Мэри Калмз

Всё, что нас связывает

(серия «Маршалы», книга первая)

Глава 1

ПОГОНЯ.

Все наши контакты с подозреваемыми всегда заканчивались одинаково. Я говорил: «Эй, давай подождем подкрепления или ордер». Упоминал, что у нас нет оснований, а иногда даже заходил настолько далеко, что указывал на отсутствие оружия, поскольку это был наш гребаный выходной! Не то чтобы он слушал. Погоня всегда начиналась спустя несколько секунд после того, как я договаривал. Тот факт, что он вообще останавливался дослушать меня, прежде чем действовать, удивлял большинство хорошо знающих нас людей.

— Пожалуйста, — умолял я его. — Хотя бы в этот раз.

А потом он кивал мне или пожимал плечами, или ухмылялся, прищуривая светло-голубые глаза, и тут же начинал действовать со скоростью, от которой совершенно захватывало дух. Наблюдать, как он бежит — одно удовольствие; но к сожалению, мне приходилось следовать за ним навстречу свистящим пулям, мчащимся автомобилям или летящим кулакам. С тех пор как мы стали напарниками, количество шрамов на моем теле удвоилось.

Считайте, мне очень везло, если удавалось уговорить Яна Дойла надеть кевларовый жилет¹, прежде чем он начнет вышибать двери или бросаться очертя голову в неизвестность. Я замечал взгляды, которыми награждали нас другие маршалы, когда мы возвращались с окровавленными подозреваемыми, схваченными преступниками или защищенными свидетелями, и за эти годы их уважение к Яну переросло в сочувствие ко мне.

Когда мы только начали работать вместе, некоторые маршалы были этим возмущены. Почему какой-то новичок — я — стал напарником бывшего бойца спецназа, «зеленого берета»? И где здесь логика? Полагаю, они считали, что я заполучил несправедливое преимущество и что быть с ним в напарниках равносильно выигрышу в лотерею. Я был новичком среди маршалов, последним в иерархии, так как же я мог сравниться с Капитаном Америкой?

Никто не учел, что Ян не из полиции, как большинство из нас. Он был выходцем из армии и не разбирался в тонкостях полицейских процедур или соблюдении буквы закона. Как самый молодой маршал в команде, я лучше всех помнил кодекс, поэтому старший помощник, мой босс, назначил меня к нему. В этом и впрямь был некий смысл.

Да, я просто везунчик.

Дойл оказался сущим кошмаром. И хотя меня тоже не назвать бойскаутом, однако по сравнению с моим напарником «сначала стреляй, потом спрашивай» я выглядел спокойным и уравновешенным.

Спустя первые полгода коллеги перестали смотреть на меня с завистью и переключились на жалость. Теперь, по прошествии трех лет, маршалы в главном офисе приносили мне пакет со льдом, лекарства, которые хранились у них в столе, а порой даже давали советы. И те всегда звучали одинаково.

— Ради Бога, Джонс, ты должен поговорить насчет него с боссом.

Мой босс, старший помощник маршала Сэм Кейдж, как-то вызвал меня к себе в кабинет и в лоб задал вопрос: правдивы ли слухи, которые до него дошли — не хотелось ли мне сменить напарника? Я одарил его недоуменным взглядом в надежде, что передал этим все свое замешательство. Так что мне некого винить, кроме себя самого, в том, что я бегу по слякотному тающему снегу вниз по Сорок седьмому кварталу Девяносто пятой улицы в Оук-Лоун в десять часов холодного утра вторника в середине января.

Размахивая зажатым в руке «Глоком-20», я заметил, как Ян побежал налево, поэтому свернул в переулок и перепрыгнул через перевернутый мусорный бак. Это я должен бежать по улице; мой напарник гораздо лучше прыгает и бегает по стенам, почти как ниндзя. Даже несмотря на то что я моложе его на пять лет, Ян в свои тридцать шесть при росте шесть футов и два дюйма² и весе 185 фунтов³ был в гораздо лучшей форме, чем я. Весь подтянутый, с рельефными мышцами, восьмью кубиками пресса и руками, которые заставляют женщин писать кипятком. Я же со своим ростом в пять и одиннадцать футов, громоздкими мышцами и широкими плечами больше похож на быка, чем на пантеру. У Яна плавная, текучая манера двигаться; мои же движения угловатые и резкие. Мы настолько разные, насколько это вообще возможно, хотя люди часто замечают, что у нас одинаковая раздражающая манера держаться, когда мы вместе — вызывающая походка. Но если б это было так, я заметил бы, что важничаю рядом со своим напарником. Ни в жизнь я бы не пропустил, что начал зазнаваться.

Стоило вынырнуть из заваленного мусором переулка, как меня тут же сбил товарный поезд, оказавшийся двухсотпятидесятифунтовым мужиком, и размазал по тротуару под собой.

— О! — завопил мой напарник, когда у меня хрустнул позвоночник и перехватило дыхание. — Отличный блок, Ми!

Осужденный беглец попытался привстать с меня, но Ян тут же оказался рядом и дернул его в сторону, а через миг повалил на тротуар рядом со мной, придавив ударом ботинка по ключице. Хотелось сказать ему не переусердствовать с рукоприкладством — я взял на себя смелость предостерегать его от всякого рода нарушений в течение обычного дня, — но мне не хватало воздуха, чтобы подать голос. Все, что я мог — это лежать на холодном и влажном асфальте и гадать, сколько у меня сломано ребер.

— Ты там встаешь? — ехидно поинтересовался Ян и перевернул Эдди Мадрида на живот, заведя ему руки за спину и быстро нацепив наручники, а затем сел на корточки рядом со мной. — Или просто отдыхаешь?

Я уставился на его хмурое лицо. Эта хмурость никогда не покидает его лица — даже когда он ухмыляется, морщинки на лбу и между бровями все равно не исчезают полностью. Он всегда слегка напряжен.

— Если б я не знал, что ты крут, то начал бы волноваться, — произнес он хрипловатым голосом.

Тот факт, что ни я, ни Эдди не двигались с места, похоже, насторожил его.

— Ми?

Я попытался шевельнуться, и левое запястье тут же пронзила боль. Но что самое интересное, стоило мне вздрогнуть и поморщиться, как светлые глаза Яна потемнели от беспокойства.

— Ты сломал себе запястье?

Как будто я сам виноват в том, что у меня сломались кости.

— Ничего я не ломал, — простонал я, наконец-то набрав немного воздуха в легкие, которого хватило на грубый, хриплый голос. — Но думаю, это сделал наш друг.

— Может, нам лучше отвезти тебя в больницу?

— Я поеду один, — проворчал я. — Ты займешься Мадридом.

Ян открыл рот, чтобы возразить.

— Просто сделай, что говорю, — приказал я, раздраженный тем, что у меня перелом. Снова. — Я позвоню тебе, если не смогу забрать Стаббса из тюрьмы.

Ян хмурился все сильнее, пока поднимал меня на ноги за здоровую руку. Я попытался обойти его, но он подался вперед, и его темная колючая щетина задела мое ухо, отчего я невольно вздрогнул.

— Я иду с тобой, — хрипло сказал он. — Не будь задницей.

Я изучал его лицо, которое знал так же хорошо, как свое собственное. А может, даже лучше, учитывая, что в течение последних трех лет видел его анфас и в профиль, когда он вел машину. Взгляд Яна был прикован к асфальту у наших ног, но внезапно он поднял голову и заглянул мне в глаза, и меня поразила застывшая в нем напряженность. Он был полностью сосредоточен на мне каждой каплей своего внимания.

— Мне жаль.

Я был настолько ошеломлен, что это, должно быть, отразилось у меня на лице, потому что его сердитый взгляд мгновенно вернулся.

— Срань господня, — поддразнил я его. — Для весенней оттепели как-то рановато.

— Ты просто козел, — вспылил он, отворачиваясь.

Схватив его за плечо, я сжал в кулак полупальто, резко развернул Яна и шагнул ближе.

— Нет, я счастлив... я и впрямь счастлив. Да брось. Расслабься.

Он рыкнул на меня.

— Подбрось меня до отделения неотложной помощи, — усмехнулся я, держась за него.

Ворчание Яна меня развеселило, и когда я сжал его плечо, то увидел, насколько он доволен.

— Давай сваливать.

Он рывком поднял Мадрида на ноги — что само по себе примечательно, поскольку наш беглец весил на добрых шестьдесят фунтов больше, — швырнул его к машине, открыл заднюю дверцу и затолкал внутрь. Это заняло всего пару мгновений, затем он снова повернулся ко мне, подойдя так близко, что я чувствовал исходящее от него тепло.

— Ты никогда не должен сомневаться в том, что я пойду с тобой. Для этого и нужны напарники.

— Да, но...

— Скажи «хорошо».

Он никогда не требовал от меня подобного. Обычно я слышал насмешки, поддразнивания, подколки — но не беспокойство. Это было очень странно.

— Да, хорошо.

Коротко кивнув, он обошел «кадиллак-девилль» 1969 года, на котором мы сейчас ездили. Все, что конфисковалось во время наркорейдов или другой преступной деятельности, получали мы. В последний раз мы ездили на «форде-мустанге» 2000 года, по которому я просто сходил с ума независимо от того, был ли за рулем — чего почти никогда не случалось — или на пассажирском месте. То был печальный день, когда он пал жертвой мощного пулеметного огня. Ян все твердил, что это можно будет исправить, пока граната, брошенная в окно, не убила последнюю надежду.

«Сутенерская» машина, на которой мы сейчас передвигались, с белыми колесами и цвета зеленый металлик, была немного чересчур для службы маршалов США. Но нам следовало оставаться инкогнито, и пока мы путешествовали по худшим районам Чикаго, никто даже не обернулся на нас.

— Залезай, — рявкнул он.

— Да, сэр.

И как обычно, мы рванули с места словно ракета, без каких бы то ни было нежных вливаний в поток машин. Ян всегда вел машину так, словно ограбил банк и спасался от погони, а я приучил себя вовремя пристегиваться.

— Какого хрена! — завопил Эдди Мадрид с заднего сиденья, когда его качнуло вперед, а затем при резком повороте отбросило назад. — Накиньте на меня ремень.

Рассмеявшись, я повернулся к своему напарнику, ругавшемуся на людей, деливших с ним движение на дороге.

— Даже наш пленник боится за свою жизнь.

— Да пошел он, — огрызнулся Ян, сворачивая за угол, словно каскадер, готовый выпрыгнуть из машины.

Эдди врезался лицом в боковое окно частичной прозрачности.

— Господи Иисусе, чувак!

Я же просто приготовился к удару, надеясь, что доберусь до больницы целым и невредимым.

***

— ДАВАЙ-КА РАЗБЕРЕМСЯ, — сказал Ян в тот же день, ведя Джеймса «Секача» Пеллегрино к нашей машине. — У тебя сломано запястье, а ты жалуешься на испорченную обувь?

Обычно врачи накладывали гипс через несколько дней после того как спадет отек. Но поскольку я не собирался просиживать штаны до этого момента и перелом оказался чистый, врач скорой помощи сделал исключение. Он сказал, что если гипс слишком ослабнет, то придется вернуться и наложить его заново. Мне было плевать, главное, я мог снова следовать за Яном.

— Да, — ныл я, внимательно разглядывая гипсовую повязку на запястье, а потом, что еще важнее, мои теперь уже потертые ботинки от «Джона Варватоса».

Стоило Пеллегрино лишь увидеть меня, стоявшего в дверях подвала, он тут же дал деру. Мы получили анонимное сообщение о его местонахождении и нашли его в доме двоюродного брата в Ла-Грейндже. Чтобы он не успел выскочить через заднюю дверь, я бросился на него. Закончилось все тем, что мы покатились по бетону, прежде чем Ян оббежал дом с другой стороны и приземлился прямо на парня.

— На прошлой неделе они были новыми.

— Они бы все равно стали испорчены, — прокомментировал Ян. — Из-за снега от этого никуда не деться.

Я поднял на него взгляд.

— Вот почему я хотел переехать в Майами вместе с Брентом. Снег был бы лишь далеким воспоминанием.

Он фыркнул от смеха.

— Этот парень не стоил того, чтобы ради него переезжать.

Я выгнул бровь.

— И кроме того, — хрипло сказал он, — ты все равно не собирался меня бросать.

— Я бы бросил тебя сию секунду, приятель. Не обманывайся.

— Ага, конечно, — усмехнулся он.

Очевидно, он знал, что это откровенная ложь.

— Хотите, я оставлю вас наедине? — съехидничал Пеллегрино.

Ян швырнул его на машину, и Пеллегрино вскрикнул, снова приземлившись на грудь — то же место, которое недавно крепко приложилось о кирпичную кладку.

— Заткнись.

— Это полицейский произвол.

— Хорошо, что мы не из полиции, — напомнил Ян, дав ему затрещину, прежде чем посмотреть на меня светло-голубыми глазами. — И почему ты носишь хорошие вещи на работу? Никогда этого не понимал.

— Потому что, — ответил я, указывая на него, — докерсы⁴, рубашки с воротником на пуговицах и уродливый галстук — не то, что я хочу лицезреть каждый день.

— Ну, это здорово, но ты портишь кучу дорогого дерьма, а потом жалуешься.

— Походные ботинки не кричат о моде.

— Да, но твои ботинки от Джона-что-то-там уже испорчены, а мои все еще в отличном состоянии.

— Выглядят они дерьмово, — заверил я его.

— Но все еще функционируют, — поддразнил Ян, и дерзкий изгиб его губ вызвал во мне трепет.

А это очень плохо. Прям очень, очень плохо. Ян Дойл — мой гетеросексуальный до мозга костей лучший друг и напарник. Я не имел права даже замечать, как полупальто облегает его плечи, как вздуваются вены на предплечьях, как он прикасается ко мне, когда разговаривает, сидит рядом или вообще находится где-то поблизости. То, как он всегда оказывался в моем личном пространстве, будто у меня его вообще не было, Ян даже не замечал, зато замечал я, что было неправильно. Попытки притвориться, что меня это не волнует, съедали заживо. Вот реальная причина, по которой я должен был просить нового напарника — потому что мечтал оказаться в постели с нынешним.

— И никакого язвительного ответа?

Я откашлялся.

— Нет.

— Как так? — прищурился он.

— Думаю, ты в чем-то прав. Я не должен ходить на работу в обуви, которая может испортиться.

— Я могу достать тебе новую пару, — быстро предложил Секач, прежде чем Ян успел ответить.

— Пожалуйста.

Ян снова отвесил ему оплеуху, затем открыл дверцу машины, подвинул мое сиденье вперед и втолкнул Пеллегрино внутрь.

— Какой же ты засранец, Дойл! — крикнул Пеллегрино, а Ян захлопнул дверь.

— Не наставь ему синяков, — предупредил я, как всегда.

— А почему бы и нет, черт возьми?

Я вымучено вздохнул.

— И для протокола, — фыркнул Ян, поворачиваясь ко мне. — Ты не заходишь в дома один. Что мы говорили об этом после Феликса Ледесмы?

Я что-то пробормотал, потому что мой айфон просигналил о входящем сообщении, и я отвлекся на чтение.

— Миро!

— Я слышу тебя.

— Посмотри на меня.

Я резко вскинул голову.

— Да, окей, порядок, заткнись.

— Нет, не порядок. Каждый гребаный раз, когда ты снимаешь рубашку, и я вижу шрам прямо над твоим сердцем, я…

— Знаю, — успокоил я и, наклонившись ближе, коснулся его плеча своим.

Он снова прорычал.

— Оу, — протянул я, заметив, сколько времени. — Тебе нужно избавиться от нас с Секачом, чтобы успеть на свидание с Эммой.

То, как напряглось его лицо, не предвещало ничего хорошего, но я не мог сказать ему, что его девушка, хоть и была замечательной, не подходит ему. Все было бы намного проще, если б она оказалась сукой, и я ненавидел ее. По правде говоря, она в некотором роде идеальна. Просто не для него.

— А ты чем займешься?

— Когда? — я был сбит с толку. — Оформлю нашего пленника, чтобы ты хоть раз успел вовремя.

Он явно чувствовал себя неловко.

— А потом?

— О, сегодня вечером я играю в бильярд с ребятами из спортзала.

Лицо Яна просияло.

— Нет, — хохотнул я. — Плохая идея. Твоя девушка не хочет играть в бильярд с незнакомыми людьми.

Его взгляд был до смешного заинтересованным.

— А ты откуда знаешь?

— Это не свидание, Ян.

— Ну, тебе тоже не стоит туда идти.

Мне мельком подумалось: понимает ли он, как раздраженно это звучит?

— У меня сломано левое запястье, а не правое. Я прекрасно могу держать кий.

— Тебе лучше пойти домой и лечь спать, — сердито сказал Ян, обходя машину и направляясь к водительской двери.

— Нет, старик, я должен справиться с болью, — поддразнил я и сел на пассажирское сиденье.

— О чем ты говоришь? — раздраженно спросил он, захлопнув дверь и повернувшись ко мне. — Ты сломал гребаное запястье.

— Разве это не твоя мантра, или как назвать это дерьмо? Код «зеленых беретов» и все такое? К черту боль?

— Играть в бильярд — не работа. Тебе не обязательно это делать.

На заднем сиденье прочистили горло.

— Знаете, парни, вы могли бы просто оставить меня здесь, — весело предложил Секач. — Тогда никому не придется заниматься бумажной работой, и вы, ребята, сможете пойти на двойное свидание.

Ян резко повернулся в кресле.

— У меня есть идея получше. Почему бы тебе не заткнуться на хер, пока я не вытащил тебя из машины, не снял наручники и не заставил бежать, чтобы иметь возможность пристрелить.

— Может, ты промахнешься.

Ян презрительно фыркнул.

— Я согласен попробовать. Что у тебя с собой, девятимиллиметровый?

— Опять же, мы не копы. Маршалы, — объяснил Ян. — В тебя когда-нибудь стреляли из пистолета сорокового калибра?

Я не смог сдержать смешок, увидев, каким сокрушенным выглядит Секач.

— А может, я просто посижу здесь.

— Заткнувшись, — рявкнул Ян.

— Да не вопрос.

Ян повернулся и вцепился в руль, и я понял, насколько он напряжен.

— Стрелять в людей — плохо, — игриво подчеркнул я, тыча пальцем в бицепс Яна.

Я расслышал, как он коротко усмехнулся и, казалось, немного расслабился.

— Заводи наш гроб на колесах. Нужно побыстрей разобраться с этим парнем, потому что мне и впрямь нужно переодеться.

— По крайней мере туфли, а? — поддразнил Ян, поиграв бровями, что действительно раздражало.

Я изо всех сил старался не обращать на него внимания.

Глава 2

«ГРЕЙНДЖЕРС» — старый паб в центре города, недалеко от Чикаго-Луп⁵. Каждый раз, когда Ян таскал меня туда, я все больше влюблялся в это место. Там хорошее дешевое пиво, отличные хот-доги и петляющая беспорядочная планировка зала, из-за которой заведение кажется просторней, чем есть на самом деле. Обычно мы с Яном занимали место между бильярдными столами и досками для игры в дартс, откуда открывался отличный обзор на любую точку зала от телевизора над баром, чтобы посмотреть игру, до входной двери. Для сотрудников правоохранительных органов всегда важно следить за тем, кто пришел, и это невозможно искоренить.

Так что я не был в восторге от того, что стол, за которым собрались мои приятели по спортзалу, находится в задней части паба, но все равно пробрался к ним через толпу, предварительно тормознув у бара, чтобы захватить любимый индийский пейл-эль.

— Миро, ты пришел, — поприветствовал меня Эрик Графф, мой случайный партнер по ракетболу и бывший приятель по траху, когда я подошел к ним.

Остальные мужчины и женщины тоже обрадовались моему появлению, все, кроме нового бойфренда Эрика, Кайла, которому, думаю, не очень понравилось то, как Эрик приобнял меня за плечи. Хотелось сказать ему, чтобы он не волновался — я никогда не возвращался за добавкой, разве только почувствовав вызов или фейерверк в постели. С Эриком не было ни того, ни другого.

Коротко похлопав его по руке, я высвободился и двинулся сквозь толпу, пока не добрался до Тэда Хортона, с которым мы не просто знакомые, но и не совсем друзья.

— Привет, — поздоровался я с симпатичным мужчиной, с которым часто плавал в бассейне. Этакий загорелый, гладковыбритый мужеподобный твинк, который всегда рад перекинуться парой слов или улыбкой.

— Миро, — почти пропищал он, увидев меня, и это моментально насторожило стоявшую рядом с ним гориллу.

— Детка? — заинтересовался тот, окинув взглядом Тэда, прежде чем сосредоточить свое внимание на мне. — Ты кто такой?

— Просто друг из спортзала, — поспешно ответил я. — Ты, должно быть, Мэтт. Тэд все время только о тебе и говорит.

Он протянул мне руку и быстро затряс в рукопожатии, явно испытывая облегчение.

— Мэтт Рубен.

— Приятно.

— А, так ты агент ФБР?

— Маршал, — поправил я, наблюдая, как Тэд гримасничает у него за спиной, беззвучно произнося губами «извини».

Я коротко кивнул, давая понять, что ничего страшного не произошло.

— Точно. Маршал, — продолжал Мэтт. — Тэд был очень впечатлен.

— Звучит гораздо эффектнее, чем есть на самом деле.

— Сомневаюсь, — добродушно ответил Мэтт. — Хочешь разбить пирамиду, чувак? Мы как раз начинаем новую партию.

— Да, конечно.

Все было прекрасно, и компания подобралась достаточно приятная, но я решил уйти, когда игра закончилась. Мне становилось скучно, как бывало всегда, когда рядом не оказывалось ни Яна, ни кого-нибудь из моих самых близких друзей. Я и впрямь паршиво справлялся с повседневным общением. Через несколько минут зазвонил телефон, и я прислонился спиной к кирпичной стене, чтобы ответить.

— У тебя свидание, — напомнил я.

— Вообще-то это групповое мероприятие, и у нас есть дим-сам.

Я фыркнул от смеха. Ян не наестся дим-самом. Он любил китайскую кухню так же сильно, как и я, но это должны быть огромные порции лапши, курицы и свинины, а не малюсенькие штуковины в паровых корзинах.

— Да пошел ты, давай ко мне.

— К тебе? Это же свидание. Эмма хочет, чтобы ты чувствовал себя комфортно с ее друзьями.

— Да плевать. Мне хочется ударить по мячу.

Всякий раз, когда ему становилось скучно, Яна тянуло в бейсбольную кабину для отбивания мячей.

— Закрыто до марта, приятель, — напомнил я ему. — Сейчас на улице двадцать градусов⁶ и снег.

— Как насчет боулинга?

— А что насчет него? — усмехнулся я.

Тишина.

Боже, как же нелепо даже думать о том, чтобы пойти туда.

— Ты где?

Потребность в компании Яна Дойла постепенно менялась от непринужденной признательности и дружбы до желания обладать этим человеком, превратившись со временем в холодную давящую тяжесть в груди. Никто об этом даже не догадывался; не говоря уж об объекте моей любви, который никогда не узнает, как я изголодался по его прикосновениям к моей коже, его запаху на простынях, его дыханию на ухо. Я умело скрывал свою тоску.

— В «Крутящем моменте» на Ривер-Норт.

— Это же не китайский ресторан.

— Будто я, блядь, не знаю.

— Тогда что ты...

— Я же сказал тебе, идиотизм.

— Ты уверен, что все в порядке?

— Да, уверен, просто приходи.

— Ладно, — пробормотал я, оттолкнувшись от стены. — Дай мне около...

— Подожди, а ты где?

— Сейчас в «Грейнджерс».

— О, лучше я приду к тебе.

— Ян, дружище, ты же на свидании, — подчеркнул я. — Ты не должен уходить.

— Я просто скажу им…

— Просто оставайся на месте. Я скоро буду.

Он раздраженно вздохнул и отключился.

Извинившись перед собравшимися, я допил пиво, вернул бильярдный кий и уже направился к выходу, но пытаясь обойти женщину, стоявшую на моем пути, оказался с ней лицом к лицу.

— Джилл, — поздоровался я, быстро улыбнувшись.

— Миро, — она на секунду просияла, а затем стушевалась. — О, а Ян тоже здесь?

Ее лицо вытянулось, будто не существовало ничего хуже, чем возможность увидеть моего напарника, и это было немного грустно.

— Нет, его здесь нет. Но я как раз собираюсь встретиться с ним.

— Хорошо, — вздохнула она с явным облегчением, а затем осознав, что сказала, добавила. — О, я вовсе не это имела в виду.

— Все в порядке.

Она резко выдохнула.

— Мне очень жаль. Я знаю, что он твой напарник, но, честно говоря, единственное достоинство этого человека в том, что ты его лучший друг.

Я ухмыльнулся.

— Тебе не кажется, что это немного грубовато?

— Вообще нисколько. Миро, следовало бы создать особое объявление. Что-то вроде: пусть даже Ян Дойл потрясающе красив, просто пройдите мимо, потому что отношения с ним будут короткими и разочаровывающими, поскольку его явно тянет к кому-то другому.

— Вижу, ты много об этом думала, — кивнул я, намереваясь уйти.

— Я потратила целый месяц своей жизни, считая, что встречаться с маршалом США будет весело, — сказала она, пожимая плечами. — Может, я и идиотка, но именно он виновен в ложной рекламе.

— Ну, думаю...

— А в постели он просто ужасен.

Это и стало сигналом к бегству; жаль, что я не мог сделать этого быстро из-за плотной толпы, поэтому, нацепив улыбку, начал медленно протискиваться сквозь людей. Джилл схватила меня за руку и на миг крепко сжала, давая понять, что мы все еще приятели, прежде чем я отстранился и она затерялась в толпе.

Выйдя на улицу, я подошел к обочине, чтобы поймать такси, когда зазвонил телефон.

— Что?

— Мы направляемся в «Бархатную гостиную». Встретимся там.

Я рассмеялся в трубку.

— Ян, дружище, я как-то совсем не одет для «Гостиной».

— Я тоже.

— Ты же в костюме, верно?

— Нет. А должен?

Господи.

— Дай мне поговорить с Эммой.

Послышалась какая-то приглушенная возня, а затем:

— Миро?

— Привет, Эм, — тихо поприветствовал я. — Вы, ребята, собираетесь в «Бархатную гостиную»?

— Да, как раз после того, как отвезем Яна домой, чтобы он мог переодеться.

Я откашлялся.

— Эм?

— Да?

— Вы решили ехать в «Гостиную» в последнюю минуту?

— Ну, да. Я занимаюсь кое-какой пиар-работой для владельца, и он только что позвонил и сказал, что включил меня в список приглашенных на сегодняшний вечер. Круто, правда?

— Здорово, — без энтузиазма согласился я. — Но ничего, если я позаимствую Яна? Мои планы рухнули, и не знаю, говорил ли он тебе, я сегодня сломал запястье, правда...

— Нет, он... о, мне так жаль, — сочувственно сказала она. — Но, Господи, да. Пожалуйста, могу я перепоручить его тебе? — ее голос понизился до шепота. — Богом клянусь, ему так скучно, что он всех сводит с ума.

Уверен, так и есть — Ян не любит страдать молча.

— Да, конечно. Предоставь его мне.

— Буду тебе очень признательна. Спасибо.

Если бы только она знала, как сильно я хочу вырвать его из ее рук.

— Не проблема.

Снова послышался приглушенный звук передаваемого телефона.

— Эй!

— Я захвачу сэндвичи в «Бруно и Мид». Приходи и возьми Цыпу, мы выведем его на прогулку после того, как поедим, хорошо?

— Правда? — в его голосе звучала такая надежда.

— Правда. Твоя женщина сказала, что ты можешь пойти поиграть со мной.

— Мне не нужно ничье гребаное разрешение, — мгновенно ощетинился он.

— Да, но ты не хотел ранить ее чувства, и это очень мило, — успокоил его я. — Все в порядке, думаю, Эмма хочет весело провести ночь, а ты портишь настроение всем хипстерам.

— Как будто мне не...

— Так ты предпочел бы остаться там?

Ответа не последовало.

— И?

— Буду ждать тебя дома.

— Нет, у меня дома, а не у тебя.

— Я это и имел в виду.

Он не это имел в виду, если только... но толку от подобных мыслей не было никакого.

— Окей.

— Да, короче, хорошо.

И это была его версия благодарности, а также «я сожалею, что был мудаком» и всего в таком духе. Яну вообще повезло, что я с ним разговариваю.

— Не забудь взять с собой совок, потому что я не собираюсь подбирать дерьмо за твоей собакой.

Он смеялся, когда я заканчивал вызов.

***

ПОДХОДЯ К ДОМУ, я заметил, что в окне моего небольшого грейстоуна⁷ горит свет, а значит, Ян уже на месте. Я изо всех сил старался не радоваться тому, что он будет внутри, когда я войду в дверь, потому что желание иметь то, чего я не мог, отдавало горечью. Мне нравилось быть напарником Яна, мы идеально подходили друг другу, каждый выигрывал благодаря сильным сторонам другого, и я не хотел, чтобы это изменилось. Так что мне пришлось подавить волнение, увидев его на моей кухне, когда он пил воду из стакана, прислонившись к стойке.

— Конечно, почему бы тебе просто не войти, — проворчал я.

Из-за дивана появилось существо Яна. Быстро набрав сотню фунтов мощной мускулатуры, Цыпа казался еще больше из-за всей своей длинной черно-белой шерсти. Я не был уверен, что у него за порода, да и сам Ян тоже не знал. И я частенько говорил, что, может, он лесной волк.

— Что ты делаешь в моем доме? — спросил я пса, который подошел и ткнулся мокрым носом в ладонь, пританцовывая вокруг меня от радости, что ему уделили внимание.

— Спасибо, Ми, — сказал Ян, осушив стакан и поставив его на стол. — Ты единственный, кто его не боится.

— Потому что я знаю, что на самом деле он не жрет людей, — ответил я, почесывая Цыпу за ушами и под подбородком, пока он не начал извиваться, а затем чуть ли не вприпрыжку побежал за мной, когда я прошел на кухню к Яну. — Может, нам стоит выгулять его прямо сейчас, перед едой? Он кажется немного взвинченным.

— Да, было бы неплохо, — согласился он.

— Дай мне переодеться, — обратился я к Яну, ставя перед ним пакет с едой. На нем были спортивки и толстовка, так что мне следовало одеться соответственно. — Брось это в холодильник и посмотри, есть ли у меня в морозилке стаканы под пиво.

— А что плохого в том, чтобы пить из бутылки, принцесса? — ухмыльнулся он.

— Козлина.

Он начал насвистывать мне вслед, когда я стал подниматься по лестнице в лофт, где у меня располагались кровать, шкаф и вторая ванная комната. Не полноценный второй уровень, но именно это мне понравилось в планировке.

Переодевшись в спортивный костюм с эмблемой «Маршал США» на боку, я спустился вниз и направился к входной двери.

— Почему ты их носишь?

— О чем ты? — не понял я.

— Рабочие спортивки.

— Не понимаю сути вопроса. Мы в них тренируемся.

— Да, я в курсе. Так какого хрена ты носишь их вне работы?

— Это просто спортивки, Ян. Кого это вообще волнует?

— Они такие кричащие.

Мои брови непроизвольно приподнялись.

— Кричащие?

Он отмахнулся от меня, защелкнул поводок Цыпы и направился к двери.

— Кричащие, — повторил я.

— Люди захотят узнать, действительно ли ты маршал. Что, если они начнут докапываться до тебя?

— Ага, конечно, собака же, знаешь ли, вообще никого не отпугнет.

Я в который раз показал ему средний палец, прежде чем мы втроем вышли через парадную дверь. Заперев ее, я спрыгнул с верхней ступеньки небольшого крыльца.

— Раз, два, три — вперед! — крикнул я и бросился прочь от Яна, как сумасшедший несясь по тротуару, а потом не глядя перебежал через дорогу, зная, что в моем районе Линкольн-Парка меня может сбить только снегоуборочная машина.

Уже стемнело, но горели фонари, и прекрасное темно-синее небо с разводами цвета индиго вот-вот должны были украсить яркие звезды, хотя их можно и не разглядеть из-за светового загрязнения. Я любил ночное время, когда люди сидели за ужином, и я мог украдкой заглянуть в их окна во время своей ежедневной пробежки. Я рванул в сторону парка так быстро, что здания вокруг расплывались в размытые пятна, а Ян и Цыпа следовали за мной.

— Миро!

Я не остановился и услышал, как Ян выругался, прежде чем Цыпа внезапно оказался рядом со мной. Ян позволил ему свободно бежать, отпустив с поводка.

Свернув направо, я промчался мимо парковочных столбиков между футбольным полем и детской площадкой с качелями и тренажерными постройками. Цыпа снова догнал меня, а когда я свернул вниз к беговой дорожке, Ян уже оказался там, резко схватив меня за куртку сзади, он крепко удерживал за нее.

Я замедлился, смеясь, и он рывком притянул меня к себе, прижавшись грудью к моей спине. Мы оба еще двигались, поэтому при столкновении Ян потерял равновесие, и упал бы, если б не обхватил мою шею рукой для баланса.

Его горячее дыхание, его губы, случайно коснувшиеся моего затылка, вызвали дрожь, которую я не в силах был сдержать.

— И почему ты побежал? — спросил он, все еще сжимая мою куртку, а другой рукой удерживая за плечи поперек груди и прижимая к себе.

— Просто чтобы Цыпа повеселился, — сказал я, чувствуя, как сильно колотится сердце, и понимая, что это не имеет никакого отношения к тому спринту, который я только что устроил.

— Да, но ты замерз, — заметил Ян, прижав на мгновение руку к моему сердцу, прежде чем отступить.

Мне стало холодно в ту же секунду, как он отстранился.

— Есть немного, — поспешно согласился я, похлопывая Цыпу, уткнувшегося носом мне в бок. — Давай назад тоже пробежимся, разгоним кровь. Так сможем согреться.

Ян согласился, и мы вместе побежали по дорожке, Цыпа летел вперед, но время от времени возвращался, чтобы убедиться, что Ян остается в его поле зрения.

Мы сделали гигантскую петлю и вернулись домой прямо перед тем, как оба чуть не превратились в сосульки. Поскольку я не видел, чтобы Цыпа справлял нужду, я сказал Яну, что тот должен еще раз пройтись с ним по кварталу.

— Но я хочу есть, — заныл он.

— Ну, я даже не знаю, что тебе сказать. Твой пес не погадил, а ему это нужно.

Ян повернулся и глянул на свою собаку.

— Цыпа! — завопил он.

Цыпа бросил ошарашенный взгляд на своего хозяина и присел прямо на газон у обочины. Выражение отвращения и шока на лице Яна повергло меня в истерику.

— Ты напугал псину до усрачки!

— Это совсем не смешно.

Я даже не мог вдохнуть, до того это было уморительно.

Когда Ян вытащил из кармана пластиковые пакеты, я согнулся пополам от смеха, а Цыпа, прошмыгнув мимо него, взобрался по ступенькам ко мне и лизнул в лицо, очень довольный собой.

— Тупая псина, — бормотал Ян, пока я хохотал. — Тупой напарник, — проклинал он меня на пару с Цыпой.

***

ЯН СНЯЛ толстовку и натянул мой кардиган на молнии, прежде чем войти на кухню и наблюдать, как я собираю наши сэндвичи. Я купил их в гастрономе «Бруно и Мид», который очень нравился мне тем, что они не делали заказы на вынос готовыми. Они давали вам все ингредиенты, которые должны быть в сэндвиче, разложенные по зиплок-пакетам или по маленьким пластиковым контейнерам, а хлеб запечатывали отдельно, чтобы он не засох или не размяк, в зависимости от того, какой вид вы заказывали.

— Ты ведь понимаешь, что это верх лени, верно? — прокомментировал Ян, отправляя в рот нарезанный ломтиками хлеб и соленые огурцы в масле. — Я серьезно, ты мог бы купить все это дерьмо в магазине и сделать сам.

— Да неужели? Соус айоли, колбаса чоризо и сыр Оссо, которые тебе так нравятся? Правда? — спросил я, пододвигая к нему тарелку. — Думаешь, я мог бы легко найти это в «Джуэле»⁸?

Он нахмурился, глядя на меня.

— Например, тот ежедневно свежий хлеб?

Ян что-то пробормотал себе под нос.

— А еще твой любимый гауду и маринованные оливки.

— Долго еще будешь трепаться?

— А что? Да, — ухмыльнулся я, — буду.

— Заткнись, — пробормотал он, хватая из холодильника бутылку своего любимого пива — «Три Флойдс Гэмблхед», за наличием которого я всегда следил, — и направился в гостиную.

— И твои любимые итальянские помидоры, которые я всегда бе...

— Да, отлично, ты гребаный святой, а я неблагодарная задница.

Я хмыкнул, когда он плюхнулся на диван и включил телевизор. Звуки футбола наполнили комнату. Через мгновение он обернулся и посмотрел на меня.

— Что? Нужна салфетка?

— Нет, у меня есть... ты что же, даже не возразишь?

— С чего бы мне возражать?

— Осел, — пробормотал он, возвращаясь к игре.

Я присоединился к нему на диване, сев рядом, как всегда, и он стащил несколько картофельных чипсов с моей тарелки.

— Иди и возьми себе сам, — сказал я, шлепнув его по руке.

Он толкнул меня плечом, и я чуть не выронил тарелку.

— Что ты делаешь?

— Не начинай, — возразил он, легонько подталкивая мое колено своим, и прижав ногу к моей ноге. — Давно ли мне нельзя есть с твоей тарелки?

Тут он прав. Я позволил бы Яну делать все, что он захочет и когда захочет. Я принадлежу ему — как и мои картофельные чипсы.

Глава 3

ЯН УШЕЛ около часа ночи, пообещав заскочить в семь утра и захватить меня на завтрак. Когда он не появился в четверть восьмого, я позвонил ему, но вызов сразу же оказался перенаправлен на голосовую почту. Поскольку опаздывать не хотелось, а пешая прогулка до железнодорожной платформы заняла бы уйму времени, я решил ехать на своем внедорожнике. Я так редко пользовался «тойотой-такомой», что частенько подумывал о ее продаже. Но стоило всерьез задуматься об этом, как кому-то тут же необходимо было с чем-то помочь или что-то перевезти. Вот и сегодня, направляясь на работу, я в очередной раз порадовался, что колеса все еще под рукой.

Когда я был уже на полпути к месту назначения, мне позвонил Ян.

— Где тебя носит? — рявкнул я, раздраженный из-за голода и отсутствия кофеина в организме.

— Могу спросить то же самое.

— Я умираю с голоду, придурок; ты должен был меня накормить.

— Ты вообще когда-нибудь читаешь сообщения?

— У меня нет сообщений от тебя.

— Нет, есть... Бля!

— Какого хера?

— Я отправил тебе по электронке, а не СМС. Блядь.

— Просто скажи, где ты.

— О черт, Кейдж звонит мне по другой линии. Подожди.

— Ян...

— Минуту, — рявкнул он, а затем наступила тишина.

Я понятия не имел, куда ехать, но незнание того, где сейчас Ян, сводило меня с ума сильнее и быстрее, чем все остальное. Тот факт, что он находился где-то без поддержки и прикрытия, моментально выводил меня из равновесия. Мне необходимо найти его.

Звонок оборвался, и телефон сразу же зазвонил вновь, однако входящего номера не оказалось в списке моих контактов. Я начал искать гарнитуру, понимая, что вероятней всего звонит босс. Но на пятом звонке просто сдался и ответил.

— Джонс.

— Напомни правило? — прогремел мне в ухо своим глубоким и зычным голосом мой босс, старший заместитель Сэм Кейдж.

— Третий звонок, — машинально отчеканил я.

— И какое у тебя оправдание?

— Я разговаривал с Яном.

— Нет, вообще-то с Дойлом разговаривал я, так что даю еще попытку.

— Ну, я разговаривал с ним до того, как вы позвонили.

— А почему ты не с ним?

— Хороший вопрос.

— Прошу прощения?

Пиздец.

— И еще раз: почему ты не взял трубку?

Лгать ему, о чем угодно, даже самую малость, было большой ошибкой.

— Не мог найти гарнитуру.

— Прошу прощения?

Двойной пиздец.

— И где же она? — прорычал Кейдж.

— Где-то здесь.

— Итак, поскольку я не на громкой связи, могу ли я предположить, что ты держишь телефон в руке?

Не получить кофе и первым делом нарваться на Кейджа. Нахуй мою жизнь.

— Да, сэр.

— Останови машину и найди наушник, Джонс.

Процедура должна быть соблюдена. Я остановился перед выездом на автостраду, откопал наушник из глубин бардачка, вставил его в ухо, подключил к телефону и сказал Кейджу, что он может продолжать.

— Прошу прощения? — раздраженно бросил он.

Это было все равно что плеснуть бензина в огонь. Уткнувшись лбом в руль, я молился, чтобы он просто сказал мне то, что хотел.

— Мне нужно, чтобы вы встретились с детективами отдела нравов в районе Вашингтон-парка и взяли под охрану пропавшего свидетеля Кемена Бентли, который должен был дать показания против своего бывшего любовника Тейлора Ледесмы, но сбежал из-под надзора полиции. Он попал под расследование, которым занимались полиция нравов, ФБР и полиция штата. Они выявляли несовершеннолетних девушек и парней, работающих в качестве эскорта, и Кемен оказался среди них в одном из отелей, которые они накрыли.

— Да-с-сэр.

— Дойл уже на месте.

— Вас понял.

— С этого момента ты должен убедиться, что он будет тебе писать или звонить, — он повесил трубку, как обычно, не сказав больше ни слова.

Я перезвонил Яну.

— Дерьмо.

— Это было забавно, — сказал я, вложив во фразу как можно больше сарказма.

— Я облажался.

— Да уж.

— Я запарился.

— Он звонит сначала тебе только потому, что «Дойл» идет перед «Джонсом» в его телефоне.

— Да понятно.

— Используй свой телефон по назначению.

— Бля. Да, прекрасно. Будет сделано.

— Окей, — я почувствовал небольшое облегчение.

— Ты же знаешь, я еще не завтракал, — пожаловался он. — И не пил кофе.

— И кто виноват?

— Перестань злиться.

— Я не злюсь, просто раздражен. И еще меня бесит то, что я не знаю, где ты находишься. Это как когда ты отправляешься на свои миссии и... Но ты и так в курсе.

— Да, — хрипло ответил он.

— Ну да, в общем… — начал я, понимая, как жалко прозвучал. — Когда ты здесь и пропадаешь — это полный пиздец, Ян.

Он тяжело вздохнул.

— Это больше не повторится.

— Я твой напарник и всегда должен знать, где ты находишься.

— Согласен.

— Окей, — улыбнулся я в телефон. — А теперь о еде. Мы поедим после того, как возьмем под защиту свидетеля.

— Значит, ты не собираешься злиться весь день?

— Кому какая разница? Тебе вовсе не обязательно ехать со мной.

— Шутишь? Нет. Когда мы вернемся в офис, ты оставишь машину там.

— Может, сегодня я хочу побыть за рулем.

— Нет. — Он не любил, когда я говорил по телефону за рулем даже в гарнитуре, потому что считал меня плохим водителем. Его чертовски раздражало, если я отвлекался даже совсем немного.

— Ты не можешь просто сказать «нет», Ян. Твое слово — не закон.

— Разве? — поддел он меня.

— Пошел ты.

Он хохотнул.

— Хочешь пиццу на ужин? Я очень хочу пиццу.

— Мы еще даже не завтракали.

— Да, но я люблю планировать, ты же знаешь.

Да, я и правда знал.

— Может, Эмма захочет куда-нибудь пойти?

— Но никакой пиццы дип-диш⁹, — сказал Ян, игнорируя мои слова. — Я хочу ту, которую подбрасывают.

— В Чикаго это никто не ест.

— Я ем.

— Ты не в счет.

— Я важнее всех.

Так и есть. Для меня он значит больше, чем кто-либо.

— Я твой напарник, и ты должен заботиться обо мне.

Все эти слова, слетающие с его губ… неужели он в самом деле не понимал, что говорит? Они были просто поразительными.

— Пиво или вино? — поинтересовался я, пытаясь взять себя в руки.

— Ох, твою мать, — проворчал он. — Вино? С пиццей?

В его голосе было столько отвращения.

— Ладно, пиво так пиво.

— Как далеко ты находишься?

— Буду минут через двадцать, если не встряну в утреннюю пробку.

— Ладно, — вздохнул он. — Тогда я сам поговорю с парнями из отдела нравов¹⁰.

Я прыснул со смеху.

— Что за детский сад?

— Ни капли кофе, — напомнил я.

— Ага, — согласился он почти печально.

— Что с тоном?

— Ничего.

— Нет, что-то, — уверенно ответил я, потому что знал его слишком хорошо, и каждая интонация была заучена мной наизусть. Он ничего не мог от меня утаить.

— Слишком поздно переосмысливать свою судьбу, Ми. Ты застрял со мной.

— Что это на тебя вдруг нашло?

— Просто, знаешь... со мной непросто.

— О, приятель, я знаю.

— Захлопнись.

— Но я и не мечтаю обзавестись новым напарником.

— Хорошо, — хрипло сказал он и повесил трубку.

Поездка должна была занять не больше двадцати пяти минут, но на автомагистрали I-90, ведущей на восток к Вашингтон-парку, был утренний затор. Мне очень повезет оказаться там до Рождества.

Наконец добравшись до места, где проводилась облава, я был более чем счастлив размять ноги. Выбравшись из внедорожника, я подошел к «Девиллю» и открыл багажник. Поскольку машина являлась казенной, у нас обоих были ключи от нее. Я снял пиджак и блейзер, надел тактический бронежилет¹¹ и посмотрел на рейдовую куртку. В СОП¹² говорилось, что ее следует надевать обязательно, но сегодня было холодно, а моя парка с эмблемой «Маршал США» на спине осталась дома. Однако я отчетливо представил себе, как меня подстрелят, потому что не смогут идентифицировать как сотрудника правоохранительных органов, и что на это скажет Кейдж, а хуже всего, что он сделает со мной и какова будет моя новая должность. С ним лучше не связываться.

Снова надев блейзер и пиджак, я натянул поверх рейдовую куртку, затем снял свой значок с цепочки на шее, и пристегнул его к ремню.

— Миро!

Оглянувшись, я увидел Яна, одетого в футболку с длинными рукавами и эмблемой «Маршал США» на рукаве, бронежилет, брюки-карго цвета хаки и бейсболку.

— Приоделся сегодня, маршал, — поддразнил я его, подходя ближе.

— Ну да, — пожал он плечами, — нам обоим следовало бы, но раз уж накосячил я, то по ходу именно мне придется сегодня отдуваться и делать всю тяжелую работу.

— Ах ты бедняжка.

— Именно об этом я и говорю.

— По крайней мере, сегодня я должен остаться чистым, — язвительно заметил я, стараясь не подходить к нему слишком близко. Хотя единственное, чего мне хотелось — это сгрести его в охапку, так что я намеренно держал дистанцию.

Вот только... в свойственной ему плавной манере, Ян быстро шагнул прямо в мое личное пространство.

— Ты же сказал, что не злишься.

— Вовсе нет, — ответил я хрипло.

— Тогда веди себя соответственно.

— Окей, — ответил я, и в тот же миг из главного входа выскочил мужчина и помчался через парковку.

Все произошло очень быстро. Я увидел преследующих его людей, даже издалека разглядев буквы «ФБР» на их рейдовых куртках, и рванул вперед, лавируя между машинами, чтобы перехватить того, кто, как я понял, и являлся сбежавшим подозреваемым. Я побежал длинным путем, обходя остальных преследователей, и оказался справа от беглеца. Бросившись ему наперерез, я ударил его в плечо, и мы вместе упали, покатившись по скользкому снегу и гравию, пока не врезались в машину.

Измотанный и запыхавшийся, я задохнулся еще больше, когда мужчина оттолкнул меня и попытался смыться, ползя на четвереньках.

— Замри, придурок! — гаркнул Ян, подбегая к нам и нацелившись своим «Глоком» в голову мужчины. — Не шевелись, мать твою!

Мужчину повалили лицом на асфальт и принялись обыскивать на предмет оружия, пока я переводил дыхание. Осмотрев свое запястье, я убедился, что гипс все еще цел, а по резкой боли, пронзившей его, понял, что мне нужно сбавить обороты, пока я не восстановлюсь на сто процентов.

— Подними руки вверх! — крикнул один из агентов, выходя из-за «тойоты-камри», к которой мы подкатились, и направил на меня оружие.

— Какого хера ты несешь! — заорал Ян, оттолкнув мужчину. Он сбил его с ног и, повалив на багажник, надавил предплечьем на горло парня. — Это же долбаный помощник маршала США, ты на кого, мать твою, наставляешь свой чертов ствол?!

Началась суета, мне помогли подняться на ноги, пока четверо полицейских штата оттаскивали Яна от агента и настороженно кучковались вокруг него, ожидая, пока он уберет свое оружие в кобуру.

— Как насчет благодарности за поимку вашего подозреваемого? — прорычал Ян.

Протиснувшись сквозь толпу, я схватил его за грудки и толкал назад, пока мы не оказались подальше от толпы офицеров.

— Эй, — тихо сказал я, положив руки ему на бока и не задумываясь скользнув к бедрам.

— Да пошли вы! — кричал Ян на всех. — Нехрен вытаскивать пушку, если не знаешь в кого, твою мать, собрался стрелять!

Он был в ярости, и лишь потому, что я мог отжать лежа больше его веса, хоть Ян и выше меня, я удерживал его на месте.

— Эй, — повторил я.

Его голубые глаза метнулись в сторону и встретились с моими.

— Спасибо, что прикрываешь меня.

— Всегда, — проворчал он. — И ты это знаешь.

Да, я знал.

— У тебя кровь идет.

— Как обычно, — пожал я плечами, — тебе ли не знать.

— С запястьем все в порядке? — спросил он, хватая мою руку и оглядывая со всех сторон еще до того, как я смог сформулировать ответ.

— В порядке.

— Прекрати вытворять такое дерьмо, — сердито сказал он, отпуская меня, по-видимому, убедившись, что гипс на месте. — Дожидайся меня.

— Так и буду делать.

— Миро!

— Обещаю, — ответил я, усмехнувшись. — Не суетись.

Всегда странно вмешиваться в чье-то расследование, но поскольку за него отвечали федералы, это было не так плохо, как иметь дело с полицией Чикаго или полицией штата. Иногда там было столько позерства, что хотелось просто сказать всем вытащить уже свои члены, чтобы я взял линейку и провозгласил победителя. Нелепость.

Ответственный за оперативную группу спецагент извинился за то, что его человек наставил на меня пистолет, а затем ждал, пока Ян ответит ему тем же.

— Что? — раздраженно бросил ему мой напарник.

Агент покачал головой и проводил нас в ванную гостиничного номера, где пропавший свидетель сидел на столешнице раковины, опустив в нее ноги, и выглядел скучающим.

— Мистер Бентли, — поприветствовал я его.

— Милый, ты хоть понимаешь, что у тебя идет кровь?

Пожав плечами, я прошел в комнату мимо Яна.

— Где пропадал, Кемен?

Он одарил меня прекрасной улыбкой во все идеально ровные белые зубы, и на его щеках обозначились ямочки. Парню оказалось всего девятнадцать, и он был потрясающе красив, с кожей теплого оттенка мокко и огромными зелеными глазами. Я понимал, почему его держали здесь, но сожалел о потерянном детстве мальчишки.

Я вспомнил его досье. Мать продала Кемена за наркотики, когда ему было всего десять лет, а потом он кочевал по хозяевам, пока Тейлор Ледесма не увидел его танцующим в клубе и не забрал у парня, который продавал его задницу по триста баксов за ночь. Кемен поступил в единоличное владение Ледесмы, став его драгоценной собственностью. Хорошее заключалось в том, что его больше никогда не насиловали, не трахали группой и не пускали по кругу. Худшее — то, что он так и не обрел свободу. Ему не разрешалось выходить за пределы пентхауса на набережной.

— Я не буду давать показания, — отрезал он. — Тейлор Ледесма был очень добр ко мне. Я объяснил это полиции, и повторяю вам, ребята. Нет, не буду.

— Ты поступил очень умно, — небрежно заметил я.

Когда Кемен обратил внимание на меня, я понял, что заинтересовал его.

— Поскольку Ледесма вел все свои дела на испанском, ты решил выучить язык, чтобы знать, какого хрена происходит.

— Само собой, в этом есть смысл, верно?

— Да, — согласился я. — И почему же Ледесма никогда не заставлял тебя выходить из комнаты, когда вел дела?

Кемен повернулся ко мне, и на его лице читалось напряжение.

— Ему нравилось выставлять меня напоказ перед мужчинами, которые никогда меня не получат. Он тащился от этого.

— Имеет смысл. Так что же случилось потом?

— На его дом совершили налет. Ввалились федералы и взяли меня под стражу, но потом передали полиции Чикаго, решив, что я несовершеннолетний.

— А потом, разузнав, что тебе восемнадцать, они поместили тебя под охрану после того, как ты согласился дать показания.

Внезапно он сосредоточенно уставился на свои ноги.

— Но я передумал.

Коснувшись рукой его подбородка, я приподнял ему голову, снова привлекая внимание.

— И ты ускользнул от детективов, которые охраняли тебя.

— Да, — он глубоко вздохнул и игриво потерся щекой о мою ладонь, как кот. — Но от вас, маршал, я бы не стал убегать. Ни в коем случае.

Я убрал руку.

— Ты уже полгода в бегах. Готов остановиться?

— Я все равно не собираюсь давать показания.

— Этот человек хочет твоей смерти, — сообщил я ему.

— Это вы так считаете.

— Так считают все, — заверил Ян. — Мы переправим тебя в наш офис, чтобы ты мог услышать прослушку. А теперь слезай и повернись.

— О, сладкий, как скажешь.

Ян усмехнулся, когда Кемен грациозно и плавно соскользнул со столешницы, повернулся, словно танцор, и заложил руки за спину. Все его компактное тело состояло из поджарых мускулов, и нужно действительно отдать должное его красоте. Но я отличался от других тем, что видел ребенка, а они — кусок мяса.

— Чувак, выглядишь дерьмово, — резко заметил Ян.

Я непонимающе посмотрел на него, и он указал на зеркало. Я обернулся.

Вот так неожиданность: левая щека расцарапана, вдоль челюсти синяки, а губа разбита. Но самое печальное — моя новехонькая потертая кожаная куртка-бомбер с подкладкой из овчины была изодрана в клочья под такой же изодранной рейдовой курткой.

— Вот дерьмо, — пробормотал я.

— Больше расстроен из-за куртки, чем из-за лица, да, милый? — Кемен посмотрел на меня с жалостью и сочувствующе произнес: — Понимаю. С утра выглядело очень красиво, да?

— Так и было, — вздохнул я.

— Вы серьезно? — спросил Ян, переводя взгляд с меня на нашего своенравного свидетеля и обратно.

— А что? — требовательно спросил Кемен. — Эта куртка очень сексуальная.

— Видимо, была сексуальной, — хохотнул Ян.

— Ничего святого, — произнес Кемен.

— Пойдем, — буркнул я. Ян надел на него наручники, и я открыл дверь.

Стрельба в коридоре остановила меня, несколько полицейских штата тут же бросились вперед, держа оружие наготове. Они были готовы прикрыть, но как по мне, балкон, который я заприметил при входе, лучший вариант.

— Ну и что дальше? — спросил Ян.

Я кивнул головой, указав в сторону стеклянной двери.

— Нет.

— Да, — кивнул я. — Пойдем.

— Черт, ладно. Веди.

Быстро передвигаясь, мы оказались у раздвижной стеклянной двери, когда снова раздались выстрелы и крики позади нас.

— Это ведь не... — выдохнул Кемен, — …за мной, да?

— За тобой, — одновременно сказали мы с Яном.

— Сутенеры обычно не приходят за своими проститутками с полуавтоматическими пулеметами, — продолжил я, выглядывая в приоткрытую дверь.

— И что дальше? — спросил Ян.

— Мы можем свеситься вниз и прыгнуть. Здесь до третьего этажа не так уж много, должно получиться.

— Хорошо, — согласился он, кивнув мне. — Иди первым, а я спущу его вниз.

Я знал его как свои пять пальцев. Я спущусь, он поможет Кемену, а потом кинется в перестрелку без меня.

— Нет, сначала ты, я тебя прикрою.

Он напрягся, готовясь к спору.

— Слушай, Мирослав, ты должен пойти первым из-за своего запястья.

— Нет, из-за моего запястья первым должен пойти ты, — поправил его я. — Сейчас ты гораздо сильнее. Я не хочу его уронить.

Стрельба стала громче, и к выстрелам добавились крики.

— Быстро, — рявкнул я, пресекая дальнейшие протесты.

Подтолкнув ко мне Кемена, Ян подошел к краю балкона, проверил расстояние, взобрался на перила и, хмуро смерив меня взглядом, спустился вниз. Мгновение были видны только его руки, а потом я услышал глухой удар о балкон под нами.

— Ты в порядке?

— Да, тут всего около шести футов с висячего положения. Совсем невысоко.

— Спокойно, — сказал я Кемену. — Ты следующий.

— Нет-нет-нет, — внезапно запаниковал он. — Я не могу спуститься с балкона.

— Да ради Бога, в этом нет ничего сложного, — сказал я, поднимая паренька и перекидывая через левое плечо, словно пушинку.

— Даже не снимешь с меня наручники? — пропищал он.

— Нет, — усмехнулся я, подошел к краю, наклонился и просто позволил ему соскользнуть.

Он кричал секунды полторы, а затем оказался в объятиях Яна.

— Вы оба свихнулись! — взвизгнул Кемен, когда я перевалился через перила, на мгновение удерживаясь за них здоровой рукой, а затем опустился.

Ян поддержал меня, когда я приземлился, прихватив руками за бедра и прижимаясь своей грудью к моей спине, как прошлым вечером.

— Спасибо, — улыбнулся я, застыв в нескольких дюймах от него.

— Твои идеи — отстой, — проворчал он. Но я понял, что это ласковое ворчание, когда Ян уткнулся лицом мне в плечо. Всего лишь на секунду.

— Так-то лучше, — поддразнил его я.

— Мы в жопе, — провозгласил он и развернул меня лицом к запертой балконной двери. Над нами снова прогремели выстрелы, и так как мне не улыбалась идея привлечь внимание выстрелом в замок или стекло, я достал бумажник.

— Какого хрена ты делаешь? — прошептал Ян.

— Эта дверь дешевая, — сказал я, просовывая банковскую карту между ней и рамой. — Хорошие скользят в канавку для надежной изоляции, поэтому дают больше гарантий безопасности. Дешевые, как эта, просто прикрываются, и остается только крошечная загвоздка… — я услышал щелчок, — замок.

— Где, твою мать, ты этому научился? — покосился на меня Ян.

— Впустую растраченная молодость, — ответил я, выпрямляясь и открывая дверь. — Но ты и сам это знаешь.

— Кое-что знаю, но явно не все.

— Это было круто, — заигрывающе заметил Кемен.

Вытащив пистолет, я пошел вперед, проверяя под кроватями, в ванной и в шкафу, прежде чем жестом пригласить их войти.

Ян подтолкнул Кемена вперед и запер балконную дверь. Затем усадил его на одну из двуспальных кроватей, а я подошел к двери, запер замок и стал ждать, пока Ян вызовет подкрепление.

Лишь услышав сирены, я вздохнул с облегчением.

Мы с Кеменом встрепенулись, когда над нашими головами раздался грохот, сопровождаемый короткими автоматными очередями. Он медленно повернулся ко мне.

— Что происходит?

— Кто-то тебя узнал. Может, одна из девушек или один из сутенеров, а может даже полицейский, но кто бы это ни был, тебя узнали и позвонили Ледесме.

Его начало трясти.

— Ты понял? До тебя начало все доходить?

Он молча кивнул.

— Если перестанешь вести себя как придурок, доверишься нам и не будешь убегать, мы снимем наручники.

Он одними губами беззвучно произнес «да».

Ян снял браслеты, и Кемен тут же вцепился обеими руками в мое левое предплечье, крепко прижимаясь ко мне.

— С тобой все будет в порядке.

Он затих и не двигался.

Через несколько минут в дверь постучали.

Двигаясь боком, чтобы оказаться перед ним на случай выстрелов, я поднял пистолет. Ян стоял с другой стороны, отражая мою позу.

— Федеральный маршал! — крикнул снаружи Чинг.

— Эй, — крикнул я в ответ совсем не по протоколу. — Это Миро и Ян.

Стон Чинга прозвучал громко и отчетливо.

— Что ты должен ответить, придурок?

— Я забыл, — отшутился я, а Ян усмехнулся.

— Гребаный Джонс, — проворчал Чинг, но я расслышал в его низком голосе насмешку. — Здесь я, Беккер, Шарп и Кон. Охраняется только этот этаж, так что вы, парни, оставайтесь пока на месте.

— Да, сэр, — усмехнулся я.

— С балкона, Джонс?

— Думаю, это лучший способ покинуть комнату, — проинформировал его я. — Тебе так не кажется?

На этот раз я услышал смех не только Чинга.

***

НАКОНЕЦ-ТО ПОЛУЧИВ СООБЩЕНИЕ, что все чисто, мы надели на Кемена кевларовый бронежилет, поверх него куртку, как у нас, и одинаково одетыми вышли из отеля. Кейдж стоял перед толпой как минимум из дюжины репортеров, тычущих микрофонами ему в лицо, когда мы проходили мимо. Пока мы не начали пробираться через толпу, я не понимал, сколько полицейских, репортеров и случайных зевак собралось вокруг отеля. Настоящий зоопарк.

Но это была положительная пресса для полицейской операции. У нас и впрямь наблюдался существенный дефицит мест, куда мы могли бы отправлять подростков, не заслуживающих угодить в тюрьму для несовершеннолетних, и для которых возвращение домой также не было вариантом. Нам требовалось больше реабилитационных программ, чтобы убрать их с улиц. Я не располагал точной статистикой, но знал, что многие девочки и мальчики, которых вырвали из проституции, оказались втянуты обратно. Многие из них, как Кемен, были введены в заблуждение и ошибочно приняли приют, предложенный сутенером, за заботу. По дороге из отеля в наш офис он рассказал нам кое-что из своей жизни. Я знал почти все факты, но слушать, как он излагает подробности, было невыносимо. Даже Яна слегка передернуло.

Добравшись до офиса, мы поместили Кемена в камеру предварительного заключения и вернулись к своим рабочим столам, приступая к тяжелому процессу отчетности. Ян позвонил в отдел нравов, чтобы сообщить им, что они могут брать Тейлора Ледесму. Процесс предъявления ему обвинений был готов ко второму раунду.

Я снял свою куртку, поморщившись от царапин на ней, и повесил на спинку стула. Ян прав, нужно купить для работы одежду попроще.

— Кофе, — простонал Ян, плюхаясь в кресло за своим столом, что располагался рядом с моим. — Я пообещал парнишке, что мы ему что-нибудь принесем.

— Окей, — усмехнулся я. — Пошли.

Мы перевесили наши значки обратно на цепочку, которую носили, пока не были на задании, и прошлись два квартала до нашей любимой закусочной, всю дорогу споря об электронном письме, которое Ян прислал мне утром. В итоге он пихнул мне в руки свой телефон, чтобы я сделал переадресацию и мог бы получать предупреждение, когда Кейдж звонит ему. Я сомневался, что это возможно осуществить с телефона Яна — думал, что только босс может сделать нечто подобное, — но все равно покопался с ним на всякий случай. Входящее СМС от Эммы оповестило, что она договорилась поужинать с друзьями, и я вернул ему телефон.

— Останешься сегодня без пиццы, приятель, — сказал я, подталкивая его плечом.

— Что?

Я заказал три фирменных блюда и поболтал со своей любимой официанткой Розой, пока Ян писал ответ Эмме. Я захватил Кемену огромный стакан апельсинового сока, а нам с Яном еще большие стаканы с двойной порцией эспрессо в каждом. Мы определенно взбодримся после того, как выпьем все это.

— Что из себя представляет «Бастилия»? — спросил Ян, когда мы забрали еду и потягивали кофе на обратном пути в офис.

— Я знаю, что такое День взятия Бастилии, — бросил я.

— Нет, я про ресторан на Раш-стрит.

— Понятия не имею. А что?

— Именно туда нас тащит Эмма сегодня вечером.

— О, прекрасно, — сказал я, делая еще один глоток эликсира богов. — Черт возьми, это потрясно.

— Я просто хочу пиццу.

