Автор: Хизер Киллу-Вальден Книга: «Навеки, ангел» Серия: Приквел к серии «Пропавшие ангелы» — 0, ...

Автор: Хизер Киллу-Вальден Книга: «Навеки, ангел» Серия: Приквел к серии «Пропавшие ангелы» — 0,5 Год написания: 2011 Жанр: Эротика, фэнтези, вампиры, оборотни, фэйри, демоны, магия Возрастное ограничение: 18+

Над переводом работали:

Переводчик: Kassandra37, Nikkoletta, InGA2

Редактор: Nikolle Дизайн обложки: Poison_Princess

В книге всего: Введение+9 глав

Перевод осуществлен для группы: https://vk.com/paranormal_love_stories

И для сайта: http://ness-oksana.ucoz.ru/

Внимание!

Текст предназначен исключительно для ознакомительного чтения. После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст, Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой материальной выгоды.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Администрация группы, переводчики, редакторы не несут ответственности за распространение материала в сети.

Введение

Давным-давно Старец собрал вместе четырёх любимых архангелов: Михаила, Габриэля, Уриэля и Азраэля. Он указал на четыре звезды, сиявшие в небе ярче всех. И сказал архангелам, что желает отблагодарить за их верность, поэтому создал для них суженных: четыре совершенные женщины — супруги архангелов.

Однако, прежде чем архангелы смогли соединиться со своими суженными, те были потеряны для них, спрятаны за пределами их царства и досягаемости. Архангелы приняли решение покинуть свой мир, отправиться на Землю и отыскать своих суженных.

Тысячи лет поисков. Но архангелы были не одиноки в своих скитаниях. Не они одни покинули царство и прибыли на Землю в поисках супруг архангелов. За ними по пятам шли другие…

Глава 1

Было действительно больно, когда малышка приземлилась. Энджел почувствовала удар, словно сама упала. С ней всегда так. Если она сильно постарается, сосредоточится получше, то иногда могла отстраниться от боли, отделить себя от мучений. Но не всегда. Особенно с детьми.

Видимо, дело было в их невинности, в том, что они не ожидали боли и не могли её понять, и от этого их боль становилась ещё сильнее. Энджел стиснула белоснежные зубы, проглотила комок в горле и запихала неприятное чувство в тёмный угол сознания. Обычно у неё это получалось легко, но не в этот раз. Она растерялась.

Упавшая малышка замерла на земле. Тут же с качелей грациозно спустилась вторая девочка. Она была красавицей с фарфоровой кожей, совершенными чертами лица, её волосы цвета воронова крыла отливали синим на солнце. Энджел наблюдала, как вторая девочка подбежала к первой и опустилась рядом с ней на колени. Не говоря ни слова, черноволосая малышка положила руки на грудь упавшей девочки. Через секунду от её ладоней начал распространяться яркий белый свет.

Вот поэтому Энджел и находилась здесь. Но она была не одна. За детьми наблюдали и другие — двое мужчин.

Адарианцы стали сюрпризом. Веками они вели себя более менее тихо, проиграв битвы с другими сверхъестественными существами на Земле. Высокие сильные архангелы зациклились только на себе, по большей части исчезли, бросив смертных и бессмертных на произвол судьбы.

И этот конкретный адарианец оказался самым впечатляющим из всей компании. Не просто древний и могущественный воин, давно позабытый собственными создателями. Он являлся лидером адарианцев — генерал Абраксос.

Он наблюдал за маленькой девочкой, стоя в тени между двумя домами напротив парка. Острый взгляд голубых глаз не пропускал ничего. Энджел знала, что он прекрасно осведомлен о том, кем была черноволосая малышка.

А именно Элеонора Грейнджер, суженная архангела. Первая из четырех. И пока ещё дитя.

Однако, несмотря на нежный возраст, она была уже могущественной, а потому бесценной. И она это доказала, когда свет под её ладонями окутал неподвижное тело упавшей девочки. Через мгновения свет вновь исчез, и малышка Элеонора села на пятки, явно усталая. Волосы окутывали её прекрасное лицо, нежное дыхание шевелило пряди.

Лежавшая рядом с ней в грязи девочка пошевелилась. Открыла глаза и, осмотревшись, села. Двое детишек что-то сказали друг другу. Элеонора Грейнджер покачала головой. Получившая смертельное ранение девочка ощупала грязными пальчиками щеку и улыбнулась. Ее смех разлетелся по покрытой грязью и сухими листьями детской площадке, прямо туда, где стояла Энджел.

Стоя в тени и наблюдая за происходящим, адарийский генерал довольно улыбнулся. Энджел наблюдала, как он повернулся к мгле позади себя и скользнул в нее, исчезая из виду.

Энджел позволила ему уйти. Она не сомневалась, что Абраксос намеревался преследовать супругу архангела. Маленькая Элеонора не так сильна пока, но она обретет могущество, если дать шанс ее способностям возрасти, поэтому скорее всего генерал вернется позже — спустя годы — чтобы сделать свой ход. В супругах имелось нечто, что он отчаянно хотел. На самом деле она только что продемонстрировала это, исцеляя свою юную подругу. Сила исцеления — вот что Абраксос жаждал заполучить уже давно. Энджел прекрасно понимала, что адарианский генерал достаточно силен и изобретателен, чтобы воплотить в жизнь планы, которые вынашивал до сих пор. Однако Энджел не собиралась его останавливать.

Она не могла по многим причинам. И в этот самый момент ей предстояло прищучить более крупную рыбу.

Адарианец не единственный, кто наблюдал за тем, как Элеанора исцелила подругу. Энджел чувствовала сущность второго существа, словно густая тягучая слизь зависла в воздухе. Интересно, заметил ли это адарианец? Скорее всего, нет. Его притягивало к Элеоноре, словно мотылька на пламя.

Икаранец наверняка остался совершенно незамеченным Абраксосом… но не Энджел.

— Давай, выходи, где бы ты ни прятался, — ее шепот разлетелся по ветру, она посмотрела вверх, на верхушки деревьев, выискивая любые признаки сверхъестественного существа. Икаранцы были печально известны тем, что прятались, подкрадывались всюду, где имелась хоть какая-то магия. Чем свежее магия, чем неопытнее ее обладатель, тем голоднее и нетерпеливее становились икаранцы. Так же известные как поганые пиявки, икаранцы питались магией, поглощая и высасывая магическую сущность полностью, до смерти… либо жертвы, либо икаранца. Пиявка зачастую не могла перестать кормиться, захваченная безумием оргазмического наслаждения, которое приносила магия, пока наконец не взрывалась.

И это никогда не являлось приятным зрелищем. К счастью, они бестелесные твари, существующие на грани человеческого измерения. Так что когда взрывались, оставляя после себя беспорядок, никто ничего не замечал, за исключением сверхъестественных созданий.

Энджел замерла, когда воздух вокруг нее замерцал, и нечто мерзкое коснулось сознания. Икаранец оказался ближе, чем она думала.

— Он-на м-м-моя, — прошипел рядом чей-то голос. Словно ветер в камышах, как по волшебству разлетевшийся вокруг нее. Это имело смысл. Вы — то, что вы едите. А икаранцы были переполнены магией.

Энджел сосредоточилась, концентрируясь на своих ощущениях, пока мир вокруг нее не превратился в разительный контраст между тем, который был волшебным, и тем, который нет. «Вот оно», — подумала она, увидев существо, сидевшее на нижней ветке соседнего дерева. Он больше не смотрел на Энджел. Должно быть, понял, что она не его уровня. Но ребенок… она была такой нежной, юной, ранимой — и восхитительной.

— Бедная, не иллюзорная маленькая пиявка, — мягко поддразнила Энджел, пронзая взглядом уже не невидимое существо. Оно вскинуло голову и посмотрело на нее странным и слегка удивленным кошачьим взглядом. — На этот раз ты откусил больше, чем сможешь прожевать, — сказала она, слегка покачав головой.

Икаранец оскалил сверкающую неоново-белую пасть острых, как бритва, зубов и смертельно опасных. Они были хороши для того, чтобы вырывать магию из тела и перетереть ее в пыль, прежде чем проглотить. Эти зубы все еще несли на себе остатки «крови» существа, которое оно в последний раз пожирало. Магия всегда светилась. Энджел предположила, что это было немного менее отвратительно, чем рот, полный внутренностей. Но все равно это отвратительно.

— Ну и поросенок же ты, а? — спросила она, выходя из-под ивняка и направляясь к соседнему дереву, где сидел зверь. Элеонора Грейнджер и ее подруга не обратили на нее внимания. Почти никто не замечал Энджел, если она этого не хотела. — Будь осторожен, пиявка, — мягко предупредила она. — Или ты украсишь тротуар своими внутренностями еще до наступления ночи.

— Н-н-не лезь в эт-то-о-о, — предупредил икаранец, его бритвенно-острые когти обвились вокруг ветви, на которой он сидел. Его угольно-черная кожа скользила по костям и мышцам тела, словно сделанная из смолы или масла. Волна зловония обрушилась на Энджел, и она едва удержалась, чтобы не остановиться. Пахло смертью, но совсем по-другому. Это был запах сотни съеденных магических духов, взятых и переваренных как пища.

Это предупреждение. И Энджел откровенно проигнорировала его.

Икаранец понял это в тот момент, когда она собралась напасть. Зверь был создан из магии, и он почувствовал прилив этой силы внутри Энджел как раз перед тем, как она обрушила ее на него. Он бросился к юной супруге архангела, спрыгнув с нижней ветки дерева, как огромный черный безволосый кот. Но был недостаточно быстр.

Энджел сражалась с такими существами как он уже очень давно.

Ей потребовалось всего несколько мгновений, чтобы прикончить его. Когда все закончилось, она убрала беспорядок, используя значительную часть силы, которой обладала. А потом она стояла на тротуаре и смотрела, как родители Элеоноры Грейнджер прибыли на место происшествия. Они забрали дочь и направились к машине. Они и раньше бывали в подобной ситуации и прекрасно знали об особой природе способностей своей дочери. Энджел чувствовала их беспокойство, их страх и их чувство срочности. Но они знали, что делать.

Сейчас молодая супруга архангела в безопасности.

На какое-то время.

Глава 2

Это был долгий день. С истощенным икаранцем оказалось легко справиться, но потом ей пришлось вернуться в Чикаго. Несмотря на то, что Энджел создана с обилием магических способностей, она была истощена после ряда событий, подобных тем, которые произошли за последние нескольких часов. Это утомительно — пытаться спасти мир от него самого.

Первое, что она сделала, войдя вечером в свою квартиру на усталых ногах, — это закрыла за собой дверь, заперла ее на засов, а затем взяла с тумбочки пульт дистанционного управления, чтобы включить телевизор. Огромный плоский экран в гостиной ожил, наполнив пространство ее квартиры шумом и светом и безжалостно отодвинув безмолвные тени с дороги.

Это было нестройно, хаотично и отвлекало. Но это именно то, что ей нужно. Она еще никогда не была так близко к тому, кого любила.

Теперь он был здесь, как она и предполагала. Недавно он заключил несколько очень крупных контрактов с очень важными и влиятельными людьми. В результате он сделал первые шаги на пути к тому, чтобы стать самым могущественным медиамагнатом в мире.

Энджел пересекла комнату, ее глаза были прикованы к экрану, где несколько журналистов и репортеров толпились вокруг лимузина и мужчины, выходящего из него. Она бросила пульт на соседний диван и замерла в центре гостиной, затаив дыхание, когда мужчина на экране выпрямился во весь свой внушительный рост и оглядел лица окружающих его людей суровыми серыми глазами.

Он был одет так, как она всегда видела его в последнее время: в накрахмаленный темно-серый костюм, идеально сшитый на заказ. Его высокая, сильная фигура возвышалась над окружающими, пепельно-светлые волосы резко контрастировали с темной тканью одежды. Он был красив почти до боли. Он всегда был таким.

