Белла Форрест

Харли Мерлин и Первый ритуал

Переведено специально для группы

˜"*°†Мир фэнтези†•°*"˜

http://vk.com/club43447162

Оригинальное название: Harley Merlin and the First Ritual

Автор: Белла Форрест / Bella Forrest

Серии: Харлин Мерлин #4 / Harley Merlin #4

Перевод: Людмила Радченко (AngOK)

Редактор: Анастасия Бойко

Финальная вычитка: Оля Новак

Глава 1.

Харли

Когда меня затянуло в межпространственный карман, я думала, что проведу ночь совсем не так.

Я упала на землю и с глухим стуком ударилась о мрамор. Яркий свет залил пространство надо мной, отрезая мне доступ воздуха, когда золотой пузырь начал сжиматься вокруг меня. Мои легкие отчаянно нуждались в кислороде, и я заскребла по полу в тщетной попытке вырваться из быстро сужающегося кармана. Раздался хлопок, и пузырь взорвался наружу брызгами сверкающих осколков.

Джейкоб подбежал ко мне.

— Ты в порядке? Я не хотел этого делать!

Я лежала на спине, тяжело дыша.

— Не переживай. Все ошибаются, — ответила я, поднимая руки. — Твои ошибки просто немного мощнее, чем у других людей. — Я села, отряхнулась, и взяв его за руку, поднялась.

Он выглядел смущенным.

— Ты уверена, что не ушиблась?

— Ничего страшного. И вообще, что это было?

— Последнее, чему меня научила Айседора перед тем, как Кэтрин забрала ее, это как делать межпространственные карманы, открывая сразу четыре портала. Они работают как уголки на футбольном поле, хотя и намного меньше, — застенчиво объяснил он. — У меня просто нет ее умения. Все это бесполезно без ее руководства надо мной.

— Джи, спасибо за вотум доверия, — сказала я.

— Нет, я не это имел в виду!

Я одарила его улыбкой.

— Я просто шучу, Джейк. У меня, очевидно, нет никакого опыта в этом деле. — Я была рада, что не сломала ни одного ребра. Боль пронзила мою грудь, но вскоре она утихла. Возможно, я просто ушибла бок или что-то еще, но ничего такого, с чем я не могла бы справиться. — Я тут подумала… должен же быть способ все это прощупать. Я имею в виду, как маги делали это раньше, когда они только начинали стрелять в утробе? Они, должно быть, действовали инстинктивно, верно?

Он неуверенно кивнул.

— Не уверен, что они стреляли оттуда, но я понимаю, к чему ты клонишь.

— Именно это тебе и нужно сделать.

— Я думал, что именно этим и занимаюсь.

— А ты бы почувствовал, что пузырь становится неустойчивым? — подсказала я.

— Да… вроде того.

— И что ты с этим сделал?

Он нахмурился.

— Я толкнул его наружу.

— И что же случилось?

— Он оторвался от… не знаю, как бы ты его назвала… может быть, от якоря?

— Верно, так что, может быть, тебе лучше втянуть его внутрь, чтобы пузырь оставался устойчивым.

Его глаза заблестели.

— Это неплохая идея. Айседора постоянно твердила мне, что я должен проявлять сдержанность и быть более точным в своих действиях. Я продолжал уничтожать вещи вокруг мест, в которых мы останавливались, что, по ее словам, было проблемой контроля.

Я постаралась не показать своей паники после его слов.

— Тогда давай начнем сначала и попробуем что-нибудь другое.

— Но я думал, что мы хотим разработать маршрут побега для ковена, если все это пойдет в ж…

— Язык, Джейкоб, — игриво упрекнула я его.

Он улыбнулся, но его глаза снова стали печальными.

— Ты говоришь совсем как миссис Смит.

— Наверное, она все-таки передалась мне.

Джейкоб уже больше недели маскировался под Тарвера, и мы начали тайно тренироваться каждую ночь. Здесь, в ковене, не было времени, чтобы тратить его на то, чтобы попытаться свести его способности к нулю. Тем не менее, Элтон дал нам ключ от личной тренировочной комнаты наставников, а им велел использовать вместо нее открытые комнаты. Я не была уверена, как много он рассказал им о Тарвере — он же Джейкоб, но они держались подальше от наших сеансов. Я даже спросила Элтона, считает ли он меня подходящей для этой работы, на что он услужливо ответил: — «Это не значит, что в нашем распоряжении есть куча открывателей порталов, чтобы помочь ему отточить свои навыки. Следуй списку инструкций, которые я тебе дал, и все будет в порядке».

Мои ребра не думали, что у меня все в порядке, как и порез на щеке или царапина на предплечье. Обучение Джейкоба было делом рискованным. Но опять же, я не могла позволить ему пройти через это одному. Он и я разделяли одну и ту же печаль по Айседоре, не говоря уже о взаимной беспомощности. Я не смогла спасти ее от Кэтрин там, на складе, так же как и он не смог спасти ее, когда за ней пришли дружки Кэтрин. Кроме того, я чувствовала, что он доволен тем, что я помогаю ему в этом. Он, очевидно, думал, что я делаю большую работу. Притворяйся, пока не сделаешь этого, верно? Кроме того, я шаг за шагом проходила через процессы, над которыми Элтон хотел, чтобы работал Джейкоб, и это немного снимало напряжение.

— Конечная цель состоит в том, чтобы создать маршрут побега, но даже если ты просто создашь большой портал, через который каждый может пройти, это будет лучше, чем то, что мы сейчас имеем, — заверила я его. — Да, удобный маленький межпространственный карман был бы идеальным, но если ты не готов к этому, то все в порядке. На тебя никто не давит, Джейк. Не позволяй никому говорить тебе обратное.

— Ты имеешь в виду таких, как Элтон?

Я с любопытством прищурилась.

— Он что, давил на тебя?

— Не так уж сильно, но он постоянно напоминает мне, насколько важен этот путь отступления.

— Ты хочешь, чтобы я с ним поговорила? — я ехидно ухмыльнулась.

— Я дам тебе знать, если что-то случится. — Он улыбнулся. Мне нравилось видеть, как он улыбается. Он был не из тех детей, которые часто это делают, несмотря на свой юный возраст. Я знала, что это была черта большинства приемных детей, но это не означало, что я думала, что это нормально. Это было просто душераздирающе.

Я слишком хорошо понимала его боль. Мы с ним были в очень похожих лодках. В обоих наших шкафах лежали большие старые скелеты, и мы были единственными, кто мог справиться с последствиями выбора наших родителей. Вложив в него все свои усилия, я перестала барахтаться в собственной истории, поскольку это была дорога вниз.

Одно можно было сказать наверняка: наши мамы были героинями. Мне все время хотелось сказать ему об этом, но мне казалось неуместным поднимать эту тему. Зара и Эстер… ваше наследие будет жить дальше. Мы все еще здесь. Мой отец тоже сделал немало замечательных вещей, чтобы спасти меня от Кэтрин. Хотя я и не знала достаточно об Элане Сованок — отце Джейкоба, чтобы делать какие-либо суждения.

Джейкоб вздохнул.

— Я просто продолжаю думать обо всех этих детях и о том, что мы будем делать, когда вернем их… если вернем. Здесь они не будут в безопасности. Если бы я мог создать этот межпространственный карман и заставить его удержаться, хотя бы на некоторое время…

— Я знаю, Джейк, но нет никакого смысла мучить себя из-за того, что в одно мгновение выходит из-под твоего контроля. Ты сделаешь все, что сможешь, и мы будем тебе благодарны, хорошо? — Я похлопала его по плечу, отчего по моему телу пробежала волна боли.

— Ты в порядке? Я знал, что причиню тебе боль. — Он опустил глаза.

— Нет, я просто неудобно спала на боку, вот и все. Серьезно, когда тебе стукнет девятнадцать, все пойдет под откос.

Он рассмеялся.

— Ты уверена?

— Да. А теперь давай откроем несколько порталов и посмотрим, что еще произойдет, — настаивала я. — Почему бы нам не начать с коротких порталов? Контролируемое открытие отсюда куда-то еще в ковене? Скажем, в банкетный зал, чтобы никому не мешать.

Он кивнул.

— Звучит неплохо.

Пока я смотрела, как он идет в дальний конец тренировочного зала, с его красивым сводчатым потолком, расписанным древними изображениями магических воинов на спинах драконов, я думала о том, что он сказал. Пропавшие дети постоянно крутились у меня в голове. У нас были Мика и Марджери, но этого было недостаточно, особенно когда другие жизни все еще были в опасности.

Элтон поместил Мику и Марджери в две потайные комнаты, которые, казалось, были разбросаны по всему ковену, маленькие потайные помещения, откровенно говоря, весьма угнетающие своим черным мрамором и стенами без окон. Марджери попросила кое-что для украшения своей, и мы с радостью согласились. Однако даже с полным мешком рождественских огней, красивых ламп и постеров ее любимой поп-группы все это казалось мрачным.

С другой стороны, Мику было немного легче успокоить. Он был счастлив просто играть с пушистиками и парой игрушек, которые мы украли из Кид-Сити. Хотя именно он беспокоил меня больше всего. С тех пор как он вернулся в ковен, он оживил маленькое существо, похожее на гоблина, которому он позволил беситься в своей комнате, пока Элтон не поймал его. Мика называл их своими «любимцами», что заставило нас всех задуматься, сколько же таких «любимцев» он создал в прошлом. Чтение доктора Кригера подтвердило, что мальчик действительно обладал способностями некроманта, наряду с зачатками сильной телекинетической способности. Довольно страшная штука для пятилетнего мальчика, который не может контролировать свои эмоции. После того как он услышал о своей семье, нам пришлось его долго успокаивать. Элтон постарался сделать это как можно мягче, выдав обычное клише типа «заснул и не проснулся», но маленький мальчик оказался умнее и был совершенно опустошен этим открытием.

Кстати, мне, наверное, следует рассказать Марджери о том, что Хэммы стерли свои воспоминания. Я боялась именно этой обязанности, и, вероятно, поэтому продолжала откладывать ее. По какой-то причине Элтон поручил мне эту задачу; возможно, он думал, что это может быть закалит мой характер. Но я не могла избегать этого вечно.

— Кригер еще что-нибудь говорил о твоем Чтении? — спросила я Джейкоба. — Например, твоя сила или что-то еще? Свет и Тьма, что-то в этом роде?

Он пожал плечами.

— По его словам, то, что ты открываешь портал, обычно означает, что ты довольно сильный, и я нахожусь в пределах светлой части спектра.

Да, я могу поручиться за его силу.

Часть меня чувствовала облегчение от того, что он был светлым магом, хотя я знала, что это не имеет никакого отношения к тому, как человек заканчивает свою жизнь.

— Кстати, как поживает доктор Кригер? — спросил Джейкоб, напрягая мускулы для создания следующего портала. — Он казался очень расстроенным, когда читал меня на днях. Или он всегда такой?

— Какое-то время ему было нехорошо, но сейчас он чувствует себя лучше. Честно говоря, я думаю, что ему нужно поспать хотя бы неделю, но он продолжает говорить всем, что он в порядке, чтобы продолжать работать, — ответила я.

Вскоре после прибытия Джейкоба Элтон и наставник Беллмор наложили на Кригера опасное заклятие, которое, по-видимому, уничтожило все следы прошлого проклятия, что дорого обошлось и Кригеру, и Беллмор. Элтон, казалось, вышел из этого состояния нормально, но обычно ему приходилось иметь дело с Некромантией. С тех пор Кригер и Беллмор расхаживали по дому, как зомби, и ни один из них не признавал того факта, что им нужно больше времени, чтобы прийти в себя. И все же, по крайней мере, наш врач вернулся. После Адли де ла Барт мы не хотели, чтобы Ковен Сан-Диего был известен своей неспособностью удержать своих врачей. Наша репутация и так была достаточно потрепана. Перед тем как снять заклятие, Элтон сходил с ума, пытаясь понять, кого он мог бы заменить, поскольку никому больше нельзя было доверять. Паранойя теперь была распространена в этом месте больше, чем когда-либо, и она оставляла кислый привкус во рту каждого.

— Вот и хорошо. Похоже, он классный парень, — сказал Джейкоб.

Он закрыл глаза, и мне показалось, что он копает глубже, чтобы использовать силу Хаоса. Его руки светились зеленым светом. Время и пространство разверзлись позади него, разрыв стал гораздо более сдержанным, чем во время его предыдущих попыток, края стали гладкими там, где они раньше потрескивали и плевались.

— Может, мне бросить туда мешок с песком? — спросила я.

Он кивнул, и по его лицу побежала струйка пота.

— Конечно, давай начнем с малого. Если это сработает, то все закончится в банкетном зале.

Я подняла один из маленьких цветных мешочков с песком, которые мы использовали для проверки конечных точек его порталов, и бросила его внутрь. Мгновение спустя он закрыл портал, тяжело дыша от напряжения.

— И как ты себя чувствуешь?

— Лучше — ответил он.

— Посмотрим, окажется ли он в банкетном зале. — Я отошла в дальний угол комнаты и включила маленький монитор, который дал мне Элтон, чтобы я могла использовать камеры, чтобы отмечать прогресс Джейкоба и местонахождение этих мешков с песком. Она давала мне доступ только к трем помещениям — банкетному залу, актовому залу и аквариуму, но мы начинали с малого, и это меня вполне устраивало. Я вгляделась в камеру, показывающую банкетный зал. И действительно, на полу лежал красный мешок с песком.

— Неужели он там? — спросил он.

Я молча кивнула.

— Ага, в центре комнаты. Хорошо, сделай снова портал, когда будешь готов, и я пройду через него, — сказала я уверенно, хотя мое сердце колотилось в груди. Мешок с песком прошел насквозь, но одному Богу известно, где я окажусь. Банкетный зал, банкетный зал, банкетный зал… ты можешь сделать это.

— Мне просто нужно отдышаться.

— Без проблем.

Я схватила одну из бутылок с водой, стоявших в углу комнаты, и бросила ее ему. Он ловко поймал ее и сорвал колпачок, выпив жидкость так, словно не пил уже несколько недель.

— Команда Отбросов ничего обо мне не подозревает, не так ли? — спросил он, вытирая лоб тыльной стороной руки. — Я думал, что выдал себя на днях, в банкетном зале. Уэйд продолжал звать меня по имени, а я просто не обращал на него внимания. Я совсем забыл, что должен быть Тарвером.

— По-моему, никто ничего не заметил. Во всяком случае, Уэйд мне ничего не говорил. Они, наверное, думают, что ты немного туповат, вот и все. — Я выдавила из себя улыбку, которая, казалось, позабавила его.

— Кстати, о команде Отбросов, ты ведь дружишь с Татьяной, верно? — осторожно спросил он, вытирая рот тыльной стороной ладони.

Я приподняла бровь.

— Так и есть. А почему ты спрашиваешь?

— Она очень горячая штучка.

Я рассмеялась.

— Только не говори мне, что ты в нее влюблен.

— Почему нет?

— Ее не зря называют ледяной Королевой, — возразила я с ласковой улыбкой.

Он пожал плечами.

— Это делает ее намного интереснее. Такие женщины, как она, очень загадочны, тебе не кажется?

— Обрати внимание на слово «женщина».

— И ты не думаешь, что она заинтересуется мной? — Он выглядел удрученным.

— Она слишком стара для тебя, Джейк. Кроме того, она встречается с Диланом.

— Этот надутый качок?

— Эй, он больше, чем это… Но да, это он. И позволь мне добавить, что он еще и Геркулес, так что не пытайся вызвать его на дуэль или что-нибудь в этом роде, ладно? Они думают, что ты Тарвер. Они не знают, что ты Джейкоб, поэтому мне нужно, чтобы ты вел себя хорошо. Никакого флирта, понял? — Я хихикнула от такой странности. Все-таки я не могла избавиться от ощущения, что мне немного жаль его. Подростковые влюбленности были достаточно сильны и без того, чтобы быть безответными. Я имею в виду, что он был весь в волнении, просто говоря о ней, когда суровая правда заключалась в том, что Джейкоб был еще ребенком, а Татьяна — полноценной женщиной. Он залаял не на то дерево.

Уголки его губ тронула улыбка.

— Может быть, я буду играть в долгую игру. Сначала очарую ее, потом буду все время делать ей комплименты, и посмотрим, к чему это приведет. Я думаю, что смогу получить поцелуй в щеку до Рождества.

Ах, кузнечик, тебе еще столько всего предстоит узнать о женщинах.

— Или быстрый удар ногой по вашей драгоценной короне.

Он рассмеялся.

— Знаешь, иногда ты говоришь совсем как она. Я имею в виду Айседору.

— В самом деле? — Его слова застали меня врасплох.

— Да, у вас обеих есть эта прямота, но я думаю, что вы обе просто прячете большое сердце, — поддразнил он.

— У меня определенно нет такого, большое тебе спасибо!

Он ухмыльнулся.

— Знаешь, Айседора никогда особенно не теряла бдительности, но время от времени делала это по вечерам, когда мы вдвоем засиживались допоздна. Она всегда говорила о тебе и о том, как много ты для нее значишь. Признаюсь, время от времени я немного ревновал, — добавил он с озорной улыбкой. — Иногда она рассказывала мне о тех трех годах, когда ты была в бегах — она, Хайрам и ты. Те места, где ты пряталась, и то, как далеко заходил твой отец, чтобы защитить тебя. Может быть, ты и не знала этого, когда застряла в приемной семье, но тебя всегда любили, Харли.

Слезы защипали мне глаза, заставляя на мгновение отвернуться.

— Жаль, что мы не можем спасти ее, — пробормотала я. — Я еще так много хочу узнать. Ничего особенного, только самые простые вещи, понимаешь? Все эти истории о тех годах, что мы провели вместе. Я ничего из этого не помню.

Письмо Айседоры дало мне целый поток информации, которую я все еще пыталась переварить. Настолько сильно, что я пыталась запихнуть его обратно в самые темные закоулки своего сознания, но безуспешно. Эта штука, как магнит, притягивала меня к себе. Тем не менее сейчас мне хотелось только самого легкого: милых историй, приключений, любви, которую мне показывали папа и тетя, а я даже не подозревала об этом.

— Мы спасем ее, Харли.

Я снова повернулась к нему.

— Да… да, мы так и сделаем. А теперь давай, мы не вернем ее обратно без приличного портала, так что открывай его немедленно!

Он улыбнулся и принялся за работу, разрывая дыру в ткани Вселенной.

— Банкетный зал, мадам? — он пошутил.

— Премного благодарна. — Я шагнула к порталу и на мгновение замерла на краю, прежде чем прыгнуть внутрь. С такими вещами никогда не становилось легче иметь дело.

Через долю секунды я вывалилась из портала и приземлилась, ударившись обо что-то твердое и неровное. Темнота окружила меня, когда портал захлопнулся за мной. Где бы я ни была, это определенно был не банкетный зал. Раздался крик, заставивший меня запаниковать и отползти назад, запутавшись в толпе похожих на лианы существ, которые схватили меня за конечности и потянули вниз. Я отбивалась, отчаянно извиваясь, пытаясь вырваться. Впереди странная масса, на которую я приземлилась, двигалась и стонала, тень становилась все выше в непроглядной темноте комнаты, пока мои глаза медленно привыкали к темноте.

Вот дерьмо… я сейчас умру здесь. Где бы это ни было.

Тут же вспыхнул свет. Мой взгляд метнулся к фигуре, опасаясь самого худшего. Уэйд Кроули уставился на меня злыми глазами, его голая грудь в мягком свете прикроватной лампы казалась высеченной из долбаного мрамора. Я не могла отвести от него глаз. Только когда его ноги задрожали подо мной, и я поняла, что запутала его нижнюю половину в простынях во время моей битвы с постельным бельем, я посмотрела вниз и сглотнула. Мои щеки яростно горели. Все это время я почти прижималась головой к его промежности, хотя думала, что сражаюсь со злобным монстром. Да, вообще-то, если бы ты мог пойти и убить меня сейчас, это было бы здорово.

— Харли, какого черта? — прорычал он.

Я отскочила назад, как будто меня ударило электрическим током, изо всех сил стараясь не смотреть ни на его мускулистую грудь, ни на четко очерченный пресс, ни на черные боксеры.

— Я… я все могу объяснить! — пробормотала я. — Я тренировала Джейкоба, и он послал меня сюда. Ну, не сюда — это должен был быть банкетный зал, но я думаю, он ошибся.

Неужели он специально послал меня сюда? Это было бы просто жестоко. Но опять же, я дразнила его насчет Татьяны. Неужели это расплата? Лучше бы этого не было.

— Подожди… что? — Он протер глаза и выпрямился. — Джейкоб?

Ах, черт… его имя вырвалось наружу так, что я даже не заметила этого. Теперь у меня было два варианта: попытаться пробиться сквозь запутанную ложь или признаться во всем Уэйду. Хотя первый вариант был заманчивым, я знала, что будет легче сказать правду. Учитывая мою оплошность, он, вероятно, все равно не поверил бы в мою ложь.

— Тарвер. Тарвер — это Джейкоб. Он носит жуткую маску, чтобы оставаться скрытым. Элтон знает, я имею в виду, конечно, Элтон знает, да. В любом случае, долгая история, беспокоиться не о чем. Простая случайность, — пробормотала я. — Я помогаю ему, и мне кажется, что ему нужно еще много работать, потому что я здесь… в твоей комнате… приземляюсь на твою кровать и путаюсь в твоих простынях. Я, э-э, думала, что они были существами, пытающимися схватить меня. Сожалею об этом. — Я разгладила покрывало, как настоящая идиотка, и провела рукой по его бедру. Я отдернула руку, мое лицо горело.

Притормози, Мерлин. Он подумает, что ты выпила галлон кофе и ящик Ред Булла.

— Позволь мне все прояснить, — спокойно сказал он, его лицо было наполовину скрыто тенью. — Джейкоб — это Тарвер. Элтон замаскировал его, чтобы защитить, после всего, что случилось с Айседорой, я полагаю? И ты помогала ему в работе над порталом, но он послал тебя сюда по ошибке?

— Бинго! Мы работали над краткосрочными открытиями. — Я цеплялась за техническую сторону вещей, используя ее, чтобы облегчить свое учащенное сердцебиение. Оно стало еще больше, когда мой взгляд снова задержался на его полуобнаженном теле. Хватит пялиться на его прекрасный чертов пресс! Конечно, он выглядели так, словно был вырезан самими богами, но мне нужно было сосредоточиться и перестать выставлять себя на посмешище.

— И вы ничего мне не сказали, потому что…?

Я виновато пожала плечами.

— Элтон велел мне этого не делать.

Он вздохнул и откинул одеяло, открывая себя во всей своей красе Кельвина Кляйна. Я села на край кровати и уставилась на него, голодными глазами, когда он подошел к своему шкафу и взял какую-то одежду. Он натянул спортивные штаны и футболку — две вещи, которые я никогда не видела на Уэйде за все время нашего пребывания здесь, и повернулся ко мне. Шквал чего-то похожего на беспокойство нахлынул на меня, исходящий от него. Это было смешано с подавленным желанием, которое он отчаянно пытался скрыть от меня. В конце концов, я была здесь, в его спальне. Здесь были только мы вдвоем.

— Я возвращаюсь в тренировочный зал вместе с тобой, — сказал он, и его голос застрял в горле. — Уже поздно, и так как в ближайшее время я больше не смогу спать, то вполне могу оказаться полезным, посмотреть, что вы двое от меня скрывали. Возможно, стоит узнать, в чью еще спальню вы случайно ввалились посреди ночи. — В его голосе не было гнева, только та же скрытая сила невысказанного желания.

— Ни в чью больше! — Запротестовала я. — только… в твою.

— Приятно знать.

С этими словами он натянул гладкие кроссовки и направился к двери, оставив меня следовать за ним, желая, чтобы земля разверзлась и поглотила меня целиком. Почему из всех комнат ковена именно эта должна была принадлежать ему? Поразмыслив, я представила себе, как бесцеремонно приземляюсь в постель к Элтону, и решила, что все могло обернуться гораздо хуже.

Глава 2.

Харли

Мы поспешили обратно через пустые коридоры ковена, миновав несколько охранников во дворе магнолии, которые, казалось, были готовы остановить нас на полпути. Уэйд обнял меня за плечи и подмигнул им, большая часть мужского контингента лукаво кивнула ему и позволила нам пройти. Вау… Элтон действительно нуждается, в более высоком уровне безопасности. И все же было приятно, что он обнял меня, пусть даже ради какой-то хитрости. От него приятно пахло сонливостью и выцветшим ароматом пряного одеколона, опьяняющим при такой близости.

Когда мы прошли мимо банкетного зала и направились к тренировочным, его рука упала с моих плеч, но осталась рядом, его кулак сжимался и разжимался в напряженном ритме. Он изо всех сил старался держать свои эмоции подальше от меня, но я была слишком близко. Что-то похожее на тоску пробиралось ко мне, скручивая мои собственные внутренности в узлы. Я скучала по весу его руки, обвивающей мою шею, и по близости того, как он прижимал меня к себе. Но как, черт возьми, я должна была ему это сказать? Каждый раз, когда я пыталась заговорить с ним, у меня заплетался язык, и я выглядела полной дурой.

Он неловко откашлялся.

— Сожалею об этом. Не хочу, чтобы кто-то заподозрил. Я знаю, что у тебя есть разрешение Элтона и все такое, но лучше не привлекать слишком много нежелательного внимания, особенно когда ковен на грани, — тихо сказал он, когда мы двинулись дальше.

— Нет, нет, это умно. После приземления на колени, какие границы остаются, верно? — Я подавилась своим вымученным смехом.

Он бросил на меня странный взгляд, от которого мое сердце бешено забилось. Взгляд содержал тысячи невысказанных вещей, некоторые из которых я чувствовала, что они текут из его тела в мои вены, заставляя их наполняться внезапным желанием прижать его к ближайшей стене и крепко поцеловать в губы.

Верни свою голову в игру, Мерлин! Больше никаких оленьих глаз на Кроули. Я пристально смотрела вперед, пока мы шли к тренировочному залу наставников без дальнейшей дрожи. И все же к тому времени, когда мы прошли через черные двойные двери в комнату в стиле барокко, я уже изнемогала от усилий сдерживать его эмоции.

Джейкоб удивленно поднял голову и потянулся за своей маской.

— Все в порядке, он знает, — сказала я.

Он сделал паузу.

— О… ну, я думаю, это большое облегчение. В этой штуке у меня развивается клаустрофобия.

— Держу пари, что так оно и есть, — ответила я.

— Ты оказалась в банкетном зале? — спросил он с надеждой, его тон был искренним. Так что это не была какая-то коварная уловка, за то, что я дразнила его раньше. Это была настоящая ошибка. Я старалась не показывать своего разочарования, но в глубине души мне хотелось, чтобы это был всего лишь трюк. Тогда, возможно, было бы яснее, что мы добились некоторого прогресса с этими портальными махинациями.

— Не совсем, — ответила я, изо всех сил стараясь не смотреть на Уэйда.

Джейкоб нахмурился.

— И где же ты оказалась?

— В комнате Уэйда.

Он выглядел потрясенным.

— Что? Как?

— Я надеялась, что ты сможешь ответить на этот вопрос. — Я криво усмехнулась и похлопала его по спине. Он изо всех сил старался попасть туда, куда нам было нужно. Я могла только представить, под каким давлением он находился. От него исходил постоянный поток беспокойства, но я знала, что это лишь малая толика напряжения, которое он чувствовал.

— Я, должно быть, думал о… э-э… это было после того, как я рассказал тебе о той штуке, о которой упоминал. — Он бросил на меня многозначительный взгляд, который я слишком хорошо поняла. Он имел в виду то же самое, что и Татьяна. — Как только я подумал об этом, то сразу же начал думать о подобных вещах. Мой разум, должно быть, сосредоточился на чем-то другом, когда я вызывал портал, и это привело тебя в… Ну, в спальню Уэйда.

Я была благодарна ему за то, что он не выдал меня сразу же. Он заметил мою влюбленность некоторое время назад, после того как увидел, как я неуклюже разговариваю с Уэйдом, и он мог бы разоблачить меня, если бы захотел. К счастью, сам Уэйд, похоже, не имел ни малейшего представления о том, что происходит, поскольку принялся осматривать разноцветные мешки с песком, выстроившиеся вдоль стены комнаты.

— А вы уже посылали их отсюда? — спросил он.

Джейкоб кивнул.

— Мы решили, что проще начать с небольших предметов, прежде чем мы с Харли войдем в один из моих порталов. Моя точность приходит и уходит, а Харли настаивает на безопасности в первую очередь.

Уэйд бросил на меня удивленный взгляд.

— Неужели?

— Эй, я тоже могу быть капитаном охраны здоровья и безопасности, когда захочу, — парировала я. — В любом случае, извини, что мы так долго не возвращались к тебе, Джейк. Ты хочешь попробовать еще раз?

— Когда ты будешь готова, — сказал Джейкоб с застенчивой улыбкой. — Может, мне снова заняться ближней стрельбой? Я обещаю, что на этот раз не позволю своим мыслям блуждать. Я сосредоточусь на банкетном зале, и ничего, кроме банкетного зала.

Я улыбнулась.

— Тогда веди нас туда.

Мы с Уэйдом отступили назад, когда Джейкоб приготовился открыть еще один портал. Я уже сбилась со счета, сколько ему удалось создать их в тот вечер, но отчаяние, похоже, придало ему сил. Он был полон решимости сделать все правильно. Кто я такая, чтобы останавливать его? На его месте я была бы и остаюсь такой же упрямой.

Он поднял ладони, собирая в них силу Хаоса. Его рукав соскользнул назад, показывая кожаный браслет с черным камнем, закрепленным в центре. Он вернулся из своего последнего визита с Айседорой, держа его на запястье — подарок, который вернулся к нему. Очевидно, мать подарила его Айседоре, а та, в свою очередь, подарила его ему. Одно можно было сказать наверняка: это был уже не обычный браслет. Джейкоб нашел свой Эсприт, что было чрезвычайно удачно для парня с такой большой силой. Он совершенствовался не по дням, а по часам, и мешки с песком все чаще достигали своей цели. Возможно, я не так часто достигала нужных мест назначения, но никто не был совершенен.

Черный камень сверкал, когда изумрудный свет его Хаоса озарял кончики пальцев. Он закрыл глаза, чтобы все замедлить, как учила его Айседора. Он рассказал мне все об этом, когда мы начали эти вечерние тренировки, и эта идея очаровала меня, заставив задуматься, смогу ли я использовать ее со своими собственными силами. Впрочем, сейчас это было неважно. Здесь в центре внимания были способности Джейкоба, а не мои.

Он хлопнул в ладоши с отмеренной силой, энергия хлынула за ним, питаясь крошечными трещинами в ткани Вселенной, несовершенствами, которые позволили ему вонзиться и разорвать огромную дыру. С сильным ревом позади него открылся портал, открывая зияющую пустоту. Как только он появился, я сразу поняла, что что-то не так. Щель была гораздо больше, чем раньше, края ее потрескивали и трещали. Золотые и зеленые искры летели повсюду, как сверкающий ливень.

Я посмотрела на Джейкоба, который в панике распахнул глаза. Все его тело дрожало, лицо побледнело, губы открывались и закрывались, как будто он пытался что-то сказать нам. Сияние, исходившее от его рук, становилось все ярче, и свет становился таким ярким, что было трудно разглядеть его как следует.

Я прищурилась от яркого света, пытаясь получше разглядеть его. Было ясно, что он изо всех сил пытается контролировать свои силы, но было и кое-что еще, сквозь слепящий свет казалось, что Джейкоб начинает распадаться. Некоторые его части пылали, а крошечные золотистые и зеленые пятнышки отлетали от него, как пылинки. Только это были не пылинки, а часть его самого. Его атомы втягивались в портал один за другим.

— Помогите! — закричал он странно приглушенным голосом.

— О Боже, — пробормотала я в полном шоке. — Это его убивает.

Уэйд посмотрел на меня сверху вниз.

— Что?

— Это убивает его! — завопила я.

Не говоря больше ни слова, я выхватила свое телекинетическое лассо и швырнула его в сторону Джейкоба. Я почувствовала, как вокруг него скользят края, мои руки и разум работали вместе, чтобы обхватить его, прежде чем я потянула назад. Он упал вперед, и я оттащила его как можно дальше от портала. Я надеялась, что, вычеркнув его из уравнения, он разорвет связь с ним.

Беда была в том, что в тот момент, когда Джейкоб упал, я почувствовала рывок со стороны портала. Это заставило меня растянуться на земле, невидимая сила тащила меня по полу. Портал каким-то образом ухитрился ухватить мое ментальное лассо и теперь тащил меня к зияющей дыре. Я почувствовала, как частицы моей магической энергии поглощаются вихрем портала.

— Разорви связь! — закричал Уэйд, подбегая ко мне, чтобы схватить. Его руки обхватили мою талию, он играл в перетягивание каната с порталом, со мной в центре. — Отпусти лассо!

Я поняла, что у меня все еще был Хаос, поднимающийся от моих ладоней — свет, сияющий от моего частично сломанного Эсприта. Я немедленно разорвала связь между собой и лассо, и последняя энергия хлынула в водоворот. Как только последняя волна хлынула в устье портала, он захлопнулся, высосав все, что мог, как голодный зверь, который, наконец, насытился.

Однако секундой позже из тонкой полоски света, оставшейся там, где только что был портал, донесся слабый рокот.

Уэйд схватил меня и упал на пол вместе со мной, когда безмолвная волна силы пронеслась через весь ковен, выталкивая из дверей тренировочной комнаты. Он пульсировал над нашими головами видимым потоком электрического золота, пронизанного прожилками пронзительной белизны, волосы на моей шее встали дыбом, когда он проходил мимо нас.

Когда первый взрыв утих, я подняла голову повыше, чтобы проверить Джейкоба, и только тогда поняла, что со стенами комнаты происходит что-то ужасное. И, возможно, со всем остальным зданием. Вся секция межпространственного кармана, который образовывал тренировочную комнату, вздрогнула и на секунду моргнула, как будто не была полностью уверена, что выдержит это испытание. Несколько бронзовых частиц отлетели в вихре жуткого света, падая вниз, как последние осенние листья.

— Что-то тут не так. Карман не работает, — пробормотала я, чувствуя, как сердце колотится в груди.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Уэйд.

— Смотри! — Я схватила его за голову и повернула лицом к стенам ковена.

Его глаза расширились от ужаса.

— Нет… этого не может быть. Это невозможно.

Словно почувствовав его слова, волна бронзового света хлынула обратно в противоположном направлении от взрыва, восстанавливая целостность стен. Как дефибриллятор, запускающий сердце обратно, это выглядело так, как будто взрыв только на мгновение встряхнул генератор Бестиария, прежде чем он послушно вернулся в сеть. Было уже так поздно, что я надеялась, что никто из внешнего мира не заметил этого маленького сбоя. Паника по всему городу была последним, что нам было нужно. Кроме того, я надеялась, что остальные члены ковена спали и не заметили кратковременного провала в защите. Особенно Элтон.

Я оглянулась через плечо, чтобы посмотреть на Джейкоба, который лежал на полу у дальней стены. Вскочив на ноги и не обращая внимания на то, что рука Уэйда на мгновение задержалась на моей талии, я бросилась к Джейкобу. Он застонал, когда я приблизилась, его глаза быстро заморгали, как будто он не мог выносить свет.

— Джейкоб? Джейкоб, ты меня слышишь? — спросила я, опускаясь на колени рядом с ним. Я взяла его за руку и крепко сжала. Пожалуйста, не умирай, пожалуйста, не умирай, пожалуйста, не умирай.

Он пошевелился.

— Харли?

— Я здесь.

— И что же случилось? — пробормотал он. — Мне казалось, что… я не знаю. Это было очень странно. Это было похоже на то, как будто я исчезал, как будто портал тащил меня в место, из которого я не смогу выбраться.

— Ты просто переутомился, вот и все. Мы не должны были пытаться сделать так много за один вечер. Этот последний портал был слишком большим. Ты ведь не ранен или что-то в этом роде, не так ли? Что-нибудь сломано? Я довольно сильно тебя тащила.

Он слабо улыбнулся.

— Я не чувствую, что что-то сломано, кроме моей гордости, может быть. Случилось ли что-нибудь плохое?

Я бросила быстрый взгляд на подошедшего в этот момент Уэйда.

— Когда портал закрылся, произошел небольшой взрыв, но все в порядке. Харли пришлось вытащить тебя, а это означало, что связь оборвалась, а не была магически отключена. Это, должно быть, вызвало дисбаланс в портале, что и привело к взрыву. Во всяком случае, насколько нам известно, ничего страшного не случилось. Ты хорошо поработал, тебе просто нужно немного отдохнуть, — сказал он, к моему удивлению. Я ожидала обычного жесткого отношения.

— Я все испортил, не так ли? — Джейкоб опустил глаза.

— Нет, Джейк, ты просто устал. Ты хочешь помочь, поэтому слишком сильно давишь на себя. Мы все там побывали. — Я нежно сжала его руку, желая подбодрить его. Если он потеряет уверенность в себе, мы никогда не заставим его повторить эту попытку.

— В следующий раз у меня получится лучше, — сказал он, широко зевая.

— Я знаю, что так и будет. У тебя есть талант, тебе просто нужно немного больше тренироваться.

Несмотря на это, становилось все яснее, что силы Джейкоба были чрезвычайно темпераментны. Они полагались на множество точных факторов и сосредоточенности, которые у Джейкоба не всегда были под рукой. Он ничего не мог поделать с тем, что его мысли блуждали, или его выносливость ускользала, особенно учитывая, что он все еще был новичком во всех этих вещах. Айседора сделала все, что могла, но их прервали.

Нам нужно было вызвать помощь извне, но я понятия не имела, с чего начать. Кого, черт возьми, я могла спросить, когда единственными людьми с этими портальными способностями, о которых мы знали, были Джейкоб и Айседора? Я решила подумать об этом и поговорить с Элтоном. Он назначил меня ответственной за обучение Джейкоба, так что мой долг был сообщать ему, когда что-то не получалось. Если Элтон не хочет, чтобы подобные несчастные случаи повторялись, ему придется самому найти решение. Хотя он, скорее всего, просто сказал бы мне продолжать делать то, что я делаю. У него было много забот, этот предатель все еще был среди нас, и Кэтрин продолжала угрожать ему.

— Пойдем, нам, наверное, стоит уложить тебя в постель, — сказала я, протягивая руку Джейкобу. С помощью Уэйда мы подняли его на ноги и, держа между собой, направились к выходу.

— Я могу идти, честное слово, — настаивал он, отстраняясь.

Я уже собралась возразить, но тут в дверях показалась фигура, заставившая меня замереть. На пороге стояла тень, скрываясь в темноте. Я смотрела на нее в ужасе, боясь, что нас вот-вот раскроют. Наставники знали ситуацию и знали, что мы используем это средство, но этот человек не был похож на наставника. Если бы это было так, они бы уже вошли сюда.

— Покажись мне! — крикнула я, вставая перед Джейкобом, чтобы защитить его. Тем временем Уэйд продолжал обнимать мальчика за плечи.

Фигура шагнула вперед, и тусклый свет тренировочного зала осветил лицо доктора Кригера.

— Прошу прощения за вторжение, — спокойно сказал он. — Я был с Тобе в Бестиарии, когда случилось нечто странное. Я пришел на разведку от его имени, так как он был занят перекалибровкой источника энергии. Он сказал мне, что сбой произошел здесь. Надеюсь, здесь все в порядке?

Я молча кивнула.

— Несчастный случай на тренировке с Джейкобом, но все в порядке. Я знаю, что это выглядит плохо, но теперь все в порядке. Я дам полный отчет об этом Элтону. — Кригер уже знал, что Джейкоб — это Тарвер. Единственная причина, по которой Элтон посвятил доброго доктора в эту тайну, после всего этого разгрома с проклятием, заключалась в том, что читать его должен был Кригер. Элтону не терпелось узнать, насколько сильны силы Джейкоба.

— Рад это слышать. Вы уверены, что это был просто несчастный случай? Сбой был довольно значительным. — Он выглядел гораздо лучше, чем неделю назад, темные круги под глазами стали менее заметными, а на бледном лице снова появился румянец. Очевидно, парень наконец-то немного отдохнул после испытаний заклинания удаления.

— Да, абсолютно уверена. Прости, что потревожили. Вообще-то, я хотела бы поговорить с вами, доктор.

— Насчет подавителя Демпси?

— У меня все в одном флаконе.

Он снова улыбнулся.

— Ну, вообще-то у меня есть кое-какие новости по этому поводу, — ответил он, оглядываясь вокруг, как будто не совсем веря мне в то, что комната в порядке. — И я надеялся поговорить с тобой немного о технологии магического обнаружения, над которой я работал. Я полагаю, что, возможно, совершил прорыв, хотя мне очень хотелось бы услышать твое мнение.

— Мое мнение?

Он кивнул.

— Да, когда мы обсуждали это в последний раз, ты казалась весьма заинтересованной. Я думал, что мы сможем убить двух зайцев одним выстрелом, как говорится. А сейчас у тебя есть время? Я понимаю, что уже довольно поздно.

— Ты сказал технология магического обнаружения? — Джейкоб оживился позади меня, его тон был нетерпеливым.

— Я так и сказал. — Кригер постучал себя по голове сбоку. — Ах да, тот самый Сенсат. Вот именно. Я ведь читал твои книги, не так ли? Погоди… неужели? Я не могу точно вспомнить, что реально, а что нет. Честно говоря, я был почти уверен, что мне приснилось, будто среди нас есть Сенсат. — Он тяжело вздохнул. — Вы должны простить меня за мою умственную медлительность; это была не самая простая неделя для меня, и я все еще возвращаю некоторые свои прежние способности. Суровое заклятие может сделать это с человеком. В самом деле, ты можешь быть чрезвычайно полезным в этом деле, если не возражаешь сопровождать нас.

Я нахмурилась.

— Тебе действительно нужно немного поспать, Джейкоб.

— Ты опять говоришь как миссис Смит, — сказал он с улыбкой. — Ну же, позволь мне остаться на некоторое время. Максимум час, а потом я сразу лягу спать.

Я закатила глаза. Он не был моим ребенком, какое право я имею стоять у него на пути?

— Хорошо, но только на час.

— Спасибо! — Он радостно ухмыльнулся, практически оттолкнув Уэйда в своем нетерпении последовать за доктором Кригером. По пути к выходу он схватил свою маску и натянул ее на лицо.

Когда мы с Уэйдом вышли из тренировочной комнаты вслед за Джейкобом и доктором Кригером, я на мгновение задержалась, чтобы запереть двойные двери. Уэйд завис рядом со мной, словно тоже ожидая приглашения в лазарет. И все же я не могла не заметить усталого выражения на его лице. Очевидно, ночные события отняли у него много сил.

— Тебе вовсе не обязательно здесь торчать. Мы с Джейкобом прекрасно справимся с доктором, — смущенно сказала я. — Я хочу выслушать доктора Кригера, а потом пойду спать. Никаких порталов, никаких коротких путей, просто обычная ходьба. Тебе лучше вернуться. Завтра я расскажу тебе обо всем, что услышу.

Он приподнял бровь.

— Никаких секретов?

— Никаких секретов. Ну, если не считать гигантского слона в каждой комнате, куда мы заходим вместе.

— Ты точно не хочешь, чтобы я пошел с тобой? Я знаю, что формально Кригер меня не приглашал, но я не против пойти с ним.

— Нет, все будет хорошо. Честно говоря, ты немного поспи. Мне и так нехорошо, что я тебя разбудила, хотя я даже рада, что ты был рядом, когда все вышло из-под контроля. Все это могло так быстро пойти к черту. — Я не могла заставить себя посмотреть ему в глаза, чтобы не выдать себя. — Как бы то ни было, ты все еще был бы в стране грез, если бы я не приземлилась на тебя посреди ночи. Иди, все будет хорошо. И я обещаю, больше никаких секретов.

— Ладно… ну, спокойной ночи. — Он не выглядел так, как будто хотел уйти. — Ты хорошо поработала там, Харли. Джейкоба сейчас не было бы в живых, если бы ты не вмешалась там… То, что ты сделала там, было… ну, как я уже сказал, ты хорошо поработала.

— Ты уверен, что не разбил себе голову, когда сбил меня с ног? — поддразнила я его, жалея, что уже не могу взять свои слова обратно. Он выглядел немного разочарованным.

— Спокойной ночи, Харли, — только и сказал он, поворачиваясь, чтобы уйти.

— Спокойной ночи, Уэйд.

С этими словами он ушел, свернув в правый коридор, а я — в левый, торопясь за исчезающими фигурами Джейкоба и Кригера. Дело было в том, что мое нежелание видеть Уэйда там было больше, чем казалось на первый взгляд: если только это не были хорошие новости о подавителе Демпси, я не хотела, чтобы он знал об этом. На самом деле, если это не было хорошей новостью, я не хотела никому об этом рассказывать.

Кроме того, после всех моих обещаний не хранить секретов было еще одно важное обстоятельство, которое я скрывала от большинства людей: письмо Айседоры. У меня и так было достаточно плохих новостей, чтобы хватило на всю жизнь. Сейчас я хотела поделиться только хорошими новостями. Что-то такое, что без сомнения подсказало бы мне, что я могу избавиться от этого дурацкого подавителя раз и навсегда.

Глава 3.

Харли

Догнав Джейкоба и Кригера, я прошла вместе с ними остаток пути до лазарета. Они щебетали, как гиперактивные птицы, едва замечая мое присутствие. Обычно Джейкоб не был таким разговорчивым. Кригер явно нажал на нужные кнопки. Я не возражала; это дало мне свободную минуту, чтобы подумать о том, что только что произошло… и что могло бы произойти, если бы я не остановила Джейкоба. При мысли о том, что он буквально распадался на части, у меня по спине пробежала дрожь. Это наполнило меня ужасом. Теперь, когда Айседоры здесь не было, чтобы защитить его, эта роль выпала на мою долю. Я слишком сильно надавила на него, настаивая, чтобы мы продолжили. Я ничем не лучше Элтона. Но я шла в правильном направлении. Я хотела, чтобы он прогрессировал ради него самого; все остальное было просто привилегией. Полезная привилегия, которая может спасти наши задницы в один прекрасный день.

— Ты уверен, что сможешь это сделать, Джейк? — спросила я, когда мы прошли через пустую палату с ее жутким полосатым освещением и клиническими белыми стенами в личный кабинет Кригера. — Уже довольно поздно, а нам рано вставать утром. К тому же, у тебя был просто адский вечер. Может быть, я лучше расскажу тебе обо всем завтра?

Он покачал головой.

— Со мной все будет в порядке.

— Неужели? Этот последний портал, должно быть, отнял у тебя много сил.

— Честно говоря, у меня все хорошо. Тебе не нужно так сильно волноваться. — Он улыбнулся, но в его тоне прозвучало предостережение.

Я пожала плечами.

— Вполне справедливо. Не вини меня, если завтра тебе понадобится скотч, чтобы держать глаза открытыми, вот и все, что я хочу сказать.

— Заметано, — ответил он со смехом. Похоже, он не слишком пострадал от неудачи с порталом. Либо так, либо он хорошо скрывал тот факт, что находится на грани полного изнеможения. Под этим стоическим фасадом я чувствовала усталость, исходящую от него медленными волнами, как от болота во время отлива.

— Если молодой человек говорит, что он здоров, то пусть побудет еще немного, — согласился Кригер. — Если он почувствует недомогание или переутомление, значит, он в нужном месте. Возможно, в последние несколько недель я был несколько скомпрометирован, но я все еще врач. И притом очень хороший.

Я невольно усмехнулась.

Мы с Джейкобом сели на край демонстративно большого письменного стола Кригера из красного дерева, а он сел с другой стороны. Рядом с ним лежало несколько папок, одну из которых он взял из стопки и раскрыл. Он размашисто провел пальцем по странице, прежде чем остановиться на кучке заметок внизу.

— Ах да, вот оно, — сказал он, и в его голосе послышался мягкий германский акцент. — Как вы знаете, благодаря моему прежнему недугу у меня было много времени, чтобы посвятить его личным занятиям. Удаление подавителя Демпси уже некоторое время находится в верхней части моего списка, и вы будете рады узнать, что я добился некоторого прогресса в этом вопросе.

— А сейчас ты чувствуешь себя лучше? Проклятие снято? — Я отогнала нотку беспокойства в своем голосе. Если Элтон дал противоядие, то у меня не было причин сомневаться в его душевном состоянии. И все же Элтон, скорее всего, не видел того, что видела я.

— Так оно и есть, Харли. Вам незачем беспокоиться, — заверил он меня. — Наставник Беллмор и директор Уотерхауз проделали великолепную работу по его удалению, и без каких-либо побочных эффектов. Я стал немного плохо слышать левым ухом, и в глубине моих костей постоянно ощущается усталость, но это не то, что я не могу вылечить с помощью красочного набора лекарственных зелий.

— Приятно знать.

— Ну что, продолжим, или вы хотите еще немного поговорить о моем здоровье?

Наказанная, я жестом велела ему продолжать.

— Отлично, — сказал он, взглянув на страницу. — Итак, хорошая новость заключается в том, что я нашел способ успешно удалить Подавитель, но плохая новость заключается в том, что это потребует довольно сложной операции. Подавитель прикрепляется к нервным окончаниям, он посылает постоянные импульсы, чтобы блокировать поток Хаоса через твое тело. Что означает, что он прочно там засел.

— И насколько это хорошая новость?

Он снова улыбнулся.

— Ну что ж, я рад, что ты спросила. Я думал о том, чтобы использовать навыки Татьяны, чтобы уменьшить сопутствующие повреждения вашей нервной системы. С ее целебными способностями это может немного упростить процедуру. Это все еще будет чрезвычайно трудная задача, как для вас, так и для меня, но если она сможет поддерживать поток исцеляющей энергии через тебя, пока я работаю, тогда мы сможем сделать удаление успешным. Не большие побочные эффекты, это именно то, что мы хотим.

Дрожь возбуждения заставила мое сердце учащенно биться.

— Не большие побочные эффекты? Например, какие?

— Есть целый ряд вещей, которые могут пойти не так во всех операциях. Я не могу сказать наверняка, что может произойти. Операция всегда непредсказуема, и она будет трудной, как я уже говорил.

— Поверь мне, я могу справиться с трудным делом. Если я смогла справиться с Кэтрин Шиптон в крохотной темной дыре в земле, то смогу справиться и с небольшой операцией.

— Поправка, много операций. Мы говорим о часах и часах под ножом, с очень реальным шансом, что ты можешь закончить с параличом, потерей двигательной функции, а также риском для твоих магических способностей.

— Я готова сделать все, что потребуется, — настаивала я. — Я проведу неделю под ножом, если это то, что мне нужно. Да, это будет неприятно, но если оно того стоит, то я сделаю это. Я просто хочу знать, сможешь ли ты вытащить эту штуку из меня навсегда?

Он медленно кивнул.

— Могу, но я должен быть уверен, что ты понимаешь всю серьезность этого предприятия.

— Я все понимаю. Просто скажи мне, что я должна делать.

Его пушистые брови хмуро сдвинулось вместе.

— Ну, сама подготовка к операции займет несколько месяцев, так как такая работа требует очень специфических инструментов, которые нельзя просто взять в ближайшей больнице. Я уже взял на себя смелость заказать эти хирургические инструменты, но они должны быть разрешены для использования магическими властями. Этот процесс в лучшем случае будет длительным, а в худшем — бесконечным. После того, как это будет сделано, должен быть период в две недели, до операции, в котором ты должна будешь войти в состояние эйфории.

Я с тревогой посмотрела на него.

— Наверняка у тебя есть что-нибудь для этого в аптечном тайнике? Разве я не могу просто взять что-нибудь, чтобы погрузить себя в эту эйфорию?

— Ты меня неправильно поняла, Харли, — строго сказал он. — Эйфория — это не то, что ты можешь проглотить или впитать, а состояние транса, которое очищает магическое тело от всякой силы. Ты должна приучить себя выполнять это действие и сохранять сдержанность, которая приходит вместе с ним, чтобы внезапная волна Хаоса не прервала операцию. Это трудоемкий и изнурительный процесс, когда магия внутри тебя объединяется в локализованную область твоего тела, где она будет оставаться в стазисе, пока ты не освободишь ее снова. Имея это в виду, энергия должна будет медленно высвобождаться обратно в твою систему, чтобы предотвратить катастрофу. — Он сделал паузу, бросив на меня обеспокоенный взгляд. — Это чрезвычайно трудный метод, и он потребует от тебя больших усилий. Но даже тогда есть риск.

— Я же сказала тебе, что не боюсь вызова. Я перепрыгну через все обручи, которые у тебя есть, если, в конце концов, получу всю свою силу. Татьяна тоже не из тех, кто отступает от сложной ситуации.

В ответ он прищелкнул языком.

— И снова я должен убедиться, что ты понимаешь всю серьезность происходящего. Эйфория — это опасный акт, который может оставить мага уязвимым на длительный период времени, — серьезно сказал он. — Маги древности обычно погружались в интенсивные состояния эйфории, чтобы укрепить свои силы и улучшить ясность мысли. Говорят, что это ощущение было ошеломляющим. Однако обычно я бы не советовал и не предлагал этого. Твой случай — исключение, так как я не вижу другого способа провести операцию без этого.

Мое сердце упало, когда меня осенило. Может быть, я и хотела бы пройти через всю эту ерунду с этой операцией и всеми ее приготовлениями, но даже тогда это займет много времени, больше, чем мы, вероятно, имели, прежде чем Кэтрин ударит нас снова. Я была так взволнована перспективой вытащить эту штуку из себя, что даже не подумала о том, сколько времени это займет. Реальность кусается. Я не хотела показаться неблагодарной за все исследования, которые он провел, но мне нужно было что-то, чтобы быстрее избавиться от этого подавителя.

— А есть ли другой способ? Может быть, более быстрый способ? Например, если бы я сама его сломала? — Мои мысли вернулись к письму Айседоры, мне нужно было перечитать его, если это было единственное решение, которое мог предложить мне Кригер

Он бросил на меня суровый взгляд.

— Нет, если ты хочешь выжить после уничтожения подавителя.

— Тогда я думаю, что мы поиграем в игру ожидания, — сказала я с натянутой веселостью. — Ты сделаешь все необходимые приготовления, а я сделаю все, что нужно, чтобы довести дело до конца. — Я ни в коем случае не была готова отказаться от более быстрого решения; мне просто нужно было некоторое время, чтобы сделать некоторые собственные раскопки. Должно было быть что-то между строк, чего я не уловила, или зацепка, по которой я могла бы пойти. Этого просто не могло быть, месяцы ожидания, долгая операция и множество сопутствующих ей рисков.

Кригер улыбнулся.

— Я знаю, что эти месяцы упорства будут нелегкими для тебя, но у тебя есть силы пройти через это. Во всей Америке вы не найдете хирурга, который был бы лучше подготовлен к этому, чем я, и для меня будет честью сделать это, когда придет время.

— Благодарю тебя, доктор Кригер. Это очень много значит для меня. — Я терпеть не могла лгать ему, даже если это было всего лишь небольшое искажение правды.

— Я не хочу показаться назойливым или что-то в этом роде, и я действительно рад, что ты разобралась с этой штукой — подавителем, — вмешался Джейкоб, застав меня врасплох. Я почти забыла, что он здесь. — Но уже поздно, а вы упомянули что-то о технологии магического детектора?

Кригер усмехнулся про себя.

— Приятно видеть молодой ум с такой сосредоточенностью!

— Я даже не знал, что такое существует, кроме того, что я могу сделать. Это вы сами придумали? — Глаза Джейкоба были широко раскрыты, как блюдца, а зад примостился на самом краешке стула.

— Ну, вообще-то… — Кригер помолчал, задумчиво постукивая себя по подбородку. — Вообще-то, позвольте мне начать с самого начала, чтобы вы получили все факты. Видите ли, предыдущий здешний врач, молодая женщина по имени Адли де ла Барт, начала некоторые исследования того, как этот вид технологии может быть возможен, и как это будет переводиться в более широкий спектр. Она пыталась усилить некоторые тонкие вибрации, которые, как известно, излучают магические силы, но ее калибровки были не точны. Эти вибрации слабо улавливаются в широком пространстве, поэтому мы с трудом можем обнаружить скрытые магические силы. — Он глубоко вздохнул, прежде чем продолжить. — Так или иначе, я использовал ее находки и некоторые из моих собственных, чтобы создать несколько прототипов, которые могли бы обнаружить самую слабую из этих энергетических волн.

Джейкоб задумчиво кивнул в ответ.

— Я понимаю, почему там могут быть маги, которые неохотно раскрывают себя ковенам, но в такие времена, как сейчас, им лучше быть с Ковеном, чем без него. Ты ведь собираешься использовать эту технологию, чтобы помочь, верно? Чтобы никого ни к чему не принуждать?

Кригер, казалось, был в восторге.

— Я никогда не позволю использовать эту технологию в неблаговидных целях.

— Тогда могу ли я помочь тебе разработать эту технологию? Я довольно ловко собираю детали вместе, и у меня есть свои сенсорные способности, чтобы добавить их к этой смеси, — сказал Джейкоб.

— Ну, конечно же! — ответил Кригер. — Мне бы пригодились твои сенсативнные способности. Ты можешь даже ускорить весь процесс.

— У тебя есть еще много других дел, Джейк, — мягко сказала я. — Не говоря уже о том, что ты должен работать под прикрытием. Люди могут начать что-то подозревать, если ты, как Тарвер, вдруг начнешь проводить много времени в лаборатории Кригера. Я не знаю, будет ли это безопасно для тебя.

— Я буду осторожен, — оживленно ответил он.

— Я действительно не уверена, что это хорошая идея.

— Ерунда. — Кригер отмахнулся от меня. — Если кто-нибудь спросит, что он здесь делает, я скажу, что он мой новый стажер. Люди, как правило, устают задавать вопросы, когда вы даете им скучный ответ. Во всяком случае, я смогу внимательно следить за ним, пока он здесь, чтобы убедиться, что с ним ничего не случится.

— Даже если так, я…

Кригер прервал меня, и разговор о помощи Джейкоба, по-видимому, закончился.

— Возможно, есть способ направить твои сенсорные способности в один из моих прототипов, Джейкоб, тем самым улучшив его способность находить и распознавать магию. Вибрации — это все хорошо, но они ничто по сравнению с действительными способностями. — Его голос практически подпрыгивал от возбуждения. — Видите ли, один из моих прототипов — это устройство, способное удерживать в себе определенные силы. Собранный фрагмент силы затем может быть использован технологией для поиска того, на что я его запрограммирую.

Я нахмурилась.

— Подожди, это звучит знакомо. Ты имеешь в виду эфемерность? — Мама Джейкоба использовала один из них, чтобы открыть портал и сбежать вместе с Джейкобом. Его отец вложил в нее часть своих способностей открывателя портала, чтобы дать ей возможность использовать этот особый навык в один раз.

Кригер покачал головой.

— Нет, это устройство похоже на эфемерное, но это не одно и то же. Устройство может усилить сущность силы, но это не одноразовая ситуация. Если быть до конца честным, то это модифицированная версия эфемеры, хотя и гораздо менее мощная. Здесь большую часть работы выполняет устройство, а не сама способность.

— А чем я могу помочь? — нетерпеливо спросил Джейкоб.

— Я использую эфемерное устройство, чтобы извлечь фрагмент вашей уникальной подписи Хаоса, которую затем соединю с магическим детектором и откалибрую его, чтобы он мог уловить эти слабые магические вибрации, — объяснил он. — Это простая процедура, и она никак не повлияет на вашу силу. Это тоже самое, что сделать небольшой надрез на коже — Хаос исцелит его снова и восстановит недостающую часть.

— Я думаю, что это звучит опасно, но это всего лишь мое предположение, — сказала я. — То, что ты сохранишь хоть немного его способностей, мне не очень нравится. — Я поняла, что была немного лицемерна, принимая во внимание мою собственную решимость, сломать подавитель самостоятельно. Однако одно дело брать на себя ответственность за то, что подвергаешь опасности себя, а совсем другое — подвергать опасности другого человека.

Кригер улыбнулся

— Уверяю тебя, это совершенно безопасно. Он этого не ощутит, а это принесет огромную пользу всем нам.

— Может быть, некоторые маги не хотят, чтобы их нашли, как сказал Джейкоб.

— Тем не менее, моя работа заключается в том, чтобы соблюдать правила ковена, а это включает в себя защиту магических существ по всей стране. Мне было поручено разработать эту технологию для большего блага, чтобы мы могли служить большему количеству тех, кто не имеет никакого ковена, чтобы пойти в него, или даже не знает об их существовании. Если ты беспокоишься о других людях, использующих такое устройство, то тебе не нужно бояться. Элтон заверил меня, что самые сложные проверки безопасности будут сделаны, когда эта технология пройдет стадию тестирования. Только врачам ковена будет разрешено использовать его, и они должны будут пройти тщательную проверку. Он допустил ошибку с Адли, и больше никогда ее не повторит. Я бы не попросил Джейкоба помочь мне, если бы думал, что он может пострадать.

— Я сделаю это, — твердо сказал Джейкоб. — Все, что тебе нужно, для этой штуки, я сделаю.

Я недоверчиво уставилась на него.

— Почему ты так стремишься это сделать? — Я была сторонником того, чтобы потратить время на обдумывание разных ситуаций. Письмо Айседоры уже давно было у меня в руках, и я все еще обдумывала многое из того, что она сказала. Нет смысла бросаться головой вперед в потенциальную опасность.

— У меня есть на то свои причины.

— Не хочешь ли уточнить?

Он тяжело вздохнул.

— Я хочу тебе помочь. У меня не было ковена, и я даже не знал, что это такое. Это поставило меня в опасное положение вместе с Райдерами. Я хочу, чтобы это не случилось с другими людьми.

— Ну, может быть, тебе лучше поспать сейчас. Я понимаю, почему ты хочешь это сделать, но может быть лучше все хорошо обдумать. Ты проснешься завтра все взвесишь, и тогда продолжим

Джейкоб нахмурился, в голове у него зашумели шестеренки.

Кригер кивнул.

— Джейкоб, ты можешь вернуться ко мне утром со своим ответом. И если ты решишь не делать этого, я найду другой способ настроить детектор так, чтобы он мог улавливать эти частоты.

— По-моему, это неплохая идея, — сказала я.

Джейкоб пожал плечами.

— Нет проблем, я подумаю. Хотя не могу сказать, что это что-то изменит.

Быстро попрощавшись с доктором Кригером, мы с Джейкобом покинули лазарет. Кригер смотрел нам вслед с полусмешливым выражением на лице. Несмотря на это, в тусклом свете своего кабинета он выглядел измученным. Его плечи поникли, тело рухнуло в удобное кресло, как будто это было единственное, что еще поддерживало его. Бедный парень. Он через многое прошел. Я могла только представить, что может сделать с человеком заклинание удаления.

— Зачем ты это сделал? — прошептала я, когда мы шли обратно по темным коридорам, направляясь к жилым помещениям.

Джейкоб повернулся ко мне.

— Что ты имеешь в виду?

— Зачем тебе понадобилось идти и соглашаться вот так? Ты не знаешь, что может случиться.

— Кригер сказал, что это безопасно. Я ему доверяю.

— Но это вовсе не значит, что так оно и есть. — Я вздохнула. — Ты сам сказал, что люди, которые знают о тебе, будут пытаться заставить тебя использовать твои способности в своих собственных целях. Должно быть, Айседора многому тебя научила.

Он пожал плечами.

— Да, но мне показалось, что этот риск стоит того. Если это сработает, это принесет пользу целой куче людей, таких как мы, Харли — людей, у которых больше никого нет, и которые живут с этими странными способностями, которыми никто вокруг них не обладает. Если некоторые маги не хотят вступать в ковен, они все равно имеют право сказать «нет». Но таким образом, как сказал Кригер, это дает ковенам шанс найти и помочь большему количеству магов.

— И какой же ценой тебе это обойдется, а?

— Это фрагмент моей способности. Кригер сказал, что возьмет только маленький кусочек. — Он остановился, глядя мне прямо в глаза. — Я не думал, что у тебя будут проблемы с этим делом. Неужели ты не понимаешь, почему я предлагаю тебе свою помощь?

Я нахмурилась.

— Ну, не знаю. Наверное, это очень благородно с твоей стороны.

— Я хочу иметь право делать свой собственный выбор, даже если он окажется ошибкой. В противном случае я мог бы остаться там, где был, — тихо сказал он. — К тому же, если Кригер сумеет разработать эту машину, то я не буду под каблуком у ковена всю оставшуюся жизнь. Им ведь нужны мои способности, верно?

— Верно.

— И они хотят использовать их в своих собственных целях, как ты и сказала. Да?

— Да. — Я сразу поняла, к чему он клонит.

— Если эта штука сработает, то они смогут получить машину вместо меня. Я буду свободен уйти, не испытывая чувства вины за то, что не использовал свои способности для помощи, для так называемого «большего блага», о котором все твердят. Я не хочу быть эгоистом, но, как ты уже упоминала, Айседора также научила меня не попадаться в ловушку в таких местах, как это.

— Наверное, я не думала об этом так, — сказала я, чувствуя себя неловко из-за того, что накинулась на него.

— Если я не отвлекаюсь на использование своих сенсорных способностей, то я могу сосредоточиться на открытии портала и использовать это, чтобы помочь ковену вместо этого, — добавил он. — Я имею в виду, что после сегодняшнего вечера мы оба знаем, что мне нужно вложить всю свою энергию в то, чтобы сделать все правильно с порталом. Я не дурак, Харли; я знаю, что ты сделала для меня, и что могло бы случиться, если бы ты этого не сделала.

Я опустила взгляд.

— Ты сделал все, что мог, Джейк.

— И этого оказалось недостаточно. Я почти уничтожил это место. Не притворяйся, что я этого не делал, потому что я знаю, что ты просто пытаешься защитить меня.

Я криво улыбнулась ему.

— Все, о чем я могу думать, это о том, чтобы уберечь тебя от беды, наверное, я все время забываю, что ты — яркая искра. Ты так долго оставался на шаг впереди самого себя. Наверное, какая-то часть меня пытается занять место Айседоры.

— Я знаю и ценю это. Мне просто нужно, чтобы ты немного сбавила газ. — Он усмехнулся. — Прямо сейчас я думаю о ковене. Но когда все это закончится, мне нужно будет знать, что там будет дальше. Я должен привести эти планы в действие сейчас, если смогу.

— Все правильно. Ты ставишь меня в неловкое положение.

— Нет, ты ведешь себя как настоящий профессионал. Честно.

— Я просто все время мечтаю, чтобы Айседора тоже была здесь, чтобы она могла дать мне немного советов.

Он кивнул.

— И я тоже. Неужели письмо совсем не помогло? Она не сказала мне, что там было, но я здесь, если ты хочешь поговорить об этом.

Я скорчила гримасу.

— Я даже не могу говорить об этом сама с собой.

— Так плохо, да?

— Да, некоторые его части. Правда в том, что она написала, это просто… это ужасно больно. Гораздо больше, чем я предполагала. — Услышав новости от Кригера, я еще больше расстроилась из-за содержания письма.

— Мне очень жаль. Может быть, мне следовало спрятать его?

Я одарила его грустной улыбкой.

— Кто знает, может быть. В конце концов, именно я вынудила ее рассказать мне все эти вещи. Я могла бы остаться в блаженном неведении, но не хотела этого делать. Мне просто нужно было узнать больше. Она просто делала то, о чем я просила. Это не ее вина и не твоя.

— И не твоя.

— Спасибо, Джейк.

— В любом случае, когда мы ее вернем, ты сможешь попросить у нее чего-нибудь хорошего, чтобы отвлечься от плохого, — весело сказал он. — Ее истории просто великолепны.

— В том-то и дело с чего мы вообще начнем ее возвращать? — пробормотала я, проводя рукой по волосам. — Как же мы спасем ее, если не можем выследить Кэтрин? И ты сказал, что не чувствовал никого с такой силой в ковене.

Он ухмыльнулся.

— Ну, это еще одна причина, по которой я согласился помочь Кригеру. Тебе действительно нужно идти в ногу со временем. — Он подмигнул и толкнул меня локтем в плечо. — Если я сделаю что-нибудь сенсационное, или как там это называется, тогда, возможно, мы сможем обнаружить Кэтрин.

— Ты знаешь, Джейк, возможно, ты самый умный из всех нас.

— И моложе вас.

Я игриво толкнула его.

— Да, и ты еще не слишком стар для порки.

— Так ты считаешь, что это хорошая идея?

— Теперь, когда ты так говоришь, я думаю, что это лучший план, который у нас есть. Если бы эта машина могла каким-то образом выследить Кэтрин, тогда у нас был бы способ подкрасться к ней. Наконец-то появилось преимущество.

Я мельком взглянула на него. Возможно, на нем и была маска Тарвера, но глаза у него были совсем детские. Ребенок, у которого на плечах слишком много всего лежит. Я хотела бы протянуть руку и взять часть себе, но это была способность, которой я не была наделена. Ему придется сделать это самому. Но я поклялась, прямо здесь и сейчас, что мы будем следовать за ним повсюду.

Глава 4.

Харли

Проспав как убитая, я скатилась с кровати и обнаружила, что было только половина шестого. Солнце только что взошло за окном моей спальни, и небо выглядело еще более завораживающим сквозь тонкий фильтр межпространственного кармана. Я постояла там с минуту и смотрела, как тучи туманного оранжевого и темно-розового света тянутся через рассвет. Очень редко мне удавалось просто остановиться и немного побыть одной. Глядя в окно, я могла притвориться, что моя жизнь была свободна от проблем.

Оторвав взгляд от прекрасного вида, я подошла к своему столу и открыла верхний ящик. Внутри, рядом с запиской, которую оставил мне отец, лежало одно-единственное письмо. Мой отец и моя тетя, бок о бок лежали рядом в письмах. Я взяла письмо и села на пол, скрестив ноги. Я читала письмо Айседоры каждый день с тех пор, как получила его, но слова не становилось легче глотать. При каждом перечитывании у меня болело сердце, а по щекам текли слезы.

Моя дорогая племянница,

Мне очень жаль, что я не могу сказать тебе это лично, но я надеюсь, что это письмо попадет в твои руки. Мне нужно многое рассказать, и не так уж много времени для этого, но я не могу написать тебе и не сказать этого — я люблю тебя, милая девочка. Я люблю тебя с того самого момента, как ты родилась, и я впервые держала тебя в объятиях. Я не могу заменить Эстер и никогда бы не попытался это сделать, но я так долго чувствовала себя частью твоей жизни, хотя ты и не знала о моем существовании. Я была видением в твоих снах, не более того, но ты всегда была в моих мыслях.

Твое выживание — это все, что меня волнует. Это все, о чем мы с твоим отцом заботились. И когда я вижу твое лицо, я вижу его гордость и его любовь. Его глаза — это твои глаза, и он был бы так переполнен радостью от того, какой женщиной ты стала. Именно наша всепоглощающая любовь к тебе заставила нас спасти тебя и спрятать. Именно эта любовь вынудила нас вложить в тебя подавитель, хотя я знаю, что он является для тебя источником огромного разочарования и боли. Я очень сожалею об этом.

Итак, вот с чего я начну — с подавителя. Я знаю, что ты искала способ избавиться от него, но я должна предупредить тебя, прежде чем ты попытаешься что-то предпринять. Это мой долг как твоей тети и как последнего человека, который может защитить тебя. Не только от Кэтрин и окружающих тебя угроз, но и от тебя самой.

Стук в дверь заставил меня вздрогнуть. Кто, черт возьми, стучится ко мне в такую рань?

— Входите, — сказала я испуганно. Я поспешила спрятать письмо в карман пижамы и поспешно вытерла слезы.

Сантана просунула голову в дверь.

— Эй, я шла в спортзал и увидела, что у тебя горит свет. Я подумала, что ты, возможно, захочешь… — она замолчала, и ее лицо стало обеспокоенным. — Dios mio, ты в порядке? Неужели что-то случилось? — Она бросилась ко мне и заключила меня в объятия. Я догадалась, что мой заплаканный вид был достаточно редким зрелищем, и вызвал тревогу.

Я уткнулась лицом в ее плечо.

— Я… я получила письмо.

— Письмо? От кого?

— Айседора.

Она отстранилась и взяла меня за руки.

— До того, как Кэтрин забрала ее?

— Да. — Может быть, я и была готова поговорить с кем-нибудь о письме, но я не собиралась раскрывать тайну Джейкоба. Я уже проделала это однажды с Уэйдом и не хотела повторять ту же ошибку снова.

— Ты хочешь поговорить об этом?

Я молча кивнула.

— Плохие новости?

Я снова кивнула.

— Там было очень много интересного.

— Ну, начни с самого начала, и я буду сидеть здесь столько, сколько ты захочешь, — сказала она в своей обычной манере Сантаны. Откинувшись на спинку кресла, она поджала под себя ноги и стала ждать, когда я заговорю.

— Ты в этом уверена? Возможно, мы пробудем здесь весь день.

— Нет проблем. А теперь выкладывай.

Я судорожно вздохнула.

— Она хотела мне кое-что сказать, но первым делом упомянула о подавителе Демпси. Она сказала мне, что если я попытаюсь сломать его силой, то нет никакого способа узнать, выйду ли я с после этого с какой-либо силой вообще. По-видимому, это может пойти в любом направлении, оставив мне слишком много или вообще ничего. Насколько я могу судить, нет никаких промежуточных звеньев, хотя она и не вдавалась в подробности по этому поводу. Судя по всему, моя неиспользованная энергия Хаоса накапливалась внутри подавителя с тех пор, как мне исполнилось два года, а это значит, что в конечном итоге высвобождение будет огромным.

Я остановилась, чтобы вытереть оставшиеся слезы.

— Оно может даже появиться в виде опасно мощного очистительного зверя или чего-то, что называется очистительной чумой. Она сказала, что такой чумы не случалось уже тысячи лет, но это вполне возможно, учитывая, сколько этой энергии накапливалось во мне все это время. Правда заключается в том, что она не знает, что произойдет, и это пугает меня больше, чем, если бы у меня были реальные подробности.

— Мне очень жаль, Харли, — пробормотала Сантана.

— Я ничего не могу с этим поделать, — сказала я с хриплым вздохом. — Все, что я знаю, это то, что, если я попытаюсь сломать его сама, я могу в конечном итоге рискнуть своей жизнью и жизнями всех вокруг меня. Риски должны быть как-то уменьшены, но это самая трудная часть — выяснить, как это сделать. Даже если мне это удастся, и никто не пострадает, пока я буду это делать, Айседора сказала, что возвращение моих полных сил перевернет чашу весов Света и Тьмы. Учитывая послужной список моей семьи, погружение в темную сторону, вероятно, не принесет мне никакой пользы. Во всяком случае, она сказала мне, что я, скорее всего, провалюсь в темноту и закончу свою жизнь в битве за контроль над всеми своими способностями. Их будет слишком много для меня сразу, и есть риск, что они могут поглотить меня. — Я посмотрела на свою подругу. — Спорим, ты жалеешь, что постучала, да?

Она покачала головой.

— Нисколько. Если ты через что-то проходишь, то я должна знать об этом. Ты же Ми Германа, помнишь?

Я улыбнулась.

— Спасибо, Сантана.

— Не стоит об этом говорить. — Она сверкнула улыбкой. — Итак, у нас проблемы с подавителем Демпси и с тем, что может произойти, когда он сломается. Конечно, это все обреченность и мрак, но ведь должно же быть какое-то решение, верно? Есть какие-нибудь мысли о том, чтобы обойти его? Я имею в виду, что ты крепка, как старые яйца, должен же быть какой-то способ пережить разрыв и последствия этого.

Я устало вздохнула.

— Наверное, есть, но я понятия не имею, что именно. Например, должен быть какой-то способ уравновесить меня — заклинание, или предмет, или какое-то безумное магическое вуду. Должен быть какой-то выход, я просто не хочу делать ничего безрассудного. Я усвоила этот урок вместе с нашим наполовину вызванным дымчатым другом в Нью-Йорке. Я не хочу убивать всех, пока буду ломать эту штуку, понимаешь? Если я вообще смогу сломать эту штуку.

— Это когда, а не если. Серьезно, это случится. Нам просто нужно выяснить способы, которые будут держать тебя в безопасности, и всех остальных.

— Я очень на это надеюсь. Я знаю, что это большой риск, но он того стоит. Это может быть единственное, что даст нам преимущество над Кэтрин, если дело снова дойдет до поединка один на один. Я едва выбралась из той последней схватки живой. Я не хочу снова оказаться в такой ситуации, если только не найду способ встретиться с ней лицом к лицу с огромным шквалом силы.

— Правильно, mi amiga. — Она оглянулась через плечо, проверяя дверь, вероятно, чтобы убедиться, что никто не подслушивает. — Кроме того, я знаю, что у тебя там творится какое-то безумное Моджо, которое делает тебя круче всех этих «если» и «возможно». Я говорила с мамой о твоей близости к Гримуарам. Не волнуйся, я тебя специально не упоминала. Я просто спросила ее, можно ли читать из незаконченной книги. Она сказала, что самые древние маги обладали такой способностью, но с течением веков она постепенно ослабевала. Ни у кого больше нет такого таланта, по крайней мере, так ей помнится. Тем не менее, она упомянула, что это было как-то связано с родословными и их связями с центром самого Хаоса.

Мои плечи поникли.

— Это подводит меня прямо к следующему пункту дела Айседоры.

Сантана казалась удивленной.

— Так он есть?

— Да. Она сказала, что на протяжении всей истории Мерлины и Шиптоны попадали в самые разные неприятности. Любой, кто склоняется к Темной стороне вещей, в обеих семьях, в конечном итоге попадает в тот или иной список наблюдения за невыразимыми преступлениями против людей и магии. Естественно, эти вещи скрываются, но можно подумать, что они предупредили бы моих маму и папу, прежде чем делать меня, понимаешь? — Я выдавила из себя смешок, получив сочувственный взгляд от Сантаны. — Очевидно, мы происходим от Праймус Англикус — первых магов, которые появились на свет. Я думаю, что все маги в некотором смысле от них, но наши связи сильнее. Мы укоренились глубже в ткани Хаоса, чем другие. Наше имя происходит от старика в остроконечной шляпе из легенды Артура не просто так. И Матушка Шиптон тоже. Они не славятся тем, что их недооценивают.

Она кивнула.

— Моя мама говорила, что глубокая связь с сердцевиной Хаоса может позволить кому-то прочитать незаконченный Гримуар. Вот почему древние маги могли это сделать — это первые маги, о которых говорила твоя тетя. Я думаю, что с учетом того, что ты обладаешь всеми этими способностями и являешься продуктом двух древних линий, ты прочно укоренилась в самом сердце Хаоса, причем таким образом, что такого уже давно никто не видел.

— Повезло мне, верно?

— Да, тебе повезло на все сто процентов. Это дар, Харли, а не проклятие.

— Я все понимаю. Это просто слишком много для восприятия.

Она толкнула меня локтем в бок.

— У тебя есть оно. Думай об этом как о хорошей вещи, эта связь может быть именно тем, что удержит тебя от падения, когда подавитель сломается. Возможно, именно эта сила помогает тебе контролировать свои способности и готовится к удару, когда они все освободятся.

Я рассмеялась.

— Я так рада, что именно ты постучала в мою дверь.

— И я тоже, это уж точно лучше, чем притворяться бегущей по беговой дорожке. — Она откинулась назад, и по ее лицу пробежало странное выражение. — Кстати, я хотела сказать тебе вчера, я говорила с Марджери о том, что Хэммы стерли свои воспоминания о ней. Все прошло не слишком хорошо, но, по крайней мере, это одна вещь, о которой ты можешь не беспокоится. Я знаю, что ты боялась этого, поэтому я все ей объяснила. И вообще, Элтон не должен был просить тебя об этом.

У меня упало сердце.

— Как она там?

— Опустошена

— Могу себе представить.

— Она не выходила из своей комнаты. Я пыталась уговорить ее выйти поесть, но она просто включила эту ужасную музыку и заглушила меня. Я подумала, что должна оставить ее на некоторое время в покое и позволить ей самой разобраться с этим. Бедная чингита прошла через центрифугу. Часть меня хотела попросить Уэйда сотворить над ней что-нибудь из его забывчивого колдовства, но это казалось еще более жестоким. По крайней мере, так у нее остались воспоминания о том, как ее любили.

Я молча кивнула.

— Будет больно до конца ее жизни, но лучше, если она будет думать о них. Они были очень высокого мнения о ней, и я знаю, что она любила их. Это просто отстой, что все должно было закончиться именно так.

Еще один ребенок, чью боль я хочу забрать.

— В любом случае, мы можем подумать о том, как вытащить Марджери из ее комнаты позже, — продолжила Сантана. — А что еще говорилось в письме?

— Ну, Айседора рассказала мне, почему она так ненавидит ковены, — продолжила я, все еще думая о Марджери. — Она объяснила, как они обращались с ней в свое время. Я думаю, она не хочет, чтобы я застряла в том же цикле, в котором застряла она, чувствуя себя обязанной им, потому что они заботились о стольких людях.

Сантана нахмурилась.

— Что ты имеешь в виду?

— Она сказала, что они использовали ее для получения силы и заставляли помогать им делать некоторые сомнительные вещи. Если она отказывалась, они угрожали ей и заставляли выполнять их приказы.

— И что же это было?

Я снова села, прислонившись спиной к стене.

— Они заставили ее проникнуть в особо охраняемые объекты, такие как оружейные склады и хранилища, а также в другие ковены, чтобы шпионить за ними и красть информацию. Она была их пешкой, как и сказала мне тогда в конспиративной квартире. Они пару раз запирали ее в тюремных камерах Нью-Йоркского ковена, чтобы дать ей почувствовать, что ее ждет в Чистилище, если она не выполнит их просьбу. — Я замолчала, чувствуя, как снова подступают слезы. — Я все думаю, что они сделают со мной, если я не подчинюсь, особенно если мне удастся сломать подавитель. Это тот же самый страх, который я испытала, когда читала Гримуар своих родителей, учитывая, что я не должна была этого делать. Я не могу отделаться от мысли, что если они не смогут контролировать меня, то бросят куда-нибудь в камеру, для всеобщего блага.

— Они бы этого не сделали.

Я приподняла бровь.

— А разве нет? Я имею в виду, я знаю, что у меня нет никаких особо редких способностей, не считая чтения незаконченных гримуаров, но у меня есть шесть навыков. — Я взглянула на свой сломанный Эсприт, два недостающих камня торчали наружу, как больной палец. — Ну, четыре, которые я могу контролировать прямо сейчас.

Я все еще пыталась понять, как мне удалось использовать свои самые темпераментные способности в борьбе с Кэтрин, но я догадывалась, что это было как-то связано с отчаянием и подпитываемой адреналином необходимостью, вызванной происходящим. Необходимость спасти моих друзей и вытащить оттуда Мику к чертовой матери была мощным стимулом для того, чтобы мои способности стали контролируемые. Хотя, без этого, я знала, что рискую причинить больше разрушений, чем сделала в своем обещании, если попытаюсь использовать эти способности в более обычной обстановке. Кроме того, гигантская воронка была не совсем полезна в большинстве случаев. Так или иначе, мне повезло. Я не знала, повезет ли мне снова, без моего Эсприта.

— Харли, если кто-то когда-нибудь попытается посадить тебя в камеру, ему придется сначала разобраться со мной и моими Оришами. Они могут быть маленькими, но они могущественны. Не говоря уже об остальной нашей команде.

— Ты думаешь, Уэйд пойдет против властей?

Она снова улыбнулась.

— Для тебя — безусловно.

Мои щеки вспыхнули.

— Я еще не рассказала ему о письме.

— А тебе и не придется этого делать, если ты сама не захочешь. Он восхитительный образец мужчины, не сомневайся, но ты ему не принадлежишь. Он не имеет права требовать от тебя всего. Кроме того, эти парни любят немного загадочности в женщине.

— Да, я не уверена, что это именно та загадка, за которой он охотится.

— Харли Мерлин, ты именно та загадочная личность, за которой он охотится. В половине случаев, когда он смотрит на тебя, мне все время кажется, что он сейчас превратится в мультяшного волка и будет выть на тебя, выпучив глаза, как воздушные шарики. — Она стала изображать его, топая ногой по земле и воя. Я не могла удержаться от смеха, схватившись за живот, когда она закончила.

— Я рада, что ты здесь, — сказала я, подавляя смешок.

— Я тоже… кто-то должен тебя образумить. Так или иначе, я отвлеклась. Было ли в этом письме что-нибудь еще?

Мне очень хотелось сказать ей об этом, но я не могла выдавить из себя ни слова.

— Нет, в этом-то все и дело.

По правде говоря, была еще одна вещь, которую написала Айседора. Она хранила это до последнего. Даже в тот момент, когда я думала об этом, это не укладывалось в моей голове. «Элтон Уотерхауз был тем человеком, который приговорил твоего отца к смерти. Я не знаю, что он мог тебе сказать, но я присутствовала на слушании. Я создала портал в совещательную комнату присяжных и спряталась в углу, чтобы услышать их заключение. Присяжные из десяти человек разделились пополам — пятеро за пожизненное заключение, а пятеро за смертную казнь. Элтон был решающим голосом. Выслушав все доказательства, он решил приговорить твоего отца к смертной казни. Он мог бы пощадить его, но не сделал этого.

Эту пилюлю было трудно проглотить. Мой отец был мертв из-за Элтона не только потому, что он был в жюри присяжных, но и потому, что он был решающим голосом. И не только это, но и то, что Элтон солгал мне прямо в лицо. Он сказал мне, что присяжные разделились на восемь человек и что по закону он обязан держать свой голос в секрете. Он заставил меня поверить, что был шанс, что он был одним из тех, кто был против. Он ничего не говорил о том, что был решающим голосом. На самом деле, когда я спросила его, считает ли он возможным, что мой отец невиновен, он ответил, что никогда не исключал такой возможности. Тогда я и сама не думала заглядывать в публичные архивы, веря каждому его слову. Чтобы сделать это сейчас, потребовалась бы еще одна просьба к нью-йоркскому ковену, а мне не хотелось иметь дело с кучей бюрократических проволочек. Кроме того, у Айседоры не было причин лгать.

С тех пор как я узнала правду, мне было трудно даже смотреть Элтону в глаза. Как бы я ни старалась все объяснить, гадая, не солгал ли он, чтобы пощадить мои чувства, мой гнев остался. Да, он делал свою работу, но эта работа была гораздо более конкретной, чем он показывал. При соотношении восемь к трем я не думала, что мой отец мог бы остаться в живых. Без пяти пять, с одним оставшимся голосом, это подняло ставки намного выше. Он мог бы жить, если бы Элтон проголосовал иначе. В конце концов, я задалась вопросом, не солгал ли он, чтобы привлечь меня на свою сторону, зная, что я бы покинула ковен навсегда, если бы он сказал мне правду. Я столько раз думала о том, чтобы встретиться с ним лицом к лицу, но что-то всегда удерживало меня.

Какое это теперь имеет значение? Это был вопрос, который я постоянно задавала себе. Я не могла изменить прошлое так же, как и он.

Глава 5.

Харли

Через час после ухода Сантаны мой телефон запищал. На экране высветилось имя Уэйда, а под ним типичное для Уэйда сообщение: «Нам нужно поговорить. Встретимся в Луис-Паолетти через десять минут. У.»

По крайней мере, он перестал писать букву «С» после многих моих поддразниваний. Я помнила, что обещала ему рассказать все о своей встрече с Кригером, но все, что я хотела сделать, это свернуться калачиком под одеялом и снова заснуть. Натянув джинсы и свитер, я написала ему в ответ: «Будет сделано. Х.»

Украдкой взглянув на себя в зеркало и поняв, что ничего не могу поделать со своей непослушной гривой медных локонов, я перечитала текст. Хотя это было одно из его обычных грубых посланий, обычно он никогда не говорил что-то вроде «нужно поговорить». Мой мозг начал усиленно работать, копаясь в каждом маленьком кусочке текста. О чем он так срочно хотел со мной поговорить? Было ли что-то еще, что волновало его сердце? Сердце… грудь его сексуальная, отточенная, как у Адониса, грудь. Мои мысли вернулись к прошлой ночи, и легкая улыбка заиграла на моих губах.

Да… этого не случится. Я поблагодарила рациональную часть своего мозга за то, что она вернула меня к реальности. И все же мое сердце дрогнуло, оставаясь убежденным, что в этом маленьком свидании есть нечто большее, чем кажется на первый взгляд. Я имею в виду, почему он хотел, чтобы я встретилась с ним в комнате Луиса Паолетти, когда мы могли бы поговорить в банкетном зале или любом другом общественном месте? Нет, для этой конкретной встречи он хотел уединения. Мое сердце подпрыгнуло от перспективы снова остаться с ним наедине.

Проведя вишневой помадой по губам, чтобы придать им немного сочности, согласно одному из многих полезных советов Сантаны о том, как получить парня, я вышла из комнаты и направилась к месту встречи.

— Я же сказал десять минут. Долгая ночь? — сказал Уэйд, как только я вошла в комнату, его тон был резким.

— Вообще-то я не сплю с самого рассвета, — сухо ответила я. Мои романтические надежды были решительно разбиты. Это было чисто по делу. — В любом случае, если ты пишешь девушке в семь утра, ты должен дать ей немного свободы действий.

Он пожал плечами.

— Это не могло подождать.

— А что не смогло?

Он улыбнулся, как будто у него был секрет, которым он был взволнован, чтобы рассказать.

— Сегодня утром я получил хорошие новости. Заявление, которое я подал для тебя, чтобы ты получила доступ к Гримуару твоих родителей, было одобрено Нью-Йоркским Ковеном. Теперь все, что тебе нужно сделать, это пройти собеседование.

— Ты что, шутишь? — Мой голос звучал ровно.

Я не могла заставить себя притвориться взволнованной. Я имею в виду, конечно, я хотела снова увидеть Гримуар, но это был не тот случай. Я почувствовала глубокий страх. Если бы то же самое случилось снова, с трансом, черным туманом и таинственным присутствием, и он увидит это. Скажет ли он об этом Элтону? Будет ли он бояться меня? Мне не хочетсяничего из этого.

Когда я взглянула на Уэйда, чувство вины и страха скрутило мой желудок в узел. Мне очень хотелось рассказать ему о своем последнем посещении Гримуара Мерлин, чтобы тут же признаться во всем, но страх оказаться взаперти сдавил меня мощными тисками, заставив молчать.

— Я думал, ты будешь счастливее, — сказал он с легким разочарованием.

— Да, — ответила я с натянутой веселостью. — Это была долгая ночь, как ты и сказал, — я все еще просыпаюсь. К тому же ты даже не дал мне возможности выпить кофе.

Это, казалось, удовлетворило его.

— Мы можем купить его на обратном пути. Во всяком случае, что касается Гримуара, на этот раз я иду с тобой. Никаких «но».

— Есть, капитан. — Я насмешливо отсалютовала, возвращая улыбку на его лицо. Он казался счастливым за меня, несмотря на мое собственное отсутствие энтузиазма. Он действительно хотел, чтобы я получила некоторые ответы.

— Ну, это было легко, — поддразнил он. — Я думал, ты хотя бы попытаешься отговорить меня.

— Никто не может тебя разубедить. — Мои щеки покраснели. — Получим его?

Он фыркнул.

— Ты не такая уж сонная, если в этот час отпускаешь такие шуточки.

— Поверь мне, я бы придумала что-нибудь более шикарное, если бы во мне был латте.

— Так о чем же вы говорили с Кригером?

Я села на табурет и подробно рассказала о том, что мы обсуждали прошлой ночью. Или, скорее, в предрассветные часы этого утра. Я рассказала ему о Джейкобе и технологии магического обнаружения, а также о новостях о подавителе. Упомянув последнее, я заметила, как лицо Уэйда изменилось от радостного до озабоченного, как я и предполагала. Он слишком сильно волновался. Но он беспокоится о тебе, Харли. Мое сердце пропустило удар.

— И ты согласилась подождать? — спросил он.

Я медленно кивнула.

— Да. — Это не было ложью, потому что у меня не было другого выхода. К тому же я еще не была готова рассказать ему о письме. Одно его слово и я окажусь в луже слез на полу. Я уже выплакала все свои слезы за этот год и не собиралась больше плакать перед Уэйдом.

— Это удивительно осторожно с твоей стороны.

— Ну что я могу сказать; у меня и так достаточно волнений с Кэтрин и ее дружками, чтобы думать о том, чтобы сделать что-то опасное для себя. — Небольшое отклонение от истины, но я действительно не хотела делать ничего опасного. Я хотела сломать этот подавитель как можно безопаснее, только быстрее.

— А с хирургическим аспектом у тебя все в порядке?

Я нервно пожала плечами.

— Я знаю, что это действительно рискованно, мягко говоря, но если это сработает, то оно того стоит. По крайней мере, так я себе постоянно говорю. Я верю, что Кригер сделает хорошую работу. Он кажется уверенным в этом, что немного успокаивает. Немного, но все же.

— И ты думаешь, что это сработает? А Кригер упоминал о каких-нибудь побочных эффектах?