— Перестань ныть, это будет весело.

— Я не люблю французскую кухню.

— Ты никогда не пробовал французскую кухню, так откуда тебе знать?

— Я просто знаю.

— Возможность расширить кругозор.

— Я не хочу идти, — пробормотал он.

— Да расслабься уже.

Вместо этого он жаловался всю обратную дорогу, поднимаясь на лифте, спускаясь по коридору в камеру предварительного заключения, чтобы забрать Кемена, и, наконец, в конференц-зале, где мы втроем сели поесть.

— «Бастилия» — это круто, — отметил Кемен, сделав глоток апельсинового сока, прежде чем приступить к своему мексиканскому омлету. Я протянул ему гуакамоле и сальсу, а Ян, получив свою порцию, накинулся на сметану. — Я часто там бывал.

— Вот видишь, — сказал я между пережевыванием, — Кемен говорит, что там хорошо.

Ян сделал движение, будто дрочит.

— Ты в самом деле только что это сделал? — в голосе Кемена звучал ужас.

— Это забавно.

— Что именно? — спросил я Яна, проигнорировав нашего свидетеля.

Он пожал плечами.

— Просто всякий раз, когда свидетель моложе тебя либо женщина, ты обращаешься к нему по имени. Если старше и парень — ты используешь фамилию. Не замечал?

На самом деле я никогда не задумывался об этом, но было лестно, что Ян замечал. Замечал то, как и что я говорю.

— Они подают вьетнамско-французский фьюжн, — неожиданно брякнул Кемен.

Мы оба непонимающе повернулись к нему.

— В «Бастилии», — пояснил он, негодуя. — Это называется разговором. У нас как раз такой случай. Привет.

Ян издал рвотный звук.

— О Боже, никогда больше так не делай, когда я собираюсь поесть, — драматично произнес Кемен, широко распахнув глаза. — Срань господня, он просто отвратителен.

— Ешь свою еду, — сказал я, стараясь не рассмеяться.

— А этот омлет просто абсурд, — вынес он приговор. — Кто съест столько за один присест? Он же размером с фунтовый пирог.

Ян что-то ответил, не переставая жевать.

Кемен попросил меня перевести.

— Он сказал, что это специальное утреннее предложение по средам.

— Вы, ребята, не должны это есть, — предупредил он. — Никто не должен.

— Ты его съешь.

— Нет, дорогуша, я собираюсь его поковырять. Я не собираюсь все это есть. Кто так питается, не рискуя заработать сердечный приступ? — спросил он, состроив гримасу и наблюдая, как Ян вылизывает тарелку. — О Боже милостивый!

Его испуганное выражение лица стало лучшей частью моего утра.

***

ПОЗЖЕ, тем же вечером, я положил оставшиеся пять кусков дип-диш со шпинатом в холодильник, убираясь после ужина, пока прокручивал в памяти разговор с весьма красивым мужчиной, который зажал меня в углу после душа в спортзале. И склонившись ко мне, очень ясно дал понять, что хотел бы поужинать со мной, но что еще важнее, пригласить домой.

— Мы могли бы очень хорошо провести время.

Я не сомневался в этом, но не был заинтересован. После моего бывшего у меня никого не было, и дело не в том, что я по нему тосковал, просто с кем бы я ни встречался, мне пришлось бы знакомить его с Яном. А если я не собирался знакомить их с Яном, это был всего лишь секс на одну ночь, так какой в этом смысл? К тому же, никто не возбуждал меня настолько, чтобы запрыгнуть в койку, кроме моего очень гетеросексуального, очень недоступного напарника.

Сплошной кавардак. Мне нужно потрахаться. Как только я встречу кого-нибудь, от кого не смогу оторваться, это безумная одержимость Яном останется в прошлом.

Телефон, завибрировавший из-за входящего сообщения, моментально вывел меня из раздумий. Меня совсем не удивило, что Ян хочет знать, где я нахожусь. Именно это и составляло большую часть проблемы — его постоянное внимание, хотя готов поставить свою жизнь на то, что он делает это неосознанно. Ян был неисправимым собственником в отношении меня, моего времени и вообще всего, что меня касалось. Очень жаль, что в действительности это ничего не значит.

Проигнорировав СМС, я закончил уборку и оставил тарелку с бокалом для вина сушиться на деревянной подставке для посуды.

Спустя пару минут зазвонил телефон, и я ответил.

— Твои пальцы сломаны вместе с запястьем?

— Ты на свидании, придурок, — напомнил ему я. — Сосредоточься на людях перед тобой и перестань меня домогаться. Постарайся произвести хорошее впечатление.

— Не могу.

— Что ты не можешь? Сосредоточиться?

— Да.

— Почему?

— Потому что сейчас мы направляемся домой к Итану, чтобы выпить и, возможно, поиграть в настольные игры.

Мне понадобилось пару секунд переварить сказанное.

— Что?

Он хмыкнул.

— Ты же ненавидишь настольные игры. Ты любишь видеоигры.

— Да, я знаю.

— Так скажи им, что тебе нравится стрелять во всякую всячину.

— Умираю с голоду.

Я подавил смешок.

— Что ты ел?

— Без понятия.

— Ты не знаешь, что ел?

— Нет. Все меню было на французском.

— Надеюсь, ты не ел сладости, потому что, скорее всего, это были мозги.

— Нет, думаю, это была рыба.

— Ты же ненавидишь рыбу.

— Да, это я тоже знаю.

Я откашлялся.

— Ты же понимаешь, что Эмма делает все возможное, чтобы сблизить тебя со своими друзьями, потому что ты ей небезразличен? Почему ты ведешь себя как мудак из-за этого?

— Может, ей следует меньше заботиться о дружеских посиделках и побольше о нас с ней.

— Но она уже знает, что между вами все отлично, и теперь ей нужно посмотреть, как ты вписываешься в ее жизнь в кругу друзей и семьи.

— Да, супер, а ты что делаешь?

Ему не следует беспокоится об этом в данный момент.

— Ян? Я вешаю трубку.

— Нет, серьезно. Чем ты занят?

Он был упертый как баран.

— Убираюсь.

— Что убираешь?

— Тарелки.

Тишина.

— Ян?

— Ты жрал пиццу, да, говнюк?

Я рассмеялся.

— Да, но это была ненавистная тебе дип-диш.

— Я не испытываю к ней ненависти.

— Да, но тебе не нравится такая пицца.

— Она мне нравится больше, чем французская еда.

— Потому что у тебя не развиты вкусовые рецепторы, — упрекнул его я.

— Да какая разница? — оборвал он. — Я люблю... пиццу.

— Я в курсе.

— И Цыпу.

Теперь мы поговорим о собаке?

— Бросаю трубку.

— Иди и выгуляй его.

— Прости — что?

— Цыпу. Я надеялся, что к этому времени уже вернусь домой и выгуляю его, но не получается, так что иди и выведи его.

— Да пошел ты. Я не мальчик для выгула собак.

— Он нассыт в моей квартире.

— Как будто ты заметишь.

— Блядь, что ты хочешь этим сказать?

Я фыркнул.

— Я не дам тебе втянуть меня в спор по телефону. Вешаю трубку.

— По контракту ты обязан выгуливать собаку.

— Я реально вешаю трубку.

— Ты обещал заботиться о Цыпе.

— Когда тебя дислоцируют, да.

— Он и под твоей ответственностью тоже.

Я нажал кнопку отбоя, и Ян исчез.

Выключив свет, я рухнул на диван, чувствуя, как накатывают болезненные ощущения после дневных событий. Мой телефон опять зазвонил, и я трижды переключал его на голосовую почту, затем сдался и ответил.

— Ох блядь, ну что еще?

— А что, если это чрезвычайная ситуация?

— Единственная чрезвычайная ситуация заключается в том, что ты слетел с катушек от скуки.

— Почему ты не хочешь выгулять собаку?

Я глубоко вздохнул.

— Ну так что?

— Из-за парня, которого сегодня свалил с ног, я ударил запястье, чувак… я ранен.

— О, — сказал он тихим, рокочущим голосом. — Почему ты мне ничего не сказал?

— Ничего серьезного. Я просто буду лежать и смотреть телик, пока не засну.

— Окей.

— Так что постарайся повеселиться.

— Постараюсь… ты ведь в порядке, правда?

— Конечно.

— Ты уверен?

— Абсолютно.

— Хорошо, — сказал он и повесил трубку.

А я вырубился прямо на диване.

Глава 4

ВЫЙДЯ ИЗ ДУША следующим утром, я услышал на кухне какое-то копошение. Места у изножья кровати как раз хватало, чтобы я мог протиснуться к перилам и, свесившись, проорать, что я вооружен и опасен.

— Да ладно? И что дальше? — прозвучал ехидный вопрос в ответ на мое заявление.

— Вообще-то нормальные люди пользуются дверным звонком, — заметил я, невольно улыбаясь, когда Ян прошел из кухни в гостиную, где я мог наблюдать за ним сверху.

— Но у меня же есть ключ, — возразил он.

— Который ты предположительно должен использовать только в мое отсутствие.

— Тебя все равно здесь никогда не бывает.

Я вздохнул.

— И это досадно. Мне срочно нужен отпуск в каком-нибудь тропическом раю, где я смогу натрахаться в свое удовольствие.

Ян сощурился.

— У тебя проблема потрахаться дома?

Столь невинно заданный посреди моего жилища вопрос — просто удар под дых. Я мог бы заняться сексом прямо здесь, на диване... перегнувшись через него, на полу, а еще лучше — в кровати. Мест для острых удовольствий в этих четырех стенах предостаточно... Еще бы Ян был геем. И никаких проблем. Но я в пролете, потому что он натурал.

Господи.

— Ну так что?

— Мне просто нужен отпуск, — буркнул я, отворачиваясь, поскольку стоял в одном полотенце. — Почему на тебе костюм лесоруба? — на всякий случай проорал я, чтобы вопрос гарантированно долетел до Яна.

— Чего ты орешь? Я тебя отлично слышу.

Бесполезно.

— Просто ответь на мой вопрос, и все, — раздраженно буркнул я.

— Служба нацбезпасности проводила рейд на территории рехаба¹³ для малолетних преступников в Шаумбурге. И у нас теперь есть зацепка на ту девчонку, как там ее?

Я замер на полпути к гардеробу.

— Люси, по-моему?

— Да, верно. Люси Кенсингтон. Маршалы из Лаббока не успели взять ее под стражу — ей удалось сбежать, — сказал Ян, грохоча на лестнице. Для бывшего спецназовца он слишком громкий.

— Кажется, ты должен уметь передвигаться бесшумно.

— Я тебе кофе несу, не будь такой задницей.

Усмехнувшись, я достал из гардероба боксеры, джинсы с низкой посадкой, футболку, хенли и носки.

— Она ведь должна была давать показания против местного лидера секты?

— Ага. — Ян поднялся наверх, протянул мне кофе и тут же скривился.

— Что? — спросил я, хватаясь за кружку.

— Ты весь в синяках, — заметил он, делая глоток. — А с этим гипсом на запястье ты дерьмово выглядишь, приятель.

Я пожал плечами.

— Сам же видел, какого лося пришлось завалить.

— Типа того, — с раздражением согласился он и нахмурился, коснувшись моего плеча. — Фу-у-у, чего ты такой липкий?

— Это лосьон, придурок. Нужно заботиться о коже тела и лица, увлажнять ее, иначе в старости будешь похож на сморщенный стручок.

— А-а-а-а, — понимающе протянул Ян, только чтобы я заткнулся. — Как рука? Лучше? Вчера, похоже, сильно болела.

— Ага, но сегодня все нормально. Проваливай, я одеться хочу.

Кофе был хорош. Еще бы. Он взял «Кону»¹⁴ из морозилки вместо зерен французской обжарки, которые хранились в шкафу.

Ян ткнул на одежду в моей руке.

— Такие джинсы на рейд нельзя надевать.

— Что? — Я глотнул райского напитка. В нем было идеальное количество сливок, так что кофе оставался горячим, но его можно было быстро пить.

— Я видел на тебе эти джинсы, они слишком узкие. Бегать в них будет неудобно. Мы с тобой не какие-нибудь Старски и Хатч¹⁵.

Я вперил в него взгляд, пока Ян со стоном не поплелся вниз, бормоча что-то под нос. Но он прав, я только испорчу джинсы стоимостью двести баксов, вытирая ими асфальт. Я допил кофе и вернулся к шкафу выбрать что-нибудь другое. Переодевшись, я почистил зубы и нанес немного средства для укладки волос.

— Ну, ты закончил, принцесса? — поинтересовался Ян, войдя в ванную.

Я сердито уставился на него в зеркало.

— Думаешь, я просто встаю с кровати с идеальной укладкой? Это целое искусство.

— Ну, а похоже, что ты их пальцами расчесал.

— Знаю, и это не так уж просто. Каждая прядь укладывается под определенным углом, иначе получится полная хрень, — объяснил я своему дремучему напарнику. — Все должно быть на своем месте.

— Иначе что?

— Иначе будет не сексуально.

— Ты очень сексуален. — Ян зевнул, забрал пустую кружку и вышел. — Теперь-то мы можем идти, пока из нас песок не посыпался?

На лучшее можно было и не рассчитывать. Я выключил свет и плюхнулся на кровать, чтобы надеть сапоги.

— Вельветовые штаны? — спросил Ян с такой интонацией, словно ему было физически больно.

— Ты не заметил, когда был в ванной?

— Я туда не заглядывал, — сухо сообщил он.

— Ну, простите, что у меня нет пары «Вранглеров», как у некоторых, — заметил я. — Даже «Ливайсов», если уж на то пошло.

— Ничего так не возбуждает, как болты на ширинке, мой друг.

Это точно.

— Но твои «сними-меня» джинсы все-таки не подходят.

Я его проигнорировал, однако стоило мне встать с кровати, как Ян опять скривился.

— Что опять?

— Сколько стоят эти сапоги?

Я поднял ногу и глянул на подошву.

— Не знаю, триста, может, четыреста баксов.

— Прошу, сними их. У тебя в шкафу лежат мои черные кожаные берцы. Надень их. Умоляю.

— Но это тоже сапоги.

— Ничего подобного. Ну же.

— У меня есть еще вингтипы¹⁶ от «Антонио Маурици», я могу...

— Даже знать не хочу, что это, но думаю, они не лучше этих. Просто переобуйся.

— А байкерские ботинки...

— Нет, твои байкерские ботинки у меня с нашего субботнего похода на фермерский рынок.

— О-о. — Забавно, я даже не заметил их отсутствие. — А эти сапоги случайно не «Дольче и Габбана» из состаренной кожи или...

— Понятия не имею. Они просто мягкие — и все.

Я должен был подумать.

— Миро!

— Ладно-ладно, — пробормотал я, снова опускаясь на кровать и снимая сапоги. А Ян покопался в моем шкафу и вернулся с видавшей лучшие времена парой военных ботинок. Они были потрепаны, но в приличном состоянии. Более того, пусть звучит по-идиотски, но это обувь Яна, так что я готов носить ее не снимая. Ботинки подошли идеально.

— Боже, мне стоит к тебе переехать, — пробурчал Дойл. Он даже не заметил, что я перестал дышать. Этот мужчина когда-нибудь добьет меня своими словами. — Представь себе, как быстрее проходили бы твои утренние сборы, если бы не нужно было думать, надеть ботинки от Антонио-хрен-какого или...

— «Антонио Маурици», — крикнул я, когда он направился к лестнице.

— Да мне, блядь, по барабану!

Я спустился следом и, остановившись у шкафа в прихожей, достал пальто «честерфилд». Но Ян опять взялся за свое:

— Возьми форменную куртку и пошли уже.

— Да, но...

Дойл зарычал, поэтому я схватил куртку, проверил, не забыл ли значок, ключи, оружие, права, кошелек и телефон, и выскочил из квартиры.

Заперев входную дверь, Ян устало покачал головой, словно я его вконец вымотал, и бросился вниз по ступенькам.

— Чего ты злишься?

— Знаешь, сколько мне нужно времени, чтобы собраться?

Я широко улыбнулся:

— Ты просто от природы великолепен. А мне приходится работать над собой. Идеала нелегко добиться.

— Садись уже в машину!

Я продолжал посмеиваться, устраиваясь на сидении и сообщая Яну, что мне нужно еще кофе.

— Если бы не торчал кучу времени перед зеркалом, смог бы выпить кружку.

— Ага, напомню еще раз. Красота не выносит спешки.

Дойл сорвался с места, словно мы только что банк ограбили. Я вцепился в приборную панель.

— Господи, Ян.

Его коварная улыбка не ускользнула от меня.

***

ЛЮСИ КЕНСИНГТОН была похожа на героиню с обложек любовных романов, где в гордую девственницу по уши влюбляется главный герой. В реальности девица материлась как грузчик и кидалась на Яна с ножом, стараясь поскорее выковырять его сердце из грудной клетки.

Думаю, раньше с ней обращались более деликатно, потому что она возмущенно заорала, когда Ян ее обезоружил, уложил лицом на асфальт и застегнул на запястьях наручники. Люси при этом поливала его отборным матом, некоторые выражения я даже не слышал — уникальный случай — пока не началась стрельба. Как только все — нацбезопасность, местная полиция и мы — оказались под пулями, зажатые во дворе реабилитационного центра, Люси тут же заткнулась, сжалась в комок за спиной Яна и завела волынку с извинениями.

— Мне так жаль — всхлипывала она, прижимаясь щекой к широкой мускулистой спине Яна. — Но я бы не зашла настолько далеко, если бы не была такой сукой.

— Ну, теперь мы о тебе позаботимся. — Ян старался ее успокоить, когда в тесном пространстве раздалась очередь АК-47 — рат-а-тат-тат.

Проживи я хоть тысячу лет, но так бы и не понял, что двигало людьми, открывавшими огонь по правоохранительным органам. Да, сейчас мы в западне, но скоро прибудет подкрепление, и тогда уже стрелкам будет некуда бежать. Даже если они возьмут заложников, их перспективы печальны. Ни при каких обстоятельствах им не выйти сухими из воды. От них только и требовалось разок включить логику.

— А как же Хавьер?

— Не понял? — Я на мгновение отвлекся, но ее слова вернули мое внимание.

— Мой парень, Хавьер... Хави, — объяснила она. — Абель Харди охотится и за ним. Это парень, от которого мы прятались. Из-за него нам пришлось уехать из Техаса.

— И где этот Хавьер? — спросил я без особого желания услышать ответ.

— Он в нашей комнате на третьем этаже.

Конечно, где же еще он мог быть. Мы находились во дворе, на улице, на уровне первого этажа. Из всех возможных вариантов Хавьер мог быть только внутри и на третьем этаже. Закон Мерфи и все такое.

— Я уже говорила об этом маршалам из Лаббока, — терпеливо сообщила Люси. — Если в программу не возьмут Хавьера, я не стану давать показания в суде. Но нас никто не слушал, так что мы свалили. Но вы же не такие, да? Вы — не то, что маршалы из Техаса. — Я покосился на нее через плечо. Она смотрела на нас своими васильковыми глазищами так, словно мы были ангелами, спустившимися с небес.

— Значит, вы с Хавьером были вместе, когда... — я напряг память, — ...операция по конфискации наркотиков пошла не по плану.

— И мы видели, как мистер Харди расстрелял всех тех людей. Ага.

— Скольких?

— Пятерых. Там были трое мужчин и две женщины. Те самые туристы, которые пропали без вести. Об этом рассказали во всех новостях Лаббока.

Я кивнул.

— И вы с Хавьером там были? — Ян хотел убедиться наверняка.

— Угу-у, — протянула она невинно. — Он просил меня сидеть тихо, но я была так напугана... Прям как сейчас, но у вас хотя бы пушки есть. А у нас не было ничего. Я была уверена, что мистер Харди убьет и нас, но приехала полиция, а потом еще и маршалы.

— И вас с Хавьером разделили?

— Да, сэр. Так и было.

Я мог себе представить, как с Люси брали показания без упоминания о ее парне.

— Вы же заберете его, так ведь?

Блядь.

— Точно? — надавила она.

— Его фамилия?

— Валенсия, — вздохнула Люси. — Очень красивая, да?

Мы одновременно кивнули, и Ян повернулся к агенту нацбезопасности, который сидел рядом с нами на корточках.

— Как вас зовут? — поинтересовался я.

— Агент Джеральд Спайви.

— Ладно, агент Спайви, — вздохнул Ян. — Нам с маршалом Джонсом нужно забрать еще одного свидетеля, поэтому вам придется защищать вот этого. Понятно?

— Так точно.

— Отлично. — Ян шумно выдохнул и повернулся ко мне лицом. — Только не получи пулю в голову.

— Ты тоже.

До входа в здание нас защищали патрульные, а потом Ян сосчитал вслух и выбил дверь ногой, пока я прикрывал его. Мы успели только порог переступить. Видимо, спецназу удалось проникнуть в здание с черного хода, поскольку они уже рассредоточились по коридору, все упакованные в бронежилеты.

— Маршалы, — коротко приветствовал нас командир отряда.

— Лейтенант, — ответил тем же Ян. — Этот этаж чист?

— Подтверждаю, все угрозы нейтрализованы.

Я даже знать не хотел, сколько людей погибло.

— Мы собираемся на третий. В здании есть свидетель, которого нужно взять под защиту?

— Так точно, — Ян кивнул.

— Следуйте за нами.

— Снайперы уже наготове? — спросил я.

— Нет. Мы ограничены высотой. И поскольку это жилой район, наша цель — сдерживание. Любой, кто будет расцениваться как угроза для мирных жителей, территорию не покинет.

Что в переводе означает: любой вооруженный человек будет уничтожен. С нами было двадцать бойцов, и по Дойлу было видно, как он стремился оказаться среди них, поэтому мне пришлось удерживать его за руку, пропуская отряд вперед.

— Ты что творишь?

— Сначала они, потом — мы.

— Ты думаешь, я не в курсе?

— Тогда прекрати вести себя так, словно готов рвануть в бой. Просто жди, — договорив, я отпустил его.

— Да жду я, — раздраженно буркнул он.

Я встал за его спиной и приблизился губами к уху.

— Не смей сбегать. Оставайся в зоне моей видимости.

Он подался назад, чтобы ощутить меня там, за своей спиной.

— Я всегда так делаю.

— Никогда.

— Ладно.

Группа прикрытия пробежала мимо нас, и Ян бросился следом, а я — за ним.

Во время обыска помещений маршалы громко предупреждают о своем присутствии, раздавая приказы типа «Ни с места», «Встать на колени» и «Положите руки так, чтобы мы их видели». Спецназ просто прет напролом. Если вы откроете огонь по нам, у вас есть хотя бы шанс остаться в живых. Мы предупредим: «Федеральные маршалы, оружие на пол!» Если же вы по своей дурости начнете палить в спецназовцев, они просто выстрелят в ответ, и вы труп. Я был рад, что в этот раз не раздавались выстрелы ни на лестнице, ни на втором этаже, который мы обшарили в поисках свидетеля, ни когда мы выдвинулись на третий.

Мы с Яном шли по пятам, отправляя вниз напуганных гражданских, передавая по рации, что они покидают центр. Им тоже нужна защита.

К тому моменту, как мы оказались на третьем этаже, спецназ уже обыскал территорию, оставив двоих охранять лестничный пролет. Остальные ломали дверь на крышу. Когда половина бойцов выскочила наружу, раздались звуки перестрелки. Дети высыпали из комнат и столпились в коридоре.

— Хавьер Валенсия! — прокричал Ян.

Из предпоследней двери с правой стороны вышел пацан с поднятыми над головой руками.

— Пожалуйста, не стреляйте!

— Федеральные маршалы, — крикнул я. — Мы отведем тебя к Люси.

— Люси? — с надеждой переспросил пацан и шагнул вперед.

Но один парень тут же схватил Хавьера за руку и начал что-то шептать на ухо, отчего тот замер.

— Откуда мне знать, что вы маршалы?

Медленно повернувшись, я приподнял куртку и показал значок, прикрепленный к поясу штанов.

— Мне жаль, что техасские маршалы не пошли вам с Люси навстречу.

Он рванул к нам по коридору и остановился, только когда я поднял руку. Меня удивило, что он замедлил шаг, но подошел прямо к моей открытой ладони.

— Все хорошо, приятель, — произнес я тихо. Хавьера затрясло, и я опустил руку на его плечо.

Парень скривился, словно вот-вот расплачется, и в тот момент я понял, что Хавьер и Люси были намного младше, чем выглядели.

— Она в порядке?

— Конечно. Пойдем к ней.

— Всех касается, — крикнул Ян, чтобы быть услышанным. — На выход.

Действия Хавьера подтолкнули остальных. Дети высыпали из комнат с кошельками, рюкзаками и спортивными сумками. Ян прошел мимо двух парней из спецназа, стоявших на верхней ступеньке лестницы, за ним последовали тридцать человек, считая Хавьера, а я замыкал шествие.

Мы двигались очень быстро, но дети успевали забрасывать нас информацией. Вооруженные люди были друзьями управляющего центром. Они приехали на время, но задержались на несколько месяцев. Эти люди изготавливали самодельные бомбы, продавали наркотики и устроили в центре склад оружия. Никто не знал, чего они хотели, но они называли себя экологическими экстремистами.

— Они же наркотой торговали, — сказал один паренек. — А это плохо. Правда ведь?

Мальчишка выглядел сбитым с толку.

— Да, плохо, — согласился я и напомнил всем держаться вместе и пошевеливаться.

Все с этим отлично справились, и внизу нас встречала толпа людей в форме. Мы вместе дождались, когда спецназ усмирит бандитов на крыше. Открытые места крайне опасны, пока операция не закончена, поэтому мы не могли выйти во двор.

С крыши пошел дым, и через несколько минут нам сообщили, что все чисто.

Чикагская полиция собрала всех детей и загрузила в тюремный автобус, а Ян проводил Хавьера к Люси и охранявшему ее агенту Спайви.

Девушка, увидев своего парня, завизжала, и Хавьер бросился ей навстречу. Посреди хаоса, творившегося во дворе реабилитационного центра, они страстно воссоединились. Я сомневался, что они вообще могли дышать во время такого жаркого поцелуя.

Яну пришлось нарушить их идиллию. Хавьер рассеянно огляделся и внезапно сказал:

— Я не помню этого парня. — Мы с Дойлом одновременно увидели в толпе загружающихся в автобус ребят вооруженного человека.

Не успел я предупредить полицейских, как Ян убрал пистолет в кобуру, рванул вперед и выбил пацана из самой середины очереди. Несколько офицеров полиции с оружием наготове бросились к моему напарнику, который повалил нарушителя на землю и придавил своим телом, с криками замереть и убрать руки за голову.

— Федеральный маршал! — проорал я в ответ, кинувшись к Яну в страхе, что его застрелят, хотя полицейские уже опускали оружие, увидев эмблему на куртке Яна.

Я оглянулся на улыбавшихся Хавьера и Люси.

— Видите, — радостно произнесла девчонка. — Мы уже помогаем.

Я проводил обоих до машины, завел двигатель и включил печку, чтобы они отогрелись, пока я ждал Яна снаружи.

Тот отошел от преступника и, присоединившись ко мне, прислонился к боку машины.

— Что? — шмыгнул он носом и покосился на меня.

— Что за методы, Ян?

— Какие?

— Увидев парня с пистолетом, что ты должен делать?

— О, ну ради всего святого!

— Что ты, мать твою, должен делать? — настойчиво повторил я.

— Кричать про оружие и про руки, — его голос был пропитан раздражением.

— Точно. А ты что сделал?

— Миро, он стоял в одной очереди с детьми, — сказал Дойл в свою защиту. — Сам знаешь, что могло произойти. Он схватил бы какого-нибудь ребенка, и тогда у нас была бы ситуация с заложником или чего похуже. Что, если бы он приставил дуло к виску одного из детей и сел в полный автобус? — его голос повышался, как и уровень раздражения. — И что тогда?

— А что тогда? Не знаю. Ты же у нас экстрасенс, — выпалил я.

— Почему ты такой идиот?

— Получается, идиот я, но именно ты не следуешь протоколу.

— Ты серьезно?

— Очень даже. Что с тобой не так? — потребовал я ответа, чувствуя, как вспыхнуло лицо. — Он заметил твое приближение. И все, что ему нужно было сделать, это достать пистолет и снести тебе башку.

— На мне бронежилет.

— И каким образом он спасет твою голову, кусок дебила?! — проревел я, с силой врезав по крыше автомобиля. — Что ты сказал мне на входе в это проклятое здан...

— Слуша...

— Нет! Ни хрена! Что ты сказал?

— Я сказал: «Только не получи пулю в голову», — без выражения повторил Ян.

— Именно! Только не получи пулю в голову! И что в итоге ты сделал? А?! Ты, блядь, сам чуть ее не словил!

Меня затрясло от ускорившегося сердцебиения и озноба, который прошелся по всему телу несмотря на то, что лицо пылало жаром. Перед глазами крутилась картинка, где тот парень поворачивается, стреляет, и Ян падает замертво. На бесконечном повторе.

— Миро.

Мне нужно побыть одному, немедленно. Я развернулся и бросился за угол здания. Меня скрутило, я уперся руками в колени, стараясь справиться с гипервентиляцией.

Почти сразу подбежал Ян. Он мягко сжал мой затылок, опустив на него ладонь.

— Прости. Правда, прости. У меня даже мысли не возникло.

Я сосредоточился на дыхании, медленно втягивая и выпуская из легких воздух.

Ян наклонился надо мной, скользя пальцами по моим волосам, медленными движениями успокаивая.

— В следующий раз побежим вместе, и ты будешь меня прикрывать. Я не могу допустить, чтобы какой-то ублюдок схватил заложника, но все будет хорошо, если ты будешь рядом и уложишь его раньше, чем он меня.

Я кивнул.

— В общем, да, я оплошал, так что, если ты забудешь внести это происшествие в отчет, Кейдж не отымеет меня во все дыры, а это было бы здорово.

Я медленно разогнулся, найдя единственный положительный момент во всей этой истории.

— О-ой, да ладно тебе, — взмолился он по пути к машине, заметив мою улыбку. — Ты серьезно со мной так поступишь?

Я молча сел в автомобиль. Конечно, я никогда не брошу напарника без поддержки. Но существовала большая разница между правдой и тем, что я позволю ему думать.

Сев на водительское место, Ян уткнулся лбом в руль и простонал.

— Маршал Дойл, может, мы уже поедем? — спросил я.

— Ну я же извинился.

— Да. Извинился.

Он завел двигатель, а я, пристегнувшись, устроился поудобнее и закрыл глаза.

— Я накормлю тебя завтраком.

— Не голоден, — я глубоко вздохнул.

— Накормите меня, — влезла в разговор Люси, сидевшая сзади с Хавьером.

— И меня, — поддержал ее бойфренд.

— Твою ма-а-ать, — жалобно протянул Ян.

Так ему и надо.

— Ненавижу бояться, — пробормотал я.

— Ага, мне ли не знать.

Да, он знал.

— Мы есть-то будем? — не отступалась Люси.

— А платите вы? — разволновался Хавьер.

— Он, — сдал я Яна вместе с его кошельком.

***

ИНОГДА Я ДУМАЮ, что блюстители закона так часто нарушают его сами, потому что их работа заключается в заполнении бесконечных бумажек. Это выматывает. Это адский труд, но я напечатал полный отчет с упоминанием действий Яна, сохранил и отправил его на почту Дойла... А потом переделал и выслал Кейджу. Наблюдать, как с Яна сходит краска при чтении моего опуса, — просто бальзам на душу.

— Ох, ну бля-я-я, — простонал он.

Но еще лучше стало, когда пару минут спустя Кейдж распахнул дверь своего кабинета и пригласил нас с Дойлом, чтобы сообщить новости о наших беглецах. Ян прокрался в кабинет следом за мной, встал перед столом босса и начал внимательно слушать его тираду по поводу перевода Люси и Хавьера в Орегон, потому что Чикаго для них небезопасен. К концу дня прибудут маршалы из главного управления Портленда и возьмут обоих свидетелей под стражу.

Закончив, Кейдж нас отпустил, но Ян не сдвинулся с места.

— Что-то еще? — резко спросил босс.

Я прикрыл Яна.

— Хотим убедиться, что их не разлучат. Ребята должны быть в этом уверены.

Кейдж метнул в меня сердитый взгляд.

— Вы привезли их сюда вместе, Джонс, поэтому дальше это даже не обсуждается. Они на сто процентов попадают под программу вместе.

— Спасибо, сэр, — бодро произнес я и развернулся на выход.

— Дойл, ты тоже свободен.

Мне пришлось ускориться, поскольку теперь Ян догадался, что получил липовый отчет. На полпути к выходу из общего зала я на него оглянулся, и Дойл как раз вышел из кабинета Кейджа.

Ян двинулся за мной, стиснув челюсть.

Я вылетел в коридор и надавил на кнопку лифта, размышляя, не заскочить ли мне к Люси и Хавьеру в допросную. Они уже слышали мое обещание, что вместе попадут в программу защиты свидетелей, но еще одно заверение лишним не будет. Как и сказал босс, решение, принятое маршалами в ходе дела, не подвергается изменению. Я уже говорил об этом ребятам.

— Ах ты говнюк!

Лифт открылся одновременно с криком Яна, и я успел нырнуть внутрь вместе с пятнадцатью другими людьми, напоследок улыбнувшись напарнику. Двери закрылись прямо перед его носом.

Уверен, его крики слышали все, когда кабина начала медленно спускаться вниз.

— Не понимаю, что нашло на этого парня. — Я пожал плечами, заработав тем самым много улыбок и даже смех откуда-то из-за спины.

Я вышел на первом этаже. Наш офис располагался на двадцать четвертом, поэтому спуск и подъем по лестнице будет не самым быстрым. Я оглядел бетонные, стальные и стеклянные здания на Дирборн-стрит и решил, что раз уж близко время обеда, то это идеальная возможность сходить к одному из фудтраков и купить сэндвич у полюбившегося мне вьетнамца. До меня вдруг дошло, что в спешке я забыл куртку в офисе, и теперь, перейдя улицу, начал замерзать.

Пришла мысль вернуться обратно, но разумнее сначала купить что-нибудь на обед, даже если заработаю переохлаждение.

— Какой же ты засранец!

Я успел лишь оглянуться, а потом меня схватили со спины.

— Слезь с меня! — Я рассмеялся, прикрыв возмущенным воплем вздох удовольствия от того, как Ян стиснул мои плечи рукой и снова прижал к себе. Он был таким теплым; ощущение жара, исходившего от его груди и живота, было неописуемо приятным, как и дыхание, когда Ян шептал в мое ухо угрозы.

— Я не боюсь тебя, — возразил я, упиваясь каждым прикосновением.

— Зачем ты это сделал? — настаивал он, не отпуская и прижимая к себе крепче.

— В следующий раз хорошенько подумаешь, стоит ли меня пугать, — произнес я тихо, проникая руками под его куртку и проводя ладонями вдоль торса.

— Да ладно? Типа преподал мне урок? — поддразнил он, снова подаваясь на меня. Идти было неудобно: мы постоянно соприкасались бедрами и грудью, каждый вторгался в пространство другого, при этом стараясь не споткнуться.

Я наклонил голову, пытаясь развернуться и отстраниться, но Ян не позволил, и я оказался в его тисках, схваченный левой рукой за шею, а правой — поперек живота.

— Миро?

Меня передернуло. Сколько бы я ни старался, скрыть свою реакцию мне не удалось. Это было уже слишком: я перевозбудился от стольких прикосновений.

— Замерз?

О Боже милостивый, да, отличный предлог.

— И очень сильно.

Он сразу же отпустил меня и принялся снимать куртку.

— Ну нет, тогда замерзнешь ты. — Я отступил на пару шагов, развернулся и побежал вниз по улице. — Давай просто ускоримся!

Он очень быстро меня поймал, стиснув руку и вынуждая остановиться.

— На мне хотя бы свитер, а ты только в этой вязаной штуковине. Просто возьми куртку.

— Это хенли, — сообщил я, забирая парку, которую тот уже снял.

— Да мне пофиг, — он прыснул и покачал головой. — Надевай уже. Купим еды и разберемся с горой бумажек в офисе.

Куртка была теплой, но самым приятным в ней был запах Яна. Сунув руку в правый карман, я нащупал перчатки, которые потерял еще в ноябре.

— Эй!

— Чего? — спросил Ян на ходу.

— Это мои.

— Ты сам их отдал.

— Не помню такого.

— Значит, давай их сюда, я замерзаю.

— Да ради бога, — буркнул я, расстегивая парку.

Он остановил меня с дьявольской улыбкой.

— Супер.

— Надеюсь, мы только до фудтраков и обратно.

— Ага.

— Отлично, потому что на улице, кажется, градусов восемь.

— Скорее двадцать пять.

— Так еще и ветер с озера!

Наверное, он прав.

Вернувшись в здание, мы протиснулись в лифт и оказались зажаты в углу. Я стоял перед Яном и сильно удивился, потому что тот снова притянул меня к себе за бедро.

— Мне холодно.

— Прости, — я вздохнул, испытывая легкое головокружение от ощущений, когда Ян прижался пахом к моему заду.

— Ничего, — пробормотал он прямо мне в затылок, а затем уткнулся в него лбом. — Я уже слегка согрелся.

Чертов Ян. У меня встанет посреди лифта из-за этой треклятой близости. Мне и правда нужно сходить куда-нибудь и потрахаться. Может, в спортзал. Разыскать парня, которого вчера отшил, и…

— Ты меня слушаешь?

— Что? — Я сосредоточился на правой руке Яна на моем бедре, колючем подбородке, задевавшем мое ухо, и дыхании на щеке. Все остальное просто исчезло.

— Я напомнил, что сегодня нам нужно уйти вовремя.

— Почему?

— Потому что мы поедем к Эмме.

— Не понимаю, о чем ты? — Я оглянулся на него через плечо.

— День рождения ее брата. — Он попытался освежить мою память.

— Нет, — ответил я тут же.

— Ты не можешь отказаться. Это брат моей девушки.

— Именно поэтому я не пойду. Она — твоя девушка.

— А ты мой напарник и друг. Этим и занимаются друзья.

— Подписываются на подобное?

— Ага.

— Ничего не знаю.

— Кажется, ты не читал, что мелким шрифтом прописано.

— Думаю, ты не в себе, раз полагаешь, что я посвящу целый вечер...

— Если я иду, то и ты тоже, — объявил он, словно все уже решено.

— Черта с два.

Он ухмыльнулся, весь такой самоуверенный, с морщинками в уголках глаз и изогнутыми в улыбке губами. Когда он опустил голову на мое плечо, я сдался.

— Мы должны быть на месте в семь.

Потрахаться мне не светит.

Глава 5

МНЕ НЕСКАЗАННО ПОВЕЗЛО, что дверь в квартиру Эммы в районе Голд-Кост была открыта: на вечеринке из-за грохота музыки и шумного столпотворения мой стук вряд ли кто-то услышал. В поисках хозяйки мне пришлось протискиваться через поток людей в ее огромном лофте с открытой планировкой. Эмма нашлась на кухне.

— Миро! — радостно воскликнула она, забирая из моих рук бутылку «Пино Нуар» и пачку «Коны», а затем крепко обняла меня.

— Мне не послышалось облегчение в твоем голосе? — усмехнулся я.

— Этот кофе для меня? — с надеждой спросила она.

— Да, мэм.

— Смотрите, — обратилась она к собравшимся вокруг женщинам. — Да он просто сокровище!

— И красавчик. — Одна из девушек прислонилась к стойке и посмотрела мне в глаза. — Что за имя такое — Миро? Греческое? Но у тебя восточноевропейские черты лица.

— В смысле? — спросила Эмма у своей подруги.

— У него такие широкие славянские скулы и длинный нос.

Я рассмеялся.

— Вообще-то я чех. Миро — сокращение от Мирослава.

Эмма вскинула брови.

— Мирослав? Серьезно?

Мое мычание вызвало у нее улыбку.

— Еще и Джонс?

— Длинная история, — сообщил я, оглядываясь по сторонам в поисках своего напарника.

— Я очень рада, что ты пришел. — Эмма вздохнула, вновь привлекая мое внимание, и вручила две бутылки «Ньюкасл»¹⁷ — Найди его уже. Последнее, что я слышала, он поубивал всех в Call of Duty, а минут десять назад пришел Деннис и сказал, что сменил игру, потому что его девушка хочет сыграть в Grand Theft Auto или как там.

— Это его любимое. — Я глотнул пива. — Ты прекрасно знаешь.

— Ему стоит усмирить свой дух соперничества.

— Ага, точно, — фыркнул я. — Ты кое в чем права.

Она развернула меня на сто восемьдесят градусов и подтолкнула вперед.

— Иди, поиграй.

Некоторые из гостей танцевали, большая часть просто стояла, но вокруг были сплошь незнакомые лица. Я двинулся в дальнюю часть лофта, где находился уголок с игровой системой. Мне приходилось бывать у Эммы несколько раз, не часто, но достаточно, чтобы ориентироваться в квартире. На пятидесятипятидюймовом плазменном экране мчались две машины. Лица людей, сидевших на диванах и широких креслах вокруг покрытой коврами зоны, были далеко не самыми жизнерадостными. На приятное времяпрепровождение смахивало слабо. Один беспроводной джойстик был в руках Яна, а второй — у голубоглазого приторного блондинчика-студиоза Денниса, брата Эммы. В воздухе висело напряжение, словно они членами мерились — не меньше.

Я прошел в комнату, кивнув паре знакомых лиц, и пристроился рядом с креслом Яна.

— Ты, наверное, не в курсе, — обратился я к Деннису. — В жизни он ездит точно так же.

— Ну наконец-то, — раздраженно буркнул Ян, запрокидывая голову, чтобы посмотреть на меня. — Где тебя носит?

— Прихорашивался, — поддразнил я с улыбкой.

Ян внимательно на меня посмотрел.

— Что?

— Ничего не изменилось.

— Я про одежду, придурок.

— Понятно.

Больше разговоров о моде с ним заводить не стану. В своем гардеробе Ян различал два типа одежды: чистую и грязную.

— Миро. — Деннис выдохнул мое имя и, поставив игру на паузу, поднялся, чтобы пожать руку. — Ты пришел.

— Привет, чувак, с днем рождения. Твой подарок украла сестра. — Я сдал Эмму и вручил пиво Яну, поднявшемуся следом за Деннисом. — Теперь придется отбирать вино у нее.

— Ничего, — произнес он, сжимая крепче мою руку. — Я так ждал твоего прихода.

— Догадываюсь почему. — Я хохотнул и, потянувшись к Яну, стоявшему за моей спиной, коротко шлепнул по его прессу. — Хочешь, чтобы я придержал своего пса?

— Нет, я…

— Иди на хрен, Ми. — Ян пихнул меня в сторону и кинул джойстик одному из парней на диване.

— О, так ты закончил? — невинно поинтересовался Деннис, словно не ждал этого с самого начала.

— Да, приятель, — голос Яна понизился до низкого хриплого рыка. — Закончил однозначно.

Я улыбнулся Деннису, когда Ян схватил меня за руку и потащил за собой.

— Почему ты не в моих ботинках?

— К стилю не подходят, — снисходительно заметил я.

— Ясно.

Я фыркнул от смеха.

— Тебе же ни хрена не ясно.

— Нет.

Я покачал головой.

— Мы должны заняться шопингом. У тебя есть девушка, которую нужно впечатлять.

— Не думаю, что одежда в этом поможет.

— Поможет в чем?

— Ни в чем, — ответил он, закинув руку на мое плечо. — Пошли.

Мы вернулись на кухню, где Эмма стояла в окружении свиты.

— Милый, ты дал шанс и остальным?

— Ага, — резко ответил Ян и прищурился.

Я потянул его за свитер, чтобы он встал рядом со мной.

— Веди себя прилично.

— Я всегда такой.

— Это дисбаланс алкоголя в крови, — объяснил я улыбнувшейся мне Эмме. — Тонус и настроение должны повышаться вместе с уровнем потребляемого пива.

Она рассмеялась, а затем к нам подошел незнакомый парень.

— Привет, Эм, — мягко поздоровался он.

— Ой, Фил, ты пришел, — выпалила она, и ее голос слегка дрогнул.

— Конечно. — Он перевел взгляд на Яна, а потом снова посмотрел на Эмму.

Что-то определенно происходило, но, повернувшись к своему напарнику, я заметил, что тот вообще смотрел куда-то в сторону. Его больше заинтересовал мужчина, только что переступивший порог квартиры.

— Что? — спросил я, наклоняясь ближе.

Ян практически зарылся лицом в мои волосы и пробормотал:

— Этот парень торгует, что ли?

Я чуть отклонился и увидел мужчину, который передавал гостям Денниса маленькие пакетики с ништячками.

— Это что, блядь, шутка такая?

— О, Миро, — вдруг нетерпеливо и нервно сказала Эмма. — Я же не спросила... Как твое запястье?

— Роланд! — Одна из женщин в толпе, окружавшей Эмму, взвизгнула и бросилась к мужчине.

— Нормально все с ним, — рассеянно ответил за меня Ян, не сводя взгляда с незнакомца, который передал подруге Эммы что-то, завернутое в фольгу. — Это, мать твою, кислота или экстази.

— Пистолет при тебе?

— Конечно.

Мы оба развернулись, чтобы опереться на стойку. Я огляделся по сторонам, держа на заметке входную дверь.

— Ян, — захныкала Эмма за моей спиной. — Ну пожалуйста. Это же вечеринка Денниса. И именно я настояла на твоем приглашении.

— Правда, что ли, — произнес он, поднимая ногу и подтягивая штанину, чтобы было проще добраться до байкерского сапога. — Твой братец, значит, даже видеть меня не хотел.

— Нет, Деннис просто... Он был совсем не против, когда я сказала, что ты придешь с Миро.

Ян хмыкнул и достал, подняв до уровня плеча то, что, на мой взгляд, было полуавтоматическим «Зиг Зауэром-P228», а по мнению Яна — M11. Как бы Дойл его ни называл — с оружием он обращался со смертельной точностью. Я полез в задний карман, над которым обычно был закреплен значок, и вытащил удостоверение, поднимая его высоко над головой. Интересно, что именно меня, а не моего вооруженного напарника заметил тот мужчина.

— Сэр, — обратился я. — Уберите руки за голову.

И наконец-то дилер увидел Яна и отступил на шаг.

— И встаньте на колени.

Роланд перевел взгляд с Яна на меня.

— Немедленно, — скомандовал я, заметив, как тот на что-то решился.

Мужчина развернулся и бросился бежать.

— Черт, — пробормотал я, поскольку пришел без оружия — но это же гребаная вечеринка — и теперь мне придется бежать и задерживать преступника голыми руками. Я не мог прикрывать Яна, поэтому придется ему взять эту роль на себя.

У входной двери толпился новоприбывший народ, и дилер свернул в сторону балкона. Я так и думал. Выбор, на самом-то деле, был не велик. Я пихнул удостоверение Яну и бросился вслед за Роландом. Вокруг поднялась истерика, раздались крики, и я увидел, как беглец, прикрыв руками лицо, врезается в панорамную стеклянную дверь, ведущую на балкон.

Я не думал ни секунды.

Тело Роланда защитило меня от осколков, летевших в лицо, и я, не сбавляя скорости, сгреб куртку на его спине, в то время как парень врезался в перила балкона и перелетел через них.

Словно в замедленной съемке, в одно мгновение я увидел сразу многое: темная ночь, снег, мягко падающий на землю, огни из окон окрестных зданий и наконец — слава всем богам — пожарная лестница.

Перевалив за ограждение балкона, мы с Роландом поменялись местами, и я первым летел сквозь ледяную ночь. Стараясь хоть как-то удержаться, я протянул здоровую руку и схватился за лестницу, а Роланд врезался в перила и рухнул вниз на лестничный пролет, задохнувшись от удара.

Я оказался в незавидном положении: мой вес удерживала лишь одна рука. Но ведь именно для этого мы делаем проклятую становую тягу¹⁸. Подтянувшись и упершись ногой о перила, я оттолкнулся и с разворотом бросился вперед на лестницу, попав аккурат в медленно поднимающегося Роланда. Кажется, я вышиб из него весь воздух, когда рухнул сверху и впечатал лицом в железную платформу. Та качнулась и загремела, и было бы странно, если бы этот грохот не разбудил соседей из квартиры напротив и еще парочку этажом ниже.

Словно по сигналу в квартире загорелся свет, и сквозь оконное стекло я увидел направленный мне в голову ствол дробовика.

— Федеральный маршал, — проорал я, подняв обе руки и тяжело дыша.

Мужчина вскинул голову — очень хороший знак — очевидно, он больше не метил мне в лицо, хотя мог и не прицеливаться с такого близкого расстояния.

— Значок покажи.

— Могу позвать напарника, и он покажет, — предложил я.

Мужчина сощурился, а затем наклонился ближе к окну и посмотрел на человека, лежавшего без сознания подо мной.

— Это же Роланд Моррис.

— Я только что арестовал его за продажу наркотиков.

Мужчина внимательно изучал мое лицо, а меня трясло от холода и быстро убывающего адреналина.

— У тебя запястье сломано.

Ага, но не самый удачный момент обсуждать эту тему.

— Да.

— Оружие при себе?

— Нет, сэр.

Он снова пристально на меня посмотрел и внезапно исчез.

Спустя секунду затрещал мой телефон.

— Эй, — закашлялся я в трубку. — У вас там наверху все в порядке?

— Откуда мне, блядь, знать, я в лифте!

— Чего ты психуешь?

— Чего я психую? — завопил Ян. — Ты спрыгнул, мать твою, с долбаного балкона!

— Ян...

— Ты охренел?!

— Да ладно тебе, ничего же не случилось? Ты тоже как-то с балкона сигал.

— Все было по-другому, и мы там были вместе! — он возмущался очень громко.

— Фактически...

— Заткнись! Заткнись, твою мать!!!

Ян был в бешенстве, и я начал волноваться. Обычно он всегда нормально реагировал на мои поддразнивания.

— Ян, это...

— Господи Иисусе, Миро!

— Слушай, будь пистолет у меня, я позволил бы тебе прыгнуть.

— Хрен бы я это сделал! — рявкнул он.

— Кому ты рассказываешь, — возразил я. — Ты бы прыгнул, не задумываясь ни на секунду.

— Иди в жопу, Миро. Я не настолько безрассуден!

Я усмехнулся.

— Простите, вы номером не ошиблись?

В трубке стало тихо, и мое внимание привлекло открывшееся окно. Мужчина с дробовиком вернулся, на этот раз держа оружие под мышкой и протягивая мне одеяло. Затем он достал значок, показав «щит» чикагской полиции.

Я забрал покрывало и с облегчением в него закутался.

— Миро Джонс, федеральный маршал США.

— Генри Бриджер, отдел по борьбе с наркотиками.

— О-о-о, — хохотнул я. — Детектив, могу я заинтересовать вас наркоторговцем и всеми сопутствующими его задержанию документами?

— Да. — Бриджер улыбнулся. — Будьте любезны.

— Я поеду в участок с вами.

— Только переоденусь.

— Ладно.

— Твоя куртка у напарника, или предложить тебе что-то из моего гардероба?

— Он спускается с моей одеждой.

— Откуда ты вообще взялся?

Я указал наверх.

— Мне казалось, что маршалы только помещают свидетелей под охрану и выслеживают беглецов.

— О, нет, детектив, мы предоставляем разнообразные услуги.

— Я бы пригласил тебя в дом, но...

— Он может очнуться, я знаю, — согласился я, забирая протянутый мне «Глок». — У меня самого «двадцатый» с сороковым калибром, но и этот с тридцать четвертым очень даже.

— И лазерный целеуказатель GTL-22 тоже ничего так штучка, да?

Я кивнул, привыкая к весу оружия в своей ладони.

— Стоит прикупить такой для своего.

— Придется обзавестись и специальной кобурой.

— Точно, — согласился я, слегка качнувшись, когда поднялся на ноги. — Если мой напарник захочет войти...

— Я его впущу.

— Спасибо. Какой номер квартиры?

— 801.

На восьмом этаже, получается. Боже, боссу точно не стоит об этом знать. Я мог только представить все комментарии от Уайта и Шарпа, замены Санчеса, Дорси и Ковальски... Они спят и видят, как бы постебаться надо мной. Но хуже всего будет мое объяснение: «Да-с-сэр, я улетел с балкона». Радужная перспектива. Как поход к стоматологу.

— Джонс!

Вопль раздался из переулка снизу.

Я перегнулся и махнул заместителю федерального маршала Яну Дойлу.

— Эй, придурок! — шикнул я на него.

Он опустил плечи и задрал голову, паля из глаз лучами ярости.

— 801, — крикнул я. — Иди сюда, мне нужна помощь.

Ян сорвался с места и исчез за углом здания. Я присел на небольшой уступ и проверил, дышит ли все еще Моррис. Пару минут спустя, все также дрожа от холода, я понял, что в квартиру вошла моя команда спасателей в единственном лице.

— Эй, — поприветствовал я напарника, когда он выбрался на площадку пожарной лестницы.

— Минус десять лет моей чертовой жизни, — прорычал Ян, присаживаясь передо мной на корточки и стискивая мое лицо своими сильными, мозолистыми ладонями.

— Ну не умер же, — подтвердил я.

Он осматривал меня, тяжело дыша, поворачивал мою голову направо и налево, наконец поднял ее, затем скользнул руками по горлу, груди, вниз по бокам и по животу.

— Болит что-то?

— Все. — Я надеялся скрыть признанием стон удовольствия от такой ласки.

— Уверен, что в порядке? — Он явно был напуган, даже голос стал ниже из-за нахлынувших эмоций. Ян не сводил с меня взволнованного взгляда. — Ты весь покраснел.

Я откашлялся, высвобождаясь из цепких рук Яна.

— Да, все отлично.

— Что я могу...

— Когда сдадим парня, может, поедим где-нибудь?

Ян улыбнулся, и от тепла его глаз, цепко удерживающих меня, сердце привычно зашлось. Этот взгляд собственника всегда успешно отправлял всю мою кровь прямиком к члену. О чем этот мужчина даже не догадывался.

Еще в начале нашего партнерства я слишком многое вкладывал в то, что происходит между нами: когда поднимал глаза и натыкался на его улыбку, когда ловил его тайные взгляды, когда чувствовал спиной его молчаливое внимание. Ни один желавший меня мужчина никогда не смотрел на меня вот так: пристально и твердо, а потом заметно смягчаясь, словно просто счастлив быть рядом. Но Ян так смотрел. Только он. И это всегда было моим источником беспокойства и гордости сразу.

***

БУМАЖНАЯ РАБОТА отняла пару часов. Мы сидели за столом Бриджера: он печатал на компьютере, Ян описывал, что видел, а я — чему свидетелем стал сам. Остальных гостей с вечеринки еще допрашивали, и, не мешая Бриджеру работать, я внимательно посмотрел на своего напарника.

— Что?

— Ты собираешься мириться с Эммой?

Этот убийственный взгляд был тоже из моих любимых, когда стандартный сердитый или взгляд искоса не действовали.

— С чего я должен с ней мириться?

— Ты ее брата арестовал.

Ян взглянул на Бриджера и снова переключился на меня, когда тот ему кивнул.

— Не я же приглашал дилера к себе на вечеринку.

— Да, но ты мог бы честно предупредить о том, что собираешься сделать. Ты мог бы вытащить их из квартиры, пока туда не нагрянула полиция.

— Ага-а, — согласился Бриджер. — Боже, тебе долго придется ползать на коленях.

— Я выполнял свою работу, — ответил Ян в свою защиту.

Я покачал головой.

— Он шутит, да?

— К сожалению, нет, — ответил я детективу.

Бриджер тихо присвистнул и вернулся к компьютеру.

— Что еще? — без особого желания поинтересовался Ян.

— Кажется, меня парализовало, — пожаловался я, чувствуя, как от долгого сидения свело судорогой все тело.

— Такое иногда случается, когда прыгаешь с балконов, — прорычал новый голос.

Бля-я-я.

Я поморщился и медленно поднял голову, но пугающее видение человека, с которым встречаться мне совсем не хотелось, никуда не исчезло. Ростом шесть футов и четыре дюйма, с горой каменных мышц и самыми холодными голубыми глазами, мой босс Сэм Кейдж был не из тех людей, с которыми приятно поболтать. И не я один в его присутствии осторожничал. Ян — крутой капитан «зеленых беретов» — и то предпочитал с начальником не связываться. Неукротимость и воля Кейджа не давали шансов сомневаться, что до вас доберутся, покалечат и заставят заплатить за содеянное. И хотя эту его характерную черту я наблюдал только в отношении преступников, испытывать судьбу мне не хотелось.

— У меня не было с собой оружия, — торопливо объяснил я. — Мы были на вечеринке.

Все мужчины в моей жизни смотрели на меня так, словно я непроходимый идиот.

— Поэтому я погнался за подозреваемым, чтобы его задержать, — продолжил я так же бессвязно.

— А ты где был? — Кейдж повернулся к Яну.

— Охранял место происшествия, сэр.

Босс приблизился ко мне вплотную.

— Выкинешь подобное еще раз, Джонс, и до пенсии будешь усердно охранять аквариумы¹⁹.

Я кашлянул.

— Так точно.

— Поезжай в больницу.

— Да, но...

— И лучше прямо сейчас, иначе твоя задница будет торчать дома, — гавкнул Кейдж. — До особого распоряжения.

Черт.

— Так точно.

Кейдж переключился на Яна.

— Если и дальше позволишь ему себя калечить, Дойл, я пересмотрю твое желание работать федеральным маршалом. Может, эта работа для тебя слишком скучная. Не можешь сосредоточиться на деле без риска неминуемой смерти?

— Нет, сэр, — резко ответил Ян.

— Что, не расслышал?

— Я сказал, никак нет.

Кейдж хмыкнул.

— Изначально, собирая в команду Чинга, Беккера, затем тебя, Кона и наконец Джонса, я надеялся, что мы очень долго и плодотворно будем работать.

Ян молчал.

— Но если ты и дальше собираешься игнорировать безопасность своего напарника, я найду для него более подходящего человека.

На лице Яна дрогнул мускул.

— Дойл, мы одна команда.

Ян прочистил горло.

— Так точно.

Кейдж повернулся к Бриджеру:

— Детектив, дайте знать обо всем, что потребуется от нашего офиса.

Бриджер кивнул и, резко вдохнув, забрал визитку у Кейджа. Босс устрашал каждого. Ростом, мощным телосложением, ледяным взглядом — всем своим видом он безмолвно предупреждал: облажаешься — и ты покойник. И уж конечно я не собирался испытывать это на себе.

— На каком этаже находится убойный отдел?

— На пятом, — быстро ответил Бриджер. — Могу я поинтересоваться, зачем он вам, маршал?

— У меня назначена встреча с одним из детективов.

— С которым? Я могу узнать, на месте ли он еще.

— Конечно на месте, раз у нас назначена встреча. И это Дункан Стил.

Через мгновение Бриджер усмехнулся.

— А-а-а, вы про бойфренда миллиардера?

Большая. Ошибка. Ян явно пожалел, что не умеет хмуриться с таким же ледяным презрением. Бриджер даже сглотнул.

— Нет, — сухо ответил Кейдж. — Я о высококвалифицированном детективе убойного отдела.

Бриджер закашлялся.

— На пятом, вы сказали.

— Да.

— Я разыщу его самостоятельно.

Детектив предпочел промолчать.

Кейдж посмотрел на меня.

— Больница.

Как будто я мог пренебречь прямым приказом этого человека.

— Так точно.

Кейдж покосился на Яна, затем развернулся и покинул помещение. Когда он проследовал к стеклянным дверям офиса, люди поспешно расступались, освобождая проход.

— Суровый мужик, — заметил Бриджер. — Весело вам, ребята.

— Веселее не бывает, — согласился Ян. — Но не найдется никого другого, кто мгновенно пришлет подмогу или придет на помощь сам, если твоя задница окажется в опасности.

— Точно, — усмехнулся я. — «Горы свернет» — это явно про Кейджа.

— Согласен, — подтвердил Ян и взглянул на Бриджера. — Мы закончили? Потому что нам опять придется ехать в больницу, уже во второй раз за последние дни.

— Когда ты успел сломать руку? — спросил детектив, кивая на мой гипс.

— Два дня назад.

— Матерь божья. Как?

Я так же кивнул в сторону Яна.

— О-о.

— Да пошел ты, Ми. Вставай уже.

Я рассмеялся, а у Бриджера округлились глаза.

— Вы, маршалы, слегка пугаете.

— Ага, — произнес я, когда Ян поднял меня на ноги.

— И все к одному парикмахеру ходите? Даже босс?

У Кейджа стрижка была военной: с висков и затылка снято по максимуму. У Яна еще короче, поскольку он еще служил в запасе. Мои волосы были длиннее и гуще, и укладывал я их специальным средством до легкой растрепанности. Был также дресс-код, который наш безупречно собранный босс бдительно соблюдал.

— Мы должны выглядеть одинаково, чтобы плохим парням было сложнее нас отличить.

— А-а-а, — протянул Бриджер и кивнул, словно не сомневался в моем сумасшествии.

В лифте меня слегка повело.

— Держись за меня.

Закинув руку на плечо Яна, я позволил ему вывести меня из участка.

— Не выпрыгивай больше из окон, — потребовал Ян, стоило мне споткнуться.

— Боишься обещанной кары от Кейджа? — подначил я.

— Продолжай в том же духе. И я подумаю, что это очень мудрое решение.

Я вел себя как осел.

— Прости. Обещаю, что больше не буду.

— Сюда иди, — фыркнул он и, обхватив меня за талию, потянул к машине.

***

УЖЕ В БОЛЬНИЦЕ до меня дошло, что сейчас за девять вечера и я не просто хочу есть, а умираю с голода. Через дорогу находилась круглосуточная закусочная, и после нескольких минут нытья, просьб и понуканий мне удалось заставить Яна сходить за едой.

Как только он ушел, очень миленькая медсестра Арлин подошла проверить мое состояние. Она убедилась, что мои зрачки не расширены, рефлексы в норме, и лишь высказала озабоченность порезами и ушибами на моем теле. Я объяснил, что заработал все это давно.

— Насколько?

— Не слишком.

Арлин явно была озадачена, и мне пришлось объяснить, что два дня назад я уже побывал в неотложке. Просмотрев мою карточку, она оценила состояние левого загипсованного запястья, а я поведал историю о моих супергеройских подвигах.

— Знаете, маршал, обычно нормальные люди, заработав перелом, обращаются с ним куда более осторожно.

— Да, я в курсе.

— Уверены в этом?

— Думаете, у меня сотрясение?

— Ко всему прочему?

— В каком смысле?

— В том, что, очевидно, у вас систематические проблемы, — отрезала Арлин.

— С мозгами. — Ян вошел в палату с подносом, уставленным коктейлями, бургерами, луковыми кольцами, картошкой-фри и водой в бутылках.

— Тебе разрешили это забрать из закусочной?

— Что? Еду? — спросил недоуменно Ян.

— Поднос, придурок.

— Можно подумать, меня мог кто-то остановить.

Арлин тут же начала его отчитывать:

— Сюда нельзя такое проносить.

Ян посильнее откинул куртку, чтобы медсестра заметила значок.

— Со мной такое не пройдет, — заявила она.

— Если я отдам вам свой коктейль, может, сделаете исключение?

Порции были просто громадными, так что подкуп удался. Нам с Яном достался шоколадный, а Арлин — клубничный.

Арлин взяла мою кровь на анализ, послушала сердцебиение и измерила давление. А приехав с рентгена, я обнаружил растянувшегося на моей кровати напарника. Он смотрел баскетбол по телику и доедал картошку.

— Нужно еще десертом закинуться, — сказал Ян, красноречиво рыгнув.

— Эмме звонил? — Я махнул ему, чтобы освободил мне место.

— Она меня опередила. — Он протянул мне свой телефон, не отрывая взгляда от телека.

Мобильник был включен на громкую связь, и нам с Арлин посчастливилось стать свидетелями разрыва Эммы Флинч и моего напарника. Голос ее сочился обидой и злостью. Оказалось, что они с братом не попадут в тюрьму, но какое-то смехотворное количество часов общественных работ им накинут, что, конечно, не подняло настроение Эммы.

— Она что, по телефону его бросает?

Меня перекосило.

— Наверное, я могу все исправить, — поделился я с Арлин.

— Не стоит, — возразил Ян, и мы с медсестрой синхронно повернулись к нему. — Все нормально.

— Твоя душа скорбит? — предположила Арлин.

— И у тебя шок, — добавил я.