Но сейчас, облаченный в фирменную одежду, которую давало ему богатство, и освещенный светом уличных фонарей на тротуаре, он — живая и дышащая харизма. Энджел было трудно смотреть на него. Ее грудь сдавило, во рту пересохло, горло сжалось.

Крепкая челюсть, римский нос, легкая небритость на подбородке. Свет в его глазах скользнул по толпе, и Энджел поняла, что он впитывает все происходящее. Никогда не существовало более пристального взгляда.

К его красивому лицу приставили микрофоны — но не слишком близко. Ему задавали вопрос за вопросом, но не слишком требовательно. Мир хотел знать — они хотели высосать из него каждую крохотную частичку информации о Сэмюэле Ламбенте — этом человеке, этом славном, великолепном, больше, чем жизнь, человеке.

— Сэм, — прошептала Энджел, даже не осознавая, что произнесла это вслух. Как будто услышав ее — на другом конце города, перед телевизионщиками — Сэмюэл Ламбент замер, его взгляд упал на камеру, которая теперь показывала картинку перед ней. На мгновение ей показалось, что он смотрит прямо на нее.

Сквозь нее.

Она затаила дыхание. Это бессмысленно и нелепо, но это был просто порыв. Прошло мгновение. Другое. А потом Ламбент снова отвел взгляд, его внимание, очевидно, привлек один из множества вопросов, которыми его осыпала публика.

Энджел выдохнула, задержав дыхание, и провела рукой по лицу. Ее лихорадило. В эти дни его было слишком легко увидеть. Слишком легко было мучить себя. Достаточно того, что она решила жить здесь, в этом городе, всего в нескольких милях от того места, где он жил. Если она не будет осторожна, то однажды зайдет слишком далеко и выдаст себя.

Это было бы нехорошо. Что бы ни случилось, что бы она ни сделала, важно, чтобы она не позволила Сэму узнать о ней то, что она знала о нем. Она может смотреть и фантазировать, но никогда не должна оступиться и выдать себя. Если она когда-нибудь это сделает… все будет кончено.

Начнется Завершение.

Энджел опустила руку в болезненном разочаровании и в последний раз взглянула на экран, прежде чем нырнуть за пультом и насильно выключить телевизор. Экран погас, в комнате воцарилась тишина. Она оставалась там, где была, лежала на диване, ее взгляд невидяще уставился в потолок.

Она не видела крапинки краски, которые усеивали панели над ней. Перед ее глазами стояла лишь пара затуманенных бурей глаз, пронзающих расстояние и крепко удерживающих ее в своей власти. В их буйной глубине вспыхнула молния — предзнаменование опасности. Предупреждение.

Никогда еще за всю свою долгую жизнь ей так не хотелось отбросить осторожность.

Со стоном беспомощности Энджел закрыла глаза и провела рукой по напряженному животу. Она чувствовала пустоту внутри, незаполненность. Так будет еще долго.

Сон придет не скоро.

Энджел тяжело вздохнула и села. Долгий горячий душ и чашка какао помогут. Земля могла быть очень неудобным местом для существования, и смертные, вынужденные жить на ней, на горьком опыте узнали, что помогает облегчить их страдания, а что нет. Горячее какао и еще более горячий душ были дороже золота для усталого тела и взвинченного ума.

Энджел нужна подзарядка. У нее было чувство, что когда сон наконец придет, ее будут преследовать сны о мужчине по имени Сэм… и о восхитительных, опасных вещах, которые он сделает с ней, если когда-нибудь найдет.

Спустя двадцать лет…

Он не видел ее лица. И никогда не сможет.

Эти сны, которые приходили к нему теперь, после тысяч лет тьмы и безмолвия, были одновременно и проклятием, и неизмеримым удовольствием его ночного существования. Кем бы она ни была… она преследовала его. Ощущение ее тела насмехалось, дразнило и утоляло его голод плотью, такой гибкой, такой совершенной, что это бросало вызов реальности. Ее волосы были такими мягкими, когда касались его груди, словно перья. Она была теплой, настоящей и нежной. Она была силой, страстью и подчинением в одном лице.

Ее запах напомнил ему о свежевыпавшем дожде, чистом и многообещающем. Ее вздохи такие тихие, а стоны еще тише. Прикосновение, вздох, стук сердца — и Сэм оказался в раю. И аду.

В то утро он проснулся, как всегда в последнее время, — простыни промокли, дыхание перехватило, руки вцепились во что-то, чего уже не было. Опять она выскользнула из его пальцев.

Ушла. Подобно ветру. И он хотел наброситься на нее в гневе, в отчаянии и снова погрузиться в сон. Он хотел впасть в кому. Хотя бы ради малейшей надежды снова заполучить ее в свою постель.

Кем бы она ни была.

Раздался стук в массивные двойные двери, и Самаэль провел рукой по лицу. Он ощущал себя горячим, как будто у него была лихорадка, которая невозможна. Он закрыл глаза и уловил слабый намек на дождь. Его глаза снова распахнулись, и вдалеке прогремел гром. В отчаянии Сэм откинул одеяло и встал с кровати. Когда он выпрямился в полный рост, одежда материализовалась на его теле, одевая его в угольно-серый костюм от Армани вплоть до кончиков блестящих черных ботинок.

Стук повторился, на этот раз более отчетливо.

— Войдите, — ответил он, прекрасно зная, кто стоит за дверью. Только двое из его многочисленных служащих осмелились бы вторгнуться в уединение Сэма таким образом и только по делам большой важности: Лилит или Джейсон. Лилит просто вошла бы в покои Самаэля после первого же стука. Оставался только Джейсон. Что бы ни хотел сказать ему Джейсон, это было явно что-то существенное.

Словно в подтверждение его правоты, двери в покои Сэма распахнулись, и вошел высокий темноволосый мужчина, одетый в синий костюм, который соответствовал кобальтовой искре в его глазах. — Милорд, простите, что беспокою вас. Тем не менее я думаю, что вы захотите это увидеть. — В руках у него была папка, которую он протянул Сэму.

Самаэль не потрудился ответить. Он просто встретил Джейсона в центре огромной, богато обставленной комнаты и взял у него папку. Он открыл ее и посмотрел на фотографию очень красивой женщины.

У нее были длинные густые волосы цвета воронова крыла, светлая кожа и пронзительные голубые глаза. Инстинктивно он хотел спросить, кто она такая. Но он получил ответ почти сразу, и ему даже не пришлось озвучивать свой вопрос. Одной ее красоты почти достаточно, чтобы выдать ее, но в ней было нечто большее. Это было в глубине ее взгляда, в почти печальной улыбке и в том, как бледнел мир вокруг ее образа. Оно было здесь, ясно как день.

— Архесса, — прошептал он, нежно касаясь тонкими пальцами картинки, которую держал в руке.

— Да, милорд. Первая. Ее зовут Элеонора Грейнджер.

Глава 3

Энджел уставилась на экран компьютера перед собой. В этот момент ее разрывали сильные и противоположные эмоции.

С одной стороны, был восторг. С другой был холодный, как камень, страх.

На экране открыта страница чата, обозначенная именами двух человек. Одно было ее. Другое принадлежало Элеоноре Грейнджер.

Эл: «Вы не поверите, кто сейчас и здесь раздает автографы в моем магазине».

Энд: «Автографы? Прекрасно. Я уже себе места не нахожу!»

Эл: «Кристофер Дэниелс».

Энджел с трудом сглотнула, ее глаза изучали каждую букву имени мужчины. Кристофер Дэниелс был очень красивым зеленоглазым актером, который изображал «хорошего» вампира, Джонатана Брейкса, в смехотворно популярном фильме «Возмездие». Он был талантлив, харизматичен и невероятно знаменит. А еще он был кое-чем большим, чем тот, кем притворялся.

Энджел глубоко вздохнула и положила пальцы на клавиатуру. Немного сосредоточившись, она вернулась к списку друзей, потому что уже несколько лет была онлайн-подругой Элеоноры Грейнджер, и начала печатать. Самое меньшее, что она могла сделать, это выяснить, насколько серьезен ущерб.

«Ты меня разыгрываешь», — написала она, оставаясь в образе, в котором с самого начала представлялась Элеоноре.

Эл: «ЛОЛ, неа. Я уже два часа не работаю, но мистер Джонатан Брейкс, вероятно, все еще там, гадает, в кого из своих обожающих фанатов он может вонзить зубы на ужин. Или это будет завтрак?»

Энджел представила себе актера и покачала головой, всего один раз. «Нет, — подумала она. — Кристофер Дэниелс не вампир. Он — архангел. Но он так же опасен для тебя, маленькая архесса». Она медленно закрыла глаза и заставила себя сделать еще один глубокий вдох. Конечно, она знала, что это произойдет. Это предопределено. И должно было случиться. Это была судьба.

Она просто не понимала, как мало времени у нее было на самом деле. Дело шло к развязке. Завершение начиналось, нравилось ей это или нет, и как только каждая из архесс воссоединится со своим архангелом… гораздо вероятнее, что Самаэль найдет Энджел. На самом деле, тогда ей негде будет от него спрятаться.

Энджел прикусила губу, судорожно выдохнула и начала печатаь ложь кончиками пальцев.

Энд: «Я никогда не завидовала тебе больше, чем сейчас».

Эл: «Я думала, ты ненавидишь этот фильм».

Это заставило Энджел улыбнуться. Это было правдой. Она ненавидела «Возмездие», но только потому что знала, каковы вампиры на самом деле — и она знала, что «Кристофер Дэниелс» тоже это знал.

Она продолжила печатать.

Энд: «О, да. Страстно. Неужели только меня пугает мысль о том, что кто-то в возрасте нескольких сотен лет преследует кого-то, кому едва исполнилось двадцать??? Давай поговорим об избиении младенцев. Но Кристофер Дэниелс чертовски горяч. Тебе вообще удалось с ним поговорить? Взять у него автограф?»

Как близко к нему подобралась Элеонора? «Я и в самом деле слишком много себе позволяю», — подумала она про себя. Часть ее чувствовала себя немного больной. Она ненавидела нечестность. И все же была здесь, погруженная в нее так глубоко, что ее дух однажды стал неузнаваем.

Что касается Элли Грейнджер, то они с Энджел познакомились в онлайн-чате для поклонников вампирских романов несколько лет назад и быстро подружились, хотя никогда не встречались лицом к лицу. Элеонора понятия не имела, что Энджел более или менее присматривала за ней с самого детства. Она понятия не имела, что Энджел однажды спасла ей жизнь.

Энджел знала, что Элли бежала от адарианцев вскоре после той первой встречи с печально известным генералом Абраксосом двадцать лет назад. Из-за этого она переезжала из города в город, с места на место, а ее родители постоянно и отчаянно искали способы скрыть ее удивительные способности и спрятать их от мира.

По сути, Элеонора отрезана от общества, и единственными друзьями, которых она действительно знала, были те, с которыми она поддерживала отношения в интернете. Сильнее всего она привязалась к Энджел.

Энджел была лучшим другом Элли.

Это было двуличие, которое оказалось гораздо более болезненным, чем Энджел предполагала. Она хотела быть тем другом, которым всегда была. И в то же время… она в ужасе от того, как Кристофер Дэниелс мог повлиять на счастье Элли.

«Ты здесь?» — напечатала она.

Эл: «Да, я здесь. Извини. Просто думаю».

Энд: «О Дэниелсе?»

Эл: «Вроде бы, но не совсем. Скорее витаю в облаках».

Энд: «Вот это моя Элли».

Эл: «А как сейчас на Северном полюсе?»

У Элеоноры Грейнджер сложилось впечатление, что Энджел живет в Миннесоте. Нельзя быть слишком осторожной. Если Сэмюэл Ламбент когда-нибудь узнает, что она на самом деле находится в том же городе, что и он…

Энд: «Холодно. Все белое. Кстати, я поняла, что ты сменила тему. Хорошая попытка. Мне все еще нужны все пикантные подробности о мальчике-вампире».