Предупреждение Айседоры вспыхнуло у меня в голове. У меня может остаться слишком много или вообще ничего. Будет ли то же самое, если я дождусь операции? Я и понятия не имела. Хотя я сомневалась, что семнадцать лет сдерживаемой энергии просто исчезли, потому что она медленно выходила наружу.

— Я должна верить ему, когда он говорит, что это произойдет, — сказала я. — Что касается побочных эффектов, то я не хочу беспокоить ни тебя, ни себя, если уж на то пошло. Есть некоторые, но я не хочу слишком много думать об этом. Не похоже на то, что подобные вещи делались часто.

Он смотрел мне прямо в глаза, и от него исходила волна нежности.

— Ну, когда придет время, мы все будем здесь, чтобы помочь тебе. Я уверен, что Татьяна не будет возражать использовать некоторые из своих способностей, чтобы помочь тебе, пока Кригер уверен в умеренных рисках, — спокойно сказал он. — Хотя для тебя операция, вероятно, будет самой легкой частью. Это эйфория, которая тебя измотает. Погружение в такое состояние, как это, как известно, очень трудно, и это потребует большого внимания. Я буду счастлив помочь тебе, как только Кригер назначит дату операции.

— Спасибо, это было бы здорово. — Я улыбнулась ему, чувствуя себя немного грустно. Будь моя воля, эта операция никогда бы не состоялась, а значит, я не смогла бы провести целую кучу времени наедине с Уэйдом.

— И если тебе нужно, чтобы кто-то держал тебя за руку, пока Кригер оперирует, — пробормотал он, заставляя мой пульс учащаться, — я уверен, Сантана или Астрид окажут тебе любезность. Они захотят быть в комнате, если им позволят.

Ах, Уэйд Кроули, он сначала дает, а потом забирает.

— А как же ты? — смело сказала я.

— Я не любитель крови, кишок и скальпелей.

— Эй, спасибо тебе большое. Если какие-то мои внутренности начнут вываливаться наружу, Кригер порежет не в том месте.

Он скорчил гримасу.

— Ты так умеешь обращаться со словами, Харли.

— Да, Вордсворт был бы горд. — Я одарила его улыбкой, пытаясь отогнать свое разочарование. — В любом случае, есть ли какой-нибудь прогресс в деле Кэтрин? Я знаю, что вы говорили что-то о просмотре стопки папок на днях, есть ли успехи?

Он покачал головой и сел рядом со мной.

— Не совсем так. Ни в одном из них нет упоминания об этих пяти ритуалах, и никто, похоже, ничего не знает об этой библиотекарше или о том, где ее найти. Похоже, она полностью отключилась от сети, кем бы она ни была. Я думаю, что в этом есть смысл.

— Да, с такими знаниями, как у нее, наверное, лучше не высовываться.

— Точно. Только это невероятно расстраивает, когда ты пытаешься найти этого человека.

Я усмехнулась.

— Как иголка в большой стопке иголок?

— Верно… — он вздохнул и откинулся на спинку верстака. — Элтон уже начал прощупывать почву, и он попросил Марджери попробовать свое ясновидение, используя только имя, но до сих пор все, что всплывало, были видения старых леди в пыльных библиотеках по всей стране, складывающих и штампующих книги. Не совсем тот библиотекарь, которого мы ищем.

— А Элтон не думал, что они могут образовать связь, учитывая, что они оба ясновидящие?

— Я думаю, он имел в виду что-то подобное, но у Марджери просто не было времени развивать свои навыки. По правде говоря, они тут повсюду. Я не хочу показаться мудаком, потому что знаю, что она пытается, но это все равно, что иметь огромное, супер-полезное оружие и никаких боеприпасов. Даже когда она очень сосредоточена, ей нужно больше, чем имя, чтобы получить четкий образ. Посмотри на Мику — нужно было прикоснуться к оборотню, чтобы вытянуть это место из Марджери.

— Надеюсь, Уэйд, ты не выдал ей ни одной из этих догадок, — строго сказала я. — Не забывай, она через многое прошла. У нее в голове, наверное, полный бардак. Даже если бы она хотела мыслить более ясно, там происходит миллион других вещей, особенно сейчас.

Он нахмурился.

— Что ты имеешь в виду?

— Сантана рассказала ей о том, что Хэммы стерли свои воспоминания о ней.

— Ах.

— Значит, у нее и так много забот, — сказала я. — Немного сострадания не помешает.

— Ты думаешь, у нас есть время для сострадания?

Я уставилась на него во все глаза.

— Для этого всегда найдется время, а то мы ничем не лучше Кэтрин.

Помолчав, он скрестил руки на груди.

— Пожалуй, ты права.

— Ты думаешь?

Он усмехнулся.

— Ты действительно думаешь, что я такой холодный?

— Нет, но я все еще пытаюсь найти твой мягкий и пушистый центр. Я знаю, что он у тебя где-то есть. — Я протянула руку и прижала ладонь к его груди. Одним быстрым движением он накрыл мою руку своей и задержал ее там еще на мгновение, его сердцебиение глухо отдавалось в руке. Я удивленно посмотрела на него, и мой язык сам собой скрутился в узел, пока я пыталась что-то сказать.

— Ты уже нашла его? — пробормотал он.

Комок застрял у меня в горле.

— Еще нет.

— Тогда тебе придется смотреть внимательнее.

Мы были так близко, что я могла бы наклониться и поцеловать его. Его глаза были прикованы к моим, как будто вызывая меня сделать движение, которое он не мог сделать. Желание шло от него, как статическое электричество, когда он смотрел на меня, его кадык двигался на шее, а зубы царапали нижнюю губу. О Боже… неужели ты можешь быть еще сексуальнее?

— Тем не менее, то, что переживает Марджери, не делает наше нынешнее общее затруднительное положение менее расстраивающим, — сказал он, ломая момент. — Да, и то, что ты смотришь на меня голодными глазами, тоже не помогает.

— Как раз когда я думала, что нашла Мистера мягкого и пушистого, ты пошел и сказал что-то вроде этого, — упрекнула я, убирая руку и садясь обратно на табурет. Но даже тогда мне захотелось откинуться назад и поцеловать эту холодность. Мои чувства к Уэйду были неуправляемы, усиленные внезапной потребностью в человеческом контакте, вызванной моей печалью по поводу письма и Марджери, обнаружившей, что ее приемные родители больше не помнят, кто она такая. Это была судьба чуть ли не хуже смерти, быть забытым теми, кого мы любили. Это напомнило нам, что жизнь коротка, и мы должны схватить пресловутого быка за рога. Или, как сказала бы Сантана, быть крутыми яйцами.

— Ты казалась расстроенной, — сказал он, застав меня врасплох. — Я подумал, что если скажу что-то подобное, тебе станет легче. Я уже видел, как большинство членов команды Отбросов грустят, и я знаю, как их утешить, но с тобой… я не знаю, что делать. Я ведь не холоден, ты же знаешь. Я просто хорошо умею скрывать свои эмоции от людей. Ну, большую часть времени.

Я уставилась на него в полном замешательстве. Я никогда раньше не видела эту мягкую, уязвимую его сторону и не могла решить, обожаю ли я ее или хочу убежать от нее. Мне было легче справляться с моими чувствами, когда он был в деловом режиме, весь такой строгий и правильный. Честно говоря, эта мягкотелость заставила меня полюбить его еще больше, если такое вообще было возможно. Мой маленький лук имеет сам несколько скрытых слоев. И они вот-вот заставят меня разрыдаться.

— Ну вот… ты опять это делаешь, — сказал он с озабоченным выражением на лице. — Что-то случилось?

Жаль, что я не могу тебе сказать…

— Я просто имею дело с Марджери, Айседорой и моими родителями, и пытаюсь удержать Джейкоба от самобичевания из-за его ошибок, — наполовину солгала я.

— Оставайся на месте. Не шевелись ни единым мускулом, — ответил он. Застыв на месте, я не двинулась с места, когда он придвинул свой стул ближе к моему и притянул меня к себе. Его руки гладко обхватили мои плечи, заключая меня в свои объятия, его подбородок слегка покоился на моей макушке. Я медленно обвила руками его талию и уткнулась лицом ему в шею, вдыхая его пряно-сладкий аромат, когда позволила ему обнять меня. Время, казалось, замедлилось, остальная часть мира исчезла, оставив только нас двоих.

Через несколько минут я подняла голову. Наши лица почти соприкасались, когда он посмотрел мне в глаза. Еще пара дюймов и его губы окажутся на моих. Он сглотнул, когда я выдержала его пристальный взгляд, его руки поднялись, чтобы обхватить мое лицо, пока мы сидели там. Теперь, когда мои ладони были крепко прижаты к его груди, я снова почувствовала биение его сердца, оно тяжело билось о грудную клетку, словно пытаясь выбить секретное послание азбукой Морзе. Поцеловать меня?

— Мы должны пойти и выпить кофе, — сказал он хриплым от волнения голосом. — Ты выглядишь усталой, Мерлин.

Мое сердце упало, когда он убрал руки и освободил меня из своих успокаивающих объятий. Он был так близок к тому, чтобы поцеловать меня, что я была почти уверена в этом. Но теперь… Ну, теперь я снова была на первом месте, и мне оставалось только гадать о «а что потом?», о наших отношениях. Отношения?! Не смешите меня. Это было больше похоже на постоянное упражнение в умственной аэробике, пытаясь понять его. Как раз в тот момент, когда мне показалось, что я начинаю пробиваться сквозь лед, окружавший его, он оттолкнул меня. Впрочем, может быть, это и к лучшему. Если бы я поделилась своими чувствами, а он отверг бы меня или признался, что чувствует то же самое, что было бы тогда?

Я понятия не имела, что это значит, быть в отношениях, никогда не испытывая их на самом деле. Мой послужной список со всеми отношениями, романтическими или другими, был не совсем образцовым. Всю мою жизнь меня передавали то одному, то другому человеку, и я никогда не задерживалась дольше, чем на пару лет. Если бы мы с Уэйдом стали одним целым, произошло бы то же самое? Это пугало меня так же сильно, как и возбуждало. Больше всего на свете мне хотелось это выяснить.

Глава 6.

Астрид

— Держи глаза закрытыми, — сказал Гарретт мне на ухо. Я неуклюже двинулась вперед, чувствуя себя неловко, когда его руки направляли меня. Роман любого рода, не только с красивыми отступниками, был для меня совершенно новым понятием, особенно когда упомянутый отступник положил руки мне на плечи. Прикосновение к голой коже, не меньше! Я не знала, то ли опрыскать его перцем, то ли обнять.

Он написал мне вчера поздно вечером, спрашивая, может ли он пригласить меня на свидание на рассвете. Естественно, слово «свидание» приводило меня в ужас, поскольку оно подразумевало светскую или романтическую встречу. Свидания не были моей сильной стороной. Я даже не была уверена, что мне нравятся встречи. Кроме того, назначенные встречи обычно заставляли меня думать о дантистах и докторах, а помолвки… ну, это не казалось мне подходящей вещью для размышлений. Хотя это наверняка заставило бы Гарретта бежать в горы. Эта мысль позабавила меня, и я позволила ему подтолкнуть себя вперед.

Как бы то ни было, я любила просыпаться рано, так что это время меня вполне устраивало, но раньше мне никогда не приходилось готовиться к завтраку. Будет ли там вообще завтрак? Я понятия не имела. Я надеялась на это, потому что обычно придерживалась жесткого графика приема пищи. Умник уже пищал у меня в кармане, напоминая о необходимости принимать витамины. После того, как вы были мертвы пару раз, вы узнаете, что внутреннее здоровье жизненно важно. Однако я поняла, что не захватила их с собой. Надеюсь, моя иммунная система не слишком сильно пострадает. Несколько часов без них не повредят, верно?

Я отчаянно хотела попросить совета у Сантаны или Татьяны по этому поводу, но к тому времени, когда он написал мне, было уже слишком поздно идти и просить их о помощи. Но опять же, большая часть того, о чем они обычно говорили, когда речь заходила о романтике, прошла мимо моей головы. Я все еще пыталась понять, что Сантана имела в виду под «упырями», когда говорила о свидании Татьяны с Диланом. Без сомнения, это был какой-то сексуальный намек.

— Мы уже приехали? — неуверенно спросила я.

Он снял повязку, которую услужливо надел мне на глаза. Я сказала ему, что я известная гляделка, и это побудило его принести реквизит. Я надеялась, что это не даст ему никаких идей… не было такого понятия, как пятьдесят оттенков Астрид. Я сомневалась, что у меня вообще есть хоть один оттенок.

— Теперь ты можешь открыть глаза, — приказал он.

Я моргнула, чтобы приспособиться к смене света, позволив сетчатке сделать свое чудесное дело. За межпространственным пузырем ковена небо все еще оставалось темным, хотя на горизонте уже начали появляться первые проблески дневного света. Я подумала обо всех странах, где уже наступил рассвет, и задалась вопросом, не делает ли кто-нибудь еще то же самое, что мы с Гарреттом.

Оглядев все вокруг, я поняла, что мы находимся в Драконьем саду. Фонтан стекал кристально чистой водой на раскинувшиеся внизу раковины, его мраморные крылья были наполовину распростерты, как будто он собирался улететь, как только закончит извергать воду. На полу рядом с ним было расстелено клетчатое одеяло для пикника, а вокруг него мерцали свечи в каменных банках. Надеюсь, ты не взял эти банки из Бестиария, Гарретт?

— Я подумал, что мы могли бы позавтракать, пока восходит солнце, — сказал Гарретт, жестом приглашая меня сесть. В центре стояла картонная коробка, полная украшенной еды из банкетного зала, хотя все это выглядело восхитительно: шоколадные пирожные, свежие фрукты, которые были разрезаны, чтобы выглядеть как цветы, чашка греческого йогурта, хрустящий белый хлеб и ягодный джем, все это должно было быть запито кувшином апельсинового сока рядом с коробкой.

— Это очень мило, — застенчиво ответила я.

— Честно говоря, я украл эту идею у Дилана. Я просто заменил закат рассветом и решил не тащить тебя на какое-то странное кладбище. — Он пожал плечами. — Наверное, все дело в личном вкусе. Татьяна любит привидений. Я и не думал, что ты это сделаешь.

Я улыбнулась.

— Не особо.

— Я даже не был уверен, что ты согласишься, ведь сейчас так чертовски рано. Мне пришлось прокрасться на кухню, чтобы забрать все эти продукты

— Я люблю рано вставать и люблю завтракать. Считай, что я купилась.

— Круто. Значит, все хорошо? Даже с украденными идеями и едой?

Я молча кивнула.

— По-моему, это очень мило. К тому же, это одно из моих любимых мест в ковене, так что ты все правильно выбрал.

— Ах, какое облегчение! Я собирался отвести тебя на балкон у бассейна, но решил, что это будет немного более… уединенно.

Для чего? Я проглотила эту мысль и вместо этого сосредоточилась на нем. За всю свою жизнь я никогда не представляла себя с кем-то вроде него, с кем-то красивым, плутоватым и немного раздражительным, но вот я здесь, собираюсь принять участие в романтическом завтраке. У нас было несколько совместных вылазок, как у неоперившейся пары, и за это время он мне очень понравился. Там, где другие ходили на цыпочках, он был прямолинеен и честен. Даже с украденными идеями он сказал мне правду, вместо того чтобы выдать их за свои собственные.

— Ты ведь знаешь, что нравишься мне, правда? — внезапно спросил он, когда я уже потянулась за пирожным.

Я замолчала на полуслове.

— Ну, я не хотела этого предполагать.

— Потому что это делает из нас с тобой ослов? — Он сверкнул мне улыбкой.

— Я бы выглядела глупо, если бы думала, что нравлюсь тебе, а ты мне не нравишься, не так ли?

— Видишь, вот почему ты такая крутая. Ты меня поняла. Ты слышишь, как я говорю глупости, и не закатываешь глаза; ты просто… я не знаю. Я думаю, ты понимаешь, что это значит.

Я взяла печенье и оторвала маленький кусочек.

— Между прочим, ты мне тоже нравишься.

Он ухмыльнулся от уха до уха и наклонился, чтобы поцеловать меня в лоб.

— Ты даже не представляешь, как я рад это слышать.

— А ты разве не знал? — Я покраснела, моя кожа покалывала там, где он поцеловал меня.

— Иногда тебя очень трудно читать.

Я усмехнулась, глядя ему прямо в глаза.

— Ну, теперь ты знаешь.

— Ты единственная в своем роде, Астрид Хеплер. — Он выдержал мой застенчивый взгляд.

— Серьезно, это так. То, как ты делаешь вещи, и то, как ты думаешь о других людях — это круто. Действительно круто. Кстати, я хотел еще раз поблагодарить тебя за то, что ты пыталась заступиться за меня насчет камер наблюдения за телом. Я знаю, что говорил тебе раньше, но для тебя было очень важно защитить меня и других оборотней от Элтона. Мы показываем плохой пример, и мы этого не заслуживаем. Во всяком случае, не все из нас, — продолжал он, беря клубнику и отправляя ее в рот. Я никогда не видела, чтобы кто-то ел клубнику в такой соблазнительной манере. И никогда еще мне так сильно не хотелось быть клубникой.

— Я знаю, — сказала я, наблюдая, как он жует. — То, что он сделал, было нечестно. А теперь вы все должны ходить с этими вещами, привязанными к груди, и объяснять каждый раз, когда вы временно выключаете его, чтобы пойти в ванную. Это казалось таким лицемерием с его стороны, когда он поклялся защищать вас всех от суда ковена. Зачем было так долго заниматься этой ерундой, если, в конце концов, он все равно собирался тебя разоблачить? Вот этого я никак не могу понять. Должен же быть какой-то другой выход.

Гарретт горько усмехнулся.

— Думаю, это был самый простой вариант. Наблюдение.

— И все же это не делает его правильным.

Он повернулся ко мне.

— Нет, это не так.

— Интересно, что будет, если ты его снимешь?

— Это вызов?

Я уставилась на него во все глаза.

— Нет… я просто имела в виду… э-э, я вообще-то не знаю, что сделает Элтон, если ты его снимешь. Неужели он прибежит сюда? Пошлет ли он сюда кавалерию? Я много думала об этом.

— Из-за меня?

— Пожалуй, да. Например, эта встреча была бы гораздо более романтичной, если бы ты не носил на груди какое-то оборудование, записывающее все это.

— Знаешь, некоторым это нравится, — поддразнил он меня.

— Да, но я не из их числа.

Он рассмеялся и потянулся к ремням, которые удерживали камеру на месте.

— Почему бы нам не спрятать его на некоторое время, посмотрим, что получится?

— Я не уверена, что это такая уж хорошая идея. — Я посмотрела вниз на мельчайшие детали плетения пледа из шотландки, временно отвлекшись на темно-синие, красные и тонкие белые полосы, пересекающие друг друга. — Я бы не хотела, чтобы кто-то пришел и прервал наше свидание.

Он перестал возиться с ремнями камеры и убрал руки.

— Ты совершенно права. И я тоже не хочу.

— Но мне очень жаль, что тебе придется его носить.

— Я знаю, что это так. Видишь ли, это еще одна вещь, которая мне нравится в тебе — ты одна из самых искренних людей, которых я когда-либо встречал. — Он наклонился и заправил выбившуюся прядь кудрявых волос обратно под красно-белую пятнистую повязку, которую я носила. — Я вижу, что у тебя добрая душа. Наверное, поэтому ты все время говоришь смерти, чтобы она пошла к черту, твоя душа слишком хороша, чтобы покинуть этот мир.

— Вообще-то, это все время делает Элтон. — Я хихикнула в свою выпечку.

— Кстати, я делаю это не только для того, чтобы произвести на тебя впечатление, — сказал он. — Я имею в виду все, что говорю тебе. Как будто ты вытягиваешь это из меня. Сначала я подумал, что это странно, и что кто-то подсыпал мне в кофе какую-то сыворотку правды, но потом понял, что это всего лишь ты. Твои флюиды заставляют меня хотеть говорить с тобой обо всем. Это звучит безумно, по крайней мере для меня, но я никогда не любил ни одну девушку так сильно, как люблю тебя. И это невероятно здорово, что я тебе тоже нравлюсь. Честно говоря, у меня сложилось впечатление, что ты считаешь меня каким-то тупым подражателем плохому мальчику.

— Первое впечатление не всегда остается неизменным, — ответила я. — Ты связался не с теми людьми и совершил несколько ошибок, вот и все. Если бы я избегала всех, кто сделал что-то глупое в какой-то момент своей жизни, то, вероятно, в конечном итоге разговаривала бы только со Смарти.

— Ты ведь любишь эту штуку, правда? — Он толкнул меня локтем в плечо, и я чуть не пролила апельсиновый сок.

— Смарти никогда не лжет, и он дает мне всю информацию, которую я только могу пожелать. А что тут не любить?

Он рассмеялся.

— До тех пор, пока он не влезет на мою территорию…

— К сожалению, он не может заменить настоящего человеческого контакта. Иногда я осознаю, что только что провела целый час, разговаривая с машиной.

— Но это, наверное, не хуже, чем, если бы мы все время были прикованы к своим телефонам.

— Нет, пожалуй, нет. — Я бросила на него косой взгляд, восхищаясь точеными чертами его красивого лица. У него всегда был способ рационализировать мои мысли и заставить меня чувствовать себя менее странно. Будучи единственным человеком в ковене, полном магии, я иногда чувствовала себя довольно одинокой, как будто все были замешаны в чем-то, частью чего я не могла быть. Гарретт никогда не вызывал у меня таких чувств. Вместо этого, он заставил меня чувствовать себя включенной, как в ковен, так и в его жизнь. Команда Отбросов тоже делала это на некоторых уровнях, но были моменты, когда они, казалось, понимали, что я не обладаю такими способностями, как они. Иногда мне казалось, что они думают обо мне меньше из-за этого.

— Мне очень жаль, что я вел себя так, когда Финч был еще здесь, — сказал Гарретт, откусывая огромный кусок круассана. — Мне нравится думать, что это все из-за него, но я бы солгал. Быть на плохой стороне вещей странно освобождает, это вызывает привыкание.

— Он был твоим другом, независимо от того, как все обернулось, — ответила я. — Такое предательство, должно быть, задевает очень сильно.

— Так оно и было, Астрид.

— Ты скучаешь по нему?

Он пожал плечами.

— Иногда. Я знаю, нам казалось, что мы были просто теми парнями, которые делали жизнь людей невыносимой, но мы были близки. Достаточно крепко, чтобы он мог рассказать мне об Адли и о том, как им удавалось улизнуть тайком. Казалось, он без ума от нее. Время от времени я видел, как он забавляется по этому поводу. Наверное, это была его вина, если он вообще чувствует себя виноватым. Я больше ничего не знаю. Но мы с ним говорили о вещах, о которых я раньше никому не рассказывал. Наши мечты, наши страхи, даже кое-что из того, что мы делали до Ковена Сан-Диего. У нас была крепкая дружба. По крайней мере, мне так казалось. Например, даже сейчас я не знаю, может ли кто-то так убедительно притворяться, понимаешь?

— Я думаю, что Финч знает больше, чем все мы, — ответила я. — Я не люблю играть адвоката дьявола, но ему, наверное, было нелегко расти таким образом. И все мы знаем, что Кэтрин — мастер манипуляции. Возможно, она так глубоко вонзила в него свои когти, что он даже не знал жизни без ее влияния, или мыслей без ее яда.

— Я согласен. Но все равно страшно, — сказал он. — Финч, которого я знал, и Финч, которым он оказался, — совершенно разные люди. Я все еще не могу прийти в себя из-за этого.

— Я понимаю, почему это так трудно понять, — пробормотала я.

Он вздохнул и яростно впился зубами в свое печенье.

— Наверное, я просто рад, что после всего случившегося команда Отбросов приняла меня… более или менее. — Он одарил меня кривой усмешкой. — Пока у меня есть твой голос, я не слишком забочусь о других.

Он быстро сменил тему разговора, очевидно, ему было слишком тяжело говорить о Финче. Может быть, я и не была наделена магическими способностями, но я знала человека и испытывала боль, когда видела его. Была какая-то остаточная печаль из-за утраченной дружбы и обмана, который испортил жизнь. Быть обманутым подобным образом было нелегко, и сопоставлять одно с другим было так же мучительно. У Финча явно было две стороны лица. Как я уже сказала, я все еще верила, что в нем было больше, чем кто-либо из нас знал, хотя большая часть этой конкретной правды лежала между Финчем и его матерью. Наши родители оказывали на нас неизгладимое влияние, кем бы они ни были.

— И вообще, что ты думаешь обо всей этой истории с Кэтрин, которая хочет стать ребенком Хаоса? Я все еще хочу поговорить с тобой об этом, но мне трудно заставить тебя быть самой собой, когда вокруг все такие, — сказал он.

— Я думаю, что это ужасно.

Он нахмурился.

— Неужели?

— Никто не должен обладать такой властью. Для настоящих Детей Хаоса все по-другому, они великолепные, всемогущие, вездесущие существа, древние, как само время. Они были созданы из самого Хаоса, рожденного первыми частицами магии. Но никто не должен быть способен стать или заменить дитя Хаоса. Мне бы очень не хотелось знать, что кто-то вроде Кэтрин сделает с таким уровнем власти.

Он откинулся на одеяло для пикника и посмотрел на светлеющее небо. Мой инстинкт заставил меня посмотреть на плоские мускулы его живота, полоска голой кожи виднелась из нижнего края футболки. Задействовав свой мозг, я заставила себя посмотреть в другую сторону.

— Я знаю, что ты не осудишь меня за эти слова, но мне нравится сама мысль об этом, — сказал он, ничуть не смущенный моим молчанием. — Я имею в виду, можешь ли ты себе представить, какую огромную силу это несет?

— Я могу себе это представить, да, и я повторяю, я не думаю, что кто-то должен иметь так много.

— Да, но подумай о том, что ты можешь сделать. Ты можешь сделать все, что угодно. Если ты хочешь мира во всем мире, иди на это. Если ты хочешь кому-то отомстить, ты это делаешь. Ты хочешь быть богатым, во что бы то ни стало. Ты хочешь помочь своим друзьям и семье, ты просто хлопаешь в ладоши и бинго! Ты можешь дать им все, что они когда-либо хотели, в мгновение ока.

— Я думала, это был хлопок твоих ладоней.

Он ухмыльнулся.

— Я только хочу сказать, что это было бы довольно круто. Хотя я бы никогда этого не сделал, — поспешно добавил он. — И все же я не могу отрицать, что это звучит интересно. Например, как она вообще до этого додумалась? Может быть, однажды она проснулась и подумала «Эй, мне не нравится, как обстоят дела, поэтому я собираюсь стать ребенком Хаоса и делать то, что хочу»? Мне бы очень хотелось знать, что у нее на уме. Она страшная и все такое, но еще и интригующая. Есть ли в этом смысл?

— В некотором смысле, — неуверенно ответила я. Я могла видеть, куда он вел, просто мне не очень нравился этот вывод.

— Хотя, если вдуматься, это должна быть огромная жертва. Честно говоря, я много думал об этом. Неужели ты думаешь, что для того, чтобы стать ребенком Хаоса, она должна отказаться от своей смертной оболочки, так сказать, и стать сырой энергией, как и все остальные?

— Честно говоря, понятия не имею. — Интересно, почему он так зациклился на этой теме?

— С другой стороны, если это так, то в качестве утешения я думаю, можно пойти куда угодно и сделать что угодно. Ничто не будет запрещено, — продолжал он. — Я не верю, что есть хоть один человек в этом ковене, который не находит этот уровень власти привлекательным.

У меня было такое чувство, что он был в восторге от широты амбиций Кэтрин, что меня несколько беспокоило. Он и раньше сбивался с пути, и я не хотела, чтобы Кэтрин утащила его от меня своей манипулятивной магией. В этот момент я была очень рада, что камеры не записывают звук, иначе Гарретт получил бы билет в один конец в офиса Элтона. Подобные разговоры были равносильны государственной измене.

Однако я не могла отрицать, что его простая честность, даже приправленная мрачными мыслями, делала его необычайно привлекательным. Он не пытался прятаться или притворяться, он просто сказал все как есть что бы это ни было. Я восхищалась им за это. Кроме того, каждый раз, мой взгляд задерживался на этом маленьком кусочке кожи. Кончики моих пальцев чесались от желания узнать, каково это. Я представляла, что он будет гладким и теплым, как и большинство, но было в нем что-то такое, что зажигало во мне огонь. Это очень не похоже на тебя, Астрид. Выключи миндалевидное тело, пока оно не доставило тебе неприятностей.

— Я бы не знала, что делать с такой силой, — призналась я.

— Неужели? Ни малейшего понятия? Даже в далеком, безумно-диком сне, где-то на дне твоего сознания? — спросил он, и улыбка тронула уголки его рта.

Я нахмурилась.

— Я вообще-то об этом не думала. Я знаю, что некоторые люди здесь жалеют меня за то, что я не маг, но я честно предпочитаю быть человеком. Наличие способностей Хаоса кажется большой ответственностью, особенно когда все идет не так. Что, кстати, часто и происходит.

— Забавно, я даже не могу представить себе жизнь без этих сил, но все же ты больше маг, чем я, в некотором смысле. Это трудно объяснить. — Он приподнялся на локтях и посмотрел на меня. — Твой интеллект — это твои способности. Не у многих людей есть то, что есть у тебя. И я в восторге от тебя. Жаль, что у меня нет твоих мозгов.

— Это очень мило с твоей стороны, — пробормотала я, чувствуя, как горят мои щеки.

— Я серьезно говорю. Это более редкое явление, чем большинство магических способностей. — Он выпрямился и взял мои руки в свои. — Знаешь что, есть еще одна причина, по которой я ненавижу это постоянное наблюдение. Если бы на нас не было глаз, я бы даже поцеловал тебя прямо сейчас.

Мое сердце подскочило к горлу. Я не могла понять, шутит он или нет. Читать людей было больше по душе Харли. Мне хотелось бы знать, что чувствуют люди, как это делает она. Это значительно облегчило бы все мои социальные взаимодействия. Мне бы очень хотелось почувствовать эмоции Гарретта прямо сейчас… хотя, конечно, даже способности Харли не сработали бы на оборотня.

— Серьезно, я ненавижу все это, — пробормотал он, и в его голосе послышались нотки гнева.

Я не могла винить его за это. С тех пор как появились камеры, оборотней в ковене избегали как чумы, их личности были раскрыты. Это было печальное положение вещей, и именно его я так хотела предотвратить. Элтон обычно принимал мое мнение в расчет, и чаще всего мы были на одной волне. Однако теперь мы, казалось, находились в противоположных концах комнаты.

— Я пыталась уговорить Элтона убрать камеры, — призналась я. — Я знаю, что ущерб уже нанесен, но я пыталась заставить его понять смысл происходящего. Но сейчас он все еще отказывается сдвинуться с места.

— Так что же все-таки между вами происходит? — спросил он, приподняв бровь. — Я всегда удивлялся, как ты сюда попала. Вокруг ходит тысяча историй, но я не верю ни одной из них. Так что давай, время истины. Как же Элтон нашел тебя?

Я опустила глаза, отворачивая лицо. Он мог быть откровенным и честным со мной, но было несколько секретов, которые я не была готова рассказать никому, даже Гарретту. И все же, слова уже начали срываться у меня с языка, прежде чем я смогла их остановить. В глубине души я хотела быть уязвимой рядом с ним. Я хотела, чтобы он увидел эту мою сторону.

— Если я скажу тебе, ты должен пообещать, что не будешь… — я не успела закончить фразу, как на пороге драконьего сада появилась фигура. Он казался больше, чем жизнь, его глаза сузились.

— Прошу прощения за вторжение. Астрид, могу я поговорить с тобой? — холодно сказал Элтон. — Есть одно срочное дело, которое требует твоего внимания.

Гарретт нахмурился.

— Мы сейчас немного заняты.

— Тем не менее, мне нужна помощь Астрид.

Разрываясь между ними, я бросила на Гарретта извиняющийся взгляд. Может быть, мне и не нравилось, как Элтон ведет себя в некоторых вещах, но я не могла просто сидеть здесь и продолжать свое свидание, если он нуждался в моем внимании. Хотя я и за милю чуяла эту уловку. Я бы не удивилась, если бы там вообще не было никакого дела. Так или иначе, Элтон, очевидно, следил за камерами и заметил меня здесь с Гарреттом. По какому праву он это делает? Я никогда не услышу конца этой истории, если не пойду с ним сейчас.

— Так ты идешь? — голос Гарретта был ледяным.

Я безнадежно вздохнула.

— Я должна это сделать.

— Мы можем увидеться позже?

— Я напишу тебе, когда закончу, — пообещала я, одарив его, как я надеялась, плутоватой улыбкой. У него была своя точка зрения о плохом поведении, Значит ли это, что я становлюсь ренегатом? Какая-то тайная часть меня надеялась на это.

С этими словами я последовала за Элтоном из драконьего сада и через почти пустые коридоры ковена. Пара магов, проходивших мимо нас, опустили головы или сонно поздоровались, но он едва их узнал. Он не произнес ни слова, пока мы не оказались в безопасности в его кабинете, как я и ожидала. Элтон был всего лишь человеком привычки, и ему не нравилось проветривать свое грязное белье на людях.

— Астрид, я уже достаточно долго закрывал на это глаза, — сказал он, как только дверь закрылась. Он начал расхаживать по комнате, что никогда не было хорошим знаком.

— Закрывать глаза на что?

— На твой роман с Гарреттом. Мне не нравится, что ты находишься в компании кого-то вроде него. Это может означать только неприятности, и я не хочу, чтобы ты была замешана в чем-то подобном. Ты слишком дорога этому ковену, чтобы сбиться с пути истинного.

— Что значит «кто-то вроде него»? Как ты думаешь, кто он такой? — огрызнулась я в ответ.

— Я вовсе не это имел в виду. Не превращай это в то, чем оно не является.

Я сжала руки в кулаки.

— Нет, вообще-то я не понимаю, что ты имеешь в виду. Что касается меня, то я делаю то, что сделала бы любая нормальная молодая женщина. Мне нравится парень, поэтому я встречаюсь с этим парнем. Вот и все. Это не имеет к тебе никакого отношения, и, честно говоря, мне было бы забавно узнать, как ты думаешь меня остановить. В конце концов, ты уже зашел так далеко, что привязал камеру к его груди. Кстати, как прошла запись нашего свидания? Тебе понравилось это за утренним ристретто?

Он резко обернулся, свирепо глядя на меня.

— Ты не должна так со мной разговаривать, Астрид. Я твой отец, нравится тебе это или нет, и ты будешь делать то, что тебе сказано.

Глава 7.

Астрид

— Это ты предложил мне держать наши отношения в секрете, а теперь хочешь сыграть роль отца, заговорив о дисциплине? Ты не можешь иметь все сразу, Элтон. — Я выдержала его пристальный взгляд, оставаясь непоколебимой в своей решимости. Я не была склонна к слезам, и прошло уже много лет с тех пор, как я плакала перед своим отцом. Я не собиралась сейчас изменять этой черте характера.

Он вздрогнул, услышав свое имя.

— Я же просил тебя не называть меня так, когда мы вдвоем.

— Ты не можешь быть моим отцом только тогда, когда тебе это удобно.

— Я всегда буду твоим отцом, Астрид.

— Я имею в виду, что ты не можешь просто взять и стать моим отцом, когда я делаю что-то совершенно нормальное, что тебе не нравится. Если бы это случилось несколько лет назад, я бы, возможно, поняла, но я вполне способна справиться с романтическими отношениями. — Мои щеки пылали от гнева. — Ты хочешь, чтобы я осталась изгоем на всю оставшуюся жизнь, или мне придется покинуть этот ковен, чтобы обрести хоть какое-то чувство нормальности?

Он выглядел удивленным.

— Но ты же не уйдешь.

— А почему бы и нет, раз уж ты, похоже, решил разрушить любую возможность, которая у меня здесь может быть?

— Я просто беспокоюсь за тебя, вот и все, — сказал он. — У Гарретта на всем теле отпечатались неприятности.

— Нет, к нему привязана камера. И это была твоя работа, помнишь?

Элтон вздохнул.

— Я серьезно, Астрид. Он тебе не подходит. Он не годится ни для кого в этом ковене.

— О чем ты говоришь? — Любопытство было у меня в крови. Нет, если он хочет что-то сказать о Гарретте, то я хочу услышать это прямо сейчас.

— Я ничего не могу сказать по этому поводу.

Мои глаза закатились так сильно, что мне показалось, будто я вот-вот отсоединю свои глазные нервы.

— Тогда зачем об этом упоминать? Очевидно, ты веришь, что он что-то замышляет, иначе не стал бы намекать на это. Итак, скажи мне, в чем ты подозреваешь его на этот раз?

— Это… это всего лишь мое предположение.

Я недоверчиво уставилась на отца.

— Намек на что? Ты будешь судить его без каких-либо оснований или доказательств?

— У меня есть основания.

— Например?

У него, по крайней мере, хватило порядочности выглядеть смущенным.

— Его дружба с Финчем.

— Его прежняя дружба с Финчем, прежде чем он понял, что Финч предатель. Ты же не серьезно, — пробормотала я. — Это потому, что он оборотень, и ничего больше. Признайся.

— Я ничего не имею против оборотней, и ты это знаешь.

— Что, так, это всего лишь оборотни, которые, меняют форму, как Гарретт Кейтелер? Ты только что сказал «кто-то вроде него», как будто он был чем-то меньшим, чем остальные из нас. Я знаю, что ты на самом деле имел в виду, и это не имеет ничего общего с отцовской заботой. Ты не мог бы быть более предубежденным, даже если бы попытался! — Я яростно замотала головой. — Сколько раз ему приходится прыгать через обручи, чтобы ты убедился, что он честен и предан тебе? Неужели он должен быть в огне? Должен ли он совершить двенадцать подвигов Геркулеса, прежде чем ты поймешь, что он заслуживает твоего уважения? — Теперь я была в ударе. — Он чуть не погиб в той драке с Кэтрин. Ты, должно быть, видел это на камерах. Он сражался вместе с нами, бок о бок. Он не убегал при первых признаках опасности и не переходил на другую сторону, когда казалось, что мы проигрываем. Если бы он был в сговоре с ней, его бы здесь уже не было.

— Я действительно нахожу это весьма удивительным, — признался он, когда внезапная догадка осенила меня.

— Скажи мне, что ты этого не делал.

Он нахмурился. — Что не сделал?

— Я вовсе не дура. — Я почти прошипела это слово. — Это ты его подставил, да? Ты установил камеры, чтобы видеть, как он будет вести себя с друзьями Кэтрин. Ты хотел, чтобы он перешел на другую сторону. Ты хотел, чтобы он был предателем. Ну же, признайся. Ты ведь хотел, чтобы он доказал твою правоту, не так ли?

— Может быть, и так.

Мои плечи поникли.

— Почему же? Ты сделал это для меня?

— Я все для тебя делаю, Астрид. Может быть, я не всегда хорошо это показываю, но ты — мой главный приоритет во всем, — сказал он с отчаянием в голосе. — Каждый день я просыпаюсь и благодарю свою счастливую звезду за то, что ты все еще с нами.

— Это не значит, что ты можешь диктовать мне, что делать со своей жизнью. Ты не можешь спасти меня от опыта, и я не хочу, чтобы ты это делал. — Я знала, что он хотел как лучше, но эта чрезмерная забота не была его приятной чертой. Подставить кого-то, и все это во имя того, чтобы увести его подальше от дочери, это было почти подло, и мне не нравился кислый привкус, который он оставлял у меня во рту. Мой отец был выше этого, и все же он опустился до самого низкого из низов.

— Я присматриваю за тобой, — настаивал он.

— Нет, ты делаешь то, что хочешь. Ты прячешь меня от чего-то, что может причинить мне боль или страдания. Если это случится, и он разобьет мне сердце, пусть так и будет, но я не думаю, что Гарретт заслуживает того, чтобы его сделали изгоем, потому что я ему нравлюсь. — На сердце у меня было тяжело. — Ты хочешь, чтобы я осталась одна на всю оставшуюся жизнь?

Он присел на краешек стола.

— Я защищаю тебя, потому что ты постоянно в опасности, Астрид. Ты уязвима, хочешь ты в это верить или нет. — Его взгляд стал печальным, а лицо постарело лет на десять прямо у меня на глазах. — Меня беспокоит не романтика, а беда, которая ходит с Гарреттом. Если Кэтрин добралась до Финча, то кто знает, добралась ли она и до его друзей. В том числе и до него. И я не хочу ставить тебя в такую ситуацию, когда мне придется снова воскрешать тебя из мертвых.

Я вздохнула.

— Я знаю.

— Пожалуйста, умоляю тебя, пойми, каково это, с моей точки зрения: держать на руках свою безжизненную дочь и желать, чтобы ее мертвое тело вернулось к жизни. Один раз было достаточно плохо, но я делал это уже не раз. В последний раз я почти успел добраться до тебя вовремя… я не хочу снова проходить через это.

Моя смерть во время помощи ковену была не единственной причиной, по которой он воскресил меня. Так как я его дочь, он не мог позволить мне умереть. Я знала это, и я знала, что он страдал из-за этого, но это все еще не делало все правильным.

— Гарретт не собирается меня убивать. Он предан нам, — сказала я.

— И пока я не буду знать это наверняка, пока я не буду знать, что он не работает на Кэтрин, мне нужно, чтобы ты поняла, почему ты должна держать дистанцию. Все, о чем я прошу — это временный перерыв, пока мы не будем на сто процентов уверены в его лояльности.

— Я уже.

Голова Элтона опустилась на грудь.

— Ну, а я — нет.

— Почему ты не можешь просто порадоваться за меня? Я бы не возражала против небольшого отцовского бахвальства, но это просто смешно, — сказала я, не в силах больше сдерживать свой гнев. — Маме он понравился, так почему же ты не можешь?

Элтон резко вскинул голову.

— Подожди… что? Твоя мать уже встречалась с ним?

— Гарретт не знает, что встречался с ней, но да, они были представлены друг другу, — ответила я. — На днях я повела его в магазин, и они прекрасно поладили. Потом она сказала мне, что он ей нравится, что она чувствует исходящую от него приятную энергию. Ты же знаешь, что она честна до безобразия. Она рассказывает людям, как это бывает, даже когда маги приходят в Кабот, чтобы попытаться убедить ее, что их Эсприт — это долбаный бриллиант Куллинан, хотя на самом деле это потрепанные старые часы. Некоторые хотят иметь модные вещи, и она говорит им, что они не могут их получить, хотя это стоит ей кучу денег. — Конечно, эсприты просто так не работают. Ты получишь то, для чего был предназначен, но не обязательно то, что хотел.

Моей матерью была Генриетта Кэбот из знаменитого магазина «Эсприт» в Уотерфронт-парке. Будучи не магической, как я, она обладала исключительной склонностью ко всему древнему и могущественному, будь то заклинания или Эсприты. Я безмерно восхищалась ею за это, так как люди часто ошибочно принимали ее за обладательницу магических способностей, хотя на самом деле это был просто превосходный инстинкт. До встречи с Элтоном она торговала редкими артефактами и единственными в своем роде драгоценностями, часто путешествуя по миру, чтобы найти новые предметы для частных коллекций, для которых она покупала предметы. Я была почти уверена, что когда-то она могла быть расхитительницей гробниц, но она никогда не раскрывала мне ничего подобного.

— Твоя мама, наверное, знала, что он мне не понравился, — сказал Элтон после короткой паузы. — Она сделает все, чтобы выставить меня в дурном свете.

— Нет, она никогда бы не попыталась замарать твое имя, и ты это прекрасно знаешь.

Элтон и моя мама родили меня после короткой интрижки. Они не продержались дольше нескольких месяцев, но Элтон оставался рядом с ней во время беременности и настаивал на том, чтобы быть вовлеченным в мою жизнь. Несмотря на то, что они не были вместе, они оба любили меня, и я не держала никакой обиды на них обоих за то, что они не смогли сделать это. Такова была жизнь.

Он выглядел обиженным.

— Может быть, и нет, но я всегда кончаю тем, что становлюсь плохим копом.

— Мама не виновата, что ты ненавидишь Гарретта за то, какой он есть. Она не превратила тебя в плохого полицейского, ты сам это сделал. Держу пари, даже Изабель не была бы так строга к нему. Почему бы нам не спросить ее, что она думает о нем, может быть, она встанет на твою сторону?

— Она бы сказала тебе, чтобы ты не связывалась с мальчиками в твоем возрасте.

— Неужели? Ты думаешь, что такая умная женщина, как она, просто слепо встанет на твою сторону, потому что ты ее муж? Да ладно, мы оба знаем, что это неправда. — Изабель Монро была грозной женщиной в области молекулярной науки, с острым умом и более острым чувством юмора. Всякий раз, когда наша странная, смешанная маленькая семья собиралась на Рождество или другие праздники, она всегда была той, кто безжалостно обижал Элтона, заставляя нас смеяться до слез. Они с мамой ладили, и я знала, что это иногда беспокоило Элтона. Он чувствовал себя так, словно они объединились против него, что было одновременно мило и весело. Великий Элтон Уотерхауз, превратившийся в краснеющую развалину из-за своей жены и матери своего ребенка.

— Это не меняет моего взгляда на те «отношения», которые ты затеяла, Астрид, — многозначительно сказал он.

— Почему ты считаешь, что имеешь право диктовать мне, что я делать, а что нет? Я знаю, что ты мой отец, но это не значит, что ты ведешь себя по-отечески большую часть времени. Я почти всегда чувствую себя твоим сотрудником, а не дочерью. — Я попыталась запихнуть свои горькие слова обратно, но было поздно. — Дело в том, что ты не имеешь права решать, с кем я буду встречаться, ты последний человек, от которого кто-либо должен принимать романтические советы. — Я сделала паузу, чтобы перевести дух. — До Изабеллы твой послужной список отношений был не слишком велик. Ты не можешь помешать людям жить своей жизнью или совершать свои собственные ошибки. Жизнь случается. И я хочу, чтобы моя тоже.

Он устало вздохнул.

— Я знаю, что совершил несколько ошибок и не слишком долго проработал в отделе романтики, но я никогда не представлял реальной опасности для кого-либо. Гарретт вполне может быть таким.

— Но это не так! — крикнула я, закрывая рот руками, чтобы остановить слова, вырвавшиеся так резко.

— Астрид, я…

— Все, о чем я прошу, это чтобы ты смотрел на вещи с моей стороны, — перебила я его. — Гарретт не сделал ничего такого, что заслуживало бы такого рода подозрений. Он честен и предан, и он доказал это на поле боя. Твоя подстава должна быть единственной вещью, которая показывает тебе, что он невиновен. У тебя же все это есть на пленке, ради бога.

Элтон пожал плечами.

— Может быть, ему велели притвориться?

— А теперь ты ведешь себя совершенно глупо. — Я натянуто рассмеялась. — Ты не получил желаемых результатов, поэтому теперь пытаешься найти недостатки, которых не существует. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, убери камеры с оборотней. Не ради меня, а ради всех, чье доверие ты нарушил. Ты обещал им, что не будешь раскрывать их личности, и все же пошел и ударил по ним камерами. Ты ставишь на них мишени, отец. Они поверили в тебя, а ты их подвел.

— Я уже потерял счет тому, сколько раз говорил тебе это, Астрид, но если Гарретту нечего скрывать, то он не должен так уж сильно возражать против камер, — парировал он. — А тебе не кажется, что это хоть немного подозрительно?

— Нет. Я вижу группу обиженных людей, которые потеряли к тебе доверие. Ты выделил их, конечно, они будут сопротивляться этому.

— Вот почему эти отношения так сильно меня беспокоят. Они ослепили тебя. Другие оборотни не произнесли ни слова жалобы на камеры. Они понимают эту необходимость. И все же Гарретт продолжает ворчать по этому поводу. Почему только у него есть проблемы?

Я пожала плечами.

— Ну, не знаю. Может быть, это потому, что они боятся противостоять тебе, а Гарретт — нет? — Я прищурилась, глядя на отца. — Может быть, это ты что-то скрываешь, раз уж тебе так не терпится переложить вину и подозрения на кого-то другого. Какие тайны ты хранишь, отец?

— А теперь это ты ведешь себя нелепо.

— Я? — Во внезапном порыве нехарактерного для него импульса я подошла к его столу и начала рыться в бумагах, делая вид, что поднимаю все его документы и роюсь в папках. Я выдвинула все ящики и вывалила папки на стол, драматично перелистывая их. Он поспешно обошел меня и встал между мной и столом, преграждая мне путь.

— Довольно! — сказал он холодным тоном. — Ты выше такого ребяческого поведения.

— По-видимому, нет, поскольку мне нужно, чтобы меня нянчили через камеру. Ты ненавидишь то, что потерял контроль надо мной, вот и все.

Он тяжело вздохнул и повернулся ко мне спиной, закрывая мне обзор. Напрягшись, чтобы получше рассмотреть, я заметила, как что-то блеснуло под его рукой, когда он смахнул это со стола в верхний ящик. К нему прилагалось сложенное письмо. Я нахмурилась при виде этого зрелища. Зачем он это сделал? Почему он положил в ящик два предмета, а остальные нет? Я сказала это в мстительной шутке, но теперь у меня было тревожное чувство, что он что-то скрывает от меня.

— Камеры останутся, Астрид. Они здесь для всеобщего блага. Если небольшой группе приходится терпеть временный дискомфорт, то мы должны принять это как факт. Если у Гарретта и дальше будут проблемы, он может прийти и поговорить со мной сам, а не использовать тебя в качестве посредника.

— Я не перестану с ним встречаться.

Он резко повернулся ко мне лицом.

— Это мы еще посмотрим.

— И что это должно означать?

— Это значит… это значит, что я не перестану присматривать за тобой. Если ты пойдешь против моей воли, то это твоя прерогатива, но не думай, что я перестану пытаться защитить тебя от всего, что мне кажется опасным. Пока я не буду знать наверняка, что Гарретт не работает на Кэтрин, он подходит под эту категорию. Мне очень жаль, но так и должно быть.

— И я буду продолжать бороться за свое право жить своей жизнью, на своих собственных условиях.

— Как пожелаешь, Астрид. — Он прислонился спиной к столу, используя свое тело, чтобы прикрыть верхний ящик. — Тебе лучше уйти. У меня сегодня много дел.

Не говоря больше ни слова, я вышла из-за стола и пересекла комнату. У двери я обернулась и бросила на него разочарованный взгляд через плечо, прежде чем выйти в коридор.

Когда я возвращалась в свою комнату, мне в голову пришла одна мысль. Это было не то, на чем я хотела бы остановиться, но оно все равно всплыло, как это обычно бывает с мыслями: я задавалась вопросом, может ли когда-нибудь наступить время, когда я буду вынуждена выбирать сторону.

И если это случится… чью сторону я выберу?

Глава 8.

Харли

Когда я была на полпути через банкетный зал, чтобы встретиться с Джейкобом за ланчем, мой телефон завибрировал. Вытащив его из заднего кармана, я с удивлением взглянула на имя, появившееся на экране. Райанн? Я так давно не разговаривала с дочерью Смитов — моей сестрой по душам. Укол вины скрутил мой желудок. Миссис Смит просила меня как-нибудь позвонить Райанн, когда я в последний раз была у них дома, но все так вышло из-под контроля, что это совершенно вылетело у меня из головы. Часть меня не хотела, чтобы он зазвонил, учитывая, как мы были заняты, но я знала, что должна ответить. Я нажала кнопку ответа и поднесла телефон к уху.

— Да? — сказала я.

— Привет, незнакомка! — раздался веселый голос Райанн. Это вызвало мгновенную улыбку на моем лице. Боже, как же я была рада ее слышать! — Я решила позвонить тебе, чтобы убедиться, что ты все еще жива. — В ее тоне послышался намек на смех.

— Ага, все еще дышу, — ответила я. Еле-еле.

— Рада это слышать! Ну, как тебе новая шикарная работа? Они хорошо к тебе относятся? Какие-нибудь льготы?

— Очень много работы. Долгие часы, никаких перерывов, занята, занята, занята все время.

— Звучит ужасно. — Она усмехнулась. — Ты уверена, что не хочешь вернуться к жизни в казино?

Я улыбнулась.

— Нет, все не так уж плохо, если не считать всего этого. Люди хорошие, и я чувствую, что действительно делаю что-то стоящее, понимаешь? Сдавать грязных игроков за жульничество за столами было не совсем призванием.

— По крайней мере, скажи мне, что деньги хорошие?

— Это… э-э… прилично. — Даже не занимаясь своими сменами в архивах Научного Центра, я получала ту же зарплату. Я догадывалась, что беготня, рискуя жизнью, стоит столько же денег.

— Так оно и должно быть, — ответила она.

— Как дела в школе? Лос-Анджелес все еще хорошо к тебе относится?

Она застонала.

— Кстати, о слишком тяжелой работе и недостаточном веселье. Это нормально, но я думаю, что беру слишком много уроков. Серьезно, кто же знал, что колледж будет таким утомительным? Если я не выпью двенадцать чашек кофе в день, то вместо продвинутого экологического права попаду на курс «антропология 101», и тогда я не буду ужинать в библиотеке, чтобы почитать о праве и нарушениях прав человека.

Я рассмеялась.

— Тебе нужно почаще выходить на улицу.

— Это ты говоришь, — поддразнила она.

— Справедливое замечание. Так или иначе, маленькая птичка сказала мне, что на горизонте есть парень? Ты не можешь быть настолько занята своим правом, если есть какой-то восхитительный экземпляр, отнимающий твое время.

Она хихикнула.

— Дай угадаю. Мама попросила тебя заняться шпионской работой?

— Я сказала ей, что не могу нарушить тайну сестринства.

— Вот за это я тебя и люблю! — сказала она.

— Итак, выкладывай все начистоту… кто он, чем занимается, как выглядит?

— Его зовут Адам Сирие. Он француз-канадец, рост шесть футов один дюйм, темные волосы, голубые глаза, плавает за команду колледжа. Он сейчас в медицинском колледже и хочет стать педиатром.

— Нет, ни в коем случае… он кажется ненастоящим. Ты должна сказать мне правду. Ты же не можешь просто выдумывать парней, — пошутила я.

Она усмехнулась.

— Уверяю тебя, он на сто процентов настоящий. Он очень романтичный. Как-то вечером он повел меня в шикарный ресторан и появился там, в костюме-тройке с букетом роз в руке. Он спросил меня, не думаю ли я, что он переборщил и заставил меня смеяться все три блюда подряд.

— Ах, где же мне взять такого же?

— Очевидно, из Канады.

Я усмехнулась.

— А, Великий Белый Север, Родина последних джентльменов.

— Значит, тебе не повезло там, где ты сейчас? Никаких дерзких агентов Службы безопасности?

Мои щеки горели.

— Ну… есть один парень.

— Я так и знала!

— Эй, тут не из-за чего так волноваться. Он хороший, и мне он нравится, но он… ну, он не совсем показной со своими чувствами. От него все время то холодом, то жаром. Честно говоря, это довольно запутанно.

— Я бы не стала заморачиваться, если бы я была тобой, — сказала она. — Если парень не говорит тебе, что ты ему нравишься, или не заставляет тебя чувствовать себя особенной, он обычно не стоит твоего времени.

Я нахмурилась.

— Он хороший парень. Он просто больше похож на задумчивого, молчаливого типа. Я думаю, что мы не можем все иметь романтичных, сказочных парней, которые сбивают нас с ног.

— Но ты его заслужила.

— Честно говоря, я думаю, что он тебе понравится, если ты его встретишь, — сказала я, защищаясь.

— А как он выглядит?

Я тоже улыбнулась.

— Высокий, зеленые глаза, темные вьющиеся волосы. Немного ирландец. Акцент появляется, когда он злится или чем-то увлечен.

— О, ладно, ты меня убедила, — ответила она. — Ирландец — это хорошо.

— Он умный, верный, веселый, когда хочет быть таким. И он действительно чертовски сексуален. Например, я даже не могу начать объяснять, насколько он сексуален. — Я сглотнула, вспомнив, как он лежал в постели без рубашки и удивленно смотрел на меня. А его губы… черт возьми, они были так близко! Я почти пожалела, что не поцеловала его тогда, в комнате Луиса Паолетти.

— Почему бы тебе не сказать ему, что ты чувствуешь? — предложила она. — И что самое худшее может случиться?

— Я потеряю дружбу.

— Не получится. Если ты ему нравишься, даже если это всего лишь дружеское отношение, твое признание в том, что он тебе нравится, ничего не изменит. Поверь мне, ты слишком крута, чтобы отрицать это. Это может быть немного неловко, но потом вы оба справитесь с этим. А если ты ему нравишься, то все будет в персиках и сливках, и ты сможешь узнать, насколько он сексуален на самом деле, — сказала она.

Честно говоря, это было так хорошо, иметь нормальный разговор хоть на некоторое время. Девчачьи сплетни о мальчиках и школе. Никаких чудовищ, никакой ужасающей Кэтрин, никакого горя, никакой печали, только добрая старомодная беседа с моей приемной сестрой. Девушка, которая знала меня лучше многих людей, даже в этом месте.

— Может быть, — сказала я.

— Не может быть, ты должна! Если он не собирается делать этот шаг, то ты должна быть той, у кого есть яйца, — сурово ответила она.

— Но я хочу, чтобы именно у него были яйца.

Она взвыла от смеха.

— Будем надеяться, что это так, а? В любом случае, ты можешь сообщить мне обо всем этом, когда я увижу вас на Гавайях для семейного отдыха. Ты ведь все равно приедешь, правда? Мама не упоминала об этом, когда я говорила с ней. Тебе удалось выкроить свободное время?

У меня упало сердце.

— Ах… Райанн, мне так жаль. Я сделала запрос, но, поскольку я новичок, они не дали мне дней. Я совсем забыла сказать об этом миссис Смит.

Семейные каникулы были последним, о чем я думала, но теперь, когда мне напомнили об этом, я почувствовала себя плохо, потому что не могла поехать. Я действительно хотела присоединиться к ним. Я скучала по тому, что они были рядом и я была частью их семьи. Хуже всего было осознание того, что мне придется сообщить эту новость самим мистеру и миссис Смит. Я знала, что могла бы просто написать им или позвонить, но это было бы нечестно. Нет, если я собиралась сказать им, что не могу поехать, то должна была сделать это лицом к лицу, чтобы немного смягчить удар.

— Да ты шутишь! Ты должна поехать! Заболей или еще что-нибудь. Без тебя все будет по-другому. — Она казалась искренне расстроенной.

— Я все понимаю. Я действительно хотела поехать, — ответила я. — Почему бы тебе вместо этого не отдать своему сексуальному канадцу мой билет, чтобы семья могла узнать его получше?

— Забудь о нем. Я хочу, чтобы ты поехала.

Я грустно улыбнулась.

— Мне очень жаль, Райанн. Там столько всего произошло, а впереди еще куча работы. Если бы я могла прикинуться больной или получить эти выходные, я бы это сделала. Я обещаю, что заглажу свою вину перед тобой на Рождество, хорошо? Пожалуйста, не надо меня ненавидеть.

— Как будто я вообще могу тебя ненавидеть. Ты одна из моих самых любимых людей на планете, — сказала она со вздохом. — Ты просто слишком много работаешь, вот и все. Без тебя все будет совсем по-другому. Я уже представляла себе фотографии в Instagram — ты, я, пальмы, фруктовые напитки с зонтиками, лежащие на солнце.

— Ах, похоже, это как раз то, что мне нужно. Не искушай меня.

— Именно это я и пытаюсь сделать!

Я рассмеялась.

— Мне очень жаль, правда, жаль. В следующем году я буду там с колокольчиками. — Да, если доживу до следующего года. Это был не тот позитивный настрой, который мне был нужен, но это была очень реальная возможность.

— Лучше бы ты была.

— Я буду, я буду… клянусь.

— Тебе лучше взять немного печенья, когда ты сообщишь эту новость маме.

Я скорчила гримасу.

— Я возьму большую корзину с ними. Черт возьми, я куплю весь магазин.

— Ну, мне пора идти в класс, но я решила позвонить тебе и узнать, как ты там, — сказала она извиняющимся тоном. — Приятно было услышать твой голос.

— Да, твой тоже.

— Не будь чужой, ладно? Всегда есть открытое приглашение посетить меня, когда ты захочешь. Я скучаю по тебе, Харли. Я знаю, что вы все заняты и все такое, но было бы здорово увидеть вас в ближайшее время.

— Я постараюсь навестить тебя как-нибудь на выходных, — сказала я, хотя понятия не имела, возможно, ли это.

— Обещаешь?

— Обещаю.

— Ладно… ну, береги себя, слышишь? Не сжигай себя дотла. И если этот парень не видит того, что находится прямо перед ним, и как ты чертовски хороша, тогда забудь о нем. Ты заслуживаешь хорошего парня, Харли. Хороший парень, который будет хорошо к тебе относиться. Сексуальный — это хорошо, не пойми меня неправильно, но это еще не все.

Я усмехнулась.

— Говорит та у которой высокий романтичный канадец.

— Да… я просто надеюсь, что он не слишком хорош, чтобы быть правдой, понимаешь?

— Он и не будет таким. И если это так, то пусть он знает, что твоя сестра работает на Национальную Безопасность.

Она усмехнулась.

— Ну ладно, мне пора идти. Но я говорю серьезно, береги себя.

— Ты тоже.

— Удачи с мамой и папой.

— Спасибо.

— Поговорим позже, Харли.

Я кивнула, хотя она и не могла меня видеть.

— Скоро поговорим.

Она повесила трубку, оставив меня с горько-сладким чувством грусти. Я действительно скучала по Райанн и Смитам. После того детства, которое у меня было, они были светом в конце туннеля, направляя меня во взрослую жизнь доброй рукой. К тому же Гавайи были бы так хороши, долгожданный отдых от здешнего безумия. Это заставило меня остановиться и задуматься о том, какой была бы моя жизнь сейчас, если бы я не встретила Уэйда на парковке казино той ночью. Была бы я счастливее? Это был трудный звонок.

Я уже представляла себе разочарованное лицо миссис Смит и дипломатичные слова понимания мистера Смита. Это наверняка будет больно.

Я поспешила в банкетный зал, зная, что мне придется отменить обед с Джейкобом, чтобы нанести визит Смитам. Сейчас было самое лучшее время. Я уже завернула за угол по главному коридору, когда из тени позади одного из бронзовых драконов появилась фигура. На голове у Джейкоба был низко надвинут капюшон, а на губах играла веселая улыбка. Я так привыкла видеть в нем Тарвера, и увидеть его настоящее лицо было довольно странным.

— Господи, как же ты меня напугал! — Я засмеялась, схватившись за грудь. — Что ты здесь делаешь? Мы должны были обедать через пять минут.

— Моему лицу нужно было подышать.

— Будь осторожен, чтобы кто-нибудь не вызвал копов, когда ты слоняешься без дела с поднятым капюшоном.

Он ухмыльнулся.

— Нет, я мастер смешиваться с толпой. А почему такое тяжелое дыхание?

— Я как раз бежала сказать тебе, что мне нужно отменить обед. Мне только что звонила Райанн, и мне нужно сказать Смитам, что я не могу приехать на семейный отдых. Итак, я мчусь к ним домой. Я решила, что мне лучше сказать самой, так как миссис Смит будет сильно разочарована.

Его лицо просияло.

— Можно мне пойти с тобой?

— Я не уверена, что это такая уж хорошая идея, — ответила я.

— Пожалуйста?

— Это может быть очень болезненно, Джейк. Они тебя не вспомнят.

Он пожал плечами.

— Мне все равно, я просто хочу увидеть их снова. Они так много для меня сделали. Пожалуйста, позволь мне пойти с тобой.

— Ты ничего не можешь сказать о том, что был там раньше, — предупредила я.

— Я не буду. Клянусь.

— Хорошо, но если это будет слишком, просто дай мне знать, и мы пойдем, хорошо? И снова надень свою маску.

— Сделаю.

С неприятным чувством в груди мы направились к выходу из ковена. С маской Тарвера и защитными чарами, которые нацепил на него Элтон, он сможет ходить под радарами. Тем не менее, я не могла отогнать свои тревожные мысли о том, что забираю его из ковена. Свернув к стоянке, мы подошли к моей Дейзи и запрыгнули внутрь. По дороге он почти ничего не говорил, его взгляд был прикован к окружающему миру, а кончики пальцев тревожно постукивали по приборной доске. Я понимала его желание увидеть их снова, но он даже не представлял себе, как это будет больно знать, что они не помнят тебя.

— Итак, как все прошло с Кригером? Ты сообщил ему свое решение? — спросила я, нарушая молчание.

Он пожал плечами.

— Да. Я же сказал тебе, что не передумаю.

— Он что, вынул из тебя эту штуку? — Мне даже говорить об этом было противно. Это было так неправильно.

— Он сделал это сегодня утром, — ответил он, показывая мне свою руку. В центре его ладони виднелся крошечный красный порез. — Мне совсем не было больно.

— Ты хорошо себя чувствуешь?

— Абсолютно нормально. Он сказал нам, что беспокоиться не о чем, и это было правдой. Перестань паниковать.

Я улыбнулась. — Ты не чувствуешь себя странно или что-то в этом роде?

— Нисколько. Как я уже сказал, я даже не заметил, что он взял часть моего Хаоса. Это было проще, чем получить удар.

— Точно?

— Конечно. А теперь перестань спрашивать. — Он ухмыльнулся мне, прикрывая руки рукавами толстовки.

Полчаса спустя, заехав в Сент-Клер за корзинкой печенья, мы остановились у их дома. Волнение исходило от него дрожащими волнами, его глаза широко раскрылись, когда он посмотрел на дом. Прошло уже много времени с тех пор, как он был здесь в последний раз, и это было не очень хорошо. Команда уборщиков проделала невероятную работу, чтобы все исправить, но это не стерло воспоминания, которые были у нас с Джейкобом. Я подумала, что было бы проще, если бы они изменили и воспоминания Джейкоба тоже, но я бы ни за что на свете не отняла их у него. Он заслужил несколько счастливых воспоминаний, даже если они были приправлены плохими.

Мы вместе подошли к двери. Миссис Смит ответила через минуту.

— Харли, какой чудесный сюрприз! — сказала она, сияя улыбкой. Она перевела взгляд на Джейкоба, и на ее лице появилось смущенное выражение. Она никак не могла вспомнить Джейкоба, но когда она посмотрела в его глаза, в них мелькнуло что-то похожее на узнавание, словно воспоминание вертелось у нее на кончике языка. Просто вне досягаемости.

— Здравствуйте, миссис Смит. Я просто была неподалеку и решила заскочить, — ответила я. — Это… э-э, Тарвер — он интерн, так что я взяла его с собой.

— Ну, чем больше, тем веселее. Ты останешься на обед?

Я отрицательно покачала головой.

— Мы не можем оставаться здесь надолго. Хотя чашка кофе была бы очень кстати. Может быть, стоит их запить. — Я показала ей корзинку с печеньем, прежде чем передать их ей.

— Ну, конечно же! Я люблю печенье, хотя моя талия этого не делает, — она одарила меня улыбкой, взяла корзину и повела нас на кухню. Мы сидели за столом для завтрака, примостившись на табуретах, пока она варила кофе. Джейкоб не мог оторвать взгляда, его глаза практически вылезли из орбит.

— Вообще-то, была еще одна причина, по которой я хотела приехать и увидеть тебя, — призналась я.

Она оглянулась через плечо.

— Да?

— Да, это насчет семейного отдыха. Я пыталась получить выходные, но они отказали мне. Я там пробыла совсем недолго, так что у меня еще нет всех льгот и прочего, — объяснила я, чувствуя себя плохо из-за лжи. — Я уже говорила с Райанн и решила, что приду и сообщу новости за чашечкой кофе.

Лицо миссис Смит вытянулось.

— О, нет. А ты уверена? Неужели ты даже не можешь приехать на несколько дней?

— Боюсь, что нет. Мне очень жаль, я действительно с нетерпением ждала этого.

— Ну, тут уж ничего не поделаешь, — помолчав, ответила она. — Мистер Смит будет разочарован, но мы оба понимаем, как ты занята. И все-таки без всей семьи все будет по-другому. Тебя будет очень не хватать.

Джейкоб застыл рядом со мной, опустив взгляд. Не так давно он тоже был частью этой семьи. Райдер и Кэтрин отняли у него все это. Не помогало и то, что каждый раз, когда миссис Смит смотрела ему в глаза, в них мелькал тот же проблеск узнавания, как будто она пыталась узнать его. Я могла сказать, что он отчаянно хотел что-то сказать, но он сдерживался.

— Мне очень жаль, — пробормотала я.

— Неважно. Нам просто нужно будет сделать что-то очень веселое на Рождество. Тогда ты сможешь немного отдохнуть, не так ли?

Я молча кивнула.

— Наверняка.

— Ну ладно, тогда все решено. Я приготовлю самый большой пир, какой только может вместить наша кухня, и буду кормить тебя, пока тебя не отвезут наверх, — сказала она немного чересчур бодро. Я чувствовала себя очень счастливой, что они есть в моей жизни, но это делало потерю Джейкоба еще более мучительной. Я могла бы устроить так, чтобы их дом был защищен мощными чарами, чтобы Кэтрин не смогла отомстить мне, снова напав на них, но я не могла вернуть их воспоминания о Джейкобе. Это было к лучшему, но все равно отстойно.

Час спустя, после больлших чашек кофе и слишком большого количества печенья, мы вышли из дома и снова сели в машину. Джейкоб почти ничего не сказал за все время нашего визита, но я не могла винить его за это. Это оказалось труднее, чем он ожидала; я чувствовала остаточную боль, переполняющую его изнутри. Он хотел того же, что и я. Он заслужил это право.

— Ты в порядке? — спросила я, как только запустила двигатель.

Он медленно кивнул.

— Я и не думал, что это будет так больно. Она продолжала смотреть мне в глаза, как будто знала, кто я такой, но никак не могла понять, что это такое.

— Я знала, что не должна была позволять тебе приходить, — сказала я не без злобы.

— Нет-нет, я очень рад, что так получилось. Я хотел увидеть их снова, — настаивал он. — Это просто заставило меня понять, как сильно я скучаю по семье. Это было легче, когда была надежда, что моя настоящая семья может быть там, но теперь, когда я знаю, что никогда не увижу их, это… я не знаю. Наверное, это еще больнее. Мне больше никогда так не повезет, я не найду таких людей, как Смиты. Такое чувство, что теперь остался только я, особенно когда Айседора ушла.

— Эй, ты нас поймал, — ответила я. — Мы никуда не поедем, и никто не заставит меня забыть о тебе.

Он снова улыбнулся.

— Да, я благодарен тебе за это.

— Я знаю, что это не одно и то же.

— Нет…

— Но мы будем здесь ради тебя, несмотря ни на что.

— Наверное, поэтому я и хотел помочь Кригеру, — сказал он. — Когда я занимаюсь этим расследованием, мне кажется, что у меня есть цель, понимаешь? Ну, например, за пределами портала. Это то, с чем я могу помочь, не повредив ничего вокруг себя. Это заставляет меня чувствовать себя полезным.

— Ты очень полезен. И я горжусь тобой за то, что ты проявил инициативу, даже если мне не нравится, что Кригер копается в твоем Хаосе. — Он был довольно зрелым для своего возраста, принимая подобные решения, основываясь не только на себе. Это заставило меня задуматься, каким человеком он окажется.

Он повернулся к проплывающему мимо пейзажу.

— Спасибо, Харли. Серьезно.

— Не стоит об этом говорить.

Ничто никогда не вернет его маму и папу, и казалось маловероятным, что он снова найдет свой путь в приемную семью, но я надеялась, что он поймет, что мы можем быть такими же хорошими. Это были карты, которые ему сдала жизнь, и они были плохими, но, по крайней мере, он больше не был одинок. Отныне ковен должен был стать его семьей, и я сделаю все, что в моих силах, чтобы он чувствовал себя любимым. Он это заслужил.

Глава 9.

Харли

Днем позже я мерила шагами пол своей спальни, разглядывая себя в зеркале. Я пыталась одеться профессионально, но чувствовала себя просто неловко. В элегантной юбке, черных колготках и белой шелковой рубашке я была похожа на маленькую девочку, играющую в шкафу своей мамы. Я посмотрела на свои джинсы и футболку, которые лежали на кровати, и подумала, имеет ли это значение, как я выгляжу. Это было всего лишь интервью, чтобы посмотреть Гримуар моих родителей; я не баллотировалась в Сенат штата или что-то в этом роде.

Стук в дверь заставил меня удивленно обернуться. Уэйд должен был приехать за мной через полчаса. Я еще не готова…

— Войдите, — громко сказала я. Мои глаза широко распахнулись, когда вошла фигура, ее ослепительная улыбка и непринужденный шик заставили меня почувствовать себя такой жестильной, как морской огурец. — Имоджина? Что ты здесь делаешь? Не то чтобы тебе не рады… я просто… извини, я немного нервничаю.

Она усмехнулась.

— Я надеялась застать тебя до того, как ты уедешь в Нью-Йорк. Я слышала об этом собеседовании и хотела прийти и пожелать тебе удачи. Не то чтобы тебе это было нужно.

— Я в этом не очень уверена.

— Очень многое можно сказать в пользу воображения людей в нижнем белье. Во всяком случае, это заставит тебя смеяться. Тогда, по крайней мере, ты расслабишься, — сказала она, и ее глаза загорелись игривым озорством.

— Я буду иметь это в виду. — При мысли о том, что я увижу Сэлинджера только в одних трусах, у меня внутри все перевернулось, хотя я и не была уверена, кто именно будет вести мое интервью. Скорее всего, это будут люди, которых я никогда раньше не встречала.

— А еще я подумала, что принесу тебе подарок на удачу, — продолжала она, грациозно присаживаясь на край моей кровати. От стыда при виде моей грязной одежды, разбросанной по комнате, мне захотелось открыть воронку и позволить ей утащить меня вниз. Но она, похоже, ничего не заметила. Либо так, либо она притворялась, что не замечает.

— Подарок?

Она кивнула.

— Я обещала тебе один после твоей клятвы, а я женщина слова, но из-за этой суматохи после фиаско с Кэтрин у меня не было возможности часто сюда возвращаться. Кроме того, я должна была убедиться, что выбрала идеальный подарок, я очень разборчива в этих вещах.

Тепло, которое всегда исходило от нее, окружило меня успокаивающим одеялом спокойствия, заставив мои нервы немного успокоиться. Я не знала, что нуждаюсь в ней, пока она не оказалась здесь, в этой комнате, со мной. Взглянув на серебряный браслет на ее запястье, я пожалела, что не могу снова погрузиться в ее истинные эмоции, как это было в момент клятвы. Я предположила, что ее естественная положительная энергия делает это.

Она открыла кремовый кожаный клатч, который держала под мышкой, и достала оттуда шкатулку из лакированного черного дерева. На его поверхности был изображен символ Инь-Янь, выполненный из перламутра, одна сторона белая, другая черная. Непрошеные слезы навернулись мне на глаза. Мои мама и папа.

— Спасибо, — выдохнула я, протягивая руку к красивой шкатулке. — Это прекрасно.

Она снова улыбнулась.

— Подарок лежит в шкатулке, Харли.

— О… верно. — Мои щеки покраснели, когда я открыла серебряную застежку и подняла крышку. Честно говоря, я была бы счастлива только с этой коробкой. Однако, когда я увидела подарок внутри, мое сердце подскочило к горлу, и слезы угрожали упасть.

На пухлом ложе из черного бархата лежал кулон, который я видела раньше, в далеком сне. Я подняла его, тонкая цепочка обернулась вокруг моих пальцев, когда я позволила подвеске болтаться. Блики танцевали на стене, когда солнечный свет отражался от драгоценностей. Он был сделан из чистого серебра и имел форму слезы, с различными, грубо ограненными драгоценными камнями, установленными на поверхности: красными, белыми, синими, черными и розовыми. Я не знала, что они должны были изображать, но я знала этот кулон так, как будто он всегда был у меня. Ко мне вернулось воспоминание о той ночи, когда я впервые увидела его. Даже тогда я поклялась, что запомню это ожерелье, если когда-нибудь увижу его снова. И вот он здесь, в моих руках.

— Где ты это взяла? — пробормотала я, практически лишившись дара речи.

— Я специально сделала его для тебя, по образцу старинной фамильной реликвии Мерлин. В зале выпускников Нью-Йоркского Ковена есть фотография твоей тети Айседоры, которая носит его, так что я сделала копию. Я полагаю, что оригинал был потерян, но, возможно, это подходящий дублер, — ответила она. — Как я уже сказала, я всегда должна быть уверена, что мои дары верны. Подарки должны быть особенными, и я надеялась, что ты будешь чувствовать себя ближе к своей семье, если у тебя будет это. Я знаю, что тебе было нелегко, и я хотела немного утешить тебя. Особенно после того, как Элтон сказал мне, что ты хочешь очистить имя своего отца — это мое самое заветное желание, чтобы ты преуспела, Харли. С этим украшением на шее, ты будешь чувствовать дух Хайрама близко к твоему сердцу. Пусть это придаст тебе мужества в грядущих испытаниях.

— Большое спасибо, — выдавила я, изо всех сил стараясь не разрыдаться прямо перед ней.

— С превеликим удовольствием, Харли.

— А у него есть какие-нибудь магические способности, как у Эсприта? — спросила я.

Она покачала головой.

— Это просто украшение, но в памяти есть магия, Харли. Это придаст тебе сил и обеспечит ощутимую связь с вашим прошлым. Он будет напоминать тебе о твоей цели, и это бесконечно мощная вещь.

— Это прекрасно.

— Я действительно подумывала принести что-нибудь с силой, но кулон показался мне более подходящим, учитывая обстоятельства твоего сегодняшнего собеседования.

Я молча кивнула.

— Это… да, это совершенно идеально. — Я не знала, что еще сказать. Этот подарок заставил меня лишиться дара речи и полностью погрузиться в благоговейный трепет. Возможно, это был не тот оригинал, который я видела в своих снах, но он будет делать именно то, что сказала Имоджина. Он будет напоминать мне о том, за что я боролась, когда все окажется трудным.

— Кстати об Эспритах, я случайно услышала, что у тебя что-то пошло не так, — сказала Имоджина, глядя на сломанное украшение на моей руке. — Мое соболезнование. Нет ничего более раздражающего, чем страдать от поломки. Мы привыкли так сильно полагаться на эти вещи, не так ли? — Она подняла руку, чтобы показать мне кольцо и браслет своего собственного Эсприта.

— Если только ты не Номура, — пошутила я.

— Да, но этот человек обладает терпением святого. Я сомневаюсь, что у остальных из нас есть такая дисциплина. Могу я взглянуть на сломанную часть?

Я подошла к тому месту, где она сидела, и протянула ей свой Эсприт. Она осторожно повернула переплетенные цепи и провела пальцем по пустым глазницам, внимательно разглядывая их. Маленькая морщинка нахмурила ее обычно гладкий лоб.

— И каков же вердикт?

— Я думаю, что это поправимо; тебе просто понадобятся два запасных камня и заклинание, чтобы вставить их, — ответила она. — Да, кстати, в Нью-Йоркских специальных коллекциях есть заклинание, которое может помочь тебе исправить это. Если мне не изменяет память, эта книга называется «Искусство Репаратора» Шантеклера. Это очень редкий том пятнадцатого века, но если они позволят тебе взглянуть на него, то это может избавить тебя от больших расходов и душевных страданий. Ремонтные мастерские Esprit печально известны тем, что обманывают молодых магов. Если ты можешь, то всегда лучше сделать все самостоятельно. Хороший девиз, чтобы жить по нему.

Я уставилась на нее с девичьей благодарностью.

— Не знаю, как и благодарить тебя за все это, Имоджина. Серьезно, спасибо тебе. Если я смогу хоть как-то отблагодарить тебя, только скажи.

— Нет никакой необходимости в возврате долга, Харли. Для меня большая честь помочь тебе реализовать свой потенциал, даже если это всего лишь даст тебе каплю мужества. — Она снова сунула клатч под мышку и повернулась к двери. — Удачи с собеседованием. Я серьезно говорю, что с тобой все будет в порядке. Не позволяй им запугать тебя. Вспомни, кто ты есть и что ты стоишь, и все остальное встанет на свои места.

— Я так и сделаю.

— Я хочу услышать все об этом, когда увижу тебя в следующий раз, хорошо? — сказала она. — Но сейчас я позволю тебе продолжить твои приготовления. Надеюсь, что сегодня у тебя все получится, и поищи эту книгу, если сможешь. Найти нужное заклинание — это уже полдела. Как только ты его получишь, остальное не должно быть слишком сложным.

С этими словами она вышла за дверь и оставила меня еще немного разглядывать кулон. Это было душераздирающе красиво, чистое серебро было испещрено крошечными руническими символами, которые я не могла прочитать. Я мало что знала о рунах, но они выглядели языческими. Напоминание о моем наследии. Просто держа его в руке, я чувствовала себя так, словно открыла врата в свое прошлое, и не только в недавнюю историю, но и в прошлое самого Мерлина. Наш тезка и, возможно, самый знаменитый маг всех времен.

Я подошла к зеркалу и одела длинную цепочку, спрятав кулон под шелковые лацканы рубашки. Холодный металл на моей коже шокировал меня на мгновение, прежде чем тепло моего тела согрело его. Чувствуя его тяжесть на своей груди, я чувствовала, что могу сделать все, что угодно, и справиться с кем угодно. Оригинал видел мою тетю и моего отца в течение трех лет в бегах от Кэтрин; это должно помочь мне пройти небольшое собеседование.

Может быть, эта штука все-таки волшебная.

***

Я встретила Уэйда в Главном актовом зале двадцать минут спустя, после того как сказала ему, что встречусь с ним там, где он заберет меня. Он уже ждал меня у мерцающих зеркал, нетерпеливо постукивая ногой. Нервная рябь текла от него ровным потоком, что добавляло мне еще больше беспокойства.

— Ты выглядишь умной, — сказал он. — Вот и хорошо. Им нравятся умные.

— Я чувствую себя нелепо.

— Не стоит, ты выглядишь профессионалом.

— Да, но профессиональный вид напоминает мне о моих школьных днях.

Он снова улыбнулся.

— Я даже не могу представить тебя в таком месте.

— Да, лучше этого не делать.

— Новое ожерелье? — Он озадаченно посмотрел на цепочку у меня на шее. — А что случилось с твоим медальоном Святого Христофора, или как там он называется? — Я застенчиво улыбнулась ему, удивляясь, что он вообще помнит, как я его носила. Это был первый подарок, который я получила от приемного родителя, и хотя я больше не носила его так часто, он все еще занимал место в моем сердце. Тем более после того, как снова увидела миссис Смит. Боже, как же я люблю эту женщину!

— Он все еще у меня, но Имоджина просто подарила его мне на счастье. Он основан на фамильной реликвии Мерлин, она думала, что это заставит меня чувствовать себя ближе к моей семье. — Я подняла воротник рубашки повыше, прикрывая предательскую цепочку. — В любом случае, нам пора идти.

— Да, хорошая мысль. — Он провел рукой по волосам. — Ты готова к этому?

Я медленно кивнула.

— Как же это трудно, правда?

Мы подошли к зеркалу, которое вело к Нью-йоркскому Ковену, и, не теряя больше ни минуты, шагнули внутрь. С другой стороны нас встретила молодая женщина, одетая в темно-синий брючный костюм, ее льдисто-светлые волосы были заплетены в косу и перекинуты через плечо. Ничего себе, карьера Эльзы действительно пошла под откос… здесь было холоднее, чем я помнила, и в пещерных коридорах эхом отдавались чьи-то торопливые шаги.

— Харли Мерлин? — спросила женщина, пристально глядя на меня.

— Да, это я.

— Отлично. Тогда следуйте за мной. Пожалуйста, двигайтесь как можно быстрее; Совет директоров не любит, когда его заставляют ждать, — повернувшись на каблуках, она зашагала прочь по коридору, оставив нас следовать за ней.

Через десять минут мы оказались перед безобидной на вид дверью, вершина которой была изогнута в церковном стиле. В центре комнаты висел черный железный молоток. Женщина трижды постучала им по дереву. Каждый глухой удар отдавался эхом в моем тяжелом сердцебиении, заставляя нервы напрягаться. Даже не думая, я протянула руку, чтобы взять кулон, твердый вес которого принес мне утешение.

У тебя есть это, Мерлин.

— А ты пойдешь со мной? — спросила я Уэйда, который выглядел таким же нервным, как и я.

— Мне это не позволено.

— Да… конечно, нет. — Кулон был хорош, но я чувствовала бы себя еще более комфортно, если бы Уэйд был со мной в комнате.

— Ты прекрасно справишься, Харли, — сказал он, положив руку мне на плечо. Меня захлестнула волна эмоций, наполняя его неизменным спокойствием и уверенностью. Я вспомнила, как он обнимал меня в комнате Луиса Паолетти, и это воспоминание заставило мой желудок перевернуться, и нарушило часть спокойствия, которое он вдавливал в мою кожу. Что бы я сделала, если бы ты меня поцеловал? У меня все еще не было ответа на этот вопрос. Тем не менее, это был хороший способ отвлечь мой бешеный ум от того, что должно было произойти.

— Ты можешь войти, — прервала его женщина, придерживая для меня дверь.

— Спасибо. — Я бросила встревоженный взгляд на Уэйда, который неловко поднял руки вверх, а затем вошла в комнату.

Сама комната не представляла собой ничего особенного, просто старый зал с какими-то средневековыми флюидами, единственный стол в дальнем конце. Мне казалось, что я иду на собеседование в колледж или что-то в этом роде. Не так давно я размышляла о своих стремлениях к поступлению в колледж, но все это, казалось, исчезло вместе с нависшими надо мной мыслями о Кэтрин.

Четыре человека сидели за широким столом, перед которым стоял одинокий, до боли пустой стул. Я никого из них не узнала. Там было две женщины — одна из них, кореянка средних лет, в очках в роговой оправе и строгой черной шапочке. У другой были седеющие волосы и пухлая фигура, и выглядела она так, словно ей следовало бы провести год на Северном полюсе, помогая Санте с его эльфами, а не сидеть здесь, разглядывая меня. Между женщинами сидели двое мужчин. Один из них оказался намного моложе, чем я ожидала, с гривой длинных темно-русых волос и синеватой татуировкой под правым глазом. В самом дальнем углу сидел пожилой джентльмен. Его лицо обладало длинными челюстями, напомнивших мне ищейку, а глаза были черными и пустыми за серебряными очками, и то, что осталось от его седых волос, было зачесано назад.

Все, что тебе нужно сделать, это представить себя в самом выгодном свете. Все очень просто. Я потратила годы, пытаясь убедить людей, что достойна, быть воспитанной; я решила, что это должно быть как прогулка в парке.

Только миссис Клаус улыбнулась, когда я подошла.

— Харли Мерлин, да?

— Да.

— Пожалуйста, присаживайтесь. — Она указала на пустой стул. Ее акцент был странно причудливым, как будто в ней было что-то шведского происхождения. Я решила сосредоточиться на ней, так как остальные были не слишком дружелюбны.

— Кейн Мак-Леод, наставник древних искусств, — произнес человек с гривой и легким шотландским акцентом. — А теперь, если вы хотите рассказать нам о своем Чтении, это было бы здорово. Давайте начнем со Светлого и Темного. В чем же заключается ваша близость?

Ладно, вот тебе и «давай узнаем друг друга поближе».

— Не знаю, на чью сторону я больше склоняюсь, — ответила я. — Показания оказались неубедительными.

— Мириам Свальбард, наставница по изучению Бестиариев, — сказала миссис Клаус. — Это исключительно редкий случай, когда кто-то не попадает ни в одну из этих категорий или, скорее, в обе. Ты ведь понимаешь это, не так ли?

Я молча кивнула.

— Эта смесь Света и Тьмы потенциально может стать несбалансированной, в зависимости от типа заклинаний, которые ты используешь в своей магической жизни. Если ты предпочитаешь Темные заклинания, то это может побудить тебя больше жить в темноте. То же самое относится и к Свету. Есть ли в этом какой-то смысл?

— Думаю, что да, наставник Свальбард. Мне нужно сделать правильный выбор, верно?

Она снова улыбнулась.

— Я полагаю, что это один из способов взглянуть на ситуацию. По существу, тебе придется опасаться того, как заклинания влияют на тебя.

— Грегуар Маунтбеттен, наставник заклинаний и чар, — вмешался пожилой джентльмен с французским акцентом. — Ты упустила из виду, Свальбард, что если она сумеет найти баланс между Светом и Тьмой, то сможет совершать подвиги, которых раньше никогда не совершала. Это уникально, чтобы иметь и то, и другое в пределах твоих возможностей. Итак, вы понимаете нашу озабоченность? Так много силы и потенциала в таком молодом человеке — это опасно.

— Виноваты мои родители, — пошутила я, пожимая плечами.

Он усмехнулся.

— Ну да, ты совершенно права. Я хочу сказать, что мы должны быть уверены, что ты не представляешь никакой угрозы, прежде чем позволим тебе посетить Гримуар твоих родителей.

— Не говоря уже о том, как она может на это отреагировать, — добавил Мак-Леод. — Гримуары, как правило, действуют на большинство людей, но ты могла бы быть более чувствительна к их присутствию, учитывая твою замечательную смесь родственных чувств. Не думай, что мы предвзято относимся к тебе из-за того, на что ты способна; мы просто просим тебя понять нашу точку зрения. Ты, насколько нам известно, похожа на пресловутого быка в посудной лавке.

— Спасибо, — пробормотала я.

— Это рискованный шаг для нас, — ответил он. — Мы не хотим, чтобы что-то случилось, при посещении Гримуара.

Мои внутренности скрутило судорогой. Я уже на собственном горьком опыте узнала, что там может быть. Хотя упоминание об этом для них было полным и абсолютным нет-нет. Если я скажу хоть слово, это почти наверняка разрушит все мои шансы снова увидеть Гримуар.

— Итак, если ты не против рассказать нам, почему ты хочешь увидеть Гримуар своих родителей, это может быть хорошим для началом — подсказала Свальбард. Я заметила, что кореянка еще не заговорила.

Я перевела дыхание.

— Исследование.

— Ты должна быть более конкретной, — сказал Маунтбеттен.

— И моя мать, и мой отец были каким-то образом связаны с Кэтрин Шиптон. Так что вполне логично, что там может быть что-то ценное, что мы можем использовать против нее, — объяснила я. — К тому же эта книга принадлежала моим родителям. У меня от них ничего не осталось. Я не буду вас умолять, но мне хотелось бы приблизиться к чему-то, к чему они прикасались, что они писали, что они делили вместе. Я предполагаю, что вы все потеряли кого-то, кого вы любили, в какой-то момент. Разве вам не хотелось бы хоть раз почувствовать себя ближе к ним, хотя бы через что-то их собственное?

— Сентиментальность не является веской причиной для посещения чего-то подобного, — вмешался Мак-Леод. — Скорее всего, нас убедит исследовательский аспект.

Я нахмурилась, решив не терять самообладания.

— Я надеюсь, что там может быть какая-то информация или другое заклинание, которое мы сможем использовать для борьбы с Кэтрин, как я уже сказала.

Кореянка фыркнула.

— Тебе от этого будет мало проку. Ты ведь знаешь, что Гримуар еще не закончен, не так ли?

Остальные трое усмехнулись при этой мысли. Да, но ты же не знаешь, что я могу сделать. Мне было трудно держать рот на замке, когда я так сильно хотела стереть ухмылки с их лиц.

— Но это не значит, что там не будет никакой информации, — запротестовала я.

— Ким Ха-На, наставник по изучению Гримуаров, — ответила она, наконец, представившись. — Я восхищаюсь вашим упорством, и мне кажется, что это чувство является столь же веской причиной, как и любая другая, чтобы захотеть посетить подобный артефакт. Однако это не принесет тебе никакой пользы, если ты ищешь заклинание. Я понимаю, что ты относительно новичок в магическом мире и не понимаешь, как работают некоторые вещи, но незаконченный Гримуар не может быть прочитан из него. Ты ведь тоже так думаешь, правда?

— Я знаю это, наставник Ким. Я просто говорю, что это может повести нас в правильном направлении, если там есть что-то о Кэтрин. Иногда они могут быть похожи на дневники, не так ли?

Наставница Ким кивнула с намеком на уважение на лице.

— Совершенно верно.

— Тогда, может быть, мои родители написали что-то, что не было заклинанием. Может быть, они упоминали что-то о детях Хаоса, — ответила я. — Я не знаю, что там внутри, пока не увижу его, но у меня такое чувство, что там будет что-то полезное. — Потому что я уже украдкой взглянула на него, вы, чопорные любители бюрократии.

— Даже если ты найдешь какую-нибудь полезную информацию в этом Гримуаре, я не знаю, что ты думаешь с ней делать. Ты прости нас за то, что мы это говорим, но КСД не очень хорошо известен своей эффективностью. Мы уже слышали обо всех этих махинациях, которые Элтон делал в расследовании Кэтрин.