— Еще чего, — буркнул Ян. — Но от пивка не отказался бы.

Я повернулся к Арлин.

— Вам нельзя спиртное, — жестко отрезала она.

— Пойду отолью, — объявил на всю палату Ян и соскочил с койки.

— Спасибо, что поставил в известность, — саркастично заметила Арлин.

Я никак не мог успокоиться, даже к приходу доктора пятнадцать минут спустя смех все так же меня душил. Через три долгих часа и уже далеко за полночь я покинул больницу с внушительными счетами за процедуры и анализы, которые удавился бы оплачивать, если б не работал на федеральные власти. Ошеломляющая сумма полностью покрывалась страховкой, поскольку травмы я получил при исполнении.

— Напоминай мне не калечиться в свои законные выходные.

Ян не слушал. Единственное, что он зарегистрировал в своей голове: завтра я снова в строю. В конце концов, от акробатических пируэтов в воздухе без страховки хуже мне не стало.

— Выпьем пива? — усмехнулся я.

Ян закинул руку мне на плечи и притянул к себе за шею.

— Ты меня до смерти напугал.

— Знаю.

— Ни фига.

— Ладно.

— Ты самая надежная часть. — Из нас, он имел в виду — я самая надежная часть нас. И это я тоже знал. — Давай не будем менять этот расклад.

— Хорошо, — радостно согласился я, когда мы вошли в лифт.

— И для ясности, — прохрипел Ян, встречаясь со мной взглядом. — Она трахается с Филом.

Я прищурился, поскольку явно чего-то не понимал.

— Что?

— Эмма, — Ян слегка улыбнулся. — Она трахалась с тем парнем, Филом, который сегодня пришел на вечеринку. Отличный предлог ненавязчиво от меня избавиться.

— Нет.

Он кивнул.

— Что-то слабо верится.

— С чего мне врать? Очевидно, для нее я был недостаточно хорош.

— Погоди, — пробурчал я, разворачивая Яна к себе. — Откуда ты знаешь?

Он пожал плечами:

— Просто знаю.

— Чушь не пори. Как?

Ян передал мне свой телефон. С айфоном в руках я вышел за Яном из лифта и направился к выходу. В галерее было несколько снимков Эммы на свидании с мужчиной, которого я мельком видел на вечеринке, но все же запомнил. Они сидели интимно близко, не расцепляя рук, и покинули ресторан «Браво» вместе. Дальше фотографии демонстрировали их в такси, затем у дома, и, наконец, в окне, на фоне которого они страстно целовались. Тут и додумывать нечего.

— Мы не устанавливали правил, — сказал Ян, обернувшись ко мне на улице. — Так что формально она мне не изменяла, но я не хочу спать с человеком, который трахается с кем-то еще.

— Конечно.

Он пожал плечами:

— Все случилось как случилось.

— Но она могла бы просто быть честной.

Ян глубоко вдохнул.

— Все нормально.

— Кто снимал?

— Я.

— Ты следил за собственной девушкой? — Я схватил его за плечо.

— Я собирал информацию, — ответил Ян в свою защиту. Он шагнул ближе, и моя рука скользнула на его живот.

— Для кого? — еле выдавил я из себя, ощущая сокращение мышц под мягкой тканью и стараясь не вцепиться в одежду пальцами.

— Для тебя. — Он ухмыльнулся и ближе притиснулся ко мне под напором выходившей из здания толпы.

Не задумываясь, я провел рукой вверх к твердым мышцам груди. Порция обезболивающего в крови прибавила мне храбрости.

— Пойдем выпьем.

— Не. — Ян зевнул и на секунду прижался лбом к моему плечу, затем снова поднял голову. — Хочу пирога.

Это звучало намного лучше.

— Ладно.

— Тогда купим и съедим у тебя на диване.

— Тебе так сильно нравится мой диван, — я вздохнул от прилива удовольствия, что Яну комфортно у меня дома.

— Да. Отличный диван. Мне никогда не снятся на нем кошмары.

Приятно знать.

Глава 6

НА ОБРАТНОМ ПУТИ к моему дому мы остановились купить тыквенный пирог для меня и шоколадный крем для Яна, а потом еще одежду ему на утро.

В середине просмотра «Крепкого орешка» Ян заснул, и я накрыл его одеялом. После окончания фильма я ушел мыть посуду, а когда вернулся, напарник уже спал мертвым сном, вытянувшись на диване во весь рост и подложив под голову подушку.

Удивительно, каким беззащитным он выглядел во сне. Интересно, как Эмма могла выносить разлуку с Яном.

Захватив с собой его телефон, я отправился наверх. Мой дом был небольшим таунхаусом с лестницей, ведущей с первого этажа в лофт, где стояли моя кровать, тумбочка и винтажная промышленная лампа. Лампу я нашел в одном заброшенном здании, когда мне было пятнадцать лет, и с тех пор с ней не расставался. Даже переезжая из одного семейного приюта в другой, я умудрился не потерять ее, уверенный, что когда-нибудь у нас с этой лампой будет свой дом.

По другую сторону лестницы располагались ванная комната и большой гардероб. Больше ничего. Все остальное находилось на первом этаже. Классно то, что если лежать на краю кровати, можно увидеть внизу всю гостиную.

Таунхаус был крошечным, всего 750 квадратных футов²⁰, но мне и не нужно много места. Он мой — моя собственность — от восстановленного деревянного пола в гостиной и пузатого большого холодильника «Филико» до полированного бетонного пола на кухне и лейки «Колер» с тропическим дождем в душе.

Я сделал дом своим убежищем.

Все акценты в интерьере были лично моими: черно-белые фотографии друзей и мест, где я побывал, красочные картины в рамах, висевшие на всех свободных стенах, и потрепанная деревянная стремянка в углу, на которой располагались цветы в горшках и несколько рам для картин. На кухне висел стеллаж, уставленный разноцветной керамической и стеклянной посудой. Ее собрали еще в колледже мои друзья, с которыми я вначале не ладил, но сейчас любил.

Мой дом был компактным. Жизнь в нем напоминала жизнь в бунгало, и мне нравилось это чувство. Вместо традиционного обеденного стола я выбрал стол для пикника, поэтому не приходилось беспокоиться о стульях, и кроме того, меня всегда потом удивляло, что многим людям нравится есть вместе, сидя на одной скамейке.

В моем доме было ощущение тепла, и вместе с тем, большого ухода за домом не требовалось. В отличии от спартанского жилища Яна с темным полом, серыми стенами и белой отделкой, перестроенного когда-то из складского помещения, мое было уютным. Ян это всегда говорил.

Вытянувшись на кровати, я нашел на телефоне Яна фотографии Эммы с Филом и начал удалять их одну за другой. Но тут телефон зазвонил. Высветился номер Эммы, и я ответил.

— Привет, — сказал я официальным тоном.

— Миро?

— Да.

— С тобой все хорошо? Я звонила ночь напролет, но Ян не брал трубку.

— Я в полном порядке.

— Я... Хорошо. А Ян с тобой, потому что...

— Он вырубился. У него была тяжелая ночь.

— Ничего не перепутал? Это же ты спрыгнул с моего балкона.

— Эмма, он знает, что ты спишь с Филом.

— Прости, что?

— Я сейчас удаляю с его телефона все доказательства. Ему они не принесут ничего хорошего.

Долгая пауза.

— Я никогда его не замечала, — наконец сказала Эмма.

— Ну, он вообще-то обучен быть незаметным, так что это нормально.

— Понятно.

Я мягко кашлянул.

— Ты что-то хотела ему передать?

— Да. Нет. — Эмма вздохнула. — Не знаю. Мне не следовало оставлять сообщение на голосовой почте.

— Он дал мне его прослушать.

— Кто бы сомневался. Если бы ты утверждал обратное, я бы подумала, что ты врешь.

— Что, прости?

— Да ладно, Миро, он же тебе все рассказывает. Ты его вторая половинка.

— Я бы так не...

— И вообще, раз уж заговорили начистоту, он был почти невыносим, когда тебя не было рядом.

— Не понимаю, о чем ты?

— О чем? Ты серьезно? — Эмма резко рассмеялась. — Миро, когда ты рядом, он говорит. Он смеется, он откликается и реагирует.

— Я...

— А когда тебя нет, он закрывается. Винни и Вэл даже не подозревали, что Ян может улыбаться или смеяться, пока ты не встретил нас в боулинге.

— И что, поэтому ты решила оставить его при себе, но заиметь на стороне Фила? — спросил я, стараясь, чтобы слова не звучали как обвинение.

— Между мной и Яном никогда не было чего-то особенного.

Если мне когда-нибудь посчастливится заполучить Яна Дойла в свою постель, то я всеми способами дам ему понять: он — единственный и желанный. И он уже никуда не сможет уйти, потому что я его не отпущу.

— И кстати, Миро, он никудышный любовник. Предупреди любую, кто надумает к нему приблизиться, — заявила Эмма сердито. Ее голос сочился презрением. — Он эгоист до мозга костей.

Я не обратил внимание на выпад.

— У тебя дома есть что-то из его вещей, или у него из твоих?

— Ты должен был меня предупредить, что работа у него всегда на первом месте, что он уйдет среди ночи на задание, даже не потрудившись позвонить, и исчезнет на целый месяц.

— Я задал тебе вопрос.

— А потом появится снова и сразу захочет заняться сексом.

Очень похоже на Яна.

— Эмма?

— Нет! У меня дома нет его вещей. Как и моих у него. Он чуть ли не обыскивал всю свою квартиру, чтобы я ничего не забыла перед уходом. — Эмма была вне себя от ярости, голос дрожал от обиды. — В его доме нет ничего, что принадлежало бы не ему. Он никогда этого не допустит.

Это была неправда.

Я уже потерял счет футболкам, которые Ян у меня забрал. Он присвоил толстовку с капюшоном и логотипом Чикагского университета, и красный кашемировый шарф, и, похоже, ботинки, о которых я совсем забыл. Но я никогда о подобном не задумывался. Мы обменивались вещами. Так делают напарники. У меня же был его спортивный свитер из Вест-Пойнта и кашемировое полупальто, которое я одолжил восемь месяцев назад, но так и не вернул.

Еще Ян оставил у меня военную полевую куртку, когда в прошлый раз возвращался домой под утро. Помню, как в час ночи в дверь постучали, тогда еще пришлось извиняться перед парнем, прижимавшим меня к дивану, — кажется, его звали Вейн. Открыв, я обнаружил на пороге избитого и еле стоявшего на ногах напарника, всего в кровоподтеках.

— Ох черт, — охнул я тогда, не зная, как прикоснуться, чтобы не сделать Яну больно.

— У меня сотрясение, — объявил он. — Тебе придется за мной присмотреть.

Я протянул к нему руки:

— Конечно.

Шатаясь, Ян шагнул вперед, рухнул на меня всем весом, положил голову на плечо и крепко обнял.

— Это же эмблема воздушно-десантных войск, — выдавил из себя парень, с которым я теперь вряд ли потрахаюсь. — Вот черт.

Я знал только, что мой напарник был спецназовцем. И никогда не углублялся — не мое дело.

— Ты можешь идти, — сказал я быстро, довольный, что ко мне прислонился желанный мужчина, который практически спал стоя на ногах и согревал дыханием мою шею. Заниматься сексом с тем, кого знал всего каких-то пару часов, уже расхотелось.

— Да пофиг... пошел ты.

Громко хлопнула входная дверь, отчего Ян дернулся и вцепился в меня сильнее.

— Все в порядке. Давай поднимемся наверх. Ты можешь лечь на мою кровать.

— Нет, — простонал он, — диван. Я мечтал о диване.

У меня был мягкий двухместный диван, обтянутый микрофиброй. Ничего даже отдаленно интересного, но Ян направился в его сторону, снимая на ходу кепку, куртку, пояс, потом плюхнулся на мягкое сиденье, снял развязанные тяжелые берцы, стянул штаны и следом носки. Взяв одну из многочисленных подушек, разбросанных по дивану, Ян подложил ее под голову, глубоко вздохнул и замер. Я несколько мгновений любовался длинным мускулистым телом, вытянувшимся передо мной, а затем накрыл напарника толстым вязаным покрывалом.

Подобрав разбросанную одежду, я засунул ее в стиральную машинку и сел читать. Где-то минут через двадцать Ян проснулся, поерзал, положил подушку мне на колени и улегся снова.

— Ты должен за мной присматривать, — пробормотал он, а потом снова уснул.

В тот момент мне стало интересно, почему Ян пришел не к Эмме, а ко мне домой, но не настолько, чтобы задать ему вопрос или позвонить Эмме и сказать, чтобы она приехала забрать своего парня. Я хотел, чтобы Ян был рядом, в целости и сохранности.

— Миро?

— Прости, — быстро ответил я, смутившись, что отвлекся. Голос Эммы вернул к реальности.

— И ты меня прости, что все так закончилось.

— Все в порядке. Дело прошлое. — Я надеялся, что это было правдой. — Пока, Эмма.

— До свидания, Миро. Вообще-то в знакомстве с Яном Дойлом ты был лучшей частью.

Это печалило. Я продолжал об этом думать, когда поднял глаза и увидел на верхней ступеньке лестницы Яна.

— Легок на помине...

Он хмыкнул.

— Что ты делаешь?

— Удаляю из твоего телефона фотографии, — сообщил я ему.

— Все нашел?

— Да.

— Вот и хорошо. — Ян тихо зевнул. — Разумно.

— Будто ты знаешь, что значит «разумно», — проворчал я.

— Слушай, я забыл захватить сменную одежду. Мне нужна пижама, шорты или что-нибудь.

— Посмотри в гардеробе, — сказал я, кладя телефон на тумбочку у кровати. — В верхнем ящике. Выбирай.

Ян был без футболки, так что пока он шел мимо, мне открылся прекрасный вид на хорошо выделявшиеся кубики пресса, мускулистую грудь и косые мышцы живота, выступавшие над потертыми джинсами.

Еще были видны несметные по количеству шрамы: от ножей, пуль и — мой любимый — от кнута. Это Яна высек один продажный военачальник местного разлива в какой-то выгребной яме мира. Когда напарник рассказал мне об этих уликах, оставленных на его коже, я пришел в ужас. Но Ян был Яном и только пожал плечами. Я постарался не думать о жути, с которой ему пришлось столкнуться до нашей встречи и совместной работы. Могу только сказать, что те, кто должны были прикрывать Яну спину, плохо его защищали или же... наоборот, оказались настоящими мастерами своего дела, а шрамы от кнута — всего лишь небольшой отголосок того, что могло бы случиться. Но Ян об этом не рассказывал. О случае с кнутом я узнал только потому, что как-то ночью напарник был в стельку пьян и сознался.

Я хотел прикоснуться к Яну тогда, я хотел прикоснуться к нему и сейчас. Я изнывал от постоянного желания провести ладонями по его твердому мускулистому телу, почувствовать крепкие объятия и вылизать каждый сантиметр его оливковой кожи. Одержимость, не иначе. По первому слову Яна я готов был броситься его целовать, обнимать и никуда больше не отпускать.

— Фу-у-у, чувак, тут стринги, — громко проговорил напарник с другой стороны комнаты.

Черт.

Он рылся в моих вещах, и это было моей ошибкой. Ничто так не убивает желание, как комментарии по поводу твоего нижнего белья.

— Возьми себе что-нибудь и проваливай, — громко рыкнул я, усаживаясь, и понял, что мне тоже нужно переодеться.

— Ой, какие мы нежные. — Ян тихо засмеялся, продолжая начатый диалог. — Уверен, парни обожают, когда ты надеваешь это понтовое фуфло.

— У меня пистолет, — предупредил я, угрожающе понизив голос.

Господи, мне нужен был отдых как можно дальше от Яна.

— Кожаные? — злобно захихикал Ян.

— Сейчас достану ствол!

Развернувшись, Ян направился в сторону кровати. Пока он шел, его шорты в паху натянулись, очерчивая длинный член, который я видел много раз. В моем присутствии напарник никогда не стеснялся: тренажерный зал, дом, гостиничные номера во время наблюдений — все равно. Раздеться передо мной догола для Яна не было проблемой.

— Не стреляй, — поддразнил он, протискиваясь мимо кровати к лестнице и взъерошив мне волосы. — Я просто хочу спать.

— Забери телефон, — буркнул я, ненавидя это игривое прикосновение, и бросил айфон Яну.

— Эй, — окликнул меня Ян и остановился на лестнице. Видны были только его торс и голова. — Спасибо, что не умер.

— Иди спать.

Он фыркнул:

— Иду.

Через несколько секунд свет на первом этаже погас, а я направился в ванную. Приготовившись ко сну — почистив зубы и переодевшись в пижамные штаны и футболку, — я вернулся к кровати. Затем выключил лампу, и весь дом погрузился в полумрак.

Лунный свет, проникая через окна в крыше и стене, погрузил комнату в причудливое сочетание теней насыщенного темно-синего цвета. У Яна глаза такого же цвета, и это напоминание, конечно же, не помогало уснуть. Повернувшись набок, я сполз на край кровати. Напарник внизу спал, небрежно раскинув ноги и руки. Хорошо, что хоть одному из нас удастся немного отдохнуть.

Глава 7

Я ПРОСНУЛСЯ не от будильника, а от звонка в дверь. Пришлось встать, спотыкаясь спуститься по лестнице и будто еще во сне миновать Яна, который направился в лофт. Я же с затуманенным взглядом побрел к источнику звука, по пути вдыхая запах кофе и удивляясь, как такое возможно. Не успев толком разобраться, я открыл дверь.

— Привет.

Все тело болело, и появление Брента Айверса на крыльце моего дома радости не прибавляло.

Мой бывший бросил меня полгода назад ради работы и новой жизни в Майами. В хорошие времена наш секс был приятным, и мы часто смеялись, хотя по просьбе Брента особо не хранили друг другу верность. В плохие времена, уже в конце, я приходил к нему домой и заставал других мужчин, когда мы договаривались вместе поужинать или съездить в гости к его семье. Было больно.

Во время отъезда Бренту даже в голову не пришло предложить мне поехать с ним или перевестись, а мне — сказать что-нибудь, кроме «Пока». Чикаго был первым местом, где я чувствовал себя в безопасности, и единственным, где со мной никогда не случалось ничего плохого. Кроме того, в Чикаго были моя работа и мой напарник. Так что уезжать я не собирался.

— Детка, тут холодно. Впустишь? — спросил Брент, выдернув меня из воспоминаний.

Я прищурился:

— Что ты здесь делаешь?

— Я соскучился по тебе.

— Хрень собачья, — ответил я, не поверив ни капли. — Что случилось?

— Ну правда, — начал ныть Брент. — Впусти меня.

Поняв, что уходить он не собирался, я шагнул в сторону и, впустив бывшего внутрь, закрыл дверь. Брент сразу же развернулся ко мне лицом.

— Черт, ты отлично выглядишь, — хрипло проговорил он и начал на меня наступать.

Сохраняя расстояние, я отодвинулся.

— Что не так? — выдал Брент раздраженно. — С каких это пор мне нельзя к тебе прикасаться?

— Какого хрена ты здесь делаешь? — парировал я.

— Я приехал в город по делам и решил, что останусь на это время с тобой.

— Ми! — прозвучал сверху громкий голос Яна, который стоял возле перил рядом со шкафом. — У тебя трусы запасные есть?

— Ты знаешь, где их найти! — крикнул я в ответ. — Там же, где и вчера ночью!

— Какого черта он здесь делает? — сердито проворчал Брент, заметно вздрогнув от громкого голоса моего напарника. — Он что, ночевал у тебя?

— Какого черта он здесь делает? — прогремел Ян почти на уровне воздушной сирены.

Как шумно. А я еще даже не успел выпить кофе. Фыркнув, я обошел Брента и пошлепал по деревянному полу в сторону кухни.

— Миро? — резко позвал Брент, направившись следом. Со стороны лестницы послышались тяжелые шаги спускавшегося Яна. — Что, черт возьми, происходит? Что здесь делает Ян и зачем ему белье?

Ситуация действительно выглядела подозрительно, но это не должно было иметь значения. Не для Брента.

— А меня вот интересует, с чего ты решил, что можешь вот так запросто заявиться, — ответил я угрюмо, снимая с крючка над раковиной кружку и собираясь налить себе кофе. Пахло просто божественно.

— Я думал, у нас все хорошо, — объяснил Брент и подошел вплотную, пока я наливал ароматный напиток.

— Будешь?

— Когда я отказывался от твоего кофе?

Я протянул ему дымящуюся кружку, жестом показал, что сливки там же, где обычно, и потопал за другой кружкой. Но тут на кухню неспешным шагом вошел Ян.

— И мне налей, — не попросил, а приказал он, встав рядом со мной. Ян не застегнул брюки, и теперь через распахнутую ширинку выглядывали мои белые брифы.

— Сливок с фундуком нет, — заметил Брент, осматривая мой холодильник.

— Потому что только ты пил это дерьмо, — ехидно сказал Ян. — Теперь там только нежирные сливки. Бери, что есть.

— Чего ты здесь забыл?

— А ты? — мгновенно отреагировал Ян.

— Миро? — резко позвал Брент и, захлопнув дверцу старинного холодильника, повернулся ко мне. — Что, черт возьми, происходит?

— Слушай, я…

Но Ян, двигаясь плавно, как кошка, загородил меня собой и не дав сказать ни слова двинулся в сторону Брента.

— Ты переехал обратно?

— Нет, я только...

— Что ты только? — спросил Ян, приближаясь к Бренту, и, мрачно хмурясь, тыкнул двумя пальцами тому в ключицу.

— Э-эй, — отреагировал Брент и попытался заглянуть за спину Яна. — Миро, пусть он...

— Ты думал, что можешь запросто приходить сюда, будто ничего не случилось? Будто это не ты, блядь, сбежал? Думал остаться здесь, пока будешь в городе, сэкономить на гостинице и бонусом потрахаться? — прорычал Ян. — Вот что ты, мать твою, думал?

— Отвали, — огрызнулся Брент.

— Хрена с два, — парировал Ян, повысив голос и напрягаясь всем телом для драки. — Это ты вали отсюда, пока я не надрал тебе задницу.

— Миро! — взвился Брент, бросаясь мимо Яна ко мне. — Какого черта?

— Иди уже. Поверь, остаться тут — плохая идея.

— Но моя мама хочет, чтобы ты приехал, — запротестовал Брент.

— Даже для тебя, идиотина, это низко, — сказал Ян, потом подошел и отодвинул меня в сторону. Я почувствовал тепло его тела и понял, как холодно в доме.

— Увидимся позже, Брент, — соврал я, обходя незваного гостя и доставая из холодильника нежирные сливки — мне не понравился вкус черного кофе, что приготовил Ян. — Береги себя.

— Господи, Миро, прости, что сделал тебе больно. Я понятия не имел, что ты принял все так близко к сердцу.

— Убирайся, — потребовал Ян. — Ты увидел Миро. Теперь можешь подрочить на его светлый образ. Но больше тебе ничего не светит.

— Нужно было раньше выбить из тебя дерьмо, — прорычал Брент на моего напарника.

Наливая себе сливки, я издевательски хмыкнул и выдвинул ящик в поисках ложки.

— Пока, Брент.

Через пару секунд Брент ушел, и Ян громко захлопнул за ним дверь.

— Что я тебе говорил насчет открывания двери незнакомцам?

В ответ я тихо рассмеялся. Ян вернулся на кухню и принялся потягивать свой кофе, прислонившись к кухонной стойке.

— Ты прав. Обещаю быть более бдительным.

— И не трахайся с этим парнем, что бы ни случилось.

— Ага, точно.

— Нет. Посмотри на меня.

Я посмотрел на Яна со всем вниманием.

— Серьезно. Он не стоит твоего времени.

— Спасибо.

Напарник уставился на меня в ответ, и мы замолчали, пока Ян не пробормотал что-то невнятное.

— Что это было?

— Я сказал, что ты должен меня слушаться.

Я собирался уже ответить, но тут на журнальном столике в гостиной зазвонил телефон Яна. Он подошел и ответил после пятого звонка. Я принялся за ним наблюдать. Напарник выпрямил спину и весь подтянулся, будто ожидал что-то услышать, похоже, приказы. Сложив все пазлы в одну картину, я понял все еще до того, как он закончил звонок и широким шагом направился в мою сторону.

Ян прочистил горло.

— Не смогу быть с тобой сегодня на сопровождении. Мне нужно уехать.

— Что значит «уехать»?

— То и значит. Уехать.

— Что?

Ян подошел и уперся рукой в столешницу рядом со мной.

— Ответь.

Прочистив горло, он сказал:

— Мне нужно идти.

— Идти куда?

— Не могу сказать.

— Не можешь или не хочешь? — надавил я.

— Не могу, — с трудом выдал он.

Я быстро перевел дыхание.

— Ладно. Значит, ты отправляешься бог знает куда делать бог знает что.

— Да.

Вероятность подобного всегда существовала.

Ян хоть и был федеральным маршалом США, но состоял в индивидуальном резерве первой очереди, так что военному руководству только и требовалось позвонить и сказать: «Для вас есть задание. Собирайтесь», и напарник уже стоял на пороге.

Офицеры всегда подчинялись распоряжениям президента, поэтому армии не нужно было оформлять отдельный контракт, чтобы вернуть Яна обратно. Обычно маршалам звонили и говорили: «Мы его забираем, вернем позже», сообщали — если, конечно, считали нужным — сколько продлится задание, плюсовали тридцать дней для отчетов, «разбора полетов» и отпуск. Все сводилось к одному: когда звонили, Ян уходил.

— Ты сможешь мне звонить?

— Я постараюсь, — искренне ответил Ян.

— Было бы хорошо, чтобы я не волновался. Ладно?

Желваки на скулах Яна дернулись.

— Как думаешь, пока тебя не будет, я буду с Беккером или Коном?

— Скорее, с Коном, — предположил он. Я застонал, а Ян быстро улыбнулся. Глубокие морщинки вокруг глаз стали еще выразительнее. — Будь с ним поласковее.

— Надеюсь, в этот раз он не подстрелится.

— Тогда был рикошет.

— И все же... его пуля, его пистолет, — напомнил я.

Ян поднял брови, будто говоря: «Да, возможно».

— Так ты сам позвонишь Кейджу по дороге, или мне сказать?

— Я могу поехать с тобой и поговорить с ним.

— Нет. Лучше, если ты просто уйдешь.

Так для нас обоих будет проще. Обычно мы стояли, не говоря друг другу ни слова: Ян опирался на что-нибудь — стену, стол, окно — ему пора было идти, но он не уходил. А я, скрестив на груди руки, смотрел на него, запоминая каждую черточку, отпечатывая в памяти его лицо и тело.

— Ну ладно, — грубо буркнул Ян.

— Откуда вылетаешь?

— С авиабазы Скотта, недалеко от Бельвиля.

— И как доберешься? Туда же пять часов езды на машине.

— У меня рейс из О'Хары.

— Хорошо.

Ян посмотрел на меня в упор.

— Позвони, когда доберешься на место, и потом, когда будешь возвращаться домой.

— Постараюсь.

— И помни: бронежилет — твой друг.

— Обязательно.

— Хорошо, — пробормотал я. — Оставь ключи от машины на случай, если ее пустят с молотка, пока тебя не будет.

Служба продавала автомобили и другие предметы, изъятые во время рейдов по борьбе с наркотиками, а те, что использовались на заданиях, были доступны по каталогу.

— Вот. — Ян достал из кармана ключи и положил их на стол. — Спасибо, что не предложил отвезти в аэропорт.

Прошлый раз был настоящей катастрофой: я сидел в машине, вцепившись в руль, а Ян рылся в своем рюкзаке.

— Не за что. У меня есть запасной ключ от твоего дома, я заберу почту и Цыпу.

— Спасибо.

— Конечно. Теперь твой волчара в надежных руках.

— Он хаски.

— Скрещенный с волком и маламутом. Я помню, — поддразнил я Яна, не прекращая думать: «Господи, какой же он красивый!»

Подойдя вплотную, Ян обнял меня и всего на какую-то секунду крепко прижал к себе. Затем ослабил хватку и собрался уже отстраниться, но я задержал объятие еще немного. Повернул голову, вдохнул запах его кожи и зарылся лицом в волосы.

Ян вздрогнул, и я отпустил — не хотел пугать.

— Ну что ж, дружище, — сказал я улыбаясь. — Будь осторожен.

Ян пристально всматривался мне в глаза.

— Ты тоже.

— Всего-то и нужно не попасть под рикошет, — поддразнил я его.

— Не входи в здания без прикрытия и не прыгай с балконов.

— Не буду.

— Хорошо, — ответил Ян хрипло.

— Хорошо, — повторил я и в последний раз похлопал его по плечу. — Пока.

Ян слегка улыбнулся, потом развернулся и пошел в гостиную за вещами.

А я, хоть в груди все сжималось, а в горле пересохло, заставил себя заняться делом. Загрузка посудомоечной машины показалась очень важной.

— Скоро увидимся, — крикнул Ян уже возле входной двери. — Успей отвезти Цыпу до начала работы. Ты же помнишь, днем с ним возится отец.

— Да-с-сэр, — отрапортовал я, а потом только смотрел, как Ян открывает дверь, тепло улыбается и исчезает за порогом.

Сказав себе, что с ним будет все как всегда в порядке, я поднялся наверх и начал готовиться к новому дню. И сперва нужно было забрать Янова оборотня.

***

КВАРТИРА НАПАРНИКА была настоящей дырой. Небольшой, с закрытыми жалюзи и цементными стенами дырой. Внутри казалось, что живешь в гигантском куске шлакоблока. К счастью, в квартире не было ковра, иначе волкодав разорвал бы его на куски.

Когда я открыл дверь, пес ринулся на меня, прижав уши, грозно рыча и щелкая челюстями. Оно и понятно. Это не он зашел на мою территорию, а я вторгся к нему.

— Прекращай, — проворчал я и нахмурился, когда пес налетел на меня, но потом улыбнулся и промурлыкал: — Птенчик Цыпа.

Узнав меня, волкодав заскулил от счастья и начал танцевать на месте, перебирая лапами. Это выглядело очень мило. Теперь он больше не был кровожадным хищником, а стал большим и ласковым щенком.

— Балбесина, — сказал я ему в приветствие и погладил по огромной голове. Даже не пришлось наклоняться: спиной Цыпа как раз доставал мне до середины бедра. — Кто же еще рискнет прийти сюда?

Пес радостно вилял хвостом, выгибаясь во все стороны, но в конце концов аккуратно зажал мою ладонь зубами — так он просил больше внимания. Я присел и почесал ему за ушами, Цыпа лизнул меня в подбородок и ткнулся носом в шею.

— Пошли, дурачок. Давай немного прогуляемся, а потом уже сядем в машину.

Я взял поводок, который висел на колышке в стене над велосипедом Яна.

Квартира была настоящей берлогой холостяка, в которой можно было найти вещи, подобные гладильной доске, прикрепленной к кронштейнам в прихожей. Дополнительный светильник, свисавший с потолка рядом с кроватью, явно нашли на какой-то стройплощадке: ударопрочный, на длинном шнуре с крючком наверху.

Хорошо, что Ян выглядел роскошно, иначе ни одна женщина не осталась бы здесь дольше пары минут.

Из Гайд-парка, где находилась квартира напарника, я отправился к его отцу в Мэринук и остановился перед маленьким одноэтажным зданием в послевоенном загородном стиле с большим панорамным окном. Я открыл калитку, и на крыльцо вышел отец Яна, приветственно подняв руку.

— Миро, — сказал он. Я отпустил поводок, и Цыпа бросился к мужчине.

Колин Дойл опустился на одно колено, и пес притормозил, чтобы не сбить его с ног.

— Я вообще-то ждал сына, — сказал Колин, когда я начал подниматься по лестнице.

— Знаю, — улыбнулся я. — Но его вызвали, сэр.

— О-о, — вздохнул Колин и посмотрел мне в глаза. — Когда?

— Сегодня рано утром.

— Он мне не звонил.

— Уверен, еще позвонит, — солгал я.

Обычно Ян считал нужным сообщать только мне.

Колин хмыкнул:

— Не думаю. Он видится со мной только по одной причине — эта собака.

Я открыл рот, чтобы возразить.

— Как и ты, Миро.

— Неправда, и я не...

— Это ведь ты предложил. Твои же слова: «Может, пусть о псе позаботится твой отец? Зачем нанимать кого-то, кто будет ходить к тебе домой и выгуливать?».

— Ну... вообще-то да. — Я пожал плечами. — Наверное, с моей стороны это медвежья услуга, потому что он съедает в день столько, сколько весит сам.

Колин тихо засмеялся:

— Миро, ты оказал мне огромную услугу, и я всегда буду тебе благодарен.

— Ян не должен был вам это рассказывать.

— Да, было б хорошо. Я тогда притворился бы, что поверил, будто он додумался до всего сам.

— Мне очень жаль.

— Тебе не за что извиняться.

— Ну, в этом нет ничего особенного.

Колин посмотрел на меня своими светло-голубыми глазами, такими же, как и у его сына, с той лишь разницей, что в уголках глаз старшего Дойла не было глубоких морщинок от частого смеха.

— Для меня это очень много значило, Миро.

Я кивнул.

Историю этих двоих я знал довольно смутно. Слышал только о разводе, после которого Колин Дойл исчез, и о нем ни сын, ни жена ничего не слышали.

Тем не менее Колин явился на похороны матери Яна, через двадцать лет с момента, когда Ян видел своего отца в последний раз. Потом мы столкнулись с ним в центре города. На тот момент мы с Яном работали в паре уже два года. Когда его окликнули по имени, я остановился. Но Ян — нет.

— Пошли, — рыкнул он мне, крепко схватил за плечо и попытался сдвинуть с места.

— Идиот, вон тот человек позвал тебя, — проговорил я, пока стоял и ждал, когда нас догонит мужчина. Тот подошел, широко улыбнулся и протянул мне ладонь.

— Привет, — запыхавшись произнес он, и я пожал ему руку. — Колин Дойл, приятно познакомиться.

Я попытался понять, кто он. Двоюродный брат? Дядя?

— Мне тоже, сэр.

— Я отец Яна.

— О-о, — ошеломленно выдал я.

Я даже понятия не имел, что у напарника, с которым проработал два года, в Чикаго была семья. Я повернулся к Яну, ожидая объяснений.

Он, скрестив на груди руки и плотно сжав губы, стоял как изваяние.

— Как поживаешь, сынок? — спросил Колин тихо.

Я локтем толкнул Яна в руку.

— Прекрасно, — пробормотал тот.

— Хорошо, что мы встретились, — сказал я мягко, накрывая руку отца Яна своей. — Сэр, не хотите ли с нами пообедать?

— С удовольствием, — ответил Колин скрипучим голосом, и на его лице промелькнула тень надежды. В этот момент он выглядел очень хрупким и уязвимым. — Если Ян, конечно, не будет против.

Я выразительно посмотрел на напарника: посмей только что-то сказать.

— Все в порядке, — пробормотал он.

Мы пошли в один из наших любимых ресторанов с греческой кухней, располагавшийся недалеко от Сентенниал-парка. Заняли кабинку в глубине зала. Я собрался уже сесть напротив напарника и его отца, когда Ян толкнул меня за стол первым и сам уселся рядом. Его колено под столом уперлось в мое, но Ян не отодвинулся — так и остался.

— Ну... Миро, — начал Колин, узнав мое имя по дороге в ресторан. — Чем ты занимаешься?

— Я заместитель федерального маршала США, сэр, как и ваш сын.

— Так ты маршал? — спросил Колин Яна.

И тот неохотно ответил, как и на все последующие вопросы. Хоть каждый ответ и пришлось вытягивать клещами. В конце концов Колин встал, сказав, что ему нужно в туалет, и когда он ушел, я повернулся к напарнику и вытолкал того из кабинки.

— Какого хрена?

Через несколько секунд я тоже стоял на ногах и тыкал пальцем в грудь Яна. Было похоже, будто я пытался проткнуть вилкой кусок гранита.

— Как ты смеешь так обращаться со своим отцом?!

— Миро, это не твое, черт подери, дело, — ответил Ян ледяным тоном. — После того, что он сделал с моей мамой, ты...

— И что же он сделал?

— Я не собираюсь...

— Он ее бил?

— Нет, — отрезал Ян.

— Он пил?

— Я не хочу вдаваться...

— Играл? Изменял ей?

— Миро, ты...

— Он тебя бил?

— Нет, он...

— Издевался над тобой?

— Что ты пытаешься...

— Я хочу знать, что он сделал.

— Блядь, он ушел! — не закричал, а прохрипел Ян, наклонившись, чтобы слышал только я. — Вот он был рядом, а в следующую минуту... никто даже ничего не понял.

Я уставился на Яна.

— Что? — спросил он сердито.

— Он бросил вас.

— Да.

Я прищурился.

— После этого мама сильно изменилась. Она больше никогда не смеялась.

Даже со своим сыном? Мне это показалось крайне эгоистичным. Разве оставшийся родитель не должен был исполнять роль обоих? Разве это не так работает? У меня, конечно, особо не было опыта жизни в семье, но я себе как-то так все представлял.

— Ладно, — кивнул я, вернулся в кабинку и уселся за стол.

Немного помедлив, Ян присоединился, но в этот раз был осторожен и старался ко мне не прикасаться.

— Почти уверен, что он сожалеет, — проговорил я медленно. — Если тебя интересует мое мнение. Точно, так и есть. Он выглядит грустным.

— Мне все равно, даже если он...

— Вы вернулись, — живо проговорил я, увидев Колина и оборвав Яна на полуслове. — Вот и отлично, потому что я умираю с голоду. Хотел заказать салат табуле, но не был уверен, что он вам понравится.

— Я попробую все, что закажете, — весело ответил Колин и украдкой бросил взгляд на сына. Судя по тому, как отец Яна теребил салфетку и кусал нижнюю губу, он ужасно нервничал.

— Так где ты теперь живешь? — наконец спросил Ян.

— В Маринуке, — ответил Колин. — Это в Авалон-парке.

Разговор за обедом не очень клеился, был мучительным и неестественным, но мы справились, и когда Ян отошел ответить на звонок, Колин потянулся через стол и погладил меня по щеке.

— Спасибо, сынок, — сказал он.

Это самое большее, что я получал по отцовской линии, так что я улыбнулся в ответ.

Но тут вернулся Ян и уселся ко мне вплотную. Он больше не ютился на крошечном клочке обитого сиденья, стараясь не прикасаться, а будто приклеился ко мне, от плеч до колен.

Колин тоже отошел кому-то позвонить, и я повернулся к Яну.

— Ты в порядке?

Он шумно выдохнул и уронил голову на грудь, как часто делал, когда хотел, чтобы к нему прикоснулись. Дотронувшись до затылка Яна, я мягко запустил пальцы в короткие волосы, густые и жесткие.

— Ты хорошо справляешься.

Он фыркнул, а потом положил голову на руки, сложенные на столе. Я в последний раз сжал его шею и отпустил.

— Не вздумай пригласить его с нами играть, — потребовал Ян.

Я тихо засмеялся:

— Хорошо.

Тот день оказался для отца и сына переломным, и хотя они не стали близки, после этой встречи они, по крайней мере, начали разговаривать, пусть и от случая к случаю.

Позже, во время разгрома большой наркодилерской сети, которая попутно занималась собачьими боями, в одном из загонов мы обнаружили гибрид волка с маламутом или, возможно, с хаски, и Ян с первого взгляда увидел в псе родственную душу.

Решение проблемы, куда каждый день девать птенчика Цыпу, как назвал его напарник, предложил я. Отец Яна на пенсии, у него был огромный двор, его жена целыми днями работала в юридической фирме, а дети жили отдельно.

Услышав мое предложение, Колин Дойл ухватился за него, желая сделать для Яна хоть что-нибудь. И оказалось, что Цыпа — огромный щенок, который хотел только любви и внимания. Если, конечно, не пытаться наброситься на Яна или вломиться к нему домой. Представив возможные последствия, я нервно дернул плечами.

— Миро?

— Простите, — ответил я быстро, возвращаясь в реальность. — Я очень постараюсь вернуться к шести, сэр.

— У тебя есть мой номер. Если что-то случится и ты не сможешь его забрать, позвони.

— Обязательно, — пообещал я и, повернувшись, спустился с крыльца.

Цыпа догнал меня у калитки. Мило поскуливая, он встал прямо передо мной.

— Я вернусь, дружок, — сказал я и погладил его.

Тут пса позвал Колин, и Цыпа понесся обратно к крыльцу. Сев в машину, я помахал на прощание.

Придя в офис, я успел только усесться за стол, как надо мной навис Кейдж.

— Доброе утро, — поздоровался я. — Ян вам звонил?

— Его начальник. Поэтому я в курсе, что его не будет непонятно какое время.

Я кивнул, хотя от этой новости внутри все перевернулось.

— Что касается тебя, — продолжил Кейдж. — Где разрешение от врача?

— На вашем ящике, сэр, — сообщил я. — Я ходил к нему, клянусь.

Кейдж наклонился к моей руке.

— Неужели и запястье в порядке?

— Гипс снимут через шесть недель, но все нормально, правда. Ну, то есть... прошлым вечером я упал с балкона, так что я...

— Умнее было бы не напоминать мне об этом.

Наверное, да.

— Да, сэр.

Когда Кейдж ушел, я наконец-то перевел дух. Я уже скучал по Яну.

Глава 8

ИНОГДА СЛУЧАЕТСЯ, что ты ищешь одно, а находишь другое. Так, пока мой напарник — мужчина, по которому я тайно сох — выполнял задание для армии США, я среди прочего занимался сопровождением перебежчиков со своими коллегами-маршалами.

Во вторник, шесть недель спустя, я тащился за машиной Майка Райана и Джека Дорси, которые с целым отрядом из федеральных и местных полицейских везли Кейси Данна в Нортбрук к месту, где тот хоронил своих жертв.

Данн подчищал за украинским торговцем оружием и избавлялся от всех его врагов, закапывая их на свалке старых машин. По условию соглашения, прежде чем пойти по программе защиты свидетелей, Данн должен был сдать своего босса и показать властям, где спрятаны трупы.

Интересовало не только тело, которое брат Данна, давший показания, видел ночью: тогда парень проследил убийцу от самого семейного дома в Шаумбурге. Властям нужно было навесить на Ивана Теслера как можно больше убийств, и однозначные числа тут бы не помогли. Но когда мы прибыли к предпоследней, как утверждал Данн, могиле, тот вдруг начал истерить.

— Я не убиваю женщин! — выкрикнул он, и по тому, как быстро спрятался мне за спину, подергиваясь так, будто по нему ползали муравьи, я понял, что парень серьезно напуган. Похоже, он совершенно не ожидал найти тут женщину.

На получение допуска для Данна ушло три дня, за которые тело осмотрели и обнаружили поразительное сходство с другими убийствами, совершенными уже известным преступником.

Ситуация усложнялась. Во-первых, насчитывалось уже несколько преступлений, а это всегда плохо. Во-вторых, список жертв Крейга Хартли пополнился, хотя сам чувак был надежно заперт в течение последних четырех лет.

Ход мыслей властей был легко предсказуем. Существовало три возможных сценария: у Хартли был напарник, появился его подражатель, или же сам Крейг общался с кем-то на воле.

Я не собирался выяснять подробности: сыскная работа не входила в мои обязанности. Но поскольку я был единственным, с кем этот серийный убийца захочет разговаривать, меня откомандировали к ФБР и приказали встретиться с представителями в Центре психического здоровья Элджина.

Там уже ждали специальные агенты Эрик Томпсон и Дебра Рол в сопровождении местной команды под руководством человека, с которым я предпочел бы не встречаться. Киллиан Войно. Вот что получается, когда спишь со всеми подряд. Время от времени ты оказываешься в неловкой ситуации с теми, с кем раньше трахался.

Мы с Войно всячески старались друг друга игнорировать: не пожали руки, а лишь слегка кивнули в знак приветствия. Потом Киллиан пошел за остальными в комнату для допросов, а я ждал с другой стороны двустороннего зеркала.

Агенты хотели проверить, заговорит ли Хартли с новой командой без моего участия. Можно подумать, это облегчило бы им работу. Я очень хотел, чтобы все получилось, но надеждами себя не тешил.

В конце концов, именно я спас жизнь Хартли, хотя ублюдок и всадил мне в бок очень дорогой кухонный нож. Жив я остался по одной причине: острие, уткнувшись в ребро, соскользнуло, что и замедлило удар. Я чуть не истек кровью на той кухне. Но даже тогда у меня хватило самообладания не отступиться и прикрыть собой Хартли, так что мой бывший напарник из полиции Чикаго Норрис Кокран не смог выстрелить. Я не хотел, чтобы Хартли умер от выстрела в голову. Я хотел, чтобы он заплатил за все, что сделал с женщинами и их семьями.

Прошла куча времени, прежде чем наконец-то привели Крейга с закованными в кандалы руками и ногами. Казалось, подобные предосторожности излишни, но учитывая исключительный IQ убийцы, большую физическую силу и тот факт, что пять лет назад он был одним из лучших в стране кардиоторакальных хирургов, никто не хотел рисковать.

Как и всегда, я наблюдал за реакцией людей в комнате на Хартли.

Он не был похож на монстра. Увидев мужчину ростом в шесть футов и два дюйма, с золотистым загаром, который был естественным цветом кожи, отличным телосложением и яркими зелеными глазами, никто бы и не подумал, что встретил не соседского парня, а холодного и расчетливого серийного убийцу. Это была ошибка всех и каждого, а девятнадцать женщин еще и поплатились за нее жизнью.

Хартли сел на стул, по очереди осмотрел присутствующих в комнате и остановился взглядом на лице Рол.

— Доброе утро, доктор Хартли.

Крейг вздернул правую бровь, но ничего не сказал, а затем сложил на груди руки.

— Вы будете с нами говорить?

Только немного хмурый взгляд и поджатые губы выдавали его разочарование. Хартли ожидал увидеть меня, но меня там не было.

Рол прочистила горло.

— Мне известно, что у вас есть доступ к телевидению и газетам, так что вы, без сомнения, знаете: в Нортбруке найдено тело, и убийство очень похоже на одно из ваших.

Никакой реакции. Трудно было понять, слушал ли Хартли вообще, но судя по холодному выражению глаз, он все прекрасно слышал.

— Мы хотели бы знать ваши соображения, кто мог совершить это преступление.

Тишина.

— Мы готовы пойти на некоторые уступки, предложить привилегии, если вы, доктор Хартли, поделитесь своими идеями, — сказала Рол, улыбаясь ему.

Я был всего лишь свежеиспеченным полицейским детективом, когда впервые столкнулся с человеком, спокойно сидевшим за столом напротив агентов. Странно было видеть его таким безразличным. Он никогда не обращался со мной таким образом, даже когда я его не подозревал.

— Доктор?

Хартли улыбнулся, но глаза остались холодными, затем повернулся к охраннику, неподвижно стоявшему у него за спиной.

— Я готов вернуться в камеру.

Томпсон обернулся к Войно, который в свою очередь кивнул своему напарнику у зеркала. Тот постучал по стеклу. Я вышел из помещения для наблюдения и подошел к охраннику с этой стороны двери.

— Мой выход, — сказал я.

— Прости, что так получилось, — ответил он сочувственно.

— Спасибо, — проговорил я.

Охранник отпер дверь, и я, мягко скользнув внутрь, остановился в ожидании, пока Рол или Томпсон обратят на меня внимание.

— Миро, — произнес Хартли и встал, широко улыбаясь и сверкая глазами.

Охранник быстро положил руку ему на плечо и вытянул дубинку, готовый силой усадить его обратно.

— Все в порядке, — каркающим голосом произнесла Рол, явно подавляя страх, который внушал нависший над ней мужчина. Наверное, на уровне инстинктов ей хотелось бежать. Томпсон тоже испугался, настолько, что, вскочив на ноги, опрокинул стул.

Крейг Хартли вызывал жуткий страх, особенно когда его совершенное спокойствие внезапно оборачивалось яростными и решительными движениями.

Охранник осторожно отступил назад, но не убрал дубинку, держа ее наготове. Томпсон не сел обратно, а стоял и смотрел на Хартли, который уставился на меня как на мессию.

— Я надеялся, что ты где-то поблизости, — вздохнул Крейг и жестом пригласил меня присаживаться, будто это была не суперзащищенная комната для допросов в тюрьме для душевнобольных преступников, а столик в ресторане. — Я не видел тебя почти два года.

— Да, с тех пор, как ты помог с убийством Ламберт, — сказал я, не сдвинувшись с места.

— Тебе понравились мои наблюдения, — напомнил он мне, прищурившись и переступив с ноги на ногу. — Я читал, что убийца Кристины Ламберт умер в тюрьме. Его что, сначала изнасиловали?

Я кашлянул.

— Понятия не имею.

— Он это заслужил. Изнасилованию нет оправдания; для этого и существует обольщение.

Хартли сначала убивал, а потом уродовал своих жертв, превращая их в то, что он называл искусством. Мне лично за кровью, обнаженными тканями, мышцами и костями было трудно разглядеть его «искусство». Но Хартли никогда не делал жертвам больно. Женщины попадали в его постель и засыпали вечным сном.

Вот так мы с Норрисом его и поймали. Свидетели постоянно описывали красивого блондина, роскошного мужчину, прямо прекрасного принца во плоти. Как только мы начали сопоставлять даты, время и места, обнаружили закономерность, поэтому ежедневно навещали Хартли, подталкивая, подстрекая и пытаясь сбить с толку. Благо его высокомерие это позволяло: Хартли был уверен, что ни я, ни Норрис не могли сравниться с ним умом.

Но в вечер перед арестом он впустил нас, разрешив Норрису осмотреться, а мне наблюдать за своей готовкой на кухне. Я тогда совершил ошибку: повернулся к Крейгу спиной и увидел в блюдце на выступе над кухонной раковиной кольцо с таитянским жемчугом и бриллиантами. В тот момент меня будто молнией ударило — собрав все пазлы воедино, я понял, почему оно показалось мне знакомым и где я его встречал раньше.

Я знал это украшение. Видел его сотни раз и всегда думал, что на безымянном пальце Киры Ланкастер дорогая безделушка смотрится прекрасно. На фотографии, которую раздали после исчезновения женщины, кольцо было хорошо заметно. Его подарил Кире муж в знак любви на годовщину свадьбы, и Хартли после того, как переспал с жертвой и убил ее, взял кольцо в качестве трофея. Потом он отдал его сестре, и позже выяснилось, что та ночевала у Крейга накануне. Когда сестра мыла посуду, то сняла кольцо, положила его на блюдце и забыла. Простой поступок, но он позволил сорвать маску с брата, который на самом деле оказался чудовищем.

Я заметил кольцо, и когда обернулся через плечо, то увидел, что Хартли бросился в мою сторону, вытаскивая по пути нож из ящика рядом с раковиной. Он обхватил меня сзади за шею, и под таким углом я не смог достать пистолет. На мой крик примчался Норрис. Вытащив оружие, он прокричал, чтобы Хартли меня отпустил.

В тот день произошло два серьезных события: я спас убийцу и потерял напарника. Норрис не захотел работать с человеком, которого не заботила собственная жизнь, а я решил, что лучше буду «служить и защищать» другим способом, а не в качестве следователя отдела убийств.

— Миро?

Я взглянул на Хартли, который выдернул меня из воспоминаний, окликнув по имени. Я разрешил ему так меня звать, к большому огорчению многих.

— Прости.

По его улыбке было заметно, что он польщен.

— Не стоит извиняться.

— Но мне следовало быть повнимательнее.

— Я чуть тебя не убил, но ты все равно меня спас. Получится отплатить тебе, только когда выйду отсюда.

Я кивнул и широко улыбнулся:

— Значит, никогда.

Хартли вздохнул.

— Да?

— Никогда — это так долго, — прошептал он, а потом посмотрел на Рол. И что пугало, теплота, читавшаяся в его глазах при взгляде на меня, мигом исчезла. — Не могли бы вы подняться и уступить место маршалу Джонсу? Я хочу с ним поговорить.

Агент ФБР быстро поднялась, а я шагнул вперед и опустился на стул напротив Хартли. Он тут же сел и, наклонившись, принялся меня рассматривать, наконец встретившись со мной взглядом.

— Миро, у тебя усталый вид. Плохо спишь?

— Я в порядке, — пробормотал я, двигая из стороны в сторону папку из плотной бумаги, оставленную Рол на столе. — Давай поговорим о ситуации в Нортбруке.

— Говори, о чем пожелаешь. Я не против.

— Но нас интересуют именно твои мысли.

Хартли негромко кашлянул.

— Ты получил от меня открытку на Рождество?

— Получил. Спасибо.

Он выглядел довольным — взгляд смягчился, а улыбка стала шире.

— Давай, спрашивай что хочешь.

Я ослабил галстук, который сразу же привлек внимание Хартли.

— Мы оба знаем, что ты слишком умен, чтобы иметь сообщника.

— Это кажется маловероятным, ведь так?

— Да, — ответил я с ухмылкой. — А как насчет подражателя?

Хартли фыркнул:

— Скажи, у него была моя точность линий?

— Нет, не было.

Пытаясь избавиться от знакомого напряжения, я повел плечами. Встреча с человеком, который вогнал в меня нож, вызывала определенный стресс.

— Но это, доктор, подводит меня к нашему последнему вопросу.

— Конечно, но сначала могу я спросить о детективе Кокране? Как он?

— Не знаю, — ответил я честно. — Я не разговаривал с ним очень давно.

— Из-за меня, — почти промурлыкал Хартли.

Я качнул головой.

— Типа того.

— Ты выбрал не его, а меня. В этом причина.

— Доктор, это немного упрощенный подход.

— Неужели?

— Думаю, да, — сказал я, внезапно почувствовав усталость. — Лучше скажи, у тебя есть поклонник снаружи?

Какое-то время Хартли смотрел на меня изучающе.

— Мне бы очень хотелось видеть тебя не только когда нужны ответы на вопросы.

Я откинулся на спинку стула.

— Так мы сейчас торгуемся?

— Да, — решительно ответил Крейг.

— Маршал, — послышался остерегающий оклик Рол из-за спины.

— Он разговаривает сейчас со мной, — ледяным тоном напомнил ей Хартли и снова пристально на меня посмотрел. — Так что?

— Чего ты хочешь?

— А что ты предлагаешь? — спросил он мягко, даже соблазнительно.

Я подумал, что, собственно, могу сделать, чтобы по возвращению домой не принимать дезинфицирующий душ, и добавил:

— Раз в год.

— Раз в полгода, — возразил Крейг.

— Согласен, — ответил я, потому что по сути это был мой предел.

Самое большее, что позволяла тюрьма, — тридцать минут в условиях строгого режима. Я мог бы приходить два раза в год, в общей сложности на час. На это я еще был способен.

— А теперь расскажи о своем поклоннике.

— Я скажу, кто, но не скажу, как.

— Ладно.

— И, Миро, вы должны переселить мою сестру и ее семью.

Я посмотрел Хартли в глаза.

— С чего это вдруг?

Он пожал плечами.

— У меня несколько последователей, и некоторые из них считают ее виноватой в моем аресте.

— Она же твоя сестра, — напомнил я Крейгу.

— Миро, она оставила кольцо, которое ты нашел.

— Это была случайность. Мы оба это знаем.

— Без разницы, — вздохнул он, изучая каждую черточку на моем лице.

Это начинало нервировать.

Я повернулся на стуле, но Томпсон уже кому-то звонил.

— Мы занимаемся, — резко ответил он.

Я снова обернулся к Хартли.

— Имя.

— А что все подумают?

— Что я пришел сюда с этими людьми, увиделся с тобой, а потом мы нашли нужного парня.

— И я стану стукачом?

— Я поймал тебя, а значит, поймаю и его. Тебе так не кажется?

— Тогда ты попадешь под прицел, — ответил Крейг резко. — Я не могу этого допустить.

— Ну, с другой стороны, поговори с ними... убедись, что я буду в порядке.

— Пока держишь слово.

— Я думал, это ты у меня в долгу.

Хартли посмотрел так, будто я его ударил.

— Разве нет?

Быстрый кивок в ответ.

Я резко втянул воздух.

— Я приду. Обещаю.

Хартли был серийным убийцей, и обычно таким, как он, в неволе жилось не сладко. Всегда находился кто-то, у кого появлялись к Крейгу вопросы, кто искал понимание, ответы, и я был морковкой, которой махали перед его носом, чтобы заставить играть по правилам. Всегда находился тот, кто напоминал о моих обязательствах перед законом и таким образом заставлял встречаться с Хартли.

Крейг нервно сглотнул.

— У Кларка Вианы есть дом в Хайленд-парке.

— Чем он занимается? — спросила Рол.

— Он биржевой маклер.

— Доктор, а как мы узнаем, что он именно тот, кто нужен?

— Он хранит трофеи в винном погребе.

— Хорошо, — с шумом выдохнула Рол, и в одно мгновение все присутствующие в комнате, забыв обо мне и «добром» докторе, начали звонить по телефонам.

Поскольку коллеги были заняты разговорами, никто и не заметил, как Хартли протянул руку и взял меня за галстук. Стоявший позади охранник не мог ничего видеть, но все было нормально. Я не испугался. На самом деле я никогда не боялся Крейга, и это стало основой для наших отношений. Это и еще то, что он пытался меня убить и не справился.

— Я выясню, как ты получаешь сообщения, — пообещал я.

Крейг держал мой бледно-голубой галстук в красный горошек несильно — если б я отодвинулся, галстук выскользнул бы из его согнутых пальцев.

— Когда-нибудь, Миро Джонс, я тобой овладею, и ты станешь моим величайшим творением.

Я кивнул.

— Ты можешь сейчас мне не верить, но это обязательно случится.

— Конечно, — ответил я, и Хартли медленно разжал пальцы.

— Однажды утром ты откроешь глаза, и я буду рядом, — прошептал он, держа средний палец правой руки в нескольких дюймах от моего лица.

— Хрена тебе, — пробормотал я, отклонился — галстук проскользнул через его пальцы, как сыпучий песок — и встал. — Мы позаботимся о твоей сестре и ее семье.

От улыбки глаза Хартли блеснули.

— Да, Миро, ты же считаешь, что мне есть до них дело.

Сквозь толпу агентов я направился к выходу.

— Береги себя, — добавил Хартли.

Я постучал в тяжелую железную дверь.

— Увидимся в июле. Когда будет жарко.

— Да, конечно, — согласился я.

Затем дверь открылась, и я выскользнул наружу.

Оглянувшись, я видел, как Хартли начали засыпать вопросами, но он молчал, уставившись на присутствующих пустыми глазами, пока охранник не объявил, что заключенному пора возвращаться в камеру.

Внезапно меня накрыла волна глупой радости: я был за рулем и мог спокойно уехать, не дожидаясь агентов ФБР. Вспомнилась последняя поездка в Элджин.

В тот день я почувствовал комок желчи где-то в горле и помчался по коридору, на ходу доставая из нагрудного кармана пиджака телефон. Во всем мире я хотел поговорить только с одним человеком.

— Привет, — послышался хриплый голос в трубке. — Ты уже закончил?

— А что? Ты где?

— Снаружи.

Он был рядом. Нужно было только к нему добраться.

— Ты на машине? — спросил я, быстро проходя внутреннюю дверь, а потом и внешнюю, что вела к коридору, который отделял конкретного одиночного заключенного от остальных обитателей заведения.

— Да. Я подумал, тебе нужно подкрепление.

— Это точно, — согласился я и ускорился в желании, нет, в непреодолимой потребности выйти наружу. — Скоро я сильно проголодаюсь, как и всегда.

— Почему?

— Потому что меня сейчас стошнит.

— Я не против поесть.

— Окей, — ответил я дрогнувшим голосом, когда мне позволили пройти еще через три двери. Каждая открывалась только тогда, когда была закрыта предыдущая. И пока соблюдались все режимные меры, я с трудом мог дышать. — Я уже почти на месте.

— Миро?

Я с шумом втянул воздух.

— Я здесь.

В трубке наступила тишина. Я прошел еще две двери.

Я не видел надзирателя, и это хорошо. Он, наверное, ждал федералов, чтобы попрощаться. А я был просто маршалом; нас он видел постоянно.

Завершив звонок, я взял с другой стороны металлоискателя пистолет, значок и ключи и рванул ко входной двери. Нажав ручку, я сразу же вылетел на ступеньки и не останавливаясь помчался вниз. Меня стошнило прямо в мусорную урну. И почти сразу перед лицом появилась бутылка воды с салфетками, а между лопаток легла теплая рука.

— Ты в порядке?

Я кивнул, но так и не разогнулся, не прекращая дрожать всем телом.

Ян мягкими круговыми движениями погладил меня по спине. Я выпрямился. Лицо покрыла испарина, и он убрал волосы с моего лба.

— Все будет хорошо. Прополощи рот, а я принесу тебе блинчики. Завтрак лечит любую заразу.

Но мне не нужны были яйца, тосты или картофельные оладьи.

Мне нужен был Ян.

С тех пор прошло два года. И сегодня, когда я стремглав кинулся через последнюю дверь наружу и, сбежав по ступеням, чуть ли не выблевал селезенку, Яна рядом не было.

Ни приводящего в чувство прикосновения, ни грубой ласки.

Ни хриплого грудного голоса.

Ни самоуверенной ухмылки, говорящей, что он все исправит одной лишь силой воли.

Я скучал по Яну. Настолько, что иногда казалось, будто грудь при каждом вдохе наполняется не воздухом, а битым стеклом. И в совсем паршивые дни еще приходилось разговаривать с серийным убийцей, потому что тому нравилось общаться только со мной.

Одним махом я избавился от съеденного завтрака, но желудок продолжал сжиматься, пока внутри ничего не осталось. И только тогда я выпрямился.

— Чувак, что за фигня, — пожаловался проходивший мимо парень. — Фу-у-у... сука, бля.

— Заткнись, — рявкнула на него какая-то женщина и подошла ко мне. В одной руке на сгибе локтя она держала малыша, а во второй — упаковку детских салфеток. — Держи, милый. Вытрись.

Как любезно. Я горячо поблагодарил даму, и когда добрался до своей машины, уже пах свежей лавандой. На переднем сиденье лежала бутылка воды. Очень хорошо, потому что мне нужно было прополоскать рот. Заодно и горло. Я подумывал о том, не съездить ли домой или, может, вернуться в офис и добраться до своего шкафчика в раздевалке. И там и там я хранил запасные зубную щетку и пасту.

Но пока я размышлял, телефон ожил, и на экране высветилось имя Кона.

— Привет. Я...

— Где тебя черти носят?

Я прокашлялся.

— Я в Элджине.

— С утра?

— Да, а что?

— Мы сегодня в паре и отвечаем за доставку. Побыстрее доложись в офисе. Нужно получить задание.

— Уже еду.

— Хорошо, — сказал Кон и отключился.

***

ПОСЛЕ ОТЪЕЗДА Яна мои напарники менялись с непредсказуемостью колеса рулетки. Когда я вернулся в офис, за столом меня ожидал самопровозглашенный метросексуал Элай Кон.

— Привет, Джонси, — поздоровался он весело.

Я показал ему средний палец.

— Такой ворчливый с утра. Должно быть, нужен кофе?

Мне был нужен Ян. Я тосковал по нему и становился пренеприятнейшим типом в общении.

— Ты со мной?

— Всегда, милый.

Он загоготал, а я только покачал головой.

В дверном проеме своего кабинета появился Кейдж. Он объявил, что сегодня в первой половине дня мы отвечаем за перевозку и возвращаемся после обеда. Кон подошел и взял протянутый Кейджем лист бумаги.

— Помните, джентльмены, в отсутствии новостей я становлюсь очень раздражительным.

Я знал это не понаслышке. Кейджу нравилось быть в курсе наших перемещений. Если не отрапортуешь, считай, ушел домой без оплаты.

— Да, сэр.

— Джонс.

Я остановился и внимательно посмотрел на Кейджа.

— Федералы сказали, что ты оказал неоценимую помощь в расследовании, хотя, говорят, твои методы граничили с неправомерным поведением.

Я кашлянул.

— Якобы ты флиртовал с доктором Хартли, и он взял с тебя обещание навещать его два раза в год.

— Думаю, то, что они услышали или не услышали, не имеет отношения к их делу.

— Согласен, — припечатал Кейдж. — Ты сегодня хорошо поработал.

— Благодарю, сэр.

— Ну и как оно, избавиться от гипса?

Я покрутил запястьем.

— Даже не представляете, насколько хорошо.

Кейдж быстро кивнул и вернулся в свой кабинет, как всегда оставив дверь открытой.

