе представить. Нэйт разжигал мое желание своими порочными губами, обещая мне блаженство каждым умелым прикосновением своего языка к моему. Потянувшись руками и обняв меня, он дернул меня вперед, пока его член полностью не прижался ко мне. Я двигала бедрами, оседлав его, несмотря на нашу одежду. Он сжал мою задницу сильнее, и мои соски заныли, когда прижались к его груди и стали о неё тереться с каждым моим движением.

Проведя рукой по моему бедру, он сжал его. Я взвизгнула от внезапного приступа боли. Он отстранился.

— Черт, черт, черт.

Он моргнул, поставил меня на ноги и встал.

Я шагнула к нему, желая ещё больше его прикосновений.

Но он поднял руку и отступил назад.

— Нет.

— Что?

— Это... ты... мы не можем... — он остановился и провел рукой по волосам, пытаясь взять себя в руки.

— Я не ребенок. Мне восемнадцать…

— Верно, — он кивнул, возможно, самому себе. — Восемнадцать. Ты слишком молода. Я твой опекун. Вот так.

Раздражение, густое и едкое, поднялось во мне.

— Я сама могу принимать решения! Ты больше не мой опекун!

Он сжал кулаки, потом выпрямил пальцы.

— Не дерзи мне.

— Я буду дерзить тебе, если захочу. Я взрослая женщина. А ты ведешь себя, как испуганный ребенок.

— Сабрина! — окликнул он. В его тоне было предупреждение, которое я проигнорировала.

— Что? Ты боишься? Боишься меня?

Я шагнула к нему.

Он отступил со словами:

— Я пытаюсь поступить правильно, разве ты не видишь? Впервые в жизни я пытаюсь поставить чьи-то интересы на первое место. Ставлю тебя на первое место.

Эти слова звучали правильно, даже благородно. Но это было неправдой.

— Нет, ты защищаешь себя.

— Что?

— Ты чувствуешь то же, что и я. Ты хочешь этого, но не позволяешь себе. Ты боишься.

Я хотела подойти ближе, но по его безумным глазам поняла, что он убежит.

— Нет, нет, нет, — ответил он, отмахнувшись от моих слов. — Ты и я — это неправильно. Я должен заботиться о тебе. Отправить тебя в колледж. Нет, — он указал на свой стул. — Больше так не делай.

Я попробовала применить другую тактику. Проведя руками по телу, я обхватила груди.

— Большой крутой босс мафии не может справиться с желанием?

Его глаза вспыхнули.

— Сабрина, я тебя предупреждаю.

Я проверяла его контроль. Но я не просто хотела проверить это. Я хотела, чтобы он перестал контролировать себя.

— Предупреждаешь меня? — переспросила я, рассмеялась и схватилась за подол рубашки. — О чем? Что ты будешь делать? Хочешь убежать, потому что боишься?

Я приподняла нижний край своей футболки, собираясь раздеться.

— Не надо.

Он напрягся, но наблюдал за каждым дюймом моей кожи, когда я снимала футболку.

Когда я сбросила её на пол у его ног и расстегнула джинсы, его глаза потемнели.

— Ну всё, хватит.

— Я так не думаю.

Я расстегнула джинсы и стала спускать их вниз по бедрам.

Прежде чем я успела закончить это дело, Нэйт схватил меня и сел в кресло, а затем перевернул меня на коленях. Ударил. Боль обожгла мою задницу. Шлеп, шлеп, шлеп. Я визжала и извивалась, пытаясь освободиться от него, но он крепко держал меня, опуская на колени левой рукой, а правой шлепая. Снова и снова его ладонь опускалась на мой зад, опаляя моею кожу.

— Нэйт!

Я пыталась оттолкнуть его, но безуспешно.

— Дразнить меня, — шлепок. — Дерзить мне, — шлепок. — Показывать мне свои гребаные торчащие сиськи, — шлепок. — Тереться о мой член, — шлеп, шлеп, шлеп.

Чем больше я сопротивлялась, тем больше он шлепал меня. Огонь на моих ягодицах начал просачиваться глубже в меня, переходя от боли к чему-то более теплому, когда он снова ударил меня, а затем пригладил рукой ожог. Я застонала, когда он провел пальцами по моим стрингам.

— Чертовски мокрая, — проговорил он. Его голос был напряжен, когда он гладил меня через трусики. — Черт!

Не выдержав его прикосновений, я стала извиваться, желая большего, и захныкала:

— Пожалуйста.

Мой голос, казалось, вывел его из задумчивости, потому что он замысловато выругался, цветастой речью выразив свои эмоции, затем дернул мои джинсы, чтобы прикрыть мою горящую задницу.

— Черт, прости меня. Дерьмо, — проговорил он, поднимая меня на ноги. — Ты как, нормально?

Нормально? Я, блин, летала. Я хотела большего — больше боли, больше удовольствия, больше его рук на мне. Прежде чем я успела произнести все это вслух, он поднял мою футболку с пола и натянул её на меня через голову.

— Прости, — повторил он. — Этого больше не повторится.

Его глаза были широко раскрыты, как будто он был в ужасе от того, что сделал. Он подвел меня к двери кабинета и проговорил:

— Просто... э-э... увидимся позже.

— Я хочу остаться, — ответила я, упираясь пятками, но он легко одолел меня и вытолкнул за дверь.

— Нет. Прости, — снова повторил он и закрыл глаза, отказываясь встречаться со мной взглядом. — Мне не следовало этого делать. Извини.

— Всё в порядке. Я хочу…

Он закрыл дверь у меня перед носом, и я услышала щелчок замка. Дверная ручка не поддавалась, когда я попробовала открыть.

— Нэйт! Впусти меня.

Я скрестила руки на груди и уставилась на дверь.

Внутри было тихо. Он подарил мне самый жаркий момент в моей жизни, а затем полностью закрылся от меня.

— Нэйт! — воскликнула я и стукнула по двери.

Я услышала тихий смех и, обернувшись, увидела Джорджа, прислонившегося к стене в конце коридора.

— Я же говорил, что он занят.

«Заткнись», — подумала я, так и хотелось послать этого типа, но я просто не стала обращать на него внимание и попробовала открыть ещё раз. Дверь не поддалась. Боль пронзила меня, как молния, и слезы жгли глаза. Я даже не могла понять, какое смущение вызвало у меня присутствие Джорджа.

Он подошел на несколько шагов ближе.

— У тебя футболка наизнанку надета.

Посмотрев вниз, я увидела, что он прав. Черт. Чтобы спасти то, что осталось от моей гордости, я повернулась, чтобы пройти мимо него и вернуться в свою комнату.

Тут я услышала щелчок зажигалки и замерла. Еще через несколько мгновений из-под двери донесся едкий запах сигареты. Улыбка расползлась по моему лицу, когда я поняла, что довела Нэйта до курения.

Глава 7

Нэйт

Я отшлепал её. Отшлёпал. Её.

Внедорожник, гудя мотором, съехал вниз по дороге к причалу, когда я посмотрел в окно. Как я мог так быстро потерять контроль? Только что я решил выставить её из своего кабинета, а в следующую секунду она уже сидела у меня на коленях и терлась о мой член, как идеальная игрушка для секса.

Я с силой зажмурился, чтобы отогнать это видение, но от этого оно только ещё более ясно встало у меня перед глазами. Её голубые глаза, большие шикарные сиськи, ощущение её горячей киски напротив меня, прямо перед членом, и потом, когда я положил её к себе на колени и шлепал её, пока отпечатки моей ладони не проступили красными следами на её загорелой коже.

— Черт! — воскликнул я, хлопнув себя ладонью по бедру.

Питер и Дэвид знали, что лучше не разговаривать и не трогать меня вообще, когда я в таком состоянии. Я должен был сосредоточиться на поставке травки и кровопролитии, которое произойдет менее чем через час. Вместо этого я мог думать только о том, какой мокрой она была — её трусики совсем промокли — когда я отшлепал её. Она просто напрашивалась на это с тех пор, как я увидел её в бассейне.

Я сломался. Когда она сняла свой топ, мой мозг закоротило, я совсем перестал рассчитывать риски и оценивать ситуацию. Единственное, что тогда пришло в голову, — перекинуть её через колено, что я и сделал. И, чёрт возьми, мне это ужасно понравилось. Удовлетворение от того, что её задница покраснела, когда она звала меня по имени и тяжело дышала, — самое лучшее, что было со мной. О, но цена! Цена должна была погубить меня.

Когда мы подъехали к заброшенному причалу, мне снова захотелось курить. Дневная смена давно кончилась, все рабочие ушли, а с владельцем я договорился, что никто не будет мешать мне получать товар.

Серый траулер, пыхтя, поднимался вверх по реке Делавэр, на вид ничем не отличаясь от простого рыболовецкого судна. Однако он нес гораздо более ценный груз, чем просто обычная треска. Самые лучшие сорта отборной травки, только что выращенные на плантациях в Калифорнии и Колорадо, были на борту и представляли собой небольшое состояние на чёрном рынке. Я постоянно молился о том, чтобы правительства штатов Пенсильвания и Джерси не решили бы легализовать это дело. Это уничтожило бы мой бизнес, отняв всю обкуренную клиентуру.

Вокруг причала стояло несколько черных внедорожников, а на крышах домов, расположенных вдоль этого участка реки, засели мои люди с оружием. Операция была проста — развернуть наш 18-колесный автомобиль, загрузить его товаром и убить любого, кто попытается вмешаться.

Траулер подошел к причалу, и в иллюминаторах кабины я заметил знакомого капитана.

— Мы готовы принять товар. Копам заплатили. Пока мы работаем, ребят в форме здесь не будет, — сказал Питер, выглядывая из машины, чтобы оценить обстановку.

— У нас есть дозорные вдоль шоссе. Они дадут нам знать, когда появятся русские, — ответил Дэвид, открывая дверцу, когда машина остановилась, и мы втроем вышли на обветшалый причал. Покрытый выбоинами асфальт перешел в растрескавшийся деревянный настил вдоль воды. Траулер остановился, причалив, и матросы выбросили концы канатов. Мои люди закрепили их на причале и ждали, пока установят сходни.

Мы действовали почти в темноте, только серебристая луна и единственный тусклый уличный фонарь за нашими спинами давали немного света.

Питер поддерживал связь с нашими людьми на шоссе, его рация трещала.

— Ничего подозрительного?

Ему тут же ответили:

— Всё чисто.

Я жестом указал на грузовик, сделав знак парням, чтобы взяли на контроль весь его обратный путь к причалу. Подул холодный ветер, и траулер врезался в серое дерево, огласив окрестности глухими и тяжелыми звуками от столкновения. Моя кожа покрылась мурашками, а Питер переступил с ноги на ногу рядом со мной, от чего доски под ним заскрипели.

— Мне это не нравится, — произнёс я, глядя на воду, потом повернулся и посмотрел на дорогу. Ничего. — Где наши «друзья»?

Мои люди открыли кузов трейлера сзади и выстроились на причале, ожидая, когда команда траулера опустит трап. Для загрузки наркотиков с судна в трейлер решено было обойтись только силами людей. Это должно было отнять больше времени, но использовать технику было не желательно. Если бы начали грузить краном, грохот мог привлечь нежелательное внимание.

— Что-то не так, — проговорил Дэвид и встал передо мной. — Я чувствую это.

— Отменить? — спросил Питер. Он осмотрел ватерлинию, где маленькие волны плескались о бетон и дерево.

— Чёрт, нет, — ответил я и вытащил «Глок» из кобуры под мышкой. — Просто смотри в оба.

— Что они, чёрт возьми, делают там? — задал вопрос Дэвид, когда вышел на пристань.

И тут я увидел это. Капитан не двигался. Не двигался с тех пор, как подошел траулер. Он был мертв.

Русские уже побывали здесь.

Я бросился вперед и схватил Дэвида за плечо, дернув его назад.

— Они там, на…

В ночи раздались выстрелы, и трое моих людей упали на пристань. Русские появились из траулера с автоматами, как муравьи, вылезая и наполняя собой пристать. Остальные мои люди разбежались, когда началась перестрелка.

Дэвид и Питер толкнули меня за стопку деревянных шпал, густой запах смолы был идеальным акцентом к густой, кровавой бойне, происходящей вокруг нас. Крики и выстрелы наполнили ночь, когда я выглянул из-за дерева, чтобы осмотреть поле боя.

По меньшей мере, две дюжины человек захватили траулер, спланированная засада прошла безупречно. Мы даже не догадались. После первого залпа они спрятались за толстым металлическим поручнем и обогнули корабль с другой стороны, только чтобы сделать несколько тщательно продуманных выстрелов. К черту.

— Мне снять ребят с шоссе, чтобы они пришли на помощь? — спросил Питер, вскочил и выстрелил. Один из русских споткнулся и упал через перила, его тело с хрустом упало на гравийный берег.

— Нет, у меня такое чувство, что они скоро нападут и с той стороны. Скажите нашим ребятам, чтобы были начеку с оружием.

— Понял.

Он передал мои инструкции по рации, когда я выскочил из укрытия и выстрелил в придурка через стекло кабины.

Мускулистой рукой Дэвида схватил меня за куртку и потянул за галстук со словами:

— Не рискуй.

— Это война, — сказал я, прицелившись из-за досок, и снова выстрелил, попав какому-то русскому в руку. — Все идут в бой. Даже генерал.

Мои люди заняли оборонительные позиции, но стрельбу не прекращали. Это было похоже на игру в кошки-мышки. То, что казалось хорошо продуманной засадой, превратилось в рыбную ловлю в бочке, и теперь ловили мы. Русским некуда было отступать. Мы успели уложить уже полдюжины, а потом одному из них пришла в голову блестящая идея смыться на корабле. Но дебилы позволили нам пришвартовать их к причалу, ведь это была их уловка, часть хитрого замысла.

Двигатель траулера взревел и рванул прочь от причала. Он держался крепко, но дерево скрипело и стонало, от него полетели щепки, когда рулевой начал набирать скорость, чтобы оторваться.

— Мы не можем позволить им уйти, — сказал я, выглядывая из укрытия. — Их осталось не больше десяти человек.

— Не надо, — Дэвид покачал головой, сдвинув брови. — Даже не думай об этом.

— Ложись, прикрывай меня огнем.

Питер зарядил новую обойму.

— На хрен это, — сказал он, вытаскивая рацию. — Мы потопим корабль. Если у тебя стальные яйца, присоединяйся. Если нет, прикрой нас, — проговорил он, бросил рацию и хлопнул брата по спине. — Давай сделаем это.

— Фак! — воскликнул Дэвид, вытаскивая запасной пистолет из второй кобуры. — Это чёртово безумие.

Я усмехнулся:

— Я когда-то имел славу чёртова безумца, чувак. Не надо, как педики, рвать свои жопы за меня сейчас.

Треск усилился, и траулер начал отходить от причала на несколько футов.

— Рвать жопы, как педики? — переспросил Дэвид с улыбкой — самой страшной, что я когда-либо видел. — Ты делал глупости, хренов безумец, да? Подержи-ка моё пиво, — сказал он, поднялся и выскочил из-за укрытия, стреляя из обоих стволов.

— Срань господня!

Когда мы с Питером поднялись и последовали за ним, меня захлестнула волна адреналина, вокруг раздался град выстрелов, но мы сделали ставку на чёрное.

Глава 8

Сабрина

Нэйта не было уже несколько часов, и я заняла себя, рассматривая товары в интернет-магазине, чтобы подобрать новый декор для комнаты. Каждый раз, когда я слышала малейший шум внизу, я на цыпочках подходила к перилам, чтобы посмотреть, вернулся ли он домой. Но это был не он. Всё прошло нормально в порту? Мне хотелось спуститься вниз и спросить Джорджа, знает ли он что-нибудь, но я не могла заставить себя подойти к нему.

К полуночи мои глаза уже закрывались, когда я просматривала сайт Pottery Barn. К часу ночи я уже крепко заснула, когда меня разбудил ужасный грохот снизу. Я подняла ноутбук, который опасно балансировал на краю кровати, и бросилась к перилам.

Через парадный вход стали вбегать люди, некоторых поддерживали двое других, кто-то вносил раненых.

— Какого черта? — вырвалось у меня. Я поспешила вниз по лестнице и увидела, как мужчины укладывают своих друзей на мраморный пол и осматривают раны. Страх прошелся по моей спине, как паук. Где же Нэйт?

Джордж по-прежнему стоял на страже у входной двери, хотя и помог некоторым раненым добраться до свободных мест на полу. Вошел мужчина в мешковатых брюках цвета хаки и рубашке-поло, его морщинистое лицо скривилось ещё больше, когда он оглядел бойню. В руках у него был докторский саквояж, черный, как в кино.

— Нам нужна помощь. Кому хуже всех? Я начну с них.

Его тоненький, как бумага, голос едва достиг моих ушей, но некоторые из мужчин подняли руки и помахали ими, подзывая его к раненым.

Я пробежала мимо доктора, когда тот говорил:

— Чёрт. Кто следующий?

Я постучала Джорджа по плечу.

— Ну? — отозвался он, не отводя глаз от машин на подъездной дорожке.

— С Нэйтом всё в порядке?

Он бросил на меня презрительный взгляд.

— Боишься, что тебя перестанут содержать?

— Что? — переспросила я и хотела толкнуть его, но его винтовка велела мне держать руки при себе. — Что ты хочешь этим сказать?

— Я занят, — ответил он, повернулся спиной и открыл дверь для еще одной группы окровавленных людей.

— С Нэйтом всё в порядке? — повторила я, решив, что не уйду, пока он мне не ответит.

— Он получил пулю в руку, — ответил он и даже не повернулся, чтобы сказать мне это в лицо. — Скоро уже приедет.

Облегчение охватило меня, когда я отступила назад.

— Вы, — позвал доктор, поманив пальцем меня, хотя его взгляд был прикован к молодому человеку, лежащему перед ним. — Надавите на рану, — он указал на бедро парня, где сквозь джинсы сочилась кровь.

— Я вообще не умею ниче…

— Сделай это, или Уилл истечет кровью! — приказал доктор и полез в сумку.

Я опустилась на колени и прижала ладони к ране. Уилл, мой ровесник, может чуть постарше, поморщился и тяжело вздохнул.

Доктор задрал рубашку Уилла и покачал головой, глядя на пятно крови на животе. На вид ничего особенного, хотя из раны текла кровь.

— Продолжай зажимать там, я посмотрю, прошла ли пуля насквозь, — с этими словами Док завел руку Уиллу за спину и пошарил вокруг. Он выругался и отдернул руку. — Вышла через лёгкое. Скорее всего, задела все жизненно важные органы на своем пути.

Уилл был бледен, бледнее, чем должен быть человек. Мои руки начали дрожать, но я сильнее прижалась к его ноге, пытаясь остановить поток крови.

Доктор прижал окровавленную руку ко лбу.

— Всё будет хорошо, — сказал он с улыбкой, излучая спокойствие, которого, я знала, он не чувствовал. — Мы тебя быстро залатаем.

Уилл кивнул. Его дыхание стало быстрым и неглубоким.

Слово «Нет» звучало у меня в голове, повторяясь, как заевшая пластинка. Я не хотела этой смерти. Я не знала его, понятия не имела, что он за человек, но я не дам ему умереть. Этого не может быть. Нет. Доктор протянул руку и оттолкнул меня. Я упала на задницу, когда кровь Уилла начала литься быстрее.

— Эй! — крикнула я, рванулась вперед и снова положила руки на рану. Но было слишком поздно. Он просто взял и перестал дышать. Я ждала, что он сделает новый вдох. Но он так и не начал дышать снова.

Доктор указал на ногу Уилла под моими окровавленными руками.

— Мы только продлевали его боль. Лучше отпустить его, — проговорил он. В его голосе все также звучало утешение, но я не хотела этого.

Кто-то крикнул:

— Док Фрайр, сюда! Джимми тяжело ранен.

Доктор встал и занялся следующим пациентом, а я сидела и смотрела на мертвого человека передо мной. Неживого. Убитого чьей-то — вероятно, Дмитрия — пулей. Я видела так много смертей, что думала, будто онемела внутри, перестав чувствовать. Я ошибалась. Уилл был для меня никто, но его смерть потрясла меня до глубины души.

— Сабрина!

Я поднял глаза. Нэйт стоял надо мной, и я поняла, что он зовет меня по имени и хватает за плечо.

Он посмотрел на Уилла, потом на кровь на моих руках.

— Иди сюда. Давай приведем тебя в порядок.

Слезы потекли по моим щекам.

— Он умер.

— Знаю, — ответил он. Его тон смягчился, и он опустился на колени. — Иди сюда.

Он поднял меня на ноги и повел вверх по лестнице. Повернув в мою комнату, он прошел в ванную и включил воду.

— Надо помыть, — сказал он и сунул мои руки под кран. Кровь Уилла хлынула в сливное отверстие, смываясь с моих рук, пока вода не стала чистой и алые потеки не исчезли совсем.

— Иди сюда, — сказал он и прижал меня к груди. Он пах порохом, своим одеколоном и кровью, запахи впитались, смешавшись с его собственным.

Кровь. Я поняла, что он обнимает меня одной рукой. Отодвинувшись, я осмотрела его левую руку, но ничего не увидела на темной ткани его пиджака.

— Сними это.

— Всё в порядке. Реально.

— Нет, не правда, — настаивала я, проводя пальцами по его плечам и снимая с него пиджак. — Боже! — вырвалось у меня. Кровь пропитала его светло-голубую рубашку. — Снимай, — я поспешно расстегнула его рубашку, когда он слабо запротестовал. Как только он разделся, я осмотрела его руку. Небольшое пулевое отверстие на руке кровоточило. Вспомнив замечания доктора, когда он учил меня, что делать, я подняла его руку и проверила, нет ли на тыльной стороне такого же отверстия.

— Она прошла насквозь, — прошипел Нэйт, когда я провела пальцем по выходному отверстию, чтобы убедиться. — Похоже на малокалиберную пулю. Довольно чисто, правда.

— Не притворяйся. Ты ранен! — я толкнула его к туалетному столику и порылась в шкафчике рядом с зеркалом. Спирт, бинты и несколько других предметов первой помощи были в коробке в задней части. Я вытащила всё это и схватила салфетку. — Прижми её к ране.

Он взял салфетку и сделал, как было сказано, с ошеломленным видом.

— Я в порядке, правда. Для меня это, как будто комар укусил.

Я моргнула и увидела слишком бледное лицо Уилла. Я вытянула руку и схватилась за шкаф, чтобы не упасть.

— Эй, эй, — он прижал меня к груди. — Просто дыши. Всё будет хорошо.

Поглаживая мои волосы правой рукой, он стал дышать ровнее. Его сердце гулко билось у моей щеки, с силой отмеряя удары, когда я вдыхала его запах и убеждала себя, что с ним всё будет хорошо.

— Мне жаль Уилла, — тихо сказал он.

— Я н-не знала его, но хотела спасти. Я-я… пыталась, но н-не смогла…

— Понимаю.

Он поцеловал меня в макушку, прижимаясь губами к волосам на голове, после того как у меня снова полились слезы.

— Это не твоя вина. Сегодня вечером в доках была полная жесть.

— А Дмитрий?

Он напрягся.

— Даа. Он был там. Сбежал, хоть и с трудом, спасая свою жизнь.

Я никогда раньше не желала чьей-то смерти, но Дмитрий был не таким, как другие люди. В такой ситуации или он умрет, или я. Он ясно дал понять, что мы двое не можем жить в мире.

— Я в порядке, — ответила я, шмыгнув носом и сделав шаг назад. — Я могу обработать твою руку.

— Тебе и не нужно. Док Фрайар доберется до меня, как только закончит с остальными.

— Но я хочу, — проговорила я, подняла глаза и встретилась с ним взглядом.

Он, казалось, смягчился, вытирая слезы с моих щёк.

— Ладно.

Я сняла колпачок с бутылочки спирта и, не обращая внимания на легкую дрожь в руке, протёрла вокруг, затем намочила ватный диск и обработала спиртом края ран. Кровотечение замедлилось достаточно, чтобы я могла хорошо рассмотреть входное и выходное отверстия — оба воспалённо-красные.

— У тебя отлично получается, — сказал Нэйт, взглянув на мою работу, потом затих, давая мне возможность перевязывать обе стороны после того, как я смазала их антибактериальной мазью.

Когда я закончила, он был полностью обработан и перевязан стерильными белыми бинтами.

— Благодарю, — он напряг бицепс и лишь слегка поморщился. — Заживёт в мгновение ока.

— Не за что, — ответила я, стоя перед ним, желая удержать его здесь, чтобы не позволить ему вернуться туда, где опасность.

— Мне нужно спуститься вниз, проверить, как там мои ребята.

— Что произошло?

— Засада. Стукач рассказал русским весь наш план действий. Но, если все сложится удачно, то сегодняшние события изменят ситуацию.

— Сколько, — проговорила я, прочистив горло. — Сколько убитых?

— Их много. Наших человек шесть, — ответил он. Выражение его лица изменилось, он нахмурился. — Они заплатят за наших кровью. Я гарантирую это.

— Снова убивать?

Я положила ладони ему на грудь, наслаждаясь теплом его кожи.

— Ага, — он кивнул и накрыл мои руки своими.

По крайней мере, он не лгал мне.

— Останься здесь. Я проверю ребят. Врач, наверное, уже почти закончил. Самых тяжелых они отправят в больницу. Всех остальных разместят внизу.

— Я могу помочь.

Он провел рукой по моей щеке.

— Ты и так много сделала.

Беспокойство разрасталось в моей груди, и я не хотела выпускать его из виду. Я спросила:

— Можно я пойду с тобой?

Он положил подбородок мне на макушку и предложил:

— А давай ты лучше побудешь здесь, подальше от всего этого?

— Нет, — ответила я и обвила руками его талию. — Я хочу быть там, где ты.

Он вздохнул:

— Ты убиваешь меня, малявка.

— Что?

— Ничего, — сказал он, поглаживая своей рукой вниз по моим рукам. — Ты можешь спуститься со мной. Позволь мне только взять рубашку из комнаты.

Я последовала за ним в кабинет мимо раненых в фойе. Питер и Дэвид уже были там. На голове у Питера была повязка.

Когда я увидела его, то распахнула глаза шире.

— Пуля зацепила мне ухо, — ответил он, пожав плечами. — Ничего страшного.

— Ты истекаешь кровью, как заколотая свинья, — сказал Дэвид, хотя сам выглядел не намного лучше.

— Заткнись, — Питер оттолкнул его и указал на соседнее кресло, приглашая меня сесть.

Я повернулась к нему, собираясь принять это предложение.

— Сюда, ко мне, — ответил за меня Нэйт, смерив Питера убийственным взглядом, и похлопал себя по коленям.

Одно дело сидеть у него на коленях, когда мы одни. Но перед его людьми? Это другое дело. Тем не менее, я подошла к нему и села. Я не могла отказаться от предложения — быть рядом с ним.

Он усадил меня к себе на колени и повернул так, чтобы моя голова лежала у него на плече. Как только я устроилась, он расслабился подо мной, как будто прикосновение каким-то образом успокоило его измученную душу.

Братья переглянулись.

Нэйта, казалось, это нисколько не волновало.

— Дайте мне отчет о состоянии дел, — сказал он, побарабанив пальцами по подлокотникам кресла.

— Мы потеряли пятерых, хотя у нас есть шестой, которого доктор отправил в больницу. Это мальчишка — Карл Бренан. Мы не знаем, выживет ли он, — сказал Питер и осторожно потянул повязку на ухе. — Нам удалось уложить практически всех русских. Лишь немногим удалось спастись на второй лодке. Дмитрий появился и послал еще больше своих людей в бой, но остался на своем катере, просто наблюдая за резней. Как баба.

— А травка?

— Уже на нашем складе, фасуем по дозам для доставки дилерам, — ответил Питер, махнув рукой на повязку. — Мы получили товар, его должно хватить на некоторое время, но похоже, что нам нужно будет сделать некоторые изменения в маршруте в следующий раз.

— Это не имеет значения. Чертов стукач и этот план поломает, — сказал Нэйт, проводя ладонью вверх и вниз по моей спине.

— Мы найдём его, — услышали мы ответ Питера. Лицо у него помрачнело. — Я прощупал те немногие русские контакты, которые у меня есть.

— А ирландцы уже знают о наших проблемах. Они и пальцем не пошевелят, чтобы помочь нам, — в голосе Нэйта послышалось раздражение. — Мы никогда не заключим с ними союз, пока стукач не исчезнет, а Дмитрий не будет гнить в могиле.

— Ты хочешь, чтобы с сегодняшнего дня я занимался уведомлением семей? — спросил Питер.

— Я разберусь. Просто дай мне номера телефонов, — сказал Нэйт, не переставая гладить меня по спине. Будь я кошкой, я бы мурлыкала.

— Уилл был последним сыном Синди Гардиа, — проговорил Дэвид.

— Чёрт!..

Нэйт прекратил ласкать меня.

Моё сердце упало, и я посмотрела на свои руки. Они были чистыми. Но я всё ещё чувствовала, как из Уилла вытекла кровь, как его жизнь оборвалась слишком рано и совсем недавно. Я наклонилась к Нэйту, впитывая его силу.

— Я пойду к ней домой, чтобы сообщить новости. Она заслуживает хотя бы этого, — Нэйт помолчал, размышляя. — И создадим обычный фонд для неё, для всех жен и матерей, но удвоим наше стандартное пособие.

— Удвоить? — брови Питера взлетели вверх.

— Они это заслужили, — тон Нэйта был уверенным, решительным. — Пусть будет так.

Питер достал телефон и что-то записал, а потом произнес:

— Звучит неплохо. Я разберусь, сделаю всё, что нужно.

— Когда у нас будет следующая партия? Через две недели? — уточнил Нэйт.

— Да, предполагалось, что её тоже доставят по реке, — ответил Дэвид и посмотрел на меня.

Нэйт заметил этот взгляд.

— Она уже по уши увязла в этой истории с Дмитрием. Нет смысла отстранять её. Не сейчас. Слишком поздно.

Дэвида это не убедило.

— Возможно, но ей не нужно знать о наших операциях.

— Я ведь сижу здесь, — сказала я, встретив взгляд Дэвида. — Я не стукач. И я сделаю все необходимое, чтобы Дмитрия завалили. От этого зависит моя жизнь.

Он нахмурился, но возражать не стал.

Нэйт притянул меня к своей груди.

— Скажи всем, что на реке всё пойдет по плану. Но я хочу, чтобы вы на самом деле организовали реальную доставку на частный аэродром к югу от города, тот, что рядом с той старой фермой.

— Да, я понял, знаю, какой ты имеешь в виду, — Дэвид потер подбородок. — Проблем не должно быть.

— Держите расположение аэропорта в тайне. Пусть стукач скажет им, что мы снова идем по реке. Надо сбить их со следа.

Властность в голосе Нэйта, казалась, была так не похожа на то, что было несколько лет назад, когда остроты были его главным оружием. Я поёрзала у него на коленях, желая быть ещё ближе. Может быть, это неправильно, что его сила так меня возбуждала?

— Аэропорт. Понял, — кивнул Питер.

— Ещё кое-что.

— Что же? — Питер все еще писал что-то в телефоне.

— Пошли-ка свою мамашу ко мне в комнату. Сегодня вечером. Я чувствую себя не в своей тарелке, надо снять напряжение.

Пальцы Питера замерли, и он сердито посмотрел на Нэйта.

— Ты придурок, ты знаешь это?

Я спрятала улыбку на груди у Нэйта. Возможно, он и изменился, но острый на язык шутник все еще жил под броней у него внутри.

— Я в курсе, — ответил Нэйт и снова погладил меня по спине.

Питер и Дэвид встали и побрели к двери.

— Увидимся утром, — Дэвид бросил на меня взгляд. — Тренировка, усиленная и ранняя.

Я уставилась на него:

— Сейчас же два часа ночи.

— Тогда лучше ложись спать, — ответил он, закрывая за ними дверь.

Нэйт откинул голову назад, глубоко вздохнул и сказал:

— Дэвид прав. Тебе нужно идти спать и тренироваться.

— Тебе тоже нужно поспать.

Он издал низкий смешок.

— Ты что предлагаешь, спать вместе со мной?

«Да, пожалуйста».

— Ну, ты меня отшлёпал и все такое. Думаю, это справедливо.

Он застонал:

— Я прошу прощения за это.

— Не стоит, — ответила я. Моя попа болела, но бабочки кружились и порхали у меня в животе, когда я думала о том, как это было — лежать на его коленях, его рука между моих ног.

— Я имею в виду, это скорее сожаление, но я не жалею.

Его рука пустилась вниз по моей спине и скользнула вдоль талии джинсов.

— Я так и думала.

Он откашлялся и опустил руку.

— Но это не должно повториться. Это… — он стащил меня с колен, и я встала лицом к нему. — Не может повториться.

Лёд сковал мое сердце, когда я посмотрела ему в глаза.

— Почему?

— Тебе восемнадцать. У тебя вся жизнь впереди. Колледж и реальный шанс выбраться из этого гребаного бардака, — его тон смягчился, и он взял мои руки в свои. — Я знаю, ты считаешь меня кем-то типа спасителя, хорошим парнем, но я не такой. Я убиваю людей. Я забираю чужие жизни. Я не такой, как ты думаешь.

— Ты не знаешь, что я думаю, — я убрала руки и скрестила их на животе. — Ты меня не спрашиваешь. Все, что ты делаешь, это говоришь мне, что не может случиться.

Он почесал заросший щетиной подбородок.

— Давай не будем сейчас. У нас обоих была долгая ночь. Ладно?

— Нет, не ладно. Ты не можешь поцеловать меня, а потом сказать «нет». Я так не хочу, со мной это не сработает.

Я пыталась не обращать внимания на ещё один его отказ, но он всё же задел меня в глубине души, оставляя там вновь заявившее о себе чувство горечи.

Усталость навалилась на него, состарив на несколько лет.

— Я не могу быть тем, кем ты хочешь, Сабрина. Я не тот человек. Я держал тебя подальше отсюда, чтобы ты могла жить своей жизнью, не оглядываясь назад. Вот на что была бы похожа жизнь со мной. Ты должна понять, что как только я убью Дмитрия, тебе придется уйти. Это для твоего же блага.

— Это мне решать, — ответила я. Гнев вспыхнул быстрее, чем обычно, усталость и события последних нескольких часов дали мне более короткий запал. — Я знаю, сколько мне лет. Но это не значит, что я не знаю, чего хочу, — я наклонилась и ткнула в него пальцем. — И не говори мне, что делать и что чувствовать. Ты можешь отрицать всё, что хочешь, но я знаю, что это правда. Я знаю это уже много лет. Если тебе хочется быть как баба и прятаться от этого, это твоё право.

«Чёрт побери. Я только что назвала главу синдиката Филадельфии бабой?»

Его ноздри раздулись, и он схватил меня за запястье.

— Ну вот, опять дерзости и твой острый язык.

Я усмехнулась:

— Я знаю, тебе нравится, — я демонстративно посмотрела вниз, указав взглядом на эрекцию, выпирающую из его ширинки. — Я знаю, что ты хочешь отшлепать меня снова.

Он сжал мое запястье и сказал:

— Не дави на меня, Сабрина.

Я отдернула руку:

— Почему? Что ты будешь делать? Поплачешь еще немного о том, что мне восемнадцать?

Повернувшись на каблуках, я зашагала прочь. Так же быстро, он дернул меня назад и поставил, удерживая перед собой, грубо сжав мою талию.

— Хочешь знать, что я за человек? — спросил он. Его голос с опасными нотами окутывал меня, соблазняя. С растрепанными тёмными волосами, пятичасовой щетиной на квадратном подбородке и восхитительным огнем в глазах, он выглядел смертельно опасным. — Потому что я могу показать тебе. Прямо здесь. Прямо сейчас.

Неужели? Я бегала за ним, завлекала его, но что будет, когда он наконец-то заглотит наживку? Мое сердце бешено заколотилось в груди, когда я посмотрела ему в глаза. Но я не отступлю, не сейчас.

— Да, — сорвалось с моих губ.

Его глаза потемнели.

— На колени.

Я медленно опустилась между его ног, но он схватил меня за плечо и толкнул вниз, давая понять, чего он хочет. Нервозность отозвалась у меня в животе. Я никогда не делала ничего подобного раньше. «Что, если у меня не получится?»

Он расстегнул молнию на брюках и положил руки на подлокотники кресла.

— Вытащи мой член! — приказал он. Его голос был грубым и мрачным.

Дрожь пробежала по мне и поселилась между ног. Наконец-то это произошло. Нэйт и я, как я мечтала. Но к всплеску адреналина примешивался страх. Это всё было новым для меня, и беспокойство о том, что я поступаю неправильно или чем-то ему не угодила, боролось с моим желанием.

Но меня это не остановит. Не сейчас. Я наклонилась вперед и стянула его брюки ниже на бедрах, затем спустила вниз резинку его боксеров. «О, боже мой». Его член был гладким и оливкового цвета, головка темнее и набухшая. Я провела рукой по толстому основанию и посмотрела на него.

Он вцепился в стул.

— Оближи головку.

«Окей. Достаточно просто». Я прикоснулась к нему кончиком языка, затем принялась облизывать полностью, как если бы это был рожок мороженого, два шарика.

Он застонал.

— Засунь его в рот.

Я широко открыла рот и скользнула по нему вниз, затем сомкнула губы вокруг ствола прямо над тем местом, где моя рука схватила его. Легкий соленый вкус покалывал мой язык, когда он прижимался к кончику.

— Соси у меня.

Его голос перешел в глубокий хриплый стон, когда я стала двигаться вверх и вниз по нему.

Я вобрала его член поглубже, но подавилась и отступила на секунду. Мои глаза наполнились слезами, я посмотрела на него.

— Черт возьми! — воскликнул он, схватил меня за волосы и притянул обратно к своему члену.

Я постаралась взять в рот как можно глубже.

— Вот такой я человек, — сказал он и крепче сжал мои волосы, крошечные булавочные уколы жгли мою голову, когда он толкнул меня на свой член. — Со мной не будет легко. Я не вписываюсь в какую-то сказку. Я не герой. Я мудак, который любит, чтобы ему сосали член.

Я снова подавилась, но он не отпустил меня. Вместо этого он приподнял свои бедра, трахая мой рот, когда я впилась пальцами в его бедра. Его хриплые стоны отдавались во мне эхом, от чего я растеклась лужицей, у меня намокло между ног. Сжимая его основание, я ласкала и гладила в такт его толчкам. Он отпустил меня ровно настолько, чтобы я смогла перевести дыхание через нос, прежде чем толкнуть обратно на него. Я провела языком по его головке и вниз по стволу.

— Бл*дь, вот так! Посмотри на меня.

Я повернула к нему свои слезящиеся глаза, когда мой рот издавал хлюпающие звуки вокруг его члена. Нэйт удерживал мой взгляд, когда входил в мой рот, каждый удар был твердым и уверенным.

— Я сейчас кончу, — процедил он сквозь зубы. — Ты проглотишь всё до капли.

Я не знала, смогу ли, но попробую. Я сосала, втягивая щеки, когда он застонал и быстро вошел в меня. Его сперма заполнила мой рот теплыми всплесками, и я сглотнула, затем снова сглотнула, когда он расслабился в кресле, его твердый член все еще пульсировал у меня во рту. Я провела языком по его голове, облизывая её до блеска, прежде чем отстраниться.

Он отпустил мои волосы и просто посмотрел на меня сверху вниз.

— Видишь, что я за человек? Тот, кто будет использовать тебя, — он был еще сексуальнее, задыхаясь. — Не тот человек, с которым тебе следует общаться. Пусть это будет тебе уроком.

Я наклонилась и лизнула его, наслаждаясь его стоном, а потом спросила:

— Мы можем сделать это снова?

Глава 9

Нэйт

Когда я был озабоченным подростком, то просыпался перевозбуждённым или обнаруживал в своей постели мокрые следы вечной «готовности к любви». А в ночь после минета Сабрины… угадайте, что случилось? То же самое. Только на этот раз в этом конкретном сне я видел не просто какую-то там большегрудую порноактрису, которую трахал. Когда я проснулся, у меня была только одна мысль — Сабрина.

Я перестал насиловать свой матрас и перевернулся на спину, мой жесткий стояк приветствовал утро. «Мы можем сделать это ещё раз?» Её голос звучал в моей голове, её припухшие губы и слезящиеся глаза отпечатались в моей памяти. «Господи».

Я сжал рукой свой член, уже практически на грани взрыва. С несколькими быстрыми толчками и мысленным образом ее губ, обхвативших мой член, я кончил, залив себе весь живот. Но это не удовлетворило мою потребность в ней. В это время она, наверное, спала в своем дворце Хелло Китти. Лежа на спине. Может быть, она даже раздвинула свои ножки настолько, что мне бы удалось туда заглянуть. Но если бы я заглянул, я бы захотел попробовать, а если бы я попробовал, я бы захотел трахнуться, и если бы я трахнулся, я бы захотел ещё. Я был бы пойман в ловушку в сценарии «приманить козла на сладенькое», и я всегда хотел бы ещё.

Вместо того, чтобы прокрасться к ней в комнату, я принял душ, оделся и спустился вниз. Солнце едва взошло, когда я увидел Питера, стоящего в коридоре и смотрящего через заднее окно на бассейн.