— Я полагаю, что это может занять их на некоторое время, так что остальные из нас смогут заняться настоящей работой, — вставил Мак-Леод, ухмыляясь. — Неужели ты думаешь, что Национальный совет просто почивает на лаврах, Харли? Возможно, тебе лучше подождать, пока они совершат прорыв.

— Говоря это, я не думаю, что есть какой-то вред в том, чтобы позволить тебе попробовать, — добавила Ким, ее тон граничил со снисходительностью.

Их реакция раздражала меня. Им казалось смехотворным, что КСД может сделать что-то, чтобы помочь в деле Кэтрин Шиптон, и я была полна решимости доказать им, что они ошибаются. Они увидят, на что способен КСД, даже если это будет последнее, что я сделаю.

— Так это да или нет? — прямо спросила я. Я устала от их снобизма.

Некоторое время они что-то бормотали между собой, оставив меня смотреть в окно на Центральный парк. Листья на деревьях начали менять свой цвет, а птицы кружились и боролись с ветром. Я не чувствовала этого, но догадывалась, что снаружи было холодно. Мне очень хотелось вернуться в Сан-Диего.

— Мы предоставим тебе доступ к Гримуару на один час, при одном условии, — объявила Свальбард, привлекая мое внимание.

— И что это?

— Твой парень будет внимательно следить за тобой и докладывать нам, если возникнут какие-либо неблагоприятные последствия. У Кроули прекрасная репутация.

Я покраснела от смущения.

— Он не мой парень, но я поняла.

— Хорошо, тогда ты можешь идти. Счастливого чтения!

— Есть еще кое-что, — сказала я, изо всех сил стараясь не сорвать их снисходительность. — Я недавно сломала свой Эсприт, и мне было интересно, есть ли у вас какие-нибудь заклинания, которые могли бы помочь. — А именно, книга Шантеклера.

— Ты имеешь в виду, в Гримуаре твоих родителей? — Маунтбеттен приподнял бровь.

— Нет, не обязательно. Я просто имею в виду любое заклинание, которое может помочь.

— Может быть, ты и не найдешь в Гримуаре ничего, что могло бы исправить твой Эсприт, но в специальных коллекциях есть книга, которая может помочь. Естественно, тебе придется подать еще одно заявление, чтобы получить временный доступ к нему, но мы можем облегчить это, если ты этого пожелаешь, — вмешалась Свальбард с той застывшей улыбкой, которая начинала становиться немного жутковатой.

Я ни в коем случае не собиралась подавать им еще одно заявление, хотя и понимала, что должна сделать вид, будто собираюсь играть по их правилам. Если бы книга Шантеклера была в специальных коллекциях, я бы убила двух зайцев одним выстрелом; я бы получила фиксирующее заклинание и снова заглянула в Гримуар моих родителей. Им не нужно было бы знать об этом, если бы я просто записала заклинание Esprit или сделала фотографию.

— Я подумаю об этом, — сказала я.

— Что-нибудь еще? — чирикнула Свальбард.

— Нет… нет, это все. Спасибо.

— Тогда ступай, пока мы не передумали. — Она хихикнула, когда я повернулась, чтобы уйти.

Я чувствовала их насмешку, когда возвращалась назад, их веселье было как очень раздражающий зуд, который я не могла почесать. Сопротивляясь желанию сильно хлопнуть дверью, как капризный подросток, я вышла в коридор. В конце концов, они, похоже, не слишком беспокоились о моем посещении Гримуара. С другой стороны, с чего бы им тревожиться? Он был незакончен, и чтение заклинаний из незаконченного Гримуара было неслыханным делом.

К несчастью для них, они понятия не имели, с чем имеют дело, когда дело касалось меня.

По правде говоря, я была очень обеспокоена. После того, что случилось в прошлый раз, во мне смешались ужас и возбуждение. Может быть, мне удастся предотвратить то же самое. В любом случае, я была рада, что Уэйд будет со мной. Даже если бы мне пришлось признаться в своем последнем визите, я была счастлива, что не одна. Каким-то образом его присутствие успокаивало.

Глава 10.

Харли

— Подождите здесь минутку, — сказала блондинка, когда я вышла из кабинета. Оставив нас в коридоре, она вошла в кабинет и закрыла за собой дверь. Я решила, что они мило болтают обо мне. Может быть, они вместе посмеются над «дерзостью» КСД, думая, что мы можем решить то, что им не удалось.

— И как все прошло? — спросил Уэйд, выводя меня из состояния раздражения.

Я пожала плечами.

— Они сказали, что я могу пойти и посмотреть его, если ты пойдешь со мной. Кажется, имя Кроули имеет здесь некоторый вес. Не то что Мерлин или Шиптон, но я думаю, что не могу винить их за это.

Он снова улыбнулся.

— Молодец. Ты, должно быть, произвела на них впечатление.

— Больше похоже на то, что меня выставили из кабинета со смехом. Они не видят в нас угрозы, что в некотором роде работает в нашу пользу.

— Да, они здесь немного… предвзяты.

— Да пошли они в задницу.

Он рассмеялся.

— И все же мы получаем то, за чем пришли. Остальное не имеет значения. Пусть у них будут свои предрассудки — это будет еще слаще, когда мы покажем им, из чего мы сделаны.

— Видишь ли, вот почему мне нравится… э-э, вот почему мы с тобой друзья. На одной волне и все такое. — Я с трудом подбирала слова, быстро опуская взгляд.

Маленькая Мисс Фрост спасла мою шкуру, выйдя в этот момент из кабинета с вежливой улыбкой на лице.

— Вот ваш пропуск и ключи от Специальных коллекций, тот, что поменьше, предназначен для Гримуара. Если кто-нибудь спросит, почему вы здесь, или почему вы идете в Специальный зал коллекций, просто покажите им удостоверение личности. — Она протянула мне обыкновенный шнурок с прикрепленной к нему карточкой. — Большой ключ позволит вам войти в зал.

— А пароля нет? — Спросила я, вспоминая прошлый раз.

Она нахмурилась.

— Пароль только для жителей Нью-Йоркского Ковена. Это гарантирует, что посетители могут войти только один раз, и на наше усмотрение.

— Вполне логично. Спасибо, — сказала я, беря его и накидывая себе на шею. Слишком нетерпеливая, чтобы ждать здесь, я двинулась дальше по коридору, но тут меня окликнула блондинка.

— Разве тебе не нужно знать где это? — многозначительно спросила она.

Идиотка… не выдавай себя сейчас!

Я демонстративно шлепнула себя по лбу.

— Да, конечно.

Она дала нам детальную карту расположения ковена, где был услужливо обведен Специальный коллекционный зал. — Только не пытайся забрать карту из ковена. Она самоуничтожится, как только ты покинешь периметр ковена. — Конечно, так и будет.

С этими словами она отправила нас восвояси. Уэйд взглянул на меня, когда мы тронулись в путь, и на его лице промелькнуло подозрение. Неужели он заметил, что я пыталась уйти без всяких указаний? Я надеялась, что нет.

Пятнадцать минут спустя, пройдя по гулким коридорам Нью-Йоркского Ковена, мы прибыли в грязное крыло, которое я помнила с прошлого раза. Воздух здесь был еще холоднее, ветер завывал где-то в высоких сводах над нами, мое тело дрожало под кожаной курткой. Может быть, кто-то додумается закрыть окна в этом месте? Боже мой! Я потерла руки, чтобы вернуть немного тепла, и мечтая о том, каково это прижаться к Уэйду и украсть немного его тепла.

И снова вокруг почти никого не было. На каждом шагу я все еще ожидала, что выйдет чудовище, стонущее и протягивающее ко мне когтистые лапы. Проходя мимо Глобальной библиотеки, куда Сэлинджер водил наши факсимиле, я знала, что мы находимся рядом с особыми коллекциями, даже без карты. Теперь все казалось таким знакомым.

— Вот этот, — объявил Уэйд, останавливаясь у правой двери. Я попыталась вспомнить пароль, который позволил мне войти в прошлый раз, но он затерялся где-то в глубине моего сознания.

— Ты уверен? — Я притворилась, что не знаю.

— Ну, это тот самый зал, который она обвела.

Я подошла к изогнутому дверному проему и вставила большой ключ в замок, поворачивая его до щелчка. В замочной скважине вспыхнула искра зеленого света, и дверь сама собой распахнулась. Немного жутковато. Я почти ожидала, что Игорь окажется с другой стороны, сгорбившись и маня нас в логово своего хозяина.

— Ух, ты, — выдохнул Уэйд, когда мы вошли.

— Это же круто, правда? — Волна смешанных энергий накатила на меня, каскадом обрушиваясь с Гримуаров и книг, выстроившихся вдоль стен. В этом месте было так много силы, даже без Гримуара моих родителей, спрятанного в стеклянном футляре.

Не дожидаясь Уэйда, я пересекла комнату и поднялась по кованым железным ступеням на платформу второго этажа, направляясь прямо к стеклянной витрине, которая была спрятана за книжными шкафами. Даже с защитными чарами, окружавшими футляр, Гримуар начал шептать. Теперь он знал меня гораздо лучше, чем раньше. Это было почти как зависимость, мои ладони зудели от желания прикоснуться к кожаным переплетам и провести кончиками пальцев по рельефным узорам. Мама, папа, я здесь.

Уэйд прочистил горло позади меня, и этот звук заставил меня подпрыгнуть.

— Это оно?

— Да, вот оно. — Я не могла оторвать глаз от обложки.

— А как ты узнала, что он здесь?

— Я почувствовала это. — У меня все звенело в голове, я была зациклена на Гримуаре.

Он положил руку мне на плечо и заставил повернуться.

— Ты ведь бывала здесь раньше, не так ли?

— Нет… — смущенно пробормотала я.

— Так и есть! Не лги мне, Харли. Я понял, что что-то случилось, когда ты начала уходить еще до того, как Блонди сказала, где искать.

Я стояла перед выбором: врать сквозь зубы и надеяться, что он мне поверит, или признаться во всем. Прямо сейчас, казалось, не было особого смысла лгать ему. Судя по выражению его лица, он уже готов был поверить всему, что я ему скажу. Правда, я боялась того, что он может сказать, и того, что он может сказать Элтону, но, может быть, он поймет. Может быть, для меня он будет молчать об этом.

— Обещай мне, что ты не рассердишься, — сказала я.

— Я не могу этого обещать.

Я закатила глаза.

— Отлично… да, я пробралась сюда с Сантаной, когда мы в последний раз приезжали в Нью-Йорк. Сэлинджер был занят другими делами, и мы увидели возможность, которой должны были воспользоваться. Мы немного напоили его, и он сказал нам, где найти Гримуар. Поскольку мы все равно были в этой части ковена, мы решили посмотреть… посмотреть, из-за чего весь сыр-бор. — Я не хотела упоминать о призыве, но решила, что мне придется это сделать, хотя бы из соображений безопасности.

— Ты подошла к этой штуке без присмотра? — спросил Уэйд, прежде чем я успела признаться.

Я пожала плечами.

— Да.

— Что-нибудь случилось?

— Вроде. Я вроде как что-то вызвала. Эреба, я думаю.

— Черт возьми, Харли, тебе следовало бы знать лучше! — он залаял. — Ты же знаешь, каково твое родство с подобными вещами. Ведь могло случиться все, что угодно. И Сантана тоже была с тобой, ты могла бы подвергнуть ее очень реальной опасности. Мы до сих пор не знаем, на что ты способна. Ты поставил на карту обе свои жизни, сделав то, что сделала. Надеюсь, ты это знаешь.

— Да, я знаю это, — резко ответила я. — Я знаю, что являюсь той ужасающей бомбой, которая, как все думают, может взорваться в любой момент. Я прекрасно понимаю свою ответственность… но я не могу пройти мимо этого места и не войти. Я должна была это увидеть. Я должна была знать, что написали мои родители. Не смей говорить мне, что на моем месте ты бы так не поступил.

— Ты могла серьезно пострадать. Ты хоть подумала, прежде чем подвергать себя такой опасности?

Я сжала руки в кулаки.

— Да, это так. Я взвесила все риски и решила, что открытие чего-то на этих страницах стоит того. — Мои внутренности скрутило от чувства вины, когда я подумала о том, что почти произошло. Это определенно не стоило того, учитывая побочные эффекты, которые Сантана испытала впоследствии, но, по крайней мере теперь я знала, что способна читать незаконченные Гримуары.

— И ты это сделала? — Его глаза сузились.

— Да, есть кое-что о детях Хаоса. И это заклинание вызова, которое я выполнила — или, по крайней мере, мы догадались, что это было.

Он недоверчиво покачал головой.

— Почему ты мне об этом не сказала?

— Ты действительно хочешь это знать? — В моем голосе прозвучал вызов, который застал его врасплох.

— Конечно, я должен. Ты должна была мне сказать.

— Я ничего не говорила и просила Сантану не делать этого, потому что боялась того, что может случиться со мной, — ответила я.

— Что ты имеешь в виду? С тобой бы ничего не случилось.

Я перевела дыхание.

— Нет, если бы я сказала тебе правду, то весь ад вырвался бы на свободу. Правда, в том… что я могу читать из незаконченных Гримуаров. У моих родителей он не закончен. Я впадаю в странный транс, и слова вырываются наружу. Гарретт тоже видел, как я это делаю. Если бы я объявила тебе это, ты пошел бы к Элтону, и это каким-то образом выплыло бы наружу. Совет магов бросил бы меня в камеру на всю оставшуюся жизнь. Ты действительно думаешь, что они позволят кому-то с такими способностями просто быть на свободе?

Он пристально посмотрел на меня.

— Ну и что же? Когда это случилось с Гарреттом? Он мне ничего не сказал.

— Мы были в комнате Луиса Паолетти. Я сделала это случайно.

— А почему, черт возьми, ты мне этого не сказала?

— По той же причине, по которой я не рассказала тебе о своем последнем визите сюда.

Он покачал головой.

— Ты действительно умеешь это делать — читать незаконченные Гримуары?

— Да. Повезло мне, а? — Я провела рукой по волосам. — Сантана считает, что это как-то связано с моим наследием. Я происхожу от Праймус Англикус — первых магов. Из-за этого мои корни крепче привязаны к сырой сердцевине Хаоса, и со всем остальным, что происходит внутри меня, кажется, я получила несколько дополнительных навыков, которые не были замечены в течение сотен лет, таких как чтение незаконченных Гримуаров. По-видимому, смешивать кровь Шиптон и Мерлин — действительно плохая идея, если вы не хотите в конечном итоге получить потенциально опасного ребенка. Тикающая бомба замедленного действия, помнишь?

— А почему ты решила, что я не стану хранить твой секрет? — В его голосе звучала обида.

Я неловко пожала плечами, чувствуя себя взволнованной.

— Ты любишь правила и власть, Уэйд. Я знала, что ты, вероятно, пойдешь к Элтону по этому поводу, и я не могла этого допустить. — Я бросила на него робкий взгляд. — И прямо сейчас мне нужно знать, что ты не пойдешь к нему с этой информацией. Я не хочу показаться драматичной, но моя жизнь может зависеть от этого. По крайней мере, моя свобода.

— Я ничего ему не скажу, — пообещал он, не думая ни секунды. — Я не стану подвергать тебя опасности. Я думаю, ты знаешь сейчас, что правила и предписания полезны, но иногда возникают ситуации, когда их нужно немного обогнуть.

— Ты это серьезно? Ты ничего не скажешь?

— Я ничего не скажу. — Он улыбнулся, хотя чувство разочарования еще не прошло. — Просто… не читай ничего вслух, пока я здесь, ладно? — Шутка показалась мне вынужденной, но я была рада небольшому перерыву в напряженном разговоре.

— Тебе придется прочесть это вместо меня, — ответила я. — Я точно не могу контролировать это.

— Ты можешь это остановить.

Я приподняла бровь.

— Как?

— Это самоуничижение. Я знаю, что ты делаешь это, чтобы быть смешной, но ты хороша в своем деле, Харли. Я сомневаюсь, что кто-то смог бы преодолеть трудности подавителя так, как это сделала ты. У тебя больше контроля, чем ты думаешь, взять к примеру, драку с Кэтрин. Когда это имело значение, ты подошла к воронке. Если бы ты этого не сделала, мы бы все погибли.

— Это был… комплимент, Уэйд Кроули?

Он ухмыльнулся.

— Не привыкай к этому.

— Значит, ты меня прощаешь?

— Дай мне пару часов, и я подумаю об этом.

Для меня этого было вполне достаточно.

— Тогда давай посмотрим, — сказала я, открывая висячий замок ключом поменьше. Мерцание золота пробежало по футляру, ослабляя амулеты, чтобы я могла вынуть книгу. Было приятно снова держать его в руках, мягкая кожа гладко касалась моей кожи.

— Подожди, я сначала кое-что попробую, — сказал он, беря книгу из моих рук и ставя ее на один из ближайших столов для чтения. Острый укол ревности пронзил меня при виде Гримуара в руках Уэйда, но я подавила это ощущение. Это просто странный эффект, который эти вещи оказывают на тебя, вот и все. Я уже боролась с тем, чтобы вырвать эти страницы. Эти слова хотели быть прочитанными, я слышала, как они умоляли меня.

— Что? — спросила я.

— Вот увидишь. — Он исчез на лестнице и через несколько минут вернулся с книгой в руках. Судя по всему, это был еще один Гримуар. По мере того как он приближал его ко мне, шепот становился все громче.

— А это еще зачем?

Он поставил его на стол и жестом пригласил меня сесть.

— Если ты действительно можешь делать то, что говоришь, я хочу проверить, насколько это возможно. Может быть, стоит воспользоваться этой возможностью, пока она у нас есть. Я знаю, что в КСД есть несколько незаконченных проектов, но сейчас мы здесь. Это еще один незаконченный Гримуар и я хочу знать, сможешь ли ты из него читать. Или это возможно только из принадлежащего твоим родителям Гримуара.

— Я же сказала тебе, что читала из другой книги в комнате Луиса Паолетти.

— А ты уверена, что та книга не была закончена?

Я нахмурилась.

— Нет, но…

— Тогда нам нужно поэкспериментировать. — Я никогда не видела его таким взволнованным. Разочарование и удивление от открытия моего нового таланта были в порядке вещей, но это рвение было совершенно другой стороной Уэйда. Такого я еще не видела.

Я села за стол и раскрыла книгу. Мои импульсы взяли верх, наполнив меня потребностью прочитать то, что было на этих страницах. Это было похоже на физический рывок, тянущий меня вперед. Остановившись на заклинании, которое казалось достаточно безобидным, я позволила своим глазам скользнуть по словам. Внезапно все остальное исчезло, оставив меня в странном пузыре темноты. Я даже не могла больше видеть Уэйда, только книгу и заклинание, ожившее перед моими глазами.

Я услышала, как сама что-то сказала, но это прозвучало как-то отдаленно.

— Сердце к сердцу и кровь к крови, пусть ты будешь мной, а я — тобой, и делись, и делись одинаково, — вот и все, что я слышала в себе, хотя и знала, что слова пришли раньше. Яркая искра белого света вырвалась из книги, окутав нас с Уэйдом. Темнота отступила, возвращая меня обратно в Специальный коллекционный зал, транс прервался, когда заклинание подошло к концу.

Только теперь я стояла на том же месте, что и Уэйд, и смотрела на себя, сидящую неподалеку. Гадая, не сотворила ли я какое-нибудь заклинание телепортации, пусть и небольшое, я нахмурилась, глядя на свое второе «я». Я все еще двигалась, мои плечи тряслись, как будто я смеялась. Что за…

— Ну, это странно, — сказала моя сидящая копия, поворачиваясь, чтобы посмотреть на меня.

— И что же случилось? — Мой голос прозвучал намного глубже, чем обычно, и я вздрогнула.

Мое второе я улыбнулось.

— Посмотри вон в ту стеклянную витрину.

Сгорая от любопытства, я повернулась, чтобы посмотреть на свое отражение в длинном стекле, за которым виднелась серия древних книг. У меня отвисла челюсть, когда на меня уставилось лицо Уэйда. Я была в его теле, а он — в моем. Ох уж эти возможности…

Я погладила свои руки, скорее, руки Уэйда, напряженный живот и восхитилась тем, как они были подтянуты. Я не могла слышать ни одной из его мыслей или проникнуть в его голову, но потом догадалась, что это перешло ко мне.

— Даже не думай об этом, Мерлин, — предупредил он, когда я посмотрела вниз.

— Что… я же ничего не собиралась делать!

Он усмехнулся.

— Но ведь это заманчиво, правда? Ты никогда не задумывалась, каково это, быть противоположным полом в течение одного дня?

— Может быть, но только не ты! — Я уже начала сходить с ума, надеясь, что смогу все исправить. Возможно, я хотела бы быть ближе к Уэйду, но это было не совсем то, что я имела в виду. Хотя это был быстрый и безболезненный способ залезть к нему в штаны. Я покраснела от непристойности собственного разума.

— Ну вот, теперь я знаю, каково это быть на месте Харли Мерлин. Это очень странно. Так много лишних вещей жужжит вокруг. — Я в ужасе уставилась на него. Я не хотела, чтобы он чувствовал слишком много моих гормонов.

Решив не позволить ему смутить меня, я поспешила к столу и, взглянув на Гримуар, обнаружила на соседней странице обратное заклинание. Не дожидаясь, пока Уэйд что-нибудь скажет, я снова погрузилась в странное, похожее на транс состояние. Все исчезло, когда раздался мой голос, произносящий слова, чтобы исправить то, что я сделала.

— Сердце к сердцу, кровь к крови, позволь мне быть собой, а тебе — собой, и больше не делить соединившихся сердец.

Ослепительный свет вырвался наружу, возвращая меня обратно в комнату. К счастью, на этот раз я снова сидела за столом для чтения, а Уэйд заглядывал мне через плечо. Он выглядел слишком довольным собой.

— Давай больше никогда так не будем, — смущенно пробормотала я.

— Не знаю, мне вроде как понравилось.

— Никому ни слова об этом!

Он рассмеялся.

— Хорошо, хорошо, я обещаю. Боже, я никогда не думал, что быть женщиной может быть так…

— Что я только что сказала?

Он поднял руки в знак капитуляции.

— Прости. Моя вина. Ни слова. — Он провел кончиками пальцев по губам, как молния, хотя в его темно-зеленых глазах все еще мерцало озорство. — Ну, по крайней мере, мы знаем, что ты можешь сделать это не только с Гримуаром твоих родителей.

— Да, спасибо тебе за это.

— Это должно быть то, что сказала Сантана, есть сила, укоренившаяся в тебе и твоем наследии, которая позволяет тебе делать это с незаконченными Гримуарами, независимо от того, кому они принадлежали.

— Она сказала мне, что раньше, на заре магии, маги могли делать это всегда. С тех пор их как-то разбавили водой. Благодаря моей объединенной родословной и связям, которые она имеет с первыми магическими существами, она, должно быть, вызвала во мне эту способность.

— Это ловкий трюк. Но, как ты и сказала, это приведет Совет магов в состояние паники.

Я скорчила гримасу.

— Я просто хочу, чтобы мы могли забрать отсюда Гримуар моих родителей. Я не уверена, что смогу сотворить заклинание, не имея его перед собой. Я думаю, что мне нужно в видеть его, чтобы он работал.

Он кивнул.

— С такими вещами обычно так и бывает. Мы можем проверить это, если ты хочешь.

— Как?

— Сфотографируй это заклинание и спустись вниз, чтобы испытать его.

— А мы можем выбрать другое?

Он ухмыльнулся.

— Конечно.

Я перевернула страницы и выбрала заклинание, которое, казалось, превращало предметы в животных. Достав телефон, я быстро сфотографировала его и направилась вниз по лестнице. Уэйд последовал за мной на верхнюю площадку лестницы, заглядывая через балкон платформы, когда я заняла свое место и посмотрела вниз на изображение. На этот раз ничего не произошло. Ни шепота, ни рывка силы, ни мольбы за мой голос.

— Что-нибудь? — спросил он.

— Нет. Ничего.

— Какая жалость. Все было бы намного проще, если бы ты могла использовать фотографии.

Я молча кивнула.

— Расскажи мне об этом.

Отмахнувшись от эксперимента и обнаружив, что он оставил кислый привкус во рту, я поплелась обратно по лестнице и снова села за стол для чтения. Отодвинув тестовый Гримуар, я притянула к себе Гримуар Мерлин. Моя грудь сжалась, когда я снова провела ладонями по обложке, чувствуя яростную силу внутри.

— Ты в порядке? — обеспокоенно спросил Уэйд.

— Да, только не спускай с меня глаз, ладно? Тебе следует заняться чтением.

Он сел рядом со мной и начал листать страницы. Я боролась с желанием протянуть руку и дотронуться до него, но знала, что может случиться, если я это сделаю. И все же каждый лист толстого пергамента заставлял мое сердце биться сильнее, а чувства вспыхивать от острой потребности. Каждое слово тянуло меня вниз, уговаривая произнести заклинание вслух. Мне потребовалась каждая унция силы, чтобы не поддаться ей, и струйка пота, извиваясь, стекала по моей щеке, пока я боролась с желаниями.

— Здесь есть заклинание вызова, — сказал он, указывая на знакомую страницу. — Оно используется для вызова Эреба, это то, что было в прошлый раз?

— Да, давай не будем этим пользоваться, — ответила я. — Я бы хотела, чтобы мы оба действительно вернулись в КСД.

— Согласен. Эта штука просто ужасна. Я даже не хочу думать о том, что ты могла бы сделать, если бы сумела все это прочитать. Глупость даже близко не подходит. От одного упоминания об этом у меня мурашки бегут по коже.

Подожди… что? Что же я могла сделать? — Что ты имеешь в виду?

— Эреб всегда связан со смертью, — объяснил он. — Он известен своим темпераментом и может отнимать жизни, когда ему заблагорассудится. Он часто забирает жизнь в обмен на то, что его призывают, по крайней мере, так говорилось в старых книгах.

Я судорожно сглотнула.

— О… да, давай не будем этого делать. — Я подумала о Сантане и о том, что Эреб мог бы сделать с ней, если бы мне удалось вызвать его. Я сомневалась, что он забрал бы мою жизнь, иначе никто из этих древних людей никогда бы не потрудился вызвать его. Нет, скорее всего, он лишил бы жизни кого-то из моих близких. Я содрогнулась от этой мысли. Хорошо, что она остановила меня, когда это случилось.

— И это тоже, — сказал Уэйд, просматривая еще несколько страниц. — Ты, наверное, можешь прочитать это, так как и то заклинание.

— Дай-ка я посмотрю… — я посмотрела вниз, чтобы найти раздел о детях Хаоса. Он ссылался на то, что дети Хаоса могут быть найдены в их соответствующих измерениях. Чтобы попасть туда, они предложили несколько транспортных заклинаний, хотя на самом деле они не были записаны в Гримуаре. В этом отрывке также упоминалась смутная деталь о том, чтобы сначала использовать сырую энергию. Сила, казалось, была главным элементом в выполнении этого подвига, но это было не то, что можно просто взять в местном магазине.

Я рассудила, что Национальный совет, вероятно, видел это своими глазами, но не придал этому особого значения. В любом случае, вряд ли они смогут сделать это сами. Этот процесс был слишком темным и ужасным, пересекающим целую кучу моральных границ. Хотя я знаю одного человека, у которого нет никаких проблем с этим.

Это также заставило меня подумать об отце Джейкоба. Он открыл портал в одно из этих мест и никогда оттуда не возвращался. Я гадала, застрял ли он все еще там, зажатый между миром смертных и этими жуткими потусторонними мирами, где жили дети, или с ним случилось что-то гораздо хуже. У меня было такое чувство, что эти божества не любят, когда к ним пристают в их собственных домах, так сказать. Во всяком случае, без приглашения.

— Что же это такое? — настаивал Уэйд.

— Там говорится, что дети Хаоса могут быть найдены в их соответствующих измерениях. Ничего серьезного, только истории и предложения. Хотя, судя по всему, добраться до них на их собственной территории не так-то просто. — Я показала ему страницу и почувствовала, как его эмоции захлебнулись, когда он погрузился в долгое чтение.

— Мы можем иметь это в виду, если нам понадобится выследить их, — сказал он, хотя в его голосе не было особой уверенности. — А еще что-нибудь есть?

Я продолжала смотреть, но больше ничего не было связано с детьми Хаоса. Там было несколько крутых заклинаний для улучшения силы, и одно, которое, казалось, позволяло человеку временно летать, но ничего, что мы могли бы использовать против Кэтрин. Единственное, что казалось смутно полезным, было заклинание, которое упоминало о том, что мы можем найти вещи, которые были спрятаны, но если мы не могли взять Гримуар из Специального зала коллекций, то это было так же хорошо, как бесполезно.

— Здесь есть заклинание убеждения, которое мы могли бы использовать, чтобы заставить Эмили Райдер говорить, — сказала я. — Опять же, это сложно, но это может помочь нам найти детей, если мы сможем выжать из нее информацию.

— Да, но мы не можем этого сделать, если нам придется оставить книгу здесь. Нью-Йоркский Ковен ни за что не позволит нам забрать его отсюда, — мрачно ответил Уэйд. — И даже если бы мы могли это сделать, у них возникли бы вопросы, как бы ты им воспользовалась. Твой секрет должен был бы выйти наружу.

Я в отчаянии хлопнула ладонями по столу.

— Это просто смешно. Гримуар моих родителей должен принадлежать мне. Какое право они имеют держать его здесь, взаперти?

— Мне жаль, Харли.

— Не так жаль, как мне, — пробормотала я. — Мы подошли так близко, и нам придется сдаться. Мне это уже надоело. Мы ничего не добьемся! Чем дольше Кэтрин будет держать этих детей в своих руках, тем больше у нее шансов осуществить свой мерзкий план.

— Мы могли бы объяснить ковенам, что ты можешь сделать, и посмотреть, смягчатся ли они?

Я отрицательно покачала головой.

— Я никогда больше не увижу дневного света. Они используют меня для того, что хотят, а потом бросят в Чистилище или еще куда-нибудь в таком же ужасном месте. Ты же знаешь, что так и будет. — Предупреждение Айседоры звенело у меня в голове «Не позволяй ковенам использовать тебя, иначе ты никогда не вырвешься из этого круга». Я знала, что это эгоистично — ценить свою жизнь выше жизни детей, но мне была невыносима мысль о том, что я проведу остаток своих дней в мрачной камере.

— Тогда что же ты хочешь делать?

— Давай расскажем Элтону об этом «соответствующем измерении» угла, посмотрим, сможет ли он придумать способ его расширить. Если Кэтрин хочет стать ребенком Хаоса, скорее всего, ей придется столкнуться с ним лицом к лицу. Если мы сумеем каким-то образом следить за этими местами, где бы они ни находились, то сможем отрезать ее прежде, чем она успеет что-нибудь сделать.

Уэйд кивнул.

— Похоже, это хорошая идея.

— И пока мы здесь, я хочу найти книгу одного парня по имени Шантеклер. Очевидно, там есть заклинание, которое может помочь с моим Эспритом, но Нью-Йоркский Ковен может пойти к черту, если они думают, что я беспокоюсь о другом заявлении. — Я встала и поспешила вниз по лестнице, понимая, что у нас мало времени. Блонди придет и заберет нас, если мы не уйдем в течение часа.

Пока я просматривала стопки справа, а Уэйд — слева, мы прочесали все тома. Похоже, в них не было особого порядка, по крайней мере, такого, который я понимала. Однако Уэйд, казалось, чувствовал себя лучше, и на его лице появилось решительное выражение. Он сосредоточился только на одной области книг, внимательно изучая каждое название.

— Вот оно! — крикнул он, вытаскивая книгу из стопки.

Я подбежала к нему и, взяв книгу из его рук, положила ее на ближайший стол, подняв облако пыли. С помощью указателя я быстро нашла то заклинание, которое искала. Единственная проблема заключалась в том, что оно было написано на каком-то архаичном французском языке. Тогда зачем писать индекс на английском языке? Тьфу! Ничуть не смутившись, я сделала снимок заклинания и сунула телефон обратно в карман. Из того, что я смогла разобрать, заклинание требовало длинного списка ингредиентов. Мне оставалось только надеяться, что они есть у нас в КСД. Это и еще французский переводчик.

— А ты, наверное, не говоришь по-французски? — спросила я, твердо решив не падать духом.

— Нет, но я знаю заклинание, которое мы можем использовать. — Он сверкнул мне ободряющей улыбкой, положив руку мне на плечо.

— Вот почему ты мне нравишься, Уэйд Кроули. — Если бы ты только знал, на сколько.

— Почему… потому что я соглашаюсь с твоими безумными идеями?

— Что-то вроде этого.

После всех разочарований последнего часа я не собиралась сдаваться. С моей новообретенной решимостью сломать подавитель, я нуждалась в своем Эсприте больше, чем когда-либо.

Глава 11.

Харли

Вернув пропуск и ключи, мы вернулись в офис КСД и направились прямиком в комнату Луиса Паолетти. На моем телефоне появилось изображение заклинания восстановления Эсприта. Когда дверь за нами закрылась, я прислонилась к верстаку. Воспоминания о той ночи нахлынули снова, но я изо всех сил старалась не думать о ней. Мои чувства к Уэйду могут немного подождать.

— Так что же это за переводное заклинание? — переспросила я.

— Я найду его, пока ты будешь писать восстанавливающее заклинание, — ответил он.

— Подожди, а мы не можем просто воспользоваться интернетом?

Он рассмеялся.

— Приложения, как известно, ненадежны для такого рода вещей. Я сомневаюсь, что он даже сможет прочитать такой текст, он слишком близко друг к другу и выцветший. Поверь мне, старые пути — это лучшие пути.

— Хорошо, дедушка, — сказала я.

Приступив к работе, я схватила листок бумаги и ручку из ближайшего ящика и начала писать слова с моего телефона. Почерк в книге был старым и скорописным, но мне удалось проделать приличную работу, чтобы сделать его более четким. Тем временем Уэйд порылся в ящиках с Гримуарами на верхней полке. Найдя нужную книгу, он принес ее мне и сел рядом. Его близость мешала мне сосредоточиться, но я была полна решимости не позволить своим эмоциям помешать этому. Я оказалась в комнате Уэйда, потому что Джейкоб сделал именно это; я не собиралась совершать подобную ошибку.

— Вот оно, — сказал он, поворачиваясь к странице в самом конце. — Ты уже все записала?

Я кивнула.

— Хорошо — тогда отдай это мне. — Я пододвинула к нему бумагу, лежавшую на столе. Он протянул руки и прижал их к странице, его десять колец вспыхнули мягким голубым светом, когда он начал бормотать слова из Гримуара. Я не отрывала глаз от бумаги, гадая, что же будет дальше. Я узнала это довольно скоро, так как буквы перемешивались, как в калейдоскопе, прежде чем сложиться в узор, который я могла бы узнать. Он всего лишь перевел заклинание. Почерк все еще был старомодным, с множеством посторонних гласных на концах слов, но это определенно был английский.

— Мне очень нравится это заклинание, — сказала я с улыбкой, просматривая список необходимых ингредиентов. Он был длинным, но ничего особенно трудного не обнаружила. — А у нас есть все это?

Уэйд взглянул на него и медленно кивнул.

— Я думаю, что да: волчий аконит, Глаз Дьявола, три колокольчика подснежника, ртуть, дикий мед, красный принграп, кленовый сок, Хартшорн, жидкое золото, ивовая кора, паучий шелк и глаз Тритона.

Я уставилась на него во все глаза.

— Здесь не написано «глаз Тритона».

— Так оно и есть. Видишь. — Он указал на эти слова.

— Что, типа «двойной труд и неприятности»? Может, мне взять котел и палку? Должна ли я предупреждать Макбета о перемещении деревьев и тому подобном? Может быть, бросить вызов гравитации?

Он усмехнулся.

— Нет, но нам понадобится чугунный котел.

— И у нас есть один из них?

— Да. — Он встал со своего места и прошелся по комнате, снимая вещи с полок и ставя их на середину верстака. Я смотрела, как он работает, чувствуя себя немного бесполезной. Приготовление зелий не было моей сильной стороной.

— А у нас есть все это? — спросила я, когда он вернулся и сел рядом со мной.

— Не совсем. Нам придется кое-что собрать.

— С чего мы начнем?

— Беллмор.

Следующий час мы провели, бегая по ковену, как обезглавленные цыплята, собирая все ингредиенты из списка. Некоторые из них были в комнате Луиса Паолетти, в том числе бриллиант и изумруд из странного ювелирного изделия, которое было засунуто в заднюю часть ящика, но большинства не было. У Беллмор было много того, что нам было нужно, и она дала нам с подозрительным видом, но мы оба пытались объяснить, что это было для заклинания, чтобы исправить мой Эсприт. Формально так оно и было, но ей не нужно было знать подробности. Однако остальные предметы должны были быть в различных кладовых, расположенных повсюду. Мы разделились в поисках нужных ингредиентов, а затем снова собрались в комнате Луиса Паолетти, как только получили все, что было в нашем списке. К тому времени, как я вернулась, я была вся потная, задаваясь вопросом, хватит ли у меня сил даже на то, чтобы сделать заклинание. Кого я обманываю, я бы сделала это на своем долбаном смертном одре.

— Итак, ты хочешь вернуться и сделать это позже, или ты можешь начать прямо сейчас? — спросил Уэйд, переводя дыхание.

— Сейчас.

— Ладно, тогда забирай его. Я буду здесь, если что-то пойдет не так.

Я кивнула и начала работать над списком ингредиентов. Во-первых, я добавила три колокольчика подснежника, перевернутые вверх дном, в чугунный горшок. Три капли меда, жидкое золото, ртуть, Хартшорн и кленовый сок попали в каждый колокольчик, изогнутые цветы держали жидкость, как маленькие сосуды. Следующим был принграп, крошечные бутоны которого посыпались в смесь вместе с волчьим аконитом и ивовой корой. Я тщательно следила за тем, чтобы все меры были точными. Следующим пошел Глаз Дьявола. После этого появился глаз Тритона, которого я совсем не ждала. Потянувшись к маленькой стеклянной банке, в которой они лежали, погруженные в вязкую янтарную жидкость, я поморщилась и достала три. Каждый из них уютно устроился в тазике колокольчиков подснежника, погружаясь в жидкость, которая уже была в каждом из них. Последним шагом, прежде чем положить сломанный Эсприт в чашу, был паучий шелк. Я взяла его в кольцо и тщательно обернула вокруг трех подснежников, связав их вместе.

Я неохотно сняла свой Эсприт и положила его в чашу, мертвые пустые глазницы смотрели вверх. Пожалуйста, пусть это сработает. Взяв два новых камня, которые я вытащила из старой реликвии в ящике стола, я положила их поверх пустых светильников.

Вернувшись к заклинанию, я почувствовала, что погружаюсь в такое же трансовое состояние, хотя оно и не было таким интенсивным, как в случае с Гримуарами. Я все еще ощущала присутствие Уэйда рядом со мной, и ничто в комнате не исчезло, оно просто на мгновение потеряло фокус.

Сделав глубокий вдох, я продекламировала слова на странице: «Как Хаос связывает тебя со мной, так и ты должен быть связан с Хаосом. То, что сломлено в тебе, да исцелит мой дух. То, что повреждено во мне, пусть твой Хаос взрастит. Мы — одно целое, давайте снова станем одним целым». — Я повторила это девять раз, как мне было велено, мой голос был ровным и спокойным.

Как только я закончила, я закрыла глаза и подняла руки над чашей. Опираясь на свои способности, я боролась с отсутствием контроля, чтобы налить в горшок небольшое количество Воздуха и Земли. Чаша задрожала, когда закружился воздух, а бока задрожали, когда земля поднялась вокруг нее в клубке виноградных лоз, которые вцепились в стол, выползая из пола, как щупальца.

Ну же, Харли… пусть это сработает. Помни, ты все держишь под контролем. Ты можешь это сделать.

Как только в котелок влилось достаточно моей энергии, я отдернула руки, стараясь не переусердствовать. Я тяжело дышала, холодный пот блестел на моей коже.

Ничего не произошло.

— И это сработало? — прошептала я.

Уэйд пожал плечами.

— Я и не знаю. Загляни внутрь.

Я потянулась к котелку, но тут же отдернула руки, когда из горшка вырвалась волна ослепительного серебряного света. Он поднимался вверх по спирали в виде столба мощной энергии, извиваясь, как торнадо в Канзасском поле. Держись за свои шпильки, Дороти. В самом центре спирали я увидела свой Эсприт, новые драгоценные камни, вставленные на место с помощью силы заклинания. Золотая энергия смешивалась с серебряной, ровный пульс исходил изнутри, как биение сердца. Тонкие волоски на моих предплечьях встали дыбом, комната потрескивала от электричества.

Уэйд бросился на меня, сбросив со стула на пол. И не прошло и минуты, как мы приземлились на землю, как раздался громадный взрыв. Сразу же после этого раздался второй взрыв, послав импульс сырой энергии над нашими головами и сквозь стены комнаты. Дежавю ударило меня, когда межпространственный фасад ковена на мгновение содрогнулся, силовое поле задрожало и заискрилось. Ругательство застряло на кончике моего языка, когда я в ужасе наблюдала за происходящим, молясь, чтобы Бестиарий восстановил его, как это было с ошибкой Джейкоба.

Через две минуты силовое поле все еще периодически потрескивало.

Ну же, ну же, ну же… Пожалуйста, не говори, что я сломала карман. Я внимательно следила за ним, желая, чтобы он вернулся в полную силу. Если это место рухнет из-за меня, они запрут меня, даже не зная о моих экстра навыках.

Волна бронзового света прокатилась по стенам, Бестиарий сделал свое дело. Все возвращалось на круги своя. Хотя, учитывая дневной свет, это никак не могло остаться незамеченным.

— Слава Богу, — пробормотала я. Выругавшись себе под нос из-за близкого промаха, я поспешно вскочила на ноги и стряхнула пыль с джинсов. — Что это было, черт возьми?

Уэйд встал.

— Я в этом не уверен. Если заклинание делает то, что я думаю, то оно требует привязки Хаоса к объекту. Когда новые камни вставили на место в твоем Эсприте, это могло бы вызвать своего рода всплеск энергии. Во всяком случае, это объясняет, почему было два взрыва.

— Почему они не пишут такие вещи в проклятом заклинании? — огрызнулась я, чувствуя, как колотится мое сердце. — Все, что требуется, это небольшая сноска, чтобы сказать «О, и кстати, это может вызвать огромный взрыв, который может уничтожить все, что находится поблизости». — Серьезно, неужели это так трудно сделать? — Я осмотрела полки по всей комнате, чтобы посмотреть, не было ли чего-нибудь испорчено или повреждено. К счастью, все оказалось целым и невредимым. Судя по всему, скачок напряжения затронул силовое поле и больше ничего.

— Эй, не волнуйся, — пробормотал Уэйд. — Бестиарий позаботился об этом, и даже если бы он провалился, у нас есть запасной вариант — аквариум.

Я отрицательно покачала головой.

— Я действительно должна прекратить заниматься таким опасным дерьмом, как это.

— Ты прям с языка сняла. — Он уставился на чугунный котелок. — И это сработало?

Я опустила руку в чашу. Единственное, что осталось, — это мой Эсприт. Никакой грязи, никаких глаз, никакой липкой дряни, только мой Эсприт. Я повертела свой Эсприт в руках. Драгоценные камни, соединявшиеся с Землей и Воздухом, сверкали на свету, наполняясь тем же сиянием, что и остальные.

Сначала я не была уверена, что это просто игра света, но бриллиант и изумруд казались темнее, чем раньше. Темно-серое сердце портило ранее безупречный бриллиант, придавая ему серебристый блеск, в то время как изумруд приобрел почти бутылочно-зеленый оттенок. Переложив Эсприт обратно на ладонь, я невольно подумала, не дурное ли это предзнаменование. Драгоценные камни потемнели; значит ли это, что теперь я больше склоняюсь к Темной стороне вещей? Может быть, я использовала темную сторону себя, чтобы выполнить заклинание, давая этому сродству преимущество? Это беспокоило меня, хотя я и не хотела ничего говорить Уэйду.

Я знала, что существование Тьмы не делает меня изначально злым человеком или чем-то еще, но мне было неловко склоняться в этом направлении. Темнота означала разрушение, причем очень часто, и если бы я сломала подавитель силой, используя такое разрушение, то что бы это значило для меня в долгосрочной перспективе? Стану ли я разрушительной силой с неограниченной властью? Кэтрин, съешь свое сердце. Мне совсем не нравилась эта перспектива. Мне нужно было, чтобы эти двое были в равновесии, если я собиралась хоть как-то контролировать свои способности.

Честно говоря, это заронило в мою голову семя сомнения насчет того, чтобы сломать подавитель, учитывая, что это может означать для меня. Мне было достаточно трудно контролировать свои подавленные силы, какой бы я была, черт возьми, если бы им позволили разгуляться? Они могут захватить власть, превратить меня во что-то чудовищное.

— Ну что, все вернулось на круги своя? — спросил Уэйд. Он выглядел нетерпеливым.

— Думаю, да.

Он нахмурился.

— Они что, поменяли цвет?

— Я думаю, что это просто такой свет, который делает их немного странными. А может быть, это новые камни, они выглядели намного старше предыдущих.

— Ты уверена?

Я спрятала от него свою руку.

— Э… не совсем. Возможно, они тоже стали немного темнее. А теперь пошли, нам надо найти Элтона и рассказать ему все, что мы узнали о детях Хаоса и их территории. Я не знаю, поможет ли это, так как там было не так уж много, но это может помочь. Кроме того, мы должны также объяснить, почему силовое поле почти исчезло, он не будет рад этому.

— Ты уверена, что с тобой все в порядке? Это была огромная сила, которую ты только что использовала.

— Я в порядке, честное слово, — ответила я. Как бы я ни была раздражена, мое сердце затрепетало от беспокойства Уэйда. — И спасибо, что снова прикрыл меня. Если мы будем продолжать в том же духе, мне нужно будет сделать подкладку с головы до ног.

Он снова улыбнулся.

— Не стоит об этом говорить.

С этими словами мы вышли из комнаты Луиса Паолетти и спустились вниз, направляясь к кабинету Элтона. В коридорах царила странная тишина. Если бы сейчас была ночь, я бы все поняла, но это не имело никакого смысла. Люди должны были быть повсюду.

— Тебе не кажется, что здесь немного тихо? — прошептала я.

Уэйд кивнул.

— Я как раз собирался это сказать.

Я замерла, схватив Уэйда за руку и потянув его назад, когда впереди появилась тень. Она маячила в дверном проеме, соединявшем этот коридор со следующим. Сгорбленный и фыркающий, он был выше семи футов ростом, с выпирающими мускулами и копытами, которые стучали по мраморному полу. Из его головы торчали два огромных рога, заостренных на острие. Его коровьи уши сердито шевелились взад и вперед, словно прислушиваясь к нам, а два темных глаза — бусинки смотрели в нашу сторону.

— Это Минотавр, — прошипела я.

Уэйд бросил на меня быстрый взгляд.

— Это я и сам вижу.

— А разве это не должно быть в Бестиарии?

— Должно быть, он сбежал.

Мое сердце упало, когда я поняла, что должно было произойти. Моя неудача с энергетическим всплеском, вероятно, повредила целостность Бестиария, всего на пару минут. Очевидно, это было достаточно долго, чтобы выпустить Минотавра из своей коробки. Теперь Элтон будет по-настоящему злиться на меня.

— Ты займешь левую сторону, а я — правую, — сказал Уэйд, поднимая руки. Я кивнула и подняла свои собственные ладони, призывая огонь в них.

Минотавр фыркнул и заскреб копытами по полу. Он успел отойти на ярд, когда первый огненный шар ударил его в грудь, остановив существо на полпути. Подняв голову, он издал ужасающий рев и ударил кулаками по раненому месту. Мы обрушили на зверя шквал огненных шаров и били его снова и снова. С каждым ударом он ревел все громче, искры от огненных шаров поднимались к его лицу.

— У тебя есть с собой банка Мейсона? — в отчаянии спросила я, стараясь не отставать от артиллерии.

Уэйд отрицательно покачал головой.

— Я не Тобе; у меня нет банок, набитых в мой пиджак двадцать четыре на семь. У этой куртки даже нет настоящих карманов. Ну же, нам нужно отвести его обратно в Бестиарий.

Переключившись на телекинез, я выпустила лассо и обернула его вокруг шеи зверя. Он боролся со мной, но я держалась крепко, выталкивая свою силу наружу. Существо было вынуждено отшатнуться назад. Тем временем Уэйд продолжал свою яростную атаку, Минотавр оглядывался вокруг в явной панике, пытаясь убежать.

Позади зверя появились еще две фигуры. Астрид и Гарретт прибыли, и у них были инструменты, необходимые нам, чтобы захватить эту штуку. Когда они принялись за работу с зелеными камнями и банкой Мейсона, мы с Уэйдом продолжали отвлекать внимание Минотавра на себя. Если он заметит Астрид и Гарретта, то неизвестно, что он может сделать. Мы здорово его разозлили.

Держа лассо на его шее, я левой рукой выстрелила в зверя ощетинившимся огненным шаром. Искрящийся шар ударил его прямо в лоб. Он испустил всемогущий стон, прежде чем рухнуть на колени, его голова напряглась против телекинеза, я держала его на коротком поводке. Когда он напрягся и взревел, ярко-зеленые веревки взметнулись вверх от камней и пересекли мускулистую спину зверя, потянув его вниз к земле, где он, наконец, затих. Астрид поставила банку Мейсона прямо перед этим существом. Минотавр превратился в черный дым, когда его засосало в стеклянную посуду. Она захлопнула крышку.

— Отличная работа! — Астрид окликнула нас.

— Да, очень мило, что ты пришла, — добавил Гарретт. — Нам бы не помешала помощь в Бестиарии, если ты не слишком занята. — Сарказм сочился из его слов.

Я нахмурилась.

— Почему, что происходит?

— Вот увидишь, — ответил Гарретт.

Мы вчетвером поспешили по коридорам к Бестиарию, где в руках Астрид уютно устроилась банка Мейсона. В коридорах не было ни души, даже охранники исчезли. Это создавало тревожное зрелище. Однако это было ничто по сравнению с тем, что ожидало нас в Бестиарии. Мои глаза широко распахнулись, когда мы распахнули огромные двойные двери и увидели хаос за ними. Тобе бегал вокруг, выхватывая банки и пытаясь загнать массу мелких существ обратно в клетки. Большая часть ковена, казалось, тоже была здесь, помогая вернуть всех зверей обратно в заколдованные стены.

— Что здесь произошло? — спросила я, боясь услышать ответ.

— Я не могу сказать наверняка, — ответил Тобе, бросая маленькую, похожую на жабу вещицу обратно в коробку. — Сразу же сбежало большое количество этих тварей.

Мой взгляд остановился на одной из коробок, которая теперь была пуста.

— А где Кецци?

Тобе проследил за моим взглядом.

— Нет… этого не может быть…

— Где же он, Тобе? — Мой голос прозвучал как писк. Если Кецци сбежал, то у нас была целая куча неприятностей.

— Не знаю, — недоверчиво пробормотал Тобе. — Его клетка, должно быть, открылась, когда Бестиарий дрогнул, и он воспользовался последовавшим хаосом, чтобы сбежать. — Он опустился на край одного из стеклянных ящиков, и в его янтарных глазах мелькнуло отчаяние.

Паника пронзила меня, как нож. Это все была моя вина. Я починила свой Эсприт, но какой ценой? Бестиарий провалился из-за меня, и теперь звери чистки были повсюду. Весь дополнительный персонал службы безопасности бегал вокруг, пытаясь поймать существ со всего земного шара. Большие, маленькие, спокойные, злые…

— Ибонг Адарна, — сказал Уэйд, выглядя обеспокоенным.

Тобе кивнул.

— Возможно, ты и прав, Уэйд. Она не прошла этим путем, но, возможно, сейчас свободно разгуливает по коридорам в задней части холла. Я уже давно не видел, чтобы оттуда кто-нибудь выходил.

— Вы о чем? — переспросила я.

— Если поющая птица нашла способ освободиться, то мы обречены, — объяснил Тобе. — Она усыпит нас и убьет прежде, чем мы успеем вернуть ее в коробку.

— Мы позаботимся об этом, — сказал Уэйд.

— Тогда вам понадобится вот это. — Тобе поднял свое крыло бесконечных чудес и достал маленькую коробочку. Он протянул ее Уэйду, и тот извлек из нее четыре шарика темно-красного воска.

Уэйд протянул мне две штуки и вызывающе улыбнулся.

— Ну же, Мерлин, ты же со мной. Вставь их себе в уши, они тебе еще понадобятся.

— Зачем?

— Если ты услышишь песню Ибонг Адарны, то уснешь раньше, чем успеешь пробормотать заклинание захвата.

— Ты думаешь, ей удалось освободиться?

— Именно это мы и собираемся выяснить. — Схватив сбоку банку Мейсона, он протянул руку и неожиданно взял меня за руку. Резким толчком, отнюдь не романтичным, он потащил меня по центральному проходу Бестиария, ведя в самые темные закоулки, где я никогда раньше не бывала.

Когда мы пробежали через главный зал, я огляделась в поисках Джейкоба, пытаясь понять, где он находится. С таким количеством существ на свободе, я надеялась, что он был в безопасности. Мы продвигались все дальше и дальше назад, двигаясь по сводчатым коридорам, где люди преследовали зверей чистки. Наконец мы добрались до той части Бестиария, где все стихло. Далекие крики остальных превратились в приглушенное эхо. Войдя в похожий на пещеру зал, стены которого были покрыты позолотой и резьбой с замысловатыми узорами, говорившими о древних существах и содержавшими статуи различных существ, известных мне по старым легендам, я открыла рот. Люди лежали по всему полу, очевидно, спали.

Красивая птица сидела на люстре в центре куполообразного потолка комнаты, взъерошивая свои изящные перья. Она напоминала мне павлина, смешанного с Фениксом, с длинным хвостом из развивающихся перьев всех оттенков радуги, заканчивающихся пушистыми клочками, окрашенными в белый цвет. Кудрявый пучок волос откинулся назад с его элегантного лица, острый клюв угрожающе сверкал в тусклом свете, а огромные когти вцепились в медные края светильника, позвякивая кристаллами.

Он повернул голову в нашу сторону, прежде чем расправить свои величественные крылья и взмыть к полу. Очевидно, у него не было причин бояться людей, и он не знал, что у нас в ушах есть шарики из воска. Откинув назад крылья, он крался к нам, как пернатый динозавр.

Он остановился неподалеку и раскрыл клюв. Какая-то часть меня отчаянно хотела услышать эту прекрасную, сказочную песню, но я знала, что если попытаюсь услышать, то в конце концов усну на полу. Его длинная шея вибрировала и звенела, когда песня лилась из его рта, но ни Уэйд, ни я не могли расслышать ни одной ноты. Вместо этого мы медленно двинулись к нему.

Когда мы подошли достаточно близко, Уэйд передал мне зеленые камни. Он научил меня, как это делается, и я надеялась, что смогу сделать все правильно. Подойдя на цыпочках поближе, я положила камни в круг вокруг великолепной птицы, которая, казалось, была так увлечена своей песней, что едва замечала, как мы двигаемся вокруг нее. Мне было почти жаль ее. Такое существо не должно жить в клетке. С другой стороны, я не знала, насколько далеко она продвинулась в этом мире. Одно можно было сказать наверняка: она гораздо опаснее, чем кажется.

Когда я произносила слова заклинания захвата, вытягивая их из своей памяти, зеленые веревки выстрелили и хлестнули по гладкой спине птицы. Выражение лица существа сменилось замешательством, ее крылья бешено бились о веревки. В первый раз, наблюдая за таким захватом, мое сердце разбилось. Я не могла слышать ее, но чувствовала ее панику и отчаяние. Она не хотела возвращаться в клетку, но больше мы ничего не могли сделать. Мне жаль…

Уэйд поставил банку перед птицей, и ее тело закружилось в черном дыму, когда она была втянута в стеклянный центр. Как только крышка была закрыта, он снял воск с ушей и улыбнулся мне. Я тоже вынула пробки из своих.

— Отличная работа, Мерлин, — сказал он.

— Да… спасибо. — У меня было предчувствие, что красивое лицо Ибонг Адарны, раздавленное натянутыми веревками, еще какое-то время будет преследовать меня. Было легко поймать уродливых или зверски выглядящих чистильщиков, но я забыла, что есть и другие существа, ошеломляющие, величественные существа, которых постигла та же участь.

— Ты в порядке?

Я молча кивнула.

— Мне просто кажется, что это позор.

— Эта птица может убить тебя в мгновение ока, если захочет. Я знаю, что иногда это может быть трудно, но мы должны сделать это, чтобы сохранить себя и людей в безопасности.

— Я знаю, я просто веду себя глупо.

Он покачал головой.

— Я не думаю, что ты ведешь себя глупо. Я думаю, что ты проявляешь сострадание. Я привык время от времени чувствовать то же, что и ты, но как только ты узнаешь, на что способны эти твари, это меняет твое мнение.

Вот почему ты мне нравишься, Уэйд Кроули.

Правда, иногда он мог быть полным придурком, и были моменты, когда мне хотелось свернуть ему шею. Но когда мы разделили такой момент, как этот, все это исчезло. Я вспомнила, каким умным и заботливым он может быть… и это было сексуальнее всего.

Вот если бы только нашлась певчая птица, которая могла бы заставить определенного мужчину влюбиться в меня…

Глава 12.

Астрид

— Если Калифорнийский Совет магов узнает об этом, то будет моя голова на плахе, — пробормотал Элтон, хватая трех лисоподобных существ, избегая огненных искр, вылетающих из их хвостов. Насколько я помню, это были китайские лисы — хорошо известные полиморфы, которые обманом заставляли людей думать, что они старики или потерявшиеся дети. Некоторое время назад я прочла о них несколько глав.

Зачистка шла хорошо, оставалось только несколько заблудших созданий. Большие уже давно вернулись в свои стеклянные ящики, но маленькие были хитры и изворотливы, умели прятаться во всех доступных укромных уголках и закоулках. Я сама имела дело с особо разгневанным лепреконом. Он все время пытался отвлечь меня, но если бы я отвела взгляд хотя бы на секунду, он был бы вне моих рук и готов к неслыханным неприятностям. Я запихнула его в одну из коробок и захлопнула дверь, прежде чем он успел раствориться в воздухе.

— И что же это за часть? — спросила я, все еще чувствуя напряженность между нами. Его доводы были справедливы в нашем предыдущем споре, но и мои тоже — факт, который он, как мы надеемся, когда-нибудь оценит или, по крайней мере, признает. По правде говоря, если бы на карту не была поставлена безопасность всего ковена со всеми этими существами, мечущимися вокруг, как маньяки, я бы сама себя не заметила. Возможно, я трусиха, но у меня не было любви к конфронтации, особенно с моим отцом.

Так уж случилось, что мои услуги были востребованы, поскольку Смарти был исключительным специалистом по обнаружению следов этих зверей и отслеживанию оставшихся беглецов. К сожалению, эта способность не дошла до более древних существ, чьи следы очищения исчезли тысячи лет назад. Кецци оказался одним из таких древних зверей. Я предпочла бы снова встретиться с Минотавром, чем отбиваться от могучего Кецалькоатля.

— Мне не нужна твоя дерзость, Астрид, — сурово ответил Элтон. — Я имею в виду все это. Исчезновение Кецци — это катастрофа, хотя я полагаю, что эта катастрофа с Бестиарием могла бы обернуться гораздо хуже. И все же, как он умудрился причинить столько вреда и выбраться отсюда — это выше моего понимания.

— Мы говорим об одном и том же существе, не так ли? Древнее существо огромной метеорологической силы, которому поклонялись как ацтекскому богу? У него было много времени, чтобы подумать об этом.

— Но зачем же нападать сейчас?

Это был тот самый вопрос, над которым я размышляла, да и все остальные, наверное, тоже. С практической точки зрения здесь происходило многое, и, возможно, Кецци воспользовался этим моментом. Хотя это все еще оставляло вопрос «почему?». Если только он не хотел преподать Кэтрин свой собственный урок и не решил, что мы делаем недостаточно для этого дела. Но с другой стороны, зачем ему действовать в одиночку? Почему бы ему не найти способ попросить нас о помощи, или предложить свою помощь в нашей борьбе против нее, выстучать ее азбукой Морзе на боку коробки или что-то еще, или заставить Тобе расшифровать для него? Я знала, что такие звери, как он, могут быть необычайно гордыми, но он не был глуп, он знал, что есть сила в количестве, независимо от того, насколько страшным он был сам по себе.

— Я не знаю, — только и смогла я сказать, озадачившись. Обычно у меня было больше ответов, чем сейчас.

Элтон прислонился к ящику, куда положил китайских лис, и провел рукой по волосам.

— Чтобы понять мысли этого существа, потребуется нечто большее, чем искусственный интеллект.

Я пожала плечами.

— Что бы ни натворил Кецци, мы должны найти его, пока он не втянул нас в еще большие неприятности. Мы не можем просто позволить ему ускользнуть и вызвать такой хаос в человеческом мире.

— Нет… нет, мы не можем, — он посмотрел на остальных членов команды Отбросов, которые были заняты поисками пропавших зверей. У Раффи, похоже, был талант к этому, его Джинн придавал ему сходство с этими зверями очистки. Джинн не был точно таким же монстром, но они оба были сделаны из Хаоса. В этот самый момент он поднял двух брауни за ноги и с довольным видом швырнул их в стеклянную коробку.

— Все в порядке, Элтон? — спросил Уэйд, засунув руку за книжный шкаф.

Он кивнул.

— Если бы вы все хоть на минуту прекратили то, что делаете, я бы хотел вам кое-что сказать. Пусть остальные соберут оставшихся тварей чистки.

— Что ты имеешь в виду? — вмешалась Харли. — Если Кецци нет дома, то мы должны его найти. Мы не знаем, что он задумал. — У нее был странный вид, словно она чувствовала себя виноватой. Мне было интересно, что это значит.

— А почему Кецци сбежал именно так? — спросила Сантана.

— Может быть, из-за Кэтрин? — ответил Тобе, вытирая руки о перья. — Возможно, он почувствовал ее так, как не можем мы, а может быть, сбежал, потому что знает, что она придет, и не хочет быть здесь, когда это произойдет.

Об этом я как-то не подумала. Кецци был невероятно могущественным существом, и, насколько я помнила, он знал Кэтрин еще со времен ее посещения этого Бестиария. Его желание избегать ее было определенно лучшим объяснением, которое я слышала до сих пор, не то чтобы кто-то был особенно откровенен со своими размышлениями. Гарретт довольно любезно предположил, что он «просто хотел отдохнуть от стеклянной коробки. — Он был так очарователен, и говорил это с такой искренностью… хотя Уэйд посмеялся над ним. Он все еще кипел где-то поблизости, вымещая свой гнев на хобгоблине.

— Давай прочешем весь ковен и посмотрим, сможем ли мы выследить Кецци, — предложил Элтон.

Разделившись на группы, Команда Отбросов направилась к выходу с некоторыми из сотрудников Службы безопасности, которые не были заняты ловлей зверей. Мы бродили по коридорам почти три часа, заглядывая в каждую комнату, заглядывая за каждую дверь, перебирая все возможные тайники. Куда бы ни сбежал Кецци, он не собирался выходить. К концу наших поисков я начала чувствовать себя несколько безнадежно. Ковен был огромен, и я не смогла найти никаких признаков змеи на камерах. То тут, то там мелькала тень, которая могла бы быть им, но мы проверили каждое место и ничего не нашли.

Зазвонил мой телефон. Вспыхнуло сообщение от Элтона: «Встретимся в аквариуме». Мне стало интересно, повезло ли ему вообще. Моя команда из Раффи и Татьяны сразу же отправилась туда.

Протиснувшись сквозь двери аквариума с рыбьими ручками, я оглядела огромные резервуары, чтобы убедиться, что их целостность не нарушена. Он был прикреплен к центральному источнику питания Бестиария, что означало, что он вполне мог пострадать от ущерба, причиненного побегом Кецци, но все, казалось, было цело. Несколько глаз-бусин наблюдали за нами из воды, Селки в своей тюленьей форме подплыла к стеклу, прежде чем снова отойти.

Это место всегда казалось мне жутким. По крайней мере, в Бестиарии можно было увидеть черный дым зверей, если они не хотели принимать свою нормальную форму, но водяных существ было труднее различить. С другой стороны, я все равно ненавидела воду, что не очень-то помогало. С тех пор как я была ребенком и чуть не утонула на пляже, я ненавидела саму мысль о глубокой воде, особенно когда не знала, что скрывается под ней.

Элтон обернулся, когда команда Отбросов собралась полукругом вокруг него. Я нашла способ быть ближе к Гарретту, мое плечо касалось его. Дрожь возбуждения пульсировала в моих венах, мое сердце бешено колотилось. Он посмотрел на меня сверху вниз с теплой улыбкой, хотя сжатые челюсти давали мне понять, что он все еще не простил Уэйду его насмешку.

— Я знаю, что нам кажется, что мы находимся в вечном состоянии обреченности и мрака, учитывая то, что произошло сегодня, это не помогло нашей способности найти Кетци, — сухо начал Элтон. — Однако есть и хорошие новости. Я не хотел объявлять об этом остальным членам ковена, так как мы не можем знать, приведет ли это к успеху. Говоря это, я надеюсь, что они останутся в пределах этих стен.

— Прогресс есть? — Харли заговорила, скрестив руки на груди. Из всех остальных она продолжала интриговать меня. Такая сила, как у нее, появлялась не так уж часто. На самом деле, я никогда не читала ни о ком подобном ей. Было трудно не впасть в непрошеное состояние поклонения героине, когда я была рядом с ней, хотя я знала, что это не может быть легко, живя под таким бременем. По крайней мере, поскольку я не была магом, от меня не было особых ожиданий.

Элтон кивнул.

— Мы поговорили с двумя охранниками, которых захватили со склада, и…

— Я думал, мы с ними ничего не добьемся. — Перебил его Уэйд, поймав на себе стальной взгляд моего отца.

— Пожалуйста, выслушайте меня, не вмешиваясь, — коротко сказал он. — Да, во время допроса они оказались очень молчаливы. Тем не менее, появилась новая информация.

В комнате воцарилась тишина. Даже аквариумные существа, казалось, затаили дыхание.

— Вчера поздно вечером из хранилища в Рейкьявике пришло несколько неожиданных файлов от некоего наставника Сэлинджера из Нью-Йоркского ковена, — продолжал он, на мгновение, взглянув на Харли. Она тут же опустила глаза, ее лицо побледнело, а манеры стали несколько суетливыми. Сантана тоже, казалось, изо всех сил старалась смотреть на Элтона с застенчивым выражением лица.

Что же с ними происходит? Почему они похожи на краснеющих школьниц, стоящих лицом к директору?

Больше никто из команды Отбросов не заметил их внезапного дискомфорта. Несмотря на мое любопытство, сейчас было не самое подходящее время спрашивать об этом. Если у них было что-то на уме, то я не собиралась раскрывать их перед всеми. У меня сложилось впечатление, что мой отец был в курсе дела, а это, скорее всего, единственное, что имело значение.

— Подожди… Рейкьявик? — озадаченно спросила Татьяна.

— Да, Рейкьявик, через Нью-Йорк, — ответил Элтон.

— Это вы заказали документы? — вмешался Уэйд, его глаза сузились в замешательстве.

Элтон слегка улыбнулся.

— В некотором смысле, да. — Харли и Сантана выглядели так, словно вот-вот взорвутся, их щеки покраснели. Здесь определенно что-то было не так, но я придержала язык, когда отец снова заговорил. — Так или иначе, используя эти папки и копию некоторых сведений, которые Уэйд передал мне из Нью-Йорка, я смог найти имя одного из бывших партнеров Кэтрин. Я уехал рано утром и посетил его в Чистилище, чтобы поговорить с ним о Кэтрин. Он промолчал по этому поводу, но тюремный персонал предоставил мне доступ к сумке с его личными вещами, где я обнаружил необычный медальон среди его вещей

— А как нам поможет медальон? — я спросила, чувствуя себя немного обалдевшей от такого откровения. Он ничего мне об этом не говорил, и обычно я была его первым портом, куда он обращался за советом. Мы уже спорили раньше, и в конце концов он всегда приходил в себя. Хотя, если встречи с Гарреттом продолжатся, я рассудила, что в ближайшем будущем мы с отцом будем чаще ссориться. Это не наполнило меня радостью, но что еще я могла сделать? Я бы не отказалась от Гарретта, но и от своего отца тоже не могла отказаться. Ах, это как быть зажатой между камнями.

— Там был список пропавших предметов и заклинаний из хранилища Рейкьявика, — ответил он без малейшего намека на сарказм. — Одно из этих заклинаний было заклинанием объединения. Воры и контрабандисты использовали их в старые времена магии, чтобы говорить тайно. Оно было помещено в хранилище как средство предотвращения таких тайных разговоров, в надежде снизить уровень магических преступлений. Из того, что я могу понять, он работает как своего рода передатчик, сообщающий координаты местонахождения любого другого человека, у которого есть один из Зачарованных объектов, заколдованный тем же заклинанием объединения. Эти координаты раскрываются только на короткий промежуток времени, прежде чем исчезнуть. Сложно, я знаю, но потерпите немного.

— Мы все еще с тобой, — сказал Дилан.

Элтон улыбнулся.

— Спасибо. Итак, похоже, что этот медальон именно таков — это один из этих Зачарованных предметов. Помощник, с которым я разговаривал — мрачный человек по имени Каир Пернис, позволил отобрать у него это заклинание, так как оно нуждается в действии. Поскольку заклинание было снято, я полагаю, он думал, что сорвался с крючка. Чего он не понимал, так это того, что хранилище Рейкьявика сделало копии всех заклинаний, которые они поместили в хранилище, на случай, если что-то подобное случится, и кто-то сможет украсть оригиналы. Рейкьявик прислал мне эту копию вчера вечером.

— А это значит, что Кэтрин тоже не знает о существовании копии? — сказала я.

— Вот именно, — ответил Элтон с улыбкой. — Рейкьявик также снабдил меня мощным подавителем, чтобы скрыть присутствие медальона и в то же время дать нам возможность увидеть координаты оставшихся помощников Кэтрин. Они, похоже, больше склонны доверять нам, чем американским ковенам, так что я могу сказать только одно: слава Богу, что исландцы и Сэлинджер не очень тщательно проверили то, что было в этих папках.

Гарретт нахмурился.

— И ты думаешь, что эти маяки приведут нас к детям? Ты думаешь, они все еще будут работать?

— Не понимаю, почему бы и нет, — ответил Элтон. — Кэтрин не знает, что она была потенциально скомпрометирована, а эта система очень полезна для ее работы. Если она не знает, что он сломан, у нее нет причин его чинить.

— Это покажет нам, где находятся люди Кэтрин, верно? — переспросила я.

Элтон кивнул.

— И мы можем быть уверены, что дети будут, по крайней мере в одном из этих мест.

— Да, во всяком случае, я так думаю, — сказал Элтон.

Я все еще была несколько обеспокоена тем фактом, что он не говорил мне об этом раньше, но курс семейной любви никогда не проходил гладко. Это было мелко с его стороны, это правда, но он был гордым человеком. Рассказать мне об этом означало бы найти меня и рискнуть начать наш спор заново. Его желание избежать этого было чем-то, что я могла понять, так как я бы сделала то же самое. Тем временем в моей голове все еще крутились мысли о Кецци. Нам нужно было срочно вернуть его обратно.

Харли издала странный смешок.

— Погоди, значит, теперь у нас есть способ найти детей? Мы наконец-то куда-то идем?

— Если все получится, то да, — ответил Элтон.

Я робко подняла руку.

— Но мы все равно должны объединить наши усилия, чтобы выследить Кецци, пока он не наткнулся на что-нибудь опасное. Найти детей очень важно, но Кецци — это самая большая угроза ковену и его окрестностям.

Элтон кивнул.

— Согласен. Давайте продолжим наши поиски, и мы должны сделать это быстро, чтобы мы могли вернуться к поиску этих детей. Поскольку наши пограничные сигналы тревоги не сработали, он, вероятно, все еще где-то в ковене, ожидая возможности незаметно ускользнуть. Держите ухо востро, и верните его обратно в коробку, прежде чем он сможет выйти из стена ковена. — Он обвел взглядом комнату. — Надеюсь, я могу оставить это в ваших руках?

Ропот согласия прокатился по команде Отбросов.

— Хорошо, тогда завтра утром я первым делом жду новостей о Кецци. Уже почти четыре, но мы должны продолжать искать его. Что же касается координат, то я позабочусь о том, чтобы заклинание объединения было применено сегодня днем. Я пошлю весточку, когда все приготовления будут закончены.

С этими словами он повернулся на каблуках и вышел из зала, не дав мне возможности поговорить с ним о том, почему он не сказал мне об этом раньше. Ты не можешь вечно избегать меня, отец.

— Итак, каков же план действий? — Уэйд придвинул нас поближе с серьезным выражением лица. За все то время, что я его знала, он был единственным, кого я все еще пыталась понять. Он никак не мог решить, был ли он выше нас или был одним из нас, таково было мое впечатление, во всяком случае. Мы никогда не были близки, как таковые, и у меня возникло ощущение, что мой союз с Гарреттом продвинул меня еще дальше в списке его знакомых. И все же то, чего мне не хватало, я получила от Сантаны, Татьяны и Харли. Хотя последняя явно была без ума от него, а он от нее. Просто жаль, что его суровый вид, вероятно, всегда будет вбивать клин между ними. Не то чтобы я утверждала, что знаю много о романтике. Тем не менее, по этой причине я была еще больше благодарна Гарретту за его прямоту, он пришел и сказал мне, что я ему нравлюсь, просто и ясно.

— Я буду продолжать сканировать камеры на предмет любых признаков присутствия Кецци. Если он выбрался из Бестиария, значит, где-то должна быть его запись.

— Хорошая идея, — ответила Харли.

Теоретически — да. Кецци был хитрым, умным змеем, на кону стояло многое. Он был осторожен в своем побеге, принимая соответствующие меры предосторожности, чтобы избежать поимки. Но мое техническое волшебство должно быть достаточно умным, чтобы поймать его.

Глава 13.

Харли

В полдень зазвонил мой телефон. Команда Отбросов и я прочесывали ковен в поисках Кецци, используя некоторые кадры, которые нашла Астрид, о неясной тени, движущейся по коридору из Бестиария. Это было немного, но это было все, что у нас было. Это мог быть Хобгоблин или китайская лиса, но Астрид была уверена, что она на верном пути. Она никогда раньше не наставляла нас на ложный путь.

— Встречаемся в моем кабинете через десять минут, — говорилось в сообщении Элтона. Я подняла голову, чтобы посмотреть, получил ли кто-нибудь еще то же самое сообщение, но больше никто не звонил. Странно. Почему Элтон хочет видеть меня, а не кого-то другого? Мой желудок сжался. У меня было такое чувство, что мы собираемся немного поговорить о моем случайном использовании зеркал. После его хитрых раскопок ранее, это должно было быть именно так. Он знал то же, что и я, и он знал, что я знаю, так сказать.

— Ребята, я скоро вернусь к вам. Элтон хочет кое о чем поговорить со мной, — сказала я.

— О чем? — спросил Уэйд.

Я пожала плечами.

— Он не сообщил мне подробностей. Я все узнаю, когда увижу его. — Я проглотила острое чувство гнева от того, что прочла в письме Айседоры. Я должна была продолжать говорить себе, что он сделал это по уважительной причине, солгав мне, но это было трудно объяснить.

— Если это маяки, дай нам знать, как все прошло, — сказала Астрид слегка обиженным голосом. Я не была уверена, что происходит между Астрид и Элтоном, но сегодня утром между ними было что-то странное. Мне показалось, что капитан немного повздорил со старшиной.

— Как ты думаешь, что он хочет от тебя? — спросил Гарретт, нахмурившись.

— Как я уже сказала, он не стал вдаваться в подробности.

— Золотая девочка снова заняла первое место, да? — Яд сочился из его слов.

Я бросила на него холодный взгляд.

— Не называй меня так больше, Гарретт. Я понятия не имею, зачем он хочет меня видеть, но если это связано с маяками, я расскажу тебе все, когда вернусь. Что ты хочешь, чтобы я сделала. Сказать ему «нет»?

— Это было бы впервые, — пробормотал Гарретт.

Я знала, что он злился из-за камер слежения, но это не давало ему права вымещать злость на мне. Я не была тем, кто ставил их туда. Я подумала, не сказать ли ему об этом, но в этом не было особого смысла. Весь этот побег Кецци уже заставил мои нервы плясать на острие ножа, и я не хотела говорить то, о чем потом могла бы пожалеть. По правде говоря, у меня все еще было чувство, что я несу ответственность за его побег. Взрывы моего Эсприта заставили Бестиарий на мгновение рухнуть, и Кецци использовал это в своих интересах.

— Увидимся позже, ребята, — твердо сказала я и направилась к офису Элтона. Я чувствовала, как их глаза следят за мной, когда я уходила, и эти флюиды не были радостными. Во что ты играешь, Элтон? Неужели он хотел, чтобы они начали на меня обижаться? Если он это и сделал, то сделал все правильно. С другой стороны, возможно, он пытался спасти мою задницу от их подозрений. В такой сплоченной группе, как наша, секреты — это не очень хорошо. Если они узнают о зеркалах и о том, куда я направлялась, исключая Сантану и Уэйда, они могут удивиться, почему я им ничего не сказала.

Десять минут спустя я подошла к огромным черным дверям кабинета Элтона и тихонько постучала по полированной поверхности. Мое сердце бешено колотилось, руки дрожали. Оставайся спокойной, Харли. Не горячись.

— Входи, — ответил Элтон.

Я выглянула из-за двери, прежде чем войти в кабинет. Книги были свалены в кучу в каждом свободном месте, а бумаги разбросаны по всей поверхности, так что было трудно разглядеть, какая мебель стоит под ними. У Зигмунда Фрейда был бы с ним полный рабочий день. Это определенно не давало хорошего представления о душевном состоянии Элтона. Хотя мне было очень тяжело его жалеть.

— Хм, ты выглядишь… занятым. Ты хочешь, чтобы я вернулась позже? — Я бросила взгляд на беспорядок.

Он покачал головой.

— В этом безумии есть метод, уверяю тебя. Я знаю, где все находится. Если я хоть что-то сдвину с места, то, возможно, никогда больше не найду это.

— Думаю, в этом есть смысл. Итак, по какому поводу ты хотел меня видеть? — Мой тон был холоднее, чем я предполагала, и Элтон с любопытством посмотрел на меня.

Он кивнул в сторону небольшого стола, единственного, который не был завален папками. В центре стоял золотой диск, мерно светящийся. Я осторожно приблизилась к нему, не зная, может ли он внезапно взорваться, учитывая мой послужной список с магическими предметами. Это напомнило мне компьютерную анимацию загрузки, свет кружился вокруг золотого круга в петле. Я могла бы смотреть на него весь день, это было так завораживающе.

— Это тот самый медальон? — переспросила я.

— Это он.

— Он работает?

Его лицо потемнело.

— Я выполнил необходимое заклинание, но результат оказался не таким мгновенным, как мне бы хотелось. Это может быть как-то связано с подавителем, или с тем фактом, что этот конкретный медальон был отключен в течение некоторого времени. В любом случае, похоже, что медальон ищет местонахождение сообщников Кэтрин, ищет их координаты. Когда один из них находится поблизости, если я прав, он должен загораться и давать нам местоположение.

— И сколько времени это займет?

— Твоя догадка ничуть не хуже моей.

Я нахмурилась, глядя на него.

— Не знаю, может быть, я что-то упустила, но это не объясняет, почему вы вызвали меня в свой офис.

Он усмехнулся.

— Я подумал, что мы с тобой могли бы немного поболтать, подальше от твоей команды. Они, без сомнения, решат, что я показываю тебе результаты заклинания объединения, что дает нам идеальное прикрытие для обсуждения твоих последних путешествий через зеркала. Я подумал, что ты, возможно, предпочтешь, чтобы все было именно так.

— У меня было такое чувство, что именно об этом ты и хотел со мной поговорить, — пробормотала я, чувствуя себя неловко. Здесь я тоже была не права. — Честно говоря, я удивлена, что мы не обсудили это раньше. Я знала, что ты должен был знать об этом, ведь люди не могут просто бродить по этому месту, не зная, что они задумали, верно? Поскольку ты ничего не сказал, я решила, что у тебя были свои причины позволить мне уйти безнаказанной.

— Ты имеешь в виду информацию о Рейкьявике?

Я пожала плечами.

— Это помогло, не так ли?

— Тебе повезло, — поправил он.

— Хотя, согласись, довольно удобная случайность.

— Как я уже сказал, тебе повезло. Если бы Сэлинджер досконально изучил документы, которые ему прислали, он, скорее всего, никогда бы не позволил нам их получить, — твердо сказал Элтон. — Нью-Йоркский Ковен не хочет, чтобы мы преуспели в этом. У них наготове попкорн, и им не терпится посмотреть, как мы провалим нашу миссию. Отправившись туда и не сообщив мне об этом, вы могли бы поставить под угрозу эту часть расследования. Возможно, нам никогда не удалось бы заполучить эту информацию.

Я вздохнула и села в одно из кресел.

— Значит, ты злишься на меня, да? Может быть, я получу пощечину? — Я тоже на тебя злюсь.

— Я не сержусь на тебя, Харли, но я разочарован, что ты не пришла ко мне первой. Именно это я и пытаюсь донести до тебя. Если бы ты заговорила со мной до того, как прошла через зеркала, я бы дал тебе свое одобрение. Я бы все прекрасно понял. Черт возьми, я мог бы даже помочь тебе, — ответил он. Где же я слышала это раньше? Уэйд всплыл в моей голове, слова почти совпадали с тем, что он сказал мне. — Что же касается того, чтобы не поднимать эту тему раньше, то я ждал в надежде, что ты мне все расскажешь. Я хотел, чтобы ты это сделала, но ты меня вынудила.

Я уставилась на кружащийся диск, не в силах отвести от него глаз.

— Мне очень жаль, что я не пришла к тебе до того, как отправилась в Нью-Йорк и Чистилище, но я не думала, что ты поймешь, почему я хочу туда поехать. Я думала, что ты попытаешься отговорить меня от этого, и тогда где же мы будем? Эта информация из Рейкьявика пришла только благодаря тому, что я сделала, и Сэлинджер, вероятно, не читал документы, потому что был слишком смущен тем состоянием, в котором он был, когда я встретилась с ним. Я бы не удивилась, если бы он просто послал их на тот случай, если я расскажу вам об этом. Кроме того, я боялась, что ты попытаешься помешать мне посетить Гримуар моих родителей.

— Ты говоришь о своем первом посещении Гримуара или о втором? — спросил он с понимающим видом.

Я поморщилась.

— Я должна была увидеть его в тот первый раз, Элтон. Это было похоже на принуждение.

— Вот это меня и беспокоит.

— Почему? Почему это продолжает всех беспокоить? Разве это не совершенно естественно — хотеть увидеть то, что принадлежит твоим близким?

Он снова улыбнулся.

— Конечно, но ты не такая, как все нормальные люди, Харли. Ты не можешь просто делать такие безрассудные вещи, не подумав должным образом о последствиях.

— Какие последствия? — невинно спросила я. Очевидно, он догадался, что я пробралась в Специальную коллекцию в тот первый визит и украдкой взглянула на Гримуар моих родителей. Он мог читать меня, как книгу. Он знал, что я говорила с Сэлинджером и что была собрана информация о Мерлинах и Шиптонах. Эти папки ему передал Уэйд. Но знал ли он, что я сделала, когда впервые увидела этот Гримуар? Я сомневалась в этом, хотя меня все равно пронзила волна страха.

Я думала о том, чтобы пойти по маршруту Эреба, чтобы узнать больше о детях Хаоса, и как Кэтрин могла бы использовать их в своих собственных целях, но перспектива действительно вызвать его была слишком смертельной.

— К счастью для нас, ваши визиты не имели никаких последствий, — сказал он. — Тем не менее, я пытаюсь сказать, что они могли быть. Мы все еще не знаем пределов твоих способностей. Все могло случиться, пока ты была там с Гримуаром своих родителей. Это могло бы иметь неприятное влияние твое общее благополучие. Я слышал, что люди заболевают, едва прикоснувшись к некоторым Гримуарам.

Так что он ничего не знал ни о том, что меня призывают, ни о моей способности читать незаконченные Гримуары. Я вздохнула с облегчением, зная, что это хороший знак. Как бы то ни было, сейчас я не собиралась говорить с ним об этом. Есть вещи, в которых я не могу признаться, во всяком случае, ему. В конце концов, я все еще боялась, что он пошлет за людьми в белых халатах, и они посадят меня за то, что я слишком много имею власти. Без сомнения, это было бы «для моего же блага», просто чтобы добавить вишенку поверх торта с калечащим ужасом.

— Ну, тебе не стоит беспокоиться, потому что оба визита прошли просто замечательно, — холодно сказала я.

— Ты в этом уверена?

Я кивнула.

— Да.

— Ты так же подвергаешь риску Сантану. Если бы тебя поймали, на кону стояла бы и ее репутация.

— Она настояла на том, чтобы пойти, — тихо ответила я. — Я же ее не приглашала. Она просто хотела обезопасить меня, вот и все. Вот такая она милая.

— Тем не менее, если бы что-то случилось, ты могла бы рисковать ее жизнью так же, как и своей собственной. Я действительно думаю, что это немного подозрительно, что она так сильно Очистилась, так скоро после возвращения из Нью-Йорка с тобой. Ты ведь не играла в этом никакой роли, не так ли?

Мой разум прибег к первой же лжи, которую он смог придумать.

— Я заставила ее использовать свои способности, чтобы обмануть Сэлинджера. Она не хотела этого делать, но я заставила ее сделать это. Я не горжусь этим, но мне отчаянно хотелось увидеть эту книгу, и я не думала, что Нью-Йоркский Ковен позволит мне это сделать, если я подам заявление. Во всяком случае, это выглядело как довольно истощающее заклинание, может быть, именно это и подтолкнуло ее к краю пропасти. — Ух, ты, Харли, ну и способ бросить своего приятеля под автобус. Я надеялась, что, возложив вину на себя и сказав Элтону, что это я заставила ее сделать это, я смогу немного снять подозрение с Сантаны.

Он фыркнул.

— Ты не можешь делать все, что тебе заблагорассудится, не подумав сначала о последствиях. Ты ведь понимаешь это, не так ли?

— Пожалуйста, не делай из меня Человека-Паука.

Он нахмурился.

— Я что-то не понимаю?

— С большой силой приходит большая ответственность, верно? Я знаю, это. Я действительно это знаю. Просто, когда я увидела этот Гримуар, я ничего не могла с собой поделать. Я должна была знать, что было на этих страницах. Все остальное, казалось, не имело значения. — Я сделала неглубокий вдох. — Я знаю, что это звучит эгоистично и глупо, но у меня нет ничего от моих родителей. Я хотела быть ближе к тому, что принадлежало им, понимаешь? Есть ли в этом смысл? — Я хотела поговорить с ним о его решении по поводу смерти моего отца, но проглотила эти слова. А что толку от этого теперь? Это только сделает его еще более разочарованным.

Тяжесть кулона на моей шее дала мне некоторое мимолетное утешение. Теперь у меня была копия фамильной реликвии Мерлин, что-то близкое к моей семье. И все же это было не совсем то же самое. Я бы в мгновение ока обменяла его на этот Гримуар.

— Это действительно имеет смысл, Харли, хотя ты должна заверить меня, что усвоила свой урок. Если тебе нельзя доверить свободу этого места, включая зеркала, то, возможно, придется наложить на тебя определенные ограничения.

Я медленно кивнула.

— Я усвоила свой урок, Элтон.

— Так вот почему ты украла заклинание из Специальной коллекции и использовала его, чтобы починить свой Эсприт? — спросил он.

Я изумленно уставилась на него.

— А ты откуда знаешь?

— Тобе отследил сбой в цепи Бестиария до комнаты Луиса Паолетти, где я нашел остатки заклинания восстановления. Причем очень старого, древнего и могущественного. Есть только одно место, где есть заклинания такого масштаба, и это нью-йоркские Специальные коллекции.

— Ладно, теперь я усвоила свой урок. — Чувство вины скрутило мой желудок. Я сама вызвала этот глюк.

— К счастью для тебя, этот взрыв не был причиной разрушения, — сказал он.

— Разве не это?

— Нет, это было вызвано нашим беглецом — рептилией, — ответил он. — Однако именно это я и имею в виду, говоря о последствиях. Ты не можешь украсть заклинания и надеяться на лучшее, не поговорив сначала с кем-то. Я мог бы сказать тебе, что всплеск энергии камней твоего Эсприта, вновь соединяющихся, был бы огромным, но ты не подумала спросить.

— Я говорила с Имоджиной, — пробормотала я. — Она велела мне поискать заклинание, но ничего подобного не говорила.

— Ну, тебе следовало бы сначала еще раз все проверить у меня. Старые заклинания могут быть очень темпераментными.

Облегчение и чувство вины вспыхнули в моих венах. Я не была причиной взрыва, но все равно нарушила правила и определенно не связалась с Элтоном.

— Но ведь у меня не было другого выбора, — сказала я. — Мне очень жаль, что я украла заклинание, и мне жаль, что я не пришла к тебе с этим первой, но ты не предложил мне никаких предложений по его исправлению. На самом деле, когда я показала тебе повреждения, ты сказал мне, что мне придется тренироваться с Номурой, пока ремонтник Эспритов не будет найден для такого Эсприта, как мой. Никаких временных рамок, никаких затрат; ты только сказал, что мне придется ждать бесконечно. Ты хоть представляешь, каково это, когда тебе говорят такое, когда ты уже ждешь, когда из тебя вынут этот чертов подавитель? Это не совсем вселяло в меня надежду.

Я подумала, что он сейчас накричит на меня, но вместо этого выражение его лица смягчилось.

— Это моя ошибка, Харли. Я должен был понять, как все это должно было раздражать тебя. Ты права: когда ты пришла ко мне со своим сломанным Эспритом, я не дал тебе много, чтобы продолжать. Я должен был сделать больше. Однако это не так.

— Это не оправдывает моего поведения. Я знаю. Мне действительно жаль, что я причинила вам столько хлопот, но мне нужно было починить этот Эсприт, почти так же, как мне нужно было увидеть этот Гримуар.

Он взглянул на драгоценности, на моей руке, его брови нахмурились.

— Он изменил цвет или мои глаза обманывают меня?

— Нет, они изменили цвет, — призналась я. В конце концов, когда он был в хорошем настроении, я решила, что он мог бы мне помочь. — Это новые камни, но они темнее, чем были до того, как я начала заклинание. Во всяком случае, камни Воздуха и Земли.

— Ох, дорогая…

— Ты думаешь, что я перехожу на Темную сторону, в стиле Вейдера?

Он натянуто улыбнулся.

— Это наводит на мысль, что то, как ты провела заклинание восстановления, слегка нарушило равновесие, хотя я не думаю, что ты почувствуешь это, когда подавитель все еще работает внутри тебя. В самом деле, ты, вероятно, больше использовала свое темное сродство, чтобы закрепить камни на месте, что и вызвало это… и, вероятно, те два огромных взрыва.

— Могу ли я что-нибудь сделать, чтобы вернуть обе стороны в равновесие?

— Это почти нехоженая территория, Харли, — задумчиво произнес он. — Хотя я помню, что читал об одном заклинании несколько лет назад. Это было Сангвиническое заклинание, если мне не изменяет память. Это было ужасное дело, но оно имело какое-то отношение к объединению мощного Света и мощной Тьмы, чтобы восстановить равновесие. Наставник Номура является экспертом в этом вопросе, а не я. Он знаком с подавителями и их различными причудами, и я думаю, что он много изучал Сангвинические заклинания.

Мое любопытство было возбуждено.

— Равновесие — это именно то, что мне нужно…

— Я вовсе не утверждаю, что подобные заклинания вообще следует применять. Сангвинические заклинания запрещены не просто так. По правде говоря, мне вообще не следовало об этом упоминать. Я даже не знаю, где сейчас можно найти такое заклинание. Скорее всего, все они были уничтожены, и это хорошо, если ты спросила меня. Ужасные, ужасные заклинания. Да, скатертью дорога.

Он быстро прикрылся, очевидно поняв, что сказал слишком много девушке, которая нарушила правила за завтраком. Итак, Номура был тем, с кем нужно было поговорить, он был тем, кто мог бы рассказать мне, как я могу использовать Свет и Тьму, чтобы исправить разделение внутри меня, как только подавитель будет сломан и весь ад вырвется наружу. Этот маленький лакомый кусочек был гораздо ценнее, чем представлялось Элтону. Теперь все, что мне нужно было сделать, это заставить Номуру проболтаться.

Это дало мне новое чувство надежды, хотя и заставило меня еще больше испугаться того, что может означать для меня разрыв подавителя. Если эти Сангвинические заклинания были запрещены, то что, если я не смогу добраться до них? А что, если я не смогу исправить эту пропасть? Но даже в этом случае я была полна решимости не жить в тех искусственных границах, которые мне были даны. В борьбе против Кэтрин нам нужна была вся сила, которую мы могли получить. Мне просто нужно было расшифровать то, что Элтон упустил из виду.

