Внимание!

Внимание!

Текст предназначен только для ознакомительного чтения. Любая публикация данного материала без ссылки на группу и указания переводчиков и редакторов строго запрещена. Любое коммерческое и иное использование материала, кроме предварительного чтения, запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды.

Точка надлома

Н. Р. Уолкер

Серия «Переломный момент», книга вторая

Переводчик: Даша Гурьева

Редактор: Ольга Третьякова

Русификация обложка: Настёна

Перевод выполнен для группы https://vk.com/beautiful_translation в 2020 году.

Аннотация

Борьба за правое дело становится борьбой за собственную жизнь.

Мир Мэтта Эллиотта превращается в хаос, а его самого поглощает чувство вины. Чем сильнее он пытается удержать ситуацию под контролем, тем быстрее всё утекает сквозь пальцы — и он не в силах это остановить.

Попадая в сферу подпольных боёв без правил, Мэтт начинает сражаться за справедливость. Но чем дальше заходит, тем сильнее его гложет вина — и тем больше боли он берёт на себя в наказание. Пока бой не становится важнее закона.

Мэтт борется за любовь.

Он борется за свою жизнь.

Глава 1

Это был обычный пятничный вечер в баре. Но всё же не обычный. Со мной рядом сидели напарники Митч, Курт и Тони. Мой парень Кира тоже присутствовал, как и начальник Беркман, и большинство коллег из отделения. Тосты, удары по барной стойке и поздравления раз за разом.

Я должен был радоваться. Отчасти, так и было. Но лишь отчасти. Улыбка на лице и смех над шутками парней казались фальшивыми, но становилось проще с каждым стаканом.

— Вот оно! — закричал кто-то. — Сделайте громче.

Внимание всего бара обратилось к телевизору, когда бармен увеличил громкость.

«…в срочном выпуске: после одиннадцати лет службы в полиции Лос-Анджелеса, детектив Мэттью Эллиот объявил о своей отставке…»

В баре раздались крики и аплодисменты, несколько ребят похлопали меня по плечу. Кира сжал моё бедро под столом. Я улыбнулся и поднял стакан с пивом в приветствии, прежде чем сделать глоток.

Я терпеть не мог пресс-конференции. Испытывал здоровую неприязнь к СМИ и папарацци и ненавидел выкладывать личную жизнь на обозрение публики. И всё же, вот он я, стоял перед дюжиной камер и ещё большим количеством журналистов, готовясь сделать самое громкое заявление в карьере.

«Иронично, что самое большое дело стало моим последним».

С экрана я сообщал законопослушным жителям Лос-Анджелеса и прочим, не столь добропорядочным людям, что больше не работаю в полиции. Я больше не часть «Великолепной четвёрки». Я больше не детектив.

Начали задавать вопросы, и я услышал из телевизора, как выдаю хорошо отрепетированные ответы. За время работы в лос-анджелесском отделении по борьбе с наркотиками я поучаствовал в дюжинах пресс-конференций. И даже не представлял, что однажды буду стоять и сообщать, что покидаю единственный мир, который когда-либо знал.

Тем не менее, я сделал именно это.

Вопросы на экране продолжались.

«Можете назвать причину? Детектив Эллиот, почему вы увольняетесь?» — спросил один из репортёров.

«Это имеет отношение к прошлогоднему разоблачению вашей ориентации?»

«Что будет с «Великолепной четвёркой? Вам нашли замену?»

«Вы планируете заняться политикой?»

Над этим вопросом я рассмеялся: и на экране, и за столом в баре. Сидящий напротив меня Митч тоже расхохотался.

— Не хочешь баллотироваться на место мэра? Давай, — пошутил Митч. — Из тебя бы вышел отличный политик.

Я допил пиво и указал в его сторону пустой бутылкой. Вместо того, чтобы посоветовать ему отвалить от меня, я сказал:

— Моя очередь покупать. Ещё одну бутылку?

— Конечно, если ты платишь, — пробормотал он.

Я обернулся к Кире, склонился ниже и спросил:

— Выпьешь, детка?

Он помотал головой. Должно быть я пьян, если назвал Киру деткой прямо перед парнями. Блядь.

— Не, мне хватит, — ответил Кира. — Кто-то должен доставить твою задницу домой в целости и сохранности.

— Прсти, — попытался извиниться я. — Бльшой был день.

Кира грустно улыбнулся.

— Знаю.

Я кивнул и встал со стула. Качаясь, направился в сторону бара. Я напился. День выдался эмоциональным. Как и прошедшие несколько недель после моего объявления об уходе.

Было непросто. Одно из самых сложных решений, которое я когда-либо принимал, но правильное. Напарники Митч, Курт и Тони отнеслись к этому удивительно спокойно. Шеф предлагал передумать, но, в конце концов, согласился, что я сделал верный выбор. Но Кира… Кире идея совершенно не понравилась.

Он не понял, почему я ухожу из управления. Не важно, какую причину я называл, Кира не верил. Он знал, что я любил работу. Говорил, что она — часть меня. Всё это стало между нами камнем преткновения.

Не то, чтобы Кира не поддерживал. Он просто не понимал. Я объяснил, что думал над решением весь прошлый год, с момента, когда его похитили, мучили, избивали и держали в заложниках из-за меня. И я не врал. Просто говорил не всю правду.

Признаться я не мог.

Кира знал, что есть нечто большее. Конечно, он знал. Мы жили вместе почти год. Он знал меня. А я никогда прежде ему не врал. Не было необходимости. И он понимал, что я недоговаривал.

Кира затихал каждый раз, когда я заводил речь об увольнении, ждал объяснений, но я их так и не предоставил. Наша первая настоящая ссора произошла в тот вечер, когда я сказал, что отдал заявление об уходе. Кира кричал, я кричал в ответ, он кинул стакан в раковину, а я хлопнул дверью.

После мы не разговаривали два дня.

И это меня почти уничтожило.

Тяжёлый хлопок по руке и большая ладонь на плече вырвали меня из воспоминаний. Мой начальник — точнее, бывший начальник — Беркман встал позади меня и бросил на бар несколько двадцаток. — Пусть парень выбирает, — сказал он бармену.

Я заказал несколько стопок бурбона под внимательным взглядом мужчины, заменившего мне отца. Посмотрел в ответ и выдал самую уверенную улыбку, которую только мог изобразить.

— Ты уверен? — тихо спросил Беркман.

Я кивнул.

— Ага…

Мужчина сжал челюсть и шумно выдохнул носом.

— Но?

Я оглянулся на Киру, сидящего с Митчем и остальными ребятами.

— Никогда ему не врал, — проговорил я, внезапно почувствовав всё выпитое.

Беркман кивнул.

— Будет нелегко.

— М-м-м… — согласился я, раскачиваясь на месте. Не хотелось обсуждать это прямо сейчас. Во всяком случае, не здесь. Хотя Беркман бы не проговорился. — Нужно ещё выпить, — пробормотал я, поднимая новый шот. Проглотив бурбон, я опустил стакан, но барная стойка оказалась не так близко, как мне думалось. Беркман подхватил меня, удерживая на месте. Чёрт, я напился.

— Отнесу их за стол, — сказал Беркман, указывая на стопки на стойке. Потом он развернул меня лицом к Митчу и Кире. — Иди туда.

В баре было людно и шумно. Пересекая его, я то и дело натыкался на знакомые лица, меня хлопали по спине, желали удачи и всего наилучшего. Беркман с напитками дошёл до стола быстрее меня. Когда я, наконец, добрался, все смотрели на меня с улыбками.

Я обхватил рукой плечи Киры, и он помог мне сесть на стул и передал стопку. Я поднял шот, Митч, Курт и Тони подняли свои. Кира держал содовую. Мы чокнулись стаканами.

— За Мэтта, — объявил Беркман. — За будущее и за то, куда оно тебя заведёт. Мы желаем тебе счастья.

— Ура!

— За Мэтта!

Я опрокинул шот и резко вдохнул, ощутив жжение.

— Блядь. Завтра мне будет хреново.

— Но тебе не нужно идти в офис к восьми! — воскликнул Курт. Он выглядел настолько же пьяно, насколько я себя чувствовал. — Ты можешь выспаться!

Я рассмеялся.

— Никаких больше ночей на работе, никаких двойных смен. С этим дерьмом покончено.

Митч покачал головой.

— Ты и вправду увольняешься, — пробубнил он. — Тебя на самом деле завтра не будет?

Я закивал.

— Ага.

— Пиздец, — невнятно сказал Митч. Он указал на меня пальцем. — Если в напарники мне назначат какого-нибудь новичка-неформала, я надеру тебе задницу.

Я хохотнул.

— Полюбовался бы на попытку.

Митч помотал головой.

— Реально хочешь заняться боями?

Я широко улыбнулся и поднял кулаки, изображая защиту подбородка.

— Верно.

— Чёрт побери, ты свихнулся, — высказал Митч, продолжая качать головой.

— Да уж, может он поэтому и уходит, — произнёс Курт с язвительной усмешкой. — Эй, Беркман, — позвал он шефа. — Эллиот провалил психологический тест?

Мужчина фыркнул.

— Вы все провалили тесты.

Окружающие засмеялись, даже Кира улыбнулся, замотав головой.

— Так когда ты начинаешь? — поинтересовался Тони. Уверен, что уже рассказывал. — Твою новую карьеру.

— В понедельник, — ответил я. — Завтра планирую болеть, возможно, вплоть до воскресенья. Но первая официальная тренировка — в понедельник.

— Знаешь, — задумчиво проговорил Митч. — Если ты хочешь платить за побои, мог бы нанять и меня.

— Долбаный бокс, — сказал Курт, качая головой.

— Не бокс, — поправил я раз в двадцатый. — Это ММА.

— Смешанные боевые искусства. Да пофиг вообще. — Курт закатил глаза.

— Наказание, вот что это такое.

— Фрэнки. — Тони обратился к Кире по прозвищу. Большинство ребят продолжали его так называть. — Фрэнки, втолкуй парню немного здравого смысла.

— Уже пытался, — ответил Кира тихо, передвигая по столу стакан с содовой. — Думал, вам повезёт больше. Меня он слушать не стал.

Я вздохнул.

— Мы не начнём по новой. Всё решено, — заявил я. — Взбодритесь, парни. Вот моё прощальное слово. — Я сменил тему. — Чья очередь покупать мне выпивку?

Мы играли спектакль.

Каждый принимал участие.

У каждого была собственная роль. У каждого, кроме Киры.

И это разрывало меня на части. Поэтому было настолько тяжело.

Я прежде бывал в секретных операциях. Отслужил своё время под прикрытием. До того, как наша небольшая компания стала «Великолепной четвёркой», и наши лица появились на каждом экране и в новостных сайтах, газетах и таблоидах. Фактически, была исключена любая возможность снова куда-либо внедриться.

Разве что один из нас перестанет быть полицейским.

Если кто-то из четвёрки покинет полицию, уйдёт из-под света софитов и откажется от привычного мира, то сможет добраться до секретов наркокартели, выслеживаемой несколько месяцев.

Но история должна стать достоянием общественности. Нельзя допустить утечки информации. И ради поставленной задачи нужно, чтобы всё было по-настоящему.

Никто не должен узнать.

За исключением Митча, Курта, Тони и Беркмана никто не должен узнать, что я ухожу работать под прикрытием.

Даже Кира.

Он не может стать частью плана, ради его же собственной безопасности.

Кира знал, что решение уволиться далось мне нелегко. Он просто не понимал причины. Я сказал, что с меня хватило. Последние двенадцать месяцев после его похищения и избиения прошли тяжело. Не только для нас с ним, но и для всех окружающих. Я объяснил, что осознал: несмотря на любовь к работе, Киру я люблю больше, и никогда вновь не буду рисковать его безопасностью.

Признание было честным, но полную правду рассказать я не мог.

Кира не одобрял идею в целом. Господи, как же мы ругались. Но, в конце концов, мне необходимо было выполнить задачу.

Я не знал, что будет для нас значить эта работа. Не знал, куда она заведёт нас или сколько времени займёт. Месяцы, год… невозможно предугадать. Я любил Киру, знал, что он любит меня, и всего лишь надеялся, что этого окажется достаточно.

Взглянув на Киру, я сжал его бедро. Я выпил слишком много и действительно должен был пойти домой. Несмотря на опьянение, мне почти не хотелось окончания вечера. Потому что я понимал: с утра меня настигнет не только похмелье. Вдобавок я стану просто Мэттом Эллиотом. Не полицейским, не детективом. Я не понимал, каково это — не иметь защиты и товарищей. Моих братьев.

Вот что я чувствовал.

Будто теряю братьев.

— Парни, люблю вас, — заявил я.

— Ой, чёрт, — произнёс Митч, вставая. — Он перешёл к признаниям в любви. Для Мэттью Эллиота это знак «Я напился». Пора вести его домой.

— Не надо так, — помотал я головой. Я знал, что пьян. Знал, что мои слова неразборчивы, и что не получается нормально стоять. Но понимал, каково значение вечера.

— Вы — моя семья, мои братья, — проговорил я, задыхаясь от нахлынувших чувств. — Буду по вам скчать. Посмотрел на Митча. — Бльше всего по тебе, сукин ты сын.

Митч улыбнулся и сказал что-то, вероятно, забавное, но, обнимая меня, стиснул изо всех сил. А после прошептал на ухо:

— Я тоже буду по тебе скучать.

Кира встал рядом, и Митч передал меня ему в руки.

— Забирай его домой, — сказал он. Глаза Митча влажно поблёскивали, а его улыбка была печальной. — Господи, Эллиот. Никогда бы не подумал, что буду расстроен видеть твою спину.

Я получил ещё несколько хлопков по спине, очередной залп аплодисментов от присутствующих полицейских. И после мою жалкую задницу потащили к двери. Я обнял на прощание Тони, Курта и Беркмана, который снова передал меня Кире. Видимо, чтобы не дать упасть. Я повторил, как всех люблю, и признался, что покидать управление не так плохо, как расставаться с ними.

— Мы ведь прощаемся не навсегда, — мягко произнёс Курт. — Ты постоянно будешь с нами видеться. Соберёмся на барбекю, покер или что-нибудь подобное.

— Точно, ужин у нас с Анной на следующих выходных, помнишь? — добавил Митч. — Боже, не забудь, а то она меня прибьёт.

Тони обнял меня.

— Да, и увидимся, когда кто-то из нас выпишет тебе штраф за парковку, нарушение правил или переход в неположенном месте…

Они дружно расхохотались, но я нахмурился:

— Не смешно.

— Очень смешно, — ответили они в унисон и, в очередной раз рассмеявшись и попрощавшись, усадили в машину к Кире. А после остались стоять на тротуаре, пока мы выезжали с парковки. И это было странно. Я знал, что выражение их лиц отпечатается у меня в памяти, несмотря на обилие алкоголя.

Я откинулся на спинку сидения и громко выдохнул.

— Буду по ним скучать.

Кира долго молчал, и я повернулся взглянуть на него. Он тоже на меня посмотрел, а потом перевёл глаза на дорогу.

— Тогда почему уходишь?

Я вздохнул. Последняя стопка бурбона кружила голову.

— Ты знаешь почему. Я рассказал тебе.

Я был пьян и устал повторять один и тот же разговор. Скорее всего, мои слова прозвучали грубее, чем задумано.

Кира покачал головой.

— Пофиг.

«Пофиг». Он, блядь, сказал мне «пофиг». Что же, пошло оно всё. Решив, что прямо сейчас мне катастрофически нужен свежий воздух, я попытался опустить стекло, но маленькая кнопка не сработала.

— Что не так с проклятым окном?

— Ничего, — спокойно ответил Кира. — Оно было заблокировано. — Потом он нажал кнопку, и стекло неожиданно начало опускаться.

Я вздохнул.

— Не важно.

Остаток поездки прошёл в тишине. Кира припарковался у дома, открыл мою дверь и предложил помочь выйти.

— Сам могу выбраться, — отрезал я и почти выпал из машины. Добравшись до ступеней крыльца, споткнулся об них. — Мне не нужна твоя помощь, — заявил я, так что Кира прошёл мимо, поднялся по лестнице и открыл дверь.

Крыльцо казалось высотой в километр.

— Детка? — позвал я, чувствуя, что раскачиваюсь и шатаюсь. Кира остановился и повернулся ко мне лицом. — Нужна твоя помощь.

Он попытался не улыбаться и спустился.

— Ты вроде бы сказал, что я тебе не нужен.

— Нужен.

Кира поддержал меня, когда я споткнулся.

— Вижу.

— Прости, я напился, — проговорил я.

— Всё в порядке.

— Извини за то, что наговорил.

Кира помог мне подняться по ступенькам.

— Всё в порядке, Мэтт.

— Прости, детка, — вновь извинился я. — Прости, я люблю тебя.

Он затащил меня в дом и захлопнул входную дверь. Остановился и удержал меня, чтобы заглянуть в глаза.

— Не извиняйся за это.

Я взял в ладони его лицо.

— Я пьян.

— Знаю.

— Мне жаль.

— Знаю.

Кира приобнял меня рукой и повёл в спальню. Хотелось только лечь, но он держал меня вертикально и снял мою футболку.

— Люблю тебя, — сказал я.

— Знаю.

Я покачнулся, и Кира меня поддержал.

— Очень-очень пьян.

— Знаю. — Кира расстегнул мои джинсы и стащил с бёдер.

— Слишком пьян для секса, детка, — признал я.

Кира рассмеялся.

— Знаю.

Я свалился на кровать. Он стащил с меня ботинки и джинсы. Комната закружилась. Даже закрытые глаза не помогали. Я простонал.

— Люблю тебя.

Я почувствовал его губы на виске.

— Знаю.

* * * *

Господи, пульсирующая боль в моей голове была невероятна. Так же как и тошнота. Я точно не выспался, и всё же почему-то решил проснуться.

— Мэтт?

— Хм-м.

— Мэтт, проснись.

— Нет, — прохрипел я.

— У меня для тебя кое-что есть, — откуда-то поблизости прозвучал голос Киры.

Я решился открыть глаза. Свет раннего утра пронзил мозг.

— Ох.

Кира усмехнулся и похлопал меня по ноге.

— Садись. Я тебе кое-что принёс.

Я простонал снова, перекатился. Аккуратно поднялся, и на меня вновь накатила волна тошноты.

— Блядь.

Кира сидел на кровати и держал маленькую коробочку.

— У меня есть подарок.

— По какому поводу?

— В честь твоего первого дня гражданской жизни, — жизнерадостно сказал он и протянул коробку. — Открывай.

Не хотелось показаться неблагодарным, но меня будто пнули по голове.

— Кира, детка. Чувствую себя дерьмово.

— Открывай.

Я взял подарок и разорвал упаковку, больше сконцентрированный на головной боли, чем на содержимом коробки. Пока её не открыл.

Пара тренировочных перчаток для ММА. Черные, с обрезанными пальцами и защитными пластинами. Они не были чем-то необычным или выдающимся.

Но их значение — было.

Кира с самого начала высказывался против моего желания драться в клетке — и всё же преподнёс символ принятия.

— Не собираюсь и дальше спорить с тобой. Если ты хочешь именно этого…

Я поднял на него взгляд от перчаток.

— Кира… — Я не мог найти подходящих слов. — Спасибо.

Его улыбка угасла.

— Ты правда хочешь?

Я кивнул.

— Да.

Кира поднялся, и я заметил, что он надел спортивную форму.

— Тогда вставай. Тренировки начинаются сегодня. До завтрака тебе нужно пробежать пять километров.

Глава 2

Я бежал, пока меня не вырвало. Затем Кира заставил меня пробежать ещё немного.

Никогда прежде я не был в настолько хорошей форме. За год после истории с Томичом Кира приучился превращать поток негативной энергии в позитивную с помощью упражнений. Конечно, я тренировался вместе с ним, и это сказывалось. Кира находил покой в беге, езде на велосипеде или плавании. Говорил, что сжигая энергию — очищает сознание.

Он по-прежнему работал в спортзале, но теперь взял на себя классы по самообороне, включая кикбоксинг, обычный и тайский бокс. Там я и проводил большую часть времени.

Мне всегда нравился спарринг на тренировках. Чем больше Кира обучал кикбоксингу, тем больше мне хотелось уметь. Чем больше он учил боксу, тем больше я любил этот спорт. Я по-настоящему был в ударе. Восемьдесят четыре килограмма подтянутых мышц. Буквально олицетворял собой здоровье. Жизнь с фитнес-инструктором, по его же фитнес-плану означала, что я пребывал в наилучшем физическом состоянии.

Наверно, именно поэтому я прочувствовал каждую каплю алкоголя, выпитого накануне. Я страдал: внутри головы будто стучали молотком, а желудок скручивало на каждом шагу. Кира, напротив, бежал с лёгкостью. Я остановился и упёрся ладонями в колени, пытаясь унять рвотный рефлекс. Кира, едва ли вспотевший, посмеялся надо мной и похлопал по спине.

— Хочешь стопку бурбона?

— Ненавижу тебя.

Он вновь захохотал.

— Хочешь домой?

— Господи, да.

— Что ж, жаль. Продолжай бежать.

— Ненавижу тебя.

— Почти все, кто со мной тренируются, заявляют это рано или поздно, — ответил Кира с улыбкой. — Значит, я что-то делаю правильно.

— Я не просто один из твоих учеников, — заныл я. — А твой парень. Ты должен относиться ко мне бережнее.

Кира склонился ближе и прошептал на ухо:

— Если будешь хорошим мальчиком и закончишь пробежку, то дома я затащу тебя в душ и буду очень бережен.

Я застонал и выпрямился.

— Ты всем подопечным предлагаешь сексуальные вознаграждения?

— Только симпатичным, — ухмыльнулся он. — Теперь шевели задницей, или никакой бережливости по отношению к тебе.

Я пустился бегом.

— Знаешь, отчасти я склонен не шевелиться, только чтобы ты не был бережен.

Кира рассмеялся, ступая рядом.

— Да уж, стоило догадаться… Как насчёт такого: добежишь без остановок, и я позабочусь о тебе в душе, а потом уложу спать.

Я почти умер, но справился с заданием.

Кира покачал головой и толкнул меня вперёд по коридору, по направлению к ванной.

— Теперь я хотя бы знаю твою мотивацию. Затаскивай свою жалкую задницу в душ.

— Ты любишь мою жалкую задницу, — ответил я, уходя.

Прикосновение воды к коже стало райским наслаждением. Я помыл руки, почистил зубы и смыл неприятный запах прошлой ночи с кожи. Когда Кира присоединился ко мне, я почти почувствовал себя человеком.

Он встал под потоком воды, откинув голову и позволяя струям стекать. Я развернул его спиной к себе, выдавил немного шампуня и нанёс на его волосы, массируя пальцами кожу.

Кира запрокинул голову и простонал.

— М-м-м, так хорошо.

Потом я провёл мыльными руками по его плечам, по спине вниз к идеально округлой заднице.

— М-м-м, точно.

Кира усмехнулся и обернулся, смывая шампунь. А я продолжал гладить его грудь, пресс и приподнявшийся член. Кира застонал от прикосновения, его голова упала вперёд.

— О, — сказал он, словно внезапно что-то вспомнил. — Мама хотела пригласить нас на ужин завтра вечером. Устроит?

Моя рука замерла, обхватив его яички.

— Устроит ли пойти на ужин? Или устраивают ли разговоры о маме, когда я держу твои яйца? — уточнил я с усмешкой. — Потому что всё в порядке насчёт ужина…

Кира рассмеялся.

— Я только что вспомнил.

— Знаешь, о чём я вспомнил? — поинтересовался я.

Он улыбнулся.

— О чём?

— Ты сказал, что позаботишься обо мне в душе…

Тёмные глаза Киры заблестели, он облизал свои идеальные губы. Развернул нас так, чтобы поток воды падал на меня, и мучительно медленно опустился на колени.

Меня окружили множество ощущений: прохладные стенки душевой, тёплая вода и горячие губы. Кира знал, как быстро довести меня до оргазма. Он знал моё тело, мои предпочтения, мою реакцию. Его губы, язык и ладони касались меня, пальцы проникли внутрь. Кира ласкал меня, пока я не кончил в его горло, сильно.

У меня ослабли ноги. Кира выключил воду и обтёр меня полотенцем. За руку отвёл в постель, уложив меня на живот и встав на колени между моих ног.

Я любил, когда он находился внутри меня. Чёрт, я этого жаждал.

Приподнял бёдра для Киры, и он, подготовленный и смазанный, прижался ко мне. Вжался в меня. Медленно заполнил, начал неторопливо раскачиваться. Он вцепился зубами в моё плечо, надавил пальцами на бёдра. Шептал на ухо и целовал в затылок. Потом толчки стали немного жёстче. Кира сильнее впился пальцами. Его стоны превратились в рычание, и он кончил.

Не отрываясь от моей спины, он поднял бёдра и вышел из меня. Выбросил презерватив, обнял меня и перекатил нас на бок, зарывшись носом в волосы на моём затылке.

— Чувствуешь себя лучше?

— Угу, — буркнул я. — Ты?

— Намного.

Я улыбнулся. В последние несколько недель между нами возникло напряжение из-за моего решения уволиться, но сейчас, когда дело было сделано, кажется, отношения пришли в норму.

— Мне лучше сейчас, — поделился я, прижимаясь к его рукам.

Кира поцеловал моё плечо.

— Хочешь снова в душ?

— Нет. Мне нравится пахнуть тобой, — сонно произнёс я и повилял задницей. — И чувствовать, где ты был.

Я ощутил, как его губы растянулись в улыбке, прикасаясь к моей коже.

— Не болит?

— Мм-мм. Совсем нет. — Я прижал его руки к своему телу. — На всякий случай уточняю: не хочешь ещё разок?

Кира усмехнулся мне в ухо.

— Какой жадный.

— Не моя вина, что ты настолько горяч, — заметил я.

Он игриво прикусил моё плечо, а после поцеловал место укуса.

— Нужно идти на работу, детка, — мягко произнёс Кира.

— Ты сегодня закрываешь?

— Ага.

Я ненавидел, когда он запирал зал на ночь. Из-за происшествия с Томичем, когда Киру похитили и пытали как раз после закрытия тренажёрки, я не мог не переживать. Кира месяцами посещал психотерапевта — гораздо дольше, чем заживала сломанная рука — чтобы спокойно находиться в зале ближе к закрытию. Но он отказывался жить в страхе, и после беседы с врачом сообщил своему начальнику Крису, что хочет вернуться к привычному расписанию.

Это было хорошо. Я понимал, по-настоящему. Но Кира не говорил, что я не могу каждый вечер отправлять туда патруль. Просто убедиться, что всё в порядке.

Должно быть, он принял молчание за неодобрение.

— Мэтт?

— Я могу приехать к восьми тридцати и подождать, пока ты закроешь.

Он вздохнул.

— Я справлюсь самостоятельно.

— Мы могли бы поесть после.

Кира сжал меня в объятии и снова вздохнул, сдаваясь.

— Хорошо. — Потом добавил: — Знаешь, ты не можешь приходить каждый вечер.

Я подтянул подушку под голову и улыбнулся.

— Ну, технически теперь могу. Я бездельник, помнишь?

Кира убрал руки и шлёпнул меня по заднице.

— Нет, ты не такой.

— Ой.

— Я принёс несколько книг об анатомии и развитии мышц на тренировках, — сообщил он, скатываясь с кровати. — Можешь начать с чтения.

Я приподнял голову и посмотрел на него.

— Чего?

— Ты собираешься подвергнуть тело довольно серьёзным испытаниям. Стоит знать, как и почему оно будет реагировать.

— Можешь не быть фитнес-тренером хоть на секунду? — пробормотал я.

Кира проигнорировал.

— Когда ты работал над делом, ты неделями и месяцами изучал факты и исследовал всё, что возможно, верно?

— М-м-м.

— Здесь никакой разницы, — заявил Кира. — Я оставлю книги на кухонной стойке.

Не дождавшись ответа, он опустился на колени, откинул простыню и укусил мою обнажённую ягодицу.

Я одновременно рассмеялся и глухо простонал.

— Ай.

Потом Кира шлёпнул меня по другой ягодице.

— Такова твоя миссия, если ты решишь заняться делом…

Я зарылся лицом в подушку.

— Это не «Миссия невыполнима».

Кира захохотал, вставая с кровати.

— Иногда я думаю иначе.

Я слышал, как он оделся, и начал засыпать. Перед уходом Кира поцеловал меня в висок.

— Увидимся вечером.

— Люблю тебя, — пробормотал я, прежде чем захлопнулась дверь. И уснул с улыбкой.

* * * *

Проснувшись несколькими часами позже, я снял постельное бельё, кинул его в стирку, прибрался на кухне и даже пропылесосил в доме. Занялся ненадолго новым телефоном, добавив в список контактов все известные номера, и отправил парням сообщения с другого, не связанного с полицией номера. Привёл в порядок гостевую спальню, которую мы превратили в домашний тренажёрный зал, почистил лапы, разложил гантели и расправил маты.

Я сделал в доме всё, что только смог вспомнить, как можно дольше игнорируя книги на кухонной стойке. Но после обеда они одержали верх, и я принялся за чтение, усевшись на диван.

Материал не слишком увлекал. Но Кира был прав. В ближайшем будущем это станет моей работой, и я должен подходить к делу соответственно. Изучив зависимость обмена веществ от разной физической нагрузки, я выяснил, почему Кира заставлял меня делать определённые упражнения в определённом порядке. Я начал понимать его подход.

Не то, чтобы я относился к делу несерьёзно. Я всё осознавал. Знал, что потребуется от моего тела, знал, какими напряжёнными и трудозатратными станут следующие месяцы. Но знать и испытать на себе — два совершенно разных понятия. После многих лет работы полицейским я догадывался, что в реальности любая тренировка окажется недостаточна.

Кира поддерживал меня в форме. Он привёл моё тело в лучшее за всю жизнь состояние. Но мне нужно погрузиться с головой. Нужно правильно настроиться. Чтобы меня не размазали, когда я встану в бой против кого-то кроме Киры.

Он не хотел, чтобы я пострадал, и толкал меня вперёд. Я понимал это, хоть и ныл насчёт непосильных нагрузок. Чувствуя сердцем лучшие намерения Киры, я прочитал первую книгу. Даже перечитал части, применимые ко мне и к тренировкам с высокими нагрузками.

Я забыл про время, пока желудок не заурчал. Уже перевалило за семь вечера, и начали сгущаться сумерки. Быстро принял душ, надел брюки-карго с футболкой и отправился в город.

К Кире на работу я вошёл так, будто делал это тысячу раз. Как обычно, в зале находились другие полицейские, занятые тренировками или сборами домой. Они кивали мне, улыбались или приветствовали «Эллиот», будто я по-прежнему был одним из них. Это было… приятно.

Кира проводил круговую тренировку с одним из парней с пятого этажа. Он закончил, подошёл к стойке и улыбнулся, увидев меня. Приближалось время закрытия, и немногие оставшиеся уже уходили. Полицейские, посещавшие спортзал, знали о наших отношениях с Кирой. Знали, что если один был на месте, то второй, вероятнее всего, где-то неподалёку.

Никто не считал это проблемой. Они видели, как мы спаррингуем. Видели на прошлогодних записях видеонаблюдения, как Кира уложил троих из четырёх нападавших. После никто не попытался предъявить претензии.

Я встал в конце администраторской стойки, листая журнал о здоровом питании, пока Кира собирался. Он запер дверь и посмотрел в обе стороны улицы.

— Хм, никаких патрульных сегодня, — проговорил он, повернувшись ко мне и усмехаясь. — Они знали, что ты придёшь? Или приказ приглядывать за мной отменяется, если ты — не полицейский?

Я улыбнулся. Никогда не признавался напрямую, что запросил патрулирование рядом со спортзалом.

— Я попросил Митча убедиться, что офицеры здесь в безопасности.

Кира помотал головой и заулыбался.

— Точно.

Он зашёл за стойку, взял карточку клиента и отметил проведённое занятие.

— Итак, — осторожно начал он, пока писал. — У тебя была возможность взглянуть на те книги?

— Была.

— Я имел в виду прочитать, — признал Кира. — Не посмотреть на них, а по-настоящему почитать.

— Ах, неверующий, — воскликнул я, засовывая журнал в аккуратную стопку. — Я изучил всё про интервальные тренировки с высокими нагрузками. Как они вызывают особенную реакцию обмена веществ из-за разных упражнений для разных групп мышц. Например, выделение креатинфосфорной и молочной кислоты, анаэробный гликолиз (прим. пер.: процесс распада глюкозы) и оксидативный метаболизм (прим. пер.: вывод опасных соединений из клеток организма).

Глаза Киры расширились, и он улыбнулся, очевидно, приятно удивлённый.

— Правда?

— Не слишком захватывающее чтение, но да, я прочёл, — произнёс я. — Помогает хорошая память на текст. Годы следовательской работы её тренируют. — Кира продолжал улыбаться, и мне нравилось, что он мной гордится. — К тому же, я хотел показать тебе, что отношусь к занятию серьёзно и ценю твою помощь.

Кира кивнул и улыбнулся.

— Готов идти?

— Да. Умираю от голода.

Мы поужинали в моём любимом заведении недалеко от управления. Я отчитал Киру за употребление углеводов, а он закатил глаза и велел не рассказывать лекции о диете. Сказал, что читать нотации положено ему и для меня, а не наоборот.

— Разве это честно? — спросил я, втыкая вилку в приготовленную на гриле рыбу.

— Я и не говорил, что должно быть честно, — ответил Кира со смехом. — И кстати, паста божественна.

Он знал, что паста была моей слабостью.

— Иногда ты полный отстой.

— Утром в душе ты не жаловался (прим. пер.: игра слов от англ. suck — «отстой» и «сосать»).

Я покачал головой.

— Однозначно нет.

Кира проглотил еду и вытер губы салфеткой. Его блестящие чёрные волосы рассыпались в привлекательном беспорядке, а миндалевидные глаза сияли.

— Эй, я подумал, что завтра мы можем пройтись по магазинам.

— Зачем?

— Тебе нужна новая форма перед началом занятий в БК в понедельник.

БК — центр боевых искусств в Харборе, где я планирую тренироваться. Настоящее название — «Бойцовский клуб Харбора», в честь фильма, но оно со временем превратилось просто в «Бойцовский клуб», а потом сократилось до БК. Центр был известен тем, что выводил любителей на профессиональный уровень.

— Я не хочу выглядеть, как новичок.

— Ты и есть новичок.

— Я там уже тренировался, — напомнил я. — Они видели меня в спаррингах.

Кира ухмыльнулся.

— Знаю. Я присутствовал. Думаю, они надеялись, что тебя отшлёпают плетью, — сказал он. — Знаешь, полицейский-гей и всё такое.

— Но я неплохо справился.

Он кивнул.

— Ты и правда был хорош.

Я принял комплимент с улыбкой.

— И всё же нервничаю насчёт понедельника, — признал я.

— Я буду рядом, — ответил Кира. — Если тебя устроит. Мне не нужно на работу, и я бы хотел посмотреть, как ты справишься.

— Конечно, — согласился я. И добавил: — В любом случае, возможно, тебе придётся везти меня домой. Если мне вдруг выбьют глаз, или я отключусь.

— Не стоит шутить над подобными вещами, — произнёс Кира с усмешкой. — Знаешь, на случай, если они реально произойдут.

Я рассмеялся.

— Да уж, спасибо.

Кира отодвинул тарелку.

— Не сожалеешь?

Я потёр ступнёй его ногу под столом.

— Не-а.

Кира долго смотрел на меня, потом недоверчиво помотал головой и вздохнул.

— Готов идти домой?

— Только если ты планируешь заняться мною.

— Тебе ещё не хватило?

— Никогда.

* * * *

Кира не шутил, когда сказал, что хочет пойти за покупками. Мы зашли в спортивный магазин, где продавался инвентарь для любого активного занятия, которое только можно представить. Кира приобретал там рабочую экипировку, так что хорошо ориентировался.

Он сразу направился налево, к задней части помещения. Здесь стояли ряды, посвящённые боксу, боевым искусствам и кикбоксингу, со всем необходимым — лапы для отработки ударов, перчатки, шорты, обувь, защита на ноги и пах, капы для рта, мешки и даже манекены для грэпплинга (прим. пер.: вид спортивной борьбы с болевыми и удушающими приёмами).

Кира захватил корзинку и начал закидывать в неё вещи.

— Кира, детка, у меня уже есть капа. Даже несколько.

Он пожал плечами.

— Их никогда не бывает слишком много. — Потом он взял «ракушку». — И их тоже много не бывает.

Я хохотнул и поиграл бровями.

— Боже упаси.

Оставив Киру, я пошёл взглянуть на шорты для спарринга. Выбрал пару и крикнул ему:

— Чёрные или белые шорты?

— Чёрные, — быстро ответил Кира. — На белых видно кровь.

Я нахмурился и отложил белые, взяв ещё одни чёрные.

— Пусть это будет не моя кровь, — пробормотал я себе под нос. Посмотрев в сторону Киры, обнаружил, что он уставился на что-то на другой полке, кусая губу.

Я пересёк три ряда и подошёл к нему.

— Что такое?

— Эм, это… — произнёс Кира, держа в руках джоки (прим. пер.: спортивное нижнее бельё с защитой паха. Задняя часть представляет собой только два эластичных ремня). — Ты носишь их, да?

— Ага.

Кира сглотнул.

— Почему я тебя никогда в них не видел?

— Потому что не ходишь со мной в душ в зале.

Стон в его горле прозвучал глухо.

— Потому что я на работе. И знаю, что произойдёт, если пойду.

Я взял черные джоки с раздельными лямками и представил себя в них во время секса с Кирой.

— М-м-м, ты мог бы ухватиться руками за эти…

Кира выхватил джоки и бросил в корзину. Потом взял ещё одни, красные.

— Они не для спарринга.

Я рассмеялся.

— Всего пара?

Он закусил губу и оглядел ряды товаров, выбирая. Я вновь засмеялся, положил руки ему на плечи и вытолкал из прохода.

— Двух хватит, по крайней мере, пока. У меня закончились бинты.

Позже, взяв компрессионные шорты, бинты и защиту на лодыжки, я, наконец, вытащил Киру из магазина. Но не раньше, чем он посмотрел инвентарь для работы и захватил себе новую тренировочную безрукавку. Я не возражал: он выглядел в ней чертовски сексуально.

— Теперь я в порядке? — уточнил я, направляясь к машине. — У меня достаточно защитной экипировки? Потому что я не использую и половины хранящихся дома вещей.

— Будешь использовать в БК, — уверенно заявил Кира. — Они не отнесутся к тебе так же бережно, как я.

Я фыркнул.

— Когда ты меня берёг?

Кира рассмеялся.

— Ты бы удивился. Я любитель! У этих ребят всё по-настоящему. Они уработают твою задницу.

Я пошевелил бровями, когда до Киры дошло, что именно он сказал.

— Не так, как ты, — проговорил я. — Могу тебя заверить.

Он кинул мне ключи от машины.

— Стоит надеяться, что не так.

Я не смог сдержать улыбку.

— Кстати, о работе над моей задницей. Думаю, дома будет нужно примерить джоки. Ну, знаешь, чтобы убедиться, что они подходят и хорошо держатся.

Кира взглянул на часы.

— Мы должны приехать к родителям через четыре часа.

Я открыл дверь машины и сел за руль.

— Куча времени.

* * * *

Мы опаздывали к Сэлу и Юми. Увлеклись и потеряли счёт времени. А джоки подошли идеально. Прекрасно подошли мне, как и Кира.

Он с воодушевлением выразил отношение к наряду. Сначала я надел чёрные. После, когда Кира вновь был готов, примерил красные. Если судить по энтузиазму Киры, красный оказался в фаворитах.

Я не мог поверить, насколько мне нравилось быть в пассивной роли. До Киры я бывал снизу всего один или два раза, но с ним это стало моим призванием. Не то, чтобы Кира был каким-то доминирующим верхним. Далеко не так. Мне просто нравилось чувствовать его в себе. Нравилось, как он заботится обо мне, как обнимает, когда проникает внутрь. Каждый раз он зажигал огонь в моей крови и дарил невероятно сильное наслаждение. Я никогда не считал себя настоящим пассивом. До настоящего времени.

— О чём улыбаешься?

— О, ни о чём. — Я изобразил невинность. — Кажется, придётся купить несколько разных джоков.

Кира помотал головой, паркуясь на подъездной дорожке у дома родителей. — Ты такой… — он умолк в поиске подходящего слова.

— Распутник? — предложил я.

Кира открыл рот.

— Я бы никогда так тебя не назвал!

Я рассмеялся и признал:

— Но это правда. И целиком твоя вина.

— С чего вдруг? — спросил Кира, вылезая из машины.

Я выскочил и захлопнул дверцу.

— Диеты и упражнения вынуждают меня лезть вон из кожи.

Мы поднялись на крыльцо дома его родителей.

— Я не жалуюсь, — сказал Кира, открывая входную дверь. — Но думаю, что тебе, возможно, стоит чуть отдохнуть.

— Об этом мне судить.

— Мальчики, вы опоздали! — выкрикнула Юми.

Кира улыбнулся, заходя на кухню. Его мама помешивала что-то на плите. Он поцеловал её в щёку.

— Мэтт виноват.

Юми взглянула на меня и указала на другую щёку, куда я быстро её чмокнул.

— Почему ты виноват? — спросила она. — И почему нужен отдых?

— Кира меня уработал, — пояснил я. — Но я в порядке. Мне даже нравится.

Глаза у Киры расширились от моих слов, но его мама упустила сексуальный подтекст. Женщина указала пальцем на своего сына.

— Будь с ним полегче.

Кира глянул на меня, но проигнорировал насмешливый взгляд и поменял тему.

— Где папа?

— В кабинете, — ответила Юми, отворачиваясь к плите. — Иди, скажи, что вы приехали.

Кира одними губами произнёс «веди себя прилично» и ушёл дальше по коридору, а я остался с Юми.

— Итак, — сказала она, не глядя на меня. — Видела тебя по телевизору. На самом деле уволился, да?

Я кивнул и подождал, пока маленькая японская женщина не посмотрела на меня.

— Ага.

Она тоже кивнула.

— Ты в порядке?

Я ненавидел ей врать. То есть, больше всего я ненавидел врать Кире, но его родители приняли меня в свою жизнь. И теперь я лгал им тоже. Самая худшая сторона.

— Да, я в порядке. — Потом сменил тему. — Завтра начинаю профессиональные тренировки в БК.

Юми вздохнула.

— Такой же сумасшедший, как и Кира.

— Сумасшедший как кто? — переспросил Кира, возвращаясь на кухню.

За ним следовал Сэл, протягивая руку, и я пожал её с улыбкой.

— Привет, Сэл, — проговорил я, зная, что он прочитает по губам. Взглянул на Киру. — Твоя мама считает тебя ненормальным.

Кира одновременно вздохнул и заговорил.

— Сошёл с ума из-за того, что вожусь с тобой, — пошутил он.

Его мама обернулась и вскинула руки.

— Вы оба свихнулись из-за кикбоксинга, — воскликнула она и подошла к холодильнику, доставая продукты. Женщина постоянно была в движении, крошечная, но полная энергии и боевая.

Сэл дождался, пока Юми не обратит всё внимание к содержимому холодильника, и показал знаками, что его сводит с ума именно она.

Юми выпрямилась и обернулась, оглядела трёх улыбающихся мужчин и указала пальцем на мужа.

— Не думай, что я не знаю, о чём ты говоришь.

Я засмеялся, Кира улыбнулся. Таков был обычный ужин в доме Франко. Много смеха, много шуток, много любви.

У меня до сих пор не получалось бегло говорить на языке жестов, но я учился. Большую часть понимал, но некоторые беседы становились слишком сложными. Кира обычно подсказывал, если я что-то упускал.

Разговоры за столом свелись к моему уходу из полиции, но как я и объяснял им на протяжении недель, настало время.

Сказал, что мне нужно было уйти, пока я достаточно молод, чтобы заняться чем-то другим. Я не хотел проснуться однажды, лет в шестьдесят, и осознать, что женат на работе.

— О-о-о. — Лицо Юми осветилось. — Ты хочешь жениться, а?

Я взглянул на лица за столом — на Киру в последнюю очередь — и, чёрт возьми, покраснел.

— Не то, что я имел в виду.

Юми подпрыгивала на стуле.

— Видишь, Сэл? — восторженно обратилась она к мужу. — Я говорила ему, что однажды стану матерью жениха.

Широко улыбаясь, она встала из-за стола, взяла пустые тарелки и отправилась на кухню. Сэл нагнулся со вздохом и быстро что-то показал. Я не успел понять. Взглянул на Киру, гадая, что не так. Кира усмехнулся.

— Он сказал: «Спасибо огромное, теперь она никогда не замолчит».

— Я слышала это! — прокричала Юми из кухни.

— Прости, — показал я знаками Сэлу. Взглянул на Киру. — Я не то имел в виду. Не в смысле, что я хотел бы вместо этого жениться на тебе. А только…

Глаза Киры расширились, а рот приоткрылся.

— …не то, что я никогда не хочу на тебе жениться, потому что я, вероятно, женюсь, но я не имел в виду, что думал, что женюсь на тебе вместо… — я перестал бормотать, позволяя словам затихнуть. — Теперь просто заткнусь и возьму их, — проговорил я, забирая пустые тарелки и сбегая на кухню.

Я поставил посуду в раковину под смех Киры и Сэла, доносящийся из столовой. Со вздохом уронил голову вперёд. Юми толкнула меня бедром и хихикнула. Я поднял на неё взгляд и улыбнулся.

— Что ж, если они смеются надо мной, то тебя оставят в покое.

Юми обхватила рукой мою талию и сжала.

— Ты хороший мальчик. — Потом добавила: — И станешь хорошим зятем.

— Кира? — позвал я. — Пора уходить.

Юми рассмеялась. Кира появился в дверях.

— Мам, ты его пугаешь?

— Да, — ответила она с улыбкой. — Но весенние свадьбы прекрасны.

Кира посмотрел на меня. Без сомнений мои глаза стали такими же огромными, как и его.

— Да, пора уходить. — Он поцеловал маму и схватил меня за руку, оттаскивая от неё. — Спасибо за ужин, но завтра у Мэтта большой день. Нужно как следует отдохнуть. Нам и правда стоит идти.

Теперь в дверях, сдерживая хохот, показался Сэл. Он показал что-то, что я не до конца понял, и Кира ответил короткими, резкими движениями рук, которые выглядели немного грубо. Юми ахнула. Кира изобразил какой-то ещё жест.

Я по-настоящему растерялся и оказался сбит с толку. Не хотелось, чтобы беседа приняла подобный оборот.

— Эм-м…

Кира посмотрел на меня и объяснил на виду у родителей.

— Папа считает, что забавно наблюдать, как пара крепких парней ведёт себя словно напуганные маленькие девочки. Я ответил, что посмотрим, насколько будет забавно, если мы на самом деле согласимся и попросим маму заняться организацией.

Теперь недоумевал я.

Кира обернулся к отцу и усмехнулся.

— Представь, как много она наговорит за целый год. Не так уж забавно, да?

Сэл, казалось, побледнел, Юми выглядела одновременно восторженной, злой и очень обнадёженной.

— Правда?

Я закрыл мой по-прежнему удивлённо приоткрытый рот.

— Эм-м…

Кира шумно выдохнул.

— Нет, мам. Не правда. Мы не женимся. Господи. — Он отпустил мою руку и обнял маму.

Я взглянул на отца Киры.

— Я всего лишь пришёл на ужин…

Высокий молчаливый мужчина улыбнулся мне. Потом прожестикулировал, специально для меня медленно. Я не был уверен, но, кажется, он сказал:

— Не женись. Сведёт тебя с ума.

— Я не сведу его с ума, — возразил Кира. — Скорее будет наоборот.

— Видите? — вмешалась Юми. — Будто вы уже женаты.

Кира снова взял меня за руку и потянул к входной двери. Я едва успел надеть шлепанцы, прежде чем он вытащил меня на улицу, вниз по лестнице и к машине.

Мы проехали несколько кварталов в мёртвой тишине. В конце концов, Кира пробормотал:

— Господи Боже. Это было странно. Прости.

— Всё в порядке. — Я рассмеялся, возможно, слегка маниакально. — Твоя мама серьёзно меня пугает.

Ага, вот именно. Я полицейский из отдела по борьбе с наркотиками. Передо мной размахивали битами и ножами, меня ранили из пистолета, избивали, преследовали отморозки. Но пугала меня крошечная женщина, угрожающая свадьбой.

Кира переключил передачу, перестроился, посмотрел на меня и кивнул.

— Меня тоже.

Он глубоко вздохнул и поменял тему. Начал говорить о завтрашнем визите в БК, о работе с новым тренером и о подготовке. Я поддержал, конечно, и сказал, что очень жду и готов. На мгновение я почти забыл, что врал.

А на следующий день легко было поверить, что «смена карьеры» — веселье и приключение. Но всего двадцати минут в БК хватило, чтобы я вспомнил, что теперь живу во лжи — когда определённый человек вошёл в зал. Парень, которого я видел на сотнях фотографий и видеозаписей, о котором прочитал дюжины отчётов.

Я был здесь из-за него.

Он — моя цель.

Он — человек, которого я должен поймать.

Глава 3

Леонард Тресслер, более известный как Леон. Бритоголовый мужчина крепкого телосложения, ростом под метр восемьдесят. Его приплюснутый нос и нависающие брови говорили об участии в нескольких боях. А его полицейское досье — о поставках кокаина через сеть подпольных бойцовских клубов.

Вот зачем я здесь оказался.

Леон зашёл через задний вход и направился прямиком в кабинет. Как обычно, в сопровождении двух парней размерами со шкаф. При его появлении многолюдный клуб уважительно затих.

Я прежде несколько раз встречал своего нового тренера Макса Боссари — или Босса, как его называли. Он пару раз видел мои тренировки. И согласился взять в ученики после просмотра спарринга.

Босс был старше меня. Забавно, но он напоминал мне Росса Беркмана. Мужчина с короткими седыми волосами и почти военным подходом к дисциплине не выносил всякую чушь и глупости. Хотя тюремные татуировки на предплечьях подсказывали, что схожесть на том и заканчивалась.

Но Босс согласился включить меня в своё забитое расписание, и я был благодарен. Он стал моим пропускным билетом.

Я разминался и растягивался, следуя указаниям тренера.

— Кто это был? — поинтересовался я, кивая на дверь, за которой скрылся Леон Тресслер.

Босс даже не повернул головы.

— Это был босс.

— Думал, босс — это ты.

Мне показалось, что уголок его губ чуть изогнулся в подобии улыбки.

— Я — просто Босс. Он — тот самый босс. Владелец. Мистер Тресслер.

Тренер произнёс имя так, будто это была великая честь.

Что означало несколько вещей. Тресслера уважали. Пока неизвестно, из страха или нет, но Босс назвал человека вдвое младше мистером, что говорило об уважении. Стало понятно, что здесь царит дух товарищества, похожий на мои отношения с полицейскими-напарниками. Эти люди держатся вместе.

Боссу даже не нужно было смотреть, чтобы понять, о ком я спрашивал. Он знал, кто появился в зале, услышав тишину, накрывшую помещение. И, судя по всему, гордился своей связью с Леоном.

— Твой бойфренд будет приходить на каждую тренировку? — спросил Босс.

Я знал, что они все в курсе моей ориентации. Но было удивительно, что Босс так легко произнёс слово «бойфренд». Его совершенно не беспокоило то, что я гей. Казалось, весь Лос-Анджелес знает, следит за моим публичным признанием после дела Томича. Отрицать я не собирался, но и обсуждать был не намерен. Мне нужно вписаться сюда.

— Мы в Лос-Анджелесе, парень, — проговорил Босс, будто бы поясняя. — Уже мало что может меня удивить.

Я улыбнулся и оглянулся на Киру. Тот наблюдал за несколькими ребятами на боксёрском ринге.

— Кира — личный тренер. Именно он начал обучать меня смешанным боевым искусствам, — объяснил я, не прекращая приседать. — Он хотел посмотреть, во что я ввязываюсь. Но между нами говоря, думаю, он ревнует.

— Что ж, он неплохо поработал, если был твоим тренером, — ответил Босс. — Ты в довольно хорошей форме. Сказал бы, на полпути к цели. Знаю, что многие тренеры сначала работают над выносливостью, но не я. Не вижу смысла, — объяснил он. — Сначала тебе нужна сила, скорость и мощь. Иначе ты будешь выносить бой в пол силы, с недостаточной скоростью и без мощи. В первую очередь доведём эти три параметра до максимума, и только потом займёмся тем, как долго ты сможешь держаться.

Я кивнул.

— Хорошее замечание.

— Можешь начать с них.

Босс протянул листок со списком.

— Комплексы. — Я пробежал глазами по тексту. Восемь разных типов подтягиваний, приседаний и отжиманий, распределённых в группы по шесть упражнений. Кира делал нечто похожее.

— Возможно, они кажутся простыми, — категорично проговорил Босс, перелистывая другие бумаги. — Но не нужно недооценивать подобный подход к тренировкам. Он интенсивен. Делай комплекс дважды в неделю, по два повтора в каждом подходе, с весом в сорок пять килограммов. За неделю поднимешь больше девяноста тысяч килограмм.

Босс славился тем, что выводил парней в клетку, так что я не видел причины сомневаться в его словах.

— Изменение веса в каждом подходе сделает тебя более сильным, а не накачанным. И осмотрись, — проговорил тренер, обводя помещение взглядом. — Никаких тренажёров. Они делают всю работу за тебя. Поэтому используем только свободный вес. Лишь ты и гравитация.

Я теперь был учеником Босса, не кого-то другого, поэтому решил не рассказывать, что Кира работал по похожим принципам.

— Справедливо.

Босс кивнул.

— Да, ты, скорее всего, знаешь большую часть этого всего, — сказал он. — Но ты не поверишь, что потребуется от твоего тела для боёв в клетке. Уровень молочной кислоты будет настолько мучительным, насколько ты и не ожидаешь. Подобные тренировки подготовят тебя.

Пожилой мужчина недобро усмехнулся.

— Ты будешь ненавидеть меня на протяжении каждой минуты тренировок. Пожалеешь о дне, когда сюда явился.

Я проглотил желание ответить на угрозу колкостью.

Потом Босс улыбнулся и похлопал меня по лицу.

— Но после первого выигранного боя ты меня поблагодаришь.

Я просиял в ответ. Но тренер не дал мне насладиться моментом.

— Итак, — рявкнул он. — Разминка. Прыжки на скакалке, бег на месте, отжимания. Трёхминутные подходы с перерывами по тридцать секунд.

Разминка?

Господи.

— Чего ждёшь?

Чёрт. Я понимал, что за мной наблюдает весь зал. Клуб представлял собой большое пространство, похожее на склад. В одном углу боксёрский ринг, рядом с ним — бойцовская клетка меньше обычного размера. Остальная часть помещения представляла собой открытую площадку для отработки разных упражнений, с грушами, манекенами и оборудованием. В зале находились семнадцать мужчин. Да, я посчитал их, не учитывая Киру.

Большинство притворялись, что не смотрят. Некоторые даже не пытались скрыть свой интерес. Просто стояли и открыто пялились, пока я разогревался. У меня было подозрение, что разминка скорее стала проверкой.

Я испытал благодарность за всё то время, когда проклинал Киру за длинные, медленные пробежки и быстрые интенсивные короткие забеги. Вот что он подразумевал под напряжёнными тренировками. Короткие рывки усиленных кардиоупражнений по три минуты — той же продолжительности, что и раунды боя.