Кона я нагнал уже в коридоре.

— Знаешь, на вашем с Яном фоне мы просто паиньки.

Я слишком скучал по напарнику, чтобы слушать о нем всякую хрень. Так что сразу выпустил колючки.

— О чем это ты?

— Про ваши прыжки с балконов.

— Это случилось только однажды, — ехидно ответил я, засовывая шарф в стеганую черную куртку и надеясь, что сильно не похолодает.

Кон схватил меня за правую руку выше локтя и преградил путь.

— В первый раз я сам там был, но слышал, что во второй ты улетел.

— Что-то я такого не помню.

— Тогда расскажи, что помнишь.

Я высвободил руку и, продолжив путь, объяснил, что прыгнул с балкона Эммы за наркодилером. Когда мы пришли к лифту, Кон уже смотрел на меня как на умалишенного.

— Чего?

— Ты шутишь? — сухо спросил он. — Джонс, ты же не преследуешь людей, спрыгнувших с балкона.

Я усмехнулся, почувствовал, как зажужжал телефон, и вытащил его из кармана куртки.

— Ты не перепутал? Ты же не «зеленый берет». Это твой напарник спецназовец.

— Да-да, конечно, — успокоил я Кона и, взяв за деревянную пуговицу его кашемировое пальто, показал экран телефона.

Пришло сообщение от следователя убойного отдела полиции Чикаго, с которым работал наш офис.

— Рыбин пишет, что они с Касселем встретят нас на конспиративной квартире в Брукфилде. Там мы возьмем под опеку свидетельницу и доставим ее в суд для дачи показаний.

— Почему тебе пишет детектив, а не парень из нашей команды?

— Ты же знаешь: Уайт раздает наши номера детективам, с которыми работает.

Кон покачал головой.

— Это не по протоколу.

Я усмехнулся.

— Заткнись.

— Помнится, мистер Совершенство, в последний наряд кое-кто поехал за ужином, а по пути успел потрахаться с какой-то девицей.

— Один раз!

Я постарался максимально точно изобразить Сэма Кейджа:

— Возможно, мистер Кон, вам следует продлить отпуск, натрахаться до тошноты и прийти в себя.

— Черт, — простонал он. — По идее Чинг бы предупредил, если б выдвинулся с конспиративной квартиры.

Я снова фыркнул.

— Ты же знаешь Чинга.

— Теперь знаю, — ответил Кон сердито.

Я рассмеялся.

— И между прочим, хреновый из тебя Кейдж.

В лифте мы спускались молча. Когда двери с шумом открылись, на выходе стояли Крис Беккер и Уэс Чинг.

Парни представляли собой довольно интересную пару: Беккер, бывший полузащитник команды Университета Кентукки, и Чинг, хоть и менее габаритный, но явно более агрессивный, чем напарник. Крис Беккер относился к тому типу парней, на которых оборачивались женщины, когда они уверенно и слегка улыбаясь шли по улице. Уэс Чинг же был спокойнее и многим казался более здравомыслящим. Ровно до тех пор, пока не врывался внутрь, вышибая дверь.

После рейда всегда говорили: «Тот темнокожий и азиат, что за херня с ними?». Конечно, подобное случалось только в отсутствие Кейджа. Если начальник был рядом, никто и слова не смел пикнуть о членах его команды. Зачем рисковать своим здоровьем?

Первым нас заметил Беккер и сразу самодовольно оскалился.

— Доброе утро, дамы, — подколол он нас, поиграв густыми каштановыми бровями.

Кон в отместку показал ему средний палец.

— Что с тобой? Месячные? — спросил громко Чинг.

Я улыбнулся женщинам в коридоре, которые в это время входили в лифт.

— Надеюсь, наверху вы доложите об этом дерьме начальнику Кейджу.

— Да пошел ты, Джонс!

Кон тыкнул пальцем в Беккера, а потом, повернувшись, направился за мной по коридору.

— Мудак, — буркнул он.

— Угу, — согласился я. — Но когда Беккер прикрывает твою задницу, он тебе вроде нравится.

Кон фыркнул.

Это означало «да».

В машине он начал жаловаться.

— Давай возьмем мою. Такое ощущение, что я вернулся в прошлое.

— Машина винтажная.

— Машина говно, — ответил он. — Черт, Джонс, здесь нет даже подушек безопасности.

Я сменил тему, пора было отправляться в путь. По поводу допуска других людей за руль у меня был свой пунктик. Водить я позволял только Яну, и то потому, что тот был в этом плане невозможным диктатором.

— Так что за свидетеля мы везем?

— Нину Толливер, — ответил Кон, растягивая губы в широкой улыбке. — Я слышал, она тебе нравится. Это хорошо, да?

— Не мне судить, — солгал я, потому что часто это делал. В конце концов, я всего лишь человек. — Нина мне нравится, но не настолько, чтобы выбирать с ней свадебные подарки. Думаю, она славная. Ей просто «посчастливилось» выйти замуж за психопата, подонка и убийцу.

Дрю Толливер начинал как боевик в криминальной семье Корза и поднимался все выше и выше, пока не стал крупным игроком в сфере проституции, наркотиков, оружия, ростовщичества и охранного бизнеса. А незадолго до ареста федералами Дрю принялся осваивать новое направление — убийства.

Его жена Нина ничего не знала. Но в день, когда Дрю перестал бить только ее и переключился на их сыновей-близнецов, которым было семь с половиной лет, Нина поняла, что муж — плохой человек.

— Не могу представить себя пленником в собственном доме, — задумчиво произнес Кон. — Она правильно сделала, что отправила детей в школу-интернат. Конечно, полный отстой не видеться с мальчиками, но по крайней мере, те в безопасности.

— Угу, — согласился я. — К тому же у нее освободилось время на новое хобби.

Количество изобличающих улик, собранных Ниной Толливер на всех визитеров, оказалось просто ошеломляющим. Когда к мужу домой приходили посетители, женщина оставляла в гостиной включенным свой ноутбук и снимала все через веб-камеру, которую никто не замечал. Так у нее получились тонны материала. Планировались убийства, назывались имена, фиксировались лица — не возникало ни малейших сомнений, кто говорил, кто отдавал приказы, и кто их выполнял.

Позже, чтобы сбежать, Нина попросила мужа взять ее с собой в Атлантик-Сити, и Дрю уступил.

— Она и вправду храбрая, — вмешался я, потому что это надо было признать. — И придумала все отлично. Это же надо было в самолете вывести из себя воздушного маршала. Ее забирали в наручниках.

— Да. Отлично.

— И теперь она наконец-то будет с детьми в безопасном и надежном месте.

— Как только даст показания, — напомнил мне Кон. — И начнет с письменных, под присягой.

— Это будет сегодня, — вздохнул я. — Что ж, давай доставим ее на место, чтобы она смогла упрятать мужа за решетку на всю оставшуюся жизнь.

Чем быстрее Нина начнет процесс, тем быстрее он расколется, и тем скорее доберутся до главарей.

— Знаешь, ее муж не заслуживает участвовать в программе.

— WITSEC²¹ не судит, все зависит от того, что он видел, — глубокомысленно заметил я.

— Да, знаю. Но все равно бесит.

***

КОНСПИРАТИВНАЯ КВАРТИРА в Брукфилде принадлежала не Службе федеральных маршалов, а полиции Чикаго, поэтому там не доставало многих привычных удобств.

Это оказался небольшой загородный дом в стиле ранчо с огромным подвалом. Здание было старым, обогревалось только калориферами и сильно напоминало один из моих самых нелюбимых семейных приютов, вплоть до розовой плитки и матовых стеклянных раздвижных дверей в ванной комнате. На потолке кухни не хватало нескольких плиток, так что во время готовки можно было поднять голову и увидеть над собой паутину. Это место вызывало у меня неприятные мурашки по всему телу. Здесь пахло плесенью и хвойным средством для чистки.

Я был рад, что ротация охраны происходила только раз в три-четыре месяца. Иногда маршалы занимались перевозкой, иногда охраной, иногда перемещением. Нам постоянно выдавали разные задания, чтобы мы оставались бдительными. Кроме того, нужно было исключить возможность просчитать, кому из маршалов будет поручена та или иная задача.

Вот почему четыре детектива полиции Чикаго — Тофер Кассель, Джошуа Рыбин, Тед Кунс и Кит Уоллес — понятия не имели, кто войдет в двери в следующий момент. И уж точно не ожидали увидеть Элая Кона, похожего на модель из журнала GQ. Окинув взглядом его одежду, стрижку за триста баксов и подтянутое накачанное тело, детективы скорее подумали, что над ними издеваются.

— Привет, — поздоровался Кон, вытаскивая значок из нагрудного кармана тренча с воротником-стойкой. — Джентльмены, позвольте взглянуть на ваши.

Все предоставили свои значки, хотя по факту это было лишним: мы попали сюда только потому, что у нас был допуск. Затем все пожали друг другу руки, и я отправился переговорить с нашей свидетельницей.

При встрече с Ниной Толливер первое, что я подумал — она очень миниатюрная. Ее каштановые кудрявые волосы до середины спины были убраны от лица зажимом в виде осьминога. Я его быстро узнал, потому что в колледже жил по соседству с четырьмя женщинами, и в общей ванной вечно валялось много чего: от резиновых лент до лакированных палочек для еды. Но ни у одной из моих надоедливых и любимых подруг не было таких длинных волос, как у Нины. Так что подойдя и протянув для приветствия руку, я сказал:

— Черт возьми, мэм, у вас обалденные волосы.

И сразу же заметная тревога перед полицейскими детективами на лице Нины сменилась теплой улыбкой. В темно-синем костюме от «Энн Тейлор» она выглядела отлично.

— Я Нина Толливер, — представилась она, будто я этого не знал. Наш разговор был похож на обычную беседу. — А вы?

— Миро Джонс, — ответил я, улыбаясь в ответ.

Нина наклонила голову.

— Миро?

— Это сокращенно от Мирослава, — пояснил я привычно. — Чешское имя.

— Мне нравится, — сказала Нина, и в ее глазах вместе с интересом ко мне и искренностью появилось еще и беспокойство.

— Вам страшно?

Она покачала головой.

— Тогда в чем дело?

— Вы приехали вдвоем?

— Нет. Поблизости еще два маршала. Похоже, вы их не заметили.

— Мне так не кажется.

— Они должны уже быть, — усмехнулся я. — Мы всегда сопровождаем вчетвером, не вдвоем. Честно.

Нина нахмурилась.

— Вы ошибаетесь. Других маршалов сегодня я не видела.

И сразу же желудок сделал сальто, а по телу прокатилась волна страха. В этот момент я понял, что есть только я, Кон и Нина. Больше никого.

Я мельком глянул на напарника, и тот дал знак, быстро кивнув: понял, что-то случилось.

— А-а, черт, мне нужно отлить, — объявил Кон громко и под дружный смех четырех детективов выскочил из комнаты.

— Хорошие кроссовки, — проговорил я, указывая на обувь Нины. — Они выгодно подчеркивают общий вид.

Женщина пожала плечами.

— Я подумала, что каблуки возьму с собой, но, наверное, я слишком нарядно одета для дачи показаний. Суд же не сегодня.

— Верно, — согласился я, понимая, что сейчас, пока СМИ молчат, самое подходящее время убить Нину.

Затишье перед бурей. Только федеральный обвинитель и адвокат защиты услышат то, что она собиралась сказать.

— Значит, у нас есть немного времени. Хотите чаю?

— Было бы здорово, — тихо ответила Нина.

— Я приготовлю, — произнес я громко, как до этого Кон, а потом развернувшись, глянул на Нину. — Мэм, проводите меня, пожалуйста, на кухню.

Женщина улыбнулась, и я собрался уже пойти за ней по коридору, но тут вспомнил, что устраивал спектакль, и все должно выглядеть максимально реалистично.

— А вам, парни, сделать чай? — предложил я детективам.

— Нет, дружище, не нужно, — ответил Кассель.

Взяв Нину за руку, я повел ее прямо через гостиную на кухню и остановился у запасного выхода.

— Эй, — окликнул Кона один из детективов. — У тебя там все нормально?

Похоже, они хотели определить, где Кон. В этот момент я услышал чириканье датчика.

— Твою ж мать! — раздался крик, а потом послышался топот ног.

— Проверьте кухню и другого!

Распахнув раздвижные стеклянные двери, я вытащил пистолет и втолкнул Нину внутрь.

— Когда я побегу, не отставайте, — скомандовал я громко.

— Хорошо, — коротко ответила она.

Мы быстро спустились по запасной лестнице, промчались через двор, затем я запрыгнул на небольшую сетчатую ограду, отделявшую одну частную собственность от другой, и, протянув руку, легко поднял Нину. Я с удивлением отметил, что ее даже не пришлось уговаривать: она без вопросов мчалась следом, настолько сильно сосредоточившись на выживании. Нина хотела жить и на бегу постоянно повторяла это мне.

— У меня есть мои мальчики, — повторила она снова, задирая юбку. — Я им нужна.

Преодолевая полосу препятствий из соседских дворов, на которой сначала появился джек-рассел-терьер, радостно выскочивший нам навстречу через собачью дверку, затем качели и всякая мебель для отдыха, я вытащил из кармана телефон и позвонил боссу напрямую.

— Джонс? — прогремел он в трубку.

— Я убегаю из конспиративного дома в Брукфилде с Ниной Толливер. Не знаю, ушел ли Кон. Он отвлекал внимание от меня и свидетеля. Должен был вылезти через окно в ванной. У меня на хвосте два детектива. Похоже, Уайта и Шарпа где-то вырубили. Направляюсь в «Закусочную Джорджа» в двух кварталах отсюда. Здесь я знаю только это место. Срочно присылайте подкрепление.

— Понял. Выезжаем. Джонс, буду на месте через двадцать минут.

Вообще-то Кейдж находился в тридцати милях отсюда²², и добраться он мог как за двадцать минут, так и за час. Все зависело от движения на дорогах, даже с синей мигалкой на крыше машины могло не повезти. Быстрее всего можно было добраться по магистрали I-55 — мы никогда не называли ее автострадой Стивенсона.

— Хорошо.

— Не вздумай умереть.

— Да-с-сэр.

Кейдж отключился, а мы с Ниной бежали дальше по дороге. Подняв юбку практически до задницы, Нина мчалась в кроссовках со скоростью ветра. Благодаря длинным ногам я бежал намного быстрее, так что пришлось притормозить, чтобы женщина меня догнала. Ведь мы оба спасали свои жизни.

Сзади остановилась машина, и в мусорную урну рядом со мной ударила пуля. Толкнув Нину на землю, я обернулся и выстрелил. Кассель, стрелявший в меня из-за машины, упал — я всадил пулю ему в плечо. Но Рыбин, прикрывшись машиной, как щитом, выстрелил поверх капота и попал мне в правую руку, как раз возле края жилета «второго шанса»²³, надетого под рубашкой.

Я почувствовал удар, потом давление и боль. Нина вскрикнула, напугав меня, и, отстреливаясь, я несколько раз попал в капот. Пули срикошетили в лобовое стекло, которое разлетелось на мелкие осколки и заставило Рыбина нырнуть в укрытие.

— Двигаемся! — проорал я Нине.

От громкого звука сирен меня пробрала дрожь: наши преследователи тоже могли вызвать подкрепление. Меня могли выставить маршалом-мошенником, который угрожал оружием. Или похитителем Нины. Сценариев была масса, поэтому увидев патрульную полицейскую машину, я не стал махать ей рукой.

Мы помчались в сторону Огден-авеню. В одной руке я держал пистолет, другой зажимал на плече рану. Но это помогало мало — сквозь пальцы просачивалась кровь и ручейками стекала вниз.

Краем глаза я заметил быстро приближавшуюся машину. Нина вскрикнула, и я сначала подумал, что в нее попали. Но женщина пронеслась мимо меня, а в верхней части груди появилась жгучая удушающая боль. Значит, пулю словил я. Она попала в плечевой сустав чуть выше выреза проклятого жилета. Теперь уже с левой стороны.

Время замедлилось, и на секунду я испугался, что не смогу защитить свидетельницу из-за ранений. В адреналиновой буре кристально чистая ясность... Странное ощущение.

— Вы...

Дрожащий голос вернул меня обратно к реальности.

— Не останавливайся! Беги!

Я пробежал мимо, и Нина помчалась следом. Мы бросились за угол магазина, где продавали замороженный йогурт, а потом в проход между двумя зданиями.

Аллея для проезда автомобиля была узкой, так что преследователям пришлось ехать в обход. Мы оторвались. Схватив Нину за руку, я на полной скорости выбежал на дорогу. Послышались гудки и вопли, машины с визгом останавливались, пытаясь нас не сбить.

По телевизору это всегда выглядит так просто. Актеры лавируют между движущимися машинами, будто это какие-то пустяки. Вот почему просмотр таких сцен заканчивался моим ором и матами. Обычно Ян не ходил со мной в кинотеатры. Он делал все, чтобы я смотрел фильмы у него дома. Говорил, что я слишком погружаюсь в происходящее на экране и должен научиться эмоционально дистанцироваться. Я над этим работал.

Нина была восхитительна. Если бы мне пришлось выбирать среди штатских, с кем сбегать от вооруженного бандита, вряд ли я нашел бы лучшего кандидата. Она слушалась меня с полуслова.

Оказавшись в безопасности на противоположном тротуаре, я споткнулся и чуть не упал. На мгновение перед глазами все поплыло. Я терял кровь, много и слишком быстро. Нужно было принимать решение.

Увидев стоявшего в воротах автомастерской мужчину, я рявкнул:

— За мной!

Я бросился к нему — Нина не отставала — и начал просить о помощи.

Люди меня всегда удивляли. Вместо того, чтобы поджав хвост вбежать внутрь и опустить роликовые ворота гаража, мужчина махнул поторапливаться. Когда мы подбежали, он, отступив в сторону, пустил нас внутрь.

Потеряв равновесие, я упал на колени, но при этом вывернулся, заталкивая Нину себе за спину и закрывая собой как щитом от припарковавшейся машины. Было слышно, как женщина охнула.

— Дай мне проверить твои раны, — потребовала она. — Сними.

— Нет. Пока не оценю угрозу.

— Ладно, — произнесла Нина, переводя дыхание. — Но, может, возьмешь пистолет в другую руку, а я сниму с тебя куртку? А потом поменяешь.

— Что?

Я с трудом соображал из-за головокружения, стоявшего перед глазами тумана и острой пульсирующей боли. Но любым способом нужно было оставаться в сознании.

— Просто... позволь.

Было трудно сосредоточиться, но в этот момент Нина, обхватив меня со спины, расстегнула спереди молнию и грубо стянула куртку, освобождая меня от испорченного предмета одежды.

— О господи, — простонала она скривившись. — Ты же истекаешь кровью. Футболка насквозь промокла и... черт, я думала, этот жилет должен работать!

Он работал, просто не всегда. Это же не полноценный бронежилет.

— Подвигай рукой. Хочу проверить, не вышла ли пуля с другой стороны.

В конце концов я переложил пистолет из одной руки в другую, как Нина и предлагала.

— О господи! — воскликнула она, и я понял, что из меня вытекала приличная порция красной жидкости. — Миро, твоя ключица... и плечо, я... ты теряешь слишком много крови!

К нам приблизился мужчина в сопровождении пяти механиков, даже несмотря на то, что я предостерегающе поднял пистолет.

— Все в порядке, — заверил мужчина, впустивший нас внутрь. Он поднял руки, повернул голову влево и вправо, каждый раз кивая, — явно давал своим парням какой-то сигнал. Затем сделал шаг вперед, а другие отступили. — Вы убегаете от копов?

— Да, — воскликнула Нина. Ее нижняя губа дрожала. — Они стреляли и попали в него! Дважды!

— Понятно, — пробормотал он, потом вытянул из заднего кармана техническое полотенце и скомкал его. — Я брошу это твоей девушке. Не стреляй.

— Он не собирается в вас стрелять! — выкрикнула Нина срывающимся голосом. — Он же, черт возьми, федеральный маршал США! Он пытается спасти мне жизнь!

Я дернулся — в груди появилась пульсация, вызвав по телу волну дрожи. Мне потребовалось усилие, чтобы не уронить пистолет. Мужчина отшатнулся в сторону. Я уже начал переживать, что потеряю сознание и не смогу защитить Нину. Если б ранили только плечо, я бы не волновался. Пуля вошла в области правой лопатки и вышла спереди. Хорошо, что рана была сквозная, жизни она не угрожала: крови, стекавшей по бицепсу к сгибу локтя и по предплечью, было не особо много.

А вот рана в груди — совершенно другая история. Я не понимал ее серьезность, и это нервировало. Если мне и суждено было умереть, то сначала я хотел бы поговорить с Яном.

— Ты маршал?

Черт. Нужно сосредоточиться.

— Да, — ответил я и, перекатившись немного набок, показал значок на поясе.

— Позвольте подойти, маршал.

Я опустил пистолет, потому что быстро терял способность удерживать его в руках.

Мужчина приблизился и прижал полотенце к моему плечу где-то у горла.

— Бля-я...

— Ладо! — гаркнул он. — Принеси чистые полотенца из подсобки и позвони 911!

— Нет, — сказал я, повернул голову и попытался словить взгляд Нины. Но не удалось, она постоянно двигалась. Женщина встала, обошла меня, сняла свой пиджак и, скомкав, прижала его к другой дырке в моем плече. — Нина, достань мой телефон и позвони моему боссу.

— Как мне понять, кто...

— Там написано «босс», — проговорил я, с трудом пытаясь сохранить фокус. Затем встретился с внимательным взглядом мужчины, который теперь вместо Нины полотенцем и пиджаком зажимал обе мои раны.

— В кино все выглядит более впечатляюще, — сообщил он мне мягко улыбаясь.

— Да? — фыркнул я хрипло.

— Извини, старик, я подумал, ты ее похитил или вы сбегаете от копов.

— Так и есть, — ответил я, одновременно смеясь и постанывая.

— Больно?

— Ага.

Неожиданно у уха оказался телефон — это Нина его аккуратно прижала.

— Алло?

— Джонс, где тебя черти носят? — зло прорычал Кейдж.

Я поднял голову и глянул на мужчину, который последние несколько минут не давал мне умереть от потери крови.

— Где я?

— Возле «Огден и Мейпл» от «Чейни и Сонз Ресторейшн».

— Окей, — ответил я, уронив голову. — Вы слышали?

— Да, но Брукфилд похож на мировую столицу автомастерских. Мне нужен ориентир.

— Какой ориентир? — спросил я.

— По соседству садовый центр «Цветочный горшок».

— Босс? — проговорил я, потому что разговор быстро превращался в трудную задачу.

— Я услышал. Будем. Где детективы, которые за тобой гнались?

— Не знаю. Надеюсь, не готовят снаружи оружие для штурма.

— Джонс, это не смешно.

— Я... — Звук сирен вместо обычного облегчения вызвал волну страха. — Вы слышите?

— Да. Это я.

Я чувствовал, что теряю сознание.

— Окей. Я буду ждать здесь, тихо истекая кровью.

— Только не вздумай умереть. Сегодня еще все живы. Давай ты не будешь открывать счет.

— Да-с-сэр, — ответил я и повесил трубку.

Телефон сразу же зазвонил.

— Все будет хорошо, — заверил я доброго самаритянина и Нину. — Обещаю.

— Что? — спросил Кон на другом конце.

— Слава богу! Привет, приятель, — поморщился я.

— Теперь я приятель? С каких это пор?

— Где тебя черти носят?

— Я в сарае возле какого-то дома на Вернон-авеню.

— Ты в порядке?

— Я ободрался, пока вылезал через окно, но жить буду. У меня тут енот. Мне совсем не хочется в него стрелять, но если он нападет, то придется. У него же может быть бешенство.

Я засмеялся, поморщившись от боли.

— Заткнись, пожалуйста, а? Позвони боссу, он уже где-то рядом со мной.

— Уже позвонил, — ответил Кон быстро. — Ты говоришь как-то странно. Что случилось?

— Подстрелили.

Тишина.

— Элай?

— Не называй меня Элаем, мать твою. Ты не умрешь.

— Хорошо, — согласился я, хотя со всех сторон начала подступать темнота.

— Увидимся через минуту, — отрывисто кинул он. На том конце послышались слова «федеральный маршал», а потом связь оборвалась. Я с облегчением выдохнул: Кон в безопасности.

Я опустился на холодный бетон.

— О черт, Миро, сядь, — скомандовала Нина ровным голосом. — Ты быстро замерзнешь. Сядь и обопрись на меня.

Но я не отреагировал. Хотелось отдохнуть. Нина была в безопасности благодаря мне, а Кон — потому что попал в сарай для садового инвентаря или инструментов, где за ним охотилась бешеная лесная тварь. Представив себе картинку, я хохотнул.

— Господи, Миро, какой ты холодный.

Но холода я не чувствовал.

— Федеральные маршалы!

Услышав поблизости звуки перестрелки, похоже, прямо за воротами, я шумно и облегченно выдохнул. За несколькими выстрелами последовали еще два. Нужно было предупредить Нину пригнуться, но, когда я попытался заговорить, ничего не вышло.

— Джонс, — послышался гортанный рык босса, и в тот же миг мне на грудь легла большая ладонь. Удивительно, насколько теплой она казалась, и я представил, как наверняка хорошо в его объятиях. — Не вздумай умирать.

Господи, со мной явно что-то не так. Кейдж мне, конечно, нравился, но мое сердце билось только для одного мужчины. Как же он разозлится, когда узнает.

— Босс? — удалось мне выдавить.

— Джонс, не разговаривай, — проворчал Кейдж, а потом крикнул: — Сюда!

— Кон сейчас в сарае.

— Был. Дорси и Райан его забрали.

— Передайте Яну, что я...

— С Дойлом поговоришь сам, черт тебя подери. Держись и заткнись.

Я хотел возразить, но не успел. Отключился.

Глава 9

ОЧНУЛСЯ Я утыканный капельницами. Одна трубка обеспечивала внутривенное питание, вторая накачивала антибиотиками, третья поддерживала водный баланс, а последняя была просто для улучшения самочувствия.

Тем же утром я распрощался со всеми лекарствами и иголками. Рад был избавиться и от того, и от другого. Мне никогда не нравилось чувствовать себя беспомощным или ничего не соображающим от закачанной дряни. Я любил, чтобы все и всегда было под полным контролем. У меня осталось слишком много плохих воспоминаний о временах, когда у кого-то имелась власть надо мной.

Так прошло два дня. Как только я очнулся, появились следователи: федералы, чикагские полицейские, мой начальник, его босс и начальник четырех детективов, пытавшихся убить меня, Кона и Нину Толливер. Также присутствовали начальник полиции, прокурор штата, его помощник и стенографистка. Много народу, но и места в палате было достаточно.

Похоже, они уже допросили Кона и Нину и ждали, когда я очнусь, чтобы подтвердить показания.

— Как вы поняли, что возникли проблемы? — спросил федеральный следователь.

— В тот момент, когда Нина Толливер сказала, что из маршалов видела только меня и Кона, я заподозрил, что мы в беде. — Я взглянул на своего босса. — Шарп и Уайт мертвы?

Сжав челюсти, он быстро покачал головой.

— Нет?

— Уайт в коме, лежит через две палаты от тебя, а Шарп вчера уехал домой.

— Каков прогноз у Уайта?

— Должен прийти в себя, — заверил меня Кейдж.

Я кивнул. Следователь снова собрался заговорить, но я задал шефу еще один вопрос.

— Что с Касселем и Рыбиным?

— Оба под стражей у федералов. Ты ранил Касселя, а Рыбина задержали в аэропорту при попытке пересечь границу.

— А Кунс и Уоллес? Мертвы?

— Да, — ровным голосом ответил он.

— А не должны были, — рявкнул начальник полицейских. — Они были застрелены в...

— Им приказали бросить оружие и лечь на землю, — ледяным тоном сообщил Кейдж мужчине. — Но они открыли ответный огонь.

— Это только показания вашего человека, — возразил тот.

— Так и есть, — согласился Кейдж. И я был даже рад, что его грозный взгляд направлен не на меня. — Беккер и Чинг — заслуженные маршалы, и они прошли проверку как в моем департаменте, так и в вашем.

— Да, — подтвердил следователь, прежде чем переключить внимание на меня. — Итак, маршал, что произошло после того, как вы с миссис Толливер покинули здание?

Я рассказал все до мельчайших подробностей, ничего не упустив, в том числе и отзывчивость владельца автомастерской, и Кона, позвавшего меня из сарая, и то, что я сначала услышал несколько выстрелов, а затем ответный огонь.

— Должно быть, те два продажных копа стреляли в Ковальски и Чинга, — закончил я.

— Мы не знаем точно, были ли они продажными, — снова вмешался их капитан.

— Верно, — честно признал я. — Может быть, Толливер похитил кого-то из членов их семей. — Может, их шантажировали.

Полицейский открыл рот, чтобы возразить.

— Разве что вы уже проверили их банковские счета и обнаружили движение денежных средств, — рассуждал я. — Если да, то «продажные» — подходящая формулировка, сэр.

— Так и есть, — сухо ответил Кейдж ледяным тоном. — Если проверить историю вкладов, то сразу станет понятно, что взятки они брали на протяжении нескольких лет. Ваше управление, как всегда, насквозь пронизано коррупцией.

— Вы забыли, что сами служили детективом в полиции, маршал Кейдж?

— Нет, не забыл — ответил тот мрачным голосом. — Мой напарник оказался продажным, но капитан был в курсе, как и сотрудники отдела внутренних расследований. А вы, похоже, понятия не имеете о том, что творится у вас под чертовым носом.

Не в стиле моего босса выбирать выражения. Вспыхнул спор, и я нисколько этому не удивился. На самом деле, самым влиятельным человеком в комнате был начальник моего босса, главный заместитель федерального маршала Том Кенвуд. Когда он заговорил, все заткнулись.

Кенвуд пересек комнату и встал у моей кровати.

— Вы отлично справились, Джонс. Отдохните и возвращайтесь к нам, как только сможете. Вы спасли очень важного свидетеля, у которого есть подробные данные о незаконной деятельности семьи Корза. Если бы не ваши героические действия в тот день, мы бы вернулись к началу расследования, а двое детей потеряли бы свою мать. Своим поступком вы оказали честь всей службе маршалов, а также вашему руководству и команде.

— Благодарю вас, сэр.

Кенвуд поднял голову и встретился взглядом с начальником полиции.

— Мы начинаем официальное федеральное расследование в отношении двоих замешанных в этом деле полицейских и всего вашего департамента, — заявил он. — Сегодня утром генеральный прокурор довел информацию до сведения мэра. Будет назначен специальный следователь.

Никто не проронил ни слова.

Кенвуд повернулся к Кейджу.

— Я хочу навестить Уайта и поговорить с его женой, а потом встретиться с Шарпом.

— Да, сэр.

Все, кроме Кейджа, вышли. Я заметил, что заместитель Кенвуда остался ждать в холле. Наклонившись, начальник положил руку на мое здоровое плечо.

— Как оклемаешься, позвони отцу Дойла. Что-то насчет волка.

Я улыбнулся.

— Да, сэр.

— Поговорим через неделю, Джонс.

— И ни днем раньше? Я же сдохну со скуки.

— Посмотри сериалы, — посоветовал он.

Я кивнул.

Кейдж вышел, в коридоре поравнялся со своим боссом, и они исчезли из виду. Оглядевшись, я обнаружил свой заряжающийся телефон на столике рядом с кроватью. Высветилось шесть пропущенных звонков от отца Яна, один от самого Яна, и я пожалел, что не мог ответить.

— Господи Иисусе, Мария и чертов Иосиф!

Я вздрогнул от громкого бодрящего голоса Кэтрин Бентон, когда она, окутанная облаком парфюма, ворвалась в палату.

Дженет Пауэлл, входя следом, завопила еще громче:

— Какого черта ты устроил?

— Я же говорила, что он действительно ранен, — взвизгнула Аруна Даффи, и опередив их, бросилась ко мне. Она схватила меня за руку и плюхнулась рядом на кровать.

Аруна никогда не была милым, нежным цветком, хотя раньше, со своим ростом в 5 футов и 6 дюймов и весом в 110 фунтов, очень на него походила. Теперь же, на седьмом месяце беременности, она ела все, что попадалось на глаза, и стала очень большой. И уже не была настолько в себе уверена.

— Я думала, ты носишь бронежилет? — спросила Мин Квон, огибая всех и подлетая ко мне с другой стороны. — Как тебя угораздило нарваться на пулю, chagiya²⁴?

— Мин, это как с презервативами — стопроцентная защита не гарантируется, — сказал я, приподнимаясь, чтобы чмокнуть ее в щеку. По ее ласковому обращению я понял, что она очень волновалась.

Мин фыркнула, когда я ее поцеловал, повернула голову и чмокнула меня в ответ. Следующей на очереди была Аруна, потом Дженет. Кэтрин заинтересовала папка, лежавшая на полке рядом с кроватью. Лишь когда она взяла ее в руки и начала просматривать страницы, я понял, что это моя больничная карта.

— А ну положи на место.

Кэтрин шикнула в ответ.

— Не стоит совать нос куда не следует, — проворчал я.

— Угу, — не отрываясь от бумаг, она рассеяно поцеловала меня, прежде чем выпрямиться. — У тебя еще и перелом запястья? — От пристального взгляда ее темно-карих глаз я чуть не вздрогнул.

— Да это давно случилось, — пытался оправдаться я. — Все уже зажило.

Кэтрин хмыкнула и продолжила бегло просматривать страницы. Когда она их переворачивала, на левой руке переливался на свету огромный пятикаратный бриллиант в платиновой оправе.

— Нажми-ка кнопку вызова, — велела она Мин. — Нужно переговорить с медсестрой.

— Как вы вообще здесь оказались? — задал вопрос я всем присутствующим женщинам, ставшим мне семьей еще со времен первого курса Чикагского университета.

— Аруна указана в качестве твоего экстренного контакта, — пояснила Мин, как обычно спокойно.

Она была доброй, проницательной и являлась сердцем нашей маленькой компании. А также беспощадным адвокатом, с которым никто не захотел бы повстречаться в зале суда. Самолично убедился в этом, когда в прошлый раз заходил к ней на работу. Мин чертовски пугала.

— После того, как ее известили о случившемся, она позвонила нам.

Я повернулся к Аруне.

— Что? Я не должна была им звонить?

— Ты перепугала всех безо всякой на то причины.

— И это ты называешь «без причины»? — вспыхнула Кэтрин, тряся обеими руками перед моим носом толстенную, в три дюйма, историю болезни. — Это очень серьезно, Мирослав.

Боже, она назвала меня полным именем.

— Мы приехали сюда так быстро, как только могли, — объяснила Дженет.

Только Аруна оставалась жить в Чикаго, и с ней я виделся регулярно. Кэтрин переехала на Манхэттен, Дженет — в Вашингтон, округ Колумбия, а Мин — в Лос-Анджелес. Но я продолжал болтать с ними раз в неделю. Мы знали, что происходит в жизни у каждого. Так что, хотя я вживую не виделся с Кэтрин в течение полугода, с Дженет уже восемь месяцев, а с Мин четыре, это было совсем незаметно. Они по-прежнему были очень большой частью моей жизни.

— Я приходила вчера, — пояснила Аруна, похлопав меня по руке. Ее золотисто-зеленые глаза потеплели, когда она посмотрела на меня. — Вот почему ты в такой палате.

Я прищурился.

— А в какой был?

— В маленькой, — просветила меня она, откидывая с плеча длинные прямые каштановые волосы.

— И что же ты сделала?

— Спросила врачей, хотят ли они оказаться в завтрашних новостях.

— Ты же работаешь в 20/20²⁵, — напомнил я. — Ты не занимаешься местными чикагскими новостями.

— Канал бы не отказался от эксклюзивного материала о больнице, в которой плохо обходятся с ранеными героями.

— Никакой я не герой.

— Ты спас женщину, вашего свидетеля, — быстро ответила Аруна. — Твой босс все рассказал.

— Ох, да ради всего святого, — проворчал я.

— Заткнись. Они ведь перевели тебя, правда?

— Потому что ты им угрожала.

— И правильно сделала, — фыркнула она. Я заметил, как глаза ее вспыхнули гневом. — Подумать только, возражать мне... Да пошли они!

— Аруна...

— Как будто лучше иметь дело с ней, чем со мной, — усмехнулась Кэтрин. – Я вас умоляю.

Я тряхнул головой.

— Вы не можете заявляться сюда и качать права…

— Они что, хотят внеочередную проверку? — многозначительно поинтересовалась Дженет. — Не думаю.

Моя милая и скромная подруга работала в налоговой службе, и была одним из главных аудиторов в отделе налоговых льгот для государственных организаций. На самом деле, она являлась самым опасным человеком в этом помещении. Короткая стрижка, кудряшки рыжих волос, веснушки и большие голубые глаза. Люди считали Дженет милой и симпатичной, но не осознавали, насколько она беспощадна, пока та не вцеплялась в них мертвой хваткой.

— Я...

— Мистер Джонс? — обратилась медсестра, заходя в палату. — Что вы... Простите, но к больному нельзя впускать столько посетителей.

— Он может принимать столько людей, сколько захочет, — сказала Мин. — А если вызовете охрану, то лишитесь работы.

— Прекратите, — взмолился я. — Эта женщина делает мне уколы.

— Мне нужно поговорить с лечащим врачом мистера Джонса, — резко бросила Кэтрин медсестре, прежде чем та успела ответить Мин. — Пожалуйста, сообщите ему, что здесь находится доктор Кэтрин Бентон.

— Я не...

— Доктор... Кэтрин... Бентон, — произнесла она медленно, холодным тоном. — Сейчас же.

Медсестра окинула взглядом комнату и быстро вышла.

— Он и не поймет, кто ты такая, — довел я до сведения своей тщеславной подруги. — Твое самомнение зашкаливает.

Она хмыкнула, подошла ко мне и щелкнула по лбу.

— Ведьма, — проворчал я и невольно рассмеялся.

— У меня есть основания для беспокойства, — ответила она. — И мне необходимо понять, какое лечение провел доктор. Данных нет в карте, и это меня волнует. Если он не сделал то, о чем я думаю, я самолично отвезу тебя в операционную в течение часа.

Мин ахнула.

— Я не хочу, чтобы ты меня резала, — категорично заявил я.

— Вам бы необычайно повезло, — сказал вошедший врач Шон Купер. Он как будто бы сошел с обложки глянцевого журнала, а не появился через обычную дверь из больничного коридора. — Доктор Бентон — один из лучших нейрохирургов страны.

— Именно, — вторила Кэтрин, поведя бровью в мою сторону. — Я увидела, что у Миро была гипоксия из-за огнестрельного ранения в ключицу, и у меня есть опасения насчет...

— Паралича Эрба - Дюшенна, — закончил он. — Да.

— А еще, — резко сказала она. — Как долго он пробыл...

— Я не успел внести данные в карту, но пойдемте со мной, я покажу вам результаты МРТ.

— Отлично, — решительно проговорила Кэтрин, поворачиваясь вслед за доктором Купером. — Сидите тихо, я скоро вернусь, — бросила она через плечо.

Когда Кэтрин ушла, Аруна многозначительно подняла брови.

— Ну вы и хулиганье.

Я был абсолютно уверен, что персонал больницы искренне обрадуется, когда я выпишусь.

***

ПО ОБЩЕПРИНЯТОМУ МНЕНИЮ, раз я вырос в калифорнийском городе Пакойма, то мне была уготована прямая дорога к преступной жизни. Промышлял я мелким воровством в магазинах — крал только еду, потому что всегда был голоден. Прогуливал школу и подрабатывал курьером.

Парни спрашивали: «Эй, пацан, не хочешь заработать двадцатку? Нужно доставить кое-что кое-куда». Я никогда не задавался вопросом, что внутри. Мне было плевать. Я заработал репутацию надежного человека, и меня стали приглашать на деловые переговоры при петушиных боях, на закрытые азартные игры, позволяли зависать с парнями, когда те напивались, курили, нюхали наркоту. Довольно скоро и мне стали предлагать нюхнуть кокаина, затянуться косячком или выпить.

К пятнадцати годам я успел побывать в более чем двух десятках приемных семей. В конце концов, я ввязался в неприятности и попался, когда полицейские ворвались в дом через главный вход. Как и следовало ожидать, эти большие и сильные мужчины вывели меня наружу и дождались, пока за мной не приехала Служба защиты детей.

За всю мою жизнь они были единственными, кто обратил на меня внимание, поговорил со мной и которым, как мне показалось, была небезразлична моя судьба. Момент спасения и героизм этих благородных людей навсегда отпечатались в моей памяти. Поэтому вместо того, чтобы испытывать ненависть к правоохранительным органам, я выбрал другой путь. Вообще-то мне никогда не хотелось быть из числа тех, кого ловят. Я хотел стать парнем, который сам арестовывает. Полицейские казались мне добрыми, надежными, сильными, а когда я повзрослел, то и чертовски сексуальными.

Мне повезло. У меня все сложилось лучше, чем у многих приемных детей, с которыми я был знаком. Меня не насиловали, не отправляли на панель и не домогались. Мои опекуны просто не обращали на меня внимания. Еду и одежду приходилось добывать самому. Я словно стал невидимкой…

В последний раз меня забрали из дома, потому что у людей, с которыми я жил, в подвале оказалась лаборатория по производству метамфетамина. Детектив вывел меня на улицу, остановился перед опекуном и ударил его кулаком прямо в лицо. Мужик, валяясь на земле, таращился нам вслед, пока полицейский уводил меня, схватив за одежду, болтающуюся на моем худом теле. Я сильно недоедал, и в тот раз попал в больницу. Именно тогда меня передали новому сотруднику соцслужбы — моему ангелу, как оказалось впоследствии. Миссис Перес.

Она была моим шестым социальным работником. Неизвестно, настоящей ли была моя фамилия Чуковский — никто не был уверен, она просто оказалась на каком-то клочке документов рядом с именем Мирослав. Миссис Бенита Перес сменила прежнюю фамилию на Джонс. Она написала ее ручкой в моей анкете, а потом внесла в базу данных. И с помощью этого небольшого изменения она побудила меня начать новую жизнь.

— Мне не нравится фамилия Смит, так что возьмем другую, такую же простую, хорошо? — спросила миссис Перес улыбаясь. — Ну что ж, теперь ты Джонс, mijo²⁶. Давай подумаем, чем ты можешь заниматься, кроме как влипать в неприятности.

Это ничего особо не значило и в принципе ничего не поменяло. Но я перестал думать о себе как о никому не нужном ребенке и стал считать себя человеком, способным вырасти и строить собственную жизнь.

Через неделю миссис Перес перевела меня в новую школу и поселила в доме в Редондо-Бич. Мы обитали там вдесятером, а жилье больше напоминало казарму, но меня вполне устраивало. Крик мистера Хатчинса «Джонс!», означающий обед, звучал музыкой для моих ушей. Отставной армейский священник, как и предыдущие опекуны, не особо обо мне волновался, но, по крайней мере, действительно тратил пособие на еду и одежду для меня. Я считал это уже достижением.

Когда мне исполнилось шестнадцать, я устроился на две работы: в продуктовом магазине после школы и на круглосуточной заправке. В ночные смены у меня было полно времени на уроки и на сон за пуленепробиваемым стеклом кассы. Никто не удосужился даже проверить мой возраст, никому не было до этого дела.

Все, кроме миссис Перес, были удивлены, когда меня приняли в Чикагский университет. Она помогла оформить документы на стипендию, чтобы покрыть расходы, на которые не хватало пособия. Миссис Перес вышла на пенсию в тот же год, когда я получил диплом. До сих пор каждое Рождество я отправляю ей в Портленд открытку.

Пока я не перебрался в Чикаго, у меня не было никакого постоянного местожительства. Жизнь в общежитии поразила: во-первых — свобода, во-вторых— хорошая работа, которую я нашел в закусочной в двух кварталах от кампуса. Наконец-то я ничем не отличался от других первокурсников колледжа. Никто не смотрел на меня свысока, не осуждал и не относился ко мне как-то иначе. Я мог сотворить себя заново, чем и занялся.

Я давным-давно осознал, что гей, и теперь планировал переспать с любым парнем, который обратит на меня внимание. Так я и познакомился с Дженет Вуллард, впоследствии Пауэлл. В шесть утра она ворвалась в комнату своего парня в общежитии и обнаружила меня голым в его постели.

Девушка заорала.

Я вздохнул.

Ее парень, Тодд-не-помню-как-его-там, сбежал и заперся в туалете.

— А ну, тащи свою задницу сюда! — рычала она на него через дверь.

А я пытался натянуть штаны, прыгая на одной ноге.

— О, Джен, — запричитала Моника Байерс с порога, а с ней за компанию еще две подруги в малюсеньких пижамах, скорее уместных на моделях Victoria’s Secret. — Похоже, ты настолько заколебала Тодда, что он подался в геи.

Я не мог вынести выражение мучительной боли на лице Дженет.

— Идиотка, я не гей, — произнес я презрительно, насмехаясь над тщеславной сукой Моникой, которая определенно считала себя крайне важной персоной. И если не целовать ее зад, она превратится в сущий кошмар. — Тодд расстроился, застукав нас с Дженет в его постели. Парень получил психологическую травму на всю жизнь.

Моника была ошеломлена. Ее сборище ведьм тоже.

Солгав, я сохранил тайну Тодда, а Дженет получила статус оторвы, которой всегда хотела быть. Я схватил ее за руку и потащил за собой через дверь, вниз по черной лестнице. Отпустил ее на первом этаже, в вестибюле. Дженет встала передо мной, загородив выход.

— Что?

— Тодд гей?

— Тодду просто было любопытно.

— Ты был сверху?

Я расплылся в широкой улыбке.

— Детка, я всегда сверху.

И это была первая правда за день.

Девушка уперла руки в бока и пристально посмотрела на мое лицо.

— Почему ты солгал ради меня?

— Потому что Моника Байерс — это то самое плохое слово на букву «б», которое я не хочу произносить из уважения к тебе, — объяснил я. — Девчонки такое не любят, верно?

— Да, не любим.

— И, кроме того, ты не заслуживаешь тех слов, которые она бы наговорила.

Ее взгляд смягчился, и она протянула руку.

— Меня зовут Дженет Вуллард.

— Миро Джонс.

— Хочешь, пойдем в мою комнату. Я только что вернулась из дома, и мама нагрузила меня кучей замороженной еды.

— А пирожки есть?

— Да, а еще мини-пиццы и рогалики.

— Как насчет вафель? Сейчас ведь только половина седьмого утра.

— У меня есть даже сироп и тонна газировки.

— Уговорила.

Мы устроили пир на ее кровати, совершая забеги к микроволновке и обратно. Двумя часами позже заявилась ее соседка по комнате Аруна Рао — та самая Аруна, которая позже встретила большого ирландского пожарного по имени Лиам Даффи, безумно влюбилась в него и уже не вернулась в Даллас, штат Техас.

Она поздоровалась. В ответ я похлопал по местечку рядом со мной на кровати Дженет.

— Присоединяйся!

И хотя Дженет с Аруной не были близкими подругами, огромное количество алкогольных коктейлей сделали в тот день свое дело. Мы стали неразлучны.

Как-то на втором часу лекции по биологии я одолжил конспект у Кэтрин Миндел и потом пригласил ее ко мне в закусочную на обед, усадив за один столик с Дженет и Аруной. Им Кэтрин вначале не понравилась, но спустя месяц они уже сдружились, когда мы все вместе ездили на свадьбу к ее двоюродной сестре в Детройт.

Поездка нас сблизила, а вернувшись, мы приняли в свои ряды Мин Сонг, новую соседку Кэтрин. Прежняя съехала, не выдержав Кэтрин с ее легкой степенью ОКР²⁷. Мин была нежнейшим созданием, но только до тех пор, пока кто-нибудь не наезжал на ее друзей. И да поможет вам Бог в таком случае. Она чуть не разорвала нашего профессора по философии, унизившего Дженет перед всем классом. После устроенной взбучки ему пришлось взять три дня за свой счет. Дженет была очень благодарна Мин за это.

Так появились «Я и девочки». Несмотря на то, что у нас были и другие друзья, наша компания не распалась. Поэтому в следующем семестре мы решили жить все вместе и сняли дом за пределами кампуса. В нем было всего две спальни и одна ванная, так что в моем распоряжении оказался лишь раскладывающийся диван в гостиной. Не имея возможности уединиться от посторонних глаз в доме, я приловчился заниматься сексом в машине. Для меня это не стало проблемой, а вот то, что я мог жить в собственном доме с друзьями, было важно.

С тех пор девочки меня не покидали. Кто-нибудь из них обязательно брал меня домой на зимние каникулы. Однажды Аруна решила провести Рождество вместе с Лиамом и его семьей. Меня тоже пригласили к ним на праздничный ужин. Семья Лиама оказалась очень милой и приветливой, а его двоюродный брат Керри — сексуальным, и он охотно позволял делать с ним все, что я захочу. Наши отношения продолжались недолго, зато Новый год и День Святого Валентина в том году определенно прошли веселее.

По прошествии четырех лет, закончив обучение, каждый из нас пошел по уже выбранному пути. Кто в юриспруденцию, кто в медицину. Меня ожидала полицейская академия. Тогда мне показалось, что это конец нашей дружбе и «моя семья» скоро покинет меня. Но тут Лиам принял важное решение и сделал Аруне предложение, так что она осталась рядом. А девочки и не собирались пропадать. Я в окружении четырех очаровательных, умных, великолепных и талантливых женщин всегда был предметом зависти у знакомых парней-натуралов.

— Как тебе это удается? — спрашивали меня периодически.

Я просто пожимал плечами и отвечал, что безусловно люблю их всех одинаково. И это было чистой правдой. Любая из них могла бы позвонить мне посреди ночи с просьбой помочь спрятать труп, и я без лишних вопросов, с лопатой и мешком извести в багажнике и полным баком горючего примчался бы на любой конец света. Пока такого случая нам не представилось, но Кэтрин все же готовилась, если вдруг что-то произойдет с ее свекровью.

***

— Я ВЕРНУЛАСЬ, — провозгласила Дженет, заходя в переднюю дверь. За ней пошатываясь следовал Цыпа.

— Ты что, совсем вымотала собаку? — спросил я с дивана, где лежал растянувшись. Цыпа подбежал ко мне, лизнул в подбородок, а затем направился на кухню к миске с водой и, что важнее, к Аруне, которую он обожал.

Моя подруга не была любительницей собак, но с первой же встречи привязалась к Цыпе. Кроме Яна и Аруны, псу настолько же сильно нравился только муж Аруны, Лиам.

— А вот и он, — промурлыкала женщина, обращаясь к этому оборотню. — Вот мой ангелочек. Я соскучилась по нему, да, соскучилась. Ой, я так скучала.

А Цыпа поскуливал от счастья. Слышно было даже с дивана.

— Посмотри, что мамочка тебе принесла!

— Аруна, прекрати кормить собаку человеческой едой, — я попытался остановить подругу.

— Это же стейк, да, именно он, — твердила она псу, продолжая игнорировать меня.

Господи!

— Не давай ему никакого мяса!

— Мы ведь не собираемся его слушать, правда? Нет. Конечно же не собираемся, ни за что. Он ведь самый настоящий зануда, да.

Я сдался, потому что Аруна все равно сделает, как захочет.

— Слушай, — резко произнесла Дженет.

— Что?

— Что я хочу сказать — вымотать этого пса просто нереально. Но держу пари, у меня это получилось лучше, чем у твоего напарника.

Я усмехнулся.

— Он сущий монстр, ты даже не представляешь.

— Возможно, он и бегает быстро, но я бегаю на дальние дистанции, — съязвила она. — Мой муж едва поспевает за мной.

— Кстати, о твоем муже. Не пора ли тебе домой?

— Замолкни, — пробормотала Дженет, проходя мимо меня в кухню, где Аруна готовила что-то восхитительно пахнущее.

— Дай собаке воды, — велел я.

— У него есть вода, — доложила мне Аруна. — И мясо.

Я застонал и оглянулся в поисках поддержки.

Кэтрин наверху, в лофте, разговаривала по телефону с мужем, и время от времени я слышал ее глубокий гортанный смех.

— Итак, — смиренно произнесла Мин, усаживаясь рядом со мной диване и подобрав под себя ноги. — Как ты себя чувствуешь?

Я слишком хорошо ее знал, чтобы поверить в искренность смирения. Она пыталась загнать меня в ловушку. Так же она начинала и в суде: милая и пушистая, словно зайка, а через минуту уже тигрица.

— Гораздо лучше.

Ее притворная улыбка внушала ужас.

— Ой, ради бога, давай уже выкладывай.

— Ну ладно. Что у тебя на любовном фронте?

Наступила тишина.

— Перезвоню тебе, — услышал я голос Кэтрин. Через пару секунд она была уже внизу, а Аруна с Дженет появились в дверях кухни.

Как почуявшие добычу стервятники.

Боже!

Я вытащил из-за спины одну из диванных подушек и уткнулся в нее лицом. Спустя несколько мгновений убрав подушку, я обнаружил, что четыре мои подруги расселись. Трое заняли места вокруг журнального столика и внимательно на меня смотрели, а Мин даже не пошевелилась.

— Давай рассказывай, — попыталась выудить подробности Дженет.

— Вы все такие красотки, — произнес я, чтобы хоть что-то сказать. Но все же, я ведь не соврал.

Кэтрин нахмурилась, заправляя за ухо длинный черный локон. Прядь выбилась из ее французской косы. Будучи хирургом, она привыкла ее заплетать, убирая волосы от лица.

— Отвечай на чертов вопрос.

— Ты слишком много ругаешься.

— А тебе нравится напоминать мне об этом, — произнесла она высокомерно. — Говори уже.

— Да, говори, — ласково сказала Дженет. — И если есть что-нибудь пикантное...

— Начни именно с него, — подсказала Мин. — Люблю пикантные подробности.

— О чем ты...

— Знаете, кто горяч? — вздохнула Аруна. — Его начальник.

— А я его не видела. — Голос Дженет прозвучал печально. — Расскажите мне.

— Твой босс такой соблазнительный, — сказала Аруна, ехидно поглядывая на меня.

— Знаешь, он ведь женат. Не видела его кольцо? — ответил я.

— А разве оно отменяет то, что он соблазнительный? — уточнила Мин. — С каких это пор?

— Неважно, я отвлеклась. Очевидно же, что ты по уши влюблен в своего напарника, — уверенно проговорила Аруна. — Ну, и на каком ты этапе завоевания?

— Он натурал, — заявил я, — Всегда им был и всегда будет. Ничего волшебным образом не изменится.

Аруна усмехнулась, будто я был совсем бестолковый.

— Я видела его. Черт, да мы все его видели. Но я была здесь, в этой комнате вместе с ним и то, каким взглядом он смотрел на тебя… Миро, детка, никакой он не натурал.

— Он...

— А может и натурал, но просто хочет тебя, — вмешалась Дженет.

— Черт, это так заводит, — прошептала Кэтрин.

Они решили свести меня с ума.

— И раз уж ты пока выздоравливаешь, может, кому-то стоит съездить к Яну в квартиру, полить цветы или проверить почту? — восторженно предложила Мин.

— Точно, — согласилась Дженет. — То есть ты забрал его собаку, но, может, нужно сделать что-то еще.

— На что вы намекаете? — с подозрением спросил я.

— Ну, мы всего лишь говорим, что, возможно, следует проветрить его квартиру или что-то подобное. И раз ты не можешь... то это сделаем мы.

— Нет.

— И почему нет? — Мин, казалось, было любопытно. — Его почтовый ящик, наверное, забит под завязку. Кто-то же должен позаботиться о почте.

— Я не хочу, чтобы вы там что-то вынюхивали.

— Миро Джонс, да как ты мог так подумать!

Дженет скрестила руки на груди, а Аруна хихикнула.

Они меня доконают.

— Я серьезно. Вы...

— И мы сможем проверить, встречается Ян с кем-нибудь еще или нет.

— Не встречается.

Все четверо озадаченно уставились на меня.

— Нет, я не имею в виду, что он не встречается с кем-то еще. Ян вообще ни с кем не встречается. Он недавно расстался с девушкой.

— Как замечательно, — зловеще произнесла Кэтрин.

— Вы меня не слушаете.

— Я слушаю, — фыркнула она. — Но мне стало скучно. Раз уж Яна сейчас нет, и мы не знаем, когда он вернется, я хочу обсудить все прямо сейчас. Чем еще ты можешь заняться… или кем…

— О да, — многозначительно начала Аруна, — нужен кто-то новенький и интересный.

— Что вы...

— Какой-нибудь красавчик, — поддержала Дженет, поиграв бровями.

— Подождите...

— И знаете, кто лакомый кусочек? — сказала Мин, пододвигаясь ближе и прижимаясь бедру. — Твой доктор.

— Вот спасибо тебе, — поддразнила Кэтрин. — Это ты про меня?

Дженет запустила в нее подушкой, и та залилась хриплым хохотом.

— Ты должен пригласить его на свидание, — настаивала Аруна. — Он реально красавчик.

— Да, точно, — согласилась Мин.

— Я позвоню в больницу, — предложила Дженет. — Может, он заедет и поиграет с тобой в доктора.

— Да может, он вообще не гей, — запротестовал я отчаянно.

Наступила мертвая тишина. Я всхлипнул от досады.

— Мужик, у тебя отвратительный гей-радар, — заверила меня Кэтрин. — Боже правый, Миро, как ты все это не замечаешь?

— А вам случайно домой уже не пора?

Мин вынесла вердикт:

— Тебе нужно потрахаться.

— Я...

— Ты можешь заработать спермотоксикоз, — вторила ей Дженет, прежде чем обернуться к Кэтрин. — Мужчины же могут заболеть от этого, правда? Так Нэд говорит.

— Твой муж скажет что угодно, чтоб потрахаться.

— Мой муж и так достаточно трахается, — заявила Дженет, последняя информация была для меня лишней. — А у тебя, Миро, как давно был секс? Был кто-нибудь после Брента?

— Господи, да прекратите уже, — взмолился я, переворачиваясь на живот.

— Боже ж ты мой! Да кто захочет с ним трахаться? Посмотрите, какая у него пижама, — ужаснулась Мин.

— Я только что, перед пробежкой, видела милейшие домашние штаны в интернет-магазине, — поделилась Дженет, вставая, чтобы дотянутся до айпада на краю стола. — Вы знаете, что нужно сделать...

— Устроим шоппинг! — выкрикнула Кэтрин и для пущей убедительности издала боевой клич.

— Я не могу пойти, я еще не поправился, — напомнил я всем.

— Как будто тебе нужно идти, — возмущенно выпалила Аруна. — Когда тебе вообще нужно было куда-то выходить?

— Пожалуйста, только не выбрасывайте мои вещи, — взмолился я.

— Нет, конечно же нет, — пообещала Мин, вытягивая руки в успокаивающем жесте.

Аруна втиснула в мои ладони стакан воды и таблетку.

— Не надо, — попросил я, качая головой. — Вы не можете напичкать меня лекарствами. Я уже достаточно выспался.

— Слушайся своего доктора, — велела Кэтрин, одарив меня широкой фальшивой улыбочкой.

— Но я голоден, — заныл я.

— Можешь сначала поесть, милый, — пообещала Аруна.

Я сдался. Принял болеутоляющее, способное вырубить меня на какое-то время, погладил завалившегося на бок рядом со мной Цыпу. Сел и получил тарелку с цыпленком тандури, индийскими блинами масала-доса и салатом корма. Аруна приготовила их специально, потому что я обожал эти блюда.

— Спасибо, — искренне поблагодарил я, а Аруна наклонилась и поцеловала меня в макушку.

— Где же моя тарелка? — поинтересовалась Дженет.

— Остальные могут положить себе самостоятельно.

— Ты становишься такой гормонально неуравновешенной, — посетовала Аруне Мин.

— Дальше будет только хуже, — пояснила Кэтрин своим врачебным тоном, будто мы пришли на консультацию.

Еда была восхитительной. Я попросил добавки, выпил много воды, а затем снова лег.

— Обожаю вас, — успел проговорить я, чувствуя, как тело становится неподъемным.

— Мы знаем, дорогой, — вздохнула Аруна. — Мы знаем.

Уснул я под болтовню подруг, рассевшихся вокруг меня на диване. Это напоминало о временах, когда я еще не обзавелся смертельно опасной работой. И когда у меня еще не было напарника, которого, если честно, я хотел как никого прежде.

Глава 10

ДВЕ НЕДЕЛИ СПУСТЯ я вместе с Итаном Шарпом и Джером Ковальски — «Джер» являлось сокращением от того, что я был не в состоянии запомнить — отправился навестить Чендлера Уайта, напарника Шарпа. Мы до нелепости были рады застать его в гостиной за журнальным столиком, чистящим свой запасной пистолет, миниатюрный «Кимбер Ультра Раптор» из нержавеющей стали.

— Парни, ну почему он не может пойти с вами? — проворчала его жена Пэм, когда вернулась. Поначалу она взяла отпуск по семейным обстоятельствам, но вскоре сбежала от мужа на работу. Тот факт, что она, преподаватель английского в старших классах, сделала свой выбор в пользу подростков с бушующими гормонами, говорил о том, насколько невыносимым стал Уайт.

— В следующий понедельник, — сказал Шарп, поднимая джойстик Play Station 4, а Уайт сразу схватил другой. — Заеду за ним с утра пораньше.

Но так как сегодня был только четверг, Пэм с демонстративным стоном ушла на кухню.

Они отлично смотрелись вместе, сидя рядом друг с другом на диване: голубоглазый и веснушчатый шатен Уайт и его высокий, изящный, смуглый напарник. Шарп как-то рассказывал, как познакомились его родители. Отец в то время служил за границей, в Париже; а его мать только переехала туда из Дели. Будучи чужаками в большом городе, они быстро сдружились и полюбили друг друга.

— Так что никогда не знаешь, где найдешь свою любовь, Джонс, — говорил мне Шарп. — Может, моя суженая где-то рядом.

На что я заявлял, что, может, пора уже закругляться с кастингами на главную женскую роль его жизни. Они с Коном будто состязались в соблазнении дамочек Чикаго.

— Нам пора, — объявил Ковальски, поднимаясь с покрытого льняной тканью кресла-качалки. — Шарп, ты идешь?

Конечно же он отказался, потому что хотел остаться и пообщаться с Уайтом. И я его отлично понимал. Сам бы не отказался сейчас разделить обед со своим напарником. Так что нам с Ковальски пришлось вдвоем возвращаться в офис.

— Давай, расскажи мне еще что-нибудь про волка, — попросил он, пока мы садились в «ниссан-икстерру», мою служебную машину на данный момент. Предыдущий гангста-мобиль внезапно продали с аукциона, и я получил эту малышку, реквизированную при очередной наркооблаве.

— Отец Яна уехал из города вчера вечером, так что сегодня с утра его надо было пристроить.

— Так-так.

— Но моя подруга Аруна позвонила вчера и предложила взять его с собой. Они с мужем поехали на выходные в Висконсин повидаться с семьей.

— Понятно.

— Там что-то типа охотничьего домика, так что у него будет раздолье, чтобы побегать, и прочие радости.

— А ты не боишься, что его примут за настоящего волка и подстрелят в мохнатую задницу?

— За волка? В большом светло-зеленом ошейнике?

Ковальски пожал плечами.

— Ну да. По крайней мере, без той дурацкой банданы.

Я усмехнулся.

— Так вот почему ты опоздал, добираясь сюда! Тебе нужно было отвезти собаку!

— Точно.

— И этот волк Дойла был у тебя все два месяца?

— Ага.

— Боже, Джонс, я бы тоже не отказался от такого славного бойфренда, как ты.

Я внезапно ударил по тормозам, отчего его ремень безопасности быстро натянулся, резко и плотно сдавив грудь.

— Твою мать!

— О, ремни безопасности отлично работают, — весело сказал я и, повернув голову, посмотрел на него.

— Проблема в том, что ты чересчур чувствительный.

Я выдерживал паузу.

— Ладно, прости, что бы там ни было, может, уже поедем?

Пока мы сидели в пробке, я устроил ему молчаливый бойкот.

— Я понимаю, что ты скучаешь по нему, — неожиданно сказал Ковальски.

— О чем ты говоришь?

— О Дойле, — пояснил он. — Ты скучаешь по своему напарнику. Я бы скучал по Кону, если бы он уехал. Только твой напарник по-настоящему может понять тебя.

Поскольку взрослые мужчины не могут позволить себе разнюниться, то, немного откашлявшись, я согласился с ним. Зазвонил телефон, и я уже хотел ответить, как Ковальски хлопнул меня по руке.