Эл: «Хорошо. Ладно. Правду значит? Он пригласил меня на свидание».

Сердце Энджел забилось с огромной, болезненной силой. «И вот оно, — безнадежно подумала она. — Это началось».

Прошло некоторое время, прежде чем она смогла напечатать ответ.

Энд: «Что он сделал?»

Эл: «Он пригласил меня на свидание. На какую-то вечеринку в четверг. Но я ему отказала».

Энд: «Что он сделал?»

Эл: «Очень смешно. Ты услышала меня и в первый раз».

Энджел не могла поверить тому, что читала. Архангел нашел свою архессу. И она ему отказала? Ни хрена себе, подумала она. Элли притворялась, что ее трудно заполучить, но это не сработало. Энджел была слишком хорошо осведомлена в целом о притягивающем влечении архангела к его архессе. С самого начала это было причиной его пребывания здесь, на Земле. Ни за что на свете Кристофер Дэниелс — иначе известный как Уриэль, один из четырех известных братьев-архангелов — не позволит этому случиться.

Но Энджел не должна этого знать. Она не должна знать ничего, что касалось ее подруги, Элеоноры Грейнджер. Поэтому она быстро покачала головой, откашлялась и снова принялась печатать.

Энд: «Хорошо, теперь я знаю, что у тебя точно поехала крыша. Не могу поверить, что Кристофер Дэниелс пригласил тебя на свидание. Действительно не могу. И ты ему отказала? Я оставляю компьютер, чтобы пойти и закричать в подушку. Мои глаза становятся зелеными от зависти».

Она вышла из программы чата и отодвинула стул. Ее кожу покалывало, тело стало одновременно холодным и горячим. Она не была смертной, но в данный момент, могла поклясться, что опасно близка к по-человечески сильной панической атаке.

Ей нужна какая-то уверенность в том, что миру еще не совсем пришел конец.

«Джулс, — сказала она себе. — Проверь, как там Джульетта».

С этой мыслью она снова придвинула стул, нажала на совершенно другую учетную запись электронной почты и проверила, есть ли в сети Джульетта Андерсон. И она была.

Несколько минут спустя они с Джульеттой наслаждались оживленной беседой об этнографических исследованиях Джульетты и ее планах поехать в Шотландию в ближайшие месяцы. Смена темы разговора об архангелах и вампирах была желанной. Это успокоило нервы Энджел настолько, что ее кожа перестала болеть, и паника, которая, как она чувствовала, уже была близко, казалось, отступила. Как будто кто-то включил очиститель в ее мозгу, убирая с мыслей дурные предзнаменования.

Когда они поговорили достаточно долго, она закончила разговор и подписалась как обычно: «Навеки, Энджел». А потом снова отодвинула стул, на этот раз поднявшись на ноги.

Она прошла в спальню и начала раздеваться, думая теперь о долгом горячем душе, который в последнее время был для нее и роскошью, и необходимостью снять стресс. Окно в ее спальне открыто — за исключением дождливых дней, она никогда не закрывала его, а тем более не запирала. Ее квартира находилась на седьмом этаже и не имела балкона, так что в этом не имелось особого смысла.

Луна за прозрачными белыми занавесками была почти полной. Она отбрасывала бело-голубой свет на подоконник и ковер на полу.

Энджел с тоской посмотрела на ночное небо, потом отвернулась от окна и направилась в ванную. Но проходя мимо большого зеркала, стоявшего рядом с комодом, она остановилась. Затем медленно повернулась к зеркалу, и на ее лице отразилась тревога.

Сегодня вечером она определенно выглядела иначе.

За эти годы Энджел принимала много разных обличий. Это одна из ее самых сильных способностей — возможность изменять некоторые детали своей внешности. Ее волосы, кожа и глаза наиболее легкоизменяющиеся. Если бы она захотела, у нее были бы короткие, светлые, черные, длинные, вьющиеся, рыжие — любые волосы. Также у нее могут быть зеленые, золотистые, голубые, карие, фиолетовые глаза или даже смесь любых цветов, которые она выберет. В некоторые дни ее кожа была темной, а в другие — светлой, и в зависимости от того, где находилась, она сливалась с окружающим миром, как любой местный житель. Скрываясь.

Она всегда пряталась. У нее это хорошо получалось. Это было необходимо. Энджел никогда не позволяла своим настоящим волосам, глазам и коже проявиться. Все это она держала в секрете, спрятав в самом настоящем шкафу масок, которые носила изо дня в день.

Сегодня у нее были кожа и волосы афроамериканки. Ее янтарные глаза выглядели сурово на прекрасном совершенном лице. Костная структура, рост и телосложение всегда оставались неизменными. Она не смогла бы изменить их, даже если бы захотела. Она навсегда останется высокой, стройной и сильной. К счастью, большинство людей никогда не помнили цвет кожи, когда пытались идентифицировать кого-то.

Однако сегодня вечером… Энджел могла поклясться, что было что-то под основой измененной внешности — под ее поверхностью что-то изменилось. Она посмотрела на свое отражение, нахмурилась и моргнула. Вокруг нее было почти… сияние.

— О нет, — прошептала она, чувствуя, как в ней распускается страх.

У Энджел никогда не было неверных представлений о ее внешности. Она прекрасно понимала, что многие сочли бы ее почти нереально красивой. Ее внешность была потусторонней. Так было всегда. Она не из этого мира, так что это имело смысл. Но ей удалось сохранить это в тайне, по большей части, либо благодаря своей способности изменять свои второстепенные черты, либо благодаря своей скрытности. Энджел держалась в тени, носила куртки с капюшонами и спортивные рубашки и держалась в стороне, пока вновь не возникала нужда в ее силах.

Однако, сейчас… — Дерьмо, — пробормотала она.

— Знаешь, ты сияешь, как маяк, — раздался низкий голос позади.

Энджел застыла. Ее янтарные глаза остановились на фигуре в зеркале. Он стоял на подоконнике. Несмотря на то, что в зеркальном отражении было хорошо все видно, она не заметила, как он подошел. Не слышала его — и даже не почувствовала.

Прошло очень, очень много времени с тех пор, как кто-то умудрялся подкрадываться к ней вот так. На самом деле, это случилось тысячи лет назад.

И это был тот же мужчина.

Глава 4

— Гесперос, — прошептала она, почти задыхаясь от потрясения. Память — странная штука. Большинство людей не могли вспомнить, что они ели на обед накануне, но могли вспомнить события и людей из прошлых десятилетий. Теперь для Энджел все было точно также.

Мужчина на карнизе за ее окном выглядел так же, как и тогда, как она и помнила. Его одежда изменилась. Вместо доспехов воина древних Афин он теперь носил черные джинсы, черные сапоги и черный кожаный жилет на голой груди. Но внешность у него была такая же, как и всегда: высокий, сильный и неумолимый. Идеальный.

Возможно, Гесперос и не выглядел таким потусторонним, как Сэмюэль Ламбент. Да и никто не выглядел, но на то были веские причины. Тем не менее Гесперос был царем.

И это было заметно.

«Может быть, он меня не узнает», — в отчаянии подумала она. Ее мысли разбегались в разные стороны, сердце болезненно колотилось в груди. Энджел была далеко не беззащитна, даже когда дело доходило до борьбы с существами, которые не совсем люди. Однако Гесперос был особенным. Если дело дойдет до борьбы, она проиграет.

Когда он видел ее в последний раз, у нее были длинные рыжие волосы и карие глаза. И кельтские одежды. Ее теперешняя внешность полностью отличалась от тогдашней. Может быть, если повезет, он ничего не увидит сквозь ее внешнюю оболочку, не больше чем человеческий мужчина.

Но даже надеясь на это, она понимала, что обманывает себя. Гесперос был инкубом. Инкубы, или «Кошмары», как их называли другие сверхъестественные существа, славились тем, что охотились за красотой в чистом виде. Внешний вид часто мало что значил для них. Конечно, они это ценили. Но если женщина не была такой же красивой внутри, как снаружи, они быстро теряли интерес и уходили подальше.

Кошмары легко угадывали, что таится в сердце женщины. Несмотря на то, что Энджел за эти десятилетия научилась очень хорошо скрывать свою истинную природу, Гесперос был их королем Кошмаров. Две тысячи лет назад ему удалось мельком взглянуть на ее настоящий облик. А теперь? Если кто-то и мог заметить ее или хотя бы мельком увидеть, какой она была на самом деле, то это он. Ну… он и Сэмюэл Ламбент.

Очень медленно Энджел отвернулась от зеркала, ее пальцы сжали тонкую бретельку, соскользнувшую с плеча. Это была ее последняя одежда. Все, что оставалось между ней и господином и повелителем самых сексуальных мужчин на планете, буквально.

Гесперос наблюдал за ней со своего места на карнизе, окруженный светом луны и медленно колышущимися занавесками. Его черные, как вороново крыло, волосы отсвечивали синими прядями в свете лампы. У него была интригующая черная татуировка на левой стороне шеи и еще одна поперек выпуклости правого бицепса. Третья выглядывала из-под кожаного края жилета. Большинству людей они казались просто татуировками, возможно, мужественными, замысловатыми и хорошо нарисованными. Однако для Энджел они были символами его власти, статуса и напоминанием о том, что он король.

Через несколько мгновений он спустился с карниза, и лунный свет ударил в стальные глаза. Именно его глаза всегда больше всего кружили голову Энджел и ослабляли ее до опасной точки. Они были смесью зеленого и серого, чего она никогда раньше не видела. Глаза были похожи на нефрит, пронизанный металлом, и обладали невероятной силой восприятия.

Ничто не ускользало от Геспероса.

Возможно, именно это и пугало ее больше всего.

Она с трудом сглотнула и с опаской, которой не чувствовала уже много веков, наблюдала, как король инкубов отошел от окна, его сапоги громко звучали в пустой тишине между ними. Не то чтобы Гесперос был плохим человеком. Он никогда не причинял вреда женщинам — хотя в этом не было необходимости — и никогда не позволял своему семени оплодотворять кого-либо, как это делали большинство инкубов. По сравнению со своими приспешниками, король Кошмаров был плюшевым мишкой в этом отношении.

Но он не просто так стал королем.

Гесперос обладал огромной властью. На самом деле Энджел была немного удивлена, что он до сих пор не попытался подчинить ее разум, чтобы облегчить себе задачу. Дело не в том, что ему обязательно нужно контролировать умы своих жертв, чтобы получить то, что он хотел. Большинство женщин таяли от одного его взгляда. Но он не глуп. Он никогда ничего не оставлял на волю случая. Еще одна причина, по которой он стал королем.

Тот факт, что он не пытался проникнуть в ее мысли, только усилил страх Энджел — он чертовски хорошо понимал, что она была чем-то большим, чем человек. Он не станет пытаться завладеть ею, пока не поймет, с чем имеет дело. Он оценивал свою добычу. Хороший охотник делал все необходимое, чтобы свести раны от когтей и укусов к минимуму.

Гесперос продолжал наблюдать за ней, двигаясь по комнате, словно акула, медленно кружащая вокруг своего ужина. Выражение его лица было порочно красивым: смесью любопытства, осторожности и решимости. — О, маленькая красавица, — сказал он, и от его голоса по ее коже побежали мурашки предвкушения. — Интересно, что ты такое?

Энджел ничего не сказала, но быстрый стук сердца, несомненно, выдал ее. «Он не знает, — твердо сказала она себе. — Он ничего не помнит, так что не надо ему помогать. Будь сильной».

— Ты кажешься мне знакомой, — сказал он.

У Энджел перехватило дыхание. Она почувствовала, как глаза слегка расширились. Глупо, ругала она себя. Похоже, она давно не практиковалась. Гесперос наверняка заметит подобные промахи.

Король остановился в центре комнаты и склонил голову набок, задумчиво глядя на нее. В этот момент он напомнил ей расчетливого греческого солдата, каким был когда-то, когда от скуки бродил по трущобам среди смертных. Он был настоящим богом войны, отказавшись от этой роли только тогда, когда понял, что если бы захотел, то мог бы перебить все человеческое население. Но это был бы не он. Гесперос не был убийцей.