Я знал, что остальные парни наблюдают. Чувствовал на себе взгляды. Я был полицейским, пусть и в прошлом, и все надеялись, что я позорно провалюсь. Босс выкрикнул новые указания. На протяжении следующего часа я держал голову низко, контролировал дыхание и не обращал внимания на жжение в мышцах, притворяясь, что не чувствую боли.

Босс поднял моё полотенце, кинул мне и велел заканчивать. Он выглядел довольным мною, даже удивлённым.

— Итак, — проговорил тренер. — Я посмотрел на твоё состояние. Как насчёт того, чтобы найти кого-то для спарринга. Ничего серьёзного, просто хочу оценить форму.

Ответа он не ждал.

— Даю десять минут на отдых, потом поставим тебя на ринг.

Что ж, блин. Я упёрся ладонями в колени, стараясь восстановить дыхание, и взглянул наверх, на своего нового тренера. Вытер пот со лба.

— Отлично звучит.

Кира встал, когда я подошёл, и передал мне новую бутылку воды.

— Все за тобой следят.

Я сделал глоток и несколько раз глубоко вздохнул.

— Знаю.

— Ты отлично смотрелся, — тихо произнёс Кира. — Думаю, они надеялись, что ты свалишься без сил. Знаешь, хотели увидеть, как великий Мэттью Эллиот ноет, будто девчонка.

— Уверен, так и есть, — ответил я, до сих пор переводя дыхание. — И у них ещё есть шанс, — продолжил я. — Следом будет спарринг.

— Чёрт, — пробормотал Кира. — Тут не ходят вокруг да около.

— Босс сказал, что хочет оценить, в какой я форме, — объяснил я. — Может быть, понять, против кого он может меня поставить.

— Он тебя испытывает, — проговорил Кира. — Вот что он делает. Вероятно, понимает, что такие безжалостные тренировки с самого начала — это пан или пропал.

— Чтобы проверить, не сбегу ли я?

Кира коротко кивнул.

— Я бы сказал, что он будет испытывать тебя первые несколько недель. Чтобы посмотреть, есть ли в тебе необходимые качества.

— Думаю, это справедливо, — согласился я. — Ему нужно знать, что я не трачу его время понапрасну.

Кира достал мою спортивную сумку и передал перчатки и капу. Перчатки представляли собой лишь защиту для суставов. Они были без наполнителя, не как боксёрские, более тонкие и с обрезанными пальцами.

— Эллиот! — прокричал Босс. Я повернулся и увидел, что он приближается с молодым парнем лет двадцати, подтянутым и тренированным на вид. Одним из тех, кого я чуть ранее заметил на тренировке. У того были короткие светлые волосы и старый желтеющий синяк под левым глазом.

— Эллиот, это Коди Кинделла, — представил его Босс. — Он сказал, что выйдет против тебя, чтобы я мог оценить.

— Привет, — поздоровался я.

— Привет, — ответил парень и прямо спросил: — Ты же коп, да?

— Был, — только и сказал я, не развивая тему, и посмотрел на Босса. — Готово?

Мужчина усмехнулся.

— Да, через пару минут.

Я надел перчатки, и рядом со мной встал Кира.

— Просто работай как обычно, — мягко произнёс он. — Помни, это проверка. Не только для того, чтобы посмотреть на тебя на ринге, но и чтобы остальные парни увидели тоже.

Я кивнул.

— Держи руки выше, а подбородок не выставляй, — добавил Кира. — Я наблюдал, как они спарринговали. У этого парнишки левая ведущая. Бьёт правой ногой.

— Понял.

— Иди, — поторопил меня Кира.

Я подошёл к рингу, где Босс говорил с какими-то ребятами. Пробрался через верёвки и попрыгал на носках, чуть расслабляясь и встряхиваясь. Мои мышцы начали остывать.

К моменту, когда мой противник, Коди, забрался на ринг, вокруг собралось немного зрителей.

— Итак, — скомандовал Босс. — Только спарринг, никаких ударов в голову, никаких захватов туловища. Я лишь хочу увидеть сильные и слабые стороны. Мы здесь не за тем, чтобы что-то доказывать.

Ну да, как же.

Я вставил капу в рот. Коди вышел в центр ринга, улыбаясь. Он выставил кулак вперёд, и я стукнул по нему своим. Мы вдвоём начали двигаться по кругу.

Я подпрыгивал на носках, держал руки у подбородка и ждал, когда Коди сделает первый шаг. Он несильно ударил правой, и я легко защитился. Но затем парень выбросил левую, как и предупреждал Кира. Я поставил блок и быстро пробил двойной в ответ, заставляя противника чуть сдать назад. Среди зрителей раздались крики и улюлюканье.

Коди вновь атаковал, на этот раз с более мощным замахом. Его удар пришёлся на мои рёбра. Мы приблизились друг к другу, и он пнул правой ногой, но я парировал коленом в его бок. Коди схватил меня за плечо, прижимая к своему телу, и нанёс три или четыре быстрых удара по рёбрам, потом отстранился и попал по моей щеке.

Я качнулся вперёд, выбрался из захвата и несколько раз резко ударил правой рукой по его челюсти. Бой едва ли получился серьёзным. В конце концов, планировалось, что это будет всего лишь тренировочный спарринг. Но Кира был прав. Это была проверка.

— Отлично, — прокричал Босс. — Дай мне удары ногами. Покажи свои возможности.

Я отступил от Коди и попрыгал на носках. Он поднял руки, защищая лицо, и я нанёс два боковых удара ему в голову. Парень быстро ответил резким движением левой руки, пока я восстанавливал равновесие. Но я отбил его удар и попал коленом по его рёбрам.

Раздалось больше криков от зрителей. Коди выпрямился и улыбнулся. Он поднял ладони к подбородку и подкинул правую ногу, угодив мне в голень.

После ещё нескольких ударов, пинков, блоков и уклонов Босс увидел достаточно и велел заканчивать. Я выставил кулак Коди, тот стукнул меня. И по всем признакам, жест показался дружелюбным.

— У тебя неплохо выходит, — сообщил мне Босс. — Приходи сюда каждый день, но будет только три тренировки в неделю, хорошо?

Я кивнул, выравнивая дыхание.

— Ага.

— Отлично. Тренировки со мной — по расписанию, в понедельник, среду и пятницу, — проговорил он. — Но я хочу видеть, как ты тренируешься в неторопливом темпе в остальные дни. Это избавит от боли в мышцах, пока ты не достигнешь нужной формы.

— Да, сэр.

Босс рассмеялся.

— Боже. Ради всего святого, не называй меня так.

— Да, Босс.

— Лучше, — произнёс он уходя. — Иди в душ и вали домой. От тебя воняет.

* * * *

Кира оживлённо болтал остаток дня.

— Ты был очень хорош, — гордо заявил он, аккуратно прижимая пакет замороженного горошка к углу моего глаза. — Мог бы чуть лучше отразить его удары, но плечи держал ровно, правильно ставил ноги. Технически вышло отлично.

Я улыбнулся ему. Губа чуть опухла, и я инстинктивно её облизал.

— Босс сказал, что я неплохо справился. Думаю, с его стороны это значимый комплимент.

Кира передвинул горошек с глаза на мой рот.

— Как себя чувствуешь? Он усиленно с тобой поработал.

— Я в порядке, — честно ответил я. — Чувствую, что мышцы в напряжении, но это ожидаемо.

— Тебе нужен горячий душ.

— И массаж после, — добавил я.

Кира постарался не улыбнуться, прекрасно понимая, какой массаж я хочу.

— Никаких больше упражнений, — упрекнул он. — Сегодня твоему телу необходимо отдохнуть.

Я отодвинул руку с горошком от лица и мягко поцеловал Киру.

— На мне джоки.

Он простонал.

— Нет. Никакого секса сегодня. Дай организму передышку.

Я надулся.

— Никакого веселья с тобой.

— Со мной очень даже весело, — возразил Кира, возвращая холодный пакет к моему глазу. — Думаю, ты их впечатлил. Они не ожидали, что ты настолько хорош.

— Едва ли я был настолько хорош, — не согласился я. — В любом случае, сегодня не произошло ничего особенного. Думаю, они набросятся на меня в полную силу в следующие несколько недель.

Кира просиял красивой улыбкой.

— И ты надерёшь им задницы.

Я отстранился от ледяного пакета. Тело начало ломить, мышцы напряглись и заныли. Голень, куда Коди меня пнул, болела. Но я не решился сказать Кире. Вместо этого заявил:

— Умираю от голода.

— Чего тебе хочется? — поинтересовался он. Я ухмыльнулся, и Кира уточнил: — Поесть. Чего тебе хочется поесть?

— Пасты, — быстро ответил я. — Моей любимой.

Кира чмокнул меня в губы.

— С дополнительным сыром.

— Ты отлично меня знаешь.

Кира закинул горошек обратно в морозилку и открыл холодильник.

— Я приготовлю. А ты иди прими горячий душ.

— Много помидорок черри?

Кира подошёл только для того, чтобы подтолкнуть меня к выходу в коридор.

— Не начинай учить меня, как готовить. Иди отсюда, или не будет тебе сегодня никакого массажа.

Я как можно дольше продержался под потоком самой горячей воды, которую только мог вытерпеть. Боль в мышцах ослабевала. Хоть я и привык к суровым тренировкам, всё же прочувствовал интенсивность сегодняшнего занятия.

Ощущение не из худших, похоже на осознание собственных сил. Не скажу, что наслаждался, но однозначно не ненавидел.

Когда я вернулся в кухню, закутавшись в халат и сохраняя тепло в теле, Кира почти приготовил пасту. Просто помидоры черри, ломтики кабачка и перца, с каплей мёда поверх макарон. В свою порцию я обычно добавлял кучу пармезана, но сегодня Кира сделал это за меня.

Мы поели на диване, перед телевизором. Кира доел, и я унёс наши тарелки и поставил в раковину. Вернувшись в гостиную, я застал его растянувшимся на диване, поэтому перегнулся через спинку и поцеловал его.

— Ужин был великолепен, — сказал я. — Как всегда, ты слишком добр ко мне.

Кира коснулся рукой моей щеки и большим пальцем обвёл мою нижнюю губу.

— Вот такой я идеальный.

Я усмехнулся и поцеловал его ладонь.

— Именно.

— Ты так чрезмерно мил, чтобы я сделал тебе массаж?

Я выпрямился и потянулся.

— Возможно. Я позволил халату распахнуться. Развернулся и направился в спальню, а ткань соскользнула с моих плеч и упала на пол. Под халатом на мне были только джоки. Красные.

Кира оказался позади меня прежде, чем я добрался до двери, и положил руки на мои бёдра.

Господи боже, какой массаж он сделал. Кажется, восхитительная пытка длилась несколько часов. Я лежал на кровати лицом вниз, Кира оседлал меня, сжимал пальцами кожу и разминал ладонями мышцы моих плеч, спины, ног и ягодиц.

Я чувствовал его возбуждение. Чем больше Кира усердствовал, тем больше я стонал. Под его прикосновениями моё тело полностью расслабилось, но всё же чутко реагировало на каждое касание. Я закрыл глаза и в предвкушении вцепился руками в простынь. Вскоре ладони Киры сменили его губы. Он целовал и вылизывал мою кожу. Я улыбнулся, услышав, как открылась прикроватная тумбочка.

Кира подготовил меня смазанными пальцами, наклонился и прошептал мне на ухо:

— Не в силах тебе отказать.

Я приподнял зад.

— Хочу тебя.

— Ты ненасытен, — хрипло прошептал Кира. — Единственное, чего ты хочешь — меня в твоей заднице.

Я простонал.

— Пожалуйста.

— Блядь.

Кира убрал пальцы. Я услышал шелест фольги и развёл ноги шире. Но он перевернул меня на спину и устроился между моих бёдер. Я обхватил ногами талию Киры и притянул его ближе. Он скользнул руками по моим плечам и неторопливо толкнулся внутрь. Кира шептал, как потрясающе меня чувствовать, как глубоко он вошёл, как сильно он меня любит. Он раскачивал нас обоих, занимался со мной любовью до тех пор, пока наши тела больше не могли этого вынести.

Идеальное завершение удачного дня.

Я пережил первый день в БК, чувствовал себя в полной безопасности в руках Киры и установил зрительный контакт с целью. Увидел Тресслера во плоти. Без сомнений, и тот заметил меня. Он был в курсе, что в его зале появился бывший полицейский. Бывший полицейский из отдела по борьбе с наркотиками. У меня не было ни единого сомнения, что он знал о моём присутствии.

Шестерёнки пришли в движение.

И я понимал, что игра вскоре начнётся.

Глава 4

Последующая неделя выдалась непростой.

Нет, дело было не в долгих сменах, к которым я привык в полиции, а в физических нагрузках. Нагрузках более серьезных, чем я когда-либо испытывал.

Босс заставлял меня преодолевать границы, о наличии которых я даже не подозревал. Это было тяжело и трудоёмко. Большую часть моего времени занимали упражнения — суровая и неумолимая отработка комплексов по кругу. Но я не слишком много часов проводил на ринге.

Я чувствовал, что тренировки усиливают мою мощь, даже по прошествии всего одной недели. Ощущал, что прихожу в лучшую форму. Пусть происходящее походило на наказание, я знал, что нужно через это пройти. И удивлялся, насколько наслаждаюсь процессом.

Босс велел мне записывать рацион. К концу недели он разложил мою еду на белки, углеводы и жиры, и решил, что я уже достаточно хорошо питаюсь.

— Полагаю, твой личный тренер приложил руку, — сказал Босс с улыбкой. — Потому что я думал, копы едят только пончики. — Он оглядел меня с ног до головы. — Ты не выглядишь так, будто ешь подобное дерьмо.

Я рассмеялся.

— Ага, поедание пончиков есть в настольной книге полицейского. — Я специально выделил имя: — Кира следит за моим питанием. Он на этом деньги зарабатывает, поэтому высчитывает для себя потребление белков, углеводов и воды. А заодно и для меня.

Босс задумчиво кивнул.

— Он обучает боевым искусствам?

— Не на подобном уровне, — ответил я. — Не пойми меня неправильно, он хорош. Но если я хочу заниматься серьёзно, то мне нужно большее. Кира понимает.

— Что ж, он хорош в основах, — проговорил Босс. — Нет ничего хуже, чем исправлять вредные привычки, но ты неплох.

Я улыбнулся.

— Ну, можешь поблагодарить Киру.

Босс усмехнулся и помотал головой.

— Ох, нет, спасибо. Можешь высказать благодарность за меня.

Я хохотнул. Юмор у Босса был саркастичным. Тренер казался совершенно невозмутимым, разговаривая и шутя о моём парне. Приятный сюрприз, учитывая, что я не ожидал настолько лёгкого принятия.

Точнее, меня принял Босс.

Но не большинство тренирующихся в клубе парней. Я не понимал, из-за чего: ориентации или полицейского прошлого. Возможно, виноваты оба фактора. Но парни явно держали дистанцию.

Они наблюдали за моими тренировками, следили за разговорами с Боссом, но в остальном редко обращали на меня внимание.

На протяжении недели я тренировался, не поднимая головы, и выполнял всё, что велено, ни разу не пожаловавшись. Я не выходил на ринг до вечера пятницы, когда Босс вновь подозвал Коди и сказал, что хочет посмотреть на спарринг.

Но на этот раз не такой аккуратный.

— Никакой осторожности теперь, — заявил мужчина. — Хочу, чтобы было чисто, но по-настоящему. Вы здесь не затем, чтобы прибить друг друга, а чтобы набраться опыта.

Я надел всю защиту и забрался на ринг. Похоже, Коди тренировался здесь ненамного дольше меня. Было честно поставить новенького против меня, ещё более новенького. Мы почти совпадали по весовой категории, росту и способностям. Думаю, поэтому Босс и выставил нас в пару.

По вечерам пятницы в БК занималось больше людей. Так что мы снова собрали зрителей, и в моём углу поддержки недоставало. Что стало скорее преимуществом — заставляло работать усерднее. Мне предстояло доказать больше.

— Три раунда по три минуты, — объявил Босс. Он держал в руке таймер. — Давайте, парни.

Выйдя в центр ринга, я протянул кулак к Коди, и тот по нему стукнул, но со всей серьёзностью. Он подпрыгнул несколько раз, наметил удар правой рукой, рассчитывая поддержать атаку левой, и ударил правой ногой.

Я ответил соответствующе. Когда Коди доставал меня одним ударом, я наносил два. Когда он бил меня в бедро, я делал то же самое. Казалось, три минуты первого раунда тянулись вечность. Второй раунд вышел ненамного лучше, хотя мы кружили чуть больше, просчитывая атаки.

Я получил несколько ударов по рёбрам и в лицо, как и Коди. Но лидировал в работе ногами. Пинал сильнее, выше и точнее. Это одно из моих преимуществ. Другое — читать людей. Способность, развитая годами работы следователем и полицейским. Похоже, я мог просчитывать шаги соперника и предсказывать следующие.

Если бы бой шёл на очки, то к началу третьего раунда я бы побеждал вчистую. Но в третьем раунде Коди меня достал.

Мы стукнулись кулаками в начале, и после недолгого движения по кругу парень сделал свой ход. Он атаковал снизу, с силой, обхватив руками мои бёдра и опрокидывая меня на мат.

Грэпплинг никогда не был в числе моих талантов.

Коди прижал меня к полу, переместив большую часть веса на мою грудь и зажав предплечьем шею, практически в удушающем захвате. Но мои ноги и бёдра остались свободны, так что я вывернулся и закрутился под соперником. Давление на шею ослабло, я смог дышать. Коди вцепился в меня, удерживая весом.

Я поднял ногу и каким-то образом обернул вокруг его туловища, нарушая равновесие. Быстро встал на ноги, как и Коди. Прозвучал сигнал, и Босс велел заканчивать.

Чёрт.

Да, я неплохо справился. Да, выиграл два первых раунда, но в третьем он меня уложил. Мало того, каждый парень, что наблюдал за нами, теперь знал мою слабость.

Я ударился с Коди кулаками, довольный, что у соперника уже наливался фингал. Коди тяжело дышал, но улыбнулся мне.

— Отличный бой, чувак.

— Верно, — произнёс я, тоже восстанавливая дыхание.

Босс кивнул мне, когда я набрал полный рот воды. Я вытер лицо полотенцем.

— Нужно поработать на полу, — сообщил я. — На ногах всё неплохо, а вот работе на матах стоит уделить время.

— Да, стоит, — согласился тренер. — Но ты хорошо выкрутился.

Я пролез через канаты и спрыгнул на пол.

— Просто не мой конёк.

Босс посмотрел на меня.

— Что-то подсказывает мне, что ты не любишь проигрывать.

— Если бы любил, не пришёл бы сюда.

Тренер широко улыбнулся.

— Иди в душ, вали домой. — Потом добавил: — Отличная первая неделя. — Он повернулся и направился к следующему подопечному, крикнув: — Увидимся в понедельник.

Уходя в душ, я не смог сдержать улыбку. Я не обратил внимания на преследующую меня резкую тишину, означающую, что оборвавшиеся разговоры были обо мне. Проигнорировал произнесённые шёпотом слова «коп» и «педик». То, что я надолго стал темой для обсуждения, было неизбежно. Ожидаемо.

Если бы кто-то открыто выступил против меня, я бы не стал терпеть. Но пока это лишь безвредное перешёптывание, мне плевать.

Закончив, по пути к машине на парковке, я достал телефон и проверил время. Пять тридцать. Разблокировал экран, пролистал список контактов, нашёл номер Митча и позвонил.

Друг поднял трубку на втором гудке.

— Привет, засранец!

— Привет, придурок, — ответил я, подходя к машине. — Скучал по мне?

— Если ты спрашиваешь, скучаю ли я по твоей уродливой морде и ужасным шуткам, то ответ однозначно нет.

— Ой, да пошёл ты.

Митч рассмеялся.

— Что такое?

— Завтрашний ужин у тебя по-прежнему в силе?

— Ага, — подтвердил он. — У Анны всё готово. Тебе нужно всего лишь появиться. И ради всего святого, не опаздывай.

— Даже не надеялся, — проговорил я, садясь за руль. Потом вспомнил о вежливости. — Анна хочет, чтобы мы что-нибудь принесли?

— Не-а, только самих себя.

— Точно?

— Если приготовит Кира, то несите, но если готовить будешь ты, то точно не надо.

— Спасибо, блин, большое.

— Самое большое пожалуйста, — жизнерадостно сказал Митч. — Шесть часов. Не опаздывай. — Короткие гудки подсказали, что беседа закончена.

Я подумал было заехать на работу к Кире, повидаться с парнями, раз уж была пятница. Но Кира сегодня не закрывал, и появится дома вскоре после моего прихода.

Неделя была насыщенной и физически выматывающей. Мышцы начали деревенеть. Я надеялся, что Кира не слишком задержится, потому что мне был необходим один из его массажей.

* * * *

— О боже мой, — воскликнула Анна, открыв дверь. — Что случилось с твоим глазом? И почему ты держишь сковороду?

Я улыбнулся ей, заходя.

— Видела бы ты другого парня. И это от Киры.

Она положила руку на талию Киры, и тот наклонился поцеловать её в щёку.

— Не слушай его. Он в порядке.

Я отвернулся, чтобы Анна не увидела, как я закатываю глаза. Потом сказал, уходя в кухню: — Нужно поставить сковороду на плиту.

Анна и Кира последовали за мной, а Митч зашёл с улицы.

— Привет!

Господи, было хорошо увидеться с ним.

— Привет!

Митч подошёл ко мне и приобнял.

— Чёрт, мужик, что произошло с твоим глазом?

С глазом, вообще-то, ничего. Но на щеке под глазом была слегка опухшая царапина, и из-за неё веко казалось отёкшим.

— Вчерашний спарринг.

Митч покачал головой.

— Надеюсь, ты ответил тем же.

— Ага. — Потом я протянул: — Его скула встретилась с моей правой ногой.

Митч расхохотался и тут увидел сковороду.

— Сказал же ничего не приносить. О-ох, это… — он поднял крышку. — Да, она. Ох, чувак. — Потом он оборвал себя и взглянул на меня. — Кира её приготовил, верно? Не ты?

— Да, я не умею готовить паэлью.

Митч залез пальцами в сковороду и подцепил креветку. Я хлопнул его по руке.

— Не хватай!

— О господи, — пробормотала Анна у нас за спинами. Мы с Митчем, оставшись стоять у плиты, развернулись. Анна и Кира наблюдали за нами, качая головами. — Вы двое будто дети, — проговорила Анна. — Давайте, идите во двор. Посидите там, чтобы мы могли поболтать до того, как придут остальные.

Они с Кирой очень сблизились. После пережитого происшествия с Томичом и совместного курса психологической помощи Кира научил Анну приёмам самообороны. Как и Рэйчел, девушку Курта, и жену Тони, Эви. Но ближе всего он был с Анной.

Они болтали по телефону, встречались за кофе и говорили обо всём подряд. Эти двое пережили вместе нечто ужасное, обрели особенную связь и теперь стали лучшими друзьями.

Поэтому Митч и я вышли на террасу на заднем дворе, оставив Киру и Анну беседовать в кухне. Заодно у нас появилось время поговорить с глазу на глаз, пока не пришли Курт и Тони.

Митч негромко спросил:

— Видел его?

Он имел в виду Леона Тресслера. Причину моего ухода под прикрытие.

— Трижды.

— Он видел тебя?

— Ага.

— Он знает, кто ты такой?

Судя по тому, как Тресслер следил за мной глазами, когда входил, он однозначно знал.

— Да.

— Подозревает что-нибудь?

— Не думаю, но уверен, что он пытается понять, зачем я явился.

Митч кивнул.

— Ты справляешься?

— Да. Прошла всего неделя. Тренировки в самом разгаре. Господи, — вздохнул я. — Думал, что Кира — суровый тренер.

— К тебе нормально относятся?

— Мой тренер — мужик в возрасте, довольно жёсткий. Остальные парни в клубе держатся на безопасном расстоянии.

Митч серьёзно на меня посмотрел.

— Береги себя там.

— Всегда.

Мы услышали из дома голоса и, обернувшись, увидели, что пришли Курт и его девушка Рэйчел. Вскоре появились и Тони с женой Эви.

Боже мой, как хорошо было с ними встретиться. Прошла всего неделя, но я действительно по ним соскучился.

Мы обнимались, говорили и смеялись за едой. Позже вечером беседа свелась к ребятам в управлении, их новостям и историям. Но о самой работе мы не заговаривали.

Не могли.

Мы сидели вокруг стола на заднем дворе Митча, как и сотни раз прежде, но сейчас всё было иначе. Существовали вещи, о которых мы говорить не могли. Ни перед Кирой, ни перед кем из наших партнёров.

Самый большой секрет — о моём задании — будто бы нависал над нами. Громоздился за спиной, и я чувствовал на шее его дыхание.

Впервые за время работы в полиции я ощущал явный сдвиг в собственной жизни.

Разделение.

Полицейский психолог предупреждал о том, что я отдалюсь от коллег, от братьев. Что буду врать Кире. Она сравнила это со спуском по канату — страшнее всего преодолеть край, но дальнейший путь к земле был просчитан, отмерен и обеспечен мерами безопасности. Нужно только делать шаг за шагом.

Я думал, что справлюсь. Знал, что будет сложно, но не ожидал наплыва эмоций. Может быть, повлияла утомительная неделя. Может быть то, что я увидел всех впервые после ухода. Чувство было неприятным.

Мне казалось, что я шагнул не в ту сторону. Будто все шли в одном направлении, а я — в другом.

Я знал, что самостоятельно решил поработать под прикрытием, но легче не становилось. Знал, что парни по-прежнему признают меня одним из них. Знал, что технически я всё ещё один из них.

Но я не был. Не по-настоящему.

— Мэтт, ты отлично выглядишь, — проговорила Рэйчел, привлекая моё внимание. — Чем бы ты ни занимался, тебе подходит.

Я положил руку на колено Киры.

— Спасибо. Приятно знать, что твои усилия окупаются.

— Ага. Митч, милый, — вмешалась Анна. — Почему ты не выглядишь как один из этих двоих? — Она махнула рукой в мою сторону и подмигнула Кире.

— Как? С фингалом под глазом? — воскликнул Митч. Потом оправдался, похлопав себя по животу: — В любом случае, я в форме. — Он пнул меня под столом. — Спасибо гигантское, Мистер Шесть Кубиков.

Кира расплылся в улыбке и приписал заслугу себе.

— Огромное пожалуйста.

Я захохотал и, глядя на Киру, похлопал его по ноге.

— Он всего лишь завидует.

Митч закатил глаза и фыркнул.

— Ещё чего. Я видел, как много тебе приходиться заниматься и тренироваться. Спасибо, нет.

Эви, жена Тони, тепло мне улыбнулась, хотя казалась слегка обеспокоенной.

— Как всё проходит?

— Хорошо, — ответил я. — Пока очень насыщенно.

Она подняла ладонь к собственной скуле.

— Твоё лицо…

— А, это? — Я указал пальцем на царапину под глазом. — Ничего особенного.

Эви покачала головой.

— Ты скучаешь? — поинтересовалась она. — По работе полицейского?

Я пожал плечами.

— И да, и нет, — честно признался я. — По этим вот парням да, — сказал, кивая на напарников за столом. — Видеться с ними каждый день — да. Но по самой работе — не слишком.

Митч посмотрел прямо на меня и нахмурился всего на долю секунды, прежде чем взглянуть на Анну. Затем прочистил горло.

— Раз все собрались, мы бы хотели кое-чем поделиться.

За столом наступила полнейшая тишина, и мы переводили взгляд с Митча на Анну и обратно на Митча.

— Я попросил Анну стать моей женой, — проговорил Митч. — Она согласилась.

Кира встал быстрее меня и вытащил Анну из кресла, обняв так сильно, что та взвизгнула. Я поднялся медленно. Тони уже был на ногах, тряс Митча за руку, следом подошёл Курт, так что я поцеловал в щёку Анну.

— Милая, поздравляю.

Потом я обернулся и обнаружил, что Митч наблюдает за мной. Я шагнул к нему и крепко обнял.

— Очень тобой горжусь, — прошептал я.

Митч сжал руки сильнее.

— Мэтт, чёрт побери, — проговорил он в моё ухо. — Хотел бы я, чтобы ты не уходил.

Я отстранился и, сглотнув от эмоций, похлопал его по руке и кивнул. Я не ожидал подобных новостей, и не ожидал, что буду настолько тронут. Анна сражалась весь последний год, разбираясь с последствиями влияния Томича. Как и они все. И для них, и для нас это был большой, позитивный шаг вперёд.

За исключением того, что я больше не причастен.

— Уже назначили дату? — поинтересовалась Эви.

Зашёл разговор про весну, про подгонку кольца от бабушки Анны, про свадьбу. Крепкая рука Киры лежала на моём колене, будто он знал о моих мучениях.

Вскоре я допил содовую и решил, что пора ехать. Я устал, тело переутомилось. И меня вышибла из колеи эмоциональная насыщенность вечера.

По дороге домой было тихо. Но Кира крепко держал меня за руку, пока вёл машину. Я смотрел в окно на проносящиеся дома. Кира сжал ладонь и спросил:

— Ты в порядке?

— Ага, — слабо проговорил я.

— Отличные новости про Анну и Митча…

— Да, верно, — сказал я.

Кира взглянул на меня, ожидая продолжения.

— Я должен быть там для этого, понимаешь? — признался я. — Должен оставаться частью подобных событий.

— Ты и был. Остальные узнали не раньше тебя.

Я пожал плечами.

— Знаю. Просто есть ощущение, что всё проходит мимо. — Я покачал головой, понимая, как глупо это звучит.

Мы припарковались у дома. Зашли внутрь, и я бросил бумажник и ключи на полку в коридоре. Кира быстро оказался рядом и обнял меня.

— Детка, ты — часть всего происходящего, — сказал он. — Ничего не происходит без тебя. Ты по-прежнему один из них.

Я высвободился из рук Киры, чтобы посмотреть на его лицо, заглянуть в глаза, и понять, что он подразумевает.

— Я больше не один из них, — произнёс я, изучая его реакцию.

Этот прекрасный мужчина обхватил моё лицо сильными ладонями.

— У тебя навсегда останется связь с ними. Вы как братья. Ты сам говорил раньше, что вы как братья. Ты важен для них, даже если ушёл из полиции.

Я попробовал улыбнуться, но вышло скорее грустно, чем радостно. Кира был чудесным и добрым, а я ему врал.

— Сегодня оказалось сложнее, чем я думал.

— Ты знал, что будет трудно.

Я кивнул. Лицо всё ещё была в его руках.

— Знаю. Просто я по ним скучаю.

Кира притянул меня к себе и поцеловал в висок.

— Мэттью Эллиот, ты — противоречивый мужчина.

Я знал, что запутал его. Он никогда не понимал моего решения уйти из полиции. Я вздохнул, уткнувшись ему в шею.

— Прости.

— Детка, не извиняйся. — Глубокий голос Киры пророкотал в моём ухе. — Хочешь, чтобы я увёл тебя в постель.

Я кивнул.

— Без секса, если тебя устроит. Но да, я хочу, чтобы ты увёл меня в постель.

Кира отстранился и улыбнулся.

— Без секса? — повторил он. — Ты только его и хотел последние две недели, а теперь нет?

— Мы можем, если ты хочешь, — начал я.

Кира помотал головой и приподнял уголок губ в улыбке.

— Всё нормально. Но ты — загадочный мужчина.

Я пожал плечами.

— Стремлюсь доставить удовольствие.

Кира поцеловал меня в губы.

— Да, так и есть.

Я рассмеялся, но потом зевнул.

— Детка, я устал.

Кира повернул моё лицо и поцеловал рану под глазом.

— Пошли в кровать вместе.

Он раздел меня, потом разделся сам и забрался ко мне в постель. Прижал меня к боку, обхватил руками. Следующее, что я осознал — наступившее утро.

* * * *

И вновь, следующая неделя стала тяжёлой. Физически становилось чуть легче, но Босс не прекращал давить.

Теперь, когда он понимал моё состояние, мы меньше работали над формой, больше — над боем. Я чаще спарринговал с Коди и с другим парнем, Амилом. В пятницу Босс выставил меня против Амила. Как я сказал Кире, появилась традиция Пятничной Весёлой Драки — Боссу нравилось заканчивать неделю полноценным спаррингом. Так что, собрав привычную аудиторию из бойцов, желающих увидеть меня на полу, я надел капу, шлем, перчатки и забрался на ринг.

Спарринговать с Амилом мне нравилось. Он был родом с Ближнего Востока, невысокий, но более мощный. Его тактика отличалась от стилей Коди и Киры. Он больше походил не на техничного знатока боевых искусств, а на уличного бойца.

Полагаю, Амил, как и остальные парни, знал о моей слабой стороне — борьбе в партере (прим. пер.: когда хотя бы один из бойцов лежит на матах). Если он меня схватит, то сможет победить. Конечно, Амил попытался и даже повалил меня на пол. Но раздался спасительный сигнал к окончанию второго раунда. В третьем соперник поднял меня за бёдра и уронил на маты на ринге. Я умудрился высвободиться из-под Амила и, вскочив на ноги, выбросил быстрый левый хук ему в челюсть.

Он чуть отступил назад. Я поднял руки, обернулся и крикнул: «Время». Вытащил капу и подошёл к парню.

— Чёрт, прости, чувак. Не хотел бить так сильно.

В конце концов, это был лишь тренировочный спарринг.

Амил поднял ладони, махнув мне.

— Не, всё норм. Мы здесь не ради красивых причёсок.

Я вернул капу на место и протянул ему кулак, который он стукнул. Амил поднял руки, выставляя защиту, как и я, и улыбнулся. А потом ударил меня в полную силу в бедро сбоку. Я отскочил и попрыгал на носках, зная, что от пинка останется синяк. Улыбнулся в ответ. Зуб за зуб.

Амил приблизился, ударяя кулаками по шлему и слегка сотрясая мой мозг, и я с размаху прицелился коленом ему в рёбра. Было слышно, как воздух вышел из его лёгких.

— Итак, мальчики, — позвал Босс. Мужчина улыбнулся, зная, что мы дрались чуть жёстче положенного.

Амил выпрямился, поднял кулак, чтобы я стукнул, подтверждая окончание тренировки. Он мне улыбнулся и кивнул. И это был первый знак принятия, который я тут получил.

Зрители хлопали Амила по спине по пути в душевую, будто поздравляя его за несколько нанесённых мне приличных ударов. Босс подозвал меня к себе.

— Сегодня лучше. Хочу, чтобы до следующей пятницы ты тренировал технику боя в партере. Мы сконцентрируемся на грэпплинге, раз уж ты в нём полный ноль.

Всё ещё восстанавливая дыхание, я смог рассмеяться.

— Знаю-знаю.

Босс кивнул.

— Практикуйся со своим личным тренером, если нужно, достань манекен или брось на пол мешок. И отрабатывай движения коленями, удары и разные захваты, — велел он. Потом кинул мне полотенце. — В следующую пятницу ты идёшь в клетку.

Блядь.

При виде моего выражения лица Босс захохотал.

— Думаю, ты готов. Тебе нужно разгуляться, а мне — посмотреть на твои реальные возможности.

— Не тренировочный спарринг?

Босс улыбнулся и покачал головой.

— Не-а. Реальный бой. — Он похлопал меня по щеке. — Испугался, красавчик?

— Нет, — сходу соврал я. — Я этого хочу.

Тренер широко улыбнулся и развернулся к выходу. Удаляясь, он выдал обычное напутствие:

— Иди в душ. Вали домой.

Чёрт. Я пойду в клетку. Никакого спарринга, никакой аккуратности. Именно ради этого я сюда и пришёл — подпольные бои, через которые Тресслер распространял кокаин, велись в клетке. Я гадал, против кого меня выставят. Оглядевшись, я понял, что почти все пропали из зала, и это было странно.

Подхватив бутылку с водой, я вытер лицо полотенцем и направился в душевую.

И вскоре выяснил, куда все делись.

Раздевалка представляла собой большое помещение, отделанное плиткой. У дальней стены ряд душевых, сбоку — писсуар и туалетные кабинки, с другой стороны — шкафчики. В центре стояла длинная скамейка.

Около пятнадцати человек — все остальные бойцы — собрались вокруг центра скамьи и смотрели что-то на экране iPad. Когда я вошёл, они подняли на меня взгляды и расступились, словно воды Красного моря. Поэтому я смог чётко увидеть, что привлекло их внимание.

Мои внутренности провалились вниз.

На маленьком экране шло видео с камер наблюдения из моей старой тренажёрки. Кира, дерущийся с двумя преступниками, Томич, вырубивший его электрошокером.

Парни смотрели записи того, как Киру избили и вытащили за пределы кадра. Видео появлялось в сюжете шестичасовых новостей, и через две секунды попало в интернет, так что найти его не составляло труда.

Моей первой реакцией стало желание наброситься на них, но годы полицейской работы научили сохранять голову ясной в плохих ситуациях. И взглянуть на проблему с разных сторон, прежде чем действовать.

Они смотрели видео не из-за желания узнать о боевых способностях Киры. Они смотрели, чтобы я мог войти и застать их. Они смотрели, чтобы получить от меня какой-то отклик. Чтобы заставить меня либо прятаться в душевой, либо сбежать.

Что ж, очевидно, они не очень хорошо меня знали.

Я вздохнул, протёр полотенцем лицо, практически не отреагировав.

Но затем один из толпы, парень по имени Абель Козур, встал. Его называли Аризоной, из-за его родного штата. Этот чёрный мужчина был большой горой мышц. Он держал iPad и ухмылялся.

— Дерётся довольно неплохо… для педика.

Раздалось несколько приглушённых смешков от наблюдающих парней, но воздух внезапно наполнился напряжением. Я почесал затылок.

— Это ещё что, — ответил я. — Видел бы ты съемку из ангара. — Наступила полнейшая тишина. Я кинул пропитавшееся потом полотенце в шкафчик и достал чистое, оборачиваясь к толпе и улыбаясь. — Нужно было видеть, как он продолжал драться со связанными руками и ногами. Как умудрился не позволить отморозкам сделать Бог знает что с тремя женщинами, даже после того, как его руку раздробили стальным прутом.

Каждая пара глаз следила за тем, как я раздеваюсь, оборачиваю полотенце вокруг талии и иду к душу. Я пошёл, несмотря на инстинктивное нежелание находиться среди них голым, становиться уязвимым. Но нужно было, чтобы они увидели: я нисколько не боюсь и не стесняюсь.

Я выбрал последнюю кабинку. Если парни нападут, то только с одной стороны. Но они не стали. Не получив от меня желаемой реакции, они разошлись. Аризона смотрел на меня в течение долго тянувшейся, раздражающей минуты, но отвернулся, отдал кому-то iPad и вышел.

Я быстро намылил всё тело и волосы, притворяясь, что моюсь. Но на самом деле скрывая от оставшихся в раздевалке парней трясущиеся руки.

* * * *

Кира оказался дома примерно через час после моего прихода. Он зашёл на кухню и сразу приблизился ко мне. Легкими словно перья движениями он прикоснулся к разошедшимся краям раны на моей щеке и нежно меня поцеловал.

— Что произошло?

— Спарринг.

— Нет, что тебя беспокоит?

Я оттолкнул Киру к кухонной стойке и прижался к нему. Мне было нужно, чтобы он не шевелился, пока я не скажу то, что собирался. Я обхватил ладонями его лицо и проговорил:

— Позволь мне договорить и не перебивай.

Кира посмотрел на меня с беспокойством.

— Мэтт, что такое?

Я глубоко вдохнул.

— После спарринга я пошёл в душевую. Остальные парни собрались там и ждали меня…

— Мэтт, ты меня пугаешь.

— Нет, всё не так, — быстро проговорил я. — Они все смотрели кое-какое видео на планшете.

Кира моргнул, сбитый с толку.

— Какое?

— Видео с камер наблюдения, с тобой. Когда Томич похитил тебя из зала.

Кира пошевелился, желая меня оттолкнуть. Именно поэтому я прижимал его к стойке.

— Мэтт, — сказал он с предупреждением в голосе.

— Нет, послушай, — настаивал я, стараясь его успокоить. — Знаю, что звучит плохо, но они не делали… Это не касается тебя. Они лишь хотели добиться моей реакции.

Гнев отразился на лице Киры.

— Конечно, они хотели твоей реакции. Думаешь, меня парит, кто видел эту съемку? Половина грёбанного мира её видела.

— Так почему ты злишься?

— Из-за тебя! — воскликнул Кира. — Ты вошёл в душевую, к куче парней, поджидающих тебя? Господи Боже, Мэтт, уж ты-то должен понимать! Они могли… Блядь, они могли тебя убить!

Я удержал его лицо, чтобы он смотрел прямо на меня, и помотал головой.

— Кира, ты меня знаешь. Если бы я решил, что нахожусь в серьёзной опасности, я бы выбрался оттуда.

— Мэтт, они тренируются убивать людей голыми руками!

— Как и я!

Кира несколько раз глубоко вдохнул, собираясь с мыслями, и, наконец, выдохнул.

— Что они сказали?

— Главный, Аризона, попробовал меня немного поддеть, — признался я. — Заявил, что ты дерёшься довольно неплохо… для педика.

Кира сжал челюсти, и на его скулах заиграли желваки.

— И?

— Я ответил, что происшествие в зале — ничто по сравнению с тем, как ты надрал бандитам задницы в ангаре. Рассказал, что ты бился даже со связанными руками и ногами.

Кира слегка покачал головой.

— Мэтт…

— Нет, нахрен их, — быстро перебил я. — Они должны знать.

Я потряс головой и громко выдохнул.

— Меня не заботят оскорбления. Просто они ждали от меня реакции, но они её не получат.

Кира вновь вздохнул. Когда он расслабился в моих руках, я понял, что злость ушла.

— Так ты прижал меня к стойке лишь затем, чтобы рассказать?

Я кивнул и улыбнулся уголком губ.

— Знаю, что если позволю двигаться, то ты начнёшь кричать, и я отвечу криком. Но если удержу, то заставлю выслушать.

Кира игриво зарычал.

— Мне всё равно не нравится, что ты им вот так противостоишь, — проговорил он. — Но спасибо за то, что рассказал.

И тут же у меня в груди что-то сжалось из-за его безусловной веры в меня.

Кира провёл большим пальцем по ране у меня под глазом.

— Тебя снова ударили.

Я улыбнулся.

— Сегодня спарринговал с Амилом, — рассказал я. — О, и в следующую пятницу я пойду в клетку.

Кира шокировано моргнул, но потом изогнул губы в улыбке.

— Правда?

Я кивнул.

— Ага. Босс сказал, что у меня есть неделя для отработки грэпплинга, потому что мои навыки в партере нужно усовершенствовать.

— Но ты всегда говорил, что не слишком силён на полу.

— И это сказывается, — пояснил я. — То есть, Коди и Амил дважды повалили меня, и дважды я умудрился выбраться.

— Мы можем заняться на выходных, — решил Кира. Он перепроверил рабочее расписание, закреплённое магнитом на дверце холодильника. — У меня работа в субботу, но в воскресенье я свободен. Мы можем позаниматься после обеда в каждый из дней.

Этим мы и занялись.

Кира пришёл домой во второй половине дня в субботу. Отдохнув и повалявшись на диване, он предложил потренировать навыки борьбы в партере в гостевой комнате, которую мы превратили в домашний спортзал.

И всё начиналось нормально. Мы оттащили гири к стене и расчистили пол, расстелив маты, сняли футболки.

— Итак, в первую очередь, отработаем случаи, когда тебя бросают на пол, и как этого избежать. Я попытаюсь уложить тебя на маты, и мы изучим техники, помогающие избежать захвата.

Концентрация Киры во время тренировок была безупречна. Он очень серьёзно относился к своему занятию. И только сейчас я начал понимать почему.

— Логично, что лучше не дать себя схватить, раз уж это не твоя сильная сторона.

Мы попробовали несколько разных стоек, из которых соперник мог попытаться повалить меня. Кира показал, как двигаться, чтобы оказать сопротивление.

Он был в прекрасной форме. Его тело было упругим и рельефным, а мускулы — идеально очерченными. Тренировки с ним проходили иначе. Я мог весь день заниматься с парнями в БК и не чувствовать ничего. Но как только полуголый Кира вставал в стойку для боя, как только он касался меня ладонями, обхватывал руками, толкал и пихал, наносил удары и бил коленями, я сразу возбуждался.

Не знаю почему, но в последние несколько недель я не мог насытиться. Я постоянно его хотел. Хотел, чтобы он брал меня постоянно.

И нынешняя тренировка не отличилась.

Кира разгорячился и вспотел. Даже сосредоточившись на бое, он продолжал мне улыбаться. И я не мог отрицать — он меня заводил. Я попытался стряхнуть влечение, не обращать внимания. Но было сложно.

Мой член твердел.

Кира отцепил мешок и положил его на пол, сдвинув в сторону.

— Хорошо, ложись на пол.

— В какой позе ты меня хочешь?

— Мэтт, — предупредил Кира весело. — Я стараюсь тебя чему-то научить.

— Ты и учишь, — подтвердил я. — Не моя вина, что ты такой сексуальный.

Кира широко улыбнулся и указал на пол.

— На спину.

Усмехнувшись, я лёг на пол, как требовалось.

— Что ж, моя любимая.

Он закатил глаза и проигнорировал. Мы отработали несколько позиций на полу, способы, которыми я мог выкрутиться. Как использовать локоть, как двинуть головой, как задействовать колени или вес соперника против него самого, и не допустить, чтобы меня припечатали к матам.

Кира лёг на меня, и я обхватил его ногами. Он положил предплечье мне на шею и надавил.

— Как выберешься отсюда?

Я сжал его талию ногами и поднял бёдра, прижимаясь и демонстрируя, насколько возбудился. Кира выгнул бровь и переместил колено на внутреннюю сторону моего бедра, вдавливая в пол.

— Ты определённо не станешь повторять это с кем-то другим.

Я хохотнул.

— Никто другой меня не заводит.

— Хорошо, — сказал он. И сменил тему обратно к тренировке: — Теперь используй колени, чтобы меня скинуть.

Я толкнул коленями и, следуя указаниям, использовал вес Киры, чтобы нарушить равновесие. По инерции, оказался верхом на Кире, удерживая его на полу.

Он опять перекатился, сбрасывая меня, и каким-то образом я в итоге оказался лицом вниз. Кира навалился на меня, чуть прижимая голову. Я попытался потянуть его за руку, чтобы он полностью лёг на меня.

Только это не сработало.

— Ты слишком много думаешь.

Я не смог сдержать смешок.

— Я пытался уложить тебя на себя.

— Ты должен был меня отталкивать.

Я заёрзал под ним.

— И какое же в этом веселье?

Кира отстранился и шлёпнул меня по ягодице.

— Притащи мешок, — велел он, кивая на грушу, лежащую на полу.

Я надулся, но сделал как сказано.

Кира не обратил внимания.

— Теперь прижми его левым предплечьем и бей правой рукой и коленом со всей силы.

Я выполнил, но, видимо, не правильно.

— Используй вес, чтобы удерживать соперника. — Кира оказался позади и похлопал меня по левому бедру. — Эта нога слишком далеко. Значит, твой центр равновесия смещён, и тебя слишком легко сбросить.

Я чувствовал Киру за спиной. Он стоял на коленях.

— Опусти бёдра, — проговорил он. — Полностью его прижми.

Потом он надавил на мой таз, вдавливая в мешок.

Я простонал.

— Блядь.

Не знаю, кто из нас это сказал.

Голос Киры стал хриплым.

— Оседлай его.

Я поднял правую ногу и сел на мешок сверху. Я был очень заведён и очень твёрд. Кира притих, так что я его подтолкнул.

— Что теперь?

Кира молча переместился и сел на мешок позади меня.

— Чёрт подери, — проговорил он со стоном и прижался ко мне. — Как же горячо ты сейчас выглядишь.

Я рассмеялся и охнул.

— Видишь? Я такой не один.

Кира провёл ладонями по моей спине, к бёдрам, оставляя поцелуи между лопаток. А потом вдавил свой стояк в мою задницу.

Я уже был возбуждён. Но сидеть на мешке вместе с Кирой за спиной — совершенно новое ощущение. Как будто с нами был кто-то третий.

Я выгнул спину, предлагая себя Кире.

— Чёрт.

Он начал тереться об меня, толкаться, вцепившись в бёдра и прижимая меня к груше.

— Господи, — выдохнул Кира. — Мэтт, спальня. — Вот и всё, что он успел произнести, прежде чем вскочил на ноги и поднял меня.

Он даже не дождался, когда мы окажемся на кровати. Мы только подошли к ней, когда он меня толкнул, вынуждая наклониться.

Кира положил одну ладонь мне на спину. Я услышал знакомый звук открывающейся тумбы. Потом Кира спустил мои шорты с бёдер, обнажая задницу, и попытался подготовить меня быстрыми, скользкими и неловкими пальцами.

Но я терял терпение. Я был слишком заведён, слишком сильно хотел. Я заменил его пальцы своими.

— Блядь, Кира. Поторопись.

Я услышал шелест упаковки. Кира позади меня простонал и вскоре отодвинул мою руку. Он прижался ко мне и начал скользить внутрь. Он вновь и вновь хватал ртом воздух.

— Блядь. Блядь.

Ничто не могло сравниться с чувством наполненности, когда я был с Кирой. Когда он меня брал, клеймил, трахал.

Я до сих пор был в перчатках для боя, шорты болтались на лодыжках. Кира повалил меня на кровать. Он впился пальцами в мои бёдра и вбивался в меня, вновь и вновь, скользя по простате, пока я не кончил.

Вскоре он последовал за мной, прижав меня к мокрому пятну на постели. Вернувшись на Землю, Кира поцеловал меня в затылок, в плечо, в шею. Я невольно рассмеялся и почувствовал улыбку на прикасавшихся к моей коже губах.

— Что-то насмешило?

— Просто думаю, как удачно, что ты не тренируешь меня в БК. А то мы дали бы им пищу для разговоров.

Кира хохотнул и оставил поцелуй на моей шее, прежде чем отстраниться и перекатиться на бок. Он выбросил презерватив в корзину у кровати.

— Ты безнадёжен, — проговорил он с улыбкой и щёлкнул языком. — Завестись во время тренировки.

Я рассмеялся.

— Судя по всему, не только я.

— Ты начал!

Я потянулся и охнул.

— А ты закончил.

Кира простонал и прикусил моё плечо.

— Думаю, нам надо в душ.

Я стащил с себя липкое покрывало.

— Думаю, нужно постирать бельё.

— Кинь его в машинку, пока я быстро приму душ, — ответил Кира. — Потом пойдёшь ты, а я закажу ужин.

— Разве мы не помоемся вместе? — поинтересовался я.

Кира откинул голову и тяжело вздохнул.

— Нет! Господи, Мэтт, ты в последнее время ненасытен.

— Не могу удержаться! Виновата твоя красота.

Клянусь, я услышал из коридора, как закатились его глаза.

Позже, помывшись, съев ужин и закинув бельё в сушилку, мы разлеглись на диване и смотрели телевизор. Я положил голову на колени Кире, и он зарылся пальцами в мои волосы. Я отключился до первой рекламной паузы.

* * * *

Понедельник в зале прошёл обычно. Босс заставил меня поупражняться, потом провёл тренировку по боксу, реслингу и тайскому боксу. Это было физически сложно, без каких бы то ни было поблажек, но мне нравилось. В клубе царило возбуждение из-за предстоящего в пятницу боя.

Им всем не терпелось увидеть мой проигрыш.

Парень, которого мне назначили в соперники, Аризона, сверлил меня взглядом, пытаясь запугать. Я его игнорировал и, кажется, только больше злил.

Я видел владельца — и причину моего пребывания здесь — Леона Тресслера. Он стоял на входе в администрацию и просто смотрел на меня. Я притворился, что не вижу или не придаю значения, и продолжил заниматься. Босс увлечённо выкрикивал команды, так что моё внимание сконцентрировалось на тренере. Но Тресслер однозначно наблюдал за мной.

Я гадал, что он знал, о чём догадался. Выяснил ли он каким-то образом о моей мотивации для участия в боях. Я не сомневался, что он в курсе. Лишь размышлял, предпримет ли он что-нибудь.

Вторник прошёл примерно так же. Хоть у меня не было назначенной тренировки, я всё равно пришёл и прозанимался несколько часов. Босс работал с другими парнями, но я знал, что он приглядывает за мной.

В среду он поставил меня в клетку, для тренировочного боя с Коди.

Вообще-то, я оказался в клетке впервые как участник. Я видел множество боев, однажды даже спарринговал. Но никогда по-настоящему не дрался.

Это было пугающе. Восьмиугольник с чёрными стенками из винила и металлической сеткой. Обычного размера, около десяти метров в диаметре. Ограждение было высотой в полтора метра, а сама клетка стояла на помосте, на расстоянии метра от пола. В клетке было два противоположных входа. Когда я зашёл, по моему позвоночнику прокатилась дрожь.

Это был чёртов кайф.

Я тренировался возле стен, обитых матами, в углу для спарринга, но никогда возле стены клетки. Поэтому Босс велел заняться этим в первую очередь, прочувствовать.

Аризона, конечно, был тут как тут и уставился на меня.

Босс, несмотря на возраст, был подтянут и силён как бык. Он надел защиту на голень и взял кик-пад, толкая меня в ограждение. Инстинкт вынуждал меня быть полегче с человеком в возрасте, но тот отвечал столь же сильно, как я нападал. Босс был старой крепкой сволочью.

Вскоре я прижал его к стенке. Тренер согнул колени и ударил меня, чтобы выбраться, но я держал крепко. Он выкрикнул «Время», одобрительно мне улыбнулся и протянул кулак.

Я стукнул его и подумал, что начинаю нравиться тренеру.

Он даже меня уважал.

С другой стороны, Аризона доставал меня при каждом удобном случае. Началось с простого выкрикивания имени, вездесущих взглядов и случайных ударов плечом в коридоре, если представлялась возможность.

О, он мне угрожал. Аризона постоянно называл меня педиком и обещал выбить из меня гея, но я лишь улыбался. Он пытался оказать психологическое давление, вызвать реакцию.

И я намеревался её показать. Внутри клетки.

Я рассказал Кире про оскорбления и угрозы Аризоны. Тот, на удивление, воспринял новости спокойно. Ему не понравилось, но он понимал психологию. Знал, что это часть игры. Кира больше беспокоился о том, чтобы я посмотрел на тренировки и бои Аризоны и знал его стиль игры. Я заверил Киру, что смотрел, и волноваться не о чем.

Он заявил, что собирается прийти и смотреть, нравится мне это или нет.

Мы пробежались по тренировочным упражнениям, дыхательным техникам и отработали чуть больше приёмов грэпплинга. Как обычно, всё закончилось в спальне. Это было сильно, грубо. Это было идеально.

То, что требовалось.

Казалось, Кира знал. Он всегда знал, что мне нужно.

* * * *

В пятницу я пришёл в клуб нервный, но преисполненный предвкушения. Я был готов к первой схватке в клетке. Готов проявить себя. Приступил к обычной тренировке, и Босс помогал мне сконцентрироваться. Он знал, что я нервничаю, но понимал, что желаю испытать себя.

Примерно за пару часов до боя Леон Тресслер показался в дверях офиса и встал, наблюдая за мной. Один из сопровождающих его «шкафов» приблизился и передал, что мистер Тресслер хотел бы меня увидеть.