— И где твоя гарнитура?

— Скорее всего в другой машине, — огрызнувшись, я все же успел ко второму гудку.

— Привет, — сказала мне Аруна с того конца. — Собакам ведь нельзя шоколад?

— Нельзя.

— А йогурт?

— Послушай меня, не корми собаку человеческой едой. Сколько раз я тебе говорил.

Она явно пыталась вывести меня из себя.

— Дай-ка мне переговорить с твоим мужем.

Послышался гневный хмык, а потом:

— Привет. — Баритон Лиама Даффи долетел до моих ушей. — Что случилось?

— Я просто хотел поблагодарить тебя еще раз.

— Шутишь? — произнес Лиам радостно. — Каждый раз, когда ты его нам оставляешь, он ведет себя отлично. Умница! У меня появилась компания для пробежки, пока мы тут застряли, и есть кому присматривать за Аруной.

И это чистая правда. У Цыпы сильно развиты инстинкты защитника, если это касалось женщин, а также странные пастушьи повадки по отношению к детям. Он всегда пытался загнать Аруну в угол и встать между ней и другими людьми. Она хвалила его за это, и он в ответ вилял всем телом от радости.

— Но кажется, ты оставил слишком много собачьего корма.

— Забавно, что ты думаешь, будто тридцатипятифунтового мешка надолго хватит.

— Серьезно? — В его голосе слышалось удивление. — На три дня?

Я хмыкнул и закончил разговор.

— Серьезно, Джонс, — тут же встрял Ковальски, — где твоя гарнитура?

Он всегда был дотошным и придерживался инструкций, может, поэтому они с Коном были так похожи. В отличии от них, Ян не был приверженцем правил. И признаю, даже меня они утомляли, так что я зачастую пренебрегал ими.

— Ну и каково это — пытаться запомнить всех женщин Кона?

— А каково это — поспевать со всеми твоими переломанными костями за Капитаном Америкой?

— А я, собственно, и не отрицаю, сам виноват, что словил пулю.

У него не нашлось остроумного ответа.

Остальной путь мы проделали в тишине, и я притормозил у входа в здание, пытаясь его высадить, чтобы не ехать вместе в гараж.

— Что?

— Можешь выходить...

— Не, приятель, паркуй машину. Не будь таким неженкой.

Повернувшись к этой горе мускулов, расположившейся на пассажирском сиденье рядом со мной — его бицепсы, к слову, были больше, чем мои бедра, а шеи вообще не видно, — я стал ждать.

— Ладно, признаю, — прорычал он. — Мне не следовало напоминать тебе о Дойле, раз уж ты так тоскуешь по нему и все такое.

Мои брови поползли вверх, и он тихо выругался.

— Просто... почему бы нам не сходить в «Старбакс» и не взять по фруктовому кофе, что ты любишь.

Я рассмеялся, потому что становилось только хуже.

— Да пошел ты, Джонс!

Я решил все ему простить на этот раз. Резко сорвался с места — к его удовольствию, кстати — и поехал в сторону парковки. Когда мы вышли, я на минутку остановился, чтобы проверить ботинки.

— Что?

— Да так, ничего. Просто не хочу, чтобы они промокли. Подошва кожаная.

Он закатил глаза.

— Боже. Почему вы с Коном вечно носите на работу дорогие вещи?

Хороший вопрос.

***

ПОЗЖЕ В ТОТ ЖЕ ДЕНЬ я сидел за своим столом и заканчивал с бумажной работой по делу Толливера, когда зазвонил телефон. Я ответил, не глядя на дисплей, так как был занят поиском куда-то пропавшей мыши. И начал копаться в ящиках своего стола.

— Ми?

Я замер.

— Ян? — После почти двух месяцев молчания услышать звук его голоса было поистине чудесно.

— Ага.

— Привет, приятель, — я был совершенно уверен, что в тот момент мое лицо расплылось в глупой улыбке. Боже, как я счастлив был его услышать. — Ты в порядке?

— Да.

— Цел и невредим?

— Так точно.

— Так рад слышать тебя. — Словно долгожданный глоток свежего воздуха после подъема с глубины. Мне не хватало этого чувства все время, пока его не было. —Да здравствует цивилизация, да?

— Ну почти. Я уже в Гонолулу и через полчаса вылетаю следующим рейсом в Чикаго. Буду где-то утром, так что увидимся завтра.

— Тебе нужно будет поспать, отдохнуть. — Я вздохнул. — Мы с Беккером завтра вылетаем в Теннесси, чтобы доставить заключенного.

— Понятно, то есть ты работаешь на этих выходных.

— Да, и так как твоего старика нет в городе, я отправил собаку прогуляться в горы со своими друзьями.

— Что ж, он будет только рад. А с кем он?

— С Аруной и ее мужем. Да ты встречался с ними много раз.

— Да, конечно, они и вправду приятные люди.

Что-то было не так.

— Ты говоришь как-то странно. С тобой все в порядке?

— Да ничего такого, просто устал.

— Понятно, — я с облегчением выдохнул. — Что ж, я, конечно, расстроен, что не увижусь с тобой пораньше, но у тебя будет время хоть немного влиться в свою прежнюю жизнь. Если хочешь, дам тебе номер Аруны, вдруг захочешь забрать Цыпу до моего возвращения.

— Нет, все нормально. Можешь привезти его в понедельник с утра.

— Ладно, хорошо. — Я не мог перестать улыбаться. — Я так рад, что ты возвращаешься.

— Соскучился по мне, а? — выдал Ян, что, конечно же, было правдой. Он казался таким самонадеянным.

— Да, соскучился, — честно признался я, потому что именно такая роль досталась мне в наших взаимоотношениях. Я говорил это, избавляя его от необходимости произносить подобное вслух. Так обстояли наши дела. — Я очень соскучился. — Так приятно слышать его голос, иметь возможность поговорить с ним в любой момент. — Как думаешь, тебе не придется сразу же отправляться на следующее задание?

— Надеюсь, что нет.

Но с Яном никаких гарантий не существовало.

— Понятно.

Он откашлялся.

— Так, и чем ты интересным занимался, пока меня не было, ну, кроме прыжков с балконов?

— Вообще-то, — произнес я игриво, — все самое интересное я оставил для тебя. Сможем заняться этим, когда ты вернешься домой.

В ответ тишина.

— Ты здесь? — В конце концов, он находился на Гавайях и, может, какая-нибудь знойная красотка в бикини, проходя мимо, отвлекла его внимание.

— Прости, что?

— Что?

— Ты сказал, что приберег для меня все самое интересное.

О, значит он все же слушал.

— Точнее, для нас. Думаю, это должно стать нашей фишкой. Уверен, босс будет в восторге.

— Ага, нет уж. Это не станет нашей фишкой, — сказал он на полном серьезе.

— Эй, просто чтоб ты знал, Уайт уже в полном порядке.

— Прости, что?

— Ну он же был в коме.

— Он был... что?

— В коме. А я всего лишь в отключке. И не слушай никого, кто будет тебе рассказывать другие варианты.

— Я... то есть ты был... что?!

— Чем ты там занимаешься? — спросил Ковальски, подкатываясь ко мне на стуле. — Тебе нужно закончить все дела, чтобы мы могли забрать свидетеля.

— Я не могу найти свою мышку.

— С кем ты разговариваешь?

— С Ковальски, — ответил я Яну.

— А это еще кто?

— Дойл, — ответил я Ковальски.

Ковальски жестом попросил меня передать ему телефон, и я отдал, проверяя тем временем свою мусорную корзину. Как там поверх всех бумаг оказалась моя мышка, я понятия не имел.

— Кто вечно крутится возле моего стола? — крикнул я на весь офис.

Все быстро и яростно отнекивались. Людей полный офис, и никто никогда не садился в мое кресло. Как же!

— Подстрелен, — хрипло сказал Ковальски. — Дважды. Да, он и Уайт тоже. И Чинг, но ты же знаешь Уэса. Его так просто не возьмешь. Он покинул больницу, пока твой мальчик и Уайт все еще были в операционной.

Я открыл нужную страницу в документе и начал печатать, пока Ковальски болтал с Яном.

— Он потерял уйму крови, но спас свидетеля. Думаю, всех четверых… Что? О, да, Кон был великолепен, отвлек внимание на себя, давая Джонсу возможность вытащить свидетеля.

— А как называлась та автомастерская, в которую мы с Ниной забежали? — спросил я Ковальски.

— Как будто я знаю. Посмотри сам.

Следующие несколько минут Ковальски молчал.

— Что? — наконец он продолжил разговор с Яном. — Да, он в полном порядке, в целости и сохранности, не считая ботинок. Клянусь богом, Кон такой же повернутый. Как ты терпишь все это нытье по поводу одежды?

Я фыркнул, когда он вернул мне телефон и откатился в сторону.

— Эй, так...

— Подстрелен? — его голос звучал так, будто он сейчас задохнется. — Тебя подстрелили? Снова?

— Да, я...

— Ты был в жилете?

Я чуть не поперхнулся.

— Я? Конечно, я был в...

— Почему мне никто не позвонил?

— Э-э-э, — начал я, усмехаясь, — и как бы они это сделали, мистер «зеленый берет», сэр?

— Твою мать!

— Все в порядке, я в порядке, и весь мир тоже в порядке, за исключением того, что я застрял дома на целую неделю, а потом еще неделю в офисе занимался писаниной, но до сих пор не закончил со всей этой бумажной волокитой. Так что не слови пулю, это гребаный ад.

— Миро...

— А перед этим мне пришлось съездить в Элджин и…

— Тебе нужно было повидаться с Хартли?

— Да.

— Когда это было?

— До того, как я заполучил пулю, — повторил я. — Ты меня вообще слушаешь?

— Да, я слушаю... с тобой был кто-нибудь? — в его голосе послышалась боль.

— Нет.

— Вот черт.

— Все в порядке.

— Нет, не все в порядке.

— Ян...

— Ты, блядь, совсем рехнулся?

Я растерялся.

— Прости, что?

— Я тебе все еще нужен или нет?

Находясь так далеко друг от друга, я не мог понять, о чем думает Ян, а он, похоже, не понимал моих мыслей. И мы, кажется, обсуждали совершенно разные вещи. Я пытался убедить его не переживать, донести, что у меня все хорошо, хоть его нет рядом. А он ждал в ответ моих слов, что я скучаю и хочу, чтобы он поскорее вернулся домой. Не глядя в его прекрасные глаза, трудно было догадаться.

— Да, — хрипло выдохнул я, на мгновение позволяя мучавшей меня тоске прозвучать в голосе. — Ты очень нужен мне здесь.

Он сделал глубокий вдох.

— Ладно, мне пора на самолет, но увидимся утром, хорошо?

— Ян, не надо...

— Мне необходимо увидеть тебя!

Понадобилось некоторое время, что смысл его слов дошел до меня. Ему необходимо меня увидеть?!

— Хорошо? Договорились? — раздраженно спросил он.

Это было в разы лучше, чем хорошо.

— Да, хорошо.

Мы оба на мгновение замолчали.

— Так странно.

— Что странно? — переспросил я, желая услышать, о чем он думает. Что бы он не решил сказать мне, я хотел это знать.

— Когда я смотрел на ребят, которые были со мной, то думал: если бы Миро был здесь, как бы он поступил, что бы он сказал, ну и все в таком духе.

— Правда? Я такой предсказуемый? — тихо рассмеялся я.

— Ага. Ты именно такой.

— Ну, что я могу на это сказать? Я обычный парень.

— Наверное.

— Эй, — весело сказал я. — Мой гипс снят, так что я вполне смогу тебя завалить.

— Что? — ахнул он.

— На тренировке, — поддразнил я его. — Когда ты уезжал, у тебя было преимущество надо мной, приятель, но теперь я легко смогу уложить тебя.

Даже по телефону я услышал, как у него перехватило дыхание.

— Ди? — произнес я первую букву его фамилии, что делал крайне редко, только в случаях, когда он пугал меня до чертиков. — Ты ведь не ранен?

— Нет, я…

— Помнишь, когда тебя парализовало, и никто не знал, на сколько это все затянется...

— Это было два года назад, Миро. Мы с тобой были едва знакомы.

— Так помнишь или нет? — спросил я, повышая голос.

— Конечно же я помню... почему ты это всегда припоминаешь?

— Потому что тогда ты мне солгал, — заметил я.

— Я же извинился!

— Ну, отвечай, в этот раз так же или нет? — снова повысил тон я.

— Нет, — рявкнул он. — В этот раз все совсем не так.

— Ладно, этого объяснения достаточно.

Ян солгал о том, где находится, а я тогда выследил, что он в госпитале для ветеранов в Провиденсе, штат Род-Айленд. Я был так зол на него за то, что он оттолкнул меня, захотев пережить все в одиночку. В одиночку ожидать улучшения, если оно когда-нибудь настанет. Я был в бешенстве от того, что он решил управиться со всеми проблемами без меня. Как бы там ни было, мы были напарниками, и я думал, он лучшего мнения обо мне. Он должен был понимать: что бы ни случилось, я буду рядом. Я всегда готов прикрыть его спину. О сомнениях и речи быть не могло.

— Ми?

Я кашлянул.

— Прости, я просто вспомнил прошлый раз, когда ты оказался в больнице.

— Да уж, мне тоже жаль, что меня не оказалось рядом, когда роли вдруг поменялись.

— Все нормально, — отмахнулся я. — Но у тебя сейчас точно все в порядке?

— Да, клянусь, я в гораздо лучшей форме, чем ты.

— Эй, я в отличной форме, — защищался я.

— За исключением твоей обуви, — встрял Ковальски, насмехаясь.

— А что не так с твоей обувью? — поинтересовался Ян.

— Просто немного намокли от снега.

Он тяжело вздохнул.

— А что я тебе об этом говорил?

— Да знаю, знаю, чтобы мы с Коном не носили дорогие вещи на работу.

Он вдруг замолчал.

— Ты все еще здесь?

— Ага.

— Ладно, тогда...

— Миро?

— Я в полном порядке, честное слово.

— А куда ты был подстрелен?

— Одна — в правое плечо, другая — в левую ключицу, — доложил я. — Но ничего жизненно важного не задето. Просто было много крови.

— Ты уверен?

— Послушай, — мягко сказал я. — Я в порядке, Ян, богом клянусь. Тащи свою задницу домой и сам все проверь, договорились?

Он прокашлялся.

— Договорились.

— Значит, увидимся, когда я вернусь домой. После того, как заберу... — тут мне пришлось проверить документы на столе. — Дрейка Форда.

— Звучит как актер или типа того.

— Да, именно.

Я тихо засмеялся:

— Ладно, мне пора.

— Будь осторожен.

— Непременно, — буркнул он, и связь прервалась.

— Мне кажется, мы с ним еще никогда не говорили друг другу так много слов, — прокомментировал Ковальски, косясь на меня.

— Ну, а что ты хотел, Ян же сам «Мистер Красноречие»!

Видимо, это было чертовски смешно, потому что Ковальски поперхнулся своим кофе.

Глава 11

БРЕНТ АЙВЕРС солгал.

Он сказал, что был в Городе Ветров²⁸ по рабочим делам и приехал сразу из Флориды. Но оказалось, что там чего-то не срослось с собеседованием, и Брент вернулся обратно. Все это он подробно описал в сообщении, где объяснял, что рвался навестить меня в больнице, но «мои ведьмы его не пропустили». Видимо, Аруна все же сообщила ему о моем ранении, но в резкой форме растолковала, что ни при каких обстоятельствах не позволит заявиться в больницу. Она угрожала ему физической расправой, о чем Брент и пожаловался во втором сообщении. И не перестал ныть об этом даже в четвертом.

— Сумасшедший какой-то, — произнес Ковальски, сдавая карты.

Я поделился этими новостями в четверг вечером, на нашей традиционной игре в покер. На этой неделе мы собирались у Беккера. Изначально мы встречались по пятницам, но такие холостяки, как Ян, Кон, Райан и я, предпочли этот вечер оставить на потрахушки.

— Может, стоит оформить судебный запрет? — предложил Кон и отпил большой глоток пива. — Я могу выбить один завтра, раз ты улетаешь с Беккером.

— Тебе ничего не нужно, — пояснил Майк Райан — высокий смуглый мужчина с фигурой звезды старшей школы по плаванию. — Дай-ка лучше его адресок, и мы с Шарпом вправим ему мозги. И больше желание к тебе лезть у него не возникнет.

— Ага, — согласился сидевший напротив Шарп.

Я рассмеялся.

— Благодарю, джентльмены, но я и сам могу за себя постоять. Все совсем наоборот, смешно просто.

— Согласен, это непорядок, — сказал Джек Дорси, выходя из кухни и передавая Беккеру бутылку «Короны». — Если заметишь, что он ошивается поблизости, строя гнусные планы, дай нам знать.

Я фыркнул.

— Всенепременно. Эй, Джек, у меня вопрос.

— Какой?

— Хотел узнать, что произошло с твоим братом и его напарником? Я не видел их уже несколько месяцев. Давно не обчищал в карты агентов АТО²⁹.

Джек хмыкнул.

— Напарник Эллиота переехал в какую-то глушь Кентукки вместе с бойфрендом и…

— Что? — удивленно выпалил я.

— Что? — передразнил он меня.

— То есть тот парень, которого я видел, Пит... он что — гей? — Офигеть, похоже, девчонки оказались правы насчет моей слепоты. Я был знаком с агентом Питером Ломаксом и его напарником Эллиотом, младшим братом Джека Дорси. И в моей памяти оба — брутальные альфа самцы. Они походили на самодовольных придурков в самом лучшем смысле этого слова. Джек явно был в хороших отношениях с братом, а следовательно, и с Питом. Но я и не догадывался, что Пит — гей, и мой радар опять не сработал.

— Мне казалось, что вы, геи, легко распознаете, кто есть кто, — заметил Джек на полном серьезе.

— Ты же не просто так завел этот разговор, — сухо заметил Шарп.

— В смысле?

— Давай уже, договаривай, — настойчиво велел Чинг.

— Ладно, что уж теперь. Да, он гей и переехал вслед за своим парнем, а через два месяца, когда в Луисвилле появилась вакансия, мой брат рванул следом вместе с женой.

— Ни хрена себе. — Кон тоже выглядел удивленным.

— Его жена Фелиция, возможно, и была бы против, если б здесь оставались ее родители, но они живут в Цинцинатти. Так что в итоге они перебрались поближе к ним.

— Хреново, что твоего брата больше здесь нет, — посочувствовал я.

— Да, но он приедет повидаться летом, а мы с Сэнди съездим к нему на недельку на День труда, — произнес Дорси, и судя по голосу, его это вполне устраивало. — А потом он приедет на День благодарения. Конечно, все изменилось, но это нормально. То есть я все прекрасно понимаю. Я люблю свою семью, но провожу больше времени с Райаном, чем с собственной женой.

Шарп кивнул:

— Да, ведь если твой напарник переезжает, то что остается тебе? Забыть и завести нового? Как ты себе это представляешь?

Я оглядел комнату. Не могу себе представить Райана без Дорси, Чинга без Беккера, Ковальски без Кона или Шарпа без Уайта. Или себя без Яна. Даже думать об этом было неприятно. Когда кто-то из нас отсутствовал — как, например, сейчас, когда Ян в отъезде, а Уайт все еще на больничном, — остальные подменяли друг друга. Несмотря на то, что каждый из нас готов кинуться за любого из команды под пули, именно напарник всегда прикрывал твою спину, и если, боже упаси, что-то случалось, то держал тебя за руку в скорой. Напарник — тот самый парень, с которым всегда лучше, когда он рядом.

По крайней мере, так было для меня.

— Что это за хрень? — громко выразил свое недовольство Райан из кухни.

Взглянув на него, я заметил, что он держит в руке тонко нарезанный кусок мяса.

— Это прошутто, — откликнулся Кон.

— А что это такое?

— Это такой крутой супертонкий ломтик вяленой ветчины, — пояснил Кон.

— Почему он называется по-другому?

Кон фыркнул:

— А почему ты меня об этом спрашиваешь? Я вообще еврей и не ем это дерьмо.

— Да ешь уже, — приказал Ковальски Райану.

Райан рыкнул, и я хотел что-то сказать, но Дорси присоединился к нему на кухне, чтобы самому попробовать.

— Съедобная штука, как бы она не называлась, — констатировал Райан, пожимая плечами.

— Хочу сэндвич, — объявил я.

— Так иди и сделай, — велел Чинг.

Я расхохотался, выбрасывая на стол свои разномастные карты — двойку и семерку, — и встал.

— Ого, — произнес Беккер с телефоном в одной руке. — Похоже, я не еду с тобой в Теннесси, босс отписался.

— Тогда кто со мной поедет? — спросил я, оглядывая всех за покерным столом.

Все проверили телефоны, но больше никому не пришли сообщения.

— Вот черт, — простонал Чинг. — Надеюсь, нам не подсунут новичка.

Кон хохотнул.

— Держу пари, нам направили помощника, так как Уайт с Дойлом отсутствуют.

— Да, но Уайт должен выйти на следующей неделе, а Дойл вернуться... кстати, когда? — спросил Беккер, взглянув на меня.

— В понедельник.

— Вот видите? — сказал он, глядя на остальных. — Свободных мест нет. У нас полный комплект.

— Не будь такой высокомерной свиньей, — предупредил Райан. — Если бы наша команда не разрослась со времен первоначального состава, то до сих пор в ней были бы только я, Уайт, Шарп, Дорси и Ковальски. Тебя бы здесь вообще не было. Перемены могут быть к лучшему.

Мы все бросили в него едой.

— Придурки!

Приятно посмеяться со всеми, но если серьезно, то нянчиться с новичком во время двенадцатичасовой поездки совсем не весело. Я бы предпочел ехать один.

***

Я ДОВОЛЬНО ЧАСТО летаю, и уже взял за привычку накануне заканчивать с выпивкой до полуночи, принимать тайленол и выпивать воды перед сном. Поэтому, когда в полседьмого утра прозвенел будильник и пришло время вставать, я в хорошей форме отправился в аэропорт. Перед выходом на посадку я прихлебывал кофе и одновременно потягивал воду из бутылки.

— А мне воды не захватил?

Передо мной стоял Ян Дойл в обычной одежде и с военным рюкзаком на плече.

Нам нельзя выделяться из общей массы: по легенде мы не федеральные маршалы, перевозящие свидетеля, а обычные парни в отпуске. Но ему, конечно, сложно смешаться с толпой. Даже в потрепанных штанах и армейских ботинках, белой футболке, темно-синем шерстяном свитере и полупальто с капюшоном, которое я ему купил на прошлый день рождения, он выглядел потрясающе. Все абсолютно не сочеталось, но судя по самодовольной ухмылке Яна, его это мало волновало. Я чуть не воспарил над землей от счастья.

— Боже мой! — проскулил невольно я, подскочил к нему и крепко обнял.

Ян был немного выше и всякий раз, когда обнимал меня, то наклонялся и наваливался практически всем телом, даже не замечая этого. Я обожал такие моменты, потому что именно тогда чувствовал бо́льшую душевную близость, чем со всеми бывшими любовниками.

— Неужели ты подумал, что я позволю тебе целый день проторчать в одной машине с Беккером?

Ян чертовски приятно пах цитрусовым мылом и тем лосьоном после бритья, которые он покупал в небольшой лавке в Чайнатауне. Меня никогда не заботило, почему именно этот лосьон, но, вроде, только он хорошо помогал с раздражением. Мне нравилось, как он пахнет. Мятой с оттенками лимона и древесной коры, и немного дымком.

Ян тихо усмехнулся.

— Скучал?

— Да, — прошептал я, осознавая, что на этот раз он также крепко обнимает меня в ответ.

— Приятно слышать.

Ян высок, строен и у него хорошо развита мускулатура. А еще у него яркие голубые глаза и ямочки на щеках, когда он улыбается. За его улыбку можно полжизни отдать, лишь бы увидеть ее снова. И пахнет от него просто по-райски. Хотя, если честно, с ним определенно было что-то не так. Бывшие девушки Яна всегда на что-то жаловались, включая интимные подробности о том, что он плох в постели, но я бы и не купился на то, что он совсем не идеален. Ян мудак, конечно, но не больше, чем любой другой знакомый мне парень.

Я отстранился, потому что еще немного, и наши объятия могли бы показаться Яну странными. Не хотелось ставить его в неловкое положение.

— Итак, — произнес я, улыбаясь как идиот, в чем даже не сомневался. — Неплохо выглядишь, никаких лишних дырок, ничего такого.

Ян нахмурил брови.

— Что-то не так?

— Правое плечо и левая ключица?

— Что?

— Куда тебя подстрелили?

— А-а-а…да. — Я приложил руку к правому плечу. — Обе прошли навылет, так что ничего страшного. Мне очень повезло.

На лице Яна заиграли желваки, я обхватил ладонью его шею и провел большим пальцем по подбородку.

— Все в порядке.

Дойл не сводил с меня глаз, а я резко вернулся в реальность, ощутив под мозолистым пальцем колючую щетину.

Кашлянул и убрал руку.

— Пойду куплю тебе воды. — Не дожидаясь ответа, я просто удрал прочь.

Когда вернулся к выходам на посадку, Ян уже снял пальто, бросил его на сиденье рядом и, согнувшись, искал что-то в рюкзаке. Я молча наблюдал за тем, как Дойл стянул с себя свитер, задирая при этом футболку и обнажая полоску кожи на мощной спине.

Внезапно я почувствовал резкий толчок. И обернувшись, увидел женщину, которая, открыв рот, пялилась на меня.

— Нечаянно наткнулись? — подколол я.

Она прикусила губу.

— Потому что глаз не сводили вон с того красавчика.

Кивок.

— Совсем как я, — женщина улыбнулась в ответ на мое признание, и тут же убежала.

Глубоко вздохнув, я собрался с мыслями и подошел к Яну, который поправлял натянутую через голову темно-синюю хенли.

— А что не так со свитером? — проворчал я, плюхаясь в кресло и протягивая Яну бутылку с водой.

— Я весь горю. Здесь очень жарко.

— Ты мог бы не обнажаться на людях?

Ян покосился на меня.

— Я не обнажался. Всего лишь свитер снял.

Я сделал вид, что проверяю телефон, пока нас не пригласили на посадку.

— Да что с тобой такое? — спросил Ян, закинув рюкзак на плечо, когда мы присоединились к очереди.

— Ничего, — ответил я, потому что бесполезно было объяснять — я всегда буду испытывать одни и те же эмоции, когда Ян возвращается домой с задания. Каждый раз внезапный прилив чувства собственничества буквально душил меня. Мне хотелось как-то пометить Яна или сделать что-то еще, не знаю, или... Мне просто было нужно, чтобы все знали, что он уже кому-то принадлежит.

— После каждого моего возвращения ты ведешь себя одинаково.

Я проигнорировал его замечание, хотя Ян был прав. Как только порочное желание привязать к себе Дойла рассеялось, мне ужасно захотелось вернуть все на свои места. Я словно заново приручал дикую кошку. Яну требовалось время, чтобы начать полностью доверять и чувствовать себя непринужденно в моей компании. Время его отсутствия всегда стирало все, что было создано, и я возвращался к самым истокам. После возврата в привычную обстановку состояние Яна всегда сопровождалось поиском угроз на каждом углу, в том числе и от меня. Очень утомительное и изматывающее занятие — снова попасть в круг доверия Яна Дойла.

— Может, тебе все-таки с Беккером хотелось поехать? — пробормотал Ян себе под нос.

— Беккер бы не стал стаскивать с себя всю одежду посреди аэропорта, —недовольно произнес я единственное, что смог придумать, улыбаясь при этом сотруднику, проверявшему мой посадочный талон.

— Счастливого полета, мистер Джонс.

— Спасибо, — поблагодарил я и стремительно двинулся на посадку, оставив напарника позади.

Догнав меня на телетрапе, Ян буквально впился пальцами в мое левое плечо.

— Почему ты...

Дойл не смог закончить фразу и не спешил убрать руку, а через мгновение я заметил, что ему стоит немалых усилий, чтобы удержать меня на месте. Я ощущал жар его тела через застегнутый кашемировый кардиган и футболку, и пульсирующая волна желания, вызванная грубоватым прикосновением, прокатилась прямиком к моему паху.

Мне надо взять себя в руки, иначе я не переживу следующие двенадцать часов рядом с Яном. Если я не могу заполучить его, то должен с кем-нибудь переспать, хоть с кем-нибудь, да даже с Брентом. Как бы то ни было, я испытывал к Яну одновременно нежные чувства и страстное желание. Очень опасное сочетание.

— Ты так напряжен, Ми, — спокойно произнес Ян, не отпуская моего плеча на протяжении всего пути. — Не сомневаюсь, что ты...

Я ждал, но Ян больше ничего не произнес.

— Что я?

Он пожал плечами.

— Нет, давай, продолжай. Что я?

Он тихонько откашлялся.

— Я всегда удивляюсь, как ты можешь двигаться так быстро, с твоей-то комплекцией. Даже когда мы гоняем мяч с парнями, ты умудряешься всех обогнать и уйти далеко вперед.

Этому меня научила жизнь. В раннем детстве я был слабым и мелким, поэтому не мог сопротивляться, когда у меня все отбирали. Дом, еду, деньги… все. Став взрослым, благодаря физической силе и оружию, которое всегда со мной, я никому бы не позволил сделать из меня жертву.

— Это потому что я — Супермен, — поддразнив Яна, я мягко пихнул его. — И ты это прекрасно знаешь.

Мне так отчаянно хотелось, чтобы еще до отъезда мы вернулись к нашим прежним отношениям. Но я прекрасно понимал, что на это может уйти как минимум несколько недель.

— Я...

Оглянувшись, я заметил, что у Яна перехватило дыхание. Кажется, я на мгновение потерял бдительность и забыл о границах наших отношений. Мне приходилось быть осторожным. Постоянно напоминать себе, что нельзя стоять слишком близко, не поворачивать голову, чтобы случайно не задеть губами его ухо, подбородок или щеку, когда Ян наклонялся ближе и что-то мне говорил. Я не мог прикасаться к нему слишком часто, обнимал только когда он уезжал или возвращался домой, или когда один из нас чудом избегал смерти. Я не мог себе позволить любоваться тем, как в его ясных голубых глазах вспыхивают серебристые искорки, или как темнеет его взгляд, когда Ян волнуется, чем-то взбудоражен или сердится. А когда мы играли в футбол, я всегда выбирал одну с ним команду, так что причин гоняться за ним и отбирать мяч у меня не было. И самое главное, я никогда и ни при каких обстоятельствах не позволял себе лапать его. Потому что прекрасно понимал, что стоит только добраться до Яна, и я никогда больше не смогу его отпустить. Но этот его резкий вздох, этот звук, он не был похож на испуг, а скорее на беззащитность, на покорность... Я занес руку раньше, чем успел об этом хорошо подумать.

Схватил Яна за бицепс и резко дернул на себя, сразу же заметив растерянность на его лице, но что еще важнее, расширенные зрачки, приоткрытые губы, заливший шею румянец и дрожь, пробежавшую по телу. И на этот раз я не стал строить предположения, что это могло бы значить, если бы на месте Яна был кто-то другой. Мне просто стало интересно, как бы я поступил, если б этот красивый мужчина оказался незнакомцем.

Вдох...

Одно мгновение, один удар сердца, запустивший искры по моим венам, и перед глазами все поплыло, время остановилось. Я замер, оказавшись в ловушке, не замечая ничего и никого, кроме Яна Дойла.

...Выдох.

Практически моментально все — цвет, звук и движение — обрушилось на мое сознание, и этого оказалось достаточно, чтобы понять. Мне не придется начинать все сначала, я могу все изменить. Мне нужно принять решение: притвориться, что никогда не ощущал к этому мужчине ни капли желания, или сделать решительный шаг навстречу.

Всего за пару секунд я осознал, чего мне не хватало рядом с Яном.

— Миро?

Возможно, я совершал ошибку, но я должен узнать. Ведь если существует хоть малейший шанс, что Ян может быть моим — я должен им воспользоваться.

Тем временем люди перед нами зашевелились, и Ян было последовал за ними, но я крепче сжал его руку, не позволяя сдвинуться с места.

В ответ он коротко вздохнул, а затем еще раз.

Господи, как же я был слеп!

— Ми?

— Извини, — выпалил я и отпустил его руку.

Осознание пугало: если я правильно все понял, и если Ян хотел — а выглядело именно так, — то это, скорее всего, последний раз, когда я не могу коснуться его при первом же желании. Все может измениться, поскольку Ян Дойл станет принадлежать мне.

***

БИЗНЕС-КЛАСС был чуть солиднее эконома: больше места для ног, сами кресла шире и, к счастью, всего по два места в одном ряду.

— Тебе лучше сесть у окна, — посоветовал я. — Ты вырубишься, как только мы взлетим, и тогда мне не придется через тебя перелезать.

— Ладно, — согласился Ян, запихнув нашу верхнюю одежду в ячейку над головой, и устроился на своем месте. Ручную кладь мы поставили у ног, поскольку там были наши значки и оружие.

Как только мы устроились и выслушали приветствие капитана, я сделал глубокий вдох, убрал подлокотник и привалился к Яну всем телом. Мы соприкасались везде — плечами, бедрами, коленями. Я ждал его реакции — во рту пересохло, сердце замерло, левая рука сжалась в кулак.

— Много я пропустил покерных вечеров, или вы вообще не играли?

Я чуть повернул голову и посмотрел Яну в глаза.

Он ждал.

— Мы... Что? — прохрипел я. Горло сдавило нещадно. Нужно попить.

— Так вы играли или нет?

Странная мысль: может быть, Ян не понимал, как тесно я к нему прижимался?

— Да, за исключением той недели, когда приезжали мои девочки. Кстати, вчера я выиграл восемьдесят баксов.

— Впечатляюще, — сказал Дойл, пытаясь улыбнуться, что вышло натянуто и странно. — Классно, что подружки приехали тебя навестить.

— Ага.

— Но им бы не пришлось этого делать, если бы я был рядом.

— Нет. Ты бы обо мне позаботился.

— Да, — согласился Ян, не сводя с меня глаз. — Тебе надо глотнуть немного воды, твой голос слегка пугает.

Я понял его намек, вытащил бутылку с водой из кармашка на спинке сиденья, в котором лежали гигиенические пакеты на случай тошноты, сделал несколько глотков и откинулся назад, восстанавливая дистанцию между нами.

Я был так рад, что Ян не разозлился, что на секунду упустил, чем он занят.

— Клянусь, все будет путем, — проворчал он, протягивая руку, чтобы включить вентиляцию. Немного повозился с ней, а когда откинулся на спинку сидения, то прижался ко мне, точно так же, как мы сидели всего пару минут назад. — Разве тебе не жарко?

Было ли мне жарко?

— В самолетах всегда не хватает воздуха.

Меня слегка потряхивало.

— А еще очень важно соблюдать водный баланс.

У меня пересохло в горле; выпить что-нибудь было хорошей идеей.

— С тобой все в порядке?

Определенно, нет. Я в ужасе! Но я готов ко всему. Так или иначе, мне надо выяснить свои шансы. Я пристегнулся перед тем, как стюардессы прошлись по рядам. Раньше я никогда без необходимости не защелкивал ремень.

— Ми?

— Все в порядке, — тихо ответил я. Глубоко вздохнул, медленно успокаиваясь, и закрыл глаза, прислушиваясь ко всему, что происходит вокруг. Я слышал разговоры других пассажиров, звук табло и чувствовал, как мы оторвались от взлетной полосы. Но больше всего я наслаждался близостью мужчины рядом со мной.

И конечно же, у меня разыгралась фантазия, рисуя картинки в моей голове. В них сюжет всегда развивался стремительно и жарко. Вот Ян торопливо ко мне приближается, швыряет к стенке и берет грубо и развратно. Или, например, мы застряли в какой-то крошечной дыре, типа пограничного городка в Техасе, или... дальше сценарий всегда одинаков — Ян на меня набрасывается.

Он суперсолдат и легко валит на землю парней вдвое крупнее себя. Я видел, как он совершал невероятные вещи своим телом; его сила была устрашающей, и в боевой тренировке он сражался сразу с десятью бойцами. Его боковым ударом ноги с разворота в самом деле можно было любоваться. Я никогда не волновался, когда Ян рядом, никогда. Даже если бы по какой-то причине мы оказались безоружными и загнанными в угол вооруженными людьми, даже тогда я бы не беспокоился. Может, это и нереально, но Ян же «зеленый берет». Его бросали в тыл врага ради спасения заложников, и он с этим успешно справлялся. И поскольку я прекрасно знал, что Ян за человек, то ни разу даже не подумал, что именно я единственный, кто мог бы сдержать его.

И Ян ждал, что я сделаю... хоть что-нибудь. Это так очевидно. Прерывистое дыхание, покорность, желание быть ближе... Как же я был слеп к столь явным признакам. Обычно я сообразительней, но не в таких делах: возможно, мой гей-радар неисправен, и я просто не замечал и не понимал, что ко мне так очевидно клеятся. Меня нереально клинило на Яне Дойле.

Я всегда думал, что решись Ян со мной переспать, сверху был бы именно он. А в действительности все оказалось совсем наоборот.

— Ми?

Он мне улыбался.

— Эта милая девушка пытается узнать, хочешь ли ты чего-нибудь выпить.

Стюардесса ожидала моего решения. Поглощенный фантазиями о Яне, я полностью выпал из реальности,

— Прошу прощения, яблочный сок, если есть.

— Конечно, — ответила она, улыбаясь, а затем посмотрела на Яна.

— Колу, если можно.

Нам вручили пластиковые стаканчики со льдом и напитками и пакетики с крендельками.

— О чем задумался?

Я покачал головой.

— Тебе следует почитать информацию по Дрейку Форду.

Ян кивнул.

— Дай мне свой ноутбук. Я два месяца не подключался к серверу, база на моем давно устарела.

Подняв сумку на колени, я вытащил ноутбук.

— Спасибо, — поблагодарил Ян с улыбкой. — Ты не против, если я использую его? Не боишься, что найду какую-нибудь порнушку или кое-что еще?

Я засмеялся.

— Вся моя порнуха в домашнем компе.

— Ясно. Там больше объем памяти.

— Именно.

Он усмехнулся, опустил столик и открыл ноутбук.

— Ми, твоя почта все еще открыта.

— Закрой, да и все. Все равно там все зависло.

— О, посмотрите-ка, — пробормотал он. — От Брента.

— Я не могу его заблокировать, интернета нет. Все файлы, которые тебе нужны, на рабочем столе...

— Да читаю уже, заткнись.

Застонав, я стукнул его ногу своим коленом.

— Я от него шифруюсь, а он, видимо, уже бесится.

— Видимо? Ты прочитал письмо? Похоже, он немного не в себе.

— С ним все будет в порядке.

— Он пишет... ого, это слишком... откровенно.

— Да ладно? Дай-ка глянуть, — поддразнил я, потянувшись к экрану.

Ян толкнул меня плечом, а я рассмеялся, откинувшись на спинку своего кресла.

Почитав с минуту, Ян кашлянул.

— Что?

— Хочу спросить кое-что, но, возможно, это слишком личное.

— Вовсе нет, — заверил я, придвигаясь поближе на случай, если Ян захочет пошептаться. — Спрашивай.

— Брент, он... похоже, что он... типа...

Ян нервничал. Сколько еще нерешительности, путаницы в словах, которые Ян не мог произнести, беспокойства и неловкости потребуется, чтобы я наконец-то хоть что-то предпринял и наконец-то сделал первый шаг?

— А ты... я имею в виду, ты... Погоди.

— Я что? Хочу ли я Брента?

Он кивнул, явно испытывая неловкость.

— Нет. Нет, я не хочу Брента.

Всего пара слов и Ян заметно успокоился. Было ли это облегчением? И как давно я все это упускал?

— Но он явно все еще хочет меня или, по крайней мере, хочет того, чем мы занимались раньше. — Я повернул голову и мои губы коснулись уха Яна. — Брент любил, когда я сверху. Мне так больше нравится, но я универсал.

Резкий вдох.

— Мне нравится быть сверху. И нравится, когда кто-то берет меня. Я тащусь от этого.

Ян никак не отреагировал; но все было не так уж спокойно и под контролем, как ему хотелось. Он дрожал всем телом.

— Ян, — я повернулся к нему и запустил руку под столик. Медленно, давая Яну возможность остановить меня, провел ладонью по его бедру и остановился у паха. Дойл слегка прикрыл глаза, на его лбу заблестели капельки пота, и лихорадочный румянец снова растекся по шее.

— Когда ты возвращаешься после длительных командировок, тебе требуется несколько недель, чтобы снова чувствовать себя комфортно рядом со мной.

— Да ладно?

— Ты замечал за собой такое?

— Не так-то легко просто взять и вернуться...

— Что мне сделать, чтобы вернувшись, ты понимал, у тебя есть дом и в нем безопасно?

Тишина.

— Ян?

Он не мог этого произнести. Он не мог мне рассказать. А я хотел это услышать. Поддавшись искушению, я обхватил Яна через штаны, ощущая под ладонью внушительного размера эрегированный член.

Ян прерывисто задышал, словно в агонии.

— Если так и будешь молчать, я решу, что могу делать все, что захочу, — прошептал я.

Теперь у него была причина не издавать ни звука.

— Ян, он твердый, как сталь, — прохрипел я низким глубоким голосом, лаская член, который так часто видел, но которого ни разу не касался. Ян подкинул бедра, прижимаясь к моей ладони и требуя дальнейших действий. Он издал тихий, слабый стон — самый сексуальный звук за всю мою жизнь. — Если бы мы не были в этом гребаном самолете, я бы заглотил тебя до самого основания и высосал все до последней капли.

Ян вздрогнул, и я на секунду испугался, что зашел слишком далеко, напугал, сглупил, разрушил все три года дружбы в порыве страстного желания. Но вместо этого Ян глубоко вдохнул и медленно выдохнул, а затем повернулся ко мне.

— Только не надо со мной играть, ладно? — хрипло выдал он. — Если уж начал, значит, не останавливайся.

Я кивнул.

— И ты не можешь... я видел, как ты ведешь себя с парнями. Ты их просто трахаешь, а потом забываешь, или выбираешь совсем не тех, например, Брента.

— Да, — хрипло ответил я.

— Но ты не можешь так поступить со мной. Пора становиться серьезным.

— Хорошо.

— Это не должно быть случайной связью. Я стою большего.

Неужели до отношений с Брентом я был такой шлюхой?

— Конечно.

Ян глубоко вдохнул.

— Думаю, я настолько плох в постели только по одной причине.

Я нахмурился, потому что мне совсем не нравилось, как Ян принижает себя.

— По какой именно?

— Потому что никогда не был в постели с тобой.

Глава 12

ЭТО ОКАЗАЛИСЬ самые долгие три с половиной часа в моей жизни. У нас была остановка, но я не мог определить, где именно. Кроме меня, никто из пассажиров рейса в Блоунтвилл, штат Теннесси, не зарычал, когда капитан объявил о небольшой задержке.

— Мне нравится этот звук, — подразнил Ян, похлопав рукой меня по ноге, а затем медленно скользнул по внутренней стороне бедра.

Я досчитал до пятидесяти. На немецком.

Как только наш самолет приземлился, мы покинули свои места. Пока Ян шел впереди меня, я изучал его тело, словно карту, будто видя впервые. Нахальная и самодовольная походка, упругая округлая задница, вздутые вены на запястьях и предплечьях, сверкающая улыбка, которая предназначалась только для меня... все это я обожал и хотел, чтобы принадлежало мне.

У меня созрел план. Прокладывая себе путь через аэропорт Три-Ситис, я все время извинялся перед расступающимися предо мной людьми.

— Почему мы бежим? — спросил Ян, когда я схватил его за руку и потащил за собой.

— Если ты не будешь успевать за мной, я тебя прикончу.

— Как будто я не могу за тобой угнаться, — усмехнулся Ян.

У стойки проката автомобилей рядом с пунктом выдачи багажа стояла длинная очередь, и я не выдержал. Вытащил свой значок — чего никогда прежде не делал, — объявил, что я — федеральный маршал, и проскочил к началу очереди.

— Фактически, — сообщил Ян женщине с бумагами, — он помощник маршала США. Мы говорим «федеральный маршал» только во время облавы или чего-то подобного.

— Угу, — сказала она, кивая.

— Это был идиотский поступок, — пожурил он меня после. Но на самом деле мне было все равно.

Как только у меня на руках оказался договор аренды, я вывел Яна через двери к длинным рядам припаркованных арендуемых машин.

— Где мы возьмем ключ?

Я даже не мог говорить; все это было чересчур далеко для меня. Пульсация моего сердцебиения громко раздавалась в ушах, и я был удивлен, что Ян не слышал этот звук.

Девушка, вручившая договор, ожидала нас под навесом. Я старательно ей улыбался в надежде, что она не испугается. И, видимо, мои усилия не прошли даром, потому что она не убежала, а направила нас влево.

— Джентльмены, любая машина в последнем ряду по направлению к парковке ваша. Ключи в машине, но помните, вам нужно развернуться и проехать к выезду этой дорогой.

Для меня не имела значения сама машина, только расстояние между входом на парковку и тем местом, где она стояла.

— Куда ты собрался? — спросил Ян, когда я поспешно зашагал вперед. — Разве я не должен забрать машину, поскольку я…

Я не мог больше ждать ни секунды. Я отвел нас как можно дальше.

Набросившись на Яна, я вцепился руками в его куртку и протащил между двумя ограждениями, а затем в обход. Слава Богу, между каждой второй и третьей машиной стояли брезентовые перегородки, а стены и каркасы были из металла. Толкнув Яна назад, я обхватил его лицо ладонями, потянул на себя, одновременно подавшись вперед.

Прижался к его губам, истосковавшись по его вкусу, его теплу, всему этому. Всему, что он мог дать.

На долю секунды я испытал ужас, что, возможно, меня стало слишком много для Яна, но он углубил поцелуй, буквально расплавившись рядом со мной. Его хнычущий стон, неприличный и насыщенный, прозвучал с покорностью и желанием. Потребность заявить свои права на Яна и пометить была абсолютно первобытной, и я агрессивно терзал его рот, сосал, кусал, беря то, что должно быть моим.

Ян руками зашарил по моему бушлату, расстегнул его и распахнул, и, желая пробраться внутрь, задрал свитер и футболку. Почувствовав его руки на своей коже, я застонал прямо в его рот. Ян прижался своим пахом к моему, потираясь, толкаясь, и сквозь туман болезненного беспомощного желания, я осознал, что сам был так же тверд, как и он.

На секунду он оторвался от моего рта, быстро глотнул воздуха, а затем сам превратился в захватчика, целуя меня страстно и влажно; запрокинув мою голову, буквально засунул язык мне в горло, лизнул небо и внутреннюю часть щеки, ничего не пропустив. Когда Ян отстранился, я заскулил, а затем задрожал от звука его тихого смешка. Он тут же впился зубами в то место, где шея переходит в плечо.

Я вымучил из себя его имя. Должно быть, этот звук ему понравился, потому что он развернулся и толкнул меня спиной к стене, к которой я прижимал его несколько мгновений назад.

— Черт, — выдохнул Ян. У меня появилась секунда, чтобы полюбоваться тем, что страсть сотворила с ним: опухшие губы, раскрасневшиеся щеки, расширенные зрачки, влажные от пота волосы. Это было невероятно. — Я ведь не сделал тебе больно? Иногда я бываю довольно грубым и…

Я ринулся вперед и завладел его ртом, накрыл губами, целуя, пока не почувствовал, как страх ушел, оставляя только потребность. В моих руках Ян стал бескостным, податливым и желанным, и именно в этот момент я дернул его, поменяв нас местами.

— Ми, — тихо простонал он. Мольба, прозвучавшая в его голосе, заставила меня опуститься на колени. — Я… ты не можешь.

Быстро и умело я справился с ремнем, расстегнул пуговицу на брюках, потянул за молнию, и великолепный эрегированный член скользнул в мою руку.

Ян качнулся вперед, и его голос дрогнул.

— Я... Миро... я так не смогу добраться до тебя...

— Как ты хочешь? — спросил я, а затем облизал набухшую головку, прикусил и пососал кожу у тазовой кости.

— Сильно, — выдавил из себя Ян.

Я широко улыбнулся ему в ответ.

— Думаю, это не проблема.

Мое имя выплеснулось из него, словно гладкий густой мед выдавили из бутылки.

Открыв рот, я наклонился вперед, и в одно долгое чувственное движение плавно заглотил его до горла. Ян мгновенно вцепился в мои волосы, и мне понравилось, что он потерял контроль.

Как тяжело дышал, как судорожно постанывал каждые несколько мгновений, и как не смог сдержать себя, резко толкаясь вперед, — я наслаждался каждой его реакцией, но больше всего ощущением Яна в моем рту, тяжестью его члена на языке, вкусом, мускусным древесным запахом. Всем этим, всем им: словно он мой личный сорт героина. Когда я обхватил рукой основание члена и мощно всосал в себя, облизывая и лаская, Ян уже не мог говорить, издавая лишь глубокие гортанные звуки.

Я почувствовал соленый вкус предэякулята; Ян попытался меня оттолкнуть, но я еще сильнее притянул его к себе.

Он задрожал, и я нарочно провел зубами по его толстому стволу. Ян эротично прорычал мое имя. Прозвучало сладко.

— Ты не можешь... Ми!

Горячая струя ударила в горло, и я быстро сглотнул, наслаждаясь видом Яна: губы приоткрыты, а голова запрокинута на стену. Я не позволил его члену покинуть мой рот, пока не выпил все до конца, не вылизал все следы. Дойл был воплощением удовлетворенной похоти. Стоял абсолютно опустошенный, тяжело дыша: глаза прикрыты до синих щелок, ширинка нараспашку, рубашка и футболка-хенли задраны, кожа в районе паха горела от моей щетины, а также от следов укусов и засосов.

Я поднялся, и мы оказались лицом к лицу. Ян все еще прислонялся к стене и не двигался. Я немного забеспокоился. Хотя и знал, что Яну нравилось, когда я отсасывал ему, но сейчас не был уверен, что он чувствовал.

— Тебе надо убрать это, приятель, — мягко произнес я, наклоняясь к нему. Натянув трусы над уже вялым членом, спрятал его внутрь. — Не хочу, чтоб весь мир увидел тебя.

— Секунду назад тебя это не волновало.

Я встретился с ним взглядом.

— Так никто и не увидел твой член, так как он был у меня в горле, не говоря уже о том, что кроме нас на этом холоде никого нет.

Ян резко вздохнул, выпрямился и взял мое лицо в руки, затем мягко провел большими пальцами по моим щекам, под глазами и, подтянув меня к себе, прижался губами к моему рту.

Его губы были мягкими, и когда он скользнул по моему языку, поцелуй стал нежным и глубоким. Одной рукой Ян скользнул в мои короткие волосы, пальцами прошелся по коже головы. Ухватив затылок, он удерживал меня неподвижно. По сравнению с моей сокрушительной напористостью, с которой я набросился на него, движения Яна были чувственными и размеренными.

Если б он захотел, я позволил бы ему целовать меня вечно. Томность движений одурманивала меня, пока Ян угощался мной, сосал, облизывал и покусывал мои губы. Я легко отдался его воле, когда он развернул нас и прижал меня спиной к стене. Я слегка ударился головой о бетон, и Ян углубил поцелуй, лишив меня кислорода.

Его руки скользнули вниз от шеи к плечам, затем ниже по груди, пока Ян всем телом вжимался в меня, касаясь везде. Я выгнулся дугой, прижимаясь к нему, болезненно твердый и нуждающийся в его руке, когда гудок машины заставил нас вздрогнуть.

Кто-то проехал по другую сторону стены, очевидно, потерявшись в поисках выезда. Тут я заметил, что штаны Яна все еще спущены до колен — неудивительно, что он путался в них, когда вел меня обратно к стене — поэтому я наклонился и натянул их ему на бедра.

— Теперь ты беспокоишься, что кто-то увидит меня? — Он усмехнулся, тихо и соблазнительно.

Я застегнул молнию, все еще избегая его взгляда, и затем скользнул пальцем в петлю, чтобы застегнуть пуговицу. Ян взбрыкнул, и я обхватил руками его бедра, наслаждаясь тем, что он позволял мне прикасаться к нему вот так, интимно.

— Почему ты раньше так не делал? — прошептал он, наклонившись вперед, и я задрожал от тепла его дыхания в моем ухе, и от ощущения щетины на его щеке, прижимающейся к моей оцарапанной коже лица.

Может, все происходящее лишь сон, и это меня испугало.

— Раньше я об этом не думал.

— Да?

Когда я закончил с ремнем, Ян придвинулся ближе, бедром раздвинул мои ноги и плотно прижался ко мне.

— Посмотри на меня.

Я поднял на него взгляд и увидел в глазах беспокойство.

— Не надо молчать.

Он стоял передо мной в помятой одежде, с взъерошенными волосами, а я едва мог дышать.

— Хорошо? — пробормотал он.

— Ага.

Ян скользнул руками по моим бокам.

— Тебе нужно говорить.

Мне так много нужно было сказать и спросить, но я боялся надеяться на многое.

— Может быть, ты сядешь в машину?

— Конечно, — ответил я, когда Ян отошел.

Это было нелепо, но я уже скучал по его рукам.

— Как насчет серебряной?

— Да мне все равно.

Это был «додж-авенджер». Мы сели, Ян убедился, что мне удобно, спросил, нравится ли мне интерьер, затем вырулил с парковочного места. Мы остановились у ворот, дали дежурному проверить наш договор, сверить пробег с данными его компьютера и убедиться, что у нас полный бак бензина. Покончив с формальностями, мы оказались на проезжей части. Я достал свой телефон, чтобы проверить GPS и посмотреть наше местонахождение по отношению к Элизабеттону.

— Похоже, до него всего сорок пять миль или около того.

Ян хмыкнул.

— Полтора часа или около того. Но уверен, мы доберемся за час.

— Угу.

На самом деле Ян не слушал меня.

— Дай знать, когда будешь готов для моей навигации.

— Ага.

Я откинулся назад и устроился поудобней.

— Нам надо остановиться и купить воды.

Еще одно угуканье. Уступил. И слушает меня. Как бы.

Сдавшись, я посмотрел в окно на серый мартовский полдень, гадая, насколько холодно снаружи. Погода была причудливой, это жуткое похолодание тянулось с января, творилось просто безумие. Снаружи было, наверное, около тридцати градусов, шел небольшой снег.

Ян остановился у «Уолгринс»³⁰, забежал внутрь, вернулся с пакетом, и как только сел в машину, бросил мне бутылку воды.

— Чипсы? Витаминная вода и другие закуски? Ты что, коммунист?

Ян фыркнул от смеха, завел машину и быстро выехал с паркинга, даже не пристегнувшись ремнем безопасности.

— Что в пакете?

— Ничего.

— Что не так?

Но Ян не ответил. Я заметил, что он не вырулил на шоссе.

— Ян?

***

У МОТЕЛЯ «Старлайт» была одна из тех старомодных неоновых вывесок, которые выглядели бы уместно в Вегасе, а не в центре Блоунтвилля. Она была трехъярусной, розово-лиловой. Когда Ян заехал на подъездную дорожку рядом с офисом под навесом, я не совсем понял, что происходит. Но он вылез из машины, отдал наличные, взял ключ-карту, которые я видел только в кино, и вернулся в машину.

— А что мы здесь делаем?

В ответ тишина.

Ян отъехал и снова припарковался, схватил свой рюкзак и приказал мне выйти из машины и захватить мою спортивную сумку.

— Ян, — начал я, выполняя его приказ и закрывая дверь, когда он включил сигнализацию. — Нам нужно ехать и достать...

— Заткнись, — рявкнул он, поднимаясь по лестнице с облупившимися белыми перилами, которые вряд ли выдержат мой вес. Не больше, чем декорация.

Поднявшись наверх, Ян быстро зашагал к нужной двери — 15А, — открыл ее и исчез внутри, прежде чем я успел догнать его.

— Твою мать, — простонал я, следуя за ним. Удивленно прошелся взглядом по розовому ворсистому ковру, занавескам в цветочек и лиловому стеганому покрывалу из полиэстера поверх кровати. — Помнишь отель, в котором мы останавливались в Форт-Лодердейле, похож, да?

— Да, — прохрипел Ян, захлопнул дверь и задвинул цепочку замка, затем повернулся ко мне.

Внутри номера было темно, но сквозь задернутые занавески на окне просачивалось достаточно света, поэтому я видел, как он смотрит на меня — глаза сверкали, следя за моими движениями, прислушиваясь к моему дыханию. Я почувствовал себя добычей.

Я должен был чаще обращать внимание на некоторые вещи.

— Что мы здесь делаем? — низким и хриплым голосом спросил я.

Я сделал шаг вперед, приближаясь к Яну, и он тяжело вздохнул.

— Ян?

Он провел пальцами по волосам, а затем сцепил их на затылке. Неуверенность. Что-то новое для него, это было мило.

— Что в пакете?

— Смазка.

От удивления я чуть не проглотил язык.

— Что?

— Она ведь нам нужна, верно?

— Если мы... да, — пробормотал я. — Надеюсь, ты выбрал правильную смазку.

— Я тоже.

— Я бы мог сам за ней сходить.

— На самом деле, я не задумывался об этом.

Мне понравилось это.

— Но мы можем не... заниматься этим, верно?

— Конечно.

— Может быть, я не смогу... все это.

— Я знаю.

— Но между нами все будет... в порядке? — Прозвучало и как вопрос, и как утверждение.

— Да, — сказал я с абсолютной уверенностью.

— Ладно.

— Ты уверен?

Он облизнул губы и медленно кивнул.

Я обнял Яна за шею и притянул его к себе. Когда я мазнул языком по его рту, он закрыл глаза. С мягким и сладким стоном он разомкнул для меня губы, целуя в ответ, положив свои руки мне на бедра.

— Ян.

Хмыкнув и не прекращая поцелуя, он повел меня к кровати.

— Ты позволишь мне вести?

Пожалуйста, боже, скажи «да».

Ян издал звук, похожий на согласие, но мне нужна была безусловная уверенность. Прервав поцелуй, я отступил в сторону, чтобы не упасть в кровать.

— Ян?

Он выжидающе пристально посмотрел на меня.

Инстинктивно я понимал, что должен сказать ему, что делать. Неудивительно, что он якобы оказался паршивым любовником с Эммой и другими: он должен был быть ведущим, но был не таким. Я понял это по легкой дрожи, которая охватила его крепкое мускулистое тело. Внешне Ян выглядел готовым схватить меня и взять, что хочет, но вместо этого ждал инструкций.

Время для вопросов прошло. Я не мог спросить, чего хочет Ян, просто знал это. Если спрошу разрешения, значит, потеряю контроль, а Ян жаждал моего доминирования. Он всегда обращал внимание на мое тело, на его врожденную физическую силу, но о чем не догадывался, так это о скрытой внутренней силе. Но я понимал, что какая-то часть его души хочет быть покоренной, чтобы ее подчинили. И интуитивно Ян знал, что я могу сделать это для него.

Это пугало. Если я напортачу, то разрушу не только дружбу, но и партнерство. Если я неверно его понял, его желания, нужду, я не переживу этого. Вдруг я в чем-то ошибался... но как не воспользоваться шансом и не получить все? Хуже всего было... незнание. Я был кем угодно, но только не трусом.

Пока мысли кружили в голове, Ян оставался неподвижным, выжидающим и настороженным.

— Иди сюда, — позвал я его.

Ян дернулся, я же сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться.

— Сними с себя все.

Он мгновенно стащил с себя спортивную куртку, бросил ее на пол, закинул руки за спину, и сдернул хенли и футболку под ней единым движением. Пока я наблюдал, как он раздевался для меня, кровь прилила к моему члену. Я понимал, чтобы проконтролировать себя и Яна, мне понадобятся все возможные силы.

— А ты не собираешься раздеваться?

Я прочистил горло.

— Не беспокойся обо мне. Разувайся.

Ян стряхнул обувь, сел и стянул носки один за другим, затем вскочил на ноги, снял штаны и трусы. Вышагнул из одежды, и упершись руками в бока застыл в ожидании, что последует дальше.

— Сними покрывало и встань на четвереньки посередине кровати.

Ян молча двинулся к кровати. Я восхищался его телом — игрой мускулов под гладкой кожей, крепкой округлой задницей, мощными линиями спины, бедер и ног, — и у меня во рту пересохло. Каждая часть этого мужчины была словно вылеплена, прекрасная и покрытая шрамами. В некоторых местах кожа представляла собой мешанину из больших белесых пятен, в других — тонкие паутинные линии от колотых ран и пуль, и, конечно же, полосы крест-накрест, когда его избивали в течение нескольких недель снова и снова. Рубцовая ткань забавная штука. Под кожей она становилась похожей на корневую волнистую систему, распускающая свои ветви из одного места. Поверх кожи — почти искусные узоры, иногда чуть выпуклые под внутренней тяжестью. Было даже больно думать о том, что кто-то так жестоко обращался с Яном. Но каждая метка сделала из него того, кем он стал. Я обязательно проведу по каждой из этих отметин пальцами и языком.

— Где пакет? — спросил я тихо, стараясь сдержать жгучее желание.

Ян указал на тумбочку. Не двигаясь, не смущаясь и не торопя меня.

Обходя вокруг кровати, я посмотрел на него. Его длинный великолепный член поднялся к животу, и тек предэякулятом. Все это — мои приказы — сильно возбудили его.

Позади него я сбросил верхнюю одежду, плотный свитер и футболку. Когда Ян услышал звук расстегиваемого ремня, то вздрогнул. Я заметил это.

— Ты прекрасен, — прошептал я, наклонившись к нему, и провел рукой по его боку. — Ты ведь знаешь это?

Ян задержал дыхание, и когда по его телу пробежала еще одна дрожь, я улыбнулся.

Я оперся на спинку кресла, и стянул с себя брюки, но оставил носки, затем забрался на кровать позади него. Когда я поцеловал его в поясницу, одновременно снимая защитную обертку с тюбика со смазкой, Ян издал низкий страстный стон.

— Я буду говорить тебе, что делаю, хорошо?

Он кивнул.

— Я начинаю со смазки, что ты купил. — Тишину комнаты нарушало лишь дыхание Яна, а затем раздался громкий звук открывшегося колпачка. — Для твоего первого раза я бы предпочел более густую, так что я буду помягче.

— Я не... только не медленно.

— Почему нет? — спросил я, склонившись над Яном, просунув под него руку, сжал тяжелый член и провел от основания до головки.

— Миро! — вскрикнул он, толкаясь в мой кулак. — Пожалуйста.

Я так надеялся услышать эту невнятную просьбу в грубом рокоте его голоса.

— Я должен... — выдохнул Ян, когда я скользнул липким пальцем между ягодиц, и все его тело сразу сжалось. — ...тебе придется...

Я сжал член, и Ян тяжело вздохнул. Я провел рукой вверх-вниз по его стволу, приласкал яйца, и, когда он расслабился, скользнул большим пальцем вдоль щели большой раздувшейся головки.

— Ты готов?

— Да, — прохрипел он, извиваясь подо мной.

— Ян, — сипло произнес я, скользя средним пальцем меж ягодиц. Прижал к сморщенному входу, покружил, а затем настойчиво вдавился внутрь. — Я хочу, чтобы тебе было хорошо.

— Мне хорошо. Только поторопись. — Его требование оборвалось глубоким стоном, когда я повернул палец и задел его простату, от чего Ян дернулся в моих руках. — О черт!

Прозвучало очень хорошо.

— Кто-нибудь когда-нибудь так делал?

— Нет.

— Ян, а ты хотел? Скажи мне.

— Миро, — всхлипнул он, — я не знал, что я…

— Что? — спросил я, лаская его изнутри, полностью увлеченный процессом. — Ты не знал, что ты что?

— Хочу этого, — прохрипел Ян, качнулся вперед, а затем назад, насаживаясь на мои пальцы под нужным углом, потираясь тем местом, к которому, судя по его реакции, никто еще не прикасался.

Я двигал пальцем вперед-назад снова и снова, затем добавил второй палец, мягко, медленно растягивая мышцы на каждом этапе. Головка члена Яна распухла в другой моей руке, не переставая течь, облегчая скольжение.

Ян дрожал, пот покрывал все его тело. Когда я добавил к пальцам язык, он выкрикнул мое имя.

— Ты отлично справляешься, — мягко похвалил я, смакуя его задницу, облизывая и, наконец, нежно покусывая.

— Я… я скоро кончу, если ты не поторопишься.