Сангвиник… это ведь связано с кровью, верно? Поэтому Элтон изо всех сил старался не проговориться, что кровь светлого мага и кровь темного мага могут каким-то образом исправить беспорядок, который оставит после себя подавитель. Во всяком случае, это было мое предположение. Как и намекал Элтон, Номура мог прояснить для меня некоторые из этих аспектов. Если я войду туда в полной уверенности, с этой информацией, возможно, он будет более склонен дать мне остальную информацию, которую я хотела услышать.

— Да, ты прав, — согласилась я. — Это звучит ужасно. Кровь вызывает у меня отвращение.

Он вытаращил на меня глаза.

— Кровь? А кто вообще говорил о крови?

— А разве не в этом суть сангвиники?

— А… понятно. Да, очень проницательно. Не то чтобы тебе стоило беспокоиться из-за этого.

— В любом случае, мне очень жаль, что я воспользовалась зеркалами без твоего разрешения. Это было неправильно с моей стороны — делать все это, не сказав тебе. Это больше не повторится, я обещаю. — Ну, я наполовину обещала. Мое неподчинение правилам было полностью косвенным.

— Я больше не буду так снисходителен к тебе, если узнаю, что ты сделала что-то подобное после сегодняшнего дня. Это ясно?

Я кивнула.

— Как кристалл. Хотя на самом деле ты не из тех, кто читает мне лекции о снисходительности. — Слова вырвались прежде, чем я смогла их остановить, а я так хорошо справлялась, сдерживая свои эмоции.

— Извини?

Ну вот, теперь ты это сделала.

— То, что ты рассказал мне о казни моего отца. Это ведь не совсем так, правда?

Его лицо побледнело.

— Нет… нет, это не так.

— Я просто хочу знать, почему ты солгал, вот и все.

Он тяжело вздохнул.

— Я… я не хотел, чтобы ты отвернулась от ковена только из-за ошибки, которую я совершил так давно. Тогда я был моложе и глупее. Я прислушивался к тем, кто меня окружал, и вынес суждение, основанное на мнении других.

— Он мог бы жить, если бы вы проголосовали по-другому. — Я сдерживала свои эмоции, отказываясь плакать. Мой гнев бурлил в моих венах.

— Я знаю, и буду вечно сожалеть об этом. Я не знал, что он был проклят. Я поступил так, как считал нужным, чтобы он больше никому не причинил вреда. Вряд ли кто-то вырвется из Чистилища, но на его стороне была Кэтрин Шиптон. Даже тогда она была змеей, ускользающей от опасности. — Он замолчал, его плечи поникли. — Если я сейчас извинюсь, это покажется неискренним, особенно в свете того, что ты обнаружила — татуировку и проколы на его шее. Однако мне очень жаль, что я не сказал тебе всей правды. Поверишь ли ты мне, если я скажу, что мне было стыдно?

Я удивленно уставилась на него. Этого я никак не ожидала. Я ожидала, что он будет защищаться и отрицать, а не извиняться, как сейчас.

— Я… э-э… думаю, что да. Но это не изменит моих чувств.

— Я знаю это, но все же прошу тебя поверить моим словам. Мне стыдно больше, чем ты думаешь, и если бы я мог изменить прошлое, я бы это сделал. Но никто из нас не может этого сделать, Харли. Мы все должны жить с тем выбором, который мы сделали. — Он выглядел искренне расстроенным, сбивая меня с толку. — И все же я сожалею о том, что сделал, и за ту ложь, которую сказал. Я надеюсь, что ты найдешь в своем сердце силы простить меня.

Я с трудом сглотнула.

— Ты… ты понимаешь, как это больно знать, что он мог бы спастись, если бы один голос перешел в другую сторону? Твой голос.

Он кивнул, поджав губы.

Я отрицательно покачала головой.

— Нет, ты не можешь, это все равно, что снова его убить. И это еще хуже, теперь, когда мы знаем, что он действительно был проклят. Он мог бы остаться в живых, Элтон. Он мог бы жить, если бы ты просто…

Он опустил голову.

— Я буду извиняться так часто, как только смогу, чтобы ты простила меня. Я прошу тебя только об одном. Пожалуйста, не покидай ковен из-за этого. Я солгал, и это было неправильно с моей стороны, но теперь это место — твой дом. Именно этого я и хотел для тебя. Если бы я сказал тебе правду… кто знает, где бы ты могла быть.

— Ты обманул меня, — сказал я.

— Я сделал это ради тебя, хотя и приношу свои извинения, — ответил он.

Меня захлестнула волна смешанных эмоций. Я не могла простить его, пока еще, может быть, никогда, но в одном он был прав. Это место было моим домом, и его ложь не могла изменить этого сейчас. КСД был встроен в мое сердце, и было бы чертовски больно вырваться сейчас. Здесь были мои друзья. Уэйд был здесь. Очень умно, Элтон. Может быть, он знал, что однажды я все узнаю, но хотел, чтобы это было время, когда я успокоюсь. Время, когда я не могла уйти.

— Просто пойми, что все изменилось, — сухо сказала я.

Он кивнул.

— Я все понимаю. Я не могу винить тебя за твой гнев.

— Тебе не следовало лгать.

— Нет, я не должен был.

— Ты принимаешь на себя ответственность за его смерть? — Мои глаза сузились.

— Да. Я терплю это каждый день.

Я прочистила горло.

— Тогда, может быть, когда-нибудь я найду в своем сердце силы простить тебя. Только не сейчас. Сейчас я не могу этого сделать. Это все еще слишком свежо.

— Я понимаю.

Между нами повисло напряженное молчание, и никто из нас не знал, что сказать. Я оглядела комнату, отчаянно пытаясь найти способ сломать это. Он извинился, что еще не все исправило, но это было хорошее начало. Да, это исказило мое представление о нем и сбило его с пьедестала, но разве это делало его плохим парнем в целом? Нет, скорее всего, нет. Он совершил ужасную ошибку, но ему хотелось раскаяться в этом.

Я посмотрела на золотой медальон и нашла свой ледокол. Я все еще злилась, но сейчас это никому не поможет, особенно когда Кецци на свободе.

— А как насчет маяков? — пробормотала я. — Неужели там вообще ничего не было?

— Я пошлю тебе весточку, как только они выяснят местонахождение людей Кэтрин, — ответил он. — Похоже, что потребуется некоторое время, чтобы обнаружить все координаты, так как они появляются ненадолго.

— Ладно, тогда я вернусь к поискам Кецци. — Мне очень хотелось выбраться отсюда.

— Ну как, есть успехи?

Я отрицательно покачал головой.

— Еще не было.

— Держи меня в курсе событий.

— Я так и сделаю, и спасибо тебе за то, что ты не стал так сильно давить на меня из-за Гримуара, — сказала я с застенчивой улыбкой. — Я серьезно говорю, что мне очень жаль. Я так долго была сама по себе, что иногда забываю, каково это — быть частью команды.

— Только не делай этого снова, Харли. Зеркала не выходят за рамки дозволенного, но не злоупотребляй ими. Это все, о чем я прошу. — Он бросил на меня печальный взгляд. — И, как бы то ни было, мне тоже очень жаль. Я действительно изменил бы его, если бы мог.

— Спасибо, — тихо сказала я, сдерживая слезы. — Я больше не буду этого делать.

— Тогда ты можешь идти. — Он кивнул в сторону двери, прежде чем его глаза остановились на кружащемся свете золотого медальона, когда я вышла из комнаты. Выйдя обратно в коридор, я вдруг поняла, как странно, что он не отменил мое разрешение пользоваться зеркалами. На самом деле, это заставило меня задуматься, не хочет ли он, чтобы я следовала своей интуиции и делала то, что подсказывает мне инстинкт, поскольку до сих пор он работал довольно хорошо для нас. Мне придется проверить это позже. Либо так, либо я заставила его чувствовать себя достаточно плохо, чтобы не аннулировать мой пропуск. Прямо сейчас на свободе была змея, и на ней было написано мое имя. Ну а теперь, Кецци, мне надо с тобой кое-что обсудить.

Глава 14.

Харли

Я протиснулась в огромные двери Бестиария, обойдя сотрудников Службы безопасности, которые все еще приходили в себя после безумия, вызванного недавней суматохой. Я отправила сообщение команде Отбросов, чтобы узнать, где они находятся, и получила один ответ с надписью «Бестиарий» от Сантаны, поэтому я ожидала найти их всех там. Но Сантана сидела одна на краю одного из стеклянных ящиков. Когда я вошла, она подняла голову и нервно улыбнулась.

— И как все прошло? — спросила она. — Это были маяки?

— Вроде. Он сотворил заклинание, но мы все еще ждем результатов, — объяснила я, присоединяясь к ней на краю коробки. — Он действительно хотел поговорить со мной о зеркалах и о том, как я безрассудно ими пользуюсь. — Я толкнула ее в плечо, пытаясь разрядить обстановку. Она была встревожена; я чувствовала, как ее беспокойство обрушивается на меня дрожащими волнами, заставляя мои собственные нервы трепетать.

— Он что, сумасшедший?

Я отрицательно покачала головой.

— Нет, он просто разочарован. Типичная фигура отца.

— А он знает, что я была с тобой?

— Да, но я сказала ему, что ты пошла со мной только для того, чтобы убедиться, что я в безопасности. Да, и еще он знает, что ты сотворила заклинание, чтобы обмануть Сэлинджера. Я сказала ему, что заставила тебя это сделать, но упомянула об этом только для того, чтобы прикрыть твою интенсивную Чистку сразу после этого. Он задавал слишком много вопросов по этому поводу, и я не хотела упоминать о призыве, чтобы он не испугался. — Я искоса взглянула на нее. — Мне очень жаль, что я втянула тебя в это дело, и мне очень жаль, что мне пришлось солгать. Я знаю, что чтение Гримуара было моей собственной ошибкой, и я не должна заставлять тебя страдать из-за этого. Я просто запаниковала и не знала, что еще сказать ему по этому поводу.

Она рассмеялась.

— Какая впечатляющая быстрота мышления, Харли. При первых же признаках допроса с Элтоном я бы просто съежилась. Посвети мне фонариком в лицо и спроси, где я была вчера в два часа, и я выдам все секреты, которые когда-либо слышала.

— Ты уверена, что не сошла с ума?

— А с чего бы мне бояться? Ты же не просила меня поехать с тобой в Нью-Йорк. Я заставила тебя взять меня с собой. Я так же виновата в том, что случилось в тот день, как и ты, мы вместе, моя Германа, нравится тебе это или нет. — На этот раз она толкнула меня локтем. — Я просто счастлива, что все это открыто с Элтоном, если не считать всей этой истории с вызовом. Каждый раз, когда я его вижу, у меня начинается жуткое сердцебиение, и я думаю, что он собирается обрушить на меня всю испанскую инквизицию. Теперь мне больше не нужно об этом беспокоиться. Воздух был очищен, демоны изгнаны, и этот дом чист.

Я усмехнулась.

— Я все еще сожалею, что втянула тебя в свои секреты.

— До тех пор, пока ты не пройдешь через них в одиночку, я буду счастлива быть их частью.

— Спасибо, Сантана, — сказала я, воодушевленная ее позитивом. — В любом случае, где остальные? Я думала, что вы все будете здесь, чтобы узнать, что сказал Элтон.

Она покачала головой.

— Им стало скучно, и они отправились продолжать Дикую Охоту на Кецци.

— Есть зацепки?

— Пока нет, хотя, сидя здесь и ожидая тебя, я кое-что поняла, — ответила она, переводя взгляд с одной коробки на другую. — А что, если мы используем моего чистильщика в качестве поводка? Конечно, я не специалист по чудовищам, но что, если эти две змеи были похожи на пернатых змей? Они выглядят примерно одинаково. А моя — только с маленькой стороны. С другой стороны, кто может сказать, что Кецци не был крошечной маленькой змеей, когда его впервые очистили?

Я пристально посмотрела на нее.

— Ты просто гений, Сантана Катемако!

— Ты думаешь, это сработает?

— Я думаю, это лучшая идея, чем следовать за смутным контуром тени в никуда, — ответила я. — Смарти — это невероятная технология, но эта тень могла быть кем угодно.

— Харли и Сантана, королевы безумных идей.

— Ничего другого я бы не предпочла быть королевой, — сказала я с усмешкой.

С этими словами мы спрыгнули с края стеклянного ящика и отправились на поиски Тобе. Мы нашли его в одном из задних залов, где он разбирался со спящими фигурами, выпавшими в спячку из-за Ибонг Адарны. Прошло уже несколько часов с тех пор, как ее песня вырубила их, и они все еще спали. Это был не ее позолоченный зал, но, похоже хаотичное пение птицы разнеслось довольно далеко, прежде чем нам с Уэйдом удалось ее задержать. Бедный Мастер Зверей выглядел измученным, хотя и брал на руки каждого спящего человека, словно они весили не больше ребенка. Какая-то часть меня гадала, каково это, когда тебя несет Тобе, пробуждая смутное воспоминание о том, как кто-то глубокой ночью вынес меня из машины и уложил в постель. Мне было не больше трех лет, но осязательная память была совершенно новой. Разве мой отец делал это, когда мы были в бегах? Это было единственное объяснение, которое пришло мне в голову.

— Харли, Сантана, как я рад видеть вас снова так скоро, — сказал Тобе, непреклонный в своей вежливости. — Я думал, вы присоединитесь к поискам, чтобы поймать Кецци? Мне бы очень не хотелось думать о том, что он может натворить, если ему удастся сбежать из ковена.

Сантана и я обменялись взглядами.

— Вообще-то, именно поэтому мы здесь, — ответила я. — У Сантаны была идея, как нам найти Кецци.

Она кивнула.

— Да, я надеялась, что мы сможем одолжить моего Зверя на некоторое время, чтобы посмотреть, сможет ли мой пернатый змей вынюхать своего большого брата. Я имею в виду, что горгульи дружат с другими горгульями, верно? Так почему же змея не может найти местонахождение другого такого же существа?

— Это слишком опасно, — предупредил Тобе. — Твой Зверь, может быть, и маленький, но очень злой.

— Мы справимся, — подмигнув, ответила Сантана. — Это у меня в крови.

Он задумчиво постучал себя по подбородку.

— Я полагаю, вы могли бы одолжить его на короткое время, если будете очень внимательно слушать мои инструкции и все время следить за зверем. Однако последнее, что нам нужно — это еще один пернатый змей на свободе, тем более что мы пока не знаем способностей вашего зверя. Это всего лишь ребенок, хотя в том, что я видел, есть потенциал.

— Погодный потенциал, как та погодная магия, которую может сотворить Кецци? Бури, дожди, торнадо и все такое? — переспросила я.

— Это еще предстоит выяснить.

— Так как же мы тогда возьмем маленького Фидо на прогулку? — настаивала Сантана, ее глаза горели от возбуждения. Я могла бы сказать, как сильно она обожала зверя, который вышел из нее. После того случая ей потребовалось несколько дней, чтобы прийти сюда и навестить его, но однажды она влюбилась. Действительно было, похоже, что это какой-то извращенный щенок для нее, что было одновременно мило и тревожно. С другой стороны, я предполагала, что ей нравились необычные вещи в жизни, главным из которых был Раффи.

Эти двое практически тлели, когда оказывались рядом друг с другом. Я вошла, когда они целовались, искала книгу в одном из читальных залов, но они были слишком заняты, чтобы заметить меня, и я не смогла сказать ни слова из-за явного смущения. Тем не менее, было приятно видеть, что они прогрессируют, даже если это вызвало у меня укол зависти. Я хотела быть одной из тех, кто целуется в читальном зале, ни о чем, не заботясь, не обращая внимания на всех, кто входит. Мне хотелось гореть рядом с Уэйдом каждый раз, когда я стояла рядом с ним, вместо того чтобы быть неуклюжей идиоткой, которая едва могла выговаривать слова. У тебя есть объятия, Харли… детские шаги тоже хороши.

— Я покажу тебе, — ответил Тобе, ведя нас обратно через Бестиарий к стеклянному ящику, где хранился зверь-чистильщик Сантаны. Он был совсем рядом с домом Кецци, что делало его отсутствие еще более странным, почему маленькая змея тоже не выбралась наружу?

Маленький пернатый змей, которому еще не дали имя, скользнул к стеклу и щелкнул раздвоенным языком по внутренней поверхности. Его глаза загорелись, когда он увидел Сантану, а чешуя задрожала от возбуждения. Похоже, это чувство было взаимным — зверь любил Сантану так же сильно, как и она его. Она улыбнулась ему и провела кончиками пальцев по стеклу, змея радостно приветствовала их, ее тело извивалось по земле. Я должна была признать, что это было мило.

— Это продувочный шнур. — Тобе вытащил из-под левого крыла длинную льняную веревку. — Я накину это лассо на шею зверя. Как только он будет туго натянут, он останется на месте, пока я не сниму его. Он не причиняет никакого вреда существу, но убедитесь, что вы все время держите его в руках. Этот зверь может казаться добродушным, но во всех змеях есть хитрость.

Сантана кивнула.

— Не отпускать, поняла.

— Очень лаконично. — Тобе открыл дверцу стеклянной коробки и бросился внутрь. Его сильные руки на мгновение сцепились со змеей, прежде чем накинуть ей на шею веревку с лассо. Он сделал это невероятно легко, как будто просто схватил морскую свинку для кучки детей, чтобы погладить ее. Подобно магниту, притягивающему металл, веревка застыла на месте, не шелохнувшись, когда она прикрепилась к чешуе змеи.

Тобе вывел зверя в главный проход Бестиария, привлекая завистливые взгляды всех остальных существ, все еще запертых в своих ящиках. Мне было интересно, ходил ли Тобе с кем-нибудь из них, когда остальные члены ковена ложились спать, давая им немного вечерних упражнений. Этот образ щекотал мои нервы.

— Можно мне подержать его? — пискнула Сантана.

— Ты можешь но, как я уже сказал, пожалуйста, не отпускайте веревку, — сказал Тобе.

— Благодарю тебя! — Она потянулась к шнурку и взяла его в руку, обернув излишек вокруг запястья, чтобы убедиться, что змея не может соскользнуть без ее разрешения. Я никогда не видела ее такой возбужденной, с широкой улыбкой на лице. — Кому нужен мопс, когда у тебя есть пернатый змей?

Я рассмеялась.

— Тебе идет.

— Это делает меня чертовски похожей на мексиканку, верно?

— Твоя мама была бы так горда.

— Ах, старушка, я бы точно сделала селфи, если бы не думала, что она вычеркнет меня из семьи за то, что я обесчестила наших предков. Может быть, это и не Кецалькоатль, но его будет достаточно, чтобы получить, по меньшей мере, шлепок по заднице.

Прежде чем она успела произнести еще одно слово, зверь сильно дернул за поводок. Он хотел направиться к главным дверям Бестиария. Видя, как он натягивает веревку, я наклонилась и подняла пару банок Мейсона и связку камней для захвата, которые были оставлены сотрудниками Службы безопасности. Вооруженная и готовая к бою, я улыбнулась, когда Сантана повернулась ко мне, легкомысленно пожав плечами, и мы вдвоем поспешили за змеей, позволив ей сделать свое дело, как змеиная версия водного прорицателя. Только мы искали не источник, а змею побольше. Эта часть процесса немного беспокоила меня, но нам придется это сделать.

Мы мчались по коридорам ковена, поворачивая бесконечно направо и налево вдоль лабиринта, пока мои легкие не начали гореть, а ноги болеть. Сантана сделала все, что могла, чтобы замедлить змею, крепче сжимая веревку в руках и используя свой вес тела, чтобы оттянуть назад, но змея не показывала никаких признаков замедления. Его раздвоенный язык нетерпеливо щелкал в воздухе, словно пробуя что-то, чего мы не могли ощутить.

Он все тянул и тянул, подводя нас к странной панели в боковой стене коридора. Он ударялся головой о твердую поверхность с тихими глухими ударами, полный решимости добраться до того, что лежало за ней. Я не видела никаких намеков на замок или секретную кнопку, но Сантана, похоже, знала, как эти штуки работают. Положив ладонь на край панели, она пробормотала несколько непонятных мне слов, и все это сдвинулось в сторону. За ней была скрытая лестница, порыв ледяного воздуха спиралью поднимался вверх от кованых железных ступеней. Перила были покрыты густой паутиной и покрывалом пушистой серой пыли, которая, казалось, собиралась годами.

Мои ботинки оставляли четкие следы на каждой ступеньке, когда мы спускались в подвал ковена, следуя за змеей по ее необычному маршруту. Если этот зверь действительно вел нас к Кецци, то теперь мы по крайней мере знали, как ему удалось избежать камер. Он использовал тайные проходы, которые, без сомнения, усеивали это место, используя их, чтобы скрыть себя от посторонних глаз.

— Стой! — крикнула я, когда мы протиснулись через точно такую же панель в противоположном конце лестничного колодца. Я узнала этот коридор, хотя прошло уже много времени с тех пор, как я посещала подземный мир, лежащий под ковеном. Тусклые стены и полосатое освещение клиники были безошибочно узнаваемы, как и комнаты с металлическими решетками по обе стороны коридора. Мы находились в подвале ковена, где располагались тюремные камеры.

— Что случилось? — спросила Сантана, изо всех сил стараясь не дать своему зверю соскользнуть вниз.

— Почему мы здесь, внизу? — Я огляделась, ожидая увидеть обычный контингент охранников. Вместо этого в коридоре было тихо и пусто. Ни одна мышь не шевельнулась. Я предположила, что все они были вызваны, чтобы помочь поймать сбежавших монстров, причем это был DEFCON 1 и все такое.

— Мы могли бы найти Кецци. Я решила, что мы должны проверить везде.

Я отрицательно покачала головой.

— Почему здесь так тихо?

— Ты права… здесь тихо, — пробормотала она, переходя на повышенную боевую готовность. — Давай проследим за Слинки и посмотрим, куда он нас поведет.

Я приподняла бровь.

— Слинки?

— Классное имя, тебе не кажется? Это просто пришло мне в голову.

— Очень подходяще.

Держась на готове, мы проследовали за Слинки до середины коридора, пока он не остановился у двери в камеру, которую я узнала — одну из единственных занятых здесь. Камера Адли де ла Барт. Пока Сантана сражалась с яростной силой Слинки, я подошла к двери камеры и заглянула внутрь. Все лампы были выключены, отбрасывая густую тень на комнату внутри. Ладно, что-то определенно не так. Я осторожно толкнула дверь. Она широко распахнулась без всяких помех, скрипя на петлях.

Подняв руки, я вызвала шар яркого огня и подняла его в воздух над нами, позволив ему временно зависнуть там. Мощное свечение отбрасывало свет на всю камеру, прогоняя тени, открывая ужасающее зрелище. Я зажала рот свободной рукой, чтобы заглушить крик, когда мой взгляд остановился на фигуре в дальнем конце комнаты, рядом с кроватью Адли. Гигантская, только что сброшенная змеиная кожа лежала, свернувшись на полу, тончайшая ткань покрывала бледное неподвижное лицо Адли. Это создавало впечатление ужасающей маски, натянутой на ее лицо. Тем временем ее тело лежало неподвижно, грудь больше не вздымалась.

Она была мертва.

— Dios mio, — прошептала Сантана, широко раскрыв глаза от шока. Никому из нас не нужно было проверять ее пульс. Нам обеим было ясно, что она не собирается просыпаться. Когда-либо. Ее глаза были открыты и не мигали, вся краска сошла с лица.

— О, Адли, — пробормотала я, опускаясь рядом с ней. Я не осмеливалась прикоснуться к ней на случай, если это место придется прочесывать в поисках улик. Гигантская змеиная кожа выдавала его с головой, но даже это было как-то неправильно. Я никак не могла понять, что же именно было не так, и это грызло меня в глубине души.

— Что же нам теперь делать?

Я смотрела на мертвое тело Адли, чувствуя, как слезы наворачиваются на глаза. Что бы она ни сделала, она этого не заслужила. Любовь заставила ее вести себя плохо, но она не была плохим человеком.

— Ты должна отвести Слинки обратно в Бестиарий. Я позвоню Элтону и подожду его здесь.

— А ты уверена? Это может быть страшно — ждать рядом с мертвецами, если ты к ним не привыкла. Я не против остаться здесь.

Я отрицательно покачала головой.

— Со мной все будет в порядке. Ты отведешь Слинки обратно к Тобе, а потом вернешься сюда.

— Окей. Я не задержусь надолго. Если ты почувствуешь холод или увидишь что-то странное, не паникуй — это совершенно естественно, когда дух находится на пути к выходу. Я вернусь к тебе прежде, чем ты успеешь сказать «что за чертовщина творится в этом месте», обещаю, — настаивала Сантана, прежде чем выбежать из комнаты, волоча за собой Слинки. Бедняжка, казалось, куда меньше стремился вернуться домой.

Трясущимися руками я достала из кармана телефон и набрала номер Элтона. Он снял трубку после второго гудка, его тон был резким.

— Что такое? Ты уже нашла Кецци?

— Нет… не совсем так.

— Что ты имеешь в виду?

— Тебе нужно немедленно спуститься в тюремные камеры, — объяснила я дрожащим голосом. — Адли мертва. Она была убита.

Последовала долгая пауза.

— Я спущусь так быстро, как только смогу, — сказал он, наконец. — Не трогай ее, ладно?

— Ты можешь вернуть ее обратно? — По моим щекам текли слезы.

— Я ничего не узнаю, пока не доберусь туда, — спокойно ответил он. — А теперь держись. Я не задержусь надолго.

Он повесил трубку, оставив меня одну в камере с одним только телом Адли и гигантской змеиной кожей для компании. Я оглянулась через плечо, боясь каждой тени, на случай, если Кецци все еще прячется среди них, сливаясь с фоном. Смотреть вперед было так же тревожно. Тело Адли было жутким и красивым одновременно. Она выглядела печальной, ее глаза блестели, а рот был печально опущен.

Тебе было страшно, Адли? Ты видела, что надвигается на тебя, прежде чем оно забрало тебя?

Мое сердце разрывалось от жалости к ней. Во всем этом виноват Финч. Он сам привел ее к этому, и я сомневалась, что ему будет не все равно, когда он узнает. Он очень ясно выразил свою преданность, и Адли почти не показывалась, даже после всех жертв, которые она принесла ради него.

— Мне так жаль, Адли, — всхлипнула я, желая взять ее холодную, мертвую руку. Она закончила так потому, что влюбилась не в того мужчину. Любовь делала ее глупой, точно так же, как она делала глупой меня.

Мой взгляд уловил какой-то блеск. Белый предмет лежал под темной кроватью, ловя отблеск огненного шара наверху. Нахмурившись, я осторожно перегнулась через тело Адли и подняла предмет. Когда я повертела его в руках, то поняла, что это был клык — длинный и жемчужно-белый, слегка изогнутый с острым концом. Змеиный клык. Сунув его в карман, я мысленно сделала пометку отдать его Астрид, чтобы продолжить изучение. Она могла узнать почти все, используя Смарти, и я хотела знать, что это значило. Может быть, змеи оставляли свои клыки в знак победы? Неужели они сбрасывали их вместе со своими шкурами? Я должна была знать, почему Кецци сделал это, а в криминалистике зубы никогда не лгут.

В дверях тюремной камеры появился Элтон. Он тяжело дышал, его волосы были растрепаны, а в глазах застыло затравленное выражение. Не говоря ни слова, он наклонился, подхватив Адли на руки, как спящую Красавицу. Ее тело обмякло в его объятиях, голова болталась, пока он не прижал ее к своей руке.

— Ты можешь ей помочь? — спросила я, мой голос застрял в горле.

Он медленно покачал головой.

— Уже слишком поздно. Я пришел сюда слишком поздно. — От этих слов у меня по спине пробежала жуткая дрожь.

— Что ты имеешь в виду? — переспросила я.

— Некоторые души покидают тело быстрее, чем другие. Они варьируются от человека к человеку. Для одних это может занять двадцать четыре часа, для других — всего лишь пару часов. Я слышал, что некоторые души уходят в течение десяти минут после смерти, даже не успев остыть. Адли уже ушла.

У меня упало сердце.

— Тогда что же ты с ней сделаешь?

— Я отнесу ее в лазарет и пошлю вниз охрану.

— А не слишком ли поздно для этого?

Он тяжело вздохнул, его плечи поникли.

— Я не могу ей помочь, но прослежу, чтобы с ней обращались очень осторожно, пока они проводят вскрытие. Она этого вполне заслуживает. Действительно, она заслуживает гораздо большего, чем эта судьба — сказал он напряженным голосом. — Мне очень жаль, Адли. Мне очень жаль.

— Я нашла вот это, — сказала я, поднимая клык. — Ты думаешь, это важно?

Он нахмурился, его голос дрогнул.

— Мы это выясним, как только будет произведено вскрытие. Если это сделал Кецци, то этот клык может быть нашим орудием убийства.

Он повернулся и ушел, держа ее на руках, прежде чем я успела заметить, как из его глаз скатилась хоть одна слеза. Тем не менее, я чувствовала его душераздирающую вину. Все это произошло под его наблюдением, и он не смог остановить это. Независимо от того, что сделала Адли, она была неотъемлемой частью этого ковена в течение долгого времени, прежде чем ее преступления были раскрыты. Она была коллегой Элтона, если не самым близким другом. Правда, у нее были свои секреты, но она не знала об истинной сущности Финча. Она была так же одурачена, как и все мы.

Теперь она была мертва, и у нас была змея-убийца на свободе.

Глава 15.

Харли

Чувствуя, что я в долгу перед Адли, я слонялась по моргу вместе с доктором Кригером, пока он проводил первые этапы вскрытия ее тела. Она выглядела такой спокойной и почти умиротворенной. Невозможно было смотреть на нее и думать, что она больше никогда ничего не сделает. Всего несколько часов назад ее сердце билось, а в легких было достаточно воздуха.

Доктор Кригер двигался вокруг нее, выполняя процедуру с ловкостью и нежными прикосновениями. Я не могла заставить себя смотреть, как он работает, но стояла рядом, повернувшись к нему спиной. Я не знала, как это объяснить, но я не была готова оставить ее одну. Она умерла сама по себе, самое меньшее, что я могла сделать, это остаться рядом с ней в самом конце.

— Это очень странно, — пробормотал Кригер себе под нос.

Я бросила на него быстрый взгляд.

— Что такое?

— Ну… ты сказала мне, что нашли клык на месте убийства, да?

Я молча кивнула.

— На ее теле нет колотых ран от клыков, и, кажется, нет никаких признаков удушения. Я проведу несколько тестов, чтобы выяснить, могу ли я найти яд в ее венах или обнаружить какие-либо повреждения ее внутренних органов, которые могут предполагать сжатие, но это довольно странный случай, если считать, что ее убила змея.

Мой телефон зазвонил прежде, чем я успела задать еще несколько вопросов.

— Придержи эту мысль, я сейчас вернусь. Бросив извиняющийся взгляд на Кригера, я вышла в коридор перед моргом. — Уэйд? Что случилось?

— Где ты?

— В лазарете вместе с Адли.

С минуту он молчал.

— Ты в порядке?

— Ну, не знаю. Я думаю.

— Если ты занята, то все в порядке, но мы уже прибыли в ковен, — сказал он.

— Приехали?

— Охранники, которых Элтон послал навестить маячки, уже возвращаются, и они везут с собой детей. Они нашли их, Харли, — поспешно объяснил он.

Вскоре после того, как мы нашли Адли, золотой медальон обнаружил маячки сообщников Кэтрин. Как только замигали маячки, было послано несколько команд. Я была разочарована тем, что нам не позволили пойти вместе, чтобы спасти их, но Элтон настоял, чтобы мы остались в ковене и оправились после инцидента с Адли. Я пыталась спорить, но… Теперь, похоже, они нашли то, что искали. Адли предположительно была убита Кецци, но дети-маги были на пути к безопасности. Все в искаженном равновесии. И все же мне очень хотелось быть там, чтобы забрать их и вернуть обратно, как я и обещала себе.

— Я присоединюсь к тебе, — сказала я. Адли была в хороших руках у доктора Кригера, и я не думала, что смогу быть здесь, когда он начнет вскрывать ее грудь. Это был слишком даже для меня. К тому же он будет знать больше, когда я вернусь.

— Ты уверена? Мы можем обойтись и без тебя, если ты хочешь остаться там. Я просто подумал, что ты должна знать, что происходит.

Я покачала головой, хотя он и не мог меня видеть.

— Мы так долго ждали этого момента, и мне нужны хорошие новости. Я спущусь через несколько минут. Где же их высаживают?

— В фойе Научного Центра, — ответил он.

— Их уже проверили, чтобы убедиться, что они не привезли с собой никакого злобного Шиптонского Джуджу?

— Служба безопасности вовсе не идиоты, Харли. Да, их уже проверили. У них все было чисто.

Я радостно улыбнулась.

— Эй, я просто проверяла. Мы все еще говорим о Кэтрин.

— С ними все в порядке, Харли. С ними все в порядке, и они уже едут сюда.

— Ладно, скоро увидимся, — сказала я.

— Тогда до встречи.

Я повесила трубку и просунула голову в дверь морга, вздрогнув, когда из первого разреза Кригера брызнула кровь.

— Я нужна команде Отбросов внизу. Если вы что-нибудь найдете, дайте нам знать.

— Она была бы благодарна тебе за то, что ты так долго оставалась рядом с ней, — ласково ответил он. — Однако я уже собирался предложить тебе убраться отсюда, прежде чем начнется самое страшное. Это будет не очень приятное зрелище.

— Позаботьтесь о ней как следует, доктор Кригер.

Он снова улыбнулся.

— Я так и сделаю, Харли.

Я вышла из морга и направилась в фойе Научного Центра. Было уже поздно, только что перевалило за семь часов, а это означало, что центр будет закрыт для публики. Любой посторонний, вероятно, подумал бы, что прибыла частная школьная поездка или что-то в этом роде, хотя они были тайком проведены внутрь, прежде чем кто-нибудь смог бы посмотреть слишком внимательно. Мое сердце подпрыгнуло к горлу, когда я представила себе пропавших магов, наконец вернувшихся домой после нескольких недель в объятиях Кэтрин. Это было так же волнующе, как и пугающе, учитывая возможную реакцию Кэтрин на то, что мы забираем их обратно. Она не собиралась радоваться этому, это уж точно.

Остальная часть команды Отбросов собралась в стеклянном атриуме вестибюля Центра, стоя вокруг с тревогой, их глаза были устремлены на вращающиеся двери. Больше никого из ковена здесь не было, а это означало, что Элтон решил держать приезд детей в секрете. Чем меньше людей будет знать об этом, тем лучше. В конце концов, у нас все еще был шпион на свободе. Я присоединилась к остальным членам своей команды, чувствуя смесь эмоций, исходящую от каждого человека. Нервы, предвкушение, страх, возбуждение и подспудное чувство облегчения. Я разделяла коктейль чувств, нервничая, пока мы ждали.

— Ну и как там все наверху? — торжественно спросил Уэйд, подходя и становясь рядом со мной.

— Печально, мрачно, угнетающе, ужасно, — ответила я.

— Доктор Кригер уже знает, как она умерла?

Я отрицательно покачала головой.

— Прямо сейчас это неубедительно. Он озадачен, потому что нет никаких следов укусов или синяков, хотя я нашла этот клык, но он все еще проводит тесты. Следующим будет анализ крови, хотя он уже собирался начать копаться в ее внутренностях, когда я ушла.

— Не знаю, смогу ли я на это смотреть. Странно, когда это кто-то, кого ты знаешь, не так ли?

— Действительно странно. — Я взглянула на Астрид, вспомнив о клыке в моем кармане. — Ты не мог бы подождать минутку? Мне нужно поговорить с Астрид.

Он кивнул.

— Конечно.

Я поспешила к ней и оттащила в сторону. Дети скоро будут здесь, и я не хотела мутить воду, прося ее заглянуть на клык, когда они приедут. Они бы и так перепугались, если бы их привела сюда кучка здоровенных охранников. Я не хотела усугублять ситуацию разговорами о змеях-убийцах и убитых пленниках, когда они были рядом.

— Астрид? Могу я поговорить с тобой кое о чем? — переспросила я.

Она нахмурилась.

— Что случилось? Это Адли? Я слышала, что случилось.

— Ты помнишь тот клык, который я нашла в ее камере, под кроватью?

— Да.

— Я хотела спросить, не могла бы ты взглянуть на это для меня, — ответила я, вытаскивая клык и протягивая его ей. — Я не знаю, выпал ли он у Кецци изо рта, но я надеялась, что ты сможешь проверить его и посмотреть, сможем ли мы использовать его, чтобы выследить его. Кроме того, было бы полезно посмотреть, есть ли какие-либо ссылки на подобные вещи в книге древних змей… если они существуют?

Она повертела клык в руках, всматриваясь в него.

— Мне придется подключить Смарти к масс-спектрометру, который я настроила для такого рода вещей, но да… я посмотрю, что он сможет выяснить. Это определенно змеиный клык, не так ли? Мы все еще думаем, что это сделал он? Мне неприятно это признавать, но я не могу отделаться от мысли, что все это кажется немного подстроенным.

Меня все еще забавляло, что она называла Смарти «он», как будто он был реальным человеком, а не сетью технических систем. В нем была такая сладкая невинность, что мне захотелось завернуть Астрид в вату и защитить ее от того, что у нее когда-нибудь отнимут это. Если ты причинишь ей боль, Гарретт, тебе придется отвечать перед всеми нами.

— Это действительно странно, — согласилась я. — Кригер в тупике, но это может помочь нам выяснить, что же на самом деле произошло там, внизу. Если бы ты могла проверить, не связано ли это с Адли, это было бы здорово. Какая-то ДНК или что-то еще, я не знаю, так что мы можем быть уверены, что это сделал Кецци. Ты же у нас вундеркинд. Элтон знает о клыке, но еще немного информации о нем было бы неплохо. Мы можем рассказать ему, что мы нашли, как только ты подтвердишь, есть ли на нем ее ДНК, — объяснила я. Я полагала, что в глубине души хочу загладить свою вину за то, что разочаровала Элтона, и понимала, что это может оказаться ключом к разгадке.

— Ладно, я немного покопаюсь и вернусь к тебе. Если я найду что-нибудь полезное, я дам тебе знать, а также пошлю любые подробности Элтону.

— Согласна.

Мы обе повернулись, чтобы посмотреть на вращающиеся двери, когда три больших внедорожника остановились на обочине снаружи. Мужчины и женщины в темных костюмах и темных очках вышли на улицу, хотя был уже вечер и солнце село час назад. Они подошли к задним дверям и распахнули их, выпуская пассажиров наружу. Мое сердце подпрыгнуло, когда я увидела, как первые из пропавших детей выскочили из машин, их глаза метались в панике. Они казались такими маленькими рядом с офицерами.

— А где они вообще их нашли? — спросил Раффи. Я тоже об этом думала.

— Заброшенный паромный порт. Командир Битон руководил операцией, — объяснил Уэйд.

— Какой еще командир? — возразила я. — Никогда о нем не слышала.

— Его прислали из Лос-Анджелеса. Судя по всему, он немного бульдог, — сказал Уэйд.

Я ненавидела быть не в курсе таких важных дел, как это. Меня еще больше разозлило то, что Уэйд, казалось, знал об этом больше, чем все мы. Почему он получил информацию, а мы нет? Это было личное для всех нас. Мы должны были быть там. Даже сейчас мне было интересно, было ли все это вообще реально. Неужели мы действительно вернем детей после всего этого времени?

— О'кей, нужно еще кое-что обсудить, прежде чем они войдут. Мы никак не сможем спрятать детей в ковене, — заявил Уэйд, занимая центральное место на сцене. — Итак, наша задача — доставить их в тюремные камеры, используя потайные двери и лестницы. Элтон собрал остальных членов ковена на срочное собрание, дав нам небольшое окно, чтобы они спустились вниз и были вне опасности. Надеюсь, шпион не будет знать, что происходит, и именно поэтому мы должны держать это в строжайшем секрете. Понятно?

Я уставилась на него во все глаза.

— Тюремные камеры? Ты ведь шутишь, правда?

— К сожалению, нет, — ответил он. — Это единственное безопасное место, где можно спрятать такое количество людей, не вызывая никаких подозрений. Мика и Марджери останутся там, где они есть, но этим детям придется спуститься вниз.

— Уэйд, сегодня там умерла Адли, — холодно сказала я.

Сантана кивнула.

— Мы не знаем, прячется ли где-нибудь поблизости Кецци. Конечно, это подвергает детей еще большему риску?

— Охрана прочесала весь район. Здесь нет Кецци, — ответил Уэйд.

— Неразумно оставлять маленьких детей так близко к свежему духу, — добавила Татьяна. — Я не чувствую ее присутствия там, внизу, но это не значит, что она перешла границу. Если она будет мстительной после своей смерти, то это может повлиять на детей. У них есть большая склонность к этим вещам, чем у взрослых, так как их разум еще не был изменен окружающей средой.

Уэйд вздохнул.

— Я слышу тебя и согласен, что это отстой, но я выполняю приказ. Я предлагаю тебе сделать то же самое. Я думаю, это будет временная мера, пока мы не найдем другое место, где их можно будет разместить. А пока этого не произойдет, они останутся там. Конец дискуссии.

У нас не было возможности поспорить, так как дети вливались через вращающиеся двери, направляемые руками сотрудников Службы безопасности. Несколько ребятишек толкали и пихали друг друга, другие тихонько плакали, а некоторые смотрели по сторонам в ужасе.

— Эй, не трогай меня! — пробормотала одна из девочек чуть постарше, отдергивая руку от самого маленького мальчика, который, казалось, отчаянно пытался найти кого-нибудь, за кого можно было бы уцепиться. Самсон Ледермейер, три года, и Кэсси Мур, одиннадцать лет. Я вспомнила их фотографии из папок. Мое сердце разрывалось от жалости к маленькому мальчику, который выглядел таким потерянным и одиноким, а в глазах его стояли слезы.

Похоже, пропавшие девочки образовали между собой что-то вроде группы. Мин-Хо Ли, двенадцатилетний Геркулес с земными способностями, не отходил от Кэсси Мур, которая была эмпатом и Морфом, если не изменяет память. Я вспомнила последнюю способность, потому что она была такой странной — способность переносить сознание в животное. Сара Маккормик, десятилетняя девочка с неподтвержденными сверхзвуковыми способностями, тоже не отставала от старших девочек. Они кисло посмотрели на Самсона, и это меня разозлило. Маленький мальчик не мог не испугаться. С другой стороны, я знала, какими могут быть девушки, которые издеваются из-за своей собственной неуверенности.

Я заметила Эмилио Васкеса, который шел сзади и стоял в стороне от остальных. Ему было восемь лет, он обладал огненными и Геркулесовыми способностями. Маленькая девочка, Мина Трэвис, которой едва исполнилось шесть лет, отошла от шепчущейся стайки девочек и вцепилась в руку темной фигуры в самом конце группы. Они были одеты в темную одежду с капюшоном на голове, скрывающим их лица от посторонних глаз. Я не могла сказать, принадлежали ли они к группе безопасности или нет, но двое самых маленьких — Самсон и Мина, казалось, тяготели к ним, после того как их отвергли злые девчонки.

Я быстро пересчитала их по головам, понимая, что двое из указанных нами одиннадцати детей пропали — Эндрю Прескотт и Дензел Форд. Их способности не были подтверждены, но они были в нашем списке украденных детей. Я смотрела сквозь стеклянный фасад Научного Центра, ожидая, что из припаркованных внедорожников выйдут еще дети, но двери были закрыты.

Я подошла к фигуре в капюшоне, в то время как остальные члены команды Отбросов двинулись вперед, чтобы поговорить с детьми и рассказать им о том, что будет дальше.

— А где же остальные двое? — переспросила я.

— Мы все объясним позже, когда малыши устроятся. Они — наш приоритет прямо сейчас, — ответил приглушенный женский голос, ее подбородок опустился на грудь. Край капюшона был так далеко выдвинут вперед, что я не могла разглядеть ни одной черты ее лица, как будто она не хотела, чтобы я видела. Внезапная вспышка страха пронзила меня насквозь.

Кэтрин… это же Кэтрин!

С паникой, обжигающей мои вены, я бросилась к фигуре и сдернула с нее капюшон. Она закричала в тревоге, пытаясь натянуть капюшон обратно, но я видела ее лицо.

— Луэлла? — Я изумленно уставилась на нее. — Как это… ты же умерла. Мы нашли две твои конечности. Мы положили их на плиту в морге.

Она сердито посмотрела на меня.

— Ну, как видишь, нет.

— Как же так? — Я хотела ущипнуть ее, чтобы убедиться, что она настоящая. Я сама видела ее конечности, но она казалась неповрежденной — две руки, две ноги, тело и голова. Все там, в целости и сохранности. Неужели Кэтрин подлатала ее? Моя Немезида была могущественна, но я сомневалась, что даже она сможет вернуть конечности туда, где их не было.

— Прекрати устраивать сцену, — прошипела Луэлла, снова надевая капюшон и оттягивая меня в сторону. Она оставила Мину держать Самсона за руку, а двое самых маленьких детей уставились на окружающее, как испуганные щенки.

— Извини, я просто пытаюсь понять, как, черт возьми, ты жива?

Она вздохнула и посмотрела на двух маленьких детей.

— Я реген. Я не знала, как это называется раньше, но Кэтрин сказала мне, что это то, что я есть, — тихо объяснила она. — Когда близнецы Райдер пришли за мной, они поймали меня в магическую ловушку. В ловушку попали только моя нога и рука, так что я сбросила их и бросилась бежать. Я могу восстанавливать конечности по своему желанию и быстро восстанавливать свое тело. Но только не моя голова. Если они возьмут это, я буду мертва.

— Как геккон?

— Почему все так говорят? — пробормотала она. — Да, как геккон. Я могу сбрасывать конечности, когда нахожусь под угрозой.

— Это невероятно, — ответила я, вспомнив, насколько редкой была эта способность. На самом деле, если я правильно помню, оно было в списке устаревших способностей. Похоже, Луэлла, у нас обоих в жилах течет несколько необычных сил.

— Поверь мне, это не так круто, как кажется. Это может случиться в самые неподходящие моменты. Бывший парень чуть не умер от сердечного приступа, когда он потянулся к моей руке, когда мы шли, и она просто упала. Он просто напугал меня, вот и все. Попробуйте объяснить это как первоапрельскую шутку в середине июля. Тогда я заработала свой значок чудака…

Я улыбнулась ей.

— Была там, сделала это, купила несколько футболок.

— Неужели? — Она выглядела удивленной.

— Эй, меня называли всеми именами под солнцем. Старшая школа — это сука, даже в лучшие времена. Еще хуже, когда ты один из нас, и я имею в виду не только магию. Приемным детям вроде нас с тобой приходится тяжелее, чем остальным. Кошачья мята для хулиганов.

Намек на усмешку приподнял уголки ее губ.

— Расскажи мне об этом.

Я жестом показала ей, чтобы она шла дальше, а остальные члены команды Отбросов повели детей в тюремный коридор.

— Я имею в виду, что они могли бы дать нам руководство или что-то еще, чтобы сделать это проще. Добавление магических способностей в приемную смесь — это чертов кошмар. Как-то раз я своим телекинезом бросала по классу возлюбленного, он неделю не ходил в школу с сотрясением мозга. Как ты можешь себе представить, в тот год меня не пригласили на выпускной вечер для младших.

Она усмехнулась.

— А как тебя зовут?

— Харли Мерлин, рада с тобой познакомиться. — Я протянула ей руку и пожала ее, и мы обе рассмеялись над этой формальностью. Перерыв в напряжении был приятным, хотя я знала, что должна была испортить его еще большим количеством вопросов. — Ну и как же тебя поймали, если ты сумела убежать от Райдеров?

— У Кэтрин повсюду свои приспешники. — Выражение ее лица омрачилось. — Мне удалось спрятаться на пару дней, но один из ее людей поймал меня, когда я шла за едой. Было уже поздно, около трех часов ночи, и я была достаточно глупа, чтобы думать, что ночь даст мне какое-то прикрытие. Он ждал, когда я выйду. Он схватил меня прежде, чем я успела убежать, связав все мое тело этой светящейся веревкой, чтобы я не могла сбросить ее и убежать от него. Он бросил меня в багажник своей машины и отвез на это старое ранчо в горах. Именно там нас держала Кэтрин, прежде чем отвезти в старый паромный порт.

— Ты знаешь, кто был этот парень?

Она кивнула.

— Кеннет Уиллоу. Чертов предатель. У этого подонка чертовски сильный комплекс превосходства, он расхаживает по дому, как надутый павлин, думая, что он самый большой «я». Он хочет быть правой рукой Кэтрин, но он просто идиот. Он все время пытался что-то сделать со мной, но эта штука с регеном очень пригодилась, когда ты не хочешь, чтобы тебя трогали. В конце концов, я достаточно напугала его, чтобы он остановился. Кроме того, Кэтрин сказала, что опалит ему яйца раскаленной ложкой, если он снова подойдет ко мне слишком близко. Оказывается, она вообще не большая поклонница парней, хотя это не помешало ему попробовать.

Я нахмурилась.

— Неужели?

— Да, судя по тому, что я видела, большинство ее помощников — женщины. Во всяком случае, те, кто входил в ее ближайшее окружение.

— Эй, подожди меня! — крикнул один из охранников, заставив нас остановиться у входа в Кид-Сити. — Сейчас подъедет еще одна машина.

К дому подъехал еще один внедорожник. Я оглянулась через плечо Луэллы, мое сердце бешено колотилось в предвкушении. Пожалуйста, пусть это будут Эндрю и Дензел… Ну же, пусть они все будут в безопасности. С пассажирского сиденья вышел офицер и направился к задней двери. Еще один вышел из-за машины, держа в руках что-то похожее на электрошокер. Сбитая с толку, я ждала, когда они откроют дверь. Зачем им понадобилась ударная палка для детей?

Мое замешательство усилилось, когда они вытащили фигуру с заднего сиденья. Теперь я поняла. Это был не ребенок, а сам Кеннет Уиллоу. Два офицера потащили его к парадным дверям Научного Центра, его лицо исказилось в гневной маске, когда он набросился на них. С парой атомных наручников на запястьях он ничего не мог поделать.

Каково это, чувствовать себя беспомощным, Кеннет? Каково это, когда у тебя отнимают свободу? Он сделал то же самое с этими детьми, и я никогда не прощу ему этого. Его приемные родители чуть не погибли из-за его действий.

Он нахмурился еще сильнее, когда наши взгляды встретились.

— Это ты! — он сплюнул.

— Я, — ответила я.

— Кэтрин увидит, как ты сгоришь за это!

И что, никакой «Кэти»? Вы слишком низко стоите в ее рядах для этого?

— Ты не в том положении, чтобы угрожать, — спокойно сказала я.

— Культ Эрис придет за всеми вами, и наша всемогущая богиня уничтожит вас и все подобные места до основания. Она заставит вас молить о пощаде, и она все равно заберет ваши жизни. Она — богиня раздора. Она принесет новый мировой порядок, и ни один из вас не будет достоин места в нем.

Я улыбнулась ему.

— Культ Эрис? Звучит как плохой фильм.

— Мы всемогущи! — он взвыл, тряся плечом так, что рубашка съехала набок. В центре его груди красовалась золотая татуировка. Плоть вокруг нее была покрыта шрамами и побагровела, вызвав внезапное, ужасное осознание: Кэтрин вылила расплавленное золото на его кожу, чтобы сформировать эту отметину. Я пригляделась внимательнее, отмечая замысловатые узоры, которые складывались в форму яблока, напоминая мне рисунки аборигенов — точки, линии и кривые, создающие общую картину. Металл и плоть объединились, чтобы создать этот ужасающе красивый образ.

— Яблоко? — Это был какой-то райский сад, что-то вроде начала света? Это никак не вязалось с греческой эстетикой Кэтрин.

— Яблоко раздора, — сказала Астрид, появляясь рядом со мной. — Он уже давно связан с богиней Эрис. Я читала об этом некоторое время назад, когда изучала Детей Хаоса. Существует давнее убеждение, что, хотя мы знаем только о Гее и ее четырех детях, на самом деле их гораздо больше. Эрис часто упоминалась как одна из них. Греческие боги особенно часто пользовались большим влиянием этих детей. Тогда я не думала, что это будет иметь какое-то значение, но теперь… я думаю, она использует его как свою эмблему.

— Она и с тобой так поступила? — Я взглянула на Луэллу.

Она покачала головой.

— Мы еще не были посвящены.

— Слава Богу, — пробормотала я, представляя, как эти дети будут страдать из-за этого.

— Тебя бы никогда не посвятили, — прошипел Кеннет. — Ты же отброс! Ты заслуживаешь всего, что тебе причитается. Как только наша богиня достигнет вершины своего могущества, вам всем конец. Она будет смотреть, как вы все горите, и будет смеяться, когда свет погаснет в ваших глазах!

— Довольно! — крикнула я, оказавшись, нос к носу с Кеннетом. — Ты не должен больше ничего говорить, пока мы не позволим! Ты меня понял?

— Только попробуй заставить меня замолчать, — ухмыльнулся он.

Я холодно улыбнулась ему.

— О, я последний человек, с которым ты хотел бы попытать счастья, Кеннет. — Я посмотрела на охранников, которые его держали. — Отведите его к Элтону. Проследи, чтобы его поместили в безопасное место, подальше от остальных. Я не хочу, чтобы он увидел дневной свет, пока не будет готов рассказать нам все, что он знает о Кэтрин и ее культе, — сказала я, затем снова переключила свое внимание на Кеннета. — Никто не придет тебя спасать. Кэтрин бросила собственного сына гнить в тюремной камере, неужели ты думаешь, что она хоть пальцем пошевелит, чтобы помочь тебе?

На его лице промелькнуло замешательство.

— Врешь.

— Нет.

— Ее сын был трусом. Перебежчик.

— Опять ошибаешься. Он сделал все, что она просила, подчинился ей до последней буквы, и она оставила его с пожизненным заключением в Чистилище. Он все еще там, непреклонный в том, что она придет, чтобы освободить его. Все так, как я ему сказала. Не жди, что разрушительный шар пробьет стену. Кэтрин оставит тебя гнить, как и его самого.

Он замолчал, нахмурив брови.

Хорошо… самое время тебе понять, какая Кэтрин на самом деле.

Когда охранники увели Кеннета, его плечи поникли, а руки больше не дергались, я снова обратила свое внимание на Луэллу и других детей. Они смотрели на меня со смесью страха и благоговения, рот Самсона был широко открыт от шока. Даже Уэйд, казалось, был ошеломлен моей вспышкой, легкая улыбка играла на его губах.

— Ай-яй, Харли, я думала, ты ему голову оторвешь! — сказала Сантана с натянутым смехом. — Я не удивлюсь, если он оставит после себя лужу.

Я пожала плечами.

— Ему нужно было понять, в какую передрягу он вляпался.

— Отличная работа, Мерлин, — похвалил Дилан.

— Ты уверена, что у тебя там нет тайной темной стороны? — добавил Раффи с понимающей усмешкой. Но от его слов по моему телу пробежала холодная дрожь. Может быть, поэтому я так набросилась на него? Неужели моя Тьма уже просачивается наружу? Я была не слишком вспыльчива, но Сантана была права, я чуть не оторвала Кеннету голову. Я посмотрела на свой измененный Эсприт и содрогнулась. Этого не может случиться сейчас. Мне нужно больше времени, чтобы привести все в равновесие.

— Пойдем, отведем этих детей в безопасное место, — сказала я, отгоняя эту мысль.

Глава 16.

Астрид

Элтон дал детям время освоиться самостоятельно, предоставив им сопровождающих в виде небольшой эскадрильи сотрудников Службы безопасности. Мне было неприятно думать о них под землей, в подземных глубинах ковена, но я полагала, что это было самое безопасное место для них. Не то чтобы это принесло им много утешения. Тюремные камеры оставались тюремными камерами, независимо от того, насколько они были забиты хорошим постельным бельем и уютной мебелью, любезно предоставленными директором Уотерхаусом. Я сомневалась, что они когда-нибудь смогут «освоиться» при таких обстоятельствах.

На следующее утро Уэйд и Сантана приступили к допросам Кеннета Уиллоу. Харли умоляла Элтона разрешить ей провести допрос, но тот запретил. Ее импульсивная реакция прошлой ночью была передана ему охранниками, и он решил, что было бы плохой идеей подпускать ее к Кеннету. Так уж вышло, что я согласилась с ним, хотя, возможно, было бы полезно иметь ее присутствие, чтобы заставить его говорить. Харли определенно доказала, что в ней есть что-то ужасное. Я часто жалела, что не могу быть такой же дерзкой, как она.

Кецци все еще был на свободе, хотя Смарти не заметил никаких признаков змея. И вот, с клыком в руке, я решила навестить свою маму у Кэбота в прибрежном парке, чтобы узнать, может ли она помочь в расследовании. Я сказала Харли, что пропущу его через подключенный к Смарти масс-спектрометр, но из этого мало что вышло. Я также запустила сценарий слежения за ним через Смарти, чтобы посмотреть, может ли кто-то из других наложить на него заклинание, но он вернулся как «нежизнеспособный». Это определенно становилось все более странным, но я не была готова сдаваться. Смарти был исключительной технологией, которую я обожала всем сердцем и душой, но он не мог заменить такой острый ум, как у моей мамы. Она очень много знала о древних зверях, за все годы работы в отрасли, и я надеялась, что ее опыт может пригодиться.

Что-то все еще казалось неправильным в причастности Кецци к убийству Адли. Все остальные, казалось, были уверены, что он виноват, но я сомневалась в этом. Даже в старые добрые времена его царствования вопиющее убийство никогда не было его способом действия. Он был гораздо более хитер и изобретателен. В самом деле, я все больше убеждалась, что все это было подстроено, чтобы снять подозрения с кого-то другого. Я не была полностью уверена, так как абсолютное мышление обычно делает из людей дураков, но моя мама была мудрее меня, несмотря на отсутствие у нее способностей к хаосу, она была намного умнее большинства магов. В том числе и Элтона.

— Мне очень жаль это слышать, — сказала мама, когда я рассказала ей о трагедии предыдущего дня. Мы сидели в углу, и пили чай. Я не стала вдаваться в подробности; я просто сказала, что Адли был найдена мертвой после предполагаемой встречи с Кецци. Мне все еще было больно говорить об этом так прямо, но теперь, когда пернатый змей все еще был на свободе, время терять было нельзя. Адли всегда была добра ко мне и была постоянно рядом, когда я начала жить в ковене. Иногда, когда мы с папой ссорились, она позволяла мне сидеть в лазарете, пока все не уляжется. Я всегда воровала конфеты из ее баночки, а она всегда делала вид, что ничего не замечает.

— Мы все еще не пришли в себя, — ответила я. — Может быть, она и была пленницей, но ее очень любили до того, как она связалась с Финчем. Я знаю, что Элтону трудно с этим смириться. Я думаю, он винит во всем себя. Если бы он отправил ее в Чистилище или поместил в более безопасное место, этого могло бы и не случиться.

Мама грустно улыбнулась.

— Он всегда воспринимал все тяжелее, чем большинство людей. Но все равно странно слышать, как ты называешь его «Элтон». Вы что, поссорились? Обычно ты, по крайней мере, даешь ему одного-двух «отцов».

Я опустила взгляд.

— Он ненавидит Гарретта, вот и все. Мы были на свидании на днях, и он ворвался и прервал его. После этого мы еще немного поспорили, о самых обычных вещах — о камерах наблюдения за телами, об оборотнях… о тебе.

— Обо мне?

— Ну, скорее его романтическая история. Я знаю, что не должна использовать прошлое против него, мама, но он так разозлил меня, что я ничего не могла с собой поделать. Прежде чем я успела понять, что происходит, слова сами собой слетели с моих губ.

Она положила на меня свою руку.

— Я знаю, Астрид, что наша ситуация иногда очень тяжела для тебя, но ты не можешь позволить своему гневу взять верх. Он совершил свои ошибки, но он также исправил их. Он мог бы бросить меня, беременную и одинокую, но не сделал этого. И да, он мог бы быть немного… теплее временами, но он все еще любит тебя. Нет смысла терпеть обиды, особенно если это ничего не изменит. — Ее янтарные глаза искрились теплом, а голос был подобен меду.

Все всегда говорили о том, как мы похожи друг на друга, хотя ее кожа была более глубокого оттенка черного дерева, чем моя, а волосы уложены в идеальную прическу афро, что делало ее похожей на африканскую королеву. В ее чертах было что-то испанское, унаследованное от моей бабушки. Однако никто никогда не видел в моем лице ничего от Элтона, что, вероятно, было к счастью, так как мы держали наши семейные узы в секрете. Говоря это, я знала, что иногда его разочаровывало то, что он не мог видеть в моих чертах ничего от себя. Это было природно, что отец должен видеть намек на свою ДНК в лице своего потомства. Простая человеческая необходимость, которую я не смогла ему обеспечить.

Кроме того, я знала, что он был разочарован тем, что я не получила никаких магических способностей вообще. Скорее всего, он надеялся на магического ребенка, которого мог бы обучать и воспитывать, как его учили родители. С детьми наполовину магического, наполовину человеческого происхождения генетические шансы стать магом были такими же, как и в конечном итоге с рыжими волосами — иногда это случалось, а иногда и нет. Никаких рыжих волос для меня, образно говоря.

— Я все понимаю. Я не хотела говорить о его прошлом, и я не хотела говорить о том, что он был, не очень похож на отца, но он так разозлил меня, — сказала я. — Вряд ли он может дать мне совет насчет романтики, особенно когда оставляет за собой след из разбитых сердец.

Мама усмехнулась.

— Я бы не назвала это тропой, Астрид. В любом случае, то, что ему не хватает романтических способностей, он с лихвой компенсирует преданностью своему ковену и тебе. Он всегда был непреклонен в этом, даже когда казалось, что он исчез. Мы оба приняли решение, что ты будешь жить в ковене, потому что он понял, что все испортил, и не хотел быть отсутствующим отцом.

— Я все еще не могу понять, как ты можешь так спокойно относиться к нему. Ты всегда придаешь всему позитивный оттенок. Серьезно, это похоже на талант.

— Я научила находить Дзен, — ответила она, ее тон был забавным. — В любом случае, я не могу уйти от него, даже если бы захотела. А я этого не делаю, должна добавить. Он всегда звонит мне и просит об одолжении в чудесном мире артефактов. К тому же он всегда будет твоим отцом. Нет никакой причины не быть вежливой, когда никто не сделал ничего плохого. Тогда это было не так легко понять, и это немного ранило мою гордость, что он влюбился в Изабель. Сильно влюбился. Это было похоже на товарный поезд, который невозможно остановить. Да, в те первые дни, когда он впервые рассказал мне о ней, мне было грустно, что он не любил меня так, но я была достаточно взрослой, чтобы понять, что у нас никогда ничего не получится. Мы бы сделали друг друга несчастными.

Она медленно вздохнула, словно вспоминая тот краткий миг боли.

— Видишь ли, было время, сразу после твоего рождения, когда я попросила его остаться. Я не любила его, и он не любил меня, но я была так напугана, что не чувствовала, что смогу сделать все это сама. Мы оставались вместе еще несколько месяцев, и я думала, что со временем все наладится. Но это было не так, и именно я поняла, что нам обоим будет легче, если я отпущу его, прежде чем кто-нибудь успеет пострадать. Теперь, как я уже сказала, моя гордость была задета, когда он начал встречаться с Изабель, и я запаниковала, что он бросит нас. К счастью для него, это была настоящая любовь, и Изабель стала частью нашей семьи, она сделала это так же, как и он. У них есть такая любовь, которую мы никогда не разделяли, даже в самом начале.

Я удивленно уставилась на маму. Что бы с ней ни случилось, она сохраняла позитивный взгляд на жизнь. Даже в самые мрачные ее моменты, в которых она никогда не признавалась мне раньше, казалось, что она всегда находила способ посмеяться и сделать все лучше. Я никогда не смогу понять ее бесконечную грацию. Я просто надеялась, что однажды у меня будет хоть капля ее терпения и достоинства. Даже сейчас она отказывалась винить, кого бы то ни было за то, что он запачкал ее имя.

— Он сказал, что говорил с тобой на прошлой неделе об инструментах для операции Харли, — сказала я.

— Как я уже сказала, я не могу избавиться от этого ублюдка. — Она подмигнула мне, и ее сочный смех наполнил магазин «Эсприт» Кэбота. Магазин был пуст для буднего дня, и я была этому рада. Мне всегда нравилось, когда мама была одна.

Кэбот была ее фамилией, в то время как я решила взять фамилию моей бабушки Хеплер после прибытия в ковен, чтобы сохранить видимость того, что я была совершенно посторонней для моего отца. Моя мама предложила это в знак уважения к моим покойным бабушке и дедушке, и мне понравилась эта идея. Таким образом, я стала Астрид Хеплер — существом, полностью принадлежащим мне.

— А ты знала, что они влюбились друг в друга, как только встретились? — тихо спросила я. — Ты можешь не отвечать, если не хочешь. Мне просто все это интересно. Мне все еще трудно собраться с мыслями, даже после того, как ты все это сказала.

Она прислонилась к столу, за которым мы сидели, подперев рукой подбородок.

— Знаешь что… честно говоря, и это может быть слишком много информации для твоих юных ушей, я всегда думала, что он и Имоджина Уайтхолл собираются встречаться. Однажды, я вызвала его на дуэль, после того как застукала их целующимися на рождественской вечеринке ковена. Мы недавно расстались, но были в дружеских отношениях, и он был так взволнован этим. Я была уверена, что они встречались целую вечность, но он никогда не признавался мне в этом. Я никогда больше не ловила их в компрометирующих позах, и он почти не упоминал о ней, но это всегда оставалось со мной. В тот день, когда он рассказал мне об Изабелле, я была абсолютно уверена, что он собирается сказать мне, что у него были отношения с Имоджиной.

Я ахнула от шока.

— Та самая Имоджина Уайтхолл?

— Ты кажется, удивлена?

— Я просто… я не думала, что какой-нибудь мужчина будет достаточно хорош, чтобы соблазнить ее, особенно он.

Она помолчала, и на ее губах появилась тень улыбки.

— По крайней мере, я не думаю, что у них вообще что-то было после того поцелуя. Однако это не остановило мои подозрения, учитывая, что я даже не знала, кто такая Изабель, когда это случилось. Он ни, словом не обмолвился об Изабель. И только когда я увидела их вместе, когда они приехали за тобой в субботу утром, я поняла, что он был полностью влюблен в нее. Вот тогда-то я и решила забыть все прошлые чувства и оставить прошлое в прошлом. Я не смогла бы подарить ему такую любовь, а жизнь ничего не стоит, если в ней нет настоящей любви. К счастью, мой ангел, ты моя настоящая любовь — единственная, кто мне когда-либо понадобится. Я счастливее без него. — Она хихикнула, делая глоток кофе из своей чашки.

Я никак не могла это переварить.

— И все же… Элтон и Имоджина? Ты уверена, что мы говорим об одной и той же женщине?

— Стройная штучка, отличный стиль, светлые волосы, похоже, что масло не растает у нее во рту?

— Имоджина?

— Тебе действительно трудно в это поверить, да?

— Она всегда кажется такой милой! Я и представить себе не могла, что она способна на такое. Она словно воплощенная невинность.

Мама со смехом пожала плечами.

— Ты можешь быть милой и целоваться с парнями, Астрид.

— Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду. Пьяные поцелуи на рождественской вечеринке просто не в ее стиле.

— Это всегда тихие люди, которых надо остерегаться, особенно такие красивые, как она. Честно говоря, я бы тоже поцеловала ее на той рождественской вечеринке, если бы во мне было еще немного просекко. Она не из тех женщин, от которых легко отказаться.

— Мама! — пискнула я.

Она засмеялась, схватившись за живот.

— Я просто шучу. Тогда я была расстроена из-за всего этого, потому что мы только что расстались. На самом деле, я думаю, что это был единственный раз, когда Элтон был рад, что я не маг, иначе я бы поджарила его задницу. Отличный бифштекс на ужин, — выдавила она между приступами хохота. — Я бы, наверное, превратила Имоджину в жабу или что-нибудь в этом роде. Все, что угодно, лишь бы разрушить ее прекрасную фарфоровую фигурку.

— Я никогда не избавлюсь от этого мысленного образа папиной… задницы. Фу! — пожаловалась я.

— Хорошо. Пусть это послужит тебе на пользу, если этот Гарретт когда-нибудь сделает с тобой что-нибудь подобное, — ответила она с усмешкой. — Имей в виду, тебе будет трудно помешать мне самой поджарить его задницу, с помощью магии или без нее, если я узнаю, что он причинил тебе боль.

Я улыбнулась.

— Элтон действительно ненавидит его.

— Твой отец просто защищает, вот и все. Это его работа — не любить твоих бойфрендов. Он вытащил соломинку плохого копа, когда мы расстались, а я нарисовала хорошего копа.

— А как ты думаешь, он прав? Как ты думаешь, Гарретт — это плохая новость?

— Я принимаю ваш вопрос и спрашиваю вас вот о чем: почему он его не любит?

Я пожала плечами.

— Элтон не знает его так, как я, но он убежден, что Гарретт в конечном итоге причинит мне боль. Я не знаю почему, потому что Гарретт ничего не сделал, чтобы предположить что-то подобное. Да, он дружил с Финчем, но не знал, кто такой Финч на самом деле. — Я откинулась на спинку стула и вздохнула. — Дело в том, что я знаю, почему он беспокоится о моей безопасности, после всего, что со мной произошло, но я действительно хочу, чтобы он смягчился в отношении Гарретта. В противном случае мы будем продолжать спорить об этом.

— Слушай меня внимательно, Астрид, — ответила мама. — В делах сердечных ты должна доверять своему собственному суждению. Только ты знаешь, что чувствуешь, и только ты знаешь, каково Гарретту с тобой. Все, что я хочу сказать, это убедиться, что он участвует в этом деле по правильным причинам. Убедись, что он обожает тебя так, как ты того заслуживаешь, и уважает тебя как свою собственную личность. Если ты начинаешь сомневаться в нем, в любом случае, нужно прислушаться к своему внутреннему инстинкту. Это никогда не поставит тебя в неловкое положение. Этот тихий голос знает нас лучше, чем мы сами себя знаем. Долгое время я не прислушивалась к своим словам, и это закончилось для меня большим количеством разбитых сердец.

Я медленно кивнула.

— Я доверяю ему, мама.

— Тогда доверься ему. И помни — жареная задница.

Я улыбнулась, хотя откровения моей мамы заставили меня чувствовать себя немного грустно. Она столько всего пережила, но так и не нашла своего Прекрасного Принца. Впрочем, может быть, это и само по себе было восхитительно. Жизнь — это не сказка. Жизнь была суровой и бурной, и если бы ты мог выйти из нее с улыбкой на лице и с таким же яростным биением сердца, как всегда, тогда, возможно, это был бы окончательный триумф над невзгодами. Она определенно сияла ярче, чем любая женщина, которую я когда-либо встречала.

— Вообще-то, была еще одна причина, по которой я хотела прийти к тебе сегодня, — сказала я, вспомнив о клыке в кармане. — Это связано со смертью Адли и причастностью к ней Кецци. Харли нашла это на месте преступления и хотела, чтобы я посмотрела, что я могу узнать об этом, это может доказать или опровергнуть, что Кецци виновен. Я полагала, что ты лучше других знаешь, нормальны ли такие вещи для такого древнего змея и других подобных монстров. — Я протянула ей клык, давая ей время рассмотреть его.

Она нахмурилась.

— Ты говоришь, это было найдено на месте преступления? Ты уверена?

Я кивнула.

— Ты не знаешь, были ли на теле Адли следы укусов или синяки?

— Кригер ничего подобного не сообщал. Он обнаружил в ее венах яд, который, как он заключил, был причиной ее смерти, но никаких следов укусов или синяков. Элтон прислал мне отчет.

Мама уставилась на меня со странным выражением в глазах.

— Значит, Кецци этого не делал.

— Что ты имеешь в виду?

— Пернатые змеи ядовиты, да, но укус их будет очень сильным. Мы здесь не говорим о маленьких аккуратных проколах. Во-вторых, клыки таких зверей, как он, не просто выпадают — они не похожи на акульи зубы. Пернатые змеи получают только один набор на всю оставшуюся жизнь. Обычно это констрикторы, если они не обладают никакими магическими способностями. Однако у этого Кецци есть магические способности, верно?

Я кивнула.

— Верно.

— И видишь вот это, здесь? — Она указала на тонкую полоску розоватого органического вещества, которая тянулась вдоль края зуба. — Это не из змеиного рта. Если бы я была женщиной, делающей ставки, я бы сказала, что этот клык был вырван из другого, хотя и похожего, существа, чтобы сделать его похожим на Кецци. Если на теле Адли не было синяков от удушения, а Кригер говорит, что яд убил ее, то вы можете вместо этого искать инъекционный прокол. Кто-то сделал это, чтобы все выглядело так, как будто это сделала змея — я бы поставила на это свою жизнь. Кроме того, Кецци, вероятно, съел бы Адли, если бы это был он, вместо того, чтобы оставить после себя тело. Просто дай мне минутку, у меня есть кое-что, что может сработать. — Она взяла клык и исчезла в задней комнате, прихватив с собой небольшой прибор. Она поставила зуб в центр и нажала кнопку. Золотой свет закружился на мгновение, прежде чем красное свечение остановилось на большом шарообразном объекте, и брызги символов взметнулись вверх.

— Что это?

— Он чувствует Хаос в предметах.

— А что означает красный цвет?

Мама улыбнулась.

— Он сделан из смолы. Это не настоящий зуб. Скорее всего, это было ожерелье или что-то в этом роде, вроде тех, что носят серферы. Хорошая копия, но это подделка.

Я недоверчиво покачала головой. У меня было такое чувство, что Кецци не был тем, кто убил Адли, но услышать это вслух… Это удивило меня.

— Зачем кому-то понадобилось подставлять его таким изощренным способом?

— Возможно, они хотели скрыть то, что сделали, и свалить вину на сбежавшего змея, — ответила она. — Ты упомянула, что в ковене есть шпион на свободе, да?

— Да.

— Ну, может быть, они сделали это, чтобы остановить вызов больших неприятностей. Если все сразу придут к выводу, что это был Кецци, тогда не нужно будет проводить более масштабное расследование. Этот шпион, кем бы он ни был, вероятно, не хотел привлекать слишком много внимания к убийству Адли. Гораздо лучше было бы спросить, почему они хотят ее смерти.

Я нахмурилась.

— Есть идеи?

— Если они работают на Кэтрин, то это могло быть сделано по ее приказу.

— Ты думаешь, они тоже участвовали в побеге Кецци?

— В этом нет ничего неправдоподобного. Он могущественное существо и очень полезен. Возможно, сначала они украли Кецци, чтобы потом прикрыть убийство, — сказала мама, задумчиво постукивая себя по губам.

— Ну, если это так, то они уже давно ушли.

— Необязательно. С такой усиленной охраной вокруг этого места, вряд ли они попытаются тайно вывезти его среди бела дня. Я предполагаю, что они ждут идеального момента, чтобы сбежать, чтобы они могли увести его так, чтобы никто не видел. Есть ли какое-нибудь событие, когда большая часть ковена будет находиться в одном месте?

Я долго ломала голову, прежде чем остановиться на одной такой блестящей возможности.

— Ежемесячный отчет Элтона, где он сообщает нам наши очки и наши цели на следующий месяц. Это произойдет в следующее воскресенье утром.

— Возможно, именно тогда твой шпион попытается убрать Кецци из ковена. А до тех пор, я думаю, они прячут змею, делая все возможное, чтобы не высовываться до следующей недели. Я бы не удивилась, если бы за это время ничего плохого не случилось, так как они держатся очень тихо. Один неверный шаг, и они рискуют разнести все в пух и прах.

— Большое тебе спасибо. — Я поцеловала маму в щеку, прежде чем спрыгнуть со стула. — Я позвоню тебе завтра, хорошо?

— Я с нетерпением жду этого момента. И, эй, не доставляй своему отцу слишком много хлопот. Он любит тебя больше всего на свете, ты же знаешь. Может быть, у нас ничего и не вышло, но ты была единственной славной вещью, которая сияет до сих пор. Никто из нас не будет знать, что делать, если с тобой что-то случится. И если он продолжает приставать к тебе из-за Гарретта, просто знай, что это происходит из любви — он боится потерять тебя, и он не знает, как это правильно показать.

Я поняла, что она имела в виду. Элтону было трудно выказать свою привязанность, хотя он уже трижды демонстрировал свою любовь, когда воскрешал меня из мертвых. Мама просто не знала об этом, и это, наверное, было к лучшему. Определенно нет никакой необходимости в поджаривании задницы.

— Я постараюсь этого не делать. Я люблю тебя, мама.

— И я люблю тебя, ангел. Больше, чем Вселенная и все ее звезды вместе взятые.

Я поспешно вышла из магазина и направилась обратно к ковену в удвоенном темпе. Если моя мама была права, то у оборотня был Кецци. Теперь мне просто нужно было найти их обоих. Это была непростая задача, учитывая, что мы потратили несколько недель, пытаясь обнаружить шпиона, и все еще не добились успеха. Однако сейчас я чувствовала себя более решительной, чем когда-либо. С силой и мудростью моей мамы, направляющей меня, я сделаю невозможное.

Глава 17.

Астрид

Я прошла через вход в ковен и помчалась по коридору к комнате для допросов, которую команда Отбросов использовала для допроса Кеннета Уиллоу. По дороге я чуть не столкнулась с Харли. Она только что вышла из одного из читальных залов справа. С молниеносной быстротой она схватила меня за плечи, чтобы я не упала.

— Спасибо, — выдохнула я.

— Все в порядке?

Я кивнула, возвращаясь в исходное положение.

— Я только что разговаривала с… э-э… человеком, который может обнаружить Хаос в объектах. Она взглянула на клык, который ты мне дала. Кецци не несет ответственности за смерть Адли. Это была тщательно продуманная уловка, чтобы сбить нас со следа настоящего преступника.

Она приподняла бровь.

— Что ты имеешь в виду? Я видела эту кожу своими собственными глазами.

— Нет, это тоже было частью обмана. Доктор Кригер сказал, что Адли умерла от отравления ядом, верно?

— Да, в конце концов, он нашел две маленькие колотые раны в ее боку; они были просто хорошо спрятаны. Мне позвонили буквально за десять минут до того, как ты ворвалась сюда.

— Ну, у таких змей, как Кецци, огромный укус, и они не теряют своих клыков. Если они теряют клык, это навсегда. Они не могут вырастить другого. Так или иначе, мой эксперт проверил клык и сказал мне, что это подделка — он сделан из смолы. Кецци этого не делал, и я бы поспорила, что эти колотые раны были сделаны обычными иглами, а не клыками. Яд мог быть введен настоящим убийцей, причем зуб и кожа были посажены так, чтобы выглядело, что это Кецци.

— Что?

— Я хочу сказать, что это не мог быть Кецци. Его кто-то подставил, и я думаю, что виноват в этом наш шпион. Кем бы они ни были, они все еще в ковене, и они прячут Кецци. Чтобы сбежать из ковена без обнаружения, они должны уйти, когда все остальные отвлекутся. Следующее воскресенье — ежемесячный отчет Элтона. Это идеальное время для того, чтобы вырваться на свободу вместе с нашим другом — рептилией.

— Но зачем кому-то красть Кецци? — Харли прищурилась, в голове у нее явно жужжали шестеренки.

— Может быть, кто-то попросил их схватить его. В конце концов, он невероятно могущественен. И у кого из нас есть жажда всего мощного?

Выражение ее лица стало холодным.

— Кэтрин. Это она подписана под всем этим.

— Вот именно, мои мысли.

— Мы должны сказать Элтону, — сказала Харли.

Я кивнула.

— Хорошая идея. Он все еще наблюдает за допросом?

— Да. Я до сих пор не понимаю, почему он не позволил мне взять инициативу.

— Вчера ты нас всех немного напугала. Он, вероятно, думает, что ты слишком близка к делу и можешь наброситься на него, если спровоцировать.

— Тогда, почему он не мог просто сказать это, вместо того чтобы скормить мне какую-нибудь чушь о том, что о'Халлоран — это мускул, а Уэйд и Сантана — лучшие переговорщики?

Я улыбнулась.

— На самом деле он не любит конфронтации.

— Да, я начинаю это понимать.

Мы направились в комнаты, которые были оцеплены для допросов. Несколько охранников, дежурили в прихожей, предшествующей комнате для допросов, с суровым выражением на лице. Они напоминали мне легендарную Королевскую гвардию в Букингемском дворце в Лондоне, от которой требовалось сохранять каменное лицо в любой ситуации. Мне захотелось пощекотать их или прыгнуть перед ними в тщетной попытке заставить их смеяться. Они уже привыкли к нам, зная, что мы можем спокойно пройти мимо.

Харли постучала в дверь и вошла первой. На дальней стене висело двустороннее зеркало, и Элтон сидел перед ним, возбужденно покачивая ногой и наблюдая за происходящим. Кеннет, казалось, не собирался сотрудничать, его руки были скрещены на груди, а глаза превратились в рептильные щелочки чистой ярости. О'Халлоран рыскал по маленькой комнате, не сводя глаз с Кеннета, явно пытаясь вывести его из себя и заставить сломаться. Я подпрыгнула, когда он хлопнул ладонями по столу, но Кеннет даже не вздрогнул. Я отсутствовала уже несколько часов, а это означало, что ситуация, должно быть, была ужасной. Кэтрин, безусловно, хорошо тренирует своих приспешников, особенно в искусстве молчания.

— Элтон, нам нужно с тобой поговорить, — объявила Харли.

Он взглянул на нее снизу вверх.

— А это может подождать? Я сейчас немного занят.

— Нет, это не может ждать. Астрид, расскажи ему, что ты узнала.

Я прочистила горло и пересказала всю информацию, которую получила от матери.

— Моя опытная подруга Генриетта редко ошибается, когда дело касается интуиции, и у меня есть основания полагать, что она права. Это ее устройство не лжет, и все это имеет смысл. Если мы найдем шпиона, то найдем и Кецци, — заключила я, зная, что он точно поймет, почему я с ней разговаривала. Возможно, он не был хорошим партнером для моей мамы, но он ценил ее как специалиста в своей области.

Он выпрямился в кресле.

— Отличная работа, Астрид. Очень хорошая работа.

— Спасибо, — сказала я, опуская взгляд.

— И что же нам теперь делать? — спросила Харли.

— Я собираюсь созвать небольшие группы ковена на собрание. Если мы хотим найти этого предателя, то должны удвоить наши усилия, — ответил он с беспокойством в голосе. — Я хочу, чтобы все были опрошены, включая оборотней. Я знаю, что у них есть свои камеры для тела, но это не освобождает их от этого. Астрид, ты можешь провести эти интервью и использовать свой искусственный интеллект?

Харли кивнула.

— Да, а у тебя есть способ с помощью этой твоей умной штуковины вычислить, кто может врать? Может быть, полиграф?

— Полиграф не сработает. Эти вещи заведомо неточны и могут быть легко обмануты, если у тебя есть ноу-хау. Однако я могу настроить программу, которая может работать. — Я кивнула, и все эти мысли быстро пришли мне в голову. — Я могу использовать внутреннюю базу данных Смарти, чтобы сопоставить ответы, которые дают мне интервьюируемые, с фактами, которые уже хранятся на его жестком диске — «места, время, местонахождение, алиби и т. д. Если возникнут какие-то противоречия, Смарти сможет их обнаружить. Он работает быстро, так что это определенно управляемо. Собеседования будут самым трудоемким аспектом.

Элтон откинулся назад, его плечи слегка расслабились.

— Похоже, это отличный план, Астрид. Пока вы разбираетесь в мелочах, я собираюсь сделать объявление. Кеннет Уиллоу все равно не разговаривает, так что мы можем воспользоваться этой комнатой. Насколько я понимаю, он может подождать своей очереди.

Харли нахмурилась.

— Он все еще ничего не говорит?

— С таким же успехом его губы могли бы быть запечатаны этим золотом на груди. Ни слова. Он просто продолжает говорить нам, что культ Эрис заставит нас заплатить, и мы не можем избежать этого, независимо от того, куда мы бежим или как сильно мы боремся. Как ты можешь себе это представить, — устало сказал он.

— Ты уверен, что не дашь мне попробовать?

Он криво усмехнулся.

— Он нужен мне живым, Харли. А пока, я думаю, тебе лучше держаться подальше. В любом случае, послезавтра он станет проблемой Совета магов. Их не устраивает безопасность нашего ковена, поэтому они приедут забрать его утром. Они могут допросить его оттуда, так как мы ничего не добьемся. Боюсь, мне придется признать свое поражение в этом деле.

— Они разрешают детям остаться?

— Да, похоже на то.

Она кивнула.

— Хорошо… это хорошо. Я делаю успехи в том, о чем ты спрашивал, так что скоро у нас будут хорошие новости. По крайней мере, у нас будет более безопасное место, где их можно будет спрятать.

— Да, держи меня в курсе, — ответил он, не давая мне возможности полностью вмешаться. Хотя я могла догадаться, о чем они говорили. Я смогла заметить маску Калейдо с десяти шагов. Это было произведение изысканного мастерства, но если знать, что искать, то не заметить ее было невозможно. Легкое покалывание энергии, когда стоишь рядом, и слабая дымка вокруг линии подбородка. На самом деле, как только Тарвер был представлен нам, я сразу поняла, что он не тот, за кого себя выдает. Секретность Харли и Элтона только подтвердила мои подозрения, что он на самом деле был Джейкобом, маскирующимся под этого Тарвера. Не то чтобы я собиралась говорить им об этом, мое знание только встревожило бы их, и я понимала, почему Элтон дал ему такую маску. Он хотел защитить Джейкоба, и я хотела того же. А могу держать свои секреты при себе.

— Я сейчас все вопросы изложу, — бодро сказала я. — Дайте мне час, и мы снова соберемся, если это тебя устроит.

Элтон бросил на меня благодарный взгляд.

— Это прекрасно, Астрид. А теперь мне нужно позвонить Кригеру.

***

На ковен опустился вечер, серебристый лунный свет заглядывал в окна комнаты для допросов. Я изо всех сил старалась не смотреть на часы, но мой взгляд все равно блуждал там. Стрелки показывали половину одиннадцатого. Я занималась этим с полудня и уже начала уставать. Зевок растянул мой рот, заставив Харли повторить те же движения рядом со мной. Никто на самом деле никто не знал, почему люди так делают — зевают, когда это делают другие, но исследования показали, что это был феномен Эха, иначе известный как автоматическая имитация другого человека. Собаки и шимпанзе, по-видимому, страдали от одного и того же импульса, хотя они еще не пришли к окончательному выводу относительно того, почему. Еще одна любопытная человеческая черта, вроде влюбленности или слез в грустных фильмах.

Мне удалось опросить три четверти населения, и пока никаких противоречий не возникло. Вопросы были простыми, а интервью — краткими, хотя долгие часы бесконечных расспросов были не так просты, как казалось, и программа детектора не подняла никаких красных флагов. На самом деле, единственное полезное открытие, которое мы получили от Элтона, говорило нам, что колотые раны действительно были похожи на те, которые были сделаны иглами для подкожных инъекций, что подкрепляло нашу теорию. Харли помогала мне, после того как Элтон согласился позволить ей присутствовать на допросах. Я предположила, что она не представляла угрозы для этих людей.

— Кто следующий в списке? — переспросила я.

— Гарретт.

Мое сердце почти остановилось. Хотя, конечно, это было невозможно, если только я снова не умру. Это была скорее аритмия, вызванная мыслями о нем. Все эти романтические штучки не могут быть хороши для человека, особенно когда они могут вызвать повышенный уровень адреналина, учащенное сердцебиение и сильное чувство острой тревоги, когда каждый нейрон срабатывает одновременно. Тем не менее, я должна была признать, что это было довольно захватывающе.

Дверь открылась, и один из офицеров ввел Гарретта внутрь. Как только я увидела его, то сразу поняла, что ничего хорошего из этого не выйдет. У него было такое же упрямое выражение лица. Обычно я находила это очаровательным, но сейчас была неподходящая обстановка для такого выражения лица. Здесь мне требовалось сотрудничество.

— Это просто смешно, — пробормотал он, усаживаясь на противоположную сторону стола.

— Это не займет много времени, — настаивала я, заставляя себя улыбнуться.

Он покачал головой.

— Спрашивай меня, что тебе нужно, я не отвечу ни на один из твоих глупых вопросов. Это совершенно нелепо. Что это такое? Диктатура? А что дальше? Элтон скачет вокруг и делает «случайные» выборочные проверки людей? Я этого не потерплю, Астрид. Мне очень жаль, но это не так.

— Да ладно тебе, Гарретт, этим занимаются все остальные, — вмешалась Харли.

— Мне все равно. Я не такой. Элтон уже привязал эти вещи к нам, разве этого недостаточно, чтобы доказать мою невиновность?

— Пожалуйста, Гарретт, — тихо сказала я. Элтон наблюдал за нами через двустороннее зеркало, и я могла только представить себе его нынешнюю реакцию. Я восхищалась независимым характером Гарретта, но мне хотелось, чтобы он подыграл мне, хотя бы на этот раз.

— Нет, Астрид. Я не отвечу на вопросы Элтона. Проверь камеры, если хочешь, но я этого делать не буду.

— Это мои вопросы, разве это имеет значение?

Он натянуто улыбнулся.

— Только не в этот раз.

— Пожалуйста, Гарретт. Давай просто покончим с этим. Это простые вопросы, и я знаю, что ты пройдешь их с честью.

— Я на них не отвечу. Ничто из того, что ты можешь сказать, не заставит меня передумать.

Паника заставила мое сердце забиться быстрее. Я знала, что Элтон ворвется сюда в любой момент. Вероятно, он уже кипел от злости в соседней комнате, готовясь наброситься на Гарретта. Харли, казалось, тоже это почувствовала. Весь язык ее тела изменился, застыв от напряжения, которое ей не принадлежало.

— Гарретт, все, что тебе нужно сделать, это сказать нам, где ты был, когда похитили Кецци, — мягко подбодрила я его. — Это все, что тебе нужно сделать. Пожалуйста, ради меня.

Он пристально посмотрел на меня.

— Я уже сказал тебе, что не буду отвечать на эти вопросы, даже ради тебя. Мне очень жаль, но я не подчиняюсь правилам Элтона, не после того унижения, через которое он уже заставил пройти нас, оборотней.

— Ты что-то скрываешь? — прямо спросила Харли.

— Нет, — ответил он, слишком быстро.

— Ты что-то задумал в тот день, когда пропал Кецци?

— Нет.

— Тогда почему ты не хочешь рассказать нам, что ты делал?

— Я не играю в дурацкую игру Элтона.

Я заерзала на стуле, не в силах подавить нахлынувшие на меня мысли. Ты что-то скрываешь, Гарретт? Мне действительно казалось, что это так. Его манеры, его слова, его упрямство. Все они указывали на обман. Может быть, я и не была эмпатом, но я знала признаки лжеца — жесты, которые выдавали их, как игрок в покер в разгар важной игры.

— У тебя есть от меня секреты? — спросила я, мой голос был едва громче шепота.

Его глаза внезапно стали холодными.

— Ты одна из тех, кто говорит.

— Что ты имеешь в виду? — Я отшатнулась, уязвленная его ледяным тоном.

Он покачал головой.

— Ничего. Забудь об этом.

— Нет, что ты имел в виду? — настаивала я, чувствуя, как колотится мое сердце. Да и что он мог знать? Что же он собирался сказать?

— Ничего. Мне не следовало ничего говорить. Все дело в этой комнате, она меня заводит, — пробормотал он, заметно успокаиваясь. Он провел рукой по волосам, переводя взгляд на зеркальную панель справа от себя. Мне определенно показалось, что он хотел что-то сказать. Откровение, о котором я не хочу, чтобы кто-то узнал, может быть? Я не знала, что меня больше беспокоит — то, что он может знать о моих родственных связях с Элтоном, или то, что он может использовать это против меня, просто чтобы разозлить моего отца.

Убедись, что он замешан в этом деле по правильным причинам. Так говорила моя мама. До этого момента я никогда не сомневалась в мотивах Гарретта. Однако теперь моя уверенность в них была повергнута в смятение.

— Если ты не сделаешь интервью сейчас, Элтон заставит тебя сделать это позже, — сказала Харли, снимая колючее напряжение, которое собралось между нами, как буря.

— Отлично, тогда он может заставить меня сделать это позже, — ответил Гарретт. Он отодвинул стул, встал и, не сказав больше ни слова, вышел из комнаты. Я смотрела ему вслед, и мое сердце упало в желудок. Опять же, это было невозможно, но ощущение было довольно острым и в высшей степени убедительным. Я почти чувствовала, как оно отчаянно бьется у меня в животе.

— Ты в порядке? — спросила Харли.

Я кивнула.