Но сейчас он выглядел именно так. По-макиавеллевски. Коварным… Плохим.

Не говоря ни слова, король Кошмаров шагнул к ней. Энджел быстро соображала, напрягая нервы. Она вздернула подбородок и, слегка повернув запястье, наконец выпустила из рук то, что держала в пальцах. Металлические зеленые глаза Геспероса смотрели, как тонкий блеск материи скользнул на пол и растекся у ее босых ног. На какое-то мгновение он остановился, и легкая улыбка заиграла на его губах.

Затем его взгляд скользнул вверх по ее стройному телу, вбирая в себя все. Он сделал еще один шаг. — Ну и ну, — сказал он, качая головой, словно удивляясь. — А ты — редкая птица. — Еще несколько шагов, и мужчина сократил расстояние между ними. Несмотря на ее высокую фигуру, король был на полфута выше и возвышался над ней, окружая ее своим давящим присутствием.

— Скорее ты сам производишь впечатление, — тихо призналась она, не в силах сдержаться. Он добрался до нее. Может, Энджел и не человек, но все же она была женщиной, а Гесперос — мужчиной.

— Ты же меня знаешь, — сказал он. — Ты произнесла мое имя. — Затем он улыбнулся, обнажив ровные белые зубы с клыками, которые были чуть длиннее, чем обычно. — Боюсь, ты поставила меня в невыгодное положение. — Говоря это, он поймал ее пристальный взгляд, привлекая внимание почти в буквальном смысле.

Она не могла отвести глаз, когда он поднял правую руку и нежно провел пальцами по ее ключице. Сильная дрожь пробежала по ее телу. — Я с трудом верю, что это возможно, — возразила она.

Его улыбка стала шире, и из его груди вырвался смешок настоящего веселья. — У меня тоже не было таких мыслей, — легко признался он. — И все же мы здесь. Ты знаешь, кто я… — Он приподнял кудрявую прядь ее черных волос и накрутил ее на пальцы. — И это не взаимно.

На это Энджел ничего не ответила. Она боялась, что если осмелится заговорить, то нечаянно скажет что-нибудь — что угодно — что выдаст ее.

Гесперос смотрел ей в глаза, словно читая мысли, проносившиеся в ее голове. А потом король прищурился, и Энджел почувствовала это — прилив его силы. Он, очевидно, понял, что она не собирается раскрываться добровольно, потому и решил больше не играть в милую игру. Она почувствовала, как щупальца его магии протянулись и обхватили ее, крепко удерживая, пока его разум царапал путь внутри ее головы, выискивая секреты, которые она скрывала.

— Остановись, Гесперос, — сказала она, и ее глаза тоже сузились. — Держись подальше от моей головы. — Гнев сжал ее челюсти, и она стиснула зубы. Энджел надеялась, что до этого не дойдет, но это задело его любопытство. Он всегда был таким. Безжалостным.

И опять же — он был королем не просто так.

— Кто ты, малышка? — спросил он, а стальные зеленые глаза сверкали почти жестоким весельем и любопытством. — Стены, которые ты воздвигла, очень древние, — признал он, качая головой, когда провел костяшками пальцев по ее скуле, а затем нежно взял ее за подбородок. — Такие же древние, как и я.

А потом внезапно он замер — и она поняла, что ее битва проиграна. Узнавание молнией промелькнуло на его прекрасном лице, и король крепче сжал ее подбородок. — Энджел, — прошептал он. Его взгляд потемнел, зрачки расширились. На мгновение он, казалось, растерялся. Игра закончена.

Энджел почувствовала, как напряглись ее мышцы, буквально готовясь к бою или побегу.

Но он был быстрее. Его руки опустились на ее предплечья, сжимая их с силой, подобно тискам. Это не было больно — пока. Но стало понятно, что больше она никуда не собирается уходить.

Две тысячи лет назад Энджел провела одну-единственную ночь с Гесперосом. Жаркая, распутная, обжигающая и восхитительная ночь. А потом она сбежала — и хотя он искал ее, посылая свои Кошмары на поиски повсюду в течение десятилетий, она успешно ускользала от него.

В конце концов, он и ему подобные ушли в тень вместе с остальными паранормальными существами Земли. Они исчезли из поля зрения людей так же легко и охотно, как и она исчезла из поля зрения Геспероса.

Только сейчас он вернулся. И все-таки нашел ее.

Энджел почувствовала, как ее надежды рушатся, а желание растет. Гесперос приблизился и наклонился, его хватка была крепкой, а глаза непоколебимые и решительные. — Давно не виделись, дорогая.

Глава 5

Теперь все кончено. Ее секрет раскрыт, она утратила себя. И ей было все равно.

Гесперос крепко удерживал ее мгновение, показавшееся вечностью, а его глаза обжигали ее. Прошла секунда. Другая. Словно почувствовав, что она не убежит и не будет сопротивляться, король наконец отпустил ее руку и, обхватив ладонью щеку, провел большим пальцем по пухлой нижней губе. — Почему ты убежала от меня? — спросил он, и теперь его низкий голос был не более чем резким шепотом в темноте ее комнаты.

Энджел впитала его вопрос, почти теряя сознание под натиском желания, которое высвобождало его прикосновение. Каким-то образом она сохранила достаточно связными свои мысли, чтобы ответить: — Зачем ты меня искал?

Глаза Геспероса передавали множество невысказанных слов. Он бросил на нее недоверчивый и разочарованный взгляд. — После того, что мы разделили? — сказал он, едва заметно качая головой. — Как ты вообще можешь спрашивать?

— Это была всего лишь одна ночь, — возразила она, стараясь скрыть дрожь нарастающего желания в голосе. Его тело было прямо перед ней, излучая жар. Это походило на магнит в огне, притягивающий ее, заставляющий жаждать сократить расстояние между ними, вызывая болезненную тоску. Она знала, что мужчина будет твердым, непреклонным, сильным. Понимала, что он точно знает, как прикоснуться к ней, в какой момент и где именно. Узнала это на собственном опыте.

А когда он проникнет внутрь и приблизится достаточно близко, ее стены рухнут. Защита будет сломлена… и он узнает все. Именно этого она и боялась две тысячи лет назад. Вот почему она убежала. Гесперос был хитрым королем. Если бы он узнал ее секрет, то использовал бы его против нее.

И пошел бы к Сэму.

— Этого было достаточно, — сказал король

«Вот это меня и пугает», — беспомощно подумала она.

Гесперос был неумолим. Он наклонился еще ближе, обдавая ее своим жаром, и прошептал на ухо: — Что ты прячешь под этой прекрасной раковиной, драгоценная? От ощущения его дыхания на ее коже по телу Энджел пробежала дрожь, и она закрыла глаза.

«О Боже, — подумала она. — Пожалуйста, не дай ему увидеть…»

Его рука скользнула в ее волосы, слегка сжимая их на затылке, когда губы коснулись кончика ее уха. Он мягко потянул, и ее шея выгнулась. — Ты знаешь, что я могу дать тебе именно то, что ты хочешь, Энджел, — произнес он, двигаясь по ее горлу, царапая зубами обнаженную кожу.

Это было почти правдой. Инкубы обладали способностью меняться ради своих возлюбленных. Кого бы она ни желала: человеческого мужчину, демона, вампира — он мог им стать в пылу страсти.

Теперь он подобрался к ней. Окружил ее. Ох, как он был хорош.

Энджел собрала остатки сил и прижала ладони к его груди. О нет. Ощущение его твердого и идеально вылепленного тела под кончиками пальцев чуть не погубило ее. Остатки ее воли ускользнули в этот момент, угрожая основам ее защиты.

— Я почти заполучил тебя две тысячи лет назад, — сказал он.

— Пожалуйста, Геспер… — прошептала она, не в силах даже закончить его имя. Но мужчина остановился перед ней и медленно поднял голову. Сталь в его взгляде прорезала темноту.

— Да? — спросил он.

Энджел услышала шум крови в ушах. Она чувствовала, как колотится ее сердце, а тело покрывается тонкой пленкой пота. Губы приоткрылись, а дыхание участилось. Она едва могла сосредоточиться.

Но в то же время она чувствовала, как давление его силы уменьшается и та начинает отступать. Этого было достаточно.

На мгновение Энджел не могла в это поверить. Но потом вспомнила, кто и что он такое. Инкубы питались похотью, желанием и голодом. Но больше всего они нуждались в удовольствии, и Энджел вежливо попросила его. Он не был уверен, о чем именно. Но он дал ей шанс закончить просьбу.

— Ты должен отпустить меня, — потребовала она, надавив на его грудь так, чтобы он ослабил хватку на ее волосах, и она смогла сделать шаг назад. Энджел сразу же почувствовала холод, головокружение и слабость. Это было почти тошнотворное чувство… как глубокое, темное разочарование. Как будто знаешь, что почти приблизилась к чему-то великолепному. Но не совсем.

Она помнила это чувство. Король Кошмаров мог проникнуть под кожу женщины, как никто другой.

— Если я правильно помню, — начал он, — именно это ты и сказала в ту ночь двадцать веков назад. — Прямо перед тем, как исчезнуть.

Энджел с трудом сглотнула.

— И вот, мы снова здесь, — сказал он. — И ты делаешь все возможное, чтобы сбежать. — Он покачал головой, его металлические зеленые глаза блеснули в лунном свете. — И я хочу знать почему.

— Это не твое дело, — отрезала она. Ее голос почти не дрожал. Она практически гордилась собой.

Гесперос выдавил улыбку. — Я познал тебя в библейском смысле, драгоценная. Я пробовал тебя на вкус. Двигался внутри тебя.

Энджел вздрогнула.

— Я бы сказал, что это мое дело, — тихо закончил он. В его голосе послышались знакомые нотки. Она помнила, как он пользовался этим много лет назад. Он никогда не повышал голоса. Но когда командовал своей армией, то отдавал приказы с таким хладнокровным расчетом, что его солдаты дрожали от страха.

Сейчас он избегал этого тона.

— Я хочу, чтобы ты… — голос Энджел дрогнул. В горле у нее стоял комок. Она сглотнула, сделала еще один шаг назад от Геспероса и попыталась снова. — Я хочу, чтобы ты ушел, — закончила она, страдая от болезненной двойственности. Она сказала правду. И она соврала.

Король Кошмаров ничего не ответил на ее просьбу. Вместо этого он сделал шаг назад, и стук его сапог снова эхом отозвался в тишине. Энджел почувствовала, как остатки его силы соскользнули с нее, словно ослабевшие веревки, когда он продолжил свой путь через комнату, наконец повернувшись к ней спиной, чтобы обратить свой взгляд на окно и манящую луну за ним.

Его высокая, сильная фигура была идеально очерчена в убывающем свете, обрисовывающем его профиль, который навсегда запечатлелся в ее мыслях. На самом деле, это было так давно.

Словно глубоко задумавшись, Гесперос приложил пальцы к губам, постукивая ими. А потом взглянул на нее через широкое плечо, сверкая глазами. — Что ты сделаешь теперь, драгоценная? — спросил он.

Внезапно он опустил руку и снова решительно зашагал к ней.

Энджел резко вдохнула, ошеломленная его решительной скоростью. Она успела отодвинуться назад на несколько дюймов, а затем он снова оказался перед ней. — Куда же ты пойдешь?

Она попыталась отступить, но его рука обвилась вокруг ее талии, и одним сильным рывком он притянул ее к себе. Ощущение его кожаного ремня, грубых джинсов и обнаженной груди на ее голой коже сводило с ума. Последняя связная мысль вылетела из ее головы, несясь, как заблудший ветер, в окно на другом конце комнаты.

— Ты снова сбежишь? Попытаешься спрятаться? — Он покачал головой, оскалив зубы, и подчеркнул свои слова, обхватив ее за талию. — Мир так велик, Энджел, и мои люди повсюду.