— Что там такое?

— Тренировка.

Я проследил за его взглядом. Дэвид и Сабрина кружили напротив друг друга на лужайке рядом с бассейном. Руки Сабрины были подняты, колени согнуты. Она заплела волосы в косу и надела спортивный лифчик и спортивные шорты. «Где же ее футболка?» Я подавил желание хлопнуть Питера ладонью по глазам.

— Как твоя рука?

— Ничего страшного, — ответил я, просто пожав плечами. — Она заживёт в мгновение ока.

«Благодаря лечению Сабрины».

Дэвид бросился к ней. Она не была готова к этому. Он с легкостью схватил её за горло, хотя она попыталась ударить его локтем под ребра. Через несколько мгновений он отпустил её и стал показывать приёмы. Она уперла руки в бока и слегка склонила голову набок, прислушиваясь и запоминая.

— У неё получается гораздо лучше, чем пятнадцать минут назад.

Сузив глаза, я спросил:

— Ты наблюдал за ней пятнадцать минут?

Он усмехнулся:

— Она твоя, босс. Не волнуйся.

«Да, она моя», — так я подумал, но тем не менее произнёс:

— Нет. Она не будет частью этой жизни. Она собирается в колледж и уедет отсюда.

Он повернулся ко мне, и его губы дрогнули в улыбке.

— Вчера вечером, когда она сидела у тебя на коленях, всё выглядело совсем не так.

Я отмахнулся:

— Это было нужно, чтобы успокоить её. Она пыталась спасти Уилла, так что ей было грустно и всё такое.

— И, правда, — протянул он. В его голосе я уловил сомнение и понял, что он не поверил.

Но я не собирался делиться подробностями о том, что ещё происходило в моем кабинете после его ухода. Пора было уже сменить тему.

— Слышно что-нибудь из ваших источников?

— Пока нет. Хотя ещё рано. Сегодня всё должно быть неопределённо. И русских это точно выбило из колеи, учитывая вчерашний вечер. Возможно, мне придется подождать, пока всё уляжется, прежде чем я смогу снова начать толкать.

Позади нас открылась кухонная дверь, и оттуда вплыла Опал с большим кофейником в руках и поприветствовала нас:

— Доброе утро, мальчики.

— Доброе утро, — хором ответили мы.

— Завтрак будет готов через полчаса, — сказала она и направилась дальше по пути в столовую, когда подошел Джордж, появившись из фойе.

— В доме тихо, — сказал он, посмотрев мимо меня на Сабрину, которая снова оказалась в медвежьих объятиях Дэвида. — Я просто прогулялся до ворот и обратно, чтобы убедиться. Всё в порядке.

— Ты же не всю ночь не спал, правда? — спросил Питер у него.

— Нет. На вахте стоял Тони. Я только пришел, чтобы сменить его на дневную смену, — ответил он и снова перевел взгляд на Сабрину.

— Вот туда и иди тогда, — рявкнул я.

Он заглянул мне в глаза, затем почтительно опустил свои.

— Да, сэр.

Как только он вышел за пределы слышимости, раздражающий смешок Питера снова достиг моих ушей.

— Никто не подкатывает к твоей девушке.

— Пусть Джордж перестанет пялиться на неё, — проговорил я, медленно разжав кулаки, пытаясь — и безуспешно — расслабиться.

Его смешок перерос в хохот, плечи задрожали.

— Что тут такого смешного?

— Джордж не интересуется Сабриной.

Это невозможно. Я наблюдал за ней через стекло, за солнцем в её волосах и округлой попкой под светло-голубыми спортивными шортами. Ни один мужчина в здравом уме не мог бы не захотеть её.

Питер хлопнул меня по плечу.

— Джордж, в принципе не такой, он вообще на женщин плевал с высокой колокольни, ну а смотрит он только на тебя.

У меня пересохло во рту. Я переспросил:

— Что?

— Да ладно, ты ведь знал, — сказал Питер, подмигнув мне.

— Нет, не знал.

— Неужели? — усмехнулся он. — Мне кажется, Джордж — бисексуал, и он все время посылает тебе эти тоскливые взгляды. Даже Дэвид заметил.

Я посмотрел на Джорджа в фойе. Он быстро отвел взгляд. «О, чёрт». В те времена, когда я спал с его сестрой, он, казалось, путался под ногами больше, чем обычно — говорил мне «привет» и продолжал нести всякую чушь, пока я пытался улизнуть через заднюю дверь. И все же я не мог поверить, что не заметил этого.

— Ты прикалываешься надо мной.

Питер покачал головой и усмехнулся:

— Не-а.

Я провел рукой по пиджаку, расправляя складки.

— Я имею в виду, что это имеет смысл. Посмотри на меня, ради всего святого. Ты, наверное, фантазируешь обо мне так же, как и Джордж. Всегда дрочил, думая обо мне. Вы же не можете ничего с этим поделать, когда должны находиться рядом с этим прекрасным телом всё время. Я рассказывал тебе о том времени, когда подозревал, что бывший наш киллер Конрад стал геем из-за меня?

Питер покачал головой.

— Я рад, что ты не изменился.

— И твоя мамаша тоже.

Он похлопал меня по здоровой руке, прежде чем повернуться и направиться к входной двери.

— Какие планы на день? — спросил я.

— Пополнить склад. Мы потратили чертову тонну боеприпасов в порту. Я собираюсь навестить Сэма в гараже. Возьму ещё патронов и посмотрю, есть ли у него новые игрушки, которые мы могли бы использовать против русских.

Сэм был старым игроком в мафиозные игры и легально держал автомастерскую, в которой скрывались не совсем законная мясная лавка и бизнес по контрабанде оружия.

— Я вернусь до того, как Колам и его ребята придут на собрание сегодня днем, — продолжал Питер.

— Правильно, — ответил я. Я не то чтобы забыл, что ирландцы собираются нас навестить, но, несмотря на всё это безумие, как-то упустил это из виду. Моё настроение упало при мысли о том, что они будут хозяйничать в моем кабинете, притворяясь, будто они королевы этого дерьмового бала. — Они захотят услышать все о прошлой ночи.

— И их будет очень сложно убедить насчет стукача.

— Тут я их не виню. Нам нужно укрепить нашу группировку, прежде чем мы сможем ожидать, что кто-то объединит с нами свои силы, — сказал я и потёр виски.

— Верно, — сказал он, застегивая пиджак. — Хотя, конечно, отстойно.

— Ни хрена себе, — вырвалось у меня. Я снова сосредоточился на Сабрине. Она кружила вне досягаемости Дэвида, но чуть не споткнулась о собственные ноги.

— Потом.

Шаги Питера затихли, когда я увидел, как Сабрина безуспешно пытается убежать от Дэвида. Её равновесие было нарушено, она не ожидала его движений, и ей нужно было опуститься ниже.

Я снял пальто, бросил его на спинку дивана в своем кабинете и расстегнул манжеты. Толкнув стеклянную дверь, ведущую во двор и к бассейну, я почувствовал прохладный утренний воздух. Трава все еще была влажной от росы, а бассейн сверкал в первых лучах света.

Сабрина попала в удушающий захват, Дэвид засмеялся, когда она вцепилась в его руку.

— Придурок! — воскликнула она и пнула его ногой, но он не двинулся с места, просто удерживал её, пока она боролась и, в конце концов, сдалась.

— Давай я попробую, — вмешался я, закатывая рукава.

Дэвид отпустил её, и она повернулась ко мне лицом. Её щеки порозовели от напряжения, а лоб покрылся капельками пота.

— Займись этим сам. Это слишком легко для меня, — сказал Дэвид с ухмылкой и прошел мимо меня, когда Сабрина показала ему средний палец.

Когда он исчез в доме, она спросила:

— А как же твоя рука?

— Все нормально, — ответил я. Она болела, но, когда я сменил бинты после душа, рана уже начинала затягиваться. — Тебе нужен толчок, чтобы преодолеть себя. Хотя ты все равно проиграешь.

— В этом доме все мужчины такие самоуверенные козлы? — спросила она.

Она подняла руки и обняла меня за шею.

— Думаю, ты знаешь, что я тут самый самоуверенный.

Я ухмыльнулся и сделал ложный выпад в её сторону.

Она отшатнулась, затем снова подобрала под себя ноги и бросила на меня сердитый взгляд.

— Нечестно.

Я пожал плечами. Она вздрогнула.

— Тебе нужно расслабиться.

— Расслабиться? — переспросила она, тряхнув головой.

— Ага. Ты почти на пределе. Так ты только вымотаешь себя, подставишься сама, попадешься на крючок Дмитрия, и он повяжет тебя.

Она вздрогнула.

— Не обижайся, — я поднял руки вверх. — Я хочу убедиться, что этого не произойдет. Так что давай поработаем над этим, хорошо?

Она встряхнула руками и кивнула.

— Ты должна быть расслаблена, но осознавать, что делаешь, если это имеет смысл. Наблюдай, подмечай всё, анализируй, просчитывай, что делает твой противник, прежде чем он это сделает. Ищи подсказки, — я поднял кулаки. — Большую часть времени он будет склоняться в ту сторону, как собирается действовать. Это просто, но это работает. Следи за языком тела. Его руки сжаты в кулаки? Тогда тебе нужно растопырить пальцы, чтобы попытаться заблокировать удар или оттолкнуть его руки. Его ладони раскрыты? Тогда он собирается схватить тебя. Примерно вот так, — произнес я и бросился вперед, схватил её за руку и перекинул через бедро.

Она приземлилась на спину, со свистом выпустив весь воздух из своих лёгких. Её запах смешивался с запахом свежей травы. Бросив свирепый взгляд, она поднялась на ноги.

Моя рука болела, как хрен знает что, но будь я проклят, если позволю себе это показать.

— Наблюдай за мной. Может, я буду подавать какие-то сигналы, — сказал я, а сам отступил на несколько шагов и сжал кулаки.

Она развела руками.

— Согни побольше колени. Опускайся ниже. Это поможет тебе увеличить силу удара.

— Я и так ниже, — сказала она, посмотрев на мои руки.

Я сделал ложный выпад вправо, затем резко побежал влево, ударив кулаком и промахнувшись на несколько дюймов, чтобы не задеть её лица.

— Ты промахнулся.

— Специально. Я мог бы выбить тебе зубы, — ответил я и провел рукой по волосам. — Тебе нужно больше практики.

— Это мой первый день, — возразила она, уперев руки в бока.

— Верно, — я стоял прямо и неподвижно. — Врежь мне по колену.

— Что?

— Если ты хочешь свалить мужчину, самый простой способ — врезать по колену или заехать ему между ног. Тебе надо сосредоточиться на этих местах, — проговорил я и помахал ей рукой. — Ударь мне по колену.

Она склонила голову набок.

— А если я сделаю тебе больно?

Я рассмеялся.

— Ни за что на свете.

Она нахмурилась и сделала большой шаг, подняв правую ногу, чтобы нанести удар по моему колену.

Я отступил в сторону и притянул её к себе так, что она стояла спиной ко мне, моя здоровая рука обхватила ее талию.

— Слишком медленно, — сказал я. Мне хотелось слизать пот с её шеи.

Она откинула голову назад. Искры посыпались у меня из глаз, когда она достала до моей челюсти резким ударом. Я отпустил её.

Усмехнувшись, она попятилась.

— Этому меня научил Дэвид. По-видимому, у большинства людей есть болевая точка в челюсти, которая при ударе может парализовать их.

Я потер подбородок.

— Челюсть — слабое место.

— Верно, — она подпрыгнула на носках, ее груди затряслись от движения, соски затвердели под тканью. — Хочешь ещё?

Я хотел всё это. Мой член согласился, подскакивая как солдат по стойке смирно, вся моя кровь прилила туда, подгоняемая ударами сердца. «Нет, нет, нет».

— Иди-ка сюда, дружок, — проговорил я, ущипнув себя за переносицу большим и указательным пальцами.

Она шагнула вперед, сделала ложный выпад вправо и пнула меня в пах. Промахнулась немного, слава богу.

— Неплохо, но ты должна двигаться быстрее.

Она смахнула с лица выбившуюся прядь волос и бросилась на меня, сбившись, когда была уже на полпути.

Я увернулся, смех клокотал в моей груди.

— Не поймала. Мне это нравится.

Она хмыкнула и сморщила нос.

— Это ты слишком быстро двигаешься.

— Так говорят все девушки. Затем они сбрасывают свои трусики.

Она взревела и бросилась на меня. Её маленькие кулачки стучали по моей груди, пока я не поймал их и не заломил ей руки за спину.

— Ты не можешь действовать в гневе. Это делает тебя рассеянной, невнимательной. Планировать надо заранее.

— Я не могу, когда ты говоришь о других женщинах, которых трахал! — воскликнула она. Её глаза блестели, когда она кричала мне в лицо.

— Задел за живое? — спросил я и отпустил её.

— А что, если я передумаю хранить себя для тебя и просто пересплю с первым встречным?

«Чёёёрт». Мои руки сжались в кулаки при мысли о другом мужчине, прикасающемся к ней. Она бросилась вперед и ударила коленом по моему хозяйству. Я отступил как раз вовремя.

— Гнев делает тебя рассеянным, — повторила она, и на её губах заиграла торжествующая улыбка.

Я бросился вперед и схватил её в объятия. Она взвизгнула и схватила меня за волосы, дернув, когда я поднял её, оторвал от земли и прижал к каменной стене дома. Ногами она обхватила меня за талию, и не успев урезонить себя, я поцеловал её. Жёстко и грубо, совсем перестав рассчитывать риски и выигрыши, я погрузил свой язык в её рот — овладевая ею, когда она таяла рядом со мной, обвивая своими руками мою шею.

Протянув руку между нами, я прижал ладонь к её киске. Она горела для меня, её тело было открытым и влажным. Я убрал руку и прижался к ней своим членом.

Я приказывал себе остановиться, отпустить её, держать свой член как можно дальше от нее, но я не послушался своего внутреннего голоса. Вместо этого я практически трахал её у стены.

Она издавала тихие звуки, которые я ловил губами, каждый толчок моих бедер заставлял её тереться об меня, в погоне за вспышкой удовольствия, которое я не собирался ей дарить. Только не так.

Глава 10

Сабрина

Я стиснула его, чтобы прижать к себе, желая каждого прикосновения, чтобы сократить расстояние между его телом и своим. Он подчинился, прижимая меня к прохладным камням и целуя до тех пор, пока я не смогла собраться с мыслями. Я прижалась к нему всем телом, мой клитор пульсировал, а живот сжимался с каждым толчком его твердой плоти.

Нэйт оторвался от моих губ и повернулся, опустившись коленями на траву и положив меня на спину. Его руки блуждали по моему телу, когда он снова взял мой рот, его язык уверенно и возбуждающе прижался к моему. С силой потянув, он дернул мой спортивный лифчик вверх, оголяя грудь. Нэйт обхватил их, сжимая и массируя руками, и поцеловал меня в шею.

Ко мне никогда так не прикасались, и теперь, когда это случилось, я хотела все сразу. Выгнув спину, я прижалась грудью ближе к нему. Он принял мое предложение и взял в рот один сосок. Я застонала, звук был низким в моем горле, когда его зубы задели твердый бутон. Ощущение было гораздо более сильным, чем все, что я могла создать своими собственными пальцами и воображением. Я вся горела от губ Нэйта. Когда он перешел к другому соску, я потянула его за волосы, желая его больше и больше, когда он прижался ко мне своим членом.

Целуя мой живот, он схватил меня за пояс шорт и рывком спустил их до колен вместе с трусиками.

— Кто-нибудь может увидеть, — хрипло произнесла я, глядя на окна в задней части дома.

— Да пусть видят. Я хочу, чтобы они тоже слышали, как ты зовешь меня по имени, когда кончаешь мне в лицо.

— Нэйт! — вскрикнула я, когда он прижался ртом к моей киске, поднимая мои колени выше.

Он скользнул языком между моих складочек, его прикосновение подняло меня к эротическим высотам, о существовании которых я и не подозревала.

— Я единственный, кто когда-либо пробовал это?

— Да.

Я попыталась сдвинуть ноги, но он держал их открытыми, кончиком языка касаясь моего клитора.

— Это моё?

— Да!

Я дернула бёдрами, прижимая свою киску к его лицу, когда он застонал и лизнул глубже.

— Тогда дай это мне, — он сдернул с меня шорты и трусики и стащил их с меня, не снимая теннисных туфель. Раздвинув мне ноги пошире, он уставился на моё самое интимное место. — Такая розовая, — проговорил он и начал лизать, долго и медленно, а у меня сводило пальцы на ногах. — Вся моя, — не останавливался он. Прижав ладони к внутренней стороне моих бедер, он развел мои ноги так далеко, как только возможно, а затем присосался к моему клитору, втянув его между зубами.

Я сжала его волосы между пальцами. Опьяненная ощущением его рта, я стала двигать бёдрами, больше не заботясь о том, кто может увидеть. Нэйт лизнул и пососал, затем двинулся ниже. Давление его языка внутри меня вырвало стон из моих легких.

Он отстранился и медленно облизал мой клитор.

— Только я. Я один. Скажи это.

— Ты один.

Он снова нырнул вниз, безжалостно терзая ой клитор резкими движениями. Мои ноги начали дрожать, и он впился пальцами в мою кожу, удерживая меня крепко, когда трахал меня своим языком. Все вышло из-под контроля, и мои бедра напряглись и широко раскрылись. Я замерла, а затем кончила в ослепительном порыве, моя киска сжалась, когда волны удовольствия прокатились по моему телу. Я простонала его имя. Снова и снова, ничего не осталось в моих мыслях и на языке, я могла только звать Нэйта по имени, а он продолжал лизать меня, хотя мои ноги дрожали, уже не подчиняясь мне. Надо ли мне было смущаться от того, как быстро я кончила?

Когда последняя дрожь утихла, я попыталась отползти назад, слишком сильно ощущая его язык. Нэйт зарычал и удерживал меня на месте, проходя поцелуями сверху вниз, пока, наконец, не сел и не облизал губы.

Он усмехнулся:

— Завтрак чемпионов.

— Эт-то было... — я глубоко вздохнула, когда он поправил мой спортивный лифчик, а затем натянул мои шорты и трусики обратно на бёдра.

— Я знаю.

Его самодовольная ухмылка вызвала у меня желание закатить глаза и сбить с него спесь, но я была слишком счастлива, чтобы ответить ему тем же. Никогда в жизни у меня не было такого сильного оргазма. И это после бесчисленных ночей, когда я прикасалась к себе, думая о нём. Как может быть такая разница между ночью и днём?

Я взяла его за руку, и он помог мне подняться. Мои колени подгибались, ноги дрожали, как желе, но мне удалось сделать шаг, похожий на новорожденного олененка.

— Ты только что сделал это со мной на траве. На заднем дворе.

Я посмотрела на дом и съёжилась. Кто слышал, как я выкрикивала имя Нэйта?

— Да, — ответил он, с силой шлёпнув меня по заднице, — Если ты сейчас же не войдешь в дом, я не смогу обещать, что это не повторится.

— Святые… — я поспешила внутрь, мой сверхчувствительный клитор умолял об отсрочке, но в то же время требовал большего.

Нэйт последовал за мной и закрыл за нами дверь. Он положил руку мне на плечо и развернул лицом к себе.

— Слушай. Теперь, когда мы сделали это, нам надо забыть про эти глупости…

— Забыть про эти глупости? — вырвалось у меня. Я вздернула подбородок и встретилась с ним лицом к лицу. — Ты это так называешь?

Он осторожно расправил рукава рубашки.

— Да. Теперь, когда это случилось, нам нужно притормозить всё это.

— О-о-у, так после того, как ты попробовал мою киску на заднем дворе, пришло время остудить голову?

Нэйт положил обе руки мне на плечи и сжал.

— Если мы пойдём дальше, я не знаю, смогу ли остановиться, — сказал он. Неприкрытая правда окрасила его голос. — И это не то, что я хочу для тебя.

Даже если не брать во внимание боль от пренебрежения, то я уже устала от того, что он твердит мне, чего хочет для меня, вместо того, чтобы слушать то, что я хочу для себя.

— А я не хочу останавливаться.

Он закрыл глаза и тяжело вздохнул:

— Мы должны это сделать.

— А знаешь, что? — не выдержала я и вырвалась из его хватки. — Да иди ты..!

Он резко распахнул глаза и с прищуром взглянул на меня:

— Что?!

— Я сказала, иди ты на хрен! — прошипела я. — Это какая-то чушь, словно мы подростки. Ты это знаешь? Ты получил то, что хотел, и теперь просто собираешься порвать с этим? Вообще-то, это даже не средняя школа. Это детский сад!

Он разинул рот, воплощая собой уязвленную гордость.

— Ты что, издеваешься надо мной?

— Вовсе нет. Ты все время говоришь мне, что мне восемнадцать, но совершенно ясно, что я здесь самая зрелая.

Он пробормотал:

— Я не школьник и давно не подросток, а ты…

— Да, такой ты и есть. Бежишь, как испуганный маленький мальчик. Ну что ж, я устала гоняться за тобой. Если ты не хочешь этого, тогда ладно, всё в порядке. Держись от меня подальше. Мы закончили на этом.

Мы еще не закончили. Я никогда не закончу с ним, но я была в полной растерянности, не зная, как справиться с его бредом, что он вбил себе в голову. Он хотел меня. Я хотела его. Что в этом плохого? Почему он не мог перестать отталкивать меня?

— Не делай этого, — попросил он и шагнул ко мне.

Я отступила назад:

— Не делать что? Не говорить тебе, что ты несешь полный бред? Не говорить тебе, что я знаю, что ты хочешь этого так же сильно, как и я? Ладно. Я не буду. Думаю, ты получил то, что хотел, когда попробовал меня. За тебя можно порадоваться! Иди вперед и добавь ещё одну галочку в список своих побед, что висит над кроватью.

В его глазах промелькнула боль, но это меня не остановило. Он был не единственным, кому здесь было больно. Я произнесла:

— Ты хочешь, чтобы это закончилось? Ну, так я согласна. Всё кончено. Спасибо за развлечение на траве.

Я повернулась и побежала по коридору, мои глаза жгло от слёз, которые я не желала проливать перед ним.

— Сабрина, подожди! — позвал он. Его шаги эхом отдавались позади меня.

— Нет. Оставь меня в покое! — с этими словами я взбежала вверх по лестнице в свою комнату, захлопнула дверь и заперла её.

Хелло Китти надсмехалась надо мной со стен, а слёзы катились по моим щекам. Он стоял за моей дверью. Я ждала, что он постучит, скажет что-нибудь, сделает что-нибудь. Он просто стоял там в течение долгих минут, прежде чем я почувствовала, что он уходит, услышала его шаги на лестнице, а затем хлопнувшую входную дверь.

Глава 11

Нэйт

— Ты не понимаешь, чувак, — проговорил я в телефон и сделал глоток. Джилли неодобрительно посмотрела на меня. Пил ли я в десять утра? Да уж. Меня это волновало? Ни хрена. Я был владельцем «Скотобойни», забегаловки в Фиштауне, так что Джилли должна была подавать мне выпивку, даже если это было святое время воскресной проповеди.

Конрад откашлялся на другом конце провода.

— Я все прекрасно понимаю, — ответил он. Холодный убийца был единственным, с кем я мог поговорить, хотя официально он был мертв. Он и его женщина, Чарли, поселились в маленьком городке на Западе и начали новую жизнь. Звенящий смех маленькой девочки на заднем плане заставил меня улыбнуться.

— Скажи моей племяннице, что мне с тобой нужно обсудить кое-что очень серьезное, но я скучаю по ней.

— Она знает. Все трое всё время спрашивают, когда ты приедешь в гости.

— В ближайшее время не смогу, — ответил я и сделал ещё глоток. — Сегодня днем я встречаюсь с ирландцами. У меня тут стукач. У меня тут Дмитрий. И, что хуже всего, у меня ужасный стояк из-за Сабрины.

— Ты мог бы не рассказывать про свой стояк, — подколол он. Его низкий ровный голос вызвал в памяти знакомые образы поздних ночей, проведенных за грязной работой на старого босса. Тогда, в те дни было проще, когда я понятия не имел, как трудно быть главным. Это выглядело так просто. Тебе отдали приказ, ты его выполнил. Стороны, которые я не видел, — работа с копами, отмывание денег, бухгалтерия, воры, конкурирующие организации — обрушились на меня, как только я взял бразды правления.

— Стояк был лучшей частью рассказа.

Он неодобрительно хмыкнул.

— Послушай, для меня очевидно, что она хочет тебя надолго…

— Нет, она просто думает, что понимает свои чувства.

— Что это значит, чёрт возьми? Ты же не говорил ей всё это, правда?

Последнее предложение было произнесено с намеком на тревогу.

— Ну да, я сказал ей, что она не знает, о чём говорит, когда она...

В трубке раздался хриплый смех, который затем перешел в громкий хохот.

— Ты сказал своей женщине, что она не знает, о чем она говорит? — переспросил он и взвыл от смеха, когда я допил своё пиво, а потом заказал виски.

— Вот чёрт, Нэйт. Я знал, что ты тупой, но тут ты действительно превзошел сам себя.

Я услышал голос Чарли, которая что-то прошептала на заднем плане. Конрад передал то, что я ему сказал, и тут я услышал тихий свист.

— Чарли недовольна, я так понимаю?

— Она просто сказала, что тебе повезло, что Сабрина не врезала тебе коленом по яйцам.

— Блин! — я выпил половину виски одним обжигающим глотком. — Так что же мне делать?

— Ты хочешь её?

— Да, она как гребаное солнце. Горячая, умная — она получила полную стипендию в Темпл, ради всего святого — заботливая, имеет свой мнение и этот удивительно острый язык. Господи, что она говорит!

— Я это всё уже слышал. Я понял. Но если взглянуть иначе, может быть тут что-то ещё? Ты просто хотел трахнуть её и двигаться дальше, или что?

Эта мысль была — и я признаю, что это было странно — отвратительна для меня. Даже находясь вдали от неё для этого импровизированного сеанса телефонной связи с Конрадом, у меня всё зудело от желания вернуться к ней, чтобы взять то, о чём я говорил.

— Нет, не с ней. Она другая.

И разве это не отрезвляющая мысль?

— Не такая, — проговорил он и усмехнулся. — Да. У меня было предчувствие в тот день, когда мы нашли её. Она посмотрела на меня так, словно я был Бугименом из её кошмаров — и я практически уверен, что был — но когда она увидела тебя, тут всё и случилось.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, что тогда она полюбила тебя на каком-то уровне. Во всяком случае, столько, насколько может любить тринадцатилетний ребенок. Теперь, когда она выросла, она влюблена в тебя, — он помолчал. — Не понимаю почему. Ты такой сукин сын.

— Влюблена? — переспросил я, поудобнее уселся на барный стул, осушив свой стакан, поднял два пальца, подавая знак барменше. — Сделай мне двойной.

— Ты пьешь?

— Да.

— А встреча с ирландцами сегодня днем?

— Да. Но они в половине случаев пьют мочу. Мы отлично поладим.

— Держи себя в руках, босс. Из-за Сабрины ты всё время на взводе. Если ты напьешься, когда у тебя есть дела, это только ухудшит ситуацию.

— Правильно, — согласился я и сделал большой глоток, держа телефон подальше от себя. — Точно ухудшит. Тебе не кажется, что это... я не знаю. Быстро? Она слишком молода. Я слишком ... я такой как есть?

— Я действительно не могу судить об этом. В ту же секунду, как я увидел вот эту сексуальную аппетитную фигурку через витрину её магазина, я пропал.

Я кивнул, хотя он меня не видел.

— Истинно так.

— Слушай. У неё было пять лет, чтобы подумать об этом, и мне кажется, что она всё это время была влюблена в тебя.

— Влюблена в саму мысль обо мне... — поправил я его. — Как будто не совсем в меня. Я не такой хороший парень, как она думает.

Голос Чарли пробормотал что-то на заднем плане. Кон рассмеялся.

— Чарли говорит, что тебе нужно перестать играть в сложные игры и просто быть собой. Вот что любит Сабрина.

Я ущипнул себя за переносицу и спросил.

— С чего бы ей любить меня?

— Понятия не имею. Ой! — Кон снова рассмеялся. — Отстань от меня, женщина! Чарли говорит, что ты очень милый.

Я попытался ответить, еле ворочая языком и не находя подходящих слов.

— Мой совет — извинись и перестань говорить ей, что она не знает, что чувствует. Так точно можно с катушек съехать. Если ты чувствуешь тоже самое, тогда скажи это ей. Если нет, то ты тоже должен это сказать, чтобы она могла двигаться дальше. Но не разрушай все это только потому, что в глубине души знаешь, что ты говнюк, который не заслуживает красивой, удивительной девушки.

Правда в его словах обжигала почти так же сильно, как и дешевое виски.

— Чёрт, с каких это пор ты стал таким проницательным?

— С тех пор, как я женился на женщине, которая... — раздался чмокающий звук, а затем визг Чарли. — …поднимает меня каждый раз новый уровень.

— Эй, Кон, не шлёпай её на глазах у детей.

— Это ты правильно заметил. Запри-ка дверь, детка.

Я осушил свой стакан и проговорил:

— Ну, на этой ноте я прощаюсь.

— Звони мне в любое время, придурок. Я всё ещё в большом долгу перед тобой.

— И не забывай об этом.

— Иди и найди её. И не отпускай.

Связь прервалась, и я заказал еще один напиток. У меня было много мыслей, и ко мне всегда приходили самые лучшие мысли, когда начинало пахнуть жареным. Верно?

***

Питер бил меня по лицу. Какого черта Питер дает мне пощечину? Я попытался сосредоточиться на нем, когда он снова ударил меня.

— Прекрати это! — воскликнул я, перехватив его руку при следующем замахе.

— Докатился. Боже мой, чувак! — он откинулся на спинку сиденья. Мы были в машине. Когда мы сели в машину?

— Что происходит?

— Что происходит? — переспросил он и пристально посмотрел на меня. — Что случилось, так это то, что ты так напился в «Скотобойне», что Джилли позвала меня, чтобы я пришел и забрал твою задницу. Мы должны встретиться с ирландцами через полчаса, а ты ничего не соображаешь! — воскликнул он, а потом повернулся к Дэвиду, сидевшему за рулем. — Нажми на газ.

— Я еду так быстро, как только могу. Не надо бросаться на меня. Это не моя вина.

— Да иди ты на хрен! — проворчал Дэвид, когда я закрыл глаза.

Пощёчина.

— Боже мой! Хватит меня бить!

— Проснись на хрен! Возьми, — Питер протянул мне холодную бутылку.

«Надеюсь, не простая».

— Там есть алкоголь?

— Черт возьми, нет! — ответил он, отвинчивая для меня крышку. — Просто выпей это.

— А где Сабрина?

Он ущипнул себя за переносицу.

— Пей. Это.

— Скажи мне, где Сабрина, и я выпью, — ответил я одному из двух Питеров.

— Она дома, наверно, все еще в своей комнате плачет из-за какого-то мудака, который попытался разбить ей сердце. А теперь пей чертов «Аллигатор», — прорычал он, поднося бутылку к моему лицу.

Я схватил её и сделал несколько глотков.

— Не-а. Ещё пей.

Он приподнял крышку, и я медленно глотнул.

Сабрина плакала? Из-за меня? Я определенно не стоил её слез. Ни за что. Она заслуживала лучшего.

— Плачет? — спросил я, сделав ещё несколько глотков.

— Да.

— Чёрт.

— Вытащи свою голову из задницы. У тебя сейчас есть более серьёзные проблемы. Ирландцы собираются раздавить наши яйца в пасту, если ты не включишься в эту игру.

Я кивнул, как будто соглашаясь. Сабрина была для меня важнее всех ирландских гангстеров в мире. Что я такого сделал? Подожди, он сказал «раздавят наши яйца в пасту»?

— В пасту?

— Угу.

Его взгляд помог мне сфокусировать зрение, сосредоточиться и увидеть одного Питера вместо двух.

— Это чертовски жестоко, чувак. Ты только что обломал мне весь кайф.

Вена на виске у Питера вздулась. Он обратился к Дэвиду:

— Может быть, мы с тобой высадим его из машины и провернем эту операцию без него?

Он снова сунул мне в руки энергетик.

Дэвид хмыкнул с водительского сиденья:

— Мы могли бы. Но это будет большая работа. Это бы очень сильно повлияло на мой график убийств.

Я хихикнул в бутылку.

— Я должен убить тебя за это, верно? Я знаю, что это был ты, Фредо.

— Он цитирует «Крестного отца». Нам писец...

— Всё в порядке, — ответил я, усаживаясь ровно, когда машина замедлила ход и остановилась перед домом. — Я поговорю с ней, и всё будет нормально.

— Я говорю не о Сабрине! — ответил Питер, вылезая из машины. — Ирландцы будут здесь через десять минут! — он захлопнул дверь, затем издал громкий рев разочарования и забарабанил по крыше.

— На этот раз ты его действительно разозлил.

Я услышал страшную улыбку в голосе Дэвида.

— Я ему нравлюсь, он же мой друг, — ответил я.

Я икнул и локтем распахнул дверь. Солнце светило особенно ярко, когда я вышел из машины и поплёлся к входной двери.

— Ты такой придурок, — проговорил Питер, когда закинул мою руку себе на плечо и помог мне войти в дом.

Джордж побледнел, увидев нас, и спросил:

— Ты в порядке, босс?

— Я в порядке. Отлично. Спасибо за анал... Я имею в виду, за анализ ситуации, то есть спрос…, — попытался я исправиться и подмигнуть, но только очень сильно моргнул.

Питер протолкнул меня через фойе в задний холл и, наконец, усадил за стол, и крикнул Опал, чтобы та принесла воды.

— Все со мной нормально.

Опал торопливо вошла, неся по бутылке с водой в каждой руке.

— Его избили.

— Ну а ирландцы? — поинтересовалась она, протягивая мне бутылку.

Питер взял её, открыл и протянул мне.

— Мы их ждём с минуты на минуту.

— О боже. Я принесу немного хлеба, чтобы помочь впитать алкоголь.

— У нас все под контролем. Ирландцы. Отправление в аэропорт. Русские. Всё это, — ответил я и выпил воду. — Единственное, что я не могу контролировать, это Сабрина.

— Неправда. То, что ты не можешь контролировать, — это ты сам, — сказал Дэвид, задержавшись в дверях. — Я поговорю с Джорджем и Тони, чтобы они обеспечили дополнительную охрану для встречи. А ты протрезвеешь.

— Я и так трезв, — ответил я, положив ноги на стол.

— Ну конечно, — проговорил Дэвид, покачал головой и вышел в коридор.

Мои мысли вернулись к Сабрине. Может быть, у меня было время подняться в ее комнату и извиниться перед встречей с ирландцами? Взглянув на Питера, я понял, что этого не будет. Его угловатое лицо было каким-то сердитым — прямо перекошенным от злости, отчего выглядел он лет на десять старше.

Опал вернулась с тарелкой бутербродов с маслом. Я стал есть под бдительным оком Питера.

Казалось, прошло не больше тридцати секунд, как в дверях появился Дэвид.

— Они здесь.

Я встал и придал лицу строгое выражение.

— Крошки, — сказал Питер, указав на мой лацкан.

Я стряхнул их и обошел вокруг стола, чтобы поприветствовать ирландцев. Охранник Колума, Салли, вошел первым и проверил комнату.

— Мы прячем бомбы под твоей машиной прямо сейчас, — ответил я с улыбкой. — Но в этой комнате чисто.

Глаза Питера расширились, и он сказал:

— Он шутит.

Салли прищурился и взглянул на меня, затем вышел из комнаты и направился к стоянке.

Питер пристально посмотрел на меня.

— Какого черта, Нэйт?

— Да ладно тебе. Знаешь, это было забавно.

Он потер лоб двумя пальцами.

— Это будет гребаное чудо, если мы проведём и закончим эту встречу без перестрелки.

Колум вошел в комнату, его сын Ангус следовал за ним, а его заместитель Лири — за Ангусом. Ирландский босс был классическим ирландцем с огненно-рыжими волосами, веснушками и покрасневшим от джина носом из-за постоянного употребления этого хорошего крепкого напитка.

Он обнял меня, сжав в медвежьих объятиях, и похлопал по спине:

— Как же давно мы не виделись…

Его сын, Ангус, был точной копией своего отца, но стройнее, и с более приятными чертами лица, унаследованными от матери. Лири был примерно того же возраста, что и Колум, ему было под пятьдесят, с глазами-бусинками и острым деловым чутьем.

— Что ты сделал с Салли? Он с такой скоростью выскочил за дверь, словно его в задницу ужалила пчела.

Я пожал плечами.

— Кажется, я пошутил, что мы закладываем бомбы под твою машину.

Колум отстранился и уставился на меня, напряжение в комнате достигло удушающего уровня. Моя внутренняя тревога прорвалась сквозь пьяный туман, когда Колум посмотрел на меня.

Питер придвинулся ближе к нам, держа руку на животе, готовый броситься в бой, если начнется настоящее дерьмо.

Затем лицо Колума расплылось в улыбке.

— Господи, держу пари, что он сейчас лежит на спине под Эскалейдом и проверяет каждую мелочь, — проговорил он и засмеялся так громко, что слёзы заблестели в его глазах, прежде чем он успокоился. — О, чёрт возьми, это же самая настоящая чушь.

Питер облегченно вздохнул и жестом пригласил ирландца сесть на диваны, а я обошел вокруг стола и опустился в кресло.

— Кто-нибудь хочет выпить? — спросил я, ухмыльнувшись Питеру.

— Я только что немного пригубил в машине, так что буду вести себя прилично. А теперь давайте перейдем к делу, — сказал Колум, садясь рядом с сыном, а Лири стоял в стороне, не теряя бдительности.

— Слияние.

Я кивнул, пьяная паутина медленно рассеивалась.

— Давай не будем забегать вперед, — Колум расслабился на диване, его толстый живот торчал над брюками цвета хаки. — У тебя есть проблемы, которые нужно решить, прежде чем мы снова начнем говорить о союзе.

— Стукач, — я смерил его тяжелым взглядом. — Об этом мы позаботимся в самое ближайшее время.

— Вы знаете, кто это?

— Пока нет.

Лири покачал головой.

— Ты хочешь что-то сказать? — бросил я ему.

Он пристально посмотрел на меня, но так и не произнёс ни слова.

— Не обращай внимания на Лири. Он просто немного пуглив, ведь на его глазах люди семьи Генуя убили его отца много лет назад, и здесь мы говорим о союзе с тем, что осталось от той группировки.

— А что осталось? — поинтересовался я, наклонившись вперед, и сплел пальцы на столе. — То, что осталось, — это самая большая, быстрорастущая и самая надежная организация, которую когда-либо видел этот город. Мы удвоили обороты наших законных операций с тех пор, как я начал, сократили ту хрень, которая приносит больше всего проблем, и собрали рекордную прибыль. У Генуя был семейный бизнес. У нас есть империя.

Ангус взглянул на отца. Очевидно, сын был заинтересован в том, что я мог предложить, несмотря на сдержанность старика.

— Я не сомневаюсь в тебе, — ответил Колум, поднимая руку. — Ничуть. Но эта проблема с русскими, которая может привести к войне, в которой мы не хотим участвовать. Мы, как и вы, пытаемся организовать более солидный бизнес, чтобы прикрыть остальные наши операции. Это медленный процесс, но Ангус руководил этими начинаниями, — в его глазах блеснула гордость. — Получил диплом по бизнесу в Йеле и сразу же вернулся к семье, чтобы применить его на практике.

— Тогда мы на одной стороне, — проговорил я, пытаясь соблазнить его. У ирландцев была территория и средства, чтобы укрепить нашу власть над городом. У русских не будет плацдарма, как только мы объединим силы.

Мы оба знали, что ирландцы получат большую выгоду от этого союза. Но Колум был умен — он не ставил на лошадь, пока не будет явного победителя. Как только я выбью русских, сделка будет практически заключена. Но если русским каким-то образом удастся одержать победу, он тут же вступит с ними в Союз.

Колум держался настороже.

— Мы находимся на одной стороне, но, как я уже сказал, я не могу вмешиваться в этот устроенный русскими бардак. Как только вы всё это уберете, мы будем рады встретиться с вами у алтаря.

— Мне понадобится мальчишник, как это принято.

Колум издал утробный смешок:

— Господи, этот парень.

— А как насчет последней партии травки? — спросил Ангус, понизив голос, но, тем не менее, вопрос прозвучал резко.

Я обратил свое внимание на него.

— Ну и что с ней не так?

Колум почесал подбородок и произнёс:

— Ангус поднял хороший вопрос. Если мы заключим союз с вами, кто скажет, что эти засады не будут продолжаться? Может быть, если другие организации увидят тебя слабым, они тоже начнут нападать.

Гнев охватил меня, но на этот раз я сдержался.

— Слабым? — ухмыльнулся я. — Вы подсчитали количество трупов после нашей маленькой российской интерлюдии? Дмитрий получил сильный удар. Он будет получать всё больше и больше, если попытается испортить мои поставки.

— Но он будет это делать, — Колам устремил на меня свой проницательный взгляд. — Он вернется за добавкой. Ходят слухи, что у тебя есть что-то, что ему нужно. Что-то, за что он с радостью прольет океан крови, чтобы вернуть себе.