Я взглянул на Босса, и после его кивка последовал за мужчиной в кабинет. Мгновенно я понял, что внутри было двое подручных, вероятно вооружённых — один справа от Тресслера, один у двери, через которую мы вошли. Я нашёл взглядом стул, который мог бы использовать как оружие, если потребуется. Окна были достаточно большими, чтобы при необходимости выпрыгнуть.

Во мне укоренилась привычка вырабатывать план побега из любого помещения, в которое я попадал.

Меня сюда пригласили по определённой причине. Неплохое, но тревожное развитие событий. Я посмотрел на Тресслера с ожиданием и улыбнулся.

Он стоял, опираясь на стол, с каменным выражением лица.

— Что именно ты делаешь здесь?

Каждая клетка моего тела пришла в состояние боевой готовности, но я убедился, что лицо ничего не выдало. Это был отличный первый шаг к тому, как я хотел развить дело.

— Что вы имеете в виду?

Тресслер улыбнулся так, будто объяснял что-то ребёнку.

— Я хочу знать, что полицейский делает на тренировках в моём зале.

— Бывший полицейский, — поправил я. — Я уволился.

— Почему?

Я пожал плечами.

— Были кое-какие проблемы, которые не способствуют работе в полиции, — убедительно солгал я.

— Какого рода проблемы?

Вот оно. Первая ступень.

— Склонность к жестокому поведению.

Леон долго на меня смотрел.

— Так ты считаешь бои в клетке чем-то вроде способа сбросить пар?

— Да. Начальник управления отправил меня к психологу, который предложил использовать спорт в качестве выброса энергии, чтобы справляться с управлением гневом, — отчасти солгал я. — Я понял, что мне это подходит больше, чем работа в полиции.

Тресслер склонил голову.

— Гнев, говоришь?

Я кивнул.

— Мне вынесли последнее предупреждение за нападение на какого-то «воротничка».

Его бровь изогнулась.

— Тебя не таким выставляют в СМИ.

Я рассмеялся.

— СМИ говорят то, за что им платят.

Леон улыбнулся.

— Точно.

— Это всё, сэр? — проговорил я, добавляя обращение как знак уважения. — У меня бой через несколько часов, и Босс с меня шкуру спустит, если я не подготовлюсь.

Тресслер усмехнулся.

— С кем дерёшься?

— С Аризоной.

Он поднял бровь, приятно удивлённый.

— Обязательно посмотрю.

Я просиял.

— Рассчитываю на это.

Тресслер выпрямился, отстранившись от стола.

— Не могу дождаться, чтобы увидеть «проблемы с жестокостью» в действии.

Я широко улыбнулся, развернулся и вышел. Блядь, блядь, блядь.

Босс настороженно смотрел на меня, когда я к нему приблизился.

— Всё нормально?

Я изобразил улыбку и кивнул.

— Да, в норме.

— Хорошо, — сказал он, отпуская тему. — Ты готов настолько, насколько можешь быть. Стоит пойти в раздевалку, немного отдохнуть. На разминку выйдешь где-то за полчаса до боя.

Заманчиво получить час на отдых, но Аризона расположился в той же раздевалке, отделённый лишь перегородкой. И та не была особо звуконепроницаемой. Так что на протяжении часа мне пришлось его слушать.

— Готов сдаться, педик?

— Ты утром поцеловал своего парня на прощание?

— Когда я с тобой закончу, ты не будешь таким красавчиком.

Это не закончилось, пока я не надел наушники и не заглушил голос музыкой.

Когда я оделся и бинтовал руки, Босс велел Аризоне замолчать, а мне — не обращать внимания. Я рассмеялся.

— Не переживай, Босс, — ответил я. — Я с ним разберусь.

Босс серьёзно посмотрел на меня и тихо заговорил.

— Держи голову низко, а руки повыше. Не позволяй ему повалить тебя на пол.

Я кивнул и принял предупреждение.

— Итак, парни, — выкрикнул Босс, удостоверившись, что Аризона его слышит. — Время для драки.

Я вышел в главный зал, удивлённый многочисленной аудиторией. Несомненно, они пришли увидеть не мою победу.

За исключением одного человека. Кира сидел в стороне и кивнул мне, когда я подошёл к ограждению.

Казалось нереальным заходить в клетку и знать, что я иду ради боя. В воздухе раздавался гул и обрывки разговоров. До звонка оставалось около десяти минут. Я провёл их, прыгая на носках и поддерживая уровень адреналина.

Аризона держался себя непринуждённо и самоуверенно, болтая что-то о боевых феях. Я взглянул на Киру, увидел его напряжённую челюсть и послал ему улыбку.

Когда рефери позвал нас в центр и предупредил о честной схватке и длине раундов, я не слишком переживал. Я не собирался позволять драке зайти настолько далеко.

Прозвучал звонок, рефери крикнул «Бой» и Аризона вернулся в середину клетки, улыбающийся и самодовольный.

Я попрыгал на носках, сохраняя легкость в стойке, с единственной мыслью в голове.

Тресслер хотел кого-то с проблемами с жестокостью? Тогда это он и получит.

Без предупреждения, в первые несколько секунд первого раунда, когда Аризона ожидал только несколько пробных атак, я круговым замахом ударил его ногой в висок.

Но не остановился. Свалил его на пол, прижал грудь коленом и бил кулаком по лицу, пока рефери меня не оттащил.

Я огляделся. Аризона лежал окровавленной кучей на матах, без сознания. Толпа застыла в удивлённом молчании. Кира вскочил на ноги, шокированный, с широко распахнутыми глазами.

Тресслер, стоял, наблюдая за боем со своего обычного места у дальней стены. Он взглянул на меня и улыбнулся.

Глава 5

Я сидел на кушетке в раздевалке, позволяя Боссу разбинтовывать мои руки.

— Итак. — Он покачал головой, до сих пор удивлённый. — Подобного я не ожидал.

Я улыбнулся.

— Как и Аризона.

Босс хохотнул.

— Не-а. Не думаю, что кто-то снова создаст тебе проблемы, — сказал он, стягивая бинт с ладони. — Не после того, как увидели тебя в деле.

Я пожал плечами.

— Посмотрим.

Он снял остаток бинтов и удержал в ладонях мою правую руку.

— Болит?

Я сжал и разжал кулак, пошевелил пальцами. Немного ныло.

— Не слишком.

Потом Босс поднял мою правую ногу и отцепил защиту лодыжки.

— Как ведущая нога?

— В порядке.

— Ты ведь ударил его чертовски сильно.

Я рассмеялся. Раздался тихий стук в незапертую дверь. Голова Киры показалась в проёме.

— Могу я войти?

Босс посмотрел на меня и улыбнулся, но ответил Кире:

— Да, входи. — Снял щиток с левой ноги и продолжил: — Я закончил.

Я улыбнулся Кире.

— Привет.

— Привет.

Босс закатил глаза, но спросил Киру:

— Что думаешь о бое?

Тот взглянул на меня и помотал головой. Он всё ещё выглядел ошеломлённым.

— Ну, это было быстро.

Босс захохотал.

— Быстро? Бой даже не успел начаться.

Я фыркнул.

— Очень даже начался. Просто закончился неожиданно рано.

Босс улыбнулся и хлопнул меня ладонью по бедру.

— Точно. Я ухожу. Увидимся в понедельник, — проговорил он и кивнул Кире. — До следующей встречи.

Кира долго молчал, а я смотрел, как он ищет правильные слова.

— Ты… эм, — начал он. — Ты в порядке?

— Я в норме.

— Господи, Мэтт, — тихо произнёс Кира и тряхнул головой. — Ты там был немного устрашающим.

Я улыбнулся ему.

— Таков был план, — объяснил я. — Нужно было кое-что доказать этим парням. Чтобы они воспринимали меня всерьёз. Я не мог позволить ему свалить меня на пол.

— Чёрт. — Кира шумно выдохнул. — Ты ему нос в голову вдавил.

— Прежде, чем он смог сделать то же самое со мной.

Кира кивнул.

— Знаю. — Он взял меня за руку. — Болит?

— Чуть-чуть, — честно признался я и пошевелил пальцами.

— Ничего не сломано.

— Хорошо.

Я соскочил с кушетки.

— Готов идти?

— Ага.

— Отлично. Я проголодался, — сказал я. — В душ могу сходить дома, нужно только забрать сумку. Пошли здесь. — Я повёл его за собой.

Мы вошли в главную раздевалку, где находились несколько парней. Они замолчали, посмотрели на меня, потом на Киру. Я помахал им рукой.

— Это Кира, — представил я. — Тот самый, которого вы видели на кадрах видеонаблюдения, где он избил трёх мужиков. — Ответом стала тишина, поэтому я взглянул на каждого. — Да, мы вместе. У кого-нибудь есть с этим проблемы?

Все дружно мотнули головами. Не думал, что они так поступят.

Потом встал Коди, подошёл ко мне и протянул кулак.

— Охрененно крутой бой, чувак.

Я широко улыбнулся.

— Спасибо.

— Со мной ты ведь подобное не провернёшь? — спросил он. — Мы лишь спаррингуем, правильно?

Я засмеялся.

— Не, ты в безопасности.

Потом Амил, с которым я тренировался всего несколько раз, встал и хлопнул меня по плечу.

— Хорошая драка.

— Спасибо, — ответил я и огляделся. — Где Аризона?

Один из ребят головой указал на заднюю комнату, где хранились медицинские принадлежности. Я шагнул туда и заглянул за дверь. Аризона сидел на скамье, закреплённой на чёрной стене, с пакетом льда на лице. В мусорном ведре лежала куча пропитанных кровью тампонов, а на полу валялись окровавленные полотенца.

Господи.

— Эй, — подал голос я. — Принимаешь посетителей?

Аризона убрал пакет со льдом от лица. Его нос опух и получил новую вмятину. Кожа под обоими глазами уже наливалась чернотой.

— Да, — прохрипел он.

— Ты в порядке?

— Ага.

— Как нос?

— Сломан.

— Прости.

— Не извиняйся, — произнёс Аризона, посмотрел на меня, потом на Киру за моей спиной. Он сделал несколько глубоких вдохов и через какое-то время кивнул. — Знаешь, ты нормально дерёшься.

Я улыбнулся комплименту.

— Имеешь в виду, для педика.

Аризона ухмыльнулся, потом поморщился от боли и со стоном хохотнул. Он положил лёд обратно на лицо и пробормотал:

— Угу.

Я посчитал это победой. То, что он признал мои способности нормальными, означало уважение, и не важно, насколько слабое. Но я не был уверен, что ещё сказать.

— Принести тебе что-нибудь?

Аризона долго не отвечал.

— Машину времени.

Кира рассмеялся позади, и даже я усмехнулся.

— Что?

Аризона невнятно произнёс из-под пакета:

— Тогда, возможно, я бы разглядел, как твоя нога приближается ко мне.

Я хохотнул, но затем подошёл ближе и протянул ладонь. Мужчина убрал лёд от лица, кивнул и пожал руку по-братски.

— Увидимся на следующей неделе, — сказал я.

Аризона вернул пакет на место и откинул голову на стену.

— Ага, буду здесь.

Я вышел обратно через раздевалку, вместе с Кирой. Но вместо тишины или смешков меня встречали случайные кивки в знак принятия. Когда я появился в главном зале, Босс уже наблюдал за тренировкой следующего ученика. Но Тресслер остановил беседу с двумя мужчинами в костюмах, улыбнулся мне и проследил за моим уходом.

* * * *

Мы ужинали, сидя на кухонном диванчике.

— Хочешь обсудить? — спросил Кира.

Я проглотил еду.

— Обсудить что?

— Мэтт, — мягко произнёс Кира. Он встал передо мной и взял меня за руку. — Сегодня, когда ты вышел в клетку, ты стал… другим.

— Сказал же, — повторил я. — Нельзя было позволить ему добраться до меня первым.

— Ты немного пугал.

Я поцеловал Киру в ладонь и отвёл внимание от себя.

— Теперь ты знаешь, что я чувствую, когда смотрю на твои тренировки.

Он улыбнулся и покачал головой.

— Ты знаешь, что я имею в виду. Ты сегодня был жесток. Рефери пришлось тебя оттаскивать.

Я посмотрел в сторону и захватил новую порцию еды вилкой, засовывая её в рот. Я знал, что он видит меня насквозь. Он слишком хорошо меня знал.

Кира поиграл с моими пальцами.

— Что ты мне не рассказываешь?

Я отодвинул тарелку.

— Ничего, — слегка резко ответил я. Блядь. Я вздохнул и начал заново. — Ничего, детка. Я был взвинчен из-за первого боя, вот и всё. Случился прилив адреналина.

И в одно мгновение врать стало легче. Я встал и убрал тарелку в раковину.

— К тому же, как я говорил раньше, мне нужно было проявить себя. Если бы меня уложили, весь клуб меня бы высмеял.

Кира прислонился к стойке и посмотрел прямо на меня.

— Теперь они над тобой не смеются.

Я ему улыбнулся.

— Нет, теперь нет.

Кира покачал головой и не сдержал улыбку.

— Что же, ты выглядел хорошо.

Я приблизился к нему, встал напротив и прижался бёдрами.

— Пугающе, но хорошо, — повторил я его слова.

Красивые миндалевидные глаза Киры, тёмно-карие и пронизывающие, внимательно смотрели в мои. Он раскрыл свои идеальные губы и кивнул. Я аккуратно обхватил ладонями его лицо и прижался губами ко рту. Меня всегда поражала способность Киры быть яростным, смертоносным и в то же время нежным. И мне хотелось быть для него таким.

Я не пытался углубить поцелуй. Сохранил его мягкость и нежность. Мои пальцы скользили по щеке Киры легко словно пёрышко.

— Спасибо, что был сегодня рядом.

— Пожалуйста.

Я уже собрался извиниться за то, какой беспорядочной стала моя жизнь в последние несколько недель, но у Киры зазвонил телефон. Кира достал его из кармана, посмотрел на номер звонившего и ответил, с улыбкой закатывая глаза.

— Привет, мам.

Я услышал приглушённый голос Юми в трубке. Кира кивал, ожидая, когда появится возможность заговорить.

— Ну, я бы не назвал это именно боем… Нет, мам, он в порядке… Остановись, мам. Слушай, он здесь… — Кира со вздохом сдался и передал телефон мне.

— Привет, Юми.

— Ох, Мэтт, — начала она. — Как ты? Кира сказал, что боя не было. Я думала, ты сегодня дерёшься. Поэтому и звоню. Убедиться, что ты в порядке.

Я глубоко вдохнул, слушая её быструю речь, и приподнялся, садясь на кухонную стойку. Кира встал между моих ног.

Я объяснил Юми, что бой закончился за десять секунд. И именно я его завершил. Заверил, что соперник меня даже не коснулся и что я совершенно невредим.

Кира закатил глаза и вздохнул из-за излишней опеки матери. Но мне, честно говоря, нравилось. Я никогда не осознавал, насколько скучаю по маме, пока не встретил Юми. Подняв колени, я обхватил Киру ногами и притянул его ближе.

— Ох, нет, Юми. Ни царапины, ни синяка, ни отметины, — проговорил я. Затем сцепил ноги в лодыжках и повилял задницей. Прикрыл микрофон рукой и прошептал Кире: — По крайней мере, пока.

Он помотал головой. Когда Юми пустилась в объяснения, что они с Сэлом жутко переволновались из-за меня, Кира начал целовать моё плечо, ключицу и шею.

— Я могла бы приехать и взглянуть на тебя, — сказала Юми. Я представил, что она уже берёт сумочку и выталкивает бедного Сэла из двери.

Кира провёл языком по моей шее, к уху.

— Нет! — резко выкрикнул я в трубку. — Юми, это не обязательно. Спасибо, но Кира отлично за мной присмотрит.

Может быть, виноват был мой охрипший голос или слишком близкий смешок Киры, но на другом конце повисла тишина, а потом:

— Ой. Фу, не хочу слышать подробности. Вы двое, будьте завтра тут на ланч.

Разговор прервался, и я убрал телефон на стойку. Кира рассмеялся, скользнул ладонью под эластичный пояс моих спортивных штанов и погладил ягодицу.

— У тебя не слишком сильно всё болит?

Я сильнее прижал к себе его бёдра.

— Нет.

Кира простонал.

— Тогда, возможно, я трахаю тебя недостаточно жёстко.

Я знал, что он пошутил, но слова зажгли огонь внизу живота. Я опустил ноги, спрыгнул со стойки и потащил Киру к спальне.

— Вызов принят.

* * * *

Последующая неделя в БК удалась. Я гадал, как меня встретят в понедельник. И получил кивки, улыбки и даже несколько приветствий. Остальные парни теперь воспринимали меня всерьёз. Я преодолел половину испытания.

Босс по-прежнему тренировал меня один на один, но через неделю отправил на групповое занятие. Я спарринговал с некоторыми ребятами, даже немного с ними общался. По всем признакам, они воспринимали меня как одного из них.

Кира сказал, что не удивлён тем, как я стремился быть принятым.

— Перешёл из одного мужского клуба в другой. Тебе нравилось быть частью «Великолепной четвёрки», и теперь ты получил новую компанию соратников, — произнёс он с любящей улыбкой и добавил, что в этом не было ничего плохого. Что я просто был самим собой. Мне нужно, чтобы меня принимали, чтобы я нравился людям. Я не знал, правдивы ли слова Киры, но однозначно не мог их опровергнуть.

Чем ближе я узнавал парней, с которыми занимался, тем больше увязал. Нет, они не были примерными, уважаемыми гражданами, как Митч, Курт и Тони. Они жили совершенно иначе, сталкиваясь на улице с такими обстоятельствами, о которых было непросто слышать даже полицейскому. Здесь было настоящее братство.

Как и мои друзья, офицеры полиции, эти парни, с которыми я дрался, были до смерти преданы и уважительны по отношению друг к другу.

Но с Леоном Тресслером всё обстояло иначе.

На протяжении двух недель после боя с Аризоной он наблюдал за мной. Следил за тренировками, за спаррингами, за общением с людьми.

Я притворялся, что не замечаю. Притворялся, что не вижу взгляды, не слышу восторженный шёпот о чём-то приближающемся.

Притворялся безразличным.

Но в середине второй недели Леон пригласил меня в офис.

— Видел на днях твою проблему с управлением гневом, — начал он.

Я кивнул, но предпочёл промолчать.

— Ты меня удивил.

Я решил воспринять это как комплимент.

— Спасибо.

Леон задумчиво кивнул.

— Я поспрашивал о тебе. Некоторые копы не столь верны, как ты мог думать.

Блядь. Я изобразил, что мне всё равно.

— Хах.

— Не пойми меня неправильно, — проговорил Леон. — У меня нет проблем с тем, что ты хочешь здесь тренироваться. — Он подступил ближе и заглянул мне в глаза. — Но я должен знать, нет ли здесь скрытого мотива.

— Я всего лишь хочу драться, — ответил я так, словно беседа мне наскучила. — Если вы не желаете моего присутствия, я просто уйду куда-нибудь ещё.

Тресслер долго молча на меня смотрел.

— Хм. Можешь остаться. Пока, — решил он и вернулся обратно к столу, давая понять, что я свободен.

Я подошёл к двери и остановился.

— Скажите, что расспрашивали о моих грязных секретах не О-Рурка. Он же меня ненавидит.

Тресслер посмотрел на меня, склонив голову и ожидая объяснения.

— Я ему не нравлюсь с тех пор, как два года назад на рождественской вечеринке он попросил его связать и отшлёпать, а я отказался. Так что да, с того момента он меня и недолюбливает.

Глаза Тресслера расширились на мгновение, прежде чем он взял себя в руки. Мне нужно было показать ему, что я не боюсь и ничего не скрываю. Так что я широко улыбнулся и вышел.

Усмехнувшись, я сделал мысленную отметку: сказать Митчу, что если появятся какие-то слухи об О-Рурке, виноват не я.

Когда я вернулся, Амил смотрел на меня настороженно. Я предполагал, что он хочет что-то сказать, но не решается в присутствии других четырёх парней из нашей спарринговой группы.

— Всё нормально? — поинтересовался Босс перед всеми. Он был человеком, который не выносит секретов и всякой чуши. — Он уже дважды тебя приглашал.

— Думаю, он мне не доверяет, — ответил я как можно более честно. — Знаешь, просто хочет знать, зачем бывший полицейский здесь появился.

Все пятеро ребят из группы остановились и посмотрели на меня, но заговорил Босс.

— Что ты ответил?

— Сказал, что всего лишь хочу драться. Это всё, чем я собираюсь заниматься.

Один из парней, высокий чёрный мужчина двадцати с небольшим лет, Исай, спросил:

— Почему ты ушёл из полиции? — Он беззастенчиво смотрел на меня. — Со всем уважением, просто хочется знать, из-за чего ты бросил подобную работу? С полной страховкой, всеми преимуществами, полноценной пенсией.

Они все, включая Босса, ждали моего ответа.

— Не считая того, что в меня стреляли? Не считая того, что моего парня пытали? — риторически спросил я. Несколько раз ударил мешок, остановил его и взглянул на них. — Не хотелось навсегда остаться только полицейским. — Пожал плечами. — Не хотелось, чтобы меня определяла моя работа.

— Я думал, что «однажды коп — коп навсегда», — уточнил Бенджи.

Я печально улыбнулся.

— Возможно, для некоторых. Для тех, кто связал всю жизнь с работой. Но не для меня.

Вздохнув, я решил, что нужно показать свою человеческую сторону.

— Я стал полицейским рано, когда умерла моя мама. Они были мне словно семья, но потом узнали, что я — гей… — Я позволил словам повиснуть в воздухе. — Даже мой старый напарник. Он был отличным парнем, но отношения между нами уже не стали как прежде.

Все участники небольшой аудитории закивали, скорее всего, неуверенные в том, что сказать.

Я ударил по мешку пару раз, посмотрел на них и выдал лучшую самодовольную ухмылку.

— Ну и вмешались мои проблемы с гневом.

Босс рассмеялся.

— Да, это мы видели.

Я широко улыбнулся и вернулся к отработке ударов и атак. Парни — Амил, Коди, Бенджи, Исай и Джамаль — заулыбались и тоже занялись тренировкой.

И как по щелчку, врать стало легче.

Меня пугало то, насколько просто это было.

Я бил по мешку сильнее, стараясь прогнать ощущение, что с каждой новой ложью оставалось всё меньше шансов вернуться.

Глава 6

Аризона выглядел ужасно. Точнее, он выглядел так, будто его несколько раз подряд ударили и пнули по голове. За две недели после боя его синяки и отёк уменьшились, а тренироваться он так и не прекратил.

Он был крепким мужчиной. И хорошим человеком. Кира волновался, что Аризона попытается отомстить за мой удар, но случилось противоположное. Я заработал его уважение.

У меня снова был запланирован бой в пятницу. И Аризона даже помог мне, объясняя технику. Да, я побил его в одной схватке благодаря элементу неожиданности, но у него было больше опыта в длительном бое.

Я ещё не видел в деле парня, с которым предстояло драться. Немного посмотрел на его спарринги, замечал его в БК, но не представлял, какова его стратегия. Я понятия не имел о его настоящем имени, но все звали его Танком. Видимо, прозвище он получил благодаря силе удара. Пер как танк.

Когда я вновь зашёл в клетку в пятницу вечером, то знал, что шанса на неожиданность у меня больше нет. Этот Танк, судя по всему, видел мою схватку с Аризоной и ожидал, что я попытаюсь добраться до него пораньше и избежать трёх раундов.

Бой вышел скорее тактическим. Мы кружили, оценивая друг друга. Соперник был выше меня, поэтому дотягивался дальше, а значит мой лучший вариант — использовать ноги. Я получил много ударов в рёбра и по бёдрам. Первый раунд был пробным.

Но имя Танку подходило. По завершении раунда я был уверен только в одном: на следующий выходить не хотелось.

Так что, когда мы стукнулись кулаками в начале второго, я поддел ноги соперника и опрокинул его на пол. Рискованный шаг, потому что если он выберется и прижмёт меня, всё будет кончено. Но я согнул его ногу в том месте, где она не совсем должна гнуться. Ему необходимо сдаться, или я сломаю кость.

Танк толкнул меня и попытался ударить, но я поменял угол, и вскоре соперник уже колотил ладонью по мату.

Я только что выиграл второй бой в клетке.

Обзавёлся царапиной у глаза, синяками на бедре и раскалывающей голову болью в качестве награды. Но я официально заработал две победы и ни одного поражения. Моё место в качестве нового бойца БК утвердилось.

* * * *

Устроившись за обеденным столом, Кира промыл мой порез в уголке глаза и приложил лёд к бедру. Его беспокойство и забота должны были согреть меня, укрепить любовь к этому мужчине.

Но чем добрее он себя вёл, тем больше тяготило чувство вины.

Я сказал, что он не обязан со мной нянчиться, но Кира лишь мотнул головой.

— Мне нравится, — мягко произнёс он, целуя мой опухший глаз. — В любом случае, боевые раны делают тебя сексуальнее.

— Припомню в следующий раз, когда получу правый хук в лицо.

Кира покачал головой и положил пакет со льдом на моё бедро.

— Нога завтра будет адски болеть.

— Как и голова.

Кира нахмурился.

— Я принесу тебе «Тайленол», — сказал он, положив мою руку на пакет со льдом. — Придержи.

Он вернулся с двумя таблетками и стаканом воды, сел и снова взялся за пакет.

— Тебе не нужно быть со мной таким милым, — проговорил я.

Кира моргнул.

— Почему я вдруг не захочу быть милым? — не понял он.

— Я на это подписался, — ответил я в качестве оправдания. — Знал, что будут травмы.

Кира осмотрел царапину у глаза ещё раз и улыбнулся своим мыслям.

— Это не значит, что я не могу вести себя мило с тобой. — Он слегка покачал головой. — Поверить не могу, что ты сказал, что мне не следует быть милым. Конечно, я буду милым. Я же твой парень.

Я хохотнул.

— Хорошо, прошу прощения, — произнёс я, желая сменить тему. — Неправильно подобрал слова.

— Я так и подумал, — более счастливым тоном ответил Кира. — Теперь, как хороший мальчик, прими таблетки. Я наберу для тебя ванну.

С этими словами он поцеловал меня в висок и пошёл в ванную.

Каждую секунду каждого дня я ему врал, а он был таким добрым. Таким любящим. Таким идеальным.

Вместе с таблетками, которые вручил Кира, я проглотил и чувство вины. Мне нужно разложить всё по полочкам. Нужно сделать долбаную работу.

— Ванна почти готова, — крикнул Кира из ванной комнаты.

С пульсирующей головой и тяжестью на сердце я доковылял по коридору.

* * * *

На протяжении следующей недели в БК шептались о приближающемся бое. Незапланированном и запрещённом бое. Именно таком, на который мне необходимо получить приглашение.

Но пока слишком рано. Если я буду задавать много вопросов или вообще хоть что-то выяснять, то могу вызвать подозрения. Потому я не высовывался, но слушал разговоры вокруг.

Как я понял, бой собирались провести в субботу. Никто не знал где или во сколько, но я слышал упоминание одного имени.

Аризона.

Нужно было оповестить Митча. Я не знал деталей и не имел доказательств, но должен был рассказать о происходящем. Хотя вместе с тем я беспокоился о мужчине, собирающемся драться. Аризону до сих пор украшали синяки, и я переживал, что его лицо не до конца зажило.

После нашего спарринга в пятницу я обратился к нему со всей осторожностью.

— Уверен, что готов? Твоя глазница не выглядит на все сто.

Аризона улыбнулся, будто я ничего не смыслил, и потёр большим пальцем об указательный и средний, имея в виду деньги.

— У меня жена и ребёнок, чувак, — всё, что он сказал.

И я понял. Он пытался содержать семью так, как умел. Боями. Кидая свою жизнь и тело на баррикады подпольных опасных драк в клетке.

Как Коди, живущий вместе с безработными родителями. Или Амил, у которого были жена и двое детей. Или Джамаль и двое его братьев-школьников. Люди пытались свести концы с концами.

Подпольные бои были запрещены и крайне опасны. Никаких правил. Драки велись не насмерть, но без ограничений бойцовского чемпионата. Смешанные боевые искусства без условий, где делали ставки на то, останется ли участник на ногах к концу третьего раунда. Незаконные бои.

Но меня не интересовала возможность схватить Аризону или кого-то ещё из бойцов. Я охотился за рыбкой покрупнее. Тресслер использовал подпольные схватки в качестве перевалочных пунктов, для распространения поставок кокаина. Вот кого мы преследовали. Меня не заботили те, кто попадёт под перекрёстный огонь, когда мы прижмём Тресслера.

Ну, меня не должны были заботить. Только вот эти парни мне нравились. Чем больше времени я с ними проводил, тем более уязвимыми они мне казались. Они всего лишь пытались прокормить свои семьи.

Я должен был сматываться, как только понял, что испытываю сочувствие. Но уже забрался внутрь. Получил пропуск. Я был близок.

Нужно было только ненавязчиво узнать где и когда состоится бой.

— Слушай, Аризона, — сказал я. — Понимаю, что тебе нужны деньги. Чёрт, как и всем нам. Но твой глаз не в порядке.

Глазное яблоко всё ещё было налито кровью, а на веке красовались синяки.

— Уверен, что оно того стоит?

Огромный мужчина пожал плечом.

— Всё будет в порядке. Могу испытать твою тактику и не позволить ему до меня добраться.

Я криво усмехнулся, отчётливо понимая, что мне не положено было знать про его скорую драку. Я должен ступать осторожно.

— Ты знаешь, с кем бьёшься? — как бы невзначай поинтересовался я. — Видел его тренировки? Знаешь его тактику? Какая у него основа: джиу-джитсу, бокс, реслинг?

Аризона улыбнулся.

— Не, не знаю. Обычно выясняю в тот же вечер, — ответил он. — Но спасибо. Мне нравится твой подход.

Я фыркнул.

— Самое время, чтобы все полицейские тренировки оправдали себя, да?

Аризона задумчиво кивнул и затих ненадолго.

— Как тебе это? Я имею в виду перемены. Ты скучаешь?

Я вздохнул.

— Вроде того. Не по работе. Но по деньгам. Тяжко перейти от большой зарплаты к ничему. Мои сбережения долго не протянут.

Аризона саркастично хмыкнул.

— У тебя есть сбережения?

Я усмехнулся.

— Были. Но исчезают они довольно быстро.

Раздался голос Босса:

— Элиотт? — Он был на другой стороне зала, с планшетом в руке.

— Да, Босс? — отозвался я.

— Твоя очередь.

— С кем дерёшься? — тихо спросил Аризона.

— Видимо, с Марко.

— Следи за его левой ногой, — пробормотал он.

Я улыбнулся.

— Ага, он ею размахивает. Видел.

Аризона отвернулся и сказал, уходя:

— Так и думал.

* * * *

Моя пятничная схватка прошла чуть раньше, чем обычно — полагаю, из-за подпольного боя, — а Кира работал. Я предложил забрать его, но он сказал, что мы встретимся дома.

Выходные у него были свободны, и я испытывал благодарность. Последние несколько недель выдались сумасшедшими, и я просто хотел спокойно провести время с Кирой. Свернуться на диване, лежать в кровати, выйти на прогулку, в кино, что угодно. Хотел восстановить нашу с ним связь.

Придя домой, Кира застал меня на кухне, за попытками приготовить ужин. Он сразу подошёл и аккуратно коснулся моей брови.

— Болит?

Моё сердце забилось чаще от беспокойства и любви в глазах Киры. Я помотал головой.

— Нет.

Я сжал его подбородок между указательным и большим пальцами и притянул его рот. Кира звучно меня поцеловал, отстранившись, облизал нижнюю губу и мурлыкнул. А потом посмотрел на беспорядок.

— Что готовишь?

— Ужин.

— Ох, правда?

— Не надо звучать настолько разочарованно.

Кира усмехнулся и чмокнул меня в губы.

— Больше походит на бардак.

— Бардак я довёл до совершенства, — признал я с гордостью. — С ужином всё не так успешно.

Кира оглядел разнообразие ингредиентов, разбросанных по стойке.

— Знаешь, стир-фрай (прим. пер.: обжаренные овощи, мясо или рыба с соусом и лапшой) — это не настолько сложно.

— Ну, сложно, когда я пытаюсь нарезать овощи руками, которые всё ещё немного болят.

Кира взял мою правую руку и осмотрел костяшки пальцев, потом заглянул мне в глаза, по-прежнему обеспокоенный.

— Что случилось?

— Я выиграл бой, — ответил я с улыбкой. — Просто повредил кулаки, только и всего.

Я сжал пальцы, доказывая, что ничего не сломал. Кира покачал головой.

— Мэтт…

Я убрал руку и сменил тему.

— Можешь вытащить лапшу из холодильника? Я оставил её отмокать. Сейчас она уже должна разделиться. Ты голоден? А то я умираю от голода.

— Хочешь поговорить о бое? — спросил Кира, открывая холодильник. — Расскажи, как прошло.

— Расскажу попозже, — согласился я. — Но я думал о выходных. Может нам стоит разобраться со старыми клумбами, как ты хотел, и пригласить твоих родителей на пикник в воскресенье.

Кира отставил миску на стойку.

— Почему?

— Ну, твоя мама звонила…

Он закатил глаза.

— Она угрожала физической расправой, если мы не увидимся?

— Вроде того, — подтвердил я с улыбкой. — Вот, попробуй. — Я протянул ложку с маринадом. — Не получается сделать как надо.

Кира тепло улыбнулся. Той улыбкой, от которой в уголках его глаз собирались морщинки. Он попробовал приправу для стир-фрай.

— Нужно больше соевого соуса.

— У меня не выходит похоже на твой, — сказал я, поворачиваясь обратно к беспорядку и добавляя немного соевого соуса в чашку.

Кира обхватил мою талию руками и поцеловал сбоку в шею. Я расслабился, опираясь на него, и вздохнул.

— Соскучился по тебе, — прошептал я.

— Соскучился? — переспросил он, дразня мою кожу губами. — Мэтт, мы на протяжении нескольких недель трахаемся словно кролики.

Я развернулся в кольце его рук.

— Нет, я скучал по тебе.

Кира вгляделся в мои глаза.

— Что ты имеешь в виду?

Я слегка пожал плечами.

— Просто скучал. Кажется, прошла вечность с того момента как мы… не знаю, просто были только мы.

Кира согласился.

— После твоего прихода в БК всё как-то безумно.

— Да, — подтвердил я, обнимая его. Просто сжимал Киру руками, а потом поцеловал в шею. — В эти выходные хочу провести время с тобой. Без боёв, без тренировок.

— Только если речь не идёт о грэпплинге на полу, — пошутил Кира. — Не похоже, что ты был против.

Я отстранился, улыбнувшись.

— Мне нравится, когда мы… на полу. Но на этих выходных, — тихо проговорил я, — мне просто хочется побыть с тобой.

— Хорошо, — сказал Кира, явно обеспокоенный. — Ты уверен, что в порядке?

Я провёл большим пальцем по его шраму на брови, по шраму, который оставил Томич, и кивнул. Шрам служил каждодневным напоминанием испытаний, через которые прошёл Кира по моей вине.

— В норме, — соврал я. — Мне просто нужно немного времени вдвоём с тобой.

Кира взял меня за руку — ту, которой я только что обвёл его шрам — и поцеловал.

— Отлично звучит.

— А теперь, ты можешь вместо меня исправить этот соус? — поинтересовался я. — Я разогрею вок.

Пока я, с помощью Киры, готовил, пока мы ели, я рассказал о бое, состоявшемся ранее. Что продлился он два раунда, с ударами по большей части руками и пару раз ногами. Но во втором раунде соперник попытался свалить меня на пол. Когда он схватил меня руками за талию и начал наклоняться, я удержал его голову и бил коленями, пока он не упал на мат.

Да, было жёстко, но спланировано, выверено и обдуманно. А Кира — кик-боксёр. Он понимал, что это спорт, здесь отсутствует жестокость уличной потасовки. Я ведь не ввязывался в случайные драки с ничего не подозревающими незнакомцами. Соперниками были другие бойцы, согласившиеся на те же условия. Это был упорядоченный и строго контролируемый правилами спорт. Простое дело — бей или жди удара. К счастью, не было нужды объяснять Кире прописные истины.

После ужина мы остались на диване. Кира лежал на спине, я устроился головой у него на груди, слушая сердцебиение. Он играл с моими волосами. Я не смог бы сказать, что шло по телевизору. Я потерялся в стуке его сердца, в ощущении моего неровного пульса. Иногда сердца бились в унисон, вместе, потом моё ускорялось. Я делал несколько глубоких вдохов, чтобы замедлить его, вернуть в соответствие с ритмом Киры.

Я скорее почувствовал гул голоса в его груди, чем различил произнесённые слова.

— Мэтт?

Приподнял голову и посмотрел на него.

— Да?

— Ты уверен, что в порядке?

Чтобы не врать вслух, я кивнул и подался вперёд, намереваясь поцеловать. Всем весом устроился на теле Киры, и он обнял меня. Я растворился в нём, в его силе, в его вкусе, во всём.

Отстранился лишь для того, чтобы стащить сначала его футболку через голову, потом мою, отчаянно желая почувствовать касание кожи. Опустился обратно, нуждаясь в поцелуе, нуждаясь в Кире. Но он убрал руки с моей задницы, обхватил ладонями моё лицо и разомкнул наши губы.

Кира так и не сказал ни слова. Просто смотрел на меня. Я видел его любовь, чувствовал, как она тяжестью ложится мне на грудь. Кира был полностью открыт, честен и искренен. Я мог никогда в нём не сомневаться.

Это должно было меня согреть. Должно было принести счастье. Но моё горло сжалось, а сердце сдавило из-за всей наговорённой мною лжи. Я хотел признаться. Хотел всё рассказать. Хотел, чтобы Кира был в курсе. И он видел, знал, что у меня не получается что-то объяснить. Конечно, он знал. Он знал меня.

Но я не мог выдать ни единого проклятого звука. Ради безопасности Киры и меня самого. Я подавился словами, которые хотел произнести. Вместо этого заговорил Кира. Просто прошептал.

— Я тебя люблю.

Мой пульс ускорился, а дыхание перехватило. То, что должно было меня успокоить, лишь усилило чувство вины. Я прижался к Кире и начал целовать его скулу, чтобы он не увидел борьбу в моём взгляде.

— Отведи меня в постель.

* * * *

Я урвал немного сна, но выбрался из кровати задолго до рассвета, пока Кира крепко спал, и пошёл в гардеробную. В глубине верхней полки лежал предоплаченный телефон, номер которого имелся только у двух людей — Митча Ситона и Росса Беркмана. Телефон был переведён в беззвучный режим и выключен. Я нажал кнопку включения и отправил напарнику и шефу сообщения о следующем подпольном бое.

«Новая встреча сегодня или завтра ночью. Не знаю, где и когда. Но на следующую я попаду».

Моё участие не подтверждали. Но я должен был сделать всё возможное, чтобы добавить своё имя в список.

Мы знали, что бой проходил раз в два месяца, и что место и время менялись. Поэтому информация о нынешней драке стала довольно неплохой наводкой для следующей и помогала в дальнейшем расследовании. Мне лишь нужно верить, что ребята возьмут в работу любые данные, которые я предоставлю. И провернут всё без меня, не высовываясь.

Я выключил телефон и убрал обратно. Кира никогда не лез в мою часть гардеробной. У него не было причин. Ни разу за год совместной жизни он не перебирал стопки одежды на верхней полке, так что не приходилось беспокоиться, что он сделает это сейчас.

Я подумал вернуться в кровать, но понимал, что попытки заснуть тщетны. Вместо этого взял ключи и отправился в магазин. Я хотел, чтобы выходные были посвящены нам и Кире, и решил, что его любимый завтрак — превосходное начало.

Через тридцать минут я склонился над спящим телом и поцеловал плечо и шею.

— Мюсли, йогурт, свежий фруктовый салат, круассаны и кофе ждут тебя на кухне.

— Мм-мм, — пробормотал Кира. Потом откинул простыни, предъявляя обнажённые ягодицы.

Я простонал.

— Чёрт. Продолжишь — и до завтрака мы не доберёмся.

Он сонно рассмеялся в подушку.

Я шлёпнул его по заду и направился к двери.

— Тащи свою сексуальную задницу на кухню.

Кира так и поступил. Не надев ничего.

Закончилось тем, что я кормил его йогуртом с мюсли, наблюдая, как полные губы смыкаются вокруг ложки. Кира поднёс кружку с кофе к моему рту и позволил отпить, а я дал ему клубнику и дыню, и после слизывал сок с его подбородка и шеи. Объявив, что он всё ещё слишком липкий, я решил, что нужно принять душ. Вместе, ради сбережения воды. Мы, наконец, выбрались из дома, после того как полностью помылись и подрочили друг другу мыльными руками.

Было так прекрасно провести с Кирой день. Смеяться и разговаривать. Даже уютная тишина, не важно, насколько короткая, была приятна.

Я почти забыл, что вру.

Сначала мы доехали до питомника, купили достаточно растений, чтобы организовать свою собственную продажу, и провели день на улице, вычищая двор, убирая старые клумбы и высаживая новые. Я никогда не видел в этом смысла, но Кира давно хотел заняться Он многое сделал после переезда, поработал, приводя жилище в порядок и превращая его в настоящий дом.

Я же был просто счастлив, что Кира здесь. Для меня не имели значения краска или новый кухонный гарнитур. Ощущение дома приносил сам Кира. Но он упоминал, что следующим проектом должен стать сад на заднем дворе, и я решил присоединиться. Виновато было пожирающее меня чувство вины? Возможно. Но я провёл с Кирой лучший за долгое время день.

После ужина и раздельного душа мы свалились на диван, только на этот раз Кира лёг, оставив ноги на моих коленях. Он подвигался, поёрзал, даже попытался подложить подушку под плечо.

— Этот диван такой неудобный, — пробурчал он.

Диван принадлежал мне и был староват. Он стоял у меня целую вечность, и мы оставили его перед телевизором, потому что он был длиннее, чем те два, что Кира привёз при переезде.

— Твой ненамного лучше, — сказал я, кивая на небольшую кушетку у противоположной стены. — Но мы можем попробовать их переставить, если хочешь.

— Не, ничего, — мягко проговорил Кира. — Я переживу.

— Давай завтра купим новый! — возбуждённо предложил я. — Мы можем избавиться от всех несочетающихся вещей и купить новые.

Брови Киры поднялись чуть ли не к краю волос, но он улыбнулся.

— Покупаем вместе растения, покупаем вместе мебель… — Он пошевелил бровями. — Что дальше? Дом?

Я знал, что он шутит, но сохранил серьёзность.

— Если хочешь. Я уже считаю этот наполовину твоим. Могу позвонить юристу и внести изменения в документы о собственности, если пожелаешь.

Его глаза по-прежнему были широко раскрыты, но улыбка угасла.

— Мэтт, ты не можешь так поступить, — сказал он. — Это твой дом.

Я помотал головой.

— Он стал домом только тогда, когда ты въехал.

Взгляд Киры смягчился.

— Знаю, — тихо проговорил он. — Дом принадлежал твоей маме. Он, наверно, очень долго казался пустым.

Я кивнул.

— Больше нет.

Кира пошевелил ступнями.

— Меня устроит массаж ног и немного новой мебели завтра, — заявил он. — Идею насчёт дома можем обсудить позже.

Я взял его ступню в руки и вдавил большие пальцы в изгиб стопы, уставившись в телевизор и улыбаясь. Я чувствовал, что он за мной наблюдает.

— Чему ты улыбаешься? — поинтересовался Кира.

— Представляю, что скажет твоя мама, если мы сообщим ей, что покупаем дом вместе.

Кира простонал.

— Достаточно признаться в покупке нового дивана. — Он взглянул на меня слегка обеспокоенно. — Я серьёзно. Она подберёт свадебные приглашения к завтрашнему вечеру.

Я рассмеялся.

— И цветовую тему.

Кира выгнул бровь.

— У свадеб есть цветовые темы?

Я похлопал его по ноге и щёлкнул языком.

— Если ты этого не знаешь, то Анна разочаруется в твоей гейскости. Она же захочет совета от своего лучшего друга-гея.

Кира красиво приподнял уголки губ.

— Она хорошо меня знает.

Я вновь засмеялся.

— Ага, точно. В любом случае, будет неплохой опыт для тебя, прежде чем придётся пережить то же самое с твоей мамой.

Кира подскочил и оседлал мои колени, схватив меня за руки и прижав к дивану.

— Если мне придётся пройти через это дерьмо, то и тебе тоже.

Я хохотал над ним, поэтому он начал меня щекотать. Что привело к борьбе. Из-за которой мы разлеглись на диване, игриво сражаясь за превосходство. Что, в итоге, закончилось в виде потного и удовлетворённого беспорядка в постели.

От моего внимания не ускользнуло то, что мы обсуждали нашу собственную предполагаемую свадьбу не в категории «что, если», а в категории «когда». Как и то, что ни один из нас не противился идее.

Той ночью, в объятиях Киры, я спал словно младенец. Кажется, впервые за много месяцев.

* * * *

Мы оказались в мебельном магазине к открытию. Более или менее обсудили бюджет, но не говорили о предпочтениях. Я сразу направился к угловым гарнитурам, полагая, что размер подойдёт нам обоим. Но Кира хотел кожаный диван с встроенными откидывающимися спинками, не придавая значения тому, насколько это странно.

Консультант наблюдал за нашим спором минут двадцать, прежде чем заговорил.

— На самом деле у нас есть кожаные гарнитуры с откидывающимися спинками. — Казалось, мы его пугали. — Они в том отделе. — Консультант указал в дальний угол. — Это самый высокий ценник по рынку…

Кира уставился на него.

— Почему вы сразу не сказали?

Консультант посмотрел на нас обоих. Мы были выше его почти на тридцать сантиметров, очевидно гораздо более спортивные и мускулистые. Потом я вспомнил о подбитом и оцарапанном глазе. Должно быть, мы выглядели устрашающе.

— Мы можем на них взглянуть? — спросил я с улыбкой и взял Киру за руку. Пока консультант вёл нас вперёд, я прошептал Кире. — Думаю, мы его испугали.

Он закатил глаза.

— Что ж, если бы ты просто с самого начала согласился со мной, мы бы сэкономили кучу времени.

Я обхватил рукой его талию.

— И какое же в этом веселье?

Консультант остановился и обернулся проверить, шли ли мы следом. Он уставился на то, как я прижался к Кире в объятии, в противовес ранее продемонстрированному едкому спору. Я улыбнулся и бросил взгляд на Киру, но тот отвлёкся на что-то. И ухмылялся.

Там стоял шоколадно-коричневый кожаный угловой гарнитур, со встроенными откидывающимися спинками, как гласила табличка. Кира подошёл, присел на мягкую верхнюю подушку и расплылся в улыбке. Потом он практически подполз к краю, нажал какую-то кнопку. Выдвинулась подставка для ног, а спинка сидения отклонилась. Кира удовлетворённо вздохнул. От его улыбки у меня в груди потеплело.

Кого заботит бюджет? Если Кира будет мне так улыбаться, я куплю ему Луну. Я взглянул на консультанта.

— Мы возьмём.

— Он стоит шесть тысяч долларов, — вставил парень.

Я усмехнулся, слегка раздражённый его отношением.

— Я сказал, мы берём. — И потом, из-за того, что парень вёл себя как козёл, добавил: — Оплатим наличными.

Консультант убежал оформлять документы или типа того. Кира похлопал по сидению рядом. Я опустился, и он нажал кнопку, чтобы я тоже лёг.

— Он дорогой, — тихо проговорил Кира.

— Он того стоит.

— Не позволяй этому парню вывести тебя.

— Не позволю, — подтвердил я. — Итак, стоит взглянуть и на обеденные столы?

У Киры вырвался смешок.

— Думаю, дивана за шесть тысяч долларов вполне достаточно.

— Я бы заплатил и десять, чтобы увидеть твою улыбку.

Кира порозовел.

— Ты поэтому сказал, что мы берём?

Я кивнул, без намёка на смущение.

— Ага. Всё, что делает тебя счастливее, стоит того. — Потом я похлопал его по руке. — В любом случае, ты платишь половину, помнишь?

Кира захохотал. Консультант вернулся к нам.

— Джентльмены, я могу вам ещё чем-нибудь помочь?

Я посмотрел на Киру, тот закатил глаза. Мы закончили после нового обеденного стола и стульев, нескольких картин на холстах, тумбочки в прихожую и кофейного столика.

По настоянию Киры консультант неохотно организовал доставку, несмотря на воскресенье. Мы ушли, значительно обедневшие, но счастливые. Заскочили на рынок за покупками к ужину с родителями Киры. В конечном итоге день вышел фантастический.

Вот по чему я скучал. По ежедневным делам, по самым обычным вещам.

А ужин с Сэлом и Юми стал идеальным завершением отличных выходных. Им, конечно, понравилась новая мебель. И верная самой себе Юми решила, что совместная покупка вещей была предисловием к алтарю.

Разговоры на языке жестов за спинами друг у друга по-прежнему смешили, даже когда обсуждали меня. Мои навыки до сих пор не были совершенны, но я уловил большую часть беседы.

Понял, что Сэл отчитывал Юми за то, что она подталкивала нас к браку. И что она велела ему не лезть не в своё дело. Юми обеспокоила моя царапина у глаза, а Сэл поинтересовался у Киры насчёт моего боя.

Наверно, большинство людей не были бы довольны, что их обсуждают за спиной, в той же самой комнате. Но мне нравилось. Вообще-то, я любил, когда они говорили и смеялись надо мной, потому что это означало мою сопричастность. Они любили меня настолько, чтобы считать за своего.

Я был частью семьи много лет назад. А теперь обрёл семью Киры.

— Что вы сделаете со старой мебелью? — спросила Юми.

— Завтра я оставлю объявления в БК, — ответил я. — Чувствую, некоторые из тамошних парней не имеют многого. Подумал, что кому-то может пригодиться бесплатная мебель.

Так я и поступил. Сделал простое объявление со словом «бесплатно», но прежде чем успел прицепить его к доске в БК, увидел Аризону. Он будто побывал в аду. Дважды.

Правая сторона его лица опухла, глаз полностью заплыл, на виске налилась отвратно выглядящая шишка. Даже с виду я мог сказать, что он получил перелом глазницы.

— Господи, Аризона, — ахнул я. — Что, нахрен, случилось?

Он ответил приглушённо.

— Я не выиграл.

— Чёрт! Ты в порядке?

Аризона подавленно кивнул.

— Буду в норме.

— Ты не можешь биться, — заявил я. — Ты не должен даже спарринговать? Что, во имя всего святого, ты делаешь здесь?

На короткое мгновение левый уголок его рта приподнялся, что показалось мне улыбкой.

— Нужно здесь быть. — Он прочистил горло. — Нужно тренироваться, чтобы в следующий раз получить деньги.

Я кивнул, но на самом деле не представлял, что можно сказать.

— Что у тебя тут? — поинтересовался Аризона, кивая на лист у меня в руках.

— Ох, всего лишь объявление, — пояснил я. — Отдаю кое-какую мебель.

— О, — произнёс он более заинтересованно. — Что-то интересное?

— Два дивана, обеденный стол, стулья и старый кофейный столик. Хочешь забрать?

Аризона пожал плечами, пытаясь решить, чего желал больше — пользованную мебель или чувство собственного достоинства.

Я решил его выручить.

— Если хочешь, забирай. Мы можем привезти. Нужен только адрес.

Кажется, он был благодарен, что не пришлось просить напрямую.

— Уверен?

— Конечно да, — подтвердил я, словно это не имело большого значения. Не мог же я сказать, что мы с Кирой просто пошли и купили новенькие вещи, когда у этого мужчины дела явно шли не слишком хорошо. — Когда Кира переехал, у нас вроде как появилось всего по два, — предложил я объяснение.

— Может быть Лашона не будет думать, что вышла замуж за неудачника, если я раздобуду новые вещи для дома, — сказал Аризона.

Я сомневался, что его жена считала его неудачником. Скорее, он сам себя таким видел.

— Без проблем, мужик. — Я несильно похлопал его по спине. — Всё твоё.

Аризона назвал адрес. Я знал, что это не слишком приятная часть города недалеко от БК и от центра. Из полицейского прошлого я имел представление о неблагополучности места. Высокий уровень безработицы, низкие доходы, банды и проблемные подростки.

Мы с Кирой припарковались возле адреса, который дал Аризона. Я отметил ряды домов и людей, наблюдающих за нашим прибытием, и почувствовал тяжесть произошедших со мной перемен. Раньше я штурмовал подобные места. Раньше я арестовывал людей в таких местах. Теперь я дружил с этими людьми, привозил мебель и помогал.

Мне нравился Аризона, и мы ладили. Конечно, поначалу он меня доставал, но лишь из-за стратегии боя. Аризона не хотел причинить вред. Он был союзником. Я бы даже рискнул назвать его другом.

Я тренировался для работы под прикрытием. Читал отчёты, изучал дела, проходил через психоанализ.

Но у меня не было реального понимания.

Я не представлял, насколько это тяжело.

Глава 7

Когда мы с Кирой привезли ненужную, но добротную мебель к Аризоне, я поразился, увидев, как он живёт. Его небольшой дом представлял собой старый, почти не обставленный таунхаус.

Я предположил, что молодая темнокожая женщина с густыми кудрявыми волосами и настороженным взглядом, державшая в руках маленькую девочку — это Лашона. Она улыбнулась, когда Аризона нас представил, и проговорила:

— Спасибо. Это много для нас значит.

— Никаких проблем, — ответил Кира, начиная вытаскивать стулья из багажника арендованного грузовика. — Куда их ставить?

Пока мы разгружали вещи и относили их внутрь, я отметил, что у Аризоны и Лашоны не было практически ничего. Единственный ветхий диван, потрёпанные желтоватые занавески и въевшиеся пятна на потолке. Но в гостиной было чисто и опрятно. На одной стене висели фотографии, на другой — небольшое пластмассовое распятие. Крошечная старая, но уютная кухня сияла. А немногие имеющиеся вещи предназначались для ребёнка. Да, эти люди имели немного, но гордились тем, что нажили.

Лашона предложила нам холодный чай в благодарность, но я сказал ей не беспокоиться ради нас. Когда мы закончили, маленький дом выглядел более обжитым. Лашона уже поставила пустую чашу для фруктов в центр стола и широко улыбалась, сидя на новом диване с ребёнком на коленях.

Аризона расплылся в улыбке, глядя на жену и дочь. Даже на избитом и опухшем лице легко читалась любовь к обеим. Я стукнулся с Аризоной кулаками по пути к выходу. Он протянул руку и Кире, тот ответил тем же. Аризона признал, что принимает Киру и предлагает дружбу. Я просиял.

Мне нравился Аризона. Он был всего лишь молодым мужем и отцом и пытался выжить единственным известным ему способом.

— Увидимся завтра, — крикнул я, когда мы забрались в грузовик и отъехали.

— Господи, — пробормотал Кира на полпути домой. — У них ничего нет. Заставляет осознать, как нам повезло, правда?

Я взглянул на него и понял, что для меня в словах крылся двойной смысл.

— Действительно.

* * * *

Аризона спарринговал со мной всю следующую неделю. Держал для меня лапы, мужественно надевал защиту на пострадавшее бедро, чтобы я мог отработать удары ногой. Боссу вроде нравилось, что Аризона взял меня под крыло. Тот был опытным, уважаемым бойцом клуба. Проблемное начало нашего знакомства просто-напросто переросло во взаимный обмен насмешками. И мы неофициально стали партнёрами по спаррингу.