Его присутствие захлестнуло ее еще раз, удушая, как приливная волна. Энджел вцепилась в его крепкие руки, пытаясь хоть как-то освободиться. Это не помогало, и дыхание покидало ее легкие. Он крал его у нее, лишая сил. Ее ноги ослабли, и тепло скрутилось внизу живота.

— Ты не можешь прятаться вечно, драгоценная. И на этот раз я так легко не сдамся. — С этими словами он поцеловал ее.

Она не сопротивлялась поцелую — просто не могла. Гесперос был нежен и требователен, он заставлял ее чувствовать себя одурманенной. Его губы, настойчивые и голодные, заставили ее губы приоткрыться. Поцелуй короля овладел ею с такой яростью, которая говорила о его гневе — ярости и негодовании из-за ее неповиновения и исчезновения. И все же в своем мягком, почти пронзительном порабощении он говорил о возможности прощения.

Но самое главное — это невысказанное обещание.

Когда он наконец прервал поцелуй, его нефритовые глаза удерживали ее так же крепко, как и рука, обнимающая ее за талию. Энджел смотрела на него сквозь полуприкрытые веки, дыхание было прерывистым, а тело пылало.

— До следующей встречи, драгоценная, — пообещал он, повторяя то, что она уже знала. Одной рукой он обхватил ее поясницу, удерживая в объятиях чистого обладания, а другой снова обхватил ее лицо, теплым и нежным прикосновением, тогда как его глаза были холодными и жесткими. — Борись, сколько хочешь, — сказал он. — Но ты откроешься мне, Энджел.

Он запечатлел на ее губах последний поцелуй, легкий, словно крылья бабочки. А потом улыбнулся. — Сладких снов.

С этими словами предводитель инкубов, Гесперос, король Кошмаров, исчез — в одно мгновение он был там, а в следующее — исчез в клубах пахнущего сандалом дыма.

Глава 6

В третий раз за неделю Сэм вздрогнул, проснувшись среди влажных простыней и безответных вопросов. Гнев захлестнул его, резкий и неумолимый. Остатки видения лизали его сознание, но когда поднялся с кровати и закрыл свои штормовые серые глаза, пытаясь вернуть его… он потерял его навсегда.

Звук, похожий на рычание, вырвался из его горла сквозь стиснутые зубы. За окнами особняка, где он сейчас остановился, сверкнула молния. Гром неотступно следовал за ним по пятам. Самаэль откинул одеяло, встал и подошел к окну, даже не потрудившись одеться.

Ландшафт, заполненный пустынными сорняками, кактусами и речными камнями, был освещен вспышками молний. Оконные стекла задребезжали, когда по поместью прокатился гром.

Дом принадлежал хирургу, работавшему в маленьком городке в Техасе. Однако в данный момент доктора не было в городе, и Самаэль «позаимствовал» дом. Ему нужна была резиденция в городе, и этой вполне хватило.

Здесь была Элеонора Грейнджер. И Сэму предстояло много работы.

Но даже когда он попытался отогнать свои тревожные мысли и сосредоточиться на юной архессе, то обнаружил, что его внимание приковано… к женщине, чье лицо он не мог видеть, но чье присутствие преследовало его каждую минуту сна и долго задерживалось в дневные часы. В этом последнем сне было что-то еще, что-то, чего он не мог вспомнить. Но Самаэль помнил ту ревность, которая захлестнула его.

Это чувство было не совсем нормально для него. На самом деле он никогда не ревновал. К чему ему было ревновать? Он мог бы получить все, чего захочет, и ЕСЛИ бы захотел. И все же это чувство пронеслось по его венам, словно лезвие бритвы. Он проснулся, увидев красное. Теперь он это вспомнил. Он видел красное… и чувствовал запах дождя.

Сэм раздраженно провел рукой по пепельно-русым волосам и крепко зажмурился. Весь мир ждал его. У него был план, и он должен довести его до конца, невзирая на безликих женщин и ревнивые кошмары. Ему нужно сосредоточиться.

У альтер эго Самаэля, Сэмюэля Ламбента, было свидание с судьбой — и ее звали Элеонора. При тщательном планировании и небольшой удаче он возьмет Грейнджер под свое крыло в течение двух недель. И четверо любимчиков Старца будут страдать так, как они и представить себе не могли. ****

Энджел прислонилась к стене переулка, капюшон ее толстовки на молнии был низко надвинут на голову. Она немного устала. Это был длинный день, и в последнее время она целыми днями пыталась наверстать упущенное, так как большая часть того, что должна была сделать, происходило ночью. В то утро она объездила всю страну, пытаясь хоть как-то повлиять на тенденцию «отправиться в ад на блюдечке», которая в последнее время охватила весь мир. Ей удалось кое-что сделать, но, как всегда, этого оказалось недостаточно. Этого никогда, никогда не будет достаточно.

Теперь ее карие глаза изучали толпу людей на другой стороне улицы, пока не остановились на женщине, которую она искала. Энджел знала, что она будет в этом самом месте в это самое время.

Молодая женщина была высокой, с длинными золотистыми волосами, спускавшимися до попы, и пока Энджел наблюдала, она быстро натянула зеркальные солнцезащитные очки на глаза, которые напоминали подсвеченный мед. Или солнечный свет.

— Точно по расписанию, — прошептала Энджел, наблюдая, как девушка осторожно переходит улицу, пересекающую университетский городок. Кампус Беркли был переполнен, несмотря на относительно поздний час. Университет проводил день открытых дверей для студентов, которые могли бы поступить в него, начиная с января. В таких случаях корпуса университета оставались открытыми намного дольше своих обычных часов. Солнце клонилось к закату, а кампус все еще был переполнен старшеклассниками и преуспевающими учениками — и одной архессой.

Энджел молча наблюдала, как золотоволосая архесса торопливо пересекла лужайку и направилась к тротуару на другой стороне. В руках она держала папку с документами и улыбалась. Она, казалось, не имела ни малейшего представления о том, какую картину собой представляла, пересекая кампус. Казалось, она почти светится.

Мужчины и женщины останавливались, чтобы поглазеть на нее, но она не замечала их. Все ее внимание было поглощено мыслями, скорее всего тем, о чем она только что узнала в приемной комиссии. Энджел понимала, что это такое. Архессу только что приняли на стипендиальную хореографическую программу в Беркли.

Энджел провела небольшое исследование об архессе, как она всегда делала с этими драгоценными, незаменимыми женщинами. Как и Элеонора Грейнджер, эта архесса понятия не имела о том, кто она такая и какую важную роль ей предстоит сыграть в самом ближайшем будущем. Вдобавок к ее незнанию, эта конкретная архесса еще не развила ни одной из своих способностей. Энджел не была уверена, почему так случилось, но не была удивлена. Каждая девушка была похожа в чем-то и чем-то решительно отличалась.

Сознавала свою важность или нет, но одного факта, что она, казалось, околдовывала всех, мимо кого проходила, достаточно, чтобы отделить ее от остального человечества. Она была невольным маяком, а мир с каждой секундой становился все более опасным. Вот почему Энджел была здесь.

Золотоволосая архесса побежала к ближайшей автобусной остановке, едва успев догнать канатный трамвай, прежде чем тот тронулся, и продолжила свой путь. Энджел приготовилась войти в толпу и последовать за ней — пока чье-то присутствие не заполнило воздух вокруг, а позади нее в переулке раздались шаги.

— Ну и ну, — послышался незнакомый голос.

Она не узнала говорившего, но ей знакомо это ощущение. Сила, исходившая от незнакомца, наполнена запахом ладана и ночи, а также тем, что Энджел привыкла считать запахом снов. Кроме того, это было явно сексуально. Ее кожа приятно порозовела, соски затвердели, а тело немного отяжелело.

Это была визитная карточка Кошмара.

Энджел медленно повернулась лицом к инкубу, каждый мускул ее тела готовился к сверхъестественной схватке. Как только она это сделала, то подняла свои ментальные щиты, сразу же подумав об архессе и ее защите.

— Что это у нас тут? — спросил незнакомец, улыбаясь беззастенчиво злой улыбкой. Он был высок, но не так, как его король. Каштановые волосы всклокочены, и он был одет в джинсы и обтягивающую голубую футболку, которая подходила к его глазам и облегала верхнюю часть тела, как перчатка. Для смертной женщины он был бы, мягко говоря, соблазнителен. Но у Энджел имелись предложения и получше. И она вовсе не была смертной.

— Уходи, Кошмар. Больше я тебе ничего не скажу, — предупредила она, не желая тратить время на фальшивые любезности. Он был здесь, чтобы соблазнить ее и вышибить ей мозги. Ее это не интересовало, и она очень сомневалась, что его король оценит такое внимание, когда дело касается ее. Если уж на то пошло, приказ свалить мог попросту спасти этому чудику жизнь.

Инкуб остановился в переулке, на его лице одновременно отразились замешательство и удивление. — Ты не человек, — просто сказал он. Только нечеловек назвал бы его Кошмаром. На самом деле, только нечеловек мог узнать с первого взгляда, кем он был на самом деле. — Кто ты? — спросил он, а затем все очарование исчезло.

— Это абсолютно не твое дело, — прямо предупредила его Энджел. После встречи с королем Кошмаров она несколько раз меняла свои глаза, кожу и волосы, как будто чем больше изменяла их, тем больше слоев маскировки могла накинуть на свою истинную форму. В данный момент у нее были прямые каштановые волосы до плеч, карие глаза и бледная кожа, которую она прятала под длинными рукавами и джинсами. Она приложила дополнительные усилия, чтобы сделать карие глаза тусклыми, а волосы мышиного цвета. Но знала, что это притворство. Кошмар мог увидеть это в мгновение ока.

— Неужели? — недоверчиво спросил он. И сделал медленный, угрожающий шаг в ее сторону. — Красивая сердитая женщина, которая, очевидно, обладает некоторой властью, обнаружена в переулке завернутой в одежду, достаточную, чтобы мумифицировать трех египетских царей, и ты не думаешь, что я захочу узнать почему?

— О, я думаю, ты хочешь знать, — проговорила Энджел, посылая ментальные щупальца своей магии и готовясь к разрушению. — Я сказала, что это не твое дело. — С этими словами она выпустила заряд своей силы, целеустремленно посылая его в кирпичную стену позади инкуба.

Кошмар пригнулся и заслонил лицо, когда осколки красного кирпича полетели во все стороны и ударились о землю, рассыпавшись по цементу. Из отверстия в стене поднимался дым.

К счастью, шум не был слишком громким — словно большой камень ударился о скалу. В противном случае студенты, слоняющиеся по переулку, могли бы проявить интерес. По потрясенному, но крайне заинтригованному выражению лица инкуба Энджел поняла, что ее предупреждение не произвело того эффекта, на который она надеялась

Он выпрямился, опустил руку и посмотрел на нее с откровенным любопытством. — У нее есть когти, — тихо пробормотал он, обращаясь скорее к самому себе.

Энджел немедленно использовала еще одну свою силу и собрала огонь в поднятой ладони. Огненный шар кружился и пульсировал, готовый быть брошенным в инкуба, если тот не поймет намеков и не уйдет.

— Да, конечно, — раздался третий низкий голос из дальнего конца переулка. — И ты даже не представляешь, какими длинными и острыми они могут быть.

Энджел посмотрела в ту сторону, как и инкуб, но там пока никого не было. И все же Энджел узнала бы этот голос где угодно. И по тому, как инкуб, стоявший напротив, сделал осторожный шаг назад, она поняла, что он тоже узнал этот голос.

Маленькая вспышка света напомнила Энджел о том, как боги появлялись и исчезали в старом телевизионном шоу «Зена — королева воинов». А потом до нее донесся запах сандалового дерева и кожи.