Мой желудок скрутило. Он говорил о Сабрине. Слово было сказано о ней, что сделало угрозы, кружащие вокруг нас, бесконечно более сложными. Дмитрий больше не просто играл в личную игру — он выложил карты на стол. Если ирландцы знали, то и все остальные тоже.

Я не слышал о вознаграждении, но я бы не исключал, что Дмитрий предложит серьезные деньги любому, кто мог бы схватить её и привести к нему. Мне придется держать её рядом, под замком. Несмотря на столпотворение темных мыслей, я постарался сохранить невозмутимое выражение лица.

— То, что у меня есть, — это мое дело. Если Дмитрий чувствует себя каким-то образом ущемленным и хочет пустить свою организацию в подполье, это его погубит, — сказал я, медленно побарабанив пальцами по столу. — Я более чем счастлив помочь ему достичь этой цели.

Колум несколько секунд молчал, и прежнее напряжение просочилось в комнату через щель под дверью. Через некоторое время он сказал:

— Беспорядок. Я не люблю беспорядок, — он пожал плечами. — Но так всегда бывает, когда дело касается женщины.

Он встал, остальные последовали его примеру.

— Мы скоро возобновим эту дискуссию.

Мне не понравилось, как он грубо закончил встречу. Ему нужно было знать, у кого здесь самые крепкие яйца, и это был не один из парней из команды Lucky Charms.

Я ответил:

— Ты же знаешь, Колум. Как только я уничтожу русских и заберу у них всё, я еще больше увеличу обороты.

Я встал и обошел вокруг стола. Мой рост давал мне преимущество, когда я смотрел на старого босса сверху вниз. Я продолжал:

— В таком случае я стану самой большим игроком в городе на сегодняшний день. Так что, вместо того, чтобы беспокоиться о других, пытающихся сбить меня, возможно, настоящая тревога должна заключаться в том, что я не буду доволен большей частью игрового поля. Может быть, настоящая проблема в том, что я захочу забрать себе всё.

Его глаза сузились, все намеки на веселье исчезли. Несмотря на внешность, он был проницательным человеком. Который знал, как играть в эти игры.

— Давай я тебя провожу, — сказал я, указав на дверь. Намек был понятным.

Колум направился к выходу в сопровождении Ангуса и Лири. Но остановился в фойе и повернулся ко мне со словами:

— Вот, что я тебе скажу, — хотя мы не можем заключить сделку прямо сейчас, я хотел бы сделать небольшой обмен, чтобы показать свою добрую волю.

Мне понравился его новый тон — почтительный, но без подлизывания задниц.

— Обмен?

— Да. Одного из твоих парней на одного из моих, — он взглянул на сына. — Ангус — ценный актив для моей организации, и он даст вам хорошее представление о том, что мы предлагаем на данный момент. Пусть он побудет здесь несколько недель, изучит обстановку, и возможно, я смогу пересмотреть свои взгляды на содействие русским. Но пока ничего обещать не буду.

Я обратился к его сыну:

— Тебя это устраивает?

В уголке его рта появилась хмурая складка.

— Я не уверен…

— Ой!

Сабрина стояла на середине лестницы с книгой в руках, одетая только в белое бикини. Она спустилась еще на одну ступеньку, её груди тряслись, её аппетитное тело было выставлено на всеобщее обозрение всем придуркам внизу.

— Извините. Я думала, что встреча закончилась, — проговорила она, скользнув взглядом по мне, лукавая улыбка заиграла на её губах.

Должно быть, она хотела еще одной порки. Но она не могла скрыть легкую припухлость вокруг глаз. Она плакала, как и сказал Питер. Сожаление ударило меня в живот и затеяло борьбу с ревностью, уже поселившейся внутри.

— Приятно познакомиться, юная леди, — сказал Колум и шагнул вперед, протягивая руку и привлекая её ближе.

Сабрина заколебалась, но потом спустилась по ступенькам и встряхнулась.

— Простите, — повторила она.

— Не стоит. Мы как раз заканчивали. Я Колум. А ты кто такая? — спросил он, хотя чертовски хорошо знал, кто она такая.

Я шагнул вперед, отрезая путь Колуму и загораживая ему обзор.

— Это моя… — запнулся я. Моя кто? Моя подопечная, моя племянница, моя новая одержимость, суперзвезда из моих тайных фантазий? Я не знал, поэтому ответил просто. — Это Сабрина.

— Рад встрече, Сабрина.

— Благодарю, — ответила она. Ей пришлось заглянуть мне через плечо, чтобы встретиться с ним взглядом. — Я как раз шла к бассейну. Я не хотела вас прерывать.

— У тебя нет футболки или чего-нибудь в этом роде? — прошипел я.

Её светло-голубые глаза нашли мои.

— У меня их много, — с этими словами она неторопливо направилась к заднему коридору, её круглая попка покачивалась в бикини, которое разрезало ее ягодицы маленьким прямоугольником.

«Выпороть! О боже, как бы я её отшлепал».

— Приятно познакомиться, — крикнул ей вслед Колум.

— Не задерживаю, — сказал я. Мой голос был тихим, когда я повернулся к нему.

Он улыбнулся.

— Понимаю, почему она стала яблоком раздора. А теперь, Ангус, насчет обмена. Думаю, что ты поступишь правильно…

— Я останусь здесь. Конечно, — ответил тот. Взгляд Ангуса был прикован к коридору, где исчезла Сабрина. — Уверен, что смогу узнать кое-что о том, как вести дела законно, так что я в деле, если это то, чего хочет отец.

«О, черт возьми, нет». Мне не нужен был этот возбужденный пацан рядом с Сабриной. Но я не мог отказаться от предложения мира от Колума. Срыв сделки между нами не был вариантом, особенно, когда мне, возможно, придется опереться на него в борьбе против русских. Будет ли сделка сорвана, если я ударю рыжего по лицу за то, что он смотрел на мою девушку?

— Это именно то, чего я хочу. И кого бы вы послали к нам? — спросил Колум, взглянув на Питера.

Только не его.

— Позови Тони, — крикнул я Джорджу у входной двери.

Он вышел и через несколько минут вернулся с парнем, примерно ровесником Ангуса.

Я подозвал его к себе и представил:

— Это Тони. Он руководит охраной здесь, — сказал я. Это была не совсем ложь. Формально Джордж был главой Службы безопасности, а Тони — его заместителем. Но я не собирался отказываться от ключевых игроков, когда мы были на грани тотальной войны с русскими.

— Тони? — Колум окинул его оценивающим взглядом. — Ну что ж.

Тони бросил на меня растерянный взгляд.

— Ты будешь стажироваться у ирландцев несколько недель. Прояви себя как можно лучше, — проговорил я. Я не сомневался, что Питер покажет Тони все тонкости шпионажа и передачи информации, прежде чем тот отправится на задание к ирландцам.

— Окей, — ответил он. Тони хватило ума, чтобы держать свои вопросы при себе.

— Мы можем поменяться сегодня днем. Предполагаю, что им нужно собрать какие-нибудь личные вещи, — проговорил Колум.

Ангус бросил ещё один взгляд в сторону бассейна и сказал:

— Я вернусь сегодня днем.

Опьянение уже почти прошло, но я не собирался становиться ослом и лезть на рожон, и я не стану им сейчас.

— Сабрина под запретом.

— Сейчас мы пойдём, — сказал Колум, хлопнув меня по спине. — Ангус будет следить за своими манерами. Не так ли, сынок?

— Конечно, — подтвердил он, снова переводя взгляд на меня. — Вам не о чем беспокоиться, мистер Франко.

По крайней мере, у парня хватило ума обращаться ко мне с уважением. Я позволил ему это.

— Хорошо. Увидимся здесь после обеда. Экономка подготовит для вас комнату.

— Спасибо вам.

Я проводил их, все смеялись над Салли, который прислонился к Эскаладе, на его штанах была пыль, а на рубашке масляное пятно.

— Никаких бомб, а? — поинтересовался я, помахав рукой.

Он нахмурился.

Как только они ушли, Джордж закрыл дверь, а я резко повернулся и направился к бассейну.

— Эй, нам нужно поговорить о том, что случилось с ирландцами, — окликнул меня Питер, который шёл за мной следом.

— Позже.

— Нэйт...

— Я сказал — позже.

Ничто не удержит меня вдали от Сабрины. Не сейчас.

Он издал разочарованный звук и остановился, когда я продолжил идти по коридору и вышел на солнце. Сабрина плавала под водой, её длинные светлые волосы развевались позади нее, когда она плыла по дну.

Я остановился как вкопанный, когда увидел её белое бикини, лежащее на цементном полу у моих ног.

Глава 12

Сабрина

Я не собиралась тратить больше ни секунды на слезы по Нэйту Франко. Вместо этого я нырнула в бассейн, позволяя себе окунуться в воду и смыть утренние слёзы. Возможно, он был прав. Может быть, между нами всё закончилось. При этой мысли у меня защемило сердце, и я подумала, что обманываю сама себя. Я могла злиться сколько угодно, но я знала, что Нэйт был для меня всем. Мне просто хотелось, чтобы он чувствовал то же самое.

Доплыв до бортика, я перевернулась и, оттолкнувшись, поплыла в другую сторону. Раздался громкий всплеск, а затем чужие руки подхватили меня и грубо вытащили из воды на поверхность.

— Что за…

— Ты голая! — Нэйт накинул на меня свой промокший пиджак и притянул к себе.

— Ну и что? — возмущённо спросила я. В моих словах сквозило негодование, которое затмило все остальные мои чувства. — Это была не проблема для тебя, когда я была голой здесь раньше.

— Это совсем другое дело.

— Почему это? — я убрала мокрые волосы с лица и уставилась на него.

— Потому что тогда я был у тебя между ног, и ты выкрикивала моё имя.

Вода стекала по его лицу и ложилась на темные ресницы, как круглые кристаллы.

— Слезь с меня, — сказала я. Мои щёки вспыхнули от воспоминаний.

— Нет, — ответил он, крепче обняв меня за талию.

— Да что ты делаешь? — закричала я ему в лицо, когда он развернул меня и потащил к краю бассейна. — Ты думаешь, что я просто глупый ребенок, который вообще ни о чём не думает?!

— Нет, не знаю, — ответил он. Его мокрые волосы растрепались и торчали в разные стороны. Он выглядел моложе, напоминая того Нэйт, в которого я влюбилась. — Я сожалею о том, что сказал. Я не хотел…

— Полностью отбросить мои чувства и обращаться со мной как с ребенком? — не унималась я; меня несло, и я уже не могла остановиться.

Он с трудом сглотнул.

— Да, это так.

— Почему ты так внезапно передумал?

— Я... я немного выпил.

Я усмехнулась:

— Тебе нужно было напиться, чтобы прийти к такому выводу?

— Я лучше всего думаю, когда под градусом, — ответил он. Он казался совершенно серьезным.

Мне хотелось ударить его и поцеловать одновременно.

— Так теперь ты сожалеешь?

— Прости, что не послушал тебя. За все те глупости, которые болтал мой язык.

— А ещё ты сожалеешь о том, что сделал со мной на траве?

Он моргнул, как будто я ударила его.

— Чёрт возьми, нет. Я никогда не пожалею об этом.

Маленькая искорка огня зажглась в моём сердце.

— Значит, это еще одно извинение, которое не извинение. Также ты сделал, когда отшлепал меня?

— Нет, — ответил он, покачав головой. — То есть, я хотел сказать, да. Я не уверен. Я сожалею о том, что сказал. Я не сожалею о том, что сделал. Ну, как-то так, наверное?

Я откинула голову на край бассейна и сказала:

— Ты всё перепутал.

— Так и есть, — он убрал мокрые волосы с моего лба. — Вот, что ты со мной делаешь. Заводишь меня постоянно всеми возможными способами. С тех пор как я впервые увидел тебя здесь, я... — он, казалось, боролся с тем, что хотел сказать дальше.

Я обняла его за шею, его пиджак соскользнул с моих плеч и поплыл по воде рядом.

— Продолжай. И говори правду, — проговорила я. Один взгляд на его губы заставил меня пылать ещё сильнее.

— Чёрт, — он слегка покачал головой. — С тех пор, как я впервые увидел тебя здесь, я захотел тебя.

В душе как будто фейерверк взорвался от его слов.

— Но я не знал, что это ты. Я подумал, что, может быть, один из парней привел свою цыпочку. Это меня не беспокоило. Я бы всё равно…

— Что ты бы…? — заинтересовалась я, наклоняясь ближе и вглядываясь в его выразительные зелёные глаза.

— Я бы получил то, что хотел, независимо от того, кому ты принадлежишь.

Я обхватила ногами его бедра.

— Разве это нормально — ревновать к самому себе, когда ты думал, что я с кем-то другим пришла?

Он рассмеялся, и его кадык дёрнулся. Мне захотелось лизнуть его.

— Но потом я понял, что это ты. Застенчивая, милая девчушка, которую я нашёл и о которой заботился. И я не хотел видеть в тебе что-либо ещё. Потому что ты такая юная. И такая невинная.

— Да ладно тебе, — я обняла его ногами и сжала. — Невинная?

— Так и есть, — подтвердил он. Между его бровями появилась морщинка. — Ты никогда ни с кем не была. У тебя есть такое чудесное будущее. Ты заслуживаешь самого лучшего. Не такого, как... какой-то долбаный главарь банды мафии с болтливым языком, дурацким чувством юмора и короткой жизнью, — он рассеянно провел пальцем по шраму на подбородке.

Моё сердце таяло всё больше и больше, пока он говорил, его речь была путанной, но слова искренними. Мне и в голову не приходило, что он недостаточно хорош для меня. Всё это начинало обретать смысл, когда я рассматривала его. Он думал, что у меня будет какая-то чудесная жизнь. Я надеялась, что он прав. Но она включала и его самого. Так было всегда.

Я пронзила его тяжёлым взглядом.

— Дело не в том, чего заслуживаю, а в том, кто нужен. Я не знаю, чего я заслуживаю, но я знаю, что мне нужен ты. И не только из-за того, что я боготворила тебя и считала своим героем, когда мне было тринадцать. Это началось тогда, и если бы это было так, моя влюблённость прошла бы, пока я была в школе. Но не прошла. Я думала о тебе каждый день, — проговорила я. Я думала, что не буду больше плакать, хватит уже на сегодня слёз. Я ошибалась. Слезы хлынули, смешиваясь с водой на моих щеках. — Каждый. День. Я надеялась, что ты в безопасности и счастлив. И я хотела вернуться к тебе больше всего на свете. Но ты мне не позволил. И я знала — как бы мне ни было тяжело, — что ты не пускаешь меня по какой-то причине. Так что я не стремилась вернуться. Пока я не буду готова. И вот я здесь. Я хочу, чтобы так и было — это прекрасное будущее, что ты нарисовал, но ты не понимаешь, что ты всегда был на снимке рядом со мной.

— Красиво говоришь, поэтично, — сказал он, проводя ладонью по моей щеке и стирая мои слёзы. — Ты собираешься выбрать своей специальностью литературу или что-то подобное?

Я улыбнулась, потёрлась кончиком носа о его нос и ответила:

— Досудебное право.

— Вот чёрт, — он отстранился. — Юридический?

— Да.

— Не на прокурора случайно, а?

Я пожала плечами, поддразнивая его:

— Возможно. Может быть, я решу уничтожить всё подполье Филадельфии. Действительно очистить город.

Он ухмыльнулся:

— Я могу отговорить тебя от твоего плана.

— Это как же?

— Ну, может быть, не словами, но я определённо буду использовать свой язык.

Искры огня вспыхнули и побежали по моим венам.

Его взгляд стал серьезным, челюсть сжалась, когда он произнес:

— Я не заслуживаю тебя. Нисколечко. Я засранец. Тебе нужно кое-что узнать обо мне, прежде чем мы это сделаем.

Я не знала, что он имел в виду под «этим», но не собиралась мешать ему рассказать о себе.

— Я извращенец, веду себя отвратительно с самого утра. Например, если ты меня разбудишь рано утром, я, возможно, захочу придушить тебя и определенно сразу же грубо трахну. Я не выношу никакой музыки, что теперь поют всякие мальчуковые поп-группы. У меня есть странная привычка считать вещи пятерками. Мне просто нравится число пять. Я не знаю почему. Я постараюсь больше не курить, но не могу давать обещания, когда ты рядом, — сказал он и прижался своим лбом к моему. — Еще кое-что. Я хочу тебя.

У меня в животе всё сжалось.

Он обнял меня ещё крепче.

— Я хочу тебя так сильно, что не могу, бл*дь, нормально думать. Но нам не нужно спешить. Я не буду заставлять тебя давать мне то, что тебе не хочется, — проговорил он, стиснув зубы, с полной уверенностью в своих словах. — Я могу подождать.

— Вполне справедливо. Ну а теперь кое-что обо мне: мне нужно выпить кофе утром, или я сойду с ума. Я люблю мальчишеские группы. У меня есть билеты на концерт K-pop boy band (прим. мальчиковой группы, играющей корейскую поп-музыку), который будет этой осенью.

Он вопросительно посмотрел на меня.

— Корейские бойз-бэнды — самые лучшие, — объяснила я. — Моя любимая еда — клубничные Лаффи-Таффи (прим. пирожные). Я хихикаю каждый раз, когда пытаюсь сделать педикюр. И я мечтала о тебе каждую ночь в течение многих лет. Так что, может быть ты с радостью подождал бы, а я — нет, — с этими словами я наклонилась вперед и прикусила его нижнюю губу.

Он не колебался, прижимаясь своими губами к моим в собственническом поцелуе, который запечатлел шаткое перемирие, которое мы только что заключили. Я прижалась к нему всем телом, а он притиснул меня к краю бассейна. Его руки обхватили мое лицо, и его язык проник внутрь, когда я открылась навстречу его натиску. На вкус он был как виски с мятой, и я потерялась в его поцелуе. Когда он толкнулся бёдрами вперед, его твердый член дразнящим движением задел чувствительное местечко у меня между ног, у меня перехватило дыхание.

Пробормотав ругательство, Нэйт завернул меня в пиджак и вынес из воды.

— Куда мы…

— Я собираюсь сделать это правильно, — ответил он.

Он толкнул дверь в дом и понес меня, мокрую, через холл и вверх по лестнице. Я проигнорировала пристальный взгляд Джорджа и прижалась к Нэйту, моё сердце бешено колотилось, когда он поспешил по коридору в свою спальню, а затем пинком захлопнул за собой дверь.

Он принес меня в ванную комнату и поставил на теплый кафель, затем открыл стеклянную дверь в душ, крутя ручки.

Я закуталась в наброшенную одежду и задрожала от прохладного воздуха, окутавшего мои голые ноги. Я разделась догола и прыгнула в бассейн, чтобы досадить ему, но теперь, когда мы были на грани того, что я никогда не испытывала, вдруг занервничала.

Он сунул руку под струю, пробуя воду.

— Сейчас уже будет тепло.

Я посмотрела на душ.

— Окей.

Он расстегнул рубашку, дюйм за дюймом обнажая крепкие мышцы, освобождаясь от мокрой ткани. Раздевшись, как будто я не стояла там, уставившись на него, он стянул свои боксеры, его твердый член прижался к нижней части живота.

— Смотри сюда, Сабрина, — ухмыльнулся он, когда я отвела взгляд от его тела.

Мое лицо вспыхнуло.

— Извини. Я просто... никогда. Ты понимаешь. Я никогда... — я замолчала, в основном потому, что все равно мне нечего было сказать.

Он притянул меня к себе, затем стянул с моих плеч мокрую одежду. Она упала на серый кафельный пол, расплескав кучу брызг.

Голая. Совершенно голая с Нэйтом. Каждое нервное окончание на моем теле гудело, когда он скользнул руками вниз по моим плечам.

— Ты прекрасна, — сказал он. Он обхватил мою талию ладонями, затем провел ладонями по моей попке и сжал её.

Я пискнула и встала на цыпочки, прижимаясь к его телу. Его член прижался к моему животу

— Боишься? — спросил он, приподняв мой подбородок, заглядывая мне в глаза и как будто всматриваясь мне в душу.

«Немного», — мелькнуло в голове, но вслух я ответила:

— Нет.

— Правильно, — ответил он и улыбнулся, медленно и лукаво, затем потянул меня в теплый душ.

Тепло успокаивало, когда он намыливал меня с дотошным вниманием к деталям. Я вздохнула, когда он намылил мою грудь, его палец снова и снова касался моих затвердевших сосков.

— Ты готова дойти до конца со мной?

Он опустился на колени и развернул меня, намыливая мою попу, его пальцы касались всех моих самых интимных мест.

Я ахнула, когда он скользнул пальцем по моему клитору.

— Нэйт!

— Что? Я просто старался быть осторожным, — проговорил он, провел намыленными руками по моим ногам и встал.

Я дрожала, желание росло во мне и боролось с моей неуверенностью. Когда я смыла с себя мыло, он тоже намылился, последовав моему примеру, затем вытолкнул меня из душа и завернул в полотенце. Его эрекция не ослабевала всё время, пока мы были вместе, и я уставилась на неё, пока он быстро вытирался.

Отведя глаза, я закуталась в полотенце.

Нэйт схватил его и отбросил в сторону.

— Ложись на кровать.

Мурашки пробежали по моей голой коже, когда он пожирал меня взглядом. Его глаза горели таким огнем, от которого усилился мой страх, но одновременно и моя потребность в нём. Великолепная, гладкая кожа, за исключением шрамов тут и там, подтянутые мышцы и лицо, которое я могла нарисовать с закрытыми глазами — он был всем, что я хотела.

Повернувшись, я вошла в его спальню, прохладные деревянные полы контрастировали с жарой в ванной. Я должна была лечь поверх одеяла или под ним? От смущения холодок пробежал у меня по спине, поэтому я откинула тёмно-синее одеяло на большой кровати и скользнула между простынями. Ткань была мягкой, но она только раздражала меня — особенно мои соски. Моя кожа стала очень чувствительной, и я не могла отвести взгляд от двери ванной. Я была вознаграждена всего через несколько секунд, когда Нэйт вышел, голодными глазами разглядывая меня.

— Не закрывайся от меня, — проговорил он, схватил простыни и отшвырнул их назад. Если простыни казались раздражающими, то порыв холодного воздуха задел как будто кинжалом. — Я хочу видеть тебя всю, — продолжал он, вставая между моих колен и раздвигая мне ноги.

Я впилась ногтями в матрас, когда его глаза потемнели и проследили каждую линию и изгиб моего тела. Невесомо коснувшись моей шеи, он провел руками по моим ключицам, вниз по груди, вдоль моего подрагивающего живота и к бёдрам.

— Не бойся, — сказал он и склонил свою темноволосую голову к моему животу и легонько поцеловал его.

— Я не хочу бояться. Но я не знаю, чего ожидать.

— Ожидай наслаждаться каждой секундой того, что мы делаем вместе, — ответил он. Его нежные прикосновения развеяли мою тревогу, и когда его губы опалили поцелуем мою грудь, я выгнула спину. Он придвинулся и зажал мой сосок между губами, затем вобрав его глубоко в рот. Когда он начал посасывать, я запустила пальцы в его волосы.

Медленно, очень медленно. Каждая ласка стирала мой страх и заменяла его желанием. Его поцелуи множились, распространяясь по моей груди и шее. Когда он прикусил моё ухо, я на мгновение представила, как переворачиваю его и опускаюсь на его член. Мой всхлип вызвал тихий смех, который прокатился рокотом, передаваясь от его груди к моей.

— Не терпится?

— Да, — ответила я, обхватив ногами его бедра. — Я хочу этого.

— И ты это получишь.

Он взял в плен мои губы, наслаждаясь моим ртом, яростно тараня его своим языком, прежде чем опуститься вниз по моему телу и положить влажную дорожку поцелуев к моей киске.

Я дернулась, но он удержал мои бёдра на месте, пока его язык кружился и причмокивал. Нэйт схватил меня за попку жадными руками и поднес ко рту. Упираясь пятками в его спину, я только подстегивала его лизать меня быстрее, а его язык захватывать мой клитор, когда я пыталась сдержать удовольствие, которое угрожало доконать меня. Мои ноги дрожали, всё в моем теле напряглось, когда он застонал рядом со мной, я задрожала, доведенная до такого пика возбуждения, о существовании которого я не знала.

— Если ты не перестанешь, то я...

Слишком поздно. Мой разум затуманился, и фейерверк взорвался перед моими закрытыми глазами.

— Нэйт! — воскликнула я. Но он продолжал давить на меня, убеждаясь, что я попала под приливную волну удовольствия. Я погрузилась в омут удовольствия, наслаждаясь накатывающими волнами, каждая из которых была лучше, приятнее, нежнее предыдущей.

Он лизал и сосал, его рот накрывал моё тело и выжимал каждую частичку оргазма из моего тела. В последний раз поцеловав меня там, он сказал:

— Это моя девочка.

Эти слова добавили огня, который уже зародился в моей груди. Он поднялся по моему телу и поцеловал меня, заставляя меня саму испытать пик эротического удовольствия. Когда у меня снова перехватило дыхание, он отстранился и потянулся к ящику на тумбочке.

— Ты... — я предпочла бы откусить себе язык, чем закончить вопрос, но мне надо было это выяснить. — Ты чистый?

— Да, — ответил он, заглянув мне в глаза. — Я всегда предохраняюсь.

Я отрицательно покачала головой.

— Я хочу чувствовать тебя.

Его челюсть напряглась, и я поняла, насколько напряженным он был всё это время. Он был на спусковом крючке, который я хотела нажать.

— Ты уверена?

— Да. Я уже год как принимаю противозачаточные.

— Зачем? — спросил он. Он повернулся ко мне, лежа между моих бедер, его тяжелое тело восхитительно давило на меня.

— Просто помогает при периодических болях, и... — смущение прокралось в мой голос, — …и я так долго надеялась на этот день.

Его взгляд смягчился, хотя всё остальное было твердым как камень.

— Я уже говорил, что не заслуживаю тебя?

Я улыбнулась и притянула его лицо к своему, целуя его и вкладывая в поцелуй всю душу. Он провел рукой по моим волосам, а другая его рука скользнула вниз к моему бедру. Осторожно, чтобы не сжать ушибленное место, он пошевелил рукой и погладил меня по попе.

Когда его член прижался ко мне, я напряглась. Он отстранился и сказал:

— Хочу, чтобы ты расслабилась. Только так ты сможешь принять то, что я тебе даю.

— Окей, — я сделала глубокий вдох. — Я могу расслабиться.

Он поцеловал меня в подбородок.

— Хочешь ещё раз кончить мне на лицо? Я с удовольствием помогу.

Я схватила его за плечи.

— Я готова. Но, может быть, мне лучше потрогать его сначала?

— Мне нравится эта идея, — ответил он.

Сев на колени, он потянул меня за собой.

Обхватив его рукой, я с трудом сглотнула. Я никогда не совала внутрь себя ничего толще тампона. У Нэйта был гораздо толще.

— Вот так должно войти, — ухмыльнулся он. — Почти.

Капелька смазки, выступившая на кончике, привлекла мое внимание. Я провела по ней большим пальцем и лизнула.

Он застонал и схватил меня за колено.

— Ты пытаешься убить меня?

— Нет, — я провела пальцем по его животу и снова схватила его член. — Просто пытаюсь понять, как это будет. Порно не так информативно, как вы, парни, думаете.

— Хочешь посмотреть, а?

Я молча кивнула.

— Раздвинь свои половые губки. На два пальца, — произнёс он, взял мою руку и просунул её между моих бедер. — Растопырь пальцы. Идеально, — проговорил он. Его глаза остановились на том месте, где я растянула себя для него. — И как я буду жить дальше после этого? — он, казалось, говорил больше сам с собой. Я спросила:

— Как долго ты продержишься?

Его дерзкая ухмылка вернулась.

— Столько, сколько тебе понадобится, — ответил он, придвинулся ближе и провел головкой члена между моих пальцев, вверх и вниз по моей гладкой коже.

Я вздрогнула, когда он коснулся моего клитора.

— Продолжай наблюдать за этой хорошенькой киской.

Я наклонилась вперед и стала следить за его движениями. Видя, как он прикасается ко мне, я вся запылала, мне показалось, что языки пламени как будто облизывают всё моё тело. Это было непристойно и вызывало привыкание.

Он прижался головкой к моему входу и спросил:

— Готова?

Готова ли я? После этого Нэйт будет владеть мной, телом и душой. Я не смогу насытиться им. Если после этого он передумает, я буду уничтожена.

Он приподнял мой подбородок, наши глаза встретились.

— Ты можешь мне доверять.

— Как и всегда, — ответила я.

Я легла на спину, и он потянулся за мной, его руки переплелись с моими и прижали меня к кровати.

Снова поцеловав меня, он слегка толкнулся в меня бедрами. Я позволила себе раздвинуть ноги. Внутри меня горело пламя, маленькое, но голодное. Он нажал еще раз, и его кончик скользнул к моему входу.

Я замерла под ним.

Нэйт прервал поцелуй и прижался своим лбом к моему.

— Ты в порядке?

Я заставила себя расслабиться и попросила:

— Не останавливайся.

Снова подавшись вперед, он наполовину вошел в меня. Казалось, все остановилось. Теперь были только мы двое, соединенные таким образом, что я не могла бы описать. Всё, что я знала, это то, что я не хотела, чтобы это закончилось. Я хотела почувствовать его целиком, насладиться тем запретным удовольствием, которого так долго ждала от него.

Его руки дрожали, на теле блестел пот, пока он ждал, когда я привыкну.

— Я буду осторожен. Я сделаю это нежно.

Я сдвинула бедра на долю дюйма.

— Кого ты пытаешься убедить?

— Бл*дь! — воскликнул он и протолкнулся до самого конца.

Я ахнула и сжала его пальцы.

— Нэйт!

— Ну как?

— Всё в порядке.

Чуждое ощущение наполненности растаяло, и на его месте возникло нечто гораздо более восхитительное.

— Я хочу продолжать.

Он застонал и опустил голову мне на плечо, пробормотав только:

— Угу.

Отстранившись, он рванулся вперед, снова наполняя меня. На этот раз я приподняла свои бедра навстречу ему. Трение о мой клитор подсказало мне, что это было просто начало экстаза, ожидающего меня.

— Ещё! — воскликнула я и уперлась пятками в его бедра.

Он прижался ко мне, затем опять вышел. Обхватив одной рукой мою шею, он потянул меня вверх.

— Смотри, как вбираешь каждый дюйм

Он ослабил давление своего скользкого члена внутри меня, и моя киска запульсировала вокруг него. Я смотрела, как он исчезает внутри, и это зрелище само по себе возбуждало меня.

— О боже мой! — я схватила его за бицепс, когда он опустил меня вниз, и начала делать длинные, медленные поглаживающие движения.

Обняв меня за спину, Нэйт притянул меня к себе и спрятал лицо между моих грудей. Когда он взял сосок в рот и продолжил в том же плавном ритме, я выгнулась ему навстречу. Он понял намек и начал двигать бедрами быстрее, целуя сначала одну грудь, а потом другую. Больше никаких поддразниваний, он покусывал и сосал меня, пока все, на чем я могла сосредоточиться, не стало нарастающим давлением там, где мы соединились.

Он двигался еще быстрее, каждый удар был резким и прекрасным. Мои груди подпрыгнули, когда он уложил меня обратно и поцеловал в шею. Непристойное чмоканье кожи о кожу только добавляло ощущений к этой симфонии секса, а Нэйт был маэстро.

— Один только взгляд на тебя заставляет меня кончить, — проговорил он охрипшим голосом. — Но я не буду, пока ты не кончишь на мой член.

Облизав свой большой палец, он просунул его между нами и прижал к моему клитору. Я издала сдавленный крик, который он перекрыл грубым поцелуем. Он все еще сдерживался, его мышцы дрожали, но он был на грани потери контроля. Я хотела, чтобы он утратил его так же, как и я. Запустив руки в его волосы, я положила ладони ему на спину и провела ногтями по твердым мышцам.

Он прикусил мою губу, его толчки становились все сильнее и быстрее. Его большой палец мешал сосредоточиться, но я сделала единственное, что ещё могла, чтобы заставить его потерять контроль. Я отстранилась от его поцелуя.

— Нэйт?

— Что такое? — он замедлил свои движения. — Я сделал тебе больно?

Я схватила его за талию.

— Я хочу, чтобы ты покрыл мою киску своим семенем, когда кончишь.

Его глаза закатились, а движения стали еще резче.

— О, черт!

— Всю мою розовую киску, — проговорила я. Мой задыхающийся голос нанес последний удар.

Он схватил меня за попу, притягивая к себе и погружаясь в меня.

Я прижала руки к изголовью кровати, когда он взял меня. Огонь внутри меня вышел из-под контроля, когда его большой палец снова и снова скользил по моему клитору. Поймав его взгляд, я открыла рот в безмолвном крике, когда взорвалась оргазмом. Пламя кипело в моей крови, когда внутри у меня всё горело. Мое дыхание вернулось, и все, что я могла сказать, было его имя между стонами.

— Черт возьми, да. Бл*дь.

Он сделал ещё несколько толчков, тараня меня и как будто наказывая, а мое тело жадно впитывало каждый его толчок. Его член затвердел еще больше, растягивая меня ещё сильнее, чем я могла представить. Затем Нэйт вышел. Я уставилась на его член, когда струи спермы выстрелили на мою распухшую плоть. Он пометил меня, покрывая своим семенем, как я и просила. Эротика была слишком мягким словом для этого зрелища, грязное совершенство Нэйта поглотило меня.

Он откинулся назад, но не мог оторвать взгляд от беспорядка, который мы устроили.

— Ты точно ведешь себя не как девственница.

Я улыбнулась ему.

— У меня была большая практика общения с воображаемым Нэйтом.

Его грудь напряглась.

— Воображаемый Нэйт ничего общего со мной не имеет.

— Ты не можешь ревновать к своему воображаемому «я».

— Ты же ревновала к самой себе в бассейне, — ответил он, встал и пошел в ванную, на его твердую задницу было приятно смотреть, когда он двигался.

— Туше.

Он вернулся с влажным полотенцем. После того, как стер с наших тел следы, он притянул меня к своей груди и поцеловал в макушку.

— Всё было так, как ты ожидала?

Я провела кончиком пальца по его соску.

— И да, и нет.

— Лучше, правда? — спросил он. Такой чертовски самоуверенный.

Я шлепнула его по груди.

Я ненавидела подпитывать его эго, но не хотела лгать, особенно после того, что мы только что разделили.

— Чудесно.

Он крепче прижал меня к себе.

— И у меня то же самое.

— Неужели? Ты не просто так говоришь? — спросила я, стараясь не думать о его прошлом, о других.

— Я бы не стал просто так болтать, — рассмеялся он. — Я имею в виду, что знаю. Но не с тобой. Не об этом, — он схватил меня за плечи и притянул к себе так, что мы оказались лицом к лицу. — Я готов поклясться на чем угодно, что ты дала мне нечто более сладкое, чем я когда-либо думал.

— «Клянись самим собою…» (прим. Шекспир, слова Джульетты: «Клянись собой, как верхом совершенства, каков ты есть…»).

Он склонил голову набок.

— Это из какой-то умной книжки, да? Вот что это такое, правда?

Улыбка тронула мои губы.

— Ты ведешь себя так, будто никогда не ходил в среднюю школу.

Он поцеловал меня в лоб, как будто не мог долго не прижиматься губами к какой-то части меня. От этой мысли по мне пробежала сладкая дрожь.

— Да, я ходил когда-то в школу. Но я прогуливал занятия, ни на что не обращал внимания, и я уверен, что они затем и позволили мне доучиться до выпускного, чтобы я перестал терроризировать учеников и флиртовать с молодыми учительницами.

Я провела пальцем по резкой линии его челюсти, шрам был гладким по сравнению с невредимой кожей.

— Звучит так себе, но похоже на правду.

— Я не получил образования. Не то что ты. Я не смогу соответствовать всем умным процессам, что здесь происходят, — проговорил он и постучал мне по лбу.

Он как будто смотрел на себя в кривое зеркало. Я же видела нечто совершенно отличное от того, что он описал.

— Неужели ты думаешь, что идиот мог бы управлять самым большим преступным синдикатом в Филадельфии? Ты…

— Я…

— Дай мне закончить.

Его рот захлопнулся, хотя глаза сузились, как у кота.

— Ты думаешь, что человек может быть самым молодым боссом, которого когда-либо видел этот город, и быть полным идиотом? Это то, что ты думаешь? Поэтому, позволь мне сказать тебе. Ты чертовски ошибаешься. И я самая умная, помнишь? Поэтому я не хочу больше слышать эту чушь о том, что ты недостаточно хорош. Я решаю, кто достаточно хорош, чтобы оказаться у меня между ног. Ты лишил меня девственности.

Он сдвинул брови.

— Никто больше не притронется к тебе.

Мое сердце сделало сальто.

— Ты хочешь сказать, что хочешь эксклюзив?

Он схватил меня за подбородок.

— Я думал, что уже ясно дал это понять.

— Даже не знаю. На самом деле ты ничего подобного не говорил, — сказала я и отвела от него взгляд. — И мне придется уточнить свои планы…

— Я и не собирался.

Он покачал головой и сел, взяв меня с собой.

— Я действительно не собирался, но твой острый язык… — с этими словами он притянул меня к себе на колени.

— Эй!

Мой протест был громким, но довольная кошка внутри меня замурлыкала и потянулась.

— Но после того трюка, когда ты притащилась к ирландцам, а потом ещё нырнула в бассейн, и прямо сейчас дразнила меня, болтая какую-то чушь о других мужиках, — он погладил меня по заднице и удерживал на коленях, пока я делала нерешительные попытки убежать. — Скажи мне, что ты моя.

— Я не знаю...

«Шлепок. Вот так. Горячо. Так. Хорошо».

Удар. Я завизжала от второго удара, который приземлился в том же месте, что и первый. Извиваясь под ним, я чувствовала, как его растущая эрекция прижимается к моему боку. Удар.

— Окей, — я царапнула его лодыжку ногтями. — Ладно!

Удар.

— Что ладно? — спросил он, успокаивая боль равномерными круговыми движениями.

— Ладно, ты единственный.

— Вот именно, — проговорил он. Удовлетворение сквозило в его словах.

Удар.

— Эй! За что? — спросила я, когда мне удалось повернуть голову.

Он посмотрел вниз.

— За ирландцев, — снова подняв руку, он со шлепком опустил её вниз. — А это за бассейн.

— Козёл.

Я попыталась выбросить ногу и откатиться в сторону, но он дернул меня назад и добавил ещё один шлепок.

— Не будешь больше со мной пререкаться? — с усмешкой поинтересовался он и просунул палец между моих ног, исследуя мой влажный вход. — Я мог бы заниматься этим весь день, Сабрина.

Я прикусила губу, разрываясь между желанием большего и необходимостью немного прийти в себя.

— Хорошая девочка.

Он притянул меня к себе и снова устроился на кровати, натянув на нас простыню.

Я укусила его за шею.

— Ты злой.

От его низкого смеха у меня поджались пальцы ног.

— Ты меня ещё совсем не знаешь.

Глава 13

Нэйт

Она уснула на моей груди, её легкое дыхание щекотало мне кожу. Послеполуденное солнце окрасило её волосы в золотистый цвет, и её кожа практически светилась в его лучах.

Охренеть. Я окончательно попал. Ангел в моих руках перевернул мой мир с ног на голову, и я едва держался. В один миг я твердо решил, что не буду приближаться к ней. А в следующий она вдруг оказалась подо мной, где ей было самое место. Я бы застонал, если бы не рисковал разбудить её. Мой член уже был тверд и готов, ощущение её мягких грудей, прижимающихся ко мне, не давало мне передышки.

Полное отсутствие самоконтроля? Есть. Личная привязанность? Есть. Взрывная красотка, от которой ни один мужик не смог бы отказаться? Есть. Смешайте всё это и что у вас получится? Мои чувства. Я отчаянно нуждался в сигарете, но еще больше в том, чтобы снова почувствовать Сабрину.

Я уже не мог её отпустить. Неважно, как сильно я пытался отвернуться и расстаться с ней, я не мог. Теперь, после этого? Она никуда не собиралась уходить. Один раз — и у меня появилась привычка. Так или иначе, я знал, что с ней будет именно так. Может быть, поэтому я так старался этого избежать.

Пока я был занят самокопанием и распускал нюни, как баба, она зашевелилась в моих руках.

Сабрина моргнула и посмотрела на меня, её голубые глаза сверкнули почти электрической синевой в свете, льющемся через окна.

— Ты в порядке?

— Да, — ответил я и провел пальцами по её шелковистым волосам. — Просто думаю.

— О чём же?

— О тебе.

— Значит, ты смотришь на меня, пока я сплю, и думаешь обо мне? — спросила она. Легкая улыбка заиграла на её розовых губах.

— Ничего странного тут нет.

— Совсем ничего, — подтвердила она, прижавшись щекой к моей груди.

Тишина повисла в воздухе между нами, но она совсем не раздражала.

— Ты помнишь ту ночь? — спросила она. Её голос был таким тихим, что я едва расслышал его.