— Я думаю, мне нужен небольшой перерыв, вот и все.

— Мы можем закончить это утром. Иди и сделай что-нибудь еще, чтобы отвлечься от всего этого.

— Например, что?

Она пожала плечами.

— Может быть, ты найдешь что-нибудь еще о культе Эрис?

— Да… да, это звучит неплохо.

— Хочешь, я пойду с тобой?

Я отрицательно покачала головой.

— Нет, я думаю, мне нужно немного побыть одной.

— Ну ладно, если ты передумаешь, позвони.

— Спасибо, Харли.

Она снова улыбнулась.

— Послушай, парни — это заноза в заднице. Гарретт злится на Элтона, и он вымещает это на тебе. Если бы в комнате был кто-то другой, он сделал бы то же самое. Не беспокойся об этом слишком сильно, слышишь меня? Ты ему нравишься. Это уже ничего не изменит.

— Я постараюсь не волноваться.

— Это моя девочка. В большинстве случаев они того не стоят.

Гарретт… по крайней мере, я так думала.

Собрав свои вещи, я нырнула в коридор. Не потрудившись остановиться и проверить, как там Элтон, я направилась в библиотеку. Книги всегда успокаивали мой ум, а исследования были так же хороши, как массаж. Среди стеллажей и полок я могла заставить себя полностью забыть о Гарретте. Если он действительно знал, что Элтон — мой отец, значит ли это, что он будет шантажировать меня? Если бы он это сделал, я бы, наверное, узнала, что он за человек.

А теперь довольно. Больше никаких мыслей о Гарретте Кейтелере.

Как всегда говорила моя бабушка, могущественная Ариадна Хеплер: «если у тебя есть время думать о мальчиках, то у тебя слишком много свободного времени.» Вместо того чтобы волноваться, я бы нашла утешение в поиске путей раскрытия и уничтожения культа Эрис, а также в уничтожении Кэтрин Шиптон. Это может заставить меня забыть почти обо всем остальном. Почти.

Глава 18.

Харли

На следующее утро, разрываясь между тем, чтобы помочь Астрид с остальными собеседованиями и получить возможность поговорить с Номурой, я присоединилась к новичкам на утренней тренировке. У нас с Джейкобом было не так уж много времени, чтобы продолжать нашу совместную работу, но он казался достаточно счастливым, решив отдохнуть пару дней. Взрыв лишил его уверенности в себе, но когда придет время, он снова будет на коне. Даже если мне придется силой усадить его обратно в седло.

Как бы то ни было, я полагала, что Астрид начнет только позже, и Сантана всегда сможет посидеть с ней в комнате, если я не закончу вовремя. После того, что Элтон сказал мне о Сангвиническом заклинании и о потенциально неминуемой угрозе довольно разозленной Кэтрин, мне нужно было получить совет Номуры. Как назло, именно он наблюдал за этой утренней тренировкой. Ну, это была не такая большая удача, но все же — это был мой шанс.

— Нет, не так, — приказал Номура, когда Мин-Хо Ли послала дрожь по земле, которая почти расколола ее надвое. — Ты должна постоянно контролировать то, что делаешь. Ты не можешь позволить своему разуму блуждать даже на секунду.

Она покраснела от смущения, когда ее друзья — Кэсси и Сара рассмеялись со стороны.

— Я не понимаю, что вы имеете в виду.

— Ты не можешь позволить всему этому вылиться из тебя сразу, а потом наблюдать за тем, что происходит, как ты только что сделала. Речь идет о визуализации и измерении силы, — пояснил он. — Пусть она течет из твоих рук, но только столько, сколько тебе нужно. В противном случае нам придется эвакуировать ковен. — Он ободряюще улыбнулся ей, но девушка была явно подавлена.

— Я не уверена, что смогу это сделать, наставник. Все это выходит сразу, как только я пробую, — пробормотала Мин-Хо.

Номура кивнул.

— Ты не получишь все сразу, но главное — настойчивость. Сара, почему бы тебе не прийти и не попробовать сделать это со своей скоростью? Ты ведь сверхзвуковая, да?

Она побледнела.

— Я бы предпочла этого не делать, наставник.

— Как бы то ни было, подходи и попробуй, — настаивал он.

Оглянувшись на Кэсси, которая разделяла мои эмпатические способности, Сара шагнула к Номуре. Он поставил ее перед белой линией, начерченной на полу, и на секунду положил руку ей на плечо.

— А что вы хотите, чтобы я сделала?

Он указал на дальний конец комнаты.

— Я хочу посмотреть, на что ты способна. Давай.

— Вы хотите, чтобы я хлопала, как тюлень? — пробормотала она. Я могла бы сказать, что ее нервы заставляли ее болтать; она скрывала свою неуверенность за грубостью.

— Нет, достаточно просто побегать, и если ты еще раз будешь так со мной разговаривать, я заставлю тебя бегать весь день. — Ты готова?

— Пожалуй, да.

— Раз… два… три!

Девушка исчезла в мгновение ока, порыв ветра пронесся назад и ударил меня в лицо. Легкое пятно пронеслось по комнате, но его нужно было внимательно разглядеть. Все остальные повернулись, чтобы посмотреть, как Сара Маккормик появилась на противоположной стороне тренировочного зала менее чем через две секунды. Я изумленно уставилась на нее. Я полагала, что сверхзвуковой звук имеет какое-то отношение к разбитому стеклу, но это тоже имело смысл. Она метнулась обратно к белой линии, исчезая и вновь появляясь секундой позже рядом с Номурой.

— Как, черт возьми, они тебя поймали? — выпалила я.

Она бросила на меня кислый взгляд.

— Они расставили ловушки. Не думай, что я не пыталась.

— Разве ты не могла убежать от Кэтрин?

— И куда же именно ты пойдешь? Так или иначе, они надели на меня наручники, чтобы я не использовала свои способности. Люди Кэтрин снимали их только тогда, когда она хотела посмотреть, что я могу сделать, внутри пузыря, конечно, поэтому я не могла сделать перерыв для этого. — Если не считать проблемы с поведением подростка, Сара была впечатляющей. Я никогда не видела ничего подобного. Она казалась очень жесткой. Приемная система тоже закалила ее.

— А как насчет тебя, Кэсси? — Я повернулась к третьему члену триады. — Ты ведь эмпат и морф, верно?

Она пожала плечами.

— Я не знаю, что это значит.

— Ты можешь поместить свое сознание в животное и почувствовать то, что чувствуют другие люди, верно?

— Тогда да, я думаю, что это я в аккуратной маленькой коробочке. — У меня сложилось впечатление, что Кэсси была милее, чем казалась, но страх сделал ее настороженной и озлобленной.

— А мы можем увидеть способность Морфа? — Я посмотрела на Номуру, ожидая его согласия.

— Мне интересно посмотреть, что еще Сара может сделать в первую очередь, но Кэсси, ты будешь следующей, — ответил он.

Сара громко вздохнула.

— Дай угадаю, ты хочешь, чтобы я что-нибудь сломала своим голосом?

— Если ты можешь.

Она подошла к кувшину с водой, стоявшему на козлах, и уперлась руками в виниловую поверхность стола. Прищурившись, она открыла рот. Пронзительный крик вырвался из ее горла, и я прижала руки к ушам, пытаясь заглушить этот звук. Я почти ожидала, что появится сбежавшая Банши из Бестиария, принеся с собой предзнаменование смерти. Вместо этого кувшин сильно задрожал, прежде чем разлететься на тысячу крошечных осколков, разбрызгивая воду и стекло во все стороны. К счастью, поблизости не было никого, кто мог бы пострадать, и осколки полностью обошли Сару, сгибаясь вокруг пронзительного крика ее голоса.

Номура присвистнул.

— Впечатляюще. Твой контроль действительно очень хорош.

Сара сверкнула намеком на улыбку.

— У меня была вся моя жизнь, чтобы практиковаться.

— Это не значит, что она должна контролировать могущественный элемент. У нее слабый огонь, — кисло пробормотала Мин-Хо, скрестив руки на груди. — Бежать и кричать гораздо легче.

— Нет, это не так, — запротестовала Сара.

— У нее даже Эсприта еще нет! — У Мин-Хо была Нефритовая заколка для волос в форме морского конька, а у Кэсси — золотое ожерелье с зеленым камнем посередине.

— Все вы обладаете способностями одинаковой сложности, и наличие Эсприта не является признаком прогрессии. На его поиски могут уйти годы, — вмешался Номура. — Каким бы естественным ты ни был, каждое умение требует практики и самоотверженности, чтобы овладеть им. Нет такой вещи, как «легкая» способность или «слабая» способность. Вам было бы неплохо научиться этому.

Это заставило девушек замолчать, хотя они и бросали друг на друга холодные взгляды. Я предполагала, что к тому времени, когда они отправятся завтракать в банкетный зал, они уже будут сидеть врозь. Девушки были такими же, как и я. Дрожь дежавю пробежала по мне — это было слишком похоже на старшую школу, на мой вкус. Те годы и те напряженные отношения остались далеко позади. Скатертью дорожка.

— Наставник Номура! — завопила Мина Трэвис со скамейки справа. — Мика опять это делает!

Мое внимание переключилось на двух младших детей, которые сидели в одиночестве. Мика баюкал Пушистика в своих руках, и эта милая сцена не сразу встревожила нас. Однако кот, казалось, не двигался с места. Я не видела, что произошло, но на полу у ног Мики была небольшая лужица крови. Ни одного из детей, казалось, не было крови. Мгновение спустя Пушистик вскочил, уткнувшись своим пушистым лбом в гладкий лоб Мики. Он мяукнул и вонзил свои когти в футболку Мики, очевидно в полном порядке после того, как умер в восьмой раз.

— И что же случилось? — спросила я, подходя к детям.

— Пушистик набросился на меня, и я воспользовалась телекинезом, — всхлипнула Мина. — Я не хотела бросать его так сильно, но он меня напугал.

Мы с Номурой обменялись взглядами. Выяснилось, что Мика тайно очищался после того, как вернул к жизни свою кошку. Только вчера вечером, после того как они спустились в тюремные камеры, Пушистик съел немного крысиного яда, который был оставлен снаружи. Он умер на руках у Мики, но его тут же вернули обратно. Хотя было неясно, Чистился ли Мика каждый раз, но он сделал это прошлой ночью, в результате чего появился крошечный бесенок, которого он пытался скрыть от сотрудников Службы безопасности. Именно Луэлла нашла это существо и сообщила о нем одному из охранников. Мика был опустошен, когда они забрали бесенка. По его словам, они тоже были его «любимцами», и он не любил расставаться с ними. Мне оставалось только гадать, что же случилось с предыдущими. Они, вероятно, были где-то там, вызывая хаос в человеческом мире — вспышки, которые люди видели краем глаза, или причина того, что вещи пропадают в домах людей.

Это заставило меня задуматься, насколько высок болевой порог у этого парня, если он может Очищаться, как будто это ничего не значит. Была ли это еще одна тайная способность, о которой мы не знали. Очищение без усилий? Странное дело, но вполне возможное. Он уже был невероятно силен, когда едва вышел из пеленок.

— Ты хорошо себя чувствуешь? — спросил Номура у Мики.

Он весело кивнул.

— Пушистик бодрствует.

— Это невероятно, — пробормотал Номура.

Я нахмурилась.

— Что?

— Некроманты, как известно, очень могущественны по самой своей природе, но Мика, должно быть, необычайно одарен, если он может совершить подобное действие и не сразу Очиститься. Даже Элтон не может этого сделать, — тихо ответил он. — Интересно, что-нибудь прояснится в его Чтении?

— А ты не думаешь, что это может быть из-за размера кошки? Меньшее существо, меньшее следствие?

Он пожал плечами.

— Может быть… но посмотри на него. С ним все в полном порядке. Как будто ничего и не было. Он даже не устал.

Из всех детей, которые вернулись в ковен, Мика был тем, о ком я больше всего беспокоилась. Если бы он уже был таким могущественным, то эта сила только росла бы вместе с ним. Как только он достигнет совершеннолетия, а то и раньше, он станет силой, с которой придется считаться. Это была пугающая мысль, учитывая, каким маленьким и милым он выглядел сейчас. Номура, казалось, тоже нервничал по этому поводу. Я чувствовала исходящую от него тревогу. Другие дети тоже были напуганы — это исходило от них вибрирующими волнами, смешиваясь с детским чувством благоговения. Для них Мика был эквивалентом одноклассника, который мог бы сделать действительно ловкий трюк, только они не хотели быть теми, кто его получит.

— Я бы сказала, что им действительно нужно показать свои таланты как можно скорее. Они все владеют, по крайней мере, одним элементом, но это трудно сказать, — сказала я, переключая свое внимание на Луэллу. Они с Марджери сцепились в драке в своем собственном углу тренировочного зала. Марджери рванулась вперед, чтобы схватить Луэллу за руку, но та тут же уронила ее на пол. Марджери вскрикнула и попятилась, когда новая конечность просунулась сквозь рукав толстовки Луэллы. Ее способность была жуткой и впечатляющей в равной мере, хотя рука, лежащая на полу, заставляла меня чувствовать себя немного неважно.

— Я сделала это! — Воскликнула Луэлла. — Я сделала это из-за страха!

Номура улыбнулся.

— Отличная работа, Луэлла. — Он снова повернулся ко мне. — Чтения уже назначены на конец недели. Мне было бы интересно посмотреть, что выйдет из Мики.

— Он нуждается в правильном обучении, иначе ему конец. Ты же знаешь, как Совет Магов относится к сверхсильным людям, — криво усмехнулась я. — Я не собираюсь помещать его в какое-то заведение. — Единственная причина, по которой я не была в одной из них, заключалась в том, что я была полезна прямо сейчас, и у меня был этот подавитель, чтобы не дать мне выйти из-под контроля. После того, как я уберу его, я задумалась, какова будет их реакция. Страх оказаться взаперти ударил меня, как удар под дых, и я снова почувствовала ужас. Если я окажусь темной обузой, то никогда больше не увижу дневного света.

— Да, он определенно выиграет от репетиторства, — сказал Номура.

— Говоря о сверхсильных людях, я думала, что Регены и Морфы больше не существуют?

— Совершенно верно. Рад видеть, что ты учишься. Морфы встречаются редко, но Регенов не было уже сто лет, — ответил он. — Должно быть, произошла недавняя мутация, которая привела к способности Кэсси. Сверхзвуковая тоже совершенно неслыханна.

— Должно быть, что-то есть в воде Сан-Диего, верно?

Он усмехнулся.

— Похоже, что так оно и есть. Хотя жизнь имеет свой способ работать циклично. Это может быть просто своего рода возрождение, когда эти редкие и дремлющие способности возвращаются в основное русло магического общества. Это происходит как раз тогда, когда мир проходит через ледниковые периоды и возвращается во времена тепла и процветания.

— Значит, маги попали в ледниковый период?

— Образно говоря, так оно и есть.

— Ну, это чертовски хороший способ оттаять.

— Действительно.

Глухой удар отвлек мое внимание от Номуры, и я снова уставилась в угол, где дрались Марджери и Луэлла. Марджери лежала на полу, подтянув колени к подбородку, с молочно-белыми глазами. Ее тело сильно тряслось, рот широко раскрылся в полукрике. Луэлла резко повернулась к ней, пытаясь вывести ее из внезапного транса, но Марджери просто запрокинула голову, выгнув шею под нечеловеческим углом.

Я подбежала к ней и опустилась на колени рядом с Луэллой.

— Марджери? Марджери, ты меня слышишь?

Ее жуткие молочные глаза смотрели прямо мне в душу.

— Предатель… здесь. Предатель… прячется. Предатель… был здесь, в этой комнате. Я чувствую ее… я чувствую его. Он украл ее лицо… он украл ее тело. Они были здесь… они были в этой комнате.

Мой разум отчаянно пытался собрать воедино те маленькие кусочки, которые давала Марджери. Большая картинка танцевала прямо из поля зрения, а разломанные фрагменты создавали запутанную картину. Да кто же это может быть, черт возьми? Если они были в этой комнате, значит ли это, что они здесь сейчас? Может быть, это был кто-то из детей? Это казалось маловероятным. — Джейкоб? И снова это показалось мне маловероятным. Она имеет в виду наставников? Это было так же трудно проверить в моей голове. Элтон знал их всех как свои пять пальцев и, без сомнения, сам проверял их, когда шпион впервые появился на свет. С другой стороны, предателем может быть кто угодно. Я подумала о том, чтобы проверить запись с камеры, хотя это, вероятно, не очень помогло бы, многие люди пользовались этим залом, и видения Марджери не всегда были самыми надежными. Кроме того, после инцидента с Бестиарием некоторые камеры стали работать как сумасшедшие, как те, что были в тюремном коридоре и в самом Бестиарии. И все же я бы попросила Астрид заняться этим делом.

— Что ты имеешь в виду, Марджери? — настаивала я, но молочная дымка в ее глазах уже отступала, унося с собой видение.

— И что же случилось? — пробормотала она, приходя в себя.

— У тебя было видение. Ты можешь вспомнить хоть что-нибудь из этого?

Она медленно покачала головой.

— Я видела лицо… минуту назад оно было таким ясным. Там были мужчина и женщина, но я не знаю, кто был предателем, а кто нет. Я не узнала этого парня, но женщина была мне знакома… может быть. — О, я даже не знаю. Это бесполезно!

— Нет, это не так. Ты отлично справляешься, правда. Ну же, как они выглядели? Постарайся сосредоточиться и посмотреть, сможешь ли ты сделать изображение более четким.

— Там было темно. Я не могу вспомнить. — Она выглядела так, словно вот-вот разрыдается. — Мне очень жаль, Харли.

— Эй, у тебя нет причин сожалеть. Ты не можешь контролировать эти вещи — это не твоя вина. Честно говоря, каждый маленький кусочек, который ты нам даешь, стоит так много.

— Я уже лучше справилась с этим, — пробормотала она.

Я обняла ее за плечи и посмотрела ей прямо в глаза.

— Ты делаешь невероятные вещи, Марджери. Подумай о том, как далеко ты продвинулась с тех пор, как впервые попала сюда. И, кстати, помнишь, что Уэйд сказал тебе о моем обещании? Я чуть не сломала это место. Когда я приехала сюда, я не отличала свою задницу от локтя, когда дело касалось магии. Все это вылетело из меня разом. Я не могла войти в комнату, не будучи оглушенной чужими эмоциями. У меня не было никакого контроля, но я работала над этим, и теперь я могу выбирать, что я могу и не могу чувствовать… большую часть времени. Толпа все еще хитрая штука, но и мне с ней становится лучше. Это все Прогресс.

Марджери медленно кивнула, и я улыбнулась ей.

— Ты делаешь успехи каждый день, говорю тебе, — продолжала я. — Без тебя мы бы никогда не нашли Мику. Я знаю, что ты изо всех сил пытаешься в это поверить, но у тебя все так хорошо получается, и уверенность придет со временем. Мне нужно, чтобы ты поверила, насколько ты хороша.

Она робко взглянула на меня.

— Я постараюсь.

— Почему бы тебе не пойти к Астрид и не попросить ее сделать тебе запись с камеры для этого зала. Это может занять некоторое время, но если ты увидишь кого-то, кто пробудит твою память, это может помочь нам, — предложила я.

— Это было бы неплохо. Я так и сделаю.

— Круто. Я сделаю так, чтобы все получилось.

— Да, как насчет того, чтобы нам остановиться на сегодня? — предположил Номура. — Ты все еще изнемогаешь от своих мучений с Кэтрин. Почему бы тебе не пойти с Марджери в банкетный зал, пока остальные члены ковена не начали спускаться к завтраку? Соберите кучу еды и отнесите все это в свои комнаты внизу. А потом, когда ты поешь, я хочу, чтобы ты отдохнула и расслабилась. Приказ наставника.

Гул согласия прокатился по комнате, и я помогла Марджери подняться на ноги. Она отряхнулась и встала во весь рост, ее лицо приняло решительное выражение, которое заставило меня гордиться собой. Вместе с Луэллой старшие девочки собрали остальных и направились в коридор, где их уже ждала группа охраны, чтобы сопроводить к завтраку. Меня все еще беспокоило, что мы упустили двух магических детей из нашего списка, но Луэлла держала язык за зубами относительно их местонахождения. Это была не та тема, на которую мне хотелось давить, учитывая то, через что они все прошли.

— Разве ты не присоединишься к ним, Харли? — спросил Номура, когда последний из ребят вышел.

Я отрицательно покачала головой.

— Вообще-то я надеялась поговорить с вами кое о чем.

— А?

— Это довольно деликатный вопрос.

— Тон меня заинтриговал.

Я перевела дыхание. Теперь пути назад уже не было.

— Я не знаю, слышали ли вы что-нибудь о том, что Кригер организовал мне операцию?

— Чтобы избавиться от своего подавителя? Я слышал об этом. Поздравляю.

— Да, я очень благодарна ему за всю его тяжелую работу. Дело в том, что я не могу ждать так долго, он сказал, что пройдут месяцы, прежде чем все будет хорошо, и к тому времени может быть уже слишком поздно. Кэтрин сейчас представляет собой угрозу, и нам нужна вся огневая мощь, которую мы можем противопоставить ей.

Номура тупо уставился на меня.

— Ты хочешь его сломать?

— Э-э… проще говоря, да.

— Я так и думал, — тихо сказал он с ноткой нерешительности в голосе. — Вообще-то я хотел спросить, не обратишься ли ты ко мне за советом, учитывая наши нынешние отношения с Кэтрин и шпионом.

— А вы были там?

Он кивнул, нахмурив брови.

— Я видел твое разочарование, Харли. Ты не очень терпелива, и я не хочу тебя обидеть, когда говорю это, — ответил он. — Я много работал, чтобы овладеть своими способностями, потому что я посредственный человек. Ты далеко не посредственна, но тебя заставили занять положение, похожее на это. Конечно, ты нетерпелива.

— А вы ведь специалист по Подавителям Демпси, верно?

Он с любопытством посмотрел на меня.

— Да, я немного изучил их, хотя с моей стороны было бы наивно называть себя экспертом. О чем конкретно ты хотела спросить? Я посмотрю, не смогу ли тебе помочь.

Я улыбнулась.

— Я просто беспокоюсь, что если я сломаю подавитель силой, то произойдет этот необузданный взрыв энергии. Даже если это не причинит слишком большого вреда, у меня есть свои мысли, о которых стоит беспокоиться.

— Ты думаешь, что начнешь склоняться в одну сторону? Навстречу тьме, судя по твоему выражению лица?

Я молча кивнула. Черт возьми, он хороший парень. Я же не эксперт, черт возьми.

— Я хочу быть в состоянии уравновесить Свет и Тьму, как только подавитель сломается. Иначе я буду изо всех сил пытаться что-то контролировать. Я не хочу быть разрушительной. Я не хочу быть опасной для кого бы то ни было, но я также не могу долго держать эту штуку внутри себя, не теряя рассудка.

— Ты уже говорила об этом с Элтоном? Я знаю, что это не его область знаний, но мне бы не хотелось наступать ему на пятки.

— Он говорил мне о Сангвиническом заклинании, — ответила я, слегка исказив правду. Я была почти уверена, что Элтон не хотел, чтобы я шла именно по этому следу, но именно он посеял семена в моей голове. А чего еще он мог ожидать?

— Он так и сделал? — Голос Номуры звучал ошеломленно.

— Да, он упомянул, что я могу уравновесить свои связи с помощью такого заклинания — это как-то связано с мощной темной магией и мощной светлой магией.

— Я немного удивлен, что он заговорил с тобой об опасной магии подобным образом, но я полагаю, что твоя ситуация необычна. Сангвинические заклинания запрещены к использованию в Соединенных Штатах без лицензии, хотя они довольно распространены в Европе и Азии. Твоя подруга Сантана, из магического рода, который все еще использует Сангвинические заклинания.

— Есть ли где-нибудь в Штатах, где вы можете использовать их на самом низком уровне? — У меня мелькнула заговорщически улыбка.

Он сделал паузу, как бы взвешивая свои варианты.

— Ну… я полагаю, если ты уже знаешь о существовании Сангвинических заклинаний, то, возможно, я смогу… да, я полагаю, что должен. — Он еще немного помолчал, заставив меня задуматься, не собирается ли он мне что-нибудь сказать. — В Новом Орлеане все еще есть практикующие, — наконец спокойно ответил он. — Ты ведь слышала о вуду, да?

Я кивнула.

— Жуткие куклы, булавки в глазах и все такое прочее?

Он усмехнулся.

— Не совсем так; это распространенное заблуждение. Их магия схожа с магией сантерии или колдунов в том, что они служат духам. Однако они служат духам, известным как Лоа — они делают им подношения и выполняют Сангвинические заклинания, чтобы обратиться за помощью, или попросить о чем-то, или набраться сил, точно так же, как Сантана призывает своих Оришей. Методология очень похожа.

— Это круто. Я думаю, что позже я узнаю больше об этом в международных культурах. — При условии, конечно, что я переживу Кэтрин.

— В любом случае, в Новом Орлеане есть много могущественных магов, практикующих искусство Вуду. Было заключено соглашение с Новоорлеанским Ковеном, чтобы гарантировать, что Сангвинические заклинания будут изолированы границей города. Это требует лицензии на практику, как я уже сказал, но это все еще делается там, с разрешениями и без них.

— А что это за Сангвиническое заклинание, о котором упоминал Элтон?

— Если это то, о чем я думаю, то тебе придется объединить кровь очень сильного светлого мага и кровь очень сильного темного мага, чтобы создать заклинание, которое уравновесит твое внутреннее равновесие. Это можно сделать, но это очень рискованно, а само заклинание очень редкое и опасное. Даже получить такую кровь было бы трудно. Это не может быть просто кровь, она должна исходить из того типа магии, который ты, вероятно, найдешь только в Чистилище. Типажи Кэтрин Шиптон.

У меня упало сердце. Отлично… именно это я и хотела услышать.

— Хотя странно, что ты упомянула об этом заклинании сейчас… наверное, именно поэтому оно и было на уме у Элтона, теперь, когда я думаю об этом.

Я резко вскинула голову.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, это заклинание было одним из тех, что пришли из хранилища Рейкьявика. Кэтрин украла оригинал, но у них была копия.

Это же в ковене! Это же в чертовом ковене! Я обещала Элтону, что больше не попаду в неприятности, но сейчас все было по-другому. Это был риск, на который стоило пойти. На самом деле, это стоило всего. Это вполне может быть мостом между нами, победившими в борьбе с Кэтрин и проигравшими ее. В конце концов, он меня простит. А если он этого не сделает… что ж, я справлюсь с этим, если он туда попадет.

— Ты это серьезно говоришь?

Он странно улыбнулся.

— Теперь мне нет смысла лгать тебе. Если ты не получишь от меня информацию, то получишь ее другим способом. Это замечательное качество в тебе, Харли — твоя решительность. Я просто надеюсь, что это не приведет тебя к чему-то, из чего ты не сможешь выбраться в один из дней.

— Я буду осторожна, — сказала я. Я была благодарна ему за это. Он понимал, почему я должна была сделать это так, как никогда не смог бы сделать Элтон. Элтон заставил бы меня ждать, даже если бы это означало, что мы потерпели неудачу.

— Пожалуйста, сделай это. Единственная причина, по которой я даже упомянул тебе об этом, заключается в том, что ты, возможно, единственный человек, у которого есть сила преодолеть подобное заклинание и использовать его в своих целях. Если бы ты была обычным человеком, она поглотила бы тебя целиком, но у тебя есть сила воли и магия, чтобы управлять ею. Во всяком случае, я на это надеюсь.

— Благодарю тебя за это, наставник. Ты даже не представляешь, что это значит для меня.

Он тяжело вздохнул.

— Не заставляй меня жалеть об этом. Если дела пойдут плохо, приходи ко мне, обещай, что сделаешь это.

— Обещаю.

С этими словами я покинула тренировочный зал, в голове у меня проносились мысли о будущем. Кецци все еще был на свободе, но дела шли на лад. Если бы я действительно могла сломать этот подавитель и уравновесить свои чувства, тогда у нас было бы преимущество, в котором мы так нуждались против Кэтрин. Но даже в этом случае одна маленькая мысль грызла заднюю часть моего мозга. Я не могла заставить ее замолчать с тех пор, как вчера вечером приехали дети. У нас в ковене их было девять, но это было слишком легко. Охранники нашли их и доставили к нам, по-видимому, без боя.

Кэтрин Шиптон, что ты задумала?

Глава 19.

Харли

— Харли, вот ты где! — крикнула Астрид, когда я направилась в банкетный зал. Мне нужно было какое-то время, чтобы понять, как я собираюсь заполучить в свои руки это Сангвиническое заклинание. Даже если бы мне удалось найти его, я должна была бы получить кровь, о которой говорил Номура.

Чем больше я думала об этом, тем более разочаровывающим становилось мое осознание. Может быть, Номура дал мне эту информацию не для того, чтобы поставить мяч на мою площадку. Может быть, он рассказал мне все, потому что знал, что это почти невыполнимая задача. Он говорил о том, что маги в Чистилище — единственные, кто может быть достаточно силен, чтобы соответствовать тому, что мне нужно. Как, черт возьми, я должна была попасть туда и взять немного крови у известного преступника, не предупредив никого о том, что я задумала?

Твое здоровье, Номура… так можно построить девушку и подвести ее. Очень подло.

— Извини, я как раз собиралась выпить кофе и перекусить. Клянусь, я направлялась в комнату для допросов, — ответила я. Честно говоря, последние полчаса я только и делала, что придумывала себе оправдания, пытаясь выбрать самое лучшее. У меня были другие дела вместо того, чтобы опрашивать весь ковен. Мое время лучше было провести в другом месте, я просто не знала, как сообщить об этом Астрид.

— Не обращай на это внимания, — настойчиво сказала она. — Я хотела рассказать тебе, что узнала о культе Эрис. Ты была права, прошлой ночью это действительно расслабило мой мозг. С тех пор я не могу перестать читать.

— На самом деле это не то, что нужно для расслабления.

Она снова улыбнулась.

— Я думала, тебе не терпится узнать, что я обнаружила.

— Ты хочешь поговорить здесь? — Я оглядела почти пустой банкетный зал. Новоприбывшие уже унесли свою еду вниз, прежде чем ковен начал шевелиться. Элтон прекрасно все организовал, выстроив стену между детьми и остальными магами, так что они проходили мимо друг друга, как корабли в ночи. Это была впечатляющая часть логистики.

— Я тоже так думаю. Мне бы не помешала одна из них. — Она указала на огромную кружку кофе в моей руке.

— Тебе действительно нужно попробовать массаж, — поддразнила я, усаживаясь на крайний край левого стола, пока она шла за чашкой кофе. Она проглотила его одним глотком и положила толстую папку на стол.

— Итак, хотя я много читала, информация, которую мне удалось собрать, была странно скудной, — начала Астрид. — Похоже, что куски истории были удалены из всех доступных хранилищ. Это заставило меня копнуть глубже. Я не люблю цензуру даже в лучшие времена, и я была уверена, что где-то должны быть какие-то фрагменты информации.

— Эй, эта папка кажется мне довольно увесистой.

Она рассмеялась.

— Это в основном фотографии. Мне удалось получить несколько рисунков яблока раздора, просто чтобы убедиться, что это было то же самое, что и ужасная татуировка, которой Кэтрин искалечила Кеннета. Я уже знала, что Яблоко было связано с Эрис, что в конечном итоге стало моей отправной точкой для вчерашней исследовательской сессии. Ты много об этом знаешь?

— Нет.

— Ну, это то самое яблоко, которое якобы вызвало Троянскую войну. В греческой мифологии богиня Эрида решила бросить яблоко на стол во время праздника богов, на свадьбе Пелея и Фетиды. На золотом фасаде были начертаны слова: «самой прекрасной. Естественно, это вызвало нечто вроде спора между тремя другими богинями, каждая из которых претендовала на звание самой красивой — Афродита, Гера и Афина. Неужели ты ничего не знаешь?

— Да. Хотя я вспоминаю о молодом Брэде Питте и Эрике Бане в набедренных повязках.

Она усмехнулась.

— Ну, пока ты пускаешь слюни, я расскажу тебе остальную часть истории. Итак, наша добрая подруга Эрис, богиня раздора, не была приглашена на свадьбу. Раздраженная таким пренебрежением, она решила устроить небольшой переполох, чтобы отомстить и развлечься, в качестве бонуса. Когда она бросила Золотое яблоко на стол, Афродита, Гера и Афина заявили, что оно принадлежит им, и каждая из них считала себя самой красивой из всех.

— Подожди секунду… мы все еще говорим о Трое? По-моему, это очень похоже на Белоснежку.

— Уолт Дисней, вероятно, получил некоторое влияние от него, так же как Король Лев — это просто Гамлет со львами и юмористический дуэт бородавочник-сурикат. Это должны быть Розенкранц и Гильденстерн, если тебе интересно, — ответила она.

— Тпру. А потом ты скажешь мне, что «Красавица и Чудовище» — это Макбет. — Я усмехнулась.

— Так или иначе! — Астрид постаралась не рассмеяться. — Богини пытались заставить Зевса судить, кто из них самая красивая. Он не хотел, чтобы ночью его пронзила насквозь раздраженная богиня, поэтому решил, что Парис, троянский смертный, должен сделать выбор. Я думаю, что там была какая-то нагота, но мы не будем вдаваться в это, и каждая из богинь пыталась подкупить его. Но, в конце концов, он остановился на Афродите, потому что она предложила ему именно то, что он хотел — Елену спартанскую.

Я подняла руку.

— Ты имеешь в виду Елену Троянскую?

— Ну, тогда она была «из Спарты». Часть «Трои» появилась позже, когда Парис схватил ее и сам женился на ней. Видите ли, она уже была замужем за Менелаем, который был греческим царем. Именно это послужило причиной Троянской войны, потому что Менелай начал кампанию по возвращению своей жены. И все из-за одного единственного Золотого Яблока, брошенного несчастной Эрис.

— Я имею в виду, что лично я ненавижу свадьбы. Я была бы счастлива, если бы меня не пригласили.

Астрид фыркнула в свой кофе.

— Не совсем в этом дело, Харли.

— Нет… пожалуй, нет.

— Итак, она неразрывно связана с этим яблоком, поскольку эта история, похоже, единственная заметная о ней. Похоже, что Кэтрин хочет внести свой собственный небольшой диссонанс, если это вообще возможно.

— Ну, и все те дерьмовые вещи, которыми она занималась.

— Да, это тоже.

— Правильно, теперь яблоко имеет смысл. Есть еще что-нибудь в этой твоей папке?

Она вытащила несколько листов бумаги и аккуратно разложила их перед собой.

— Это большая часть того, что я смогла найти. Немного больше греческой мифологии, утверждающей, что она богиня раздора, но мы получили большую часть этого от Яблока. Однако она также считалась эквивалентом богини войны Энио.

— Миссис Смит любила ее слушать.

— Энио, но не Эния. Может быть, тебе нужен еще один кофе? — Она кивнула на мою кружку.

Я рассмеялась и сделала еще один глоток.

— Это сработает через минуту. Потерпи меня до тех пор.

— Я постараюсь. В любом случае, Энио — это совсем другой котелок с рыбой. Раздоры и диссонанс не особенно трогают сердце, но это лучше, чем быть богиней войны, разрушения, завоевания и кровожадности. Тогда, насколько нам известно, многие из этих богов и богинь были взаимозаменяемы, и если Эрис такая же, как Энио, то у нас куча проблем, если это то, на чем Кэтрин моделирует свой образ.

Она нервно вздохнула, прежде чем продолжить.

— Мне удалось узнать гораздо больше об этом персонаже Энио. Она упоминается как «сестра войны» и была довольно плохим примером, в большинстве мифологических рассказов. Она была ответственна за разрушение целых городов, любила все, что связано с войной, и часто вступала в бой с самим Богом войны Аресом. Более того, она даже отказалась принять чью-либо сторону в ужасной битве между Зевсом и чудовищем Тифоном. Вот отрывок об этом: «беспристрастная Энио держала равновесие между двумя сторонами, между Зевсом и Тифоном, в то время как молнии с грохочущими выстрелами упивались, как танцоры в небе.»

Мое сердце остановилось.

— Что ты только что сказала?

— Беспристрастная Энио держала равновесие между двумя сторонами, между…

— Нет, это круто — я все поняла. — Это было слишком, похоже, чтобы быть простым совпадением. Если Зевс склонялся к Свету, а Тифон — к Тьме, то именно Энио поддерживала равновесие между ними обоими.

Подожди… значит ли это, что я Энио/Эрис в этом сценарии?

— Все в порядке? Ты на мгновение пропала, — сказала Астрид обеспокоенным тоном.

Я кивнула.

— Я в порядке, просто у меня много дел.

— Все еще Брэд Питт?

— Если бы только, — ответила я с кривой усмешкой.

— Я тебе не надоела? — В ее голосе прозвучала обида, и она опустила глаза.

Я коснулась ее предплечья.

— Нисколько. Я люблю все эти вещи. Как я уже сказала, я все еще жду, когда кофеин подействует, и когда он подействует, блин, это будет сильно.

Она улыбнулась, явно довольная собой.

— Я нашла еще несколько цитат, в основном о раздвоении личности этих двух слившихся богинь. Здесь оно упоминает, что «в конце концов, не было только одного вида борьбы, но по всей Земле есть две. Что же касается первой, то мужчина будет хвалить ее, когда поймет; но вторая достойна порицания, и они совершенно различны по своей природе. Ибо одна воспитывает злую войну и битву, будучи жестокой: ее никто не любит; но поневоле, по воле бессмертных богов, люди жестоко расплачиваются за ее честь. Если хочешь знать мое мнение, то здесь все написано Кэтрин. Я была весьма поражена этими параллелями. Этот диссонанс, похоже, является концепцией, которую она создает для себя — ужасающая, безжалостная, воинственная богиня, которой должны поклоняться и бояться все.

Что же это была за двойственность? Это начало выводить меня из себя, и не только потому, что звучало как клубок бечевки Кэтрин, но и потому, что резонировало в моей собственной голове. Значит ли это, что где-то в мире существует противоположность Кэтрин? Человек, который мог бы восстановить равновесие того, что она хотела разрушить? Я не была достаточно самонадеянна, чтобы думать, что это я, но грызущее подозрение оставалось. Может быть, это должна была быть Эстер — близнец Кэтрин. С ее уходом, кто еще мог бы подойти на эту роль?

А что, если Кэтрин уже убила то единственное, что могло ее остановить? Я не хотела зацикливаться на этом, на случай если это окажется правдой.

— Ну, ни один мужчина не любил Кэтрин, это уж точно, — с горечью сказала я. — Во всяком случае, не без мерзкого маленького проклятия.

— Именно так я и думала. Как только я его увидела, у меня в голове возникла ее фотография, — согласилась Астрид. — И последнее: «… по воле бессмертных богов люди жестоко расплачиваются за ее честь. Если она станет ребенком хаоса, то станет бессмертным богом.

Меня передернуло.

— Я не хочу знать, какую честь мы ей окажем, если это случится.

— Была еще одна цитата, которая показалась мне весьма интересной. Очевидно, это сказала сама Эрис: «Я — Хаос. Я — субстанция, из которой ваши художники и ученые строят ритмы. Я — дух, с которым ваши дети и клоуны смеются в счастливой анархии. Я — Хаос. Я жив, и я говорю вам, что вы свободны. Ты помнишь, как я говорила тебе в фойе, что существует давняя вера в существование более чем четырех детей Хаоса?

— Да.

— Ну, это наводит на мысль, что Эрис — это сам Хаос или, по крайней мере, еще один из детей.

— Я сегодня плохо буду спать, — пробормотала я. Все это звучало не очень хорошо, хотя было ясно, что Кэтрин нацелилась очень высоко. Если бы она могла стать самим Хаосом, вытеснив других детей, тогда ее новый мировой порядок уже не остановил бы, каким бы ни было это видение. Кеннет по-прежнему ни, словом не обмолвился об этом.

У меня зазвонил телефон. На экране вспыхнуло имя Уэйда. Я подняла его и бросила на Астрид извиняющийся взгляд, но она только понимающе улыбнулась. Я хотела возразить, что это не так, но уже ответила на звонок.

— Харли?

— Да, ты же мне звонишь, помнишь?

— У нас нет времени на сарказм, — парировал он. — Имоджина и Ремингтон прибыли пять минут назад по приказу Леви и хотят забрать детей. Немедленно спускайтесь в тюремные камеры!

— Я уже в пути. — Я повесила трубку и повернулась к Астрид. — Здесь Имоджина и Ремингтон. Они хотят забрать детей.

Астрид нахмурилась.

— Что? А Элтон знает?

— Пожалуй, да. Ну же, нам нужно идти, прямо сейчас.

Она кивнула, поднялась со своего места и последовала за мной из банкетного зала. Мы пробирались по лабиринту коридоров, используя одну из потайных лестниц, чтобы спуститься в тюремные камеры в два раза быстрее. Когда мы ворвались через дверь на подземный уровень, там были только Уэйд и Сантана, а Элтон стоял рядом с Ремингтоном, оба они были в разгаре жаркой дискуссии. Их голоса были тихими, но шипение гнева было безошибочно узнаваемо, и я тоже это чувствовала. Тем временем Имоджина, казалось, рассматривала детей одного за другим, ставя галочки на листке бумаги, который она принесла в элегантном кожаном переплете. Она сидела на корточках и тихо разговаривала с ними.

— А где же еще двое? — мягко спросила она. — Дензел Форд и Эндрю Прескотт? Вы не знаете, где они?

Я чувствовала, как страх охватывает собравшихся детей, хотя мягкий голос Имоджины, казалось, немного успокоил их. Я вспомнила, как благоговела перед ней, когда впервые встретила ее. И прямо сейчас она пользовалась уважением и вниманием каждого ребенка, их глаза смотрели на нее так, словно она была их единственной надеждой.

К моему удивлению, первой заговорила Луэлла.

— Их убила Кэтрин. — Ее голос дрогнул, нижняя губа задрожала.

Я ахнула, на мгновение, привлекая внимание Имоджины.

— А ты уверена? — спросила она.

Луэлла кивнула.

— Я видела, как она это сделала. В конце концов, она решила, что их способности ей не помогут, и убила их прямо у нас на глазах. Она положила руки им на плечи и пробормотала это странное заклинание. Огненный свет пронзил их насквозь, и они просто распались на золотые крапинки. Они кричали, чтобы она остановилась, но ей было все равно. Она все равно их убила. — Она поднесла руку ко рту, и слезы потекли по ее щекам.

Некоторые из маленьких детей заплакали, и даже у Сары Маккормик в ее каменных глазах блеснули слезы. Посмотрев на Уэйда, Сантану и Астрид, я увидела, как мой ужас отразился на их лицах. Она убивала детей. Эта сука убила невинных маленьких детей. Астрид выглядела самой потрясенной из всех нас, ее пристальный взгляд был прикован к лицу Имоджины, от нее исходила волна смешанных эмоций — печаль, шок и что-то вроде гнева. Я прекрасно понимала, откуда она идет.

— Мне так жаль, что тебе пришлось пережить такой ужас, — тихо сказала Имоджина, поглаживая руку Луэллы. — Правда, мне так жаль, что тебе пришлось страдать от ее жестоких рук все это время. Пожалуйста, поверьте, что мы делали все возможное, чтобы помочь вам, чтобы спасти вас. Я так благодарна, что тебя наконец нашли. С этого момента ты будешь в безопасности, я обещаю. Мы позаботимся о том, чтобы вы получили самый лучший уход и не могли быть обнаружены ею снова.

— Спасибо, Мисс Уайтхолл, — пробормотала Луэлла с грустной улыбкой на лице.

— Именно поэтому мы и берем вас всех с собой, — объяснила Имоджина. — Здесь вы не можете быть должным образом защищены. У КСД есть много превосходных качеств, но с его прошлой историей Вам, детям, не следует оставаться здесь. Я не могу заставить вас двоих пойти с нами — Марджери, Луэлла, — поскольку вы уже в том возрасте, когда сами можете сделать свой выбор, но я надеюсь, что вы обдумаете это предложение убежища.

Элтон отвернулся от Ремингтона и подошел к Имоджине.

— Это просто смешно, Имоджина. Уведя их отсюда, мы только подвергнем их еще большему риску. Мы предпринимаем шаги, чтобы найти лучшее место для их укрытия, и мы близки к решению. Пожалуйста, пусть они останутся здесь. Они будут в безопасности, я тебе обещаю.

Она виновато улыбнулась.

— Ты же знаешь, что я не могу этого сделать, Элтон. Это вне моей юрисдикции. Национальный совет распорядился, чтобы мы отвезли их в более безопасное место. Они доверяют вашей способности заботиться о своих собственных, но выбор был сделан от всех нас. Это будет лучше таким образом.

— А как насчет Мики? Я могу обучить его искусству некромантии. Он узнает от меня больше, чем где-либо еще, — взмолился Элтон.

Услышав свое имя, Мика подбежал ко мне и вцепился в мою руку. Его ладони вспотели, а по розовым щекам катились слезы. Все это время Пушистик сидел у него на плече, задрав голову вверх. Никто из них не хотел уходить, и я не собиралась заставлять их. Да, КСД не был идеальным, но мы могли бы держать их в безопасности. Я знала, что мы можем это сделать.

— За исключением двух старших девочек, если они решат остаться, все дети поедут со мной. Это действительно к лучшему, — настаивала Имоджина извиняющимся тоном.

— Имоджина, разве ты не видишь, что они напуганы? — Перебила я ее. — Пусть они сами решают, куда им идти, пожалуйста.

— Я знаю, что ты хочешь, чтобы они остались с тобой, но у нас есть безопасное место для них. Все это уже было подготовлено. Наконец-то они будут в безопасности. Действительно, по-настоящему безопасно.

— Здесь они в безопасности!

На ее лице промелькнуло разочарование, но оно смягчилось, превратившись в сокрушенный вздох. — Это не обсуждается, Харли. Мне очень жаль, но это не так. У меня есть приказы от Национального совета, и я не могу их нарушить, как бы мне этого ни хотелось. Мы все должны делать то, что лучше для этих детей, даже если сейчас это кажется трудным.

Тут Ремингтон шагнул вперед и оттащил Мику от меня. Кот прыгнул ему в лицо, пытаясь защитить своего хозяина, но Ремингтон резким взмахом руки отбросил его в сторону, и животное с шипением упало на землю. Мика издал леденящий кровь вой, пытаясь дотянуться до своего любимого питомца, но Ремингтон крепко держал его, прижимая к себе. Когда стало ясно, что Мика не собирается останавливаться, он похлопал мальчика по голове и что-то прошептал. Секунду спустя Мика обмяк у него на руках и заснул, как младенец.

— Я не хотела, чтобы все было так, Харли, правда не хотела, — вздохнула Имоджина. — Прошу прощения за неприятности. И тебя тоже, Элтон. — С выражением раскаяния на лице она наклонилась, подняла разгневанного кота и взяла его на руки. Он расслабился и замурлыкал, когда она почесала его между ушами.

— Ты все еще можешь передумать, — с горечью ответила я.

— Все уже решено, Харли. Дальнейшее обсуждение этого вопроса ничего не изменит. Эти дети не будут здесь в безопасности, что бы вы ни думали. Неужели ты хочешь, чтобы их снова украли и использовали в извращенных целях Кэтрин?

— Нет, — пробормотала я.

— Я так и думала. Никто из нас этого не хочет. Вот почему вы должны позволить нам взять их. — Она повернулась к Луэлле и Марджери. — Итак, каково же ваше решение? Вы достаточно взрослые и мудрые, чтобы сделать свой собственный выбор.

— Я останусь здесь, — робко сказала Луэлла. Она не могла выдержать пристального взгляда Имоджины.

Марджери кивнула.

— Я тоже пока останусь здесь. Мне нужно немного времени, чтобы подумать.

— Берите столько времени, сколько вам нужно, девочки. Я никогда не бываю далеко. Если вы решите поехать с нами, попросите Элтона связаться со мной, и я приеду и заберу вас. — Она одарила остальных детей своей самой очаровательной улыбкой. — Пойдемте, вас ждут прекрасные комнаты. Наконец-то вы будете в безопасности — там, где Кэтрин никогда вас не найдет.

Их не пришлось долго убеждать. Они медленно последовали за ней, оставив остальных в пустом тюремном коридоре.

Глава 20.

Харли

Астрид, Сантана и я оставались в тюремном коридоре еще несколько часов и помогали прочесывать окрестности в поисках чего-нибудь, что могли пропустить охранники относительно Кецци, в то время как Элтон и Уэйд ушли, чтобы убедиться, что дети были благополучно доставлены через зеркала. Марджери и Луэлла помогли нам сложить все детские вещи в одну сторону, они почти ничего не говорили. Все это событие повергло нас всех в молчание. Я не могла смириться с этой более строгой стороной Имоджины. Я имею в виду, я знала, что она должна быть каким-то бюрократом, чтобы пробиться в Совет Магов, но я никогда не видела, чтобы она была жесткой с кем-то.

Я вытерла лоб, когда мы закончили складывать в кучу постельное белье, лампы и игрушки.

— Эй, я пойду наверх, поговорю с О'Халлораном, может, мне удастся просмотреть запись интервью с Кеннетом Уиллоу. Он мог упустить какую-нибудь деталь, касающуюся этого шпиона.

Сантана кивнула.

— Хорошая идея. Мы пойдем прямо за тобой, как только закончим здесь.

— Да, нам действительно нужно снова расширить поле поиска, — добавила Астрид.

— Кем бы ни оказался этот шпион, я сверну ему шею. Я могла бы свернуть шею и Кецци, если бы он позволил себя так схватить, — пробормотала я, бросив извиняющийся взгляд на Марджери. Она билась над собой из-за видения и своей неспособности удержать этот образ.

Сантана рассмеялась.

— Становись в очередь, Ми Германа.

Оставив их наедине, я поднялась наверх в поисках О'Халлорана. С Элтоном было бы легче разговаривать, но я не хотела беспокоить его, пока он уводил детей в безопасное место. Честно говоря, я понимала, почему Имоджина и Ремингтон забрали их; мне просто не нравилось, как Национальный совет отдал этот приказ. Если бы Национальный совет сначала поговорил с Элтоном, мы могли бы все устроить и сделать так, чтобы эти несчастные дети не были так шокированы. Вместо этого их снова тащили от столба к столбу, оставляя в постоянном состоянии растерянности и страха. Это раздражало во мне приемного ребенка.

Все, о чем я могла думать — это рука Мики, в отчаянии вцепившаяся в мою руку. Его ужас проник в меня, и я все еще пыталась избавиться от него.

Я направилась к офису Службы безопасности, надеясь, что смогу найти там О'Халлорана. Однако на полпути по коридору, ведущему прочь от жилых помещений, я резко остановилась и нырнула за бронзового дракона. Мое любимое укрытие. Неподалеку я заметила Ремингтона, который разговаривал с Диланом, но детей нигде не было видно. Они уже ушли? Я предполагала, что у них было достаточно времени, но я не ожидала, что приспешники Совета магов останутся здесь после этого.

— Значит, ты все еще учишься в колледже? — спросил Ремингтон. Удивление покинуло Дилана, когда он осматривал коридор, явно ища быстрый путь к отступлению.

— Да.

— А ты играешь в футбол?

— Да.

Господи, а что это за личные вопросы?

— Как поживают твои приемные родители? Они хорошо к тебе относятся?

Дилан подозрительно взглянул на Ремингтона.

— Все хорошо, спасибо. У них есть дом в пригороде.

— А они не беспокоятся, что ты здесь?

Он пожал плечами.

— Не совсем так. Они почти ничего об этом не знают. Они думают, что это работа.

— Тебя ведь оставили в службе опеки, верно?

Серьезно, какое твое дело? Я чувствовала, как от него исходит смесь беспокойства, нервозности и чего-то близкого к привязанности, хотя это ничего не проясняло.

— Да, очень давно. — Дилан говорил медленно, словно не зная, как реагировать на шквал вопросов Ремингтона.

— И ты так и не узнал, кто тебя там оставил.

— Нет.

— Ты разве не хотел?

Дилан горько рассмеялся.

— Нет в этом смысла. Мы не зря называем это свалкой. Никто не останется там, потому что кто-то вернется за ними.

Укол грусти пронзил мое сердце. Мы с Диланом знали, как устроен мир приемных родителей. Мы оба видели других приемных детей, ожидающих у окон и задерживающихся у дверей, надеясь, что их родители вернутся и заберут их обратно. Рано утром я сидела на подоконнике в своей комнате и смотрела на дорогу снаружи, убежденная, что подъедет машина с моими родителями внутри, и они вернутся в мою жизнь.

— Мне очень жаль, Дилан, — сказал Ремингтон.

— А с чего бы вам об этом жалеть? — В его глазах мелькнул вызов.

— Наверное, тебе было очень тяжело, вот и все.

Дилан пожал плечами.

— Я уже покончил с этим. С тех пор у меня были хорошие приемные семьи. Мне не на что особенно жаловаться. Мои родители не хотели меня видеть — меня это больше не беспокоит.

— Но ты, должно быть, удивился?

— Я не хочу показаться грубым, но к чему все эти вопросы? Вы знаете что-то, чего не знаю я? Вы что-то хотите мне сказать?

Я навострила уши в ожидании ответа Ремингтона.

Ремингтон опустил глаза.

— Имоджина упрекнула меня за то, что я был так груб с тем ребенком. Я хочу лучше понять, каково это для тех приемных детей, учитывая, что мы берем так много под свое крыло. Я подумал, что ты мог бы дать мне какое-то личное представление.

— Я не видел, чтобы вы спрашивали Харли обо всем этом, — парировал он.

— Нет, она слишком… как бы это сказать… колючая. Кроме того, теперь мы знаем, кто ее родители, а твои до сих пор не найдены. Вот почему я спрашиваю, не задавался ли ты когда-нибудь вопросом, кто они такие.

Дилан нахмурился, его взгляд немного смягчился.

— Когда я был ребенком, да, но я уже не ребенок. Должно быть, у них были свои причины оставить меня там, и это на их совести. Даже если они сейчас войдут в эту дверь, мне все равно. Это ничего не изменит.

Ремингтон нервно потирал руки.

— Даже если причины были вескими?

— Даже если причины были вескими. Ты можешь быть в любой точке мира и написать письмо.

— Да… пожалуй, ты прав. — Ремингтон бросил взгляд в сторону соседнего коридора. — Ну, я и так отнял у тебя достаточно времени. Наверное, мне следует вернуться в зал собраний и убедиться, что все бумаги готовы.

— Да, — холодно ответил Дилан. — Могу я сказать вам одну вещь, прежде чем вы уйдете?

Ремингтон кивнул.

— Что угодно.

— Убедитесь, что эти дети нашли свое место, хорошо? Они уже достаточно натерпелись, убедитесь, что это в последний раз. Если вы сможете найти им дом после того, как все это закончится, то сделайте это, но только если вы можете гарантировать, что им не придется снова переезжать. Держите их в ковене, если придется, просто больше не таскайте их с собой.

— Я позабочусь об этом, — сказал Ремингтон с упреком.

— Хорошо.

Дилан еще немного постоял, пока Ремингтон уходил. Собравшись с духом, я вышла из-за спины дракона. Он удивленно посмотрел на меня, когда я приблизилась, хотя я была рада, что он не заметил меня, прячущуюся в тени. Подслушивать было не очень-то приятно.

— Ну и как там дела внизу? — спросил он. — Астрид недавно звонила мне. Я как раз собирался присоединиться к вам. Я думаю, что остальная часть команды Отбросов тоже придет, чтобы помочь в поисках Кецци.

— Все идет очень медленно, — призналась я. — Я уже собиралась пойти и найти О'Халлорана, когда увидела тебя… и Ремингтона.

Странное выражение промелькнуло на его лице, его эмоции перешли в оборонительную позицию.

— Ты все слышала, да?

— Эй, я согласна со всем, что ты сказал. Я ненавижу говорить как старая женщина, но этим детям нужна стабильность. Мы оба были в их положении, не зная, где мы можем быть, когда проснемся. Я бы хотела, чтобы о них позаботились, даже если это означает, что они не могут оставаться здесь, в КСД.

Он снова улыбнулся.

— И я тоже.

— Но почему он задавал тебе все эти вопросы? Они казались довольно личными.

Он пожал плечами.

— Я не совсем понимаю, в чем тут дело. Смогла ты почувствовать его эмоции?

— Да, большая куча всякой всячины.

— Плохие вещи?

— Нет, не особенно.

— Если он когда-нибудь вернется сюда, я хочу посмотреть, будет ли он продолжать быть таким любопытным, — сказал Дилан в своей обычной небрежной манере.

— Тебе, наверное, стоит проследить за этим, — согласилась я. — Значит, в детстве ты часто переезжал с места на место? Похоже на то, если ты не возражаешь.

— Да. Не думаю, что я оставался на одном и том же месте больше года.

— Самое длинное, где мне удалось задержаться — это два года, и то со Смитами. Знаешь, я бы хотела, чтобы они нашлись раньше. Это такая приемная семья, о которой мы все мечтаем, те, кто просто может нас усыновить.

— Но ведь такие семьи всегда приходят слишком поздно, не так ли? — Его голос звучал печально. — Мои приемные родители такие же, и я хотел бы найти их раньше, чтобы меня не таскали по всему штату в детстве.

Я кивнула.

— Школа была для меня самым худшим занятием. Я никогда нигде не останавливалась.

— Нет, школа всегда была моим безопасным местом. Я думаю, это все из-за футбола. Если ты в команде, значит, вписываешься.

— Видишь ли, все всегда говорили, что я должна была быть спортивнее, — сказала я, криво усмехнувшись. — Я всегда была чудачкой, даже до того, как мои способности начали просачиваться наружу. Наверное, я излучаю эту атмосферу. Ну, ты знаешь, ту самую, которую излучают приемные дети.

— Не излучаешь. Я думаю, что дети просто иногда бывают злыми, — ответил он. — Это похоже на то, как каждый пытается найти свое место. Возьмем, к примеру, хулиганов. Обычно это те, у кого самые глубокие проблемы. Ты входишь в их дом через парадную дверь, и в девяти случаях из десяти их избивает отец, преследует брат или кричит мама. Поэтому они оборачиваются и делают то же самое с детьми в школе. Или же их родители работают круглые сутки, а они дети, которым приходится самим о себе заботиться. Я не говорю, что это оправдание, но у одного из моих тренеров была поговорка: «обиженные люди, обижают людей». Наверное, это как-то прилипло ко мне.

— Я не считала тебя поэтичным, — сказала я.

Он ухмыльнулся.

— Я могу выдать умную реплику, когда настанет подходящий момент. При Татьяне мне все время хочется изрыгать стихи, но она, наверное, просто посмеется надо мной. Блин, мне даже нравится, когда она так делает. Разве это не странно?

— Нет, я думаю, что это эффект Татьяны, — ответила я, посмеиваясь. Это напомнило мне Джейкоба. — Хотя, если ты собираешься, стать поэтичным, я бы предложила использовать другое слово, а не «извергать». Слово «рвота» не совсем сексуально.

— Я буду иметь это в виду. В любом случае, я должен позволить тебе добраться до О'Халлорана прежде, чем другие начнут думать, что мы оба уклоняемся.

Я улыбнулась ему.

— Если тебе когда-нибудь понадобится поговорить об этом, ты ведь знаешь, что можешь прийти ко мне, верно?

— Я так и сделаю. Спасибо, Харли, — сказал он. — Я рад, что мы поговорили.

— Отлично, тогда увидимся внизу.

— До встречи. — Забавно отсалютовав, он направился по коридору в сторону тюремного коридора. Возвращаясь к своей собственной задаче найти О'Халлорана, я продолжала задаваться вопросом, почему Ремингтон проявляет такой интерес к Дилану. Он сделал то же самое в прошлый раз, когда был здесь, глядя на Дилана так, словно у него был секрет, о котором он не мог рассказать. Это было похоже на нечто большее, чем просто профессиональная вежливость.

Может быть, они родственники, а Дилан не знает? Я представила себе лицо Ремингтона, но сходство было не настолько очевидным, чтобы их можно было так связать. Тогда в чем же секрет, Ремингтон?

Пожав плечами и поняв, что это не мое дело, я поспешила вниз по коридору.

Я уже почти добралась до офиса Службы безопасности, когда два знакомых голоса заставили меня остановиться. Уэйд и Имоджина шли впереди через перекресток, направляясь из Главного Зала Собраний. Я нырнула обратно за арку неподалеку и наблюдала, как они направляются вверх по Северному коридору. Что он с ней делает? Более того, почему Ремингтон и Имоджина вернулись в КСД так скоро после того, как уехали с детьми? Бумажная волокита и последние проверки казались мне наиболее логичным решением, но мне не терпелось узнать это наверняка. К тому же ревнивая жилка во мне не любила видеть их так близко. Можете называть меня мелочной, но именно так я себя и чувствовала.

Посмотрев, как Уэйд и Имоджина идут дальше, я вынырнула из своего укрытия и последовала за ними на некотором расстоянии.

Через несколько минут они свернули в комнату справа. Из того, что я знала о планировке ковена, это не вело ни к чему интересному, только к одному из боковых офисов, которые персонал использовал, когда они хотели немного уединиться от ковена. Уэйд последовал за Имоджиной внутрь, оставив дверь приоткрытой. Я замедлила шаг и перешла на крадущуюся походку. Присев на корточки и вглядываясь в щель, молясь, чтобы меня не поймали, я увидела спину Уэйда.

— Стелла и Ченнинг очень высоко отзывались о тебе, и они рекомендовали тебя на должность ученика у нас в Совете Магов, — сказала Имоджина. — Я согласна с тем, что твое будущее нуждается в прояснении, и хочу обсудить с тобой эту возможность.

— Я знаю, но я не понимаю, почему вы выбрали именно меня, а не кого-то другого, — ответил Уэйд. Зеленая Стрела ревности пронзила меня насквозь. Да, Имоджина, я тоже хотела бы это знать. Судя по тому, что я чувствовала, несмотря на его очевидное нежелание, Уэйд сильно давил на Мисс Уайтхолл. Ощущение того, что оно исходит от него, ничуть не смягчило мою ревность. Я имею в виду, что рядом с великолепной фигурой скандинавской богини Имоджины я с таким же успехом могла бы быть жабой.

— У тебя есть неиспользованный потенциал, Уэйд, и я беспокоюсь, что он пропадает здесь впустую, — мягко объяснила она. — Я знаю, что Леви жаждет заполучить тебя, и разделяю его энтузиазм. Ты одарен, Уэйд, и у тебя прекрасное происхождение. Ты мог бы быть потрясающим, если бы получил правильное руководство.

Мое сердце замерло, когда она поднялась со стула и обошла стол со стороны Уэйда. Двигаясь как балетная танцовщица, она придвинулась ближе к нему. Она остановилась меньше чем в ярде от того места, где он стоял, изящно прислонившись к красному дереву. Я едва могла дышать, глядя на них вместе. Судя по языку тела Уэйда, он тоже не мог этого сделать.

— Ты думаешь, что я не получаю здесь правильного руководства? — спросил он хриплым голосом.

Она снова улыбнулась.

— Я думаю, что ты получаешь отличные рекомендации, но есть пределы тому, что может предложить тебе КСД, и ты находишься в том возрасте, когда нужно сделать несколько трудных выборов. Тебя ждет успешная карьера, но ты должен использовать правильные возможности.

— Например, стажировка?

Она пожала плечами.

— Да, это один из вариантов.

— Мы можем поговорить об этом в другой раз? Мне нужно срочно встретиться со своей командой.

— Видишь ли, именно это я и имею в виду. У тебя есть задатки превосходного лидера.

Он смущенно отвел взгляд.

— Могу я подумать о том, что вы сказали, и вернуться к вам?

— Конечно. Может быть, ты присоединишься ко мне за выпивкой, где-нибудь на следующей неделе?

Его брови взлетели вверх, и мои глаза чуть не вылезли из орбит.

— Выпить? Я не уверен, что это уместно, Мисс Уайтхолл. Я имею в виду, что польщен этим предложением, но… Ну, мне нравится кое-кто другой, и я не хочу, чтобы у нее сложилось неверное впечатление, что я иду на свидание с другой женщиной.

Имоджина рассмеялась и прижала руку к сердцу.

— Боже Мой, Уэйд. Я не имела в виду выпивку в романтическом смысле. Я просто хотела спросить, не хочешь ли ты выпить со мной, чтобы мы могли обсудить деловые вопросы. Например, твое будущее. Кофе или чай, а не шампанское и клубника. — Ее улыбка озарила комнату, и щеки Уэйда приобрели яростный свекольный оттенок. Я зажала рот рукой, подавляя смешок. Боже, как же это неловко… хотя мои собственные щеки вспыхнули от жара после того, что он сказал о симпатии к кому-то другому. Я очень надеялась, что он имел в виду меня.

— О Боже, мне так жаль. Я думал…

— Все в порядке, Уэйд. Я даже немного польщена этим! — Она слегка рассмеялась. — А что касается девушки, которая тебе нравится, то я советую тебе поторопиться и рассказать ей все. Женщины не получают такого удовольствия от погони, как можно было бы подумать, и уж точно не любят, когда их заставляют ждать, когда речь заходит о делах сердечных. — Она снова улыбнулась и похлопала его по руке, как будто он был озорным школьником. — Если бы она могла видеть тебя прямо сейчас, я уверена, что твоя преданность произвела бы на нее впечатление.

Я ухмыльнулась, как последняя идиотка. Даже столкнувшись с неверно истолкованным предложением свидания от Имоджины долбаной Уайтхолл, он отказался от нее ради меня. По крайней мере, я хотела, чтобы этим «кем-то другим» была я. И все же, черт возьми, откуда мне было знать, если он ни словом об этом не обмолвился? Почти поцелуй и продолжительное объятие ничего не значили без слов о любви.

Мой телефон завибрировал в кармане, и я достала его. На экране вспыхнуло имя Астрид, а под ним текст: «Ты вернешься? Нашла кое-что, что ты захочешь увидеть».

Это был идеальный предлог, чтобы прервать Уэйда и Имоджину, без того, чтобы это выглядело так, будто я подслушивала их маленькую интимную встречу. Моя ревность испарилась, оставив неясный отблеск надежды на Уэйда и немного вины перед Имоджиной. Она была не кугуаром, а просто чиновником совета, у которого была своя работа. Наверное, я слишком увлеклась ее поведением там, в тюремном коридоре, и это открыло мне другую, менее терпеливую сторону ее натуры. Мы все усложнили для нее и, для испуганных детей, конечно, она собиралась разозлиться на нас. Кроме того, она была права насчет их безопасности. В конце концов, мы были скомпрометированы. Ей было просто больно видеть, как увозят Мику.

Я постучала в дверь.

— Простите, что прерываю вас, Имоджина, но нам нужно спуститься вниз. Я только что получила сообщение от Астрид. Ей нужны все члены команды Отбросов.

Она с улыбкой кивнула.

— Харли, какой приятный сюрприз! Мы только что говорили о тебе.

Уэйд смотрел на нее с ужасом, а у меня внутри все кипело от счастья и веселья. Выражение его лица говорило больше тысяче слов, как и его эмоции. Они прыгали сами по себе: паника, смущение, привязанность, удивление, весь этот переполох.

— Ну, ты знаешь, что одаренные члены ковена продвигаются по миру? — спросила она, толкая его локтем в плечо.

Его щеки вспыхнули.

— Да, конечно… это. Конечно.

— Значит, мы продолжим этот разговор позже, да? — сказала Имоджина. — Харли, я тоже надеялась когда-нибудь поговорить с тобой. Казалось бы, сейчас не время, но я договорюсь о встрече с тобой, когда это будет более уместно. Это будет нормально?

— Абсолютно, — ответила я.

— Я также хотела сказать, что сожалею о случившемся. Это тяжело для всех нас. Я ненавижу повышать голос и еще больше ненавижу конфронтацию. Надеюсь, вы понимаете, что я сделала это только ради детей. Они — моя главная забота.

— Теперь я это понимаю. Добрались ли они благополучно?

Она кивнула.

— Да, они находятся в штаб-квартире Совета магов, откуда их отправят в безопасное место. Они выиграют от круглосуточных мер безопасности, хотя я постаралась сделать их как можно более непряжными. В конце концов, они всего лишь дети.

— Спасибо тебе, Имоджина. Мне тоже очень жаль, если я тебя там разозлила. Я знаю, что ты просто выполняла свою работу.

— Ерунда. Ты защищала меня, и это одно из самых замечательных твоих качеств. Оно будет хорошо служить тебе во всем, что ты делаешь, оно просто неуместно в данном конкретном случае, — ответила она. — А теперь проваливайте, пока я не выкрала вас обоих из-под носа у Элтона и не включила в программу подготовки Совета!

— Учебная программа Совета? — невинно спросила я. Я не хотела, чтобы она догадалась, что я подслушивала.

Она снова улыбнулась.

— Это тема для другого разговора. Мне пора возвращаться в штаб-квартиру, а там еще много бумажной работы. Но я скоро поговорю с вами обоими, хорошо?

Я кивнула.

— Сто процентов.

— Да… за кофе или чаем, — пробормотал Уэйд.

— Именно, — она усмехнулась, и этот звук согрел мое сердце. Я нравилась Уэйду Кроули. Он выбрал меня вместо потенциального свидания с Имоджиной. Я ему чертовски нравилась!

Глава 21.

Астрид

— Мы пришли так быстро, как только смогли, — задыхаясь, сказала Харли. Уэйд стоял рядом с ней, весь раскрасневшись. Я не любила делать предположения, но он казался несколько неловким рядом с ней, не в силах встретиться с ней взглядом. Что там происходит?

— И что же вы нашли? — подсказал Уэйд.

— Ах, да, — вырвалась я из своих мыслей, вытаскивая Смарти. — Поскольку мы на сегодня закончили допросы и искали улики против Кецци, я решила просмотреть некоторые кадры с камер, сделанные в ту ночь, когда был украден Кецци. Я нашла один глюк. Ну, я думала, что это был глюк, но на самом деле это была еще одна тень, которую я пропустила раньше. Мне и в голову не пришло перепроверить запись здесь, пока мы не закончили уборку, потому что тюремные камеры включились после того, как Бестиарий был поврежден. — Я прокрутила кадры, показывая им новые изображения, которые извлекла из глубин системы ковена. Мне пришлось просматривать их с меньшей частотой кадров, чтобы сделать изображение четким.

— Я ничего не вижу, — нахмурилась Харли.

— Я тоже, — согласилась Сантана, подходя поближе, чтобы посмотреть. Татьяна, Раффи и Дилан тоже были там, хотя я держала эту новость при себе, пока не собралась вся команда Отбросов. Отсутствовал только Гарретт, что меня несколько раздражало. Он должен был быть здесь, с нами.

— Здесь. — Я указала на пятно в верхнем правом углу записи. Нетренированному глазу оно показалось всего лишь размытым пятном на камере. Однако я знала, что это не так. Это была безошибочно узнаваемая движущаяся тень, крадущаяся по тюремному коридору.

Харли ахнула.

— Черт возьми, ты права. Есть ли еще кадры?

— Есть еще несколько, но они исчезают в дальнем конце коридора. Так вот, есть только одно место, куда эта тень могла бы направиться, если бы она исчезла в том месте, где она находится.

— Где?

Татьяна ответила прежде, чем я успела ответить.

— Склеп.

— Да, — ответила я. Этот факт застал меня врасплох, но теперь, когда я произнесла его вслух, я была более убеждена, чем когда-либо. В самом дальнем конце тюремного коридора виднелась запертая дверь, но только Элтон знал заклинание, позволяющее проникнуть внутрь. Ну, он и я. Он дал мне привилегию узнать его секрет, на тот случай, если мне когда-нибудь понадобится туда спуститься. Кем бы ни был этот предатель среди нас, они каким-то образом сумели обойти защиту моего отца и проникли в склеп — запретную зону глубоко под ковеном, доступ в которую имели только Элтон и Совет магов. Я подумала, что они спрятали Кецци, чтобы переждать остаток недели, пока Элтон не сделает свой обычный месячный анализ.

— Тогда чего же мы ждем? — спросил Дилан.

— Как ты думаешь, шпион будет там, внизу? — вмешался Раффи, и его глаза на мгновение вспыхнули тревожным красным светом.

— Честно говоря, я не знаю, что мы там найдем, — ответила я. — Но ты можешь держать своего огненного друга наготове.

Раффи кивнул.

— Не проблема.

Мне показалось странным, что я возглавляю атаку, но они все последовали за мной по коридору. Дойдя до огромной черной железной двери в конце коридора, я остановилась. Это была чудовищная вещь, выкованная из толстого металла, с серебряными болтами, вдавленными снаружи. Она напоминала мне скорее дверь в банковское хранилище, чем место, где покойники могли бы окончательно уснуть.

Прижав ладони к центральной жилке двери, я продекламировала слова, которым меня научил Элтон: «Omnem dimittite spem, o vos intrantes». Это была внутренняя шутка моего отца, когда он использовал те же слова, что были написаны над вратами ада в аду Данте — «Оставь надежду, всяк сюда входящий», — хотя он перевел эти слова на латынь, чтобы заклинание сработало. Даже сейчас я не видела в этом ничего смешного. Я предположила, что это было забавно для Некроманта, для которого смерть не должна была быть концом.

За дверью жужжали замки. С тихим щелчком обе стороны распахнулись, открывая длинный темный туннель за ними. Средневековая архитектура сводчатого туннеля, дополненного мерцающим светом факелов в железных канделябрах, безусловно, кричала «склеп» во всех возможных смыслах. Теперь я могла понять, почему мы должны были оставить всякую надежду. Хотя Элтон и дал мне пароль к двери, он никогда не позволял мне войти в склеп. По крайней мере, пока я была в сознании. Ему никогда не нравилось видеть меня рядом со смертью, и я предположила, что это навевает на него плохие воспоминания.

— Ну, это уже за гранью жуткого, — пробормотала Сантана, снимая напряжение.

— Рада, что хоть кто-то это сказал, — ответила Харли с нервным смешком.

Все вместе мы двинулись по сырому туннелю, покрытому скользким мхом. Каменные стены исчезли, открыв широкую платформу. Пылающие решетки загорелись, когда мы приблизились, огонь дико ревел, отбрасывая жуткие тени на каменную кладку. Мне не хватало способностей Татьяны колдуньи, но даже я чувствовала присутствие духов здесь, внизу. Они шептались у меня в ушах и покусывали сзади за шею, заставляя мои тонкие волоски вставать дыбом. Остальные, казалось, были в таком же смятении, за исключением нашей постоянной ледяной королевы. Она, как и ожидалось, отнеслась к этому спокойно.

— А ты не чувствуешь никаких духов? — прошептал Дилан, обнимая Татьяну за талию.

— Больше, чем я могу сосчитать, — спокойно ответила Татьяна.

— Да, давайте поднимем это на ступеньку до действительно чертовски жуткого, — пробормотала Сантана.

Винтовая каменная лестница встретила нас в конце открытого плато, изгибаясь вниз к похожему на пещеру пространству внизу. Это было похоже на древнюю шахту или полуразрушенный храм, открытый древними исследователями в пробковых шлемах.

Вдоль всей дальней каменной стены тянулись двумерные наружные стены мавзолеев, поднимающиеся на пять слоев вверх. Каменные лестницы и узкие уступы проложили путь к каждой из них, мой желудок резко сжался при мысли о том, что мне придется карабкаться на самые верхние. Имена были вырезаны на перемычках над некоторыми из них, но были и другие, которые остались безымянными. Либо так, либо эти названия давно стерлись временем и естественной эрозией.

— Давайте начнем поиски, — твердо сказал Уэйд. — Если мы разделимся на группы, то пройдем больше.

Татьяна шагнула вперед.

— Нет необходимости. Если вы дадите мне минутку, я могу спросить духов, не видели ли они здесь Кецци.

— Ты уверена? — спросил Дилан.

— Конечно, уверена. — В ее тоне слышалось предостережение.

Мы стояли и смотрели, как ее глаза загорались белым светом, а тело излучало духовную энергию. Сквозь ее бледную кожу пульсировали вены, каждая из которых была наполнена тем же самым белым светом. Это было впечатляюще, независимо от того, сколько раз она это делала. Пока она работала, я смотрела через край на мавзолеи и гадала, где похоронен Эммет Райдер. Элтон мне много чего рассказывал, но этот секрет он держал при себе. И все же я беспокоилась, что мертвый близнец Райдер может каким-то образом завладеть Татьяной.

— Гробница ангелов, — с придыханием прошептала Татьяна, и ее голос эхом отозвался в ритме другого человека. — Пришел человек. Он держал змею в блестящих оковах. Он принес змею к Гробнице ангелов и оставил ее там за запертой дверью.

— Когда? — подсказала я.

— В тот день, когда ковен содрогнулся, — ответила она.

Харли побледнела.

— Она имеет в виду тот день, когда похитили Кецци. Силовое поле, удерживающее всю эту штуку, дрогнуло на пару минут, должно быть, так оно и было.

Татьяна закрыла глаза, яркий свет померк. Ее дыхание стало прерывистым и резким, когда она вернулась в реальный мир, а руки дрожали, когда дух покинул ее.

— Он был очень силен, — пробормотала она. — Этот дух… он был очень силен.

— Ты в порядке? — Дилан приподнял ее, нахмурив брови. Как бы мне хотелось, чтобы Гарретт был здесь…

Она кивнула.

— Со мной все будет в порядке. Он не хотел причинить мне вреда. Его сила застала меня врасплох, вот и все. Это может происходить время от времени, особенно когда у меня нет практики. — С тех пор как Оберон Маркс похитил ее, она уже не была так уверена в своих способностях и не использовала их так часто. Это была естественная реакция на то, что призрак почти полностью завладел ею.

— Ангелы… вот он, тот самый! — Раффи указал на мавзолей на третьем этаже у дальней стены.

Мы сбежали вниз по каменной лестнице и помчались к гробнице. Дилан бежал впереди, быстрее всех нас, учитывая его Геркулесовы способности. Однако, достигнув третьего уровня и остановившись перед данной гробницей, мы обнаружили, что дверь действительно была заперта, именно так, как сказал Дух. Огромный бронзовый висячий замок свисал вниз, ржавый металл блестел в тусклом свете склепа.

— Для этого у меня есть вот это, — сказал Дилан. Он сделал несколько шагов назад, упершись каблуком в карниз, а затем на полной скорости помчался к двери гробницы. Она разлетелась на сотни осколков, когда он пронесся сквозь нее. Затхлый запах просачивался наружу, а перед нами стояла непроницаемая тьма.

Харли и Уэйд вызвали огненные шары, чтобы осветить тени, и сделали первые робкие шаги в темноту. Остальные члены команды последовали за ними, используя светящиеся шары в качестве ориентира. Я не знала, было ли это потому, что я уже была мертва или почти мертва, но я чувствовала невидимые кончики пальцев на своей коже. Они потянулись ко мне, как будто знали, что я одна из них. Я не хотела быть одной из них, пока еще нет. Это напомнило мне видение Марджери — она видела меня мертвой на земле. Время от времени, с тех пор как она открыла нам это, я просыпалась в холодном поту, мои кошмары были приправлены моей собственной кончиной. Никогда еще возможность того, что ее видение осуществится, не казалась такой осязаемой. Все мы когда-нибудь умрем, но я слышала, что эти часы тикают громче, чем большинство.

— Ты не торопилась, — эхом отозвался голос из темноты. — Глупо, право же, думать, что это вы такие умные. Даже я догадывался, что кто-то может прийти за мной, прежде чем шпион выхватил меня из ящика и швырнул сюда, как мешок с мусором.

— Кто там? — прошептала Харли.

— Идиоты. Я окружен идиотами, — ответил он. — А как называла меня эта неуклюжая большая ошибка с причудливыми крыльями? Кецци, не так ли?

Последовало молчание. Даже я была потрясена. Я никогда не слышала, чтобы какие-нибудь Чистильщики разговаривали, кроме Тобе, а Кецци никогда ничего не делал, кроме как шипел на большинство из нас.

— Кецци? — Харли ахнула.

— Я терпеть не могу прозвищ, но если ты так меня называешь, то да… я здесь. Ты нашла меня. Ну и молодец же ты. — Голос змеи дразнил нас из темноты. — Хотя я должен предупредить вас, что если вы думаете, что возвращаете меня в мою бывшую тюрьму, то можете подумать еще раз. Вы даже не представляете, как восхитительна свобода на вкус.

Каждое шипящее послание сопровождалось низким шипением, от которого меня пробирала дрожь. Я представила, как он хлещет языком по воздуху, пробуя на вкус все вокруг. Мог ли он почувствовать наш страх?

— Ты говоришь? — спросила Харли.

До нас донесся смешок.

— Если бы у меня были руки, я бы аплодировал твоему человеческому забвению.

— Честно говоря, это было, наверное, глупо говорить. Просто немного странно слышать тебя, вот и все, — парировала она. — Ты никогда раньше не разговаривал.

— Даже если бы я это сделал, ты бы не услышала меня через заколдованное стекло. Мелодично, не правда ли?

— … Я так думаю.

— О, и если вы пришли сюда, чтобы отомстить мне за тот инцидент с мальчишкой, то можете остановиться прямо здесь. Я не имею к этому никакого отношения, — твердо сказал он. — Этот кретин содрал с меня всю кожу, а я даже не был готов ее сбросить. Не говоря уже о зверстве с ядом, украл его прямо из моих клыков, когда я был без сознания и думал, что не замечу. Он мог бы убить этим мечом, но взял его против моей воли. Мне следовало бы обхватить его руками и выжать из него всю жизнь. Если бы этот мерзкий маленький оборотень не связал меня, я бы убил его на месте. Никто не крадет у меня яд.

Харли прочистила горло.

— Мы вроде так и сделали.

— Нет, это я тебе разрешил. Тут есть разница.

— Ну что, теперь ты связан? — спросила я, осмелев. Тогда мне казалось, что он не позволит нам ничего сделать. Он довольно хорошо сражался с Тобе, чтобы это было шарадой. Я догадалась, что он пытается сохранить лицо.

Он рассмеялся.

— А разве тебе не хотелось бы знать, моя маленькая, уклонившаяся от смерти? Держу пари, вы все дрожите от предвкушения, желая знать, безопасно ли мне приближаться. Ну, ты узнаешь это, только если подойдешь немного ближе. Я не буду кусаться, клянусь.

— Ты знаешь, кто этот шпион? — настаивала я.

— Он постоянно менялся в лице, я его не узнавал, но я бы узнал его, если бы увидел снова, — ответил Кецци. — Хотя тебе не стоит спрашивать меня, знаю ли я его имя. Он не был достаточно щедр, чтобы дать одно из них.

Я нахмурилась.

— Почему оборотень сделал все так, будто ты убил Адли?

— А, так вы здесь не для того, чтобы наказать меня за преступления, которых я не совершал? Какой приятный сюрприз, — задумчиво произнес он. — Я полагаю, что Адли — это та самая мальчишеская мертвая девочка?

— Да, это она, — вмешалась Сантана. — Могу я сказать, что для меня большая честь слышать, как ты говоришь.

Он благоговейно склонил голову.

— Всегда приятно видеть Сантерию. И притом очень приятную.

— Почему оборотень подставил тебя? — повторила я. Сантана застыла рядом со мной. Встреча с таким змеем, как Кецци, должна была стать для нее большим событием, хотя кокетливые замечания одного из них, вероятно, были неожиданными.

Он прошипел.

— Ты, наверное, знаешь больше, чем я. Я мог бы понять его желание украсть меня, возможно, но подставлять меня для убийства кажется излишним. Честно говоря, ваша догадка так же хороша, как и моя. Невежливо со стороны оборотня пытаться обвинить меня. По крайней мере, ты не была настолько глупа, чтобы попасться на эту удочку.

— Если ты сейчас пойдешь с нами, мы позаботимся, чтобы Элтон нашел для тебя место получше, — сказал Уэйд.

Кецци снова рассмеялся.

— Стеклянная шкатулка есть стеклянная шкатулка, независимо от размера и украшений, которые вы мне предлагаете. И я совершенно уверен, что Элтон не собирается позволить мне свободно разгуливать по собственной воле, не так ли?

— Возможно, — ответила я.

— Ну же, ты должна знать лучше, чем кто-либо другой, что он никогда этого не сделает. Да ведь он тебе почти как родня, правда? Ты знаешь его лучше всех.

Мой голос замер на губах. Он знает… откуда ему знать?

Прежде чем я успела ответить, какая-то тень метнулась вперед и пронеслась мимо собравшихся. Кецци двигался размытым пятном, легко проскользнув между нашими ногами и выйдя из двери гробницы. Уэйд метнул свой огненный шар в змею, но Кецци ловко увернулся. Одно можно было сказать наверняка: он больше не связан.

Мы погнались за ним по карнизу, но он уже соскользнул прямо через край. Змея с глухим стуком приземлилась на землю внизу. Харли бросила в него свой огненный шар, искрящийся завиток почти коснулся его хвоста, но он едва обратил на это внимание. Вместо этого он набрал скорость и заскользил к каменной лестнице, ведущей из склепа.

— Отрежьте его! — взревел Уэйд, обрушив на зверя шквал огня.

Харли послала лассо телекинеза, но куда бы она его ни направила, Кецци всегда был на шаг впереди. Тем временем Дилан Геркулесовым прыжком сбежал вниз по лестнице, а Татьяна загорелась, как четвертое июля, в попытке заставить духов помочь ей. Из нее лились Ориши Сантаны, а кожа Раффи приобрела бледно-алый оттенок. Последний рванулся вслед за Диланом, и черный дым повалил ему на плечи. Уже не в первый раз я чувствовала себя бесполезной. Не было ничего, что Смарти, и я могли сделать, чтобы помочь остановить Кецци от побега.

Вместе с остальными членами команды я побежала обратно по каменной лестнице и через коридор, прежде чем огромная металлическая дверь преградила нам путь. Я прижала руки к черному железу и произнесла пароль, но она не сдвинулось с места.

— Открой ее! — крикнул Уэйд.

— Я не могу.

Он выглядел встревоженным.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, что это не работает. Кецци сделал что-то, чтобы она закрылась.

— Ты хочешь сказать, что мы здесь в ловушке? — ахнула Сантана, хватаясь за грудь, чтобы восстановить дыхание.

Я кивнула.

— Я не знаю, ударил ли он ее хвостом или наложил на нее какое-то погодное заклинание, но пока кто-то не придет нас спасать, мы застряли здесь.

Уэйд с силой ударил кулаками в дверь.

— Должен же быть какой-то выход. Дилан, Харли, один из вас используйте свою землю, чтобы сломать ее.

— И вызвать обвал? — Харли сказала в ответ.

— Тогда воздух, — настаивал Уэйд.

Я покачала головой.

— Это было бы то же самое. Если ты выломаешь эту дверь, то камни вокруг нее начнут осыпаться. Если мы используем огонь, то сами себя выкурим.

— Значит ли это… — пробормотал Дилан, отвлекая меня.

— Значит ли это, что Кецци сбежал? Да, я думаю, что это так, — с горечью добавила Харли. — Ему удалось попасть в ковен, и если он добьется своего, то выйдет в реальный мир.

— Нет, кто-нибудь остановит его прежде, чем он сможет это сделать, — сказал Раффи, хотя ему и не хватало уверенности.

— И кто же это сделает? — спросила Харли. — Никто не знает, что мы здесь, внизу. Никто не знает, что мы пришли за Кецци. Если только… Астрид, ты написала Гарретту то же самое, что и нам?

— Я так и сделала, но он не пришел.

Она вздохнула.

— Хорошо, тогда он может быть нашим единственным выходом отсюда. Мы просто должны надеяться, что он поймет, что что-то случилось, прежде чем этот скользкий маленький ублюдок выйдет наружу.

— У кого-нибудь есть сигнал телефона? — спросила Татьяна.

— Нет, — хором ответили остальные члены группы. Мы были слишком глубоко под ковеном для этого.

— Отлично, — пробормотала Харли. — Итак, Кецци собирается выйти в мир людей, и мы можем быть уверены, что он устроит небольшой хаос, когда это произойдет. Я имею в виду, что этот парень был заперт так долго, что ему, должно быть, нужно немного внимания. Он проявит свою магию еще до того, как мы выберемся отсюда.

— О да, сегодня вечером будут новости! Гигантская чертова змея вызывает электрический шторм над Сан-Диего и требует все золото в Форт-Ноксе, чтобы остановить его, — согласилась Сантана, опускаясь на пол.

Уэйд повернулся ко мне.

— Почему он так выделил тебя, Астрид?

Мое сердце бешено забилось.

— Ну, не знаю.

— Да ладно тебе, Уэйд, это явно была просто отвлекающая техника, — сказала Харли. — И это сработало. Господи, как же мы это допустили? Мы должны были привести подкрепление.

— Что сделано, то сделано, — ответил Раффи. — Мы просто должны исправить это, когда выберемся отсюда.

Татьяна пожала плечами и села рядом с Сантаной.

— По крайней мере, теперь мы точно знаем, что Адли убил не Кецци. Может быть, мы сможем использовать ее смерть, чтобы заставить Финча говорить. Я знаю, что это может прозвучать холодно, но если он узнает, что Кэтрин приказала убить Адли, он, возможно, будет более готов говорить.

— Я все еще не могу понять, почему она оставила Финча в живых, когда убила всех остальных в кланах Шиптон и Мерлин. Моя тетя — единственное исключение, и Кэтрин убила бы ее, если бы могла. Если только она уже не планировала использовать силы Айседоры для своих собственных целей, — сказала Харли, расхаживая по склепу. — Как бы то ни было, она просто оставила Финча в живых. Неужели ты думаешь, что она не сможет этого сделать, потому что он ее сын? Это не дает мне покоя, уже целую вечность.

— Это звучит вполне логично, — ответила я. — Другой вопрос, почему она вообще убила всех Шиптонов? Они не были частью заклинания Сал Винна. Во всяком случае, нам об этом ничего не известно. Так зачем же ей понадобилось убивать их всех?

— Я ставлю на месть, — сказал Раффи.

Татьяна кивнула.

— Кэтрин явно презирала Эстер, и если ее семья встала на сторону Эстер в треугольнике Хайрама, то, возможно, она считала, что они заслуживают смерти. Это могло бы показаться ей справедливостью, хотя и извращенной.

— Да, потому что она совсем чокнутая, которая не любит отказов, — выплюнула Харли. — Но она не может делать все это только потому, что мой отец не любил ее, а сестра украла ее мужчину. Это было бы полным безумием.

— Она психопатка, Харли. Возможно, это не из-за этого, но это могло быть катализатором, который вызвал монстра, что всегда скрывался внутри нее, — предположила я. — Вы слышали о людях, которые срываются однажды и продолжают убивать, и это плохое семя росло в ней долгое время. Я бы не удивилась, если бы именно этот разрыв привел ее к тому, что она делает сейчас; он открыл для нее новый, Темный мир психопатии. Это могло бы дать ей… свободу, не то слово, но ты понимаешь, что я имею в виду. Может быть, после этого она изменилась навсегда, и у нее нет никакого желания что-либо изменить обратно. Теперь она та, кем должна была быть, с того самого момента, как было посеяно первое семя.

— Она могла бы почувствовать себя растоптанной, — сказал Дилан. — А теперь она топчется на месте. Мол, может быть, все началось с мести, а потом все это превратилось в снежный ком.

Харли стукнула ладонью по двери.

— Что, как этот культ Эрис чушь собачья, так она может чувствовать себя все выше и могущественнее и сделать некоторые выравнивания игрового поля? Чтобы она могла чувствовать себя по-настоящему хорошо в своей долбаной астральной, чисто хаотической форме? Астрид, расскажи им, что ты узнала об этой Эрис. Я думаю, это правильно, что мы все услышим, насколько безумной становится Кэтрин. Вы начнете трястись в своих ботинках, как только услышите, кого она изображает из себя.

Я нервно сглотнула и рассказала им все, что рассказала Харли, о мифологии Эрис и тревожных цитатах, которые я узнала о ней. Они, молча, слушали, и выражение их лиц превратилось в одинаковые маски страха.

Сантана подняла руку.

— У меня только один вопрос.

— Я сделаю все, что в моих силах, чтобы ответить на него, — ответила я.

— Если это ее план игры, чтобы стать этой всемогущей, разрушительной богиней войны и раздора, то какую роль в нем должен играть Кецци?

На это я не могла ответить. Я и понятия не имела.

Глава 22.

Астрид

Больше часа спустя громкий скрип отвлек нас от разговоров о Кэтрин и Кецци, железные двери медленно раздвинулись. Через щель в центре комнаты появился Элтон, а рядом с ним Гарретт. Я хотела быть рада видеть его, но беспокойство все еще оставалось в глубине моего сознания. А ты где был? Несмотря на его отсутствие, он, очевидно, получил мое сообщение. Мое послание к нему было более конкретным, чем то, которое я послала остальным, и мне повезло, что я была более подробна. Если бы я этого не сделала, то подумала, сколько времени прошло бы, прежде чем они нашли бы нас здесь.

— Слава богу, что вы здесь, — сказал Элтон, выпуская нас из туннеля. — И что же случилось?