С нами тренировались также Коди, Амил, Джамаль и Бенджи, но я и Аризона были практически неразлучны. Мы представляли собой странную пару: я — «золотой» мальчик со светлыми волосами и голубыми глазами, — и Аризона — огромный афроамериканец ростом под метр девяносто. Но мы сработались.

Босс сказал, что я заработал уважение Аризоны, дав отпор. Обычно громила настолько запугивал новичков, что те боялись и не представляли угрозы. В отличие от меня. Я отразил нападки и, судя по всему, получил кое-какие очки у большого парня.

У меня был назначен бой на пятницу. Аризоне не позволяли выходить на ринг или в клетку, пока не заживёт глаз, поэтому он решил заняться моей подготовкой. Предстоящая схватка будет иной. Участвуют бойцы из другого клуба, а значит, мне выпал поединок с кем-то, кого я никогда не видел.

— Ты хоть что-нибудь о нём знаешь? — спросил я Босса. — Он ростом в полтора метра? Или под два? Правша? Левша? Что угодно?

Босс пытался сдержать усмешку.

— Понимаю, ты предпочитаешь знать, как дерётся соперник. Но это станет для тебя отличной проверкой, — сказал он. — Ты ещё не проигрывал.

— Хотелось бы так и продолжать.

Наверно, Босс меня пожалел.

— Слушай, я знаю только, что вы оба указаны как новички. Он зарегистрирован в своём клубе столько же времени, сколько и ты здесь. Поэтому вас поставили вместе.

— Не так уж много это значит, — заявил я. — Он мог пять лет тренироваться где-то ещё.

Босс улыбнулся, глядя в планшет, и кивнул.

— Мог.

— Ты хочешь, чтобы я проиграл? — поинтересовался я, заподозрив неладное.

Пожилой мужчина поднял на меня взгляд без следа юмора.

— Нет. Но я не хочу, чтобы ты стал самоуверенным. Хорошо, когда тебя периодически сшибают с ног. Напоминают, что ты — человек. Я видел, как парни с огромным самомнением заходили в клетку, думая, что победа в кармане. А в итоге получали только перекроенные лица. — Он рассмеялся. — Боже упаси, лишь бы ничего не случилось с твоей симпатичной мордашкой.

Я фыркнул.

— Спасибо. В любом случае, дома ждёт человек, пообещавший опрокинуть меня на задницу, если моё эго слишком разгуляется.

Босс хохотнул.

— Отлично. Будь попроще. — Тренер проверил время. — У тебя два часа до боя. Иди внутрь, — он кивнул в сторону раздевалки, — приведи себя в порядок и отдохни часок перед тем как выдвинешься в город.

— Есть, Босс, — ответил я. Старый здоровяк привык к тому, что я обращаюсь к нему как к старшему офицеру. По крайней мере, я давно не звал его «сэр».

Я быстро принял душ, переоделся и достал телефон из сумки. Отправил Кире короткое сообщение.

Сегодня дерусь в клубе «У Джексона» на Уэст. Шесть тридцать.

Я знал, что Кира работает и не сможет проверить телефон до перерыва или даже до конца смены. Потому решил последовать совету Босса: закинуть ноги на скамью, отдохнуть и почитать газету.

Сперва я открыл спортивный раздел в конце. Прочитав, вернулся в начало. И тогда увидел заголовок статьи на третьей странице: «Встречайте нового члена «Великолепной четвёрки».

На фотографии улыбались Митч, Курт и Тони. И какой-то парень по имени Рики Коллинз.

«Не прошло и двух месяцев после ухода детектива Мэттью Эллиота из «Великолепной четвёрки», как полицейский департамент Лос-Анджелеса нашёл ему замену. Детектив Рики Коллинз официально приступил к работе две недели назад, но было принято решение не поднимать шумиху, пока новый сотрудник не встанет на ноги.

И он более чем справился. Детектив уже стал ключевым участником команды и помог в своём первом аресте через неделю после начала работы. «У меня был достойный предшественник, — заявил Коллинз. — Но парни радушно приняли меня в команду. Особенно мой непосредственный напарник Митч Ситон…»

Я не дочитал. Мой мозг прекратил различать слова.

Меня заменили.

Я, чёрт побери, даже не ушёл по-настоящему.

Я отправился на долбаное задание под прикрытием, рискуя собственной долбаной жизнью и рассудком. А они просто взяли и нашли кого-то на замену?

Было ли это частью плана? Ради поддержания видимости? Может и так, но я крайне сомневался.

И две недели? За две чёртовы недели никто не удосужился мне рассказать?

Я был на ужине у Митча, со всей командой, несколько недель назад. Уверен, они должны были знать о предстоящем пополнении в отделе. Я провёл с ними вместе несколько лет. И всё ещё был одним из них! Митч — мой лучший друг. А я узнал о его новом напарнике из грёбаной газеты?

Этот Рики сидит за моим столом? Забирает Митча по пути на работу? Прикрывает его спину, когда обстановка накаляется? Смеётся ли он с ними как я? Нравится ли им так же, как я? Ходит ли с ними в бар и в тренажёрный зал?

Зал…

Блядь. Не может быть.

Если бы новичок ходил в зал, то велика вероятность, что Кира бы его знал. Конечно, Кира бы мне рассказал. Он не хранил от меня секретов. Он бы не стал мне врать.

Не лгал бы мне, как я — ему.

Но это же совершенно иначе. Я обманывал ради работы.

А Кира не стал бы утаивать что-то от меня.

Не стал бы?

— Что стряслось? — произнёс Аризона из-за моей спины, вынуждая меня остановиться. Я даже не осознавал, что расхаживаю из стороны в сторону.

Понимая, что немногое могу рассказать, я шумно выдохнул и указал на раскрытую газету.

— Знал, что рано или поздно мне найдут замену, — проговорил я драматично. — Но, блядь, они могли бы предупредить.

Аризона недолго смотрел на газету. Не понятно, почему: из-за того, что видел только одним глазом, или из-за того, что не умел читать. Но, несомненно, он заметил снимок.

— Что они натворили?

— Дело не в том, что они меня заменили. — Я, вероятно, лишь больше его запутал. — Они, блядь, мне соврали.

Аризона закивал, но несколько минут помолчал.

— Ты с ними до сих пор общаешься?

Чёрт.

Я помотал головой.

— Не-а. Виделись только раз после моего ухода, — выдал я полуправду. — Но не в этом смысл.

Меня подстёгивал гнев.

— Я бы под пули встал за каждого из этих мудаков, а они… — Я зарылся пальцами в волосы. — Знаешь что? Это не имеет никакого, нахрен, значения.

Я снова начал расхаживать.

Аризона опять закивал, медленнее, и с опаской за мной наблюдал.

— Насчет твоих проблем с управлением гневом, о которых говорили в полиции…

Я остановился и уставился на Аризону.

— Что ж, — продолжил он. Его губы дёрнулись в попытке сдержать улыбку. — Думаю, они могли быть правы.

Я резко выдохнул со смехом и улыбнулся, несмотря на раздражение.

— Тебе нужно взять себя в руки до того, как зайдёшь в клетку, — проговорил Аризона. — Из-за злости ты не сможешь сосредоточиться. — Он оглядел меня с ног до головы. — Или, зная тебя, скорее прибьёшь парня.

Я снова фыркнул и размял напряжённые мышцы шеи. Аризона был прав. До начала боя мне нужно вернуть мысли в правильное русло. Нужно сконцентрироваться. А то я закончу с разбитой глазницей как у Аризоны или ещё хуже.

— Давай, — протянул здоровяк. — Хватай вещи. Нам уже пора выходить.

— Нам?

Аризона взял мою сумку и кинул мне.

— Ага. В твоём углу пригодится тот, кто понимает, что делает.

Я закатил глаза, но был рад, что Аризона присоединится.

* * * *

Я и ещё пятеро ребят, участвующих в боях, прибыли в зал «У Джексона» и вошли внутрь как команда. Одетые в тренировочную форму, мы были полностью готовы. Все в помещении замерли, глядя на нас. Повисла тишина.

Я не сдержал усмешку. Мне не терпелось подраться. Хотелось кого-нибудь избить.

Обстановка не слишком отличалась от БК. Тренировочная зона с матами и лапами, небольшой боксёрский ринг в одном углу, клетка — в другом. Было даже несколько рядов стульев, поэтому я предположил, что будут и другие зрители кроме бойцов.

Моя схватка шла второй по счёту. Пока Босс проводил последнюю подготовку с Коди, возле меня держался Аризона.

Я собрался, нацепил защиту на лодыжки. Аризона забинтовал мне руки. Он проговорил привычное напутствие, и мы вышли посмотреть первую драку.

Появилось больше людей. Я точно не ожидал увидеть Киру, но мой взгляд зацепился за него в толпе так, будто был автоматически нацелен. Кира улыбнулся, когда мы встретились глазами, встал с места и подошёл.

— Привет.

— Привет, — ответил я.

— Я здесь только ради твоего боя. Нужно будет вернуться на работу и закрыть зал, — сказал он. Потом оглядел мою обнажённую грудь, бойцовские шорты и перчатки без пальцев. — Выглядишь хорошо. Выглядишь готовым.

Я кивнул.

— Видел сегодня газету.

Брови Киры выгнулись так, что почти соединились.

— Что?

— У Митча новый напарник, — пояснил я невозмутимо. — Ты знал? — спросил, не в силах сдержать язвительный тон. — Встречал его в зале?

Кира посмотрел на меня, на Аризону и снова на меня.

— Мэтт, думаю, сейчас не время.

Его нежелание отвечать говорило само за себя. Я кивнул.

— Конечно, встречал. Почему не сказал мне?

Кира казался озадаченным и задетым.

— Сказал тебе что?

Я не мог объяснить подробнее. Не здесь. Не сейчас.

— Не важно, — безразлично бросил я. Я знал, что неразумно злиться на Киру, но всё же злился.

Тихий голос внутри, в голове, подсказывал, что гнев направлен не в ту сторону. Я должен злиться сам на себя. Это я врал. Это я ставил всё на кон.

Но в тот самый момент я нихрена не думал.

Я был в ярости.

— Итак. — Аризона встал передо мной и мгновенно положил конец беседе. — У тебя две минуты чтобы выбраться из собственной головы. — Его лицо было в нескольких сантиметрах от моего. — Выбирайся из своих мыслей. — Аризона полуобернулся и слегка подтолкнул меня к команде. — Иди туда.

Он остался на месте и немного поговорил с Кирой, несомненно, обо мне, но я не мог на них смотреть. Грёбаное чувство вины вновь и вновь накрывало меня волнами. Я начал задыхаться.

И вдруг заметил молодого парня на противоположной стороне клетки. Тот был одет в форму, готов к бою и подпрыгивал на носках. Парень, с которым я собирался биться.

Он был юн, лет девятнадцати. С короткой стрижкой в военном стиле и татуировкой на плече. Казалось, он примерно моего роста и в довольно хорошей форме.

Отлично. Я хотел подраться.

И был на взводе, когда вошёл в клетку.

Рефери озвучил правила и дал сигнал к началу схватки. Сперва, традиционно, мы покружили, оценивая друг друга. Соперник нанёс пару ударов. Каждый раз, когда кулак бил мне в челюсть, я улыбался.

Это было… приятно.

Я чувствовал себя живым.

В свою очередь я сделал несколько ударов руками и ногами, и даже прилично попал коленом в рёбра. Получил отличный правый джеб (прим. пер.: короткий удар в боксе) и почувствовал вкус крови, несмотря на защиту во рту. Я улыбнулся и практически спровоцировал парня на новую атаку.

Он толкнул меня к ограждению и прижал. Распространённая тактика при боях в клетке. Соперник попытался лишить меня равновесия и использовать стенку как преимущество, хотя я крепко держался на ногах. Но я почувствовал разочарование и начал терять терпение.

Звонок объявил об окончании первого раунда. Я целенаправленно не смотрел на Киру и ушёл в свой угол, где ко мне вскоре присоединились Аризона и Босс. Они положили лёд мне на лицо и на шею, продолжая выдавать напутствия о тактике и хладнокровии.

Я же не слышал ни слова.

Мой разум был не там, где требовалось. Я продолжал размышлять о том, что творю, чем рискую и зачем. Кажется, в тот момент я почувствовал, что пропадаю. Теряю что-то. Теряю самого себя.

— Эллиот? — выкрикнул Босс, приводя меня в чувство.

Пора было возвращаться на бой.

— Знаете что? — сказал я сквозь капу.

Босс и Аризона посмотрели на меня. Я им ухмыльнулся.

— Пошло оно всё.

Я попрыгал, стукнулся кулаком с соперником, а после звонка пустился во все тяжкие. Я так сильно ударил его ногой по рёбрам, что, клянусь, услышал, как они треснули. Парень отпрыгнул в сторону, я подался вперёд, попав локтем в его челюсть. Он отключился прежде, чем упал на пол.

Когда судья поднял мою руку, засчитав победу, я смотрел только на Киру в толпе. Тот уставился на меня, словно не понимал, в кого я превратился.

Отвернувшись к Аризоне и Боссу, я издал радостный крик победы.

* * * *

Когда я вернулся домой, Кира хранил молчание. Я знал, он обеспокоен тем, что увидел сегодня во мне. Я вёл себя так, будто ничего не изменилось. Уверен, Кира видел меня насквозь.

Но ничего не сказал.

Я улыбнулся ему, и он попытался ответить, но улыбка на его лице казалась неправильной. Пропало искреннее всепоглощающее счастье, от которого моё сердце билось чаще. В уголках глаз не собирались морщинки.

Была лишь тревога и забота обо мне.

Я умирал с голоду, поэтому приготовил пасту и начал говорить, пока мы ели. Болтал о ребятах из БК, о шутках и историях, которые они рассказывали. Кира едва ли произнёс хоть слово. Я понимал, что слишком сильно стараюсь доказать, что всё в порядке.

После ужина мы сидели на диване, и мне показалось, что Кира готов начать разговор на тему: «Признайся, что не так, или всё кончено». Он взглянул на меня, открыл рот, начиная говорить. Но подобная беседа — последнее, чего бы я хотел.

Я перекинул ногу, седлая его, широко улыбнулся и потёрся задницей об его бёдра.

— Мэтт…

Слова оборвались, когда я поцеловал Киру, смакуя его вкус на языке. Отклонил его голову на спинку дивана, гладил лицо руками, запустил ладони ему в волосы.

Кира низко и протяжно простонал. Звук меня подстегнул. Я оставил ряд поцелуев на его скуле и зажал мочку в зубах.

— Ты мне нужен, — проговорил я.

— Мэтт…

— Хочу, чтобы ты трахнул меня.

Кира вцепился мне в бёдра. Я думал, что он меня удержит и остановит, но он лишь прижал меня к своему твердеющему члену, задрожал и ахнул.

Я почти кончил в тот же момент.

Встав, я взял его за руку и потянул в нашу спальню. Разделся, расстегнул брюки Киры, скользнул рукой под его бельё и высвободил член. Достав из тумбочки презерватив, я быстро раскатал его по члену Киры, крепко сжимая кулак.

— Мэтт, — задохнулся Кира.

Захватив смазку, я торопливо выдавил немного на руку и несколько раз прошёлся ладонью по члену Киры. Потом перегнулся через край кровати, лицом вниз, и коснулся своего входа скользкими пальцами.

— Кира, пожалуйста.

— Ты не готов, — прошептал он.

— Готов, — ответил я, зная, что это не так. Но я хотел почувствовать, хотел ощутить растяжение и жжение. Хотел, чтобы было больно.

Кира не пошевелился. Взяв за руку, я притянул его ближе. Кира встал позади и склонился, прижимаясь грудью к моей спине. Я поёрзал и широко развёл ноги, чтобы член Киры устроился между моих ягодиц.

— Кира, пожалуйста, трахни меня.

Он переместил руки только для того, чтобы надавить мне на спину, заставляя задницу подняться выше. Толстая головка члена прижалась к моему входу. Я надавил, чувствуя, как Кира растягивает меня, проталкивается, вторгается внутрь.

От нахлынувших ощущений я выгнул поясницу. Крепко сжал зубы и принял боль.

Именно этого я хотел.

В этом нуждался.

Кира недостаточно сильно толкался вперёд, поэтому я начал подаваться назад, сталкивая свои ягодицы с его бёдрами. Я хотел обжигающей боли.

Я заслужил боль.

Кира зарычал и сжал пальцами мою талию, трахая меня именно так, как я желал. Мне не потребовалось много времени, чтобы кончить. Вскоре, со сдавленным криком, за мной последовал Кира.

Даже когда мы свалились на кровать, он продолжал меня обнимать. Целовал плечо и затылок, но не произнёс ни слова.

Я подумал, что напугал его.

Стремясь сгладить напряжение и не желая говорить обо всём, что должно быть сказано, я повернулся в руках Киры и рассмеялся.

— Господи. — Я чмокнул его в губы. — Это было потрясающе.

Кира поднял брови.

— Я не причинил тебе боль?

Я улыбнулся и взглянул на липкий беспорядок на теле и на простынях.

— Однозначно нет. Именно то, что мне было нужно.

Прежде чем Кира смог завести нежеланный для меня разговор, я перекатился и лёг на него, размазывая сперму.

— Ой, милый, теперь нам обоим нужен душ, — пошутил я. Кира невольно улыбнулся. Я спрыгнул с него и начал убирать постельное бельё.

— Иди включи воду. Я скоро присоединюсь.

После, помывшись, высохнув и разместившись на свежезаправленной кровати, я лежал рядом с Кирой и вырисовывал пальцами узоры на его спине. Его дыхание замедлилось, и он уснул.

Я смотрел в потолок, пока не убедился, что Кира спит крепко. Потом выбрался из кровати проверить телефон, спрятанный в гардеробной. Моя единственная связь с Митчем и Беркманом до конца дела.

Я надеялся на сообщение от Митча, в котором он объясняет, почему взял нового напарника. Или говорит, что они нашли важное звено и почти завершили расследование по делу Тресслера. Или хотя бы спрашивает, в порядке ли я.

Сообщений не было.

Глава 8

Так пролетели следующие несколько недель.

Теперь я стал своим в БК. Последний бой помог мне заслужить уважение даже у тех парней, которые поначалу не уделяли мне и минуты внимания. Глаз Аризоны успешно заживал, и мы неплохо тренировались вместе.

Тресслер улыбался и кивал, когда меня видел. Я был практически уверен, что он живёт по принципу «держи друзей близко, а врагов — ещё ближе», но меня всё устраивало. Я знал примерную дату следующего подпольного боя, но пока не был приглашён. Вдобавок я заработал кое-какую репутацию за пределами БК, в бойцовских кругах. «Золотой мальчик», бывший полицейский, а теперь боец, не проигравший ни одной схватки.

Сочетание, из-за которого на меня объявили охоту. Судя по всему, парням из других клубов не терпелось забраться в клетку и одолеть меня. И вот это было моим пропуском на подпольные бои.

Может быть, поэтому Тресслер притворялся, что я ему нравлюсь.

Мне только нужно было не высовываться, внимательно слушать и продолжать выигрывать.

Обстановка дома, с Кирой, наладилась. Я прикладывал много усилий, чтобы не заставлять его волноваться. Готовил ужины, шутил, обнимался на диване вместо того, чтобы настаивать на грубом, почти жестоком сексе, как бы ни хотелось.

Я был прежним собой. Той версией самого себя, которую Кира любил. Не тем, в кого я превратился. Не тем, в ком Кира не мог разобраться.

Я не притворялся. Лишь был тем, кто делал его счастливым. Всё это расследование, само понятие ухода под прикрытие означает жизнь во лжи. Я понимал это до того, как согласился. Знал, что задание тяжело скажется на отношениях с Кирой. Но мы же были несокрушимы. Мы уже вместе прошли через ад. Я просто поставил Киру на первое место.

Продолжал говорить себе, что стараюсь чуть больше не из-за чувства вины. А потому что Кира заслуживает.

Моя вина вообще ни при чём.

* * * *

Помогало то, что я не дрался две недели после минувшего боя. Я ежедневно тренировался и спарринговал, но не выходил против кого-то в клетку.

На пятницу у нас было запланировано состязание с очередным клубом, но в этот раз на территории БК. Босс на протяжении всей тренировочной недели настаивал, что хочет увидеть иную тактику моего боя, не нокаут соперника в первом раунде.

Я вытер полотенцем пот с лица, улыбнулся и заявил ему:

— Это довольно неплохая тактика.

— Да, — согласился тренер. — Но ты не в состоянии продержаться три пятиминутных раунда. Если ты не сможешь уложить соперника, и бой затянется, у тебя не останется сил до финального звонка.

— Разве не для этого мы тренировались? — поинтересовался я. — Развить мою выносливость?

Босс мне улыбнулся.

— Именно. Поэтому теперь не сноси парню голову в первые десять секунд. Покажи, что я не потерял впустую время, тренируя тебя.

— Десять секунд… — усмехнулся я. — Предыдущий парень выдержал по меньшей мере тридцать.

Босс снова взглянул на свой планшет.

— Эллиот, не заставляй меня надирать тебе задницу. У остальных может и не выйдет, — пробормотал он, обводя ручкой зал. — Но я точно смогу.

Мужику было не меньше шестидесяти лет. Он был ростом в метр шестьдесят, узкоплечим и лысым. И всё же я почему-то не сомневался, что он может сбить меня с ног. Я широко улыбнулся. А Босс даже не поднял на меня взгляд, произнося:

— Прекрати лыбиться. — Потом выкрикнул: — Аризона, попытайся вбить немного разума в этого паренька, пока я не занялся.

Массивный чернокожий мужчина захохотал и кинул мне специальный мяч для реабилитации.

— Не подначивай его, Эллиот, — сказал он. — Я видел, как он уделывал парней побольше меня.

Я бросил тяжёлый мяч на землю, поставил одну руку на него, вторую — на пол, и продолжил отжиматься.

Аризона тут же добавил:

— Он может показаться дряхлым и медленным, но двигается довольно быстро для старика.

От смеха мне пришлось остановиться на середине отжимания. Я поднял взгляд и увидел, что Босс с планшетом в руках стоит рядом, уставившись на нас. Он сжал губы, сдерживая усмешку, и постучал ручкой по планшету.

— Мне нужно развести вас по сторонам?

Тренер помотал головой и показал три коротких, толстых пальца.

— Три раунда сегодня, Эллиот, — напомнил он. — Никакого нокаута в первых двух, или ты познакомишься с моей скоростью.

Аризона рассмеялся.

— Тебе придётся по-настоящему драться сегодня, а не просто вбить какого-то парня в пол с самого начала?

Я закатил глаза.

— Похоже на то.

Перед боем появился Кира, вместе с Сэлом и Юми. Видимо, для моей поддержки. Я приготовился к схватке, надел защиту и борцовские шорты и стоял вместе с командой БК, когда они к нам подошли.

— Они хотели посмотреть, как ты справляешься, — извиняющимся тоном проговорил Кира.

Я пожал Сэлу руку и поцеловал Юми в щёку.

— Рад, что вы добрались, — сказал я, удивившись, что настолько нервничал из-за их присутствия.

Аризона подошёл и протянул кулак Кире. Тот быстро по нему стукнул своим.

— Привет, чувак. Круто увидеть тебя здесь.

Кира улыбнулся в ответ и представил родителей. Сэл показал жестом приветствие и пожал руку. К чести Аризоны, он и глазом не моргнул. Он коротко поздоровался с Юми. Женщина была примерно по пояс гиганту с избитым лицом, но сильно сжала его ладонь и резко кивнула, сообщив, что пришла посмотреть на своего мальчика.

Я обожал наблюдать за реакцией людей, когда они впервые встречали Юми. Она была потрясающей женщиной. И тот факт, что она считала меня «своим мальчиком», вызывал у меня улыбку.

— Сегодня мне не позволено сделать нокаут в первом и втором раундах, — сообщил я.

— Почему? — обеспокоенно спросил Кира.

Аризона ответил с ухмылкой.

— Босс хочет посмотреть, сможет ли он вообще продержаться до третьего.

— Кто это сказал? — уточнила Юми.

— Босс. Мой тренер, — пояснил я.

— Тут нет никакого смысла, — продолжила она. — Где он? Кто-то должен с ним поговорить.

Аризона сдержал смех. Я заверил Юми:

— Всё в порядке. Видимо, это часть моего тренировочного плана.

— Хорошо, — настороженно произнёс Кира. — Ну, мы пойдём займём места. Удачи.

Он положил ладони на плечи матери и повёл её вдоль рядов стульев. Аризона прыснул.

— Она бы реально решилась поговорить с Боссом?

— Ох, ты даже не представляешь. Кира очень на неё похож. — Потом добавил: — И даже не заикайся про тёщу и прочую ерунду. Она уже наседает на нас насчёт свадьбы. Чтобы я сделал её сына честным мужчиной.

— А я думал, что моя тёща ужасна. — Он изобразил женский голос: — Когда вы поженитесь? Когда родите мне внуков?

Я фыркнул.

— О боже, нет. Даже не упоминай детей при Юми. Господи.

Аризона откинул голову и захохотал, а я с улыбкой покивал. И тут заметил в небольшой толпе знакомое лицо.

Непримечательный парень в компании незнакомых мне мужчин. Понадобилось мгновение, чтобы понять, что это полицейский с третьего этажа управления. Я почти не узнал его. В безрукавке, с выставленными напоказ татуировками и в надетой задом наперёд кепке он выглядел совершенно иначе, чем в форме.

Я смотрел на клетку, в которой дрался Амил, но продолжал следить за полицейским в зале. Парень ни разу на меня не взглянул, не встретился глазами. Но я не сомневался: он пришёл, чтобы проверить меня.

Может быть, что-то случилось, и полиции понадобилось удостовериться в моей информации. Может быть, парень смотрел, делал ли я свою работу.

Я просто-напросто не знал.

— Эллиот!

Голос Босса застал меня врасплох.

— Три минуты. Соберись.

Через три минуты я заходил в клетку.

Моим соперником стал латиноамериканец по имени Хуарез из клуба «ЛМА». Он был примерно одного со мной веса, с заплетёнными в тугие косички волосами. Я понятия не имел о его способностях, сильных или слабых сторонах. Чего я очень сильно хотел, так это выйти с первым ударом гонга и удивить его ударом ноги в челюсть. Но мне запретили.

Я никогда не шёл против приказов начальства. Не важно, насколько чертовски глупым мне это казалось. И пока я нахожусь в БК, Босс — мой, ну, босс.

Все пять минут первого раунда я провёл, оценивая Хуареза, получая короткие удары и пару пинков в бедро и отвечая в удвоенной мере. Снаружи клетки раздалось несколько выкриков от команды Хуареза о том, что «пора вырубить полицейского-педика».

Когда рефери развёл нас по углам, появился Босс, усадив меня на низкий табурет. Аризона подал воду и пакет льда для лица.

— Не слушай ту хрень, что они болтают, — велел Босс. — Просто отвлекающий манёвр.

Я вытащил изо рта капу.

— Он праворукий, но ведущая нога — левая. Он постоянно опускает левую руку, — сказал я, тяжело дыша. — Я бы с лёгкостью его уложил.

Понимая, что выкрики толпы ничего для меня не значат, Босс улыбнулся.

— Нет. Третий раунд.

Прозвучал звонок. Я вставил капу и вышел в центр клетки, ударяясь с Хуарезом кулаками. Во втором раунде он бил сильнее, попадал ногой и коленом. Я отразил много ударов, но получил больше, чем хотел. Моя правая щека начала опухать. В левое бедро и голень угодили несколько сильных пинков.

Но крики команды соперника становились хуже и громче.

— Заставь свинью визжать.

— Размажь педика.

— Заставь, блядь, копа пожалеть.

Я отлично врезал Хуарезу по носу. Он отступил на шаг, и я отчётливо, чтобы остальные слышали, произнёс:

— Бывший коп, засранец.

Команда Хуареза взорвалась насмешками и оскорблениями. Я лишь улыбнулся сопернику и дважды коротко ударил его по лицу. Он схватил меня, стараясь повалить на пол. Группа поддержки выкрикивала больше ругательств. Поэтому я нацелил колено в рёбра парню, а потом локтем ударил по голове. Почти готов был отыграться по полной, но прозвучал сигнал окончания раунда.

— Не злись, — предупредил Босс. — Ты позволишь эмоциям взять верх. И тогда он тебя сделает. Ты должен сдерживаться. Он устаёт, используй это как преимущество.

Аризона приложил лёд к моему затылку, пока Босс держал другой пакет у моей щеки. Я вынул капу и отпил воды.

— Могу я уже его вырубить?

— Я бы хотел увидеть, как ты держишься полные три раунда, — ответил Босс.

— Шутишь что ли?

— Ты даже близко не измотан, как он, — сказал тренер. — Сделаешь его на одной только выносливости.

Я вставил капу обратно, чтобы не наговорить Боссу чего не стоило. Противоположная команда выводила меня из себя оскорблениями, а Босс ожидал, что я подставлю вторую щёку? Я хотел прибить этого парня ко всем чертям. И заодно всю его долбаную команду.

Но начался третий раунд, мы стукнулись кулаками, а парни из группы Хуареза не стали терять время зря.

— Втащи педику!

Я глянул на Босса, тот помотал головой. Так что я выкинул вперёд ногу и попал Хуарезу по рёбрам. Он сделал несколько шагов назад, а я наступал, ударяя в ту же точку.

Парень шёл спиной вперёд, ближе к тому месту, где стояла его команда. Они поддерживали его, не забывая унижать меня.

— Давай, Хуарез. Ты можешь уделать этого полицейского-педика.

Я впечатал Хуареза в ограждение клетки, прижал его горло предплечьем и выкрикнул:

— Сейчас, Босс?

— Нет, — донеслось в ответ.

Я отпрыгнул, а Хуарез попал по моей повреждённой щеке. Мы покружили недолго. Соперник мне ухмыльнулся.

— Маленькому педику нужно, чтобы кто-то выдавал указания.

— Интересно, это всё, что ему даёт тренер?

— Может быть, они все тут педики.

Теперь я встал к команде Хуареза спиной и видел Босса с другой стороны от клетки. Я протянул к нему руку.

— Сейчас?

— Да, сейчас!

Я атаковал, использовав всю свою неудовлетворённость, весь гнев. В отместку за каждый комментарий о копе и педике.

Сделал прямой удар ногой, ступнёй попав Хуарезу в подбородок и мгновенно его вырубив. Когда он начал падать назад, я подался вперёд, сминая кулаками его чёртово лицо.

Рефери оттащил меня от отключившегося соперника. Я повернулся к его команде: они молча, шокировано смотрели на распластавшегося на полу окровавленного парня. Я вытащил капу, чтобы проговорить чётко.

— Вот этой инструкции я ждал, — заявил я. Потом приставил руку к уху. — Кажется, вам нечего больше сказать, засранцы?

Босс и Аризона уже оказались в клетке. Они потянули меня в угол, убеждая закрыть рот.

Аризона прижал больше льда к моему распухшему лицу, а Босс мазал порез на щеке. Я же не чувствовал боли. Я чувствовал себя отлично. Приятно было не сдерживаться. Несколько недель я никого не бил.

Это освобождало.

Я глубоко вдохнул, восстанавливая дыхание.

— Возможно, ты захочешь посоветовать им найти новый способ, — проговорил я. — Хрень, которую они несут, не отвлекает меня. Только бесит.

Аризона захохотал.

— Да, я убедился в этом на собственном неприятном примере.

Босс фыркнул, размазывая больше геля по моему лицу.

— Проблемы с гневом может и не слишком хорошо служили тебе в полиции. Но в клетке они охренеть как прекрасны.

Судья объявил меня победителем по нокауту. Шесть побед, ни одного поражения.

Другой полицейский среди зрителей встал, разговаривая с парнями из своего сопровождения. Но он наблюдал, как я вышел из клетки к команде БК, как мне давали пять и протягивали кулаки. Он видел, насколько я вписался в это сообщество, как меня принимали.

Без слова, без кивка и даже без лишнего прямого взгляда на меня полицейский вскоре ушёл.

Кира неуверенно приблизился ко мне. Сэл и Юми шли сразу за ним. Я подумал, что Кира насторожен или обеспокоен моим гневным выплеском, но он тут же улыбнулся.

— Отличный бой.

— Спасибо, — ответил я.

Прежде чем я успел сказать что-то ещё, меня обняла Юми. Я был покрыт потом и каплями крови Хуареза, но её это не смутило.

— Ты в порядке? Господи боже, ты так хорошо дрался. Но три раунда, когда ты мог бы победить в первом? Это безумие!

Сэл оттащил её от меня, и я не сдержал улыбки. И тут Юми посмотрела на моё лицо и резко выдохнула.

— Ох.

Её рука сразу взметнулась к моему опухшему глазу.

Пока она суетилась надо мной, Сэл что-то показал за её спиной. Я не заметил, что он сказал, но Кира быстро ответил жестом. Юми уловила окончание.

— Я не против, Кира, — проговорила она.

— Мам, — шёпотом возмутился он. — Тебе не нужно ехать с нами домой. Я могу за ним присмотреть, и всё будет в порядке.

Сэл рассмеялся. Кира хмуро глянул на него и прожестикулировал:

— Не смешно.

Тут захохотал я, но услышал голос Босса и собственное имя. Я обернулся и увидел, что он подзывает меня в раздевалку.

— Надо идти. Спасибо, что пришли. Мы навестим вас в воскресенье, — сказал я Юми. — И вы сможете во всю надо мной похлопотать.

Она засветилась. Сэл закатил глаза и показал:

— Ты — подлиза.

Я заулыбался и кивнул, стрельнув глазами в сторону Киры.

— Знаю.

Кира улыбнулся и обнял отца.

— Не жалуюсь, — пробормотал он, подталкивая родителей к выходу. Сэл оттолкнул руку Киры, и тот захохотал. Сэл был глухим, но всё же понял намёк о римминге.

Я продолжал улыбаться, когда последовал за Боссом в раздевалку, хотя он и поворчал, велев не выглядеть настолько счастливым. Он хотел, чтобы врач осмотрел моё лицо. Теперь я почувствовал. Оно опухло, стало горячим и стянутым. На щеке была рана, а бровь пульсировала болью, но ничего слишком серьёзного.

Врач наложил специальные стяжки на порез, проверил скулы, нос и бровь.

— Ничего не сломано, но на бедро сегодня нужен лёд, — сказал он, указывая на красную полосу от колена до пояса, и посмотрел на Босса. — Никаких боёв на две недели.

Врач вышел, а его место занял Босс. Он снял мои перчатки и разбинтовал руки.

— Что же, если прежде они и не хотели оторвать тебе голову, то теперь точно жаждут, — проговорил он так, будто сделал обычное замечание.

Я пожал плечами.

— Они — придурки.

Босс кивнул и приподнял плечи.

— Да, возможно. Но уверен: к следующему бою на тебе нарисуют мишень.

— Пускай. Но никаких больше трёх раундов, — заявил я. — Если я могу вынести соперника в первом, то сделаю это.

— Справедливо, — ответил тренер, стаскивая с моей лодыжки защиту. — Думаю, ты выдержал три раунда довольно легко.

— Он не был их сильнейшим бойцом, — признал я. — Некоторые из парней в той команде показались мне более мощными и тренированными.

— Спешу заверить, ты встретишься с одним из них в следующий раз.

— Кстати о следующем разе, — прозвучал голос от двери. Мы с Боссом повернули головы, заметив человека, стоящего на входе. Тресслер.

Он зашёл. Один из его телохранителей встал позади, занимая практически всё пространство проёма. Владелец клуба самоуверенно улыбнулся. Тресслер был одет в костюм и казался не на своём месте. Он лукаво ухмыльнулся мне.

— Неплохо справился сегодня.

— Спасибо.

— Ты можешь выдержать три раунда и потом размазать парня по матам, — проговорил он. — Мне нравится твой стиль.

Я принял его комплимент и понял, что лучше не острить в ответ.

— Спасибо, сэр.

Тресслер улыбнулся при слове «сэр» и похлопал Босса по плечу.

— Думаю, пришло время для парнишки продемонстрировать настоящие умения.

Босс кивнул, будто бы услышал скрытое сообщение и понял его. Хотя я заметил, что тренер не взглянул на Тресслера и даже, как ни удивительно, не произнёс ни слова.

Едва Тресслер вышел из раздевалки, я спросил Босса:

— Что он имел в виду под демонстрацией настоящих умений?

Босс глянул на опустевший вход и вздохнул.

— Тебя только что внесли в список бойцов БК.

Несмотря на то, что я подозревал, о чём речь, мне нужно было вести себя так, словно я не догадывался.

— Думал, что я уже бьюсь за БК.

— Да, — проговорил Босс, откидывая щитки на соседний стул. — Но это… — Пожилой мужчина резко и шумно выдохнул. — Слушай, я знаю, что ты — бывший полицейский. И Тресслер знает. Он не глуп. Полагаю, он уже поузнавал о тебе, если хочет твоего участия в боях…

Он будто размышлял вслух.

— Босс? — перебил я его. — Тресслер говорил мне, что интересовался о причинах моего появления в клубе. Я сказал ему, как и тебе, что уже не коп. Я здесь ради боёв. А теперь объясни, что ты имеешь в виду под списком бойцов?

— Проводятся кое-какие схватки. Они не совсем законны…

Босс затих, так что я его подтолкнул.

— Как та, в которой участвовал Аризона?

Он кивнул.

— Ага. — Посмотрел на меня, и ещё раз, по-настоящему всмотрелся. — Понимаешь, о чём я?

Незаконные. Без правил. Опасные.

Я кивнул.

— Мы сможем заработать немного налички, да? — уточнил я, поддерживая ложь и предлагая собственную причину для участия.

Он кивнул.

— Если поставишь на самого себя. — Он кинул использованные бинты в корзину и положил пакет со льдом на моё бедро. — Прежде чем ты спросил, есть несколько вещей, которые нужно знать. Да, как в том самом фильме, нельзя никому ничего рассказывать. Нет, мы не знаем, где и когда, поэтому не спрашивай. Дата и время станут известны только в день боя, поэтому будь готов. Но, полагаю, у тебя есть три-четыре недели на подготовку.

Тренер посмотрел мне прямо в глаза.

— Быть выбранным для боя — отчасти привилегия. Значит, Тресслер видит в тебе талант, но, — предостерёг он, — если ты не хочешь, скажи прямо сейчас. Как только согласишься и войдёшь в клетку, я помочь не смогу.

Я ухмыльнулся. Именно ради этого я сюда пришёл.

— Я смогу выбить дух из кого-то и заработать денег?

Босс закатил глаза.

— Ага.

Моя ухмылка превратилась в широкую улыбку.

— Тогда я в деле.

Глава 9

Кира уже был дома к моменту моего прихода. Мои мышцы успели остыть, стала закрадываться боль. Синяки на лице ныли, ребра стянуло, а бедро, казалось, занемело. Кира наблюдал, как я захожу, и сочувствующе улыбался.

— Хочешь принять ванну?

Я качнул головой, доковылял до него и указал на собственные губы.

— Сначала поцелуй.

— По крайней мере, они не распухли, — ответил Кира. — Ну, хотя бы с одной стороны.

Он склонился и ласково поцеловал уголок моего рта.

— Ты ел?

— Умираю от голода.

— Мама передала ужин для тебя, — продолжил Кира.

— Господи, обожаю твою маму.

Он тепло улыбнулся.

— Разогрею еду. А когда ты поешь, будет готова ванна.

Я прижался лбом к его груди и медленно выдохнул.

— Ты очень добр ко мне.

Кира чмокнул меня в макушку.

— Как ты продолжаешь утверждать.

Он собрался отстраниться, но я обхватил его руками и сжал.

— Останься тут, всего на минутку.

Кира аккуратно меня обнял, а я полностью расслабился.

— Три раунда, — пробормотал я ему в грудь. — Я предупредил Босса, что отныне, если смогу вынести соперника в первом, то так и сделаю.

Кира вздохнул.

— Было непросто смотреть, как ты держишься на протяжении трех раундов, — произнес он. — Думал, тяжело наблюдать, как ты кого-то вырубаешь. Но, по крайней мере, в тот раз всё быстро закончилось. Не уверен, что хуже увидеть: то, как ты вколачиваешь парня в пол, или то, как ты противостоишь ему три полных пятиминутки.

Я вздохнул.

— Прости, детка. Надеюсь, этого не случится снова.

— Лучше бы нет, — согласился Кира. — Думаю, мое сердце не выдержит.

Я крепче стиснул объятия.

— Что сказали твои родители?

— Папа решил, что ты хорошо бился. Но его немного удивил твой срыв в конце. Он никогда тебя таким не видел.

Я вновь вздохнул, но не знал, что ответить.

Потом Кира добавил:

— Но мама… Что ж, она хотела наброситься на тех парней, которые выкрикивали гадости.

— Они получили бы по заслугам, — усмехнулся я. — Твоя мама хотела и Боссу предъявить претензии.

— Они любят тебя, ты же знаешь.

Я кивнул и прижался ближе.

— Знаю, — прошептал я. — Твоя мама сегодня назвала меня своим мальчиком. А папа… У меня никогда не было отца… Ну, был Беркман, но не настоящий отец. Не такой, как твой папа.

Кира отодвинулся, нежно обхватил ладонями мое лицо и поцеловал уцелевшую сторону. Он долго смотрел на меня, разглядывая синяки.

— Еда, ванна, кровать.

— Отлично звучит.

Позже той же ночью, когда Кира уснул, я достал из гардеробной телефон и отправил сообщения Митчу и Россу. Написал, что пробрался внутрь, получил приглашение на бой через три или четыре недели, но не знал точной даты.

Несколько последних недель я сразу передавал любые обрывки информации, как только что-то узнавал. Прозвища помощников Тресслера, имена пособников в других клубах, описания внешности незнакомых мужчин в костюмах, даты и количество их встреч с боссом. Я рассказывал слухи, не зная, была ли в них хоть капля правды. Всё, что я мог делать — пересылать то, что узнал и услышал, и надеяться, что ребята сведут данные воедино. Казалось, будто я держу в руках пульт и пытаюсь передать инструкции тому, кто вслепую управляет самолётом.

Тем сложнее было не получать ни единого ответа. Я даже не знал, видели ли они сообщения. Я поставил на карту всё — и меня бросили в полнейшей темноте.

Не было никакого шанса узнать наверняка, по крайней мере, незаметного. Но я спрашивал у Киры, по-прежнему ли часто Митч появлялся в зале. Кира отвечал, что тот приходил как обычно.

Я кивал, не обращая внимания, что слова «как обычно» приносят мне боль. Для них всё было нормально. Для меня — совершенно не нормально.

— Спроси, работает ли его телефон.

Кира улыбнулся, но взглянул на меня удивлённо.

— Зачем? Ты с ним не разговариваешь?

Я помотал головой.

— Нет, на самом деле.

Прозвучало жалко, даже на мой собственный слух.

— Знаю, что он занят. И я больше не один из парней… — Мой голос затих.

— Ты пытался ему позвонить?

Я помотал головой.

— Не думаю, что могу. Если понимаешь, о чём я.

— Потому что ушёл?

Слова Киры обжигали.

Потому что я ушёл. Я сделал выбор. Я решил пройти через испытание. Целиком моя ошибка.

— Ага.

— Мэтт, — мягко произнёс Кира. — Не прогоняй их из собственной жизни.

— Они будто просто обо мне забыли.

Не знаю, почему я это сказал. Да, о чувствах я не солгал. Я ходил по самому краю. Всё ещё часть команды, но очень, очень далёкая. Но Кире я рассказал не только чтобы выговориться. Гораздо важнее то, что ему нужно это услышать. Он знал, что меня изводит тревога. Поэтому я делился собственными чувствами ради него. Кире должно казаться, что он мне помогает.

— Ох, детка, — проговорил он. — Никто о тебе не забыл. Уверен, Митч очень скучает.

Я вновь кивнул, не слишком-то убеждённый.

— В любом случае, попытай шанс. Может он всё-таки поднимет трубку.

И действительно, на следующий день, в полдень, когда я сидел дома в одиночестве, мой телефон зазвонил. На экране высветилось имя Киры, и я ответил:

— Эй, детка.

— Да если бы, блин, — раздалось в ответ. Митч.

Я улыбнулся. Приятно было услышать его голос и понять, что он получил сообщения. Используя телефон Киры, Митч подстраховался. Если Тресслер отслеживает звонки, он увидит только разговоры с моим парнем.

— Привет, — сказал я со смехом. — Как поживает твоя прекрасная невеста?

— По-прежнему прекрасна, — ответил он. — Фрэнки передал, что ты страдал из-за недостатка нашего общения, поэтому я одолжил его трубу. Решил, ты охотнее ответишь на его звонок, чем на мой.

Я услышал, как на фоне Кира что-то пробормотал. У беседы были свидетели.

— Получил сообщения?

— Ага. — Потом Митч быстро продолжил: — Они в порядке. Беркман по-прежнему орёт, а Курт и Тони — занозы в заднице.

Я услышал, как вдалеке возмутились Курт и Тони. Митч рассмеялся. Я понимал: он звонил, чтобы дать мне знать, что они получают сообщения и всё в порядке. Но я не мог не представлять их в зале, смеющихся, привычно отпускающих шуточки, в то время как я зарывался всё глубже.

— Как дела у Рики? — поинтересовался я, не сдерживая язвительный тон.

Смех Митча оборвался.

— Неплохо, — тихо произнёс он. Повисла тишина, пока мой бывший напарник не спросил: — Как складывается карьера в ММА?

Скорее всего, вокруг были люди, поэтому Митч не мог говорить свободно. На самом деле он хотел знать, как я себя чувствую. И внезапно мне стало тяжело говорить.

— Сложно, — прохрипел я. — Сложнее, чем я думал. Ложь меня убивает.

— Слушай, приходи и пропусти пару стаканчиков с нами в пятницу. Как в старые добрые времена, — жизнерадостно выпалил Митч для посторонних ушей. — Тебе не помешает.

— В пятницу я не дерусь, — сообщил я. — Но должен остаться на бой Аризоны. Наверно, встречусь с вами в баре после.

— Отлично, — подхватил он. — Тогда увидимся.

В трубке послышалась неразборчивая беседа, потом раздался голос Киры.

— Эй. Очевидно, я передал Митчу твоё послание.

— Да, спасибо, — ответил я, усмехнувшись. — Во сколько заканчиваешь в пятницу?

— В восемь.

— Могу зайти за тобой на работу, и мы заскочим в бар поздороваться с ребятами, — предложил я.

— Конечно, — радостно согласился Кира. — Отлично звучит. Нужно бежать. Увидимся дома.

Я мог сказать по его тону: он был рад, что я увижусь с парнями. Я чувствовал себя отвратительно из-за того, что заставил Киру переживать эти запутанные эмоциональные подъемы и падения. Он так обо мне волновался. Уверен, он улыбался, когда прощался со мной.

Фактически, моя работа под прикрытием не была похожа на задания других агентов. Я не вербовал новых союзников, не придумывал имя и прошлое. Я использовал в БК свою собственную личность. Мы лишь подделали причины моего появления.

Так что, если уж встречаться с бывшими партнёрами в баре для полицейских, то делать это открыто.

Я не сомневался, что Тресслер узнает про встречу, поэтому даже не пытался хитрить. Вообще-то, у Митча имелась идея получше.

* * * *

Моё сердце колотилось, а внутри всё нервно сжималось, когда я вошёл в бар вечером в пятницу. Меня встретили знакомые шум и смех, запах разливного пива и прочая ерунда, к которой я больше не имел отношения.

Протиснувшись через толпу, я нашёл взглядом Митча за нашим старым столом. Он смеялся над чем-то. А заметив меня, улыбнулся так, словно скучал не меньше меня. Он сказал пару слов остальным парням, и все развернулись, наблюдая, как я пробираюсь через сборище полицейских.

Я проходил мимо людей, и рядом наступала заметная тишина. Раньше я по пути получал хлопки по спине и остроумные комментарии. Теперь повезло бы увидеть и кивок.

Но когда я, наконец, пересёк переполненный бар, Митч вскочил меня поприветствовать. Он обнял меня одной рукой, как и Курт с Тони. Потом они поздоровались с Кирой, стоявшим позади меня.

И все взгляды обратились к единственному незнакомому мне мужчине за столом. Я видел фотографии в газете, но нас никогда не представляли друг другу. Он подходил в качестве замены. Моложе меня, блондин — как я. Даже сидел на моём долбаном месте.

— Мэтт, — проговорил Митч, нарушая неловкое молчание. — Это Рики Коллинз. Рики, это Мэттью Эллиот.

— Конечно, — ответил Рики, вставая и протягивая мне руку. — Приятно с тобой познакомиться. Очень много слышал о тебе.

Я сжал его ладонь, скорее всего, излишне сильно.

— Жаль, не могу сказать того же.

Митч прокашлялся и выкрикнул бармену.

— Нужно обновить напитки.

— Мне только содовую, — вмешался Кира.

Митч посмотрел на меня.

— Пиво?

Я давненько не пил алкоголя и понимал, что мне сразу ударит в голову. Но подумал: почему бы и нет, чёрт возьми.

— Давай.

Мы заняли места и завели разговор ни о чём. Хотя парни много расспрашивали о моей новой бойцовской карьере.

Я рассказал несколько историй о новом напарнике Аризоне, о Боссе и остальных ребятах. Похвастался немного — или слишком много — тем, что ни разу не проиграл. Парни, конечно, начали спорить, утверждая, что мой синяк доказывает обратное.

Я пожал плечами.

— Я сказал, что никогда не проигрывал, а не то, что не пропускал удара. Фингал и порез на щеке — результат, — заявил я. — И вообще, видели бы вы соперника.

Рики выглядел лет на двадцать, хотя я знал его реальный возраст. И он казался гораздо моложе, чем мне представлялось. Он наблюдал и слушал, будто сидел за столом со старшими детьми. Его увлечённость и невинность напоминали мне о начале карьеры. Наверно, я был таким же.

Я старался игнорировать его весь вечер, хотел, чтобы он увидел: у меня с парнями есть собственная история. Сначала они были моими ребятами. А Рики пришёл в мою команду и оберегал место для меня. Он тут временно, потому что, закончив с заданием, я вернусь в старую добрую «Великолепную четвёрку».

По крайней мере, так я говорил самому себе.

Кира сидел рядом, улыбался и смеялся на протяжении всего разговора. Я заметил, что он счастлив видеть меня в обществе, вне зала БК. Я подумал, что таким образом он хотел мне напомнить: я больше не коп, но мои друзья остались. Кира всегда считал, что после увольнения я мгновенно ушёл в сторону. И возможно он хотел показать мне, что нет нужды сражаться с миром в одиночку.

Каждый раз, когда я заново осознавал, насколько сильно Кира меня любил и пытался помочь, я вспоминал о собственной лжи. И мысли терзали меня изнутри.

Разговор за столом перешёл к Кире и его занятиям по самообороне с Рейчел, Эви и Анной. Митч поймал мой взгляд и кивнул в сторону бара. Мы оставили смеющихся парней за беседой и ушли к бару, подальше от лишних ушей. Митч поинтересовался, как у меня дела.

— Всё в порядке.

— Правда?

Я помотал головой.

— Это… тяжело.

— Ты знал, что так и будет.

— Не настолько. Как будто я веду самолёт вслепую. Я чувствую себя очень одиноко.

Господи. Отличный способ завязать разговор.

— Прости. Но я не могу поговорить ни с кем другим.

— Не извиняйся, — мягко произнёс Митч. — Мы собираем данные воедино. Твоя информация бесценна. Работает целая команда. Ты не один.

Я кивнул. Утешало, что он по-прежнему прикрывает мне спину. Но казалось, что этого недостаточно.

— Видел вашего человека среди зрителей в прошлую пятницу.

— Перес, с третьего этажа, — подтвердил Митч. — Сказал, что ты бился как машина. Вообще-то, он даже упомянул, что ты слетел с катушек.

Я кивнул.

— Они хотели знать, почему я ушёл из полиции. Я сказал, что СМИ представили решение как моё собственное, но на самом деле меня уволили из-за проблем с гневом.

Митч улыбнулся.

— Как с тобой обращаются?

— Парни в моей команде — хорошие ребята. Они не замешаны, Митч. Просто пытаются заработать денег. Это всё Тресслер. Судя по всему, даже Босс, мой тренер и его правая рука, ни о чём не подозревает. Знает только про подпольные бои, но не про наркотики. — Я вздохнул. — Босс — хороший человек, Митч. Напоминает мне Беркмана.

Митч криво улыбнулся и отвернулся к бару.

— Мэтт, не привязывайся к ним.

Я проигнорировал его слова.

— Как новый напарник?

Митч взглянул в сторону стола, за которым остался сидеть Рики.

— Справляется. Он молод, но мозги в голове имеются. У него впереди долгая карьера. — Митч отхлебнул пива. — Он очень похож на тебя.

Я заметил, что Кира поискал меня взглядом и улыбнулся, увидев нас вместе с Митчем. Я попытался улыбнуться в ответ, но получилось не очень.

— Кира беспокоится о тебе, — тихо сказал Митч мне на ухо.

— Знаю, — пробормотал я, повернувшись спиной к Кире. — Он заслужил лучшего.

— Нет, — быстро возразил Митч. — Он заслужил тебя.

Я помотал головой и вместо ответа допил пиво.

— Мэтт, я хотел тебя увидеть, потому что накануне, по телефону, твой голос звучал… неправильно, — аккуратно произнёс Митч. — Кира сказал Анне, что ты отдалился. Он волнуется. Не отталкивай его. Не после всего пережитого. И не ради этого.

Я отвёл глаза.

— Иногда мне кажется, что границы стёрлись, понимаешь?

— Лишь слово, Мэтт, — уверенно прошептал Митч. — Скажи лишь слово, и мы вытащим тебя.

Я помотал головой.

— Я уже близко.

— Блядь, Мэтт, невыносимо видеть твои страдания.

Я рассмеялся без намёка на юмор.

— Невыносимо видеть страдания? Зайти бы тебе хоть раз в клетку с мужиком, который рвётся убивать.

Митч надолго замолчал. Он взглянул на меня, и я знал, что ему больно на меня смотреть.

— Если на то пошло, Мэтт, я бы хотел, чтобы ты никогда не вызывался на задание.

Он поднял руку, привлекая внимание бармена, и заказал ещё два пива.

— Знаю, ты лучший для этой работы. Понимаю. Тут есть здравый смысл. Но легче не становится.

Я поднял третью бутылку пива и сделал глубокий глоток, чтобы не нужно было говорить.

— Но мы присматриваем, — негромко пробормотал Митч. — Мы прикрываем тебе спину. Не думай, что ты в одиночестве. Да, ты на передовой, но за спиной у тебя целая команда, слышишь?

Я кивнул.

— Ага, понял.

— Отлично. Чувствуешь себя лучше?

Я ему улыбнулся.

— Да. Сегодня вечер прямо как в старые добрые времена, правда?

Митч грустно улыбнулся в ответ. Это нелегко было видеть.

— Завтра обратно в мясорубку?

Что означало: «Как бы прекрасно не было с тобой повидаться, завтра ты снова сам по себе».

— Ага.

— Тресслер знает, что ты сюда пришёл?

— Не сомневаюсь, что да.

— Тогда нужно убедиться, что ты останешься в команде, — решил Митч. — Если позже он вышвырнет тебя с боя из-за недоверия, ты можешь с тем же успехом свалить оттуда прямо сейчас.

— Знаю.

— И понимаешь, что нам придётся сделать? — прошептал он. — Это для твоей собственной защиты, ты же знаешь?

Я кивнул.

Митч поднял бутылку пива.

— Просто не прибей меня, хорошо?