Прочертив линию кончиками пальцев по её спине, я упивался ощущением мягкой кожи. Я понял, о чём она спрашивает, — помню ли я ту ночь, когда нашел её.

— Да-а. Хотя я очень хочу, чтобы ты не вспоминала.

— Я не могу этого забыть, — ответила она, прижимаясь ещё ближе. — И никогда не смогу. На меня напали и запугивали, мои похитители обещали ужасные вещи. Я не могла дышать, не могла даже думать о том, что не было окрашено самым ужасным видом страха. Каждое слово, каждое прикосновение, каждая тень — все это причиняло боль, потому что я не знала, что произойдет.

Я хотел бы стереть весь этот ужас, чтобы запереть его внутри себя, где он больше не сможет причинить ей вреда. Но было уже слишком поздно. Все, что я мог сделать, это обнять её и слушать.

— Мои кошмары ожили. И я думала, что они разорвут меня на части. Пока не увидела тебя, — произнесла она и подняла на меня глаза, в которых стояли слезы. — Ты обнял меня, и впервые с тех пор, как я себя помню, я почувствовала себя в безопасности. Несмотря на то, что мы были окружены трупами и кровью — я знала, что когда я была в твоих руках, всё это меня уже не касалось и не могло навредить.

Чёрт, я как будто почувствовал укол в сердце.

— Ты как будто приклеилась ко мне.

— Я не могла тебя отпустить. Даже когда смывала кровь, мне уже тогда было нужно, чтобы ты был со мной, даже в ванной. Ты сидел лицом к стене, но только потому, что ты там был, я смогла это пережить. А потом я умоляла тебя остаться со мной на ночь. Ты хотел уйти, чтобы помочь своим друзьям навести порядок. Но ты этого не сделал, ты остался со мной. Держал меня на руках, пока я не засыпала.

— Каждую ночь в течение двух недель…

Я вспомнил. Её испуганные глаза, то, как она смотрела на меня, как будто думала, что я могу подняться, исчезнуть и бросить её. Она не знала, что я не могу оставить ее. Я так сильно хотел помочь ей, исцелить сломанную жестокими людьми девочку. Но я был просто неуклюжим мудаком из самых грязных низов Филадельфии. Дело в том, что, хотя я чувствовал себя беспомощным и, что еще хуже, бесполезным, она вообще не смотрела на меня так. Она посмотрела на меня так, словно я был достоин чего-то большего, чем пуля и неглубокая яма вместо могилы.

— Ты хороший человек, — проговорила она и приложила палец к моим губам. — Я знаю, что ты хочешь поспорить. У тебя прекрасное сердце, Нэйт Франко. Меня не волнуют вещи, которые тебе надо делать в своем бизнесе или как жестко ты действуешь. Я знаю настоящего тебя, того, кто держал испуганную, плачущую девочку ночь за ночью. Тот, кто подарил мне комнату, полную Hello Kitty. Вот такой ты на самом деле.

А как насчет парня, который только что лишил невинности ту самую девочку? Я не мог примирить их между собой. Чувство вины пронзило мой разум, но мне было трудно чувствовать себя плохо из-за того, что я был с Сабриной. Сабрина была вдумчивой и умной, и мне хотелось узнать больше о том, что творилось в её голове. Внутренний голос предупредил меня, что как только она по-настоящему узнает меня, она убежит. Она найдет кого-нибудь более подходящего. Приходилось признать, что теперь я готов был убить любого, кто решит занять моё место. С той секунды, как она вернулась в мою жизнь, я как будто прошел ускоренный экстремальный курс в тот момент — с ней в моих руках, пока мы говорили о нашем кровавом нелёгком прошлом, которое связывало нас. Мы говорили друг с другом на таком уровне, который никто другой не мог бы понять. Наши души встретились пять лет назад и с тех пор вели безмолвный разговор друг с другом.

— О чем ты думаешь? — спросила она и поцеловала меня в плечо.

— Про всякую хренотень, которую я никогда не произнесу вслух.

Она рассмеялась и закинула колено мне на бёдра, задевая основание моего члена.

— Вау!

— Это всегда самый лучший ответ, — сказал я, перевернул её на спину и поцеловал, полностью накрывая её собой и прижимаясь к её горячей киске.

Она провела пальцами по моим волосам, потянув за них, когда я стал целовать её так страстно, как будто мне снова было семнадцать. Смогу ли я когда-нибудь насытиться её вкусом, её мягкими губами? Мне снова нужно было быть с ней, в ней, чтобы ощутить, что это реально. Но мне вовсе не хотелось причинять ей боль.

Со стоном я отстранился и откинулся назад.

— Что? — спросила она, задыхаясь, её веки были полуприкрыты. Раздвинуть ей ноги и взять её я ещё успею, ведь мне хотелось не торопиться, а наслаждаться ею как на пиру и лизать каждую частичку её тела.

— Я возьму тебя снова, если мы продолжим в том же духе.

Она издала звук «Мммм», и её взгляд скользнул вниз к моему члену, когда она ответила:

— Звучит совсем неплохо.

— Тебе не больно?

Её губы сложились в очаровательную гримасу:

— Немного, но…

— Я могу подождать, — я встал с кровати и натянул шорты.

— Всегда пытаешься защитить меня, — сказала она, наморщив нос.

— Слушай, — я наклонился над ней и захватил один из ее сосков в рот, прежде чем выпустить его с хлопком. — Я не хочу навредить тебе этим чудовищным членом, ясно?

Она хихикнула.

— Что тут смешного? — спросил я, вбирая в рот другой сосок, и слегка его прикусил.

— Нэйт! — она сжала мои плечи.

— Всё, что я хочу сказать, это то, что я собираюсь сделать с тобой кое-какие гадкие штучки как можно скорее, и я хочу, чтобы ты была готова.

Её глаза сверкнули:

— Обещаешь?

Мой член дернулся от чертенят, что плясали в её глазах. Эта девушка должна была стать моей погибелью.

Глава 14

Сабрина

На следующее утро я проснулась и обнаружила голову Нэйта у себя между ног. И только после того, как он дважды довел меня до оргазма, мы поднялись с кровати и Нэйт потащил меня вниз завтракать.

— Разве мы не могли остаться в твоей комнате ещё хоть ненадолго? — спросила я, остановившись у лестницы. Мне было мало воспоминаний о том, как он входил в меня. Я хотела снова почувствовать его.

— Имей терпение, — ответил он, шлёпнув меня по попе. — Если я не поговорю с Питером сегодня утром, он может выбить дверь, когда я буду внутри тебя. В следующий раз, когда ты окажешься подо мной, я не буду так торопиться.

— Когда же? — я не смогла сдержать недовольство в своем голосе.

— Если ты будешь хорошей девочкой, то сегодня вечером.

Я бросила на него взгляд через плечо, когда мы вошли в столовую, и спросила:

— А что, если я плохая девочка?

Он схватил меня за плечо и, развернув к себе, ответил:

— Скоро.

Припав к моим губам, он прижал меня к стене рядом с дверью. Его руки блуждали по моему телу, обхватывая грудь, а его язык заскользил по моему.

Прервав поцелуй, он прошептал мне прямо в ухо:

— Я нагну тебя над этим чертовым столом.

— Обещаешь? — не удержалась я и провела рукой по его эрекции.

Он застонал и опустил руку вниз по моим шортам, мимо трусиков, и просунул палец мне между ног.

— Черт!

— Я готова к большему, — сказала я, целуя его в шею. — Хотя, возможно, ты не сможешь выдержать такое, ведь тебе, сколько уже, сорок?

— Ты прекрасно знаешь, что мне ещё далеко до сорока, — ответил он и ввёл в меня ещё один палец, толкая глубже, в то время как у меня перехватило дыхание. — Нахальное создание.

— Наверное, я должна называть тебя папочкой.

Он зашипел и крепко сжал мою попу свободной рукой.

— Я собираюсь засунуть свой толстый член так глубоко в эту горячую киску, что тебе будет…

— Нэйт? — позвал Питер, который вошел в комнату, открывая дверь нараспашку и на мгновение скрыв нас за ней.

Нэйт выдернул руку из моих трусиков, а затем засунул пальцы мне в рот.

— Просто подожди, — прошептал он мне. От его шепота мурашки побежали вверх и вниз по моей спине, когда я слизывала свой собственный вкус с его пальцев.

Отстранившись, он подошел к Питеру со словами:

— В чём дело?

Питер развернулся и довольно ловко сделал вид, что не заметил, как мы резвились за дверью, проговорив только:

— Ой, я вас там не видел.

Повязки у него на голове уже не было, но верхняя часть уха, казалось, была скреплена какими-то грубыми швами.

Нэйт поправил свой серо-серый пиджак.

— Мы просто...

Питер бросил на Нэйта скучающий взгляд.

— Хорошо. Нам нужно поговорить об ирландцах, о следующей партии, о книгах и о некоторых вопросах дисциплины среди подчиненных.

Нэйт отодвинул для меня стул. Я подошла к нему, мои щеки пылали, когда я садилась, и я была благодарна, что Питер продолжал вести себя как ни в чём не бывало, не бросив на меня даже взгляда. Утренний свет струился из высоких окон, занавешенных тяжелыми шторами глубокого изумрудного оттенка.

— Нам ещё нужно обсудить нашего нового гостя.

— Гостя? — переспросил Нэйт, усаживаясь и кладя салфетку на колени, пока Опал суетилась с кофе.

— Ангуса, — произнес Питер и сел напротив меня.

— Дерьмо. Да. Этот парень.

— Кто такой Ангус? — спросила я, после того как кивком поблагодарила Опал за кофе.

— Он у нас теперь что-то типа студента по обмену от ирландцев.

Питер нахмурился и навалил себе на тарелку яйца, колбасу и пару блинчиков.

— Надо просто не давать ему мешаться под ногами. Я об этом не стал бы переживать. У тебя была возможность поболтать с Тони, прежде чем мы отправили его в его новую ирландскую берлогу?

— Он будет регулярно давать отчеты.

— Хорошо.

— А почему ирландцы? — поинтересовалась я и с хрустом откусила кусочек соленого бекона.

— Что ты имеешь в виду?

— Зачем с ними объединяться? Похоже, если вы уберёте Дмитрия, братва должна будет выбрать нового босса, и это руководство может захотеть иметь дело с вами. Разве у них нет более серьёзных дел?

— Видишь? — Нэйт откусил большой кусок яичницы. — Она умная, как я тебе и говорил.

— Я никогда в этом не сомневался. Единственная глупость, которую она сделала, — это связалась с тобой, — ответил он и хитро улыбнулся мне.

— Козёл, — проворчал Нэйт в свой кофе.

Питер продолжил:

— Причина в том, что ирландцы уже закрепились в тех же областях бизнеса, где мы хотели бы расшириться. Они меньше, но они созрели для роста прямо вместе с нами. Братва не настолько дальновидна. Они по-прежнему занимаются сбытом более тяжелых наркотиков, женщинами и даже информационным шпионажем против правительства США. Мы не хотим работать с такой бандой.

— Женщины? — я съёжилась от мыслей, которые всплыли на поверхность. Я мало что знала о своей матери, кроме того, что она была любовницей нескольких главарей братвы, да ещё то, что она приехала из маленького городка в Чечне. Её печальные глаза преследовали меня во сне, но я не могла вспомнить её лица. Почти. Наяву не могла. Может, её продали в услужение братве, а потом убили? Мой отец всегда говорил мне, что она отправилась к ангелам.

— И не только уличные проститутки, — сказал Нэйт, нахмурившись. — Они продают девушек — многие из них младше тебя — в основном сбежавших из дома или жертв системы опеки. Когда я уничтожу Дмитрия, я сокрушу эту сторону его бизнеса и заберу остальное.

Общее отвращение Питера и Нэйта к торговле людьми согрело меня. Хотя они и изображали из себя этаких плохих парней, какими хотели казаться, они, конечно, намеревались сделать и много хорошего.

— Я очень рада, — ответила я. Сказать мне было больше нечего.

— Теперь о сбыте.

— А что, уже есть проблемы? — поинтересовался Нэйт со вздохом.

— Нет, я просто хочу, чтобы ты знал, что к чему. Я всё устроил. Груз будет в аэропорту, и я нанял ещё один траулер, чтобы добраться до причала в качестве приманки. Я постарался сохранить это в тайне, нанимая только людей, которым, как я знаю, мы можем доверять. Утечки не будет, они не из болтливых.

— Наконец-то хорошие новости. — Нэйт поднял свою чашку с кофе в шутливом тосте, когда Опал снова наполнила графин. — А теперь, что там было насчет проблем с дисциплиной среди?..

— Доброе утро! — в столовую вошел молодой человек с медными волосами. Я мельком видела его в коридоре днем раньше, но мы нормально так и не познакомились. Он был подтянут, с острым взглядом голубых глаз. В то время как Нэйт и Питер всегда носили костюмы, он был одет в светло-голубую рубашку-поло и штаны цвета хаки.

Дэвид последовал за ним в комнату и сел за стол. Он бросил на Ангуса несколько не слишком дружелюбных взглядов, граничащих с угрозой, но, возможно, это была напускная суровость для устрашения. Как предупреждение не связываться ни с кем из людей в этой комнате.

— Как спалось? — спросил Нэйт, указывая парню на стул рядом с Питером.

— Отлично, спасибо, — ответил Ангус, пожав Нэйту руку, прежде чем сесть. — Спасибо, что пригласили меня, — проговорил он и искоса взглянул на меня.

Нэйт наморщил лоб, и в его глазах мелькнуло озорство:

— Дэвид, я бы хотел, чтобы ты сегодня утром провел экскурсию по дому для нашего нового друга.

Дэвид сделал глоток обжигающего черного кофе и спросил:

— По территории?

— Да, — ответил Нэйт, откинувшись на спинку стула, как воплощение расслабленности. — Покажи ему бассейн, кухню и всё такое. Потом отведи его вниз.

Дэвид, этот человек-танк, перестал жевать и спросил:

— В подвал?

— Именно это я и сказал, — усмехнулся Нэйт. — Надо дать ему представление о том, как работает наша система, особенно когда речь заходит о наших врагах. Это очень важно, Ангус. Ты должен знать, как ваши друзья будут относиться к людям, которые вас обижают.

Ангус кивнул:

— Да, сэр.

Дэвид пронзил меня тяжелым взглядом:

— Потом нам всё равно придется тренироваться.

— Окей, — ответила я. Я сразу надела футболку и спортивные шорты. Может быть, я смогу защитить себя вместо того, чтобы каждый раз, когда Дэвид приближается ко мне, попадать в ловушку подчинения.

— Отлично, значит, всё улажено, — произнес Нэйт и взял вилку.

— А можно мне пойти с вами? На экскурсию? — спросила я. Мой голос звучал мягко по сравнению с низкими, грубыми голосами мужчин в комнате.

— Ты уже знаешь, где находится бассейн, — сказал Нэйт и уставился на меня, пронзив острым как кинжал взглядом.

— Я знаю, — ответила я, осторожно делая глоток апельсинового сока. — Но я хочу осмотреть подвал.

— Почему?

— А почему нет? — ответила вопросом я. Я не могла бы назвать настоящую причину, особенно в такой смешанной компании. Я не хотела, чтобы он прятал от меня уродливые части своего мира. Чтобы узнать о нем всё, мне нужно было увидеть то, что он скрывал, каким бы плохим это ни было.

Нэйт побарабанил пальцами по столу, а затем одарил любезной, хотя и фальшивой, улыбкой и ответил:

— Конечно.

Мне очень хотелось объяснить ему всё это, но когда мы закончили завтракать, в его глазах закипела буря.

— Ну, Питер, пойдём работать.

Нэйт бросил салфетку и вышел из столовой, даже не взглянув на меня.

Я заёрзала и подумала, а не ошиблась ли я, когда напросилась на эту экскурсию.

— Тогда, может быть, начнем с подвала?

Ангус встал и тепло улыбнулся мне. Он был не так заносчив, рак ребята из команды Нэйта, но он всё равно был красив.

— Да, — подтвердил Дэвид, допил свой кофе и встал, застегивая пальто, пока вел нас из столовой в коридор в задней части дома.

Через несколько поворотов мы остановились перед тяжелой дверью. Дэвид распахнул ее и увидел темную лестницу со ступенями, сделанными из грубо обтесанного камня. Щелкнув выключателем, он указал на меня:

— Дамы вперёд.

Я могла бы поклясться, что увидела искорку веселья в его глазах, но это не могло быть правдой. Дэвид никогда не изменял своей привычке сохранять каменное лицо, а уж тем более не смеялся.

Шагнув вперед, я остановилась, когда холодный сырой воздух ударил мне в лицо. Пахло землей, ржавчиной и чем-то ещё, чему я не могла подобрать названия, но чувствовала это глубоко у себя под кожей. Смерть. Мои инстинкты кричали мне вернуться, но я не собиралась отводить взгляд. Я должна был увидеть все это сама.

Моя нога запнулась на неровной лестнице, но Ангус подхватил меня за локоть со словами:

— Похоже, что первый шаг — это самое трудное.

— Эта лестница была построена сто лет назад вместе с остальным домом, — ответил за меня Дэвид, последовавший за нами вниз, с громким лязгом закрыв толстую дверь.

Воздух, казалось, становился холоднее, когда мы спускались, хотя я не была уверена, было ли это на самом деле или в моём воображении. Как только я встала ногами на утоптанный земляной пол, Дэвид включил еще один фонарь, который осветил большую площадь перед нами. На рядах полок стояли банки с краской, инструменты и всевозможные бытовые мелочи.

Свет не распространялся достаточно далеко, чтобы увидеть то, что лежало на верхних полках, и не было окон, чтобы осветить солнечным светом.

— Да, — Ангус завис у моего локтя. — Похоже на подвал.

Дэвид хмыкнул и пошел прочь от лестницы и стеллажей, исчезая в душном черном интерьере.

— Что-то мне подсказывает, что я должен радоваться, что оказался здесь по собственной воле, — проговорил Ангус, всматриваясь в темноту, куда ушел Дэвид.

Я молча кивнула, как бы говоря: «Я здесь, рядом с тобой».

— Кстати, меня зовут Ангус. Не думаю, что у нас была возможность официально познакомиться.

Я повернулась, чтобы встретиться с ним взглядом. Его молодое лицо напомнило мне мальчиков, с которыми я ходила в школу.

— Сабрина, — представилась я в ответ.

— Приятно познакомиться, — улыбнулся он. Бьюсь об заклад, что большинство девушек таяли от такой улыбки. Но не я. Я бы предпочла, чтобы на меня сердито смотрел и шлепал по попе мой задумчивый босс мафии наверху. От этой мысли мои щёки запылали.

Улыбка Ангуса стала шире. Может, он подумал, что мой румянец из-за него?

— Идите сюда, — раздался резкий голос Дэвида во тьме, и в глубине подвала вспыхнул свет.

Я не могла сдвинуться с места.

Ангус пошел первым со словами:

— Я всё проверю.

— Нет, я тоже пойду, — ответила я, расправила плечи и последовала за ним в отдельную комнату рядом с главным складским помещением подвала.

Дрожь сотрясала меня изнутри и снаружи, когда я огляделась. Пол здесь был гораздо темнее, чем на остальной утрамбованной земле, особенно в центре, где под голой лампочкой стоял единственный металлический стул. Меня окружал медный запах того, что сначала я приняла за ржавчину, но это была не ржавчина. Совсем нет. Я отступила назад, не желая наступать на кровь, которая впиталась в пол и теперь высохла.

Инструменты были разложены на двух широких столах в глубине комнаты. Они были чистыми, но я понимала, что они не всегда были такими. Пила, отвертки, многочисленные наборы кусачек — все они были покрыты кровью. Я просто не могла этого видеть. Я посмотрела на свои руки, потом скрестила их на груди и сунула под мышки.

— Здесь мы ведём дела, — Дэвид, казалось, преисполнился гордости. Его собственная камера пыток наполняла его чувством выполненного долга.

Я постаралась сохранить молчание. Часть меня хотела убежать, а другая часть хотела спросить, как люди получали билет в эту комнату. Я уже знала один способ — попытаться забрать меня у Нэйта.

— Это здесь человек Дмитрия... — мой голос сорвался, но я начала снова, — …тот, кто пытался похитить меня. Это здесь Нэйт его…

— Ага, — подтвердил Дэвид, взглядом указав на серое металлическое кресло.

Я прислонилась к дверному косяку, мои колени дрожали.

— Хорошо, — сказал Ангус и без страха прошелся по комнате. — Мы бы сделали то же самое, если бы кто-нибудь осмелился взять одного из наших.

Лицо Дэвида ничего не выражало, хотя он, казалось, слегка наклонил голову в знак согласия.

— У нас есть нечто подобное, хотя мы и не можем претендовать на опыт Мясника.

«Он только что назвал Дэвида Мясником?»

Ангус наклонился и осмотрел паяльную лампу со словами:

— Но в наши дни, слава богу, нам редко приходится им пользоваться. Главное, чтобы наши ребята были довольны. И мы придумали новые способы сделать это.

— О, и что же это такое? — голос Нэйта окутал меня с ног до головы, и я обернулась, чтобы найти его за своей спиной.

Он притянул меня к себе, проговорив:

— Ты выглядишь бледной.

— Я в порядке, — ответила я, но разомлела, прижавшись к нему. — Я не знала, что ты придешь.

Он прошептал мне на ухо:

— Я не мог оставаться в стороне.

Ангус смотрел куда угодно, только не на нас с Нэйтом, когда проговорил:

— Мы фактически начали новую операцию — онлайн-игра.

— А как насчет Полицейского ведомства? — спросил Нэйт, все еще прижимая меня к себе.

— Они закрыли наше первое дело с большим фиаско несколько лет назад…

— Чёрная пятница, — ответил он. Слова Нэйта зазвенели как колокольчик. Я прочитала заголовок в новостях о том, что онлайн-покер становится незаконным, когда Министерство юстиции отключило сервер.

— Правильно. Но они не могут остановить игры в теневой сети. Биткоин сделал эти игры все более и более прибыльными с течением времени, особенно учитывая, что эта валюта не имеет официального правительственного надзора. Не говоря уже о том, что мы перестраиваем наш сайт с прицелом на благоприятное решение Верховного суда, которое придет этим летом. Они берутся за это дело. Мы наняли лучших юристов в области интеллектуальной собственности в Нью-Йорке, чтобы подать апелляцию и добиться отмены тех запретов.

— Значит, вы первыми займёте эту нишу, если решение будет принято в вашу пользу, — Нэйт тихо присвистнул. — Умно, малыш.

— Спасибо, — ответил Ангус. Он не возмущался, когда его называли ребёнком, но что-то подсказывало мне, что ему это не особенно нравится.

Нэйт провел ладонями по моим рукам, затем потер кожу.

— Ты замерзла. Пойдем наверх.

— Думаю, что видела достаточно, — согласилась я, бросив ещё один взгляд на орудия пыток, затем повернулась и позволила ему отвести меня обратно к лестнице.

Как только утреннее солнце коснулось меня, тяжелое впечатление от подвала рассеялось. Я сделала себе мысленную пометку никогда, сколько бы я ни оставалась в этом доме, не входить в ту дверь снова. Узнать, наконец, что Нэйт должен был сделать для своего бизнеса — или, черт возьми, чтобы остаться в живых — было необходимо, но я надеялась, что никто, кроме Дмитрия, никогда не попадет в это подземелье.

— Ангус, вон там бассейн, — Дэвид указал на улицу. — А теперь, с вашего позволения, я должен тренировать Сабрину.

— Я могу помочь, — отозвался Ангус и подошел к широким стеклянным окнам, выходящим на задний двор. — Я брал уроки у нескольких тренеров по ММА. Ничего особенного, конечно. Просто некоторые основы с ударами и схватками, но у меня есть несколько приемов.

Нэйт издал низкий горловой звук, почти рычание, но затем закашлялся в ладонь, чтобы скрыть его, а потом проговорил:

— Я бы хотел, чтобы ты помог мне разобраться с некоторыми цифрами, если не возражаешь. С твоим дипломом по бизнесу, я уверен, ты можешь помочь мне распутать небольшую нестыковку в бухгалтерии, которую обнаружил Питер.

Ангус взглянул на меня и неохотно улыбнулся, отвечая Нэйту:

— Я с удовольствием помогу.

— Отлично, — сказал Нэйт, похлопав его по спине, и повёл в кабинет. — О, чуть не забыл.

Нэйт вернулся ко мне, скользнул ладонями по моим щекам и поцеловал всё также глубоко влюбленную меня. Удивленная поначалу, я растворилась в его поцелуе, давая ему свободу воли, когда его руки скользнули к моей талии и притянули к себе, оторвав от пола. Через несколько мгновений, затаив дыхание, он опустил меня на землю, а его глаза горели.

— Что это было? — поинтересовалась я, держась за его шею.

— Просто, чтобы все знали, кому ты принадлежишь, — ответил он, хотя и не смотрел на Ангуса, но намерение было очевидным. Наклонившись ближе, он поцеловал меня в ухо. — И ты получишь это позже.

— Обещания, обещания.

Он отступил назад, его дерзкая ухмылка застыла на месте.

— Посмотрим, что ты скажешь после сегодняшней ночи.

Глава 15

Сабрина

После утренней тренировки, которая вывела меня из себя, так как чаще всего я падала на задницу, обеда, заполненного разговорами о бухгалтерии, и послеобеденного летнего чтения, я устала, вымоталась и была готова уснуть. Но независимо от того, насколько длинным был мой день, я не могла подавить разряды возбуждения, что как ток, бежали по моим нервам. Нэйт посылал мне жаркие взгляды весь день и использовал каждую возможность прикоснуться ко мне, даже если это было только для того, чтобы дотронуться до моей руки своей, когда он проходил мимо. Каждое лёгкое прикосновение было подобно капле зажигательной смеси, и к концу дня я промокла и уже вся пылала.

Уютно устроившись в кожаном кресле в углу кабинета Нэйта, я уже пять минут читала один и тот же абзац, когда он подошел.

— Давай поднимемся наверх, — позвал он и протянул мне руку.

Я приняла её, и он поднял меня на ноги.

— Спокойной ночи, — сказал Ангус, слегка помахав рукой, и вышел в холл. Они с Нэйтом часами обсуждали цифры и обсуждали многочисленные случаи незаконного использования биткойна.

Питер по-прежнему сидел за столом Нэйта, держа перед собой калькулятор и карандаш за ухом, и внимательно изучал распечатанный листок из бухгалтерской книги.

— Мы можем посмотреть его завтра. Свежим взглядом.

Питер прищурился и проговорил:

— Я все ещё не могу увязать эти данные, и это меня чертовски бесит. Кто-то скупает наличные. Но я не могу сказать, где именно. Дело не в наркотиках, — проговорил он и откинулся назад. — Но это должны быть наркотики. Там больше неоткуда получать такие деньги, иначе это просто бессмысленно.

— Завтра днём, — ответил Нэйт и потащил меня за собой.

— Ладно, — согласился Питер, поднимаясь. — Я пойду и устрою драку с Дэвидом, чтобы снять напряжение.

— В прошлый раз мне пришлось оплатить тебе два новых зуба, — ответил Нэйт. Шаги его ускорились, когда мы вышли из комнаты, он уже практически подталкивал меня через холл к лестнице.

Похоже, я была не единственной, кто с трудом мог дождаться, когда мы пойдём спать. Питер несомненно ответил что-то язвительное, — но мы уже поднялись по лестнице, и Нэйту, похоже, было всё равно.

Как только мы вошли в его комнату, он захлопнул дверь и прижал меня к ней, прижавшись губами к моим губам, его руки стали теребить подол моей кофточки.

Я с радостью стала ему помогать стягивать с себя топ и расстегивать пуговицы рубашки Нэйта одну за другой.

— Ты хоть представляешь, как тяжело мне сегодня пришлось? — спросил он, повернувшись ко мне, твердость в его штанах была доказательством его слов. — Ты хоть представляешь, как чертовски сексуально выглядишь, когда играешь в «маленькую мисс старательность»? Что там с твоей книгой?

Я пожала плечами, когда он поцеловал меня в шею, и от его неистовых губ у меня побежали мурашки по всему телу.

— Я просто выполняла свои домашние задания.

Он протянул руку мне за спину и расстегнул лифчик.

— Как хорошая ученица?

— Угу.

— Неправильно, — ответил он, снимая с меня лифчик, и обхватил губами мой сосок, облизывая его, пока спускал с меня джинсы и трусики до колен.

Я ударилась затылком о дверь, когда он укусил меня, его руки сжали мою попу достаточно сильно, чтобы оставить след.

— Ты нехорошая девочка, — проговорил он, опустился на колени и лизнул мою киску. — Ты очень плохая девчонка. Тебе нужна чертова дисциплина, — он скользнул языком между моими складочками, прижимаясь к моему клитору и разминая мою задницу ладонями.

Мой вздох перешел в стон, когда он схватил меня сзади за бёдра и раздвинул их ровно настолько, чтобы его язык проник внутрь меня. Я схватила его тёмные волосы, сжимая мягкие пряди между пальцами, пока он трахал меня своим языком.

— Так просто не отделаешься, — с этими словами он откинулся назад, с глазами полными ярости, которые метали молнии, затем встал и перебросил меня через плечо.

— Нэйт! — воскликнула я и сжала ладонями его спину, но он швырнул меня на кровать. Воздух со свистом вырвался из меня, когда он стянул мои джинсы и трусики вниз до самого пола, а затем отбросил их в сторону.

— Встань на колени! — приказал он, указав на кровать.

Повелительные нотки в его голосе зажгли у меня в голове какие-то эротические центры. Я забралась на постель, легла на живот, а затем встала на четвереньки.

Он погладил меня по попе, потом отступил назад и отвесил звучный шлепок.

— Ты же знала, что я не хочу, чтобы ты спускалась в подвал.

Я повернула голову, чтобы поймать его взгляд и ответила:

— Мне нужно было увидеть.

Шлепок. Я выгнула спину от вспышки боли.

— Ты уверена, что это было не потому, что ты хотела остаться наедине с Ангусом?

Шлепок.

— Нет! — воскликнула я и попыталась сесть обратно, но он схватил меня за бедра и удержал на месте.

Его руки гладили мою ноющую попку.

— Ты уверена?

— А что такое? — спросила я, выдержав его взгляд. — Ты ревнуешь?

Шлепок. Я взвизгнула от нового удара, а потом ещё одного и ещё. Ну почему мне надо было вести себя как идиотка?

— Да, я ревную.

Звук его расстегивающейся молнии пробудил во мне отчаянную потребность и желание.

— Я не хочу, чтобы он был рядом с тобой. Но у меня нет выбора в этом вопросе. Вы должны оставаться здесь, ты должна, и он тоже должен быть в этом доме. Но… — он поцеловал те места, где его руки согревали мою кожу, — …у меня есть выбор, в какой комнате его поселить.

— Как это? — спросила я, выгнув бровь.

Нэйт, понизив голос, проговорил:

— Он прямо за стенкой.

Кровать сдвинулась, и толстая головка Нэйта прижалась к моему влажному входу.

— Он услышит! — прошипел я.

Нэйт рассмеялся низким и восхитительным смехом и ответил:

— В этом-то и дело.

Он подался вперед, просовывая свою головку внутрь в моё лоно.

Я застонала от чувства наполненности и легкого жжения.

— Я хочу, чтобы он слышал каждый оргазм, который я тебе подарю, — он продвинулся дальше внутрь, постепенно расширяя стенки влагалища своим членом, а моё тело зудело, изнывая от потребности в большем. — Каждый раз, когда ты зовешь меня по имени, — проговорил он и толкнулся в меня до конца, а я закрыла глаза.

— Ты плохой.

Я опустила голову, поглощая все ощущения.

— Даа, — подтвердил он, отстраняясь и полностью погружаясь в меня, со звуком шлепка его кожи по моей.

Он все ещё был почти полностью одет. Почему это показалось мне таким возбуждающим? Схватив меня за бёдра, он отстранился и ударил сильнее, затем сделал это снова и снова. Я начала толкаться обратно, подстраиваясь под его ритм, заставляя его двигаться дальше. Он протянул руку к моим волосам, схватил их в охапку и потянул за волосы. Я выгнулась дугой, чтобы ослабить давление, а затем ахнула от того, как глубоко он погрузился в меня. Его яйца шлепали по мне с каждым грубым ударом.

Давление его руки на мои бёдра исчезло, и когда она снова появилась на моей заднице, я попыталась повернуть голову, чтобы посмотреть на него, но он продолжал держать меня за волосы.

— Нэйт, это не... — мой протест затих, когда он прижал свой мокрый палец к моей заднице, потирая запретное место и посылая ослепительные искры, стреляющие через меня.

— Не, что? Не моё? — прорычал он. — Неправильно! — ответил он и стал массировать мою дырочку, всё ещё не заглядывая внутрь, но потирая по кругу, пока моя киска сжималась все сильнее и сильнее вокруг него. — Я возьму эту дырку вместе со всеми остальными, Сабрина. Скоро. И тебе это понравится! — он отпустил мои волосы, затем протянул другую руку и погладил мой клитор.

Я не могла избежать его прикосновения, да и не хотела. Мои бедра качнулись назад к нему, каждое движение увеличивало напряжение в моем клиторе, когда он играл каждой частичкой моего тела своими пальцами. Мои твердые соски потирались о простыни, усиливая какофонию ощущений, нахлынувших на меня. Я не могла остановиться. Ничто не могло удержать меня от этого сладостного освобождения. В том самом месте мои бедра начали сжиматься. Затем Нэйт вытащил свой большой палец из моей задницы и шлепнул меня по попе сильнее, чем когда-либо до того. Толчок боли пронзил меня насквозь и откликнулся вспышкой между ног.

Я закричала, и этот звук застрял у меня в горле, когда мое тело сжалось, а оргазм пронзил меня насквозь. Снова и снова мое удовольствие расширялось и сжималось, пока я не поплыла вперед, бескостная и переполненная сладостным покоем, который мог дать мне только Нэйт.

— Ты почти заставила меня кончить, Сабрина, — сказал он и погладил меня по заднице, чтобы успокоить, медленно входя и выходя.

Я полностью расслабилась на кровати, моя задница все еще висела в воздухе, но плечи были прижаты к матрасу.

— Чуть не выдоила из меня всё до капли. Но я еще не закончил, — он высвободился и перевернул меня на спину. Сорвав с себя рубашку, он швырнул её на пол, затем стянул штаны и боксеры. Накрывая моё тело своим, он прижимался поцелуями к моему горлу, когда входил в меня.

Я обвила рукой его шею и прижалась губами к его губам. Он глубоко поцеловал меня, каждый толчок его языка соответствовал такому же толчку члена. Положив ладонь мне на грудь, он медленно покрутил мой сосок, разжигая тот же самый огонь, который он уже довел до ревущей кульминации всего несколько мгновений назад. Он был нетороплив, не спеша, медленно вновь овладевая моим телом с каждым уверенным толчком. Его губы прижались к моим, наши тела переплелись, даже дыхание смешалось, когда он томно занимался со мной любовью. Вот что это было — заниматься любовью — каждый из нас делился чем-то большим, чем когда-либо считал возможным.

Он отстранился и посмотрел на меня сверху вниз, мой мир сосредоточился в его глазах.

— Это было так хорошо, — проговорил он и сделал выпад для подтверждения своих слов. — Ты так хороша, так чертовски хороша, — сказал он и запечатлел поцелуй на моих губах.

Три слова, которые могли бы все изменить, завертелись у меня на языке. Я хотела сказать их, надеясь, что для него они будут значить также много. Высказанные или нет, но они были правдой. Я полюбила Нэйта Франко с того самого момента, как увидела его. Никто другой, ни одна душа на этой земле не могла бы занять его место в моём сердце.

Что-то потеплело в его взгляде, похоть смешалась с эмоциями, которые отражали мои собственные. Мог ли он увидеть это в моих глазах, каким-то образом почувствовать правду? Может быть, такая любовь не может оставаться скрытой. Но не навсегда.

Он снова поцеловал меня, и я позволила себе продолжать. Я отдалась ему, не теряя ни минуты, не беспокоясь о том, чувствует ли он то же самое. Даже если бы он этого не чувствовал, у меня было достаточно любви для нас обоих, и я была бы счастлива делить её с ним до конца наших дней.

Его движения становились все более неистовыми, страсть вплеталась в его поцелуи, когда наши скользкие от пота тела скользили друг по другу. Я повернула свои бедра к нему, пытаясь уловить каждое движение, каждое прикосновение к моему клитору. С дьявольской ухмылкой он протянул руку между нами и помассировал это место. Обхватив рукой мою спину, он прижал наши тела в полном единении, его бёдра вколачивались в меня, когда наши глаза встретились. Все внутри меня взвилось до лихорадочной высоты.

— Я не могу больше сдерживаться. Не с тобой, — вырвалось у него. Он хрипло стонал при каждом ударе, его рука дрожала от напряжения, но он не сдавался. Его пальцы мягко потирали мой клитор, подталкивая меня к краю.

— Прими всё это, — произнёс он. Его брови сошлись вместе, и его низкий стон пронзил меня, когда его освобождение достигло предела.

— Нэйт!

Я попыталась отдышаться, но не смогла и кончила, когда его член запульсировал внутри меня. В моих порочных фантазиях я представляла себе, как он придет и дойдет со мной до оргазма, как он будет брать меня, как заявит на меня свои права. Я застонала от облегчения, наслаждаясь им, когда мы оба взлетели к облакам и поплыли, спускаясь вниз, как перышки, подгоняемые лёгким бризом.

Когда в комнате стало слышно только наше дыхание, я поняла, как громко мы кричали.

— О, боже мой! Я думаю, что весь дом слышал нас, — сказала я и покраснела. Как я могла покраснеть еще больше, когда он все еще был внутри меня?

— Хорошо, — ответил он и поцеловал меня в нос, подбородок и, наконец, в губы. — Ты же знаешь, я не против дать представление, особенно когда оно такое же первоклассное, как то, которое мы только что выдали.

— Ты ужасный человек, — проговорила я, не в силах сдержать улыбку.

— А ты просто чудо, — сказал он и толкнулся в меня ещё раз, и от его прикосновения по моей разгоряченной коже побежали мурашки.

Те самые три слова снова тихо прозвучали у меня в голове, требуя выхода. Я бы им этого не позволила. Пока ещё не могла.

***

— А это что такое? — спросил Нэйт, наклоняясь, чтобы заглянуть в мой ноутбук.

Надев одну из его белых футболок, я села у изголовья кровати с ноутбуком и вошла в свой аккаунт на страничке для студентов колледжа Темпл.

— Мне нужно записаться на занятия. Они открыли доступ только в полночь. Если я не попаду в список, то упущу возможность записаться на важные курсы.

— Упустишь курсы?

— Не совсем. Я имею в виду, что не запишусь на те, которые хочу, поэтому у меня будет странное расписание или преподаватели без высокой квалификации.

— Даа, — протянул он и уставился на экран, нахмурив брови, потом подвинулся ко мне и притянул так, чтобы я села между его раздвинутыми ногами. Глядя через моё плечо, он наблюдал, как я открываю список предметов. — А почему там написано, что ты поступающая? Разве ты не поступила туда сразу, как только окончила среднюю школу?

Я была рада, что он не видит моей улыбки.

— Нет, я пока ещё абитуриент. Выпускница школы…

— О, — ответил он, покачав головой. — Очень жаль. Я, кажется, слышал, как ты говорила про аспирантуру. Значит, когда ты закончишь колледж и получишь бакалавра, пойдешь дальше получать высшее, верно?

— Ты быстро всё схватываешь. Может быть, именно тебе надо было поступать в колледж, — ответила я, откинулась назад и поцеловала его в щёку.

Он схватил меня за подбородок и начал целовать в губы, да так, что я чуть не забыла о регистрации. В последний раз прикусив мою губу, он снова повернул мою голову к экрану.

— Поторопись. Я не хочу, чтобы ты получала эти дерьмовые курсы. Хотя, я всегда могу послать кого-нибудь, чтобы освободить для тебя место в одном из хороших курсов.

Я пролистала курсы литературы и поинтересовалась:

— Ты только что угрожал убить кого-то из однокурсников, чтобы я заняла их место?

— Не-е-а-а… — протянул он, проводя ладонями по моим бедрам, и положил подбородок мне на плечо. — Может быть, — шепотом закончил он.

Я указала на свой экран:

— Я могу пропустить сочинение первокурсника, так как у меня есть сертификат AP, но мне все еще нужно три дополнительных часа английского языка в течение семестра.

— Сертификат? Я знал, что ты умная, но, черт возьми… — он перебросил мои волосы через плечо и прикусил мою шею. — Так почему же правоведение?

Хотя его губы мешали мне сосредоточиться, я выбрала курс британской художественной литературы и перешла на курс истории западной цивилизации.

— Думаю, что, может быть, это… ладно, это может показаться глупым — это будет своего рода степень, которая заставит меня чувствовать себя увереннее?

— Чувствовать увереннее? — спросил он, прервав поцелуй. — Например, что ты имеешь в виду?

Я никогда не высказывала свою неуверенность вслух, главным образом потому, что не могла никому сказать: «Привет, я Сабрина. Мой отец-наркоторговец был убит на моих глазах наемным убийцей, мои приемные родители тоже были убиты. О, а потом я наблюдала, как прямо передо мной происходит смертельный матч мафии, пока я сидела насмерть перепуганная, сжавшись в углу».