Я все ему объяснила, хотя изо всех сил старалась смотреть ему в глаза на тот случай, если это даст остальным повод сложить два и два. Кецци почти раскрыл правду о том, что Элтон мой отец, и мне не хотелось подливать масла в огонь.

Харли сказала:

— Мы нашли Кецци, но… он убежал от нас.

— Кецци свободно разгуливает по ковену? — Голос Элтона звучал сдавленно.

Я кивнула.

— Он сломал дверь склепа, когда уходил.

— Как давно?

— Около часа.

— У него еще достаточно времени, чтобы сбежать в мир людей, — пробормотал Элтон. — Я поговорю с охраной и посмотрю, не заметил ли кто чего-нибудь. А пока вам всем следует приготовиться к выходу в поле. Если Кецци сбежал с периметра ковена, нам придется идти за ним.

— Нет проблем, — ответил Уэйд. — Мы готовы.

— Хорошо, я позвоню тебе, когда узнаю больше. — Элтон повернулся и вышел, едва удостоив меня прощальным взглядом. Я не растроилась, у него были другие мысли на уме. Кроме того, мое внимание было приковано к Гарретту.

— А ты где был? — прошептала я.

Он нахмурился.

— Что ты имеешь в виду?

— Раньше, когда я писала тебе о Кецци. Почему ты не пришел?

— Я был занят.

— Чем?

Он пожал плечами.

— Другими вещами. Я подумал, что ты не нуждаешься во мне так срочно, если с тобой будет вся остальная команда. Хорошо, что я не спустился вниз, иначе мы бы сейчас все пропали.

Я не могла избавиться от своих мучительных сомнений.

— Но где же ты был? Что ты делал?

— Я же сказал, что был занят.

Благодаря Кецци мы теперь знали, что оборотень был человеком. Гарретта не было там изначально, когда мы все поспешили помочь с сопутствующим ущербом в Бестиарии. Он появился позже, гораздо позже. И его не было там, когда я сказала ему встретиться с нами в тюремном коридоре, делясь своими подозрениями о местонахождении Кецци. Может быть, он боялся, что Кецци выдаст его? Мне нужно было вычеркнуть его из списка подозреваемых. Он полностью завладел моим вниманием. Пока я этого не сделаю, я не смогу отдохнуть.

— Ты не скажешь мне, что ты делал? — настаивала я.

— Это не имеет значения. Просто проверь камеры, если тебя это действительно беспокоит, — ответил он. Я не могла понять, почему он просто не сказал, что у него было на уме. К чему такая секретность? Мы зашли так далеко, и все же он отгораживался от меня.

— Я не хочу этого делать, — сказала я.

Он пожал плечами.

— Тогда доверься мне.

— Я действительно доверяю тебе.

— Неужели? — Он приподнял бровь. — Ты действительно мне доверяешь?

— Конечно.

— Тогда обещай мне, что ты не будешь смотреть запись с камеры, — сказал он.

— Я… я обещаю.

— Это мы еще посмотрим. — Его тон был холодным, что вызвало у меня волну дискомфорта. — В любом случае, теперь, когда вы все вышли из склепа, мне нужно кое-что сделать. Если я тебе понадоблюсь, позвони.

— Гарретт…

— Что?

Я открыла рот, но слова не шли с языка.

— Неважно.

Он ушел, оставив меня гадать, откуда взялась эта внезапная перемена. Может быть, он все-таки что-то скрывает. Мои пальцы зудели от желания вытащить Смарти и проверить камеры, именно так, как я обещала не делать.

Я подождала, пока он не исчез из виду, прежде чем сделать это, ненавидя себя за то, что нарушила его доверие. Мне очень жаль, Гарретт. Я должна это знать. Остальные тоже направлялись по коридору. Харли оглянулась и нахмурилась, увидев планшет в моих руках.

— Ты пойдешь с нами? — спросила она.

Я кивнула.

— Я просто хочу проверить систему безопасности на наличие каких-либо признаков присутствия Кецци, — солгала я. — Я скоро тебя догоню.

— Окей. Хочешь, я принесу тебе что-нибудь из банкетного зала? Если мы уйдем, у нас не будет времени поесть. Я не хочу, чтобы ты морила себя голодом из-за того, что слишком много работаешь.

Я улыбнулася ее доброте.

— Кофе было бы замечательно, и бутерброд, если они все еще в буфете.

— Не проблема. Кофе и бутерброд. Я напишу, где мы находимся, хорошо?

— Спасибо.

Оставшись одна в коридоре, я открыла интерфейс Смарти и поискала запись с камеры наблюдения за телом оборотня, сделанную в тот день, когда Кецци был похищен. Я просмотрела запись несколько раз и ничего не нашла, но, возможно, я не смотрела достаточно близко, а именно на отдельные кадры Гарретта.

Кадры шли достаточно гладко, показывая его спящим на кровати, камера была повернута к его лицу. Он выглядел очень милым, тихо дыша и закрыв глаза. Ничего необычного тут не было. Он спал, когда на Бестиарий напали… я знаю, что именно поэтому он не появился сразу.

Я уже собиралась выключить его, чувствуя удовлетворение от того, что он не причастен к похищению Кецци, когда заметила мерцание в правом нижнем углу экрана. Тень какого-то предмета, возможно птицы, пролетевшей мимо окна, скользнула по его груди. Однако через несколько секунд повторилось же самое снова, и снова. Я переключилась на запись, сделанную примерно час назад, но, похоже, происходило то же самое. Он лежал на своей кровати, крепко спал, обнаружив похожий глюк. Его правый глаз слегка подергивался во сне, но только для того, чтобы дергаться снова и снова. Я прокрутила вперед и обнаружила, что первый повторяющийся клип около часа, в то время как другой длился ближе к двум часам.

Ошибки быть не могло: отснятый материал был подправлен, прокручивался по кругу, чтобы все выглядело так, будто он все это время спал.

Нет… это не может быть правдой. Нет, только не Гарретт.

Все мои страхи и сомнения закрались внутрь. Я не могла не согласиться с холодными фактами, как бы мне этого ни хотелось. Однако прежде чем поделиться этой новообретенной информацией с Элтоном, я хотела сначала поговорить с Гарреттом. Я хотела, чтобы он объяснил мне свои причины, прежде чем я брошу его на съедение львам. Какая-то часть меня надеялась, что за этим кроется нечто большее, чем кажется на первый взгляд. Гарретт не мог быть предателем… не так ли?

Я поспешила вниз по коридору и выскочила в главную часть ковена, пробегая через коридор к комнате Гарретта. Я была так сосредоточена на том, что ждало меня впереди, что почти не заметила сгорбившуюся фигуру в одной из темных ниш коридора. Его подбородок лежал на груди, шея была согнута, ноги торчали вперед, как у тряпичной куклы. Мертвенно-бледный синяк обвивал открытую кожу на груди, там, где рубашка слегка порвалась, поднимаясь спиралью до самой тревожно изогнутой шеи.

Остановившись, я приблизилась к этой фигуре.

— Эй?

Ответом мне было молчание.

Я осторожно наклонилась и прижала кончики пальцев к тому месту, где должен был биться пульс. Никакого стука не было. Это был человек, которого я не узнала, его губы посинели, а налитые кровью глаза смотрели вниз остекленевшим взглядом. Его кожа была ледяной на ощупь. Кем бы он ни был, он был мертв.

Мой взгляд скользнул к открытой линии его груди, где пуговицы рубашки были расстегнуты, вероятно, из-за того, что вызвало синяки. В центре его грудины сияла золотая метка, окруженная покрытой шрамами плотью — яблоко раздора, брошенное среди КСД, чтобы вызвать хаос. Символ Эрис.

Дрожащими руками я набрала номер Харли. Она ответила после второго гудка.

— Эй, я как раз собиралась написать тебе, что у нас есть твой кофе, — весело сказала она.

— Забудь про кофе, — ответила я. — Тебе нужно пройти в главный коридор, сразу за читальным залом Эшера. Там лежит труп. Я думаю… я думаю, что это шпион.

Последовала долгая пауза.

— Мы уже в пути, — сказала она. Как только она повесила трубку, я позвонила Элтону и сказала ему тоже самое.

Не прошло и пяти минут, как из-за угла вынырнула команда Отбросов, несущаяся ко мне во весь опор. Я была удивлена, увидев, что с ними был Тарвер, вернее, Джейкоб. Я предположила, что Харли пошла, рассказать ему о том, что произошло.

Как только они увидели тело и золотую эмблему на его груди, они застыли в неловком молчании, не зная, что делать и что говорить. Это был очень тяжелый день для всех нас, и он еще не кончился. И только когда минуту спустя появился Элтон, в этом событии появился какой-то смысл.

— Кто-нибудь его узнает? — твердо спросил он.

По всей группе пробежало «нет».

— Я тоже.

Джейкоб посмотрел на тело.

— Я думаю, что он может быть оборотнем.

— А ты откуда знаешь? — ответил Элтон.

— Э-э… ну, я точно не знаю. Это всего лишь предположение. — Он с любопытством посмотрел на Элтона. — А что я должен сказать?

Элтон кивнул.

— Все в порядке. Поскольку это всего лишь команда Отбросов, они вполне могут знать, кто ты на самом деле. Все, Джейкоб маскировался под Тарвера, чтобы защитить себя. — По собравшейся группе пробежала волна удивления. Хотя и не так сильно, как я ожидала.

— Да, я вроде как уже знала, — смущенно сказала Сантана.

— Так ты знала? — ахнула Харли.

Сантана рассмеялась.

— Конечно, я знала; я могу разглядеть такую маску за милю. Кроме того, мои Ориши вынюхивали его и не могли перестать шептаться об этом.

— Я тоже, — призналась Татьяна. — Я думала, что у тебя были свои причины, учитывая нынешнее положение.

— Мне Татьяна сказала, — добавил Дилан.

Она толкнула его локтем в плечо.

— Дилан!

— Ну и что же? Теперь это уже не имеет значения.

Раффи кивнул.

— Да, Кадар тоже это заметил.

— Я ему ничего не говорила, клянусь! — Сантана подняла руки в притворной капитуляции.

— Ну что ж, тогда ты можешь снять свою маску, — сказал Элтон Джейкобу.

Он снял ее и бросил на землю.

— Слава Богу. Вы хоть представляете, как жарко становится в этой штуке, особенно здесь?

— Ну, разве мы все не полны тайн? — пробормотал Гарретт, бросив в мою сторону мрачный взгляд, который выбил меня из колеи.

— Так что, да… привет. Приятно было познакомиться со всеми вами по-настоящему на этот раз. Во всяком случае, такие тонкие навыки, как оборотень, труднее прощупать, если это имеет смысл, — объяснил Джейкоб. — Но я чувствую нечто подобное и в Гарретте, так что, полагаю, он обладает той же способностью. Хотя я не знаю наверняка, я не совсем в курсе всей этой истории.

— Ну ладно, тело, похоже, еще теплое, и он не мог умереть слишком давно. Возможно, нам повезет, — пробормотал Элтон скорее себе, чем кому-либо другому. Он подхватил мертвеца на руки и пинком распахнул дверь в читальный зал Эшера, неся его внутрь. К счастью, внутри больше никого не было. — Освободите место на этом столе, — приказал он.

Уэйд и Харли бросились вперед и стащили книги и бумаги с длинного широкого стола для чтения. Элтон повалил мертвеца на стол и разорвал на нем оставшуюся часть рубашки. Мой отец выглядел встревоженным, теребя нижнюю губу зубами в беспокойстве, когда он снимал собственную куртку.

— Что вы делаете? — спросил Дилан.

— Возвращаю его к жизни, — ответил Элтон. — Я еще не слишком опоздал, и это хорошо.

Джейкоб нахмурился.

— Что ты имеешь в виду?

— Я должен добраться до человека до определенной точки отсечения, когда дух покидает тело. Как только он исчезнет, я уже ничего не смогу сделать, чтобы вернуть его обратно.

Меня передернуло. Я знала основы некромантии, именно это он имел в виду, когда сказал, что почти не добрался до меня вовремя, во время одной из моих встреч со смертью. Мой дух почти покинул мое тело, прежде чем отчаявшийся отец вернул его обратно.

Глаза Татьяны на мгновение побелели.

— Дух еще не ушел, — подтвердила она, и свет померк, когда она вернулась из места, которое я любила называть фантомной зоной.

— Вы уверены, что это хорошая идея? — спросила я, зная, как много сил это отнимает у Элтона каждый раз, когда он делает это. Это лишало его почти всего, и выздоровление могло затянуться надолго. Кроме того, он почти сразу же переходит в состояние Чистки. Это был настоящий человек, которого он возвращал к жизни, а не кошка.

— У меня нет выбора, — торжественно произнес он. — Этот парень может дать нам ценную информацию о Кэтрин и Кецци. Я буду казнить себя, если мы не сможем вернуть его обратно.

Все замолчали, когда Элтон прижал ладони к груди мертвеца. Он закрыл глаза, его дыхание замедлилось до ровного хрипа. Я восхищенно наблюдала за ним. На самом деле я не видела, как он делал это лично, как это обычно было со мной, холодной на пресловутой плите. Его глаза распахнулись, светясь ярко-фиолетовым светом, смешанным с черными искрами, которые шипели и потрескивали. Свет пробежал по всему его телу, и он запульсировал с фиолетовым оттенком энергии. Черный туман катился из его груди, окутывая тело, как сухой лед. Все в комнате, казалось, потемнело, когда температура упала ниже нуля. Мои зубы стучали, и я обхватила себя руками, чтобы вернуть немного тепла обратно.

Пока я была заворожена своим отцом, я почувствовала, как меня обхватили чьи-то руки. Я подняла глаза и увидела Гарретта, стоящего позади меня. Его пристальный взгляд был устремлен вперед, но жест показывал, что ему не все равно. Мой желудок перевернулся от тошнотворного ощущения. Я разрывалась между наслаждением теплом его объятий и желанием узнать, как я собираюсь затронуть тему записи с камеры наблюдения за телом. Я должна была рассказать ему, что я нашла, но сейчас определенно не было подходящего времени. В конце концов, учитывая, что шпион был на столе, это не мог быть Гарретт. Так зачем же были сделаны эти кадры?

Черный туман скользнул к мертвецу, каскадом стекая по рукам Элтона. Достигнув его тела, туман просочился под бледную, мертвую кожу и безжизненные конечности. Теперь Элтон пел нараспев, повторяя слова, которые даже я не могла понять. Что бы он ни говорил, это было не от мира сего.

Вся фигура Элтона дрожала и трепетала, когда он вливал в мертвеца все больше и больше черного тумана. Его песнопения становились все громче, комната превратилась в тень, мое дыхание было видно в воздухе прямо передо мной. Голую кожу отца покрывал иней, в волосах собирались маленькие сосульки. Повернувшись к остальным, я увидела, что с ними происходит то же самое. Больше никто не осмеливался пошевелиться.

Без всякого предупреждения все закружилось в вихре и исчезло в небытие, пурпур и чернота исчезли так же быстро, как и появились. Элтон отшатнулся, и Уэйд бросился к нему, чтобы подхватить прежде, чем он успеет упасть. Я хотела сделать что-нибудь, чтобы помочь, но застыла на месте, а руки Гарретта все еще обнимали меня.

Через несколько секунд мертвец выпрямился, судорожно хватая ртом воздух, отчего все вздрогнули. Он схватился за грудь, его глаза расширились в панике. Оглядевшись вокруг, он почувствовал, что паника только усилилась. Я сомневалась, что он ожидал проснуться, не говоря уже о том, чтобы проснуться в комнате, полной людей, против которых он работал.

— Что за… — прохрипел он, его глаза налились кровью. — Эта змея убила меня. Я почувствовал, как она выжимает из меня жизнь. Как я могу быть… что, черт возьми, происходит?

Элтон тяжело вздохнул и подошел к столу.

— А ты кто такой?

В глазах мужчины мелькнуло странное выражение.

— Зовите меня просто Джон Смит.

— А кто ты на самом деле? — настаивал Элтон, сквозь очевидную усталость.

— Как я уже сказал… Джон Смит.

— Почему Кецци убил тебя? Будь очень осторожен в своих ответах. — В тоне Элтона слышалось предостережение.

— Я знаю, как это работает, — ответил мужчина с насмешливым выражением лица. — От меня ты ничего не получишь.

Прежде чем кто-либо успел остановить ее, Марджери шагнула вперед и схватила мертвеца за запястье. Ее глаза стали молочно-белыми, а лицо Джона Смита побледнело, когда он попытался вырваться. Она была удивительно сильна для девочки-подростка, ее ясновидение каким-то образом подпитывало ее мощь.

— Я вижу его, — сказала она странным, гулким голосом. Это напомнило мне голос Татьяны, когда ею овладел дух. — Я уже видела его раньше. Оно затуманено, но он… подожди, я вижу его в зеркале. Он выглядит так, как будто… нет, он снова исчез.

— Позвольте мне помочь вам, — сказал шпион с горьким смешком, его тело трансформировалось в кого-то другого. Все мы потрясенно смотрели, как он обернулся наставницей Джасинтой Паркс. — Все это время я притворялась одной из вас, а вы даже не заметили.

Мое сердце упало, как камень. Мы напрасно наблюдали за оборотнями, когда этот оборотень пришел извне. В конце концов, он же не из ковена. Он пришел и выдал себя за Джасинту Паркс, и кто знает, сколько еще других. Позади меня Гарретт вздрогнул, его хватка стала еще крепче. Я чувствовала, как от него исходит гнев, даже не оборачиваясь, чтобы посмотреть ему в лицо.

Джон Смит усмехнулся.

— Вы поставили камеры не на тех людей. Я мог свободно бродить по городу, и никто из вас и глазом не моргнул. А что касается ваших дурацких интервью, вы думаете, что кто-то не может лгать в таких случаях? Системы, которые у вас здесь есть, примитивны. Обезьяна могла бы их взломать.

Неужели этот парень подставил Гарретта? Возможно, он слышал об оборонительной позиции Гарретта, окружавшей камеры наблюдения за телом, и решил использовать его в качестве козла отпущения. Я чувствовала себя смущенной и сердитой из-за того, что не смогла отличить ту Джасинту, которую знала, от той Джасинты, которой он притворялся. Я должна была заметить это по ее более спокойной манере или по тому, как она держалась более отстраненно, чем обычно.

— А где же она? — прорычал Элтон. — А где же настоящая?

Джон Смит холодно улыбнулся.

— Никаких концов.

— Что ты имеешь в виду? — Элтон выглядел так, словно готов был ударить этого человека кулаком.

— Она мертва, директор Уотерхауз. Я убил ее. Надо было видеть, как скользнул в нее нож, легко и просто. Жаль, что ты не смог проделать с ней этот маленький трюк, а? — Он указал на себя, прежде чем снова превратиться в тело, в котором мы его нашли.

Элтон бросился к нему, схватил за шею и с глухим стуком стащил со стола.

— Ты заплатишь за это, кто бы ты ни был. Я позабочусь о том, чтобы ты страдал так же, как ты заставил страдать Джасинту. Ты можешь на это рассчитывать. Никто не поднимет руку на моих людей, и это не сойдет ему с рук. Ты меня понял? — он плюнул ему в лицо. — Всем выйти! Есть заклинание, которое мне нужно сделать, чтобы узнать, что знает этот человек. Дилан, помоги мне привязать его! — рявкнул он, поднимая усталую голову.

Дилан бросился к Джону Смиту и заломил ему руки за спину. По указанию Элтона они вдвоем связали шпиона с помощью набора ловушечных камней. Шпион скорчился и горько рассмеялся. Одно можно было сказать наверняка: Совет магов должен был услышать об этом. Справедливость должна была восторжествовать над нашим павшим наставником.

— А вы уверены? Вы хотите, чтобы мы остались? — спросила Харли, и слезы потекли по ее лицу.

— Нет, я не хочу, чтобы ты была рядом с заклинанием, которое я собираюсь использовать, — твердо ответил он. — Если оно хоть раз попадет в кого-нибудь из вас, это будет плохо.

— А что именно вы собираетесь с ним сделать? — Сантана нахмурилась.

— Использую свои старые навыки, чтобы допросить его. — По комнате прокатился шквал неуверенности, но никому не хотелось давать шпиону слабину. Это была работа для директора ковена.

Слезы подступили к моим глазам, когда мы вышли из читального зала и направились в коридор, а Дилан последовал за нами. Я хорошо знала Джасинту, и она всегда была добра ко мне. Когда я впервые приехала в ковен, чтобы остаться здесь навсегда, она была единственной, кто позаботился о том, чтобы у меня было все необходимое. Она всегда приносила пирожные и угощения, кофе и сладости и все остальное, чтобы взбодрить меня. Все были высокого мнения о ней, и ее смерть была огромным ударом для всех, кто знал ее: ее студентов, ее коллег, ее друзей. Я не могла вынести мысли о ней, одинокой и, скорее всего, застигнутой врасплох, в то время как этот злобный кретин хладнокровно убил ее. За последние несколько недель я не видела ее так часто. Теперь я понимала почему.

Мне очень жаль, Джасинта. Я должна была догадаться. Я должна была понять, что это не ты.

— Она мертва. Я не могу поверить, что она мертва, — пробормотал Уэйд.

— Он, должно быть, и ее душу поймал, — тихо сказала Татьяна. — Иначе я бы почувствовала, что она рядом. Должно быть, он наложил на нее заклятие, чтобы держать ее душу взаперти. Нет судьбы хуже, чем эта, быть лишенным возможности перейти через нее.

Я отрицательно покачала головой.

— Он убил ее. Как мы могли быть так слепы? Рыдание сотрясло мою грудь, заставив Гарретта снова обнять меня и прижать к себе еще крепче. Он по-прежнему не произносил ни слова, но рядом с ним было приятно находиться.

— Думаю, мне пора идти, — прошептала Марджери, дрожа всем телом.

Харли взглянула на нее.

— Что ты имеешь в виду? Куда идти?

— В ЛА Ковен. Я больше не могу здесь находиться. Это не то, на что я подписалась.

— Эй, никто не говорил, что это будет легко, но… — ответила Харли. — Здесь ты в большей безопасности, чем где-либо еще. Ты окружена людьми, которые заботятся о тебе.

Марджери усмехнулась.

— Неужели здесь я действительно в большей безопасности? После того, что мы только что выяснили — что, кстати, произошло прямо у вас под носом? Нет, мне очень жаль… мне очень жаль, что приходится это делать, но я больше не могу здесь находиться.

— Ты игнорируешь ту часть, где тебя окружают неравнодушные люди, — сказал Джейкоб. — В Лос-Анджелесе ты этого не получишь.

— Я готова попробовать это сделать. Здесь происходит слишком много плохого. Мне нужно хоть раз позаботиться о себе. С меня довольно. — Марджери покачала головой.

После всего, что произошло с тех пор, как она приехала, я не могла ее винить.

— Ты можешь хотя бы поспать, прежде чем говорить с Имоджиной? — спросила Харли, явно цепляясь за надежду, что, в конце концов, ей удастся склонить Марджери на свою сторону.

— Я бы предпочла быть с другими детьми. Может быть, после того, как вся эта история с Кэтрин закончится, я смогу вернуться, если КСД примет меня. Можешь называть меня трусом, если хочешь, но…

— Я бы не стала! — Харли оборвала ее, изо всех сил стараясь сохранить хладнокровие. — Я просто… я просто не хочу, чтобы ты торопилась с тем, о чем потом пожалеешь.

Марджери мягко улыбнулась ей, хотя печаль в ее глазах не исчезла.

— Харли, я забочусь о тебе. Я забочусь обо всех вас. Но сейчас я должна больше заботиться о себе.

Оглядев коридор, я ощутила колоссальный удар от ее решения и известия о смерти Джасинты. Здесь не было ни одних сухих глаз. Даже глаза Татьяны были влажны от слез. Мы подвели Джасинту и Марджери. Мы потеряли их обеих, не имея ни малейшего шанса исправить положение.

Глава 23.

Харли

Два дня спустя Элтон стоял у алтаря в центре склепа, едва держась на ногах. Его голос все время срывался, когда он предавал Джасинту ее гробнице, а взгляд был прикован к бумаге, которую он держал в руке.

— Из Хаоса она родилась, и в Хаос она вернется, сущность ее существа свободно течет в реке Геи, где она снова станет единым целым с Землей. Прах к праху, прах к праху; пусть Хаос приведет ее туда, где ей самое место, — заключил он, вытирая лоб рукавом куртки.

Хлюпанье носом и сдавленные рыдания нарушили последовавшее за этим гробовое молчание. Только команда Отбросов и остальные наставники были здесь, чтобы присутствовать на похоронах Джасинты, а общая поминальная служба уже состоялась этим утром. Это было еще хуже, мои эмпатические чувства сходили с ума, когда они подхватили печаль целого ковена, присоединившись к трауру по одному из своих. Подробности ее смерти не были обнародованы, но я знала, что остальные члены ковена могли догадаться, что произошло, поскольку допросы были прекращены. Правда заключалась в том, что ее нашли брошенной в другой гробнице, спрятанной в саркофаге со столетним скелетом.

Ее тело лежало на постаменте перед алтарем, завернутое в шелк зеленого, синего, белого и красного цветов, символизирующий четыре стихии. Она почти не выглядела настоящей. Именно Элтон и его команда безопасности прочесали весь ковен и нашли ее тело. Гнев пульсировал в моих венах от отвратительного неуважения Джона Смита. Убить ее было достаточно плохо, но просто бросить ее тело вот так… я хотела свернуть ему шею, но он уже был мертв. Элтон сказал нам, что он жестоко Очистился, когда допрашивал шпиона, и зверь убил Джона Смита на месте. Это убило бы и Элтона, если бы он вовремя не среагировал. Несколько царапин осталось на лице Элтона, там, где существо нанесло ему удар.

— Прах к праху, прах к праху; пусть Хаос вернет ее туда, где ей самое место, — повторили они жутким хором.

— Почему они не сделали этого для Адли? — прошептала я Уэйду, который стоял рядом со мной со стоическим выражением лица. Он тоже изо всех сил старался держать себя в руках, хотя я чувствовала всепоглощающую печаль внутри него.

Он прочистил горло.

— Она предала ковен. Ее нельзя здесь хоронить.

— Как и Эммет Райдер, но он здесь. — Эти слова прозвучали холоднее, чем я предполагала.

— Верхний ряд — для преступников. Их души связаны с ними в течение пятидесяти лет после их смерти, поэтому они не могут убежать на другую сторону. Это страховой полис на случай, если их придется допрашивать, — пояснил он. — И в любом случае, Ковен ЛА объявил ее своей собственностью. Теперь она там похоронена.

— Ты думаешь, это справедливо? Разве она не получила право голоса, как завещание или что-то в этом роде?

— Нет… никакого завещания. Так оно и есть на самом деле.

Я вздохнула и постаралась не смотреть на неподвижное тело Джасинты.

— А после этого мы снова отправимся в путь?

Он покачал головой.

— Конечно, нам нужно продолжать поиски Кецци, но вся деятельность ковена приостановлена на остаток дня. Магический траурный протокол.

Мы провели последние три дня, обыскивая половину района Сан-Диего в поисках Кецци, но пока безрезультатно, я была слишком взволнована, чтобы оставаться взаперти до конца дня, ничего не делая, только думая о женщине, которую мы потеряли. Ну, женщины. Я нуждалась в правосудии, и не только для Джасинты, но и для всех, на кого нацелились Кэтрин и ее приспешники. Кроме того, я справлялась с собственной виной, пока рыскала по городу и его пригородам. Несмотря на то, что я не очень хорошо ее знала, мне было стыдно, что я не заметила, что наставница Паркс была не совсем такой, какой она казалась. Мы все были там. Это было видно на каждом лице.

— В ее честь будет устроен пир в банкетном зале, — продолжал он.

Я отрицательно покачал головой.

— Неужели мы все должны быть там?

— Скорби по-своему, — просто ответил он. — Если ты не хочешь идти, никто тебя не заставит.

Мне нужно было выпустить пар. Если бы я сидела рядом, ела и была рядом с людьми и их эмоциями, я бы сорвалась. Мои собственные эмоции были в полном хаосе, что затрудняло контроль над моим сочувствием к окружающим. Я выбрала Номуру из толпы прихожан и решила спросить его, не потратит ли он пару часов на мое обучение. Даже с исправленным Эспритом я была не очень уверенна в своих способностях. Так или иначе, эти темные камни, казалось, потребляли больше энергии. Это было все равно, что переключиться на ручную передачу после того, как у меня был автомат в течение многих лет, и я не могла позволить себе испортить его.

Когда группа разошлась, я двинулась сквозь толпу к нему. Он взглянул на меня, когда я подошла, не выказывая ни малейшего удивления. Я могла бы поклясться, что этот парень был экстрасенсом; он всегда, казалось, был способен опередить людей, понять их так, как никто другой не мог. В том числе и я сама.

— Харли, — сказал он, склонив голову в вежливом кивке.

— Наставник Номура, я хотела спросить, не могли бы мы немного потренироваться?

— Ты не хочешь присутствовать на банкете?

Я отрицательно покачала головой.

— Я не очень хорошо умею общаться с людьми в подобных ситуациях.

— Я тоже, — ответил он с торжественной улыбкой. — Может, пойдем в тренировочный зал?

— Это было бы неплохо. — Я вздохнула с облегчением.

Вслед за остальной группой из склепа, оставив Элтона делать последние приготовления с парой сотрудников ковена, я извинилась перед командой Отбросов и последовала за Номурой в тренировочный зал наставников. Марджери задержалась на поминальной службе, но в тот же день должна была уехать в Лос-Анджелес. Я уже попрощалась с ней, но мне было невыносимо ее провожать. Если бы мне пришлось быть там, когда она уйдет, я бы потратила все время, пытаясь убедить ее остаться, что было бессмысленно. Она уже приняла решение, и, честно говоря, кто мог ее винить? Мне хотелось верить, что мы сможем защитить ее. Я была убеждена, что мы могли бы хотя бы попытаться. В конце концов, до сих пор ее никто не трогал. Но, может быть, это и к лучшему.

Войдя в знакомое пространство личного тренировочного зала наставников, я почувствовала, как весь остальной мир на мгновение растаял. Здесь я могла притвориться, что за этими дверями ничего плохого не произошло. Здесь же не было ничего, кроме магии — идеального противоядия для моего взбаламученного мозга.

— Я подумал, что мы могли бы начать с Воздуха и Земли, поскольку они твои самые слабые, — сказал Номура, не теряя времени. — Встань за белой линией и направь контролируемый поток воздуха к деревянному столбу. — Он отошел в дальний конец комнаты и схватил тренировочный столб, поставив его в центр.

Я сделала, как он просил, и встала за линию. Подняв руки, я сделала глубокий вдох и позволила Хаосу течь сквозь меня. Он бушевал в моих венах, чувствуя себя горячим и колючим, как никогда раньше. Крепко держась за свою концентрацию, я решительно стиснула зубы и выпустила струю воздуха. Он дико выстрелил из меня, отбросив меня назад, торнадо появился там, где я только что стояла. Он рванулся к деревянному столбу, яростно извиваясь. Он подтащил столб прямо вверх и с силой ударил им в потолок. С крыши посыпались обломки, и камни с глухим стуком упали на землю.

Я вскочила и попыталась взять под контроль торнадо. Мои нервы звенели, в голове проносились миллионы других мыслей, мерцал свет моего Эсприта. Номура шагнул вперед, используя свои телекинетические способности, чтобы прорезать его, пока ветер не рассеялся и он не исчез.

— Ты должна сосредоточиться, — предупредил Номура. — Пусть все остальное исчезнет.

Вам легко говорить, капитан Зен.

— Я сделаю это лучше, — пообещала я, снова занимая свое место. Однако когда я подняла ладони, чтобы попытаться ударить по столбу, который он заменил, произошло то же самое. Только на этот раз кружащийся вихрь обрел свой собственный разум. Он вырвался из меня с неожиданной силой, ударившись о дальнюю стену с оглушительным грохотом, от которого содрогнулся пол. Еще больше обломков упало с того места, куда он врезался в потолок.

— Твой разум сейчас не в том месте, чтобы это делать, — тихо сказал Номура.

— Так оно и есть. — ответила я. — Давайте я попробую еще раз.

Он тяжело вздохнул.

— Попробуй вместо этого огонь. Ради блага ковена я бы посоветовал нам пока избегать Земли, пока ты не успокоишься в своих мыслях.

— Хорошо… огонь, — пробормотала я, мои щеки пылали. Я терпеть не могла так себя подводить. Как эмпат, я должна была чувствовать эмоции. Как я могла это сделать, если даже не могла контролировать себя?

Приняв силовую стойку, выставив вперед правую ногу, я подняла руки и прицелилась в деревянный столб. Без всякого предупреждения мой Эсприт вспыхнул красным светом, огромный потрескивающий огненный шар вылетел из моих ладоней. Он полностью уничтожил столб, превратив его в тлеющую спичку, и продолжил движение, врезавшись в стену во взрыве искр. Я недоверчиво уставилась на него. Какого черта здесь происходит? Огонь обычно был самым легким, но моя голова и мой Эсприт не испытывали ничего подобного.

— Это все твой гнев, Харли, — сказал Номура. — Это позволяет темной, разрушительной стороне твоих способностей взять все под свой контроль. Огонь в равновесии, или огонь в свете, имеет тенденцию быть более спокойным, ты можешь видеть это по текстуре огненных шаров, которые ты создаешь. Когда они вот так потрескивают и выходят из тебя гораздо больше и гораздо сильнее, это потому, что ими руководит Тьма.

Я отрицательно покачала головой.

— Она не может взять верх. У меня все еще есть подавитель, который держит все в равновесии.

Он снова улыбнулся.

— Подавитель делает именно это, он подавляет твои способности. Он не может контролировать, какое сродство направляет твои энергии. Судя по внешнему виду твоего Эсприта, некоторые изменения уже начинают происходить внутри тебя. Заклинание, которое фиксировало его, не было сделано в равновесии или в Свете. Если бы это было так, то камни выглядели бы иначе.

Я боролась с горькими слезами.

— Это просто смешно. Как будто я больше не могу контролировать свое тело. Эти склонности и способности, или как вы их там называете, делают все, что им вздумается. Мне это уже надоело. Разве у меня нет права голоса?

— У тебя достаточно сил, чтобы контролировать все это. Это все внимание и концентрация. Все так и есть. — Он подошел ко мне. — Почему бы нам не прервать тренировки и не заняться чем-нибудь гораздо более полезным? Мы оба потеряли кого-то, и мы переживаем горе по-своему. Медитация часто является лучшим методом вернуть воюющий ум к миру. Я могу научить тебя этому, если хочешь?

Я бросила на него быстрый взгляд.

— Вы можете показать мне, как впадать в состояние эйфории? — Я уже давно думала об этом, с тех пор как услышала. Если я собираюсь сломать подавитель самостоятельно, не причинив большого вреда людям и вещам вокруг меня, я полагаю, что привести себя в такое состояние было бы лучшим способом. Кригер хотел, чтобы я училась не просто так. Если бы я могла применить его к своему собственному, самоиндуцированному нарушению подавления, возможно, я могла бы также уменьшить последствия.

Он нахмурился.

— Я не думаю, что это подходит для сегодняшнего дня, но если ты хочешь научиться, я могу показать тебе в другой раз. Это может быть полезным способом восстановить контроль над определенными способностями, хотя это уже не так часто делается. В твоем случае ты можешь обнаружить, что это даст тебе большую ясность.

— Правда?

— Как я уже сказал, учитывая твои многочисленные способности, это может быть хорошим вариантом для тебя. Хотя я бы посоветовал тебе не полагаться на него, так как он не всегда успешен и отнимает много времени.

Я улыбнулась.

— И все же я хотела бы учиться.

— Тогда мы все устроим. Но сегодня давай просто немного помедитируем. Это успокоит тебя, не вызывая никакой эйфории. — Он пересек комнату и направился к выходу. — Следуй за мной. Все мое оборудование находится в моем кабинете.

— Оборудование? Для чего вам нужно оборудование? Разве это не все ом и кумбаи?

Он рассмеялся.

— Ты будешь удивлена, увидев предметы, необходимые для медитации. Это свечи и благовония. Я называю это оборудованием, чтобы оно звучало более впечатляюще.

Я поспешила за ним, и мы вдвоем прошли немного по коридору. Он открыл дверь справа и пропустил меня вперед. У меня отвисла челюсть от открывшегося зрелища. Он больше походил на интерьер древнего самурайского храма, чем на офис. В центре комнаты стоял низкий столик с подушками вокруг него, а на фоне белых и черных стен стояли золотые статуи Будды. Красные и золотые портьеры свисали через равные промежутки. Потолок тоже был задрапирован, что смягчало весь вид помещения. Над камином две катаны в эбонитовых ножнах были скрещены в виде буквы «X».

— Здесь так круто, — пробормотала я.

— Спасибо. Мне нравится думать о нем как о своем святилище, когда мне нужно отвлечься от мыслей о происходящем в ковене.

— Мне нужно купить одну из них.

Он усмехнулся.

— Садись, и мы начнем. Пожалуйста, сними обувь.

Сняв сапоги, я пробралась к одной из шелковых подушек и села, покачивая ногами в носках и наблюдая за Номурой. Он подошел к маленькому столику в углу и приготовил керамический чайник с травяным чаем. С того места, где я сидела, до меня донесся пряный, горьковатый аромат, странно дразнящий. Пока он ждал, когда листья начнут опадать, он взял зажигалку и сделал круг по комнате, зажигая свечи и стебли благовоний, которые были повсюду. Довольно скоро кабинет засиял теплым, успокаивающим светом и чудесно пропах дымом и сладостью. Уже сейчас, просто находясь здесь, я чувствовала себя спокойнее. Да, я действительно должна купить себе один из них, и, возможно, один из них для Кэтрин. Я посмотрела на катаны.

Через несколько минут он принес чайник с чаем и две чашки и поставил одну передо мной. Он начал наливать, и из него лилась зеленоватая жидкость. От чашки поднимался пьянящий пар.

— Пей, — настоял он, ожидая, пока я сделаю глоток, прежде чем сделать свой собственный.

— Я ведь не собираюсь танцевать, когда увижу розовых слонов на параде?

Он рассмеялся.

— Нет, это всего лишь травяной чай, уверяю тебя.

Он был горьким на вкус, мои вкусовые рецепторы покалывало от нового аромата. Он был близок к мате, но имел сильный оттенок чего-то землистого, как грибы или шалфей. И все же он был горячим и успокаивающим, расслабляя мои туго натянутые мышцы. Я сделала еще один глоток и поставила чашку на стол, Номура тут же снова наполнил ее.

— Я только что поняла, что знаю о вас не так уж много, — сказала я. — Кроме того, что вы наставник, я ничего не знаю. — После потери Джасинты мне почему-то кажется важным узнать больше о людях. Я сожалею, что не ценила ее больше, видя в ней всего лишь учительницу.

Он снова улыбнулся.

— Технически это не так, как ты медитируешь. Обычно это делается без разговоров.

— Медитация может подождать. Мне бы хотелось узнать о вас побольше.

— А что бы ты хотела узнать?

— Может быть, как вы стали тем, кто вы есть? Что заставляет вас двигаться дальше? Какие у вас симпатии, какие антипатии?

Он опустил голову.

— Хорошо. По крайней мере, закрой глаза, чтобы мы могли притвориться, что медитируем.

— Звучит вполне справедливо. — Я закрыла глаза и поднесла чашку к губам.

— Я всегда хотел стать лучше, — начал он. — Будучи подростком, я чувствовал, что у меня есть потенциал, но мои способности подвели меня. Посредственность тогда была чем-то вроде проклятия. Даже сейчас она несет на себе клеймо позора, как тебе хорошо известно. Однако я стремился стать чем-то большим, чем этот ярлык. Я путешествовал по миру и учился всему, что мог, читая каждую книгу, которая попадалась мне на глаза. Я учился у самых сильных, от индейских шаманов до японских монахов и русских колдунов. Я провел некоторое время с магией вуду, о которой я вам рассказывал, и я также учился у Эйфориков Тромсе — последних людей, которые практиковали это искусство. Я был повсюду, пытаясь вывести себя из Посредственности, хотя мне потребовалось два десятилетия, чтобы достичь этого.

— Похоже, это очень тяжелая работа.

Он усмехнулся.

— Так оно и было, но это стоило каждого часа изучения. А что касается того, что меня поддерживает — это мой сын Синсукэ. Он тоже Посредственный по ярлыку, но идет по моим стопам. Пока мы говорим, он находится в Амазонке, изучает там магические племена. Я не получал от него вестей уже несколько недель, но знаю, что он успешно справляется со своей задачей. У нас с ним есть общие талисманы, которые хранят частичку души любимого человека. Если с ним что-нибудь случится, талисман даст мне знать. Я очень горжусь им, за все, что он делает, и за все, чего он уже достиг. Когда-нибудь он будет сильнее меня, и я это приветствую.

— Никакой Госпожи Номуры? — Я взглянула на него, когда последовала тишина, задаваясь вопросом, поднялся ли он и ушел, оставив меня. Его лицо было омрачено печалью. — Извините, это было невежливо. У меня быстрый язык, он говорит всякую ерунду, прежде чем мой мозг успевает остановить его.

Намек на веселье прорвался сквозь облака, прежде чем они снова сошлись вместе, на его лице.

— Это справедливый вопрос. К сожалению, моя жена умерла несколько лет назад. Она была одаренной женщиной с любовью к археологии — это была ее работа, и она постоянно исследовала, помогая глобальному магическому отделу артефактов в их поисках мощных объектов. Она пропала на раскопках в Антарктиде, ища остатки тайника, который был похоронен древним магом, и они нашли ее тело месяц спустя, под снегом. Должно быть, лавина застала ее врасплох, и она не смогла выбраться.

— Мне очень жаль. — Вот почему ты не задаешь личных вопросов! Я пожалела, что не держала рот на замке.

— Это было сложное время. Я никогда не знал такого горя, — спокойно ответил он. Примерно в это же время я открыл для себя медитацию и провел год с Эйфориками. Мой сын пошел со мной. Возможно, именно в этот момент он решил пойти по моему пути и излить свою боль во что-то конструктивное. Мне не нужно говорить тебе, как тяжело жить без родителей.

Я покачала головой.

— Да, это действительно паскудно.

— Ты когда-нибудь задумывалась о литературе? Ты так очаровательно умеешь обращаться со словами, — поддразнил он меня.

— Люди постоянно твердят мне об этом, — ответила я, радуясь тому, что напряжение спало. Я больше не могла выносить печаль, хотя боль, исходившая от него, была вполне ощутимой, и не только из-за моих эмпатических способностей. Он носил каждое воспоминание об этом на своем открытом лице, его закрытые глаза мерцали.

— Даже сейчас мне кажется странным, что она не войдет в эту дверь. К этому невозможному отсутствию труднее всего привыкнуть, — сказал он. — Теперь я чувствую это к Джасинте. Мы с ней обычно проводили послеобеденные часы за чаем и обсуждали глобальные проблемы. Это кажется таким абсурдным, что она никогда больше не постучится в эту дверь и не присоединится ко мне в моей медитации.

Я отхлебнула чаю.

— Может быть, ты расскажешь мне о ней? — Я слишком мало знала о ней, и это заставило меня почувствовать непреодолимое чувство вины и горя. Было уже немного поздно, но мне хотелось узнать больше.

— С удовольствием, — ответил он. — А ты знаешь, что в культуре аборигенов считается неуместным упоминать имя умершего после того, как он скончался?

— Я не знала.

— Они верят, что оно удерживает душу запертой в мире живых, не позволяя им вернуться в мир духов. — Он неглубоко вздохнул. — Во всяком случае, мы можем назвать ее имя, и я так и сделаю. Джасинта Паркс была яркой женщиной с дурным чувством юмора. Я помню, как однажды мы с ней сидели здесь до самого утра, пили саке и говорили о нашей юности. Я думал, что мои ребра могут сломаться, так сильно я смеялся. Она рассказывала мне историю о том, как случайно превратила бывшего бойфренда в ящерицу и вынуждена была прятать его, пока не придумала обратное заклинание. Отец вошел в ее комнату, и она засунула ящерицу себе под рубашку. Каждый раз, когда он выскакивал, ей приходилось толкать его обратно вниз, одновременно пытаясь завести с отцом разумный разговор о колледже. То, как она вела себя… Ты, вероятно, должна была быть там, но я никогда так много не смеялся за всю свою жизнь.

Я усмехнулась, представляя себе это.

— Она была добра, всегда помогала новичкам, особенно Астрид. Именно Джасинта взяла ее под свое крылышко, когда та появилась, робкая, как новорожденный жеребенок. И, честное слово, Джасинта была потрясающей кухаркой. Однажды она приготовила потрясающее рагу для Астрид, которая была больна гриппом. Я попытался стащить кусочек, ничего не мог с собой поделать, но она шлепнула меня по руке прежде, чем я успел сунуть ложку в рот. Вся комната отдыха персонала разразилась смехом, естественно, а я стояла там перед кастрюлей, без ложки и потрясенный.

— Похоже, она сильная женщина, — сказала я, улыбаясь. Номура всегда казался таким уравновешенным и собранным; я не могла себе представить, чтобы он стоял там в такой забавной манере, а сердитая Джасинта била его.

Он кивнул.

— Так оно и было. Даже когда этот монстр убил ее, я думаю, она сопротивлялась.

— Вы так думаете?

Номура кивнул.

— Джасинта всегда была бойцом. — Я слышала боль в его голосе, заставляя меня понять, насколько человечны были наставники, несмотря на их формальные, образовательные фасады. Это было похоже на встречу с учителем средней школы в торговом центре или в кино. Они любили, теряли, страдали, смеялись и жили, как и все мы.

— Я думаю, мы все хотели бы узнать ее получше, — ответила я.

— Она была очень высокого мнения о тебе.

— Она так говорила?

Он кивнул.

— Хотя она, скорее всего, переломала бы мне ноги за то, что я рассказал тебе о Сангвиническом заклинании.

— Я ничего не предприняла, если вы беспокоитесь.

— А я и не волнуюсь. Это зависит от тебя, как ты решишь использовать предоставленную тебе информацию. Однако я думаю, что мы все можем понять твое разочарование, связанное с подавителем, даже Элтон. Я просто могу признать, что это не так. Учитывая его роль в этом ковене, он не в состоянии изменить правила так же гибко, как другие.

— Эй, я не в том положении, чтобы болтать о всякой ерунде, — заверила я его.

За последние несколько дней я не слишком много размышляла о Сангвиническом заклинании и подавляющем разрыве, учитывая все остальное. К тому же, учитывая смерть Джасинты и побег Кецци, сейчас было не самое подходящее время нарушать правила. Отношение Элтона ко мне никогда не изменится, но мне нужно было выбрать момент более тщательно, на случай, если меня выгонят или сообщат об этом.

Я не могу потерять и эту семью тоже.

Глава 24.

Харли

На следующий день, с новой решимостью, я отправилась в запретную секцию, чтобы узнать больше о сангвинических заклинаниях. Например, что я должна была делать, когда у меня будет кровь? Неужели мне придется ее проглотить? Одной этой мысли было почти достаточно, чтобы заставить меня ждать, пока Кригер сделает операцию вместо меня. Если бы только у нас было на это время. К сожалению, у нас его не было.

Я остановилась на пороге библиотеки, пораженная фигурой, сидящей в дальнем конце комнаты, сгорбившись над книгой, не обращая внимания на мое присутствие. Луэлла… что она здесь делает? Она даже не должна была быть в состоянии войти. Я вспомнила о ее способностях, вспомнила те, которые мы еще не видели, чтобы она испытывала. Помимо того, что она была регентом, она обладала телепатическими и слуховыми способностями, хотя мы понятия не имели, насколько сильны были последние два. Мы все еще не видели никаких признаков ее телепатии, хотя эта способность, по самой своей природе, беспокоила меня. Это заставило меня понять, что чувствовали другие, когда я использовала свою эмпатию к ним.

Я прочистила горло.

— Луэлла?

Она удивленно подняла голову.

— Харли. Я тебя не видела.

— Тебе не следует здесь находиться, — сказала я.

— О, неужели? Я думала, что это просто библиотека. — Я пойду. Сожалею об этом.

Я улыбнулась.

— Не так быстро. А как ты сюда попала? У этого места есть пароль, который, как я полагаю, ты уже знаешь.

Ее лицо побледнело.

— Все в порядке, я не Элтон и не собираюсь доносить. Я просто хочу знать, что ты здесь делаешь… и как ты сюда попала.

— Я слышала, как кто-то это сказал, — смущенно ответила она. Облегчение нахлынуло на меня, когда она сделала это признание. С ее слуховыми способностями я могла справиться, особенно потому, что именно они помогли ей сбежать от Райдеров в первый раз, в доме Деверо, когда она услышала, что происходит, и сбежала. Тем временем силы регена обеспечили ей побег во второй раз. Мне совсем не нравилась сама идея телепатии.

— Я так и думала, — сказала я. — Но твой ответ на мой второй вопрос?

Она посмотрела на дверь так, словно хотела проскочить мимо меня. Должно быть, она передумала, потому что вместо этого тяжело вздохнула и взяла книгу в руки. Корешок был о загадках потусторонних миров. Подойдя поближе, я бросила взгляд на ее стол и тоже заметила несколько книг по греческой мифологии. Когда я складывала кусочки вместе, в моей голове вспыхнула лампочка. Мы просмотрели большую часть этих книг, за исключением нескольких, пытаясь найти информацию о детях Хаоса и пяти ритуалах, которые могли бы сделать Кэтрин одной из них.

— Ты изучаешь пять ритуалов? — переспросила я.

Она кивнула.

— Я думала, что теперь, когда Марджери ушла, я смогу быть вам полезна. Больше делать было нечего.

— Откуда ты вообще об этом знаешь? — У меня было такое чувство, что ответ мне не понравится.

— Я… э-э… слышала об этом.

— Ты читала чьи-то мысли, Луэлла? — Я говорила странно, как учитель, что было для меня в новинку.

Она опустила глаза.

— Я не ничего не могу сделать, когда это случается. У меня нет никакого контроля над этим. Иногда я слышу что-то громкое и ясное в головах людей, а иногда вообще ничего не слышу. Кроме того, это вызывает у меня убийственные мигрени, поэтому я стараюсь не делать этого слишком часто, если могу.

— Чей разум?

— У Астрид, — сухо ответила она. — Я не знаю, потому ли это, что она человек или что-то в этом роде, но ее легче читать, чем большинство людей. С ней нет никаких стен или барьеров, через которые нужно пройти. Она — открытая книга.

— А эти головные боли, они всегда бывают у тебя, когда ты пользуешься своей телепатией?

Ее губы изогнулись в мрачной улыбке.

— Нет, раньше это не было проблемой. Кеннет влил мне в горло какую-то жидкость, когда мы были в том заброшенном порту. Наверное, чтобы помешать мне читать их мысли, хотя я и не очень хорошо в этом разбираюсь.

— Ты уже говорила об этом с Кригером?

— Он сказал, что эффект исчезнет сам по себе; он просто не мог сказать мне, когда именно. Это могут быть дни или недели.

Я нахмурилась.

— Ты можешь читать мои мысли?

— Нет. У других членов твоей команды есть много брандмауэров, но ты, я вообще не могу проникнуть в твою голову. Если бы я попыталась прямо сейчас, не считая мигрени, я бы врезалась в стену. Это буквально похоже на то, как будто я натыкаюсь на большую темную стену. — Я не чувствовала никакого обмана, исходящую от нее, только смущение и чувство вины. Я понимала, что, чувствуя ее эмоции, я была немного лицемерна, но, эй, я должна была знать, что она не лгала мне.

— Значит, ты пыталась читать мои мысли?

— Как я уже сказала, я не могу контролировать, когда это происходит, и мне не нравится делать это с этими головными болями. С Астрид все по-другому. Я могу сделать это без проблем, но с магией мне приходится очень сильно концентрироваться. Я думала, что попробую сделать это с тобой и твоей командой, рискуя получить мигрень, но твой разум полностью закрыт для меня. Это очень странно. Ты делаешь это сейчас, и я уверена, что ты даже не знаешь, что делаешь.

Я не знала, гордиться мне или волноваться. В конце концов, я решила, что это как-то связано с моими способностями к эмпатии, хотя и не собиралась говорить ей об этом. Если она ходила вокруг да около, тайно пытаясь использовать свои способности на людях, то мне нужно было держать свои карты при себе.

— Знаешь, ты должна оставить все это нам, — сказала я, ненадолго оставив эмпатию.

Она пожала плечами.

— Похоже, ты не очень продвинулась с этой змеиной штукой на свободе, так что я решила посмотреть, что можно откопать. Я всегда была хороша в исследованиях.

— Даже если так… тебе не стоит беспокоиться о таких вещах.

Ее взгляд стал жестче.

— Как же я могу этого не делать после того, что она с нами сделала? Тебе не пришлось смотреть, как этих двух парней убивают прямо у тебя на глазах, просто потому, что они были недостаточно сильны для нее. Ты не видела, как она сделала то, что сделала. Тебе не нужно было ждать каждый день, задаваясь вопросом, будешь ли ты следующей на плахе, потому что ты могла разочаровать ее или не быть достаточно «редким» по ее мнению.

— Так вот что это такое? Это…

— Месть. — Она закончила мою фразу прежде, чем я успела это сделать. — Да, это так. Ради моих приемных родителей и всех тех, кому причинила боль Кэтрин. И все тех, которым она хочет причинить боль. Я собираюсь наказать ее, как только смогу, и начну с этих ритуалов. Ее нужно остановить, Харли. Ты даже не представляешь, во что она превратится, если ей это удастся. — Она потрясла передо мной книгой.

— У меня есть кое-какие идеи, поверь мне. Однако там ничего особенного нет, — сказала я, и мой тон смягчился. — Мы уже посмотрели.

— Ну, ты же недостаточно внимательно смотрела. Ты, должно быть, не читала между строк.

— Ты что-то нашла?

Она нервно прикусила губу.

— Я пока не уверена.

Тут мне в голову пришла одна мысль.

— А ты могла прочитать мысли Кэтрин, когда она держала тебя в заложниках?

— Нет, она такая же, как ты. Я попробовала еще до того, как Кеннет влил мне эту гадость в глотку.

Мое сердце подпрыгнуло в панике.

— Что ты имеешь в виду?

— Эта стена у тебя в голове. У нее это тоже есть. Я даже близко не могла подойти, и поверь мне, я пыталась, — ответила она. — Если ты эмпат, то, может быть, и она тоже.

У меня кровь застыла в жилах, когда меня осенило леденящее душу осознание. Может быть, у Кэтрин действительно были какие-то способности к эмпатии или какая-то сила, которая позволяла ей блокировать щупальца других магов. Она заблокировала меня, когда я пыталась прощупать ее там, на складе. Эмпатия казалась ей ироничной способностью, но в ее навыках определенно было что-то такое, что наводило на мысль о блокирующей силе. В конце концов, она использовала что-то, чтобы помешать нам найти детей с помощью следящего заклинания. Она заблокировала их магическую подпись. Может быть, это и было ее умение, хотя я понятия не имела, как оно называется.

— Погоди… откуда ты знаешь, что я эмпат? — Вот и мои тайные карты исчезли.

Она нахмурилась.

— О, так вот кто ты такая?

— А ты за кого меня принимаешь?

— А я думала, что ты такая же, как я. И все же эмпатия родственна. Видишь ли, даже с этим веществом во мне время от времени что-то проскальзывает. Этот парень Уэйд думал: «Пожалуйста, пусть Харли не знает, что я все еще думаю о том, что она была в моей спальне», все утро, пока мы завтракали. Я думаю, что услышала это, потому что он так часто это повторял, но я вроде как догадалась, что ты из этого сделала. Я ошибалась, но я бы сказала, что достаточно близко.

Что? Поток девичьего счастья пронесся по моим венам. Время было выбрано не очень удачно, но, черт возьми, приятно было слышать, что он думает обо мне.

— Я хочу, чтобы она умерла, Харли, — внезапно выплюнула Луэлла, ее щеки вспыхнули. — Я хочу убить ее. Я хочу убить ее, как она убила моих приемных родителей. Да, иногда они были строги, но они были добры ко мне, и я была счастлива там. Они не заслужили того, что она с ними сделала. Эта злобная сука разрушила всю мою жизнь и жизнь других детей, и я не остановлюсь, пока она не умрет.

Я подняла руки вверх.

— Эй, эй, эй! Ну-ка, притормози. Мы все чувствуем одно и то же, но ты не можешь позволить своему гневу затуманить твои суждения. Это только сделает тебя слабее, я знаю, — сказала я. — У меня есть тысяча причин, по которым я тоже хочу видеть ее мертвой, но мысли только о мести ни к чему нас не приведут.

— Я не могу заставить это уйти, — пробормотала она, со вздохом откидываясь на спинку стула.

— Я и не прошу тебя об этом. Я просто говорю, работай с нами, а не вдали от нас. — Я взглянула на остальные книги из ее коллекции, и некоторые из них вызвали мое любопытство. — А где ты их нашла? Я их раньше не видела. — Я указала на стопку бумаг в конце стола. Судя по их корешкам, они не имели ничего общего с пятью ритуалами: древними путями; частицами и мифологией Вселенной; тканью звезд; путешествием по космосу. Мне казалось, что Нил Деграсс Тайсон вот-вот выскочит и прочитает мне импровизированную лекцию по астрофизике для чайников.

Она лукаво улыбнулась.

— Прежде чем Кеннет успел влить эту гадость мне в глотку, я услышала его, он продолжал думать о пяти ритуалах. Как будто это было все, о чем он мог думать. Детали были расплывчатыми, но я думаю, что Кэтрин могла бы дать ему роль в ее плане, и он был так горд, что постоянно повторял это в своей голове. То, что я не должна была слышать. Он даже не осознавал этого, чертов тупица, но это привело меня к ним.

— Видишь ли, они не совсем посвящены ритуалам, но в этом и заключается вся прелесть, читать между строк, как я уже сказала. Ритуалы скрыты внутри, рассказываются через туманные истории, научные исследования и мифологию. Это не про Детей Хаоса, не совсем так. Там тоже есть несколько эссе на эту тему, но все они были свалены в коробку с надписью «разное». — Она указала на верхнюю полку ближайшего книжного шкафа.

— Черт возьми, а ты сообразительная, — выпалила я. Честно говоря, я была поражена. Я знала, что она была умна, учитывая то, как она дважды избегала Райдеров, но это было феноменально, даже с небольшой супер-сенсорной способностью.

— Спасибо. Я думаю, что острый ум лучше, чем быть чокнутой. — Она сверкнула кривой улыбкой, граничащей с высокомерием.

Я обошла стол с ее стороны и села.

— Ну и что же ты нашла, раз уж ты явно долбаный гений?

Она вытащила книгу под названием «Древние пути».

— Ну, видишь ли, каждый ритуал имеет отношение к каждому из Детей Хаоса, отдельно. Это не может быть сделано за один раз, по крайней мере, я не думаю, что это возможно, если я права. В этой книге, например, рассказывается о том, как воин выполняет пять заданий, чтобы встретиться лицом к лицу с одним из детей и обрести несказанную силу. В нем не говорится, какие именно задачи стоят, но они, похоже, связаны с атрибутами разных детей. Он успешно справляется с заданиями и борьбой, и ему приходится решать, стоит ли в результате занять место Никс. Воин этого не делает, но если бы он это сделал, то стал бы Никс. Вместо этого он уходит с силой Никс, и его приветствуют как своего рода полубога. Во всяком случае, из этой истории я могу сделать вывод, что человек может быть преобразован, высасывая энергию из ребенка Хаоса, скорее всего, через эту последнюю битву, и принимая на себя их способности, как только они это сделают.

— Вот дерьмо, — пробормотала я. — Что это за книга?

— Детские сказки.

— Черт возьми, в детстве от этой дряни мне бы снились кошмары. И ты уверена, что там не сказано, какие задачи стоят?

— Боюсь, что нет. Она просто говорит «каждый из них опаснее предыдущего». Там есть фотографии, но со временем они стерлись. Я ничего не могу разобрать в них, кроме нескольких вспышек света.

— Можно мне посмотреть?

Она показала мне книгу. Я надеялась найти что-то, что она упустила, но она была права — пожелтевшие страницы видели лучшие дни, фотографии размылись до неузнаваемости из-за возраста и повреждения водой.

— Вот это заноза в заднице, — пробормотала я.

Она снова улыбнулась.

— Это еще не все. В одном из эссе есть теория, что каждый ритуал очень специфичен и должен подпитываться огромным количеством силы — такой, с которой никто не рождается. Если мы вернемся к этому мифу, мы можем сказать, что единственная причина, по которой один воин победил, заключалась в том, что он уже был благословлен богами. Геркулес, если ты понимаешь, что я имею в виду?

— Значит, уже супермощный?

— Именно. Вот почему я думаю, что Кэтрин собирает таких детей, как мы, потому что она хочет взять нашу энергию Хаоса, чтобы сделать себя еще более могущественной. Это была бы единственная вещь, которая дала бы ей возможность выполнять эти ритуалы, как бы вы их ни называли. Я имею в виду, что в том паромном порту было больше детей, чем только мы. Она перевезла их до того, как за нами пришли охранники. Мы были просто теми, кто живет в Сан-Диего. У нее есть дети отовсюду.

Я изумленно уставилась на нее.

— Ты это серьезно?

— Неужели ты думаешь, что я стану лгать?

— Нет… пожалуй, нет. Ты уже сказала об этом Элтону? — Он ничего не говорил нам о детях.

— Я рассказала об этом Элтону, и он сказал, что проверит с другими ковенами, не пропал ли кто-нибудь. С другой стороны, они могли быть такими же детьми, как и мы, которые не принадлежали к ковену.

Я посмотрела вниз на книгу, проглотив свой ужас, позволяя всему этому утонуть. Теперь отсутствие возмездия за то, что мы забрали детей, имело смысл. У нее были резервные копии. Почему Элтон ничего не сказал нам об этом? Я предположила, что он, возможно, хотел бы сначала проверить это.

— А там не сказано, во что на самом деле превращает человека поглощение энергии дитя Хаоса в последнем испытании? Я имею в виду, становятся ли они точно такими же, как тот, кого они победили?

Луэлла покачала головой.

— Трудно сказать наверняка. Здесь говорится, что он был отмечен для Вознесения, когда бы ни решил расстаться со своей смертной формой. Ну вот, здесь больше ничего не говорится об этом воине, так что мы не знаем, что будет дальше.

Я содрогнулась при мысли о том, что Кэтрин станет кем-то вроде ангела-мстителя или вознесшегося существа, или на самом деле воплощением богини Эрис, которую она, казалось, так любила. Она была достаточно плоха как обычный человек.

— Как можно вообще бросить вызов ребенку Хаоса? — размышляла я вслух. Я не понаслышке знала, что их можно вызвать, но они наверняка знают, что происходит, и просто исчезнут, прежде чем что-нибудь случится. Я сомневалась, что они были связаны долгом принимать вызов.

— В этих историях упоминаются разные места, где живет каждое дитя Хаоса. Что-то вроде их дома. Они, похоже, являются местами, где должны произойти пять задач. Одним из них является Тартар, который, похоже, является убежищем Эреба. Элизиум — это совсем другое, хотя и непонятно, кому оно принадлежит. На лугах Асфоделей под номером три. Сад Гесперид — это четыре. А Лита — пятая, которая, похоже, представляет собой какой-то бассейн. Хотя я понятия не имею, где произойдет финальный бой. Я думаю, может быть нужно будет выбирать?

Я нахмурилась.

— Тартар?

— Да.

— Это настоящее место?

Луэлла пожала плечами.

— Понятия не имею. Это просто места в этих историях. Каждый из них связан с ребенком Хаоса, хотя и косвенно. Это все из мифологии.

Все это время я думала, что подобные места всего лишь сказки, но теперь мне стало казаться, что они вполне реальны. Более того, они могли иметь какое-то отношение к преследованию Кэтрин этой идеи о детях Хаоса. Неужели именно здесь должны были состояться пять ритуалов, как и предполагала Луэлла?

— Сумасшествие, да? — сказала Луэлла.

— Да, можно и так сказать. — У меня был еще один вопрос, который я хотела ей задать. — Я не думаю, что ты нашла что-нибудь о Библиотекаре — заглавная буква «Б», в любой из этих книг, не так ли? Они должны знать все, что только можно знать об этих ритуалах. Во всяком случае, больше, чем может рассказать нам история.

Ее лицо побледнело.

— Что ты только, что сказала?

— Библиотекарь. Ты нашла здесь что-нибудь о них?

— У Кэтрин был еще один пленник, — сказала она после напряженной паузы. — До того, как начались головные боли, я слышала, что в голове у этой женщины творится всякая ерунда. Это было почти так же, как если бы она хотела, чтобы я слушала. Не то чтобы в этом было много смысла.

— А что это за штука?

Она пожала плечами.

— Слова, в основном латинские. По крайней мере, я думаю, что они были латинскими. Я действительно ничего не помню. Даже когда я могу использовать свою телепатию, удержание после этого довольно плохо.

— Откуда ты знаешь, что это она — та самая женщина, которую мы ищем? — переспросила я.

— Кэтрин называла ее Библиотекарем, как и ты. Она никогда не называла ее по имени.

Мой пульс участился.

— А она жива? Она все еще у Кэтрин?

Луэлла кивнула.

— Я так думаю. Она забрала женщину вместе с остальными детьми.

Я была рада услышать, что Библиотекарь жива, но она явно была в большой беде. Без сомнения, именно знания этой леди были необходимы Кэтрин, чтобы разобраться в ритуалах. Почему же она всегда на шаг впереди нас? Это уже начинало меня бесить.

— Я что-то не то сказала? — спросила Луэлла.

— Нет, вовсе нет. Она нам нужна, вот и все. Эта женщина… Без нее нам придется гадать, как Кэтрин собирается все это сделать. Нам нужны факты.

Я пролистала стопку сочинений, собранных Луэллой. Ничто по-настоящему не привлекало моего внимания, и я никогда раньше не слышала ни одного из этих имен: Альфонсо Котильо, Джоэл Пеннингтон, Лизбет Тауни, Фостер Макгинти, Финнула О'Рурк, Азирифэйл Гейман, Ремингтон Нитшейд, Харриет Кларк, Марианна Джордж. Мои глаза расширились, кончики пальцев перевернули две страницы назад. Подожди-что?!

Ремингтон Нитшейд написал эссе о детях долбаного Хаоса. Мои глаза впитывали его строки, выискивая нужные слова, которые я искала: энергия, трансформация, ритуалы — вся эта чепуха.

Возможно, у Кэтрин была Библиотекарь, но, возможно, еще не все потеряно. Мне нужно было позвонить Ремингтону.

Глава 25.

Астрид

Чувствуя себя опустошенной после вчерашней поминальной службы, мои глаза саднило от пролитых слез, я села в постели. Потеря Джасинты продолжала преследовать меня, и я плохо спала, думая о ней. Пытаясь настроиться на более позитивный лад, поскольку позже нам предстояло отправиться на поиски Кецци, я вытащила Смарти из-под подушки и открыла экран. Он радостно зачирикал.

— Доброе утро, — сказала я по привычке.

— Доброе утро, — ответил он. — Не хочешь ли утренний плейлист?

Я покачала головой.

— Нет, благодарю.

— Никакого плейлиста. У тебя есть только одна запись.

Я нахмурилась, глядя на экран.

— Открой запись.

Экран мигнул и переместился на один из виртуальных постов. Я написала его вчера вечером, когда пришла домой. Проверь петлю камеры, вот и все, что говорилось в записке. Должно быть, я заснула, прежде чем смогла рассмотреть его дальше. Я хотела избавиться от мучительного чувства, которое мучило меня с тех пор, как шпион был схвачен. Он упомянул, как легко взломать систему, что было не совсем ложью, но я задалась вопросом, были ли еще сбои, подобные тому, который я нашла на записи камеры Гарретта. Неужели Джон Смит пытался подставить кого-то другого, чтобы тот взял на себя ответственность за его преступления?

Зевнув, я открыла операционную систему, которая управляла камерами, и попросила Смарти найти все записи между часами, которые были обработаны Гарреттом. Открылся шквал окон. Я потратила добрых полчаса, просматривая каждый из них, но, похоже, только один из них был испорчен Гарреттом. Решив выяснить, что же на самом деле происходило в этот промежуток времени, я вернулась к самым важным камерам — тем, которые я сначала проверила, когда Бестиарий был брошен в хаос. Камеры в самом Бестиарии вышли из строя во время перелива энергии, но одна из них все еще работала в коридоре снаружи.

Прищурившись поверх очков, я просмотрела запись. Четверо охранников стояли в коридоре, почти не двигаясь. В течение пяти минут они продолжали ничего не делать. А потом очень тонко замерцал экран. Это было едва заметно, но я внимательно следила за мельчайшими сбоями. Охранники продолжали стоять там же, но было ясно, что запись идет по кругу. Стук одной из их ног по полу выдал это.

Через несколько минут после этого по изображению пробежала еще одна дрожь. В тот момент, когда оно замигало, изображение сменилось на одного из охранников, бегущих к Бестиарию. Я не заметила этого раньше, когда впервые посмотрела на камеры после инцидента, но охранники явно бежали гораздо быстрее, чем я ожидала, учитывая такое короткое расстояние между коридором и Бестиарием. Это выглядело так, словно они пришли издалека, как будто они не стояли в коридоре, когда прогремел взрыв. Кто-то подправил эту запись и собрал ее по кусочкам, чтобы сделать временную шкалу подходящей.

— Смарти, ты можешь восстановить удаленные видеофайлы, оставшиеся до взрыва в Бестиарии? — сказала я.

— Могу, хотя это может занять некоторое время. Не хочешь ли продолжить? — ответил он своим успокаивающим, отрывистым голосом.

— Да, спасибо.

— Отлично. — Экран почернел, показав кружащийся круг. Я не могла оторвать от него своих усталых глаз, это движение гипнотизировало меня. — Удаленные файлы восстановлены, — прощебетал Смарти. Экран снова переключился на запись с камеры, показывая все тех же четырех охранников, лениво стоящих в коридоре. И снова ближайший к камере человек постучал ногой в явной скуке. Однако когда часы прошли пятиминутную отметку, где фальсифицированные кадры переместились в петлю, ничего не произошло. Фигура подошла к охранникам с поднятым капюшоном. Я ничего не слышала, но фигура явно о чем-то говорила с ними. Они посмотрели на него так, словно были знакомы, обменялись взглядами, прежде чем скрыться в коридоре.

Закутанная фигура на секунду повернулась к камере, открывая лицо, которое я не хотела видеть. Элтон резко повернул голову и поспешил к дверям Бестиария, положив на землю маленький серебристый предмет. Я ахнула и чуть не уронила Смарти на лицо, мои липкие ладони вцепились в края планшета. Мое сердцебиение участилось, глаза расширились от ужаса. Нет, нет, нет, нет… этого не может быть.

Отец резко развернулся и поспешил обратно тем же путем, что и пришел. Через несколько минут к двери подошла вторая фигура и подняла брошенный предмет. Я знала, что это должен быть шпион-оборотень, но он не носил знакомого обличья — ни Джон Смит, ни Элтон, ни наставник Паркс, а кто-то совсем другой. Очень хитро.

Не имея никакой охраны, чтобы остановить его, оборотень открыл дверь и скользнул внутрь с серебристым предметом. Взрыв прогремел через десять секунд, и фигура метнулась в клубящийся туман. Вскоре он выскочил обратно с перекинутым через плечо Кецци, волоча за собой змеиный хвост. Он явно боролся с пернатым змеем, вес которого замедлял его движение, но Кецци не двигался и не сопротивлялся, а вокруг него была обернута мерцающая золотая веревка. Он бежал так быстро, как только мог с добавленным весом, и шпион исчез из поля зрения камеры, без сомнения, воспользовавшись ближайшей потайной лестницей, чтобы спуститься в склеп.

Я поняла, что задержала дыхание, и выдохнула все это одним судорожным вздохом. Элтон способствовал освобождению Кецци. Он дал возможность Джону Смиту войти и выйти с Кецци на руках. Элтон по доверенности вызвал хаос в Бестиарии. И, вероятно, именно он должен был замести эти следы.

Но почему же? Зачем ты это сделал?

Я накинула одежду, схватила Смарти со стола и побежала к кабинету отца, чтобы встретиться с ним лицом к лицу. Яростные слезы катились по моим щекам, мое разбитое сердце было слишком переполнено, чтобы остановить их. Все это не имело для меня никакого логического смысла. Зачем Элтону было делать все это для шпиона? Тошнотворное чувство пронзило меня изнутри. Пожалуйста, скажи мне, что ты не работаешь на нее.

Я ворвалась в массивные двери его кабинета и увидела, что он сидит за своим огромным письменным столом. Он встревожено поднял голову и сунул что-то в верхний ящик, прежде чем я успела это заметить. В моей памяти всплыло воспоминание — его подозрительное поведение в последний раз, когда я была здесь, когда он запихивал документы и что-то блестящее в свой стол.

— Зачем ты это сделал? — крикнула я, и мой голос дрогнул от волнения.

Он нахмурился.

— Что сделал, Астрид?

— Зачем ты это сделал? Почему ты все устроил так, чтобы Кецци могли украсть? Почему ты работаешь с Кэтрин? Скажи мне сейчас же! — Мое тело сильно тряслось, а сердце колотилось так сильно, что я думала, что в любой момент у меня может случиться остановка сердца.

— Это просто нелепо. Астрид, тебе нужно успокоиться. Кто кормил тебя этой ложью?

— Ты единственный, кто кормит меня ложью, отец! — вскрикнула я, задыхаясь. — Я тебя видела. Я нашла сбой в записи с камеры и восстановила удаленные файлы. Он показал мне настоящие кадры. Ты оставил объект для шпиона, чтобы он мог проникнуть в Бестиарий и забрать Кецци. Весь этот бардак, все эти сбежавшие звери — все это случилось из-за тебя. Я хочу знать, почему, и немедленно. — Гнев разлился по моим венам. — Ты винил Гарретта, хотя все это время предательством занималась только ты. Как ты мог?

Его лицо стало белым, как простыня.

— Что ты сделала?

— Я нашла оригинал записи, отец. Ты не можешь стереть что-либо навсегда из системы ковена, даже ты должен это знать. Подчищено было хорошо, я согласна с тобой, но у меня более острый глаз на детали, чем у большинства. Я тебя видела. Я видела, что ты сделал.

— Ерунда. Ты сама не знаешь, о чем говоришь.

— Ты действительно собираешься лгать мне в лицо? — Я развернула Смарти и прокрутила ему отснятый материал, его глаза становились все шире и шире по мере того, как изображения танцевали по экрану, открывая истину — факты в ярком цветном свете.

Он снова опустился в кресло, обхватив голову руками. Судя по фиолетовым кругам под глазами и осунувшейся, впалой коже, он все еще был измотан своей некромантией и Чисткой, которая положила конец Джону Смиту. И все же я не могла найти в себе ни капли сочувствия, особенно после того, что он сделал. Он сам навлек на себя все это.

— Мне очень жаль. Я больше не буду тебе лгать, — прошептал он, и на его глазах выступили слезы. Я никогда раньше не видела, чтобы мой отец плакал, и это зрелище было очень тревожным. Часть меня хотела обнять его, в то время как другая часть хотела сильно ударить его по лицу. — Я заключил сделку с Кэтрин. Кецци в обмен на пропавших детей. Я не нашел этот медальон в Чистилище. Шпион принес его мне от нее, хотя в то время он выдавал себя за кого-то другого. Клянусь, я не знал, кто он на самом деле. Я не знал, что он притворяется Джасинтой, и уж точно не знал, что он с ней сделал. Если бы я знал это, то никогда бы не пошел на это.

Он сделал паузу, глубоко вздохнув, его лицо исказилось от боли.

— Кэтрин угрожала убить тебя и уничтожить твое тело, прежде чем я получу шанс воскресить тебя. Из-за преданности Ковену и магическому миру сделать это было нелегко — я немного подумал, прежде чем дать ей что-нибудь, взвесив все варианты. Интересно, поставлю ли я жизнь других выше твоей… Кэтрин так хотела заполучить Кецци, что даже предложила детей Сан-Диего, чтобы «подсластить сделку», по ее собственным словам. Я сказал да, но не с легким сердцем. Я полагал, что Кецци будет достаточно могущественным и умным, чтобы убежать от того, кого она послала сюда, чтобы забрать его. Я знаю, это был огромный риск, но… ты моя дочь, Астрид. Я не мог допустить, чтобы с тобой что-то случилось. Я должен держать тебя в безопасности.

Я уставилась на него, не зная, что сказать. Там были некоторые причины, которые я могла понять, но моя жизнь не стоила всего этого хаоса. Я не была более важной персоной, просто потому, что была его дочерью. Если Кэтрин выполнила ритуал из-за этого, то какой в этом был смысл? Но там никого не было. А что, если Кэтрин блефовала? Она не была известна тем, что делала это, но что, если бы она знала, что сможет подчинить Элтона своей воле, сказав что-то подобное?

— Кэтрин может преуспеть благодаря тебе, — холодно сказала я.

— Ты думаешь, я этого не знаю? Ты же не думаешь, что я не чувствую всю тяжесть этого? — Его глаза горели от горя, нижняя губа дрожала.

Я нахмурилась.

— А что, если бы Кецци не сбежал?

— Я собирался помочь змею выбраться, когда шпион попытался схватить его во время моего ежемесячного допроса. У меня был предохранитель на месте, но потом ты пошла искать Кецци, а теперь его нет. Кэтрин сейчас же отправилась за ним, и она не остановится, пока не получит то, что хочет. Вот почему я послал вас всех за Кецци. Я хотел, чтобы ты нашла его раньше, чем это сделает Кэтрин.

— Зачем ты вообще вернул к жизни этого злого человека?

Элтон вздохнул.

— Я хотел знать, кто он на самом деле и говорил ли ему Кецци что-нибудь перед смертью.

Осознание этого поразило меня, как удар ножом в грудь.

— Это ты… убил Джона Смита? Та история о том, как ты Очистился и зверь убил его, это правда или очередная ложь?

— Именно так все и произошло. Это не было ложью. Я намеревался стереть его память обо мне и передать его совету магов, но все сразу обрушилось на меня. Я так устал и разозлился, что Очистился прежде, чем смог отвести его в безопасное место. Зверь чистки действительно убил его, но это не входило в мои намерения.

— И ты думаешь, что я в это поверю?

— Это правда, по крайней мере в этом аспекте, — торжественно ответил он.

— Но ведь это очень удобно, правда? Это вывело шпиона из игры на тот случай, если он что-нибудь упустит.

Глаза Элтона посуровели.

— В любом случае, я не мог допустить, чтобы кто-то узнал о том, что я сделал, не тогда, когда я планировал все исправить. Но я вовсе не хотел, чтобы он так умер. В этом ковене было достаточно смертей.

Все, что они говорили во время разговора в читальном зале Эшера, теперь обрело смысл. Элтон велел Джону Смиту быть очень осторожным в своих ответах, вероятно, предупредив его, чтобы он не выдал его участия. Джон Смит ответил, что он знает, как это работает, и что он ничего не скажет. Это было молчаливое соглашение между ними обоими, и мы все были обмануты.

— Почему ты пытался подставить Гарретта, когда это все время был ты? — прошипела я, заливаясь слезами.

— Я не знал, что это был не Гарретт. Когда я сам проверил запись, то увидел, что камера его тела была установлена на петле. Это заставило меня заподозрить его еще больше, хотя теперь я понимаю, что ошибался. Шпион, должно быть, взломал систему, чтобы все выглядело так, будто виноват Гарретт, точно так же, как я сделал это, чтобы скрыть свои изображения в коридоре перед Бестиарием.

— Тебя нельзя просто так простить, — пробормотала я.

Он кивнул.

— Я знаю… но умоляю тебя, пожалуйста, никому не говори о том, что ты видела. Мы должны найти Кецци до того, как это сделает Кэтрин, и для этого тебе понадоблюсь я. Я могу все исправить, но я не смогу этого сделать, если все узнают, что я сделал. Никто мне не поверит, какими бы благими ни были мои намерения.

— Ты мог бы мне сказать. Я бы все поняла. Я могла бы тебе помочь. — Мой голос прозвучал почти как писк, а глаза затуманились от слез. Элтон всегда был верен ковену, почти до конца. Это предательство не укладывалось у меня в голове. Оно было преступлением против того самого существа, которое он обожал, и наверняка закончилось бы вместе с ним в Чистилище или, по крайней мере, в тюрьме ковена. Мне казалось, что я все еще лежу в своей постели, наполовину проснувшись от ужасного кошмара.

— Ты бы меня отговорила, — резко ответил он. — Я ужасно боялся потерять тебя. Я не мог позволить ей сделать что-нибудь с тобой.

— Значит, ты действительно говорил с ней? — Я изумленно уставилась на него. Я предполагала, что все сообщения были сделаны через шпиона, и Элтон использовал медальон исключительно как средство обнаружения детей.

Он кивнул.

— Да.

— Ты теперь заключаешь сделки с дьяволом?

— Ты никогда не увидела бы это с другой точки зрения. Я должен был это сделать, она бы ни перед чем не остановилась, чтобы заставить меня согласиться на сделку!

Я покачала головой.

— Ты действительно веришь, что эта сделка спасет кого-то из нас от нее? И чего же добился? У нее должна быть альтернатива — больше детей, чтобы использовать их. Все это было слишком просто, отец, даже ты должен это понимать. Она бы не отказалась от них просто так, если бы у нее не было запасного варианта.

Он еще глубже погрузился в кресло.

— У нее действительно есть еще дети. Луэлла рассказала мне об этом. Я уже понял это, когда охранники подобрали их без особого сопротивления, и Луэлла подтвердила это. В отчете говорилось, что в том заброшенном паромном порту было больше пустых клеток.

— Я знаю, что спасти некоторых детей лучше, чем никого, но моя жизнь не стоит всего этого, во всяком случае, когда она придет за мной в следующий раз, когда ей понадобится, чтобы ты выполнил ее приказ.

— Для меня твоя жизнь того стоит. Я не мог рисковать. Я не мог жить в страхе, гадая, когда же она придет и заберет тебя. Ты не можешь этого понять, я знаю, что не можешь, но мои намерения были благими. Ты мой единственный ребенок, я не собирался позволить тебе умереть, когда мог это предотвратить. — Он в отчаянии поднял голову, его голос был странно мальчишеским и уязвимым. — Кроме того, у нас еще есть время все исправить, если мы найдем Кецци. Хотя для этого мне понадобится твое молчание еще некоторое время.

— Хорошо. — Я вышла из кабинета, и была переполнена тысячью эмоций. Я услышала, как его стул со скрипом отодвинулся, когда я выходила, и звук торопливых шагов позади меня. Я не отрывала взгляда от конца коридора и быстро шла вперед.

Он не последовал за мной и не окликнул, но я чувствовала его взгляд на своей удаляющейся спине. Я продолжала идти вперед, гадая, что же мне теперь делать.

Глава 26.

Астрид

— Ты не занят? — спросила Гарретта по телефону. Я более или менее остановила бесконечные слезы, которые гневно и горячо катились по моим щекам. Мой телефон звонил беспрерывно, и в нем вспыхивало имя Элтона. В конце концов, я переадресовала все его звонки на голосовую почту, не в силах выносить его голос или даже признать его присутствие. Мне еще предстояло полностью все обдумать, и пока я этого не сделала, я не доверяла себе, чтобы снова поговорить с ним.

— Не совсем. Ну, что случилось? — сказал Гарретт.

— Мы можем встретиться? — переспросила я.

Он сделал паузу.

— Пожалуй, да.

— Драконий сад через десять минут?

— А мы можем выбрать другое место? — Его слова немного ранили меня. Почему он не захотел встретиться со мной там, где у нас было свидание? Более того, почему его голос звучал так холодно? Все было нормально между нами во время поминальной службы, и даже раньше, когда он держал меня во время некромантии Элтона. Что же изменилось с тех пор? Я не была уверена, но в его тоне была какая-то новообретенная холодность, которая пробудила воспоминания о том дне, когда он сказал, что я одна из тех, кто говорит о секретах.

— Эм… библиотека?

— Хорошо. Увидимся там. — Он повесил трубку, не попрощавшись. В обычное время я, возможно, очень мало думала о его поведении, но я уже была на грани потери рассудка. Я не могла добавить холодность Гарретта к списку вещей, которые беспокоили меня, не тогда, когда я нуждалась в его утешении больше, чем когда-либо. Что бы это ни было, я смогу все исправить, когда увижу его.

Чувствуя себя немного лучше, я направилась в сторону главной библиотеки. Я пришла задолго до него и заняла место за одним из угловых столов, поближе к окну. Он находился в стороне от основного пространства, защищенный от посторонних глаз. Хотя вокруг было не так уж много других людей. После поминальной службы Джасинты ковен был более сдержанным, и большинство его обитателей предпочитали проводить время вдали от его стен. Даже ученики наставников получили неделю отпуска, чтобы справиться с потерей, и они, конечно же, не использовали свободные дни для учебы.

Гарретт появился с пятнадцатиминутным опозданием, вальсируя с небрежным видом. Он был одет в темные джинсы и серую футболку, его короткие темные волосы были недавно подстрижены. Его пронзительные голубые глаза обшаривали комнату в поисках меня. Я подняла руку и помахала ему рукой. Даже тогда он не смог заставить себя улыбнуться мне, его брови нахмурились, когда он пересек промежуток между нами и сел с глухим стуком.

— Что случилось? — резко спросил он. — Неужели никто из твоих приятелей не был свободен?

Я уставилась на него, изо всех сил стараясь скрыть свою внезапную боль.

— Я хотела поговорить с тобой.

— О, так теперь ты мне доверяешь?

— Что ты имеешь в виду?

Он вздохнул и провел рукой по волосам.

— Ты фактически обвинила меня в том, что я предатель, потому что я не стал давать это дурацкое интервью. Слышал ли я хоть одно слово извинения от тебя с тех пор, как был найден настоящий? А ты что, думала, что я просто забуду это и все будет замечательно?

На моих глазах снова выступили слезы.

— Я… я думала, что у нас все хорошо?

— Почему, потому что я держал тебя во время всего этого ужасного Некромантического дерьма?

Я медленно кивнула.

— Я держал тебя, потому что было безумно холодно. Я не перестал заботиться о тебе, Астрид, но ты обращалась со мной как с грязью. Ты же не думаешь, что я просто так это переживу. Ты должна быть единственным человеком в этом месте, который доверяет мне, но ты просто купилась на тот же старый мусор, что и другие.

— Нет, я действительно доверяю тебе, — настаивала я хриплым голосом. Я успокоилась, зная, что он все еще заботится обо мне, но все остальное беспокоило меня. Значит ли это, что мы больше не были парой? К моему великому ужасу, это было именно так. Я не хотела его потерять.

— Нет. Ты посмотрела мне в глаза и спросила, где я нахожусь, а когда я не дал тебе того ответа, который ты хотела, ты осудила меня, как и всех остальных. Я просил тебя довериться мне, как, и положено любой паре, но ты этого не сделала. Ты вскочила на подножку «оборотни — это плохо» и усомнилась во мне. Я открываю тебе свои секреты и не говорю ни слова, а ты не расказываешь мне свои? Кажется немного лицемерным, не так ли?

— Я знаю, что это был не ты! — выпалила я, борясь со своими капризными эмоциями.

— Теперь да, но только после того, как шпиона поймали. — Он грустно улыбнулся. — Ты смотрела запись с камеры?

Мое сердце резко упало. Я была ужасной лгуньей и в лучшие времена. Каким-то образом я знала, что если солгу, он увидит меня насквозь.

— Тебе не нужно мне ничего говорить, — сказал он. — Я знаю, что ты это сделала, потому что не доверяла мне. Вот кто ты такая. Тебе всегда нужно докопаться до сути всего, и я восхищаюсь тобой за это, но не тогда, когда я нахожусь на линии огня. Хотелось бы мне сказать, что я надеялся, что ты этого не сделаешь, или что я знал, что ты достаточно доверяешь мне, чтобы не делать этого, но тогда ты не будешь собой. Как только я это сказал, я решил, что ты проверишь запись.

Мои щеки были огненно-горячими.

— Я просто хотела вычеркнуть тебя из списка, вот и все.

— Все, что тебе нужно было сделать, это поверить мне, — спокойно ответил он. — Но ты же не можешь, правда? Элтон заронил семя сомнения в твою голову, и ты должна была узнать это сама. Мои слова не имели значения. Видишь ли, независимо от того, что ты думаешь или чувствуешь по отношению ко мне, ты всегда будешь на стороне Элтона и будешь делать то, что он тебе скажет. Он же твой отец, а что еще ты собираешься делать?

У меня было такое чувство, будто мои глаза вылезли из орбит.

— Что ты сказал?

— Я знаю, Астрид. Я не собирался ничего говорить, потому что, эй, семьи и так достаточно сложны, чтобы в них не вмешивались другие люди. Кроме того, я подумал, что подожду своего часа, посмотрим, признаешься ли ты в этом сама. Но тогда у тебя хватило наглости усомниться в моей честности, после той лжи, которую ты всем рассказывала?

Я энергично замотал головой.

— Как ты вообще можешь это знать?

— Видишь ли, даже с этим он — твоя первая мысль. Тебе наплевать на мои чувства и на то, как это могло повлиять на меня; тебя беспокоит только твоя тайна с милым старым папой. — Он разбушевался и перевел дух. — Я последовал за тобой, когда он увел тебя с нашего свидания. Я подслушал ваш спор.

— Ты…

— Да, наверное, мне не следовало подслушивать, но я хотел убедиться, что с тобой все в порядке. Он казался сумасшедшим, и я не хотел, чтобы он расстраивал тебя. Я и не знал, что узнаю, что он твой отец. Наверное, мне следовало догадаться, учитывая, как вы близки. Он не вернет к жизни никого трижды подряд.

— Мне очень жаль, — прохрипела я. — Прости, что я тебе не сказала. Прости, что я сомневалась в тебе. Мне очень жаль, что я… мне очень жаль, что я посмотрела запись. Но ты же должен знать, почему я это сделала, верно? Я все спрашивала, где ты, а ты не отвечал.

— Вот что я имею в виду, говоря о доверии. Тебе не нужно знать каждое мое движение.

— Тогда почему запись была подделана? — Я ничего не могла с собой поделать. — Ее подправили во время взрыва Бестиария и когда мы застряли в склепе.

Он покачал головой.

— В тот первый раз, во время взрыва, я попытался навестить Финча. Я добрался до приемной Чистилища прежде, чем повернул назад и передумал. Я думаю, что шпион, должно быть, нашел изменения, которые я внес в систему, и использовал их, чтобы подставить меня. — Он посмотрел мне прямо в глаза. — Во второй раз, когда вы все застряли в склепе, я снова попытался навестить Финча. На этот раз я не повернул назад. Когда мы говорили о нем, ты и я, это заставило меня понять, что я должен проглотить свои страхи и поговорить с ним, чтобы найти решение. В то время это было то, что я должен был скрывать от Элтона, по очевидным причинам, но это не имело никакого отношения к Кэтрин или Кецци, не напрямую.

— Ты… ты ходил к Финчу? — Если бы это было так, то я могла бы понять причину, по которой он не хотел говорить об этом ни в том, ни в другом случае. Мой отец использовал бы эту информацию, чтобы еще больше очернить характер Гарретта, чтобы замести свои собственные следы. Это объясняет, почему одна петля была длиннее другой, по крайней мере.

— Да, ходил.

— Почему?

Он нахмурился.

— Ты собираешься обвинить меня в том, что я перешел на его сторону?

— Нет, мне просто интересно, — сказала я. — Я хочу это знать.

— Я просто хотел поговорить с ним, вот и все. Посмотрим, знает ли он что-нибудь об этих ритуалах.

— А он знал?

— Нет, я ничего от него не добился, иначе я бы что-то рассказал, — резко ответил он. — В любом случае, поскольку я ничего не выяснил, я не хотел, чтобы Элтон знал об этом, если это даст ему еще больше оснований подозревать меня. Теперь, когда шпион пойман, я думаю, это уже не имеет значения. В любом случае, это не меняет того, что ты сделала, — пробормотал он. — А я думал, что ты совсем другая. Я знаю, что люди постоянно говорят это людям, которые им небезразличны, но я действительно думал, что ты была чем-то особенным. Ты даже не представляешь, как это меня убивает — знать, что ты такая же.

Я прикусила губу.

— Это несправедливо. Я забочусь о тебе. Я действительно доверяла тебе; мне просто нужно было знать, где ты был во время похищения Кецци и когда мы застряли. Если бы ты сказал, что был с Финчем, я бы поняла, учитывая послужной список Элтона с тобой. Все, что тебе нужно было сделать, это объяснить. Мне нужно было исключить тебя, вот и все.

— Ну, ты можешь.

— Что?

— Исключить меня, — холодно сказал он. — Я с этим покончил.

— С чем покончил? — Я едва смогла произнести эту фразу.

— С чем бы это ни было связано. — Он сделал мне знак рукой.

— Пожалуйста, не будь таким. Ты должен понять мои доводы. Это же здравый смысл, не так ли? — Я чувствовала себя глупо. Те немногие люди, что были вокруг, начали на нас пялиться.