Я попытался выдавить улыбку, но не справился.

Митч обхватил ладонью мою шею и притянул ближе, чтобы прошептать прямо в ухо.

— Я люблю тебя как брата. Не забывай этого.

А после он с громким стуком поставил бутылку на стойку и оттолкнул меня со всей силы.

— Что за нахер, Эллиот? — заорал он. — Ты больше не грёбаный коп!

Ровно на одну секунду воцарилась тишина, а потом бар взорвался криками.

Я бросился на Митча, тот попытался ударить меня, но между нами вдруг оказалось не меньше двадцати полицейских.

Чьи-то руки удержали меня, кто-то встал передо мной. Знакомые лица людей, с которыми я общался годами. Тех людей, которые должны были меня остановить и успокоить, но не стали. Они защищали Митча, защищали своего.

Не меня.

Для них я больше не был своим. Часть меня осознала в тот самый момент, что я больше не был одним из них.

Гнев, который я так старался сдержать последние несколько недель, вырвался на свободу. Я откинул двух или трёх парней, ударил ещё одного. И вдруг увидел выражение на их лицах.

Страх.

Они боялись меня.

Они знали, на что я способен. Видели меня в бою, понимали, какой урон я могу нанести.

Было шумно, раздавались крики, всё происходило очень быстро, но вдруг Кира шагнул мне наперерез.

И всё замерло.

Звуки, голоса, движения, весь мой чёртов мир. Всё.

Я понял, что мой кулак по-прежнему занесён. Взгляд Киры меня почти уничтожил. Позади него, Курт и Тони встали около Митча. Но больше всего меня удивил Рики. Он встал прямо перед Митчем, своим напарником, и уставился на меня, подняв руки.

Если я хотел добраться до Митча, то должен пройти через Рики.

Его партнёра.

Настоящего, блядь, партнёра.

Меня вытолкали наружу. Я оглянулся на Киру. Тот что-то сказал Митчу прежде, чем последовать за мной. Полицейские практически вышвырнули меня на улицу.

Кира вышел. Он широко раскрыл глаза и не скрывал выражение полнейшего разочарования. Приобняв за плечи, он потащил меня к машине. Открыл дверь и оскалился. Кира невероятно злился. Настолько, что не мог даже говорить.

Поездка домой прошла в тишине. Ни слова, ни звука. Только пульс, отдававшийся стуком в ушах. Когда мы добрались домой, я последовал за Кирой внутрь. Он швырнул ключи на кухонную стойку, повернулся ко мне и, наконец, заговорил.

— Потрудишься рассказать, что за херня произошла?

Я помотал головой.

— Даже не знаю толком, — ответил я громче, чем хотел. Попытался ещё раз, потише. — Не знаю. Мы говорили о работе… — я поправился: — его работе. Я сказал что-то о его новом напарнике…

Покачал головой, осознавая, насколько легко ложь слетала с моих губ.

— Ты, может, и не работаешь с ними больше, Мэтт, — вспыхнул Кира. — Но я работаю. Мне нужно каждый день видеться с этими парнями! Что я должен сказать им завтра, когда приду в зал?

— Прости.

Он покачал головой, всё ещё слишком разгневанный. Я ни капли его не винил.

— А Митч? — воскликнул Кира. — Твой лучший друг! Что я должен буду сказать Анне в понедельник, когда она придёт на занятие? Ты только что пытался оторвать голову её жениху.

— Прости.

Кира вскинул руки и перестал расхаживать из стороны в сторону, чтобы внимательно посмотреть на меня.

— За что именно ты извиняешься?

— Я занёс на тебя руку, — ответил я почти плача и тряхнул головой. — Я бы никогда тебе не навредил.

Он откинул голову и издал разочарованный вздох.

— Не физически, Мэтт. Это я знаю. Ты опустил руки в ту же секунду, как осознал, что перед тобой именно я. Знаю, что ты никогда физически мне не навредишь, — проговорил Кира с пугающим спокойствием. — Но эмоционально… что ж, я даже не могу понять, в каком ты сейчас состоянии.

— Я справляюсь, как получается, — объяснил я.

Возможно, первые правдивые слова за долгое время. А после, как самый последний идиот, я внезапно осознал: возможно, Кира пытался попрощаться со мной. Я задохнулся. Резкая, острая боль ударила меня в грудь, а на глазах выступили слёзы.

— Нет. — Я затряс головой. — Нет. Нет.

Кира озадаченно смотрел на меня.

Я судорожно вдохнул.

— Ты не можешь меня бросить.

Кира округлил глаза и приоткрыл рот.

— Мэтт, я тебя не бросаю. Я ужасно зол, но не ухожу.

Я практически зарыдал. Казалось, моё сердце вновь забилось.

— Мне так жаль.

Кира подошёл, положил ладонь мне на затылок и притянул мою голову к себе на грудь.

— Я беспокоюсь о тебе.

Я кивнул.

— Без тебя я бы пропал.

— Мэтт, я сказал, что беспокоюсь, — повторил он. — Ты слышал?

Я вновь кивнул.

— Прости.

Кира понял, что я больше ничего не произнесу, и проговорил:

— Я иду в кровать.

Это не было приглашением, ничего подобного. Лишь тихим признанием: «Не знаю, что ещё сказать».

И он оставил меня на кухне в одиночестве.

Тогда я понял, что как бы ни пытался отрицать, как бы ни хотел обратного, я уже по-настоящему пересёк некую черту. Мы инсценировали драку в баре ради доверия Тресслера. Но стоило вспомнить Митча, Курта и Тони, их взгляды, когда меня вытаскивали наружу, и я знал, что видел на их лицах.

То, о чём сам подозревал уже какое-то время.

Я больше не был полицейским.

Глава 10

Следующим утром я пришёл в БК не в лучшем настроении. Опустил голову, замолчал и решил, что избивать мешок лучше, чем наброситься на невинного человека, решившего задать неправильный вопрос в неправильное время.

Аризона, казалось, понял и оставил меня в покое, хотя во время тренировки держался поблизости. Я был благодарен.

Примерно через час после начала занятия ко мне подошёл один из людей Тресслера.

— Эллиот? Мистер Тресслер хочет видеть тебя в своём офисе.

Аризона обеспокоенно посмотрел на меня. Я пожал плечами и пошёл вслед за ходячим шкафом на встречу с его начальником. Но уже понял, в чем причина. Я не сомневался, что это из-за вчерашней стычки в баре.

Я встал перед столом Тресслера.

— Сэр?

Будто курсант, которого отчитывал сержант.

Тресслер нарочито долго рассматривал мои руки в перчатках, словно я держал заряженное оружие. Потом взглянул мне в лицо.

— Видел утренние газеты?

Я посмотрел на его стол, на «Лос-Анджелес Таймс», раскрытую на второй странице. На размытую фотографию, на которой меня, крайне злого, в разорванной рубашке, выталкивают из бара. Поднял взгляд на стену над головой Тресслера.

— Похоже, при наличии телефона, кто угодно может теперь продавать фотографии журналистам.

Его брови дёрнулись, как будто он был со мной согласен.

— Интересная статья.

— Не читал.

Ложь. Конечно, я прочитал. Утром Кира, уходя на работу, оставил её открытой на кухонной стойке.

— Говорят, ты устроил драку с бывшим напарником, — проговорил Тресслер, просматривая текст. — «Прошлой ночью бывшего детектива Мэттью Эллиота выгнали из полицейского бара «Вояки Риджента» после конфликта с членами его прежней команды «Великолепная четвёрка». Предположительно, ссора началась между Эллиотом и его экс-напарником Митчем Ситоном. Эллиота выставили на улицу раньше, чем был нанесён непоправимый ущерб. Наш источник сообщает, что Эллиот в данный момент занимается смешанными боевыми искусствами и планирует попасть в UFC, что разительно отличается от его незапятнанной карьеры в лос-анджелесской полиции».

Тресслер оторвал взгляд от газеты.

— Моя любимая часть дальше, — сказал он, продолжив читать. — «По информации источника отношения в «Великолепной четвёрке» разладились после широко известного прошлогоднего происшествия с Райко Томичем. Источник говорит, что Эллиоту пришлось решать проблемы с управлением гневом. Его увольнение из полиции было не столь полюбовным, как сообщалось три месяца назад».

Я так и видел почерк Беркмана по всему тексту.

Тресслер посмотрел на меня и улыбнулся.

— Что ты делал там? В баре для копов?

— Кира подумал, что это хорошая идея.

— И что он думает сейчас?

— Не знаю, — тихо ответил я. — Он со мной не разговаривает.

Тресслер изогнул губы в самоуверенной ухмылке. Мне потребовался каждый грамм самоконтроля, чтобы не смести всё со стола и не оторвать его долбаную голову за болтовню о Кире. Может быть, именно поэтому шкаф по-прежнему стоял у меня за спиной.

— И, похоже, твои бывшие друзья-полицейские тоже не хотят с тобой разговаривать.

Я уставился на стену позади него и стиснул зубы.

— Они мне не друзья.

Тресслер откинулся в кресле и усмехнулся.

— Не знаю, слышал ли ты, но в десятичасовых новостях по радио озвучили обращение от Департамента полиции Лос-Анджелеса. Они официально заявили, что офицеры, замешанные в происшествии, не будут давать комментарии. Что это было всего лишь недопонимание. — Тресслер ненадолго замолчал, посмотрев на меня. — Кажется, от тебя отреклись.

Я не знал о заявлении на радио. Всё утро я провёл в зале. И мои расширившиеся от злости ноздри стали искренней реакцией.

— Они недопоняли лишь одно: что я пожелал им всем провалиться в ад.

Тресслер улыбнулся по-настоящему.

— Судя по всему, ты привлёк немного общественного внимания, — сказал он. Что означало больше денег на ставках. — Ты мне нравишься, Эллиот. Нравится твой подход «пошли они все». В твоих глазах горит огонь, который показывает силу желания. — Потом Тресслер посерьёзнел. — Но я приглядываю за тобой. Хоть раз облажаешься, и я тебя выкину. Поговоришь с журналистами о том, что увидел или натворил здесь, и… — Он прервал угрозу и сменил тон: — Что же, не рекомендую тебе этого делать.

Я отчётливо кивнул.

— Понял.

— Хорошо.

И меня отпустили. Когда я вернулся в главный зал, Аризона качнул головой и поднял лапу.

Мне понравилось, что он не стал привлекать внимание. Хотя многие следили за тем, как я уходил в офис Тресслера, и все хотели знать, что за чертовщина произошла. Аризона не устраивал суеты. Просто кинул мне лапу и без слов дал понять, что между нами всё в порядке.

Я держал лапу для него, пока он отрабатывал короткие удары по рёбрам. Мужчина заговорил только через добрые пятнадцать минут.

— Ты в норме? У меня по-прежнему есть спарринг-партнёр?

— Да, порядок, — ответил я.

Аризона не прекратил наносить удары.

— Хочешь поговорить?

— Я ввязался в кое-какие проблемы вчера вечером, — объяснил я. — Информация попала в газеты, и Тресслер хотел прояснить несколько вопросов.

Аризона захохотал и сделал два быстрых выпада.

— Это имеет какое-то отношение к драке в баре?

— Эм… да. Откуда ты знаешь?

Он улыбнулся.

— Парни болтали сегодня утром, — сказал он, продолжая бить по лапе. — Говорили, тебя вышвырнули из бара за то, что ты хотел навалять бывшему напарнику.

— Можешь бить сильнее? — подначил я. — Ты и виноград не раздавишь таким левым.

Аризона снова захохотал, но ударил по лапе левым кулаком с большей силой.

— Полагаю, это не слухи.

Я мотнул головой.

— Не-а.

Аризона опустил руки и выпрямился.

— Правда?

— Ты разве не видел фотографии в газете?

Он усмехнулся.

— Откуда у меня, нахрен, газета?

Я фыркнул, поразившись, насколько Аризона отличался от большинства знакомых мне ребят. Думаю, отчасти, именно поэтому он мне и нравился. Я знал, как мало у него за душой и что нехватка денег приносила кучу проблем, но он был в блаженном неведении газетных новостей.

И в этом я ему завидовал.

Аризона забрал лапу.

— Ложись на пол, — велел он. — И не думай, что ты особенный, Эллиот. У меня не те наклонности.

Я расхохотался, и он кинул лапу мне в голову.

— Твой настоящий бой всё ближе, — проговорил Аризона. — И ты по-прежнему не имеешь ни единого шанса, если окажешься на полу.

Мы отрабатывали приёмы борьбы, и партнёр со мной совершенно не церемонился. Но я не упустил его выбор слов. Аризона сказал «настоящий бой», будто все предыдущие выигранные мною драки не были реальными или достаточно серьёзными.

Двумя неделями позже я узнал, почему.

* * * *

Меня поставили на домашний бой. Значит, я должен был драться с кем-то из нашей команды. На этот раз с Джамалем. Но когда я надевал форму в раздевалке, ко мне подошёл Аризона и остановил.

— Время пришло, — негромко и взволнованно произнёс он. — Сегодня. Ты, я и Коди. Переодевайся и готовься к бою, но сверху надень спортивные штаны. Оставь телефон и бумажник в шкафчике. Там, куда мы идём, телефоны запрещены. Пошли, уходим прямо сейчас.

Чёрт, чёрт, чёрт. Я прекрасно понимал, что происходит, но должен был вести себя иначе.

— Куда именно мы идём?

— Пока не знаю, — ответил Аризона, надевая форму. — Выясним по пути. Нужно захватить кое-какое оборудование для мистера Тресслера. И после нам скажут, куда ехать.

Ну, звучало не слишком законно.

Идеально.

Мы взяли один из фургонов Тресслера. Видимо, было необходимо место для груза. Аризона сел за руль. Я не думал, что у него имелись права. Наверно, их и не было, но я не стал спорить.

По правде говоря, мне было плевать. Когда-то я яростно защищал каждую букву закона, а теперь — не обращал внимания на нарушения.

Полгода назад обратил бы. Чёрт, даже три месяца назад.

Но сейчас я шёл к машине на пару с не имеющим прав водителем, собираясь забрать какой-то незаконный груз и после отправиться на подпольный бой. И занял переднее место.

— Я был там всего раз, — сообщил Аризона, проезжая по боковым улочкам. — По инструкции нам нужно подъехать сзади и позвонить.

Отлично. Уже темнело. И мы собирались вписаться бог знает во что.

Я точно не ожидал, что Аризона остановится у заднего входа склада со спортивными товарами.

— Мы на месте, — проговорил он, поднимая ручной тормоз.

— Здесь? — уточнил я.

— Чего ты ожидал? — поинтересовался он, вылезая из машины.

Я тоже выбрался.

— Откуда мне к чёрту знать? Я даже не в курсе, что именно мы забираем.

Коди вышел вместе с нами и рассмеялся.

— Вы двое препираетесь как мои родители.

Аризона дошёл до большой раздвижной двери и остановился, взглянув на Коди.

— Я же папа, верно?

Я толкнул его в плечо.

— Пошёл ты.

Коди снова засмеялся и помотал головой.

— Не-а. Вы оба можете посоперничать с моей мамой.

Я толкнул и его в плечо.

— Ты тоже можешь пойти подальше.

Позабыв про шутки, Аризона нажал на звонок, привлекая внимание тех, кто был внутри. К этому моменту я уже запомнил приметы и марки трёх машин, припаркованных у обочины, заметил силуэты двух людей через два здания от нас ниже по улице и обнаружил, что ни в одном окне поблизости не горел свет.

Некоторые привычки не умирают.

В моём сознании прочно укоренилось желание знать обстановку.

Когда дверь начала подниматься, я отчаянно захотел, чтобы при мне оказался пистолет. Я почти чувствовал его тяжесть в кобуре у плеча. Блядь.

Я толкнул Коди в сторону от Аризоны и шагнул в бок, увеличивая расстояние между нами. Если что-то пойдёт не так, мы втроём не станем лёгкой добычей.

Я почувствовал, что Коди сверлит меня взглядом, но не оторвал глаз от двух мужчин, появившихся в открытом проёме.

— Эй, мы из БК, — представил нас Аризона почти радостно. — Приехали забрать кое-что для мистера Тресслера.

— Ты Аризона? — спросил один из мужчин.

— Ага, это я. А это Эллиот, — представил он меня по фамилии. — И Коди, — добавил, указывая большим пальцем на самого младшего из нас.

— Сюда, — проговорил второй мужчина. — Тут куча вещей. — Он оглядел нас с ног до головы. — Но вы, ребята, достаточно сильные, чтобы их загрузить, да? Они чертовски тяжёлые.

— Никаких проблем, — подтвердил Аризона. Он указал на бойцовскую экипировку, новенькую, упакованную в плёнку, с этикетками. — Наше?

— Ага, — ответил мужчина, делая пометки в накладной. — Три боксерские груши, три набора защиты для ног, четыре лапы, коробка бинтов и шесть матов для пола. Хватит места в фургоне?

— Да, разместим, — проговорил Аризона.

Я был немного удивлён. Это всё — оборудование для спаррингов. Я не представлял, что именно мы собирались забрать, но точно не рассчитывал на новую экипировку для зала. Аризона, забирая лапы, посмотрел на меня и Коди и возмутился:

— Не стойте там как столбы.

Сначала мы загрузили большие маты, потом на пару с Аризоной закинули груши. Всё остальное сложили поверх.

Один из работников склада протянул мне накладную. Документ выглядел настоящим. Никакого подтекста. Каждый предмет был учтён, имел артикул и ценник. Я нарисовал что-то похожее на подпись и вернул бумагу.

— Всё? — поинтересовался я.

— Ой, подождите, — вмешался второй мужчина. — Адрес доставки, — добавил он. — Западный Эль Сегундо.

— Спасибо, — выкрикнул Аризона, пока мы забирались в фургон.

— По этому адресу мы сегодня дерёмся? — уточнил я.

— Ага, — подтвердил Аризона. — По инструкции мы должны были забрать вещи и после получить адрес. Просто, верно?

«Слишком, блядь, просто», — подумал я.

Коди наклонился вперёд с заднего сиденья и постучал по моему плечу.

— Ты нахрена меня оттолкнул? — спросил он. — Когда открылась дверь?

— Усложнял выбор мишени для человека за дверью на случай стрельбы, — ответил я. — Если бы мы стояли рядом, у противника было бы больше шансов уложить нас всех вместе. Но если мы далеко друг от друга, то выстрелят в одного или двух, а последний сможет остановить нападающего.

И Аризона, и Коди уставились на меня с округлившимися глазами и приоткрытыми ртами.

Я улыбнулся.

— В меня это въелось до мозга костей. Простите.

Аризона глянул на дорогу, потом обратно на меня.

— Ты бы позволил им меня застрелить?

Я усмехнулся.

— Прикрыл бы тебе спину.

— Офигеть как это бы помогло, если бы стреляли в грудь.

Выражение его лица вызвало у меня смех.

— Знаешь, ты слишком много ноешь для большого и сильного мужика.

Коди откинулся на спинку заднего сиденья.

— Ага, точно, как моя мамуля.

* * * *

Мы повернули на бульвар Эль Сегундо, и Аризона поинтересовался:

— Бывал тут раньше?

— Да. Здесь раньше был склад старого транспортного узла, где хранили импортированные автомобили между погрузками.

Ряды огромных зданий-складов теперь почти опустели, проржавели и разваливались. Только вот сегодня тут собралась куча машин. Люди были повсюду, и они либо не понимали, что нарушают закон, либо вообще не придавали этому значения.

Аризона припарковал фургон у одной из дверей.

Мы выскочили из машины. Я прихватил с заднего сиденья сумку и указал на вещи, которые мы забрали со спортивного склада.

— Мы это заносим?

— Не-а. — Аризона пожал плечами. — Кто-нибудь другой заберёт.

И действительно, когда мы заходили, нам навстречу вышли два пособника Тресслера, два ходячих «шкафа».

Аризона кинул первому громиле ключи, а второй указал себе за спину.

— Наши с левой стороны, в ближнем углу.

Аризона похоже знал куда идти или, как минимум, что искать, и я последовал за ним. Изучая место, я даже в ночной темноте разглядел отходные пути и примерное количество мужчин между мной и каждым выходом.

Как и сказал, некоторые привычки не убиваемы.

Помещение напоминало лабиринт старых офисов или давно заброшенных камер хранения. Мы ориентировались на звуки толпы. Вскоре вышли в открытое пространство размером с половину футбольного поля под крышей ангара, где раньше хранились машины.

Только вот сейчас в центре находилась клетка.

По краям, у стен группами стояли парни: бинтовали руки, спарринговали и настраивались на бой. Я понял, что это представители других клубов. Клетку кольцом окружили игроки, пришедшие поставить денег на того, кто простоит дольше.

Аризона свернул налево, как было указано. Показались два знакомых лица из БК — тренер по имени Пит и врач, который отзывался только на прозвище Док.

— Босса нет? — поинтересовался я.

Аризона покачал головой.

— Не принимает участия.

Это меня удивило.

— Справедливо.

Мы подошли и не успели даже поставить сумки, когда Пит заговорил:

— Аризона, забинтуй Коди вместо меня. Эллиот, поставь сумку и вытяни руки.

Я кинул вещи, снял спортивные штаны и носки. Пит начал оборачивать мои ладони и костяшки бинтами, и тогда я почувствовал тревогу. Наступил тот самый момент. Я собираюсь войти в клетку и биться без правил. Ну, без реальных правил.

Увидев в сумке Дока количество медицинских припасов, которые он подготовил всего лишь для трёх человек, я занервничал по-настоящему.

Пит закончил с моей левой рукой и приступил к правой.

— Первый раз, да?

Я кивнул.

— Ага.

— Немного нервов пойдёт на пользу, — проговорил он. — Будешь внимателен и не станешь закрывать глаза. Но не позволяй тревоге затуманить голову. Это всего лишь очередной бой. Я видел твои способности. Ты справишься.

Аризона закончил бинтовать руки Коди.

— Мы уже знаем список?

Пит кивнул.

— Двенадцать парней, шесть боёв. Жеребьёвку ещё не проводили. Не узнаем, будет ли второй этап, пока они не скажут.

— Погоди, — вмешался я. — Мы должны будем драться больше одного раза?

Пит широко улыбнулся.

— Только если выиграете.

— Ну, проигрывать я не собирался.

— Иногда они проводят бои до последнего победителя, — ответил Пит, заканчивая бинтовать мою правую руку. — Зависит от того, сколько денег на кону. — Он оглядел сумрачную арену. — Сегодня тут неплохая толпа. Поговаривают, собрались посмотреть на твой бой.

— Мой? — переспросил я.

Док, сидевший у стены и до сих пор молчавший, вмешался.

— Из двенадцати участников ты когда-то уже уложил четверых.

Ох, блядь.

— Дай-ка угадаю, — равнодушно проговорил я. — Они не хотят увидеть мой выигрыш, верно?

Аризона хохотнул и похлопал меня по плечу.

— Думается, именно так.

Блядь.

Пит улыбнулся.

— Надеюсь, ты сегодня на подъёме, потому что парням не терпится тебя уделать.

— Уделать кого? — проговорил кто-то за спиной. Я обернулся и увидел Тресслера. Двое его людей следом притащили щитки из фургона и кинули возле наших сумок.

— Уделать Эллиота, — ответил Пит. — Говорят, сегодня тут куча ставок.

Самодовольная ухмылка появилась на лице Тресслера.

— Вы, ребята, хотите поставить?

Изображая непонимание, я поднял руки.

— Нет бумажника и телефона, сэр.

Он знающе усмехнулся.

— Надеюсь, что и в самом деле нет. Я поставлю за вас. Вернёте с надбавкой в десять процентов, если выиграете, — сказал Леон и взглянул на Аризону. — Сколько?

— Пять сотен, — ответил тот. — На мою победу.

Тресслер в удивлении поднял бровь.

— Большая сумма. Ты даже не знаешь, против кого выйдешь.

— Нужно возместить потери с прошлого раза, — объяснил Аризона.

Коди поставил на себя сотню долларов. Потом Тресслер посмотрел на меня.

— Насколько ты уверен?

Блядь.

— Пятьсот, — заявил я, стараясь не думать о количестве нарушенных законов.

Тресслер улыбнулся, крайне довольный собой.

— Готовьтесь, мальчики. Скоро объявят жеребьёвку. Удачи.

Уходя, он проговорил:

— Не подведите меня.

Наконец надев защиту, мы по очереди потренировались с лапами, чтобы расслабиться и приготовиться к бою.

Моя нервозность слегка утихла после старта первой схватки. Шум, ажиотаж и энергия арены превратили нервы в адреналин.

Из нас троих Коди шёл первым и совпадал по параметрам с соперником. Тоже молодой парень, в той же весовой категории, и бился неплохо. Бой прошёл на дистанции, Коди выиграл по очкам. Ему сильно разукрасили щёку, а справа на рёбрах остались красные полосы.

Но он широко улыбался разбитыми губами.

Аризона вышел следующим. Он бился против одного из тех ребят, с которыми я дрался в клубе «У Джексона» на южной стороне. Парень был примерно того же веса и роста, как и Аризона, но бой выходил совершенно другим.

Впервые я увидел драку без правил. И она была жестокой. ММА — грубый вид спорта. Но там всегда присутствует негласное уважение к боевым искусствам. Когда рефери командует разойтись или остановить схватку, соперники слушаются.

Но не здесь. Прозвучал звонок, рефери — если его можно было так назвать — остался в клетке, но бойцам дали полную свободу действий. Тут считалось в порядке вещей использовать обычно запрещённые, грязные приёмы и удары коленом исподтишка, атаковать упавшего противника.

Аризона бился изо всех сил и отвечал равноценно нападению. Когда он сел в свой угол после первого раунда, Пит и Док заскочили к нему в клетку, а я остался за ограждением и начал говорить.

— Он изучал джиу-джитсу, — заявил я. Легко было понять по стойке и манере драться. — Ждёт, когда ты потеряешь равновесие, поэтому используй руки, а не ноги. Он оставляет открытой левую сторону. Уложи его левым ударом в рёбра.

Аризона кивнул. Как я и посоветовал, он обрушил на соперника град ударов по рёбрам и не отрывал ноги от пола. Примерно в середине раунда он попытался ударить ногой и поплатился.

Противник повалил Аризону на пол. Пока они боролись за превосходство, рука у парня соскочила. Аризона схватился за неё, перевернулся и взял соперника в удушающий захват. Через пять секунд тот заколотил рукой об пол, признавая поражение. Аризона выиграл.

Высший класс.

Док промывал, охлаждал и зашивал раны Аризоны на протяжении двух следующих боёв, но тот продолжал улыбаться даже с закрытым повязками лицом.

Меня поставили в пару с кем-то под именем Рэй. Судя по всему, именно он стоял по другую сторону клетки и пялился на меня. И разговаривал с парнем, оскорблявшим меня в БК в тот день, когда Кира с родителями приходили посмотреть бой. С тем самым парнем, который называл меня полицейским-педиком. Они словно хотели просверлить меня взглядами.

Я широко улыбнулся.

— Сказал бы: не позволяй ему себя достать, — проговорил Аризона опухшими губами. — Но чем больше в тебе злости, тем лучше ты бьёшься.

Я усмехнулся, подпрыгивая на носках и стряхивая тревожность.

— Готов? — спросил Пит. — Ты идёшь следующим.

— Да, — проговорил я, нервно кивая. — Готов.

— Видел этого парня в деле, — сказал Пит. — Он — кик-боксёр с мощной левой ногой. Следи за ней.

Я вновь кивнул и вставил капу.

— Он попытается сделать из тебя показательный пример, — подсказал тренер. — Легко не будет. Помни, в клетке не до красоты. Тут не так, как в других боях. Никакого уважения. Понял?

— Понял.

Аризона встал рядом со мной.

— Помни, о чём мы говорили и что отрабатывали. Если он повалит тебя на пол, делай что угодно, но выбирайся. Никаких правил.

Я опять кивнул, но, по правде говоря, если этот Рэй уложит меня на маты, всё будет решено.

— Да, понял.

Аризона посмотрел на меня и покачал головой.

— Ты ведь не собираешься настолько затягивать бой, да?

Я ухмыльнулся с капой во рту.

— Именно так.

Аризона заулыбался. Прозвучал звонок, и назвали моё имя.

Я зашёл в клетку, и меня окружил ужасный гул. Шум был невероятен. Люди кричали и подбадривали. А я боялся до безумия. В голове проносились мысли о Кире и о том, что ему сказать, если бой закончится плохо. О том, что сделают Митч и парни, если я попаду в больницу.

Я различил, как Аризона, Коди и Пит выкрикивали мне: «Ты сможешь! Ты справишься с ним! Ты его уложишь!»

Но слышал и команду Рэя, советовавшую прибить бывшего копа и педика. Обзываясь и насмешками привлекая толпу на свою сторону, они больше издевались надо мной, а не воодушевляли Рэя.

Я решил, что не был фаворитом. Никто не ожидал моей победы. На самом деле, они пришли полюбоваться на моё поражение. Они ставили против меня, хотели, чтобы меня раздавили и превратили в кровавое месиво.

А значит, Рэй довольно неплох. Они бы не выставили меня против неизвестного, не заслужившего это новичка.

Когда рефери встал между нами и дожидался последних ставок, я отключился от шума и не отводил глаз от Рэя. Судья говорил о пятиминутных раундах, но я не слушал. Бой не продлится так долго. Вынесут либо соперника, либо меня.

Прозвучал сигнал, рефери крикнул «Бой!». Я протянул Рэю кулак, чтобы с ним стукнуться, как делали все бойцы. Но он проигнорировал жест. Я не успел выставить защиту, даже не успел начать бой, а Рэй уже ударил меня в лицо.

Толпа взорвалась криками.

Шум оглушал. Он был громче, чем во время любой другой сегодняшней драки. Мы немного покружили, оценивая друг друга. Я следил за соперником: как он стоит, какую ногу поднимает, на какую опирается, какая рука выше и какую сторону он оставляет без защиты. Выкинул несколько ударов, попал ногой по бедру пару раз, чтобы увидеть реакцию.

Мужчина в его углу велел ему вынести педика, уложить меня, заставить меня пожалеть.

А я радушно поприветствовал крики.

Потому что чем больше оскорблений орала команда, чем больше они желали моей крови, чем больше соперник жаждал победы, тем больше ошибок он совершал.

И тем злее становился я.

Я чувствовал, как гнев проедает внутренности, и радовался. Пробудил таившуюся во мне, знакомую ярость и выпустил её порезвиться. Обычно тренеры рекомендовали не драться со злостью, так как она притупляет остроту мышления и скорость реакции. Но не в моём случае. Меня она вела вперёд. Может быть, повлияли годы работы в полиции, когда нужно было думать в стрессовых ситуациях, держать чувства под контролем несмотря ни на что, и всё же сохранять способность действовать инстинктивно. Я позволил ощущениям управлять кулаками и ногами.

Страх, адреналин и гнев образовали опасную смесь.

— Осталось тридцать секунд, Эллиот, — донёсся до меня выкрик Аризоны поверх шума.

Кто-то в команде соперника проорал:

— Добивай его, Рэй! Добивай сейчас же!

И я понял, что время пришло.

Противник кинулся на меня, низко, чтобы обхватить мои ноги и кинуть на пол. Но когда он склонился до уровня пояса, я ударил его локтем в голову, повернул бедра и приложил коленом в лицо.

Мне не нужно было смотреть, как Рэй осел на маты. Я знал, что он без сознания — судя по звуку сломанного об моё колено носа.

Толпа сперва замерла, а потом обрушилась потоком поздравлений, аплодисментов и оскорблений. Я повернулся лицом к рефери и наклонил голову. Переступил через лежащего окровавленного человека словно через кусок мусора и подошёл к ограждению клетки, чтобы поклониться зрителям.

Я почти забыл, зачем здесь на самом деле. На секунду я стал не полицейским, не борцом с незаконным оборотом наркотиков под прикрытием. Я был бойцом.

Внезапно Аризона и Пит оказались со мной в клетке. Оба широко улыбались. Аризона меня обнял.

— Отличный бой, чувак.

Друзья Рэя вошли в клетку и направились прямиком к мужчине на полу. Глава команды, самый громкий парень, смотрел на меня так, словно хотел прибить на месте. Поэтому я ему улыбнулся.

Пока рефери и врач осматривали бедного Рэя, Док забрался в клетку. Он схватил моё лицо руками в перчатках, осмотрел на наличие повреждений и пожал плечами.

— Ты в норме.

Аризона усмехнулся.

— Давай. Нужно отсюда выбираться.

Он не шутил. Я не успел даже надеть обувь и футболку. Мы буквально подхватили сумки, лапы и вернулись к фургону. Аризона выскочил с заброшенного склада с такой скоростью, словно за нами гнались.

Сидя на пассажирском сидении, я натянул футболку. Посмотрел на Коди и Аризону. Они оба широко улыбались.

— Мы, блядь, выиграли! — воскликнул Коди. Он выпрямился на сидении и поднял кулак. — Все трое!

Я, как и Аризона, стукнулся с ним кулаком и рассмеялся.

— Это было охренеть как круто!

— Ох чёрт, видел бы ты лицо того парня, — сказал Аризона. — Который так много о тебе болтал. Он был нереально зол.

Коди хохотнул.

— Да, думаю, ты ему не слишком нравишься.

Аризона захохотал, ведя машину.

— Нравится? Да он хочет оторвать ему голову!

— Ну, придётся вежливо ему объяснить, что мою голову получит только один человек, и это явно не он (прим. пер.: head (голова) на сленге также означает «минет»).

Аризона открыл было рот, но потом захохотал. А Коди вообще не понял шутки.

Доехав в БК, мы всё ещё были на взводе. Прямо на парковке мы встретились с ребятами, ожидавшими нашего возвращения, и рассказали про вечер.

Я описал, как Коди держался на расстоянии и выиграл по очкам.

— Потому что у парня есть навыки, — посмеялся я. — А Аризона выиграл на чистой технике. Противник хотел уложить его грязными приёмами, но наш мужик был слишком крут. Чистое. Охренительное. Мастерство.

Верзила с синяками и опухшим лицом, очевидно, не слишком привык слышать комплименты. Он отмахнулся и помотал головой.

— Эллиот выполнил его традиционный нокаут в первом раунде.

Обсудив вечер, мы разгрузили оборудование из багажника фургона и оттащили его на склад. Остальные парни помогли, и мы закончили быстро. Но когда мы с Аризоной несли самые тяжёлые вещи, я понял — что-то не так.

— Что случилось? — спросил Аризона, складывая мешки у стены.

— Ничего, — ответил я. Притворился, что разминаю спину, и застонал. — Просто ночью они кажутся гораздо тяжелее, чем в обед.

— Шестьдесят килограммов — это всё-таки шестьдесят килограмм, — протянул Аризона.

Меня обеспокоил не вес.

— Пошли, — произнёс он, выгоняя меня. — Тебе нужно идти домой и лечь в кровать, старик.

— Старик? — усмехнулся я. — Я казался стариком сегодня в клетке? — поинтересовался я и выбросил удары в воздух пару раз.

Аризона закатил глаза. Мы дошли до раздевалки, забрать бумажники из шкафчиков. Я проверил телефон. Сообщение от Киры.

Закрываю сегодня. Не волнуйся, со мной Крис. Увидимся дома.

Я пожелал Аризоне спокойной ночи, ударился с ним кулаком и приобнял, пообещав увидеться в понедельник.

Мне нужно было добраться домой раньше Киры. У меня имелась тонна информации для Митча и Росса. Я зашёл в дом, кинул сумку на пол и направился прямиком к гардеробу.

Вытащил маленький телефон и позвонил вместо сообщения.

Ответил Росс Беркман.

— Что случилось?

Я улыбнулся.

— Я знаю, как Тресслер перевозит кокаин.

Глава 11

— Я сегодня дрался на подпольной арене, — быстро проговорил я.

— Ты что? — заорал Беркман на другом конце провода.

— Просто заткнись и слушай, — отрезал я, не слишком заботясь, понравится ли ему мой тон. — Мне нужно всё рассказать до того, как Кира придёт домой.

Я услышал щелчок в трубке и отзвук эха.

— Ты на громкой связи, — объяснил Беркман. — А теперь о том, что ты натворил и с какого хрена не предупредил нас?

— Потому что Аризона подошёл, велел одеваться, и после мы сразу поехали. Даже шанса не представилось. Пришлось оставить телефон и бумажник в БК. Не было никакой возможности незаметно с вами связаться.

— Куда вы ездили? — прозвучал голос Митча. — Куда тебя отвезли?

— Старые склады в конце Эль Сегундо, — ответил я. — Но по пути мы забрали груз.

— Какой? — перебил Беркман.

— Если ты заткнёшься и позволишь мне закончить, я объясню, — прошипел я с нажимом.

Никогда прежде не разговаривал так с начальником. Можно было представить, как он покраснел. И как Митч сдерживал усмешку.

— Мы подъехали на фургоне БК к заднему входу склада спортивных товаров на Юго-Западе, на Западной Манчестер-авеню в Вестмонте. Забрали новую экипировку для клуба: маты, лапы, перчатки. Я удивился, но даже ничего не заподозрил, увидев вещи, — признал я. — Пока мы не начали разгружать фургон после боя. Боксёрские груши подменили. И марка, и вес мешков были идентичны первым, но заводская упаковка запечатана иначе.

Я дал им время вникнуть в информацию и продолжил:

— Тресслер провозит кокаин внутри боксёрских мешков. Не задействованы ни Бойцовский клуб, ни персонал, ни бойцы. Всё проходит через производителя. Где бы он ни заказывал груши, там и находится источник. Подпольные бои — всего лишь место распространения. Никто не взглянет дважды на мешки в боксёрском зале. Их там пруд пруди. Тресслер проворачивает дела на самом виду. Незаконные драки отвлекают внимание от того, что на самом деле происходит при выгрузке. Прошлой ночью подменили три мешка. Каждый — по шестьдесят килограммов. Это чёртова куча кокса. — Потом добавил: — Кто-то расписывается за получение оборудования и привозит его на точку, а оттуда наркотики выносят курьеры.

— Да, и? — раздался голос Тони.

— Тресслер к ним не притрагивается, — заявил я. — Если разгрузка пойдёт не по плану, его руки чисты.

Ребята выслушали подробности об арене, о ходячих «шкафах» на подхвате у Тресслера, об их девятимиллиметровых пистолетах «Ругер» и о примерном количестве людей и денег на ставках.

— Твой бой, — прервал меня Митч. — Сильно досталось?

— Не-а, я в норме. Но, если честно, на спине у меня теперь мишень, — признал я. — Есть парень из клуба «ЛМА». Кажется, зовут Юань. Он хочет меня убить. Узнайте о нём, что сможете. Если я попаду с ним в клетку, думаю, один из нас не выйдет, понимаете?

Судя по голосу, Митч напрягся.

— Следующий бой через два месяца?

— Подпольный — да, — подтвердил я. — Примерно. Заранее не узнать. Но, кажется, меня поставили на бой с представителем «ЛМА» через пару недель в БК.

Следом раздался грубый голос Беркмана.

— Если ты в опасности и опасаешься за свою жизнь, то нужно…

— Нужно что? — прервал я. — Поднять руку и сказать «Не бейте меня слишком сильно, потому что я полицейский под прикрытием»? Ведь это, блядь, решит все проблемы. — Я саркастично усмехнулся. — Я боюсь за собственную жизнь каждый раз, когда вхожу в клетку.

— Мэтт, мы присмотрим за тобой, — пообещал Митч. — Держим ухо востро, ясно?

Я закатил глаза.

— Главное, приглядывайте за Кирой, — тихо попросил я. — Единственное, чего я хочу. Удостоверьтесь, что за ним никто не следит. Что никто из других клубов не вертится где-нибудь поблизости. Слышите? Убедитесь, что он в безопасности.

Курт встревоженно уточнил:

— Ты думаешь, ему что-то угрожает?

— Нет, — честно признал я. — Но и в случае с Томичем никто из нас так не думал, верно?

Все промолчали.

— Просто приглядывайте, — повторил я. — О себе я позабочусь сам.

— Мэтт, ты в порядке?

Я не ответил на вопрос Митча и вернулся к изначальной теме:

— Это всё, что я узнал. Предупредить о времени или месте следующей выгрузки не получится, поэтому, думаю, больше мы до боя не поговорим. Вам, ребята, придётся выяснить остальное без моего участия. Но скажу так, — равнодушно произнёс я. — У вас меньше восьми недель на раскрытие грёбаного дела. Следующий подпольный бой станет для меня последним. Потом я сваливаю. Иначе я умру либо от чьей-нибудь руки, либо из-за вранья Кире. В любом случае, с меня хватит.

Я услышал открывшуюся входную дверь и крик Киры:

— Привет! Ты дома?

Отключив телефон, я отозвался:

— Да, здесь.

Закинул телефон обратно на полку и бросился в ванную, чтобы нажать кнопку слива на унитазе. Кира показался в проёме, и я притворился, что мою руки.

— Добрался домой незадолго до тебя, — вновь солгал я.

— Как прошёл бой?

— Отлично. Нокаутировал в первом раунде.

Кира покачал головой и усмехнулся.

— На работе было спокойно. Кажется, команда Митча работает над каким-то огромным делом. Они сидят над ним круглыми сутками, так что сегодня даже не пришли в зал, — проговорил он. — Как бы то ни было, я точно не скучаю по временам, когда ты задерживался на работе. — Он улыбнулся и поцеловал меня. — Чем хочешь заняться сегодня? Ещё довольно рано.

Я обнял его и вдохнул знакомых запах.

— Готов на всё, что бы ни пришло тебе в голову. Я полностью в твоей власти, — признался я.

— М-м-м, — протянул Кира. — Пошли перекусим. — Потом он подтолкнул меня в сторону ванны. — Но для начала помойся. От тебя воняет.

Я захохотал и потянул его за собой.

— Лучше забронировать столик на попозже.

В конце концов, мы выбрались на ужин. Вечер прошёл за разговорами. Мы оба усиленно притворялись, что я не вёл себя нарочито нормально. По взгляду Киры было ясно: он знал, что я умалчиваю о чём-то. Но он так и не спросил напрямую, а я однозначно не собирался затрагивать эту тему.

Чувство вины разъедало мне грудь. Теперь я испытывал гораздо больше страха не перед клеткой, а из-за того, что Кира может всё узнать.

Позже той же ночью я вытащил сим-карту из телефона, переломил её и выбросил в урну.

Я по-настоящему остался один.

* * * *

В понедельник я всё ещё испытывал небольшой кайф от победы в подпольном бое. По окончании целого дня тренировок и восстановления, когда мы с Аризоной обсуждали схватку, Тресслер позвал нас в офис.

Он выглядел довольным.

— Вы, парни, отлично дрались в пятницу вечером, — сказал он. — Вот. — Тресслер потянулся в нагрудный карман. — Ваши дивиденды.

Он положил пачку купюр на стол и подтолкнул её к Аризоне, потом протянул ощутимо более крупную мне.

— Куча ставок на бой, Эллиот. Не многие рассчитывали на твою победу, — проговорил мужчина с ехидной ухмылкой. — Так что приличный выигрыш в твою пользу.

Чёрт. В пачке, похоже, было восемь или девять тысяч долларов. Будто и без того не нарушив кучу законов, я взял деньги и кивнул, выражая благодарность. Я только что получил «грязные» деньги.

— Забрал по пять сотен, которые ставил от вашего имени, — сообщил Тресслер. — Плюс десять процентов за заём. Но остальное на месте. Можете пересчитать, если желаете.

Это значило бы, что мы ему не доверяем. Только идиот начнёт считать деньги прямо перед ним.

Аризона убрал выигрыш в карман и просиял.

— Спасибо, мистер Тресслер.

Он кивнул, отпуская нас. Когда мы оказались в раздевалке, собираясь уходить, я вручил Аризоне половину только что полученных денег. Я не считал, но там должно было быть не меньше пары тысяч.

Аризона уставился на меня широко распахнутыми глазами.

— В честь чего?

— Я бы не получил и цента без твоей помощи, — признал я. — Подумал, что если поделюсь выигрышем, то мы будем на равных. Хотя бы по части денег.

Он протянул купюры обратно.

— Не могу их принять.

— Можешь, — отрезал я. — Без тебя я бы не выиграл, и мы заберём домой поровну.

Аризона нахмурился и приподнял бровь.

— Мне не нужны деньги из жалости.

— Жалости? — переспросил я. — Кто, нахрен, говорит что-то о жалости? Я же объяснил, почему хочу поделиться. Делай с ними что хочешь, раздай, мне без разницы. Но они твои. — Я достал сумку из шкафчика и захлопнул дверцу. — Купи Лашоне цветы или типа того. Или принеси своей милой дочке новую игрушку.

Аризона улыбнулся при упоминании жены и ребёнка.

— Моя девочка была так горда, когда я рассказал о победе. — Он с удивлением помотал головой. — Не знаю, почему она меня терпит. Лашона заслуживает лучшего. Знаешь, я хочу быть достойным мужем и дать дочке хорошую жизнь. Им обеим.

Я сел рядом. Впервые видел его настолько… уязвимым.

— Ты — везучий мужчина.

Аризона кивнул.

— Знаю, — сказал он, улыбаясь. — Что насчёт вас с Кирой? Ты рассказал ему, как хорошо выступил тем вечером?

Я вздохнул.

— Эм… Я сказал ему, что выиграл бой, но не говорил, где именно, — тихо произнёс я. Как вообще это объяснить? — Он… Он не совсем понимает…

— Но он же кикбоксёр, да?

Я кивнул.

— Да. В детстве занимался карате, потом начал изучать кикбоксинг. Он — личный тренер, но преподаёт бокс в виде фитнеса. Так что он понимает любовь к спорту. Он просто… Он тяжело воспринимает то, почему я занялся этим, почему ушёл из полиции… — Я остановился, не успев разболтать слишком много.

Аризона долго на меня смотрел.

— Почему Кира тяжело воспринимает?

И я вслух произнёс то, в чём прежде признавался лишь самому себе.

— Я делаю это ради него. Ему не говорил, но думаю, он понимает. В смысле, он же не глуп…

— Вы не обсуждали?

Я мотнул головой.

— Нет. Кира почувствует себя виноватым, если я пострадаю, — сказал я. — А мне не хочется быть причиной его волнения.

Я глубоко вдохнул и медленно выдохнул.

— Не хочу, чтобы из-за моей работы на кону стояла его жизнь. Я работал полицейским, у всех на виду, а в опасности оказался Кира. Не могу допустить, чтобы он прошёл через подобное снова.

— Он ведь в порядке? — негромко уточнил Аризона. — И девушки, которых вместе с ним похитили? Они все в норме?

Я кивнул и пожал плечом.

— По-прежнему ходят на терапию, но да, говорят открыто о случившемся.

— А ты?

— Я что?

— Говоришь об этом? С Кирой или вообще с кем-нибудь?

Я мотнул головой.

— Нет.

Аризона поднял рюкзак, валявшийся у его ног, и запихнул в карман отданные мною деньги.

— Чувак, тебе нужно говорить об этой херне, иначе она заживо тебя сожрёт.

Я кивнул и притворился, что внутренности не скрутило в узел.

— Знаю.

Верзила рядом со мной поднялся.

— Я иду домой, чувак. Поведу девчонок есть мороженое.

— Отлично звучит.

— А тебе стоит пойти домой и поговорить с Кирой.

Я кивнул. Я знал, что это необходимо. Хотел. Нуждался. Но не мог.

Не мог ему рассказать. Ничего. Если я обмолвлюсь хотя бы об одной мелкой детали, то в итоге признаюсь во всём и рассекречу дело целиком.

Я не мог поставить Киру под такой удар. Не снова.

Когда я добрался домой, Кира смотрел телевизор, развалившись на диване. Я кинул спортивную сумку на пол и устроился рядом с Кирой, свернувшись в клубок у него под боком и положив голову ему на грудь.

Он погладил меня рукой по спине и поцеловал в макушку.

— Ты в порядке?

Нет.

Совсем нет.

Я скучал по тебе.

Прости меня.

Я умираю изнутри.

— Да, детка. Я в порядке.

* * * *

Две следующие недели дались мне тяжело. Тренировки и спарринги с ребятами в БК проходили напряжённо, но приносили удовольствие. А вот дома с Кирой было непросто.

Я постоянно занимал себя работой по дому. Вызвался даже поработать в саду у его родителей, лишь бы не оставаться наедине. Чтобы он не смог загнать меня в угол и заставить рассказать, что со мной творилось.

Я мучился из-за обмана и фальши, и Кира это замечал. Я знал, что он видел меня насквозь. Со мной рядом он грустно молчал и просто ждал объяснений. Конечно, я не мог признаться.

Моё сердце разбивалось каждый раз, когда я ловил во взгляде Киры разочарование.

А его сердце наверняка разбивалось из-за того, насколько я изменился и как усиленно изображал, что всё осталось по-прежнему.

Между нами появилась отстранённость. Пустота, сотканная из молчания. Меня убивало осознание, что виноват только я сам.

Поэтому я не оставлял свободного времени на размышления об устроенном беспорядке и находил себе дела.

Когда Сэл и Юми упомянули, что нужно поправить несколько камней на дорожке на их заднем дворе, я с радостью вызвался помочь. Долгожданный повод переключить внимание. То, что поможет мне не сидеть сложа руки. Кира, конечно, поехал со мной. Юми решила приготовить обед, который неизбежно превратится в ужин. Мы всегда задерживались у них на несколько часов.

И мне был очень нужен такой отвлекающий манёвр. Я смогу провести время с Кирой и его семьёй, но из-за работы никто не будет давить на меня, заставляя признать устроенный бардак.

— Уверен, что не против? — уточнила Юми. — Дело не из простых.

Она оглядела моё лицо, изучая бледнеющие синяки, и поджала губы.

— Конечно, я не против, — ответил я, склонив голову, чтобы она не переживала из-за почти зажившего пореза. — Вам не придётся платить. И я привык делать кучу домашних дел для мамы, так что мне не сложно.

У Сэла имелись все инструменты, нужные для замены старых шероховатых плит. Прежде чем я успел начать, Кира появился рядом. Мы почти не говорили с утра, и я удивился, когда он положил ладонь на мою руку.

— Уверен, что справишься без моей помощи?

— Можешь присоединиться, если хочешь, — предложил я, на самом деле надеясь, что он не согласится. — Но я думал, что твой папа подбил тебя на партию в нарды. Твоя мама отказалась с ним играть.

— Потому что он жульничает! — прокричала Юми из кухни, очевидно, подслушав наш разговор.

Мы оглянулись на его отца, пребывающего в блаженном неведении. Тот устанавливал игровую доску на уличный стол. Кира посмотрел на меня и попытался улыбнуться. Его печаль меня убивала.

— Если мне потребуется помощь, я позову, — сказал я. — И если тебе потребуется спасение, подай знак. Кира понуро кивнул, и я легко поцеловал его в щёку. — Лучше проведи время с отцом.

Большую часть дня я ползал на коленях, вытаскивая старые плиты и откидывая их в сторону. Работа была не слишком сложной, но горячее лос-анджелесское солнце вскоре вынудило меня стянуть футболку и заткнуть её за пояс шорт. Я слушал, как Сэл и Кира хлопали ладонями, споря на языке жестов, а Юми напевала себе под нос на кухне.

Это было по-семейному.

Именно так, как я всегда хотел. Юми даже поставила мою фотографию на каминную полку. На фото был не только я, а мы вместе с Кирой на прошлогоднем Дне Благодарения. Но впервые с семнадцати лет я снова стал частью семьи.

Суть была в маленьких деталях. Фотография над камином. То, как Юми раздавала команды и мне, и Кире. Как они с Сэлом показывали знаки у меня за спиной, словно я был одним из них. Это всё помогало мне понять, что я обрёл новую семью.

Из-за таких моментов я начинал понимать, чем рискую.

— Мэтт! — выкрикнула Юми. — Обед почти готов. Иди внутрь и приведи себя в порядок.

Я оторвал взгляд от лопаты, которой раскидывал песок для укладки новых камней, и обнаружил, что уличный стол пуст. Даже не заметил, когда Кира с Сэлом ушли.

Я зашёл помыть руки в ванну, а после отправился в гостиную и застал Киру и Сэла за разговором. Я не уловил точные движения Сэла, чтобы полностью понять смысл фразы. Но, кажется, Сэл сказал «Поговори с ним». А главное, они оба прекратили жестикулировать и уставились на меня. Я был уверен, что беседа шла обо мне.

Хотел бы я разозлиться на пересуды за спиной, но едва ли мог винить родителей Киры.

Они видели, насколько он замкнут. Чувствовали напряжение между нами. И имели полное право волноваться за сына.

Мои внутренности скрутило от мысли, что Кира несчастен по моей вине.

— Пойду посмотрю, не нужно но ли что-нибудь Юми, — тихо произнёс я, оставляя отца и сына наедине. Но перед уходом успел заметить, что Кира нахмурился.

Входя на кухню, я улыбнулся Юми.

— Нужна помощь?

— Нет, всё готово, — ответила она. Потом остановилась и взглянула на меня. — Ты в порядке?

— Ага, — соврал я. — Почему может быть иначе?

— Вы двое поругались?

— Нет. — Я изобразил полное непонимание. Опустил взгляд на блюда с мясом и салатом. — Хочешь, отнесу это?

— У тебя руки чистые? — поинтересовалась Юми.

Я выставил только что вымытые ладони вперёд как доказательство.

Она закатила глаза, передала обе тарелки мне и кивнула в сторону столовой. Кира с Сэлом остались в соседней гостиной.

— Обед, — объявил я, появляясь в комнате.

Мы расселись за столом, и повисла неловкая тишина. Сэл переводил взгляд с меня на Киру, а Юми многозначительно посмотрела на нас троих.

— С едой что-то не так? — поинтересовалась она. — Обычно вы не затыкаетесь.

— Вареники суховаты, — показал Сэл знаками. Юми кинула в него булочку. Я захохотал, Кира фыркнул. Завязалась привычная беседа за столом Такео-Франко. Они болтали о работе Киры, моих последних боях, коттедже в Райтвуде и о том, как рассказ Юми о новых свадебных планах пришелся по вкусу её бридж-клубу.

Сэл коротко глянул на Юми, призывая не развивать тему. Она посмотрела на меня и Киру. Прежде чем она успела, в своей лучшей манере, откровенно спросить, что происходит, я подскочил и ретировался на кухню, захватив пустые тарелки и заявив, что плиты сами себя не уложат.

К середине вечера дорожка была в полном порядке. Юми предложила остаться на ужин, но Кира ответил, что нам следует ехать.

Они провели большую часть дня за беседами. Несомненно, я фигурировал в нескольких. Я не знал, что они обсуждали. Не хотел знать.

Мы добрались домой, и я заметил, что Кира хочет поговорить. Он словно подбирал вступительные слова. Я не хотел их слышать. Не мог. Я чувствовал, как весь мой мир утекает сквозь пальцы, и не вынес бы прямо сейчас ещё и выяснения отношений. Поэтому коротко поцеловал Киру и сказал, что быстро приму душ, а он может выбрать, чем мы займёмся вечером.

В душе я помылся, потом почистил зубы, потом помылся снова. Я оттягивал возвращение в гостиную так долго, как мог. Но, в конце концов, пришлось натянуть спортивные штаны и присоединиться к Кире на диване.

— Чувствуешь себя лучше? — спросил он.

— Намного, — подтвердил я, садясь рядом и прижимаясь к нему, устраиваясь идеально удобно сбоку, под его рукой.

— Мэтт, — проговорил Кира. У меня внутри всё сжалось. Я знал, какой вопрос последует. Он захочет узнать, что со мной не так, что изменилось, почему я стал вести себя иначе.