Но Нэйт был совсем другим. Мне не нужно было объясняться с ним. Он знал про мою жизнь не хуже, чем я, так что, возможно, он поймет, почему я хочу выбрать другое направление.

— Я просто чувствую себя жертвой большую часть своей жизни. Сначала с моим отцом, потом с его убийцей, а потом, когда вы нашли меня. Я больше не хочу так себя чувствовать.

— Хмммм.

Я снова прислонилась к его груди и проговорила:

— Я тут тебе душу изливаю, и всё, что я получаю в ответ, это «хм»?

— Слушай, я всё понимаю. Тебе хочется чувствовать себя так, как будто у тебя всё под контролем. Потому что в детстве у тебя было так много случаев, когда не было никакого контроля. Но дело в том, что ты никогда не была для меня жертвой. Ты сильная, Сабрина. Такой чертовски сильная. Чтобы пройти через всё, что с тобой было, а затем стать отличницей, чтобы попасть в лучший колледж. Мир дал тебе дерьмовый бутерброд, а ты швырнула его обратно ему в лицо. Я бы сказал, что ты гораздо круче, чем сама думаешь.

Я никогда не думала об этом в таком ключе. Может быть потому, что у меня не было привычки придумывать дерьмовые метафоры, но всё же сейчас я получила возможность взглянуть на всё иначе. Такую, которую я оценила по достоинству. Ту, что заставила меня совсем потерять голову, как будто мне нужна была ещё одна причина, чтобы ещё больше влюбиться в Нэйта Франко.

Он откашлялся и направил мою руку обратно к списку предметов.

— Значит, тебе придётся изучать какой-то продвинутый английский, историю и... — он наблюдал, как я просматриваю еще несколько списков, — алгебру, французский и введение в юриспруденцию?

Я щёлкнула по последнему предмету в моём списке и вздохнула.

— Слава богу, у меня есть все лучшие учебники.

— Это куча всего.

— Шестнадцать часов. Не так уж и плохо, — ответила я, пожав плечами. Учебная нагрузка не так уж сильно отличалась от той, что была в школе-интернате. — К тому же время, необходимое для изучения каждого из них, вероятно, составит минут по двадцать пять — тридцать… И я планирую найти себе подработку еще часов на десять или около того.

— Стой, стой, — он обвил руками мою талию. — Подработку?

— Да, — ответила я, проводя кончиками пальцев по его рукам, мягкие волоски щекотали их, пока я вела. — Я же не могу просто валяться у бассейна все время.

— Да, можешь. Всё в порядке, — произнес он, разглаживая ладонями складки на моей футболке и обхватывая ладонями мои груди.

— Ну, я просто не знаю, это может быть, например, работа бармена или официанта, или что-то в этом роде в «Старбаксе», а может быть, даже репетитором пойду…

— Не получится, — сказал он, напрягся и чуть сжал мою грудь. — Один на один с парнями из колледжа, у которых постоянно стояк? Нет, спасибо, — проговорил он. Его большие пальцы при этом коснулись моих сосков.

Я поёрзала, извиваясь под его растущей эрекцией.

— Не доверяешь мне?

— Я тебе вполне доверяю. У них нет ни единого шанса. Но я помню себя в этом возрасте. Если бы я увидел такую девушку, как ты…

— Ну и что? Что бы ты сделал, если бы встретил меня в двадцать лет?

Он стянул мою футболку через голову, притянул меня обратно к своей груди, а затем ущипнул за соски.

— Я бы приставал к тебе всё время по поводу и без, пытался бы поиметь тебя при каждом удобном случае и дважды по воскресеньям.

— Кто сказал, что ты не можешь сделать этого сейчас, хотя ты уже постарел и всё такое? — спросила я, прижимаясь попой к его члену.

— Ты просто ещё такая маленькая, — ответил он, покручивая мои соски, и прикусил мою шею внизу рядом с веной.

— Опять собираешься меня отшлепать?

— Нет, тебе это слишком понравилось, — ответил он. Его правая рука нырнула под мои трусики, указательный палец прижался к моему клитору. — Уже течешь от одной только мысли об этом.

Я, понизив голос, промурлыкала:

— Может быть, я вся мокрая от этих разговоров о мальчиках из колледжа.

Он зарычал. Я едва успела закрыть ноутбук, как он швырнул меня лицом вниз на кровать и сдернул с меня трусики. Но он не стал шлепать меня. Он вонзил свои зубы в мою ягодицу. Я взвыла, когда он укусил меня и проник двумя пальцами в мою влажную киску.

Удерживая меня на месте своими пальцами внутри меня, он укусил меня за другую ягодицу достаточно сильно, чтобы вызвать слёзы на моих глазах. Затем в этом месте потеплело, и его язык прижался к бороздкам, оставленным зубами. Раздвинув пальцы, он медленно обвел ими мой клитор. Вытягивая влагу из моей киски, он использовал свой большой палец, чтобы массировать мою задницу, каждый толчок посылал мурашки по моим ногам.

Он оставил еще несколько укусов — на этот раз более нежных — на моей коже, пока его пальцы обрабатывали меня. Когда он погрузил свой большой палец в мою задницу, я напряглась.

— Расслабься, — сказал он. Его поцелуи прошлись по моей пояснице.

Я расслабила мышцы, и он скользнул большим пальцем внутрь и наружу, его пальцы все еще были на моем клиторе. Ощущение его большого пальца было почти невыносимым, но в то же время я хотела большего.

Откинувшись назад, я повернула голову и встретилась с ним взглядом. Спросила:

— Хочешь заставить меня кончить?

— Всё, что пожелаешь, — ответил он. Его глаза сверкнули. Он убрал большой палец и пододвинул меня ближе к изножью кровати. Затем он лег на спину, направляя меня и заставляя опуститься на его рот.

Когда его язык коснулся моего клитора, я вздрогнула, а когда он прижал палец к заднему проходу, я застонала. Вцепившись в столбик кровати, я уставилась на него сверху вниз, пока он вылизывал мою киску, его язык ласкал мой клитор и издавал влажные звуки, а я сидела верхом на его лице. Мои бедра сжались, и мне было всё равно, что я терлась о его лицо и отталкивалась, чтобы получить больше ощущений от его пальца в своей попке. Я хотела от него всего. Он одобрительно застонал, когда я отбросила всякую скромность и раздвинула ноги ещё дальше, прижимая свою киску к его рту.

Он шире раскрыл рот и стал ласкать меня языком, пока я не ухватилась за столбик, как за спасательный круг, и на меня не накатила волна самозабвенного оргазма. Я гналась за каждым ощущением освобождения, пока не выдохлась совсем, а потом упала на бок.

Нэйт встал, принял строгое выражение лица и погрозил мне пальцем со словами:

— Пусть это послужит вам уроком, юная леди.

После того, как мой приступ хихиканья утих, мы свернулись калачиком в постели, и я вырубилась в его объятиях.

Глава 16

Нэйт

— Это должно быть где-то ещё, — Ангус побарабанил карандашом по столу и уставился на гроссбух.

— Больше негде, — ответил Питер, не отрывая взгляда от бумаги. — Я знаю, что это чертов стукач. Я просто знаю это.

— Они связаны? — Ангус почесал подбородок.

— Должны быть связаны, но я не могу понять, как именно, — Питер бросил карандаш на стол. — Черт!

— Я думал, ты хорошо разбираешься в цифрах, — Дэвид ухмыльнулся со своего места на диване.

Питер встал и двинулся в сторону своего брата со словами:

— Эй, болван, не хочешь подойти сюда и разобраться, если ты такой умный?

— Я не из тех, кто утверждает, что он самый умный, — ответил Дэвид, пожав плечами, более чем довольный тем, что смог задеть вспыльчивого Питера. — Это же ты всем говоришь, что ты член менструации...

Я подавился смехом.

— Это Менса, ты, дубина (прим. Ме́нса — крупнейшая, старейшая и самая известная организация для людей с высоким коэффициентом интеллекта. Это некоммерческая организация, открытая для всех, кто сдал стандартизованные тесты IQ лучше, чем 98% населения), — ответил Питер, затем расстегнул пуговицу на манжете и начал закатывать рукав.

Ангус бросил на меня удивлённый взгляд. Как ни странно, но он, видимо, хорошо вписался в здешние условия. После ночи, проведенной по соседству с моей комнатой, он больше не бросал на Сабрину тоскующих взглядов — что было хорошо для его жизни — и, казалось, хорошо поладил с моими парнями.

— Именно это я и сказал. Менструации, — усмехнулся Дэвид. Должно быть, ему не хватило физических упражнений на утреннем уроке спарринга с Сабриной.

— Выйдем, — сказал Питер, указав подбородком в сторону двери.

— А что, если мне не захочется надирать тебе задницу прямо сейчас? — Дэвид хрустнул костяшками пальцев. — У меня своих дел хватает.

— Заткнись нафиг, ты, скот-переросток, и идём на улицу, чтобы я мог надрать тебе задницу.

Ангус порылся в бумажнике и сунул мне двадцатку со словами:

— Ставлю на Мясника.

Я оценивающе посмотрел на братьев. В любой день Дэвид был бы очевидным выбором, но Питер был раздражен достаточно, чтобы одолеть его сегодня.

— Тогда я на него, — кивнул я Ангусу, взглядом указав на второго брата, а потом мы все поднялись и вышли на улицу.

Сабрина сидела в шезлонге у бассейна, подставив ноги солнцу, спрятав в тени остальные части тела. Слава богу, на ней были футболка и шорты. Если бы она была в бикини, мне пришлось бы либо трахнуть её в сарае у бассейна, либо завернуть в полотенце. Или, возможно, сначала завернуть её в полотенце, а затем трахнуть в сарае у бассейна. В общем, не всё ли равно…

— Что происходит? — спросила она, откладывая книгу на колени, и посмотрела на нас обеспокоенным, и не без оснований, взглядом.

— Я собираюсь побить этого Франкенштейна, — ответил Питер, встряхнув руками, а потом поднял кулаки.

— Обзываться нехорошо, — сказал Дэвид и с притворным неодобрением покачал головой.

— Тогда тебе совсем не понравится то, что я скажу дальше, ты, безмозглый кусок куриного пирога.

— Господи…

Я рассмеялся и обошел их, чтобы встать за спиной Сабрины. Я стал массировать её плечи, пока братья смотрели друг на друга.

— Почему Питер так разозлился? — она повернула голову, когда я убрал руки.

— Он расстраивается, когда не может понять эту хрень с его супермозгами, он хоть и умный, но иногда такой придурок. Это хороший способ, чтобы заставить его действовать и направить мысли в другое русло. Это как переключатель.

— Значит, ты хочешь сказать, что Дэвид пытается ему помочь? — спросила она. Мои слова, похоже, её не очень убедили, так как Питер едва не получил удар левой в лицо от Дэвида.

Я прижал большие пальцы к напряженным местам на её плечах.

— Да, но Дэвиду также нравится выбивать дерьмо из людей, так что это действительно похоже на групповую терапию.

Питер нанес жестокий удар Дэвиду в живот, но верзила ответил ударом наотмашь в челюсть.

Я наблюдал, как Питер отшатнулся, а затем снова встал со словами:

— Теперь синяк будет.

Моя девушка засмеялась и откинула голову назад, открывая мне прекрасный вид на её декольте.

— А ты не можешь сказать им, чтобы они разобрались, как взрослые люди?

— А что в этом интересного? — спросил я и наклонился, чтобы поцеловать её в лоб.

В этот момент пуля разбила подставку для зонтов слева от того места, где только что была моя голова. Навес рухнул на нас, когда грохот выстрела, наконец, достиг моих ушей.

— Вставай, беги! — крикнул я. Отбросив зонтик, я рывком поднял Сабрину с шезлонга, когда мимо просвистел еще один выстрел и пробил каменную стену дома.

Прикрывая её своим телом, я толкнул её вперед, к дому. Дэвид и Питер вытащили своё оружие, пытаясь подключиться, но от этого почти не было толку.

— Он далеко. Слишком далеко. Ты никак не сможешь его достать. Нам нужно в укрытие! — сказал я.

Я толкнул Сабрину вниз, за кусты, которые росли вдоль стен дома, но это было хреновое прикрытие в лучшем случае.

Дэвид пнул ногой столик во внутреннем дворике, от которого было не больше пользы, чем от лимонного торта. Мы были на открытом месте, ближайшие деревья были слишком далеко, чтобы помочь. Мы могли бы прыгнуть в бассейн, но это займет всего секунду для одного из нас, чтобы выйти на воздух и получить дырку в лоб. Пи*дец, так пи*дец. Нам нужно было попасть внутрь.

Ангус дернул заднюю дверь.

— Какого черта? Она заперта, — сказал он, потолкав ее.

Дэвид нырнул передо мной, создавая два слоя защиты для Сабрины. Или, может быть, он защищал меня. Мне было наплевать, лишь бы Сабрина выбралась отсюда живой.

Глухой удар привлек мое внимание к окну справа. Там застряла крупнокалиберная пуля, и окно задребезжало, пуленепробиваемое стекло едва выдержало её. Вскоре от удара пули расползлась сетка трещин.

— Мы должны двигаться, — сказал я и посмотрел в сторону дома, когда дверь, наконец, открылась, и выглянул Джордж.

Я втолкнул Сабрину в дом, заслоняя её собой от выстрелов, а Ангус, Питер и Дэвид поспешно вошли за мной и захлопнули дверь.

— Ты в порядке? — спросил я, проводя руками по телу Сабрины. Её широко раскрытые голубые глаза излучали страх и разрывали мне сердце. Я больше никогда не хотел видеть эту эмоцию на ее лице. Она и так уже провела слишком много времени в страхе.

— Я... я в порядке, — ответила она и похлопала меня по груди. — А как ты?

— Со мной всё в порядке. Но у снайпера скоро не будет.

Страдание в её глазах неслабо подхлестнуло меня, и я поклялся себе, что этот стрелок заплатит кровью.

Я повернулся к горстке мужчин, которые столпились в холле, ведь всем в доме уже рассказали, что произошло.

— Пойдите и найдите его. Сейчас! — приказал я. Язвительность в моем голосе могла бы расколоть алмаз пополам. — Он на дереве на северо-западе. Скорее всего, сейчас он уже мчится к своей машине.

Джордж достал рацию и начал передавать мои инструкции людям у ворот.

— Он всего в ста-ста пятидесяти ярдах от нас, но у этого ублюдка есть ствол пятидесятого калибра, и он знает, как им пользоваться. Идём!

Мужчины бросились врассыпную, а вместе с ними и Питер. Дэвид остался рядом со мной. Таков порядок. Всякий раз, когда случались неприятности, по крайней мере, один из братьев Равен служил моим личным телохранителем. Но это должно было измениться.

— Сабрина, детка, — позвал я, убирая волосы с её побледневшего лица.

— Тебя могли убить, — произнесла она. Её глаза наполнились слезами. — Ты чуть не погиб.

— Я жив. Не волнуйся, — ответил я, притягивая её к себе и обнимая. А если бы пуля попала на фут ниже? Попала бы в Сабрину? Я с трудом сглотнул, моя решимость окрепла, закрутившись в тугой узел у меня в животе. — Мне нужно, чтобы ты пошла в свою комнату с Дэвидом и заперла дверь, пока всё не прояснится, хорошо?

— А ты куда?

«Найти придурка, который пытался завалить меня, и выпотрошить его», — так я подумал я, но вслух произнёс:

— Я помогу защищать это место, хорошо?

— Пожалуйста, не уходи, — попросила она и схватила меня за руку.

— Я должен. Но Дэвид останется с тобой.

Густые брови Дэвида сошлись на переносице. Он хотел протестовать и остаться со мной, но он был хорошим солдатом. Он сделает то, что я скажу.

— Ты должна доверять мне, — сказал я и поцеловал её в макушку.

— Я знаю. И всегда буду верить, — ответила она. Её подбородок задрожал. — Обещай мне, что вернёшься.

Она была женщиной, более сильной, чем я мог себе представить. Но в этот момент она напомнила мне потерянную маленькую девочку, которая украла моё сердце. И я снова поклялся защищать её до тех пор, пока дышу.

Я обхватил её лицо руками.

— Я вернусь, — сказал я и поцеловал её, продлив поцелуй гораздо дольше, чем мог себе позволить, но Сабрина стоила каждой секунды этого времени.

Прекращать поцелуй было так трудно, что я ощутил ноющую боль где-то внизу живота, но мне нужно было преподать урок человеку, который подверг её жизнь опасности. Тот, который русские никогда не забудут.

— Дэвид, — позвал я и кивнул ему. — Ты знаешь, что делать.

— Я буду защищать её ценой своей жизни.

— Оставайся в комнате. Не доверяй никому. Кто-то запер дверь, пока мы были снаружи. Кто-то знал о снайпере, — сказал я, взглянув на Джорджа, который прижимал телефон к уху и быстро отдавал распоряжения. — Когда я найду стукача, я хочу медленно поджарить его.

Дэвид одобрительно хмыкнул.

Повернувшись к Сабрине, я увидел в её глазах тревогу за меня, всю глубину чувств, которые она выказывала всем своим сердцем, и мне захотелось сказать ей правду — сказать, что я влюбился в нее. Она не заслуживала того груза, который несла любовь такого человека, как я. Кто я такой, чтобы кого-то любить? Эгоистичный засранец, который потратил полжизни на пьянство, проституток и работу на любого босса, который захочет меня нанять. Моя любовь лишь медленно похоронила бы её, пока она не задохнулась бы под напором всех моих ошибок, каждый промах добавил бы новый ком земли на её могилу.

Я заткнул свой рот, не став отвечать, и зашагал прочь, ни разу не оглянувшись, несмотря на то, что мне нестерпимо сильно хотелось сделать именно это.

***

— Сними капюшон, — приказал я, доставая зажигалку, и с щелчком провел большим пальцем по колесику зажигалки, чтобы прикурить. Оранжевый огонек вспыхнул в темноте подвала. Мы поймали его примерно в двух милях от места стрельбы, он мчался так быстро, словно за ним гнался дьявол. И я догнал его.

Он убил пенсионеров, которые жили на нашей улице через два дома отсюда, и использовал один из их дубов в качестве своего наблюдательного пункта. Они были мертвы уже несколько дней, их тела остались на кухне, где, как оказалось, они сидели за столом и завтракали. Неконтролируемая ярость вспыхнула в моей крови от такой жестокости, но ещё больше от того, как стрелок целился в Сабрину, ожидая своего шанса выстрелить в меня.

Тяжелые шаги Дэвида на лестнице убедили меня, что в доме всё чисто — все, кроме куска дерьма в подвале. Сабрина была в безопасности, и теперь пришло время расплаты.

Лампочка над головой вспыхнула, и Питер сдернул капюшон с головы стрелка, открыв избитое и окровавленное лицо. Ему могло быть от сорока до шестидесяти, судя по седым волосам и разбитым скулам, но я узнала его глаза.

— Курилев, не так ли? — я сплюнул на окровавленный пол и щелкнул зажигалкой, погружая нас в темноту. Шаркающие звуки позади меня сказали мне, что мои люди готовятся к бою. Слабый свет исходил от ноутбука на столе за моей спиной.

Русский улыбнулся, кровь застыла в его зубах, когда он произнес:

— Вы слышали обо мне? Хорошо.

— Я видел тебя раньше. В доме Винса. Ты пришел за наградой и принес на своём плече труп.

— Так было не раз, — ответил он, пожав плечами. — Не могу вспомнить ничего конкретного.

— Это была женщина.

Он сглотнул, его взгляд сместился в сторону от меня.

— Теперь ты вспомнил?

— Просто работа. Как и сейчас. Убрать тебя — тоже. Просто работа.

— Разве она не была любовницей Винса? Той, что была от него беременна, да? У неё уже был один ребенок, от брака с ирландцем, если я правильно помню. Но ты все равно убил её, а потом принес ему тело.

— Деньги есть деньги.

Я ударил его по щеке перекрестным хуком справа, так что у меня самого суставы заболели. От ударов моего кулака неприятно хрустнули кости, но это стоило того, чтобы услышать визг этого ублюдка.

Отстранившись, я поправил лацканы пиджака, не обратив внимания на то, что сбил себе в кровь костяшки пальцев на руках.

— Может и так. Ведь возмездие — это такая сволочь.

Повернувшись к своим людям, я спросил:

— У нас всё готово?

Дэвид включил верхний свет.

— Хорошо, начинаем. Скайп настроен, — проговорил Питер, который настроил ноутбук так, чтобы вся сцена попала в объектив камеры.

Я вытащил из кармана пальто длинный тонкий нож для разделки мяса.

— Давай позвоним нашему старому приятелю Дмитрию, а?

Глава 17

Сабрина

Дверь в подвал была плотно закрыта. Дэвид покинул мою комнату десять минут назад, сразу после того, как поговорил по телефону со своим братом. Непосредственная опасность миновала, но взгляд Дэвида говорил мне, что его работа только начинается. Я прокралась вниз по лестнице и дальше по коридору к кабинету Нэйта. Там никого не было. Только Джордж стоял на страже у входной двери, да ещё я слышала, как Опал возится на кухне.

Остальные были там, за той дверью. Когда Дэвид ушел, я услышала топот нескольких человек внизу. Они могли быть только в одном месте — в подвале. Я уставилась на тяжелую дверь, гадая, хватит ли у меня смелости открыть ее и выяснить, что происходит в глубине дома. Внезапно сзади раздалось:

— Ауу.

Я подскочила и развернулась, подняв руки для защиты.

Ангус отступил на шаг и протянул ко мне ладони:

— Эй, тигрица. Это всего лишь я.

— Господи, — я скрестила руки на груди. — Ты меня до смерти напугал!

— Извини, — сказал он и бросил взгляд на дверь. — Они там, внизу?

— Да.

— Они схватили парня. Наверное, он сейчас там, в подвале. Никто не знает, что они с ним делают, — сказал он. Его челюсть напряглась. — Хорошо.

— Боже, — я сжала пальцы в кулаки. — Это и правда так…

Он кивнул и сделал шаг к двери со словами:

— Кто хотя бы дёрнется в сторону босса или его женщины, тот должен чертовски дорого заплатить. Так было всегда. В противном случае это оставалось бы безнаказанным для всех — кого угодно, кто хотел бы стать Главным боссом, сделал бы попытку. Для такого нападения должны быть последствия, крутые последствия.

Так много насилия. Я думала, что понимаю мир Нэйта, но его жестокость была чем-то, что выходило за рамки всего, что я когда-либо испытывала. Даже Ангус, который был добрым со мной в то короткое время, что я его знала, жаждал крови.

— Ты собираешься спуститься? — спросила я. Мой голос дрожал.

— Да, — ответил он, схватившись за ручку двери. — Тебе лучше остаться здесь.

Надо было остаться. Он был прав. Но я не собиралась его слушаться. Если уж я выбрала такую жизнь, то мне нужно было увидеть всё это, осознать свой выбор на каждом этапе. Ничто не могло отпугнуть меня от Нэйта.

— Я тоже иду, — ответила я, подходя к нему сзади.

— Ты уверена? — он посмотрел на меня через плечо, и от беспокойства у него вокруг глаз появились морщины. — Это будет жестоко.

— Я знаю, — ответила я, сделав глубокий, прерывистый вдох. — Но мне нужно это увидеть.

— Это плохая идея, — сказал он, но всё равно открыл дверь, позволив мне следовать за ним. — Я бы взял тебя за руку, но за такое Нэйт оторвал бы мне руку.

Легкий смешок сорвался с моих губ, но этот звук был заглушен криком, который должен был принадлежать стрелку.

Мои ноги чуть не подкосились, но я не позволила себе упасть. Я последовала за Ангусом вниз по лестнице, тяжелая дверь закрылась за мной и запечатала гробницу.

— …в следующий раз, когда ты пошлешь кого-нибудь выполнять эту работу, я отправлю его обратно по частям, — прозвучал голос Нэйта.

— Как ты думаешь, почему я послал Курилева? — внезапно раздался резкий голос Дмитрия.

Как он здесь оказался?

— Дмитрий! — произнесла я, схватившись за плечо Ангуса, а глазами обшаривая подвал, пытаясь отыскать русского босса в полумраке. — Это его голос.

Если он был здесь, то наверняка же Нэйт связал его по рукам и ногам?

— Ты посылаешь безмозглых идиотов, чтобы убить меня, потому что ты мудак! — проговорил Нэйт, который был в задней комнате. — Ещё один вопрос.

От очередного крика пленника у меня кровь застыла в жилах.

Мы с Ангусом пошли на тот голос. Когда мы подошли ближе, Ангус прошептал через плечо:

— Они связались с Дмитрием по скайпу. Его здесь нет.

Я не могла расслабиться, но меня немного успокоило то, что он не был в той же комнате.

— Я послал Курилева, потому что он расходный материал, — раздалось в ответ. Холодный тон Дмитрия граничил со скукой. — Мне очень нравится это маленькое шоу с демонстрацией казни, которое ты устроил для меня. Продолжай в том же духе. Но могу я попросить об одолжении?

— Только если это будет связано с тем, что я всажу в тебя пулю.

— Нет, этот немного более, скажем так, личное. Не могли бы вы поставить мою куколку перед камерой? Я не видел её с тех пор, как она загорала сегодня утром.

Мои руки и ноги онемели, и я, казалось, не могла дышать. Ангус потянулся назад и положил руку мне на талию, удерживая меня позади себя. Он стоял в дверях задней комнаты, его широкая спина загораживала мне обзор.

— Такая красивая, моя маленькая kukla. Знаешь, я предпочитаю, чтобы она носила белое бикини. Я представляю, как срываю его с неё зубами. Как она будет мурлыкать для меня, когда наберется опыта и…

От мучительного крика, который длился и длился, не переставая, у меня, казалось, застыла кровь. Этот крик заглушил гораздо более леденящий звук голоса Дмитрия. Когда он наконец утих, издав в конце тихое бульканье, я поняла, что его владелец тоже мертв.

— Ну, ладно, ладно. Мне даже понравилось, как ты обвязал кишки вокруг его шеи.

— Да? — в голосе Нэйта зазвучала жажда убивать. — Я обязательно сделаю то же самое с тобой.

Скользкий противный смех Дмитрия наполнил воздух. Он продолжал:

— Надеюсь, ты подождешь, пока мне не надоест наслаждаться своей куколкой. Она такая гладкая и совершенная. Бьюсь об заклад, её кожа будет покрыта прекрасными шрамами. К тому времени, когда я закончу с ней, она будет выглядеть как совершенно новый холст, искусно расписанный и разукрашенный моей рукой.

— Ты её не тронешь, — услышала я ответ. В воздухе раздался лязг сбрасываемых инструментов.

— Посмотрим. Спасибо за шоу, Нэйт. Жаль только, что у меня не было с собой попкорна.

— То же самое случится со следующим парнем, которого ты пошлешь, и со следующим, и со следующим. Если тебе хочется и дальше пускать в расход своих людей, то давай, не отказывай себе, продолжим в том же духе.

— Не беспокойся обо мне. У меня в запасе достаточно пушечного мяса. Передай мои наилучшие пожелания моей кукле и скажи ей, что я скоро приду за ней.

Я вцепилась в рубашку Ангуса сзади, чтобы удержаться на ногах. Что-то разбилось в соседней комнате, и мне даже показалось, что это Нэйт разбил ноутбук.

— Мы будем действовать в соответствии с прежним планом, — отобрать и уничтожить его грузы, — мрачно скомандовал Нэйт, голосом разрезав воздух. — Сегодня вечером.

— А героин? — спросил Питер.

— Даа. Я хочу, чтобы всё это было перехвачено и выброшено в море вместе с русскими.

— Я хочу войти, — обрел дар речи Ангус.

— Твоему отцу это не понравится.

— То, чего он не знает, не причинит ему вреда.

— Кто это там за…

Я выглянула из-за руки Ангуса, стараясь не смотреть на тело стрелка. Нэйт был весь в крови — его рубашка намокла, а на лице виднелись кровавые разводы.

Дикий и смертельно опасный, он смотрел на меня сверху вниз.

— Тебе не следует быть здесь, — сказал он. Его раздраженный взгляд метнулся к Ангусу. — Зачем ты ее привёл?

— Нет, она сама хотела прийти, — ответил Ангус, пожав плечами.

— Я пришла, потому что теперь я часть этого, — подала я голос, выходя из-за спины Ангуса и встречая взгляд Нэйта. — Нет смысла скрывать от меня, кто ты и чем занимаешься.

Нэйт нахмурился:

— Ты думаешь, что сможешь смотреть, как я убиваю человека?

Я всё ещё не могла смотреть вниз, не могла принять весь ужас того, что Нэйт сделал с человеком, который был жив всего несколько мгновений назад. Но он сделал это, чтобы защитить меня, чтобы отомстить за нападение на нас обоих. Он отправил Дмитрию чёткое послание; однако Дмитрий казался слишком жестоким садистом, чтобы прислушаться к его предупреждению.

— Это не то, чего я хочу. Я не хочу, чтобы ты кому-то причинил боль, но когда это необходимо... — я наконец опустила взгляд, чтобы взглянуть на мертвеца, чьи серые внутренности обвились вокруг шеи, а кровь запачкала пол. — Я не хочу, чтобы ты скрывал это от меня, — мне было намного легче говорить это, не видя лица стрелка.

Питер и Дэвид обменялись взглядами, которые, возможно, были более шокированы, чем все остальное.

Нэйт взмахнул руками, разбрызгивая кровь мелкими капельками, и покачал головой, сказав только:

— Мне нужно привести себя в порядок. Подожди меня наверху.

Я хотела бы продолжить эту дискуссию, но не перед его людьми. Повернувшись спиной к ужасной сцене, я поплелась наверх, в его спальню. Я плюхнулась на его кровать и попыталась стереть из памяти образ мертвеца. Я не осуждала Нэйта за то, что он сделал. Как я могла? Теперь, когда стрелок был мертв, я чувствовала себя в большей безопасности. Но я никогда не буду чувствовать себя по-настоящему в безопасности, пока Дмитрий не окажется в земле.

Дрожь пробежала по моему телу и пронзила сердце, когда я вспомнила слова Дмитрия о том, что он видел, как я загораю у бассейна. Даже если теперь в этом доме я буду чувствовать себя пленницей, я не выйду на улицу, пока не узнаю, что на меня не смотрят чужие глаза.

Я зарылась в темно-синее одеяло, когда солнце пробилось сквозь раздвинутые занавески. Кровать пахла мылом Нэйта, чистотой и мужским запахом. Я потерлась щекой о гладкую ткань, а мои мысли продолжали свой бег.

Ещё через несколько минут, услышав тяжелые шаги на лестнице, я поняла, что Нэйт идёт сюда. Я села и скрестила руки на груди, ожидая скандала. Он ворвался внутрь, его волосы потемнели от воды. Без рубашки, только что из душа, и без следов крови, он подошел к кровати, схватил меня за лодыжки и дернул вниз. Склонившись надо мной, он схватил меня за запястья и прижал их к моей голове.

— Это зрелище было не для тебя, — сказал он. Гнев в его голосе смешался с беспокойством в глазах. — Ты не должна иметь дело с таким дерьмом, как это.

— Я могу с этим справиться.

Я встретилась с ним взглядом. Сейчас было не время отступать.

— Я знаю, что можешь, — он сжал мои запястья, потом отпустил. — Но это не значит, что ты должна это делать, ясно? Это часть того, что я делаю. Я совершал ужасные поступки, и я сделаю гораздо больше, чтобы ты была в безопасности и чтобы эта операция продолжалась. Мои люди и их семьи зависят от меня. Я их не подведу. Не тогда, когда я так далеко увел их от старых путей и привел к новым, — он покачал головой и нежно коснулся моей щеки. — Я пытаюсь уйти от этого дерьма — убийств, войн за территорию. Вот почему я связался с ирландцами, вот почему я заставил Питера сосредоточиться на приобретении более легального бизнеса. Мы либо модернизируемся, либо умираем. Но русские — это часть старого пути. Я должен начать эту войну, прежде чем мы сможем достичь мира в конце концов.

— Я понимаю.

— Конечно понимаешь. Ты же умная. Но это всё ещё не значит, что я хочу, чтобы ты была где-то рядом с войной, которая вот-вот начнется. То, что мне придется сделать... — его глаза потемнели. — Я не хочу, чтобы ты видела меня таким. Я не хочу, чтобы ты боялась, особенно меня.

Я наклонилась и прошептала ему на ухо:

— Я только что видела тебя в крови.

Он поморщился.

— Но я не видела ничего, кроме тебя. Будь сильным. Делай то, что должен сделать. Несмотря ни на что, я всегда вижу только тебя.

Он выдохнул, и я могла бы поклясться, что его глаза наполнились слезами, но он завладел моим ртом с такой сладкой силой, что я просто упивалась этими ощущением. Больше никаких мыслей, никаких утешений — только мы вдвоем, наконец-то соединившиеся именно так, как должны были.

Глава 18

Нэйт

— Я встрял. Мне полный пи*дец, — повторил я. Руки у меня так и чесались потянуться за сигаретой, очень хотелось закурить. — Она всё это видела.

Питер фыркнул:

— Она крепче, чем ты думаешь.

Мы сидели на корме быстроходного катера, мягко покачиваясь на волнах Делавэра, и ждали появления буксира, который доставлял героин русским прямо из Афганистана. Другие лодки заполонили реку, некоторые, казалось, были пришвартованы на ночь, их огни были выключены, не давая никакого представления о десятках людей с оружием на борту.

— Я знаю, что она сильная, — ответил я. Моя рука потянулась в карман пиджака, чтобы достать пачку сигарет, которой там не было. — Но эта жизнь не для неё.

— Нет, ты не хочешь, чтобы это было для неё, — Питер бросил на меня понимающий взгляд. — Это не одно и то же.

Мне хотелось ударить его, хотя бы для того, чтобы снять напряжение. Я спросил:

— Вы с Коном сговорились, что ли? Чего это вас обоих так и тянет поучить меня жизни, а все разговоры крутятся вокруг моих любовных дел?

Питер ухмыльнулся:

— Ну уж если хладнокровный убийца дает тот же совет, что и я, тогда ты понимаешь, что ЭТО библейская истина.

Черт меня побери, если он был не прав.

— Это не имеет значения. Она молода и уже достаточно натерпелась. Мы грубые. Кучка придурков, на самом деле. Она не такая, как мы.

— Я мог бы научить её некоторым болезненным приемам. И не только для защиты, — произнёс Дэвид, не поднимая взгляда от реки внизу.

Питер издал улюлюкающий смешок, но я не был полностью уверен, что Дэвид шутит.

— Итак, теперь мы предлагаем ей захватывающий курс по делам мафии? — спросил я и потер глаза. — Это не входит в её планы. Темпл входит. Юридический факультет входит.

— Тебе придется впустить её, — ответил Питер, откинувшись назад и опираясь локтями о серебристые перила.

— В этом-то и проблема. Я уже это сделал. Она вся здесь, — проговорил я, ткнув пальцем в какую-то точку где-то у себя на груди. И так случайно получилось, что это было моё сердце. Просто совпадение.

— Мы это знаем, — хмыкнул Дэвид и перевел взгляд на лодку вдалеке, приближающуюся по черной воде, и только тонкий серп молодого месяца давал хоть какой-то свет. — Ты любишь её. Очевидно же.

— Это очевидно? — переспросил я, уставившись на этого накачанного придурка.

— Да, — подал голос Ангус с кормы лодки. — Вы оба окончательно пропали. Можно даже установить дату.

— Не лезь не в своё дело, ирландец! Его вообще не должно быть здесь. Твой отец с ума сойдёт, когда узнает об этом, — сказал я и повернулся к Питеру. — И с каких это пор ты стал разбираться в женщинах? Я целую вечность не видел тебя или Франкенштейна здесь с женщиной.

Питер открыл рот, чтобы возразить.

— Твои цыпочки на одну ночь не в счет, — перебил я его.

— То, что у меня никого нет, не значит, что я не смогу понять, когда встречу её. Вот у вас двоих вроде бы всё ясно, это навсегда. А у меня? Я еще не нашёл подходящую, — ухмыльнулся он. — Но это не значит, что я не провожу тестирование хотя бы раз в неделю.

— Ты имеешь в виду своей рукой? — подколол я и показал движение, как будто дрочу. — Не можешь решить, кто твоя настоящая любовь — левая или правая?

Питер ухмыльнулся:

— Да пошел ты, Нэйт!

Тогда я обратился к Дэвиду:

— А как насчет вас, Непробиваемый господин?

Питер откашлялся, а Дэвид уставился на воду.

— Дэвид не болтает о ней, — понизив голос, ответил за него Питер.

«О, ччёёррт! У Дэвида была дама сердца? Что с ней случилось?» Если бы Питер вдруг размахнулся и врезал мне по башке дубинкой, и тогда я не удивился бы больше, чем в этот момент.

Карманный компьютер Питера с треском ожил:

— Два быстроходных катера, один впереди, другой сзади. На борту буксира по меньшей мере дюжина человек, а может, и больше.

— Похоже, это будет вечеринка, — воскликнул я и схватил пистолет-пулемет из носовой части лодки.

Питер зарядил два пистолета и свой любимый «УЗИ». Дэвид тоже не валял дурака. Он вытащил наше новейшее орудие, занимавшее половину пространства в лодке — вращающийся миниган, способный стрелять со скоростью 5000 выстрелов в минуту. Палуба была завалена канистрами с боеприпасами, и по плану Ангус должен был вести лодку вокруг буксира, груженного героином, а Дэвид — быть как Рэмбо с пистолетом. Было бы чудом, если бы он не попал ни в одного из наших ребят в предстоящей схватке.

Я взял у Питера карманный компьютер и включил его, чтобы передать сообщение всем своим людям.

— Ставки сделаны, господа. Сегодня мы нанесем ответный удар. Наша задача номер один — взять буксир. Если та хреновина пойдет на юг, мы потопим эту чертову штуку. Но мы не позволим русским наложить свои грязные лапы на этот товар. Мы заберем их будущее и сделаем его нашим. Мы построим нашу империю на их костях, и пусть какие-нибудь козлы только попробуют отнять её у нас. Давайте, ребята, за дело.

Я выключил переговорник и бросил Питеру.

Он поднял бровь:

— Это было на самом деле чертовски вдохновляюще.

— Почему ты так чертовски удивлен? — поинтересовался я, сжав пистолет в руке, и вгляделся в темноту, заслышав низкий гул быстроходного катера, подпрыгивающего на воде.

— Понятия не имею, — пожал плечами он. — Просто сейчас ты выглядишь по-другому. Более, я не знаю, властным, командуешь, как настоящий босс, что ли, или типа того.

— Как босс? — переспросил я, бросив взгляд на Дэвида через плечо. — Ты что, нахватался от того чувака?

— Он прав, — кивнул этот амбал. — Это из-за Сабрины. Она что-то делает с тобой, что на тебя хорошо влияет.

Я знаю.

Катер, гладкий и белый, появился из тени, буксир старался не отставать. В ночи послышались редкие выстрелы, на западном берегу вспыхнули стволы. Как мы и планировали, лодки уклонились от опасности, прижавшись к восточной стороне канала. Они открыли ответный огонь, но мои ребята были в надежном укрытии на берегу.

Питер держал рацию наготове. Я поднял руку, ожидая подходящего момента для удара. Лодки увеличили скорость, удаляясь от стрелков, мчась к финишу со своим грузом расфасованного героина. Другого буксира у западного берега они не заметили. А почему? Не придали значения? Та посудина была не освещена, и казалось, что стояла на якоре всю ночь.

Я опустил руку, и Питер сказал в микрофон:

— Начали!

Буксир взревел, его двигатели уже разогрелись. На полной скорости он рванулся к берегу, а за ним из воды поднялся металлический трос длиной в сто футов, другой конец которого был привинчен к стальному причалу. Натянувшись чуть выше ватерлинии, проволока застонала от напряжения.

У первого быстроходного катера не было ни единого шанса. Он врезался в канат, который разорвал его на части, прорезал дерево и стекловолокно, как тупой нож в руке убийцы. Осталась только расколотая скорлупа, двойные двигатели шипели, погружаясь в воду. Буксир русских замедлил ход и начал разворачиваться, пытаясь спастись бегством.

— Поехали! — скомандовал я и сделал знак пальцем в воздухе.

Армада лодок вошла в реку, образовав плавучую стену вниз и вверх по реке от буксира и второго скоростного катера. Им некуда было отступать. Быстроходный катер сделал круг вокруг буксира, люди на борту беспорядочно стреляли вокруг.

Когда он приблизился, я оглянулся на Дэвида, который вертел пистолет у бедра.

— Поджигай!

Раздался лязг оружия, когда карабин начал вращаться. Тогда Дэвид спустил курок. Пули прорезали темную реку, поднимая вверх небольшие струи воды. Когда его цель нашла лодку, он перерезал её почти так же уверенно, как трос перерезал другую. Круг за кругом он разрушал их корпус, а другие лодки стреляли по людям на борту. Потребовалось всего несколько секунд, чтобы он превратился в безжизненное нечто, плавающее в холодной воде.

Остался только буксир, плывущий в море убийц; но дальше двигаться ему не дали.