Он горько рассмеялся.

— Тебе следовало подумать об этом, прежде чем лгать мне и называть меня предателем в лицо. Даже если бы ты извинилась, я мог бы простить тебя, но ты так поглощена этим местом и Элтоном, что для меня это больше не стоит того.

— Пожалуйста, пожалуйста, не делай этого. Просто взгляни на это с моей точки зрения. — Паника охватила меня, как лед.

— Прости, Астрид.

— Ты должен понять… если бы люди знали, что я его дочь, они бы относились ко мне по-другому.

— Тогда ты знаешь, каково это — быть оборотнем.

По моим щекам потекли слезы. На краткий миг выражение его лица изменилось, края слегка смягчились, а потом снова затвердели. Его глаза были пустыми, рот сжался в тонкую линию.

Я отодвинула стул и встала, не в силах смотреть на него. Вытирая слезы, я повернулась и вышла из библиотеки. Мой первый роман закончился трагедией моего собственного творения. Мама будет знать, что делать, сказала я себе, когда пошла быстрее, слезы снова затуманили мое зрение. Прибрежный парк манил меня — мое единственное убежище, подальше от этого места и всего плохого внутри него.

***

Я ворвалась к Кэбот, стараясь не выглядеть заплаканной бродяжкой, которая забрела сюда с улицы, и отыскать свою маму. Она была занята, помогая клиенту, но заметила меня, когда я отчаянно замахала рукой и поспешила в заднюю часть магазина. Мои руки дрожали, когда я приготовила чашку чая и села за маленький столик у окна, выходящего в парк. Дети играли в парке, но я не находила никакой радости в том, чтобы наблюдать за ними. Вместо этого я им завидовала. Взрослая жизнь была полна ловушек и унижений, которые я не могла понять тогда, когда все было просто, и самой страшной травмой была ссадина на колене. Я бы приняла тысячу ссадин за разбитое сердце.

Моя мама вошла через несколько минут, выглядя встревоженной. Я никогда не была эмоциональной девушкой, и слезы были явным предупреждающим знаком.

— Астрид? Все в порядке? — Она села и взяла меня за руку.

Я отрицательно покачала головой.

— Это Гарретт. — Предательство Элтона тоже тяжело давило на меня, но я не хотела говорить об этом маме. Только не сейчас.

— Может, мне нужно поджарить какую-нибудь задницу? — Она попыталась заставить меня улыбнуться, но у меня ничего не вышло.

— Нет, я думаю, что мы оба были виноваты, — серьезно ответила я. — Мы с ним поссорились. Я не поверила ему, когда он сказал мне, что он не шпион, и не извинилась, когда узнала, что это не так. Я знаю, что не должна была этого делать, но ничего не могла с собой поделать. А потом он сказал мне, что знает обо мне и папе, и расстроился, что я не доверяю ему настолько, чтобы рассказать об этом.

Снова потекли слезы, что было странно, учитывая, что я думала, что выжала их все. Я поняла, что впервые за долгое время назвала Элтона «папой», и это только усугубило ситуацию. Возможно, Гарретт был прав. Может быть, я всегда буду на стороне Элтона, потому что чувствую себя обязанной ему. Даже после того, как он заключил эту сделку с Кэтрин, я все еще не могла заставить себя ненавидеть его.

— О, моя милая, милая девочка.

— Он мне очень нравился, и теперь он не хочет иметь со мной ничего общего, — всхлипнула я. Мама обхватила меня руками и притянула к себе. Она качала меня, как ребенка, приглаживая мои упругие кудри. — Мне следовало ему доверять. Мне следовало бы знать, что лучше не вмешиваться. — Я должна была видеть, что задумал мой отец. Я должна была остановить его. Сегодня оба мужчины разбили мне сердце.

— А почему ты ему не доверяешь? — тихо спросила она, уткнувшись мне в волосы.

— Я спросила его, где он был, когда похитили Кецци, но он мне ничего не сказал.

— Ладно, похоже, у тебя были причины сомневаться в нем. Он сказал тебе, где он был после того, как шпион был обнаружен?

— Он так и сделал незадолго до того, как мы поссорились.

— Значит, у него тоже были секреты. Он имеет полное право чувствовать себя обиженным, но он не может притворяться невинным, если он не был честен с тобой раньше, — сказала она. — Возможно, ты и была виновата, но и он тоже. Я уверена, что сейчас он просто злится. Как только это пройдет, вы обнаружите, что можете вести более зрелый разговор. Мы часто позволяем нашим эмоциям взять верх над нами, и я думаю, что его уязвленные чувства сыграли свою роль в этом. Дай ему время, дай себе время и посмотри, что произойдет.

— Он больше никогда не заговорит со мной, — пробормотала я.

— Он это сделает, если у мальчика есть хоть капля здравого смысла.

— Я должна была ему доверять! Я так злюсь на себя.

Она взяла меня за щеки и отстранилась, глядя прямо в глаза.

— Астрид, доверие — это очень хрупкая вещь, и если оно сломано, его очень трудно восстановить. Однако если вы достаточно заботитесь друг о друге, чтобы попытаться, то это не невозможно. Кроме того, доверие идет в обоих направлениях. Он лгал тебе, а ты лгала ему. Это делает премерение еще более легким, если вы решите это сделать, потому что ни один из вас не является невинной стороной. Таким образом, вы можете починить его вместе, вместо того, чтобы один из вас делал все это, собирая кусочки.

— А что, если это невозможно исправить? — Я сморгнула последние слезы. Я тоже думал об Элтоне. Большая часть меня хотела рассказать ей о том, что он сделал, но я не знала, что сказать.

— Тогда это не стоило того, чтобы снова собираться вместе. — Она улыбнулась и смахнула пряди с моих щек. — Если это что-то, что можно спасти, вы найдете способ решить свои проблемы.

Я уже собиралась спросить ее, как это сделать, когда в кармане у меня зазвонил телефон. Испугавшись, что это была команда Отбросов, готовая выйти на поле и гадающая, куда я пропала, я вытащила его и посмотрела на экран. Вместо этого я обнаружила серию предупреждений от Смарти, которые были перенаправлены на мой телефон. Они были получены из технологических установок, которые я внедрила в Сан-Диего, что уведомляло меня о любых необычных явлениях в социальных сетях или лентах новостей. Каждое предупреждение показывало ряд погодных аномалий, появляющихся повсюду.

— Это он, — прошептала я.

Мама нахмурилась.

— Кто же это?

— Кецци.

Глава 27.

Харли

В два часа дня я встретилась с остальными членами команды Отбросов в банкетном зале, чтобы подготовиться к выходу. Астрид еще не пришла, но я решила, что она уже в пути. Гарретт, напротив, стоял с мрачным выражением на лице. У него явно было много чего на уме. Я подумала, не случилось ли между ними чего-нибудь после того спора в комнате для допросов. С другой стороны, они казались прекрасными в комнате Эшера, когда он обнял ее.

Парочки, да? Да и кто бы там оказался? Я бросила робкий взгляд на Уэйда, который был занят изучением карты места, где мы должны были искать Кецци.

— Итак, оказывается, Луэлла — настоящий исторический сыщик, — объявила я группе.

— Эта девица Деверо? — спросила Татьяна.

Я молча кивнула.

— Да, я поймала ее в запретной зоне. Она нашла довольно много вещей, которые мы пропустили в старых книгах.

— Например, что? — сказал Раффи, наклоняясь вперед над столом.

Я быстро пересказала им то, что рассказала мне Луэлла, из собранных ею текстов и эссе, написанного Ремингтоном. Они смотрели на меня с молчаливым благоговением, пока я потчевала их своими находками. Когда я закончила свой рассказ, Дилан тихо присвистнул.

— Значит, эта цыпочка — Библиотекарша все еще жива?

— Похоже на то, — ответила я.

— С таким же успехом она могла бы быть мертва, несмотря на все хорошее, что она нам сделает. Если она с Кэтрин Шиптон, то она вне нашей досягаемости, — пробормотал Гарретт.

— Мне нравится это воодушевляющее отношение, Кейтелер, — сказала я.

Он нахмурился.

— Я просто рассказываю все как есть. Нет смысла идти за Библиотекарем, если она у Кэтрин. Мы уже пытались это сделать с детьми, и нам пришлось рыться в вещах преступника, чтобы вернуть их обратно. Что нам нужно сделать, чтобы найти Библиотекаря, а? Послать корзину фруктов и гарем в Чистилище, чтобы заставить одного из этих подонков заговорить?

— Кто помочился на твои кукурузные хлопья? — спросила Сантана, приподняв бровь.

Он тяжело вздохнул.

— Забудь. Долгий рабочий день.

— Послушай, мы должны рассматривать это как положительный момент, — вмешался Уэйд. — Если Библиотекарша все еще жива, то у нас есть ничтожный шанс спасти ее. Маленький, да, но не невозможный. Если мы сможем это сделать, то сможем узнать, как работают эти ритуалы, благодаря всей информации, которую она собрала за эти годы, благодаря своим усиленным способностям ясновидения. Информация Луэллы тоже хороша, но это все из книг и старых текстов, мы не можем быть уверены, что реально, а что вымысел. Факты были бы лучше, и Библиотекарь знает эти факты. По крайней мере, такова теория.

— А ты не думаешь, что это может быть реальность, замаскированная под вымысел? — ответила я.

Он пожал плечами.

— Нам нужно что-то более ясное, чем миф. Либо так, либо нам нужны доказательства, что она на правильном пути.

— Ну что ж, спасибо за то, что убрал ветер из моих парусов. — Я одарила его дразнящей улыбкой. Он был прав, конечно, но я не собиралась отказываться от теорий Луэллы. Если бы я могла добавить некоторые факты от Ремингтона, то, возможно, этого было бы достаточно, чтобы подкрепить доказательства того, что она была на что-то способна.

— Дело не в этом, я просто думаю, что мы должны сосредоточиться на чем-то одном. Первое хадание: Кецци.

— Потом мифы?

Он снова улыбнулся.

— Потом мифы.

— Харли, можно тебя на минутку? — неожиданно спросила Татьяна. Она стояла вплотную к столу, как всегда держа себя в идеальной позе.

— Конечно. — Я последовала за ней. — Что случилось?

— То, о чем мы только что говорили, все эти мифы и легенды, напомнило мне, что мне нужно поговорить с тобой. В последнее время я была очень озабочена всем, что происходит. Как бы то ни было, я поговорила с родителями о твоей семье, как и обещала, — тихо объяснила она. — Я ждала, пока соберу всю информацию, прежде чем что-то сказать тебе, но теперь, кажется, у меня все есть.

Мои глаза расширились.

— И что же ты выяснила?

— Есть некоторые новые события, касающиеся Вашего более древнего прошлого, — продолжала она. — По словам моих родителей, считается, что ваша семья, обе стороны, считались одними из первых магов, родившихся на этой земле.

— Примус Англикус, верно?

Она казалась удивленной.

— Да, именно так. Ты уже знала об этом?

— Спойлеры. — Я виновато улыбнулась ей.

— Ну, тогда ты должна знать, что они были ответственными за многие хорошие и плохие вещи в течение долгого времени. Между ними, похоже, не было ничего общего, либо они были образцовыми магами, либо занимались какими-то темными и тревожными делами. Лидеры и преступники, в почти равном расколе.

Я поморщилась.

— Тьма и Свет?

— В большинстве случаев. Но ты же должна знать, что не всякая светлая магия хороша, да? Точно так же, как не все темные маги плохие. Я имею в виду, что склоняюсь к темноте и почти всегда веду себя хорошо. — Она одарила меня улыбкой.

— Да, просто мне трудно это осознать.

— Я имею в виду, что пару лет назад было дело о необычайно мощном световом маге по имени Живерни ле Фэй, которая начала атаку на ежегодное собрание европейских ковенов, пытаясь свергнуть режим и захватить власть, — сказала она. — Ей удалось убить нескольких вождей, но Ангелы остановили ее прежде, чем она успела убить их всех. Теперь она гниет в Чистилище за свои преступления.

— Ангелы?

— Секретные службы безопасности, отвечающие за защиту европейских ковенов.

— Как в ЦРУ?

Она кивнула.

— Но с добавлением магии.

— А у нас есть такая группа? — Нам бы сейчас действительно не помешали несколько Ангелов.

— К сожалению, нет. Соединенные Ковены Америки решили не иметь секретной службы, предпочитая держать все в своих руках.

Я нахмурилась.

— Погоди… ты сказала «ле Фэй»? Например, Морган ле Фэй?

— Да, она происходит от нее.

— И она светлый маг?

— Да. Ты вообще слушаешь, что я говорю?

Я нервно рассмеялась.

— Просто хочу убедиться, что я правильно понимаю факты. — Если эта светлая магия была так сильна, как показалось Татьяне, то она могла быть именно тем человеком, который мне нужен для светлой стороны сангвинического заклинания. Добраться до нее будет очень трудно, но я уже бывала в Чистилище раньше. Может быть, мне повезет, как в тот раз, когда я приехала к Финчу.

— В любом случае, я хочу сказать, что Свет тоже может означать разрушение, — продолжила она. — Некоторые из светлых членов вашей семьи были вовлечены в ужасные дела, в то время как некоторые из темных сделали очень много хорошего.

— Приятно это знать.

— Что касается твоих родителей и участия Кэтрин, — сказала она, — то моя мама сказала, что настоящие неприятности начались, когда твоя мать пригласила Хайрама на Рождество в дом Шиптонов. Сейчас это не совсем ясно, но похоже, что Кэтрин попросили не присутствовать, если она собиралась вызвать скандал. Очевидно, она появилась и попыталась возродить свои прежние отношения с твоим отцом на рождественской вечеринке, а он разоблачил ее попытки соблазнения перед всей семьей.

— Звучит примерно как правильный оттенок беспорядка.

— Естественно, Эстер пришла в ярость и велела ей уйти. Кэтрин рассчитывала на поддержку своей семьи, но остальные Шиптоны согласились, что для всех будет лучше, если Кэтрин проведет праздничный сезон в другом месте. Ковен, очевидно, услышал, что произошло, когда Эстер и Хайрам вернулись. Когда Хайрама и Эстер в то время рассматривали как золотую пару, Кэтрин потеряла свое положение в совете директоров, она потеряла мужчину, которого хотела, и она потеряла уважение своей семьи, все сразу.

Гнев горел в моих жилах.

— Значит, она их убила?

— Она убила их всех на рождественской вечеринке, с которой была изгнана в прошлом году, всех, кроме Эстер. Как ты знаешь, она оставила ее… ну, нам не нужно это обсуждать.

— Да, эта психопатка хотела, чтобы мой отец убил мою маму, она хотела заставить его сделать это, чтобы она могла получить это болезненное, извращенное удовлетворение. Я знаю этот кусочек, — сказала я сквозь стиснутые зубы. — А еще что-нибудь было?

— Ну, очевидно, Кэтрин была любимицей их деда — Дрейка Шиптона, которого всегда подозревали в склонности к злу. Он умер незадолго до свадьбы ваших родителей, и ей запретили присутствовать на похоронах. Похоже, именно он первым подал Кэтрин идею о том, как победить или использовать твоих родителей в своих интересах.

Я нахмурилась.

— Откуда твои родители все это знают?

— Различные источники. Большинство из них — это знания из первых рук или информация, переданная им через общих друзей. Они также читали ее досье до того, как она вступила в Нью-Йоркский Ковен, и когда им пришлось пересмотреть его после инцидента с Хайрамом, — объяснила она. — Они считали ее немного неуравновешенной, но восхищались ее силой, а ее интеллект был более чем впечатляющим. Я думаю, что они взяли власть над возможной нестабильностью. Либо так, либо Нью-Йорк считает, что они могут приручить ее.

— Ну, они думали неправильно.

— О, несомненно.

Между тем, что рассказала мне Татьяна, и тем, что я прочла в письме Айседоры, было много общего. Если моя мама знала об одержимости Кэтрин, а она, скорее всего, знала, то, возможно, она пыталась придумать заклинания, которые могли бы бороться с ней. Это, конечно, объясняло, почему в Гримуаре моих родителей был большой кусок о вызове ребенка Хаоса.

Может быть, Эреб — это ключ? Мне было неприятно даже думать о том, чтобы вызвать его для выяснения, особенно после того, что мне о нем рассказали. Если бы я вызвала его, мне пришлось бы отдать взамен жизнь. Нет… я этого не сделаю.

Кэтрин действительно пережила трудные времена. Вряд ли кому-то было легко получить отказ и быть изгнанным своей собственной семьей. Но то, что тебя отослали за причинение неприятностей, не было достаточно веской причиной, чтобы убить всю свою семью и наложить злое проклятие на человека, которого ты любила. Было бесчисленное количество серийных убийц, которые могли бы не согласиться со мной, но я не была настолько расстроена, чтобы смотреть на вещи с такой точки зрения. Хотя, если я сломаю этот подавитель, кто знает? Я содрогнулась от этой мысли.

Одно можно было сказать наверняка — Кэтрин Шиптон управляли ее эмоции. Даже больше, чем большинство людей. Это беспокоило меня, учитывая мои способности эмпата, и то, как мои эмоции, казалось, влияли на мои силы. Я уже испытала то, что могло случиться, когда мои эмоции брали верх: провалы, тренировочные столбы, уменьшенные до размеров спичек, почти убивающие комнату, полную людей с люстрой. Я не хотела этого делать, но это не снимало ответственности с моих плеч или последствий этих действий. С другой стороны, это уже отличало меня от Кэтрин, потому что она определенно намеревалась сделать то, что сделала.

— Ты в порядке? — С неожиданной теплотой спросила Татьяна. — Если я сказала слишком много, пожалуйста, скажи мне.

— Нет, ты сказал не слишком много. Мне нужно было это услышать. Это просто… ну, это слишком много, чтобы принять все сразу.

— Ты бы видела мои записи, когда я пыталась вспомнить все, что они говорили на семейном собрании. Там одни страницы и страницы. Русский язык гораздо быстрее английского, но я думаю, что уловила все, что они хотели сказать, — сказала она, улыбаясь.

— Спасибо тебе за это. Я серьезно.

Она опустила голову.

— Мне было очень приятно. Очень важно знать свою историю, какой бы плохой она ни была. Таким образом, мы можем гарантировать, что это не повторится.

— Как же ты стала такой мудрой, а? — поддразнила я ее.

— Это путь Василиса.

Гудок в кармане отвлек мое внимание от Татьяны. Серия таких же гудков разнеслась по комнате, остальные члены команды Отбросов посмотрели на свои телефоны. Я сделала то же самое, увидев, как всплыло имя Астрид. К письму прилагалось сообщение со ссылками на серию новостей о местных погодных аномалиях. Она просто гласила: «думаю, мы нашли Кецци. Элтон знает. Он хочет, чтобы мы отправились в каждое место — нам нужно идти прямо сейчас. Встретимся в фойе через пять минут».

— Это всегда Элтон такой, Элтон сказал, что мы должны идти сюда, — пробормотал Гарретт.

— Да, потому что он наш директор, тупица. А в чем твоя проблема? — сказала я.

— Это не моя проблема, а Астрид, — холодно ответил он.

— Что ты только что сказал?

Он скорчил кислую гримасу.

— Все вы следуете за ним, как овцы. И она такая же плохая.

— Ты что-то хочешь нам сказать? — Вмешался Уэйд.

— Вы все слепы, все до единого.

— Выкладывай, Гарретт, — настаивала Сантана. — У тебя явно что-то на уме.

— Вы только посмотрите, как вы все набросились на меня, потому что я осмелился сказать дурное слово об Элтоне чертовом Уотерхаусе. Вы все думаете, что солнце светит ему в задницу, когда у него нет проблем с хранением секретов от вас.

— Какие секреты? — спросила я.

— Они оба — лжецы.

— Кто? — спросила Татьяна.

— Астрид и Элтон. Ой, как мило, у них даже первая буква одинаковая.

— Гарретт, о чем, черт возьми, ты толкуешь? У нас есть дело, чтобы быть там, так что либо говори то, что ты явно хочешь сказать, либо закрой свою варежку, чтобы мы могли уйти, — вмешалась Сантана, явно раздраженная тем, что он мешал нам идти за Кецци. Я разделяла ее раздражение.

Его глаза вспыхнули гневом.

— Она же его дочь, идиоты. Они лгали вам все это время. Вероятно, она шпионила за всеми нами ради него, передавая ему все наши личные разговоры и весело смеясь над этим. Вы никогда не задумывались, как он уже все знает, даже до того, как мы ему сказали? Дело не в том, что она его правая рука, а в том, что она его ребенок.

Я могла видеть раздраженную ярость в его напряженных плечах и искаженное, обиженное выражение лица. Честно говоря, я понятия не имела, что делать с этим внезапным потоком информации. У меня и так было достаточно мыслей в голове. И все же это был адский шок. Все остальные уставились на него так, словно у него только что выросла еще одна голова.

Он пожал плечами.

— Ну и что же? Вы все заслуживаете знать, с кем имеете дело. Она вовсе не та маленькая невинная, ранимая штучка, какой вы все ее считаете. — Да, он определенно имеет здесь дело с некоторыми проблемами. О чем же они тогда спорили? Что бы это ни было, оно оставило на нем свой след. Его тон был почти злобным.

— Послушай, у нас сейчас нет времени говорить об этом, — сказал Уэйд, нарушая напряженное молчание. — Нам нужно добраться до Кецци, пока он снова не исчез. Я советую тебе обуздать свой гнев, что бы это ни было, и постараться втянуться в дело. Если ты не можешь этого сделать, то тебе лучше остаться здесь.

Гарретт сердито посмотрел на Уэйда.

— Со мной все будет в порядке. Я иду с тобой.

— Ну ладно, тогда пошли.

Пока мы бежали к выходу из ковена, я задавалась вопросом, было ли это правдой. Неужели Астрид действительно дочь Элтона? Теперь, когда я думала об этом в другом свете, это действительно имело большой смысл. Например, непоколебимая уверенность Элтона в ней.

Глава 28.

Харли

Дейзи резко затормозила рядом с одной из локаций от Астрид, двигатель замолк, когда я повернула ключи. Джип Уэйда подъехал мгновением позже, с громким визгом шин. Со мной были Астрид, Татьяна, Раффи и Джейкоб — наш почетный член команды, а Сантана, Гарретт, Дилан и Уэйд были в джипе. Мы все выскочили из машины и помчались к бесплодной пустоши впереди, на окраине Ла-Хойи.

На первый взгляд это было не так уж и много. Заброшенная автостоянка. Но обугленные тела, распростертые на высохшей земле, ясно давали понять, что здесь произошло нечто ужасное. Их конечности были согнуты под неловкими углами, мертвые глаза смотрели вверх или в грязь. Мы двинулись вперед, чтобы взглянуть поближе. Я взглянула на тело ближайшего из них, содрогнувшись при виде золотой эмблемы, врезанной в обуглившуюся плоть. Яблоко раздора — верный признак того, что этот человек был частью культа Эрис.

— Ищите этот символ, — сказала я остальным. Они кивнули и принялись осматривать десять фигур, потерявших свои жизни. Да, они были злыми и заслуживали наказания за свои непростительные связи, но единственным человеком, которого я хотела видеть мертвым на Земле, была сама Кэтрин. Все остальные могут просто сгнить в Чистилище.

— Здесь есть один, — крикнул Раффи с противоположной стороны пустыря.

— Еще один здесь, — добавила Астрид.

— Да, и здесь тоже, — сказал Дилан.

Уэйд поднял голову.

— И здесь тоже.

Потребовалось еще несколько минут проверки, чтобы прийти к выводу, что все они были частью культа Эрис.

— Должно быть, они пришли искать Кецци, — размышляла я вслух. Остальные дружно закивали.

— Похоже, он отбивался, а потом еще немного, — ответила Сантана. — В старых историях о нем нет никаких упоминаний об огненной способности.

Я бросила на нее быстрый взгляд.

— А как насчет молнии?

— Правильно! Кецалькоатль, как известно, манипулирует погодой, в том числе и молнией. Вполне логично, судя по этим телам. — Они были обуглены и дымились, но их вены выглядели странно под прозрачными участками кожи, которые все еще были видны. Странные узоры расцвели, разлетаясь веером, как ветви и листья дерева. Я видела фотографии жертв, в которых ударила молния, и у многих из них были такие же странные узоры повсюду, где их пронизывало током.

— Как ты думаешь, он все еще здесь? — прошептал Раффи.

Словно вызванная этим простым упоминанием, земля вокруг нас задрожала. Он начинался с малого, с неясной вибрации, а потом набирал силу. По сухому ландшафту пронесся завывающий ветер, и команда Отбросов склонилась перед мощным штормом. Вихрь втянул в себя обломки, и я прикрыла глаза от грязи и пыли. Он превратился в ужасающий торнадо, который стремительно поднимался с земли, становясь все больше и больше, пока не угрожал поглотить нас целиком.

Мы отступали изо всех сил, но ветер все норовил сбить нас с ног, швыряя то в одну, то в другую сторону, пока не стало невозможно определить, в каком направлении мы окажемся в безопасности. Все это произошло так внезапно, что у нас не было возможности бежать обратно к машинам. Я даже не могла разглядеть их сквозь пыльную дымку, окутавшую пустырь.

Кецци, что ты делаешь? Мы здесь не для того, чтобы причинить тебе вред!

Я ломала голову, как выбраться из этой ситуации, но порыв ветра заставил меня отшатнуться назад. Астрид и Джейкоб уже упали на землю, и оба принялись карабкаться по ней, пытаясь встать на ноги. Глаза Татьяны горели белым светом, ее духовная энергия удерживала ее на земле. Сантана, казалось, делала то же самое со своими Оришами, в то время как Дилан и Раффи наклонились так далеко вперед, что я подумала, что они могут опрокинуться. Тем не менее, это, казалось, работало, их мускульная сила давала им некоторое преимущество против ветра. Уэйд тем временем прикрыл глаза рукой, чтобы не попадала пыль. Я тоже боролась; мой рот, ноздри, глаза, уши были заполнены колючими частицами, которые зудели как сумасшедшие.

В моей голове вспыхнула идея, хотя и довольно рискованная. Боритесь с огнем с помощью огня. А как насчет воздуха с воздухом?

Подняв ладони так высоко, как только могла, хотя штормовые волны били в них, я втянула свою энергию Хаоса и позволила ей течь по моим венам. Она текла, горячая и холодная, густая, как сироп, до самых кончиков пальцев. Я закрыла глаза и заставила свои мысли уплыть прочь, оставив только мысль о воздухе и о том, для чего я хочу его использовать. Номура сказал мне, что я должна сосредоточиться, так что именно это я и собиралась сделать.

Воздух спиралью вырвался из моих рук, взорвавшись порывом мощного ветра. Мои глаза распахнулись, нервы были на пределе при мысли о том, что это может обернуться ужасными последствиями, как это было раньше.

Ну же…

Напрягая мышцы, я направила поток воздуха в сторону торнадо, используя его для борьбы с вихрем и отвода его от нас. Он с грохотом поднялся вверх в мерцающей блокаде чистой стихийной силы, отталкивая торнадо и оттесняя его на более безопасное расстояние.

На долю секунды я увидела что-то в центре вихря, знакомую рептильную фигуру. Пот струился по моему лицу, стекая по всему позвоночнику. Несмотря на титанические усилия, я испытывала благоговейный трепет перед собственным самообладанием. Мой Эсприт ярко светился, потемневший бриллиант буквально брызгал энергией.

Да, Мерлин! Это и есть то самое вещество!

Торнадо снова рванулся вперед, и все мое тело ощутило его толчок в воздушную стену. Я послала еще одну порцию и швырнула ее в торнадо. Он отскочил назад в пьяном наклоне, верхняя часть сильно закачалась, как у конькобежца, готового упасть на каток. Кецци делал это, я не сомневалась в этом, и книги по истории были правы — он был безумно силен. Это было все, что я могла сделать, просто чтобы держать торнадо на безопасном расстоянии. Если я хочу добраться до Кецци и остановить его, мне нужно попасть в самое сердце бури.

Оставив остальных позади, я с трудом пробиралась сквозь мощные порывы ветра, пыль и песок хлестали меня по лицу, когда я достигла края торнадо. Каждая частица прошлась по моей коже, струйка жидкости попала в рот. По знакомому металлическому вкусу я поняла, что это кровь. Моя кровь. Ничуть не смутившись, я двинулась дальше, посылая еще один поток воздуха, чтобы сформировать пузырь вокруг меня, когда я пробивалась внутрь. Он колебался и раскачивался, но каким-то чудом удержался, позволив менее сильному торнадо достать меня своими порывистыми щупальцами.

Без всякого предупреждения ветер стих. Рев торнадо эхом отдавался вокруг меня, когда он крутился все выше и выше, но он не касался меня. Даже без моего пузыря, все было странно тихо внутри глаза бури, мои ботинки твердо стояли на земле. В центре Кецци скользнул ко мне и встал во весь рост, балансируя на заднем конце своего толстого хвоста. Его перья взъерошились, когда он пристально посмотрел на меня. Он был похож на змею, но я могла бы поклясться, что он улыбнулся мне.

— Очень впечатляюще, — сказал он. — Но ты должна знать, что я все равно не вернусь.

— Ты не можешь оставаться здесь, Кецци, — ответила я. — Ты уже попадаешь в заголовки газет.

— А я что? Это очень интересно. Я уже много лет не был в центре внимания.

— Я серьезно говорю. Ты должен вернуться с нами прямо сейчас. Может быть, мы сможем поговорить с Элтоном, может быть, он даст тебе лучшее место для жизни.

— Нет.

— И это все? Нет?

— Зачем тратить время на красивые слова, когда простое «нет «прекрасно работает само по себе?

Я закатила глаза.

— Если ты останешься здесь, Кэтрин тебя догонит. Я даже не хочу знать, что она сделает с тобой, когда доберется до твоей чешуйчатой задницы.

Кецци успокоился.

— Я — одно из самых могущественных созданий первобытного Хаоса. Пожалуйста, проявите должный уровень уважения. Кроме того, насколько я могу судить, у нас, змей, нет ослов.

— Извини, просто у нас тут немного не хватает времени. Судя по телам на Земле, за тобой охотится чертовски много людей.

— Ты же видела, что я с ними сделал, да?

— Да.

— Так зачем же волноваться? Она будет продолжать посылать своих людей, а я буду продолжать поджаривать их. В конце концов, она получит свое, и я смогу найти себе милую маленькую часть мира, чтобы прожить остаток своих дней. Все выигрывают.

— А если она придет за тобой?

Он резко высунул язык.

— О, я очень на это рассчитываю.

— Так вот для чего эта эффектная демонстрация, чтобы заманить ее сюда?

— Я не устраиваю таких безумств для кого попало, хотя мне приятно немного размять мышцы. Сотни лет в ящике — это ужасно для физического тела. У меня уже болят те места, о существовании которых я и не подозревал. Только сегодня утром у меня было ужасное чувство, что я отрастил конечности, честно говоря, я чувствовал ужасную боль в ноге, которой у меня даже нет.

Я не могла не ухмыльнуться.

— И вообще, что ты имеешь против Кэтрин? Я знаю, почему ненавижу ее. А почему ты так думаешь?

— Она отвратительная особь, — просто сказал он.

— Да ладно тебе, тут должно быть что-то еще.

Его чешуя грохотала.

— Я не верю в то, что смертные становятся богами, и это то, чего она хочет. Ты думаешь, что это недавнее происшествие, но это не так. Еще до того, как она покончила с твоим дорогим папочкой, у нее был такой план. Кэтрин занимается этим уже много лет.

— Что? Откуда ты это знаешь?

— Она часто приходила в Бестиарий и говорила со своими горгульями об этом, о том, как она планировала стать этим всемогущим существом и заставить всех остальных заплатить за все. Она говорила о суде и новом мировом порядке, управляемом ею и созданном по образу, который она себе представляла. Если бы у нее было зеркало, она бы спросила его, самая ли она красивая на свете. Вы, Мисс Мерлин, закончили бы с ядовитым яблоком, засунутым вам в рот.

— Значит, ты хочешь убить ее до того, как это произойдет.

Он усмехнулся.

— Да, прежде чем она убьет меня. Даже если я вернусь в ковен вместе с тобой, что ни в коем случае не произойдет, она все равно найдет свой путь ко мне. Будь то сегодня или завтра, или через месяц, одна из ее личинок пронырнет и заберет меня. Здесь, по крайней мере, я держусь на равных. Здесь я могу сражаться. Коробка с Бестиарием делает меня безвольным и бесполезным.

— Так вот зачем ты ей понадобился, чтобы убить тебя?

— А ты быстро соображаешь. — Сарказм капал с его клыков, оба они были там, где и должны были быть.

— Если это так, то почему она хочет твоей смерти? Кажется, это будет сложно, если она собирается покончить с тобой.

— Гораздо лучший вопрос. Умная ведьма, — ответил он. — Для первого ритуала Кэтрин требуется принести в жертву древнего бога. Древний бог имеется в виду я. Мне поклонялись как единому целому, так что, строго говоря, я имею на это право. Не говоря уже о чистейшем хаосе в моем сердце, подаренном мне, когда я был очищен от принцессы Кульуакана, Атотозтли. Это была женщина исключительной доблести, ее сила была более грозной, чем у всех до нее. Говорили, что она родила всю империю ацтеков из своего чрева. Так что, как видите, таких созданий, как я, с божественной силой осталось немного. Что ты об этом думаешь? Я ведь просто прелесть, правда?

Ух ты, кто-то слишком высокого мнения о себе. С другой стороны, как мы уже знали, когда-то ему поклонялись как Богу. Теперь, более чем когда-либо, я могла понять, как это было неприятно, быть запертой в стеклянной коробке все эти годы. Но это вовсе не означало, что я не потащу его туда за хвост, даже если придется.

— А как насчет других ритуалов? Ты что-нибудь знаешь о них?

Он щелкнул языком.

— К сожалению, нет, иначе я бы тебе сказал.

— Ну, разве ты не должен прятаться, если за тобой охотится Кэтрин?

— В этом нет никакого смысла. Я думал, что уже все объяснил. Она все равно придет за мной. Хм, как раз тогда, когда я думал, что ты делаешь успехи, ты возвращаешься к тускло-человеческому режиму. — Он распушил свои перья. — Как бы то ни было, большинство погодных знаков, которые вы уловили, были попыткой сбросить этих чумных агентов с моего хвоста. Это не сработало, и они продолжают преследовать меня назойливыми стаями, поэтому я решил переключиться на тотальную войну. Она может прийти за мной, и я буду готов принять ее.

— Мы можем защитить тебя, Кецци.

Он фыркнул.

— Ты даже не можешь защитить себя. Этот оборотень бегал здесь уже несколько недель, прежде чем ты удосужилась заметить, что что-то не так. Прости, что тебе пришлось убирать за мной, но я должен был убить его. Обычно я не склонен к импульсивным поступкам, но он проявил ко мне неуважение.

— Элтон вернул его к жизни, — сказала я.

Его глаза сверкнули.

— Он этого не делал!

— Он так и сделал. А потом он снова умер. Зверь Очистки достал его.

Кецци усмехнулся.

— Ну, по крайней мере, я получил удовольствие, наблюдая, как однажды в нем погас свет, благодаря мне. Очень вкусно. Это напомнило мне о моих благожелательных днях в качестве Бога.

— У нас мало времени, Кецци. Ты должен пойти с нами.

— Знаешь, ты так сосредоточена на том, чтобы защитить меня от Кэтрин, что забываешь о себе. Так или иначе, ты очень важна во всем этом, я слышал, как это сказал оборотень. Я понятия не имею, почему, поскольку ты кажешься такой же неполноценной, как и любой другой маг. Может быть, в тебе есть немного больше шарма, но я не думаю, что этого достаточно, чтобы соблазнить чувства Кэтрин. Во всяком случае, не сейчас. Может быть, так оно и есть, может быть, она ждет. Кто может сказать? Все, что я знаю, это то, что ты принимаешь в этом участие, Мисс Мерлин. Ты — аромат этого месяца.

— Я не та, за кем она охотится прямо сейчас, — парировала я. — Нам нужно вытащить тебя отсюда.

— Больше никогда, — медленно произнес он. По крайней мере, это звучало медленно. Я быстро заморгала, пытаясь сфокусировать взгляд, но все выглядело расплывчато и странно. Странный серебристый туман, казалось, поднимался от чешуи змеи, просачивался из-под нее и катился ко мне. Запах был затхлым и металлическим, обжигая мои ноздри, когда он проник внутрь. Он щекотал мне горло, мой язык был нечетким и онемевшим.

— И что ты сделал? — пробормотала я невнятно.

— Как я уже сказал, я не вернусь обратно в коробку. Я должен встретиться с ней лицом к лицу. Но сейчас не твое время… пока нет.

Прежде чем я поняла, что происходит, он легонько толкнул меня обратно в торнадо. Вот и все, что потребовалось, мои ноги превратились в студень, не способный удержать меня, когда я, пошатываясь, вошла в крутящийся водоворот. Мое тело взмыло прямо к вершине возвышающегося циклона, обмякнув против стремительного течения. Я даже не могла с этим бороться, мой мозг отключился от всего остального. С огромным усилием я повернула голову, чтобы посмотреть вниз, в самое сердце бури, и заметила густой туман, который уже опустился там. Какая-то фигура шагнула внутрь, и мое сердце остановилось.

Кэтрин появилась сразу за Кецци.

Мне хотелось закричать, предупредить его, но я не могла… ужас крепко сжал мои челюсти, мой язык был скручен и парализован.

У Кецци не было возможности отреагировать. К тому времени, когда он почувствовал ее присутствие и обернулся, она бросилась вперед, держа в руках мерцающую золотую веревку. Она покинула ее руки и обернулась вокруг змеи. Она потрескивала от энергии, когда он бился о нее. Кэтрин перекинула длинное тело Кецци через плечо и потащила его прочь. Она исчезла в тумане так же быстро, как и появилась, оставив глаз бури пустым.

Кецци защищал меня, когда бросил в водоворот, и потратил на это драгоценное время. Это совсем на него не похоже. Может быть, змея могла бы изменить свою чешую, если бы захотела. Возможно, я недооценила его.

Как бы то ни было, решительность заняла место парализующего ужаса и наполнила меня до краев. Я не позволю Кецци умереть от руки Кэтрин. Была только одна маленькая, крошечная проблема, как мне спуститься отсюда, не переломав себе все кости?

Глава 29.

Харли

Я быстро получила ответ. Торнадо рухнул без предупреждения, пыль закрутилась спиралью и исчезла в атмосфере. Крик вырвался из моего горла, когда пустой воздух разверзся подо мной, и я рухнула на землю.

Я боролась, чтобы создать воздушную подушку, но падала слишком быстро, мои конечности дергались, как будто это могло каким-то образом замедлить меня. Внизу я заметила, как Уэйд бросился вперед, не сводя с меня глаз, и протянул руки, чтобы остановить мое падение. Я ожидала, что вся эта изящная и грациозная посадка окажется в его руках, но это не совсем сработало. Вместо этого я врезалась в него со всей силой своего веса, и мы оба болезненно распластались на обожженной земле.

Я лежала поперек его живота, и из меня вырывался ветер. Остановившись на мгновение, я пошевелила руками и ногами, проверяя, нет ли переломов или стреляющих болей, которые могли бы их обнаружить. К счастью, все вроде бы было цело, хотя моя грудная клетка сильно пострадала. Подо мной Уэйд хрипло дышал, его рука на груди поднималась и опускалась. У меня было такое чувство, что он сожалеет о своем героическом поступке, но я была благодарна ему за Уэйд-образную подушку, которая не дала мне упасть головой в землю.

С хриплым стоном он медленно сел.

— Напомни мне никогда больше так не делать.

— Ты в порядке? Что-нибудь сломано? — Я повернулась к нему на коленях и проверила его лицо на наличие порезов или синяков, прекрасно осознавая, что балансирую на его бедрах. Его руки на мгновение обвились вокруг меня, и мое сердце заколотилось, как скаковая лошадь на стероидах.

— Нет, но ты раздавишь мою… гм. — Он поморщился. Я соскользнула с его ног и поднялась на ноги, оглядываясь назад, туда, где только что был торнадо.

— Кэтрин забрала его, — пробормотала я, слегка испугавшись, когда осознание этого настигло меня.

Он нахмурился.

— Мы ее не видели.

— Она прошла сквозь торнадо и схватила его, прежде чем он успел дать отпор. Если вы ее не видели, значит, она все еще использует Айседору, чтобы переносить ее с места на место.

Пыль все еще оседала, красноватая дымка скрывала близлежащий ландшафт, но были и тени, крадущиеся к нам сквозь миазмы. Смутно и все еще на приличном расстоянии, но они уже были в пути, кем бы они ни были.

Джейкоб рванулся сквозь дымку позади меня.

— Харли! Ты в порядке? Что случилось?

— Кэтрин забрала Кецци! Он не пошел со мной, и Кэтрин взяла его с собой. Я думаю, что она исчезла, используя Айседору. Они исчезли!

Джейкоб кивнул.

— Да, я чувствую запах этих подгоревших тостов. Они определенно были здесь.

Я ахнула, глядя на него, мое сердце бешено колотилось.

— А ты можешь? Ты можешь открыть портал туда, куда они ушли?

Его лицо побледнело.

— Э-э… я могу попробовать?

— О'кей, ты займись этим, пока мы разберемся с этими панками. — Я кивнула в сторону приближающихся фигур, головорезов Кэтрин, пришедших отвлечь нас. Только на этот раз у нас не было Кецци, чтобы поразить их удобной молнией. Страх пульсировал в моих венах. Прямо сейчас мы понятия не имели, с чем столкнулись.

Я повернулась, чтобы позвать остальных членов команды Отбросов, вглядываясь сквозь исчезающую пыль. Мое сердце дрогнуло, когда я заметила Астрид, лежащую на земле, ее руки сжимали колено. Между ее пальцами сочилась кровь. Я не забыла, как Марджери видела ее мертвой на земле, и никто не мог ее воскресить, но сейчас, похоже, был не тот момент. Она была жива и брыкалась, хотя и немного потрепанная. Татьяна тоже, похоже, была ранена, прикладывая рваную полоску ткани к той стороне головы, где камень или что-то еще ударило ее в висок. Она тоже бормотала исцеляющее заклинание, чтобы ускорить исцеление. Очевидно, когда торнадо унесло прочь, он решил вызвать еще немного хаоса, прежде чем уйти навсегда.

Дилан был рядом с Татьяной, вдавливая ткань глубже в рану, в то время как Татьяна сосредоточилась на Астрид, помогая ей с порезом. Тем временем Гарретт стоял в стороне, как запасная деталь, с тревогой поглядывая на Астрид. Я удивилась, почему он не бежит к ней. После его поведения в банкетном зале перед нашим отъездом я предположила, что они с Астрид поссорились или что-то в этом роде, но это было просто смешно.

— А ты чего тут стоишь? К нам приближаются головорезы! — огрызнулась я, привлекая внимание Гарретта. Он был похож на маленького мальчика, который забыл, что правильно, а что неправильно. Сейчас было не время для личных обид, какими бы они ни были. Они могли прорваться сквозь туман в любой момент, и мы должны были быть готовы ко всему, что нас ожидало.

— Всем занять свои позиции! — взревела я.

Уэйд встал рядом со мной и поднял ладони, его десять колец светились. Сантана заняла свое место по другую сторону от меня, ее гитарный брелок ярко светился, когда она настраивала свой Эсприт. Астрид отступила к джипу, а Татьяна и Дилан двинулись рядом с Сантаной, Дилан низко опустился на землю и прижал руки к пересохшей земле. Его выпускное кольцо яростно горело, первые грохоты его земной способности дрожали в грязи. Тем временем серебряный браслет Татьяны, украшенный идеальным сапфиром, вспыхнул яростным голубым сиянием, и глаза ее побелели.

Через несколько секунд к Сантане подбежал Раффи. Его кожа была уже наполовину алой, глаза сверкали, как рубины, а от тела поднимался черный дым. Я никогда не видела его Эсприта, но не знала, как он работает, если в тебе сидит Джинн. Может быть, Джинн и был его шпионом. Гарретт бросил на него холодный взгляд, который заметила только я, когда он подошел и встал рядом с Уэйдом, его ладони поднялись вверх, а часы замерцали ровным золотистым светом.

— Джейкоб, вернись! — закричала я. — Защити Астрид и сосредоточься на следовании по следу портала. Понимаешь?

Он кивнул и бросился к джипу, когда бронзовые нити Хаоса закрутились между его пальцами, как виноградные лозы. Его глаза были прикованы к пятнышку вдалеке, губы беззвучно шевелились.

— Я могу помочь! У меня есть бомбы! — крикнула Астрид, поднимая сумку. Она поморщилась от боли.

— Сохрани их, они могут понадобиться нам позже! Оставайся на месте, — приказала я, зная, насколько она уязвима, даже с сумкой, полной взрывчатки. С разочарованным видом она осталась на месте.

Моя голова резко откинулась назад, как раз вовремя, чтобы увидеть шесть существ, появившихся из тумана. Двое из них были неуклюжими големами, которые выглядели так, словно были высечены из камня, потрескавшиеся валуны заменяли бицепсы, а также черный медведь, стоявший на задних лапах выше восьми футов, похожий на ящерицу зверь с крошечными крылышками, высокий чувак с рыбьей головой и длинными клыками, торчащими из нижней челюсти, и сине-белая пернатая виверна с головой петуха — составляли центральный квартет. Это была не магия… это были монстры — Чистильщики. Но они, должно быть, пришли из дикой природы. Бестиарий был надежно защищен.

— Все готовы! — Голос Уэйда пронесся над пустошью.

— А мы их поймаем? — спросил Дилан.

— Никаких каменных банок. Мы их убьем, — резко ответила Татьяна.

Я кивнула.

— На этот раз выбора нет.

— Мы убьем их прежде, чем они убьют нас, — прорычал Гарретт.

— И тащи наши задницы туда, куда умчалась Кэтрин, — добавила Сантана.

Раффи зловеще ухмыльнулся, заставив меня понять, что наш друг больше не контролирует корабль, так сказать. Таков был Джинн. Так как он проявился во время моего личного сражения с Кэтрин, я могла сказать разницу. Кроме того, Уэйд упустил из виду характер внутреннего Раффи после той драки. Раффи знал, что я знаю, и я знала, что он знает, нам никогда не нужно было вдаваться в подробности.

Раффи рванулся к голему слева и прыгнул на плечи чудовищного зверя. Он ударил кулаками по лопаткам голема, и камень отлетел в разные стороны. Ящерица попыталась вскочить, чтобы остановить его, но Раффи ударил рептилию в лицо яростным пинком и продолжал колотить голема по плечам. Его неуклюжие руки пытались дотянуться до Раффи, чтобы стащить его вниз, но он был намного сильнее.

Взяв на себя инициативу Раффи, остальные бросились к монстрам. Татьяна и Сантана были единственными, кто остался в стороне, собирая свой дух и Оришей. Сантана собрала огонь в ладони и послала своих Оришей, чтобы отвлечь зверей, стремительные полосы каждого из них погружались под кожу огромного медведя. Он хлестал по клочкам лапами, но ничего не мог поделать с силой Сантерии.

— Рыба или ящерица? — крикнул мне Уэйд, когда мы побежали к двум центральным животным. Дилан и Гарретт были заняты одним из големов, забивая его в землю.

— Рыба, — ответила я. Позади меня сосульки рванулись вперед и отбросили василиска назад. Татьяна черпала воду из башни в конце дороги, вытаскивая ее из люка, и ледяная температура окружающих ее духов превращала ее в лед, прежде чем она достигала своей цели.

Он кивнул.

— Тогда ящерица для меня. — Его десять колец вспыхнули, когда он швырнул огненный шар в ящерицу, и потрескивающий шар ударил ее головой вперед. Она зашипела и высунула язык, царапая себе глаза когтистыми лапами. Уэйд подпрыгнул в воздух и, схватив ее за шею, повалил на землю, словно призовой полузащитник.

Я оставила их вдвоем — ящерицу и человека, катающихся в пыли, а сама повернулась лицом к человеку-рыбе. В руках он держал две электрические косы, скрестив их на груди. Я резко остановилась в нескольких ярдах от него и послала первый шквал огненных шаров, затем пригнулась и послала дрожь под его перепончатыми ногами. Поскольку это был человек-рыба, мне не было особого смысла рисовать на воде, и я не хотела причинять вред кому-либо еще своим воздухом.

Колени рыбака подогнулись, его серебристая чешуя сверкнула, когда он рухнул на землю. Мгновение спустя он вскочил на ноги и бросил одну из кос. Она просвистела мимо моего лица, как бумеранг, а затем снова рассекла воздух и попала в руку человека-рыбы.

Мне пришла в голову одна мысль, хотя мне и не нравилось, каков будет результат. Быстро соображая, когда вторая коса метнулась в мою сторону, я отклонилась назад и выпустила лассо телекинеза. Оно крепко схватило рыбочеловека, удерживая его руки по бокам, когда лассо натянулось вокруг его талии. Я сосредоточила всю свою энергию на том, чтобы удержать его неподвижно на месте, так что он не мог сдвинуться с пути возвращающейся косы. Его выпученные глаза распахнулись еще шире, когда коса со свистом полетела обратно к нему. Не сводя с него глаз, я крепко зажмурилась, когда острый край косы пронзил его насквозь. Есть вещи, на которые я не могу смотреть.

— Восхитительно! — закричал Раффи, торжествующе стоя на вершине неподвижного голема. Мгновение спустя алый цвет исчез с его кожи, а глаза из красных превратились в темно-синие. Возвращайтесь обратно, Мистер Хайд.

Гарретт и Дилан также успешно справились со своим големом, который исчез в облаке черного дыма. То же самое и с ящерицей Уэйда. Тем временем Татьяна соответствующим образом проткнула василиска своими сосульками, в то время как Сантана проделала работу из подтишка по выведению медведя из строя огнем. По какой-то причине именно это меня больше всего огорчило, когда я увидела распростертого на земле неподвижного медведя. Я знала, что нам пришлось это сделать, но все же…

Их тела распались, каждая частица отделилась и превратилась в тонкий след черного дыма. Дым поднимался все выше и выше, пока на земле внизу не осталось ничего. Порыв ветра пронесся над пустошью, унося с собой останки Очищенных зверей.

— Нам нужно идти за Кэтрин, — ответила я, тяжело дыша. — Джейкоб, как у тебя идут дела со слежкой?

— Я думаю, что справлюсь с этим, если смогу совместить «запах» с моей сенсорной способностью, которая должна усилить подпись, оставленную Айседорой, — ответил он.

— Айседора наложила на нее это заклятие, верно? — спросил Дилан.

— Да, и это должно означать, что она все время находится рядом с Кэтрин, — ответила я.

— Ну, так мы едем или нет? — проворчал Гарретт. — Мы зря теряем время, стоя вокруг и болтая об этом.

Татьяна скрестила руки на груди.

— Мне неприятно это говорить, но Гарретт прав. Нам нужно принять решение, и быстро. Мы не знаем, как долго продлится этот «запах», и будет ли еще кто-то следовать за ним по ту сторону этого первоначального портала.

— Джейкоб, ты уверен, что сможешь это сделать? — спросила я, чувствуя, как мои сомнения всплывают на поверхность. Я не могла избавиться от страха перед его силой, после того, что я видела, как он делал в тренировочном зале. Кроме того, он все еще не до конца освоил создание порталов, чтобы попасть в нужное место.

— Мне это необходимо, — вызывающе ответил он. — Кецци нуждается в нашей помощи.

Он прошел мимо меня и направился к безобидному на вид участку земли неподалеку. Там он остановился и закрыл глаза, нащупывая что-то, чего мы не могли видеть. В каком-то месте он остановился и протянул руки. Бронзовые завитки сочились из его пальцев, тонкие пряди почти ощущали вкус воздуха. Блеснули слабые частицы, хотя они исходили не от Джейкоба. Они питались из атмосферы, притягиваясь к магнетизму способностей Джейкоба и танцуя под его зов. Крысолов из порталов, да?

Его тело напряглось и засияло ярким бронзовым светом, а вены под кожей пульсировали ярким сиянием. По мере того как он втягивал в себя все больше и больше Хаоса, из него вырывалась мощная волна и устремлялась в разрыв во времени и пространстве, который оставили позади Кэтрин и Айседора. Он снова разорвал ее с громоподобным ревом, словно вновь вспорол заживающую рану.

— Ты это сделал! — закричала я, ударив кулаком по воздуху.

Он посмотрел на меня, стараясь не выдать своего изнеможения. Я чувствовала, как это от него исходит.

— Тогда нам лучше поторопиться. Я не знаю, как долго смогу держать его открытым.

— Все, вперед! — крикнула я, чувствуя беспокойство за Джейкоба. Это явно отняло у него много сил, но разве у нас был другой выбор?

Мы все побежали к порталу и прыгнули внутрь, а Джейкоб замыкал шествие. Я держалась поближе к нему на случай, если он запнется. В конце концов, нам нужно, чтобы он создал еще один портал, чтобы вернуться. Только когда моя нога переступила порог ткани времени и пространства, я поняла, что никто не будет знать, где мы находимся. Дрожь пронзила меня насквозь. Учитывая, что я понятия не имела, куда мы направляемся, это выглядело так, будто мы летели вслепую. Нам придется самим справиться с Кэтрин, по крайней мере, достаточно долго, чтобы спасти Кецци и убраться к черту из Доджа.

Хорошо, тогда… потенциальная смерть, вот она.

Глава 30.

Харли

Мы вывалились из портала в мир вечной ночи, где звездный свет мерцал на черном бархатном покрывале над головой. Здесь не было Луны, что показалось мне странным, но сияние звезд, казалось, бросало достаточно света на мир внизу. Темные поля простирались вдаль, отблески далекого озера отражали звезды. На горизонте тоже мерцал свет факелов, хотя я не могла разглядеть ни одного бродящего человека. Все было зловеще тихо, не было даже намека на ветер. Деревья стояли совершенно неподвижно, трава не шевелилась, воздух был странным и неподвижным в моих легких.

Перед нами стояли развалины с колоннами и арками, которые когда-то принадлежали большому, более сложному зданию. Судя по всему, крыша и большая часть стен давным-давно обвалились, оставив после себя лишь груды щебня. Статуи с отсутствующими конечностями стояли по бокам входа, их печальные глаза были обращены к ясному ночному небу. Очевидно, мы больше не были в Канзасе. Мы также не были в Калифорнии. Если бы не отсутствие луны, я могла бы предположить, что мы пересекли земной шар и оказались где-то в другом часовом поясе. Вместо этого мы попали в совершенно другой мир. Потусторонний мир.

Это вернуло мне видение Гримуара моих родителей и упоминание о соответствующих измерениях. В чьем же мы оказались? Судя по пейзажу, я задалась вопросом, может ли это быть Никс, учитывая эфирные ночные вибрации. Я огляделась вокруг в состоянии крайнего благоговения.

— Чертовски хорошая работа, Джейкоб! Есть идеи, где мы находимся? — прошептала я, и мой голос разнесся по безветренному воздуху.

— Понятия не имею, — ответил Джейкоб. Остальные удивленно уставились на него, а Раффи даже похлопал его по спине. Он сам это сделал. У него все получилось! Никогда еще я не была так горда и так напугана. Теперь мы были на чужой территории. Странная, опасная, внушающая благоговейный трепет территория.

— Это место напоминает мне Поля Асфоделей в греческой мифологии, — ответила Астрид. — Это было царство преисподней, куда уходили те, кто мало что сделал в своей жизни. Это было для обычных людей — тех, кто не был ни хорошим, ни плохим и не сделал ничего выдающегося. Он описан примерно так, и это объясняет отсутствие Луны.

Я медленно кивнула.

— Ну… это странно.

— Почему здесь так тихо? — спросила Сантана, с тревогой оглядываясь по сторонам.

— Подожди… ты слышишь это? — Вмешался Дилан, его взгляд метнулся в глубь руин. Глубокий, грохочущий звук пульсировал под землей, звуча все более мощно, когда он ревел в тишине вокруг нас. Свет факелов в отдалении погас.

— Что это такое? — спросил Раффи. Не успел он произнести эти слова, как из глубины развалин, за стеной в центре, вырвался столб света. Испещренная синими и золотыми полосами, спираль магической энергии продолжала подниматься вверх, пока не прорезала саму ночь. Он потрескивал и искрился, извиваясь, как один из торнадо Кецци, посылая порывы яростного воздуха через атмосферу.

— Я не знаю, что это такое, но догадываюсь, кто это, — прошипела я.

— Кэтрин, — сказал Уэйд, прежде чем я успела ответить. — Все, подойдите поближе.

Наша команда сделала, как он просил, собравшись в кучу. Страх был написан на наших лицах, и я почувствовала, как встрепенулась моя эмпатия. Я не могла никого винить за то, что они были так напуганы. Я тоже это чувствовала. Мы здесь, в чужом мире, в совершенно ином измерении, и никто не придет нам на помощь. Это были мы против Кэтрин, в самой чистой форме.

— Мы должны обойти ее со всех сторон и сделать все возможное, чтобы помешать ей сделать… ну, то, что она делает, — сказал Уэйд, оглядывая каждого из нас. — Если мы все разойдемся веером, как только доберемся до развалин, то сможем незаметно подкрасться к ней. Надеюсь, она будет слишком рассеянна, чтобы заметить нас.

— Пошли, — настаивала я, чувствуя, как мой желудок скручивается в узел. Я хотела знать, что она делает с Кецци. Судя по спиральному торнадо из сырой энергии, это выглядело не очень хорошо для него. Кроме того, мы явно были в этом странном потустороннем мире не просто так. Она не пришла бы сюда ради удовольствия, в каждом клочке ее безумия была своя тактика.

Мы ползли к руинам, рев энергетического вихря заглушал наши движения. Мы обошли руины с обеих сторон, Уэйд, Сантана, Дилан, Джейкоб и я заняли правую сторону, а Раффи, Гарретт, Татьяна и Астрид — левую. Свет становился все более ослепительным, когда мы приблизились к эпицентру, полосы жидкого свечения выбивались из щелей в стенах. Это было все, что я могла сделать, чтобы не выжечь сетчатку, когда я заглядывала за край разрушающегося внешнего мира. Нервы пронзили каждую вену, когда я смотрела на открывшееся передо мной зрелище, мое сердце грохотало, как бешеная скачка диких лошадей.

Кэтрин стояла в центре развалин, раскинув руки перед золотым алтарем. Кецци был привязан ремнями к мраморной плите на вершине золотого алтаря, его тело билось, когда он пытался вырваться из ее объятий. Какое бы заклинание она ни наложила на него, оно сделало его беспомощным.

Тем не менее, искрящийся торнадо, казалось, шел изнутри него, разрывая его на части, атом за атомом. Это было похоже на то, когда портал начал разрушать Джейкоба, в тренировочном зале, но это было совершенно на другом уровне. Каждый раз, когда вихрь врывался все глубже в змея, он выпускал шквал бронзовых частиц, громоподобная энергия проникала в каждый слой его существа. Эти частички погружались в кожу Кэтрин. Ее глаза горели с каждым добавлением, тело пульсировало бронзовым светом. С того места, где я стояла, я видела, как пульсируют ее вены.

— Мы должны ему помочь! — прошептала я, гнев сменил страх. Кем, черт возьми, она себя возомнила, похитив древнее ацтекское существо и осквернив его таким образом? Ее неуважение к чужим жизням было отвратительным, и с каждым убитым человеком оно становилось только хуже.

— Подожди… она не одна, — пробормотала Сантана, указывая на фигуру, притаившуюся в углу.

Я чуть было не пропустила существо, погруженное в тень. Высокая и элегантная, с белыми крыльями, спрятанными за спиной, Чистильщица стояла, скрестив мускулистые руки на покрытой мехом груди. Когти были на ее ногах, в то время как все ее тело было покрыто белым мехом, ее фигура и лицо безошибочно напоминали тигрицу. Она напоминала мне Тобе, только гораздо свирепее. В том, как она держала себя, чувствовались гнев и гордость, ее мышцы подергивались, как будто она была постоянно настороже. Ярко-желтые глаза всматривались в темноту, осматривая окрестности. Мы отпрянули назад; я надеялась, что она нас не заметила.

— А кто она такая? — прошептала я.

Джейкоб уставился на эту фигуру, и ужас пронзил его насквозь.

— Возможно, это тот самый вербовщик, о котором мне говорила Луэлла.

— Вербовщик? Какой Вербовщик? Я ничего об этом не слышала, — ответила я.

— Когда мы тренировались на днях, Луэлла сказала, что у Кэтрин была правая рука, и именно она планировала все захваты детей-магов, а также, где искать свежее мясо. Хотя, по ее словам, эта женщина всегда была с ног до головы закутана в черный плащ, но ходила как-то странно. Может быть, именно из-за когтей она так странно ходит. Я думал, что Луэлла тебе все про нее расскажет.

— Я впервые слышу о каком-то Вербовщике, хотя, полагаю, вполне логично, что у Кэтрин есть своего рода лейтенант. — Я вздрогнула. — Все, что я знаю, это то, что будет очень сложно ее уничтожить.

— Согласен, — ответил Уэйд. — Нам нужно отвлечь внимание, чтобы другая команда могла ударить по этому двойнику Тобе сзади. Джейкоб, ты не должен вмешиваться в это дело, ты нам еще понадобишься. Ты единственный, кто может вернуть нас обратно. Понятно? — В его голосе слышалось предупреждение не спорить, чему я была рада. Это звучало глупо, ведь впереди нас ждала такая большая опасность, но я не хотела, чтобы Джейкоб попал в беду. Теперь он был под моей ответственностью, и я не собиралась уклоняться от этого.

— Астрид, тебе тоже лучше держаться подальше, — сказала я, поворачиваясь к ней. Это было не приятно, но это была не та драка, в которую мог бы ввязаться человек.

— Пошли в полную силу, — сказал Дилан.

Уэйд кивнул.

— Подготовили Эсприты.

Я присела на корточки и подняла ладони, жемчужина моей способности к телекинезу вспыхнула. Я взглянула на львицу, нацеливаясь на ее ноги, чтобы остальные могли начать драку. Кэтрин была моим главным приоритетом, но мы должны были сначала убрать этого Вербовщика, если у нас был хоть какой-то шанс остановить ее до завершения заклинания. Кольца Уэйда засияли красным, когда он готовил свой огонь, а Дилан прижал ладони к земле. Позади себя я слышала свист и шепот Оришей Сантаны. Вглядевшись в темноту, я попыталась разглядеть остальных на противоположной стороне, но они были хорошо спрятаны.

— Сейчас! — завопил Уэйд. Мы вчетвером бросились вперед. Джейкоб держался за стеной с угрюмым выражением лица. Я понимала его желание вмешаться, но сейчас было не время. Слишком многое уже было поставлено на карту.

Я рванулась вперед и хлестнула лассо по ногам львицы, повалив ее на землю. Прежде чем она успела встать, Дилан прыгнул на нее и заставил подчиниться, его руки заломили ей руки за спину. Она взревела от ярости, ее бицепсы вздулись, когда она отбивалась. Я не была уверена, как долго он сможет удерживать ее. Она бешено дергалась и огрызалась, а выражение лица Дилана стало чуть более втревоженным, чем минуту назад.

Гарретт и Раффи присоединились к львице, а Татьяна направилась к Кэтрин. Астрид метнулась за стену, стараясь держаться подальше. Я видела зеленый блеск камней захвата, когда мальчики пытались бороться с Вербовщицей, но она, казалось, боролась с ними клыком и когтем. Уэйд, Сантана и я тоже направились к Кэтрин, используя каждую унцию нашей объединенной силы, чтобы попытаться пробить брешь в защитной стене, которую она построила вокруг себя. Он мерцал и шипел, но ни одна из наших способностей не могла пробить внешнюю оболочку. Там она чувствовала себя хорошо и уютно, а Кецци был в центре всего этого, теряя себя, частицу за частицей. Я могла только представить себе, как это больно.

— Вот, возьми одну из них! — крикнула Астрид, выныривая из своего укрытия. Она схватила предметы в форме шаров из сумки, полной взрывоопасных предметов, которые она принесла из ковена. Она швырнула по одной в каждого из нас. — Нажми кнопку посередине и брось их в это силовое поле. А потом беги и прячься в укрытие. У нас будет секунд пять, может быть.

— Может быть? — Я взглянул на нее.

— Это прототипы. У меня не было времени, чтобы заставить их нормально функционировать.

Я поймала свой и посмотрела на остальных.

— На счет три! Раз, два, три!

Мы нажали на центральные кнопки и запустили их в силовое поле. Развернувшись, мы бросились к ближайшим кучам щебня и по-армейски спрятались за ними. Через четыре секунды все погрузилось в мертвую тишину. Шары каким-то образом зацепились за защитный пузырь Кэтрин, каждый из которых поглощал звук, свет и энергию любого рода.

С тихим взрывом силовое поле рухнуло вниз. Оно испарилось в воздухе, оставив только торнадо в качестве средства защиты Кэтрин. Она опустила ладони и втянула в себя каждый клочок энергии, который исходил от Кецци.

— Из Хаоса ты был создан, и в Хаос ты должен вернуться. Накорми мою душу своим пеплом, — крикнула она, и эти слова были холодны и ужасны.

Мы выскочили из своих укрытий, но ничто из того, что мы делали, казалось, даже не касалось Кэтрин, даже когда силовое поле исчезло. Мои огненные шары физически преломлялись от искрящегося вихря, как магниты, изгибающие воду. Огненные шары Уэйда тоже отклонялись в сторону, в то время как Ориши Сантаны съеживались от магии. Что бы она ни использовала, это была темная магия. Дилан попытался вызвать землетрясение, но оно рассеялось совсем рядом с алтарем. То же самое касалось способности Татьяны к воде и Огня Гарретта.

— А разве духи не могут нам помочь? — спросила я Татьяну, посылая свой миллионный шквал огненных шаров в сторону Кэтрин. Ни один из них даже не задел ее.

— Здесь их вообще нет. Там нет ничего, кроме тишины, — быстро объяснила она.

— Что же она делает? — пробормотал Гарретт.

— Поглощает Хаос в себя, — ответила Татьяна.

— Мы находимся в одном из их измерений. Луэлла сказала, что эти ритуалы происходили на их родной территории, и каждый ритуал был связан с одним из детей, — ответила я. — Интересно, первый шаг — это ритуал, связанный с Никс? — Я не совсем понимала, как и почему древний зверь Очищения может быть связан с Никс, но место определенно подходило.

Татьяна кивнула.

— Пожалуй, ты права.

Мы продолжали атаковать Кэтрин, но ее уже было не остановить. Ритуальный процесс был медленным, и отслаивание атомов Кецци отнимало много времени, но это не имело значения. Все, что мы делали, не имело никакого эффекта. Тем не менее, похоже, нам удалось переспорить львицу после продолжительной битвы между ней, Диланом, Раффи и Гарреттом. Она была связана зелеными веревками из камней-ловушек, хотя и пыталась вырваться.

— Тебе не удастся пробиться. — Кэтрин усмехнулась. — Теперь сцена принадлежит мне, а вы — моя восторженная публика. Вы увидите, как я поднимусь прямо у вас на глазах. Разве вы не счастливчики?

— Иди к черту, старая ведьма! — Я плюнула в ответ, выпустив в нее огненный шар.

Тут мне в голову пришла одна мысль. Если мы собирались прекратить этот ритуал, нам нужно было мыслить нестандартно. Обычные магические способности не работали, а это означало, что пришло время для больших пушек. Увидев Джейкоба, я бросилась к нему через руины. Его глаза были прикованы к чему-то на дальнем краю развалин, за алтарем, но я не могла точно понять, на что он смотрит.

— Джейкоб, ты нам нужен, — выдохнула я.

— Айседора…

Я нахмурилась.

— Что ты имеешь в виду?

— Она прямо здесь. Разве ты ее не видишь?

Я посмотрела туда, куда смотрел Джейкоб, и увидела скорчившуюся фигуру за упавшей глыбой колонны. Ее руки были связаны, а рот заткнут кляпом, но это определенно была Айседора. Я бы узнала ее профиль где угодно. Она не смотрела на нас, склонив голову набок. Это было тревожное зрелище, но нам придется иметь с ним дело, как только мы придумаем способ остановить этот ритуал Кецци. Эти частицы погружались в кожу Кэтрин с возрастающей скоростью, и я не хотела видеть, что произойдет, когда она закончит с этим.

— Мы вытащим ее отсюда, Джейк, — заверила я его. — Но сейчас мне нужно, чтобы ты кое-что для меня сделал, хорошо?

Он нервно повернулся ко мне.

— Что же это?

— Мне нужно, чтобы ты открыл портал ближнего действия к этому алтарю. Я собираюсь схватить Кецци. Это магия связывает его, а не сама веревка. Если я использую свой телекинез, то смогу убрать его оттуда. Я уже видела, как ты телепортируешь с близкого расстояния. У тебя получится это, я знаю. — Я похлопала его по спине, моя вера была непоколебима.

Он покачал головой.

— Я не знаю, смогу ли я, со всей этой энергией рядом с алтарем.

Я взяла его за плечи, и посмотрел ему прямо в глаза.

— Ты должен это сделать, Джейкоб. Кецци умрет, если ты этого не сделаешь, и Кэтрин закончит этот ритуал. Все, что тебе нужно сделать, это сосредоточиться и позволить Хаосу течь через Эсприт. Думай о своем отце, о своем наследии, и пусть это ведет тебя.

— Как ты думаешь, мой отец оказался здесь?

— Я не знаю, но мы всегда можем попытаться найти его в этих потусторонних мирах, если выживем. Может быть, он застрял в одном из этих мест. Но ты никогда этого не узнаешь, если мы не положим этому конец прямо сейчас.

— А как же Айседора?

— Мы вернемся за ней, Джейк. Даже если мы не сможем добраться до нее сейчас, мы найдем способ.

Он медленно кивнул.

— Я открою его для тебя.

— Я так и знала, что ты это сделаешь. — Я сделала шаг назад. — Как только будешь готов.

Он поднял руки, и черный камень его Эсприта засветился. Электрический треск наполнил воздух вокруг него, принеся с собой запах бури, когда он открыл перед собой портал. Разрыв был меньше, чем его обычные творения, края его дрожали, когда он ступал в ткань времени и пространства. Я уже собиралась шагнуть к нему, когда он толкнул меня назад, ныряя в него сам. Мое сердце дрогнуло, когда я смотрела, как он уходит, и портал захлопнулся за ним.

— Джейкоб, нет! — взревела я, но было уже слишком поздно.

Неподалеку от алтаря открылся еще один портал. Паника пронеслась по моим венам. Но почему, Джейкоб? Почему? Секунду спустя он выскочил из него и схватил Айседору на руки, прежде чем прыгнуть обратно через портал, который он только что сделал. Я понятия не имела, где они могут появиться снова, но без Джейкоба мы были в полной заднице. Мы застряли здесь, и у нас не было выхода.

— Джейкоб! — закричала я, не веря своим глазам. Я любила свою тетю всем сердцем, но она была зачарована Кэтрин. Кэтрин могла убить ее в любой момент. Увозить ее из этого места было бесполезно, не имея возможности разрушить эти чары. Кроме того, нам нужно было остановить Кэтрин. Это было самое главное. Мне хотелось придушить Джейкоба за то, что он это сделал. Мне хотелось кричать на него до посинения.

Вместо этого он взял Айседору, и теперь у нас не было никакой возможности добраться до Кецци. Он похитил не только мою тетю, но и нашу единственную надежду.

— Ты подлый маленький… — громко выругалась Кэтрин, на мгновение, остановившись, прежде чем вернуться к заклинанию. Джейкоб воспользовался ее единственным видом транспорта, да и нашим тоже.

Более того, что-то странное происходило с межпространственным разрывом. Вихрь втягивался в сам портал, притягиваясь к сырой энергии, которая выковала его. Даже Кэтрин не могла ничего сделать, чтобы остановить сине-золотую спираль, просачивающуюся в портал, хотя я видела, что она пытается восстановить контроль. Внезапно портал захлопнулся, разорвав связь с этим потусторонним миром и с необузданной энергией, которая была втянута внутрь.

В ужасающем кошмаре дежавю тонкая полоска света осталась после того, как портал закрылся. Он яростно гудел, смешиваясь с частью вихря, пока звенящим, перевозбужденным частицам не оставалось ничего другого, как взорваться. Огромный взрыв пронесся над руинами, сбив всех с ног, а несколько стен вокруг нас рассыпались в пыль. Раффи налетел на Сантану, оттащив ее в сторону от падающего фасада из цельного камня. Дилан навалился всем телом на Татьяну, принимая на себя удары падающих обломков. К счастью, меня не было рядом с падающими стенами, а Уэйд был занят тем, что его швырнуло на землю взрывом.

Я ударилась с болезненным стуком, мельком увидев, как взрыв отбросил Кэтрин в сторону. Дрожь пробежала по центральному столбу извивающейся энергии, заставляя его гореть красным. Что, черт возьми, это значит? Это не могло быть хорошо. Мы сделали что-то, чтобы прервать сложное и очень мощное заклинание, и это могло закончиться разрушением только тогда, когда у руля стояла Шиптон.

Когда взрыв утих, я с трудом поднялась на ноги и посмотрела в сторону алтаря. Взрыв сделал с Кецци что-то странное. Тело змеи пылало синим и золотым светом, частицы вырывались из него не горстями крошечных искорок, а пучками, похожими на виноградную лозу. Каким-то образом то, что Джейкоб сделал с порталом, ускорило ритуальный процесс. Кецци извивался, его рот беззвучно щелкал, когда магия разрушала его, кусочек за кусочком. Кэтрин склонилась над Кецци, поглощая клочья, когда они были выпущены, втягивая каждый из них в свое тело намного быстрее, глотая каждую каплю, пока ничего не осталось.

— Нет, — прошептала я, когда Кецци исчез у меня на глазах. Заколдованные веревки, удерживавшие его, обвисли, распластавшись на алтаре, где он только что был. Я не могла пошевелиться, мое сердце камнем упало в груди.

Джейкоб принял решение спасти Айседору, и теперь Кецци мертв. И не только это, то заклинание все еще было на ней, то самое, которое могло в одно мгновение лишить ее жизни, если бы она попыталась убежать. Хотя я знала, что его сердце было на правильном пути, это выглядело так, как будто Джейкоб подписал ей смертный приговор.

— А теперь ты увидишь, как Эрис востанет! Я сделала первый шаг к истинному величию! — взревела Кэтрин, вскинув руки вверх.

С оглушительным треском, похожим на удар молнии, вихрь сменил направление, и вся его энергия устремилась в ее тело. Я просто не могла отвести взгляд, даже когда ее крик наполнил воздух. Свет лился из ее глаз и рта. Только когда последний ручеек исчез в ней, свечение начало угасать, хотя и не очень сильно. Ее глаза стали золотистыми, и все ее существо, казалось, светилось изнутри. Она была похожа на ангела-мстителя, скорее из кошмаров, чем из библейской прозы.

— Мы ни за что не сможем победить ее вот так, — прошептала Сантана, широко раскрыв глаза. — Мои Ориши просто с ума сходят. Они говорят нам бежать.

— Бежать? Куда бежать? — пробормотала я.

— Нам нужно выбираться отсюда, — согласился Уэйд.

Гарретт нахмурился.

— Как ты думаешь, как далеко мы зайдем? Джейкоб бросил нас на произвол судьбы, и теперь мы в полной заднице. Лучше всего было бы попросить у нее прощения и надеяться, что она проявит милосердие.

— Ты что, шутишь? — рявкнула Астрид, поспешно выбираясь из своего укрытия. — Она убьет нас за трусость.

— Она не станет убивать Харли. Харли может заключить сделку за наши жизни, — ответил Гарретт.

Я недоверчиво посмотрела на него.

— О да, почему бы не сделать из меня жертвенного ягненка?

— Я слышу каждое твое слово. — Голос Кэтрин разносился над руинами, эхом отдаваясь в потустороннем мире. — Я бы с удовольствием послушала, как вы все умоляете сохранить вам жизнь. С другой стороны, отчаяние — это такой неприятный вид для вас.

— Ты должна отпустить нас, — сказал Гарретт, повышая голос.

— С чего вдруг? Твой маленький космический прыгун забрал мой космический прыгун, так что, похоже, нам всем придется остаться здесь на некоторое время и узнать друг друга получше, — промурлыкала она. — Может быть, я сыграю в маленькую игру и позволю тебе выбрать, кто умрет первым. Однако я могу быть милосердной, когда захочу, и, учитывая, что сейчас я чувствую себя блестящей богиней, я открыта для предложений. Кого мне жалеть?

— Ни малейшего шанса! — Я выкрикнула в ответ.

— И откуда я знала, что ты это скажешь? — сказала Кэтрин. — Всегда такая предсказуемая в своей дерзости. Я могла бы возвысить тебя до величия, Харли, если бы ты только позволила мне. Однако будь уверена, сегодня ты не умрешь. Ты все еще полезна.

— Ты не получишь от нас ничего, — сказала я, и в моих ладонях запылал огонь.

— Посмотрим, — решительно ответила она. — Во-первых, я бы попросила вас освободить моего помощника Наиму. Как бы вам понравилось, если бы двое молодых людей привязали вас к земле таким грубым образом?

— Пощади нас, и мы пощадим ее, — прорычал Уэйд.

Кэтрин рассмеялась.

— Это не так работает. Уже нет. Одним движением руки она выпустила из ладоней два толстых золотых дротика, и Раффи с Диланом полетели в заднюю стену развалин. Ошеломленные, они опустились на землю. — Я действительно спросила вежливо. Это не моя вина, если вы хотите играть в глупых нищих. Так люди пострадают, — ухмыльнувшись, проворчала она.

Если мы не могли победить ее традиционными средствами, и она могла отбросить нас назад простым движением запястья, тогда мне нужно было использовать то, чего она не ожидала. То, что я собиралась сделать, было невероятно опасно, с огромным риском, но что еще я могла сделать? Нам нужно было что-то экстремальное. И все же от этого было не легче. От одной только мысли об этом меня бросало в дрожь. Я дам тебе повод поплакать, Кэтрин Шиптон.

Я вспомнила заклинание вызова из Гримуара моих родителей. Эти слова внезапно вернулись ко мне, застав меня врасплох, и заклинание вылетело из моего рта. У меня кровь застыла в жилах. Мое сердцебиение замедлилось. Все исчезло, как и прежде, оставив вокруг меня только темноту. Я не видела ни Кэтрин, ни команды Отбросов, ни Асфодельных лугов с безлунным небом. Я вообще ничего не видела.

Сила текла по моему телу, нарастая с каждой произнесенной фразой. Я чувствовала, как вокруг меня сгущается черный туман. Ужас сжал мою грудь, сердце бешено колотилось, конечности дрожали. Это слишком много… это слишком много для меня, чтобы держаться. Паника нахлынула на меня потоком, бомбардируя мои чувства. Мне не следовало этого делать, но теперь было уже слишком поздно отступать.

Волна боли рикошетом пронзила мои нервы, горячая и мучительная. Глубоко внутри я почувствовала, как что-то треснуло, не сломалось, а раскололось. Нет… это подавитель? У меня не было возможности узнать, но последовавшая за этим непреодолимая боль, казалось, подсказывала, что это так.

Что-то пульсировало во мне, и мое тело сотрясалось от этого неистовства. Я не знала, что именно послала, но это было очень мощно. В этом темном мире моего транса я могла видеть зверя, появляющегося из неба над головой, начинающегося как тонкий, черный туман и становящегося все яснее с каждой секундой.

— Харли, стой! — завопил Уэйд. Резкий удар обрушился на меня, опрокинув на землю прежде, чем Эреб смог полностью проявиться. Темный мир отступил, возвращая меня в вечную ночь измерения Никс. Я лежала на земле рядом с Уэйдом, его руки трясли меня за плечи. Рядом со мной Сантана творила свою магию, чтобы заставить вызванного зверя исчезнуть, вернуться в небо, откуда он появился.

— О, Боже мой! — Глаза Татьяны были широко раскрыты, она зажала рот рукой. Я села, не обращая внимания на боль в мышцах, и проследила за ее взглядом. Две фигуры лежали на земле, одна торчала из-за алтаря, а другая — перед ним. Что бы я ни сделала, я вырубила Кэтрин, ее тело было окутано туманным щитом, который опасно искрился. То, что она высосала из Кецци, теперь защищало ее, хотя и немного запоздало. Я не испытывала никакой радости от того, что сбила ее с ног, когда мой взгляд остановился на маленькой фигурке, которая лежала, скорчившись, у подножия алтаря. Она держала в руке один из этих шариков — бомб.

Астрид… Нет…

Взрыв, вырвавшийся из меня, отбросил ее на камень, когда она попыталась отползти назад к стенам развалин. Кровь стекала по ее виску и из уха, собираясь лужицей в пыль рядом с ней.

— Неужели она… — Я задохнулась.

— Ее дух вот-вот покинет тело, — выдохнула Татьяна, прерывисто и резко дыша. — Мы должны доставить ее к Элтону, немедленно! Она больше не может держаться.

Я вскочила, несмотря на слабость в конечностях, и побежала к Астрид вместе с остальными членами команды. Сантана сумела обойтись без чистки и последовала за нами. Именно Гарретт подхватил Астрид на руки, баюкая ее безвольную голову, хотя никто из нас не знал, что делать дальше. Из этого места не было выхода, и Астрид быстро исчезала. Если мы не доставим ее к Элтону в ближайшее время… я даже думать об этом не могла.

— Как мы отсюда выберемся? — Спросил Гарретт сквозь стиснутые зубы.

— И что же нам с ней делать? — Сантана указала на Кэтрин. В этот самый момент она зашевелилась, поднимаясь с земли. Ее тело все еще светилось от энергии, которую она впитала, хотя щит уже таял, и мы скоро будем на его стороне. Тем временем Наима все еще была связана камнями-ловушками, но взрыв, казалось, ослабил их.

Не успела Кэтрин подняться на ноги, как в воздухе раздался громкий щелчок. Совсем рядом зиял открытый портал. Джейкоб вышел из него.

Он осматривал руины, пока не нашел нас.

— Ну же! — завопил он. Айседоры нигде не было видно. Мои глаза смотрели на него, пульсирующая ярость взорвалась внутри меня. Все это пошло прахом, потому что он сделал неправильный выбор. С гневом, все еще кипящим во мне, мы побежали к разрыву и прыгнули через него, оставив Кэтрин и этот странный подземный мир друг другу.

Глава 31.

Харли

— У нас мало времени! — воскликнула Татьяна, когда мы мчались по коридору в сторону лазарета. — Она уже почти ушла! — Джейкоб поместил нас в аквариум, на противоположной стороне ковена, и мы долго бежали.

— Элтон, ты должен добраться до нас немедленно! — крикнул Уэйд в трубку. — Мы направляемся в лазарет. Астрид нуждается в тебе. Татьяна все время говорит, что ей осталось недолго, что она уже почти ушла. — Его лицо говорило все, что мне нужно было знать. Мы теряли Астрид. Некромантия все еще оставалась довольно загадочной вещью, но я предполагала, что должен быть предел, когда ты можешь и не можешь совершить воскрешение. Если дух зашел слишком далеко, то тут уж ничего не поделаешь.

Ну же, Астрид, просто держись! Я посмотрела на нее, обмякшую в объятиях Гарретта. Губы у нее были бледные, глаза закрыты, тело раскачивалось, как у тряпичной куклы. Гарретт изо всех сил старался убаюкать ее голову, но главное — скорость, и эта скорость не была особенно грациозной. Слезы катились по его щекам, когда он прижимал ее к себе. На это было больно смотреть, и не только потому, что я разделяла его горе, но и потому, что они поссорились. Если она сейчас умрет, он никогда не сможет помириться с ней. Она уйдет, и мы ничего не сможем с этим поделать.

— У нее ничего не получится, — прохрипел Гарретт. — К тому времени, как мы доставим ее в лазарет, она уже будет мертва. Татьяна, ты можешь что-нибудь для нее сделать? Должно же быть хоть что-то. Это должно быть.

У Татьяны на глазах выступили слезы.

— Мне бы очень хотелось, но я могу говорить только с духами. Я не могу помешать им покинуть этот мир. Ее связи с землей живых стали слабее, чем у большинства из нас, из-за ее предыдущих смертей. На этот раз ей очень трудно держаться.

— Ты можешь ее видеть?

Лицо Татьяны сморщилось.

— Да. Она стоит рядом с тобой. Она держится за твою руку, потому что думает, что это может дать ей достаточно земли, чтобы выиграть еще несколько минут. Она делает все, что может, но свет притягивает ее.

— Пожалуйста, не уходи, — взмолился Гарретт, глядя на ее закрытые глаза.

— Оставайся с нами, — настаивала Татьяна. — Элтон скоро будет здесь.

Джейкоб старался держаться незаметно, крадучись направляясь туда, куда он привел Айседору. Часть меня хотела пойти за ним и встретиться лицом к лицу, но сейчас на кону стояла жизнь Астрид. Если я сейчас брошу ее, то никогда себе этого не прощу. Мой гнев на эгоистичные действия Джейкоба придет позже, хотя я не могу обещать, что буду спокойнее относиться к этому. Во всем этом была только одна хорошая сторона — Айседора пока была в безопасности. Я достаточно хорошо знала Кэтрин; она будет нависать над нами этим убийственным заклинанием, пока не убедится, что не сможет вернуть Айседору. В конце концов, Айседора была ей очень дорога.

Элтон появился через несколько минут, когда мы свернули за угол в главный коридор. Его лицо было смертельно бледным, а глаза широко открытыми от паники. Он несся к нам с головокружительной скоростью. Гарретт резко затормозил и положил Астрид на мраморный пол, у нас не было времени тратить его на то, чтобы доставить ее в лазарет, особенно когда Элтон мог творить здесь свою магию.

Задыхаясь от бега, Элтон опустился на колени и заключил Астрид в объятия. Теперь, когда мы все знали истинные отношения между ними, это разбило мое сердце еще больше. Он уже трижды проделывал это для нее. Он трижды терял свою дочь и был вынужден вернуть ее из объятий смерти. Я даже представить себе не могла, как это тяжело — каждый день носить это с собой.

— О, Астрид, — прошептал он, притягивая ее лицо к себе и нежно покачивая. — Остаться со мной.

Он закрыл глаза и обнял ее одной рукой, положив ладонь на ее грудную клетку, а другую прижав к груди. Кончики его пальцев вспыхнули пурпурной энергией, испещренной черными крапинками, волнистые лозы глубоко погрузились под кожу Астрид. Это был не тот процесс, который мы видели на столе в читальном зале Эшера, но я чувствовала, что магия была той же самой. Холодная температура уже ползла по земле к нам, мое дыхание вырывалось наружу горячими струями. Вены Элтона пульсировали от этой темной, пурпурной силы. Его глаза оставались закрытыми, а лицо исказилось в маске агонии, когда фиолетовые нити нашли свой путь в Астрид.

После воскрешения оборотня, он уже должен быть измотан. Астрид рассказывала нам, что каждый раз, когда он занимался некромантией подобным образом, у него уходило очень много сил, и выздоровление было долгим. Прошло слишком мало времени, чтобы он снова полностью стал самим собой, его способности ослабли. Я видела напряжение на его лице, когда он изо всех сил пытался контролировать свою энергию.

Его эмоции были повсюду, наполняя мои чувства горем, печалью, гневом, болью, отчаянием и любовью… прежде всего, любовью. Это поддерживало его в движении. Его любовь к Астрид не давала ему сдаться, хотя я чувствовала его усталость. Мне было бы легко отгородиться от его эмоций, но я не могла заставить себя блокировать их. Вместо этого я сосредоточилась и попыталась обратить вспять чувства, которые он посылал мне, предлагая ему поддержку и силу обратно в невидимой волне туманной энергии. Его тело, казалось, выпрямилось, когда это выражение поразило его. Каким-то образом это сработало. Я послала ему хорошие эмоции обратно, питая их в его душе, так что он мог найти последние остатки силы.

Та трещина, которую я почувствовала раньше, во время моего вызова Эреба, она ударила меня как удар в живот, что я, возможно, действительно сломала свой подавитель, позволив моим способностям расшириться до такой степени, что я могла бы сделать это… могла бы передать эмоции кому-то, вместо того, чтобы просто чувствовать их.

— Останься со мной, — прошептал Элтон в ее пропитанные кровью волосы, вгоняя волну за волной фиолетовую энергию в ее организм. Где бы ни была Астрид, она явно находилась в более глубоком состоянии перехода, чем оборотень. В этом Татьяна была права. Элтон боролся за то, чтобы удержать ее в этом мире. Это было ясно по тому, как он обливался потом.

— Она все еще в мире духов? — прошептала я Татьяне, глаза которой все еще горели белым светом.

Она кивнула.

— На этот раз ей придется очень постараться, чтобы вернуться. Я же с ней. Я помогаю ей, но это очень трудно.

— Не уходи, — взмолился Элтон. — Ты еще не можешь уйти.

Мы все стояли и смотрели, как Элтон ведет войну со смертью. Я подумала о хирурге, который вручную качает сердце еще долго после того, как пациент уже прошел точку невозврата. Элтон не сдавался, хотя его собственные силы иссякали с каждой минутой. Краска почти исчезла с его лица, тело вибрировало от Некромантической энергии.

Медленно, Элтон перестал колдовать с пурпурным оттенком магии, его тело осело в изнеможении. Он обнял свою дочь, но я сомневалась, что он мог бы потратить больше энергии, не убив себя. Судя по эмоциям, исходящим от него, у меня было такое чувство, что он был бы рад смерти в своей жизни без Астрид, но он слишком устал, чтобы продолжать идти. Ненависть к себе и отчаяние нашли свой путь в смешении его чувств, мои чувства реагировали на каждую его бомбардировку. Здесь лежал сломленный человек, держа на руках свою мертвую дочь.

Я опустилась на колени. Причиной тому был мой взрыв. Я сбила ее с ног и повалила на алтарь. Слезы текли по моему лицу, из горла вырывалось сдавленное рыдание. Она была мертва из-за меня, и все треснувшие глушители в мире не могли этого изменить.

— Она здесь? — спросила Сантана у Татьяны.

— Я больше ничего не могу сказать.

Элтон печально покачал головой.

— Я не чувствую ее присутствия.

— Это хорошо или плохо? — пробормотала я, мой голос застрял в горле.

— Плохо, — ответил Уэйд со стоическим выражением лица. Тем не менее в его глазах блеснули слезы.

— Я думаю… я думаю, что она ушла, — заплакал Элтон. — Я опоздал. Ее дух уже слишком далеко ушел.

— На этот раз она боролась, — грустно ответила Татьяна.

Дилан скрестил руки на груди.

— Она не может уйти. Ни за что.

— А ты уверен, что она еще не здесь? — добавил Раффи.

Только Гарретт молчал, не сводя глаз с лица Астрид. В его глазах застыло затравленное выражение, рот был широко раскрыт. Слезы неудержимо катились по его щекам, руки дрожали. Поскольку он был оборотнем, я не могла чувствовать его эмоции, но мне и не нужно было этого делать. Они были выгравированы на его лице. Потеря… ужасная потеря.

Я в испуге откинулась назад, когда Астрид внезапно села, ее легкие с ужасающим скрежетом хватали воздух. Она судорожно глотала кислород, белки ее глаз были видны, когда она в замешательстве оглядывалась вокруг. Элтон обнял ее, покачивая на руках и приглаживая волосы. Она явно была в состоянии шока, ее тело бурно реагировало на возвращение к жизни.

— Тише, малышка, теперь ты в безопасности. Ты в порядке, — пробормотал Элтон. — Все будет хорошо. Ты в ковене, тебя окружают друзья, и ты прекрасно справляешься. У тебя был ужасный шок, вот и все, но скоро ты снова будешь в порядке. Я обещаю.

— Астрид! — Мой голос прозвучал как сдавленный писк. Она была жива. Слава Богу, она была жива!

Она продолжала озираться по сторонам, и в ее глазах появилось странное выражение. Моя радость сменилась замешательством, когда меня охватило странное ощущение. Я не могла точно сказать, что именно, но что-то в ней было не так. Я имею в виду, я знала, что она только что вернулась из мертвых, но оборотень не был таким, когда его воскресили. Ее конечности дрожали, зубы стучали, а глаза просто смотрели на вещи, как будто с трудом узнавая то, что она видела. Это было похоже на то, что она была ошеломлена жизнью каким-то образом.

Я с сочувствием потянулась к ней. Я тут же отдернула свои пальцы, отпрянув в страхе. Там, где должны были быть ясные эмоции, я не чувствовала ничего, кроме зияющей пустоты. Это было холодно, странно и тревожно. Она не смотрела мне в глаза, когда я пыталась поймать ее взгляд, все ее поведение было паническим и смущенным.

— Ты в порядке? — тихо спросил Элтон.

Астрид повернулась к нему.

— Я в порядке, — сказала она ровным голосом.

— Ты уверена?

— Я чувствую себя прекрасно. Может быть, немного устала. — Тот же самый мертвый тон сорвался с ее губ.