Но Кира произнёс совсем другое.

Его голос был тих.

— Почему ты на меня не смотришь?

— А? — не понял я, выпрямившись и подняв на него взгляд. — Смотрю.

Кира покачал головой и пожал плечами.

— Кажется, будто ты не хочешь встречаться со мной взглядом.

От его печали у меня разрывалось сердце. Я протянул руку, коснувшись его щеки, и слегка надавил, призывая повернуться ко мне лицом.

— Я смотрю на тебя. Кира, ты — всё, что я вижу, — признался я, прижимаясь губами к его рту.

Он отстранился, вгляделся в мои глаза и прошептал:

— Я тебя теряю?

Я с удивлением быстро замотал головой.

— Нет. — Даже на единственном слове мой голос надломился. Я крепко обхватил его лицо ладонями и с напором поцеловал. Придвинулся ближе и, не отрывая губ, оседлал колени.

Мне необходимо было почувствовать Киру, его тепло, его кожу. Необходимо, чтобы он почувствовал меня. Необходимо установить связь между нами, быть рядом. Необходимо, чтобы он меня взял.

Я прижался к Кире, стараясь касаться его как можно больше. Оторвался от его губ и заявил:

— Ты мне нужен.

— Мэтт, — пробормотал он.

Кира собирался отказать. Сказать, что нужно поговорить, а не решать проблемы в постели. Я губами захватил мочку его уха и прошептал:

— Возьми меня. Покажи, кому я принадлежу. Пожалуйста.

Никакого сопротивления, никакого отказа. Я слез с коленей Киры и повёл его в спальню. Раздел нас обоих и ни разу не отвёл взгляда от его глаз. Он хотел, чтобы я на него смотрел. Я исполнил желание.

И меня это практически уничтожило.

Кира искал в моих глазах сомнения, надежду, воспоминания о том, человеке, в которого он влюбился.

Я не знал, что он обнаружил.

Когда Кира, наконец, оказался внутри меня, я попытался задать ритм. Хотел, чтобы он трахал меня жёстче. Желал, чтобы мне напомнили, кому я принадлежу. Чтобы он заявил свои права. Мне хотелось, чтобы Кира взял меня сзади и делал всё, что заблагорассудится. Так он не смог бы увидеть в моём взгляде страдание, растерянность и разбитое сердце. Но Кира заставил меня лечь на спину. Он проникал глубоко, склонившись надо мной и удерживая наши лица в паре сантиметров друг от друга.

И он отказался меня трахать. Он не стал вбиваться, игнорируя мои мольбы и просьбы. Я вцепился пальцами в его бёдра, вынуждая причинить мне боль. Но Кира отстранился и убрал мои руки, за запястья прижав их к постели над моей головой.

А потом продолжил заниматься со мной любовью. Он навис надо мной, целовал, заглядывал в глаза. Медленно, глубоко, душераздирающе.

Когда Кира отпустил мои запястья, я обнял его и крепко сжал. Обхватил и руками, и ногами, полностью приняв на себя его вес. Тяжесть помогала мне не развалиться на части.

Я закрыл глаза и уткнулся лицом Кире в шею, чтобы он не увидел моих слёз.

Глава 12

Отношения между мной и Кирой изменились.

Не улучшились. Просто стали другими. Будто мы нехотя что-то признали.

Две недели, предшествующие моему следующему бою, дались непросто нам обоим. Между нами повисала неловкая тишина, когда ни один не знал, что сказать. Я замечал взгляды Киры. Он словно пытался забраться ко мне в голову и понять, куда делся мужчина, которого он полюбил.

Я тренировался усерднее и дольше, Кира больше времени проводил на работе. Он сказал, что его начальнику, Крису, нужно чаще уходить, но оправдание звучало слабо. Кира словно не мог смотреть на то, как я сам себя разрушаю.

Невозможно было его винить.

В БК дела тоже не шли гладко. Я обнаружил, что ослабляю защиту и опускаю руки во время тренировок и спарринга, позволяю себя бить. Понимал, что это не разумно, но всё же наслаждался. Удары были настоящими. Казалось, всё в моей жизни угасает, и только лишь физическая боль остаётся реальной.

К пятнице я осознал, что не готов драться. Я был очень подавлен и не мог настроиться эмоционально.

Были назначены домашние бои при закрытых дверях. Значит, в клетку я должен зайти с кем-то из БК. На этот раз с Джамалем.

Звонок объявил начало первого раунда. Мы стукнулись кулаками, но я был просто не способен начать.

Я больше не хотел никого бить.

Я хотел, чтобы избили меня.

Желал, чтобы телесная боль совпала с ощущениями, разрывавшими на части сердце и разум. Нуждался в том, чтобы физическая боль уравновесила душевную. Подтвердила её.

Я пару раз неуверенно попытался ударить Джамаля, едва вложив силу. Отразил несколько его ударов и пинков, но большинство из них меня достали. По лицу, по рёбрам, по ногам. Всё едино. Я хотел, чтобы Джамаль меня избил.

После звонка я ушёл в свой угол. Босс вытер мне лицо и спросил:

— Что, во имя всего святого, ты творишь?

Он протянул мне бутылку с водой и приложил к щеке лёд.

— Не давай парню шансов. У него отличный правый хук.

Я слегка откинул голову, будто устал держать её ровно, и взглянул на Босса с улыбкой.

Во втором раунде стало заметно: Джамаль понял, что я не слишком стараюсь. Я отталкивал его вместо того, чтобы рвануть на себя или ударить ногой. Убирал защиту, позволяя ему бить, но он, кажется, сдерживался.

На меня накатило разочарование. Я пихнул Джамаля сильнее, рассчитывая вызвать у него злость. И всё же, большую часть второго раунда мы толкались и боролись. Мне в рёбра и в глаз прилетело несколько ударов, но этого не хватило.

Я хотел, чтобы он меня просто-напросто избил.

Босс усадил меня по окончании второго раунда и приложил к лицу больше льда.

— Не знаю, во что ты играешь, Эллиот. Но выключи нахрен свою голову. У тебя все мысли перепутались. — Тренер постучал ладонью по моему лбу. — Ты добьёшься только того, что на тебе живого места не останется.

Я глотнул воды и попытался выровнять дыхание. Встал, готовый драться.

— И неплохо.

Босс вскинул руки, забрал табурет и вышел из клетки, покачивая головой.

Я подвёл ещё одного человека.

Великолепно.

Раздался сигнал, я хлопнул по кулаку Джамаля, подпрыгнул и даже не поднял руки.

Но парень меня не ударил.

Я его толкнул, подначивая, чтобы он налетел на меня в приступе злости. Ребята в зале советовали Джамалю ударить, наконец, посильнее.

— Мне хочется настоящего боя, — выкрикнул он в ответ. Посмотрел на меня и проговорил: — Подними руки.

— Ударь меня, — заявил я.

Джамаль уставился на меня в замешательстве.

— Что?

— Я сказал, ударь меня, — заорал я. — Просто, блядь, врежь мне!

Он бросился на меня, схватил и опрокинул на маты. Я немного посопротивлялся лишь для того, чтобы разжечь ярость. Но когда парень, наконец, нанёс удар мне в голову, я почувствовал что-то похожее на облегчение.

Долбаное облегчение.

Пока Джамаль методично меня избивал по лицу и рёбрам, где-то в глубине моего разума голос твердил, что это — не нормально. Хотеть подобного, нуждаться — неправильный образ мыслей. Со мной что-то не так.

Но я обрёл свой катарсис. Чем больше Джамаль меня бил, чем больше боли я испытывал, тем лучше себя чувствовал. Попадал в странное, запутанное состояние изменённого сознания.

Я не сопротивлялся ударам, даже не пытался. Движения Джамаля замедлились, потеряли силу, и в итоге он просто остановился. Слез с меня и тряхнул головой.

— Чувак, что за херня?

Я не мог даже встать.

Не хотел шевелиться.

Передо мной возникло лицо Дока. Он поднимал мне веки и выглядел озабоченно.

— Он в порядке, — услышал я его слова. Затем пара больших чёрных рук подняла меня с пола.

Пока Аризона нёс меня в раздевалку и усаживал в медицинском кабинете, я слышал его бормотание. Док снова оказался рядом, светил фонариком в глаза, ощупывал брови и скулы. От прикосновений его пальцев на и без того ноющем лице резко вспыхивала новая боль.

Внезапно появился Босс, заявив, что это было самое печальное зрелище за всю его жизнь.

— Что за нахер, Эллиот? — воскликнул он. — Я даже не понимаю, что там случилось. — Он махнул рукой в сторону двери. — У тебя какая-то извращённая потребность в боли? Это ведь было невыносимо.

Босс остановился и взглянул на моё лицо.

— Господи.

Док кивнул.

— Нужно будет понаблюдать, как заживёт глаз. Но Мэтт вне игры как минимум на пару недель, возможно дольше.

— У него большой бой через две недели, — сообщил Босс. — Мы принимаем парней из «ЛМА». Тресслер хочет, чтобы он дрался.

Док что-то негромко пробормотал и после ушёл. Босс последовал, хлопнув дверью так, что она чуть не слетела с петель.

Я вновь бессильно откинул голову на стену. Аризона сел рядом.

Он долго молчал. Либо не знал, что сказать, либо понял, что мне хотелось тишины. Голова у меня пульсировала, правый глаз одновременно болел и дёргался. Он уже почти не открывался из-за отёка.

Наконец, Аризона начал:

— Хочешь поговорить?

Я отреагировал, пересилив себя.

— Нет.

Он посмотрел на меня и вздохнул.

— Где твои ключи? Ты не можешь вести машину.

— Всё со мной нормально, — невнятно произнёс я.

Аризона со вздохом встал и вышел, а через несколько минут вернулся с нашими сумками. Он, видимо, достал мою из шкафчика.

— Пошли. Отвезу тебя домой.

Я не стал спорить.

Не нашлось сил.

Во время поездки мы молчали. Я только выдавал односложные, тихие указания насчёт маршрута.

Аризона припарковался у тротуара, позади машины Киры.

— Кира дома?

— Ага.

— Ты будешь в порядке?

— Да.

— Круто. Давай отведём тебя в дом, — решил он. Аризона вытащил ключи из зажигания и выбрался из машины. Пока он ждал меня, входная дверь открылась.

Кира ступил на крыльцо.

— Всё нормально?

— Эй, — сказал Аризона, приветствуя. — Мэтту понадобился водитель.

Я вылез с пассажирского сиденья и выпрямился, ощущая боль во всём теле. Уже стемнело. Кира, очевидно, не видел моего лица, пока я не подошёл ближе, под свет фонаря.

— Боже.

— Я в порядке, — опять соврал я. Аризона шёл прямо за мной, пока я медленно, шаг за шагом, приближался к дому.

Кира уставился на меня круглыми от беспокойства глазами. Я не остановился. Зашёл в дом, прямиком на кухню. Достал из морозилки горошек и приложил пакет к глазу. Холод мгновенно принёс облегчение моему разгорячённому лицу.

Я услышал тихий разговор Киры и Аризоны в гостиной, вышел к ним и завалился на диван, прижимая пакет с горошком.

— У него сотрясение? — спросил Кира.

— Не-а, Док сказал, что он в норме.

— Что случилось?

— Он вообще не защищался, — мягко произнёс Аризона. — Упрашивал соперника просто бить.

— Он что?

— Он прямо здесь, — перебил я. Не хотелось слушать, как меня обсуждают.

Я встал, не обращая внимания на протестующие мышцы. Кира и Аризона следили за каждым моим движением. Я медленно достал из сумки бумажник и телефон. Протянул Аризоне пятьдесят долларов, а телефон отдал Кире.

— Не мог бы ты вызвать Аризоне такси, пожалуйста, — сказал я. — Мне нужно принять душ и лечь.

Аризона усмехнулся.

— Рассчитываю, что ты притащишь свою задницу в БК в понедельник утром. Помнится, не так давно я был в похожем состоянии по твоей вине. И две недели после спарринговал с тобой.

Я приложил горошек обратно к глазу, показал Аризоне средний палец и ушёл по коридору в ванную. Запустил воду, услышал неразборчивый разговор. А потом почти случайно заметил собственное отражение в зеркале.

Господи. Чёртов кошмар.

Моё лицо превратилось в месиво. Глаз заплыл и налился кровью, темнели синяки, губа разбита.

Но не это изменило меня до неузнаваемости.

А взгляд.

Неудивительно, что Кира не мог на меня смотреть. Я выглядел… иначе. Потерянно.

Отвернулся от зеркала, залез в душ и попытался смыть боль с мышц и из груди.

Кира появился в ванной и встал, скрестив руки и прислонившись к тумбе.

— Ты в порядке?

— Да, — ответил я. — Всё болит.

— Ел? — поинтересовался Кира. — Я могу что-нибудь…

— Кира, — прервал его я. — Всё нормально. Если честно, я хочу только добраться до кровати. Хочу лечь.

Кира помолчал, а потом развернулся к двери.

— Приготовлю тебе кое-что и принесу, — проговорил он. — Мама когда-то готовила это для меня.

Я отключил воду, с усилием вытерся и, хромая, пошёл в спальню. Я даже не помнил удара в бедро, но оно тоже болело. Не одеваясь, забрался в кровать, укрылся и закрыл глаза.

— Эй, — тихий голос Киры прозвучал рядом. — Я принёс обезболивающее.

Я открыл глаза. Точнее, левый глаз, потому что правый слишком сильно опух. Кира держал стакан воды и таблетки.

— Сядь, — попросил он. Подождал, пока я устроюсь, и протянул мне воду с лекарством. Я проглотил таблетки, и он поставил стакан на прикроватный столик. А после вышел, не говоря ни слова.

Я вновь улёгся. Затем, внезапно, Кира снова присел на кровать.

— Эй. — Он меня разбудил. — Я сделал чай. Японская мята, — объяснил он, пока я садился, превозмогая боль. — Мама делала его мне, когда мы жили вместе. Вроде как, помогает избавиться от ноющих мышц и синяков.

Я взял чашку, поднёс ко рту и отпил. Это было отвратительно.

— Спасибо, — негромко проговорил я.

— Хорошо, что Аризона привёз тебя домой, — сказал Кира.

Я кивнул, и тут же пожалел о движении.

— Да. Он — приятный парень.

Кира нахмурился.

— Он сказал, что смотрел бой. Сказал, что ты даже руки не поднимал.

Я ещё раз отпил, прежде чем ответить.

— Просто не смог сегодня настроиться, — бессильно оправдался я. Повернул голову, чтобы Кира увидел глаз. — Заметно, верно?

— Судя по виду, очень болит, — предположил он. — Ты можешь рассказать, почему?

— Почему что?

— Почему ты хотел, чтобы парень тебя избил?

Я глотнул чая и отдал чашку.

— Не знаю, — пробормотал я, ложась. — Я устал, — добавил, натягивая на себя одеяло и заканчивая разговор.

Я был не готов. Достаточно того, что болело всё тело. Я не собирался добавлять ещё и сердечную боль. Закрыл глаза. Матрас прогнулся, и я понял, что Кира встал и вышел.

Каким-то образом я умудрился уснуть. Проснулся в одиночестве, не понимая, приходил ли Кира в спальню на ночь. Солнце светило в окно, подсказывая, что уже позднее утро, и Кира ушёл на работу. Я перекатился. Острая боль напомнила о повреждённом глазе.

Я простонал в подушку и проспал до обеда.

* * * *

Кира оставил записку. Сказал, что работает до пяти. А рядом с запиской таблетки и указание выпить две после еды. Я приготовил поесть, несмотря на то что вся правая сторона лица болела, потом принял лекарство, как хороший мальчик.

Я так устал. Изнеможение пронизывало меня до самых костей. Остаток дня я провёл лежа в гостиной и уставившись в телевизор. Засыпал, снова просыпался. И в какой-то момент увидел, что стемнело.

Встал и проверил время. Шесть часов. Чёрт.

Кира опаздывал домой. Кира никогда не опаздывал домой. Я дал ему ещё десять минут, потом двадцать. Но по истечении получаса набрал его номер, чувствуя, как из-за страха всё холодеет внутри. Звонок ушёл на голосовую почту. Кажется, я даже слегка запаниковал.

— Знаю, ты, вероятно, злишься на меня. И я тебя не виню. Просто скажи, что ты в порядке. Пожалуйста? Ты никогда не опаздываешь домой. Если злишься, так и скажи. Отправь сообщение, если хочешь. Мне просто нужно знать, что ты в порядке.

Мой телефон просигналил через тридцать долгих, мучительных секунд.

Еду домой. Скоро буду.

Через пятнадцать минут Кира открыл дверь, прошёл по тёмному дому и отыскал меня на кухне.

— Мэтт, — осторожно спросил он. — Почему ты сидишь в темноте?

Я выдохнул, услышав его голос.

— Я волновался…

Кира приблизился, но между нами по-прежнему оставалось расстояние в метр.

— О чем ты волновался?

— Что с тобой что-то случилось, — приглушённо признался я. — Что ты злишься и не хочешь идти домой.

— Мэтт. — Кира рвано выдохнул. — Я встретился с Митчем.

Я вскинул голову, чтобы посмотреть на него.

— Ты что?

Он кивнул.

— Я спросил одного из ребят на работе, видели ли они его в управлении. Мне сказали, что да. Поэтому я позвонил и попросил о встрече.

Я не знал, что Кира собирается это сделать.

— И?

— Я сказал ему, что волнуюсь о тебе, — прошептал Кира. — Рассказал о вчерашнем бое. Мне кажется, для тебя что-то изменилось. Где-то по пути всё стало иначе.

Моё сердце гулко билось в груди. Дыхание перехватило.

— Я в норме.

— Нет, — тихо сказал Кира. Уверенно. — Нет, ты не в норме.

— Если это из-за того, что Аризона сказал про вчерашний бой…

— Отчасти, да. Но что-то тебя мучает, Мэтт.

Я помотал головой и проговорил то единственное, что приходило в голову.

— Пожалуйста, не уходи от меня.

— Что?

— Помнишь, когда ты мне это сказал? — Я поторопился объяснить. — Помнишь, в хижине, когда мы провели там неделю. Ты сказал, что если я тебя оставлю, то всё произошло напрасно. Помнишь? Ты ведь так говорил?

Кира кивнул.

— Да.

Но потом непонимающе помотал головой.

— Ну, если ты меня бросишь, то всё впустую. — Блядь, мои слова не несли никакого смысла.

— В этом дело? — уточнил Кира. Его голос хрипел. — Причина в том, что случилось со мной у Томича?

Да.

Да.

Тысячу раз да.

— Нет.

И снова ложь.

Голова закружилась. Кажется, я покачнулся.

Кира меня подхватил. Обнял меня сильными руками. Я нуждался лишь в его тепле, его запахе. Но не заслуживал их.

— Мэтт, ты не в порядке.

— Я очень устал, — заявил я.

— Ты слишком много на себя взвалил.

— Я справлюсь.

— Детка, вроде как очевидно, что ты не в состоянии, — мягко проговорил Кира. — Тебе нужен перерыв.

Мне не слишком понравилась тема перерыва. Я вздохнул и крепче сжал руки.

— Что сказал Митч?

— Сказал, что официально не многое может сделать, но приглядит за тобой, — ответил Кира. — Его точные слова: «Передай Эллиоту, чтобы он не вытворял всякое дерьмо, потому что я слежу».

Кира отстранился и провёл пальцами по моей опухшей брови.

— Думаю, он просто хотел меня обнадёжить, — сказал он.

— Прости, — извинился я. — Не хотел тебя пугать или заставлять волноваться.

— Мэтт…

— Для меня почти ничего не изменилось. — Я вспомнил слова, произнесённые Кирой ранее. — То есть, уйти от Митча и парней было тяжелее, чем мне казалось, признаю. Но я стараюсь к этому привыкнуть. — Даже полуправда была лучше лжи. — Но я не хочу ранить тебя, Кира. Это последнее, что бы я сделал.

— Всё нормально, детка, — проговорил он, хотя было очевидно, что совсем нет. — Я думал, ты на меня рассердишься, — добавил он. — За то, что у тебя за спиной обратился к Митчу.

Я почти рассмеялся. Если бы он имел хоть малейшее представление о моих секретах.

— Ты сделал это, потому что переживаешь, — негромко признал я. — Но спасибо, что рассказал.

— Переживаю. Конечно, я переживаю, — подтвердил Кира, прижимаясь губами к моему лбу.

Стремясь извиниться хотя бы за то, чего не скрывал, я проговорил:

— Прости за сцену чуть раньше. Я не собирался так паниковать, оставляя сообщения на голосовой почте. Просто проснулся, а тебя нет дома. И я подумал, что возможно ты зол и не хочешь возвращаться.

Кира грустно улыбнулся и поцеловал непострадавший уголок моих губ.

— Как насчёт ужина? Я приготовлю.

Я вздохнул, поражаясь его неисчерпаемому запасу любви.

— Ты всегда очень добр ко мне.

— Да, именно так. Чего ты хочешь? — поинтересовался он. — Могу сделать стир-фрай, или рыбу на пару, или запечённую курицу. Это легко и быстро.

— Поджаренный бутерброд с сыром?

— Бутерброд?

Я кивнул.

— Ты спросил, чего хочется. Мне хочется поджаренный тост и сыр.

Кира хохотнул. Я слишком давно не слышал этого звука. Он чмокнул меня в здоровый висок.

— Будет тебе бутерброд.

Я сел на кухонный диванчик, пока Кира готовил нам тосты с сыром и рассказывал про свой день. Я притворился, что глаз и рёбра не болят, что я не вру и не чувствую вины. Лишь для того, чтобы любоваться его улыбкой.

* * * *

В понедельник утром, придя в БК, я первым делом нашёл Джамаля и извинился перед ним за то, что не провёл честный бой.

Он решил, что в качестве возмездия хватило моего почерневшего и опухшего глаза.

— У тебя отличный правый хук, — сказал я, стараясь отшутиться. — В любом случае, ещё раз, прости, что не посчитался с тобой.

Джамаль фыркнул.

— Дай угадать. Дело не во мне, а в тебе?

Я хохотнул.

— Типа того.

— Эллиот! — проорал Босс с другого конца зала. — Сюда! Живо!

Джамаль рассмеялся.

— Удачи с ним.

Я подошёл к невысокому пожилому мужчине, ожидая, что он отчитает меня на виду у всех. Но нет, он схватил меня за подбородок, повернул лицо, чтобы осмотреть глаз.

— Не так плохо, как я думал.

— Вчера мама Киры прикладывала японскую травяную мазь, — объяснил я. — Она вроде как убирает отёк и заживляет повреждённые ткани, как сказала Юми. Воняет будто протухшее мясо.

— Хм, — промычал Босс, отпуская мой подбородок. — Что ещё Юми тебе сказала?

— Как только она меня не обозвала. Накричала, велела прижать задницу к стулу, а потом несколько часов хлопотала надо мной, — сообщил я.

Надеялся на улыбку, но Босс проигнорировал мои слова и снова резко выдохнул.

— У тебя две недели, Эллиот. Две недели до того, как ты снова зайдёшь в клетку. Физически, ты готов, не считая глаза. Твоя форма и выносливость очень хороши. Но здесь. — Он постучал по моему лбу. — Здесь долбаный бардак.

— Прости, Босс, — негромко ответил я.

— Не желаю слышать жалкие извинения, — холодно проговорил он и поднял свой планшет.

Я глянул на Аризону, державшегося на безопасном расстоянии.

— Я думал сегодня позаниматься с Аризоной, помочь ему со спаррингом и подержать лапы.

У Босса во рту была ручка. Он потянулся к ней движением заядлого курильщика. Как только он осознал, что это не сигарета, он выплюнул её и указал на меня.

— Твой парень справится, — начал он и резко остановился. — То есть, не твой настоящий парень… Не этот, как там его зовут. Я имел в виду Аризону, типа твоего нового лучшего друга. Он сможет пережить день без тебя.

Я постарался скрыть улыбку из-за оплошности Босса.

— Даже не смей, блин, смеяться, — рявкнул он мне. — Я объясню, что ты сегодня будешь делать. Начнём со скакалки. — Тренер указал на верёвки, лежащие у стены.

— Да, Босс, — отозвался я. — Сколько?

— Пока не велю остановиться, — вспыхнул он. — Или пока ты не отключишься, пока тебя не стошнит, пока ты не упадёшь замертво. Только тогда и закончишь. А лучше, — проговорил он, указывая на собственную голову, — пока ты не выкинешь из головы то, что путает тебе мысли.

— Понял, — подтвердил я. — Начинаю прыгать. Не останавливаюсь.

Босс хмыкнул и прошёл мимо Аризоны.

— Что, по твоему мнению, тут такого весёлого? — прикрикнул тренер на высоченного, словно гора, мужчину.

— Ничего, Босс, — ответил Аризона, посмотрел на меня и широко улыбнулся.

Я подошёл к скакалкам, выбрал одну и, уйдя в дальний угол, начал прыгать.

— Чувак, ты в порядке? — поинтересовался Аризона.

— Ага. Но Босс устроил мне выволочку, — проговорил я. Каждый прыжок отдавался болью в голове. — Спасибо ещё раз за то, что в пятницу подкинул меня домой.

— Без проблем, — отреагировал Аризона. — Ты поговорил с Кирой?

— Немного, — соврал я.

— Аризона! — проорал Босс, подзывая его. — Оставь его, нахрен, одного, — гаркнул он. Невысокий грубоватый тренер начал твердить Аризоне, что мне было необходимо пространство, чтобы прочистить голову. Но я отключился от звуков разговора.

Я прыгал на скакалке, регулировал дыхание. А в голове, кроме невыносимой боли, был только стук, с которым ноги приземлялись на пол.

Не знаю, как долго я прыгал.

Босс позанимался с остальными парнями по их программам и ушёл в офисную часть, даже не взглянув на меня.

Я так и не остановился. Скакал на автопилоте, не думая.

Минут через двадцать Босс вернулся и улыбнулся, увидев, что я продолжаю. Пот струился по моему лицу, по спине. Каждая мышца горела огнём.

Но я не остановился.

Все остальные в зале начали бросать на меня взгляды. Некоторые сочувствовали, некоторые, я был уверен, делали ставки: я скорее отключусь или меня стошнит.

В конце концов, Босс проявил милосердие. Он встал передо мной, пока я продолжал прыгать, и читал что-то на планшете.

— Хмм, — задумчиво выдал он. — Отдаю тебе должное, Эллиот. Твоя дисциплинированность иногда тебе не во благо. — Потом Босс поднял взгляд от планшета. — Ради бога, остановись ты уже.

Я отбросил скакалку и свалился на скамью у стены. Босс кинул мне бутылку воды. Я отхлебнул между отчаянными вдохами. Потом вытер лицо, совсем забыв про глаз.

— Ой, блядь.

— Как глаз? — спросил Босс.

— Болит.

— Голова?

— Болит.

— Не сомневаюсь, — ответил тренер. — Мысли чуть прояснились? Или до сих пор ужасный беспорядок?

Я пожал плечами и несколько раз глубоко вздохнул, игнорируя вопрос.

— Ты хочешь заниматься так каждый день на протяжении двух недель?

— Нет.

— Тогда предлагаю тебе собраться. Или завтра я снова отправлю тебя на скакалку.

— Да, сэр.

— И что я тебе, блин, говорил про это звание?

— Извини, Босс.

— Так-то лучше.

— Какое следующее упражнение?

Тренер уставился на меня так, будто я отрастил вторую голову.

— Следующее? Господи, ты ненасытен до наказаний.

Босс покачал головой и посмотрел, как я пытаюсь выровнять дыхание.

— Ты выкинул все ненужные мысли? — спросил он. — У тебя на уме остался только стук твоих ног?

Я кивнул.

— Ага.

— Отлично, теперь ты в нужном месте, — подтвердил он. — Избавься от дерьма, которое забивает тебе мозг, и оставь его за дверью. В клетке места для него нет.

Я мог только кивать.

— Теперь иди в душ и вали домой, — велел он как обычно. — От тебя воняет.

Я встал и сдержал стон, чувствуя боль во всём теле.

— Спасибо, Босс.

— У тебя две недели, Эллиот, — напомнил он. — Две недели, чтобы всё исправить.

* * * *

Две недели тренировок, спаррингов и двойной жизни.

Две недели вранья Кире.

Я сказал ему, что не дерусь. Точнее, я не сказал ему, что дерусь. Говорил, что помогу Аризоне с подготовкой к бою, но не признался, что собираюсь вернуться в клетку.

И, конечно, врал.

Снова.

Что значит ещё одна ложь, когда за плечами уже сотня? Шесть месяцев ежедневной лжи.

Кто я, что делаю.

Зачем делаю.

Всё — ложь.

Кира работал, и я знал, что нет ни единого шанса, чтобы он увидел мой бой. Я не собирался позволять сопернику нанести даже один удар. По плану я входил в клетку, бил соперника по кулаку, а затем вырубал его к чертям.

Мой глаз почти зажил. Глазное яблоко всё ещё было немного налито кровью. Синяки пожелтели, а отёк почти полностью спал.

Док не был счастлив, что я возвращаюсь в клетку, но Тресслер настаивал. Судя по всему, с ним не решались спорить ни Док, ни Босс. Если Леон хотел, чтобы человек дрался, то выбора не оставалось.

Мы планировали турнир с центром «ЛМА», а Тресслер был крайне настойчив. Я предполагал, что у него был собственный интерес. Денежный интерес. Тресслер упоминал, что на мой прошлый бой было много ставок. Возможно, их он и хотел получить.

Меня не заботили деньги. Но если я скажу ему, что глаз не зажил, то рискую не попасть на очередной подпольный бой. А этого я допускать не собирался.

Мы готовились к схваткам в раздевалке, бинтовались и настраивались, когда зашёл Босс. Он зачитал список оппонентов, называя меня последним.

— Тебе выпала короткая соломинка, Эллиот, — заявил он. И пробормотал: — Не могу сказать, что удивлён.

— Кто мне попался? — спросил я, желая узнать, с кем предстоит драться.

Босс вздохнул.

— Их лучший боец. — Он покачал головой. — Надеюсь, ты сегодня на коне, Эллиот.

Я следил за схватками остальных ребят. Стоял вместе с командой, как и каждую пятницу, и подбадривал нашего парня. Посмотрел на Коди и Амила, Джамаля и Бенджи, потом на Аризону.

Команда «ЛМА» тоже наблюдала за своими. И только Юань всё это время сверлил меня взглядом. Я его игнорировал и, конечно же, разозлил.

Я уговаривал самого себя, что готов драться. Убеждал, что во мне достаточно ярости, чтобы уничтожить соперника. Заверял, что делаю правое дело, что это ради следствия. И я ведь не по-настоящему врал Кире, я просто работал.

Босс повернул меня лицом к себе.

— Выбирайся из собственных мыслей, Эллиот, — прикрикнул он на меня. Толкнул. Дважды. — Иди туда и покажи мне знаменитые проблемы с управлением гневом.

Я вступил в клетку, закусывая капу и позволяя злости терзать меня изнутри. Потому что я был в ярости. Я бесился из-за того, что натворил. Из-за того, в какое положение себя загнал. Из-за того, что сделал с Кирой.

Лично Юань меня может и не злил, но я просто злился. Злился на самого себя.

Я стукнулся с соперником кулаками. Рефери крикнул «Бой!», и я запомнил, что ударил Юаня по рёбрам.

Всё остальное потонуло во мраке.

Глава 13

Голова раскалывалась на части.

Я недоумевал, как вообще оценивать уровень мучений, когда в череп будто вонзился топор. Топор, только что вынутый из огня, с раскалившимся добела лезвием. Он прошёл словно нож сквозь масло, пронзив ослепляющей болью самый центр мозга.

Я опасался открывать глаза.

Понимал, что лежу, но не имел представления, где именно.

Чувствовал острые уколы в области рёбер. Дышать было больно. Но все эти ощущения не шли ни в какое сравнение с пыткой в голове.

Блядь.

Я услышал отдаленные голоса. Знакомые, но точно понять, кто говорил, не удалось. Хотелось попросить их: «Пожалуйста, вытащите топор из моего виска». Почему они этого до сих пор не сделали? Чего они, блядь, ждут?

Я поднял руку к голове, пытаясь нащупать то, что буравило мой мозг, и убрать самостоятельно. Но ничего не обнаружил. Только лишь собственную голову. Тут же чья-то ладонь схватила мою руку, а приглушённый голос велел не двигаться.

— Моя голова, — пробормотал я.

— Да, трещать будет знатно, — сказал голос, становясь отчётливее.

Док. Док говорил.

Я попытался открыть глаза.

Правое веко вообще не поднималось. Когда левый глаз, в конце концов, приоткрылся, вспышка света вызвала приступ боли. Меня затошнило, и я простонал.

— Блядь.

Я услышал бормотание Босса, затем снова заговорил Док.

— Мне не узнать без рентгена. Но, кажется, сломан нос, и возможно раздроблена скула.

Обо мне. Они говорили обо мне.

Я попытался сесть, но меня удержали.

— Не поднимайся, — сказал Док. Вообще-то, я не хотел вставать. Не хотел шевелиться. Я закрыл глаза.

Кто-то взял меня за руку, и знакомый голос прошептал: «Господи боже».

Я открыл левый глаз и увидел Киру. Не понятно как, но он оказался здесь, встал рядом на колени, осмотрел меня. Его глаза наполнились жалостью и ужасом. Он отвернулся и заговорил с кем-то вне моего поля зрения.

— Разве ему не нужно в больницу?

— Нет, — прохрипел я. — Никакой больницы.

Я сел, не желая показывать Кире, что мне чересчур плохо. И тут же пожалел. Голова была тяжелой и будто бы перевешивала на одну сторону. В ушах звенело, а желудок скрутило. Я глухо охнул:

— Кажется, меня вырвет.

Мне между коленей поставили небольшой тазик. Кира стоял передо мной на коленях.

— Что случилось? — спросил он.

— Не знаю, — ответил я. Хотя прозвучали слова как-то невнятно. Я ничего не помнил. Только как зашёл в клетку и стукнулся кулаками с Юанем…

Ответил Аризона.

— Мэтт дрался отлично первые два раунда. Выигрывал по очкам. И прямо перед окончанием второго раунда Юань повалил его на пол. Прозвенел звонок. Как только начался третий, Мэтт попытался уложить парня, ударив ногой в голову. Но тот выставил колено. Мэтт свалился на маты, а Юань так и продолжал бить его локтем по голове.

— Куда делся рефери? — спросил Кира. — Насколько, блядь, непрофессиональным он должен быть, чтобы допустить подобное?

— Ровно настолько, сколько ему заплатили, — ответил Док.

— Что? — удивился Кира, вставая. — Что ты имеешь в виду под «заплатили»? Кто-то подкупил его, чтобы это сделать?

Я узнал интонацию. Кира разозлился и почти вышел из себя. Я поднял руку и проговорил:

— Я в порядке.

— Ты не в порядке! — сорвался он. Потом резко вдохнул и заговорил снова, сдерживаясь. Мою голову по-прежнему клонило вниз, а глаза были закрыты. Судя по голосу, Кира произносил сквозь стиснутые зубы.

— Мэтт, ты не в порядке. Всё происходящее — не в порядке. Охренительно не в порядке.

Док вмешался, разрядив гневную обстановку в комнате.

— Кира? Тебя ведь так зовут?

— Да, — коротко бросил тот.

— Ты присмотришь за Мэттом?

— Да.

— Есть несколько моментов, которые мне нужно тебе объяснить, — сказал врач. — Я вправил ему нос. Думаю, у него может быть раздроблена скула, но с этим мы ничего не поделаем. У него сильное сотрясение. Тошнота, головная боль и головокружения останутся на несколько дней, а то и недель.

— Я знаю, что значит сотрясение, — сообщил Кира. — У меня самого такое было.

— Тогда ты в курсе, что нужно будить его каждые несколько часов. А если симптомы усилятся или не начнут пропадать, потребуется отвезти его в больницу, — продолжил Док. — Порез над глазом должен зажить без швов, если не допустить заражения и новых повреждений. Мэтту нужно провести в постели день-два, а после никаких нагрузок. Через неделю я хочу осмотреть его ещё раз, и тогда разберёмся с остальным.

— Могу я его сейчас забрать?

— Да, — подтвердил Док. — Но сначала… — Его голос прозвучал рядом со мной. Я поднял тяжёлую голову, чтобы взглянуть на врача. — Дам тебе обезболивающее, хорошо? — спросил он меня.

Я почувствовал укол иглы в руке. Через несколько секунд по телу начало разливаться онемение.

Я слышал, как Кира поблагодарил за то, что ему позвонили. Аризона ответил: «Не за что». Они поговорили о чём-то ещё, но я не мог уследить за беседой. Будто слова, сказанные на незнакомом мне языке, пробивались из-под слоя воды.

Я закрыл глаза, уронил голову и поддался забытью.

* * * *

Проснулся, удивившись, что до сих пор сижу в машине.

— Мэтт? — раздался мягкий голос Киры. — Мы на месте. Можешь идти?

Я выглянул в окно, но там виднелся не наш дом. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что мы остановились возле хижины.

— Что мы тут делаем? — уточнил я. Голос сипел. Было больно шевелить губами. — Надолго я отключился?

— Около двух часов, — ответил Кира. — Мы усадили тебя в машину, я заскочил домой, собрал вещи, взял ключ от хижины у родителей и сразу поехал сюда.

Я повернул голову, чтобы посмотреть на него, но не знал, что сказать.

— Я устал.

Кира кивнул.

— Давай, пошли внутрь.

Казалось, будто я должен заставлять тело шевелиться. Словно каждое движение — медленное, осознанное и взвешенное действие. Когда я открыл дверь машины и собрался выйти, организм оцепенел в знак протеста. Благодаря уколу Дока я мог вытерпеть приглушённые ощущения. Я знал, что настоящая боль таилась в глубине, прикрытая лекарствами и пока не способная выйти на поверхность.

Я простонал, попытавшись встать. Кира оказался рядом, приобняв меня за плечи.

— Отведём тебя в дом и поднимем на второй этаж, — проговорил он. — И ты сможешь сразу лечь.

Я находил силы лишь кивать и автоматически переставлять ноги. Ступень за ступенью я преодолел лестницу. Ощущая повсюду боль, но одновременно и онемение.

Я не хотел ничего чувствовать.

Ни ноющего лица, ни ослепляющей рези в голове, ни тянущего жжения в левом бедре.

Ни тяжести на сердце.

Ни вины.

Я не хотел ничего чувствовать.

Стащил с кровати покрывало, лег на постель, даже не подумав укрыться, и закрыл глаза.

Через какое-то время меня разбудил Кира. Он попросил меня сесть, дал таблетки, которые я проглотил без вопросов. Узнал о моем самочувствии. Я, вместо ответа, помотал головой. Слов у меня не нашлось.

Я спал, Кира меня будил. Я спал, он вновь будил меня.

Небо посветлело и снова потемнело. Кира задавал вопросы и протягивал таблетки. Я хотел лишь спать.

Я прежде не бывал настолько вымотан.

Небо посветлело во второй раз, и я лежал в кровати, не желая двигаться. Не желая вставать и встречаться с Кирой лицом к лицу или признавать собственные проступки.

К сожалению, выбора не было. Кира вошёл и скинул с меня одеяло.

— Ну же, вставай.

— Я устал, — слабо произнёс я.

— Прошло два дня, — сообщил он. — Тебе нужно подняться. Поесть, сходить в душ. И простыни нужно постирать.

Понимая, что так легко Кира от меня не отстанет, я медленно сел и поставил ноги на пол, чувствуя растяжение и ноющую боль в каждой мышце. Мой левый глаз не открывался из-за отёка. Голова кружилась, а комната будто вращалась в противоположном направлении.

— Ой.

— Просто посиди немного перед тем, как попытаться встать, — порекомендовал Кира. — Как твоя голова?

— Раскалывается, — тихо признался я. — Всё болит.

Кира больше ничего не сказал. Его молчание тяжело повисло в воздухе. Я знал, что означает тишина. Он зол, обижен и разочарован.

И я его не винил. Не мог. Это моих рук дело. Мой бардак, моя ошибка.

Я кивнул, договариваясь с самим собой, что приму любую реакцию Киры. Я заслужил и его злость, и его разочарованный взгляд, и молчание.

Медленно, я поднялся, сдержав стон, когда боль пронзила ослабшие, затёкшие мускулы. Положив одну ладонь на стену для поддержания равновесия, я неспешно зашагал в ванную.

Вода была горячей и ужасно обжигала, но я остался под душем, позволив потоку стекать по затылку и ощущая расслабляющиеся мышцы. Я подставил под воду лицо, но не трогал его руками. Не осмелился. Чистить зубы с опухшей стороны было довольно болезненно, но после я почувствовал себя лучше. Даже относительно по-человечески.

Мне пришлось сесть на край не заправленной кровати, чтобы натянуть шорты. Я хотел просто лечь, но подозревал, что Кира специально стащил постельное бельё, чтобы я не провёл в постели ещё один день.

Очень медленно, шаг за шагом, я спустился на первый этаж.

Кира вышел из небольшой прачечной, удивившись при виде меня. Он осмотрел мой обнажённый торс. Не с сексуальным желанием, а скорее изучая травмы. Мои рёбра продолжали ныть, но основной удар приняло на себя бедро. А лицо… Слово «боль» даже не описывало весь набор ощущений.

Я не мог взглянуть на Киру. Но замер, когда он подошёл ко мне, несколько раз вздохнул и спросил:

— Голоден?

Я кивнул.

Не сказав больше ни слова, Кира развернулся к холодильнику и достал несколько тарелок: ломтики холодного мяса, салат и кусочки фруктов. Я делал для него то же самое, когда мы отсиживались здесь после истории с похищением. Кира говорил, что чем мельче нарезана еда, тем проще есть. Должно быть, он запомнил…

Я понемногу откусывал, пока не съел почти всё. А Кира притворялся, что не наблюдает. Я по-прежнему не мог поднять на него взгляд. Не знал, что сказать.

Стоило извиниться. Сказать, что люблю его. Что не хотел ранить. Что до сих пор работал в полиции. Я должен был признаться во всём. Но не мог.

Поэтому медленно вышел на террасу с видом на долину и горы, осторожно опустился в кресло, закрыл глаза и уснул.

Кира разбудил меня, сел рядом со стаканом воды в одной руке и горстью таблеток — в другой. Я привстал, стараясь не морщится от боли.

— Спасибо, — проговорил я, проглатывая лекарства.

— Чувствуешь себя лучше?

— Не слишком. Голова уже не раскалывается.

— Лицо болит?

— Вся левая сторона.

Кира кивнул.

— Те таблетки, которые выдал врач, должны помочь, — сказал он.

— Это седативные (прим. пер.: сильные успокоительные препараты, влияющие на центральную нервную систему)? — поинтересовался я.

Кира покачал головой.

— Нет, он не может выписать рецепт. Просто сильное обезболивающее.

Забавно, что я, полицейский из отдела по борьбе с наркотиками, почти хотел заполучить что-то вроде «Перкосета» или «Викодина» (прим. пер.: обезболивающие наркотические препараты, содержащие опиоиды), по рецепту или без него.

Я мотнул головой.

— Я, правда, очень устал. Прости. Ты привёз меня сюда, а я хочу лишь спать.

Кира смотрел вдаль.

— Всё хорошо, Мэтт.

— Ты взял отпуск на работе?

Он взглянул на меня и кивнул.

— Смог выпросить только четыре дня из-за того, что не предупредил заранее, — сообщил он. — Хотелось бы задержаться подольше.

Я откинул голову на спинку кресла и долго наблюдал за Кирой. И тут до меня кое-что дошло.

— Ты забрал ключи от хижины у родителей? Рассказал им обо мне?

— Они видели тебя, — тихо проговорил он. — Ты вырубился в машине.

Ох, полный пиздец.

— Прости, — сказал я. — Мне очень жаль.

Кира уставился на меня.

— За что именно ты извиняешься?

— За всё, — приглушённо признал я. — За последние месяцы, за это. — Я указал рукой на собственное лицо. — Жаль, что не рассказал о запланированной драке. Что Аризоне пришлось звонить и звать тебя. Должно быть, это было ужасно. Прости. Прости, что я запутался в собственной голове.

Я сделал глубокий вдох. Признание о моей задаче в БК вертелось на кончике языка. Но я не мог.

— Прости за всё.

Кира печально улыбнулся.

— Ты не был… самим собой, — произнёс он, осторожно выбирая слова. — Мэтт, тебе нужно со мной поговорить, — попросил он. — Обещай, что выговоришься и не позволишь мыслям тянуть тебя вниз.

Я кивнул.

— Попытаюсь.

— Нет, не пытайся, — поправил Кира. Я знал, что он зацепится за слова. — Сделай. Тебе придётся, Мэтт. Я люблю тебя, но не смогу помочь, если ты не будешь говорить.

Я собрался было возразить, но понял, что меня уже тошнит от лжи. Поэтому промолчал.

Кира взял меня за руку, перебирая мои пальцы. Я не заговорил, и он продолжил:

— Не знаю, с какими демонами ты воюешь в собственной голове, Мэтт. Ты не хочешь рассказывать прямо сейчас. И хоть я не слишком этим доволен, всё в порядке. Пока есть надежда, что однажды ты признаешься.

Я кивнул.

— Признаюсь, — пообещал я. Когда-нибудь я на самом деле расскажу. — Мне просто нужно привести мозги в порядок.

Стараясь не разболтать слишком много, но дать немного утешения, я добавил:

— Я не буду драться вечно. Может быть ещё пару месяцев.

Мне хотелось обозначить Кире финальную точку. Чтобы он знал, что этот ад — не навсегда. Он покачал головой.

— Никогда не понимал, почему ты вообще захотел заняться боями, — тихо произнёс он. — И я знаю, что ты не говоришь всей правды. — Кира вновь перевёл взгляд на горы и вздохнул. Прежде, чем я успел сказать хоть слово, он продолжил: — Но не важно. Мэтт, я хочу у тебя кое-что попросить… — Он умолк.

Мой желудок куда-то провалился.

— Что такое?

— Ты же знаешь, что я поддержу тебя в любом начинании?

Я кивнул, напуганный направлением разговора.

— Но не в этом. Я не могу смотреть на твои мучения, — прошептал Кира.

Я не понял, о чём именно он просит.

— Кира?

— Прошу тебя: не дерись больше.

— Что?

— Я не хочу, чтобы ты снова занимался боями в клетке, — просто сказал Кира. Потом громко выдохнул. — Думаю, у тебя есть недель шесть-восемь, чтобы решить. Тебя явно не допустят к боям с таким носом. Нужно время, чтобы он полностью зажил. И я, вроде как, надеялся, что ты успеешь передумать о своём желании драться.

Блядь. Как мог я объяснить, что мне придётся драться снова всего через четыре недели? И без разницы, заживёт нос к тому моменту или нет.

Я не стал. Не смог.

А значит, больше лжи и больше чувства вины.

Я внезапно почувствовал тошноту.

— Ты в порядке?

Я мотнул головой.

— Нет, мне не слишком хорошо. — И в то же мгновение меня словно окатило волной холода.

Кира заметил, что я дрожу.

— Пошли, отведу тебя в кровать. Или на диван. Куда лучше?

Несмотря на желание оказаться в постели, натянуть одеяло и исчезнуть, мне хотелось дольше побыть рядом с Кирой.

— Диван.

В доме Кира усадил меня и пошёл заваривать чай с японской мятой.

— Мама звонит каждые пару часов, — сказал он с кухни. — Родители тебя видели, пока ты спал в машине. Мама практически запаниковала.

Ох, чёрт побери.

— Я могу перезвонить и извиниться.

Кира подошёл ко мне с чашкой чая, потом вернулся за дурно пахнущей травяной мазью, которую делала Юми. Он сел рядом, аккуратно нанёс мерзкую пасту на мой нос, щёку и веко. Я не брился ни разу после боя, поэтому даже не представлял, как выгляжу.

— Я сказал ей, что ты в порядке, — тихо сказал Кира. — Она хотела приехать, но я отговорил. — Потом добавил: — Подумал, что нам не помешает время.

Мне ненавистно было видеть, как ему со мной сложно. Меня убивала его тоска. Красивые миндалевидные глаза Киры наполнились печалью. Я взял его за руку и сжал.

— Соскучился по тебе.

Он провёл большим пальцем по моей ладони.

— Я соскучился по нам.

Я кивнул, признавая собственную вину в происходящих неприятностях.

— Прости.

— Ты продолжаешь повторять одно и то же.

От внимания не ускользнуло то, что Кира ни разу не принял мои извинения и не сказал, что прощает. Я согнул его средний и безымянный пальцы, сделав жест «Я тебя люблю». Он когда-то так признался мне в любви впервые.

Кира поднял взгляд от ладони и грустно улыбнулся.

— Правда?

Я быстро кивнул.

— Очень сильно. Я люблю тебя очень сильно. Никого и никогда так не любил. Кира, детка, ты для меня — всё.

Кира взял мою руку и приложил к собственному лицу. Вздохнул, уткнувшись в ладонь, и прикрыл глаза.

— Спасибо.

Я провёл большим пальцем по его щеке.

— Могу я тебя поцеловать? Пожалуйста?

Его глаза резко распахнулись.

— Не с этой штукой на лице. Она воняет тухлятиной. — Но потом Кира улыбнулся и прижал губы к моим, оставляя нежный и ласковый поцелуй.

Его телефон на кухонной стойке просигналил о сообщении.

— Если это твоя мама, то я ей позвоню, — сказал я.

Кира встал и забрал телефон. Посмотрев на экран, он помедлил.

— Эм… Митч тоже названивал.

Чёрт.

— Он как-то узнал о бое и звонил по утрам и вечерам. Он, правда, очень сильно о тебе беспокоится.

Я даже не знал, где оставил свой телефон. Не понятно, беспокоиться или радоваться, что Митч звонил на телефон Киры, а не на мой. И, тем не менее, мне нравилось, что он волновался.

— Правда?

— Не будь столь удивлён, — сказал Кира. — Конечно, он беспокоится. Ты по-прежнему его лучший друг.

Он прочитал сообщение.

— Митч хочет знать, как ты себя чувствуешь сегодня. — Он передал телефон мне. — Позвони.

Я набрал номер Митча, и тот ответил на втором гудке.

— Привет, Кира. Как там мальчик?

— Мальчик в норме, — проговорил я, зная, что Митч мгновенно узнает мой голос.

— Ох, чувак, — сказал он со вздохом. — Блядь, ты в порядке? Я так сильно переживал.

Хорошо было услышать его голос.

— Ага, я в норме. Куча боли и сожалений. Прости за случай в баре на той неделе, — добавил я, чтобы Кира не заподозрил ничего.

— Кира рядом? — спросил Митч. — Можешь говорить?

Я взглянул на Киру.

— Да, он был рядом все эти дни, — ответил я, зная, что Митч поймёт: я не мог говорить.

— Мэтт, мы уже собирались приехать и вытащить тебя оттуда, — сказал он. — Блядь. У нас был подсадной парень, он сказал, что тебе голову размозжили, и пришлось выносить тебя из клетки.

— Правда?

— Да, правда, — повторил он. — Я же сказал, что мы присматриваем.

— Приятно слышать. Хорошо, что подготовка к свадьбе идёт по плану, — проговорил я в качестве отвлекающего манёвра для сидящего рядом Киры. Я взглянул на него, и он улыбнулся.

— Беркман сказал, что если подобное повторится, то мы сворачиваемся. Особенно, услышав твой последний звонок, — сказал Митч. — Звучал ты… решительно.

— Потому что таким и был.

— Слушай, Мэтт, мы можем прямо сейчас всё отменить, если хочешь.

Я изобразил смех.

— Не думаю.

Митч вздохнул в трубку.

— Мы проверили Юаня Хуа. Он родом из Вьетнама, и у него отвратительный послужной список, Мэтт. Он — сумасшедший ублюдок.

— Знаю.

— Глянули его пересечения с Тресслером, — продолжил Митч. — Мэтт, они связаны. Они вместе ведут какой-то законный бизнес за пределами БК, так что, без сомнений, есть и незаконные дела.

— Правда? — переспросил я.

— Да. Поэтому, если тебя снова поставят на бой с ним, не дерись. Не заходи с ним в клетку. Тресслер хочет, чтобы ты бился с Юанем. Специально об этом просит.

Я откинулся на спинку дивана и положил руку на бедро Киры, стараясь сохранить непринуждённый вид.

— Так и думал, — подтвердил я.

— Можешь сказать Тресслеру, что ты недостаточно поправился для следующей подпольной схватки?

Я вновь сымитировал смех.

— Вряд ли. Но придётся попросить тебя приглядеть за этим для Киры.

Митч точно знал, что я хочу попросить.

— Мы следим за Кирой, Мэтт, — мягко произнёс он. — Но больше волнуемся о тебе.

— Приятно было с тобой поговорить, — сказал я, заканчивая беседу. — Передай мой поцелуй Анне.

— Мэтт, будь осторожен.

— Всем остальным посылаю привет.

— Мэтт…

— Хорошо, пока.

Я сбросил звонок и передал телефон Кире. Он отложил его на кофейный столик, взял чашку мятного чая и отдал мне.

— Вот, выпей ещё немного.

— Спасибо, — поблагодарил я, делая глоток.

— Митч о тебе переживает.

Я улыбнулся.

— Приятно было с ним поболтать.

По многим причинам.

Итак, Юань и Тресслер связаны. Тогда упорное желание Тресслера поставить меня против Юаня очень подозрительно. Он хотел испытать мою верность? Он знал, что я — полицейский под прикрытием, и хотел меня убить? Я понятия не имел, но внутренний инстинкт подсказывал второй вариант.

Я выдал Кире свою лучшую улыбку. Он взял пульт, включил телевизор и расположился на диване вместе со мной. Очень осторожно, очень нежно он устроился поближе ко мне. Я обхватил его рукой за талию, наслаждаясь прикосновением. Кира аккуратно положил голову мне на грудь и слушал биение моего лживого сердца.

Глава 14

Я проснулся посреди ночи и больше уснуть не смог. Наверно, успел отоспаться за три дня. Поэтому лежал рядом с Кирой, уставившись в потолок, и осмысливал всё. Неожиданно, комната стала слишком тесной.

Мне требовался свежий воздух.

Тяжесть моей работы и постоянного вранья будто осела грузом у меня на груди. Казалось, стены на меня давили, а кислорода не хватало. Сотрясение было ни при чём, дело лишь во мне самом.

Стараясь не разбудить Киру, я вышел на террасу. Схватился рукой за перила и глубоко задышал, стараясь прийти в себя. Меня преследовало ощущение, что вокруг образовалась огромная, безграничная пустота. Но в то же время меня словно втиснули в крошечное пространство и окружили.

Я мог сконцентрироваться лишь на дыхании. Не знаю, сколько времени я провёл на улице, но, в конце концов, смог спокойно дышать, несмотря на жжение в лёгких.

— Мэтт?

Голос застал меня врасплох. Я не слышал, как Кира появился рядом.

— Ты в порядке?

— Да, — соврал я машинально, почти инстинктивно.

— Что ты тут делаешь? — спросил он, подходя ближе. — Сейчас полтретьего ночи.

— Захотелось свежего воздуха, — объяснил я. — Не собирался тебя будить.

Мой левый глаз до сих пор был заплывшим и болел, но я немного им видел. Я распознал неуверенность и сомнение Киры.

— Тебе больно? — уточнил он. — Ты тяжеловато дышишь.

Я помотал головой.

— Нет, всё нормально. Боль не такая уж сильная.