— Алло? — услышали мы. В голосе слышался сильный русский акцент. — Вы там в лодках сидеть?

Я резко обернулся. Голос доносился из бортового радиоприемника.

— Здравствуйте, я хотел бы поговорить. Окей?

Питер посмотрел на меня и пожал плечами.

Я подошел и взял микрофон:

— Да.

— Вы хотите получить груз, да? Окей?

На заднем плане послышался стук.

— Даа.

— Я не с Дмитрием. Окей? Я вожу лодку. Окей? Это все. Окей?

— Почему он всё время говорит «Окей»? — одними губами прошептал Питер.

Я склонил голову набок и ответил в микрофон:

— Окей.

— Я сказал людям Дмитрия, что, возможно, нам следует сдаться. Они пытаются убить меня, поэтому я заперт в кабине. Но я могу тебе помочь. Окей?

Снова грохот и крики, которые я слышал по радио и над водой.

— Конечно. Какой у тебя план, приятель?

— Юрий. Я — Юрий.

— Юрий, так что ты хочешь сделать?

— Я видел кабель на воде. Я тараню кабель. Я держусь крепко. Но люди Дмитрия будут летать. Окей?

Я прижал микрофон к груди, обдумывая услышанное.

Дэвид нахмурился.

— Но я хочу использовать револьвер Рэмбо, — он поднял пистолет-пулемет повыше на бедре.

— Ты все еще можешь им воспользоваться. Только смотри не перестарайся.

— Да, но ты должен пообещать, что отпустишь меня. Окей? — уточнил голос. К крикам и грохоту добавилась стрельба. — И решай быстро.

— Да что такого, какие проблемы? — спросил я, снова включив радиоприемник. — Считай, мы с тобой договорились, Юрий.

— Окей.

Питер заговорил в свой карманный компьютер:

— Все лодки возле троса должны убраться отсюда. И наш буксир нужно тянуть как можно сильнее.

Корабли разошлись, когда вокруг капитанской двери на буксире Юрия раздались новые выстрелы.

— Ептить, сукины дети! — прокричал Юрий по радио, когда двигатель его буксира взревел, и лодка рванула вперед. Двигатель нашего буксира шел на звук, натягивая трос, когда болты, удерживающие его на палубе через реку, заскулили под давлением.

— Это будет грандиозно, — Питер перегнулся через борт нашего катера, когда Ангус вел нас задним ходом от троса. Если он не выдержит, то может разорвать наш буксир пополам.

Буксир набирал скорость, люди слетали с него и устремлялись в бурлящий кильватер. Он в мгновение ока преодолел пятьдесят футов, отделявших его от троса. Он сильно дернулся, ударившись о металл, люди и оборудование полетели с палубы, когда буксир накренился в сторону, почти опрокинувшись от инерции.

Трос, наконец, поддался и оторвался от стального причала. Он хлестнул и развернулся к нашему буксиру, но шлепнулся в воду, не достигнув его и не причинив никакого вреда. Последовавший за этим хаос заставил всех нас вцепиться в перила, когда волны и ветер сотрясали воду. Когда схлынула самая большая волна, Ангус повел наш катер к буксиру, а Дэвид осыпал палубу пулями. В этом не было необходимости, вокруг не было ни души. Но ему было весело, и я позволил ему продолжать в том же духе.

Я нажал кнопку на микрофоне и окликнул:

— Юрий?

Тишина была мне ответом, если не считать быстрой стрельбы и ударов пуль по металлу и дереву.

— Я думаю, этот ублюдок покончил с собой, — высказал свое мнение Питер.

Питер собрал наших людей, образовав абордажную группу. Нам нужно было взять под контроль буксир и быстро спуститься вниз по реке. Весь этот шум наверняка привлечет внимание, и полиции придется что-то предпринять, несмотря на то, что им заплатят.

Я уже собирался дать добро, когда в рации раздался треск и голос, который ответил:

— Окей?

Глава 19

Сабрина

Нэйт вошёл в спальню. Он тут же стянул с себя рубашку и начал стягивать штаны, когда я села.

Облегчение нахлынуло на меня, но я постаралась сохранить хладнокровие, когда задавала вопрос:

— Как все прошло?

— Лучше, чем я ожидал. На этот раз все прошло хорошо.

— А наркотики?

— Можно сказать, что в Атлантическом океане есть несколько китов, которые в настоящее время начинают пробовать самые лучшие сорта героина, которые когда-либо росли на маковых полях Афганистана.

— Хорошо, — ответила я. Мне хотелось подойти к нему, проверить, нет ли у него травм, но я заставила себя остаться на месте, чтобы показать, что могу принять опасность, присущую его жизни, и не волноваться всё время. — Ты в порядке, да?

— Да, — ухмыльнулся он. — Я знаю, что тебе хочется осмотреть меня. Не стесняйся.

Я ухватилась за эту возможность. Ладно, может быть, я не так хорошо играла, как надеялась.

— В этот раз ты ушел невредимым, — сказала я, проведя пальцами по его торсу. — Это уже лучше. Может быть, ты наконец-то научился справляться с делами.

— Бессовестная женщина! — воскликнул он, схватил меня за волосы и повел обратно к кровати. — С каких это пор у тебя такой длинный язык?

Я сжала его член через трусы-боксеры, его горячая плоть начала оживать, наливаясь в полную длину в моей ладони.

— Наверное, с тех самых пор, как я поняла, как сильно тебе это нравится.

— Да, нравится, — подтвердил он, толкнув меня на колени, так что я прижалась спиной к матрасу. — Но ещё больше мне нравится, когда ты используешь его, чтобы сосать мой член.

Я облизала губы, когда он освободился от своих боксеров, толстая головка его члена блестела в тусклом свете. Не дожидаясь ответа, я взяла его член глубоко в рот, проводя языком по всей его длине.

— Факк… — выдал он и откинул голову назад, пока я сосала.

Обхватив рукой основание его члена, как ему нравилось, я работала ртом в тандеме с пальцами, чтобы коснуться его от основания до кончика. Влажные звуки эхом разносились по комнате, когда я двигалась взад и вперед. Он двигал бедрами в такт моему ритму, несколько раз чуть не перекрыв мне дыхание. Когда я посмотрела на него, он застонал, а у меня слезы выступили на глазах, и одна из них скатилась по моей щеке.

Сделав ещё несколько глубоких толчков бедрами, он поднял меня и толкнул обратно на кровать. Рывком он снял с меня трусики, а я стянула с него белую футболку.

— Как ты так быстро научилась сосать мой член?

Я одарила его милой улыбкой и ответила:

— Я тренировалась на Чупа-Чупсах.

Недоуменно раскрыв глаза, он посмотрел на меня, а потом вдруг расхохотался.

— Ты чертовски нахальная девчонка.

Я ущипнула себя за сосок.

— И что ты собираешься со мной делать?

Он зарычал и нырнул ко мне между ног. Его рот, горячий и влажный, приник к моей киске, и его язык проник глубоко внутрь меня, когда я выгнулась дугой и схватилась за одеяло. Он точно знал, что делать, работая с моим клитором и доводя меня до грани экстаза за неприлично короткий промежуток времени.

Я запустила пальцы в его волосы и выкрикнула его имя, но он не собирался так легко отделываться от меня. Он поднялся по моему телу и прижал толстую головку своего члена к моему лону. Я была мокрой и жаждущей, но все ещё задыхалась, когда он вошел в меня. Войдя во всю длину до предела, он перестал двигаться, замер, всё также глядя мне в глаза.

Слова, которые так долго таились у меня в душе, превратились в реку, которую я больше не могла игнорировать.

— Нэйт, — я приложила ладонь к его щеке. — Я люблю тебя.

Он стоял, зажмурив глаза так крепко, как будто испытывал боль. Хотя я была полна им и моей потребностью в нем, в этот момент огромная пустота поселилась во мне. Хотя я понимала, как мало шансов, что он может сказать мне то же самое в ответ, мне все равно было больно.

Я опустила руку.

— Ты не обязан отвечать мне тем же. Всё нормально, — проговорила я. Слава богу, что внезапно образовавшуюся дыру у меня в груди было не видно.

Но вот его глаза открылись. Он заглянул мне в глаза своими тёмно-зелёными.

— Меня нелегко любить. Я не тот человек, который тебе нужен. Ты заслуживаешь гораздо большего, чем все, что я могу тебе предложить. Но я тот ещё эгоистичный ублюдок. И я никогда не был в состоянии сделать анализ рисков и выигрышей. Когда дело касается тебя, я всегда вижу только плюсы.

Я перестала дышать. Я перестала думать. Весь мой мир замер, пока я ловила каждое его слово.

Он не отводил от меня взгляда.

— Я никогда в жизни никого не любил. Никого так, как я люблю тебя. Когда я впервые увидел тебя, что-то внутри меня сломалось. У меня сердце не просто разбилось, а разлетелось на такое количество осколков, что я уже никогда не смогу собрать их снова. Ты была такой юной. Ты была так сильно ранена. И впервые мне захотелось что-то исправить, а не разрушить. И осознание этого сломало меня. Потому что я не смог тебя вылечить. Я не мог заставить всё это исчезнуть. И хотя я потерпел неудачу, отослал тебя и продолжил свой разрушительный путь, ты вернулась ко мне. Я думаю, что мы оба были сломлены, и мы были единственными, кто мог сделать друг друга снова целыми.

Моё сердце забилось так сильно, что я боялась, как бы оно не вырвалось из груди. Слезы хлынули из моих глаз и покатились вниз, щекоча уши. Я переспросила:

— Ты только что сказал, что любишь меня?

Уголок его рта приподнялся в улыбке.

— После того, как я сказал самую романтичную хрень из всего, что я когда-либо говорил в своей жизни, всё, о чем ты можешь думать, это та часть, где я сказал, что люблю тебя?

— Это была самая важная часть.

— Ну, в таком случае, повторяю — я люблю тебя. Я всегда любил тебя так или иначе, с того момента, как мы встретились.

— Мне было тринадцать, извращенец, — ответила я со смешком.

Он прищурился:

— Все было совсем не так.

— Для тебя, может быть. Но я мастурбировала с мыслями о тебе в течение многих лет.

Он покачал головой:

— Ты пытаешься взорвать мой стояк, маленькая соблазнительница?

Я приподняла бедра, массируя его член внутренними мышцами.

— Думаю, можно с уверенностью сказать, что твой стояк никуда не денется.

— Ты плохая девочка. Ты это знаешь? — он отстранился и толкнулся, сильно и уверенно.

Я захлопала ресницами:

— Наверное, мне нужно, чтобы меня наказали.

— Тогда ты обратилась по адресу, — он врезался в меня, сотрясая кровать.

У меня поджались пальцы на ногах, и я обвила руками его шею.

— Делай свое грязное дело.

Он начал двигаться, задавая жесткий ритм, по-прежнему не прерывая и повторяя:

— Я люблю тебя. Я так тебя люблю.

Сколько раз я надеялась услышать эти слова из его уст? Он, наконец, произнес их, и я была в эйфории. Я почувствовала, что всё будто встало на свои места. Всё, что ему требовалось, — это перестать бороться с собой, но он всегда был бойцом. Поэтому неудивительно, что ему потребовалось так много времени, чтобы смириться с тем фактом, что мы всегда должны были найти друг друга, быть сильными друг для друга и любить друг друга.

— Я хочу, чтобы ты отдалась мне, дойди со мной до конца, — произнёс он, перевернулся и взял меня с собой, усадив на свои бедра. — Покажи мне всё, на что способна.

Я наклонилась вперед и положила руки по обе стороны от его головы. Он схватил меня за запястья и положил мои ладони себе на грудь.

— Отдайся мне целиком, — проговорил он и вскочил, подталкивая меня вперед.

Опустившись на пол, я впустила его внутрь, затем поднялась и толкнулась обратно.

Он одобрительно кивнул:

— Вот так.

Его руки блуждали по моим грудям, обхватывая и разминая их, пока я раскачивалась взад и вперед. Когда я приземлилась на него, то почувствовала, что это дало моему клитору восхитительный прилив ощущений. Поэтому я продолжала делать это, не останавливаясь, даже когда он приподнялся и взял мой сосок в рот. Дорожка пламени пробежала от моей груди к киске, пока я скакала на нем. Отбросив всякую скромность, я снова и снова поглаживала свой клитор, всплеск удовольствия нарастал все больше.

Он уделил внимание моей груди, а затем перешел к другой, а его руки блуждали по моей заднице и сжимали её. Когда он шлепнул меня по одной ягодице, а потом по другой, я простонала его имя.

— Вот кому принадлежит эта киска. Скажи ещё раз.

— Нэйт! Это твоё.

Мое тело двигалось в своем собственном ритме, мои бёдра двигались вниз, пока всё внутри меня не сжалось в одну маленькую точку. Я откинула голову назад, пока Нэйт упивался моими грудями. С еще одним восхитительным давлением между моих бедер, я кончила, стоны вознеслись к потолку и заполнили каждый уголок комнаты звуками имени Нэйта. Я скакала на нем верхом, позволяя бедрам двигаться почти без моего участия, поднимаясь и опускаясь навстречу наслаждению. Нэйт откинулся назад, не спуская пристального взгляда с меня, когда мой оргазм начал спадать. Он сделал три толчка вверх, его тело напряглось, и он застонал — этот глубокий и мужественный звук был так характерен для него — когда он вошел до конца и излился в меня.

Удовлетворенная, я упала ему на грудь и лежала, пытаясь отдышаться. Он водил руками вверх и вниз по моей спине и ворковал о том, какая я хорошая девочка. Мне понравились его комплименты. Я никак не могла совладать с собой. Заключенная в его объятия и соединенная с ним самым первобытным образом, я наконец-то чувствовала себя дома.

На следующее утро я уже была на тренировке, пытаясь уклониться от медвежьих лап Дэвида во время спарринга в фойе. После того, как меня три раза подряд уронили на пол, я уже начала скучать по мягкой травке. Но не настолько, чтобы рисковать тем, что Дмитрий увидит меня.

— Каким образом он смог это сделать, как думаешь? — спросила я, обходя Дэвида по кругу справа.

— Что сделать? — он настороженно посмотрел на меня, ища какую-нибудь уловку, чтобы отвлечь его внимание.

— Как Дмитрий смог поставить на нашем на участке видеокамеру?

— Он этого не делал, — ответил Дэвид, перестав кружить. — Во всяком случае, не совсем так. Мы проверили всю электронику в жилых помещениях и искали дополнительные видеокамеры, но их не было. Питер также проверил соседние дома, но и там их не оказалось.

Я старалась не поднимать глаз, хотя и прикидывала, сколько шагов мне потребуется, чтобы ударить его по колену. Спросила:

— Ну и как?

— Дроны.

— Ты прикалываешься?

— Нет. Мы подозревали, но теперь знаем наверняка. У нас тут на крыше постоянно сидит человек со снайперской винтовкой. Вчера поздно вечером над домом пролетел беспилотник. Наш парень заметил его с помощью прибора ночного видения и сбил его. Мы теперь выставляем дежурных на день и на ночь, пока всё это не закончится.

Я бросилась вперед и с силой ударила его ногой по колену. Всего в дюйме до столкновения он успел оттолкнуть мою ногу. Но я удержалась на ногах и отскочила назад, вывернувшись из его медвежьей хватки.

— У тебя уже получается намного лучше, — похвалил Дэвид, принял боевую стойку и снова сосредоточился на нашем занятии.

— Но всё ещё недостаточно хорошо.

— Когда ты будешь заниматься борьбой так долго, как я, мы сможем сравнить наши навыки. Но сейчас у тебя получается лучше, и это то, что нам нужно.

Я ударила левой рукой, а потом сделала ложный выпад правой.

— Мы провели столько времени вместе, сражаясь, но я так ничего и не узнала о тебе и твоем брате. Где ты вырос?

— Нет, — сказал он, упал и выбросил ногу, делая подсечку и сбивая меня с ног.

Я упала на задницу, от удара о мраморный пол получая неприятный синяк.

— Что значит «нет»?

Он помог мне подняться на ноги и ответил:

— Я не хочу говорить о прошлом.

Он замкнулся.

— Ты знаешь всё о моем прошлом. Почему я не могу узнать что-то о твоём?

Он провел обеими руками по своим темным волосам, его мускулы напряглись под тонкой серой футболкой.

— Твоё прошлое окрашено кровью. Мое прошлое утонуло в нем. Может быть, когда-нибудь я расскажу тебе больше, но не сегодня.

Я попыталась схватить его за горло, но он с легкостью поймал меня.

— По тебе было видно с расстояния в милю, ты всем своим видом сообщала, что ты так сделаешь. Поработай над этим перед зеркалом, а завтра мы еще потренируемся.

Я уперла руки в бока и уставилась на него:

— Я задаю тебе один маленький вопрос о твоем прошлом, а ты закрываешься и прекращаешь тренировку?

— Тренировка закончилась полчаса назад. Тебе нужно работать над тем, чтобы научиться замечать то, что вокруг тебя.

Не сказав больше ни слова, он вышел из фойе.

— Есть ли что-нибудь, над чем мне не нужно работать? — проворчала я себе под нос.

— Твои навыки в постели на высоте, — проговорил Нэйт, который подошел сзади и поцеловал меня в шею.

— Я вся мокрая от пота.

Он зарычал мне в ухо и укусил за мочку со словами:

— Я бы вылизал тебя всю.

Дрожь пробежала по моему телу, когда он провел руками по моим бёдрам.

— Очень жаль, что мне предстоит допрос.

Вся кровь отхлынула от моего лица, а кончики ушей похолодели. Я уточнила:

— В подвале?

— Не в этот раз, — ответил он, поколебавшись, и, судя по тому, как сдвинулись его брови, безмолвно спорил сам с собой.

— В чем дело?

Он слегка пожал плечами, словно признавая поражение в своем внутреннем споре.

— Ты сказала, что хочешь быть частью всего этого, и я больше не пытаюсь указывать тебе, что ты должна и чего не должна делать. Так что, если тебе хочется поприсутствовать, то милости просим.

Я не могла сдержать улыбку, расползающуюся по моему лицу.

— Неужели?

— Да.

— Можно мне сначала быстренько принять душ и переодеться?

Он шлепнул меня по попе.

— Да, но поторопись, пока я не передумал.

Десять минут спустя я, наскоро приняв душ, устроилась на одном из диванов в кабинете Нэйта с блокнотом и ручкой в руках.

Нэйт сел за свой стол и окинул меня долгим взглядом.

— Если бы ты надела каблуки к этому наряду, мы могли бы поиграть в непослушную секретаршу.

Я посмотрела на свою белую блузку на пуговицах и серую юбку.

— Вы, ребята, всегда одеваетесь так торжественно, так что я решила, что буду соответствовать, если найду что-то подходящее.

— Садись ко мне на колени. У меня есть для тебя кое-что подходящее.

Я прикусила губу, когда шаги эхом отдались в коридоре. Нэйт пристальным взглядом стал изучать его черты, сменив дерзкую ухмылку на каменное выражение лица.

Питер вошел вместе с незнакомцем. Мужчина был высоким и худым, возможно, лет сорока пяти, с редкими тёмными волосами. На нем были джинсы и простая футболка с надписью «Dandy Tuna». Несмотря на свой потрепанный вид, он подмигнул мне.

Нэйт встал, указал на единственный стул, стоявший перед его столом, и предложил:

— Вот, Юрий, присаживайся.

Юрий повиновался и со вздохом опустился на деревянный стул. Я написала имя Юрия в верхней части своего блокнота.

Питер стоял в дверях, положив правую руку на пояс. Я догадалась, что эта поза позволяла ему дотянуться до оружия со смертельной быстротой.

Нэйт сел и поинтересовался у гостя:

— Не хочешь чего-нибудь выпить?

— Нет. Я уже успел плотно позавтракать, спасибо.

— Ты тут желанный гость, не сомневайся, — ответил Нэйт. Хотя его слова были вежливыми, но сам Нэйт в этот момент был похож акулу, учуявшую аппетитный кусок мяса впереди. — Давай поговорим про Дмитрия.

Юрий почесал затылок.

— Если быть честным с вами…

— Позволь мне перебить тебя прямо сейчас. Всякий раз, когда кто-то говорит «Быть честным с вами», следующие слова из его уст часто являются ложью, — проговорил Нэйт, улыбаясь холодной улыбкой. — Я не хочу начинать с тобой разговор не с того. И я уверен, что ты хочешь произвести хорошее впечатление. Вон видишь моего приятеля Питера там? — он указал на дверь, где Питер сбросил пиджак, обнажив черный приклад пистолета. — Он особенно хорошо понимает, когда кто-то лжет. И он не любит лжецов. Совсем.

Питер для убедительности постучал по рукоятке пистолета.

— Итак, давай начнем сначала, а? — Нэйт забарабанил пальцами по столу. — Расскажи-ка мне про Дмитрия.

Юрий положил руки на подлокотники кресла, но не смог скрыть дрожь, охватившую его пальцы.

— Я расскажу тебе все, что знаю. Окей? Меня нанял Дмитрий больше года назад. Я происхожу из старого рода капитанов буксиров в России. Мы с братом приехали в Америку подростками. Он служит в береговой охране, а меня хорошо знают на берегу. У меня много связей с экспедиторами. Дмитрий узнал обо всем этом и пришел ко мне с предложением. Окей?

Нэйт наклонился вперед.

— А что это было за предложение?

— Либо я стану работать на него, чтобы он мог ввозить героин в город, либо он убьет всю мою семью, включая пятилетнюю дочь, — на последних словах его голос дрогнул. — Это было, когда я впервые начал работать на Дмитрия, и с тех пор я привозил его грузы в Филадельфию, по крайней мере, раз в месяц. Окей?

— Что ты можешь рассказать нам о его операции?

— У него есть офис на берегу реки.

Питер прислонился к дверному косяку.

— Склад хранения?

Юрий кивнул:

— Да, снаружи выглядит как отдельные складские помещения, но в остальных помещениях обитают его люди, и они хранят там наркотики и оружие.

— Это там Дмитрий обосновался?

— Нет. Он там редко бывает. Окей? Только для того, чтобы делать небольшие дела здесь и там. Он в основном остается в своей многоэтажке в городе. Это что-то вроде пентхауса. Я не знаю где.

— Ты уверен, что не знаешь? — спросил Дэвид, который протиснулся мимо Питера в комнату.

Юрий съежился под его холодным взглядом.

— Я клянусь. Я никогда там не был. Окей?

Дэвид сидел позади Юрия, запуганного со всех сторон.

Нэйт поднял руку.

— Я тебе верю. Что вы знаете о стукаче, которого он заслал в мою группировку?

Юрий неловко заерзал на стуле и ответил:

— Я слышал разговоры, что Дмитрий держит стукача за яйца. И что стукач рядом с тобой, — он взглянул на Питера. — Впритык.

Питер напрягся:

— Какого хрена ты только что сказал?

— Успокойтесь! — Нэйт удержал взгляд Юрия своим ястребиным взглядом. — Ты хоть представляешь, кто это?

— Нет. Окей? Нет. Только Дмитрий знает. Он никому не говорит. За исключением, может быть, shlyuha. Она единственная, с кем он разговаривает, потому что она единственная, кто никогда и никому не передаст то, что он говорит.

Между бровями Нэйта появилась морщинка.

— Кто она?

— Шлюха, — перевел Питер. — Он сказал по-русски — «шлюха».

— Кого ты имеешь в виду? У него есть женщина? — спросил Нэйт.

— Нет. Она ему не жена, и я не думаю, что у них хорошие отношения. Он делает с ней такие вещи… — Юрий замолчал и посмотрел на меня.

— Ты можешь сказать это при ней, — подбодрил его Нэйт и хлопнул ладонью по столу. — Смотри на меня, Юрий.

Юрий резко повернул голову и продолжил:

— Я хочу сказать, что он причиняет ей боль. Та самая шлюха. Так он её называет. Они говорят, что он держит её прикованной. Говорят, он любит её резать. Говорят, он насилует её на глазах у других.

Мой ужас рос по мере того, как он говорил, и я не могла удержаться от вопроса, который сорвался у меня с языка:

— Кто она такая?

— Мне очень жаль, — он слегка повернул голову, но не настолько, чтобы встретиться со мной взглядом. — Я не хотела говорить всё это при тебе.

— Кто она такая? — повторила я. Слова Дмитрия при его попытке похищения всплыли в моей голове. Он сказал, что уже сломал ещё одну игрушку моего отца. Мог ли он иметь в виду... нет. Я отрицательно покачала головой. Нет.

— Точно сказать не могу. Она русская. Немного старше. Кое-кто из мужчин, работавших на корабле время от времени, когда у меня были поставки, сплетничал, что когда-то она была редкой красавицей, которую делили между собой главари братвы. Кто-то из них очень сильно перешёл Дмитрию дорогу, и он взял её в качестве платы и наказания.

Блокнот и ручка выскользнули у меня из рук и шлепнулись на пол.

Нэйт встал и кивнул Питеру:

— Присмотри за ним.

— В чём дело? — спросил Нэйт, опускаясь передо мной на колени, и взял мои ледяные руки в свои.

Я была не в силах произнести ни слова. Мне казалось, что как только я произнесу это вслух, это станет правдой. И я не хотела, чтобы это было по-настоящему. Только не так.

— Детка, пожалуйста, скажи мне, что случилось.

— Это она, — ответила я. Слёзы обожгли мне глаза.

— Кто?

— Моя мать.

Глава 20

Нэйт

Остаток дня Сабрина провела в нашей постели. Мне хотелось помочь ей, заверить, что я сделаю все, что в моих силах, чтобы освободить её мать. Но, по правде говоря, я не был уверен, что смогу сделать это. Мы знали, где скрывался Дмитрий, но также знали и то, что здание хорошо укреплено и почти невозможно взять его штурмом. Кроме того, у меня не было никаких доказательств, что это была действительно её мать.

Я не стал посвящать Сабрину во все эти детали, просто держал её в объятиях, несмотря на молчание и слёзы. Она никогда не знала свою мать, но связь между ними всё-таки существовала. Её боль была моей болью. И я сделаю всё, что в моих силах, чтобы сделать как лучше для неё и всё исправить.

Ближе к вечеру её дыхание выровнялось, и она, наконец, заснула. Я встал и спустился по лестнице на первый этаж.

Джордж коротко отсалютовал мне со своего поста у входной двери, когда я проходил мимо.

— Сегодня утром мы обнаружили ещё два дрона. На обоих были установлены камеры видеонаблюдения. Питер и Дэвид отправились на поиски оператора, но никого не нашли. Мы будем продолжать искать, но они могут быть где-то в более отдаленном месте.

Я кивнул в знак благодарности за отчет и направился в свой кабинет. Опустившись за стол, я обхватил голову руками. Уже ходили слухи о нашем героиновом ограблении прошлой ночью. Очень скоро русские взбесятся, как потревоженное осиное гнездо, и будут искать, куда бы нанести удар. Все это было частью плана. Они должны бросить всю свои ресурсы на атаку нашего следующего груза, который прибывал через три дня. Надеюсь, стукач уже рассказал об этом Дмитрию и направила их к реке, где я мог бы установить ловушку, в то время как фактический груз прибыл через аэропорт на юг.

Я ходил по минному полю.

— Как у неё дела? — задал вопрос Ангус, как только вошел в мой кабинет и опустился на диван напротив меня. Под глазами у него были темные круги после нашей поздней ночной операции на реке.

— Как и следовало ожидать. Сам подумай. Узнать, что мать, которую ты считал мертвой, на самом деле находится в руках гребаного психопата, который использует любую возможность, чтобы пытать её, не так уж хорошо.

Я сжал кулаки и пожелал вернуться в те времена, когда всё было не так сложно, когда я мог бы решить все свои проблемы хуком справа и несколькими хорошими меткими выстрелами в тело. Те дни прошли. Я был здесь, играл в шахматы, пытаясь обыграть стукача, который играл в простые шашки.

— Скажи мне кое-что, Ангус.

— Конечно.

— Твой отец когда-нибудь устает от этого дерьма? Он когда-нибудь говорил тебе, что быть боссом — это такой геморрой? Я в том смысле, что пытаюсь понять, твой отец держит это в секрете? Потому что, я хочу тебе сообщить, что быть боссом — это много наворотов и понтов, и некоторые действительно крутые вещи, но это также связано с той ответственностью, которая не дает спать по ночам.

Ангус скрестил ноги, положив лодыжку на колено, и ответил:

— Мой отец в своё время начинал как наемник самого низкого уровня. Он ходил в ирландские фирмы, которые не платили денег за охрану, и вышибал дерьмо, ломал кости и крушил всё там на месте. Только в этом вы похожи, оба такие — можете размахивать кулаками направо и налево, как мельницы.

Я только кивнул.

— Звучит знакомо, — подтвердил я. Подумал, что это даже забавно.

— Но когда он говорит о тех днях, по нему видно, что именно тогда он был больше всего счастлив. Быть боссом — это не то, что он искал. Он такой же, как ты — парень с улицы, крутой и совсем не дурак. Появилась возможность, и он ею воспользовался. Он не был готов стать следующим боссом. Но дело в том, что с тех пор, как он стал главным, наша организация стала лучше управляться и пользоваться большим уважением. Так что есть что-то, что нужно сказать, чтобы начать с самого низа и пробиться к вершине, — разъяснил он, пожал плечами и встретился со мной взглядом. — Возможно, это прозвучит глупо для тебя, но это заставляет меня желать, чтобы у меня был шанс действовать, как вы. Он отправил меня получать образование и убедился, что мне не придется бороться за всё так, как он. Но иногда я думаю, что, возможно, я был бы лучше подготовлен к этой жизни, если бы меня заставили сделать это более трудным путем.

Как бы мне не было трудно это признавать, но он был умным мальчишкой.

— Послушай, если ты хочешь, чтобы тебе надрали задницу и оставили пару шрамов, я буду более чем счастлив вывести тебя на задний двор и хорошенько отлупить, — я подняла руку, чтобы остановить его протест. — Серьезно, я организую, даже дырку тебе в заднице, и абсолютно бесплатно. Ты видел фильм «Балбесы»?

На его лице появилась усмешка:

— Ты придурок. Ты это знаешь?

— Серьезно. Когда я закончу с тобой, ты будешь выглядеть как тот парень с та-а-аким лицом. Как его зовут? Ленни? Ты же знаешь его. Один глаз устремлен к небу, другой смотрит на шоколадный батончик, все зубы направлены сюда, а ухо слышит океан из Канзаса.

Он рассмеялся, а я изо всех сил постарался сохранить серьезное выражение лица.

— Тогда ты станешь настоящим мужчиной. Никто не будет с тобой связываться, — проговорил я, усмехнувшись, и потер лицо. Было приятно просто смеяться и не думать про всё дерьмо, что навалилось на меня.

Питер просунул голову в дверь:

— Что за хрень здесь происходит?

— Ничего. Просто учу молодого Ангуса, как важно пробраться в дамки.

— У меня есть кое-какие новости, — проговорил Питер, входя. Его подбородок был покрыт тёмной щетиной, одежда помята, а волосы нуждались в расческе. Я предположил, что мы все устали и избиты, но мы не могли позволить себе выпустить пар и сдать назад. Русские не отступят.

Питер бросил на Ангуса мрачный взгляд.

— Я могу выйти, — сказал Ангус и начал подниматься со своего места.

Я махнул ему, чтобы он вернулся:

— Оставайся. Вчера вечером ты пошел с нами, чтобы надрать задницу какому-то русскому, так что ты теперь свой для меня.

Питер разинул рот, но не стал задавать вопросов, а сказал только:

— Это насчет стукача.

— Садись и рассказывай, — я наклонился вперед, поставив локти на стол. Жажда крови начала закипать в моих венах, когда я думал обо всех ужасных вещах, которые я сделаю, когда найду предателя.

— Не надо так волноваться. Я ещё не знаю его имени. Но, в конце концов, мне удалось связаться с моим русским информатором, знающим о делах Дмитрия. Он подтвердил то, что мы слышали о женщине, которую Дмитрий держит в плену.

— Это моя мать? — спросила Сабрина, бледная и такая маленькая, которая вошла в дверь.

Я встал, подвел её к своему креслу и усадил к себе на колени. Ее кожа была холодной на ощупь, и я потер её руки, чтобы немного согреть.

— Я не могу сказать наверняка, но его слова определенно соответствуют тому, что мы знаем о твоей матери.

— Мы должны спасти её, — проговорила Сабрина, расправив плечи. — Дмитрий должен заплатить за то, что сделал.

— Согласен, — сказал я. Уверенность в её голосе подтверждала то, что я уже знал — с Дмитрием всё решилось гораздо быстрее, чем я ожидал. Из-за этих внезапных осложнений с матерью Сабрины наши банды только быстрее сольются, чтобы действовать вместе.

— Мой информатор подтвердил, что стукач уже сообщил, что наш груз будет на реке через три дня. Они уже готовятся взять его силой, но они возьмут с собой ещё больше оружия, чем в прошлый раз.

— Загляни к Сэму. Надо убедиться, что у нас достаточно боеприпасов, чтобы взорвать их с воды, — я погладил Сабрину по волосам, надеясь, что она почувствует каждую частичку моей любви к ней через мои прикосновения.

— Уже сделано. Мы собираемся сосредоточить наших людей на набережной, но оставим достаточно на взлетной полосе, чтобы защитить её, если дерьмо пойдет на юг.

— Хорошо. Что-то ещё узнал о стукаче?

— Да нет, собственно, это всё. Весть о речном грузе быстро разнеслась от стукача к русским. Информатор упомянул, что это кто-то близкий. Но я проверил всех, — ответил Питер. Разочарование сквозило в его голосе. — Всех. Джордж, Тони, все ребята из команды охраны дома, ребята у ворот. Я даже приставил хвосты к некоторым нашим людям, просто чтобы убедиться. Черт, я прочесываю дом на предмет жучков каждые несколько дней. Я всегда возвращаюсь ни с чем, с пустыми руками.

Если Питер не мог его найти, то он был практически вшит в ткань моего синдиката. Невидимый, как гребаный клоп, которому не терпелось полакомиться моей кровью.

— Этот парень — призрак. Но я знаю, как его выманить. Мы принимаем бой с Дмитрием. Я хочу, чтобы ты, Дэвид и Ангус собрали всю информацию, которая у нас есть о крепости Дмитрия. Каждый вход, каждый выход, сколько людей на первом этаже, сколько на уровне пентхауса, сколько оружия и какое — всё.

Сабрина подняла на меня глаза, в которых плясали надежда и страх, и проговорила:

— Это опасно.

— Это необходимо сделать, — ответил я и поцеловал ее в лоб. — Если я смогу спасти твою мать, я это сделаю. И даже не сомневайся, что я выпотрошу Дмитрия. Его правление подходит к кровавому концу.

Питер кашлянул в ладонь и уточнил:

— Мы действительно собираемся это сделать?

Я запустил руку под рубашку Сабрины и прижал ладонь к её талии. Она так много потеряла. Если бы я мог убить Дмитрия и спасти её мать, возможно, я мог бы вернуть ей один маленький кусочек её разбитого детства. Оно того стоит.

— Даа, — ответил я. Может быть, я был когда-то простым уличным пацаном с самых низов Филадельфии, но теперь я стал боссом. И теперь наконец-то я принял свою роль с радостью. Больше никакого гребаного нытья, никаких оправданий. Я существовал для Сабрины и для людей, которые зависели от меня. И я бы не хотел их подвести.

— Как только мы закончим с грузом, я хочу ударить их по их гребанной морде на следующую же ночь. Пока они зализывают свои раны и чешут яйца, я хочу, чтобы одна команда подожгла склад на воде, а другая команда пошла со мной и обезглавила этого дракона.

— Наконец-то, блин, давно пора, — раздался голос Дэвида, который стоял, прислонившись к дверному косяку.

Я бросил на него быстрый взгляд:

— Откуда ты взялся? На этот час назначено собрание Мстителей или что-то в этом роде?

Дэвид скрестил свои мускулистые руки на груди.

— Да. Если кто-то говорит об убийстве, у меня включается сигнал тревоги, как у Бэтмена.

— Псих. Значит, решено. Защитите наш груз, а затем уничтожьте русских и заберите добычу, — проговорил я и приподнял подбородок Сабрины. — Конечно, если моя Королева не возражает.

Она оглядела комнату, потом встретилась со мной взглядом и сказала:

— Убейте их всех.

Черт возьми. Кровь закипела у меня в жилах, и мой член завёлся, восставая. Как это было возможно от грёбаного ответа?

— По-моему, за это надо выпить, — сказал Питер, подходя к маленькому бару у окна и наливая нам всем по стаканчику.

Питер, Дэвид и Ангус встали вокруг моего стола, и мы все выпили за план и за королеву мести, которая так мило устроилась у меня на коленях.

Глава 21

Сабрина

Следующие несколько дней были заполнены подготовкой к предстоящей операции, а также более спокойными маневрами, связанными с возможным налетом на конспиративную квартиру Дмитрия. Нэйт постоянно куда-то уходил, и как я ни старалась, мне не удавалось убедить его взять меня с собой на свои встречи. Он уверял меня, что мужчины того типа, с которыми он встречался, не были теми, с кем я хотела бы быть на короткой ноге. Я отстала от него на этот раз, потому что уже задумала попросить у него нечто гораздо более серьезное.

— А что в коробках, которые привезли сюда раньше? — он подошел ко мне сзади и поцеловал в щёку, прежде чем сесть завтракать.

— Это всё то, что я заказала для обновления своей комнаты.

Он бросил салфетку себе на колени.

— С таким же успехом мы можем отослать всё обратно, поскольку теперь ты будешь жить у меня.

Я разделила пополам кусок блинчика.

— Не будь так уверен. По-моему, интерьер твоей комнаты тоже не помешало бы обновить. Всё у тебя так по-холостяцки. Тёмное постельное бельё, разные и совсем не подходящие ковры, тяжелые шторы, огромный шкаф, наполовину заполненный оружием. Я могу продолжать…

Нэйт хлопнул ладонью по столу, на его лице появилось притворное удивление.

— Ну уж нет, не позволю!

Я улыбнулась. С наполовину набитым ртом проговорила:

— Я просто говорю правду самому главному здесь в лицо.

Он отхлебнул кофе.

— Честно говоря, мне было бы плевать, даже если бы ты разрисовала мои стены маленькими пони, пока ты каждую ночь спишь в моей постели, — отодвинув стул, он жестом подозвал меня к себе. — Иди сюда.

Мои щёки вспыхнули, когда я встала и забралась к нему на колени. Он схватил кусок бекона со своей тарелки и положил мне в рот. Я жевала и глотала, пока он отправил кусок бекона себе в рот.

Опал поспешно вошла в столовую с двумя стаканами свежевыжатого апельсинового сока.

— Я могу помочь тебе с этими коробками, когда закончу готовить обед. Мне любопытно посмотреть, какие предметы домашнего обихода сейчас в моде. Этот дом был занят в течение многих десятилетий, но большую часть времени обстановку здесь не меняли. Было бы неплохо иметь более современные вещи, — проговорила она, улыбнулась мне и налила Нэйту ещё кофе.

— Звучит неплохо. Я с нетерпением жду этого, — ответила я, поёрзав на коленях Нэйта так, что его эрекция прижалась к моей заднице.

Опал поспешила на кухню через качающуюся деревянную дверь.

Я шлепнула Нэйта по руке.

— Ненасытный! Разве ты не был удовлетворен этим утром? — поинтересовалась я. Легкая боль между бедрами напомнила мне, каково это — просыпаться с ним внутри.

— С тобой этого недостаточно. Мне никогда не будет достаточно. Тебе пора бы уже привыкать к этому. Кроме того, я уже предупреждал тебя, что утром я — зверь.

Я провела языком по его губам, наслаждаясь соленым привкусом бекона и его собственным непередаваемым вкусом.

— Какие у нас сегодня планы на день?

Он вздохнул:

— Я встречаюсь с Питером и Дэвидом сразу после завтрака, потом мы обсудим наш план на вечер, а потом нам нужно связаться с нашим поставщиком и еще раз проверить безопасность аэропорта. После этого нам нужно обследовать места вдоль реки, где происходит фальшивая доставка, чтобы мы могли поставить наших людей на позиции сразу после захода солнца.

Я немного нервничала и слегка дрожала, но решила не отступать. Если он действительно хочет, чтобы я стала его королевой, он поймет мою просьбу и, надеюсь, исполнит её.

— В чем дело? — спросил он, прищурившись.

— Что ты имеешь в виду?

— Твоё поведение — ты сцепляешь лодыжки вместе и подпрыгиваешь так, что колени сталкиваются. Это значит, что ты чего-то хочешь. Обычно плохого. Говорю, поскольку эти жесты выдают тебя с головой, я их знаю с тех пор, как впервые увидел тебя.

Я посмотрела вниз и обнаружила, что мои лодыжки прижаты друг к другу, а колени подпрыгивают и дрожат. Усилием воли уняв дрожь в коленях, я сделала глубокий вдох.

— Я хочу пойти с тобой сегодня вечером…

— Ни в коем случае. Это даже не…

— Подожди! — сказала я и закрыла ему рот ладонью, но его взгляд… он смотрел всё так же хмуро и был непоколебим. — Позволь мне объяснить, — я крепче прижала ладонь к его губам. — Так ты дашь мне сказать?

Он коротко кивнул мне, и я опустила руку.

