Изменить стиль страницы

ГЛАВА 6

В ТО ВОСКРЕСНОЕ УТРО я врезался в холодильник, сильно об него стукнувшись, не имея ни малейшего представления, почему он там стоит. Ян фыркнул и рассмеялся, что не принесло мне облегчения, поэтому я отвернулся лицом к шкафу, когда он подошел ко мне сзади.

— Дай посмотреть.

— Ты болван, — проворчал я, поднимая голову и поворачивая ее в сторону, чтобы он не мог до меня дотронуться.

— Да ладно тебе, прости. — Ян усмехнулся, хватая меня за плечо и заставляя повернуться к нему лицом. — Хочу убедиться, что с тобой все в порядке. Нос не болит?

Я оттолкнул его от себя, а он откинул голову и громко расхохотался надо мной — не со мной, — когда я велел ему катиться ко всем чертям.

Смех не утихал. По-видимому, такая возможность разрядить обстановку стала приятным способом отвлечься. Я бросился к дивану, где лежало мое черное кашемировое пальто, натянул его поверх черного костюма от «Хьюго Босс» и начал застегивать пуговицы. В любую минуту за нами должно было приехать такси.

— У тебя фетиш на военную форму, — поддразнил Ян, пересекая комнату, чтобы нежно положить руки мне на бедра, удерживая тем самым на месте.

Он был великолепен.

При виде Яна в армейской парадной форме, состоящей из голубых брюк и темно-синего мундира вкупе с зеленым беретом, начинали течь слюнки. И уж конечно, не я один это замечал.

— А это еще что такое? — спросил я, скользя кончиками пальцев по разноцветным значкам, прикрепленным к левой стороне его формы.

— Орденские ленты, — ответил он, подходя ближе.

— Но у тебя же еще есть медали.

Ян кивнул.

— И одна из них — Бронзовая звезда4.

— Да, — согласился он, но ничего не добавил.

— И Серебряная звезда5 у тебя тоже есть, верно?

— У меня и парней, с которыми я в то время служил, есть награда подразделения за храбрость6.

— А когда это было?

— Давно, — пробормотал Ян и, взяв меня за подбородок, нежно провел большим пальцем по нижней губе. — Выглядишь ужасно.

Мы оба так выглядели, поэтому были вынуждены прятаться за солнцезащитными очками. Из-за удара Кокрана и восхитительных поцелуев Яна мои губы выглядели такими же разбитыми, как и лицо. Точно так же кто-то выместил злость на Яне, о чем свидетельствовали разноцветные пятна — от темно-синих до малиновых, — скрытые под одеждой. Его тело было покрыто шрамами, полученными в бою.

— Ты и сам не очень хорошо выглядишь.

Он пожал плечами.

— Но я все равно считаю тебя горячим, так что какая разница?

Я положил руки ему на грудь и в миллионный раз подумал, как он прекрасен. Глубины его голубых глаз, тонкие «гусиные лапки» в уголках, показывающие, как много он смеется, скульптурные скулы, морщинки на лице, которые указывали на то, как часто он щурился и хмурился, его неотразимые губы и как они изгибались, когда он улыбался, намекая на изысканные наслаждения. Я любил проводить языком по тонкой верхней губе или кусать пухлую нижнюю, когда Ян пытался прервать поцелуй. Сейчас его кожу покрывал загар и веснушки, и это говорило о том, что он был в пустыне, независимо от попыток Яна сказать мне, где он находился.

— Эй, — начал я, встретившись с ним взглядом. — А в прошлый раз ты побывал в нескольких местах?

— Да. Откуда ты это знаешь?

— Дома ты носил свою армейскую форму, но ты очень загорел.

— Ты не должен замечать такие вещи, — подмигнул он мне.

Игривость Яна выглядела соблазнительной, как и то, насколько крепко он прижимал меня к себе в кровати. Я едва сдерживался, чтобы не запрыгнуть на него.

— Я замечаю в тебе все, — сказал я, прежде чем наклонился и поцеловал его.

Поцелуй был приятным, нежным, но когда я услышал, как посигналили снаружи, то осторожно отстранился. Меня удивило, что Ян потянулся за мной, сохраняя контакт.

— Отпусти, — прошептал я. — Ты сейчас костюм помнешь, и что твои друзья обо мне подумают?

Я удивился тому, как он сразу же помрачнел.

— Они не мои друзья.

— Почему?

Ян повернулся, схватил свой черный тренч военного кроя с ремнем и надел его, направляясь к двери.

— Расскажу тебе в такси, пойдем.

Ян назвал водителю адрес, Католическая церковь Святого Павла на Западной Двадцать второй улице, и мы сели в машину. Поездка не должна была занять больше пятнадцати минут, но в Чикаго нельзя знать наверняка.

Ян сел рядом со мной, прижался ногой к моей ноге, и я заметил, как заиграли его желваки.

— Ну? — не отставал я. — Не твои друзья. Рассказывай.

— Они… эм… это парни, с которыми я служил еще до того, как пошел в спецназ.

— Когда был рейнджером?

— Я все еще рейнджер, — поправил он меня. — Моя военно-учетная специальность — разведчик и еще рейнджер, но сейчас я в подразделении «зеленых беретов».

— Хорошо.

— Я попросил о переводе, и меня направили в подразделение, в котором я служу сейчас.

— Как давно это произошло?

— До того, как я встретил тебя, так что… — он задумался, — …четыре года назад.

Я удивился.

— Ты не виделся с этими людьми с тех пор, как стал маршалом?

— Нет.

— Тогда откуда вообще узнал, что Эдди умер?

— Мне на почту написала сестра жены Эдди.