Выпрямившись, я осторожно убрал пальцы и оставил в покое его член.

— Кончай, тогда мы можем сделать это, когда ты...

— Нет, не так... — Ян тяжело вздохнул, почти рыкнул, и по тому, как он напрягся, было понятно, что разочарован тем, что я не понимал его.

Я подготавливал его, растягивал, но теперь еще и убивал своей нерешительностью.

— Не двигайся, пока я не надену презерватив.

— Какой презерватив?

Теперь вздрогнул я.

— Ян, я думал, покупая смазку, ты купил и презервативы.

— Ты видишь их в пакете?

Нет, вообще-то, я не видел.

— Да, но ты же знаешь, что я переспал с кучей парней.

Он оглянулся и посмотрел мне в лицо.

— Я тоже. Ну... — он пожал плечами, — с девушками, но мы сдаем анализы каждые полгода, и я никогда не занимался сексом без резинки.

— Да, — прокашлял я. — И я.

Ян снова опустил голову.

— Ага, так что все хорошо, и я доверяю тебе, ты же мой лучший друг, так что... все в порядке, ладно? Только ты и я.

Я собирался проникнуть в своего лучшего друга, мужчину, которого я хотел больше всего на свете. Боже всемилостивый, как же мне хотелось его удержать.

— Ты чересчур много думаешь.

Да, это точно.

Пока я растирал смазку по члену одной рукой, пальцами другой проник обратно в скользкий анус, двигая ими как ножницами снова и снова, основательно, но нежно.

— Тебе нужно потужиться, когда я буду входить, понимаешь?

— Да.

— Возьми свой член, Ян. Займись собой.

— Нет нужды... — выдохнул он, — ...делать что-то.

— Ладно, — прохрипел я.

Расположил головку члена у его входа.

— Перестань думать, — взмолился он.

Как будто я мог отключить голову и забыть, что это Ян передо мной.

Подавшись вперед, я медленно вошел в него, затем замер в ожидании, когда тело Яна привыкнет к вторжению, чувствуя, как мышцы сжимаются вокруг меня.

Ян рухнул на матрас, руки не могли больше удерживать его. Он приподнял задницу, пока я продвигался в него, наблюдая, как он вбирает мой член дюйм за дюймом. Он был таким тугим, таким горячим, и мой член легко скользил, несмотря на сжимающиеся вокруг моей длины мускулы.

— Миро, — выдавил Ян, и звук его голоса уничтожил меня.

Он напрягся, но угол моего наклона, сила моего веса были слишком велики. Одним яростным толчком я вогнал член до конца, погрузившись полностью.

— О черт, — простонал Ян. Его голос дрогнул, треснул и превратился в крик.

Я уже собрался выйти, но Ян схватил меня рукой за бедро, удерживая на месте, внутри себя.

— Подожди.

Конечно; я сделаю все, что он захочет. Я находился по самые яйца в мужчине, единственном в мире, о котором мечтал всю свою жизнь. Все, что он хотел, в чем нуждался, я отдам ему.

— Миро.

Но я уже не контролировал себя, и это было плохо.

Наклонившись поближе, низким голосом я прошептал ему на ухо свой приказ:

— Поднимайся.

Когда Ян поднялся, я закинул одну руку через его плечо и обхватил поперек груди, а другой рукой закрепил позицию.

Ян запрокинул голову мне на плечо, и я принялся жадно целовать его шею, пока грудью прижимался к его спине.

— Миро, — извиваясь, выдохнул Ян, когда я двинул бедрами вперед, сильно и глубоко войдя в него. — Не останавливайся.

Нет.

Ничто не могло меня остановить.

— Подрочи себе, — приказал я, посасывая, облизывая и целуя его челюсть, горло и вниз по шее до плеча. На вкус он был как соль и пот, и его запах… запах Яна, и я хотел всего его на своем языке.

— Я не... сделай сам.

— Да, — прохрипел я, желая дотянуться до его спины, лизнуть, попробовать его на вкус. — У меня есть ты, и я тебя не отпущу.

Эти слова были необходимы, и я это понимал.

Ян вновь уперся на руки, а я откинулся назад, обхватив его бедра, и снова вошел в него.

Ян выкрикнул мое имя.

Я входил в него снова и снова, желая с каждым толчком проникнуть глубже, отчаянно стремясь пустить в нем свои корни, чтобы Ян никогда не забыл, даже если попытается, как он чувствовал меня внутри себя.

Проведя языком по его позвоночнику, я почувствовал, как сжимаются мышцы вокруг моего члена, крепко стискивая, удерживая меня. Я просунул руку и жадно схватил его член, дергая и поглаживая, а когда почувствовал первую струю на своих пальцах, отпустил.

— Я больше не могу... Миро!

— Кончай, — хрипло потребовал я.

Ян задохнулся, когда освобождение настигло его. Пока он кончал, я продолжал трахать его, наслаждаясь шелком его внутренних стенок, которые буквально доили меня. Ян вздрогнул, когда я кончил, пульсируя в его теле, заполняя спермой его подергивающийся канал.

— Тепло, — сказал он, когда я рухнул на него сверху.

Ян судорожно дышал, и мне в голову пришла мысль, что, возможно, стоит с него слезть, но моя кульминация забрала все силы. И требовалось некоторое время, чтобы поток крови сменил направление.

— Не двигайся, ладно? — пробормотал Ян.

Ему не пришлось повторять дважды.

Глава 13

Я АККУРАТНО выскользнул из Яна, двигаясь осторожно, а затем передвинул его, не дав упасть в собственную сперму, которая покрывала простыню. Скатившись с кровати, я направился в ванную и нашел там полотенце и салфетку из махровой ткани. Протер себя, а затем, идеально намочив ткань — не слишком мокро и не слишком выжато, — быстро вернулся к обессиленному Яну.

Аккуратно раздвинув его ягодицы, вытер и, поцеловав поясницу, вернулся в ванную, где повесил полотенце и салфетку на место. Когда я зашел в комнату, то встретил взгляд глубоких кобальтовых глаз и замер на месте.

Ян ничего не сказал. Просто скользнул по мне взглядом, сверху вниз и обратно, а затем встретился с моим.

Я прочистил горло.

— Я сделал тебе больно?

Он слегка покачал головой.

— Ладно.

Его глаза были такими темными. Никогда ранее я не замечал, что у Яна такие густые и длинные ресницы. Румянец на его лице выглядел прекрасно, но еще более ярко выделялись на оливковой коже отметины, оставленные мной.

— Могу я подойти? — спросил я.

— Пожалуйста.

Я дернулся, но в последний момент сменил направление и подошел к термостату. Увеличив температуру до семидесяти двух градусов, нырнул в кровать. Ян повернул голову и посмотрел на меня, и я заметил легкую лукавую улыбку. Этого было достаточно.

Опрокинув Яна на спину, я опустился на него, поймав его рот в долгом медленном глубоком поцелуе, пробуя снова и снова, не отпуская, пока не почувствовал, как его член стал твердеть между нами.

— Черт побери, Дойл, ты восстанавливаешься за короткое время! Потрясающе!

— Обычно нет, — пробормотал Ян.

Я скользнул рукой вниз между нами, взял его член и размазал предэякулят по головке.

— Хочешь засунуть свой член в меня?

Ян прищурился.

— Ты этого хочешь? Поэтому продолжаешь спрашивать?

Я никогда не сомневался в нем. Сомнениям не было места в наших отношениях. Я никогда не проверял его слова, но тут захотел выяснить. Мои вопросы убивали Яна, вселяя сомнения, и я должен помнить, каким он был вне постели. Вообще-то, я сам всегда спрашивал один раз. Получал в ответ «да» или «нет», и никогда больше не возвращался к обсуждаемой теме. И мне нужно было относиться к этой ситуации точно так же, несмотря на то, что мы лежали кожа к коже.

— Если ты хочешь что-то сказать, скажи.

— Я всегда так делаю.

— Ладно.

— А ты? Чего хочешь ты?

— Я хочу вернуться в тебя, но думаю, мне нужно притормозить. Как насчет того, чтобы немного поговорить?

Ян кивнул, перекатился на бок, приподнявшись на локоть, посмотрел на меня.

— Знаешь, я ходил в один из этих клубов.

— О чем ты?

— Ты знаешь, — многозначительно сказал он.

Я придвинулся ближе, и Ян положил руку мне на бедро.

— Нет, правда не знаю.

— Секс-клуб.

— Что?

— БДСМ- клуб, если быть точнее.

Шок прошел сквозь меня, но я проглотил его, чтобы он не прозвучал в моем голосе.

— Ты ходил?

— Ага.

— И?

Ян подвинулся еще ближе, закинул мою ногу на себя и поменял позу, чтоб мой твердый ствол скользнул вдоль его. Появилось внезапное желание обнять его, и не долго раздумывая, я принял Дойла в свои объятия, уткнул его лицо в изгиб моей шеи и крепко обнял. Почувствовал кожей горла, как он приоткрыл губы. Я замурлыкал и тут же застеснялся.

— Почему ты никогда не делал так раньше? — тихо спросил Ян.

— Потому что никогда не думал, что ты мне позволишь.

Ян высвободился из моих рук.

— Тебе следовало бы знать меня лучше.

И он был прав. Мне стоило быть более внимательным. Как бы то ни было, я был так поглощен своими чувствами, что совершенно упустил его.

Многие мелочи: как Дойл охранял свое личное пространство от всех, кроме меня, как собственнически относился ко всем моим вещам — начиная от кофейных чашек в офисе и заканчивая книгами, которые я одалживал, — и он никогда-никогда не упускал возможности пойти со мной куда-нибудь. Ян был моей тенью, но я никогда не задавался вопросом, что за этим стоит.

— Я хотел прикоснуться к тебе, — хрипло признался он.

— Ты понятия не имеешь, насколько сильно я хотел того же, — хрипло ответил я.

Губы Яна изогнулись в легкой улыбке. Он посмотрел вниз на свою руку, которой вел вдоль моего тела: по груди, животу и, наконец, моему набухшему члену.

— Это ощущалось иначе.

— Что?

— Ты.

— Что ты имеешь в виду?

— Твоя кожа, твои руки... так никто никогда не держал меня.

Важное замечание.

— И это было хорошо?

— Да, было хорошо, — прерывисто простонал Ян и переместился, устраиваясь на мне, положив голову мне на грудь и обхватив руками.

Боже.

Мне настал конец. Если бы моя жизнь закончилась прямо сейчас, я умер бы счастливым.

— Ты издаешь потрясающие звуки.

— Прошу прощения? — Я задумался и не слушал Яна.

— Да. Может быть, ты и не знаешь, но это так.

— Не понимаю.

— Могу сказать, что из-за звуков, которые ты издавал, тебе было хорошо и сейчас хорошо.

— И какие же?

— Например, мурлыканье.

Я усмехнулся, но Ян еще крепче сжал мою руку, и мне это понравилось.

— Расскажи мне о клубе, в который ты ходил. Хочу услышать всю историю.

— Ну, в первом же клубе, куда я пошел, была одна женщина, Домина.

— И?

— Я позволил ей посадить меня на цепь. Еще у нее были трости, хлысты и прочее.

— Эй, Дойл, ты уже достаточно настрадался в своей жизни — тебя пытали, когда ты был на задании, — и ты не должен был этого делать...

— Чья эта история?

Я заткнулся, но провел рукой по выпуклым шрамам на его спине.

— Я сказал ей, что передумал, и она спокойно отнеслась к тому, что я ушел.

— А почему ты ушел?

— Потому что знал: она не сможет удержать меня, если я захочу уйти, и дело не в боли, — сказал Ян. Он вывернулся из моих объятий и, приподнявшись, посмотрел на меня. Я немного отодвинулся. — Я имею в виду, что никогда не кончал от того, что кто-то мучил меня или избивал до полусмерти.

Я быстро кивнул, проглотив сочувствие.

— Мне не нравится, когда мне причиняют боль… и я не хочу этого.

— Конечно.

Ян нервно облизал губы.

— Можно я к тебе прикоснусь?

Это было все, чего я когда-либо хотел, так что да, он мог дотронуться до меня, лизнуть, поцеловать, укусить, прижать к себе, прижаться к моему плечу — все. Все, что угодно. Я был отчаянно готов принять все, что он предлагал. Но возбуждение и тоска, которые бушевали во мне, испугали бы Яна до смерти, если бы я их озвучил. Так что я просто прошептал:

— Ты можешь делать все, что захочешь.

Ян провел пальцем вниз по моему члену, затем наклонился ближе, рассматривая его.

— Впечатляет, Миро. Не только длинный, но и толстый. Неудивительно, что ты хотел убедиться, что я готов, а?

— Я подготовил тебя, потому что никогда смогу относиться к тебе иначе, — упрекнул я.

— И тебе это понравилось, — сказал Ян, пристально глядя на меня, словно провоцируя солгать.

Как будто тут есть о чем спрашивать.

— Да.

— Тебе понравился мой вкус, когда ты отсосал мне?

— Ага.

— Я хочу попробовать, — пророкотал он и, наклонившись надо мной, лизнул головку моего члена.

— Подожди, — прохрипел я, прерывисто дыша.

— Почему?

— Обхвати меня рукой у основания, чтобы не подавиться.

Он понял указание, и принялся лизать и сосать, облизывая меня языком и глотая капающий предэякулят.

— Густой и соленый, но на вкус совсем неплохо.

— У каждого парня свой вкус, — выдавил я из себя.

Ян скорчил гримасу.

— Будто я могу знать.

— А ты хочешь?

Ян оседлал мои бедра, и от его полуулыбки внутри все свернулось узлом.

— Я пошел в гей-клуб, потому что решил, что это именно то, что мне нужно.

Дыхание переоценили, потому что я удерживал свое до того момента, пока Ян не продолжил:

— И там я понял, что это меня заводит.

— Что? Мужчины?

Ян покачал головой.

— Подчинение, — предположил я.

— Ага.

— Но не с женщиной.

— Нет.

— Потому что женщина, какой бы сильной она ни была, никогда не сможет физически подчинить тебя.

— Только если с помощью оружия или чего-то в этом роде.

— Но мы же не об этом говорим.

— Нет.

— Иллюзия власти для тебя не сработает.

— Нет. Все должно быть реально.

— Ладно, продолжай.

— Так вот, в клубе один парень начал тащить и толкать меня вперед, собираясь пристегнуть ремнем к Андреевскому кресту, и в голове мелькнула мысль — да, он сможет удержать меня с помощью всех этих ремней и пряжек и полностью обездвижить. И, наверное, из этих пут я не смогу выбраться. Но тут я разглядел, что они установлены не намертво, и при желании я смогу легко вытащить гвозди, разорвать ремни, перевернуть крест. Это не удержит меня.

В этом весь Ян — он все анализировал.

— Но я начал думать: мне потребуется время, чтобы выбраться, а у парня будет время меня поймать, а в этом промежутке он может делать все, что захочет.

— Да.

— И это та часть, которая не подходила мне. Ни один незнакомец не может поднять на меня руку — это уже глубоко во мне.

— Ты водишь женщин из баров домой, Ян. Они незнакомки, и ты их трахаешь.

— Да, но я знаю имена, и ни одна из них не может причинить мне вреда, — объяснил Ян. — К тому же я никогда ни с кем из них не сплю. Сразу после секса я отвожу их домой.

— Эмма ночевала у тебя.

— Потому что мы трахались не один раз.

Да, Эмма не любила оставаться на ночь у Дойла, потому что боялась Цыпы. Я улыбнулся, и Ян улыбнулся в ответ.

— Расскажи мне о том Доме.

— Ну, в итоге я дал добро причинить мне боль, если потребуется вывести меня из строя. Он должен был заставить меня подчиниться.

Боже. Я с ужасом представил, что натворил Ян. Он не был терпеливым человеком.

— Ты ведь не убил его?

Ян навис надо мной, расположив руки по обе стороны от моей головы.

— Удушающий захват, и он потерял сознание.

Я протянул руки и запрокинул их на его шею.

— Ты не должен причинять вред своему Дому, Ян.

— Я не причинил ему вреда, — хрипло сказал он. Я повел руками вниз по его груди к животу, нежно поглаживая, пока не достиг его твердого изогнутого ствола, и Ян тяжело сглотнул. — И я заплатил ему за потраченное время.

— Я думал, что есть некое стоп-слово?

— Да, знаю, но я забыл об этом.

— Как ты можешь забыть стоп-слово?

Ян пожал плечами.

— Ты не думал, что тебе оно понадобится, вот почему.

— Возможно.

И в этом весь Ян.

— Итак, — произнес я, опрокидывая его на спину и хватая смазку рядом со мной. — Расскажи мне, что ты узнал из этого опыта? — Я прижался к Яну, и мой член скользнул между его ягодицами. — Ян? — позвал я, откидывая крышку и выжимая смазку на его член.

— Что ты делаешь...

— Скажи мне, — упорствовал я, покрывая одновременно и его член, и свои пальцы, после чего захлопнул тюбик и отбросил в сторону. — К какому же выводу ты пришел?

Ян въехал в мой скользкий кулак, открыв рот, закрыв глаза и запрокинув голову набок. Я наклонился, и Ян прижался виском к моему лбу.

— Ян, — мягко позвал я, втягивая в рот мочку его уха.

— Что... Миро, — взмолился он, — ты знаешь.

— Но на этот раз ты должен сам сказать.

Ян резко вдохнул.

— Я хочу, чтобы меня подавлял кто-то, кто действительно может причинить боль...

— Но? — спросил я, нуждаясь в большем. Это очень важно и станет согласием для нас обоих.

— ...но никогда не причинит.

Этим «кто-то» был я, только я, и мы оба это знали. Единственный человек в мире, с которым Дойл оставался полностью самим собой и которому безоговорочно доверял — тот, что лежал с ним сейчас в постели.

— Я никогда не причиню тебе вреда, — пообещал я, направил его руку на собственный член, а затем отстранился, чтобы размазать лишнюю смазку по своему. — И ты это прекрасно знаешь.

— Да.

Со мной Ян был в безопасности, и никакой другой человек не мог заставить его чувствовать себя подобным образом, потому что я строил эти отношения в течение последних трех лет, как и он.

— Ты должен быть честным.

— Да.

— Хорошо, — сказал я, прижимая два скользких пальца к его входу. — Скажи мне, если тебе больно.

— Я в порядке.

Я медленно ввел пальцы, и, лаская губами шею Яна, крутил ими, толкался, растирал, пока внутренние мышцы не расслабились и не сдались.

— Ты не уделяешь своему члену никакого внимания, — напомнил я ему.

— А что ты собираешься делать?

— Если тебе не будет больно, я хочу трахнуть тебя в такой позе.

Ян глубоко вздохнул.

— Да, сделай это.

Вынув пальцы, я расположился у ануса, затем уверенно качнулся вперед.

— Миро…

Мое имя, произнесенное гортанным шепотом, послало обжигающий жар сквозь меня, и я, забыв об осторожности и медленном темпе, в одном длинном плавном движении толкнулся в него.

Звук, который издал Дойл, был одновременно стоном и криком. Я испугался.

— Ян?

— Ощущения каждый раз такие же?

Благоговейный трепет в его голосе заставил мое сердце забиться быстрее.

— Да, — ответил я.

И выскользнул наружу, но только для того, чтобы протаранить его вновь, проконтролировав, что Ян чувствует каждое движение моего члена, терзающего его простату.

— Твою мать!

Качаясь вперед и назад, я поднял ногу Яна и закинул себе на локоть.

— Поцелуй меня, — выкрикнул я команду, и напрягшись, Ян приподнялся, чтобы я мог захватить его рот.

Он разорвал поцелуй, чтобы перевести дыхание, и я вытащил свой член из него. Его вскрик удивил меня; и когда я лег на спину и передвинулся к краю кровати, Ян схватил меня, скрестив мои запястья над головой, удерживая одной рукой на месте, а другую положил мне на грудь.

— Почему ты остановился?

— Поставь одну ногу на пол, а другую перекинь через меня — указал я, — а потом опустись сверху. Ты достаточно силен, ты можешь это сделать.

Дойл кивнул, сделав так, как я сказал: наклонился надо мной, одной рукой зарывшись в мои волосы, а другую устроил на моей груди. Я вошел в него.

— Господи, Миро, я чувствую себя наполненным.

— Под этим углом все иначе, — сказал я.

Положив руки ему на бедра и крепко удерживая на месте, я выскользнул, а затем резко вошел.

Ян приоткрыл рот, но не издал ни одного звука, только тяжело задышал. Он просто чувствовал. Ощущения были ошеломляющими, пока я снова и снова таранил его, не останавливаясь, желая только одного — быть внутри этого мужчины. Я потерялся в этом действии — все остальное перестало иметь значение.

— Миро!

Ян с криком взорвался мне на грудь и живот, и я потянул его вниз, насаживая на свой член, а через несколько секунд кончил глубоко внутри него.

В течение долгих минут я видел только белый свет, который до этого взорвался перед глазами, и не так-то легко было вернуться в реальность. Однако, как и всегда, я почувствовал тяжесть взгляда Яна. Этот цвет, глубокий темно-синий, надо было видеть.

— Ты в порядке? — спросил я.

— Да, — ответил он. Но я не мог пошевелиться, пока он был сверху.

— Нужно немного почистить тебя.

— Давай примем душ, переоденемся и поедем за нашим свидетелем.

— Не хочешь вздремнуть? — Я буквально пропищал, сам того не желая.

— Не хочу, — сказал Ян, склонившись надо мной. — Но я тебя накормлю. — Ян снова поднял мои руки над головой, но на этот раз прижал каждое запястье к матрасу, и навис надо мной. — Ты голоден?

— Проголодался.

— Ты в порядке?

— Да, — ответил я, не в силах сдержать улыбку.

— В какой-то момент нам придется поговорить.

— О чем? — спросил я и едва не задохнулся, когда мышцы его задницы напряглись, послав болезненные ощущения моим сверхчувствительным нервным окончаниям. Мой член стал мягким внутри него, и если звучало это сексуально, то на самом деле ощущалось некомфортно.

— Об этом, это же очевидно.

Я пристально посмотрел на Дойла, отметив красные опухшие губы, прикрытые веки и следы по всему телу. Он был опустошен, невозможно было не заметить.

— Например?

— Ну, например… — ответил Ян, крепче сжав мои запястья и обхватив меня бедрами, — когда вернемся домой, мы снова займемся этим?

Он задал этот вопрос, одновременно пытаясь проверить, позволю ли я ему удерживать меня, доминируя физически. В ответ я выдернул правую руку из его хватки, и прежде чем Ян успел снова перехватить ее, я опустил левую ногу на пол и оттолкнулся, получив достаточно импульса и упора, чтобы перевернуть его на спину и придавить своим весом. Весь этот маневр был быстрым, резким и, самое главное, сильным. Я не упустил из виду его резкий вдох.

— Я хочу, — ответил я, опустился рядом с Яном и притянул его к себе, закинув его ногу к себе на бедро, чтобы мы были близки друг к другу, насколько возможно, были соединены везде. — Но нам необязательно говорить об этом прямо сейчас.

— Я думаю, что следует.

О.

— Думаешь? Хочешь?

— Где мы окажемся? — небрежно спросил Ян вместо ответа, хотя глаза выдавали его, мерцая беспокойством, пока он внимательно смотрел в мои.

Я понимал его внутреннее состояние. Он ждал от меня любого проявления колебаний. Но я рванулся вперед.

— Ты можешь тусоваться со мной у меня дома, когда захочешь, и приводить Цыпу. У тебя уже есть ключ.

— Ага, — задумчиво согласился он.

— А я могу ночевать у тебя, как только получу свой защитный костюм из химчистки.

Ян нахмурил брови.

— И что это означает?

Я расплылся в широкой улыбке. Мне удалось успешно восстановить привычное положение дел и равновесие.

— Все не так уж плохо.

— Дженет и Кэтрин отправились к тебе, чтобы проверить почту, и Кэт сказала, что не вернется туда, не убедившись, что у нас есть ее последние фото.

— Да, но...

— Дженет сказала, что, если я позволю ей взять мой пистолет, она вернется.

— Да ладно. — Ян усмехнулся, откинув голову назад, а я ткнулся носом в его подбородок. Дойл лежал в моих объятиях, и я никогда прежде не видел его таким расслабленным и уязвимым.

Я прижался губами к его горлу.

— Ты ведь останешься?

Я буду спать, где Ян захочет, столько, сколько он мне позволит.

— Ага. — Я просто хотел быть в его постели.

Ян провел пальцем по двум новым шрамам на моем теле.

— Больше так не делай.

— Постараюсь.

— Старайся сильнее.

— Так точно.

***

МЫ ОСТАНОВИЛИСЬ на поздний обед в блинной, сняли значки с груди и закрепили на ремне. Я ел так, словно это была моя последняя трапеза. Кофе, апельсиновый сок или вода — официантка не знала, какие еще напитки я могу заказать.

Дойл пил кофе с водой и с жадностью поглощал стейк и глазунью, наблюдая, как я уплетаю блинчики, сосиски, яйца, картофельные оладьи и овсянку. Платил я, как и всегда по пятницам, так как мы проводили каждый день вместе и это был единственный способ избежать ежедневных споров. Раньше мы оба пытались заплатить друг за друга. Пустая трата времени. Нынешняя система работала лучше.

Выйдя из туалета, я встретил Яна в вестибюле, и пока он зевал, надевая пальто и шапку, перед нами появились двое патрульных. Третий стоял позади.

— Чем могу помочь? — спросил Ян.

Полицейский кивнул в сторону пистолета, висевшего у меня на поясе.

— О, извините, — сказал я, улыбнувшись, и приподнял свитер, чтобы стало видно звезду на другой стороне ремня. — Мы федеральные маршалы. Мое удостоверение лежит в кармане пальто.

Патрульный выдохнул и слегка улыбнулся, и двое других присоединились к нам.

— Когда вы вставали, официантка увидела оружие.

— Конечно, — сказал я, пожимая плечами. — Вы должны были проверить.

Мужчина дружески кивнул, а Ян схватил меня выше локтя, буркнул что-то на прощание и потащил за собой.

— Да что с тобой такое? — поддразнил я его, как только мы оказались снаружи. Я натянул на себя пальто. Было дико холодно. — Ты должен быть вежлив с местными правоохранительными органами.

— Почему?

— На случай, если они нам понадобятся.

По выражению лица Яна я понял, что именно он думает об этом... в общем, ничего хорошего.

— Ми, нам вообще нужно быть в другом месте.

— Да, но...

— Просто пойдем.

Оказавшись у машины, я поднял кулак над ладонью, изображая интернациональный знак «камень-ножницы-бумага».

— Я всегда за рулем, — сообщил он.

— Да, но... — начал я, не в силах удержаться от улыбки, — может, тебе было бы легче устроиться поудобнее, если...

— Садись уже в машину, — рявкнул Дойл.

Я попытался сдержать смех.

— Сейчас же, — прорычал он, садясь в машину и захлопывая дверцу.

В салоне я повернулся к нему.

— Ты уже определил маршрут, да?

Я вытащил телефон из нагрудного кармана пальто.

— А разве это не тот бушлат, который ты заставил меня купить?

— Ага.

— Значит, он мой, но носишь его ты.

— Ага, — буркнул я, проверяя направление движения. — Ладно, значит, отсюда тебе надо на юг. Тебе нужна трасса 394, чтобы… Что?

Ян ждал.

— Ян?

Он притянул меня к себе, схватившись за шерстяной кашемировый бушлат.

— Знаешь, это самый странный синий цвет.

— Тебе очень шло, — тихо сказал я, когда он стянул с моей головы вязаную шапку. — Хочешь, чтобы я замерз?

— В машине с обогревом? — Ян фыркнул, притягивая меня ближе, пока наши губы не оказались в миллиметре друг от друга. — Думаю, жить будешь.

Я вздохнул, довольный тем, что Ян не мог держать свои руки и рот при себе.

— Тебе пора двигаться в сторону дороги.

— Да, — признался он, быстро целуя меня. Прикусил на секунду мою нижнюю губу, дернул ее зубами. Затем, глубоко вдохнув, отпустил меня и переключил все свое внимание на поиск выезда с парковки.

— Это нечестно, — пожаловался я, мое тело затрепетало от внезапного желания. И я не имел в виду секс, хотя его никогда не бывает много. Дело было в другом, в гораздо большем. Я просто хотел быть голым и в постели с Яном.

— Устаканится.

— Что именно?

— Голод.

— Мы только что поели, — напомнил я ему.

— Я говорю не о еде, и ты это прекрасно знаешь.

Я понял, о чем он, просто хотелось услышать, как Ян произнесет это.

— Если ты все делаешь правильно, то нет.

Ян покачал головой.

— Нет никакого способа сдержать такой уровень желания для... — Его дыхание сбилось, потому что я схватил его за бедро и крепко сжал.

— Послушай, — серьезным голосом произнес я, встретившись с ним взглядом. — Не говори так решительно о вещах, о которых ты ничего не знаешь.

Ян полностью сосредоточился на мне.

— Ни один из нас никогда не был на этом месте. — Он быстро кивнул. — Так что заканчивай с этим.

Ян не согласился, но и не стал спорить, что я воспринял как победу. Через несколько секунд он переключил свое внимание с меня на машину.

— Уровень желания?

— Заткнись.

Я улыбнулся.

— Дойл, давай уже выезжай с парковки. Я отправлю боссу наше положение дел.

Ян ничего не ответил, просто свернул налево на улицу, стремительно влился в поток, направляясь к Бристольскому шоссе по 394 дороге.

— Через сколько съезд?

— Примерно пять с половиной миль, — рассеяно ответил я.

Дальше я направлял Яна, по каким шоссе нужно ехать, пока мы наконец-то не выехали на нужное — 19Е, ведущее в Элизабеттон.

— Здесь много елочных ферм, — заметил Ян по дороге в офис шерифа округа Картер.

— Да, елки и метамфетамин, вот чем живет округ.

Ян тихо рассмеялся.

— Эй, Дойл, сделай мне одолжение. Когда мы доберемся, дай мне поговорить с ними.

— Почему?

Я поморщился.

— Ты всегда доводишь местных парней до белого каления.

— Неправда, — возразил он.

— Правда. И перестань защищаться.

— Бред.

Но через полчаса, когда мы добрались до места назначения, Ян повел себя как обычно: он кричал.

— Какого черта? — рявкнул Ян на стоявшего перед нами помощника шерифа. — Как вы можете отпустить чертового федерального свидетеля?

Шерифа не было, но присутствовал его старший помощник Грег Уолкер. В офисе шерифа были мы вдвоем на девять человек местных. Ян пытался вытянуть из Уолкера информацию, пока я разговаривал по телефону с Кейджем.

— Что значит, у них нет вашего свидетеля?

— Очевидно, вчера днем его перевели в полицейское управление Боумена, — ответил я.

— Почему?

— Он был кодирован не для перевода под стражу в федеральную тюрьму, а для содержания под стражей в полиции.

— Как так? — раздраженно спросил Кейдж. — Там вообще есть местные полицейские департаменты? Я думал, что тут только одно центральное ведомство шерифа, а затем полиция штата.

— Понятия не имею, но этот город находится в Виргинии, а не в Теннесси.

— Виргиния?

— Ага, значит, он в Боумене, то есть в округе Ли, штат Виргиния. Так что, может быть, там есть полицейское управление.

— Боумен большой город?

— Не уверен, — ответил я, ища данные по городу в телефоне и одновременно разговаривая с ним, включив громкую связь. — Это вдоль трассы 58, сразу после Юинга.

— Как далеко это от того места, где вы сейчас находитесь?

— Около двух часов.

— А сколько сейчас у вас времени, где-то около четырех?

— Да, четыре тридцать.

— Хорошо, тогда отправляйтесь в Боумен, свяжитесь с ним и переночуйте там. И сегодня я жду от тебя еще два звонка со статусом ваших дел.

— Так точно.

— Как там Дойл?

— Сэр?

— Он только что вернулся на работу, и я понимаю, что последняя операция прошла неудачно.

Разве? Новость, однако. Обычно я не спрашивал Яна, как проходят его миссии, потому что он не должен разглашать информацию. Но я был удивлен, что он ни словом не обмолвился о последнем задании.

— О, я не знаю.

— Но он же в порядке?

— Да.

— Хорошо. Доложи мне, когда доберетесь до Боумена.

— Так точно.

Кейдж закончил разговор, и я поднял глаза как раз вовремя — Уолкер набирал номер на телефоне, параллельно выговаривая Яну:

— Вы перешли все границы, маршал, я заберу ваш значок!

Конечно. Во время моего полутораминутного разговора с Кейджем Дойл умудрился вывести из себя всех присутствующих в комнате.

— Тебе повезет, если ты выйдешь отсюда со своим, — огрызнулся Ян.

— Твоя задница — в моих руках!

На самом деле, его задница была занята.

Ян наклонил голову и ухмыльнулся ему.

— Ты уж постарайся.

В помещении повисло напряжение, никто не двигался, а я стоял в ожидании, когда же, наконец, шериф ответит Уолкеру.

— Сэр, передо мной заместитель маршала Дойл... — сказал Уолкер в телефон, но замолчал и прислушался. — Старший заместитель федерального маршала?

Ой-ой.

— Я не знаю, что он... — Его снова перебили. — Он не числился в списках федеральных...

Я встал рядом с Яном.

— Два часа.

— Угу, — проворчал он, не отрывая глаз от разговаривающего по телефону помощника шерифа. — Это еще куда ни шло, но все равно глупо.

Я кашлянул.

— Итак, наш босс обмолвился, что в этот раз у тебя была тяжелая миссия.

— Они все одинаковые.

— Что за задание было? — мягко спросил я.

— Эвакуация.

— Все вернулись домой?

Он прокашлялся.

— Нет.

— Мне очень жаль.

— Мы спасли нашу цель, мы выполнили задачу, — дежурно сказал Ян, но желваки его правой щеки дрожали так же, как когда он был напряжен. Дойл нахмурил брови.

— Что случилось? — осторожно попытался я.

— Информация оказалась не до конца проверенной, и мы попали в передрягу, которую не ожидали.

Я положил руку ему на спину.

— Тот парень, который предоставил неточные сведения, получит нагоняй?

— Тот парень мертв.

Боже.

— Ян?

Он слегка покачал головой, заставляя меня замолчать, и сделал шаг вперед. Уолкер уже закончил разговор.

— Шериф говорит, что мы можем разместить вас и вашего напарника здесь, в управлении, пока не заберем мистера Форда из полицейского управления Боумена.

— Нет, спасибо, — язвительно ответил Ян. — Мы сами его заберем. Только бог знает, сколько времени вам потребуется, пока мы будем ждать вас.

Уолкер сжал челюсть, мышцы его шеи напряглись. Он был готов переехать Дойла на машине. Враждебность была просто осязаема.

— Мы пойдем, — мягко сказал я.

— Мы в вашем распоряжении, если понадобимся, — сказал Уолкер, и, очевидно, это предложение прозвучало по наказу шерифа.

Ян усмехнулся и повернулся к выходу.

— Ага, как же. Мне будет лучше с охраной из торгового центра.

Когда я закрыл дверь, то услышал, как что-то разбилось об стену.

— Твои навыки межличностного общения просто фантастичны, — заметил я, наверное, в сотый раз за все время нашего партнерства. Дойл мог бы и Ганди превратить в психопата, вооруженного топором.

Ян хмыкнул и, когда мы сели в машину, посмотрел на меня.

— Что?

— Та операция закончилась плохо, но я участвовал в еще более адских операциях, которые заканчивались намного хуже.

— Ладно.

— Но самое ненавистное, что, когда все заканчивается, я не могу сразу же вернуться домой.

— Допрос?

— Я имею в виду после допроса.

— А ты не можешь просто сесть в самолет?

— Нет, мы должны дождаться приказа.

— И тебе не нравится это ожидание.

— Нет. Я не...

— Почему?

— Это очевидно, — хрипло сказал он, заводя машину.

— Скажи мне.

— А ты как думаешь?

— Я бы предпочел не гадать.

— Мой дом, — коротко ответил Ян, — работа и все такое прочее.

— Цыпа, — игриво предложил я.

— И другие тоже.

— Другие?

— Да, — саркастически сказал Ян, — другие, которые раздражают, и которые знают, что лучше помолчать, но поступают наоборот.

Я был очень доволен им и посмеивался, пока проверял телефон.

***

МЫ ЕХАЛИ в тишине, если не считать музыки, которая раздавалась из моего телефона. Дойла никогда не беспокоила моя музыка, что было большой удачей, так как мой вкус вполне можно назвать своеобразным.

— Нам к шоссе 23 на север до Виргинии, — сказал я, засыпая. В машине было тепло, кондиционер работал на всю мощь, потому что на улице было всего 28 градусов. — Мы должны остановиться и купить немного «Маунтин Дью» или еще чего-нибудь.

— Сними пальто.

Это была хорошая идея. После того, как снял свое, я помог Яну с его.

— Объясни мне, почему Дрейк Форд собирается в WITSEC, — резко спросил Ян.

— Потому что он видел, как Кристофер Фишер пытался сжечь Сафиро Оливера в заброшенном здании в Гатлинбурге полгода назад.

— Ладно.

— Очевидно, Форд и его бойфренд, Кабот Дженнер, пытались сбежать из дома во время инцидента, и когда Форд вышел, чтобы принести им что-нибудь поесть, он увидел мужчину, который нес в здание на плече то, что он посчитал человеком.

Ян бросил на меня быстрый взгляд.

— Ты серьезно?

— Не придумал же я это.

— Ладно, значит, Форд видит что-то странное и решает проследить за этим Фишером, который как раз совершает убийство.

— Прибирался после, — поправил я. — Фишеру вменяют захоронение, а не убийство. Но да, типа того.

— Ну и идиот.

— Кто? Фишер или Форд?

— И тот и другой, но Форд больше.

Я тихо засмеялся.

— Так что же именно он видел?

— Он видел, как Фишер развернул тело Сафиро Оливера, облил его чем-то вроде заправки для зажигалок и ушел.

— Ушел?

— Да, Фишер расставлял по всему дому капсулы-детонаторы со следами С4.

— Тогда получается, что это не поджог, а взрыв?

— Вот откуда они знают, что этот парень — поджигатель, это его почерк. Во-первых, происходит небольшой взрыв внутри здания, что в конечном итоге приводит к пожару четвертой степени.

— Ладно. Поэтому он уходит, а наш парень садится за телефон и звонит в полицию.

— Точно.

— И они прибыли, поймали этого парня с поличным, прежде чем он успел устроить пожар?

— Ты очень хорош в этом.

— Заткнись, — проворчал Ян и указал на обочину дороги. — Что это за гигантские кресты вдоль шоссе?

— Потому что это Юг? — предложил я, по единственной причине.

— На самом деле, нет.

— А какая часть Теннесси не является Югом?

— И... что? Кресты по всему Югу?

— Это придорожная религиозная пропаганда, — сообщил я ему. — А теперь покайся.

— Это жутко.

— Двигаемся дальше.

— Ладно, как скажешь. Итак, Форд звонит копам; копы забирают кого?

— Кристофера Фишера, серийного поджигателя, который подчищает за Мэллой, криминальной семьей из Ричмонда.

— Никогда о них не слышал.

— Они занимаются транспортировкой метамфетамина и оксиконтина, а также проституцией и азартными играми. По сравнению с теми, кем мы обычно занимаемся, их масштаб так себе, но Фишер был у них на зарплате.

— И он занимается у них зачисткой?

— Да.

— Вот почему Дрейк Форд собрался вступить в программу по защите свидетелей?

— Ага.

— Но не его бойфренд.

— Нет.

— Но Форда только что перевели обратно в Боумен, и вопрос в том, где сейчас его бойфренд?

— Да.

— Тебе это кажется подозрительным?

— Кажется.

— А не мог Дженнер-младший устроить, чтобы его бойфренда привезли обратно в город?

— Сомнительно.

— Но кто-то другой мог бы это сделать.

— Да.

— Но зачем?

— Не знаю. А сколько лет Форду?

— Восемнадцать.

— А бойфренду?

— Так же, только что исполнилось.

— Они хоть закончили старшую школу?

— Только в мае закончат.

Ян обдумывал полученную информацию.

— Итак, что мы знаем о Форде и Дженнере? Родители их как восприняли?

— Не очень. Отец Дженнера обвинил Форда во всем, начиная с проникновения на чужую территорию и заканчивая угоном автомобилей и похищениями людей.

— Похищение?

— Ага.

— Как один несовершеннолетний может похитить другого несовершеннолетнего?

— Ну, Форду только недавно исполнилось восемнадцать, как я тебе уже говорил, и там были два месяца, когда фактически Дженнеру еще было семнадцать.

— Это просто смешно.

— Не поспоришь.

— Ладно, можно с уверенностью сказать, что Дженнер-старший хочет, чтобы Форд свалил с горизонта.

— Да.

— Срань господня, — рявкнул Ян. — Ты же понимаешь, что произошло.

— Теперь понимаю, — вздохнул я. — Полиция Боумена послала кого-то забрать Форда обратно.

— И они понятия не имеют, кто на самом деле придет за ним, — даже не подозревают, с кем имеют дело.

— Нет.

— Форд будет в опасности, когда его найдет семья Мэллой, как и все остальные.

— Потому что чем скорее Форд умрет...

— Тем скорее Фишера выпустят из федеральной тюрьмы, и никто не будет беспокоиться, что он что-нибудь расскажет.

— Ага.

— Ты уже сообщил об этом боссу?

Я удивленно поднял брови.

— Так ты вводишь меня в курс дела?

— Ага.

— Задница.

Я рассмеялся, а Ян снова сосредоточился на дороге.

— Куда ехать?

— У тебя впереди еще сорок миль, так что успокойся. Потом ищи съезд на шоссе 58, также известное как Уайлдернесс-Роуд, и ты не пропустишь его. Оно проходит прямо через центр города.

— Город разделен шоссе?

— Ага.

— Так что же босс хочет, чтобы мы сделали в полицейском управлении Боумена? Предупредить их, что мы на подходе?

— Он говорит «нет», потому что мы не знаем, что происходит. Он предупредил полицию штата, чтобы нам предоставили любую поддержку, если понадобится, и предупредил меня, что у нас два часа до следующего созвона.

— Как будто я сам не могу за себя постоять.

— Он беспокоится обо мне, Капитан Америка, — ехидно сказал я.

— Я прикрою твою спину.

— Я знаю.

Несколько минут Дойл молчал.

— Значит, нам нужно где-то переночевать.

— Я найду место, — сказал я, поднимая взгляд от своего телефона и переписки с Кейджем к профилю Яна. — Как только мы выясним, что это за проблема с Фордом.

— Ладно.

Какое-то время мы ехали молча.

— А кто такой Сафиро Оливера?

Я хохотнул.

— Я устал, у меня есть оправдание. Но я понял спустя несколько минут.

— Да, ты понял.

— Спрашивай.

— Сафиро Оливера — младший брат Леандро Оливера.

Мгновение спустя его осенило.

— Ты шутишь? — сухо спросил он.

— Нет. Кристофер Фишер пытался избавиться от тела племянника Лиора Кардосо, который является третьим человеком в картеле Нава, одном из самых жестоких наркокартелей в Мексике, но так уж случилось, базируется в Тихуане.

— Твою мать!

— Так сказали в ФБР.

— А почему Форд вообще стал таким важным? Фишер труп без охраны.

— Но он этого не знает. Он понятия не имеет, кто такой Сафиро Оливера и Орсон Мэллой тоже.

— Кто?

— Криминальная семья Мэллой. — Я снова фыркнул. — Ты меня вообще слушаешь?

— На самом деле, нет.

По крайней мере, он был честен.

— Я больше не хочу об этом говорить.

— Ну ладно.

— Новая тема для дискуссии.

— Давай поищем новую тему для дискуссии, — предложил я, зевая.

— А почему ты ни с кем не спал после Брента?

— Что? — растерянно спросил я. Господи, никогда не знаешь, о чем думает Дойл.

— Ты слышал меня. Никакого секса после Брента. Почему?

Признаваться в этом было непросто, и, что еще важнее — правильно ли озвучивать правду? Было ли разумно рассказать Яну? Не напугаю ли я его?

— Я был не заинтересован.

— Ни в ком, — заключил Ян.

— Ага.

— И никто из спортзала?

— Нет.

— А в футбольной лиге, в которой ты играешь, тоже никто не заинтересовал?

— Меня подстрелили, если вдруг я забыл тебе сказать. Я был очень занят возвращением в строй.

— Понятно.

— О чем ты пытаешься спросить?

— Я не спрашиваю. Просто думаю, что ты несешь чушь.

— Правда?

Ян не стал настаивать. Просто молча вел машину.

Глава 14

МЫ СВЕРНУЛИ с Уайлдернесс-Роуд и направились в горы. Город Боумен расположился недалеко от Национального исторического парка Камберленд-Гэп, но не настолько близко, чтобы пользоваться дивидендами от туристического бизнеса. В этих местах достаточно часто случались обвалы и оползни и, по-видимому, время от времени из-за таких бедствий город отрезало от остального мира. Вскоре дорогу накрыл слой пушистого белого снега.

Проезжая через город, мы миновали огромные участки частной земли. Интересно, что по одну сторону четырехполосной трассы стояло множество домиков, а по другую — холмы, пруды, овраги, по дну которых бежали ручьи, и огромные дома. Когда мы проезжали мимо загородного клуба и его длинной подъездной дорожки, я указал на него.

— Конечно, эта земля ухожена, а по ту сторону дороги — нет.

Ян усмехнулся.

— Богатые люди живут вон там, справа, — шутливо сказал я, — а бедняки ютятся слева.

— Да. Это не неправильная сторона этого города, это неправильная сторона дороги.

Я фыркнул от смеха.

— Ладно, слева от тебя — большой сюрприз — идет Уиллоу, а это дорога, на которой находится полицейский участок.

Нам потребовалось всего несколько минут, чтобы добраться до места, и мы оба вышли, потягиваясь на морозном воздухе, натянули пальто, а затем устремились в здание. Внутри мы уткнулись в длинную стойку из полированного дуба, а по ее другую сторону — на сидевших за столами двух мужчин.

— Добрый день, — поприветствовал я их, подходя к стойке и улыбаясь. — Могу я поговорить с дежурным офицером?

Один из мужчин, тот, что побольше, встал и подошел к нам. Он не спешил, но и не медлил. Я терпеть не мог все эти «у кого член длиннее», и надеялся, что мой день не превратится в соревнование.

— Могу я помочь?

— Надеюсь, поможете, — сказал я, когда мужчина положил руки на стойку. Вытащив из нагрудного кармана пальто бумажник с удостоверением личности, я открыл его перед ним. — Я заместитель маршала США Миро Джонс, а это мой напарник, заместитель маршала США Ян Дойл. У нас есть федеральный ордер на Дрейка Форда, чтобы взять его под стражу, и нам он нужен прямо сейчас.

Полицейский выглядел удивленным.

Другой офицер встал и присоединился к нам у стойки.

— Почему вы решили, что он здесь, маршал?

Прочитав его имя на бэйджике, я обратился к нему:

— Потому что, офицер Брин, старший помощник шерифа округа Картер сказал, что вчера днем его перевели в ваш отдел, — уверенно ответил я. — Предъявите моего свидетеля, или я сообщу в полицию штата, а мой босс позвонит вашему губернатору.

Ян нахмурился, и второй парень, Гилман, занервничал. Я старался выглядеть заинтересованным, хотя меня мучила жажда и, честно говоря, я хотел вздремнуть.

— Пожалуйста, подождите меня здесь.

— У вас есть десять минут, — сообщил я ему.

Оба мужчины отошли в дальний конец комнаты к стеклянной двери, на которой было написано имя шерифа полиции. Гилман постучал, пока Брин ждал рядом. Мгновение спустя прозвучал резкий возглас «Войдите!», который был слышен даже с моего места. Оба офицера вошли в кабинет, а Ян встал рядом со мной.

— Ты захватил с собой запасной или только основной?

— В сотый раз повторяю, — сказал я, поворачиваясь к нему. — У меня нет второго оружия. У меня только один пистолет, запасного нет. — Ян нахмурил брови. — Почему ты не можешь запомнить? Это не так уж и трудно.

— Тебе нужен еще один пистолет, Ми. У «Глока» новый 42-й калибр. Может быть, мы достанем тебе такой.

— У тебя достаточно огневой мощи для нас обоих.

— Я...

— Добрый день, джентльмены.

Начальник полиции Эдвард Холли — по крайней мере, так было указано на его двери — поприветствовал нас, шагая по коридору. Я предположил, что ему уже за пятьдесят. Высокий, с каштановыми волосами, седеющими на висках. Он был очень привлекателен, с глубокими морщинками в уголках его зеленых охотничьих глаз и морщинками на лбу, которые, вероятно, были вызваны скорее хмурым взглядом, чем улыбкой. От него исходили волны дружелюбия, когда он остановился перед нами, а изгиб губ сложился в ослепительную улыбку.

— Маршалы?

Я кивнул, передав ему свой бумажник, чтобы он мог проверить и удостоверение личности, и данные о полномочиях.

— Значок у меня на поясе.

Холли наклонил голову.

— Давайте посмотрим.

Немного повернувшись, я приподнял свитер и футболку под ним.

— Мирослав Джонс? — спросил он, ухмыльнувшись мне, явно забавляясь.

— Длинная история.

— Я услышу ее за ужином, поскольку вам и вашему напарнику придется остаться.

— Вообще-то, — вмешался Ян, подходя к стойке и забирая мое удостоверение из рук мужчины. — Мы планируем отправиться в путь, как только вы передадите нам задержанного. Где наш свидетель?

Холли прищурился, глядя на нас.

— Ничего не понимаю. Я думал, что вы хотите посадить кого-то под стражу и оставить на ночь у нас.

— Нет, — коротко ответил Ян. — Сдайте Дрейка Форда.

Шериф казался раздражен.

— Дрейк Форд находится в офисе шерифа округа Картер, ожидая федералов... и это вы и... Черт. — Внезапно он застонал и повернулся к Джилману и Брину. — Сейчас же приведи сюда Лотнера, узнай, где Колби и Фэнн, и собирается ли Кершоу сейчас в среднюю школу преподавать курс самообороны?

— Да, шериф, — сказал Брин, поморщившись.

— Ну так тащи сюда его задницу. Ты, я и Брин поедем в дом Дженнеров вместе с маршалами за Дрейком Фордом.

Офицеры засуетились, а Холли запустил пальцы в свои густые волосы, разглядывая меня и Яна.

— Джентльмены...

— Ян и Миро, — поправил я.

Он улыбнулся мне и глубоко вздохнул.

— Три месяца назад я уволил Далтона Абернати из своего отдела, потому что на самом деле он работал не на меня. Он работал на Франклина Дженнера, который по счастливой случайности самый богатый человек в этом городе, а также в трех округах. Вы, вероятно, видели его земли, когда въезжали сюда: все, что тянулось вдоль холмов справа от вас.

— Мы видели.

— Так вот, оказалось, что в обязанности Далтона входило держать Дрейка Форда подальше от сына Франклина, Кабота Дженнера.

— О, — пробормотал я. — Значит, вы думаете, что, возможно, ваш уволенный офицер Абернати все еще использует униформу полицейского, и кто-то из людей Дженнера забрал Форда?

— Да.

— Ну и что с того? — раздраженно спросил Ян. — Форд находится на земле Дженнера, и ему там несладко?

— Думаю, да, — с гримасой сказал Холли. — Но надеюсь, они не пристрелили его.

У меня отвисла челюсть. Я был потрясен и знал, что это написано у меня на лице.

— Франклин Дженнер владеет большим количеством земли, а его ипотечная компания «Дерби Секьюритиз» владеет векселями на многие дома в этом городе. Никто не станет предъявлять ему обвинение. Ни в чем.

— Но вы же его не боитесь? — с ухмылкой спросил Ян.

— Я свалю все на вас двоих, — ответил Холли.

В этот момент еще один мужчина вошел в здание и пересек комнату.

Через пять минут мы уже сидели в «додже-дюранго» шерифа Холли, а за нами следовали две патрульные машины. Мы пересекли шоссе и въехали на холм к дому Дженнеров.

— Почему мистер Дженнер просто не пошел к семье Дрейка Форда и не сказал, чтобы они держали своего сына подальше от его?

— Дрейк Форд живет с матерью, но она почти никогда не бывает в городе, не говоря уже о доме. У них трейлер ниже по шоссе, за который он платит арендную плату, работая в супермаркете контролером каждый день после школы.

— Похоже, он хороший малый, самодостаточный, — заметил Ян.

— Он заноза в заднице, но единственная неприятность, в которую он когда-либо попадал, случилась неожиданно, когда в прошлом году Кабот вернулся домой из школы-интерната.

— И что же произошло?

— Они встретились. В последний раз, когда я надевал наручники на Дрейка — прогонял его с земли Дженнера. Кабот сказал мне, что ничто не удержит его от Дрейка, даже марионетка его отца.

— О, ты просто карманная кукла, — поддразнил я его.

— Похоже, что так, — проворчал Холли. — Давайте забудем о том, что этот маленький говнюк вторгся на чужую территорию, и о том, как в последний раз они угнали одну из машин мистера Дженнера, и о том, как он застукал их за курением травки в конюшне.

— Фантастика, — сказал я, посмеиваясь.

— О, они должны стать лицами социальной рекламы «Что не стоит позволять делать вашим детям».

— Но? Я правильно расслышал «но».

Ян тихо рассмеялся.

— Они оба без должного внимания со стороны родителей. У Дрейка Форда никого нет, а у Кабота Дженнера отец, который больше интересуется своим инвестиционным портфелем, чем собственным ребенком.

— А что с матерью Кабота?

— Реабилитационная клиника. Снова.

— Ладно, ты прав. Это полный пиздец.

Холли повернул голову и улыбнулся мне.

— Сколько тебе лет, маршал?

— Прошу прощения?

Холли лукаво улыбнулся, что мне очень понравилось.

— Ты выглядишь достаточно молодо. Для маршала.

— Что?

— Полагаю, лет двадцать пять?

— Ему тридцать один год, — вмешался Ян, скользнув рукой по правой стороне переднего сиденья, где сидел я, и сжал мое плечо. — Если быть точным.

Что?

Я развернулся на сидении, чтобы взглянуть на Дойла.

— С тобой все в порядке?

— Никогда бы не подумал, — тихо сказал Холли, возвращая внимание к себе.

Мы пересекли внешние ворота, затем проехали по длинной заснеженной подъездной дорожке, миновав полмили вдоль низкого деревянного забора, прежде чем проезд превратился в мощеную дорогу. Перевалив через невысокий холм, мы увидели дом, теннисные корты, конюшни и множество дорогих сверкающих автомобилей, припорошенных снегом. Похоже, мы помешаем Дженнеру и его гостям.

В участке мы оставили только офицера Лотнера — ждать Кершоу, — так что Холли, Гилман, Брин, Колби и Фанн сопровождали меня и Яна к дому Дженнеров. Не то чтобы я волновался. Мы с Яном могли бы пойти к Дженнеру вдвоем, но шериф Холли испугался, что могут возникнуть неприятности. Я попытался сказать ему, что второе имя Яна — «неприятности», но он и слышать ничего не хотел.

Как только мы припарковались и вышли из машины, из парадной двери огромного двухэтажного деревянного дома с широким крыльцом появились шестеро мужчин. Они выстроились вдоль крыльца, затем один мужчина спустился к нам по ступенькам. Никто не двигался, кроме него.

— Шериф, — обратился он к Холли. — Тебе что-то нужно?

— Мне нужен Дрейк Форд, мистер Дженнер, — быстро сказал Холли. — Сейчас же.

— Его здесь нет, — сказал Дженнер, взглянув на меня и Яна, а затем снова на Холли.

— Ну, нам нужно осмотреть все вокруг, чтобы убедиться в этом.

— У вас нет ордера на обыск, — заявил Дженнер, остановившись перед Яном и мной.

— Я знаю. — Я прервал их обмен репликами, шагнув вперед и протянув мужчине свое удостоверение. — Я маршал Соединенных Штатов. Дрейк Форд — федеральный свидетель, и я имею право обыскать ваш дом в этом случае.

— Вы...

— Очень неотложные обстоятельства, сэр, поскольку я понятия не имею, в каком состоянии находится мой свидетель. Я предлагаю вам отойти в сторону и позволить мне продолжить поиски.

— Покажите значки!

Я повернулся и приподнял свой свитер, а Ян отвел пальто, чтобы мужчина мог видеть наши серебряные звезды.

— Было бы лучше, если бы вы просто привели его сюда, к нам, потому что уже поздно, и я не хотел бы заниматься всем сам.

— А это значит, — пояснил Ян, беря инициативу на себя, — что ты будешь стоять здесь на коленях в наручниках, пока к нам на помощь не приедет полиция штата или маршалы из местного отделения в Западной Вирджинии, в зависимости от того, кто прибудет первыми.

У Дженнера было лисье лицо, коварные черты которого еще больше выделялись вдовьим пиком и маленькими глазками. Если его сын и был хорош собой, то только благодаря матери.

Развернувшись, он крикнул одному из своих людей, чтобы тот привел снизу Дрейка.

— Снизу? — спросил Ян.

— Из винного погреба.

Не очень хорошо.

— Мне также нужно увидеть вашего сына, — добавил я.

— О нет, — рявкнул Дженнер, поворачиваясь ко мне, быстро сокращая расстояние между нами и пихая меня назад.

Или, точнее, попытался пихнуть меня назад. Я не пошевелился ни на йоту.

— Ты не увидишь моего сына! — крикнул мне в лицо Дженнер. — Я знаю свои права!

— Если бы вы знали… — небрежно сказал я, хватая его за запястье и резко выкручивая руку так, что Дженнер ахнул от удивления и боли, когда я поставил его на колени, — …то не стали бы нападать на федерального маршала.

— Что? — Дженнер задохнулся, когда Ян заломил ему другую руку за спину, затем взял ту, что держал я, и надел на него наручники. — Ты не можешь этого сделать!

— О, я могу, — сообщил я ему, заметив, что ни один из мужчин, вышедших из дома вместе с Дженнером, не бросился на помощь своему боссу. Вероятно, фраза «федеральный маршал США» держала их в узде. — И сделаю.

— Сейчас же выведите обоих мальчиков! — крикнул Ян в сторону дома. — Или вы все будете арестованы за препятствование следствию.

Никто не пошевелился.

— Ну, вот и все, — решительно сказал Ян, глядя на меня снизу вверх. — Позвони боссу и скажи, что нам нужна полиция штата или еще несколько маршалов.

Я вытащил телефон и поднес его к уху.

— Франклин, — предупреждающе произнес Холли имя самого богатого человека в городе.

— Выведите обоих, — крикнул Дженнер своим людям.

Они зашевелились, и я отменил исходящий звонок, за что был им очень благодарен. Полиция штата могла быть настоящей занозой в заднице, если вмешивалась в наши дела. Пасти кошек было проще, чем координировать действия большого количества полицейских, которые не знали, кому должны подчиняться. Кейдж был хорош в этом, но у Яна был слишком короткий запал, а я предпочитал обойтись собственными силами. Я всегда думал, что руководить людьми легко, быть главным — возможность немного полениться, — пока не начал руководить бейсбольной командой нашего отдела. Я старался быть другом каждому, разбираться в графиках и расписании занятий, и в итоге тренировка заканчивалась в десять вечера в четверг, потому что это оказалось самое удобное время для всех. Это было нелепо.

Быть главным означало что тебя не любят, но немного боятся и очень уважают. Именно таким и был Кейдж. Я не особо его любил. Я не мог представить себя сидящим на его диване в окружении его семьи. Но босс добудет нам подкрепление, и когда оно прибудет — а оно прибудет, принеся с собой ад, — каждый будет очень сожалеть, что подверг мои или Яна полномочия сомнению.

— Вот черт, — простонал Ян.

Я резко вскинул голову — на лестнице стоял поддерживаемый Дрейк Форд. Я знал, что это он, даже не спрашивая; парень улыбался, хотя его левый глаз был заплывшим и закрыт, потому что рядом стоял Кабот Дженнер, обнимая того за плечи и ведя за собой. И несмотря на то что воротник футболки Форда был залит кровью, на лице виднелись многочисленные порезы и ушибы, а сам он держался за бок, словно от боли, Дрейк выглядел счастливым. Он радостно улыбался, глядя на парнишку, который был чуть меньше ростом, но стройным, грациозным и сияющим. Они были как день и ночь, и я сразу же понял, в чем их привлекательность.

У Дрейка было тело пловца. Он был красив, но в его каштановых волосах и карих глазах не было ничего необычного, если не считать взгляда, полного тоски, которым он смотрел на Кабота Дженнера. Одетый в джинсы, фланелевую рубашку и окровавленную футболку, он выглядел как любой другой молодой парнишка из любого маленького городка. Его бойфренд — совсем другая история.

Кабот был воплощением чувственного движения, со светлыми волосами и большими зелеными глазами, обрамленными длинными густыми золотыми ресницами. Безупречная кожа, тонкие резкие черты лица с коротким вздернутым носом и аккуратным ртом. Если бы мне было восемнадцать, он тоже был бы всем, чего я хотел.

— Идите сюда, — сказал я, указывая им.

Парни двигались так быстро, как только могли и, добравшись до меня, замерли в ожидании. Я протянул руки к Дрейку, проверяя его состояние.

— Кто тебя ударил?

Он не ответил.

— Мой отец и его люди, — прошептал за него Кабот, и когда его глаза встретились с моими, я увидел в них слезы.

— Я хочу, чтобы ты поднялся наверх и собрал вещи, — указал я. — Все, что ты хочешь взять с собой и без чего не можешь жить. Никакой техники, телефон, ноутбук и все остальное оставь здесь. Ты бросаешь свой привычный уклад жизни прямо сейчас.

— Что? — ахнул Дженнер, стоя на коленях в грязи.

— Подожди, — сказал Холли, подходя ко мне, хватая Дженнера за бицепс и поднимая его на ноги. — Ты не имеешь права забирать Кабота из дома его отца...

— Он был с мистером Фордом в ту ночь, когда тот столкнулся с Кристофером Фишером. До тех пор, пока мистер Дженнер не будет допрошен, я не могу точно определить, что именно мистер Форд сказал или сделал ему. Я не могу с чистой совестью оставить здесь Кабота Дженнера, поскольку он тоже является потенциальным свидетелем, — логично объяснил я. — Кроме того, если я оставлю здесь юного мистера Дженнера, а люди, разыскивающие мистера Форда, придут и заберут его, он может быть использован как слабое место мистера Форда.

— Ты... — начал Дженнер.

— Поэтому, — Ян продолжил ход моих мыслей, — у нас нет другого выбора, кроме как включить его свидетельские показания как подтверждающие слова Форда.

— Что? — завопил Дженнер.

— Мы забираем твоего сына, — перевел Ян, сосредоточившись на Каботе, когда тот взялся за руку Дрейка, освобождая его от хватки. — Иди и собери свои вещи, малыш. Только одна сумка. Действуй.

И Кабот побежал.

— Вау. — Дрейк улыбнулся мне разбитой губой, закрытым левым глазом и залитым кровью правым. — Я никогда не видел, чтобы он двигался так быстро.

— Подозреваю, он хочет уйти с тобой, — предположил Ян.

— Я верну своего сына, — сурово пообещал Дженнер.

Шагнув вперед, я встретился с ним взглядом.

— Это последний раз, когда вы видите своего сына, сэр, пока не будет устранена угроза, нависшая над ним и мистером Фордом. Я не думаю, что вы полностью осознаете, что вы здесь натворили, но сокрытие федерального свидетеля — это очень серьезное преступление.

Дженнер и Холли в замешательстве уставились на меня.

— Разве ты не слышал о криминальной семье Мэллой? — спросил Ян.

Я услышал звуковое уведомление о новом электронном письме, пришедшее на мой телефон, и отступил назад, предоставляя Яну возможность говорить, пока проверял почту. Письмо было от Кейджа: через два часа он ожидает от нас информацию, проведем ли мы ночь в Боумене, либо уедем вместе с Фордом. После того, как я отправил ответ, босс прислал еще одно, согласившись с моим решением забрать также и Кабота. Он добьется изменения федерального охранного судебного приказа. Я попытался отправить ему ответное «спасибо», но мое письмо не ушло. Я попробовал отправить еще раз, но сотовая связь внезапно пропала.

— Эй, — я окликнул Яна. — У тебя есть интернет в телефоне?

Вытащив его, Дойл секунду смотрел на него.

— Нет.

— Шериф? — позвал я.

— Да?

— У вас есть сигнал в телефоне?