— Я знаю, ты скажешь, что это опасно. Я знаю, ты собираешься сказать, что мне надо остаться здесь и позволить тебе справиться с этим. Но я хочу всегда быть с тобой. Когда мы расстаёмся, случаются плохие вещи. И, может быть, я смогу помочь. Не могу оставаться здесь и сидеть сложа руки, это ведь никому не принесет пользы. Может быть, если бы я была с тобой в ту первую ночь, когда на вас напали на набережной, я могла бы спасти чьи-то жизни, — я опустила взгляд и уставилась на свои пальцы, которые нервно сцепились друг с другом. — Может быть, я могла бы спасти Уилла.

— Сабрина, — он провел рукой по моим волосам. — Смерть Уилла — не твоя вина. Ты сделала все, что могла, чтобы спасти его. Даже если бы ты была там, он получил слишком серьёзное ранение. Ничто не могло вернуть его из этого состояния. И если бы ты была там, я бы все время беспокоился, что с тобой что-то случится. Я не смог бы мыслить здраво, и я определенно не смог бы действовать, когда мне нужно было спасать жизни и отбиваться от русских. Обеспечить твою безопасность для меня главнее всего. Ты не обученный боец. Ты будешь легкой добычей, которую Дмитрий без колебаний возьмет.

Я хотела возразить ему, оспорить то, что он сказал. Но в глубине души я знала, что он прав. Я тренировалась с Дэвидом всего несколько дней, и это было только для защиты. Но даже в этом случае обстоятельства не изменили моих чувств. Я всегда хотела быть рядом с Нэйтом, будь то здесь, в доме или в гуще событий.

— А что, если я просто останусь в машине? Или надену жилет?

— Ты же знаешь, что этого недостаточно. Нам нужно обучить тебя стрелять из пистолета и других видов оружия. Я не сомневаюсь, что ты узнаешь, как приносить пользу, научишься быть бойцом, действовать в реальном бою, — он криво усмехнулся и покачал головой. — Хотя я изо всех сил старался держать тебя подальше от этой жизни. Мы видим, как это сработало.

Я потерлась кончиком носа о его нос.

— Я не виновата, что ты такой мямля и всегда даешь мне то, что я хочу.

— Ты и дерзкий язык, — он провел рукой по моей попке и сжал её. — Мне нравится, что ты хочешь пойти. Я, правда, тоже этого хочу. Но ты еще не готова. И мне нужна моя голова в игре все время, пока мы не покончим с русскими и не выбьем из них дух.

Он был прав, и я ненавидела, что он был прав. Но я всё равно могла бы помочь. Я прижалась попой к его эрекции. Я решила, что если я не смогу пойти с ним на поле боя, то дам ему то, что гарантирует, что он сделает всё, что в его силах, чтобы вернуться домой ко мне. Наклонившись к его уху, я прошептала:

— Скажи мне, как сильно ты хочешь трахнуть мою задницу.

Он крепче сжал меня и прижал к своей груди.

— Ты такая плохая девчонка.

Стук в дверь столовой привлек наше внимание.

Питер вошел в комнату.

— Извините, что прерываю, но нам пора на совещание.

Нэйт застонал:

— Прямо сейчас?

Я прикусила ухо своего мужчины.

— Поскольку ты уходишь на весь день, это предложение ограничено по времени.

Нэйт вскочил со своего места и перебросил меня через плечо. Я взвизгнула, когда он прошел через столовую.

— Стой! — воскликнул Питер и поднял руки вверх. — Встреча…

— Может подождать, — закончил за него Нэйт. Он пронес меня мимо Питера, и я помахала рукой, когда Нэйт повел меня вверх по лестнице в нашу комнату и бросил на кровать.

— Раздевайся, — проговорил он. Его голос был тихим и резким от внезапно появившейся хрипоты, когда он торопливо снимал одежду.

Я не спеша сняла футболку, шорты и нижнее бельё.

— Ты такая непослушная маленькая дразнилка.

Нэйт открыл нижний ящик тумбочки и вытащил маленькую черную коробочку.

— Что это такое? — спросила я и сжала бедра вместе.

— Ты не единственная, кто может сделать заказ через Интернет, — с этими словами он открыл коробку и вытащил маленькую бутылочку смазки и розовый вибратор.

Любопытство щекотало меня во всех нужных местах, когда я смотрела, как он расставляет предметы на тумбочке.

— Раздвинь ноги.

Я повиновалась, желая получить от него все сразу.

Он встал на колени и прижался ртом к моей киске. Его язык скользил по мне, каждое движение было дразнящим и совершенным. Он потянулся к вибратору и включил его. Низкий гул звучал очень многообещающе, и маленькое устройство включалось, как только он касался им моего клитора.

Моя спина выгнулась дугой, и я тихо застонала, когда новое ощущение нахлынуло на меня.

Нэйт поднял голову, его глаза светились теплом в лучах утреннего солнца.

— Что? В школе-интернате не слышали о вибраторах?

— Не лучшая идея. Нас могли услышать в комнатах по соседству, — я едва могла произнести эти слова, вибрация от моего клитора обжигала мой мозг.

— Значит, ты привыкла только к этому? — он скользнул двумя пальцами внутрь меня.

Я в который раз кивала, соглашаясь:

— Угу.

Он двигал пальцами туда-сюда и сводил меня с ума вибратором. Когда мои ноги начали дрожать, он расслабился и скользнул пальцами к моей заднице, потирая чувствительную кожу и размазывая мою влагу.

— Поднимись.

Он схватил меня за бедро, перевернул на живот и поставил на колени. Протянув руку, он снова прижал вибратор к моему клитору, и я зарылась лицом в простыни.

Вскоре влажное ощущение заставило меня снова посмотреть на Нэйта. Он лил смазку на мою попку и размазывал её пальцами. Я была уже почти на грани оргазма, но потом он убрал вибратор и заставил меня ждать. Это сводило с ума. Снова и снова, я, готовая кончить, оставалась разочарованной и неудовлетворенной. Но его поддразнивание, казалось, имело цель, потому что он засунул палец в мою задницу, а затем добавил еще один, пока его восхитительная пытка продолжалась. Когда он добавил третий палец, я не знала, смогу ли его принять. Но когда он использовал вибратор, я поняла, что могу. Вибратор показал мне, что я хочу большего. Я согласилась с ним, покачивая бедрами напротив маленького устройства и его двигающихся пальцев.

Но потом он снова отдернул руку, и его пальцы тоже исчезли. Еще немного смазки, и вибратор, к счастью, вернулся. Что-то гораздо толще пальца прижалось к моей заднице, и я замерла.

— Не надо так напрягаться. Просто расслабься, — он обвел вибратором мой клитор, убеждая меня в своей правоте.

Я расслабилась, когда он прижался ко мне головкой. Тугое кольцо мышц сначала взбунтовалось, но Нэйт не сдавался. Пока он держал вибратор на месте, я позволяла ему делать со мной всё, что угодно. Чуть усилив нажим, он проскользнул внутрь.

Я застонала в матрас и замерла от легкой боли от вторжения.

Он погладил меня по попке.

— Такая хорошая девочка с такой тугой маленькой задницей.

Заставив меня расслабиться ещё больше, он переместил свои колени между моими и немного отодвинулся назад, а затем двинулся глубже, чем когда-либо.

Ощущение было странным, но эротичным. Я не могла отрицать, что хотела большего, и он дал мне это. Он снова отстранился и полностью вошел в меня. Но убрал вибратор.

Я запротестовала, хлопнув ладонями по матрасу, но он не отреагировал.

— Я не могу смотреть, как твоя задница берет мой член. Если я это сделаю, то боюсь, что кончу быстрее, чем подросток, который страдает ночным семяизвержением.

Повернув голову так, что моя щека уперлась в матрас, я сказала:

— Тогда перестань смотреть, но не смей останавливаться с вибратором.

— Да, мэм, — согласился он, прижал его ко мне, и я вздрогнула.

Я терлась своей киской об эту маленькую жужжащую искорку секса, пока Нэйт двигал своим пульсирующим своим членом в моей попке. Это было так неправильно, но так хорошо. Его пальцы скользили по моей пояснице, его стоны становились всё более отчаянными с каждым толчком. Я была так полна, его член вызывал щекочущие и напряженные ощущения во всем теле.

И тут произошло нечто волшебное. Он нажал ещё одну кнопку на вибраторе, и тот задвигался быстрее. Я вцепилась в простыню так сильно, что у меня заболели костяшки пальцев, и его хриплый стон был началом моего конца.

— Я сейчас кончу…

Эти слова слетели с моих губ? Звучали ли они только в моем воображении? Мне было всё равно. Я ныряла с вершины горы оргазма, плыла сквозь радугу блаженства и плескалась в кристально чистых водах святого озера — я была на небесах.

— Чёёррт! — воскликнул Нэйт и грубо толкнул меня вперед, но мне было всё равно. Мой оргазм отправил меня куда-то далеко, куда-то, откуда я не была уверена, что хочу вернуться.

Он вышел и теплые струи спермы забрызгали мою задницу. Я стонала так долго, что у меня перехватило дыхание.

Когда все остатки эйфории превратились в пресыщенную усталость, я отшатнулась от вибратора.

— Это было очень… — мой голос был приглушен простыней.

Он выключил его и бросил на кровать, а потом упал на бок рядом со мной. Моя попа всё ещё была в воздухе, всё ещё покрыта его семенем, но мне было всё равно.

— Однажды ты меня убьешь. Ты и твой дерзкий язычок. Но если я умру с моим членом внутри тебя, я умру счастливым человеком.

— Это было так романтично, — я попыталась закатить глаза, но они просто закрылись. Слишком это было утомительно.

Он провел рукой по моей руке.

— Да, я тоже так подумал. Я могу продать эти слова компании, выпускающей поздравительные открытки. Может быть, даже авторские права оформить.

Он всегда заставлял меня улыбаться, даже когда вел себя как идиот. Может быть, особенно, когда старался меня рассмешить.

— Я люблю тебя.

— Ты позволила мне трахнуть твою задницу. Если это не настоящая любовь, то я не знаю, что это такое, — он встал, пошел в ванную, вернулся, чтобы вымыть меня, и лёг рядом.

Мой разум начал возвращаться, все тревоги и заботы давили на меня тяжелым грузом. Я могу только представить, какой тяжестью всё это легло на плечи Нэйта. Воздух в комнате изменился, как будто мои тревоги высосали кислород.

Он обнял меня одной рукой.

— Я всегда возвращаюсь, ты же знаешь.

— Я знаю.

— Ты очень беспокоишься. Я понимаю это. Но мне нужно, чтобы ты мне доверяла.

Он поцеловал меня в губы коротким поцелуем.

— Ты можешь это сделать?

— Конечно. Я доверяю тебе свою жизнь, своё будущее, своё всё.

— Это моя девочка, — он встал и начал одеваться. — Я собираюсь оставить Дэвида с тобой сегодня вечером. Больше для моего душевного спокойствия, чем для чего-либо еще.

— Ему это не понравится, — я вздохнула, когда Нэйт прикрыл свою прекрасную задницу боксерами. — В прошлый раз, когда он застрял со мной, он все время ходил и ворчал, что вытянул короткую спичку и должен быть нянькой.

Нэйт усмехнулся:

— Это на него похоже.

Я уютно устроилась на простынях.

— Может быть, на этот раз я попытаюсь подкрасться к нему и ударить его по колену.

— Это послужит ему хорошим уроком, — Нэйт сел рядом со мной на кровать и наклонился, поглаживая ладонью мою щеку. — Проведи день, планируя, что ты хочешь сделать с нашей комнатой. Мои единственные условия — не делать всё розовым и не трогать оружие. Я попрошу Питера найти кого-нибудь, кто спроектирует для нас новый сейф, чтобы ты могла оставить это место в шкафу для себя.

— Ты точно знаешь дорогу к сердцу девушки.

Он подарил мне ещё один долгий, роскошный поцелуй, затем встал и направился к двери.

— Да, по-видимому, он лежит через её попку.

Я швырнула в него подушкой, но Нэйт выскочил за дверь прежде, чем подушка успела долететь до него.

Глава 22

Нэйт

Питер ерзал на сиденье рядом со мной, пока мы смотрели на взлетную полосу.

— Рейс идет по расписанию — должен быть здесь через 15 минут.

— А как насчет наших ребят на реке? — спросил я. От напряжения у меня началась нервная дрожь во всем теле. Я не смогу расслабиться, пока не вернусь домой к Сабрине.

— Отсутствие новостей — это хорошая новость. Наша шлюпка-приманка должна была уже плыть вверх по реке. Если они собираются устроить нам засаду, мы узнаем об этом, как только это произойдет.

— Так они и сделают, — ответил я. Дмитрий ни за что не упустил бы такой шанс ещё больше сорвать мои планы.

Питер снова пошевелился, его острый взгляд вглядывался в темноту по краям освещенной взлетно-посадочной полосы. Наконец он сказал:

— Мне не нравится делать это без Дэвида.

— Мне нужно, чтобы он позаботился о Сабрине.

— Я ведь не против. Но никогда не помешает иметь в запасе ещё один ствол.

Я ухмыльнулся.

— Я обязательно передам ему, что ты все время ноешь из-за него.

— Тебе обязательно быть мудаком, да?

— Мне же нужно поддерживать свою репутацию, — ответил я. Несмотря на легкую рябь на воде, мы оба не отрывали глаз от взлетной полосы. Нам нужно было выиграть в этот раз, и он должен был пройти без сучка и задоринки. Раздражающая щекотка в глубине моего сознания предупредила меня, что такая хренотень никогда не дается легко. Никогда. Но я надеялся, что моя удача хоть теперь будет со мной.

После ещё нескольких мгновений напряженной тишины в небе появился свет, мигающий так, что это мог быть только наш приближающийся самолет.

Питер начал вдруг набирать номер.

— Что это такое там на воде? — он нажал кнопку громкой связи.

— Тихо. Лодка уже почти у причала, — раздался голос Ангуса.

У меня на затылке встали дыбом волосы. Я спросил:

— Русских не засекли? Никаких признаков?

— Нет. Лодка уже подъезжает. Мы расставили смотрящих на шоссе и на реке выше и ниже по течению. Никто не подал даже звука, — ответил Ангус и сделал паузу. — Что-то не так.

— Я тоже это чувствую, — подтвердил я, взглянув на Питера.

Движение за взлетной полосой привлекло мое внимание.

— Смотрите, — я указал на шеренгу людей, появившихся из темноты, с автоматами по бокам.

— Черт! — воскликнул Питер, вытаращив глаза. — У меня там было трое парней.

— Уже нет, — ответил я и схватил телефон с колен Питера. — Сейчас же тащи своих ребят на взлетную полосу.

— Что происходит вооб…

— Русские уже здесь. Переведи сюда свой отряд как можно быстрее. Стукач... — я замолчал и посмотрел на Питера. Стучать должен был кто-то достаточно близкий, кто мог знать настоящий план. Кто бы это ни был, он рассказал русским, и теперь мы действительно были в дерьме. Но я пока держал эти мысли при себе и оставлял втайне свои подозрения, не трогая Питера, Дэвида и Сабрину — все они были верны мне, по крайней мере, я так думал.

Я бросил телефон, вытащил пистолет и направил его на Питера. К его чести, он не потянулся за своим оружием, даже когда на взлетной полосе начали раздаваться выстрелы.

— Нэйт! Это был не я… — проговорил он. Я никогда не видел Питера более серьезным, он внимательно смотрел на меня, пытаясь убедить. — Мы с Дэвидом не предатели.

— Больше некому. Это должен был быть один из вас, — сказал я. Даже когда я произнес эти слова, я не мог в них поверить. Братья Равен были со мной с самого начала. Они всегда прикрывали меня, несмотря ни на что. Мысль о том, что они повернутся против меня, заставила меня усомниться во всем фундаменте того, что мы построили вместе. Вдобавок ко всему, ужас пронзил мое сердце. Я оставил Дэвида наедине с Сабриной. Он должен был защищать её, но каковы были его истинные намерения?

— Я понимаю, — ответил он, покачав головой. — Что никак не могу доказать свои слова. Но ты должен мне доверять. Так же, как я доверял тебе. Я не собираюсь говорить, что ты мне как брат только для того, чтобы спасти мою шкуру. Но это правда. Ты знаешь.

— Фак! — это было единственное, что я мог произнести, взвешивая его слова, держа его жизнь в своих руках

Пули с грохотом ударили в бок внедорожника, когда снаружи послышались звуки непрекращающейся бойни.

Питер поднял руки вверх.

— Если ты собираешься это сделать, давай. Но я клянусь тебе своей жизнью и жизнью моего брата, что мы никогда не предадим тебя.

Все во мне верило ему. Может быть, потому что я был сентиментален. Может быть, потому, что он был со мной, всегда на моей стороне, в течение последних пяти лет. Может быть, потому что я был чертовски глуп. Да, последний вариант ответа, вероятнее всего, был правильным.

Я опустил пистолет.

Он глубоко вздохнул и опустил руки на колени.

— Спасибо тебе. Могу я теперь вернуться к работе?

Он не стал дожидаться ответа и поднял свой карманный компьютер, чтобы пролаять инструкции нашим людям, когда самолет приземлился под градом выстрелов.

Я сжал в руках свои пушки — «УЗИ» и «Глок», затем выпрыгнул из внедорожника и занял оборонительную позицию за стойкой шасси ближайшего самолета. Десятки людей мчались к нам, все они были настроены на режим «уничтожить».

Фак!

У них было больше людей, оружия и сил, но мы собирались сражаться за то, что принадлежит нам. Мои мысли вернулись к Сабрине, и я стал молиться, чтобы она была в безопасности, а сам я поднялся и начал поливать нападавших пулями.

Глава 23

Сабрина

У Дэвида зазвонил телефон, и он сразу же взял трубку.

— Да, — ответил он. Его густые темные брови хмурились всё больше, пока он слушал. — Я еду... Да мне плевать, что он сказал мне делать. Я скоро буду… — проговорил он, спрятал телефон в карман и поспешил к двери.

Я поднялась с края кровати, у меня живот свело от волнения и беспокойства. Спросила:

— В чем дело?

— Русские знали. Каким-то образом они были в курсе, что настоящий груз придет в аэропорт. Нашим ребятам понадобится как минимум полчаса на дорогу от реки до аэропорта. К тому времени всё будет кончено, — ответил он, открыл дверь и остановился. — Вот возьми это, — он протянул мне пистолет, который вытащил из своей кобуры. — Это для твоей безопасности. Просто стреляй. Если кто-нибудь войдет в эту дверь, нажми на курок.

Вес пистолета удивил меня, но я сжала его и попыталась казаться храброй, хотя внутри меня всё переворачивалось от беспокойства за Нэйта. Поэтому я попросила:

— Пожалуйста, не задерживайся.

— Я так и сделаю, — с этими словами он вышел и закрыл за собой дверь. Я защелкнула замок.

Мои внезапно налившиеся свинцом ноги понесли меня обратно к кровати, куда я опустилась и стала прокручивать в воображении худшие сценарии того, что могло происходить на взлетно-посадочной полосе. Глаза у меня заволокло слезами, но я не позволила себе плакать. Я решила, что буду сильной и дождусь возвращения Нэйта. Он должен был вернуться. Он обещал мне и никогда не нарушал своего слова раньше. Думаю, что не будет и сейчас.

После ухода Дэвида в доме воцарилась жуткая тишина. Каждый звук привлекал моё внимание, и я вцепилась в пистолет так, словно это был спасательный круг. Шаги в коридоре заставили меня встрепенуться и прицелиться в дверь.

Послышался легкий стук, а затем Опал окликнула меня.

— Можно войти? Давай будем ждать их вдвоём с тобой?

— Даа, — протянула я, пряча пистолет за спину, и открыла ей дверь.

Она поспешила войти и, широко раскрыв глаза, проговорила:

— Дэвид уехал в спешке. Всё в порядке?

Я обняла её, надеясь, что её материнское прикосновение успокоит мои нервы.

— Нет, сегодня вечером они должны были получить груз. Русские уже ждали их, — поделилась я с ней. Страдание исказило мой голос. — Они ввязались в смертельный бой за свои жизни. И я здесь сижу совершенно бесполезно, хотя могла бы помочь.

Высвободившись из моих объятий, она сжала мои плечи и стала успокаивать:

— Я уверена, что с ними всё будет в порядке. Они, скорее всего, взяли достаточно людей в аэропорт, чтобы продержаться, по крайней мере, некоторое время.

— Ч-что Вы сказали? — переспросила я. От её слов у меня кровь заледенела в жилах.

Она улыбнулась.

— О, я просто сказала, что уверена, что всё будет хорошо.

— Откуда вы узнали про аэропорт?

Я вспомнила, что каждый раз всё это время Нэйт обсуждал дела в присутствии Опал. Она всегда была где-то рядом, суетясь и подавая кофе в нужное время, чтобы услышать обрывки разговоров. Меня осенило внезапной догадкой, что подействовала на меня как холодный душ. Это Опал всегда была стукачом и предателем.

Её улыбка погасла, она вытащила из-под юбки пистолет и направила его на меня.

— Поняла всё-таки… Долго же до тебя доходило!

Я уставилась на ствол, не в силах сосредоточиться ни на чем другом, хотя медленно потянулась за своим пистолетом, который засунула за пояс джинсов.

— Не выйдет, даже не пытайся, — сказала она, целясь мне в лоб. — Повернись, —приказала она. Её голос теперь был холодным, совершенно лишенным материнских интонаций, к которым я привыкла. Тот же самый мягкий голос, который усыплял бдительность Нэйта, Питера и Дэвида, внушая ложное чувство безопасности.

Я сделала, как она сказала, повернувшись к ней спиной. Она вырвала пистолет из моих джинсов и с силой толкнула меня вперед.

Я споткнулась и упала на колени, когда внизу раздались выстрелы. Обернувшись, я уставилась на неё и поинтересовалась:

— За что?

Она направила на меня пистолет, когда по лестнице застучали сапоги.

— Этот дом уже сто лет принадлежит знатным семьям. Семьям, которые руководили самыми серьёзными бандами в городе. И даже временами в стране, — она усмехнулась, морщины на её лице стали глубже. — А потом появляется Нэйт Франко. Ниоткуда. Без родословной. Просто какой-то головорез с улицы, который думал, что может управлять всеми нами, когда должен был чистить наши ботинки. Он не заслуживает этого дома. Он не достоин того, чтобы я работала на него. Я потихоньку снимала деньги с общего счета семьи себе в карман, копила на этот день. Нэйт, его шлюха и его друзья — падаль уйдут, и великая традиция этого дома будет восстановлена.

— Хотите, чтобы это место заняла русская братва? — спросила я, поднимаясь с пола и становясь на колени. В это время попыталась на ходу представить план, как сбить её с ног.

— Братва имеет богатую традицию, долгую историю и уважение к тому, как раньше велись дела. Я не любительница русских, но я бы предпочла служить им, чем молодому американскому недоумку, который никогда не должен был так возвыситься.

Я наклонилась вперед, готовясь к прыжку, когда дверь позади неё распахнулась.

Она обернулась:

— Вот твоя маленькая сучка, как и обещала. Я ожидаю, что вы выполните свою часть соглашения и позволите мне стать главой совета…

В комнате прогремел выстрел, и Опал упала на пол, её мертвые глаза смотрели сквозь меня.

Дмитрий сунул пистолет в кобуру на груди.

— Безмозглая баба! — выразил он своё мнение. Обращая свой взгляд на меня, он подарил мне широкую улыбку. — Маленькая kukla, вот мы и встретились снова.

Я рванулась к пистолету в руке Опал. Дмитрий оказался быстрее, отшвырнул его и повалил меня на землю. Он уселся на меня сверху, когда я закричала и попыталась вцепиться ему в лицо. Схватив меня за запястья, он прижал их к полу, придавив своим весом. Я попытался вспомнить свою подготовку, разбудить у себя внутри Дэвида и направить все силы и знания, чтобы выйти из этой ситуации. Но каждый раз, когда я пыталась оттолкнуть Дмитрия, он хихикал и заставлял меня сдаться. При третьей попытке он ударил меня головой об пол, и в глазах у меня вспыхнули искры.

— Я никогда не считал тебя сильным противником, — ухмыльнулся он. — Хотя, наверное, следовало бы. Твоя мать подняла такой шум, когда я в первый раз её поймал. Теперь она другая. Сломлена, и ты тоже быстро сломаешься.

Я плюнула ему в лицо и ответила:

— Я собираюсь убить тебя.

— Нет, — он лизнул меня, языком проведя по лицу, а я чуть не задохнулась от возмущения. — Этого не будет. Ты скоро станешь моей и будешь моей так долго, как мне захочется. И когда я закончу с тобой, я отдам тебя своим людям, а они пустят тебя по кругу. И когда они закончат с тобой, я убью тебя. Медленно! — он положил руку мне на шею и сжал её. — Я сделаю это своими руками. Вот так, чтобы увидеть, как жизнь покидает тебя. Когда твои маленькие кукольные глазки потемнеют, я буду последним, кого ты увидишь.

— Пошел ты, — процедила я сквозь зубы, когда он усилил давление на моё горло. — Нэйт…

— Мертв или умирает. У моих людей на аэродроме были очень подробные инструкции. Они принесут мне его голову еще до наступления ночи. Я поставлю его на специальную полку в своей комнате, чтобы он мог смотреть, как я трахаю тебя.

— Нет. Ты врешь! — слова застряли у меня в горле, когда он сжал его. Нэйт не умер. Мне всё равно, сколько людей Дмитрий послал за ним, он не мог умереть. Моё сердце повторяло это, не желая признавать снова и снова, в то время как мой разум начал обдумывать ничтожные шансы Нэйта на выживание. — Нет, — опять повторила я, когда он уставился на меня непостижимо темными глазами.

— Не волнуйся, маленькая кукла. Через несколько часов ты даже и думать о нём забудешь. Ты будешь больше переживать о том, что я делаю с тобой, — тут он свистнул, подав сигнал, и в комнату вошли трое рослых мужчин. — Несите мой трофей в машину.

Я сопротивлялась, когда самый крупный мужчина схватил меня за волосы и дёрнул вверх. Он перебросил меня через плечо, а другой мужчина связал мне запястья и лодыжки ремнями, закрепил застежками и сунул в рот носовой платок. Я подавилась и попыталась выплюнуть его, когда меня несли вниз по ступенькам. Резкий запах бензина ударил мне в нос, и я увидела тело Джорджа, лежащее в луже крови у подножия лестницы. Тела двух русских у входной двери подсказали мне, что Джордж погиб, пытаясь защитить этот дом, защитить меня. Я попыталась пнуть мужчину, который нёс меня, но он схватил меня за бедро так сильно, что я закричала.

Когда они вынесли меня на улицу, от задней стены дома уже валил дым, а оранжевое пламя освещало ночное небо. Я вывернулась и толкнула своего похитителя локтем в спину, хотя знала, что не смогу убежать.

Русский бандит усадил меня рядом с открытым багажником и ударил так сильно, что у меня потемнело в глазах. Когда я пришла в себя и открыла глаза, то уже ничего не смогла разглядеть, кроме глубокой тьмы внутри закрытого багажника.

Глава 24

Нэйт

Снаружи ангара раздались выстрелы. Мы с Питером опустились на колени за поддонами, полными деталей самолетов и механизмов. Я потерял больше людей, чем мог себе представить, но у меня не было времени думать, когда смерть дышала мне в затылок.

Я перезарядил свой «Глок», вставив туда последнюю обойму. Патроны в «УЗИ» уже давно закончились. У Питера осталось всего два пистолета, и запасных патронов не было. В меньшинстве и без оружия, все, что мы могли сделать, это присесть на корточки и принять наш последний бой. Шаги нескольких пар ног эхом отдались в замкнутом пространстве, когда наши противники, самодовольные, уверенные в своей победе, направились к нам. Мои люди с набережной не успеют вовремя. Наших косило одного за другим, аэродром превратился в бойню. Люди Дмитрия пленных не брали.

По серьезному лицу Питера я понял, что всё кончено. Но я об этом уже и сам догадался. Я только жалел, что не смог передать сообщение Сабрине, предупредить её, что совсем скоро не смогу больше её защищать. Меня утешало то, что с ней был Дэвид. Когда я не вернусь сегодня вечером, Дэвид поймет, что нужно брать деньги из моего сейфа, забирать Сабрину и уехать из города. Мне надо было снова поверить в него и отогнать все мысли о том, что он может быть предателем. Питер был рядом со мной, прекрасно понимая, что мы умрём вместе. Его стойкость говорила мне, что его брат всё равно поддержит меня.

— Эй, Нэйт! — окликнул меня с другого конца ангара незнакомый голос, в котором слышался сильный русский акцент. — Я знаю, что ты здесь. Прячешься, как маленькая сучка.

Я наклонился и посмотрел сквозь лопасти ржавой турбины. Высокий русский в дерьмовом костюме шагал впереди шеренги из двух десятков своих бойцов. Его самоуверенная развязность требовала большего, чем просто поставить на место. Я просунул свой «Глок» в щель между двумя лопастями турбины.

Он продолжал приближаться с глупой ухмылкой на лице.

— Я уже давно подумываю о том, чтобы тебя упокоить.

— Смешно, — ответил я и нажал на курок, выпустив пулю ему между глаз. — Потому что я совсем о тебе не думаю.

Когда этот яйцеголовый упал навзничь, яростная волна выстрелов образовала оглушительную стену. Питер дернул меня вниз, когда кусочки металла брызнули вокруг нас. Мой лоб и уши горели от взрывающейся шрапнели, когда русские выпустили, казалось, бесконечный шквал пуль.

— Я думаю, ты их разозлил, — крикнул Питер, перекрывая шум.

— Ага, — усмехнулся я. — Любой мудак, который пытается начать монолог злодея, прежде чем он убьет главного героя, заслуживает пулю в лоб.

Питер похлопал себя по груди над сердцем.

— Ты, наконец, признаешь, что я здесь главный герой. Сейчас самое время, черт возьми.

Я рассмеялся, хотя и знал, что от могилы нас отделяет всего одна пуля. Если мне и суждено было умереть, то, по крайней мере, я умру рядом с другом. Выстрелы стихли, шаги стали ближе.

Я встретился с ним взглядом.

— Прости, что наставил на тебя пушку.

Он пожал плечами.

— Ты не нажал на курок. Думаю, это самое главное.

Явный подкол, но тем не менее это означало, что он простил мне этот грех.

— Готов к перестрелке? — спросил я, подняв пистолет.

— Если я заберу кое-кого из них с собой, то я не против… — ответил Питер, присев на корточки рядом со мной, мы оба были готовы использовать последний глоток адреналина.

— На счет три…

Я в последний раз кивнул Питеру. Мои мысли в последний раз устремились к Сабрине, но я позволил себе лишь на минутку представить её васильковые глаза, когда она смотрела на меня с озорной улыбкой на губах.

— Раз.

Она сказала, что любит меня.

— Два.

Я сказал ей, что она единственная.

— Три.

Мы выскочили из-за поддонов и бешено стреляли, бросаясь в новое укрытие за «Сессной» (прим. марка самолета). Я почти добрался до него, когда случайно оглянулся. Питер упал, один из его пистолетов с грохотом отлетел в сторону. Я бросился назад и, схватив его под руку, потащил к «Сессне».

— Нет! — крикнул он и попытался высвободить руку, одновременно выпуская последние пули. — Брось меня тут.

— Хрен тебе!

С последним рывком мы рухнули за шину «Сессны», а русские кричали и ругались на своем родном языке.

Мне обожгло шею резкой болью, и я почувствовал, как горячая кровь стекает за воротник. Питер схватился за рану в животе, кровавое пятно расцвело на его светло-голубой рубашке.

Я бросил свой «Глок» и прижал руку к ране.

— У меня кончились патроны.

Пистолет выпал из руки Питера.

— А вот это уже немного обидно.

— Смешно. Твоя мама никогда так не говорила.

Он усмехнулся, но схватился за торс.

Тяжелые ботинки приближались в теперь уже погрузившемся в тишину ангаре. Это был звук конца. Бой окончен, сбежать не удастся.

Мои мысли вернулись к Сабрине, её дерзкому языку и нежному сердцу, когда я увидел русских.

« Я люблю тебя, Сабрина. Ты меня слышишь? Я люблю тебя».

Глава 25

Сабрина

Когда, наконец, багажник открылся, меня ослепили огни. Яркий свет убрали, а меня вытащили из моей крошечной тюрьмы грубые руки и потащили через гараж к лифту. Моргая, я оглядела мужчин, которые держали меня, но никто из них не был мне знаком. Мои связанные руки и ноги онемели, а язык пересох, казалось, что рот набит песком из-за вставленного туда в виде кляпа носового платка.

Они держали двери лифта открытыми около минуты, пока не появился Дмитрий. Он вошел, широко улыбаясь, и взял меня на руки. Я попыталась отодвинуться от него, но оказалась в ловушке.

— Ты была также неласкова с Нэйтом? — проговорил он мне на ухо. — Я так не думаю.

Его руки пробежали по моей спине и сжали мою задницу, когда лифт рванул вверх.

Я хотела ударить его коленом в промежность, но ноги у меня были скованы ремнями на лодыжках. Мой разум кричал «отвали от меня»! Но горло перехватило, и я не смогла выдавить ни звука из-под платка. Да и вряд ли на это обратили бы внимание.

Лифт остановился. Дмитрий отпустил меня, когда двери открылись, и его люди потащили меня в великолепный пентхаус с потрясающим видом на город. Двое вооруженных людей стояли на страже у лифта, а горстка головорезов Дмитрия была разбросана по главной гостиной и открытой кухне. У меня упало сердце. У меня ни за что не получилось бы пройти мимо всех них незамеченной.

— Отведи её в мою комнату, — приказал Дмитрий и направился на кухню, а меня потащили по темному коридору в большую спальню.

У изножья кровати с черными простынями стояли две маленькие клетки. Внутри одной из них, болезненно скорчившись позе эмбриона, лежала и смотрела на меня женщина со светлыми волосами и светло-голубыми глазами. Она была обнажена, её глаза были безумными и в них не было узнавания. Но каким-то образом я поняла, может быть, через какую-то связь, о которой раньше даже не подозревала, что она была моей матерью. От того, что вижу её такой, у меня как будто снова разбилось сердце, и мне показалось, что его уже не склеить и не исправить никогда.

Его люди толкнули меня на колени рядом с пустой клеткой. Один из них полез под кровать и вытащил длинную железную цепь с кандалами на конце.

Другой перерезал связывавшие меня ремешки и схватил меня за волосы, произнося по-русски:

— Snyat` odeshdy!

Это означало приказ «Раздеть её», догадалась я.

Я отпрянула назад и выставила руки перед собой, чтобы защититься. Мужчина, запустивший руку мне в волосы, схватил меня за локти и держал неподвижно, пока другой стягивал с меня джинсы. Я сжала колени вместе, протестуя, не желая позволить этому случиться со мной. Слёзы обожгли глаза, когда мужчина раздвинул мне ноги и снял сначала джинсы, а потом и трусики.

Он внимательно изучал меня, осматривая между бёдер, но я изловчилась и пнула его, а потом ещё пригвоздила к полу ногой его челюсть. Он взревел и схватил меня за рубашку, дернув её вперед. Швы разошлись и больно врезались мне в кожу, ткань треснула, не выдержав его грубой силы. Он точно также разделался с лифчиком, снимая его с меня с рассчитанной силой, пока я не опустилась на пол голая; слёзы текли по моим щекам.

Он облизнул губы и потянулся за кандалами. Я попыталась ударить ещё раз, но он схватил меня за икру и сжал, пока она не начала гореть от боли. Затем он прикрепил наручник к моей лодыжке. Закончив, он откинулся на спинку стула и уставился на те части моего тела, которые не заслуживал видеть.

Мужчина, державший меня за волосы, отпустил меня и сказал на своём языке:

—Poyekhali.

«Начинайте», — снова догадалась я. Тот, что раздевал меня, покачал головой и показал на меня пальцем, и мужчины продолжили спорить по-русски. Слова я понимала плохо, но общий смысл был слишком ясен. Один из них хотел причинить мне боль самым худшим из возможных способов. Но другой русский предупредил его, что Дмитрий убьёт его, когда узнает. Угроза сработала, и этот зверь отступил, а затем неохотно последовал за своим товарищем к выходу.

Когда дверь спальни закрылась, я рухнула на пол и прижала колени к груди. Всё моё тело тряслось, когда мои пальцы добрались до кандалов на лодыжках. «Соберись с мыслями и беги отсюда», — услышала я у себя в голове голос, так похожий на голос Нэйта, который возможно, уже шёл, чтобы спасти меня. Может быть, именно в эту секунду он нёсся вверх по лестнице в пентхаус. Но я не могла пойти на такой риск и довериться ему полностью. Мне нужно было выбраться отсюда, и сделать это быстро.

Я села и посмотрела на свою мать сквозь прутья клетки.

— Меня зовут Сабрина, — проговорила я. Подползая ближе, я попыталась дотянуться до простого засова на её двери. — Я твоя дочь.

Если бы я смогла открыть её клетку, она была бы свободна.

Она не смотрела на меня, только крепче прижала голову к коленям.

— Мама, — позвала я. Это слово показалось мне чужим на языке. Кандалы впились мне в лодыжку, когда я потянулась к её клетке. Мои пальцы соскользнули с засова. Я продолжала тянуться, не обращая внимания на боль в лодыжке, и отодвинула засов. Дверца распахнулась.

— Мам, ты можешь выйти, — я подвинулась к кровати и дернула за цепочку. Она была прикреплена к чему-то под прочной деревянной рамой. Повернувшись к матери, я увидела её в том же положении, в каком она была, когда дверь закрылась. — Мама!

Она, наконец, посмотрела на меня, её светло-голубые глаза были стеклянными и пустыми.

— Дверь открыта. Мне нужна твоя помощь, — я подергала цепочку. — Если я смогу освободиться от этой цепи, мы с тобой сможем уйти отсюда вместе. Просто выйти.

Её взгляд скользнул по открытым дверям, но она не сделала ни малейшего движения, чтобы выйти из клетки.

— Она не сдвинется с места, — Дмитрий наклонился в дверном проеме с довольной улыбкой на лице. — Ты сделаешь это, моя дорогая?

Моя мать, казалось, сдалась, сжавшись и превратившись в уменьшенную копию самой себя.

— Мы с Наташкой давно знакомы, правда же? — проговорил Дмитрий, входя в комнату и сбрасывая куртку.

Я откинулась на кровать и подтянула колени, чтобы спрятать как можно больше себя.

Он бросил куртку на кровать и начал расстегивать рубашку.

— Я знал её, когда она еще принадлежала твоему отцу. Красивая женщина с ещё более красивым ребёнком, — на его лице появилась задумчивая улыбка. — Боже, как я хотел её. Я наблюдал за ней днем и ночью, прокрадывался в её комнату, когда твоего отца не было дома, мечтал о ней. Но потом твой отец показал мне свою истинную природу. Он поимел меня, — продолжал он. Улыбка исчезла, а жестокость осталась. — Снова и снова. Я часто задавался вопросом, знает ли она о нём. Спросил её об этом несколько раз, как только она попала ко мне. Она отрицала это. Но я не был уверен, что могу верить ей, — проговорил он, пожав плечами; его руки потянулись к поясу.

Меня охватила дрожь, и я посмотрела на дверь, ища хоть какой-нибудь путь к спасению.

Дмитрий опустился на колени и указал на клетку моей матери.

— Ты видишь это? Слепое повиновение. Она не выйдет из клетки, пока я ей не скажу, — он протянулся ко мне, чтобы дотронуться до меня, но я оттолкнула его руку.

— Ты сейчас рыпаешься, но это пройдет так же, как и у Наташки. Скоро ты окажешься в этой клетке, — он похлопал по пустому ящику. — И ты не выйдешь, пока я тебе не скажу. И если я скажу тебе задушить свою мать, ты сделаешь это. И если я скажу тебе сосать каждый член, который войдет в эту дверь, ты сделаешь это.

— Никогда!

Дмитрий ухмыльнулся.

— Твоя мать говорила то же самое.

Он щелкнул пальцами и встал.

Моя мать выбралась из клетки и подползла к нему. Её тело было испещрено множеством шрамов — порезов, синяков, ожогов. Некоторые из них свежие, некоторые старые, каждый явно болел. Более тонкая и длинная цепь тянулась от её лодыжки до засова в полу в задней части клетки.

— Sosi! — резким тоном отдал Дмитрий извращённый приказ по-русски.

Мама опустилась перед ним на колени и расстегнула молнию на его брюках.

Я отвернулась, когда она вытащила его член, но Дмитрий схватил меня за волосы и заставил смотреть, как она берет его в рот. У меня в горле встал комок, и я всхлипнула, но Дмитрий крепко держал меня.

— Вот видишь? — Дмитрий ударил мою мать по лицу, когда она сосала его. — Ты сама станешь такой так быстро, что даже пикнуть не успеешь. Я сломил её волю. А теперь я собираюсь сломить твою.

      Слюна скопилась у меня во рту, когда желание стошнить попыталось одолеть меня.

— Нэйт придет за мной.