Когда свет погас, Гесперос стоял там, где раньше ничего не было. Он едва дождался, чтобы полностью материализоваться, прежде чем шагнуть к ним, а другой Кошмар опустился на колени в переулке, склонив голову в знак уважения. Энджел наблюдала, как Гесперос приблизился к нему, бросив лишь один многозначительный взгляд в сторону Энджел, прежде чем полностью переключить свое внимание на предмет разговора.

— Сегодня вечером у тебя дела в другом месте, Леонидас.

Леонидас поднял голову, осмелившись встретиться взглядом с королем. Гесперос выдержал его взгляд, опустив руки по бокам, выражение его лица было непроницаемым. — Мы закончим с этим позже.

С этими словами Леонидас кивнул, снова низко поклонился и исчез в той же вспышке и клубах дыма, в которых прибыл Гесперос. Когда он ушел и в переулке никого не осталось, кроме них двоих, король Кошмаров повернулся к Энджел и оглядел ее с головы до ног, его стальные зеленые глаза сверкали, как оружейный металл, в слабых лучах сумерек, исходящих от входа в переулок.

А потом он улыбнулся и покачал головой, уперев руки в узкие бедра. — Ты полна сюрпризов, драгоценная.

Глава 7

Энджел позволила огню в своей ладони погаснуть и медленно опустила руку. Чтобы поддерживать такую магию, требовалось много энергии, а Гесперос уже ослаблял ее. С того момента, как он появился, она была ошеломлена его всепоглощающим присутствием. Ее кожа была теплой, сердце билось быстрее, чем обычно, а в горле пересохло. Она не могла не вспомнить, что чувствовала, когда целовала его… и делала с ним другие вещи. Две тысячи лет не смогли стереть это воспоминание.

Она откашлялась, прочистив горло, и покачала головой. — Теперь ты преследуешь меня, Гесперос? — Ее голос слегка дрогнул.

Король развел руками по сторонам. — Всегда, — тихо сказал он.

Энджел сразу же задалась вопросом, как много он видел и слышал. Как долго он парил в воздухе, как призрак, следя за ней? Если бы он читал ее, пока она изучала архессу… это было бы плохо.

— Итак, давай посмотрим, смогу ли я разобраться в этом, — сказал он, задумчиво потирая подбородок и позволяя своему властному взгляду опуститься на обломки в переулке. — Ты, очевидно, бессмертна — или, по крайней мере, очень долго живешь, — произнес он почти непринужденно. Король говорил так, словно просто перебирал факты. Сделав это, он шагнул к ней, еще раз обойдя вокруг в акульей манере, которую так хорошо демонстрировал.

Она ему подходила. Король определенно был хищником, и Энджел никогда в жизни не чувствовала себя добычей, как теперь. Она с трудом сглотнула и просто слушала

— Ты можешь изменить цвет волос, глаз и кожи, но не черты лица, — добавил он, бросив на нее откровенный взгляд, чтобы оценить ее фигуру. У Энджел пересохло во рту, но он продолжал: — Ты можешь создавать огонь и управлять им. И владеешь какой-то взрывной силой. -

Здесь он остановился, повернулся к ней лицом и скрестил руки на груди. — Но это еще не самое лучшее, — сказал он, слегка понизив голос. Затем склонил голову набок, и его серо-зеленые глаза снова пронзили ее до глубины души. — По сверхъестественным источникам ходят слухи, что ты подчищаешь следы, Энджел, — добавил он.

Сердце Энджел подпрыгнуло к горлу, а голову вдруг сдавило, как будто кто-то сжал ее в тисках. Кровь ударила ей в уши.

— Призрак в Питтсбурге, икаранец в северной части штата Нью-Йорк, еще один икаранец в Брисбене, Австралии — и только что… — он посмотрел на землю между ними и ступил туда своим ботинком. — Признаю, ты его предупредила. Но ты бы закончила с моим подданным без второго предупреждения. Разве я не прав?

— Как ты и сказал, — согласилась Энджел, отступая на шаг, — я предупреждала его.

Гесперос улыбнулся слабой, почти печальной улыбкой и слегка покачал головой, делая еще один шаг вперед. — Что ты защищаешь, Энджел? Если я правильно помню, у тебя не было проблем с нашим видом две тысячи лет назад. — Он сделал еще один шаг, когда Энджел прижалась спиной к стене. — Что изменилось теперь?

Ничего, торопливо подумала она. Она проецировала эту мысль на него с огромной силой, зная, что если он захочет, то сможет снова войти в ее разум и украсть невысказанные слова оттуда, где они лежали. «Ничего, — снова подумала она, желая лишь сохранить свою тайну. — Ничего, Ничего, ничего…»

— Интересно, — произнес Гесперос, протягивая руку и стягивая с ее головы капюшон толстовки. — Интересно, от кого ты прячешься? Это не я, — сказал он, подняв бровь. — В конце концов, я уже нашел тебя, — его голос был таким разумным, логика такой методичной, что дрожь пробежала по ее коже. Она чувствовала себя так, словно они были на грани чего-то действительно разрушительного, чего-то непоправимого. — Так кто же это, драгоценная?

Энджел покачала головой, оторвала от него взгляд и изо всех сил оттолкнула. Она сделала несколько больших шагов по переулку, двигаясь с огромной скоростью к выходу. Она хотела в этот момент оставить между ними хоть какое-то пространство. Она чертовски хорошо знала, что короля Кошмаров нельзя победить взрывами силы, метанием огненных шаров или любыми другими вещами, которые она могла сделать с помощью своей силы. В своей истинной форме он бестелесен. Он был самой сутью похоти, желания и сексуального голода. Он невидим, неосязаем и невероятно силен. Одно прикосновение его сущности к женской плоти могло довести ее до такого оргазма, о котором она и не мечтала. И это было ничто по сравнению с тем, что он мог бы сделать, если бы ему действительно угрожали.

У Энджел в этой борьбе за власть между ними была ее сила воли, ментальные стены, которые она так хорошо возводила вокруг себя — и неизменная честь Геспероса.

Честь или нет, но Энджел не успела далеко уйти, как ее остановило что-то, что пересекло ее путь, — массивная тень, которая закрыла дневной свет от ее глаз. — Рано или поздно я это выясню, малышка, — раздался его глубокий, страстный голос, когда она уткнулась прямо в его крепкую, как камень, грудь и отступила на шаг. Он быстро поддержал ее, а затем провел рукой по ее прямым темным волосам. — Ты так стараешься скрыть, кто ты, но твой дух сияет, как молния в темную ночь.

— Молния обжигает, Гесперос, — сказала она, вырываясь из его рук. На этот раз потребовалось слишком много усилий, чтобы установить дистанцию между ними. Он добирался до нее своим сандаловым деревом и запахом кожи, своим идеальным каменно-твердым скульптурным телом, даже своими гребаными татуировками. Стук его сапог по земле отдавался эхом, в котором угадывалось опасное предвкушение. Его прикосновение было похоже на самый восхитительный шоколад. Это вызвало серию сигналов синапсов в центре удовольствия ее мозга, похожих на фейерверк. Она хотела большего.

— О, я знаю, Энджел, — сказал он. — Я помню.

Никакого предупреждения не последовало. В одну секунду Гесперос был в двух футах от нее, а в следующую он исчез, и его сущность пронеслась сквозь нее во всю мощь. Ноги Энджел подкосились, когда оргазм безжалостно пронзил ее тело, наполняя безжалостным, пульсирующим блаженством, которое лишило ее всех связных мыслей. Она закричала в экстазе и страхе, когда оргазм усилился до точки совершенной, восхитительной, невозможной боли.

А потом его дух воспрянул, и Энджел упала вперед, задыхаясь от силы угасающего удовольствия. В переулке было тихо, если не считать ее прерывистого дыхания. Энджел снова осталась одна.

На этот раз, вернувшись домой, она чувствовала себя совершенно опустошенной. В тот день она не только четыре раза переносилась и меняла внешность, но и использовала телекинез, чтобы спасти кошку от столкновения с машиной, остановила пожар в кустах в Западном Техасе, вылечила пятилетнего ребенка от лейкемии, вызвала взрыв силы и огненный шар и была ослаблена коварной, невероятной магией короля Кошмаров. Ее трехкомнатная квартира на седьмом этаже никогда еще не выглядела такой уютной.

Энджел вошла в маленькую прихожую, переступив порог своей квартиры, и остановилась, прислушиваясь. Ее мир в эти дни перевернулся с ног на голову — нельзя быть слишком осторожной. Но она ничего не слышала, ничего не чувствовала и не ощущала ничего необычного.

Поэтому она заперла за собой дверь и направилась прямо на кухню. Холодильник выпустил струю холодного воздуха, когда она распахнула дверь. Осталось три пива. Не колеблясь, она вытащила одно из них, открутив крышку с помощью телекинеза. Это было проще, чем пытаться открутить ее вручную или рыться в кухонных ящиках, чтобы найти открывалку для бутылок.

Обычно она не пила, но первый же глоток холодного пива промочил горло и снял усталость — словно по волшебству.

Энджел взяла пиво с собой в гостиную и посмотрела на телевизор и стоящий рядом пульт. Сэм уже не так часто показывался по телевизору, как двадцать лет назад. Теперь он утвердился, стал более знаменитым, чем Бог. И таким же неуловимым.

Интервью были редкими и почти никогда не записывались на видео. Большую часть времени записывались только его слова, и интервьюеры были благодарны за это. Энджел прекрасно понимала, почему он так поступает. Этот мужчина был невероятно харизматичной, притягательной фигурой, которая не старела за последние несколько десятилетий. Он не постарел за последние несколько тысячелетий. Люди наверняка это заметят. Конечно, пластическая хирургия была хорошим запасным оправданием, и у Сэма, конечно, были деньги на лучшее, но зачем рисковать?

Энджел плюхнулась на мягкий диван и задумалась обо всем, что видела за последнюю неделю. Она следила за тремя из четырех архесс.

Двадцать лет назад, когда она нашла Элеонору Грейнджер, которая исцеляла подругу по играм в школьном дворе, Энджел пришлось смириться с реальностью своего положения. На протяжении двадцати веков она боролась за силу добра, спасая человечество от вещей, которые оно даже не могло постичь и о существовании которых даже не подозревало. Конечно, в течение большей части этого времени сверхъестественные существа Земли почти исчезли, оставив поверхность планеты более творческому и жестокому воображению человеческих убийц и злодеев. Были войны, болезни, голод и преследования. Энджел не была героем. Она могла спасти жизнь здесь или там, время от времени уравнять шансы и исправить некоторые ошибки. Но в целом человечество несло свой крест самостоятельно.

Однако, несмотря на то, как мало она была способна сделать в глобальном сравнении, Энджел понимала, что без сил, которые ей даны, без ее присутствия на планете, добро пострадало бы гораздо больше. Были болезни, о которых человечество даже не подозревало, просто потому что Энджел пресекла их в зародыше. Очень важные люди остались живы, несмотря на болезни или несчастные случаи, и которые внесли необходимые изменения в ход истории — потому что Энджел сохранила им жизнь.

Мир, вероятно, никогда не узнает, какую большую роль сыграла одна-единственная женщина, управляя его судьбой. Это был не идеальный мир. Иногда Энджел испытывала болезненное отчаяние от того, что она, казалось, каталась на американских горках через слишком гордые и триумфальные взлеты и совершенно разрушительные падения. Трагедии, которые возникали, поражали Энджел через сопереживание, которое большинство людей никогда не могли понять. Она чувствовала их боль, как свою собственную.

Это проклятие, от которого нет лекарства. Но это был, вероятно, и ее самый драгоценный дар. Без сострадания, которое проистекало из этой боли, она не была бы так одержима привнести те изменения, которые совершила.

Однако Энджел с самого начала знала, что ее время ограничено. Ей отпущено так мало лет, прежде чем все должно изменится. Две тысячи. Плюс-минус десятилетие или два. Именно столько времени у нее будет, прежде чем обещанные события осуществятся и все изменится.