Кира кивнул, ничуть не менее обеспокоенный.

— Хорошо, тогда возвращайся в постель.

Он взял меня за руку и повёл обратно, вверх по лестнице. Оказавшись возле кровати, я остановил его. Ранее, вечером, когда мы только легли, Кира не захотел заниматься со мной сексом. Сказал, что это не лучшая идея.

Но мне близость была необходима. Мне необходим был он.

— Кира, — шёпотом позвал я. — Ты мне нужен. — Я уткнулся ему в грудь. — Нужно, чтобы ты лёг вместе со мной. — Зажал в кулаке ткань его футболки и вцепился пальцами другой руки в его тело. — Нужно почувствовать тебя. Нужно, чтобы ты меня взял.

Кира убрал мои руки с его талии.

— Мэтт, не думаю…

Я его прервал.

— Пожалуйста.

Я понимал, что начал умолять, что слова звучали отчаянно. Я и был в отчаянии. Кира был мне нужен.

— Кира, пожалуйста, — шепнул я.

— Мэтт, нет.

Его тёмный взгляд переполняло беспокойство. Я был не в состоянии на это смотреть. Поэтому закрыл глаза и кивнул. Я понимал.

Отказ приносил больше страданий, чем головные боли, сломанный нос и избитое бедро. Я отступил от Киры, сел на кровать, лёг на бок, подтянув ноги и свернувшись в комок. Почувствовал, как прогнулся матрас. Затем рядом раздался голос Киры.

— Мэтт, дело не в том, что я тебя не хочу. Ты сильно пострадал, и мне не хочется… — Он умолк, а потом заговорил снова: — Мэтт, пожалуйста, посмотри на меня.

Я приоткрыл глаза.

— Всё нормально. Мне не стоило просить.

— Мэтт…

Я перебил его, хотя голос был не громче шёпота.

— Я очень устал.

Закрыл глаза, а проснулся уже в одиночестве.

* * * *

Я спустился вниз. Кира наводил порядок и расставлял вещи по местам. На меня он не смотрел. А его голос был тих.

— Хорошо спал?

Я кивнул.

— Да. Ты?

Кира не ответил.

— Нужно возвращаться сегодня, — вместо этого проговорил он. — У меня вечером работа.

— Ладно, — согласился я, разворачиваясь. — Пойду соберусь.

— Можешь сначала позавтракать, — предложил Кира. И, наконец, встретился со мной взглядом. — Твоему глазу, кажется, получше.

Я пожал плечами.

— Мне сложно понять. Я его не видел.

— Ты вообще на себя не смотрел?

Я помотал головой.

— Нет. — Почесал четырёхдневную щетину на здоровой щеке. — У меня не нашлось сил на бритьё, поэтому я решил не смотреться в зеркало… — Я умолк, понимая, что оправдание прозвучало жалко.

Есть, внезапно, расхотелось.

— Пойду приму душ.

Едва я успел зайти в ванную, как позади возник Кира. Он меня удивил.

— Что ты делаешь?

Кира положил руки мне на плечи и развернул в небольшом пространстве ванной комнаты лицом к зеркалу.

— Взгляни на себя.

Я не поднял глаз.

— Кира, — начал я.

— Взгляни на себя, — повторил он, перебивая. — Почему ты не смотришь на самого себя?

Потому что мне не нравится то, что я вижу.

Потому что не узнаю человека в зеркале.

Я повёл плечом, не в силах взглянуть на отражение.

Кира стоял у меня за спиной. Он обхватил ладонями мою голову и насильно её поднял. Сперва, я заметил в зеркале Киру и его прекрасные, грустные и терпеливые глаза. Невыносимо было видеть в них боль. Смотреть на самого себя оказалось проще.

Грязные волосы свалялись, лицо заросло щетиной, а слева, от щеки до виска, расцвели тёмно-фиолетовые кровоподтёки. Над бровью красовался порез, а кожа рядом с глазом была покрыта бордовыми ссадинами. Нос опух, на переносице — рана, синяк на левом нижнем веке. Левый глаз налился кровью, всё вокруг до сих пор было отёкшим, а кожу сильно тянуло.

Я выглядел кошмарно.

Кира просто стоял у меня за спиной и наблюдал. Ему не требовалось произносить ни слова. Всё было написано на его лице.

Я рвано выдохнул и сморгнул слёзы. Перевёл взгляд на Киру и кивнул.

Я капитально облажался.

Кира развернул меня. Я ожидал, что он выскажет, какое я позорище и как всё разрушил. Но он промолчал. Подтолкнул меня спиной к тумбе и открыл кран, заполняя раковину горячей водой.

Кира достал крем для бритья и намазал мою щетину, а потом начал меня брить. С любовью, разбивавшей мне сердце.

Без слов он повернул моё лицо, поднял подбородок и провёл лезвием по щеке. Его руки были заботливыми и нежными. Он сосредоточился на деле, рассматривая меня, и особенно бережно занялся левой стороной моего лица. В его прикосновениях и глазах была лишь любовь.

А я продолжал бороться с выступающими слезами.

Кира постучал бритвой по краю раковины последний раз и вытащил затычку.

— Готово, — тихо сказал он. — Иди в душ. Я начну собираться.

Я вновь кивнул, но когда, наконец, смог выдавить: «Спасибо», Кира уже вышел.

* * * *

Обратная поездка в город прошла в тишине. Говорили мы мало. Заехали к родителям Киры отдать ключи от хижины, и они явно заметили, что между нами повисло напряжение.

Юми засуетилась над моим лицом, но спокойнее, чем обычно, и внимательно следила за сыном. Обычно она действовала смело и откровенно заявляла обо всём, что ей казалось важным. Но сейчас женщина осторожно обходила вопрос наших с Кирой взаимоотношений.

И, кажется, именно в этот момент до меня дошло по-настоящему.

Я относился к Кире как к должному и думал, что мы вместе навсегда. Считал само собой разумеющимся, что мы выдержим мою работу под прикрытием, ложь и предательство.

Думал, что наши отношения крепки. Думал, что мы — неразрушимы.

И совершенно ошибся.

Я нас сломал.

Негромко поблагодарив Юми и Сэла, я сказал, что подожду в машине. Я был не в силах видеть их разочарование и печаль.

Мы уехали домой, Кира отправился на работу. И несколько следующих дней мы почти не разговаривали. Я пытался, он пытался. Но я не смог произнести слова, которые должны были между нами прозвучать.

Кира знал, что я умалчиваю о чём-то, и ждал моего первого шага. Но я его так и не совершил. Я не мог. Кира не должен узнать. Я этого не допущу.

Не подвергну риску его безопасность. Не снова.

Кира сказал, что у его босса Криса какие-то проблемы, и нужно прикрыть его на работе. Но я был уверен, что это лишь отговорка, чтобы держаться подальше от меня.

Я не винил Киру.

И чувствовал, что раскол между нами увеличивается. Нас разделяло расстояние. Я бессильно наблюдал, как мы с Кирой расходимся в стороны, и я теряю лучшее, что когда-либо появлялось в моей жизни.

Я мог пойти в Главное управление и сказать: «Хватит». Мог позвонить Россу Беркману и произнести кодовое, спасительное слово, которое подскажет ему, что меня пора вытаскивать.

Но я знал, что нельзя. Я доведу дело до конца, даже если в итоге Кира меня бросит. И как бы ни становилось страшно, виноватая часть меня подсказывала, что Кира заслужил того, кто его не обидит.

А я заслужил страдание.

* * * *

В пятницу, через неделю после боя, я появился в БК. Парни протягивали мне кулаки, осматривали мои синяки и порезы, обсуждали схватку.

— Чувак, Юань охренеть как разозлился, — сообщил Амил. — Когда рефери объявил его техническое поражение, мужик взбесился.

— Он что? — уточнил я. — Проиграл?

— Да, чувак, — произнёс Джамаль. — Черт, где ты пропадал? Это самая обсуждаемая тема в залах.

— Юань проиграл? — переспросил я. — Он же меня в нокаут отправил.

— Несколькими запрещёнными ударами, — подсказал Коди. — Судьи приняли решение, рефери пришлось объявить. Кто-то потерял много денег, другие выиграли по-крупному.

Блядь. Мне ничего не было известно. Я помотал головой.

— Не знал.

Аризона подошёл и похлопал ладонью по моему плечу.

— Вот он, главный парень недели.

— Хэй, — поприветствовал я Аризону.

Верзила улыбнулся мне.

— Ты — единственный известный мне человек, который выигрывает бой, валяясь без сознания на полу.

— Талант, — засмеялся я, шуткой маскируя эмоции от новой информации. Итак, если прежде Юань и не желал моей смерти, то теперь чертовски точно хочет.

Как и Тресслер.

Господи.

Босс положил конец нашим, по его выражению, «дамским сплетням» и велел возвращаться к «долбаным тренировкам». Я усмехнулся. Босс был грубоватым и резким, но трудолюбивым и достойным человеком.

— Ты, — рявкнул он мне. — Пошли со мной к Доку. Нужно узнать, когда тебя допустят.

Док потыкал, пощупал и понажимал на мой нос, скулу и переносицу. Это было ужасно больно. Я резко отстранился.

— Умеешь драться?

Врач приподнял одну бровь.

— Думаешь, ты настолько хорош?

Босс захохотал рядом.

— Никаких драк в кабинете первой помощи.

Док выпрямился и вздохнул.

— Что ж, дадим ещё неделю, — решил он. — Как твоя голова? Головокружение, потеря памяти, проблемы с концентрацией?

— Нет, — ответил я. — Головная боль пропала. По большей части я просто устаю. Клянусь, мог бы проспать день напролёт.

Док нахмурился.

— М-м-м, это частое последствие сотрясения. Ничего другого?

Я помотал головой.

— Не-а.

Док повернулся к Боссу и сказал:

— Только лёгкие нагрузки. Никакого спарринга на этой неделе. Поставь его на кардио, но без контакта.

Потом перевёл взгляд на меня.

— Кардио отнимет у тебя больше сил. Тридцать процентов дыхания в бое идёт через нос. У тебя пока не спал отёк, и ты чаще будешь дышать ртом. — Он взял меня за подбородок и повернул лицо к свету. — Ну, нос у тебя теперь немного искривлён. Вдобавок шрам над бровью. Думаю, можешь вычеркнуть звание красавчика из своей биографии.

— Спасибо. — Я закатил глаза.

Док заулыбался, направившись к выходу. — Ты должен полностью поправиться недели через три, как раз к возвращению в клетку.

Я кивнул и выдохнул. Три недели. Осталось пережить лишь три недели. Последний рывок, который придётся выдержать Кире. После всё закончится, вне зависимости от того, арестуют Тресслера или нет.

Всего три недели лжи.

Мне нужно собраться ещё на несколько недель, будто нет ни единой проблемы. Вести себя как тот человек, которого Кира полюбил.

Если я смогу продержаться, то всё наладится. Вернётся привычный порядок вещей, а Кира продолжит меня любить.

Нужно было предвидеть, что не стоит обнадёживаться.

* * * *

Бой приближался, а мы с Кирой отдалялись. И я чувствовал, что теряю контроль. Я почти не спал и не хотел есть. Даже сексуальная разрядка… не удовлетворяла. Хотя, мы с Кирой и не занимались сексом. Он отказывался ко мне прикасаться. Но меня не усмиряла даже мастурбация в душе. Я оставался вымотанным и разочарованным.

Я слишком сильно старался вести себя как ни в чём не бывало. Кира по большей части кивал, прекрасно понимая, что я близок к надлому. Он пробовал говорить со мной, а я изо всех сил пытался не обращать внимания на его беспокойство и убеждал, что в норме.

Но в среду, за пару дней до боя, я провёл дома несколько часов, получив слишком много времени наедине с самим собой и с мыслями. Я оказался в одиночестве в этом деле, вынужден был гадать, завершат ли расследование Митч и парни. Думал, работали ли они так же усердно, как я. Сходили ли с ума из-за расследования, как я.

Я начинал сомневаться в их самоотверженности. Начинал сомневаться даже в собственной.

Я был… на взводе.

Я терял чёртов рассудок.

Кира избегал меня, задерживаясь на работе. Когда он, наконец, пришёл домой в начале десятого, я сидел на новом диване. Единственным источником света был телевизор. Кира медленно поставил сумку на пол и сел рядом.

Он настороженно взглянул на меня и прижал ладонь к моему колену, чтобы остановить дёргающуюся ногу. Я даже не заметил, что делаю это.

— Мэтт? — осторожно проговорил он. — Ты в порядке?

Я кивнул и попытался улыбнуться.

— Да, в норме.

Кира закусил губу и кивнул с сомнением.

— Хорошо.

Покачав головой, он убрал руку, встал и вышел. Я подскочил с дивана, бросился за ним в спальню и схватился за него, притягивая к себе. Я пытался удержать Киру, просто прикоснуться к нему. Грубо поцеловал его губы, потом шею.

— Ты мне нужен, — проговорил я. — Нужен. Пожалуйста.

— Мэтт. — Кира попытался отстраниться.

Я коснулся рукой его ягодиц и проложил дорожку поцелуев вниз по шее. Я готов был поклясться: если он не ляжет со мной в постель, я не переживу.

— Хочу, чтобы ты трахнул меня. Мне нужно, чтобы ты завладел мной, заявил свои права. — Я впивался пальцами в его кожу, сжимая чересчур сильно. — Не отказывай мне, — прохрипел я. Меня охватило отчаяние, и я задрожал.

— Мэтт, остановись! — воскликнул Кира. Он схватил меня за руки и оттолкнул. — Просто остановись. Ты не хочешь, чтобы я тебя трахал. Ты хочешь, чтобы я причинил тебе боль. А я не способен.

Я отчаянно замотал головой.

— Нет.

— Да, — кивнул он, глядя мне прямо в глаза. — Мэтт, это должно прекратиться.

Я отвёл руки от него и затряс головой.

— Я стараюсь изо всех сил, — заявил я. — Стараюсь держаться за всё, что возможно.

Кира моргнул, сбитый с толку моими словами.

— Стараешься держаться за что?

— Всё, — повторил я. — За тебя, за собственное здравомыслие. — Я почти добавил «свою работу», но вместо этого сказал: — За тебя. Пытаюсь держаться за тебя.

Я почти ослабел и сел на кровать. Кира встал передо мной на колени.

— Мэтт, пожалуйста, поговори со мной. Я люблю тебя, Мэтт, правда, люблю. Но всё происходящее нас убивает.

— Знаю, — прошептал я. — Прости.

Кира нахмурился и посмотрел на меня с бесконечной печалью во взгляде.

— Детка, тебе нужно сходить к врачу. Нужно обратиться за помощью.

— Я буду в порядке, — сказал я. — На следующей неделе всё закончится, и я буду в порядке.

Он убрал руку с моего колена.

— Что ты имеешь в виду под «всё закончится»?

Я помотал головой, понимая, что разболтал лишнее.

— Мэтт. — Кира медленно проговорил моё имя. — Что закончится на следующей неделе?

— Драки, — прошептал я. — Моё время в БК. Весь этот бардак.

Кира долго молчал, обдумывая мои слова.

— Почему на следующей неделе? Почему не сейчас?

Мне пришлось сказать. Он заслужил хотя бы часть правды.

— У меня назначен ещё один бой.

— У тебя что? — Его тихий голос наполнился недоверием.

— У меня ещё одна схватка на выходных, — проговорил я, не смея поднять на Киру взгляд. Две недели назад Док разрешил мне заниматься, и Кира знал, что я вернулся в зал. Я просто не говорил ему, для чего именно тренируюсь. До этой минуты.

— Нет, не может быть, — приглушённо поразился он. — Мэтт, ты же пообещал, что не станешь.

— Нет, не обещал, — возразил я жалко. — Ты не хотел, чтобы я дрался. Но я не говорил, что не буду.

Взгляд Киры стал жёстким, а голос был едва громче дыхания.

— Ты знаешь, что мне не хочется, чтобы ты дрался, но всё равно пойдёшь в клетку?

Он не кричал. Не злился.

Он смирился.

— Мне придётся, — признался я шёпотом. — Придётся это сделать.

Кира покачал головой и встал, отходя подальше. Я видел, как его грудь мерно поднималась и опускалась. Он не смотрел на меня. И замолчал. Он был неестественно тих.

Я бы предпочёл услышать крик. Увидеть, как он расшвыривает вещи. Почувствовать, как он толкает или бьёт меня. Но не столкнуться с тишиной.

Я не выносил тишины.

— Кира, прости.

Он выставил передо мной ладонь.

— Нет. Не извиняйся, — сказал он. Взглянул на меня со слезами в глазах. — Я не могу так, Мэтт. Не могу стоять и смотреть, как ты разваливаешься на части.

Кира порывисто вдохнул. По его щекам потекли слёзы.

— Я пытался, — вскликнул он, плача. — Месяцами пытался поддерживать тебя, проходить испытания вместе, понимать. Но ты меня не пускаешь. Ты продолжаешь отталкивать меня. Даже не можешь на меня посмотреть!

Я помотал головой. Я знал, куда идёт разговор.

Кира со мной прощался.

И мой разум застыл. Я не мог говорить, не мог думать. Я был едва способен дышать.

Кира подошёл к шкафу. Я слышал, как он снимает одежду с вешалок. Он собирал вещи. А я просто сидел. Не мог пошевелиться. Мои рёбра стянуло. В сердце разливалась отчётливая боль. Я надавил на грудь основанием ладони и пытался глубоко дышать, но ничего не помогало.

Кира внезапно оказался прямо передо мной. Я видел лишь его ноги. Не хотелось поднимать глаза и смотреть на его лицо, выражающее страдание. Он, наверно, видел, как я руками закрываю рану в груди.

— Мэтт.

Я попробовал ответить. Попробовал встать. Но получилось лишь помотать головой и резко вдохнуть проклятый воздух.

— Мне нужно несколько дней, — с трудом выговорил Кира, рыдая. Его слова вызвали новую волну слёз. — Ты можешь сказать хоть что-нибудь?

Я попробовал ответить. Открыл рот, но не выдавил из себя ни звука. Не прозвучало ни единого слова. Моя рука всё ещё была прижата к груди. Я сжал ладонь в кулак и начал выводить круги. Показал ему жестом.

Прости.

Прости.

Кира тихо всхлипнул. Я почти ждал, что он подойдёт ко мне и пообещает, что всё наладится. Но он промолчал, поднял сумку с пола и вышел.

Я ощутил явный сдвиг, будто что-то слегка щёлкнуло в груди и заболело. Медленно лёг на кровать и свернулся в комок, осознавая.

Моё сердце только что разбилось.

* * * *

Я не двигался. На протяжении нескольких часов просто лежал. Не спал, уставившись в никуда. В комнате стало светлее, день сменил ночь, а я продолжал лежать.

Слышал рингтон телефона. Он звонил и звонил, а я по-прежнему не шевелился.

Не видел ни единой причины.

Я завис между сном и явью и больше ничего не замечал.

Где-то в подсознании крутилась мысль, что меня ждут в БК. Наступили последние дни подготовки к боям, поэтому Босс спланировал наше расписание. Но мне было наплевать. Я не вставал с кровати. Не шевелился.

Боль в груди не отступала. Она была жгучей, и тянущей, и очень реальной. Всё тело ныло от долгой неподвижности. Но по большей части меня окутало онемение.

Телефон зазвонил снова. Я закрыл глаза, не желая видеть окружающий мир, и, должно быть, провалился в сон. Меня разбудил стук. Я распахнул глаза, обнаружив, что свет в комнате начал угасать. Я провёл без движения целый день.

Стук не умолкал.

— Проваливайте, — буркнул я. Мой низкий и сиплый голос никто бы не услышал.

Потом до меня донеслось бряцанье ключей и звук открывшейся двери. Ключи от дома имелись лишь у Киры. Я попытался встать. Тело громко запротестовало. И в этот момент в комнате появилась Юми. Понимая, что пришёл не Кира, я завалился обратно на постель.

Юми нахмурилась. Её глаза заволокло слезами. И она сорвалась на крик.

— Что ты, чёрт возьми, думаешь, когда творишь такое с моим мальчиком? — После долгой тишины её голос был невообразимо громок. — За что ты его ранишь? Он вчера появился дома в полнейшем беспорядке, Мэттью.

Юми назвала меня Мэттью. Она никогда не использовала моё полное имя.

— Кира всю ночь рассказывал нам о твоём поведении, — заявила она, указывая на меня пальцем. — Он плакал. Ты знаешь, каково это для матери? Видеть своего мальчика в слезах? — риторически воскликнула женщина. Она явно не собиралась ждать моего ответа. — Он спал весь день и едва нашёл силы пойти на работу вечером. Я думала, он полностью разбит, — высказала Юми, вскидывая руки. — Но теперь увидела тебя!

Сэл стоял на пороге позади неё.

Я не осмелился взглянуть на них.

Мой голос надломился.

— Простите.

Юми не обратила внимания, подошла ко мне и схватила за руку.

— Вставай, — велела она. — Вылезай из кровати. Думаешь, лёжа день напролёт ты что-то исправишь?

Я позволил Юми усадить себя и со стоном опустил ноги на пол.

— Юми, пожалуйста…

— Не уговаривай меня, — перебила она и подняла меня на ноги. Крошечная женщина потянула меня мимо Сэла, по коридору в кухню. Моё тело ныло, мышцы тянуло при каждом шаге. — Тебе необходимо поесть.

Юми подвела меня к обеденному столу, и я свалился на один из стульев. Потёр ладонями лицо, поморщившись от боли, когда надавил на нос. Сэл устроился напротив, и я не смог поднять на него глаз.

Он больше всего походил на образ отца в моей жизни. Увидеть его разочарование, вызвать его разочарования было бы слишком тяжело. Юми со стуком поставила стакан сока на стол, напугав меня.

— Пей, — сердито сказала она и ушла обратно к кухонной стойке.

Я случайно посмотрел на Сэла и мгновенно пожалел. Он казался таким печальным. Мой желудок вывернулся при мысли о еде, и я отодвинул сок. Через полминуты Юми принесла тосты с маслом. Она села рядом и постучала по столу пальцами.

— Ешь.

— Я не голоден, — умудрился произнести я.

Она недовольно глянула на меня. Не желая её расстраивать, я взял кусочек тоста. Юми скрестила руки.

— Почему ты дерёшься?

Я пожал плечами и едва слышно прошептал:

— Потому что хочу.

— Не ври мне, — сорвалась она. — Можешь рассказывать что угодно остальным, но не смей врать мне!

Мне казалось, будто я — провинившийся ребёнок. Её провинившийся ребёнок. Она относилась ко мне как мать, отчитывая лишь потому, что любит. Юми меня любила.

И я тогда осознал, что терял не только Киру. Я терял заодно и его родителей, мою единственную семью. Я помотал головой, сдерживая слёзы.

— Вы для меня словно родители, — шепнул я. — Простите за причинённую боль. Я никогда не хотел никому навредить.

— Слишком поздно, Мэттью, — проговорила Юми. — Ты разбил Кире сердце. И, судя по всему, себе тоже.

Я кивнул.

— Простите.

— Ты его любишь? — спросила Юми. — Любишь моего Киру?

Я быстро кивнул и посмотрел ей в глаза.

— Он для меня всё.

— Тогда тебе нужно навести порядок, — легко проговорила женщина.

— Так и будет, — пообещал я. — Сделаю что угодно.

— Не участвуй в следующем бое, — заявила Юми.

— Мне придётся, — признался я шёпотом.

Я не до конца понял, что Сэл показал жестами. Юми мне перевела:

— Сэл интересуется, не наказываешь ли ты себя за случившееся с Кирой в прошлом году?

Я посмотрел на Юми, потом на Сэла, потом отвернулся. Наказывал ли я себя? Конечно, да. Потому что боль стала моей платой за произошедшее. За то, что Кира пережил в руках Томича. Слезы выступили у меня на глазах и медленно потекли по щекам.

— Это была моя ошибка.

Сэл и Юми долго молчали. Женщина проговорила:

— Ты винишь себя в том, что случилось между Кирой и тем безумцем?

Я вытер лицо тыльной стороной ладони и кивнул.

— Конечно, виню.

— И считаешь, что станет лучше, если тебя изобьют и поломают кости? — вспылила Юми.

Я кивнул, позволяя слезам течь.

— Я заслужил.

Юми покачала головой.

— Ох, Мэтти, нет.

Я кивнул.

— Если бы не я, Кира бы с этим не столкнулся. Из-за меня он почти погиб.

— Не из-за тебя, — заверила Юми. Её голос смягчился. — А из-за того, что Томич — ненормальный. Кира из-за тебя остался в живых. Ты его спас.

Я помотал головой. Я чувствовал, что плотина, сдерживающая эмоции, ярость и гнев внутри меня, почти сломалась. Я почти сломался. Слова вертелись на кончике языка. Впервые с того момента, как закрутился весь этот бардак, я был готов распахнуть ворота.

— Я его так и не спас. Кира спас меня, — объяснил я. — Я думал, что выдержу. Думал, что справлюсь. Но не смог. Воспоминания проносятся в моей голове снова и снова, днём и ночью. Я живу с ними каждый день. Кира справился, потому что он сильный, — проговорил я, качая головой. — А я — нет… Думал, справлюсь. Думал, запишусь в БК, и всё наладится. Сначала я просто злился, и использовал гнев в схватках, — признался я. — Я был так зол.

— Мы видели, — прожестикулировал Сэл.

Я кивнул.

— Но потом меня избили, и мне понравилось. Подумал, что если испытаю хотя бы половину боли, которую принял на себя Кира, то станет лучше, — сказал я, понимая, насколько ненормально звучали слова. — Мне понравилась боль. Терпеть чувство вины стало легче. Но надолго эффекта не хватило. А мои травмы лишь терзали Киру. — Я вытер слёзы, договаривая из последних сил. — Чувство вины вернулось с новой силой, и всё стало хуже.

— Ох, Мэтти, — произнесла Юми. Она обхватила ладонями моё лицо. — Глупый мальчишка.

— Я всё разрушил.

Женщина помотала головой.

— Кира тебя любит. Он выслушает. Тебе просто нужно с ним поговорить.

Я вновь вытер лицо и глубоко вздохнул.

— После этого боя…

Юми удивлённо округлила глаза.

— Ты по-прежнему хочешь драться?

— Вынужден. — Я рвано задышал.

— Что значит вынужден? — воскликнула она. — Тебе не нужно доказывать Кире, что ты способен выдержать испытания. Тебе нужно поговорить с ним.

— Этот бой не связан с Кирой.

Я встал и убрал тарелку с нетронутой едой в раковину.

Юми поспешно подошла ко мне.

— Мэттью, расскажи мне, — попросила она. Юми снова злилась и использовала полное имя. — Невыносимо видеть тебя в таком состоянии. Или Киру. Тебе нужно навести порядок.

— Сделаю, — вновь пообещал я. — После боя. Кира не будет со мной говорить, если узнает, что я не бросил драться.

Сэл замер на пороге, наблюдая за мной. И вдруг я услышал то, что не звучало за все полтора года отношений с Кирой.

Голос Сэла. Он был глухим, и я слышал от него разве что смех. Сейчас мужчина явно не испытывал счастье.

— Ты продолжаешь работать в полиции?

Я посмотрел на Сэла. Его голос удивил даже Юми. Очевидно, он не часто говорил вслух. А может быть, её удивил вопрос. Она повернулась ко мне, и они оба ждали ответа.

Я запустил руки в волосы, судорожно выдохнул и невольно посмотрел в сторону. Эти двое любили меня как сына. Хотели, чтобы я стал частью семьи.

Мои внутренности скрутило. Новые слёзы выступили на глазах.

Я ужасно устал от лжи.

Мне не нужно было даже озвучивать ответ. Моя реакция сказала достаточно.

— Мэттью. что ты натворил? — негромко спросила Юми.

И тогда я по-настоящему разрыдался.

Слезы текли по лицу. Я всхлипнул.

— Последние полгода я врал.

Юми стояла на небольшой кухне, уставившись на меня. На её лице отразился шок, в глазах появились слёзы. Она медленно кивнула.

— Кира знает?

— Нет, — тут же сказал я. — Он не должен знать. Никто не знает. Вы не должны проболтаться.

— Ох, Мэттью, — прошептала Юми. — Нет.

— Наркокартель поставляет кокаин на улицы через БК, — выдал я, уже не пытаясь убирать мокрые следы на щеках. — Я лучше всего подходил для задания, потому что умел драться.

— Под прикрытием? — снова заговорил Сэл характерным для глухих людей голосом.

Я опять кивнул, на этот раз потирая лицо.

— Кира не должен узнать. Я не подвергну его опасности ещё раз. Никогда больше. Поэтому, если ложь его защитит, я продолжу врать. — Я судорожно вдохнул. — Не хочу рисковать его жизнью снова. Если с ним что-то случится…

Мне пришлось наклониться, уперевшись ладонями в колени, и успокоить дыхание. Казалось, меня вот-вот вырвет.

— Простите. Вы не представляете, как мне жаль, — сказал я. Выпрямился, откинув голову, и задышал. — Вы оба были очень добры ко мне. А я крупно облажался.

Юми кивнула. Её нижняя губа дрожала.

— Да, верно.

— Видите, почему Кире без меня лучше? — спросил я, вновь начиная реветь.

— Нет, — Сэл снова заговорил. Остальное показал жестами: — Ты — хороший человек, который пытается поступить правильно.

Юми потянулась к карману, достала помятую салфетку и протянула мне. Я вспомнил, что моя мама делала точно так же в детстве. Улыбнулся как мог и вытер глаза и нос.

Юми нахмурилась.

— Я очень зла на тебя, Мэттью. — Потом фыркнула и всплеснула руками. — Но Кира тебя любит.

— Думаете, он когда-нибудь меня простит?

— Не знаю, — прямо заявила она. — Он сильно расстроен.

— Да, — проговорил Сэл кивая. Потом показал: — Он тебя любит.

Я ответил жестами, скорее всего, напутав со словами.

— И я его люблю. Очень сильно.

Юми подошла ко мне и коснулась руки.

— Знаю. — Она глянула на часы. — Нужно добраться домой до того, как вернётся Кира. Он не в курсе, что мы приехали.

Я кивнул.

— Спасибо, что проведали меня. Это много значит.

— Ну что же, — решила Юми. — Не рассказывай Кире, что мы приезжали. Мы пообещали, что не поедем тебя проверять. — Её тон смягчился. — Но, конечно, мы бы приехали. Я волнуюсь о тебе, Мэтти.

Я улыбнулся её словам, и она снова нахмурилась.

— Не думай, что я не буду выбирать любимчика, Мэттью, — пригрозила женщина. — Вы оба — мои мальчики. Но Кира — любимый.

Кажется, я даже фыркнул от смеха.

— Я не проболтаюсь о нашей встрече.

— Хорошо, — подтвердила Юми. — Храни наш секрет, и мы сохраним твой.

Я посмотрел на них обоих.

— Спасибо.

Сэл что-то показал, но я не понял. Обычно переводил Кира. Теперь пришлось Юми.

— Сэл говорит, что тебе нужно обсудить всё с Кирой. После боя отрасти яйца и признайся ему.

Сэл приоткрыл рот и взглянул на меня.

— Такого я не говорил. — Он одновременно и показал жесты, и произнёс вслух.

Юми пожала плечами.

— Я перефразировала.

— Будь честен. — Сэл снова и показал, и сказал. — Говори от сердца.

Я кивнул и сморгнул слёзы.

— Обещаю. После выходных, после финального боя, когда Кира будет вне опасности, я расскажу ему всё, если он согласится выслушать.

Юми обняла меня и велела:

— Сходи в душ. От тебя не слишком приятно пахнет. — И продолжая по-матерински негодовать, добавила: — И поспи. Ты ужасно выглядишь.

Я кивнул.

— Да, я устал.

— И поешь, — сказала она на пути к выходу. — Не думай, что я не заметила, как ты отказался от еды.

Сэл закатил глаза, следуя за ней к двери. Я криво улыбнулся. Показал жестом:

— Спасибо.

Большой молчаливый мужчина остановился и улыбнулся. И снова одновременно заговорил и прожестикулировал:

— Ты дерёшься, да?

Я кивнул.

— Тогда дерись ради моего мальчика.

Глава 15

— Ты где шлялся вчера, чёрт тебя подери? — рявкнул Босс, тыча мне в лицо короткими толстыми пальцами. — Если уж не хватает смелости показаться, то можно вспомнить хотя бы о вежливости и позвонить.

— Извини, Босс, — пробубнил я.

Невысокий пожилой мужчина глянул на меня и пожал плечами.

— И что? Никакого оправдания? Просто «Извини, Босс» и всё?

— Выдался плохой день.

— По тебе видно, — ответил тренер. — Выглядишь дерьмово.

— Мало спал.

Босс поднял планшет и вздохнул.

— Итак, подтверждения пока нет, но, скорее всего, ты дерёшься вечером. Ради твоего же блага надеюсь, что всё-таки завтра. Если тебя поставят в клетку сегодня, в таком-то состоянии, Юань тебя прибьёт.

— Я с ним дерусь? — уточнил я. Мы все предполагали, но точно никто не знал.

— Неизвестно, пока не доберёшься до арены, — сказал Босс, листая какие-то списки. — Но если бы я хотел поставить…

— Лучше поскорее приступить к тренировке, — решил я.

— Начинай с обычной разминки, — велел он. — Приду посмотреть на тебя позже.

Я переоделся, кинул вещи в шкафчик и вышел в зал. Растянулся, попрыгал на скакалке, встал на беговую дорожку, чтобы разогреться.

Мне хотелось спрятаться, ни с кем не разговаривать и отключиться от внешнего мира. Но довольно скоро меня отыскал Аризона.

— Привет, чувак, — заговорил он, поглядывая на меня с осторожностью. — Жаль, тебя вчера не было. Всё хорошо?

Тяжелее всего произносить что-то вслух впервые. Я сделал глубокий вдох.

— Кира меня бросил.

Аризона выпучил глаза.

— Серьёзно? Ох, чувак, — проговорил он. — Чёрт, мужик. Сожалею.

Я так и не остановил беговую дорожку.

— Не хочу это обсуждать, — объяснил я.

— Точно, — ответил Аризона. — Конечно.

Нет, мне не хотелось говорить о расставании. Иначе в итоге я нахрен разрыдаюсь прямо на глазах у парней. После разговора с Сэлом и Юми я только и делал что плакал. И прошлым вечером в душе, и перед сном. Проснулся с отвратительной головной болью, но думал, что держу себя в руках, пока не увидел в холодильнике йогурт и мюсли — обычный завтрак Киры.

Не стоило и упоминать, что после я даже не смог выпить кофе.

Аризона понял, что я не готов к разговору, но не пожелал оставить меня в одиночестве. Он занял беговую дорожку по соседству и начал тренировку.

Мне по-настоящему нравился этот громила. Он был хорошим человеком. И я старался не представлять, как отразится на Аризоне то, что случится после предстоящего боя. Или что он подумает обо мне, узнав правду.

Аризона значился в длинном списке «люди, которым я не желаю вреда, но которые точно пострадают сильнее всего». Нет, он не был вовлечён в наркобизнес. Но бои стали его единственным источником дохода, а я изо всех сил пытался их закрыть.

Выкинув мысли из головы, я сказал себе, что остался всего один день. Всего один день. Всего один день.

Нужно продержаться один день.

И завтра, к этому же времени, всё закончится.

Мне просто нужно ещё раз выжить в клетке. Пережить очередную драку с Юанем. Ноги выстукивали размеренный ритм на беговой дорожке. Я гнал от себя мысли о том, в каком состоянии встречу следующее утро.

* * * *

Мы сделали перерыв на обед. Есть так и не хотелось, но, чтобы продержаться до вечера, организму нужны белки и углеводы.

Босс ждал нас обратно в зале примерно через час. Я провёл его, сидя на скамье в раздевалке и вертя телефон в руке.

У меня оказалось четыре пропущенных звонка за вчерашний день. Два от Митча, а значит, он каким-то образом узнал про уход Киры. Два от Юми, перед её приездом.

Сообщения Митча были короткими, а его голос — сочувствующим. «Мэтт, позвони мне» и «Просто скажи, в порядке ли ты. Позвони. Пожалуйста».

Я понятия не имел, откуда он узнал насчёт Киры. Перезванивать не стал.

Но снова и снова вертел телефон в пальцах. Мне хотелось позвонить Кире, поговорить с ним, хотя я не представлял, что сказать. Но ему, по его словам, было нужно время, а значит — он не желал моих звонков.

Я нажал на имя Киры на экране, испытывая искушение отправить ему сообщение, когда рядом со мной сел Аризона.

— Как ты?

Я дёрнул плечом.

— В норме.

— Нет, не правда.

— Да, — согласился я. — Не в норме.

— Ты с ним говорил?

— Он сказал, что ему нужно время.

Аризона вздохнул.

— Собираешься написать?

— Подумывал. Но не хочу оттолкнуть его ещё дальше.

— Знаешь что? — спросил Аризона. — Когда моя девочка на меня злится и просит дать ей пространство, она на самом деле имеет в виду противоположное.

Я фыркнул.

— Не уверен, что с Кирой так же. Думаю, он серьёзно.

Аризона вытянул ноги и вздохнул.

— Да, наверно, мы отличаемся от девчонок. Потом добавил: — Отправь ему короткое сообщение. Небольшое и милое, чтобы он знал, что ты никуда не пропадёшь.

— Когда это ты знатоком заделался?

Он рассмеялся.

— Чувак, я извинялся больше раз, чем могу припомнить.

Я взглянул на него, и моя улыбка поблекла.

— Считаешь, следует?

— Что осталось терять?

Ничего.

Всё.

Но Аризона был прав. Нужно сказать Кире, что я никуда не уйду. Ему стоит знать, что, когда — и если — он будет готов со мной поговорить, я буду рядом.

Я зашёл в раздел сообщений на телефоне и набрал текст. \

Сколько бы времени тебе ни понадобилось. Я буду ждать вечно. Люблю тебя. Прости.

Большой палец замер над кнопкой «Отправить». Я посмотрел на Аризону. Тот приподнял бровь.

— Чего ты ждёшь, чёрт возьми?

Я шумно выдохнул, надув щёки и не отводя взгляда от него. Молча взмолился и отправил.

Через два часа я глянул на телефон — сообщение не пришло.

Не было его и ещё двумя часами позже.

Я стоял у шкафчика с мобильным в руке, проверяя и перепроверяя отсутствующий ответ Киры.

— Есть что-то? — поинтересовался Аризона у меня из-за спины.

Я помотал головой и тихо произнёс:

— Нет.

— Парни! — позвал Босс. — Офис Тресслера. Сейчас же.

Блядь. Я закинул телефон в шкафчик и вслед за Аризоной пошёл к кабинету Тресслера. Мужчина ухмыльнулся, когда мы вошли.

— Бой сегодня вечером. Вы двое, Джамаль и Коди, — сказал он, проглядывая документы на столе. Потом поднял взгляд на нас. — Перед этим, как обычно, нужно будет забрать оборудование. Адрес вам дадут.

— Хорошо, — проговорил Аризона. — Что-нибудь ещё?

— Вы уезжаете через пять минут, — велел Тресслер. — Идите скажите тем двоим.

Я надеялся уйти без слов, но Леон остановил нас у двери.

— Эллиот?

Я обернулся.

— Да?

— Надеюсь, ты прихватишь с собой свой неконтролируемый гнев, — самодовольно проговорил он. — Поговаривают, тебе пригодится.

Я улыбнулся заносчивому сукину сыну.

— Нужно поквитаться, — заявил я. Уточнять, что поквитаться планирую именно с Тресслером, я не стал.

Он вскоре и так узнает.

Аризона пошёл найти Джамаля и Коди, а я сразу отправился в раздевалку, быстро переоделся и взял телефон.

Игнорируя сообщения Митча с расспросами о моём состоянии, я быстро напечатал текст. Не нужно было шифроваться. На это не хватало времени. Так или иначе, всё скоро закончится. Я знал: Митч поймёт, что время пришло, как только прочитает сообщение, в котором я откровенно выдаю себя. Пути назад не было.

Бой сегодня. Уезжаю через 5 минут. Сначала забираем товар.

Отправил в тот же момент, когда Аризона вошёл и открыл соседний шкафчик.

— Есть что-нибудь от Киры?

Я закинул телефон в сумку, стоящую внутри шкафчика, и качнул головой.

— Нет. Ничего.

— Готов? — уточнил он. — Пора ехать.

— Ага. Насколько могу быть готов.

Я взял спортивную сумку и захлопнул дверцу.

— Оставил бумажник и телефон в шкафчике? — напомнил Аризона.

Он видел, как я бросил трубку внутрь, но не знал, что упала она в сумку.

— Да, — соврал я. Посмотрел на Джамаля и Коди. — Собрались, парни?

Юноши возбуждённо закивали. Я завидовал их энтузиазму.

Мне меньше всего хотелось выходить на бой. Интуиция полицейского, стянувшая внутренности в узел, подсказывала, что хорошо не закончится. Я отправлялся прямиком в смертельную ловушку. Загонял себя в ситуацию, из которой, вполне вероятно, не выберусь.

* * * *

На пути из БК к месту погрузки Аризона вёл машину, а я занял переднее сидение. Я поглядывал в боковое зеркало, проверяя, сидит ли кто-нибудь на хвосте. Позади никого не было видно, но я не сомневался в обратном.

Им лучше бы ехать.

Митч сможет узнать, куда мы направляемся, только если проследит. Я молился, чтобы у него получилось.

— Мужик, ты в норме? — спросил Аризона.

Я повернулся и встретился с ним лицом к лицу.

— Да.

— Перестань гадать, позвонит он или нет, — посоветовал громила. — Стоит подумать о бое.

Я кивнул.

— Знаю.

Мы припарковались в аллее позади того же самого склада спортивных товаров, что и прежде. Как и тогда, у самых ворот я толкнул Коди, чтобы разделить нас и уменьшить вероятность попадания пули. После Коди толкнул Джамаля.

— Отойди подальше, чувак, — велел он, словно спец. Я невольно улыбнулся.

Ворота поднялись, и, как в прошлый раз, мы загрузили полный фургон экипировки. Маты, разные лапы, бинты и три крайне важных боксерских груши.

Аризона расписался в получении, и взамен двое мужчин выдали нам «адрес доставки».

В пятницу вечером дороги были загружены, и мы ехали медленно. Я посматривал на машины позади. Хоть я и не был уверен, мне показалось, что за нами следовал даже не один, а два автомобиля.

Я порылся в сумке, притворившись, что ищу воду, и быстро разблокировал телефон, находя список последних использованных контактов. Нажал «звонок», вытащил бутылку, развернулся и рассмеялся над какой-то фразой Коди, донёсшейся с заднего сидения.

Глотнул воды и поинтересовался у Аризоны, надеясь, что Митч расслышит через ткань:

— Так куда мы едем?

— Восточный Лос-Анджелес, — ответил он. — Старые промышленные склады на Памоне. Я там как-то дрался. — Потом внимательно посмотрел на меня. — А что?

— Интересно, далеко ли Юаню будет тащиться до ближайшей больницы.

Трое мужчин в машине захохотали и начали обсуждать собственные бои. Я смеялся вместе с ними. Зная, что если Митч мог слышать, я только что выдал адрес. Сделал всё возможное.

Нужно было сосредоточиться на предстоящей схватке. Я знал, что заходить в клетку к Юаню — опасный и рискованный шаг. Мне лишь необходимо верить в «Великолепную четвёрку». Они вытащат меня до начала боя, пока я буду настраиваться на пять адских раундов.

Мы припарковались, как и сказал Аризона, у какой-то старой, заброшенной фабрики. Двое людей Тресслера, Шкаф Первый и Шкаф Второй, встретили нас возле одной из разваливающихся разгрузочных платформ. Аризона отдал им ключи, мы забрали сумки и направились внутрь.

Главный зал был подготовлен, как и в прошлый раз: клетка в центре и места для бойцовских клубов по периметру. Зрители, желающие сделать ставки, заняли свободное пространство.

Док уже был на месте, как и Пит — другой тренер. Вскоре показался Тресслер, давая понять, что уже прибыл. Он, выряженный в дорогой костюм, подошёл к нам. Спросил Коди и Джамаля, не хотят ли они через него поставить деньги на собственные схватки. Конечно, они хотели, но каждый не больше, чем по паре сотен.

Потом Леон повернулся к нам с Аризоной.

— А у вас, парни, намечено кое-что интересное, — сообщил он. — Два по цене одного, но и деньги получите в двойном объёме.

— Что это значит? — уточнил Аризона.

— Значит, — объяснил Тресслер, — что вы дерётесь вместе.

Бессмыслица.

— Вместе? — переспросил я.

— Да, — жизнерадостно ответил он. — Не против друг друга, но вместе. Вы вдвоем войдете в клетку, против двух соперников.

— Что? — не понял Док. Он был единственным, кто, как я заметил, сомневался в решениях Тресслера. — Что это за бой такой?

Тресслер посмотрел на меня.

— Бой, который принесёт кучу денег. — После повернулся к Доку. — И о котором ты молчишь, потому что тебе платят.

Док повернулся к Тресслеру спиной, и тот вновь взглянул на нас.

— Сегодня на арене большие ставки. И к твоему сведению, — произнёс он будто бы по секрету, — Юань по настоящему зол, что в прошлой схватке победителем объявили тебя. Так что, даже и не знаю, как сказать… — Тресслер сделал драматичную паузу, будто и правда обдумывал слова. — Я бы на твоем месте приглядывал не только за собственной спиной, но и за его, — выдал он, красноречиво кивая на Аризону.

Блядь.

Я не позволил страху отразиться на лице, вместо этого широко улыбнулся.

— Передай Юаню, чтобы готовился.

Тресслер откинул голову и расхохотался.

— Ну, если в вас столько уверенности, как насчёт того, чтобы разбрасывать деньги, а не слова?

— Хм, пятьсот, — решил Аризона.

— Пять штук на нас, — невозмутимо заявил я.

Аризона выпучил глаза, и даже Тресслер не смог скрыть удивления.

— Не малая ставка.

— Примерно столько у меня осталось с прошлого боя, — пояснил я. — А я предпочитаю всё или ничего.

Тресслер медленно улыбнулся.

— Удачи, джентльмены.

Как только он оказался вне зоны слышимости, Аризона громко прошептал:

— Какого хрена, чувак? Ты совсем мозги потерял?

У меня не было времени объясняться. Пит появился перед нами.

— Херня какая-то, — быстро проговорил он, хватая меня за левую руку и начиная её бинтовать. — Прежде такого не устраивали. Парни, слушайте меня, — сказал он, явно обеспокоенный. — Когда зайдёте в клетку, держитесь друг к другу спиной, а соперников разведите в стороны. Они захотят объединиться и напасть вместе, так что не давайте им. Понимаете, о чём я?

Его настойчивый тон нервировал.

Пит продолжал говорить.

— Они тренировали джиу-джитсу и постараются уложить вас на пол. В партере они сильнее, поэтому оставайтесь, чёрт возьми, на ногах. Используйте клетку, если придётся. В этой драке не до принципов. Ставить два на два — уже нарушение. Будет полноценный бой без правил.

Аризона глянул на меня, и я знал, что он волнуется, даже если изображает уверенность.

— Мы справимся.

Пит помотал головой, не соглашаясь с Аризоной, а скорее удивляясь.

— Кто-то заплатил большую сумму за подобный бой.

— Юань, — ответил я. — Он хочет меня убить.

Пит уставился на меня округлившимися глазами.

— В смысле, по-настоящему?

— Именно, — подтвердил я с улыбкой. — Но не волнуйся, я убью его первым.

— Рад, что ты в моей команде, — пробормотал Аризона.

Может быть я бравировал, может быть говорил правду. Я не знал. Я был зол и взвинчен, адреналин зашкаливал из-за грядущих событий.

Всё, ради чего я работал последние полгода.

Всё, что подверг риску.

Всё, что потерял.

Ради Киры. Он был для меня всем.

Я быстро оглядел толпу, выискивая знаки присутствия полицейских, но ничего не заметил. Пока мне казалось, что парни даже не в курсе, где меня искать. Хотя я оставил сообщение и позвонил, чтобы Митч смог отследить локацию. Лучше готовиться к тому, что я сам по себе.

Пит отпустил мою руку и разрешил идти, начиная бинтовать ладони Аризоны. Я подержал лапы для Коди, пока он готовился к собственному бою, потом для Джамаля, когда пришла его очередь.

Мы наблюдали за драками ребят. Это помогало сосредоточиться. Вдобавок Юань получил кучу времени, чтобы пялиться на нас вместе со своим напарником. Как оказалось, я побеждал того в БК несколько месяцев назад.

— Я однажды его уделал, — поделился я с Аризоной.

— Он правша или левша? — спросил он.

— Не знаю, — признал я. — Вырубил его через десять секунд после начала первого раунда.

Аризона нервно хохотнул.

— Как насчет похожего приёма в этом бою?

Я улыбнулся.

— Таков план. Слушай, — начал я. — В клетке позаботься о себе. Не смотри на меня и не обращай внимания на то, что я делаю. Я займусь своим парнем, ты — своим. Глаз не спускай с соперника, понял?

Аризона быстро кивнул.

— Аризона, — серьёзно проговорил я. — Не важно, что случится в клетке. Главное — думай о себе. Если ты вырубишь своего раньше или я — своего, мы можем помочь друг другу. Но послушай. — Я подошёл ближе. — Если меня уложат, и они вдвоем переключатся на тебя, даже не пытайся сдаться, понял? Просто сваливай из клетки как можно скорее, ясно?

Мужчина ещё раз быстро кивнул, но на этот раз выглядел обеспокоенно. Поэтому я улыбнулся и протянул ему кулак, который тот стукнул по привычке.

— А теперь пошли сделаем этих мудаков.

Я вновь быстро осмотрел старый склад, зрителей, других бойцов. Здесь было по меньшей мере двести человек, и я знал, что если Беркман появится, то ему потребуется чёткая стратегия и порядок. Всё должно быть выверено по секундам, иначе слишком велик риск массовой паники и смертей.

Я полагал, что полиция не станет врываться в здание через главное помещение. Они будут штурмовать с заднего входа, где из груш доставали кокаин и расфасовывали на партии, отдавая дилерам и «мулам». Именно туда полицейские ринутся в первую очередь.

Но Беркман также захочет удержать людей в главном зале, а самую большую толпу соберёт главный бой вечера.

Бой со мной и Аризоной.

Мне не хотелось заходить в клетку, но в то же время я был отчасти рад. Пусть кто-нибудь заплатит за весь этот бардак. За всё, что я потерял. За тех, кого я ранил. И Юань, связанный с делами Тресслера, — идеальный выбор.

Пусть кто-нибудь пострадает настолько же сильно, как и я.

Когда подошёл Пит и сообщил, что мы — следующие, я знал, что выбора не осталось. В последнюю минуту я успел сказать Аризоне несколько мотивирующих фраз. Перед тем, как забраться в клетку, я подошёл к Коди, Джамалю, Питу и Доку и велел им сматываться.

— Что? — переспросил Коди.

— Вам, ребята, не стоит оставаться и смотреть, — пояснил я.

— Мы рассчитывали увидеть, как вы уложите пару этих клоунов, — возмутился он.

Я повернулся к Питу и Доку.

— Выведите их отсюда.

Пит округлил глаза.

— Ты же не собираешься на самом деле кого-то убивать?

Я не ответил. Мне всего лишь не хотелось, чтобы парней задело в потасовке, если — или когда — вмешается полиция.

— Вам следует уйти.

— Я не брошу тут вас обоих, — заявил Док. После его спора с Тресслером я понимал, что уговаривать бесполезно. Обернулся к Питу и сказал негромко, только для него: — Поверь мне: ты не хочешь оставаться здесь сегодня вечером.

Аризона, остановившийся рядом с клеткой, выкрикнул моё имя. Время истекало.

— Пит, я не могу объяснить. Сматывайтесь отсюда. Слышишь? Через десять минут ты пожалеешь, что не ушёл. Забирай мальчишек и сваливай. Понял?

Возможно, подействовала интонация. Возможно, Пит увидел моё серьёзное лицо. Возможно, я его напугал. Мне было не известно и откровенно наплевать. Но в тот момент, когда я заходил в клетку, он потащил крайне рассерженных Коди и Джамаля вместе с вещами к выходу.

Время одновременно будто замедлилось и понеслось вперёд. Сердце колотилось, адреналин зашкаливал. Я был готов.

Я был чертовски напуган.

И хотел, чтобы всё закончилось.

Толпа оглушающе орала и свистела. Никогда прежде четверо мужчин не выходили на арену. Я встал бок о бок с Аризоной, лицом к Юаню и Хуарезу. Шум был настолько громким, что я не услышал ни единого слова рефери.

Наверно, это было и не важно.

Я не ожидал драки по правилам.

Рефери скомандовал «Бой». Мы с Аризоной тут же встали ближе, наши руки почти соприкасались. Юань направился прямиком ко мне, попытавшись отвлечь от партнёра чёткими ударами в корпус и по бёдрам. Я несколько раз удачно попал по его ногам и рёбрам, но он отбил мои прямые хуки. Каким-то образом мы с Аризоной разделились.

Я старался вернуться в центр клетки, но Юань отвлекал меня и продолжал безжалостно атаковать. Он бил и пинал, а я отчаянно отвечал тем же. Но несмотря ни на что, не мог получить преимущество. Я даже угодил правым хуком по лицу соперника, но он не пошатнулся. Даже не поморщился.

Краем глаза я заметил, что Аризону зацепили за ногу и уронили на пол. Его противник с силой приземлился, ударив коленом и локтем. И вместо того, чтобы драться с Юанем, я дернулся влево и сбил Хуареза с Аризоны.

Быстро обернулся, зная, что Юань набросится мне на спину, попытавшись повалить. Но тот уже оказался сверху. Он отбросил меня к краю клетки и прижал всем весом, вдавливая колени в бедро и бок и одновременно пытаясь ударить головой. Юань поднял колено к моим рёбрам, и я схватил его за ногу, лишая равновесия. Ему пришлось отступить назад.

Я кинулся на соперника, не давая ему шанса наступить на переднюю ногу, и толкнул, тут же пробивая удар. Умудрился даже попасть ногой по его лицу. Но несмотря на порез на щеке, Юань, похоже, не собирался отступать.

У него челюсть будто стальная.

Мы немного покружили. Аризона и Хуарез делали то же самое. Арена разделилась пополам. Я старался не волноваться насчёт Аризоны и фокусироваться на Юане, но всё равно следил за партнёром.

Я велел Аризоне не переживать обо мне и заботиться о себе. Но не обещал, что сам за ним приглядывать не буду.

На протяжении полугода он был моим напарником. Раньше у меня был Митч, теперь — Аризона, и, конечно, я буду его оберегать.

Так поступают напарники.

Затем я заметил, что Аризону опять повалили на пол. Снова и снова Хуарез бил его локтем, а я не мог помочь. Юань нападал, и невозможно было повернуться спиной, даже на секунду. Он отвлекал меня сильными ударами по рёбрам и быстрыми выпадами в лицо. Но я развернул нас обоих, чтобы увидеть Аризону. И обнаружил, что Хуарез захватил его в удушающем приёме: позиция, в которой один соперник зажимает горло второго и перекрывает доступ воздуха, пока тот не отключится. Настоящий боец вскоре бы опустил руки, иначе захват окажется смертельным.

Аризона уронил руку на пол и бил по матам. Он сдавался, показывая рефери, что не может выбраться и заканчивает бой.

И тут же я понял, что судья уже не в клетке.