Холли проверил, а когда поднял голову, нахмурился.

— У меня даже нет возможности для аварийного звонка. Мой телефон мертв.

Когда мы вытащили телефон Дженнера из кармана, он был в таком же состоянии.

— Маршал!

Мы все повернулись к дому, где один из людей Дженнера быстро спускался по лестнице. Когда он подошел к нам, то даже не посмотрел на босса: все его внимание было сосредоточено на Яне.

— Электричества нет нигде. Все, что у нас есть, — это резервный генератор.

— Это невозможно, — быстро отрезал Дженнер.

— Наземная линия тоже пропала, а у нас, похоже, мертвая зона сотовой связи.

— Всем внутрь! — рявкнул Ян, отдавая приказ. — Сейчас же!

Я шлепнул Дрейка по руке.

— Беги в комнату своего парня, малыш, и приведи его вниз, на первый этаж.

Он рванул вперед, а я развернулся и вцепился в свитер Яна.

— Сразу за тобой, — пообещал он, одарив меня легкой улыбкой, затем я отпустил его и побежал к дому.

— Все внутрь! — крикнул Ян. — И прячьтесь!

Когда я пробегал мимо Гилмана, его отбросило назад, и он умер еще до того, как упал на землю.

Насколько яснее должен был выражаться Ян?

Брин умер рядом со своей машиной, Фанн — перед ней; оба были убиты выстрелом в голову. Я крикнул Колби, чтобы он бежал, но он застыл на месте. Он умер через несколько секунд.

Человек Дженнера, который вышел из дома, бежал рядом со мной, но упал, получив выстрел в спину. Калибр пуль, должно быть, был огромным — брызги крови были довольно большими. Нырнув к лестнице вместе с Яном, мы вскарабкались на крыльцо.

— Если здесь есть оружие, — крикнул Ян людям, укрывшимся на крыльце. — Достаньте!

Один мужчина открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут же упал на землю и заскользил вниз по открытой бревенчатой стене, оставляя кровавый след на округлых бревнах.

— Черт, — прорычал Ян, толкая меня в открытую входную дверь и пихая на полированный деревянный пол. Он прижал меня к полу, а его губы прижались к моему уху. — Не вздумай вставать. Я пойду за мальчиками и приведу их сюда. Мы должны выбраться из этого дома.

— Но в доме мы в безопасности, — возразил я.

— Мы не в безопасности в этом доме, Ми, — заверил он меня. — Его собираются поджечь.

Я не стал расспрашивать более, просто остался на месте, пока Дойл поднимался и пригнувшись бежал на кухню.

Снаружи послышались крики людей, и неожиданно Холли и Дженнер влетели в парадную дверь.

— Мне нужно снять с него эти наручники! — крикнул мне Холли.

Я подполз к ним и расстегнул наручники, воспользовавшись запасным ключом Яна, который висел на кольце вместе с моим. Еще один человек был ранен за дверью, и фонтан артериальной крови забрызгал окно. Он получил пулю в горло.

— Что, черт возьми, происходит? — закричал Дженнер, испуганный и сбитый с толку.

— Ты выкрал федерального свидетеля, — ровным голосом ответил я, когда он и Холли присоединились ко мне на полу. — И невидимое стало видимым. Орсон Мэллой отправил снайпера и бог знает кого еще, чтобы убить Дрейка Форда. Это все на твоей совести.

Холли повернулся ко мне, его глаза были наполнены безумным страхом.

— Они нас прижали, мы не можем позвонить, потому что они используют какой-то глушитель, мы слишком далеко от дороги, чтобы кто-то заметил происходящее или как минимум заподозрил неладное, и они уже отключили электричество и стационарный телефон. — Я посмотрел на Дженнера. — У тебя здесь есть оружие?

— У меня есть пара охотничьих ружей и дробовик, но ничего мощного или полуавтоматического.

— Хорошо, — сказал я.

Ян и мальчики вбежали в комнату и нырнули на пол рядом с нами, и в этот момент дом сотряс взрыв.

— Что это было, черт возьми? — заорал Дженнер.

— Это была граната РПГ, — ответил Ян, перекатившись на спину. — Кабот, сумка с собой?

— Так точно.

— Ладно. Теперь я хочу, чтобы ты захватил еще три походных рюкзака, если они у тебя есть, но если нет, то все подойдет. Мне нужна вода в бутылках, веревка, коробка спичек, любые зимние ботинки в доме, самые теплые куртки и перчатки, которые есть у вас с отцом, самый острый нож, топор, брезент или палатка и столько фонариков, сколько вы сможете найти.

— У нас есть ракетница.

— Подойдет, а также любые дорожные сигнальные ракеты, винтовки и все боеприпасы, которые есть.

— Хорошо, — сказал Кабот, но не двинулся с места, глядя на Дрейка.

— Дрейк, помоги ему и сделай это как можно быстрее.

— Да, сэр. Пойдем, — предложил Дрейк Каботу.

Они быстро поползли от главной комнаты на кухню, а затем, когда добрались, встали и побежали.

— Ты что творишь? — спросил Холли у Яна.

Тот посмотрел Холли прямо в глаза и понизил голос:

— Они скоро придут сюда со стороны дороги, потому что именно здесь будет очаг пожара, который прижмет нас, а после мы окажемся мертвы. Итак, мы вшестером выходим через черный ход и поднимаемся на тот холм.

— Да ты с ума сошел! — громко крикнул Дженнер, ужаснувшись предложенному плану. — Это гораздо более жесткий подъем, чем кажется, маршал. Эти холмы покрыты густым кустарником, неустойчивыми камнями и ручьями, и еще через полчаса будет темно, так что...

— Это лучше, чем быть застреленным из гранатомета, — предупредил его Холли. — Эти люди пытаются убить нас, Дженнер!

— Почему бы нам не сдать Форда?

— Потому что в данный момент Мэллой не оставит в живых никого, даже не сомневайся в этом, — резко сказал Ян, беря меня за плечо. — Я думал взять лошадей и попытаться выбраться на дорогу, но думаю, что это слишком рискованно.

— Согласен. Тот снайпер, он ведь хорош, да?

— Он попал во все, во что целился, — заметил Ян, встретившись со мной взглядом. — И он использует большое оружие с бронебойно-зажигательными патронами. Дыра, которую он оставил в машине, была шириной в дюйм.

— То есть ты думаешь, что там военные?

— Не знаю. Пока что явно есть только один стрелок, но в любом случае мы загнаны в угол.

— Ладно, тогда выходим через заднюю дверь, как ты и предложил.

— Хорошо. По крайней мере, так дом обеспечит нам хоть какое-то прикрытие. Снайпер спереди, судя по траектории полета пуль — никто не стрелял со стороны леса. У нас есть небольшое преимущество во времени, но это все. Нам нужно двигаться.

Я кивнул.

Дойл притянул меня к себе.

— Но сначала нам нужно вытащить наши сумки из машины шерифа. В моей сумке патроны.

— Секунду назад мы обсуждали смертельную точность мужчины — или женщины, — стрелявшего в нас, — отрезал я. — Никто из нас туда не пойдет.

— Миро, — тихо начал он. — Нам нужны патроны.

— У нас есть винтовки Дженнера и наши пистолеты, но бежать за патронами для твоего «Глока», который ни хрена особо не поможет под обстрелом гребаного снайпера, глупо.

— Нам они нужны...

— Нет, — прорычал я, глядя в его бледно-голубые глаза. Забавно, что они посветлели во время нашего путешествия, и даже нависшая над нами смертельная опасность не сделала их темнее. Секс делал, но не это. — Я не позволю тебе выйти отсюда. Ты понял?

Дойл пожал плечами, сдаваясь, и в этот момент мальчики позвали его из кухни.

— Маршал, мы почти собрали все необходимое.

— Все выходим через пять минут, — распорядился Ян.

Я кивнул, затем он поспешил прочь.

Приподнявшись на локтях, я сосредоточился на двух мужчинах рядом со мной. Я слышал, как люди на крыльце открыли ответный огонь.

— Шериф? Мистер Дженнер? Вы поедете с нами или останетесь здесь?

— Я с тобой, — сказал Холли, схватив меня за плечо. — Но ты уверен, что это хороший план?

— У них есть гранатомет. Может быть, следующим они выпустят ракету. Они могут поджечь дом, и тогда мы сгорим. Нам нужно двигаться.

Я услышал крик снаружи, а затем звон разбитого стекла. Ян пробежал через комнату, на секунду высунулся из входной двери, а затем вернулся к мальчикам, которые сбились в кучу.

— Ты не имеешь ни малейшего представления о местности, — сказал Дженнер надтреснутым голосом. — Там может быть очень опасно.

— Все будет хорошо, — успокоил я его. — Так ты идешь или нет?

— Да, — резко ответил он.

Мы все бросились через комнату вслед за Яном, и когда оказались в коридоре рядом с кухней, я обратил внимание, что больше не слышу выстрелов.

— Потому что все снаружи мертвы, по крайней мере, насколько я могу судить, — откровенно сказал Ян, протягивая мне теплую парку. — Надень это.

Дженнер был огромным — вся его верхняя одежда была большого размера, — но мы все натянули ее вместе с вязаными шапками, шарфами и перчатками. Ян остался в своих военных ботинках, я — в своих походных, Холли тоже оставил свою обувь, но Дженнер и Дрейк переобулись. Кабот выбрал угги, и они ему подошли. Кроме того, на нем была плотная парка с меховой подкладкой.

Я хорошо стрелял из своего «Глока» и не так хорошо стрелял из винтовки. Бросив взгляд на два охотничьих ружья на столе, я принял решение.

— Как вы относитесь к тому, чтобы нести второе ружье, шериф? — спросил я, взглянув на Холли.

Он согласился, взяв ружье, которое я передал ему вместе с двумя коробками патронов. У Яна был еще один из двух «Ремингтонов», оба модели 700. Взвалив рюкзак на плечо, Ян запихнул две коробки патронов в другую сумку и затем сунул винтовку подмышку.

— Пошли, — приказал он.

Я надел свой рюкзак, как и Дрейк. Дженнер выдернул из рук сына рюкзак, с которым тот собирался идти.

— Он слишком тяжелый, — рявкнул он, и я увидел, как Кабот вздрогнул и съежился.

Трудно было не заметить, что он подвергался насилию, вероятно, в течение многих лет. Когда человек вот так съеживается в ответ, то означать это может только одно.

— Следуй за ним, — приказал я Каботу, указывая на Яна, а когда Дженнер попытался последовать за сыном, крепко схватил его за руку и приказал Дрейку присматривать за парнем.

— Так и сделаю, — пообещал Дрейк, улыбаясь мне, а затем последовал за Каботом.

Дженнер высвободил руку, но тут же встал в строй, а следом за ним — Холли.

Мы бесшумно двинулись по дому, Дойл впереди, я сзади, и как только мы все оказались снаружи, Ян приказал всем ждать, а сам бросился ко мне.

— Что?

— Не теряй меня, — приказал он. — Что бы ни случилось.

— Не буду.

Он схватил меня сзади за шею и глубоко вздохнул.

— Все будет хорошо, — успокоил я его.

— Да, я знаю, просто держись рядом.

— Пожалуйста, дружище, я тебя прикрою.

Он быстро кивнул, а затем бросился вперед и повел нас вниз по задней лестнице с помоста и прочь от дома. Наступили сумерки, самое подходящее время для побега, и я очень надеялся, что нам повезет. Я не готов потерять Яна или позволить ему остаться без меня. Моя жизнь только начиналась — ее окончание не входило в мои планы.

***

МЫ БЕЖАЛИ трусцой, пока не добрались до деревьев, а затем, поднимаясь по заснеженному склону, замедлили шаг, поскольку местность шла под шестифутовым уклоном.

Дрейк держал Кабота за руку, шел впереди, следя, чтобы тот не упал, и снова и снова повторял ему, как здорово он справляется.

— Мистер Дженнер!

Мы все обернулись и увидели, что один из его людей — который все-таки сумел выжить, бежит за нами с винтовкой в руке. — Мы должны сдать Дрейка!

Я выхватил пистолет и направил на мужчину.

— Абернети, — прорычал Холли. — Это все твое...

— Ну же, Дженнер! — приказал бывший помощник шерифа, подняв оружие.

— Брось его! — потребовал я.

Но Абернати был так сосредоточен на Дженнере, что не слышал меня, даже находясь рядом.

— Брось свое оружие! — крикнул я снова, когда Абернети не подчинился.

Второй этаж дома Дженнера внезапно взорвался, полетели куски дерева, стекла и стали, и только то, что мы были на расстоянии доброй сотни ярдов³¹, спасло нас от летящих обломков.

Это было большое «да» ракетной установки.

Взрыв напугал Далтона Абернати, и, воспользовавшись его замешательством, я бросился вперед, схватил дуло его пистолета, вырвал из рук и ударил прикладом винтовки ему в лицо. Потеряв сознание, Абернати упал в снег.

У гребаной винтовки, которой пользовался Абернати, был ремень, так что я перекинул ее через плечо. Я пробежал мимо Холли, остановился на вершине склона и подождал, пока он и Дженнер спустятся вниз впереди меня. Как только они оказались в безопасности, я убрал «Глок» в кобуру и огляделся, не желая больше поворачиваться спиной к мужчинам.

Ян стоял под нами в овраге, на поваленном дереве посреди неглубокого ручья.

— Да поторопитесь вы, мать вашу! — взревел он, и я услышал разочарование и гнев в его голосе.

— Вперед! — крикнул я.

Дойл повернулся и побежал, за ним последовал Кабот, потом Дрейк, Дженнер, Холли и, наконец, я. Пока мы карабкались по неустойчивым камням, грязи и льду, взбираясь на насыпь, в лесу прогремела череда взрывов. Как только мы выбрались из оврага, местность изменилась. Не было никакого постепенного спуска и даже постоять было негде. Земля подо мной была твердая, не поддавалась, и когда я пробивался сквозь мерзлую почву, чувствовал, как скользит подошва ботинок. Мы медленно тащились по снегу, который был нам по колено, сосны росли одна на другой, не было никакого открытого пространства.

— А почему твой долбаный напарник не спросил меня, есть ли здесь какие-нибудь дорожки для квадроциклов или...

— Потому что нам не нужно, чтобы нас смогли быстро догнать, — объяснил я. — Мы должны усложнить им погоню.

После мы молча зигзагами направились вверх по склону крутого холма, с трудом пробираясь сквозь деревья, а мужчины между мной и Яном кряхтели и пыхтели от напряжения. Я был в хорошей форме, но мои джинсы промокли насквозь и не спасали от холода.

Солнце уже зашло, и в промежутке между подъемами температура упала еще больше. Когда начался ледяной дождь, Ян остановился и заставил всех собраться вместе, а сам взобрался на одно из деревьев, чтобы посмотреть вниз на дом с нашего нового наблюдательного пункта.

— А когда миссис Холли начнет скучать по тебе, шериф? — спросил я у Холли.

Холли лишь покачал головой.

— Разведен.

— Извини, — пробормотал я. — А как насчет жен или подруг твоих людей там, внизу?

— Кершоу и Лотнер остались на базе, — сказал он. — Через час они начнут гадать, куда мы пропали.

— Хорошо, — мягко сказал я, коснувшись его плеча. — Мне очень жаль, что так вышло с твоими людьми.

Шериф накрыл мою руку своей.

— Спасибо.

— Ты ничего не мог сделать.

— Ми! — резко позвал Ян.

Я подошел к дереву и сквозь ветви деревьев посмотрел на него вверх.

— Там внизу движется очень много огней.

Люди с фонариками.

— Вот черт.

Он сверху посмотрел на меня.

— У нас есть еще сорок минут или около того, прежде чем наши два часа истекут и мы должны будем дать знать о себе Кейджу?

— Ага.

— Ладно, как только срок истечет и босс не сможет связаться с нами ни по одному из телефонов, через час сюда прибудут полицейские штата.

— Ну, скажем, два, на всякий случай. — Я отступил назад, освобождая место для Яна, и он приземлился передо мной. — И сколько их будет? Например, сколько машин?

— Не знаю, — фыркнул он, и я не мог не заметить его беспокойство: нахмуренные брови, сжатые губы, напряженные мышцы шеи — все говорило о том, насколько сильно он озабочен нашим положением. — Не меньше одной, потому что об этом сообщат как о чрезвычайной ситуации.

— Ладно, по крайней мере, две, а может быть, и четыре.

— А потом им понадобится еще несколько часов для подкрепления, ну, найти вертолет и все остальное.

— У нас тут целая ночь впереди, — предположил я. — Нам нужно найти укрытие.

— Мы в безопасности, пока у них нет приборов ночного видения и собак, так что не используем свет и сидим тихо.

— Нам придется воспользоваться фонариками, иначе мы сойдем с этого холма.

— Нет, мы...

— Мисси Фрейн, — неожиданно произнес Дженнер.

Я развернулся к нему.

— Что, я не расслышал?

— Мисси Фрейн, — повторил он. — У ее семьи есть хижина на полпути вниз по другой стороне. Это прямо на Кингмен-Крик, который проходит через холмы.

— И как далеко?

— Нам надо сначала до самого верха, а потом вниз по другой стороне, — ответил Дженнер. — Три часа, и я не могу поручиться за состояние этой хижины. Я не был там уже много лет.

— Это такой же хороший план, как и любой другой, — согласился Ян. — Кабот, ты прихватил веревку?

— Ага.

— Отдай мне.

Итак, у всех нас была вода, Ян и Холли проверили винтовки — я не стал утруждать себя тем, чтобы проверить ту, что нес, — а затем все вместе, с моим напарником во главе, мы продолжили взбираться по склону холма. Вскоре легкий дождь превратился в ливень.

Никогда еще мне не было так холодно. В какой-то момент я понял, что щелкающий звук, который слышал, издавали мои зубы, и хохотнул как ненормальный.

— Маршал? — спросил Холли.

— Извини, — весело ответил я, чуть не врезавшись в дерево, ветви которого оцарапали мне лицо. — Я больше не чувствую своих ног, а этот дождь... чувствую, нам понадобится ковчег.

Холли ободряюще похлопал меня, и мы двинулись дальше.

К счастью, хижина располагалась не так далеко, вниз по другой стороне холма, как нам показалось, и действительно, спускаться было намного легче, чем подниматься, так что я не мог перестать улыбаться. Дождь тоже прекратился, сначала превратившись из неистового ливня в легкий, затем в морось и, наконец, в мягкий порывистый снег, который очень красиво переливался, падая с неба под светом вышедшей из-за облаков луны.

Ян был просто великолепен. Он смог безо всяких происшествий привести нас на небольшую поляну, где стояла хижина Мисси Фрейн, несмотря на то, что только лунный свет и луч фонарика слегка освещали ему дорогу. Или, вернее, к тому месту, что выглядело как место пожара.

Оказалось, что Дженнер был очень щедр, когда употребил слово «хижина».

Поскольку все четыре стены не были целыми, хижина не могла считаться сооружением, но так как большая часть крыши все еще была на месте, она могла бы защитить нас от дождя и снега.

Ян развязал всех по очереди, а когда подошел ко мне, то встал вплотную, наклонившись ко мне.

— Ты в порядке?

— А тебе не холодно? — прохрипел я.

— Мы разведем огонь, — пообещал он.

— Как так?

— Нам нужно было уйти от этих парней, и у нас был только один выход.

— Да, я знаю, — сказал я, сквозь кашель.

— У нас не было достаточно оружия, чтобы отразить их нападение, и мы не знали их количество, и поскольку нашим главным приоритетом было обеспечить безопасность нашего свидетеля...

— Мы должны были подняться наверх, я понимаю.

Дойл придвинулся ближе, прижавшись губами к моему уху, и от теплого дуновения воздуха у меня по шее побежали мурашки

— Но сейчас там наверняка уже патрульные, и я не видел никаких признаков того, что кто-то идет за нами. На склоне холма не было никаких огней, так что я почти уверен, что мы в безопасности. — Я открыл рот, чтобы что-то сказать, но Ян сжал руку в кулак, захватив край моей куртки. — Если я ошибаюсь, и за нами следуют парни в зимнем обмундировании и снаряжении, в очках ночного видения и с автоматами — я разберусь. И разведу костер, чтобы ты не замерз до смерти.

Я улыбнулся.

— Чертовски мило с твоей стороны.

Ян широко улыбнулся, и его рука скользнула по моей шее.

— Оставайся...

— ...рядом с тобой, — закончил я за него.

— Ага, — отрезал он, а затем обернулся.

— Это так с-ст-странно, — заикаясь пробормотал Кабот, с трудом передвигаясь, мокрый и замерзший. — А можно мне тоже взять пистолет?

Дрейк подхватил его, перекинул через плечо и направился к тому, что осталось от полуразрушенной хижины.

Ян пошел первым, проверяя прочность гнилых досок, и как только убедился, что пол не провалится, мы все последовали за ним вверх по четырем ступеням в то, что когда-то было большой комнатой. Каменный камин вместе с каменной трубой — вот и все, что осталось от одной стены, и большие куски того, что раньше было крышей.

— Держу пари, это была отличная маленькая хижина, — сказал Ян, собирая в кучу куски дерева.

Я встал, чтобы помочь, но судорога в правой икре заставила меня осесть на место. Ян в одно мгновение оказался рядом со мной.

— Что такое? — спросил он.

— Судорога. Я в порядке.

Он рявкнул на Холли и Дрейка, чтобы те помогли ему, а затем вытащил из рюкзака спички. Наклонившись, он подул на огонь, сложил ладони рупором и попытался сделать хоть что-то, но дерево было слишком мокрым.

— Может быть, под грудами мусора есть сухие дрова, — предположил Дрейк.

— Только не под таким дождем, — заверил его Холли.

— Мне так холодно, — прошептал Кабот.

— Дрейк, сними с него куртку, залезьте оба в твою.

— Я могу это сделать, — рявкнул Дженнер на Яна.

— Нет, — отрезал он в ответ. — Я хочу, чтобы они обняли друг друга. Температура быстро падает, и хотя она не станет сильно ниже двадцати пяти градусов, мы все промокли, а сейчас ветрено, и мы все можем получить переохлаждение.

Я заметил, как Кабот наблюдает за Дрейком.

— Вот черт, — проворчал Ян, встав, подошел к Каботу. Он снял с него куртку, а затем толкнул его к Дрейку, который схватил Кабота и прижал его к груди, обхватив руками, и завернул в куртку.

— Держись за него, — приказал Ян, схватившись за обе стороны парки, и застегнул замок. — Согрей его, насколько возможно.

— Обязательно, — пообещал Дрейк, склонив голову над головой Кабота.

— Это отвратительно, — выплюнул Дженнер. — Как ты можешь позволять этому извращенцу трогать моего мальчика?

— Я вижу двух влюбленных детей, ты, гомофобный придурок, — прорычал Ян. — А если не хочешь смотреть на них, иди на другую сторону хижины. Надеюсь, ты не замерзнешь насмерть.

— Я собираюсь взять тво...

— Миро, — внезапно сказал Ян, поворачиваясь ко мне. — Дорожные сигнальные ракеты у тебя в сумке?

— Думаю, да.

— Тащи их сюда, — приказал он. Он повернулся к шерифу Холли. — Мне нужна растопка, маленькие веточки с деревьев, как для Рождественского венка, нарвите.

— Понял, — сказал Холли, давая Яну понять, что он слушает.

— Будь начеку, — сказал мне Ян, затем спустился по лестнице и ушел.

Я нашел сигнальные ракеты в своей сумке и стал ждать, слушая хныканье Кабота, наблюдая, как Дженнер свирепо смотрит на двух молодых людей, и продолжал присматривать за ними.

Когда Ян вернулся, то зажег две из четырех ракет и сложил ветки и мелкие кусочки вместе с иголками поверх них. Казалось, что это заняло целую вечность, но на самом деле, вероятно, только тридцать минут, плюс-минус. Как только ветки снизу загорелись, и воспламенились мелкие, пламя становилось все сильнее и сильнее по мере того, как Ян добавлял все больше и больше дров.

— Дорожные сигнальные огни, — сказал я, хлопая его по спине.

— Я на секунду забыл о тренинге, — пророкотал он, и его голос дрогнул, когда наши глаза встретились.

— И это очень по-человечески. — Я вздохнул, прижавшись к Дойлу, тепло от огня было почти оргазмическим. — Черт возьми, у нас получилось.

Он тихо рассмеялся, когда Дрейк и Кабот подошли ближе, снова и снова благодаря Яна. Им удалось расстегнуть молнию на куртке, и Кабот сел между ног Дрейка лицом к огню. Ян встал, и они с Холли пошли за новыми ветками, на этот раз взяв топор, который Дрейк нес в своей сумке.

Я был удивлен тем, как быстро высохли мои джинсы, пока я сидел, скрестив ноги у огня, и, если учесть все обстоятельства, чувствовал себя хорошо. Голодный, но жить буду. Когда Ян вернулся, его перчатки были покрыты соком деревьев и пахли сосной, я снял с него шапку и положил ее на землю рядом с собой, затем снял свою и надел ему на голову.

— Что ты делаешь?

— Твоя мокрая и грязная. Носи мою, пока не согреешься. В следующий раз рубить ветки пойду я.

— Ты отрубишь себе руку.

Я предупреждающе выгнул бровь.

— Твоя вера в меня очень трогательна.

— Заткнись.

О, как мило. Огонь в камине давал очень хороший жар, и через некоторое время Кабот повернулся, свернувшись калачиком в объятиях Дрейка, и заснул, еще раз поблагодарив Яна за огонь. Дрейк не отставал от него. Дженнер заявил, что собирается только передохнуть, но через несколько минут тоже уснул.

— Я могу поддерживать огонь, — предложил я. — Почему бы тебе не попытаться немного поспать? Если понадобишься, я разбужу тебя.

— Хорошо, — согласился Ян, ложась головой мне на колени. И через несколько секунд уже спал.

— Итак, — сказал Холли, разбудив меня, что было хорошо, потому что я задремал. — Расскажи о том, что это такое — быть маршалом.

— Скажи мне, почему ты развелся?

Шериф снова улыбнулся.

— Думаю, ты сам можешь понять почему.

Я уставился на Холли.

— Я правда хотел пригласить тебя на ужин.

— Я очень польщен, шериф, спасибо.

Он хмыкнул.

— Я не стал бы даже думать об этом, если б знал, что ты увлечен своим напарником.

Мне и в голову не приходило отрицать это, отрицать Яна.

— Неужели это так очевидно?

— Я не сразу понял, — задумчиво произнес Холли, глядя на Яна, чья голова лежала на моих коленях, а моя рука на его плече. — Но как только мы приехали сюда... Я заметил, как он беспокоится о тебе, и как ты внимателен к нему, и все стало очевидно. И, — добавил он со смешком, — честно говоря, он чувствует себя комфортно в твоем личном пространстве.

Так было всегда.

— Вы подходите друг другу.

— Спасибо, — честно ответил я, потому что сам думал об этом весь день. — Тебе тоже надо постараться поспать.

— Спасибо, что спасли мне жизнь, маршал.

— Прости, что втянул тебя и твоих людей в нашу неразбериху.

— Неразбериха мистера Дженнера, маршал, и все узнают об этом завтра утром.

Когда Холли тоже заснул, я подбросил в костер еще дров, чтобы мы оставались в тепле в течение всей холодной темной ночи. Я старался не думать о том, что мой напарник спит на мне, но уже тогда зародилось смутное подозрение, что я пересек точку невозврата.

Глава 15

МЕНЯ РАЗБУДИЛ раскат грома. В предрассветных сумерках я открыл глаза и попытавшись приподняться осознал, что Ян сжимает меня в объятиях. Во сне мы поменялись местами, и теперь я лежал у камина рядом с Дойлом, используя его грудь вместо подушки.

Прокомментировать данное обстоятельство я не успел. Раскаты грома оказались шумом лопастей вертолета, приземлившегося в сотне ярдов от нашей хижины. Первым появился Кейдж, и мы с Яном поднялись на ноги, приветствуя его.

— А это кто? — спросил Кабот. Он подошел к нам вместе с Дрейком.

— Наш шеф, — ответил я, наблюдая за приближением Кейджа.

— Здоровяк такой, — отметил Кабот.

— И типа страх наводит, — подхватил Дрейк.

— Ага. — Я неожиданно улыбнулся такой характеристике. — Невероятно рад его видеть.

— Я тоже, — вздохнул Кабот.

Сэм Кейдж поднялся по лестнице и остановился перед нами.

— Сэр, я…

— Маршалы, отличная работа, — похвалил он и передал по рации приказ принести огнетушитель. Потом босс повернулся к нам и жестом позвал спускаться. Внутри вертушки было ненамного теплее, но даже это было манной небесной.

— Вы их начальник? — каркнул Дженнер. За ночь он явно не стал дружелюбнее.

— Да, — коротко ответил Кейдж и нахмурился.

— Значит, так. Требую этих двоих задержать за похищение моего сына и…

— На самом деле, эта участь ждет вас, — резко ответил Кейдж. — Ваши действия привели к гибели десяти человек, вы похитили Дрейка Форда из-под федеральной опеки и подвергли риску жизни собственного сына, офицера полиции и моих маршалов. Вам еще повезет, если сможете выйти на свободу. Когда-либо.

— Нет, вы...

— Я бы воспользовался моментом и глотнул напоследок свежего воздуха.

Холли, Дрейк и Кабот уставились на меня круглыми глазами.

Угу, наш шеф внушал первобытный ужас.

***

ДАЛЬШЕ СОБЫТИЯ ПРОНОСИЛИСЬ передо мной как в тумане. Сначала мы добрались на вертолете до машины шерифа и забрали свои сумки, потом до трейлера Дрейка, где Кабот и Форд торопливо собрали одежду и ценные вещи Дрейка, включая рисунок Кабота. Потом нас переправили в больницу округа Хэнкок.

У всех было небольшое переохлаждение, но после теплого питья и глюкозы у нас появились силы поесть. Кейдж собрал всю команду, Дженнера передали агентам ФБР. Далее ему предстояло оказаться под крылом федеральной пенитенциарной системы. К похищениям относятся очень серьезно. Печально, но обстоятельства не помешали Дженнеру вылить ведро помоев на своего сына. Он заявил, что Кабот вызывает у него лишь разочарование и отвращение. Дрейк обнимал своего парня, пока агенты с неприкрытой неприязнью упаковывали Дженнера в машину.

Мы попрощались с Холли, тот в ответ поблагодарил нас с Яном и обнял Дрейка и Кабота, пожелав им всего хорошего. У выхода из больницы нас дожидались два огромных «шевроле-субурбан». Кейдж передал нам комплект ключей и четыре билета на самолет.

— Завтра вы вылетаете в Чикаго.

— А вы? — спросил Ян.

— Мне нужно быть в Арлингтоне для предъявления обвинений мистеру Дженнеру. Ваши полные отчеты должны быть у меня не позднее шести часов утра завтрашнего дня. Вопросы есть?

— Никак нет, — ответил я.

— Никак нет, — эхом отозвался Ян.

— Машину, которую вы арендовали и оставили у полицейского участка в Боумене, вернут без вас. — Шеф не упускал ни одной мелочи.

— Благодарю, сэр.

Кейдж хлопнул меня по плечу.

— Отличная работа, джентльмены.

Босс прошел с агентами ФБР к внедорожнику, один из них придержал для него дверь. Машина сорвалась с места, взметая снежную крошку, которая падала с неба.

— Кто хочет есть? — спросил Ян.

Я поднял руку вместе с Дрейком и Каботом.

— А как насчет помыться? — поинтересовался Кабот.

— Хочешь сначала в душ?

— Нет, — он качнул головой, и в тот же момент в его желудке заурчало. — Определенно, первым пунктом идет еда.

Мы были с ним солидарны.

— Поедим, — Ян махнул в сторону машины, — и хорошенько отмокнем под горячим душем.

Райская перспектива.

Я метнулся к переднему пассажирскому сидению, и всем это показалось смешным, потому что ну кто еще мог сидеть там, когда Ян за рулем?

— Может, в дороге поедим, — предложил Дрейк. — До аэропорта Три-Ситис примерно полтора часа езды. Это ведь Блоунтвилл? Штат Теннесси?

— Ага, — ответил Ян, ерзая по сидению, словно ему неудобно.

— Хочешь, я поведу? — предложил я.

— Нет.

Внезапно захотелось взять Яна за руку, но я не знал, как он отреагирует, поэтому оставалось просто смотреть в окно.

— Что будете есть? — спросил я парней.

— Да! — фыркнул Кабот.

Значит, все, что только можно.

— Ла-а-адно, — протянул я весело и похлопал Яна по ноге. — Поехали.

Глубоко вдохнув, он поймал мою ладонь и удержал на месте.

— Кто хочет стейк? Я точно за, — простонал Кабот.

— С кучей всяких гарниров? — спросил Дрейк с надеждой.

— Естественно, чувак.

Я повернулся к Яну. Спустя минуту он отпустил мою руку и взялся за руль.

— Ты в порядке?

— Все отлично, — тихо сказал Дойл.

— Тогда вези нас к стейкам.

Проверив почту, я спрятал телефон и наклонился к Яну, закинув руку на подголовник его кресла.

Временами Ян беспричинно улыбался, и тогда я видел маленького мальчика, которым он когда-то был. Радостного, счастливого и душераздирающе ранимого. Эта улыбка разрывала на куски и при этом вызывала неодолимое желание оберегать. Поэтому, когда Ян повернулся ко мне и вот так улыбнулся, я глупо растянул губы в ответ.

Чертов Ян.

Час спустя мы притормозили возле места, у которого были хорошие отзывы в Yelp³². В три часа дня среди посетителей были только мы и пожилая пара, так что качественное обслуживание гарантировано.

Мы заказали чудовищное количество еды, хотя наша официантка Джилл мило улыбалась и была в восторге от любого нашего выбора.

Кабот взял филе-миньон с кровью, тушеный с грибами, а Дрейк — портерхаус, с которым, по моему мнению, не справилась бы и волчья стая. Ян выбрал тибон под названием «Ковбойская вырезка», а я — рибай³³. И ко всему заказали гарнир — восемь видов — и десерт.

— Когда мы выйдем из программы защиты свидетелей, вы с нами выпьете, ребята? — с надеждой спросил Кабот.

— Конечно, — пообещал я.

— Мы же в Чикаго останемся? — поинтересовался Дрейк. — То есть... Вы и маршал Дойл...

— Лучше Миро и Ян, — поправил Ян. — После всего случившегося можем по-простому, да?

Дрейк широко улыбнулся, и я заметил у Кабота такой же жаждущий взгляд. Они оба изголодались по дружбе с авторитетным мужским лицом.

— Ага, — счастливо согласился Дрейк.

— Так вот, — неуверенно продолжил Кабот. — Мы останемся в Чикаго, и вы же нас проведаете и все такое?

— Да, — пообещал Ян.

Приятно видеть, какое облегчение испытали оба мальчишки, но особенно Кабот. И я понимал, почему. Вся его жизнь изменилась за прошедшие сутки.

— Вы оба пойдете в колледж, — сообщил Ян.

В ответ они усиленно закивали, и я услышал тихий смешок Яна.

Как только мы снова двинулись в путь, оба наших свидетеля отключились на заднем сидении.

— Обычно маршалы не проверяют тех, кого сопровождали, — напомнил Ян.

— Да, но, думаю, у нас есть уважительная причина.

— Согласен, — хрипло буркнул он и помотал головой из стороны в сторону.

— Да что с тобой такое?

— Не знаю, — выпалил Ян слишком поспешно.

Ладно.

— О чем ты думаешь? — не отставал я.

Он покачал головой.

Позже вытрясу из него правду.

— Шеф забронировал нам номер в гостинице недалеко от аэропорта.

— Хорошо. Забью адрес в навигатор.

— Возьмем сьют³⁴, ладно? Не стандартный номер с двумя кроватями и раскладушками.

— Хочешь парней поселить в отдельную комнату? — Я его провоцировал, но реакции не последовало. Совсем никакой. — Ян?

— Где мы сейчас?

— Оставайся на US-23 и двигайся на юг. Потом свернешь на I-26. И проедешь еще примерно десять миль.

Он хмыкнул. Что-то не так.

— Я тут подумал начать писать отчет, раз в машине меня не укачивает.

— Супер, — ответил Ян и глянул по зеркалам.

Как будто у меня зуб выдрали. Этот мужчина снова превратился в немногословную версию себя.

— Ты на меня злишься?

Молчание красноречиво подтверждало, что в действительности так все и обстояло. Поскольку у меня не было ни малейшего шанса выяснить, где накосячил, я плюнул на все и достал ноутбук.

Полчаса езды пронеслись незаметно: я написал отчет, перепроверил, что прикрепил заметки, которые отправлял Кейджу и по почте, и со своего телефона. Пообщался с Аруной, которая заверила меня, что у Цыпы все отлично, он играет с детьми и Лиамом. Поделившись новостями с Яном, я получил в ответ слабый кивок.

— Тебя прямо не заткнуть.

Он что-то невнятно промычал.

— Ты ведешь себя как мудак.

Дойл покосился на меня и снова переключился на дорогу.

Мой телефон завибрировал. Сообщение от Кейджа.

— Что там? — спросил Ян.

— Похоже, вчера ночью были убиты двенадцать членов клана Мэллой. Орсон Мэллой сбежал.

— Ладно, и как это коснется Дрейка?

— Никак. Фишера допрашивали, и выяснилось, что он подчищал не только за семьей Мэллоя, но и за парочкой других. Он замолчал, потому что считал, что Дрейку осталось недолго.

— И что об этом говорится в сообщении?

— Не спускать глаз со свидетелей, пока не посадим их в самолет. Как только мы окажемся в Чикаго, парни, которых знали прежде, исчезнут.

— Точно. А он не сказал, кто, по его мнению, за ними охотится?

— Нет.

— Ладно, — выдохнул Ян. И пару минут спустя добавил: — Ты переживал ночью?

— Что? — я повернулся к нему, забыв о ноутбуке.

— Вчера ночью. В лесу. Тебе было страшно?

— Нет. — Я зевнул. — Ты был со мной.

— И как это понимать?

— Я не про то, что ты там был и видел, как я не боялся. Ты был со мной, и я чувствовал себя в безопасности.

— О-о.

— Когда мы вместе, мне ничего не страшно.

Он хмыкнул, а я вернулся к отчету.

Во время остановки Ян сходил в аптеку за предметами личной гигиены для парней, и мы отправились в отель. На стойке регистрации пришлось подождать, так как там происходило воссоединение какой-то семьи и регистрировалось много людей. Когда подошла наша очередь, я сообщил администратору, что нам нужен номер с конкретной планировкой, которую видел на их сайте.

Уже в номере Кабот растерянно огляделся по сторонам.

— Здесь одна спальня.

— Все верно, — согласился я. — Пойдем за мной.

Мы прошли по короткому коридору к ванной комнате слева рядом со спальней. Дальше за дверью в ванную стоял диван, раскладывающийся в полноценную кровать, а вплотную к стене спальни — стол и стулья.

— Вы спите здесь, — показал я. — Закроете дверь в спальню и ту, что ведет из ванной — так будет больше приватности. Нам с Яном достанется спальня, и любой, кто проникнет в номер, должен будет пройти через нас.

— У вас довольно паршивая работа, — прямо сказал Дрейк. — В смысле, вы нас защищаете, потому что просто обязаны.

— Чаще всего так и бывает, — согласился я с его заключением. — Но я защищал бы вас при любых обстоятельствах. Я заинтересован в дальнейших событиях.

— Мы типа эксперимента, — с улыбкой проговорил Кабот.

— Да, — ответно улыбнулся я.

— Я в душ первый, — буркнул Ян и скрылся в ванной со своим рюкзаком. — Кто-нибудь позвоните вниз и попросите еще полотенец.

Он хлопнул дверью, Дрейк занес их с Каботом сумки в спальню, а Кабот включил телевизор. Естественно, на первом же попавшемся канале показывали его прежний дом.

— Боже, он выглядит еще хуже, чем когда мы сегодня над ним пролетали.

Здание было практически разрушено. Стены придется восстанавливать после взрыва и активной перестрелки. Но и внутри царил настоящий кошмар. Я рад, что предложил Каботу взять с собой ценные вещи, потому что его спальня была полностью уничтожена.

— Мне жаль, что тебе не удалось попрощаться с матерью, — мягко произнес я.

Кабот покачал головой.

— Не стоит. Ей всегда было плевать на меня. Отец хотя бы знал, что я существую. Он видел меня, когда бил.

Я не устоял. Кабот был таким юным, расстроенным и именно сейчас нуждался во мне. Я подошел к нему и, подняв на ноги, стиснул в объятиях.

— Ты считаешь меня слабым, потому что я гей и…

— Болван ты, я ведь тоже гей. — Объятия стали крепче, и Кабот сдался, обмякнув в моих руках. — Твоя ориентация ни при чем, и никому не позволяй убеждать себя в обратном.

У мальчишки перехватило дыхание, и полились слезы. Кабот сжимал изо всех сил мою талию и прятал лицо на груди.

— Если захотите, вы сможете пожениться в Чикаго. В июне будет идеально, как раз к этому времени вы закончите школу. Хотя некоторые решат, что по залету.

Плотину прорвало, и хлюпанье носом вперемешку со смехом в считанные секунды превратились в страшные рыдания. А ему только восемнадцать исполнилось. Кабот так молод, но уже столько всего пережил и остался практически сиротой. Кроме меня и моего напарника, никому до них с Дрейком не было дела.

— Все будет хорошо, — пообещал я. — Вот увидишь.

Он так и не ослабил своих объятий, а я, покачивая и поглаживая его по спине, успокаивал. Когда Ян вышел из душа, заговорил Дрейк:

— Каб. Детка, хочешь принять душ следующим или...

Кабот прижался сильнее, и я махнул Дрейку, чтобы тот шел мыться.

— Ты попросил полотенца? — спросил Ян.

— Нет, не успел, — ответил я и, улыбнувшись, прижался щекой к макушке Кабота.

— Ясно, — пробормотал Ян и подошел к телефону.

Я так и стоял с Каботом, пока тот не успокоился. Слезы превратились в рваные вдохи, а потом в икоту. Я быстро напоил его водой, и к появлению Дрейка Кабот широко улыбался.

— Ох, малыш, — вздохнул Дрейк, обхватив бросившегося к нему Кабота. Дрейк стиснул невысоко паренька в объятиях и, глядя поверх его головы, улыбнулся.

— Давай в душ, Кабот. Дрейк позже принесет тебе полотенце.

Кабот скрылся в ванной, а я достал ноутбук, воткнул его в розетку и устроился за столом. Для передачи секретных данных мы использовали собственные телефоны как точки доступа. Я настроил интернет и приступил к отчету.

Принесли полотенца, и Кабот вышел из душа заметно посвежевший и улыбающийся во все тридцать два зуба. Я предложил парням заказать еду в номер.

— Перечитай мой отчет, — попросил я Яна. — Добавишь, если я что-то пропустил?

— Конечно, — не глядя на меня пробормотал он и сел перед ноутбуком.

Хрен знает, какая муха его укусила. Помыться все же хотелось сильнее, чем выяснять это, так что я оставил Яна дуться дальше и закрыл за собой дверь.

Никогда еще горячая вода не была так желанна. Я провел в ванной больше времени, чем обычно, и когда вышел, в номер принесли десерт, который заказали ребята. Надо же, сколько могут съесть восемнадцатилетние пацаны.

Я переоделся в пижамные штаны, подаренные девчонками, и прошел в гостиную, на ходу вытирая волосы полотенцем.

— Ты и правда... О-о.

Я вскинул голову и заметил, как Кабот стоит рядом с Дрейком, уставившись на меня.

— Я и правда что?

— Гей, — пискнул Кабот.

— Да. — Я усмехнулся. — А что?

Дрейк качнул головой, словно сомневался. Кабот нервно сглотнул, не сводя с меня взгляда.

Они оба выглядели слегка ошеломленными, но я понимаю почему. Скорее всего, я первый мужчина с нетрадиционной ориентацией, с которым они познакомились.

— Сейчас полотенце отнесу, и мы поговорим, ладно?

Они дружно кивнули.

Я вернул полотенце в ванную, проверил замки на входной двери номера и уже планировал вернуться к мальчишкам, но Ян оказался за моей спиной.

— Не слышал твое приближение, — я хохотнул, проходя мимо.

Но он остановил меня, схватив за бицепс.

— Что?

Дойл молча сверлил меня взглядом.

Я прочистил горло.

— У тебя есть с собой запасная футболка?

— А что? Надоело расхаживать по номеру полуголым?

— Прости, что?

— Оба пацана едва языки не проглотили, когда ты вывалился из ванной в таком виде, — пробурчал Ян и толкнул меня в грудь. — Ты чем вообще думаешь?

Я растерялся.

— А штанов посвободнее у тебя что, нет?

— Заканчивай, — со смехом ответил я, решив, что Ян прикалывается.

— Мы разговаривать сегодня будем, или как? — спросил Дрейк, выходя из-за угла.

— Сейчас придем! — рявкнул Ян.

Дрейк удивленно округлил глаза и попятился.

— Ты чего орешь?

— Я не орал!

— Ты сам себя слышишь?

— Мы телик в спальне посмотрим! — заявил довольно громко Кабот и хлопнул дверью.

— Супер, — фыркнул я. — Теперь они тебя боятся.

— Ничего подобного, — огрызнулся явно разозленный Ян.

— Еще как. Они же дети, Ян.

— Срать я хотел, — прошипел он зло и агрессивно.

— Знаешь, весь день ты ведешь себя невыносимо. Что, черт возьми, случилось?

— Ты!

— Что?! — Я охренел.

— Ты меня бесишь.

— В смысле? Что я не так сделал-то?

— Ты не должен... — он резко заткнулся и шагнул вперед, наступая и прижимая меня к двери. Его ноги втиснулись между моих, руки вцепились в бедра.

Горячее пульсирующее желание скатилось по спине, и меня омыло волной жара. В одно мгновение я уже тонул.

— Не стоит, — взмолился я.

— Почему?

— Потому что велика вероятность, что я втрахаю тебя в эту стену.

У Яна перехватило дыхание.

— Давай, сделай это.

Я посмотрел ему в глаза.

— Ну же, — подначивал Ян, облизывая губы.

— Ян? — прошептал я, обхватывая его лицо ладонями и притягивая ближе. — Что происходит?

Он нахмурил брови.

— Чего ты хочешь?

По-прежнему молчание.

— Я не могу играть в угадайку. Ты сам должен мне сказать.

Ян негромко кашлянул.

— Пожалуйста.

Мышцы на его лице дернулись.

— Вчера, когда мы... Когда ты... — Он с трудом сглотнул. — Я чувствовал, что принадлежу тебе.

Это потому, что в постели я не мог скрывать своих чувств, своего желания обладать Яном, сделать его своим — все это было очевидно. Меня это беспокоило, поэтому я и решил за пределами спальни вести себя так, словно ничего не изменилось. Но видимо, он не хотел такого рода поддержки. Более того, не нуждался в этом.

Он смотрел на меня так... Все его лицо просто светилось.

Разочарование и злость Яна были связаны исключительно с чувством собственничества.

Все внезапно встало на свои места: напряженная атмосфера в машине, его зудящее беспокойство, словно он просто мечтает быть как можно дальше от меня. Ему нужен якорь. Необходимо знать, где его место и кому он принадлежит.

— Ты этого хочешь? — спросил я, а он подался вперед, касаясь губами моей ключицы и проводя ладонями вверх по моему торсу. — Быть моим?

Даже если бы Ян солгал, его бы выдала прокатившаяся по телу дрожь.

— Ян?

Он кивнул и легко царапнул мою кожу зубами.

— Все это время, — произнес он очень хрипло. — Прямо здесь, все это время... ты был рядом.

Я замер, приготовившись к тому, что может последовать дальше, и чего в итоге лишусь.

— Я не... В смысле... — Он резко вдохнул.

— Все нормально, — мягко проговорил я.

— Черт, — буркнул Ян себе под нос и прижался лицом к моему плечу, проводя ладонями по моей спине.

— Говори. — Я уткнулся носом в его висок, легко поцеловал и нежно двинулся губами к его челюсти.

— Что за хрень с этими штанами?

Я рассчитывал услышать несколько иное, но и этого достаточно, чтобы понять, как Яну нравилось то, что он видит. Перехватив его руки, я спустил их ниже, под резинку штанов, и Ян крепко стиснул мои ягодицы.

— Они провоцируют снять их, — хрипло прошептал я прямо ему в ухо.

— Миро, — выдавил Ян, поднимая голову. Его губы всего в нескольких сантиметрах от моих, а твердый член вжимается в мое бедро. — Мне нужно больше.

— Больше чего? Поцелуев? Секса?

— Да, блядь, всего этого, — прохрипел он, освобождая руки из моих штанов. Одна заскользила вверх по моему бедру, вторая огладила мой ствол.

Я толкнулся в его ладонь, и Ян застонал, мазнув поцелуем по моей щеке.

— И?

— Я разваливаюсь на куски, — прошептал Ян, доставая мой член из штанов и лаская пальцами по всей длине. — Будто я едва могу... удерживать себя... если...

Ленивые прикосновения сводили меня с ума. Я хотел чувствовать на себе жар его рта или его жесткую ладонь, интенсивно доводящую до оргазма.

— Что «если»? — прорычал я.

— Если тебя нет рядом.

Мне потребовалась пара секунд, чтобы понять смысл его слов. Я был полностью сосредоточен на его теле: близости, теплом дыхании, томном взгляде и требовательных руках.

— Нет рядом? — В груди заныло от того, что Ян вытрясает свою душу, но мне просто необходимо знать, что так долго хранилось в его сердце.

— Черт, — простонал он и попытался отстраниться, но я сильнее толкнулся истекающим твердым членом в его ладонь, и Ян рефлекторно сжал пальцы.

— Ко мне приятно прикасаться?

— Охрененно, — пророкотал он, прижимаясь своим выпирающим под хлопком штанов членом.

— Может, тогда ты будешь рядом со мной?

— Хорошо.

— Что, если я попрошу тебя переехать ко мне?

— Попроси, — ответил Ян не задумываясь и не колеблясь.

— И тогда, где бы ты ни был: со мной в машине при исполнении, или на другом конце света один, — ты всегда будешь знать, что у тебя есть дом, а в нем — я.

— Да.

— Ты поймешь, что принадлежишь мне, живешь со мной, и тогда невозможность прикоснуться ко мне в машине не будет вызвать у тебя желание содрать кожу.

Ян встретился со мной взглядом.

— Потому что дома, за закрытыми дверями, я смогу делать с тобой все, что моей душе угодно.

— Конечно, — хрипло выдохнул он и стянул штаны, чтобы освободить свой длинный, чуть тоньше моего ствол.

Я крепко обхватил наши члены ладонью, и Ян застонал, словно от боли.

— Господи, почему мы не занимались этим раньше... Боже, Миро, ты же такой сообразительный.

Серьезно?

Я сжал его затылок, удерживая на месте, и медленно провел по всей длине наших членов и обратно, наслаждаясь теплом его кожи.

— Это больше, чем просто... — он содрогнулся.

— Знаю, — мягко сказал я и рывком впечатал его лицом в дверь, прижимая своим массивным телом. — Не двигайся.

Он замер, тяжело дыша, а я натянул штаны и бросился к своей сумке за смазкой. На обратном пути я заметил, что двери в ванную и спальню закрыты. В топку профессионализм. Дрейк Форд и Кабот Дженнер — под нашей опекой. Мы сделали все, чтобы в первую очередь защитить их эмоциональное, а затем и физическое состояние, так что я совсем не переживал о том, что они могут что-то ляпнуть о нас с Яном. Но даже если я ошибся, мне глубоко плевать.

Я нужен Яну.

Он не сдвинулся с места, дожидаясь меня. Целуя его между лопаток, я стянул до лодыжек свои штаны и не глядя отшвырнул их в сторону. Щелкнул колпачком смазки.

— Хочу поехать с тобой домой, — прохрипел Ян. — Хочу, чтобы ты обнимал меня в своей постели.

Как я должен быть с ним грубым, когда он выворачивает передо мной душу наизнанку?

— Знаешь, я соврал, — признался Ян, стоило мне добраться до его истекавшего члена и огладить ладонью по всей длине.

— О чем? — спросил я, проведя пальцем по ложбинке между ягодицами.

Он задохнулся и выгнул спину, подаваясь на меня и насаживаясь на палец до самой ладони.

— Ян? О чем ты солгал?

— Я... Я никогда не мечтал о твоем диване, Ми, — выдохнул он. — Я мечтал о твоей кровати и о тебе в ней.

Его откровенность однажды меня добьет.

Боже.

— Как давно, — потребовал я ответа, отпуская его член и сжимая свой. Не желая причинять Яну боли, но не в состоянии сделать большее, я обильно смазал свой член.

— С первой ночевки в твоем доме.

Я бросил тюбик на ковер у своих ног и вместо того, чтобы сразу же отодрать эту задницу, прижался губами к уху Яна.

— Почему не поднялся наверх и не лег рядом?

— Было страшно, — признался Дойл. Упираясь руками в стену, он поднял правую ногу, чтобы избавиться от штанов и раздвинуть ноги шире.

Я сжал его горло и отклонил голову на себя, оставляя цепочку поцелуев по всей линии челюсти.

— Миро, — выдавил он. — Мне нравится, когда ты кончаешь в меня.

Он точно моей смерти хочет.

— Нравится, значит? — Я мысленно заставлял себя успокоиться и не спешить.

— Когда ты... Когда твоя сперма вытекает, и я чувствую ее на бедрах и заднице... Ты же понимаешь, что происходит, да? Это доказательство нашей связи.

— Да.

— Хочу этого еще раз.

— Ты готов меня принять?

Ян кивнул.

Чуть отклонившись, я взялся за основание члена, пристроился головкой ко входу и толкнулся.

— Твою мать!

Ян поддавался тяжело, но смазки хватало, чтобы протискиваться глубже, заполнять его. Завороженно я наблюдал, как узкий анус поглощает мой член до самых яиц.

— Подрочи себе, — приказал я, схватил Дойла за бедра и резко наполовину вышел из его тела, задевая чувствительную точку внутри, а потом толкнулся обратно с такой силой, что Ян вскинулся.

— Не останавливайся, — взмолился он.

Он сжал ладони в кулаки, и я продолжил ритмичные толчки, вбиваясь сильнее, без намека на нежность.

Гладкие мышцы внутри сжимались и втягивали меня — это было неописуемо восхитительно, узко и жарко.

— Прости меня.

Можно подумать, я могу поступить иначе.

— Да.

— Не отпускай.

— Никогда, — пообещал я, чувствуя, как поджимаются яйца от накатывающего оргазма, и как все тело покрывается потом. — Обхвати член. Помоги себе, я уже близко.

— Миро... — его слова едва можно было разобрать. — Жестче. Умоляю, Миро. Сделай мне больно.

— Если станет больно, значит, я делаю что-то неправильно, — прорычал я, схватил его за шею и толкнул на ковер на четвереньки. — Не смей шевелиться, твою мать.

Я перехватил его за плечи и продолжил грубо трахать, задевая простату, отчего Ян закричал так громко, что сорвал голос.

Его тело напряглось, и я кончал в него, пока из его члена выплескивалась на ковер сперма. Ян пульсировал внутри, болезненно сжимая меня, словно в тиски, и я уже хотел выйти, но он попросил:

— Останься.

Я просто рухнул на Яна всем своим весом, прижимаясь лицом к его затылку, тяжело дыша в потную кожу.

— А вдруг ты меня возненавидишь, и я потеряю не только любовника, но и напарника и лучшего друга?

— Я знаю тебя вдоль и поперек. — Я повернул голову, чтобы облизать и пососать его кожу. — Откуда взяться ненависти?

— Все женщины, которые у меня были...

— Я не женщина.

— Ага, я уже понял по твоему чудовищному члену, который по самые яйца в моей заднице.

— Дай-ка я…

— Нет, — прошептал Ян, потянувшись назад и хватая меня за бедро. — Еще немного.

И я остался с ним, внутри него и с каждым вдохом вместе.

— Как хорошо.

В миллион раз лучше.

Глава 16

Я ПОМОГ Яну встать и с удивлением заметил на его губах кровь.

— Какого черта? — взволнованно спросил я, убирая большим пальцем капли с его рта.

— Не хотел кричать, — признался Ян, посмотрев на меня опьяневшим взглядом. — Мне не больно, так что ты можешь меня поцеловать.

— Ян...

— Поцелуй меня.

Я прильнул к нему, осторожно касаясь его губ своими. Ян расслабился и прижался ко мне всем телом, обхватив руками за шею. Я не замечал в нем эту потребность. И теперь Ян, наконец, был достаточно уверен, чтобы ее показать.

— Не останавливайся, — попросил он, когда я отстранился ради глотка воздуха.

— Пошли со мной.

Ян не хотел идти в душ, но я все же его туда затолкал, наскоро смыв пот и подсыхающую сперму. Потом усадил его на разложенный диван, где он через мгновение и уснул. Я вернулся к компьютеру, закончил отчет для Кейджа, убедившись, что документ содержал максимум подробностей, сохранил его и закрыл. Затем привел в порядок наши вещи и достал компьютер Яна из его рюкзака. Вошел в его аккаунт, открыл общий документ и перечитал, стараясь оценивать его с точки зрения напарника и размышляя о возможных дополнениях. Дверь спальни открылась. Подняв взгляд, я увидел наблюдающих за мной Дрейка и Кабота.

— Здесь безопасно, — тихо засмеялся я. — Извините за случившееся, но наши отношения новые и пока немного неустойчивы.

Оба парня быстро подошли и сели за стол, выжидающе уставившись на меня.

— Да?

Кабот прочистил горло.

— Я… мы... — он перевел взгляд на Дрейка, а затем обратно на меня. — У нас есть вопросы, если ты не против.

Я перестал печатать и откинулся на спинку стула, скрестив руки на обнаженной груди.

— Все в порядке. Давай.

Дрейк прокашлялся.

— Ты сверху?

— Да.

— Но он же такой... — Кабот поперхнулся, глянув на Яна, а потом снова в мою сторону, — пугающий.

— Становится ли он менее пугающим из-за того, что я его трахаю?

— О, черт возьми, нет, — быстро ответил Дрейк.

Я пристально посмотрел на Кабота.

— Если тебе нравится, что Дрейк сверху — это отлично. Но если хочется поменяться, нужно ему сказать.

Судя по широко распахнутым глазам и мгновенно открывшемуся рту, Кабот сильно удивился.

— А ты, — проговорил я, переводя внимание на Дрейка. — Если хочешь, чтобы он был сверху, попроси. Твое согласие не сделает тебя менее мужественным.

— Ладно.

— Единственная причина не меняться местами — когда ни один из вас этого не хочет. Но если он желает заполучить твою задницу, а тебя это возбуждает, то действуйте. Это ваша постель. Никто другой не имеет права судить о том, что в ней происходит.

Парни кивнули одновременно, как дрессированные морские котики.

— Как ты... — начал Кабот, придвигаясь чуть ближе, — заполучил доверие такого человека? Чтобы он позволял вытворять с ним подобное?

Я на мгновение задумался.

— Сперва мы стали друзьями, и это важно.

— Как вы подружились?

Я широко улыбнулся.

— Когда-нибудь прикармливал бродячего кота?

— Ага, — ответил Кабот, улыбаясь мне. — Ты каждый день выносишь еду. В одно и то же место, в одно и то же время. Нужно соблюдать постоянство.

— Да. Не останавливаться, несмотря на то, что кот шипит и, возможно, даже царапается. И всегда демонстративно дает понять: «Мне не нужна эта еда. Я в полном порядке здесь, один в темноте».

Дрейк оглядел Яна, растянувшегося на кровати. Тот выставил на показ широкую мускулистую спину, покрытую шрамами.

— Я бы ни за что не догадался, что он — гей.

— Почему? — с нажимом спросил я. — Как должен выглядеть гей?

Дрейк повернулся ко мне.

— Не так, как ты или он, уж точно.

— Как я, — предложил Кабот. — Я выгляжу как гей.

— Ты выглядишь прекрасно, — заверил я его. — Но это не делает тебя по умолчанию геем. Увидите, когда попадете в Чикаго. Какими только не бывают и геи, и натуралы.

У Дрейка и Кабота на лицах было написано, что им не терпелось продолжить расспросы.

— Расскажите, как вы встретились? — подтолкнул я.

Дрейк откашлялся и подался вперед, а Кабот положил локти на стол и уставился на него с таким приторным обожанием, что у меня чуть не заболели зубы.

— Мистер Дженнер нанял меня прошлым летом, как раз перед началом учебы, — объяснил Дрейк. — Я ухаживал за лошадьми Кабота. Он занимается выездкой.

— Вы до этого не встречались?

— Нет. Кабот всегда учился в закрытых школах, но его выгнали.

— Наркотики? — поинтересовался я.

— Подделка оценок, — сообщил Кабот. — Прирожденный хакер. Что тут скажешь?

— Не слишком хороший, раз уж тебя поймали.

— Нет, я хорош, — возразил он. — Парень, который трахал меня в то время, облажался, а я его прикрыл.

— А что? Ты его любил?

Дрейк вдруг очень заинтересовался ответом.

— Нет. Я хотел уехать из Праги, — сказал Кабот, через стол потянувшись к Дрейку.

Тот сжал в руке маленькую, узкую ладонь Кабота.

— В первый же день, как заметил его верхом, на холме в дальней части владений... Я понял, что я гей.

Я тихо рассмеялся.

— Мило.

— Он был самым красивым созданием, которое я когда-либо видел, — вмешался Кабот, не сводя глаз с Дрейка. — Мне захотелось влезть на него, как на дерево.

— Хорошо, спасибо за рассказ, — проговорил я, возвращаясь к отчету.

— Он соблазнил меня, — сказал Дрейк, похлопав меня по ноге, чтобы привлечь внимание.

— В конюшне? — уточнил я.

— Ага.

— У тебя в конюшне были презервативы и смазка?

Ничего. Ни звука.

Оторвав глаза от экрана компьютера, я встретился с их любопытными взглядами.

— Парни, вы проверялись?

Кабот помотал головой, Дрейк пожал плечами.

— Ох, ради всего святого, — проворчал я. — Как только приземлимся в Чикаго, вы, ребята, сдадите анализы. А пока вам понадобится смазка.

— Мы используем слюну.

— О Боже, нет, — оборвал я, встав и подойдя к сумке. Достал смазку, которую чуть ранее использовал, и кинул Дрейку. — В Чикаго мы сходим в магазин, где я покупаю свою любимую. Но пока используйте эту.

— Мы уже пробовали, — проговорил Кабот, скорчив гримасу. — Но та смазка была густой и противной.

— Что ж, эта — очень маслянистая и не настолько густая, как мне бы хотелось. Попробуйте.

Парни удивились.

— Сейчас? Просто пойти и заняться сексом?

Господи.

— Конечно. Мне что, включить Шаде³⁵ для настроения?

Оба отвели глаза.

— Отойдите от меня, — брезгливо проговорил я.

Кабот засмеялся, а Дрейк подошел и похлопал меня по плечу.

— Мы очень рады, что за нами присматриваете именно вы с Яном.

Я тяжело вздохнул.

— Вам нужно быть по-настоящему уверенными, что вы хотите остаться вместе.

— Мы запишемся в школу?

— Да. И если хотите пойти в колледж, то мы отправим вас обоих.

— Хотим, — сказал Дрейк.

— Решим все, когда доберемся до Чикаго.

— И пойдем покупать смазку, — напомнил Кабот.

Боже милостивый, что я натворил.

— Да.

Дрейк прикусил нижнюю губу.

— Могу я… ничего если...?

Я чувствовал, что совершаю огромную ошибку, но все же развел руки в стороны.

Дрейк бросился ко мне и крепко обнял, положив голову мне на плечо. Кабот тоже приблизился, ожидая своей очереди.

— Все наладится, — пообещал я.

Дрейк глубоко вдохнул, успокаиваясь, и засопел. Как только он отступил, Кабот втиснулся между нами, обнял меня за талию, прижался щекой к моей груди и крепко держал, вздыхая.

Было приятно, что я смог дать им чувство безопасности.

Кабот отстранился, когда был готов. Дрейк взял его за руку, отвел обратно в спальню и закрыл за собой дверь.

Смазку они захватили.

Вернувшись за стол, я дописал отчет, услышал из спальни приглушенный вскрик, на который постарался не обращать внимания, а затем отправил документ на согласование. Закончив, я понял, что не устал, хотя было уже восемь, а последняя пара дней выдалась тяжелой. На самом деле, я снова проголодался. Мои внутренние часы сломались. Включив телевизор без звука, я листал каналы, устроившись в кресле у кровати. Обычно, чтобы не есть, я выходил на позднюю пробежку, если не слишком вымотался. Но Ян крепко спал, поэтому мне нужно было остаться для защиты.