Когда Энджел увидела, как Элеонора Грейнджер исцеляет другого ребенка на детской площадке, то поняла, что эти события уже начались. Элеонора была первой архессой. Когда все четыре архессы соединятся со своими архангелами… начнется Завершение. Самаэль поймет правду. И Энджел больше не сможет оставаться здесь, на Земле, чтобы творить добро, которое делала на протяжении двух тысячелетий.

Глава 8

Энджел проснулась почти двадцать два часа спустя, в шесть часов вечера. Ее расписание в любом случае отличалось от расписания большинства людей — такое случалось, когда вы обычно сражались с плохими парнями всю ночь напролет. И на этот раз ей особенно нужно было наверстать упущенное.

Она лежала в постели, уставившись в потолок, думая об одной из трех вещей, которые постоянно занимали ее мысли в последнее время. Если она не думала о Сэме, то думала о Гесперосе. И если она не думала о Гесперосе, то думала об архессах.

Троих из них она видела собственными глазами. Оставалось найти только одну оставшуюся. В интересах Энджел было бы сделать так, чтобы эти женщины никогда не соединялись с архангелами, для которых они созданы. Если что-то случится с одной из них — или со всеми ими — они так и не познают любовь четырех главных архангелов, тогда Энджел сможет свободно оставаться на Земле. Это было то, чего она хотела.

Однако архессы ценны, и они были людьми, а Энджел не монстр. Она знала, что каждая из них двигалась по жизни, имея лишь половину души от той, которую могла иметь. Каждая драгоценная, совершенная женщина была на самом деле неполноценной. Они нуждались в архангелах почти так же отчаянно, как архангелы нуждались в них. Энджел не могла и не хотела помешать этим соединениям.

На самом деле она пыталась помочь им встретиться. Энджел не знала почему. Возможно, они и сами прекрасно справятся друг с другом. В конце концов, этому суждено было случиться. Но волшебные, опасные существа этого мира пробуждались. Они чувствовали начало Завершения так же легко, как и Энджел. Это словно гул в крови, призывающий тебя.

Архессы сияли в темноте, как свечи, притягивая к себе эту опасность. И хотя Энджел чувствовала, что сейчас она нужна на планете даже больше, чем когда-либо, но теперь, когда монстры оживали, архессы нуждались в ней еще больше. Они были воплощением невинности и доброты в мире, где подобные вещи с каждой секундой становились все большей редкостью.

Но это еще не все.

Энджел знала, что она находится на Земле только потому, что именно сюда были посланы архессы. В конце концов, все сводилось к ним. Она существовала, потому что они существовали. И если с ними что-нибудь случится… Энджел почувствует, что тоже потеряла часть себя.

Верный обещанию, которое Старец дал две тысячи лет назад, теперь все происходило одновременно. Каждая из архесс была подходящего возраста. Некоторые из них даже были каким-то образом связаны друг с другом. Не все еще осознали свои силы, но Энджел не сомневалсь, что очень скоро они все это поймут.

Ей только оставалось найти четвертую и последнюю архессу, и Энджел сможет приглядывать за всеми, пока архангелы сами не найдут их. Четвертая носила имя Рианнон и жила в Нью-Йорке, что было вполне уместно — там же работал предназначенный ей архангел. Энджел только вчера вечером случайно наткнулась на местонахождение этой женщины и точно так же, как нашла трех других архесс. Ей это приснилось. Это еще одно доказательство того, что эти женщины были частью Энджел. И этого нельзя отрицать.

Энджел вздохнула и откинула одеяло на кровать. Это будет еще одна утомительная ночь. Ей придется поехать на Манхэттен. Не было никакого смысла тратить время, пытаясь забронировать билет на самолет. Ей нужно как можно скорее добраться до Рианнон и убедиться, что с ней все в порядке. С тех пор как начали появляться сверхъестественные ползучие твари, Энджел стало ясно, что они предпочитают большие города. Больше людей — больше хаоса. Нет ничего более перенаселенного или хаотичного, чем Манхэттен. У Энджел было плохое предчувствие.

Ей потребовалось пятнадцать минут, чтобы принять душ и одеться, плюс еще несколько секунд, чтобы волшебным образом высушить волосы. Это было легко, если ты можешь сделать себе волосы любого типа, какие только захочешь. Только вместо того, чтобы сделать их короткими, рыжими или кудрявыми, ты просто представляешь их сухими.

К семи тридцати вечера по нью-йоркскому времени Энджел была высокой черноволосой женщиной с зелеными глазами, стоящей под укрытием дерева в Центральном парке. Как обычно, она скрывала внешность под толстовкой на молнии с длинными рукавами, джинсами и кроссовками. Стоял ноябрь, и для этого времени года в Нью-Йорке очень теплая погода. Легкий ветерок, который был немного холоднее, чем обычно, выдернул несколько прядей ее прекрасных волос из-под ленты, которую завязала сзади, но Энджел не обращала на это внимание.

Так же, как и для трех других архесс, ее последний сон показал ей точное местоположение четвертой архессы. Но в этот раз имелась какая-то неясность. И в этом было что-то тревожное.

Когда Энджел стояла под деревом, поднялся ветер, и ей, наконец, пришлось откинуть волосы с лица и спрятать их под капюшоном своей толстовки. Атмосферное давление падало, она ощущала его повсюду вокруг. Энджел подняла глаза и увидела облака, быстро сгущающиеся над ясным Нью-Йоркским горизонтом. Раннее ночное небо темнело с неестественной скоростью.

Пересекая Центральный парк, пешеходы в полумраке сумерек ускорили шаг. Отставшиеся, все еще проходившие через Центральный парк, зашагали бодрее. Как правило, жители Нью-Йорка не мог быть обеспокоены, чем-то таким обыденным, как ветреная погода. Но они, должно быть, тоже почувствовали неладное в воздухе, потому что ускорили свой путь к месту назначения, сосредоточенно опустив головы.

«Это Рианнон», — подумала Энджел. В ее мыслях не было никаких сомнений. Архессы обладали способностью управлять погодой. Это была одна из четырех их основных способностей: возможность влиять на погоду, телекинез, способность управлять огнем там, где он есть, и способность исцелять. Энджел часто задавалась вопросом, обладали ли женщины четырьмя способностями, потому что их было четверо для четырех архангелов. Это казалось популярным числом, но это только предположение — и не имело значения в любом случае.

Какова бы ни была причина, архессы часто во многих случаях оказывались замешаны во внезапных штормах, и этот не был исключением. Энджел беспокоило лишь то, что погода почти всегда отражала чувства архессы. А сейчас надвигалась буря. Атмосферное давление изменилось.

— Ну же, где ты? — нетерпеливо пробормотала Энджел. Ее глаза обшаривали оставшихся людей на темнеющих дорожках парка. Она искала длинные, волнистые рыжие волосы. Это была бы самая узнаваемая черта четвертой архессы. Несколько впустую потраченных секунд спустя Энджел выбралась из-под дерева, чтобы быстро выйти из парка и направиться к Западному Центральному парку.

Молния расколола небо на северо-западе, и Энджел побежала. Она поняла свою ошибку, еще когда бежала по улице. Ей приснился парк в Гарлеме, и она автоматически решила, что это Северный Центральный парк. Но был еще и Морнингсайд-парк.

Атмосфера становилась все более апокалиптической, когда она свернула на 110-ю улицу Кафедрал Парквей и направилась к Морнингсайд-парку. Она следовала за бурей, позволяя темноте здания и электричеству в воздухе направлять ее ноги. Ветер уже завывал, когда она остановилась перед задней частью Кафедрального собора Иоанна Богослова. Черные железные ворота вокруг огромного здания были увенчаны колючей проволокой и зловеще высоко нависали над улицей. Массивная церковь за ними выглядела по-настоящему готической и призрачной, особенно сейчас, очерченная на фоне нарастающего шторма. За самыми высокими башнями сверкнула молния, за ней последовал быстрый раскат грома, от которого задрожал бетон под ногами Энджел.

Еще одна молния расколола небо, на этот раз слишком близко, и звук грома заставил Энджел рефлекторно пригнуться. Чудовищный звук сопровождался криком боли, раздавшимся из-за стен собора.

Энджел мгновенно среагировала, бросившись вперед, чтобы вскарабкаться на железные ворота и одновременно с помощью телекинеза отогнуть колючую проволоку. Не в первый раз за свою невероятно долгую жизнь она пожалела, что не обладает способностью летать, как предполагало в переводе ее имя. Но эта способность была вне ее возможностей, и, несмотря на все усилия, металл царапнул ее кожу через одежду, когда она перелезла через ворота, а затем приземлилась на ноги с другой стороны.

Грунт под ногами ощущался мягким, поглотив удар. Энджел осмотрелась еще раз. Черные одуванчики?

Черная череда одуванчиков устилала двор собора, собираясь в кучки там и сям. Энджел никогда прежде не видела черных одуванчиков. Такие существовали?

Вторая вспышка ударившей поблизости молнии, казалось, разорвала вселенную пополам на долю секунды, звук был похож на похоронный звон богов. Энджел подпрыгнула и опустила голову, сразу забыв про одуванчики. Она старалась не обращать внимания на боль в барабанных перепонках, пока бежала вокруг каменного здания к арочной деревянной двери, которая вела через одну из семи часовен, расположенных в задней части церкви, и деамбулаторий за ней.

Дверь была заперта, но Энджел быстро справилась с ней, снова используя телекинез, чтобы отодвинуть засов. Перекладина сдвинулась, и Энджел распахнула дверь.

Она прошла через часовню и вошла в церковь со смешанным чувством облегчения и тревоги. Пыль и мусор, поднятые ветром снаружи, начали царапать кожу, и она была счастлива, что избавилась от этого. Но атмосфера внутри церкви была зловеще тихой — и сверхъестественно холодной.

— Мне было интересно, сколько времени пройдет, прежде чем ты появишься… Энджел.

Энджел остановилась как вкопанная и начала поворачиваться на месте, напряженно вглядываясь в темные углы огромного здания. В холодном воздухе витал запах ладана. Тусклый свет пробивался сквозь голубоватый круг витражей в конце церкви, но он никак не мог рассеять тени.

— Кто здесь? — спросила она, и слова вырвались облаком пара в холодном воздухе. Голос, прозвучавший раньше, был глубоким, но пронзительным, как будто его проталкивали через горло, которое не было твердым.

«Бестелесный», — подумала Энджел, готовясь к бою.

Голос цыкнул на нее, и она представила себе, как какой-то призрачный монстр качает головой. — Ты разочаровала меня, Энджел. Учитывая все, что о тебе слышал, должен признаться, я ожидал большего.

— Где архесса? — задала Энджел следующий вопрос. Она сделала еще один шаг в деамбулатории и направилась к секции хора. Ее тело начало коченеть под натиском внезапного холода. Если бы ей пришлось угадывать, она бы сказала, что температура внутри собора была ниже нуля.

Звук трескающегося льда стал ответом на ее вопрос, и Энджел сосредоточилась на треске. Она развернулась на месте, поднимая взгляд вдоль одной из стен, где молодая красивая женщина с длинными, волнистыми рыжими волосами висела вниз головой на связке толстых черных проводов, которые, скорее всего, предназначены в качестве проводки для освещения. Женщину сковали чем-то похожим на металлические кандалы. Архесса была связана и с кляпом во рту, а цепь, которая удерживала ее, и провода, к которым она подвешена, покрыты инеем.

Энджел могла только догадываться, что она, должно быть, полностью лишилась магических способностей, иначе архесса бы уже использовала телекинез, чтобы освободиться. Буря, которую она неосторожно вызвала снаружи под действием эмоций, скорее всего, иссушила остатки ее сил. Не говоря уже о холоде.

— Рианнон, — пробормотала Энджел.

— С ней все в порядке, — последовал бездушный ответ. На этот раз он был ближе — всего в нескольких ярдах от Энджел. Она моргнула в темноте и подняла руку, готовясь вызвать огненный шар.

— Ну, я думаю, это довольно относительно, — съязвила Энджел, думая о том, как кровь приливает к голове архессы. По крайней мере, та была жива.