Элтон притянул ее к себе, и на всех нас нахлынуло облегчение.

— Я думал, что потерял тебя, моя малышка. Я думал, что добрался до тебя слишком поздно. Каждый раз, когда я тянулся к тебе, ты уходила все дальше и дальше, и я чувствовал, как ты ускользаешь… О, я чувствовал, как ты выскальзываешь из моих рук. Я не думал, что смогу удержать тебя. Мне очень жаль, Астрид. Я никогда не должен был позволить этому случиться. Мне не следовало выпускать тебя из виду.

— Ты не можешь помешать мне жить, — ответила она. — Моя команда нуждалась во мне. Я чувствовала, что ты тянешься ко мне, но не думала, что у меня это получится. На мгновение мне показалось, что это не так. — Остальные улыбались и плакали. Я не могла перестать сосредотачиваться на пустоте внутри нее. Это звучало в каждом пустом слове, и я не могла понять, почему его никто не слышит. Ни в ее глазах, ни на губах не было улыбки, только пустое выражение, которое никак не вязалось с тем, что она говорила.

— Мы должны доставить тебя к Кригеру, чтобы он мог провести полное обследование, — предложил Элтон.

Астрид медленно кивнула.

— Я согласна.

Неужели никто этого не слышит? Серьезно? Что-то с ней было не так. Вся ее манера держаться была какой-то странной. Она словно превратилась в подменыша — эхо того человека, которым была раньше. Я вдруг с ужасом поняла, что мы недостаточно быстро ее вернули. Элтон боролся всем, что у него было, но он не смог вернуть каждую частичку ее души обратно в страну живых. У меня разрывалось сердце, когда я думала о том, что сейчас переживает Астрид. Должно быть, она была настолько растеряна и сбита с толку, только что была духом, а через мгновение ее снова затащили в мир людей. Я надеялась, что это может быть только временным, кратковременным побочным эффектом воскрешения после слишком долгой смерти.

Элтон помог Астрид подняться на ноги и поднял ее на руки. Они вместе пошли по коридору. Это было радостное зрелище, омраченное только знанием того, что происходило внутри нее. Лазарет находился не намного дальше, но никто из нас не чувствовал себя обязанным следовать за ним. После всего, что они только что пережили, им требовалось немного времени для общения отца и дочери. Кроме того, Элтону, вероятно, придется исчезнуть, чтобы Очиститься, как только он отвезет ее к Кригеру.

— Ну и что теперь? — спросил Дилан, вытирая глаза.

— Мы допросим Элтона, как только он закончит в лазарете и закончит Чистку, которая, вероятно, скоро ударит по нему, и попытаемся отправить команду обратно на Асфодельные Луга. Кэтрин все еще может быть там, и если она там, нам понадобится более сильная огневая мощь, — ответил Уэйд. — После этого мы приступили к выяснению остальных ритуалов, чтобы попытаться опередить ее.

Я отрицательно покачала головой.

— Мы не можем послать туда команду. Айседора слишком слаба, а Джейкоб уже выдохся. Если он даже сможет снова открыть там портал, у нас нет никаких гарантий, что он сможет вернуться. Во всяком случае, не сейчас.

— Ну и что? Мы просто отпустим ее?

— Она уже завершила ритуал, Уэйд. Посылать туда команду было бы самоубийством, — объяснила я. — Ей потребуется некоторое время, чтобы выбраться из этого места, без открывателя портала, которым можно было бы воспользоваться. Это дает нам некоторое время, чтобы изучить следующие ритуалы и попытаться перегнать ее. Мы должны использовать это окно с умом, а не рисковать новыми жизнями.

— Я согласна, — сказала Сантана. — Пока она там застряла, она не причиняет нам никаких неприятностей. Я говорю, что мы используем это время, чтобы опередить игру, прежде чем она и ее любимая львица найдут выход.

— Странно, не правда ли, видеть, как разгуливает еще один Чистящий зверь вроде Тобе? — сказал Дилан. Это был долгожданный перерыв в напряжении.

— Очень странно, — согласилась я. — Это было похоже на Тобе в женской одежде.

— Она была довольно хорошенькой для зверя Очистки, — задумчиво произнес Раффи, получив удар Сантаны по руке.

Гарретт по-прежнему молчал.

— Ты в порядке? — переспросила я.

— Я не могу стоять здесь и говорить, как будто ничего не случилось, — устало ответил он. — Извини, но мне нужно в лазарет. Мне нужно знать, что с ней все в порядке. Я вернусь и найду тебя позже для разговора, но мне нужно быть с ней прямо сейчас.

Я положила руку ему на плечо.

— Мы все понимаем, Гарретт. Мы скоро придем; я думаю, будет лучше, если мы не будем давить на нее в эту минуту. А ты иди, побудь с ней. Она захочет, чтобы ты был там. — Прежде чем я расскажу кому-нибудь о странностях, которые я почувствовала в ней, я хотела бы сама выяснить, что с ней не так. Может быть, это исчезнет в свое время. Может быть, это был просто остаточный эффект от того, что ее столько раз возвращали назад.

Гарретт кивнул и поспешил в сторону лазарета. Остальные неуверенно стояли вокруг, хотя в моей голове постепенно формировался план действий. Джейкоб поставил нас там, в опасное положение, и нам нужно было кое-что сказать друг другу. Хотя я должна была признать, что мне не терпелось снова увидеть Айседору, несмотря на мой гнев.

— Я не могу поверить, что Кецци мертв, — тихо сказала Сантана.

— А что она вообще с ним делала? — ответил Дилан.

Я тяжело вздохнула.

— Поглощала его энергию, чтобы стать сильнее. Я думаю, что она могла бы также высосать немного энергии из измерения Никс, используя Кецци в качестве проводника. Это первый шаг в ее плане, и он сработал. Эта женщина теперь безумно могущественна, и мы ничего не можем с этим поделать.

— Говоришь ты, со своим странным туманным зверем, — поддразнил меня Раффи. Какая-то часть меня гадала, а не смеется ли Джинн на мой счет. Джинны были тесно связаны с Эребом, и я почти вытащила его из измерения, в котором он существовал.

— Да, нам с тобой нужно немного поболтать об этой штуке с вызовом, — внезапно сказал Уэйд, разрушая мои размышления.

— Не сейчас, — парировала я.

— Ты могла бы навредить себе там, не говоря уже о нас всех.

Это было больно, особенно после того, что случилось с Астрид.

— Мне пришлось остановить Кэтрин, и я не видела другого выхода. Я знаю, что все могло закончиться плохо, но Кэтрин собиралась убить нас. Ты же видел, как она щелкала Дилана и Раффи, словно они были надоедливыми маленькими букашками. Представьте себе, что еще она могла бы сделать. — Я повернулась к Сантане. — Но мне очень жаль, что тебе пришлось иметь дело с последствиями. Я просто хотела найти способ остановить Кэтрин. Я решила, что если мне удастся вызвать Эреба, то я смогу предложить ему жизнь Кэтрин в качестве платы. Тогда нам больше не придется беспокоиться о ней.

Сантана обняла меня за плечи.

— Ты прощена. Хотя… — она понизила голос, — я все еще не понимаю, как ты это сделала без книги. Ты думаешь, что это Моджо твоих родителей?

— Именно об этом я и думала. Я не могла прочесть ни одной незаконченной книги в Нью-Йорке без Гримуара моих родителей.

— Тогда это может быть твоя кровная связь с ним. Хотя, черт возьми, это было страшно впечатляюще.

— И все же мне очень жаль. Я знаю, что ты могла бы пострадать, убирая за мной.

Она снова улыбнулась.

— Извинения приняты. Я поняла, что ты пыталась сделать, и если бы это сработало, я была бы тебе благодарна. Только не делай привычку из этого призыва, слышишь меня?

— Обещаю.

Уэйд нахмурился.

— А я получу такое же обещание?

— Обещаю — больше никаких призывов всемогущих сущностей.

— Рад это слышать. — Он осторожно посмотрел на меня. — А что ты собираешься делать сейчас, пока Элтон не выйдет из лазарета?

— Я собираюсь найти Джейкоба и сообщить ему пару суровых истин.

— Тебе нужна компания?

Я отрицательно покачал головой.

— Только не для этого.

— Позвони мне, если понадобится подкрепление. Кстати, они прячутся в одной из комнат в задней части аквариума. Я видел, как Джейкоб улизнул, когда мы бежали с Астрид.

— Спасибо, Уэйд.

Я посмотрела на него снизу вверх, желая сказать еще что-то, но, не зная, с чего начать. Мой желудок завязался узлом.

Я направилась к аквариуму, готовая разразиться тирадой в адрес Джейкоба. Не весь мой гнев был направлен на него, но он сильно напортачил, и это не могло остаться безнаказанным. Кроме того, я не очень хорошо справлялась со смертью Кецци. Я хотела спасти его, но потерпела неудачу. В конце концов, змей спас меня от Кэтрин, а она буквально разорвала его на части.

Гнев и горе смешались в огромном шаре внутри моего живота, скручиваясь и переворачиваясь, и разрывая меня на части. Если бы Джейкоб сделал так, как я просила, все обернулось бы иначе? Это было все равно, что опоздать на поезд на пару минут. Все эти «могущие может быть» роились в моем мозгу.

Глава 32.

Харли

Я ворвалась в двойные двери аквариума, чувствуя, как гнев пульсирует в моих венах. Не самый лучший способ поговорить с кем-то, но я никак не могла успокоить свои чувства.

Но прежде чем я успела открыть рот, чтобы позвать Джейкоба и Айседору, меня пронзила жгучая боль. Она была раскалена добела, словно миллион лезвий пронзили мои вены. Я опустилась на колени, прижимая руку к груди. С моих губ сорвался крик, и я крепко зажмурилась, борясь с внезапной болью. Что, черт возьми, происходит? Я не пострадала при взрыве, если не считать пары царапин и синяков.

О, нет…

Мой всепоглощающий гнев и сильная боль были связаны, я бы поставила на это свою жизнь. Я взломала подавитель, вызвав Эреба, и вот результат. Глубоко внутри меня часть сдерживаемой энергии просачивалась наружу, склоняя чашу весов в сторону темноты. Все, чего я так старалась избежать, случилось. Теперь мне казалось, что я нахожусь в худшем положении, чем то, в котором начинала. По крайней мере, раньше в подавителе не было трещины, а значит, все было как бы в равновесии. Но что теперь, будет ли она продолжать протекать и толкать меня в темноту?

— Харли? — послышался из тени робкий голос.

— Джейкоб, убирайся отсюда сейчас же, — бросила я в ответ, пот стекал по моей шее. С огромным усилием я заставила себя снова встать. Я не собиралась разговаривать с Джейкобом, стоя на коленях и выглядя так, словно у меня была аневризма.

Появились две фигуры, одна из них хромала. Джейкоб и Айседора воссоединились. На мгновение я потеряла всякое чувство своего гнева. Приятно было снова увидеть ее в безопасном месте, вдали от цепких лап Кэтрин. Но опять же, когда над ней нависло проклятие, никто не мог сказать, как долго она будет в безопасности. Эта мысль подстегнула мою ярость от того, что сделал Джейкоб. Я видела по его лицу, что он ждет лекции, и не собиралась разочаровывать его.

— О чем, черт возьми, ты думал? — прошипела я, мое тело пульсировало. Свет в аквариуме был тусклым, но я была уверена, что под моей кожей пульсируют черные вены. Я моргнула, и они исчезли, но паранойя осталась. Что со мной происходит?

— Я должен был спасти ее, — твердо ответил Джейкоб.

— За счет всего, над чем мы работали? Мы могли бы остановить Кэтрин прямо здесь и сейчас, если бы ты просто сделал так, как я просила. Мы могли бы помешать ей завершить первый ритуал!

Айседора встала перед Джейкобом.

— Ты же знаешь, что это не правда, Харли. Кэтрин нашла бы выход из этой ситуации, как она всегда делает. Я не говорю, что то, что он сделал, было правильно, но не возлагай такую вину на него. Она уже поглотила большую часть энергии Кецци, прежде чем Джейкоб прыгнул через этот портал, она была слишком сильна, чтобы победить ее, несмотря ни на что.

— Он все испортил, Айседора, — сказала я, прищурившись.

— Он знает, что сделал, и сожалеет об этом, — спокойно ответила она. — Он делал то, что считал лучшим. И, кроме того, у нас будет шанс помешать ей завершить следующие ритуалы. Да, это жутко, но еще не все потеряно.

— Нет, если бы мы остановили ее убийство Кецци, то не дали бы ей завершить первый ритуал и стать еще более могущественной. Ей это удалось, все зависело от Джейкоба. — Мне нужно было успокоиться, но ярость лилась из меня, как расплавленный металл. — Я попросила его помочь мне взять Кецци. Мы бы не оставили тебя там, Айседора. Мы бы нашли способ спасти тебя.

Она положила руку мне на плечо.

— Я знаю, что ты бы так и сделала, Харли. Как я уже сказала, Джейкоб знает, что совершил ошибку в своих суждениях.

— Я еще не слышала от него ни слова об этом. — Я вытерла пот со лба тыльной стороной ладони, и боль немного утихла.

— Мне очень жаль, — пробормотал Джейкоб. — Я увидел ее и ничего не мог поделать. Я должен был спасти ее. В то время мне казалось, что это будет правильно.

Только не говори мне, что у тебя были хорошие намерения. Я знала, как опасно поступать с добрыми намерениями. Я убедила ковен оставить Мику и других детей-магов с их приемными родителями, под магическим присмотром, даже, несмотря на то, что Райдеры кружили вокруг. И посмотри, как хорошо все обернулось.

— Да, и некоторые из самых катастрофических событий, которые произошли на этой планете, были совершены с самыми лучшими намерениями. Атомная бомба, например? Эти исследования должны были быть использованы во благо, а не для создания огромной ядерной бомбы, которая могла бы уничтожить города и повлиять на последующие поколения. — Мои слова вырывались наружу в быстром темпе, мое дыхание было прерывистым.

— Ты в порядке? — спросила Айседора, озабоченно сдвинув брови.

— Нет… я так не думаю. — Я пошатнулась, потеряв равновесие. Джейкоб поймал меня и поднял, когда я заставила свои ноги перестать дрожать.

— Может быть, нам лучше присесть, — предложила Айседора. Чтобы не рисковать снова опуститься на колени, я согласилась, плюхнувшись на мраморный пол в центре аквариума. Некоторые из морских существ придвинулись поближе к стеклу, чтобы получше рассмотреть нас. Либо так, либо их притягивала энергия, которая вытекала из моего подавителя, точно так же, как Кэтрин притягивала к себе горгулий.

— Что с тобой случилось? — тихо спросил Джейкоб, словно боясь встретиться со мной взглядом.

Я наклонила голову из стороны в сторону, пытаясь прояснить зрение.

— Что со мной случилось? Я расскажу тебе, что со мной случилось. Из-за твоего маленького трюка мне пришлось придумать что-то серьезное, чтобы отвлечь Кэтрин. Я вызвала Эреба, или, во всяком случае, частично вызвала его. Я хотела пожертвовать жизнью Кэтрин в обмен на то, чтобы вызвать его, но не смогла зайти так далеко. Где-то на этом пути, пока я старалась изо всех сил, сила заклинания сломала мой подавитель. Он не полностью сломан, потому что я все еще чувствую ограничения, но определенно что-то не так. Отсюда и падение, и потливость, и всепоглощающий гнев.

Айседора вздохнула.

— Я же предупреждала тебя об этом.

— Эй, я же не нарочно это сделала. Не совсем. Я имею в виду, да, я сотворила заклинание, но только потому, что нам нужен был способ выбраться оттуда. Мы даже не знали, вернется ли Джейкоб!

— Я бы никогда не оставил тебя там, — пробормотал Джейкоб.

— Я знаю, что ты этого не сделаешь, но это было ужасно, оказаться брошенной в каком-то другом мире, — парировала я.

— Я не виню тебя за то, что ты сотворила это заклинание, Харли, — сказала Айседора. — Я злюсь на себя за то, что каким-то образом не предвидела этого. Я должна была попытаться поставить подавитель на место или сделать больше, чтобы укрепить защиту вокруг подавителя, по крайней мере, на некоторое время.

Я повернулась к ней.

— Мне не нужна дополнительная защита, мне нужен более быстрый и безопасный способ сломать эту штуку. Если бы ты дала мне это, то мы могли бы избежать всего этого. Черт побери, если бы вы с папой не вложили в меня эту дурацкую штуку с самого начала, это было бы здорово. — Я знала, что это говорит утекающая энергия, но не могла заставить себя остановится.

Она покачала головой.

— Мы установили подавитель, чтобы уберечь тебя от обнаружения. И ты это прекрасно знаешь.

— От этого не легче, — пробормотала я.

— Я знаю, что это не так, и я знаю, что ты расстроена этим, но все это сейчас ничего не значит. — Айседора опустила взгляд, постукивая ногой по мраморному полу.

Я приподняла бровь.

— Что ты имеешь в виду?

— Если подавитель треснул, то тебе нужно как можно скорее сломать его совсем. Утечка энергии может стать для тебя ядовитой, так как она поступает через твой организм волнами, почти как адреналин. Если ты введешь слишком много адреналина за один раз, то сердце не справится. То же самое происходит и с энергией Хаоса внутри тебя. По крайней мере, с одним высвобождением, хотя это сопряжено с большим риском, он способен рассеяться, как только его отправят наружу. А этими меленькими партиями ему почти некуда идти, и он накапливается опасным образом.

Я в замешательстве подняла руки.

— Подожди… так теперь ты хочешь, чтобы я его сломала?

— Это необходимо.

— И сколько у меня времени?

Айседора пожала плечами.

— Трудно сказать наверняка. Может быть, несколько дней или недель. Все зависит от того, насколько сильно треснул подавитель.

— Ты можешь мне помочь? — Мой голос был полон отчаяния.

— Я слишком мало знаю об этих вещах, Харли. Мне так жаль, — ответила она, и в ее глазах блеснули слезы. — Кроме заклинания, которое сломало подавитель в первую очередь, я не могу придумать другого, который был бы достаточно силен. Кроме того, я бы не советовала тебе снова использовать это заклинание, если оно причинило столько вреда. Все, что связано с Эребом — это несчастный случай, ожидающий своего часа.

— А Сангвиническое заклинание сработает?

Ее глаза вспыхнули.

— Откуда ты знаешь об этом?

— Я провела кое-какие собственные исследования, — ответила я.

— Сангвиническое заклинание могло бы сработать, если бы у тебя было нужное. Тебе понадобится что-то достаточно мощное, чтобы сломать подавитель, который также уравновешивает Свет и Тьму внутри тебя. Если ты не можешь привести их в равновесие, то неизвестно, что может начать происходить с тобой.

— А если бы я знала о таком заклинании? — Сангвиническое заклинание, о котором упоминал Элтон, всплыло у меня в голове, то самое, что было послано из хранилища Рейкьявика. Мне так и не удалось заполучить его в свои руки, но, судя по тому, что сказал Элтон, это был настоящий джекпот. Сломать и сбалансировать, в одном целом. Все, что мне нужно — это кровь могущественного светлого мага и могущественного темного мага. Нелегкая задача, но вполне выполнимая.

Она нахмурилась.

— Я бы начала беспокоиться, в каком ковене ты оказалась.

— Но допустим, у меня действительно было такое заклинание? Есть ли что-нибудь еще, что я могла бы сделать, чтобы сделать перерыв более безопасным? Я имею в виду, что уже достаточно натворила бед с Эребом. Я не хочу подвергать опасности кого-то еще, если это в моих силах. — Мое сердце билось где-то в горле, предвкушение убивало меня.

— Ты когда-нибудь слышала о чем-то, что называется эйфорией? — ответила она. Я слышала в ее голосе неохоту, но разве у нас теперь был выбор? Я поставила ее перед некоторой дилеммой: обеспокоенная тетушка воюет с осторожным учителем.

Я молча кивнула.

— Элтон и Кригер хотели, чтобы я научилась этому еще до операции.

— Операция? — Голос Айседоры поднялся на целую октаву.

— Длинная история. Я должна была извлечь этот подавитель, через операцию, но похоже, что я испортила все планы. Во всяком случае, здесь есть наставник, который сказал, что научит меня входить в состояние эйфории, если мне это понадобится.

Она покачала головой.

— Ты не можешь научиться так быстро впадать в состояние эйфории, Харли. Это требует практики и сосредоточенности.

— Ты сказала, что у меня есть дни, а может быть, и недели, прежде чем эта утечка начнет причинять мне настоящую боль. Могу ли я научиться входить в состояние эйфории в этот промежуток времени — да или нет?

— Все не так просто, Харли, — ответила она, и губы ее задрожали. Она выглядела по-настоящему испуганной.

— Да или нет?

— Теоретически — да, но это потребует от тебя очень многого. Ты можешь обнаружить, что у тебя недостаточно энергии, чтобы сломать настоящий подавитель, как только ты закончишь. И когда весь этот сдерживаемый Хаос просочится наружу, тебе придется терпеть побочные эффекты этого. Это будет слишком тяжело для тебя. — Она посмотрела на меня с отчаянием.

— А что еще я могу сделать, Айседора? — прямо спросила я. — Позволить этой твари убить меня?

— Нет, но, может быть, этот Кригер сможет провести операцию, которую обещал?

Я грустно улыбнулась.

— Инструменты еще не прибыли, вот почему все так затянулось. А сейчас у меня нет такой роскоши, как время.

Джейкоб кивнул.

— Он хотел сделать это раньше, но там столько бумаг, которые нужно заполнить, прежде чем ты получишь инструменты и прочее. Я был там, когда он все это объяснял Харли.

Лицо Айседоры сморщилось.

— Ну… а кто же все-таки этот наставник? Знает ли он, что делать с эйфорическими практиками? Это не будет Том, Дик или Гарри, который думает, что может заниматься древней медитацией, потому что однажды прочитал ее в книге.

Из моего горла вырвался кривой смешок.

— Он учился у Эйфориков из Тромсе, если это делает его вверительные грамоты лучше?

— Они впустили обычного мага в свой внутренний круг? — ахнула она. — Нет, я в это не верю. Этот шарлатан явно блефует. Эйфорики ни за что не допустят постороннего в свою группу. Во-первых, очень немногие люди даже знают об их местонахождении.

— Номура знает, — ответила я. — У него нет причин лгать мне.

Она нахмурилась.

— Подожди… Хиро Номура?

— Именно.

— Ох.

Я улыбнулась.

— Это что-нибудь меняет?

— Немного, хотя мне это все равно не нравится. Хиро Номура очень уважаем в большинстве кругов, и имеет склонность к подавителям Демпси. Это не обычная тема, но, судя по тому, что ты сказала о нем и его эйфории, общие темы — это не совсем про него. Я предполагаю, что ты уже знаешь все это, но я пытаюсь уговорить себя позволить этому случиться. — Она криво усмехнулась мне, хотя юмор не достиг ее печальных глаз.

— Это сработает, — пообещала я. — Единственная причина, по которой я не сделала ничего подобного, была в том, чтобы уменьшить риск причинения вреда людям вокруг меня. Это все еще мой главный приоритет. Если я сумею справиться с эйфорией, тогда я знаю, что смогу сохранить ее.

— Мне все равно это не нравится, Харли, — пробормотала она.

— А тебе и не положено. Ты же моя тетя и считаешь, что должна защищать меня, потому что этого хотел бы папа. И хотя я очень благодарна за то, что за мной присматривает ангел-хранитель, я знаю, что могу это сделать. — Я бросила на нее печальный взгляд. — Кроме того, у меня нет других вариантов, если только я не хочу закончить с отравлением магической радиацией.

Она вздохнула.

— Если бы был другой способ, я бы тебе сказала.

— Я знаю.

— Если тебе понадобится помощь в любом из этих безумных начинаний, ты знаешь, где меня найти.

Я нахмурилась.

— Ты ведь останешься в ковене, верно? Ты же не собираешься снова исчезнуть?

Она покачала головой.

— Мне нужно будет поговорить с этим Кригером, чтобы узнать, есть ли у него способ снять заклятие, которое наложила на меня Кэтрин. Я попыталась сделать это сама, но это отняло у меня много сил. Наверное, в этом и был смысл. В любом случае, если я хочу поговорить с ним и снять это проклятие, мне нужно быть здесь… по крайней мере, временно.

Джейкоб прочистил горло.

— Или ты можешь поговорить с наставником Белмор.

Мы с удивлением повернулись к нему.

— Она ведь специалист по чарам и заклинаниям, верно? — сказал он. — К тому же я кое-что раскопал после того, как Кэтрин забрала Айседору. Там определенно есть средство; просто потребуется кто-то вроде Беллмор, чтобы сделать это. Она сняла безумно сильное заклятие с Кригера, она может сделать это и с Айседорой тоже.

Я улыбнулась.

— Ты думал об этом, когда похитил Айседору?

Он смущенно кивнул.

— Разве от этого становится лучше?

— Очень, очень незначительно.

— Кроме того, это означает, что ты будешь рядом с нами обоими, Айседора, — продолжал Джейкоб, хотя все еще не мог встретиться со мной взглядом. Я обнаружила, что мой гнев по отношению к нему немного утих, а раскаленная добела боль в моем теле исчезла. Айседора была первой родительской фигурой, не считая Смитов, которые обращались с ним так, словно он был им нужен. В тот момент он действовал импульсивно и спас человека, который значил для него больше всего. Кецци, скорее всего, даже не сравнивал. В каком-то смысле я могла это понять. Кроме того, моя тетя, вероятно, была права насчет того, что мы бы не сделали ничего такого, что могло бы ослабить решимость Кэтрин. Даже если бы нам удалось вытащить оттуда Кецци, она была бы слишком сильна, чтобы победить ее, со всей этой энергией внутри нее.

Беда была в том, что, хотя я и пыталась все это объяснить, Кецци все равно был мертв. Он больше не вернется. Я не могла не чувствовать себя раздавленной этим фактом.

— Это временная мера, вот и все, — повторила Айседора. — Ты же знаешь мое отношение к ковенам вообще. Я не люблю долго оставаться на одном месте, тем более что Кэтрин, скорее всего, придет за мной. Я оказалась очень полезной для нее, и я сомневаюсь, что она захочет отказаться от мгновенного путешествия. Однако у нас с Джейкобом будет больше шансов на победу, если мы останемся здесь с тобой, хотя бы на некоторое время.

Я молча кивнула.

— Я понимаю, почему ты не можешь остаться здесь навсегда, правда, — ответила я, думая о ее письме. — Оставайся здесь столько, сколько тебе нужно. Я не могу обещать, что никто не попытается помешать тебе уйти, когда ты решишь, что пришло время, но я не буду стоять у тебя на пути. И мы продолжим заботиться о Джейкобе, когда ты уедешь, чтобы держать его подальше от Кэтрин. Только сначала попрощайся, ладно?

— Я так и сделаю, клянусь тебе. Больше никаких ночных уходов.

— Приятно слышать. А сейчас у меня много дел, так что я, наверное, позволю тебе отдохнуть, — сказала я, оглядываясь на наблюдающих за нами морских тварей. Они вынюхивали во мне сырую энергию, и я это чувствовала. — Только не оставайся здесь. Поднимись в лазарет, где они смогут заняться этим заклинанием.

Айседора помогла мне подняться на ноги, хотя сама она довольно сильно дрожала.

— Возможно, Джейкоб совершил ошибку, спасая меня, и это может показаться эгоистичным, но я рада быть здесь. — Она заключила меня в объятия. Я позволила ей обнять себя, мои собственные руки обхватили ее, когда мы остановились на мгновение и позволили себе быть семьей. Через минуту я повернулась лицом к Джейкобу. — Ты вполне можешь войти сюда, хотя и не сорвешься с крючка. Уэйд и остальные, возможно, скажут тебе пару вещей, но я постараюсь сделать их более мягкими.

Он побледнел.

— Спасибо тебе, Харли. Я действительно сожалею о том, что сделал… и также не сожалею, потому что она здесь, и она в безопасности на некоторое время.

Я собрала его в нашу кучку, и мы втроем обнялись, избавляясь от всего этого гнева, расстройства и боли. Плакать из-за пролитого молока было бесполезно, а молоко сейчас было повсюду. Мне нужно было успокоиться или рискнуть позволить Тьме взять верх. Я уже чувствовала покалывание в теле, как будто что-то холодное пробиралось по моим венам. Подавитель был сломан, и мне пришлось иметь дело с последствиями этого. Я должна была успокоиться, сбавить скорость и полностью сломать его, прежде чем он убьет меня.

Для этого мне нужно было нанести визит к Номуре, а затем к Элтону. Мне нужно было знать, возможно ли это не только в теории, но и на практике. Это Сангвиническое заклинание было где-то в ковене, и я собиралась заполучить его до того, как закончится время. У меня было некоторое представление о том, где взять кровь из мощной светлой магии — эта женщина ле Фэй гнила в Чистилище в тот самый момент, ее кровь переполняла правильная свирепость. На самом деле, получить кровь было бы немного сложнее, но, возможно, я смогу убедить ее, что я на ее стороне, что я намереваюсь использовать кровь только для гнусных целей. Будучи Шиптоном и Мерлином, я сомневалась, что убедить ее будет слишком трудно. Моя родословная говорила сама за себя.

Темная кровь — это совсем другая история. Мне нужно было бы еще немного разобраться в этом, так как я не знала никого настолько могущественного, кто склонялся бы к темноте. Кэтрин могла быть потенциальным «донором», но это было связано с двумя проблемами: во-первых, я не была уверена, что она действительно склоняется к темноте, и, во-вторых, у меня не было возможности подобраться достаточно близко, чтобы вырвать у нее немного крови, не попав в ловушку. Однако было одно место, которое звало меня громче, чем любое другое, место, которое, казалось, хранило все секреты, которые мне нужно было узнать. Как только мне удасться найти Сангвиническое заклинание, расположенное в этих стенах, и лучше понять эйфорию, был только один город, который я хотела посетить.

Новый Орлеан.

Глава 33.

Астрид

Я лежала на больничной койке и тупо смотрела в потолок. С того самого момента, как я проснулась в объятиях отца и жизнь вернулась ко мне, я чувствовала себя странно и дезориентированно. Мое тело было холодным, но я не могла дрожать, холод был гораздо глубже, сидя как камень в глубине моего живота и медленно распространяясь наружу. Он захватил мои легкие и сердце, и дополз до самого мозга, где эта странная пустота царила безраздельно. Я все еще могла думать, действовать, заставлять свой рот говорить, а конечности двигаться, но во всем, что я делала, была какая-то медлительность, как будто я пробиралась сквозь патоку. Мне хотелось плакать каждый раз, когда я думала об этом, но слезы не шли, честно говоря, я чувствовала, что часть меня пропала. Реальный мир казался слишком ярким и слишком громким; огни жгли мне глаза, и даже шепот раздражал мои чувства.

Я вернулась не вся. Кое-что из меня осталось позади.

Хуже всего было воспоминание о том, как я чуть было не перешла границу. В последние три раза, когда это случилось со мной, я вообще ничего не помнила, но на этот раз… на этот раз все это застыло у меня в голове, как черный туман. Я вспомнила тепло и тишину, которые тянулись ко мне через огромную пропасть. Я вспомнила голос, говоривший мне, что все в порядке и что мне больше не будет больно. Это было похоже на засыпание и погружение в сладчайший сон, где ничто не болело, мое тело ощущало легкость, и мой разум был свободен.

А потом… меня вырвали оттуда, вырвали из тепла и сладости, вырвали из сна. Я помнила, как мой отец боролся с подземным миром, чтобы вернуть меня обратно. Все вокруг почернело, и эти голоса уплыли дальше, унося с собой рай.

Страшная правда заключалась в том, что когда все вокруг казалось тихим, спокойным и мирным, я не хотела возвращаться. Я думала о тех, кого оставляла позади, но я знала, что они будут в порядке без меня. Эгоистично, может быть, но это было так безмятежно… до тех пор, пока реальность не ворвалась в меня, а мой дух, брыкающийся и кричащий, не вернулся обратно в реальный мир. Очевидно, мое нежелание было причиной этого недостающего фрагмента, тот фрагмент все еще где-то в подземном мире, без сомнения.

— Ты не спишь? — спросил Элтон, отвлекая мое внимание. Он сидел у моей кровати, где находился в течение последнего часа после того, как исчез на некоторое время, чтобы Очиститься. Он ничего не сказал с тех пор, как вернулся; он просто сидел там с грустным и измученным видом.

Гарретт последовал за нами, когда мой отец принес меня сюда, но он не задержался здесь надолго. Я не помнила, чтобы он уходил, но предполагала, что он ушел, пока Кригер проводил предварительные проверки. Он ничего не сказал, просто задержался в дверях и вскоре исчез.

— Я уже проснулась. — Я вздрогнула от собственного тона. Все казалось плоским и пустым, как будто кто-то поставил звукоизоляцию на все, что я делала и говорила.

— Как ты себя чувствуешь?

— Как будто я только что воскресла из мертвых.

Он натянуто улыбнулся, нервно перебирая руками.

— Я имею в виду, все ли в порядке? Ты чувствуешь себя нормально? На этот раз все было гораздо сложнее. Остальные… они вернули тебя почти слишком поздно, и мне пришлось бороться, чтобы найти тебя, не говоря уже о том, чтобы вернуть обратно. Я боялся, что что-то могло случиться, что ты не совсем в порядке.

— Не совсем в порядке?

Он кивнул.

— Иногда такое случается. Я хорош в том, что делаю, но даже лучшие некроманты в мире не всегда могут сделать это правильно. К тому же я все еще не оправился от последнего приступа, так что, наверное, волнуюсь больше, чем обычно.

— Ты все правильно понял. Я в порядке, — солгала я. У меня не хватило духу сказать ему, что я чувствую себя так, словно вернулась в полуформе, даже если это была неоспоримая правда. Он был моим отцом, и ему не нужна была такая тяжесть на его и без того отягощенных плечах. Он будет винить только себя, а я этого не хотела. Однако чем больше я лежала там, желая, чтобы пустота ушла, тем сильнее она становилась. Мое нутро было пусто, в голове пусто. Там не было никакой беспокойной болтовни, как обычно, что было еще более тревожно, чем все остальное. Я полагалась на свою мысленную болтовню, а без нее было ужасно тихо.

— Ты уверена?

Я молча кивнула.

— Я в порядке. Немного устала, но этого и следовало ожидать.

— Мне просто кажется, что что-то пошло не так.

Я коснулась его руки.

— Нет, я в полном порядке, честное слово.

— Ты бы сказала мне, если бы что-то случилось, не так ли?

— Да.

— А куда ты все-таки пошла? — спросил он, осторожно взяв меня за руку.

Я нахмурилась.

— Когда я умерла?

— Нет, нет, нет… я имею в виду, куда ты с этой командой отправилась? Мы попытались войти на контакт, но ответа не было. Еще одна группа охраны прибыла на место, куда вы ушли, но вас там уже не было. Машины были там, и дом был разгромлен, но тебя нигде не было видно.

— Мы ходили на Асфодельные Луга. Кэтрин была там, выполняя один из ритуалов с Кецци, — объяснила я. — Он мертв, но Айседора должна быть где-то в здании. Джейкоб перенес ее сюда.

Элтон ахнул, явно потрясенный.

— Ты отправилась в измерение дитя Хаоса? Это должно быть просто миф.

— Видимо, нет.

Он недоверчиво покачал головой.

— И Кецци мертв?

— Да, похоже, он все-таки не очень хорошо умел убегать. — Эти слова прозвучали бесчувственно, мой разум был потрясен отсутствием сентиментальности. Я не очень хорошо знала Кецци, но он был неотъемлемой частью этого места с тех пор, как мы получили Бестиарий. Ну почему я вообще не могу собраться с мыслями?

— А Кэтрин удалось сбежать?

— Не знаю. Судя по тому, что я читала об этих детях, они не любят, когда люди злоупотребляют их гостеприимством. Есть хороший шанс, что Никс вышвырнула ее, как только она закончила поглощать силу Кецци. Она уже давно ушла.

— Ты так считаешь?

Я молча кивнула.

— Она похожа на осьминога, она может выбраться из любого трудного положения.

— Возможно, ты и права. Где бы она ни была и что бы ни замышляла, ее невозможно отследить. Я попытался найти источник ее передачи, когда она послала его через медальон, но все, что я нашел, было тупиками. — Он устало вздохнул. — А Джейкоб благополучно вернулся? Я не видел его с остальными, хотя и был… — его голос застрял в горле. — Ну, в то время я был несколько занят.

— Джейкоб вернулся, и с ним Айседора, — слабым голосом сказала я.

Он кивнул, явно обходя сложный вопрос. Ему потребовалось несколько мгновений, чтобы сказать его.

— Судя по тому, как на меня отреагировала остальная команда Отбросов, ты не рассказала им о сделке Кецци-Кэтрин-дети? Я ожидал услышать тираду, когда вы все вернетесь. — Он смущенно опустил подбородок на грудь.

— Я им об этом не рассказывала, но они должны знать, — просто ответила я. — Скорее раньше, чем позже. Ты не можешь играть на руку врагу, а затем скрывать все это, не с ними.

— А когда я потеряю свое место здесь?

Я пожала плечами.

— Тогда ты потеряешь свое место.

— А если кто-нибудь похуже займет мое место?

— Мы разберемся с этим, если дойдет до дела. Я не говорю, что ты должен рассказать всем, но ты точно должен рассказать команде Отбросов. Они заслуживают того, чтобы знать.

Элтон казался растерянным, его брови нахмурились в задумчивости.

— У меня есть немного времени, чтобы решить, как действовать дальше? Я не прошу тебя лгать ради меня, просто не говори ничего, пока я не придумаю, что мне делать. Мне очень жаль, что я вообще спрашиваю, но это необходимо прямо сейчас. Сейчас, когда ковен в смятении, мне нужно о многом подумать.

Как он собирается выбраться из этой ситуации? Мой отец никогда бы не отказался от своего места в ковене, ни за что. Он считал, что поступает правильно, защищая меня и возвращая детей. Мне было интересно, каково ему сейчас, ведь я все равно чуть не умерла. Я догадалась, что он, наконец, понял, что это была не самая лучшая идея. Однако это не означало, что он не будет бороться за то, чтобы сохранить свою должность директора. Я видела это по его лицу, взвешивание вариантов. Честно говоря, я этого и ожидала. Он был гордым человеком, который пользовался уважением, которое приходит с тем, чтобы быть директором. Ему будет нелегко сдаться, да я и не думала, что он это сделает. В любой другой день это не вызвало бы у меня ничего, кроме разочарования.

— Какое-то время я им ничего не скажу, — согласилась я. — Я дам тебе некоторое время, чтобы придумать свой собственный способ нарушить молчание, но это не бесконечное молчание. Ты не можешь просто взять и спрятать это под ковер.

Он кивнул.

— Я знаю.

— Я чувствую себя совершенно усталой, на самом деле. Я не выгоняю тебя или что-то в этом роде; я просто хочу спать.

Он улыбнулся и наклонился, целуя меня в лоб.

— Спокойной ночи, малышка.

— Ты не называл меня так уже много лет, — удивленно сказала я.

— Я скучаю по ней, — ответил он. — А теперь отдохни немного. Я вернусь через несколько часов и проверю, как ты там.

Я смотрела на него, пока он уходил, пытаясь найти в себе какое-то ностальгическое счастье от того, что меня снова назвали этим именем. Это напомнило мне о долгих автомобильных поездках, когда я была совсем маленькой, когда он вытаскивал меня из моего автокресла и нес на кровать. Это напомнило мне о том, как он читал мне сказки по ночам и как готовил выпечку в воскресенье днем. Он был ужасен в этом, но он сделал это, потому что я хотела. Это напомнило мне о счастливых временах, но я ничего не чувствовала. Я могла вспомнить эти воспоминания, но они не содержали никаких эмоций вообще. Я не могла плакать, не могла улыбаться, не могла смеяться. Мое сердце продолжало биться, но с таким же успехом оно могло быть мертвым.

Перевернувшись на другой бок, я закрыла глаза и натянула одеяло до подбородка. Как только темнота скользнула на мои веки, тысячи вопящих кошмаров ворвались в мою голову. Я снова попыталась открыть глаза, но они были крепко зажмурены. Я была поймана в ловушку мрака, затеряна среди окружающих меня душ. Я слышала голоса в черном забвении, умоляющие меня позволить им перейти в рай. Я слышала плеск воды где-то вдалеке и крики отчаявшихся, просящих пощады у моего отца, прося его вернуть их, как он сделал это со мной. Каким-то образом между преисподней и реальным миром открылась трещина, и я стала вратами.

Я вернулась не туда, я вернулась не туда, я вернулась не туда…

Мне потребовалось много времени, чтобы заснуть, а когда это случилось, я даже не была уверена, что сплю. Кошмары остались, и как я ни старалась, я не могла заставить свои глаза моргнуть, чтобы проснуться.

***

Если бы я могла, то заплакала бы при виде солнца, льющегося в окна лазарета и будящего меня. Кошмары были прогнаны прочь, и голоса исчезли, хотя я все еще не могла избавиться от странного, пустого чувства внутри. Похоже было, что сон не вернул утраченную часть меня. Она все еще была потеряна где-то там, где я не могла ее найти.

Чувствуя сильную боль, я свесила ноги с края кровати и выбралась наружу. Физически я была не так уж плоха: немного шаталась, но ничего не отслаивалось, и я явно не разлагалась. У меня была склонность зацикливаться на зомби-аспекте воскресших, учитывая, что я вроде как была одним из них. Разумная, более или менее полностью функционирующая, но, тем не менее, зомби. Я подошла к стулу в углу комнаты, где была разложена свежая одежда. Накинув ее, я подошла к двери своей больничной палаты и выглянула наружу. Там было пусто, если не считать одной одиноко вышагивающей фигуры.

Гарретт.

— О… ты уже встала, — сказал он, увидев меня.

— Да, я чувствую себя намного лучше.

— А что сказал доктор?

Я пожала плечами.

— Все мои тесты оказались отрицательными. Я, как говорится, в полном здравии, кроме воспоминаний об усталости и предсмертной смерти. — Я посмотрела на него. — Что ты здесь делаешь, Гарретт?

— Некоторое время назад к тебе приходил Элтон. Он сказал, что, если ты проснешься раньше десяти, я должен отвести тебя к нему в кабинет, но только если ты будешь в состоянии это сделать. Мне тоже нужно быть там, но я подумал, что подожду еще немного, прежде чем проведаю тебя. Я не хотел беспокоить тебя, если ты спишь. — Он выглядел взволнованным, проводя рукой по волосам.

Я молча кивнула.

— Нет проблем. Давай спустимся туда прямо сейчас.

— А тебе и не надо, если ты все еще плохо себя чувствуешь.

— Все в порядке, Гарретт. Со мной все будет в порядке.

Он подозрительно посмотрел на меня.

— Ты уверена? Ты выглядишь ошеломленной.

— Честно говоря, мне просто нужно прогуляться и проветрить голову. Если я снова почувствую себя плохо, то сразу же вернусь. — Я хотела пройти мимо него, но он схватил меня за руку и потянул назад.

— Мы можем поговорить минутку?

— О чем ты? — спросила я, совершенно измученная.

Он глубоко вздохнул.

— Ты. Я. Весь этот бардак.

— Ты очень ясно изложил свою точку зрения на этот вопрос. Нам больше не нужно об этом говорить.

— Астрид… вчера я нес на руках твой труп. Я держал тебя, и я молился любому богу, который послушался бы, чтобы удержать тебя в стране живых. Я умолял тебя держаться, — сказал он, и его лицо исказилось от боли. — Он мне кое-что показал. Это показало мне, что все остальное не имеет значения. Мы поссорились, у нас были большие проблемы, но я так забочусь о тебе. Я не хочу потерять тебя. Если мы сможем это исправить… ну, я хочу. Я думаю, что это стоит исправить.

До меня донеслись мамины слова, эхом отдававшиеся в ушах. Если что-то стоит исправить…

— Не знаю, подходящее ли сейчас время, — сухо ответила я. Я ничего не чувствовала.

— Просто… — Он замолчал, явно пытаясь подобрать нужные слова. — Помнишь, я говорил тебе, что навещал Финча в Чистилище?

— Да. — А какое это имеет отношение к нам?

— Ну, я же не просто так туда пошел, чтобы хоть как-то успокоиться. Я действительно пошел сказать ему, что Адли мертва. Я подумал, что он должен знать, — объяснил он. — Все было очень плохо, как ты можешь себе представить. Парень был совершенно раздавлен этим. Тогда я даже представить себе не мог, каково это, но потом случилось то, что случилось вчера. Тогда я все понял. Я чувствовал это невыносимое горе. Из-за этого все остальное казалось незначительным. А потом ты вернулась, и я понял, что у меня есть шанс, который Финч никогда не получит, у меня есть шанс сделать это.

Я посмотрела на него, желая, чтобы эмоции пришли… но они не пришли. Я не могу сейчас об этом говорить. Дело не в том, что мне все равно, просто сначала мне нужно разобраться в своей голове.

— Если ты не чувствуешь того же, я пойму.

Я отрицательно покачала головой.

— Дело не в этом. Дело в том… что я ничего не чувствую.

— Как?

Моя грудь сжалась, как будто на грудную клетку навалилась тяжесть.

— У меня внутри пустота.

— Я ничего не понимаю. — Он выглядел встревоженным, как будто это было только из-за него, как будто это он опустошил меня и оставил пустой. Я хотела заверить его, что это не так, но слова ускользнули от меня.

— Забудь, я не должна была упоминать об этом, — сказала я. — Мы можем поговорить об этом как-нибудь в другой раз? Я нахожу все это немного… э-э… ошеломляющим сейчас.

Он кивнул.

— Конечно, конечно. Мне следовало подождать, пока ты не почувствуешь себя лучше.

— Но мне не все равно, Гарретт. — По крайней мере, мне так кажется, где-то в глубине души.

Волна облегчения прошла по его лицу.

— Так что… в другой раз?

Я заставила себя улыбнуться, это было странно и почти неестественно.

— В другой раз.

— Ты уверена, что с тобой все в порядке?

— Так и будет, — солгала я. Я понятия не имела, буду ли я такой же.

— Ты не должна приходить на эту встречу, если хочешь остаться в постели.

— Я так хочу. Со мной все будет в порядке. — С этими словами я прошла через лазарет и направилась в кабинет Элтона, ведя за собой Гарретта. После того, что мы с отцом обсуждали вчера вечером, я подумала, что это может быть на ту же тему. С таким же успехом это мог быть и разбор того, что произошло вчера.

Я вошла и обнаружила, что остальные члены команды Отбросов уже собрались, все они повернулись, чтобы посмотреть на меня, когда я вошла. Выражение озабоченности приветствовало меня, сменившись удивлением, когда они увидели Гарретта позади меня. Он быстро отошел в дальний конец комнаты, к письменному столу, с озабоченным выражением на лице. Я заставила себя улыбнуться ему, и он улыбнулся в ответ.

— Астрид! Как ты себя чувствуешь? — спросила Харли.

— Сонной, но ничего страшного, — ответила я. — Я даже немного проголодалась.

— Для мозгов? — пошутил Раффи, получив от Сантаны быстрый шлепок по затылку.

— Это не смешно, Раффи, — упрекнула она его.

Я натянуто улыбнулась.

— Не знаю, мне это показалось довольно забавным.

— Как хорошо, что ты снова на ногах, — вставила Татьяна.

— Да, ты заставила нас поволноваться, — добавил Дилан.

Гарретт выдержал мой пристальный взгляд.

— Очень беспокоились.

— Могу я тебе что-нибудь предложить? — Вмешался Уэйд. — Кофе, вода, что-нибудь поесть?

Я отрицательно покачала головой.

— Все это я получу позже. Я просто пришла узнать, из-за чего весь этот шум.

— Ну, я как раз собирался начать, так что ты выбрала самое подходящее время, — сказал Элтон напряженным голосом. — Пожалуйста, присаживайся.

Я так и сделала, Раффи освободил свое кресло для меня, инвалида. Я поблагодарила его и опустилась на мягкую подушку. Я не врала насчет усталости, все было тяжелым и неудобным, мои кости скрипели.

— Я не был до конца честен со всеми вами, — начал Элтон, не поднимая головы. — Видите ли, причина, по которой нам удалось вернуть детей, никак не связана с обнаружением магического медальона, который мог бы привести нас к сообщникам Кэтрин. На самом деле она вела только в одно место, и это место было дано мне самой Кэтрин. Я заключил с ней сделку, чтобы вернуть детей, так как считал, что это был единственный способ помешать ей убить их и забрать их Хаос себе, или использовать их как оружие в своей войне.

Я посмотрела на остальных, пытаясь оценить их реакцию. Харли выглядела ошеломленной, Уэйд — испуганным, Сантана — готовой взорваться, Раффи и Дилан — растерянным, Татьяна — разъяренной, а Гарретт — просто убийственным. Я не могла винить Гарретта за то, что он был самым злым среди них. Мой отец так долго обвинял его в предательстве, хотя на самом деле предателем был он. Лицемерие во всей своей красе. Я бы не удивилась, если бы Гарретт ударил его по лицу прямо здесь и сейчас, хотя и надеялась, что он этого не сделает. Элтон все еще был моим отцом, несмотря на то, что он сделал. Вся группа стояла, молча, ожидая продолжения рассказа Элтона.

— Я согласился обменять Кецци на детей, надеясь, что Кецци будет достаточно силен, чтобы сбежать от Кэтрин, — сказал Элтон. — Шпион не покинул бы ковен вместе с Кецци; у меня была надежная защита, чтобы гарантировать это, но… я не ожидал, что Кецци захочет сражаться с ней лицом к лицу. — Он сделал паузу, прерывисто вздохнув. — Я сожалею, что сделал это? Да, во многих отношениях. Думаю ли я, что оно того стоило? Я не уверен. Мне стало известно, что в этом учреждении содержалось еще больше детей. В таком случае мои действия были совершенно бесполезны. Хотя дети, которых мы спасли, живы и здоровы, а это всегда победа, пусть и маленькая. — Его голос дрожал, а руки перебирали бумаги, чтобы отвлечься от эмоций, звучавших в его словах. В каком-то смысле на это было трудно смотреть.

— Это ведь шутка, да? — Харли поперхнулась.

Элтон отрицательно покачал головой.

— Боюсь, что нет.

— И ты продался ей? Что за чертовщина, Элтон? — сказала Харли готовая взорваться.

— Есть еще один аспект, — спокойно ответил он. — Кэтрин угрожала убить Астрид, если я не подчинюсь, а я не мог этого допустить. Вы все уже знаете, что она моя дочь. Я не мог допустить, чтобы Кэтрин убила ее и лишила меня возможности воскресить ее.

— Но ведь должен был быть и другой способ, — вмешалась Сантана. — Разве ты не мог попытаться поймать ее в ловушку, когда совершал обмен? Неужели ты не мог блефовать?

— Это было частью моего первоначального плана, но она мудро использовала своего шпиона. Мне не разрешалось знать их личности, и мы никогда не встречались лицом к лицу. Все это делалось через передачи и приказы, — пояснил он.

— Бестиарий… это был ты? — Раффи в ужасе разинул рот.

Для меня это было определенно самое худшее. Все могло случиться, если бы шпион устроил здесь диверсию. Мой отец доверился этому глупому месту, и я лишь отчасти понимала, почему. Моя жизнь не стоила такого риска.

— Чтобы прикрыть побег Кецци, нужно было устроить какой-то хаос. Я не ожидал, что это вызовет такой хаос, но все быстро разрешилось благодаря вам и Тобе, а также сотрудникам Службы безопасности, которые помогли вернуть животных в их коробки, — сказал он.

— Ты понимаешь, что мог бы потерять свою работу прямо там, если бы совет магов узнал об этом? Ты ведь это понимаешь, да? — Холодно перебила его Татьяна. — Ты бы сейчас сидел в Чистилище, какие бы у тебя ни были причины.

Он опустил голову.

— Я все понимаю. Я не хотел, чтобы все это случилось ну, во всяком случае, не совсем так. Я не хотел, чтобы Кецци умер, и Кэтрин лишила его энергии. Я должен был остановить все это, пока оно не зашло так далеко.

— Значит, ты все испортил? — пробормотал Гарретт. — Поверь мне, я понимаю, что ты не хотел подвергать Астрид опасности, но ты не мог знать наверняка, что Кэтрин сдержит свое обещание. Теперь, когда она вся такая супер-сильная и все такое, что она собирается делать? Ритуал номер два будет первым, о чем она подумает, и никто из нас не знает, что это означает.

— Мы должны это выяснить, — парировала Харли. — Мы не можем сдаться из-за этого. Библиотекарша знает все заклинания, которые когда-либо были написаны, и она находится в руках Кэтрин. Нашим следующим шагом должно быть начало спасательной операции для нее. Если мы хотим остановить Кэтрин, нам нужен этот Библиотекарь.

— Есть еще кое-что, — объявил Элтон. — Я бы хотел, чтобы это было не так, но это может затруднить ваши дальнейшие шаги. Однако другого выхода я не вижу. Я должен загладить свою вину за эту сделку.

Команда Отбросов выжидающе уставилась на него.

— Я решил уйти с поста директора этого ковена, — сказал он, оглядывая комнату обеспокоенным взглядом. — Сегодня днем я объявлю остальным членам ковена о своей отставке. Тем временем Совет магов уже проинформирован и пришлет мне подходящую замену, пока не будет найден постоянный директор. Я не знаю, кто будет этим заменителем, но они будут достаточно квалифицированы для этой роли.

— Скажи мне, что это еще одна шутка? — завопила Харли. — Теперь ты поднимаешься и уходишь от нас?

— Я должен это сделать.

Татьяна покачала головой.

— Вы совершили серьезную ошибку, но что, если этот новый директор помешает нам принять меры против Кэтрин? Ты же знаешь, как все относятся к КСД. Они заберут ее из наших рук.

— А ты не можешь оставить это на некоторое время? — сказал Дилан. — Отложить это до тех пор, пока все не закончится?

Элтон вздохнул.

— Это было бы нечестно. Я потерял ваше доверие, а без этого ничего не получится. Вам всегда будет интересно, заключаю ли я с ней сделки.

— Мы забудем об этом, — пообещал Раффи. — Временно.

— Ты не можешь так поступить с нами, — добавила Сантана с холодным выражением лица.

— Это уже сделано, — сказал Элтон.

Я посмотрела на него.

— Погоди, ты рассказал совету магов, что сделал?

Он прочистил горло.

— Я просто подал заявление об отставке и сказал, что больше не уверен в своих способностях руководить КСД. Я пытался защитить тебя, Астрид. Я знаю, что поступил неправильно, но не хочу попасть за это в Чистилище.

— Так ты хочешь, чтобы мы тебя прикрыли? — спросила Харли.

— Это большая просьба, и я пойму, если вы не захотите. Тем не менее, я могу продолжать быть вашими глазами, если мне позволят быть свободным. Я все еще могу помочь, но не в официальном качестве.

— Ты не должен этого делать, Элтон, — настаивала Сантана.

Он улыбнулся.

— Я делаю. Это мой долг.

Гарретт скрестил руки на груди.

— Я думаю, это хорошая идея. Он прав, мы не можем ему доверять. Это может быть занозой в заднице, но, по крайней мере, мы будем знать, что нам не лгут, — сказал он. — С другой стороны, на меня это не сильно влияет… Я думаю, что сейчас самое подходящее время, чтобы рассказать вам все, поскольку Элтон только что объявил о своей отставке. Теперь, когда Стеллы и Ченнинга здесь больше нет, Ковен ЛА дал мне собственные задания. Итак, я оставляю команду Отбросов буду работать независимо с ЛА Ковеном и некоторыми из здешних групп безопасности.

Я выпрямилась, удивленная тем, что он не упомянул об этом раньше в лазарете.

— А какое у тебя задание?

Он бросил на меня извиняющийся взгляд.

— Я не могу тебе сказать. Это совершенно секретно от ЛА Ковена.

— В моем ковене нет такого понятия, как «совершенно секретно», — твердо сказал Элтон.

— Ну, это уже не твой ковен, не так ли? — ответил Гарретт, его глаза горели гневом. У моего отца хватило здравого смысла не отвечать, без сомнения, понимая, насколько разъярен Гарретт после всех обвинений и камер наблюдения на теле. — О, и теперь мы все снимем эти камеры. Я не хочу слышать ни слова несогласия. Нам больше не нужно их носить. — Он сорвал с себя камеру и бросил ее в мусорное ведро, ледяная улыбка победы приподняла уголки его губ. Но даже тогда Элтон не пошевелил ни единым мускулом.

Когда два самых важных человека в моей жизни покинули группу и Ковен соответственно, я начала задаваться вопросом, что же еще может быть на горизонте. Предстояла целая куча радикальных перемен, и, учитывая мое нынешнее состояние, справиться с ними будет еще труднее. Без Элтона в качестве директора даже повседневное управление делами, самые незначительные особенности, будут подвергнуты тщательному пересмотру. Это место было огромной частью его жизни так долго, и теперь он отступал от него, потому что я его уговаривала. Я беспокоилась о его будущем. К тому же, без него здесь, это было странно, он был моим надежным связующим звеном с ковеном. Я всегда чувствовала себя отдельно от других в этом месте, но теперь я чувствовала себя совершенно одинокой. Человек в толпе магов, не самое удобное место для жизни.

С другой стороны, это было единственное место, к которому я принадлежала. Это было единственное место, где кто-то вроде меня вписывался. Кроме того, если у меня была хоть какая-то надежда оправиться от того, что творилось внутри меня, то именно здесь мне и нужно было находиться.

Глава 34.

Харли

Пошатываясь от только что полученной новости, я вышла из кабинета Элтона. Все это казалось ненастоящим. Как он мог так предать нас? Я понимала его мотивы, правда, понимала, но должен же был быть какой-то другой выход. Да, мы спасли детей, и он заключил сделку, чтобы защитить Астрид, и я была так счастлива, что мы сделали это, но что это значило теперь? Кэтрин сумела обвести Элтона вокруг пальца и получить от него все, что хотела. Черт возьми, она, наверное, все это время была на шаг впереди него. Если бы он даже попытался остановить шпиона, я не сомневалась, что у Кэтрин уже был бы план действий на случай непредвиденных обстоятельств. Она ничего не делала наполовину.

Более того, кто будет его заменять? Элтон явно совершил дурной поступок, но что, если мы будем обременены кем-то, кто не будет столь же снисходителен, как Элтон? Мне нужно было украсть заклинание и тайно съездить в Новый Орлеан, чтобы поговорить с некоторыми практикующими вуду о сангвинических заклинаниях, не говоря уже о хитром посещении Чистилища, которое я должна была предпринять. Для этого мне нужен был директор с некоторой снисходительностью, который не выгонит меня, как только узнает, зачем я все это сделала.

Поскольку разговоры о ритуалах Кэтрин все еще крутились в моей голове, я отодвинула на время в сторону идею Нового Орлеана, Чистилища и Номуры. Я сразу же вернулась к этому, учитывая срочность объединения магии во мне, но был еще один человек, с которым мне нужно было поговорить в первую очередь. Ремингтон Нитшейд. Если он знал о ритуалах, значит, он был нашим человеком. Сейчас, более чем когда-либо, мы должны были отрезать Кэтрин, прежде чем она сможет добраться до ритуала номер два… что бы это ни было.

— Астрид, подожди! — она медленно шла по коридору, опустив голову.

Она медленно повернулась.

— О, привет, Харли.

— Ты можешь в это поверить? — ахнула я, проводя рукой по волосам. — Элтон заключает сделки с Кэтрин. Я даже не могу себе этого представить. О чем он только думал?

— Он хотел спасти меня. Я думаю, что он хотел быть героем, хотя Кэтрин все равно сделала что хотела

— Да, но все закончилось не очень хорошо, — пробормотала я.

— Нет, это не так.

— Ты пыталась отговорить его от отъезда?

— Нет.

— Значит, ты не возражаешь?

Она снова улыбнулась.

— Я чувствую то же самое, что и все вы. Хотя, небольшая часть меня вроде как гордится этим. Я не думала, что он откажется от директорства, но, похоже, он пытается поступить правильно, исправить свои ошибки.

— Я об этом как-то не подумала, — сказала я. — Я думаю, он мог бы держать это в секрете от нас, и никто бы не узнал.

— Кстати, это не значит, что я на него не сержусь, — сказала она.

— Нет, я тоже. — Я искоса взглянула на нее, вглядываясь в ее усталое лицо. Я все еще чувствовала эту странную, зияющую пустоту там, где должны были быть эмоции. — Кстати, как ты себя чувствуешь?

— В порядке

Я нахмурилась.

— Я имею в виду, как ты на самом деле? Я не хотела ничего говорить, но я знаю, что что-то случилось. Я могу… ну, вроде как чувствовать это.

Астрид широко раскрыла глаза.

— Ты можешь?

— Да, я не собиралась тянуться к твоим эмоциям, и я не совала нос в чужие дела, но я просто чувствовала себя так странно… я не знаю, как это объяснить. Это похоже на то, что есть…

— Недостающая часть внутри меня?

— Я думаю, ты могла бы описать это так.

Она кивнула с полуулыбкой.

— Я притворялась перед всеми, что со мной все в порядке, но я ничего не чувствую, — тихо сказала она. — Я думаю, что вернулась не туда, потому что чего-то не хватает. Меня вырвали оттуда, где я была, и когда Элтон вытащил меня обратно в реальный мир, немного осталось позади. Судя по тому, как я себя чувствую, это было очень важно. Большую часть времени я просто чувствую пустоту и тяжесть, но когда я закрываю глаза, я вижу черную пустоту, и в ней есть голоса, зовущие меня.

— Мне очень жаль. — Мое сердце разрывалось из-за нее. Как будто смерть не была уже проблемой, теперь ей приходилось иметь дело со всеми этими жуткими вещами. Как обычно, она пыталась изобразить на лице храбрость, но я видела, что это ее сломило.

— Я действительно не знаю, как мне пройти через все это, — призналась она.

Я остановилась на полпути и резко развернула ее, держа за плечи.

— Мы будем здесь ради тебя, несмотря ни на что. Когда тебе станет плохо, ты можешь рассчитывать на то, что мы сделаем все возможное, чтобы подбодрить тебя и сохранить нормальное самочувствие. А если мы не сможем тебя подбодрить, то просто будем рядом. Я знаю, что это будет странно без твоего отца, но у тебя все еще есть все остальные, которые болтаются вокруг, как плохие запахи. Мы никуда не пойдем. Даже Гарретт будет рядом, он просто не будет так часто с нами общаться. Все эти изменения обязательно заставят тебя чувствовать себя странно и будут плохие мысли, но мы будем здесь, чтобы помочь пройти через это. Я обещаю. И если этот новый директор попытается подняться слишком высоко, изменив все, то ему придется иметь дело со всей командой Отбросов.

— Но без Гарретта, как ты и говорила, — пробормотала она.

— Он вернется, я знаю, что вернется. И вообще, его уход из команды не меняет его отношения к тебе. Он сильно влюблен, — сказала я. — Видела бы ты его вчера, когда он думал, что ты ушла. Я подумала, что он мог бы сломать барьер между небом и землей голыми руками, если бы это вернуло тебя обратно. Он обожает тебя.

— Возможно. — Ее тон был странно ровным. — Как ты думаешь, о чем они там говорят?

Я оглянулась на кабинет Элтона.

— Я думаю, у них будет последний тет-а-тет перед тем, как Совет магов пришлет замену Элтону. Я думаю, им есть что обсудить после фиаско с камерой для тела. — Мне пришла в голову одна идея. — Эй, пока они обсуждают свои проблемы, почему бы тебе не поехать со мной к Ремингтону? У него есть сведения о ритуалах, и нам нужна информация больше, чем когда-либо.

Она немного помолчала, а потом кивнула.

— О'кей… я думаю, это было бы хорошим отвлекающим маневром.

Я одарила ее чересчур восторженной улыбкой.

— Отлично. Тогда давай наденем наше зеркало и пойдем навестим старину Реми. Кстати, ты не знаешь, где мы можем его найти?

Искренний смех вырвался из ее горла, заставив меня вздрогнуть.

— Знаю.

В дружеской, хотя и немного жутковатой тишине мы прошли в актовый зал и прошли через зеркало в самый дальний левый угол. Я не проходила через это раньше, хотя и не была уверена, что зеркала идут только в одно место, или же их можно изменить. Мгновение спустя мы оказались в странном подземном коридоре, который выглядел так, словно был высечен из камня, напоминая мне сказочную долину или грот. В их скалистых нишах мерцали яркие огни. Сбоку стоял небольшой письменный стол, и на нас с удивлением уставился скучающий администратор. Наверное, у него не так уж много посетителей.

— И кто же вы такие? — спросил он.

— Мы прибыли из ковена Сан-Диего, чтобы поговорить с Ремингтоном Нитшейдом. — Я бросила на Астрид быстрый взгляд. — По-видимому, он здесь?

— А он знает, что вы придете?

Я пожала плечами.

— Вроде. Скажи ему, что это связано с Диланом Блайтом.

— Но это не так, — прошептала Астрид.

— Два зайца, одним выстрелом. Я все равно хотела поговорить с ним о Дилане.

Астрид нахмурилась.

— О том, что они родственники?

— Ты тоже так думаешь?

— Понятия не имею, но я видела, как он смотрит на Дилана, как на потерявшегося щенка или что-то в этом роде.

Секретарь прочистил горло.

— Когда вы перестанете болтать между собой, могу я узнать ваши имена? Мы редко получаем посетителей здесь, в СФК, так что это очень неортодоксально. — Так что же ты делаешь весь день, если тебе некого поприветствовать? Я представила себе, как он, вытащив телефон, играет в бесконечные игры в Candy Crush.

— СФК? — прошептала я Астрид.

— Ковен Сан-Франциско. Прямо сейчас мы находимся под Алькатрасом.

— Под ним? — ахнула я.

Она кивнула.

— Архитекторы любили уединение.

— Имена? — раздраженно прикрикнул секретарь.

— Ах да, извините. Харли Мерлин и Астрид Хеплер, — ответила я, изобразив самую сладкую улыбку.

— Спасибо, — фыркнул он, прежде чем снять трубку и набрать номер. Он отвернулся, украдкой бросая на нас взгляды, и заговорил с кем-то на другом конце провода. Наверное, Ремингтон. Я не понимала всей этой рутины с плащом и кинжалом, но, возможно, проводя дни напролет в этой сырой, темной комнате под Алькатрасом, можно было бы сделать это с человеком.

— Мы можем идти? — спросила я, когда он положил трубку.

— Мистер Нитшейд скоро придет и заберет вас. — Он развернулся на стуле лицом к стене, не обращая на нас никакого внимания.

Через пять минут в дальнем конце вырубленного в скале коридора послышались шаги. Ремингтон появился в свете прожекторов, как злодей из фильма о Бонде, весь в длинном пальто и грубоватых манерах. Татуировки, которые изгибались по бокам его шеи, добавляли ему имиджа плохого парня, хотя мне они вроде как нравились. Я всегда хотела сделать татуировку, но никогда не знала, какую именно. Он хмуро посмотрел на нас, когда подошел, засунув руки в карманы.

— Ты хотела поговорить со мной? — спросил он.

Я молча кивнула.

— Да, если вы не заняты.

— Я не заместитель директора, если ты это хочешь выяснить.

— Нет, нет, мы хотели поговорить с вами о чем-то более деликатном, чем это, — ответила я, стараясь сделать свой ответ неопределенным и интригующим. — Это связано с Диланом… и некоторыми вашими исследованиями.

Он с любопытством посмотрел на нас.

— Ну, думаю, у меня найдется минут двадцать свободного времени. Следуйте за мной.

Мы последовали за ним по сети таких же неземных коридоров, от каждого из которых отходили причудливые деревянные двери, пока не достигли дверного проема в конце короткого коридора. Его имя было написано на табличке сбоку. Прикоснувшись к дверной ручке и тихо сказав пару слов, дверь открылась, и он впустил нас внутрь, прежде чем войти в комнату. Пространство за ней было красивым и уютным, с книжными шкафами, приютившимися в голых каменных стенах, мерцающими канделябрами и ревущим огнем слева, в то время как иллюминатор выходил на залив Сан-Франциско.

— Так о чем же ты хотела со мной поговорить? Ты упомянула Дилана? — спросил он, усаживаясь за лакированный черный стол. Мы с Астрид сидели по другую сторону стола, неловко устроившись в кожаных креслах с высокими спинками. Такие кресла, казалось, были самой большой модой для высших и могущественных членов магического ордена. У Элтона была пара, и я была уверена, что у Имоджины кремовая пара.

— Да, мы гадали, что вы с ним сделали, — сказала я. — Вы родственники или что-то в этом роде? Он этого не видит, но я чувствую, как ты относишься к нему, как будто у тебя есть какая-то связь с ним.

Ремингтон вздохнул и откинулся на спинку стула.

— Я еще не готов сказать ему об этом. Я хочу, чтобы он пришел к своим собственным выводам.

— И как же он это сделает? Вы будете продолжать задавать ему вопросы, а он будет продолжать отвечать на них, ни один из вас не добьется никакого прогресса, — вмешалась Астрид.

— Это очень деликатная тема, — сказал Ремингтон, защищаясь.

— Вы его отец? — догадалась я.

— Нет.

— Тогда кто? — настаивала я.

Ремингтон выглядел растерянным.

— Если я скажу тебе, ты должна пообещать, что не скажешь Дилану ни слова. Позвольте мне сообщить ему эту новость, я не хочу, чтобы он услышал ее от тебя.

— Обещаю, — хором ответили мы с Астрид.

— Ну… я его дядя. Его отец был моим братом. Я долго искал его, но служба по делам детей изменила его имя и не сказала мне, куда его поместили. Какое-то время я был в дурной компании, когда был намного моложе, и власти не доверяли мне. Я хотел забрать его оттуда, но мне не позволили, — объяснил он. — А теперь я не знаю, как ему сказать. Он, должно быть, очень зол, что его там оставили.

Мое сердце вздрогнуло. Не так уж часто мы, приемные дети, оказывались в розыске.

— А почему его вообще там оставили?

— Мама Дилана умерла от осложнений, после обычной операции, — продолжал он. — Мой брат так и не оправился, и… ну, он отдал Дилана в приют, а потом покончил с собой. Он спрыгнул с моста Золотые Ворота.

— О, боже мой!

— Это ужасно, — сказала Астрид своим странным ровным голосом. — Бедный Дилан.

— В любом случае, я был бы вам очень признателен, если бы вы ничего не говорили Дилану. Как вы видите, это очень деликатная тема, и я хочу иметь возможность правильно ее затронуть. Мне нужно решить, как я ему все расскажу и когда. Я сделаю это, мне просто нужно больше времени.

Я молча кивнула.

— Мы можем это сделать. Но ты должен ему сказать, хорошо? Нет ничего хуже для приемного ребенка, чем думать, что у него нет никого на свете. Конечно, он будет сердиться на своего отца за это, но лучше, чтобы он знал.

— Я ему все расскажу, обещаю, — тихо сказал Ремингтон. — Итак, вы сказали, что у вас есть еще одно дело?

— Да, мы наткнулись на вашу старую диссертацию в библиотеке КСД, — начала я. — И мы хотели узнать, не могли бы вы помочь нам собрать некоторую информацию о детях Хаоса. Более конкретно, как можно было бы стать одним из них, если бы захотели. Не я, а кто-то очень могущественный — Кэтрин Шиптон. Возможно, вы слышали о ней. — Я бросила на него саркастический взгляд, который заставил его улыбнуться. Однако оно быстро сменилось хмурым выражением лица.

— Мне было интересно, куда делся этот тезис. Я понятия не имею, как он оказался в КСД, но, по крайней мере, кто-то его нашел, — задумчиво ответил он. — Вы пришли к правильному человеку. Я работаю над теоремами уже много лет. По правде говоря, я не думал, что Кэтрин может даже попытаться сделать это, но эта тема интересовала меня уже давно. Я подумал, что лучше всего изучить практические аспекты, на случай если кто-нибудь когда-нибудь попытается стать дитем Хаоса. Честно говоря, это довольно захватывающая штука. Лично мне всегда было интересно, каково это, быть одним из них. Я бы, конечно, никогда не попробовал, но это всегда любопытная тема для размышлений. — Он пристально посмотрел на меня.

— А откуда у вас вся эта информация, если вы не возражаете? — осторожно спросила я. — Мы обыскали кучу мест и ничего не нашли.

Он снова улыбнулся.

— Я долго учился у женщины по имени Одетта. Она была замечательной женщиной, обладающей самыми мощными способностями ясновидения, которые я когда-либо видел. Ее память тоже была выше всего, что я когда-либо видел, библиотека была в ее голове.

Мои глаза расширились.

— Подожди, ты говоришь о Библиотекаре?

— Кое-кто называл ее этим прозвищем, хотя я и забыл об этом. Да, Библиотекарь. Она его ненавидела. Так или иначе, она стала легендой, и она знала обо всем в магическом мире больше, чем кто-либо из тех, с кем я когда-либо сталкивался, включая детей Хаоса. Я давно с ней не разговаривал, но именно оттуда поступила большая часть моих сведений. Она знает все, что нужно знать о каждом заклинании в мире… включая ритуалы, которые могут помочь человеку стать ребенком Хаоса. Я в этом уверен. Она никогда не показывала мне ни одного из них, но если Кэтрин нацелилась на эту задачу, то Одетта должна знать, как ее выполнить.

— А если бы у Кэтрин была твоя подруга Одетта? — прямо сказала я.

Он встревожено поднял голову.

— А она у нее?

— У нас есть основания так думать, и именно поэтому нам нужна ваша помощь, — ответила я.

Астрид кивнула.

— Для начала, может быть, вы знаете способ остановить Кэтрин?

Некоторое время он молчал, обдумывая наши слова.

— Ты действительно думаешь, что Одетта может быть у Кэтрин?

— Как я уже сказала, у нас есть основания полагать, что так оно и есть, если только Одетта не нашла способ сбежать от нее, — твердо сказала я. Возможно, это как раз та информации, которая нам нужна, чтобы заставить его все расказать.

Он озабоченно постучал себя по подбородку, и в его глазах мелькнуло внутреннее смятение. Он, очевидно, знал, что не должен был говорить нам такие вещи, но его друг был в опасности, и мы были рядом, готовые помочь.

— Ну… ты всегда можешь сообщить об этом одному из детей Хаоса, лицом к лицу, и попросить их остановить ее. Во всяком случае, это нелегкая задача.

— И как же мы сможем это сделать? — переспросила я.

— Ну, тебе придется вызвать одного из них, — ответил он.

Я кивнула, изображая полное неведение.

— А если бы мы могли это сделать?

— Ну, ты будешь либо невероятно храброй, либо невероятно глупой, — ответил он. — Призывание больше не делается, потому что оно несет в себе огромный риск. Дитя Хаоса часто просит о сделке в обмен на то, что его призовут, и они могут попросить почти все, что захотят. Имея это в виду, уровень сложности также зависит от того, кого вы призываете.

— Э-э… давайте возьмем например Эреба, — предложила Астрид, бросив на меня заговорщицкий взгляд.

Он натянуто рассмеялся.

— Забудь об этом. Ты не можешь выбрать ничего хуже.

— Ну, а есть ли заклинания, чтобы вызвать других детей Хаоса? — решительно спросила я.

— Есть, но у меня их нет. Единственным человеком, который мог бы знать о них, была бы Одетта, но если она с Кэтрин, то неизвестно, где она сейчас может быть и в каком состоянии. — Он бросил на нас предостерегающий взгляд. — С другой стороны, я бы все равно не советовал тебе пользоваться этими заклинаниями, даже если бы тебе помогла Одетта. Призыв — это не то, к чему следует относиться легкомысленно. Это в лучшем случае чрезвычайно опасно, а в худшем — смертельно опасно.

— А если их позовут, они послушают, что мы им скажем? — вмешалась Астрид. Мы уже знали, насколько смертоносным может быть призыв, и не нуждались в том, чтобы Ремингтон говорил нам об этом.

— Дети, мне очень неприятно это говорить, стали ленивыми за десятилетия, проведенные в этой вселенной. Они давным-давно перестали слушать смертных.

— Даже когда у этих смертных есть предостережения? — сказала Астрид.

Он кивнул головой.

— Даже тогда. Они не думают, что им грозит опасность брошенного вызова или быть побежденными, потому что никто не пытался сделать это в течение тысячелетий. Они будут давать обещания и говорить все, что захочет услышать призыватель, просто чтобы заставить их уйти. Вам придется сделать этот аргумент очень убедительным, и они все равно могут проигнорировать вас.

— А как бы кто-то стал их так убеждать, чтобы они действительно слушали, теоретически говоря? — настаивала я.

Он похлопал себя по подбородку.

— Полагаю, астральная проекция сработает. Она образует связь через врата призыва, соединяя разум призывателя с тем, кто был призван. Таким образом, у них было бы меньше шансов проигнорировать то, что они говорили. Это будет выжжено в их сознании.

Астрид ахнула.

— А человек может это сделать?

— Опять же, это очень трудная, редко выполняемая практика, которую давно никто не видел. Согласно учебникам истории, знание о нем умерло вместе с могущественной магией по имени Мари Лаво. Вся эта информация похоронена вместе с ней, в буквальном смысле, все ее записи и Гримуар находятся там, в ее могиле. По крайней мере, это миф. Никто не знает наверняка, потому что никто не осмелится проникнуть в ее могилу, чтобы украсть его, если только они не хотят быть проклятыми.

— Мари Лаво? Откуда я знаю это имя? — спросила я.

— Королева Вуду Нового Орлеана, верно? — вмешалась Астрид. — Самая могущественная темная ведьма, которая когда-либо жила, если верить учебникам истории.

Я чуть не поперхнулась.

— Вы сказали, в Новом Орлеане?

Астрид кивнула.

— Да, она там знаменита… красивая история. Если ты пойдешь на ее могилу и сделаешь подношение, она исполнит твое желание. Я не сторонник суеверий и тому подобных вещей, но ей я верю. Как я уже говорил, при жизни она была невероятно могущественной магичкой, и в смерти она не менее могущественна. Настоящая королева вуду.

Теперь, более чем когда-либо, мой путь был свободен. Мари Лаво была той женщиной, или духом, которая могла дать мне нужные ответы. Если я хотела сломать этот подавитель до конца, и остановить Кэтрин от выполнения следующего ритуала, тогда мне пришлось бы отправиться в Новый Орлеан. Если Мари Лаво была Королевой Вуду, то был хороший шанс, что она или, скорее, ее дух — знала, где я могу найти темную кровь, необходимую мне для сангвинического заклинания. В конце концов, если верить учебникам истории, она была величайшей темной ведьмой своего времени. Как королева вуду, сангвинические заклинания были буквально делом ее жизни и смерти, а это означало, что она могла бы научить меня, как сделать это правильно, чтобы никто другой не пострадал. Кроме того, было бы полезно иметь это заклинание на астральную проекцию, на случай, если мы когда-нибудь решим рискнуть вызвать дитя Хаоса. Хотя, чтобы поговорить с этой Мари Лаво, мне понадобится помощь Татьяны.

Я только надеялась, что шипы этого протекающего подавителя не потянут меня назад, прежде чем я смогу справиться с ним.

Глава 35.

Харли

Астрид позвали присоединиться к Элтону на встрече с Советом магов, как только мы вернулись из ковена Сан-Франциско, оставив меня бродить по коридорам с моими мыслями. Мой разум лихорадочно работал, и сердце тоже. Мне нужно было многое осмыслить, и у меня не было много времени, чтобы все обдумать. Этот подавитель очень скоро отравит меня. На кону стояла моя жизнь.

Во-первых, мне нужно это Сангвиническое заклинание.

Поскольку Элтон все равно уезжал, я решила, что у меня есть возможность попросить его об этом. У меня были сомнения, что он просто отдаст его мне после того, что он сказал об этом типе магии. Единственная проблема заключалась в том, что мне пришлось ждать, когда он выйдет с заседания Совета магов.

Твердо решив встретиться с Элтоном, как только встреча закончится, я уже собиралась отправиться в библиотеку, чтобы навести справки о Мари Лаво, когда в дальнем конце коридора показалась знакомая фигура. Казалось, прошла целая жизнь с тех пор, как я видела его в последний раз, хотя на самом деле это было совсем не так давно. Может быть, несколько часов. Неужели это дело рук подавителя, который превратил меня в эту мелодраматическую мешанину? Неужели я вот-вот брошусь в его объятия, как в замедленной съемке? Может быть, появится поле, с ним в каком-нибудь средневековом наряде и со мной в цветастом платье. Я ухмыльнулась, глядя на это изображение. Уэйд был не совсем похож на рыцаря в сияющих доспехах.

— Вот ты где, — сухо сказал он. — Я звоню тебе уже целый час. Что-то случилось с твоим телефоном?

Я вытащила его из кармана и увидела пропущенные звонки.

— Сожалею об этом. Я держала его на беззвучке. Мы с Астрид поехали в Сан-Франциско навестить Ремингтона. Холодное место. И вообще, зачем ты хотел меня видеть?

— Ты не хочешь сначала рассказать мне о Сан-Франциско?

— А… ну да. — Стараясь говорить как можно короче, я пересказала все, что мы узнали от Ремингтона о детях Хаоса.

Он нахмурился.

— Ты думаешь, что призвать их хорошая идея? Это была ужасная вещь, которую ты сделала там, на Асфодельных лугах. И этот взрыв… я думал, что мы все погибнем. Но сейчас я рад, что с тобой все в порядке.

От него исходило теплое чувство. Мои эмоции поднялись подобно приливной волне внутри меня, смешиваясь с любовью и страхом, исходящими от него. Это было похоже на то, что у них был свой собственный разум, питающий их путь к нему и погружающийся под его кожу. Я почти видела их. Что за…

— Ты чувствуешь это? — спросил Уэйд, оглядываясь по сторонам, как будто только что почувствовал холодок на затылке.

— Э-э… нет. Что ты чувствуешь?

— Ну, не знаю. Это было похоже на статическое электричество.

Я отрицательно покачала головой.

— Я ничего не почувствовала. — Мое тело пылало от внезапной и всепоглощающей страсти, глаза расширились, сердце бешено колотилось, кровь стучала в ушах. Мои щеки горели, а желудок переворачивался. Не сейчас, не сейчас, не сейчас.

Он снова повернулся ко мне со странным выражением в глазах.

— Ты совсем другая, Мерлин. Не из-за твоих способностей или твоей родословной, а из-за того, кто ты есть как личность.

Я изумленно уставилась на него.

— Ты хорошо себя чувствуешь?

— Лучше не бывает, — сказал он, шагнув ко мне.

Я сглотнула, переполненная эмоциями. Он и я, переплетаясь самым интенсивным образом. Без всякого предупреждения он схватил меня за руку и притянул к себе. Я знала, что это моя эмпатия работает в обратном направлении, моя сила усиливается трещиной в подавителе, усиливая наши эмоции. Это подталкивало мои желания и чувства к нему, одновременно укрепляя мои собственные. Это могло закончиться плохо. Это был не только он, и все же… то, как он смотрел на меня, было притягательным. Я не могла оторваться от страстного выражения его лица, особенно когда оно отразилось на моем собственном.

— Я так старался скрыть это от тебя, — пробормотал он. Он поднял руку и поиграл с прядью моих рыжих волос, накручивая ее на палец, прежде чем заправить ее мне за ухо. — Но ты ведь уже все знаешь, не так ли — Уголки его восхитительных губ приподнялись в улыбке. Я знала, что должна была думать о Новом Орлеане, о Сангвиническом заклинании и состоянии эйфории, но утекающая энергия моего подавителя взяла верх. Теперь мои чувства к Уэйду контролировали все.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь.

— О, я даже не знаю, как это сказать. — Он неловко рассмеялся, отводя глаза от моего лица. — Я просто… ты мне нравишься, Харли. Ты мне действительно нравишься.

Я изо всех сил пыталась обуздать подавитель, но ничего не могла поделать. Эмоции были нашими, но утечка энергии выводила их на передний план, делая невозможным игнорировать их.

— Ты мне тоже нравишься, — сказала я. Было так чертовски приятно произнести это вслух.

Он провел рукой по лицу.

— Я сошел с ума. Я пришел поговорить с тобой, потому что беспокоился о риске, на который ты пошла, снова применив заклинание вызова, но теперь я боюсь… Это очень странно. Я ничего не могу с этим поделать. Ну… скажи мне, Харли. Почему ты снова применила заклинание вызова? Ты ведь сделала это, чтобы отвлечь Кэтрин, верно? Ты сделала это, чтобы выиграть нам время?

Я молча кивнула.

— Такова была моя идея.

— Видишь ли, ты всегда на передовой, даже когда все становится опасным. — Его глаза блестели от восхищения, и зрелище было горько-сладким. Это говорит энергия… это не он. Если бы на него не подействовал мой случайный толчок Хаоса, он бы прямо сейчас отчитал меня, сказал, чтобы я не была такой безрассудной.

Я открыла рот, чтобы объяснить, что же на самом деле происходит, но он вдруг придвинулся ближе, обхватив ладонями мое лицо. Когда он был так близко, я не могла говорить. Слова никак не выходили наружу. О, Боже… он собирается… его губы нежно коснулись моих, а большой палец коснулся моей щеки. Мое сердце остановилось. Я должна была отстраниться, но вместо этого мои ладони прижались к его мускулистой груди, а его сердце глухо стучало в моей руке. Закрыв глаза, я ответила ему страстным поцелуем. Он был всем, о чем я могла думать. В тот момент ничто другое не имело значения. Его рот двигался с чувственной страстью на моих губах, прежде чем он повел нежные поцелуи вдоль моей челюсти и вниз по шее, притягивая меня ближе, обхватив рукой за талию.

Меня пронзила острая боль, точно такая же, какую я испытала в аквариуме. Она начилась глубоко в середине и распространялась, как рябь, пронзая мою грудь и сердце, проталкиваясь через каждое нервное окончание. Мне казалось, что я упала на ложе из гвоздей, и каждый острый шип вонзался в мою кожу. Уэйд поймал меня, когда я рухнула на колени, крик боли вырвался из моего горла.

Какое бы заклинание ни было наложено на нас двоих, оно разрушилось в тот же миг. Его глаза в мгновение ока превратились из влюбленных в испуганные, а брови озабоченно нахмурились. Он подхватил меня на руки и посадил на ближайшую скамью, опустившись на колени у моих ног.

— Харли, что случилось? Скажи мне, что болит.

Я поморщилась, схватившись за живот.

— Все.

— Что происходит?

— Подавитель… он треснул… когда я вызвала… Эреба, — прохрипела я, мои легкие горели огнем.

У него перехватило дыхание.

— Он сломался?

— Нет… он просто треснул. Есть… энергии, протекающей снаружи. Он… убьет меня, если я не… сломаю его как следует. Это отравляет… меня.

— Что? — Он ошеломленно уставился на меня.

— Он просачивается… в мой организм… маленькими импульсами. Айседора сказала мне… это убьет меня в течение нескольких недель, если не раньше. Боль начала утихать, позволив мне на секунду отдышаться.

— Но инструменты для операции прибудут только через несколько месяцев, — сказал он в панике. — Может быть, мы могли бы сообщить об этом Совету и ускорить процесс? Но потом… нет. Они никогда не согласятся на это, если узнают, что подавитель уже сломан. Условия были бы слишком изменчивы для такой точной операции.

— Я все понимаю. Вот почему… я должна найти другой способ. На самом деле, я уже… нашла один из них.

Он нахмурился.

— Он у тебя есть? Пожалуйста, не говори мне, что это что-то опасное.

— Я предполагаю, что это был риторический вопрос… когда все, что связано с подавителем, было легко?

— Харли…

Я простонала.

— Так ты хочешь знать или нет?

Он остановился на мгновение, прежде чем вздохнуть.

— Я хочу это знать.

— Есть Сангвиническое заклинание, которое прибыло из хранилища Рейкьявика. Оно есть у Элтона, и он мне нужен. Я могла бы попросить его об этом, но мне нужно сделать это до того, как он уйдет. Кто бы ни был этот новый директор, они ни за что не отдадут его мне. У них не было бы для этого никаких причин.

— Сангвиническое заклинание? Ты ведь меня разыгрываешь, да?

— Нет, я говорю совершенно серьезно. Оно может сломать эту штуку и уравновесить мои чувства.

Он скорчил гримасу.

— Но ты же знаешь, что для этого нужна кровь.

— Знаю.

— И это может быть так же опасно, как и выполнение чрезвычайно мощного заклинания. Ты подвергаешь себя риску, Харли. — Он держал меня за руку, большим пальцем проводя круги по моей коже. Я посмотрела ему в глаза, мои губы покалывало от его поцелуя. Часть меня даже не могла поверить, что мы сделали это, после того, как так долго этого хотели.

— Кроме того, я собираюсь попросить Номуру научить меня, как впадать в состояние эйфории. Если это должно было сработать во время операции, то, скорее всего, оно сработает, если я сама его сломаю, — ответила я более уверенно, чем чувствовала. У меня было много дел и не так много времени, чтобы сделать это.

Он покачал головой.

— Ты не можешь умереть, Харли. — Его голос был так печален, что мне захотелось обнять его, но подавитель вернул поводья, и моя смелость исчезла вместе с ним.

— А я и не хочу. Вот почему я собираюсь это сделать.

Он посмотрел мне прямо в глаза.

— Тогда я помогу тебе. Что бы тебе ни понадобилось, я буду рядом.

— Это говорит подавитель?

— Что ты имеешь в виду?

Я подозрительно посмотрела на него.

— Ты ведь помнишь, что только что произошло?

Он прочистил горло и смущенно опустил глаза.

— Мы целовались.

— Я думаю, что это могло произойти случайно. Трещина делает мои способности и эмоции немного сумасшедшими, и я, возможно, вложила в тебя часть своих чувств. По крайней мере, я думаю, что это произошло. Это действительно трудно сказать.

Он нахмурился.

— Ты действительно имела в виду то, что сказала?

— Да, я действительно так думаю.

Я глубоко вздохнула, пытаясь осмыслить то, что он говорил. Прежде чем я успела заговорить, в разговор вмешался Уэйд.

— Давай сосредоточимся на том, чтобы, так или иначе, вытащить из тебя подавитель. Мы можем поговорить об этом… что бы это ни было, позже. Когда ты будешь вне опасности. Я не позволю тебе сделать это в одиночку, и я чертовски уверен, что не позволю тебе умереть. Ни малейшего шанса. Ты поняла это, Мерлин? — Его рот был сжат в мрачную, решительную линию. Губы, которые я только что целовала и хотела поцеловать снова.

Я боролась со своими чувствами, молясь, чтобы он был прав. По правде говоря, я вела себя слишком небрежно по поводу всего этого подавителя-который-может-убить-меня. Это был мой защитный механизм, чтобы сделать храброе лицо, но я не могла скрыть свой страх от Уэйда. Но я не хотела этого делать. Я боялась умереть, даже испугалась. Я сломала подавитель, пытаясь убить Кэтрин, и теперь он отравлял меня. Как тебе такой кусочек божественной иронии? И хотя у меня были свои идеи, не было никаких гарантий, что я выживу. Кригер говорил о побочных эффектах, и это было в безопасной хирургической обстановке. Айседора говорила о побочных эффектах, и это было в менее безопасной, более изменчивой среде. То, что я планировал сделать, было где-то посередине, но определенно пронизано потенциальными проблемами. Не только в логистике, но и в конечном результате.

— Я не хочу умирать, — прошептала я, моя решимость рушилась перед ним. Слезы потекли из моих глаз, и он протянул руки, чтобы вытереть их. Не успела я опомниться, как снова оказалась в его объятиях. Он стащил меня со скамейки и осторожно посадил к себе на колени, и мы вдвоем уселись на полу. Я уткнулась лицом в его шею, а он гладил меня по волосам, нежно целуя в лоб.

— У нас все получится, Харли, — пообещал он.

— Сангвиническое заклинание или мы? — поддразнила я его.

Он снова улыбнулся.

— Сначала заклинание.

Я крепче прижала его к себе.

— Это будет слишком тяжело, если все закончится не так, как я хочу.

Я почувствовала, как он улыбнулся мне в лоб.

— Сангвиническое заклинание или мы?

— Заклинание, конечно.

— Все это будет нелегко, но я всегда буду рядом с тобой. Я тебе это обещаю, — твердо сказал он. — В конце концов, кто-то же должен удерживать тебя от опрометчивых поступков.

— А как ты относишься к Новому Орлеану? — переспросила я.

— Обожаю это место. Может быть, я и не излучаю эту атмосферу, но я в некотором роде поклонник джаза.

Я выдавила из себя тихий смешок.

— Это правда?

— Абсолютно. Так вот куда мы направляемся?

Я молча кивнула.

— Как только мы получим это Сангвиническое заклинание, это будет следующим местом в моем списке.

— Тогда нам лучше добраться до Элтона до того, как он соберет свои вещи.

Может, я и боялась умереть, но сдаваться без боя не собиралась. Я была Мерлин, а Мерлины никогда не отступают перед вызовом. Мой подавитель нужно было сломать, и ничто в этом мире или в следующем, или даже в других мирах, если уж на то пошло, не остановит меня.