— Почему ты не спишь?

Повернувшись, я обнаружил, что Ян хмуро смотрит на меня одним открытым глазом.

— Не могу.

— Почему нет?

— Проголодался.

— Закажи обслуживание в номер.

— Уже слишком поздно. А парни съели все заказанные десерты.

— Ты все равно не ешь ничего, кроме пирогов.

Верно.

— Если ты правда голоден, сходи за чем-нибудь или закажи пиццу.

— Это не Чикаго.

— О, я в курсе.

— Городской сноб, — поддразнил я.

— Заткнись.

— Засыпай снова.

— Почему ты в кресле?

— Не хотел тебя теснить.

— Ради бога, Ми, — пробормотал Ян, расправляя простынь на раскладном диване, от которого нас обоих к утру парализует. — Потесни меня, залезь прямо на меня.

Я улыбнулся.

— Иди сюда, — велел Ян.

Я выключил телевизор, положил пульт возле лампы, щелкнул выключателем и забрался в постель рядом с Яном.

— Ого. — Я фыркнул от смеха. — Чувствуется каждая пружина, да?

Ян усмехнулся, положил руку мне на затылок и притянул меня ближе, в его дожидающиеся объятия.

Я устроился сверху, раздвинув его ноги и ложась между ними. Моя голова оказалась у его сердца. Он ласково водил пальцами по моим волосам, и я мгновенно закрыл глаза.

— Отныне просто считай, что я хочу видеть тебя рядом.

— Ладно.

— Хорошо, — прошептал Ян, положив руку мне на спину, крепко удерживая и продолжая гладить.

Я улыбнулся, выдыхая и отпуская прошедший день. Я не помнил, чтобы когда-нибудь был настолько доволен.

Глава 17

НАШ САМОЛЕТ улетал в девять пятнадцать утра. Я заставил всех встать пораньше и сходить в душ, чтобы успеть позавтракать. Сдав машину, мы прошли через терминал и встали в очередь для правоохранительных органов. Служба безопасности проверила наши удостоверения, билеты, ордера и оружие. У меня был только один пистолет, у Яна — два. И после мы были свободны.

В посадочной зоне я вышел в туалет, оставив Яна с мальчиками. Начав мыть руки, я бросил взгляд на собственное отражение и поразился. Я улыбался как дурак. И теперь понял, почему все, от официантки в «Бисквитном бочонке» до кассира и агента службы безопасности аэропорта общались настолько любезно. Они подумали, что мне сделали лоботомию. Я выглядел как пьяный.

Ян.

Целиком его вина. Я нелепо реагировал на него. Словно вот-вот начну насвистывать при ходьбе. Господи, что же я сделаю, если он когда-нибудь признается мне в любви?

— Черт, — тяжело вздохнул я, хватаясь за раковину и чуть не ударив о фарфор циферблат часов «Ролекс Дайтона», которые Кэтрин подарила мне на прошлое Рождество.

— Вы в порядке?

Резко подняв голову, я посмотрел в зеркало и увидел стоящего за моей спиной мужчину в костюме-тройке.

— Выглядите так, будто вот-вот упадете в обморок.

Я медленно повернулся лицом к нему.

— Нет, все хорошо. Спасибо.

Мужчина шагнул в сторону. Не приближаясь, но и не отходя подальше. Двигался по кругу, что мне не слишком понравилось.

— Ценю ваше беспокойство.

— Конечно, — произнес он. В этот же момент в туалет зашел уборщик. Он толкал хозяйственную тележку, а в руке держал пистолет с глушителем.

— Не двигайтесь, маршал.

Бля-я-я.

Первый мужчина сделал шаг вперед. Я взялся за рукоять собственного пистолета.

— Не смей шевелиться, — велел уборщик, поднимая оружие обеими руками и наводя на меня.

— Лучше меня застрелить, — предупредил я, приготовившись, но пока не вынимая пистолет из кобуры. — Потому что свое оружие я не отдам.

— Маршал.

Я отвернулся от угрожающего мне человека и повернулся к мужчине в костюме. Тот вытащил «Беретту» из кобуры под пиджаком и наставил ее на меня.

— Меня зовут Рам Дауд, — сказал он. — Мне лишь надо кое-что быстро подтвердить, маршал, и после я уйду.

— У меня иные приказы, — выкрикнул уборщик. — План — убить одного из маршалов, а второго оставить в живых.

Дауд замолчал и медленно к нему приблизился.

— Да, но, как я уже говорил твоему работодателю, убийство полицейских, маршалов, агентов ФБР... приносит никому не нужные проблемы.

— Леандро сказал, что...

Дауд отреагировал быстро и устрашающе, как атакующая змея. В одну секунду уборщик целился в меня, в следующую — его рука резко вывернулась, и мужчина невольно выстрелил себе в грудь.

Я бросился вперед, но меня остановила направленная в лицо «Беретта».

— Оставайтесь на месте, маршал.

Застыв, я наблюдал, как Дауд позволил мужчине медленно осесть на пол и отпустил его руку, аккуратно согнув ее у него на груди. Дауд был в водительских перчатках, значит, его отпечатки не останутся на орудии убийства.

— Этот мужчина работал на Леандро Оливеру, — проговорил он, изгибая губы в лукавой, сексуальной ухмылке.

Честно, если б он не собирался меня убить, мне бы даже понравилось. Дауд был великолепен: темные сверкающие глаза, ямочки на щеках, блестящие черные волосы и смуглая, загорелая кожа. Он выглядел как один из тех горячих португальских футболистов и двигался с такой же плавной грацией.

— А на кого работаешь ты? — спросил я, не отводя глаз.

— Лиор Кардосо. — Мужчина произнес имя очень красиво. — Знакомо звучит?

— Да.

— Значит, ты понимаешь, почему он хочет убедиться, что человек, убивший его племянника и попытавшийся это скрыть, понесет наказание.

— Конечно.

— Но Леандро — сорвиголова. Поэтому у нас тут такой беспорядок, а не простой короткий разговор в мужском туалете.

Я ждал.

— А может быть, и нечто большее.

Я усмехнулся.

— Выгляжу легкодоступным, да?

Игривая улыбка Дауда могла бы перевернуть все внутри. Если бы меня уже не покорила более застенчивая, ласковая и нечастая улыбка Яна.

— Ты выглядишь хорошо.

Флирт помог вывести страх из уравнения.

— Что Лиор Кардосо хочет узнать?

Дауд опустил «Беретту» и убрал обратно в кобуру, под пиджак.

— Мальчик. Дрейк Форд. Он будет свидетельствовать, что Кристофер Фишер собирался сжечь тело Сафиро Оливеры?

— Да.

— Никаких сомнений в идентификации?

— Нет.

— Отлично, — произнес он жизнерадостно. — Это все, что мне было нужно, маршал.

— И что? — поинтересовался я, делая шаг вперед. — Кардосо хотел убедиться в достоверности, прежде чем выступит против Маллоев?

— Он уже выступил против Маллоев, как вам прекрасно известно.

Я знал, поэтому интуитивно сделал следующее предположение.

— Лиор Кардосо схватил Орсона Маллоя.

— Да, — подтвердил Дауд, направляясь к двери.

— Но он ждал подтверждения до того, как начнет действовать.

— Да.

— Фишер работал и на Маллоев, и на Кардосо?

— Да.

— Опасно.

— Смертельно, вообще-то. По крайней мере для Кристофера Фишера, — сказал Дауд, увеличивая расстояние между нами.

— Так я могу ожидать, что ты нанесешь Фишеру визит?

— Возможно, — хрипло проговорил он, отходя быстрее.

— Найдем ли мы хоть кусочек Орсона Маллоя?

— Сомнительно.

— А Дрейк Форд?

— Дрейк Форд под охраной.

— Как и Кристофер Фишер. И я знаю, что ты знаешь, — сказал я, ступая вперед.

— У нас нет проблем с Дрейком Фордом, — сообщил мужчина. — И вскоре Дрейк Форд сможет вернуться к своей обычной жизни, а мы убьем каждого Маллоя, который захочет его смерти.

— Вы...

— Приятно познакомиться, Миро Джонс, — вкрадчиво произнес Дауд. — Притворимся, что у нас состоялась небольшая встреча. И ради приличия ты выждешь несколько минут после моего ухода.

— Ты понимаешь, что я не могу.

— Тогда я тебя убью.

— Попытайся.

Он хмыкнул.

— Такой самоуверенный. Искренне хотел бы, чтобы мы встретились при иных обстоятельствах. Думаю, мы бы поладили.

— Пока еще можем, Дауд. Только отдай мне пистолет.

— К сожалению, как и ты, я не могу с ним расстаться.

Я следил за его глазами. В ту же секунду, когда его взгляд сместился, я выхватил пистолет.

Дауд завернул за угол, а я выкрикнул приказ замереть. Выскочив за ним к выходу, я вильнул вправо достаточно, чтобы пуля из его «Беретты» только задела левое плечо, а не попала в сердце.

Прежде чем повернуться и убежать, Дауд разозлил меня своим выражением лица — разочарованное уважение, сопровождаемое кивком.

Он пробежал через терминал с пистолетом в руке. Я следовал за ним, работая руками и ногами, набирая скорость. Мы пронеслись по зоне посадки, где ждали Ян и мальчики. Я не остановился для объяснений, зная, что Ян останется и защитит их.

Охрана аэропорта присоединилась к преследованию. Они велели нам обоим замереть, что, конечно, не заставило нас даже слегка замедлиться.

Я был слишком близко к Дауду, чтобы он мог затормозить, обернуться и снова выстрелить. А стрельба через плечо снизит его скорость. Стоит ему запнуться, и я его схвачу. Мы оба прекрасно это понимали. Он закричал людям уйти с дороги, и они сделали коридор, через который мы проскочили.

Аэропорт был небольшим. Когда мы пробегали мимо охранников, я проорал «Огонь!» и поднял пистолет, чтобы привлечь внимание, вызвав ожидаемый взрыв криков.

Мы с Даудом выскочили из автоматических дверей, а за нами погналось еще больше людей. Я был всего на несколько секунд позади него, выбежав прямо на середину улицы и почти попав под машину... Шины завизжали, а клаксоны загудели, когда водители резко затормозили, пропуская нас. Я поспешил за Даудом наперерез, но внезапно шквал пуль обрушился на дорогу, и я резко остановился, упав на тротуар.

Я увидел, как мужчина садится на пассажирское сиденье внедорожника, сразу рванувшего прочь. Но не раньше, чем Дауд успел мне помахать.

— Твою мать! — рявкнул я, вставая на колени. Конечно, я обратил внимание на тот факт, что машина была без номеров.

Сирены, вооруженные мужчины и женщины — все устремились в мою сторону. Мне приказали бросить оружие и положить руки на затылок.

Я осторожно отложил пистолет, переплел пальцы на затылке и принялся ждать. Первый парень, подошедший ко мне, почти наступил на мое оружие, чтобы пнуть его подальше.

— Тронешь этот пистолет — купишь мне новый.

Парень остановился — они все остановились, — и тут же кто-то заметил значок на моем ремне.

— Ох, блядь!

Полностью отражало мои чувства.

Через пятнадцать минут я общался с главой службы безопасности аэропорта и людьми из управления шерифа. Два работника скорой перевязывали мне руку.

— Маршал, как давно вы делали прививку от столбняка?

— Около месяца назад, — ответил я женщине.

— Частенько получаете пули?

— Довольно часто. — Я поморщился, когда она прочистила рану.

— Миро!

Я простонал, выглянул из-за медика и увидел несущегося по терминалу Яна, тащившего за собой Дрейка и Кабота. По его рычанию, стиснутым челюстям и крепко сжатым кулакам я предположил, что угодил в неприятности.

Протолкавшись сквозь толпу зрителей, он приблизился ко мне и упал на одно колено рядом со скамьей, на которой я сидел.

— Какого хрена?

— В туалете был киллер картеля Нава.

— Что?

— Я...

— Там теперь мертвый мужчина, — вмешался кто-то.

Ян глянул на мою руку.

— Господи.

— Всего лишь царапина.

— С той же стороны, что и сердце.

Я поморщился.

— Снова!

— Да, но...

— Миро!

— У меня есть имя, — быстро проговорил я, надеясь сменить тему.

— Чье имя? Киллера?

— Ага.

— Откуда?

Что я мог ответить?

— Он вроде как флиртовал.

— Флиртовал, — безэмоционально повторил Ян. Я смотрел, не в силах оторваться, как его глаза меняют цвет с обычного холодного бледно-голубого на насыщенный темно-синий.

— Ого, — сказал я, невольно улыбаясь. — Ты сильно влип, правда?

Ян прищурился.

Дерьмо.

Он собрался встать, но я крепко вцепился в его запястье.

— Не оставляй меня.

— О, я буду с тобой, пока не прибью, — пообещал он, усмехаясь. — А теперь собираюсь позвонить твоему начальнику. Надеюсь, ты выживешь.

Не очень-то мило.

***

РАЗ УЖ ЭТО БЫЛ МОЙ ДЕНЬ, Кейдж летел в аэропорт Три-Ситис, чтобы встретиться с нами и улететь в Чикаго вместе. Конечно, мы опоздали на наш самолет. И учитывая последние события, начальник хотел присутствовать на месте. Он бы все равно уехал из Арлингтона сегодня. Но теперь возвращался, чтобы помочь доставить свидетелей домой, так как формально я был не в состоянии работать. Я заверил Кейджа, что в полном порядке. Но он все равно собрался приехать. Потому что хотел услышать, что я расскажу управлению шерифа, ФБР, нацбезопасности и охране аэропорта. Журналисты сновали повсюду. Никто не должен был увидеть наших свидетелей, и правоохранительные органы изолировали нас в бизнес-зале.

Ян то висел на телефоне, то работал за компьютером. Кабот и Дрейк смотрели телевизор, пока Кабот не уснул, навалившись на своего парня.

— По твоим словам выходит, — начал Дрейк, когда я прошел по комнате, проверяя его, — что люди из картеля не хотят мне навредить.

— Ага, — вздохнул я. — И я так понял.

— Как думаете, почему?

— Думаю, если бы ты не увидел Сафиро Оливеру тем вечером, его бы сожгли, и никто никогда не узнал бы о случившемся.

— Теперь семья в курсе, что на самом деле с ним произошло.

— И они могут оплакать его.

— Ну, хорошо, это важно.

Мы немного помолчали, а я изучал Дрейка. У него было хорошее лицо, сильное и доброе.

— Возможно, твоя жизнь придет в норму быстрее, чем тебе кажется. Может быть, вы с Каботом вернетесь в Боумен и…

— Нет, сэр, — непреклонно возразил он. — Кабот и я начнем совместную жизнь где-нибудь подальше.

— Ты очень молод, Дрейк. И должен понимать, что отношения — ваши с Каботом — могут не закончиться сказкой. Могут не продлиться долго.

Парень на мгновение задумался. Его взгляд поблуждал по комнате и вернулся ко мне.

— Возможно. То есть я не глуп. Я знаю, что мы очень молоды, нам только исполнилось по восемнадцать, и легко не будет. Придется пойти в школу. О ней позаботятся, но ведь нужно будет еще что-то есть, верно?

— Да.

— А Кабот, он же ни одного дня в своей жизни не работал. Он ничего не знает, и это немного пугает.

— Конечно.

— Но я люблю его до безумия, понимаете? А когда безумно любишь, должен ли ты стоять в стороне, испугавшись, что ничего не сработает? Или работать над этим и рисковать?

Дрейк был прав. Будучи юным, он мог взглянуть на ситуацию и увидеть ее в истинном свете. Настало время совершить прыжок веры. Мне нужно сделать то же самое.

Наклонившись, я похлопал его по колену.

— Ты прав. Просто делай все, что в твоих силах.

Его лицо просияло.

— Спасибо, Миро.

Я встал и подошел к Яну, который снова говорил по телефону. Приблизившись, я услышал, что он произносит «Эмма» и заколебался.

— Нет, — вздохнул он, зарываясь пальцами в волосы. Потом обернулся в поисках меня. Я понял это, потому что он оглядел комнату и напрягся, пока не заметил меня рядом.

Он быстро вздохнул и успокоился. И меня будто бы поразило выстрелом. Ян нуждался в том, чтобы я его удержал, привязал, чтобы его не унесло. И я изо всех сил постараюсь, как только мы вернемся домой. Нам нужно будет поговорить в самолете. Так много необходимо сказать.

— Я не могу, — грубо бросил он в трубку. — Кажется, в ближайшем будущем я буду связан по рукам и ногам.

И он будет. Со мной.

Глава 18

НА РЕЙСЕ до Чикаго мы по парам разместились на шести местах: Кейдж и вернувшийся из отпуска Уайт — в первом классе, а остальные — Кабот и Дрейк, и мы с Яном — в бизнес-классе. Чендлер Уайт как раз направлялся к нам вместе с Кейджем, и я был очень рад видеть его здоровым и полным сил.

— Так что ты там сказал? — поддразнил он меня.

— Растрогался немного, потому что рад снова видеть тебя на работе.

Он слегка похлопал меня по плечу.

— Да ты размяк, Джонс.

Так оно и было. Но команда снова в сборе, и это важно для меня. Как важны и четыре женщины в моей жизни, которые любят меня. Все они были моей семьей.

Мы по очереди подсаживались к боссу, потому что он хотел поговорить с каждым из нас. Когда наступила очередь Кабота, мне показалось, что у него душа ушла в пятки.

— Он просто задаст тебе несколько вопросов, — пообещал я, когда Кабот подошел ко мне вместо того, чтобы пойти и сесть рядом с Кейджем в последнем ряду первого класса, где на столах стояли настоящие стеклянные солонки и перечницы.

Он кивнул, быстро вдохнул, прошел вперед и сел.

— О чем он его спрашивает? — поинтересовался Дрейк, перегнувшись через спинку сиденья ко мне.

— Ему нужен отчет о том, что произошло в доме отца Кабота, — объяснил я. — Рапорт я уже написал, и мой босс хочет просто подтвердить его другими свидетельскими показаниями.

— Ладно, хорошо, — сказал он обеспокоенно. — Но ведь он же не заберет нас от тебя и Яна?

Уайт, сидевший рядом с Дрейком, медленно повернулся ко мне.

— Заткнись, — огрызнулся я на него, затем снова переключил внимание на испуганного Дрейка. — Все будет хорошо.

— Моя мать никогда не заботилась обо мне, и я никогда не видел своего отца. Родители Кабота не сильно отличались от моих. Так что вы с ним, — сказал Дрейк, кивнув в сторону Яну, — единственные, кому не наплевать.

Ухмылочка Уайта сказала мне, что позже я еще услышу про это.

— Да, малыш, я знаю. Не беспокойся об этом. Все будет хорошо.

Ян наклонился вперед и положил руку на спинку сиденья Дрейка, а тот немедленно схватил ее, сжал и отпустил.

— Сделай глубокий вдох, — указал Ян. — Вот так, да, — затем вернулся на место и устроился поудобнее.

Я никогда не опускал подлокотники между собой и Яном, поэтому, как только Дрейк и Уайт отвернулись от нас, Ян скользнул рукой вниз по моему бедру.

Повернувшись к нему, я увидел, что он нахмурился.

— Что?

— В тебя опять стреляли.

— Ну да, — проворчал я, понимая, что мне предстоит очень серьезный разговор. — И не в последний раз. Я же федеральный маршал.

Ян наморщил лоб, и хмурый взгляд сменился обычным.

— Прекрати, — приказал я, скользнув пальцами по его бедру, накрыл ладонью его руку и крепко прижал к себе. — Послушай...

Все его внимание было сосредоточено на мне, и он ждал, постепенно успокаиваясь просто от моего прикосновения. Кто бы мог подумать, что все те разы, когда Ян был на взводе, единственное, что ему было нужно — чтобы я протянул руку и взял за его?

—Ты ведь будешь жить со мной?

Бум.

Его глаза потемнели от возбуждения в одно мгновение.

— Ты сказал, что да.

— Ну, тогда я должен сообщить об этом человеку, сидящему в первом классе.

Не знаю, чего я ожидал, но Ян на мгновение задумался, а потом кивнул, но что-то было не так.

— Ян?

— Да, — произнес он нерешительно. — Хорошо. Тогда он перестанет спрашивать, хочешь ли ты нового напарника, и оставит тебя в покое.

— Ты знал?

— Конечно, — сказал он, когда я убрал руку.

— А почему ты никогда ничего не говорил?

— Потому что ты всегда говоришь за нас обоих.

— Знаешь, если б я не любил тебя, то убил, — проворчал я и встал, заметив, что босс закончил с Каботом.

Я прошел мимо паренька, хлопнув его по спине, и уже почти добрался до Кейджа, как меня вдруг осенило.

У меня почти закружилась голова от осознания того, что я сказал Яну Дойлу.

Черт возьми.

— Джонс?

Опустив глаза на Кейджа вместо того, чтобы вернуться к моему напарнику, я плюхнулся на сиденье рядом с ним.

— Вообще-то следующим я ждал Форда, не тебя.

Я встретился с ним взглядом, и, как обычно, выдержать его взгляд оказалось не так-то просто. Босс был очень серьезным человеком, и когда его внимание полностью сосредотачивалось на тебе, это слегка нервировало.

— Джонс?

Я сделал глубокий вдох и прыгнул.

— Я гей.

Никакой реакции.

— Босс?

— Да, Джонс, — ответил он очень скучающим голосом.

— Вы ведь слышали меня, да?

— Да, — терпеливо отозвался он.

Я прочистил горло.

— Ян, он... он собирается переехать ко мне.

Он прищурился.

— И?

— Я… мы... решили, что вам следует знать.

— Потому что?

— Ну, я имею в виду, вы же могли волноваться о том, что у нас отношения, и если все пойдет наперекосяк, как это повлияет на наш тандем?

— Почему это должно меня волновать? Это должно беспокоить вас.

— Я...

— Если все пойдет наперекосяк, то именно вам придется смириться с тем фактом, что вы — напарники и застряли вместе. Я не понимаю, где тут моя проблема?

Все было так... обыденно. Кейдж вел себя так, как будто не происходило ничего особенного, словно каждый день на работе люди приходили к нему и совершали каминг-аут. Все абсолютно нормально.

— Значит, вы не против...

— Что-нибудь еще, Джонс?

Я кашлянул.

— Нет, сэр.

— Могу я теперь поговорить с мистером Фордом?

— Так точно.

— Отлично, — с сарказмом произнес он, когда я медленно поднялся.

Я не мог отвести от него глаз.

— Джонс, я тут состарюсь.

— Да, сэр, — пробормотал я, развернулся и пошел обратно, туда, где Кабот сидел рядом с Дрейком.

— Эй, Дрейк, мой босс хочет поговорить с тобой.

Он был напуган, я мог прочесть это по его лицу.

— Все будет хорошо, клянусь тебе.

Он встал, Уайт занял его место, а я устроился рядом с Яном. И тут же его рука оказалась на моем бедре, крепко сжав.

— Так что? — подтолкнул Ян.

— Твоему боссу все равно.

Улыбка медленно расползлась по его лицу, и я покачал головой.

— Я так и знал.

— Знал что?

— Что Сэму Кейджу все равно, чем мы занимаемся вне работы.

— Что?

— Ты прекрасно понимаешь, о чем я.

— Он беспокоится о том, как мы выполняем работу, а не о том, чем мы заняты вне ее.

— Ага, — сказал он, ухмыльнувшись, и откинул голову на спинку кресла.

— Итак, — сказал я, прочистив горло. — А чего хотела Эмма?

Он повернулся и непонимающе посмотрел на меня.

— Что?

— Я слышал, как ты произнес «Эмма», когда разговаривал по телефону в аэропорту.

— О, нет, я разговаривал не с Эммой. А с ее подругой Джослин.

— И? Не заставляй меня все вытягивать.

— Она, кхм, — начал он низким и грубым голосом, — хотела поужинать, чтобы убедиться, что со мной все в порядке.

— Как мило, — коротко ответил я.

Он взял меня за руку и переплел свои пальцы с моими.

— Но я не могу поужинать с ней. Я ведь занят?

— С этого момента — да.

Он на секунду сжал мою руку.

— Тебе нравится, когда я говорю так.

— Да, нравится, — прорычал он, и звук пронесся сквозь меня к члену.

— Господи, — пробормотал я, ерзая в кресле — внезапно джинсы стали очень тесными.

— Когда мы приземлимся, позвони Аруне, узнай, смогут ли они с Лиамом оставить Цыпу еще на одну ночь.

— Хорошо, — согласился я, чувствуя, как поднимается температура тела.

Он наклонился ко мне, прижавшись губами к моему уху.

— Я бы хотел перевезти все свои вещи вечером, но мы заедем ко мне только за одеждой на завтра.

— Отличный план.

— Все, что я хочу сегодня — это уснуть в твоей постели.

Как мало ему нужно для счастья.

— Я бы хотел оказаться в ней прямо сейчас.

— Ты даже не представляешь, во что ввязываешься.

— Я знаю, — тихо сказал он. — Теперь я твой.

Волшебные слова.

***

ПРИЗЕМЛИВШИСЬ В ЧИКАГО, мы прошли один из многочисленных огромных терминалов к секции службы безопасности, затем спустились к месту выдачи багажа, где можно было взять такси и вернуться в главное управление, чтобы оформить Дрейка и Кабота.

— Папа!

Мы все подняли глаза на красивую маленькую девочку с темными глазами и волосами, бежавшую в нашу сторону. Мне стало интересно, кто же ее отец, когда я заметил, как Кейдж опустился на одно колено и протянул руки. С лучезарной улыбкой она бросилась в его объятия и крепко обняла.

Его дочь?

Иисусе.

Неужели так сложно хранить фотографии семьи на рабочем столе? А потом я осознал: мы были маршалами, и не хотелось бы, чтобы всякие жуткие типы смотрели на твоих детей, но все же. Сэм Кейдж — отец, этот факт дался мне не просто.

Он отпустил девочку, взял за руку, и даже не повернулся к нам, чтобы познакомить. Ничего подобного. Они шли вместе, он смотрел вниз на нее, она смотрела вверх на него и рассказывала об их кошке, которая теперь была розовой, что-то о пищевом красителе, неудачном эксперименте и кексах. Когда двери распахнулись и мы оказались снаружи, девочка бешено замахала рукой, и мальчик — постарше, лет девяти или десяти — подбежал к ним и остановился, обняв Кейджа за талию, на секунду прижавшись, то пугающий мужчина, возглавляющий нашу команду, наклонился и поцеловал его в макушку.

Пока я гадал, кто из них был усыновлен, оба ребенка отпустили Кейджа, его сын взял рюкзак, дочь — сумку с ноутбуком, и все вместе направились к обочине, где на холостом ходу стоял минивэн. Боковая дверца скользнула в сторону, а затем из окна со стороны водителя высунулась голова. И я был ошеломлен.

Это была не женщина.

У Сэма Кейджа не было жены.

Дети забрались на заднее сиденье, и дверь закрылась, а Кейдж потянулся к великолепному блондину, сиявшему улыбкой. Он обхватил его лицо ладонями, наклонился и поцеловал. Все длилось буквально мгновение, но нежно и слишком откровенно для посторонних, потому что, черт возьми, кто знал, что Кейдж был геем? Блондин нырнул обратно, Кейдж открыл пассажирскую дверцу и сел в машину. Однако они не сразу уехали; мужчина снова высунул голову, посмотрел прямо на нас и помахал рукой.

— Рад снова видеть вас, помощник маршала Уайт.

Мой коллега помахал в ответ, Кейдж поднял руку, и через несколько секунд минивэн исчез.

Я повернулся к Уайту.

— Эй, придурок!

— Что?

— Почему ты никогда не говорил мне, что наш босс гей?

Он ощетинился.

— Какое это имеет значение?

— Потому что я гей, придурок, — рявкнул я.

— Ах, да, — фыркнул он и расслабился. — Совсем забыл.

И было приятно, что для Уайта не имело значения, с кем я сплю — я просто еще один член его команды. Но все же! Кейдж был геем?

— Неужели все знают, кроме меня?

— Не думаю, что кто-то еще знает, кроме меня, Шарпа, а теперь еще и вас с Дойлом.

— Откуда Шарп знает?

Он покосился на меня.

— Все, что знаю я, знает и мой напарник.

— Точно. Конечно.

Переваривание информации.

— Так он гей?

— Ага.

— Как ты узнал?

— Примерно три года назад по определенным причинам я просматривал фотографии с камеры наблюдения в его доме. Вообще-то, это было прямо перед тем, как ты пришел к нам.

— И как долго?

— Как долго что? Как давно он гей? Откуда мне знать, черт подери...

— Нет. Как давно он со своим мужем?

— О, он в гражданском союзе³⁶ с мистером Харкортом уже лет пятнадцать или около того, но в июне у них будет большое торжество.

— Правда?

— Ага.

— И откуда ты знаешь?

— Я был с ним, когда он разговаривал со своим другом, ну, ты знаешь, детектив из отдела убийств, у которого парень-миллиардер... как его зовут?

— Не помню.

— Ну, так я и узнал.

А теперь знал и я.

— Сэм Кейдж — гей.

— Я тоже, успокойся, — сказал Ян. Обойдя меня, он направился к обочине, чтобы поймать такси.

— Видишь ли, я думал, что Дойл тоже гей, — зевнул Уайт, высматривая в море автомобилей машину своей жены.

— Что? — Было такое чувство, что меня схватит сердечный приступ.

Он пожал плечами.

— Я имею в виду, он ведь смотрит на тебя иначе, чем на других. Ты должен быть слепым, чтобы не заметить этого.

О Боже всемилостивый!

— И ты всегда в его личном пространстве, и ты единственный, кому это позволено... Я… я был почти уверен, что вы, ребята... вместе.

Мне нужно было присесть, иначе бы я потерял сознание. Наклонившись, я оперся руками на бедра и сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, прежде чем началась гипервентиляция.

— Да что с тобой такое, черт возьми?

— Ничего, — хрипло сказал я.

— А вот и моя жена, — сказал Уайт, улыбаясь и махая рукой. — Парни, вас подбросить или...

— Нет, мы сами доберемся, — просипел я, чувствуя сухость во рту. — И вообще, Форд и Дженнер не должны находиться рядом с твоей женой. Они же свидетели, или ты забыл?

— Нет, умник, я не забыл.

— Ну, формально они также не должны были видеть семью Кейджа.

— Да, но есть разные классы свидетелей, — напомнил он мне. — И ваши мальчики классифицируются как идущие навстречу следствию и на долгосрочную перспективу. И ты это прекрасно знаешь.

Я действительно знал.

— Итак, — снова спросил он. — Едете или нет?

— Нет, все нормально. Поезжай домой. Увидимся завтра.

— Ладно, увидимся, — сказал он, усмехнувшись, и хлопнул меня по плечу, прежде чем помчаться к обочине.

Чья-то нежная рука коснулась моей спины, и обернувшись, я обнаружил обеспокоенного Кабота и рядом с ним Дрейка, держащего обе их сумки.

— Миро, ты в порядке? — поинтересовался Кабот.

— Да, приятель, сейчас буду.

Ослепительная улыбка засияла на его лице.

— Парни! — крикнул Ян с обочины.

Мы поспешили к нему.

Глава 19

МЫ СИДЕЛИ с Райаном и Дорси в главном управлении. Они оформляли бумаги на прием, изучая массивный документ, благодаря которому Кабот Дженнер и Дрейк Форд стали официальными членами WITSEC. Они обсудили, где будут жить мальчики, пока им не предоставят квартиру, как они оба теперь официально окончат старшую школу, и когда поедут со мной в Чикагский университет, чтобы записаться на осенний семестр.

— Он ходил туда, — сказал Дорси, указав на меня взмахом руки. — Значит, он сможет позаботиться о вас, и он лучший в этом деле.

Процедура заняла несколько часов, как и всегда, — мы с Яном уже проходили через это с другими — и когда я встал, чтобы сходить в уборную, а затем принести всем напитки, Кон поймал меня в коридоре.

— Что?

— Уайт говорит, вы с Дойлом вроде как вместе?

Я вздохнул.

— Нет, дружище. — Он улыбнулся и толкнул меня плечом. — Никого это не волнует.

— Может быть, не волнует ни тебя, ни Уайта, ни…

— Шарпа, — поддразнил он.

Конечно, Шарп уже знал. Уайт, вероятно, позвонил ему из машины.

— Беккеру будет не все равно, и Чингу тоже.

— Нет, — заверил меня Кон, качая головой. — Ты и Дойл, мы же семья, да? Мы все тебя прикроем. И ты это прекрасно знаешь.

Я уставился на него во все глаза.

— Не будь идиотом, Джонс, — с раздражением произнес он, уходя. — Нам было все равно, когда мы знали только о тебе.

Господи, неужели все так просто? Неужели в нашем замкнутом маленьком коллективе никого это не волновало? Не то чтобы мы с Яном собирались объявлять всем о наших отношениях, но если ребят из нашего подразделения это не волновало, то что еще нам действительно нужно?

— Эй, ты должен вернуться. Райан отвлекается, и мы можем застрять здесь… Что случилось? — спросил Ян, он обошел меня и встал передо мной.

— Все знают о нас.

Ян пожал плечами.

— Ну да, в аэропорту я сказал Уайту, что я гей. Он быстро разносит вести. И ты это прекрасно знаешь.

— Уайт никогда не сболтнет об этом нашему боссу.

— Это потому, что он и есть наш босс. Но мы с тобой — отличная мишень.

— Значит, Райан и Дорси знают?

— Ну да, — усмехнулся Ян. — Дорси только что сказал Дрейку и Каботу, как им повезло, что за ними присматривают маршалы-геи, так что мы можем отправить их в Холстед.

— Не может быть.

Ян ухмыльнулся.

— Вот придурок.

— А ты как будто не знал.

— Ян.

Он хмыкнул.

— Ты уверен, что тебя все устраивает?

— Я ведь буду спать с тобой, верно?

— Ага.

— Ну, тогда я в порядке.

Я глубоко вздохнул, Ян взял пепси из моих рук и вернулся в комнату. Я собирался последовать за ним, но тут зазвонил мой телефон. Я увидел, что это Лиам, и ответил.

— Привет, — поздоровался я. — Ничего, если...

— Миро? — произнес Лиам.

— Ага. А кто же еще?

— Аруна тебе звонила?

— Нет, — ответил я, и тут мне стало страшно. — Она в порядке?

— Да, с нами все хорошо, но мы разговариваем с полицией.

— Что? Почему?

— Чувак, у нас угнали машину.

Мои близкие друзья оказались в опасности.

— Господи, — выдохнул я и бегом направился к лифту. — Где вы, ребята? Я буду на месте через…

— Да нет же, все…

— С Аруной все в порядке? — спросил я, припустив по коридору. — С тобой все в порядке? Ты…

— Нет, послушай. Заткнись и не двигайся. Ничего не делай, только слушай.

Я застыл на месте.

— Я хотел сказать, что у нас чуть не угнали машину.

Это все меняло.

— Может быть, в следующий раз начнешь именно с этого, придурок?

Вместо того, чтобы извиниться, Лиам хмыкнул, а затем все кратко описал. По его словам, они с Аруной остановились на светофоре по пути домой. Лиам опустил стекло со стороны водителя, чтобы дать денег бездомному парню, и когда тот отошел от машины, внезапно появился другой парень и ткнул пистолетом в лицо Лиаму.

Аруна закричала, и прежде чем кто-то успел что-то сказать, Цыпа протиснулся между их сиденьями, вскарабкался на колени Лиама и бросился к окну, яростно рыча и щелкая челюстями.

— Миро, он до смерти напугал этого парня. Парень бросил пистолет и убежал.

Я глубоко вздохнул.

— Вы оба в порядке?

— Да, — нерешительно ответил Лиам. — Мы позвонили в полицию, они приехали забрать пистолет. Они надеются, что отпечатки пальцев, серийный номер или что-то еще выведет их на этого парня.

— Ну что ж, хорошо.

— Да, это так.

— Так я тебе там нужен или нет?

— Нет, все нормально.

— Тогда в чем дело, у тебя такой странный голос. Ты напуган?

— Здесь копы берут наши показания, и все они боятся Цыпу, будто он — второе пришествие, понимаешь?

— Понимаю, — ответил я, пытаясь понять, почему его голос звучит так странно. — Тебя это беспокоит?

Он прокашлялся.

— Аруна... она... она очень не хочет возвращать Цыпу.

— Прости, что?

Лиам кашлянул.

— Аруна. Она хочет оставить Цыпу. И я должен рассказать тебе, как он ее оберегает, как сильно ему понравилось играть с детьми в эти выходные. А мой дядя, ветеринар, говорит, что Цыпа на самом деле вовсе не волк. Он считает, что Цыпа помесь маламута и кавказской овчарки.

— Я понятия не имею, о чем ты говоришь.

— Ну, мой дядя думает, именно поэтому Цыпа такой большой, к тому же у него очень спокойный нрав.

Я рассмеялся в трубку.

— Лиам, Ян не отдаст вам свою собаку.

— Разве не лучше для Цыпы жить в семье?

— Лиам…

— Мне надо идти, поговорим позже, — сказал он и повесил трубку.

Я позвонил Аруне, но попал на голосовую почту. Тогда я послал ей сообщение, в котором дал понять, что она не может оставить себе то, что ей не принадлежит.

В ответ Аруна прислала только одно слово. «Ха».

Я попробовал позвонить еще раз.

— Чего тебе? — раздраженно поинтересовалась она, наконец, взяв трубку.

— Ты не можешь оставить собаку Яна себе, но я позволю Цыпе остаться до завтрашнего вечера.

— Я могу переехать.

— Я федеральный маршал США, я тебя найду.

— Но Миро, — жалобно протянула она.

— Нет.

— Он меня любит.

— У тебя будет ребенок. Ты будешь слишком занята, чтобы заботиться еще и об этом оборотне.

Послышался еще один всхлип.

Я рассмеялся.

— Увидимся завтра вечером.

— Ладно, — сказала она и повесила трубку.

Я постоял еще немного, а затем вернулся в офис и вошел в кабинет, чтобы еще раз прослушать документы на прием. Кабот клевал носом, Дрейк, подперев рукой подбородок, тупо смотрел на Райана, который монотонно читал, а Дорси и Ян скрестили руки на груди, запрокинув головы и прикрыв глаза.

— У тебя странный вид, — Ян перебил Райана, отчего все встрепенулись.

— Ну, это потому, что Лиам и Аруна пытаются оставить себе твою собаку.

Ян тут же улыбнулся.

— Да, я предполагал, что так выйдет.

— Что? Ты знал?

— Да, я имею в виду, кто добровольно возьмет с собой в горы чужую собаку? Да ладно.

— Ты ведь не собираешься отдать им Цыпу?

— Не знаю, — задумчиво произнес Ян. — Я должен подумать о том, что будет лучше для него.

— Неужели?

— Конечно. Например, куда бы он ходил каждый день?

Мне даже не нужно было думать, я уже все знал.

— Он бы оставался дома с Аруной или ходил бы в пожарную часть с Лиамом.

— А когда Лиам будет дома, он возьмет его с собой, куда бы он ни пошел, верно? Кроме того, когда у Аруны родится малыш и она будет ходить с ним на прогулки, кто лучше защитит ее и ребенка, чем этот цербер?

— Но он же твой.

— О чем мы вообще разговариваем? — поинтересовался Райан.

— О волке, который принадлежит Дойлу, — сообщил ему Дорси.

— А, понятно.

— У тебя есть волк? — спросил Кабот.

— Это собака, — сказал я, чтобы все прояснить.

У Яна зазвонил телефон, и, посмотрев на номер звонившего, он встал и вышел, чтобы ответить за пределами кабинета. Я хотел узнать, кто звонил, но еще больше мне хотелось, чтобы процедура уже закончилось.

— Пусть они начнут подписывать, — сказала я Райану. — Давайте отдадим им папки с документами и уже приступим к делу. Мы все полностью измотаны. Пожалуйста.

— Нам нужна еда, — взмолился Кабот.

— Просто дайте мне ручку, — попросил Дрейк. — Я подпишу все, что вы захотите.

— Держу пари, что в некоторых странах это своего рода пытка, — утвердил Кабот.

— Но вас, ребята, нужно поставить в известность…

— Миро и Ян позаботятся о нас, — разъяснил им Дрейк. — С нами все будет в порядке.

Райан и Дорси посмотрели на меня снизу вверх.

— Перестаньте, — пробормотал я.

— Оу-у-у, вы с Дойлом — родители, — ехидно заметил Дорси.

Райан усмехнулся.

— Успехов на новом поприще!

— Парни, вы такие придурки, — проворчал я.

По столу скользнули большие пластиковые папки с документами и два скоросшивателя.

— После подписания сложи все, — распорядился Дорси.

Ян вернулся через час, и к тому времени мы уже закончили.

В первые дни и недели переселения новых свидетелей нужно очень много всего сделать. Карточки социального страхования уже были упакованы вместе со свидетельствами о рождении, но Дрейк и Кабот должны были получить водительские права, поступить в колледж и устроиться на работу. Мы с Яном позаботимся о том, чтобы все необходимое ребятам для создания новой жизни было сделано. Мы должны будем сопровождать их на протяжении всего процесса — от поиска меблированной квартиры до покупки предметов первой необходимости для их нового жилища, одежды, учебников и всего остального. Мы все организуем, а потом будем присматривать за ними. Мы с Яном уже многократно выполняли такую работу. Это была та часть работы, которую я любил больше всего — помогать людям собирать осколки своей жизни, чтобы начать все заново. Мне не терпелось начать присматривать за Каботом и Дрейком.

Пока мы вчетвером шли к лифту, я поинтересовался у Яна, кто ему звонил.

— Мой отец, — ответил он, нажимая на кнопку вызова лифта.

— И?

Ян прокашлялся.

— Он был расстроен, что я с ним не связался.

— И? — настаивал я, как будто клещами вытягивал из него информацию.

— Он хочет, чтобы мы пришли на ужин в следующее воскресенье, — сказал Ян, когда мы входили в лифт. — Я ответил, что поговорю с тобой и перезвоню ему.

Войдя внутрь, Ян нажал на первый этаж, прежде чем я успел схватить его за руку.

— Посмотри на меня.

Он немедленно подчинился.

— Что ты сказал своему отцу?

— Что ты тоже там будешь.

— И?

Ян пожал плечами.

— Он сказал, что это хорошо, потому что мне лучше, когда ты рядом.

— Он так сказал?

— Отец знает, мне все равно, что он там думает, но он не против наших отношений.

— Наших отношений?

— Он сказал, что всегда считал, что между нами что-то есть.

Я был в полной растерянности.

— Наверное, так думают люди, когда видят нас.

— Да?

— Ага. Мы как будто женаты.

Мне пришлось опереться на стену, чтобы не упасть.

***

МЫ ЗАСЕЛИЛИ новоиспеченных Дрейка Палмера и Кабота Кинкейда в одну из федеральных конспиративных квартир в безопасной высотке в центре города. На входе стоял швейцар, который впустил нас. За стойкой регистрации сидел охранник. Чтобы нажать кнопку вызова лифта, нужно было приложить брелок и повторить это действие еще раз внутри кабины, чтобы активировать кнопки. На каждом этаже следовало набрать код, чтобы попасть в квартиру, и отключить сигнализацию внутри с помощью другого кода. Целый процесс, которому нужно было следовать, потому что на выходе необходимо было повторить все те же шаги.

— Я уже запутался, — заныл Дрейк.

— Я все понял, — сказал Кабот и взял протянутый Дорси листок с номерами, которые он специально заполнил для двух наших новых клиентов.

Ян думал, что сможет избежать объятий, но ему не удалось. Ребята были от него без ума.

Мы оставили им денег на вечер, сказали, что они могут идти куда хотят, но что лучше всего будет остаться в центре города. Я предложил наведаться в Нэйви Пьер, и они были рады сходить осмотреться.

— Вы вернетесь утром? — уточнил Кабот, обнимая меня.

— Обязательно, — пообещал я и протянул ему его новый телефон с уже записанными нашими номерами.

Кабот был очень доволен.

***

КОГДА МЫ ЕХАЛИ к дому Яна, он снова упомянул, как сильно ему не нравится «ниссан-икстерра». Когда я ранее вел его к машине, припаркованной в гараже на работе, он тоже об этом говорил.

— Это такой провал после гангста-мобиля.

Я усмехнулся.

— Да, я знаю.

— Эй.

Я взглянул на него.

— Ты собираешься рассказать девчонкам о нас?

— Конечно, — вздохнул я. — И они посмеются над этим.

— Что ты имеешь в виду?

— Когда я дома восстанавливался, они хотели знать, что я предпринимаю для того, чтобы получить желаемое.

— И чего же ты желал?

— Это же совершенно очевидно.

— Скажи мне.

— Тебя, идиот. Я желал тебя.

Его ухмылка каждый раз была до смешного сексуальной.

— Да?

Я больше не собирался тешить его эго и вместо этого проверял свою электронную почту, пока он не припарковался у своего дома. Закончив, я схватил телефон Яна, который он оставил в одном из подстаканников, и проверил его почту. Я был удивлен, когда обнаружил письмо от адвоката, в котором речь шла о Бренте Айверсе, моем бывшем.

Багажник открылся прежде, чем я закончил, и Ян бросил туда чехол с одеждой и большую спортивную сумку. Я поднял его телефон, чтобы он видел, чем я занимался.

— Почему ты получаешь письма с угрозами от адвоката?

Ян захлопнул багажник, обошел внедорожник и сел в машину. Он взялся за руль и крепко его сжал.

— Ты угрожал Бренту?

— Нет.

— Здесь говорится, что угрожал.

— Единственное, что я сообщил этому человеку, — сказал Ян, злобно улыбаясь, — так это то, что если он приблизится к тебе ближе, чем на пятьсот футов, я его пристрелю.

О, черт возьми!

— Ты что, шутишь?

— Да не смотри ты так, блядь, огорченно, — проворчал он, а затем завел машину и, как обычно, хаотично вклинился в дорожное движение. — Я сказал ему, чтобы он не звонил, не писал и не отправлял тебе письма по электронной почте.

— Или его постигнет такое же наказание? Пуля?

Ян прищурил один глаз, словно размышлял.

— Ты не можешь этого сделать. Адвокат подал заявление на судебный запрет для тебя. Все это выглядит так себе.

— А мне плевать.

— Ян...

— Я прикончу его, если он еще раз к тебе приблизится, — решительно заявил он. — Не совершай ошибку.

— Я могу сам о себе позаботиться.

Он указал на мою руку, где пуля задела меня.

— Я позволю себе не согласиться.

— Это совсем другое дело, и ты это знаешь.

— Разве?

Я протянул руку и погладил его по шее сзади.

— Очень мило, что тебе не все равно.

— Дело не только в этом.

— Я знаю.

— Ладно.

— Мы можем остановиться и купить гамбургеры в «Шорти»? Они все еще открыты, сейчас только одиннадцать.

Ян издал какой-то звук, который застрял у него в горле.

— У тебя что, слюнки текут?

— Да, кажется, я только что чуть не подавился собственной слюной.

Не знаю, почему мне показалось это таким уморительным, но я сорвался и начал хохотать до слез. Мой смех заставил Яна улыбаться так, как, вероятно, никогда до этого, все его лицо будто просветлело, появились ямочки на щеках и морщинки в уголках глаз, и он глубоко и удовлетворенно выдохнул.

— Черт возьми, мне нравится, когда ты счастлив.

И это было самое приятное, что мне когда-либо говорили.

В «Шорти», забегаловке на Гарлем-авеню, которая по сути была всего лишь лачугой с печкой внутри, а кассир был тем же самым человеком, который отдавал тебе еду, я сделал заказ, Ян стоял позади меня. Два стола для пикника, вот и все посадочные места, но это вряд ли имело значение, так как большинство людей брали еду на вынос. Тут все брали гамбургеры после того, как провели всю ночь в клубе, и по пятницам и субботам было забавно наблюдать очередь из машин и людей. Поскольку это был воскресный вечер, там были мы, несколько проституток, парочка студентов и четыре женщины.

Сделав заказ, мы стали ждать, прислонившись к стене.

— Ты знаешь, что я не могу выкинуть из головы? — Ян наклонился и шептал мне на ухо.

— И что же?

— Твои губы вокруг моего члена.

Жар мгновенно разнесся по всему телу, но говорил я с ним спокойно.

— Тебе понравилось?

— Да, — хрипло ответил он, наклонился и быстро поцеловал меня в шею.

Я прикрыл рукой место, куда он меня поцеловал, чувствуя себя так странно, словно меня заклеймили, и наблюдал, как Ян с важным видом подошел к окну, чтобы забрать нашу еду. Он улыбнулся женщинам за столом, и я увидел, что они все смотрят на него, следят за каждым плавным движением, пока он не подошел ко мне.

— Вы знаете, что каждая из этих девушек хочет забрать вас домой, маршал, — сообщил я ему.

— Ну, домой я хожу только с тобой.

Я кашлянул.

— Что это ты вдруг стал таким милым?

Он пожал плечами, схватил меня за руку и потащил за собой. Взгляды, которыми нас одарили — сперва удивление, а затем и улыбки, — были милыми. Но когда он подвел меня к машине, я все понял. Я сказал, где он будет — я предъявил свои права — и поэтому он чувствовал себя в безопасности. Ему нужно было, чтобы я сказал, что он может и чего не может делать, так он знал, что его любят.

Я не мог точно определить минуту, когда влюбился в Яна Дойла, но в какой-то момент все его внимание стало мне необходимым. И даже если завтра он решит, что я ему больше не нужен, того короткого времени, когда я был всем, что он видел, будет достаточно.

— О чем ты сейчас думаешь? — спросил Ян, круто разворачиваясь на середине улицы, чуть нас не угробив, прежде чем выехал на нужную полосу.

— Ни о чем.

— О чем-то думаешь, ты затих.

— Я просто надеюсь, что все это продлится долго.

— Что именно?

Он что, издевался?

— Мы, — просто ответил я.

— Ты меня запутал.

— Я хочу, чтобы у нас с тобой все получилось.

— В этом нет никаких сомнений, — сказал он, делая такое лицо, как будто я был смешон. — Ты единственный, кого я когда-либо хотел.

Только Ян заставлял мое сердце останавливаться и биться с такой частотой.

— Ты хорошо устроил все, в чем я нуждался.

Я не смог бы сказать ни слова, даже если бы от этого зависела моя жизнь.

— Так что, если тебе когда-нибудь захочется от меня избавиться, то придется сказать мне об этом. Я в деле.

Он был таким деловитым.

Я в деле.

У него больше не будет никаких вопросов, никаких сомнений, никаких колебаний.

— Ты же знаешь, что я люблю тебя. А что еще тебе нужно?

Ему все было ясно. Он знал, что чувствует. Я прочистил горло.

— Ничего. Мне ничего не нужно.

— Значит, у нас все хорошо?

— Да, — хрипло ответил я. — У нас все хорошо.

Ян хмыкнул и свернул на мою улицу, затем припарковал машину неподалеку от моего дома. Он мог бы припарковаться на отведенном мне месте, но там стоял мой грузовик.

Я нес его сумку, он — чехлы с одеждой, а гамбургеры я держал под курткой, чтобы они не остыли. Войдя в квартиру, мы оба повесили верхнюю одежду в шкаф в прихожей, а затем Ян быстро прошел к лестнице и поднялся в спальню. Я повысил температуру на термостате до семидесяти градусов и бросил гамбургеры на кофейный столик, а наши сумки — на край дивана, прежде чем пойти на кухню за парой кружек пива.

Когда Ян спустился вниз, я разделил наши бургеры, как мы всегда делали, так что я получил половину его супер острого бургера «Четыре всадника», а он — половину моего Тайского бургера. Картошку фри и луковые кольца я тоже поделил.

— О, спасибо, — воскликнул он, а я рассмеялся, когда Ян обошел диван, плюхнулся рядом со мной, наклонился и поцеловал меня.

Все произошло очень быстро, а потом у него были заняты руки, он принялся за еду.

Я на миг уставился на него, и меня поразило, каким обыденным все это показалось. Мы ели вместе, включили телевизор, чтобы узнать результаты баскетбольного матча, он запихивал картошку в рот, попивал пиво, тянулся за салфеткой и толкал меня коленом.

Так будет происходить каждый вечер. На работе ничего не изменится, но здесь, в моем доме, за закрытыми дверями или на встречах с друзьями все будет именно так. Ян Дойл будет рядом со мной, жить, дышать, строить отношения.

— Ешь, — приказал он с набитым ртом.

Я проглотил свою радость, чтобы уже начать есть.

Я прибрался и отправил в стирку наши вещи, а он в это время отнес сумки наверх и повесил свой костюм в мой шкаф.

— Господи, я так счастлив быть дома, — радостно сказал я, усаживаясь на кровать, расшнуровал ботинки, и они со стуком упали на пол. — Клянусь, я никогда... Ян?

Он стоял рядом с перилами, пристально глядя на меня и не двигаясь.

— Иди сюда, — позвал я, похлопав по кровати рядом с собой.

Пронесясь через маленькую комнату, он толкнул меня и взобрался сверху, оседлав бедра и не давая шевельнуться.

— Вам что-то нужно, маршал?

— Миро, — прохрипел он. — Эта кровать... ох.

Я извивался под ним, сжимая его бедра и прижимая свой быстро твердеющий член к его входу.

— Отныне это и твоя кровать тоже. Понимаешь?

— Да, — фыркнул он, выгнув спину, закрыв глаза и приоткрыв рот.

— Я тоже твой.

Его глаза распахнулись, наши взгляды встретились.

— Поклянись, — сказал он хриплым, прерывающимся голосом. — Ты и я.

— Клянусь, — пообещал я, протягивая руку к его лицу.

Ян потянулся к моим рукам, позволяя мне уложить его на кровать, его губы приоткрылись в тот момент, когда они коснулись моих.

— Миро, — выдохнул он мне в рот.

На вкус он был как пиво, соль и Ян, и когда я перевернул его на спину, то углубил поцелуй, терзая его рот, а он обхватил своими длинными ногами мои бедра и прижался ко мне.

Боже.

Ян в моей постели.

— Господи, — простонал я, оттолкнувшись от него, прежде чем кончить в джинсы, просто от одной мысли об этом.

Ян улыбнулся, тяжело дыша подо мной.

— Тебе нравится, что я здесь.

Я не мог говорить, вместо этого скатился с кровати и быстро разделся. Ян сел и сделал то же самое, так же грубо, как и я, стягивая с себя одежду. Схватив смазку с прикроватной тумбочки, я повернулся и увидел, что Ян растянулся в ожидании.

— Я хочу видеть твое лицо, когда мы будем это делать.

Он кивнул и потянулся ко мне.

Я набросился на него, завладев ртом Яна, раздвинул его бедра, чтобы двигаться между ними, и поднял ему колени так, что ноги оказались на задней стороне моих икр. Член Яна был зажат между нами, когда я терзал его рот, ничего не упуская, целуя до синяков, пока он не повернул голову, нуждаясь в глотке воздуха.

— Поцелуй меня еще раз, — взмолился он.

Я откинулся, открыл колпачок смазки, и когда скользнул по своему члену, он прикрыл свои лихорадочно блестящие темно-синие глаза.

— Миро.

— Мне нужно тебя подготовить.

— Нет, — настаивал он. — Я не могу ждать, да и не хочу.

Отбросив смазку в сторону, я прижался к его входу, и Ян потянулся вверх, желая меня.

— Передай мне подушку.

Он протянул мне мою подушку, и я засунул ее под него, поменяв угол наклона. Когда я мягко толкнулся вперед, проникая внутрь, Ян схватил меня за плечи, скользнул ногами вверх по моим ногам и сомкнул их вокруг моих бедер.

— Я собираюсь входить медленно и…

— Знаешь, иногда я замечаю, что ты идешь рядом со мной, и я так горжусь.

Я наклонил голову, желая зарыться в нем, но сдерживался, я входил медленно, спокойно, чувствовал, как его мышцы пульсируют вокруг меня.

— А теперь... это будет больше похоже на «потому что я знаю, что ты мой».

— Ян… — с трудом произнес я.

— Мне нужно... Миро... давай, парень, просто возьми то, что хочешь.

Я толкнулся изо всех сил, так глубоко, как только мог, и он выкрикнул мое имя, прежде чем обхватить меня руками.

Я был полностью поглощен им.

— Ты должен двигаться.

— Тогда ты должен отпустить меня.

— Нет, — прохрипел он, приподнимаясь к моему рту.

Боже.

Он не хотел отпускать меня?

— Миро, — попросил он густо и мрачно. — Покажи мне…

Что я люблю его? Желаю его? Нуждаюсь в нем? Что ему необходимо было увидеть? Почувствовать? Ощутить? Услышать?

— …свое сердце.

Но я уже показал. В течение трех лет я каждый день показывала Яну Дойлу всю глубину своей любви.

Убрав его руки с моей шеи, я переплел наши пальцы, соединяя ладони, и прижал обе руки к матрасу.

— Я люблю тебя, Ян, — громко сказал я хриплым от волнения голосом, глядя ему в глаза. — Никогда не сомневайся в моих чувствах.

Он быстро зажмурился, но это не помогло: одинокая слеза просочилась и побежала по его виску. Я поймал ее поцелуем, прежде чем войти в него, отчаянно желая заставить Яна почувствовать мою любовь.

— Ты мне веришь?

— Да, — сказал он прерывающимся, хриплым голосом. — Всегда.

Наши руки сплелись вместе, мы оба держались так крепко, как только могли, он поднимался, встречая каждый выпад, а я пытался его удержать. Колени Яна были широко расставлены, мой рот склонился над его ртом, претендуя на каждую частичку Яна. Сердце, разум, тело, душа — все мое.

Я вжался в него, движение было медленным и чувственным, и он принял меня, его мышцы крепко держали меня, когда я толкался все глубже и глубже, беря, то что он давал, пока он не замер подо мной, кончая горячо и влажно…

— Миро, — выдохнул он, пытаясь высвободить свои руки, желая, чтобы они были на мне.

Его оргазм скрутил мышцы вокруг моего члена, и жар между нами, ритм и скольжение, все это заставило кончить и меня. Ян задрожал, когда я наполнил его, а потом еще сильнее, когда поцеловал, проводя языком по его губам.

Нам потребовалось некоторое время, чтобы снова вернуть дар речи, а тем более способность двигаться.

— Ты в порядке? — спросил я, когда наконец оторвался от его губ.

— О да, — пробормотал он.

Высвободившись, я уже собирался отправиться в ванную, чтобы захватить полотенце и мочалку, но он обнял меня и крепко прижал к себе.

— Нам надо принять душ, — я засмеялся, уткнувшись носом в его потные волосы, поцеловал в висок, щеку, крепче сжимая Яна вместо того, чтобы отпустить.

— Да, — согласился он, не двигаясь с места, но просовывая свою ногу между моими. — Знаешь, мне кажется, я уже готов связать тебя по рукам и ногам.

Я улыбнулся, наслаждаясь ощущением его кожи на моей.

— Правда?

— Да, — прорычал он, и боже, как же это было сексуально.

— Все, что ты захочешь.

— Все?

— Я принадлежу тебе, верно?

— Да, — сказал он, и уверенность в его голосе заставила мое тело загудеть.

— Тогда ладно.

— А как ты относишься к веревкам?

Смех клокотал у меня внутри. Я никак не мог вспомнить, был ли когда-нибудь счастливее, чем сейчас.

— Обещаю, что развяжу тебя, — поклялся Ян, целуя меня в шею, его руки начали блуждать по мне. — Возможно.

Как будто мне было не все равно. Между нами было доверие, дружба, вся эта чертовщина. А сейчас и самое главное — любовь.

— Теперь ты мой, — прошептал Ян мне на ухо.

И это было взаимно.

Notes

[

←1

]

Бронежилет скрытого ношения. (Прим. ред.)

[

←2

]

Здесь и далее: 1 фут равен 30, 48 см, 1 дюйм — 2,54 см (Прим. ред.)

[

←3

]

Здесь и далее: 1 фунт равен 0,45 кг. (Прим. ред.)

[

←4

]

Dockers. «Докерс». Товарный знак популярных удобных мягких брюк-слаксов [casual pants] производства компании «Ливай Стросс энд Ко.» [Levi Strauss and Co.], г. Сан-Франциско, шт. Калифорния. Самый популярный цвет - хаки [Dockers Khakis]. Выпускаются с 1986.

[

←5

]

Чикаго-Луп (англ. «The Loop» — «Петля») — исторический деловой центр Чикаго. (Прим. ред.)

[

←6

]

В Америке единицей измерения температуры являются градусы Фаренгейта. 32 градуса Фаренгейта равны нулю градусов по Цельсию, а ноль градусов по Фаренгейту равны минус 18 градусов по Цельсию. (Прим. ред.)

[

←7

]

Грейстоун — стиль жилого здания, наиболее часто встречающийся в Чикаго. (Прим. ред.)

[

←8

]

Jewel Osco — сеть супермаркетов в Чикаго. (Прим. пер.)

[

←9

]

Дип-диш (Chicago-style Deep Dish) — глубокая пицца по-чикагски, состоящая из двух толстых слоев теста. Больше похожа на пирог, чем на пиццу, и ее едят с помощью ножа и вилки. (Прим. пер.)

[

←10

]

В оригинале «guys from vice», то есть Миро смеется из-за рифмы. (Прим. ред.)

[

←11

]

Тактический, или разгрузочный бронежилет — сверхпрочный бронежилет, который можно носить поверх обычной одежды. Обеспечивает как защиту, так и возможность носить снаряжение, т.к. имеет несколько карманов различных размеров для хранения всего необходимого. (Прим. ред.)

[

←12

]

Стандарты операционных процедур (СОП/SOP/Standard Operation Procedures) — документально оформленный набор инструкций или пошаговых действий, которые надо осуществить, чтобы выполнить ту или иную работу. (Прим. пер.)

[

←13

]

Рехаб — реабилитационный центр социальной адаптации бывших заключенных и наркоманов.

[

←14

]

Кона — разновидность арабики, один из самых дорогих сортов кофе в мире.

[

←15

]

Здесь отсылка к главным героям комедийного боевика «Старски и Хатч».

[

←16

]

Ботинки с перфорированным мыском в форме W. (Прим. пер.)

[

←17

]

Марка пива. (Прим. пер.)

[

←18

]

Становая тяга — упражнение, подъем веса (штанга, гиря, гантель) с пола обеими руками. (Прим. пер.)

[

←19

]

Огороженные места для заключенных в зале суда. (Прим. пер.)

[

←20

]

Примерно 70 квадратных метров. (Прим. пер.)

[

←21

]

WITSEC — федеральная программа защиты свидетелей США. (Прим. ред.)

[

←22

]

Здесь и далее: 1 миля равна 1,6 км. (Прим. пер.)

[

←23

]

The second-chance vest — легкий бронежилет скрытого ношения. (Прим. ред.)

[

←24

]

«Сhagiya» с корейского — «милый». (Прим. пер.)

[

←25

]

Программа, посвященная журналистским расследованиям. (Прим. пер.)

[

←26

]

«Мijo» с испанского — «сынок». (Прим. пер.)

[

←27

]

Обсессивно-компульсивное расстройство. (Прим.пер.)

[

←28

]

Город Ветров — одно из названий Чикаго. (Прим. пер.)

[

←29

]

АТО — Бюро алкоголя, табака, огнестрельного оружия и взрывчатых веществ. (Прим. пер.)

[

←30

]

Крупнейшая аптечная сеть в США. (Прим. ред.)

[

←31

]

Сто ярдов приблизительно равны 91 метру. (Прим. пер.)

[

←32

]

Yelp — веб-сайт для поиска на местном рынке услуг, например, ресторанов или парикмахерских, с возможностью добавлять и просматривать рейтинги и обзоры этих услуг. (Прим. пер.)

[

←33

]

Портерхаус, тибон, рибай — виды стейка, различаются по тому, от какой части говяжьей туши отрезаются. (Прим. пер.)

[

←34

]

Suite (сьют) – гостиничный номер улучшенной планировки, обычно с двумя комнатами. (Прим. пер.)

[

←35

]

Британская соул-певица. (Прим.пер.)

[

←36

]

Гражданский союз — признанный государством социальный институт, в котором могут быть узаконены отношения двух людей, не желающих или не имеющих возможности по закону зарегистрировать брак. (Прим. ред.)