От смешка из темноты по спине Энджел пробежал ледяной холодок. — Признаю, она немного устала, — продолжал голос. — Эти архессы — крепкая порода. Мне пришлось бросить в нее слишком много сил, чтобы она успокоилась. Но теперь она будет в порядке, я думаю. И в любом случае она выполнила свое предназначение.

«Он хотел, чтобы я была здесь, — подумала Энджел. — Он использовал архессу, чтобы заманить меня сюда, потому что знал: я последую за ней». Невозможно, чтобы кто-то знал об этом, чтобы вообще кто-то в этом мире мог так много знать о ней. И все же она была здесь. Очевидно, это не так уж и невозможно.

— Покажись, — спокойно потребовала Энджел.

— Если ты настаиваешь.

Энджел сложила два и два и поняла, кем он был еще до того, как полностью материализовался. Бестелесная природа его другой формы, невероятная сила, которую он демонстрировал до сих пор, арктическая температура воздуха… только одно паранормальное создание когда-либо обладало всеми этими атрибутами.

Фантомы.

Глава 9

Фантом улыбнулся ей, показывая черные зубы, резко контрастирующие с молочно-белой плотью. Он был семи футов ростом и низко кланялся в притворном почтении, его кожа мерцала и вибрировала, как будто была покрыта тонким слоем тумана. Энджел никогда раньше не видела фантомов. Конечно, она слышала о них. Они должны выглядеть как негативы фотографий смертных, хотя и были выше обычных людей.

Фантом перед ней обладал бело-голубоватыми волосами до плеч, такими тонкими, что они походили на перья птенца, и глазами, которые были ни чем иным как бездонными черными озерами. Несмотря на почти неосязаемую природу его плоти, фантом выглядел невероятно сильным. Его грудь была обнажена и широка, а вдоль крепкого живота тянулись нити тайных символов, расписанных, словно татуировки, неоновыми бело-голубыми чернилами.

Энджел сразу же задалась вопросом, как она собирается победить его. Она никогда лично не встречалась с фантомами, но знала, что они могут исчезнуть по желанию, перемещаться в пространстве на любые расстояния в мгновение ока, и когда они прикасаются к тебе, это истощает силы, вымораживая изнутри. Более холодной смерти не существовало.

Тяни время. — Почему я здесь? — спросила Энджел.

— Потому что он хочет, чтобы ты была здесь.

— Кто? — спросила она.

— Тот, кто знает, кто ты. Тот, кто знает все — от начала до конца.

Энджел понятия не имела, о чем говорит фантом. — Боюсь, тебе придется быть более конкретным, — сказала она, едва сумев произнести всю фразу достаточно четко. Ее челюсть застыла на морозном воздухе, а губы онемели. — Многие думают, что знают все.

— А-а, — проговорил фантом, исчезая с того места, где стоял, и вновь появляясь в нескольких ярдах справа долю секунды спустя. — Но они ошибаются, — сказал он. — А он — нет.

— Что тебе от меня нужно? — спросила она. Во время разговора она ломала голову над планом нападения, но холод мешал ей думать, и ничего не приходило на ум.

— Ты должна погибнуть, — сказал ей фантом. На этот раз в его словах не было интонации. Просто констатация факта. — Чтобы он смог жить.

Энджел попыталась проглотить комок в горле, но оно было слишком сухим. У нее начали болеть суставы. Пол и стулья в церкви покрылись инеем. Энджел никогда особенно не любила холод. Больше любила солнце, тепло, свет. Не так она хотела умереть — ночью, замерзшей.

— Если ты собираешься убить меня, то, по крайней мере, можешь быть менее загадочным, — выпалила она. Боль раздражала ее и добавляла немного остроты языку.

Ответом фантома стало еще одно исчезновение. На этот раз несколько секунд прошло в тишине. Энджел стояла очень тихо, ее чувства были настроены на малейшую вибрацию в воздухе.

— Ты та, кого ищет Самаэль, — сказал фантом, и его голос эхом отразился от стен церкви довольно тревожным эхом. — И ты будешь тем, что он потеряет.

Энджел застыла, но это не имело никакого отношения к холоду. Тот, кто послал фантома, знал о Самаэле. Он знал о Сэмюэле Ламбенте. Знал, что если Энджел уничтожат, Самаэль будет… ослаблен. Конечный результат станет настолько разрушительным, что Энджел не хотела даже думать об этом.

Тот, кто послал фантома, боялся Сэма. И он действительно знал все, в конце концов.

Энджел почувствовала, как фантом появился, за долю секунды до того, как тот полностью материализовался позади нее. Она развернулась и набросилась на него изо всех сил, зная, что это конец. Сейчас или никогда, но только один из них покинет церковь живым.

Массивная стрела чистой силы вылетела из ее вытянутой руки, пронзила грудь фантома, отправив его назад через центральный проход собора. След тумана или мглы потянулся вслед его движению, пока на полпути вниз по проходу он снова не исчез.

Энджел в отчаянии стиснула зубы и, решив ничего не оставлять на волю случая, выпустила еще один мощный заряд. Волна невидимой силы вырвалась из ее руки, двигаясь по рядам стульев, чтобы столкнуть несколько из них со своих мест. Парочка повалились назад, один или два треснули от силы взрыва. Но не было никаких признаков фантома, но и без каких-либо признаков Энджел вдруг почувствовала, как его бестелесная форма движется сквозь нее, его рука скользит внутри частей ее тела, словно ледяной коготь.

Она сразу же ослабела. Ноги подкосились, дыхание замерло в легких, а кровь застыла в жилах. Боль была невыносимой, и она начала терять сознание, темные и светлые пятна плавали перед ее глазами, пока она не прикрыла веки.

Она упала вперед на руки, которыми едва успела упереться. Даже когда ее разум погрузился в хаос страха, вызванный болью, ее тело почувствовало слабину и знало, что делать. Она тут же начала исцелять себя, размораживая внутренности, как огромный нагреватель. Это было, вероятно, то же, что делала и архесса. Однако, Энджел обладала способностями, которых не хватало архессам. Фантом был не единственным, кто мог перемещаться, и, по мнению Энджел, было намного лучше убежать и жить, чтобы сражаться еще один день, чем умереть у ног убийцы.

«Сначала вытащи Рианнон», — сказала она себе. С огромным усилием она упала на живот, перевернулась и посмотрела на провода, на которых все еще висела архесса. Женщина была без сознания. Скорее всего, ей понадобится исцеление; Энджел придется поберечь силы для этого.

Если бы она могла добраться до проводов, закрепиться на них и использовать телекинез, чтобы снять наручники, то могла бы схватить Рианнон и транспортироваться. Даже прокручивая в голове этот план, она задавалась вопросом, хватит ли у нее сил — не говоря уже о ловкости — чтобы осуществить его.

«Я могу это сделать», — яростно подумала Энджел. Она закрыла глаза и сосредоточилась, но фокус был прерван с жестокой точностью, когда фантом снова атаковал, на этот раз обернув свои нематериальные кулаки вокруг горла Энджел. Он поднял ее с каменного пола и повис над ним, держа ее как тряпичную куклу. Снова нависла угроза потери сознания и темноты, которая положит конец страданиям, но воля Энджел была сильна. Когда лед проник сквозь кожу, мышцы, кости ее челюсти и шеи, она безжалостно перевела свое тело в режим транспортации.

Мир начал колебаться, слегка изгибаться, как это всегда бывало, когда она в мгновение ока перемещалась сквозь пространство и время. А потом все снова успокоилось, и она никуда не переместилась.

Фантом понял, что она пытается сделать, и разрушил ее попытку. Поскольку он также мог перемещаться, то был способен использовать эту магию и отменить ее, закрепив Энджел на месте. Ее противник быстро и почти без усилий доказывал, почему его сородичи тысячелетиями считались убийцами неестественного мира.

Все кончено, подумала она, когда тусклый свет собора начал исчезать, а тело неметь. Это оказалась почти спокойная мысль, хотя какая-то маленькая часть ее все еще боялась того, что ее смерть будет значить для всего мира. Это было смирение — и не похоже, что у нее имелся выбор в этом вопросе.

Когда она начала ускользать, то почувствовала, что проявилась ее истинная форма. Впервые за двадцать веков Энджел приняла образ существа, в которое была превращена. Она могла чувствовать заминку в силе фантома, находящегося перед ней во время изменения. Он был удивлен.

— А вот и она, — донесся откуда-то издалека знакомый голос. Энджел едва расслышала его, но узнала. Он грохотал с почти несравненной сексуальной энергией и был голосом, который она узнала бы где угодно.

Отдаленно она почувствовала, как фантом отбросил ее. Энджел грохнулась на каменный пол с глухим стуком, не понимая, ударилась ли она головой или приземлилась на вывернутую руку. Она не могла говорить и не могла чувствовать. Она лежала, а ее тело расходовало энергию, исцеляя себя, а звуки стали доноситься до нее со все возрастающей ясностью.

Как только онемение отступило, боль усилилась, и она поморщилась от дискомфорта, когда вены декристаллизовались, легкие расширились, а голова начала раскалываться. Сквозь стук и шум крови в барабанных перепонках она слышала звуки борьбы, грохот, какофонию чего-то раскалывающегося, а затем разбивающегося вдребезги. Кто-то застонал от боли, а затем другой голос закричал, признавая свое поражение.

Послышался сосущий, хлюпающий звук, а затем наступила тишина, нарушаемая только прерывистым дыханием выжившего — и эхом шагов по полу. Энджел открыла глаза и уставилась на горизонтальную плоскость гладкого камня под своей щекой. Прошло несколько секунд, и она услышала звон цепей и щелчок замка. Энджел пошевелила руками, не обращая внимания на то, что они еще не совсем отошли от окоченения, вызванного холодом, и приподнялась, оперевшись на локти. Затем подняла голову.

Гесперос закончил укладывать архессу на верхнюю скамью хора и повернулся к Энджел. Он вернулся к ней и медленно опустился на одно колено рядом с ней, сверкая стальными зелеными глазами. — Так вот что ты скрывала, — тихо сказал он. Почти по-доброму. В его взгляде было неподдельное восхищение, когда он скользнул от ее глаз к волосам и обратно. — Тебе повезло, что я решил присмотреть за тобой, Энджел, — продолжил он, протягивая ей руку.

Энджел взглянула на него. На правом запястье короля зияла глубокая рана, но пока она смотрела, рана начала затягиваться. Инкубы были одной из трех рас на Земле, способных победить фантомов. Вампиры и архангелы могли справиться с ними, но один был неуловим, а другой — редок. Если бы король Кошмаров не следил за ней, она была бы мертва.

Энджел взяла протянутую руку и поежилась от чего-то, кроме холода, когда его пальцы собственнически сомкнулись на ее собственных. Ее тело продолжало восстанавливаться, даже когда он помог ей встать. Ноги немного шатались, но они быстро восстановились, и как только она смогла стоять самостоятельно, то попыталась вырваться из его хватки.

Она потерпела неудачу. Гесперос крепко держал ее и прижал к своему телу. Его магнетическое тепло сразу же проникло в нее, растопив то, что осталось от неестественного холода, вызванного фантомом. Такое ощущение, словно после полной заморозки нырнула в груду одежды, только что вынутой из сушилки.

Энджел не могла не закрыть глаза. Она едва подавила стон удовольствия.

— Я знаю, кто ты, Энджел, — сказал он, опуская голову, чтобы прошептать слова ей на ухо. — Я знаю, что ты, — добавил он, проводя свободной рукой по ее невероятным длинным тонким волосам. — И даже больше — знаю, от кого ты прячешься. Теперь я знаю твой секрет, драгоценная.

Он сделал паузу, позволяя невысказанной угрозе проникнуть в нее. Затем сжал ее крепче, поднял голову, чтобы пронзить ее своими яркими глазами, и все равно произнес это, просто на всякий случай: — Что ты предложишь взамен, чтобы сохранить свой секрет?