Какого хрена тут происходит?

— Начни с самого начала и расскажи мне, почему ты ушел из подразделения.

Он едва покачал головой, и я бы ничего не заметил, если бы не смотрел на него так внимательно.

— Поговори со мной.

Ян раздраженно фыркнул.

— Я этим не горжусь, да и они тоже. Я бы даже не пошел, но… Эдди… это он настоял, чтобы они вернулись, хотя и не хотел.

— Вернулись?

— За мной, — вздохнул Ян. — Да.

— И где же они тебя оставили?

— В Муса-Калу.

— И где это, черт возьми?

— В Афганистане, провинция Гильменд.

Я развернулся так, чтобы видеть его лицо.

— Посмотри на меня.

Ян повернул голову.

— Объясни с самого начала.

— Сейчас не могу, — произнес он, кивнув в сторону водителя. — Но потом расскажу.

— Мне это очень нужно.

В ответ я получил лишь еще один кивок в знак согласия.

В ЦЕРКВИ мы сели поближе к выходу, и поскольку оказались единственными, кто сидел в ряду, то и разговаривать нам ни с кем не пришлось. Народу было немного, и от этого помещение, хоть и красивое, казалось огромным и холодным. Я готов был поспорить, что обычная служба в любое воскресенье проходила в гораздо более теплой атмосфере.

После службы мы подождали, пока носильщики отнесут гроб к катафалку, а затем последовали за другими скорбящими. На лестнице мы оба обменялись рукопожатием со священником, а затем Ян оказался лицом к лицу с женой своего погибшего товарища. Он явно не ожидал, судя по потрясенному выражению его лица, что она бросится на него, обвив руками шею, и крепко обнимет.

— О боже, Ян, ты пришел! — прорыдала она, обливаясь слезами. — Шерри сказала, что написала тебе на почту, но я не была уверена, что ты придешь.

Ян напрягся. Он не обнимал ее, как, например, обнимал Аруну или свою последнюю подружку. Лишь похлопал по плечу, потом положил ладони ей на предплечья и мягко, но уверенно отстранил от себя.

Когда она отступила, рядом с Яном оказалась еще одна женщина и тоже обняла его.

— Я знала, что ты придешь. Ты всегда был лучше остальных.

Ему не пришлось освобождаться из объятий этой женщины. Она быстро отодвинулась и повернулась ко мне.

— Это мой напарник, Миро Джонс. Мы оба маршалы, — объяснил Ян женщинам, положив руку мне на плечо и подталкивая вперед. — Ми, это Роуз Лэрд, жена Эдди, и ее сестра Шерри Арболита.

Каждая старалась улыбнуться мне, насколько это было возможно с опухшими красными глазами. Я пожал им обеим руки, а затем появилась женщина, представившаяся как мать Роуз, Дженис. Она была рада познакомиться со мной и Яном и настаивала на том, чтобы мы поехали с ними на кладбище, а потом домой.

Ян откашлялся, как только она отошла, направляясь к лимузину, который должен был следовать первым за катафалком.

— Я так не думаю, Рози, — мягко сказал он, положив руку мне на поясницу. — Я просто хотел отдать дань уважения Эдди, но они не желают, чтобы я был здесь, а я не горю желанием устраивать сцену.

Говоря это, он бросил взгляд в сторону катафалка, и когда я обернулся, то увидел, что там стоят человек десять, все в той же форме, что и он, вплоть до парадного мундира. Единственным заметным отличием являлся цвет берета: у Яна зеленый, у всех остальных — черный.

— Знаешь, он все время говорил о тебе, Ян, — произнесла Роуз, подходя ближе и беря его за руку. — И очень сожалел, что не сделал большего.

— Это было давно, — заверил ее Ян, кладя руку мне на плечо. — Тут и моя вина есть. Я сильно облажался.

— Да, но то, что произошло — дело личное, к чему бы это не сводилось, — заметила она с дрожью в голосе, взглянув на меня. — По крайней мере, так мне сказал Эдди.

— Да, ну… — Ян перевел дыхание, — тем не менее. Не думаю, что это хорошая идея.

— Но…

— Я просто хотел попрощаться с Эдди и сказать тебе, что мне очень жаль.

Ее глаза наполнились слезами.

— Послушай, — начала Шерри, беря Яна за плечо. — Роуз правда хочет, чтобы ты…

— Дойл.

Мы обернулись и увидели мужчину, который стоял на ступеньку ниже, курил сигарету и смотрел на Яна снизу вверх. Он был высок — шесть футов три дюйма, как мне показалось, — весь из сплошных мышц, даже шеи не видно, с коротко подстриженными светлыми волосами и водянисто-голубыми маленькими глазами. Я мог только догадываться, сколько раз нужно было сломать нос, чтобы он стал таким кривым.

— Оделл, — ответил Ян, и я услышал в его голосе язвительные нотки.

Мужчина повернул голову, выдохнул дым и раздавил окурок о ступеньку. Он встретился взглядом с Яном за мгновение до того, как протянул ему руку.

Ян быстро пожал ее, и дружеским это рукопожатие точно не было. Оно совсем не походило на то, как он поприветствовал Барретта вчера вечером, крепко держа его руку и схватив за плечо.

— Приходи на поминки после похорон. Грета с мамой готовят, так что сам знаешь, еда будет вкусной.

Ян сузил глаза, глядя на него.

Оделл прочистил горло.

— И майору нужно переговорить с тобой.

— Что Делани нужно от меня?

— Да хрен его знает. Он просто сказал, что тот, кто увидит тебя первым, должен убедиться, что ты появишься у Эдди дома.