Я даже не подумал.

Выбора не оставалось.

Я кинулся на Юаня, отпихивая его в сторону футбольным приёмом, и свалился на Хуареза, сталкивая с Аризоны. Мы приземлились на пол, угодив в ограждение. Я вскочил, прицельно попадая коленом Хуарезу в голову.

Я знал, что поступил глупо. Знал, что открыл спину Юаню и оказался в невероятно уязвимом положении. Но я не мог допустить, чтобы Хуарез убил Аризону. Не так.

Не из-за меня.

Все дальнейшие события я наблюдал будто со стороны. Будто они происходили с кем-то другим.

Двое мужчин схватили меня, повалили на пол и прижали голову к полу. Знаю, что я сопротивлялся, но безрезультатно. Их было больше, а я оказался внизу. Самая беззащитная позиция в клетке.

Я почувствовал удары кулаками и локтями по телу, коленями — по голове, но боли не последовало. Будто всё случилось не со мной. Я лишь слышал грохот толпы. Рёв.

Помню, думал, что не должен умирать вот так.

Помню, думал о Кире и радовался, что он не здесь.

Что он не видит мою смерть. Его бы это уничтожило.

Помню, что заметил, как с моей головы льётся кровь и собирается лужицей на полу, и подумал, что она не должна быть настолько тёмной.

Потом услышал выстрелы, слова, которые издалека не смог разобрать. Увидел где-то снаружи сине-красные мигалки, людей, бегущих в разных направлениях. В ухе шумело, похоже на приглушённый рокот. И вдруг двое мужчин больше не удерживали меня на полу. Вместо них возле лица появились полицейские ботинки, кто-то знакомый звал меня по имени и требовал грёбанных врачей.

Я гадал, почему слышу звуки будто из-под воды.

А после не помнил уже ничего

Глава 16

Я попробовал приподняться и открыть глаза, но меня удержали руки.

— Мэтт, не двигайся, — сказал далёкий знакомый голос. — Мы с тобой.

Картинка перед глазами казалась размытой, а голова будто потеряла равновесие.

Потом знакомый голос прозвучал одновременно слишком близко и слишком далеко.

— Где, блядь, скорая помощь? У нас офицер пострадал.

Я гадал, кого же ранили, но глаза закрылись, и я провалился в темноту.

* * * *

На лице была маска, звучали приглушённые голоса и сирены, мигали яркие огни. Я потянулся к маске, чтобы содрать, но меня остановила рука.

— Всё хорошо, детектив. Расслабьтесь, сделайте несколько вдохов, — проговорила женщина. — Вы в машине скорой помощи. Через пять минут мы доставим вас в больницу.

«Это хорошо», — подумал я. «Потому что у меня болит… всё».

* * * *

Проснувшись, я попытался открыть глаза, но боль в голове оказалась невероятна.

— Эй, Мэтт, — произнёс кто-то. Знакомый голос. Очень далёкий, будто доносился из соседней комнаты. Но кто-то находился прямо рядом со мной. — Не двигайся.

Я решил, что не двигаться — превосходная мысль.

* * * *

Проснулся снова, уже понимая, что глаза открывать не стоит. Захотел поднять правую или левую руки, но они были слишком тяжелыми. И тут я осознал, что всё тело горит огнём. Боль не только в голове, а вообще повсюду.

Вообще. Блядь. Везде.

— Детектив Эллиот, — раздался тихий, приглушённый голос. — Постарайтесь не двигаться.

* * * *

При следующем пробуждении я не смел даже шевельнуться. Не открывал глаза. Удивительно, что дышать по-прежнему получалось.

Я почувствовал, как что-то касается моих пальцев. Кто-то держал меня за руку.

— Кира? — спросил я. Мой голос хрипел, едва издавая звук. Совсем не похоже на меня.

Никто не ответил, поэтому я рискнул открыть веки. Понадобилось время, чтобы сфокусировать взгляд, но когда получилось — его уже не было.

Я закрыл глаза.

* * * *

Проснулся, но не пытался поднять веки. Не пытался говорить или двигаться.

Я пытался слушать.

Звуки раздавались, но… было не понятно, где именно.

Я услышал знакомый голос. Митч.

— Нет, у него нет родственников. Мы — его семья, — сказал он. — Ну, у него есть партнёр, парень, но они недавно расстались. — Его тон немного смягчился. — Он очень близок с родителями парня. Они относились к нему как к сыну.

Сердце сжалось, буквально заболело в груди, и я провалился обратно в сон.

* * * *

Очнувшись в очередной раз, я обнаружил, что в комнате тихо, а свет приглушён. И испытал благодарность.

Мне ужасно хотелось пить. Я попробовал сесть и застонал от резкой боли, пронзившей тело с головы до ног.

Тут же рядом оказалась медсестра. Её голос звучал отдалённо, хотя она стояла близко.

— Ш-ш-ш, детектив, не двигайтесь, — сказала женщина. — Вы в больнице.

— Воды, — прохрипел я.

Она отошла, чтобы принести мне стакан с соломинкой.

— Пейте через трубочку. Чтобы не садиться.

Даже пить было невозможно без головной боли.

— Больно.

— Да, — ответила медсестра. — Вы пережили суровое испытание.

Я сделал ещё один глоток, и потом она унесла стакан. Я вновь простонал.

— Сюда поступил другой мужчина?

Медсестра обошла кровать, и её голос колебался, будто кто-то менял громкость.

— Которого привезли вместе с вами?

— Да, — подтвердил я. — Аризона. Абель Козур.

— Он здесь, — сказала она.

— В порядке?

— Лучше, чем вы.

Казалось, будто она говорит издалека или даже из соседней комнаты, и я решил, что виновата жгучая боль в голове. Мне лишь хотелось знать, что Аризона чувствует себя хорошо.

У меня не получалось сориентироваться. Я знал, что в палате чуть раньше находились люди, но сейчас было пусто.

— Сколько времени? — пробормотал я, прикрывая глаза.

— Пять пятнадцать утра, — проговорила она невнятно. — Отдыхайте, детектив. Они сказали, что вернутся к вам как можно скорее.

* * * *

Проснувшись, я почувствовал запах, от которого желудок сжался. Постепенно мозг осознал, что всё тело болит. Левая нога, рёбра с обеих сторон, живот, правое плечо, голова.

Блядь, голова.

Она болела и прежде. Но то было ничто по сравнению с теперешним состоянием. Мне больше не казалось, что в череп вонзили топор. Сейчас всю правую сторону будто бы раскололо на кусочки. Боль сбивала с толку. Челюсть, нос, щека, глаз. Череп, мозг, кожа — всё доставляло мучения.

Меня затошнило.

— Детектив Эллиот, — раздался голос. — Детектив? Меня зовут доктор Стеннер. Вы можете открыть глаза?

Я простонал и медленно поднял веки. Точнее, одно веко.

— Отёк на правом глазу будет мешать ещё какое-то время, — сказал врач. — Вашей голове досталось несколько сильных ударов.

Я смотрел прямо на него, но голос звучал будто бы… с одной стороны.

Горло саднило, и говорить было неприятно.

— Звук странный. Я осторожно поднял правую руку к уху и нащупал повязку.

Мужчина в белом докторском халате кивнул.

— Да, так я и полагал.

Я не понял, что он имел в виду. Было больно думать.

— Хотите позавтракать? — спросил врач.

Я простонал.

— Нет.

— Эй, — вмешался кто-то. Я неспешно повернул голову и увидел стоящего в дверях Митча. Он выглядел чертовски плохо. Митч сразу подошёл ко мне и взял за руку.

— Эй, — повторил он. Взглянул на меня со слезами в глазах. — Блядь, Мэтт.

Следом появились Беркман, Курт и Тони, скрывая жалость во взглядах.

— Я оставлю вас ненадолго, — произнёс доктор. — Скоро вернусь.

Четверо мужчин смотрели на меня, но не находили слов.

— Аризона? — спросил я.

— Он цел, — ответил Митч. — Избит. Страдает от боли и сожалений, но живой.

— Свидетели сказали, что ты его спас, — вмешался Курт.

— И почти поплатился собственной жизнью, — добавил Беркман.

— Тресслер? — Мой голос был едва слышен.

— Мы его взяли, — подтвердил Митч. — И Юаня. Взяли всех. Дело вышло за пределы штата, поэтому контроль на себя взяли Управление по незаконному обороту наркотиков и ФБР. Оказалось, что схема гораздо шире, чем мы считали.

Я прикрыл глаза и вздохнул. На самом деле конец. Облегчение, которое я должен был ощутить, так и не пришло.

— Больно.

Митч отпустил мою руку и вложил в ладонь какой-то небольшой цилиндр, холодный на ощупь.

— Вот, — произнёс он. — Это морфин. Нажми, когда потребуется. Он переместил мой большой палец на кнопку.

Прозвучал ещё один знакомый голос.

— О боже мой.

Я открыл целый глаз и увидел Юми, застывшую в проёме, с прижатой ко рту рукой. Её глаза заволокло слезами.

— Мой Мэттью, — проговорила она, подходя к кровати.

За ней следовал Сэл. Юми повернулась к четырём полицейским, стоящим вокруг кровати, и ткнула пальцем в каждого из них.

— Не смейте со мной говорить, — велела она. — Никто из вас. Глядите, что вы натворили с моим мальчиком! Женщина махнула рукой в мою сторону. — Уже второй раз. — Она выставила два пальца. — Сначала на больничной кровати мой Кира, теперь мой Мэттью.

Сэл положил ладонь на плечо Юми, и она развернулась к нему.

— Они должны знать!

— Миссис Такео Франко, — начал Беркман сожалеющим тоном.

Женщина обернулась, явно расстроенная, и подняла палец.

— Я велела не разговаривать со мной.

А потом появился Кира. Он приобнял мать.

— Мам, — мягко произнёс он. — Это… — начал он, но взглянул на меня и замолчал. Его рот приоткрылся, а на глазах выступили слёзы. — Боже.

— Кира, — попытался выдавить я. Наконец-то я его увидел. И даже грустный, он был прекрасен. Казалось, мы не виделись сотню лет. — Кира.

Он мотнул головой и попробовал заговорить, уставившись на меня. Одинокая слеза скатилась по его щеке, и он рвано вдохнул.

— Ты мне врал, — сказал он. Повернулся к Митчу, Курту, Тони и Беркману. — Вы все врали. — Потом перевёл взгляд на меня. — Ох, Мэтт, — воскликнул он, проводя ладонями по лицу. Снова попытался заговорить, но вместо этого развернулся и вышел.

Все замерли в молчании, не зная, что добавить или куда посмотреть. Беркман пошевелился первым.

— Пойду пообщаюсь с ним, — сказал он, направляясь к двери.

Я судорожно вздохнул, будто вырвался на поверхность из-под толщи воды. Сердце стиснуло почти до боли. Я инстинктивно свернулся на боку, прижав ладонь к груди и удерживая боль внутри. Двинувшись, громко застонал.

Внезапно рядом появился врач, проверил аппараты и убрал мою руку с сердца, чтобы прижать стетоскоп.

— У вас боли в груди?

Сэл положил ладонь на плечо доктора и помотал головой. Врач обернулся, и Сэл вздохнул. Он сложил два кулака вместе и изобразил жест, похожий на разламывание палки.

Я понял, что он имел в виду.

Сломано.

Моё сердце разбито.

Нажал кнопку морфина несколько раз, ожидая, когда меня поглотит забвение.

* * * *

Просыпаться не хотелось. Не хотелось знать. Я лежал, неподвижный и безразличный. Но в палате разговаривали люди. Голоса звучали странно. Непонятно почему.

Сперва я услышал Юми.

— Он винил себя в случившемся с Кирой, — негромко произнесла женщина.

Затем мою ладонь сжали. Я даже не осознавал, что её кто-то держит. Смотреть не хотелось. Я так сильно желал, чтобы это оказался Кира. Представлял, что меня держит его рука, его пальцы. Согревает его тепло. Не хотелось рисковать и обнаружить, что это совсем не Кира.

Я не вынес бы новую боль.

— Пожалуйста, поймите, — раздался следом голос Беркмана. — Он прошёл психологическое обследование перед операцией. И весьма успешно. Мы ни в коем случае не пустили бы его на задание, если бы не верили в его способности.

— Он обдурил всех, — добавил кто-то. Курт. Курт заговорил.

— Не думаю, — тихо произнёс Митч. — Он уже давно был сам не свой. Изображал, будто всё в порядке. Будто, если долго притворяться, то ложь станет правдой. Я заметил. Просто не хотел признавать, что что-то не так. Он — мой напарник. Он мне словно брат.

Мою ладонь вновь сжали.

Опять заговорила Юми:

— Он сказал, что хотел боли. Хотел, чтобы его избили. Вот почему он пошёл на задание. Сказал, что боль — его наказание за случившееся с Кирой. Вот так. Наказание.

Мою ладонь подняли и прижали к чьему-то лицу. Раздался приглушённый всхлип. Я открыл глаза, чтобы посмотреть.

Моя рука казалась бледной на фоне смуглой кожи. Копна торчащих чёрных волос, закрытые миндалевидные глаза. Он выглядел измождённым.

— Кира? — прохрипел я, давясь слезами.

Его глаза резко распахнулись и сфокусировались на мне. Он оглядел забинтованную голову с печалью и беспокойством.

Мне нужно было сказать.

— Прости.

Кира поднял другую руку и ласково убрал прядь с моего лба, а потом посмотрел прямо в глаза.

— Я ужасно на тебя зол.

Но, тем не менее, он осторожно прижал тыльную сторону моей ладони к своему лицу и нахмурился, когда слеза скользнула по щеке.

— Я тебя люблю, — просипел я.

Кира кивнул, сжимая ладонь.

— Прости, — повторил я.

Он так и не сказал ничего больше, не ответил, что тоже меня любит и прощает. Лишь склонил голову.

Но не отпустил мою руку.

Это было начало.

* * * *

— Итак, — произнёс врач. — Сейчас мы снимем повязки и взглянем. Нужно сделать ещё один тест.

Кровать подняли, чтобы я почти сел, и доктору было легче убирать бинты. Он посветил фонариком в мой уцелевший левый глаз, потом в правое ухо.

— Хм.

Наступал вечер. Я провёл в больнице почти двадцать четыре часа. Ещё даже не полные сутки.

А казалось, будто всю жизнь.

Юми, Сэл и Кира до сих пор были здесь, вместе с Митчем и Беркманом. Доктор пожаловался, что людей слишком много, поэтому Курт и Тони попрощались, зная, что никто из оставшихся добровольно не уйдёт.

Юми скривилась, увидев моё разбинтованное лицо. Кира отвернулся. Швы не получилось наложить, потому что отёк был слишком большим. Две раны — над глазом и на щеке — скрепили каким-то хирургическим клеем.

Но, судя по всему, большая часть повреждений оказалась внутри.

Шесть сломанных рёбер, отбитая почка, увеличившаяся селезёнка, заново разбитый нос. А больше всего врача беспокоила раздробленная височная кость.

— Рентген показал поперечные надломы вот здесь. — Он указал на мой висок, между ухом и глазом. — Распространенное повреждение при ударе тупым предметом. Или, как в вашем случае, нескольких ударах коленом.

Я не смел поднять взгляд на Киру и Юми. Уставился на доктора.

— Что ещё?

Он аккуратно вставил мягкую затычку в моё левое ухо, и внезапно мир умолк.

Ничего. Полнейшая тишина.

Вот почему все звуки прежде доходили до меня волнами и с одной стороны.

Правое ухо перестало слышать.

Я посмотрел на врача, и он вытащил затычку.

— Что-нибудь?

— Нет.

Он кивнул.

— Сенсоневральная потеря слуха — частый побочный эффект при подобных травмах головы. Судя по МРТ и КТ, нет никаких кровотечений или скоплений жидкости, но удары по виску и уху вызвали повреждение нерва во внутреннем ухе. Поэтому вы не слышите.

— Что это значит? — уточнил Митч.

Доктор повернулся лицом ко всем присутствующим.

— Что он оглох на одно ухо. — Снова посмотрел на меня. — К тому же, будут проблемы с равновесием. Возможно, станет лучше со временем. Головные боли и головокружение пройдут не скоро.

— Глухота навсегда? — спросил я.

— В правом ухе — да, — откровенно сообщил врач. — У некоторых людей через полгода-год возвращается какой-то процент слышимости. Но в вашем случае такой вариант маловероятен. — Он открыл мою карточку и продолжил: — Что касается работы…

— Не важно, — негромко перебил я. Все глаза обратились ко мне. — Я не вернусь.

— Ты что? — в унисон воскликнули Митч и Кира.

— Не вернусь, — повторил я, внезапно почувствовав усталость. — Я уже давно перестал быть полицейским, — прошептал я. — После… после Томича…

— Мэтт, — мягко проговорил Кира.

— Всё нормально, — пробормотал я, пытаясь не заснуть. — Я перестал быть копом в тот день, когда работа почти отняла тебя. После я уже не любил своё дело.

Кира взял меня за руку.

— Ты был не виноват.

Я проигнорировал.

— Не важно. Полицейский из отдела по борьбе с наркотиками не может быть глухим, в любом случае, — объяснил я. — Вроде как решение принято за меня.

Я едва удерживал глаза открытыми, а раскалывающая боль вновь пронзала голову.

— Кира, детка, — шепнул я.

— Да?

— Можешь нажать кнопку с лекарством?

— Да.

— Детка?

— Да, Мэтт. Я здесь.

— Нажми дважды.

Глава 17

На второй день я проснулся рано и чувствовал себя немного лучше. Голове не слишком полегчало, да и рёбра болели по-прежнему, но мышцы ныли не так сильно. А когда я увидел Киру, спящего в кресле у стены напротив, почувствовал себя на миллион долларов.

Я знал, что Кира не простит меня с лёгкостью, что у нас впереди долгая дорога. Нам нужно выговориться и восстановить уничтоженное мною доверие. Но я не имел ничего против.

Я был готов сделать что угодно.

Кира остался здесь со мной, и это внушало надежду, что он тоже не собирался сдаваться.

Я лежал на больничной кровати, уставившись в пятна на потолке, и думал о жизни: через что прошёл, где оказался и куда хотел попасть.

Мой правый глаз ничего не видел, но врач пообещал, что зрение восстановится, как только спадёт отёк. В отличие от слуха. Я полностью оглох на правое ухо. Восстановится ли что-нибудь — вопрос времени, но в любом случае маловероятно.

Странно. Меня это не беспокоило.

По словам доктора, мне очень повезло, что не осталось более серьёзных последствий. Судя по всему, рядом с височной костью проходили слуховой и зрительный нерв. Переплетались, будто провода для видео и аудио у телевизора. И по счастливой случайности не были повреждены оба. Повезло, что не пострадал мозг. Повезло, что я не умер.

Прошлой ночью врач сказал Юми и Сэлу прямо перед уходом, что есть вещи и похуже потери слуха. Сэл показал жестами: «Ага, думаю, мы справимся».

Кира озвучил, и доктор рассмеялся, пообещав зайти утром. Родители Киры задержались до ужина. Они спросили Киру, нужно ли подбросить его домой, но он взглянул на меня и помотал головой.

— Я останусь.

Впервые за несколько месяцев я ощутил… прилив надежды.

Кира до сих пор мало говорил, но я понимал, что это впереди. Зная Киру, он дождётся, пока я не восстановлюсь, а потом выскажется. О том, как сильно я облажался, как предал его доверие, как разбил сердце.

Как мне придётся извиняться до конца жизни.

А я так и поступлю.

Удивительнее всего было осознавать, что я теперь не полицейский. Точнее, фактически я ещё не уволился, но для себя уже решил.

Я чувствовал облегчение.

Странно.

Мне не стало лучше, когда объявили об аресте Тресслера или Юаня. Но от понимания, что больше не являюсь копом, я испытал облегчение. Словно подвёл итог.

Беркман и Митч сказал, что придут проведать меня сегодня. Возможно, они хотят проверить, не передумал ли я. Или предложить другую работу для наполовину глухого детектива. Но я был уверен. Я больше не хотел работать в полиции.

Уже довольно давно не хотел.

Если бы я был честен сам с собой, то уволился бы год назад. Мне однозначно не стоило идти на задание под прикрытием. Не стоило врать проверявшим меня психологам. Не стоило врать Митчу или Беркману.

И совершенно точно не стоило врать Кире.

Нужно было подать в отставку.

Нужно было признаться.

— Доброе утро! — жизнерадостно поприветствовала медсестра. — Завтрак.

— Фу, — проворчал я. — Нет, спасибо.

— Доктор хотел бы, чтобы вы поели, — заявила она как ни в чём ни бывало.

— Он никогда не завтракает, — раздался сонный голос. Я улыбнулся, увидев, как Кира садится и потягивается. — Только кофе.

— Я слегка поужинал вчера вечером, — добавил я.

Женщина просмотрела бумаги в изножье кровати.

— В вашей карте указано, что вы съели две ложки супа.

— Он был отвратителен.

Медсестра фыркнула и вышла, а затем вернулась с подносом, полным еды.

— Ешьте, — велела она. — Доктор планирует закончить с вами сегодня. Но для начала нужно поесть.

Мне она не понравилась.

Медсестра подняла кровать, чтобы я смог сидеть. Отчего у меня заболели рёбра, а голова закружилась. Затем женщина пододвинула мне поднос.

— Ешьте.

Я потянулся к кнопке с морфином, но медсестра убрала её в сторону.

— Не дам, пока не увижу, что вы едите.

Да, мне она точно не нравилась.

Я уставился на еду. Овсянка, холодный тост и нарезанные фрукты. Желудок скрутило.

Но следом маленькая китаянка вкатила тележку с напитками.

— Кофе? Чай?

— Да! Кофе, пожалуйста! — попросил я. Посмотрел на миниатюрную леди, которая поставила чашку на поднос и наполнила её. — Вот вы мне нравитесь.

Медсестра метнула возмущённый взгляд, но меня спасло появление родителей Киры. Юми зашла в палату как к себе домой, держа в руках белый бумажный пакет. Сэл — следом, с сумкой и кофейными стаканами в подставке.

Улыбаться было больно.

Юми глянула на поднос с больничной едой так, будто он её оскорбил, потом повернулась к медсестре.

— Он это не ест, — произнесла она безапелляционно, словно сообщала, что небо — голубое. — Ему на завтрак нужен только кофе.

Медсестра заворчала, закатила глаза и вышла. Маленькая женщина с тележкой подняла чашку с только что налитым напитком и уточнила:

— Всё ещё хотите?

— Да, — ответил я. — Спасибо.

Я уселся, держа перед собой два стакана и слушая, как Кира с родителями болтают, уплетая бейглы. Мне нравилось за ними наблюдать.

— Ты в порядке? — поинтересовалась Юми. — Что-то болит? Используй лекарство — Она встала и протянула мне кнопку с морфином.

— Нет, спасибо, — сказал я. — Иначе я захочу спать. Кажется, придётся привыкать. — Я обвёл рукой лицо. — Вроде бы, меня сегодня хотят выписать.

— Тогда отдыхай. Закрывай глаза. Мы останемся почти на весь день.

Но прежде чем я успел опустить веки, раздался тихий стук в дверь.

— Войдите, — проговорила Юми.

В палату медленно зашёл Аризона. Он хромал, белая повязка закрывала его бровь, подбитый глаз и щёку. В остальном Аризона выглядел неплохо. Но видимо чувствовал себя хуже, судя по движениям.

— Привет, — проговорил я. Как хорошо было его увидеть.

— Привет, чувак, — тихо сказал он. — Боже, выглядишь хреново.

Я фыркнул, и в носу закололо.

— Спасибо. Ты в норме?

Аризона глянул на мою забинтованную голову, израненное лицо, сломанный нос и синяки вокруг глаз.

— Получше, чем ты. — Повисла неловкая тишина. Он заговорил снова: — Так это правда? Ты по-прежнему коп? Поэтому Тресслер хотел тебя прибить?

— Да, до вчерашнего вечера был, — признался я. — Мы проводили операцию по поимке Тресслера. Они вместе с Юанем управляли картелем, через оба бойцовских клуба распространяли по улицам кокаин.

Громила покачал головой.

— Так ты мне врал?

— Всем врал, — негромко подтвердил я. — Мало сказать «прости»… — Я умолк, зная, что извинения было недостаточно. — Как бы там ни было, Аризона, я считаю тебя другом. Ты был мне напарником. Ты — хороший человек, а это редкость в наши дни.

Аризона посмотрел на Киру, на Юми с Сэлом. Они все наблюдали. Он громко сглотнул.

— Ты спас мне жизнь в клетке.

— А ты — мне.

Аризона кивнул и глубоко вздохнул.

— Нужно идти. У меня нет медицинской страховки, но твой приятель… — Он открыл бумаги о выписке. — Эм… Росс Беркман. Он позволил мне остаться на ночь и списал это на какие-то полицейские расходы. Сказал своим проверить, чтобы всё было в порядке. — Аризона глянул на меня и пожал плечами. — Не знаю, кто это такой.

Я улыбнулся, но решил, что нет необходимости рассказывать.

— В общем, — продолжил он. — Пойду я. Моя девочка скоро приедет за мной.

— Передай Лашоне, что мне жаль, — сказал я, сопротивляясь сну. — Прости за всё. Аризона, может для тебя мои слова ничего не значат, но обещаю, что найду способ загладить вину.

Мужчина кивнул и вышел без единого слова. Очередной человек, которого я подвёл. Которому врал. Которого подверг опасности.

Я попытался придумать, как возместить ущерб, но не успел и провалился в сон.

* * * *

Меня разбудила боль. Никак иначе это не описать. Лишь грёбаная боль.

— Хочу встать, — пробормотал я. — Всё ноет от того, что я слишком долго лежу.

Медсестра вновь подняла изголовье кровати. Я немного посидел, а потом сдвинулся на край матраса. Кровать опустили, чтобы я смог коснуться ногами пола. Пришлось на какое-то время замереть.

Всё болело, но теперь по-новому. Голова кружилась и пульсировала, доставляя невиданные мучения, а рёбра громко протестовали, когда я шевелился.

Но мне нужно было это сделать.

Да, хотелось встать, подвигаться и сходить в душ. Хотелось продолжать жить. Начать заново. А поэтому нужно выбраться из больницы.

И для начала помыться.

Меня отцепили от капельницы и помогли подняться. Сидеть на краю кровати было несравненно легче. Медсестра поддерживала меня с одной стороны, врач — с другой. А я медленными шажками добрёл до ванной.

Болело всё. Вообще, блядь, всё.

Меня усадили на стул в душе, сняли все повязки и оставили в покое на несколько минут. В дверь постучали. Я ожидал медсестру или доктора, но нет. Зашёл Кира.

— Эй, — тихо произнёс он. — В порядке?

— Да, — проговорил я, выдавливая улыбку. — Просто голова кружится.

— И болит.

— Да.

Кира постоял несколько секунд молча, а потом велел:

— Встань.

Я неуверенно посмотрел на него.

Он повторил:

— Встань.

Глубоко вдохнув и схватившись руками за поручни сиденья, я медленно поднялся. Сжал зубы, ощутив боль в рёбрах, и покачнулся из-за головокружения. Кира меня поймал.

Осторожно повернул меня лицом к зеркалу рядом с ванной. Я был полностью обнажён, без повязок и бинтов. И сплошь испещрён тёмно-фиолетовыми отметинами. Синяки. Большие припухшие синяки покрывали мои ноги, бёдра, живот, бока, плечи и руки.

Я опустил взгляд.

— Посмотри на себя, — тихо произнёс Кира.

— Кира…

— Посмотри, — сказал он вновь, строже.

Я послушался и поднял глаза на отражение. Теперь сфокусировавшись на лице. Правая сторона отекла, на коже красовались порезы и черно-синие пятна.

Кира также смотрел на меня.

— Видишь то же, что и я?

Я слегка кивнул.

— Хочешь знать, кто именно у меня перед глазами? — рассержено поинтересовался он. — Мужчина, который боялся со мной поговорить. Мужчина, который почти потерял всё из-за грёбанного страха. — Его тон смягчился. — Мужчина, который лгал мне, предал меня, желая защитить. Глупый, ужасно глупый мужчина.

Кира помотал головой. Его глаза наполнились слезами.

— Мужчина, который хотел получить наказание за то, в чём даже не был виноват.

Я не пытался спрятать слёзы. Позволил им литься по щекам.

— Я должен был признаться, — прошептал я.

— Да, должен был, — ответил Кира, а затем спросил: — Почему не сказал? Почему с самого начала не рассказал о своих чувствах?

— Казалось, ты так успешно оправился после истории с Томичом, — объяснил я. — В отличие от меня. Не хотелось тебе напоминать.

— А почему врал насчёт боёв в БК?

— Хотел защитить.

— Ну, не удалось. На этот раз меня ранил не какой-то торчок-психопат, верно?

Я кивнул.

— Да.

— Это сделал ты, Мэтт.

Я зарыдал.

— Мне очень жаль.

— И правильно.

Я всхлипнул, рвано вздохнув. Рёбра стянуло. Кира не спеша усадил меня на стул, встал на колени и взял за руки.

— Ох, Мэтт, — проговорил он чуть ласковее, но по-прежнему со злостью.

— Как бы там ни было, я верю, что ты пытался меня защитить. В каком-то собственном, перевёрнутом и извращённом понимании. Правда, верю. Но ты наделал кучу ошибок. Если честно, когда я узнал, что ты дрался под прикрытием, то решил, что с нами покончено.

Я взглянул на Киру, до смерти испугавшись того, что он может сказать дальше.

— Но мама с папой поделились вашим разговором, — тихо продолжил он. — Ты оберегал меня. Потому что не выносишь даже мысли о том, что кто-то причинит мне вред. Потому что любишь меня.

— Да, — пробормотал я. Хлынули новые слёзы.

— А потом тебя почти убили, Мэтт, — едва слышно произнёс Кира. — Тебя едва не отобрали у меня. Клянусь, никогда в жизни я не пугался сильнее.

— Прости.

Кира покачал головой. — И всё лишь потому, что ты боялся заговорить.

— Мне жаль.

— Знаю, что тебе жаль. Но если ты хочешь быть со мной, то придётся выговориться. Мы это всё обсудим. Всё. Ты расскажешь о том, что не хочешь произносить вслух. А после — расскажешь ещё раз. И пообщаешься с целой командой психотерапевтов, понял?

Я кивнул.

— Потому что у нас появится хоть какой-то шанс пережить случившееся, только если ты будешь, чёрт возьми, говорить.

— Знаю, — прошептал я сквозь плач. — Буду. Что бы ни потребовалось.

— Мэтт, я люблю тебя, правда. Но ты причинил мне боль. Если соврешь мне снова, хоть единожды, о чём угодно, — с нами покончено. Понял?

Я кивнул и вновь зарыдал. Казалось, я не в силах остановиться. На меня навалилась невероятная усталость. Голова свесилась вперёд. Кира вроде поймал меня и обхватил ладонями лицо.

— Ох, Мэтт… Сначала душ, потом сон.

— Ладно, — буркнул я.

Появились медсёстры. Горячий душ и мыло — словно райское наслаждение и одновременно адская пытка для кожи. Я даже умудрился осторожно почистить зубы, хотя вся правая сторона рта болела. И почувствовал себя почти по-человечески.

Я надел свежий халат и забрался в чистую постель. Врач подал бумажный стаканчик с таблетками, и я их принял без вопросов. Устроился на подушках и закрыл глаза. Через мгновение знакомые пальцы коснулись моей левой ладони, губы нежно прижались ко лбу.

* * * *

К середине дня я поспал ещё немного, съел фруктовый салат. По-прежнему было больно, но чувствовал я себя значительно лучше.

Отчасти, подействовали лекарства. Но в значительной степени повлиял Кира. Его слова — неприглядная правда, и я знал, что придётся с ней столкнуться. Кира понимал, что будет не просто, что он выбрал тяжёлый путь. Мне нужно разобраться с кучей проблем и привести голову в порядок. Но всё же Кира сидел рядом, у больничной кровати, и держал меня за руку.

Врач провёл несколько новых тестов на слух и объявил, что если не случится ухудшений, то я могу отправиться домой на следующий день.

— Хочешь поехать в хижину? — спросил Сэл на языке жестов.

— Нет, — ответил я. Потом взглянул на Киру. — Просто хочу домой. Устраивает?

— Конечно, да, — подтвердил тот.

— Я соскучился, — признался я. — Соскучился по дому и по тебе. Хочу провести там какое-то время, наедине с тобой, понимаешь? — И тут меня осенило. — Только если ты хочешь остаться, — проговорил я, не зная, собирался ли Кира въехать обратно. — Если нет, то я пойму.

Кира улыбнулся.

— Конечно, я хочу остаться, — заверил он.

Раздался стук в дверь. Беркман выглянул из проёма.

— Принимаешь посетителей? — поинтересовался он и вошёл, не дожидаясь ответа. — Как пациент?

— В норме, — ответил я.

— Что говорит врач?

— До сих пор глух на одно ухо, — сообщил я. — И завтра могу выписываться.

Беркман кивнул.

— Отлично. Я имею в виду выписку, а не глухоту.

Кажется, впервые я заметил его неуверенность. Беркман взглянул на Киру, Сэла и Юми, а потом вновь на меня.

— Хотел узнать, думал ли ты о вчерашнем разговоре? — спросил он. — Нет нужды принимать решение прямо сейчас. Можешь взять оплачиваемый отпуск…

— Росс? — перебил я. — Я ухожу. Непригоден к службе по медицинским показателям. Или назови как-нибудь иначе. Но я увольняюсь.

Беркман долго на меня смотрел, потом вздохнул.

— Уверен?

— Да. — Я и правда испытывал уверенность. — Полностью.

Пожилой мужчина пожал плечами.

— Чем займёшься?

— Не знаю, — честно ответил я. — Потребуется какое-то время, чтобы привести голову в порядок. — Я посмотрел на Киру, и тот улыбнулся. — Найти другие приоритеты в жизни.

Беркман задумчиво кивнул.

— Справедливо. Согласно медицинскому отчёту в деле, остаточные последствия травм могут проявляться ещё полгода.

— Да, по словам врача, — подтвердил я. — И?

— Значит, до выздоровления ты можешь сидеть на оплачиваемом больничном. Департамент подберёт лучшего психотерапевта… — Он резко замолчал. — То есть, лучшего человека, чтобы помочь тебе. И не нужно будет волноваться о деньгах, пока ты не работаешь.

Я улыбнулся.

— И почему люди считают тебя засранцем?

Беркман фыркнул, но тут же посерьёзнел.

— Ты — один из лучших детективов, с которым я имел честь работать. — Он немного помолчал и нахмурился. — Так или иначе, подумай о моих словах.

— Ладно.

— И дай знать, если я смогу сделать что-нибудь ещё. Правда, Эллиот, что угодно.

— Раз уж ты заговорил об этом, — согласился я. — Можешь помочь кое в чём.

Беркман моргнул.

— В чём именно?

— Насколько хороши твои профессиональные отношения с начальником полиции и мэром?

* * * *

Две недели спустя

— Знаю, вы наверняка гадаете, почему я вас позвал, — сообщил я небольшой аудитории. Пятеро мужчин, которых я неплохо узнал и начал считать партнёрами. Пятеро мужчин, больше остальных пострадавших от закрытия БК.

Босс, Аризона, Коди, Амил и Джамаль уставились на меня. Кира, встав рядом, ждал моих слов.

Я оглядел пустой зал, бывший их домом.

— Вы имеете право злиться, и я вас не виню. Но прошу выслушать.

Босс скрестил руки и пристально посмотрел.

— Ты по-прежнему коп?

Я покачал головой.

— Нет. Уже нет.

— Ты и в прошлый раз так говорил, — вступил Коди. — Какого хрена, чувак?

— Просто выслушайте, — попросил я. — И если после захотите меня ненавидеть, то пожалуйста.

Все пятеро промолчали, и я продолжил:

— Знаю, что клуб много для вас значил, парни. И прошу прощения за то, что вас выкинули после облавы. Простите, что врал и что не оправдал доверия. Как бы то ни было, мне правда понравилось с вами тренироваться. — Я взглянул на каждого из них. — Поэтому я попросил начальника полиции и мэра потянуть за ниточки и не закрывать БК.

— Ты что? — уточнил Босс.

— Администрация города готова взять на себя заботы о БК, — подтвердил я. — Моя единственная просьба перед уходом из отдела. Они спросили, могут ли что-то сделать, и я воспользовался шансом. Хочется увидеть новое открытие зала, а вас, парни, в руководстве.

Они впятером смотрели на меня. Ни один не заговорил.

Я пустился в объяснения:

— По условиям сделки город поддержит БК, если здесь будут проходить специальные занятия с боксом и физкультурой для школьников и неблагополучных детей. Чтобы научить их уважать собственное тело, друг друга и самих себя.

— А мы будем управлять? — переспросил Аризона.

— Да. Босс станет директором, Аризона — главным тренером, а Джамаль, Коди и Амил — инструкторами. Оплачиваемая работа с социальными гарантиями и страховкой, как обычно.

— В чём подвох? — поинтересовался Босс.

— Нет никакого подвоха, — ответил я. — Ну, вы будете отвечать перед местными властями и бюрократами из администрации, будут правила и инструкции. Возможно, придётся разбираться с муниципальным финансированием. И, конечно, всё полностью легально. Но можно подготовить программы для детей, и для взрослых, если понадобится. Смысл в том, чтобы научить детей держаться подальше от наркотиков и показать, что есть другие варианты.

Аризона медленно расплылся в улыбке.

— И это была твоя просьба? Тебе предложили что угодно, а ты захотел это? Ради нас?

— Да. Нужно вернуть то, что я забрал, — честно признал я. — И чтобы вы не думали, что я что-то скрываю. Департамент до сих пор оплачивает моё лечение. — Я пожал плечами. — Не хочется, чтобы вы решили, что я по-прежнему получаю зарплату и вру вам. Никакой лжи, ничего подобного. Что вы видите, то и есть на самом деле.

Босс кивнул. — Если мы согласимся, — проговорил он, осматриваясь, — то когда приступать?

— Сегодня.

И вновь все пятеро уставились на меня.

— Много всего нужно сделать и организовать, — объяснил я. Глянул на Киру, улыбнулся и вновь посмотрел на парней. — Так что скажете?

Коди заулыбался и подтолкнул Аризону плечом.

— У меня раньше не было оплачиваемой работы.

Аризона рассматривал меня с осторожностью.

— Настоящая работа, с зарплатными чеками и гарантиями?

Я кивнул.

— Ага.

— Ну чёрт! — заявил он, теперь широко улыбаясь.

Я взглянул на Босса, который, судя по виду, так и не проникся идеей.

— Босс, ты нужен этому месту. Нужен парням. Люди, которые сюда придут, уважают тебя. И, если честно, здесь пригодится тот, кто не потерпит всякой херни.

Босс задрал подбородок.

— Ты примешь участие?

— Не сразу, — решил я. — Врачи говорят, что мне пока запрещены физические нагрузки. — Я заглянул ему в глаза и проговорил: — Но я бы хотел с самого начала заняться детскими программами о вреде наркотиков. Хотя решать тебе. Ты главный, а значит должен меня принять.

Босс медленно кивнул, все наблюдали за ним. Он размышлял, поверить ли мне снова. Я не обязан ему нравиться, но вот идея должна прийтись по вкусу. Босс вздохнул и закатил глаза.

— Не вынуждай меня пожалеть, Эллиот.

— Ни за что, сэр, — быстро отозвался я.

— Что, во имя всего святого, я говорил об этом слове? — фыркнул он.

Я потянулся к карману, достал связку ключей и кинул их Боссу.

— Они понадобятся. После обеда придут кое-какие чиновники и полицейские для подтверждения. — Я оглядел пятёрку. — Попытайтесь вести себя прилично.

Когда мы уходили, пятеро мужчин широко улыбались и восторженно обсуждали планы и мечты. Аризона торопился рассказать жене. Сказал, что она будет очень гордиться. Не видел его прежде настолько счастливым.

Я предупредил, что позвоню позже. Прямо сейчас меня ждали в другом месте. У меня был целый список дел, которые нужно исправить, и предстоит разобраться ещё с одним.

* * * *

Было странно заходить в Главное управление. Я тысячу раз проходил в эти двери, знал каждый коридор, каждый поворот, каждое лицо.

Но сейчас всё казалось иным.

Кира по-прежнему был рядом. Он стал моим официальным водителем, пока врачи не разрешат сесть за руль. Я оделся в гражданское: шорты-карго и футболка. И двигался медленнее, чем обычно. Люди удивлялись, видя меня, приветствовали и кивали на пути к лифту.

Как только мы ступили в кабину, Кира спросил:

— Ты в порядке?

Я улыбнулся.

— Да, всё хорошо.

Двери лифта открылись на привычном этаже, и я вышел в основной зал с рядами столов. Остальные полицейские прервали дела и посмотрели на меня. Митч выпрыгнул из кресла, быстро подошёл и обнял.

— Отлично выглядишь, — проговорил он с искренней, сердечной улыбкой.

Моё лицо по-прежнему покрывали синяки. Отёк правого глаза не до конца спал, но видел я уже хорошо. Над бровью красовалась красная полоса шрама, второй пересекал щёку. Нос теперь был слегка кривым, в уголке левого глаза остался кровоподтек, а цвета вокруг правого сменились с отвратительного фиолетового на пастельно жёлтый.

Но я понял, что Митч имел в виду: я выглядел лучше, чем в прошлый раз, когда мы виделись.

— И чувствую себя неплохо, — сказал я.

Нас с Кирой тепло поприветствовали Курт и Тони. Затем подошёл новый партнёр Митча, Рики. Он явно чувствовал себя не в своей тарелке.

Я протянул руку.

— Мы так нормально и не познакомились, — заявил я. — Мэтт Эллиот.

Он пожал ладонь.

— Рики Коллинз. Наслышан о тебе.

— Не верь словам Митча. Он несёт чушь.

Рики усмехнулся.

— Он говорит только хорошее. Мне задали высокую планку.

— Просто не ведись на их болтовню и справишься, — сказал я. — Надеюсь, ты пьёшь чёрный кофе. Митч только его и может сделать.

Друг притворился оскорблённым.

— А я-то думал, что соскучился.

— Ты соскучился, — подтвердил я. На меня накатило головокружение. Я огляделся в поисках стула, но взамен присел на стол.

— Всё нормально? — спросил Тони.

— Просто голова кружится, — ответил я. — Постоянно происходит. У меня из-за уха вестибулярное головокружение…

Митч кивнул с обеспокоенным видом.

— Болит?

— Не-а. Просто сбивает с ног. Будто одновременно пол движется, а стены вращаются. — Я улыбнулся троим ребятам. — Как обычно в пятницу, после нашего вечера в баре.

Курт обернулся к Кире, а потом ко мне.

— И что с этим делать?

— Ничего, — сказал я. — Смириться, пока не пройдёт. Не слышу. Не могу водить машину.

Митч улыбнулся.

— Не можешь танцевать.

Тони хохотнул.

— Не можешь удержать алкоголь внутри.

И посыпались комментарии.

— Не можешь петь.

— Не можешь выполнять приказы.

— Не можешь сделать кофе.

— Не можешь рассказать анекдот.

— Не можешь попасть в мишень.

— Не можешь посчитать.

— Не можешь проговорить по буквам.

Я закатил глаза, но с улыбкой.

— Да уж, спасибо огромное и пошли вы все.

Затем Кира добавил от себя:

— Не можешь готовить. Не можешь заняться стиркой. Не можешь погладить.

— Эй, — воскликнул я со смехом.

Кира улыбнулся.

— Не можешь готовить.

Митч усмехнулся.

— Ты повторяешься.

— Правда? — удивился Кира. Он постучал пальцем по подбородку, будто задумался. — Хм-м, что же ещё? А, не можешь готовить.

Все рассмеялись, и, возможно, я должен был почувствовать раздражение. Но вышло наоборот. Так всегда и бывало с ребятами. Они обходились со мной, будто я до сих пор часть команды.

Размашистым шагом вошёл Росс Беркман и уставился на нас, собравшихся посреди офиса. Смех оборвался. Росс глянул в мою сторону и без лишних слов направился в свой кабинет. Я поднялся. Кира быстро оказался рядом, зная, что иногда я терял равновесие, если вставал слишком поспешно.

Я медленно дошёл до двери Беркмана. Митч зашёл за мной, и я придержал дверь для Киры. Мне хотелось, чтобы он присутствовал. Чтобы он стал частью всех моих дел.

Я сел напротив стола, Митч и Кира остались стоять. Беркман поднял взгляд от бумаг на столе.

— Эллиот, — начал он. — Уверен?

— Да, сэр.

— Отменить не получится.

— Знаю, сэр.

Пожилой мужчина вздохнул, развернул лист и пододвинул ко мне.

— Тогда подпиши, — сказал он. Я увидел заголовок заявления на отставку из правоохранительных органов, поставил подпись на отметке внизу. Достал пистолет из-за пояса и положил на стол.

Затем передал значок.

Беркман долго на него смотрел, потом кивнул.

— Мэр и мой начальник подписали документы на БК. Можно работать.

— Знаю, — сказал я. — Мы разговаривали сегодня с Аризоной и Боссом. Они уже на месте, осваиваются. Какие бы ниточки вы не потянули, они неплохо сработали. Спасибо, Росс.

— Это хорошая идея, — признал Беркман.

— Меньшее, чем я мог им помочь. Они — достойные люди, сэр.

Беркман кивнул и сменил тему.

— Приёмы у доктора Майерс проходят нормально?

Доктор Майерс — психолог, который работал с полицейскими, работающими или уволившимися. Беркман назначил мне встречи с ней.

— Да, дважды в неделю. Пока был только два раза, но, кажется, она замечательная.

— Что же, она одна из лучших, — согласился Беркман. Он глянул на Киру и сказал: — Если Мэтт пропустит приём, дай мне знать.

Кира улыбнулся.

— Ладно.

Беркман хмыкнул и вздохнул.

— Итак, я официально забрал у тебя оружие и значок. Твоя гражданская задница может валить прочь из моего офиса.

Я усмехнулся.

— Конечно, сэр. — Я медленно встал, подошёл к двери и добавил: — Увидимся с вами и Митчем в субботу. Посмотрим футбол и, возможно, сыграем в покер. Зависит от самочувствия.

Беркман закряхтел.

— Нужно что-то принести?

Я ухмыльнулся мужчине, который был моим наставником на протяжении многих лет.

— Только деньги.

Тот открыл рот, чтобы рявкнуть какой-нибудь комментарий, но зазвонил телефон. Беркман лишь глянул и потянулся к трубке.

Мы с Кирой и Митчем вышли обратно в общий зал. Курт заговорил первым.

— Закончили? Всё решено?

— Решено, — объявил я. — Официально больше не полицейский.

Тони нахмурился.

— Будешь скучать?

И прямо в этот момент Беркман заорал из кабинета:

— Ситон! Уэббер! Сейчас же ко мне!

Я рассмеялся.

— Нет. Скучать не буду.

Я пожал им руки. «Великолепная четвёрка» Лос-Анджелеса направилась в кабинет Беркмана без меня, а я отвернулся к Кире и улыбнулся.

— Пойдём домой.

Эпилог

Полгода спустя

Я стоял у зеркала в ванной, пытаясь правильно завязать галстук. Через какое-то время зашёл Кира и поцеловал меня в щёку. Он предусмотрительно не говорил со стороны правого уха и развернул меня лицом к себе.

— Давай сделаю.

У меня появилась возможность полюбоваться на него в новом костюме. Кира выглядел… потрясающе.

Он редко носил пиджак и брюки, тем более с галстуком. Поэтому его фигура в тёмно-сером сшитом на заказ костюме — особенное зрелище.

— Неплохо смотришься, — сказал я.

Кира завязал галстук и расправил на мне рубашку.

— Ты и сам хорош.

Он глянул в зеркало, напрасно проверяя причёску. Кира всегда прекрасен.

— Мне очень повезло, — заявил я вслух.

Он закатил глаза и ответил:

— Да. Именно так. — Потом ухмыльнулся. — Пошли, нельзя опаздывать.

Церемония была короткой и милой, а свадьба — небольшой. Я, в качестве шафера, стоял позади Митча и видел, как он по-новому влюбляется в невесту, Анну, шедшую к алтарю.

Во время застолья я выступил с короткой речью о напарниках, верности и любви. Следом несколько слов сказал Беркман — о красивых невестах и женихах, чьи выходки прибавляют ему седых волос.

Затем все смотрели на отца Анны. Он готов был заплакать, рассказывая о своей маленькой принцессе и о том, как малышка повзрослела. Но я не сводил глаз с Киры. Тот выглядел крайне счастливым. Он гордился Анной, одной из своих ближайших подруг, и радовался за неё.

Слушая речи, я задумался о собственной жизни. Как события привели меня к этой самой точке. Как всё пережитое вместе с Кирой сделало нас сильнее. Как нелегко было, особенно в начале. Я боролся не только с физическими, но и с эмоциональными проблемами. А Кира преодолевал недостаток доверия. Складывалось не просто. Но мы проговаривали, как и пообещал Кира, каждую долбаную мысль. Это тоже далось с трудом, но мы справились. И до сих пор справлялись.

На протяжении нескольких недель после выписки из больницы между мной и Кирой не было никакой близости. Он держал меня за руку, обнимал, целовал. Но ничего более. Мы лишь говорили. Сначала я думал, что он опасается причинить мне боль из-за всех травм. Но нет.

Смысл был в доверии.

В том, что его сердце могло вновь разбиться.

Я не винил Киру. Разве мог?

Странно, но я не так уж сильно скучал по сексу. Взамен мне доставались ласковые прикосновения, нежные поцелуи и общение. Мы ложились в кровать эмоционально вымотанными, и спали, обнимая друг друга или держась за руки.

Будто мы заново открывали собственную любовь.

Я пообещал Кире, что буду ждать сколько потребуется. Дождусь его желания сблизиться. И я знал, что Кира хотел меня. Это выражалось в отклике тела. Но Кира был готов только спустя почти два месяца.

Тот первый раз. Господи, это было… всепоглощающе.

Голова пошла кругом лишь от того, что Кира за руку повёл меня к кровати. Показал, что постепенно прощает меня. В его прикосновениях и поцелуях сквозило сдерживаемое отчаяние, а в глазах отражались страх и уязвимость. Я уверенно признался Кире в любви, и это, кажется, подкрепило его страсть. Когда он встал на колени между моих разведённых бёдер и смазал член, я задержал дыхание.

Взгляд Киры метнулся к моим глазам.

— Уверен?

— Да.

Он вздохнул, успокаиваясь, и толкнулся внутрь.

Застонал, закатил глаза и склонился ниже. Киру пробрала дрожь, когда он вошёл в меня полностью. Потом он замер и распахнул веки.

— Долго не продержусь.

Я обхватил его лицо ладонями и посмотрел прямо в глаза.

— Хочу почувствовать.

Этого хватило.

Я никогда прежде не испытывал подобного. Не просто физическую разрядку, а эмоциональное высвобождение. Кира обнял меня и заплакал впервые с того момента, как я вышел из больницы. Он сжимал меня крепко и просто превосходно, уткнувшись носом мне в шею. Я поднял его лицо, вытер слёзы и откинул волосы со лба, чтобы увидеть взгляд. Мы не говорили, мы нежно и сладко целовались.

И в тот день мы по-настоящему двинулись дальше. Не из-за секса. А из-за доверия и веры. Из-за любви.

Меня выдернул из воспоминаний звук аплодисментов. Митч и Анна шли на танцпол, собираясь исполнить свадебный танец.

Я повернулся, разыскивая Киру. Тот смотрел на меня с удивлённым и обеспокоенным выражением. Должно быть, он наблюдал за мной, пока я пропадал далеко-далеко в собственных мыслях. Кира улыбнулся и показал жестами: «Ты в порядке?»

Я кивнул. Вся прелесть языка жестов в том, что мы можем поддерживать приватную беседу, даже находясь на разных концах комнаты.

Кира снова показал: «Чувствуешь себя хорошо? Голова болит?»

Я отрицательно мотнул головой и улыбнулся. Ответил: «Просто задумался».

Кира огляделся, посмотрел на танцующих жениха и невесту, потом опять на меня. Показал: «О чём?»

«О тебе».

Улыбка Киры вышла немного робкой.

Я подождал, когда мы вновь встретимся взглядами, и показал ещё одну фразу.

«Выходи за меня».

Кира округлил глаза. Тут же моей правой руки коснулась подружка невесты, сестра Анны, и я повернулся к ней. Девушка стояла справа, поэтому я не услышал бы её слов.

— Давай, — проговорила она, поднимая меня с сиденья. По традиции, вторыми выходят танцевать шафер и подружка невесты. Я последовал за ней вокруг главного стола, к танцполу.

Но девушка не остановилась. Она подошла к столику Киры и остановилась перед ним. Кира поднял на меня взгляд, кажется, до сих пор пребывая в шоке. Сестра Анны улыбнулась ему.

— Я собираюсь потанцевать со своим мужем, — радостно проговорила она. — А ты потанцуй со своим.

Я хотел поправить её насчёт неверного слова, но она ослепительно улыбнулась и пошла к мужчине, который наверняка был её мужем. Кира встал и взял меня за руку, направившись к танцполу. Люди смотрели на нас, наверно из-за того, что двое мужчин, танцующих на свадьбе — непривычное зрелище. Но вскоре присоединились Курт, Тони и Беркман со своими жёнами, и никто больше не обращал внимания. Точнее, я не замечал.

Мы с Кирой не вальсировали и не пытались изображать навороченные танцевальные движения. Мы просто слегка переставляли ноги и раскачивались. Но я крепко его держал, не позволяя себе разнервничаться.

Сердце колотилось, во рту пересохло. Я только что предложил Кире пожениться. А он не ответил.

— Всё хорошо, — тихо проговорил я. — Не обязательно отвечать прямо сейчас. Спрошу завтра снова, если хочешь. И буду спрашивать каждый день, пока ты не согласишься, только чтобы заткнуть меня.

Я начал тараторить. Кира улыбнулся, но так и не произнёс ни слова.

— В любом случае, — продолжил я болтать. — Думаю, синий. Или золотой. Или даже серебряный.

— Ты про что?

— Цвет для приглашений, — быстро пояснил я. И, не останавливаясь, нервно забормотал: — Твоя мама опять интересовалась. Она прекращала ненадолго, но теперь снова забрасывает удочки. Думаю, нужно сказать ей цвет. Она обрадуется. Она заслужила немного радости.

Кира рассмеялся.

— Ты же знаешь, что это её не успокоит. Вообще-то, будет даже хуже.

— Хуже?

— Всё не закончится на приглашениях, ты должен понимать. Не закончится даже на свадьбе, — легко произнёс он. — Потом начнутся разговоры про дом с белым заборчиком и про двух с лишним детей.

Я пожал плечами.

— У нас есть дом, хоть и без заборчика. И не знаю насчёт лишних, но мне по душе мысль про двух детей.

Кира застыл и уставился на меня. Он тяжело сглотнул, а в его округлившихся глазах стоял вопрос.

— Эмм, — шепнул он. — Как насчёт собаки для начала?

Я улыбнулся.

— Мне нравятся собаки.

Кира продолжил танцевать, но затих. Очевидно, я дал ему достаточно пищи для размышлений. Но потом он сжал меня немного сильнее и прижался губами к левому уху.

— Синий и серебряный, — выдохнул он.

Синий и серебряный.

Наши свадебные приглашения будут синими и серебряными.

— Так это да?

Кира кивнул, притянув меня в полноценные объятия и уткнувшись лицом в плечо.

— Да.