Дмитрий засмеялся:

— Нэйт и его дружки мертвы. Все они. Мои люди уже едут и везут с собой голову Нэйта, — сказал он, указав на полку на стене между двумя окнами. — Я уже выбрал место, куда поставлю её.

Пол, казалось, ушёл у меня из-под ног, или, возможно, я провалилась сквозь него. Моё сердце сжалось, как будто ледяной кулак раздавил его между безжалостными пальцами. Нэйт не мог умереть. Я бы знала, не так ли? Я бы почувствовала это. Миллион «нет» крутился у меня в голове. Но в тоне Дмитрия была такая уверенность, такое садистское удовлетворение в его глазах...

Я отрицательно покачала головой:

— Я тебе не верю.

— Тебе и не нужно верить. Сможешь сама убедиться достаточно скоро, — он оторвал мою мать от своего члена и толкнул её на пол. — Теперь твоя очередь.

— Я его откушу, — ответила я, щёлкнув зубами.

— Я так не думаю, — он вытащил из кармана складной нож и открыл его. Направив его на меня, он подошел ближе, его наполовину вялый орган покачивался в прохладном воздухе.

— Мама, — позвала я и поперхнулась этим словом, видя, как она осталась лежать там, куда он её бросил.

— Она тебя не спасет, — сказал Дмитрий и покачал головой, словно я была непослушным ребенком. — Неужели ты не поняла? — он снова схватил её за волосы и потащил, пока она не села передо мной.

Она не произнесла ни слова, когда он провел лезвием вниз по её груди, рисуя кровавую линию прямо поверх ряда подобных шрамов. Её глаза по-прежнему блестели от застывших там слёз. Эмоций на её лице не было, взгляд был отсутствующий. Снова отбросив её в сторону, он потянулся к моим волосам. Я ударила ногой, попав ему прямо по коленям.

      Он завопил и упал в сторону, когда я вскарабкалась на кровать и дернула за цепь.

Шум привлек внимание одного из тех прихвостней, что остались охранять снаружи, он заглянул в комнату, поинтересовался, всё ли в порядке, но Дмитрий встал и прогнал его:

— Убирайся к чёртовой матери! — крикнул он, подошел к двери, захлопнул её и щёлкнул замком.

Я потянула за цепь, металл впился мне в лодыжку, и я боролась, как дикий зверь, попавший в капкан.

Дмитрий вернулся с ножом в руке.

— Ты ещё пожалеешь об этом.

— ДА ПОШЁЛ ТЫ! — я дернулась, потянулась цепью к его руке с ножом, но не достала, она оказалась короче на несколько дюймов.

Он открыл дверь и бросился на меня, своим тяжелым телом прижав меня к кровати. Я боролась, пока он не прижал лезвие к моему горлу, теплая кровь стекала по моей коже.

— Ну что ж, начнём наш первый урок. Ты должна понять, кто твой хозяин, — произнёс он и просунул своё колено между моими.

— Всё это только для Нэйта! — выкрикнула я ему в лицо. — Ты ничего не можешь, тебе не взять меня силой, потому что я всё отдала ему. Ты можешь делать всё, что захочешь, но я никогда не буду твоей.

Он моргнул, его тёмные глаза сузились.

— Я бы хотел проверить эту теорию, — проговорил он. Его второе колено присоединилось к первому, и головка члена прижалась к внутренней стороне моего бедра.

Меня резко замутило, желчь подкатила к горлу, в то время как я попыталась направить свои мысли куда-нибудь подальше от монстра, лежащего на мне. Вспомнила глаза Нэйта, мои любимые зелёные с ореховыми крапинками, и его улыбающееся лицо. Почему-то легче не стало. Как его образ перед глазами мог причинить мне такую боль?

— Раздвинь ноги, kukla.

Горячее дыхание Дмитрия у моего уха вернуло меня в настоящее. Он придвинулся ближе, его член был почти у входа в мое лоно.

Если он говорил правду — если Нэйт действительно был мертв — может быть, мне просто следовало встать перед Дмитрием, позволить ему всадить мне нож в сердце и оборвать мою жизнь. Прекратить мучения, прежде чем они начнутся. Для этого нужно всего одно быстрое движение.

Прежде чем я успела пошевелиться, болезненный удар в нос вырвал у меня вскрик. Затем вес Дмитрия переместился, его нож упал на кровать, а сам он схватился за свою шею. Я оттолкнула его, а затем увидела свою мать позади него; обвив свою цепь вокруг его горла, она потянула изо всех сил.

— Не смей трогать мою дочь, ты, kusok der`ma! — прошипела она.

Дмитрий попытался встать, но я толкнула его, пытаясь сбросить с себя. Однако вместо того чтобы отпустить его, я вцепилась в него, как обезьяна, обхватив ногами его торс и используя свой вес, чтобы потянуть его тело вниз; цепь натянулась, в то время как моя мать надавила своим коленом ему на спину.

Он протянул руку к матрасу и попытался достать нож. Я схватила его первой, порезав ему пальцы, когда выдернула лезвие из его хватки. Я крепко прижала рукоятку к себе, а потом толкнул вверх. Моя рука дернулась, когда лезвие скользнуло по его ребрам, а затем опустилось между ними.

Удивление появилось в его тёмных глазах, когда я повернула нож. Он булькнул, когда горячая кровь хлынула из дыры в его сердце, заливая мне грудь, в то время как у него в глазах лопнули сосуды.

Из его горла в том месте, где цепочка впилась в него, текла кровь. Убедившись, что он мёртв, я отпустила его и оттолкнула в сторону. Он лежал лицом вниз на кровати, пока я выбиралась из-под него. Моя мать взгромоздилась ему на спину, всё ещё изо всех сил натягивая цепь, её худое тело дрожало от напряжения.

— Мам, — позвала я и положила руку ей на плечо. — Он мёртв.

      Она покачала головой и продолжила тянуть со словами:

— Не правда. Он притворяется.

Я сжала её хрупкую ладонь и сказала:

— Всё кончено.

Она начала сильно моргать, её безумные глаза ожили, как будто снова привыкая смотреть, как будто она, наконец, увидела меня.

— Он мёртв?

— Я клянусь, — я указала на себя, покрытую его кровью. — Я ударила его ножом в сердце, — сказала я и посмотрела на его тело. — И ты вот-вот снесешь ему голову начисто.

Она ослабила хватку на цепи, её руки покраснели и ободрались от сильного рывка.

— Я не могла ему позволить, — её глаза наполнились слезами. — Я не могла позволить ему причинить тебе боль.

Я прижала ладонь к её лицу и проговорила:

— Мне очень жаль. Я не знала…

— Ты не могла знать, — она схватила одеяло и стала понемногу вытирать им с меня кровь. — Никто не знал, где я и что со мной случилось.

Я вытащила простыню из-под тела Дмитрия и обернула её вокруг сжавшегося тела матери. А она посмотрела на мою лодыжку, потом на свою. Её глаза были так похожи на те, что я видела в зеркале каждый день. Мне так много хотелось узнать, рассказать ей, но не было времени. Если мы не найдем выход в ближайшее время, мы будем мертвы до того, как наше освобождение действительно начнется. Убийство тюремщика было только первым шагом.

— Должен быть способ выбраться.

Опустившись на четвереньки, я нащупала под кроватью место, где моя цепь заканчивалась металлической петлей.

— Его охранники не вернутся. По крайней мере, не так скоро, — она вздрогнула. — Они знают, что нельзя беспокоить Дмитрия, пока он развлекается.

Я ощупала петлю и металлическую пластину, воткнутую в деревянный пол. Поняла, что просто не смогу сдвинуть его с места. Сев, я осмотрела манжету на своей лодыжке. Это было похоже на наручники, но не такие гладкие. Самодельный механизм имел пару винтов, удерживающих его вместе.

Забравшись обратно на кровать, я просунула ноги под тело Дмитрия и перевернула его на спину. Голова его склонилась набок, обнажив плоть и кости. Клинок все еще торчал из его груди. Я выдернула его, когда моя мать уставилась на его лицо, словно желая убедиться, что он действительно мертв.

Я вдавила кончик ножа в маленький шуруп, скреплявший заднюю часть кандалов. Он выскользнул, и я, тихо выругавшись, решила потом попробовать снова. Как только я освоилась с ним, я смогла прокрутить его, пока винт не отвалился, а болт на другом конце не упал на кровать. Потянув за металл, мне удалось разомкнуть кольцо наручника на лодыжке настолько, чтобы вытащить ногу.

— Вот, — я протянул нож матери. — Попробуй сделать что-то с этими болтами.

Я собрала свою одежду в углу и натянула её, пока она поворачивала лезвие.

Одевшись, я села рядом с ней и взяла нож, у меня раскручивать получалось быстрее, чем могла сделать она своими дрожащими руками. Когда кандалы упали, она потёрла лодыжку, словно впервые за долгое время освободилась от них. Эта мысль ранила меня, но я не могла думать о чувстве вины. Нам нужно было выбраться из пентхауса.

Я встала с кровати и стала копаться в ближайшем комоде, надеясь найти какой-нибудь пистолет.

— Ты не знаешь, где он хранит боеприпасы? — шепотом спросила я, в то время как мама продолжала растирать лодыжку, и её взгляд снова затуманился.

— Только не здесь, — она указала на боковую стену. — В соседней спальне.

Она снова вздрогнула, и слёзы снова невольно потекли у неё по щекам.

      Хреново. Нам не пройти и двух шагов совсем без оружия. Наш маленький ножичек ни черта не сделает против кучи головорезов с пистолетами там на улице.

Я метнулась к окну, выходящему на город. На раме не было механизма, чтобы открыть, никаких задвижек, только листы стекла. Хотя не думаю, что нам это помогло бы, мы были на высоте тридцати этажей, и способа спуститься вниз я не видела.

Я вернулась к кровати и прижала маму к груди. От её слёз мне тоже захотелось разреветься, глаза намокли. Казалось, она выпустила наружу все эмоции, которые так долго скрывала от Дмитрия, и её тело больше не могло сдерживать их.

— Я так рада, что увидела тебя, — она отстранилась и погладила меня по щеке. — Моя прекрасная девочка. Я так рада, что снова увидела свою Сабрину.

— Не сдавайся, — сказала я и слабо улыбнулась ей. — Мы выберемся отсюда.

Она покачала головой и ответила, с печалью в глазах оборвав мою речь, полную наигранного оптимизма:

— Хотела бы я, чтобы это было правдой.

Глава 26

Нэйт

Я уставился на ближайшего русского, а Питер застонал от боли. Мои пальцы покрылись кровью, пока я пытался руками зажать рану Питера.

Здоровенный русский мудак нацелил на меня пистолет с ухмылкой на лице и на своём языке выдал:

— Do svidaniya, ubludok!

— Да пошёл ты, сука!

Я ожидал получить пулю в лоб, но она так и не прилетела. Огни в ангаре погасли, всё погрузилось в темноту. Я бросился на Питера, закрывая собой, когда русский выстрелил.

Затем до моих ушей донесся грохот автоматной очереди, пули летели, попадая в самолеты, технику и отряд русских, стоявших рядом. Болезненные стоны и крики стали раздаваться тут и там, примешиваясь к звукам непрекращающейся бойни, сопровождая приближение громилы с модернизированным пистолетом Гатлинга. Это должен был быть Мясник. Никто другой не потрудился бы прийти нам на помощь.

Неподалеку раздался ответный залп, но Дэвид быстро уничтожил стрелков очередным выстрелом из автомата. И вот в ангаре снова наступила тишина, остались только стоны раненых.

— Босс? — голос Дэвида отразился от металлических стен ангара.

— Иди сюда! Питер сильно ранен.

— Уже иду, — отозвался Дэвид, направляясь к нам и по пути добивая стонущих мужчин несколькими выстрелами. Когда он обогнул «Сессну», его пристальный взгляд остановился на брате, и особенно злобная ярость чёрной тучей легла на его лицо.

Наклонившись, он легко поднял своего брата — немаленького мужика — на руки.

— У тебя на шее… — сказал верзила и дернул подбородком, указав в мою сторону.

— Всё нормально, — ответил я, не зная, так это или нет, но по ощущениям мне было уж точно намного лучше, чем Питеру. — Давай отвезем его в больницу. Тогда я буду беспокоиться о себе.

Дэвид направился к взлетной полосе, быстро переступая через мертвых. Я последовал за ним и помог ему погрузить Питера на заднее сиденье черного внедорожника.

Я забрался на пассажирское сиденье, а Дэвид рванул с места так, что шины завизжали. Достав из кармана телефон, я набрал номер Ангуса.

Он сразу же взял трубку.

— Мы уже подъезжаем, — сказал он. Его голос был напряженным до предела.

— Слишком поздно, — я прижал ладонь к шее и оглянулcя на Питера, который лежал бледный и молчаливый на заднем сиденье. — Всё кончено. Но мне нужно, чтобы мои ребята почистили там, забрали всех убитых наших и проверили, есть ли у нас раненые, а затем отвезли товар на наш склад.

Дэвид рванул по дороге, его костяшки пальцев побелели на руле.

— Я позабочусь об этом, — сказал Ангус. Он не был одним из моих людей, но я быстро научился доверять ему и полагаться на него — возможно, даже больше, чем следовало бы.

Я положил трубку и тут же набрал номер Сабрины. Сразу же включилась переадресация на голосовую почту. Укол беспокойства мелькнул в моей голове. Я снова набрал номер. Опять автоответчик.

— Телефон Сабрины был при ней, когда ты уходил? — спросил я Дэвида.

— Да, она была в твоей комнате.

Я уже собирался снова набрать её номер, когда экран моего телефона засветился, принимая входящий звонка. Я ответил:

— Да?

— Босс, это Моррис, из охраны дома, — услышал я. Голос охранника был хриплым.

— В чём дело? — я крепко сжал трубку. — С Сабриной всё в порядке?

— Они сожгли всё дотла, — проговорил он и закашлялся. Этот булькающий звук не предвещал ничего хорошего. — Взяли её. Русские забрали её. Они просто ушли, — снова сильный кашель. — Это была Опал. Она впустила их.

— Опал! — повторил я и хлопнул ладонью по приборной доске. — Какого хрена?

Он закашлялся и попытался заговорить снова, но у него не получилось.

— Я вызову вам скорую помощь. Держись, Моррис.

Я закончил разговор, отключился и набрал 911, сообщив о стрельбе и пожаре в доме.

Потом я набрал ещё один номер.

— Да? — услышал я сонный голос Кона после второго гудка.

— Сколько тебе нужно времени, чтобы приехать сюда?

— Что случилось? — тут же среагировал он. Сон исчез слетел с него в одно мгновение.

— Русские забрали Сабрину.

— Фак! — послышалось в трубке. Потом шорох и приглушенный голос Чарли на заднем плане. — Я попрошу об одолжении в маленьком аэропорту. Прыгну в самолет, буду у тебя через два часа, максимум.

— Не могу ждать так долго, — ответил я. Отчаяние просочилось в мой голос. — Дмитрий забрал её. Он может причинять ей боль прямо сейчас не…

— Я уже выхожу из дома. Мне нужно сделать несколько звонков. Подожди, пока я не приеду, — ответил он. Трубка замолчала, и мне захотелось швырнуть её в лобовое стекло.

Дэвид заехал в отделение скорой помощи Госпиталя «Тейлор», захудалой старой больницы на южной окраине Филадельфии. По крайней мере, теперь они получат кое-какой опыт в лечении пулевых ранений. Мы выскочили из машины, Дэвид осторожно подхватил Питера на руки и понёс внутрь.

За стойкой на посту дежурная медсестра увидела нас и затараторила:

— Сэр, вы не можете просто так...

— Он умирает, — холодный тон Дэвида заставил её замолчать. — Спасите его. Если нет, то ты следующая.

Медсестра побледнела и потянулась к телефону.

— Быстро вызывай врача, или ты труп, — Дэвид шагнул вперед, тело его брата обмякло на его руках.

Она тяжело сглотнула, её темные глаза расширились.

— Я... я вызову нашего дежурного хирурга в операционную на третьем этаже. Поднимитесь на лифте, — она указала на него, — …на третий этаж. Там будет ждать медсестра, чтобы начать подготовку к операции.

— Дэвид, мне очень жаль, но мне надо...

— Иди и приведи её, — ответил он и направился к лифту, его широкая спина загораживала мне обзор, закрыв от меня Питера. — Ключи в замке зажигания. Как только он очнётся, я приду на помощь.

У меня не было времени, чтобы сказать ему какие-то ободряющие слова, или побеспокоиться о Питере. Мои мысли вернулись к Сабрине, к тому, через какой ад она проходит сейчас. Выбежав из отделения скорой, я запрыгнул во внедорожник, завел мотор и помчался прочь со стоянки, когда подъехала машина скорой с мигалками.

Сделав ещё несколько телефонных звонков, и я уже ехал по направлению к Сэму, чтобы забрать небольшой арсенал из боеприпасов и оружия. Я собирался спасти Сабрину или умереть, пытаясь это сделать.

Глава 27

Сабрина

Мама смотрела на дверь, пока я ножом пробивала дыру в гипсокартоне между спальней Дмитрия и комнатой с оружием по соседству.

— У нас мало времени.

Я удвоила свои усилия, чтобы тихо проковырять стену, мои руки покрылись белой пылью, когда я прорезала вертикальную щель ножом.

— А ты... — я вытерла лоб тыльной стороной ладони, — ты когда-нибудь кричишь?

Она обхватила себя руками за талию, белая футболка, которую мы достали из шкафа, была ей велика на несколько размеров.

— Ну даа, — протянула она. Взгляд её широко раскрытых, затравленных глаз заставил почувствовать её боль, мое сердце сжалось.

— Ты можешь это сделать? Я попробую пробить стену дальше, и твой крик мог бы заглушить шум, — объяснила я, вставая, и легонько постучала по гипсокартону, дважды проверяя расположение гвоздей и стыков, чтобы не попасть в них.

— Я могу закричать, — она подошла к кровати, села и закрыла глаза. Её тело сотрясалось, как будто она заново переживала одну из многочисленных травм, нанесенных ей Дмитрием. Леденящий кровь крик вырвался из ее легких, тот, который будет звучать в моих кошмарах всю оставшуюся жизнь.

Я ударила кулаком по стене, усилием воли сдержав крик боли, что обожгла мою руку. Еще один крик, и я ударила снова, оставив вмятину на гипсокартоне и толкнув его внутрь в дыру, которую я пробила своим ножом.

Из коридора донесся негромкий смешок, прихвостни Дмитрия тоже развлеклись, наблюдая за чьими-то мучениями. Я сжала пальцы в кулаки и ударила по стенке так, что костяшки обожгло болью.

— Стой, — я покачал головой и попятилась. — Ничего не получается.

Я почти не продвинулась вперед, только руку ушибла и несколько пальцев онемели.

— Обычно он уже заканчивал, — она закрыла лицо руками. — Они скоро придут. Они узнают и убьют нас.

Я подошла к ней и заключила в объятия. Захотелось сказать ей, что она не права. Но реальность была такова, что мы были заперты в этой комнате в течение нескольких часов. Ребята в зале скоро заподозрят, что что-то не так, и когда они догадаются, мы не сможем их остановить. Ничего у нас не выйдет с таким тупым ножом и цепью против пистолетов.

— Что же нам теперь делать? — спросила она. Безнадежность в голосе матери подстегнула меня. Я обязана продолжать попытки.

— Мы будем бороться.

Вернувшись к стене, я приготовилась ударить снова, но тут в здании раздался взрыв.

Электричество замигало, затем свет отключился совсем, а из коридора донеслись крики и выстрелы. Мужчины стали колоть в дверь и звать Дмитрия.

Я схватила маму и потащила её в ванную, захлопнув дверь и заперев её.

— Что происходит?

— Нэйт пришёл, — я толкнула её в ванну и решила присоединиться к ней, когда стрельба стала оглушительной. — Он пришёл за мной, — ответила я и обняла её, мы обе свернулись калачиком, когда пули пролетели над головой, легко пробивая стены. — За нами.

Крики разрывали воздух, а стрельба становилась все более беспорядочной.

— Нет! — услышали мы мучительный вопль. — Ты же мертв.

Из глубины коридора раздался смех, от которого у меня заледенело сердце.

— Нет, ты.

Я узнала этот голос. Он всё ещё снился мне в кошмарах. Это был человек, который убил моего отца прямо у меня на глазах — Конрад Мерсер.

— Джей, посмотри сколько тут крови, — послышался голос пожилого мужчины с отчетливым ирландским акцентом. — Вы, ребята, уже сами справились, наша помощь даже не нужна, не так ли? Ангус без всякой причины вызвал тяжелую артиллерию.

Неужели то был отец Ангуса, которого я встретила в доме Нэйта?

Раздался крик, ещё один выстрел, ещё один удар.

— Он чуть не завалил меня, — присвистнул старый ирландец. — Спасибо, Кон.

— Да не за что.

— Где она, черт возьми? — прокричал Нэйт. Голос был полон паники.

— Нэйт! — закричала я и хотела уже выбраться из ванны.

— Подожди, — остановила мама, крепче прижав меня к себе. — Сначала убедись, что это безопасно.

По грохоту я поняла, что кто-то вышиб дверь в спальню.

— Сабрина! — Нэйт повернул ручку двери в ванную. — Ты здесь?

— Да.

Я высвободилась из объятий матери, когда Нэйт ворвался в дверь, дерево раскололось от его натиска.

Он бросился ко мне, его лицо было покрыто порезами, а из глубокой раны на шее текла кровь.

— Ты как, всё нормально?

— Со мной всё хоро…

Он остановил меня глубоким поцелуем, проникая прямо мне в душу. Обхватив меня руками, он оторвал меня от пола и крепко сжал, как будто боялся, что я исчезну.

Когда он отстранился, у меня перехватило дыхание, когда он провел руками по всему моему телу.

— Ты не ранена, ничего не болит?

— Нет. Всё норма…

— Он не... — его голос затих, а глаза потемнели.

Я поняла, о чем он спрашивает, поэтому ответила:

— Нет.

Наконец он перевел дыхание и посмотрел мимо меня на мою мать.

— Как вы себя чувствуете?

Она вылезла из ванны.

— Я не знаю, — отозвалась она. Её взгляд заметался, а потом остановился на тени, лежащей поперек дверного проема.

Я проследила за её взглядом, и у меня остановилось сердце. Мой кошмар стоял там, его тёмные волосы были растрепаны, на лице многодневная щетина, и те же поразительные светло-голубые глаза, в которых, однако, скрывалась тьма. Я вцепилась в Нэйта.

— Я же говорил тебе, что Кон — мой друг, — Нэйт провел рукой по моей спине. — Он хороший парень.

Даже Кон удивлённо выгнул бровь, когда Нэйт так запросто назвал его, дав характеристику: «хороший парень».

— Это вы, девушки, устроили тут такой бардак? — поинтересовался вернувшийся в спальню Колум, ирландский босс, указав пальцем на тело Дмитрия.

— Да, — ответила моя мать, которая обрела дар речи. — Я бы сделала это снова, если бы могла.

Колум одобрительно хмыкнул.

— Я нисколько тебя не виню. Он творил отвратительные вещи, как я погляжу.

— Он страдал, но недостаточно, — сталь в голосе матери удивила меня. — Жаль, что мне не дали возможности помучить его подольше.

— Да и мне тоже. Я, как и вы, обещал этому ублюдку мучительную смерть, — пожал плечами Нэйт. — Но раз уж он сдох, то думаю, что переживать не буду.

Мне не хотелось снова смотреть в мёртвые глаза Дмитрия, поэтому я снова обратила своё внимание на Нэйта.

— Ты ранен.

Прижав пальцы к его горлу, я попытался осмотреть рану.

— Всего лишь царапина, пуля мимо пролетела. Хотя кровь течет так по-дурацки, — он убрал мою руку и поцеловал мою ладонь, затем прижал ладони к моим щекам. — Мне очень жаль.

— Это не твоя вина.

— Вина есть. Я должен был догадаться, что это Опал, — проговорил он. Его челюсть сжалась, когда он произнес её имя.

— Ты не мог этого знать. Дэвид проверял её, верно?

— Да. Она так долго жила с нами одной жизнью, что мы решили, что она знает, что бывает за предательство, лучше, чем кто-либо другой, — он прижался своим лбом к моему. — Мне очень жаль.

— Ты здесь. Это всё, что имеет значение, — я поцеловала его, мягко, нежно и медленно. Он ответил, его язык скользнул к моему, когда он крепко прижал меня к себе.

Кон откашлялся.

Нэйт неохотно отстранился и посмотрел на киллера.

— Облом.

Когда туман поцелуев рассеялся, я притянула маму к себе, прижимая её ближе.

— Рад снова видеть тебя, Сабрина, — Кон продолжал говорить ровным голосом, когда обратил своё внимание на меня.

Я не могла ответить ему тем же, поэтому просто промолчала.

Кон, казалось, понял мои чувства и проявил уважение, слегка кивнув мне, прежде чем посмотреть на Нэйта и спросил:

— Мы закончили здесь? — спросил он, при этом почесывая щёку стволом пистолета.

— Мы квиты, — ответил Нэйт и кивнул. — И ты по-прежнему остаешься мёртвым.

— Хорошо. Я бы хотел, чтобы так и осталось. Умер, похоронен, стёрт с лица земли, — проворчал он и сунул пистолет за пояс брюк. — На моём счету сегодня только дюжина трупов. Чего-то маловато для меня.

Нэйт ухмыльнулся:

— У меня их, по меньшей мере, пятнадцать. Наверное, ты теряешь хватку.

— Заткнись на хрен. Я видел, как ты, говнюк, куришь бамбук на травке у меня за спиной.

— Как ты думаешь, почему я тебе позвонил? Мне нужен был живой щит.

Уголки губ Кона дрогнули:

— Я знал, что не должен был отвечать, когда у меня на телефоне определился номер «Нэйт-гадёныш».

— Ерунда, — Нэйт стряхнул кровь с шеи. — Ты умирал от желания действовать. Бьюсь об заклад, ты, козёл, так вёл себя, что Чарли просто пришлось отправить тебя сюда, ведь я тебя по-прежнему возбуждаю, как и раньше.

— Нэйт! — предостережение в голосе Кона остановило бы любого здравомыслящего человека. Только не моего Нэйта.

— Может, прицепишь своей жене на затылок мою фотографию, когда будешь с ней заниматься этим по-собачьи?

Кулак Кона взлетел вверх быстрее, чем это казалось возможным. Голова Нэйта откинулась назад, однако удар был ненамного сильнее тычка. Нэйт потер челюсть.

— Ладно, я был не прав. Ты всё ещё в хорошей форме.

Кон склонил голову в легком полуофициальном поклоне.

Колум подошел к Конраду и сказал:

— Не думал я, что встречу тебя, но если захочешь вернуться, чтобы работать на кого-нибудь…

Кон перебил его, с тихим рыком проговорив:

— Я мертв. Вы вообще меня не видели. Если услышу что-то другое, я вернусь за вами.

Глаза ирландского босса расширились, и он опустил взгляд.

— Тогда не обращай внимания, забудь мои слова.

Нэйт провел меня через спальню в холл, мама последовала за нами. Группа ирландцев стояла снаружи, держа оружие наготове на случай, если кто-нибудь из недобитых русских на полу решит подать признаки жизни.

Все воспоминания о том, что произошло за последние несколько часов, постоянно вставали у меня в голове, некоторые из страхов прорывались наружу, в то время как другие скрылись в глубине подсознания.

— Дмитрий спалил дом.

Нэйт сжал мою талию:

— Да, всё сгорело дотла. И это еще не всё. Питер был ранен в перестрелке в аэропорту.

— С ним всё в порядке?

Кон открыл дверь на лестницу рядом с лифтом. Нэйт втолкнул меня внутрь первой, моя мама вошла за нами.

— Он в операционной. Я не знаю, что с ним.

Мы молча поднялись по лестнице, и когда, наконец, вышли из здания, прохладный ночной воздух стал бальзамом для моих нервов.

Колум приказал своим людям сесть в ожидающие их машины и залечь на дно. Кон отодвинул Нэйта, затем зашагал прочь по улице, свернул в переулок и исчез в темной ночи, не сказав больше ни слова.

— Считай, что мы договорились, Нэйт, — Колум протянул руку, и Нэйт пожал её. — Ты завоевал Ангуса, и ты завоевал меня тоже. Давайте обсудим детали через несколько дней.

Он забрался в ожидавшую его машину, когда поблизости завыли сирены.

— Подъезжают, — Нэйт открыл пассажирскую дверь своего внедорожника, который он припарковал на обочине, и помог мне забраться внутрь, а затем помог моей матери сесть на заднее сиденье. Забравшись на водительское сиденье, он сказал:

— Мне нужно проведать Питера. Я могу высадить вас двоих в…

— Даже не думай, — я положила свою руку на его. — С этого момента я буду держаться за тебя. Куда бы ты ни пошёл, я пойду с тобой.

Он поднес тыльную сторону моей руки к своим губам и поцеловал её со словами:

— Что я сделал, чтобы заслужить тебя?

Всю дорогу до больницы я обрабатывала его порезы и ужасную рану на шее, хотя он, казалось, нисколько не беспокоился по этому поводу и пользовался любой возможностью, чтобы поцеловать мои ладони, кисти — везде и всюду, куда он мог дотянуться своими губами. Мама сидела тихо и смотрела в окно, как будто её глаза приспосабливались к жизни за пределами клетки Дмитрия.

Когда мы приехали, я записала свою мать на полное обследование в отделение первой помощи. Сначала она сопротивлялась, но потом сдалась, когда добрая медсестра помогла мне устроить её в палату.

— Я скоро вернусь, — пообещала я и провела рукой по её светлым волосам. — Я просто хочу проведать Питера.

— Всё нормально, — она сжала мою руку. — Пока ты в безопасности, у меня будет всё нормально.

Я взяла Нэйта за руку, и мы пошли к лифту.

Пара санитаров с любопытством посмотрели на Нэйта, вероятно, потому, что он выглядел так, будто ему тоже нужно в палату. Но он был непреклонен в отказе от медицинской помощи, пока не узнает, как дела у Питера.

Я нажала кнопку третьего этажа.

— От Дэвида известий не было?

Он покачал головой:

— Я не знаю, чего ожидать.

— Мы пройдем через это.

Он протянул руку и нажал кнопку остановки лифта:

— Сначала я должен тебе кое-что сказать, — проговорил он, прижав меня к стене, его напряженный взгляд удерживал меня на месте. — Ты для меня всё. Когда я услышал, что Дмитрий забрал тебя... — он стиснул зубы.

Я прижала ладони к его груди, успокаивающе проговорив:

— Всё в порядке.

— Нет, не всё… — покачал головой он. — Ты моя королева. Я должен был защитить тебя. Без тебя всё — это ничто. До того, как ты вернулась, я просто выполнял свои обязанности. Я был боссом, но в моем сознании я всё еще был просто пешкой и только играл роль босса, вместо того, чтобы быть им, взять на себя ответственность.

— Но ты был таким сильным.

— Я был сильным благодаря тебе. Когда ты вернулась в мою жизнь… — он ухмыльнулся. — Самонадеянность, я полагаю, это подходящее слово для твоих дерзких выкрутасов.

Я улыбнулась и потерлась носом о его нос.

— Когда ты вернулась, я понял, что то, что я построил, ничего не значит, если у меня нет тебя, чтобы поделиться этим. Вместо того, чтобы играть роль босса, я стал боссом. Я перестал беспокоиться о том, достаточно ли я хорош, достаточно ли сильный, потому что ты верила в меня.

— Я всегда верила. С того дня, как впервые увидела тебя, — ответила я и погладила его по щеке. Нэйт был моим первым и единственным человеком в моей жизни, от которого я всегда зависела, потому что он всегда помогал мне. Может быть, это и было основой моей любви к нему, но я построила на этом гораздо больше.

— Я буду делать всё возможное каждый день, чтобы оправдать твою веру.

Я запустила пальцы ему в волосы.

— Надеюсь, что и каждую ночь тоже.

— Чёрт, я люблю тебя, — он схватил меня за рубашку и притянул к себе, его поцелуй был грубым и таким прекрасным. Я растворилась в нём — грязном, покрытом шрамами, идеальном мужчине, чью любовь я ценила превыше всего.

Эпилог

Нэйт

Неужели я стоял не в том месте? Я чувствовал, что это было правильное место, но мать Сабрины смотрела на меня каким-то растерянным взглядом с передней скамьи, где сидела рядом с Колумом.

— Кон, — шепотом позвал я своего шафера.

— Что? — откликнулся он. На нем были тёмные очки, и он должен был выглядеть полным придурком в них, но вместо этого он был крут, как хрен знает кто.

— Я что, не на том месте стою, или что? Наташа с меня глаз не сводит, — сказал я и оглянулся на друга.

Губы Кона скривились в ухмылке:

— Ты стоишь там, где надо, но у тебя по всей роже губная помада размазана.

— Вот черт!

Я протянул руку, чтобы вытереть подбородок и губы.

— Ты не должен трахать невесту перед свадьбой. Примета плохая — не будет удачи или что-то в этом роде, — нараспев произнес Кон, когда священник одарил меня хмурым взглядом.

— Нет, мне нельзя было видеть свадебное платье. Так и вышло. Не видел я платья. Она была без ничего.

Питер наклонился вперед, чтобы заглянуть за спину Кона и спросил:

— Так ты трахнул её прямо в церкви?

Я, закончив вытирать лицо, ответил:

— Бог не возражал. Это было похоже на то, что ему как бы бесплатно подключили кабельное телевидение канал 18 + прямо в его дом.

Лицо священника из недовольного превратилось в ошарашенное.

Чарли шикнула на нас. Тонкие черты её лица были подчеркнуты белыми гортензиями в волосах.

Кон сдвинул очки и окинул её взглядом с головы до ног.

— Я разберусь с тобой после церемонии.

Чарли, щёки которой покрылись румянцем в тон розовому платью, тихо сказала:

— А ты сначала поймай меня.

Кон тихо рассмеялся и ответил:

— Считай, уже поймал.

Дэвид переступил с ноги на ногу, чёрный смокинг, казалось, чуть ли не трещал по швам на его широких плечах.

— Уже десять минут шестого. Какого чёрта мы ждем…

Заиграл орган, и собор затих. Витражные окна пропускали утреннее солнце, а расписанные вручную потолки парили вдали от поднимающейся паствы.

Я смотрел, как открылись двери вестибюля, а потом всё замерло. У меня зазвенело в ушах, как будто меня шарахнуло по башке, когда Сабрина — в платье из кружева с длинными рукавами и низким вырезом — практически выплыла по проходу. Даже сквозь вуаль, её лицо засияло, когда она увидела меня, от каждого её размеренного шага моё сердце стучало ещё быстрее.

Она была красивее, чем я мог себе представить, и было трудно поверить, что она приехала сюда, чтобы выйти за меня замуж. Вот теперь я лишился дара речи — даже грубые слова застряли в горле — и всё, что я мог сделать, это стоять и смотреть, как приближается моя судьба.

Я взял её за руку, когда она поднималась по ступенькам, и мы стояли лицом к лицу, а священник начал говорить о качествах истинной любви. Слов его я не слышал. Я уже знал, что такое настоящая любовь. Она стояла прямо передо мной с надеждой в глазах и верой в меня в сердце.

***

— Почему так долго? — поинтересовался я.

Я лежал на кровати, мой член был в полной боевой готовности, а сам я смотрел на дверь ванной.

Как только церемония закончилась, я схватил Сабрину, устроил наш первый танец в приемной, а затем увез её в наш пентхаус на первую ночь нашего медового месяца. Она была в ванной, по крайней мере, десять минут, и я уже был на грани, готовый выломать дверь, когда она наконец открылась.

Мои глаза расширились, когда она вышла, одетая только в фату, туфли на каблуках и обручальное кольцо. Вырвалось:

— Черт побери!

Она важно расхаживала перед кроватью, прозрачная ткань щекотала твердые бутоны её сосков, в то время как фата сзади ниспадала по её спине. Я встал и подошёл к ней, приподняв вуаль, чтобы поцеловать ее вишнёвые губы. Сабрина застонала, когда я покрутил ее соски и, обхватив за талию, потянул обратно, пока она не упала на кровать.

Пододвинув её к середине, я уложил её, расстелив под ней фату.

— Я хочу это сфотографировать.

— Нэйт! — протестующе выкрикнула она и попыталась сесть, но я прижал её обратно. — Ладно, ладно. Пусть останется на память, я тоже потом гляну.

Она улыбнулась и ещё шире раздвинула ноги:

— Ну, давай же.

«Фааак», — пронеслось у меня в голове.

— На фиг фото, я хочу попробовать.

Я наклонил голову к её розовой киске и долго лизал её.

Сабрина приподняла бедра, прижимая свою сладость к моим губам. Я лизнул её клитор, потирая языком самое сокровенное местечко, когда она посмотрела на меня, заглянув мне в глаза. Она двигалась в моем ритме, используя мой язык, чтобы усилить своё удовольствие. Мой член пульсировал, требуя, чтобы я вошел в свою добычу, но я не сдавался, пока не довел её до исступления.

Через несколько минут моего внимания, ее ноги начали дрожать, её крики становились все более отчаянными. Она принадлежала мне. Поднимаясь вверх по её мягкому телу, я устроился между её бедер и медленно вошел в нее, наслаждаясь каждым звуком, который она издавала, каждым царапаньем ее ногтей, когда я заявлял о том, что было моим.

Я хотел, чтобы она чувствовала себя любимой, чтобы чувствовала, как сильно я нуждаюсь в ней, в каждом размеренном ударе. Её дыхание становилось тяжелее, её глаза прикрылись, когда я ублажал её, целовал её губы, покусывал ее шею и пробирался к ее груди. Я втянул сосок в рот, скользя языком по упругой коже, когда она выгнулась для меня. Обняв её, я поднял её с кровати и взял в рот как можно больше её груди, а затем стал посасывать вершинку, пока она не начала извиваться и подпрыгивать на моём члене.

Так страстно, что никак не удалось держаться моего медленного темпа. Я стал двигаться быстрее с ней, мой член затвердел еще больше, когда я потянул её на себя. Её фата щекотала мои бедра, когда Сабрина скакала на мне, преследуя свое удовольствие, и терлась об меня, когда я шлепал её по заднице. Она застонала, получая от наказания удовольствие, почти такое же сильное, как и от ласки. Мои ладони гудели от жара моих ударов, когда я шлепал ее еще немного, давая ей ту маленькую боль, в которой она нуждалась.

Смотреть, как её сиськи подпрыгивают, и чувствовать, как её гладкая киска работает на меня, было почти слишком, но я замедлил движения своих бёдер, позволяя ей делать всё самой. Она была видением в белом, эротической фантазией в свадебном платье, которую я никогда не забуду. С каждым толчком её тела мои яйца сжимались все сильнее, и я был готов взорваться.

Она впилась ногтями мне в грудь, её рот широко открылся, а бедра замерли. Боже, она была такой чертовски горячей, когда кончила. Я толкнулся в неё, когда стенки её киски содрогнулись, и её стоны прокатились по комнате. Я швырнул её на себя, удерживая на месте, когда мой член дернулся и излился семенем прямо в нее. Каждая вспышка оргазма заставляла меня хрипло стонать, и я не сводил с неё глаз всё время, впитывая каждую судорогу и всхлип, когда она поймала волну своего оргазма.

Когда Сабрина выдохлась, то рухнула мне на грудь. Я просунул руки под фату и погладил её влажную от пота спину.

— Кажется, я умерла.

Её дыхание превратилось в свист.

Я рассмеялся и поцеловал её в лоб.

— Это был только первый акт. У нас ещё много времени впереди, чтобы этим заняться, и мы обязательно продолжим.

Она улыбнулась мне, затем впилась зубами в мою грудь.

— Мммм… — простонал я, наклонился и погладил её задницу. — Это моя девочка.

Она продолжила ерзать напротив меня, и мои вялый член возвращался к жизни.

— Да, и ты знаешь это.

— Что?

— Твоя девочка, — ответила она, упершись локтями мне в грудь, и уставилась на меня. — Всегда буду твоей.

— Я никогда тебя не отпущу, — ответил я и сжал её задницу — Я надеюсь, что, когда ты, наконец, получишь диплом юриста, я смогу уйти на пенсию, и ты сможешь меня содержать.

Она хихикнула, её глаза заблестели.

— Так ты хочешь стать папой в декрете?

Моё сердце подскочило.

— А ты хочешь детей? — спросил я. Мы говорили об этом только мимоходом, и я не хотел принуждать её сразу заводить детей, ведь она была так молода. Но, как всегда, она меня удивила.

Она кивнула и потерлась своим носом о мой, как умела только она.

— Надо доучиться. Но да. Думаю, было бы здорово, если бы у нас появился маленький Нэйт, у него было бы красивое личико, как у меня, и такой же острый ум и длинный язык, как у тебя.

Я не думал, что моя жизнь может стать лучше, но с Сабриной всё было возможно.

— Не знаю, что ты имеешь в виду, но думаю, острый ум и язык у тебя.

Она поцеловала меня, ее язык переплелся с моим.

— Ты знаешь, что именно это тебе нравится во мне.

Я прикусил её нижнюю губу, наслаждаясь каждым миллиметром её тела.

— Ты меня подловила.

Её губы изогнулись в незабываемой усмешке.

— Охотно верю.

Конец